Таблетка без срока годности

Глава 1.1

Звезда висела вверху и чуть сбоку. Она слегка покачивалась, то приближаясь, то отдалясь, и во все стороны от нее шел яркий теплый свет.

Эльвинг изо всех тянула ручки, желая схватить источник света, но никак не доставала. Но даже в столь юном возрасте упрямства ей было не занимать, и она не бросала свои попытки.

Наконец, взмахнув ручкой в очередной раз, она что-то ухватила. Но быстро поняла, что не вожделенную звезду, а палец. Желая показать свое недовольство, она изо всех сил сжала добычу.

Ей нужна звезда, а не папин палец!

Сверху кто-то засмеялся, большой и любящий, и нежно поцеловал ее в лоб.

– Ну, будет, будет, – сказал самый добрый и самый родной голос на свете, и Эльвинг невольно заулыбалась и загулила. – Вот станешь чуть-чуть постарше, и обязательно примеришь.

Ждать не хотелось, и она собралась во всеуслышанье заявить о своем несогласии, но хитрый папа принялся ее укачивать. Постепенно мерное движение убаюкало ее, и сладкий сон смежил ей веки.

Сквозь сон ей слышалось тихое, неразборчивое пение. Как колыбельная. Только голос – не мамин и не папин – чужой, незнакомый.

Но красивый…

…сквозь полог листвы над ложем проникли солнечные лучи, и живущие в саду птицы завели утреннюю песнь, приветствуя новый день. Эльвинг улыбнулась сквозь сон. Давно она не вспоминала своего детства и родителей, и тот таинственный голос, что пел ей, маленькой, песни о стародавних временах…

Как сейчас.

Эльвинг повернула голову. Маглор лежал рядом, на спине, и, уставившись пустым бессмысленным взглядом в зеленый полог, едва слышно что-то напевал себе под нос, так невнятно, что слов не разобрать. Такое уже не раз с ним происходило. Порой в беспамятстве на него вдруг накатывало, и Маглор начинал напевать одну из тех песен, что были старше солнца и луны. Всегда не с начала и всегда неожиданно замолкал, вновь становясь немым и безучастным. С недавних Цветочных Танцев такое его состояние повторялось все чаще, и Эльвинг боялась, не зная, знаменует ли это начало конца.

Она рвано вдохнула, сморгнула слезу и подобралась к возлюбленному под бок. Аккуратно уместила голову на его плече и осторожно взяла за руку, переплетя их пальцы. Если закрыть глаза и попробовать забыть о настоящем, несложно вообразить, что они просто лежат, и Маглор напевает что-нибудь, сочиняя прямо на ходу…

Улучив момент, женщина тихо подхватила песню, подстраиваясь под голос мужчины, и его пальцы слегка шевельнулись, слабо сжав ее руку.

***

Новорожденный дракончик был весь такой прекрасный, такой сладкий, такой нежный, что Мириэль забыла обо всем. Все в детеныше восхищало: крошечный розовый носик, редкая белая шерстка, коротенькие лапки с миниатюрными пальчиками и тонкий, лысый пока еще хвостик. Вообще, он больше походил на щенка или лисенка, или, может, даже хорька (Мириэль в жизни не видела живого хорька), но раз мистер Кори сказал, что переродится драконом, и Бина это подтвердила… пусть будет дракон, жалко что ли.

Она умиленно вздохнула и кончиком пальца потрогала детеныша, и он незамедлительно ухватил ее палец всеми лапками. Несильно, сколько силы может быть у такой крохи, но она при всем желании не смогла бы вырваться из этой хватки.

Сколько бы еще так она простояла – кто знает. Но тут оставшаяся с прошлого дня приоткрытой дверь качнулась под напором ветра, заскрежетала, и Мириэль опомнилась. Дракончик тихо заскулил, встревоженный страшным шумом.

– Ох, испугался, маленький? Сейчас, сейчас, – она засуетилась, выгребла осколки скорлупы из коробки и положила детеныша внутрь. Коробка все еще была горячей, точно ее только-только вынули из огня, и можно было не волноваться, что дракончику будет холодно.

Мириэль метнулась к двери и с усилием задвинула ее, перекрыв дорогу задувающему с улицы промозглому ветру.

Тут же в баре стало совсем темно, зато не так холодно. Мириэль зажгла люмос на кончике волшебной палочки, по стенам и полу протянулись причудливые тени от сломанной мебели и ящиков. Дракончик запищал еще громче, заставляя свою няньку волноваться в неведении.

«Возможно, он просто голоден», здраво предположила Бина.

Мириэль закатила глаза, поражаясь своему тугоумию. Ну, разумеется! Ей же приходилось читать в книгах, как новорожденных зверят сразу подкладывают матери, чтобы они поели. Вот только…

– У нас нет матери-драконицы, – пробормотала она.

Да драконица здесь бы и не поместилась, подумала она, расчищая место на стойке. Уж слишком тесно в баре, и грязно. Нужно будет непременно убраться, а пока…

В кольце лежала бутылка с единорожьим молоком, что заботливо собрал для нее отец. Предупреждал же, что пригодится. Ну и вот.

Вскоре стало ясно, что Феанор смотрел даже дальше, чем можно было предположить. Помимо бутылки с молоком в собранных им вещах нашлись пипетка, толстое ватное одеяльце, пара игрушек и милое золотое кольцо с подвеской. В чистую посуду, что затесалась под стойкой, Мириэль плеснула немного молока и согрела его прямо в ладонях. Нагретое, молоко пахло особенно сладко, отчего детеныш, поначалу протестовавший против пипетки, скоро смирился и принялся уплетать свою первую в жизни еду с большим аппетитом, который сложно было предположить в таком крохотном существе.

Наевшись, дракончик легонько рыгнул и моментально свернулся плотным клубочком, укрыв нос хвостиком. Мириэль постелила в железную коробку одеяльце и переложила спящего дракончика в новое гнездо.

От созерцания спящего малыша накатила сонливость, но звуки пробуждающегося снаружи города быстро привели ее в чувство.

Она подхватила люльку и огляделась, не зная, куда бы ее поставить. Повсюду, куда ни падал взгляд, было так грязно, что ее руки сами собой чесались от желания незамедлительно взять за тряпки и устроить уборку.

Наконец, она поставила люльку в том углу, где нашла мистера Кори (там было почище), а сама заглянула в кольцо-хранилище в поисках чего-то, что можно пустить на пыльные тряпки.

Пару минут спустя она с сожалением констатировала, что ничего подходящего у нее нет. Не портить же купленные когда-то у дядюшки Бальбо миленькие вафельные полотенчики? Жалко!

«Мисс может воспользоваться магией», вновь напомнила ей очевидное Бина.

Волшебная палочка лежала на стойке, там, где Мириэль ее оставила, когда кормила дракончика. На кончике палочки продолжал гореть огонек люмоса.

Мириэль хохотнула. И правда, зачем ей тряпки, если есть магия? Правда, она не знает ни одного заклинания для уборки, но разве это проблема? Наверняка Мерлин переработал одно из них.

Современные волшебники имели для своих нужд несколько чистящих заклинаний, каждое для своей ситуации. Мириэль помнила точно про «экскуро» и «тергео», только путала, какое для влажной уборки, а какое для сухой. Еще, насколько помнилось, были специальные чары для мыльной пены, для оживления посудных губок, для натирания столового серебра, для чистки стекол и многого другого. Лили, бывало, хвасталась возможностями магии, не забывая во всеуслышание пожалеть, что не может чаровать на каникулах, а мыть посуду руками…

Да, еще было «эванеско», но для чего оно использовалось Мириэль не помнила.

К счастью, во времена Мерлина бытовые заклинания были проще и универсальнее. Или он сам разработал нужное заклинание для всего подряд, кто знает. В его записях как раз нашлось одно.

– Sowilē*, – она попробовала слово на вкус. Это определенно была квенья. Нежная, как взбитые сливки, и холодная, как мороженое. На языке от нее оставался привкус сливочной тянучки.

Повторив слово на разные лады, она вернулась к изучению.

Переработанное Мерлином заклинание было чарами широкого профиля. Точечная чистка или генеральная уборка, сухая или влажная, или вовсе даже удаление с парадной мантии застарелых пятен сока мурлокомля – все им было подвластно. Секрет крылся в движении волшебной палочкой. Для небольшой уборки – достаточно указать на нужное место и произнести вербальную формулу, сосредоточившись на результате. Для широкого охвата требовалось специальное движение – округлое и размашистое.

Мириэль решила начать с варианта попроще. Она несколько раз повторила волшебное слово, тщательно артикулируя, и приступила к эксперименту. В качестве первой жертвы был выбран сломанный табурет. Сосредоточившись, она ткнула палочкой и произнесла слово.

Бабахнуло! Кожа, которой было обтянуто сиденье, занялась веселым синим огоньком. Бар тут же наполнился едкой гарью, от которой запершило в горле, а на глаза навернулись слезы.

Только после того, как вонь немного развеялась – спасибо сквозняку! – Мириэль предприняла вторую попытку. Она действовала осторожно, и, возможно, именно поэтому ничего не загорелось. Но и не очистилось. Зато ей удалось почувствовать, как ци по кончикам пальцев перетекает в волшебную палочку, и, кажется, именно в этом была суть.

– Sowilē! – Третья попытка оказалась удачной. Крохотные частицы ци слетели с кончика волшебной палочки и рассеялись в воздухе над табуретом. В этом месте не только пыль исчезла, но и воздух очистился от вони. Мириэль даже почувствовала резкий аромат озона, пока его вновь не перекрыл тяжелый запах гари.

– О, кажется, я поняла! – обрадовалась она и попробовала еще раз. И еще раз. И снова. Каждая новая попытка оказывалась удачной, и вскоре в баре стало немного чище.

Мириэль довольно подбоченилась. И кто здесь простая маггла, а, Нюниус?

Впрочем, злорадствовать над воображаемым Снейпом было бессмысленно. Мириэль вычистила угол за стойкой и перенесла люльку туда. Малыш продолжал спать, не потревоженный ни пожаром, ни упражнениями в магии.

– Я даже не думала, что все так просто, – доверительно сказала она, обращаясь к дракончику.

Помнится, после самой первой попытки использовать «люмос» она была вся как выжатая тряпка, а волшебный свет гас через пару секунд. Но сейчас… она взмахнула палочкой, заставляя огонек зажечься, и подождала. Свет горел ярко и стабильно, не смотря ни на что. А ведь она даже вербальной формулы не использовала!

Мириэль похлопала себя по животу. За пупком медленно вращалось, переливаясь трехцветьем, золотое ядро, и скудная ци, разлитая в воздухе, сама собой потихоньку вливалась в него.

Ее лицо расплылось в довольной и горделивой ухмылке. Все верно, она не просто волшебница. Она – совершенствующаяся, а магия – так, дополнительное приложение на пути к бессмертию!

Немного покрасовавшись сама перед собой, Мириэль приступила к генеральной уборке. Встав посреди бара, она взмахнула волшебной палочкой широко и плавно, описывая невидимый круг над головой, и произнесла волшебное слово.

По ее руке промчалась волна ци, и вслед за тем пыль исчезла, а стены и пол засияли чистотой, которой, наверное, не удалось бы добиться, даже перемой она все вручную раз десять.

Понятно теперь, почему Лили так жаловалась, что не может убирать магией! Раньше это казалось пустым бахвальством, но ведь она не знала, как это восхитительно! Всего один взмах палочкой – и все идеально чисто! Ее внутренний перфекционист-чистюля валялся в глубочайшем обмороке от невероятного счастья.

После уборки бар стал выглядеть чуть лучше. Конечно, чистящие чары не могли решить всех проблем (взять хотя бы перекошенную дверь, с которой нужно что-то делать), но хотя бы внутри теперь можно было находиться, не испытывая непреходящего чувства брезгливого ужаса.

Вот бы еще мебель привести в порядок, подумала Мириэль и потянула на себя дверь в дальней стене бара.

За дверью обнаружился коридор с двумя дверьми. Одна вела в совершенно пустую кладовую, посреди которой стоял одинокий стеллаж да на стенах висели крючки. Мириэль прибралась и здесь, решив, что после перенесет сюда ящики с продуктами. За второй дверью находилось что-то вроде спальни и кабинета одновременно. Вдоль одной стены стояла лавка, достаточно вместительная, чтобы улечься на ней. А у другой стены был письменный стол, заваленный какими-то бумагами. И все это было покрыто толстым слоем пыли!

Мириэль торопливо применила чистящие чары, а потом перенесла в комнату кроватку малыша и поставила рядом подаренную Лили негасимую свечу.

С чувством хорошо проделанной работы она осмотрелась. Скудость обстановки поначалу удивила, но потом она вспомнила, что мистер Кори вряд ли нуждался в мягкой постели или платяном шкафе. Вероятно, единственное, чем он действительно пользовался, был письменный стол. Ворох бумаг на нем требовал немедленного наведения порядка, и еще хотелось поскорее приступить к починке мебели, но едва Мириэль вознамерилась заняться делами, как в воздухе распространился приторно-сладковатый аромат, и дракончик захныкал.

– В детстве, – поделилась Мириэль с системой, задумчиво разглядывая радужную колбаску на одеяле, – я была уверена, что единороги какают радугой. Но потом Лили рассказала, что единорожий навоз еще более «ядреный», чем даже драконий, и я окончательно разочаровалась в жизни. Но вот же…

Она не удержалась и прыснула со смеху. Подумать только, радужные какашки! А бабочки? Бабочки будут?

Точно обидевшись на ее смех, громче захныкал дракончик. Мириэль усилием воли замолчала и засуетилась вокруг. Из кольца-хранилища оказалась извлечена самая большая чашка, которая только нашлась, после чего выяснилось, что взять воду неоткуда, и пришлось срочно учить модифицированное «агуаменти». Благо, Мерлин счел это заклинание достойным своего внимания. Наколдованная вода лилась прямо из кончика волшебной палочки, и Мириэль облилась, пока приноровилась. В импровизированной ванне она искупала малыша, завернула его в одно из вафельных полотенчиков и с волшебной палочкой наизготовку повернулась к испачканному одеялу.

«Не надо!» закричала под руку система, и Мириэль едва не устроила снова пожар.

– Эй!

«Бина виновата, но мисс не стоит быть такой расточительной! Это же драконья субстанция!»

Определенно, преисполненная благоговения перед настоящим живым драконом, система категорически не могла использовать в его присутствии слова «помет» или «фекалии».

– Хочешь сказать, я могу использовать его вместо удобрения?

Как ни посмотри, это была просто радужная какашка. Но Бина подтвердила, что да, это самое действенное удобрение на свете и не только (Мириэль решила не заострять внимания на этом «и не только»), а соскребла помет в банку с плотной крышкой и очистила одеяло чарами. У нее было сомнение, что такую грязь чары не осилят, и ей придется срочно искать волшебный аналог постирушек, но, к счастью, Мерлин был гениальным волшебником. Тык палочкой – и одеяло вновь идеально чисто и приятно пахнет озоном.

Мириэль вернула детеныша в его кроватку и позволила себе еще чуть-чуть полюбоваться им. Она всего-то рассчитывала посидеть так минуту-другую, после чего планировала потратить время на изучение чего-нибудь еще, может, даже репаро освоить! Но пара минут превратилась в пять, те – в десять, а там уже детеныш снова проголодался, и пришлось опять его кормить, и укладывать спать…

За всеми хлопотами она и не заметила, как день закончился.

Снаружи стемнело. Сквозь косую щель между сломанной дверью и косяком внутрь падал свет уличного фонаря да проникал ночной ветер. Мириэль попыталась поправить дверь, но та застряла, двигаясь только наружу и только вбок. Бросив эти попытки, она перенесла ящики с продуктами в кладовку, полностью заполнив стеллаж, а то, что не влезло, поставила прямо на пол. А больше в баре не было ничего ценного, и Мириэль со спокойной душой ушла в дальнюю комнату.

Перед сном она почитала, подсвечивая себе люмосом, а когда внутренние часы показали, что пора ложиться спать, наколдовала себе воды и тщательно обтерлась влажным полотенцем. Не потому, что была такой уж грязной, а просто из привычки к чистоте. После она забралась на лавку и, попросив Бину постеречь на всякий случай, погрузилась в медитацию.

*Sowilē (кв) очищать

Глава 1.2

Скрытое от глаз простецов, посреди графства Уилтшир стоит белоснежное поместье, родовое гнездо семейства Малфой. Когда-то, в незапамятные времена, их предок Армандо получил эти земли в награду от короля, и с тех пор уже много столетий окрестные йомены не знают других господ.

Когда-то хозяева этого дома вращались в самых высоких кругах английской аристократии, не брезгуя иметь дело даже с магглами (все знают, что один из Малфоев сватался к самой доброй королеве Бесс, но не преуспел), но с принятием Статута семейство постепенно забыло о связях с большим миром и полностью сосредоточилось на мире волшебном. Хотя налоги продолжали собирать исправно, конечно же. Даже в двадцатом веке, когда мир трясло от мировых войн и кровопролитных конфликтов, арендаторы многочисленных ферм продолжали отчислять десятину, благодаря чему Малфои сохраняли и преумножали свои богатства.

Малфой мэнор надежно изолирован от большого мира целой сетью искусных защитных плетений, и никакие невзгоды не в силах поколебать его спокойствия. И никакие незваные гости – в особенно сборщики налогов, эти наглые прохиндеи, – не найдут к нему дороги, зато гости званые насладятся прославленным гостеприимством хозяев.

Среди всех гостей в особенности выделялся некий мистер Риддл. Впрочем, сам он предпочитал называться Лордом Волдемортом, и хозяева дома оказывали ему сию любезность.

Однако же, не смотря на претенциозное имя, Лорд Волдеморт сам по себе человеком был непривередливым. Будучи натурой увлекающейся, он, охваченный очередной безумной идеей, начисто забывал, что ест и где спит, и не обращал внимания на окружающее ровно до тех пор, пока под рукой имелись книги и предмет исследований.

В данный момент он гостил у Малфоев уже вторую неделю и все это время, едва проснувшись от скоротечного трехчасового сна, сразу же отправлялся в библиотеку.

Под храм знаний Малфои, большие любители выставить напоказ собственное богатство, отвели целое крыло. Три просторных зала, соединенные между собой широкой винтовой лестницей и украшенные огромным витражным окном во всю стену. Множество шкафов вмещали в себя книги, свитки, а на третьем этаже, надежно прикованные к постаментам, лежали и шелестели страницами огромные магические инкунабулы. Малфои особенно гордились этими редкостями – наиболее точные списки Изумрудных Скрижалей Гермеса Трисмегиста, Черной Курочки и Арс Алмаделя и подлинная Скрижаль Тота, в рисунках и иероглифических надписях которой, как утверждалось, были зашифрованы все тайны мироздания.

Лорд Волдеморт всегда питал слабость к тайным знаниям древних и никогда не упускал случая попробовать расшифровать Скрижаль. Абраксас Малфой, нынешний глава семейства, был уверен, что найдет своего друга именно там, но каково же было его удивление, когда он, поднявшись, увидел, что это совершенно не так.

Волдеморт сидел на кушетке, погруженный в чтение, и вокруг него левитировали несколько раскрытых книг. Время от времени он брал то одну, то другую, сверялся с чем-то, делал запись в свитке и возвращался к чтению. Видя его сосредоточенность, Малфой остановился, чтобы не потревожить приход очередной безумной, но гениальной идеи. В молодости, помнится, это его восхищало. С возрастом он научился опасаться порывов своего друга, но, увы, возможности отступить ради себя и своей семьи у него больше не было.

Выждав, он аккуратно кашлянул и позвал:

– Том?

Имя упало в тишину библиотеки, как камень в стоячую воду, и на мгновение Абраксас почувствовал, как все вокруг всколыхнулось. Он оставался последним, кому все еще дозволялось звать Волдеморта этим именем. Все прочие их соученики уже либо откололись, либо отошли в мир иной, а новое поколение, впитавшее преданность Темному Лорду с материнским молоком, было лишено подобной чести.

Волдеморт медленно поднял голову. На короткий миг в глазах его сверкнул алый отблеск, но тут же пропал под тяжелыми веками.

– А, Абраксас, – сказал он таким тоном, точно совсем не ожидал увидеть в стенах библиотеки ее хозяина. – Что случилось?

– Ты пропустил завтрак, – с мягкой укоризной ответил Малфой и, помогая себе тростью, пошел к нему. – И обед тоже. Так что я решил подняться и узнать, что же так сильно увлекло тебя.

Подойдя, он бросил быстрый взгляд на книги, пытаясь углядеть их названия. Многие остались ему неизвестны, но те, что он прочел, – «История от древнейших времен до наших дней», «Жизнеописание Мерлина», «Мифы народов Дану» – были ему незнакомы, и, кроме того, совершенно точно были маггловскими. Сам он их не читал, но, возможно, их приобрел кто-то из его предков. Малфои, пусть и старательно притворялись магами из магов, не теряли мир простецов из виду.

Но что бы Том читал маггловские издания… удивительно.

– А, это все минувший Хэллоуин, – пояснил Волдеморт. Он взмахнул рукой, и книги послушно легли на кушетку. Подхватив Абраксаса под локоть, он прошел к столу, где расторопный домовик уже организовал трапезу.

Абраксас хмыкнул. Налил им вина. Он был в курсе, как прошлом году Том принял приглашение от фей Неблагого Двора и отправился на бал вместе с двумя молодыми последователями. Спустя одну долгую страшную ночь вернулся лишь с одним. Судьба второго – молодого Розье, только-только допущенного в ближний круг, – осталась неизвестной. Лорд обмолвился, что юноше не повезло привлечь внимание Безумного Короля.

Других объяснений не требовалось. Во всех старинных семьях хоть краем уха да слышали, чем чревата подобная честь.

Волдеморт отпил вина, положил в рот стейк, прожевал. Кухня Малфоев славилась своей изысканностью, но он ел так, точно жевал грязь и пил помои.

– Я получил тогда небольшую подсказку. К моим исследованиям. Что, если в древние времена существовал бессмертный народ? И все еще живет среди нас? – Он с отсутствующим видом нарезал кусок мяса, точно вскрывал лягушку. – Уверен, если я отыщу их следы, то смогу разгадать и их секрет. – Он поднял глаза и холодно улыбнулся: – Я весь в предвкушении, дорогой друг.

На этот раз Абраксас Малфой отчетливо увидел горящий в его глазах алый огонь, и предчувствие надвигающегося ужаса накрыло его с головой. И отмахнуться от него, как прежде, уже не получалось.

***

Посреди ночи раздался тихий скулеж – это дракончик проснулся и требовал новой порции заботы и еды, – и Мириэль с готовностью бросила медитировать и поспешила утешить питомца.

Все равно это было бесполезно.

Воздух Земли оказался куда как беднее духовной энергией, чем мир фермы. За пару часов Мириэль едва удалось сконденсировать пару маленьких капель, тусклых и холодных. Таких же грязных, как заполненный скверными запахами воздух.

А уж как она устала…

Она ловко сунула в крохотную пасть детеныша пипетку и капля за каплей стала поить его. В голове некстати крутились услышанные не так давно слова:

«Ты и не понимаешь, как тебе повезло» сказала тогда кузина, и Мириэль только сейчас поняла всю их правдивость. Она так привыкла к хорошему, что стала немного жадной. Того, чем довольствовались волшебники, ей категорически не хватало.

Может, воспользоваться одним из тех камней, что дал отец, мелькнула нетерпеливая мысль.

«Господин не велел использовать их без лишней нужды», строго напомнила система. Мириэль вздохнула. Ей очень хотелось сделать вид, что эта самая нужда у нее как раз наступила, но обманывать саму себя было нелегко. Немного поборовшись, она сдалась и отказалась от идеи нарушить запрет.

Дракончик сыто причмокнул, высасывая из пипетки последние капли молока, тихонечко рыгнул и моментально свернулся клубочком у нее в руках. Немного посидев так, она переложила детеныша в колыбель, вымыла посуду и, собрав всю решимость, велела самой себе не филонить, а вернуться к медитации.

«Надо всего лишь привыкнуть», одобрительно зашептала Бина. От ее шепота по загривку поползли теплые мурашки. «И тогда боль пройдет, да и запах перестанет так раздражать молодую мисс».

– Хорошо бы, – только и ответила она и забралась обратно на скамью.

Стараясь не обращать внимания на дурные запахи, что тянулись из-за неплотно прикрытой двери, Мириэль сосредоточилась на дыхании, как тогда, когда Сьюзан учила ее таинственной волшебной технике.

Вдох – и вместе с воздухом в тело вливается ци, мутная и холодная, похожая на тусклую колючую пыль. Выдох – крупицы энергии сгущаются, вливаются в поток крови и ци, и текут вместе к золотому ядру, где будут очищены и пущены в дело. Отработанный воздух выходит из тела, унося с собой отфильтрованные примеси, после чего легкие вновь расширяются, и процесс начинается заново…

Внутри появилось ощущение, что вот-вот она поймает это ощущение и погрузится в медитацию, но внезапно раздавшийся снаружи шум все испортил.

– Как будто сломанную дверь пытаются открыть, – прокомментировала она и замерла. Холодный пот выступил на лбу, когда она поняла, что это ее дверь кто-то взламывает!

Липкий страх мгновенно сковал ее по рукам и ногам, но не успела Мириэль осознать, как золотое ядро в ее нутре задрожало, и родившийся из этого движения низкий гулкий звон изгнал из тела всякие признаки слабости.

Еще страшась, но уже в состоянии двигаться, она поднялась и бесшумным шагом лесного разведчика (спасибо, Лассэ!) прокралась в бар. Ночных гостей было двое, они возились с дверью, но магию не применяли.

– И кто бы это мог быть? – одними губами спросила она. Происходящее отчего-то напомнило ей приключения в шахте, когда она, перепуганная, драпала от скелетов мимо запертых дверей. Она не смогла сдержать смешок и прищелкнула пальцами, зажигая на ладони огонек.

Те, кто пыхтел и ругался снаружи, никуда не спешили и ни от кого не бежали. Из их разговора, перемежаемого сочными ругательствами, стало ясно, что они… своего рода взломщики? Возможно, они давно уже присматривались к бару, но прежде пугающая аура Моргота заставляла их держаться подальше. Но Моргот исчез.

Мириэль еще подивилась, отчего они так долго возятся, ведь можно применить «алохомору». Но тут один из взломщиков смачно выругался, заставив ее покраснеть, а потом со словами «алохомора, мать ее!» рванул дверь на себя. Против такой нечеловеческой силы дверь не выстояла и, проскрежетав по камню, открылась и застряла.

Мириэль вскрикнула, всплеснула руками, и духовный огонь сорвался с ее ладони. Старое дерево легко вспыхнуло, и в один момент бар оказался объят ревущим пламенем…

…утренние лучи проникли внутрь сквозь распахнутую дверь, осветив царящий разгром. Двое ночных гостей слиняли, даже не показав своих лиц, и Мириэль осталась один на один с устроенным ею же пожаром. К счастью, пламя быстро пожрало все немногие деревянные вещи и больше не распространялось. Все, что оставалось, это поглотить его, сохранить внутри золотого ядра, и до самого утра она только этим и занималась.

При свете дня бар выглядел особенно жалко.

– Плюс – это лучше медитации, – меридианы гудели от насыщения духовной энергией, а пространство вокруг золотого ядра было заполнено бушующим пламенем. – Минус, – Мириэль оглядела закопченные стены и потолок, попыталась смахнуть сажу с одежды, но только размазала, – все остальное.

«Мисс нужно выучить запирающие чары», наставительно заметила система.

Мириэль же только рукой махнула. Потом. Прямо сейчас она слышала жалобный скулеж в комнате. Дракончик проснулся уже некоторое время как и настоятельно требовал внимания. Игнорировать его жалобы и дальше было совершенно невозможно, и она поспешила выполнить свои обязанности няньки. Когда детеныш насытился, он снова уснул. Мириэль присела на лавку, давая себе небольшую передышку, и посчитала на пальцах – с учетом ночной побудки получалось, что детеныш просыпался каждые четыре часа, и ей нужно было бросать все и обихаживать его. Просто сегодня, из-за пожара, ему пришлось подождать немного дольше.

И как быть, если ей придется куда-то выйти?

– Потом об этом подумаю, – сказала она сама себе.

Она нагрела воды и тщательно смыла с тела сажу и копоть. Одежду, что была на ней, прекрасно почистило заклинание, ткань после такой волшебной «химчистки» выглядела почти как новая. Затем она вскипятила воды прямо в чашке, прежде бросив туда немного сушеных листьев мяты, смородины и пригоршню ягод, и положила в рот постную пилюлю.

Чистая и в опрятной одежде Мириэль устроилась на лавке с чашкой горячего чая так, чтобы сквозь открытые настежь двери смотреть на пробуждающуюся улицу. И, если порой внутрь залетали порывы ветра, такого холодного, будто с того света задувало, то ей было все равно. Лучше смотреть на улицу, чем разглядывать закопченный до черноты бар и раздумывать, сколько времени ей придется потратить, чтобы отчистить все.

Но еще до того, как она решила приступить к уборке, ей нанесли еще один незапланированный визит.

Она как раз заваривала вторую чашку, когда в уличных звуках появилось нечто новое: шелест платья и дробный стук каблучков.

– Я слышала ночью… кхм… понятно.

В распахнутую дверь заглядывала девушка. Невероятная красавица, если спросить Мириэль. С глазами темными, как аметисты, и волосами черными, как вороново крыло. Она носила форменное платье продавщицы с накрахмаленным передником, и ее щегольские остроносые черные туфельки издавали тот самый стук, который был слышен не так давно.

Незнакомка скользнула взглядом вглубь бара, заметила Мириэль и с улыбкой помахала ей.

– Я – Пандора, ваша соседка. – С одной стороны бар соседствовал с детективным агентством, но про его владельца Мириэль знала от Пенни. Значит, это хозяйка зеленной лавки, что находилась с правой стороны. – А вы, значит, новый бармен? – и Пандора обвела многозначительным взглядом совершенно пустой и абсолютно черный бар.

Мириэль смутилась. Впрочем, ее историю про ночной визит воров и случайно устроенный пожар не подняли на смех, а даже посочувствовали. В зеленную лавку тоже пытались наведаться подозрительные личности. Случилось это в первые же дни, как Пандора обосновалась в волшебном квартале. Ровно год назад.

– Но вы не переживайте, Мириэль, – Пандора естественно, так, будто они были лучшими подругами, взяла ее за руку и несильно сжала. Ладонь ее была нежной и прохладной, подходящей скорее аристократке, чем торговке. – Улица Загадок – таинственное место. Те, кто живут здесь, порой сталкиваются с вещами, загадочными даже для мира магии, но ведь в этом и есть интерес, не так ли? – Сказав еще несколько ничего не значащих слов Пандора простилась и ушла, но перед этим пригласила заглядывать в ее лавку почаще. Ведь у нее самые свежие травы и овощи.

Мириэль несколько раз сжала и разжала кулак. Рука, которой касалась гостья, отчего-то казалась слегка задубевшей, будто от холода. Но этого же не может быть, да?

Остатки чая остыли, пока она болтала, и Мириэль безжалостно выплеснула их прямо в сажу. Пора приниматься за уборку, а потом настанет очередь двери. Возможно, сегодня она освоит заклинание починки, если будет порасторопнее.

Через полчаса стало ясно, что планы выучить что-нибудь новенькое придется отложить. Даже с Чистящими чарами отчистить прокопченную кирпичную кладку было чрезвычайно непростым делом. Сажа въелась так глубоко, что даже несколько раз наложенные на одно и то же место чары не могли вернуть прежней чистоты.

Прервавшись на уход за дракончиком, Мириэль продолжила свой сизифов труд. К вечеру же пришлось с неохотой признать, что чище, чем сейчас, она эти стены не сделает.

– Возможно, я смогу это закрасить? – задумалась она, разглядывая грязно-рыжие кирпичи. Строительный раствор между ними был просто грязно-серым. От этого сочетания ей, любительнице чистоты, становилось просто омерзительно. Фу!

Решено! Она отвела взгляд. Завтра же наведет справки и узнает, где можно купить краску для стен, или купит сборник бытовых заклинаний. Такие точно должны быть!

Следующим пунктом была дверь. Створка стояла, накренившись и намертво застряв между дверным косяком и нижней ступенькой. Только приложив всю силу Мириэль с трудом вернула ее на место, чуть не своротив косяк и сломав верхнюю петлю. Но теперь дверь хотя бы выглядела закрытой.

Она вернулась в комнату как раз вовремя. Дракончик уже ворочался и едва слышно хныкал. Стоило взять его на руки, как он радужно обделался и заодно пустил на недавно вычищенную рубашку золотой фонтанчик.

– Ну ты!... – Мириэль только и могла, что безмолвно раскрывать рот, как рыба. Ругать малыша за то, что он делал то, что должен был делать, как-то глупо. А кроме того. – У тебя же нет имени. Как насчет того, чтобы я придумала для тебе одно?

Она быстро почистилась и сунула дракончику пипетку с теплым молоком. Глядя на то, как активно он сосет, она перебирала в голове имена. Но вот же незадача – все это были имена для кошек или собак, но никак не для драконов! Из типично драконьих имен она знала только три и, сказать по правде, использовать их совершенно не хотелось.

«Драконы сами выбирают себе имена», с оттенком неодобрения заметила система. «Драконы велики и могучи, и имена должны быть им под стать!»

Петунья закатила глаза. И очень интенсивно подумала, что прямо сейчас некто великий и могучий обделался прямо у нее на руках. Так что же, неужели она, нянька новорожденного величества, не может дать ему имя?

Но вслух сказала другое.

– Не могу же я звать его «эй» или как-то так? Это не очень-то и вежливо, согласись? – И добавила примирительно: – Вэй Усянь рассказывал, что на его родине детям дают сперва детское имя, а потом уже взрослое. Так, может, и мы можем дать детское прозвище? Оно ведь ни к чему не обязывает.

С этим система неохотно, но согласилась.

Мириэль скармливала дракончику молоко, пока его пузико не надулось как барабан и не уснул, сытый и довольный. Подходящее имя все никак не приходило на ум. Вместо него в голове крутились различные прозвища Моргота да то тайное имя, что он сообщил ей в самом конце.

Но тот, кого звали Алкаром, сошел с пути и пал во тьму. Такое имя никак не могло подойти новорожденному, что только начинал свой путь в этом мире.

Так ничего и не придумав, Мириэль вернула малыша в колыбель.

Напоследок она решила разобрать бумаги, захламлявшие письменный стол. Вчера так и не притронулась к ним, и неопрятная куча исподволь раздражала. В этой куче нашелся пергаментный свиток, оказавшийся завещанием. В нем мистер Кори официально передавал ей все свое имущество. Такового оказалось немного: сам бар и земля, на которой он стоял, уже исчезнувший дилижанс да сейф в «Гринготтсе». Маленький золотой ключик был приклеен к завещанию и легко открепился, стоило прикоснуться к нему. Мириэль сразу убрала его в кольцо.

Помимо завещания она нашла несколько больших листов, густо покрытые непонятными расчетами, графиками и многословными измышлениями о сути пространства и времени, в которых она понимала с пятого на десятое. Мириэль сохранила их, чувствуя, что они могут однажды пригодиться.

Еще она нашла то, что можно было бы назвать мемуарами, не будь это разрозненными заметками, написанными на чем попало – на обороте чека, на салфетке или на упаковочной бумаге. Выдвижные ящики плотно забивали конверты со счетами. Мириэль изучила верхние – не оплачены.

В ней зрело предчувствие чего-то зловещего, и отмахнуться от него никак не получалось.

В самом низу нашелся плотный конверт – его явно засунули туда в надежде забыть и больше никогда не видеть. Сургучная печать с гербом Министерства Магии (точно такие же пару раз приходили Лили с предупреждением за волшебство на каникулах) выглядела нетронутой. Чувствуя, что совершает непоправимое, но не в силах сопротивляться любопытству, Мириэль сломала сургуч и прочла:

«Мистеру М. Кори, владельцу бара «Рука помощи», улица Загадок, 34, Лондон.

Настоящим уведомляем, что в соответствии с действующим законодательством Соединённого Королевства перед Вами возникла обязанность по уплате просроченной налоговой задолженности, включая начисленные пени.

В соответствии с положениями Закона о налогах и сборах и административных взысканиях, обязательства по уплате указанной суммы должны быть исполнены в полном объёме в течение семи календарных дней с момента получения настоящего уведомления.

Сумма задолженности, включая пени за просрочку…»

При виде суммы у Мириэль потемнело в глазах. Она на минуточку опустила письмо, потерла глаза, молясь про себя, чтобы ей просто показалось, и снова попыталась сосчитать нули.

Сколько-сколько?!

Вся признательность, что она чувствовала к мистеру Кори, это проклятому Морготу, Черному Врагу, чтоб его, постепенно испарялась. Кажется, не так давно она радовалась, что скопила достаточно денег, чтобы оплатить вступительный взнос в Гильдию и открыть собственное дело? Ха-ха, в сравнении с обрушившимся на ее голову долгом, это была капля в море!

Впрочем, это был еще не конец.

– В случае неисполнения в установленный срок земельный участок и расположенный на нем объект коммерческой недвижимости будет изъято в счет погашения задолженности, – упавшим голосом дочитала она. – С уважением, Клара Тислбрук, Департамент Налогового Налогообложения и Магического Имущественного Регулирования.

Как только Мириэль дочитала, буквы на пергаменте пришли в движение, слились в единое чернильное пятно, и с листа вспорхнула маленькая черная птица. Сделав круг над ее головой, птица умчалась. Мириэль проводила ее, еще не понимая, что происходит, и опустила глаза на пергамент. Текст уведомления еще читался, хотя чернила казались выцветшими. Что же это…

«Надо полагать, теперь в этом Департаменте знают, что извещение получено», сказала Бина и была права.

Глава 1.3

Мир изменился.

В потоках северного ветра чувствовался новый, потусторонний, запах. Он напомнил ей тот роковой день, когда Мерлин преуспел – и ушел за Грань, оставив ее.

Тогда из открытых им Врат дул точно такой же холодный, промозглый ветер, и на короткий миг нездешние запахи заполнили всю башню. Хотя больше ей не доводилось чувствовать ничего подобного, Моргана запомнила. Запомнила – и узнала.

Она потянулась, беря старую, потрепанную колоду Таро. Перетасовала. Вытянула, не глядя, одну.

Всего несколько ударов сердца Моргана позволила себе оставаться в неизвестности, после чего перевернула карту.

Ее губы медленно раздвинулись в ликующей улыбке.

Ей навстречу торжественно катилась праздничная колесница, запряженная двумя сфинксами – белым и черным. Балдахин сиял яркой бирюзой, и возница смотрел победно и торжествующе. За колесницей, над городской стеной, раскинулось ослепительно золотое небо, точно само солнце вставало, чтобы отпраздновать грядущий триумф.

– Пуки! – позвала она и, когда домовушка явилась, небрежно велела: – Иди.

Не прошло и получаса, как Пуки вернулась. Моргана нахмурилась, рассматривая слугу. Та выглядела чрезвычайно испуганной. Тщедушное тельце била крупная дрожь, наволочка промокла от пота, а большие глаза выпучились, почти вываливаясь из орбит.

Едва явившись, домовушка повалилась на колени – и не от недовольства хозяйки, от истощения. Кто-то безжалостно вытянул из существа почти всю ее магическую силу, оставив едва-едва.

Кто-то.

Моргана стиснула зубы, чувствуя, как наполнявшая ее прежде ликующая радость, уходит.

– Я смотрю, эта деревенская простушка оказалась хитрее, чем я думала. – Она тихо зарычала, ничего не желая, кроме как вцепиться в горло той твари и разорвать. – Ну, ладно. У меня тоже много карт в рукаве, – и она швырнула свой счастливый аркан на стол, к остальным.

Поднявшись, она пнула лежащую ничком домовушку.

– Хватит трястись. Ты сделала, что я велела не так давно?

Она вышла прочь. За ней, не в силах унять дрожь слабости, поплелась домовушка, униженно лепеча, что все приказания хозяйки выполнены.

На столике остались лежать карты. Колесница при падении вытолкнула из колоды еще одну. Яростная молния угодила в самую вершину высокой башни, взорвав ее, и люди, беспомощные, падали в бушующее море.

Но не было никого, чтобы прочесть это послание.

***

На ночь Мириэль заперла дверь одним из талисманов, что подарил ей Вэй Усянь. Тратить его было ужасно жаль – талисманов было немного, и у нее самой такие еще не получались, – но другого выхода все равно не было.

Когда ци полностью запечатала вход в бар, накрыв непроницаемым пологом и сломанную дверь и часть стены, Мириэль почувствовала себя в безопасности. Наверное, именно поэтому сегодняшней ночью ей даже медитация удалась, несмотря на те новости, что обрушились на нее накануне. Сделав небольшой перерыв на то, чтобы покормить дракончика – он все еще оставался безымянным, – Мириэль вернулась к медитации. В один момент ей даже показалось, что она что-то нащупала – духовная энергия хлынула вдруг широким чистым потоком, – но момент просветления оказался недолог. И до самого утра она продолжала выцеживать из воздуха жалкие крохи.

С наступлением утра она бросила это безнадежное дело.

«Мисс не стоит опускать руки», зашептала изнутри головы Бина. Она говорила что-то про то, что поглощать ци необходимо, чтобы привыкнуть к миру, и чтобы дурные запахи больше не причиняли мисс мучений, и, разумеется, для золотого ядра это тоже важно…

Мириэль слушала ее вполуха. Она размялась, выполнила комплекс стоек, потанцевала с тенью, рассекая воздух в комнате Кулаком-Метеором Пегаса. Заварила себе чаю и положила в рот постную пилюлю, но никакого вкуса не почувствовала. Все ее мысли были заняты вчерашним извещением.

«Что мисс планирует делать?»

– Не знаю, – мрачно отозвалась она, цедя чай.

От тягостных мыслей голова пухла. Их было так много, что Мириэль не знала, за какую хвататься. Одна предлагала махнуть рукой и бросить бар. Конечно, придется искать себе новое место для жилья, но зато не будет и этого до смешного огромного долга. От идеи становилось немножечко стыдно, точно она сдавалась, но мистер Кори сам же сказал ей делать все, что захочется!

Другая – нашептывала немедленно броситься в банк, пока счет не арестовали за долги, и выгрести оттуда все, что ей причитается. Ей противоречила третья, которая предлагала не опускать руки, а побороться. У этой идеи, правда, был один огромный недостаток.

У Мириэль просто не было такой суммы! И она даже представить не могла, какими способами могла бы ее заработать. Разве что клад найти.

Очень вовремя проснулся малыш. Мириэль с готовностью откликнулась на его требовательный писк – хоть что-то, что она может! – и на некоторое время все проблемы мира перестали ее беспокоить. Дракончик быстро поел и снова стал сонным, но все равно, пока его укладывали в постель, продолжал цепляться за руки своей няньки. Случайно его лапка коснулась кольца, и зеленый камень в нем ярко сверкнул, привлекая к себе внимание.

Это было то самое кольцо, что открыло Мириэль тайны эльфийского языка. Внутри по ободку было выгравировано одно-единственное слово…

– Эстель, – произнесла она, и дракончик что-то сонно вякнул, точно одобряя. Мириэль улыбнулась и легонько почесала его под подбородком. – Кажется, тебе нравится. Ну, хорошо. Когда вырастешь, выберешь себе самое величественное и самое прекрасное имя на свете, а пока ты совсем маленький, я буду звать тебя Эстель. Давай не будем унывать, и вместе постараемся. Эх, постараемся…

«Мисс решила, что будет делать?» проницательно спросила система. Кажется, ей просто нравилось задавать вопросы, на которые она уже знала ответы, ведь она сидела прямо в голове Мириэль.

Что ж, она не собиралась укорять свою невидимую наперсницу за это. Поговорить с кем-то всегда хорошо.

– Сперва зайду к гоблинам, – поясняла она на ходу, собираясь. Мантия, шляпа, волшебную палочку сунуть в рукав, в специальный кармашек. Вроде, все? – Узнаю, что лежит в сейфе. Отчего-то мне кажется, там должно что-то быть.

Мириэль вышла из комнаты, притворив за собой дверь. Оставлять Эстеля одного не хотелось, но брать его к гоблинам не хотелось еще больше. Книги говорили, что гоблины обладают крайне острыми чувствами и невероятно жадны. Кто знает, не захотят ли они прибрать к рукам маленького беззащитного дракончика?

– У меня есть четыре часа, прежде чем он снова проголодается. Я должна успеть. – Она решительно сдернула с входной двери использованный талисман, и он рассыпался пеплом прямо у нее в руках. – Потом – скорее всего отправлюсь в Министерство, чтобы лично потолковать с этой Кларой Тислбрук, – имя чиновницы она буквально проскрежетала, такое раздражение оно в ней вызывало.

Второй талисман надежно запечатал бар, и Мириэль быстрым шагом устремилась к началу улицы, успев, впрочем, помахать рукой соседке. Пандора стояла за прилавком, мальчишка-помощник натирал стекла витрины изнутри, и на Мириэль не обратил внимания.

Со стороны улицы Загадок не было никаких запоров – Мириэль подошла ко входу, и в стене перед ней сама собой открылась арка. Пройдя на сторону Косого переулка, она оглянулась и убедилась, что там снова магазинчик старьевщика и ничего больше.

Задерживаться не стала и сразу устремилась к банку. Его было видно из любого места переулка, и захочешь – не заблудишься. Она поднялась по мраморным ступеням, поприветствовала гоблинов-стражников надлежащими словами, а они дружно оскалились в ответ и с нарочитой учтивостью распахнули перед ней тяжелые двери.

Мириэль вошла в огромный зал. Несмотря на ранее время, гоблины уже работали. Ее внимание сразу же привлек один из них – старый, носатый, с маленьким пенсне на правом глазу. Перед ним грудой лежали драгоценные камни. Гоблин брал их один за другим, придирчиво осматривал сквозь увеличительное стекло, взвешивал на маленьких золотых весах, вносил запись в большой гроссбух и перекладывал камень в другую кучу.

– Такой важный, будто сокровища перебирает, – сердито буркнул, проходя мимо, взлохмаченный волшебник в измятой мантии. – А на деле – стекляшки.

Мириэль только головой покачала. Она-то видела, что все эти камни были настоящими.

Она еще немного понаблюдала за происходящим, а потом пристроилась в конец небольшой очереди к гоблину-советнику. По воле случая, как раз за тем мятым господином.

Очередь тянулась медленно. Гоблину, кажется, было в радость мучать волшебников ожиданием, и он работал нарочито не торопясь. Но, в конце концов, господин в мятой мантии отправился к своему сейфу, и Мириэль встала перед конторкой.

– Пусть реки золота наполняют ваши сокровищницы, а враги трепещут у ваших ног, не смея поднять головы, уважаемый Железнозуб, – имя гоблина было написано на табличке, что стояла на конторке. – Я хочу посетить свой сейф.

Железнозуб бросил на нее колкий взгляд, шумно втянул воздух. Мириэль замерла. А что, если он сейчас учует Эстеля?! Волшебные серьги могли маскировать ее сущность, но не запах маленького дракончика, наверняка приставший к ней. Но то ли гоблин ничего не унюхал, то ли она слишком много думала, но он протянул к ней руку и скрипучим голосом потребовал ключ.

– Ключ подлинный, – он рассмотрел ключ со всех сторон и неохотно признал его подлинность. – Но, – тут Железнозуб злорадно ухмыльнулся, – сегодня утром на сейф был наложен арест. Приказ Министерства Магии, выдача средств запрещена.

Мириэль стиснула зубы. Ну надо же! День только начался, а они уже успели наложить лапу на ее имущество! И запретили выдачу средств даже! Вот же!

Хотя, постойте… значит, там есть средства? От этой мысли она облегченно улыбнулась и самым милым голосом, какой только могла изобразить, заверила гоблина, что не собирается забирать оттуда никакие денежные средства, только посмотреть. И, наверное, получить выписку.

Гоблин даже не стал спорить. Мириэль сразу догадалась, что про арест он сказал специально, чтобы ее позлить, а на самом деле и не собирался соблюдать запрет какого-то там Министерства. Ее передали на руки другому клерку и вслед за своим сопровождающим она устремилась в глубь банка.

Отделанные мрамором стены быстро уступили место дикому необработанному камню, и Мириэль едва сдержала дрожь предвкушения. В тот единственный раз, когда она вместе с Эвансами попала в Косой переулок, они просто зашли в банк и просто обменяли фунты на галлеоны в кассе. Потом уже Лили пересказывала впечатления своих друзей о поездке на гоблинской тележке.

– Держитесь крепче, – сухо проинструктировал гоблин, когда Мириэль уселась на сиденье, которое было ей слегка маловато, и сразу же дернул рычаг.

Тележка рванула с места, заставив Мириэль одной рукой вцепиться в поля шляпы, другой – держаться за поручень, но вскоре все неудобства отошли на другой план. Тележка вырвалась из короткого туннеля в огромную подземную пещеру, которую пересекали во всех направлениях рельсы, а на ступенчатых ярусах, уходящих глубоко в земную толщу, располагались многочисленные сейфы.

Хотелось завизжать от восторга, но она сдержалась и только вертела головой, стараясь не упустить ничего из того, что попадалось им по пути.

Спустя полчаса головокружительных петель и сумасшедших бочек, скорость снизилась, и тележка затормозила. Они спустились глубоко вниз, чуть ли не на самый нижний ярус. На большой старинной двери, обитой полосами заклятого железа, красовался номер сейфа – пятнадцать.

– Старинный сейф, – гоблин нежно погладил дверь. – Такие уже давно не делают. Если хотите знать мнение, все эти новомодные охранные чары… тьфу! Старые добрые кровавые руны куда надежнее. – Он кашлянул, напустил на себя деловой вид: – Ваш ключ, мэм.

Она протянула требуемое, заодно поинтересовавшись, что такое «кровавые руны», и получила в ответ:

– То, что охраняет ваше добро лучше цепного дракона.

Мириэль передернуло. На пути сюда она видела одного такого. Несчастный зверь сидел на цепи, точно пес. Чешуя его потускнела, а глаза затянули бельма. Он то и дело выпускал из пасти струи огня. Как она заподозрила, не из-за природной злобы, а потому что испытывал боль. Это еще больше укрепило ее в желании держать Эстеля подальше от гоблинов.

Гоблин вставил ключ в крохотную замочную скважину и провернул. Выбитые на полосах железа руны вспыхнули алым огнем, завоняло паленой плотью, и дверь исчезла. Сквозь проем Мириэль увидела груды золота, наваленные прямо посреди каменного кармана.

– Вы можете зайти и осмотреться, – проинструктировал ее гоблин, – но не можете взять ни монетки, – и повесил рядом с сейфом пергамент с красной сургучной печатью.

Мириэль не стала спорить. Она шагнула внутрь, и под ее ногами звякнули монеты. Это были всамделишние золотые галлеоны, и их было так много, что она не могла поверить в свою удачу. Это же сколько денег! На них, наверное, можно безбедно жить… очень долго!

Она прошлась по сейфу, слушая как звенят под ногами монеты. Среди золота она углядела кусок пергамента. Это было письмо для нее.

«Мой бар не просто причуда скучающего бога», буквы, написанные рукой мистера Кори, заплясали перед ее глазами. «Это одни из немногих врат, сквозь которые души могут попасть на Пути Людей. А еще – транспортное средство, могущее перемещаться не только в любое место в пределах Арды, но и даже в другие миры. Если довести до ума, конечно. Мне это не удалось, но Пламенный Дух, я уверен, подскажет, что нужно делать. Оставляю его в твоих руках. Всегда твой друг, МК.»

Чуть ниже шла приписка:

«Но вообще, знаешь, делай что хочешь. Я не настаиваю».

Мириэль прочла эти издевательские слова и едва удержалась от ругательств. Делай что хочешь! Как же! Разве может она теперь отказаться от этого старого бара?

Она спрятала пергамент – это же не монетка, верно? – и вышла из сейфа. Тяжелая дверь бесшумно вернулась на свое место, заставив ее вздрогнуть от ужасной мысли: а что, если бы ее там случайно заперли?

Тележка с той же невообразимой скоростью вернула ее наверх. Только теперь, поглощенная тяжелыми раздумьями, она не обращала внимания на местные красоты. Напоследок только спросила, где может получить выписку по счету, и поспешила обратно в зал.

За выдачу справки пришлось заплатить! Сдерживая недовольство, она внесла в кассу пятнадцать галлеонов и получила взамен квитанцию.

– Средства будут посчитаны и учтены в ближайшее время, – тоном, подразумевавшим скорее «никогда», проскрежетал гоблин-кассир и с размаху поставил на квиток банковский штемпель.

Мириэль покинула «Гринготтс», чувствуя спиной не слишком-то дружелюбные взгляды гоблинов, и пообещала, что будет как можно реже обращаться к ним за помощью.

Время, отпущенное ей на посещение банка, подходило к концу. Все эти формальности заняли чересчур много времени, что раздражало. Мириэль поспешила вернуться в бар (минус еще один талисман!), дождалась, пока Эстель не проголодается, и только после, обиходив дракончика, снова отправилась в путь.

На сей раз ее путь лежал к началу Косого переулка. Туда, где мир волшебный встречался с миром обычным. Она знала – из книг и от Лили, – что волшебники перемещались через камины, и рассчитывала воспользоваться камином в «Дырявом Котле», а иначе совершенно не представляла, где и как искать это самое Министерство!

По дороге к «Дырявому Котлу» Мириэль не удержалась от соблазна и, посматривая по сторонам, сделала себе наметки, какие магазины и кафе посетить попозже. Нужно непременно заглянуть к мадам Малкин и пополнить свой чересчур скудный гардероб, и не забыть про «Флориш и Блоттс», ведь у нее нет под рукой Туури с ее волшебной библиотекой, а, значит, придется покупать книги. А еще было бы неплохо присмотреть себе метлу, но это потом. И полакомиться восхитительным мороженым в кафе Флориана Фортескью, и некоторые другие магазины она тоже запланировала посетить попозже.

Единственное, чего она сейчас избегала – это аптек. Просто боялась, что чувствительный нос не справится с царящими там запахами.

Кирпичная стена, разделяющая мир магии и мир обыденности, послушно открылась перед ней. Стараясь дышать пореже, Мириэль вошла в бар и огляделась. Первым делом она нашла камин – в нем горел огонь, на полке стояла миска с дымолетным порошком. В это время посетителей было немного, и никто не обратил на нее внимания. Настенное радио передавало сладкую песню о котлах, полных любви, и бармен за стойкой насвистывал этот мотив себе под нос.

Так, его зовут Том, напомнила себе она и решительно направилась к стойке.

Бармен Том лишь рассмеялся, и ей стоило больших усилий не отшатнуться от смрада, что пахнул из его рта, полного желтых зубов. В Министерство никак не попасть камином, отсмеявшись, объяснили ей, если вы не работник с соответствующим жетоном допуска.

– Лучше вызовите «Ночного Рыцаря», мисс, – напоследок посоветовал бармен.

Мириэль положила в банку для чаевых пару сиклей и вышла наружу. В сравнении с ароматами бара улица пахла вполне терпимо – залежалыми с прошлой осени листьями да выхлопными газами. Она взмахнула волшебной палочкой и шарахнулась в сторону, когда рядом с ней из ниоткуда возник большой трехэтажный автобус. Фиолетовый.

Пока она разглядывала это чудо-юдо, дверь открылась, изнутри выкатился кондуктор в форменных кителе и фуражке и радостно затараторил:

— Добро пожаловать! Это автобус для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение! Взмахните палочкой и входите в салон: мы домчим вас куда угодно! Я, Стив Шипли, ваш кондуктор этим утром! Всего пять сиклей по Лондону, за восемь – кружка горячего какао, за девять – свежая булочка и номер Пророка! Куда изволите, мисс?

– Ко входу в Министерство Магии, – сказала она и протянула кондуктору несколько серебряных монеток: – Пожалуйста.

Кондуктор расплылся в довольной улыбке (случайно она дала лишнюю монетку) и со всевозможной учтивостью проводил ее в салон, где стояли удобные домашние кресла с ремнями безопасности. Но не успела она разобраться в этой упряжи, как автобус взревел мотором и рванул с места так, точно рассчитывал преодолеть земное притяжение.

Чудовищная поездка завершилась быстро. Мириэль едва успела застегнуть ремни, а автобус уже затормозил, и кондуктор объявил, как ни в чем ни бывало:

– Министерство Магии!

Автобус умчался в облаке пыли и выхлопных газов, оставив свою пассажирку посреди пустой улицы, с двух сторон застроенной обветшалыми заброшенными домами. Рядом с офисным зданием торчала красная телефонная будка, такая же неприглядная, как и все вокруг.

Мистер Том успел ее проинструктировать, что делать. Мириэль, преодолевая брезгливость, зашла в будку и двумя пальцами сняла телефонную трубку с автомата. Набрала номер: 62442.

– Министерство Магии, – раздался в трубке приятный, но какой-то механический женский голос. – Представьтесь и укажите причину вашего визита.

Помедлив, она назвалась. В трубке щелкнуло, и телефонная будка, точно кабина лифта, рухнула вниз. Остановилась, и тот же голос сообщил:

– Добро пожаловать в Министерство Магии. Возьмите ваш жетон и пройдите на досмотр волшебных палочек.

Снизу телефонного аппарата выкатился блестящий кругляш. С одной стороны на нем был выбит герб Министерства, с другой буквы складывались в надпись: Мириэль Э. Фэйнор, вопрос о выплате налоговых штрафов.

– Вообще-то дочь Феанора, – пробурчала она тихо, но протестовать не стала. Фэйнор – тоже звучит хорошо.

Воздух в Министерстве был свеж и прохладн, Мириэль с наслаждением несколько раз глубоко вдохнула, после чего пошла к посту охраны. За конторкой скучал молодой волшебник в форменной мантии. Увидев ее, он встрепенулся.

– Доброго дня, мисс. Вашу палочку, – и протянул руку. Увидев, что жетон она все еще держит в руке, похлопал себя по груди. – Можете прикрепить на мантию.

Мириэль осторожно приложила жетон к лацкану, и тот прилип. Чудеса, да и только. Ах да…

Проверка палочки не заняла много времени. Ее осмотрели, взвесили на каком-то устройстве и вернули. Мириэль схватила ее обратно с поспешностью, удивившей ее саму.

– Прошу, проходите. Вам через атриум к лифтам и дальше на уровень два. Там ориентируйтесь по указателям. Хорошего дня, мисс.

Последовав указаниям, Мириэль вышла в атриум и остановилась, пережидая небольшой приступ головокружения. Атриум был огромен. Вдоль стен стояли золоченные камины, из которых постоянно выходили волшебники. На высоком потолке переливчатого-синего, как вечернее небо, цвета перемещались и складывались в слова и послания золотые символы. В центре стоял фонтан с большой скульптурной группой. Волшебник и волшебница пускали водяные струи из своих волшебных палочек, а расположенные вокруг них меньшие фигуры изображали гоблина, кентавра и домового эльфа.

Мириэль пришла в себя и медленно двинулась вперед. На той стороне был виден проход к лифтам, и большинство волшебников, что выходили из каминов, сразу же устремлялись туда.

Проходя мимо фонтана, она не устояла и бросила на него еще один взгляд. Ее внимание привлекла табличка на чаше.

– Все денежные средства, брошенные в фонтан, передаются в фонд больницы Святого Мунго, – прочитала она и с любопытством заглянула в воду. Дно фонтана было густо усыпано бронзовыми кнатами и серебряными сиклями, кое-где поблескивали редкие золотые галлеоны. Мириэль вытащила из кольца пару сиклей и бросила их в воду. Они булькнули и тяжело ушли на дно, а статуя кентавра вдруг повернулась к ней и звучным голосом поблагодарила за пожертвование.

Мириэль вздрогнула и, непроизвольно отступив на пару шагов, врезалась в кого-то. Рядом раздался смешок. Молодая волшебница в красной аврорской мантии и с серебряным значком на вороте смотрела на нее с любопытством.

– Первый раз в Министерстве? – У нее была темно-оливковая кожа, блестящие темные глаза и выбритые виски. Густые черные волосы она заколола в пучок, скрепив его несколькими опасными с виду шпильками. – Доркас Медоуз, стажер аврората.

Доркас хватило одного взгляда на ее жетон посетителя, чтобы понять в чем проблема, и она любезно вызвалась проводить новую знакомую к нужному кабинету. Мириэль не стала отказываться.

Вместе они встали в очередь и пока ждали лифт, Доркас немного просветила ее о том, что только что произошло. Фонтан, разумеется, был зачарован. И зачарован таким образом, чтобы его фигуры благодарили жертвователя в зависимости от его вклада. Мириэль пожертвовала немного, но и не гроши, а потому на нее среагировала статуя кентавра.

– А было так, чтобы реагировала статуя волшебника? – полюбопытствовала она. Волшебник был самым большим по размерам из всей скульптурной группы. Надо полагать, чтобы активировать его, пожертвование должно быть просто-таки астрономическим!

Доркас ее не разочаровала. Она широко ухмыльнулась, уже собираясь сказать нечто эдакое, но тут пришел лифт, и людская толпа буквально внесла их внутрь. А потом точно так же вынесла на уровне два.

– Ориентироваться здесь довольно просто, – Доркас показала на парящие в воздухе указатели. – Хотя с непривычки можно и заблудиться. Пойдем. Аврорат находится на этом же уровне. Я успею тебя проводить и успеть на работу, – она подмигнула и потянула Мириэль за собой.

По мнению Мириэль новая знакомая весьма преувеличивала, утверждая, что ориентироваться в коридорах Министерства просто. На ее неискушенный взгляд, все они были одинаково безлики, да вдобавок не все кабинеты были снабжены номерами или поясняющими табличками. Они миновали сектор борьбы с неправомерным использованием магии и смежный с ним сектор борьбы с незаконным использованием изобретений магглов. Над дверью в сектор борьбы висела целая гирлянда дверных колокольчиков, звонков и музык ветра. Стоило поравняться, и все они разом зазвенели, заголосили, отчего коридор наполнился ужасной какофонией. К счастью, Доркас знала как с ними бороться. Всего пара взмахов волшебной палочкой, и вокруг них возникло пространство тишины, плотное как ватное одеяло.

– Просто спасу нет от этих любителей всего маггловского, – мимоходом заметила она, ведя Мириэль дальше. – Не то что бы я была против. Я дружу с несколькими магглорожденными, но всему свое место и время, ты согласна, Мириэль?

Она как-то очень легко перешла на «ты», и это казалось чрезвычайно комфортным.

– Ты абсолютно права, Доркас, – в тон откликнулась Мириэль и похлопала себя по левому уху. В нем еще звенело.

Еще немного блужданий по коридорам, и они пришли. Здесь Доркас простилась, призвала слать ей сову, если будут проблемы или просто поболтать, и убежала, так и не услышав, что нет у Мириэль никакой совы.

Оставшись одна, Мириэль внимательно огляделась.

Департамент налогообложения занимал длинный коридор, заканчивающийся тупиком. Множество закрытых дверей выходило в него. К счастью, все были снабжены табличками. Нужная дверь – «Отдел по задолженностям» – находилась в самом конце, рядом с небольшим фонтаном, из которого вместо воды текли струйки крохотных монеток.

Мириэль сверилась с часами работы и постучала в дверь. Через некоторое время изнутри последовало сухое:

– Войдите!

Клара Тислбрук, приславшая ей полное угроз письмо, оказалась ведьмой средних лет, с большим пучком на макушке и в очках в тонкой золотой оправе, которые постоянно соскальзывали на кончик ее носа. Она сидела за большим столом, со всех сторон обложенная множеством бумаг. По пергаменту перед ней бегало самопишущее перо, а над головой порхали фигурки-оригами.

Она смерила Мириэль строгим взглядом поверх очков и поинтересовалась:

– Вам назначено? – Извещение, извлеченное на свет, не умиротворило ее. – Разве это вам адресовано?

Делать нечего. Мириэль подтянула к себе стоящий неподалеку стул, села и, присочиняя прямо на ходу, поведала трогательную историю о молодой ведьме, что всю жизнь прожила на ферме, вдали от цивилизации, и вдруг получила в наследство от давнего друга отца (папа, прости, но это лучшее объяснение!) его бар.

Мисс Тислбрук фыркнула, явно не веря, в байку про жизнь вдали от цивилизации. Мириэль поспешила ее уверить, что все именно так, она даже Хогвартс не посещала, а училась кое-как на дому.

Так вот, прибыв, наконец, в Лондон, она нашла отписанное ей имущество в крайне плачевном состоянии. Уборка и все такое. Извещение, непрочитанное, разумеется, нашла только вчера. Сходила с утра в банк, а сейф – уже опечатан. Вот и пришла. Помогите, пожалуйста!

Мисс Тислбрук поправила вновь сползшие очки и переплела пальцы.

– Ясно, – протянула она так, точно подозревала обман, но не могла понять, в чем именно ее обманывают. – Вы уже вступили в наследство, мисс Фэйнор? Вижу, что нет. Сейчас вам нужно отправиться в отдел регистрации завещаний и пройти установленную процедуру. Только после всех необходимых, – она выделила это слово, подчеркивая его, – формальностей мы сможем продолжить наш разговор.

Она начеркала что-то на куске пергамента и протянула Мириэль.

– Бросьте в воздух, и она приведет вас к нужному кабинету. До свидания.

Мириэль поблагодарила, поднялась, но у самой двери остановилась.

– Скажите, если я вступлю в наследство, арест с сейфа будет снят?

Клара улыбнулась, как ей показалось, с особенным удовольствием.

– Нет. Получить доступ к сейфу вы сможете только после выплаты всех долгов. И ни минутой раньше.

Только за дверью Мириэль позволила себе выругаться. Чертовы чинуши! Она бросила, как было сказано, кусок пергамента, тот исчез, и перед нею протянулась вдаль сияющая огненная линия. Последовав в указанном направлении, Мириэль пришла к нужному кабинету. Вот только чиновник, отвечающий за регистрацию завещаний, был на обеденном перерыве, о чем недвусмысленно сообщала табличка на двери.

Делать нечего. Мириэль сверилась с часами – до пробуждения Эстеля оставалось еще больше двух часов, – взяла со стойки неподалеку свежий номер «Ежедневного Пророка» и удобно устроилась на диване.

За чтением волшебной прессы время пролетело относительно быстро. Мириэль почти закончила листать «Ведьмополитен» за прошлый месяц, когда в поле зрения появился чинно шествующий волшебник. В руке он держал куриную ножку, которой лакомился прямо на ходу.

Увидев посетителя, он торопливо впихнул остатки в рот, прожевал и немного неразборчиво поинтересовался:

– Регистрация завещания? – поморщился, услышав утвердительный ответ, но повода отказать не было, и он, вытирая жирные пальцы об мантию, поманил Мириэль в кабинет.

Кабинет не сильно отличался от ранее увиденного. Порхали под темным высоким потолком записки-оригами, уходили в верх бесконечные полки с папками и учетными книгами.

Прямо в присутствии Мириэль чиновник проверил завещание на подлинность и добровольность, после чего призвал к себе учетную книгу. Она прилетела, натужно хлопая крыльями-обложкой, тяжело упала на стол и сама собой раскрылась на последней странице. Прыткопишущее перо заплясало на странице, заполняя данные, после чего Мириэль попросили прикоснуться к странице волшебной палочкой. Она так и сделала, и свежие чернила на мгновение стали зелеными.

– Вот и все, – чиновник поставил на завещание несколько печатей и штампов, ляпнул кусок горячего сургуча и отпечатал на нем герб Министерства Магии, после чего вернул Мириэль. – Поздравляю с вступлением в наследство, мисс Фэйнор. Для переоформления сейфа обратитесь в «Гринготтс». Для перерегистрации недвижимости принесите документы на владение в отдел регистрации прав собственности, – сухо пояснил чиновник, давая понять, что на этом их общение закончено.

Мириэль тоже не хотела задерживаться. В коридоре она еще раз осмотрела все печати и штампы. Выглядели они, конечно, весьма солидно. Завещание она убрала в кольцо и направилась к лифтам, на ходу планируя свои дальнейшие действия. Опять нужно в банк, потом опять в Министерство. Сколько мороки…

Она дождалась лифта и ловко протолкалась сквозь толпу людей, торопясь вернуться домой. Желающих посетить Министерство по тем или иным делам было так много, что в глазах рябило от лиц. Потому совершенно неудивительно, что Мириэль не заметила в толпе молодой волшебницы с волосами ярко-рыжими, как осенняя листва.

Глава 1.4

Человеческий мир – обе его части, по правде говоря, – ошарашили Пенни и привели в восторг. Спустя полгода, что она прожила со своей настоящей семьей, она все никак не могла перестать удивляться, порой самым простым, привычным другим вещам.

Прежде, во владениях Летнего Двора, она была точно певчая птичка в золотой клетке. И, хотя благодаря магии клетка казалась просторной, ее пределы были конечны. Пенни не единожды натыкалась на невидимые, но осязаемые границы, и всякий раз бдительные феи-нянюшки и феи-горничные являлись, чтобы увести ее прочь.

Они просто боялись, что она потеряется! Ага, как же.

Тогдашняя Пенни верила и благодарила за заботу. Опутанная нежными чарами любви и привязанности, она не могла допустить и тени сомнения с том, что говорили ей королева Титания и приставленные к ней мамушки-нянюшки. В голове не укладывалось, как ей вообще удалось сбежать на Пир Середины Лета и встретить там Мириэль!

Но все же, порой ее охватывали ужасные мысли. А что, если… она так и не сбросила с себя фейских чар, не ослушалась доброй матушки, не нарушила королевского приказа и просто спит, и видит причудливый сон? Разве могут ходить поезда под землей, а железные птицы – свободно парить в небесах? В такие моменты Пенни пребольно щипала себя, била по щекам или насылала на саму себя шуточные чары молнии, чтобы боль прогнала глупые мысли, и снова почувствовать, что мир вокруг – настоящий.

Укол тока от чар был легким, но болезненным, а место щипка на нежной руке ярко покраснело. Пенни тщательно одернула рукав, пряча красноту, и вышла из комнаты. Уходя, она ласково погладила дверной косяк и попросила дождаться ее. Комната эта, как сказала Лили, прежде принадлежала Мириэль, и от этого Пенни особенно сладко спалось.

– Снова в Министерство? – мама оторвалась от чтения, чтобы проводить ее. На журнальном столике лежали разобранные постранично выкройки из модного журнала. Кажется, она снова собиралась что-то шить.

Благодаря ухажеру младшей сестры в их доме появились книги про фей. Пенни вычитала в одной, что для укрепления кровных связей нужно носить вещь, сшитую матерью, и мигом попросила. Вот мама и занялась.

– Да, – Пенни поправила перед зеркалом свою ведьмовскую шляпу. – На сегодня назначили испытания по аппарации. Если сдам, смогу сама перемещаться куда хочу.

Она чмокнула мать в щеку и сломала выданную ей под расписку палочку порт-ключа. Магический вихрь подхватил ее и бросил сквозь пространство, прямо в Косой переулок. Оттуда она поспешила к общественному камину и встала в конец очереди. Как назло, впереди кто-то замешкался – то ли улетел не туда, то ли какой-то растяпа растерял свои вещи, – но очередь стояла, и Пенни немного отвлеклась.

Вернувшись к семье, она попросила ухажера младшей сестры принести ей книги про фей. И несколько вечеров подряд сравнивала различные истории о похищенных детях. Все авторы сходились в том, что, взрослея, дети становятся неинтересны своим похитителям, и, кого раньше, кого позже, их возвращали в родные семьи. Вот только ее случай не укладывался ни в одну из схем. Ее вырастили до совершеннолетия и не собирались отпускать и после него. Пенни ломала голову, гадая, зачем она понадобилась Оберону и Титании. Ее интуиция, обзаведшаяся с недавних пор светлыми волосами и длинным носом, тихо нашептывала, что ни для чего хорошего.

Тут кто-то не больно, но настойчиво ткнул ее в бок. Пенни встрепенулась, выныривая из размышлений, и увидела, что ее очередь уже подошла: волшебник перед ней как раз исчез в языках зеленого пламени. Пенни обменяла кнат на горсть дымолетного порошка, бросила его в огонь и громко и отчетливо произнесла адрес.

Ее утянуло в темную трубу, пронесло мимо нескольких дюжин других каминов и выплюнуло. Пенни ловко удержалась на ногах и торопливо отбежала в сторону. Вовремя. Из камина вылетел почтенный маг, не удержал равновесия и проехался по полу прямо на заднице. Его чиновничья мантия некрасиво задралась, выставив напоказ тощие волосатые ноги в разномастных полосатых чулках. Пенни поспешно отвернулась, пряча улыбку. До чего же смешно и в то же время непристойно!

Она почистила небольшие пятна сажи со своей мантии и неторопливым шагом человека, который точно знает куда и зачем идет, направилась к лифтам.

В Министерство Магии она приходила далеко уже не первый раз (ей даже выдали временный жетон, чтобы она не тратилась зря на проезд!). Самое сложное – доказательство того, что она та, за кого себя выдает, – взял на себя мистер детектив. Но все равно, даже не смотря на собранные им доказательства, умещающиеся в весьма пухлую папку, слушание по ее делу заняло целых два месяца! Но если Пенни надеялась, что на это все, она жестоко ошибалась. После признания ее личности началась другая тягомотина. Образование! Ее даже попытались насильно запихнуть на первый курс Хогвартса, к одиннадцатилеткам, но при всецелой поддержке директора Дамблдора избежать такого позора удалось.

Пенни сама освоила школьную программу – она все же выросла среди фей, магия окружала ее с младенчества! – но для сдачи СОВ пришлось неоднократно являться в Министерство. Чары, Зелья, Трансфигурация и почему-то История Магии – Пенни отлично подготовилась и могла бы стать все с первой попытки, но тут уже сами чиновники ставили ей палки в колеса. То у них заседание, то перерыв, то докси так невовремя разбушевались именно в экзаменационных аудиториях… в общем, с самого Рождества Пенни ходила сюда как на работу. Но без работы и без зарплаты.

Мелодичный сигнал оповестил всех ожидающих о прибытии лифта. Пенни привстала на цыпочки, разглядывая выходящих в надежде увидеть кого-то знакомого. Мимо нее проплыла знакомая шляпка с хитро закрученной тульей. Такие носили в прошлом веке, а сейчас они почти не встречались. Но в доме Мириэль на гвозде у двери висела именно такая!

Пенни рванулась следом, но толпа держала крепко. Решившись, она позвала по имени, но осталась не услышанной. Ее занесло в лифт вместе со всеми, и двери закрылись.

– Нажмите шестой, пожалуйста, – попросила она кого-то, и лифт поехал вниз.

Пенни следила за тем, как загораются отмечающие этажи лампочки, а сама крутила в голове недавнюю встречу. Это точно была Мириэль, уверена на все сто! Даже если кожа ее лица была не такой белой, как прежде, а волосы – тусклыми и сухими, Пенни все равно ее узнала. Интересно, давно она вернулась? Где живет? Как найти?

В голове ее кружилось столько мыслей, что немудрено, что экзамен по аппарации она провалила.

***

Мириэль выскочила из автобуса, и тот умчался, оставив ее стоять перед «Дырявым Котлом». Волшебник в мантии, испачканной реактивами, галантно открыл перед ней дверь. Она поблагодарила и юркнула внутрь, а оттуда – направилась прямиком в Косой. Время поджимало, нужно поскорее вернуться в бар, а у нее, как назло, после этой поездочки на «Ночном Рыцаре» точно все внутренности перемешали и взболтали.

Гораздо проще было бы добраться обычными человеческими методами. Дольше, но проще. Но вот… она погладила переливчатую ткань мантии ладонью. Эта трофейная мантия очень ей нравилась, красивая, вся такая волшебная, но уж очень приметная. К простым людям в такой не выйдешь.

Останавливаться, чтобы прибарахлиться в ателье мадам Малкин, она не стала. Время, время!

Проход на улицу Загадок открылся сам. Мириэль еще только руку к барельефу-ключу протянула, а стена лавки старьевщика уже приглашающе исчезла. Мириэль, не мешкая, прыгнула внутрь и поспешила вперед.

Неприятности она заметила издалека. В их тупичке обычно было немноголюдно. Даже зеленную лавку большинство, как ни странно, обходили стороной. Ну да ладно. Не Мириэль укорять соседку в плохих продажах. А что до детективного агентства, то за эти несколько дней его владелец не показывался даже в окне. Так что двое странных людей, проявляющих интерес к ее бару, прямо-таки бросались в глаза.

Мириэль невольно замедлила шаг. До чего же странные типы. Странные даже для волшебников. Одеты оба в темно-серые обтягивающие трико, поверх которых нацепили разрозненные части доспехов. Один щеголял нагрудником, прикрывающим, как у гладиатора, левую сторону груди, второй ограничился широким наборным поясом и массивными наручами из тусклого темного металла, но оба озаботились тем, чтобы скрыть свои личности под пугающими звериными масками.

Интерес, который они проявляли к бару, тоже был специфический. Тот, что в наручах, пытался выломать дверь, а второй ковырял черепицу.

Там же Эстель! – молнией полыхнуло у нее в голове, и она ринулась вперед, готовая отбивать своего питомца.

– Эй, что вы творите? Я сейчас полицию вызову! – закричала она по привычке и только потом сообразила, что ляпнула что-то не то. Какая еще полиция да на волшебной улице?

Но это сработало. Оба типа разом кинулись наутек, широкими прыжками с крыши на крышу, и в мгновение ока скрылись из виду. Мириэль остановилась. Это… было слишком похоже на то, что демонстрировал Айолос. Жаль, она не догадалась посмотреть на них Небесным Оком. Может, заметила бы, как они это делают.

Но зато она могла посмотреть на бар. Коснувшись пальцами лба, она активировала способность и внимательно оглядела дом. Ей еще показалось странным, что тип на крыше что-то долго копался, ведь раскидать черепицу – дел на несколько минут. Но талисман по-прежнему держал закрытой только дверь. Стены и крыша оставались беззащитны.

– Либо они пришли лишь немногим раньше меня, – изрекла Мириэль, рассматривая свою хлипкую, но превосходно защищенную дверь, – либо…

Она не договорила, сорвала талисман и тот рассыпался в мелкую пыль.

В баре было тихо. Эстель еще спал, во сне он причмокивал и немного перебирал лапками – верный признак, что скоро проснется голодным. Но пока этого не случилось, Мириэль повесила над письменным столом талисман света, отчего в маленькой комнате вдруг стало светло как днем, достала бумагу, тушь и кисть и принялась тренироваться в начертании запирающего талисмана. С ее хождением туда-сюда готовые амулеты, оставленные Вэй Усянем, закончатся очень скоро, и понадобятся новые.

«Наверняка у волшебников есть свои способы запирать двери», зашептала Бина.

– Есть, конечно, – подтвердила Мириэль, старательно перерисовывая образец. Рука, натренированная на переписывании трактата, уверенно водила кистью, и линии из-под нее выходили почти близкими к идеалу. Можно было бы и сразу писать на желтой бумаге киноварными чернилами, но их запасы были ограничены, и ей хотелось быть уверенной, что не напортачит. – Есть целая группа заклинаний, относящихся к так называемым Запирающим Чарам. Самое распространенное из них – Коллопортус…

Она закончила очередной пробник, посмотрела внимательно, но к чему придраться не нашла. Отложив черновики, достала желтую бумагу и киноварные чернила и старательно нарисовала талисман. Как только чернила подсохли, она применила оценку, и самоуничижительная улыбка появилась на ее губах. С обретением золотого ядра она смогла рисовать настоящие талисманы, а не те кровавые подделки, которым ее научил Вэй Усянь, но вот качества им еще не доставало. Ее запирающий талисман получился гораздо слабее. Она вздохнула и написала еще несколько, логически решив, что если ей не достает качества, то придется брать количеством.

«Мисс нужно выучить то заклинание», продолжала гнуть свою линию система.

Мириэль угукнула, мол, конечно, выучу, и пересчитала оставшиеся заготовки. Следовало экономить, пока она не найдет способ пополнить запасы.

«Когда мисс освоит волшебство с помощью малого магического жезла», не сдавалась Бина. Все указывало на то, что она поставила перед собой задачу впихнуть в голову своей хозяйки максимум знаний и навыков, «у нее будет дополнительное оружие, а кроме того…» Бина сделала паузу, привлекая внимание, и торжествующе закончила: «мисс сможет чертить талисманы без подручных инструментов!»

– Это как?

Тут захныкал, просыпаясь, Эстель. Пришлось слушать объяснения вполуха, одновременно обихаживая дракончика, но кое-что уяснить получилось. Могущественные заклинатели могли создать готовый, заряженный талисман просто по щелчку пальцев – Мириэль поняла это как разновидность беспалочковой и к тому же невербальной магии.

Эстель выпил все молоко, икнул сыто и тут же испачкал пеленки. Пришлось устроить ему временное гнездышко в ворохе полотенец, пока Мириэль водила палочкой, убирая беспорядок. К тому времени, когда она справилась, дракончик уже уснул. Она переложила его в кроватку и ненадолго залипла, любуясь.

– Теперь я успею сходить за покупками, – Мириэль выглянула наружу, огляделась, но странных типов нигде не было видно. Вышла и заперла дверь своим собственным талисманом. Заслон из ци, который он создал, был куда тоньше, чем с талисманами ее наставника, но она рассчитывала, что даже такой преграды хватит, чтобы сберечь ее маленького воспитанника.

Она вернулась в Косой переулок и первым делом навестила ателье мадам Малкин. С тех пор, как они покупали здесь первые мантии Лили, магазинчик нисколько не изменился. На двери даже часов работы не появилось. Мириэль решительно толкнула дверь и под перезвон колокольчика вошла.

– Добро пожаловать! – белокурая толстушка в чудесной лазоревой мантии обернулась, приветствуя посетителя. Она суетилась вокруг клиентки, подгоняя платье по фигуре. – Пока посмотрите, я подойду чуть позже. Мисс Блэк, поднимите руки, пожалуйста.

Услышав знакомую фамилию, Мириэль бросила на посетительницу взгляд украдкой. На Сириуса Блэка, знакомого ей только по нескольким фотографиям, та не походила нисколько – тонкая, светловолосая и светлоглазая, будто плащом укутанная ледяной надменностью. Интерес к своей персоне она сразу заметила, но лишь бросила высокомерный колкий взгляд и коротко, одними уголками рта, усмехнулась.

Мириэль смутилась, точно ее поймали за чем-то неприличным, потом вспыхнула, фыркнула и отвернулась. С преувеличенным интересом она уставилась на витрину, разглядывая выставленные на нем образцы одежды.

Хозяйка скоро освободилась, и Мириэль не стала экономить. Кто знает, может, скоро ей придется основательно подзатянуть пояс? Она купила несколько смен готового нижнего белья и дюжину пар носков, красных в золотые звезды. Выбрала три симпатичные, неброские мантии, зачарованные на непромокаемость и самоочищение, а также в комплект к ним шляпки.

– Вот, взгляните, эта смотрится на вас особенно мило, – нахваливала свой товар хозяйка. – А такую шляпку, как у вас, не обижайтесь, еще моя бабуля носила. Очень ей нравился такой фасон.

Мириэль не стала спорить и взяла те шляпки, что ей предложили.

– А маггловскую одежду вы не продаете?

Мадам не удивилась, хотя вряд ли ей часто задавали такой вопрос, и выкатила свой небогатый ассортимент. Тут были мужской костюм, джинсы, несколько штук футболок с принтами и бессмысленными надписями на китайском, синий галстук в крупный горох, ветровка из парусины и кожаная кепка. Из всего этого великолепия Мириэль выбрала джинсы, футболки поприличнее и ветровку. Мадам тут же подогнала их, взяла плату серебром и совершенно искренне пригласила заходить еще.

– Теперь – чего-нибудь вкусненького! – провозгласила Мириэль, покинув ателье, и посмотрела прямо на расположенное напротив кафе-мороженое Флориана Фортескью. Решено!

Само кафе было ну, кафе как кафе. Но вот витрина! Большое сооружение из стекла, внутри которого летали туда-сюда, точно мячики для квиддича, шарики мороженого. Апельсиновые, мятные, лимонные, ягодные, шоколадные, с кусочками фруктов и взбитые вручную из нежнейших сливок, и какие только не! Мириэль пыталась угадать, какой же вкус был у вон того нежно-бирюзового с золотыми вкрапления шарика или у этого, розового в салатовую полоску, но спасовала.

– Добро пожаловать! – За витриной появился хозяин – высокий широкоплечий усач с веселыми глазами. Он щегольски подкрутил правый ус и улыбнулся гостье: – Какой вкус соизволит прекрасная леди?

Он, конечно, преувеличивал. Какая уж там прекрасная, в этих создающих иллюзию сережках! Но комплимент пришелся по душе, и Мириэль щедрой рукой выбрала пять. Вооружившись серебряными щипцами, мистер Фортескью с ловкостью, которой не постыдились бы и профессиональные квиддичисты, поймал шарики, хотя те улепетывали и закладывали крутые виражи, лишь бы не попасться, но все равно оказались в креманке.

Ярко-желтый шарик оставил во рту кисловато-сладкий вкус свежего ананаса. Розовато-белый смягчил послевкусие нежной сладостью малины со сливками. Зеленый в красную крапинку обжёг язык и нёбо остротой, многократно усиленной свежестью мяты. Фиолетово-синий утихомирил бушующий во рту пожар ароматом первой весенней сирени, и последний шарик, нежно-белый, оказался классическим ванильным мороженым. Его вкус напомнил о доме, и его Мириэль съела последним, смакуя каждую ложечку.

– Вы новенькая здесь, верно? – Других посетителей не было, и Мириэль была не прочь поболтать немного с хозяином. Она кивнула. Он подкрутил другой ус и подбоченился: – Наверное, удивляетесь, как я догадался? В молодости я был аврором, вот и натренировал за время службы память и наблюдательность. Здесь, на гражданке, они мне тоже пригождаются. Угадать чужой рецепт или, – он подмигнул ей, – запомнить, какие вкусы предпочитают мои прекрасные гостьи. Кофе, может быть?

Мириэль кивнула. Помогая себе легкими деликатными взмахами палочкой, мистер Фортескью сварил кофе, а сверху водрузил большую шапку из взбитых сливок.

– За счет заведения, – с этими словами он пододвинул ей напиток. – И буду весьма признателен, если вы удовлетворите мое любопытство, прекрасная леди.

Кофе был выше всяких похвал, и Мириэль решила, что раз в неделю обязательно будет себя баловать.

– Я с улицы Загадок, – не стала она отпираться. Да и смысл скрывать? – Друг отца оставил мне в наследство свое заведение. Бар, может слышали, «Рука помощи»? – На секунду хозяин кафе слегка изменился в лице, но быстро справился с собой, приняв прежний безмятежный вид, и кивнул. Мол, приходилось. – Я думала открыть свое дело, но… – подбадриваемая его сочувственным внимательным взглядом, она выложила все как на духу. И про весьма прискорбное состояние самого бара, и про астрономический долг, и про то, что совершенно не представляет с какого конца за это браться и вообще подумывает бросить это дело…

– Ни в коем случае не бросайте! – Мистер Фортескью вдруг перебил ее, взял за руку и с неимоверной серьезностью повторил: – Не сдавайтесь! Очень важно продолжать, даже если весь мир против!

– Но я даже не понимаю, что делать… – пролепетала она, удивленная его напором.

Зато мистер Фортескью точно знал. С энтузиазмом, который захватил и саму Мириэль, он тут же выдал пару советов. Во-первых, спешить в банк переоформлять наследный сейф. Чем быстрее – тем лучше, иначе хитрые гоблины за каждый день просрочки могут начислить дополнительные пени. Во-вторых, заглянуть во «Флориш и Блоттс», он прямо тут, по соседству, и взять потрясающую книгу с чарами для строительства и ремонта. С этой книжкой, говорил он, пока на салфетке записывал название и автора, даже самый безрукий волшебник сможет привести свое жилище в довольно сносный вид. А уж если есть какой-никакой талант да чувство вкуса… договаривать не стал, и так все было ясно.

– Еще бы я посоветовал вам заказать расшифровку долгов, – под его диктовку она написала запрос и тут же отправила его в Министерство с хозяйской совой. – От необходимости платить это вас, конечно, не избавит, но весьма пригодится при планировании спасательной операции. Вы, Мириэль, обязательно зайдите ко мне завтра. Я сегодня подниму кое-какие старые связи, и завтра мы все вместе обязательно придумаем как вас спасти.

Она держала в руке салфетку с накорябанными на ней словами и чувствовала себя весьма неловко. Просто ведь зашла съесть мороженого, а ее уже собираются спасать. Странно это все.

– Странно, да? – в тон ее мыслям спросил мистер Фортескью и криво усмехнулся. – Я пойму, если вам все это кажется подозрительным, но, уверяю, мои помыслы совершенно чисты. Как мой фартук! – Фартук был кипенно-белым. Мириэль недоверчиво вздернула бровь. Мистер Фортескью поднял руки перед собой: – Приходите завтра. Завтра я вам об этом расскажу. Просто это не только моя история, но и еще кое-кого.

Пришлось этим удовлетвориться. Владелец кафе казался достаточно искренним, и она решила дать ему небольшой шанс. Кто знает, может, и правда удастся решить это дело малой кровью?

Она расплатилась по счету и заглянула в книжный. Рекомендованная ей книга и правда оказалась так хороша, как ее расхваливали. Под непрекращающийся панегирик автору продавец призвал из глубин магазина книгу и вручил ее Мириэль.

– «Строительные и дизайнерские чары. Сотвори ремонт своими руками» Гауди Имхотеп? – прочитала она надпись на обложке. Небольшая, с ладонь величиной, в мягкой обложке, она не выглядела такой уж потрясающей.

– Именно! Лучшее, что появлялось на рынке на эту тему, – подтвердил продавец и заломил несусветную сумму: семь золотых! Да за эти деньги волшебную палочку можно купить!

Но торговаться и спорить она не стала. Расплатилась, сунула свое приобретение в кольцо и отправилась снова в банк.

За конторкой все еще стоял старина Железнозуб. Узнав ее, он ощерился в приветливой ухмылке.

Тому, что ей нужно переоформить сейф, он нисколько не удивился.

– Сейф номер пятнадцать. Как же, помню. Ваш ключ.

Процедура оказалась довольно проста, хотя и стоила еще пятидесяти галлеонов (эти рауговы гоблины и в самом деле знали, как преумножать богатство – внаглую обирая других!). Мириэль пришлось капнуть одну каплю крови на ключ, лежащий в рунном кругу, вырезанные кинжалом знаки на мгновение засветились и погасли, после чего ключ вернули ей с наставлением никому не передавать и не терять.

– Сейф переоформлен, но средства в нем все равно арестованы, – насмешливо проскрипел гоблин на прощание, и Мириэль поскорее сбежала. А то на язык просились совсем не слова вежливости!

Глава 1.5

Чертова тыква скалилась с книжной полки.

Нельзя было не отметить, что позиция была выбрана исключительно удачно. С этого места отлично обозревалась вся – небольшая – квартирка. Куда бы Вернон ни направился, он всюду был под прицелом. А дверь уборной так и вовсе находилась прямо напротив, отчего в последнее время походы по нужде становились довольно… напряженными.

И, как будто этого мало, тыква захватила в плен сокровище любого мужчины – любовно собранную подборку журналов.

Но даже не это самое ужасное. Не далее как вчера вот эту самую тыкву Вернон увез на задворки Лондона и выкинул в самый замызганный мусорный бак. А до того, неделю назад, сбыл с рук первому подвернувшемуся скупщику краденого – странному типу в помятом цилиндре и мятой бурой мантии, через слово поминающему какого-то Мерлина. Кроме того, он разбивал эту тыкву, топил, выкидывал из окна, забывал в каком-нибудь учреждении, всякий раз надеясь больше ее не увидеть, но – все тщетно.

Тыква снова вернулась. Продрав глаза поутру, Вернон первым делом увидел ее.

Он тоскливо выругался и накрылся с головой одеялом. Уже без всякой надежды, просто чтобы выразить свое отношение к происходящему. Но лежать так и дальше не было смысла. Через минуту Вернон откинул одеяло, слез с кровати и прошлепал в уборную, чувствуя, как тыква злорадно пялится ему между лопаток.

Под журчание жидкости он пытался, в который раз уже, вспомнить, как к нему попала эта штуковина. Вспоминалось плохо. Он с трудом выбил себе приглашение на хэллоуинскую вечеринку у важных партнеров, с кем очень хотел бы завести деловые отношения, и, к удивлению, переговоры прошли более чем успешно. Вернон на радостях перебрал лишку и пошел облегчиться. А затем – вернулся на вечеринку. Да не на ту.

Сперва он ничего такого не заметил. Ну, подумаешь, вместо нарядов ведьм и оборотней гости наряжены в медсестер, пожарников и прочих. Вернон в принципе не любил всякую чертовщину. Ну, игры какие-то непонятные, но в первый раз что ли? Как офисный работник, твердо намеренный взобраться по корпоративной лестнице на самый верх, он влился в происходящее и показал себя весьма неплохо – третье место в вырезании тыквы да продержался несколько туров в «Король говорит», которой руководил какой-то здоровенный чудик с тыквой на голове. Маска была такой реалистичной, что Вернон едва голову не сломал, пытаясь сообразить, как же удалось изобразить горящий внутри тыквы огонь. Вылетев из игры, он отправился перехватить рюмочку-другую потрясающего праздничного пунша и пропустил всю шумиху с награждением победителя, но со слов соседей понял, что зрелище было феерическое.

Вернон Дурсль крепко стоял обеими ногами на земле и не верил ни в какую магию-шмагию. Он ел, пил, танцевал, обжимался с симпатичными медсестричками и горячо отвечал на их целомудренные холодные поцелуи. И ни тени сомнения, что вокруг происходит что-то не то. Единственное, не найдя ни одного знакомого лица, он сконфузился, осознав, что попал на чужую вечеринку, но никто не был против, и он продолжил веселиться. И даже получил приз за самый лучший костюм.

Тогда-то ему и всучили эту проклятущую тыкву.

Впрочем, никакая чертовщина не могла остановить Вернона Дурсля от того, чтобы отправиться на работу. Он быстро привел себя в порядок, покидал в рот что нашел в холодильнике и поспешил к машине.

И снова не сдержал ругани – не завелась. Без толку провернув ключ зажигания пару раз, он вылез и сердито, каждый шаг впечатывая в асфальт, будто сама земная твердь была виновата в сегодняшних неурядицах, поспешил к автобусной остановке. Он был так занят собственными переживаниями – а все эта чертова тыква! – что не замечал ничего вокруг. И что дорога под ногами извернулась, уводя его в сторону, и людей вокруг как-то подозрительно немного. А потом влетел в кого-то:

– Ой! – услышал он нежный девичий вскрик.

Под ноги ему из лопнувшей сумки посыпались книги, тетради, свитки, писчие перья… и как все уместилось? Он наклонился и поднял одно перо, красивое, воронье, снабженное серебряным наконечником, и озадаченно покрутил. Кто еще в наши дни пишет такой рухлядью?

– Ох, простите, пожалуйста, я такая неловкая!

Вернон разогнулся, взглянул на нее и замер, очарованный зелеными глазами и рыжими кудрями незнакомки. Она продолжала говорить, извиняясь за свою оплошность и обещая возместить, и параллельно собирала вещи в чудесным образом восстановившуюся сумку. Он потянулся, желая помочь, и их руки совершенно случайно встретились на последнем свитке. У нее были тонкие теплые пальцы, они пахли лавандой и еще какой-то зеленью, а ненакрашенные ногти коротко острижены, совсем не как у офисных служащих.

Вернону вдруг стало жарко, точно на улице внезапно наступил июль, и незнакомка тоже зарделась. Вот же чудеса с погодой сегодня!

Они неуклюже поднялись, не размыкая рук и продолжая держать несчастный свиток.

