Тафгай. Том 7

Глава 1

У традиционного «Матча всех звёзд» НХЛ, если отмотать время на 1908 год нашей эры, задумка была более чем благородная. Та игра между клубом «Монреаль Уондерерз» и командой звёзд любительской лиги Восточной Канады была посвящена Ходу Стюарту. Точнее семье Стюарта, так как сам хоккеист утонул спустя 3 месяца после завоевания Кубка Стэнли 1907 года. Вода вообще в жидком состоянии штука для жизни опасная. Ещё Ной из Ветхого Завета, перед постройкой ковчега, не уставал повторять, что, не зная броду, не лезь в воду. Жаль что именно эти слова позднее не попали в сам Завет. Как бы то ни было, первый матч всех звёзд собрал две тысячи долларов семье утонувшего игрока из Монреаля.

Затем матч лучших хоккеистов НХЛ провели в феврале 1934 года. На этот раз деньги собирали для Эйса Бэйли, который после подножки одного не очень хорошего хоккеиста ударился головой об лёд и был на грани жизни и смерти. К счастью Эйс выжил, но в хоккей больше не играл.

А потом идею «Матча звёзд» подхватили смекалистые дельцы: главные менеджеры клубов, а так же руководство профессионального Северо-Американского хоккея, почувствовав хороший рекламный потенциал от такой затеи. Формат самого матча постоянно претерпевал изменения, то встречались сборная НХЛ и команда обладатель «Кубка Стэнли», то играли канадские команды против клубов, базирующихся в США. Этот формат вызвал наибольшее раздражение, ибо три четверти игроков были уроженцами Канады. И наконец, начиная с 1969 года в «Матче звёзд» Восточный дивизион стал играть против Западного.

В воскресенье 28 января 1973 года на пресс-конференции после домашней игры против «Миннесоты Норт Старз» большинство вопросов касались как раз предстоящего «Матча всех звёзд». Встреча с журналистами уже по традиции состоялась в пресс-центре нашего просторного ледового дворца «Чикаго Стэдиум», где кроме меня, советского хоккеиста Ивана Тафгаева, присутствовали главный тренер Билли Рэй, капитан «Чёрных ястребов» Стэн Микита и генеральный менеджер команды Томми Иваныч Айвен. Кстати, отчество Иваныч этому полноватому и нагловатому скупердяю, то есть хорошему хозяйственнику, придумал я. Сразу предвижу вопрос: «Как оказался человек с паспортом гражданина СССР в заокеанской НХЛ?». Я даже и сам теперь не знаю. По официальной версии, о которой раструбили в самой правдивой газете «Правда», меня на вражескую территорию забросили с благословления членов ЦК КПСС и лично товарища Брежнева, для перенимания хоккейного опыта. Как подумаю про эту версию, так сразу же ржать хочется по-конски. А с другой стороны, теперь-то какая разница, как я оказался хоккеистом «Чикаго Блэкхокс»? Чтобы рассказать всю свою историю без купюр мне нужно вернуться в сентябрь 1971 года, когда я на почте служил ямщиком, шутка. В тот знаменательный год я вкалывал простым фрезеровщиком на Горьковском Автозаводе.

- Стэн, скажите, как вы себя чувствуете после выздоровления плеча? – Спросил капитана нашей команды один нехороший корреспондент из «Montreal Gazette».

- Я понимаю, что вам как болельщику «Монреаль Канадиенс» хочется услышать, что я всё ещё не в форме, ха-ха! – Засмеялся Стэн Микита, первый словацкий хоккеист в лиге и большой шутник и балагур. – Так вот спешу вас огорчить, не дождётесь!

- Ха-ха-ха! – Загоготали корреспонденты разных печатных изданий, а так же наши местные телевизионщики.

- Вопрос тренеру Билли Рэю! – Выкрикнул Марк Мулвой, журналист «Sports Illustrated». – Кто из вашей команды примет участие в предстоящем 30-го января в «Мэдисон Сквер Гарден» «Матче всех звёзд», где вы будете старшим тренером сборной Западной конференции?

- Была бы моя воля, я бы взял всю свою команду, - ответил наш главный тренер, пришедший на конференцию в неизменной на голове бейсболке. – Под моим руководством ещё никогда не было таких парней. Правда, мы немного просели в январе. – Билли укоризненно посмотрел в мою сторону. – Большой Таф с «Кубка Мира» из расположения сборной СССР приехал не в лучшем физическом состоянии. Микита долечивал травму. Но за общую победу в чемпионате и тем более за «Кубок Кларенса Кэмпбелла» мы ещё поборемся.

- И всё же хотелось бы услышать фамилии конкретных хоккеистов? – Напомнил свой вопрос Марк Мулвой, толковый журналист, который уже брал у меня интервью перед «Кубком Мира».

- На матч поедут: вратарь Тони Эспозито, защитник Билли Уайт, нападающие - Деннис Халл, Иван Болдырев, Стэн Микита и Большой Таф. Так же за команду Западной конференции сыграют парни из Лос-Анджелеса, Миннесоты, Сент-Луиса, Атланты, Питтсбурга, Филадельфии и Калифорнии.

Вдруг к нашему коучу наклонился менеджер Тимми Иваныч и грозно зашептал:

- Скажи этим чёртовым писакам, чтоб они под землю провалились к чёртовой бабушке, про наш сюрприз.

- Да! – Опомнился тренер Рэй. – Для всех болельщиков, кто придёт в нью-йоркский «Мэдисон Сквер Гарден», и тех телезрителей, кто будем следить за игрой по трансляции, хочу сказать, что наша команда Запада приготовила большой сюрприз.

- Детали пока не разглашаются, - проворчал Томми Айвен.

- Вопрос Большому Тафу от Фила Коннорса WSNS-TV, 44 канал! – Встал с места наш местный телевизионщик, которого ещё не отправили снимать «День сурка». – Как чувствует себя хоккеист, забросивший уже 50 шайб в 50-ти прошедших играх сезона?

- Хорошо он себя чувствует, – ответил я, так как здесь все меня называли Большим Тафом. – Особенно когда пасуют прямо в крюк.

- Ха-ха-ха! – Захохотали журналисты в пресс-центре.

- Тебе попробуй не дай в крюк, потом весь мозг съешь, ха-ха! – Засмеялся Стэн Микита.

- Если бы я питался вашими мозгами, то с голоду бы помер на третий день. - Отмахнулся от друга и партнёра по команде, а в комнате пресс-центра опять раздался весёлый смех.

- Можем надеяться, что в этом сезоне рекорд результативности, установленный Филом Эспозито, будет побит? – Спросил Коннорс, когда народ немного поутих.

- А сколько было у Эспозито? – Обратился я к Миките и тренеру Рэю.

- Такие вещи надо знать, сынок, наизусть, - заворчал менеджер Иваныч. – В позапрошлом сезоне Фил забросил 76 шайб и отдал 76 передач. Вечный рекорд – 152 очка.

«Аха, вечный, - хмыкнул я про себя. – Вот Уэйн Гретцки четыре раза за сезон в 80-е годы наберёт больше двухсот очков – вот это действительно на долгие годы».

- Давайте не будем спешить, - ответил я тележурналисту. – Пятьдесят шайб у меня уже есть, пятьдесят девять передач имеется, мой левый крайний Стас Микита выздоровел, правый фланг - Ваня Болдырев набрал отличную форму, и впереди нас ждёт ещё 28 игр регулярного чемпионата НХЛ. Лёд скользкий, шайба плоская, а счёт на табло, поэтому будущее покажет.

- Спасибо за хорошие вопросы! Конференция окончена! – Первым подскочил с места Томми Иваныч, и тут же заворчал себе под нос, что ему до чёртиков надоели эти чёртовы журналюги.

***

После так называемой «прессухи» мы со Стасом Микитой проехали на Линкольн-авену, в таверну Данна Финли, где после игры решили собраться наши одноклубники. Честно говоря, для меня трезвенника и злостного поборника спортивной дисциплины все эти посиделки под пиво и гамбургеры всегда ранили сердце. Однако с этими парнями, которых уже поздно перевоспитывать, мне ещё предстояло биться и за «Президентский Кубок», а так за важнейший «Кубок Стэнли», поэтому от некоторых подобных вечеринок я не отказывался, хотя и ограничивался на них кофе, соком и хорошим сочным куском мяса.

- Курить хочу, аж зубы сводит, - пожаловался мне Микита, когда мы ползли в его автомашине «Ford Torino» по переполненным вечерним улицам Чикаго. – А ты точно уверен, что у меня будет рак горла?

- И рак горла, и слабоумие после химиотерапии. – Кивнул я. – Повернуть же надо было, раззява! Кстати, и памятник тебе поставят около спортивной арены, нерукотворный.

- Ха-ха! – Заржал наш весёлый капитан команды. – И какой он будет?

- Да, как у всех. – Улыбнулся я. – Без коньков и клюшки…

- А с чем?

- С гитарой за спиной, ха-ха. На дорогу смотри! – Крикнул я, когда мы чуть-чуть не въехали в зад впередиидущей машины. – Если ты так будешь водить, то до рака горла просто не доживёшь.

- Извини, - пробурчал Микита. – Это ведь твоя русская шутка про гитару?

- Нет, это чехословацкий фольклор. Я при жизни был рослым и стройным, не боялся ни слова не пули и в обычные рамки не лез. Тормози уже! – Вскрикнул я, ведь мы опять чуть не поцеловали переднюю машину. - Я поведу! Нормальный памятник сделают в полный рост, и с клюшкой, и с коньками.

Стэн, прижавшись к обочине, ударил по тормозам, а затем спросил:

- Слухи ходят, что после этого сезона ты уходишь из команды. Это правда?

- Теперь уже наверняка, - кивнул я. – Гражданства советского меня не лишили. За сборную свою на «Кубке Мира» сыграл, теперь еженедельные отчёты для «Советского спорта» пишу про НХЛ. Я сейчас официально являюсь внештатным корреспондентом за рубежом, чтобы рабочий стаж не прервался, ха-ха!

- А что смешного? – Удивился словацкий эмигрант.

- То, что мне ещё и пенсию от государства будут платить по достижении 60-ти лет. Примерно рублей 70. По курсу чёрного рынка – это 14 долларов.

- В неделю? – Посмотрел на меня наивный энхаэловец.

- В месяц, ха-ха! – Заржал сначала я, а затем и Стэн Микита. – Но Родину, Стас, не выбирают. Поехали уже пока там Ванька Болдырев не накидался. Он как со своей девчонкой поссорился, так хандрит последние дни.

- А ты ему уши открути, вдруг поможет, ха-ха! – Сказал словацкий хоккеист, и мы где-то с минуту прохохотали.

***

В таверне Данна Финли, где мы появились спустя десять минут, кроме нашего одноклубника югославского происхождения Ивана Болдырева хорошо гудели, заправляясь пивом, ещё два десятка хоккеистов. И среди них веселился, находящийся в Чикаго на лечении бывший вратарь сборной СССР Виктор Сергеевич Коноваленко. Виктор Сергеевич, который великолепно провёл Суперсерию против канадских профессионалов, получив на тренировке травму колена, не провёл в чемпионате СССР ни одного матча. В той истории, которая была до появления меня в 1971 году, Коноваленко вообще закончил с большим хоккеем до конца сезона 1972 года. А при мне, Сергеич выиграл Олимпиаду в Саппоро, затем чемпионат СССР и Чемпионат Мира в Праге. Я думаю, такой поворот судьбы был гораздо лучше, чем тренировать детишек на морозе на заводском стадионе под открытым небом. А что касается травмы колена, то нашего прославленного голкипера местные штатовские эскулапы поставили на ноги за две недели и Коноваленко уже четвёртый день тренировался вместе с хоккеистами «Чикаго Блэкхокс».

- Сергеич, ёкарный бабай! – Гаркнул я по-русски, когда увидел, что за столиком, где сидели Ванька Болдырев, Билли Уайт, Тони Эспозито и сам Виктор Коноваленко всё было заставлено пустыми кружками из-под пива. – Японский самурай! Тебе ведь нельзя в таких количествах! Алкоголь и медикаменты, которые ты сейчас принимаешь, не смешиваются.

- Ты не врач, ты этого знать не можешь, - обиделся Коноваленко. – И потом, что тут пить-то? Шипучка одна.

- О чём они говорят? – Спросил защитник Уайт, толкнув в плечо Болдырева, который русский язык более-менее знал.

- Таф собирается уши драть за пьянство, - хитро улыбнулся югославский Иван.

- Пошли Тони, мне это не очень нравится, - пробурчал Билли Уайт, выталкивая из-за столика голкипера команды Тони Эспозито. – Я против насилия над личностью.

- Куда вы парни? – Спросил, принёсший кофе, Стас Микита.

- Завтра утром самолёт в Нью-Йорк на «Матч всех звёзд» надо выспаться, - немного приврал Эспозито и они с Уайтом по-быстрому отчалили.

- То, что ты меня привёз в Америку, помог найти врачей, клинику, за это спасибо, - пророкотал Виктор Сергеевич с сильным окающим волжским акцентом. – Только мне в хоккей всё равно больше не играть. И 31-го января я уже домой лечу в Москву, а потом в Горький. Жаль семью со мной не выпустили.

- Это ты зря, Сергеич, грешишь, что играть не придётся, - улыбнулся Микита. – 30-го января тебя на «Матче звёзд» в концовке на десять минут за нашу сборную Запада выпустят. Сюрприз для болельщиков. Мы пока были на пресс-конференции, этот вопрос как раз и решился в руководстве лиги.

- Вот так товарищ Коноваленко, - хмыкнул я. – А ты всё пиво дуешь, и пенку с него сдуваешь. Кстати, ещё один разговор есть для тебя. Сегодня письмо прямо перед матчем передали от Всеволода Михалыча Боброва.

Я посмотрел на навостривших уши Болдырева и Микиту, прокашлялся и, кивнув Сергеичу, намекнул - дескать, давай отойдём. Коноваленко мой намёк понял верно, поэтому мы оставили моих одноклубников за столиком, а сами пересели к барной стойке, где русский язык никто не понимал.

- Что Михалыч пишет? – Спросил, посмотрев на меня исподлобья, Виктор Сергеевич.

- Проект нашей советской команды в ВХА на следующий хоккейный сезон предварительно утверждён, - начал я, сделав глоток черного душистого кофе. – Но наши руководители хотят и рыбку съесть и на ёлку влезть.

- Деньги платить не желают? Ну эту, зарплату, - оживился голкипер, который ошибочно приготовился к моей взбучке за лишние литры пива.

- И это тоже, - хмыкнул я. – Деньги мы здесь в Штатах и так заработаем. Хоккеистов в команду давать не хотят и Боброва не отпускают. У него договор с московским «Динамо», пока чемпионат СССР не выиграет, его Андропов не отдаст.

- Ни х… себе! – Присвистнул Коноваленко. – А как же играть? Кем? В ВХА уровень немного ниже, чем в НХЛ.

- Михалыч написал, что разрешено привлечь в команду ветеранов, закончивших хоккейную карьеру и парней, не проходящих в состав сборной СССР. Поэтому Сергеич, готовься играть в следующем году здесь: в США и в Канаде. Ты в моём списке – номер один.

- А остальные?

- Так вратарь – это полкоманды, - засмеялся я и, резко посерьёзнев, ответил, - летом приеду в Союз, сделаю всё возможное, чтобы собрать боеспособный коллектив. А ты говоришь, что тебе в хоккей больше не играть. Мы ещё на Олимпиаду в Сараево поедем в 1984 году вместе со сборной Испании. Я Валере Харламову обещал. К 80-м годам вообще многое переменится.

- И откуда ты это всё только знаешь? – Пророкотал Коноваленко.

- Я ж тебе рассказывал, мне сон был в руку, ха-ха! – Загоготал я. – В правую, ха-ха.

***

В таверне Данна Финли, где в этот день подавали семнадцать сортов разливного пива и ещё тридцать пять бутылочного, гуляли не только хоккеисты «Чикаго Блэкхокс». И если бы советский легионер «Чёрных ястребов» Иван Тафгаев немного был бы повнимательней, то он наверняка бы заметил странного господина в тирольской шляпе. В головном уборе больше характерном для жителей Австрии, Германии и Швейцарии, усиленно изображая загулявшего туриста в компании барышни всем известной древнейшей профессии «отдыхал» агент ЦРУ Райан Эдвардс. После провала своего коллеги агента Гордона Дэвиса, дело советского хоккеиста перешло именно к нему. Нетерпеливое руководство, желавшее вынудить хоккеиста Тафгаева принять американское гражданство, еженедельно требовало хоть каких-нибудь результатов. Однако 45-летний специалист-аналитик отдела Восточной Европы цену себе знал и никакой спешки в работе не терпел. Эдвардс еженедельно слал отчёты, о кропотливом сборе информации про советского хоккеиста, а разговор о конкретных сроках завершения дела игнорировал.

- Я уже хочу в постельку, котик, - капризно надув губки проворковала сегодняшняя гулящая подружка агента ЦРУ.

- Ещё по пиву и всё! – Пьяно выкрикнул Райан Эдвардс.

- Официант! – Подняла ручку Барышня.

- Сиди! – Кивнул головой агент Эдвардс. – Сам принесу. Я вообще могу выпить ещё столько же, если захочу.

Цэрэушник поднялся из-за стола и, не слушая возражений миловидной, но уже стремительно теряющей товарный вид, проститутки, поплелся, покачиваясь на ходу к барной стойке, где вели неторопливую беседу два русских хоккеиста, голкипер Виктор Коноваленко и центрфорвард Иван Тафгаев. За этот месяц январь Райан проделал поистине титаническую работу. Во-первых, ему стало известно, что Тафгаев за клуб из Чикаго играет лишь до конца этого сезона и в следующем году с большой долей вероятности примет участие в странном проекте под названием «Первая иностранная команда в ВХА». Для ВХА, конкурирующей с НХЛ, это был отчаянный рекламный ход, который должен был поправить финансовое положение новой лиги. Во-вторых, этот хоккеист из СССР теперь еженедельно слал отчёты в советское консульство в Нью-Йорк. Эдвардсу удалось обзавестись копиями таких посланий, где приводилась турнирная таблица текущего чемпионата НХЛ и краткое описание прошедших матчей «Чикаго Блэкхокс». Само собой документы срочно были переданы в аналитический отдел, чтобы ими занялись шифровальщики. В-третьих, Райан Эдвардс вычислил агента КГБ, который курировал деятельность хоккеиста Тафгаева, благо это оказалось совсем просто. Нелепый рыжеволосый плюгавый мужичок, сотрудник советского консульства, раз в две недели возил деньги в Чикаго для создания там коммунистической партийной ячейки. «Агент КГБ возит деньги людям, завербованным ЦРУ, чтобы те делали вид, будто бы ведут бурную коммунистическую деятельность, - усмехался про себя Эдвардс. – Это же кретинизм высшей степени».

Цэрэушник, изображая сильно поддатого человека, протиснулся к барной стойке и, присев вплотную к тому месту, где беседовали советские хоккеисты, прислушался к диалогу, ведь русский язык он знал на очень хорошем уровне. Но тут произошло то, чего Эдвардс не просчитал. Здоровенный центрфорвард Чикаго и сборной СССР приподнял агента ЦРУ за подмышки, развернул его лицом в сторону туалета и, поддав, мощного шлепка своей лапищей под зад сказал: «Вам товарищ пора освежиться». После чего цэрэушник посеменил в туалет, а хоккеисты весело заржали в след. «Чёртов русский, - выругался он про себя. – Ничего, моя игра только началась. Мы ещё посмотрим - кто будет смеяться последним?».

Глава 2

В понедельник 29-го января во второй половине дня мы с Коноваленко, прогуливаясь по центральному Нью-Йоркскому парку, направлялись в здание Советского консульства, которое уютно разместилось в непосредственной близости от большущего водохранилища. Где-то в девяностые это озеро переименуют в честь Жаклин Кеннеди, а сейчас среди заснеженных тротуаров по его открытой воде плавали толстые раскормленные утки, которым бросали хлеб весёлые американские ребятишки.

- Я вторую неделю по вашей Америке хожу, всё никак не могу привыкнуть, почему вокруг все улыбаются? – Спросил Виктор Сергеевич. - Чё, у них ни у кого нет проблем?

- Проблем, как и везде, хватает, - хмыкнул я. – Кредиты, налоги, бизнес, семья, да много разного. Просто здесь философия такая, проблемы проблемами, но жизнь-то продолжается и поэтому не стоит унывать. Если ходить смурным, то станет ещё хуже.

- А у нас-то, почему не так? У нас всё стабильно. С голоду никто не умирает. Ходи, радуйся жизни, улыбайся.

- У нас ещё совсем недавно, если ты слишком будешь радостный, можно было загреметь на лесоповал. – Засмеялся я. – Десятку не глядя давали за анекдот. Как сказал Остап Бендер: «Интересный вы человек, всё у вас в порядке. Удивительно, с таким счастьем – и на свободе».

- В Америке, что ли твоей всё по-другому? – Обозлился Коноваленко.

- Да тут всем по барабану, если ты конечно не экстремист, и не бегаешь по улицам с криками «всех убью!». В Штатах жить можно. А если у тебя ещё к тому же голова варит, руки не из одного места растут, высоко подняться можно.

- У нас в Союзе тоже можно высоко, - недовольно пробубнил голкипер.

- Не скажи. У нас в СССР если ты жопу начальству лизать не умеешь, то высоко не взлетишь. Скажешь, что не знаешь таких примеров, когда люди из шестёрок поднимались до бессмысленной, но ответственной в кавычках работы в министерстве? В США, в принципе, реально благодаря подхалимажу продвинуться, но если ты бестолочь и приносишь компании одни убытки, то тебя быстро выкинут со своего места. В Советском союзе – экономика вторична, главное – это идейная выдержанность. Не согласен?

- Да ладно, - отмахнулся от меня прославленный вратарь, как раз в тот момент, когда мы подошли к скромному четырехэтажному зданию в стиле «модерн», чем-то похожим на музей. – Хорошо, почему тогда СССР не развалился, если всё так плохо?

- Потому что в Советском союзе огромные запасы нефти, газа, золота, алмазов, ценных металлов. Наша страна в прямом смысле слова сидит на гигантской бочке с богатствами. Только идут они на военку, на кормёжку многочисленной армии прожорливых чиновников и на покрытие внушительных убытков советской неэффективной экономики, когда многие фабрики шлёпают башмаки или брюки с рубашками, которые прямиком со склада едут в утиль.

- Ты этого мне не говорил, я этого не слышал, - прорычал Коноваленко, и мы вошли в вестибюль советского консульства в США.

Кабинет специалиста-консультанта, куда мы пришли, находился на втором этаже, и окнами выходил в невзрачный внутренний дворик. Хозяина казённого помещения, невысокого рыжеволосого плюгавенького мужичка, с маленькими бегающими глазками, звали Смирнов Даниил Денисович. Естественно он был агентом КГБ, и почему-то с первых дней, почувствовав себя большим начальником, пытался мною руководить.

- Здесь краткий отчёт о трёх последних проведённых матчах за прошедшую неделю и промежуточная турнирная таблица, - сказал я, войдя в кабинет, и без приглашения плюхнулся на один из стульев, предназначенных для посетителей.

Кстати, моему примеру последовал и Витя Коноваленко. Я же это сделал специально, чтобы позлить неведомо кем назначенного мне начальничка. Смирнов скрипнул зубами, но при Коноваленко огрызаться не посмел, поэтому сразу вперился взглядом в турнирную таблицу. «Большой знаток мирового хоккея, мать твою», - ухмыльнулся я про себя.

Таблица на 28 января.

Западный дивизион:

______________________________очки__игры___в___н____п___шайбы

Монреаль Канадиенс (Канада)____75____50____32___11____7___205 - 113

Нью-Йорк Рейнджерс (США)______69____50____32___5____13___196 - 134

Бостон Брюинз (США)____________62____48____29___4____15___207 - 149

Баффало Сейбрз (США)___________57____49____24___7____17___177 - 143

Детройт Ред Уингз (США)_________55____50____24___7____19___162- 158

Торонто Мейпл Лифс (Канада)____37____49____15____7____27___152 - 173

Ванкувер Кэнакс (Канада)________34____51____14____6____32___147 - 215

Нью-Йорк Айлендерс (США)______16____50_____6____4____40___101 - 232

Восточный дивизион:

_____________________________очки__игры_____в___н___п____шайбы

Чикаго Блэкхокс (США)___________72____50____34___4___12___228 - 147

Филадельфия Флайерз (США)_____53____51____23___7___21___176 - 177

Атланта Флэймз (США)___________51____52____21___9___22___140 - 148

Миннесота Норт Старз (США)______50____49____21___8___20____156 - 149

Лос-Анджелес Кингз (США)_______47____51____20___7___24____158– 168

Питтсбург Пингвинз (США)________46____50____20___6___24____170 – 171

Сент-Луис Блюз (США)___________45____49____18___9___22____142 - 163

Калифорния Голден Силз (США)___29____49____9___11___29___139 – 206

Далее «большой специалист спорта» из КГБ бегло пробежал результаты прошедших матчей, гонку бомбардиров, где я лидировал достаточно уверенно и посмотрел в мои честные глаза.

Матч 24 января - «Чикаго Блэкхокс» (США) 5 : 3 «Ванкувер Кэнакс» (Канада).

Матч 27 января - «Бостон Брюинз» (США) 2 : 4 «Чикаго Блэкхокс» (США) .

Матч 28 января - «Чикаго Блэкхокс» (США) 5 : 1 «Миннесота Норт Старз» (США).

Бомбардиры: Иван Тафгаев – 50 шайб + 59 передач = 109 очков; Фил Эспозито – 35+47=82; Бобби Кларк – 24+46=70; Бобби Орр – 17+52=69; Жак Лемер – 28+40=68; Рик Маклиш – 33+32=64.

- Ну, вот! Можете когда хотите! – Воскликнул удовлетворённый тремя победами моих «Чёрных ястребов» Даниил Денисович. – Гонка барбардиров тоже наша! Ха-ха! Пусть знают капиталюги - почём фунт лиха. Что же вы товарищ Тафгаев так плохо отыграли первую часть января? По общему количеству побед уступаете сейчас Монреалю.

- По победам мы как раз впереди, - хмыкнул я и про себя обозвал специалиста-консультанта «барбардиром». – По очкам пока отстаем. В начале января мы попали в функциональную яму, которая совпала с травмами ведущих игроков. Я же это докладывал в докладной записке.

- Это сейчас шутка была? – Взъерепенился кэгэбешник. – Коли шутить не умеете, то не беритесь! От нас в Советском союзе ждут только побед! Чемпионат этот ваш, ну этот, - Смирнов защёлкали пальцами, вспоминая нужное слово. – Ну, едрёная кочерыжка?

- «Президентский Кубок», - подсказал нашему атташе Коноваленко, который за две недели, проведённые после больницы у меня, полностью изучил особенность розыгрыша НХЛ.

- Вот! Молодец, Виктор Сергеевич! – Обрадовался специалист-консультант.

- Пока как такого «Президентского Кубка» не вручают, - сказал я. – Есть лишь неофициальное звание чемпиона регулярного сезона.

- Всё тут ни как у людей, - махнул рукой, словно шашкой, Даниил Денисович. – Толи дело у нас. Встали команды в один ряд, сыграли каждый против каждого. И всё! Кто больше наколотил, тот и чемпион. Хорошо, «Президентского кубка» нет, что есть-то?

- За победу в своём Западном дивизионе вручают«Кубок Кларенса Кэмпбелла», - опять ответил вместо меня наш прославленный вратарь.

- Твою, б…ь, дивизию! – Выругался Смирнов. – Что ещё мы можем выиграть?

- Арт Росс Трофи, лучший бомбардир сезона, - ответил уже я. - Колдер Трофи, лучший игрок первого сезона. Харт Трофи, самый ценный игрок чемпионата. Конн Смайт Трофи, самый ценный игрок плей-офф. Леди Бинг Трофи, дается за превосходство и спортивное мастерство. Премия Лестера Пирсона, выдающийся игрок регулярного сезона. И самый ценный приз – это «Кубок Стэнли».

- Значит, я думаю так, - от нахлынувших мыслей и идей Даниил Денисович, которому было-то всего тридцать пять лет, хотя выглядел он гораздо старше, подскочил со своего уютного кресла. – Все эти Трофи мы должны взять. Назло всему мировому капитализму! Понял мою мысль, товарищ Тафгаев?

- Яснее ясного! – Я тоже вскочил со своего стула и резко козырнул. – Разрешите выполнять?

- Да, выполняй, - совершенно серьёзно произнёс Смирнов, как будто без его благословения я перестану шайбы забрасывать. – Кстати, ты, когда уже перепишешь свой контракт? Ты учти, девяносто процентов ты обязан перечислять в казну Госкомспорта.

- Я уже говорил, раньше окончания хоккейного сезона такие вещи не делаются. - Я присел обратно и про себя обозвал Смирнова дураком на букву мэ. – Нам сейчас с вами не о том думать надо.

- А о чём? – Насторожился бдительный кэгэбешник.

- Чемпионат надо доводить до победы, трофеи брать, кубок выигрывать. Если с контрактом начать суды, то меня живо из лиги выпнут. И тогда прости, прощай, Одесса-Мама, спасибо, что меня ты родила.

- Капиталисты хреновы, - погрозил кулаком кому-то в окно Даниил Денисович и, посмотрев на Виктора Сергеевича, добавил. – А вы товарищ Коноваленко зайдите к кассиру и получите свои билеты до Москвы. Хватит вам тут в Соединённых штатах прохлаждаться.

***

Новенька открытая в 1968 году хоккейная арена «Мэдисон-сквер-гарден», что в переводе означало «Сад на площади Мэдисон», вмещала на хоккее 18 с лишним тысяч человек. И даже сегодня в понедельник вечером, чтобы поглазеть на разминки сборных команд Запада и Востока пришло порядка трёх тысяч зрителей. Сначала по хоккейной площадке побегали и с ленца пощёлкали по воротам лучшие хоккеисты Восточного дивизиона: Кен Драйден, Бобби Орр, Ги Лапуэнт, Фил Эспозито, Фрэнк Маховлич и другие достойные парни сильнейших команд лиги.

Затем пришла наша очередь, сборной Западного дивизиона. Ведь многие хоккеисты с западного побережья США прилетели в Нью-Йорк всего пару часов назад. Руководил разминкой наш чикагский тренер Билли Рэй.

- Кови! – Прикрикнул он на Виктора Коноваленко, который вместе с нами выскочил на лёд и понёсся наперегонки. – Ты куда полетел за парнями?! Кати в свою силу, работай в своём ритме! Ты вратарь, а не спринтер. К тому же после выздоровления.

- Первый раз вижу тренера, который печётся о моём здоровье, и тот американец, - пробухтел Виктор Сергеевич, когда я поравнялся вместе с голкипером, которому хоккейную амуницию собирали по частям, кто-то дал щитки, кто-то клюшку, кто-то ловушку, единственной вещью, привезённой им из СССР – был вратарский шлем, сделанный ещё на Автозаводе.

- Биллич правильно сказал, куда ты рвёшь? Тут рекорды на тренировках никому не нужны. – Засмеялся я, пролетая широким раскатистым шагом мимо.

Далее мы разбились по тройкам нападения и обыгрывали стандартную хоккейную ситуацию, когда трое нападающих выкатываются на двух защитников. С нашей тройкой Билли Рэй долго не мудрил, по левую руку от меня расположился Стэн Микита, по правую – Иван Болдырев, мои проверенные временем партнёры. Со второй тройкой нападения тренер Рэй тоже быстро определился: правый край – Гэри Дорнхофер, центр – ненавистный мне Бобби Кларк, а левое крыло атаки «летчикам из Филадельфии» составил Жан-Поль Паризе из Миннесоты, который в московском матче Суперсерии хотел клюшкой поломать рефери. Не вполне нормальный человек. Лично для меня вся эта тройка игроков вызывала крайне негативные эмоции. Но таковы правила «Матча звёзд», здесь играют те, кого желает видеть простой зритель, которому не важна человеческая совместимость игроков одной команды. Ещё две тройки нападения наш наставник решил тасовать и по ходу сегодняшней вечерней раскатки и скорее всего по ходу завтрашнего матча.

