Тафгай. Том 10

Глава 1

Говорят, что абсолютно нормальных людей не бывает. У каждого человека есть какие-то свои придури, с которыми он либо борется, либо умело скрывает, либо вовремя глушит их алкоголем или прочими отупляющими мозг средствами. Лично я после переноса сознания из 2021 года в 1971 стал больным на всю голову и поверил разом во всевозможную мистику и чертовщину. Эта история про абсолютно больного человека, который к тому же беззаветно влюблён в хоккей. И я надеюсь, что она ещё очень далека от финала.

Суббота 25 января 1975 года выдалась в Москве тёплой и комфортной для походов в кино, для лыжных прогулок и для свиданий на натуральном ледяном катке. Шальной атлантический циклон принёс в столицу огромной страны нулевую температуру и мелкий мокрый снег. Даже я, прилетев сегодня из суровых уральских краёв, вместо меховой шапки-ушанки нацепил на голову американскую бейсболку с ушами. Этот диковинный для Москвы головной убор сохранился в личном гардеробе после тех полутора лет, что довелось провести в Северной Америке. А ещё от того лихого времени у меня остались фирменные коньки «Tacks», хоккейные щитки на все части тела, каска, тренировочная форма, ну и так по мелочи - пальто, джинсы и зимние ботинки на толстой подошве.

Кроме того на всю жизнь я сохранил чудесные воспоминания о сезоне 72-73 года, что отыграл за «Чикаго Блэкхокс», значительно переписав старую историю спорта на альтернативную. Однако недолго музыка играла, далее белая полоса жизни медленно посерела, а после ивовсе стала чёрной, как копоть. Следующий хоккейный сезон 73-74 годов плохо начался и ещё хуже закончился. Причём идея создания первой советской команды в НХЛ казалась гениальной, и актуальной для последующих поколений. И лично я в неё вложил все душевные, физические и интеллектуальные силы. Но либо в Северной Америке сочли победы нашей «Москвы Ред Старз» недопустимой либеральной роскошью, либо противники в Союзе решили прикрыть лавочку, дабы простой советский человек сидел за железным занавесом, как малыш в песочнице, и не высовывался.

Поэтому в 1974 году в местах не столь отдалённых вместо клюшки мне выдали топор и пилу, и я почти год подальше от хоккея и поближе к природе тренировался валить лес и обрубать сучья. А потом подул очень странный и даже мистический ветер перемен. Сначала мне разрешили поиграть на первенство области за самых настоящих заводских любителей. И вдруг три дня назад прямо на «Машзавод», где я работал начальником экспериментального цеха по литью оловянных солдатиков, прилетела телеграмма за подписью Валентина Сыча. Валентин Лукич в нашей стране отвечал за зимние виды спорта и почти все главные решения в хоккейном хозяйстве принимались с его согласования. «Прибыть 25 01 75 Москву 14 00 Спорткомитет тчк», – гласил текст того странного послания. И одновременно с этой телеграммой каким-то чудесным образом досрочно аннулировали и мою судимость.

Конечно, заводская команда мой отъезд в Москву восприняла трагически. Старший тренер александровского «Металлиста» уже присматривал место на полке, куда можно будет поставить кубок за победу в чемпионате области, а тут такой облом. Да и подруга дней моих суровых, красавица Наташа Сусанина, две последние ночи так плакала, как будто я не в другой город переезжаю, а перебираюсь на другую планету, куда только на ракете можно долететь. А когда почти три сотни человек пришли провожать меня на поезд, то у них были такие лица, словно они присутствуют на похоронах.

Но на самом деле я пока своей участи не знал. И даже когда шёл по паркетному коридору здания на Лужнецкой набережной дом 8 в кабинет Валентина Сыча, мне всё ещё казалось, что это какой-то нереальный сон. Ещё вчера я решал производственные вопросы и играл против команды из города Красновишерск, а сегодня могу прыгнуть в Высшую лигу.

– Здравствуйте, Валентин Лукич, – сказал я, после того как секретарша проводила в его просторный кабинет.

Впрочем ничего сверхъестественного в обстановке кабинета не было - шкафы, стулья, длинный стол буквой «тэ», красная ковровая дорожка, спортивные кубки и награды на полках, а на столе папки с бумагами в кожаных переплётах и три разноцветных телефона. Всё простенько и скромно, ведь пока ещё не вошло в моду выставлять на всеобщее обозрение роскошные офисные вещи.

– Здравствуй, Иван, – приветливо кивнул Сыч, выйдя ко мне навстречу. – Вижу по глазам, что удивлён.

– Есть немного, – пробурчал я, припомнив мистические чудеса недавней новогодней ночи и подумав, что без нечистой силы мой вызов в Москву не обошёлся.

– В спорте и не такое бывает, – хохотнул он. – Сам Леонид Ильич Брежнев распорядился вернуть тебя в большой хоккей. Дескать, бесхозяйственность какая-то получается, когда чемпион НХЛ у нас в стране с топором в руках валит лес. Этот постыдный факт на международной арене бросает тень на весь наш советский спорт.

«Что ж вы об этом не подумали год назад? Мне через два месяца стукнет 29 лет и по теперешним меркам я - практически старик», – проворчал я про себя, а сам улыбнулся и спросил:

– Я правильно понимаю, что теперь могу спокойно влиться в состав какой-нибудь команды Высшей лиги?

– Да-да, кончено, – смутился Валентин Сыч. – В виде исключения, конечно можешь. Но в ближайшие полгода тебе нельзя проживать в Москве, в Подмосковье, в Ленинграде и в регионах, которые находятся вблизи государственных границ СССР. Кое-какие формальности мы соблюсти просто обязаны. Поэтому на выбор тебе остаются: челябинский «Трактор», саратовский «Кристалл» и горьковское «Торпедо». Кстати, вот тебе турнирная раскладка на сегодняшний день.

Валентин Лукич выложил передо мной на стол свежий номер «Советского спорта», где мелким шрифтом были напечатаны два коротеньких отчёта о матчах: «Крылья Советов» - «Динамо» Москва и СКА Ленинград - «Динамо» Рига, а так же актуальная турнирная таблица 29-го чемпионата СССР:

___________________И____В_­­__Н___П____М______О

1. ЦСКА____________18___14___1___3___102 - 56___29

2. «Кр. Советов»_____18___13___0___5___97 - 65___26

3. «Химик»_________18____9___4___5____69 - 66___22

4. «Спартак»________17___9___3___5____69 - 71___21

5. «Торпедо»________17___7___2___8____72 - 70___16

6. «Динамо» Р_______18___6___3___9____75 - 81___15

7. «Динамо» М___­___18___5___4___8____63 - 70___14

8. СКА______________18___6___1___11____61 - 80___13

9. «Кристалл»________17___3___4___10____54 – 72___10

10. «Трактор»________17___5___0___12____58 – 86___10

Из этих букв и цифр выходило, что ЦСКА привычно занимал первое место, «Трактор» и дебютант «вышки» «Кристалл» так же привычно боролись за выживание. А горьковское «Торпедо», куда я обещал Виктору Сергеевичу Коноваленко вернуться после снятия дисквалификации, обосновалось в самой середине. «Не худший вариант для продолжения карьеры, – подумал я. – Впереди ещё половина сезона можем и до медалей допрыгнуть».

– Я не понял, а что с московским «Динамо» стряслось? – кивнул я на 7-у строчку турнирной таблицы, где болтался прославленный советский клуб.

– Ты же в 73-е стал чемпионом НХЛ? – буркнул Сыч. – У нас же чемпионат выиграло «Динамо» под руководством Севы Боброва. А потом у Всеволода Михайловича начались известные проблемы, в клубе затеялась перестройка, многие хоккеисты чемпионского состава разъехались кто куда, вот и результат. Аркадия Чернышёва в ноябре сняли, сейчас в «Динамо» молодой и перспективный старший тренер Владимир Юрзинов. Ничего в следующем сезоне команда вернётся, московское «Динамо» мы для страны не потеряем, ха-ха. Ну что, вижу по глазам - ты уже решил рвануть в Горький? Второй раз, так сказать, в одну и ту же реку?

– Куда же ещё? Тем более я это обещал Виктору Коноваленко, – закивал я головой. – Виктор Сергеевич - единственный человек, который поддержал меня в трудную минуту. От остальных парней за год не пришло ни открыточки, ни телеграммочки, ни коротенького письмеца.

– Понимаю, долг платежом красен, – согласился со мной Валентин Лукич.

На этих словах хорошенькая секретарша принесла две чашечки кофе. И судя по лицу, начальнику управления зимних видов спорта моё решение отчего-то пришлось не по душе.

– Давай, Иван, поговорим начистоту, – прокашлялся он. – После годичного простоя ты сейчас Высшую лигу откровенно не потянешь. Поэтому есть более выгодное предложение.

– Вообще-то я в неплохой форме, – проворчал я.

– Чемпионат области, где мужики после смены гоняют шайбу - это не серьезно, – поморщился Валентин Сыч. – Слышал ли ты о такой команде, как «Бинокор» из Ташкента? Класс «А», Вторая лига, Западная зона. Команда идёт в лидирующей группе. Поможешь «Бинокору» пробиться в Первую лигу, купишь себе квартиру в Москве и машину «Волгу», – шепнул он. – Денег в Ташкенте много, очень много. Заодно и спортивную форму подтянешь.

«Эх, рассказать бы вам Валентин Лукич, как вас в 1997 году расстреляют из автомата, – пробурчал я про себя. – И виной всему будет непреодолимая жажда денег и наживы. В 90-е годы Ельцин выдаст таможенные льготы общественным организациям и Федерация хоккея под вашим чутким руководством начнёт импортировать водку в гигантских количествах. А где большие и шальные бабки, там обязательно всплывёт криминал. Не поделите вы что-то с сегодняшним тренером саратовского «Кристалла», с Робертом Черенковым. Ну, да ладно, ни в какой Ташкент я всё равно не поеду. Что я нормальных машин никогда не видел?».

– А в следующем сезоне, когда с тебя снимут все ограничения, я сам похлопочу и устрою тебя в ЦСКА, – улыбнулся Сыч. – Между нами, по секрету, в декабре этого 1975 года армейцев приглашают сыграть против «Нью-Йорк Рейнджерс» и «Монреаль Канадиенс». Понимаешь, к чему клоню? Увидишь свою американскую семью, жену и ребёнка.

– Понимаю, но в хлебном городе Ташкенте играть не намерен, – замотал я головой. – Ещё полсезона на хоккейных задворках и на мне, как на серьёзном хоккеисте, можно будет поставить большой и жирный крест. Выписывайте какие требуется документы, я лечу в Горький. «Торпедо» - это не худший вариант, есть там из кого построить боеспособный коллектив.

– Не осознаёшь ты своей выгоды, Иван, – тяжело вздохнул Валентин Сыч. – Хорошо, давай поступим так. Сегодня горьковчане играют здесь в Сокольниках с московским «Спартаком» и лететь тебе никуда не придётся. Если покажешь высокий хоккейный класс, то продолжишь сезон в Горьком. А если облажаешься, то, извини, добро пожаловать в «Бинокор».

Сыч протянул мне для рукопожатия свою ладонь и хитро улыбнулся. «Вот ведь жук, – прошипел я про себя, пожав руку изобретательному начальнику зимних видов спорта, – ловко всё просчитал. Я сейчас после долгой дороги, без единой тренировки с новыми партнёрами по команде накосячу, и всё: до свидания Высшая лига и здравствуй Ташкент. Весело я попал из огня да в полымя. Только где моя буйная головушка не пропадала».

***

На сегодняшний субботний матч против московского «Спартака» я прибыл в ледовый дворец «Сокольники» за полтора часа до стартового свистка. Вообще-то раньше на этом месте располагалась первая в стране площадка с искусственным льдом. Крыши над ледовой ареной и окружающих её трибун не имелось. Однако стадион в Сокольниках стал большим подспорьем для развития в Союзе и хоккея и фигурного катания, потому что ради высоких результатов требуется работать круглый год, а не когда ударят долгожданные морозы. Причём лёд был расписан так плотно, что московское «Динамо» здесь тренировалось по ночам.

А недавно к «Универсиаде-1973» над хоккейной площадкой возвели крышу в форме самолётного крыла, повесили электронное табло, добавили комментаторские кабинки, и получилась очень приличная современная арена, где кроме хоккея и фигурного катания можно было проводить соревнования по волейболу и гандболу.

– Иван, ты ли это?! – воскликнул начальник горьковской команды Иосиф Шапиро, встретив меня в вестибюле дворца спорта. – Мне как позвонили из спорткомитета, я чуть со стула не рухнул.

– Я это, Иосиф Львович, собственной персоной, – улыбнулся я, приобняв главного специалиста по вопросам - где достать клюшки, коньки и прочую дефицитную хоккейную амуницию.

Невысокий и длинноволосый мужчина, который чем-то смутно напоминал руководителя хора мальчиков, только переодетый в модный гэдээровский кримпленовый костюм, так растрогался, что пустил суровую мужскую слезу.

– А у нас в этом году Юра Фёдоров и Саша Куликов тоже из Москвы вернулись, – шмыгнул он носом. – С квартирой их в «Спартаке» обманули, вот они и домой подались. Правильно, дома-то лучше.

– Слышал что-то такое, – покивал я головой, и мы вместе двинулись в подтрибунное помещение.

И меня тут же посетила одна странная мысль, что за то время пока я был отлучён от большого спорта все хоккеисты, словно сговорившись, разъехались по своим изначальным командам. Витя Жлуктов и Боря Александров перебрались в ЦСКА, Хельмут Балдерис укатил в Ригу, а Серёжа Капустин вновь влился в ряды «Крыльев Советов». Хоккейная история, как будто ртутный столбик термометра встряхнулась и вписалась в прежнее историческое русло. Пока я активно вмешивался в судьбы этих спортсменов, они жили и даже играли по-другому. А теперь всё опять вернулось на круги своя.

– Кто сейчас с командой работает? – спросил я, пока мы шагали по выложенному плиткой коридору.

– Шилов Валерий Васильевич, – кивнул Шапиро. – Хороший специалист, грамотный, книжки читает, учит ребят умному хоккею. Я думаю, вы сработаетесь. Иван, а вдруг мы опять золото возьмём? – прошептал начальник команды, остановив меня перед дверью в раздевалку горьковского «Торпедо».

– Плохо верится, – усмехнулся я. – У ЦСКА сейчас 29 очков, у нас же всего 16. Нереально.

– А жаль, – тяжело вздохнул он и, открыв дверь раздевалки, громко произнёс, – встречайте нашего нового центрального форварда! Чемпиона НХЛ и …

– … и победителя Кубка Стэнли, – буркнул я и, войдя внутрь, поднял правую руку вверх с жатым кулаком, повторив популярный испанский жест «Но пасаран». – Привет, банда!

– Здорова! Привет! Привет, Иван! – закивали мне хоккеисты, которые только-только стали натягивать на себя громоздкую хоккейную амуницию.

– Здорова, Тафгай, – пророкотал капитан команды Алексей Мишин.

Высокий, мощный и широкоплечий мужик, который уверенно верховодил командой с тех самых пор, когда осенью 1971 года я впервые оказался в её составе, крепко пожал мою руку. Рад ли был Алексей, что сейчас придётся поделиться своим влиянием на коллектив, сказать было сложно. И хоть обычно два медведя в одной берлоге не уживаются, сезон 71-72 года мы всё же провели на высочайшем уровне. Мишин держал в узде ветеранов, я отвечал за молодёжь.

– Ну, сейчас держись «Спартак»! – вскрикнул молодой нападающий Саша Скворцов и, перескочив через наваленные в центре раздевалки хоккейные принадлежности, принялся жать мою лопатообразную ладонь. – Если тренер спросит - кого хочешь взять в свою тройку нападения? То я всегда - за, – шепнул он.

– Это даже не обсуждается, – буркнул я, потрепав его белокурую шевелюру, – тебя на правый край, Вову Ковина на левый. Иначе я бы в Горький не вернулся. Пора из вас делать ведущих хоккеистов страны, ха-ха. Привет, Кова! – кивнул я ещё одному талантливому и молодому нападающему.

– Здравствуйте, товарищ Тафгаев, – обратился ко мне старший тренер Валерий Шилов, войдя в раздевалку следом за мной. – Пойдёмте в тренерскую, требуется кое-что обсудить.

Я бросил большой баул с хоккейной формой на свободное место и пошагал за невысоким 35-летним мужчиной, который впервые в качестве старшего тренера возглавил команду Высшей лиги. До этого Валерий Васильевич работал вторым тренером в ленинградском СКА, где удачно ассистировал Николаю Пучкову. Умное и внимательное лицо нашего наставника выдавало в нём человека интеллигентного и скорее всего демократичного.

Плохо это было или нет - сказать в данный момент не представлялось возможным. Как показывала хоккейная история, успеха в нём добивались люди совершенно разных характеров и взглядов на жизнь. Так в чемпионате СССР больше всех побеждали: самодур Анатолий Тарасов и жёсткий диктатор Виктор Тихонов, а на международной арене чемпионом по победам являлся демократ Аркадий Чернышёв. А в новом 21-м веке в сильнейшей лиге мира от самодуров и диктаторов избавятся почти все команды НХЛ. В идеале же тренер должен сочетать и жёсткость, и демократизм.

– Даже не знаю, радоваться мне вашему стремительному переводу в команду или огорчаться, – произнёс Валерий Шилов, когда я закрыл за собой дверь маленькой комнатушки, что отделяла общую раздевалку.

– Зачем гадать раньше времени? – пожал я плечами. – Итоговая турнирная таблица покажет.

– Я только-только с командой стал находить взаимопонимание, – полушёпотом протараторил он. – Только-только стала нащупываться толковая, умная игра. И тут на мою голову, по указанию сверху, сваливается знаменитый бузотёр, да ещё и с уголовным прошлым. Хочешь честно? Я с тобой связываться не хочу. Мне мои нервы важнее.

– И какой у меня выбор? – буркнул я.

– Если я тебя сейчас заявлю на матч, и мы с тобой не сработаемся, то в другую команду Высшей лиги ты в этом сезоне уже не перейдёшь. – Шилов ткнул пальцем в бланк предстартовой заявки. – Зато прямо сейчас тебя не глядя готовы взять Роберт Черенков из Саратова и Толя Кострюков из Челябинска. Я с ними уже созвонился. Так что решай.

«Нормальная у меня репутация, – криво усмехнулся я про себя. – Уголовник и бузотёр. Спасибо хоть не дурак, мазила и пьяница. В Челябинск что ли податься? Хороший хоккейный город, замечательные болельщики. Только что я потом скажу Коноваленко? Сергеич, единственный мой друг, меня не простит. Да гори всё синим пламенем! Не сработаемся, уеду в «Бинокор». Здравствуй Ташкент, здравствуй вторая лига».

– Заявляйте на игру, – прорычал я. – Не сработаемся, так не сработаемся.

Глава 2

Звуки режущих лёд коньков и щелчки клюшками по маленькому чёрному замороженному резиновому диску с первых секунд матча зазвучали в моей голове, словно симфоническая музыка Антонио Вивальди. Помнится, этот итальянский композитор сочинил целый цикл посвящённый временам года, который к хоккею отношения не имели. Но в данную секунду я слышал не лихую музыку атаки, а его гениальное произведение под названием «Шторм». Вот по флангу промчался спартаковский нападающий Александр Якушев и с кистей бросил по нашим воротам, а в моей черепной коробке прозвучала нервная и истеричная музыкальная фраза скрипки Антонио Вивальди. Вот сменилась наша первая тройка нападения на вторую, а у меня зазвучали скрипичные аккорды, предвещающие грозу, ветер, ураган и гигантские сметающие всё на своём пути волны.

Однако атака московских спартаковцев в нашей защите погрязла, словно трактор в болоте и голкиперу Гене Шутову даже не пришлось ступать в игру, как защитник Саша Куликов выбросил шайбу из зоны защиты к противоположным воротам. А музыка Вивальди тем временем всё громче и громче звучала в моих барабанных перепонках, предвещая большие неприятности не то сопернику, не то мне самому.

– Иван, на лёд! – прорычал на меня старший тренер Валерий Шилов. – Иван, ты оглох?!

– Есть немного, – кивнул я и, выйдя через калитку на ледяное поле, похлопал крагой по своему хоккейному шлему, но «Шторм» итальянского композитора всё никак не умолкал.

Я въехал в левый круг вбрасывания в нашей зоне защиты, где меня уже поджидал центральный нападающий московского клуба Вячеслав Старшинов, поставил клюшку на лёд и принялся ждать, когда судья матча введёт шайбу в игру. Вообще-то в будущем после проброса, что сделал Куликов, замены играющих троек будут запрещены. Но в этом 1975 году такого правила не существовало, и это позволяло более слабой команде играть в обороне как можно проще, без дополнительной нервотрёпки.

– Здорово, Иван, – кивнул мне спартаковский 35-летний ветеран, который начинал сезон как старший тренер команды. Теперь же на лавке «Спартака» командовал более опытный Николай Карпов, а Старшинов снова играл на позиции центрфорварда. – А мы подумали, что слух о твоём возвращении - это шутка. Не забыл, как в хоккей-то играть?

– Помню, но смутно, Вячеслав Иваныч, – улыбнулся я. – Я за прошлый год больше деревьев положил, чем шайб в сетку ворот.

– Тогда не обижайся, если мы вас сегодня огорчим, – пробурчал он.

И в этот самый момент киевский судья Дьяков швырнул шайбу вниз, и музыка Вивальди зазвучала ещё громче. Может быть, поэтому своё первое вбрасывание в матче я проиграл. Даже руки ветерана Старшинова оказались быстрее, чем мои. Шайбой тут же завладел спартаковец Виктор Пачкалин, который сделал пас на защитника Евгения Паладьева и тот мощно щёлкнул по нашим воротам. И хорошо, что шайба прилетела в живот вратарю, а когда она отскочила на пятак, её быстро выбросил в среднюю зону защитник Юра Фёдоров. От хаоса первых минут на льду лично у меня закружилась голова. Ибо скорости Высшей лиги не шли ни в какое сравнение с первенством области.

Я только рванул в среднюю зону, чтобы зацепиться за шайбу, как её тут же спартаковские хоккеисты перевели на фланг и вновь вошли в нашу зону защиты. Я моментально вернулся назад, чтобы помочь своим партнёром по обороне. Но к этому моменту Фёдоров снова хорошо сыграл в отборе и вдоль правого борта запустил шайбу в направлении центральной красной линии. В этот раз на эту передачу успел откликнуться мой партнёр по тройке нападения Саша Усов. И ему даже удалось пересечь центр поля и доехать до синей линии зоны атаки. Но спартаковец Паладьев очень грамотно и расчётливо впечатал его в борт, после чего вернул шайбу своим красно-белым одноклубникам. А мне опять пришлось нестись в защиту.

В общем, после первой 40-секундной смены на льду я приехал на лавку по-спортивному злой, раздражённый и заведённый. Кстати, к этому времени «Шторм» композитора Вивальди сам собой в моей голове выключился.