– А в-вы… – он хотел спросить, как ее зовут, и попросить номерок, и, может, даже пригласить выпить кофе, работа подождет, но все слова вдруг улетучились, а голова закружилась от легкости.

Девушка рассмеялась и подхватила его невысказанные слова:

– Не хотите ли выпить со мной чашечку кофе, мистер…?

– Дурсль, – приложив неимоверные усилия, он все же смог вытолкнуть из себя хоть что-то. – Вернон Дурсль.

– Эванс. Пенелопа Эванс, – в тон представила она, хихикнула и добавила: – Но вы можете называть меня просто Пенни.

***

Рано утром строгая министерская сова принесла ответ на запрос. Мириэль сунула ей первое, что попалось под руку в хранилище – это была слива, – и торопливо распотрошила объемный сверток. Лежащий внутри свиток развернулся во всю свою немаленькую длину, и перед глазами у нее заплясали – цифры, цифры, цифры.

Аж голова закружилась. Мириэль прислонилась к дверному косяку, пережидая приступ слабости. Потом снова посмотрела на отчет. В ответ он посмотрел на нее бесчисленным количеством нулей.

– Он что, не платил налогов с сотворения мира?!

Но некому было ответить ей. Моргот ушел, оставив после себя кучу проблем, а маленький Эстель сладко спал и знать не знал, что у его няньки голова кругом идет.

– Мириэль, у вас все хорошо?

Из зеленной лавки выглянула Пандора, она выглядела обеспокоенной. Ее можно было понять. Не всякому понравится иметь соседа с поехавшей крышей. Мириэль заставила себя улыбнуться, заверила, что с ней все в порядке, и торопливо спряталась в баре, как улитка в раковине. Там она достала справку о состоянии счета и внимательно сравнила обе итоговые цифры. Раньше она легкомысленно сочла себя баснословно богатой. Но теперь, ее оценка резко ухнула куда-то за черту бедности, на самое дно.

Мириэль тяжело села на лавку, потому что силы вдруг покинули ее, и огляделась. Ее накрыло осознание того, что бар она потеряет в любом случае. Пусть Моргот и оставил ей приличное наследство, его все равно не хватало, чтобы полностью погасить накопленные им долги.

Она сидела так некоторое время, совершенно опустошенная, и даже система не решалась подать голос. Но долго предаваться унынию не получилось. Привычка постоянно что-то делать взяла верх. Мириэль отбросила в сторону пергаменты и вытащила ингредиенты для кофе. Она покидала в джезву молотые зерна, кое-какие специи, залила водой из волшебной палочки и сварила все прямо у себя на ладони. Аромат свежесваренного напитка и его странноватый вкус взбодрили и упорядочили мысли в ее голове.

Она еще раз просмотрела расшифровку задолженностей, обращая внимания на даты.

Итак, в сердцах высказанные слова были не совсем ошибочны. Мистер Кори и в самом деле на протяжении нескольких сотен лет, как минимум с основания Министерства Магии, не платил налогов. Ему это было просто – бар ускользал всякий раз, как на него обращали внимание сборщики податей, а почтовые совы с письмами просто терялись, не находя адресата.

Тут же у нее возник вопрос, как же тогда в баре оказалось то злополучное письмо, из-за которого начались все ее беды. Мириэль заподозрила, что это было сделано нарочно. Продолжай мистер Кори оставаться хозяином бара, проблемы с долгами и не возникло бы. Но он ушел, бар разрушен, система перемещения пришла в негодность…

Мириэль покачала головой. Ей подумалось, что мистер Кори, вероятно, специально получил то письмо. Иначе она, совершенно новый человек в волшебном мире, без опыта и без знакомств, в один миг потеряла бы все.

А так – она еще поборется!

Вчера мистер Фортескью обещал ей помощь. До назначенного им часа было еще время, так что Мириэль достала дневник Мерлина и принялась отрабатывать переработанные им чары. Заклинание для разжигания огня она пропустила в виду его полной бесполезности для нее и сразу перешла к замораживающим чарам. Поначалу ничего не выходило – заклинание откровенно конфликтовало с ее атрибутом огня, который был очень силен, но после того, как система подсказала обратиться к атрибуту тьмы, дело пошло на лад. Успешно заморозив дюжину кубиков льда и оставив их храниться в кольце, где, как известно, все сохранялось в том виде, в каком было туда помещено, Мириэль освоила последовательно манящие чары, заклинания левитации и отмены всякого колдовства. В поисках запирающего заклятья она внимательно просмотрела все страницы, но так и не нашла ничего похожего. Порывшись в памяти, она вспомнила, что известный ей коллопортус был изобретен сильно позже жизни Мерлина, так что естественно, он не смог его переработать.

– Буду пока пользоваться талисманами, – решила она.

Из списка, который Мириэль наметила себе для изучения, оставалось только репаро. Его она оставила на потом. Она покормила и почистила дракончика, после чего забрала с собой пергаменты со страшными цифрами и поспешила на встречу.

– Думаю, чашечка кофе вам не помешает, Мириэль, – с порога приветствовал ее мистер Фортескью.

Мириэль села и вскинула брови. Здесь было наложено какое-то заклятие. Оно окутывало столик со стульями плотным воздушным одеялом, практически не пропускающим никакие звуки извне. Даже разговор двух кумушек рядом превратился в неразборчивое бормотание.

– Специальное заклинание от подслушивания, – подмигнул ей мистер Фортескью и поставил перед ней чашку кофе с густой шапкой воздушных сливок и креманку с пронзительно-голубым мороженым. – Попробуйте. Новый вкус. Скоро подойдет мой друг, и мы вместе обмозгуем ваше дело.

Мороженое пахло озоном, ледяными вершинами и первой весенней капелью. Мириэль медленно смаковала угощение, поглядывая краем глаза на дверь. Интересно, кто же тот друг, которого мистер Фортескью ждет?

И все равно просмотрела. Отвлеклась всего на минутку, расписывая хозяину свои впечатления от его новой сладости, а когда вернулась на место, то оказалось, что за столиком она больше не одна. Напротив нее сидел волшебник средних лет – с головы до ног совершенно обычный и незапоминающийся.

– Приветствую, Джеймс, – мистер Фортескью поставил перед другом чашечку горячего кофе и креманку с мороженым. – Спасибо, что нашел время.

– Для тебя – в любое время дня и ночи, Флориан, – со всей серьезностью заявил его друг. Он приманил к себе еще один стул и сложил на него свой портфель и маггловский котелок. Посмотрел на Мириэль. Вопреки заурядной внешности, взгляд у него был острый, пронзительный, но в следующий миг он моргнул – и это впечатление пропало. – Джеймс Эшер, к вашим услугам. А вы, надо полагать, и есть новая хозяйка «Руки помощи».

Мириэль протянула ему руку, и он пожал ее.

– Мириэль Фэйнор, – она решила продолжать использовать эту, случайно возникшую фамилию. – А чем занимаетесь вы, мистер Эшер?

Но ответил мистер Фортескью. Он присоединился к ним за столиком, пока его место за стойкой занял помощник, и даже наложил на них отводящие внимание чары. Теперь они втроем могли секретничать сколько угодно. Никто и не посмотрит в их сторону.

– Наш Джеймс работает в Министерстве. Мало кто знает, чем на самом деле он занимается, но количество его связей поражает всякое воображение. Уверен, у него найдутся ниточки, за которые можно потянуть, чтобы уладить это дело с долгами.

Услышав про таинственное место работы, она чуть не ляпнула, не в Отделе ли Тайн служит ее новый знакомец, но вовремя придержала язык. Вместо этого она сердечно поблагодарила обоих мужчин за помощь, но кое-что все же не давало ей покоя:

– Но почему вы хотите мне помочь? Мистер Фортескью, вы обещали, что расскажете.

Мужчины переглянулись. Похоже, они были ровесниками. Может, даже учились вместе в Хогвартсе. Но, как ни ломала Мириэль голову, она никак не могла вообразить, какие общие интересы могли быть у веселого отставного аврора, а ныне кондитера с рядовым, ничем не примечательным чиновником средней руки.

– Потому что однажды предыдущий хозяин бара попросил нас об этом, – спокойно ответил Джеймс Эшер.

Рассказывать историю взялся мистер Фортескью. Потому что «ты, Джимми, совершенно не умеешь этого делать». Мистер Эшер даже не обиделся. Кивнул, соглашаясь, и положил в рот первую ложку мороженого.

– Мы с Хогвартса дружим, – подтвердил ее догадки Флориан.

Похоже, для волшебников было обычным делом заводить отношения – дружеские, романтические или даже антагонистические – еще в школе, на первом курсе, а потом всю жизнь их лелеять. Дружили внутри факультета, но бывали и исключения. Мистер Фортескью был выпускником Рэйвенкло, мистер Эшер следовал путем Хельги, а еще один их друг с гордостью носил красно-золотой гриффиндорский галстук. И пусть после выпуска судьба развела их в разные стороны, они сохранили эту дружбу.

Оберегая невинные уши молодой леди (он так и сказал!), мистер Фортескью лишь обмолвился, что они часто проводили время втроем. Мириэль вполне представляла, как могли веселиться трое молодых оболтусов, но придержала это мнение при себе, а рассказчик тем временем перешел к их последней встрече.

– В ту пятницу мы договорились встретиться в баре…

– Как сейчас помню, – вмешался мистер Эшер, – у меня было полно работы в Министерстве, и я всерьез подумывал отказаться…

– И жалел бы до конца дней своих, – многозначительно добавил Фортескью.

Мистер Эшер продолжил рассказ вместо него.

– Но я не отказался. Должен заметить, мы втроем обошли практически все волшебные бары и многие из маггловских, поэтому кое в чем разбирались. Но если Флориан не обратил никакого внимания, то я заметил сразу. Я никогда не слышал этого названия – «Рука помощи».

Наверное, мистер Эшер взялся дорассказать из экономии времени. В его устах эта история походила скорее на отчет, так сухо и сжато все было изложено.

Итак, в назначенный час мистер Эшер и мистер Фортескью, тогда еще аврор, встретились у лавки старьевщика и прошли на улицу Загадок. Следуя указаниям, они прошли до самого конца и там, между детективным агентством и зеленной лавкой, увидели вывеску и дверь с приветливо протянутой рукой.

– Тогда и я понял, что дело странное, – вставил свои пять кнатов Фортескью. – Такую причудливую дверную ручку я бы не забыл.

Они вошли. Их друг уже был внутри, потягивал эль из большой кружки и болтал о чем-то с седым барменом.

– Мы выпили с ним еще по паре кружек, а потом он вдруг ушел. Отговорился делами, но прощался точно перед долгой разлукой. Причем ушел во внутреннюю дверь бара, – мистер Эшер пожал плечами, – но в тот момент мы были уже порядком навеселе и не обратили на то внимания.

И продолжили пить. Тем более, что, по словам бармена, все было оплачено.

– И вот тут мы подходим к интересующему вас вопросу, – мистер Эшер слегка поклонился. – Мы собрались уходить, и тогда бармен обратился к нам с просьбой. Мол, если сегодняшний вечер нам понравился, то мы можем помочь следующему владельцу, когда его встретим.

Мириэль удивленно округлила глаза. Это что же, получается, мистер Кори не только отсыпал ей проблем, но и постарался помочь? По-своему, конечно. Она бы больше оценила его заботу, реши он вопрос с долгом сам.

– Мы согласились, – подхватил Фортескью. Он доел свою порцию мороженого и запустил ложечку в креманку друга. – Затем вышли из бара, а когда обернулись – увидели лишь глухую кирпичную стену.

– И вас это не удивило?

Он взмахнул ложечкой, точно волшебной палочкой.

– Не забывайте, мы были изрядно выпивши. Да вдобавок, это мир волшебства. Каких чудес здесь не бывает?

Договорив, он вышел из-за стола и вернулся с новой порцией кофе на всех.

– В словах Флориана есть своя логика, – деловито подхватил мистер Эшер. – В магическом мире всякое случается. Что там один пропавший бар? Мы просто решили, что это такие чары сокрытия, а в бар можно попасть только по особому приглашению, – Мириэль напряглась. Рассказчик сделал пару глотков кофе и закончил совершенно обыденным тоном: – Мы разошлись по домам, а на следующее утро узнали о смерти нашего друга.

О, Мириэль сразу поняла, что произошло на самом деле! Она прикусила губу, чтобы не дать себе проболтаться, что, конечно же, не ускользнуло от внимания ее собеседников.

– Можете представить, как это известие выбило нас из колеи. Потому что, выходило так, что пока мы выпивали втроем, он был уже мертв, – хотя голос продолжал оставаться ровным, мистер Эшер неосознанно нахмурился. Похоже, эта тайна все еще не давала ему покоя. – Я дюжину раз перепроверил все обстоятельства. Флориан, уверен, тоже, – тот кивнул. – Я обошел улицу от начала до конца, но так и не смог найти того бара. Он точно сквозь землю провалился, хотя каждый житель готов был поклясться, что видел его на прежнем месте буквально вчера. И тогда, – он бросил на Мириэль острый взгляд, – мы решили сделать то единственное, что нам оставалось. Дождаться встречи с новым владельцем. То есть, с вами, мисс Фэйнор.

Они скрестили взгляды. Мистер Эшер явно ждал объяснений, а она упрямо молчала. Просто не знала, можно ли говорить о таком или лучше промолчать, даже если придется самой разгребать свои проблемы.

Ситуацию разрешил мистер Фортескью.

– Мириэль, если вы не можете сказать – не говорите. Мы дали слово – нам его и держать.

Она вздохнула. Чуткий слух позволил услышать искренность в его голосе, а еще – глубоко скрытую печаль и не утихшую после стольких лет боль разлуки с дорогим человеком.

Это ее убедило. В конце концов, мистер Кори не говорил ей хранить эту тайну от непосвященных. Да и папа, наверное, не рассердится на ее болтливость.

– Прошу вас пообещать мне, что то, что я скажу, вы не расскажете больше никому другому.

Мужчины поклялись. Тогда она рассказала им, что же это было на самом деле – их последний вечер с другом. Прощание, перед тем как отправиться в другой мир, в новое странствие. Последний взгляд на остающихся позади дорогих людей. Сперва они слушали ее хмуро, но понемногу их лица прояснялись, а печаль уступила надежде.

– Значит, он просто отправился в путешествие?

– Да, навстречу новой жизни. По крайней мере, мне объясняли именно так.

Мистер Эшер откинулся на спинку стула, устав сидеть ровно, точно палку проглотил.

– Мне кажется, я встречал упоминания о подобном в наших архивах. Мне нужно будет провести детальное исследование…

Не давая ему договорить, мистер Фортескью поднялся, быстрым шагом унесся в подсобку, а потом вернулся, неся перед собой закрытый металлическим куполом поднос. Внутри было, разумеется, мороженое. Нежно-розовое, с кусочками клубники, оно пахло цветами вишни, светом Венеры и тем, чем, наверное, могла бы пахнуть первая любовь.

От этого аромата в носу засвербело, и Мириэль звонко чихнула. А мистер Эшер недоверчиво воззрился на друга:

– Флориан, серьезно? Вейловское вино? – Глаза его блестели, а губы подрагивали от сдерживаемого смеха.

Фортескью сделал страшные глаза.

– Это – тоже секрет, Мириэль. Может, и пострашнее вашего будет. Вейлы, знаете ли, строго охраняют рецепт своего шипучего вина. Я пробовал его однажды, и с тех пор был буквально одержим идеей повторить его вкус. Как видите, я преуспел!

Она потянула из рукава волшебную палочку, готовая покляться, но на нее сердито шикнули, а мистер Эшер добавил, что это шутка.

Только когда с мороженым было покончено, мистер Эшер попросил у нее документы. Читая, он то хмурился, то вскидывал брови, а пару раз чуть не присвистнул, но удержался. Занудные цифры даже не заставили его зевнуть! Вот это сила воли! Потом он выудил из портфеля счеты и долго перебрасывал костяшки из стороны в сторону, сводя концы.

– Да уж, Мириэль, – сказал он, наконец, – вы умеете находить проблемы на свою голову. Не открой вы то извещение, Министерство не смогло бы вам ничего предъявить.

Она уныло вздохнула.

– Не отчаивайтесь. Еще не поздно все исправить, – он достал чистый пергамент, перо и чернильницу и начал набрасывать текст. – Мы с вами поступим вот так…

Мириэль наклонилась поближе и навострила уши. Решалась в буквальном смысле слова ее судьба! Мистер Эшер подробно описывал все шаги, которые ей необходимо предпринять, время от времени удостоверяясь, что она все запомнила и поняла, и понемногу мрачное будущее начало проясняться.

Глава 1.6

Зачарованные двойные окна не пропускают с улицы ни звука. От того создается впечатление, будто кабинет, отделанный панелями красного дерева, изолирован от всего остального мира. Рядом, но отдельно, в своем вневременном пространстве.

Ощущение изоляции усиливается и тем, что снаружи никто не в силах заглянуть в окна – чары не дадут увидеть ничего, кроме темноты и собственного отражения. В то же время хозяин кабинета может беспрепятственно наблюдать жизнь снаружи. Если, конечно, у него будет на то желание.

Только лучи солнца способны проникнуть внутрь, равнодушные ко всем чарам на свете. Они кружат по полированному паркету, бросают отблески на стены, подсвечивают стройные ряды книг и папок в книжных шкафах, раскрашивают яркими красками персидский ковер. И никогда не попадают на письменный стол.

Стол – массивный, громоздкий – и кресло ему под стать стоят именно в том месте, куда никогда не падает солнечный свет. Это также означает и то, что хозяин кабинета никогда не окажется под взглядами тех, кто, как и солнце, может глядеть сквозь чары. Только те, кто бывал допущен в кабинет, имели право видеть его.

Вот только от кого так тщательно защищался живущий на улице Загадок детектив?

В его кабинете немало примечательных вещиц. Два гнезда для чайки – в дальнем углу большое, устроенное на цельной ветви древнего дуба, лишь слегка облагороженной рукой мастера. Второе, меньших размеров, прямо на столе. Рядом слегка колеблются чаши серебряных весов. На одной лежит невесомое перышко, но, что бы ни положили на вторую, перо всегда перевешивает. С другой стороны – несколько блюдец. На одном кучка пепла, от нее строго вверх поднимается струйка дыма. Самый кончик ее, согнувшись, указывает куда-то в сторону и время от времени колеблется, как стрелка компаса. По второму блюдцу медленно катится спелое красное яблоко. Третье же перевернуто донцем вверх, под ним что-то скребется, как мышь в норе.

Детектив дремлет в кресле, откинув голову на подголовник, под натянутой кожей на шее резко проступает кадык. Руки спокойно лежат на подлокотниках, но пальцы едва подрагивают, точно трогают струны воображаемой лютни. Чайка тоже спит, сунув голову под крыло. Красные и золотые ленты, украшающие ее гнездо, вышиты жемчугами и бриллиантами.

Стрелки больших напольных часов безмолвно кружат по циферблату. Когда они соединились над одной отметкой, изнутри деревянного корпуса раздается один глухой удар. Чайка просыпается. Она резко вытягивает шею, слишком осмысленно даже для волшебной птицы смотрит на часы. Потом несколько раз бьет крыльями и резко кричит.

Детектив просыпается от ее криков. Моргает, сбрасывая с себя пелену сна, бросает взгляд на часы, потом – на блюдца. В особенности долго он смотрит на струйку пепла. Ее кончик как раз сейчас пришел в движение – медленно сдвигается справа налево.

Он встает – отяжелевшее со сна тело повиновалось неохотно, – делает несколько энергичных взмахов руками, разгоняя по телу кровь, и подходит к окну.

Улица Загадок живет своей жизнью. Немногочисленные в это время дня прохожие спешат по своим делам, заглядывают в лавки, делают покупки, играют в азартные игры прямо на камнях мостовой.

Детектив ждет.

Если бы не чары на окнах, он бы непременно услышал как заскрежетала, закрываясь, сломанная дверь бара по соседству. На улицу выходит девушка в темной непритязательной мантии. Широкополая шляпа низко надвинута, скрывая лицо, видно только кончик носа да светлую косу. Она задерживается, вешая на дверь желтый листок – восточный амулет, не иначе, – а когда поворачивается, на миг видно лицо.

С виду обычная смертная, но покров магии скрывает кровь Высокого Народа, и глаза, сияющие нездешним светом. Детектив хватается за грудь – сердце вдруг сжалось от мимолетного приступа боли-узнавания, – и провожает незнакомку взглядом, пока она не скрывается из виду.

Хлопают крылья. Чайка садится ему на плечо и ласково трется головой о его щеку. Детектив поднимает руку – боль прошла, оставив лишь глухое, неясное воспоминание, – и гладит птицу в ответ.

– Скоро, – скрипит чайка. Повторяет: – Скоро.

Она редко говорит по своей инициативе. Гораздо чаще – служит голосом ему, немому. Но он всегда прислушивается к ее словам.

В первый раз она заговорила, когда к нему явились, одна за другой, сестры-волшебницы. Тогда он утаил образцы волос той, кого разыскивала одна из них. И вот, поисковый дым ясно указал на нее.

Он смотрит на чайку, но та не говорит больше ни слова.

Скоро. Вот только что – скоро?

***

В Министерство, на решающий бой, было решено отправиться с утра пятницы. Весь предыдущий вечер Мириэль провела в длительных консультациях с мистером Эшером. Он здорово разбирался во всех тонкостях местной бюрократии и дал ей несколько отличных советов. С этим она совершенно точно не могла проиграть!

Утром, позаботившись о дракончике и выпив чаю, Мириэль накинула одну из новеньких мантий, нахлобучила шляпу и, за неимением нормального зеркала, решила, что она восхитительна и неотразима. Да так и отправилась в Министерство. Пустой бар навел ее на мысль, что потом, когда все будет решено, нужно будет прикупить новую мебель – стойку, как была у мистера Кори, высокие табуреты, шкаф с полками, может, даже, какую-нибудь настольную плиту. Она видела такие в обычном мире. Волшебные такие точно должны быть! Ну или она найдет кого-нибудь, кто сделает ей такую. А то кладовая полна продуктов, а приготовить их не на чем.

По правде, ей надоело уже жевать одни постные пилюли.

Эти мысли потянули за собой другие. Раз теперь ей придется взять на себя обязанность провожать души мертвых на ту сторону, нужно будет открыть свой… что? Бар? Или, может, небольшую закусочную? Готовить и подавать еду не так уж и сложно. Как и разливать алкоголь по стаканам, а она, к тому же, умеет варить цветочное вино.

«Мисс нужно сперва закончить одно дело, а потом браться за следующее», строго сказала система.

– Да-да, конечно, – согласилась она.

Выйдя из бара, сразу встретила соседку. Госпожа зеленщица стояла на улице и с самым строгим видом надзирала, как мальчишка-помощник старательно надраивает стекла витрин.

Мириэль поздоровалась, подавив желание спросить, отчего бы не воспользоваться магией. Вот она, как выучила чистящие чары, так не может нарадоваться. До чего же удобно! Но, в конце концов, это не ее дело.

– У вас такой вид, Мириэль, точно вы на бой собираетесь, – услышала она, проходя мимо соседки. Пандора смотрела на нее очень внимательно, как генерал на солдата. Оглядела, сделала какие-то выводы и кивнула: – Желаю вам удачи в предстоящем сражении, – и сразу переключилась на помощника: – Чешир, не отлынивай. Я вижу вон там пятно!

Мальчишка, тощий и взъерошенный, и правда похожий на кота, мяукнул «да, госпожа Пандора» и принялся натирать стекла с утроенным усердием. Вид при этом у него был такой, будто нет в жизни счастья больше, чем служить хозяйке.

В Косом, прежде чем отправиться на Чаринг-кросс ловить автобус, Мириэль заглянула в кафе пожелать доброго утра мистеру Фортескью и получить еще одну порцию пожеланий удачи, перекинулась парой слов с мадам Малкин, как раз открывающей свое ателье. Даже Том, обычно молчаливый, сегодня тоже ответил на ее «доброго утра» и пожелал хорошего дня. Чудеса, да и только!

По взмаху палочки рядом затормозил трехэтажный фиолетовый автобус. Мириэль торопливо прикрыла рот и нос платочком, спасая свои рецепторы от выхлопных газов.

– До Министерства Магии, мистер Шипли, – сказала она, поднимаясь, и щедро положила плату на одну монетку больше.

До Министерства ее домчали за один миг. Она даже не успела поудобнее устроиться в облюбованном кресле, как пришлось выходить. Спрыгнув с подножки, огляделась. Улица была по-прежнему пустынна, точно обычные люди не просто избегали этого места, а вовсе забыли о его существовании. Может, так оно и было.

В Атриуме Министерства с ней опять приключилась нечаянная встреча. Она как раз остановилась у фонтана, чтобы проверить, сколько монеток ей потребуется, чтобы заставить заговорить статую гоблина, но успела бросить всего ничего, как на ее плечо опустилась рука.

– Мы снова здесь встретились! – Доркас сияла белозубой улыбкой. На ее щеке розовел едва заживший шрам, а форменная алая мантия обзавелась парой подпалин. Она заметила красноречивый взгляд и отмахнулась: – А, не обращай внимания. Вчера я участвовала в задержании с самим Грозным Глазом Грюмом и по мне немного прилетело. Но это ничего!

Восторг от первого боевого столкновения из нее прямо-таки лился, и ничего не оставалось, кроме как поздравить.

Доркас предложила снова проводить ее, и Мириэль не стала отказываться.

– Ты, кстати, так и не прислала мне сову, – вполголоса, прикрутив свои восторги, сказали ей.

– У меня нет совы, – страшным шепотом ответила Мириэль и получила укоризненный взгляд. – А кто такой Грозный Глаз? – быстро, чтобы не пришлось объяснять, как так вышло, что у нее нет совы, спросила она и получила в ответ вдохновенный панегирик величайшему волшебнику Англии. После профессора Дамблдора, конечно.

Доркас восхваляла своего наставника достаточно долго. Как раз хватило до кабинета мисс Тислбрук.

– Я сама тебе сову отправлю, – то ли пообещала, то ли пригрозила Доркас и умчалась в направлении Аврората, оставив Мириэль недоумевать под дверью кабинета. В ее прошлой жизни едва знакомые люди никогда не были настолько расположены к ней.

Гадать она не стала. Поправила волосы, одернула мантию и постучала.

Мисс Тислбрук, вот уж кто точно не испытывал к ней симпатии, как будто и не уходила никуда.

– Итак? – она испытующе посмотрела на посетительницу поверх очков. Совсем как в тот, самый первый визит.

Мириэль украдкой ущипнула себя, потом, не удержавшись приманила к себе стул и достала подготовленные документы. Вчера мистер Эшер написал для нее подробную речь и заставил выучить наизусть, и теперь она с готовностью обрушила на чиновницу заготовленные слова.

– Я здесь, чтобы обсудить погашение долга. Вот, глядите, я зарегистрировала завещание и оформила на себя сейф и право собственности. – Один за другим на стол легли соответствующие документы: завещание со всеми печатями, документы из банка, свидетельствующие, что хранилище номер 15 со всем содержимым перешло к новому владельцу, и акт перерегистрации собственности. Последним, правда, занимался мистер Эшер. Он сказал, так будет быстрее. Ему то что, просто подойти к знакомому и попросить провести все поскорее, а сама Мириэль обивала бы пороги неделю, не меньше. – Судя по выписке, в унаследованном мной сейфе средств достаточно, чтобы погасить восемьдесят процентов задолженности, – и приложила пергамент с расчетами, выполненными аккуратным почерком мистера Фортескью. Если дело выгорит, ей останется выплатить всего каких-то жалких (только в сравнении со всем долгом, разумеется) несколько тысяч галлеонов, а уж с этим она как-нибудь справится. Не заработает, так распотрошит награду от морского царя.

Мисс Тислбрук слушала внимательно и не перебивала. Когда Мириэль закончила свою речь, она внимательно ознакомилась с каждым из документов, даже попыталась сковырнуть сургучную печать на завещании, точно подозревала подделку. Особое внимание она уделила пергаменту с расчетами, потом отложила его и, сняв очки, вперила в Мириэль острый взгляд.

– Как вы собираетесь погасить остаток?

– Выплачу самостоятельно. – И с уверенностью, которой на самом деле не ощущала, повторила слова мистера Эшера: – Я прошу Министерство разделить остаток долга на несколько частей. Я выплачу его, скажем, в течение года.

Это была идея мистера Фортескью. Начиная бизнес, он брал в гоблинском банке кредит на открытие кафе и прекрасно представлял себе, как такое работает.

Мисс Тислбрук только хмыкнула. Она вытащила из выдвижного ящика стола красивые счеты, костяшки которых, если Мириэль не обманули глаза, были выточены из драгоценных камней, и быстро что-то посчитала. Снова хмыкнула, поводила рукой по столу, отмахнулась от какой-то бумажки, что невовремя напомнила о себе, и среди кучи свитков нашла, что искала.

Это был небольшой, туго свернутый свиток, обвешанный кучей печатей. Мириэль сделала вид, что ничего не знает, но мистер Эшер писал этот свиток при ней же. Так что она прекрасна знала его содержимое.

Он сказал вчера, что нет никакого способа уклониться от долга. Министерство Магии всегда неукоснительно взимало налоги, потому что эти деньги были основной статьей его дохода. Мистер Кори столько лет водил их за нос, так что от Мириэль не отстанут, пока все средства, до последнего кната, не будут взысканы.

Ну или она все-таки может отказаться от бара.

– Вам повезло иметь друзей в Министерстве, мисс Фэйнор, – чиновница отбросила свиток в сторону, он упал на стол и исчез среди остальным документов. – При условии, что вы оплатите значительную часть задолженности, вам будет одобрена рассрочка на остаток. Думаю, мы можем сойтись на упомянутых вами восьмидесяти процентах… - тут она снова заглянула в выписку. – Между прочим, я вижу, что вы отложили часть средств. Позвольте поинтересоваться, с какой целью?

Мириэль честно ответила, что думает открыть свое дело. Закусочную, например, или, может, кафе, или даже бар. Еще не решила. Она не договорила, а мисс Тислбрук уже как-то нехорошо улыбалась.

– А какие у вас баллы ТРИТОН?

Мириэль смущенно призналась, что не сдавала этот экзамен.

– СОВ? – настаивала чиновница. Когда и на этот вопрос был дан отрицательный ответ, она с подозрением уточнила: – Но вы хотя бы учились в Хогвартсе?

Пришлось и в третий раз ответить «нет», сопроводив ответ привычной сказочкой про домашнее обучение на далекой от цивилизации ферме.

Поверила ее собеседница в это или нет, осталось неизвестным.

– Вам нужно будет сдать СОВ, – бескомпромиссно заявила мисс Тислбрук. Самопишущее перо забегало по пергаменту, заполняя его. – Только после того, как вы подтвердите вашу квалификацию как волшебницы, вы сможете открыть свое дело. Но учтите, – в ее голосе проскользнуло злорадство, – ближайшая аттестация только в мае, а вам придется ежемесячно вносить платежи по рассрочке. И, разумеется, оплачивать налог на землю. И ни дня пропуска, иначе все ваши связи превратятся в тыкву! – С этими словами она с силой проставила несколько печатей и протянула пергамент. – Вот моя резолюция.

Этот документ удостоверял, что мисс Мириэль Э. Фэйнор погасила восемьдесят процентов задолженности перед Министерством за бар «Рука помощи» и обязуется выплатить оставшееся в течение года равными долями. Затем Мириэль пришлось поставить свою подпись в нескольких гроссбухах, благодаря чему только недавно принадлежавшие ей деньги плавно сменили владельца. Гоблины самостоятельно перенесут средства из ее хранилища в министерское, как только получат заверенную ее рукой расписку. Последним ей вручили направление на аттестацию и выпроводили, пожелав в спину всего наилучшего.

Дверь захлопнулась, оставив Мириэль стоять в коридоре.

Простояв так немного, она внимательно прочитала документ в своих руках и едва подавила вопль восторга. Получилось! Все, как и распланировал мистер Эшер! Нужно обязательно поблагодарить их обоих!

От избытка чувств Мириэль поцеловала пергамент, убрала его в кольцо и поспешила к лифту.

На выходе из Министерства на нее спикировала почтовая сова и сбросила ей в руки записку. Мистер Фортескью приглашал ее зайти в кафе ко времени ланча. До назначенного времени оставалось достаточно времени, и Мириэль решила, что успеет выбрать обоим подходящий подарок.

Она взмахнула палочкой и в этот раз умудрилась не сдвинуться с места, когда рядом возник автобус.

– Скажите, мистер Шипли, – спросила она, передавая плату за проезд, – какой подарок допустимо подарить волшебнику в благодарность за помощь в одном деле?

Кондуктор, недолго думая, посоветовал ей отдариться бутылкой хорошего огневиски. А хорошее – это значит огденское. Вот вам адресок магазина, мисс.

Фирменная лавка «Старый Огден» нашлась недалеко от Косого переулка. Туда вела неприметная улочка, сплошь застроенная закусочными и барами. Отличная компания для магазина алкоголя.

«Мисс могла бы подарить свое цветочное вино», заметила система, пока Мириэль разглядывала ассортимент.

– Могла бы. Только оно дома осталось.

В конце концов, она посоветовалась с продавцом и взяла две бутылки двадцатилетней выдержки, попросив упаковать их покрасивее, и только тогда отправилась в кафе.

Как раз наступило время ланча, и все магазины были закрыты. На дверях кафе также висела табличка «Обеденный перерыв», но перед Мириэль, стоило той подойти, она любезно распахнулась.

Все столики были сдвинуты к стенам, оставляя в центре помещения только один, на котором стояло эмалированное ведерко с бутылкой шампанского.

– Это уже слишком! – воскликнула она, но мистер Эшер подхватил ее под локоть и сопроводил за стол, а мистер Фортескью, как только они сели, взмахнул ножом, отсекая часть горлышка вместе с пробкой, и из бутылки заструилось мороженое прямо в расставленные креманки!

Мистер Фортескью поднял отрезанное горлышко, положил в рот и с самым невозмутимым выражением на лице прожевал, но не выдержал и расхохотался.

– Это торт, – захлебываясь от смеха, пояснил он. – Просто торт! Видела бы ты свое лицо!

И торт, и мороженое были выше всяких похвал. Ей дали насладиться угощением, и только потом приступили к расспросам.

– Как все прошло? – небрежно спросил мистер Эшер, точно не сомневался в успехе. Бутылку огденского он принял со сдержанным достоинством, хоть и отговорился, что благодарить не обязательно.

Но Мириэль была неумолима. За помощь полагается благодарность, и она настояла на том, чтобы оба волшебника приняли ее подарки. И ее самую горячую благодарность, разумеется.

– Мне нужно будет сдать СОВ, но это только в мае, – ответила она, осторожно надкусывая кусок бутылочного стекла. По виду и на ощупь это было обычное зеленое стекло, но на самом деле под темно-зеленой карамелью скрывался нежнейший бисквит с джемовой прослойкой. – И пока не сдам, не могу вести бизнес. Но при этом должна находить деньги, чтобы оплачивать рассрочку и налоги. Мне кажется, или в Министерстве меня недолюбливают?

– В Министерстве никого не любят, – успокоил ее мистер Фортескью и осекся. – Постой, ты разве не писала экзамены на пятом курсе? – После первой креманки с мороженым они перешли на «ты», и у него это здорово получалось.

Мириэль захихикала.

– Я вообще не училась в Хогвартсе!

Мистер Эшер соображал, как всегда, быстро.

– Домашнее обучение, ясно. Это сразу заметно, ты колдуешь своеобразно. Позволь? – он взял у нее направление на аттестацию. – Минимум предметов, как обычно для Министерства. Я пришлю тебе вопросы и список книг. С твоей памятью не составит труда подготовиться и все сдать.

Мистер Фортескью снова наполнил их креманки. Мороженое на вкус было почти как шампанское, сладкое, с небольшой кислинкой, оно разбивалось о нёбо сотнями пузырьков, отчего становилось слегка весело и щекотно.

– Что ж, давайте отметим наш успех, – они чокнулись креманками, раз стаканов не было. – А какое дело ты вообще хочешь открыть? Бар?

Мириэль отправила в рот полную ложку мороженого и зажмурилась, так вкусно было!

– Не знаю. Не разбираюсь в алкоголе. Хотя, вообще умею делать цветочное вино. Дома осталось несколько бутылок. Когда смогу туда наведаться, непременно угощу вас, – это тоже отметили порцией мороженого. – Еще я думала насчет закусочной или кафе…

– Этого добра здесь хватает, – перебил ее мистер Фортескью. – Понятно, что ты открываешь дело для особенных гостей, но тебе нужны будут доходы. И обычные посетители.

Мириэль вздохнула. Он был прав. Она всего несколько дней в волшебном мире, а уже повидала уйму самых разных заведений. Взять хотя бы ту улочку, где она покупала виски… Эх, а что еще она может? Выращивать овощи, добывать руду, делать топоры и мотыги, и еще таблетки… хм, таблетки.

Она внимательно осмотрела эту мысль со всех сторон.

– Есть у меня одна идея…

Глава 1.7

Когда-то – на самом деле не так уж и давно по историческим меркам – феи жили вместе с людьми. Смертный мог совершенно случайно встретить Дикую Охоту или принять участие в Пире Середины Лета, а особенно любопытные и упорные – даже попасть в королевский дворец.

Но понемногу смертные стали отходить от древних обычаев. Они вырубили священные рощи, перепахали древние поля и с одного конца в другой протянули дороги из Холодного Железа. Феи отступали, стараясь держаться на расстоянии от мира смертных, пока в один день не обнаружили, что им не осталось места. Тогда, с помощью по настоящему древней магии и тайных обрядов, о которых и говорить-то не принято, они создали особые пространства в складках вселенной и скрылись в них.

Там, огражденные от суровых ветров смертного мира хитрыми чарами и могущественными талисманами, они благоденствуют, делая вид, будто по-прежнему держат власть и силу в своих руках, и лишь немногие в полной мере осознают свое незавидное положение.

Они – просто выиграли себе еще немного времени. Рано или поздно смертные разгадают и этот секрет, присвоят его себе, как присвоили землю и воду, и что тогда?

– И что же тогда? – негромко повторила Титания, не сводя глаз с маленького, украшенного будто шкатулка, домика.

Дворец Оберона и Титании, сердце Летнего Двора, всегда залит солнечным светом и овеян теплыми ветрами. Здесь благоухают невообразимые цветы и поют дивными голосами птицы со всех концов света. Если и есть где-то рай, то он выглядит именно так.

– Вы что-то сказали, Ваше Величество? – склонясь в подобострастном поклоне, спросила горничная.

Титания лишь махнула рукой и продолжила прогулку. Она бесцельно шла по проложенным в розарии дорожкам, и они, специально так зачарованные, каждый раз выводили ее к маленькому домику, где раньше жила ее любимица.

Феи позаботились о том, чтобы не дать маленькой смертной уйти. Закляли дорожки и заколдовали розовые кусты, накрыли розарий прозрачной, непроницаемой клеткой. Более того, сама Титания чаровала над колыбелькой ведомые только ей чары доверия и привязанности. Так как же малышке удалось обвести их всех вокруг пальца и сбежать?

Слуги перевернули вверх дом и розарий, и домик. Но не нашли ничего, кроме упаковочной бумаги, испачканной яблочным соком.

Титания вспомнила, как сгорел слуга, лишь прикоснувшись к бумаге, и ей стало холодно.

В конце концов, они выяснили, что девочка умудрилась пробраться на Пир Середины Лета и получить там тот злополучный яблочный пирог. Но кому во всем мире могло прийти в голову принести на праздник яд? Возможно, мадам Фаб Джи знала, но она пропала, как в воду канула, и никто, даже озорник-проказник и лучшая на свете ищейка Пак, не мог найти старую ведьму.

Ох, Пак… Титания обвела взглядом розарий. Вечно цветущие кусты были усеяны крупными яркими бутонами, от которых во все стороны разливалось сладкое благоухание. Малец любил именно такие цветы, и Оберон дозволял ему все. Даже решать, какие розы будут цвести в королевском саду. И на поиски девочки отправили именно его во главе легионов пикси. Титания не сомневалась ни на минуту, что Пак вернет Аданэль, и строила планы, как отвести от нее королевский гнев. Хотя не смогла спасти даже себя.

К счастью, ни один план не пригодился. К несчастью, Пак сгинул вместе со своими легионами. Оберон был расстроен.

Дорожка вновь привела королеву к пустому домику. Она вошла, огляделась. Она сама обставляла комнаты, с любовью и заботой выбирая вещи для ребенка, которого хотела всем сердцем, но который не мог быть ее собственным. В кроватку, на которую пошла древесина столетней бузины, своими руками клала мягкую перину, набитую пухом птицы рух, стелила простыни из паучьего шелка, вешала мобиль с золотыми и серебряными звездами. В книжный шкаф подбирала книги и истории, и сама вечерами читала, пока девочка не засыпала, доверчиво обняв ее за руку. Дарила свои украшения и духи, в надежде, что они, наполненные ее запахом и ее магией, привяжут ребенка к ней сильнее, чем к родной матери.

Титания села за туалетный столик, выдвинула ящичек, битком набитый украшениями. Золотые цепочки и браслеты, серьги и кольца, подвески и шпильки лежали вперемешку, забытые и ненужные. Титания покачала головой, зачерпнула их полной пригоршней. Аданэль была удивительно равнодушна к драгоценностям. Вместо того, чтобы украшать себя золотом и серебром, втыкала в волосы какую-то деревяшку. Великоватую и не совсем подходящую, но девочка так ее любила…

Титания нахмурилась. Какая-то мысль зудела на краю сознания, едва заметная. О чем она думала? Кажется о том, что всем украшениям на свете Аданэль предпочитала… волшебную палочку.

Волшебная палочка!

Титания побелела, вдруг осознав, сколь долгое время она – да и не только она! – не замечала очевидного.

Феи смотрели на волшебников свысока, но и опасались их. Дети самой Магии, феи не нуждались в дополнительных приспособлениях, чтобы творить чудеса, а потому долгое время не воспринимали смертных чародеев всерьез, считая себя выше и сильнее. До тех пор, пока волшебники не научились пленять фей, делая из них слуг, питомцев или ингредиенты.

Потому ни одному волшебнику не было позволено войти в тайные пределы Царства Фей, но она, Титания, своими руками принесла ведьму.

И позволила ей познать магию изнутри.

Титания зажмурилась – точно так маленькая Аданэль жмурилась и сжимала свой маленький ротик, когда понимала, что что-то натворила, – и с силой прикусила щеку изнутри. Во рту быстро стало горячо и солоно. Вкус крови отрезвил ее.

Титания вышла, взмахом руки отпустила слуг и медленно направилась прочь. В беседке, где вокруг не было ни души, она несколько раз хлопнула в ладоши и позвала:

– Горошек, Паутинка, Мотылек и Горчичка – ко мне! Ваша королева призывает вас!

Четыре ее самых верных феи тотчас же явились перед нею. Маленькие, юркие, они были невероятно хороши в том, чтобы вызнавать информацию. Может, даже лучше Пака, но об этом никто не знал. Сейчас это пригодится.

– Скажу только единожды, а посему слушайте меня внимательно! – Понизив голос, она изложила феям их задание, а потом махнула рукой: – Летите! И будьте осторожны! Не дайте никому себя заметить или сцапать! Докладывать только мне!

Феи понятливо загудели и с быстротой стрижа прыснули в стороны.

Титания без сил опустилась на каменную скамью и, прислонясь к колонне, задремала. Очнулась только к вечеру. Небо темнело, и понемногу на нем появлялись первые звезды.

И ей вдруг так отчаянно захотелось снова увидеть ту, единственную звезду, которой поколения ее предков вручали свои надежды. Но на иллюзорном небе не было и никогда не могло быть Гиль-Эстель.

На почтительном расстоянии от беседки появилась горничная. Король ждал супругу в опочивальне. Титания устало прикрыла глаза.

– Да. Приготовьте ванну. И никаких роз.

Посидела еще немного, наслаждаясь тем, как прохладный ветерок обвевает ее лицо, и открыла глаза.

По иллюзорному небу, точно по морским волнам, плыл древний корабль, и на мачте его ярко и торжествующе сияла звезда.

***

В выходные лавочники Косого переулка давали себе слабину и открывали магазины немного попозже.

К счастью, Мириэль закончила ночную медитацию с наступлением утра, иначе бы ее точно разбудила очень сердитая и недовольная ранней побудкой сова. Птица отдала письмо и тут же улетела, даже не обратив внимания на приготовленное для нее лакомство.

Доркас сдержала обещание и написала ей сама.

«Сегодня в два у кафе Фортескью.»

Вот и все, что там было написано. Ответа Доркас, похоже, не ждала. Знала, видимо, что ее сердитая птица улетит, едва отдав почту.

Мириэль с улыбкой покачала головой и вернулась в бар.

Эстель уже проснулся и настойчиво требовал покормить, почистить и поиграть. Можно в другом порядке. Хотя от роду ему не было даже недели и глазки еще не открылись, но дракончик явно становился крепче и активнее. Пока он не мог покинуть пределов своей колыбели и больше спал, чем бодрствовал, но, как подозревала его нянька, это ненадолго.

Похоже, самая пора задуматься о том, куда девать малыша, пока она будет занята делами.

Она почистила испачканную подстилку чарами, протерла влажной тряпкой дракончика и скормила ему подогретое единорожье молоко. Насытившись, малыш немного поигрался с ее рукой, хватая и отталкивая ее пальцы своими набирающими силу лапками, но вскоре уснул, уткнувшись мордочкой в ее ладонь.

Мириэль посидела так немного, наслаждаясь доверчивым прикосновением маленького дракона, и подумала, чем бы занять себя до назначенной встречи.

– Пожалуй, почитаю про ремонт. А то слишком уж уныло так жить, – решила она и осторожно высвободила руку. Эстель только вздохнул, но не проснулся.

Мириэль сменила погасший ночью осветительный талисман – хотя рисовать их было просто, ее собственные поделки пока не светились дольше пары часов, – и достала джезву. Хорошо, папа сунул в вещи эту штуку. Иначе как бы она без своего утреннего кофе?

С кофе в руках она устроилась на лавке и вынула из кольца купленную вчера книгу. Мягкая обложка, слегка желтоватая бумага, прыгающие по строчкам буквы не унимались, пока Мириэль не приложила их волшебной палочкой. Сделав глоток, она принялась читать.

Подобно своему названию, книга была поделена на две части. В той, что касалась «Строительных и дизайнерских чар» были приведены специализированные заклинания, заговоры и рунные формулы, предназначенные для истинных мастеров и перфекционистов. Во второй – озаглавленной «Ремонт своими руками» – части для тех, кто не был силен в чарах и не знал иных заклинаний, кроме как выученных в школе, автор предлагал несколько простых методик, которые позволяли добиться результата с меньшими усилиями.

Мириэль даже школьного курса не знала. Она, конечно, прочла когда-то учебники Лили по пятый курс, и даже помнила прочитанное благодаря улучшенной памяти почти дословно, что в некоторой степени облегчало ей задачу, но знать и уметь применять совершенно не то же самое.

Так что она решительно пролистала все зубодробительные схемы и головоломные формулы первой части (отчего эта магия так похожа на математику пополам с геометрией?) и со спокойной душой решила начать с того, что попроще.

Мистер Имхотеп Гауди предлагал начать ремонт с приведения в порядок стен. Что ж, Мириэль не против. Грязно-серые кирпичи, с которых так и не удалось до конца убрать въевшуюся сажу, станут для нее прекрасным тренировочным полем.

Она просмотрела пару абзацев о важности соблюдать технику безопасности во время работы и ни в коем случае не использовать заклинания для чистки камня для кирпича или дерева и наоборот. Ну, она не собиралась. Она и так прекрасно знает, что стены бара сложены из кирпича. Нужное заклинание нашлось чуть ниже, Мириэль внимательно изучила его и уже собралась применить, как увидела небольшую приписку в конце:

– Это заклинание не применимо к действительно старому кирпичу. Непременно удостоверьтесь, сколько лет прошло со дня его обжига. Если вы не владеете подобными навыками, советуем обратиться к патентованному магу-измерителю… – Дальше были указаны имя волшебника, который мог точно определить дату обжига кирпича за относительно небольшие деньги. Мириэль от неожиданности рассмеялась. – Ну и жучара этот Имхотеп! Наверное, имеет свой процент с этого кирпичного определителя!

«Или получает заказы на исправление того, что навертели не внявшие предупреждению», добавила Бина, и они похихикали вдвоем.

– Спасибо Кетер, что мне не нужно обращаться ни к какому магу-измерителю, – Мириэль сложила молитвенно руки, посылая благодарности старшему брату своей системы, а потом положила ладонь на стену. – Недостатки.

В ее воображаемой библиотеке тут же появился новый свиток.

– Ну-ка, сейчас посмотрим. Спорим, что не раньше Великого Лондонского Пожара? – Поспорила она сама с собой, на щелбаны, после чего развернула свиток и… сама себе отвесила несколько полновесных щелбанов!

Поскольку оценка никогда не ошибалась, оставалось только принять на веру, что кирпичи, пошедшие на стены бара, были сделаны несколько тысяч лет назад, в Междуречье. Его не обжигали, а высушивали на солнце, а прочности стенам добавляла не только магия падшего Валы, но и древняя технология армирования тростниковыми циновками…

– Он открыл бар восемь тысяч лет назад, – произнесенные вслух, эти слова казались горячечным бредом, но они были правдой!

Мириэль зажмурилась и сжала виски. Нет, она не будет отвлекаться на древних шумеров или кто там делал кирпичи! И она не будет гадать, как далеко от открытия бара отстоял конец Третьей Эпохи, конец магии и эльфийских городов.

Она просто отодвинула эти – невероятно интересные – мысли в сторону и снова взялась за книжку.

Многомудрый мистер Гауди, достойный своего имени, предусмотрел и ее вариант. Возможно, из тяги к порядку. А, может, просто в шутку. Как бы там ни было, заклинание существовало. Им пользовались маги-археологи и ликвидаторы проклятий при расчистке древних гробниц. По сути же это было старое-доброе чистящее заклинание, должным образом модифицированное для бережного удаления загрязнений.

Мириэль дважды прочла пояснения и попробовала применить чары на маленьком участке. И ничего. Второй раз – и снова безрезультатно. Один кирпич даже, кажется, дал трещину.

– Ничего не понимаю…

И движение палочкой, и слово-команда, и концентрация ци – она учла все необходимые составляющие, но заклинание не срабатывало. На всякий случай она сотворила лужу, а потом убрала воду чистящими чарами, которым научилась от Мерлина, – и все сработало!

«Почему бы мисс не попробовать новое заклинание со старыми словами?» предложила система и педантично указала: «Эти чары имеют похожий рисунок волшебным жезлом и приводят к похожим результатам».

– Ну, давай попробуем…

На третий раз Мириэль использовала привычное «sowilē», но с другим взмахом палочки и – невероятно! – выбранный участок стены мгновенно очистился от застарелых грязи и пыли и следов недавнего пожара.

– Ты была права, – она потрогала чистые кирпичи. Их желто-бурый цвет резко контрастировал с соседними. – Но почему сработало только сейчас?

«Возможно, по той же причине, по какой Мерлин перерабатывал заклинания под себя».

Мириэль продолжила понемногу очищать стену. Каждый раз заклинание успешно срабатывало, но когда она опять попробовала вариант из книги, то снова получила пшик. У нее из головы никак не шла мысль, отчего Мерлин предпочел переработать заклинания, использовав в качестве вербальной формулы слова из синдарина? Было ли это просто случайным экспериментом великого мага, который хотел объединить оба своих наследия, или же в это была практическая ценность?

Оба наследия… ее бросило в жар от мысли, что она нащупала разгадку.

– Потому что мы оба полукровки?

«Бина считает это весьма вероятным», дипломатично откликнулась система. «Бина предположила, что эльфы не могут использовать человеческую магию. По крайней мере, в книгах, которые читала мисс, они владеют собственным волшебством…»

– У нас нет эльфа, чтобы проверить это, – кивнула Мириэль. – Но я не могу использовать стандартные заклинания. Только те, что переделал Мерлин. Да уж, похоже, ты и тут права. – Она покачала головой. Только купила книгу, а она уже бесполезна.

«Мисс может собственными силами изменить заклинания в ней», вкрадчиво зашептала система, уловив ее мысли. «У мисс ведь есть образец».

– Оставим это на потом, – отозвалась Мириэль и продолжила работу.

Ей потребовалось около дюжины раз применить заклинание, чтобы очистить одну стену. Сравнивая ее с соседками. Мириэль заподозрила, что мистер Кори не утруждал себя уборкой с постройки бара.

После небольшого перерыва – выпить чаю, полистать книгу – она продолжила работу и не останавливалась пока не закончила. После уборки в баре стало немного светлее, и даже воздух запах свежестью и озоном, как после грозы. А кроме того, на стенах проступили таинственные знаки – выдавленные прямо в глине горсти клиньев, складывающиеся в загадочные пиктограммы!

– Было бы забавно, если это просто подпись мастера, – пробормотала Мириэль, водя кончиками пальцев по знакам. – Типа «я, Ашшурбанипал, закончил формовать эту партию кирпичей на полчаса раньше, чем мой соперник Навуходоносор», – она прыснула со смеху.

Из комнаты донесся писк. Мириэль отложила уборку и поспешила к дракончику. После кормежки и мытья он снова уснул, и она взялась дальше за книгу.

Следующее заклинание сразу показалось ей весьма многообещающим. Оно не годилось для поклейки обоев или покраски стен, и не могло справиться с укладкой полов. Оно просто возвращало предмет к его исходному состоянию. Похожий принцип использовался в маховиках времени, но отличался постоянством эффекта.

Это было первое полностью незнакомое ей заклинание!

– Рота Темпорум, хм… – познания Мириэль в латыни оставляли желать лучшего. Весь ее словарный запас ограничивался парой дюжин слов, почерпнутых из тех же учебников Лили или расхожих латинских выражений. Поэтому второе слово показалось ей знакомым. Это, скорее всего, родственник «темпуса», времени. Но вот что означает первое…– Мне нужен словарь.

«Значит, весьма удачно, что мисс позвала на прогулку подруга».

До встречи было еще предостаточно времени, и Мириэль потратила его на то, чтобы рафинировать партию постных пилюль и написать несколько новых талисманов. Желтая бумага и киноварные чернила подходили к концу, следовало как можно скорее пополнить запасы.

Наконец, перед выходом она позаботилась о дракончике – тот проснулся удивительно вовремя, точно понимал, что ей нужно уходить, – чмокнула его в лобик и вышла на улицу.

Субботний день привлек на улицу Загадок множество посетителей. Они толклись в магазинах, торговались у уличных лотков и даже пытали удачу в «Рок», что расположился совсем недалеко от бара. Мириэль покосилась в ту сторону – искушение было слишком велико! – и заглянула поздороваться с соседкой. В зеленной лавке было прохладно и влажно, и странно пахло железом. Разложенные на прилавках кочаны капусты и вилки брюквы неприятно напоминали отрубленные головы, и Мириэль поскорее оттуда ретировалась.

Все же она не удержалась и остановилась посмотреть, как играют волшебники. Но как бы они не старались, она видела ясно – все предложенные камни были либо пустышками, либо не имели большой ценности. Посмотрев, как люди просаживают деньги, она ушла.

Не все магазины работали в субботу. «Потерянных сов», например, был закрыт. Причем не на простой замок, а на очень хитро зачарованный. Даже Небесное Око не могло разглядеть, что же крылось внутри. А жаль!

С окна «Лавки Легендарных Сокровищ» наконец-то сняли старый плакат про розыск диадемы Рэйвенкло, а на дверях красовалась табличка «переучет». Внутри что-то происходило – ходили туда-сюда люди и, едва ли понижая голоса, о чем-то переругивались. Может, еще какое сокровище потеряли?

Косой переулок ошеломил ее. От многоцветья мантий рябило в глазах, а разговоры сливались в один нескончаемый гул.

Протолкавшись через толпу, Мириэль увидела Доркас. Та по случаю выходного дня сменила алую мантию аврора на повседневную, нежно-голубого цвета, а свои темные волосы заплела во множество косичек, украсив их небольшими бубенчиками. Когда она двигалась, бубенцы названивали какую-то мелодию.

– Ты что, не знаешь Селестину? – Доркас так изумилась ее незнанию, что даже забыла поздороваться. Она тряхнула головой и принялась напевать под аккомпанемент бубенчиков: – «О, мое бедное сердце, где ты? Надолго ль оставило ты меня?» – Голоса у Доркас не было, и она компенсировала это громкостью. Закончив петь, она рассмеялась: – Но вообще я тоже ее не слушаю. Ее любит моя ба. Я просто одолжила у нее эти штуки. Думала, переколдую их на что-то из «Песен сирены», но, – она скорчила гримасу, признавая свое поражение в борьбе с бабулиным артефактом. – Может, по мороженому? Хотя…

Они вдвоем заглянули в витрину. Все столики были заняты, и Флориан лавировал между ними, разнося заказы. В один момент он увидел двух девушек, заглядывающих в окно, кивнул и через пару минут вынес им по рожку с мороженым.

– За счет заведения! – и подмигнул так, что Доркас смутилась, неловко дернулась, и бубенцы в ее прическе снова заиграли «Ты заклятием взял мое сердце», отчего она совсем стушевалась и убежала. Мириэль и Флориан проводили ее недоумевающими взглядами, после чего он попросил: – Передай мои извинения, пожалуйста. Я не хотел смутить твою подругу.

С мороженым в обеих руках Мириэль отправилась на поиски. Далеко Доркас не убежала. Спрятавшись за выставленным на улицу лотком с подержанными книгами, она, чертыхаясь, пыталась выпутать из волос проклятые бубенцы, а те продолжали наигрывать мелодию, уже в совершенном разнобое, создавая вокруг нее ужасную какофонию.

– Он подумал, что я странная, да? – страдальчески спросила Доркас. Не дожидаясь ответа, тяжело вздохнула и спрятала лицо в ладонях. – Не так я хотела произвести первое впечатление! Ужас!

Мириэль протянула ей рожок с мороженым.

– Флориан просил передать тебе свои извинения. Он не хотел тебя смутить.

От этих слов Доркас повеселела и даже оставила в покое бубенцы, ограничившись тем, что наложила на них силенцио. Она приняла мороженое и собралась укусить, но остановилась:

– Постой! Флориан? Вы что?!.

– Что? Нет! – Мириэль отступила на шаг. – Мы просто друзья! Он помог мне с делами, – и ей пришлось рассказать, с некоторыми сокращениями, перипетии прошедшей недели. – В общем, подытоживая, мне нужно выплатить Министерству еще несколько тысяч галлеонов, а перед этим сдать СОВ, потому что иначе я не смогу открыть свое дело.

– Ну ты и встряла. Ох уж этот твой дядька! – Доркас сердито погрозила кулаком куда-то в сторону. – Прямо зла не хватает! Такое наследство – это же хуже некуда! Я бы бросила. Катись оно все! Давай, пойдем во «Флориш и Блоттс», купим тебе учебники!

И они отправились в книжный, на ходу лакомясь мороженым. Доркас умудрялась еще и говорить между укусами, повествуя историю своей влюбленности в мистера Фортескью. Еще школьницей она как-то видела его в деле, и так впечатлилась, что сама выбрала карьеру аврора. Но – увы – когда она закончила обучение и пришла на стажировку, он уже ушел в отставку.

– Какая-то магическая травма, – добавила она и запихнула в рот хвостик вафельного рожка.

В книжном Мириэль достала список книг, который составил для нее Джеймс Эшер, и протянула продавцу, добавив, что ей нужен словарь латыни.

Вооружившись перечнем, продавец исчез среди шкафов, но вскоре вернулся, левитируя перед собой большую стопку книг.

– Вот, пожалуйста, все по списку, - и он, постукивая кончиком волшебной палочки по корешку, перечислил. Здесь было большое пособие по трансфигурации за три галлеона; история магии и теория магии, ценник которых был около одной золотой монеты; несколько выпусков учебника Чар за авторством Миранды Гуссокл, те самые, по которым занималась Пенни, по галлеону за каждый; методичка по защите от Темных Искусств с самыми востребованными заклинаниями (10 сиклей), а также «Тысяча трав» Филлиды Споры и большой учебник зельеварения по два галеона каждый. Вот чего там не было, так это учебника латыни. – Лучше поищите его у магглов, – посоветовал продавец.

Мириэль отсчитала требуемую сумму, убрала книги в кольцо, и они вышли из магазина.

– Зачем тебе словарь? – не сдержала любопытства Доркас. – Хочешь придумывать свои заклинания? Это тяжелый труд. И к тому же опасно. Знаешь байку про волшебника Баруффио?

Мириэль, конечно же, знала. Лили, вернувшись домой на Рождество на первом курсе, все уши им прожужжала этим неосторожным чародеем.

– Это для общего развития, – отговорилась она и потянула подругу, заставляя ускориться. Они как раз проходили мимо аптеки Малпеппера, и идущие оттуда запахи заставляли ее носовые рецепторы агонизировать.

Доркас предложила посмотреть метлы – как раз должна была появиться какая-то новая супер-пупер скоростная модель, – и ей очень хотелось на нее поглядеть. Как она неловко призналась, ее заработки пока не позволяют ей так шиковать, и она летает на старенькой «Синей мухе».

Магазин и правда выставил новый «Нимбус-1500». Любопытные детишки, которым по возрасту еще рановато было в Хогвартс, плотно облепили витрину, причем как мальчики, так и девочки, и громко спорили, обсуждая летательные свойства и обгонит ли предыдущую «Комету».

А новенькая метла и впрямь была – красавица! Мириэль раньше и не представляла, что хозяйственный инвентарь может быть таким… привлекательным. Удобно изогнутая ручка из красного дерева, отполирована так, что можно увидеть в ней свое отражение. Прутья в помеле уложены один к одному и плотно стянуты несколькими металлическими обручами. На металле были выгравированы руны, как и на древке, и явно это было не просто ради красоты. Хотя все равно смотрелось шикарно.

Ценника на метле не было, и Доркас потянула подругу внутрь.

В магазине пахло канифолью, деревом, смолой и еще чем-то, незнакомым, отчего воображение начинало рисовать мечты о полетах и бескрайнем небе. Посередине магазина стояли стойки с метлами, сейчас смирно покоящихся в креплениях, но готовыми вспорхнуть в небо по первому сигналу. Помимо метел в продаже были спортивные мантии и рукавицы, книги, набор мечей для квиддича, плакаты с подписями игроков популярных команд и прочая всячина.

Доркас толкнула ее локтем.

– Смотри, смотри, тут ценник! – Они уставились на цену и одновременно изобразили падение в обморок. Доркас, прикрыв глаза, застонала: – Я в жизни на нее не заработаю!

Да уж, цена кусалась. Да что там Нимбус! Новинке и положена заоблачная цена. Мириэль осмотрела остальные метлы и пришла к неутешительному выводу, что пока что в покупке нет особой нужды. Даже самая дешевая семейная «Хвостатая звезда», медленная и не позволяющая набирать большую высоту, строила не меньше тридцати галлеонов. Модели получше и цену имели – дороже.

– Метлу нужно рассматривать как вложение в будущее! – продавец магазина улыбнулся им во все тридцать два зуба. – Сто галлеонов могут показаться огромной ценой, но, поверьте, за хорошую метлу это не так уж и много! Вот, взгляните, – он показал рукой на один из среднеценовых Чистометов. – У этой модели оптимальное соотношение цена-качество. Ручка – из ясеня, а прутья – из бузины. Наложенные чары позволяют не испытывать неудобства при наборе высоты и при длительных полетах. Кроме того, за дополнительную плату можно наложить чары сокрытия, и тогда можете летать где угодно! Магглы ни за что вас не заметят!

Он так агрессивно нахваливал свои товары, что девушки просто сбежали. И отправились выпить чаю и перекусить в «Чайный пакетик Розы Ли».

– Уф, я думала, прямо там куплю эту метлу! – Доркас засмеялась. – Надо подкинуть Грюму идею проверить этот магазин. Вдруг они там заколдовывают языки продавцам, чтобы повышать продажи? – и подмигнула, мол, это только шутка.

Мириэль поддержала:

– Точно. Если нужно, я могу подать заявление, что меня околдовали и я чуть не выложила деньги! А мне они нужны для другого!

– Точно! – Доркас с интересом наклонилась к ней. – Кстати, про твой бар. Что ты собираешься там открыть?

– Пока ничего, – им принесли заказ, и Мириэль с наслаждением откусила от большого сендвича с огурчиками, ветчиной, салатом и крохотными перчиками. – Случился небольшой пожар, и все сгорело. Нет ни стойки, ни табуретов, ни шкафов. И дверь сломана. Надо все покупать, а я совершенно не представляю, куда податься!

Доркас пожала плечами и будничным тоном ответила:

– Тогда тебе нужно в Тупик Мастеров. Поедим, и я отведу тебя туда.

Тупик Мастеров скрывался среди ответвлений Косого переулка, и найти его не состояло труда, если знать куда идти. Здесь, тесно застроив все имеющееся пространство, поставили свои магазины мастера и ремесленники самого разного толка. Здесь продавали мебель, одежду, посуду, зачарованные бытовые предметы и прочие необходимые в хозяйстве вещи. Сами магазинчики, судя по всему, вовсю пользовались чарами расширения пространства – уж очень маленькими они выглядели снаружи.

Нужная лавка нашлась быстро. На вывеске деревянный мальчик бесконечно подпиливал свой постоянно удлиняющийся нос, а падающие стружки складывались в слова «Столярная мастерская папы Карло».

– Тут еще моя ба закупалась, – отрекомендовала столяра Доркас, и они вошли.

Магазин и правда был магически расширен. Все доступное пространство занимала различная мебель. В углу, откуда тянуло запахом свежего дерева, бесшумно работала циркулярная пила, сама по себе распиливая на доски левитирующие бревна, а рядом метла подметала стружку.

– Добро пожаловать в лавку папы Карло! – внезапно раздавшийся над ухом задорный скрипучий голос заставил Мириэль отскочить в сторону, одновременно зажигая на кончиках пальцев духовный огонь. Но почти сразу погасила, пока не устроила новый пожар. С ней заговорил Пиноккио – деревянная марионетка с длинным носом, в одежде, склеенной из бумаги, и с вырезанной в дереве улыбкой. – Мой папа сейчас подойдет, уважаемый гость!

Доркас, подлая такая, хохотала, не скрываясь, а Мириэль не знала, куда себя девать от стыда. Испугалась игрушки! То же мне, великая воительница!

К счастью, ее спас папа Карло. Он явился из задних помещений, похожий на Гефеста, который вдруг бросил кузнечное дело и переквалифицировался в столяра – высокий, широкий, с окладистой седой бородой, в правой руке он сжимал киянку, а левой легко нес средних размеров полено.

– Доброго денечка, сеньор, – поприветствовала столяра Доркас и легонько подтолкнула к нему Мириэль. – Вот, привела к вам подругу. Ей нужна мебель для бара и дверь, да?

После недолгих переговоров, пришли к согласию. Мириэль купила новую барную стойку, стулья к ней и шкаф, и заодно договорилась, что завтра синьор придет к ней и установит новую дверь. Расплатившись и оставив задаток за завтра, девушки покинули лавку и медленно двинулись в сторону Косого.

За беготней и разговорами день пролетел незаметно, и Мириэль вдруг спохватилась – Эстель же! Она торопливо простилась с подругой, отговорившись какими-то домашними делами, пообещала не пропадать и писать, и, может, даже завести сову, и поспешила домой.

За нею, прячась в чужих тенях, следовал черный пес и не спускал со своей цели светящихся красным глаз.

Глава 1.8

– Сохатый!

Джеймс с готовностью оторвался от чтения выпущенных Министерством Магии брошюр по профориентации. Ему вовсе нет резона срочно определяться с будущим. Денег в семье более чем достаточно. Хватит, чтобы, не торопясь, выбрать дело по душе. Но Лили придерживалась ровно противоположного мнения. А Ремус ее поддержал. Питер прибился к ним по привычке. И Джеймсу ничего не оставалось, как подчиниться решению возлюбленной. Но он не пожалел. Оказалось, что вместе изучать, обсуждать и прикидывать их – общее! – будущее, не менее увлекательно, чем обжиматься за портьерой и украдкой, пока никто не смотрит, срывать поцелуи с губ любимой.

Тем более, что за месяцы, прошедшие с Хэллоуина, количество их встреч наедине можно пересчитать по пальцам, ведь все свободное время Лили предпочитала проводить в библиотеке, за изысканиями.

Но, к счастью, недавнее письмо от Пенелопы положило конец этому затворничеству. Лили вернулась к обычной жизни (с поправкой на скорые ТРИТОНы), зато с Сириусом начало твориться что-то неладное.

Он пропал перед обедом и не приходил в Большой Зал. Зато вот он, идет к ним, бледный, глаза горят, в руке зажато письмо. Джеймс удивился. Он лучше всех знал, что переписывался Сириус лишь с дядей по материнской линии и недавно вышедшей замуж за магглорожденного кузиной. Но переписка была редкой, и писем Сириус давно уже не получал. В его сердце само собой зародилось нехорошее предчувствие.

– Потом расскажу, – пообещал Бродяга на его невысказанный вопрос и попросил мантию-невидимку.

Ремус нахмурился, подозревая новую шалость. Питер, который до этого кис над брошюркой, потому что ни один вариант трудоустройства ему не нравился, заерзал в предчувствии чего-то интересного. Его крысиный нюх позволял отлично чуять и новые приключения, и грядущие неприятности, но не отличать одно от другого.

– Ты же не собираешься вляпаться во что-то интересное в одиночку? – с наигранной веселостью спросил Джеймс, передавая мантию. От него не укрылась жадность, с какой Хвост смотрел на бесценный артефакт. Пусть в своих вылазках они пользовались им вместе, кому другому Джеймс отказал бы сразу.

Но Сириус ему не просто друг. Он – его брат.

Сириус, однако, на подначку не ответил. Дернул плечом, мол, точно не знает, сунул мантию-невидимку за пазуху и ушел.

– Пойдемте, найдем местечко потише, – предложил Джеймс. Все с готовностью поднялись с места. Без лишних слов было ясно, что Сириусу нужно прикрытие. А что может скрыть отсутствие одного лучше, чем отсутствие всех остальных?

Пусть думают, что Мародеры готовят прощальную шуточку. И нервничают.

Джеймс подхватил Лили под руку, сгреб буклеты, и повел ее прочь. Все вместе они прошли по коридорам к хорошо известному одним только им тайному проходу. Убедившись, что никого нет, Ремус отодвинул щит, и все по очереди нырнули в открывшийся проход. Заходящий последним Хвост оглянулся, почувствовав на мгновение легкое касание чужого взгляда, и успел заметить, как подол чьей-то темной мантии скрывается за углом.

Сказать?

Ремус и Лили, рассевшись на обломках старых колонн, что лежали тут еще до Мародеров, уже обсуждали приглянувшиеся им профессии. Джеймс с видом всезнайки время от времени вставлял слово-другое. Питер заметил, что главарь Мародеров не был заинтересован в брошюрах, и на долгое мгновение горло ему сжала когтистая лапа зависти. Поттеры были старинным и уважаемым, а главное – состоятельным семейством. Хотел бы Питер иметь такую же семью…

Увиденное в коридоре тут же забылось. Питер поспешил присоединиться к обсуждению:

– А я… стану журналистом! – выпалил он и затаил дыхание, готовый встретить насмешки.

Но Сириуса с ними не было – уж он-то не упустил бы случая высмеять все его, даже самые глупые, ошибки в эссе, – а Джеймс пусть и рассмеялся, но, похоже, от неожиданности.

Ремус ободряюще кивнул ему, пододвигая нужную брошюру.

– Я уверена, у тебя получится, Питер, – убежденно отозвалась Лили. Она пока не обращалась к нему по мародерской кличке, хотя и знала о ней, и Питеру внезапно стало нравиться быть именно Питером, а не Хвостом или еще кем. Не будет же он до самой старости Хвостом? – У тебя неплохие эссе, надо лишь потренироваться, чтобы писать узнаваемо…

– Главное, чтоб не как Скитер, – влез Джеймс. Все дружно закатили глаза. Рита Скитер училась на пару курсов младше и считалась самой невыносимой занозой в заднице всея Хогвартса. Ничто не могло укрыться от нее. Ходили слухи, что некоторые старшекурсники даже приплачивают ей за молчание.

– И нужно научиться находить действительно интересные новости, – договорила Лили.

– О, с этим проблем у Хвоста не будет. Он в этом лучший, – заметил Джеймс и тут же осекся, когда девушка вперила в него пристальный взгляд.

Питер позволил себе ехидную усмешку, видя, как их главарь, припертый в угол собственной девушкой, юлит и выкручивается, лишь бы не рассказать ей об анимагии. Да, Лили не знала. Даже от нее это была тайна, и это знание наполняло Питера теплым чувством.

Он был своим.

Он взял протянутый Ремусом буклет и спрятал в карман.

***

Всю ночь под дверью бара выл пес. Как не перебудил всю округу – непонятно. Мириэль даже вышла разок, собираясь прогнать мерзкую собаку, но той сразу след простыл.

Постояв немного на пороге и поразглядывав освещенную волшебными огнями улицу, Мириэль вернулась к медитации и очень старалась не обращать внимания на вой и скреб когтей по двери. Получалось плохо.

С рассветом собака пропала. Остались только следы задних лап перед дверью, да и те пропали под солнечными лучами. Мириэль наклонилась и потрогала место, где только был след лапы – холодное. Судя по размеру отпечатков, собака должна быть крупной, вроде волкодава. Но откуда она? Как Мириэль заметила за прошлую неделю, в волшебном квартале если и водились питомцы, то это были, в основном, низзлы да обычные кошки. И совы, конечно же.

– Может, это был призрак собаки?..

– Животные крайне редко становятся призраками, – Пандора стояла в нескольких шагах от нее. На плечах у нее лежала теплая пуховая шаль, на локте висела корзинка, полная свежих овощей и зелени. Пандора смотрела внимательно, на дне ее чудесных фиолетовых глаз читался странный интерес. – В основном, те, у которых была очень сильная связь с человеком. Так верный пес и после смерти продолжает охранять любимого хозяина, а когда тот уходит за Грань, следует за ним. А почему вы вдруг заинтересовались?

Мириэль пожала плечами.

– Ночью какая-то собака выла. Я выглядывала, но ничего не увидела. Вот и нафантазировала, – отчего-то рассказывать про исчезнувшие холодные следы не хотелось. – Вам, кстати, не было слышно?

Пандора наклонила голову на бок, раздумывая. Потом покачала головой.

– Нет, – и без перехода спросила. – Не желаете ли немного овощей? У меня тут есть томаты, огурцы, пара баклажан… лук есть. Только срезала, – она выбрала один пучок и предложила угоститься.

Ярко-зеленые перья молодого лука выглядели и пахли невероятно завлекательно, но чем больше Мириэль смотрела на них, тем больше ей казалось, что она видит не зелень, а торчащие из корзинки длинные тонкие пальцы с острыми длинными ногтями. Зеленые.

Она моргнула, и наваждение исчезло. Но брать лук расхотелось. Она вежливо поблагодарила, боясь обидеть соседку отказом, однако Пандора даже бровью не шевельнула. Приняла отказ, попрощалась и направилась к своей лавке.

Глядя ей вслед, Мириэль вдруг поняла – раннее утро, а соседка явно пришла с той стороны улицы. Где же она была всю ночь?

Из глубины бара донесся требовательный писк. Эстель стоял, опершись передними лапками о край колыбели, и звал свою няньку.

– Ты уже совсем большой, – Мириэль торопливо подхватила его, испугавшись – а если упадет, – и дракончик заурчал, радуясь ее появлению. – Что я буду делать, когда ты начнешь всюду ползать?

Эстель лакал молоко из ложки – аппетит рос вместе с ним, и кормления из пипетки было уже недостаточно, – а когда все съел, то потребовал добавки. Пришлось подогреть еще. После добавки малышу захотелось поиграть, и они добрых полчаса боролись – его четыре лапки и беззубая пока пасть против одной ее руки, – и только тогда он, наконец, утомился и снова уснул. Мириэль переложила его в чистую кроватку, задвинула подальше в угол, прочь от сквозняка (простудившийся дракон, что может быть нелепее?) и вышла в бар, аккуратно прикрыв дверь в дальнюю комнату.

Из кольца она достала небольшой сверток со вчерашними покупками. Старый столяр пояснил, что наложенные им чары уменьшения продержатся сутки, а снять их можно будет одним прикосновением волшебной палочки.

Мириэль положила сверток на пол и, затая дыхание, сделала как было велено. И отскочила в сторону. Сверток вспух и быстро увеличился. Лопнула, не выдержав, стягивающая его бечева, и упаковочная бумага оказалась погребена под новой мебелью. В баре тотчас же запахло свежим деревом, смолой и лаком.

Недавно выученные левитирующие чары оказались как нельзя кстати, и Мириэль увлекательно провела время, расставляя новую мебель. Потом она приняла постную пилюлю, сварила кофе и с учебником истории уселась на новенький барный стул. Пока она знакомилась с богатыми обстоятельствами многочисленных гоблинских войн, время пролетело незаметно, и вот за предусмотрительно открытой дверью раздалось внушительное «гм».

Синьор Карло стоял снаружи и осуждающе глядел на ее перекошенную дверь, точно ее вид оскорблял его глаза.

– Доброго дня, синьор.

Старик поздоровался с ней и бросил цепкий взгляд внутрь. Кивнул одобрительно, увидев, что она расставила купленную у него мебель. Вдоль правой стены теперь стоял стеллаж. В нижней его части были устроены шкафчики, а в верхней – открытые полки, куда Мириэль поставила пока всякие мелочи, скопившиеся в кольце – пустые флаконы и пузырьки, букетик сухоцвета, ракушки, несколько красивых самоцветных друз. Стеллаж от гостей отгораживала новенькая барная стойка, перед ней стояли три высоких табурета. Больше ничего не было, и бар смотрелся пустовато, но Мириэль все равно нравилось.

Синьор Карло тоже остался доволен увиденным. Затем он вынул из кармана мантии уменьшенную дверь, увеличил ее и ловко поставил на землю, демонстрируя работу.

Мириэль, не сдержав чувств, захлопала в ладоши. Хотя она постаралась описать свою идею как можно подробнее, картинка в ее голове все равно оставалась выразительнее всяких слов. Но синьор волшебник каким-то образом сумел уловить ее и воплотить в реальности. Он изготовил дверь из широкой цельной доски и вырезал на ее поверхности большое дерево, усыпанное цветами. У корней его свернулся спящий змей, в ветвях скрывались птицы, а в самом верху горели семь ярких звезд. Когда мастер приладил дверь на петли, Мириэль взялась за ручку, и в тот момент деревянные птицы выглянули из деревянной кроны, змей приподнял деревянную голову, точно выглядываясь в посетителя, и семь звезд ярко сверкнули.

– Невероятно! – Мириэль убрала руку, и волшебная резьба успокоилась, вернулась к прежней картине. – Синьор Карло, вы невероятный мастер!

Старик-столяр не стал скромничать и с подобающим отношением принял все ее восторги.

– Когда надумаете открываться, приходите. Дам скидку на вывеску, – сказал он напоследок, принял положенную плату и степенно удалился.

Мириэль с трепетом оглядела новехонькую дверь. Вот теперь все как полагается! И дверь на месте, и даже меблировка кое-какая имеется. Если бы не необходимость сдавать экзамены, можно было бы хоть сейчас открываться!

Она покачала головой и собрала документы. Все квитанции сложила в сторону – надо бы и бюро купить, или хотя бы пару папок для бумаг, чтоб не было беспорядка, – и внимательно изучила переданное мастером гарантийное письмо. В нем утверждалось, что дверь будет служить сто лет кряду, а наложенные на нее чары тишины и заклятья против воров прослужат как минимум половину этого срока. Когда же чары иссякнут, держатель сего письма может обратиться в лавку и получить скидку на новые зачарования.

Мириэль не удержалась и использовала Небесное Око, чтобы внимательнейшим образом изучить дверь. Вся ее поверхность была покрыта множеством нитей. Они сплетались, пересекались, образовывали узлы и расходились паутинкой. С обретением Золотого Ядра Небесное Око окрепло, и видеть магию больше не ослепляло, как прежде, но знаний, чтобы разобраться в увиденном, все еще не было.

«Со временем мисс разберется и сможет сама накладывать и снимать чары, включая ловушки и проклятья», в голосе системы звенела железобетонная уверенность в будущем.

– Еще и этому учиться, – Мириэль посмотрела на барную стойку и стулья, но те, к сожалению, не были снабжены никакими чарами. А жаль. Она бы не отказалась от самоочищающейся мебели.

Впрочем, чистящие чары удавались ей вполне неплохо. И она доказала это, когда чистила вновь испачканную радужными какашками кроватку дракончика. Покормила, поиграла, уложила спать и подумывала вернуться к чтению, но тут – в дверь постучали!

Не в ту дверь, что вела в комнату. А в новенькую, час назад установленную входную. Мириэль вскочила и бросилась наружу, потом спохватилась, вернулась за палочкой и так, держа ее в руке, открыла.

– Доброго дня, мисс, это здесь бар «Рука помощи»? Я не ошибся?

Перед нею, глядя на нее веселыми синими глазами, стоял волшебник. Вид у него был, конечно… Мириэль едва не потеряла дар речи, пытаясь сообразить, как незнакомцу пришло в голову сочетать синий бархатный сюртук с золотыми пуговицами, бриджи для верховой езды и блестящие хромовые сапоги, будто стянутые у солдата из почетного караула Ее Величества. На черных кудрях незнакомца чуть набекрень сидел цилиндр, украшенный драгоценной геммой и пучком ярких разноцветных перьев.

Она опомнилась.

– Это… нет, не ошиблись. Но сейчас закрыто.

Волшебник наклонил голову, разглядывая ее, а потом заявил, что договаривался с мистером Кори. Нельзя ли его позвать?

– Я – новая хозяйка, – с неловкостью пояснила она, не вдаваясь в подробности.

– Вот как, – он поправил волосы, и Мириэль заметила, что на руках у него было не меньше пяти штук богатых перстней. – Но как же быть? Я уже назначил встречу, и мой визави вот-вот подойдет…

«Мисс!» воскликнула система, и Мириэль поморщилась. Громко! «Посмотрите внимательнее! Ну же!»

Мириэль еще раз взглянула на гостя. У него не было тени. И еще у него не было ауры и внутренний свет стал холодным и тусклым, что она проверила Небесным Оком.

– Ах, мистер Кори предупреждал меня… – она не договорила и посторонилась. – Прошу, проходите.

Дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира, и все уличные шумы тут же пропали. Мириэль слышала только свое дыхание. Ее же гость не производил ни единого шума, если не говорил.

Она встала за стойку.

– Вот только не знаю, как могу помочь вам.

Умерший волшебник послал ей ослепительную улыбку. Ох, до чего же хорош! Не будь у Мириэль потрясающе красивого отца и семи великолепных братьев, она бы точно не устояла!

– Значит, я – ваш первый посетитель? О, простите мою бестактность, – он небрежно приподнял цилиндр и представился: – Альфард Блэк, к вашим услугам.

Она поклонилась и тоже представилась. И, конечно, не удержалась, спросила, не знает ли уважаемый гость некоего Сириуса Блэка. Или Регулуса.

Альфард хохотнул.

– Отчего же, знаю. Знаю и весьма неплохо, позволю себе заметить. Это мои племянники. Вижу, слава этих шалопаев бежит впереди них?

– Мне просто довелось пару раз услышать эти имена, только и всего. – Если она и лукавила, то самую чуточку. Имя Поттера Лили все же повторяла чаще. – Итак, мистер Блэк, чем я могу вам помочь?

Он пожал плечами.

– Если бы я и сам знал, мисс Фэйнор. Я слышал, что тут вроде бы бар. И думал, что смогу выпить перед дальней дорогой, – его взгляд уперся в пустые полки за ее спиной. И правда, что это за бар, в котором выпивкой даже не пахнет?

Мириэль быстро соображала. Вспомнила, как сама первый раз вошла в бар, и мистер Кори поил ее молоком и угощал печеньем, а потом налил тархуновой настойки. Припомнила и рассказ, как ее новые друзья провожали их покойного друга. Там было много выпивки и закуски.

Прошлым летом Айолос сказал ей, что с помощью еды она может поделиться с мертвыми своей ци.

– Я могла бы сварить для вас кофе или приготовить что-нибудь, – медленно произнесла она.

Альфард закивал.

– Все, что угодно, лишь бы оно было приготовлено вашими чудесными ручками. К слову, считаю своим святейшим долгом заметить, что вы совершенно зря прячете такое восхитительное личико за иллюзией.

Мириэль машинально коснулась серьги в правом ухе. Гном-ювелир с Большой Осенней Ярмарки давал гарантию, что чары будут работать бесперебойно, пока она сама не отменит их. И так оно и было. Она как включила их, вернувшись с фермы, так и не было необходимости выключать, так как же?

Она уставилась на Блэка. Тот улыбнулся ей совершенно нахально.

– Ничего не могу с собой поделать, мисс! В моем положении я не только вижу сквозь иллюзии, но и… ладно, не важно. Просто сбивает видеть два лица. Будь у меня выбор, я бы предпочел любоваться красотой, – и подмигнул, подлец!

Она сдалась и убрала иллюзию, заслужив его полный восхищения взгляд.

– Значит, вы осознаете ваше положение? И что вы…

– Умер, да, Умер… – он повторил это слово, пробуя его на вкус, скривился. – Это расстраивает, я не собирался уходить так рано. Но. У меня предчувствие, что меня ждет впереди нечто захватывающее. Ради этого я готов сделать шаг вперед. И сделаю. Пройду в ту дверь, но только после того, как распробую ваше угощение.

Мириэль посмотрела куда он указал. Дверь в дальнюю комнату пропала. Вместо нее возникла каменная арка, ужасно древняя на вид. Внутри нее колыхалась прозрачная серая завеса. Сквозь прорехи в ней в бар задувал ветер, неся с собой потусторонний холод и зловещие шепотки на мертвых языках.

По спине пробежали мурашки, когда один, особенно сильный, порыв достал до нее. Мириэль поежилась. Все принадлежности для кофе остались там, а она не настолько отчаялась, чтобы проверить, пропустит ее эта арка или нет.

Под рукой осталась только подаренная Сью походная алхимическая печка. Ну, так тому и быть.

– На самом деле мне пока нельзя вести торговлю, – говорила она, выставляя на стойку печь, чашки и наборы с травами. Мистер Блэк наблюдал за ее действиями очень внимательно, явно заинтригованный. – Нужно сперва сдать СОВ и все такое. Так что, давайте договоримся? Мы с вами друзья, и я просто угощаю вас по дружбе, – она мило улыбнулась, как бы говоря, это так, для отвода глаз, совершенно не серьезно, и ее гость принял игру.

Итак, что же ей рафинировать? Ограничиться набором постных пилюль или, может… идущие из арки шепотки натолкнули на мысль. Если вдруг за завесой та самая Беззвездная Дорога, то путнику потребуется нечто большее, чем просто запас провизии.

С такими мыслями она быстро собрала набор трав для Сердечно-Мятной пилюли Гармонии и еще один – для пилюли восстановления ци. Там, на Дороге, точно не будет лишним.

А может ли мертвый унести что-то за арку, возникла в голове запоздалая мысль. Мириэль отмахнулась от нее. Как раз и проверит.

Она зажгла под печкой огонек. Пламя горело прямо на стойке, но полированное дерево под ним оставалось нетронутым. Мириэль занялась подготовкой трав, пока печь нагревалась. Начать она решила с постной пилюли, просто чтобы привыкнуть к непривычной печи. Заодно она обнаружила, что с повышением уровня культивации ее понимание алхимии и контроль над огнем также качественно улучшились. Она даже рискнула добавить пилюлям вкуса, поместив внутрь на финальном этапе эссенцию апельсина.

– Это конфеты? – нетерпеливо спросил Альфард. Он не издал ни звука, поглощенный процессом рафинирования, и теперь внимательно разглядывал лежащие в ее ладони ярко-оранжевые шарики. – Или, все же, какое-то лекарство?

– Мы называем их постными пилюлями, – она протянула ему одну. – Они заменяют собой полноценный прием пищи. Можно носить их с собой, как сухпаек на крайний случай. Попробуйте, как вам вкус?

Волшебник покатал пилюлю на ладони, любуясь тем, как свет от талисманов играет на гладкой поверхности, затем осторожно положил в рот. Тут же на его лице появилось выражение изумления.

– Апельсин! – Вид у него был как у ребенка, принявшего предположительно гадкое лекарство, но внезапно обнаружившего приятный вкус. – И чувство голода понемногу проходит. Ха! А я ведь даже не понимал, что голоден! Можно еще одну?

Мириэль не стала ему перечить. Обычному человеку хватило бы одной на несколько часов, но кто знает этих умерших? Съев еще две, он, наконец, насытился.

– Ощущение, как если бы я съел полноценный обед из нескольких блюд! Но при этом невообразимая легкость во всем теле и никакой сонливости!

Его искренний восторг пришелся ей по душе, и она пообещала, что сделает в дорогу еще.

– Вот только… сможете унести с собой?

Блэк был отчего-то уверен, что сможет. Мириэль решила положиться на его мнение – в конце концов, мертвый здесь он, а не она, – и приступила ко второй партии. В этот раз она добавила к пилюлям немного картофеля, и запах готовых пилюль был похож на аромат жареной с луком картошечки. За работой она спросила, когда ждать второго гостя.

– Этот парень скоро будет здесь, – уверенно ответил Блэк. И правда, через пару минут в дверь постучали. – А вот и он. Сириус, заходи!

Мириэль даже не дрогнула, а ее руки продолжали описывать круги вокруг печи, формируя пилюли. Она даже не бросила взгляда на вошедшего, только поприветствовала и пригласила садиться.

Лишь закончив вторую партию постных пилюль, она смогла взглянуть, наконец, на этого Сириуса Блэка. Прежде она могла мельком видеть его на колдографиях из Хогвартса, которыми Лили делилась с матерью. Наверняка, он был в том купе, когда два поезда на мгновение пересеклись в пространстве, но тогда как-то было не до того. Теперь же Мириэль могла рассмотреть его как следует. Что же, как и его дядя, он был весьма хорош собой, с тем преимуществом, которое давала юность; весь его облик излучал сильный природный магнетизм. Не стоило и сомневаться, в любой толпе все взгляды были бы прикованы именно к этому юноше.

Но прямо сейчас Сириус Блэк, эта ходячая погибель девичьих сердец, смотрел на нее и слегка хмурился, точно не мог узнать. Втянул воздух носом, как пес.

– Мы знакомы?

Альфард рассмеялся и обнял юношу за плечи, притягивая к себе привычным жестом.

– Эх, ты, кто же так обращается к красавице? Разве я этому тебя учил?

Сириус окатил дядю возмущенным взглядом, а потом поприветствовал Мириэль с ослепительной улыбкой. Ну точно родственники! Что дядя, что племянник.

– Что это за место? Никогда не слышал, чтоб тут был бар. Или это аптека?

– Это удивительное место, где мы хорошо проведем время, – заверил его Альфард. Он улыбался, но улыбка эта была печальной. – Я рад, что тебе удалось выбраться из школы, Сири.

Тоска в его голосе была неприкрытой. И Мириэль вспомнила про один завалявшийся у нее рецепт. Когда-то Сью прислала ей несколько рецептов начального ранга, но использовала она только некоторые из них – постную пилюлю да Малый Дан Здорового Тела. Еще там были легкое снотворное, пилюля бодрости, эликсир силы и скорости, и еще один рецепт. Особенный. Раньше она не обращала на него внимания, сочтя бессмысленным для себя легким стимулятором, но, кажется, для ее сегодняшних гостей он будет весьма кстати.

Таблетка Мириада Счастливых Воспоминаний или просто Таблетка Мириада. Согласно рецепту, эссенция семи трав, обработанная в семи огнях, превращалась в круглую золотую пилюлю. Ее принимали, растворив в воде, и с ее помощью человек мог вновь пережить самые счастливые свои воспоминания.

Не обращая внимания на внимательные взгляды гостей, Мириэль выбрала нужные травы, безошибочно подобрав их по степени зрелости для достижения наилучшего результата. Ее Глаз Проницательности также претерпел улучшения – теперь она была в состоянии распознать травы низкого ранга, не прибегая к оценке.

В отдельные плошки она выделила эссенции – каждая обладала своим собственным цветом, а вместе получалась радуга, – и отправила их прямо в нагретое нутро печи. Водя руками вокруг печи, она заставила эссенции семь раз облететь вдоль раскаленных стенок, а потом за один раз слила их воедино. Семь раз она усиливала огонь, чтобы закалить заготовку, и семь раз уменьшала, чтобы не допустить перегрева и порчи. После седьмого закаливания наступил момент финальной ковки. Огонь загудел, усиленный десятикратно, Мириэль мысленно отсчитала семь раз по семь ударов сердца и с последним счет за один раз впитала в себя весь жар. Ей стало жарко, а внутри охлажденной печи раздался треск и стук, из отверстий в крышке вырвался сладкий аромат. Похожий на запахи весенних первоцветов, он пробуждал смутные воспоминания о миновавшем счастье.

– Это что, восточная алхимия? – хрипло спросил Сириус. Ему никто не ответил. Его дядя был буквально поглощен видом готовых пилюль – золотых, с вкраплениями разноцветных искр.

Мириэль достала два бокала, купленные когда-то по случаю у дядюшки Бальбо, наполнила их водой и медленно опустила в каждый по пилюле. Таблетки быстро растворились, окрасив воду в цвет золота и образовав множество пузырьков, как газировка или шампанское.

– Прошу, – чувствуя себя настоящим барменом, она пододвинула бокалы к гостям. – Фирменный напиток нашего заведения – «Мириада Счастливых Воспоминаний».

Альфард попробовал. Он сделал первый глоток, кадык его дернулся, проталкивая жидкость в горло, на лице волшебника появилось блаженное выражение, и он вздохнул – томительно и с легким сожалением, вспомнив о том, что давным-давно прошло.

Мириэль предоставила гостей самих себе и погрузилась в рафинирование. Ее ушей касался их негромкий разговор, но она старательно не вслушивалась – чтобы не корить себя потом за ненужное любопытство. И так было ясно, что племянник был для уходящего волшебника самым близким и родным человеком, и именно с ним он хотел увидеться, прежде чем навсегда покинуть этот мир…

– Ну, мне пора, – Альфард решительно отодвинул пустой бокал и поднялся со стула. Сунул руку в карман, ничего не нашел и снял со шляпы гемму. – Это в счет оплаты. – Повернулся к племяннику и нарочито бодро хлопнул того по плечу: – Сириус, не грусти! Однажды мы непременно увидимся. Но, смотри, не слишком скоро. Иначе я сам надеру тебе уши. – В самый последний момент голос его сорвался, и он замолчал. Потом снова обратился к Мириэль: – Не знаю, мисс Фэйнор, будет ли у вас напутствие для меня…

Она пододвинула к нему готовые пилюли и повторила то, что когда-то сказали ей самой:

– Держитесь середины, не смотрите по сторонам и не слушайте никого, кто бы ни звал вас. Если, вдруг, станет совсем сложно, вот эту мятную таблетку положите под язык и медленно рассасывайте, – такой способ употребления тоже был приемлемым. – Пока не растворится, ваше сердце будет спокойно, а разум – чист. Вот это – лекарство от легких ран и отравления, а здесь уже знакомые вам постные пилюли.

Блэк взял сверток с лекарствами и сунул во внутренний карман, а потом – поклонился ей.

– Желаю вам хорошего пути, мистер Блэк.

Он сгреб племянника в объятия, подержал его так, а потом оттолкнул и, резко развернувшись, решительно вошел в арку. Серая завеса разошлась, пропуская его, и на короткое мгновение на той стороне показались светящиеся камни Дороги, уходящие в невообразимую тьму, а шепоты стали почти оглушительными.