Ну, а пока моя тройка вколачивала шайбу за шайбой, с лёгкостью переигрывая пару защитников. То Микита разгонял нашу атаку, пролетая вдоль левого борта и выкатывая под бросок шайбу мне, прущему по центру. То Болдырев показывал чудеса дриблинга, простреливая либо на Стаса Микиту, либо на меня. Мне же со своей стороны приходилось чаще либо завершать комбинации, либо добивать отбитую вратарём шайбу. Настроение было замечательное, несмотря на сегодняшний разговор с атташе Смирновым, сердце стучало, как пламенный мотор, а руки работали, как два мощных паровых молота.

- Вратаря раньше времени не убей! – Прикрикнул на меня тренер Билли Рэй, когда я так щёлкнул, что шайба, угодив в перекладину, усвистела далеко на трибуны.

- Извини коуч, задумался, - буркнул я.

- Кови, - обратился наш наставник по-английски к Виктору Сергеевичу. – Смени Тони в рамке.

И хоть Коноваленко английский почти не понимал, но по одному тону и жестикуляции руками догадался, что от него требует старший тренер. Кстати, тренер дал нам следующее задание бросать с кистей от синей линии. Так как кистевой бросок - наиболее частый элемент для игры в атаке. Ведь в стремительно меняющейся обстановке на льду, подчас некогда делать мощный замах для щелчка.

Молодые пареньки, скорее всего начинающие хоккеисты, высыпали целую корзину черных резиновых шайб на синюю линию, после чего в Виктора Сергеевича полетел самый настоящий камнепад из хоккейных спортивных снарядов. И каждый раз, когда Коноваленко отбивал из десяти бросков девять, на трибунах раздавались аплодисменты зрителей.

- Ты вроде говорил, что Кови у вас в Союзе хотят проводить на пенсию? – Спросил меня Билли Рэй.

- Есть такое, - усмехнулся я, видя, как психует Бобби Кларк, переходя с кистевых бросков на более мощные щелчки.

- Скажу Иванычу, чтобы он написал письмо вашему генеральному секретарю Брежневу, если Кови вам не нужен, мы готовы взять его в Чикаго, - задумчиво произнёс старший тренер.

- Вот писем как раз писать и не надо, - совершенно серьёзно предостерёг я тренера. – Сергеича сразу же сделают невыездным. Это же Советский союз, тут соображать надо по-хитрому. Какой-нибудь чинуша ему позавидует и назло больше не выпустит из страны.

- Правда? – Посмотрел на меня 54-летний хоккейный специалист глазами маленького наивного ребёнка.

- К гадалке не ходи, - пробурчал я.

***

В ресторане гостиницы на 8-ой авеню, в пяти минутах ходьбы от хоккейной арены «Мэдисон-сквер-гарден», в конце наполненного событиями суетного дня многие хоккеисты уже по традиции сидели кто с бокалом вина, кто с парой кружек пива. За нашим столиком собралась русскоговорящая компания: Болдырев, Микита, Коноваленко и моя мощная по фигуре персона.

- Сергеич, то, что ты сегодня показал в рамке – это супер! – Нахваливал нашего советского голкипера Стэн Микита. – Стена!

- Аха, - усмехнулся я, - кремлёвская. Не налегай! – Прикрикнул я на Ваню Болдырева, который после ссоры со своей подругой Розой Вилсон, стал всё чаще прикладываться к рюмке.

- Таф! – Обозлился Болдырев. – Ты мне кто? Брат, отец? Тебе нужно чтобы я вдоль правого борта шайбу под твой выстрел таскал? Я буду её таскать. Пару лишних глотков мне не помеха.

- Я тебе не брат, не отец и даже не сват. – Я угрожающе почесал здоровенный кулак. – Просто я хочу, чтоб твоя карьера была долгой и красивой. С любимой девушкой расставаться горько, вот и направь свою боль в игру. У нас завтра «Матч всех звёзд», через день игра с «островитянами», ещё через день выезд в Филадельфию и на следующий день к нам в гости пожалуют«блюзмены». Вот на что можно и нужно потратить свою энергию.

- Тебе, Болди, просто нужно жениться, - высказался Микита. – Сразу вся глупость из головы вылетит.

- Да идите вы! – Психанул Болдырев и, махнув рукой, встал из-за столика и пошёл к барной стойке, где можно было подцепить случайную знакомую, пришедшую сюда, чтобы подцепить случайного знакомого.

- Да оставьте вы парня, перебеситься, - заступился за блуждающего сегодня форварда Виктор Коноваленко. – Иван, у меня всё из головы не идёт разговор в консульстве. Этот наш атташе – он же идиот. Как его из Союза-то выпустили?

- Так же как и подполковник Юра Чурбанов после вечера встречи с Галиной Брежневой стал заместителем политуправления МВД СССР. – Хмыкнул я. – И поверь мне, пройдёт совсем немного времени и Чурбанов дорастёт до генерал-полковника и станет первым заместителем министра внутренних дел.

- У нас тоже в Штатах процветает кумовство, - буркнул Стэн Микита.

- У вас в США президентов переизбирают каждые четыре года, перетряхивают высшие эшелоны власти, чтоб они плесенью не заросли. А у нас – почти все генсеки правят страной до смерти, словно монархи. – Махнул рукой я. – На одном феодализме пусть даже и с человеческим лицом далеко не уедешь.

- Пьяные разговоры какие-то пошли, давайте на боковую, - тяжело вздохнул Виктор Коноваленко, предлагая на политические темы больше не распространяться и разойтись по номерам.

- Точно, меньше знаешь – крепче спишь, - пробурчал я, вставая из-за столика.

***

Во вторник 30-го января билеты в «Мэдисон-сквер-гарден» всё ещё можно было приобрести, но не в кассах спортивной арены по божеским ценам, а с рук у перекупов. Цену на хоккейное шоу ухватистые спекулянты ломили трёхкратную. Ведь на афишах огромными буквами было написано, что в игре примет участие специально приглашённая звезда из СССР, голкипер Vik Konovalenko. Да и вообще многие шли на матч, чтобы воочию лицезреть игру нашего чикагского советского звена, лидера текущего сезона по набранным очкам.

Но сказать, что хотели посмотреть только на гостей из СССР, был бы чересчур. Оглушительными аплодисментами восемнадцать тысяч хоккейных болельщиков встречали каждого выкатывающегося на лёд хоккеиста, которого объявлял диктор по стадиону. Может быть, чуть-чуть больше хлопали Жану Рателю, любимцу местной торсиды. И Виктору Сергеевичу перепала изрядная порция зрительских оваций.

- Ты чего Сергеич? – Спросил я вратаря, заметив на щеке сурового русского мужика маленькую слезинку, когда обе команды выстроились на своих синих линиях, чтобы выслушать гимны США и Канады.

- Поверить всё ещё не могу, что сегодня на ворота выйду. Для меня ведь в этом сезоне – это первая игра. И сразу такой уровень.

- Нормальный уровень, - ухмыльнулся я. – В Суперсерии сложнее было. «Матч звёзд» – это же шоу. Народ пластаться как в плей-офф не будет.

- Ты так считаешь? – Удивился Стэн Микита. – Лучшему игроку вручат автомобиль «Ford Pinto» 1972 года, плюс денежная премия от спонсоров команде победительнице. Тут сейчас такое месиво начнётся, лучше уж играть в плей-офф.

- Да? – Задумчиво почесал я затылок, и тут зазвучал гимн США в исполнении какого-то известного в узких кругах тенора.

Естественно при исполнении мелодии страны, где ты всего лишь гость, чесаться, плеваться, кривляться и дёргаться я позволить себе не мог. Я спокойно постоял, послушал, проникся, ибо в чужой монастырь со своими монашками не ездят.

А когда официальная часть закончилась, я понял, как был не прав по поводу характера игры. На «Матче звёзд» всё было по-настоящему, как на Суперсерии с канадскими профессионалами. Это позднее подобные мероприятия превратятся в весёлое и развлекательное шоу, сейчас же на льду шла жёсткая бескомпромиссная борьба. Может быть, хоккейной грязи было чуть меньше. И с первых секунд номинальные хозяева поля сборная Восточного дивизиона, одетая в белые свитера, бросилась молотить, что есть силы, по нашим воротам, которые в первом периоде защищал мой одноклубник Тони Эспозито. На вторую двадцатиминутку Билли Рэй запланировал выпустить Роже Вашона из «Лос-Анджелез Кингз», а потом в третьем периоде ворота нашей сборной Западного дивизиона, одетой сегодня в красные свитера, должен был защищать Виктор Коноваленко. Хотя первоначально шёл разговор о последних десяти минутах матча. Кстати, Сергеича такие изменения лишь обрадовали.

- Я вот что думаю, - сказал мне после пары безрезультатных смен на скамейке запасных Ваня Болдырев. – У нас ведь с тобой на двоих всего-навсего одна старая колымага 63-го года, так?

- И ты предлагаешь сейчас, выпрыгивая из шортов, устроить на льду - кручу, верчу, запутать хочу, чтобы выиграть новенькую автомашину малолитражку «Ford Pintо» 72-го года? – Догадался я.

- Заметь, не я это предложил, - пробурчал мой одноклубник, друг и сосед по снимаемой жилплощади.

- Стас, - обратился я, к сидящему по левую руку нападающему Миките, - тупо пока как-то играем. Носимся как угорелые и щёлкаем по воротам.

- Как все, - пожал плечами мой друг и партнёр. – На автомобиль с Болди настроились?

- А что не брать, коль бесплатно дают? - Хохотнул я, и тренер Билли Рэй скомандовал смену троек нападения.

И первая нормальная атака, которую мы провели, состоялась на восьмой минуте матча. Включили наши фирменные советские «кружева» в средней зоне. Затем с шайбой в зону сборной Востока влетел Ваня Болдырев и, промчавшись вдоль правого борта, скинул мне в центр. И тут я немного пожадничал, бросил в касание и угодил в пузо Жилю Вильмуру, вратарю местных нью-йоркских «рейнджеров». Стэн Микита посмотрел на меня немного осуждающе, ведь он был открыт, но ничего не сказал.

А против нашей тройки уже в третий раз наставник сборной Восточного дивизиона Том Джонсон, который в этом сезоне руководил командой из Бостона, заиграл тройку «Монреаль Канадиенс»: Ивана Курнуайе, Жака Лемера и Фрэнка Маховлича. Все мои хорошие в кавычках лучшие друзья, обиженные за проигрыш Суперсерии. Кстати, мы уже дважды в этом сезоне огорчили парней из Монреаля, поэтому, когда на точку вбрасывания встал напротив меня Жак Лемер, он буквально заскрипел зубами. Судья встречи перед вбрасыванием шайбы даже усмехнулся, увидев выражение лица канадского центрфорварда. Само собой излишняя злость помешала Лемеру выиграть вбрасывание и соответственно помогла это сделать мне. Шайба отлетела на крюк нашего защитника Билли Уайта, закрывавшего зону, и он, не задумываясь, метнул с кистей по воротам, а я, не задумываясь, чисто автоматически подставил клюшку. И плоская резиновая шайба, толщиной примерно в два с половиной сантиметра, чиркнув по черенку клюшки, затрепыхалась в стеке сборной Востока.

- Скооор! – Взорвались переполненные трибуны нью-йоркского спортивного дворца.

- Еееее! – Выкрикнули на нашей скамейке запасных, ведь все парни любят побеждать.

- Кто, говорил, что нужно в пас играть? А сам? – Немного обиженно протянул Болдырев, поздравив меня с первой заброшенной шайбой.

- Извини, в следующий раз дам тебе на пустые ворота, - пробурчал я, когда мы покатили на смену.

А спустя пять минут после кинжального прохода Стэна Микиты, который стянув на себя двух защитников, вывел меня один на один, я действительно решил, а почему бы не отдать своему партнёру Ваньке Болдыреву накатывающему следом на пустые ворота? Я сделал одно обманное движение, затем второе, затем уже выкатываясь за ворота на глазах изумлённого лежащего на льду вратаря Жиля Вильмура отпасовал не глядя себе за спину. И хорошо, что щелчок своего капризного одноклубника по пустым воротам с трёх метров, к счастью, оказался точным, иначе я бы Болдырева придушил.

- Скоооор! – Вновь взревела толпа народа на трибунах, а на табло наша сборная Запада повела в счёте уже 0:2.

- Ну, теперь твоя душенька довольна? – Спросил я своего тезку.

- Нормально, - пробурчал, улыбающийся вислоусый югославский хоккеист.

- Когда кто-то из вас получит автомобиль, вечеринка за ваш счёт, - засмеялся Стэн Микита.

- Молодцы мальчики, молодцы! – Похлопал нам тренер Рэй, когда мы уселись на скамейку запасных перевести дух. – Все берём с них пример! – Объявил наш наставник остальным парням, которые пока бегали вхолостую.

- Кстати, по поводу «Ford Pinto», - сказал я своим партнёрам по тройке нападения. – Я читал, что у него бензобак располагается сразу же за задним бампером.

- Ну и что? – Огрызнулся Болдырев, который поссорившись со своей подругой в последнее время реально подбешивал. – Где ты видел авто без бензобака?

- Если в зад Пинто врежется более крупная машина, то возможна утечка горючего, возгорание и даже взрыв, - пояснил я свою мысль.

- Тогда есть такое предложение, - все никак не успокаивался мой тезка. – На обивке авто распишемся и продадим её с аукциона.

- Потом часть денег направим на благотворительность, а на другую часть купите себе вторую колымагу, - добавил Микита. – Кстати, Иваныч на ближайшую домашнюю игру не хочет предоставлять бесплатные билеты детям инвалидам. Скупердяй.

- Спокойно, - усмехнулся я. – В Чикаго приедем, я его в его же кабинете на шкаф посажу.

- Смена! – Прикрикнул Билли Рэй на сидящую рядом другую тройку нападения, которые тоже спорили по поводу целесообразности подарочного автомобиля.

***

Вратарь Виктор Сергеевич Коноваленко в начале хоккейного сезона 1972-1973 года, даже примерно не мог предположить - какие его ждут кульбиты ветреной судьбы. После триумфа в Суперсерии с канадскими профессионалами, казалась, что впереди как минимум год безоблачного выступления на высшем уровне, приз «Известий» 72-го года, чемпионат Мира в Москве 73-го. Однако обидная травма колена на старте сезона выкинула голкипера сборной страны на обочину шумной и весёлой дороги в будущее, распахнутой для молодых, сильных и амбициозных. А руководство горьковским «Торпедо» прямо намекнуло Виктору Сергеевичу, чтобы тот не мудрил и переходил на тренерскую работу с подрастающим поколением. Если бы не Иван Тафгаев, который как чёрт из табакерки неожиданно выскочил в декабре прошлого года и опять спутал все карты, катящейся на закат карьеры, то не было бы вратаря Коноваленко на переполненной арене «Мэдисон-сквер-гарден». И не готовился бы он к выходу на лёд, на третий период матча сборных Запада и Востока.

К этому моменту счёт на табло был 4 : 3 в пользу номинальных хозяев поля, команды Восточного дивизиона. Так как после выигрыша в первом периоде – 0 : 2, последовал второй провальный период, где хозяева поля отправили 4 шайбы в ворота Роже Вашона из «Лос-Анджелес Кингз», который заменил в перерыве Тони Эспозито. Хорошо, что под занавес неудачного периода Стэн Микита немного сократил отставание в счёте до одной шайбы. «4 : 3 – это почти что ничья, - думал Коноваленко активно разминаясь в хоккейной раздевалке. – Сейчас главное не перетрухать и не напортачить. Главное отбить первую шайбу, а дальше само пойдёт».

- Кови! – Обратился к нему старший тренер Билли Рэй, и затем что-то вдохновляющее на бой произнёс на английском языке.

- Если ты с испугу в воротах навалишь в штаны, то скажи сразу, чтобы я нашёл тебе совочек, - захохотал Иван Тафгаев, переведя слова тренера.

- Именно это сказал Билли Рэй? – Прорычал Коноваленко.

- В общих чертах, да, - посмеиваясь, ответил Тафгай.

- Не пи…ди! – Огрызнулся вратарь и продолжил разминать руки и ноги, одетые во вратарскую броню.

Но тут внезапно с лавки встал кучерявый и беззубый Бобби Кларк и что-то непонятное защебетал, тыча пальцем в Виктора Сергеевича. А дальше произошло следующее, Тафгаев позеленев от злости, вскочил, схватил Кларка за грудки и три раза как следует его тряхнул, после чего усадил поскучневшего канадца на лавку. В раздевалке мигом воцарилась напряжённая тишина, но желающих рискнуть здоровьем и заступиться за Бобби Кларка не нашлось.

- Чё он мне сказал? – Пророкотал Коноваленко.

- Сказал, что ты похож на его соседа, который на его парковочное место постоянно ставит свою машину, – скороговоркой выпалил Тафгай. – Я ему коротко так объяснил, чтобы он прикупил себе очки. Гоу! Гоу! Гайс! – Внезапно выкрикнул Тафгаев, постучав клюшкой по полу. – Давай, б…ь, на лёд! – Добавил он по-русски и все без возражения потопали из раздевалки туда, где гудел на трибунах народ.

Третья двадцатиминутка к облегчению Виктора Коноваленко с первых секунд развернулась так, что сборная Востока отбивалась, а Запад постоянно атаковал. А редкие выпады на его ворота заканчивались неточными бросками с очень дальней дистанции. Где-то спустя пять минут Фил Эспозито из «Бостон Брюинз» промчался по центру и щёлкнул вообще не доход до синей линии. Шайба, отскочив от борта, вылетела на пятак, где её Виктор Сергеевич накрыл всем телом для перестраховки. «Мне бы первый раз отбить, тогда пойдёт», - подумал он, когда на вбрасывание выехала тройка Ивана Тафгаева. Резкая схватка на точке вбрасывания и вновь команда Западного дивизиона полетала в атаку, оставив советского вратаря без работы. А в зоне соперника тройка Тафгая закрутила такую чехарду, что финальный бросок выполненный по пустым воротам Стэном Микитой сделал счёт равным – 4 : 4. «Интересно бы было посмотреть повтор с другого ракурса, - усмехнулся Коноваленко, радуясь заброшенной шайбе. – Так всю карьеру только и приходится догадываться, что там у других ворот произошло».

Но насладиться грустью о нелёгкой вратарской доле Виктору Сергеевичу не дали, ведь после того как счёт сравнялся хозяева обрушили целый вал атак на его бедные ворота. Сначала очень мощно и опасно пробил Фрэнк Маховлич, прорвавшись по правому борту. Виктор уверенно отбил шайбу на противоположный фланг и, тут же сместившись на другую штангу, получил ещё один мощнейший щелчок от Ивана Курнуайе. Хорошо, что шайба полетела точно в тело, и Коноваленко удалось её зафиксировать, так как по центру оставался никем не прикрытый игрок всё той же команды хозяев льда, готовый шайбу добить с мясом.

Ещё через минуту Виктор Сергеевич отбил выпад Фила Эспозито и поддерживающего его в контратаке Кена Ходжа. Затем судья матча свистнул нарушение правил у сборной Запада. И крутиться в рамке ворот пришлось с удвоенной силой. От синей линии очень опасно пробил Бобби Орр, от его клюшки шайба угодила в плечо и, отрикошетив от перекладины, улетела на трибуны. Затем Виктору пришлось вылавливать шайбу в толчее перед воротам и ему, возможно нечаянно, кто-то саданул коленом по вратарскому шлему. В голове тут же зашумело, а ледяная площадка закачалась как палуба корабля.

- Бум! – Что-то сверкнуло перед глазами Коноваленко, и он вдруг увидел себя стоящим на воротах за детскую заводскую команду, как будто перенёсся в далёкое прошлое, над головой синее небо, мороз щиплет щёки, у бортика что-то кричит его первый тренер Николай Иванович Курицын.

И тут на ворота пошла атака пареньков из горьковской «Красной Этны» и один из нападающих, выкатившись на ударную позицию, сильно и точно бросил. Виктор инстинктивно прыгнул в угол за шайбой и получил сильнейший удар в лоб.

- Бам! – Опять что-то сверкнуло перед глазами, и Виктор Сергеевич увидел перед собой взволнованное лицо Ивана Тафгаева и переполненные трибуны современного огромного «Мэдисон-сквер-гарден».

- Сергеич, ты как? – Спросил Тафгай.

«Ага, так я тебе и признался, что у меня в ушах шумит и перед глазами всё плывёт, и что я увидел на секунду детство своё голоногое. В миг же замените! Хрен вам», - упрямо хмыкнул про себя голкипер и сказал:

- Окей! Нормально, б…ь!

Тафгай отъехал, пошептался со Стэном Микитой, с защитником Билли Уайтом, хорошим душевным парнем, с которым Виктор уже не один день пил пиво по вечерам, а так же с ещё одним игроком обороны имя, которого Коноваленко пока не запомнил. А когда игра возобновилась четвёрка обороняющихся парней так разыграла шайбу после вбрасывания, что в контратаку убежал юркий и стремительный Микита, чем-то напоминавший по стилю Валерку Харламова. К сожалению выход один на один не удался, так как вратарь соперника здоров сыграл щитками, но накативший следом Ванька Тафгаев богатырским шлепком сделал счёт – 4 : 5! Трибуны буквально бушевали и ревели от восторга. «Наша комбинация, из горьковского «Торпедо», - улыбнулся Виктор, у которого в голове почти полностью прояснилось, и зло подумал. – Хрен они мне сегодня забьют! Если только не убьют».

***

- И снится нам не рокот космодрома! – Ревел я жутким, но мощным голосом в раздевалке после финальной сирены, покручивая в воздухе ключами от новенького автомобиля, ведь сегодня мы праздновали победу - 4 : 5 , а так же я стал самым ценным игроком встречи. – Не эта ледяная синева! Подпевай Сергеич! – Крикнул я нашему легендарному голкиперу, который отстоял сегодня как стена.

- Я слов не знаю, - скромно пробубнил Коноваленко.

- Ах, да, извини, забыл, - засмеялся я, вспомнив, что эту песню сочинят ещё не скоро.

- Что с машиной будем делать? – Уставился на меня Ваня Болдырев.

- Как и договорились. – Пожал я плечами. – Машину продаём, часть денег на благотворительность, на оставшиеся купим акции IBM, вы мне с Микитой потом спасибо скажете.

- А ездить на чём? – Опять окрысился Болдырев.

- Знаешь, что? Мне и на велосипеде пойдёт, – шикнул я на друга. – А тебе пора новую девчонку искать. Совсем характер испортился. Кстати, чем тебе наша колымага не нравится? Её, между прочим, ещё ни разу не попытались украсть!

- Отстань, не видишь, парень переживает, - вступился за тёзку Стэн Микита, когда Болдырев, махнув рукой, ушёл в душевую. – У нас сегодня прощальный ужин, я так понимаю? – Микита посмотрел на, молчаливо сидящего в углу раздевалки, Коноваленко и добавил. – Рад был с тобой, Виктор, поиграть в одной команде. Ты в концовке нас просто спас.

- Хорошая была игра, - кинул головой Виктор Сергеевич. – Кстати, что на самом деле сказал в перерыве Кларк?

- Сказал, что ты слабый советский вратарь и напропускаешь сейчас целую авоську, как видишь, Кларк опять посрамлён. – Я кивнул на парней из Филадельфии, которые опасливо косились в мою сторону.

Глава 3

В понедельник 5-го февраля, когда в Москве резко потеплело и на город обрушился снегопад, сопровождаемый колючими метелями, хоккеист московского «Динамо» Борис Александров со своими одноклубниками и соседями по трёхкомнатной квартире Хедьмутом Балдерисом и Виктором Жлуктовым пешочком пробирался к универсальному спортивному комплексу ЦСКА. Как это часто бывает, выигрыш первого «Кубка Мира», который парни отпраздновали в начале января и о котором трубили все советские газеты, быстро для всех забылся. И нужно было вновь включаться в погоню за очками и заброшенными шайбами, ибо чемпионат СССР никто не отменял.

***

После вчерашней тренировки старший тренер Всеволод Бобров нарисовал таблицу первенства, где были обозначены лишь три московские команды: «Динамо», ЦСКА и «Спартак», и сказал:

- Посмотрите все внимательно сюда:

___________________________очки__игры___в___н___п___шайбы

«Динамо» (Москва)___________36____22____17___2___3___111 - 55

ЦСКА (Москва)_______________35____20____17___1___2___118 - 56

«Спартак» (Москва)__________34____22____16___2___4___132 - 68

- Не мне вам объяснять, что у ЦСКА две игры в запасе, и поэтому любая обидная потеря очков для нас равнозначна потери шансов на продолжение борьбы за золото. Ведь провести осталось всего ничего - десять матчей нам и двенадцать им.

- Михалыч, так ты сам говорил в начале сезона, что любые медали буду за честь, - хмыкнул Саша Мальцев.

- Мало ли что я говорил тогда! – Раздражённо высказал хоккеисту Всеволод Бобров. – Шансы на золото есть, значит, будем цепляться за них до последнего! Запомните, спортивная жизнь коротка, поэтому побеждать надо здесь и сейчас.

- Ну, это и дураку понятно, ха-ха, - усмехнулся ещё один лидер команды, защитник Валера Василев. – Изменения по стартовому составу будут?

- Защита и вратарь без изменений, – ответил Бобров, вынув записную книжку из внутреннего кармана пиджака. – Первая тройка нападения – братья Голиковы и Мальцев старший. Александр Голиков, ты играешь в центре. Вторая тройка без изменений – Капустин, Жлуктов и Балдерис. Третье звено атаки – Чичурин, Титов и Репс. Мальцев младший и Александров – запас.

«Всё покинула меня удача, - зло подумал про себя Борис Александров. – В прошлой игре обыграли дома свердловский «Автомобилист» - 9 : 0. Почти каждый отметился результативными действиями, а я - по нулям! Хоть по новой шамана вызывай. Быстрей бы уже конец сезона и в Америку бы рвануть, к Тафгаю. Надоело тут всё».

***

Примерно такие мысли роились в голове юного форварда, когда он с товарищами пробирался по сугробам сквозь завывающую метель к УСК ЦСКА, где сегодня ожидал противник не сильный, но с которым всегда нужно было быть на чеку, челябинский «Трактор».

- «Малыш», новости слышал? – Спросил его длинный как жердь Витя Жлуктов, прикрывая лицо высоким воротником пальто.

- Квартиру кому дают? – Брякнул Борис первое, что пришло в голову.

- Нэээ, - протянул Хельмут Балдерис. – То конца сезона, про квартыру запуть.

- В команду, которая в следующем сезоне будет играть в ВХА никого из сборной СССР не возьмут, - сказал Жлуктик.

- Не понял?! – Встал как вкопанный юный гений прорыва, нахватав лицом солидную порцию колючих обжигающих снежинок. – Кто валюту тогда зарабатывать будет?

- Разрешено взять из Союза либо ветеранов, заканчивающих здесь свою карьеру, либо хоккеистов второй волны, - ответил Витя Жлуктов. – Тех, кто кандидатами в сборную не являются.

- Та пошлитэ уже пока нас тут нэ смело! – Прикрикнул на товарищей Хельмут.

- Вот так! – Развёл руки в стороны Жлуктов. – А мы тут все губу раскатали, что в Америку поедем, денег заработаем. Как всегда, в пролёте!

- Посмотрим ещё, - упрямо процедил Борис и вместе с парнями поспешил под крышу универсального дворца спорта, который виднелся сквозь снежную пелену в ста метрах от них.

***

В этом сезоне челябинский «Трактор», мягко говоря, не впечатлял. Команда тащилась на последнем месте, уступая спасительную восьмую строчку «Автомобилисту» из Свердловска. Поэтому во время январской паузы старшего тренера Виктора Столярова сменил второй тренер Альберт Данилов. Однако 30-го января челябинцы в гостях рухнули под напором ЦСКА – 9 : 2, а 1-го февраля получили от тех же армейцев ещё один разгромный сюрприз – 10 : 4.

Но сегодня 5-го числа сама фортуна благоволила подопечным Альберта Данилова. Во-первых, на второй минуте мачта «тракторист» Николай Бец первым оказался на добивании и открыл счёт – 0 : 1. Во-вторых, на пятой минуте основной вратарь «Динамо» Володя Минеев получил небольшое повреждение и его место занял Александр Пашков, который плохо разогревшись, пропустил первый же дальний бросок от челябинского защитника Валерия Пономарёва – 0 : 2.

Две пропущенные шайбы от аутсайдера чемпионата на своей же площадке больно ударили по самолюбию наставника бело-голубых Всеволода Боброва. И он, прикрикнув на хоккеистов, потребовал играть немного пожёстче и ещё прибавить движения. И первым на поприще жесткой и темповой игры отличился Валера Васильев. В одной из контратак гостей Васильев так встретил Петра Природина, что угодил тому локтем в челюсть. Пётр пролежал на льду около полминуты, а Валерия отправили на пять минут на скамейку оштрафованных и вдогонку влепили ещё двадцать минут дисциплинарного штрафа.

- Судью на мыло! – Орали динамовские болельщики на трибунах УСК ЦСКА. – Чистый силовой! Купи очки, полосатик!

Всеволод Михалыч бросил взгляд на своих ещё молодых и «зелёных» подопечных, время которых придёт через год, а скорее всего через два и скомандовал:

- В меньшинстве играют – Виталий Семёныч Давыдов, Саша Филиппов, Миша Титов и давай ты, «Малыш», постарайся зацепиться за шайбу и вывести её из зоны.

- Понял тебя Михалыч! Сделаю! – Резко вскочил со своей лавки Борис Александров, где просидел первые четырнадцать минут игры, и перепрыгнул через борт.

«Сделает он. Не команда, а детский сад», - выругался про себя Бобров и дал новое распоряжение, чтобы юный Зинэтула Билялетдинов активней разминался, ведь кому-то придётся выходить в паре с ветераном Давыдовым, пока Васильев будет в «краткосрочном отпуску за свой счёт».

***

Отсидев начала матча на скамейке запасных, Боря Александров сразу же после проигранного Титовым вбрасывания, словно бульдог кинулся прессинговать на синей линии двух челябинских защитников Суханова и Макарова. Однако парни с ЧТЗ, ловко сделав по паре перепасовок, откинули шайбу в правое закругление на лидера своих атак нижнетагильца Валерия Белоусова. На Белоусова резко выкатился «динамовец» Саша Филиппов и краем клюшки смог помешать опаснейшей передаче на пятачок, где уже готов был к решающему броску центрфорвард «Трактора» Толя Каратаев. Шайба заметалась в центре динамовской зоны защиты, и «Малыш» наконец-то двумя быстрыми движениями клюшки выцыгонил черный резиновый диск себе.

- Выбрасывай, б…ь! – Заорали ему в спину партнёры по команде.

Однако Александров не стал со всей силы вышвыривать шайбу к чужим воротам, на другую строну 60-метровой хоккейной площадки, он пропихнул её в среднюю зону и, уйдя от силового приёма, который провёл против него Николай Макаров, полетел вперёд.

- Шайбу! Шайбу! – Включились динамовские болельщики, которые после неудачного начала матча приуныли.