– Мужики, так играть нельзя, – прошипел я своим крайним нападающим Александру Усову и Виталию Краеву, к которым меня волевым решение поставил старший тренер команды. – Если мы в одной тройке, то давайте работать друг на друга, а не каждый за себя. Я сделал три рывка по центру и не получил ни одной передачи. Так дело не пойдёт.

– Пас не проходил, – проворчал Краев.

– И потом, Иван, мы пока вообще не понимаем, на что ты способен, – поддакнул Усов.

– Я тоже пока не знаю, чего от вас ждать, – буркнул я и уставился на площадку, где на наши ворота наседали хозяева поля.

Спартаковцы Шадрин, Якушев и Шалимов при поддержке пары защитников Ляпкина и Кучеренко творили в нашей зоне защиты, что хотели и как хотели. «Никакой контригры, – пробубнил я про себя. – Кстати, как в прежней истории закончился этот розыгрыш? Если мне не изменяет память, то чемпионом стал ЦСКА, второе место выиграли «Крылья Советов». Они ближе к Новому году вместе поедут играть серию матчей против команд НХЛ. А «Торпедо» оказалось где-то в подвале турнирной таблицы. Из десяти команд не то 8-е, не то 7-е место. Если так и дальше будем бессмысленно бегать и толкаться, то результат закономерен».

В эти самые секунды Виктор Шалимов хорошо открылся на правом фланге и в касание щёлкнул по нашим воротам. Но непослушная шайба чиркнула по перекладине и улетела в заградительную сетку, вызвав вздох разочарования на переполненном стадионе. Между прочим, диктор в одной из пауз объявил, что на трибунах присутствует чуть ли не 11 тысяч человек. Что попахивало откровенной липой, так как больше 6-и этот дворец спорта элементарно не вмещал. Если бы здесь были установлены лавки вместо кресел и предполагались стоячие места, то тогда 11 тысяч могло бы и влезть. А так - дудки, дутая статистика.

Тем временем первые 5 минут игры незаметно пролетели. Старший тренер Валерий Шилов, который стоял рядом с калиткой, бросил на меня короткий и озадаченный взгляд. Однако на поле выпустил не меня с Усовым и Краевым, а вторую тройку нападения, где играли Скворцов, Орлов и Кокурин. Кстати, Александр Кокурин, а так же его тезка Усов и Виталий Краев появились в команде после сенсационного и победного 1972 года, этих хоккеистов я видел сегодня первый раз в жизни. И пока большого впечатления они не производили.

– Тройка Тафгаева приготовилась, – проворчал старший тренер, которому тоже рисунок игры откровенно не нравился.

Хотя в данную секунду Саша Скворцов ловко пролетел вдоль правого борта и сделал быструю передачу на центрального нападающего Владимира Орлова. И Орлов, пока его не накрыл защитник «Спартака», мощно бросил с кистей по воротам Виктора Криволапова. Криволапов в свою очередь успел махнуть правой рукой, в которой была зажата вратарская клюшка, и отбил шайбу «блином» в левое закругление площадки. Кокурин тут же бросился бороться за отскок. Но спартаковец Юрий Ляпкин был на отскоке гораздо раньше, и длинной передачей под центральную красную линию бросил в прорыв Валентина Гуреева, обрезав этим пасом всю нашу пятёрку.

Опытный ветеран Гуреев вовремя ускорился, мастерски поймал шайбу на крюк и за какие-то секунды влетел в зону защиты нашей команды, где его, кроме голкипера Шутова, больше никто не встречал. Переполненный стадион разом встал, загудел в предвкушении гола. А Гуреев, сделав два обманных движения, резко ушёл в левую сторону и бросил впритирочку со штангой. И шайба, звякнув о стальную рамку, юркнула в сетку ворот.

– Гоооол! – закричали московские болельщики на трибунах.

«Если так дело и дальше пойдёт, то мне сегодня же купят билет до города Ташкента, где даже в январе стоит плюсовая температура», – прорычал я про себя, выкатываясь с Усовым и Краевым на ледяное поле. В защите у нас вышла пара Куликов и Миронов, которого я тоже видел впервые. И мне, учитывая полное отсутствие у команды вменяемого рисунка игры, стало по-настоящему страшно за свою дальнейшую судьбу.

***

Валерий Шилов старшим тренером хоккейной команды работал всего два последних месяца. До этого он помогал Николаю Пучкову тренировать ленинградский СКА, в котором сам и закончил игровую карьеру. И в первый же сезон 70-71 года ему и Пучкову удалось выиграть бронзовые медали. В тот момент Валерию Васильевичу казалось, что впереди поджидает ещё множество медалей и побед. Однако СКА после фантастической бронзы вновь вернулся в рады аутсайдеров Высшей лиги, и стало очевидно, что пора пробовать себя в другой команде. И наудачу последовало приглашение из города Горького.

К началу сезона 74-75 года в «Торпедо» царила самая настоящая тренерская чехарда. После сезона 70-71 года Виталия Костарева, который отработал с командой 6 лет, сменил молодой и перспективный Александр Прилепский. Прилепский провёл с командой предсезонную подготовку, а дальше каким-то невероятным образом автозаводцев возглавил Всеволод Бобров. И что самое удивительное Бобров с ходу выиграл чемпионат 1972 года, сотворив самую большую сенсацию. Затем Боброва уговорили перейти в московское «Динамо», а в Горьком на тренерском мостике остался второй тренер Борис Чистовский. Правда дела у Чистовского пошли не очень, и руководство Автозавода снова пригласило Александра Прилепского. И именно Прилепского Шилов сменил по ходу этого сезона.

Само собой, частые смены старших тренеров не шли на благо команде. Игра у «Торпедо» то появлялась, то куда-то незаметно пропадала. Вот и сегодня начало матча было аховым. «Спартак» полностью владел игровой инициативой и уже к 5-ой минуте повёл со счётом 1:0. Но больше всего Валерия Васильевича сейчас беспокоил новичок команды - Иван Тафгаев. По слухам не кто иной, как этот бузотёр нагло сплавил Прилепского и привёз из Москвы Боброва.

«Если Тафгай останется в команде, то он сплавит и меня, – подумал Валерий Шилов, посмотрев на площадку, где на точку вбрасывания встал этот неугомонный новичок, который выделялся своим высоким ростом и могучими габаритами среди вех хоккеистов играющих команд. – Нечего тебе здесь делать, товарищ Тафгаев. Мне тут такие умники, как ты, и твои интриги даром не нужны».

Валерий Васильевич от досады шлёпнул кулаком по верхнему краю деревянного борта, а судья в поле бросил шайбу вниз, заставив Тафгаева и спартаковца Старшинова скрестить клюшки. И новичок команды, который отсутствовал в большом хоккее почти год, легко выбил шайбу на защитника Сашу Куликова. Затем Куликов чуть-чуть откатился спиной к своей синей линии, и вдруг длинной передачей нашёл пасом этого здоровяка. Тафгаев ловко поймал шайбу на крюк клюшки, укрыл её корпусом и, выдержав силовой приём от Вячеслава Старшинова, через центр побежал к спартаковским воротам.

– Влево отдай, влево! – рявкнул Валерий Шилов.

Но новичок, на которого разом накатили два защитника спартаковской команды, резко присел на одно колено и дал своим соперникам возможность шарахнуть друг друга плечом в плечо. Трибуны восторженно ахнули, хоккеисты «Спартака» распластались на льду, а Тафгаев выкатился один на один. «Не дай Бог он сейчас ещё и забьёт», – пробормотал про себя старший тренер горьковчан. И словно услышав его мысли, новичок качнул корпусом влево, а затем, резко уйдя в правую сторону, хитро пропихнул шайбу между щитков голкипера Виктора Криволапова.

– Гооол! – заголосили хоккеисты на скамейке запасных, а московские болельщики, на секунду притихнув, вдруг засвистели и закричали:

– Предатель! Тафгай - предатель! Позооор! Пре-да-тель! Пре-да-тель!

Историю о том, что Иван украл деньги у команды специально собранной для игры в НХЛ, Валерий Васильевич слышал, но нисколечко в неё не верил. Так как достоверно знал, что всеми финансами «Москвы Ред Старз» распоряжался спорткомитет, с которого даже лишний рубль на детскую «Золотую шайбу» стрясти было невозможно. «Этого мне ещё не хватало», – пробубнил он про себя, когда судья указал на центр поля.

***

После первого периода матча в нашу торпедовскую раздевалку я вернулся злым и максимально заведённым той ситуацией, что сложилась в игре. Конечно, кое-что у команды получалось. Первая тройка нападения: Мишин, Федотов и Доброхотов вообще играла со «Спартаком» на равных, но остальные сочетания действовали гораздо ниже своих возможностей. Хозяева поля тоже пока ничего сверхъестественного не показали, но на одну мою шайбу они ответили двумя голами Гуреева и Пачкалина и уверенно контролировали общий ход матча.

«А ведь уже идёт середина сезона, – подумал я, стянув с себя мокрый от пота свитер. – Но парни играют так, словно в команде нет и не было никакого тренера. Ни мысли, ни нормальных комбинаций, в атаке сплошной бей-беги, а в защите абы как толпой отпихаться и потянет. В общем, влип я по самые гланды».

– 2:1, играть можно, – хмыкнул капитан команды Алексей Мишин. – Надо мужики во втором периоде немного поднажать. Шансы есть.

– Правильно, пока финальный свисток не прозвучал, шансы всегда есть, – поддакнул старший тренер Валерий Шилов.

И парни расслабленно заулыбались, потянулись за кружками с тёплым и сладким чем, а кое-кто даже стал строить планы на предстоящий уикенд. Команда, судя по разговорам, расселилась с шиком в гостинице «Россия», где имелось несколько баров, ресторанов и двухзальный кинотеатр «Зарядье», поэтому вечером можно было и культурно выпить, и бескультурно отдохнуть.

– А чего это вы все такие весёлые? – не выдержал я, так как в отличие от других мне сегодня светил билет в солнечный город Ташкент. – Проигрываем 2:1, игры нет. Половина команды не в состоянии отдать нормальный пас. Вторая половина вообще не в курсе, как правильно расставиться в позиционном нападении, куда бежать в средней зоне, и как играть при защите собственных ворот. Полный и абсолютный кавардак, твою ж за ногу так!

– Угомонись, Тафгай, – прошипел капитан команды Мишин.

– А ну да, я же забыл, – криво усмехнулся я. – Мы же играем в гостях против великого «Спартака». Значит можно не напрягаться - подумаешь, проиграем? Невелика потеря. Свой горьковский болельщик нас поймёт и простит. Из Вышки мы всё равно не вылетим. Для этого существует саратовский «Кристалл».

– Иван, не баламуть, – проскрежетал старший тренер Шилов.

– А я и не баламучу воду во пруду. Я не Черчилль,– пророкотал я. – Мне только одно непонятно, на хрена вы вообще играете в хоккей? Если у вас нет самолюбия, амбиций и желания побеждать любого даже самого сильного соперника, то не лучше ли заняться другим делом?

– Каким? – пискнул кто-то из дальнего угла раздевалки.

– Пивом можно торговать, разбавленным, с которого навар больше, – прорычал я, присев обратно на лавку.

– Что ты конкретно предлагаешь? – спросил Валерий Шилов.

– Для начала: перекроить пары защитников и тройки нападения, – ответил я. – У нас два первоклассных игрока обороны - Фёдоров и Куликов, которые почему-то действуют в разных сочетаниях. А они должны играть вместе и выходить через смену. Далее к первой тройке нападения у меня больших претензий нет.

– Спасибо, Ваня, на добром слове, – съязвил Мишин, однако народ в раздевалке не заржал, понимая, что со мной шутки плохи.

– Обращайся ещё, Лёша, – рыкнул я. – А для второй ударной тройки мне потребуются на фланги Ковин и Скворцов. Я вообще не понимаю, почему Вова Ковин сидит на «банке»? Он кому-то здесь уступает в мастерстве? Дайте мне, Валерий Васильевич, этих парней и со «Спартаком» мы сегодня разделаемся. У них в команде тоже не всё ладно. И брешей в обороне и проблем у Москвы тоже хватает.

– Я подумаю, – пробурчал старший тренер и, оставив хоккеистов без каких-либо наставлений и нового плана на предстоящий второй период, ушёл в тренерскую комнату.

«Твою ж дивизию, зря не поехал в Челябинск, – проворчал я про себя. – Не думал, что в «Торпедо» самое настоящее беспросветное болото. А ведь в НХЛ такого отношения к игре нет. Там даже самый убогий аутсайдер способен «надрать зад» чемпиону, ибо в настоящем профессиональном хоккее каждый бьётся за свой контракт и за своё игровое время. Не добежишь, не доработаешь, и завтра вместо тебя на льду появится молодой и дерзкий парень из АХЛ. А у нас не вылетели из Высшей лиги - уже герои. И ни церковь, ни кабак - / Ничего не свято! / Нет, ребята, все не так! / Всё не так, ребята».

Глава 3

На третий период матча я выходил с полным ощущением своей собственной катастрофы. И словно по заказу на трибунах за нашей скамейкой запасных появился Валентин Сыч, который ещё в конце второй 20-минутки мне весело подмигнул, дескать «Бинокор» ждёт, попей водички и собирай вещички. И его радужное настроение было небезосновательным, так как моё «Торпедо» проигрывало уже со счётом 4:2.

У «Спартака» кроме Гуреева и Пачкалина дважды отличился Юрий Ляпкин, который обладал замечательным щелчком от синей линии. И оба раза Юрий Евгеньевич наказал нашу дружину за нарушение правил. С таким броском, щелчком и видением поля Ляпкин в НХЛ котировался бы на уровне великого Бобби Орра. Правда мне сейчас от этого факта было не легче. Кстати, у нас одну шайбу отквитал Виктор Доброхотов с передачи Алексея Мишина и Александра Федотова. Ребята хоть как-то скрасили безрадостный второй период.

– Задница, – прошипел я себе под нос, усаживаясь на лавку запасных, когда наша первая тройка Федотова вышла на стартовое вбрасывание заключительного 3-го периода.

– Иван, – вдруг обратился ко мне старший тренер Валерий Шилов, – я тут подумал, если этот матч не вытащить, то почему бы не решиться на пару перестановок?

«Да неужели, не прошло и полгода?» – криво усмехнулся я про себя.

– Да-да, – закивал головой тренер. – Защитники Куликов и Фёдоров уже на льду. После тройки Федотова, выйдешь ты с Ковиным и Скворцовым. Даю добро на твой эксперимент.

– Спасибо, – пробурчал я и подумал, что это мой последний шанс и упустить его я не имею права.

И на 42-ой минуте матча Саша Скворцов и Володя Ковин вместе со мной выехали на ледяное поле дворца спорта «Сокольники». Кое-где с трибун опять засвистели и даже что-то обидное прокричали. Видать московских болельщиков забавляло освистывать каждое моё появление. Однако осуждать людей, у которых вместо головы телевизор и набор брехни из официальных газет, мне было не интересно. Меня сейчас заботила вот эта конкретная хоккейная смена.

– Собрались, мужики, – буркнул я, прежде чем встать на точку вбрасывания в средней зоне рядом с нашей синей линией. – Кова, ты играешь левого крайнего и первым бежишь в защиту, если я застряну на чужом пятаке. На тебе вся черновая работа.

– А я? – спросил Скворцов.

– Смело тащишь шайбу вдоль правого борта, стягиваешь на себя оборону соперника и отдаешь мне прямо на крюк, – хохотнул я. – Надо забит, мужики. Обязательно надо забить.

Киевский судья Дьяков подозвал меня и спартаковца Старшинова на точку, затем удостоверился, что все готовы к продолжению игры и метнул шайбу вниз. И сначала раздался громкий шлепок моей клюшки о клюшку спартаковского форварда, а затем шайба отлетела на защитника Юру Фёдорова. Вячеслав Старшинов громко крякнул, так как проиграл вбрасывание в четвёртый раз подряд. А я в ту же секунду полетел к центральному кругу.

Фёдоров перевёл шайбу с левого борта на правый, куда откатился праворукий Саша Куликов. А Куликов, в свою очередь, имея редкий правый хват, легко запустил шайбу вдоль правого борта в направлении рывка Саши Скворцова. Спартаковские ребята, не ожидая такого быстрого и главное согласованного взаимодействия, на какую-то секунду растерялись. А когда опомнились, Скворцов уже летел с шайбой к их синей линии. Из-за чего против двух игроков обороны оказались я, Ковин и Саша Скворцов. При этом выходе три в два переполненный стадион моментально притих.

Спартаковские защитники, надо отдать им должное, сыграли грамотно. Один из них пошёл накрывать нашего крайнего правого, а второй стал откатываться спиной на пятак, перекрыв тем самым передачу на правый борт Ковину и карауля передачу на меня. Я же в этой ситуации въехал в зону атаки через центр, заранее подняв клюшку для убийственного и мощнейшего щелчка.

– Держи Тафгая! – заверещал кто-то со скамейки запасных хозяев поля.

И в это самое мгновенье Скворцов отдал пас на меня, защитник «Спартака», который прикрывал ворота, самоотверженно бросился на лёд, блокируя своим телом мой предполагаемый выстрел. А я вдруг решил не бросать. «Зашибу кого-нибудь, зубы выбью, потом буду переживать», – буркнул я про себя и в касание отдал пас налево Володе Ковину. Владимир переложил шайбу с одной стороны крюка на другой и бросил, метя в ближний верхний угол. А московский голкипер Криволапов каким-то чудом в невероятном прыжке отбил эту шайбу плечом.

Однако удача и радость хозяев поля была преждевременной. Так как шайба вылетела на пятачок, и я эту шайбу легко пропихнул в сетку пустых ворот. А затем хладнокровие, с которым я отработал весь эпизод, разом куда-то испарилось, и я, два волю чувствам, громко заорал:

– Гооооол! Даааа! Вот так, мужики! Вот так! – заголосил я, обнимая партнёров по команде.

– Пре-да-тель! Пре-да-тель! – завелись московские трибуны.

– Остались на льду! – скомандовал от скамейки запасных наш старший тренер.

– Надо бы ещё штуку положить, – захихикал Саша Скворцов.

***

45-летний старший тренер московского «Спартака» Николай Карпов известие о том, что в составе «Торпедо» сегодня сыграет опальный Иван Тафгаев, который отсидел где-то на Урале почти год, воспринял спокойно. «Подумаешь, выйдет, покатается, потолкается, без нормальной игровой практики непременно накосячит, – подумал Николай Иванович. – Нам же проще будет взять два запланированных очка, которые сейчас на вес золота». Но когда в первом периоде Тафгай мастерски забросил ответную шайбу, в голову старшего тренера Карпова закрались кое-какие сомнения. И он тут же попросил своих помощников выяснить, где сидел Тафгаев и как он поддерживал спортивную форму.

Наконец в перерыве после 1-го периода Николай Ивановичу посоветовали позвонить Альберту Данилову, который в прошлом сезоне тренировал челябинский «Трактор», а в этом возглавлял команду 2-ой лиги из каких-то Березняков. И после короткого телефонного разговора с коллегой Карпов всерьёз призадумался. Выяснилось, что Тафгай ставил рекорды результативности, играя в чемпионате Пермской области. А ещё Данилов сказал, что Иван не пьёт, не курит и, имея здоровье как у быка, по большому счёту готов выступать и в Высшей лиге, если ему подобрать хороших партнёров.

«Да что ж это такое?! – воскликнул про себя Николай Карпов, когда к Тафгаеву перевели молодых и талантливых Ковина и Скворцова, и эта тройка нападения сразу же отквитала одну шайбу, сделав счёт 4:3.

– Шалимов, Шадрин, Якушев, Ляпкин и Серёжа Коротков на лёд, – прорычал Карпов. – Взять шайбу под свой контроль и сбить атакующий порыв. Юра, – обратился он к Ляпкину, – встреть Тафгая пожестче.

– Я не самоубийца, – буркнул спартаковский игрок обороны.

– Иваныч, я сделаю, – усмехнулся физически мощный Коротков, невольно подчеркнув длинный и косой шрам на левой щеке.

– Делай, – кивнул старший тренер и буквально кожей почувствовал, что сейчас горьковская тройка нападения устроит ещё один хоккейный спектакль.

Однако после вбрасывания, которое вновь выиграл вездесущий Тафгай, горьковчане не понеслись сломя голову в атаку. Шайбу сначала попередавали друг другу защитники Фёдоров и Куликов. И как только Шалимов и Якушев втянулись в прессинг, пошёл быстрый и кинжальный пас от Юрия Фёдорова в среднюю зону на рывок Ивана Тафгаева. Иван легко завладел шайбой, убежал от Александра Якушева, который прозевал это резкое ускорение соперника, и выкатился прямиком на защитника Сергея Короткова. Всё остальное произошло так быстро, что Николай Карпов даже не успел моргнуть.

Коротков, высоко подняв плечо, влетел в Тафгаева, а тот мало того, что умудрился откатить шайбу чуть назад на разогнавшегося Скворцова, так он ещё успел и присесть. Трибуны восторженно заорали, а Сергей Коротков, изобразив в воздухе мельницу, шарахнулся на лёд, впрочем, руками утащив за собой и Ивана Тафгаева. Правда, от силового приёма не вышло никакой пользы кроме вреда. Александр Скворцов беспрепятственно выскочил один на один. Переложил шайбу на удобную сторону крюка и, не сближаясь с Криволаповым, швырнул с кистей точно под перекладину.

– Твою ж мать! – выругался Карпов.

– Гооооол! – заорали хоккеисты горьковского «Торпедо» и под раздражённый свист московских болельщиков принялись обниматься и поздравлять друг друга с успехом.

В этот момент на скамейку запасных прошёл начальник управления зимними видами спорта Валентин Сыч и спросил:

– Иваныч, что стряслось?

– Подложил ты мне свинью, Валентин Лукич, вот что произошло, – Карпов кивнул на электронное табло, где уже высветилась фамилия Александра Скворцова, а счёт стал равным - 4:4. – Неужели нельзя было твоего Тафгаева ещё денёк где-нибудь промариновать?

– А я-то здесь причём? – пожал плечами Сыч, который чуть-чуть задержался в буфете и эту минуту, за которую гости из Горького смогли отыграться, не видел. – Жалуйся товарищу Брежневу. Я лишь исполняю его личное указание. Между нами говоря, среди текучки важнейших государственных дел вспомнить о судьбе какого-то хоккеиста - это что-то невероятное. Одним словом - чудо.

– Аха, чудо на льду.Может за Тафгая кто-то похлопотал? – спросил Николай Карпов.

– Нет, я бы знал, – проворчал Валентин Сыч.

***

Весёлое начало 3-го периода матча с московским «Спартаком» плавно перетекло в такое же и весёлое продолжение. Только-только нам удалось сравнять счёт, только мы взвинтили темп и перевели игру в зону соперника, как один за другим нашей команде выписали сразу два удаления. И «Спартак» счёт 4:4 через какие-то пять минут превратил в 6:4, у хозяев отличились Алексей Костылев и Виктор Пачкалин. Что характерно наших парней удаляли за форменные пустяки, за банальные зацепы, с которыми начнут реальную борьбу только в следующем 21-ом веке. Сейчас на этот запрещённый приём смотрели сквозь пальцы. Поэтому с формальной точки зрения судьи были правы.