Завеса упала, закрываясь, и Арка исчезла также, как появилась.

– Ушел.

Хлопнула дверь, закрываясь за Сириусом. Мириэль выглянула, но увидела лишь, как он уходит, не оборачиваясь, точно уже забыл об этом месте. Все было именно так, как рассказывали ее друзья.

«Мисс достойно справилась», похвалила ее Бина.

Мириэль встрепенулась, и широкая улыбка озарила ее лицо.

– Да, справилась! И дальше буду.

Она закрыла дверь, с особенным удовольствием задвинув изнутри засов, потом вычистила печку и тщательно проверила, не повредила ли стойку. К счастью, лакированное дерево не пострадало, но она все же решила, что найдет керамическую плиту под печь.

Оставшиеся от рафинирования пилюли разложила по флаконам и расставила на стеллаже. С ними помещение бара стало выглядеть немного уютнее. Бара ли? Может, скорее аптека? Аптека-бар? Праздно размышляя, Мириэль оглядывала помещение. Все казалось, что-то изменилось, стало другим. И только внимательно осмотрев все, дюйм за дюймом, стены в углу она обнаружила синюю глазурованную плитку на одном из кирпичей.

– Я готова поклясться, ее раньше не было…

«Может ли быть…» начала Бина и замолчала. Мириэль подбодрила ее. «Может ли быть, что пока мисс принимает гостей, это место восстанавливает само себя?»

Мириэль погладила плитку. Ее поверхность была холодной и слегка шероховатой. Цвет напомнил лазурит сорта «ниили» – густо-синий, как вечернее небо, на котором еще не проглянули первые звезды. В голове крутилась мысль, что она уже где-то видела что-то похожее, но, как это часто бывает, мысль никак не давалась.

Мириэль не стала мучаться и махнула рукой. Само придет. Она позаботилась о нуждах дракончика, и снова взялась за учебник.

Так прошла ее первая неделя в мире магии.

Глава 2.1

Больше всего маленькая Эльвинг любила сидеть на коленях у отца и рассматривать красивые камушки в его ожерелье. Каждый из них был по-своему прекрасен и пускал яркие блики на одежду, стоило повернуть то так, то эдак. Но самым любимым был камень-звезда – если зажать в кулачках, его яркий теплый свет просвечивал сквозь ее ладони, а если приложить к уху – можно было услышать, как глубокий нежный голос поет песни о далеких землях на западе, на том берегу Великого Моря.

Эльвинг рано поняла, что никто, кроме нее, не слышит тех песен. Для всех прочих, даже для отца, камень был нем. Лишь свет они видели в нем, и не слышали, как поет он двух великих древах, и о рождении Солнца и Луны, о жизни далеких родичей, под чутким руководством Владык постигающих науки и ремесла. Камень пел о шумных праздниках урожая, о состязаниях певцов и танцоров, о белоснежных кораблях, скользящих по морской глади точно лебеди, о веселой охотничьей кавалькаде, во главе которой сам Аран Таурон, о золотых лесах Лориэна, где беспробудным сном спит среброволосая королева голодрим… о свадьбе государя с новой женой…

У Эльвинг голова шла кругом от того, сколь много она узнавала из тех песен, ведь она была еще ребенком. Столкнувшись с чем-то непонятным, она приставала с расспросами к взрослым – ибо кто еще сможет объяснить в чем суть? Но с некоторыми вопросами можно было прийти только к отцу.

– Папа, а разве эльда может взять две жены? – спросила она как-то, сидя у отца на коленях и наблюдая, как он читает некую бумагу. По малолетству ей все бумаги казались одинаковыми. Одинаково неважными.

Диор медленно опустил отчет пограничников и посмотрел на дочь.

– Звездочка моя ясная, где ты об этом услышала? – спросил он, а сам мысленно сказал себе потом выяснить, кто из придворных обсуждает старые голодримские дела при детях.

– Камень спел. Что король голодрим женился второй раз, – бесхитростно ответила она и уставилась на отца в ожидании ответа. Сильмарилл, вправленный гномьими мастерами в ожерелье, сиял, излучая ровный теплый свет. Диор вновь восхитился гением Феанора, заключившего свет в прозрачную оболочку из силимы (и как только в голову пришло?), но с усилием отодвинул эти мысли. Они сейчас мешали.

Выяснять у дочери, где она услышала о Статуте Финве и Мириэль, было бесполезно. Она порой спрашивала нечто такое, чего не могла знать, и на все расспросы отвечала, что камень спел. Но ведь камни не поют… хотя за создание рук гениального Феанора Диор бы не поручился.

Он вздохнул и собрал мысли в единое.

– Конечно, эльда не может жениться дважды, звездочка. Эру даровал нам радость любви, которая связывает две души в одно целое. И для меня твоя мама – одна-единственная, – он не сдержал улыбки, увидев, как важно кивает дочь его словам. – Что же до короля голодрим… – о произошедшем на том берегу Великого Моря они знали только от своих сородичей, пришедших перед рождением Солнца и Луны, так что Диор просто пересказывал то, что однажды услышал сам в ответ на свой вопрос. – Его жена была больна, милая. Так сильно, что даже Милосердная Ид не могла исцелить ее. Она предпочла уйти из мира, и брак их был расторгнут.

Эльвинг хмурится, слушая, но отец объясняет все очень просто. Теперь-то ей становятся ясны некоторые места в песнях Камня, которые раньше, по малолетству, не могла уяснить. Но кое-что все равно не дает ей покоя.

– Но у нее был сын, – немедленно сказала она, припомнив строчку из песни. Отец посмотрел непонимающе, ожидая продолжения. – Его мама умерла, значит, он перестал быть королевским сыном?

Порой камень пел о своем создателе – о том, чья фэа гудела и трепетала точно пламя, – и Эльвинг очень интересно, какой он.

– Мне кажется, ему было очень, очень больно, – она приложила ладошку к груди, над сердцем: – Вот тут.

Диор непроизвольно коснулся сияющего камня на груди. Тепло первозданного света легонько укололо пальцы. На мгновение ему становится стыдно. Он никогда раньше не задумывался о Феаноре больше, чем о создателе Камня.

– Конечно, больно, звездочка. Но я уверен, он справился, – он наклонился, чтобы запечатлеть на лбу дочери поцелуй, и ссадил ее с колен: – Почему бы тебе не сходить посмотреть на маленьких крольчат? Папе нужно работать.

***

С наступлением ночи к бару вернулся пес. Мириэль не могла сказать, та ли это собака, что была прошлой ночью, потому что, как и тогда, стоило выйти – и улица загадочным образом опустела. А еще, зачарованная от уличных звуков дверь лишь немного приглушала вой и царапанье.

Утром первым делом она поспешила проверить – а ну как злокозненная псина испортила новенькую дверь? – но пристальный изучение осмотр не выявил никаких следов когтей. Может, это и правда призрак собаки? Пусть они редки, просто ей вот так вот повезло?

Мириэль вздохнула, потянулась, потом осмотрела улицу широким взглядом. Оставшийся с зимы снег почти сошел, последние следы его белели кое-где на скатах крыш и в узких междустеньях. Небольшие клумбы и вазоны с землей пустили первые зеленые ростки.

– Может, мне тоже завести пару вазонов с цветами? – Мириэль смотрела как парой домов впереди пожилая волшебница в темно-коричневой мантии ухаживает за своей небольшой клумбой, а к ней пикирует небольшая сова с газетой в когтях. – Хм, и на газету подписаться тоже, что ли?

Насмотревшись, она вернулась в бар и сварила себе кофе. С чашкой в руках прошлась по помещению, любуясь, постояла рядом с появившейся вчера глазурованной плиткой и, не удержавшись, опять погладила ее. Эх, вот бы узнать, как должна выглядеть стена целиком? Если она использует то заклинание, Рота Темпорум, у нее получится?

– Не забыть про словарь, – строго сказала она сама себе.

Стеллаж за барной стойкой тоже чуть-чуть изменился. На его полках появились пузырьки с пилюлями – не бог весь что, но начало положено, – с одной стороны стояли оранжевые и белые постные пилюли, с другой призывно поблескивали золотистые шарики Таблетки Мириады. Мириэль вспомнила, с каким удовольствием вчерашние гости пили их, и ей на минуточку захотелось самой их попробовать. Интересно, какие самые лучшие воспоминания они ей покажут? Но все же удержалась. Эти пилюли еще пригодятся, когда придут следующие гости.

Кстати, о гостях. На стойке со вчера лежала оставленная мистером Блэком гемма. Теперь было время внимательно ее изучить. Наметанным глазом Мириэль сразу определила пейзажный агат – довольно необычный. Причудливое сочетание разных примесей создало картину густого леса, над которым висела полная луна. Резец ювелира касался камня очень легко, аккуратными короткими штрихами вырезав силуэт спящего волка. Или нет, пса. Тонкие штрихи вокруг шеи зверя складывались в миниатюрный ошейник. Зверь лежал, положив голову на передние лапы, и терпеливо ждал возвращения хозяина – такое впечатление осталось от этой картины.

«Мистер Блэк похож на того, кто скорее носил бы гемму с портретом красивой женщины», как бы между прочим заметила система. Мириэль угукнула. Да, очень необычно.

Камень был оправлен в серебро, с задней стороны имелась небольшая булавка. Она решила было приколоть гемму к собственной шляпке, но потом передумала и поместила ее рядом с эмблемами гильдий.

Проснулся Эстель и позвал ее. Подойдя, Мириэль не сдержала восхищенного вздоха. У маленького дракончика наконец открылись глазки – удивительного фиолетового цвета, точно два крохотных аметиста.

– Эй, кто у нас такой красивый? – не сдержавшись, она пощекотала малыша под подбородком, как кота, и тот заурчал, жмуря глаза.

Мириэль согрела молока и посадила дракончика себе на колени. Наблюдая за тем, как он лакает, она увидела, что он немного вырос, а шерсть стала гуще и мягче. Не удержавшись, она погладила его, и Эстель отозвался низким гудением.

Насытившись, дракончик ухватил ее лапками за руку и отказался отпускать. К счастью, это была левая рука, и Мириэль смогла прибраться. Потом, уговорами и лаской, она заставила дракончика вернуться в кровать, которая еще немного и станет ему мала. Малыш поворчал, но вскоре уснул.

– Интересно, как долго я смогу оставлять его дома? И как мне его прятать от чужих? Я не знаю ни одного подходящего заклинания… и подействуют ли они на него? – говоря так, она переставила кроватку с лавки на пол. Раз глазки уже открылись, стоит ожидать, что дракончик скоро сможет передвигаться по своему желанию.

Она переоделась в маггловское – под мантией все равно не будет видно, – а куртку убрала пока в кольцо. Две Таблетки Мириады завернула в бумагу, собираясь подарить друзьям, и заперла бар талисманом. Это был нарисованный ей амулет, длительность его действия составляла от силы часа три-четыре, и ей следовало вернуться до этого времени.

В начищенной витрине зеленной лавки отразилась обычная Петунья Эванс – вчера, после ухода гостей, Мириэль включила обратно иллюзию, – Пандора внутри отвлеклась от книги и кивнула в ответ на ее приветствие. Видя, как она невозмутима, Мириэль засомневалась, правда ли верно вчера решила, что ночь соседка провела не в своей лавке. Впрочем, это не ее дело…

Отвернувшись, она целеустремленно зашагала по улице. Сегодня столько дел, нужно поторопиться!

– Как думаешь, сколько растут драконы? – вполголоса спросила она, ныряя в открывшийся перед ней проход в Косой переулок, сориентировалась и направилась в Тупик Мастеров.

«Бина не знает», призналась система. «Может, Кетер и известна сия тайна, но…»

– Ты хочешь сохранить его в секрете, – поняла Мириэль и согласно кивнула.

Она тоже. Даже вдвоем они слишком слабы, чтобы защитить малыша, если кто-то захочет его отобрать. И даже нет потайного места, чтобы его спрятать. Помнится, кузина Ириссэ рассказывала, что в мирах культивации существуют специальные укротители. Они ловят духовных зверей, приручают и помогают им расти в ранге, чтобы потом сражаться вместе. Но самое главное, у каждого укротителя есть специальное пространство, куда он может спрятать своего контрактного зверя! Впрочем, когда Мириэль заикнулась о таком, Бина ее мало на смех не подняла. В конце концов, сказала система, Эстель – пусть и маленький, но дракон, а не какой-то духовный зверь!

– Может, я смогу спрятать его на ферме, – сворачивая в нужный переулок, пробормотала она. – Напомни мне вечером посмотреть письмо отца. Неделя прошла уже.

В Тупике Мастеров, не смотря на утро, работа уже кипела. Мириэль зашла в мастерскую синьора Карло и, ожидаемо, не застала старого мастера на месте.

– Чем могу помочь прекрасной сеньорите? – спросил ее вечно неунывающий деревянный мальчик. Услышав, что прекрасная сеньорита ищет особым образом заклятую огнеупорную плиту, он тут же посоветовал ей обратиться в гончарную мастерскую, с владельцем которой, старым Джузеппе, дружил столяр.

Найти гончара оказалось не трудно. Его мастерская с лавкой находились через пару домов от столяра. Прямо на улице вдоль стены стояли кувшины и вазы, крынки, тарелки, баклаги, а сам мастер сидел у гончарного круга и ленивыми взмахами палочки придавал форму кому глины. Визиту покупателя он оказался неожиданно не рад, но тут же сменил гнев на милость, когда узнал, что она из лавки его друга. Он даже любезно отложил работу и самолично продемонстрировал образцы керамики, прогнав прочь подмастерье.

Мириэль приглянулась ярко-синяя керамическая плитка, похожая чем-то на глазурь в баре, и она оставила заказ.

– Ждите сову часика через три, – ответил старый Джузеппе, беря предоплату. – Сперва наложу чары, какие хотите, потом – спытаю, и только затем отправлю.

Мириэль была только рада такому прагматичному подходу, и они расстались довольные друг другом.

Следующим пунктом в ее сегодняшнем маршруте стало кафе-мороженое. Мистер Фортескью сидел за прилавком, пил утренний кофе с шариком мороженого и читал «Пророк».

– Доброе утро, Мириэль! – он сразу отложил газету и подвинул к ней чашечку кофе, куда аккуратно опустил шарик мороженого. – Не знаю, пьешь ли ты так, но я только придумал новый рецепт. Попробуй. Пить нужно одним глотком, чтобы вкус мороженого и кофе смешались прямо во рту. Клянусь бородой Мерлина, вкус ни на что не похож!

Волшебное мороженое не таяло и не расплывалось по поверхности кофе тонкой молочной пленкой. Наполовину погрузившись в горячий напиток, шарик легонько покачивался, как чайка на волнах. Мириэль аккуратно взяла чашку одним махом опрокинула ее в рот. Язык и нёбо обожгло жаром и обдало холодом одновременно, и горечь кофе и сладость мороженого смешались в один восхитительный вкус.

– Ну как?

– Очень вкусно, – похвалила она. Флориан расцвел радостной улыбкой и сказал, что добавит этот напиток в свое меню. Это напомнило ей, что тоже нужно будет сделать свое. Или придумать что-то еще, если она и в самом деле откроет аптеку. – Кстати, я принесла кое-что для тебя и Джеймса. Передашь?

Флориан принял от нее две пилюли, не удержался, развернул одну и понюхал. Кажется, ему понравилось. Как бы там ни было инструкцию по применению он выслушал внимательно и пообещал непременно передать вторую таблетку своему другу.

– У меня вчера был клиент, ну, ты понимаешь. – Он понимал. – Он тоже прощался кое с кем дорогим для себя, и я приготовила для них эти пилюли. Так что не волнуйся, обычным, в смысле, живым людям их можно. – Это была чистая правда. Ведь Сириус Блэк ушел вчера на своих ногах.

Они еще немного поболтали – Флориан как раз читал в «Пророке» о скором возвращении экспедиции, отправившейся на поиски магического Эльдорадо, – Мириэль воспользовалась случаем, чтобы узнать, как оформить подписку. Оказалось – до смешного просто. В конце номера был купон. Она просто заполнила под диктовку друга нужные данные и передала ему два галлеона – стоимость годовой подписки. С отправкой Флориан взялся подсобить, и пообещал, что уже завтра она получит совой свой первый номер.

Следующим по плану была покупка словаря. Но прежде, чем отправиться в обычный Лондон, следовало найти обычных денег. Ее-то невеликие запасы сгинули вместе с сундуком. Так что Мириэль отправилась прямиком в «Гринготтс».

Гоблин-клерк на вопрос можно ли разменять магические деньги на маггловские даже глазом не моргнул и озвучил такой процент, что впору было вопить «грабеж».

– Весьма непопулярная услуга, мисс, – пояснил гоблин, забирая у нее галлеоны и отсчитывая взамен фунты и шиллинги. – Гоблины не любят работать себе в убыток. Только и всего.

Чтоб вам провалиться, подумала она про себя, забирая деньги, но вслух пожелала, как прежде, рек золота и смерти врагов и отправилась, наконец, туда, откуда ушла год назад.

За дверь «Дырявого котла», пользуясь тем, что магглоотталкивающие чары распространялись на участок улицы, она сменила мантию и шляпку на просторную безразмерную куртку и одним махом превратилась во всего лишь еще одного человека на улицах столицы Соединенного Королевства. Разве что ее одежда смотрелась рановато для марта – обычному человеку без Золотого Ядра быстро станет холодно, а там и до простуды недалеко, – но лондонцы, типичные жители большого города, мало обращали внимания на окружающее.

Мириэль это полностью устраивало. Тем более, она не уходила далеко от волшебного квартала. Чаринг-Кросс-Роад, где нашел свое пристанище старый паб, была переполнена антикварными и букинистическими магазинами. Оставалось только найти подходящий.

Первый магазин, куда она зашла, оказался антикварным. Полюбовавшись немного на старинные издания, Мириэль вышла и зашла в дверь по соседству. И попала как раз по адресу. В первую очередь она направилась в отдел учебной литературы, ничего там не нашла и перешла к шкафам с учебниками по иностранным языкам, но в результате искомое нашлось на небольшой полке с произведениями античных авторов. Засунутый между Записок Цезаря и Метаморфозами Овидия, словарь был почти не заметен, и, если бы не Бина, Мириэль бы еще долго блуждала по магазинам.

– Еще бы подальше запихнули, – бурчала она, расплачиваясь на кассе. Заспанный кассир не обратил внимания на ее слова и безразлично принял выменянные у гоблинов фунты.

На этом все запланированные дела – закончились. Мириэль даже растерялась немного. Она была настроена искать нужную книгу дольше. Может, даже проехать на метро в знаменитый «Хэтчардс»*, где всегда хотела побывать, да все не складывалось. И такое быстрое решение немного выбило из колеи.

Мысли о ее – Петуньи Эванс – прошлых планах напомнили кое о ком. Помнится, она съехала из дома Эвансов со страшным скандалом, и даже практически не звонила, только иногда давала о себе знать. А потом и вовсе – бесследно пропала на целый год. Может, они и не настоящие ее родители, но со стороны Мириэль было бы свинством оставить их в неведении.

Она сделала шаг вперед, сходя с улицы, и взмахнула палочкой. Трехэтажный автобус так резко затормозил рядом, что ее чуть не сдуло.

– Крутой прикид, мисс! – юноша-кондуктор быстренько выдвинул для нее лесенку. – Готов спорить, у вас было Превосходно по Маггловедению! Куда едем?

Она назвала адрес и дала ему лишнюю монетку, вызвав щербатую, но радостную улыбку.

– Домчим с ветерком, мисс! Трогай!

Мириэль упала в ближайшее кресло и моментально пристегнулась, а потом отдалась на волю случая, позволяя автобусу кидать ее из стороны в сторону. Кажется, ей даже начинало это нравиться. Кондуктор принес ей чашку какао, и она, потягивая напиток из левитирующей чашки, смотрела в окно. Обычный человек видел лишь длинные серо-зеленые полосы, в которые сливалось все снаружи от скорости автобуса, но Мириэль успевала ухватить отдельные картины – дома, улицы, парки, деревушки. Автобус метался туда-сюда, подбирая пассажиров, и сделал не меньше дюжины остановок, прежде чем высадил Мириэль на окраине Коукворта. Она специально назвала именно это место, чтобы спокойно пройтись и подготовиться к встрече.

Городок, где она выросла и провела почти восемнадцать лет своей жизни, оказался серым и задымленным. Она нашла в хранилище платок и прикрыла им нос и рот, понадеявшись, что хотя бы так спасется от невозможно мерзкого запаха от фабрики.

Мириэль шла по узким улицам мимо приземистых одинаковых домов с их жухлыми палисадниками. Поглядывая по сторонам, она узнавала знакомые места – в том парке она гуляла с подружками, в этот магазин заходила с миссис Эванс, здесь отбила Лили от неожиданно злой собаки… Воспоминания приходили одно за другим, и Мириэль вся напряглась в ожидании встречи со знакомыми людьми. Вот впереди показались идущие навстречу кумушки. Мириэль сразу их узнала – известные на весь город сплетницы миссис Бейкер и миссис Миллер, прежняя Петунья была их любимицей. Ее время от времени приглашали на чай, за которым перемывали косточки всем соседям.

Она приготовилась – тетушки точно не оставят ее в покое, пока не заговорят насмерть, – убрала платок от лица, нацепила улыбку, но они прошли мимо, точно не узнав, лишь оглядели со всех ног, сощурились эдак и пошли себе дальше. Через несколько шагов чуткий слух уловил, как они начали обсуждать ее.

Что, правда не узнали? Мириэль оглянулась. Тетушки удалялись, обсуждая, кто она такая и откуда взялась, и неужели не знает, что куртка на ней мужская, вот же стыд какой…

В груди потяжелело от внезапно накатившего дурного предчувствия.

Она ускорила шаг. По пути заглянула в мясную лавку, но мясник, который всегда подкладывал ей немного больше, лишь взглянул в ее сторону и тоже не узнал.

Махнув рукой на все, Мириэль почти бегом поспешила к дому, вбежала в калитку и требовательно позвонила в дверной звонок.

– Иду! – услышала она знакомый голос изнутри и шаги.

На пороге появилась миссис Эванс. Мириэль уставилась на нее во все глаза, подмечая, как хорошо та стала выглядеть в сравнении с тем, что было полтора года назад. Лицо, прежде бледное и усталое, порозовело и наполнилось живостью, отчего женщина похорошела, став похожей на младшую дочь – такая же рыжая, только не зеленоглазая. Понятно, отчего мистер Эванс так любил ее. Она даже приветливо улыбнулась, и у Мириэль почти отлегло, как она услышала:

– Добрый день, милая. Ты к кому?

Мириэль вздрогнула. Это шутка? Розыгрыш? Справедливо, она заслужила, но… в глазах женщины не было ни капли узнавания. Она смотрела, точно на чужого, впервые увиденного человека.

– Прошу прощения?

Мириэль неловко улыбнулась и сделала шажок назад. Почему-то под этим непонимающим не узнающим взглядом ей было не по себе.

– Извините. Задумалась и ошиблась адресом. Простите, что побеспокоила, миссис, – протараторила она и поспешно сбежала.

Миссис Эванс не сделала и попытки ее остановить. Некоторое время она смотрела вслед странной девушке, не понимая, что это было, но пожала плечами и закрыла дверь. Мало ли, может, и правда ошибся человек.

Мириэль промчалась по улицам, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих – ох, будет же местным кумушкам что обсудить, – остановилась только на небольшом пригорке, где росло большое одинокое древо. Там она упала под его сень и схватилась за голову.

Ее никто не узнавал. Ни тетушки-сплетницы, ни мясник, ни даже миссис Эванс. Но так не должно быть, верно? Ведь ее не было всего лишь чуть больше года. Человеческая память работает не так. Только магия может убрать воспоминания, но кому бы потребовалось стирать из памяти людей Петунью Эванс?

Мистер Кори? Она сразу отмела эту мысль. Какое ему было дело до этого? Но других идей не было.

В голове раздалось вежливое «кхм».

«Возможно, у Бины есть идея», сказала система, но прежде попросила пояснить, почему ее хозяйка вдруг приехала в этот городок.

Мириэль собралась с мыслями и в двух словах рассказала историю своего появления на свет: что родилась она у эльфа и человека, но отец отнес ее к обычным людям, спасая от чего-то. И ту женщину, что открыла ей дверь, она всю жизнь считала своей родной матерью…

«Бина знает о фейских подкидышах», ну еще бы. В свое время Мириэль перечитала гору подобной литературы. «Обычно их подкладывают взамен похищенных человеческих детей».

– У них забрали ребенка? – пробормотала Мириэль и задумалась. В сказках подкидышей били, морили голодом или носили к священнику, чтобы феи пришли и забрали свое дитя. Но она, как ни напрягала память, не могла вспомнить ничего подобного. У нее всегда были одежда и еда, и карманные деньги, и никто не говорил, что она приемная. Просто всю свою любовь Эвансы направляли на своего настоящего ребенка – Лили.

А еще была сбежавшая от фей Пенни. Похожая на Лили так сильно, что даже Мириэль их перепутала…

– Да ладно, не может быть… – этот сюжетный поворот был достоен низкопробного бульварного романа. В жизни так не бывает. Или бывает?

«В жизни бывают и более невероятные совпадения», подтвердила ее мысли система.

– Это не объясняет, почему они меня забыли, – указала Мириэль, но вскоре махнула рукой. – Ладно, не помнят и к лучшему. Значит, я больше не доставляю им беспокойства. Может даже к ним вернулся их ребенок. А у меня есть своя собственная семья.

Сказав так, она огляделась, пытаясь сообразить, куда забежала. И тут же скривилась. Ну надо же. Разве это не то место, где Лили играла со своим дорогим другом? Вот с этого дерева упала ветка, которой маленькую Петунью чуть не прибило.

– Тьфу!

«Ночной Рыцарь» подобрал ее и довез до дома. Мириэль вернулась к бару и оказалась атакована очень злой совой. Птицу, видимо, крайне раздражал вес ее посылки. Едва дождавшись, когда у нее заберут груз и отдадут плату, птица улетела, оглашая улицу громкими жалобами.

В посылке оказалась керамическая плитка. Размерами фут на фут, а цветом – точь-в-точь лазурит, – она прекрасно вписалась в обстановку бара, и идеально подошла под размеры печки.

После перерыва на обед и уход за дракончиком, который в этот раз не позволил уложить себя спать, а требовал играть с ним до изнеможения, Мириэль испытала плитку, рафинировав партию постных пилюль со вкусом шпината, томата, огурца и петрушки. Получилось! Огнеупорная плитка не почернела и не треснула!

Довольная, она собралась взяться за словарь, но тут в дверь постучали.

Призраки хотели уйти за пределы Арды, и им было все равно, что у нее нет разрешения на ведение бизнеса. И до самого вечера Мириэль крутилась как белка в колесе, без остановки рафинируя таблетки.

Как будто мистер Блэк перед уходом растрепал всем мертвым знакомым про нее…

С наступлением вечера поток клиентов, наконец, иссяк. Арка на ту сторону пропустила последнего из них и исчезла, оставив после себя противный промозглый холод. Даже Мириэль с ее Золотым Ядром стало проняло.

– Брр. Надеюсь, никто не заметил, что я тут работаю вовсю… не хочу снова платить штрафы.

Она почистила печку, убрала посуду и протерла стойку. Уходя, призраки оставили в оплату некоторые свои вещи: старинный перочинный нож с рукояткой из слоновьей кости, несколько штук необработанных самоцветов, мешочек с золотыми дублонами прямо из пиратского клада и загадочный амулет из носорожьего бивня.

Как призраки решали, чем расплатиться, оставалось загадкой. Почему именно эти предметы? Имеют ли они какое-то значение для бывших хозяев или просто были тем, что случайно попалось им под руку?

Ну, по крайней мере, они были ценными. Самоцветы были признаны поделочными, не очень дорогими, но и не бросовыми. Будет на что пустить их в дело. А вот нож и дублоны оказались действительно старинными вещицами, которые можно бы предложить в антикварном магазине. Они отправились в кольцо. Волшебством обладал только маленький идол – по совету системы Мириэль напитала его ци и поставила на полку. Теперь, как было сказано в оценке, уродливая фигурка будет защищать бар от злых намерений. В теории.

Она подождала немного, но больше никто не стремился посетить ее. Тогда она заперла дверь на засов, заварила себе чаю погорячее, завернулась в плед и устроилась в комнате. Прихлебывая чай и чувствуя, как тепло постепенно распространяя по ее озябшему телу, она достала отцовское письмо и развернула его.

Первые же строки заставили ее нервно хихикнуть.

«Мириэль, я уверен, что прошла всего неделя по времени Арды, а ты уже читаешь это письмо. Но я должен напомнить тебе, что время везде течет в разном темпе. Один день на ферме, тогда как в Арде должно миновать три, чтобы они сравнялись. Поэтому не волнуйся. У тебя достаточно времени, чтобы подготовиться к созданию дороги. Однако тебе следует управиться до того момента, когда день будет равен ночи. Тогда между двумя мирами установятся равновесие и гармония, и дорога, которую ты подготовишь, ляжет ровно, минуя все препятствия».

Глава 2.2

Абраксас Малфой остановился у порога комнаты, предпочтя наблюдать снаружи.

Странное поведение для хозяина дома, но он никогда не был тем, кто добровольно готов войти в клетку тигра. Малфои гордились своей осмотрительностью, хотя в последнее время их гордый потомок часто ощущал себя так, что уже находится в клетке с означенным зверем.

Все, от чего он еще мог себя уберечь, это не дергать его лишний раз за усы.

Именно поэтому он предпочел наблюдать за сборами с безопасного расстояния.

А посмотреть было на что. Откуда-то Волдеморт, этот приютский выкормыш, истово ненавидящий все маггловское, начиная от своего отца и заканчивая всем человеческом сразу, нашел самые настоящие маггловские вещи и теперь сосредоточенно подбирал себе образ. Какие-то вещи он отвергал сразу, раздраженно сбрасывая их на пол за ненадобностью, другие – прикладывал к себе, придирчиво рассматривал перед зеркалом, после чего вещь либо откладывалась в сторону, либо отправлялась на пол, и процесс выбора начинался по новой.

Куча одежды на полу молчаливо намекала на долгий процесс. Абраксас подумал, что с ней потом делать – выкинуть или все же оставить, учитывая, что притащил ее самолично Темный Лорд, – но тут его позвали.

– Абраксас, взгляни. Выгляжу ли я как волшебник?

Стоило признать, при всей своей ненависти к магглам, знал их Волдеморт прекрасно. Абраксас Малфой, которому приходилось ради некоторых семейных дел идти на контакты с той стороной мира, не мог найти изъяна в его облике. Все в нем, от кепи на голове до начищенных носков туфель, буквально кричало о своей обыденности. Так мог бы одеться праздный сквайр, которого за каким-то дьяволом понесло исследовать мир, подобно знаменитым путешественникам начала века. Никто бы не заподозрил под всей этой мишурой одного из самых великих волшебников двадцатого века.

– Совсем нет, – чистосердечно признался он. Волдеморт удовлетворился этим ответом.

Он переоделся, сложил одежду – руками, не заклинанием! – и также вручную уложил ее в чемодан. Потом посмотрел на него и задумчиво пробормотал:

– Придется как-то решать вопрос с глажкой и стиркой…

Абраксас бессильно прислонился к дверному косяку. У него вдруг голова закружилась, и ноги ослабли. Что, во имя Мерлина, происходит?!

Он так и спросил.

К счастью, Волдеморт был в благодушном настроении. Он вышел из комнаты, подхватил друга под руку и повел его в зимний сад, провериться.

– Видишь ли, дорогой мой Абраксас, я снова отправляюсь на полевые исследования.

– Куда же, если не секрет?

Он сомневался, хочет ли знать. Недавняя оговорка про поиски бессмертия его встревожила. Он все утешал себя мыслями, что, возможно, Темный Лорд ищет способ подобно знаменитому Фламелю создать философский камень, но что-то его все время смущало.

Он почувствовал на себе внимательный взгляд и постарался удержать лицо.

– В Ирландию, – легко ответил Волдеморт. Абраксас постарался подавить облегчение. Еще доверяет. – Уже наметил себе маршрут. Начну с замка Бларни, потом посещу Бру-на-Бойн… дальше, как пойдет. Кстати, сделай мне документы. Только учти, никакой магии. Они должны быть от и до маггловскими. Я знаю, у тебя есть связи.

Так, кажется, дело принимало серьезный оборот. Абраксас присел на скамью у раскидистого хлебного дерева. С его ветвей свисали зеленые и твердые, еще не созревшие кренделя. Это чудо, оставшееся в единственном экземпляре, прадедушка Малфой контрабандой привез из Африки много лет назад. Говорят, после гибели этих деревьев экономика одного из королевств Черного Континента ухнула в трубу, но… кого это волнует?

Малфой незаметно перевел дух и снова попытал удачу. Сработало.

– Я буду выслеживать особенную дичь, – глаза его блестели от предвкушения и азарта. Абраксас давно не видел его таким. – Помнишь, книги, что я читал не так давно?

И он принялся объяснять, что обнаружил, что магглам куда больше известно о полумифических Туата де Дананн, которых многие волшебники считают просто древними магами. Волдеморт и сам долгое время придерживался этой версии, пока на балу Неблагого Двора не натолкнуло его на мысль, что, возможно, и в маггловских сказках есть зерно истины.

– Ты уверен? – сердце заболело от неясного предчувствия.

Глаза Волдеморта сверкнули алым.

– Более чем. На балу я удостоился танца от Королевы Осени, и она косвенно подтвердила мои догадки. Так что, дорогой мой Абраксас, я отправляюсь выслеживать тех, кого магглы называют эльфами. Говорят, они чудовищно чувствительны ко всяким проявлениям магического и даже не появляются рядом с волшебниками. Теперь понимаешь, зачем мне, – он скривился в отвращении, – притворяться магглом?

***

И на третью ночь под дверью снова выл и скребся пес. Помня, что бестолку выходить и пытаться прогнать его – исчезнет, но все равно вернется, – Мириэль стоически продолжала медитацию. В конце концов у нее получилось достичь нужного состояния отрешенности – и впервые с момента возвращения в Лондон скудная духовная энергия безостановочно текла к ней со всех сторон множеством тоненьких ручейков. Поверхность Золотого Ядра покрылась мутной пленкой, которой в скором времени предстояло пройти несколько стадий очистки и в конечном итоге стать частью собственной силы молодой заклинательницы.

– Ну хоть что-то, – проворчала она и вышла на улицу.

Округа понемногу просыпалась. Но, как ни прислушивалась, Мириэль не уловила ни единого словечка недовольства ночным концертом. Аррггхх, похоже, этот пес и правда нацелился именно на нее!

«Мисс догадывается, кто бы мог послать за ней грима?» откликнулась на ее раздражение система, подхватив невысказанную мысль о природе этого ночного гостя. Ну правда, кто еще это мог бы быть? Таинственный пес, что приходит каждую ночь выть под дверью – классическое описание грима.

– Не знаю, – Мириэль пожала плечами. Она внимательно оглядела место перед дверью, но на этот раз пес не оставил ни единого следа. А, может, они уже исчезли под солнечными лучами.

Быстро летящая тень заслонила солнце – Мириэль успела заметить пролетающую над головой сову-сипуху, – как на нее свалилась свернутая в трубку газета. Громко ухнув напоследок, сова умчалась.

«Пророк» был свеженький, только из типографии. Газетные страницы еще сохраняли тепло печатного станка, а от колдографий и статей приятно пахло краской.

Мириэль уже вообразила завтрак в стиле деловой леди – с чашечкой кофе и газетой, – как следом за первой, прилетели еще две. Каждая принесла по письму. Одно, все в печатях, из «Гринготса». Второе – от Джеймса Эшера. Его маленькая коричневая сова принесла небольшое послание со списком возможных вопросов для аттестации СОВ в этом году.

«Подумал, что тебе это может пригодиться», писал он. «Не факт, что вопросы будут именно такими, но все пункты из этого списка использовались на аттестациях за последнее десятилетие. И – спасибо за подарок. Это было незабываемо.»

Она позволила себе самодовольную улыбку – как же приятно получать похвалу! – и распечатала письмо из банка. Улыбка уступила место недоумению. Ее приглашали на оглашение завещания мистера Альфарда Блэка, в среду, в полдень.

– Среда – это же завтра, – пробормотала она, перечитывая сухие канцелярские строки послания. – Зачем я им? Он же со мной уже расплатился…

«Завтра мисс об этом узнает».

– Тогда напомни мне, хорошо? Вдруг, забуду?

Она развернула газету и поморщилась.

«Количество дементоров вокруг Азкабана удвоилось!» кричал заголовок прямо на первой странице. Буквы пульсировали и перемещались за взглядом читателя, как проклятый.

«Откуда берутся новые твари?» трагически вопрошал подзаголовок. Он истекал черной жидкостью, точно кровавая рана, отдельные капли попадали на расположенное ниже колдофото. На нем был запечатлен вид на серое неспокойное море и темнеющий впереди бастион, вокруг которого вились странные кляксы. Вдруг одна резко свернула, понеслась вперед, – и Мириэль едва не выронила газету, когда все пространство на колдографии заняла разинутая в безмолвном вопле гнилая пасть.

– Фу! – она поскорее развернула газету, пряча жуткое фото. – Волшебники и в самом деле чокнутые.

Она положила в рот одну из новеньких постных пилюль – картофельную, – неспеша заварила кофе и только потом, с чашкой в руке, принялась за чтение.

Она просмотрела всю газету, не пропуская ни одной, даже самой маленькой заметки, и узнала, что Визенгамот в очередной раз отклонил закон о защите магглов от волшебников, специальная группа разрабатывает новые стандарты для зельеварческих котлов, а производители персидских летающих ковров грозятся пожать жалобу самой Королеве, если Министерство Магии не отменит недавно введенные санкции на их продукцию.

Летающий ковер? Звучит заманчиво!

«На нем даже нет шатра для отдыха», презрительно заметила система, вместе с хозяйкой разглядывая приведенное в статье колдофото. На нем, привязанный за один угол к тяжелому грузу, трепыхался и безуспешно пытался взлететь ковер. «А вот в мирах высокой культивации на чем только не летают. Не упоминая классических летающих мечей, можно поднять в воздух хоть корабль, хоть целый остров со всеми нужными для жизни удобствами. Некоторые совершенствующиеся веками живут так, не сходя на землю!»

– Ну, может, премиальные модели тоже есть, – вяло возразила Мириэль, но после упоминания летающего острова ковры потеряли в ее глазах всякую привлекательность.

Она быстро просмотрела раздел объявлений: волшебники менялись питомцами, продавали старые учебники, кидали заявки на варку зелий… в ее голове понемногу начал вырисовываться план.

Но прежде, чем строить планы на будущее, стоит пересчитать свои активы. Не далее как вчера был первый наплыв гостей, пилюли приходилось рафинировать партия за партией, и, казалось, запасы трав изрядно поредели. Кроме того, число известных ей рецептов было печально малым и однообразным. Все, что Мириэль могла предложить своим усопшим гостям или потенциальным живым покупателям, были лишь постные пилюли, оздоровительные таблетки и другие простые средства ранга основания. Конечно, в некоторых случаях и они пригодятся, но в действительно серьезной ситуации пользы от них, мягко говоря, не будет.

Самым полезным в своем невеликом арсенале Мириэль считала Сердечно-мятную пилюлю Гармонии, но с ее недостаточным навыком длительность успокаивающего эффекта была невелика.

«Мисс может обменять очки Ноосферы на рецепт», предложила система.

Мириэль оживилась.

– А как это сделать? А ведь в тот раз ты не дала мне купить рецепт улучшенных постных пилюль! Так что же изменилось?

«Тогда был другой способ получить их. Обращение к Ноосфере представлялось нерациональным», парировала Бина. «Сейчас Бина откроет доступ для мисс».

Мириэль услышала знакомый звук: долгий звук снятой телефонной трубки, серия коротких сигналов и щелчков, а затем продолжительный шум, скрежет и писк, слитые в единую какофонию. В один момент звук в ушах прекратился, и тогда она услышала тот самый бестелесный голос:

«Ноосфера приветствует пользователя Мириэль Феанориэль».

Перед нею в воздухе развернулся полупрозрачный светящий экран, заполненный множеством непонятных значков. Однако, стоило сосредоточить на них взгляд, как они превратились во вполне понятные тенгвы.

Бина шепотом пояснила, что Ноосфера обращается к пользователям на родном для них языке.

Тем временем голос продолжал говорить. Мириэль прислушалась. Оказывается, пока она была вне системы, другие пользователи отправили ей награды за переработку рецепта пилюли восстановления ци. Имена у них, конечно, были чудные. Чего только стоили упомянутые отдельно от всех Первозданный Свет, Алхимик Номер Один, Господин Орфический Тигель и Кошечка-Таблетка!

«Получить награды можно в почтовом ящике», объявила Ноосфера.

В верхнем правом углу экрана рядом с пустым кружком мигал оранжевый значок в виде конверта. Мириэль наудачу потыкала пальцем, и кончиком пальца почувствовала легкое упругое сопротивление, похожее на ощущение, когда прикасаешься к экрану работающего телевизора.

Хорошо бы эта штука была невидимой для посторонних!

В ответ на ее случайное прикосновение, появилась надпись: активировать систему подсказок для нового пользователя? Мириэль осторожно коснулась кнопки «да», и это сработало!

Экран вдруг потускнел. Ярким осталась только небольшая область в правом верхнем углу. Полагая, что это и есть обещанная подсказка, Мириэль коснулась пустого круга, и на экране появилось множество картинок. Ноосфера предлагала выбрать аватар – изображение, которое будет представлять ее для других пользователей.

Просмотрев несколько десятков разных изображений, она остановила свой выбор на серебристо-белом цветке, напоминающем нифредиль. За это Ноосфера поощрила ее пятью очками вклада.

Затем Мириэль заполнила свой «профиль», который больше напоминал личную анкету в тетрадках, которыми обмениваются девочки в школе, но за каждый заполненный пункт к ее счету прибавлялось по пять очков. Таким нехитрым образом она увеличила свои активы до ста, и это не могло не радовать. Она все еще помнила про грабительские цены!

«Бина советует мисс проверить почту».

Почту? Ах да, награды. Мириэль коснулась мигающего оранжевого конвертика, экран мигнул, и перед ней появился длинный список. Множество людей с разных концов вселенной слали ей свои поздравления, слова поддержки и, самое главное, подарки! Она даже растерялась. Это же всего лишь рецепт ранга основания. За что все так хвалят ее?

«Мисс слишком критична к себе», неодобрительно отозвалась Бина. «Рецепт, который она предоставила Ноосфере, в сравнении с оригинальным требует меньше редких ингредиентов, а, значит, готовая пилюля будет дешевле в изготовлении. Даже мастера алхимии оценят такой результат».

– Тогда почему они сами его не адаптировали? – резонно спросила она и открыла первое письмо. Пользователь с высокопарным именем Первозданный Свет велеречиво расхваливал ее способности, поощрял к дальнейшим экспериментам и приглашал, если на то будет воля Небес, навестить его в Небесной Крепости.

«Это пилюля низкого ранга. Великим мастерам нет нужды рафинировать или изменять ее. В их распоряжении есть куда более эффективные рецепты. Но быть мастером значит ценить по достоинству изобретательность других», ответила система и коварно добавила: «Разве отец мисс не таков?»

Крыть было нечем.

Мириэль коснулась значка под письмом господина Первозданного Света. Небольшой сияющий шарик отделился от экрана, упал в подставленные ладони и превратился в маленькую коробку. Внутри на шелковом подкладе лежала похожая на жемчужину пилюля. От нее исходил приятный аромат, от которого скудная ци в воздухе немного быстрее потекла к Мириэль, а поверхность таблетки источала небольшое свечение.

Глаз Проницательности утверждал, что это точно пилюля восстановления ци по переработанному ею рецепту, но Мириэль не верилось. Оценка развеяла ее сомнения. Это и в самом деле была та самая пилюля! Алхимиком, изготовившим ее, был указан Первозданный Свет, и уровень таблетки был…

– Такого просто не может быть… – ее руки задрожали. Сокровище, которое ей подарили так запросто, внезапно стало неподъемным. Пилюля восстановления ци, изготовленная грандмастером алхимии, не просто действовала в течение нескольких дней, черпая ци практически из ниоткуда, с ее помощью можно было лечить самые жесткие случаи истощения и даже непроходимость меридиан! Впрочем, напротив последнего было указание «не подтверждено».

«Это первая таблетка из партии», пояснила Бина. «Отправить автору рецепта такой подарок – знак безусловного признания его заслуг. Мисс не должна сомневаться в себе!»

Мириэль спрятала сокровище и обратила внимание на прочие награды. Господин Алхимик Номер Один прислал ей большой набор семян для новичка, похожий на тот, что ей вручили в Гильдии Меча. Господин Орфический Тигель передал мешок духовной почвы. Госпожа Кошечка-Таблетка подарила фартук, перчатки и косынку, украшенные символами Гильдии Алхимиков. Другие пользователи, которых было множество, ограничились тем, что наградили ее очками вклада. Благодаря их щедрости в один миг Мириэль невероятно разбогатела. Одним махом ее счет увеличился в пять раз!

Но вместе с радостью она чувствовала и беспокойство. С чего бы вдруг всем этим важным господам быть такими щедрыми? Не может же быть, что она вновь украла удачу Небес?

«Дело не в украденной удаче», Бина, напротив, была спокойна. «Когда старшие встречают перспективного младшего, для них в порядке вещей сделать ему хороший подарок. Это показывает щедрость дарителя и улучшает его репутацию в глазах прочих, а также способствует налаживанию связей. В некоторых случаях вручение действительно хорошего подарка показывает, что одаряемый теперь находится под защитой. Но это не случай мисс. Все полученные ею вещи укладываются в приветственные дары. Бина бы даже сказала, что те люди, что ограничились лишь очками вклада, не очень-то и щедры.»

– Будем считать, ты меня успокоила. И как тут делать покупки?

Магазин Ноосферы был тем, чего Мириэль никогда не видела. Хотя бы тем, что никакого реального магазина не появилось. Просто на все том же экране возникли изображения самых разных товаров, перемежающиеся заказами и объявлениями, и она непременно потонула бы в них, не приди своевременная помощь от системы подсказок. Два флажка «алхимия» и «рецепты» значительно сократили количество предложений, и Мириэль облегченно выдохнула. С этим уже можно было работать. Она внимательно изучила, что же можно приобрести, и захотела все и сразу. Тут были мудреные пилюли, дарующие божественную красоту (при регулярном приеме каждые сто лет), и невероятные эликсиры, способные даже вернуть мертвого к жизни. Таблетки силы и ловкости, зелья проницательности и ума, эссенции крови и духа, и многое, многое другое. Жаль только, навыков Мириэль было недостаточно.

Покопавшись, она добавила еще один фильтр с рангами, отсортировав только рецепты рангов основание и возвышение. В глаза сразу бросился рецепт продвинутых постных пилюль, вроде тех, что достала для нее Вэнь Цин. Мириэль выбрала его, собираясь приобрести, но экран откликнулся протестующим звуком, а поверх рецепта появилась предупредительная надпись: запрещено для вашего местонахождения.

– Простите?

Бина просветила ее. Ноосфера учитывала не только навык пользователя, но и мир, где он сейчас находился. Простые средства вроде постных пилюль, таблетки восстановления ци или Малого Дана Здорового Тела, можно купить практически без ограничений. Для всех остальных учитывалось множество других факторов: наличие нужных ингредиентов, уровень развития местных жителей, а самое главное – количество свободной ци в атмосфере. Если хоть один параметр не отвечал требуемым условиям, Ноосфера блокировала покупку.

– Это… странно.

Мириэль проверила, наугад выбрав еще несколько случайных товаров, и каждый из них оказался недоступен.

«Всегда можно обратиться в Гильдию и купить эти рецепты там», указала Бина и припечатала: «Втридорога».

Мириэль вздохнула, добавила еще один фильтр, и уныло уставилась на что-то чуть больше дюжины рецептов. Тем более, что часть у нее уже была. После некоторых размышлений она выбрала несколько таблеток красоты – комплексные средства ей пока были недоступны, – пилюли для внутреннего жара и внутреннего холода, незаменимые в путешествиях, и еще пару рецептов для полного счета.

«Когда мисс рафинирует эти лекарственные средства, для жителей этого мира они станут благословением», система явно ощутила охватившее ее уныние и, как могла, подбодрила.

Покупка мгновенно опустошила счет. Пятьсот очков вклада, которые только недавно казались несравненным богатством, исчезли без следа. А ведь никаких сокровищ она не выбирала!

«Знания – главное богатство», менторски откликнулась Бина.

– Я бы предпочла, чтобы хоть что-то осталось на счету, – проворчала Мириэль и подставила руки.

От экрана Ноосферы отделилось свечение, осело у нее в ладонях и исчезло, оставив после себя несколько листков. В следующий миг Ноосфера откликнулась мелодичным перезвоном, и поверх бумаг материализовался небольшой плотный шарик, похожий на пилюлю.

«Подарок в честь первой покупки!» торжественно провозгласил голос Ноосферы. «Желаем вам приятного совершенствования! Закончить сеанс?»

Мириэль машинально повторила последние слова – и экран схлопнулся в крохотную точку, которая быстро исчезла. В доказательство того, что все произошедшее не было горячечным бредом, остались листки с рецептами, награды от мастеров да тот самый подарок. Мириэль внимательно его осмотрела со всех сторон, ощупала и даже лизнула, но так и не смогла понять, что же ей подарили. Пришлось обратиться к оценке.

Случайно или нет (Мириэль была склонна считать, что это опять сработал ее скрытый навык похищения Удачи Небес), Ноосфера подарила ей то, без чего сейчас было не обойтись – фитолампу.

В лавке сеньора Карло она купила этажерку для цветов, а у его друга сеньора Джузеппе – горшки и ящики в количестве. Все это богатство принесла домой и немедленно взялась за устройство домашнего огородика.

Этажерка удобно встала вдоль стены в баре, прямо напротив стойки. Мириэль решила, что растущие на виду у посетителей травы будут одновременно и прекрасной рекламой, и элементом декора. Она вымыла и насухо вытерла горшки и ящики, руками, не доверяя в таком важном деле магии, и заполнила их почвой, подаренной Господином Орфическим Тиглем. Поначалу стараясь экономить, она быстро обнаружила, что мешок внутри гораздо больше, чем снаружи, и земли хватило на все посудины с избытком и даже кое-что осталось. Семена она посадила с умом – редкие и растущие все больше по одиночке растения отправились в горшки, а просторные широкие ящики засеяла травами попроще и неприхотливее, – полила и старательно спела песенку про садик.

Спустя время этажерка оказалась заполнена вся, за исключением самой верхней полки. Туда Мириэль поставила миску с водой и осторожно опустила в нее шарик. Нужно было подождать, пока он впитает достаточно воды, и она ждала, дважды наполняя миску снова доверху. А потом шарик засветился изнутри и стало заметно, что на самом деле это бутон цветка. Его лепестки, напитавшись влагой, один за другим развернулись, и на поверхности воды распустился прекрасный молочно-белый, с хрустальной сердцевиной лотос. Свет, источаемый цветком, стекал по лепесткам в воду, а оттуда, переливаясь через края миски, мириадами крохотных капелек летел вниз, на горшки с землей, откуда споро полезли первые зеленые ростки…

Оценка назвала этот цветок «Слезой Ангела»*. Растущий в изолированных районах далекого пустынного мира Баал, он не нуждается ни в воде, ни в почве, только впитывает в себя свет солнца и звезд. Но если сорвать его и поместить в воду, он преобразует ее в живительный свет, и другие растения рядом будут стремительно расти и плодоносить, успевай только поливать.

«Жители Баала из поколение в поколение передают легенду, как однажды с неба спустился ангел. Он увидел бескрайние пустыни и оборванных людей, выживающих на грани жизни и смерти, сердце его преисполнилось жалостью и сочувствием к ним. Тогда из его глаз упали несколько слезинок, и на бесплодном песке распустились первые цветы…»

Там же в оценке было указано, что баальцы крайне неохотно продают дар Ангела, даже несмотря на то, что это могло бы их буквально озолотить.

– Я опять это сделала, – простонала Мириэль, пряча лицо в ладонях. Это было уже не впервые, и ей опять предстояло мучаться в догадках, с каким испытанием в качестве компенсации ей предстоит столкнуться в этот раз.

«Мисс придется выучить не только запирающие чары, но и охранные», намекнула система.

Мириэль отняла руки от лица и взглянула на бар. Простенькая прежде обстановка приобрела совершенно новый вид, когда добавилась этажерка с горшками. Конечно, сейчас крохотные зеленые росточки, пусть и милые, смотрелись непрезентабельно, но это пока. Но взгляд естественным образом привлекал источающий свет лотос.

Не было сомнений, многие заинтересуются невиданным цветком, а некоторые и вовсе захотят украсть. Совет озаботиться своей безопасностью совершенно не лишний.

– Я могла бы и дальше использовать запирающие талисманы, – у нее оставалось еще несколько штук, написанных Вэй Усянем, а ее собственные получались довольно неплохими. – Я уверена, в той книге, что он дал мне, должен быть образец талисмана против воров или что-то вроде.

«Мисс, конечно, нужно тренироваться в начертании талисманов», заметила система, «но талисманы – одноразовые предметы, требующие подготовки, тогда как заклинания местных магов накладываются одним движением и не требуют дополнительных расходников».

– Но Вэй Усянь рассказывал, что талисманы тоже можно чертить без бумаги и чернил, – из чистого упрямства возразила Мириэль.

Система даже не стала спорить, ведь это было чистой правдой. Но также правдиво было и то, что начертание талисманов без бумаги и чернил, одной лишь только собственной ци, вершина навыка каллиграфии. Чтобы достичь его нужно не только упорно практиковаться несколько лет, но и повысить уровень культивации.

Мириэль надулась, но возразить было нечего. Ее уровень и правда был невелик. Да и на то, чтобы начертать один единственный талисман, у нее все еще уходило порядочно времени. А его-то как раз и нет.

Вот и выходило, что освоить нужные чары, возможно, было более простым способом для нее.

Она достала Курсическую книгу заклинаний за первый курс и нашла посвященную нужным чарам главу. Запирающее заклинание – Коллопортус – относилось к категории простых бытовых чар, изучалось на первом курсе и, если верить Лили, не было ни одного студента, которому бы в конце концов оно не давалось. Это вселяло надежду.

В самом заклинании не было ничего сложного. Мириэль сразу поняла, как его использовать, но попыталась – и провалилась. Хотя все – и слово, и жест, и намерение, – было подобрано ею идеально, дверь во внутренние помещения, избранная в качестве объекта тренировки, оставалась открытой, хоть тресни. Видимо, и правда вся загвоздка в ее смешанном происхождении.

Со вздохом она взялась за словарь. Пришлось покопаться, но вскоре она выяснила, что магическая формула составлена из двух слов – клей и дверь. В учебнике эта информация почему-то была пропущена.

Мириэль только глаза закатила. Волшебники – странные.

Покопавшись в памяти, она нашла два нужных слова, соединила их, направила волшебную палочку в сторону двери и рискнула.

С громким треском прямо по центру двери пробежала длинная трещина, и только чудом дверь не развалилась на две половины. От шума проснулся Эстель, пришлось отложить эксперименты и идти утешать испуганного ребенка.

Вернувшись в бар, она кисло уставилась на трещину в двери. Вот же. Теперь еще репаро учить придется.

Так-то она все сделала правильно, разве нет? Взяла нужные эльфийские слова и составила из них новое. Да, получилось, не очень-то и благозвучно, но какая разница?

«Разница есть», подала голос система. До этого она молча наблюдала, не подсказывая. «Когда мисс рафинирует пилюли, разве не замечала она, что все ингредиенты подобраны так, чтобы дополнять друг друга и гармонизировать, ибо только в гармонии рождается таблетка?» Мириэль устыдилась. Нет, ни разу. Сперва она просто делала, как указано в рецепте, потом – осмелилась прислушиваться к своей интуиции. Но ни разу не замечала никакой гармонии. Она почувствовала невидимую усмешку у себя в голове. «Именно поэтому мисс всего лишь алхимик первой звезды.»

Этот укол она пропустила мимо ушей, догадавшись, к чему клонит ее невидимая наставница.

– Ты хочешь сказать, что слова, как травы, должны не только сочетаться друг с другом не только по, – она споткнулась, – заклинательским свойствам, но и гармонично звучать?

«Можно еще учитывать образ жизни носителей языка», любезно подсказала система. «Вот, например, были ли у эльфов двери?»

– Что за глупости? Были, конечно, – возмутилась было Мириэль, но быстро замолкла. Двери были, конечно. И клей тоже. Неспроста же она знает это слово. Она повторила его несколько раз и примерно на пятом повторении почувствовала некую шероховатость. Инаковость. Слово легко ложилось на язык, когда ей хотелось его произнести, но слегка отличалось от своих соседей.

Мысль крутилась в голове, вёрткая – не поймаешь.

«Бывает, слова заимствуются из другого языка», пришла на помощь система.

Мириэль обдумала это утверждение. Эх, вот бы папа был рядом! Он бы сразу сказал, что не так…

На стук в дверь она отреагировала с радостью. Все подойдет, лишь бы отвлечься от тягостных лингвистических изысканий.

Сегодняшний гость был только один. Крошечная, тоненькая старушечка. С виду такая невесомая, что, кажется, подуй ветер, и она улетит, как семечко одуванчика. Редкие белоснежные волосы были уложены в модный пучок, на плечах лежала пуховая шаль, тонкие ноги утопали в мягких сапожках. Подол платья блестел и позвякивал от обилия наклеенных на него множества монеток самого разного достоинства.

Старушка осмотрела этажерку с растениями, подивилась на Слезу Ангела, после чего деловито взобралась на табурет и уставилась на Мириэль вприщур.

– А где плечистый красавчик, что здесь работает? – тонким, пронзительным голосом осведомилась она, точно подозревала Мириэль в коварном похищении оного красавчика.

– Мистер Кори, прежний владелец, отправился на покой, – стараясь выглядеть профессионально, ответила она. – Угодно ли даме что-нибудь выпить?

Старушка хмыкнула и красноречивым взглядом окинула пустые полки. Мириэль слегка покраснела.

– Я только приступила, мадам. К тому же, мне пока еще нельзя официально вести дел… – голос ее сник. Попытка оправдаться звучала жалко.

Старушка погрозила ей тонким узловатым пальцем.

– Вам не хватает жесткости, милочка. Ищите ее в себе. Иначе долго тут не протянете. – Она придирчиво оглядела пилюли в баночках и заявила: – Дайте мне вон те апельсиновые конфеты. И те золотистые.

– Это постные пилюли со вкусом апельсина, мадам, – Петунья достала одну оранжевую пилюлю и подала ее гостье на блюдце. По крайней мере, хотя бы за посуду краснеть ей не придется. Благословен будь дядюшка Бальбо, который и продал ей этот сервиз. – А это – Таблетка Мириада Счастливых Воспоминаний. Ее принимают, растворив в воде, а ее эффект…

Старушка замахала на нее рукой. Она быстро взяла постную пилюлю, положила ее в рот и прикрыла глаза, смакуя. Выглядела она в этот момент точь-в-точь как гурман-дегустатор.

– Неплохо, – наконец, вынесла она вердикт. – Свежо, сочно, на вкус как спелый апельсин, только что сорванный с ветки. И насыщает, – она воспитанно прикрыла рот ладонью и тихонько рыгнула. Мириэль сделала вид, что не заметила. – Я не хочу эту вашу Мириаду, милочка. Сделайте лучше мне вот этих конфет, только с разными вкусами.

– Тогда я сперва сварю для вас кофе.

Потягивая горячий американо, старушка с интересом наблюдала за рафинированием.

Мириэль захотелось впечатлить гостью, и она не дрогнувшей рукой отправила в печь не одну фруктовую эссенцию, а сразу несколько. Старушка скептично хмыкнула, точно разгадала ее задумку, но ничего не сказала. Чтобы достичь задуманного – каждая пилюля в партии со своим собственным вкусом, – требовалось очень точно разделить основу еще на этапе слияния, и Мириэль с головой погрузилась в работу.

Печь дрожала. Она была маленькая и легкая, и происходящая внутри ковка, жар огня и буйство ци разрывали ее на части, но уверенной рукой Мириэль довела ковку до конца и с торжеством вытащила на свет десять разноцветных пилюль.

– Довольно неплохие навыки, – походя похвалила ее гостья. Она внимательно разглядывала готовые пилюли. Все десять были идеальной шарообразной формы и глянцево блестели. Красная должна была иметь вкус яблока, оранжевая – апельсина, розовая – клубники. Осталось место даже для плода кактуса. Эта пилюля была зеленой, в розовую крапинку. Старушка осмотрела все и осталась довольна. – Хорошо, хорошо. Вот это я и возьму с собой.

– Может, что-нибудь еще, мадам?

Но старушка отказалась и от Сердечно-Мятной пилюли, и от таблетки восстановления ци.

– Мне хватит и этого, – и она с хрустом отломила один из своих пальцев и протянула Мириэль. – А это от меня. Съешь и найдешь решение своей проблемы. А мне пора!

Последние слова она почти пропела. Ловко спрыгнула с табурета и, пританцовывая, подошла к Арке. Поток потустороннего ветра взметнул завесу, открывая сияющую в темноте Беззвездную Дорогу.

– Ах, как давно я этого ждала! – слегка красуясь, проговорила гостья и бестрепетно перешагнула порог.

*Название цветка "Слеза Ангела" дань моему нынешнему увлечению вселенной Вархаммер 40к.

Глава 2.3

Моргане не требовались дурацкие пароли, загадки и разрешения. Стоило ей появиться рядом с зачарованным проходом, замаскированным по стену лавки старьевщика, как он сам открылся, почтительно пропуская ведьму.

Она перешагнула порог и огляделась.

Моргана явилась на Улицу Загадок рано. Хотя восточный край неба уже чуть-чуть порозовел, ночь еще не уступила своих прав. Волшебники мирно спали в своих домах, залитая волшебным светом улица была тиха и пуста.

– Хм, что за убогий народец, – фыркнула ведьма, разглядывая навешенные на двери и ставни запирающие чары.

Со времен, когда она еще не отдалилась от мира магии, заклинания порядком измельчали. Мерлин мог бы запереть одним заклинанием целый замок, так, что ни один камень не выбить из его стен. Собственно, именно так когда-то зачаровывали стены Хогвартса. Нынешние же волшебники изобретали заклинания для укладки волос и выдумывали проклятье соленых пяток, чтобы издеваться над друг другом. Все, на что их хватало, это повесить по слабенькому коллопортусу на каждую дверь и каждое окно.

Моргана, приди ей такое в голову, могла бы одним пальцем выбить эти «зачарованные» двери.

Она скривила губы в презрительной улыбке, в последний раз разглядывая эти позорные чары. Выделялся только магазин «Потерянных сов» – вот он был заперт как надо, накрыт целиком одним мощным заклинанием, таким, что даже с тараном не сразу возьмешь. На коньке крыши сидели совы – неподвижные темные силуэты на фоне темного неба. Только желтые глаза горели, наблюдая за легендарной волшебницей.

Моргана проигнорировала любопытствующих птиц и пошла вперед. Звонкий стук ее модных каблучков далеко разносился по улице, но никто не встревожился, никто не проснулся. Приходи – и бери тепленькими.

Волшебники и вправду измельчали!

Силуэт одной из сов на крыше расплылся, увеличился и принял человекообразную форму. Женщина, чьего лица или фигуры нельзя было разглядеть в ночной темноте, подняла к себе самую маленькую сову:

– Лети, скажи той, что живет в конце улицы, что ведьма явилась.

Сова ласково потерлась головой о ее палец, снялась с насеста и совершенно бесшумно исчезла в темноте. Хозяйка проводила ее взглядом, оглянулась на розовеющий горизонт, легко соскользнула по скату крыши и исчезла в магазине.

Несколькими днями прежде Моргана специально послала свою домовушку разыскать заклятый бар. Сама она не могла этого сделать по известным причинам, но волшебники категорически недооценивали магию своих слуг. Правда, в тот раз такая предосторожность была излишней. Старых владелец сгинул, и чары необнаружения – вместе с ним. Но диверсия не удалась. Деревенская простушка каким-то образом защитилась от козней домовика да вдобавок вытянула из него много магии, именно поэтому сегодня Моргана явилась лично.

Домовушка подробно описала это место. Моргана знала, что в конце улицы ее ждут три дома. В одном – детективное агентство, чей хозяин никогда не появляется на людях, а сам дом зачарован так, что даже ей придется потрудиться, чтобы сломать защиту. Слева – зеленная лавка, от которой тянет тленом и кровью, и могильным хладом. И между ними – приземистый, вросший в землю бар из старого кирпича. Дверь – сломана и перекошена, на средней ступеньке выпал один камень, а хозяйка ничегошеньки не понимает в магии.

Моргана пришла бы раньше, но домовушка, отправленная шпионить, доложила, что три ночи подряд под дверью старого бара выл грим. Этой ночью вестника смерти не было, и поэтому волшебница явилась лично.

Но не дошла.

Из темноты ей навстречу выступила и заступила дорогу красавица. Она улыбалась, но в улыбке ее таился смертельный холод. На сгибе руки висела простая плетеная корзинка, откуда торчали отрубленные руки дриад – зеленая кожа, похожая на кору молодых побегов, и острые ногти не оставляли сомнений в их принадлежности. И вокруг этой незнакомки распространялась аура тлена, крови и могильного хлада.

– Возвращайся туда, откуда пришла, старая ведьма, – насмешки в ее голосе хватило бы с головой, чтобы заполнить Лох-Несс, а из остатков вылепить еще десяток одноименных чудовищ.

Моргана скрипнула зубами. Никто не знал, какими волхованиями и ритуалами она продляла свою молодость, желая показаться возлюбленному во всем блеске и не желания отпугнуть его истинным своим обликом. Но эта! И смотрит так, точно все видит!

– Я здесь по делу. Уйди с дороги! – волшебная палочка, двенадцать с половиной дюймов, вяз и волос баньши, выскользнула из рукава.

В ответ незнакомка молча подняла руку, и по обе стороны от нее из темноты выступили несколько воинов. Их доспехи из неизвестного металла были чернее ночи, и всякий свет, раз коснувшись их поверхности, больше не мог вырваться наружу. От них исходило странное давление, и Моргана, повинуясь чувству самосохранения, что не раз спасал ей жизнь, отступила.

– Зачем ты защищаешь эту девку? – воззвала она, сгорая от смеси стыда и ярости.

– Я никого не защищаю, – коротко ответила незнакомка и ушла. Призванные ею воины оставались на месте, стоя несокрушимой стеной, и Моргане ничего не оставалось, как поджать хвост и убежать.

Она впервые встретилась с силой, которой ничего не могла противопоставить.

***

Этой ночью, наконец, вернулась благословенная тишина.

Мириэль даже не стала кривить нос от качества духовной энергии в мире Арды, а честно до самого утра медитировала, поглощая ее всеми порами. Даже Эстель крепко спал в своей колыбели, и ничто и никто не нарушило их покой.

Утром Мириэль с удовольствием потянулась, размялась, распахнула все двери нараспашку, впуская в тесный темный дом солнечный свет и прохладный весенний воздух. Сегодня Эстель самостоятельно выбрался из кроватки – перевалился через край и неуклюже свалился на лавку, – и сделал свои дела снаружи, облегчив ей уборку, после чего потребовал завтрак и съел его самостоятельно, вылакав подогретое молоко из блюдца. Мириэль рискнула предложить ему размятое в пюре яблоко – его дракончик тоже съел, а под конец облизал блюдце как самый обычный щенок или котенок, а не великое и грозное создание.

Перспектива искать способ спрятать дракончика от чужих глаз понемногу вставала во весь рост, и Мириэль чувствовала небольшую нервозность. До момента, когда она сможет открыть портал на ферму, оставалось еще немного времени. Дотянуть бы.

Вдобавок, даже наевшись и наигравшись, дракончик не собирался отправляться баиньки. Он игриво покусывал пальцы своей няньки и выжидательно глядел на нее своими прекрасными фиолетовыми глазами.

Устоять было решительно невозможно!

– Хочешь посмотреть, как я рафинирую пилюли? – предложила она.

Дракончик согласно пискнул, позволил вернуть себя в колыбель и вынести в бар. На всякий случай Мириэль прицепила на дверной косяк талисман отвода глаз.

Она быстро кинула в рот пару постных пилюль и поставила вариться кофе. Пляшущий под джезвой огонек надежно завладел вниманием Эстеля, и пока он во все глаза наблюдал за пламенем, она достала купленные вчера рецепты. Покупались они на скорую руку, из того, что было доступно, а потому ничего, кроме их названий, Мириэль не знала. Краем глаза поглядывая за дракончиком, она быстро просмотрела их и выбрала пару тех, которым могла сегодня уделить внимание. Просмотрев их и уяснив, какие ингредиенты для них потребны, она достала травы и выбрала нужные.

Тут и кофе подоспел.

Для пробного рафинирования Мириэль выбрала рецепт пилюли концентрированной воды – парной к постной. Как следовало из рецепта, эти таблетки брали с собой вместо запаса воды – маленькие, легкие, они не занимали много места и были просты в рафинировании. Любой путешественник имел при себе несколько штук – стоило положить в рот, как маленькая таблетка превращалась в поток чистой, прохладной воды, она прекрасно утоляла жажду и восстанавливала водный баланс в организме. Поэтому их также применяли при лечении обезвоживания.

Мириэль нарезала дракончику персик и, пока он лакомился, быстро выбрала из своих запасов нужные травы и разложила их по нескольким наборам. В дальнейшем, когда ей вздумается рафинировать еще, все нужные травы сразу будут под рукой. Один набор она оставила себе, а все прочее вернула в хранилище.

Главным ингредиентом для водной пилюли была Росистая Трава. Как следовало из названия, длинные узкие листья этого растения покрывали крохотные водные капельки. Нежными движениями Мириэль вытянула эссенцию из травы, щедро мешая ее с капельками росы, и отправила прямиком в раскаленную печь. Затем, не теряя времени, очистила и вложила внутрь остальные травы и быстрым движением рук закрутила вокруг печи плотный кокон духовной энергии. Эссенции внутри печи сливались и смешивались, образовывая вокруг главного ингредиента защитный кокон, как скорлупа яйца. Мириэль считала про себя удары сердца, прислушиваясь к происходящему внутри печи, и в нужное время отправила внутрь сильный импульс ци. Изнутри печи заклокотало, из отверстий пошел пар – точно забытый на плите чайник, не хватало только свистка. Сдерживая смех от такого сравнения, Мириэль довела ковку до конца, и вынула из печи восемь прозрачно-желтых, как янтарь, пилюль. Внутри каждой застыла сверкающая капелька воды – источник живительной влаги.

От вида готовых пилюль внезапно пересохло во рту. Нестерпимо захотелось пить, а еще больше – испробовать новую пилюлю! Усилием воли Мириэль сдержала себя. Только проверила готовые пилюли оценкой, убеждаясь, что сделала все правильно, и убрала их на полку. Себе же налила простой воды в стакан и выпила.

Эстель, послушно наблюдавший за рафинированием, жалобно тявкнул. Пришлось и ему воды налить. Он вылакал всего ничего и уснул – наконец-то утомился!

Отнеся дракончика в комнату, Мириэль полила свой домашний садик и вернулась к рафинированию. Следом за пилюлей концентрированной воды она успела освоить охлаждающую пилюлю – еще один верный спутник путешественника, если того вдруг занесло в жаркие страны. Конечно, заклинатели с полноценным Золотым Ядром не нуждаются в дополнительных ухищрениях, но такого рода лекарства незаменимы для простых смертных. Как и парная, согревающая, пилюля. В глубине души Мириэль надеялась, что они будут востребованы и принесут ей стабильный доход.

«Мисс пора идти».

– Куда? – Мириэль любовалась только что приготовленными охлаждающими пилюлями. Их поверхность сверкала, как снежок, а стекло флакона, в котором они лежали, покрылось легким инеем.

«На оглашение завещания мистера Блэка».

Точно. В памяти тут же всплыла донельзя официального вида сова, что принесла письмо. Мириэль прибрала стойку, привела в порядок себя и, поцеловав спящего дракончика в лоб, тихонько вышла.

Талисман отвода глаз сгорел и опал пеплом, стоило снять его. Мириэль тихо закрыла дверь и достала запирающий талисман. Она уже так привыкла использовать их, что даже не задумываясь применила точно рассчитанный всплеск ци. Чернильные линии засветились, а желтый прямоугольник бумаги вырвался из ее пальцев и прилип к двери. Мириэль проверила Небесным Оком: во все стороны от листка расходились тонкие, но прочные невидимые путы, крепко связавшие собой и дверь, и часть стены.

На улице к обеду стало многолюдно. В зеленной лавке толпились волшебники, пришедшие на распродажу лука. Они выбирали пучки позеленее и покрупнее и расплачивались с Пандорой звонкой монетой. Мириэль отвела взгляд. Ей продолжало казаться, будто на прилавке не пучки лука лежат, а чьи-то отрубленные руки. Она быстрым шагом пошла прочь, не заметив, как ничем не примечательный человек, спрятавшись за углом здания, следит за ней.

У входа в банк она привычно поздоровалась с гоблинами-стражниками, заработав пару косых взглядов от других посетителей, внутри подошла к ближайшему свободному клепку и протянула ему извещение.

– На оглашение завещания? – проскрипел гоблин, принимая у нее письмо и быстро проглядывая его. Он нажал кнопку колокольчика, вызывая помощника: – Крюкохват, проводи мисс в Обсидиановый Кабинет.

Крюкохват, гоблин помоложе первого, слегка поклонился ей и поманил за собой. Он провел ее по одинаковым коридорам, запутанным, как лабиринт Минотавра, и оставил у больших двустворчатых дверей.

Мириэль помедлила, потом потянула на себя дверь – та подалась на удивление легко, – и вошла.

Обсидиановый кабинет был почти полностью черным. Черные стенные панели, украшенные резьбой и обсидиановыми вставками; шторы из черного атласа, маскирующие отсутствующие окна; пол выложен черным мрамором, разумеется, а мебельный гарнитур обит черной кожей. Семья Блэк, что собралась здесь в ожидании, как нельзя соответствовала этому месту.

Мириэль подавила неуместный смешок, тихо поздоровалась и присела на стоящий отдельно стул. Достала учебник истории и постаралась сделать вид, что чрезвычайно увлечена чтением, а изучающих взглядов и вовсе не замечает.

Впрочем, она в долгу не оставалась и тоже втихую разглядывала волшебников.

– Мне казалось, – с особым ударением на слово «казалось» произнесла красивая, но грозная волшебница, вылитая женская версия покойного мистера Блэка, – что оглашение завещания – семейное мероприятие.

Мысленно Мириэль с ней согласилась, но вслух ничего не сказала. У нее ведь ничего и не спрашивали, верно?

Волшебник средних лет, что сидел рядом, тихо положил свою ладонь поверх руки женщины и сжал. Она недовольно дернула уголком губ, но больше ничего не сказала и отвернулась. Следом за нею и остальные стали игнорировать присутствие лишнего человека.

Интересно, кем они друг другу приходятся, задумалась Мириэль, скользя невидящим взглядом по строчками. Эти двое были похожи как брат с сестрой, но вели себя скорее как супруги. Они молча сидели рука об руку, преисполненные достоинства и уверенности в собственной силе, и точно были центром этого маленького общества. Помимо них в кабинете была еще одна супружеская пара – мужчина, явно Блэк, и его жена, суетливая полная шатенка, – но от них не исходило и десятой доли того впечатления. Кроме них присутствовали и две молодые женщины, одна с типично Блэковской внешностью, вторую отличали невероятно светлые, почти платиновые волосы и белоснежная кожа без капли загара.

Дверь открылась, пропуская новых приглашенных.

– Прошу простить, мы немного опоздали, – толстый низкий старик с пышными моржовыми усами раскланялся со всеми. Следом за ним в кабинет вошли двое юношей в форменных школьных мантиях. Мириэль сразу узнала одного – никто иной как Сириус Блэк, собственной персоной! Второй мальчик выглядел его слегка ухудшенной копией. Мириэль предположила, что это и есть тот самый Регулус Блэк, за которого просил Гарри, и оказалась права. – Вальбурга, Сигнус, примите мои соболезнования!

Он рухнул в свободное кресло и промокнул лицо носовым платком. Женщина, названная Вальбургой, поблагодарила его за посещение, и так Мириэль узнала, что это – преподаватель зельеварения Гораций Слизнорт, второй из любимых профессоров Лили.

– Я удивлен и растроган тем, что Альфард упомянул меня в завещании, – говорил профессор. – Он был еще так молод. Кто бы мог подумать? Вальбурга, вы не знаете, как это произошло?

Вальбурга Блэк скорчила гримасу, которую при некотором допущении можно было признать за выражение сожаления.

– Как я слышала, сгинул в джунглях на пути в Эльдорадо. Все мы знали, что рано или поздно именно этим все и закончится.

– Эльдорадо, золотая мечта человечества… – понимающие вздохнул Слизнорт, поприветствовал остальных, и естественным образом его взгляд остановился на Мириэль. – Прошу простить мое стариковское любопытство, мисс, а кем вы приходитесь покойному?

В воздухе повис густой запах грядущего скандала. Прежде, чем Вальбурга Блэк обвинит ее в любовной связи с покойным, Мириэль поспешила объясниться, дабы не плодить недоразумений.

Кто другой, наверное, и не поверил бы. Но, кажется, покойный мистер Блэк имел в семье определенную репутацию, потому что его сестра закатила глаза и потеряла к Мириэль всякий интерес. За нею и остальные члены семейства вновь забыли о ее существовании. Только Сириус хмурился и смотрел так, точно забыл, где и когда встречал.

Профессор оживился.

– «Рука помощи», говорите? Как же, знаю. Как-то раз, в молодости, мне доводилось там выпивать… – его взгляд затуманили воспоминания. – Но я давненько туда не заглядывал. Не знаю даже, найду ли сейчас дорогу… Так вы, говорите, сейчас хозяйка? А куда же делся прежний владелец?

Мириэль потупила глаза и тихо ответила, что мистер Кори уже в лучшем из миров. Своей семьи у него не было, поэтому бар он оставил ей, дочери старого друга. К счастью, это объяснение полностью удовлетворило словоохотливого профессора. Он даже высказал ей свои соболезнования и пообещал однажды заглянуть.

Стрелки больших напольных часов сдвинулись к двенадцати. Дверь открылась. Все ожидали поверенного, но это был еще один гость – молодая волшебница с модно подстриженными каштановыми волосами. Она сухо поздоровалась и села на свободный стул рядом с Мириэль.

– Чего явилась? – зло бросила ей Беллатрисса. – Что, твой грязнокровный муж не может тебя содержать? Пришла за подачкой?

Нарцисса молча ткнула ее локтем в бок. Белла бросила на нее гневный взгляд, но замолчала. За все это время Нарцисса не произнесла ни слова и даже не взглянула на свою вторую сестру.

– Я здесь исключительно для того, чтобы уважить последнюю волю дяди, – коротко ответила Андромеда и тоже сделала вид, что игнорирует сестер.

Своевременное явление поверенного остановило возможную перепалку, ибо Беллатриса Лестрейндж явно была из тех, кто предпочитает оставлять последнее слово за собой. Поверенным был высокий, сухопарый старик, седой как лунь. В своей черной мантии он походил на маггловского судью. Он коротко поздоровался с присутствующими, занял подобающее место и объявил о начале.

Что ж, это было быстро. Мириэль дольше просидела под взглядами семейства Блэк, чем поверенный объявил, что все имущество покойного, за некоторыми исключениями, и содержимое банковской ячейки отходит его племяннику, Сириусу Блэку. Своим сестре и брату он издевательски оставил по галлеону, племянницам – все трем, не делая между ними различий, – отписал более значительные подарки, как и Регулусу. Профессор Слизнорт получил в наследство коллекцию алкоголя, а Мириэль досталось нечто, что было буквально указано как «я сам не знаю, что это такое».

После того, как завещание было оглашено, поверенный попросил всех присутствующих подтвердить свое согласие. Мириэль дождалась своей очереди и коснулась волшебной палочкой зачарованного пергамента.

– Ваша доля перемещена в ваше хранилище, мисс Фэйнор, – уведомил ее поверенный, и она поспешила ретироваться.

Не успев выйти в коридор – перевести дух и сообразить, что дальше, – она торопливо отошла в сторону, пропуская мимо себя весьма разъяренную Вальбургу Блэк. Спину она держала так ровно, точно палку проглотила, а шаги впечатывала с такой силой, что Мириэль не удивилась бы, увидев вмятины в мраморном полу. За ведьмой с самым невозмутимым видом шел ее супруг, за ним потянулись остальные. Брат покойного выглядел откровенно раздосадованным, супруга старалась его утешить. До Мириэль донеслись ее слова, что покойный всегда был со странностями.

Она не удержала ухмылки. Ага, со странностями. Вы все тут такие, вообще-то.

Андромеда Тонкс вышла из кабинета и сразу направилась к кузену.

– Прими мои соболезнования, Сири, – она обняла его и ласково похлопала по спине. Сириус обнял ее и уткнулся носом ей в плечо. Кажется, он плакал.

Мириэль вздохнула. Какой же разительный контраст в сравнении с остальной семьей.

– Очень жаль дядю, но теперь ты, по крайней мере, сможешь жить спокойно.

Сириус шмыгнул носом и отстранился.

– Да уж. Готов спорить, маман теперь и его выжжет с гобелена.

Андромеда пожала плечами.

– Есть твое имя на фамильном гобелене или нет, ты все равно остаешься Блэком, Сири. Тебе ли не знать.

Они понизили голоса, обсуждая что-то свое. Мириэль делала вид, что копается в сумке, пытаясь достать из кольца ключ, но под руку постоянно лезло что-то не то.

– Вам понравился мой брат? – неожиданно подал голос Регулус. Он ждал профессора недалеко от нее и, конечно, по-своему интерпретировал ее любопытствующие взгляды в сторону брата.

– Простите?

Юноша с издевкой улыбнулся.

– Должен предупредить, вы не в его вкусе, мисс.

Мириэль сперва обомлела – послышалось, что ли? – а потом расхохоталась, закрывая рот обеими руками, так смех был почти не слышен. Зажатый подмышкой учебник выпал, и Регулус Блэк ловко поймал его почти над самым полом.

– С чего вы решили?

– Разве вы не ждете, чтобы принести ему свои соболезнования? – он протянул ей книгу.

– Еще чего, – она фыркнула. Огляделась, но профессор еще беседовал с поверенным, а Сириус с Андромедой обсуждали что-то свое и не обращали на них внимания. Тогда Мириэль чуть наклонилась, поманила к себе юношу и прошептала: – Я просто забыла дорогу. А идти с вашей матушкой мне показалось опасным. Кажется, она не в духе.

Тонкие губы юноши дрогнули в улыбке.

– Можно и так сказать. Вы чистокровная? – вдруг спросил он безо всякого перехода.

– Полукровка, – на автомате выдала Мириэль и прикусила язык.

Но Регулус только хмыкнул «понятно» и замолчал.

Дверь открылась, выпуская из нее профессора с поверенным.

– Ну-с, давайте выбираться, – деловито сказал профессор. – Нам еще нужно вернуться в Хогвартс.

Присоединившись к его процессии, Мириэль благополучно добралась до операционного зала. По пути профессор пытался вызнать, когда откроется ее бар, пришлось признаться, что не раньше, чем она сдаст СОВ. А это только в мае. На удивление, профессор любезно предложил наставлять ее в зельеварении, только отправьте предварительно сову, милая мисс Фэйнор.

Кажется, вот почему Лили так нравятся его уроки, поняла она.

В операционном зале они распрощались. Профессор вместе со студентами отправился к школу, Андромеда Тонкс отделилась от них еще по дороге, а Мириэль отправилась проверить свое хранилище. Когда спустя двадцать минут тележка довезла ее в самый низ, она взяла из пустого сейфа небольшой сверток, небрежно завернутый в несколько слоев упаковочной бумаги.

Больше в банке дел не было, и она заторопилась домой.

К счастью, дома все было в порядке. Амулет на двери исправно держал дверь закрытой, а спящий в колыбели дракончик только сопел в две дырочки, совсем не заметив отсутствия своей няньки. Мириэль выдохнула и позволила себе выпить чашку кофе. Возможно, стоило выпить вина, в конце концов, ей было что праздновать – она познакомилась с Регулусом Блэком, которого так хотел спасти Гарри Поттер, – но все вино осталось дома.

Она вздохнула: стоило положить бутылочку в хранилище, но кто знал? В качестве компенсации она позволила себе плеснуть в кофе немного единорожьего молока – оно придало напитку сладость и сливочный привкус без всякого сахара и сиропа. Эстель, учуяв молочный аромат, сквозь сон причмокнул, но не проснулся.

Выпив кофе, Мириэль достала оставленный ей мистером Блэком сверток и торопливо развернула слои бумаги. Под нею оказался плотный твердый ком слежавшейся грязи. Похожие ей довелось видеть в Павильоне Оценки на Большой Осенней Ярмарке.

Хорошо, что она знала, что с этим делать. На всякий случай переворошив куски бумаги – пусто-пусто, как в домино, – она прикоснулась руками к куску грязи и шепнула: «недостатки».

В воображаемом книжном шкафу тут же появился новый свиток. Мириэль развернула его, желая поскорее узнать, что же ей досталось, и прочла:

«Лазоревая Купель Весенних Вод, одна тысячная часть. Сработанная божественным мастером Мэн Чжаном из древесины Мирового Древа и заполненная Водами Пробуждения, она позволяет любому, кто не практикует мастерство укрощения, держать при себе духовного зверя любого ранга, вплоть до трансцендентного. Чтобы поместить зверя в Купель…»

И правда, как на Ярмарке! Тогда Мириэль тоже смогла опознать парочку редких артефактов! Но где, во имя света, мистер Блэк взял этот предмет? Как вообще вещь из мира высокой культивации попала сюда, миновав все возведенные препоны и барьеры?

«Вероятно, в оценке будет это сказано».

Мириэль дочитала. Но, увы, следующий сразу после короткой инструкции текст оказался поврежден. То ли такова особенность подаренной ей урезанной версии Библиотеки Небесного Пути, то ли еще что-то, но именно тот кусок, где, по всей вероятности, рассказывалось, как артефакт появился в Арде, был безнадежно испорчен. Читаемым был только хвост последнего предложения:

«…куплен Альфардом Блэком из дома Блэков на аукционе в Запретном Городе».

Мириэль покачала головой. Ну вот, все самое интересное и не узнаешь. Потом перевела взгляд на комок грязи. Его еще предстояло очистить, и она могла только гадать, как артефакт выглядит на самом деле, но…

– Мне уже становится страшно. Вчера – Слеза Ангела, сегодня – Лазоревая Купель. Если мне так везет сейчас, то что меня ждет завтра?...

Система благоразумно хранила молчание.

Глава 2.4

Директор Дамблдор любезно позволил ей посещать библиотеку Хогвартса для самоподготовки, и Пенни не стеснялась этим пользоваться. Заодно и с сестрой виделась, ведь с Хэллоуина Лили все свободное время проводила именно в вотчине мадам Пинс, вся погруженная в поиски ответов.

Пенни, конечно, написала на скорую руку, что случайно увидела Мириэль в Министерстве, но ей не терпелось поговорить об этом и, она была уверена, сестра тоже с нетерпением ждала их встречи. Поэтому, едва закончив свои дела, она нырнула в камин и назвала адрес.

Зеленый огонь окутал ее закружил, понес сквозь длинные каминные трубы и выплюнул на отполированный пол кабинета директора.

Да-да, директор открыл для нее собственный камин!

– Доброго дня, профессор, – поздоровалась она, изящным движением очищая мантию от пятен сажи. Поклонилась портретам предыдущих директоров: – Приветствую, уважаемые директора.

Обитатели портретов, те, что не спали, поприветствовали ее. Директор Дамблдор отвлекся от какой-то блестящей вращающейся штуковины, что стояла на столе, и приветливо кивнул ей. Очки-половинки на крючковатом носу загадочно сверкнули.

– Доброго дня, мисс Эванс. Я слышал, у вас не ладится с аппарацией? Если нужен совет – обращайтесь.

Пенни даже не удивилась, что ему стало известно ее фиаско. Кажется, все Министерство слышало, как на нее орал главный экзаменатор, ведь ее чуть не расщепило! Но не расщепило же…

Она выдавила из себя неловкую улыбку.

– Я просто отвлеклась, профессор. Так-то обычно у меня все получается. Вот, хочу почитать про способы концентрации. Пересдача на следующей неделе.

Он кивнул ей и вернулся к своему занятию. Пенни удержала любопытство при себе – не дело подглядывать, чем занят величайший волшебник современности, – и выбежала из кабинета.

Лили ждала в библиотеке, на их условном месте – самый дальний столик, удобно скрытый от большинства студентов шкафом с книгами по Истории Магии. Никто не любил этот предмет настолько, чтобы брать по нему дополнительную литературу, так что в этом уголке всегда было тихо и спокойно. И никаких лишних ушей.

Лили была не одна. Джеймс, конечно же, тоже был тут. Их персональный консультант по магии.

Первым делом Пенни поздоровалась с мадам Пинс – поддерживать хорошие отношения с библиотекарем самое важное, ее этому еще Туури научила, – перекинулась с ней парой слов и попросила нужную книгу. С книгой же она уселась за столик.

– Готовитесь к экзаменам? – риторически спросила она, оглядев разложенные на столе пособия по Арифмантике и Продвинутой Нумерологии.

– Регулярная самоподготовка повышает вероятность успешной сдачи ТРИТОН на двадцать процентов, – наставительно произнесла Лили. Прямо сейчас она явно была в режиме «старосты» – грозы отстающих, хулиганов и Джеймса Поттера лично. Чуть наклонив голову, будто смотрела поверх очков, она бросила на старшую сестру испытующий взгляд: – Как твои испытания по аппарации?

Пенни упала на стул и чистосердечно призналась:

– Завалила.

Лили закатила глаза, но, к счастью, читать лекцию не стала.

– Останешься? – Джеймс охотно отложил учебник и отодвинул пергамент с расчетами. – Можем дополнительно позаниматься. Позовем Сири, он у нас просто ас, – и подмигнул ей. Он не раз и не два уже пытался свести ее со своим лучшим другом. Сириус, конечно, был дьявольски хорош, но не во вкусе Пенни.

– Ни за что, – она сразу же отказалась и добавила: – У меня завтра свидание. Не хочу опаздывать.

В глазах Поттера вспыхнуло любопытство, он весь подобрался, собираясь обрушить на нее шквал вопросов, но Лили остановила его.

– Пенелопа, – когда волновалась, она всегда обращалась к сестре по полному имени, – ты правда видела… Тунью?

Пенни закивала. Это было недолго, но она была готова поклясться всеми драгоценными подштанниками Мерлина, что это была именно она, Мириэль. Не жалея слов и красок, она описала их мимолетную встречу. Лили улыбнулась облегченно, но потом сразу задумалась.

– Почему она ни с кем не связалась? Она, конечно, ушла из дома со скандалом, но Туни не такой человек, чтобы пропасть на целый год и не написать ни строчки.

Пенни напомнила, что писать оттуда, где она жила, было трудновато. Лили отмахнулась.

– Возможно, но я имею в виду в общем. Поверь, я знаю ее как облупленную. Для нее жизненно важно поступать правильно и нормально. Писать или звонить родителям – правильно и нормально! Она бы обязательно написала…

Ее беспокойство напомнило Пенни кое о чем.

– Может, она и пыталась поступить правильно и нормально, – медленно произнесла она и рассказала, как в понедельник кто-то ошибся адресом. Мама сказала, какая-то незнакомая девушка. Но Пенни тогда опаздывала и не расспросила, так что кто знает.

Лицо Лили посветлело.

– Думаешь, это была она? Но мама бы узнала… – она осеклась. Вздохнула. С минувшего Хэллоуина родители были такие счастливые, такие радостные, что Лили и сама порой забывала, что совсем недавно у нее была другая старшая сестра. – Точно. Мама же не помнит…

Над столом повисла тишина. Пенни рассматривала узорные завитушки на обложке, Лили делала вид, что читала, Поттер рисовал цветочки на полях пергамента. А потом вдруг предложил:

– Пойдемте в совятню. Есть идея.

Почтовой птицей Поттера был большой коричневый с рыжими подпалинами по краю крыльев филин, встрепанный как его хозяин. Звали его при этом Ноктис. Лили написала коротенькую записку на обрывке пергамента, и Пенни привязала его к лапке птицы.

– Это сработает? – совиная почта казалась ей загадочной штукой. Какие заклинания потребовались, чтобы птицы могли разносить почту без ошибок?

– Для доставки достаточно точного адреса или имени, – пояснил Джеймс. Он ласково перебирал перья, филин жмурился от удовольствия. – Но имя предпочтительнее. Тогда птица сразу летит к адресату. Нет, я не знаю, как она находит его. Это особая птичья магия. Ну, пробуем?

Сестры переглянулись и кивнули. Юноша последний раз погладил птицу, потом развернул ее к себе и, глядя в глаза, серьезно сказал:

– Ноктис, отнеси это письмо Петунье Эванс. Понял? – и подкинул вверх.

Захлопали мощные крылья, когда филин взвился в воздух и вылетел в окно совятни. Оказавшись снаружи, он издал громкий крик и закружил вокруг крыши. Стоило больших усилий приманить его обратно. Сидя на руке хозяина, филин гневно вращал глазами и грозно пушил крылья, весьма раздосадованный тем, что не смог выполнить поручение.

Джеймс отвязал записку и вернул ее своей девушке. Вид у него был задумчивый.

– Чары ненаходимости? – предположила Лили и пояснила для Пенни, что некоторые волшебники, когда хотят спрятаться от почты или других волшебников, используют специальное заклинание, которое делает их как будто бы невидимыми для сов.

Джеймс покачал головой.

– Нет, это что-то другое. – Девушки ждали продолжения. Аккуратно подбирая слова, он пояснил: – Либо это не ваша сестра, либо Петунья Эванс не ее имя. В любом случае, человека с таким именем не существует. Иначе Ноктис нашел бы ее.

***

Прежде, чем наступила ночь, Мириэль еще не раз выходила по делам – то одно понадобилось, то другое. Запирающие талисманы сгорали один за другим и перед ней замаячила необходимость срочно разобраться в запирающих чарах, как на глаза ей попался торговец подозрительного вида. Он совсем не вписывался в атмосферу Косого переулка, резко выделяясь среди облаченных в разноцветные мантии и причудливые шляпы волшебников. Может, потому что его облачение представляло собой ханьфу, вроде тех одеяний, что Мириэль покупала в Гильдии Меча. Или потому что лицо его надежно прикрывала конусообразная соломенная шляпа. А, может, оттого, что волшебники обходили его, точно не замечая.

– У молодой госпожи хороший взгляд, – поприветствовал ее торговец, кланяясь. Так на Большой Осенней Ярмарке приветствовали ее некоторые продавцы, и Мириэль неосознанно повторила его жест. Он показал рукой на свой небольшой лоток: – Приглянулось ли что-то молодой госпоже?

Она опустила взгляд и обрадовалась. Оказалось, ей посчастливилось наткнуться на продавца материалов для каллиграфии! У него были и желтые листки для талисманов, и тушь двух цветов, и множество кистей самого разного размера. Ассортимент был невелик, но зато все самое необходимое. Не торгуясь, она купила пачку бумаги, два пузырька киновари и средних размеров чернильный камень, а то ее запас обычной туши уже подходил к концу.

– Сегодня этот скромный оказался здесь случайно, – сказал продавец, передавая ей покупки, заботливо завернутые в бумагу. – Если молодой госпоже понадобится, она всегда может найти нашу лавку в Чайнатауне.