И «Малыш» полетел что есть силы, работая ногами, но спокойно разогнаться ему не дал второй игрок обороны гостей Владимир Суханов. Защитник «Трактора» прыгнул и в падении выбил шайбу к левому борту. Поэтому Боре пришлось сделать крюк и, когда он пересёк центральную красную линию, его уже встречали и защитник Макаров, старший брат будущей мировой звезды хоккея Сергея Макарова, и успевший вернуться на свою половину поля Валера Белоусов. «Малыш» заложи разворот в правую сторону и всем видом показал, что всё сдаюсь, контратака не удалась, сейчас отдам пас назад к своим воротам. И как только Макаров и Белоусов расслабились, а болельщики на трибунах разочаровано выдохнули, Александров опят прокинул шайбу вперёд, и вдарил по газам. Но Николай Макаров, резко сунув клюшку под коньки Борису, уложил недозволенной подножкой юного нападающего на лёд. Судья матча тут же выписал две минуты защитнику челябинской команды и бесплатную путёвку в «дом отдыха» на скамью штрафников.

- Молодчик, «Малыш», - похлопал по плечу Бориса старший тренер Всеволод Бобров, когда нападающий поехал на смену. – Нам сегодня проигрывать категорически нельзя.

- А ничья годится? – Улыбнулся неунывающий Александр Мальцев.

- А ничья вообще - смерти подобна! – Всеволод Михалыч погрозил кулаком своему юному коллективу хоккеистов и добавил. – Сегодня нам нужна одна победа! Одна на всех, я за ценой не постою!

***

Однако как ни старался достучаться до своих подопечных старший тренер Всеволод Бобров, как не отдавались борьбе на льду хоккеисты московского «Динамо», фортуна сегодня была на стороне гостей, словно отдавая долг за неудачи первой половины чемпионата. Поэтому к 50-ой минуте матча счёт оставался - 3 : 4 в пользу челябинского «Трактора», у которого кроме Беца и Пономарёва, дважды отличился не самый забивающий нападающий Валерий Аровин. У «Динамо» же дубль был на счету Александра Мальцева и ещё одной заброшенной шайбой отметился Хельмут Балдерис, а помогли латвийскому нападающему Капустин и Жлуктов, разыграв красивую двухходовочку в средней зоне. Боря Александров, хорошо отпахавший в меньшинстве и продолжавший отрабатывать на максимуме в третьей тройке нападения с Титовым и Чичуриным, оставался сегодня вновь без очков за результативность.

- Что ж вы делаете мужики? Мы же отдаём свою игру! – Горячился на скамейке запасных всегда выдержанный Всеволод Михалыч. – «Малыш», на последние десять минут перейдёшь в первую тройку нападения вместо Володи Голикова. Не можешь забить, бери на себя игру, финти, вынуждай на себе хватать удаления.

- А можно я тоже буду финтить? – Поднял руку Саша Мальцев. – Удаления собирать.

Бобров заметил, что хоккеисты усиленно делают вид, чтобы не загоготать, и хотел уже было устроить разнос по полной, но сдержался и сказал:

- Запомните мужики, в этот мир мы приходим биться до последнего, за себя, за свою судьбу, за судьбу своих близких. А иначе торгуйте пивом. Наше московское «Динамо» было чемпионом СССР один раз в махровом 1947-ом году. Всё потому что в таких играх разбазаривало очки.

На этих словах судья встречи Виталий Геркусов из Минска дунул в свисток и призвал хоккеистов «Динамо» выйти на ледяное поле. Поэтому Всеволод Михалыч, коротко бросил:

- Первая тройка на лёд, пара защитников – Васильев, Давыдов.

За Сашей Голиковым и Александром Мальцевым через борт перемахнул и Борис Александров. Юный гений прорыва посмотрел на куцые трибуны комплекса ЦСКА, которые еле вмещали три тысячи человек, послушал свист с трибун, ведь болельщики требовали сегодня зрелищ и встал с лева от центрфорварда Голикова старшего. Нечего было и говорить, братья Голиковы здорово вписались в состав клуба. Однако Борис согласиться с тем, что младший Владимир сильнее его на левом фланге атаки в первой тройке нападения, не мог. Поэтому как только Саша Голиков выиграл вбрасывание «Малыш», сместившись в плотную к левому борту отчаянно постучал клюшкой об лёд, требуя передачи от своих защитников. К счастью, Валера Васильев отпасовал ему точно в крюк.

И тут же челябинский нападающий Николай Шорин, решив расплющить Бориса об борт, со всего разгона кинулся на него. «Малыш», показав всем телом, что сейчас рванёт в сторону своих ворот, вдруг резко стартанул в противоположную сторону. «Ба-бах!» - раздалось за его спиной и Шорин, громко выматерившись, рухнул на лёд. Но не прошло и секунды, как перед Борей вырос защитник гостей Коля Макаров. «А скоростюшки-то нет», - усмехнулся про себя юный гений прорыва, отметив растерянность Макарова, и словно мышка юркнул вдоль борта.

- Режь угол! – Кто из своих крикнул Борису.

Но шайба, найдя какую-то неровность, соскользнула с крюка клюшки, и Александров повторным движением выполнил лишь прострел вдоль линии ворот на накатывающего по правому флангу Сашу Мальцева. Пас получился и точным и своевременным.

- Бам! – Послышался резкий щелчок по скользящей, словно бобслеист по желобу, шайбе.

- Гоооол! – Заорали болельщики с трибун.

- Дааа! – Победно вскинул руки обе руки вверх Александр Мальцев, оформив сегодня хет-трик. – Малорик, «Малышатина»! – Похлопал он Бориса, когда тот подъехал поздравить партнёра по команде с успехом.

«Хоть результативный пас заработал, всё вперёд, - подумал «Малыш», – а то такая непруха пошла хоть плач». Минский рефери Геркусов показал на центр поля, зафиксировав счёт – 4 : 4, а товарищ старший тренер от борта знаком дал понять, что первая тройка остаётся на льду. Кстати, своих лидеров - тройку Шорина, Картаева и Белоусова тренер гостей Альберт Данилов тоже не стал менять, так как в решающие минуты матча в бой идут «одни старики».

- Повторим, мужики? - Засмеялся Саша Мальцев.

- Если не повторим, то Михалыч на сутки всех на базу упрячет, - грустно улыбнулся Саша Голиков. – А у меня поход в театр с кое-кем запланирован.

- У тебя с кое-кем, а у меня с Сусанной столик в ресторане заказан. – Хмыкну Мальцев. - У меня через несколько месяцев свадьба, между прочим. Так что «Малышатина» давай ещё один такой проход. Поехали, мужики! Не спим!

Естественно товарища по команде Борис подвести не имел права. Поэтому когда возобновилась игра и шайба оказалась на крюку его клюшки, Александров вновь бросился в сольный проход. И вдруг уходя от столкновения с челябинцем Шориным, он угодил под силовой приём от защитника Коли Макарова. И хоть в последний момент «Малыш» успел увернуться, шайбу он потерял и на ворота, которые защищал Александр Пашков пошла встречная стремительная атака. Лидер «Трактора» Толя Картаев проскочил по центру, скинул налево своему одноклубнику Валере Белоусову и тот, объехав по большой дуге динамовского ветерана Виталия Давыдова, на прекрасной скорости выскочил один на один. Бросок! Крик раздосадованных трибун, но Пашков к радости болельщиков отбивает шайбу, вовремя грохнувшись на колени. Однако через полсекунды накатив всё так же через центр, первым вколачивает шайбу в динамовские ворота Анатолий Картаев, который всю свою карьеру посвятит челябинскому хоккею.

- Смена! – Насупившись пробубнил Всеволод Бобров, встретив на скамейке запасных свою первую пятёрку, ведь счёт на табло вновь стал 4 : 5 в пользу неуступчивых гостей.

***

За минуту до конца напряжённейшего матча, в котором аутсайдер чемпионата устроил настоящую трёпку команде идущей пока на первом месте, надежда на благополучный исход медленно таяла. Боря Александров поглядывал на лидеров «Динамо», на Сашу Мальцева и Валеру Васильева и ждал, что они смогут посоветовать старшему тренеру. «Сейчас бы Тафгай сто процентов уговорил бы Боброва снять вратаря, - подумал юный гений прорыва, который после своего обреза снова уселся в глухой запас. – Но Иван там, за океаном, а здесь совсем другое кино».

- Валера, скажи Пашкову, как только войдём в зону «Трактора», сразу же бежать сюда на лавку! – Обратился Всеволод Михалыч к защитнику Васильеву, словно услышав мысли Бориса.

- А кто выйдёт шестым полевым? – Спросил старшего тренера лидер обороны московской команды.

- Кто? – Тяжело вздохнул Всеволод Бобров. – «Малыш» пойдёт. Ты накосячил, тебе и разгребать, – сказал старший тренер Борису.

«А то, что я помог счёт сравнять уже не в счёт?» – обиженно засопел Александров, но головой кивнул, так как хвататься в хоккее нужно до последнего, за любой маломальский шанс, хоть за соломинку, хоть за собственный клок волос. Поэтому, как только братья Голиковы, Мальцев старший, а так же защитник Васильев и Давыдов вошли в зону челябинского «Трактора» Борис подскочил с лавки и перенёс одну ногу через край бора, чтобы, не потратив даже полсекунды секунды, броситься на площадку. Но его предусмотрительно ухватил за свитер второй тренер Владимир Юрзинов, чтобы молодой, да горячий паренёк раньше времени не полетел к чужим воротам и судья не свистнул нарушение численного состава. И отпустил «Малыша» помощник Боброва лишь в тот момент, когда вратарь Пашков уже входил в открытую в хоккейном борту калитку.

- Дай! Дай! – Загомонил Борис, вклинившись на пятачок челябинской команды.

Однако в непосредственной близости от ворот Леонида Герасимова, голкипера «Трактора», «Малыш» продержался не больше четырёх секунд, после чего получив несколько ударов в спину, отлетел к левому борту, где с шайбой возился младший из братьев Голиковых, Владимир и челябинец Толя Шорин. И вдруг Боря заметил, что чёрный резиновый диск от конька Шорина поскользил вдоль борта. Он словно коршун рванул к шайбе, двумя резкими движениями крюка клюшки выцарапал её себе любимому. И за доли секунды сделал пас назад на синюю линию Валерке Васильеву, но и этого времени хватило, чтобы защитник гостей Николай Макаров уложил «Малыша» на лёд жёстким силовым приёмом.

- Гол! – Разрознено заорали болельщики динамо, когда Боря после падения вскочил на коньки.

Однако тут же с трибун послышались совсем другие непечатные слова на буквы бэ и хэ, так как после щелчка Васильева шайба угодила в кого-то на пятачке и попала в сетку ворот с обратной стороны. А обратная сторона хоккейных ворот – это всё равно, что обратная сторона Луны, попасть можно, засчитать попадание нельзя.

«Всё, продули», - промелькнуло в голове Бориса Александрова, когда он краем глаза заметил, что табло отсчитывает последние две секунды матча. И вдруг шайба вылетела ему на крюк клюшки. Времени на то, чтобы выкатится из-за ворот, где стоял Борис, и бросить с острог угла уже не оставалось, поэтому он наудачу шмальнул с кистей в сторону пятачка челябинского «Трактора».

- Гоооол! – Тут же взвыли, находящиеся в предынфарктном состоянии, болельщики «Динамо», так как шайба отрикошетив от ноги голкипера Лёни Герасимова, юркнула в самый угол ворот команды гостей.

- Дааа, Малышатина! Дааа! – Заорали его партнёры по команде, бросившись обнимать Бориса, который подумал, что немыслимые виражи спортивной удачи логическому объяснению не поддаются.

***

Поздно вечером на спортивной базе в Новогорске, куда старший тренер Всеволод Бобров загнал всю хоккейную дружину, было не до шуток. Так как счёт 5 : 5 в домашней игре против худшей команды чемпионата фактически лишил шансов на выигрыш золотых медалей. Ещё как назло в этот день ЦСКА на выезде разгромил ленинградский СКА – 2 : 9 и вышел на чистое первое место в турнирной таблице. Поэтому в столовой хоккеисты, молча, пережевывали макароны с отварной рыбой и встречаться взглядом, с метавшим громы и молнии, страшим тренером не решались.

- Смотри мужики, что «Советский спорт» пишет, - тихо сказал Саша Мальцев своему младшему брату Сергею, а так же Валере Васильеву и, сидящему с ними за одним столом, Борису Александрову. – Наш Тафгай лидер НХЛ в гонке бомбардиров. И команда его из Чикаго тоже в лидерах. У них 72 очка, у Монреаля - 75.

- Да, б…ь, нам бы сюда Тафгая, мы бы тоже были в лидерах, - коротко высказался Васильев, посмотрев в газету. – Ни х… себе, они уже полсотни матчей провели! А у нас пока двадцать три игры.

- Они ещё в плей-офф играть будут, - со знанием дела добавил Сергей Мальцев. – Это же ё…ться можно провести больше сотни матчей за сезон.

- А вы слышали, что игроков сборной СССР не отпустят в следующем сезоне играть в Америку, в ВХА? – Так же тихо спросил своих товарищей Борис.

- Да, есть такие разговоры, - согласился Мальцев старший. – Кстати, спорткомитет понять можно, им нужно, чтобы мы побеждали на Олимпиадах и чемпионатах Мира. А, как известно, профессионалов на эти соревнования не допускают. И честно говоря, мужики, я бы и не поехал. Правильно Серёга сказал, сто матчей за сезон – это перебор. Всех денег не заработаешь.

- Да, какие там деньги, - поддакнул младший из братьев Мальцевых. – Девяносто процентов выгребут в счёт государства.

- А я бы поехал, - упрямо пробубнил «Малыш». – Если там будет Иван, то деньги мы как-нибудь заработаем. Я в этом просто уверен.

- Я бы тоже, б…ь, поехал, - хмыкнул Валера Васильев. – Тут кого-нибудь плечиком зацепишь и всё, б…ь, пять минут плюс двадцать. И с Тафгаем деньги будут – я даже не сомневаюсь. Олимпиаду я выиграл, чемпионом Мира стал, нужно же попробовать себя ещё где-то, так?

- О чём спорите? – Внезапно к столику подошёл старший тренер Всеволод Бобров.

- Говорят, что на следующий сезон в ВХА кандидатов в сборную не отпустят, это правда? – Спросил Боря Александров, которому за сегодняшнюю игру не было стыдно.

- Ивану в Чикаго я письмо уже написал, - ответил Всеволод Михалыч. – Надеюсь, на пару дней он в Москву прилетит, когда будет идти 40-ой чемпионат Мира. Порешаем этот вопрос, ведь в мае уже все переходы должны быть согласованы в Спорткомитете. Так что не о том думаете. Нам, мужики, проигрывать больше нельзя – вот о чём подумайте.

Глава 4

«Ну и холод в феврале, коль пробежка во дворе», - пробурчал я про себя и посеменил по дорожке чикагского Линкольн Парка. Хотя положа руку на сердце, плюс два градуса по Цельсию – это не зима, а так, одна насмешка над человеческим достоинством. Толи дело минус тридцать, так чтобы дух захватывало! Чтоб, значит, струйка жёлтенькой водички на лету замерзала, и хороший хозяин кота на улицу не выпускал. Кстати, о коте, мой Фокс вообще обленился. Я ему пригрозил, если выгуливаться не будешь, то отправлю к шаманидзе в Финляндию, ноль внимания, не понимает человеческой речи мой усатый и хвостатый друг. Или делает вид, что не понимает, ведь когда я кричу «сосиски» он тут как тут! Хвост трубой, на дороге у него не стой!

«Странный сегодня денёк, - подумал я, наматывая уже второй круг по одним и тем же живописным местам. – Народ весь куда-то попрятался. Может быть, объявили на сегодня штурмовое предупреждение? Странно. Обычно в Линкольн Парке только и успеваешь хеллокать направо и налево, и окейкать с лева на право. Народ у нас в Шикаго, как произносят название города местные жители, душевный, всем интересно узнать - с каким счётом мы 11-го обыграем «Филадельфию Флайерз»?

К слову сказать 2-го февраля с «лётчиками» на выезде откатали - 2 : 2. Зато накануне обыграли «островитян» из Нью-Йорка – 5 : 3, а после Филадельфии грохнули – 5 : 2 Сент-Луис, 2 : 1 Баффало и 4 : 3 хоккейный клуб из Антланты. Я после той игры неудачно пошутил местным репортёрам. Спросил: «Не понимаю, почему ваша команда называется «Флэймз» – огоньки? Толи дело «атланты» из Атланты? Звучит?». Не поняли жюрналюги тонкого советского юмора, обиделись. Написали в газете, что Большой Таф предложил переименовать команду, если она хочет попасть в плей-офф.

Я невольно улыбнулся вспомнив то интервью, и вдруг что-то словно стальная спица сильно кольнуло меня в бок. Причём так меня садануло изнутри, что в глазах побежали радужные весёлые круги.

- Не пью, не курю, - пробормотал я, схватившись за больное место, - в кальянной не сижу, дорожками из белого порошка не занюхиваю. Да что там порошок, я даже сладкого не ем! И тут нате, здравствуйте, я ваш дядя.

Я посмотрел по сторонам в поисках хоть какой-нибудь скамейки и обратил внимание на маленькое скромное заведение чем-то напоминающее тир, место, где из «мелкашки» палят по всяким жестяным фигуркам. Естественно пройти мимо чикагского тира я не смог, тем более нужно было где-то посидеть и перевести дыхание. Какого же было моё удивление, когда оказавшись внутри домика кроме лестницы ведущей вниз в тире больше ничего не было. А внизу я попал в странное заведение, которое где-то уже видел. Полки со старинными книгами улетали куда-то в невообразимую даль, а за книжным прилавком стоял лысый невысокий мужичок с седой бородой и с золотой часовой цепочкой, свешивающейся из кармана чёрной кожаной жилетки.

- Шпрэхэн зи дойч? – Задал я самый логичный вопрос в такой волшебной обстановочке. – Чё смотришь, прале франце, думаешь если я хоккеист, то память у меня как у антилопы гну? На чемпионате Мира в Праге я уже заходил в твою «Аптеку», почитать книгу «Перемен».

- Как же, как же, - заулыбался дядя с бородой. – С вами ещё был ваш юный друг, Борис. И как, купил он презервативы для последующего взаимовыгодного обмена?

- Сам всё использовал, - пробурчал я. – Помнится, ты говорил про перемены. Вот выиграли мы Суперсерию, а что-то особых перемен я не заметил. Как было две напасти, власть тьмы и тьма власти, так и осталось.

- Вам людям, всё бы поскорей, да всё бы побыстрей, - обиделся лысый мужик. – Аварии в Чернобыле не будет – это раз, республики СССР расстанутся полюбовно, сохранив при этом общую экономику – это два. Я думаю это более чем.

- А война никому не нужная в Афганистане? – Вспыхнул я, захотев схватить мерзавца за бороду, чтоб намотать её на кулак. – Пацаны молодые покалеченные за здорово живешь, это как?!

- А ты сначала «Кубок Стэнли» выиграй, а потом требуй! – Мужик, что есть силы, грохнул кулаком о собственный прилавок с книгами. – Потом реализуй проект – первой советской команды в ВХА! Тогда и поторгуемся. И кстати, - заулыбался странный лысый тип, - ты говоришь, что нет перемен. А как же это? – Мужичок вынул из-под прилавка свежий номер газеты «Правда», в которой кто-то проделал дырочку посредине. – Вот что пишет советская пресса. По-стахановски подошёл к выполнению своего толка. Хэх, толка? Грамотеи, твою дивизию. Долга! По-стахановски подошёл к выполнению своего долга перед Отечеством хоккеист Иван Тафгаев, который с опережением пятилетнего плана наколотил пятьдесят шайб в чемпионате НХЛ. Ну и так далее. Разве это не перемены в сознании всего советского народа?

- Кхе, - прокашлялся я, подумав, что неизвестный мне мужик в чём-то прав, ведь в былые времена я бы стал предателем Родины, диссидентом, а сейчас хоккеист-стахановец, твою дивизию, и ответил. – Устаревшая информация, у меня уже 53 шайбы. Завтра ещё Филадельфии добавлю, и ещё кое-кому в табло засвечу, вот тогда будет порядочек в таковых войсках.

- Ладно, - усмехнулся лысый мужик, вынув из кармана жилетки золотые часы и посмотрев который сейчас час. – Читать что-то будешь? А то через двадцать секунд магазин закрывается.

- А есть что почитать-то, книжка-малышка? – Хмыкнул я.

- На вашем месте, пан, я бы заглянул в книгу «Предостережений». – Мужик ладонями по прилавку отстучал знакомый мне с детства ритм «кем был, кем был, старый барабанщик, чем был, чем был, старый барабан», и задумчиво пробормотал. - Но коль времени в обрез я и так перескажу её краткое содержание. В Чикаго вас хотят покалечить, пока неизвестным способом. А в Москве кто-то заказал ваш холодный труп. Знатно вы кому-то дорогу перешли, ха-ха. Давайте прощаться. - Печально улыбнулся бородатый незнакомец и внезапно из его рта вылетел длинный змееобразный язык, который лизнул меня в нос!

***

- Ты чё творишь, чучело бородатое! – Вскрикнул я и открыл глаза, напугав бедного кота Фокса, который меня зачем-то лизнул в нос.

Затем я посмотрел по сторонам. Оказывается всё это время, я был не на пробежке в Линкольн Парке, а сидел дома за столом в гостиной на первом этаже, где задремал при написании нового еженедельного отчёта об успехах «Чикагских чёрных ястребов» для газеты «Советский спорт». Часы показывали половину третьего ночи, кот Фокс помахивая хвостом, намекал, что пора бы хозяин подкрепиться, а то чего-то не спиться. Поэтому я, отодвинув в сторону исписанные черновые листы отчёта, встал, сладко потянулся и пошёл открывать холодильник. В конце концов, Фокс не виноват, что появился на этой земле чёрных пушистым котом, которому что день, что ночь всё до звезды, лишь бы в миске лежали вкусные сосиски.

***

Самое смешное, что утром я действительно пошёл на пробежку в Линкольн Парк, и там всё было по-прежнему, множество улыбчивого народа, кто-то, так же как и я бегал, кто гулял. Детишки гоняли шайбу на нашей хоккейной коробке, которая перекочевала сюда в парк со стадиона по американскому футболу «Солджер Филд», где мы до Нового года провели ряд матчей зимней классики. И теперь Томми Иваныч Айвен, беря за вход на площадку доллар, получал небольшой доход и от этого аттракциона. Правда стоит признать, что большая часть денег уходила в бюджет города Чикаго, а так же на оплату работы холодильной установки и обслуживающего персонала.

- Большой Таф! Большой Таф! – Загомонили родители детишек-хоккеистов, заметив мою могучую, словно скала фигуру.

Я тут же изобразил заученную дежурную улыбку и помахал всем рукой, однако далеко убежать мне не дали. Так как сегодня в субботу 10-го февраля начались очередные хоккейные детские игры на первенство одного из округов Чикаго. Поэтому пока я не вышел на центр хоккейной коробки и не произвёл символическое стартовое вбрасывание, никто отпускать меня и не подумал. Затем ещё полчаса я расписывался на бейсбольных, футбольных и хоккейных карточках, где писал всем по-русски: «Мир, дружба, жвачка, ура! Big Taf».

- Привет! – Окрикнул меня приятный женский голос, когда я вырвался от возбуждённых родителей и всё же продолжил наматывать дежурные пять километров.

Я помотал головой и увидел свою очаровательную знакомую Лизу Савьер, бывшую спортсменку, а ныне режиссёра с 44-го телеканала, которая тоже вышла на пробежку в облегающем точёную, невысокую, но стройную фигуру, шерстяном спортивном костюме.

- Привет! Операторы, редакторы, корреспонденты и телеведущие тоже бегут? – Хохотнул я.

- Не знаю, - совершенно серьезно ответила Лиза и пристроилась бежать рядом со мной. – Наш продюсер хочет видеть тебя на новом вечернем шоу.

- И ты взялась со мной по этому поводу переговорить? – Спросил я на ходу, хотя разговаривать при беге врачи не рекомендуют.

- Ты против? – Посмотрела на меня большущими голубыми глазами телережиссёрша.

- Послезавтра, - пробурчал я. – Завтра у нас в гостях парни из Филадельфии. У них как назло вся банда из больницы выписалась: «Кувалда» Дэйв Шульц, «Лось» Андре Дюпон, «Гончая собака» Боб Келли и «Большая птица» Дон Салески. Боюсь после матча, моё лицо не будет иметь благопристойный товарный вид.

- И ты так просто об этом говоришь? – Удивилась Лиза. – Может, стоит обратиться в полицию?

- Если обратиться в полицию, то ещё большой вопрос на кого они вперёд накинут наручники. Будешь кофе? – Я кивнул в сторону небольшого уютненького ресторанчика.

- Бежим наперегонки? Ха-ха! – Засмеялась девушка и припустила к ресторану, не дождавшись стандартной команды «на старт, внимание, марш».

В простеньком заведении под название «Чикагская пиццерия», как не крути, всё равно все косились в мою сторону. Но надо отдать должное, видя, что помощник капитана «Чёрных ястребов» и лучший бомбардир клуба не один, а с барышней, никто с просьбой в автографе тактично не подходил. Поэтому я, заказав шашлык из курицы, а так же большую тарелку зелени, где среди листьев салата прятались крупно нарезанные помидоры и огурцы, постепенно позабыл, что являюсь местной знаменитостью.

- Почему вы распустили группу поддержки? – Спросила меня Лиза Савьер, которая сама ставила девчонкам программы.

- Во-первых, зимняя классика отгремела. – Пожал я плечами. – Во-вторых, Роза подруга Вани Болдырева и Лорен уехали покорять Голливуд, ещё две девчонки получили роли в театре и ушли. Вот наш Иваныч и сказал, что кордебалет на льду временно закрывается, до начала плей-офф.

Я краем глаза уловил, что Лиза еле заметно обрадовалась, услышав об отъезде Лорен Харрис, барышни, которая много крови выпила за время нашего неслучайного знакомства.

- Большой Таф, подпишите мне карточку, - вдруг обратился ком не мелкий карапуз, достававший головой ровнёхонько до края столешницы.

Я тяжело вздохнул и выполнил просьбу возможно юного хоккеиста. И как только это произошло, ко мне моментально выстроилась целая очередь из желающих сфотографироваться и получить автограф, не смотря на мою романтическую встречу.

***

В воскресенье 11-го февраля в раздевалке перед выходом на игру против «Филадельфия Флайерз», вся наша команда вдохновенно хором пела «Землю в иллюминаторе»:

И шнитца нэм нэ рокот кошмодрома

Нэ эта лэдэнау шэнева

А шнитца нэм трэва, трэва y дома

Шэлэнау, шэлэнау трэва!

Песню орали и защитники команды, и нападающие, и ассистенты старшего тренера, и сам тренер Билли Рэй. Дело в том, что после ничьи 3-го февраля против тех же самых «летчиков» мы выдали трёхматчевую беспроигрышную серию, и перед каждой игрой исполняли песенный хит «Землян». Тренер Рэй сказал, что «Трава у дома» - это хорошая победная примета, и теперь песня – часть нашего победного ритуала, если угодно религиозно-хоккейного обряда.

Наверное, поэтому с первых минут матча мы принялись колошматить парней из Филадельфии, как будто перед нами не «Хулиганы с Брод Стрит», наводящие ужас на всю лигу, а жалкие трусливые уличные разбойники, которые герои, когда нападают гурьбой на одного и трусы, когда получают достойный отпор. И наш стартовый наскок был так силён, что на второй минуте матча, нападающий Джим Паппин пронёсся по центру, бабахнул с пятнадцати метров и поднял клюшку вверх, ведь шайбу удачно добил его партнёр по тройке нападения Даннис Халл, младший брат Бобби Халла, который сейчас бил рекорды результативности в ВХА.

- Скооор! – Горланили воодушевлённые болельщики на трибунах, в предвкушении хорошей хоккейной драки, где победа будет за нами.

- Молодцы мальчики! Молодцы! – Важно прохаживался за нашими спинами главный менеджер команды Томми Айвен.

- Иваныч, почему билеты для инвалидов я сегодня снова выкупал за свои деньги? – Ухватил я прыткого менеджера за пиджак.

- Иди к чёрту! – Дёрнулся было мистер Айвен, но пиджак предательски затрещал, и его хитропопый обладатель, выдавив из себя улыбку, пообещал, - потом рассчитаемся!

Я тут же вскочил с лавки, уловив нехорошие знакомые нотки, и прошептал:

- Ты, Иваныч, опять начал играть на тотализаторе? Да я же тебя свяжу и в багажном отделении тайно вывезу в Новосибирск. Если узнаю про ставки!

- Где это? – Пролепетал генеральный менеджер команды, неплохой в целом мужик, только с характером собачьим и жадностью гипертрофированных размеров.

- Новосибирск – это там где тайга, где медведи размером со слона и комары с кулак, - прошипел я, показав свой кулачище.

- Я по чуть-чуть, больше не повториться, - взмолился Томми Айвен, которого я один раз уже спас от разорения и тюрьмы.

- Таф! Смена! – Выкрикнул тренер Рэй, и я в очередной раз поверил на слово нашему Иванычу, тем более он к Сибири и к неизвестному ему Новосибирску испытывал перманентный трепетный ужас.

Вбрасывание, пока мы с Иванычем говорили за жизнь, переместилось к воротам наших гостей и персонально Дага Фавелла. Старший тренер «лётчиков» Рэй Шеро выпустил против моей тройки Билла Барбера, Бобби Кларка и Гэри Дорнхофера. Кстати, Кларк сегодня старался играть чисто, если и встречал жестко, то исподтишка не бил, больше концентрируясь на игре. Так как уже запомнил, силу моих кулаков. Наверное, поэтому, когда судья матча бросил шайбу на лёд Бобби Кларк оказался быстрее меня и вбрасывание выиграл.

- Борта закрыли! – Гаркнул я Миките и Болдыреву, призывая их к высокому прессингу, а сам бросился на одного из защитников Филадельфии.

Тот перевёл шайбу своему партнёру, который спрятался от меня за воротами своего голкипера Дага Фавелла.

- Билли центр! – Тут же выкрикнул я защитнику Билли Уайту, и с правой стороны полетел за ворота филадельфийцев, чтобы либо навязать борьбу, либо постараться отобрать шайбу.

Такую ситуацию, высокого командного прессинга, весь январь и начало февраля мы наигрывали на каждой тренировке. Конечно, не всегда в реальной боевой обстановке прессинг срабатывал, но бывало и так, что мы буквально вгоняли в депрессию команды, у которых силы духа поменьше, а неуверенности в своих силах побольше. С Филадельфией нашу удавку мы использовали впервые. Поэтому защитник второпях отбросил шайбу к левому борту, где тут как тут на Гэри Дорнхофера налетел мой друг Стас Микита. Дорнхофер без скорости, без пространства для манёвра резко отпасовал в центр на Бобби Кларка. А своего лучшего в кавычках друга Кларка я в эту же секунду бортанул на лёд. Поэтому шайба, словно подарок от чужого дяди, легла точно мне в крюк! Моментальный пас на правую штангу в направлении Ваньки Болдырева и после простого рабоче-крестьянского проставления красный фонарь во второй раз зажегся за воротами гостей.

- Скооор! – Дружно вскочили с мест болельщики нашего клуба.

***

В перерыве после первого периода матча от нашей воинственности не осталось и следа. Парни весело посмеивались, и пили «Пепси колу», чтобы поднять уровень глюкозы в крови. Ведь Филадельфия в первом периоде мало того, что выглядела растерянной командой, она уже уступала нам со счётом – 3 : 0. За минуту до перерыва отлился Деннис Халл, оформив дубль. Поэтому одноклубники стали обсуждать, куда пойти после матча, отметить намечающуюся легкую победу.