Однако судейская бригада пропускала подобные нарушения со стороны москвичей, что лично меня наводило на нехорошие размышления. Особенно они усилились, когда я заметил Валентина Сыча на скамейке запасных хозяев площадки. Благо на 55-ой минуте Виктор Доброхотов после передачи ветерана Александра Федотова одну шайбу отыграл, сделав счёт 6:5, и на спасительную ничью у нас оставалось ещё целых 5 минут чистового игрового времени.

– Ничего-ничего, мужики, даже в эти пять минут можно сделать очень много, – прорычал я, выкатившись в центральный круг вбрасывания.

Слева своё место занял Володя Ковин, справа Саша Скворцов, а за спиной расположились защитники Юрий Фёдоров и Александр Куликов. Теперь эта наша великолепная пятёрка играла через смену. Старший тренер Валерий Шилов, видя с какой опаской действует против нас команда хозяев, всё же решил шальное очко в этом непростом матче зацепить.

«Вырву ничью, и вряд ли меня сошлют в Ташкент», – подумал я, вкладывая в одно из последних вбрасываний всю свою силу и ловкость рук. Кстати, против нас тренер красно-белых выпустил тоже своих лучших парней: Шалимова, Шадрина, Якушева, Ляпкина и Кучеренко. И центральный нападающий Владимир Шадрин заставил меня немного поволноваться, так как первым щелчком выиграть ничейную шайбу у меня не получилось. Лишь через секунду, доработав корпусом, черный резиновый диск отлетел к Саше Куликову. Далее пошёл пас на левый край Фёдорову, а Фёдоров запустил вдоль борта Володю Ковина, где его тут же принялся прессинговать Виктор Шалимов.

– Дай-дай-дай! – рявкнул я, постучав клюшкой по льду, открываясь по центру.

Однако Шалимов навязал нашему нападающему такую борьбу, что до передачи дело так и не дошло. И я вместе с «сидевшим на спине» Шадриным буквально воткнулся в толкотню около левого борта. И вот тут мне мои габариты очень даже помогли. Я раскидал без разбора и Шадрина, и Шалимова, и Володю Ковина, после чего откатил шайбу назад на Юрия Фёдорова.

И такая вязкая борьба в средней зоне растянулась почти на минуту игрового времени. А если кто-то из хоккеистов и входил в чужую зону зашиты, то непременно происходила потеря шайбы на синей линии. «Вырвешь тут ничью, кажется, когда вяжут по рукам и ногам», – подумал я про себя, вновь откатившись к нашим игрокам обороны. И вдруг я мельком заметил довольное лицо Валентина Сыча, который стоял у самого борта и уже мысленно провожал меня в жаркий Ташкент.

«Дырку от бублика вы получите, Валентин Лукич, а не Ваню Тафгаева», – прорычал я про себя и, приняв пас от Куликова, попёр прямо через центр в сольный проход. Увы, но цепкая игра лучшей спартаковской пятёрки иного выхода мне не оставляла. Кроме того с Ковиным и Скворцовым я давным-давно не играл вместе, и удивить соперника какой-нибудь наигранной комбинацией мы просто не имели возможности.

Первого оппонента, Владимира Шадрина, я проскочил за счёт более высокой скорости. Затем ко мне с правого края попытался пристроиться Александр Якушев, от которого так просто не убежать. Не зря его за скорость прозвали «Як-15». Поэтому я намеренно сделал небольшой вираж и встретил Якушева плечом в плечо. Такого подвоха Александр Сергеевич явно не ожидал, ведь в чемпионате СССР он являлся одним из самых габаритных игроков. И от неожиданности Якушев покачнулся и на такой же высокой скорости въехал в своего же защитника Сергея Короткова, который вновь намеревался меня как следует встретить.

Болельщики на трибунах тут же охнули, увидев столкновение и феерическое падение двух физически крепких парней, а для меня открылся прямой путь к воротам Криволапова. Жаль только скорость после контакта с Якушевым немного потерялась и, когда я пересёк синюю линию, Юрий Ляпкин успел меня прихватить своей длинной клюшкой. В такой дружной сцепке мы и проехали ещё семь метров. И только я подумал, что сейчас защитник красно-белых утолкает меня куда-нибудь в правое закругление и ликвидирует опасность, как тут же вспомнил, что где-то рядом должен быть свободный и открытый Саша Скворцов. И пас на Скворцова я сделал коньком, откатив шайбу, словно футбольный мяч назад. Правда из-за этого паса я потерял равновесие и вместе с Ляпкиным полетел вниз в ледяную крошку. Но через секунду до меня донёсся разочарованный вздох московских болельщиков и крики моих партнёров по команде, которые праздновали забитый гол.

«6:6 - это гораздо приятней, чем 6:5», – усмехнулся я про себя и, поднявшись со льда, покатил на смену.

– И откуда ты только, Тафгай, на мою голову взялся? – проворчал мне в спину старший тренер «Спартака», когда я проезжал мимо скамейки запасных хозяев поля.

– Из глубины уральских руд, Николай Иваныч, – улыбнулся я. – Как сказа классик: «Оковы тяжкие падут и братья клюшку отдадут».

– Дошутишься ты, Иван, помяни моё слово, – пробурчал Карпов и гаркнул на своих парней, – собрались! У нас есть ещё три минуты, чтобы победить! Нужно всё отдать для победы!

Примерно об этом же на нашей скамейке запасных сообщил и Валерий Шилов, с одной лишь разницей, что за эти три минуты, по его мнению, мы не имели права проиграть.

– Отработать нужно попроще и понадёжней, – добавил он, похлопав в ладоши, и выпустил первую тройку нападения и пару защитников Астафьева и Гордеева.

К слову сказать, когда в последние 10 минут матча мы перешли на игру в две пятёрки, «Спартаку» тоже пришлось перестроиться. Николай Карпов пришёл в московскую команду по ходу сезона и многих мастеров застал не в той физической и спортивной форме, в которой ожидал. Вот и против нас у его парней не хватало физических сил на эти финальные минуты игры. По крайне мере пока я нервно ерзал на лавке, ничего опасного на льду не произошло. Мишин, Федотов и Доброхотов играли предельно аккуратно, не увлекаясь атакой. И их визави: Старшинов, Пачкалин и Гуреев тоже не лезли на рожон.

– Смена, – наконец скомандовал Валерий Шилов, когда за полторы минуты до финальной сирены, шайба отрикошетила за пределы поля. – Иван, не зарывайся, – сказал наш наставник, похлопав меня по плечу.

«Я и не собирался, – ухмыльнулся я про себя. – Ясное дело, что по такой игре ничья лучше, чем обидное поражение. А для меня ничья - это билет обратно в Высшую лигу, по которой я очень и очень соскучился».

И первую минуту на площадке я со своей пятёркой провёл тихо и мирно. За это время мы дважды чисто символически сбегали в атаку, оставляя в защите трёх человек. А игравшая против нас пятёрка Шадрина вообще отметилась всего одним малоопасным дальним выстрелом. В общем, за 30 секунд до финальной сирены, лично мне показалось, что «Спартак» уже согласился на ничью. Однако вдруг Виктор Шалимов смело и решительно пронёсся по нашему левому флангу, обыграл Володю Ковина, вошёл в зону защиты и хитро, на замахе, скинул шайбу на противоположный край.

«Твою же так!» – выругался я, пропустив эту передачу на Александра Якушева.

И «Як-15» на высоченной скорости вылетел на ворота Геннадия Шутова, переложил шайбу на удобную сторону крюка и швырнул точно в дальний верхний угол ворот. И только я подумал, что мы «приплыли», как под это бросок успел сунуть клюшку Александр Куликов и шайбочка, срикошетив, ударилась о перекладину, заставив трибуны взвыть от досады. Но это ещё не всё, по отскочившему хоккейному снаряду шлёпнул клюшкой Юра Фёдоров. И чёрный резиновый диск полетел уже к воротам Виктора Криволапова.

«Ну, шутники, держитесь», – прошипел я про себя и понёсся из последних сил за этой шайбой. Ляпкин попытался меня прихватить крюком клюшки, но не успел. Его партнёр по обороне Коротков, как и другие спартаковцы, вообще застрял на нашей синей линии. Криволапов мог вы выкатиться в левое закругление, куда, прыгая по льду, летела шайба, и сыграть на опережение. Но голкипер красно-белых из ворот не пошёл. Поэтому болельщики на трибунах тревожно притихли, надеясь, что за оставшиеся секунды я ничего не успею предпринять.

И в принципе они были правы. Когда я прибежал в это левое закругление, большая секундная стрелка на электронном табло отсчитывала свои последние деления. А следом уже возвращались и спартаковские хоккеисты. Поэтому я сделал два шага в направлении ворот и с отрицательного угла швырнул шайбу, метя голкиперу Криволапову в плечо, которое тот неосторожно высунул из-за ближней штанги. Конечно, надежды на шальной бросок не было никакой. Однако спортивная удача вновь улыбнулась мне. И шайба, ударившись в плечо кипера, каким-то невероятным образом протиснулась в сетку спартаковских ворот.

– Даааааа! – заорал я, и через секунду прозвучала финальная сирена матча.

– Гооооол! – буквально заревела вся наша хоккейная дружина, высыпав на ледяное поле.

«Ну, здравствуй, Высшая лига», – прошептал я про себя, когда хоккеисты, повалив меня на лёд, устроили «кучу малу».

Глава 4

Вечером в ресторане гостинцы «Россия», что находился на втором этаже западного корпуса, и своими окнами выходил на московский Кремль, гремела музыка, и алкогольные напитки если не лились рекой, то разливались по рюмкам и бокалам уверенным бойким ручейком. Москвичи и гости столицы, которых в гостинице проживало несколько тысяч человек, отрывались в эту субботу как в последний раз. Музыканты на невысокой сцене ресторана играли песню про «Толстого Карлсона», и народ так азартно отплясывал, словно на завтра назначен конец света, и сегодня непременно требуется перевыполнить норму по пьянке, по гулянке и по прочим развратным деяниям.

Кстати, хоккеисты моей горьковской команды тоже решили чуть-чуть нарушить спортивный режим. Ведь победа в Москве над фаворитом чемпионата «Спартаком» являлась событием нерядовым. Правда, старший тренер Валерий Шилов на полноценное веселье официального разрешения не давал, но неофициальное добро на несколько кружек пива игроки нашей ледовой дружины всё же получили.

– Не пьёшь? – удивился Шилов, когда подсел за мой столик, где стояли два молочных коктейля и кружечка кофе.

– Хоккейный век короток, Валерий Васильевич, так зачем его делать ещё короче? – улыбнулся я. – И потом у нас ведь через три дня матч с Воскресенским «Химиком», и лично я хочу быть в самой лучшей форме.

– Вот уже чего не ожидал, того не ожидал, – пробубнил он. – Последнюю шайбу наудачу забросил?

– Криволапов из-за штанги плечо выставил - это раз, – усмехнулся я. – Секунды истекали - это два. Попытка не пытка - это три. У меня, кстати, тоже есть вопрос. Почему с командой не работает Виктор Коноваленко, в частности с вратарями? Сегодня из 6-и пропущенных шайб, 3-и были вполне берущиеся. Надо бы усиливать тренерский штаб.

– Давай, Иван, договоримся следующим образом, – посерьёзнел наш наставник, – я тренирую, ты играешь. Мне второй старший тренер в команде без надобности.

«Да если бы я сегодня в раздевалке промолчал, то «Спартак» бы порвал нас как тузик грелку, – прошипел я про себя, с равнодушным видом потягивая молочный коктейль через пластиковую трубочку. – В команде бардак. Ни бригады большинства нет, ни бригады меньшинства. Кроме первой тройки отметить некого. При такой организации игры ЦСКА и «Крылья Советов» нас просто уничтожат. Да и остальные команды нервы потреплют. И при этом я должен помалкивать в тряпочку? Хрен мы так договоримся, товарищ тренер».

– Да-да, – закивал я, – так дело не пойдёт. Так мы далеко не улетим.

– Я не шучу, – пророкотал Валерий Шилов.

И тут за наш столик внезапно плюхнулась какая-то подвыпившая барышня в облегающем платье, которое подчёркивало все изгибы её пышного сексапильного тела. Мадмуазель поправила сбившуюся причёску и, подмигнув мне, проворковала:

– Мальшики, угостите даму сигареткой.

Миловидную незнакомку немного портили жёлтые волосы, которые, скорее всего, были подвергнуты осветлению перекисью водорода. А ещё её не красила глупая и пьяная улыбка. Поэтому старший тренер недовольно закряхтел и раздражённо выпалил:

– Мы не курим, гражданочка! Идите, знаете куда? Идите, танцуйте дальше и дайте нам с товарищем спокойно поговорить.

– Грубиян, – хмыкнула барышня, прежде чем направится к другому столу.

– Весело здесь сегодня, ха-ха, – хохотнул начальник команды Иосиф Шапиро, который принёс с собой рюмочку коньяка и бутерброд с красной рыбой, и присел на тот самый стул, где несколько секунд назад сидела миловидная незнакомка. – Валерий Васильевич, я что хотел спросить - где нам Ивана лучше всего поселить, когда вернёмся в Горький?

– Против отдельной однокомнатной квартиры в центре города, я бы возражать не стал, – высказался я. – Надоело жить чёрт-те где и чёрт-те как.

– Пусть пока на базе разместится, – прорычал Шилов. – Я пока ещё не решил оставлять товарища Тафгаева в команде или нет. Даю тебе Иван месяц испытательного срока. Кстати, завтра в 16 ноль-ноль автобус команду повезёт на тренировку, поэтому большая просьба быть без опозданий.

Затем старший тренер ещё раз недовольно покосился на танцпол, где под красивую и медленную песню о шумящем клёне кружились влюблённые парочки, и пошёл в свой гостиничный номер. Оставшийся вместе со мной за столиком начальник команды Шапиро пожал плечами, затем резко выдохнул, залпом опрокинул стопку коньяка и закусил бутербродом.

– Валерий Васильевич - тренер грамотный, вы сработаетесь, – на выдохе пробормотал он.

– Как мы сработаемся, если он слушать ничего не желает? – отмахнулся я. – Даже Всеволод Михайлович Бобров, легенда советского спорта, и тот любил со мной пошушукаться. А тут я - начальник, ты - дурак. Знал бы, что с этим столкнусь, уехал бы в Челябинск.

– Тихо-тихо-тихо, – замахал руками Шапиро. – Давай лучше хряпнем по коньячку? Коньяк, между прочим, расширяет сосуды и укрепляет нервную систему.

«Аха, нервы укрепляет, здоровье расшатывает, а ещё твой коньяк и гулящие бабы доведут до цугундера», – зло прошипел я про себя и, сжав кулаки, пророкотал:

– Ладно, Иосиф Львович, давай по стопарику. Может быть ты и прав.

– Сиди здесь, я сейчас, – обрадовался начальник хоккейной команды.

***

Спустя 15 минут алкоголь и в самом деле произвёл на мой богатырский организм благосклонное влияние. Каких-то 50 грамм и весь мир разом предстал в радужном свете. Все присутствующие в ресторане женщины тут же преобразились, заодно похорошев и помолодев. А музыканты заиграли так душевно песню о снеге, что кружится и летает-летает, что мне тут же захотелось и потанцевать, и похулиганить. И словно прочитав мои мысли мадмуазель, которая недавно присаживалась за наш столик, вытащила меня на танцевальную площадку.

Кстати, проблема со старшим тренером тоже показалась просто смехотворной. «Подумаешь, – подумал я, – Шилов не желает слушать меня и голос разума? Значит не надо лезть на рожон. Значит нужно воздействовать на его мозги исподволь и постепенно. Как говорится - вода камень точит. В конце концов, он же перевёл Ковина и Скворцова в мою тройку нападения. Значит, кое-что товарищ Шилов в хоккее фурычит. Ничего-ничего в этом сезоне дотянуться до медалей более чем реально. А там и здравствуй сборная. А там и добрый вечер Америка».

– Мы тут с подругой приехали повышать квалификацию из нашего минского стройтреста, – заплетающимся языком произнесли миловидная незнакомка, которая после проклятого коньяка стала ещё краше и притягательней. – На лекциях тоска, спать хочется. Вот мы и отметили первую неделю занятий.

– Понимаю, минское «Торпедо» играет во второй лиге, а вторая лига - это тоска, – кивнул я, сжав своими ручищами аппетитную задницу барышни. Что характерно руки это сделали сами, поддавшись неким глубинным инстинктам, отвечающим за продолжение рода человеческого.

– Хорошо сидели, а потом подруга бросила меня одну и усвистала к московскому любовнику, – пробормотала мадмуазель, уткнувшись носиком в мою богатырскую грудь. – А вдруг ко мне хулиганы прицепятся? Об этом она подумала?

– Увы, Минск ещё не скоро в Высшую лигу поднимется, им ещё работать и работать, – тяжело вздохнул я, ещё раз нагло облапав женщину, и подумав: «Какого ляда я вытворяю? Всё, Ваня, больше ни капли коньяка, вплоть до последнего матча чемпионата».

– Шлюха она, – обиженно всхлипнула незнакомка и, подняв на меня большие глаза, спросила, – может ты думаешь, что я такая же? А я не такая? Выпьем ещё шампанского?

– Вот этого не надо, – усмехнулся я. – У меня завтра тренировка. Через три дня игра. Я, пожалуй, пошёл к себе в номер.

– Как хочешь, пошли в номер. Но я сразу предупреждаю, что я не такая, – сообщила работница минского стройтреста и, вцепившись в мою руку, пошагал следом за мной.

«Ваня, ты что творишь?! – возопил мой внутренний голос. – Ты хоть осознаешь, что сейчас в твоём номере произойдет? Совсем после 50 грамм с катушек слетел? Может тебе напомнить про жену, про любовницу, которая на Урале осталась и обещала приехать, как только ты устроишься в новую команду?». «Да подожди ты, – прошипел я в ответ, – девушке просто потребовался собеседник. Ей просто нужно поплакаться кому-то в жилетку. Зайдем в номер, попьём чаю и разойдёмся».

Тут мы поднялись на небольшую площадку, где останавливались гостиничные лифты и столкнулись с четырьмя крепкими мужичками. И то, что эти граждане занимались какой-то незаконной деятельностью: фарцовкой, спекуляцией или азартными играми, я почувствовал сразу. Тем более ещё пару месяцев назад с подобными братками валил уральский лес.

– Оба-на, пацаны, а вот и наша Оля, – зло обрадовался один из мужичков. – Ты куда пропала, девочка моя?

Моя случайная подруга испуганно ойкнула и моментально спряталась за мою спину.

– Вы, товарищи, тоже из минского стройтреста? – пробурчал я, мысленно настраиваясь на драку.

– Аха, прорабы со стройучастка, – загоготал другой мужичок. – Сделай так, чтобы мы тебя, верзила, потеряли. Это наша девочка. Мы её сегодня поили, кормили, а она нас кинуть решила.

– Кто это? – спросил уже у своей случайной подруги.

– Они меня с подругой шампанским угостили, а потом стали приставать, – пожаловалась Оля.

– Ты чё с первого раза не понял? – попёр на меня ближайший браток. – Исчезни, дылда, пока я добрый.

И сделал он этот лишний шажочек зря. Ибо в следующее мгновенье мой правый хук просвистел по воздуху и опустился аккуратно в челюсть этого липового прораба со стройки. И с телом мужичка случилась самая настоящая строительная «майна». Причём опал он как озимый прямо на том самом месте, где и стоял. Вторым левым хуком я огорчил ещё одного нападавшего. К сожалению, моя левая рука сработал гораздо хуже правой. И браток, удержавшись на ногах, успел схватить меня руками за грудки. Из-за чего в следующую секунду нарвался на резкий и акцентированный удар лбом.

– Б…яяять! – заорал он, падая на пол и держась за расквашенный нос, из которого потекла красная солёная кровь.

И сюда наверняка бы сбежалась целая толпа народа, включая доблестных работников советской милиции. Однако внизу в ресторане гремела весёлая музыка и этому народу сейчас какой-то кулачный мордобой был просто неинтересен.

– Удавлю, падла! – загудел ещё один «прораб» и, рванувшись навстречу, получил ногой в солнечное сплетение.

– Сукааа, – зашипел он, согнувшись пополам.

На этом короткая схватка и закончились, так как приехал лифт, а четвёртый «прораб» в драку не сунулся. Во-первых, корешам срочно требовалась медицинская помощь. Особенно тому, который держался за нос. А во-вторых, какой был смысл в эти минуты переть с открытым забралом на 100-процентные неприятности.

– Я тебя, дылда, запомнил, – прорычал он, когда я со своей случайной подругой вошёл в кабинку гостиничного лифта.

– Я тебя тоже срисовал, – рыкнул я, показав пудовый кулак. – В следующий раз покалечу.

Далее дверцы лифта сомкнулись и Оля, скромная работница минского стройтреста, буквально напрыгнула на меня и нескромно впилась своими пухлыми губками в мои обветренные губы. На меня, кстати, тоже после коньяка и короткой, но ожесточённой драки нашло какое-то помутнение, и я дал волю и губам, и своим рукам. До номера мы дошли не сразу. Три или четыре раза наша парочка замирала посреди коридора и бешено целовалась, словно мы молодожёны в медовый месяц.

«А ведь прав был Иосиф Львович, мне действительно полегчало», – подумал я, подобно сваебойной машине, вколачиваясь в сексапильное тело барышни из Минска, когда мы всё же добрались до моего двухместного номера. При этом моя случайная подруга стояла в коленно-локтевой позе и периодически выкрикивала, что она не такая. «Полегчать-то полегчало, только я при этом натворил множество глупостей, – заворчал я про себя, сделав небольшую паузу. – Вляпался в драку. Нашел приключения на свой двадцать первый палец. Правда, я не думаю, что барышня потащит меня в ЗАГС, а братки побегут жаловаться в милицию. Значит можно считать, что вечер психологической терапии удался».

– Я не такая, – жалобно простонала Оля, сделав такое лицо, что я без слов понял - барышня требует срочного продолжения.

– Я тоже не такой, – зарычал я и продолжил вколачивать «свою твёрдую сваю». – Я вообще не пью. Я спортсмен. Играю в хоккей.

– За минское «Торпедо»? – простонала моя случайная подруга.

– За «Торпедо» ... но из другого ... красивого ... советского ... города, – отчеканил я каждое слово, чтобы не выбиваться из общего ритма.

– Жааааль, – томно вздохнула минчанка Оля.

***

Ночью я проснулся от того, что кто-то ударил меня слабым, но очень неприятным и чувствительным разрядом тока. Я резко подскочил на кровати, где мирно посапывала моя случайная знакомая, и тут же уставился на чёрный человеческий силуэт. Незнакомец сидел на противоположной кровати и, не включая света, смотрел в мою сторону. Зная особенности советского прошлого, я нисколечко не удивился, что администрация гостиницы, не поставив меня в известность, прямо посреди ночи подселила сюда какого-то незнакомого гражданина. Только что-то в этом товарище было не так. Во-первых, я абсолютно не слышал, как он вошёл. Во-вторых, гражданин не имел при себе ни сумки, ни чемоданов, что уже вызвало подозрение. А в-третьих, у меня от этого силуэта по спине пробежал неприятный холодок, словно я столкнулся с нечистой силой.