Мириэль удивилась. Ей доводилось слышать про этот район, оккупированный выходцами из Азии так, что все англичане поспешили оттуда уехать, но сама ни разу там не бывала.

– Даже не представляла, что в Чайнатауне могут быть волшебные лавки. Непременно загляну, господин. Благодарю вас.

Они поклонились друг другу, и Мириэль повернулась, чтобы уйти, как в спину ей раздалось тихое:

– Желаю молодой госпоже быть осторожной. Никогда не знаешь, чем обернется внимание со стороны.

Она обернулась, желая спросить, что же имеет в виду таинственный торговец, но его уже и след простыл, а место, где он только что стоял, тут же заполнилось спешащими по своим делам волшебниками.

– И что он хотел сказать?

Его слова вселили в нее странную подозрительность. Мириэль отправилась домой, делая вид, что радуется покупке, но внутренне насторожилась. Через несколько минут ей удалось почувствовать что-то – чье-то сосредоточенное на ней внимание, не злое и не доброе, но тем и устрашающее, что вычленить его из общего фона вокруг оказалось невероятно сложно. Помогло только то, что наблюдатель на мгновение потерял ее из виду и минутная растерянность выделила его, заставив обнаружить себя. Мириэль остановилась, сделав вид, что подвернула ногу, и украдкой огляделась.

Вот он! Между домами, скрывшись в их тени от чужих взглядов, стоял человек и не сводил с нее глаз. Она быстро отвела глаза, потерла якобы подвёрнутую ногу и медленно направилась в бар. Сосредоточиться на том, чтобы продолжать чувствовать своего преследователя прямо на ходу, было сложно, и она то теряла это ощущение, то снова нащупывала. Взгляд следовал за нею до самого бара, и только когда дверь закрылась, а поверх лег талисман, свербящее ощущение между лопаток исчезло.

Мириэль выдохнула и упала на стойку.

– Кто это был? И что ему от меня надо?

Она вспомнила очертания человека в тени, и в ее сердце зародилось смутное подозрение, как будто она где-то его уже видела. Немного в других обстоятельствах, и не днем, а когда уже было темно, и дверь скрипела…

– Это один из тех, кто пытался вломиться в ту ночь! Но зачем ему следить за мной?

Увы, ответов на эти вопросы у нее не было.

«Мисс забыла еще один вопрос. Как долго он наблюдает?»

От этого настроение испортилось окончательно, и ночь Мириэль провела не в медитации, как следовало бы, а в тяжелых раздумьях о происходящем. С той ночи, как она спугнула взломщиков, случайно устроив пожар, в бар больше никто не пытался влезть. Она и расслабилась. Решила с чего-то, что это была случайность. И совершенно беззаботно ходила туда-сюда, не обращая внимания на свое окружение.

Система справедливо указала, что подозревать слежку у них не было никаких причин, но, честно говоря, утешением это было таким себе. Так что, недолго думая, Бина принялась читать лекцию об обнаружении слежки. Этот навык произрастал из простейшей наблюдательности. На самом низшем уровне он позволял замечать чужое внимание – без разницы, злое или нет, – а на самом высоком – за один раз считывать всю обстановку вокруг себя: от птиц, летящих высоко в небесах, до червей, роющих землю глубоко под ногами.

– И как мне этому научиться? – нетерпеливо спросила Мириэль, едва дослушав вводную лекцию.

«Мисс уже владеет навыком наблюдательности», укоризненно ответила система. «Поисковая Нить, которую она переняла от госпожи Ириссэ.»

Мириэль удивилась. Это было всего лишь заклинание поиска – длинный щуп из духовной энергии, который позволял осмотреть что-то на расстоянии. Он требовал прорву энергии и высокой концентрации, и вдобавок каждый раз, как было нужно им воспользоваться, кружилась голова от смены точки зрения. Как это может быть полезно в поисках слежки?

«Бина сейчас научит мисс», и до самого утра Мириэль потела, пытаясь по-новому взглянуть на уже известную ей технику. Она так сосредоточилась, что, пожалуй, даже воющий под дверью грим не сбил бы ее с толку, но пес снова не появился.

Утром, покормив и почистив Эстеля, Мириэль скрутила ему несколько шариков из черновиков, а сама села рисовать талисманы взамен использованных. С обретением Золотого Ядра качество и объем ее ци увеличились, а заодно увеличилось и количество талисманов, которые она могла подготовить за один раз. На целый один. Рисковать неудачными образцами она не смела, а потому почти каждый день посвящала время тому, чтобы со всем тщанием написать три талисмана. Все они уходили буквально за день, а сделать больше она не могла чисто физически.

Система была права насчет заклинаний. В ее ситуации они станут для нее настоящим спасением. Вот только понять бы, как их переделывать.

Спустя два часа она провела последнюю черту и выдохнула. В этот раз талисманы получились чуть лучше, чем обычно, но все же до мастерства наставника Мириэль было далеко. Она убрала тушь и кисти, неиспользованную бумагу и ловко выдернула подсыхающие талисманы из-под робкой лапки любопытного дракончика. Пока она рисовала, он с интересом наблюдал, даже бросив игрушки, а потом, видимо, решил, что это новое развлечение для него.

– Лучше вот, – и она сунула дракончику половинку персика. Мякоть фрукта была такой мягкой, что даже отсутствующие зубы не мешали наслаждаться его вкусом. Дракончик с урчанием принялся поедать фрукт.

Мириэль поставила вариться кофе, а сама забрала свежий номер газеты. Он лежал прямо под дверью, обращенный вверх кричащим заголовком: Магглы видели дракона над Гайд-парком!

Она вскинула брови. Интересно! Специально дождалась, пока сварится кофе и уселась с газетой и чашечкой напитка за стойку, готовясь в свое удовольствие позавтракать. Но быстро разочаровалась. Как обычно, все самое интересное было в заголовке. Дракон был, но улетел, Министерство начало проверку, не было ли неучтенных пропаж яиц из питомников, а всем очевидцам оперативно поправили память, заменив дракона на вышедший из-под контроля пилота одноместный самолет.

Скукота.

Прихлебывая кофе, Мириэль просмотрела газету. Волшебники жили своей волшебной жизнью, которая, однако, порой была не отличима от жизни обычных людей. Они женились и разводились, спорили из-за наследства, болели за квиддич и влипали в неприятности по самым глупым поводам. Чего стоила история об умнике, который решил вынести из лавки Старого Огдена бутылку виски. Не потому, что не было денег, а просто ради теста нового заклинания. Но он не учел конфликта наложенных на товар и магазин чар и в результате застрял прямо в дверном полотне. Одна половина снаружи, другая – внутри. Продавцу пришлось целый день созерцать филейные части неудачливого экспериментатора, пока прибывшие специалисты Отдела Тайн не забрали его. Вместе с дверью.

Больница Святого Мунго предупреждала о возросших случаях заражения драконьей оспой и призывала к осторожности. Эта магическая версия передавалась только между волшебниками, а о вероятных возбудителях и переносчиках пока не было консенсуса. Впрочем, серьезную опасность болезнь представляла только для пожилых. Молодым и взрослым магам максимум что грозило, так это несколько дней высокой температуры и россыпь похожих на драконьи чешуи оспин, которые убирались курсом специальных зелий и притираний за два месяца.

Мириэль быстро дочитала до страницы с объявлениями. Она уже созрела до мысли вести небольшой бизнес по почте, неофициально, и искала что-нибудь, что можно было использовать как образец. Среди множества объявлений о продаже старых метел, учебников и сборников эссе нашлись два скромных уведомления.

«Дамокл Белби ищет добровольцев для испытания экспериментального зелья для лечения ликантропии. Оплата – десять сиклей за каждый прием. Анонимность гарантируется.»

И:

«Косметологический салон «Фея Моргана» объявляет о начале продаж нового Улучшенного Зелья от Прыщей, основанного на знаменитом рецепте Сахариссы Тагвуд. Количество ограничено. Стоимость одного флакона – двадцать пять галлеонов. При покупке двух и более – скидка. Ждем вашу сову.»

Мириэль приподняла брови – вот это запросы! Недельку покрутившись в мире магии, она уже неплохо представляла себе порядок цен. Так вот, двадцать пять галлеонов были той суммой, на которую можно спокойно жить целый месяц. Может, не слишком шикарно, но уж точно не впроголодь. Так что это зелье от прыщей было поистине премиальным!

– Надо будет заглянуть в этот салон и посмотреть, хорошо ли идут продажи, – сказала она сама себе, пододвинула блокнот и перо и, подумав, набросала следующее: «Алхимик одной звезды Мириэль Фэйнор представляет пилюли по сходной цене. На первую продажу – скидка».

Выглядело пока грубовато, ведь ни с ассортиментом, ни с ценой она пока не определилась, но эти несколько слов содержали в себе залог ее будущего богатства.

– Но что бы мне продавать? – Мириэль отнесла уснувшего на недоеденном персике дракончика в кровать, а сама принялась перебирать свои рецепты.

Лекарственные таблетки она отвергла сразу – у магов была развитая колдомедицина, а любой волшебник мог сварить Рябиновый Отвар, чтобы снять самые распространенные симптомы. В ту же стопку она убрала и недавно освоенные таблетки согревания и охлаждения – у магов были соответствующие заклинания. Вот постные пилюли, особенно если она найдет способ добавить им вкус фиш-энд-чипс и пастушьего пирога, могут стать востребованными, ведь по одному из исключений Закона Гампа еду нельзя создать с помощью магии.

После всех переборов остались только три рецепта – Туман над озером Сиху, Шелк Девяти Небес и Благословение Нефритовой Девы. Несмотря на вычурные названия, все это были косметологические средства для выразительного взгляда, густых волос и нежной белой кожи. Эффективность пилюль, конечно, зависела от способностей алхимика, но даже с таблетками самого низшего ранга результат становился заметен с первого раза – плохое зрение выправлялось, волосы становились гуще, а с кожи пропадали высыпания и пигментные пятна. Регулярный прием же позволял довести внешний облик практически любой женщины до совершенства. Мириэль подумала, что в той, прошлой жизни, душу бы продала за такие чудодейственные средства.

Немного побаловав себя мечтами как женщины всего мира воздвигают памятник в ее честь, она приступила к изучению рецептов. Но чем дальше читала, тем быстрее таяла улыбка на ее губах и тем отчетливее становилась морщинка меж бровей.

По правде говоря, она осталась недовольна своими недавними покупками. По правилам Ноосферы для Арды были доступны только рецепты самого низшего ранга, что было связано с качеством и количеством духовной энергии в воздухе. Умом Мириэль это понимала, конечно, но все равно была уверена, что могла бы добиться успеха и с рецептами повыше уровнем. Поэтому к рецептам в своих руках заведомо отнеслась несерьезно, но один только список ингредиентов поколебал ее уверенность.

Три дюжины трав, животных компонентов и самоцветов! От последнего пункта она растерялась.

– Как же мне извлекать эссенцию из камней?

«Самоцветы обычно дробят в мелкую пыль», немедленно просветила ее система. «Под воздействием жара и специальных катализаторов они отдают свои лекарственные свойства и выпадают осадком на дно печи, после окончания ковки этот мусор просто вытряхивают. Но мисс обращает внимание не на это.»

На что, наоборот, надо обратить внимание, система коварно умолчала, но Мириэль вскоре и сама сообразила. Просто заново прочла списки ингредиентов, отмечая, что есть, а что можно достать, и в конце концов обнаружила подлянку.

– Цветок Ледяного Бархата, Пряди Волос Морской Царевны и Утренняя Роса с верхних листьев Небесного Древа Трех Стихий, – перечислила она, а система подтвердила, что да, все именно так. Все три этих ключевых ингредиента встречаются исключительно в верхних царствах, где духовная энергия сильна и обильна. – Значит, эти рецепты для меня бесполезны… – Мириэль вздохнула и посмотрела на листки в руках. Привидевшееся ей богатство лопнуло как мыльный пузырь. – Как думаешь, я смогу оформить возврат?

Даже если ей не вернут полную стоимость, деньги все равно лучше, чем то, что нельзя использовать.

«Мисс слишком торопится с выводами», в мягком голосе система слышался смех. «Если рецепты можно купить, значит, их можно использовать. Нужно только…»

Заканчивать предложение система не стала, удовольствовавшись тем, как щеки ее молодой мисс покрылись румянцем смущения.

– Я сейчас, только книги возьму, – пробормотала она.

Вооружившись справочником Филлиды Споры и учебником зелий в той его части, где имелся перечень ингредиентов с их свойствами и комбинациями, Мириэль отважно приступила к первому рецепту. Ей уже приходилось делать нечто подобное, с пилюлей восстановления ци, а потому формулы и расчеты выходили из-под ее пера без запинки. Время от времени она останавливалась, окидывала придирчивым взглядом уже написанное, кое-что зачеркивала и пересчитывала, и в результате получила три совершенно новых списка ингредиентов. Они состояли почти полностью из трав, в изобилии произрастающих в Арде, и лишь ключевые компоненты были животного происхождения. Все, что нужно, просто найти и поэкспериментировать.

– Ну, допустим, волосы единорога у меня есть, – Мириэль придирчиво просмотрела свои расчеты и не нашла ошибок. – Но где мне искать яд акромантула и лампочки фей-светляков? У фей вообще могут быть лампочки?

Она обратилась к книге Скамандера, чтобы проверить свои знания. С удовольствием подтвердила что не ошиблась, и акромантулы и правда живут исключительно на острове Борнео. Где это? Мириэль слабо представляла себе географию Арды. А вот фей-светляков знаменитый магозоолог не счел достойным упоминания в своем труде. Оставалось неясным, один ли это вид с декоративными феями, которых разводят ради пыльцы и красивого вида, или что-то другое.

– Пойду поспрашиваю в аптеках.

Перед выходом она остановилась в дверях, между улицей и домом, и, как тренировалась, выпустила ци всем телом, закутавшись в импровизированный кокон. Затем, сосредоточив всю свою волю, заставила этот кокон покрыться множеством тонких волосинок. Это была модифицированная Техника Поисковой Нити. Каждый волос был куда как короче Нити, с чьей помощью Мириэль разведывала подземелья, и не обладал всей ее чувствительностью. С их помощью нельзя было ни видеть, ни обонять. Все, на что были способны эти волоски, только чувствовать чужое внимание, но зато отовсюду.

Давление чужого взгляда обрушилось на Мириэль как удар кувалдой по затылку. Она покачнулась и моментально потеряла концентрацию. Ощущение исчезло, но осталась память, откуда оно шло. Украдкой оглядевшись, она смогла заметить стоящего поодаль человека. Он не походил на замеченного вчера, но ее не покидало ощущение, что они заодно.

Она повесила на дверь талисман и, стараясь не показывать вида, что заметила своего соглядатая, отправилась в Косой переулок. Наблюдатель, выждав немного, последовал за ней.

Мириэль последовательно обошла все самые крупные аптеки: Маллиграбс, аптеку Малпеппера и, разумеется, «Слизень и Джиггер», где когда-то жил и работал знаменитый Арсениус Джиггер, автор всех учебников Зельеварения. В каждом она внимательно изучила ассортимент и цены и поспрашивала продавцов. Во всех трех заведениях за самый скромный пучок волос единорога – шесть или семь волосинок, – просили весьма нескромные семь галлеонов. Лампочки фей-светляков, как назло, везде закончились, некий таинственный покупатель скупил все подчистую, а следующая поставка будет не раньше, чем через неделю. Что же до яда акромантула – вот его обещали достать дня через два. Всего каких-то двадцать галлеонов за пузырёк в пару унций.

Чтобы не уходить с пустыми руками, Мириэль купила у Малпеппера набор баночек для ингредиентов и немного кристаллов розового сахара. Волшебники подслащивали им Бодроперцовое и другие зелья, чтобы скармливать их своим детям, а ей вполне сгодится в кофе. И на полке в баре будет красиво смотреться.

Выйдя из аптеки, она поискала взглядом и через несколько минут нашла своего преследователя. Он стоял на той стороне улице, спрятавшись под навесом магазина, и почти не привлекал к себе внимания. По крайней мере проходящие мимо волшебники как будто бы его не замечали.

– Что с этим типом не так? Следить за девушкой… – пробормотала Мириэль и устремилась к кафе своего друга, надеясь, что мороженое подсластит ее сегодняшние огорчения.

Но кафе-мороженое внезапно оказалось закрыто.

Мириэль огляделась и по-простому приникла к стеклу витрины, пытаясь рассмотреть, что внутри. Кафе было пусто. Стулья задвинуты на столы, шарики мороженого лишь слегка роятся внутри холодильной витрины, да одинокая метла задумчиво метет пол. Вот из двери за прилавком показался знакомый силуэт, и Мириэль наудачу постучала в стекло.

На пороге появился печальный Флориан. Строгая черная мантия смотрелась на нем как гроб. У Мириэль сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

– Флориан, что-то случилось?

В обычные дни он предпочитал яркие цвета и смело миксовал мантии с маггловской одеждой, что ему необычайно шло. Видеть его таким монохромным было тревожно.

– Я могу чем-то помочь?

Его губы дрогнули. Показалось – сейчас заплачет. Но Флориан сумел удержаться и выдавил из себя короткую улыбку.

– Увы, здесь уже ничем не помочь.

Странно. Она проверила его Небесным Оком. Многослойная аура радостно сверкала всеми оттенками оранжевого – прямо сейчас Флориан находился на пике силы и здоровья, он должен быть в порядке, и все-таки… может, она что-то проглядела?

– Я собираюсь на похороны, – правильно поняв ее беспокойство, пояснил он и впустил ее в кафе. – Неожиданно ушел из жизни очень важный для меня человек, и это… выбило меня из колеи.

Из внутренних помещений он принес небольшую фотографию в черной рамке. На снимке были двое: сам Флориан, в поварском колпаке и фартуке, с лихо закрученными усами, еще не избавившийся от аврорской выправки, а рядом с ним, взгромоздившись на лесенку, с видом бравым и довольным красовалась уже знакомая ей старушка. Она совсем не изменилась, не смотря на прошедшие годы.

Это же та самая!

– Кто это?

Флориан посмотрел на колдографию с нежной улыбкой.

– Миссис Корри, моя дорогая наставница в кондитерском деле. Никто в целом мире не знает… не знал столько про сладости, сколько она. И даже если я занялся в конце концов мороженым, именно она открыла мне несравненный мир шоколада и карамели. Жаль, что ты не познакомишься с ней. Она бы оценила твои пилюли.

Мириэль снова посмотрела на снимок. Старушка на нем погрозила ей пальцем, шутливо хмуря брови.

– Я… встречала ее. Позавчера, – призналась она.

Флориан чуть не выронил фото. Поставил его на стол и схватил ее за плечи.

– Она приходила к тебе?

Понадеявшись, что не нарушает никаких правил, она рассказала ему.

– Значит, она не страдала?

– Нет, вовсе нет. Напротив, была полна воодушевления, – она вспомнила, как маленькая старушка, пританцовывая, входит в арку, и не сдержала веселой улыбки. – Я бы даже сказала, она нестерпимо жаждала отправиться в новое путешествие.

Флориан выдохнул короткое «спасибо» и на несколько мгновений крепко обнял ее. А потом предложил:

– Пойдешь со мной? Я знаю, ты уже проводила ее, но…

Конечно, она согласилась. Флориан снова обнял ее, и мир вокруг них закрутился в тугой кокон, заставив пережить несколько мгновений паники и дезориентации, и развернулся обратно, но уже в другом месте. Мириэль увидела деревенские дома, покрытые первой весенней зеленью деревья, а потом на нее накатила тошнота. Она согнулась пополам, пустой желудок корчился от боли, пытаясь вытолкнуть из себя хоть что-то. Над нею раздалось заклинание, и приступ отступил.

– Прости, – Флориан выглядел виноватым, – я должен был спросить, аппарировала ли ты раньше. В первый раз всех наизнанку выворачивает.

– Ничего, все нормально. – Тошнота уже отступила. То ли заклинание помогло, то ли тело само приспособилось. Мириэль подумала, что в следующий раз ей уже не будет тошнить.

Флориан предложил ей руку, и они вместе вошли на старое кладбище. По дороге Мириэль узнала, что они оказались в Годриковой Впадине, старом смешанном поселении, где с давних пор живут и маги, и магглы. Здесь родился сам Годрик Гриффиндор, и жили другие именитые волшебники. Миссис Корри хотела быть похороненной именно здесь.

Кладбищенская дорожка привела их к небольшой группе магов, пришедших проводить чародейку карамели и имбирных пряников в последний путь. Две очень высокие женщины сразу привлекли в себе внимание. Великанши утирали текущие по щекам слезы, время от времени выжимая насквозь промокшие платки. Флориан прошептал ей, что это Фанни и Анни, дочери миссис Корри, и предостерег спрашивать их про великанскую кровь.

Рядом с великаншами стоял не такой уж и высокий на их фоне старик с длинной белой бородой, заплетенной в косицы, и в очках половинках. Его черная мантия была усыпана мерцающими звездами, а вокруг высокого черного колпака вращалась луна.

– Альбус Дамблдор, – представил его Флориан. Мириэль не удержалась, что не посмотреть на самого великого волшебника двадцатого века еще раз. Так вот он какой!

Дамблдор о чем-то беседовал с щеголеватым джентльменом, который сошел бы за слегка эксцентричного маггла, не будь его смокинг и цилиндр ярко-фиолетовыми, а трость – полосатой как карамель.

– А это мистер Вилли Вонка, из Америки. Он стажировался у миссис Корри на несколько десятилетий раньше меня. Специализируется на шоколаде. У него огромная фабрика, и никакой Статут не мешает ему чаровать в свое удовольствие.

Флориан знал всех, кто пришел проводить его наставницу в последний путь. Но и сама Мириэль могла назвать некоторых. Профессор Спраут сердечно поздоровалась с ней, ведь виделись они последний раз только на Зимнем Балу королевы Маб, и даже мисс Поппинс удостоила ее приветливого кивка. Чуть позже подошел никто иной как профессор Слизнорт и с удивлением поприветствовал Мириэль.

– Я большой поклонник ее искусства, – грустно признался он, промокнув увлажнившиеся глаза большим носовым платком. – Люблю, знаете ли, сладкое. Мне будет ее не хватать.

И они посмотрели на маленький, как у ребенка, гроб, ожидающий погребения. Миссис Корри лежала с видом умиротворенным, точно спала. На ее губах застыла легкая хитрая улыбка.

Когда подошли последние гости, началась церемония. Альбус Дамблдор провел короткую поминальную службу, затем ученики покойной сказали несколько слов о ней, пока мисс Фанни и Анни взахлеб рыдали, заливая землю вокруг потоками слез. После прощания гроб опустили, каждый бросил вниз по горсти земли, а затем Дамблдор закрыл разверстую землю и покрыл ее свежим зеленым дерном. Под конец в изголовье могилы установили надгробие и разбили перед ним клумбу, и все разошлись.

– Больше всего я любил у нее тянучку, такую мягкую, сливочную, – мечтательно говорил профессор Слизнорт, медленно шествуя по дорожке к воротам кладбища. – Помнится, я впервые попробовал ее в детстве. Миссис Корри даже в то время была точно такая же, совсем не изменилась, – он вздохнул, то ли мечтая о тянучке, которую больше никогда не попробует вновь, то ли досадуя, что не может разгадать секрет долголетия миссис Корри. – А эта ее обычная шутка – доставать конфеты, делая вид, что отламывает собственные пальцы. Меня сперва это пугало, а потом я каждый раз ждал этого фокуса!

Мириэль сама не поняла, каким образом оказалась в такой странной компании. Впереди, сравнивая свое ученичество, шли мистер Фортескью и мистер Вонка. Американец постоянно сбивался на шутки и тут же спохватывался, но через пару фраз снова пытался шутить. За ними, также обмениваясь воспоминаниями, шествовали директор Дамблдор и профессор Слизнорт, а замыкали эту странную процессию сама Мириэль и профессор Спраут. Сестры-великанши и мисс Поппинс пропали как-то незаметно, сразу после церемонии, Мириэль даже не заметила.

– Значит, вы обосновались в Лондоне, Мириэль? – спросила профессор Спраут, и Мириэль кивнула. Она уже успела рассказать официальную версию, что получила в наследство бар от старого друга отца, но пока не может открыться, потому что вы понимаете, она не сдавала СОВы. – Ну, тогда вам не будет большой сложности навестить меня в Хогвартсе. Садитесь на Ночного Рыцаря или прыгайте в камин, и мы с вами с пользой проведем время – выпьем чаю и заодно я немного подтяну вас по Травологии.

– Вы очень любезны, профессор, – благодарно ответила Мириэль и подумала, что преподнесет ей комплект из пилюль красоты, как только рафинирует их.

У кладбищенских ворот американец, приподняв цилиндр, простился с ними и исчез в вихре аппарации. Ушел и профессор Дамблдор, ведь у директора школы, наверное, много дел.

– А вы как познакомились с несравненной миссис Корри, мисс Фэйнор? – спросил профессор Слизнорт, вновь сосредоточив на ней свое внимание.

– Она… не так давно заходила в мой бар и похвалила мои навыки рафинирования, – слегка покраснев ответила она. Профессор заинтересовался, что она имеет в виду, она объяснила.

– А, вы практикуете восточную алхимию! – просиял профессор и незамедлительно повторил свое приглашение навестить его в Хогвартсе. – Мне доводилось несколько раз быть свидетелем сего действа. Должен признаться, весьма впечатляюще. И эти пилюли, круглые, сверкающие – похожи то ли на драгоценности, то ли на конфеты, не так ли? Какие же снадобья вы готовите, милая мисс Фэйнор?

Она, опешив от такого дружелюбия, перечислила немногие свои достижения и добавила, что не может найти ключевые ингредиенты для некоторых новых. Заинтригованный, профессор попросил ее назвать их, а, услышав, переглянулся с коллегой странными взглядами.

– Вы знаете, где их можно найти? – наудачу спросила она.

– Феи-светляки в изобилии водятся на опушке Запретного Леса, – ответила профессор Спраут. – Лампочками называют часть их брюшка, внутри которого сосредотачивается светящийся секрет. Ловить их непросто, как и получать «лампочки», но при должной сноровке можно быстро собрать нужное количество и не нанести вреда самим феям. Уверена, Гораций охотно покажет вам, как это делать. Что же до второго…

– Ходят слухи, что в Запретном Лесу водятся акромантулы, – профессор Слизнорт хохотнул. – Но, конечно, это просто слухи. Эти пауки – эндемики острова Борнео, только там они могут существовать в благоприятном для них климате. Но у меня есть некоторые связи. Так что позвольте мне узнать, вдруг, получится достать некоторое количество унций по сходной цене. Взамен прошу вас наставлять меня в алхимии.

Мириэль не представляла даже, чем может научить профессора Зельеварения, но отказывать не стала. Они договорились на эту субботу – у Слизнорта как раз было свободное время, – поучиться ловить фей и собирать лампочки, после чего простились.

Флориан вернул их в кафе в вихре аппарации, и на этот раз Мириэль почувствовала лишь легкое головокружение, которое быстро прошло.

Горячий кофе и холодное мороженое составили прекрасную пару воспоминаниям о миссис Корри. Флориан тоже был под впечатлением от шутки с отломанными пальцами, и Мириэль поняла, что ей придется испытать этот последний подарок.

Так и сделала. Дома она вытащила конфету и внимательно изучила ее. Как ни смотри, кусок пальца и ничто другое – фу! Но этот «палец» пах солодкой, ромашкой и еще чем-то, отчего в голове становилось свежо, и мысли на мгновение обрели удивительную ясность.

– Это просто такая конфета, – сказала она и сама себе не поверила. Зажмурилась и решительно положила «конфету» на язык. Рот наполнился знакомым с детства вкусом сиропа от кашля. Мириэль проглотила слюну, и в голове стало свежо и просторно.

Миссис Корри пообещала, что так она сможет решить свою проблему. А Флориан говорил, что эти чудные конфеты с легкостью успокаивают самых капризных детей и дарят взрослым прояснение разума.

Мириэль перевела взгляд на дверь. В голове кружились слова, складываясь и распадаясь на части. «Дверь» и «клей» она уже использовала, и они не подошли. Различные комбинации запоров, ключей, замков и дверных цепочек наполнили ее разум, но какое-то смутное чувство подсказывало, что это все не то. Так у нее ничего не выйдет.

Но зачем концентрироваться на засовах и ключах, вдруг прозвучало у нее в голове. Как будто не она и не Бина, а кто-то иной, более разумный и сведущий, наставлял ее. Есть много способов оградить дом от чужих, продолжал он, не только ключ или замок, но и…

… страж! – осенило ее. Она по наитию взмахнула волшебной палочкой, выписывая уже известный ей рисунок, и произнесла:

– Tirith Annon!

Серебряная искра вырвалась из кончика палочки и растворилась в двери. В один момент в воздухе соткалась серебряная фигура стража, преграждающего путь, и исчезла, но Небесное Око показывало, что он продолжает стоять на своем посту. Протянув руку, Мириэль закрыла дверь, а потом попробовала открыть – и та не поддалась, пока она не поменяла руку.

Да, у нее получилось! Она захлопала сама себе, радуясь удачному преобразованию чар.

Во рту еще ощущалась терпкая сладость солодки.

* Tirith Annon (синд.) страж + врата.

Глава 2.5

Девушка была с чудинкой, это Вернон понял сразу. Сразу после того, как вынырнул из ее зеленых глаз.

Он предложил сводить ее в театр и ресторан, но она захотела прокатиться в метро.

Метро! Зачем? У него же есть машина!

Машина Пенелопу тоже заинтересовала, но в метро ей хотелось сильнее.

– Это же не-ве-ро-ят-но! – С горящими энтузиазмом глазами говорила она ему, пока эскалатор вез их на станцию. – Поезда ходят по землей! Под домами! Лестница везет нас вниз! И никакой магии!

Вернон снисходительно улыбался и отвечал, что нет никакой магии. Это сила науки. Пенни сначала внимала, но потом снова отвлекалась. Удивительно, но ее восхищали самые обычные вещи. Электрическое освещение. Шлагбаумы. Светофоры. Телефонные будки.

Это была не первая их встреча, но первое – официальное свидание. До того они успели выпить кофе, сразу после знаменательного столкновения, и пару раз прогуляться вечером по лондонским улицам. Со слов Пенни, она жила в маленьком городке и приезжала в столицу на электричке ради учебы, и Вернон счел своим святым долгом провожать ее и сажать на поезд.

Кажется, ей было неловко, и он не понимал почему. Она – молодая красивая девушка. Он – сильный молодой мужчина. Совершенно естественно, что он должен проводить ее! Пусть даже из-за этого домой приходится возвращаться за полночь, и проклятая тыква неодобрительно сверлит его своими пустыми глазницами.

В последнее время Вернон спал не очень хорошо, и почти перестал обращать на тыкву внимание.

Всем его вниманием безраздельно владела прелестная мисс Эванс. Пенелопа. Пенни.

Хм, а миссис Пенелопа Дурсль звучит довольно неплохо!

– Вернон! Вернон!

Он встрепенулся. Замечтался и пропустил, как его зовут.

Пенелопа смотрела на него и легонько хмурилась.

– Вернон, ты в порядке? – она взяла его за руку, и его повело.

Он спохватился, вежливо забрал руку, чтобы она не смущал его, и ответил, что, конечно же, в полном.

Пенни только головой покачала и отвернулась, возвращаясь к разглядыванию мелькающих за окнами стен тоннеля.

Вернон прокатил ее по самым красивым станциям метро – Международный аэропорт Сент-Панкрас восхитил даму его сердца интерьером в стиле викторианской готики, хотя на вкус самого Вернона все там было чересчур. На Кэнэри-Уорф, известной футуристическим дизайном, он рассказал девушке, что будущее уже наступило – люди летали на Луну! – чем привел ее в полный восторг. Последним в их списке был Московский зал на Гантс-Хилл, и Пенни сказала, что однажды хотела бы повидать другие страны, и Вернон сжал ее руку, как бы говоря, что они обязательно это сделают.

Он опять вернулся домой за полночь. Сперва проводил Пенни на последнюю электричку и долго стоял на перроне, пока хвост поезда не исчез вдали. Потом искал машину – забыл, где припарковался, прямо из головы вылетело! – и вот, через три часа вставать на работу, а он только открывает дверь.

Тыква злобно скалилась с полки для шляп. Вернон не трогал ее, но она каким-то образом переместилась в прихожую.

– Что? – недовольно спросил он, точно разговаривал с живым человеком. – У меня было свидание.

Кажется, его слова разозлили тыкву. Она задрожала от ярости, загудела, в пустых глазницах зажегся потусторонний зеленый огонь.

– Эй, ты чего?

Вернон невольно шарахнулся в сторону, заслоняясь рукой. Показалось, что тыква сейчас набросится на него. Под ногу попался собственный тапок, он неловко покачнулся, взмахнул руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но в обычно тесной прихожей сегодня было невероятно просторно, просто магия какая-то!

Потеряв равновесие, он завалился назад и с громким стуком приложился затылком о дверь. Перед глазами вспыхнули искры, и последним, что Вернон увидел, прежде чем впасть в темноту беспамятства, была сердитая ухмылка тыквы.

Не на него. Нет, совершенно точно она сердилась не на него.

***

Если бы сегодня ночью на улице Загадок оказался кто-то, способный видеть незримое, он бы стал свидетелем невероятного. Когда на город опустилась ночь, зажглись фонари и улица опустела, из двери старого бара появился серебряный воин, вооруженный мечом, и стал на страже. Высокий – ему пришлось бы согнуться чуть ли не вдвое, чтобы пройти в дверь, которую он охранял, – статный и широкоплечий. Хотя разглядеть деталей его лица или брони невозможно из-за яркого сияния, тот, кто увидел бы его, сразу понял – это не тот, с кем стоит связываться.

Только Мириэль (и, быть может, Пенни) знала, что этот страж врат – почти точная копия тех каменных изваяний, что бережет покой Раздола.

От одной только этой мысли в ее душе поселилась безмятежность, и Мириэль со спокойной душой приступила к медитации. Тут же она обнаружила небольшой побочный – но, несомненно, приятный – эффект от стража: его присутствие очищало духовную энергию в воздухе, так что самой Мириэль больше не нужно было тратить дополнительных усилий. Теперь она, как и прежде на ферме, могла просто и безболезненно поглощать крупицы энергии, ни о чем более не заботясь.

Так пролетела ночь.

Эстель был послушным ребенком (или ей так казалось) и не беспокоил свою няньку до самого утра.

Мириэль вышла из медитации с восходом солнца, как привыкла за время на ферме. Потянулась, с удовольствием разминая забившиеся за ночь мышцы, слезла с лавки, служившей ей постелью, и выполнила комплекс стоек и упражнений, с помощью небольшого всплеска ци придав себе бодрости.

И только потом посмотрела на кроватку питомца, проверяя, не пора ли его кормить.

Кроватка – железная коробка с положенным на дно одеялком – была пуста!

Секундная вспышка тревоги опалила нервы. Мириэль быстро огляделась, выискивая в полумраке белое сверкающее тельце дракончика, и узрела приоткрытую дверь.

Дверь вела в крохотный коридор, откуда можно было попасть либо в кладовую, либо в бар. Дверь в кладовку все еще была заперта талисманом – работы Вэй Усяня, разумеется, амулеты, написанные ею самой, так долго не держались, – а вот треснувшая посередине от неправильно адаптированных запирающих чар дверь в бар тоже приоткрыта.

В щель проникало мягкое золотистое сияние – живительный свет Слезы Ангела. Мириэль осторожно толкнула дверь, выходя в бар, и сразу же обнаружила свою пропажу!

Пол под этажеркой был щедро усыпан комьями земли и кусками погрызенных растений, сам же дракончик, перепачканный грязью и растительным соком, свернулся клубочком в одном из нижних ящиков и сладко спал.

Мириэль покачала головой. Вот же маленький засранец! И так тихо все провернул!

Она зажгла люмос на кончике волшебной палочки и подошла, оглядывая нанесенный ущерб. Эстелю не хватило силенок, чтобы забраться повыше и разорить горшки с более редкими и дорогими растениями, но он вдоволь покопался в земле и нагрызся травы – стоило бы обеспокоиться, не будет ли у него болеть животик, но Мириэль увидела в другом ящике радужную кучку и поняла, что проблем не будет. Похоже, у драконов луженые желудки.

Она аккуратно вынула дракончика из ящика, сумев не потревожить его сна, почистила и вернула в кроватку. После недолгого осмотра выяснилось, что не так уж сильно он попортил посадки – так, немного вытоптал, кое-что погрыз, раскидал землю из ящиков – все это легко можно было устранить. Чем Мириэль и занялась. Она вырвала поврежденные растения, вернула в ящики землю и полила. Пусть поросль на нижней полке поредела, не стоит и сомневаться, через некоторое время она восстановится. Вот только…

– Теперь я не могу оставлять его одного, - со вздохом признала она и достала джезву из кольца.

«Мисс нужно поскорее очистить Лазоревую Купель», согласилась с ней Бина.

Мириэль молча кивнула, соглашаясь. Эстель больше не беспомощный детеныш, которому достаточно еды, сна да редких игр. Ему нужен простор, свежий воздух, товарищи для игр – в общем, место, где он может делать что хочет и будет в безопасности. Увы, маленький бар на задворках магического Лондона не мог дать ему ничего из этого. Конечно, Мириэль могла бы взять его с собой и всем любопытствующим выдавать за хорька или куницу, но что, если кто-то заинтересуется, не поверит и полезет вызнавать своими методами? За ней и так уже следит непонятно кто. Давать им знать о существовании Эстеля было бы крайне неразумно.

Кофе закипел. Мириэль перелила его в чашку и добавила несколько кристаллов розового сахара, отчего пенка на поверхности напитка приобрела легкий розоватый оттенок. Сделала глоток – хотя она не добавляла ваниль, напиток вместе со сладостью приобрел и привкус ванили. Вкусно!

Завтраком ей, как обычно, послужила папа постных пилюль. Медленно рассасывая приевшиеся уже пилюли – эх, вот бы сейчас приготовленный папой завтрак! – Мириэль задалась вопросом, как ей извлечь Лазоревую Купель из того кома грязи, в котором артефакт был запечатан.

«Обычно Бина рекомендовала бы обратиться в Гильдию Оценщиков», размышляла система, «у них всегда есть нужные мастера. Но здесь…»

Мириэль кивала и прихлебывала кофе. Да, навряд ли в Лондоне – да и на всей планете – имеется такая Гильдия. Вот, разве что, приобрести инструменты и попробовать самой? Она же видела, как очищали покупки в Павильоне Оценки на Большой Осенней Ярмарке. Вроде бы ничего особенно сложного, знай, откалывай твердое и сметай сыпучее. Наверняка у волшебников и нужные заклинания есть. Делают же они волшебные вещи. А гоблины, как она слышала от Лили, и вовсе откапывают гробницы древних волшебников и достают оттуда редкие артефакты…

Мириэль прищелкнула пальцами, хватая мысль за хвостик.

Идея! Почему бы ей не обратиться за советом к какому-нибудь мастеру артефактов? Например, к… она замялась, пытаясь вспомнить хоть кого-то… да хоть к мистеру Олливандеру!

И кроме того, ей всегда хотелось еще разок побывать в его необыкновенном магазине!

Время было еще ранним, поэтому она заняла себя подготовкой к экзаменам. Учебник Истории был уже прочитан от корки до корки, хотя Мириэль и не могла сообразить, в каких жизненных обстоятельствах ей могут пригодиться знания о гоблинских войнах, но раз надо – значит надо. Следующим она взяла «Курсическую книгу заговоров» Миранды Гуссокл для первого курса. Конечно, раньше ей приходилось уже читать ее. При необходимости она могла процитировать близко к тексту практически любую главу, но в этот раз у нее были другие цели.

Она решила попрактиковаться в переделке заклинаний. И это занятие так захватило ее, что только появление Эстеля в баре отвлекло ее.

Сперва из дальней комнаты раздался мягкий шлепок, точно ком мягкого теста перевалился через край миски и шмякнулся на пол. Потом – скрипнула сперва одна дверь, вторая – и в образовавшуюся щель сунулся любопытный розовый нос, а за ним – и все остальное тельце. Эстель протопал по полу и, не без усилий приподнявшись на задние лапки, передними ухватился за ногу няньки. И позвал.

– Это ты сейчас сказал?

В голове Мириэль звук, который издал дракончик, прозвучал почти как человеческая речь, только неразборчивая. А правда, какие звуки должен издавать дракон? Уж точно не гав-гав или мяу-мяу.

Но ясным было одно – Эстель проголодался и просил как можно скорее его покормить.

Мириэль посадила его на стойку, а сама занялась готовкой. Пока грелось молоко, она нарезала на мелкие кубики яблоко и персик и почистила апельсин, оставив только сочную мякоть, а потом размяла их в пюре. Зубов у дракончика пока не было.

– Может, как-нибудь сварить тебе каши? – спросила она, ставя перед питомцем два блюдца – одно с молоком, другое с фруктами, – но он не ответил, целиком поглощенный едой.

Пока Эстель шумно лакал то из одной миски, то из другой, и громко причмокивал, Мириэль закончила работу с учебником чар за первый курс, ведь действительно рабочих заклинаний там было немного.

– Теперь можно и к Олливандеру заглянуть, – решила она. Эстель еще вылизывал блюдца от остатков еды, а она уже переоделась, накинула мантию и нахлобучила на голову шляпку. Подняла сытого дракончика и понесла его в постель, собираясь уложить, но он неожиданно крепко вцепился в ее мантию и ни в какую не соглашался отпускать. – Эстель, – укоризненно позвала она, – пусти. Мне нужно идти по делам. Я скоро вернусь.

Дракончик издал пронзительный возмущенный свист, как бы говоря, что ни за что не отпустит и вообще, хочет идти тоже!

Не хочу оставаться один в темноте, Мириэль вдруг услышала отчетливую речь у себя в голове. Не собственные мысли, не голос Бины – другой разум. Она уставилась на дракончика. Аметистовые глаза Эстеля сияли внутренним светом, он в упор смотрел на свою няньку, раз за разом транслируя, что хочет идти с ней.

– Я оставлю свет, – попробовала она, но дракончик только сильнее вцепился и заверещал, да так противно, что она сдалась. – Хорошо, хорошо. Пойдешь со мной. – Эстель восторженно взвизгнул. Мириэль легонько тюкнула его по носику: – Но только если будешь слушаться!

Еще некоторое время ушло на то, чтобы спрятать дракончика в одежде. Сидеть в слинге под грудью он отказался наотрез, под шляпой ему было ничего не видно, а в рукаве – тесно. В итоге сошлись на том, что она быстро нашила карман на кофту на груди, куда дракончик и уместился. В этом положении он мог выглядывать и быстро прятаться в вырезе мантии.

Мириэль еще немного покрутилась, разглядывая в карманное зеркальце, не видно ли малыша, но в конечном итоге вышла на улицу.

«А как мисс открыла дверь?» полюбопытствовала система. «Неужели чары выдохлись?»

Мириэль горделиво подбоченилась и продемонстрировала спрятанный в левой ладони Ключ-От-Всех-Дверей.

– Это папа подарил, – пояснила она, а сама огляделась, ища, нет ли снова тех таинственных наблюдателей. Но, видимо, сегодня их не было, либо они прятались получше, потому что, даже применив технику наблюдения, она никого не засекла.

Она с удовольствием применила Запирающие Чары, не отказав себе в удовольствии вновь посмотреть, как перед баром встает на караул серебряный страж, и поднялась по ступенькам на мостовую.

– Доброго утречка, мис-ауууу! – Перед зеленной лавкой с метлой в руках прохлаждался Чешир, мальчишка-прислужник Пандоры. Он сонно щурился и безудержно зевал, в самом деле похожий на кота, и даже не пытался делать вид, что работает.

– Доброго утра, Чешир, – поздоровалась и она. – Доброго утра, Пандора, – поприветствовала соседку, что вышла на улицу и ударами полотенца принялась мотивировать ленивого служку.

Обменявшись пожеланиями удачи, Мириэль степенным шагом направилась к выходу с улицы. Эстель высунул любопытный мордочку меж пуговиц мантии и в самом деле похожий на хорька-фамилиара. Каких трудов Мириэль стоило не прикрыть его руками и не упихать обратно в карман – вообразить невозможно! Но система справедливо заметила, что не стоит привлекать лишнего внимания попытками спрятать питомца.

Так, глядишь, его и в самом деле сочтут просто хорьком.

Встречные волшебники и правда не спешили бежать к ней с расспросами, где она взяла такое животное, и, конечно, никто не пытался его отобрать. Мириэль немного выдохнула и зашла по дороге во «Флориш и Блоттс» – поспрашивать про книги и посмотреть, как отреагирует на питомца продавец при личном общении.

Сонный продавец вливал в себя пинту Бодрящего Зелья и чихать хотел на всех питомцев вместе взятых. Но на вопросы ответил вполне профессионально. Нет, в их магазине нет никаких книг по артефакторике, кроме обще-справочных материалов по простейшим зачарованиям. Если мисс заинтересована, ей лучше обратиться в Гильдию Артефакторов, но все равно самые полные издания лежат по частным библиотекам.

Покупать Мириэль ничего не стала, заработав нелюбезное «приходите еще», где явно была пропущена частица «не» в самом начале.

Магазин Олливандера нисколько не изменился за те семь лет, что прошли с момента ее первого визита. Все те же пыльные коробки с волшебными палочками, выстроившиеся в высокие башни от пола до потолка; пустая витрина с одной единственной палочкой на выцветшей подушечке; обшарпанный прилавок, на котором нет и намека на колокольчик.

Впрочем, звонок не потребовался. Из служебного помещения послышались шаркающие шаги – Эстель, испугавшись чего-то, спрятался под мантию, – и мистер Олливандер появился в лавке.

Он был точно такой же, как в ее детских воспоминаниях. Высокий худой старик с растрепанной шевелюрой, напоминающей одуванчик, и длинными нервными пальцами. Он посмотрел на нее светлыми, пугающими глазами и тихо произнес:

– Хм. Старшая мисс Эванс, верно? – Мириэль замерла, а старик продолжил: – Так уж вышло, что я помню каждого посетителя, когда-то переступившего порог моей лавки. Даже если в тот раз для него не нашлось подходящей палочки, да…

Он замолчал, разглядывая ее странным изучающим взглядом, а она, борясь с желанием развернуться и убежать – до чего страшный старик! – нарочито громко сказала:

– Я никакая не Эванс! Меня зовут Мириэль Фэйнор! – но голос ее прозвучал тихо, точно потерялся среди пыльных коробок.

Олливандер кивнул, принимая к сведению, и неожиданно попросил ее показать волшебную палочку!

– Я же вижу, вы не за палочкой пришли, мисс Фэйнор. У вас уже есть одна, – он указал глазами на рукав, где она держала палочку. – И, я чувствую, довольно превосходная. Не откажите в любезности.

Даже если Мириэль жила в волшебном Лондоне всего без году неделя, у нее было представление о некоторых выдающихся волшебниках. За Олливандером прочно закрепилась репутация старого, безобидного чудака, немного двинутого на волшебных палочках. Он помнил все проданные палочки и с легкостью подбирал волшебный инструмент как свежим первокурсникам, так и битым жизнью волшебникам. О нем не писали в газетах, но его имя знали во всей Британии и за ее пределами.

С неохотой, Мириэль все же вытащила палочку и вложила ее в протянутую руку старика. Его пальцы сомкнулись на резной рукояти, и он изумленно вскинул кустистые брови:

– Ох, ну надо же…

Старик поднес палочку к глазам, разглядывая каждый завиток на рукояти, каждую прожилку янтарно-желтого дерева. Взвесил на ладони, попробовал на остроту кончик, попробовал взмахнуть, но даже самой жалкой искры не вызвал. Налюбовавшись, вернул палочку хозяйке, но разочарованным не выглядел, скорее – вдохновленным.

– Карельская береза, – обратился он к Мириэль, щедро делясь своими знаниями, – дерево красивое и капризное. За изгиб ствола его называют танцующим деревом, за рисунок древесины – древесным мрамором. Сила в нем скрыта немалая, это точно. Изготовить палочку из него – задача не всякому по плечу. Сердцевина тоже с умыслом, – он покачал головой, а Мириэль вдруг покраснела. Почему ей самой прежде не пришло в голову проверить палочку Оценкой? Все бы уже знала! – Одна только древесина требует недюжинного мастерства, как от мастера, так и от владельца, но и сердцевина туда же. Перо птицы Кокко! – Он заметил ее недоумение и пояснил, что кокко – редчайший в мире гибрид феникса и громовой птицы, пылающий огнем и вызывающий бури.

«Божественная птица с двойным атрибутом Огня и Молнии», моментально перевела его слова система.

Олливандер вздохнул.

– Изумительная работа. Я чувствую вдохновение от встречи с коллегой. Вам, кстати, известно, кто ее изготовил?

Мириэль покачала головой. Нет. И добавила, что получила палочку в бою.

– Жаль, жаль, – он еще повздыхал и принял деловой вид. – Итак, чем же могу помочь вам, мисс Фэйнор? Палочка у вас же есть. Может, вам нужна кобура или набор по уходу?

– Я ищу мастера, чтобы очистить один артефакт, – и она показала ему плотный ком грязи, полученный в наследство от Альфарда Блэка.

Олливандер не удивился. Мириэль не знала, но многие старые семейства были в курсе, что покойный Альфард оставил свое состояние племяннику, изгнанному из семьи, и сам, в свою очередь, посмертно был выжжен с родословного древа.

Старик поколдовал над комом и бросил на Мириэль острый взгляд.

– Понимаю, почему вы обратились ко мне с таким вопросом. Я и правда знаю многих специалистов, которые могли бы помочь вам в вашем деле. Но, отчего вы не обратились к гоблинам? Этот народец весьма искусен в работе с металлами и камней. Их навыки пригодились бы вам. К тому же, их не нужно искать.

На груди, прямо над сердцем, лежало горячее и маленькое тельце дракона. Мириэль, не раздумывая, выпалила:

– Я им не доверяю, – и по взгляду старого мастера поняла, что прошла испытание.

Лавку Олливандера она покинула через некоторое время. На правой руке теперь была закреплена хитрая кобура. По-особенному шевельнешь пальцами, и волшебная палочка тут же оказывается в руке. В кольце лежал набор по уходу за палочкой – все, что необходимо, чтобы держать инструмент в чистоте и порядке. В довесок к покупкам Олливандер вручил ей визитку.

– Лучший специалист из тех, кого я имею честь знать. Как правило, он не берет заказы с улицы, но с моей рекомендацией примет вас. Только не пользуйтесь рядом с его домом магическим транспортом.

На обороте визитки он нацарапал несколько слов – абсолютно нечитаемо, как курица лапой! – на лицевой же Мириэль прочла следующее:

«Карлус Абрахам Поттер. Тисовая улица, 4, Литл-Уингинг».

Она не сдержала смешка и торопливо зажала рот ладонью, чтобы не расхохотаться во весь голос. Адрес узнала сразу. Это ведь там прежняя она жила вместе с мужем, сыном и племянником.

Ну и дела. Интересно, какая нелегкая занесла потомственного волшебника в самый маггловский город из существующих?

У Мириэль и тени сомнения не возникло, что известная ей Петунья Дурсль не могла поселиться нигде, где была бы хоть капля чудесного!

– Не хочешь вернуться домой? – тихо спросила она у дракончика, из-под мантии донеслось утвердительное нет. – Ладно-ладно. Только веди себя тихо, хорошо? Ты молодец.

Однако, в Дырявом Котле Эстель чуть не выдал себя. Воздух, наполненный запахами еды, табака, остатками дымолетного порошка и чем-то еще оказался чересчур для его крошечного носа. Дракончик звонко чихнул, и Мириэль почувствовала что-то обжигающее на своей коже. Разумеется, все взгляды тут же сосредоточились на ней, и ей срочно пришлось делать ноги. Не забывая притворяться, что это она чихает.

Вывалившись из бара на Чаринг-Кросс-Роуд, она отбежала от выхода и скрылась в небольшом переулке. Уже расстегнула мантию, чтобы посмотреть, что случилось, как свет с улицы заслонила чья-то массивная фигура.

– Эй, дамочка.

Мириэль торопливо запахнула мантию, Эстель притих на груди, свернувшись в кармане плотным клубком. У входа в переулок стоял мужчина – здоровенный, уродливый. Он с глумливой улыбкой смотрел на нее, и не было сомнений, как будет развиваться ситуация. Мириэль подобралась, а он пошел к ней вразвалочку, полностью уверенный в своем превосходстве.

Было что-то смутно знакомое в этом человеке. Хотя она могла поклясться, что видит его впервые! То, как он двигался, очертания его тела… Мириэль моргнула, вспоминая увиденный на днях темный силуэт своего преследователя.

– Так это ты за мной следил? – выпалила она. – Отвечай, зачем!

Верзила остановился, вздернул голову, глядя на нее так, будто с ним букашка мелкая заговорила.

– Глазастая, – и не понять, то ли он доволен, то ли раздосадован. Размял кулаки, похрустев костяшками, осклабился, как пес, учуявший кровь и страх добычи: – Неважно. Умри!

Со скоростью, невообразимой для того здоровяка, он бросился вперед. Мириэль еще не успела сообразить, а ее тело уже двигалось. Она играючи увернулась, как учил Айолос, и удивилась – до чего же медленный! – и в то же время вымуштрованное тело отреагировало. Она забыла про волшебную палочку, ударила, как учили, ладонью, посылая сквозь нее импульс ци. Немного, чтобы напугать, а не покалечить, но здоровяка все равно откинуло назад, и он врезался в стену дома, сминая кирпич и камень как кусок мягкого сыра.

Все заняло не больше нескольких секунд. Мириэль вытаращилась на лежащего в каменной пыли бугая. Он заворочался, пытаясь подняться на ноги, и она, не выдержав, сбежала.

Фиолетовый трехэтажный автобус шумно затормозил напротив переулка, надежно закрыв его от остальной улицы, а когда уехал, в проулке появилось еще одно действующее лицо.

Мальчишка-подметальщик из зеленной лавки подошел к своему товарищу и задумчиво потыкал его носком башмака. На лице его появилась широкая ухмылка, и он с издевкой пропел:

– А Минотавр продул девчонке! Продул девчонке!

Лежащий в пыли поверженный спектр попробовал замахнуться на него, но со стоном упал обратно в щебень и куски кирпича.

– У нее подготовка святой, – прорычал он и рванул на груди рубаху. Хотя ткань была цела, на коже, прямо над солнечным сплетением, краснел ожог в форме узкой девичьей ладони. Скривился от боли. – Серебряная. Черт, как же жжет! Аарргх!

Всякая игривость слетела с лица Чешира, и неожиданно стало ясно, что он гораздо старше, чем пытается показать.

– В этом мире нет святых. Нет. Ты уверен? – Но все было очевидно, не было нужды в глупых вопросах. Он зло притопнул ногой, потом снова натянул на лицо легкомысленное выражение. – Госпожа Пандора будет недовольна. Ну и влетит же нам всем…

С этими словами он исчез, растворился в тенях. Спустя несколько минут Минотавр, извалявшись в пыли, тяжело поднялся на ноги и тоже пропал, совершенно бесшумно, что так не вязалось с его комплекцией. После него осталась только вмятина в стене. Потом люди будут гадать, что же вызвало такое разрушение, но до верного ответа все равно никто не додумается. В этом мире нет святых. Нет и мертвых воинов Аида.

Мириэль, разумеется, ничего этого не знала. Она уже стояла на окраине Литл–Уингинга и оглядывалась, прикидывая, куда идти. Ей отчего-то казалось, что, раз она уже жила здесь, у нее должны быть хоть какие-то воспоминания, но нет. Ничего лишнего в ее голове не появилось.

Пришлось искать по старинке, расспрашивая прохожих. Хорошо, что она нашла укромное местечко переодеться.

Спустя час блужданий – городок и в самом деле был невелик – она нашла нужный дом. Совершенно безликий. Точно такой же, как с два десятка других домов на этой улице. И на соседних тоже. Абсолютно, полностью, от фундамента до дымовой трубы маггловский дом.

Никто и ни за что не поверил бы, что именно здесь живет волшебник.

Но он тут жил.

Дверь ей открыл высокий мужчина с непослушными черными волосами. Убрать седину и добавить круглые очки – получится немногим более взрослая версия Джеймса Поттера.

– Чем обязан? – сухо спросил он. Принял от нее визитку, изучил и с неохотой впустил в дом. – Прошу.

Мастерская владельца пряталась в чулане под лестницей. Снаружи – ничем не примечательная дверца, внутри – входить пришлось пригнувшись – просторное помещение с двумя рунными кругами, один на полу, другой на потолке, стены исписаны заклинаниями и рунами, вместо светильников горят волшебные кристаллы, а внутренняя сторона двери обита полосами кованого железа и тоже испещрена рунами. Похожие Мириэль видела в Гринготтсе.

– Хотите извлечь артефакт? – сразу спросил он. Принял у нее ком грязи и, почаровав над ним, уверенно сказал: – Браслет, основа из дерева, инкрустирован полудрагоценными камнями и золотой нитью. Точнее можно сказать только после очистки. Волшебные свойства выражены слабо. Скорее всего защитный артефакт с привязкой на конкретного владельца.

Мириэль захлопала в ладоши, впечатленная его вердиктом. Как много он узнал своими собственными усилиями! Ну и что, что ошибся в свойствах. Про привязку крови же сказал совершенно верно.

О цене сговорились быстро. Тридцать пять галлеонов и ни монеткой меньше. Передав требуемую сумму, она устроилась на диванчике, а мистер Поттер принялся колдовать.

Кусок грязи и ила завис над столом, прямо в центре рабочей пентаграммы, и стал медленно вращаться, пока волшебник взмахами волшебной палочки аккуратно отсекал лишнее. Когда ком уменьшился вдвое, маг применил заклинания, размягчающие грязь и даже камень. Жидкая грязь влажно плюхалась на стол, Карлус Поттер немного убыстрял этот процесс заклинаниями, и вот из-под смеси ила и глины показался первый зеленый листочек.

Спустя час все закончилось. Лазоревая Купель выглядела как свернутая в кольцо молодая веточка с почками и несколькими крохотными молодыми листиками, по всей длине спиралью была протянута тонкая золотая нить. Веточка была из живого дерева, а вот листики и почки – искусно вырезаны из зеленовато-прозрачной шпинели.

– Очень тонкая работа, – похвалил мистер Поттер. – У покойного мистера Блэка, помимо прочих его достоинств, был нюх на истинные сокровища. Наша Гильдия артефакторов и ценителей древностей потеряла ценного специалиста.

Напоследок пригласив мисс Фэйнор посетить собрание редкостей, что регулярно выставляются Гильдией Артефакторов на всеобщее обозрение, Карлус Поттер буквально вытолкал ее из дома. Странный тип.

Вернувшись домой, Мириэль выпустила Эстеля, скинула мантию, обнаружив, что чих дракончика прожег в рубашке несколько дырок, и вместе они уставились на браслет. А где же обещанная Купель?

Под внимательным взглядом дракончика Мириэль пустила в браслет импульс ци. Золотая нить засветилась, почки и листики запахли зеленью, и внутри браслета появилась тонкая пленка воды. Мириэль с любопытством сунула палец внутрь, и он легко проткнул пленку, показавшись с той стороны. Мокро. Но и только.

«Прежде нужно привязать артефакт с помощью крови», подсказала Бина.

Мириэль проткнула иглой безымянный палец и старательно размазала каплю крови по всей поверхности браслета. Кровь впиталась без следа, а браслет нагрелся, и в следующий миг Мириэль оказалась в ином месте.

Она стояла посреди зеленого луга, впереди возвышалась гора, сбоку текла река. Вода с шумом и ревом срывалась вниз. Мириэль подошла к краю и осторожно заглянула в бездну. От вида проплывающих внизу облаков закружилась голова. В редких прорехах можно было разглядеть невообразимо далеко внизу – землю.

Вот что такое Лазоревая Купель, поняла она. Не просто отдельное пространство, целый мир. И он принадлежал ей одной.

Глава 2.6

Шумный и вонючий город смертных жил своей непознаваемой жизнью. Гудел автомобильными гудками, кричал голосами газетчиков, пыхтел выхлопными трубами, всюду распространяя смрад. Смертные так изгадили мир, что Волшебные Народы не могли больше в нем оставаться и, понемногу, один за другим, уходили.

Но Паутинка, летящая с попутным ветром над шумной улицей, едва ли обращала на это внимание. Она была так мала, что могла бы оседлать плодовую мушку, а тех скудных крох магии, что еще оставались в загрязненном воздухе, хватало ей с избытком.

Целый день, от восхода до заката, она летала над городом, высматривая среди сотен тысяч смертных беглянку. Ее сестра Горошек делала то же самое, а Мотылек и Горчичка несли ночную вахту. Они уже успели осмотреть весь волшебный квартал, в особенности те места, где аромат ауры беглянки был сильнее всего, но напасть на ее след все никак не получалось.

Запах обрывался у общественных каминов, где каждый день бывало сотни и сотни смертных.

Королева предупреждала, что родной дом Аданэль, где живут ее кровные родители, отыскать не получится. Магия, что древнее Волшебного Народа, будет хранить его тайну от всех фей. И пока Аданэль живет там, единственный способ найти ее – подкараулить вне дома.

Потому и несли свою неусыпную вахту Горошек и Паутинка, Мотылек и Горчичка.

Ближе к вечеру зарядил дождь. Паутинка хихикнула. Вода с небес всегда приводила ее в игривое настроение. Огромным смертным дождь мог показаться сплошным, но ей, крошке, хватало места между каплями, чтобы оставаться сухой.

Она играла с дождем до самого наступления ночи. И вновь ее вахта закончилась ничем.

Но не успела Паутинка устроиться на ночлег в полураспустившейся почке каштана на мягчайшем ложе из крохотных зеленых листочков, как над засыпающим городом зазвенел пронзительный визг. Горчичка – а это голосила именно она – была самой громкой из них. И они условились, что она не пожалеет связок, если отыщет беглянку.

Сон как рукой смахнуло. Паутинка сотворила себе небольшой парус из паутины и, поправляя направление ветра с помощью магии, бросилась на звук. По пути ее догнала сонная Горошек, ее духовая трубка, из которой она стреляла крохотными горошинками, билась у нее за спиной.

– Нашли! Нашли! – беспрестанно восклицая, рядом возникла Мотылек. За ее спиной трепетали прекрасные белоснежные крылья, напоминающие крохотную бабочку, она была самой красивой из них четырех.

Вот они увидели Горчичку, а за нею…

Над ночным Лондоном, ловко оседлав потрепанную метлу, летела Аданэль, и ее рыжие волосы бились за спиной на ветру, как боевой стяг. Она куда-то торопилась, взволнованная настолько, что совершенно не заметила появления верных слуг своей приемной матери.

Феи переглянулись и тихо последовали за ней.

***

Время внутри Лазурной Купели текло с той же скоростью, что и снаружи. Мириэль провела несколько часов, исследуя открывшееся ей пространство, и бескрайнее небо над нею темнело с привычной скоростью, звезды на нем проклевывались, как ростки пшеницы из черной земли.

Вот только рисунок этих звезд был совершенно чужим.

Небесный остров оказался невелик – в сравнении с известными ей островами, конечно. По примерным прикидкам доступная площадь равнялась величине фермы, а ту Мириэль и за год целиком не освоила. В центре островка возвышалась скалистая гора, поросшая кривыми соснами и чахлой травой. С одной из вершин ниспадал поток воды прямиком в озерцо у подножия скал, откуда вытекала река и уже несла свои воды к краю острова. Несмотря на то, что вода постоянно утекала, ее источник на вершине скалы не истощался.

Мириэль хотела было взобраться и посмотреть на этакое чудо, но решила вернуться в бар. Для этого оказалось достаточно одного желания. Снова оказавшись в темном тесном помещении, она испытала приступ клаустрофобии, который усугубился тем, что Эстель, испуганный ее внезапным исчезновением, вцепился в одежду и наотрез отказался отпускать.

Пришлось взять его с собой на исследование острова.

Открытое всем ветрам пространство привело дракончика в восторг и немного успокоило. Неся малыша в руках. Мириэль обошла остров по периметру, предусмотрительно держась подальше от края. Земля вокруг горы густо поросла мягкой травой и кустарником, а вот деревьев здесь не было совсем. Среди нагромождения камней у подножия горы прятался вход в пещеру, сухую и просторную, ее потолок порос множеством кристаллов соли, и свет от волшебной палочки заиграл на их отполированных гранях тысячами огней.

Внутренняя часть пещеры была достаточно просторной, чтобы ее хватило растущему дракону хотя бы на первое время.

– Как тебе? – спросила она, приподнимая дракончика повыше, чтобы тот рассмотрел свой будущий дом. Эстель радостно заверещал и тут же замолк, когда эхо ответило ему, повторив его собственный голос. Мириэль хихикнула. – Это эхо, глупый.

Недалеко от пещеры под открытым небом бурлил горячий источник. Вода в нем была окрашена в приятный бирюзовый цвет, над водой стояла легкая зеленоватая дымка. Мириэль разулась и с удовольствием опустила ноги в горячую воду, а Эстель, расхрабрившись, плюхнулся туда целиком и с блаженным видом разлегся на воде.

Они просидели так до вечера, наслаждаясь тишиной и простором, и теплом горячего источника, разглядывая появляющиеся на небе звезды и поедая фрукты.

Нужно будет посадить здесь плодовые деревья, решила Мириэль, слегка недовольная отсутствием зелени. Если приживутся и дадут плоды, Эстелю всегда будет чем полакомиться. И, конечно же, цветы. Да, цветы.

Оставаться один на ночь в этом новом большом мире Эстель отказался наотрез. И, когда они вернулись в бар, ложиться в свою кровать тоже. Так и остался лежать на плече, вцепившись всеми четырьмя лапками в одежду.

– Но хотя бы днем там останешься? – с надеждой спросила Мириэль и добавила: – У меня завтра дела.

Подумав, дракончик благосклонно пискнул и закрыл глаза, делая вид, что уснул. Держался он так крепко, что даже не шелохнулся, пока она наводила порядок и запирала дверь. В довершение сегодняшнего дня Мириэль надела Лазоревую Купель Весенних Вод на руку. Водная мембрана мягко обняла запястье, на мгновение ошпарив кожу запредельным холодом, но через несколько минут браслет перестал ощущаться, став частью тела.

Теперь, когда ничто не мешало, ночь за медитацией пролетела незаметно.

Утром, Мириэль первым делом переложила спящего дракончика обратно в его кроватку – он проспал всю ночь на ее плече, ни разу не изменив положения. Тяжело, наверное, пришлось. Оказавшись в мягком гнезде, он моментально свернулся клубком, накрыв лапкой крохотный розовый нос.

Компанию за завтраком ей составил свежий номер «Пророка», любезно доставленный почтовой совой прямо под дверь. Мириэль пролистала страницы, знакомясь с новостями, но действительно важного было немного: производители персидских ковров все еще бузили, но жаловаться Ее Величеству, как обещали, пока не торопились; расследование пропажи драконьих яиц ни к чему не привело, и все в таком духе. Где-то среди заметок мелькнуло краткое сообщение, что маггловская полиция расследует странные случаи гибели целых семей, слишком краткое, чтобы привлечь чье-либо внимание. Гораздо больше внимания Мириэль уделила объявлениям, снова выискивая сообщения продавцов и зельеваров и ценам, которые они устанавливали на свою продукцию. Хотя ей определенно требовался совет знающего человека, который мог бы справедливо оценить ее пилюли.

Хорошо, что профессор Слизнорт пригласил ее к двенадцатичасовому чаю.

Но пока времени было достаточно. Проснулся Эстель, и Мириэль посадила его завтракать, а сама прибралась. Потом занялась оранжереей. Под благословенным светом Слезы Ангела растения росли почти также быстро, как на ферме. Мириэль проверила их и аккуратно отделила часть листьев и цветов, которые сочла достаточно зрелыми. Следующие несколько часов она потратила на рафинирование, желая создать запас таблеток, если к ней снова нагрянет много гостей. Правда, после визита миссис Корри пока никто не приходил, но лучше быть готовой.

Баночки с готовыми пилюлями заняли места на пустых полках, и бывший бар стал еще чуть-чуть больше похож на аптеку. В воображении Мириэль видела десятки и сотни баночек, теснящихся на полках, и пилюли в них ярко сияли в свете волшебных огней. На стойке с одной стороны стояла новая печь для рафинирования, побольше походной, а с другой виднелись бронзовые краны, как для пива, но только для… а вот для чего, она пока не решила. Может, составит свой напиток вроде того, который пьют Духовные Марионетки. Или сварит вино.

Стрелки наручных часиков недвусмысленно указывали, что время назначенной встречи близилось.

Мириэль подхватила Эстеля на руки и, не слушая возражений, перенесла его в Купель.

– У меня сегодня важные дела, – говорила она, неся его к горячему источнику. Там была вода, чтобы искупаться, и густой кустарник, чтобы подремать в тенечке. Чуть поодаль она поставила несколько тарелок с водой и нарезанными кусочками фруктов. – Поэтому тебе нужно побыть здесь. Здесь же веселее, чем оставаться в темном тесном доме, верно?

Дракончик вякнул и, поупрямившись для вида, позволил опустить себя на мягкую травку. Ну что за чудесное дитя! Мириэль погладила его, но изнутри ее снедала тревога.

«Мисс непременно услышит, если молодой господин позовет ее», уловив ее беспокойство, утешила система. «Таково одно из неотъемлемых свойств подобных артефактов».

– А что означает «одна тысячная часть»? – спросила Мириэль, одной рукой продолжая гладить дракончика. Тот развалился на траве и подставлял под поглаживания то бока, то морду, то пузико.

«Вещь, которую получила мисс, один из тысячи ключей к этому миру. Именно это пространство и является истинной Лазоревой Купелью Весенних Вод.»

Мириэль вспомнила зеленые поля, увиденные вчера в разрывах среди облаков, и ее охватила дрожь. Ей принадлежал лишь один летающий остров, но где-то там внизу была целая необъятная планета!

«Только Бина впервые видит, чтобы пространство для духовных зверей имело такое множество ключей», продолжила Бина и сразу же пояснила, что имеет в виду: «Как правило, подобные искусственные миры имеют только одного владельца. Это позволяет хранить вещи и компаньонов в безопасности.»

После этих слов небесный остров вдруг перестал казаться надежным убежищем. Мириэль непроизвольно огляделась, точно ожидала, что сейчас из-за края появятся захватчики.

– Значит, здесь могут быть и другие совершенствующиеся? – Рука ее обхватила дракончика поперек туловища, уже готовясь схватить и унести его отсюда. Эстель пискнул, приняв это за игру, и легонько прихватил кожу на руке розовыми деснами.

«Бина не может знать», отозвалась система. «Но мисс не нужно беспокоиться. Этот остров парит высоко в небесах, он в безопасности».

– Но летающие звери могут долететь до него!

«Нет», с непоколебимой уверенностью ответила система. «Бина вчера отметила высоту острова. Так высоко не поднимется ни одно живое существо, кроме дракона. Мисс следует успокоиться. Молодой господин здесь в безопасности».

В конечном счете Мириэль пришлось прислушаться к словам своей наперсницы. Но она призвала Эстеля быть осторожнее и прятаться, если вдруг на острове покажется кто-то чужой. И с тяжелым сердцем вернулась в бар. Пора было отправляться в Хогвартс.

О, Хогвартс... Не счесть, как часто в детстве Мириэль мечталось, как она тоже однажды поедет в волшебную школу. На алом, как огонь, поезде, разумеется. Но мечту прокатиться на Хогвартс-экспрессе пока стоило отложить до лучших времен. Путь от Лондона до Хогсмида по железной дороге занимал без малого целых восемь часов! Она не могла позволить себе потратить столько времени впустую.

Да и мадам Спраут говорила ей воспользоваться «Ночным Рыцарем» либо камином.

Камины пока еще оставались для нее терра инкогнито, хотя Мириэль допускала, что однажды ей придется освоить и этот способ перемещения, а пока что она предпочла знакомый, хотя и безумный, автобус.

– Собираетесь в гости, Мириэль? – Навстречу, гордо вздернув голову и держа спину ровно, шла Пандора. В руках она держала небольшой букет скромных цветов, за нею, пыхтя под горой покупок, тащился Чешир.

– Вроде того, – не стала она отпираться. – Выпить чаю в приятной компании.

– Тогда загляните в «Королеву и булочника». Пекарь маггл, но его выпечка стоит внимания, – посоветовала соседка на прощание.

Упомянутая булочная торговала выпечкой, изображающей магических существ, многие из которых описывались в книге Скамандера. Не в силах сделать выбор, Мириэль набрала всего понемногу и поспешила к «Дырявому Котлу», на ходу откусывая голову пухлому румяному дромарогу.

Спустя два часа безумной скачки из одного конца Англии в другой, автобус достиг единственной в стране магической деревни.

– «Хогсмид»! – громогласно объявил кондуктор.

Высадив пассажиров на окраине деревни, автобус исчез из виду. Случайные попутчики разошлись по своим делам, и Мириэль осталась одна.

Она обернулась и сразу увидела висящий над мостом герб: на алом фоне две скрещенные золотые палочки, от которых во все стороны разлетаются золотые искры, и два грозных кабана с клыками наизготовку. Хогсмид!

О, как часто она слышала от Лили об этом месте! В особенности часто с третьего курса, когда родители подписали ей разрешение выходить в деревню по выходным.

Как же Петунья – тогда еще ее звали именно так – завидовала! Ей отчаянно хотелось все то, что было у Лили, а потому, засыпая, она тешила себя мыслями, что ее письмо просто потерялось, и однажды…

Мириэль встряхнула головой, отбрасывая прочь воспоминания. Это все – прошлое. И пусть там и остается. Она на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла – постаралась взглянуть на открывшийся ей Хогсмид по-новому.

Деревню окружала небольшая, по пояс, каменная ограда – символическая защита от чего бы то ни было. Мириэль пересекла мост и окунулась в средневековье. Время здесь не имело власти. Дома, на первый взгляд как будто бы обычные, при внимательном осмотре оказывались слегка иными, изогнутыми, отвергающими законы логики и строительства. Волшебники и ведьмы в причудливых мантиях и еще более причудливых шляпах как будто не знали, что мир давно уже идет в двадцать первый век. Лейки сами по себе поливали клумбы, ножницы подстригали кусты, среди бела дня совы разносили почту… слева, возле книжной лавки, прямо на улице громоздились башни из книг. Рядом левитировала табличка с надписью: любая книга за сикль. Напротив магазин котлов пытался захватить своей продукцией часть общественной территории. Разнообразные котлы были выставлены на улицу, на всеобщее обозрение, и в некоторых что-то бурлило. Мириэль потянула носом, вычленяя запахи трав и чего-то еще. Но, по крайней мере, это, чем бы оно ни было, не воняло.

Чуть подальше она заприметила магазин волшебных метел, а прямо впереди внимание привлекало самое высокое – трехэтажное – здание в деревне. Судя по вывеске – тот самый знаменитый трактир «Три метлы». Надо будет зайти, как выдастся свободная минутка.

Время неуклонно близилось к полудню, и Мириэль решила оставить осмотр деревни на потом. Она развернулась, собираясь решительно и спокойно покинуть Хогсмид, и замерла, не сделав и шага.

Перед нею, частично скрываясь за деревьями, тянулись к небу гордые башни Хогвартса, и ветер развевал разноцветные стяги на крышах.

«Кхм», раздалось у нее в голове, и ступор отступил.

Мириэль спустилась по узкой улочке, пересекла мост и, продолжая держать башни в поле зрения, что было не сложно, поспешила вперед. Через пару десятков шагов она вышла к дорожному указателю, ощетинившемуся доброй дюжиной стрелок в разные стороны: станция «Хогсмид», некий Араншир, загадочный Брокберроу, реклама самого лучшего сливочного пива и многое другое. Самый большой указатель указывал, собственно, на Хогвартс, под ним, накарябанная от руки, висела предупреждающая табличка с грозной надписью «Запретный лес!». Мириэль послушно свернула в указанную сторону.

На небольшой обзорной площадке она полюбовалась видом на замок и Черное Озеро. У старых развалин собрала несколько прыгающих поганок, которые больше походили на мухоморы. Задержалась, разглядывая опушку Запретного Леса – среди деревьев, если приглядеться, роились тучи сверкающих насекомых.

Хогвартс, как полагается приличному средневековому замку, окружала крепостная стена. Проход в ней преграждала массивная кованая решетка, слишком тяжелая даже на вид. Впрочем, она сама поднялась, пропуская гостью на территорию школы.

Во дворе был разбит небольшой парк с фонтаном и зелеными изгородями, на газоне слева две студентки перебрасывали друг другу волан, справа – неуклюжий паренек пытался оседлать метлу, а товарищи его подбадривали. Мириэль почувствовала легкий укол зависти к отдыхающим у фонтана студентам, но быстро подавила его. Быстро оглядевшись, она обратилась к студенту постарше и попросила показать ей дорогу до кабинета профессора Слизнорта.

– Я как раз вас ждал! – профессор радушно пригласил ее войти, не забыв наградить студента пятью баллами. – Не желаете ли выпить сперва чаю, мисс Фэйнор?

Стол был накрыт в кабинете профессора. Пока он священнодействовал над чайником и заваркой, Мириэль с любопытством огляделась. Ее внимание сразу привлекли банки с различными ингредиентами для зелий. Она уверенно опознала уже знакомые ей сок мурлокомля, листья бадьяна, рябиновую кору и некоторые другие.

От профессора ее интерес не укрылся, и он немного порасспрашивал ее, оставшись весьма впечатленным ее знаниями.

– Для домашнего образования весьма неплохо, мисс Фэйнор, – похвалил он ее и пододвинул чашечку чая. От напитка поднимался ароматный пар, сладко пахнущий медом и ромашкой. – Ваша семья занимается алхимией?

Она сделала глоток. Чай был в самую меру сладковатым и не сильно обжигающим.

– На самом деле только я. И отец немного.

– Это прекрасно, когда родные уважают стремления и мечты человека, – поддакнул профессор.

Он поставил на стол вазочки с печеньем и рахат-лукумом и очень обрадовался булочкам от «Королевы и булочника». Он тут же выложил Мириэль трогательную историю любви американской волшебницы и эмигранта-маггла, которые смогли сохранить свои чувства несмотря на чудовищные законы Нового Света и неслыханные зверства Гриндевальда, который чуть не разлучил влюбленных. В его изложении владельцы пекарни представлялись этакими Ромео и Джульеттой нового времени – к счастью, со счастливым концом, – но, как заподозрила Мириэль, в реальности их история наверняка не была столь же увлекательной, как рассказал профессор.

За чаем они обсудили, собственно, методы заваривания чая и различия между западной и восточной алхимией. К удивлению Мириэль, это оказались две разные дисциплины, несмотря на одно название, и различий имели немало. Западная ветвь скорее была продвинутым зельеварением и исследовала вопросы трансмутации материального, в то время как восточная занималась преобразованиями духа и легальными поисками бессмертия.

– Киноварная пилюля, – добавил профессор. – Может, вам приходилось слышать? Один мой коллега, с которым мы как-то разговорились на заседании Гильдии Зельеваров, жаловался, что у него никак не получается синтезировать это средство.

Бина тихо рассмеялась.

«Синтезировать! Глупые смертные не знают, что киноварная пилюля суть иное название Золотого Ядра! Его невозможно синтезировать!»

– Теперь можно и делом заняться, – сказал профессор, поднимаясь из кресла, и галантно предложил ей руку: – Позвольте пригласить вас в Запретный Лес, мисс Фэйнор. И не беспокойтесь, со мной вы в безопасности.

Они покинули Хогвартс через потайной ход, вход в который прятался прямо в классе зельеварения, за грудой котлов. Пройдя под замком узкими коридорами, они выбрались на поверхность уже в лесу, посреди залитой солнцем поляны.

– Студенты думают, что только они знают об этих маленьких секретах в стенах школы, – Слизнорт лукаво улыбался, – но отчего-то забывают, что профессора тоже когда-то были студентами. Пойдемте, мисс Фэйнор, мы совсем рядом с ближайшим гнездовищем фей-светляков.

Несмотря на название феи-светляки имели мало общего с обычными феями. С виду это были крупные насекомые, похожие на пчел, только размером с большой палец. Две пары их крыльев переливались радужной слюдой, а последний сегмент брюшка походил на привычную лампочку накаливания. Только внутри вместо вольфрамовой нити клубился разноцветный светящийся секрет. Феи-светляки гроздьями свисали с ветвей деревьев и негромко мелодично жужжали, в центре их гнездовья возвышалась куча камней. Заметно было, что камни лежат тут уже давно, они поросли мхом и осели в землю. В щелях между ними что-то поблескивало – сотни и тысячи крохотных перламутровых шариков.

– Это их кладка, – пояснил профессор. Они подошли совсем близко, почти не таясь, но насекомые не обращали на них внимания. – Абсолютно безобидный вид. Если бы не их многочисленность и плодовитость, давно бы уже истребили. Их часто держат в саду, ради красоты и вечернего освещения. Но селить в доме, например, нет смысла. Быстро погибают. – Мириэль слушала очень внимательно. Про этих насекомых у Скамандера не было никакой информации. – Секрет в лампочках чем-то похож на маточное молочко у пчел. Его можно использовать как пищевую добавку, ингредиент лекарственных или косметических зелий, или просто для освещения.

– Они и правда не погибают, если забрать лампочку? – Мириэль помнила, что пчелы жалят только один раз, потому что зазубренное жало остается в жертве, и пчела погибает. Феи-светляки так походили на них, что в ее сознании одно наложилось на другое.

Слизнорт клятвенно заверил ее что нет. И, более того, предложил забрать некоторое количество пчел, чтобы поселить у себя. Со временем одна превратится в новую королеву, отложит кладку и естественным образом появится новая колония.

Еще пару дней назад Мириэль непременно бы отказалась. В ее маленьком баре не было места еще и для насекомых. Но теперь в ее распоряжении был отдельный остров, и она охотно кивнула.

Жестом фокусника профессор извлек из кармана пузатую стеклянную банку, встряхнул ее, открутил крышку и направил горлышко в сторону ближайшей ветки с феями. Банка сработала как пылесос и буквально всосала в себя всех жуков. Они даже не успели ничего осознать, как оказались внутри сосуда, и профессор ловко накрыл горлышко крышкой.

Все случилось так быстро, что другие феи ничего не поняли, лишь их жужжание сбилось на несколько тонов, но быстро выправилось.

– Вот, это для вас. Откройте крышку, и банка сама выпустит жуков. И не волнуйтесь – по глазам вижу, что волнуетесь, любезная мисс Фэйнор, – вреда им никакого не будет.

Отдав ей банку, профессор обычным акцио поймал еще нескольких фей – на опыты, как он выразился, – и они устроились на соседней поляне, где в центре, освещенный солнечным светом, проникающим сквозь прорехи в кронах, лежало поваленное дерево.

Собирать лампочки оказалось делом несложным, хотя и требовало сноровки. Взяв фею одной рукой, профессор произнес заклинание и изобразил палочкой спираль – лампочка несколько раз провернулась, как в патроне, и выскочила в одну сторону, а освобожденный жук в тот же миг как ни в чем не бывало улетел в другую.

Мириэль проводила его взглядом.

– Он же не приведет остальных?

В ее воображении на них обрушивалась лавина из разгневанных насекомых, погребая под собой и ее саму, и профессора, и даже Хогвартс. Но Слизнорт несколькими словами разрушил ее фантазии.

– Ни в коем случае. Память у них короткая. Когда долетит до гнездовья, уже обо всем забудет. А новая лампочка нарастет в течение месяца. Давайте потренируемся. – Он показал ей движение палочкой, медленно, потом отчетливо произнес магическое слово. – Как у вас с чарами?

Мириэль неопределенно пожала плечами, не зная, что ответить. Ее больше занимало, какое эльфийское слово использовать вместо латинского – иначе у нее заклинание не сработает, – но, как на зло, как раз лампочек у эльфов не было. Зато крыжовник точно был. На заднем дворе у Эвансов росла пара кустов, и летом Мириэль срывала одну-две спелые ягоды, чтобы сунуть в рот. Чтобы не повредить, ягоду нужно было не срывать, а проворачивать, как лампочку… эврика!

Она взяла жука – он был теплый и приятно-пушистый, и не пытался вырваться, – сложила из двух слов одно и взмахнула палочкой, описывая ее кончиком короткую спираль. Жук вдруг провернулся прямо у нее в руке и выскользнул, прямо в полете расправляя крылья, а в ладони осталась лампочка.

– Очень хорошо, – с чувством произнес Слизнорт и подал ей второго жука. – Держите чуть крепче. Крылья не такие хрупкие как вам кажется. – И с удовольствием пронаблюдал, как она успешно извлекла и вторую, и третью лампочки. – Браво! – Он захлопал в ладоши. – Вы даже на ходу изменили заклинание – просто невероятно. Но что это за язык? Никогда такого не слышал.

Мириэль смутилась и пробормотала, что на этом языке говорят в семье, и что она так привыкла к нему, что обычные заклинания у нее не выходят, хоть ты тресни. И, желая не допустить других неудобных вопросов, предложила перейти к рафинированию.

Для работы они расположились прямо в классе зельеварения. По случаю субботнего дня здесь было пусто. Начищенные с вечера котлы тихо поблескивали на стойке, шкафы вдоль стен поблескивали баночками с ингредиентами. Слизнорт не отказал себе в удовольствии погонять гостью по азам зельеварения и был вполне удовлетворен результатами.

– Нам нужно будет выкроить день, чтобы посмотреть, как вы справляетесь с зельями. И можете сдавать СОВ без сомнений, – убедительно заверил он.

Они расположились за случайным столом. На заранее освобожденную поверхность Мириэль водрузила свою походную печку и набор ингредиентов. Для демонстрации она решила выбрать простейшую пилюлю – Малый Дан Здорового Тела.

– По правде говоря, мой ранг довольно невелик, – говорила она, быстро отсортировывая травы по зрелости, чтобы таблетка получилась сбалансированной. – Я едва ли могу называться подмастерьем, а до мастера мне и подавно далеко.

– Ранг совершенно неважен, – серьезно ответствовал профессор. – Как говаривал один китайский мудрец: живи до старости – учись до старости. Мне всегда нравилась эта сентенция, и я стараюсь ей следовать. Скажите, а как в эту изящную вещицу закладываются ингредиенты? Не слишком ли она мала?

Мириэль с улыбкой откинула крышку, демонстрируя внутренний объем.

– Хотя это походная печь, она довольно объемная. К тому же, в алхимии не используют ингредиенты в их натуральном виде. Перед рафинированием их дополнительно обрабатывают. Этот процесс мы называем очисткой.

И тут же, не теряя времени, очистила все травы, рассортировав эссенции по маленьким чашкам. Упругие капли жидкости в мисках распространяли ароматы чистоты и свежести.

Концепция духовного пламени поставила профессора в тупик. Мириэль пыталась объяснить каким образом она извлекает эссенцию, и, в конце концов, они сошлись на образе перегонного куба. Слизнорт тут же соорудил на соседнем столе действующую модель и даже получил с его помощью эссенцию. Правда, времени потратил больше, а степень очистки оказалась в пределах удовлетворительного. Пилюли хорошего качества из такого сырья не сделать.

Мириэль осторожно высказала свои замечания, но профессор не обиделся, а все записал и пообещал, что поразмыслит над способом улучшить перегонку.

Из подготовленных эссенций Мириэль рафинировала пилюли. Это был простой рецепт, и в процессе она могла пояснять свои действия. Профессор скрупулезно конспектировал, спрашивал непонятное и даже зарисовал движения ее рук вокруг печки.

– Последний этап называется связыванием, – она отправила внутрь импульс ци, печка затряслась, пока внутри проходило окончательное формирование пилюль, и утихла. В этот раз Мириэль превзошла саму себя – дюжина пилюль и все вершины ранга основания. Максимальный результат для такого простого рецепта. – Его можно сравнить с тем, как волшебник делает заключительный взмах палочкой, заканчивая варить зелье.

– А если пропустить этот этап? – Слизнорт взял одну из пилюль и, перекатывая ее по ладони, рассмотрел. – Что делает это лекарство? Судя по небольшому количеству ингредиентов, оно должно быть достаточно простым, я прав?

– Ответ на ваш первый вопрос таков: пилюли не будут сформированы. Если получится сохранить сырье, то его можно будет использовать, но его эффективность в сравнении с готовым лекарством не стоит упоминания. И да, вы правы. Это целительная пилюля – Малый Дан Здорового Тела. Заживляет легкие раны, немного снимает боль и дает незначительный эффект антидота. Это самая простая таблетка, с которой начинается обучение.

Профессор сделал еще пару пометок, потом отложил свиток и размял пальцы.

– Ну-ка, давайте-ка глянем, как этому старику удастся справиться!

Прогнав через перегонный куб травы и ускоряя процесс магией, он поставил на огонь небольшой котелок.

– Я заметил, что вы не используете основу, – сказал он, наблюдая за нагревом котла. Ответа он не ждал, это был риторический вопрос.

Когда котел нагрелся, он поместил внутрь все эссенции и принялся водить волшебной палочкой, в точности повторяя движения техники Восьми Водных Потоков. Мириэль тихо активировала Небесное Око и поразилась – потоки магии закручивались вокруг котла в точности, как и следовало при этой технике. Приступ зависти удалось подавить не сразу. Пришлось раз пять напомнить себе, какой огромный опыт отличает от нее этого жизнерадостного зельевара. Еще бы он не справился!

Крышки на котле не было, и потому они могли своими глазами наблюдать, что происходит в печи во время ковки. Эссенции, нагревшись, смешались и слились, образовав новое вещество. Внутри общей массы возникли уплотнения – зародыши будущих пилюль. Они росли прямо на глазах, сгущая вещество вокруг себя до твердости, пока на дне котла не осталась только вязкая бугристая масса. По мнению Мириэль, это был финальный этап. Слизнорт плавно и широко взмахнул палочкой движением повара, снимающего финальную пробу с готового супа, потоки магии сгустились, неимоверно сдавливая субстанцию в котле, и в следующий миг готовые пилюли с треском разлетелись по всему классу!

– Так вот зачем на вашей печке крышка, – прокомментировал Слизнорт, но не похоже было, что такой результат его обескуражил. Он собрал заклинанием пилюли и внимательно изучил их.

Всего пилюль оказалось семь. Пусть зародышей было больше, в конечном итоге только эти смогли преодолеть связывание. Их количество и среднее качество наглядно демонстрировали, что Гораций Слизнорт недаром носил звание Мастера Зелий.

Однако, принимать поздравления он не спешил, а решил попробовать тот же рецепт, но приготовив его как зелье. Мириэль хотела бы понаблюдать, но в этот момент браслет на руке потяжелел, и водная мембрана несколько раз призывно сжала ее запястье. Отговорившись необходимостью посетить уборную, она сбежала в Купель, а, вернувшись, узрела полностью погруженного в работу профессора. Он наблюдал за кипящим в котелке варевом и что-то диктовал самопишущему перу, время от времени добавляя щепотку того или другого.

– Я думаю заказать себе печь, как у вас, – сказал он, продолжая одним глазом следить за котлом. – У меня есть кое-какие знакомства. Кстати, – он вдруг внимательно посмотрел на нее, – не думаете ли вы открыть свое дело? Уверен, мои соотечественники отдадут должное новинке.

Пришлось признаться, что у нее была идея продавать пилюли красоты через объявления в «Пророке», но пока что не все ингредиенты собраны. Слизнорт покивал и вызвался помочь ей с ценообразованием и заодно рекламой – у него, как с гордостью сказал он, весьма обширная сеть знакомств.

– Самому мне заниматься алхимией кроме как ради собственного удовольствия – никакого резона, – признался он, отворачиваясь, чтобы помешать кипящее зелье. – А вот помочь многообещающему таланту, – он подмигнул, – завсегда мое удовольствие!

На этом они распрощались. Слизнорт вновь повторил свое приглашение наставлять ее в зельеварении, только пришлите сову, и Мириэль ушла.

На прощание ее предупредили, что вызывать «Ночного Рыцаря» близко к школе не стоит. Хогвартс укрыт таким количеством чар и защитных плетений, что автобус просто не найдет его!

Следуя знакомым маршрутом, Мириэль вернулась в Хогсмид. Она прошлась по улицам, внимательно рассматривая жилые дома и магазины. Заглянула в «Сладкое Королевство» и купила немного шоколадных котелков и перечных чертиков, а также пару сахарных перьев. Держа одно перо в руке и облизывая его, она продолжила прогулку. Хогсмид был невелик, и за полчаса она обошла его целиком. Здесь было все необходимое для жизни – продуктовая лавка, аптека, книжный, ателье и другие лавки. Волшебник-домосед мог прожить здесь всю жизнь, без необходимости отправляться в Лондон или куда-то еще.

Импровизированная экскурсия завершилась у «Трех метел». Здесь, по слухам, подавали самое вкусное сливочное пиво, и Мириэль, не раздумывая, толкнула тяжелую дверь и вошла.

– Добро пожаловать! – громко поприветствовала ее из-за стойки пышнотелая рыжеволосая красавица. На ее голос обернулись посетители, оглядели новенькую и вернулись к своим делам. – Что будете заказывать?

Мириэль заказала порцию жаркого, салат и, конечно, пинту сливочного пива. По случаю субботнего дня свободных столиков было немного, и она заняла тот, что стоял точно в центре. Это было весьма удобное место. Сидя здесь, она могла свободно подслушивать чужие разговоры, даже если собеседники отгородились какими-то чарами секретности.

Парочка за столиком рядом обсуждала помолвку и список гостей; две кумушки чуть дальше перемывали косточки знакомым, а вот подозрительная компания в углу, за стоящим отдельно столиком, вела разговоры поинтереснее.

Мириэль пришла поздно – они уже заканчивали трапезу. К тому же, их столик окружали чары, разговоры доносились как через ватное одеяло, и даже усиленный культивацией слух мог уловить лишь отдельные слова. Но и того хватило. Услышав «проклятущие пауки» и «яд получил, выручим галлеонов триста, не меньше», она насторожилась. Но было поздно. Они лишь обсудили, какую долю получит семья их погибшего товарища, рассчитались и покинули трактир.

– Ваш заказ! – хозяйка расставила тарелки, получила плату и удалилась, пожелав напоследок приятного аппетита.

Мириэль давно не испытывала такого удовольствия от еды – с зимы, если точнее. Жаркое было великолепно, салат – хорош, а вот сливочное пиво ее разочаровало. Крепости в нем было немного, зато сахара – с избытком.

Впрочем, попивая из кружки пиво, можно было поразмыслить над недавно подслушанным разговором. Пауки. Проклятущие пауки, если точнее. И яд, за который можно выручить несколько сотен золотых. В голову приходил только один вариант.

Конечно, профессор Слизнорт сказал, что это лишь слухи. А что, если нет, и в Запретном Лесу и правда живут акромантулы?

«Мисс нужно непременно проверить», согласилась система.

– Завтра и проверим, – решила она, оставила недопитое пиво, чаевые и отправилась домой.

Глава 2.7

– Ты уже целый час смотришь на хижину Хагрида. Ну-ка, глянем, – Мэри Макдональд плюхнулась рядом и, навалившись на нее грудью, через плечо заглянула в окно. Фыркнула. – Пфе. Там же ничего нет.

Лили только плечами пожала. За окном и правда не было ничего особенного. Привычная темная полоса Запретного леса, неказистая хижина лесника недалеко от опушки, отдельные студенты, не побоявшиеся в мартовские холода выйти погулять.

Но она не высматривала ничего особенного. Ей просто нужен был нейтральный фон, чтобы хорошенечко подумать.