- Завтра вместе пойдём на телевидение, - сказал я Ване Болдыреву. – Хватит тебе дома страдать, да по кабакам бегать, искать неприятности на свою задницу.

- А что там, на телевидении? Невест будут раздавать? – Засмеялся шутник Стэн Микита.

- Лиза сказал, что познакомит с хорошенькой новой ведущей новостей, - ответил я сразу и Ивану и Стэну.

- У тебя разве по новой с Лизой закрутилось? – Спросил Ваня Болдырев.

- Я пока не знаю, но всё может быть, - хмыкнул я.

- Тогда меня, наверное, тоже надо с кем-нибудь с телевидения познакомить? – Хитро прищурился Микита. – Или мы не три мушкетёра?

- Окей, - кивнул я. – Познакомлю и тебя, и твою жену, и твоих четверых детей, для компании. Как идея?

- Я подумаю, - тяжело вздохнул Стэн и громко заржал, скорее всего, представив подобное знакомство.

***

Второй период против «лётчиков» из Филадельфии получился зеркальным отображением первого. «Флайерз» атаковали, мы немного хаотично отбивались. «Хулиганы с Брод Стрит» вспомнили, что они грозные и смелые парни, и стычки с периодичностью в двадцать секунд стали возникать то тут, то там. А на двадцать седьмой минуте матча центрфорвард гостей Рик Маклиш мощным щелчком пробил нашего голкипера Тони Эспозито, и на несколько секунд на «Чикаго Стэдиум» повисла тишина.

- Собрались парни! Собрались! – Потребовал тренер Билли Рэй от команды, когда на табло высветился счёт – 3 : 1.

- Кто сейчас не соберётся, того лично разберу на запчасти! – Гаркнул я и со своими парнями выскочил на лёд.

В моих жилах мгновенно закипела спортивная злость, с примесью персональной ненависти к филадельфийской команде. И когда я встал на точку вбрасывания в центральный круг хоккейной площадки, то даже не обратил внимания, что «Кувалда» Шульц, защитник гостей что-то активно показывает мне. «Потом разберёмся, что это за тонкие намёки на толстые обстоятельства», - подумал я и буквально выгрыз шайбу у Бобби Кларка. Стас Микита тут же завладел черным резиновым диском, замороженным до каменной твёрдости, и обыгравшись с нашим защитником, полетел в атаку. На входе в зону соперника он незаметно оставил шайбу под себя. «Играем паровозик», - автоматически я отметил про себя и, резко рванув на свободный клочок льда, завладел шайбой и аккуратненько прокинул её на ход Стасу.

Однако кипер гостей Даг Фавелл так резко выкатился из ворот, что у Микиты просто не осталось места для маневра, и он чисто интуитивно отпасовал на противоположный правый борт, где должен был врываться в зону атаки Ваня Болдырев, и мой тёзка не подкачал. Да на его плечах висел нападающий «летчиков» Билл Барбер, а так же наперерез выскочил защитник «Кувалда» Дэйв Шульц. Но Болдырев как-то ухитрился сделать пас в центр, где я шикарным щелчком вогнал шайбу так, что сетка ворот жалобно заскрипела.

- Бееем! – Раздался сигнал за воротами и зажегся красный фонарь.

- Скооор! – Вновь завелись наши зрители.

И тут же «Кувалда» Шульц зарядил мне с правой руки прямо в челюсть. Лишь чудом я успел мотнуть головой и пропустить удар по касательной. Затем краги и клюшка отлетели в разные стороны и прежде, чем я ухватил «Кувалду» за свитер, просвистел ещё один его подлый удар в лоб. В мыслях сразу же наступила полная ясность и даже некое дзен буддийское просветление. Многое мне захотелось высказать Дэйву Шульцу, про Будду, про Иисуса, про Заратустру, а так же про Карлоса Кастаньеду, и про пагубное использование для психики кактуса пейот. «Но лучше слов могут быть только звёзды, те которых ещё не видал», – подумал я и, качнув Шульца левой рукой, которой сжимал его за свитер, свободным правым кулаком впечатал мощнейший апперкот в «бороду». И судя по изменениям в лице и в настроении филадельфийского забияки, «Кувалда» Шульц увидел не только звёзды, но и редкое Северное сияние, и даже упряжку северных оленей, которых погонял весёлый эскимос. А после второго правого бокового выстрела в голову Дэйв рухнул и поцеловал окровавленный лёд нашего гостеприимного чикагского хоккейного стадиона.

- Таф! Таф! Таф! Таф! – Скандировали болельщики, гораздо громче, чем трудовые коллективы, подогретые спиртиком, на первомайской демонстрации.

Я поднял две руки вверх, как боксер на ринге, и покатил на скамейку оштрафованных сам, чтобы не злить представителей судейского корпуса на этой непростой игре.

***

Весь матч режиссёр местного 44-го телеканала Лиза Савьер провела, словно на иголках. Сначала команда, за которую отчаянно болели все жители города и сама Лиза, повела - 3 : 0. Затем во втором периоде после жестокой драки счёт стал – 4 : 1 и Большому Тафу, точнее русскому Ивану Тафгаеву, за которого персонально переживала девушка, дали целых пять минут штрафа. Гости, пока Таф сидел на скамейке штрафников, сделали счёт – 4 : 2, но вышел Иван и тут же вколотил пятую шайбу – 5 : 2. Стадион в прямом смысле слова кипел от восторга, а Лиза тихо молилась про себя, чтобы дальше игра прошла спокойно, по тем правилам, что были прописаны на бумаге, а не по законам подворотни, где кто сильнее, тот и прав. Однако в третьем периоде русский Иван подрался ещё дважды. И хоть поединки были больше похожи на борьбу, и кровь не летела во все стороны, Лиза всё равно очень сильно волновалась. А под занавес матча сникшие филадельфийские «летчики» пропустили ещё две шайбы, поэтому Лиза Савьер до финальной сирены поспешила в подтрибунное помещение, куда её пропустили охранники, так как знали девушку по работе с местной группой поддержки.

- 7 : 2, нормальный счёт. Как считаешь, «Кувалда» Шульц в этом сезоне появиться на льду? – Посмеивался один из хоккеистов Чикаго, проходя мимо Лизы.

- Да по барабану, нам с «лётчиками» играть больше не придётся, ха-ха! – Ответил ему другой игрок команды. – Чётко ему Таф пробил! Ха-ха!

Лиза не знала всех парней чикагской хоккейной дружины, поэтому кто с кем обсуждал сегодняшний кровавый поединок, её не заинтересовало. Она ждала в подтрибунке своего русского Ивана Тафгаева, который неожиданно выплыл, словно кусок большого здорового камня в окружении Стэна Микиты и Ивана Болдырева.

- Лиза? – Удивился Иван и, улыбнувшись, добавил. – Я же говорил, что сегодня для телевидения не лучший день.

- Это кровь? – Пробормотала девушка, увидев темные капли на красном свитере с эмблемой «Чикаго Блэкхокс».

- Это не кровь, - засмеялся Тафгаев. - Это красноватый хоккейный пот.

После чего в коридоре раздался громкий гогот всех парней, которые несколько минут назад рисковали здоровьем на скользком кровавом льду.

Глава 5

Так уж повелось, что кроме первых розыгрышей высшая лига чемпионата СССР по хоккею являлась таким закрытым соревнованием, где число команд представляющих Москву и Московскую область было большим или равным числу команд со всего остального советского союза. И только начиная с 33-го чемпионата СССР, сезона 1978-1979 годов, когда в высшей лиге заиграет двенадцать хоккейных коллективов, случится историческое событие, весь многомиллионный СССР делегирует целых семь хоккейных дружин против пяти команд московского региона. Правда чемпионом с 1977 года по 1989 год всё равно останется только столичный ЦСКА.

Поэтому горьковское «Торпедо», отыграв накануне в воскресенье 11-го февраля календарную игру против воскресенского «Химика», сегодня 12-го числа тренировалась на небольшом московском катке «Кристалл», ведь следующий матч должен был состоятся 14-го в Москве с московским «Спартаком». Точно так же по нескольку дней в Москве проживали команды и из Челябинска, и из Свердловска.

Старший тренер горьковчан Игорь Борисович Чистовский, который в прошлом сезоне отработал помощником Всеволода Боброва и выиграл золото чемпионата СССР, в этом сезоне ломал голову над тем как ему закрыть дыры, образовавшиеся в чемпионском составе. Кое-кого из парней удалось вернуть обратно, молодёжная тройка Ковин, Доброхотов, Скворцов очень прилично заиграла. На последнем рубеже кроме вратарей Геннадия Шутова и Саши Котомкина появился прославленный ветеран Виктор Коноваленко, которого за полмесяца поставили на ноги врачи в США. И именно Виктор Сергеевич теперь доставлял головную боль старшему тренеру «Торпедо». Ведь в последнем матче «Химик» из Воскресенска, далеко не лидер чемпионата, камня на камне не оставил от горьковчан, обыграв их со счётом – 5 : 0. Конечно, и защита набедокурила, и в атаке ничего не получилось, но Коноваленко тоже не выручил. Поэтому Борис Чистовский сейчас ломал голову, как бы потактичней сказать Виктору Сергеевичу, что пора дать дорогу молодым.

- Сергеич! – Окликнул он вратаря, который сейчас отражал дальние выстрелы нападающих горьковской команды. – Подъедь, есть разговор.

Коноваленко, словно предчувствуя неприятности, опустив мощную, чем-то похожую на медвежью, голову, покатил от ворот к борту. Его место тут же занял Гена Шутов, который провёл большинство игр команды, и нападающие принялись по его воротам щелкать с новой силой.

- Что же я хотел тебе сказать, Сергеич? – Тяжело вздохнул Борис Игоревич, когда они присели на скамейку запасных.

- Ты хотел сказать, чтобы я не смешил народ и повесил коньки на гвоздь, - пророкотал Коноваленко. – Что из меня сыпется песок и поэтому наши нападающие перестали попадать по воротам, а защитники на этом песке спотыкаются, падают и дают расстреливать меня из самых убойных позиций. Так?

- Тебе скоро 35, - усмехнулся старший тренер Чистовский. – Реакция не та, скорость потеряна.

- Зачем мне скорость? Я на воротах играю, я же не спринтер! – Вспылил голкипер. – Хорошо, приедем в Горький, сразу же напишу заявление на тренерскую работу, пацанов пойду тренировать.

- Вот и хорошо, сам всё понимаешь. – Игорь Борисович вновь тяжело вздохнул. – Ты же меня сам на два года старше. Мы же вместе начинали, выиграли серебро в 61-ом году. Не наигрался что ли ещё?

- В Чикаго один из лидеров команды Стас Микита. – Горько усмехнулся Виктор Сергеевич. – Он тоже старше тебя, но является капитаном «Блэкхокс». Вот почему за океаном, где проводят больше 90-а игр за сезон - ветераны могут, а у нас, где играется всего 32-а матча, в 33 года уже выпроваживают на пенсию? Бобби Халлу уже 34, а он капитан и играющий тренер «Виннипег Джетс». Носиться по полю дай бог молодым.

- Давай поступим так. - Устало улыбнулся старший тренер горьковской команды. – Ты на этот сезон всё равно ещё заявлен как действующий игрок, поэтому побудешь играющим тренером вратарей. Это даст тебе возможность с командой поддерживать форму, а на следующий год спокойно перейдёшь в горьковский «Полёт», класс «Б».

Коноваленко хотел было расхохотаться, услышав про возможность продолжения карьеры в третьей полулюбительской союзной лиге, и рассказать о приглашении стать вратарём в первой советской команде в ВХА, но вовремя вспомнил наказ Тафгаева - никому ни слова, поэтому заткнулся и молча кивнул.

Что творилось в душе и мыслях Виктора Сергеевича, он и сам не понимал, с одной стороны была горечь от такого бесславного завершения карьеры – фактическое отчисление из команды после обидного проигрыша. С другой - радость, что жизнь спортивная не заканчивается, наоборот появилась возможность выйти на новый более высокий уровень, и поэтому нужно обязательно пахать, пахать и ещё раз пахать. «Обязательно нужно найти возможность игровой практики, хотя бы на первенство города Горького за заводскую команду. И самое главное – это спортивный режим, ведь после тридцати набирать форму намного сложнее, чем в молодости», - подумал Коноваленко, когда после тренировки присел за столик в ресторане гостиницы «Юность», где проживали и питались во время сезона многие иногородние хоккейные команды. Кстати, его горьковское «Торпедо» прописалось в Москве вплоть до 21-го февраля. Так как 14-го их поджидал в «Лужниках» московский «Спартак», 18-го там же было намечено презабавное рандеву с ЦСКА и 21-го февраля экзамен для горьковчан устраивало московское «Динамо» из одноимённого спортивного общества.

- Сергеич, не занято? Мы сядем рядом? – Спросил ветерана команды Саша Скворцов в окружении своих партнёров по молодёжной тройке нападения Ковина и Доброхотова.

- У нас в СССР все равны, - усмехнулся Коноваленко. – И чисто теоретически простой работяга с Автозавода может присесть рядом с министром тяжёлой промышленности.

- И почему же этого не происходит повсеместно? – Засмеялся Володя Доброхотов и поставил свой поднос с первым, вторым и десертом к чаю на свободное место.

- У министра работы слишком много, ему по заводским столовкам, пельменным и рюмочным слоняться некогда, - хохотнул Володя Ковин.

И когда парни расселись за столиком, Скворцов задал Виктору Сергеевичу самый распространённый в последние дни вопрос:

- Сергеич, расскажи, как там Тафгай поживает, как ему играется в НХЛ?

- Особенно большой разницы с нашей жизнью я там не заметил. – Пожал плечами Коноваленко. – Если только на базах спортивных никто там не сидит, и тренировки длятся не больше часа. Поэтому они хоть и играют много, но и дома бывают часто.

- А если они мало тренируются, как же они играют? Когда комбинации свои отрабатывают и всякие защитные тактические хитрости? – Спросил ещё раз Саша Скворцов.

- Прямо во время календарных игр и отрабатывают, - ответил Виктор Сергеевич. – А физическую форму поддерживают сами. Нанимают тренера, который расписывает для хоккеиста правильное питание и физические нагрузки на тренажёрах и с тяжестями.

- Сами? – Удивился Вова Доброхотов. – И их никто не заставляет? Никто рядом с палкой не стоит?

- Там же всё за деньги, - ответил Вова Ковин. – Захочешь нормально зарабатывать, сам впахивать начнёшь, или конкуренты тебя съедят. Хищный оскал капитализма, никакой уверенности в завтрашнем дне. Газеты читать надо или телевизор смотреть.

- Ещё, Сергеич, ходя слухи, будто бы в Спорткомитете хотят теперь целую команду заявить в НХЛ? – Очень тихо спросил нападающий Скворцов. – Чтобы валюту для страны зарабатывать.

- Не в НХЛ, а в ВХА, - поправил юного одноклубника Коноваленко. – Пока решают, совещаются, в мае будет принято окончательное решение кто поедет. Так как все переходы должны быть согласованы заранее. Но кандидатов в сборную СССР, скорее всего, не отпустят.

На этих словах молодые горьковские хоккеисты как по команде переглянулись, ибо кандидатами в сборную страны они как раз и не являлись.

***

Этим вечером в отличие от молодёжи, решившей пробежаться по барам и ресторанам, Виктор Сергеевич, созвонившись с Валерой Харламовым, пришёл в лужниковский дворец спорта. В 19.00 здесь московское «Динамо» принимало ленинградский СКА. Народу на хоккей неожиданно пожаловало меньше половины самой большой в СССР двенадцатитысячной арены. Возможно, полупустому стадиону поспособствовал понедельник - день тяжёлый, возможно динамовские болельщики немного разочаровались в своих любимцах, которые первую строчку в турнирной таблице уступили московским армейцам. Поэтому Виктор Коноваленко и Валерий Харламов без проблем, купив билеты на лучшие места, приготовились смотреть сегодняшний матч.

- Слышал, что за океан не пустят сборников? – Спросил Харламов, когда судья в поле бросил шайбу на лёд и зрители на трибунах радостно зашумели.

- А ты сам бы поехал? – Вопросом на вопрос ответил Коноваленко.

- У нас в ЦСКА, когда про идею из Спорткомитета узнал Тарасов, такой крик поднял, - заулыбался Валерий и, изображая Анатолий Тарасова, сказал. – Только попробуйте у меня заикнуться про вашу сраную Америку, в миг в Чебаркуль полетите, мать вашу. В Калинине сгною на «губе»!

- Ну а всё же? – Продолжил допытываться ветеран.

- Мы с мужиками переговорили, - тяжело вздохнул Харламов, - кроме меня желающих по-большому счёту - нет. Борька Михайлов точно не полетит, его и тут всё устраивает. Вова Петров? Если деньги хорошие предложат, то подумает. Но я так понимаю, с деньгами могут быть проблемы. Нашему второму тренеру Локтеву Констнатин Дмитричу в 66-ом предложил поработать в Югославии. Так там такие отчисления в казну на его зарплату повесили, что голодать пришлось, поэтому он из Югославии сбежал.

- С Иваном деньги будут, - упрямо пробормотал Коноваленко. – Там и помимо зарплаты можно зарабатывать. Лично я поеду. Я уже пообещал.

- Давай, Сергеич, после матча поговорим. С Валеркой Васильевым, с Сашкой Мальцевым сядем в ресторане и под шампусик посоветуемся. Да чтоб тебя! – Выкрикнул Валерий Харламов, когда внизу на ледяном поле защитник ленинградского СКА Олег Чурашов сильно бросил от синей линии, и шайбу в сутолоке у ворот пропихнул в сетку нападающий гостей Михаил Кропотов.

- Раззява! Отбивать надо не перед собой, а в угол! - Прорычал Виктор Сергеевич Коноваленко, отметив в негативном ключе действия вратаря «Динамо» Владимира Минеева.

***

Когда хоккеисты московского «Динамо» в бело-голубых свитерах понуро выходили на третий период матча с армейцами с берегов Невы, то на табло горели неутешительные для хозяев цифры – 0 : 2. Всеволод Михайлович Бобров, старший тренер команды, ни слова своим подопечным не сказал в перерыве. Он написал мелом на доске две строчки: ЦСКА – 41 очко, 23 игры. Динамо – 39 очков, 24 игры. И дальше тренер дорисовал большой знак вопроса. Это вопросительный знак мог значить многое. Например - где игра? Или – может кому-то не место в сборной? И наконец – а тем ли вообще делом вы заняты, вдруг – хоккей это не про вас?

Так или иначе, с первых секунд третьего периода динамовская хоккейная дружина ринулась на штурм ворот ленинградца Владимира Шеповалова, словно они соратники Александра Невского в битве против немецких рыцарей на Чудском озере и отступать некуда, за спиной «Господин Великий Новгород». Только за первую минуту Шеповалов отбил три сложнейших броска. А спустя ещё минуту количество перешло в качество. Первую шайбу отквитал молодой гренадёр Виктор Жлуктов, после сольного прохода Сергея Капустина и удобной скидки под бросок от Хельмута Балдериса.

- Гооол! – Немного зло и нервно выкрикнули болельщики на трибунах и после изменений на табло, где появилась надпись шайбу забросил №14 Виктор Жлуктов и новый счёт – 1 : 2, раздалось разрозненное скандирование:

- Шайбу! Шайбу!

- Слышите, что народ на трибунах требует? – Спросил Александр Мальцев, сидя на скамейке запасных, у своих партнёров по первой тройке нападения Голикова старшего и Бориса Александрова.

- Что? – Хмыкнул Саша Голиков.

- Пиво они требует, - пробухтел «Малыш» и нагло улыбнувшись, добавил. – Пиво! Пиво! Воблу! Воблу!

- Шайбу они требуют, - сквозь зубы проговорил Мальцев. – Поэтому ты, «Малышатина», сейчас привозишь шайбу в зону, разыграешь двухходовчку с Холиком старшим и выкатываете мне на пустой угол. Ясно? А то я и так отстаю в гонке бомбардиров.

- От кого? – Вновь «включил дурака» Саша Голиков.

- От того, кто меня опережает, - Александр Мальцев от возмущения стукнул клюшкой об покрытый резиновой дорожкой бетонный пол.

- Значит ещё раз помедленней, кого я должен привезти и обыграть в покер? – Скорчив умное лицо посмотрел на товарища «бригадира» Борис Александров.

- Совсем вы салаги охренели, - пробурчал Мальцев старший и тут же старший тренер Всеволод Бобров скомандовал смену играющих хоккеистов.

Поэтому на льду к паре лучших динамовских защитников Васильеву и ветерану Давыдову появились два Александра, Мальцев и Голиков, и один Александров Борис. Предложенную своим старшим товарищем комбинацию после розыгрыша вбрасывания в средней зоне, разыграть не удалось. Ведь шайба после серии взаимных ошибок оказалась на крюке клюшки правого крайнего нападающего Мальцева, и везти её в зону соперника пришлось самому.

- Всё сам, всё сам, - себе под нос пробормотал Саша Мальцев и двумя обманными финтами улетел от двух парней из ленинградского спортивного клуба армии.

Старший из братьев Голиковых постучал клюшкой по льду, требуя передачу в центр, где образовался «свободный лёд». Но распсиховавшийся Мальцев сам, прокинув шайбу вдоль борта, проскочил в зону атаки. И тут его с такой теплотой и нежностью прижали к борту, что заболело где-то в ребрах и стало трудно дышать. Но шайбу вовремя подхватил Александр Голиков и, не задумываясь, запустил её дальше вдоль борта через правое закругление, ведь по теории вероятности у левого закругления должен был караулить передачу их третий игрок тройки нападения Борис Александров. Кстати, «Малыш» был там, где запланировано, даже с опережением графика.

Борис вцепился в шайбу, словно капризный ребёнок в любимую игрушку, и первым движением ушёл от столкновения с защитником СКА. Потом заложил крутую «улитку», оставив за своей спиной нападающего ленинградской команды, попытавшегося его сбить с ног. И оказавшись в пяти метрах перед вратарём ленинградцев, бросил не на силу, а на точность, постаравшись поразить ближний верхний угол ворот Владимира Шеповалова. Шайба брякнула в перекладину, затем в спину голкипера и впархнула в сетку.

- Беем! – Противно брякнул звуковой сигнал за воротами.

- Гооол! – Заорали мужики на трибунах дворца спорта, а Владимир Шеповалов от отчаянья, хлопнул клюшкой по льду.

Если бы только Владимир знал, что пропущенная сегодня шайба – это пустяк, по сравнению с тем, что приготовила для него нелёгкая судьба, которая через двадцать два года вернёт голкипера в родной Новокузнецк, где он умрёт в возрасте 47-ми лет, отравившись палёной водкой.

- Я вам чё сказал? – Заворчал на скамейке запасных Александр Мальцев, держась рукой за больной бок. – Разыграли, отдали мне. А вы чё?

- Ничего, в следующий раз получится, - усмехнулся «Малыш» и они вместе с Голиковым старшим весело заржали.

***

- Всё ничья, - махнул рукой Валерий Харламов, сидя на зрительской трибуне рядом с Виктором Коноваленко. – Минута до конца. Вратаря конечно можно снять, но рисковать заработанным очком Михалыч не будет.

- Много ты Михалыча знаешь, - усмехнулся Виктор Сергеевич и посмотрел, как люди покидают свои места и устремляются в гардероб, чтобы не выстаивать потом здоровенную очередь. – Спорим, что Бобров сейчас вратаря снимет?

Коноваленко протянул руку Харламову, однако друзья не успели разрубить рукопожатие и обговорить условия спора, как голкипер бело-голубых Владимир Минеев, сорвавшись с ворот, полетел на скамейку запасных, а вместо него на лёд выпрыгнул динамовский гренадер Виктор Жлуктов.

- Жлуктик давай! – Заорали болельщики и напомнили, что именно надо дать. – Шайбу! Шайбу!

***

- Куда прёшь, жердина! – Прошипел Мальцев на Жлуктова, отдавая передачу защитнику Виталию Давыдову. – На пятак иди! На пятак я сказал! Понабрали в команду по объявлению.

А на синей линии защитник ветеран Виталий Семёнович перевёл шайбу Валерию Васильеву, которому тут же закричали с трибун: «Васька бросай!». Однако Васильев, послав всех диванных экспертов в баню, резко переадресовал передачу на юного гения прорыва Бориса Александрова. Кстати, и от «Малыша» тоже потребовали мощного и чёткого броска. Что Боря и сделал, так как ни пас назад, ни пас по борту уже не проходил, а для обыгрыша не хватало скорости.

- Дааа! – Вскочили болельщики, но шайба после отчаянного прыжка ленинградского вратаря Шеповалова, угодив в штангу, отлетела в поле.

И тут же в стремительной контратаке ленинградские армейцы кинулись на пустые ворота хозяев площадки. Нападающий СКА Пётр Андреев пропихнул шайбу на ход своему партнёру Сергею Солодухину и, тот немного повозившись с Виталием Давыдовым, выскочил на оперативный простор.

- Не попади! – Грохнули ему вслед динамовские болельщики.

Солодухин за доли секунды прицелился и бросил, не доходя трёх метров до центральной красной линии. Зрители на трибунах схватились кто за волосы, кто за сердце, но второй игрок обороны бело-голубых Валерий Васильев, пока Давыдов боролся с ленинградским нападающим, уже успел прилететь в зону защиты. Поэтому бросок Солодухина отразил, выпрыгнув, как футбольный вратарь Лев Яшин. Затем Васильев прокатился на пузе, вскочил и не глядя швырнул шайбу обратно на половину ленинградских гостей, которые уже выкатились на свою синюю линию. И неожиданно шайба, подпрыгнув на льду и миновав клюшки ленинградских армейцев, вывела Бориса Александрова один на один. Народ на трибунах взвыл, «Малыш» сделал несколько широких раскатистых шагов и пульнул с десяти метров, стараясь угодить под правую ловушку Шеповалова. Хотя, возможно, Борис это исполнил и неосознанно. Просто сердцем почувствовал, что время игры стремительно истекает, и нужно бросать. И за мгновение перед финальной сиреной все кто сегодня болел за «Динамо» выкрикнули короткое, но протяжное слово:

- Гоооол!

Всеволод Михайлович Бобров смахнул пот со лба, и устало опустился на скамейку запасных, а на электронном табло лучшего хоккейного дворца страны высветилось: «Динамо» - СКА, счёт – 3 : 2.

***

Спустя сорок минут за одним из столиков в ресторане «Россия», собралась странная компания, которая много спорила и мало выпивала. Точнее крепкие спортивного телосложения парни потягивали одну единственную бутылку «Советского шампанского». И знатоки хоккея легко среди этих ребят могли распознать: Валерия Харламова, братьев Мальцевых Александра и Сергея, Валерия Васильева, Виктора Коноваленко и фортового юного гения прорыва Бориса Александрова.

- Я считаю, что нам за океаном делать нечего, - настаивал на своём Саша Мальцев, которого поддерживал младший брат Сергей. – И тебе туда соваться не стоит, поломают, - сказал он «Малышу» и, обернувшись к Харламову, добавил. – А тебя, Валера, вообще никто не отпустит, и правильно сделают, вот и весь сказ.

- Вы как хотите, я еду, - рыкнул Коноваленко. – У меня выбор либо стоять за горьковский «Полёт» в классе «Б», либо за океаном. И потом я Тафгаю должен. Колено благодаря ему мне починили, Суперсерию, которую десять лет ещё вспоминать будут – я выиграл. В общем, как хотите, я еду.

- Я тоже поеду, - согласился с ветераном самый юный хоккеист в этой компании Борис Александров.

- Нужно вот что сделать, - предложил всем Харламов, - написать письмо Ивану в Чикаго, чтобы он приехал в марте в Мюнхен.

- Чего б…? – Опешил Васильев.

- В марте наступает перерыв в чемпионате, когда сборная будет готовиться к мировому первенству в Москве. – Стал объяснять свою идею Валерий Харламов. – Мы в Мюнхене будем жить дней десять, и играть с местными немецкими командами. Из Чикаго в Мюнхен ежедневно летают прямые рейсы.

- Правильно, - кивнул головой Боря Александров. – Пусть Иван со всей сборной поговорит, расскажет о финансовых условиях. А то если наберут одних ветеранов, да тех, кто вне сборной, то в следующем году опозоримся перед американской публикой. В команду должны попасть самые лучшие из тех, кто, конечно, хочет. – «Малыш» покосился на Сашу Мальцева, главного противника играть в ВХА.

- Неплохо было бы уговорить Сашку Якушева, - согласился Валерий Васильев. – А как мы письмо напишем?

- Через Михалыча, - ответил Борис. – Я сам тренера попрошу, чтобы он в письме Ивану написал, что будем рады видеть на совместной тренировке сборной в Мюнхене. Иван ведь член сборной и если он на день приедет, ничего с ним не случится.

- Классная, б…ь, идея. Молочага! – Похвалил юного гения прорыва Валерий Васильев. – Давайте по последней, а то завтра тренировка. И вот, что я мужики хочу сказать, ехать в ВХА надо обязательно, иначе на пенсии и вспомнить будет нечего. Всё, давайте за сегодняшнюю победу! Ура, б…ь!

Глава 6

В понедельник 12-го февраля, когда в Москве была глубокая ночь, в Чикаго был всего лишь день, и я после посещения массажиста готовился к походу на телевидение для съёмки нового вечернего шоу. Ваня Болдырев тоже готовился, сутра рванул по магазинам, по парикмахерским, преодолел бег с препятствиями по салонам красоты, чтобы усишки его привели в идеальный вид. И теперь хвастался обновками, спрашивая - что надеть?

- Иди в чём мать родила, только отстань! – Психанул я, так как в образовавшуюся двухчасовую паузу решил для «Советского спорта» написать что-то более концептуальное, нежели банальный отчёт о чемпионате НХЛ.

- В трусах что ли одних? Так? – Болдырев выскочил передо мной в так называемом брендированным нижнем мужском белье, а проще говоря, в дорогущих трусах от Calvin Klein.

- Уйди! Христом богом молю! – Я грохнул кулаком по столу в гостиной. – Вон - с котом советуйся, что надеть на передачу. Фокс в моде разбирается лучше меня. У него тоже такие же усы, как у тебя.

- Я же серьёзно спрашиваю, у меня же первое свидание, - пробубнил мой тёзка, но от меня отцепился.

А мне вдруг захотелось выплеснуть на бумажные страницы большущее количество накопившихся мыслей и идей. Например: отношение к тренировочному процессу в СССР и здесь в Штатах. Особенно руки чесались написать о вреде тренировочного физического истязания хоккеистов, о бессмысленности кроссов, бессмысленности бега с утяжелением, о некоторых преступно вредных для позвоночника упражнениях со штангой, которые кроме истощения организма ничего не дают в плане качества игры. К 30-ти годам наш советский хоккеист превращается в инвалида, которого пора списывать! Кто за это ответит? В НХЛ, где никто не занимается бессмысленными экспериментами над человеческим организмом, спортсмены после тридцати лет – это элита, проводящая до тридцати минут на льду за матч, которых в сезоне больше девяноста!

Далее захотелось написать о том, что чемпионат СССР в таком виде, который сейчас существует – это жертва, отданная на заклание сборной страны. Чемпионат начинается в начале октября, а уже 11-го декабря он прерывается на месяц до 12-го января. Затем с конца февраля ещё одна пауза до середины апреля! Два с половиной месяца игроки сборной СССР, лучшие хоккеисты страны, участвуют в призе «Известий», в чемпионате Мира, играют товарищеские матчи с сильными командами Швеции, Чехословакии, Финляндии, проводят серию игр с клубами из США и Канады. А что в это время делают спортсмены, не попавшие в сборную, кроме тренировок? Как следствие хоккеисты среднего уровня теряют в мастерстве, безнадёжно деградируют, и разрыв между хоккейной элитой и средними игроками вырастает до угрожающих размеров. Из-за чего лидеры чемпионата легко забрасывают по восемь и более шайб командам из нижней части турнирной таблицы. А 25 октября «Автомобилисту» из Свердловска московский «Спартак» вообще отвалил 16 шайб, то есть, переводя на вес – это примерно 2,5 килограмма. Поэтому я предлагаю…

На этих невесёлых мыслях в дверь позвонили.