– Доброй ночи, – пробурчал я. – Вас, товарищ, сюда только что подселили?

– Можно сказать и так, – усмехнулся незнакомец, голос которого мне напомнил моего друга шамана Михаила Ефремовича Волкова.

– Волков, это что ли ты? – проплетал я. – Как? Какими судьбами? Ты же сейчас должен быть в Чикаго?

– Теперь уже не важно, где я должен быть, – безэмоционально произнёс мой друг. – Вот свет включать не надо, – добавил он, заметив, что я потянулся к ночнику. – Времени у меня, Иван, осталось очень мало, поэтому слушай внимательно, всё запоминай и старайся лишний раз не переспрашивать.

– Хорошо, – покивал я головой, всё ещё борясь с ощущением, что разговариваю не с человеком, а с каким-то бестелесным духом или привидением.

– Сорок дней назад я провёл один сложный обряд, – начал рассказывать шаман при этом издав звук похожий на стон. – Хотел вытащить тебя из того заточения, куда тебя незаслуженно сослали. Обряд должен был вернуть тебе потерянную удачу в делах.

– Так всё сработало, я вернулся в Высшую лигу, – протараторил я. – Попутный ветер опять раздувает мои паруса.

– Не перебивай, – ещё раз всхлипнул Волков, словно ему с трудом давалось каждое слово. – Да, обряд прошёл удачно. Однако потом на мой зов из тонкого духовного мира вышел злой древний индийский дух Вендиго. Я попытался закрыть портал, и вернуть его обратно, но силы после обряда меня оставили. И он …, – шаман резко замолчал.

– Что он? Вылез в наш мир и теперь бегает где-то по лесам и по полям? – усмехнулся я. – Да пёс с ним, пускай бегает. Есть, пить не просит.

– Не тарахти, – раздражённо проворчал Волков. – Этот Вендиго убил меня, не дав закрыть портал.

– Как? – я резко вскочил на ноги. – Я же видел тебя там, на Урале, живого и здорового. Ты же мне записку ещё передал из Чикаго.

– Ты меня видел издалека, – пророкотал шаман Волков. – Это был мой фантом. Точно такой же, как и сейчас. А записку по моему внушению написал тот дедушка, у которого ты снимал угол. И не перебивай, прошу. Сейчас Вендиго начнёт охоту и на тебя. Теперь у тебя два выхода: либо ты его поймаешь и отправишь в тонкий мир, где ему самое место, либо он остановит твоё сердце.

– Вот это поворот, – пролепетал я, и холодок пробежал по моей спине во второй раз. – И как мне его поймать?

– Без посторонней шаманской помощи никак, – глухим и тихим голосом произнёс Волков, и мне показалось, что его чёрная фигура стала медленно таять в воздухе. – Ищи знающего человека. Три месяца удача будет сопутствовать тебе, а дальше … Вендиго … доберётся … и …

– Что? Ничего не слышно? – громко зашептал я и в этот самый момент чёрный силуэт окончательно растаял. – Мать твою, – пробурчал я, стоя посреди комнаты разведя руки в стороны, – найди того, не зная кого, пойди туда, не зная куда, спаси себя так, неизвестно как. Вендиго мне ещё не хватало. Эх, Волков-Волков, что ж ты наделал?

Затем я подошёл к окну и посмотрел на сверкающую огнями ночную Москву. Потом обозвал себя идиотом, так как не послушал шамана год назад и не улетел вместе с ним в Северную Америку. И теперь у меня оставалось три месяца, чтобы разобраться со злым индейским духом, выиграть медали чемпионата СССР и пробиться в сборную страны, коль удача снова играет на моей стороне.

– Что же ты наделал, шаман Михаил Ефремович Волков? – буркнул я, легонько стукнув кулаком по оконному стеклу.

***

Во время воскресной тренировки, которую команда проводила в маленьком ледовом дворце спорта «Кристалл», я чуть ли не ежеминутно вспоминал покойного друга-шамана и проклятого злого духа Вендиго. Нужно было срочно отыскать хоть какую-нибудь литературу, где описывался бы этот злодей: как он выглядит, чем может угрожать и какие у него слабые места? Может быть, Вендиго как огня боится православных священников, и легко отпугивается православными иконами и святой водой? А потом мне пришло в голову, что злой индейский дух, прежде чем начнёт охоту на меня, поохотится на простых и ни в чём не повинных граждан города Горького? Следовательно, теперь мне требовалось завести знакомства с горьковскими милиционерами. Ведь если пойдут какие-нибудь странные и ничем не обоснованные убийства, то местные газеты об этом не напечатают.

– Тафгай, ты работать сегодня будешь? – прошипел на меня старший тренер Валерий Шилов.

– Извините, с непривычки в гостинце не выспался, – пробурчал я, чем повесили одноклубников, которые жили по соседству и ночью слышали громкие женские стоны.

– Переходим к двухсторонней игре, – объявил он, дунув в свисток. – Первая тройка нападения, первая пара защитников и вратарь Шутов на той стороне. Вторая тройка Тафгаева, пара защитников Астафьев - Гордеев и голкипер Котомкин на этой стороне. Играем три минуты, либо до заброшенной шайбы и смена составов. Третья и четвёртая тройка приготовились.

Шилов ещё раз дунул в свисток и его ассистент Александр Михайлович Рогов, дождавшись, когда я и Александр Федотов встали на точку, бросил шайбу вниз. Это тренировочное вбрасывание я выиграл легко, быстро и просто. Запели привычные звуки разрезающих лёд коньков, моя пятёрка и пятёрка условных соперников мгновенно вошла в игровое состояние, которое подразумевает полную концентрацию внимания. Но так как с шайбой оказались мои ребята Федотов, Мишин, Доброхотов, Фёдоров и Куликов откатились к своим воротам.

– Проще играй, – успел бросить я Саше Скворцову, когда он разогнался вдоль правого борта и уже хотел было разыграть «скрест» или «паровозик» на входе в зону атаки.

И Скворцов, не мудрствуя лукаво, пробросил шайбу вдоль борта с таким расчётом, чтобы она проскользила за воротами и выскочила в районе левого закругления, куда уже на всех парах устремился Володя Ковин. Иногда сыграть попроще, но при этом максимально быстро, бывает намного полезней, чем ввязываются в сложную комбинационную игру, чреватую частыми потерями шайбы.

Так Ковин, пользуясь элементом внезапности, первым прибежал к ничейной шайбе. Его конечно тут же накрыл Александр Куликов. Но левый крайний нападающий моей пятёрки заложил «улитку» и с неудобной руки скинул шайбу аккурат под мой стремительный рывок. И хоть к этому времени центральный нападающий Александр Федотов повис на моей правой руке, а защитник Юрий Фёдоров перекрыл свой пятак, а заодно и вратаря Шутова. Я всё равно, что было сил, щёлкнул по шайбе в одно касание. И эта шайба, отрикошетив от клюшки Фёдорова, вонзилась в верхний ближний угол ворот.

– Следующий, кричит заведующий, – прокомментировал я наш быстрый гол.

– Дурака забил, – прошипел Алексей Мишин, направляясь на скамейку запасных.

– Кому повезёт, у того и петух снесёт, – хохотнул я в ответ.

Следующим нашим соперником с той же парой защитников стала третья тройка нападения: Краев, Орлов и Кокурин. И с этими парнями мы возились гораздо дольше - почти минуту. За эти 60 секунд мы их зажали в зоне атаки, устроили что-то наподобие карусели, когда крайние нападающие и защитники меняются местами. А для финальной точки использовали самый банальный наброс на ворота. Володя Астафьев шмальнул с кистей шайбу на уровне пояса, а я, стоя спиной к рамке ворот, подправил её в дальний нижний угол. Голкипер Шутов, закрытый мной и своими же защитниками, в этой ситуации был бессилен.

– Лихо играете, лихо, – пророкотал Валерий Шилов, посмотрев на секундомер. – Ладно, смена составов. Тройка Тафгаева на скамейку запасных.

Я снял запотевшую каску, смахнул со лба пот и тут узрел «явление Христа народу». Около борта, рядом с калиткой стоял ни кто иной, как Виктор Сергеевич Коноваленко. Бывший голкипер «Торпедо» встретил мою тройку нападения громкими и продолжительными аплодисментами и весело подмигнул мне.

– Ты чего приехал? – прошептал я Виктору Коноваленко.

– Как чего? – удивился он. – По новостям сообщили, что ты вернулся в родную команду. Значит наш план в действии. Ты в атаке, я на воротах. Вперёд за ещё одним золотом чемпионата СССР.

– Это ты, Сергеич, хорошо придумал, – кивнул я и поймал на себе недовольный, и даже раздражённый взгляд старшего тренера Валерий Шилова. – Идея отличная, только в лоб её не решить. Всему своё время, Виктор Сергеевич.

Глава 5

– Ничего не понимаю, – прошептал Коноваленко, когда в понедельник вечером я решил полностью открыться другу и ради этого вытащил его погулять по Красной площади.

С черного неба падал мокрый снег, на Спасской башне светила красная звезда, над зданием Сената развивалось большое красное полотнище, а вот собор Василия Блаженного подсвечивали лишь одинокие уличные фонари. Людей на этом знаковом историческом месте прогуливалось немного, и можно было спокойно беседовать на самые разные фантастические темы.

– Что конкретно из моих слов тебе не ясно? – обиделся я.

– То есть ты хочешь сказать, что наш шаман Волков там у себя в Америке провёл обряд, при этом умер, вызвал какое-то чудовище и теперь тебе сопутствует удача? – Виктор Сергеевич посмотрел на меня как на сумасшедшего, только что сбежавшего от злых санитаров. – Это же звучит, как бред.

– А то, что я в прошлое воскресенье играл против красновишерского «Бумажника», а в эту субботу обыграл московский «Спартак» - это не бред? – обиженно пробурчал я. – А дурные шайбы, которые сегодня от моей клюшки влетали в ворота, тебе ни о чём не говорят?

– Во-первых, не все шайбы залетали, а потом ты и раньше очень много забрасывал, просто подставляя клюшечку, – пророкотал Коноваленко. – Хотя определённая удача тебе, пожалуй, благоволит.

– Вот видишь, – прошептал я, как змей искуситель. – Сейчас главное остановить чудовище. Кому-кому, а другу своему Волкову я доверяю, точнее говоря, доверял как самому себе.

– Ну, допустим, я поверил? – рыкнул Виктор Сергеевич, когда мы остановились напротив Мавзолея. – Что дальше?

– Я предполагаю, что эта гадина, Вендиго, прежде чем начнёт охоту на меня, вселится в тело какого-нибудь дурного мужичка и начнёт охотиться на простых горожан, чтобы поднакопить силы, – кашлянул я. – И скорее всего, пострадают наши горьковчанки. Тогда в милиции начнут появляться такие сводки, что некая девушка вышла вечером от подруги, а домой не пришла. Или такая-то гражданочка возвращалась с вечерней смены и исчезла в неизвестном направлении.

– С ума сошёл? – обиделся Коноваленко и быстро пошагал в направлении гостиницы «Россия». – Совсем ты, Иван, сбрендил! Мы чай не при капитализме живём, чтобы у нас люди пропадали!

– Просто в Штатах об этом пишут на каждом шагу, у них газеты с криминальной хроникой хорошо продаются, а у нас на эту информацию полный запрет, – протараторил я, нагнав бывшего голкипера. – Полоумных маньяков везде хватает. Они, зразы, появляются независимо от политической системы.

– Ладно, тогда давай договоримся так, – пробормотал Виктор Сергеевич уже не так категорично, – есть у меня в нашей горьковской милиции знакомые, и я постараюсь подобную информацию отследить. А ты - протащишь меня в «Торпедо». Неужели я хуже, чем Шутов и Котомкин?

– О чём ты говоришь? Ха-ха, 38 лет для вратаря - это не возраст, – ответил я и, протянул руку для рукопожатия. – Замётано, Сергеич. Договорились. Я тут посмотрел статистику последних матчей: 18-го января «Крылья» нам набросали 8 штук, 22-го января «Трактор» - 6 и 25-го «Спартак» тоже 6. Пора с этим что-то решать.

– Вот именно, – буркнул Коноваленко, пожав мою руку.

***

Во вторник 28-го января во дворце спорта воскресенского «Химика» было шумно. Три тысячи местных болельщиков, именно столько вмещала эта скромная арена, орали так, словно здесь проходил финал Кубка СССР. Хозяева носились по ледяному полю в светло-серых свитерах, на которых размашистым рукописным шрифтом красовалась короткая надпись «Химик». Мы же вновь вышли на матч в форме тёмно-красного цвета, где на груди слово «ТОРПЕДО» было отображено простыми печатными буквами.

В принципе на этом отличие двух команд и заканчивалось. Что мы, что хозяева льда, воскресенцы, демонстрировали совершенно одинаковый хоккей. «Химик» играл на контратаках, и мы старились не засиживаться в позиционном нападении. Старший тренер хозяев Николай Эпштейн требовал от своих подопечных, чтобы в защите оставалось минимум три хоккеиста. И наш наставник Валерий Шилов постоянно напоминал, чтобы команда воздержалась от рискованных атакующих действий.

– Играем по принципу: «ты меня не трогай и я тебя не трону», – прошипел я, после одной из смен в первом периоде.

– Товарищ Тафгаев, я попрошу вас не забывать, что вы всё ещё находитесь на испытательном сроке, – прорычал на меня Валерий Васильевич. – Мне второй старший тренер в команде не требуется.

– Как же мы вдвоём вскроем оборону соперника? – пробурчал я. – Тем более у «Химика» на воротах Пашков, один из самых сильных голкиперов страны.

– Тройка Тафгаева следующую смену пропускает! – громко произнёс Шилов и скомандовал очередную смену состава.

– Иван Иванович, ну ты чё? – обиделся на меня Саша Скворцов.

– Не бзди, молодой, – хмыкнул я. – Сейчас «Химик» дурака затолкает, и увидишь, как сразу всё изменится. Мужики, нужно отыграться, нужно всё отдать для победы, выручайте, братцы.

В этот самый момент мимо скамейки запасных пронёсся наш нападающий Александр Усов. Затем он, приблизившись к чужой синей линии, показал защитнику «Химика», что пойдёт через центр, а сам резко протиснулся через борт. И так как Усов в атаку прибежал без поддержки, то он сам же и бросил с кистей по воротам Пашкова. Стадион на секунду притих, а когда Александр Пашков играючи поймал эту шайбу в ловушку, горячие воскресенские болельщики разразились громкими аплодисментами.

К слову сказать, 30-летний ветеран вратарского цеха, который успел поиграть в ЦСКА при Тарасове и в «Динамо» при Чернышёве, котировался среди хоккейных специалистов не ниже Третьяка. А в этом сезоне Пашков вообще имел самую лучшую статистику среди всех голкипер Высшей лиги. И во многом благодаря его великолепной игре «Химик» пока шёл на почётном 3-м месте, уступая заведомым фаворитам ЦСКА и «Крыльям Советов».

Рассказывали, что с динамовским начальством он поругался из-за квартиры. Жил с беременной женой в однокомнатной, из-за чего попросил себе новенькую «двушку». В «Динамо» требования вратаря сочли чрезмерными, и теперь прославленный московский клуб болтался на позорном 7-м месте. А в Воскресенске и платили больше и квартиру предоставили без лишних разговоров. В общем, было за что Александру Пашкову биться не жалея себя на последнем рубеже.

Кроме того нашу оборону постоянно терзала неплохая первая тройка хозяев: Валентин Козин, Виктор Ликсюткин и Александр Голиков. Именно они сейчас вошли в зону защиты, уверенно закрепились за нашей синей линией и праворукий Голиков очень опасно бросил от левого борта. Гена Шутов грамотно сложился, но поймать шайбу не смог. И в следующее мгновение Валентин Козин влез на пятак и в сутолоке у ворот пропихнул эту шайбу в стеку, открыв счёт в матче.

– Гоооол! – радостно заголосили жители города Воскресенска.

Я тяжело вздохнул и с надеждой покосился на старшего тренера.

– Тройка Тафгаева на лёд, – прошипел Валерий Шилов и добавил, – давайте, мужики, выручайте, кхе, нужно переламывать ход игры.

На простеньком местном табло, где писалось только название команд и счёт игры, высветились неутешительные для нас цифры - 1:0. И я вместе с Ковиным, Скворцовым с первой парой защитников Фёдоровым и Куликовым выкатился на ледяное поле. Но прежде чем поехать в центральный круг вбрасывания, я прорычал:

– Работаем как на тренировке, никакой игры в откат. При потере шайбы прессинг в зоне соперника.

– А если Шилов опять заругается? – пробормотал Саша Скворцов.

– Если товарищ старший тренер будет чем-то не доволен? – улыбнулся я. – Значит, он поставит нам двойки в дневник и вызовет родителей на тренировку. Ха-ха. Играем в свой хоккей, мужики. Потом будем разбираться с плохими отметками. В конце концов, перед нами не «Бостон Брюинз».

Примерно с таким настроем я вкатился в центральный круг и за доли секунды выиграл вбрасывание. Далее мы какое-то время потратили на игру в средней зоне, где игроки «Химика» выстроили плотный редут и пресекали любые попытки пройти в зону атаки через пас. Однако я хорошо раскатился, стартовав от своей синей линии, и за счёт габаритов и большой массы тела буквально вломился в чужую зону защиты. Миниатюрный защитник хозяев Борис Веригин в этот момент буквально повис на моем плече, поэтому пас на правый край я отдал одной рукой.

Скворцов тут же подхватил шайбу, но резать угол на ворота Пашкова не стал. Он, набрав хорошие обороты, пронёсся за рамкой ворот «Химика» и сделал передачу под щелчок Юрию Фёдорову. И Юра от синей линии «разрядил свою пушку», не жалея ни меня, ни защитников воскресенской команды. Шайба просвистела в нескольких сантиметрах от моего колена, зацепила второго защитника Николай Новоженина, а Александр Пашков даже не шелохнулся удачно отбив шайбу вратарской клюшкой. А затем я, расталкивая защитников «Химика», бросился запихивать эту шайбу, что называется с мясом. Пашков вовремя сел на щитки и несколько моих ударов с очень близкого расстояния сначала отбил, а потом и, прыгнув вперёд, накрыл чёрный резиновый диск своим телом.

«Вот ведь чёрт», – выругался я, когда судья показал на точку вбрасывания в левом кругу зоны защиты нашего соперника. А через несколько секунд я вновь был лучшим во время короткого сражения за ничейную шайбу, которую бросил на лёд товарищ судья. Шайба отлетела к Володе Ковину. И Ковин, сделав одно обманное движение, ушёл от игрока воскресенской команды, покатил за ворота хозяев поля, и в следующую секунду выдал мне шикарный пас под бросок. «Не промахнись, Ваня!» – заорал я про себя и метнул с кистей хоккейный снаряд точно в ближний верхний угол рамки ворот. Однако упрямая шайба каким-то чудом зацепила набалдашник вратарской клюшки, затем чиркнула по перекладине и усвистела в заградительную сетку.

– Твою ж мать, – прошипел я себе под нос и покатил со своей тройкой на смену.

***

– А кто мне хвастал, что тебе теперь благоволит удача? – зашептал Виктор Коноваленко, когда наша команда, после проигранного со счётом 1:0 первого периода, пошагала в подтрибунную раздевалку. – Кто мне вчера в уши насвистел про какого-то монстра? Кто раньше времени похоронил шамана Волкова, которого я люблю и уважаю? – забубнил он.

Старший тренер Валерий Шилов к появлению в команде нашего прославленного голкипера отнёсся негативно и даже не допустил его на вчерашнюю тренировку. Но отказать Виктору Сергеевичу в возможности поболеть за команду стоя в отдалении у борта он не мог. Поэтому мои пять безрезультатных бросков по воротам Пашкова Виктор Коноваленко видел воочию. Честно говоря, я и сам не ожидал, что голкипер «Химика» покажет такой высоченный класс, который, безусловно, был подкреплён переменчивой спортивной удачей.

– Сергеич, не суетись раньше времени, – проворчал я, топая по резиновому коврику самым последним. – Ничего-ничего, возьмём Пашкова не нытьём, так катаньем. Ещё не вечер.

– Эх ты, Иван, а я тебе поверил, – обиженно произнёс Коноваленко. – Повезло тебе раз, что о тебе вспомнил Брежнев. Вот и вся твоя удача, а остальное всё - химера.

Бывший голкипер «Торпедо» и сборной СССР остановился перед закрытыми дверьми в раздевалку нашей команды, тяжело вздохнул, махнул рукой и пошёл обратно к ледовой площадке воскресенского «Химика». А вот старший тренер Валерий Шилов был не столь категоричен. Общий рисунок игры второй части 1-го периода ему понравился. Шилов наоборот похвалил мою тройку нападения, за то, что мы постоянно держали в напряжении стража ворот хозяев поля, и поставил меня, Ковина и Скворцова в пример остальным.

– Нужно ещё немного поднажать, мужики. Ничего страшного в «Химике» нет, – закончил он свою короткую речь.

***

Перед стартовым вбрасыванием второго периода матча Валерий Шилов в срочном порядке поменял очерёдность выхода троек нападения на лёд. Теперь я, Ковин и Скворцов играли первыми, затем шла тройка Александра Федотова и третьими готовились к выходу на площадку партнёры центрального нападающего Владимира Орлова. И первые секунды возобновлённой игры подтвердили правоту нашего наставника. Не прошло и десяти секунд, как хозяева поля, проиграв вбрасывание, были вынуждены откатиться в свою зону защиты.

Ковин и Скворцов носились по периметру, меняясь флангами атаки, я толкался перед пятачком, окучивая сразу двоих игроков обороны «Химика», а Фёдоров и Куликов по разу от синей линии приложились по воротам Пашкова. К сожалению, пока 30-летний ветеран стоял на последнем рубеже словно стена. Как вдруг, когда шайба оказалась на крюке моей клюшки, я заметил, что коньки защитника хозяев поля, который сторожил пятак, находятся под очень удачным для рикошета углом. Но сперва я заложил один резкий разворот по часовой стрелке, чтобы освободится от опеки игрока «Химика». А потом точно так же крутанулся против хода стрелки часов, и с неудобной руки низом послал шайбу аккуратно в коньки защитника воскресенской команды.

Александр Пашков тут же упал на щитки, перекрывая низ ворот, но шайба, стукнувшись в лезвие коньков своего же игрока обороны, взлетела вверх и по дуге опустилась за спиной непробиваемого голкипера. Всё произошло за какие-то доли секунды и переполненный стадион, что непрерывно гудел и свистел, не сразу догадался, что счёт в матче стал равный - 1:1.

– Гоооол! – радостно запрыгала вся наша скамейка запасных.

Затем мы и хозяева поля поменяли играющие составы. И как это часто бывает вратарь, который только что был на сто процентов уверен в своих силах, из-за пропущенной шальной шайбы вдруг почувствовал какую-то минутную растерянность. Если бы Пашкову мои партнёры по команде дали небольшую передышку, то он наверняка совладал бы с нервами и вернулся в игру. Но на беду стража ворот «Химика» тройка Федотова, выиграв вбрасывание, уверено вошла в зону атаки.