Еще в детстве, до всей этой суматохи с Хогвартсом и волшебством, когда они были по-настоящему сестрами, Петунья вычитала в каком-то журнале один способ разгрузить мысли. Если голова в раздрае и ни о чем важном не можется думать, надо смотреть на что-то привычное и спокойное, упорядоченное, и в соответствии с этой картиной раскладывать мысли по разным кучкам. Что-то неважное – подальше, средней важности – в стороны. И тогда, если правильно все рассортировать, самое важное окажется на виду. Вон, как хижина лесника.

– Поссорились с Поттером? – тихо спросила Мэри.

Лили мотнула головой.

– Нет, совсем нет. Вчера в Хогсмид ходили. Он меня к мадам Паддифут пригласил, – она хихикнула.

– О, ну наконец-то! – Мэри понимающе закивала. Кафе мадам Паддифут было традиционным местом для встреч парочек. Волшебники-одиночки старались обходить его стороной. От того места так и веяло романтикой. Не стоит и говорить, что Джеймс Поттер приглашал туда неприступную Эванс с четвертого курса как минимум раз в неделю. И вот. – Сбылась мечта идиота.

Лили гневно воззрилась на нее, но не выдержала – и рассмеялась. Ей вторил голос Мэри. Смеясь, она отвернулась от окна и уютно примостилась под боком у подруги. Джеймс вместе со своей компашкой Мародеров где-то пропадал. Наверняка, подготавливали свою финальную каверзу, чтобы после выпуска их надолго запомнили. Лили, конечно, пропесочит его, но это будет потом.

– Удалось хоть свидание?

Лили кивнула. Удалось не то слово. В школу они возвращались бегом, торопясь успеть до конца комендантского часа, потому что кое-кто одолжил свою мантию-невидимку другу, а выслушивать выговор сперва от Филча, потом от Макгонагал, а затем еще и отрабатывать никому не хотелось.

Сперва они хотели пробраться в школу по подземному ходу, что начинался в подсобке «Сладкого королевства» – Джеймс клялся, что уже не раз так делал, – но продавец с помощниками глядели в оба, да и покупателей было немного, не затеряешься. В общем, от этой идеи пришлось отказаться.

Покинув магазин сластей, они, держась за руки, как дети, промчались мимо кафе мадам паддифут и почты, чудом не столкнулись у «Зонко» с двумя хаффлпаффцами, покорно выслушивающих от хозяина магазина упреки в воровстве, пока карманы их мантий взрывались от стащенных шутих и бенгальских огней. Заглядевшись на эту выволочку, они сбавили ход, и, пока они обходили зевак – всем любопытно поглазеть на ссору, – Лили увидела ее.

Петунья, пропавшая больше года назад, вошла в «Три метлы».

На мгновение Лили решила, что обозналась. Девушка, которую она увидела, была одета как волшебница и вела себя так, точно каждый день заходила в трактир поужинать. Это точно не могла быть ее сестра. Или могла?

Они и в самом деле торопились. Так что Лили даже не подумала просить своего друга зайти в трактир и проверить. Они поднажали и успели вбежать в замок за пару минут до того, как часы отбили урочное время.

Под злобное шипение Филча, успевшего ухватить не таких расторопных школяров, они вернулись в общежитие. И Лили всю ночь ворочалась и пыталась вспомнить, что же такое она увидела. Но не получалось. Мыслей было много, они разлетались в стороны, и она решила, что попробует тот самый метод… и пыталась, пока ее не потревожила Мэри.

– Может, сходим погуляем? – предложила подруга. – Прохладно, но на то мы и волшебницы, чтобы догадаться наложить согревающие чары, а?

– Пойдем, – согласилась Лили. Метод не работал, а потому не стоило и дальше сидеть, тратить время зря.

Она поднялась, расправляя мантию. Мэри ждала ее, время от времени бросая взгляд за окно.

– Ух ты. Кто это? Никогда ее не видела… Лили, посмотри. Знаешь ее?

Лили посмотрела в окно. Заметить, о ком говорит Мэри, было непросто. На фоне великана его собеседница буквально терялась. Неприметная черная мантия самого распространенного кроя, светлая коса да длинный нос, ровно такой длины, чтобы было удобно совать в чужие дела. Петунья сама так говорила…

Лесник замахал руками, что-то втолковывая, потом скрылся в хижине. Его собеседница слегка повернулась, и Лили сорвалась с места.

– Эй, Лили!

Не слыша подругу, она выбежала из общежития и сломя голову помчалась вниз. Но, когда добежала, ни Хагрида, ни Петуньи – это точно была она! – уже не было.

Лишь вечером, поймав лесника перед ужином, ей удалось спросить, кто это к нему приходил. Хагрид почесал в затылке.

– Дак эта… знакомица профессора Слизнорта она. Просила единорогов ей показать ну и лес, значится. Но я отказал. Дела, – сказал он и ушел за преподавательский стол, оставляя Лили в недоумении.

Знакомая профессора Слизнорта? Показать единорогов? Мантия и колдовская шляпа? Все это было точно не про ее сестру, но она не могла ошибиться. Не могла.

Нужно будет непременно спросить профессора. Не откажет же он своей любимой ученице.

***

Пес отсутствовал несколько дней кряду, и сегодня неожиданно вернулся. Мириэль слышала сквозь сон его лай, но не отреагировала. Пес продолжал лаять и скрестись в дверь до самого утра и привычно исчез с первыми лучами солнца.

– Приходит когда вздумается, – заметила в пустоту Мириэль, разглядывая тающие под солнцем отпечатки задних лап у порога. Она подобрала свежий номер «Пророка» и вернулась в бар.

Газета не шла. Мириэль листала страницы, бездумно разглядывая колдографии и скользя глазами по строчкам. Кто-то опять куда-то жаловался, что-то исчезло, и кто-то что-то расследовал. На поверку оказалось, что жизнь волшебников практически не отличалась от жизни простецов. Те же проблемы, только немного с другого ракурса. Куда больше ее занимал вопрос вернувшегося грима. Казалось, с этим связано нечто важное. Какая-то тайна. Она зудела под ухом подобно надоедливому комару, маячила на периферии зрения, постоянно напоминала о себе.

Мириэль даже не сразу заметила, что у Эстеля полезли первые зубки, так сосредоточилась на этой мысли.

Зубов было четыре – два сверху и два снизу. Они лезли неравномерно, отчего вид у дракончика был хулиганистый.

– Скоро все зубы будут, сможешь есть взрослую еду, – сказала она, внимательно рассматривая его пасть. Эстель терпеливо сносил осмотр. Потом, не давая ему опомниться, Мириэль отнесла его в Купель. – Сегодня мне тоже нужно будет отлучиться по делам. Так что будь хорошим, ладно?

Эстель всем своим видом демонстрировал, что уж кто-кто, а он – самый лучший. Особенно когда остается один в этом большом и страшном месте!

– О, ты напомнил мне, – она и правда позабыла про подарок Слизнорта. Надеясь, что феи-светляки не передохли за одну ночь, она достала банку и показала ее дракончику: – Смотри, я раздобыла тебе новых товарищей, – и с этими словами сняла крышку.

Сосуд завибрировал, чуть не выпрыгивая из рук, и одним махом исторг из себя целую тучу жуков. Феи-светляки, грозно жужжа, разноцветной волной вырвались на свободу, закружили в воздухе, но постепенно тон их жужжания сменялся растерянным. Оказавшись в незнакомом месте, они затихли и один за другим опустились на растущий здесь кустарник.

Эстель с обалделым видом наблюдал, как ветви пропадают под телами больших мохнатых жуков. Таких больших насекомых он видел впервые, но не испугался. Нет, он осторожно подошел к ближайшему кусту и аккуратно тронул лапой одного жука. На мгновение в мерное жужжание насекомых вплелась резкая нота, а потом все феи с одного куста одним махом поднялись в воздух. Эстель взвизгнул от восторга и вразвалочку побежал к следующему кусту. Феи роились в воздухе, от мерцания их брюшек даже в глазах зарябило. Убедившись, что дракончику весело, Мириэль тихо ушла.

«Мисс собиралась проверить пауков в Запретном Лесу», напомнила система.

Мириэль и не забывала. Но прежде, чем лезть непонятно куда, ей хотелось немного подготовиться. Поэтому она заглянула во «Флориш и Блотс» за нужной книгой и отправилась прямиком в кафе Флориана. Бывший аврор наверняка в состоянии дать ей пару полезных советов, ведь так?

– «Фантастические твари», а? – спросил Флориан, одним глазом следя за тем, как кофейник разливает кофе по чашечкам, а другим успевая заглянуть в ее книгу. Он поставил перед нею креманку с мороженым и чашку кофе и легкой рысью умчался разносить по столикам мороженое, кофе и лимонад.

Мириэль зачерпнула ложкой мороженое и погрузилась в чтение. Хорошо, что у магического мира есть Ньют Скамандер. Конечно, на страницах его книги не было инструкции, как ловить волшебных тварей – как слышала Мириэль, ученый был непримиримым врагом охотников и контрабандистов, – зато повадки акромантулов, приметы и техника безопасности были описаны на отлично.

– Акромантулы, – вернувшись за стойку, констатировал Флориан. – Мириэль, ты собралась охотиться на акромантулов?

– Угу, – буркнула она и потянулась перевернуть страницу, но на книгу легла рука. Она подняла глаза. Друг смотрел на нее с выражением укоризны и сомнения в ее умственных способностях. – Кстати, не посоветуешь, каким заклинанием их лучше убивать? Ты же был аврором.

– Мириэль, – с легкой угрозой произнес он и потянул книгу на себя.

Она вздохнула и отпустила книгу, позволяя ее забрать. Все равно она уже все запомнила.

– Мне нужен их яд для алхимии, – прошептала она и оглянулась. К счастью, немногочисленным утренним посетителям не было дело до того, о чем они тут шепчутся. – Но я не могу позволить себе тратить сотни галлеонов, понимаешь?

– Ты можешь обратиться к нам… – начал он, но его прервал звук дверного колокольчика. Флориан посмотрел на входящих, на лице его появилась приветливая улыбка. И даже тон голоса его стал теплее. – Молли! Давненько тебя не видел! Добро пожаловать! А это кто с тобой? Неужто маленький мастер Уизли?

Мириэль обернулась. Молли оказалась молодой полненькой волшебницей с огненно-рыжими волосами. Одной рукой она сжимала ладошку такого же рыжего малыша лет шести-семи, другой – бережно поддерживала заметный уже живот.

На вопрос владельца кафе малыш важно кивнул, подражая, видимо, отцу, а потом с вожделением уставился на летающие внутри витрины шарики мороженого.

Мириэль хихикнула. Такой милый!

– У тебя в кафе появилась новенькая милая девушка? – шутливо поддела Флориана женщина, подсадила сына, села сама и протянула руку для знакомства: – Молли Уизли, но зови меня просто Молли, дорогая.

Дружелюбие миссис Уизли было всепоглощающим. Мириэль не успела еще сообразить, обращаться к новой знакомой на «вы» или на «ты», как внезапно обнаружила себя рассматривающей колдофото с двумя рыжими мальчишками. Старшего, как ей тут же сообщили, зовут Уильям, а второго, на пару лет младше, – Чарли. На колдофото Чарли был одет в комбинезон с драконом, держал в одной руке плюшевого дракона, а в другой – книжку с драконами.

– Чарли обожает драконов и все, что с ними связано! – с гордостью сообщила Молли, даже не стараясь приглушить громкость звука. Для нее было естественным восхищаться своими детьми. – Мы бы пришли сегодня все вместе, но мои братья повели Чарли в зоопарк.

– В Лондонском зоопарке есть драконы? – Мириэль промолчала, что ее удивила сама мысль, что у волшебников есть свои зоопарки. Ей казалось, что только питомники. Вроде драконьих.

– В Лондонском нет, – проинформировал ее Флориан. Он поймал для маленького Билли несколько шариков мороженого и сварил некрепкий кофе для его матери. – Держать волшебных зверей в большом городе небезопасно. Но есть волшебный зоопарк в Шотландии. Конечно, драконов держат только в питомниках.

Молли одним глотком выпила кофе. Глаза ее сверкали.

– Еще бы эти оболтусы, мои братья, я имею в виду, потащили Чарли в питомник, – горячо заявила она и с шумом поставила чашечку на стойку. – Я сказала им, чтоб не спускали с него глаз, иначе… я им покажу! – добавила она кровожадно. Мириэль поежилась. В этот момент Молли выглядела весьма грозной. – Но они обещали показать саламандр и других маленьких ящерок, я уверена, все будет в порядке.

Во время их разговора слово «драконы» повторялось не меньше полудюжины раз, но маленький Уильям благовоспитанно уплетал мороженое, пробуя то один вкус, то другой, или зачерпывая ложечкой сразу от нескольких шариков, чтобы узнать, какой вкус получится. Хотя можно было ожидать, что любой ребенок будет без ума от этих летающих зверей. Драконы же!

Молли, как и ее старшего сына, летающие твари не интересовали вовсе. Она быстро переключилась на вязание. Мириэль ничего в этом не смыслила, но вставила свои пять кнатов про шитье, Молли вытащила из сумочки свежий номер «Модной ведьмы», и они пустились в обсуждения актуальных в этом сезоне фасонов.

Они бы долго еще болтали, обнаружив друг в друге родственную душу и общую тягу к украшению жилого пространства, но Мириэль нужно было спешить, и Молли тоже куда-то торопилась. На прощание она назвала адрес своего домашнего камина («Нора», моя дорогая, не перепутай!) и настойчиво призвала присылать сов и заглядывать в гости на фирменный пирог. Напор Молли Уизли сделал бы честь любому урагану, и Мириэль смиренно согласилась.

– Уф, – выдохнула она, когда рыжий ураган умчался на улицу. Перед ней появился стакан лимонада, и она опорожнила его одним длинным глотком.

– Да, Молли производит впечатление, – посмеиваясь, подтвердил Флориан. – Но у нее доброе и щедрое сердце. Если нужна помощь, она первая поспешит ее предложить. В общем, типичный Гриффиндор. Ты не передумала?

Мириэль покачала головой, призвала к себе забытую книгу и, быстренько посчитав, выложила на стол деньги за все выпитое-съеденное. Флориан вздохнул.

– Против пауков хороши огненные чары. Инсендио, Конфринго… пожалуй, на этом можно остановиться. Ты ведь не хочешь поджечь лес Адским огнем, верно? – Мириэль подтвердила, что нет, не хочет. – В Хогвартсе ищи Хагрида, лесника. Никто не знает лес также хорошо, как он.

На прощание Флориан пожелал ей удачи, и Мириэль отправилась на поиски общественных каминов. Сегодня она собиралась освоить, наконец, этот метод перемещения. Немного понаблюдав за волшебниками, прыгающими прямо в зеленый огонь, она уяснила, что нужно делать и благополучно провалилась в длинную темную трубу, которая вынесла ее прямиком в знакомую таверну. На ногах Мириэль удержалась исключительно благодаря тренировкам. Сделав пару неуверенных шагов, она оперлась о ближайший стол и перевела дух.

– Сливочного пива? – услужливо предложила мадам Розмерта.

Мириэль обменяла монеты на бутылку пива и информацию, где искать домик лесника. Прекрасная тавернщица если и удивилась, то ничем этого не выразила.

Лесник проживал в отдельном небольшом домике неподалеку от главных ворот, между школой и опушкой запретного леса. Лили как-то говорила, что лесник – полувеликан, и Мириэль представляла себе кого-то высокого, но в пределах человеческих размеров, и потому оказалась совершенно не готова к встрече. Ей казалось, рядом с домиком стоит копна жухлого сена, но копна пошевелилась и оказалась громадным человеком в длинном молескиновом пальто с кучей карманов.

Лесник оказался бдительным малым. Увидев перед собой незнакомку, он попытался выставить ее прочь, и сменил гнев на милость только когда она представилась знакомой профессоров Слизнорта и Спраут. Кажется, эти двое ему нравились, потому что он согласился показать ей Запретный Лес и уже направился к опушке, когда услышал:

– Вы же покажете мне гнезда акромантулов, сэр? Я слышала, они живут в глубине леса.

Хагрид встал как вкопанный. Обернулся. На широком лице проступил сердитый румянец.

– Что вы такое говорите, миз? – старательно изобразив непонимание, спросил он. Но врать он не умел. Ой, не умел. – Акромантулы, они ж, твари тропические. В тутошних краях климат для них дюже вредный.

Мириэль прицокнула языком.

– Я своими ушами слышала, как вчера в «Трех метлах» какие-то люди обсуждали добычу паучьего яда. Конечно, они не говорили, что это именно акромантулы, но чей еще яд может стоить триста галлеонов?

Хагрид помрачнел прямо на глазах, она так и не поняла, отчего. Не мог же он быть привязанным к этим чудовищам? Да только ничего кроме «знать не знаю никаких акромантулов» добиться от него стало невозможно. Хотя все его поведение буквально кричало об обратном.

– Ну тогда хотя бы единорогов покажете? Я хотела попросить у них волос из хвоста и гривы, а то в магазинах дороговато.

Хагрид молча скрылся в хижине, погремел там чем-то и, вернувшись, всучил ей большой пучок длинных, отливающих серебром волос. Мириэль сразу узнала – состриженные с Луны волосы были именно такого цвета. Вот это да! Это же сколько такой пук должен стоить! Но от денег великан решительно отказался, мол, у него таких много, он зверью перевязки делает, и сердито утопал прочь, даже не попрощавшись.

Мириэль осталась одна перед запертой хижиной, без полезной информации, но зато с волосами единорогов.

– Ну и ладно. Сама пойду и найду, – она показала язык вслед леснику, проверила, что растет у него на грядках – оказалось, тыква да морковка, – и направилась к опушке.

Запретный Лес обступил ее быстро, неожиданно. Казалось, вот только она вошла под сень его деревьев, и уже серые стволы обступили ее со всех сторон, а кроны так плотно переплелись, что не пропускали и крупицы света. Такой разительный контраст с тем местом, что показал ей Слизнорт.

Лес вокруг неуловимо напоминал праздничный зал Благого Двора, только тронутый порчей и тленом.

Мириэль коснулась камешков в сережках, снимая иллюзию, и распустила косу. Посреди лесного мрака ее волосы источали слабое сияние. Окруженная этим светом, подобно ангелу, сошедшему в глубины ада, она пошла вперед, ступая легко и невесомо, и чем дальше заходила в лесную чащу, чем гуще становилась тьма вокруг, тем ярче сияли ее волосы и глаза.

Лес постепенно пустел. Очень скоро она перестала видеть под ногами звериные следы. Животные явно избегали этого места и того, что таилось впереди. Взамен на ветвях деревьев появилась паутина. Порой она так плотно оплетала ветви, что ни один листок не могу пробиться сквозь плотную липкую пелену, и ветви круглый год оставались голыми, как мертвые кости.

Впрочем, пару раз Мириэль шла вдоль дорожки следов какого-то копытного, но понять, был ли это единорог или кентавр, не могла. Лассэ, от которого она унаследовала знания следопыта, за свою долгую жизнь не встречал ни тех, ни других.

А кроме того, весь лес был окутан тяжелой гнетущий тишиной. Ни щебета птиц, ни стрекота насекомых. Даже мертвые деревья падали молча, не производя ни единого звука.

– Я так долго еще буду блуждать, – прошептала она едва тихо, боясь нарушить эту гробовую тишину.

«Мисс может спросить у деревьев», предложила система. Древесная ци, подарок от возрожденной дриады, могла поспособствовать этому.

Мириэль положила ладонь на ствол ближайшего дерева и сосредоточилась. Спустя несколько ударов сердца ей удалось ощутить медленное движение древесных соков под серой грубой корой. Дерево было старо и по большей части спало, едва ли обращая внимание, что творится вокруг. Но его толстые разветвленные корни тесно переплелись с соседними. Скрытая под землей корневая система леса представляла собой громадную обширную сеть. И в эту сеть Мириэль поместила небольшую порцию своей древесной ци.

На один краткий ослепительный миг она вдруг слилась с ней – подземной сетью, простирающейся далеко за пределы Запретного Леса. Увидела, что происходит на многие мили вокруг одновременно. Услышала тихий шорох множества лапок по ветвям и подлеску. Почувствовала недалеко заполошное биение маленького сердечка и липкий страх, сковывающий руки и ноги.

А потом краткий миг всезнания закончился, и вместо него пришла боль. Мириэль с тихим вскриком упала и обхватила голову руками. Казалось, череп сейчас взорвется от переполняющих его образов, чувств и видений. Преодолевая боль, она нащупала на голове точки, которые как-то показала ей Вэнь Цин, и нажала. Не с первой попытки, но боль слегка утихла, вернув ей способность двигаться. Она достала и проглотила пилюлю Малого Дана Здорового Тела и стала ждать.

Боль схлынула. Мириэль осторожно открыла глаза. Она сидела, прислонясь спиной к стволу дерева, с которым так чересчур удачно попробовала побеседовать, и на нее с беспокойством смотрели олень и большой черный пес.

Она моргнула. Подумала, это грим ее настиг. Но присмотрелась и поняла, что это обычный пес. Крупный, непонятной масти, весьма похожий на каноничное описание грима, но совсем не он.

А было бы смешно. Выл-выл под дверью бара, не выдержал, и догнал ее в лесу, смерть к ней привел.

Мириэль хохотнула, но смех застыл у нее на губах. Она уставилась на пса во все глаза, но видела не его, а грима. Сейчас у нее в голове все так перемешалось, что мысль, мучавшая ее утром, сама собой разрешилась. Грим выл под дверью в день, когда в бар пришел покойный мистер Блэк. И накануне визита миссис Корри тоже. Всегда. Каждый раз, когда ночью под дверью выл и скребся адский пес, в бар приходили гости.

– Значит, сегодня тоже должен кто-то прийти? – пробормотала она.

Над нею вопросительно всхрапнули. Мириэль вздрогнула, выныривая из мыслей, и снова уставилась на зверей. Они как-то вылетели у нее из головы. Но они были реальны и не собирались развеиваться, как иллюзия. Они переглянулись, точно общались между собой на своем зверином языке, и подошли ближе. Олень наклонился и ткнулся теплым мягким носом в ее щеку. Точно так, как любил делать Турко. Мириэль невольно рассмеялась и потянулась рукой, чтобы почесать оленьи щеки и подбородок. Тут же под вторую руку ревниво влез пес, выпрашивая свою долю ласки.

– Откуда же вы такие взялись, а? – приговаривала она, поглаживая зверей. Олень был молодым здоровым самцом с блестящей лоснящейся шерстью и великолепной роговой короной, венчавшей умную красивую голову. Пес же, если исключить поразительное сходство с гримом, выглядел откормленным и балованным, точно не простое животное.

Мириэль поднялась на ноги и, смахивая с лица растрепавшиеся волосы, коснулась лба. В аурном зрении мир тотчас же переменился. Лес укрыла непроглядная чернота, внутри которой время от времени вспыхивали зеленые искры, а вот внутри зверей перед нею зажглась пара маленьких солнц – псевдо-ядра, сильные и мощные. Система жалостливо посетовала, как безжалостен мир, губящий такой потенциал!

Волшебники, значит. Бродят по лесу, пристают к девушкам? Впрочем, они, кажется, действительно беспокоились о ней. Ладно, на этот раз она их простит.

– Эй, ребята, – Мириэль решила чуть-чуть пошутить над ними, – вы, наверное, все в лесу знаете. Покажете, где акромантулов искать?

Они даже не попытались притвориться обычными животными! Олень скакнул в сторону и преградил ей путь вглубь леса, а пес ухватил за полу мантии и с силой потянул в обратную сторону. Ясно. Знают, значит, но не пустят.

Мириэль наклонилась, потрепала пса по большой умной голове и аккуратно высвободила одежду из его пасти.

– Точно не поможете? Ну, тогда я сама!

Она легко увернулась от пса, который только впустую щелкнул зубами, ухватив воздух, проскользнула мимо оленя, избежав встречи с его рогами, и в несколько шагов оказалась впереди.

– Пока!

Мириэль шла по лесу, сжимая в руке не волшебную палочку, а верный кинжал. В этом жутком месте он дарил ей спокойствие, напоминая о временах, когда она в одиночку бродила по подземельям и сражалась с разными монстрами. Теперь же у нее была компания. Впереди трусил пес. Время от времени он останавливался, чтобы внимательно обнюхать лесную подстилку или дерево (а Мириэль гадала про себя, будет ли анимаг метить территорию). Справа, то скрываясь за деревьями, то вновь появляясь, вышагивал олень. Его великолепные рога уже были густо окутаны паутиной, благородный зверь то и дело мотал головой, пытаясь избавиться от пакости, но все впустую.

Шум Мириэль и пес услышали одновременно.

Это был перестук копыт, которых было больше четырех, женский плач и напряженный голос мужчины. Это точно не могли быть пауки, если, конечно, Скамандер не утаил о способностях акромантулов подражать голосам.

Нет, это были кентавры. Мириэль и ее спутники прошли еще немного и увидели среди деревьев двоих. Кентавресса, более миниатюрная, с длинными, заплетенными в косы волосами, дрожала и вздрагивала. Ее стройное тело покрывали кровоточащие царапины и синяки, а по лицу текли слезы. Кентавр – мощный и суровый, куда там изваянию в Атриуме, – обеими руками удерживал ее, не давая броситься в лес на верную смерть.

– Что случилось? – спросила Мириэль, выходя из-за деревьев. Она впервые видела этих созданий вживую и так близко, что можно было рассмотреть мельчайшие подробности. Кентавры были идеальным сочетанием животного и человеческого: красивые диковатые, нечеловеческие лица, торсы как у греческих статуй, и лошадиные крупы, мощные и сильные, приспособленные для вольной жизни на просторах, а не среди мрачного леса.

– Это не дело волшебников, – привычно выплюнул кентавр. Видимо, маги и правда часто совали свой нос куда не просят. Но увидел Мириэль и осекся. Женщина взглянула сквозь слезы и стала опускаться на колени, мужчина последовал ее примеру. – Приветствуем лесную леди!

Кентавры знали про эльфов? И, более того, чтили их?

– Лесная леди, умоляю! – кентавресса протянула к ней руки. – Мое дитя! Мое бедное дитя! Умоляю, помогите!

Ее слова напомнили Мириэль страх, который она почувствовала через корневую систему деревьев, и ее окатило запоздалым ужасом. Ребенок, а вовсе не маленькое животное, попал в паучьи сети!

– Веди!

Кентавры бросились вперед, едва услышав слово. Они грациозно скакали по лесу, минуя деревья. Мириэль бежала следом, вместе со своей свитой без труда поспевая за провожатыми.

Они оказались в глубине леса, где деревья не знали солнечного совета с момента рождения. Их искривленные истощенные стволы смутно белели в темноте, с ветвей их вместо листвы свисала паутина, а корни усыпали выбеленные временем косточки – остатки предыдущих жертв. В тишине, наполняющей это место, детский плач звучал грозным набатом. Мать рванулась вперед, напрягая последние силы. Следом за нею они вырвались на небольшую, свободную от паутины поляну. Когда-то здесь тек ручей, подмывая корни дерева. Но вода ушла, и хитрые пауки устроили ловчую яму среди оголившихся корней. Там серел огромный паучий кокон. Его поверхность то опадала, то вспучивалась – жертва безуспешно пыталась выбраться, но слой паутины был слишком толстым.

– Это здесь?

Кентавресса неуверенно кивнула. Мириэль подошла к кокону и занесла кинжал, чье лезвие горело духовным огнем. Она похлопала по поверхности кокона, прося того, кто был внутри, замереть, и осторожно провела лезвием. Огонь жадно лизнул тонкие нити, и те стали плавиться под его прикосновением. В коконе появилось маленькое отверстие. Мириэль принялась расширять его, пока оно не стало достаточно большим, чтобы в него высунулась узкая черная морда.

– Это точно не твой ребенок, – растерянно сказала Мириэль. Перед нею, дрожа всем телом, стоял маленький жеребенок. У него была узкая, похожая на драконью морда со светящимися белыми глазами, копыта походили скорее на когти, а вдоль тощего тела лежали сложенные сейчас кожистые крылья. – Теперь ты в безопасности, маленькая, – Мириэль погладила фестрала по шелковистой шерстке. Маленькая лошадка признательно взвизгнула и прижалась к ней.

– Это… – дрожащим голосом проговорила кентавресса.

– Это фестрал, – ответил ее сородич.

Мириэль оглянулась на них. Кажется, кроме нее самой и кентавра никто не видел жеребенка. Олень и пес так и вовсе глупо пялились на ее руки, обнимающие в их глазах пустоту.

– Вы их видите, – утвердительно произнес кентавр и сообщил: – Табун фестралов откочевал далеко отсюда. Это дитя не выживет без матери и не выдержит далекого перехода.

Поняв, что речь идет о ней, маленькая кобылка жалобно захныкала и теснее прижалась к Мириэль.

– Я позабочусь о ней, не волнуйтесь, – принять это решение было просто. У нее есть Лазоревая Купель, там хватит места одной маленькой летающей лошади. Заодно у Эстеля появится друг. А то, наверное, дружить с жуками вряд ли получится.

Малыша кентавра нашли немного дальше. Неудивительно, что перепуганная мать ошиблась – ловчие ямы и коконы в них были невероятно похожи.

Они освободили и второго ребенка, и, пока мать, заливаясь слезами, обнимала и целовала свое дитя, Мириэль поняла, что они переполошили паучье гнездо. Она услышала гул потревоженной паутины, и кентавр медленно натянул тетиву своего лука.

Пауки упали сверху – стремительно и почти бесшумно. Их было всего два – размерами с пса, покрытые коротким толстым мехом, с восемью сильными лапами и острыми жвалами. Фасеточные глаза горели алым светом, и от их тех исходил тошнотворный сладковатый запах гнилой крови пополам с ядом.

Мириэль видела во снах Унголианту и ее потомство, но таких огромных пауков вживую встречала впервые.

Мимо нее пронеслось темное и хищное – пес с рычанием вспрыгнул на паука и впился в зубами в то место, где круглое брюшко соединялось с головогрудью. Запела тетива – кентавр обрушил град стрел на второе чудовище, пока мать, схватив ребенка в охапку, стремительно уносилась прочь. Паук, развернувшись, пустил ей вслед несколько блестящих крепких нитей, но их поймал на свои рога олень, мотнул головой и с силой швырнул паука о ближайшее дерево, а потом бросился к нему, норовя затоптать.

Над головой зашелестело, несколько меньших пауков посыпались вниз. Мириэль воспламенила ладони, стряхивая мелочь с себя и тут же давя их ногами – после догонялок с летающими черепами это было даже не страшно, лишь противно, – а потом, не обращая больше на них внимания, бросилась псу на помощь.

Паук встряхнулся всем телом, пес, не удержавшись, слетел наземь. Паук навис над ним, на жвалах его выступил яд, но анимаг ловко выскользнул и отпрыгнул в сторону, избегая укуса. Мириэль ударила кинжалом, но острое лезвие проскрежетало по прочному панцирю, и паук бросился уже на нее.

Они кружили меж деревьев в странном танце. Восемь паучих лап дарили его потрясающую ловкость и устойчивость. Паук не видел разницы, по какой поверхности перемещаться – по земле или деревьям. Он загнал Мириэль и пса дальше от поляны, среди деревьев им стало труднее перемещаться. Мириэль даже подумала воспользоваться самодельной гранатой, но вовремя отказалась от этой мысли. Здесь совершенно негде было спрятаться от огня и осколков.

«Мисс может воспользоваться древесной ци», система единственная, наверное, сохраняла сейчас спокойствие. «Сплетите его корнями деревьев, а потом ударьте огнем!»

Легко сказать! Прошлая попытка на несколько минут вывела ее из строя. А ведь тогда ей ничто не угрожало! Но делать нечего.

– Займи его! – крикнула она псу, а сама опустилась на одно колено и сосредоточила в руке древесную ци. У нее не было готовой техники, все, что ей оставалось, импровизировать. Она мысленно воззвала к деревьям вокруг и осторожно пустила вниз частицу ци.

На мгновение ее окутало отчаяние – напрасно! Деревья вокруг были стары и равнодушны. Они так давно жили вместе с пауками, что свыклись с ними и забыли, каково это, когда лес вокруг наполнен живой жизнью. Мириэль сжала зубы и добавила еще один импульс. В затылке запульсировала боль, но деревья все же откликнулись на ее зов. Из-под земли, пронзив лесную подстилку, выпростались белесые толстые корни. Точно змеи они поползли вперед и безжалостно спеленали паука так, что его крепкий панцирь затрещал. Паук пронзительно завизжал, забился всем телом. Лапы его месили воздух, и Мириэль от отвращения затошнило. Собравшись с духом, она подкралась к пауку со спины и вонзила огненный кинжал в брюхо. Пылающее лезвие прорезало свалявшийся мех и панцирь и воткнулось прямо в нежные внутренности. Паук издал последний визг и издох.

В стороне за деревьями победно взревел олень. Они бросились на зов и увидели, как паук, истыканный стрелами, корчится в последних муках.

Мириэль мысленно отправила слова благодарности профессору Слизнорту за вчерашнюю встречу. Благодаря ему у нее в кольце была партия лекарственных пилюль, и она тут же скормила их своим помощникам. Одну себе, одну кентавру, еще две растолкла в порошок и разве водой, чтобы олень и пес тоже могли принять лекарство. Хотя ран на их телах не было видно, но никогда не стоит перестраховаться.

Позаботившись о соратниках, Мириэль потыкала палкой паука и, убедившись, что тот точно мертв, подошла поближе. Интересно, как теперь сцедить яд?

Ее выручил кентавр. Узнав, что лесной леди нужен яд, он тут же научил ее этому несложному действу. Как выяснилось, его племя время от времени охотилось на пауков ради их яда, чтобы смазывать стрелы и копья. Когда два фиала были заполнены маслянистой желтой жидкостью, они пустились в обратный путь.

Недалеко от опушки, где солнечный свет понемногу проникал в лесную чащу, кентавр простился с ними. Напоследок он заверил ее, что лесная леди может ходить по Запретному Лесу везде, где ей заблагорассудится. Племена кентавров будут рады ее присутствию.

Сказав так и напоследок назвав свое имя – Магориан, – он умчался, и Мириэль перевела взгляд на своих помощников.

– Вам тоже спасибо. Держите, это вам, – она достала из кольца по яблоку и протянула им. Олень доверчиво потянулся, взял пастью одно и с силой раскусил его. Брызнули в стороны капли яблочного сока, запахло озоном, как после грозы. По шкуре зверя пробежали легкие, едва заметные искорки. Мириэль знала, что они будут, а потому не пропустила их появления. Интересно, на что же такое среагировал атрибут молнии? Пес же обнюхал яблоко и уставился на нее с укоризной. Она не удержалась и потрепала его по голове. – Прости, мяса у меня нет.

Пес гавкнул, аккуратно взял яблоко пастью и потрусил в сторону замка. За ним потянулся олень, его шкура все еще посверкивала яркими искорками. Мириэль проводила их взглядом, зашла за ближайшее дерево и переместилась в пространство Лазурной Купели.

Она занесла кобылку в пещеру, ведь фестралы были ночными животными, и оставила ее там.

– Теперь ты будешь жить здесь. Чуть попозже принесу тебе еды, хорошо?

Кобылка всхрапнула и наклонила голову, выглядывая из-за Мириэль вперед. Она обернулась. В пещеру заглядывал Эстель. Оставив двух детей знакомиться, Мириэль вернулась в лес. Она снова включила маскировку на сережках и поспешила в Хогсмид, надеясь не встретить лесника, иначе было бы сложно объяснить, что она делает на запретной территории.

В деревне она нашла лавку мясника и закупилась, после чего камином вернулась в Лондон. Ненадолго заглянула в кафе, показаться, что жива, и заодно похвастаться добытым ядом, но сразу же ушла и заторопилась домой.

У дверей бара стоял человек, у его сидел крупный черный пес. Он и вправду был похож на встреченного сегодня в лесу анимага, немудрено, что Мириэль перепутала.

– Простите, я заставила вас ждать, – сказала она, подходя к гостю, сунула псу кусок мяса и распахнула дверь: – Пожалуйста, проходите! Что желаете заказать?

Никто посторонний в этот момент не замечал ни бара, ни его хозяйку, ни их гостя. Древняя, как сама мир, магия охраняла покой мертвых от любопытства живых, делая исключение лишь для тех, с кем уходящие хотели бы проститься. Но хозяйка зеленной лавки и ее подручные и сами пришли из мира мертвых, а потому могли не соблюдать эти правила.

Чешир, плотно приникнув к стеклу, пялился на бар и злобно бил себя по бокам воображаемым хвостом.

– Ненавижу собак! – шипел он. – Мерзкий, гадкий пес! Умри! Умри!

– Успокойся, Чешир.

Пандора перекладывала на прилавке отрубленные головы. Они таращили наполненные гневом и страхом глаза, разевали в беззвучных воплях рты, а некоторые, особо отчаявшиеся, пытались даже укусить ее. Таких она слегка придушивала, чтобы знали свое место. О хозяйке соседнего заведения она и не думала. Убедилась за эти дни, что та, пусть и принадлежит Святилищу, имеет и сродство с миром потусторонним. Посему Пандора решила любезно игнорировать ее. Любому другому святому так бы не повезло.

– Но она забирает нашу добычу, – заныл Чешир, отворачиваясь от витрины. Сейчас никто бы не назвал его мальчишкой – это был моложавый и тощий, многое повидавший воин, хитрый и опасный.

Пандора сверкнула на него взглядом, и Чешир замолк.

– Не забывай о приказе господина Аида, – приказала она. – Это все, что должно иметь значение. И больше ничего.

Глава 3.1

– Да что они о себе возомнили?!

Эльвинг, заснувшая в шкафу, от этого крика проснулась и ударилась головой о полку сверху. Сонливость разом схлынула с нее, и она, накрыв ладонью место удара, едва сдержала крик. Ведь уснула она не абы где, а в шкафу в папином кабинете.

Тихонько поменяв позу, она медленно приоткрыла дверцу на ширину волоска и приникла к щели глазом. Нет, она вовсе не собиралась подслушивать. И в шкафу оказалась, между прочим, по делу! Разыграть папу – это действительно важно!

Просто его долго не было, и она, сама того не заметив, задремала. Ей даже, вроде бы, приснилось что-то, но голос папы был таким страшным, что сон сбежал, не оставив после себя памяти.

В щелку ей ничего не видно. Только письмо, которое папа швырнул на пол в гневе, так что листки разлетелись в разные стороны. Потом в поле ее зрения появилась чья-то рука и собрала их.

– Диор, держи себя в руках. – Голос был знаком, но вспомнить сейчас, кому он принадлежит, она не смогла. Это точно был кто-то из папиных доверенных советников, из тех, кто еще вместе с прадедушкой основал их королевство, а теперь помогал папе с управлением.

Потом заговорил кто-то еще, успокаивая. Вступил третий голос – тоже гневный, как папин. Как бы Эльвинг не прислушивалась, неумолкающая ни днем, ни ночью песня камня заглушала почти все слова. Но главное ей удалось понять.

Кто-то хотел забрать их камень!

Возмущенная, она едва не вылезла из шкафа, но сдержалась. Папе точно не понравится, что она подслушивала.

Она едва дотерпела, пока взрослые решат свои дела и уйдут. Тогда она быстро выскользнула из своего убежища и поспешила убежать подальше, пока ее не хватились.

Вечером, когда папа пришел пожелать ей спокойной ночи, она ухватила его за руку.

– Что такое, рыбка моя?

– Папа, кто-то хочет забрать наш камень? – спросила она, и лицо отца посуровело. Всего на мгновение, но это выражение сказало Эльвинг, что она все правильно услышала.

Диор вздохнул и расслабился.

– Уже все знают, – пробормотал он, потом улыбнулся и погладил ее по голове. – Никто не заберет его, потому что он принадлежит нам по праву, рыбка. Спи, пусть Ирмо споет тебе сладкий сон.

Но сон пришел не от Ирмо. Вряд ли могучий Вала наслал бы на маленькую девочку кошмар, звучащий ударами мечами и криками воинов, пахнущий кровью и яростью. Ей снилось, как она, с сияющим на груди Камнем, убегает вместе с небольшой свитой, а другая группа незнакомых воинов уводит куда-то ее братьев. Ее отец насмерть бьется с красивым нолдо, а потом они падают, пронзенные мечами друг друга, и прибывающая отовсюду кровь поглощает их обоих, тела других воинов, затапливает Менегрот и льется дальше.

«Не отдавай Камень», шепчет кто-то знакомый. «Никому не отдавай».

***

Что-то было неправильно.

Мириэль закончила медитацию, но еще продолжала сидеть с закрытыми глазами, внимательно прислушиваясь к своему окружению. Вокруг был тихо. Сквозь новую дверь, сработанную сеньором Карло, не проходили никакие звуки извне. Кроме воя грима, но этой ночью он не пришел. Мириэль открыла глаза и внимательно оглядела комнату. Все как обычно: та же скудная меблировка, письменный стол, заваленный прочитанными газетами, на полу в углу мерцает свет волшебной свечи, рядом с нею – железная коробка, служившая дракончику люлькой. Сейчас пустая. Эстель, похоже, уже проснулся и опять набедокурил…

Эстель!

Мириэль вдруг поняла, что именно было неправильным! За всю ночь она так ни разу и не почувствовала тяжести маленького тела у себя на плечах или коленях. Но прежде, чем ее захлестнула паника, внутри головы прозвучал размеренный голос системы:

«Молодой господин остался вчера в Купели».

– Могла бы сразу сказать, – проворчала Мириэль.

Браслет на ее руке был спокоен, а, значит, все в порядке. Она поднялась, размялась как следует и вышла в бар позавтракать.

От маленькой домашней оранжереи распространялся мягкий теплый свет, разгоняя темноту по углам. Мириэль засветила талисман и запустила его под потолок, где он и повис подобием лампы.

Пока кофе закипал, она осмотрела растения и осталась весьма довольна их состоянием. Ей даже не нужно было за ними ухаживать – свет, полив, питательные вещества в почве, ничего из этого от нее не зависело. Все, что требуется, это срезать созревшие побеги и цветы. Благоприятное воздействие Слезы Ангела даже превосходило волшебное плодородие фермы, что не могло не радовать.

Прихлебывая обжигающий кофе, Мириэль перешла в Купель. Над парящим в небесах островом раскинулось бескрайнее голубое небо, и солнце щедро осеняло его своим светом. Не удержавшись, она выглянула ненадолго за край, пока голова не закружилась. Далеко внизу плыли облака, и в разрывах между ними мелькало зеленое. Слишком далеко. Даже прищурившись, Мириэль не могла точно разглядеть, проплывал ее остров над полями или лесом. Все сливалось в сплошное зеленое пятно.

Ясно теперь, отчего система так уверена в их безопасности.

Обитатели Купели еще спали. Ветви кустов гнулись под тяжестью облепивших их фей-светляков. Насекомые дремали, и привычное уху гудение еще не наполняло воздух. В щелях среди камней, громоздящихся у входа в пещеру, жемчужным влажным блеском переливались недавно отложенные яйца.

– Надеюсь, у мистера Блэка все хорошо, – не могла она не вспомнить того, кому была обязана столь полезным артефактом. Она сложила молитвенно руки у груди и от всего сердца пожелала, чтобы его следующая жизнь была счастливой.

В пещере ее ждала идиллическая картина. Фестралы, как известно, ночные твари. Кобылка резвилась всю ночь, а под утро улеглась на бок и прикрыла себя крылом, как одеялом, из-под которого выглядывал самый кончик белого хвостика и одна лапка. Мириэль наклонилась и не сдержала улыбки: Эстель мирно спал, свернувшись под боком у своей подружки.

Дракончик, почуяв ее присутствие, проснулся. Заморгал, прогоняя мутную пелену сна из глаз, увидел ее и радостно пискнул. Он перевалился через ноги лошадки и побежал. При ходьбе он извивался всем телом из стороны в сторону, как диковинная ящерица, и ничем не напоминал ни щенка, ни котенка.

Из камней у входа, выбрав подходящие, Мириэль устроила нечто вроде стола и стула. На более плоском широком камне поставила тарелки, наполнив одну подогретым молоком, а другую – мелко нарезанными фруктами. Пока Эстель завтракал, проснулась кобылка и тихим деликатным ржанием подошла. В ее детском сознании с этим диковинным двуногим существом было связано только хорошее: оно вызволило ее из темноты, оно принесло ее в это прекрасное место, оно угостило вчера вкусненьким. Кобылке было очень любопытно, не найдется ли у него и сегодня угощения для нее.

Мириэль протянула руку, и кобылка доверчиво ткнулась мордой ей в ладонь. Как и писал Скамандер, несмотря на устрашающий облик, это нежное и доброе животное. Правда, знаменитый магозоолог добавлял, что приручить их чрезвычайно сложно, но тому, кому удастся сие, фестралы ответят невероятной преданностью.

– Назову тебя Среда, – сказала она, поглаживая лошадку по щекам и шее.

Среда с тихим фырканьем согласилась, что это имя ей очень подходит, и с аппетитом принялась поглощать свой завтрак – большой ломоть сырого мяса, для удобства порезанный на куски поменьше. По камням прошуршали крохотные лапки, и Эстель сунул любопытный нос к еде своей подруги. Но прежде, чем он успел ухватить хотя бы крошечку, Мириэль подхватила его под пузико и вынесла наружу.

– Тебе пока еще рано такую еду, – поучительно сказала она, грозя ему пальцем.

Эстель сделал вид, что не понимает, о чем она.

Солнце прогрело воздух, от тепла проснулись феи-светляки. Воздух наполнился их деловитым жужжанием. Время от времени две или три снимались с ветки, облетали остров и возвращались. Со стороны это походило на дозорных, патрулирующих территорию, и Мириэль задумалась, так ли это.

Вместе с Эстелем, который с удобством распластался на ее плече, она обошла гору и за горячим источником нашла прекрасный зеленый лужок, на котором будет так славно заняться садоводством. Убедившись, что дракончик крепко держится, она выкопала несколько лунок, опустила в каждую по одному фрукту и засыпала землей, щедро полив прямо из палочки. В стороне, чтобы не мешать деревьям, засеяла землю случайными семенами, сохранившимися с прошлого года. Эти семена она получала при рубке деревьев и кустарника и не знала, что из них вырастет. Вот и посмотрим.

Закончив, она отошла в сторону и с чувством глубокого удовлетворения оглядела дело рук своих. Кивнула – все же нет ничего лучше, чем поработать руками.

– Вот только прорастут ли они…

«Мисс может стимулировать рост растений с помощью древесной ци», тут же откликнулась система. Из ее объяснений выходило, что это ничуть не сложнее очищения эссенции духовным огнем.

– Это же не больно? – еще были свежи воспоминания о том, как она пыталась «разговорить» деревья в Запретном Лесу. Испытать подобное еще раз – нет уж, спасибо.

«Не больнее, чем пытаться укротить огонь», заверила ее Бина.

Мириэль фыркнула – укрощать огонь было очень больно! – но слова системы раззадорили ее. Недолго думая, она опустилась на колени рядом с тем местом, где закопала яблоко, и через ладони направила поток духовной энергии. Ее руки занялись огнем – она так привыкла использовать огненную ци, что призвала ее машинально, – Мириэль быстро отряхнула пламя и сосредоточилась. Кожу закололо тысячами крохотных иголочек, будто ее руки превратились в побеги кактуса. Представив эту картину, она сдавленно захихикала, спохватилась и снова сконцентрировалась.

Между ее ладоней возникло едва заметное зеленое свечение. Духовная энергия проникла во вскопанную землю, внутри что-то зашевелилось, вспухло, земля расступилась, и на свет появился крохотный зеленый росток.

– Получилось!

Конечно, как только она потеряла сосредоточенность, рост прекратился. Но она сконцентрировалась снова и через некоторое время дорастила крохотный росток до небольшого саженца.

Тонкий прутик колыхался на ветру. На фоне бескрайнего неба он казался невероятно одиноким, но при взгляде на него Мириэль наполнило ощущение невероятного душевного подъема, сравнимого с тем, когда она рафинировала свою первую пилюлю. Вот только энергии на работу с живым требовалось в разы больше. Один единственный саженец вытянул из нее столько сил, что хватило бы целый день махать молотом в кузне.

«Чем сильнее будет мисс, тем легче ей будет», одобрительно зашептала система.

– Я точно стану сильнее, – пообещала Мириэль и воздела к небу кулак.

Она легла на траву. Воздух Лазоревой Купели был наполнен духовной энергией так, что не было нужды в медитации – можно просто дышать, чтобы восстановить потраченное и избавиться от чувства изнуряющей усталости.

Немного погодя, восстановившись, Мириэль поднялась и прямо с луга шагнула обратно в бар. Эстель пискнул с ее плеча, наотрез отказавшись покидать свой насест.

– Но если придет кто-то чужой, сразу отправишься обратно, – строго сказала она.

После небесного острова бар показался темным и тесным. Давя в себе легкое чувство клаустрофобии, Мириэль распахнула дверь, впуская внутрь свежий воздух и свет. На дверь прикрепила талисман отвода глаз. Скорее на всякий случай, чем из практической необходимости. Грим сегодня ночью не приходил, значит, посетителей не будет. А обычные прохожие редко подходили к дверям ее бара.

В общем, впереди был целый свободный день, который можно было полностью посвятить отработке новых рецептов. Не зря же она старалась, собирала недостающие ингредиенты!

Начать решила с пилюль для глаз, носящих поэтичное название «Туман над озером Сиху». Из описания, данного в рецепте, это небольшие, размером с ягоду смородины, пилюли с прозрачной оболочкой, внутри которой переливается вода и клубится туман.

– Алхимики потрясающие, – вздохнула Мириэль. Пилюли Сиху имели два основных эффекта: лекарственный и косметический. Первый при регулярном приеме гарантировал постепенное улучшение зрения, второй обещал длительный эффект глубокого и проникновенного взгляда, преисполненного внутреннего света и пленительного очарования.

Эта пилюля точно должна иметь успех среди волшебников! Мириэль не знала, по какой причине, но отчего-то при всех своих возможностях маги оставались очкариками. Они могли вырастить за ночь новые кости или поменять кожу на всем теле, но не знали как справиться с глазными болезнями.

Мириэль буквально осчастливит волшебное общество. И заработает некоторое количество звонких монет, конечно же.

И для этого у нее было все необходимое – большое спасибо старшим из Ноосферы, закидавшим ее подарками!

Ключевым ингредиентом для пилюли Сиху как раз и были лампочки фей-светляков. Именно их экстракт содержал основные питательные средства для глаз и служил основой для косметических эффектов. Прочие травы, входящие в рецепт, были нужны, чтобы раскрыть и усилить эти свойства и наилучшим образом передать их пациенту.

Сверяясь со списком, Мириэль отложила в сторону побеги травы Радость Зоркого Сердца, плоды Серебряного Абрикоса и листья Утиных Лапок, горсть семян Солнечной Доблести и несколько штук соцветий Невесты Лета. Последний цветок напомнил ей обычную земную календулу, а Солнечная Доблесть распространяла вокруг себя устойчивый аромат укропа.

Затем она внимательно прочла описание самой ковки. И – столкнулась с неожиданным препятствием. Пилюля Сиху требовала особой техники ковки. Та, что знала Мириэль, метод Восьми Водных Потоков, могла подойти, но…

«Неподходящая техника совершенно не значит, что пилюли не получатся», пояснила Бина. «Просто будет сложно достичь хорошего качества».

Мириэль задумчиво оглядела подготовленные ингредиенты. Рискнуть или нет? Рискнуть – значит впустую потратить драгоценные ресурсы. Отказаться – потерять шанс попробовать свои силы в чем-то новом. Эстель, почувствовав ее сомнения, аккуратно коснулся носом ее щеки и подбадривающе свистнул.

– Ты прав. Что я потеряю кроме горстки трав и лампочек?

Мириэль пересадила дракончика на стойку, наказав ему держаться подальше от огня, засучила рукава и со всей решительностью взялась за дело.

В последние дни ей так часто приходилось рафинировать таблетки, что походная печь больше не вызывала у нее затруднений. Она щелчком зажгла огонь, привычно отрегулировав его силу, и, пока печь прогревалась, занялась обработкой ингредиентов. Из трав и цветков она быстро и ловко выделила эссенции, разложив их по разным чашечкам. Плоды Серебряного Абрикоса очистила от кожицы, мякоть размяла в пюре, а крохотные косточки раздробила в мелкую пыль. Семена Солнечной Доблести слегка подержала в огне, отчего их запах усилился и раскрылся, обнаружив скрытые прежде ноты аниса и кардамона, после чего ложкой отжала до появления масла. И, наконец, аккуратно разбила лампочки и вылила содержащееся внутри вещество в чашу.

Печь раскалилась. Воздух над ней дрожал, как в жаркий летний день. В первую очередь внутрь отправились масло, пюре и эссенции – из них конденсировалась основа пилюли, которая позже впитает в себя питательный экстракт фей-светляков, – Мириэль привычно подняла руки в начальную форму техники. Поначалу все шло привычно, в неоднократно пройденном порядке, и в сердце ее закралась тихая мысль: вдруг, и так получится? И тут же, словно почувствовав ее слабость, огонь яростно взревел и усилился десятикратно безо всяких усилий с ее стороны. Мириэль испугалась, когда свирепые языки пламени полностью окутали печь. Ей пришлось потратить драгоценное время на то, чтобы стабилизировать пламя, а когда оно послушно уменьшилось, стало ясно, что ничего у нее не выйдет.

Ну и пусть, сказала она сама себе, стиснула зубы и решила довести ковку до конца. Когда все части основы слились в однородное вещество, она влила в печь экстракт из лампочек. На этом этапе требовался невероятный контроль над огнем. С одной стороны нужно было продолжать ковку, с другой – постараться не сжечь драгоценные капли вещества до того, как они будут полностью впитаны основой. От умственных усилий на ее лбу выступила испарина, а руки от беспрестанной работы налились свинцовой тяжестью. Темп ковки неотвратимо замедлился, и воздух наполнила вонь от жженого сахара.

Мириэль торопливо вбросила последний ингредиент – перемолотые в мелкую пыль косточки Серебряного Абрикоса, которые сформируют прозрачную оболочку пилюли. Огонь снова полыхнул – удерживать его на необходимой мощности с каждой минутой было все сложнее, Мириэль явно не доставало контроля и силы воли. Но она все же довела ковку до конца и усталым взмахом руки погасила пламя.

Из отверстий в крышке исходил густой пар, заволакивая маленький бар густым перламутровым туманом. Мириэль обессиленно прислонилась к полкам позади. От усталости она едва чувствовала ноги, меридианы разносили по телу боль, и внутренние органы горели от излишком поглощенного огня. Пока это внутреннее пламя не вышло из-под контроля и не пожрало ее, Мириэль опустилась в позу для медитации и сосредоточилась.

Через несколько часов она открыла глаза и чутко прислушалась к своему внутреннему состоянию. Излишки жара она переработала в ци с огненным атрибутом и влила в Золотое Ядро. Приток духовной энергии успокоил меридианы и частично снял слабость, но было очевидно, что на этом ее сегодняшние эксперименты закончились.

Тем более, что эксперимент ее провалился. Рафинировать получилось лишь две пилюли. Неровной формы, в мутной оболочке, подгорелой с одной стороны. Все остальное превратилось в черную жирную пыль, невыносимо воняющую жженым сахаром.

Эти два маленьких комочка выглядели до того жалко, что Мириэль лишь усилием воли не раздавила их в пыль. Но она сдержалась, убрала их в отдельный фиал, чтобы исследовать потом и поучиться на своих ошибках, и приступила к уборке.

Керамическая плита под печкой и пол вокруг были покрыты тонкой черной пылью. Мириэль убрала ее магией, а печь долго драила вручную, то и дело подливая внутрь чистую воду и убирая грязную. Пока ее руки трудились изо всех сил, отскребая черный нагар из внутренностей печи, мысли ее крутились вокруг недавнего опыта. В конце концов, она все же догадалась. Недаром ей дали одну звезду!

Проблема и правда была в методе Восьми Водных Потоков.В соответствии с названием, духовная энергия текла как вода в речном русле – где-то быстро, где-то медленно, но в целом стабильно, без перепадов. Этот метод был идеален для ковки универсальных, подходящих всем пилюль – постных, водных, слабых лекарственных средств, пилюль восстановления ци. Но специализированные средства, к которым также относилась выбранная ей пилюля Сиху, требовали особенного подхода.

Мириэль лично в этом убедилась. Прежде ведь не случалось такого, чтобы огонь вел себя так своенравно. Даже Вэнь Цин хвалила ее контроль! Так что корень проблемы следует искать не в ее навыках, а в принадлежащих ей ресурсах. Техника ковки и… ингредиенты!

«Мисс верно догадалась!» Бина была довольна. Все это время она только слушала ход ее мыслей, не вмешиваясь и не подсказывая, точно ждала, сможет ли Мириэль сама сделать правильные выводы. Смогла. «Несмотря на изысканное спокойное название, пилюля Туман над озером Сиху требует ингредиенты, богатые энергией ян. Ян – это солнце, деятельная и активная сторона жизни. Встречаясь с атрибутом огня, ян подпитывает его и многократно усиливает. Поэтому для успешного рафинирования этой пилюли необходима техника, которая может обуздать ян.»

– Обуздать ян? В смысле, техника с атрибутом инь?

Система весело рассмеялась. Отсмеявшись, пояснила для новичка, которым все еще была Мириэль, что техники ковки не имеют атрибутов. Но – отдельные приемы, из которых они состоят, могут по-разному управлять духовной энергией во время рафинирования: гармонизировать потоки или, наоборот, приводить их в диссонанс для активации свойств ингредиентов. Но подобные техники, как правило, являются драгоценным сокровищами сект или кланов, и человеку со стороны ни за что в жизни их не узнать.

Но ведь у ее мисс есть связи, верно?

Мириэль кивнула. Придется наведаться в ту беседку посреди озера в надежде, что друзья отца оставили для нее что-нибудь полезное.

Эстель пискнул, привлекая ее внимание. Все время, что она занималась алхимией, а потом медитировала и убиралась, он тихо сидел, терпеливо ожидая конца, и только теперь дал о себе знать.

Мириэль почесала его под подбородком.

– Проголодался?

Эстель хотел не только кушать, но и в туалет, а еще – играть. Мириэль заперла бар и вместе с питомцем перенеслась в Купель. Отправив его делать свои дела на свежие грядки, она приготовила для него еду и достала отцовское письмо.

– Когда день будет равен ночи, – вновь прочла она и, загибая пальцы, посчитала. Выходит, уже в воскресенье, в день весеннего равноденствия, ей предстоит своими силами построить связующий портал между Ардой и миром фермы. А для этого ей нужно было всего ничего – собрать несколько редких вещей. Увидев список, Мириэль вздохнула, не зная, смеяться ей или плакать. – Ну папа, я же не настолько потрясающая, как ты обо мне думаешь!

Впрочем, если не обращать внимания на масштабы предстоящей задачи, все было ясно. Умеет же папа излагать! Вот бы еще написал, где взять все те фантастические вещи, что требуются… но чего нет, того нет. Придется справляться самостоятельно.

Итак, для строительства портала нужно было достать пять предметов. К счастью, ключевой элемент у нее уже был – тот самый радужный камень, осколок легендарного моста Биврест. Но одного только ключа недостаточно. Необходимы «якоря», что надежно притянут миры друг к другу и не дадут им разъединиться. О якоре с той стороны волноваться не приходилось. Маленький мир фермы был сам себе якорь. Вот с Ардой все не так просто. Окружающий ее непроницаемый щит, что некогда воздвигли Валар, дабы уберечь Благословенные Земли Амана от чересчур пытливых смертных, не позволит открыть портал вовне, приняв его за попытку достичь Бессмертных Земель. И всякий, рискнувший отправиться в путь таким способом, неизбежно будет стерт из реальности.

Для дополнительной защиты и нужны якоря: четыре предмета, связанные с четырьмя стихиями.

«Якоря, вмещающие в себя силу стихий, разнятся от мира к миру», писал отец. «Вот почему я создал специальные руны. Они, оказавшись внутри Арды, преобразуются в список нужных предметов. Я постарался сделать так, чтобы у тебя был выбор. Но искать их тебе придется самостоятельно.»

Список возможных якорей состоял из двенадцати пунктов, по три на каждую стихию.

Силу Огня содержали в себе хвост саламандры, коготь ифрита и перо феникса. Стихию Земли представляли глаз голема, чешуя василиска и ус кирина. Для стихии Воды предлагались слеза ундины, драконья жемчужина и язык Лосося Мудрости. И, наконец, силой Стихии Воздуха обладали перо ангела, яйцо Рух и волос королевы фей.

Мириэль моргнула, но слова остались теми же. Волос королевы фей.

Она невольно рассмеялась. Элрос как знал! Локон Титании лежал в отдельной коробке, вместе с остальными ее сокровищами. Мириэль так и не придумала, к чему его приспособить, а оно вон как обернулось!

«У мисс есть два предмета из пяти. Начало положено!»

– Именно что начало, – фыркнула Мириэль. – Если бы этот список показал мне кто-то другой, я бы решила что это розыгрыш. Потому что достоверно я знаю только про феникса. Это чрезвычайно редкая волшебная птица, живое воплощение пламени. Один такой живет прямо в Хогвартсе, это фамилиар директора Дамблдора.

«Тогда почему бы мисс не обратиться к директору школы с просьбой?» задала следующий вопрос система.

Эстель закончил подъедать остатки фруктов, вылизал тарелку и захотел играть. Мириэль сделала простую игрушку из куска бумаги и веревочки и стала водить ей из стороны в сторону. Дракончик, подгадав момент, кинулся, но в последний момент коварный бантик ускользнул из его лапок.

– Как будто это так просто, – пробурчала Мириэль, снова в последний момент выдергивая добычу у маленького охотника. – Ценность феникса невообразима. Его слезы – универсальное лекарство, он может переносить любые грузы на любые расстояния, а его перья используют как сердцевину для волшебных палочек. Но перья он роняет так редко, что те ценятся на вес золота, а слезы – и того реже! Как будто я могу просто так взять и попросить перо? Разве это не подозрительно? – Она представила, как приходит к великому волшебнику, директору школы, кавалеру ордена Мерлина и обладателю еще полудюжины титулов с просьбой дать перо и вздохнула. – Альбус Дамблдор не тот человек, который удовольствуется байкой про полученный в наследство бар.

Бина хмыкнула и кротко спросила, о каком еще предмете мисс знает.

– Еще василиск. Но про него все знают, я думаю. Просто для простецов он мифический зверь, а в мире магии, если верить Скамандеру, их запретили разводить еще в средние века. И даже если где-то в мире еще существует такой змей, его явно не выставляют на всеобщее обозрение. Даже одна его чешуйка должна стоить астрономических денег… – она снова не сдержала тяжелого вздоха. Какая же она бедная! – Кроме того, василиск – зверь класса ХХХХХ. Смертельно опасно для волшебников!

«Способность превращать живое в камень одним только взглядом», задумчиво проговорила Бина. «Бине очень интересно, откуда в этом закрытом мире появился демонический зверь…»

– Если верить Скамандеру, темный маг Герпий Злостный вывел его, заставив жабу высидеть снесенное петухом яйцо, – машинально ответила Мириэль и задумалась, откуда же знаменитый магозоолог взял это. Почему волшебники так уверены, что василиск появляется на свет именно так и никак иначе? – Только не говори, что однажды злой маг получил яйцо из другого мира. Прямо как этот мой браслет, – и она посмотрела на обвивающую ее запястье веточку. За эти пару дней она привыкла к нему и практически не замечала, и Воды Пробуждения перестали холодить ее кожу, точно свыклись с новой хозяйкой.

«Ну, мы никогда этого не узнаем», отозвалась система.

– И хорошо, – пробурчала Мириэль.

Эстель наигрался и задремал. Мириэль перенесла его в пещеру, подложив под бок Среде, и вернулся в бар. Она быстро собралась и ушла. Ей нужен был совет тех, кто с детства привык к чудесам волшебного мира и мог хоть что-то ей посоветовать. По дороге она прикупила выпечки, чтобы не являться к Флориану с пустыми руками, но ей не повезло. Ее визит пришелся на обеденный перерыв, и в кафе было не протолкнуться. Флориан едва ли мог уделить ей пару секунд, так что она отдала булочки и спросила, как связаться с Джеймсом.

– Отправь ему сову, – бросил ей совершенно замотанный Флориан и добавил, что ответа придется подождать. Джеймс недавно предупреждал, что несколько дней будет занят по работе.

А ведь Мириэль так на него рассчитывала! Она не безосновательно подозревала, что он работает не абы где, а в Отделе Тайн, что открывало некоторые возможности. Но – ничего не поделаешь. Она все равно зашла на почту и отправила коротенькую записочку с просьбой о встрече. Она немного боялась, что сова не поймет, куда лететь, ведь ничего, кроме имени она не знала, но птица позволила прицепить письмо к лапке, взяла предложенное печенье и улетела.

Не зная, куда податься, она медленным шагом двинулась вдоль Косого переулка, рассматривая вывески. Задержалась у торгового центра «Совы, потратив время на то, чтобы поразглядывать продающихся там птиц. Увы, ни к одной не лежала душа. Затем заглянула в «Волшебный зверинец» и потратила несколько сиклей на выводок разноцветных ящерок. Маленькие рептилии были юркие, резвые и красиво переливались. Они будут хорошо выглядеть на острове рядом с такими же блестящими феями-светляками, а заодно Эстелю будет с кем поиграть.

– Не подскажете, где я могу больше прочесть о разных волшебных животных? – спросила она у продавщицы, средних лет ведьмы в зеленой мантии и с большой красной бородавкой на носу. Та приняла у нее деньги, пересчитала и отсыпала несколько кнатов сдачи, добавив в качестве подарка маленькую упаковку с мухами-жужжалками, излюбленной едой ящериц.

– Фантастические твари Скамандера, – не слишком любезно ответила продавщица. На уточнение, что ее, вообще-то, уже прочли, закатила глаза и посоветовала обратиться к профессору Кеттлберну, преподающему в Хогвартсе Уход за Магическими Существами. А ей надо зарабатывать на жизни и вовсе не ответами на вопросы, представьте себе!

– Ну и хамка, – пробурчала Мириэль, выходя из лавки. Про грубость продавщицы она сразу же забыла. Та напомнила ей, что в библиотеке Хогвартса хранится самое большое собрание книг в волшебной Англии!

Конечно, абы кто не мог туда попасть, но… подаренная Безумным Королем Неблагого Двора мантия послушно лежала в хранилище, ожидая своего часа. Мириэль планировала использовать ее, когда найдет время обчистить банк по заданию господина Гринготта, но, кажется, ее час пробил раньше.

«Мисс собирается разыграть школу?»

Мириэль улыбнулась.

– Подожди и увидишь.

Глава 3.2

Изумрудные просторы Тары не произвели на мистера Риддла, этнографа и собирателя фольклора из Лондона, ровным счетом никакого впечатления.

По крайней мере так подумал нанятый им в проводники местный житель – крепкий старик с обветренным лицом охотника. Наряди такого в древние одежды да отправь к первобытным людям – сойдет за своего.

Впрочем, это было не его дело. Задаток он получил хороший, хватит обновить охотничью экипировку (проводник и в самом деле был охотником, вот такое вот совпадение), а когда сассенах насмотрится на красоты Ирландии и выплатит остаток, можно и вовсе пару месячишек жить припеваючи. Так он думал и беззаботно курил трубочку, не забывая зорко поглядывать, чтобы англичанин не пытался отломать кусок от оставшихся на холме мегалитов. А то знаем мы этих…

Узнай мистер Риддл, о чем думает его диковатый проводник, донельзя оскорбился бы. Что он будет делать с куском древнего камня? Просто булыжник, каких полно. Всех достоинств, что стоит тут с шестого века, и только. Ни на полку поставить, ни в дело употребить, ни анекдотец приятелям рассказать.

Но ему было совершенно неинтересно, о чем думает этот маггл. Посему мысли проводника остались в полной неприкосновенности.

Впрочем, мысли эти были ошибочные. Впечатление у мистера Риддла было, но вовсе не от красот природы.

Он прибыл в Дублин пару дней тому. Как самый распоследний маггл – паромом! Но выправленные любезным другом Абракасом документы были безукоризненны, как и его маскировка, и никто не заподозрил что с парома на древнюю землю сыновей Миля ступил сам Лорд Волдеморт.

Это немного примирило его с действительностью.

Итак, мистер Томас Риддл прибыл в Дублин. Приличия ради посетил несколько библиотек, в том числе закрытое для широкой публики собрание древних текстов. Здесь тоже подсуетился Малфой. Обнадеженный словами «закрытое», мистер Риддл оказался разочарован. Ему продемонстрировали знаменитую «Книгу Бурой Коровы» и подобные ей манускрипты, но горстка полусгнивших пергаментов оказалась совершенно бесполезна.

Мистер Риддл в гневе покинул Дублин, обзавелся проводником, которого ему также помогли найти связи Малфоя,, и устремился по запланированному маршруту. Первыми он посетил остатки древних укреплений – форт Ан Рат и форт Баллиаллабана. Хотя местные магглы рассказывали про них байки, якобы эти камни были уложены в кладку самими Туата де Дананн, на деле это были просто древние камни. Мистер Риддл был уверен в этом совершенно, даже не используя магию. Древних камней он повидал достаточно. Да пресвятой Мерлин, Хогвартс был древнее этих развалин!

Маггловские способы передвижения были медленными и чрезвычайно бесили. Но мистер Риддл, если уж взялся за что-то, доводил начатое до конца. Решил не использовать магию, чтобы подобраться к этим таинственных бессмертным, значит не будет.

На следующий день он велел везти себя к Холму Тара, который также прозывался местными Холмом Королей. Название мистеру Риддлу понравилось. Еще больше ему понравилась история этого места – некогда там стоял замок древних властителей, и в то же замке также был портал волшебного народа. Ему казалось, он найдет там нечто ценное, нечто особенное, но… остатки древних строений давно ушли под землю или были разобраны местными крестьянами. Остались только грубо намеченные площадки, обнесенные земляными валами.

Мистер Риддл решил, что раз приехал, надо все равно посмотреть все, что тут есть. И пустился в путь. За ним следовал проводник и время от времени подавал голос, подсказывая, как и что здесь зовется. Экскурсия завершилась в области, пафосно прозванной «Крепостью Королей», но на самом деле это были лишь две овальные насыпи, касающиеся друг друга так, чтобы походить на восьмерку.

Или знак бесконечности. Как посмотреть.

– Как посмотреть… – пробормотал себе под нос мистер Риддл, велел проводнику оставаться на месте, а сам длинным быстрыми шагами поднялся к остаткам укреплений. В центре одного стоял скругленный дождями и ветрами камень. Он торчал из земли строго вверх, точно указующий в небо перст, и было что-то такое, связанное с этим камнем… Мистер Риддл достал свои записи и нашел. – Лиа Фаль, Камень Судьбы.

Неграмотные древние магглы верили, что камень закричит, когда его коснется истинный король. Мистер Риддл не верил в эти сказки, но камень необъяснимо манил его. Помедлив, он осторожно положил ладонь поверх его серой грубой поверхности…

…камень загудел. И в этом звуке мистер Риддл услышал неоднократно повторяемое «войди».

«Войди», гудел камень.

«Войди», пел дождь.

«Войди», шептал ветер.

От кончика каменного пальца отделился луч и исчез, но мистер Риддл успел увидеть направление. В той стороне, лишь ненамного приподнимаясь над землей, был холм. Проводник сказал, что это древняя гробница, и мистер Риддл обошел ее стороной. Он ищет бессмертия, а в смерти его нет. Но теперь…

Он отнял руку, и камень замолк, и через мгновение по его поверхности пробежала глубокая трещина, расколов его на две неравные части. Лишь чудом камень не развалился, а остался стоять.

– Эй! Ты чего делаешь?! Руки убрал, проклятый томми! – к нему, крича и размахивая руками, бежал проводник. Весьма рассерженный уничтожением памятника.

Мистер Риддл почувствовал, как дернулась левая бровь. Свое имя он ненавидел больше всего. Черная пелена упала ему на глаза, рука сама по себе нырнула за волшебной палочкой, и с уст сорвалось:

– Авада Кедавра.

***

Откладывать тайное проникновение в библиотеку Хогвартса не хотелось. Но Бина настояла на том, чтобы проверить все заранее, и Мириэль согласилась. После небольшого эксперимента, который, конечно же, завершился успехом, она общественным камином переместилась в «Три метлы».

– Сливочного пива? – тут же предложила хозяйка.

– И жаркого с собой положите, будьте любезны, – откликнулась Мириэль.

Несмотря на будний день, в деревне было полным-полно юнцов в знакомых форменных мантиях. Мириэль прищурилась. Так-так-так, это кто у нас такой смелый? Готова спорить, семикурсники воспользовались каким-нибудь тайным ходом и улепетнули в деревню без разрешения профессоров. Лили рассказывала, что была у старших такая забава – самим погулять да крутость свою однокашникам продемонстрировать. Правда, если поймают, одними баллами не ограничишься.

Но разве это ее дело? Совершенно точно не ее. Она надвинула шляпу на лицо и поспешила к темнеющей впереди громаде замка. Азарт и предвкушение отменной шалости подстегивали ее, придавая ускорения, и у замка она оказалась в рекордные сроки.

Входить уже знакомым путем она не стала. Не доходя до крепостной стены, свернула и спустилась к озеру. Камни, усеивающие берег, были влажными от близости к воде, но верные эльфийские сапожки ступали твердо.

У самой воды стало ясно, почему озеро зовется Черным. Несмотря на погожий день, вода в нем была черна как чернила. И, благодаря этому, отражало не хуже иного зеркала.

В середине марта у воды было еще холодновато, и озеро справедливо не пользовалось популярностью у школяров. Мириэль внимательно оглядела берега, но никого не увидела. Она хотела перестраховаться и осмотреть озеро с помощью Небесного Ока, но система так внушительно сказала «кхм!», что от этой идеи пришлось отказаться.

«Бина рада, что мисс помнит наставления уважаемого отца», елейным тоном прожурчала система.

Мириэль смутилась и, чтобы скрыть это, поскорее накинула на плечи мантию Королевы Осени.

От ткани, сотканной из тончайшей паутины, пахнуло холодом, и воздух наполнился трепетанием множества крылышек. Стая серебристых летучих мышей окружила ее, как тогда, на балу, и две ярко-красные мышки повисли в воздухе по обе стороны от ее лица.

Мириэль с любопытством склонилась над водой. В чернильной глубине отражалась мистическая леди, в мантии из тумана и со шлейфом из живых летучих мышей. Озеро отражало призрака, хотя саму себя Мириэль продолжала воспринимать как обычно. Но она еще в баре убедилась, что в этой мантии может свободно проходить сквозь стены, а значит – для всех вокруг она будет выглядеть как еще один призрак!

Идеальное проникновение!

Чтобы еще больше всех запутать, она убрала иллюзию обыкновенного лица, и из озера ей улыбнулась Королева Осени.

– Добро пожаловать в Хогвартс, школу чародейства и волшебства, Ваше Величество, – прошептала она отражению, и оно ответило ей любезной улыбкой.

«Как мисс собирается проникнуть в замок?»

– Вот так! – она сделала шаг вперед, ставя ногу на поверхность воды, и медленно перенесла на нее вес тела.

Мантия, жалованная ей Безумным Королем, была поистине невероятна. Она не просто делала своего владельца похожим на призрака. Нет, она превратила ее в привидение, потому что поверхность воды даже не прогнулась под ее весом.

Но кое-чего этому образу все же не хватало. Мириэль достала из хранилища тыкву-фонарь, и порыв ветра раздул тлеющий в нем огонек безумия. Глаза «Тыквенного Джека» вспыхнули дьявольским огнем, он взмыл в воздух, и на поверхности воды появилась дорожка из трепещущего оранжевого света. На том ее конце темнел лодочный сарай.

Сарай был пуст. Внутри мерно бились о причал лодки. Те самые, на которых первокурсников переправляют в школу в самый первый раз. Мириэль проскользила мимо, даже не всколыхнув водной глади, прошла сквозь запертую дверь, на мгновение испытав небольшое головокружение от мнящегося столкновения, и оказалась у подножия скалы, на которой был построен замок.

Перед нею вверх устремлялась узкая лестница со множеством переходов и смотровыми площадками, откуда открывался изумительный вид на Черное озеро, поросшие лесом горы и железнодорожный мост, соединяющий две вершины.

Мириэль поплыла вверх по многочисленным ступенькам. Что за дивное ощущение – ей даже не требовалось переступать ногами. Летучие мыши сами несли ее вперед.

Преодолев все ступени, Мириэль увидела перед собой небольшой дворик, окруженный крытой галереей. И там были студенты. Две маленькие девчушки обсуждали эссе по Зельеварению. Одной все казалось, что она не в полной мере раскрыла свойства гноя бубунтюбера, а вторая, как могла, убеждала ее, что все хорошо, профессор Слизнорт не сильно придирается! Рядом с ними группка школяров играла с левитирующей шляпой. Один надевал совал голову в большой, точно на великана пошитый цилиндр и плавно взмывал в воздух. Остальные с шуточками и смехом забрасывали его ворохом заклинаний, пытаясь спустить на землю. Не выдержав заклинаний щекотки и таранталлегры, мальчик упал и засмеялся, пока его ноги дергались в ритме какого-то танца. Товарищи подняли его, и он встал в строй, готовый посмеяться на следующим летуном.

Мириэль собралась с духом и решительно поплыла вперед, глядя строго перед собой и делая вид, что она так отрешилась от жизни, что ей совершенно не интересно, чем там заняты эти смертные дети.

Дети, что показательно, тоже не обратили на нее особого внимания. Ну подумаешь – призрак. И что? В Хогвартсе их целая толпа.

Мириэль миновала двух мальчишек, играющих с разноцветными стеклянными шариками, которые при столкновении выплевывали из себя какую-то жидкость. Она как раз успела увидеть, как один из игроков не успел увернуться и теперь все его лицо было покрыто вязкой зеленоватой субстанцией.

– Блее, слюна горного тролля! – простонал он, и его тут же вывернуло наизнанку.

Мириэль проплыла над ступенями и вошла в закрытую дверь, и так и не узнала, как закончилась игра для того неудачника.

С той стороны она увидела просторный холл, украшенный живыми картинами, витринами с таинственными экспонатами и статуями вепрей. Прямо перед нею висел герб Хогвартса, разделенный на четыре разноцветных поля по числу факультетов, справа и слева от него две лестницы вели наверх.

В следующем помещении Мириэль обнаружила четверо гигантских песочных часов, только вместо песка в них использовались самоцветы – красные, синие, желтые и зеленые. Они то наполняли нижнюю колбу, то улетучивались, возвращаясь в верхнюю. Похоже, это были те самые знаменитые часы, считающие факультетские баллы. Прямо сейчас, судя по количеству камней, лидировали Слизерин и Гриффиндор. Часы, похоже, не пользовались популярностью. Здесь никого не было, и Мириэль могла спокойно осмотреться.

Напротив часов две широкие лестницы вели вверх и вниз, в другие помещения замка. У лестниц стоял бронзовый волшебник. На левом плече его сидел орел, правую руку обвила змея, у ног его шли лев и барсук, а она ладони левой руки он держал макет Хогвартса.

Жаль, таблички с пояснением, кто это такой, не было.

Осмотрев статую, Мириэль подплыла к лестницам и замерла в растерянности. Она так стремилась в библиотеку, что совершенно забыла, что совсем не ориентируется здесь. Вот же балбесина!

Не зная, идти ей вверх или вниз, она развернулась и прошла сквозь следующие двойные двери и неожиданно наткнулась на кое-кого знакомого. Странный полупрозрачный человечек левитировал в воздухе и одновременно жонглировал сразу тремя факелами, пятью алебардами и одним отчаянно ругающимся шлемом. Его внешний вид был не менее впечатляющим – лазурный цилиндр он сочетал с желтым сюртуком и фиолетовым жилетом, а лиловые бриджи с длинноносыми пурпурными туфлями. Жонглируя, он издавал странные кудахтающие звуки, и только через несколько минут Мириэль поняла, что это просто смех.

– Это же Пивз! – вскричала она. Рассказы Лили о злокозненном полтергейсте сразу же всплыли в ее памяти.

От ее крика Пивз потерял концентрацию, снаряды с грохотом попадали на пол. Факелы погасли, а шлем, выдав порцию заковыристых ругательств, торопливо покатился куда-то в сторону.

Пивз быстро пришел в себя и отвесил преувеличенный, но весьма почтительный поклон, так что даже цилиндр упал с головы и покатился в воздухе.

– Великая честь! Ваше Осеннее Величество! Невероятно! Восхитительно! – полтергейст кружил вокруг нее, оглашая воздух бессвязными комплиментами. Но больше ее персоны его занимал фонарь-тыква. Мириэль видела жадность в маленьких глазках духа – ему явно очень хотелось получить огонек безумия.

Хм, кажется, это ее шанс.

– Ты знаешь меня?

Пивз закивал так активно, что его голова сорвалась с плеч и улетела в угол.

– Конечно, как не знать! Все духи знают, что в этот Самайн Его Тыквоголовое Безумие избрал новую Королеву! Событие! Шок! Скандал! Такого не происходило со времен леди Морганы! – Он хлюпнул носом и неожиданно плаксиво протянул: – Мы так долго были лишены радости созерцать Ее Желтолистное Величество, а Пивз совсем не мог отлучиться! – в подтверждение этих слов по его щеке скатилась крупная слеза.

– Ну раз так, окажешь мне небольшую услугу, Пивз? А я награжу тебя.

Слезы тотчас испарились, полтергейст закружился от радости.

– Всецело к услугам Вашего Дождества!

Мириэль улыбнулась.

– Я много слышала о Хогвартсе, но совсем его не знаю. Покажешь мне самое интересное, что тут есть, Пивз?

– Всенепременнейше! – полтергейст надулся от важности и сделал приглашающий жест: – Прошу за мной, Ваше Ненастное Величество! Начнем осмотр с Зала Трофеев!

Пивз повел ее обратно, в зал с лестницами и часами. Вслед за своим провожатым Мириэль поднялась наверх, мимо статуи волшебника с животными прямиком в соседнюю башню на крутую винтовую лестницу. Они стали подниматься, привлекая к себе внимание многочисленных портретов, развешанных вдоль лестницы.

– Эй, Пивз! – крикнул один, особенно храбрый волшебник, в черной мантии и высокой шляпе, украшенной павлиньим пером. – Кого это ты привел? Твоя подружка?

Он рассмеялся, его поддержали смехом соседние портреты.

– Не будь таким грубияном! – Тут же закричал на него полтергейст. – Разве не видишь, что Пивз показывает Ее Промозглейшеству замок!

Волшбеник на портрете на мгновение замер, но быстро опомнился и изобразил наикуртуазнейший поклон.

– Приветствую Королеву Осени со всем почтением. Югорус Лужж, магистр всех магических наук, к вашим услугам!

Башня наполнилась сотнями голосов – портреты так спешили представиться, что кричали перебивали друг друга, и вскоре у Мириэль зазвенело в ушах от их голосов. Пивз грозно шикнул на них, заставляя замолчать, а потом елейным голоском извинился за шумные портреты и добавил:

– Теперь весь замок будет знать о визите Ее Величества! – Пивз выглядел весьма довольным собой. – А в особенности все привидения! – Эта мысль чем-то особенно насмешила его, и он громко раскудахтался.

За его смехом едва слышный, как шорохи опавшей листвы, шепоток распространился по всему замку.

– Идем дальше.

Лестницы изгибались и заворачивались, завязывались узлом и даже начинали идти в обратном направлении, но каким-то образом Мириэль и ее провожатый поднимались наверх, к самому верху башни. Проникающий сквозь высокие витражные окна свет расцвечивал все вокруг веселым многоцветьем, и Мириэль вдруг ощутила себя школьным привидением, из года в год скользящим по одним и тем же коридорам. Брр.

С центральной лестницы они свернули на боковую, длинную и крутую, которая привела их в Зал Трофеев. У Мириэль глаза заблестели – сколько всего здесь было того, что ей хотелось внимательно осмотреть и потрогать! Она вошла, и стоящие на страже рыцарские доспехи отдали ей честь, а доспехи рыцарского коня и кентавра-рыцаря поднялись на дыбы. Пивз, с видом гордым и важным, точно сам добыл эти трофеи, принялся демонстрировать их.

– А это что за ворота? – спросила Мириэль, показывая на закрытые решетки в дальнем конце коридора. Сквозь прутья можно было увидеть уходящую вверх еще одну лестницу. Интересно куда она ведет?

– Там кабинет директора Дамблдора, – заверещал Пивз и, надувшись, заключил: – Но Пивзу запрещено там появляться.

О!

«Этот маленький дух оказался неожиданно полезен», сухо заключила Бина, а Мириэль изо всех сил сдержала рвущуюся наружу радость. Вот повезло же! Как только отделается от полтергейста, обязательно заберется туда!

– Кажется, он не доверяет Пивзу, – сочувственным тоном сказала она и утешающе погладила его плечу. Прикасаться к полтергейсту было еще одним интересным опытом. Он как будто застрял между телесной и призрачной формой, и был наощупь плотный, желеообразный. Фу. – Куда отправимся дальше?

Пивз хихикнул и повел ее обратно к лестнице. Но спускаться по ступенькам ему было скучно, он с хохотом и гиканьем провалился сквозь нее и откуда-то снизу призвал Ее Облачное Величество последовать его примеру. То ли он проверял ее, то ли настолько не сомневался в ее способностях… Мириэль помедлила, но потом вспомнила, что прекрасно держалась над водой, а здесь все то же самое, только без воды. Так что она набралась храбрости и перешагнула перила.

Летучие мыши активно заработали крылышками, поддерживая свою хозяйку в воздухе, и Мириэль медленно поплыла вниз мимо лестницы. Под комплименты портретов ее грации и элегантности, она медленно перебирала ногами, благодаря чему спуск слегка ускорился. Оставалось надеяться, что со стороны это и правда выглядело элегантно и грациозно!

– Смотри-смотри, новое привидение! – две девочки с сумками через плечо смотрели на нее с лестницы. Кажется, они были первокурсницами и еще не привыкли к чудесам школы. – Такая красивая! – Мириэль помахала им рукой, и они дружно взвизгнули от восторга.

Они вернулись туда, откуда началось путешествие – недалеко от статуи волшебника, окруженного символами факультетов, – но свернули в другой коридор, украшенный статуей одноглазой ведьмы.

Ух ты! Свет фонаря-тыквы сработал, заставив статую засветиться изнутри и открыть свой секрет – за ней находился вход в потайной коридор!

– Пивз, куда ведет этот проход? – спросила она.

Пивз выполнил крутой пируэт и скорчил гримасу:

– А не скажу! – и даже язык показал. Но потом вспомнил, с кем разговаривает, сник и подобострастным тоном ответил, что в Сладкое королевство. Мириэль запомнила это.

Мимо ведьмы, через небольшой коридор, соединяющий две части замка, они попали в башню преподавателей, так отрекомендовал это место Пивз. Мириэль стало интересно, не здесь ли покои профессора Слизнорта, но полтергейст быстро повел ее наверх – он летел впереди, и летучемышиная мантия несла Мириэль следом. Она уже привыкла к этому способу передвижения, но увы, скорость не была его сильной стороной. Метлу эти не заменишь.

Они поднялись на несколько этажей вверх и вышли на этаж, откуда шел коридор прямо внутрь механизма огромных башенных часов. Но Пивз показал ей на скромную дверь, по обе стороны которой стояли две бронзовые рыбы.

– Прошу, Ваша Промозглая Милость! Самое знаменитое место Хогвартса перед вами!

У него был такой хитрый вид, что и гадать не требовалось – хочет подшутить. Что ж, Мириэль решила позволить ему это. А что он ей сделает? Она толкнула дверь, и ей в лицо пахнуло влажным теплым воздухом, наполненным ароматом мыла, шампуня и соли для ванны.

Перед ней была огромная ванная комната, вся в мраморе и бронзе. Слева целую стену занимала прекрасная детализированная фреска с русалкой. Морская дева игриво била хвостом по воде и перебирала волосы, но увидела Пивза с незнакомкой и скрылась в воде. Но далеко не уплыла. Мириэль подметила, как русалка осторожно всплыла среди волн, исподтишка наблюдая за ними.

Интересно, это просто русалка или изображение когда-то жившей морской девы?

Мельком осмыслив эту мысль, она переступила порог и огляделась Все помещение занимал большой бассейн с горячей водой, вдоль его бортов торчало великое множество самых разных кранов. Из одного лилась жидкое мыло, из другого – шампунь. Были краны с пенкой для умывания, скрабом, блестками и даже с мыльными пузырями! Да, она не устояла и проверила. От входа в бассейн вела мраморная лестница, а напротив был устроен трамплин.

Это же ванна для старост, осенило ее. Интересно, Лили приходит сюда?

– Пивз, шалишь! – с притворной строгостью она погрозила полтергейсту пальцем. Он со смехом нырнул в воду, оставив после себя множество брызг, вынырнул и засмеялся, совершенно счастливый.

– Что же показать вам, Ваша Студеная Светлость?

– Гостиную Гриффиндора!

Чтобы попасть туда, пришлось спуститься ко входу в башню преподавателей и подняться по другой лестнице, попав в длинный коридор, сплошь увешанный картинами. В самом конце, как будто бы в тупике, висел огромный портрет толстухи в розовом. Мириэль сразу узнала по описанию Полную Даму, бессменную хранительницу входа в гостиную Гриффиндора.

– Ах, Ваше Величество, я так польщена! – Полная Дама жеманно прикрылась веером и посмотрела на Мириэль. – Весь замок шепчется о вашем прибытии и куда вы направитесь в первую очередь, а вы среди всех решили навестить именно меня!

– Если мы не сильно вас побеспокоим, леди.

– О, ну конечно нет!

В этот момент сквозь портрет прошел призрак, чем вызвал шквал возмущения со стороны Полной Дамы, но не обратил внимания и раскланялся перед гостьей. Призрак придерживал голову, которая все норовила отвалиться в сторону. Мириэль проглотила так и рвущееся на язык «Почти Безголовый Ник», ведь это было невежливо!

– Позвольте представиться, миледи, Николас де Мимси-Порпингтон. Но для Вас – просто Николас! – и приложился губами к ее руке. Поцелуй был холодным, влажным и немного склизким. К счастью, после пира Неблагого Двора ей такое уже не было страшно. – Как я вижу, Вы осматриваете наш дом. Окажите ли Вы мне милость, позволив стать Вашим прожатым?

– Почти-Безголовый Ник! – прокричал Пивз ему прямо в лицо. – Какой ты смелый! Но это Пивз показывает Ее Сырости Хогвартс! Только Пивз достоин! – потом он повернулся к ней и спросил, не желает ли миледи посмотреть гостиную Хаффлпаффа, она тут недалеко.

Миледи была не против, и они отправились дальше. Сэр Николас присоединился к ним по собственной воле, чтобы, по его словам, приглядывать за этим безобразником.

У гостиной Хаффлпаффа, вход в которую прятался за пивными бочками, к ним присоединился призрак Толстого Монаха. В библиотеке они нашли Серую Даму – она летала между шкафами и наводила тоску на студентов. Даже Кровавый Барон счел своим долгом подняться из подземелий и сопровождать Королеву Осени, и вскоре Пивз водил по школе целую процессию, отчего невероятно возгордился и решил снова пошалить.

Провозгласив, что покажет Ее Туманности самое грандиозное, что есть в Хогвартсе, он устремился к знакомому уже залу с часами. Местные привидения, конечно же, поняли, что к чему, Мириэль поняла это по их переглядкам. Но отчего-то они не стали вмешиваться, и посему в Большой Зал Мириэль вплыла во главе шумной процессии. Кого с ней только не было! Все факультетские призраки и прочие задержавшиеся в замке духи, и заглянувшие на огонек гости, и даже плаксивая девчонка, умершая в школьном туалете. Как ее там звали? Ах да, Плакса Миртл.

Оказалось, за осмотром замка прошло изрядно времени. В Большом Зале уже заканчивалась вечерняя трапеза. Лишь немногие студенты и преподаватели оставались еще за столами, и внезапное появление призрачного шествия вызвало невероятный фурор. Школяры закричали, побросали ложки-вилки и, взобравшись на столы, принялись скакать, пытаясь ухватить кого-нибудь из привидений.

Пивз летел и верещал изо всех сил:

– Приветствуйте Ее Величество Королеву Осени! Овации Королеве!

Кто-то откликнулся на его призыв и впрямь начал аплодировать, остальные подхватили, и вскоре вся школа рукоплескала ей.

– Маленький паршивец, – не размыкая губ прошипела Мириэль, прожигая взглядом затылок Пивза, – ты специально привел меня сюда, да?

Она не могла не видеть рассерженной профессора Макгоннагал за преподавательским столом, что тщетно пыталась призвать студентов к порядке.

Полтегрейст состроил обиженную гримасу и заюлил:

– Ну, Ваша Холодность, Большой Зал непременно надо посетить, чтобы составить впечатление о Хогвартсе! Посмотрите только на этот потолок – это же первое чудо света!

Потолок и впрямь был хорош. Понемногу на него натекала чернильная ночная тьма, в которой слабо светились первые звездочки. Но Мириэль ни за что не собиралась попадаться на эту удочку!

– Не верьте ему, Королева! – Почти Безголовый Ник храбро ткнул в полтергейста призрачной шпагой. – Это низкое создание, во всем ищущее лишь свою выгоду.

– Веселье! – выкрикнул Пивз.

Загробно загремели цепи, Кровавый Барон, весь покрытый сияющей серебром кровью, величественно махнул рукой, и полтергейст с жалобным криком испарился.

– При всем уважении, Ваше Величество, – пророкотал он, – ждать помощи от Пивза дело ненадежное.

– Благодарю за помощь, Барон, сэр Николас, – она кивнула им, и оба с достоинством приняли ее благодарность. Потом Мириэль спустилась вниз и обратилась к свирепой деканше Гриффиндора: – Прошу прощения за этот беспорядок, мэм. Я просто хотела увидеть вашу школу, но я не думала, что стану причиной такого шума. Я сейчас же покидаю вас.

Минерва Макгоннагал сухо кивнула ей:

– Будьте так любезны, Ваше Величество, – и бросила суровый взгляд на студентов. – Все – тихо!

На прощание Мириэль и ее свита сделали круг по Большом Залу и унеслись прочь.

– Барон, не покажите ли мне подземелья вашего фалькутета?

Барон польщенно засеребрился и повел их в свои владения. По пути некоторые призраки отстали, им, видимо, не хотелось спускаться так глубоко. Последней отстала Плакса Миртл. Фыркнула громко, мол, слизеринские подземелья – тьфу, она знает пещеры куда глубже и грандиознее, – и исчезла в стене. Мириэль запомнила ее слова.

– Барон, – она наклонила голову к призраку и понизила голос, – о чем говорила та девушка?

– Хогвартс стар и повидал многое на своем веку, – Барон пожал плечами. – Многие подземные помещения могли быть забыты за прошедшие века, а Миртл могла их разведать, пока… предавалась скорби и размышлениям.

Хотя его слова звучали рассудительно, отчего ей показалось, что он темнит. Она дала себе слово перечитать «Историю Хогвартса» и поискать информацию о любых подземельях.

Барон был так любезен, что провел ее в гостиную факультета. Одна стена представляла собой огромное панорамное окно, за которым плескались воды Черного озера. В мутных водах мелькали силуэты живущих в озере русалок и гриндилоу, а некий смелый студент попытался вызвать большого кальмара, несколько раз запустив искрами в окно. Стекло дрожало, но выдержало, а кальмар так и не появился.