- Кто там? – Выскочил из ванной Ваня Болдырев.

- Невесту привезли на смотрины, - хохотнул я и пошёл открывать незваным гостям.

На пороге же вместо невесты для Болдырева стоял с бегающими глазками, как нашкодивший школьник, генеральный менеджер «Чикаго Блэкхокс» Томми Иваныч Айвен.

- Я зайду, - пробурчал он и, не дождавшись приглашения, прочапал прямо к столу, где были разбросаны мои бумаги, которые Иваныч тут же внимательно осмотрел.

- Статью для «Советского спорта» пишу. – Хмыкнул я. – Хочу предложить через газету, чтобы советское правительство устроило специальную выездную сессию для всех менеджеров НХЛ.

- Зачем это? – Поморщился главный хозяйственник нашей команды.

- Как зачем? – Спросил я, посмеиваясь про себя над доверчивым Иванычем. – Нужно чтобы вы воочию увидели, что такое Сибирь, что такое полярный Урал, Соловки, Колыма, Индигирка, Ухта, Магадан.

- Прекрати! – Выкрикнул Томми Айвен, не перенеся пытку только одними названиями сталинских «оздоровительных домов отдыха».

- Как это можно прекратить? – Махнул я рукой. - А то один с контрактами мутит, другой премиальные не выплачивает, третий… слушаю, что опять ты натворил?

К нам спустился со второго этажа Ваня Болдырев, одетый в новенькие брюки и рубашку.

- Это свой человек, - сказал я, увидев растерянность на лице генерального менеджера.

- Нужно, чтобы ты поговорил с парнями, - обречённо пробормотал Томми Айвен. – Они тебя послушают. Я ещё в начале регулярного сезона поставил на то, что наша команда выиграет неофициальный чемпионат НХЛ. То есть обойдёт по очкам фаворитов - Бостон, Монреаль и Рейнджерс. Это большие деньги, - зашептал наш махинатор. – Я всем премии выпишу.

- Премии – это хорошо, - кивнул я, подумав, что в следующем сезоне, скорее всего, первую советскую команду в ВХА вначале придётся кормить из своего кармана, так как наши полоумные чиновники хоккеистов оставят без штанов. – Сколько?

- По пятьсот долларов каждому. – Забегал глазками Иваныч.

- По тысячи на каждого включая всех парней, кто обслуживает команду, врачи, массажисты и ассистенты. – Сказал я свои условия. – И ещё по пять для шести лучших игроков, а так же старшему тренеру Билли Рэю.

- Это невозможно! – Вскрикнул Томми Айвен, как будто его клюнула курица в дно место.

- Я знаю точно, невозможное возможно, - хмыкнул я. – В общем, ты Иваныч подумай. За меньше я с парнями говорить не буду. Точнее не так. Я специально скажу, чтобы команда поберегла силы для плей-офф. Нам от победы в «регулярке» ни тепло, ни холодно.

Мистер Айвен глубоко и прерывисто задышал, как лось, пойманный в капкан, и громко выкрикнул:

- Ай, блат! По рукам! – Иваныч протянул мне свою загребущую «клешню» и, вперившись глазами, спросил. - Зачем тебе столько денег?

- Остров хочу купить в Индийском океане, - соврал я и добавил уже более здравую идею. – Буду вывозить на него хоккеистов после завершения карьеры, чтобы они своё здоровье там восстанавливали.

***

Вечернее шоу на 44-ом телеканале, куда мы с Болдыревым пришли, одетые в деловые костюмы, большой оригинальностью от подобных телепрограмм не отличалось. Но так как я был человеком из другого времени, из эпохи глобальной компьютерной сети, то заранее предложил своему другу приготовить для зрителей сюрприз – принести в студию клюшки и шайбы, чтобы показать несколько тренировочных фокусов.

Что же касается самого съёмочного процесса, то в центре студии стоял диван, куда усаживались приглашённые гости, рядом с диваном был установлен стол для ведущего. В левом углу студии располагались музыканты, которые играли популярные мелодии, когда возникала небольшая пауза, а в правом углу было оборудовано место для ведущей новостей. Кстати, барышню, которая сидела в правом новостийном углу, звали Джессика Адамс, именно с ней моя подруга Лиза планировала познакомить моего страдающего друга и одноклубника.

- Ничего так, - буркнул Болдырев, рассматривая Джессику из-за бокового выхода, откуда нас должны были с минуты на минуту пригласить в студию. – Блондиночка, высокая, симпатичная.

- Главное, чтоб человек был хороший, - шепнул я и моя подруга, режиссер этого шоу Лиза Савьер активно замахала руками, чтобы мы ринулись под свет софитов и объективы здоровенных студийных телекамер.

Загрохотала музыка, и мы буквально впорхнули на площадку, неся с собой клюшки, словно рыболовные удочки на плечах. Ведущий шоу Ник Тэйлор, с которым я уже был немного знаком, так как поучаствовал с ним в съёмках одной из программ «Секретных материалов», выскакивал, фигурально выражаясь из штанов, чтобы получалось весело и задорно:

- Встречайте звёзд наших чикагских «Чёрных ястребов» - Большой Таф и Айван Болдыреф.

- Можно просто – Ив Болд, - сказал я, видя, как сложно дается ведущему русская фамилия, когда мы присели на диван.

- Ив Болд? – Удивился ведущий Ник.

- Да, мы в раздевалке всегда смеёмся, когда спрашиваем у Ивана, что он сегодня будет делать на игре, забивать шайбы или болт? – Улыбнулся я.

- Айвен? – Вопросительно посмотрел Ник на Болдырева, который не растерялся и тут же ответил:

- А я всегда говорю, что на ваши идиотские вопросы - забил болт.

- Что значит - забить болт? Болты ведь вкручивают? – Опять скорчил удивлённое лицо телеведущий, поэтому я сразу же пустился в туманные объяснения:

- Те болты, которые вкручивают строители и болт, который забивает наш Иван – это два разных болта. В них большая разница особенно по резьбе.

- По размеру между прочим тоже, - пробормотал Болдырев.

- А я понял? – Криво усмехнулся Ник Тэйлор. – Болт – это клюшка, а шайба – это гайка.

- Вот как раз с гайкой мы ещё не определились, - сказал я и, не выдержав, загоготал, так же как и мой одноклубник. – Давайте мы лучше всем телезрителям покажем несколько полезных в быту хоккейных тренировочных приёмов.

- Вы здесь будете забивать болт? – Всё ещё тупил телеведущий.

- Нет, это упражнение называется блинчики, - сказал мой друг и, бросив короткий взгляд на хорошенькую ведущую новостей, которая к тому же примиленько улыбалась, вынул черную хоккейную шайбу из кармана брюк и, положив её на крюк клюшки, начал подбрасывать вверх.

- Чтобы блинчики на сковороде не подгорали их обязательно надо переворачивать, - начал комментировать я действия Болдырева. – Вот так, как это делает мой друг с шайбой. Ну а если блинчиков слишком много, то в хозяйстве нужно завести второго повара.

Я тоже вскочил с дивана и, вытянув клюшку перед собой, так чтобы её крюк был параллелен студийному полу, замер в ожидании паса от своего одноклубника. Мой тёзка ещё пару раз пожонглировал шайбой и подбросил её в направлении меня. И шайба, пролетев по параболе, ветви который направлены вниз, четко легла на крюк моего спортивного орудия труда. И я тоже в свою очередь принялся чеканить шайбой.

- Блинчик готов! Ник, держи! – Крикнул я телеведущему, но вместо броска в его сторону просто подкинул шайбу повыше.

Какого же было моё удивление, когда ведущий шоу дернулся, покачнулся на стуле и с громким стуком грохнулся на пол. Тут же музыканты что-то заиграли из неизвестной мне, но популярной сейчас американской классики. А телеведущий, показавшийся из-под стола, сверкнул лысиной, так как парик куда-то отлетел, и отчаянно закричал:

- Рекламная пауза!

Вся съемочная бригада три минуты, пока крутили рекламную вставку, гоготала, согнувшись в три погибели. Естественно кроме ведущего Ника Тэйлора, по взгляду которого я понял, что меня больше на телевидение не позовут.

***

Спустя примерно час в ресторане итальянской кухни я, Ваня Болдырев, моя подруга Лиза Савьер и её коллега Джессика Адамс, ещё раз посмеялись, вспомнив сегодняшний эфир, после которого у ведущего Ника Тэйлора случилась истерика. Так как после рекламной паузы Болдырев нечаянно завёл разговор, что некоторые хоккеисты тоже носят парики. А потом ещё я зачем-то до кучи соврал, что сам сейчас в парике, но он случайно сросся с головой и теперь не снимается. В общем, довели мы бедного мужика до «белого каления». А с другой стороны, если у человека такая нежная душевная организация, то возможно ему не стоило работать на грубом и бесчувственном телевидении?

После пары бокалов вина, которое позволили себе мои спутники, в ресторане начались танцы. И судя по тому, с каким взаимным интересом тезка общался с Джессикой, смотрины прошли удачно. Поэтому на предложение Болдырева поехать к нам и продолжить банкет, все ответили безоговорочным согласием. Единственные разногласия возникли при выборе способа перемещения в пространстве, из пункта эр в пункт дэ. Мы с Иваном пришли на телеканал на своих двоих, так как жили недалеко, девушки же были немного навеселе, чтобы использовать личный транспорт. Мои предложения прогуляться пешком или мне самому сесть за руль автомобиля Лизы – были отринуты.

- С меня достаточно того, что вы сегодня устроили на съёмках, - серьезно заявила моя подруга и вызвала такси, которое на удивление быстро подъехало ко входу в ресторан.

В автомобиль марки «Checker-Marathon» производства ещё 60-х годов с шашечками на борту мы разместились следующим образом: я как самый большой уселся рядом с водителем, Болдырев, словно ближневосточный многожёнец, устроился на заднем сиденье подпёртый с боков Лизой и Джессикой. И чикагское такси медленно тронулось с места. В принципе дорога от ресторана до нашего холостяцкого жилища была не сложной, всего пять километров. Сначала четыре км прямо на запад, затем около нашей спортивной арены «Чикаго Стэдиум», поворот на девяносто градусов и ещё километр строго на север. Но водитель, странно проскочивший на красный сигнал светофора и вдавивший на газ до упора, меня крайне озадачил. Ещё один перекрёсток таксист так же пролетел не глядя по сторонам. Мгновенно перед глазами всплыли газетные заголовки 1997 года после автомобильной аварии хоккеистов «Детройт Ред Уингз» Владимира Константинова, Вячеслава Фетисова и массажиста Сергея Мнацаканова. Тогда водитель наркоман лимузин с нашими парнями воткнул прямиком в столб. Владимир Константинов после комы навсегда остался инвалидом не способным к самостоятельному передвижению. Поэтому я почти без раздумий схватил одной рукой за руль, а другой взял водителя за горло.

- Тормози, сука! – Заголосил я по-русски и тут же добавил по-английски. - Stop that car! Останови машину, гадёныш, убью!

Водитель затряс головой и, вдавив педаль тормоза, остановился на обочине улицы. Благо ни встречных машин, ни автомобилей на хвосте в данный момент не было.

- Экскюз ми, - забормотал таксист, пялясь на меня ошалевшими и немного красными от недосыпа глазами. – Сорри мистер.

- Что случилось Ваня? – Первой опомнилась Лиза Савьер.

- Наркотики? Алкоголь? – Тряхнул я водителя за грудки. – Не слышу!

- Два дня не спал, два дня не спал, - снова стал увиливать таксист, пряча от меня свои расширенные зрачки.

- Выходи, я сам поведу, - буркнул я тоном, не терпящим возражений, и выскочил на улицу.

Но водитель снова вдруг решил посопротивляться, якобы я нарушаю его должностные инструкции. Пришлось схватить его за шиворот и вытащить с водительского кресла на мороз силой.

- Садись на моё место, я поведу, - рыкнул я. – Почему зрачки расширены? Курил марихуану?

- Я не спал, я не спал, - затараторил водитель такси и пошёл на моё пассажирское сиденье, когда я сел за руль.

И вдруг этот тип остановился перед машиной, показал мне средний палец и побежал по улице пытаясь скрыться во тьме. С рывком за этим имбецилом, который накурившись какой-то гадости, решил в этот вечер потаксовать, я запоздал. Я кончено рванул следом, но пробежав десять метров, остановился. В закоулках Чикаго, поздно вечером можно было заблудиться самому, ни то, что кого-то поймать.

- Что случилось? – Спросил меня Иван Болдырев, когда я вернулся в машину такси.

- Веселье на сегодня отменяется, вот что случилось, - пробурчал я, и вдруг вспомнил свой странный сон, где работник книжного магазина, упомянув книгу «Предостережений», предсказал, что меня здесь в Штатах хотят покалечить. – Сейчас я вас всех развезу по домам, а праздник перенесём на 14-ое число.

- После игры с «островитянами»? – Не то спросил, не то озвучил мой тёзка.

- Да, - я смахнул выступивший пот на лбу. – Нас сейчас чуть-чуть водитель наркоман не познакомил с местной чикагской реанимацией. Кстати, каков уровень медицинского обслуживания в Чикаго, что по этому поводу говорят на ТВ?

- Всё зависит от страховки и величины собственных финансовых сбережений, - невозмутимо ответила ведущая новостей Джессика Адамс.

- А в Советском союзе реанимация работает бесплатно, - буркнул я и надавил на педаль газа.

***

В контору частного детектива Кшиштофа Бачурски я заглянул на следующий день во вторник 13-го февраля. Этот смышлёный американец польского происхождения мне уже один раз помог, поэтому я решил привлечь к небольшому расследованию Кшиштофа и во второй раз. Кстати, с того времени, когда мы совместно вычислили агента ЦРУ Гордона Дэвиса, который под меня активно копал, у детектива появился компаньон – Гордон Дэвис. Цэрэушник сделал себе поддельные документы и теперь помогал товарищу Бачурски собирать компромат на неверных жён и на таких же неверных мужей. Изредка детективы пускались и на поиски пропавших животных, украденных автомобилей и даже людей. Но в этот день я поставил перед компаньонами задачу со звёздочкой, рассказав вкратце о происшествии вчерашним вечером, я спросил прямо:

- Это дело рук Центрального Разведывательного Управления? Если да, то найдите мне эту гниду, я его сначала вывезу в Финляндию, а потом переведу через границу и сдам в руки советского правосудия. В Союзе с него быстро все явки и пароли вытрясут. Он у нас сознается даже в том, чего не никогда делал и чего не знает.

- Ловко сработано, - согласился с моими выводами Гордон Дэвис. – Наркоман за дозу направил бы машину в столб, а сам выпрыгнул бы. Вы всмятку, а с него взять кроме клока волос больше нечего.

- Отчего же не помочь хорошему человеку, - тяжело вздохнул Кшиштоф Бачурски. – Но для розыскных мероприятий понадобятся средства. Мне нужно платить за аренду помещения, да и налоги ещё не уплачены.

- Деньги - есть, времени – нет, - я кивнул головой в знак согласия.

- Маньяка, когда будем брать? – Немного затравлено посмотрел на меня бывший цэрэушник. – У меня появилось три подходящих кандидата, проверить бы.

- Проверяй, я-то тут причём? – Усмехнулся я. – Он же вроде на мальчиков охотится? Думаете, я похож на мальчика, которого не побоится сцапать наш маньяк? Или вы рассуждаете как Остап? Кто скажет, что это девочка, пусть первым бросит в меня камень?

- Иван, да тут просто твоя поддержка нужна силовая, - прокашлялся частный детектив Кшиштоф. – А кто такой Остап?

- Хэх! – Хохотнул я. – Бендера не знаете. Плохо вас учат в вашем ЦРУ. Так и быть после завтрашнего матча с «Нью-Йорк Айлендерс» выделю американскому правопорядку один день.

Глава 7

Если наставник московского «Динамо» Всеволод Бобров рассматривал турнирную таблицу чемпионата СССР только с первой по вторую строчки, то старший тренер московского «Спартака» Вячеслав Старшинов живо интересовался первыми тремя позициями. Поэтому в среду 14-го февраля перед стартовым свистком матча «Спартак» - «Торпедо» Горький, для Вячеслава Ивановича таблица чемпионата выглядела так:

___________________________очки__игры___в___н___п___шайбы

ЦСКА (Москва)_______________41____23____20___1___2___142 - 67

«Динамо» (Москва)___________39____24____18___3___3___123 - 63

«Спартак» (Москва)___________36____23____17___2___4___140 – 73

И тридцатидвухлетний начинающий тренер отлично понимал, что в случае победы «Спартак» не просто окажется вплотную к «Динамо», он получит все шансы на завоевание серебряных медалей. Так как в 30-ом и 31-ом турах команду ожидала решающая очная двухраундовая дуэль именно с динамовцами. О гонке за золото с ЦСКА старший тренер Старшинов тоже думал, но эти мысли держал глубоко при себе.

- Горький нужно ошеломить, мужики! Прессинг с первых секунд! – Настраивал своих подопечных «Старшина», как прозвали Вячеслава Ивановича болельщики, в раздевалке и уже стоя за бортом на скамейке запасных перед стартовым вбрасыванием. – Мартынюк, Шадрин, Якушев сделайте красиво, как вы умеете. А то некоторые в сборную кроме «Яка» никого из вас не берут. – Старшинов, усмехнувшись, посмотрел на Александра Якушева. - Вот и докажите заброшенными шайбами свою силу.

Вообще-то Вячеслав Старшинов отлично понимал, из-за чего не берут в сборную Сашу Мартынюка и Володю Шадрина, так как Кулагин тащит своих парней из «Крыльев», Бобров своих из «Динамо», а ведь есть ещё и ЦСКА, а сборная – это не столица Родины Москва, сборная не резиновая. Особенно у наставника красно-белых болело сердце за Мартынюка, который в этом чемпионате шёл лидером гонки бомбардиров.

Поэтому как только шайба оказалась в игре, тройка Мартынюк, Шадрин и Якушев устроили такой водоворот у ворот горьковского голкипера Александра Котомкина, что лишь чудом Володя Шадрин не открыл счёт. Спартаковец из убойной позиции попал в защитника «Торпедо» Володю Астафьева, после чего шайба улетела на трибуны.

- Давим, давим мужики! – Прикрикнул со своего тренерского места у калитки в деревянном борту Вячеслав Иванович и подумал: «Неплохо бы сразу же забить. Горький тогда «поплывёт», «расклеится», тут-то мы и накидаем им полную авоську чёрных резиновых баночек».

И как под заказ через несколько секунд в зоне гостей Шадрин выиграл вбрасывание, шайба отлетела к Мартынюку, который на замахе убрал одного «торпедовца», бросившегося под ложный бросок, и сделал пас на правую штангу. Из такого положения, в открытый угол ворот горьковской команды, Саша Якушев промахнуться не имел права, да и не мог. Поэтому двенадцать тысяч человек, заполнивших трибуны лужниковского дворца спорта, дружно грянули:

- Гоооол!

- Что я говорил?! – Победно глянул на своих подопечных старший тренер Старшинов. – Ошеломили, забросили. И вот результат. Давайте, мужики, ещё парочку!

***

У нового старшего тренера горьковской команды Игорь Чистовского запросы были пожиже, менее амбициозные, чем у Вячеслава Старшинова. А забот – наоборот, полный огород. Обидное повреждение перед матчем получил основной вратарь «Торпедо» Геннадий Шутов, и на последнем рубеже сегодня играл Александр Котомкин, вторым же вратарём Игорь Борисович вынужден был заявить ветеран Виктора Коноваленко. «Не команда, а Тришкин кафтан, - ругался про себя старший тренер горьковчан, когда на табло счёт был уже - 2 : 0. – Коля Свистухин у «Спартака» в состав перестал попадать, нам бы его обратно в команду вернуть. Так нельзя до окончания сезона. С одной стороны не вылетим, но и высоко в турнирной таблице не взлетим».

- Астафьев, Гордеев плотней встречайте в защите! – Прикрикнул он на своих лучших игроков обороны, когда спартаковцы Зимин и Шалимов чуть-чуть не организовали третью шайбу в ворота его команды. – Первый период нужно выстоять! – Сказал Чистовский хоккеистам, сидящим на скамейке запасных. – «Спартак» в таком темпе атаковать все три периода не сможет.

- Если сейчас ещё две штуки затолкают, то им жилы рвать и смысла не будет, - тихо сказал юный нападающий Скворцов такому же юному Ковину, однако паникёрский разговор долетел до уха старшего тренера.

- Ещё от кого услышу такие слова! – Грозно рявкнул на подопечных Игорь Борисович. – В горьковский «Полёт» до конца сезона белым лебедем полетите!

К сожалению, с давлением московского «Спартака» не помогли горьковчанам справиться ни крики, ни угрозы, ни уговоры. Ещё до первого перерыва в матче на табло горели лишь фамилии московских хоккеистов: Якушев, Мартынюк, снова Якушев и Шадрин. В гостевой раздевалке «Торпедо» после разгромных 4 : 0 в первом периоде стояла гнетущая тишина.

- Виктор Сергеевич, разминайся, - сказал Борис Чистовский, обратившись к Виктору Коноваленко. – Со второго периода заменишь на воротах Котомкина. Постарайся выстоять первые минуты. Сегодня «Спартак» в ударе.

- Две недели назад перед своими болельщиками девять штук от «Спартака» получили, странно, что он в ударе всегда, когда играет против нас. – Опять очень тихо сказал Саша Скворцов своему другу Володе Ковину.

Старший тренер Чистовский эту обидную реплику тоже услышал, но разнос молодым устраивать не стал, напротив, решив - будь что будет, сказал:

- Тройка Скворцов, Доброхотов и Ковин выйдет с первых минут. Следом на лёд пойдут: Мишин, Федотов и Шигонцев. Поменяем во втором периоде очерёдность троек нападения. Какой никакой будет элемент неожиданности.

***

Идея старшего тренера горьковской команды перетрясти звенья своей хромающей на обе ноги атаки, для подопечных Вячеслава Старшинова осталась незаметной. Московский «Спартак» под крики болельщиков «Шайбу! Шайбу!» вновь осадил ворота «Торпедо», где, уже обливаясь потом, бился за честь коллектива Виктор Коноваленко. И хоть Виктору Сергеевичу сначала повезло, два первых опасных выстрела нападающих «Спартака» угодили в штангу и в перекладину, то затем он несколько шайб отбил, и несколько раз уверенно поймал. А к пятой минуте второго периода ветеран вошёл в спортивно-боевой раж.

- Стафа не закрывай обзор, мать твою! Не закрывай, говорю! – Рычал Коноваленко на защитника Астафьева, который толкался на пятачке перед воротами со спартаковским нападающим. – Беру, б…ь! – Выкрикнул он, когда дальним щелчком закончил комбинацию хозяев площадки Юрий Ляпкин, и эту шайбу голкипер взял намертво. – Хоть иногда игру переводите в среднюю зону. – Пророкотал вратарь, лишь на льду появилось новое сочетание игроков, юниорская тройка нападения и пара защитников Мошкаров и Ушмаков.

- Спокойно, Сергеич, - усмехнулся юный нападающий Скворцов. – Всё под контролем.

- Под каким контролем? Седьмую минут кручусь как белка в колесе, - хмыкнул ветеран.

Однако на точке вбрасывания удачно поборолся Виктор Доброхотов, шайбу подхватил Владимир Ковин и сделал резки пас в среднюю зону на разогнавшегося Александра Скворцова. Коноваленко облегчённо выдохнул и наконец-то разогнулся, играть все семь минут первого периода во вратарской стойке, в полном напряжении, удовольствие не из приятных. А Скворцов тем временем, ловко ушёл от защитника москвичей Паладьева и ворвался в зону хозяев льда, где кроме вратаря Зингера и второго игрока обороны Ляпкина никого не было, не успели спартаковцы отработать в защиту. Зато успел на помощь одноклубнику Володя Ковин.

Скворцов немного сместился влево, убрал шайбу под неудобную руку, прикрыв её корпусом от защитника Ляпкина и, мгновенно прострелил на правый фланг, где накативший Ковин с лёту вонзил шайбу в сетку ворот московского «Спартака». Неприятный для каждого голкипера звук «Бееем!», раздался над притихшей переполненной двенадцатитысячной спортивной ареной. Болельщики москвичей с равнодушием отнеслись к первой ответной шайбе гостей с берегов Волги.

Однако торпедовцы после изменений в счёте заиграли совершено иначе. Разменяв нолик на единичку в графе заброшенные шайбы, подопечные Игоря Чистовского бросились в атаку с удвоенной силой. Теперь Виктор Коноваленко всё чаще отдыхал, а его визави на другом конце хоккейной площадки Виктор Зингер в поте лица трудился, отбивая опаснейшие броски гостей. И за четыре минуты до второго перерыва капитан «Торпедо» нападающий Алексей Мишин сократил отставание всего до двух точных попаданий – 4 : 2.

***

А за две минуты до конца матча счёт на табло и вовсе стал – 4 : 3. Здорово сыграла юношеская тройка нападения горьковчан Ковин, Доброхотов и Скворцов, который в частности и отличился. От былого благодушия среди московских болельщиков на трибунах и хоккеистов «Спартака» не осталось и следа. С трибун недовольно гудели и свистели, когда «Торпедо» с берегов Волги опасно атаковало ворота Зингера, а сами спартаковцы перешли на откровенную грубость, чтобы сбить боевой настрой гостей.

- Надо снимать вратаря, Борисыч! – Выкрикнул капитан горьковчан Алексей Мишин, выходя со своими парнями на заключительные минуты. – Может быть, сумеем выцарапать ничью?

- Шайбу сначала привези в зону «Спартака», там видно будет, - махнул рукой Игорь Борисович Чистовский, а затем, посмотрев на своих запасных скомандовал. – Скворцов готовься, выскочишь шестым полевым.

И тут же тренер горьковской команды уставился на лёд, где неумолимо понеслись в будущее самые волнительные минуты и секунды. И вдруг ему подумалось, что вот так и пролетит вся жизнь – сборы, тренировки, битва за очки, за вымученные ничьи, за выстраданные победы, битва за место под хоккейным солнцем до последнего вздоха.

- Сергеич! Давай на смену! – Заорал он, когда Мишин и его партнёры расположились в зоне Виктора Зингера, где принялись разыгрывать шайбу, передавая её по периметру.

***

Александр Скворцов, который мысленно занёс сегодняшнюю игру себе в актив, так как свой микроматч у «Спартака» он выиграл, вылетел со скамейки запасных, словно летчик на катапульте из терпящего крушение самолёта. Но оказавшись в зоне «Спартака» Скворцов вдруг осознал, что куда бежать, какое место на площадке занять он просто не понимает. Поэтому Александр рванул на пятак, где обычно в таких ситуациях и решается судьба матча, на помощь к центрфорварду Саше Федотову. А его одноклубник защитник Астафьев, заметив, что перед спартаковским вратарём образовалось численное преимущество горьковчан, с кистей бросил по воротам. И тут двое нападающих - ветеран Федотов и юниор Скворцов, разом ринувшись подправлять шайбу, столкнулись.

Как итог, Саша Скворцов грохнулся вправо, а его тезка Федотов влево. Шайба же угодила в бедро защитника «Спартака» Юрия Ляпкина, который её моментально отправил в туристическое путешествие в среднюю зону, где её с распростёртыми объятиями принял спартаковец Александр Мартынюк.

- Шайбу! Шайбу! – Грянули трибуны, увидев, что их нападающий несётся на пустые ворота горьковского «Торпедо», и через несколько секунд они же разразились радостными криками:

- Гоооол!

***

После финальной сирены тренер гостей Игорь Чистовский понуро пожал руку своему коллеге из Москвы тренеру Вячеславу Старшинову.

- Ходят слухи, что вы Коноваленко собираетесь провожать на пенсию? – Спросил наставник «Спартака» и, улыбнувшись, добавил. – Если Сергеич вам не нужен, давай мы его себе заберём. У нас в команде в паспорт не смотрят.

- Такой ветеран нужен мне самому, - пробурчал Игорь Борисович. – Поздравляю с победой.

А спустя минуту, войдя в раздевалку своей команды, Игорь Чистовский пожал руку Виктору Коноваленко и, несмотря на проигрыш - 5 : 3, громко во всеуслышание произнёс:

- Спасибо Виктор Сергеич за матч! Готовься, 18-го числа сыграешь против ЦСКА с первых минут. И запомните все, пока я в команде старший тренер - у нас в «Торпедо» в паспорт больше не смотрят!

***

Вечером 14-го февраля, когда в Москве была ночь, выходя на третий период матча против «Нью-Йорк Айлендерс» нашу хоккейную дружину встретили недовольным свистом и раздражённым гулом. Ведь ничего нет хуже, чем проигрывать на глазах своих верных болельщиков безнадёжному аутсайдеру всей лиги. До этой встречи «островитяне» из Нью-Йорка набрали всего 19 очков за 57 игр, против наших 83-х за 56 матчей. По сути, сегодня была хоккейная битва «низкорослика» Давида и «великана» Голиафа. И Голиаф со счётом - 1 : 2, пока что медленно, но верно в хоккейной драке терял своё мужественное и воинственное лицо.

- Я тебе, что обещал? Ты мне, что обещал? Мы друг другу, что обещали? – Зашипел мне на ухо менеджер команды Томми Иваныч Айвен, когда я присел на скамейку запасных, безрезультатно отбегав первую смену в третьем периоде.

- Ты мне обещал больше в тотализатор не играть, - очень тихо пробурчал я в ответ на претензии Иваныча.

- Ты мне это прекрати, - затрясся наш хоккейный махинатор. – Ты мне, что на днях пообещал?

К слову сказать, Томми Айвен был ещё парнем ничего. Например, организатор и вдохновитель Суперсерии 1972 года Алан Иглсон, который предоставлял юридическую помощь профессиональным хоккеистам, был агентом Бобби Орра и создателем профсоюза игроков НХЛ, крутил и вертел в своих интересах вообще все пенсионные и страховые накопления многих хоккеистов. Ведь он ещё в детстве сказал, что хочет быть священником, чтобы собрать пожертвования прихожан и убежать. «Кстати, нужно при случае Орру сказать, чтоб с Иглсоном ничего больше не подписывал, оставит без денег», - подумал я и окрикнул тренера Билли Рэя, не выдержав жужжания под ухо:

- Билич! Скажи Иванычу, чтобы он не мешал мне настраиваться на заброшенные шайбы и копить спортивную злость!

- Томми, оставь Тафа в покое! – Немедленно отреагировал тренер Рэй и скомандовал моей тройке нападения, - Гоу! Гоу! Гайс!

Естественно на лёд я выскочил заведённый, рассерженный на себя за неудачную игру. Меня даже немного потряхивало от закипевшего в крови возмущения, за то, что мы не можем сломить сопротивление аутсайдера, за то, что меня кто-то хочет убить или покалечить, за то, что все проблемы приходится разгребать самому. Поэтому вбрасывание я проиграл, так как для грамотных действий нужна холодная голова и горячее сердце, а не наоборот.