Алексей Мишин пролетел вдоль левого борта, прострелил на пятачок, а Александр Пашков совершил непростительную для любого вратаря ошибку - отбил простенькую шайбу прямо перед собой. Центральный нападающий Александр Федотов, который не ожидал такого подарка, чисто автоматически ткнул клюшкой по шайбе и вогнал её в сетку пустых ворот воскресенской команды, заставив стадион замолчать.

– Даааа! – запрыгали мы на скамейке запасных, поздравляя друг друга с успехом.

– Не расслабляемся! Не расслабляемся! – захлопал в ладоши старший тренер Валерий Шилов. – «Химик» сейчас побежит отыгрываться, сыграйте на контратаке. Пожалуйста, – добивал он, покосившись в мою сторону.

***

Виктор Коноваленко, которого уже два раза проводили на спортивную пенсию, в третий раз вернуться в большой хоккей практически не рассчитывал. Он полагал, что пора повесить коньки на гвоздь и полностью сосредоточиться на тренерской работе. Однако поездка перед Новым годом в маленький уральский городок Александровск перевернула все его первоначальные планы. Виктор увидел, как его друг Иван Тафгаев забрасывает целую кучу шайб, и как заводит своей игрой переполненный стадион. И тогда Коноваленко подумал, что если Иван после снятия дисквалификации вернётся в горьковское «Торпедо», то он вполне сможет вернуть и его в Высшую лигу. Ибо какой тренер не прислушается к лучшему нападающему команды?

После той поездки Виктор, тренируя детскую команду горьковского Автозавода, и поддерживая собственную спортивную форму, всегда держал в голове возможность вновь встать в рамку ворот. И тут такая удача: Иван на свободе и помогает торпедовцам одолеть московский «Спартак». Но на этом хорошие новости заканчивались. Старший тренер Шилов категорически отказался брать Виктора Коноваленко даже тренером вратарей. А ещё Иван наговорил какой-то ерунды про монстра, про внезапную удачу и про смерть шамана Волкова, хорошего и душевного человека.

Виктор Сергеевич с грустью смотрел на ледяную площадку, где его «Торпедо» играло с «Химиком» и думал, что его друг Тафгаев «окончательно поехал кукушкой» и лучшее, что может ему преподнести судьба - это тренер команды мастеров. Однако с первых секунд второго периода начались самые настоящие чудеса. Сначала Иван забил фирменный дурной гол. Затем Саша Федотов вывел команду вперёд, сделав счёт 1:2. Кстати, тоже не без везения. И Коноваленко призадумался - а вдруг Иван прав и городу Горькому угрожает какой-то неведомый монстр?

«Что же тогда делать? – пробурчал он про себя. – Как это чудо-юдо ловить?».

А тем временем на льду тройка Ивана Тафгаева устроила ещё один «хоровод» в зоне защиты «Химика». Скворцов ловко прошёл за воротами Пашкова и отдал пас на Ковина. Вова Ковин обыгрался с защитником Юрием Фёдоровым и вышел на отличную бросковую позицию.

– Бей! – заорал Коноваленко, стукнув кулаками по бортику.

И Ковин тут же бросил, но никем не перекрытый голкипер воскресенцев, который всё прекрасно видел, легко отбил шайбу в правое закругление. И буквально в ту же секунду в закругление устремился Иван Тафгаев. Его мощная фигура возвышалась над игроками обеих команд на целую голову. Кроме того Тафгаев имел сильные руки и широкие плечи, которые помогли ему вылезти из угла и повести шайбу вдоль лицевого борта, несмотря на то что один из воскресенцев «сидел» у него на спине. Наверно, Иван снова решил пройти за ворота Пашкова и сделать пас уже оттуда.

Но дальше случилось ещё одно маленькое чудо. Защитник «Химика», который караулил пятачок, развернулся к Ивану спиной и выставил шлагбаум Володе Ковину, чтобы тот не лез, куда не следует. А Тафгаев заметив это, прежде чем уйти за ворота бросил шайбу в расчёте на отскок от пятой точки защитника команды соперника или, проще говоря, от задницы. Саша Пашков покатил на дальнюю левую штангу, а шайба после рикошета прилетела в ближний левый угол. Иван же, проехав за воротами, победно поднял клюшку одной рукой вверх.

– Гоооол! – закричали на притихшем стадионе хоккеисты горьковской команды.

– Даааа! – заголосил, стоящий у борта Виктор Коноваленко. – Ну как такое можно исполнить без везения? Да никак, – пробурчал он себе под нос. – Значит, монстр всё таки есть и его надо будет во чтобы то ни стало поймать.

***

В автобусе, который увозил нас из гостеприимного Воскресенска в менее гостеприимную Москву я и Виктор Коноваленко сели в середине салона рядом. Я прикемарил около окна, так как матч против «Химика» изрядно меня вымотал, а Виктор Сергеевич в это время рассказывал что-то весёлое из его бурного послевоенного детства и юности. Кстати, «Химик» мы обыграли со счётом 2:3. В третьем периоде перед самым финальным свистком нас огорчил хоккеист со смешной фамилией Жучок. А ведь если бы не Пашков, то мы бы сегодня команду из Воскресенска просто разгромили. Голкипер хозяев спас соперника от семи или восьми верных шайб.

– В общем, пошли мы на танцы, а я спецом надел, что похуже, чтобы врезать кому надо, – бубнил Коноваленко. – Выруливаем в парке на аллею, а их там десять человек. Прикинь? Что делать?

– Сухари сушить, если бегать не умеешь, – буркнул я, как вдруг к нам подошёл Валерий Шилов.

Старший тренер к появлению в команде бывшего прославленного голкипера отнёсся резко негативно, поэтому я мысленно напрягся.

– Виктор Сергеевич, я тут подумал, пожалуй, нам всё же понадобится тренер вратарей, – пророкотал он. – Последняя шайба, пропущенная Геннадием Шутовым, была, прямо скажем, берущейся.

– И что от меня требуется? – растерянно пробормотал Коноваленко.

– Завтра среда - выходной день, – пожал плечами старший тренер. – А с четверга мы начинаем готовиться к матчу против саратовского «Кристалла». И вам требуется присутствовать на тренировке. Все договорные формальности решите с товарищем Шапиро. Я думаю, директор Автозавода будет не против.

После чего Валерий Шилов кивнул мне и пошёл в головную часть салона автобуса.

– Вот теперь, Иван, я тебе верю, – прошептал Виктор Коноваленко.

Глава 6

В заповеднике «Зелёный город», что располагался на юге Горького, этой зимой буквально кипела спортивная жизнь. Дело в том, что партия и правительство в приказном порядке озаботили местный обком подготовкой к очередной 6-й зимней Спартакиаде народов РСФСР. Поэтому здесь, среди сосен и осин, провели несколько лыжных трасс, над которыми повесили освещение, и тренеры по разным лыжным дисциплинам гоняли своих подопечных, как сидоровых коз с утра до вечера. А разместили лучших областных лыжников и лыжниц в жилых корпусах санатория «Учительский». Кстати, в одном из десятка этих двухэтажных деревянных зданий выделили комнату и мне. Специально поселили по соседству со старшим тренером Валерием Шиловым.

– Куда? – прорычал он, встретив меня в коридоре, переодетым в спортивный костюм и вязаную шапочку.

– Не беспокойтесь, Валерий Васильевич, не за пивом, – пробурчал я. – Пробегусь на лыжах километров цать. Вспомню молодость. После Москвы лёгкие загазовались, хочу как следует продышаться.

– Лыжи - это хорошо. Только ты смотри у меня, Иван, я за тобой слежу, – погрозил он мне пальцем.

«Чё за мной следить-то? – проворчал я себе под нос и поспешил в местный клуб, где можно было совершенно бесплатно одолжить лыжи, лыжные ботинки и палки. – Лучше бы за командой следил. Парни сегодня всей компанией намылились в ресторан, чтобы отметить две победы над «Спартаком» и «Химиком». Вот и ехали бы туда. Меня контролировать не надо, я не маленький. Слава Богу, целый сезон отыграл в НХЛ, где за хоккеистами вообще не следят».

Тем временем на крыльце местного двухэтажного ДК, который в отличие от жилых корпусов был построен из качественного кирпича и своим архитектурным стилем напоминал сталинский ампир, толпилось с десяток парней из сборной области по лыжным гонкам. Кое-кто из ребят знал меня в лицо и прежде чем войти внутрь этого «очага культуры», я поздоровался и пожал сразу несколько крепких спортивных ладоней.

– Кто такой? – спросил меня невысокий 50-летний суховатый мужчина в чёрно-белой вязаной шапочке.

– Новенький, – ляпнул кто-то из лыжников, вызвав этим взрыв хохота.

– Сегодня только приехал, – загоготал ещё один из парней.

– Откуда? Как зовут? – мужчина вытащил из кармана записную книжку, намереваясь внести меня в список сборной команды.

– С Урала, – смущённо пробурчал я. – Зовут по-простому - Иванов Иван.

– Иванов? Молодец, хорошая русская фамилия, – пробубнил 50-летний гражданин. – Ладно, пойдём, подберём тебе что-нибудь подходящее на ноги, – улыбнулся он и, похлопав меня по спине, спросил, – какой рост?

– Метр девяносто, если врач команды не врёт, – пожал я плечами, войдя в двери местного ДК.

Кстати, кроме лыжных принадлежностей, этот храм культуры располагал большой библиотекой и просторным кинозалом. А ещё в зимнее время здесь устраивали танцы под магнитофон и под баян местного массовика-затейника дяди Толи. Это мне поведала за обедом одна приятная барышня, которая трудилась в министерстве образования и по этой причине могла позволить себе отдых посреди учебного года.

– Здоров ты, братец. Однако сейчас посмотрим, как ты пробежишь «пятнашку», ха-ха, – хохотнул мужчина. – Меня, кстати, зовут Алексей Иванович, и я отвечаю за подготовку сборной области.

– Очень приятно, – буркнул я, пожав руку товарищу лыжному тренеру.

Затем мы вошли в кабинет, который полностью пропах лыжной смазкой, деревом и хвойными иголками. Внутри же я увидел целый ряд допотопных алюминиевых палок и деревянных лыж. Странно, что с более прогрессивным пластиковым покрытием не было ни одной пары. Хотя все мировые лидеры уже больше года бегали именно на пластиковых лыжах.

– Пятнадцать километров - это моя коронная дистанция, – соврал я, а про себя пробурчал: «Если я её вообще добегу. В последний раз катался на этих «деревяшках» в прошлой жизни. Хотя надо признать получалось у меня недурно».

– Будем поглядеть, – засуетился Алексей Иванович, выбирая мне подходящую пару.

– Да вот нормальные лыжи, – сказал я, указав на «беговушки» производства города Пярну, на которых латинскими буквами было написано слово «VISU». Почему-то именно в Прибалтике умели делать и приличные лыжи, и приличные клюшки. В других регионах страны спортивный инвентарь клепали на «отвались», выполняя план по валу, а не по качеству.

– Губа не дура, – захихикал тренер областной сборной. – Только они для тебя короткие, не подойдут. И потом надо ещё и пятку перебивать.

– А мне нравится бегать на коротких, а ещё я люблю, чтобы палки были как можно длиннее, – усмехнулся я и вспомнил, что когда-то неплохо ходил коньковым стилем. И для него как раз требовались длинные палки и короткие лыжи. «В конце концов, я хоккеист, а не лыжник?» – пробурчал я про себя.

***

Забег на 15 километров я и парни из сборной области начали с 10-секундным интервалом, поэтому к 7-у километру те, кто был порезвее и кто в данный момент отличался лучшей подготовкой, вырвались вперёд. В голове лыжного пелотона, используя более скоростной коньковый ход, оказался и я. Парни, конечно, удивлялись моей технике передвижения, но сочтя меня примитивным хоккеистом, особого недовольство не высказывали. Сказать честно, умирать на этой проклятой «пятнашке» лично у меня не было никакого желания. Я просто подумал, что сейчас обгоню всю сборную области и с гордо поднятой головой сойду с дистанции. Дескать, учитесь ребятки, как бегают хоккеисты.

Но вдруг в ста метрах впереди замелькала симпатичная женская фигура в облегающем красном комбинезоне. Поэтому прежде чем «повесить лыжи на гвоздь», а палки отдать на вечное хранение завхозу я решил догнать прелестную незнакомку и посмотреть, как она выглядит спереди. И не задумываясь о том, что надо грамотно распределить силы по дистанции, я пошёл в самый настоящий отрыв от лидирующего пелотона.

– Не надорвись! – услышал я за спиной крик раздосадованных парней из сборной области.

– Не учи учёного, лучше помоги материально! – выкрикнул я и, подражая шведскому лыжнику Гунде Свану, который коньковый ход где-то через 10 лет доведёт до ума, втопил с максимальной скоростью слаженно работая ногами и руками.

В этой части лыжной трассы как раз начался длинный и нудный подъём, поэтому парни из сборной команды стали быстро отставать, а симпатичная незнакомка наоборот начала неумолимо приближаться. Ибо бег классическим стилем на таких подъёмах заметно уступал «коньку». Чуть-чуть не та мазь и лыжи элементарно начинали проскальзывать, а для конькового хода специальные держащие мази были без надобности.

«Догоню подругу и больше на лыжни никогда не встану, – пробурчал я про себя, выжимая всё из своих больших легких. – Умираю, ей Богу сейчас умру. И кто вообще придумал эту каторгу? И какой леший загнал меня на эти галеры? Я же просто хотел, как рядовой советский гражданин покататься прогулочным шагом, подышать воздухом, посмотреть природу, покататься с горок. А рекорды мне и даром не нужны. Всё, сейчас точно помру».

Я отчаянно захрипел, но так как до незнакомки, которая со спины казалась очень соблазнительной, оставалось всего каких-то десять метров, ещё сильнее заработал ногами. И тут лыжная трасса разошлась на два отдельных рукава. От бровки выбежал какой-то парень и, размахивая красным флажком, отчаянно заорал:

– Девушки налево! Мужики направо! Давай, Иванов, давай! Идёшь с опережением графика на 50 секунд!

«Да хоть на 50 минут, – прорычал мысленно я, когда девушка свернула в левую сторону. – Иди ты к чёрту со своим графиком! Я не хочу направо! Я нормальный мужик, поэтому хочу налево!».

– Давааай! – проорал парень, словно в этой тренировочной гонке решалась судьба золотых олимпийских медалей.

«Да подавись», – рыкнул я про себя и, ещё чуть-чуть доработав ногами, свернул в правую сторону, где трасса теперь шла под горку и, оттолкнувшись несколько раз длинными палками, сел в низкую стойку. Лыжи катили хорошо, смазка, которую подобрал тренерский штаб сборной области, соответствовала данной температуре снега и воздуха. Поэтому я, согнувшись как горнолыжник, пытался, как следует продышаться и восстановить сбившееся дыхание. Ведь лыжи в данную секунду несли меня по этой проклятой «пятнашке» сами.

Наконец я вылетел на ровный участок, и уже хотел было всё бросить, снять лыжи и по тропкам убежать в свой спальный корпус, как впереди замаячила ещё одна соблазнительная женская фигура, но уже в синем облегающем комбинезоне.

«Ладно, сейчас эту подругу догоню, и лыжи больше никогда не надену», – буркнул я, и вновь пошёл на максимальной скорости, используя прогрессивный в будущем коньковый ход. Правда, ради этого мне пришлось сойти с проторенной колеи и рвать изо всех сил по утоптанному насту, что имелся с боку трассы. И расстояние между мной и новой барышней, которая переставляла лыжи старым проверенным классическим способом, стало стремительно сокращаться.

– Давай, Иванов, давай! – проорал тренер Алексей Иванович, выбежав откуда-то из леса. – Полторы минуты везешь! Полторы! – прозвучал его голос где-то за спиной.

– Да хоть час, – выругался я шёпотом. – Сейчас посмотрю на незнакомку спереди, и вы меня здесь больше никогда не увидите.

А до лыжницы тем временем оставалось всего тридцать метров. Но тут у меня закололо где-то в боку и эти непослушные тридцать метров перестали сокращаться. Далее в глазах потемнело, воздуху как-то резко перестало хватать, и лишь усилием воли я продолжил бессмысленную погоню. «Ну, догоню барышню? А смысл? Чего тебе в библиотеке-то не сиделось?» – криво усмехнулся я, как вдруг у меня открылось втрое дыхание. И когда этот длинный и ровный отрезок стал подходить к концу, незнакомую спортсменку я практически догнал.

– Лыжню! – весело крикнул я.

Но в этот момент трасса снова разделись на две части. Появился ещё один бородатый мужик с красным флажком и, словно старый граммофон затарахтел:

– Девушки направо! Мужики налево!

– Да ты издеваешься, дядя? – не выдержал я, чуть не бросив бежать.

Но тут произошла ещё одна неприятность. С внезапно открывшимся вторым дыханием, мне вдруг нестерпимо захотелось в туалет. Лишняя кружка вкусного местного компота за обедом дала о себе знать в самую неподходящую минуту гонки. Я резко свернул влево и, догадавшись, что впереди уже замаячила финишная черта и искомый дворец культуры, ломанулся ещё быстрее, чем за симпатичными девушками спортсменками. И теперь ноги, руки и лыжи несли меня к вожделенной цели сами собой. А главный тренер сборной области, пробежав по тропке и срезав большую часть дистанции, уже что-то орал стоя на этом долбаном финише.

– Ну, Иванов, ты даешь! Ну, мать перемать, ты и дал! – восторженно заорал он, когда последние метры дистанции остались позади и я, отбросив палки в стороны, резко снял опостылевшие лыжи. – Твою ж за ногу! Ты же привёз лучшему результату прошлых дней почти 3 минуты! – голосил как ненормальный Алексей Иванович, тыча мне в нос своим секундомером. – Давай сейчас отдохни полчаса, мать перемать, и сделай ещё 15 км!

– А «полтяшок» вам не нарисовать?! – прорычал я, вернув тренеру инвентарь. – Вот ваши лыжи, 20 лет не бегал, теперь ещё столько же не побегу.

На этих слова я галопом рванул в местный ДК. Однако так просто тренер сборной области от меня решил не отказываться. Он воткнул палки с лыжами в снег и устремился за моей мощной хоккейной фигурой, словно являлся сотрудником милиции, а я особо опасным преступником.

– Подожди-подожди, – затараторил он. – Иванов имей совесть! Тебя же надо в сборную СССР показать! Была бы моя воля, мать перемать, я бы тебя лично на чемпионат мира отправил!

– Мне надо совсем в другое место, – прошипел я, чувствуя, что сейчас жёлтая водичка польётся сама собой.

– Куда? – тренер перекрыл мне дверь в туалет, расправив руки как футбольный вратарь.

– Я говорю в другое, значит в другое! – буквально проревел я.

– Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? – взмолился тренер по лыжным гонкам. – Хочешь, на колени встану?

– Я хочу, чтобы вы меня пропустили в туалет! – заголосил я, переминаясь с ноги на ногу. – У меня там одно срочное дело по заданию генерального секретаря товарища Брежнева! Планы партии - планы народа! Отойдите, по-хорошему прошу!

– Это не разговор, – прошипел Алексей Иванович. – Я тебя сегодня же в обком собственными руками отвезу.

– Отойди тренер пока я здесь дел не натворил! Зашибу, твою дивизию! – взвыл я.

И словно игрок из американского футбола, рванул вперёд, подхватил суховатого невысокого мужчину по мышки и внёс его в туалет. Затем я отпихнул ошарашенного тренера к окну, а сам заперся в одной из кабинок местного санузла, где наконец-то расслабленно выдохнул. Только тогда Алексей Иванович догадался, что в таком состоянии со мной разговаривать было бессмысленно. Он тактично прокашлялся и вышел в коридор.

А спустя две минуты в коридоре меня, кроме старшего тренера по лыжным гонкам, встретили и два его ассистента: один молодой, а второй бородатый. И вся эта тройка всем своим видом однозначно давала понять, что без меня они сегодня никуда не уйдут.

– Мужики, давайте поговорим спокойно, – улыбнулся я, так как после всех туалетных процедур мне было очень хорошо. – Я не лыжник, над вами ваши парни просто пошутили. Я мастер спорта международного класса по хоккею с шайбой. И Олимпиаду я уже выиграл и чемпионат мира тоже. Отпустите Христа ради.

– Точно, – хлопнул себя по голове молодой ассистент, – ты же этот - Иван Тафгаев из горьковского «Торпедо». То-то я и смотрю на трассе лицо какое-то знакомое.

– Что ж ты сразу-то ничего не сказал? – обиделся Алексей Иванович.

– А вы сразу ничего и не спросили, – буркнул я. – Бросай курить, вставай на лыжи, и вместо рака будет грыжа! Физкульт-привет! – махнул я рукой и быстрым шагом потопал в свой спальный корпус, и тут за спиной послышался голос старшего тренера:

– А я всё понять не мог, чё он бежит, словно на коньках? И хорошо ведь, мать перемать, пробежал.

– Жаль не лыжник, – пробасил бородатый.

***

Поздно вечером, после ужина в столовой санатория, сборная области по лыжным гонкам пригласила меня на товарищеское чаепитие с вином и тортиком. Проживали парни и девчонки в 5-ом корпусе, а я всего в двух шагах в 4-ом, поэтому на данное предложение с радостью согласился. Тем более без радио, без магнитофона и без социальных сетей на меня накатила самая настоящая тоска. Более того я вспомнил, где видел и слышал про злой дух Вендиго. О нём упоминалось в фильме ужасов «Кладбище домашних животных» снятом по роману Стивена Кинга. А ещё это высокое рогатое человекоподобное чудовище мелькало в каких ужастиках 90-х и нулевых годов. Чего уж греха таить, неминуемая встреча с этим монстром меня неимоверно пугала.

– Иван, откройте секрет, как вы обогнали наших мальчиков? – игриво захихикала рыжеволосая и конопатая Наташа.

– Слишком много выпил жидкости за обедом, – улыбнулся я. – Вот меня прямо на трассе и прижало. Остальное всё было делом техники.

– Иван, а что у тебя был за стиль бега, похожий на ёлочку? – спросил один из парней.

– Коньковый, я же хоккеист, поэтому мне коньком бежать проще, – отмахнулся я.

Но потом каждый первый в этой компании потребовал научить их тоже бегать коньковым ходом. Я, конечно же, пообещал показать, как правильно отталкиваться длинными палками и как перебирать ногами, но оговорился, что сделаю это тогда, когда будет свободное время, ибо у меня завтра тренировка, а послезавтра матч с саратовским «Кристаллом». Далее с обсуждения лыжных тем, компания резко заговорила о фильмах, и о музыке. И тут одна из девушек предложила, как в пионерском лагере, начать рассказывать страшные истории. После чего поднялся оглушительный гвалт, с шутками и прибаутками про чёрную-чёрную пещеру, где живёт чёрный-черный человек, но никто ничего конкретного с интересными деталями и сюжетными поворотами рассказать не мог.