Разумеется, визит Королевы Осени во главе призрачной свиты не мог остаться без внимания. Гостиная быстро наполнилась любопытствующими студентами. Многие выглядели чрезвычайно довольными – ведь Королева всех духов навестила именно их, и никого другого. Среди студентов Мириэль увидела два знакомых лица. Сперва, конечно же, ей попался на глаза Регулус. Он стоял в компании своих ровесников и с интересом разглядывал ее, совершенно не стесняясь. С другой стороны, вжавшись в темный угол, стоял Снейп. Он зыркал оттуда на всех совершенно недружелюбно, и, как заметила Мириэль, никто не стремился подойти к нему.

Зато студенты стремились пообщаться с именитой гостьей, и Мириэль любезно ответила на некоторых их вопросы. В основном, слизеринцы интересовались феями и их магией, а также как можно попасть на следующий бал Неблагого Двора.

В конце концов, пообещав им приглашения, раз уж им так хочется рискнуть, Мириэль простилась и удалилась.

Оказавшись снаружи, она тихонько вздохнула. До чего же невероятным выдался день! Она узнала, где кабинет директора и библиотека, и осмотрела кучу других мест, а еще завела новые знакомства. К слову, о них.

Она обернулась. Немногие призраки, что еще сопровождали ее, находились чуть поодаль. Может, было бы неплохо еще с ними побеседовать, они наверняка знают кучу разных историй, но из Купели пришел зов. Эстель звал ее.

– Мне пора, – сказала она, и призраки выразили глубочайшее сожаление. – Но, возможно, я снова навещу вас. Если… – она помедлила, но продолжила: – у вас будут какие-то просьбы ко мне, обращайтесь. Если они разумны, я постараюсь их выполнить.

Выслушав славословия в адрес своей щедрости, она еще раз простилась и переместилась в Купель, даже не подумав, какое впечатление это произведет на привидений и будут ли они ждать ее.

В пространстве Купели был вечер. Солнце опускалось за горизонт, и земля далеко внизу, под облаками, была уже погружена в сумерки, но здесь, на небесном острове, еще было светло. Как только она появилась, Эстель кинулся к ней – он стал крепче и уже передвигался довольно бодро, вихляя боками из стороны в сторону как чересчур длинная ящерица, хотя порой его заносило, – и попытался прыгнуть, но пролетел прямо сквозь нее, проскользил пузиком по траве и недоуменно огляделся. В круглых глазах светилось непонимание – как так?!

Мириэль хихикнула, быстро сбросила с себя мантию – та упала на траву облачком тумана и горсткой паутины, – и подхватила дракончика на руки. Почувствовав знакомое тепло ее рук, он успокоился и приветственно заурчал.

Ты пришла! Тебя долго не было! радостно зазвучала у нее в голове его мысленная речь. Не совсем речь, скорее поток образов, которые она расшифровывала, облекая в привычные слова. Я скучал!

Почесывая дракончика по бокам и спинке, отчего он жмурился и крутился, подставляясь под ласку, Мириэль прошла к пещере, где обосновались ее питомцы. Близлежащие кусты были усыпаны феями-светляками, среди камней поблескивали их яйца. Среда зафыркала, подходя к выходу из пещеры, но пока что оставаясь в тени, и Мириэль почесала и ее тоже.

Она выпустила купленных днем ящерок, и те быстро-быстро разбежались в разные стороны, мигом пропав среди густой листвы. Юркие движения их крохотных лапок привели Эстеля в восторг, он кинулся было их догонять, но потерял и озадаченно кружил в траве. От этого занятия его отвлек только призыв кушать. Все вместе поужинали, любуясь тем, как постепенно скрывается из виду солнце, и на небе наконец-то проступают первые звезды. Мириэль прихлебывала купленное в Трех метлах сливочное пиво прямо из бутылки и думала, бар ведь переживет ночь без нее? Так не хотелось терять время!

– Посижу еще немного и пойду в библиотеку. Ночью там точно никого не будет, – решила она и достала «Историю Хогвартса». Итак, какие же подземелья так грандиозны, что факультет Слизерин и не сравнится?..

Глава 3.3

Абраксас Малфой овдовел несколько лет назад. К счастью, покойная супруга успела увидеть, как их единственный сын выпускается из Хогвартса и обручается с красивой чистокровной ведьмой из Блэков. К счастью, она ушла прежде, чем успела осознать позор, в который Абраксас невольно загнал их семью.

Абраксас сидел в гостиной и держал в руках чашку чая. Чай давно остыл, но он продолжал плавно покачивать чашку из стороны в сторону, остужая напиток. Его мать обожала чай и чайные церемонии. Он не мог просто так избавиться от привитых ею привычек. Кроме того, с чашкой чая в руках особенно хорошо думалось.

А ему было о чем поразмыслить.

Друг Том, наконец, уехал. Сразу, как только получил свои маггловские документы. И после его отбытия Абраксас, наконец, смог вздохнуть полной грудью. Давно уже ему не приходилось чувствовать себя настолько свободным. А потом он испугался. И задумался.

Когда он перестал наслаждаться безопасностью в собственном доме?

Том Риддл всегда был тяжелым человеком. В школе он искусно притворялся паинькой, а потому все любили его. Кроме Дамблдора. Признаться, Абраксас тоже поначалу был слеп. Ему нравился этот амбициозный магглокровный мальчишка, наделенный столь многими талантами и так отчаянно пытающийся заслужить всеобщее признание. Они сблизились достаточно, чтобы со стороны казаться лучшими друзьями (если бы Том вообще мог когда-либо с кем-нибудь дружить) и, когда выяснилось, что приютский мальчишка на самом деле кровный потомок Слизерина по прямой линии, Абраксас был первым, кто об этом узнал.

Тогда он думал, как же повезло…

Глупец!

С годами подавляющая аура Лорда становилась все более сильной. Нельзя было просто так находиться рядом с Лордом, быть равным ему. Был только один выход – покориться его воле. Некоторые делали это из страха, другие – из желания урвать свой куш, а третьи искренне видели в нем великого вождя, который вновь установит власть магов над всем миром. Идиоты.

Что до Абраксаса, он всегда переносил исходящее от Тома давление легко, точно не замечая. Эта аура была частью личности его друга, и он принимал это. До недавних пор.

Нынешний он понемногу начинал понимать Дамблдора.

Абраксас отставил, наконец, чай и с усилием потер переносицу. Когда же случилось, что даже он стал воспринимать присутствие Тома как угрозу? Достаточно давно, потому что успел притерпеться и вел себя как обычно в те моменты, когда все прочие могли только униженно кланяться и просить о милости. Но когда же? Он быстро перелистывал в памяти страницы воспоминаний. Он успел углубиться достаточно далеко, когда звук аппарации нарушил его сосредоточение.

– Отец, – на пороге появился Люциус – как всегда безукоризненный от начищенных носков туфель до сверкающих кончиков волос. Абраксасу бросилось в глаза, как по особенному тот держит левую руку, и у него сердце сдавило от нехорошего предчувствия.

– Люциус, – он поднялся, в несколько шагов подошел и протянул руку. – Покажи руку.

На лице наследника отразилась сдержанная гордость.

– Я знал, что вы заметите, – и он продемонстрировал выжженную на белоснежном предплечье метку: череп с выползающей изо рта змеей.

Когда-то это было просто баловством. Они выпускали этот знак и смеялись, наслаждаясь устроенным переполохом. Теперь же им пометили его собственного сына…

Пол качнулся, свет потемнел. Титаническим усилием воли, которого обычно хватало, чтобы переносить присутствие раздраженного Волдеморта, Абраксас взял себя в руки. Он растянул губы в неискренней улыбке:

– Молодец.

Люциус засиял от того, что счел похвалой. Глядя на сына, Абраксас вспомнил про его поездку с друзьями не так давно, и едва удержался от ругательств. Он ведь видел в Пророке ту заметку про нападение на магглов. Мордред и Моргана, как до такого дошло?

«Ты сам виноват», пришла безжалостная мысль, прозвучавшая почему-то голосом Дамблдора. И ведь не возразишь.

За ужином Люциус, радостный от свершившихся в его жизни событий, поделился кое-какими планами. Абраксас слушал и едва сдерживал себю. Что эти молодые идиоты себе вообразили? Каким образом дело Вальпургиевых Рыцарей, отстаивающих традиции чистокровных, превратилось в это… вакханалию Упивающихся Смертью?

Он пустил дела на самотек, с неожиданной ясностью понял он. Отстранился, чтобы не видеть, во что постепенно превращался его лучший друг… да полно, были ли они вообще друзьями?

Идиоты… он сам тут – главный идиот. Король идиотов.

Он оставил приборы и вытер рот салфеткой. Еда на тарелке была почти не тронута. Никакого аппетита. Вместо стейка он видел голову дорогого друга и боялся, что, взяв нож, не сможет удержаться, чтобы не перепилить ему шею.

– Я забыл тебе сказать, завтра у нас важная встреча, – ровным голосом, стараясь не выдать своего бешенства и одновременно страха, произнес он. – Важная для будущего семьи Малфой. Поэтому завтрашнее «веселье» тебе придется пропустить.

– Но отец! Это же ради Темного Лорда!

– Род Малфой найдет еще способы послужить… ему, – язык не повернулся назвать Тома Темным Лордом. В его присутствии это было бы смертельной ошибкой, но глупый сын не заметил заминки. – Ты меня понял?

Малфои всегда ставили свою семью выше всего. Абраксас с детства вкладывал эту мысль в голову наследника. Конечно, Люциус сделал правильный выбор.

Он еще поймет, насколько правильный.

– Хорошо, если вы настаиваете, отец. Добби, пергамент и перо, – он начеркал несколько строк и велел отнести Лестрейнджам. – Руди хотел возглавить завтрашний день, но проиграл мне. Теперь он сможет это сделать.

Перед сном, лежа в большой пустой постели, Абраксас взял с прикроватной тумбы колдографию. Супруга на ней улыбалась ему особенно ласково, но он видел в ее глазах тревогу и беспокойство.

– Я защищу нашего сына, дорогая, – тихо пообещал он, и женщина на фото кивнула, принимая это обещание. – Знаешь, в последнее время Том стал совершенно невыносим. Если бы я не знал его так давно, то решил бы, что под его личиной прячется нечто нечеловеческое. Но это, конечно, невозможно. Наверняка, просто его собственная особенность. Как тогда, помнишь, когда паук Хагрида убил грязнокровку в школьном туалете?..

Он вдруг замолчал от внезапно посетившей его догадки. Нет, быть не может такого. Он отказывался верить, но знания, почерпнутые из книг, и многолетние наблюдения доказывали обратно. Абраксас выронил колдографию и закрыл лицо ладонями.

– Мордред и Моргана, Том!..

***

Как гласит народная мудрость: человек предполагает, а бог располагает.

Что бы Мириэль ни планировала, свои планы ей пришлось срочно менять. Прежде, чем она собралась исследовать ночной Хогвартс, она почувствовала чужое внимание. Это был Небесный остров, где не могло быть никого, кроме нее и ее питомцев, и она моментально обернулась, зажигая на ладони духовное пламя.

Неподалеку, дружелюбно помахивая хвостом, сидел грим. Если бы не сияние фей-светляков, его и вовсе можно было бы не заметить, так хорошо его черная шкура сливалась с ночным небом.

– Как ты сюда попал? – Она погасила огонь и протянула к нему пустую руку.

Пес поднялся на ноги, протрусил к ней и сунул своей мокрый нос в ее ладонь. Вопрос он предпочел проигнорировать.

«Возможно, если этот зверь связан с баром, то он может последовать за владельцем куда угодно…»

– Завтра будут гости, да? – Пес гавкнул пару раз. – Ох, ну ладно.

В мантии Королевы Осени и с верным фонарем-тыквой Мириэль покинула Купель и оказалась на том самом месте, где несколько часов назад простилась с призраками. Ни один не остался ждать ее, а висящие тут же портреты крепко спали. Оглядевшись, она сориентировалась и бесшумно заскользила в сторону выхода, того самого, через который попала в школу днем.

Уже поздно, и таверна, наверняка, закрыта. Но какие стены могут стать для нее препятствием?

– Наверное, нужно все же освоить аппарацию, – бормотала она себе под нос прямо на ходу.

Огромный замок спал вместе со всеми своими обитателями. Не крались по темным коридорам шалуны, не бедокурил Пивз, спали люди на портретах и даже от доспехов-стражей доносился едва слышный, но совершенно точно храп! Только грим неотступной тенью следовал за нею, так тихо – ни клацанья когтей по каменному полу, ни шумного дыхания, – что Мириэль слегка перепугалась, услышав сбоку от себя предупредительное рычание.

– Это ты… – она выдохнула и, наклонившись, потрепала пса по голове. – Ты чего? Почуял кошку?

Многие студенты держали кошек. Это были одни из немногих животных, допущенных в школу. Но кроме них в Хогвартсе были две особенные представительницы семейства кошачьих: миссис Норрис, фамилиар завхоза, и профессор Макгонагалл собственной персоной. Что, если почтенной профессору захотелось прогуляться ночью? Мириэль хихикнула. Строгая дама, с которой она обменялась парой слов на ужине, не походила на любительницу ночных прогулок.

Но пес не принял ее шутливого тона. Он выдвинулся вперед, угрожающе наклонил голову и снова зарычал. Его взгляд был устремлен куда-то в сторону.

Над лестницей парил огонек. В его свете можно было увидеть часть волшебной палочки и сжимающие ее пальцы. Все остальное же скрывалось во тьме.

– Кто вы?

Свет качнулся, туда-сюда.

– Ох, прошу прощения, – неизвестный приподнял палочку повыше, показываясь.

На лестнице стоял старик в бархатном халате, из-под которого виднелись полы ночной рубашки, и ночном же колпаке. На груди его лежала длинная седая борода, заплетенная в косицу и перевязанная розовой лентой, на кончике крючковатого носа сидели очки-половинки.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор. Собственной персоной.

Вот так встреча. Мириэль невольно отступила, прячась за грима. В ее планы вовсе не входило встречаться с великим волшебником, и она не могла сообразить, что ей делать. Но при этом она не могла отвести от него глаз, ведь его выбор одежды оказался… довольно уникальным.

Бархатный халат, из-под которого виднелись полы ночной рубашки, переливался всеми оттенками ночного неба, и повсюду на нем сверкали звезды. Мириэль даже узнала созвездия и нашла Полярную! Откуда-то со спины показалась и торжественно пролетела по ткани комета, а потом на левом рукаве начался натуральный звездопад! На голове почтенного старца сидел ночной колпак, отороченный нежным кружевом.

– Прошу прощения, что встречаю Ваше Величество в столь непрезентабельном виде, – его глаза весело сверкали, как будто он ничуть не сожалел о своем виде. – Мне рассказали о вашем визите, и я не ожидал, что смогу засвидетельствовать свое почтение лично.

Он спустился и, встав в нескольких шагах, коротко поклонился. Фонарь-тыква качнулся вперед, захватывая старого волшебника в круг света, и тотчас же его облик разительно переменился!

Борода исчезла, как не бывало ее, морщины разгладились, а седые волосы засверкали яркой радостной рыжиной. Только халат и ночной колпак остались прежними, да пара очков. От неожиданности Мириэль засмеялась.

Безумный король сказал, что фонарь позволит увидеть невидимое. Или, лучше сказать, сокрытое?

Альбус Дамблдор с неприкрытым удивлением осмотрел себя. Он явно не ожидал такого разоблачения. Безошибочно он нашел главного виновника – тот повис над ними и радостно скалился, – и восхищенно зааплодировал.

– Что за удивительная придумка! Свет, что открывает сокровенное. Надеюсь только, что лишь взглядам своей хозяйки.

Мириэль только плечами пожала. Откуда ей знать? Она впервые использует этот фонарь. Она поманила, фонарь послушно влетел ей в руки, но прежде, чем она убрала его, в глаза ей бросилось кое-что еще. То, чего она не могла увидеть за иллюзорным обликом почтенного старца.

Конечно, человеческая кровь явно преобладала, но в лице Альбуса Дамблдора все же можно было различить черты эльдар.

– Вы потомок эльфов!

– На шестнадцатую часть, если позволите, – любезно уточнил Дамблдор, ничуть не удивившись ее прозорливости. – Семейные легенды утверждают, что однажды прабабка моей матушки заблудилась в холмах и вернулась только через год, в том же, в чем была, утверждающая, что блуждала не больше суток. А через положенное время… – тут он слегка отступил в сторону, уворачиваясь от грима. Посланник смерти явно был заинтересован в содержимом его карманов. – Не могли бы вы призвать вашего пса к порядку? Признаться, меня несколько нервирует его внимание к моей персоне…

Мириэль придержала пса за холку, но все же не удержалась:

– У вас ведь что-то вкусненькое в карманах, не так ли, директор?

Смутившись, он вытащил из кармана несколько больших – как только поместились! – бутербродов с бужениной, сыром и помидорами. Грим удовольствовался мясом, милостиво оставив волшебнику его ночной перекус.

– Кхм-кхм. Как-то в детстве меня покусал пес, потому я завел привычку носить с собой что-нибудь вкусненькое.

– Я знала одного… волшебника, – подхватила Мириэль, – который боялся любых собак так сильно, что терял всякое самообладание. – Конечно, она имела в виду Вэй Усяня. Сам он не особенно распространялся о своем печальном детстве, но Цзян Яньли кое-что рассказала ей по секрету.

Теперь, когда грим был нейтрализован, Альбус Дамблдор приблизился к ней и, чтобы посмотреть ему в лицо, ей приходилось задрать голову. Какой же он высокий! Почти такой же, как другой человек, которого она знала. Правда, у того не было таких прекрасных рыжих волос…

Поймав себя на мыслях не о том, Мириэль чертыхнулась и поджала губы.

– Вы куда-то спешите? Я не задерживаю вас?

– Я собиралась прокрасться в «Три метлы» и воспользоваться их камином, – не стала она скрывать своих слегка преступных намерений. – Может, подскажете, во сколько мне обойдется занять у них горсть дымолетного пороха? Не хочу быть воришкой даже в малом.

Дамблдор коротко рассмеялся и учтиво протянул ей руку:

– Вы можете воспользоваться камином в моем кабинете. Прошу за мной, Ваше Величество.

В полной уверенности, что она примет его предложение, он развернулся и стал подниматься по лестнице. Мириэль поспешила за ним. Воспользоваться директорским камином и заодно посмотреть на кабинет своими глазами! Она много слышала о его убранстве от Лили и кое-что читала, но это совершенно не то!

Они поднялись к Залу Трофеев и, пройдя по длинному изогнутому коридору, оказались перед запертыми воротами. Перед директором они услужливо распахнулись, пропуская их к лестнице, которая вела в отделанный деревянными панелями коридор.

Коридор извивался и изгибался, точно змея (Мириэль невольно решила, что эту часть замка точно проектировал Слизерин), время от времени в стенах подсвечивались тайники.

– А вот про этот я не знал! – вскричал Дамблдор, когда раскрывающий тайны свет упал на украшенную резьбой панель, за которой пряталось небольшое помещение. – Загляну сюда попозже.

Впереди их ждала винтовая лестница, поднявшись по которой они оказались в сумрачном коридоре, украшенном изваяниями различных волшебных зверей. Здесь были сфинксы, фестралы, крылатые львы, драконы… а в самом дальнем конце возвышалась громадная горгулья.

Это та самая, которой нужно сказать пароль! – догадалась Мириэль и выжидающе уставилась на своего спутника.

Он не подвел.

– Шварцвальдер Киршторте, – отчетливо произнес Дамблдор, горгулья взмахнула каменными крыльями, и вокруг ее постамента возникла винтовая лестница.

И вот он – кабинет директора!

Прежде, чем они вошли, Дамблдор наложил на кабинет сонные чары.

– Пусть поспят, – заговорщически подмигнув, сказал он, имея в виду, конечно же, портреты предыдущих директоров. – Иначе я потом не отделаюсь от их расспросов. Но это полбеды. Некоторые совершенно не умеют держать язык за зубами и, вдобавок, имеют не один портрет.

Сразу после лестницы была устроена небольшая приемная, где для удобства посетителей стояла средневековая деревянная скамья. Уже тут висели несколько портретов. Их обитатели спали блаженным сном младенца, даже не представляя, какое зрелище пропускают!

Сам кабинет был широким и просторным. Согласно «Истории Хогвартса», припомнила Мириэль, покои директора занимали отдельную башню замка, и в это определенно верилось. Вдоль стен стояли шкафы с книгами и свитками, и какими-то загадочными приборами, которые крутились, вертелись, что-то отсчитывали и проворачивались по каким-то загадочным интервалам. Над шкафами, так, что не оставалось свободного места, густо висели портреты. Впереди на небольшом возвышении стоял стол, за ним двойная лестница вела куда-то наверх, но было бы чрезвычайно грубо обследовать кабинет в присутствии владельца. А кроме того, все внимание Мириэль привлекла металлическая жердочка, на которой, сунув голову под крыло, спал феникс. Ярко-красное оперение птицы переливалось от золотого к багряному, на кончиках хвостовых перьев горели крохотные огоньки. Пространство вокруг было густо насыщено чистой огненной ци.

Мириэль не удержалась и глубоко вдохнула, втягивая в себя огненные частицы.

– Это Фоукс, мой друг, – вполголоса представил питомца Дамблдор. – Но давайте не будем его будить. Я буду счастлив познакомить вас в ваш следующий визит.

Что означало, что ее пригласили еще раз.

Дамблдор разжег камин, помахал рядом с ним палочкой, выписывая какие-то завитушки и кренделя, и пригласил ее.

– Прошу. Ваш пароль от камина «Эстерхази». В любой момент, когда заходите, можете им воспользоваться.

– Вы очень любезны, мистер Дамблдор…

Он ослепительно улыбнулся и, взяв ее руку, на краткий миг прижался губами к тыльной стороне ее ладони.

– Просто Альбус. Мне давно уже не доводилось встречать сородича. И я… очень рад нашей встрече.

Он был прав. Мириэль скинула с плеч мантию, возвращая себе телесность. Сейчас ее смешанное происхождение было еще более очевидно, чем прежде.

– Я тоже очень рада, Альбус, – все же, когда обращаешься к молодому красавчику, легко назвать его по имени. Легче, чем убеленного сединами почтенного профессора! – Можете называть меня Мириэль. Я новая хозяйка бара «Рука помощи».

Зеленый огонь поглотил ее и втянул в бездонную черную трубу, и через некоторое время Мириэль выскочила прямо в «Дырявом Котле». К счастью, она успела включить иллюзию, а потому ее появление не произвело никакого фурора. Помощник бармена за стойкой только бросил взгляд в ее сторону и широко зевнул, показывая желтые зубы. Мириэль кинула сикль в банку для чаевых и заслужила признательную улыбку. После этого, уверенная, что ее и впредь будут ждать здесь, она вернулась домой.

Едва она переступила порог, как пришел зов из Купели. Эстель, проснувшийся среди ночи и обнаруживший, что его оставили одного, сердито верещал, вцепился в ее одежду и наотрез отказался отпускать. Так он и провел всю ночь у нее на плече.

Утром, потратив время на завтрак и чтение газеты, Мириэль приступила к рафинированию пилюль. Отчего-то у нее было предчувствие, что следует ждать наплыва посетителей, и потому хотелось подготовиться. Пока она занималась первой партией исцеляющих пилюль, из комнаты притопал Эстель. Он ловко, цепляясь всеми лапками, взобрался по ее штанине и улегся на стойку недалеко от печки, не сводя глаз с пляшущих языков пламени. Мириэль бросила на него внимательный взгляд. Но нет, дракончик не пытался лезть в огонь, просто лежал, положив голову на передние лапки, и смотрел.

И даже когда она подала ему завтрак, он не отвел взгляда.

«Драконы – удивительные существа», с придыханием в голосе сказала система. «Они не только сильны и могущественны, но и быстро постигают любые знания, какие захотят! Возможно, прямо сейчас молодой господин получает понимание алхимии!»

– А как по мне, ему просто нравится смотреть на огонь, – не согласилась она.

И вот так, один за другим, не пропуская ни одного, даже самого бесполезного на первый взгляд рецепта, Мириэль рафинировала таблетки. После ее недавнего провала с пилюлей Сиху ее понимание алхимии слегка улучшилось, и теперь на создание таблеток ранга основания она тратила вдвое меньше времени. Что, конечно же, весьма упростило ей жизнь. Потому что таблеток этих требовалось множество.

Прямо посреди рафинирования партии постных пилюль со вкусом малины раздался стук в дверь.

– Входите! – крикнула она, но гость снова постучал.

Чертыхаясь, она довела рафинирование до конца и, не позаботившись вытащить готовые пилюли, подскочила к двери. Распахнула:

– Да входите же!

Человек снаружи отшатнулся, на лбу его краснела свежая ссадина, и ее накрыло запоздалое осознание.

– Простите! Простите, пожалуйста! Вы в порядке? Я не собиралась вас… – она растерянно замолчала.

Жизненный опыт подготовил ее к тому, что травмированный человек может выдать разные реакции – расплакаться или разгневаться, рассмеяться, если урон невелик, или требовать немедленной компенсации и раскаяния. Но этот гость… он осторожно прикоснулся к саднящему лбу и посмотрел на измазанные кровью пальцы. На лице его отразилась целая гамма чувств – непонимание, недоверие, боль, удивление, – украсившая его невыразительное скучное лицо.

Рассмотрев его, Мириэль узнала. В Хогвартсе этот странный джентльмен был единственным призраком, который не присоединился к ее свите. Возможно, он вовсе даже не заметил ее присутствия. Куда больше его занимала лекция о гоблинских войнах, которую он уныло бубнил нескольким портретам. Их обитатели выглядели так, будто не могли удрать и теперь мечтали, чтобы на них плеснули растворителя.

Вот только… сейчас профессор Бинс выглядел вполне материальным. Только ноги – полупрозрачные, как у других ее гостей, – отличали его от живых.

Она сняла иллюзию – от гостей все равно не скроешься, – и встала боком, приглашая:

– Профессор Бинс, добро пожаловать.

На заплетающихся ногах он неуклюже спустился. Немудрено. Отвык, наверное, за столько лет призрачного существования от нормальной жизни. Взобрался на табурет и недовольно поерзал – жестко!

Возвращение телесности не сильно его изменило. Лишь добавилось больше красок морщинистому лицу с запавшими глазами и большим носом. Густая щетка усов была вся сизо-серая, как и виднеющиеся из-под тюдоровского капота волосы. Мантия, кроем, похоже, из тех же времен, была мята и заляпана чем-то – Мириэль не стала разбираться и просто молча почистила ее.

В стене справа, скрыв за собой дверь в заднюю комнату, возникла Арка, и температура воздуха понизилась.

От холодного дуновения с той стороны Эстель сбежал с нагретого местечка и внаглую расположился у нее на плечах: положив голову на правое, а задние лапки и хвостик – на левое. Дай волю этому маленькому нахалу, он был и на голове у нее уместился!

– Вы пришли, чтобы отправиться в путешествие? – осторожно поинтересовалась она, видя, что профессор никак не реагирует на недвусмысленное предложение покинуть этот мир.

Профессор Бинс повернул голову и заторможенным взглядом уставился на Арку. Постепенно на лице его проступило понимание. Он наклонил голову, слушая слышный только ему шепот, а потом медленно покачал головой.

– Нет, не сейчас, – ответил он, и Арка вдруг – растаяла. Точно приняла и поняла его отказ.

Что, разумеется, несказанно удивило Мириэль. Она-то думала, что появление Арки – последний этап, и отменить его нельзя. А профессор взял – и сделал.

– Вы уверены?

После разговора с Аркой к профессору вернулась некоторая живость. Он уже не выглядел столь же отрешенным и отсутствующим, как прежде. Может, самую малость.

– Это ведь не обязательно, – наставительно сказал он. – Это предложение, а от предложения можно отказаться.

Мириэль растерялась.

– Тогда… зачем же вы пришли?

Бинс задумался, потом, с толикой неуверенности ответил:

– Думаю, потому что должен был.

И он рассказал, что с того момента, как смерть наполовину оборвала его существование, он постоянно слышал чей-то слабый зов. Тихий, временами исчезающий голос. Он старался не слушать его. Ведь слышать голоса и в мире магии является плохим признаком. Поняв, что уроки – постоянный бубнеж без ответов на вопросы – заглушают голос совсем, Бинс с головой погрузился в «преподавание», сделав свой предмет самым скучным и непосещаемым в школе.

Но вчера неожиданно голос стал громче.

– И потому вы читали лекцию портретам? – догадалась она.

Слушая, она наполнила бокал водой и растворила в ней Таблетку Мириада. Золотая пилюля зашипела, выпуская мириады и мириады пузырьков, вода забурлила, быстро окрашиваясь в золотистый цвет. Бинс сосредоточил свой взгляд на бокале.

– Все так. Вот только столь привычный мне способ оказался бесполезен в этот раз. Наконец-то я слышал голос и произносимые им слова так отчетливо, что понял, чего от меня хотят. Сделать выбор – уйти или остаться, родиться к новой жизни или продолжить влачить жалкое существование. Отправиться в путешествие, как вы выразились… но я… – он замолчал, потом глубоко вдохнул, решаясь, и, точно ухая в воду с обрыва, признался: – мне страшно.

Она кивнула.

– И вы решили остаться. Не могу вас осуждать, – пододвинула к нему бокал. Над золотистой жидкостью стояла крохотная радуга в ореоле сверкающих брызг. – Это фирменный напиток нашего заведения, Мириада Счастливых Воспоминаний. Надеюсь, это напомнит вам, отчего вы решили повременить с отбытием.

Бинс пригубил, и на губах его заиграла улыбка, а на щеках появились маленькие, неожиданно милые ямочки. Он даже как будто бы помолодел лет на тридцать.

– Сладко. И кисловато. Как карамель, которую покупала матушка, когда я был ребенком, – пробормотал он себе под нос.

Профессор Бинс сидел за стойкой, молча прихлебывая свой напиток, Мириэль рафинировала пилюли, и долгое время никто не нарушал этого спокойствия. Но вот в дверь постучали снова. Печальная женщина с заплаканным лицом не хотела оставаться здесь дольше положенного. Взяв сверток с пилюлями и выслушав напутственные слова, она оставила в уплату россыпь обкатанных морем разноцветных стекляшек и бестрепетно шагнула за Порог.

Следом призраки потянулись вереницей. На пятнадцатом посетителе загоя подготовленные пилюли закончились, и Мириэль пришлось снова браться за рафинирование. Призраки по очереди присаживались за стойку, а те, кому не хватило стульев, теснились за их спинами, избегая, впрочем, домашнего садика.

– Вам бы столики поставить, хозяйка, – посоветовала дородная женщина, одетая как средневековая дама. Она стянула с шеи дорогое на вид ожерелье: – Мне больше не понадобится.

Призраки сегодня были как на подбор – все из разных времен. Некоторые как будто бы даже застряли между жизнью и смертью со времен древнего мира. По крайней мере, она решила так, потому что их одежды походили то ли на тоги, то ли на хитоны… Времени разглядывать гостей или любезничать с ними не было. Когда одна партия пилюль заканчивалась, Мириэль приступала к следующей.

– Этот скромный так рад, что ему удалось дойти. Тысяча лет благоденствия уважаемой хозяйке!

Услышав знакомый стиль речи, Мириэль не удержалась и узрела согнутую в земном поклоне спину.

– Неужели даже призраку сложно приехать в другую страну? – спросила она, когда, наконец, уговорила незнакомого азиата в национальных одеждах разогнуться.

Гость молитвенно сложил руки перед собой.

– У мертвых крайне мало сложностей, уважаемая госпожа. В этом и скука нашего существования. Не к чему стремиться. Но дело в ваших соседях, – он кивнул в сторону. Мириэль нахмурилась, соображая. В той стороне была зеленная лавка. С ней что-то не так? – Те, кто туда вошел, тоже не вернулись. Но – по иной причине.

Больше он ничего сказать не мог, ибо сам избегал того места как огня. Призвав ее быть осторожной, он оставил в уплату нефритовую подвеску с пояса и удалился.

Мириэль трудилась до самого вечера, а когда солнце коснулось края горизонта, поток гостей иссяк. Остался только профессор Бинс, что все еще продолжал пить свои Счастливые Воспоминания.

– Наконец-то! – Мириэль с облегчением прислонилась к полкам и выдохнула. Арка медленно растаяла в воздухе, точно еще надеялась, что Бинс передумает.

А он только сказал:

– Может, однажды. – Потом он одним глотком допил все, что осталось, и поднялся. Двигался сейчас он куда ловчее, чем с утра. Похлопал по бокам, сунул руку в рукав, схватил воздух у пояса. – А, вот же я растяпа… совсем забыл, что нужно носить с собой деньги!

Мириэль задумалась. Отпустить так? Но это казалось неправильным.

– Плата не обязательно должна быть материальной, – сказала она и смела в ящик под стойкой груду сокровищ.

Бинс приободрился.

– Даже так? Тогда спрашивайте! Нет никого, кто был бы более сведущ в истории магии, чем ваш покорный слуга!

– Что ж, Катберт, – она позволила себе эту фамильярность, – может, подскажете, где я могу найти одно из трех: – и она перечислила предметы с атрибутом Земли. Глаз голема, ус кирина и чешуя василиска.

Профессор хмыкнул и задумался. Мириэль успела навести порядок, когда он, наконец, сказал:

– Что касается первого и второго, то это вещи редкие для наших краев. В фантастических тварях я не силен, а големами, знаю, увлекаются волшебники страны Серика*. Что же до третьего… думаю… – он вздохнул, пробормотал «ох, да ладно» и продолжил: – Мой предмет, вы знаете, История Магии. Я привык иметь дело с фактами, а не с мифами и легендами. Но, возможно, в каждой, даже самой нелепой легенде должна быть крупица фактов. – Он прочистил горло и тихо спросил: – Вам доводилось слышать о Тайной Комнате Салазара Слизерина?

* Серика (греч. Σηρική, лат. Serica) — античное название Китая, обозначает страну серов (др.-греч. Σῆρες, лат. Seres — «шёлковые люди»). Вероятнее всего, происходит от китайского сы (絲, 丝 — шёлк).

Глава 3.4

Пенни воровато огляделась – запертые двери двух соседних квартир выглядели совершенно неподозрительно. Именно поэтому она применила Хоменум Ревелио – и вздрогнула. За одной из дверью, очень близко, будто человек стоит, тесно прижавшись к глазку, загорелся золотым светом силуэт. Похоже, кому-тио явно не терпится узнать, отчего на прошлой неделе была такая кутерьма среди ночи.

– Вот же любопытная… – заклинание не могло дать никакой конкретики, и воображение нарисовало Пенни крохотную вздорную каргу с крючковатым носом и седыми буклями. Из тех бабулек, которые обязательно сунут свой нос в чужое дело по самую задницу, все переворошат в поисках сплетен, а потом еще будут давать советы с высоты прожитых лет.

Самый противный тип бабулек. В Коукворте было несколько таких старых сплетниц. Пенни всей душой их терпеть не могла и недоумевала, как добрая и отважная Мириэль могла с ними общаться!

Вернувшись, она заменила Мириэль не только в сердцах родителей, но и в умах горожан. Кто-то ее недолюбливал, кто-то – наоборот. Мясник, например, заигрывал, а продавщица бакалеи – терпеть не могла и постоянно норовила обсчитать. А упомянутые бабульки… бррр! Вспомнить тошно! Сколько сплетен они вылили ей на голову! Никого не забыли, всем косточки перемыли!

Пенни поежилась. Высунула из рукава спешно трансфигурированного пальто кончик волшебной палочки и шепотом произнесла заклинание. Магглоотталкивающие чары – незаменимое средство, если надо избавиться от соседок-сплетниц, – раздвинулись вокруг большой сферой и на остатках Ревелио Пенни увидела, что согбенная фигура с несвойственной возрасту поспешностью уходит вглубь квартиры.

– А нечего подглядывать, – она показала язык, открыла заклинанием дверь и юркнула внутрь.

И огляделась.

До сегодняшнего дня ей ни разу не доводилось быть здесь. Обычно, они встречались с Верноном в городе – в кафе или парке, – пару раз Пенни ждала его у офиса, когда освобождалась пораньше от своих занятий. Домой к себе он ни разу ее не приглашал, хотя, несомненно, она очень ему нравилась. И даже в тот ужасный день, на прошлой неделе, когда она, почуяв неладное – уж слишком ярко горели его глаза, как от любовной лихорадки, – стащила у кого-то метлу и погнала через весь Лондон, все равно в квартиру не попала.

Бдительные соседи, может, даже, та самая бабулька, вызвали скорую. Когда Пенни явилась – его уже заносили в машину на носилках.

Вернон провел в больнице всю неделю, чем был очень недоволен. У него сорвалась какая-то сделка, и он ожидал нагоняй от начальника, а врачи никак не могли понять, что с ним такое. Когда его навещала Пенни, он преисполнялся энергии, а когда ее не было рядом –он страдал от ужасной апатии и упадка сил.

Как ни посмотри, все это было слишком похоже на зловредное колдовство!

Квартира, которую снимал Вернон, была небольшая. Крохотная кухня, совмещенный санузел, прихожая, где не развернуться, и относительно большая комната, служившая одновременно и спальней, и гостиной, и кабинетом. Там стоял диван, с которого не убрали расстеленную постель, лежали на стульях разбросанные вещи, стол у окна заставлен пустыми чашками со следами кофе и чая, которые перемежались с какими-то бумагами, конвертами от счетов и журнальчиками определенного содержания.

И еще в комнате был несомненный источник магической силы.

Золотая тыква зло скалилась с книжной полки, в ее темных глазницах плясал зеленый огонек безумия.

И, хотя Пенни ни разу не приходилось встречаться с владыкой Неблагого Двора, она сразу догадалась, откуда взялась эта вещь. Но как?

– Мы знаем, мы знаем! – из ее рукава вылетели, одна за другой, четыре яркие искорки.

– Горошек, Паутинка, Мотылек, Горчичка! – позвала Пенни их по именам, и крохотные феи закружились вокруг нее в танце. Этих малышек она знала с детства – самые доверенные служанки королевы Титании, которым поручалось то, о чем не должен был знать никто, а в особенности – король Оберон.

Когда Пенни встретила их, летящих за ней следом сквозь ночь, ей сразу захотелось избавиться от их общества – появление этих малышек означало, что приемная мать не оставила ее и пытается разыскать. Но в тот раз время ее поджимало, и она смирилась.

– Вы и правда знаете?

Феи защебетали, перебивая одна другую, и из их спутанного рассказа Пенни поняла, что на последнем балу Неблагого Двора приз за лучший костюм получил случайно забредший туда смертный. Безумному Королю это так понравилось, что он хохотал еще целую неделю после бала. А смертного отпустили целым и невредимым. Не только оставили ему воспоминания, но и вручили особый подарок. Вот эту самую тыкву.

Пенни озадаченно нахмурилась. Безумный Король Торн славился буйством, очень плохим чувством юмора и полной непредсказуемостью. А кроме того, он никогда не насылал на кого-то проклятий и отложенных кар. Все, кто его разгневал, получали свое сразу же. Поэтому-то эта тыква никак не могла быть причиной внезапного ухудшения состояния Вернона.

Но тогда для чего она?

Пенни попробовала наложить на тыкву заклятие, которое показывает наложенные на предмет чары. Она узнала его совсем недавно из одолженных Поттером книг и теперь жаждала испытать их на чем-нибудь таинственном. Испытания прошли даже более чем успешно – тыква засияла так, что Пенни чуть не ослепла. Все же сила Безумного Короля была чересчур для нее.

Оставался только один выход. Как бы ни хотелось прибегать к этому способу, ничего кроме она придумать не могла.

Пенни глубоко вдохнула, решаясь. Ради себя она, может, и не стала бы ничего предпринимать. Но Вернон действительно ей понравился, и она хотела хоть как-то помочь.

Решившись, она позвала:

– Горошек, Паутинка, Мотылек, Горчичка! Летите и расскажите королеве, что мне… нужна ее помощь. Прошу вас!

Феи приняли ее просьбу почти сразу. Но прежде, чем они улетели, Пенни позволила им густо усыпать себя пыльцой. Хотя это означало, что теперь феи Летнего Двора смогут найти ее где угодно, другого выхода у нее не было.

Она открыла форточку, и феи умчались прочь, оставив после себя быстро растаявший серебряный след. Пенни вздохнула и вышла на улицу – нужно найти таксофон и позвонить сказать маме, что она поживет немного «у подруги».

– Я буду следить за тобой, – сказала она напоследок тыкве, но не дождалась никакой реакции и вышла.

Зеленый огонь внутри тыквы ярко вспыхнул, выплеснулся наружу и моментально сжег оставшиеся в квартире частицы фейской пыльцы.

***

Сегодня был выходной, полностью свободный от душ, желающих покинуть беличье колесо перерождений, в которое милостью Валар превратилась Арда.

Мириэль оглядела полупустые полки и признала, что в выходном есть необходимость. Посадив Эстеля себе на загривок, как вчера, она принялась за дело.

Под благотворным светом Слезы Ангела недавно собранные растения уже восстановились. Мириэль пополнила свои оскудевшие запасы и приступила к рафинированию. Огонь мерно гудел под печью, полностью послушный ее воле – ни внезапных всплесков, ни попыток взорваться, как было с пилюлей Сиху. Печь издавала тихий звон всякий раз, как внутри появлялась пилюля. Прежде этот звук терялся в гуле огня, и Мириэль не замечала его, сосредоточенная на ковке. Но благодаря тому, что неудачный опыт немного углубил ее понимание алхимии, теперь по этим звукам она могла предсказывать, сколько в итоге получится пилюль. Она тихо считала про себя звоны и ликовала, когда их было одиннадцать или двенадцать. А во всех остальных случаях – строго десять. Нулевой процент потери ингредиентов!

Все это время Эстель послушно лежал, свесив голову с ее плеча, и неотрывно наблюдал за пляской огня под печью, словно и впрямь что-то понимал. Мириэль не знала, каким образом он учится алхимии, но постаралась, чтобы процесс ковки был виден ему от и до.

Постепенно полки за ее спиной снова оказались заставлены баночками и фиалами. Только нехватка сосудов остановила Мириэль от продолжения ковки, да еще стук в дверь.

– И кто бы это мог быть? – К счастью, она только что вытащила из печи последнюю партию пилюль, а иначе – быть беде. – Ты знаешь? – она скосила глаза на дракончика, который тянулся лапкой потрогать пышущую жаром печь, и наклонилась, помогая ему. Эстель восторженно пискнул.

Похоже, он не знал. Но это не могли быть и ее гости. Ведь грим не приходил сегодня ночью. Тогда кто? Министерские? Соседка? Может, пришедший по старой памяти завсегдатай бара? Гадая, Мириэль отправила дракончика в купель и открыла.

– Приветики! Ничего, что я вот так, без приглашения?

За порогом стояла Доркас. Несмотря на то, что по календарю была среда, она щеголяла вовсе не в алой аврорской мантии и с золотым значком стажера на лацкане, а в изумрудно-зеленой, украшенной вышивкой в виде золотых трилистников. Шляпа у нее на голове, разумеется, тоже была зеленой. Как и сапожки.

Мириэль вздернула бровь. Какая-то новая мода?

Доркас прыснула со смеху и, повернувшись боком, продемонстрировала ей неожиданно зазеленевшую улицу. Фасады домов густо увивали побеги наколдованного плюща, над улицами протянулись гирлянды, а в небе развевались зеленые флаги. Мириэль моргнула.

– Волшебники чтят день Святого Патрика? – спросила она у Доркас, чем ввергла ту в приступ хохота. Она смеялась так заразительно, что в их сторону стали оборачиваться люди, и Мириэль втянула ее внутрь. – Присаживайся. Я немного приберусь. Кофе будешь?

– Буду, – хриплым от смеха голосом ответила подруга.

Заложив руки за спину, она прошлась вдоль стойки. Остановилась полюбоваться маленьким садиком, но явно растения не привлекли ее внимания. Зато заставленные баночками и фиалами полки привлекли ее гораздо больше. Она влезла на стул и, потягивая горячий кофе, принялась рассматривать пилюли.

– Ты же вроде бар унаследовала?

Мириэль пожала плечами. Она как раз вручную вычищала печку, поостерегшись применять к ней магию.

– Ага. Но я алхимик. Держать бар мне не очень удобно.

Доркас согласно угукнула.

– А что делают твои лекарства? И почему они в шариках? Я привыкла к зельям. А, еще у магглов, знаю, есть таблетки. Такие плоские, круглые. – Заметив ее удивление, она приосанилась. – Что? У меня превосходно по Маггловедению! А еще, если хочешь стать хорошим аврором, надо знать кучу всего бесполезного.

Мириэль сдержала улыбку и разъяснила, что восточная алхимию, которую она как раз и практикует, отличается от той, что принята в Европе и Америке. Поскольку ей не было ведомо, варят ли китайские волшебники обычные зелья, она просто воспользовалась почерпнутыми у профессора Слизнорта знаниями. Под конец она протянула подруге на пробу постную пилюлю со вкусом яблока.

Доркас покрутила шарик в руках, полезла за волшебной палочкой и сделала несколько загадочных пассов.

– Что? Как говорит мистер Грюм: «Постоянная Бдительность!». Ну вот, теперь я знаю, что ты меня не отравишь, – и с этими словами сунула пилюлю в рот. Как только пилюля оказалась во рту, ее язык ощутил сладкий, чуть кисловатый вкус. – Ммм, яблочко! Вкуснятина!

Оставив ее наслаждаться перекусом, Мириэль убрала с помощью эванеско остатки трав, взрыхлила землю в горшках и немного поменяла их местами.

– Эй! У меня такое чувство, что я больше никогда в жизни не захочу есть! Так и должно быть?

– Ну да, это же постная пилюля, – не отвлекаясь, пояснила она. – Но не волнуйся, это не навсегда. Через некоторое время ты снова захочешь есть.

Теперь в баре, или, скорее, уже в аптеке, была чистота. Мириэль сделала вид, что убирает печку под стойку, а на самом деле сунула ее в кольцо. Но, между прочим, под стойкой были еще полки и ящички, и она задумалась, чем же их заполнить.

– Кстати, – Доркас допила кофе и, привстав, заглянула за стойку, – я что пришла. Пойдешь со мной на праздник к магглам?

– К магглам? – От удивления она резко встала, и они едва не столкнулись лбами. И к счастью. А то хороши были бы, обе.

– Угу. Мистер Грюм дал мне выходной. Сказал, чтоб я под ногами не путалась! – она произнесла эти слова сварливым низким тоном, явно передразнивая. – Некоторые министерские обсуждали, что пойдут, и мне захотелось тоже. – Тут Доркас смутилась. – Но я чистокровная, и никогда не выбиралась в маггловский Лондон одна. Вот и подумала, что с подружкой будет не так страшно. Глупо, да?

Мириэль не стала долго раздумывать и согласилась. И правда, отчего бы не повеселиться? Тем более, что раньше она только и могла, что смотреть на празднующих со стороны. Петунья Эванс была слишком правильной и скучной мисс для такого веселья. Ну и сама виновата.

Она переоделась. Правда, зеленой мантии у нее не было, но Доркас быстро перекрасила и ее, и шляпу в подобающий оттенок. Заперев бар, они вдвоем отправились к Дырявому Котлу. По пути Доркас посвятила ее в свой план. Ей хотелось посмотреть на парад, что начинается у Гайд-парка, а потом непременно заглянуть на фестиваль на Трафальгарской площади и там от пуза наесться маггловских вкусняшек. Правда, здесь она намекающе похлопала себя по животу и заметила, что теперь этот пункт под угрозой.

– Сама виновата, – ответила Мириэль и показала язык. – Кстати, как ты меня нашла?

– Зашла к Фортескью и спросила.

В Косом переулке было – не протолкнуться! Как будто все волшебники Британии, до единого, сегодня вышли на улицы в зеленых одеждах, похожие на дриад и энтов. Как просветила Доркас, тот, кого магглы звали Святым Патриком, на самом деле был волшебников, и не малой мощи, надо сказать. Он совершил множество славных дел, и избавление Ирландии от засилья змей лишь самое известное из них. В этот день маги совершают возлияния зеленым элем, ищут четырехлистный клевер и ставят ловушки на лепреконов.

– Последнее, сама понимаешь, всего лишь невинное развлечение. Лишь невежды надеются разбогатеть с помощью лепреконского золота.

Взявшись за руки, они отважно ринулись сквозь зеленую толпу. Мириэль была уже готова активно поработать локтям, но, к ее удивлению, волшебники сами собой расступались перед идущей впереди подругой, как ряска перед лодкой. Это не могло быть ничем иным, как каким-то колдовством. Но как? Ведь палочки у нее не было?

Доркас не стала секретничать.

– Это простой трюк. Передается в нашей семье из поколения в поколение. Если хочешь, могу попробовать научить. Но, знаешь, обычно ни у кого не получается.

Так Мириэль узнала, что в конце девятнадцатого века прабабушка ее подруги перебралась из Зимбабве в Британию и получила место профессора Прорицаний.

– Ее портрет висит в башне Прорицаний! Я иногда приходила к ней поболтать. Ей было жаль, что никто в нашей семье не унаследовал ее дара.

Дочь прорицательницы – распределенная на Гриффиндор Натсай Онай – выросла блестящей молодой ведьмой и сделала карьеру аврора, бескомпромиссного борца с темными волшебниками. Когда она вышла замуж, то сменила фамилию. Именно ее сейчас носили ее потомки, и Доркас в том числе.

– Магия в Зимбабве отличается от английской?

Теперь настал через Доркас просвещать ее:

– Африканская магия в целом более самобытна и стихийна. Они предпочитают колдовать без палочек – жестами и словами, что гораздо удобнее, когда тебя пытаются обвинить в колдовстве при магглах, – Доркас поморщилась, вспоминая какой-то произошедший с ней инцидент. – Среди них много сильных зельеваров, мастеров трансфигурации и астроном. Ну и прорицателей, само собой. А еще многие африканские волшебники уже в школе становятся анимагами, представляешь?

Интересно, подумала Мириэль, встретившиеся ей в лесу олень и пес тоже были студентами? Наверное, нет. Об этом бы знали. Уж Лили точно не забыла бы упомянуть о таком.

– Я бы хотела стать анимагом, – Доркас мечтательно вздохнула. – Интересно, в кого бы я превращалась? Но ма запретила мне даже думать об этом! Хм, я уже совершеннолетняя! Так что закончу стажировку и попрошу бабулю научить меня! Правда, сперва надо дождаться, пока она вернется из кругосветки.

Мириэль прикинула и поразилась.

– Сколько же сейчас твоей бабушке?

– Сто два года! – с нескрываемой гордостью ответила Доркас и, плутовато ухмыльнувшись, добавила: – Она знала директора Дамблдора еще первокурсником. Он как раз поступил, когда она перешла на седьмой курс. Только представь, профессор Дамблдор – и первокурсник!

Мириэль честно попыталась. Конечно, вообразить ребенком того импозантного старца, которым он представлялся всем вокруг, было сложновато, с молодым мужчиной, который скрывался под этой иллюзией, это вышло попроще.

– Думаю, он был очаровательным ребенком, – не сдержалась она, и они дружно расхохотались.

Дырявый котел был битком! Его можно было даже не украшать. Волшебники, все поголовно во всех оттенках зеленого, с лихвой заменяли и гирлянды, и плющ, и плакаты. Их было так много, что яблоку негде было упасть, и даже волшебный трюк Доркас не сработал. Когда они, наконец, протолкались к выходу, Доркас трансфигурировала их мантии в нечто, более-менее обычное с виду, оставив неизмененными только шляпы, и они вышли на улицу.

Здесь уже Мириэль пришлось взять на себя ведущую роль. Отважная стажерка аврората робела спускаться в подземку, пришлось взять ее за руку и отвести, как маленькую.

Метро встретило их грохотом колес по рельсам, порывами ветра и разнообразными запахами. Проняло даже Доркас, в то время как Мириэль с ее обостренным обонянием едва удалось сохранить сознание.

«Только в этот раз», проворчала система и отключила рецепторы в носу, точно так же как она спасала слух своей хозяйки от взрывов в шахте.

– Слава подтяжкам Мерлина, я позвала тебя с собой! – простонала Доркас, падая на свободное место в вагоне. Она прищелкнула пальцами, наводя на них заклинание от прослушки – теперь никто не услышит, о чем они говорят. – Хе-хе, вот о чем я говорила. Я могу колдовать прямо при магглах, но никто не сможет этого доказать. Скажи удобно?

Мириэль внимательно осмотрела ее ауру Небесным Оком, но, как ни смотрела, нигде не увидела ни следа внутренней порчи. Странно. Пенни зажигала люмосы без палочки, и от этого ее аура разрушалась изнутри. Но Доркас явно не первый раз использует беспалочковые заклинания, и с ней все в порядке. Интересно, почему так?

«Мисс должна изучить беспалочковую магию волшебников, чтобы найти ответ на этот вопрос», прошептала Бина. Ей совсем не было совестно, что она ничем не может здесь помочь.

Мириэль потерла лоб, отключая аурное зрение.

– Не то слово. Тоже так хочу. Но, скажи, зачем мы поехали на метро? До Гайд-парка можно и пешком дойти.

– Мне захотелось!

С этим, конечно, не поспоришь. Через один перегон они перешли на Пикадилли и еще через одну станцию вышли на Гайд-Парк-Корнер. И сразу же оказались среди толпы празднично разодетых людей. Многие нацепили причудливые колпаки и цилиндры самых разных оттенков зеленого, так что их ведьмовские шляпы не выглядели неуместно. Молодые родители несли в слингах детей, некоторые катили пожилых родственников на креслах-каталках. Дружной толпой, как неукротимая зеленая река, люди направлялись к восточным воротам Гайд-парка, откуда должно было начаться праздничное шествие.

От вида огромного людского моря, волнующегося у входа в парк, Мириэль стало плохо. Кажется, проведя год вдали от людей, она стала плохо переносить такие большие скопления.

Доркас взяла ее за руку и крепко сжала.

– А я думала, тебя уже ничем не проймешь, – шепнула она. – В метро ты хорошо ориентируешься, и деньги маггловские у тебя с собой. А от такой толпы сразу поплохело. – Снаружи она взяла руководство на себя и повела Мириэль вдоль толпы, не смешиваясь с людьми, оставляя им в любой момент возможность сбежать. – Я думаю, тебе нужно слегка подкорректировать свою легенду. Твое поведение совсем не похоже на девушку с далекой-далекой фермы, которая всю жизнь жила далеко от цивилизации, – и она подмигнула.

Сердце Мириэль ёкнуло. Ее раскрыли? Она себя выдала? Паника подступила, грозя накрыть с головой, и от зоркого взгляда молодой аврорши это не скрылось.

– Эй, не бойся! Я не собираюсь никому рассказывать! – Доркас принялась растирать ее похолодевшие ладони. – Я же понимаю, у всех есть свои тайны. У меня тоже. Кроме того, мы ведь друзья?

Мириэль с заминкой кивнула. Про себя она зашептала мантру, заставляя сердце упокоиться.

– Я и правда жила так далеко, что там почти никого не было, – тихо сказала она. – Но только год.

– Порой и года хватает, чтоб отвыкнуть от людей, – кивнула Доркас. – Буду рада, если однажды ты расскажешь мне свою историю целиком, Мириэль.

Больше ничего она не сказала и не спросила. Мириэль с облегчением выдохнула, и решила последовать доброму совету и подкорректировать «легенду». Попозже. Потому что как раз сейчас людская река пришла в движение и медленно, но неуклонно, как лавина или цунами, потекла вперед. Она хлынула вперед, заполнив собой всю улицу Пикадилли, специально для сегодняшнего дня полностью освобожденную от транспорта. Из окон домов с левой стороны высовывались люди, приветственно крича и взрывая хлопушки. Справа лежали зеленые просторы Грин-парка. Фонари обросли пушистыми гирляндами, от одного к другому протянулись растяжки с флажками-треугольниками. Всюду, куда ни кинь взгляд, были знаки трилистника и изображения озорного лепрекона с неизменным горшочком золота. Девушки шли где-то в середине шествия, а спереди летела веселая музыка и барабанный бой. Соседи просветили их, что возглавляет парад специально избранный маршал, а за ним следует духовой оркестр и артисты, прямо на ходу показывающие представление! Доркас решила, что должна это увидеть, и потянула Мириэль за собой, направо и налево пользуясь семейным секретом, чтобы не толкаться локтями в толпе.

– Какой важный, – Доркас оглядела шествующего впереди маршала. В такт шагам он потрясал увитым зеленым лентами посохом. – И одет неплохо. Я думала, магглы утратили вкус к хорошей одежде.

Мириэль не стала ее разочаровывать и не сказала, что это карнавальный костюм, который надевают дай бог раз в году, а все остальное время он пылится в гардеробной. Но не удержалась и вздохнула: какие все же у них разные представления об одежде. Волшебники и сейчас одевались как в средние века – цветасто, не сказать бы безвкусно.

Кроме оркестра и артистов, разыгрывающих сценки из жизни святого, в шествии принимали участие огромные ростовые куклы. Высотой они не уступали Хагриду, и выглядели так внушительно, что одного гигантского лепрекона Доркас чуть не приняла за всамделишнего великана.

С Пикадилли парад свернул на улицу Сейнт-Джеймс, оттуда на Пэлл-Мэлл и прошел маршем мимо сквера Сейнт-Джеймс. Установленный там конный памятнику Вильгельму Третьему проводил их полным тоски взглядом. Судя по его виду, ему страсть как хотелось сойти с постамента и пуститься вскачь, как при жизни.

У посольства Бразилии шествие сошло на улицу Кокспур, откуда устремилось прямиком к остаткам знаменитого Уйатхолла, но волшебницы не стали идти до конца, отделились от парада и отправились прямиком на Трафальгарскую площадь.

Площадь была зелена от флагов Ирландии и изображений лепреконов и трилистников. Даже на фуражку адмирала Нельсона неизвестный озорник прицепил зеленую наклейку, отчего знаменитый герой приобрел слегка глуповатый вид.

И как только взобрался на колонну, покачала головой Мириэль.

Прямо на площади поставили сцены для выступлений, а вдоль фонтана выросли лавки с сувенирами и угощениями. От летящих над площадью звуков музыки ноги сами пускались в пляс.

Но сильнее всего были ароматы еды, и подруги, как заколдованные, безошибочно устремились к самому вкусному.

– Не надо было есть ту твою таблетку! – громко страдала Доркас, с вожделением разглядывая горячие блюда. Здесь были большие чаны с ирландским рагу, копченый лосось, тушеная говяжья щека, бегинет и множество других невероятно аппетитных блюд! Поодаль разливали настоящий домашний эль!

Как на зло, обе волшебницы были сыты под завязку.

Как бы там ни было, без еды они не ушли. Взяли эля и кулек крохотных соленых крендельков к нему и еще большую миску рагу, договорившись поделить ее пополам – хоть половинка да влезет, рассудительно сказала Доркас. И пусть все лавочки были заняты, для них одна чудесным образом освободилась, стоило Доркас указать на нее пальцем и что-то пробормотать под нос.

– Думаешь, я нехорошо поступаю? – спросила она, заметив тень неодобрения на лице подруги. – Те магглы все равно сидели просто так, а мы поедим.

– Мне кажется, что принуждать людей магией неправильно, – ответила Мириэль. Она поискала глазами тех, кто сидел на лавочке до них, но эту обычную семью уже было не найти. Похоже, заклинание Доркас сработало слишком ультимативно, и они вовсе ушли прочь с площади и праздника.

Доркас молча отправила в рот полную ложку рагу, запила элем, и только когда проглотила, сказала:

– Да ты, оказывается, магглолюбка почище Уизли… ладно, наверное, ты права. Возможно, мне стоило сперва спросить, не уступят ли они на место. И уже потом колдовать. Исправлюсь!

Мириэль хотела спросить, почему она назвала Молли магглолюбкой, но тут с ближайшей к ним сцены оглушительно грянул забористый гитарный риф, и собравшаяся толпа ответила дружным ревом.

Люди выглядели действительно счастливыми – день выдался на редкость погожим, солнечным, на небе ни облачка, – и, хотя все еще было неуютно посреди толпы, было приятно наблюдать за чужим весельем.

И все же… глубоко внутри Мириэль ощущала неосознанную тревогу. Нахмурившись, она отпила эля и закусила соленым крендельком. Что же это за ощущение такое? Она обвела внимательным взглядом веселящихся людей, и ей вдруг показалось, что картина вокруг потускнела, а краски выцвели.

– Эй, ты чего? – Доркас аккуратно ткнула ее локтем в бок. – Невкусно?

Она покачала головой.

– Просто кажется, что что-то не так… – и ахнула, вдруг поняв, что за ощущение ее одолело.

«Мисс должна доверять своей интуиции», зашептала система. «Глаз Наблюдательности не только дает возможность различать предметы, но и немного улучшает интуицию и предчувствие.»

Не слушая ее, Мириэль схватила подругу за руку.

– Слушай, ты знаешь заклинание, чтобы прогнать всех людей отсюда?

Доркас удивилась. Разве что не ее только что отчитали за маленькую шалость? Нужное заклинание она знала, конечно, только вот на такую толпу оно не подействует. Нужно чаровать на каждого человека по отдельности.

У Мириэль сердце сжало от недоброго предчувствия. Она закрутила головой, пытаясь предсказать, откуда придет беда. Вкуснейшие рагу и эль были забыты. Задорная музыка стала просто фоновым шумом. Но она не успела.

В ярко-голубом небе, прям над площадью, из ниоткуда возникли черные воронки – одна, две, три… множество! – и оттуда, прямо на головы людей, что еще ничего не поняли, прыгнули волшебники. Их одинаковые черные мантии развевались на ветру, а лица закрывали безликие белые маски.

– Мадзикирира* вас сожри! – Чашка с рагу вывалилась у Доркас из рук, расплескав остатки еды ей на одежду и на брусчатку. – УПСы!

– Кто? – изумилась Мириэль, думая, что ослышалась. Псы? Какие псы?

Доркас обернулась к ней, схватила ее за плечи, сжала крепко – сила в руках у нее была нехилая.

– Так, ты, знаешь, как вызывать авроров? – Мириэль покачала головой. Доркас стиснула зубы. – Хорошо. То есть, плохо, конечно. Я сама вызову. И заодно попытаюсь их задержать, а ты – уходи. И не геройствуй, слышишь!

Выкрикнув последние слова, она выхватила палочку, уже не таясь, и широких округлым движением воздвигла невидимый щит протего, накрыв от летящих заклинаний нескольких магглов.

Миг – и она исчезла в бушующей зеленой толпе. Мириэль пыталась высмотреть ее – и не могла. Площадь, только что наполненная весельем и радостью, теперь была эпицентром боли и страха. Волшебники в масках носились тут и там, сея смерть и боль, и громко хохотали, точно обезумев от крови. Маски на их лица были те же самые, какие носили спутники Волдеморта! И одна такая лежала в кольце-хранилище…

Рядом бабахнуло! Взрывное заклинание проделало яму в брусчатке, во все стороны полетели осколки камня. Мириэль ловко упала на землю и перекатилась, уворачиваясь. И в то место, где она была вот только что, ударила еще одна вспышка!

Ближайший волшебник развернулся к ней. С его головы слетел капюшон, и ветер взметнул его длинные черные кудри как пиратский стяг. Колдун наставил на нее изогнутую как коготь мертвеца палочку и хрипло прорычал заклинание.

Выпущенное из палочки заклинание можно было бы увидеть Небесным Оком, но до него ли сейчас? Мириэль метнулась в сторону, уходя с линии огня. Успела – только ногу слегка посекло каменной крошкой, выбитой из брусчатки невидимым лезвием.

Кинжал в ее руке оказался как будто сам собой – часы и дни, проведенные за охотой на монстров в подземельях, не прошли даром, – а во вторую руку очень удобно и очень привычно лег случайный камень.

«Нет!» закричала в ее голове система. «Мисс, нет! Не здесь!»

Ее крик подействовал как ушат холодной воды. Мириэль загнанно огляделась. Вокруг нее кричали и молили о спасении люди, стонали раненные. Она ведь чуть не внесла свою лепту в их страдания! Она почти что машинально увернулась снова – чокнутая баба, раздухарившись, отчего-то атаковала только ее.

Мириэль уворачивалась, волшебница бросала следующее заклинание, и каждые новые чары приводили ее в еще большую экзальтацию, точно она пьянела от ощущения собственной силы и хаоса, который сеяла. Она кричала хриплым, сорванным голосом заклинания, и зловещие атакующие чары слетали с кончика ее волшебной палочкой как пули из дула пистолета.

– Круцио! – заорала она в совершеннейшем восторге и захохотала, когда Мириэль не успела увернуться.

Проклятье достало ее только краешком, зацепив за ногу, но даже этого хватило, чтобы ощутить боль как от тысячи единовременно вонзившихся в нее ножей, и каждый был раскален докрасна. Мириэль зашипела, подбородку стало горячо – это потекла кровь из прокушенной нижней губы.

Побелевшими от напряжениями глазами она посмотрела на ведьму – та почему-то не атаковала, а просто стояла и смотрела, точно наслаждаясь ее муками.

– Это не больнее, чем когда я заживо горела, – прохрипела она и, неуклюже поднявшись, с неожиданным проворством бросилась вперед. Прямо сейчас она видела перед собой не человека – пусть та женщина и вела себя как самый настоящий нелюдь, – а очередную нечисть из подземелья. И был один выбор: либо один, либо другой. Со скоростью, вложенной в нее заботами наставниками, она в несколько шагов оказалась прямо перед ведьмой и, не замедлившись, вонзила в нее окутанный духовным пламенем клинок!

Ведьма взревела, как раненный дракон, с неожиданной для женщины силой оттолкнула ее, безжалостно вырывая лезвие из раны наживую, и аппарировала прочь. По брусчатке застучали алые капли крови из ее раны, а потом из остатков черного марева аппарации на площадь упала отсеченная кисть с зажатой в пальцах волшебной палочкой.

– Ааа…

Мириэль, как стояла, так и упала, бессильно, ударившись коленями прямо о брусчатку. В иное время такой удар заставил бы ее вскрикнуть от боли, но остаточные муки от доставшегося ей круцио и шок от внезапного осознания – она убила человека! – полностью заглушили ее.

Тем временем, на площадь явилась подмога. Доркас вызвала их, как и собралась. Посреди поредевшей толпы раздались хлопки, и в бой вступили волшебники в ослепительно красных мантиях. Они шли к чернокнижникам, умело парируя проклятья и прикрывая усеивающих площадь раненных магглов, прочными щитами. Принимать бой колдуны не стали. Выпустили еще несколько проклятий, целясь не в авроров, а в своих беззащитных жертв, и с безумным хохотом исчезли в черных вихрях.

Постепенно шум боя стих, и воздух над площадью наполнился стонами боли и ужаса, и повсюду запахло пролитой кровью.

– Мириэль!

Доркас бежала к ней, перепрыгивая прямо через людей, раненных и мертвых. На лбу ее зияла длинная резаная рана. Кровь уже запеклась, но выглядело страшно, а праздничная мантия была вся в дырах и подпалинах.

«Мисс, с вас слетела иллюзия!» зашептала Бина. Неизвестно, в какой момент Мириэль задела рукой серьгу, и та отключилась. Она торопливо включила ее обратно, успев в самый последний момент.

– Ты как? В порядке? Можешь встать?

– Нормально, – голос почти не дрожал, хотя казалось бы, но вот подняться не удалось. Ноги тряслись, как при падучей, и Мириэль снова упала. На этот раз точно почувствовав коленями твердость брусчатки.

Она вскрикнула. Доркас тут же подхватила ее и закричала, призывая на помощь своих коллег. Рыжий мужчина, выглядящий знакомо, подбежал к ним и помог ей поднять Мириэль. Они усадили ее на скамью.

– Я в порядке, правда. Только тело почему-то не слушается, – с неловкостью пыталась объяснить она, но парень шикнул на нее и замахал палочкой, накладывая диагностирующие чары.

То ли он был не слишком хорош в колдомедицине, то ли еще по какой причине, но следов непростительного он не увидел.

– Гидеон Прюэтт. Вы в порядке?

– Мириэль Фэйнор, – она слабо пожала его руку. Ее все еще трясло, и аврор протянул ей упаковку шоколадной лягушки.

– Съешьте. От шоколада всегда легче.

– Ого-го! – закричал, не сдерживаясь, еще один рыжий аврор. Он наклонился, подняв что-то с земли. – Гиди, глянь-ка! Это то, что я думаю?

Кажется, это был второй из братьев миссис Уизли, догадалась Мириэль. Доркас помогла ей разорвать упаковку, и она пихнула в рот лягушку, пока та не ускакала. А потом проглотила пару штук малого дана Здорового Тела. Только тогда не уходящая ноющая боль отступила.

Со скамьи она наблюдала, как авроры и присоединившаяся к ним Доркас склонились над какой-то вещью. Хотя они говорили тихо, она слышала их также отчетливо, как если бы стояла рядом.

– Ты прав. Это палочка Лестрейндж, – не веря самому себе произнес Гидеон. Обернулся на Мириэль и покачал головой. – Нет, без шансов. Но все равно, проводи ее в аврорат и сама покажись целителям, Медоуз.

В Аврорат они попали с помощью порт-ключа, который выдавался каждому аврору. Но Доркас была выходная, и потому Гидеон Прюэтт отдал им свой. Они вывалились из портала прямо посреди большого кабинета, заставленного столами и шкафами, и Мириэль прямо так и вывернуло наизнанку рагу, элем и кусками крендельков.

– Медоуз! – гаркнул над их головами хриплый голос, и Мириэль от испуга свалилась на пол. Это был старый, весь в шрамах мужчина, с лохматой гривой черной с проседью волос и лицом, точно высеченным из камня. Он небрежным движением палочки убрал следы рвоты, подозвал ближайшее кресло и усадил в него Мириэль. – Почему на в Мунго? Разве не видишь, что девчонка попала под Круцио?

– Я… н-не з-знала… – Доркас даже заикаться начала. – Ги-гидеон наложил ди-диагностику и сказал все в по-по-порядке…

Старый аврор – похоже, тот самый Грозный Глаз, – скривился, сплюнул в сторону.

– Дилетанты. Всему учить надо! Всех на переподготовку в Мунго отправлю!

Он что-то сделал, и очень скоро появился волшебник в желто-лимонной мантии. Он повторно продиагностировал Мириэль, но тоже почему-то не заметил следов применения Непростительных, тоже получил метку «дилетанта, наберут по объявлению» и сердито скормил ей горькое, как полынь, зелье.

– Надеюсь, там не было жуков… – пробормотала она, глядя на не внушающую доверие темно-зеленую жижу.

Целитель зловеще улыбнулся и негромко ответил:

– Надейтесь.

Еще не успела пройти мерзкая горечь зелья, как ее позвали давать показания. Молоденький аврор был въедлив и засыпал ее вопросами, точно как та ведьма заклинаниями, и отпустил только тогда, когда она уже больше ничего не могла сообщить.

– Вот здесь вашу подпись.

Она послушно коснулась пергамента кончиком волшебной палочки.

– На этом все. Можете идти. Если будете чувствовать себя плохо, обратитесь в Святого Мунго, пятый этаж, недуги от заклятий.

Мириэль наблюдала, как он подшивает пергамент с ее показаниями в какую-то папку. Он действовал так, будто ее тут и вовсе уже не было. Но… ей очень хотелось кое-что узнать.

– Скажите, а что будет с теми людьми, которые пострадали от темной магии? – спросила она. Аврор поднял голову и посмотрел на нее, удивленный. – Им положена какая-то компенсация?

Аврор моргнул пару раз.

– Компенсация? – Он рассмеялся. – Ну что вы. Сотрут память и пусть радуются, что живы остались! Тем более, столько народу. Вот уж работенки будет обливиаторам, врагу не позавидуешь! Компенсация! – снова повторил он, явно ему понравилось звучание этого слова. – Идите, мисс, и не мешайте работать.

С этими словами он поднялся, отвесил ей легкий издевательский поклон и удалился. Мириэль проводила его взглядом. В груди было тесно от злобы и мрачной неприязни, граничащей с ненавистью, и очень хотелось кинуть ему вслед чем-нибудь. Да хоть даже приснопамятным круцио.

* Мадзикирира — в мифологии народа шона, населяющего Зимбабве, злой дух, который давит на грудь спящим; персонификация сонного паралича.

* Про Доркас Медоуз мало что известно в каноне. Только то, что она была в первом составе Ордена Феникса и что Волдеморт убил ее лично. Поэтому я позволила себе немного пофантазировать, и сделала ее внучкой Натсай Онай, персонажа из игры Хогвартс Легаси.

Глава 3.5

– Ты мне нужен, Альбус, – среди языков пламени в камине прояснилось лицо Грюма.

Прежде, чем ответить, Альбус Дамблдор провел ладонью по лежащей на груди бороде. Под рукой ощущались мягкие длинные волоски. Это была его собственная придумка, которой он исключительно гордился, – осязаемая иллюзия! При использовании обычной иллюзорной техники, волшебник менялся для внешних наблюдателей. Себя самого он продолжал видеть в прежнем облике. Но в этом и была проблема.

Сложно постоянно помнить о бороде, которой на самом деле не существует.

Удостоверившись, что после ночной встречи с родственницей его внешний облик вернулся к нужному, он обернулся и разблокировал камин.

– Входи, Аластор.

Зеленое пламя в камине полыхнуло, на каменный пол выкатились уголья, Грюм выступил из пламени, подобный разгневанному божеству. В аврорской мантии, всклокоченный, в руках его был какой-то сверток. Альбус вдохнул, его ноздри затрепетали. Пахло кровью.

– Слышал уже? – мрачно осведомился Грюм, подтянул к себе кресло и упал в него. Сверток он швырнул на стол. Не прикасаясь к кровавой ноше руками, Дамблдор развернул бумагу, и лицо его похолодело. Внутри лежала отсеченная женская кисть, правая, ее пальцы еще сжимали рукоять волшебной палочки. Весьма известной волшебной палочки.

Мастер Олливандер славился тем, что никогда не делал даже две похожих. Каждое его изделие было уникальным.

Неожиданно заболела голова. Дамблдор прикрыл глаза и помассировал переносицу.

– Слышал, – коротко ответил он, призвал чайник и принялся заваривать чай. Это нехитрое занятие всегда помогало ему успокоиться и собраться с мыслями.

О вчерашнем налете Упивающихся на фестиваль на Трафальгарской площади все уже знали. Не только магические власти, но и маггловские.

Пока чай заваривался, он призвал к себе некое письмо и передал его другу. Увидев адрес, Грюм помрачнел. Волшебники могли сколько угодно верить в защищающий их от большого мира Статут, но правда была в том, что власти – знали все. И в любой момент могли свернуть, так сказать, лавочку.

У Ее Величества была не только вся сила маггловской армии, но и лояльные лично ей волшебники.

Чай заварился. Дамблдор поставил чашку перед гостем, позволяя проверить напиток на яды и подчиняющие зелья – таков уж был Аластор, за столько лет успел привыкнуть. А чтобы подсластить им беседу, поставил на стол вазочку с зефиром.

– Ты пришел поговорить об операции против Тома?

Грюм, убедившись в безопасности чая, слегка пригубил. Брать зефир не стал.

– И об этом тоже, но вообще-то ты мне нужен, чтобы надавить на министра. Ты же знаешь, какой он.

Гарольд Минчум, нынешний министр магии, был славен крайней, можно сказать бараньей неуступчивостью. Всего пять минут разговора с ним – и каждый уяснял, что в активном словаре сего достойного господина напрочь отсутствуют слова «уступка», «соглашение» и «компромисс».

– С него станется добавить еще больше дементоров в Азкабан, – неодобрительно добавил Грюм. – Вместо того, чтобы ловить Упивающихся.

– Поясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду.

Грюм не пожалел подробностей. Хотя его самого не было на месте происшествия с самого начала, там была его стажерка, недавняя выпускница. Дамблдор прекрасно ее помнил. Отважная и храбрая девушка, весьма одаренная. Вся в свою бабушку.

– Я дал ей выходной, и она утянула с собой подружку, – на столе появилось куцее личное дело, заведенное на мисс Фэйнор. Из документов были подшиты лишь ее обращения в администрацию для уплаты долга и копия направления на сдачу СОВ. Вроде бы ничего особенного. Если не считать того, что волшебница с таким именем появилась буквально из ниоткуда. – Подружка и почувствовала неладное. После чего началось.

Дамблдор внимательно изучил фотографию в личном деле. Мисс Фэйнор была бледна, но глядела сердито, прямо буравила взглядом сквозь колдокамеру. Фото сделали вчера, сразу после… происшествия. Неудивительно, что девушка в раздрае.

Дамблдор отметил про себя, что она тоже пользовалась иллюзией, чтобы замаскироваться.

Грюм тем временем закончил рассказ. Потери были велики – не среди авроров, те почти не пострадали. Главным образом – магглы. Обычные жители Лондона и королевства, пришедшие повеселиться и отпраздновать важный день. Людей на празднике были десятки тысяч, и потери оказались сокрушительны. Много погибших, еще больше – раненых. И если некоторым из них можно помочь, то прочим придется всю жизнь маяться от ран, нанесенных темной магией, и не помнить, отчего так случилось.

Послание Ее Величества в том числе требовало дать ответы на вопросы: кто виноват и когда эти бесчинства будут пресечены.

– И что ты хочешь от Минчума? Разрешения применять Непростительные?

Грюм раздраженно дернул бровью.

– Компенсация, – каркнул он. По его виду казалось, что это слово расцарапало ему горло. Альбус вскинул брови, ожидая пояснений. – Та девчушка, Фэйнор. Аврор, бравший у нее показания, сообщил. Она спрашивала, будет ли компенсация пострадавшим магглам. И, знаешь, я подумал, что мы должны им хотя бы это.

Альбус погладил бороду.

Компенсация. Это звучало… разумно. Ранее в истории магического мира не случалось массовых убийств не волшебников, подобных вчерашнему, кроме как в сороковых. Но тогда все потери списывали на немцев, ограничиваясь лишь коррекцией памяти. Это же дело несомненно не получится списать на взрыв газовой трубы или что-то еще. Маггловские власти уже владели информацией о происшествии, и то, что оно пока еще не появилось на первых полосах газет, было уступкой со стороны Королевы.

Она давала магам время разобраться.

Значит, компенсация.

– Это звучит разумно. Хочешь, чтобы я сам предложил это министру? – Грюм кивнул и, наконец, отважился взять зефирку. Он проглотил ее с видом, будто идет на смерть, и точно не распробовал вкус. Очень жаль. Альбусу очень хотелось разделить это угощение с кем-нибудь.

Чай выпили, дела обсудили. Грюм поднялся, готовясь уходить.

– Надо что-то делать с этим самозванным Лордом, – сказал он напоследок. – Решайся. Чем дольше мы миндальничаем с этими ублюдками, тем больше потерь в наших рядах. И среди гражданских. Можем даже создать свою собственную, как там, у магглов, контртеррористическую организацию, – предложил он и усмехнулся: – Какой-нибудь Орден Феникса, например.

***

Тень пережитого поселилась в ее сердце. Стоило задуматься, как в ушах снова слышались крики раненных и стоны умирающих, а пронзительный безумный смех нападающих ввинчивался в мозг, принося мигрень. Тогда Мириэль, спохватившись, читала мантру, отжимала на голове нужные акупунктурные точки, и на некоторое время становилось легче.

«Мисс нужно привыкать», только и повторяла Бина и не спешила ее утешать. «Мир жесток. А миры совершенствования – жестоки стократ. Мисс не сможет выжить, если будет принимать так близко к сердцу чужие страдания».

– Что же мне, проходить мимо? – зло спросила она.

«Нет. Мисс может облегчить чужую боль, это зачтется ей в карму. Но мисс еще не раз предстоит увидеть несправедливость и боль, столкнуться с превосходящей силой и постараться выжить. Для такого нужно закаленное сердце.»

На это нечего было возразить. Но как быть, если у нее такое слабое сердце?

– Заклинатели часто воюют?

Эстель, почувствовав ее настроение, подлез под руку, и Мириэль рассеянно погладила его.

«Идущие путем дао наделены великой силой, но в основе своей они остаются людьми», признала система. «Решать споры силой – нередкое дело. Но с обычными людьми, конечно, воюют только демонические секты».

– Демонические? – Раньше Бина назвала василиска демоническим зверем. Мириэль подумала, и ей представилась целая гора, заселенная антропоморфными и не очень василисками. Брр. – В них состоят демоны?

«Иногда. Но чаще люди, сошедшие с праведного пути, потому что возжелали силы большей, чем могут получить. Они практикуют пришедшие из мира демонов методики и умножают страх и ужас, ведь это даст им больше силы. Они постоянно атакуют как простых людей, так и праведные секты, ведь чем больше тьмы, тем им лучше. Вот почему праведные заклинатели сражаются с ними где только можно.»

Мириэль задумалась над этой информацией. О мирах культивации она знала только с чужих слов. Сьюзан писала длинные письма, восторгаясь наставниками и старшими учениками, хвастаясь успехами и описывая миссии, на которые ее отправляли. Аредэль предупреждала быть осторожнее и всегда держать ушки на макушке, чтобы не попасться торговцу людьми или темному заклинателю. Вэй Усянь не очень охотно говорил о своем прошлом, Вэнь Цин и Цзян Яньли рассказывали лишь о собственном пути. В общем, до сего дня Мириэль не знала ничего о войнах праведных заклинателей против неправедных.

Но пример такой битвы она видела буквально сегодня.

«Да, мисс правильно понимает», шепнула система. «Хотя живущих в этом мире людей можно причислить к совершенствующимся лишь с большой натяжкой, суть та же. Сошедшие с праведного пути стремятся в бездну, пытаясь увлечь за собой остальных, и иногда им это удается. Мисс нужно прочесть мантру и укрепить свое сердце. Иначе она не сможет вынести того, что ей предстоит».

Мириэль опустилась в позу лотоса прямо в баре, у полок с растениями, прикрыла глаза и стала читать выученную у Декарда Каина мантру. Обычно ей было достаточно произносить ее про себя, но сегодня тишина давила просто невыносимо, и Мириэль стала читать вслух. Слова чужого, непонятного языка разрушили окружающее ее безмолвие, и даже стало немного легче дышать. Вдохнув полной грудью, Мириэль продолжила, полностью отрешившись от окружающего. Поэтому она не видела, как произносимые ею звуки заставили откликнуться цветок Слезы Ангела. Он затрепетал всеми лепестками, точно услышал нечто знакомое, вздохнул и выпустил из серединки чашечки сверкающее облачко пыльцы. Пыльца рассеялась над растениями и впиталась в их листья и побеги. Цвет растений стал насыщеннее, а соцветия и плоды впоследствии стали рождаться крупнее и ярче, чем прежде.

Слеза Ангела не только даровала свет, но также, при соблюдении некоторых условий, улучшала качество растений. Мириэль повезло случайно открыть одно из них.

Через несколько повторений привычное звучание мантры Визджерей дало результат. Кровавые воспоминания улеглись, померкли, груз пережитого больше не давил, и биение сердца вернулось к привычному ритму. Прочитав еще пару раз, для закрепления результата, Мириэль открыла глаза.

Умиротворенная, она встала к стойке и рафинировала партию пилюль Гармонии. Не на продажу, для себя. Одну сразу же растворила в воде и выпила, и блаженное ощущение душевного покоя тотчас же окутало ее.

«Мантры и пилюли лишь вспомогательные средства», поспешила напомнить Бина, точно опасалась, что ее подопечная плотно подсядет на такие простые и эффективные способы достичь душевного равновесия. «Мисс нужно укреплять свое сердце специальными практиками! Иначе однажды лекарства перестанут действовать, а эффект от мантры станет меньше.»

– Вроде привыкания? – В романах про девятнадцатый век сплошь и рядом встречались персонажи, которые физически не могли обходиться без морфия. Ведь в те дни еще никто не знал, что это – губительный наркотик, а потому его широко прописывали врачи. Кажется, даже младенцам. Ужас! – Но где мне взять нужную технику? – бормотала она себе под нос, прибираясь. Огражденный от лишних переживаний мозг работал, обдумывая эту идею, и, наконец, она прищелкнула пальцами: – Точно, попрошу у папиных друзей из секты!

Остаток дня Мириэль провела в Купели, играя с Эстелем и Средой, ловя фей-светляков и читая «Историю Хогвартса». На ее страницах она нашла упоминание Тайной Комнаты Слизерина. Увы, в книге было даже меньше информации, чем сообщил ей профессор Бинс. Только пара строк, что Слизерин устроил в замке тайное помещение, где поместил некий ужас, дабы в один прекрасный день изгнать из стен школы магглорожденных. Но ему это так и не удалось, потому что после ссоры с другими Основателями он покинул школу и сгинул. Таинственная история из одних неизвестных. Что за ужас, почему они рассорились, где находится эта комната – обо всем этом «История Хогвартса» умалчивала. Ну, хотя бы профессор Бинс сообщил ей все свои догадки, в том числе и ту, что ужасом Слизерина мог быть василиск.

Итак, поиски Тайной Комнаты явно были более реальным способом раздобыть чешую василиска, чем пытаться искать ее на каких-нибудь аукционах или через знакомых.

– Возможно, та девушка, Миртл, нашла Тайную Комнату, – заключила она, вспомнив высокомерное замечание призрачной девчонки.

Когда наступил вечер, Мириэль попрощалась с малышкой-фестралом, подхватила Эстеля и вернулась в бар.

– Почему ты не хочешь оставаться со Средой? – спросила она, устраиваясь на лавке. Дракончик забрался ей на плечо и привычно разлегся, положив голову с одной стороны, а задние лапки свесив с другой. В ответ он издал затейливую трель, которая означала «не хочу» и «скучаю по тебе», и Мириэль умиленно улыбнулась. Ну что за хороший ребенок!

Суммированный эффект от мантры и пилюли еще действовал, поэтому она плавно погрузилась в медитацию и принялась впитывать в себя очищенную стражем у двери духовную энергию.

Так минула полночь, и почти сразу с улицы послышались жалобный скулеж и царапание в дверь. Мириэль вскочила с лавки. Грим никогда еще так себя не вел – в его голосе слышались бой и отчаянный призыв о помощи.

Пес лежал у порога темным сгустком ночи. Алый огонь в глазах едва тлел, точно гаснущие угли. Прищурившись, вокруг его тела Мириэль разглядела темное облако микроскопических пылинок. Все было похоже на то, что…

– Ты ранен? – она опустилась на колени, и Эстель протестующе запищал, впиваясь коготками в одежду и даже кожу, чтобы не упасть.

Мириэль накинула на себя мантию Королевы Осени и достала фонарь и в его свете увидела несколько рваных ран на боках и животе пса. Кто мог так жестоко ранить посланника смерти? Края ран были ровными, как разрезы очень острым ножом, из них без остановки выходили тонкие струйки темной энергии – подобие кровотечения.

– И что мне с тобой делать?

Пес заскулил, слабо мотнул головой, прося ласки, и она положила ладонь ему на лоб. Вроде от ее прикосновения ему стало легче, но «кровь» не прекратила течь, и свет в глазах зверя становился все слабее.

Сбоку хлопнула дверь, послышались мягкие шаги. Кутаясь в шаль, со свечой в руках, приблизилась Пандора. Сейчас, посреди ночи, ее красота была еще более ошеломляющей. Не просто красавица, а истинная богиня, по прихоти своей снизошедшая до смертных.

Она склонилась над гримом, не обратив никакого внимания на пребывающую в призрачной форме соседку. Черные волосы хлынули из-за спины, и кончики их впитали облако темной энергии в воздухе. Пандора внимательно оглядела раны, и ее брови слегка сдвинулись к переносице.

– Дороги, которыми следуют мертвые, бывают опасны, – тихо, но отчетливо произнесла она, как будто бы ни к кому не обращаясь. – Даже проводники душ не застрахованы от ошибок.

Мириэль недоверчиво посмотрела на нее. Она говорит, что кто-то напал прямо на грима? Но это неважно. Важнее другое:

– И что делать?

Пандора выпрямилась, потерла ладони, размазывая по бледной коже попавшую на нее темную взвесь.

– Смерть можно исцелить только тьмой, – непонятно и загадочно ответила она и молча удалилась.

И чего только приходила?

– И что все это значит? Смерть можно исцелить только тьмой. Ну и пафосная же чушь!

В голове раздалось легкое покашливание.

«Мисс получила в наследство темный атрибут», напомнила система.

Мириэль положила руку на живот и заглянула внутрь себя. Золотое ядро медленно вращалось в даньтяне посреди темного пространства, по его металлической поверхности то и дело пробегали трехцветные всполохи. Красный – огонь, зеленый – дерево и черный – тьма. Больше всего было алых, ведь огонь ей приходилось использовать чаще всего, он везде пригождался. Зеленые попадались реже – разы, когда она прибегала к помощи атрибута дерева, можно по пальцам пересчитать. И, наконец, изредка среди них попадались черные вспышки. От них веяло холодом и влагой, и еще немного угрозой.

По правде говоря, она несколько опасалась этого атрибута. Хотя ей многие говорили, что атрибут тьмы не символ зла, а просто часть природы, все равно притянувшиеся из прошлой жизни ассоциации не отпускали.

Но грим приполз к ней за помощью. И она не имела права отступить.

– Я попробую.

Она подняла пса на руки и отнесла его в комнату. Он был так огромен, что не поместился на скамье целиком, мощные задние лапы и хвост свисали с сиденья. Эстель запищал. Глаза у него сделались огромные и темные, но слезть с плеча он наотрез отказался. Пришлось оставить его там.

Мириэль потерла руки, разгоняя кровь, размяла шею. Затем она осторожно потянулась к темной ауре внутри своего золотого ядра, и та с готовностью откликнулась, точно давно уже ждала, когда ее позовут. Усердные тренировки под руководством Айолоса и Вэнь Цин не прошли даром. Пусть они и учили ее работе с атрибутом огня, Мириэль быстро подстроилась под новое. Несколько темных нитей отделились от Ядра и проникли в духовные меридианы. Ощущение было, как если бы вся кровь в ее теле вдруг превратилась в жидкий лед. Тьма медленно и лениво текла по венам, наслаивалась на коже чешуйками инея, и вскоре ладони оказались полностью покрыты тонкой, но плотной и твердой темной коркой.

Пес почуял родное и слабо тявкнул.

«Теперь мисс должна передать эту энергию пациенту», зашептала, подсказывая, система. «Это крайне грубый и несовершенный метод лечения, но сейчас мисс доступно только это».

Мириэль, как было сказано, осторожно поместила ладони по обе стороны от самого большого разреза и медленно совместила края. Под воздействием ее воли крохотные чешуйки стали отделяться от ладоней и медленно закрывать собой разрез. Рана была велика, но чешуек было так много, что постепенно они скрыли ее целиком. Мириэль слабо выдохнула – получилось! – и тут же на нее навалилась усталость. Вот, значит, в чем кроется несовершенство метода! Из нее точно все силы выкачали, а тело стало таким холодным, что немедленно захотелось прогнать по венам жидкий огонь. Но именно этого делать и нельзя.

Лишь небольшой участок тела – плечи и задняя часть шеи, где лежал Эстель, – сохраняли тепло. Мириэль немного помедитировала, восполняя потраченные силы, и вернулась к исцелению.

Она еще несколько раз делала передышки, каждый раз все удлиняя их. На лбу выступил и сразу же застыл ледяными капельками пот, заиндевевшее тело двигалось все тяжелее и тяжелее. Наконец, последняя рана была закрыта, и Мириэль медленно втянула темную ци внутрь Золотого Ядра.

Пес споро соскочил со скамьи, двигаясь свободно, безо всякой боли, встал на задние лапы и с воодушевлением облизал ей лицо, слизывая замерзший пот. Язык у него было холодный и шершавый, но удивительным образом он разогнал холод, и Мириэль ойкнула – щеки нестерпимо защипало.

Вывернувшись из лап грима, она упала на лавку и принялась растирать заиндевевшие конечности, пока не вернула им чувствительность. Тогда она скинула мантию и внезапно оказалась в кромешной тьме – это «кровь», вытекшая из ран грима, заполнила комнату плотным туманом.

«Мисс может поглотить эту энергию и усилить свою культивацию», подсказала Бина.

Так она и поступила. С трудом приняв подобающую позу, Мириэль погрузилась в медитацию. Разлитая в воздухе темная энергия, попадая в ее тело, уносила с собой часть холода и скрывалась в Золотом Ядре. К утру воздух стал чист, как прежде, а черных всполохов на Ядре стало несколько больше.

Мириэль потянулась и открыла глаза. Грим лежал рядом, положив голову на лапы и не сводя с нее внимательного взгляда. Заметив, что она проснулась, он поднялся и распахнул в жуткой улыбке пасть, и завилял хвостом.

– Хороший мальчик, – Мириэль погладила его по голове, потом бесцеремонно ощупала. Грим покорно вынес ее любопытство. Вчерашние раны полностью исцелились, не осталось ни следа.

Тут у нее над головой заверещало. Эстель поднялся и плюхнулся на голову пса. Грим присел, обескураженный, но сбросить с себя наглое дитя не пытался.

– Развлекайтесь, – хихикнула Мириэль и отправилась в Купель, чтобы погреться в горячем источнике.

Было невероятно восхитительно нежиться в горячей ароматной воде и наблюдать, как над небесным островом неспешно занимается новый день. Увы, долго так продолжаться не могло. Стоило ей вернуться и сообразить еды питомцам – и большому, и маленькому, – как ее маленький бар наводнили гости.

Первый из сегодняшних посетителей переступил порог, и Мириэль замерла, застыла, у нее даже дыхание перехватило. Перед нею стоял мужчина средних лет с небольшим лишним весом и приметной родинкой на щеке. На голове его каким-то чудом держался смятый, некогда зеленый цилиндр, а лацкан зеленого же пиджака украшал золотой трилистник. Он медленно спустился по ступенькам вниз и остановился в паре шагов от стойки, оглядываясь. От его растерянного вида Мириэль стало совсем нехорошо – она каким-то чутьем догадалась, что этот гость все еще не осознал свою смерть.

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Боль помогла ей сбросить оцепенение, и она заставила себя говорить.

– Добро пожаловать, гость, – указала на табуреты. – Присаживайтесь, пожалуйста. Чего желаете?

Мужчина моргнул, озадаченно разглядывая ее саму, стойку, табуреты, потом в глазах его прояснилось, и он принял ее приглашение. Стоило ему взгромоздиться на один из табуретов, как в стене открылась Арка. С той стороны влетел порыв холодного ветра, и в баре зазвучал тихий неразборчивый шепот.

Гость посмотрел на Арку. Потом, с усилием оторвав от нее глаза, перевел взгляд на Мириэль.

– Я должен идти? – Он умоляюще протянул к ней руку, точно в ее власти было разрешить ему вернуться к жизни. Она не ответила, лишь сдавленно кивнула. – Но я не готов! Не хочу оставлять…

Дверь открылась, но на этот раз за нею было иное место, не похожее на улицу Загадок. Внутрь вошла женщина. Она увидела мужчину и с криком бросилась ему на шею.

– Дорогой! – Она сжала его крепко, так, точно знала, что больше они никогда не увидятся. – Не уходи! Не уходи!

– Он должен уйти.

Женщина повернула к ней залитое слезами лицо и с неожиданной яростью крикнула:

– Нет! Он уходит! – Она силой стащила мужа с табурета и потащила за собой. Но, как ни старалась, не могла сдвинуть его с места. Он вдруг стал неподъемной горой. – Дорогой? Почему ты?.. – ее голос сорвался, и она отчаянно зарыдала.

Мириэль тихо развела в двух стаканах по Таблетке Мириада и пододвинула к супругам.

– Вашему мужу пора уходить, – повторила она. Слова лились с ее губ сами собой. – К несчастью, ему больше не место в этом мире. Попрощайтесь – и отпустите его.

Женщина не ответила, лишь зарыдала отчаяннее. Муж, наконец, пошевелился, обнял ее. На его лице, наконец, появилось осознание.