Но бросившись в прессинг, спустя пятнадцать секунд шайбу моя тройка нападения и помогавшая нам лучшая пара защитников Билли Уйат и Пэт Стэплтон отвоевала назад. Уайт отдал красивую разрезающую половину поля передачу на Ваню Болдырева и мы, наконец, ринулись отыгрываться. Народ на трибунах, почувствовав наш предельно агрессивный настрой, разом вскочил на ноги. Иван же прошмыгнул вдоль правого борта, резко затормозив на две ноги, катнул шайбу параллельно чужой синей линии. Этот вход в зону атаки мы уже много раз наигрывали и не только на тренировках. Поэтому я почти на автомате, разогнавшись как КАМАЗ на «Ралли Париж–Дакар», подхватил шайбу и влетел в зону «островитян» из Нью-Йорка. До ворот голкипера гостей Жерара Дежардена оставалось каких-то пятнадцать метров, но тут кто-то резко сунул клюшку между моих коньков.

Сказать, что полёт Икара в моём исполнении был так же красив и вдохновенен как у древнегреческого героя, было самонадеянно. Я просто хряпнулся животом на лёд, и непонятно как извернувшись шмальнул клюшкой по шайбе, послав её на левый фланг атаки. Можно было послать её и подальше, но слева по моим прикидкам рвался к воротам гостей Стэн Микита. «Что нам скажет товарищ маузер, то есть словацкий нападающий?» – подумал я, укатываясь на животе поближе к борту и подальше от эпицентра хоккейного действия.

И Микита не подвёл. Он ловко принял шайбу, на первом замахе уложил защитника «Айлендерс», на второй ложный замах «купил» вратаря Жерара Дежардена и третьим легким движение клюшки, находясь уже под острым углом, отправил чёрный резиновый диск в пустой угол ворот гостей из Нью-Йорка.

- Скооор! – Заблажили зрители на трибунах «Чикаго Стэдиум».

«Не зря вспомнил греческую мифологию, - подумал я, поднимаясь со льда. – Кто там ещё остался не задействованным? Минотавр? Ахиллес или Геркулес? Всё в голове перепуталось».

Но как только я уселся на скамейку запасных, чтобы дыхание восстановилось, а мысли распутались, опять сзади нарисовался генменеджер мистер Томми Айвен и зашептал на ухо:

- Скажи парням про премию в случае выигрыша чемпионата.

- У нас впереди матчи с Бостоном, с Монреалем, с Рейнджерс, - зашипел я. – Вот там и понадобиться отдельная мотивация. «Островитян» должны обыгрывать и так.

- Так что ж вы их не обыгрываете? – От возмущения сжал свои кулачки генеральный менеджер.

- Билич! – Опять гаркнул я старшему тренеру. – Скажи этому кровопийце на теле трудового народа, чтоб он от меня отвязался!

- Капиталист проклятый, - обозвал меня Томми Айвен и, покосившись на тренера Рэя, отошёл в самый край скамейки запасных.

Ведь по негласному закону во время хоккейного матча главным человеком здесь был старина Билли Рэй, который, дав нам отдохнуть лишь одну смену, снова бросил в бой.

- Что от тебя надо этому скупердяю? – Спросил меня Стэн Микита, когда мы выкатились на лёд и поскользили в зону гостей на вбрасывание.

- После игры расскажу. Тебе понравится, - криво усмехнулся я и уверенно встал на точку.

После того как счёт сравнялся – 2 : 2, лично я успокоился и поверил, что сейчас неуступчивого противника дожмём. Всё же потери «островитян» от оттока их хоккеистов в начале сезона в конкурирующую лигу ВХА были огромные. И гостям сейчас было не до голевых подвигов, сохранить бы что есть. Поэтому после вбрасывания мы прижали соперника к воротам, словно гидравлический пресс металлическую заготовку. Я толкался перед воротами Дежардена, мои партнёры Микита и Болдырев, контролируя шайбу, пытались отыскать слабое место в обороне гостей из Нью-Йорка. Но за минуту тотального давления и контроля на дальний бросок отважился лишь наш игрок обороны Билли Уайт. Из-за чего с трибун стали освистывать наши «европейский» хоккейные кружева.

- Щёлкай по воротам Таф! Бросай, чёрт тебя побери! Хватит пасовать! – Стало доноситься до моих ушей.

Однако мы не стали полагаться на случай. Ведь это не наш метод! И, когда я получил пас от защитника Уайта, то не стал заталкивать шайбу абы куда. Я заложил резкий разворот и, вытащив на себя двух сильно уставших защитников «Айлендерс», отдал ещё одну передачу на пустой угол Стэну Миките. Он же в свою очередь дождался, когда вратарь и нападающий гостей «лягут костьми» защищая пустой угол и, укатив за ворота, отдал неизвестно какой по счёту пас на Болдырева. И наконец, мой тезка к облегчению и умотавшихся «островитян», и сидящих, словно на иголках зрителей, закатил шайбу уже в полностью пустые ворота. Победный выкрик болельщиков «скооор!», прозвучал как мольба о воде заблудившихся в знойной пустыне туристов.

- А всё же? – После поздравления Вани Болдырева с заброшенной шайбой, спросил Стэн Микита. – Что хочет от тебя мистер Иваныч?

- Наш гениальный махинатор поставил на нашу победу в регулярном чемпионате деньги, - ответил я, медленно возвращаясь на скамейку запасных. – Сам понимаешь, теперь терять очки никак нельзя.

- То есть нам в случае успеха должна капнуть какая-то премия? – Догадался словак.

- Да, - кинул головой Болдырев. - Просто мы хотели об этом сказать, когда наступят самые ключевые и серьезные матчи. Против Бостона и Монреаля.

- Чтобы народ раньше времени голову себе долларами не забивал, - добавил я.

- Ну, Иваныч. - Улыбнулся Микита. - Не доведёт его жадность до добра.

- Не знаю насчёт жадности, - сказал я, - но в 80-ом году Иваныч будет комплектовать сборную США по хоккею к Олимпийским играм. Не так прост наш мистер Айвен.

***

Поздно вечером, когда хоккейные страсти в Чикаго улеглись, «Нью-Йорк Айлендерс» мы в итоге додавили со счетом – 4 : 2 и продолжили лидировать в лиге вместе с «Монреаль Канадиенс», я и Лиза Савьер устроили небольшой праздник. В её уютной квартирке, выходящей окнами на Чикаго-авеню, накрыли стол, заказав доставку из ресторана, и как бы невзначай из положения сидя в гостиной, перешли в положение лёжа в спальню. Такое иногда случается между взрослыми дядями и тётями. И вот когда выброс адреналина в наших разгорячённых организмах сошёл на нет, разговор сам собой перетёк в планы на ближайшее будущее.

- Ты узнал, кто хотел нас убить? – Лёжа на моей могучей груди, спросила Лиза.

- Да, парни из детективного агентства быстро вычислили таксиста-наркомана. Узнали имя, где этот бедолага живёт. Правда сейчас он подался в бега, да это и не важно. – Я погладил мягкие короткие каштановые волосы девушки. – Кто-то начал против меня нечестную игру. И этот кто-то очень хитёр и расчётлив. Ты только представь, мы сидели в ресторане всего два часа, а этот кто-то следил за нами и за короткое время успел просчитать, что мы будем вызвать такси, и даже успел найти исполнителя преступления.

- Ты его поймаешь? – Наивно поинтересовалась моя подруга.

- Я буду стараться. – Я грустно улыбнулся, так как ловить незнакомца, скорее всего агента спецслужб, из-за плотности хоккейного календаря было элементарно некогда. – Ничего, деньги есть, парни, которые мне помогут тоже не лыком шиты. Тебе сварить кофе? – Спросил уже я, вылезая из-под одеяла.

- Ты поедешь домой? – Неожиданно расстроилась Лиза.

- Тебе завтра рано на работу, а мне на тренировку. – Ответил я, прошлёпав на кухню, где в жестяной баночке у хозяйки квартиры уже имелись намолотые зёрна.

Далее я занялся привычной кулинарной деятельностью, к которой привык за годы холостяцкой жизни. Лиза, быстро приняв душ, так же переместилась на кухню и задала такой вопрос, на который я сам себе уже неоднократно пытался ответить.

- Ты скоро уедешь из Штатов?

- С большой долей вероятности ещё год я проведу здесь. – Я кивнул за окно, где мерцающие огни города напоминали мне чем-то Москву нулевых годов. – Проект первой советской команды в ВХА почти утверждён в ЦК. Это высший орган управления в СССР.

- Как Белый дом?

- Ещё выше, - хохотнул я. – В Белом доме решают, какую музыку слушать или какое кино людям смотреть? Нет. А в ЦК решают.

- Это же хорошо! – Обрадовалась девушка и, повиснув на мне, наградила долгим и вкусным поцелуем.

- Это смотря с какой стороны посмотреть. То, что наши чиновники сделают всё через одно место – я даже не сомневаюсь. Они по-другому работать не умеют, так как являются результатом обратной селекции. Но это полбеды, они же все деньги выгребут и оставят хоккеистов на голодном пайке. И если всё пустить на самотёк, то через два месяца команда с позором прекратит своё существование. Виновных потом естественно не найдут.

- С чиновниками иметь дело трудно, - согласилась умная и проницательная Лиза.

- С нашими чиновниками иметь дело легко, - усмехнулся я. – Надо только им вовремя заносить деньги в конвертах. И тогда они сделают вид, что ничего не видели и ничего не знают. Крутитесь как хотите, но деньги несите.

- Если у вас всё отберут, то откуда появятся эти деньги? – Опешила девушка.

- Откуда? – Я тяжел вздохнул. – У вас же США – это страна возможностей. Значит, будем изыскивать возможности. То есть я буду крутиться вертеться, изыскивать возможности, слушать нытье хоккеистов, выслушивать растущие аппетиты чиновников, а потом писать отчёты в «Советский спорт», как наши советские спортсмены дают прикурить североамериканским профессионалам. Я уже сейчас предвижу - сколько геморроя скоро свалится на мою голову.

- Хм, - задумалась Лиза Савьер. – Тогда зачем тебе такие хлопоты? У тебя в Чикаго всё есть. Тебя весь город носит на руках. Тебе нужно только играть и радовать болельщиков. Ну и, наверное, пора подумать о семье.

- Я не знаю, - честно признался я. – Но я чувствую, что у меня нет другого выхода. Мне судьба подарила возможность реализовать свой хоккейный потенциал. Кто-то там, в небесных сферах, сотворил чудо для меня. Значит и я должен чем-то отплатить небесам. Эта советская команда – моя плата. Как сверну с дорожки, так и закончится моя сказка.

Глава 8

В четверг 15-го февраля я в компании бывшего цэрэушника Гордона Дэвиса и частного детектива Кшиштофа Бачурски полдня колесил по северным районам Чикаго. Почему маньяк окапался в этих богатых и благополучных районах – ответ простой, он сам был состоятельным и на первый взгляд добропорядочным членом общества. Занимался политикой и благотворительностью, выступал в костюме клоуна перед детьми инвалидами и даже был женат, воспитывал двух приёмных дочерей.

Но теперь демократ он или консерватор, и за какие политические реформы ратует, ни меня, ни моих спутников не интересовало. Нужно было просто этого мерзавца взять, скрутить и доставить в полицию. Наживку в виде смазливого разносчика пиццы мы уже запустили в дом к маньяку. Кстати, подходящего паренька, который мог легко сыграть лицо нетрадиционной ориентации, нашли в одном из театров города, само собой за мои денежки. И сейчас сидя в машине и, пялясь в бинокль, ждали условного сигнала – актёр должен был подойти к окну и закурить.

И пока длилась слежка бывший цэрэушник не переставая плакался, что это дело ФБР, что мы офицеры ЦРУ криминалом не занимаемся. А когда я ему напомнил, что он давно уже не в ЦРУ, то Гордон чуть волком не взвыл:

- А из-за кого я нахожусь под следствием? Кто меня довёл до жизни такой?

- Хочешь сказать, что ты – настоящая бедная и невинная овечка, а не наглая и брехливая овца? – Не выдержал я. – Я приехал в Штаты не от хорошей жизни. Так уж сложились обстоятельства. Так чего вы ко мне с этим гражданством привязались?

- А ты сам посуди, - вступился за цэрэушника частный детектив Кшиштоф, безотрывно глядя в бинокль. - Чуть ли не в каждой газете нет-нет, да и напишут, что коммунист учит играть всю лигу в хоккей. Хочешь, не хочешь, а это угроза национальной безопасности.

- Это раньше писали, - пробурчал я. – Сейчас во многих американских городах я – любимец публики, за исключением Филадельфии и Канады. И потом я политической агитацией не занимался и не занимаюсь.

- Зато сейчас пишут, что ты – это первая ласточка. – Снова подал свой противный надтреснутый голос Гордон Дэвис. – И скоро сюда косяком полетят хоккеисты из вашего СССР. Разведёте здесь коммунизм.

- Какой коммунизм, не мели чепухи! - Шикнул я. – Советские хоккеисты в большинстве своём простые аполитичные парни. Наоборот, вы должны спасибо сказать - ведь ваш-то хоккей поднимется на новый уровень. Ну что там, скоро? – Нетерпеливо поёрзал я на заднем сиденье автомобиля, так как меня стала утомлять компания частного детектива и бывшего цэрэушника.

- Ещё пять минут и парня нужно будет идти вытаскивать из логова на ваш русский авось, не дожидаясь условного сигнала, - недовольно процедил Кшиштоф Бачурски, немного знакомый с русским обычаем полагаться на случай.

- Ладно, - буркнул я. – Что известно по моему делу? Почему новый агент ЦРУ не вступил со мной в переговоры, как ты в своё время? – Спросил я Гордона Дэвиса.

- Да всё элементарно. – Сморщился цэрэушник, как будто проглотил кислую сливу. – Его из центра поторопили, вот он и решил твоё дело закончить по короткой программе. Нет человека – нет проблемы.

- Найдите мне его мужики, найдите! – Прошипел я, вспомнив, как чудом избежал аварии, где могли пострадать дорогие мне люди, и впервые пожалел, что голос в моей голове теперь молчит. – Я в его карманы напихаю наркотиков, запрещённую в Союзе порнографию, засуну план Кремля и пистолет с глушителем, а потом заброшу бесчувственного в район Карельского перешейка. Путь потом попробует доказать, что он простой сумасшедший, сбежавший из Америки в СССР.

- Ха-ха, - хохотнул частный детектив Бачурски. – Я бы на это посмотрел. – Вдруг Кшиштоф серьёзно обвёл нас взглядом и сказал. - Ну что парни? Чует моё сердце - нужно нашего актёра спасать.

- Давайте проголосуем, кто пойдёт? – Бывший цэрэушник Гордон уставился на меня.

- Значит так, товарищи демократы, - хмыкнул я. – Я сейчас на лицо надеваю ватно-марлевую повязку, не хватало, чтоб меня опознали. А вы бегите следом через минуту.

- На помощь? – Спросил частный детектив, протянув мне моток проволоки, которым планировали вязать маньяка.

- Аха, на помощь. – Кивнул я. – Пришибу ещё этого вашего голубого шалунишку. Я когда злой, у меня кулак тяжелее в полтора раза обычного. Поэтому засекайте время.

Я выскочил из автомобиля Кшиштофа, и уверенным шагом, словно врач, приехавший на вызов больного, направился в логово преступника. Что сразу же бросалось в глаза, в северном Чикаго, в отличие от южных окраин города в районе Вашингтон-парка, где преступность зашкаливала? Так это чудные аккуратные домики, как из детской Рождественской сказки. Если бы в подобный район на экскурсию привезли наших советских колхозниц и колхозников, то они наверняка бы решили, что попали в рай. Однако, как оказалось, и в раю, как и на Солнце, бывают пятна. В двухэтажный особняк преступника, которому позавидовала бы большая часть советской чиновничьей элиты, я постучал с предельной жесткостью, чтобы хозяин осознал - если он не откроет дверь, то она откроется сама от разрушительной вибрации. Однако в доме кто-то, выключив музыку, не особо спешил отворять дверной замок. Поэтому я кулаком повторил дробь в добротную, покрытую красным лаком дверь.

- Кто? – Наконец-то спросил недовольный мужской голос из дома.

«Конь в кожаном пальто!» – рявкнул я про себя, а вслух с тревогой в голосе выкрикнул:

- Откройте, у вас из чердака валит дым! Пожааар!

- Что?

Дверь приоткрылась буквально на тридцать сантиметров, после чего мой кулак влетел в образовавшуюся расщелину и попал точно в нос какой-то неприятной толстой морде. Хозяин коттеджа рухнул на пол, и я моментально дёрнул, что есть силы дверь на себя, чтобы предохранительная цепочка лопнула на две части.

- Полиция! Помогите! – Заверещал толстенький низковатый мужичок, одетый в брюки и белую майку, и, подскочив, рванул от меня вглубь дома.

Но далеко ему убежать не удалось. Всё-таки я ежедневно тренируюсь, работаю над скоростью рывка. А этот политический деятель с маниакальными сексуальными наклонностями, во-первых, не правильно питается, а так же курит и пьёт. Во-вторых, ведёт малоподвижный образ жизни. Поэтому схлопотав ещё один подзатыльник, маньяк брякнулся на живот и обречённо затих, дав себя обвязать по рукам и ногам обыкновенной алюминиевой проволокой.

- Я буду жаловаться мэру Чикаго, - жалобно проскулил мужичок, всё так же лёжа на животе, когда на пороге показались мои напарники, и он по разговору догадался, что мы не воры и грабители.

- Обязательно пожалуйся на то, что электрический стул не достаточно комфортен для последних секунд жизни. – Хмыкнул я, поправив ватно-марлевую повязку на лице. – Подлокотники и сиденье из грубой деревяшки, а спинка стула вообще не поддаётся регулировке. Не солидно для великой экономической державы.

- А вас, мистер, я засужу, хи-хи-хи, - захихикал мне в ответ преступник.

Но тут из спальни появился частный детектив Кшиштоф и сообщил, что нашего актёра, этот хрюндель чем-то напоил и тот пока лежит прикованный в наручниках в отключке, поэтому можно смело вызывать полицию. А так же американец с польскими корнями добавил, что ещё бы чуть-чуть и случилось бы непоправимое.

- Слышь ты, содомит. – Я легонько отвесил ещё один подзатыльник. – Если случайно тебя за твои денежки отмажут на суде. Я тебя найду и переквалифицирую в оперного певца-кастрата. Поэтому молись, чтобы тебя посадили, и только попробуй про меня на суде заикнуться. Я и в тюрьме достану.

Затем я махнул рукой своим компаньонам и с чувством выполненного гражданского долга покинул неприятный мне дом, чтобы не столкнуться с чикагской полицией.

***

В субботу 17-го февраля все спортивные телекамеры Советского союза были устремлены на лёд лужниковского дворца спорта, где московские «Крылья советов» принимали Московское «Динамо». И хоть подопечные Бориса Кулагина неровно проводили чемпионат, например: в позапрошлом туре разгромно проиграли ЦСКА – 7 : 2, а в прошлом обыграли «Автомобилист» из Свердловска – 8 : 3, всё равно народ на трибуны шёл. Тем более кроме болельщиков «Крылышек» двенадцатитысячную чашу главного хоккейного дворца страны, заполнили и болельщики номинальных гостей - «Динамо».

Старший тренер бело-голубых Всеволод Бобров, стал замечать, что в последние дни его мучает бессонница. Потеря нервной энергии из-за гонки в чемпионате с ЦСКА, не лучшим образом сказывалась на самочувствии легенды советского спорта. Под левой лопаткой что-то покалывало, и под глазами сами собой нарисовались тёмные круги. Поэтому когда в раздевалку «Динамо» заглянул пышущий оптимизмом телекомментатор Николай Озеров, Всеволод Михалыч лишь устало улыбнулся.

- Ещё раз мужики хочу обратить ваше внимание на турнирную таблицу. – Бобров ткнул пальцем на две строчки, написанные мелом на доске, где значилось, что у ЦСКА после 24 игр, 43 очка, а у «Динамо» после 25 матчей, 41 набранное очко. – Только победа сохраняет наши шансы на золото.

- А на серебро? – Ляпнул Валера Васильев, и когда его партнёры по команде захихикали, защитник, возмутившись, выкрикнул. – Чё ржёте? «Спартак» вон с зада подгребает!

- Вообще-то Валера прав, - поддержал хоккеиста ярый болельщик красно-белых Николай Озеров. – Московский «Спартак» тоже ещё не потерял шансы на золотые медали.

- Ну, Васильев, ты у меня дошутишься! – Погрозил кулаком Всеволод Михайлович своему лучшему игроку обороны и обратился к телекомментатору. – Что хотели Николай Николаевич?

- Записать интервью для новостей спорта после матча, - ответил Озеров. – Хотелось, чтобы вы озвучили состав сборной СССР. В марте ведь уже начнётся подготовка к чемпионату Мира в Москве.

- Сделаем, кхе, - кашлянул Всеволод Бобров. – Вот Васильева к играм в сборной привлекать тренерский штаб временно не намерен.

- А чё меня-то сразу? – Опешил динамовский защитник.

- Чтоб вопросы идиотские не задавал! – Вспылил Бобров. – Всё, мужики, давайте на лёд. Попробуйте хоть сегодня отыграть без валидола. Я после игры со СКА до сих пор по ночам просыпаюсь в холодном поту.

- Не переживай Михалыч, сегодня за валидол можешь не беспокоиться, - брякнул Валерий Васильев и вышел из раздевалки первым, оставив старшего тренера в недоумении.

***

Слова защитника «Динамо» Валерия Васильева о лекарственном препарате успокаивающем нервы Всеволод Бобров ещё не раз вспомнил по ходу сегодняшней встречи. Московские «Крылышки» настолько чётко просчитали игру бело-голубых, что к концу второй двадцатиминутке на табло светился счёт – 3 : 0, в пользу подопечных Бориса Кулагина. Одну шайбу у «Крыльев советов» забросил лучший защитник команды Юрий Терёхин, и дубль на свой счёт записал кандидат в сборную СССР Вячеслав Анисин.

Всеволод Михалыч, предчувствуя крушение чемпионских перспектив, сначала покачнулся, затем потёр пульсирующие виски, и словно утопающий ухватился за последнюю соломинку. На 38-ой минуте матча он интуитивно начал тасовать состав. Первым усадил в запас ветерана защитника Виталия Давыдова, который не успевал за молодыми и резкими «крылышками» и перевёл в первую пару защитников к Валерию Васильеву Александра Филиппова.

- На лёд выйдут… тройка, - пробормотал, тяжело дыша, Всеволод Бобров. – «Малыш», то есть Александров, Капустин и Балдерис. Сергей, - обратился он к универсальному нападающему Сергею Капустину, – сыграешь в центре. Главное, мужики, сейчас нужна скорость. Быстро катим, быстро пасуем…

Старший тренер ещё раз покачнулся, но его вовремя подхватил второй тренер Владимир Юрзинов и помог присесть на скамейку запасных.

***

Юный гений прорыва Борис Александров этот матч, как и его партнёры, тоже не мог занести себе в актив, хотя свой микроматч он, действуя совместно с Александрами Голиковым и Мальцевым, не проиграл. Больше всех сегодня наошибался центровой второй тройки нападения Виктор Жлуктов, который несколько раз упустил шустрого, невысокого, но маневренного Анисимова.

- Слышали, что старшОй сказал? – Шикнул защитник Васильев перед вбрасыванием в зоне «Динамо» на новоиспечённую тройку нападения.

- Шито? – Спросил меланхоличный Балдерис.

- Чтоб быстро на табло нолик на единичку поменяли, даю вам две минуты, - угрожающе прошипел Валерий Васильев.

- Капустик - главное вбрасывание возьми, - попросил «Малыш» перед тем, как судья бросил шайбу на лёд.

И Сергей Капустин вбрасывание взял. Шайба отскочила к Валерию Васильеву, и в тот же момент Борис Александров рванул в среднюю зону. Рассвирепевший на своих партнёров защитник клюшкой, словно черпачком поддел шайбу и запустил её навесом в район центральной красной линии, как раз на ход юного гения прорыва. Простая, даже можно сказать примитивная комбинация, застала подопечных Бориса Кулагина врасплох. Александров как будто на мопеде улетел от игроков обороны номинальных хозяев поля, и срезав угол без всякого сопротивления со стороны «Крылышек» выкатился на замечательного голкипера, уроженца Солнечногорска, Александра Сидельникова. Борис качнул резко влево, затем перевёл шайбу под свой правый хват, неудобный для вратарей, и моментально поразил пустой угол ворот.

- Гооол! – Обозлённо выкрикнули болельщики московского «Динамо», которых на трибунах было большинство.

- Раньше надо было вам шею намылить, - пробухтел, криво улыбаясь, защитник Валерий Васильев, когда поздравлял партнёров с первой заброшенной шайбой.

***

- Какой замечательный хоккейный спектакль мы сегодня наблюдаем в спортивном дворце центрального стадиона имени Ленина, дороги товарищи телезрители, - сказал в микрофон телекомментатор Николай Озеров. – До конца матча остаётся всего две минуты, счёт на табло равный – 3 : 3. Московское «Динамо» весь третий период беспрерывно атакует ворота Александра Сидельникова. Наверное многим любителям спорта показалось, что интрига в матче исчерпана, когда счёт к 38 минуте матча стал 3 : 0 в пользу «Крыльев советов». Но сначала одну шайбу отквитал Борис Александров. Затем на 42 минуте отличился Юрий Чичурин и буквально тут же на 44 минуте счёт сравнял Михаил Титов. Однако больше подопечные Бориса Кулагина ошибок не допускали. Вопрос – снимет ли вратаря Всеволод Михайлович Бобров, чтобы вырвать победу в сегодняшнем матче. Я напомню, что для продолжения борьбы за золото «Динамо» нужна только победа.

***

- Михалыч, что будем делать? – Посмотрел на старшего тренера его помощник Владимир Юрзинов. – Полторы минуты осталось. Минеева с ворот снимаем или как?

- Какие у нас могут быть ещё варианты? – Усмехнулся Всеволод Бобров, когда на поле ворота Сидельникова атаковала вторая тройка нападения: братья Голиковы и Александр Мальцев. – Нужно заработать вбрасывание в зоне «Крыльев». Мальцев бросай по воротам!

- Мальцев бросай, мать твою, время идёт! – Заорал так же и второй тренер Юрзинов.

И Александр сжалившись над наставниками, выбрался из угла площадки и с кистей бросил прямо в пузо голкиперу «Крыльев». Не сильно летящую шайбу, к тому же на удобной высоте кипер номинальных хозяев поля Сидельников легко поймал в ловушку. Судья свистнул проброс, и тут же Всеволод Михалыч, позабыв, что ещё в перерыве у него ныло сердце, резво вскочил с лавки и принялся раздавать распоряжения:

- Васильев и Филиппов – защита! Минеев срочно на скамейку! В атаку идут: Александров, Капустин, Балдерис и Мальцев.

- Какой? – Задал вопрос на уточнение защитник Валерий Васильев, так как в команде играло двое братьев Мальцевых, один – лидер атак, другой – вечный запасной.

- Я тебе пошучу! – Погрозил кулаком Васильеву второй тренер Юрзинов. – Ты у меня завтра со штангой стометровку на время рванёшь! Чё про массу штанги узнать не интересно?

- Владимирыч, успокойся, - похлопал по плечу своего помощника старший тренер Всеволод Бобров. – Мужики, очень нужно забить. Серёжа Капустин – играешь в центре, и ты «Малыш» тоже пойдёшь на пятачок.

- Может мне тоже на пятак пойти? – Вылез с новым предложением защитник Валерий Васильев.

- Васильев! – Гаркнул на него внезапно охрипшим голосом Владимир Юрзинов, но тут судья свистнул и призвал поторопиться со сменой играющих составов, и не дал осыпать защитника новой порцией ругательств.

***

Играть в непосредственной близости от ворот соперника Борис Александров не очень любил, ведь там бьют, на этом пятачке всегда много борьбы и толкотни, и вместо мастерства подчас в этой точке хоккейной площадки нужны самые банальные бойцовские качества. Поэтому когда шайбу на вбрасывании выиграл Сергей Капустин «Малыш» не больше десятка секунд продержался в контактном единоборстве против игроков обороны «Крыльев» Лапина и Терёхина. Кстати, автор одной из заброшенных шайб Юрий Терёхин как раз Бориса и вытолкал с пятачка. Но растянувшись на льду, Александров вскочил и снова бросился в бой. И в этот самый момент шмальнул со всей силы защитник Валерий Васильев. Шайба больно дарила «Малыша» в ягодицу, а затем непонятно как отрикошетила его партнёру по команде Сергею Капустину, который с лёта вколотил чёрный резиновый диск под самую перекладину ворот.

- Гоооол! – Взревели, надрывая голосовые связки, болельщики «Динамо» и тут же послышались громкие матерные ругательства поклонников команды «Крылья советов», сил у которых чтобы отыграться уже не было.

- На кого результативную передачу записывать? – Спросил судья, проезжая мимо радующихся хоккеистов «Динамо».

- На эту самую, откуда ноги растут и кое-кого руки, - захохотал защитник Валерий Васильев.

- «Малыш», то есть Борис Александров отдал передачу, - ответил, видя недоумённый взгляд судьи, Сергей Капустин. – В толчее вовремя подставил черенок клюшки.

- Черенок, - хмыкнул судья матча и сказал. – Повезло вам парни, второй раз отскочили. Только на чемпионате Мира так не играйте, пожалейте болельщиков и вашего тренера.

- Уже и судьи учат, как в хоккей играть, - пробормотал защитник Васильев.

***

Когда через пятнадцать минут телевизионный оператор с плечевой кинокамерой встретил Всеволода Боброва у борта уже опустевшего лужниковского дворца спорта, и Николай Озеров задал первый вопрос, касающийся прошедшей игры, то старший тренер сборной СССР и «Динамо» почувствовал себя в некой эйфории, которая возникает после окончания тяжелейшего дела. Из-за чего Всеволод Михалыч примерно десять минут живописал про турнирную таблицу, про возросшую конкуренцию, про непростой календарь, и, не давая Николай Николаевичу задать следующий вопрос, сам же перешёл к рассказу о сборной СССР.

- На подготовку к чемпионату мира в Москве, вызваны: Михайлов – Петров - Харламов, Капустин – Жлуктов – Балдерис, Лебедев – Анисин – Бодунов, Александров – Якушев – Мальцев. Защитники: Паладьев – Ляпкин, Фёдоров – Куликов, Васильев – Гусев. Вратари: Минеев и Третьяк. Следим так же за спартаковцами – Володей Шадриным, Саша Мартынюком, и армейцем Володей Викуловым. Все буду приглашены на товарищеские матчи в ФРГ.

- Спасибо, - улыбнулся Озеров, который получил ответы почти на все вопросы. – Ещё наших телезрителей интересует, будет ли приглашён на сбор форвард «Чикаго Блэкхокс» Иван Тафгаев? Я так понимаю - участие его в чемпионате мира пока противоречит правилам ИИХФ.

- Да, - кивнул Всеволод Михалыч. – Пока ИИХФ не разрешает выступать профессионалам в соревнованиях под её эгидой. Но кроме чемпионатов Мира есть и другие соревнования. Например, недавно прошедший кубок Мира в США, где выступала очень сильная сборная ВХА, победа над которой далась с большим трудом. Есть идея о новой Суперсерии против этой Всемирной Хоккейной Ассоциации. В самой Канаде есть желание организовать ещё один турнир, где будут учувствовать все сильнейшие хоккеисты планеты. Поэтому мы уже послали приглашение в Чикаго нашему форварду Ивану Тафгаеву, чтобы он в начале марта сыграл хотя бы в одном товарищеском матче с командами ФРГ. Иван – часть нашей сборной СССР.

- Что ж болельщики, наверное, не будут против, когда лучшие из лучших будут разыгрывать пальму первенства по хоккею с шайбой. И последний вопрос, Всеволод Михайлович, следите ли вы за выступлениями Виктора Коноваленко, который уже восстановился от травмы колена.