– Давайте я пощекочу вам нервы, – предложил я, налив себе горячего чая. – Довелось мне этим летом в 30-и километрах от одного маленького глухого уральского посёлка поработать на сенокосе. Меня и напарника директор совхоза, как наименее пьющих, попросил заготовить сено для местных поселковых бурёнок. И эту историю поведал мне он, мой напарник, невысокий плюгавый 40-летний мужичок. Его звали Валентин или Валёк. Хотя имя для истории не имеет никакого значения. Далее рассказ пойдёт от первого лица.

***

Приехали мы на сенокос на этот же самый луг ближе к вечеру. Разожгли костёр, повесили котелок, кашу варить. И мой кореш, Витя, сказал, что давай порежь пока бутербродики с салом, хлеб, а я хвороста подсоберу, чтобы на всю ночь хватило. Ну, а я что? Я такому раскладу остался даже рад. Никогда не любил местные буераки. И вообще из этого леса, всегда такое ощущение, что кто-то смотрит в спину.

Сижу я, значит, стругаю сало. Как вдруг из-за деревьев выходит Зинка, сожительница Витькина. Красивая, черноволосая, есть за что подержаться. И одета она не по-походному, а в новенькое цветастое платье. Я от неожиданности чуть ножом по пальцу не заехал. Виданное ли дело 30 километров пешком прошагать? А она так хитро улыбается и спрашивает:

– А где мой мужик? Куда запропастился?

– За хворостом пошёл, сушняк собрать, – проплетал я. – Минут через пятнадцать будет.

– Как удачно я зашла? – звонко рассмеялась Витькина подруга. – Так чего мы теряем время? – с жаром зашептала она, и свою руку положил поверх моей. – Пошли в шалаш, дурачок. Я же знаю, что ты давно на меня заглядываешься.

Вот тут я реально перетрухал. Рука у Зинки холодная как у покойницы. Да и потом врёт она всё. Я, конечно, на неё заглядывался, баба она видная, сисястая. Но она же терпеть меня не могла. Более того - называла противным сморчком. А тут сама ластиться, как лиса. Кроме того птицы вокруг притихли, а это верный признак нечистой силы. Я испугано ойкнул, встал с лавки, еле-еле выдавил из себя улыбку. И она встала с лавки, и платье своё начала расстёгивать, глядя на меня маслянистыми глазами.

– Свят-свят-свят, – зашептал я и давай креститься.

А потом вспомнил молитву, что бабушка в детстве читала и затараторил:

– Да святится имя Твое, да прибудет Царствие Твое, да будет воля Твоя …

А ей хоть бы хны. Она только ещё громче расхохоталась и платье своё цветастое сбросила на траву, оставшись совсем без ничего. «Не боится молитвы, сука, – зашептал я про себя. – Пропал я. Удавит она меня и не поморщиться». И вдруг злость обуяла всё моё существо. Я резко крутанулся на месте и схватил наполовину обгоревшую ветку из костра.

– Не подходи! – заорал я, отмахнувшись один концом ветка, на которой колыхались лепестки огня. – Подожгу, сука! Не подходи!

– Это же я, дурачок, – улыбнулась Зинка, и сделал шаг навстречу.

И только я подумал, что ошибаюсь, и что эта самая настоящая Витькина подруга, как вдруг маленькая искорка долетела до кожи этой красивой бабы, и она вмиг превратилась в сгорбленное и уродливое существо. Лицо всё в бородавках, на спине горб и звериная шерсть, руки и ноги серые и худые, глаза злые, красные и страшные.

– Догадался, сучонок, ничего я тебя потом всё равно достану, – захихикала она скрипучим голосом и по-звериному, опираясь на четыре конечности, понеслась в лес.

А когда с хворостом явился Витька, то я сразу сказал ему, что завтра работаем с 4-х часов утра, выкашиваем столько травы, сколько сможем, и валим обратно в посёлок. На вторую ночь я здесь оставаться не хочу.

***

– И всё? – криво усмехнулся один из парней, когда я закончил рассказ. – Подумаешь стрхота? Детский сад.

– У истории есть продолжение, – буркнул я. – В начале ноября, когда выпал первый снег, мой напарник напился, заблудился в небольшой рощице и умер. А на утро рядом с трупом обнаружили маленькие следы голой человеческой ступни.

– Ужас, – поёжилась рыжеволосая Наташа.

– У меня тоже есть одна страшилка, – вдруг сказала большеглазая с короткими чёрными волосами Вера, которая весь вечер скромно помалкивала.

– Давай, Веруня, дай жару, – загоготал тот же самый весельчак, что не поверил в мою страшную историю.

– Будете смеяться, не буду рассказывать, – обиделась Вера.

Но тут лыжники и лыжницы областной команды со всех сторон загудели, уговаривая свою подругу попугать их ещё чем-нибудь страшненьким, а надоедливого дурака Тараса попросили помолчать, поэтому девушка всё же начала свой рассказ:

– Все вы в курсе, что я учусь в Сормовском техникуме, что находится на улице Энгельса. И перед сборами мне пришлось договориться на дополнительные занятия, поэтому всю последнюю неделю я училась до 7-и часов вечера. А пять дней назад я зашла за своей подругой, которая занималась бальными танцами в сормовском ДК, что находится недалеко от техникума. Ну и прождала её до 9-и часов вечера. Хотелось с ней кое о чём поболтать. Мы с ней живём в одном доме на Льва Толстого, и идти от ДК до нашего дома не больше километра. К тому же всех местных ребят хорошо знаем и никто нас на районе никогда не трогал.

– А в это раз? – съязвил Тарас, от которого тут же потребовали заткнуться.

– В этот раз произошло что-то невероятное, – усмехнулась Вера. – Мы шли по Юбилейному бульвару, там, где стоят скамеечки и всегда много разного народа. Но в тот вечер бульвар был абсолютно пуст. Редкие фонари лишь частично освещали хорошо протоптанную дорожку. Падал большими хлопьями снег. И вдруг на расстоянии в сто метров я заметила высокую и худую фигуру с оленьими рогами на голове.

– Просто кто-то из ребят решил пошутить, – робко предположила рыжеволосая Наташа.

– Не думаю, – замотала головой Вера. – Эта высокая фигура буквально излучала леденящий душу страх. Мы с подружкой так перепугались, что даже не могли закричать. И лишь когда он большими шагами побежал в нашу сторону, мы очнулись и громко завизжали. И наконец, бросились наутёк в ближайшие к бульвару пятиэтажки. А этот рогатый псих громко зашипел и ринулся следом. Во дворе, как назло, тоже не было ни души. Мы резко влетели в первый же подъезд, и пока я посиневшими от холода пальцами держала дверь, моя подруга громко закричала: «Спасите! Помогите!». На крик вышел какой-то толстый дядька с топором в руках. Мы ему, конечно же, всё объяснили, а он посмотрел на нас как на идиоток, выглянул во двор, но там уже никакого рогатого чудовища не было.

– И это всё? – захохотал весельчак Тарас.

– А что ещё ты хочешь услышать? – с вызовом бросила рассказчица.

– Да просто пить надо меньше, ха-ха, – загоготал парень. – И курить тоже, ха-ха!

– Вот и нам никто не поверил, – погрустнела Вера. – А я теперь боюсь ходить вечерами одна.

– Я тебе верю, – сказал я, так как с полуслова понял, что это и был тот самый проклятый Вендиго, который появился в городе Горьком по мою душу.

Глава 7

Назначенная на четверг 30-е января тренировка на открытом стадионе Автозавода началась с получасовым опозданием. Пока команда в подтрибунной раздевалке облачалась в хоккейную амуницию, надевая под неё тёплое нательное бельё, внезапно повалил снег и привел поле в полную непригодность для игры в хоккей с шайбой. Поэтому разминалась наша ледовая дружина с лопатами и скребками в руках, словно я никуда с Урала и не уезжал. Конечно, тренировка под открытым небом не являлась прихотью старшего тренера. Просто прошлым летом над Приокским районом города пронёсся аномальный вихрь и, вырывая с корнем деревья, выбивая стёкла и срывая крыши, повредил и наш ледовый Дворец спорта. Руководства завода и города пообещало команде восстановить ледовую арену к январю - февралю, но, как это часто бывает, февральские планы медленно перекочевали на апрель.

А когда дело дошло до нормальной тренировки на льду, то я с неудовольствием заметил, что почти все игроки команды прибыли на занятие с «большого бодуна». Даже от моих крайних нападающих, Ковина и Скворцова, попахивало перегарчиком. Не буду кривить душой, руки сами чесались надрать им уши. И когда пошли двусторонние игры, то первые три шайбы я забросил после сольных слаломных проходов через всё поле, игнорируя своих юных партнёров. Лишь потом Саша Скворцов извинился и сказал, что они с Володей просто не хотели отделяться от коллектива, чтобы быть как все. На что я ответил, что они - не как все, они - кандидаты в сборную СССР.

– Если уж на то пошло, то могли бы выпить по кружке пива, – прорычал я. – В современном хоккее на одном таланте далеко не уедешь.

А затем я подкатился к старшему тренеру Валерий Шилову и спросил:

– Мы сегодня готовиться к завтрашней игре будет или как?

– Что тебя не устраивает? – поморщился наш наставник.

– Всё. Прежде всего, спортивная форма наших героических голкиперов, – прорычал я, покосившись в сторону Виктора Коноваленко. – Давайте на спор - я сейчас заброшу из пяти буллитов все пять, хоть Котомкину, хоть Шутову.

– Шутова не трогай, ему завтра в рамке стоять, – пробурчал Валерий Шилов и, дунув в свисток, объявил двухминутный перерыв. – В последнее время в чемпионате Высшей лиги участились случаи пробития хоккейных штрафных ударов, – обратился он уже к игрокам команды. – Поэтому сейчас я попрошу товарища Тафгаева и Александра Котомкина показать нам, как нужно действовать в данной игровой ситуации. На всё про всё две минуты и пять буллитов. Время пошло!

Валерий Васильевич дунул в свисток, я въехал в центральный круг, куда Саша Скворцов набросал несколько хоккейных шайб. После чего, держа в уме ограниченный временной отрезок, буквально полетел к воротам Котомкина. Я на высокой скорости пересёк синюю линию и, не доезжая до рамки ворот метров семь или восемь, швырнул с кистей точно в правый угол, метя голкиперу чуть выше щитка. И Саша Котомкин после вчерашнего банкета на бросок среагировал с большим опозданием. Шайба забилась в сетке, а я, резко затормозил на две ноги и, подняв коньками множество ледяных брызг, снова бросился к центру поля.

Второй свой выстрел я произвёл тоже с дистанции, но на сей раз шайба от моей клюшки влетела в левый верхний угол. Третью я положил опять впритирку к правой штанге, бросив над щитком. Четвёртую шайбу я уже довёл до полукруглой вратарской площади и пропихнул Саше Котомкину между щитков, поймав его на противоходе. И наконец, свой пятый буллит я закончил снова броском, воткнув шайбу под правую подмышку голкипера. Старший тренер дунул в свисток и скомандовал продолжать двухстороннюю игру между третьей и четвёртой пятёркой.

– Ну и что ты этим хотел сказать? – прошипел Валерий Шилов.

– Пока в команде два вратаря, дисциплины не будет, – хмыкнул я. – Вот вчера Котомкин и Шутов хорошо погуляли, как и вся команда, и ничего вы им не сделаете, потому что ставить в рамку некого. А появится третий страж ворот, они будут вынуждены держать себя в форме.

– Предлагаешь взять кого-то из молодёжки?

– Почему сразу из молодёжки? – я снова покосился на Виктора Коноваленко. – Я предлагаю дозаявить легенду горьковского и советского хоккея, товарища Коноваленко. Вот тогда наши киперы возьмутся за голову.

– Кого? – захохотал Шилов. – Сергеича? Он же старше меня на три года? Хотя идея неплохая. А то Шутов с Котомкиным совсем перестали ловить мышей.

В этот самый момент Владимир Орлов получил пас в десяти метрах от ворот и простым кистевым броском пробил Геннадия Шутова, который ловушкой махнул мимо шайбы. Я подмигнул Виктору Коноваленко, а старший тренер по-стариковски закряхтел и сказал, что подумает. «Вот и ладушки», – усмехнулся я про себя.

***

Известие о том, что с завтрашнего дня вратарь Коноваленко будет дозаявлен в состав горьковского «Торпедо», Виктор Сергеевич воспринял с большим воодушевлением. Этим вечером, когда мы вместе выехали на патрулирование улиц Сормовского района, он буквально пылал энтузиазмом. У бывшего вратаря сборной СССР наконец-то появилась новая настоящая цель и соответственно смысл жить, трудиться и делать себя ещё лучше.

– Я уже и график тренировок составил, – с жаром шептал Коноваленко, пока мы сидели в его «Волге», припаркованной напротив дворца культуры завода «Красное Сормово». – Завтра утром и начнём. Разминочка, растяжечка и потом ты мне по уголкам пошвыряешь, как сегодня Котомкину. Может мне ещё и с блином упражнения добавить, у меня дома разного железо немерено, как считаешь?

Я глянул на часы, стрелки которых показали без десяти девять, недовольно крякнул, так как даже не представлял, за счёт чего мы сможем ликвидировать непонятного злого духа Вендиго, и проворчал:

– Блины и штангу отставить. Закачаешь руки, пропадёт реакция. Первым делом тебе нужно привести в норму пресс, мышцы спины и подкачать ноги. У нас в зале есть тренажёр для тяги, вот на нём и будешь разные грузы тягать. А для ног сгодится велотренажёр и прыжки из глубокого приседа.

Я снова замолчал и уставился на улицу, как будто сквозь тьму можно было узреть что-нибудь необычное и подозрительное. На данный момент рассказ лыжницы Веры - это было единственное, что хоть как-то приближало меня к битве со злым индейским духом, точнее говоря с носителем этого духа. Из слов девушки выходило, что их с подругой преследовал какой-то психованный парень, который нацепил на голову шлем с оленьими рогами. Кроме того у психа имелись и вполне конкретные приметы - высокий рост и худое телосложение. Именно его я и хотел сегодня выследить. Правда, что с этим пареньком делать дальше, вести его в психушку или к батюшке на исповедь, я не имел ни малейшего представления.

– А что мы здесь высиживаем? – проворчал Виктор Сергеевич, перестав летать в облаках, представляя себя чемпионом СССР и голкипером номер один. – Мне домой пора, тебе на базу. Сам же говоришь, что Шилов за тобой следит?

– Успеется на базу, – пробурчал я. – Сейчас в ДК закончатся занятия в кружке бальных танцев и репетиция заводской агитбригады. Парни и девчонки начнут выходить на крыльцо, а потом, разбившись на группки, направятся в разные стороны. И мы с тобой, вратарь советской республики, должны будем проследить за девушками, а ещё лучше за одинокой и красивой барышней.

– С ума сошёл? – зашипел Коноваленко. – Я женат, у меня дочь.

– Я тоже женат и у меня сын, – тяжело вздохнул я. – Вот поэтому сегодня мы должны будем выловить высокого и худого парня, который может угрожать и нашим детям в том числе.

– Так бы сразу и сказал, – обиделся мой бравый напарник.

И в эту самую минуту из центральных дверей Дворца культуры стали появляться ожидаемые нами юноши и девушки. Судя по весёлому и задорному смеху молодёжи, репетиция прошла удачно. И теперь им оставалось только решить, как провести остаток вечера? Либо пойти в кино на последний сеанс, либо домой, ведь завтра утром кому-то нужно было вставать на завод или фабрику, а кому-то на учёбу.

– Эти парочками пошли, – пробурчал Виктор Сергеевич. – Мальчик - девочка, мальчик - девочка.

– Значит, сидим дальше и не высовываемся, – хмыкнул я, но вместо того, чтобы рассматривать молодых людей, стал озираться по сторонам, так как некое дурное предчувствие уже закралось в моё подсознание.

С неба вновь пошёл мелкий снег, а плотные облака, перекрыв собой яркие лучистые звезды и такую же яркую Луну, добавили этому вечеру ещё большей гнетущей обстановки. Следующую группу молодёжи пришлось прождать ещё десять минут. И на этот раз нам повезло. Ибо две девушки, взяв друг друга под руку, пошагали в сторону панельных 9-этажек, которые тёмными контурами возвышались на берегу Сормовского озера.

– Может они двинулись на стадион «Труд», на коньках покататься? – предположил Коноваленко. – Он как раз там находится, на острове.

– Да хоть с парашюта прыгать. Перемещаемся тихо, как партизаны в тылу врага, – прошептал я. – Самое главное ищи глазами длинного парня. Девушки нас не интересуют.

– Что ты мне мозги постоянно шнуруешь, как маленькому? – заворчал мой напарник.

Затем, дождавшись, когда подружки отошли на приличное расстояние, мы наконец-то покинули холодный салон автомобиля. Далее я и Коноваленко, стараясь обходить световые островки, которые своим тусклым светом образовывали редкие уличные фонари, двинулись за девушками. И если психованный парень и прятался где-то поблизости, то наши фигуры в чёрных пальто он бы разглядел не сразу.

– Мимо отворота проскочили, значит не на стадион, – прошептал Виктор Сергеевич.

Я тут же выразительно, но тихо крякнул, давая понять, что трепаться во время слежки глупо и неуместно. Однако Коноваленко мой недовольный кряк воспринял по-своему.

– Где он? – замотал головой по сторонам голкипер. – Где? Я его не вижу.

«Да помолчи ты!» – захотелось рявкнуть мне, но я моментально прикусил язык, ибо от ближайшей панельной пятиэтажки отделилась высокая мужская фигура. И эта фигура намеренно свернула за двумя подружками. Незнакомец был облачён в какую-то длинную хламиду и нёс за спиной небольшой рюкзак.

– О, – указал я рукой и пригнулся, спрятавшись за высокий сугроб.

Между тем девчонки как ни в чём не бывало топали по тротуару, который, как и дорога, огибал похожее на большой овал рукотворное Сормовское озеро. А незнакомец в хламиде тем временем заметно прибавил шаг. Ситуация складывалась более чем очевидная. Вокруг ни одного прохожего, тишина и потёмки, плюс полное отсутствие проезжающих мимо машин. Следовательно этому психу пора было начинать действовать: достать рога и наброситься на беззащитных подруг. «Сейчас-сейчас, – подумал я, готовясь к рывку. – Доставай свои рожки, схватим тебя с поличным, не отвертишься».

– Стоять! – вдруг заорал Виктор Коноваленко. – Стоять, сучонок, руки вверх!

Девчонки тут же громко завизжали и бросились бежать как спринтерши на стометровке в противоположную от нас строну. Незнакомец же, не издав и звука, большими шагами моментально поскакал в сторону острова, где располагался стадион «Труд», и где сейчас катались на коньках обычные жители Сормовского района.

– Сергеич, твою ж так?! – прорычал я и рванул следом.

Однако бывший вратарь сборной страны, тоже рванул со мной наперегонки, затем поскользнулся и, падая, снёс и меня. А этот длинного роста паренёк уже успел перебежать на другую сторону дороги.

– Стой, парень, давай поговорим! – заблажил я, вскочив на ноги. – Я тебе заплачу! Деньги не проблема!

– Стой, гад, догоню рога пообломаю! – тут же заорал Виктор Сергеевич из-за моей спины.

И вдруг как назло по дороге пронёсся какой-то залётный автомобиль марки «Москвич» и пока я переминался с ноги на ноги, псих в хламиде на высоченной скорости просвистел по мостику, что вёл на остров, и скрылся за высоким сугробом.

– Ничего! – усмехнулся Коноваленко, воткнувшись в мою спину. – Я это место знаю, как свои пять пальцев. Сцапаем голубчика.

– Лучше бы ты, Сергеич, молчал, – рыкнул я и не менее большими шагами пересек дорогу, затем пролетел мостик, и встал как вкопанный, потому что на снегу валялись самые приметные вещи этого странного незнакомца - хламида и рюкзак.

– Твою ж так! – рявкнул я. – Сергеич, в рот поворот, ты чего разорался раньше времени?! Вот где его сейчас искать? Он без этих шмоток может оказаться кем угодно: больным, хромым и горбатым.

– Не рассчитал чуток, с кем не бывает? – пророкотал голкипер. – В следующий раз возьмём.

– В следующий раз для охоты он найдёт другое место, – отмахнулся я и, подняв рюкзак, аккуратно расстегнул его.

Внутри, как и ожидалось, находился хоккейный шлем, к которому прикрутили на саморезы среднего размера оленьи рожки, чтобы их легко можно было достать и спрятать обратно. Всю эту конструкцию я взял через платок, чтобы не стереть отпечатки пальцев, как поступали сыщики из кино, и посмотрел на неё, встав под свет уличного фонаря.

– Надо бы через милицию выяснить, кому раньше принадлежали эти рога? – буркнул я. – Вдруг появится какая-то зацепочка. Выглядят они вроде бы как новые.

– Я и без милиции скажу кому, – хмыкнул мой напарник.

– Ну?

– Оленю, кому же ещё? – улыбнулся Виктор Коноваленко.

– Ясное дело, что не выхухоли, – прорычал я. – Нужно узнать, где они куплены или украдены. А ещё требуется снять с рогов и каски отпечатки пальцев и пробить их по картотеке. Держи, – я всю рогатую конструкцию спрятал обратно в рюкзак и протянул его своему «находчивому» напарнику. – У тебя же в милиции работают знакомые. Вот и озадачь их. Я же со своей стороны гарантирую денежное вознаграждение.

Затем я поднял со снега хламиду и, повертев её в руках, подумал, что эту вещицу вполне могли «подрезать» и в костюмерной сормовского ДК. А значит, этого чудика, который стал носителем злого духа Вендиго, нужно искать поблизости. Возможно, у него в ДК работают знакомые или родственники. И пока, скорее всего, злой дух не набрал свою настоящую силу. Кстати, хламиду я так же передал Виктору Сергеевичу.

– По домам? – спросил он.

– Поехали, – кивнул я. – Здесь, вратарь республики, нам ловить больше нечего и некого.

***

На следующий день в пятницу 31-го января тысячи людей толпились около касс автозаводского хоккейного стадиона под открытым небом. Последние новости из стана нашей хоккейной дружины всех местных болельщиков откровенно воодушевляли и обнадёживали. Радовали горьковчан две последние победы над сильными соперниками и пополнение команды опытным центральным нападающим. Особенно грела душу самых преданных поклонников самодельная турнирная таблица. Она висел около входа на стадион, и показывала каждому встречному, что от третьего места нас отделяет всего три заветных очка:

_________________И____В_­­__Н___П____М______О

1. ЦСКА__________20___15___1___4___112 - 61___31

2. «Кр. Советов»___18___13___0___5____97 - 65___26

3. «Спартак»______19___10___3___6____80 - 79___23

4. «Химик»________20___9___4___7____73 - 79___22

5. «Торпедо»______19___9___2___8____82 - 78___20

6. «Динамо» Р_____19___7___3___9____78 - 81___17

7. «Динамо» М_____19___6___4___9____71 - 78___16

8. СКА____________19___6___1___12____62 - 85___13

9. «Трактор»_______18___6___0___12____64 – 88___12

10. «Кристалл»_____19___3___4___12____58 – 83___10

Кстати, победу над саратовским «Кристаллом» многие болельщики уже считали делом решённым. А вот лично я перед матчем никакого благодушия не испытывал. Вчера вечером, пока мы с Коноваленко гонялись за психопатом, старший тренер Валерий Шилов демократично отпустил всех желающих из дома отдыха «Учитель», где в этом сезоне базировалась команда, в город, по домам. Капитан Алексей Мишин уверил его, что они все большие профессионалы и к игре против аутсайдера будут готовы на все сто. Однако за два часа до стартового свистка в раздевалке стоял такой запах перегара, такой душман, что у меня пока я не принюхался, заслезились глаза.