– Выпейте, – Мириэль толкнула к ним бокалы. – Станет легче.

Оставив супругов наслаждаться последними счастливыми мгновениями вместе, она подготовила обычный набор пилюль и, когда гость был готов, протянула ему. С ее последними наставлениями – держаться середины, не смотреть по сторонам и не слушать никого, кто бы ни звал, – мужчина медленно вошел в Арку.

– Дорогой, не уходи… – безнадежно позвала его жена. Спина его дрогнула, но притяжение Беззвездной Дороги уже захватило нового путешественника, и он исчез во тьме.

Тяжело упали занавеси, скрывая от живых потусторонний мрак, но Арка осталась. Мириэль поняла, что скоро придет следующий гость и занялась приготовлениями. За этой работой она не заметила, как вдова покинула ее бар, только на стойке остались несколько смятых фунтов – плата за оказанный прием.

Не прошло и нескольких минут, как дверь снова открылась, пропуская следующего гостя. И снова это был несчастный в праздничных зеленых одеждах. Один за другим погибшие во вчерашней бойне приходили в бар и, получив сверток с пилюлями и слова напутствия, исчезали в Арке. Мириэль боялась загадывать, сколь многие из них благополучно доберутся до следующей жизни, ведь она знала, как опасна Беззвездная Дорога. Она просто сосредоточилась на работе и в перерывах неустанно рафинировала новые пилюли.

На стойке росла гора вещей, оставленных ей в счет оплаты: деньги, украшения, семена, куски камня, обкатанные морем разноцветные стекляшки – все, что имело ценность для их владельцев. Время от времени Мириэль смахивала предметы в выдвижной ящик стойки. Разбирать их сейчас не было времени. Гости шли нескончаемым потоком – мужчины и женщины, взрослые, старики и даже дети…

Сколько же невинных жизней погубили те твари! Ее захлестнула волна негодования, и Мириэль торопливо забормотала мантру. Ей еще не раз пришлось прибегнуть к ней в этот день, и постепенно эффект волшебных слов начал ослабевать.

К вечеру через Арку прошли десятки человек. Почти все – со вчерашнего дня. Когда последний пересек порог, и Арка исчезла, Мириэль без сил упала на стойку. Большая часть ее сил ушла на то, чтобы сохранить спокойствие, на «укрепление сердца», как выразилась система. Уходящим в новое путешествие людям вряд ли было бы полезно видеть ее слезы.

Но теперь было можно, и она с облегчением расплакалась.

Скрипнула внутренняя дверь. Холодный собачий нос ткнулся ей в руку, и грим одобрительно заворчал. Вопросительно пискнул Эстель, встревоженный ее слезами, и ловко перебрался на ее плечо.

«Мисс хорошо справилась», сказала система и мягко погладила ее по волосам. Такое у Мириэль появилось ощущение.

– Спасибо вам.

Стук в дверь нарушил их единение. Торопливо утерев слезы, Мириэль выпрямилась и крикнула, чтоб входили, а сама поскорее убрала протестующего дракончика в Купель.

– Не помешаю?

На пороге стоял Флориан с большой картонной коробкой в руках. Из-за его спины выглядывала Доркас. Она была прямо с дежурства – встрепанная и в аврорской мантии.

При виде ее заплаканного лица они обеспокоенно переглянулись.

– Я был прав, – Флориан вошел и поставил коробку на стойку. – У тебя и правда выдался тяжелый день.

В коробке стояли несколько креманок с мороженым. Одну он вручил Мириэль, еще по одной досталось ему и Доркас.

– Прости, мне не нужно было вчера тебя оставлять, – повинилась Доркас. – Я и не подумала, каким шоком это для тебя будет.

Флориан, конечно, имел в виду проводы умерших, но она-то поняла все по-своему.

– Тебе не за что извиняться. Ты делала свою работу.

Доркас кивнула, но ее лицо было мрачным.

– Да, делала, но не смогла спасти всех, кого должна была. Погибло так много… – она протянула подобранную на пороге газету. Крупный заголовок на первой полосе сообщал, что во вчерашнем налете Упивающихся Смертью погибли сотни, в основном магглы, но и несколько волшебников тоже, а великое множество так или иначе пострадало от темной магии. Мириэль припомнила, сколько сегодня гостей прошло через Арку, и не сдержала дрожь. Даже не половина!

Флориан нахмурился и решительно забрал у нее газету.

– Ешьте мороженое и ни о чем не думайте, – строго произнес он, обращаясь к ним обеим. – Ты, потому что не могла ничего сделать, Мириэль. А ты, Доркас, постарайся поскорее понять. Как бы мы ни старались, мы не сможем спасти всех до единого, – он ведь был аврором, припомнила Мириэль и задумалась, были ли в его жизни такие ситуации. – У каждого такое было. Таков путь, который мы выбрали.

Они сидели и молча ели мороженое. Флориан принес несколько вкусов, и их можно было сочетать как угодно: креветки со сливой, апельсин с солью или даже маршмеллоу с беконом. И пусть мороженое было холодным, как ему и полагается, в компании друзей оно согревало.

Уходя, Доркас попросила у нее на пробу постных пилюль. Пришлось перетряхнуть несколько баночек, прежде чем из одной выкатились оставшиеся после сегодняшнего безумного дня несколько штук. Она отдала их прямо так, в баночке, и наотрез отказалась брать деньги.

– Если выгорит то, что я задумала, ты получишь прибыль, – пообещала ей подруга, а потом пригрозила: – А если нет, я заставлю тебя взять эти деньги.

Флориан тоже не стал задерживаться.

– Если захочешь поучиться защите, обращайся, – предложил он. – Может, я давненько не ношу уже красную мантию, но, уверен, мои навыки еще при мне.

Мириэль проводила их и с облегчением закрыла дверь. Наконец-то этот долгий тяжелый день закончился. Пора отдохнуть. Она схватила грима за загривок переместилась с ним в Купель.

Глава 3.6

– Вот же дрянь!

Тонкое стекло лопнуло, сминаясь в кулаке, и меж плотно сомкнутых пальцев потекла горячая алая кровь.

Феи-малютки зароились, встревоженные вспышкой ярости своей хозяйки. Они мчались весь день и всю ночь, в полной уверенности, что несут благие вести – как же, беглянка не только нашлась, но вдобавок появился способ вернуть ее. Просто пообещать спасти ее смертного – и она окажется спутана долгом по рукам и ногам!

Но королева была не рада. О, конечно, услышав, что они нашли Аданэль, она улыбнулась, но затем, когда феи доложили и про золотую тыкву, и про странный недуг молодого смертного, моментально взъярилась!

Увы, крошки-феи из-за своих размеров были прирожденными шпионами, но вот ума им не хватало, чтобы делать анализировать и делать выводы из вызнанного. Они решили, что королева рассердилась на Аданэль. В полной сумятице, они зароились вокруг, но от их забавных танцев королева не улыбнулась, как бывало не раз, а строго прикрикнула.

Сникнув, феи спустились и принялись вытаскивать осколки стекла из руки своей госпожи. Разумеется, они тут же перемазались в ее крови с милых головок до крохотных ножек, но упорно тащили острые куски.

В отличие от малышек, Титания сразу поняла, что происходит. И чьи уши торчат оттуда безо всякого стеснения.

Проклятый Неблагой Двор! Чтоб им пусто было!

Человеку непосвященному могло показаться, что меж Дворами фей царит полное единодушие и согласие. Но то была лишь видимость. Может, когда-то давно, когда Высокие Лорды еще не ушли за море совсем, четыре Двора были едины, но с тех времен много воды утекло. Сейчас же… Летний Двор, почувствовав силу, претендовал на главенство во всем, и по большей части так оно и получалось. Только вот кто на всем белом свете мог подчинить своей воле Королеву Маб, владычицу Зимнего Двора? Безумный Король Торн и вовсе не обращал внимания ни на что, кроме тех вещей, которые считал веселыми. Что же до Финварры… оберегая своего лишенного разума Владыку, Благой Двор под предводительством Унах давно замкнулся в себе и почти не проявлял интереса ни к каким внешним делам.

Титания была уверена в своей оценке ситуации. У Оберона везде были свои лазутчики.

Но вот к кому он не смог приставить соглядатая, так это к прежней Королеве Неблагого Двора.

Моргана!

Титания скривила рот, точно случайно попробовала что-то мерзкое, и сплюнула. Эта смертная девка, каким-то противоестественным колдовством заполучившая престол Королевы Осени, никогда ей не нравилась. Все вокруг только и делали, что восхваляли ее за красоту и нежный нрав, но Титания, прямой, хоть и дальний потомок Высоких Лордов, ясно видела – и то, и другое было лишь результатом колдовства. От того ей всегда было тяжело встречаться с Морганой на праздниках – вонючая старая ведьма, вот кто она была! Посему, когда Моргана пропала, Титания с облегчением выдохнула и почти искренне желала Неблагому Двору найти новую Королеву. Но им очень долго не везло с этим.

До прошлого года.

Крошки-феи вытащили последний осколок стекла, и Титания небрежно заживила рану, не оставив от нее и следа. Она благодарно улыбнулась малышкам.

– Вы молодцы. Спасибо вам. Идите, умойтесь и отдохните, а после я скажу вам, что делать дальше.

На зов моментально явились горничные. Одна унесла крошек-фей купаться, вторая прибрала беспорядок, а третья поднесла королеве новый бокал.

Пригубив драгоценную розовую росу, Титания спокойно обдумала все, что ей стало известно.

Ее маленькая Аданэль попалась мерзкой ведьме! Не стоит и сомневаться. Заманить юную девушку в ловушку с помощью заколдованного мужчины – ее обычный почерк. Скольких невинных дев она погубила таким образом! Слухи говорили, что бедняжки шли в зелье, сохраняющее молодость, и Титания не видела повода усомниться в этом.

И теперь ведьма нацелилась на ее дочь! Что может быть лучше, чем кровь молодой ведьмы, воспитанной феями? Такой эликсир подарит не десять, не двадцать лет молодости, а вовсе обернет время вспять!

В груди снова поднялась волна гнева. Титания с трудом совладала с собой и подавила чувства. Спокойно. Не стоит привлекать к себе внимание. У Оберона везде глаза и уши, не только в чужих Дворах, но и его собственном.

Если он узнает, что она нашла малышку…

Когда к ней вернулись ее верные прислужницы, чистые и отдохнувшие, Титания поманила их к себе и прошептала:

– Скажите ей, чтобы она искала Королеву Осени. Только она сможет снять злые чары со смертного. Сами же оставайтесь рядом и будьте бдительны.

Несколько раз повторив приказ, она отпустила фей. Те взмыли в воздух и на вечернем небе на несколько мгновений стало на четыре звездочки больше. Титания провожала их взглядом, пока те не пересекли магическую завесу и не исчезли в большом мире, потом перевела взгляд на восходящую на небе Гиль-Эстель. Слова сами собой полились с ее губ.

– Прошу, защити, убереги ее. Даже если она не мое кровное дитя, она дитя моего сердца, а, значит, твой потомок. Прошу, дедушка…

***

«Сегодня уже пятница», голос системы прозвучал ровно в тот момент, когда Мириэль вышла из медитации. Она еще сидела, закрыв глаза, наслаждаясь теплой тяжестью спящего на ее коленях дракончика. Хотелось продлить это мирное мгновение на подольше. «Мисс нужно поторопиться».

Мириэль вздохнула – грим приходил ночью, отвертеться от обязанностей не выйдет, – и открыла глаза. Осторожно переложила спящего дракончика на плечо, как ему нравилось, и поднялась.

– Ты права. К утру воскресенья, – сверяться с письмом не нужно, она помнила его наизусть, – уже должно быть все готово.

Отправиться в школу было решено к вечеру. А то днем, как она уже успела убедиться, там чересчур много лишних глаз. Вместо этого весь день она только и делала, что разрывалась между алхимической печью и проводами уходящих. Это все еще были погибшие на Трафальгарской площади люди, отчего было особенно тяжело. Поток гостей иссяк только к вечеру, и Мириэль наконец смогла выйти.

Праздничное убранство убрали еще вчера, и обычный облик улицы Загадок вдруг показался траурным. Пусть волшебники не пострадали от нападения Упивающихся, все равно для них то происшествие не прошло бесследно. В Косом переулке повисло странное напряжение, точно в любой момент ожидалось вторжение то ли безумных колдунов, убивающих всех подряд, то ли вовсе военных сил магглов. И разговоры – они были повсюду. Даже в очереди к общественным каминам обсуждали последние события.

– Говорят, Министр будет держать ответ перед Королевой, – понизив голос, говорил один волшебник другому. Он выглядел как типичный незначительный клерк, что придавало его словам некоторый вес. А вдруг и вправду услышал что-то в Министерстве?

– Какая королева? – не понял его собеседник. – Разве над Министром есть еще кто-то?

Первый закатил глаза, а потом снисходительным тоном объяснил, что королева властвует над всеми жителями обеих Британий, обычной и волшебной. Хотя в королевском роду давно не рождалось магов, только сквибы. Однако же само их нахождение у власти поддерживает легитимность Статута. И, если Министр ослушается Ее приказа, то королева вполне может отменить Статут.

– Да ну, бред, – недоверчиво отреагировал второй и боязливо оглянулся.

Больше Мириэль ничего не услышала – они быстро исчезли в камине, один и в самом деле отправился в Министерство Магии, а вот второй, только что узнавший про существование власти над Министром, явно поспешил разносить эту новость дальше.

Ожидая своей очереди, она выслушала немало подобных диалогов – улучшенный культивацией слух очень полезен, когда надо подслушать что-то интересное, – но все они крутились вокруг одних и тех же тем: отмена Статута, подчинение магглам и все такое. Ни один не захотел помочь пострадавшим, ни один не агитировал требовать справедливости и наказания для преступников. Волшебники оказались удивительно похожи на простецов – также ценили личный комфорт и не желали менять уют своих домиков на эфемерную справедливость.

Мириэль не сдержала грустной улыбки. А ведь не так давно она считала волшебников в корне другими, и что между простецами и магами не найти ничего общего. Но вот же, всех отличий – только магия, а в остальном – точно такие же люди. Нерешительные, эгоистичные, упертые…

Подошла ее очередь. Она швырнула в огонь горсть дымолетного порошка и отчетливо произнесла адрес:

– «Три метлы»!

В «Трех метлах» пришлось ненадолго задержаться. Мадам Розмерта жаждала новых сведений и пытала каждого, явившегося через камин, на предмет новостей. Мириэль, приврав, будто бы случилось это не с ней, пересказала произошедшее и добавила, что та ее подруга, которой так не повезло, до сих пор не может прийти в себя. Хозяйка и посетители поужасались и поохали, а потом разошлись по своим столикам как ни в чем ни бывало.

Впрочем, не все.

– Нельзя же и дальше позволять им творить такое! – горячо воскликнул молоденький юноша, видимо, недавний выпускник, но его тут же осадили.

– Молчи. Целее будешь, – процедил пожилой волшебник и так строго посмотрел на него, что юноша сник и больше ничего не говорил.

– Две бутылки сливочного пива, пожалуйста, – попросила Мириэль, расплатилась и ушла.

Затем она прошлась по магазинам. Заглянула к мяснику за свежим мясом для Среды и пока что безымянного грима – не дело объедать маленьких! – потом дошла до «Волшебной брюквы», а сразу после через всю деревню устремилась в «Тимофиллы и поганки», в каждом магазине набрала кое-каких семян, чтобы посадить их на Небесном Острове. А еще не удержалась и заглянула в «Шапку-невидимку», откуда ушла с симпатичной шляпкой.

Конечным пунктом ее маршрута стало «Сладкое королевство».

Переступив через порог, Мириэль оказалась в царстве пирожных и королевстве зефира. Справа от входа за стойкой продавца стояла витрина с пирожными-корзиночками, слева одна за другой выстроились бочки, доверху полные карамели и мармелада. Впереди старинный автоматон в виде волшебника водил из стороны в сторону волшебной палочкой, заставляя разноцветные карамельки отплясывать джигу. Мириэль подхватила корзинку и медленно пошла вдоль рядов, время от времени складывая в нее то, что ей приглянулось: несколько пачек шоколадных лягушек, большую коробку шоколадных котелков, перечных чертиков, три пучка сахарных перьев… Расплатившись на кассе, она взяла большую чашку горячего шоколада и кусок шоколадного пирога и чинно уселась вкушать сладости прямо тут, за отдельным столиком в зале магазина.

Она делала вид, что рассматривает выложенный на полках товар, но взгляд ее то и дело устремлялся в дальний угол, где заметила дверь в подсобку. Жаль, людей в магазине немного. Захоти она туда проникнуть – ее сразу же заметят.

Допив шоколад, Мириэль утерла губы салфеткой, достала из кольца амулет незаметности и прикрепила его прямо на себя. Поначалу как будто бы никакого эффекта, но она поднялась и прошла к дверям подсобки совершенно не таясь, и никто ее не окрикнул и не попытался остановить. Красота!

Ключ-от-всех-дверей пригодился и тут. Проскользнув внутрь и аккуратно прикрыв за собой дверь, Мириэль спустилась по лестнице в подвал, в самом дальнем углу которого нашла спрятанный под досками и ящиками лаз. Честно говоря, он не выглядел как тайный… но вряд ли Пивз обманул бы ее.

Внизу был еще один подвал, заставленный ветхими от старости стеллажами и треснутыми бочками. В стенных нишах горел огонь в металлических чашах, высокий дверной проем вел прямо в огромную пещеру. Мириэль прошла сквозь него и огляделась. Пещера была удивительно велика. Даже странно, как она помещалась под деревней. Необработанные стены смыкались где-то наверху, сквозь неровные отверстия внутрь проникал слабый солнечный свет. Внизу плескалось небольшое озерцо, через него на ту сторону вел старый, полуразвалившийся мост. Доверия он не вызывал, и Мириэль, прежде чем перебраться на ту сторону, надела мантию Королевы Осени.

За мостом начинался узкий, кое-как освещенный магическими светильниками коридор. Мириэль проплыла по нему, периодически встречая на пути деревянные платформы, похожие на остатки строительных лесов, пока, наконец, не вышла к еще одной пещере, посреди которой с удивлением обнаружила магический лифт.

Похожий на большую железную клетку, он приводился в движение двумя рычагами. Немного помедлив – а вдруг эта штука сломана, а репаро она пока не знает? – Мириэль все же переключила сперва один рычаг, потом второй. Клетка, то есть лифт, конечно, вздрогнула. Двери с лязгом закрылись, и все сооружение неожиданно плавно поехало вверх под раздающийся сверху мерный скрежет шестерней. Ага, подумала Мириэль, это же синтез механики и магии. Как интересно!

Без остановок лифт поднял ее на самый верх. Здесь уже начинался сам замок. Перед нею оказался заброшенный, пришедший в запустение коридор. То ли его использовали лишь как технический, то ли давным-давно забыли про его существование, но стены несли на себе отпечаток брошенных на полпути отделочных работ, а каменные плиты под ногами темнели ямами и выщерблинами. Зато студенты, похоже, не забывали это место. Они принесли сюда несколько лавок и табуретов, а в углу оставили целую батарею пустых бутылок. Мириэль полюбопытствовала: сливочное пиво, огневиски и даже пара явно простецких этикеток! Ха!

А под подозрительно лежащей плитой обнаружился склад эротических журнальчиков и потертая колода карт в то же стиле.

Мириэль не сдержала коварной ухмылки при виде чужих сокровищ. Но разорять не стала. Просто переложила в другое место. После чего с чувством выполненного долга проникла в замок.

Коридор, где стояла одноглазая ведьма, был погружен в полумрак. Школа спала. Мириэль довольно кивнула – то, что надо. Теперь, если она поторопится…

Сегодня ночью ей нужно было выполнить две задачи: поговорить с русалкой на фреске в ванной старост и узнать, где можно раздобыть слезу ундины, и выяснить у Плаксы Миртл, удалось ли ей найти Тайную Комнату Слизерина.

«А что, если девушка не знает?» коварно спросила система.

– Профессор Бинс уверен, что она существует, – откликнулась Мириэль. Она огляделась, пытаясь сообразить, куда направиться в первую очередь. Ванная старост была ближе. Вот и решено. – Если же девочка не знает, что ж… будем искать наощупь. Или спросим у Альбуса.

Конечно, директора она предпочла бы оставить на потом. Ей все еще нужно где-то взять перо феникса.

Знакомой дорогой она поднялась наверх, не встретив по пути ни единой живой души. И мертвой тоже. Обитатели портретов сладко спали и пропустили ее появление. Ну и славно. Дверь в ванную старост была не заперта. И на этот раз с нею не было Пивза, и русалочка не стала прятаться. Она осталась сидеть на камнях, играя с жемчужиной и глядя куда-то в сторону.

Мириэль медленно приблизилась.

– Здравствуй?

Русалка делала вид, что не замечает ее. Но зато теперь Мириэль могла ее разглядеть. Морская леди на фреске сильно отличалась от дочерей Тритона – все ее тело, плоское, как у юноши, покрывала чешуя. И кроме того ее лицо было более нечеловеческим – нос площе, скорее как рыбий, большие раскосые глаза без белка, тонкие, плотно сомкнутые губы. –

И почему я решила, что она поможет мне? – Мириэль встала с другой стороны и помахала рукой: – Привет?

На этот раз она точно увидела, как русалка бросила на нее один быстрый взгляд, прежде чем снова сделать вид, что никого не замечает. И, раз так, то никто не мог винить ее в грязной игре. Мириэль достала из хранилища подаренный Тритоном амулет – и его яркий голубой свет осветил огромную ванную.

Сработало. При виде амулета русалка отбросила безразличие как грязное полотенце.

– Откуда у тебя «морской бог»? – потребовала она. Голос у нее был глуховатый, шипящий, столь отличный от ясных и звонких голосов Кето и ее сестер.

– Морской царь подарил, – ответила Мириэль и покачала амулетом из стороны в сторону. Нарисованные глаза русалки неотрывно следили за ним.

– Это невозможно, – запротестовала она. – Дедушк… то есть морской царь никак не мог подарить его кому-то! Тем более – фее! – и она презрительно скривилась.

Мириэль заметила оговорку. Тритон – ее дедушка? Но почему тогда она так непохожа на его дочерей?

– А вот и мог.

– Врешь! – русалка ударила хвостом и, будь нарисованная вода настоящей, Мириэль бы облило с головы до ног. Русалка прижалась к поверхности картины лицом и ладонями и, ощерив треугольные зубки, зашипела: – Феи украли наше сокровище, драконью жемчужину! Морской царь никогда бы не подарил ничего таким подлым тварям как вы! Никогда!

Мириэль осенило. Она ведь уже слышала о такой странной полурусалке!

– Так ты дочка морской принцессы и человеческого принца? Той самой, которая обменяла свой голос на ноги? – выпалила она. Помнится, тетушка Кокоро рассказывала, что ее мать при рождении была страшненькая, вся в чешуе, отчего влюбленный король сразу прозрел и выгнал супругу с новорожденным прочь.

Русалочка ошеломленно вытаращилась на нее.

– Откуда ты знаешь? Я столько лет в этом замке, а никто и не слышал про ту историю!

За ее сиплым голосом почудился какой-то звук в коридоре.

– Шшш, – Мириэль прокралась к двери и приникла к ней ухом. Так и есть, не показалось. По лестнице летел Пивз! Она быстро заперла дверь заклинанием и скинула мантию. – Ну, во-первых, я не фея. А во-вторых, я слышала эту историю от твоей дочери Кокоро.

Рот русалочки расплылся в улыбке, и она неосознанно погладила свой плоский живот.

– Значит, у меня дочка? И имя такое хорошее… Простите мне мою грубость, Высокая Леди, я не признала вас сразу. Не откажите в милости, расскажите мне все в подробностях!

Мириэль с удобством устроилась на бортике бассейна и принялась рассказывать. И про встречу с тетушкой Кокоро, и про то, как вернула царю Тритону его драконью жемчужину, а он подарил ей этот амулет, и кое-что еще про встречи с другими русалками.

Мелия – так ее новую знакомую – внимательно слушала, иногда задавая вопросы. Этот ее портрет был нарисован через некоторое время после свадьбы и был свадебным подарком деда новобрачным. Кто знает, каким образом он оказался в Хогвартсе, но благодаря магии дух Мелии после смерти вселился во фреску.

– Я так устала быть запертой здесь, – жаловалась она. Она лежала на камне, положив голову на руки, и хвост плескал за ее спиной. – Снаружи это море может казаться безграничным, но я точно знаю, какое оно тесное.

Мириэль сочувственно кивала. И впрямь, какая ужасная судьба, быть навечно запертой в собственном портрете!

– Я попробую узнать, как тебе можно помочь, Мелия, – предложила она, но предупредила, что не может ничего обещать.

Мелия оживилась.

– Я не смею просить о большем, чем ты мне уже дала, Высокая Леди. Но буду благодарна от всего сердца. Скажи, как я могу отблагодарить тебя? – Она выжидательно смотрела, и Мириэль не стала тянуть и изложила, что ищет слезу ундины. Мелия рассмеялась. – И только-то? Жемчуг – вот слезы ундин, – сказала она и указала на две крупные жемчужины по обе стороны от фрески.

Мириэль присвистнула. Каждая – размером с ее голову! Но каким бы невероятным это ни казалось, оценка подтвердила – левая жемчужина и впрямь была тем, что она искала.

Отколупать ее от постамента было еще той задачей. Пришлось использовать еще один талисман незаметности, чтобы не переполошить весь замок – так шумно это было, – но в конце концов, у нее получилось. Мириэль убрала добычу в кольцо и не сдержала довольной улыбки.

– Навести меня еще раз, Высокая Леди, – попросила Мелия.

Уже в дверях Мириэль осенило. Она обернулась:

– А ты не знаешь, где искать Миртл?

Русалочка наклонила голову, влажные волосы тяжело упали ей на плечо.

– Миртл? Хм… – она сдвинула брови, потом ее лицо прояснилось. – А, знаю такую! Время от времени она прячется здесь и подглядывает за мальчиками. Бесстыжая! Но обычно она обитает в женском туалете на втором этаже. Это поможет вам, Леди?

Еще раз поблагодарив за помощь, Мириэль покинула ванную старост и отправилась на поиски нужного туалета. Вот только без провожатого она быстро заблудилась, ведь ее знание местной топографии ограничивалось лишь теми маршрутами, которые ей показали в прошлый раз. В конечном итоге она забрела куда-то совершенно не туда, где не было даже самого захудалого портрета, который можно было бы разбудить и спросить дорогу.

Раздосадованная, она замерла посреди коридора и погрузилась в раздумья.

– Вариант раз, – прошептала она и загнула один палец, – я просто вернусь обратно тем же путем, каким пришла. Потом разбужу первый же портрет и спрошу дорогу. Плюсы очевидны: я точно буду знать, куда идти. Минусы… – она вздохнула. Минусы не менее очевидны. Портреты болтливы, и вскоре весь Хогвартс будет в курсе ее передвижений. – Вариант два еще проще. Я могу просто блуждать здесь, до посинения, и в конце концов либо найду варгов туалет либо встречу саму Миртл.

Вот только как же жаль было времени. Его и так немного. Так что и выбирать не приходится. Мириэль развернулась и направилась в обратный путь. Но не успела она сделать и дюжины шагов, как до нее донеслись откуда-то голоса.

Она озадаченно огляделась. Портретов поблизости не было. Так откуда звук? Призраки шутят? Прислушавшись, она поняла, что голос доносятся из-за стены. Приникнув ухом, она различила два юношеских голоса, которые, не боясь никого разбудить, яростно спорили. Из слов, которыми они перебрасывались, личность их стала ясна как день, и разумеется, просунувшись сквозь стену, она узрела ссорящихся братьев Блэк.

– Итак, что же не поделили молодые господа?

Ее появление прямо из стены – надо полагать достаточно эффектное – заставило юношей захлебнуться обвинениями. Мириэль огляделась. Братья Блэк оказались в тесном каменном мешке, где даже двоим подросткам разойтись было бы затруднительно. Сириус, вызывающе одетый в простецкие джинсы и футболку, прятал под мышкой что-то серебристое. Его брат же поверх длинной ночной рубашки с рюшами накинул кофту. По всему выходило, что старший братец отправился гулять в ночи, младший – шпионить за ним, а потом они вдвоем оказались в ловушке.

Стоило отдать должное, Регулус быстро справился с собой и вежливо поприветствовал ее. Сириус же смотрел на нее удивленно, точно узнав. Мириэль нахмурилась. Помимо его давнего визита в бар, они, вроде бы, нигде больше не встречались. А на оглашении завещания он, как и все, видел ее под иллюзией.

– Сириус, где твои манеры? – едко прошипел Регулус и ткнул брата локтем в бок.

Сириус изобразил небрежный кивок и решил, что вежливости достаточно.

Его брат только глаза закатил на такое поведение и решил взять коммуникацию на себя. Как следовало из его сжатого рассказа, он просто пытался уберечь своего тупого старшего брата от непоправимого, потом их спугнул Филч, в результате чего они и оказались в нынешнем удручающем положении.

– Нам оставалось уповать только на то, что нашего отсутствия хватятся, – посетовал он. И добавил: – Рано или поздно.

– Мои друзья нашли бы нас утром, – буркнул Сириус.

Брат тихо цыкнул на него и вежливо обратился:

– Ваше Величество, просим Вас вызволить нас из беды.

Мириэль ухмыльнулась. Ну и история. Как в каком-нибудь рассказике про примирение школьных врагов. Просто запри их вместе и смотри, что получится. Интересно, и правда так получилось случайно или кто-то поспособствовал?

Но она не стала вредничать. С помощью фонаря-тыквы она нашла запирающий механизм и отперла его своим универсальным ключом.

– Ну, раз я вам помогла, жду от вас ответной услуги, – сказала она, не дав мальчишкам рассыпаться в благодарностях. То, как она быстро решила их проблему, произвело впечатление даже на старшего.

Разумеется, они согласились отвести ее в нужное место и даже не стали задавать лишних вопрос, хотя было видно, что им до смерти любопытно.

По пути Сириус просветил ее. Этот туалет для девочек давно был заброшен, ведь в нем поселилось привидение. Эта самая Плакса Миртл оккупировала его и изгоняла оттуда всякого, кто хотел войти. Вопреки ожиданиям, туалет оказался чистым и просторным, без дурных запахов, присущих отхожим местам. По обе стороны от двери шли закрытые кабинки, а прямо по центру потолок подпирала толстая колонная, вокруг которой расположились умывальники.

Колонна скрывала под собой широкую полую трубу, уходящую глубоко вниз. Тыква-фонарь послушно подсветила сокрытое, и Мириэль возликовала. Вот оно! Даже без всякой Миртл нашла! Она уже собралась поискать механизм, чтобы открыть проход или пролезть внутрь в своем призрачном состоянии, как в туалет явилась его хозяйка.

– Так-так-так, явились обзывать бедную Миртл? – высоким пронзительным голосом осведомилась девочка. На вид ей было лет тринадцать-четырнадцать, самый кошмарный возраст. Ломкие волосы собраны в два куцых хвостика, на носу очки с толстыми стеклами, а на подбородке крупный прыщ, который не исчезнет уже никогда. – Все вы любите смеяться надо мной и тыкать в меня пальцами! Даже в месте моей смерти от вас нет покоя!

Присутствие Мириэль она игнорировала, полностью сосредоточившись на двух мальчиках.

– Плакса, мы вовсе не собирались! – крикнул Сириус, явно хорошо знакомый с этой особой. Но девочка, не слушая его, с визгом ринулась вперед и прошла сквозь него, заставив бедолагу запрыгать на месте от внезапного холода.

Регулус, спасая брата, крикнул:

– Королева Осени искала тебя! – и, схватив Сириуса, отскочил в сторону, пропуская разъяренную фурию мимо.

Миртл носилась кругами по туалету, завывая как баньши. То, что мальчики не только заявились в ее туалет, но еще и смеют уворачиваться совсем разозлило ее.

Мириэль покачала головой и, соорудив из темной ци небольшое лассо, остановила привидение.

– Угомонись, – велела она.

Миртл сердито зыркнула на нее из-за очков. А потом вдруг упала на пол и залилась слезами.

– Ааа, бедная я, несчастная! Была жива – все меня дразнили очкастой уродиной, а эта мерзкая Оливия Хорнби специально доводила меня! Когда я умерла, я думала все прекратится, но нет! Всем нужно обидеть бедную Миртл! Ну и что, что я мертвая, я все равно остаюсь уродиной!

Девочка рыдала с таким упоением, что слез вокруг нее натекло приличное озерцо. Мириэль, не мешкая, достала пустой фиал и набрала сколько могла – это Бина подсуживала ее, говоря, что слезы призрака мощная субстанция с инь, которую можно будет обратить себе на благо! Ее действия не укрылись от парней, и они непонимающе переглянулись.

– Я постараюсь тебе помочь, – стоило прозвучать этим словам, как рыдания прекратились, как по волшебству. Миртл шмыгнула носом и вперила в нее недоверчивый взгляд. Мириэль кивнула. Конечно, она уже поняла, как с этим справиться. Для этого прекрасно подойдут ее чудо-пилюли, осталось только заманить девочку в бар. Ну и сделать пилюли, конечно, но не будем о грустном.

– Пра-авда? – недоверчиво протянула Миртл. По ее виду было заметно, что не очень-то она верит.

Мириэль твердо кивнула. В успехе она не сомневалась – пилюли действовали на призраков, когда они попадали в ее бар. Вон, профессор Бинс, уходя, выглядел куда живее, чем был. Оставалось всего ничего – вернуться домой и найти новый метод ковки.

– Не сразу, – конечно же, уточнила она. – Мне потребуется время. Я пришлю за тобой, когда буду готова.

Миртл подергала ногой, затянутой в петлю темной ци, и Мириэль освободила ее. Девочки воспарила над полом и, сложив руки на груди, обронила:

– Ну хорошо, я подожду. – Тут же выражение ее лица сменилось, загорелось любопытством. – А зачем я вам понадобилась?

С вопросом Мириэль не прогадала. Услышав, что королеве интересны подземелья, которые та разведала, Миртл вся из себя заважничала и принялась живописать красоты. Темные мрачные подземелья, где так славно размышлять о смерти и предаваться унынию, бродить среди камней, оглашая извилистые коридоры рыданиями. А если пройти дальше, то там будут двери, а за ними – большой зал с колоннами и змеями! Там так темно, так сыро и так холодно, точно стоишь на пороге царства смерти!

Под черепом засвербело. Это система учуяла интересное.

«Призраки – существа инь. И василиск – демоническое создание. Если он действительно там есть, то от его ауры призракам и правда будет хорошо. Мисс, мы на верном пути!»

– Покажешь мне эти красивые места?

Миртл активно кивнула и влетела в колонну.

– А можно нам с вами? – Мириэль, уже отправившись следом, остановилась. Братья Блэк смотрели на нее с одинаковым азартом на таких похожих лицах. Кажется, прямо сейчас их вражда была забыта и похоронена.

Она позвала Миртл. Девочка, к сожалению, не знала, как открыть эту трубу, но припомнила, что в день, когда она умерла, какой-то мальчишка зашел в туалет и долго шипел у раковин. Все вместе они внимательно оглядели умывальники. Регулус был тем, кто нашел ключ: выгравированную на одном кране маленькую змейку. При виде этого символа его лицо окрасилось восторгом.

– Неужели тут и в самом деле кроется Тайная Комната Слизерина?

Сириус беззлобно проворчал, что змеи вообще страх потеряли. Где же тогда Тайная Башня Гриффиндора? Или Тайная Библиотека Рэйвенкло? На худой конец Тайный Погреб Хаффлпафф?

Регулус даже ухом не повел. Он шипел на разные лады, пытаясь имитировать змеиный язык, – Слизерин, как известно, был змееустом, – но раковина даже не шелохнулась.

Мириэль не стала ждать, когда он наиграется, и просто применила свой универсальный ключ. Внутри раковины что-то щелкнуло, завращалось. Колонна разделилась на две части. Верхняя поднялась к потолку, а нижняя опустилась внутрь, открыв им спрятанную под ними трубу.

– Прошу.

Серебристый силуэт метнулся вниз мимо них – это Миртл поспешила вперед, собираясь быть их гидом. Мириэль осторожно последовала за нею – призрачные летучие мыши бережно несли ее по воздуху вниз, в глубину. Мимо них вниз один за другим пронеслись братья Блэк и с восторженными воплями исчезли внизу.

– Надеюсь, они не переломали шеи, – пробормотала она себе под нос.

Миртл услышала ее и оживилась.

– О, было бы неплохо! Тогда бы они могли составить мне компанию! – Она хихикнула. – Старая добрая Миртл и двое красавчиков из семьи Блэк! Ах, я так стесняюсь!

Глава 3.7

В большой полутемной спальне холодно, как в леднике. Постоянно обновляемые чары охлаждают воздух практически до некомфортных нормальному человеку значений, но женщина на кровати не чувствовала прохлады.

– Жарко, жарко…

Беллатриса металась на кровати, не в силах найти успокоения. Правая рука, заканчивающаяся забинтованной культей, била по матрасу, оставляя на нем кровавые пятна из растревоженной раны, но ведьма будто бы не чувствовала боли. Охвативший ее тело странный неестественный жар никак не отступал. Она уже скинула с себя одеяло и порвала тонкую шелковую рубашку. Ни зелья, ни чары не могли облегчить ее состояния, и даже скормленные ей наудачу маггловские жаропонижающие не помогли.

Пальцы левой руки царапали грудь, оставляя за собой длинные алые царапины. Сквозь поврежденную кожу выступали капельки крови и тут же испарялись, наполняя холодный воздух запахом железа.

У изголовья, дрожа от страха, домовушка без устали заставляла большие опахала приводить воздух в движение. Изначально это были старинные семейные артефакты, но всего день в спальне больной, и вся магия из них испарилась.

– Жарко! – закричала сквозь забытье болезни ведьма и забилась в судорогах.

В комнату тут же ворвались несколько человек и, схватив ее за руки и за ноги, прижали к постели, и держали так, пока она не затихла.

– Моя бедная доченька, – Друэлла Розье, заглядывающая в спальню через порог, промокнула глаза шелковым платком. – Кто? Кто посмел так ее изувечить?

Она бросила гневный взгляд на своего зятя. Тот неохотно качнул головой. В пылу устроенной ими бойни они разлучились, и он не знал, кто же сумел довести его яростную жену до такого жалкого состояния.

– Жарко…

На деле Беллатриса вовсе не была в забытьи. Напротив, никогда еще ее разум не был настолько ясен. Ей чудилось, что она бредет по бескрайней пустыне. Босые ступни ее горят, ступая по раскаленному песку. Невыносимый знойный воздух сжигает ее легкие, а сверху печет огромное, до белизны яркое солнце. И все вокруг будто гудит: сдайся, сдайся.

– Нет, – она стискивает зубы, чувствуя, как хрустит в пересохшем рту песок. – Нет.

Никогда Беллатриса Блэк не признает поражения! Поэтому она продолжает идти, почти не разбирая дороги, только видя где-то невообразимо далеко вперед силуэт.

Темный Лорд, он зовет ее. Он ждет ее, нуждается в ее силе. Если не она, кто еще его поддержит, кто станет его карающей рукой? Ее муж? Смешно. Он слаб и никчемен. Люциус? Хах, нелепость. Только и горазд, чтобы распускать хвост. Может, молодой Крауч кто-нибудь станет кем-то достойным, но пока… пока у него только она, Беллатриса.

Она ухмыляется пересохшими губами, не морщась от боли, когда они трескаются, и слизывает выступившую кровь.

Нет, она не может, не имеет права оставить его.

Поэтому она идет. Преодолевает чудовищный жар и давление, и боль, и муку, не обращая внимания, как понемногу сверкающая пустыня и белое выжженное небо соединяются, образуя огромный золотой шар, и она, Беллатриса, наполняет его изнутри своей яростью, своей ненавистью, своей жаждой и своей извращенной любовью.

Шар переполняется и взрывается, и огонь пробегает по ее телу, сжигая все лишнее, все неправильное, и она даже не может больше кричать, только корчится и раскрывает в беззвучном вопле рот. А потом огонь стекает по ее рукам и ногам к пространству в животе и остается там, невыносимо горячим комком.

Она открывает глаза.

– Мой господин, – шепот тише комариного писка срывается с ее губ. – Мой господин, ваша верная Беллатриса переродилась… теперь весь мир признает ваше величие…

***

Увы, Миртл пришлось вновь изведать разочарование.

Когда они спустились, внизу их встретили вполне живые и целехонькие братья Блэк. Не обошлось без синяков и ушибов, да и ночная рубашка Регулуса явно была не готова к подобным испытаниям, но и только. Ушибы и царапины залечили, ночнушку трансфигурировали в брюки, а синяки сочли не большой платой за приключение.

Только после всех этих необходимых действий они огляделись.

Труба привела искателей приключений на доселе неизведанный подземный этаж. Стены – грубые, без украшений, лишь начерно выровненные. Потолок – высокий, теряется в темноте. Свет небольших светильников в стенных нишах едва разгоняет мрак вокруг себя. Пол усеян множеством мелких камушков, веточек и другого мусора, невесть откуда взявшегося здесь.

– Опа, кость! – Сириус вдруг наклонился и выудил из-под ноги что-то маленькое, тоненькое, пронзительно белое. Повертел и выкинул, заключив: – Крысиная.

Миртл зловеще захихикала. К счастью, смех призраков был бестелесным, как они сами. Иначе бы зловещее эхо еще долго преследовало их в темноте.

– Здесь их полно! – провозгласила она так, точно сама все это устроила и теперь, наконец-то, могла похвастаться, закружилась, вся в полном восторге, и полетела вперед. – За мной! Сейчас я вам такое покажу! Ахнете!

Она скрылась за поворотом, пройдя половиной тела прямо сквозь каменный выступ. Они последовали за нею.

За углом был тот же коридор. Но его стены уже украшали выцарапанные в камне идущие параллельно извилистые линии. Только спустя несколько минут, разглядев хорошенько, Мириэль догадалась, что неизвестный художник рисовал змей. Всяких. Больших и маленьких. Безобидных с виду крошек и кобр с раздутым капюшоном. Змеи были изображены спящими, охотящимися, сбрасывающими шкуру и даже спаривающимися… а кроме того и сам коридор вихлял из стороны в сторону, как пьяный змей. Под впечатлением от всего этого они не на шутку перепугались, когда, миновав очередной поворот, увидели ползущего им навстречу огромного змея.

– Куда прешь, идиот? – с громким воплем Сириус оттолкнул брата в сторону и отработанным движением послал вперед связку заклинаний. Острые ветряные лезвия впились в шкуру, следом за ними прилетел поток огня.

Регулус, высунувшись из-за братней спины, втихомолку бросил что-то свое, вот только – никакого результата. Змей не уклонился и не повернул. Только Миртл звонко хохотала, схватившись за живот.

– Ой, насмешил! Ай, храбрец! Ах-ха-ха! – Насмеявшись всласть, она смахнула с глаз слезы, и снисходительно пояснила: – Это же просто сброшенная шкура. Дура-ак.

Осторожно приблизившись они узрели правоту Миртл во всем ее великолепии. Посреди коридора лежал здоровенный кусок сброшенной шкуры. Крупный пес – вроде грима или того, встреченного в лесу не так давно, – мог бы пройти сквозь нее, не задев края. Черные чешуи плотно примыкали друг к другу, без зазоров, точно искусный кузнец выковал узор на металле. Шкура давно высохла до каменной твердости. Сириус, осмелев, проверил это.

– Что ж это за змея такая? – Он смело нырнул внутрь и на четвереньках, ловко, как обезьяна, выбрался с другого конца. Он перепачкался в пыли, но лицо его сияло восторгом. – Вот это зверюга!

– Рунеспур? – предположил Регулус. Он не стал повторять трюк брата, а интеллигентно осматривал шкуру снаружи. Даже попытался наложить какое-то заклинание, но, верно, не преуспел, потому что брови его озадаченно сдвинулись.

– Не, – Сириус повторил свой трюк и вылез теперь с этой стороны, еще сильнее перепачкавшись, – они такие громадные не вырастают. Семь футов, не больше. А в этой, – он отскочил назад, прищурился и неуверенно заключил: – Не меньше тридцати. Ух, что-то здесь как-то прохладно, – он поежился и отступил на несколько шагов.

Мириэль прикоснулась к шкуре – та была твердая и холодная, с металлическим блеском, – и применила оценку. Стоило получить ответ, и ее глаза вспыхнули, а на губах заиграла довольная улыбка. Эту шкуру и в самом деле сбросил василиск! Всего каких-то тридцать лет назад!

«Мисс преуспела! Два из трех!» возликовала система. Мириэль кивнула. И правда. Ее безумная догадка оказалась верной. Из трех необходимых предметов она нашла уже два. А если учесть, что феникс находится всего несколькими этажами выше, то и все три!

Не удержавшись, она ласково погладила шкуру. Вот сейчас отпилит себе кусок – и все!

– Эй, – Сириус панибратски похлопал ее по плечу. То есть, попытался, конечно, – а ты не знаешь, чья эта шкура?

Регулус тут же одернул его:

– Сириус! Что за манеры! – зашипел он не хуже иной змеи. – Ты говоришь с Королевой Осени!

Судя по виду, старший брат не впечатлился ее титулом. Мириэль позволила себе легкую улыбку. Точно такой, как рассказывала Лили. Наглец.

– Это шкура василиска, – небрежно обронила она.

И это произвело на молодого нахала куда большее впечатление, чем ее титул.

– Шутишь! – Поймал разъяренный взгляд младшего брата и поправился: – Кхм. Шутить изволите, Ваше Величество? – Перевел взгляд на шкуру, и в глазах его появилось потрясение. – Это ж сколько он жил… раз вымахал таким…

– Живет, – поправил его брат. Он смотрел на шкуру с благоговением. – Это определенно должен быть Ужас Слизерина.

Опасаясь, как бы прямо тут не передрались за честь факультетов, Мириэль сбросила призрачную мантию и сразу почувствовала окружающий сброшенную шкуру густой холод. Ей сразу вспомнилось, как она заиндевела вся, пока лечила раненного грима.

«Это чистая иньская ци», зашептала система. «Даже спустя столько лет она все еще сохраняется в этом месте. Мисс нужно быть очень осторожной».

Мириэль кивнула. Подобное ощущение она чувствовала от Вэй Усяня, когда он порой отпускал слегка контроль и его «вело». Она потерла руки – холод покусывал ее даже не смотря на Золотое Ядро, – и немного усилила ток ци внутри тела.

Между тем вокруг сгустилась тишина. Мириэль опомнилась. Что-то она слишком погрузилась в себя, совсем забыла о сопровождающей ее компании. Она оглянулась и наткнулась на недоуменные взгляды.

– Ты… то есть вы разве не призрак? – Хотя озвучил старший, в глазах его брата читался тот же вопрос.

Она фыркнула. Мальчишки!

– Вот дураки! – провозгласила, свесившись сверху, Миртл. Она оглядела мальчишек с превосходством и жалостью: – Призрачная дева не может стать Королевой Осени. А жаль…

Мириэль, не обращая внимания на их пикировку, попыталась изогнуть кусок шкуры. Бесполезно. За те десятилетия, что она пролежала в подземельях, из нее вышла всякая влага. Теперь она была подобна камню, вроде того, из которых сложены стены замка.

Но все же она рискнула и спросила, не знают ли господа волшебники эффективные режущие заклинания.

Кое-что знали. Она отошла, позволяя братьям испытать себя, но все тщетно. Чары рикошетили от шкуры, не оставив на ней и царапины. Зато стены и пол вокруг покрылись глубокими царапинами. Пара таких заклинаний пролетели сквозь Миртл, вынудив ее захихикать, как от щекотки.

Регулус быстро осознал бессмысленность этих попыток и опустил палочку. Сириус еще пытался, перебирая известные ему заклинания. Бросив на старшего брата многозначительный взгляд и проронил:

– Очевидцы, коим посчастливилось иметь дело с чешуей василиска, пишут, что по прочности она не уступает драконьей. А пролежав какое-то время сброшенной, да еще и в сухом холодном подземелье, вовсе окаменевает. Сириус, брось это безнадежное дело, – снисходительно посоветовал он старшему брату.

Сириус скорчил рожу, но послушался.

Мириэль с сожалением оглядела недоступное сокровище. Увы, если бы она могла убрать его в кольцо-хранилище, так бы и сделала. Но она столько всего носила с собой постоянно, что еще и шкура туда не поместится. Да и само по себе кольцо было не слишком вместительное. В конце концов, это всего лишь хранилище первого ранга.

«Мисс помнит, как мастер Айолос показывал ей трюк со стрелами?» напомнила система.

Конечно, она помнила! В тот день она вновь отправилась в шахту, бить призраков, и отчаянно нуждалась хоть в каком-то боевом приеме. В тот день Айолос показал ей прием, который впоследствии не раз ее выручал. С помощью своего космо он превращал ветви в бьющие в цель стрелы. А у нее на отлично получались бомбы из обычных булыжников, которых полно под ногами. Но чаще всего ей доводилось использовать этот прием с кинжалом.

Мириэль вынула из кольца верную мизерикордию. Ее трехгранное лезвие не имело режущей кромки, но это как раз не должно стать помехой. Привычно, как делала уже не раз и не десять, она покрыла лезвие покровом духовного огня. Покров этот был тонок, но Мириэль дополнительно уменьшила его, сдавив усилием воли, и осторожно коснулась кинжалом края шкуры.

Пламя, которое она так хорошо контролировала, полыхнуло, на миг превратив кинжал в карающий огненный меч ангела, а потом вся шкура занялась огнем!

– Ай, ай! Больно! – заверещала вдруг Миртл. Торопясь быть в центре событий, она парила прямо над выползком, чтобы не упустить ничего, и мгновенно занявшееся пламя жадно лизнуло подошвы ее туфель. – Ну все, я улетаю! – и она правда исчезла с глаз, крикнув на прощание, что запомнила обещание Королевы.

«Такая сильная концентрация иньской ци… использовать духовное пламя было крайне неразумным решением».

– Я просчиталась… – Мириэль закрыла лицо ладонями, не в силах смотреть на свое фиаско.

Пламя жадно пожрало огромный кусок сброшенной шкуры в считанные минуты, и, когда больше ничего не осталось, Мириэль втянула его обратно. На полу остались лишь спекшиеся в единую массу мусор, камушки и мелкие косточки.

– Как это у вас получилось? – голос Регулуса дрогнул от внезапного благоговения. – Это же шкура василиска! Уничтожить ее одним ударом кинжала… может, это какой-то особый кинжал? Зачарованное самим Мерлином, быть может?

Кинжал, подаренный господином Дейредом, конечно же, был особенным. Выкованный из светлого сияющего материала, он оказался идеальным вместилищем для духовного огня. А еще он напоминал ей о встрече с господином ангелом. Но каких-то особых свойств у него не было.

Мириэль проигнорировала вопрос. Ей хотелось кричать от досады на саму себя. Вот что стоило сперва подумать! Может, тогда бы догадалась, что не везде стоит использовать пламя.

А теперь она осталась ни с чем. Хоть иди и проси у змея еще одну шкуру.

Хм…

«Нет!» всполошилась система. От ее пронзительного голоса зазвенело в ушах. Мириэль поморщилась. «Мисс нельзя даже думать об этом! Демонические звери крайне опасны! Не в текущем положении мисс лезть на рожон!»

Ах, если бы не лишние уши! Мириэль бы всласть поругалась! А так она всего лишь яростно подумала, что у нее нет времени, и закрыла глаза. Сириус что-то спросил – она подняла руку, останавливая его, и мальчишки замолчали. Она сосредоточилась и, как учили, выпустила из тела поисковую нить. Сейчас ей не нужно было искать, не следит ли кто, а просто выяснить, есть ли в этих подземельях что-нибудь еще столь же крупное, как павший безвременной смертью драгоценный выползок.

Не меньше часа она так просидела, обшаривая подземелье фут за футом. Теперь она могла выпускать не одну нить, как раньше, а несколько, и только поэтому справилась быстрее. Хотя голова кружилась, конечно, неимоверно. В одном месте концентрация иньской ци была особенно высока. Если там нет самого василиска, то, может, есть еще одна сброшенная шкура.

– Будем надеяться, – пробормотала она и открыла глаза.

– Надеяться на что?

Братья Блэки буквально пожирали ее глазами. На таких похожих лицах застыло одинаковое выражение ожидания нового приключения.

Мириэль нахмурилась. Тащить с собой еще кого-то будет просто глупо. Но

– Вам пора возвращаться.

Но избавиться от них оказалось не так и просто.

– Ни за что! – горячо парировал Сириус. – Это ведь одна из легенд Хогвартса! Я… в смысле, мы не можем такое упустить!

– Кровавый Барон будет разочарован, если узнает, что я оставил даму в беде, – вторил ему брат.

И ничто, даже угроза стать едой всамделишнего василиска, не заставили их усомниться и повернуть назад. Мальчишки, что с них взять.

Все, на что они согласились, так это дать ей честное слово не лезть на рожон. И только после торжественных клятв ни за что на свете не убиваться об древнего змея и драпать со всей мочи, если он покажется, они пошли искать василиска.

Далеко идти не пришлось. Еще один поворот, и коридор закончился тупиком. Ровная глухая стена преграждала им путь. Прямо в ее центре был выгравирован красивый узор из переплетенных змей – куда более качественный, чем те, кто украшали стены. Концентрация иньской ци была там, за стеной, а, значит, это вовсе не стена, а очень даже замаскированная дверь. Фонарь-тыква подтвердил ее догадку.

– Алохомора! – Сириус пришел к тому же выводу и поспешил показать себя. Но не преуспел.

Регулус закатил глаза.

– Мой прыткий братец, если бы Тайную комнату можно было открыть простой алохоморой, ее не назвали бы Тайной!

– Если такой умный, сам открой, – огрызнулся тот.

Регулус торжествующе и высокомерно улыбнулся и сообщил, что дверь наверняка закрыта с помощью парселтанга. Слизерин, как известно, был змееустом. Возможно, милорд мог бы помочь… мимо него со свистом пронеслось заклинание, и Регулус поперхнулся.

– Ты не будешь звать сюда этого м… – Сириус вовремя вспомнил, что с ними целая Королева, проглотил ругательство и выплюнул: – самозванного лорда! Понял меня, Рег? Лучше вообще держись от него подальше!

В ответ тот выхватил свою палочку, и вот-вот посыпятся заклинания, как в подземелье заскрежетало, выгравированные в камне змеи расползлись в стороны, распутав свой клубок, и стена раздвинулась, открывая проход.

Мириэль сжала левую ладонь в кулак. Рука горела. На эту дверь пришлось потратить больше ци, чем обычно. Наверное, так и должно быть, подумала она, ведь проход наверняка был заклят.

Взглядам их маленькой компании открылся большой зал. По центру, от входа до противоположной стены, где было изваяно из камня огромное лицо, шел узкий проход, а все, что ниже, было затоплено темной неподвижной водой. Высокие узкие колонны вырастали из воды, их вершины скрывались в темноте, сгустившейся под высокими потолками. Меж колонн стояли изваяния змей, их распахнутые в шипении пасти выражали угрозу вошедшим.

– Я и правда вижу это своими глазами, – зачарованно прошептал Регулус и сделал шаг вперед, по направлению к изваянию. Оно изображало старика с растрепанными во все стороны волосами и слепым взглядом каменных глаз. – Сам Салазар Слизерин приветствует нас в своей Тайной Комнате!..

– Я не уверен, что он так уж рад нашему визиту, – буркнул Сириус, шагнул вперед и схватил брата за плечо, заставляя его притормозить.

Все вместе они вошли. Стоило пересечь порог, как температура воздуха вокруг резко скакнула вниз. Теперь из их рта при выдохе вырывались облачка пара. Блэки решили, что это обилия воды. И только Мириэль знала, что из-за василиска. Она чувствовала большую концентрацию иньской ци прямо за барельефом, но нигде не видела входа.

«Здесь нельзя долго задерживаться», система никак не могла ей помешать, а потому поторапливала. «Особенно этим детям. Мисс стоит поторопиться.»

Велев братьям особо не куролесить, она вновь накинула на себя призрачную мантию и прямо сквозь каменный лик проникла внутрь.

Может, самому Салазару это показалось бы ужасно фамильярным, но его мнение осталось неизвестным.

За барельефом крылась пещера, похожая на центральное логово Морьо, только вместо груд золота и серебра пол густо усеивали куски гранита и базальта, старые кости, рога, и прочие остатки от трапезы василиска. На куче камней и костей, свернувшись тесным клубком, спал змей. Здесь, в непосредственной близи, ощущение исходящей от него иньской ци стало нестерпимым. Даже сквозь защитный покров Безумного Короля Мириэль почувствовала царящий здесь неестественный смертельный холод.

И правда, стоит поторопиться.

Она обошла вокруг спящего чудовища и внимательно оглядела. Как на зло, чешуи так плотно прилегали друг к другу, что казались единым полотном. Стоит ей попробовать отколупать хотя бы одну, змей проснется, и тогда ей не сдобровать. Тогда она внимательно осмотрела пол в надежде, что змей уронил чешуйку-две, и те затерялись среди мусора, но нет.

– И как быть?

«Раз уж взял тигра за уши, отпускать его никак нельзя», глубокомысленно заявила система. «Это существо похоже на демонического зверя. Возможно, если мисс воспользуется своей темной ци, она сможет обмануть его.»

– Возможно, – проворчала Мириэль. – А если не смогу, то мое тело останется здесь навечно, – и она выразительно покосилась на кости под ногами. Вроде бы человеческих среди них не было, но она не приглядывалась.

Сосредоточившись, она потянула из Золотого Ядра тонкие темные нити. Они откликались охотно, точно их притягивала ци снаружи. Снаружи каменного мешка послышался шум – мальчишки опять что-то не поделили, подумала она, и досадливо поморщилась, но не прервалась. Руки ее вновь покрылись чешуйками темного инея, но холода не чувствовалось, слишком уж незначительным он был. Наконец, когда вся ее рука покрылась иньской ци, Мириэль осторожно прикоснулась самыми кончиками пальцев к спящему. Змей вздохнул и слегка расслабил тугие кольца, заставив ее вздрогнуть и замереть. По всему его телу пробежала легкая волна, и чешуи слегка приподнялись, будто кошка распушилась.

«Это шанс!»

Мириэль уже и сама поняла. Она попыталась подцепить край одной, особенно удобно выступавшей чешуи, но обледеневшие пальцы раз за разом соскальзывали. Еще одна попытка, и еще. Кончик ногтя, наконец, зацепился, она потянула на себя, и в этот момент браслет лазоревой Купели на правой руке потяжелел, золотая нить, которой он был увит, засветилась, и в ореоле яркого света перед нею возник Эстель.

Плохой сон! Громко запищал он и, уцепившись за нее передними лапками, позвал: Спать! Спать вместе! Плохой сон уходить!

Мириэль шикнула на него, пытаясь унять, но поздно. Пронзительный голос детеныша растревожил спящего великана. Кольца его тела задвигались, раскручиваясь, и древний змей поднял над ними свою уродливую, увенчанную тремя рогами голову.

– Не смотри! – вскрикнула Мириэль, схватила дракончика в охапку и прижала к себе, отворачивая от чудовища. Но сама она, сама того не желая, случайно посмотрела в его пронзительные золотые очи, и по всему ее телу распространилось смертельное оцепенение.

Эстель пронзительно заверещал, забился, с силой, неожиданной для такого крохотного существа, выпутываясь из ее каменеющих рук, взлетел в воздух и завис прямо напротив василиска. Казалось, он совершенно не боялся его ужасного взгляда. Напротив, он был рассержен, он был оскорблен, он приказывал.

Для попавшей под чары василиска Мириэль время растянулось на ужасную мучительную вечность, хотя на деле прошло лишь несколько мгновений. Два зверя столкнулись взглядами. Один – огромный, черный, источающий миазмы и зловоние, и второй – крохотный, еще не обзаведшийся всеми зубами, совершенно не страшный и не величественный. Казалось, исход был предрешен, но случилось невообразимое.

Медленно, неохотно, беспрекословно василиск склонил рогатую голову, приветствуя того, кто уже по факту своего рождения стоял над всеми живыми существами, и толстое внутреннее веко прикрыло его глаза, отсекая губительный взгляд.

Вечность оборвалась, время ринулось вскачь, Мириэль рухнула на колени, руками опершись о груду костей. Тело ее еще было сковано окаменением, но Эстель зачирикал, от его тела распространился теплый нежный свет и прогнал все следы злого колдовства.

Василиск в ответ зашипел, низко, протяжно. Он обращался к Эстелю. Будто просил или… жаловался? Эстель ответил короткой трелью. Так они продолжили общаться, совсем позабыв о ее существовании, пока, наконец, дракончик не издал длинную переливчатую трель и развернулся к своей няньке. И то, что она услышала, превосходило все грани разумного.

– Это… человек? – ошеломленная новостью, переспросила она и едва удержалась от того, чтобы снова бросить взгляд на василиска. Хотя сейчас это было безопасно, страх от чуть не наступившей смерти был силен.

Эстель закивал. Он подлетел к ней и удобно устроился в ее руках, а потом заговорил. Это по-прежнему были странные звуки, но Мириэль уже навострилась их понимать, а потому для нее не составило труда разобраться в происходящем.

Василиск поведал, что некогда он был человеком, волшебником. Однажды ему в руки попало странное искусство из-за пределов мира, и он далеко прошел его неизведанными путями. Конечной целью его было переродиться и отправиться за пределы мира, ибо волшебник знал, что миров множество, но в процессе что-то пошло не так. То ли ему не хватило мастерства, то ли в трактат закралась коварная ошибка… волшебник воспитывал чудовищного змея, высидев его из подобранного где-то яйца, и сила, что вырвалась из-под контроля, слила в единое целое человека и его питомца и оставила в таком виде на долгие годы.

Он больше не мог покинуть подземелья замка без того, чтобы не навредить тем, кого считал друзьями, и тем, за кого был ответственен. Зато, теперь у него была в распоряжении целая вечность, чтобы выяснить, где он допустил ошибку.

– Бедняга, – невольно вырвалось у нее. Не справиться и стать жертвой собственной силы – какая жалкая участь! Интересно, кем он был? – Постой, так он… – ой, невежливо говорить в третьем лице о присутствующих, поэтому она исправилась: – То есть, вы когда-то учились в Хогвартсе?

Василиск повернул голову так, чтобы взглянуть на нее одним глазом. И пусть смертельная магия была скована третьим веком, Мириэль все равно охватила дрожь страха. Потом он поводил головой из стороны в сторону.

Он тот, кто устроил это гнездо, сообщил ей Эстель и передал ей мысленную картинку четырех фигур с посохами в руках.

Не успела она удивиться тому, как далеко малыш продвинулся в общении, как до нее дошло.

– Вы – Салазар Слизерин?!

И василиск изобразил нечто, похожее на поклон.

Из логова, где на долгие столетия нашел приют один из Основателей, она выбралась немногим позже. Взамен на обещание помочь волшебнику вернуть человеческий облик и открыть путь в другие миры она получила несколько чешуй, тот самый трактат и разрешение приходить в любое время. Понятное дело, Слизерину было смертельно скучно.

Мириэль выглянула из барельефа и уставилась на мальчишек. Они спорили. Но хотя бы руки не распускали. Уже.

– Я же просила не шуметь.

У них хватило соображения сделать виноватый вид. Пол перед изваянием был покрыт пятнами сажи и трещинами от заклинаний. Братья успели подуэлировать, пока она чуть не умерла. Но ран на них не было, и Мириэль решила оставить это.

– Я дам вам кое-что, но взамен вы дадите клятву молчать о сегодняшнем.

Действительно ли они хотели получить награду, или сработал ее ореол Королевы Осени, но оба брата дали ей Непреложный Обет молчать и ни с кем не обсуждать сегодняшнее. В награду она вручила каждому по лоскуту василисковой шкуры, найденной в дальнем углу логова, и по малой таблетке Здорового Тела, чтобы немного выгнать из их тел иньскую ци. Слизерин заверил ее, что при надлежащей обработке защитные свойства шкуры василиска превзойдут драконьи.

– Что, тут и правда живой василиск? – Сириус мял в руках свой приз и жадно поглядывал на барельеф. Мириэль порадовалась, что входа в логово не видно, иначе уже пришлось бы его оттуда вытаскивать. Впрочем, благоразумный Регулус не сильно отставал от брата. Разве что почтения в его взгляде было больше. Ну, оно и понятно. Ведь это был питомец основателя его факультета.

О, если бы он знал!

– Есть, но вам запрещено его будить, дразнить, доставать и раскрывать тайну его существования кому бы то ни было, – она зыркнула на них так, чтобы уяснили себе это. Парни уныло кивнули. Мириэль вздохнула. – Вот только как теперь вернуться обратно?

– Позвольте мне, – услужливо предложил Регулус, прищелкнул пальцами и позвал: – Кричер!

С оглушительным хлопком перед ними появилось маленькое согбенное существо, обряженное в наволочку. Мириэль впервые видела домового эльфа вблизи и в живую. Понятно теперь, почему Волдеморт тогда посмеялся над ее словами.

– Хозяин Регулус позвал Кричера. Кричер готов служить, – проскрипело существо. – Недостойному хозяину Сириусу тоже. И… – тут он увидел Мириэль, и у него перехватило дыхание. Домовик бухнулся на колени и даже расшиб лоб, так усердно кланялся. – Кричер рад услужить Высокой Леди!

Изумленные взгляды Блэков она просто проигнорировала и спросила, сможет ли домовик переместить их троих из этого подземелья в тот самый туалет для девочек, откуда началось их путешествие. Кричер только пальцами прищелкнул, и вот – они в том самом туалете.

Колонна, под которой скрывался лаз, встала на место, и теперь никто не посвященный не смог бы найти проход. И тем более не смог бы открыть, не владея парселтангом и не имея талисмана вроде ее собственного.

Их приключение заняло львиную долю ночи, и вскоре должен был начаться новый день. Сириус заторопился, простился с ними и выбежал в коридор. Выглянув следом, Мириэль успела увидеть, как он вытащил из-под футболки что-то серебристое, накинул на себя и исчез.

– Тебя проводить до гостиной?

– Кричер отведет меня, – ответил Регулус. Видно было, что он хочет что-то сказать, но не решается. Потом, решившись, он выпалил: – Смогу ли я еще раз увидеть вас, миледи?

– Определенно, – ответила она, ведь ей еще предстояло его спасти.

Окрыленный этой надеждой, он исчез, а Мириэль, безудержно зевая, отправилась в кабинет Дамблдора. Там она, с успехом отогнав от себя идею выдернуть перо у спящего феникса и сбежать, устроилась в кресле и, сама того не заметив, задремала.

– Доброе утро, Мириэль, – ее разбудил голос Альбуса. Мириэль приоткрыла один глаз и, прищурившись, увидела склонившегося над ней Дамблдора. Он вновь выглядел как старик, лишь глаза блестели молодым задором. – Вы выглядите так, будто и не ложились.

– А я и не ложилась, – пробормотала она и зевнула. – Всю ночь шарилась по школе. Сломала тут у тебя кое-что… мне нужно перо феникса, можешь дать одно? Я возмещу.

Альбус Дамблдор прожил достаточно, чтобы и глазом не моргнуть на такое требование.

– Мой длинный нос, – он с лукавой улыбкой коснулся кончика носа, – чует, что здесь кроется какая-то увлекательная история. Мне хотелось бы услышать ее. С меня чай.

Под чай со вкуснейшими зефирками история ее ночных приключений пошла на ура. Альбус даже не стал ругать ее, что она набедокурила к ванной старост и с интересом выслушал историю русалки на фреске. Оказывается, он не слышал этой сказки! Но больше всего его, конечно, заинтересовал живущий в подземельях василиск. Мириэль не стала скрывать от него, кем раньше был этот древний змей, но заверила, что тот не имеет намерений вылезать и наводить страх среди студентов. За этой новостью способ, каким она смогла договориться с чудовищем, остался неозвученным. И к лучшему.

– Фоукс, друг мой, – позвал Альбус и протянул руку. Феникс с громким криком пролетел над ними и уронил в подставленную ладонь одно полыхающее огнем пером. – Вот, пожалуйста. – И он просто так передал его ей. – Может, расскажешь, зачем оно тебе понадобилось?

– Мне нужно построить портал в другой мир, – просто ответила она и с удовлетворением увидела на его лице неприкрытое потрясение. Хо-хо, зрелище, которого, наверное, не видел никто в этом мире. – Если хочешь, может, приглашу тебя однажды в гости. А пока мне пора, – с этими словами она прыгнула в камин и была такова.

Глава 3.8

Закрылась дверь за уходящим клиентом. Деймунд, так ни разу и не вставший с кресла, устало откинулся на спинку и прикрыл глаза. Чайка подлезла ему под руку, как кошка, и притихла.

Сколько он себя помнил – он всегда был таким. Апатичный, постоянно уставший, но при этом – совершенно здоровый. Целители из Мунго даже подозревали его в симулировании, настолько хороши были результаты обследований. Деймунд видел их и не мог поверить, что вот этот сильный и крепкий мужчина в расцвете сил, которого они описывали, и есть он сам. Он-то ощущал себя совершенно иначе. Как брошенный, развалившийся под ударами непогоды дом. И только старые воспоминания бродят в его стенах.

Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова калейдоскопом замелькали картины чьей-то жизни. Он смотрел глазами кого-то иного, и тосковал по тому, что никогда не было его.

Усыпанное звездами небо и расцветающие в высоте серебряные и золотые цветы. Ветер в лицо и бешеная скачка верхом наперегонки с другими. У одного длинные волосы алым стягом бьются за спиной, другой украсил свою прическу яркими перьями, и стая причудливых птичек летит за ним, привлеченная его красотой. Арфа на коленях, и руки того, чьими глазами он смотрит, аккуратно касаются струн, рождая мелодию. Увы, он может только смотреть, но по лицам тех, кто слушает, заключает – песня дивно хороша.

Эти видения посещали его с детства, которого он не помнил. Наверное, еще в младенчестве он, вместо того чтобы улыбаться и звать маму, таращил бессмысленные глазенки в пустоту, наблюдая за чужой, давно прошедшей жизнью. Может, он пытался рассказывать о них другим, но кто бы стал слушать пустые выдумки?

Люди, которые не выглядят как люди? Которые лучше людей? Или те высокие, преисполненные жизненной силы и внутреннего света существа вовсе не родня человеку?

Пусть уж лучше видения остаются только его тайной.

Чайка потерлась головой о его ладонь, и он пошевелил пальцами, почесав ее.

– Завтра равноденствие, – медленно, не открывая глаз, произнес он в пустоту.

Конечно, ему никто не ответил.

Так он и остался сидеть в кресле, похожий на муху в янтаре, пока за окнами его дома жизнь текла своим чередом. Посланница смерти в зеленной лавке продолжала заниматься своими тайными делами. Пусть – лишь бы не вмешивалась больше положенного. К тому же, она любезно прогнала ту ведьму, как ее… Девушка, унаследовавшая соседний бар, то пропадала где-то, то была по уши в работе, переправляя души целыми толпами.

С тех пор, как он увидел ее в окно, он ждал, когда же она придет к нему, но этот день пока не наступил.

Стрелки напольных часов дрогнули и соединились на отметке двенадцать, и встроенный в них механизм начал отбивать счет, знаменуя наступление нового дня. И в тот же миг…

Деймунд открыл глаза. Что-то изменилось, совсем рядом, точно в наглухо запечатанной комнате открыли форточку, впуская внутрь свежий воздух. Поток бодрости наполнил его тело, прогоняя вечную усталость, и он рывком поднялся с кресла.

– Время! Время! – закричала чайка, хлопая крыльями.

Она снялась со стола и полетела к окну. Он – за ней. Ставни, которых не касались руки многие десятилетия, с протестом распахнулись, и Деймунд высунулся в окно по пояс, чуть не вывалившись.

Над крышей маленького бара плясало северное сияние, расцвеченное во все цвета радуги.

Чайка протиснулась мимо него и вылетела наружу. Заложив над его головой круг, она выкрикнула:

– Жди! – и исчезла в сиянии.

***

Приключение в подземельях Хогвартса не прошло бесследно. Счастье, что хватило сил покормить питомцев. Они не заслуживали голодать только потому, что кое-кто не рассчитал силы. Зато сразу после, прямо в Купели, Мириэль упала на траву и уснула. И проспала до самого полудня.

«Мисс нужно культивировать не только атрибут огня, но и остальные», услышала она прямо по пробуждении нравоучительный голос системы. «В особенности инь. Дисбаланс атрибутов вызывает упадок сил и может привести к гибели. Мисс ведь помнит, что ее смерть приведет к низвержению на дно древа миров?»

– Помню-помню, – пробормотала она и широко зевнула. Потом перекатилась на живот. Солнце стояло прямо над островом, и некуда спрятаться было от его слепящего света, кроме как в пещеру под горой. Ужасно хотелось заползти туда и снова уснуть, но система зудела, точно надоедливый комар, и мешала. – Да замолчи ты уже! – сорвалась она и сама удивилась. Что это с ней такое?

Бина даже ухом не повела на такую вспышку. Если, конечно, у нее были уши…

«Мисс следует взять те духовные камни, что подготовил для нее господин», только и ответила она.

Мириэль уже и позабыла про этот подарок. Тем более, отец запретил трогать их без дела. Теперь же она вынула сверток из кольца, где он лежал все это время, и с интересом разглядывала сверкающие камни. Человек непосвященный счел бы их редкой красоты самоцветами, но это были духовные камни с разными атрибутами.

Камень огня пылал жаром. Водный был окружен влажной холодной аурой. Древесный пах ароматами первоцветов и молодой листвы. Камень металла оставил на ее пальце царапину, впрочем, та быстро зажила, а камень молний ударил ее разрядом статического электричества. Кроме них были еще два особенных камня. Сияющий белым, распространяющий вокруг себя ощущение радости и силы. Система назвала этот атрибут «ян». Второй, обсидианово-черный, источал смертельный холод и был окутан аурой страха. Это был атрибут «инь». Впечатление от него было точь-в-точь от Вэй Усяня, когда Мириэль впервые увидела его ауру.

– А точно можно?

«Господин оставил Бине распоряжение», прояснила система, и Мириэль задумалась, как это папа умудрился поговорить с ее системой без нее? «Вчера мисс долго находилась среди иньской ци. Хотя у мисс есть соответствующий атрибут, он не развит, и тело не имеет привычки его использовать. Именно поэтому мисс так устала. Это и есть дисбаланс атрибутов, его типичное проявление.»

– А нетипичное?

Но поговорить на новую тему не получилось. Система строго велела взять черный камень и медитировать, поглощая из него ци.

– Разве мне не нужно взять этот камень ян? – Ее рука повисла над белым камнем.

«Ни в коем случае! Мисс хочет погубить себя?»

Мириэль надулась, но послушно взяла черный камень. Он обжег ее ладони морозом, и кожа сразу потеряла чувствительность. Первый вдох наполнил тело холодом – но иначе, чем ей было уже знакомо. Этот холод не морозил и не ранил, наоборот, чем больше Мириэль поглощала духовную энергию из камня, тем проще ей становилось переносить иньскую ци. Постепенно, через сотню вдохов, сонливость и раздражительность отступили, и она вновь почувствовала себя бодрой и полной сил.

«Вот и хорошо. Мисс сегодня понадобятся все силы. С этого момента мисс нужно развивать и укреплять родство со всеми атрибутами.»

– Но они уже часть моего Золотого Ядра! Зачем еще что-то дополнительно? – Подчеркивая сказанное, она похлопала себя по животу. Сквозь слои мышц и подкожного жира ощутить его было невозможно, но она чувствовала его постоянно присутствие.

«Разумеется нет», отрезала Бина. «Иметь атрибуты – одно. Уметь их использовать – совершенно другое. Разве мисс забыла, как ее учили использовать духовный огонь?»

В те времена Бины с ней не было, но система знала обо всем из ее памяти. А Мириэль очень хорошо помнила. Настолько, что заныли фантомные ожоги на руках. Сколько Айолос мучил ее, вынуждая жечь собственное тело, пока она не выучилась контролировать огонь! А потом еще и учение у Вэнь Цин. Целительница тренировала не силу, а точность и ловкость. И это было еще тяжелее. Зато теперь Мириэль при желании может из сотни палочек сжечь одну конкретную. Ну, почти всегда. Но на каждый третий раз у нее получается!

Бина, тем временем, развивала свою мысль. Также, как Мириэль тренировалась использовать пламя, ей нужно непременно упражняться в использовании дерева и, в особенности, тьмы. Почему? Да потому что это невероятно трудно! Пять стихийных элементов есть повсюду. Из них буквально состоит все сущее. Для развития атрибута дерева достаточно поработать в огороде, чем Мириэль уже занималась, но найти подходящее место с достаточной концентрацией инь…

«К счастью, вчера мисс нашла его».

Конечно, имелась в виду Тайная Комната. В логове злополучного Салазара Слизерина, обреченного провести вечность в шкуре василиска, была как раз подходящая среда.

Мириэль поежилась. Это ей опять придется туда спуститься? Ох, ну если это ради ее блага…

Дальше откладывать было нельзя. Она сходила проведать Среду и оставила для нее свежую порцию еды. Кто знает, когда снова удастся проведать лошадку. Затем посадила купленные накануне волшебные растения, отведя им часть луга, и заодно присмотрела за теми, что уже были посажены. Плодовые деревья принялись в рост очень хорошо. Может, не так скоро, как на ферме, но уж всяко быстрее, чем в Арде. Тонкие прутики качались на ветру, подставив солнцу первые крохотные листочки. Цветы, наоборот, уже полностью выросли. На стеблях сформировались маленькие бутончики, обещая в скором времени распуститься во всей красе.

Мириэль очень ждала этого. Когда у нее будут цветы, она сможет поставить цветочное вино. Нужно только наведаться к сеньору Карло и приобрести пару бочек…

«Кхм-кхм», намекнула система.

И Мириэль вернулась в бар. Чуть не споткнулась о грима. Здоровенный пес спал, растянувшись на полу комнаты. При ее появлении он приоткрыл глаза, зевнул и снова безмятежно уснул.

Мириэль привела себя в порядок и переоделась – носить одно и то же, даже если есть чистящие чары, ей не нравилось, – а потом они с Эстелем позавтракали. Или, скорее, пообедали. И только потом она достала письмо отца.

Собранные ею предметы вызывающе светились посреди перечня. Неизвестно, какие чары или чернила отец применил, чтобы добиться такого эффекта, но впечатление это производило.

Однако же, как Мириэль скоро убедилась, собрать нужные предметы было лишь полдела. Папа писал, что для строительства портала ей нужно отвести небольшое, но изолированное помещение, и Мириэль решила, что пожертвует кладовкой.

Далее, ей предстояло начертать массив и снабдить его соответствующими талисманами, и закончить надлежало до наступления полуночи. Минутой позже – и придется ждать до осени. Мириэль посчитала и поджала губы. У нее оставалось лишь немногим больше десяти часов.

Она проглядела список необходимых расходников. Одних только наборов кистей требовалось три, а о количестве киновари и бумаги для талисманов и задуматься было страшно. Ей что, нужно будет снабдить амулетами небольшой отряд? Кроме того, для массива требовались некоторые дополнительные инструменты. Мириэль слышала о них, но никогда не видела. Фэанаро с размахом использовал возможности культивации смертных, широте его кругозора можно только позавидовать. Если бы было время.

– Моих запасов точно не хватит, – поняла Мириэль, проверив хранилище. – Я не думала, что мне потребуется так много… – Она выудила из пачки нарезанной бумаги прямоугольник визитки. – «Павильон струящихся чернил», значит…

Где находится Чайнатаун Мириэль не знала ни теперь, ни в прошлой жизни. А потому отправилась в гости. Флориан Фортескью любезно просветил ее, что попасть в китайский район каминной сетью невозможно, нужно выходить в Лондон.

– Английские волшебники не любят китайских? – спросила она, принимая у него чашечку кофе и креманку с мороженым. Флориан опять экспериментировал со вкусами.

– Да нет, – он пожал плечами. – Такие же маги, как и мы. Просто место, о котором ты спрашиваешь, маггловское.

Мириэль удивилась. Лоточник, случайно встретившийся ей в Косом переулке, несомненно, не был обычным человеком. И еще исчез так таинственно, будто аппарировал.

«Похоже, в этом мире есть другие совершенствующиеся», шепнула система. О, значит, не ей одной показалось странным.

– А, понятно, – только и ответила она.

За кофе обсудили последние события. Аврорат еще разбирался с терактом на Трафальгарской площади, и, конечно же, никто из нападавших еще не был найден. Но Флориан, задействовав старые связи, все же выяснил кое-что. Авроры пытались получить ордера на обыск домов некоторых подозреваемых, но одни сказались больными, как Беллатриса Лестрейндж. Другие, как Малфои, укатили за границу и когда вернутся неизвестно.

– Малфои, конечно, самые ушлые, – тихо добавил он. – Я слышал, они отправились во Францию прямо накануне. Точно знали, что произойдет.

О Малфоях Мириэль знала только фамилию. Кажется, когда Лили поступала, в Слизерине был староста с такой фамилией. Снейп еще хвастался перед ней, что Малфой пожал ему руку, как будто это была какая-то честь.

– Ну и что? – не поняла она. – Разве они не могут просто поехать по своим делам?

Флориан пододвинул к себе салфетку и быстрым росчерком сахарного пера написал:

«Их подозревают в связях с Темным Лордом», после чего сунул перо в рот, а салфетку сжег.

Мириэль округлила рот. Вот оно что!

– А еще я слышал, – уже нормальным тоном добавил он, – что глава Аврората заручился поддержкой Верховного Чародея и собирается настаивать на денежной компенсации пострадавшим. Говорят, это идея какой-то молодой ведьмы, – и он подмигнул ей.

Она гордо вздернула нос. Ну и что? Люди заслужили хоть что-то за свои страдания! Если волшебники покалечили и обездолили их, они должны за это заплатить! И нет, ей не стыдно.

– Хорошая идея, Мириэль, – Флориан тепло улыбнулся. – Джеймс, когда вернется, проклянет свою работу, что столько пропустил.

Точно, Джеймс Эшер все еще был недоступен. Весь в делах да в хлопотах. Интересно, над чем он работает так усердно?

На этом Мириэль сверилась со временем и попрощалась. Покинув кафе, она привычно ощутила свою ауру множеством чувствительных волосков, но никому на улице не было до нее дела. Те таинственные личности, что следили за ней и даже пытались напасть, как в воду канули.

В «Дырявом котле» она сменила мантию на ветровку – трансфигурация представлялась ей чем-то опасным и чересчур сложным для самостоятельного изучения, – и вышла наружу.

Весна семимильными шагами шла к апрелю. В воздухе заметно потеплело, а ароматы молодой листвы и травы немного оттеснили обычную городскую вонь, и Мириэль даже отважилась вдохнуть полной грудью. Поспрашивав у прохожих, как ей добраться, она заспешила вверх по Чаринг-Кросс-Роад. Путь ее лежал до Сохо, а потом до улицы Герард.

Прежде ей не доводилось бывать в этом районе. Только завистливо прислушивалась, как коллеги обсуждали посиделки в кафе или посещение модных бутиков. И сейчас она с любопытством оглядывалась по сторонам, читала надписи на вывесках, заглядывала в меню и рассматривала выставленные на улицу манекены с… ну, допустим, одеждой. Волшебникам бы понравилось.

В нужном месте свернула налево, еще несколько шагов, и вот перед ней вход. Прямо посреди улицы, нестерпимо сверкая яркими красками – красной, золотой и зеленой – возвышались ворота-пайфан. Золотыми иероглифами на ней было начертано: Поднебесная – Великое Спокойствие. Мириэль уставилась на них как зачарованная. Это был первый раз, когда она видела привычные ее уму иероглифы не на страницах книги, а вживую, – и ее наполнил восторг от того, с какой легкостью она прочла, без малейшего затруднения.

С другой стороны ворот был точно другой мир – повсюду обилие красного и золотого. Это сочетание цветов казалось особенно любимым здесь. Красные столики и стулья уличных кафе, прикрытые от солнца и непогоды алыми зонтами. От дома к дому протянуты гирлянды алых бумажных фонариков. Как, наверное, красиво они сияют, когда наступает вечер!

Стряхнув оцепенение, Мириэль переступила невидимую черту, отделяющую Чайнатаун от остального Лондона, и четко ощутила, каким иным все стало вокруг. Воздух очистился. Не только дурные запахи, свойственные мегаполису, не чувствовались здесь, даже концентрация духовной энергии стала немного, самую малость, выше. Оттого, видимо, и цветут так ярко буйно украшающие дома цветы, а люди с живостью и радостью рекламируют свои услуги? Отовсюду, куда ни повернись, живая быстрая речь лилась в уши, и Мириэль вдруг поняла – она не умеет говорить!

– В случае чего, будем общаться письменно, – пробурчала она и двинулась вперед, лавируя среди людского потока.

К счастью, вывески не подводили ее. Вот здесь продают чай, а тут – благовония. Вон та лавка торгует одеждой и украшениями, поддельными, конечно, а прямо напротив – врачебный кабинет, где любому желающему поставят иглы и пропишут горькое питье. Пришлось прочесть еще с дюжину вывесок, если не больше, прежде чем ее внимание притянули уже знакомые слова:

– Вот он, Павильон струящихся чернил! – обрадовалась она и толкнула дверь.

Звякнул над головой ветряной колокольчик, и Мириэль вошла, позволив двери тихо закрыться за ее спиной. Сразу же в магазине установилась мягкая, приятная тишина, сквозь которую уличный шум почти не был слышен. Лишь мерный звук струящейся воды наполнял пространство. Осмотревшись, Мириэль обнаружила миниатюрный водопад – несколько сложенных друг на друга камней образовывали горку, с вершины которой вода стекала в небольшой резервуар у подножия и с помощью какого-то механизма вновь устремлялась вверх, чтобы повторить цикл. Верхушку миниатюры украшала раскрашенная в алый и изумрудный пагода, а возле нее сидела крохотная фигурка медитирующего человечка.

Забавная штука. Мириэль не удержалась и коснулась воды кончиком пальца. Холодная!

Налюбовавшись, она перенесла внимание на сам магазин. На стенах висели наборы кистей и свитки с каллиграфией. В витрине под стеклом стояли тушечницы и лежали чернильные камни, выстроились рядком пузырьки с чернилами – черными, красными и синими. На полках лежали свитки и листы бумаги. Рядом стоял низенький столик, где можно было опробовать покупку.

Все было, кроме продавца.

Мириэль прочистила горло.

– Добрый день? Есть кто-нибудь?

Поначалу казалось, что магазин пуст. Но вот за стойкой колыхнулись длинные, в пол, занавеси – как только проглядела их? – и между ними появилась белоснежная ладонь с длинными пальцами. Отодвинув одно из полотен в сторону, в магазин шагнул человек.

Мириэль стиснула зубы, чтобы не открыть рот, как последняя деревенщина. Но до чего же хорош!

Ей явился молодой мужчина в длинных многослойных одеждах, перетянутых на талии нефритовым поясом, к которому крепились ножны меча и несколько амулетов. Утонченное изысканное лицо с черными бровями вразлет, обольстительные глаза с приподнятыми к вискам уголкам, розовые губы, нежные как лепестки цветка. Голову его венчала нефритовая корона, и длинные черные волосы блестящей волной спускались по плечам и спине точно королевская мантия.

– Добро пожаловать в «Павильон струящихся чернил», молодая госпожа, – знакомым голосом поприветствовал он ее.

– Так это ты! – вырвалось у нее. И она сразу смутилась. – То есть вы, конечно…

В их первую встречу он был в другой одежде и прятал лицо за шляпой, но голос его она узнала бы из тысячи!

– Благодарю господина за его предупреждение, – и она поклонилась.

– Не за что, не за что, – добродушно ответил он. – Этот скромный зовется Кун Чжун Ни. Чем он может служить госпоже? – Услышав перечень, он проницательно заметил: – Госпожа собирается строить массив?

Он хлопнул в ладоши, и вскоре мальчик лет десяти принес все требуемое. Кисти, свитки, пузырьки с киноварью, бумагу для талисманов – все честь по чести, хорошего качества.

– Вы принимаете деньги волшебников? – спохватилась она.

Деньги у нее принял также мальчик, точно его господин брезговал прикасаться к презренному металлу, и он же выдал ей сдачу квадратными и круглыми монетками с дырочками посередке.

– Возможно, молодой госпоже требуется что-нибудь еще?

Он был прав. Конечно, ей были нужны и те, другие вещи, но это же магазин принадлежностей для каллиграфии…

«Он определенно совершенствующийся», зашептала система.

– Мне нужен компас багуа, меч из персикового дерева, кубок бессмертия и ручной колокольчик, – выпалила она, а потом добавила то, что отец приписал в письме: – Желательно уже кем-то использованное. Но и новые тоже подойдут.

Господин Кун удивился.

– Однако, нетипичный набор, – он потер подбородок, размышляя. – Этот скромный, конечно же, может достать эти вещи, но… как скоро они нужны молодой госпоже?

– Как можно скорее.

Господин Кун, сдвинув свои идеальные брови, что-то посчитал и кивнул.

– Цена будет высока, – мальчик показал на свитке цифры, и Мириэль сдавленно кивнула. И правда, очень высока. – Тогда, прошу подождать.

На этот раз он сам скрылся за занавесями, не доверяя такого дела мальчику-прислужнику, и не было его весьма долго. Мириэль успела опустошить дюжину чашек чая, который ей исправно подливал мальчик, и полистать лежащий на столике журнал. Возможно, в нем было что-то интересное, но ее мысли каждый раз возвращались к текущим делам.

Ну, скоро он там?

За занавесями раздался шум, будто кто-то упал, потом одну из них резко отдернули в сторону, и господин Кун буквально вывалился в магазин. Он был бледен, идеальная прическа растрепалась, из уголка губ протянулась тонкая ниточка крови. Мириэль и мальчик-слуга бросились к нему одновременно, успевая подхватить, прежде чем он обмяк. Вдвоем они дотащили его и усадили скамью вдоль стены.

– Стакан воды, – велела она мальчику. Тот бросил растерянный взгляд на своего господина и только после его едва заметного кивка сорвался с места и принес требуемое. Мириэль достала малую пилюлю Здорового Тела. – Вот, выпейте. Не обессудьте, что таблетка низкого ранга. Надеюсь, она облегчит ваше состояние, господин Кун.

Владелец магазина принял у нее пилюлю и уставился на нее, будто смотрел на невероятное сокровище.

– Ну же, пейте!

Понукаемый ею, он с выражением глубочайшего сожаления положил пилюлю в рот и запил водой. К счастью, лекарство начало действовать сразу, и вскоре болезненная бледность прошла, и на щеках господина заиграл слабый румянец.

Едва вернув себе силы, он вцепился в ее руку.

– Молодая госпожа алхимик? – и посмотрел на нее так властно, что она молча расстегнула ветровку и показала скрытые под курткой жетоны – гильдии меча и гильдии алхимиков. – Невероятно! С тех пор, как госпожа Ван… – он осекся. – Молодая госпожа, может ли этот скромный узнать ваше имя? – Она представилась. – Молодая госпожа Мириэль, этот недостойный торговец хочет изменить цену.

Она напряглась. Ей и так предстоит выгрести все свои средства, так чего ему еще надо? Хочет больше денег?

Господин Кун тем временем провел рукавом, и на столике появились компас, деревянный меч, кубок и колокольчик. Символы на компасе местами истерлись, лезвие меча было усеяно щербинками, кубок был надколот, а колокольчик потерял язычок. Но от всех предметов исходила сильная аура. Эти вещи долго и честно служили своему хозяину. Все, как ей нужно.

– Все эти вещи и все, что вам потребуется когда-либо, я готов обменять на пилюли.

Мириэль подумала, что он не разглядел количество звезд на ее жетоне – одна. Но владелец магазина был непререкаем. Пилюли были ему нужнее, чем деньги. Даже если это пилюли из рук алхимика одной звезды.

– Молодая госпожа может не знать, – он окончательно пришел в себя, сел ровно и одернул рукава, – но в этом закрытом мире нет алхимиков вообще. Зелья и эликсиры, которые варят местные маги, не подходят совершенствующимся.

И тут Мириэль догадалась.

– Вы из другого мира?

Господин Кун печально развел руками.

– Застрял здесь на долгие десятилетия и все никак не могу выбраться из этой ловушки. Воздух слабо насыщен ци, Небесный Закон почти не действует, вдобавок моя культивация была повреждена и восстанавливается слишком медленно. Я искал ради собственного восстановления сокровища, которые иногда попадают сюда, – он кивнул на лежащие на столе предметы, – но таблетки, приготовленные алхимиком, будут куда полезнее.

«Значит, преграда вокруг мира не так уж и непроницаема», протянула Бина. «Можно войти, но нельзя выйти. Значит, вот как Лазоревая Купель возникла в этом мире. И, может быть, мисс найдет и другие полезные артефакты…»

Мириэль не слушала ее. Хорошенько порывшись в кольце, она нашла маленький пузырек с пилюлями восстановления ци. Господин Кун не смог сдержать своей радости и беспрекословно отдал ей все ее покупки в обмен лишь на эти несколько пилюль.

– Я собираюсь открыть аптеку на улице Загадок, – сказала она напоследок. – Пришлю вам сову, как буду готова. Тогда, пожалуйста, приходите.

Пузырек с пилюлями исчез в его рукаве, а сам он склонился перед ней в полном уважения поклоне.

– Непременно, непременно. Вы тоже заходите, молодая госпожа, в любое время. Этот скромный всегда будет рад вас видеть.

На этой радостной ноте они распрощались, и Мириэль поспешила домой. Ожидание в магазине порядком затянулось, и снаружи был уже вечер. Времени становилось все меньше и меньше.

Бегом она вернулась к себе, закрыла дверь и заперла ее одним мощным заклинанием. Вынесла все ящики и корзины из кладовки и перенесла их на Небесный Остров, чем вызвала всплеск интереса со стороны питомцев. К счастью, Среда была плотоядная, а Эстеля Мириэль посадила себе на плечи.

– Сиди смирно, хорошо? – сказала она дракончику и приступила к работе.

У нее был чертеж – папа оставил ей подробную инструкцию. Вооружившись самой большой кистью, она нарисовала основу, большой круг, и расчертила его на сектора поменьше. Красная киноварь оставляла на полу кровавый след, фонящий ци – Мириэль действовала так, как если бы рисовала обычный талисман, постоянно передавая часть своей духовной энергии чернилам. Немудрено, что кисть не выдержала и сломалась пополам ровно тогда, когда она закончила расчерчивать рабочее поле. Мириэль выкинула обломки в коридор. Папа предупреждал в письме, что так и будет, и она нисколько не удивилась. Она взяла следующую кисть и принялась заполнять символами первый сектор. Из-под кисти на камень ложились иероглифы, буквы, тенгвы, другие неясные ей значки. Все вместе они образовывали таинственный узор, физическое воплощение стихий, которые она хочет призвать на помощь.

Время неумолимо шло вперед. Солнце село, стих городской шум. В окнах домов понемногу погасли огни. А в маленькой кладовке позабытого всеми бара Мириэль продолжала трудиться. В голове у нее шел отсчет – Бина считала оставшиеся до назначенного часа минуты, – и это подстегивало ее сильнее всего. Она не останавливалась, даже чтобы разогнуть спину или размять пальцы, уставшие держать кисть. Последний бутылек с чернилами был уже пуст, когда она обмакнула в него самую тонкую кисть и тщательно обмахнула, собирая последние капли киновари, а затем аккуратно нанесла последний знак, заканчивая построение массива.