- Как раз после игры, мы переговорили с моим помощником в сборной, Борисом Кулагиным и завтра придём на хоккей. Посмотрим, как Виктор Сергеевич в составе горьковского «Торпедо» будет противостоять московскому ЦСКА. От этого и будет зависеть, вызовем мы его в сборную или нет.

***

Вечером 17-го февраля после тяжелейшей выездной победы над «Сент-Луис Блюз» - 4 : 5, я прямо в самолёте сел писать статью для «Советского спорта». Одноклубники из Чикаго, многие из которых хорошо поддали в ресторане, уже не удивляясь моим заскокам, но старались громко в салоне не разговаривать, знали, что это может оказаться чревато. Меня же сподвиг на написание статьи средний уровень команд в НХЛ, где каждый мог обыграть каждого. Ведь мы уже второй матч с аутсайдерами лиги буквально вытащили на зубах. Но так как мне не хотелось заниматься нравоучениями статью, которую обозвал «Почему зритель в Северной Америке ходит на стадион?», я начал небольшими статистическими выкладками.

«Чтобы ответить на непростой вопрос: «Почему американский зритель выстраивается в очереди, когда в городе проходит очередной матч НХЛ?», давайте посмотрим на то, как зритель в США и Канаде ходит на хоккей? На момент 17-го февраля, когда я пишу эту заметку, в лиге уже сыграно примерно 480 матчей, при средней посещаемости в 13 тысяч человек и средней цене билета в 7 долларов, НХЛ только на билетах уже заработала 43,7 миллионов долларов. А к концу регулярного чемпионата зритель принесёт в казну НХЛ примерно 57 миллионов, а если к этой сумме прибавить рекламные контракты, продажу телевизионных прав, атрибутики, хоккейных свитеров и торговлю пивом, колой и бутербродами на трибунах во время хоккея, то сумму как минимум можно умножить на два. Прибавим к полученным 114 миллионам доход, который принесут самые жаркие игры плей-офф, то по самым минимальным прикидкам получится 150 миллионов долларов. Затем эти деньги тратятся на зарплаты, аренды, на транспортные расходы, но самое главное деньги поступят в виде налогов в казну США и Канады. НХЛ – это огромное предприятие, которое приносит радость людям и в тоже время пополняет казну своих стран, не требуя никакого государственного финансирования».

- Ты чего Иван тут такое настрочил? – Толкнул меня в бок, сидящий рядом Стэн Микита. – Ты случаем головой в борт сегодня не ударился?

- Шайбой в лоб прилетело, - буркнул я. – Пишу для «Советского спорта». Хочется, чтобы в Союзе тоже хоть чуть-чуть бы научились деньги считать.

- А чё их считать-то? - Засмеялся мой американский друг. – Раз доллар, два доллар, три доллар. Этому в каждой школе с первого класса учат.

- Ну, вот смотри, - я тяжело вздохнул. – В чемпионате СССР играется всего 144 матча. Средняя посещаемость навскидку – 3 тысячи человек, где-то меньше приходит, где-то больше. Билет стоит - 3 рубля. Выходит суммарный доход от чемпионата СССР – 1,3 миллиона рублей.

- Это много или мало? – Почесал затылок Микита.

- По курсу чёрного рынка 1,3 миллиона рублей нужно поделить на четыре – это годовая зарплата одного Бобби Халла, который сейчас играет в «Виннипег Джетс».

- Не звезди! – Не поверил мне друг Стэн. – Хорошо, а расходы, какие на лигу? У вас же в Союзе всё дешевле, а так же зарплаты меньше.

- На девять команд высшей лиги, по миллиону уходит точно. Разъезды, гостиницы, по месяцу все готовятся на черноморском побережье, ещё по нескольку месяцев на всём готовом хоккеисты живут на спортивных базах. Плюс премии, квартиры и машины. Вот и считай, - тяжело вздохнул я, – 1,3 – доход, а 9 миллионов – расход.

- Н-да? – Микита снова почесал свой затылок. – Ты вот что, давай пиши дальше, а то ваши советские экономисты так всю страну прогуляют.

Глава 9

В воскресенье 18-го февраля вчерашние тренеры соперники Всеволод Бобров и Борис Кулагин во дворец спорта центрального стадиона имени Ленина на матч «Торпедо» Горький - ЦСКА приехали вместе, предварительно посетив кабинет Федерации хоккея в здании на Лужниковской набережной. Разговор с ответственным секретарём федерации Андреем Старовойтовым вышел короткий и касался главным образом привлечения к предстоящему турне по ФРГ заокеанского форварда Ивана Тафгаева. Старовойтов сказал, что в ЦК не возражают, хотя и большого смысла в этом не видят, ведь на чемпионате Мира в Москве Тафгаев сборной помочь всё равно не сможет. Так же глава федерации хоккея в сотый раз напомнил, что за проигрыш домашнего чемпионата всем гарантировано дадут по шапке. Материал, из которого на звездюлейной фабрике будет изготовлен головной убор, Андрей Васильевич уточнять не стал.

- Что-то сегодня телевидения не видать, - проворчал тренер «Крыльев советов» Кулагин, когда они с Бобровым вошли в здание дворца спорта со служебного входа.

- В Воскресенске «Химик» принимает «Спартак», газеты читать надо. - Улыбнулся Всеволод Михайлович, поздоровавшись с работниками стадиона, проходившими мимо.

- Некогда, - отмахнулся Борис Павлович. - Я после вчерашнего проигрыша полночи уснуть не мог. Преимущество в три шайбы не удержали.

- Ну, извини. – Развёл руки в стороны Всеволод Бобров. – Нам тоже очки нужны. Кстати, мы через три дня с Горьким играем.

Всеволод Михайлович остановился около гостевой раздевалки горьковского «Торпедо». А когда увидел появившегося в коридоре старшего тренера московского ЦСКА Анатолия Тарасова, то громко крякнул и, постучавшись, вошёл в раздевалку гостей. И хоть чёрная кошка между Бобровым и Тарасовым пробежала очень давно, но пересекаться со своим коллегой Всеволод Михалыч не любил. Особенно неприятно было вспоминать 1967 год, когда он выиграл чемпионат СССР со «Спартаком» и его тут же по-хитрому убрали из клуба конкурента ЦСКА, предложив тренировать футбольную армейскую команду. На такой подковёрный ход, по мнению Боброва, был способен только Анатолий Тарасов.

- Привет, орлы! – Громко поздоровался Всеволод Михалыч с хоккеистами из Горького, которые уже натянули свою хоккейную амуницию и готовы были выйти на раскатку.

- Здорова Михалыч! – Ответил за всех капитан команды Алексей Мишин. - Если пришёл нас уговаривать погонять за сборную, то не пойдём!

- Золото уже на стенку вешать некуда, ха-ха! – Засмеялся Александр Федотов помощник капитана.

И после спорно-шутливого отказа от сборной СССР дружно загоготали и остальные хоккеисты, принявшись жать мозолистую ладонь Всеволода Михалыча. А зная сентиментальность их бывшего наставника, парни не удивились, когда пару маленьких слезинок вдруг выскользнуло из глаз Боброва.

- Значит так, - сказал старший тренер «Динамо» и сборной СССР, - Ковин, Доброхотов и Скворцов - вы у меня на крючке. – Всеволод Михалыч вынул из внутреннего кармана пиджака записную книжку и показал её талантливой горьковской молодёжи. – Слежу за вами внимательно. И за тобой Виктор Сергеевич. – Бобров похлопал по плечу вратаря Коноваленко и тихо добавил. – Остановишь сегодня ЦСКА, в сборную поедешь первым номером.

***

Неизвестно по какой причине, но игра лидера чемпионата московского ЦСКА собрала сегодня всего девять тысяч человек. То тут, то там виднелись пустые места на двенадцатитысячной хоккейной арене. Однако шумовая поддержка была что надо. И когда после сильного щелчка от синей линии защитника ЦСКА и сборной страны Александра Гусева шайбу с большим трудом Виктор Коноваленко отбил перед собой, трибуны взорвались радостным криком «гол!». Ведь первым подоспевший к отскоку молодой армеец Владимир Трунов уже на пятой минуте сделал счёт – 1 : 0.

«Вот тебе и первый номер сборной, - грустно подумал Виктор Коноваленко, выгребая шайбу из сетки. – Если и дальше так буду отбивать прямо на пятак, то сезон закончу игрой на первенство города за Автозавод. Соберись, мать твою!».

Неожиданно мысленный призыв голкипера собраться долетел до буйных голов молодёжной тройки нападения – Ковина, Доброхотова и Скворцова. После вбрасывания в центральном круге, юркий и шустрый Александр Скворцов завладел шайбой и, показав армейским хоккеистам парочку обманных финтов, отдал великолепный пас на левый край Володе Ковину. Восемнадцатилетний Ковин легко на скорости ускользнул от тридцатиоднолетнего ветерана Александра Рогулина, ворвался в зону атаки и выкатил шайбу по центру на никем не прикрытого Виктора Доброхотова. Бросок с кистей вышел не сильным, но очень точным, поэтому Владислав Третьяк, беспомощно плюхнувшись на лёд, услышал неприятный звук «беем!» и увидел, как загорелся красный фонарь за своими воротами.

- Палыч, мать твою! – Услышали хоккеисты обеих команд в возникшей тишине звонкий голос старшего тренера ЦСКА Тарасова, который обращался к Рогулину. – Какого, я спрашиваю х…, ты его упустил? Дай ему как следует, чтоб не лез по борту! Собрались, мать вашу!

И в следующей смене, вняв суровому, но справедливому наставнику, лучшая тройка нападения страны Михайлов, Петров и Харламов на долгие тридцать секунд осадила зону обороны горьковского «Торпедо». Сначала Коноваленко отбил один опасный выстрел от Бориса Михайлова, когда тот бросал, прорвавшись по правому борту. Затем очень хитро щелкнул из-под защитника Валерий Харламов, но Виктор Сергеевич предвидя это, заранее успел сесть в «баттерфляй». И за счёт нового хоккейного вратарского стиля, отбил шайбу, которую даже не видел. И наконец, в четырёх метрах от рамки ворот замечательный пас от настырного Харламова получил центрфорвард Владимир Петров и бросил точно в верхний угол.

- Оооо! – Выдохнули болельщики армейской команды на трибунах, так как Виктор Коноваленко эту сложнейшую шайбу поймал в ловушку.

«А я ещё повоюю», - усмехнулся про себя прославленный голкипер горьковской команды, сжимая твёрдую как камень шайбу в руке.

***

- Ты смотри, что Сергеич вытворяет, - присвистнул Борис Кулагин, сидя с Бобровым буквально в нескольких метрах над скамейкой запасных московских армейцев.

- Да, хорош. А его ведь почти что списали, - пробормотал увлечённый поединком Всеволод Михалыч и тут же от скамейки ЦСКА раздался раздражённый голос Анатолия Тарасова:

- Петров, мать твою! Забить надо! Надо обязательно забить! Мать вашу!

И вдруг сразу после розыгрыша вбрасывания в зоне гостей из Горького, шайба отскочила к Борису Михайлову, он с лёту очень сильно щёлкнул, послав резиновый диск в нижний угол и, уже хотел было победно вскинуть руки вверх, как малозаметным движение щитка шайбу оотразил Виктор Коноваленко. Вся армейская пятёрка на секунду остановилась, и за этот малый промежуток времени случился резкий пас в среднюю зону на ход торпедовского нападающего Евгения Шигонцева. Евгений на высокой скорости улетел от ещё одного защитника ветерана ЦСКА Виктора Кузькина, и в гробовой тишине не оставил ни единого шанса Владиславу Третьяку, бросив с кистей точно под перекладину.

- Гооол! – Заорали на гостевой скамейке запасных горьковские хоккеисты.

- Ты, что им перед матчем сказал? – Спросил Кулагин Всеволода Михалыча.

- Да ничего я такого не говорил. – Удивился старший тренер главной команды страны. – Поздоровался, пожелал хорошего хоккея.

- Ну а что, неплохой сегодня хоккей, - усмехнулся второй тренер сборной Борис Кулагин.

***

- Это что за хоккей, мать вашу! – Орал перед заключительным третьим периодом на своих подопечных Анатолий Тарасов. – Пять, б…, два! Пять, ё…й в рот, два! Вам, б…, эти фрезеровщики из цеха уже пять штук положили! Бурлаки, мать вашу, дерут вас как сидровых коз на вашем же поле!

- А чё вы ругаетесь-то? – Обиделся Владимир Петров, единственный хоккеист на которого в раздевалке кричать было бесполезно. – Два периода сидим на чужих воротах, а они нас на контратаках ловят.

- Полюбуйтесь на него, б…! – Зарычал Анатолий Владимирович пытаясь взглядом прожечь дыру на спесивом нападающем. – Олимпийский чемпион, чемпион мира, победитель канадских профессионалов стонет как баба! В третьем периоде нужно Горький уничтожить до основания, мать вашу!

- Анатолий Владимирович, Володя ведь прав. У них сегодня Коноваленко в ударе с нахрапа нам «Торпедо» не взять, - неожиданно заступился за партнёра по тройке нападения Валерий Харламов.

- Это кто у нас по Чебаркулю соскучился? – Метнул гневный взгляд наставник ЦСКА на Харламова. – Машины вам делаем! Квартиры делаем! Живёте на всём готовом!

Затем Анатолий Владимирович вышел на центр раздевалки посмотрел на притихшую команду, из которой никто не хотел ехать из благоустроенной Москвы в жопу мира на Урал и играть за команду класса «Б» и внезапно запел:

Вставай, проклятьем заклейменный,

Весь Мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущенный

И в смертный бой вести готов.

Весь Мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый Мир построим:

Кто был ничем, тот станет всем…

***

То, что армейцы в последние двадцать минут обрушатся на ворота как волны, «падающие вниз стремительным домкратом», Виктору Коноваленко было известно заранее. Но сегодня всё горьковское «Торпедо» готово было самоотверженно пластаться за внезапную победу над заведомым фаворитом и лидером чемпионата. Поэтому когда Петров, а затем и Михайлов бросали из убойных позиций на пятаке, вспомнив свои лучшие игры, всё зачищал Володя Астафьев.

- Красавец, Стафа! – Хрипел, обливаясь потом, Виктор Сергеевич. – Терпим, мужики, терпим!

И вот уже вторая тройка ЦСКА Викулов, Фирсов и Блинов по-хозяйски расположившись в их зоне, завертела свою хоккейную круговерть. Однако Коноваленко буквально неким неосязаемым чутьём уловил, что удача сегодня отвернулась от армейской дружины. И когда хитрющий игрок Володя Викулов прочертил внезапную передачу с левого края на правый, Виктор Сергеевич прыгнул в другой угол лишь по наитию и шайба от мощнейшего броска Анатолия Фирсова угодила точно в грудь. С трибун послышался густой мужской мат и вздохи разочарования, ведь из таких положений обычно забивают и ценнейшим для продолжения рода человеческого двадцать первым пальцем.

- Восемнадцатое февраля, чёрный день календаря, - очень тихо пробубнил себе под нос Коноваленко, после того как судья свистнул вбрасывание. – Ты приезжай ко мне в средУ, я тогда тебе налью.

И на лёд у «Торпедо» выехало молодежное звено Ковин, Доброхотов и Скворцов, а у ЦСКА, когда Толя Фирсов и его партнёры понуро уселись на скамейку запасных, выскочила третья тройка Гостюжев, Мишаков и Трунов. «Странное дело, - подумал Виктор Коноваленко. – Когда отворачивается удача, почему-то красивый ажурный хоккей перестаёт работать, а больше всего прокатывает тупой навал. Трунов уже две шайбы мне заковырял, ну теперь Сергеич держись, эти мужики мудрить не станут».

- Шайбу! Шайбу! – Включились болельщики ЦСКА на трибунах и их любимцы сразу же после вбрасывания ринулись напролом.

Защитник Саша Гусев щелкнул от синей линии, а здоровяк Евгений Мишаков раскидывая всех, кто попался ему на пути, ворвался на пятак Виктора Сергеевича. Первый бросок Мишакова с двух метров пришёлся в удачно расставленные щитки Коноваленко, которые перекрывали весь низ ворот. За этим ударом последовали ещё несколько простых добивании, но, во-первых шайба каждый раз упиралась в те же щитки, а во-вторых повисший на плечах могучего армейца Володька Астафьев повалил Мишакова на лёд. Наконец, второй игрок обороны Вова Гордеев отбросил шайбу в угол площадки и до неё первым добрался ещё один Володя Ковин. Коноваленко резко вскочил в стойку и увидел, как передача от Ковина под чужую красную линию нашла резвого Сашку Скворцова, которого забыли, увлёкшись штурмом ворот армейцы. Поэтому Скворцов, слыша недовольный свист московских болельщиков, выкатился один на один на ворота Третьяка.

- Забей Скворец! – Выкрикнул Коноваленко.

И молодой подающий большие надежды хоккеист ловко перекинул шайбу с внешней стороны крюка клюшки на внутреннюю, сместился чуть-чуть влево и, поймав вратаря на противоходе, катнул шайбу между щитков Владислава Третьяка. И страж ворот ЦСКА в шестой раз вынужден был капитулировать. На охрипшего и осипшего наставника армейской команды, который опустив голову, уселся на скамейку запасных, жалко было смотреть. Скорее всего, Анатолий Тарасов именно сейчас осознал, что разницу в четыре шайбы за десять минут до конца матча сегодня уже не отыграть.

***

- Вот почему я больше всего не люблю играть с Горьким, - сказал Борис Кулагин Всеволоду Боброву. – Никогда не знаешь, на что эти мужики способны. То аутсайдеру «Трактору» влетят, то лидера ЦСКА раздавят.

- Потому что они сильно зависят от удачи и куража, - ответил Бобров, записывая в книжечку авторов заброшенных шайб. У ЦСКА это был дважды Владимир Трунов, а у «Торпедо»: Доброхотов, Щигонцев, дубль Мишин и ещё один дубль Скворцов. Фамилию Александра Скворцова Всеволод Михалыч подчеркнул толстой и жирной линией.

– Молодые сегодня в ударе, - пробормотал Кулагин, покосившись в записную книжку своего коллеги. – Кхе, я смотрю ты, Михалыч, положил глаз на кое-кого?

- На кое-кого все иногда кладут кое-что, - буркнул старший тренер сборной. – Тройка Ковин, Доброхотов и Скворцов в следующем сезоне многим кровь попортит.

- Ты смотри что вытворяют! – Выкрикнул Борис Кулагин, когда на льду ветеранская тройка горьковской команды прижала ЦСКА к их воротам.

Капитан «Торпедо» Алексей Мишин заложил крутой разворот, сбросил за счёт «улитки» со своих плеч армейского гиганта Рогулина, и прострелил на другой край другу и партнёру Александру Федотову. Бросок в касание вышел немного корявым, но шайба в полёте, зацепив конёк второго игрока обороны Геннадия Цыганкова, юркнула в сетку ворот Третьяка.

- Когда все отскоки в одну сторону, и залетают даже такие банки, то можно сливать воду, - подвёл краткий итог игре второй тренер сборной Борис Кулагин.

На электронном табло зажгись убийственные для москвичей цифры – 2 : 7 в пользу гостей, а народ на трибунах посвистев и ещё добавив несколько слов на русском матерном языке, массово принялся покидать насиженные места, ибо последние пять минут матча превратились в простую формальность. В это время Всеволод Бобров в записной книжке написал: ЦСКА – 43 очка и 25 игр, «Динамо» - 43 очка и 26 игр и «Спартак» - 40 и 25.

- В среду 21-го «Спартак» сыграет с ЦСКА, - сказал, улыбнувшись, Всеволод Бобров. – А нам с горьковским «Торпедо» мучиться, думать, как пробить Коноваленко. Но главное, что шансы на золотишко есть.

- А ты что Андропову пообещал, когда тебя в «Динамо» старшим назначили? – Спросил его Кулагин.

- Золото на второй сезон. Но если всё так удачно складывается, то зачем тянуть? Тем более никто не знает, что может произойти в будущем. – Ответил Всеволод Михалыч и вспомнил, что Иван Тафгаев кое-что из будущего предсказывал верно, но своему коллеге по тренерскому цеху ничего про это не сказал.

***

А по другую сторону Атлантического океана, за тёплым морским течением Гольфстрим, в Чикаго в это воскресенье 18-го февраля тоже намечался большой хоккейный праздник. В гости к моим «Чёрным ястребам» приехали «мишки» из Бостона, привезя с собой всех имеющихся в данный момент звёзд – защитника Бобби Орра, нападающих Уэйна Кэшмена, Кена Ходжа и, конечно же, Фила Эспозито.

К сожалению «Бостон Брюинз» в начале сезона потеряли несколько незаменимых парней, которые предпочли зарабатывать большие деньги в ВХА, а не гонку за новым Кубком Стэнли. Так вратарь Джерри Чиверс укатил в Кливленд, а защитник Тед Грин отчалил в Хартфорд. Зато в команду после нескольких месяцев в ВХА, где он прославился лишь своими гулянками, вернулся легендарный пьяница Дерек Сандерсон, который через несколько лет всё же прокутит все свои гонорары и опуститься до бездомного бродяги.

Однако сегодня и похмельный Сандресон, а так же Орр и Эспозито готовы были нам дать самый решительный бой. Поэтому в раздевалке на доске, где тренер Рэй рисовал свои хоккейные закорючки, я тоже написал несколько слов: Монреаль – 87 очков и 58 игр, Чикаго – 87 и 58, Рейнджерс – 80 и 58, Бостон – 75 и 57.

- Парни, посмотрите все сюда. – Я ткнул пальцем в буквы и цифры. – До конца регулярного чемпионата осталось всего двадцать матчей. В то, что мы выиграем Восточный дивизион, уже поверили даже домохозяйки, которые не отличают хоккей от лякросса. Но нам этого мало!

- В каком смысле мало? – Удивился Деннис Халл, который был лидером второй тройки нападения и третьим по результативности в нашей команде.

- Таф намекает, что нам нужен выигрыш всего регулярного чемпионата, - догадался защитник Билли Уайт. – В этом есть какой-то смысл?

- Смысла никакого нет, - честно признался я и, выждав паузу, добавил, - кроме денег.

- А вот с этого момента поподробней, - заинтересовался вратарь Тони Эспозито, младший брат суперзвёздного форварда из Бостона.

- Если выиграем чемпионат, то каждый, включая ассистентов и массажистов, получит премию в тысячу долларов. – Криво улыбнулся я. – Плюс ещё четыре заработают - лучшая пара защитников, пять лучших нападающих и основной вратарь команды. Кто считает, что это несправедливо, готов выслушать ваши предложения.

В раздевалке на минуту повисла тишина, так как каждый подсчитывал свою выгоду. Вообще-то тысяча долларов, когда в месяц средняя зарплата хоккеиста была около четырёх тысяч – деньги были сами по себе не плохие. Просто я понимал - сейчас кому-то элементарно станет обидно, что премия неодинакова для всех.

- Почему премия для всех разная? – Спросил Деннис Халл.

- Потому что одни на льду проводят по тридцать минут, играют через смену, а другие по десять, - ответил я. – И потом те, кто заработают дополнительные деньги, устраивают вечеринку для всей команды за свои деньги в конце чемпионата.

Тут в дверь заглянули старший тренер Билли Рэй наш менеджер Томми Иваныч Айвен, который напомнил, что пора выходить на лёд, ведь все билеты на сегодняшнее хоккейное шоу проданы. И ещё, когда мы в коньках с чехлами на лезвиях топали по резиновому коврику на площадку Иваныч, доверительно заглянув в мои глаза, спросил:

- Что сказали парни?

- Парни сказали, что такого жадину и скупердяя, как ты видели в гробу в белых тапках, - пробурчал я.

- Вот и замечательно, - обрадовался Томми Айвен. – Только сегодня сыграйте повнимательней, что-то бостонцы приехали какие-то злые.

На это я ничего не ответил, так как если соперник, которому кровь из носа нужны очки, приехал злой, а мы только этой ночью прилетели из Сент-Луиса, то тут итак ясно, что игра будет не самой простой.

К счастью, начали матч мы хорошо. Под одобрительное скандирование восемнадцати тысяч человек «Блэкхокс!», моя тройка нападения уже во второй своей смене, прижав гостей из Бостона к воротам, разыграла замечательную комбинацию. Стэн Микита вылез из левого закругления, откинул шайбу на синюю линию защитнику Билли Уайту, и тот щёлкнул так, что Ване Болдыреву оставалось лишь подставить клюшку. Иван так и поступил, ведь хоккей это не шахматы, здесь думать некогда, видишь пустой угол ворот, видишь шайбу, бей, лучшей позиции не предвидится. Но в воротах «мишек» кроме голкипера Эдди Джонстон, неожиданно оказался защитник Бобби Орр и, вовремя сунув ногу под выстрел Болдырева, эту шайбу отбил. Пришлось с лёту, по подлетевшему на высоту бедра резиновому диску шлёпнуть мне самому. И фонарь за воротами гостей уверенно вспыхнул тревожным красным светом.

- Скооор! – Заревел забитый до отказа «Чикаго Стэдиум», а сидящий за органом музыкант врубил традиционную пожарную сирену.

- Что-то меня мутит, - признался Стэн Микита, когда мы поехали на смену.

- Да я и сам уснул лишь под утро, - пробурчал я. – Ничего парни, осталось до апреля потерпеть, а потом плей-офф продержаться.

- Молодцы мальчики, молодцы! – Встретил нас одобрительным похлопыванием тренер Рэй.

- Иван, - обратился ко мне тезка Болдырев, когда мы уселись на скамейку запасных, - давно хотел тебе сказать. В общем, мы с Джессикой решили съехаться. Мы же с тобой уже не студенты снимать домик на двоих.

- Я же вроде не храплю, - хохотнул я. – Ладно, она девушка серьезная, совет вам да морковь.

- Это по-русски значит, чтобы у жениха «погремуха» была как морковь? - Переспросил, заинтересовавшись незнакомой идиомой, словак Микита.

- Примерно, - кивнул я и тут же вскочил на ноги, как и вся команда, потому что бостонцы сравняли счёт.

На пятак ворвался Фил Эспозито и своему же родному младшему брату затолкал ответную шайбу, подтвердив старую хоккейную истину, что в игре ни друзей, ни родственников не бывает, есть лишь твоя команда и команда соперника, которые готовы растерзать друг друга за шайбы, очки и кубки.

Однако, две «барабанные палочки» - 1 : 1 не долго провисели на табло. На десятой минуте, опять отличную комбинацию «заварил» в средней зоне наш капитан Стэн Микита, который после травмы обретал наилучшую форму. Он протащил шайбу по левому флангу атаки, и уже на автомате перед зоной гостей прострелил параллельно синей линии. А дальше пришёл черед мне включаться в прорыв к воротам Эдди Джонстона тридцатисемилетнему ветерану, который доиграет в НХЛ до сорока трёх преклонных лет.

Я прикрыл шайбу корпусом, получил от Бобби Орра чувствительный удар в бок, и тут же, пока меня не закопали в лёд, прострелил дальше на правый край. И накативший вдоль правого борта Болдырев вышел на изумительную позицию для броска. Но вместо того, чтобы тупо шлёпнуть в противоход голкиперу ветерану, наверное, из-за уважения к сединам, отдал ещё одну передачу на Стэна, который, наконец-то, тупо воткнул вторую шайбу в сетку ворот «Бостон Брюинз».

- Скооор! – Опять вскричали зрители на трибунах.

- Пижоны, - пробурчал я, поздравляя Болдырева и Микиту с заброшенной шайбой.

- Виданное ли дело, русскому не нравиться комбинационный русский хоккей, - хохотнул шутник Стэн Микита.

- Оканадился, - хмыкнул Иван Болдырев.

- Не люблю, когда играют на моих нервах, - рыкнул я. – Выехал, бросил, забил. Всё - отпуск.

***

К сожалению, игра на нервах продолжилась вплоть до конца матча. Первый период так и закончился со счётом – 2 : 1, после вторых двадцати минут счёт стал – 4 : 3, а в начале третьего периода мы повели – 5 : 3, кстати, с моей передачи отличился Болдырев, но дальше силы нашу команду покинули. Скорости, на которых мы старались работать со стартового свистка, моментально упали. Билли Рэй отчаянно тасовал и пары защитников, и тройки нападения, но к 50-ой минуте «Брюинз» полностью завладели инициативой. На состоянии наших парней и меня в частности сказались вчерашняя тяжёлая игра и сегодняшний ночной перелёт. И когда на 55-ой минуте матча Бобби Орр шикарным щелчком от синей линии поразил верхний угол ворот нашего Тони Эспозито, сделав счёт – 5 : 4, менеджер Томми Иваныч почувствовал, что «запахло жареным».

- Парни, надо терпеть! Надо бы ещё немного потерпеть! – Принялся он приговаривать, бегая на скамейке запасных за нашими спинами.

- Сто долларов Иваныч, - напомнил менеджеру по небольшую премию Стэн Микита.

- Иди к чёрту! – Отмахнулся от него скупердяй. – Если победим всем по кружке пива!

- Пейте парни пиво пенное, морда будет здоровенная! – Хмыкнул я, немного повеселив команду, и полез на лёд, отдохнув лишь одну смену.

Теперь я уже выходил не только со своими парнями Болдыревым и Микитой, сейчас тренер Рэй требовал, чтобы я в других сочетаниях гарантированно брал вбрасывание, выводил шайбу в среднюю линию и дальше уже не бежал к чужим воротам, а оставался рядом с защитниками, третьим игроком обороны.

- Потрепи Таф! – В десятый раз выкрикнул мне в спину Билли Рэй. – Осталось всего три минуты!

Я выехал на точку вбрасывания в нашей зоне защиты и посмотрел на такого же смертельно усталого центрфорварда гостей Фила Эспозито, тоже игравшего через смену.

- Хау а ю, Феличита? – Буркнул я, и выбил, брошенную на лёд судьёй шайбу своему защитнику.

После чего получил дежурный тычок клюшкой в бок, и открылся в центре своей зоны защиты, чтобы помочь разбить прессинг Бостона. Шайба тут же пошла ко мне, так же как и Эспозито ринулся «рубить меня в капусту». Я резко сделал движение плечом навстречу, и мы со здоровенным центрфорвардом «медведей» полетели вниз. Удачно, что шайбу в последний момент удалось пропихнуть на фланг Деннису Халлу, иначе потеря перед воротами грозила большими неприятностями всем.

- Проклятый коммунист, - заворчал по-английски подо мной Фил Эспозито.

- Капиталист сраный, - пробурчал я по-русски и добавил по-английски. – Учи язык Пушкина, деревня.

Ну а спустя минуту, которую мы убили, перекатывая шайбу вдали от своих ворот, бостонцам вновь удалось осадить нашу зону защиты, но кроме как несколько раз выстрелить с дистанции от синей линии «Брюинз» ничего организовать не смогли. После свистка, я ещё раз выиграл вбрасывание, уже не различая кто играет на точке со стороны гостей, и из последних сил, разбежавшись, перевалился через борт на свою скамейку запасных.

- Как настроение Таф? – Радостно спросил менеджер команды Томми Айвен, когда прогудела финальная сирена.

- Я тебя, Иваныч, когда-нибудь придушу, - прорычал я. – Все соки ты из меня выпил, капиталист проклятый.

- Е, е, - заулыбался он и на ломаном русском сказал, - капитулист – это есть корошо.