– Да сделаем мы этот Саратов, там и играть-то не с кем, – смущённо бурчал Алексей Мишин, зашнуровывая коньки. – Иван, ну скажи хоть ты: в НХЛ ведь тоже на базе сидят?

– В НХЛ действительно не сидят на базе, там даже такого слова не знают, – громко произнёс я, чтобы слышала вся раздевалка. – Только есть один нюанс.

– И какой же? – проворчал наш старший тренер, который уже осознал свою вчерашнюю оплошность.

– За океаном очень высокий средний уровень игроков, – сказал я. – Кстати, наш прошлогодний чемпион, «Крылья Советов», этой зимой провёл серию игр против команд АХЛ и выиграл её с большим трудом - 5:3.

– В «Советском спорте» об этом была большая статья, – поддакнул Саша Скворцов, пристёгивая налокотники.

– Вот именно, – кивнул я. – Поэтому в НХЛ пока ты можешь совмещать пьянку и хорошие спортивные показатели, тебе даже слово никто не скажет. Но как только ты начнёшь хуже играть, твоё место тут же займёт способный парень и из низшей лиги, из АХЛ. Скажу больше - некоторые хоккеисты, чтобы летом держать себя в тонусе, за свои деньги нанимают специального тренера и оплачивают лёд.

– Ну, и к чему ты сейчас это сказал? – недовольно загудел Алексей Мишин. – Я тоже могу лёд оплатить, если мне приспичит.

– К тому, что для демократии в спорте требуются особые условия, – рыкнул я. – Первое - это высокая конкуренция на рынке труда. Второе - это прямая зависимость спортивных результатов и денежного вознаграждения. Много забрасываешь и отдаёшь передач - много зарабатываешь. Мало - мало.

– А у нас что не так, что ли? – возмутился Александр Федотов.

– Если я вам скажу, сколько мне предлагали платить в месяц, играй я во второй лиге за «Бинокор», то вы все тут ляжете, – ответил я. – Поэтому давайте прекратим базар и пойдём на лёд.

– Правильно, хватит разговоры разговаривать, пошли на раскатку! – захлопал в ладоши старший тренер Валерий Шилов.

Глава 8

– Ты чего такой заведённый? – спросил меня радостный Виктор Коноваленко, появившись на скамейке запасных за три минуты до начала матча с саратовским «Кристаллом».

Ещё утром документы на него улетели в Спорткомитет, и примерно через неделю кандидатуру бывшего вратаря сборной можно было спокойно вносить в заявочный список на календарную игру чемпионата. И зная всё это, Виктор Сергеевич не скрывал своего благостного состояния. Правда, немного раньше я это радужное настроение чуть-чуть подпортил. Мы с Коноваленко, как и договаривались, приступили к индивидуальным тренировкам, и на первом же занятии я накидал ему целую авоську шайб. Годичный простой дорого сказался на форме некогда лучшего голкипера страны. В данном своём состоянии Виктор значительно уступал и Шутову, и Котомкину. Однако желание вновь почувствовать спортивный азарт от участия в реальном хоккейном поединке Высшей лиги перевешивал все неизбежные трудности и недостатки.

– Заведёшься тут, когда в раздевалке перегар как в рюмочной, – буркнул я. – Что в милиции сказали? – спросил я, имея в виду нашу вчерашнюю охоту на Вендиго.

– Да так, ничего особого, – замялся Виктор Сергеевич.

– Ясно, – криво усмехнулся я. – Небось сказали: «когда убьют, тогда и приходите». Так? А сейчас доблестной милиции работать некогда, потому что колбаска на столе сохнет, и водка в стакане греется.

– Зато у меня появилась одна замечательная идея, – радостно прошептал бывший вратарь сборной СССР. – После матча обмозгуем.

– Давай, – кивнул я.

В этот момент раздался свисток московского судьи Захарова, который призвал команды закончить раскатку и оставить на льду две стартовые пятёрки. Наш старший тренер, Валерий Шилов, немного почеркался в своей записной книжке и выставил на ледяное поле меня, Скворцова, Ковина, Фёдорова и Куликова. А наставник гостей из Саратова, Роберт Черенков, отрядил защитников Крикунова и Шевелёва, а так же тройку нападения: Давыдкин - Стаканов - Белкин. Честно говоря, из гостей мне были более-менее известны хоккеисты Владимир Крикунов и Владимир Голубович, и ещё один очень колоритный голкипер Сергей Бабарико, который в этом матче являлся запасным. И если Крикунова и Голубовича ожидали долгие и успешные карьеры на тренерском поприще, то Бабарико, проведя свои лучшие игры за московское «Динамо», станет первым в стране спортивным экстрасенсом. То есть будет с разной долей успешности гипнотизировать шайбу, мяч и игроков соперника.

«Как бы он сегодня чего-нибудь не нагипнотизировал», – подумал я, выкатившись на точку вбрасывания. А вот остальных парней из саратовского «Кристалла» я видел впервые в жизни, в том числе и Николая Стаканова, с которым через секунду скрестил клюшку. И короткая ожесточённая схватка за брошенную на лёд шайбу, на радость переполненных трибун закончилась в мою пользу. Дискообразный хоккейный снаряд отлетел мне за спину и его тут же подобрал защитник команды Саша Куликов. Далее пошёл длинный пас на левый борт защитнику Юрию Фёдорову, а Фёдоров бросил в прорыв Володю Ковина.

Ковина жёстко встретил игрок команды гостей, прижав его к борту, но к этому моменту Володя успел сделать неплохой ас мне на ход. Я как раз набрал хорошую скорость в средней зоне и, подхватив шайбу, влетел в зону атаки без особых проблем. Стадион, который ожидал сегодня голевой феерии, громко зашумел. Однако защитник соперника Владимир Крикунов вовремя рванул мне навстречу и хоть шайбу не отобрал, оттеснил к левому борту. Естественно я почти сразу еж вдоль этого самого борта и шайбу и пробросил. Из-за чего она проскользила по левому закруглению, затем пронеслась за воротами и вылетела на правый фланг атаки, где её подхватил Саша Скворцов. Правда и Скворцову соперник навязал силовую борьбу.

«Сейчас он отдаст на синюю линию, а от неё можно сделать и хороший навес», – догадался я и стал пробиваться на пятак, где в меня буквально вцепился защитник гостей Крикунов. И может быть у будущего наставника сборной России, с которой он выиграл бронзу чемпионата Мира 2005 года, что-нибудь против меня и получилось. Но наш несопоставимый рост и вес сделали своё дело. Крикунова я спиной запихал прямо к их голкиперу Александру Куликову, тёзке и однофамильцу нашего игрока обороны.

И в этот самый момент Саша Скворцов отдал пас на синюю линию, где шайбу в сторону ворот аккуратно швырнул уже наш горьковский Куликов. Дискообразная шайба взлетала на высоту около метра, и я легко и непринуждённо шлёпнул по ней крюком клюшки, отправив вниз. И за какие считанные мгновенья черная резиновая шайбочка проскакав по льду, запрыгнула в нижний правый угол ворот.

– Гоооол! – обрадовались трибуны автозаводского стадиона под открытым небом.

Московский судья Захаров указал на центр, а на табло вместо 0:0 высветился новый счёт - 1:0. «Первая пошла, – рыкнул я про себя, получая поздравления от партнёров по команде. – Дай Бог не последняя».

К большому сожалению две наши другие тройки нападения победный порыв не поддержали. Тройка Федотова почти полторы минуты протолкалась в средней зоне, не нанеся ни одного опасного броска. А тройка Орлова вообще всю свою смену отбивалась около наших ворот, которые защищал Геннадий Шутов. Играющие с ним Краев и Кокурин даже не помышляли об атаке.

– Демократия в действии, – тихо проворчал я, когда с Ковиным и Скворцовым вновь выехал на ледяное поле.

Вбрасывание было в нашей зоне около левого борта, поэтому прежде чем встать на точку я своим крайним нападающим прошептал, чтобы те рвали в среднюю зону, как только судья вбросит шайбу. А защитников Фёдорова и Куликова попросил исполнять передачи либо через борт, либо с отскоком об борт. Само собой это было не так эстетично, зато дёшево, надёжно и практично. И как только возобновилась игра, и я выиграл вбрасывание, Саша Куликов пасом об правый борт отрезал почти всю пятёрку гостей.

Его тёзка Скворцов резво подхватил шайбу около центральной красной линии, ускользнул от саратовского защитника, после чего обраовался стандартный выход два в одного. Ковин по левому флангу, Скворцов по правому, а в середине, откатываясь спиной к своим воротам, всего один защитник гостей. Я же в эти секунды бежал вперёд лишь на всякий пожарный случай. Мало ли молодёжь накосячит, так будет кому, накатив вторым темпом, поправить.

Но пока всё шло как по нотам. Саша Скворцов, не доезжая десяти метров до ворот, подкидочкой отдал пас на Володю Ковина, а тот в одно касание швырнул по воротам саратовского «Кристалла». Но голкипер Куликов наудачу махнул «блином» и бросок в левый ближний угол отбил, вызвав вдох разочарования и отчаянный русский мат на трибунах нашего стадиона. И буквально тут же игрок обороны гостей, распластавшись на льду, сбил своего же вратаря. Причём они оба так неудачно откатились, что оставили свои ворота вообще без какой-либо защиты.

«Хороший розыгрыш, хорошая самоотверженная защита, но увы и ах, сегодня не ваш день», – криво усмехнулся я и на всех порах устремился к скользящей навстречу шайбе. Конечно, кроме меня к ней летели и игроки соперника. Однако длинная клюшка в моих длинных руках оказалась первой на шайбе, и через секунду эту шайбу я вколотил в пустые ворота гостей, сделав счёт - 2:0.

– Гоооол! – вновь запрыгали болельщики на стадионе.

И вдруг кто-то на центральной трибуне выкрикнул:

– Тафгай - молодец! Тафгай - молодец! – подхватили этот выкрик и другие болельщики нашего горьковского клуба.

Поэтому прежде чем покатить на смену я поднял одной левой рукой клюшку вверх и в такой победной позе проехал мимо этой центральной трибуны. Сказать по правде, после Москвы и Воскресенска, где меня освистывали, кричали слово «позор» и обзывали предателем, услышать что-то доброе свой адрес, было приятно до слёз.

– Давай, Иван, не тяни время, не устраивай мне тут маскарад, – прошипел в спину судья матча.

– Сам знаю, что не Лермонтов, – улыбнулся я и повернул в сторону скамейки запасных.

***

В раздевалку после первого периода матча команда топала, весело гогоча на весь подтрибунный коридор. Источником хорошего и позитивного настроения была третья шайба в ворота «Кристалла». Во время неё наш защитник Володя Астафьев, которому надоело смотреть, как нападающие откровенно мучаются в атаке, схватил шайбу в своей зоне, прошёл через всё поле, получил по ногам от игрока гостей, упал и, прокатившись на животе, сделал голевой пас на пустые ворота. И хоть сам гол забил центрфорвард Владимир Орлов, главные поздравления достались Астафьеву, которого попросили в следующем периоде прокатиться на животе ещё раз.

– Ты пойми, Иван, – воспитывал меня старший тренер Шилов, когда мы в числе последних шагали в раздевалку, – игрокам надо доверять. Нельзя стоять с палкой у каждого хоккеиста за спиной. Иначе ребята никогда не вырастут самостоятельными людьми. Со спортом жизнь не заканчивается.

– Я уже по этому поводу высказал своё мнение, – проворчал я. – Пока в хоккее нет серьёзной конкуренции, пока в этом виде спорта нет больших денег, самосознание у парней не проснётся. Я не призываю жить неделями на базе. Но в день перед игрой, все должны быть на виду.

– Мы выигрываем 3:1, что тебя не устраивает? – прорычал старший тренер.

– Мне, Валерий Васильевич, характер игры не нравится, – хмыкнул я. – Кроме моей тройки нападения, Фёдорова, Куликова и Астафьева, который организовал третий гол, больше никто свой реальный уровень не показывает. Более того первая тройка гостей Корчин – Голубович – Баринев отквитала одну шайбу и творят на поле, что хотят. А они ведь не Михайлов, Петров и Харламов.

– Угомонись, Иван, – отмахнулся от меня Шилов, когда мы вошли в раздевалку.

«Угомонись-угомонись, – заворчал я про себя, плюхнувшись на лавку. – Допустим сегодня мы и в таком хмельном виде дожмём гостей. Но 4-го февраля сюда приедет прошлогодний чемпион - «Крылья Советов», вот они нас и угомонят».

– Короче, Иван, смотри, что я придумал, – зашептал Виктор Коноваленко, присев рядом со мной. – Мы вчера с тобой подобрали рога и балахон, правильно? Балахон наверняка ведь из «костюмерки»? Это значит что?

– Это значит, Сергеич, что вся жизнь театр, – ухмыльнулся я.

– Это значит, – прошептал бывший вратарь сборной, озираясь по сторонам, – что ты должен внедриться в ихнюю самодеятельность. Ты же там, на Урале, играл деда Мороза? Вот мы и возьмём этого длинного без шума и пыли.

– Во идея, – улыбнулся я, протянув кулак с оттопыренным большим пальцем. – И всё это я буду делать накануне важнейшего матча против «Крыльев», гениально, нет слов. Ты сам-то понимаешь, что херню сморозил?

– Да иди ты, – обиделся Коноваленко. – Сам ни хрена придумать не можешь, я же ещё и виноват.

– Ладно-ладно, рациональное зерно в твоём предложении есть, – кивнул я. – Только в самодеятельность устроюсь не я, а одна знакомая девушка, которая этого длинного издалека уже один раз видела. Понимаешь, к чему клоню?

– Не дурак, кой-чё кумекаю, – прошептал он. – Будем без пыли и шума брать на живца.

– Верно, – подмигнул я.

***

– Ну, что досмеялись?! – громко прорычал я, встав с лавки, когда на 30-ой минуте матча нападающий гостей Анатолий Емельяненко с передачи Владимира Крикунова сравнял счёт – 3:3 . – Весело?!

– Тройка Тафгаева на лёд, – прошипел, красный как рак, Валерий Шилов, так как за 10 минут второго периода мы создали всего один опасный момент, в то время как саратовский «Кристалл» обрушил целую лавину атак на ворота Геннадия Шутова.

Кстати, 2-ю шайбу у гостей забросил Корчин, которому ассистировали Баринев и Голубович. Эту свою самую результативную тройку наставник «Кристалла» Роберт Черенков хитро прятал от меня и моих партнёров по нападению. Вот и сейчас, когда я, Ковин и Скворцов вне своей очереди вышли на ледяное поле, тройка Голубовича осталась в запасе.

– Надо бы забить, мужики, – проворчал я, вкатившись в центральный круг вбрасывания.

– Если надо, то забьём, – борзо ответил Саша Скворцов.

Стадион одобрительно загудел. Московский судья Захаров без промедления швырнул шайбу на точку, но вбрасывание я проиграл. Сказалось крайнее неровное раздражение, которое подчас мешает принимать чёткие и взвешенные решения. Однако соперник недолго владел игровой инициативой. После трёх-четырёх корявеньких передач, удачный перехват сделал Володя Ковин. Он грамотно прочитал комбинацию саратовской тройки нападения, которая попыталась пролезть в нашу зону защиты через его левый борт, и просто пропихнул шайбу в моём направлении.

А дальше уже я, рванув изо всех сил, полетел в атаку. Первого опекуна мне удалось проскочить за счёт более высокой скорости. Я обогнул его через правый край, прикрыв шайбу корпусом, а потом отдал пас ещё правее на Сашу Скворцова, который тоже набрал приличный ход. Тем более меня попытался огорчить защитник «Кристалла», встретив плечом в плечо.

– Даааа! – радостно закричала толпа, когда после столкновения мой оппонент улетел куда-то ближе к левому борту.

Но своего он всё же добился, мою высокую скорость сбил. Зато Скворцов и Ковин вновь выскочили два в одного. Александр при входе в зону атаки отпасовал налево Володе, а Володя, выманив на себя голкипера гостей, сделал резкий обратный пас направо. Однако защитник саратовской команды черенком клюшки зацепил непослушную шайбу, а после и вовсе выбросил её в сторону наших ворот. Судья матча свистнул проброс, а я про себя прошипел, что в таких случаях пас нужно делать подкидкой, а не низом. «Не во дворе против школьников играем», – мысленно прорычал я, покатив на точку вбрасывания в зоне гостей.

А через 20 секунд уже мне пришлось кивать на внезапное невезение. Ибо после выигранного вбрасывания и хорошего розыгрыша шайбы в зоне соперника, Саша Скворцов вывел меня на пустой угол саратовских ворот. И я отработанным до автоматизма движением щёлкнул по шайбе, но вместо слова «гол» выкрикнул кое-что из ненормативной лексики, так как клюшка разлетелась на две отдельные части, а шайба спокойно уползла к вратарю команды соперника.

«Сука», – прошипел я про себя, направляясь на скамейку запасных. И буквально в следующей смене игрок саратовской ледовой дружины Валерий Чекалкин, перехватив неточную передачу, убежал один на один и чётким броском, переиграв Геннадия шутова, вывел свою команду вперёд. На табло загорелся счёт 3:4 в пользу «Кристалла» и переполненный автозаводской стадион почти на минуту погрузился в тягостное недоумённое молчание.

***

В перерыве после 2-го периода от прежнего залихватского веселья не осталось и следа. Выиграв первую 20-минутку со счётом 3:1, вторые 20 минут мы бездарно проиграли со счётом 0:4. И если моя тройка нападения транжирила опасные моменты, то остальные сочетания игроков их вообще не создавали. То один не добежит, то другой отдаст передачу не в ту сторону и не тому хоккеисту, то третий безалаберно потеряет шайбу на своей синей линии.

И теперь, стоя в центре нашей раздевалки, старший тренер Валерий Шилов больше не рассказывал, что хоккеистам надо доверять, и что главное не победа, а воспитание человека новой формации, человека, который будет трудиться и самосовершенствоваться не из-под палки, а потому что такова его внутренняя духовная потребность. Наш наставник вообще ничего не говорил. Врождённая интеллигентность не давала ему морального права поорать и как следует кое-кого поматерить, а нормальных слов он, по всей видимости, не находил.

– Так играть при своих зрителях нельзя, – пророкотал Шилов и молча вышел в коридор.

– Нормально играем! Так держать! – криво усмехнулся я и, встав с лавки, проследовал на то самое место, где секунду назад стоял наш интеллигентный наставник. – Подумаешь перед своими родственниками и друзьями опозорились. Так чай не в первый раз. Да, Леша? – спросил я, покосившись на капитана команды Алексея Мишина.

– Не выступай, Иван, – рыкнул он. – И без тебя тошно.

– А то чё? – хмыкнул я. – Половина команды два дня отрывалась и бухала, а теперь летит дома сопернику уровня Первой лиги. Очень весело. Будет, что вспомнить на пенсии.

– Что ты предлагаешь? – пророкотал Виктор Коноваленко, который пока официально являлся ассистентом старшего тренера.

– В третьем периоде играем по следующей схеме, – уже более спокойно произнёс я, так как эмоции нужно было приберечь для соперника. – Моя первая пятёрка будет выходить на лёд через смену. От всех остальных требуется сыграть как можно проще, без больших косяков. За очередностью проследит Виктор Сергеевич. Голосовать не будем, по глазам вижу, что единогласно. Отдыхайте пока, гладиаторы ледовых полей.

***

Третий период матча мы начали совсем в другом темпе и настроении. Теперь саратовцы самоотверженно отбивались в защите, а мы так же самоотверженно лезли на их как будто заколдованные ворота. Тем временем старший тренер Валерий Шилов, обидевшись на команду, медленно прохаживался за скамейкой запасных и что-то периодически писал себе в блокнот. А его тренерское место рядом с калиткой занял Виктор Коноваленко, и он же во время игровых смен, громко называл фамилии тех хоккеистов, которые должны были сменить своих подуставших товарищей.

– Мужики, есть идея, – шепнул я перед очередным вбрасыванием в зоне саратовского «Кристалла» на 47-ой минуте матча. – Соперник сейчас плотно держит нас, нападающих, а вас, защитников, постольку-поскольку, – я кивнул Фёдорову и Куликову. – Поэтому ты, Саша, – я ткнул крагой в грудь Скворцова, – играешь скрест с Куликовым, отходишь на синюю линию, и оттуда пасуешь мне в центр. А ты, Кулик, выезжаешь на правую штангу и ждёшь передачу от меня. Всем ясна идея?

– Хочешь сказать, что они всей толпой набросятся на тебя, а про меня забудут? – спросил Саша Куликов.

– Думаю да, – улыбнулся я и, хитро подмигнув парням, покатил в левый круг вбрасывания.

Народ на трибунах к тому моменту, видя разительные перемены в игре, снова стал поддерживать нашу ледовую дружину. А если кто-то и пытался выкрикнуть что-то нелицеприятное, то тому прямо на месте лечебным подзатыльником объясняли правила культурного поведения на хоккее. В принципе идея моя была не нова, что-то подобное будут разыгрывать Крутов, Макаров и Ларионов с Фетисовым и Касатоновым. И вообще защитник, который прибегает в атаку порой напоминает лису, забравшуюся в курятник, где крика куриного много, а толку мало.

И примерно через пять секунд шайба пришла в правое закругление Александру Скворцову. «Ну же, Саша, делай скрест», – мысленно прорычал я, толкаясь с защитниками перед воротами гостей. Скворцов же сначала хотел было прострелить на меня в самую толкотню, но вспомнил наш недавний уговор и, прикрывая шайбу корпусом, покатил к синей линии. Я же за эти секунды получил пять или шесть болезненных тычков в спину. Увы, но такова участь всех центральных нападающих.

Наконец, от синей линии рванул навстречу Скворцову и защитник Куликов. А игрок гостей, который опекал Сашу Скворцова, на нашего Сашу Куликова даже не взглянул. И в этот самый момент Скворцов сделал резки и сильный пас в мою сторону. Куликов приехал на правую штангу, а я, пока меня не повалили на лёд два защитника гостей и их же центрфорвард, в доли секунды сбросил шайбу чуть правее. Стадион резко встал, а наш игрок обороны с таким удовольствием воткнул шайбу в сетку ворот «Кристалла», что она чуть не порвалась.

– Гоооол! – запрыгали болельщики на трибунах.

– Дааа! – закричали и мы вместе с горьковчанами.

«12 минут на табло, – подумал я. – Времени ещё вагон и очень маленькая тележка. Неплохо бы повторить».