Глава 10

Во вторник 20-го февраля на дневной тренировке на льду УСК ЦСКА все прославленные чемпионы мира и Олимпийских игр уже полчаса, как кувыркались через голову. А в это время у борта стоял полковник Тарасов и с микрофоном в руках поучал начудившую два дня назад в матче против Горького хоккейную дружину:

- Запомните навсегда! Тренировке надо радоваться! Ра-до-ва-ться! Забудьте слово усталость! Кому тяжело, можете идти работать на завод, там будет легче!

- Гоняет как пацанов, - кувыркаясь через голову, шепнул Владимир Петров Валерию Харламову. – Клоунада, б…, какая-то. Как мы завтра против «Спартака» выйдем после таких нагрузок?

- Терпи Петя, - шепнул Борис Михайлов, кувыркавшийся рядом с другой стороны. – Сейчас у Тараса запал пройдёт, и мы в двустороночке отдохнём.

- Разговорчики в строю! – Скомандовал Анатолий Тарасов. – Кто захотел за невыполнения приказа пять суток гауптвахты?!

- Всё! – Не выдержал Владимир Петров и встал на коньки. – Отправляйте на гауптвахту, я хоть там немного отлежусь. Тридцать минут уже кувыркаемся, сколько можно?

- Столько, сколько я прикажу! – Прорычал в микрофон старший тренер, но тут же сообразив, что против «Спартака» играть без лучшего центрфорварда – это очень рискованно, улыбнулся и сказал. – Закончили упражнение. Подъехали все сюда, сейчас я вас немного повеселю.

Анатолий Владимирович перегнулся через бортик и достал свежий номер газеты «Советский спорт». Окинул победным взглядом своих мокрых от пота подопечных и, криво усмехнувшись, открыл газету.

- Послушайте, что пишет наш соотечественник, удравший в Америку, дурачок Тафгаев. Вот, полюбуйтесь: «После игр с канадскими профессионалами, которые прошли с огромными аншлагами и принесли отечественному спорту не только славу, но и финансовый успех, наш советский хоккей встал перед непростым выбором, перейти на новый профессиональный уровень или остаться в старых любительских рамках. В данный момент советский любительский хоккей висит тяжёлым ярмом на шее народного хозяйства и не вкладывает свою финансовую лепту в дело построения развитого социализма и коммунизма». Лихо завернул, сволочь! – Хохотнул Анатолий Тарасов и продолжил чтение газеты. - «Высшая хоккейная лига чемпионата СССР может и должна быть как минимум самоокупаемой. Для этого в чемпионате нужно увеличить количество игр, минимум в два раза, по возможности расширить ледовые арены и ввести плей-офф по образу и подобию НХЛ. Финансовая самостоятельность лиги – это основа благополучия всего советского хоккея в настоящем и в ближайшем будущем». Ну, там много ещё всякой «чешуи» понаписано, потом почитаете. Как вам это нравится, товарищи хоккеисты, играть за деньги?

- Правильно, Анатолий Владимирович, никому не позволим играть за презренный металл, будем биться за шелобаны, - хмыкнул Владимир Петров.

- Биться нужно за честь клуба и за честь Родины! – Зарычал старший тренер ЦСКА.

- А как одно другому мешает? – Внезапно высказался Валерий Харламов. – Здорово же когда на трибунах сидит восемнадцать тысяч человек как на хоккее в Канаде, а не полторы тысячи, когда болельщики лузгают семечки и на льду это слышно.

- Совсем распустились? А ну, пошли против часовой стрелки по кругу! – Гаркнул в микрофон Тарасов, скомкав и выбросив газету за хоккейный борт. – Я вам покажу, что такое профессиональный хоккей! По свистку упали и встали! НХЛ вам в одно место! Два свистка – ускорение! ВХА вам полбу! Я вас быстро отучу всяким бурлаками проигрывать!

И Харламов, как и все его партнеры, опять бросился чисто автоматически наматывать круги. «Тлитдцать тли, - повторил он про себя излюбленный присказку, благодаря которой избавился от картавости, правда это числительное «тлидцать тли» так и не научился правильно выговаривать. – Олимпиаду 72-го года я выиграл, - подумал он, так же автоматически падая на лёд и резко вскакивая. - Четыре раза взял золото чемпионата Мира, трижды стал чемпионом СССР, выиграл Кубок Мира в январе этого года, что дальше?».

- Не спать, не спать на льду! – Долетел до сознания хоккеиста голос старшего тренера Тарасова.

«Правильно говорит Анатолий Владимирович, - улыбнулся про себя Харламов, рванув в двадцатиметровое ускорение, - хватит спать на льду, нужно двигаться дальше. Не знаю как, но в следующем году уеду за океан в ВХА».

***

Во второй половине дня на спортивной базе ЦСКА в «Архангельском», где Анатолий Тарасов запер команду перед завтрашним серьёзнейшим матчем против «Спартака» у хоккеистов из развлечений имелось: настольный хоккей - три штуки, бильярд - два стола и в фойе на первом этаже телевизор – одна работающая единица. Был ещё недалеко от базы ресторан «Архангельский», но в это увеселительное заведение выход на сегодня был решительно запрещён. Поэтому для душевного разговора Валерий Харламов своих лучших товарищей Владимира Петрова и Бориса Михайлова вытащил на воздух, чтоб прогуляться между сосен.

- Чует моё сердце мужики, что завтра со «Спартаком» опять неладно будет, - признался нападающий Петров.

- Не паникуй, Петя, - хмыкнул капитан ЦСКА Михайлов. – Завтра так дадим «Спартаку» мало не покажется.

- Чем дадим? – Эмоционально всплеснул руками мощный центрфорвард их тройки нападения. – Ноги не бегут, лёгкости нет. На тренировке от Тараса только и слышишь - давай, давай, работай, работай.

- Вы тренировке должны радоваться, - усмехнулся Харламов.

- Точно, - кивнул головой Владимир Петров.

- А как вы хотите побеждать? – Возразил Борис Михайлов. – Правильно Анатолий Владимирович говорит – пахать надо.

- Вот что мужики я вам скажу. – Петров остановился около дорожки, ведущей к церкви Архангела Михаила. – Я год назад на чемпионате Мира в Праге как-то разговорился с Тафгаем по поводу нагрузок и всего прочего. Понаблюдал за ним - как он играет. С простым соперником никогда не выкладывается на полную катушку, чтобы силы и эмоции для решающих игр не расплескать. И вот, что он мне сказал за чашечкой кофе. Беда, говорит, всех наших тренеров, что все они от сохи. Они думают, что чем большую нагрузку хоккеисту дать, тем он лучше будет играть. А на деле мы не показываем даже то, на что способны. Выходит напрасная и преступная растрата жизненных сил человека, которых природа каждому отмерила ограниченное количество. Поэтому к тридцати годам у нас все хоккеисты уже инвалиды.

- Ну и к чему ты это сказал? – Вперился в своего друга Михайлов.

- А к тому, Пыря, что завтра я не представляю, как мы будем играть с такими бессмысленными нагрузками! – Психанул Владимир Петров.

- Мужики, - обратился к своим товарищам Харламов, почувствовав, что подходящее время для решающего разговора пришло, - давайте в следующем году рванём за океан. Попробуем свои силы на другом уровне в новой обстановке.

- Это из-за нагрузок что ли? – Поморщился Борис Михайлов, которого и в ЦСКА всё устраивало. – Если так, давайте с Тарасом поговорим. Соберём всю команду и обсудим ситуацию. В «Динамо» никто не упахивается, в «Спартаке» сейчас минимум нагрузок, а результаты у них не хуже наших.

- Да причём здесь тренировки? - Махнул рукой Валерий Харламов. – Это же возможность пока молодой выиграть ещё что-то новое. Трибуны по восемнадцать тысяч, ажиотаж, новые соперники. А тут мы засиделись, закисли.

- Я не закис, - буркнул Володя Петров и, кивнув головой, предложил друзьям двинуться в обратном направлении. – Когда Тафгай приедет, расскажет про финансовую сторону вопроса, тогда и будем думать и решать. И потом ты же слышал, что за океан не отпустят игроков сборной СССР.

- Правильно Петя говорит, - согласился с одноклубником Михайлов.

***

За ужином в столовой спортивной базы, которая размещалась на первом этаже жилого корпуса, многие хоккеисты так или иначе обсуждали статью в «Советском спорте», которую написал их из-за океана Иван Тафгаев. Кстати, кроме предложений, как заложить финансовую базу под отечественный хоккей, в газете приводилась турнирная таблица чемпионата НХЛ и гонка бомбардиров на 18-е февраля:

Западный дивизион

______________________________очки__игры___в___н____п___шайбы

Монреаль Канадиенс (Канада)____89____59____38___13____8___244 - 134

Нью-Йорк Рейнджерс (США)______82____59____38___6____15___233 - 152

Бостон Брюинз (США)____________75____58____36___5____17___244 - 179

Баффало Сейбрз (США)___________71____60____31___9___20___210 - 164

Детройт Ред Уингз (США)_________68____59____29___10___20___194- 178

Торонто Мейпл Лифс (Канада)____43____58____18____7___33___178 - 201

Ванкувер Кэнакс (Канада)________39____61____16____7___38___176 - 265

Нью-Йорк Айлендерс (США)______19____61____7____5____49___121 - 283

Восточный дивизион

_____________________________очки__игры_____в___н___п____шайбы

Чикаго Блэкхокс (США)___________89____59____42___5___12___267 - 170

Филадельфия Флайерз (США)_____65____61____28___9____24___219 - 211

Миннесота Норт Старз (США)_____60____59____26___8____25____186 - 176

Атланта Флэймз (США)___________57____60____23___11___26___155 - 173

Сент-Луис Блюз (США)___________56____58____23___10____25___176 - 189

Лос-Анджелес Кингз (США)_______55____61____23___9____29___180 – 200

Питтсбург Пингвинз (США)________53____58____23___7____28___194 – 197

Калифорния Голден Силз (США)___31____60____9____13___38___159 – 253

Бомбардиры: Иван Тафгаев– 58+70=128; Фил Эспозито – 40+52=92; Бобби Кларк – 29+51=80; Бобби Орр – 22+57=79; Жак Лемер – 33+45=78; Рик Маклиш – 38+37=74.

- Что вы читаете, молодой человек? – Резко спросил Харламова, проходящий мимо его столика Анатолий Тарасов.

Выражение «молодой человек» вылетевшее из уст старшего тренера ЦСКА не предвещало ничего хорошего. Поэтому Валерий невольно вздрогнул и протянул газету своему наставнику:

- Вот смотрю, в целях расширения общего кругозора - как за океаном играют наши соперники и коллеги.

Анатолий Владимирович громко крякнул, присел рядом с нападающим и, поставив кружку с чаем и блюдце с бутербродом на стол, взял в руки уже довольно помятый и немного засаленный «Советский спорт».

- Для расширения кругозора лучше всего помогают - тридцать кульбитиков через голову с блином от штанги в день, - хмыкнул Тарасов, разглядывая турнирную таблицу. – Так, Монреаль в чемпионате пока первый по лучшей разнице шайб. Отстаёт что-то наш Чикаго. Аха, очень слабо играют в НХЛ. Вот - Фи-ла-дель-фия идёт на втором месте в Восточном дивизионе, а получила уже 24 поражения! Никуда такой хоккей не годится.

- Так это же для интриги хорошо, когда каждая команда может обыграть каждую, - робко заметил Валерий Харламов.

- Чушь, - отмахнулся старший тренер. – Дали бы мне эту Филадельфию на месяц, они бы у меня сразу же проигрывать перестали. Я бы им так врезал - раз в неделю кросс на двадцать км, ежедневная работа со штангой. Да они бы это слово «поражение» забыли бы навсегда. Так, бомбардиры. А теперь все внимание сюда! – Тарасов встал из-за стола и, подняв газетку вверх, словно Наполеон, разбивший третью коалицию под Аустерлицем, обвёл взглядом своих орлов. – В гонке бомбардиров НХЛ с большим отрывом лидирует наш Иван Тафгаев. Вопрос – чья это заслуга?

- Чья, Анатолий Владимирович? – Володя Петров тут же переадресовал вопрос самому же Тарасову.

- Моя! – Громко крякнул старший тренер ЦСКА. – Только в матчах против моего ЦСКА Тафгаев научился нормально играть и забрасывать важнейшие шайбы. Кем он был до прошлого хоккейного сезона? Никем! Поэтому тренировка и только тренировка сделает из вас настоящих людей. Долго сегодня за телевизором не засиживайтесь, мальчишки. Завтра у нас важнейшая игра перед большой весенней паузой.

***

Во вторник 20-го февраля накануне завтрашней битвы с лидером чемпионата НХЛ Монреалем, я неожиданно остался дома один. Ваня Болдырев ещё вчера перевёз свои вещи из нашего уютного домика на Норт Хойн-Авеню поближе к парку Экхарта на Уолтон-стрит, в примерно такой же двухэтажный домик. Кота Фокса я по многочисленным просьбам семейства Микиты отвёз в дом к нашему капитану команды, чтобы он там навёл шороху и попрыгал по карнизам. А моя ненаглядная подруга Лиза Савьер сегодня допоздна работала на телекомпании.

Поэтому от безделья на маленьком заднем дворе своего съемного дома я соорудил «тренажёр» для оттачивания кистевого броска. В качестве ворот мне послужил старый пружинный матрас, купленный по случаю на барахолке, на котором я краской нарисовал прямоугольную рамку, заменявшую штанги и перекладину. А в качестве льда пришлось использовать обычный лист фанеры. И теперь, швыряя шайбу в старый пружинный матрас, можно было делать сразу несколько вещей одновременно – это думать о ближайшем будущем и доводить до совершенства движение кистью при броске.

«Что же меня ожидает до конца сезона? – спросил я сам себя, посылая пять расставленных в линию шайб, в старый матрас. – Восемнадцать игр до конца регулярного сезона, из которых четыре против Бостона, Монреаля и Нью-Йорк Рейнджерс. Далее плей-офф. Кроме того нужно съездить в Москву, когда там будет идти чемпионат Мира и несколько дней потратить на решение вопроса по новой советской команде для ВХА».

Я прошёлся по дворику, подобрал разлетевшиеся в разные стороны шайбы, которые отлично отпружинивали от матраса, и ещё раз прикинул в какие числа реально посетить столицу своей необъятной Родины. И получалось, что 1-го апреля заканчивался чемпионат, а 4-го уже стартовал плей-офф, другого окна в моём расписании не оставалось.

Внезапно из мыслительно-тренировочного процесса меня вывел странный тревожный стук во входную дверь дома. И лично я уже по характеру выбиваемого ритма понял, что с улицы сейчас ворвётся не кто иной, как главный менеджер «Чёрных ястребов» Томми Айвен. Можно конечно было не открыть, притворится спящим, но тогда наш неугомонный делец вызвал бы полицию, пожарную команду и бригаду врачей. Поэтому я равнодушно щёлкнул дверным замком и лениво бросил:

- Привет, Иваныч. Ваня Болдырев съехал, поэтому пиво в холодильнике искать не стоит.

Однако недоверчивый генменеджер первым делом, пробежавшись по моей гостиной, всё же открыл холодильник.

- Как ты, Таф, живешь? Если пиво не пьёшь?! – Погрозил мне указательным пальцем Томми Айвен и, вынув из дверцы холодильника бутылку «Кока-колы», плюхнулся за кухонный стол. – У меня к тебе несколько вопросов и посылка. – Буркнул он, выложив телеграмму и газету «Советский спорт».

Я же чтобы не нервничать взял турку, насыпал туда горсть перемолотых зёрен кофе и добавил воды. Ведь из-за разговоров с Томми, у меня в последнее время часто чесались кулаки, и очень хотелось какому-нибудь хамло – «засветить в табло». «Пусть лучше бухтит мне в спину», - подумал я и поставил турку на электроплиту.

- Что это значит?! – Подскочил на стуле мистер Айвен чуть не разлив «Кока-колу». – Тебе пришёл вызов в сборную СССР на подготовку к чемпионату Мира в Москве! Это же нонсенс! Какой может быть чемпионат, когда у нас плей-офф Кубка Стэнли на носу?! Это не к добру. – Выпустив пар, уже более миролюбиво заявил мой беспокойный работодатель.

- Иваныч, давай по порядку, - ответил я, не отрываясь от турки, так как не хотелось потом отмывать залитую кофе плиту. – В чемпионате в Москве я участвовать не смогу, ибо международная федерация не допускает профессионалов к своим соревнованиям. На какой сбор меня приглашают?

- В западную Германию, в Мюнхен.

- Это значит, что основные бумаги уже подписаны. – Кивнул я головой и, лишь дождавшись, когда кофе заварится, продолжил разговор. – Слышал ли ты про планы создания советской команды в ВХА? – Я перелил ароматный напиток из турки в кружечку и присел напротив Томми Айвена.

- Есть такие слухи, - посмотрел на меня исподлобья генменеджер.

- Если меня вызвали в Мюнхен, значит, кто-то хочет, чтобы я предварительно переговорил с хоккеистами, чтобы рассказал парням, что такое профессиональный хоккей здесь за океаном, какова тут жизнь в бытовом плане. А в начале апреля я на два дня слетаю в Москву уже общаться с чиновниками из Спорткомитета. Как раз вернусь к началу плей-офф.

- Почему ты? И что значит – кто-то хочет? – Насупился мистер Айвен.

- В СССР все решения принимаются исключительно членами ЦК. – Стал я иностранцу, словно ребёнку разъяснять очевидные вещи. - Кто-то в ЦК видит пользу и перспективу, что такая команда будет играть за океаном и зарабатывать валюту для советского спорта. Кто-то считает, что это идеологическая диверсия против советского образа жизни. А почему я? Потому что больше некому такое непростое дело раскрутить. Тебе, как спортивному бизнесмену, это должно быть очевидно.

- Главное чтобы результаты Чикаго не пострадали, - смирившись и тяжело вздохнув, пробубнил Томми Айвен.

***

В среду 21-го февраля телекомментатору Николаю Озерову предстояло непростое испытание. Перед мартовской паузой в чемпионате, которую чиновники из Спорткомитета отвели на подготовку сборной страны, сегодня игралось одновременно четыре важнейших матча. В Москве в комплексе ЦСКА «Динамо» принимало горьковское «Торпедо», в Лужниках московский «Спартак» готовился дать бой ЦСКА, в Ленинграде СКА встречался с «Крыльями Советов» и, наконец, в Свердловске «Автомобилист» бился с «Химиком» из Воскресенска. И промежуточные результаты всех этих встреч Николай Николаевич должен был озвучивать во время своего главного спортивного репортажа: «Спартак» - ЦСКА.

«Не запутаться бы второпях», - подумал Озеров, перекладывая на столе заготовленные справки со статистическими выкладками отдельных игроков играющих команд.

- Николай Николаевич, - раздался голос режиссёра трансляции в его наушниках, - через десять секунд выходим в прямой эфир. Приготовьтесь.

- Всегда готов, - тяжело вздохнул метр отечественного комментаторского цеха и мелко перекрестился, а когда до него долетела информация, что эфир пошёл, Николай Озеров начал со своего фирменного и традиционного приветствия:

– Говорит и показывает Москва, говорит и показывает Москва. Сегодня наши телекамеры установлены во дворце спорта центрального стадиона имени Ленина, где «Спартак», хоккеисты которого играют в красных свитерах с белыми полосками, принимают столичных армейцев. Команда – в белой игровой форме. Судят встречу Виктор Домбровский из Челябинска и Юрий Карандин из Новосибирска. Я напомню, что три дня назад ЦСКА потерпел сокрушительное поражение от горьковского «Торпедо» - 3 : 7, тогда как их сегодняшние соперники спартаковцы, разгромили на выезде «Химик» - 2 : 9, и подошли к этому матчу в прекрасной форме и в таком же прекрасном настроении. И как следствие подопечные Вячеслава Старшинова с первых минут завладели игровой инициативой. В атаке первая тройка спартаковской команды: Мартынюк, Шадрин и Якушев. Шайба у Александра Якушева, он от красной линии делает великолепный пас на врывающегося в зону ЦСКА Мартынюка. Бросок и прекрасно играет голкипер армейцев Владислав Третьяк. Вбрасывание в зоне подопечных Анатолия Тарасова.

***

- Что случилось мальчишки?! – Зарычал на скамейке запасных старший тренер Тарасов, видя как на льду никакой контригры у его дружины не получается, а «Спартак» напротив всё наседает и наседает. – Входят в нашу зону, встречай жестче! Прорывается с шайбой Якушев, бей Якушева. Врывается Шадрин, бей Шадрина. Мне нужен темп! Дайте мне…

Что нужно было дать Анатолию Владимировичу, хоккеисты ЦСКА на скамейке узнать не успели, так как на четвёртой минуте матча всё та же тройка красно-белых - Мартынюк, Шадрин и Якушев, разыграла молниеносную комбинацию. Александр Мартынюк прошёл вдоль дальнего борта, скинул на накатившего по центру Владимира Шадрина, который в касание отдал на ближний борт Александру Якушеву и «Як-15» приземлил первую шайбу в ворота московских армейцев. Переполненные трибуны Лужников встретили результативную атаку «Спартака» разрозненно. Кто-то кричал «гол», кто-то требовал «судью на мыло», посчитав что было вне игры, кто-то недовольно заворчал, дескать совсем у Тарасова команда рассыпалась. А сидящий на верхнем ряду Владимир Юрзинов, который по заданию старшего тренера Боброва специально приехал на этот матч, записал в блокнот, что с передачи Шадрина, счёт открыл Якушев – 1 : 0.

- Собрались, мать вашу! Собрались, твою мать! – Загремел Анатолий Тарасов, бегая вдоль скамейки запасных. – Петров, б…, почему назад не отрабатываешь? Из-за тебя команда провалилась!

- Ноги не бегут, - недовольно буркнул Владимир Петров, пытаясь восстановить дыхание.

- Чтоб таких слов, мать вашу, больше ни от кого не слышал! – Раскрасневшись до красно-бурого оттенка, заголосил Анатолий Владимирович. – Ноги должны, б…, бежать! Это я сказал! Это приказ, мать твою!

Однако буквально в следующей смене, резвость ног подвела уже других армейских хоккеистов, и спартаковский нападающий оборонительного плана Валентин Гуреев, ускользнув в контратаку, не сближаясь с Владиславом Третьяком, точно и мощно бросил с пятнадцати метров.

- Гооол! – Весело закричали болельщики «Спартака».

- Б…! – Коротко выругался старший тренер и хоккейный полковник Тарасов.

***

В перерыве после ураганного первого периода разведчик от московского «Динамо» Владимир Юрзинов позвонил в УСК ЦСКА и сообщил администратору команды Михаилу Леонидовичу Купферу, что в матче «Спартак» - ЦСКА счёт – 4 : 1.

- Не понял, Володя, повтори ещё раз! – Дунул в телефонную трубку администратор бело-голубых. – Это ЦСКА «Спартаку» накидал за двадцать минут уже четыре штуки? Или здесь какая-то ошибка?

- Записывай, Леонидыч, ядрон батон! – Рыкнул Юрзинов, разозлившись на несовершенство телефонной связи в столице Советского союза. – Шайбы забросили у «Спартака»: Якушев, Гуреев, снова Якушев и Шалимов. У ЦСКА отличился – Петров.

- Ох, ёж твою медь! – Шлёпнул себя по ноге Михаил Купфер. – Побегу обрадую Боброва!

- Какая корова? – Не понял своего собеседника Владимир Юрзинов. – Что у вас там происходит?

- Да не корова, а Боброва! У нас пока по нулям, - уже менее торжественно выкрикнул администратор московского «Динамо».

***

- Итак, к концу подходит второй период интереснейшего матча чемпионата СССР, где встречаются команды из лидирующей группы «Спартак» и ЦСКА. – Улыбнулся преданный болельщик красно-белых Николай Озеров, старавшийся во время своих репортажей никогда не выдавать клубных предпочтений. Однако улыбку, которую не могли видеть многочисленные телезрители, он позволить себе мог. – Счёт в матче - 7 : 1 в пользу подопечных молодого начинающего тренера, а в недавнем прошлом замечательного хоккеиста Вячеслава Старшинова. Во втором периоде у «Спартака» отличились: Валентин Гуреев, защитник Александр Сапелкин и с передачи Владимира Шадрина седьмую шайбу забросил Александр Мартынюк. А теперь коротко о том, как развиваются хоккейные баталии на других ледовых аренах. В матче «Динамо» Москва – «Торпедо» Горький идёт упорнейшая борьба, там после сорока минут счёт – 1 : 1. Замечательно на последнем рубеже действует голкипер ветеран Виктор Коноваленко. А вот ленинградский СКА громит московские «Крылья Советов» со счётом – 8 : 0! Так держать ленинградцы! Ээээ. Прошу прощения, мне подсказывают, что это не СКА громит «Крылья», а «Химик» обыгрывает «Автомобилист» из Свердловска – 8 : 0. А армейцы из города на Неве пока уступают на своём льду подопечным Бориса Кулагина – 0 : 1. Ну что ж, впереди ещё есть двадцать минут игры, чтобы перевернуть ход неудачно складывающегося матча.

***

В перерыве кошмарно складывающейся игры, в раздевалке ЦСКА старший тренер Тарасов мучительно искал виновных в последних неудачах его команды. Психологи обычно в таких случаях говорят, что поиски врагов и недоброжелателей возникают из-за неадекватной самооценки, в стремлении переложить вину на другого, чтобы не уронить собственную репутацию и в нежелании брать ответственность на себя. Чем руководствовался Анатолий Владимирович, сейчас было решительно всё равно.

- Значит так. - Медленно произнёс старший тренер, внимательно рассматривая хоккеистов, которые сидели, понурив головы. – А сейчас, я хочу от вас услышать честно и откровенно, кто вам заказал меня слить? Кому выгодна моя отставка? В 61-ом году от меня уже хотели избавиться, не вышло! Не смогли играть без Тарасова. Пришли ко мне, в ноги поклонились и позвали обратно! И сейчас не сможете!

- Да, всё гораздо проще, - высказался Володя Петров, – мы же два дня после Горького бегали, кувыркались и наматывали круги. А каким местом ваши кувырки помогают попадать по воротам?

- Правильно, перетренировались мы Анатолий Владимирович, - добавил Валерий Харламов. – Свежести не хватает, резкости и точности в завершении.

- Хватит городить чушь! – Закричал Тарасов. – Я в хоккей с шайбой играю с 1946 года, когда, б…, некоторых из вас ещё в проекте не было. И вы меня сейчас ещё, мать вашу, будете учить, как тренировать?! Петрова и Харламова я с матча снимаю. В третьем периоде на их место выйдут Трунов и Гостюжев. Знаю я - чем ваши головы забиты. За океан лыжи намылили? Вот вам ваша НХЛ!

Анатолий Владимирович сложил из пальцев красивую, способную вдохновить на натюрморт многих живописцев из Союза художников СССР дулю и показал её точно в нос Володе Петрову и Валере Харламову.

- Когда вернётесь из сборной, у меня с вами будет серьёзнейший разговор, - прорычал старший тренер и тут же скомандовал. – Слушай мой приказ! Сейчас вышли на лёд и дали этому «Спартачку» просраться как следует. Ура!

***

В то же время на другом краю Москвы в спорткомплексе ЦСКА неуступчивые гости из Горького, словно издеваясь над номинальными хозяевами динамовцами, при счёте – 2 : 2 в третьем периоде безбожно принялись убивать игровое время. Торпедовцы топили остроатакующую игру «Динамо» в вязкой обороне и в капканах, которые умело расставляли в средней зоне. А если Александр Мальцев, Борис Александров, Сергей Капустин или Хельмут Балдерис оказывались на огневой позиции, то все шайбы как магнитом притягивал к себе Виктор Коноваленко. И очень удачно, что за три минуты до конца матча на скамейку запасных прибежал воодушевлённый администратор Михаил Купфер и сообщил:

- Мужики, в Лужниках «Спартак» обыграл ЦСКА – 7 : 3. Полный разгром!

- Ясно, после поражения загонял Тарасов парней, - хмыкнул Саша Мальцев, - жалко, что чемпионат уходи на паузу.

- Жалко, Саша, бывает у пчёлки, - хохотнул Всеволод Бобров и тут же просчитал про себя, что если сейчас дожать Горький, то можно выйти на чистое первое место, что даст невероятное психологическое преимущество в конце чемпионата.

Затем Всеволод Михалыч глянул на табло, часы на котором показали - 2 минуты 30 секунд до финальной сирены, и как только голкипер гостей Коноваленко прижал шайбу ко льду, а судья свистнул вбрасывание в зоне «Торпедо», Бобров, вставив два пальца в рот свистнул.

- Значит так, мужики, слушай меня. В последнюю атаку пойдут: Мальцев старший, Сергей Капустин, Борис Александров и Хельмут Балдерис.

- Михалыч, мы разве опять вратаря снимаем? – Удивился автор двух заброшенных сегодня шайб Александр Мальцев.

- Нет, в третий раз я такого не переживу, - чуть-чуть нервно усмехнулся Всеволод Бобров. – Сыграем вариант с одним защитником, Валерой Васильевым, как наигрывали при игре в большинстве. Пусть соперник немного подёргается. Кто не рискует, тот не побеждает. Вперёд, мужики!

Бобров посмотрел на скамейку горьковского «Торпедо» и, заметив смущенный взгляд своего коллеги по тренерскому цеху Игоря Чистовского, про себя тихо пробормотал: «Спаси и сохрани».

***

Вратарь Виктор Сергеевич Коноваленко, когда произошло вбрасывание, не сразу заметил, что у «Динамо» на лёд выскочило четверо нападающих и один защитник. Паника, которая поднялась в его зоне, вызвала такой переполох в рядах одноклубников, что москвичи легко прижали его партнёров к воротам. Балдерис и Александров словно два реактивных человека принялись курсировать с фланга на фланг, а на синей линии к защитнику «Динамо» Валере Васильеву на подмогу спустился Саша Мальцев.

- Стафа! Капустина с пятака убери! – Скомандовал Коноваленко своему защитнику Вове Астафьеву.

И тут же, как из пушки выстрелил с дистанции бывший земляк, а теперь коренной москвич Васильев. Виктор Сергеевич рухнул на колени и отбил шайбу блином, который защищал кисть руки, сжимавшую вратарскую клюшку. Но отскок опять подхватили хоккеисты «Динамо». Около правого борта Борька Александров накрутил Лешу Мишина и прострелил на противоположный фланг. Коноваленко в доли мгновения переместился и вновь шайба, пущенная слёту, угодила в плечо и улетела за ворота. И там шустрый Борис был быстрее всех. Он ушёл от силового приёма, которым его хотел наградить защитник Астафьев и смело полез на пятак. «Да когда же это закончится?» - словно молния мелькнула в голове Виктора простая мысль, и он бросился всем телом на шайбу. «Где она, мать твою? – выругался про себя вратарь и тут же мысленно вскрикнул, – б…!». Так как непонятно как шайба проскользила под ним и вылезла точно на клюшку Александра Мальцева. Бросок из убойной позиции сработал, словно тумблер выключающий электрический ток у всех его партнёров по горьковскому «Торпедо», которые беспомощно опустили клюшки на лёд.

- Гоооол! – Раздался отчаянный крик болельщиков «Динамо» в полупустом УСК ЦСКА.

***

Старший тренер Всеволод Бобров после сирены возвестившей об окончании матча, счёт которого 3 : 2 его парни буквально выстрадали, обессиленно опустился на скамейку запасных. В глазах уже в который раз неприятно потемнело, сердце вот-вот готово было выскочить из груди, но радость от победы, перекрывала все моральные страдания, которые он сегодня перенёс. Всеволод Михалыч тяжело вздохнул, вынул из внутреннего кармана пиджака записную книжку и написал: «Динамо» - 45 очков и 27 игр; ЦСКА – 43 очка и 26 игр; «Спартак» - 42 очка и 26 игр. В конце короткой записи Бобров поставил три восклицательных знака.