– Неплохо бы повторить? – хохотнул Саша Куликов, который только что огорчил своего полного саратовского тёзку.

– Если надо, значит, сделаем, – усмехнулся Александр Скворцов.

***

23-летний корреспондент «Горьковской правды» Владимир Молчанов по заданию своих московских коллег из «Советского спорта» освещал игры родного «Торпедо» с периодичностью два или три раза в месяц. И за каждый такой отчёт ему переводили приличный гонорара в размере 50-и рублей, на который можно было сводить девушку в ресторан, и вообще какое-то время жить в своё удовольствие. Но сегодняшняя игра шла особняком. Об этом матче он написал бы и бесплатно. Первый период - 3:1, после второго разгромного периода - 3:5, и наконец, третья 20-минутка - 5:5. Причём две последние шайбы хоккеисты «Торпедо» разыграли как под копирку. Скворцов от синей линии пас в центр на Тафгаева, а тот оба раза скинул на оставшегося никем неприкрытого защитника Куликова. Смело, красиво, но главное, что комбинация стала полной неожиданностью для гостей. К сожалению, время матча неумолимо таяло, и за 10 секунд до конца было обидно до слёз, что в целом неплохая игра может закончиться всего лишь вничью.

– Слышь, паря, – дыхнул на Владимира табаком какой-то работяга с пропитым лицом, – ты же этот хренспондент, верно?

– Корреспондент «Горьковской правды», – поморщился он.

– Я и говорю, что хренспондент, – бесцеремонно заявил работник Автозавода. – Ты вот что, напиши про Ваньку Тафгаева. Я с Ванькой в одном цеху ни один литр спирта выпил. Работали мы вместе на фрезерном. Вот про него и напиши. Ванюха - отличный, я тебе скажу, парень.

– Я такие вопросы не решаю, – недовольно проворчал Владимир. – А что за заминка? Почему не играют?

– Наши хотят вратаря снять, вот почему, хренспондент на мою голову, – сплюнул работяга и закричал, – снимай кипера к чёртовой бабушке! Саратов надо дожимать!

И многие болельщики тоже заголосили, что Саратов нужно непременно дожать. А Молчанов подумал, что по такой игре и ничья нормальный результат, так как синице в руке надёжней, чем журавль в небе.

***

– Я как старший тренер убирать Шутова из ворот не разрешаю! – раздражённо загудел Валерий Шилов, который под конец игры, как только мы сравняли счёт, снова решил взять в свои руки бразды правления нашей ледовой дружиной.

У меня же язык чесался высказать несколько «ласковых слов» в адрес товарища тренера, но московский судья Захаров пригрозил за затяжку времени 2-минутным удалением и я со своей первой пятёркой покатил в правый круг вбрасывания в зону защиты соперника.

– Чё будем делать, Иван? – спросил Юра Фёдоров.

– Выигрываю вбрасывание, отдаю тебе или Кулику, а вы от синей линии навешивайте на пятак, – пожал я плечами. – Смогу переправить шайбу в рамку - выиграем. А нет, так нет.

– Мы с Ковой тоже на пятак пойдём, – заявил Саша Скворцов.

– Почему бы и нет? – криво улыбнулся я. – Всё равно вам в углах делать нечего.

«Как же всё-таки обидно слили игру, – подумал я, встав на точку вбрасывания. – «Кристалл» - соперник хороший, упрямый, но не мастеровитый. Эх, если бы не два дня беспрерывной пьянки, сейчас бы уже пили чай в раздевалке и получали поздравления от преданных болельщиков».

Главный судья матча Захаров удостоверился, что обе команды готовы, улыбнулся, словно уже представил, чем займётся с коллегами по судейскому цеху сегодня в гостинице, и бросил шайбу вниз. Я же наработанным движением заблокировал клюшку своего оппонента. Но вдруг упрямая шайба запрыгала на льду, и я махнул мимо неё. Кроме того и игрок команды гостей промахнулся мимо этой непослушной попрыгушке. Поэтому в следующее мгновенье я решил не бороться за вбрасывание, а тупо щёлкнуть по воротам, и будь, что будет. И через секунду раздался треск моей ломающейся клюшки, перо отлетело в одну сторону, а шайба непонятно как просочилась мимо голкипера гостей и юркнула в сетку ворот.

– Дааааа! – заорал я, запрыгав на месте.

– Гоооол! – взревел переполненный автозаводской стадион.

«Вот это повезло, так повезло», – прошептал я про себя. И меня тут же мои партнёры по команде уронили на лёд, устроив кучу малу.

Глава 9

В субботу 1-го февраля многие отдыхающие санатория «Учительский», направляясь в столовую на обед, могли наблюдать за 4-м спальным корпусом очень странную картину. Три хоккеиста горьковского «Торпедо» с клюшками в руках ожесточённо обстреливали шайбами старый списанный матрас, который кто-то предусмотрительно приколотил к деревянному щиту. Однако даже ватное наполнение матраса мало смягчало звуки хлопков от прилетающих в него маленьких чёрных резиновых дисков. «Бум! Бум! Бум!» – слышалось в радиусе пятидесяти метров. Поэтому не проходило и минуты, как за моей спиной и спинами Володи Ковина и Саши Скворцова появлялись новые любопытные зрители.

– Это зачем же вы портите хорошую вещь? – спросил нас очередной отдыхающий в санатории пенсионер.

– Хорошие вещи в магазине на полке лежат, товарищ, – усмехнулся я.

И тут же практически без пауз 4-е лежавшие в ряд на утоптанном снегу шайбы, одну за другой чётким кистевым броском направил в левый верхний угол предполагаемых хоккейных ворот. «Бум, бум, бум, бум», – разнеслось по территории санатория.

– Ловко, только матрас жалко, – крякнул пенсионер.

– А когда сборная СССР по хоккею побеждает всех и вся, вам не жалко? – улыбнулся я. – Вот так, товарищ, и куётся хоккейное золото.

– Круто куётся, – буркнул Скворцов, заняв моё место в десяти метрах от деревянного щита.

– Делайте что хотите, – отмахнулся пенсионер и пошагал дальше в столовую.

– Хорошо поставленный кистевой бросок - это, парни, наш хлеб с маслом, а так же с красной и даже чёрной икрой, – сказал я, подмигнув Ковину и Скворцову.

– Поговаривают, что в «Бинокоре» тебе предлагали тысячу рублей в месяц? – спросил меня Володя Ковин, когда его товарищ принялся метать шайбы по предполагаемым воротам. Правда, они полетели не в нарисованную чёрным углём «девятку», а ближе к центру щита. В то самое место, которое по идее должен перекрывать вратарь своим телом.

– Теперь-то чего уже об этом говорить? – пробурчал я.

– Но всё-таки? – спросил уже Саша Скворцов, который из десяти шайб в «девятку» послал только две.

– За четыре оставшиеся месяца чемпионата 2-ой лиги мне предлагали сумму равную автомобилю «Волга» 24-й модели и квартире в Москве, – ответил я, припомнив слова Валентина Сыча.

– Обалдеть, – пролепетали оба моих крайних нападающих.

– И ты от этого отказался? – растерянно произнёс Ковин, почесав затылок.

– В марте этого года мне исполнится уже 29 лет, – пожал я плечами. – Поэтому у меня остался последний шанс, чтобы пробиться в сборную страны и попасть в следующем 76-ом году на Олимпиаду в Инсбруке, на чемпионат Мира в Катовице и на Кубок Канады в Северную Америку.

– Какой Кубок Канады? – снова спросил Володя. – ­ Я что-то про него ничего не слышал.

– Вова, много текста, давай на точку, – проворчал я, пихнув паренька в плечо.

– А всё же, что за Кубок Канады? – буркнул Скворцов, когда его товарищ пошёл собирать шайбы для новой серии бросков по старому ватному матрасу.

– Кубок Канады - это лучший хоккейный турнир в Мире, – ответил я. – Все самые сильнейшие хоккеисты Швеции и Чехословакии примут в нём участие. А так же сборная Канады в составе с такими мастерами, как Ги Лапуэнт, Бобби Орр, Серж Савар, Фил Эспозито, Бобби Халл и Билл Барбер. Плюс легендарный тренер сборной Канады Скотти Боумэн. И мы этим ребятам должны вставить по первое число.

– А что потом? – хитро улыбнулся Саша Скворцов.

– Потом можно будет повесить коньки на гвоздь и засесть за написание мемуаров, – хмыкнул я, мысленно добавив про переезд в Штаты и про новую карьеру в НХЛ. Какой-нибудь клуб попроще я и в 30 лет мог бы спокойно потянуть. – Поэтому, мужики, ташкентский «Бинокор» со своими деньгами меня не заинтересовал.

– Допустим, тебя-то возьмут, а кто возьмёт нас? – недовольно проворчал Ковин, расставив десять шайб в ряд.

– Если не поставите себе сильный, чёткий и меткий кистевой бросок, то конечно никуда не возьмут, – прорычал я.

После чего сам подошёл к шайбам, и первые пять всадил в правую «девятку», а вторые пять в левый верхний угол предполагаемых хоккейных ворот.

– Учитесь, студенты, – улыбнулся я. – Ладушки, я на обед. А вам ещё по три подхода, мазилы.

– Ой-ой-ой, сам-то вчера в концовке «дурака» забил, – обиженно произнёс Скворцов.

– Чтоб залетали «дураки», нужно смело бить с руки, – загоготал я и пошагал в спальный корпус.

«Повезло вчера, нечего сказать, – подумалось мне. – Однако шаман Волков, разбудив злой дух Вендиго, как раз о везении и говорил, которое закончится к маю. Поэтому тренироваться надо ещё усердней и думать, как мне этот злой дух угомонить. Сам он вряд ли развеется в воздухе».

***

В столовой, что размещалась на втором этаже отдельного корпуса, пахло борщом и отварными котлетами. Стоило признать, что кормили в этом санатории неплохо. Возможно местные повара, если и приворовывали некоторые продукты, то делали это в разумных пределах, и на качестве самой пищи такая «экономия» не сказывалась. Кроме того большие панорамные окна, белые скатерти и чистый паркетный пол создавали хорошее настроение и делали данное заведение чем-то похожим на уютную загородную дачу. Словно ты выбрался из грязного и суетного города и, сбросив с себя все тревоги, окунулся в спокойную и размеренную жизнь.

– Присяду? – спросил старший тренер Валерий Шилов, подойдя к моему столику с полным подносом обеденных блюд.

После вчерашней игры, которую мы еле-еле выиграли у аутсайдера чемпионата со счётом 6:5, Валерий Васильевич был сам не свой. Во-первых, слишком доверился хоккеистам, а они его подвели. Во-вторых, потерял нити игры и в самый ответственный момент матча отдал всё на откуп команде. Дескать играйте как знаете, а я гордо умываю руку. И в-третьих, он несколько раз повторял, что второй старший тренер ему не нужен, а оказалось, что без второго старшего тренера он как раз и не справляется.

Я окинул взглядом просторный зал столовой, где хватало свободных мест, но, кивнув головой, присесть нашему наставнику разрешил. Мне почему-то сегодня меньше всего хотелось общаться именно с Валерием Шиловым.

– Я тут посмотрел протокол вчерашнего матча, – смущенно произнёс он, расставляя тарелки на столе, – у тебя три заброшенные шайбы и две результативные передачи. Итого выходит, что всего за три игры на твоём счету уже 8 шайб и 3 передачи. Это что же будет дальше?

– Дальше, Валерий Васильевич, будет больше, – усмехнулся я. – У нас во вторник матч с «Крыльями» и надо бы разработать чёткий план на игру. У них сейчас результат делают две очень приличные тройки нападения: Лебедев - Анисин - Бодунов и Маслов - Расько - Капустин. Я могу вставать на вбрасывание каждый раз, когда эти парни будут на площадке.

– Не понял? – опешил товарищ тренер.

– Да всё очень просто, я выйду на точку, выиграю шайбу и тут же сменюсь, – улыбнулся я и залпом выпил полстакана жидковатой сметаны. – Во-первых, запутаем старшего тренера Кулагина. А во-вторых, заставим лучших игроков команды соперника, как следует побегать и попотеть, прежде чем они полезут на наши ворота.

– Кхе-кхе, – закашлялся Валерий Шилов, – не знаю, не знаю. В общем, я подумаю. Ты мне лучше, Иван, вот что скажи - Коноваленко сможет вернуться на прежний уровень или нет?

– В этом нет никаких сомнений, – уверенно произнёс я, хотя сам подумал, что хрен его знает, у Сергеича ещё немерено работы, чтобы обрести прежний игровой тонус. – Приятного аппетита, – сказал я, встав из-за стола.

– Подожди, – буркнул Шилов. – У меня два объявления. Завтра после дневной тренировки я хочу организовать здесь на природе шашлык для команды, а так же жён и подруг хоккеистов. Чтобы мы все пообщались в неформальной обстановке. И ещё мне звонили из местной горьковской газеты. У тебя хотят взять интервью, – тяжело вздохнул старший тренер.

– Шашлык - это хорошо, интервью - это плохо, – сказал я, присев обратно. – Что я могу рассказать? Как работал на заготовке древесины? Как косил траву, сплавлял лес, как с лесопилки однажды тащил раненного работягу и он умер от потери крови на моих руках. Могу поведать, как один сиделец перебегал по брёвнам реку, кувыркнулся в воду и больше его никто не видел. Я год ни за что ни про что прожил в параллельном мире. И в этом мире ни социализм, ни коммунизм не строят, – прошептал я. – Там утром вкалывают, вечером до тупости бухают, а ночью умирают.

– У нас ни за что не сажают, – обиделся Валерий Шилов.

– Хорошо, дам я интервью, расскажу о чемпионате и планах на будущее, – кивнул я и пошагал на выход. Ибо сегодня мне предстояло ещё одно индивидуальное хоккейное занятие с вратарём Виктором Коноваленко.

***

На стадион Автозавода, где теперь наша ледовая дружина не только тренировалась, но и проводила домашние матчи, Виктор Сергеевич вышел полный решимости доказать мне и прежде всего себе, что его рано списали на пенсию. Как раз закончилась тренировка ребятишек среднего школьного возраста, и поэтому с десяток любопытных глаза уставилось на легендарного советского вратаря, когда я приступил к первой серии броском от синей линии.

Расстояние от синей линии до ворот на нашей площадке ровнялось примерно 17-и с половиной метрам. Дистанция достаточная, чтобы квалифицированный голкипер отбил любой даже самый мощный щелчок. Поэтому я подкатился к выложенным в ряд шайбам без всякой задней мысли и принялся их метать с той силой, на которую был в принципе способен. И первая же шайба влетела в сетку ворот. Затем один бросок Коноваленко отбил, рухнув на колени, но после, не успев встать на коньки, пропустил сразу две шайбы.

– Поаккуратней, – пророкотал он. – Не на чемпионате Мира играешь.

– Извини, замечтался, – буркнул я и метнул следующий дискообразный хоккейный снаряд точно в левую девятку.

А Виктор Сергеевич, попытавшись отбить бросок плечом, мало того что пропустил шайбу, так вновь неловко завалился на бок. Пацаны, выглядывающие из-за бортика, смущённо зашептались. В их понимании легенда советского хоккея такой выстрел должна брать намертво. «Чёрт, я так Сергеичу всю самооценку укокошу», – выругался я про себя и следующие три шайбы бросил в половину своей реальной силы. И их Коноваленко отбил уверенно и легко. После чего на его лице заиграла довольная улыбка.

– Давай буллиты! – азартно выкрикнул он и шайбы, валявшиеся около ворот, принялся вратарской клюшкой отбрасывать в мою сторону.

– А может, лучше поработаем в зале над общей физической подготовкой? – предложил я, предчувствуя, что сейчас набросаю полную авоську.

– Успеем в зал! – хохотнул Виктор Сергеевич.

«Ну как скажешь, дорогой», – пробурчал я про себя и пошёл от синей линии на ворота бывшего голкипера сборной, перекидывая шайбу с одной стороны крюка клюшки на другой. И не доезжая пяти метров, метко бросил над правым щитком. Шайба нырнула в стеку, а пацаны около бортика закричали: «Виктор Сергеевич! Виктор Сергеевич!».

Ещё совсем недавно Коноваленко тренировал эту возрастную группу, вот парни и решили поддержать своего наставника. Однако второй буллит, а затем и третий я уверенно забил. И лишь пробивая четвёртый штрафной бросок, я своему друг подыграл, метнул шайбу точно в живот.

– Дааа! – радостно закричали парни.

– Есть ещё порох в пороховом погребе! – загоготал Виктор Сергеевич. – Давай ещё!

«Ещё, так ещё», – усмехнулся я про себя, но решил, что каждый серьёзный бросок, буду чередовать с простым бесхитростным выстрелом либо в щитки, либо в тело голкипера. Поэтому через десять минут Коноваленко ликовал, так как отбил ровно половину буллитов. Всё что я исполнил как во время реального хоккейного поединка, это всё благополучно попало в сетку.

– Как считаешь, смогу я во вторник сыграть против «Крыльев»? – спросил он и, сняв вратарский шлем, вытер полотенцем мокрое от пота лицо.

– Не гони лошадей, Сергеич, – проворчал я. – «Крылья» сейчас на хорошем ходу. И чует моё сердце, устроят они нам «Варфоломеевскую ночь» на льду.

– В смысле ночь? Мы же вечером играем? – удивился Коноваленко.

– В том смысле, что в составе Кулагинской дружины есть несколько мастеров высокого международного класса, которые нам попортят много крови. Рано тебе в такую мясорубку встревать.

– Это мы завтра на общекомандной тренировке посмотрим, кому рано, а кому нет, – упрямо прорычал Виктор Сергеевич. – Давай серию бросков с десяти метров. Сейчас увидишь, что такое настоящий вратарский класс.

– Учти, не я это предложил, – криво усмехнулся я.

***

В буфете этого автозаводского стадиона бывший голкипер сборной СССР сидел мрачнее тучи. Из двадцати шайб, пущенных мной с десяти метров, он отбил только три штуки. И те в самом конце серии, когда я решил сбавить обороты и не бросать, как бросал бы по воротам сборной Канады.

– Зря я ввязался в это гиблое дело, – пророкотал Коноваленко. – Ты же меня расстрелял как мальчишку. И тело я своё совсем не чувствую: руки - деревянные, ноги - деревянные.

– Без паники, Сергеич, – похлопал я друга по плечу. – Мы только в начале пути. Поэтому про «Крылья Советов» пока забудь. Сейчас войдёшь в тренировочный ритм, во время двухсторонок вспомнишь свою вратарскую молодость. Даже играя в половину своих былых возможностей, ты лучше, чем Шутов и Котомкин.

– Правда? – посмотрел на меня детскими наивными глазами бывший голкипер сборной.

– Даже не сомневайся, – улыбнулся я. – Кстати, завтра Шилов после тренировки устраивает для хоккеистов, а так же их жён и подруг шашлык на природе и прочие радости жизни. Супруге сообщи. И ещё, – смущённо буркнул я, – дашь на вечер свой «сиреневый кадиллак»?

– «Волгу» что ли?

– Да, хочу вечером съездить в сормовский ДК, – закивал я головой. – Там сегодня вечер танцев. Войду туда с красной повязкой на рукаве под видом народного дружинника. Хочу под шумок кое-что проверить. А вдруг тот парень просто хотел девчонок попугать? Вдруг мы не там ищем?

– Тогда я тоже иду с тобой, – рыкнул Коноваленко.

– Молодец. Узнаю брата Колю, – загоготал я.

– Какого Колю?

– Это Ильф и Петров, Сергеич, в общем, забей, – я встал из-за стола. – Вечером в дом отдыха заезжай за мной ровно в восемь. Приведу себя в порядок, побреюсь. Давненько не был на танцах. Ха-ха.

– Постой, а что мне сказать жене? – спросил Виктор Сергеевич, схватив меня за рукав.

– Как что? – улыбнулся я. – Социалистическая законность в опасности. Кто если не мы, влившись в стройные ряды добровольной народной дружины, ударим по хулиганству в общественных местах и уличной преступности?

– И то верно, – усмехнулся бывший вратарь сборной СССР.

***

В ДК Сормовского завода мы приехали примерно к 9-и часам вечера. Наряженные в американские джинсы, заграничные джемперы и пахнущие дорогим одеколоном, мы не очень походили на сотрудников добровольной дружины. Но красные повязки, которые я, Коноваленко и примкнувшие к нам Ковин и Скворцов позаимствовали в ДК дома отдыха «Учитель», сделали своё дело. Когда к нам на входе прицепилась бдительная бабушка вахтёрша, я показал корочки мастера спорта и с большим пафосом произнёс:

– Свои, гражданочка. Мы патруль народной дружины. В наше спортивное общество «Торпедо» в последнее время участились жалобы на то, что здесь у вас хулиганствующие элементы не дают культурно отдыхать.

– Никакого продыху от хулиганья не стало, – обрадовалась бабуля.

– Значит, будем искоренять на корню родимые пятна проклятого капитализма, – кивнул я и, нагло без билета протиснувшись в гардероб, указав на своих одноклубников, прорычал. – Это со мной.

Тем временем громкая музыка из рекреации, которая находилась на входе в актовый зал, уже вовсю разносилась по коридорам дворца. Ковин, Скворцов и Виктор Сергеевич в заграничных чёрных очках, напоминая шпиона из советского кино, чтобы его случайно никто не узнал, вошли следом внутрь этого храма культуры.

– Мне ещё потребуются ключи от хозяйственных помещений, – буркнул я как бы невзначай.

– Это ещё зачем? – вдруг насторожилась вахтёрша.

– По сигналу бдительных граждан будем искать, спрятанные здесь, американские таблетки, которые затуманивают ум, честь и совесть советской молодёжи, – соврал я, придумав эту уважительную причину на ходу.

– Свят-свят, – прошептала бабуля и побежала в коморку сторожа.

– Засыпемся, – пискнул Саша Скворцов. – На кой тебе эти ключи? Ещё сообщать руководству.

– Сидели бы в пансионате, чё попёрлись следом? – прошептал я.

– А чё там делать-то, когда молоденькие лыжницы уехали на соревнование? С бабушками плясать под аккордеон? – пробурчал Скворцов.

– Тогда сделай лицо посуровей и представь, что ты глух и нем, – усмехнулся я и тут же нахмурился.

Так как прибежала бабуля и вручила мне связку ключей сразу от нескольких кабинетов.

– Что творят ироды, американские таблетки прячут, – с жаром зашептала она. – Мы раньше такими не были.

– Это во всём телевизор виноват и американская музыка, – хмыкнул я. – Я, кстати, тоже таким не был.

И тут как по заказу зазвучала американская группа «The Animals» со своим хитом «Дом восходящего солнца». И под этот нагловатый и хрипловатый вокал Эрика Бёрдона, который исполнял грустную песню о доме в Новом Орлеане, где со стаканом в руке прожигал жизнь некий бродяга, мы пошли на благое дело. Я почему-то именно сейчас почувствовал, что где-то здесь находится либо алтарь, либо ещё какая-нибудь оккультная зараза. Ибо просто так в абы кого злой дух Вендиго не вселился.