Огромный кроваво-алый круг лежал перед ней, мерцая от вложенной в него силы. Стены скрылись под желтыми листками талисманов. Даже на потолке пришлось нарисовать часть массива: пять символов, означающие четыре стихии и ключевой элемент, расположенные точно над соответствующими частями массива. Мириэль тщательно сравнила результат с образцом, выискивая, нет ли неточностей. Если есть – она ни за что не войдет в этот портал, потому что это либо убьет ее, либо выкинет где-то в ином месте и времени. Но, к счастью, ошибок не было.

Теперь оставалось последнее. Она достала из кольца нужные предметы и сложила их попарно.

Отец писал: «ветер рождает звук», – и она обмотала прядь волос Титании вокруг колокольчика, пропустив их внутрь так, чтобы кончики свесились внутри вместо язычка. Стоило качнуть – и колокольчик издал тихий мелодичный перезвон, а в помещении пролетел легкий порыв ветра.

«Земля простирается на четыре стороны света» – несколько чешуй василиска легли поверх компаса. Стрелка под стеклом, до того неподвижная, вдруг начала вращаться, через некоторое время успокоилась и стала указывать ровно на центр массива, куда бы Мириэль не переместила компас.

«Вода отражает небо» – большая жемчужина свободно уместилась внутри щербатого кубка, который затем наполнился водой из волшебной палочки. Вода покрыла жемчужину целиком, в воздухе запахло морской солью, а на поверхности воды отразился не потолок, а ночное, усыпанное звездами небо.

Последним оставались меч и пылающее перо феникса. Мириэль осторожно совместила их, боясь, что хрупкое лезвие вспыхнет. Но того, что произошло, она не могла себе представить. Перо ожидаемо вспыхнуло, и пламя окутало деревянное лезвие, но не сожгло, а впиталось без остатка. Когда последняя иска погасла, на мече остался узор в виде пера. «Огонь гонит прочь мрак и страх».

Все четыре предмета заняли предназначенное им место в массиве. И вот пришла очередь последнего. Осколок Бивреста лег в ее ладонь, холодный и невесомый.

«Осталось всего пять минут», напомнила Бина.

Мириэль протянула руку и аккуратно положила радужный камень в центр массива. И – ничего. Но голос в ее голове продолжал свой обратный отсчет. Четыре минуты, три, две, одна…

Когда стрелки воображаемых часов показали полночь, и день равноденствия вступил в свои права, все и произошло. Оба массива засветились, а радужный осколок взмыл в воздух и замер ровно посередине. Пол задрожал, да так сильно, что Мириэль едва удержалась на ногах. Стоило тряске утихнуть, откуда ни возьмись пролетел порыв ветра, потревожив талисманы на стенах. Ветер сменился туманом, густым, как молоко, и Мириэль моментально промокла, а потом яростная, как взмах меча, огненная вспышка испарила воду, взлетела вверх и впиталась в начертанные на потолке знаки.

Радужный камень издал мучительно высокий звон и растворился в яркой вспышке.

Когда свет погас, посреди кладовой осталось то, чего там раньше не было. Обычная приставная лестница, без всякой опоры стоящая ровно посередине массива.

--------------------------------

Кун Чжун Ни - это имя Конфуция.

Глава 3.9

Чистокровные семьи таят множество секретов. Гонты владели парселтангом, пока не выродились. Лавгуды видят потоки магии, и оттого назвать их странненькими значит изрядно покривить против истины. Малфои расплатились плодовитостью за успех в финансовых делах. Блэки… Блэки были идеальным воплощением выражения «мой дом – моя крепость» задолго до того, как эти слова вошли в обиход, но от безумия не спрятаться за замками и воротами.

Вальбурге снится ночная охота. Бескрайнее небо, щедро усыпанное яркими, нездешними звездами. Она мчится со всех ног по следу добычи, и вокруг нее несется остальная свора. За ними скачет Охотник, и всякий раз, когда он трубит в рог, псы захлебываются восторженным лаем. Вальбурга не отстает. Все ее существо распирает чистая, незамутненная радость служения хозяину. А потом они настигают добычу, и горячая свежая кровь обагряет их пасти. Псы яростно рвут жертву, и Охотнику приходится прикрикнуть на них, чтобы они отошли. Он проходит мимо них – настоящий гигант, самые высокие деревья ему по пояс, – и одним ударом копья обрывает жизнь.

Ориону снится лес. Охотник сидит, прислонившись спиной к могучему дубу, и множество похожих на него других, только ростом в половину меньше, обступили его и говорят с ним. Их голоса звучат чудесной музыкой, но Орион не утруждается разбирать слова. Убедившись, что хозяин в безопасности, он прикрывает глаза и дремлет. До тех пор, пока чьи-то маленькие ручки не тянут его за шерсть. Он приоткрывает глаз. Крохотный другой – щенок, нет, это называется ребенок, – пытается взобраться на него. Разговоры стихают, и Орион ощущает себя в центре внимания. А потом хозяин улыбается и спрашивает, не хочет ли он стать другом и спутником этого маленького другого? Орион втягивает запах. Ребенок пахнет свежим хлебом, парным молоком, раздавленными ягодами, сорванной травой, срезанной веткой, ускользнувшей из самых ладоней рыбкой. Хорошо. Он согласен. Он утвердительно ворчит и кладет голову на землю, позволяя малышу взобраться и усесться у себя на загривке.

Регулусу снятся горы и упрятанная среди них равнина, веселая кавалькада отважных охотников и дружная свора, которой он верховодит. Они находят след оленя и летят по нему, наполняя окрестности звонким лаем. Глухо стучат копыта, звенит упряжь. Всадники перекликаются ясными веселыми голосами. Сегодня праздник. Сегодня другие будут жечь костры, петь и танцевать, и будет много, много вкусной еды, а значит, он должен найти много добычи. Запах оленя все ближе, и он уже готов прыгнуть, как неожиданно посреди дня наступает непроглядная ночь. Визжат перепуганные лошади, кричат, безуспешно пытаясь успокоить скакунов, всадники. Олень, конечно же, сбегает, и над долиной распространяется горький, удушливый запах крови.

Белла во сне рвет черного волка и умирает сама, поклявшись оставаться верной до конца. Андромеда видит во сне горящие корабли, и острое чувство неправильности сдавливает ей грудь. Нарциссе снится прекрасная женщина, и она разрывается между ревностью себя-реальной и абсолютной преданностью себя-во-сне.

Каждый из Блэков видит подобный сон. Приди им в голову поделиться друг с другом… кто знает, может, им бы и удалось выстроить непротиворечивую картину чьей-то далекой жизни. И пролить немного света на тайну родового безумия.

Тем, кому слегка приоткрылась тайна, был Альфард. А после он передал это знание Сириусу.

Во снах Сириуса нет ни азарта охоты, ни горячки боя, ни всепоглощающей любви, ни решимости стоять до конца. Его сны заполнены ощущением потери и презрения к себе, которые он пытается задавить чувством долга. Каждый раз во сне он делает выбор – правильный выбор, от которого всем будет только лучше, – но отчего тогда его другой смотрит с такой болью?.. Сириус рычит, теснит его прочь от тех, кого выбрал, и никто не замечает, что в этот самый миг его собственное сердце разбивается на осколки.

Сириус, едва проснувшись, хватается за грудь. Ему так больно, точно его выпотрошили и подвесили. Грех предательства лежит на его плечах неподъемной ношей, выжигает клеймо на сердце. Сириус лежит, не в силах пошевелиться, и в голове только одна мысль – он променял друга на то, что правильно.

– Сири, что, опять? – доносится шепот со стороны. В темноте спальни загорается огонек. Джеймс Поттер, в очках набекрень, подслеповато щурится в его сторону. Потом, не говоря ни слова, выползает из-под одеяла, плюхается рядом и сгребает в охапку. Он тихонько укачивает Сириуса, как маленького, и остатки сна отступают. – Все в порядке, Сири. Это всего лишь глупый сон. Только и всего.

Нет, Сириус хочет ему сказать, это не просто сон. Но он сам не знает, что это. Чересчур буйная фантазия? Семейное проклятие? Воспоминания прошлой жизни?

Но вместо любых слов он кладет свою ладонь поверх руки друга, крепко сжимает и молча клянется:

Я никогда не предам.

***

Вообще-то она рассчитывала на портал. Волшебный, прекрасный, таинственный. Опционально – переливающийся всеми цветами радуги, ведь недаром на его изготовление был потрачен осколок легендарного Бивреста! Это могла быть дверь в стене, повисший в воздухе магический водоворот, камин, арка, вроде той, куда уходят призраки, на худой конец. Но не лестница!

«Это вполне таинственная лестница», невинным тоном заметила Бина.

Мириэль зарычала.

Но, вне зависимости от ее отношения, других вариантов не было. Она ухватилась за опоры и как следует потрясла. Если эта штука не устойчива – фигушки она по ней полезет! Но лестница держалась крепко, даже не шелохнулась, хотя Мириэль не могла сообразить, что ее держало. Наверное, магия.

Эстель запищал и потянулся лапкой к ближайшей перекладине, а потом с прытью, которой от его не ждали, взобрался на самый верх и исчез!

– Стой! Назад! – Мириэль взлетела по лестнице, как кошка, и ударилась макушкой о закрытый чердачный лаз. Думать, откуда он тут взялся, было некогда, она ухватилась поудобнее и толкнула.

Крышка поддалась удивительно легко, отошла в сторону на смазанных петлях и мягко упала. Мириэль ухватилась за края лаза и мощным рывком подняла себя. Стоило ей усесться на краю, как зажегся свет.

Она была в подвале. Просторный, прохладный, с рядами пустых бочек, только и ждущих, когда в них заложат вино, или соленья, варенье и вообще что угодно! Вдоль стен стояли стеллажи, ожидаемо, тоже пустые. Неяркий свет исходил от прикрученнных к потолку феаноровых кристаллов. Вид этих светильников пробудил в ней щемящую ностальгию, а на глаза навернулись слезы. Мириэль шмыгнула носом, и вместе с воздухом в ее тело потекла густая и богатая духовная энергия.

Неужели?!

Она вскочила на ноги, не обратив внимания, что крышка подпола сама собой закрылась. Белого дракончика нигде не было видно, а прямо впереди была дверь. Мириэль толкнула ее и…

…оказалась в собственной кухне! Она не могла ошибиться! Вот этот гарнитур папа подарил ей в день удочерения! Вон за стеклом чашки с портретами дедушки и бабушки, и родителей, самовар, из которого они пили чай на пикнике. Вот под окном бездонный сундук, на нем – корзина для пикника, которую сплел папа. Из-под неплотно прикрытой крышки видны уголок скатерти и блестящие рукоятки столовых приборов.

Мириэль медленно крутилась, осматривая представшее ее глазам, и в груди стало тесно от обуревающих ее чувств. Это и в самом деле ее кухня! Она даже залезла в холодильник и увидела там оставшиеся с нового года угощения. Они вчетвером – папа, мама, она и Келебримбор – приготовили столько, что за раз невозможно было съесть. И даже ее рождественский пудинг стоял на одной из полок. Не удержавшись, она отщипнула от него кусочек и положила в рот. Сладко, пряно. Такой настоящий вкус!

«Он и есть настоящий. Массив, который построила мисс, должен был привести ее на ферму», снисходительно откликнулась Бина.

Мириэль глубоко вдохнула и вновь ощутила, как насыщен здешний воздух духовной энергией. С этим у нее отпали последние сомнения. Она и правда вернулась!

Она захлопнула дверцу холодильника и бросилась в спальню. Там все было точно таким, как она оставила, прежде чем сесть на последний дилижанс до Лондона. Комнаты наверху тоже пустовали. Лишь в одной на кровати лежал оставленный мамой альбом с набросками.

Мириэль схватила его и прижала к груди. О пресвятые сильмариллы, она и правда вернулась домой!

Она засмеялась, не в силах, да и не желая, сдержать обуревающих ее чувств. Но внезапно в ее смех вклинился возмущенный крик оленя. Ему вторил не менее возмущенный вороний грай. Мириэль подбежала к окну и чертыхнулась, от избытка чувств помянув Моргота.

На дорожке перед крыльцом Турко приплясывал и мотал головой. Над ним кругами летал Курво. А на золотых оленьих рогах белело что-то маленькое, цепкое и совершенно бесстрашное.

Как он успел незаметно выбраться на улицу?

«Мисс была так поглощена разглядыванием кухни, что молодому господину даже не нужно было особенно скрываться».

Мириэль сердито выбежала из дома.

– Турко! Турко! – Ее голос заставил оленя замереть, а потом он ринулся к ней, едва не снеся его. Мириэль рассмеялась и крепко обняла зверя. Сверху, шумно хлопая крыльями, спустился ворон и ласково поворошил клювом ее волосы. – Я так по вам соскучилась!

С точки зрения Эстеля это был полнейший беспорядок. Его няня обнимала не его! Не теряя времени он тут же перебрался ей на голову и рассерженно зашипел оттуда. Прочь, прочь, это мое!

Турко обнюхал его, не понял, что это такое, маленькое и сердитое, и смешливо фыркнул.

– Куррво! – припечатал ворон.

Мириэль огляделась. Ферма почти не изменилась. Теплица празднично сверкала отражением солнечных лучей в начищенных стеклах, под стенами хлева и кузницы буйно разрослись алфирин и трубочник, и ацелас. Видимо, ветром разнесло семена, и они прижились. У крыльца на дощатом помосте лежали овощи, фрукты и травы, и Мириэль убрала их в кольцо.

– А где мама? – спросила она, и Турко мотнул головой в сторону.

Точно. Мама же еще неделю назад говорила о переезде. Папа обещал поставить ей дом у реки.

Она заглянула в хлев, где долго гладила одной рукой корову, а другой – единорожицу. Перетискала всех кур и кролика, в особенности ей была рада Берта, проверила как растут растения в теплице и захватила кое-какие вещи из мастерской. И только потом направилась в сторону Великого Зеленолесья. Мама же разрешила ей приходить в гости в любое время, верно? Ну и вот.

Папа и вправду поставил у реки дом. Одноэтажный, с круглыми окнами и крышей из зеленой черепицы. Под окнами цвели весенние первоцветы, неподалеку стояли несколько каменных глыб со следами инструментов на поверхности.

– Мама, я вернулась! – Мириэль потянула дверь – открыто! – и заглянула. Дом был пуст. Нерданэль ушла, но оставленные то тут, то там вещи неоспоримо свидетельствовали, что именно тут она и поселилась. – И где мне ее искать?

Мириэль оглянулась. Турко заглядывал в проем, развесистые рога мешали ему попасть внутрь. Восседающий у него на голове Курво смотрел строго, как придирчивый учитель.

– Может, она в городе?

В любом случае она бы туда отправилась. Надо же проведать друзей! Но прежде навестила Медвегнома и забрала приготовленные им дары леса.

Пока Мириэль пробиралась по тропке мимо пропасти, на дне которой шумела бурливая Бруинен, сердце ее пело. Она дома! Как же хорошо! Как же здорово, до невероятия, что ее рады видеть. Деревья приветственно шумели листвой, и травы склонялись, когда она подходила ближе. Трудолюбивые пчелы отрывались от сбора нектара, и пугливые кролики выглядывали из кустов, чтобы пропищать что-то навроде «а хороший сегодня день!». Даже на лицах каменных стражей, денно и нощно охраняющих вход в Белый Город, мелькнула тень приветливой улыбки. А почтенного дядюшку Бальбо, чья верная палатка раскинулась на площади, Мириэль и вовсе расцеловала в румяные щеки.

– Давненько не видел вас, сударыня, – смеясь, ответил на ее приветствие почтенный хоббит. – Уезжали куда-то?

– Ага, по делам, – только и успела она сказать, а больше не получилось, потому что на нее налетела Лия, за нею Морджианна, а потом и другие знакомцы подтянулись. И в довершение всего ей на голову свалилась Туури, и хорошо, что в птичьем облике, а не в человечьем.

Было сказано много слов, а ребра заныли от чересчур крепких объятий. Но только Мириэль выдохнула, что приветственная часть закончилась, как тут же попала в суровые крепкие руки подруг. Конечно же, Вэнь Цин и Аредэль. А малыш Ломион, сидя на руках у троюродного брата, с самым торжественным видом вручил ей букет.

И только Нерданэль нигде не было видно.

– А где мама? – спросила она, когда все угомонились, зашли в таверну и заказали угощения. Мириэль достался сидр, а для Эстеля наполнили подогретым сладким молоком блюдце. Ошарашенный оказанным приемом, дракончик не слезал с ее рук и торопливо лакал молоко.

Келебримбор видел, как утром Нерданэль вместе с Турко шла в сторону змеиного логова. Мириэль кивнула. Понятное дело, как еще перебраться на ту сторону, моста же нет. Хотя… постойте-ка! Она нехорошо прищурилась. Турко же был на ферме, а значит… ну братец! Оставил маму там одну!

– Я схожу и заберу ее, – решила она.

В поле зрения появилась маленькая рука, потянулась к хвосту дракончика, но в последний момент хвост дернулся и лег в другую сторону. Ломион надулся и попытался еще раз. Ему почти удалось ухватить кончик хвоста, но Аредэль успела его подхватить и посадить себе на колени, подальше от соблазнов.

– Но мама, я хочу погладить ящерку!

Эстель оторвался от молока и зашипел. Ему явно не понравилась эта идея.

Аредэль покачала пальцем.

– Нельзя. Видишь, ему не нравится. Возьми лучше пироженку… И, кстати говоря, кто это?

Мириэль пододвинула Морджианне опустевший бокал и честно ответила:

– То, что осталось от мистера Кори.

После этих слов ее сразу утащили в лазарет. Даже не дали сидр допить. Жестокие, жестокие женщины! А затем, несмотря на все протесты, подвергли принудительному медобследованию. Чтобы, как выразилась Аредэль, исключить протухание мозгов и атрофию здравого смысла. Протестовать было бессмысленно. Мириэль даже не успела возмутиться, как Вэнь Цин обездвижила ее ловким броском иглы, и все дальнейшие манипуляции пришлось сносить молча.

– И как? – Аредэль подпирала дверь, внимательно наблюдая за происходящим. Лицо ее было хмурым. Точно она ожидала, что сейчас Мириэль перекинется, самое малое, больдогом или еще какой тварью. Может, поэтому она оставила Ломиона в таверне, под присмотром Мор.

Вэнь Цин закончила осмотр, сняла обездвиживание и озвучила вердикт, пока Мириэль злобно шипела на них:

– Поздравляю с обретением Золотого Ядра. И с двумя дополнительным атрибутами. Но, скажи-ка, молодая господа, откуда взялись дерево и инь?

Мириэль зло поджала губы, не собираясь ничего рассказывать этим двум грубиянкам, но разве могла она выстоять против натиска двух старших сестер сразу? Пришлось признаться, что атрибут дерева ей подарила в благодарность за спасение дриада, а вот второй…

– Только попробуй сказать, что… – прорычала Аредэль и по виду Мириэль сразу все поняла. – Да как так-то? Разве ты не знала, что он такое? Сколько бед он принес не только нашей семье, но и всему нашему роду? Он же… он же… самый низкий, самый подлый, самый отвратительный!

Эстель, напуганный ее яростью, жалобно чирикнул и торопливо спрятался под рубашку, клубком свернувшись на груди. Мириэль осторожно похлопала его.

– Знала, конечно. Но кроме того я узнала, что он действительно раскаялся и сожалел, и пытался хоть как-то исправить содеянное, – из-под рубашки раздался свист. Эстель подтверждал сказанное. – А теперь он переродился.

Аредэль окатила ее негодующим взглядом.

– Это просто еще одна темная тварь! В дни Первой Эпохи он сотворил сотни таких! Один Глаурунг сеял смерть и разрушения за тысячи орков!

Вэнь Цин осуждающе цокнула языком.

– Ты судишь слишком однобоко, – она уже убрала медицинские принадлежности и теперь заваривала чай. – Прошлое застит тебе глаза. Посмотри внимательнее, прислушайся, и ты поймешь, что это дитя – зачаток нового Небесного Столпа. Если, конечно, его воспитательница не ошибется с наставлениями, – и она наградила Мириэль усмешкой.

Но Аредэль не сдавалась.

– Что, если это существо изначально порочно? Что тогда?

К счастью, Мириэль было что ответить на это.

– Ни за что! – провозгласила она. – Он родился из самой яркой и чистой искры света, какую я только видела! Все, что в Морготе, – Эстель вздрогнул при звуках этого имени, – осталось от первоначального замысла. Пусть это была лишь малая искра, но искажения в ней не было!

Убедить Аредэль не вышло бы в любом случае, но хотя бы она перестала спорить. Пригрозила только, что будет наблюдать, глаз не спустит, и, если она окажется права, то…

Впрочем, что именно то, озвучивать не стала. Как раз и чай заварился.

– Как твои успехи в алхимии, молодая госпожа? – Вэнь Цин оказалась на удивление хорошо информирована. Откуда-то ей стало известно про подарки, что надарили ей старшие из Ноосферы, и она не скрывала, что хочет узнать, на что же Мириэль их употребила.

С неохотой она призналась, как запорола пилюлю Сиху из-за неподходящей техники ковки.

– Неудивительно, – кивнула Вэнь Цин. Переделанный рецепт заслужил ее похвалу. Она постучала кончиком ногтя по перечню ингредиентов: – Смотри, уже на этапе списка видно, что Восемь Водных Потоков здесь не подойдут. Но для алхимика одной звезды, конечно же, простительно не знать таких тонкостей. Хм, подходящая техника… думаю, я смогу научить тебя чему-то достойному.

Мириэль неловко заерзала. Она уже решила, что должна навестить павильон на пруду. Вдруг, папины друзья в самом деле оставили там еще что-то полезное? Но как отвергнуть чью-то добрую волю?

Поэтому она просто сбежала, отговорившись тем, что соскучилась по маме.

Во дворе лазарета она вскочила на спину оленя, и тот в два счета принес ее к змеиному логову. Нерданэль стояла у темного зева пещеры и, приставив ладонь козырьком ко лбу, смотрела в небо. Ее рыжие косы ярко пламенели на фоне серых скал. Не заметить ее было невозможно.

Мириэль скатилась со спины Турко и с разбегу бросилась к матери, влетела в ее объятия и так замерла.

– Мама, я вернулась! – прошептала она и, закрыв глаза, уткнулась лицом в ткань синего платья, пропахшую ароматами свежего хлеба и каменной пылью.

– Я так скучала, моя маленькая звездочка, – и Нерданэль нежно поцеловала ее в самую макушку.

Они не разрывали объятий несколько минут, истосковавшись друг по другу. Хотя для Нерданэль прошла всего-то неделя против трех у Мириэль, но ее грусть от разлуки с обретенной дочерью была не слабее.

Мириэль наклонила голову, чтобы посмотреть на вход в пещеру. Она чувствовала исходящее изнутри раздражение и слышала нервное шипение.

– Что это с Морьо?

Нерданэль улыбнулась.

– Линька. Кто бы сказал, что однажды я буду наблюдать, как мой сын, шипя и извиваясь, пытается выбраться из ставшей тесной шкуры, я бы не поверила, – и она тихо рассмеялась. – Пойдем, не будем ему мешать.

Турко перенес их через пропасть, они спешились и медленным шагом пошли по тропинке. Придерживая шаг, Мириэль поведала о том, что с ней случилось за эти долгие три недели. И, конечно же, не удержавшись, посетовала на отца, что не предупредил сразу о такой разнице во времени.

Нерданэль погладила ее по голове.

– Не сердись. Порой твой отец забывает, что не все столь догадливы, как он. Но, выходит, ты торопишься? Не можешь оставить свой бар?

Мириэль кивнула.

– Разве что ненадолго. Будет нехорошо, если придут гости, а меня нет. Кто тогда переправит их на ту сторону? – Она добавила про себя, что еще и та подозрительная соседка из зеленной лавки. Что, если она тоже связана с той стороной? – Но сегодня мне в любом случае нужно будет задержаться, – и она в который раз рассказала эпопею про неудавшуюся ковку новой таблетки. Нерданэль и сама была мастером, пусть и другого профиля, а потому поняла ее стремление получить новое знание и повысить свой уровень.

Вот показался впереди дом Гильдии. При виде Мириэль кафра даже пустила слезу, так растрогалась. Но сразу же взяла себя в руки, оштрафовала ее за пропуск недели и заставила взять несколько заданий. Оставив мать разглядывать витрины, чей ассортимент снова пополнился, Мириэль после некоторых раздумий выбрала два задания по алхимии. В одном требовалось приготовить набор пилюль, во втором – предоставить ингредиенты. И того, и другого было у нее навалом.

Нерданэль присмотрела несколько открыток с видами иных миров. Для вдохновения, как она выразилась. Мириэль заплатила, и они отправились дальше, за сторожку егеря, вверх, к бане и железнодорожной станции.

– Это здесь? – Они остановились у пещеры, скрытой за платформой, и Нерданэль заглянула внутрь, но, конечно же, ничего не увидела.

Мириэль кивнула. Она уже пыталась расписать красоты того места, но выходило все не то. Никак ей не удавалось подобрать слова, которыми могли бы передать всю прелесть пруда с лотосами и скрытую под печалью опасность плакучих ив.

Нерданэль притянула ее к себе, целая в лоб, и подтолкнула в сторону пещеры.

– Ну, тогда иди. А потом – сразу домой.

Мириэль решительно вошла в непроглядную тьму пещеры. Первые шаги пришлось делать на ощупь, но вскоре впереди забрезжил свет, и через несколько шагов она вышла к знакомому озеру. Тонкий аромат цветущих лотосов коснулся носа, и в голове стало свежо и ясно, хоть сейчас грызи гранит науки.

Подозрительно поглядывая на притихшие ивы – она не забыла, как они пытались поймать ее в прошлый раз! – Мириэль перешла деревянные мостки и вошла под сень беседки. На низеньком столике лежала раскрытая книга. Торопясь проверить свою догадку, она закрыла ее, и в глаза бросились выведенные чьей-то твердой рукой иероглифы:

– «Сокровище рождается под светом десяти тысяч солнечных лучей»…

«Не может быть!» моментально отреагировала Бина. Мириэль, кажется, впервые слышала в ее голосе такие интонации. Точно фанатка, которой нежданно посчастливилось встретиться с объектов своего обожания. «Это же… это же!»

Редко, но бывало такое, чтобы у системы не хватало слов. Мириэль дождалась, пока система проработает свое потрясение и спросила, что же в этом такого потрясающего.

«Мисс просто не понимает, какое сокровище попало ей в руки! Это же легендарная техника ковки трансцендентного ранга! Величайшее сокровище из секты Трех Сокровищ! Говорят, с помощью этой техники можно рафинировать любые пилюли, и они всегда будут получаться высочайшего качества!»

Такого точно нельзя было упускать! Мириэль уселась, торопливо вытерла руки об одежду, и открыла книгу на первой странице. Проблем с чтением больше не было. Она столько провозилась с первым трактатом, что ряды иероглифов моментально раскрывали перед нею свой сокровенный смысл. Вслед за пониманием пришли образы. Читая, Мириэль видела весь порядок действий, чувствовала, как должна течь ци, как отзываться печь, пламя и ингредиенты. К тому моменту, как она дочитала, новая техника полностью утвердилась в ее памяти. Мириэль закрыла последнюю страницу и помассировала виски.

Время здесь текло как-то иначе, и Мириэль не стала задерживаться. Как только головокружение, вызванное ударной учебой, прошло, она поднялась и пробежала по мосткам. Ее не отпускало чувство, что на нее опять нападут, но в этот раз ивы остались недвижимы.

В мире фермы был уже вечер. Не слишком поздний. Хватит времени, чтобы провести его с мамой. Турко принес ее к маленькому домику у реки и улегся, показывая всем видом, что будет ждать сколько потребуется, чтобы отвести ее обратно.

Мириэль открыла дверь, и на нее обрушились теплый свет и ароматные запахи.

Нерданэль хлопотала у духовки над пирогом. Лия и Аредэль накрывали на стол, а Ломион, вооружась цветными карандашами, старательно рисовал.

– А я думала, у нас готовит только папа, – пошутила она, входя. Жаль, не захватила с собой ничего к столу. Но ничего. Уж в следующий раз она не забудет ни волшебного мороженого, ни булочек-зверушек, ни бутылочки старого огденского. Кому-то же должен виски прийтись по душе.

– Что же, голодать, раз твой отец умчался по делам? – добродушно посмеялась Нерданэль и всучила ей стопку тарелок. – Расставь-ка.

Когда пришел Келебримбор, с влажными после мытья волосами, сели за стол.

– А куда папа отправился?

Нерданэль пожала плечами.

– Не знаю. Поставил дом, кое-что еще поделал и отправился… куда-то. Сказал только, что есть одно важное дело, которое непременно нужно сделать. А когда вернется… – она пожала плечами. Спохватилась: – И письмо тебе просил передать.

Письмо Мириэль убрала пока в кольцо. Уж слишком вкусный получился пирог, не оторваться!

За ужином о важном не говорили. Так, Лия рассказала о новичках, что недавно приехали в город, а Аредэль поделилась успехами в лечении сына. Келебримбор похвастался, что собрал всю имеющуюся информацию и скоро сможет приступить к опытам по воссозданию марионеток. Мириэль в ответ развлекла их историей о своих злоключениях с налогами (Аредэль не удержалась и состроила взгляд а-ля «Я знала, что ничего хорошего ждать от этого не придется») и рассказала как притворялась школьным привидением. Эстель отважился вылезти из-под ее рубашки и оценить специально для него приготовленное пюре из курицы. В сторону Аредэль он демонстративно не смотрел.

Но, как бы ни было хорошо, прощаться все же пришлось. Ближе к полуночи Мириэль поднялась из-за стола, и мама проводила ее до фермы.

– Останься заночевать, – попросила она, обняв мать перед прощанием. – Ночью может быть опасно.

Нерданэль легонько похлопала ее по спине.

– Хорошо-хорошо. Твой отец тоже просил меня не задерживаться после полуночи снаружи.

Перед уходом Мириэль заменила сундук на новый. Перекладывая магией вещи, вытянула бутылочку вина из блёстников, сундук с дарами морского царя и запасы трав.

– Я постараюсь заглядывать почаще, мама, – она еще раз обняла мать, а потом с неохотой отпустила ее и быстро, пока не передумала, спустилась в лаз посреди подвала.

И вот она уже в обычном мире – скудная концентрация духовной энергии в воздухе не даст обмануться. Мириэль задрала голову, проверяя. Чердачный лаз наглухо закрылся за нею, отсекая ее от дома. Ну и пусть. Она же в любой момент может вернуться.

Она толкнула дверь, выходя из кладовой, и заперла ее, вложив в запирающие чары столько силы, сколько могла.

– Я дома.

Грим, спящий посреди пустого бара, приподнял голову и гавкнул. Солнце опустилось за горизонт. День весеннего равноденствия подошел к концу.

Глава 4.1

О том, что случилось, она узнала от братьев.

– Ты слышала? – Элуред затащил ее в альков и прижал палец к губам, призывая к молчанию. Мимо прошла няня, озадаченная, куда же пропала ее подопечная.

– Ты совсем глупый? Она же маленькая! – Элурин, его близнец, сверлил брата недовольным взглядом.

Но оба мальчика выглядели взволнованными и предвкушающими… что-то. Эльвинг сразу поняла, они знают!

– Скажите мне! – она вцепилась в братьев и не отпускала, пока они не согласились.

– Сыновья Феанора, – понизив голос до шепота, поведал Элуред. – Ты же знаешь, Звезда, ее их отец сделал. И вот они пришли требовать ее!

Он заторопился, глотая от волнения окончания и слова целиком, рассказывая, что самый старший из братьев присылал отцу письма с требованиями вернуть Звезду, а папа сперва отмалчивался, а потом взял и отказал! Мол, камень доблестью добыли бабушка и дедушка, а если сыновьям Феанора так нужно отцовское наследство, то пусть идут в Железную Темницу за остальными двумя!

Кажется, Элуред успел сунуть любопытный нос в отцовский кабинет. Иначе откуда бы ему знать такие формулировки? Про Железную Темницу ведь им не рассказывали. Но Эльвинг знала. От Камня.

– Но Звезда – наша! Бабушкина и дедушкина! – возмутилась она.

Братья слаженно кивнули.

– Конечно, наша! Но те, – Элурин мотнул головой назад, имея в виду сыновей Феанора, – считают, что их. И они пришли. Говорят, с войском.

Эльвинг прижала руки к груди. Она не совсем понимала, что значат эти слова, но ей вспомнились ее видения, и шепот «не отдавай». От братьев не укрылся ее испуг. Они обняли ее с двух сторон, горячие, надежные, сильные.

– Не бойся, трусишка, – Элуред потрепал ее волосам. – Папа обязательно даст им отпор! Будут знать, как забирать чужое! А мы, – он весело подмигнул, – обязательно поедем с ним и потом все-все тебе расскажем!

Конечно, никуда они не отправились. Их поймали, приставили к ним отряд и спешно выпроводили прочь из Менегрота, в надежное место. Эльвинг отправили с другим отрядом. Но прежде, чем она покинула дом, папа повесил ей на шею свое ожерелье со сверкающей звездой.

– Папа?...

Папа улыбнулся и поцеловал ее в лоб.

– Сбереги его для меня, хорошо? – И ушел.

Отряд шел день и ночь, пробираясь такими тропами, о существовании которых Эльвинг и не подозревала. Лес вокруг сделался черен и неуютен, как будто вторжение сыновей Феанора восстановило деревья против живущих здесь жителей Дориата.

Всю дорогу Эльвинг не покидало ощущение, что она чувствует чей-то взгляд. Но, как ни старалась, как ни оборачивалась, не могла понять, кто на нее смотрит.

Как бы ни торопились они, как ни подгоняла неведомая угроза, даже эльдар нужно отдыхать. Устроились на ночлег, зажгли потайной костер. Эльвинг, сомлевшая в руках няни уснула под песнь Камня.

Среди ночи она вдруг проснулась. И сперва не поняла, где она. Костер погас, лишь уголья слабо тлели в яме. Верные стражи лежали кто где, там, где их сморил тяжелый колдовской сон. Во всем лесу стояла гнетущая тишина.

Эльвинг замерла, не зная, что происходит, но всем своим маленьким существом чувствуя беду. Чернеющие в темноте деревья заколыхались, раздвинулись, и из них к укрытию выступил… кто-то. Эльвинг прикусила губу, сдерживая крик.

Белое, ни кровинки, лицо. Большие темные глаза. Черные волосы окутывают тело блестящим плащом. По виду – женщина из синдар, но что-то в ней было не так.

Пугающая гостья оглядела спящих, и страшный взгляд ее остановился на Эльвинг. Тогда она улыбнулась – раздвинула бледные губы, обнажая белые зубы, – протянула руку. От ужаса Эльвинг потеряла всякое самообладание, и закричала. Вопль ее ударился в тишину, как в пуховое одеяло, и стих. Никто не проснулся. Никто не услышал ее. Даже Камень молчал, чего с ним никогда не случалось.

В панике, что доверенное отцом сокровище пропало, она сунула руку под одежду, нащупала Камень и вытащила его. Яркий ослепительный свет прогнал темноту, и страшная гостья пропала. Зашевелились, просыпаясь, стражи, руки няни сомкнулись вокруг Эльвинг.

– Маленькая госпожа, страшный сон? – няня прижала ее к себе и забаюкала, бормоча на ухо колыбельную.

Эльвинг уткнулась в ее грудь, ее трясло. В тот единственный миг, когда свет Камня коснулся гостьи, она отчетливо увидела то, что не могла разглядеть в темноте.

Лицо, похожее на ее собственное.

И услышала слова:

– Мое дорогое дитя…

***

Ребенком Мириэль – тогда еще Петунья, конечно же, – очень осуждала жену Синей Бороды за любопытство. Спрашивается, ну что такого сложного в том, чтобы просто не заглядывать за одну единственную дверь? Хорошо, что все обошлось, а не как для предыдущих шести.

Сама она при этом закрывала глаза на то, что готова сунуть свой любопытный нос в любой мало-мальски интересный закуток. Но, признаться, в детстве было не так уж много запретов.

Что ж, теперь у нее была возможность побыть на месте упомянутой жены, правда, с некоторым нюансом.

Она могла заглянуть в кладовку в любое время, но как же сложно было удержаться от соблазна взобраться по лестнице и вернуться домой!

Именно это Мириэль и сделала утром первым делом. Вошла в кладовую и в мучении уставилась на лестницу и темную крышку чердачного лаза. Ужасно хотелось снова увидеть маму. И остальных конечно же. Заодно оказаться в дружелюбной и уютной атмосфере фермы, где не было дел сложнее, чем выполнить очередную миссию от Гильдии. И она почти поддалась этому желанию, да вовремя проснувшийся Эстель остановил ее.

Дракончик подошел к двери в кладовую и принялся требовательно пищать, требуя еды. Он подрос еще чуть-чуть и сравнялся размерами с хорька, если бы у того было такое же длинное тело. Розовая пасть его украсилась крохотными, но острыми белыми зубами, и речь его – что-то среднее между воркованием и мыслеречью – стала совсем отчетливой.

Дракончику оставалось набраться словарного запаса. Чем он и принялся заниматься. А еще…

Это! Дай! Эстель взобрался ей на плечо и ткнул когтистой лапкой в газетный лист, чуть не проткнув его. Встрепанная ведьма на колдографии в испуге бросилась наутек.

– Газету? – удивилась Мириэль. Она пила кофе и знакомилась с утренними новостями, пока ее питомец поедал собственный завтрак. Она даже положила ему порцию побольше, но он удивительно быстро с ней расправился. – Зачем тебе?

Делать как ты! После некоторого молчания ответил Эстель. Она никогда не думала, что может удивиться еще сильнее.

– Ты хочешь научиться читать?

Глаза Эстеля засияли, он активно закивал головой, как китайский болванчик.

Интересно! Мириэль никогда не приходилось учить кого-то читать. Лили, как ей помнилось, научилась сама, просто повторяя за ней. Она достала лист бумаги, перо и нарисовала первую букву алфавита. Начать решила с английского, раз уж газета на нем напечатана, а синдарин и китайский будут следующими, если ее ученик хорошо справится.

Уловив эту ее мысль, Бина фыркнула.

И вскоре стало ясно почему. Алфавит Эстель проглотил буквально за несколько минут. Потом перешел к сложению букв в слова. Ему потребовалось всего ничего, чтобы сопоставить буквы со звуками, и вот он уже расположился на газете, для удобства расстеленной прямо на полу в комнате.

Мириэль наблюдала, как он водит носиком по строчкам, сперва медленно, потом все быстрее и быстрее, и чувствовала, как уходит земля из-под ног. Прежде она считала, что это она учится невероятно быстро, но недавно вылупившийся дракончик поколебал ее уверенность в себе.

«В конце концов, это дракон», утешила ее система. «Что бы он ни собирался делать, он будет делать это лучше и быстрее всех прочих. Мисс не нужно сравнивать себя с ним.»

– Я поняла… – пробормотала она и принялась читать мантру, дабы успокоиться. Сегодня ей была нужна холодная голова.

Ночью грим оповестил их о скором визите гостей. К визиту следовало подготовиться.

Мириэль поставила печь на стойку, достала травы. Разминая пальцы перед ковкой, она размышляла, на какой бы пилюле испытать новую технику. Хотя она всего лишь раз прочла о ней, в ее памяти надежно отпечатался каждый иероглиф. Захоти она, и любая нужная страница возникнет в голове. Даже переписывать на бумагу не придется.

– Может, постные пилюли?

Как раз их запас подходил к концу. Пилюли постоянно требовались гостям – ведь им нужно будет чем-то питать свои силы, путешествуя по Беззвездной Дороге, – и Доркас попросила для каких-то своих целей немного.

«Мисс может попробовать», согласилась система. Но тут же предупредила, что ранг пилюли невысок, а потому полную силу техники вряд ли получится раскрыть.

– Ну и ладно. Для начала мне хотя бы последовательность отработать, и разобраться с приемами.

Щелчком пальцев она зажгла огонь под печью и тут же убавила его до самого минимума. В описании техники было сказано, что можно обойтись совсем без огня, но Мириэль не представляла пока, как это. В слегка нагретую печь она поместила эссенции. На этом этапе от алхимика ожидается, что искусным управлением ци он будет способствовать слиянию эссенций в лекарственную основу, и, когда Мириэль практиковала технику Восемь Водных Потоков, она именно так и поступала. Но техника Сокровище Рождается Под Светом Десяти Тысяч Солнечных Лучей, была иной.

Сосредоточившись, Мириэль сгустила свою ци в тонкий длинный стержень. В идеале он должен быть чуть тоньше человеческого волоса, но ей пока не хватало силы воли. Но даже так его толщина лишь немного превышала толщину карандашного грифеля. Под невероятным давлением духовная энергия, обычно незримая, ярко сияла. И со стороны наверняка казалось, что Мириэль держат в руках солнечный луч. Очень упитанный солнечный луч.

И этим лучом она осторожно проткнула печь. Тотчас же эссенции внутри пришли в движение, забурлили. Их срочно требовалось уравновесить, и Мириэль повторила этот прием, пронзив печь еще одним лучом. Вот так, прислушиваясь к происходящему внутри печи, она продолжала добавлять ци, и вскоре стало ясно – огонь и правда не так уж и требовался.

К моменту, когда наступил последний этап, связывание, печка ощетинилась примерно дюжиной сверкающих лучей. В нужный момент Мириэль освободила их от формы, они влились внутрь, печка затряслась, внутри по стенкам забарабанило со скоростью и силой, удивительной для дюжины пилюль, и все стихло.

– Кажется, я справилась?

Готовые пилюли высыпались ей на ладонь. И они… выглядели не так. Обычные постные пилюли походили на круглые конфеты, но эти были раза в два мельче, светлые, с едва различимым рисунком из линий ден на поверхности. Обычные пахли хлебом и сухой овсянкой, эти же распространяли вокруг аромат папиного омлета из яиц птицы Рух и единорожьего молока! А еще их было раза в полтора больше, чем обычно.

– Недостатки. Ого!

Тут было чему удивляться. Как ей говорили раньше, простые пилюли не превысят своего ранга, хоть ты тресни. Разве что в руках у грандмастера, которому самим фактом своего существования полагается попирать законы мироздания. Но вот же. Постные пилюли, изготовленные с помощью легендарной техники, преодолели середину ранга возвышения. Знай Мириэль новую технику немного лучше, и эти пилюли вышли бы в ранг просветления! Какая жалость!

– Надо же, они теперь гораздо питательнее, слышишь? – Мириэль катала пилюли по руке. – Даже мне хватит одной на целые сутки. Не слишком ли это потрясающе?

«Такова сила легендарной техники», важно подтвердила Бина, точно сама передала ей это сокровище. «Когда мисс освоит эту технику в совершенстве, для нее не останется пилюль, которые она не могла бы рафинировать. Были бы ингредиенты.»

Мириэль ссыпала пилюли во флакон и поставила его на полку. Затем взяла новый набор трав и приготовила еще одну партию. И так раз шесть. В результате на полках выстроился десяток фиалов с усовершенствованными пилюлями, а сама Мириэль чуть лучше поняла новую технику.

Закончив с постными пилюлями, она продолжила рафинировать прочие таблетки, пока не заставила пузырьками и баночками половину полок. За работой она пропустила момент, когда в аптеке появился первый гость.

– Доброго дня, – поприветствовала ее пожилая дома в темном домашнем платье. Ее седые волосы были уложены в аккуратный пучок, а на губах играла приятная улыбка с очаровательными ямочками. На груди висели очки на цепочке, из кармашка выглядывал уголок носового платка. – Питер сказал, что мне непременно нужно сюда заглянуть. Что здесь я смогу отправиться в невероятное путешествие, – она оглядела Мириэль, кивнула своим мыслям и элегантно села за стойку. – Вы точно такая, как он рассказывал. Меня зовут Венди Мойра Анджела Барри, в девичестве Дарлинг. Но вы можете называть меня просто Венди.

Мириэль пожала протянутую руку, мягкую и нежную, но преисполненную скрытой силы. Эта сила не поможет победить врага или раскидать горный завал, но поможет справиться с горой грязной посуды, найти все потерявшиеся носки и утешить плачущего ребенка. Это была сила, свойственная матерям.

– Рада знакомству, миссис Венди. Но кто такой Питер?

Венди моргнула.

– Питер Пэн, – с озадаченной улыбкой, которая сделала ее еще более очаровательной, пояснила она. – Он говорил, вы знакомы. Неужели обманул? Но он, как правило, фантазирует и никогда не лжет.

Легкое «о» вырвалось у Мириэль. Конечно, она помнила нахального юнца! Сперва подставил ее под ревнивые взгляды всех феечек на Цветочных Танцах, а потом еще и заявил, что она слишком взрослая, чтобы стать его Венди. Не больно-то и хотелось! Но она все же спросила у гостью, что это значило.

Венди вздохнула.

– Питер – вечный ребенок, полный озорства и шалостей. Он живет на волшебном острове Нетландии, населенном феями и пиратами. Но феи слишком ветренные, а пираты – взрослые. Так что он забирает к себе оставленных родителями детей, чтобы было с кем поиграть. Когда-то и мы с братьями были соблазнены его обещаниями невероятных приключений, но, знаете что? – Она печально улыбнулась. – Приключения достались моим братьям. На мою же долю выпала участь быть матерью семнадцати сорванцам.

Слушая ее, Мириэль приготовила для нее напиток Мириады. Шипение растворяющейся таблетки, пузырьки и стремительно окрашивающаяся в золотой цвет вода отвлекли Венди от грустных мыслей.

Она несмело коснулась запотевшего стакана кончиком пальца и невольно засмеялась.

– Ну надо же, цвет точь-в-точь как волосы Динь-Динь. Я не раз оказывалась на краю гибели из-за этой маленькой паршивки. Но… знаете что, мисс Мириэль? Прямо сейчас я задаюсь вопрос, не были ли самыми счастливыми в моей жизни те дни, что я провела за постирушками в Нетландии?

Мириэль пододвинула к ней стакан.

– Выпейте – и узнаете. Это наш фирменный напиток, он вернет вам ваши самые счастливые воспоминания.

Справа пахнуло холодом. Мириэль скосила глаза – это открылась Арка, ожидающая, когда очередная душа войдет в нее. Но прямо сейчас Венди, выпив предложенный напиток, молча улыбалась чему-то, что видела только она, и в глазах ее дрожали слезы.

Дверь снова открылась, впуская согбенного, седого старика. На приветствие он злобно зыркнул, от глотка счастливых воспоминаний отказался, цапнул скрюченной артритом рукой приготовленный для Венди сверток, бросив взамен несколько золотых монет, и почти прыгнул в Арку.

– И нечего прожигать меня взглядом, юная леди, – сказал он прежде, чем исчез на той стороне. – Я тороплюсь. Мне нужнее.

Она закатила глаза и приготовила еще один пакет.

Еще двое гостей прошли сквозь Арку, когда Венди, наконец, покинула мир воспоминаний. Действие пилюли благотворно сказалось на ней. Она даже как будто бы слегка помолодела. Седина поблекла, сквозь нее проступил теплый каштановый цвет с карамельным отливом, морщинки разгладились, в глазах появился юный задорный блеск.

– Благодарю вас, Мириэль, – и даже голос ее стал звучать бодрее. – Я и впрямь успела позабыть, как счастлива была когда-то. Что ж, теперь я готова.

Она взяла свой сверток, выслушала слова напутствия и подошла к Арке. Серые занавеси распахнулись, и на лице женщины появилось изумленное выражение. Как будто знакомый голос позвал ее с той стороны. Она оглянулась.

– Это же не путь в Нетландию, да?

Мириэль покачала головой. Даже если так, ей ничего не было известно об этом.

– Ну, я пошла.

Венди переступила порог, и занавеси скрыли от глаз ее уходящий во тьму силуэт. А через некоторое время и Арка пропала.

Мириэль выдохнула, и дыхание вырвалось из ее рта облачком белого пара.

– На этом все, полагаю? – спросила она у грима, который каким-то неведомым образом оказался в баре.

Он утвердительно гавкнул и завилял хвостом, выпрашивая угощение. Мириэль фыркнула. Что за причудливое зрелище: демонический пес ведет себя как обычная домашняя псина. Но она не стала вредничать и скормила псу несколько кусков мяса, приговаривая между делом, кто тут хороший мальчик. Грим лопал и всем своим видом демонстрировал, что это он хороший мальчик. Затем она отправила его и Эстеля в Купель, чтобы они ей не мешались, и прибралась.

Чистящие чары убрали пыль и навели блеск на покрытие стойки. Мириэль внимательно огляделась, выискивая малейшие признаки беспорядка, но все было идеально чисто. Конечно, было бы неплохо покрасить стены и перестелить полы. В книге мистера Гауди были подходящие заклинания, но это можно и потом. Гораздо больше ей хотелось бы знать, почему на стенах бара появилось так мало глазурованных плиток. Гостей она встретила немало, но, кажется, восстановление внутреннего убранства не зависело от количества переправленных на ту сторону душ. Или зависело, но не так, как она подумала.

«Вероятно, здесь есть что-то еще», согласилась система. «К тому же, разве мисс не заметила? В теракте на площади погибло гораздо больше людей, чем в итоге пришло к ней.»

Мириэль и правда подметила это. Только не хотела задумываться. Если лишь некоторые пришли к ней за помощью, что случилось с остальными? Неужели они обречены и дальше перерождаться внутри Арды, постепенно лишаясь малейшей надежды отправиться куда-то еще?

– Надеюсь, однажды мы узнаем, в чем тут дело.

«Тогда мисс следует прочесть письмо господина».

Письмо ждало своего часа. Мириэль, конечно же, хотелось прочесть его как можно скорее, но…

– Сперва надо закончить начатое. Терпеть не могу тех, кто бросает дела на половине.

А дел и вправду было порядочно. Отплатить Миртл за помощь с подземельем было самым простым. А вот придумать, как же отблагодарить Альбуса за его любезность… вот задачка не из легких! Ему уж точно не нужны пилюли красоты.

«Мистер Альбус, кажется, любит сладкое. Мисс может рафинировать для него конфеты.»

Среди рецептов, подаренных Сью, и правда был рецепт обычных конфет. Мириэль не трогала его. Пользы для культивации никакой, так зачем он?

«А еще мисс может передать ему руководство для культивации».

– А так можно?

«Базовый учебник, подаренный мисс, не содержит в себе секретов. Передать его другому не проблема. А если у господина директора получиться продвинуться в ранге, Небесный Закон засчитает это в карму мисс.»

Небесный Закон что, бухгалтерская книга?

Мириэль решила, что не будет об этом думать, и занялась конфетами. Это было даже проще постных пилюль. Довольно скоро она получила россыпь блестящих, пахнущих мятой шариков. Вкус у них был случайный, как у знаменитых леденцов, но в пределах обычного. Никакой горчицы, ушной серы или, тьфу-тьфу-тьфу, соплей. А кроме того, каждая конфета давала небольшой эффект отбеливания зубов и свежести дыхания. Таким и торговать можно.

С пригоршней конфет в руке она отправилась в Купель. Эстель, дочитав газету, изорвал ее в клочья, скатал из самых крупных шарики и развлекался, гоняя их из стороны в сторону. Грим взирал на это зрелище с видом умудренного жизнью старца. Мириэль проглотила смешок, чтобы не помешать. Дракончик то подпрыгивал вверх, то кидался в сторону, то быстро бежал вслед за уносимым ветром клочком бумаги. А ведь всего каких-то три недели назад это был очень старый, очень усталый отставной Владыка Зла.

Тут Эстель ее заметил, бросил игру и прыгнул к ней, за один прыжок перемахнув порядочное расстояние. Мириэль с удовольствием подхватила его на руки.

– Такими темпами ты и летать научишься!

Эстель довольно чирикнул.

«Бина слышала, что драконы не могут летать и пользоваться магией, пока у них не проклюнутся рожки. Но так ли это, Бина не знает.

Мириэль ощупала голову малыша. Никаких рожек. Как вообще они должны выглядеть?

Эстель расположился у нее на плечах, созерцая все с высоты, и время от времени лениво вытягивал лапу, пытаясь поймать пролетающих мимо жуков. Те же предусмотрительно держались подальше.

– Не балуйся, лучше вот, попробуй, – она сунула ему в пасть несколько конфет.

Глаза дракончика выпучились от восторга.

Еще! Еще! Заголосил он. Вкусно!

Конфеты нейтрализовали его на то время, что потребовалось Мириэль, чтобы собрать лампочки для пилюли. Взяв с малыша обещание быть послушным и не мешать, она вернулась в бар.

Начать решила с пилюли Сиху. Ей уже доводилось рафинировать ее, и, пусть та попытка закончилась неудачей, она все равно получила столь необходимый опыт. Можно сказать, что всего одна неудача дала ей гораздо больше, чем десять удачных.

Мириэль уверенно поместила внутрь печи основу – выжатое из семян Солнечной Доблести масло, пюре из плодов Серебряного Абрикоса и два вида эссенции, – а затем, не тратя времени даром, пронзила печь и ее содержимое двумя десятками тонких лучей ци. Основа пилюли незамедлительно начала слияние, и процесс проходил куда спокойнее, чем в прошлый раз. Сегодня огонь был на минимуме, а потому не было ни единого шанса, что он выйдет из-под контроля, ведь основной процесс происходил благодаря духовной энергии, концентрированной в солнечные лучи.

Вскоре основа была готова. Мириэль взяла плошку с экстрактом лампочек и стала добавлять понемногу, нанизывая каждую часть на отдельный луч. Вскоре их стало так много, что за их сиянием саму печь было не разглядеть. На стойке точно горело маленькое солнце, вот как ярко сияли эти несколько сотен лучей.

После добавления экстракта сложность приготовления пилюли возросла в разы. Мириэль не могла и на секунду отвлечься, вынужденная постоянно отслеживать процесс и добавлять все новые и новые лучи. На этом этапе энергия ян, которая в прошлый раз стала причиной провала, медленно воздействовала на экстракт из лампочек фей-светляков, выделяя из него лекарственные свойства, а уже подготовленная основа впитывала их как губка. Даже Эстель притих. Только глаза его, неотрывно следящие за печью, ярко сверкали. В зрачках его проступало понимание, каким не мог бы похвастаться ни один смертный или бессмертный.

Наконец, последний этап. Мириэль разделила субстанцию внутри печи на дюжину частей и засыпала внутрь перемолотые в пыль косточки Серебряного Абрикоса. Теперь все было наоборот, медлить нельзя. Она позволила лучам ци растаять и впитаться внутрь печи, прибавила немного силы огню, а затем быстро воткнула в печь дюжину тонких стержней ци. По задумке, на конце каждого, как на кончике шампура, должно было оказаться по пилюле, но, когда она открыла печь, оказалось, что в бушующей энергии сформировались лишь четыре штуки. Но зато это были полноценные пилюли Тумана над Озером Сиху, полностью соответствующие описанию в рецепте. Круглую прозрачную оболочку заполняли клубы тумана. Туман клубился и колыхался, меняя свой цвет от изумрудно-зеленого в лазурно-голубой и затем до розовато-пурпурного. Пилюли казались хрупкими, как мыльные пузыри, и Мириэль с превеликой осторожностью убрала их в отдельный фиал.

– У меня получилось! Правда, здорово?

Эстель согласно чирикнул и погладил ее лапкой по щеке. Мириэль не сдержала довольного смеха.

– Давай другие две тоже освоим!

Она уняла голод новой постной пилюлей и немного помедитировала на Небесном Острове, восполняя потраченную энергию.

Следующим стал рецепт пилюли Шелка Девяти Небес, обещающий даровать густые и крепкие волосы. Его основным ингредиентом была шерсть единорога. Мириэль впервые работала с животным компонентом, и пришлось изрядно поломать голову, соображая, как выделить из него эссенцию. А когда додумалась, в отдельной плошке собрала примерно чайную ложку серебристо-белой сущности, блестящей и тяжелой как ртуть.

Более сложности не было. В результате она снова получила четыре пилюли – продолговатые, пушистые, похожие на коконы шелкопряда. Только вместо личинки внутри содержалась капля вещества, которое поможет организму усвоить лекарство. А вся целебная составляющая превратилась в тонкие паутинчатые нити кокона.

Снаружи уже стемнело, когда наступил черед пилюли Благословения Нефритовой Девы. Мириэль снова сделала небольшой перерыв на восстановления, а потом с боем вырвала записку у рассерженной совы – Доркас просила ее завтра прибыть в Министерство по какому-то вопросу и назначила встречу у фонтана. Наверное, опять нужно будет ответить на вопросы авроров о произошедшем на площади, подумала она, черканула ответ и с трудом отправила склочную птицу обратно.

Мириэль с трепетом достала фиал с драгоценным ядом. Система тут же вмешалась, боясь, что ее хозяйка пустить в дело неочищенный яд.

– Я же не дурочка, – пробормотала Мириэль, приступая к очистке. Практика новой техники улучшила ее контроль над ци. После пары неудачных попыток, она соорудила из нитей ци подобие многослойного сита, сквозь которые и прогнала весь яд. Все примеси и грязь остались на нитях и сгорели, а чистый яд, прозрачный и текучий как вода, стек в подставленный фиал.

Пилюля Благословения делала кожу гладкой и шелковистой. Наверное, поэтому в ее составе было много ингредиентов, похожих на суккуленты. При обработке одни выделяли сок, другие – растительные масла. Были у этой пилюли и другие особенности. С самого начала ковки основу – в ее роли выступал паучий яд – требовалось держать в печи уже разделенной на заготовки для будущих таблеток, а потом, добавляя ингредиенты по одному, тщательно следить за тем, чтобы они сгущались вокруг основы, формируя слои, один над другим. Этот процесс требовал невероятного сосредоточения, и то, что Мириэль могла наколоть капельку яда на нить ци, не особенно облегчало работу.

Закончила она уже за полночь. И вновь четыре пилюли, что было хорошо, ведь теперь у нее было полных четыре набора. Хватит и помочь Миртл, и профессору Слизнорту передать для демонстрации богатым дамам. Но в результате во всем теле Мириэль не осталось и капли силы. Только и хватило, что, бросив бар в беспорядке, перенести себя в Купель. Богатая духовной энергией атмосфера чуть взбодрила, и Мириэль смогла накормить своих питомцев, прежде чем упасть в медитацию.

И даже не слышала, как дракон и фестрал резвились всю ночь, как и полагается маленьким детям.

Глава 4.2

Никто так и не хватился старого проводника.

А если бы и да, никто не связал бы его исчезновение со странным этнографом из Лондона. К тому же, Волдеморт трансфигурировал его труп в булыжник и выкинул где-то среди старых развалин. Можно сказать, милостиво помог воссоединиться со столь любезными сердцу старика изумрудными просторами Тары.

А сам уже целую неделю практически безвылазно торчал в древнем кургане.

Проводник, пока еще был жив, успел рассказать, что место это зовется Курганом Заложников. Не так давно, в середине пятидесятых, здесь велись маггловские раскопки. Волдеморт вроде бы пропустил это мимо ушей, но каким-то образом информация застряла в голове. И изрядно раздражала, отвлекала. Внутри холма, он чуял кожей, было что-то. Но он все никак не мог это что-то найти.

Все свое время он посвящал поискам. Перерывы делал только на еду, вкуса которой давно уже не чувствовал, и на кратковременный сон, слишком кратковременный, чтобы даровать уставшему мозгу хоть какой-то роздых. Дважды Волдеморт, надев личину мистера Риддла, возвращался в Дублин. Там он часами просиживал в библиотеке, разбираясь в отчетах археологических исследований. Сама мысль, что магглы могут преуспеть там, где волшебники не нашли ничего, была смехотворна, но Волдеморт не стал бы тем, кто он есть, если бы раскидывался источниками и ресурсами.

Он листал страницы, и результаты исследования откладывались в его памяти. В Кургане хоронили мертвых задолго до того, как в эти края пришли Основатели и даже сам Мерлин. Ученые вынули несколько десятков урн с прахом и даже одно захороненное целиком тело.

Волдеморту вдруг пришло в голову, что некоторые из этих останков могли принадлежать древним магам! В те дни, когда еще не существовало ни Статута, ни даже государства, маги естественным образом правили окружающими магглами как таинственные, пугающие и практически всесильные жрецы.

Он позволил себе немного поиграть с этой мыслью. Потом вернулся к чтению.

Ученые приступили к описанию вынутых из Кургана материальных ценностей. Взгляд Волдеморта сразу зацепился за три вещи. Ожерелье из самоцветов и фаянсовых бусин. Бронзовый нож. И бронзовое же шило. Все три вещи были захоронены вместе с мальчиком-подростком, прямо указывая на его высокое положение в древнем обществе.

Мысли в голове тут же образовали цепочку. Артефакты. Высокое положение. Возможно, волшебник? Следовательно, не просто артефакты.

Интересно, если посмотреть на ожерелье и выяснить, из каких камней оно собрано, получится угадать вложенный в него тайный смысл?

И до того эта мысль захватила его, что он отложил чтение и отправился в Национальный музей. Там, применив все свое обаяние, он добился того, чтобы ему показали нужную экспозицию.

Первый взгляд разочаровал. Нож – неказистое листовидное лезвие, примотанное жилами к деревянной рукояти. Шило почти потеряло форму за тысячелетия. Ожерелье – несколько грубо обработанных кабошонов на полусгнившей нити. Под грузом времен цвет камней поблек, и определить на глаз, что это за самоцветы, почти не представлялось возможным.

Но потом он присмотрелся, прислушался. От этих вещей веяло силой. Не магией. Нет, чем-то более древним, глубинным, изначальным.

Они были ему нужны. Все.

Он даже не раздумывал. Быстрый взмах палочкой, невербальный Конфундус – и маггл-смотритель сам открыл витрину и вынул оттуда сокровища.

Когда пропажу обнаружат, никто не свяжет ее с коротким визитом мистера Риддла. Оконфуженный маггл будет твердо уверен, что, когда англичанин покинул музей, все вещи лежали там, где им полагалось.

Солнце уже склонилось к горизонту, когда Волдеморт вернулся в Холмы Тары. Вход в Курган был ориентирован на юго-восток и сейчас был укрыт сгущающейся темнотой. С сокровищами в руках Волдеморт вошел внутрь.

Изнутри Курган представлял собой один длинный коридор, в стенах которого были устроены погребальные камеры. По левую руку, если смотреть от входа, древние установили огромную вертикальную плиту и покрыли ее простыми узорами – завитками, кругами, крестами. В их расположении угадывалась некая система. Древняя, а потому давно и прочно забытая.

Это дверь, скользнула чужая мысль. Волдеморт насторожился. Кто во всем свете мог так легко влезть к нему в голову? Он поднял мысленные щиты и приготовился отразить новое нападение, но его не было.

Это просто стены. Древние, почти как сама земля, наполненные желаниями, молитвами и чаяниями сотен и сотен тысяч людей, что приносили сюда своих мертвых и провожали их в последний путь.

Сознание его раздвоилось. Один он с холодным бесстрастьем наблюдал, другой стоял перед плитой и в вырезанных на ней узорах видел обещание лучшей доли в загробной жизни и карту, что приведет душу к благоденствию у тронов владык.

Это была дверь, и к ней был нужен ключ. Волдеморт положил ладонь на поверхность камня и сделал то, чего от него никто не мог ожидать. Он ослабил свою защиту и позволил мыслям, что впитались в камни и землю, проникнуть в его разум.

Он увидел, как отец рассказывает сыну легенду, что древнее земли под ногами, о двери в царство богов. Она откроется, если провести правильный ритуал в нужное время. Затем сын приводит своего сына и рассказывает ему ту же историю, и так дальше, из поколения в поколение легенда и ритуальные вещи передавались от отца к сыну, пока кровная линия жрецов неведомых богов не оборвалась. Их последнего потомка похоронили здесь же, вложив в его мертвые руки артефакты, которые больше никто не знал как использовать.

Волдеморт открыл глаза. Его распирало торжество. Теперь он знал! Он повесил на грудь ожерелье, воткнул шило в землю под ногами, а потом кончиком ножа провел по узорам. Когда бронзовое лезвие чиркнуло по желобку последнего завитка, плита задрожала. Медленно, тяжело, но при этом совершенно бесшумно она отошла в сторону, открывая проход.

Проем слегка мерцал – прямое указание на то, что без чар здесь не обошлось. В другое время Волдеморт еще подумал бы, входить или нет, но воткнутое перед порогом шило было гарантом его безопасности, и он сделал первый шаг.

В темноте он нащупал носком первую ступеньку. Стоило перенести на нее вес, как впереди появился свет. Он исходил от небольших кристаллов, закрепленных на стене в странном хаотичном порядке. Но чем ярче свет разгорался, тем яснее становилось. Светящие кристаллы изображали цветы или плоды на ветвях вырезанного в камне дерева.

Искусная резьба украшала большой просторный зал, посреди которого темнела пустая чаша фонтана, а вокруг были расставлены каменные скамьи и вазы для давно погибших цветов. Это место выглядело знакомо. Точно ему когда-то уже доводилось видеть нечто похожее. Во сне? В ином месте?

На балу. Шумная толпа призраков и умертвий веселилась всю ночь, и огромные деревья, настоящие великаны, окружали их, и неба почти не было видно за серебряной листвой.

«Разве это не город эльфов?» спросила его очаровательная Королева Осени, пока они вальсировали, и он делился с ней своими мечтами о бессмертии. Тогда ему показалось, что она пошутила. Но теперь… о, теперь он понимает, что, верно, сам выглядел шутом в ее глазах.

Волдеморт осмотрелся. Всюду было чисто. Ни пыли, ни сора. Резьба на стенах смотрелась так, будто ее закончили вчера. А воздух – чист и свеж и при этом без всяких кондиционирующих чар. Впрочем, они бы и не продержались столько времени.

Волдеморт глубоко и медленно вдохнул. Ни затхлости, ни тлена. Приятный запах тайны, мистерии и ответов на вопросы.

Давно он не чувствовал такого откровенного счастья.

***

Давненько Мириэль не приходилось копаться в земле. Но на Небесном острове не было ее верных трудяжек садовых гномов. Приходилось самой. Но ей ли жаловаться, если есть магия? Полить – заклинание. Разрыхлить землю – тоже без магии не обойдется. Полоть траву – вот, пожалуйста, специальные чары для этой цели. Только подбери подходящие слова и работай себе на здоровье. Даже с подбором слов для волшебных формул проблем не возникло. Нужные – сами прыгнули на язык, знай только маши палочкой и наслаждайся процессом.

Еще Мириэль потренировалась в управлении древесной ци. К моменту, когда все приличные люди приступают ко второму завтраку, она дорастила половину саженцев. Подрастут еще немного – и, может, начнут плодоносить.

Вторую половину она оставила на другой день. Сегодня и без того полно дел.

– Останешься здесь, хорошо? – Дракончик скуксился. – Ну же, не надо делать такое лицо. То есть мордочку. Или все же лицо?.. Мне нужно в город, там для тебя слишком опасно. Но я принесу тебе газету. Или, может, книжку?

Дав себя поуговаривать, Эстель все же согласился на газету. И на книгу тоже. Чуть подумав, Мириэль оставила ему Историю Хогвартса – там было много картинок, которые точно позабавят малыша.

– Только не рви страницы, ладно? Я еще не освоила чинящие чары, – попросила она напоследок.

Эстель, заполучив большую красивую книгу, невпопад кивнул. Явно пропустил ее слова мимо ушей. Украшенная золотым тиснением алая обложка надежно приковала его внимание. Мириэль покачала головой, но промолчала. Испортит, не беда. Как раз будет повод выучить, наконец, это раугово репаро!

На улице Загадок все было как всегда.

Справа – Чешир, зевая во весь рот, мел дорогу перед зеленной лавкой. За все время, что Мириэль тут жила, она не видела никого другого, работающего руками. Все прочие соседи справлялись магией, и на Чешира посматривали как на дурачка. Но если кто рисковал лезть с нравоучениями, то мигом натыкался на Пандору. От нее никому не удавалось уйти невредимым.

Детективное агентство слева казалось заброшенным. Окна – серые от слоя покрывающей их пыли. Их точно не мыли две или даже три дюжины лет подряд! Буквы вывески совсем облезли. На ступенях крыльца валяется всякий сор. Просто удивительно, как кто-то еще рискует туда обращаться за помощью!

Мириэль осуждающе поджала губы. Но и только. В конце концов, не ее это дело. Она заперла за собой дверь и отправилась по делам.

Первым делом наведалась на почту. Там отправила два письма. Одно – профессору Слизнорту, делясь с ним радостью от создания новых пилюль и заодно спрашивая, когда ему будет угодно встретиться с ней. Прямо писать о его обещании помочь с поиском клиентской базы она не стала, но постаралась намекнуть как можно яснее. И второе письмо она адресовала Альбусу. Тут совсем все было просто. Она еще раз поблагодарила его за помощь и за перо, и сообщила, что хотела бы вручить ответный подарок. И ждет ответ, когда ему будет удобно встретиться.

За каждое письмо она заплатила почтальону по десять кнатов, и выбранные им совы тотчас же улетели. Проигнорировав любопытствующий взгляд – и о чем же такая молодая пигалица может писать профессорам Хогвартса? – она покинула почту и направилась к Дырявому котлу. Только в этот раз она вовсе не собиралась вызывать автобус. Она тут недавно, совершенно случайно, выяснила, что Министерство, на самом-то деле, находится совсем рядом, в Уайтхолле, пешком дойти можно! Это только она, как дурочка, каталась туда-сюда на автобусе!

Впрочем, пройдя по Чаринг-кросс-роад, она едва не пожалела об этом своем решении. Ее путь лежал вниз, мимо Трафальгарской площади. Последнее, что ей хотелось бы видеть, это вновь узреть следы произошедшей трагедии. Но не поворачивать же. Сцепив зубы, Мириэль заставила себя идти вперед. Она очень старалась не смотреть по сторонам, но голова ее будто сама собой взяла – и повернулась направо.

Площадь была чиста. Ни крови, ни выбоин в камне, ни пятен от заклятий. Всё, что было разрушено, восстановлено. Вся грязь счищена.

«Ну хотя бы позаботились прибрать за своими отступниками», с легким оттенком неодобрения прокомментировала Бина. «Мисс нужно заставить их делать больше.»

Мириэль не ответила. Она разглядывала площадь, пытаясь высмотреть хоть что-то, что осталось бы с того дня, и ничего не находила. От этого во рту выступила горечь. Вроде бы и хорошо, что все починили. С другой… они все же сделали это. Выкинули прочь людей, точно мусор.

И вдобавок память им стерли. Лишь бы не нарушить Статут, как утверждал тот неприятный хлыщ в аврорской мантии.

Мириэль зло скрипнула зубами. О прошлой своей жизни, закончившейся на постели в хосписе, она не помнила ничего, но из разговоров с сыном прекрасно поняла какой неприятной особой она была. И что особенно не любила магию. Что ж, в этом она вполне понимала ту, старую себя. Вид этой чистенькой, всей какой-то прилизанной Трафальгарской площади, где не может произойти ничего плохого, кричал о двойных стандартах волшебного мира. Они не смогли предотвратить трагедию, но и не могут наказать виновных. Зачем, если можно избавиться от жертв и свидетелей? Ведь если человек ничего не помнит, то ничего и не произошло, верно? Пожалуй, только адмирал Нельсон остался единственным хранителем памяти о произошедшем. Да еще она сама.

Сердце стиснуло когтистой лапой боли и бессилия, и Мириэль торопливо забормотала мантру. Пришлось повторить четырежды, прежде чем привычное звучание непонятных слов уняло приступ.

«Мисс нужно укреплять свое сердце», заботливо повторила система. «Может, господин Кун подскажет что-нибудь?»

– Спрошу как-нибудь, – она бросила на площадь последний взгляд и решительно отвернулась.

Она пересекла улицу Стрэнд, затем – Авеню Нортумберленд, помахала памятнику короля Карла Первого и стала спускаться по улице Уайтхолл. Слева и справа нее стояли старинные здания, напоминая о трагической истории этого места. Когда-то здесь располагалась королевская резиденция – тот самый Уайтхолл. Школьная учительница истории, когда проходили 17й век, с придыханием вещала, что Уайтхолл считался самым великолепным королевским дворцом Европы, пока трагическая серия пожаров не уничтожила его. Остались лишь некоторые здания, и сейчас они стали частью правительственного комплекса. Мимо них Мириэль и шла.

– Зато мой бар древнее в тысячи раз.

Порядочно поблуждав, она все же обнаружила знакомую телефонную будку. Оказалось, она стояла на самых-самых задворках Уайтхолла. Иначе никак нельзя было объяснить такое соседство – былая роскошь королевского дворца рядом с заброшенными офисными зданиями.

Мириэль спустилась вниз, под землю, предъявила на проверку волшебную палочку и вышла в Атриум. Среди министерских мантий не было ни единого алого проблеска, и потому она устроилась у фонтана, развлекаясь бросанием в него монеток. Через каждые десять кнатов статуя домового эльфа противным писклявым голосом благодарила за пожертвования.

Так она развлекалась минут пять или десять. Проходящие мимо волшебники, наверное, посчитали ее чудачкой, но, к счастью, они считали священным правом каждого волшебника чудить в меру разумения.

– Ты уже пришла!

Доркас налетела неожиданно, как ураган. Обняла крепко, прижала к себе. От нее приятно пахло гвоздикой и геранью и чем-то еще тяжелым, навевающим воспоминания об африканских саваннах и жаре.

– Зачем ты меня звала? – вырвавшись, наконец, из удушающих объятий, спросил она.

Но Доркас не была бы собой, если бы взялась объяснять.

– Потом, все потом. Пошли!

Доркас потянула ее к лифтам. Они дождались следующего, влились в него вместе с толпой министерских чинуш и вышли на этаже Аврората.

– Грозный Глаз Грюм хочет встретиться с тобой! – Доркас сияла от радости за нее. Мириэль же пока не понимала, с чего бы. Впрочем, оказалось, все было довольно просто. – Я дала нескольким нашим попробовать твои пилюли. И мистер Грюм тоже взял одну, но прежде отругал нас всех за отсутствие бдительности! Но, знаешь, что? Ему понравилось! – провозгласил она. И добавила: – Аврорат хочет заключить с тобой контракт на поставку этих пилюль!

И, не дав ей опомниться, протащила за собой прямиком в кабинет главного аврора.

Грюм смотрел хмуро, оценивающе, точно прямо сейчас решал, опасна она или пусть пока поживет.

– Значит, вы и есть тот самый многообещающий алхимик, мисс Фэйнор, – многозначительно и непонятно произнес он, выгнал Доркас прочь и предложил гостье садиться.

Мириэль осторожно опустилась в потертое кресло, не зная, чего ожидать. Странные слова Грюма располагали к тому, чтобы преисполниться самыми нехорошими подозрениями, но все оказалось куда проще. Оказывается, он уже разговаривал со Слизнортом, и милейший профессор дал ей самую блестящую рекомендацию.

Мириэль тихонько выдохнула, надеясь, что это останется незамеченным. Но от зоркого взгляда Грюма ничто не могло ускользнуть. Он криво ухмыльнулся и занял свое место за столом. Положил на столешницу руки – крупные сильные пальцы, коротко остриженные ногти. На тыльной стороне правой ладони ожог от заклинания. На левой – несколько раз штопанный шрам. Неужели волшебники шьют раны как магглы?

– Итак, какие еще лекарства вы делаете, мисс Фэйнор?

Мириэль встрепенулась, отогнала лишние мысли и отбарабанила ровно то, что прежде уже озвучивала Слизнорту: ранг ее не очень высок, и количество известных ей рецептов крайне ограничено. Грюм проигнорировал и просто велел принести ему образцы. На исследование, как он выразился. Секретарь принес пергамент с контрактом. Там значилось, что мисс Фэйнор обязуется каждый месяц поставлять Аврорату тысячу постных пилюль. Чуть ниже шла сумма. Мириэль мысленно подсчитала себестоимость и осталась довольна предложенным.

– Тут есть пункт, что в договор могут быть добавлены и иные позиции, – указала она и подняла на Грюма вопросительный взгляд.

Он кивнул.

– Разумеется, если мы сочтем пригодными для нас вот эти лекарства.

– Но зачем вам мои пилюли? – не выдержала она. – Есть же множество зелий с такими же эффектами! Вдобавок, они более действенные. Возьмем, например, вот этот малый дан Здорового Тела. Его ранозаживляющие свойства сильно уступают Рябиновому Отвару, а эффект антидота совсем незначительный в сравнении не то, что с противоядиями, а даже с безоаром! – Но тут она приврала, конечно. Безоар ей в жизни не доводилось употреблять.

Заработать, конечно, хотелось, но честным путем. И еще было бы совестно оставлять без работы зельеваров. У Аврората наверняка есть свои штатные специалисты.

«Мисс слишком много думает», вздохнула Бина. «Мисс одна. При всем желании, даже если она будет рафинировать пилюли день и ночь, она не сможет в одиночку завоевать рынок.»

Мириэль смущенно прочистила горло. Ладно, может, она слегка драматична.

Но Грюму, кажется, пришлась по душе ее честность. Взгляд его самую чуточку потеплел. Или так показалось.

– Это ясно даже великану. Но у ваших лекарств есть одно большое преимущество: компактность. Для оперативника на задании вес и объем аптечки может стать критически важным.

Для оперативников? Об этом Мириэль даже не думала. Но если так, и ее пилюли станут основой аптечки скорой помощи для авроров на заданиях, это слишком большая ответственность! Ведь ее пилюли и правда не всемогущи. Если она, конечно, не найдет способ сделать их эффективнее.

Они вернулись к контракту. К концу недели от нее ждали первую партию – ровно двести пятьдесят штук. Должна справиться. Росчерком пера она поставила подпись. Грюм расписался рядом, после чего взмахнул палочкой, и пергамент разделился на две полностью идентичные копии. На каждую он шмякнул по сургучной печати, и одну вручил ей.

– Будем рады сотрудничать с вами, мисс Фэйнор, – он усмехнулся. – Доркас все уши прожужжала, что вы унаследовали бар с долгами и теперь пытаетесь выплатить их.

Она едва не закатила глаза. Неужели теперь вся магическая Британия знает про ее финансы?

– Но это так, к слову. Что ж, не смею вас больше задерживать. – Мириэль поднялась, сжимая в руках пергамент. Попрощалась, но у самой двери ее догнал его голос: – Да, совсем забыл. Министр Минчум подписал приказ о компенсации пострадавшим магглам. Их постараются вылечить, насколько это возможно, и выплатят солидную денежную компенсацию. Правда, они не вспомнят за что именно.

– И на этом спасибо, – она признательно склонила голову и вышла.

Снаружи ее ждала Доркас. Подпирала стену и делала вид, что читает какой-то невероятно увлекательный протокол. Настолько, что поспешно закрыла его, когда услышала открывающуюся дверь.

– Ну, как?

Вместо ответа Мириэль протянула ей договор. Доркас пробежала его глазами, хмыкая то и дело, и вернула.

– Неплохо. Хотя я была уверена, что тебе предложат больше. Но эти чинуши из казначейства, – она скрестила пальцы и послала сглаз куда-то в сторону.

– Ничего. Даже в таком случае я не останусь в накладе.

Доркас отлепилась от стены и подхватила ее под руку.

– Какие планы у тебя дальше? У меня небольшой перерыв. Не хочешь попить со мной кофе в нашем кафетерии? Ручаюсь, там ты еще не была.

– А можно?

Было можно или нет, Доркас махнула на это рукой и повела ее за собой. Они пересекли большой зал, заставленный столами, шкафами и башнями из папок, то и дело уворачиваясь от снующих туда-сюда записок. Немногие присутствующие с утра авроры порой окликали их, перекидываясь с Доркас парой слов, а братья Прюэтты со всей сердечностью поприветствовали и саму Мириэль.

– Мы были в числе добровольцев, тестировавших пилюли, – подмигнул Фабиан.

– Ощущение будто съел апельсин, а сытости – на целый день, – присоединился Гидеон. – Но нельзя ли сделать более традиционный вкус? Картошечки с отбивной или пастушьего пирога, к примеру?

– Я посмотрю, что смогу сделать, – ответила она со всей серьезностью.

В кафетерий Прюэтты не пошли, отправились по каким-то своим делам. Девушки заняли уединенный столик, и Доркас сделала заказ за них обеих. Тут же на столике появились две чашки исходящего паром кофе и два куска яблочного пирога с корицей.

– Как в Хогвартсе, – заметила Доркас. – Как и не покидала школу. Жаль, что ты там не училась. Мы были бы лучшими подружками, – и она подмигнула.

Мириэль не смогла сдержать улыбки. Было бы неплохо.

– И правда, – отозвалась она, вооружилась ножом и вилкой и аккуратно отрезала кусочек пирога. – Только не знаю, куда бы меня распределила Шляпа.

Доркас не ответила. Она с наигранным ужасом наблюдала за ее действиями, а потом, понизив голос в подражании кому-то, провозгласила:

– Рэйвенкло! Ну, или Слизерин. Только эти снобы так заморачиваются за столом.

Мириэль фыркнула. Ну нет, совершенно точно не Слизерин. Не хотелось бы ей учиться с Нюниусом. Если бы она могла выбирать, то выбор ее пал бы на Хаффлпафф. Профессор Спраут очень приятная женщина. И пусть храбрые гриффиндорцы считают их скучными и унылыми, нет ничего плохого в том, чтобы быть скучным и унылым. Ведь есть столько дел, какие можно переделать, пока тебя не дергают во всяческие авантюры.

– Уж лучше Хаффлпафф, чем Слизерин, – заметила на это Доркас. Подумала и добавила: – И чем Рэйвенкло тоже. Терпеть не могу этих зануд!

– Уж лучше быть занудой, чем безголовым придурком, – дружелюбно поддел ее один из проходящих мимо авроров.

Доркас шутливо замахнулась на него вилкой.

– Иди ты! – Потом повернулась к Мириэль. – Ну, ты как вообще? После того? Пришла в себя?

Мириэль угукнула, но потом не удержалась и похвасталась, что освоила новые рецепты. Вот прямо вчера. Доркас загорелась, и пришлось осадить ее, признавшись, что получилось всего четыре набора, причем один уже зарезервирован, а три она отдаст профессору Слизнорту. Он обещал помочь ей с поиском клиентской базы.

Только она договорила, как на спинку свободного стула приземлился красивый и холеный черный ушастый филин. Правую лапку его стягивало серебряное кольцо с гравировкой ГС.

«Любезная мисс Фэйнор!» это, разумеется, было письмо от профессора. «Если у вас найдется время, то навестите меня сегодня, после обеда. Я весь в предвкушении увидеть результат ваших трудов! Открыл для вас свой камин. Проходите без пароля.»

Мириэль одолжила у кого-то кусок пергамента и перо и отправила с птицей ответ, в котором благодарила и обещала, что непременно придет.

– Воспользуешься нашим камином. Я покажу.

Оставшееся время они провели за легкой беседой. Доркас пересказывала ей сплетни и забавные истории из жизни Аврората. Мириэль, немного изменив детали, поделилась парой случаев из жизни на ферме. А потом ей и правда разрешили воспользоваться камином Аврората!

Мириэль вылетела из камина прямо посреди знакомой ей гостиной. Именно здесь она распивала чай с профессором в свой прошлый визит. Вот только его самого нигде не было видно.

– Профессор Слизнорт, сэр, просил подождать, – пропищал домовик в ливрее слизеринских цветов, присмотрелся и рухнул на колени. – Нобби немедленно пойдет и приведет профессора к Высокой Леди!

– Постой! – выкрикнула она и, к счастью, успела прежде, чем случилось непоправимое. Она быстро достала зеркальце и проверила. Но нет, сережки работали исправно, являя всем желающим ее носатую прежнюю личность. Неужели эти мелкие видят прямо сквозь иллюизию? – Тебя зовут Нобби, верно?

Домовик так истово закивал, что она испугалась, как бы у него голова не отвалилась.

– Именно так! Нобби счастлив, что Высокая Леди запомнила его имя! Нобби всем расскажет о такой чести!

Мириэль поморщилась. Черт.

– Нобби, пожалуйста, не говори никому про меня? – мягко попросила она, крохотное личико домового эльфа скорчилось в жалкой гримасе, и существо трижды ударилось лбом об пол. – Стой-стой-стой. Не наказывай себя! Ты ни в чем не виноват! Просто мне нужно, чтобы никто не знал, что я из Высокого Народа. Понимаешь?

Домовик поднял на нее разбитый в кровь лоб.

– Прямо как директор Дамблдор, сэр? – уточнил он. Она кивнула, и домовик смирился. – Нобби никому не расскажет. Нобби сохранит эту честь для себя. Но как Нобби обращаться к… – его аж передернуло, когда он выдавил из себя это слово: – мисс? – Похоже, ему казалось невероятной непочтительностью подобное обращение к ее особе.

– Зови меня просто мисс Фэйнор, Нобби, – попросила она и протянула ему конфету. – Вот, угощайся.

Угощение из рук Высокой Леди заставило домовика забыть о недавнем огорчении. Он ухватил конфету и с хлопком исчез с глаз, но потом явился снова, уже с подносом, на котором стоял чайник, чашки, печенье и сахарница. Профессор оставил распоряжение занять гостью в его отсутствие, и Нобби был рад стараться. Пришлось Мириэль пить чай, пока хозяин кабинета не пожаловал.

– Прошу прощения, милейшая мисс Фэйнор! – Слизнорт вошел в дверь. Круглое лицо его раскраснелось, точно он бежал. Он опустился в кресло и промокнул лицо носовым платком. – Студенты опять разошлись, пришлось усмирять. Меня так восхищает кипучая энергия юности, но, право слово, порой хотелось бы, чтобы они тратили ее на более конструктивные вещи! – Выговорившись, он уставился на нее горящим взглядом. – Прошу простить мне мою поспешность, мисс Фэйнор, но где же они?

Мириэль сдержала хихикание – солидный профессор так жаждал увидеть пилюли, он явно не растратил своей кипучей энергии, – и протянула ему три флакона. Вид пилюль совершенно очаровал его. Он рассматривал их сквозь прозрачное стекло и громко восхищался. А потом засыпал ее вопросами об их свойствах, действующих веществах и процессе рафинирования. Она, сколько могла подробно, ответила.

– Но познакомить вас с техникой, увы, не могу. Я обещала не распространять ее, – на самом деле нет, но, кажется, в мире волшебников тоже существовало понятие об авторском праве. Потому что Слизнорт принял ее отмазку и больше не задавал вопросов.

– Могу я взять себе один набор? О, разумеется, я заплачу по рыночной цене…

Мириэль неловко улыбнулась. Это ведь были пробные экземпляры, да еще профессор по собственной инициативе помогал ей. Брать с него денег казалось неправильным. Да и не представляла она, какая должна быть эта самая рыночная цена.

Профессор сперва изумился, но потом задумался и понимающе кивнул.

– Понимаю, понимаю. Товар новый. Вы и правда можете не знать, как он действует. Давайте сделаем так. Вы точно уверены в свойствах? – Она кивнула. Конечно уверена. Ведь она успела проверить качество пилюль с помощью оценки. Может, они не достигали вершин, но крепкая середина ранга возвышения с первого раза – очень даже неплохо. – Напишите, как они должны действовать. Среди моих знакомых есть множество дам, одержимых сохранением красоты. Они не откажут мне в просьбе опробовать новинку. И, конечно же, помогут сообразить подходящую цену. Ручаюсь своим именем, цена будет справедливая. Ну как?

Других вариантов, кроме как шерстить рынок и сравнивать чужие продукты, у нее все равно не было. А профессор слыл человеком справедливым и честным. Так что она согласилась.

Слизнорт бережно спрятал флаконы вместе с пояснительной запиской к ним и затребовал стол на двоих. Домовики были рады стараться. В кратчайшие сроки они наготовили столько, что не понять было, как они сумеют все это съесть.

– Не стесняйтесь, – Слизнорт отрекомендовал ей все блюда и сам наполнил ее тарелку. – Хогвартс всегда славился своей кухней. Даже в самые темные времена студенты и преподаватели не голодали. Кстати, мисс Фэйнор, ваше дело с Авроратом сладилось? Они обращались ко мне за консультацией.

– Да, благодарю вас. Мы заключили контракт на поставку постных пилюль.

– Крайне здравое решение со стороны Аластора. Знаете, я ведь учил его. У него всегда была светлая голова, он мог бы добиться успехов на любом поприще. А пошел в авроры. Дело важное, конечно, но…

Слизнорт опрокинул в себя небольшую рюмочку огневиски и под вкусный обед пустился в рассказы о своих студентах.

– Я не из тех, кто смотрит исключительно на родовитость, вы не подумайте, мисс Фэйнор. Знаю, и среди магглорожденных встречаются самородки. Огранить их – вот истинное призвание педагога! В этом году, кстати, выпускается один такой алмаз. Такая хорошая девушка, такое будущее перед ней. Не без трудностей, конечно. Но без трудностей ведь не бывает. Я буду с интересом следить за ее прогрессом…

Занятые разговором они не услышали стук в дверь. Кто бы ни явился к профессору в этот час, добродетелью терпения он наделен не был. Не дождавшись ответа, визитер открыл дверь.

– Профессор, пересмотрите оценку за мое эссе! Я уверен, что не допустил никакой ошибки!

На пороге стоял Снейп, весь взъерошенный, как мокрый воробей. На застиранной мантии расцвели таинственные пятна – то ли результат экспериментов, то ли следы стычки с гриффиндорцами. Охваченный досадой на несправедливо заниженную оценку, он не сразу увидел, что декан не один. Но увидел Мириэль и замер. Тонкие брови сошлись над переносицей, в темных глазах мелькнуло сомнение пополам с узнаванием…

– Мистер Снейп! – расстроенный окрик профессора раздался как нельзя кстати. Снейп вздрогнул, потерял мысль. – Оценка за ваше эссе полностью справедлива. Меня не волнует, доставал ли вас мистер Поттер или мистер Блэк, или сам Мерлин! Если вы не можете сосредоточиться на зелье и не обращать внимания на внешние раздражители, какой из вас зельевар? Идите и завтра после ужина приходите на отработку!

Красный от негодования и смущения Снейп вымелся прочь, забыв про Мириэль. Но она была уверена, что верно истолковала его предыдущий взгляд. И не могла не задаться вопросом, а точно ли все ее забыли?

– Кстати, мисс Фэйнор, – прервал ее мысли профессор. Он уже пришел в себя от негаданного визита и снова улыбался, – мне в руки попал сборник задач по зельеварению на уровень СОВ, Сейчас у меня есть время. Что скажете, если я немного подготовлю вас к сдаче?

Разумеется, она согласилась. Кто бы отказался. Воодушевленный, Слизнорт вдоволь погонял ее по сочетаниям ингредиентов, и она не завалилась лишь потому, что соответствующая таблица намертво отпечаталась у нее в памяти. Потом она сварила несколько не требующих много времени зелий. Профессор, пока наблюдал, подсказал кое-какие хитрые приемы по обработке ингредиентов.

Расстались они только к вечеру, весьма довольные друг другом и проведенным временем. Мириэль вернулась через камин, переместившись в Дырявый котел. Прогулочным шагом добралась до бара, сняла запирающие чары и открыла дверь. И облако огненных искр пахнуло ей прямо в лицо.

Перепуганная – неужто пожар? – она вбежала и остановилась, как вкопанная. На стойке, распространяя вокруг жар и огонь, которые, тем не менее не обжигали, сидел феникс.

Глава 4.3

– Что бы ты сделала, если бы тебе нужно было найти человека, но ты не знаешь, где его искать? – спросила Пенни у матери, когда на неделе заглянула проведать родителей.

Все это время она оставалась в квартире Вернона. Самостоятельная жизнь давала больше возможностей для поиска Королевы Осени, но и о родителях забывать не следовало. Мистер детектив особенно предупреждал ее. Он сказал, что материнская кровь защитит ее от козней фей.

– Обратилась в полицию? – предложила мама. Она листала модный журнал с выкройками, собираясь сшить дочерям платья.

Пенни покачала головой. Не вариант.

– Ну, – протянула мама, разглядывая что-то особенно ее заинтересовавшее, – тогда дай объявление в газету? Если, конечно, тот человек читает газеты. Посмотри, как тебе такой фасон?

Через час, пообещав непременно явиться через пару дней для примерки, Пенни вырвалась из дома. Объявление в газету! Как она только не подумала?

Она отправилась прямиком в издательство «Ежедневного Пророка» и заплатила дюжину сиклей, чтобы ее объявление напечатали в ближайшем номере.

А потом отправилась в Хогвартс. Профессор Дамблдор нашел ей подработку ассистентом у профессора Спраут. Той требовалась помощь в подготовке экзамена для младших курсов, и Пенни согласилась помочь.

Помощь заключалась в том, что она подавала профессору горшочки с растениями. Магические растения славились капризным нравом и не всегда приветствовали использование заклинаний. За некоторыми приходилось ухаживать маггловскими методами.

– Горшочек с зубастой геранью, пожалуйста, – попросила профессор. Пенни аккуратно, чтобы не попасть на зубок этому растению, подхватила горшок и на вытянутых руках передала его Спраут. Та засмеялась. – Не бойтесь. Она сегодня в хорошем настроении, кусаться не будет.

Декан Хаффлпаффа понравилась Пенни с первого знакомства. Она была уютная, доброжелательная, очень увлеченная своим делом, но при этом весьма проницательная. Лили поделилась с ней, что это именно профессор Спраут рассказала, что видела их сестру на празднике фей. Вот почему Пенни думала, что ей тоже смогут подсказать…

– Профессор, – наконец, решилась она, – а вы часто посещаете праздники фей?

Спраут даже не отвлеклась от пересадки зубастой герани.

– Стараюсь посещать все основные и еще некоторые, куда не страшно пойти одной. Но День всех Духов, к примеру, всегда пропускаю. А что?

Пенни огорченно прикусила губу. Ну вот, что за невезение. Задумавшись, она взяла следующий горшочек слишком близко, и герань, воспользовавшись моментом, ухватила ее за палец.

– Если вы хотите что-то спросить – спрашивайте, – сказала профессор, обрабатывая укус. Рана была несерьезной, но зубастая герань оставляла на краях свой сок, отчего-то заживление немного откладывалось.

– Мне нужно найти Королеву Осени, – решившись, выпалила Пенни. – Один важный для меня человек пострадал, и только она может ему помочь.

Под сочувствующим взглядом Спраут она как на духу выложила всю свою историю. И про похищение феями, и про возвращение к семье, и про встречу с Верноном. Только про дни на ферме она умолчала.

– Хм, вон оно что, – протянула профессор. – Вижу, причина и правда серьезная. Что ж, вам повезло, юная леди. У меня есть знакомая, которая, возможно, сможет свести вас с Королевой. Вопрос лишь в том, что вы сможете предложить в благодарность за эту помощь.

Пенни прижала руки к груди, не обращая внимания на боль в укушенном пальце.

– Все что угодно! – пообещала она, не моргнув и глазом. За исцеление Вернона – все что угодно.

***

Письма под лапами феникса Мириэль не заметила. Все ее внимание было приковано к сверкающей, полыхающей огнем и светом чудесной птице. Фоукс сам, насладившись вниманием, издал переливчатую трель и лапой подпихнул к ней конверт.

Мириэль замерла. Альбус использовал это невероятное создание как почтовую сову?!

Система вторила ее возмущенным мыслям. Она, кажется, оскорбилась даже сильнее. Она все повторяла, что чувствует признаки родословной великой Красной Птицы, но что это такое, не пояснила.

Хорошо, что ее не мог слышать никто, кроме Мириэль.

– Может, и правда попросить Курво стать моей совой?..

Письмо, несмотря на огненную природу почтальона, не только не сгорело и не обуглилось, но даже не нагрелось. Мириэль уже собиралась вскрыть конверт, как вспомнила о вежливости. Почтовые совы всегда требовали оплату – монетками и совиным печеньями, – но благородный феникс это вам не какая-то сова!

– Подожди немного, пожалуйста, – попросила она, доставая из кольца фрукты и посуду. – Сейчас приготовлю тебе угощение.

Фоукс благосклонно кивнул, отчего с хохолка на его голове посыпались огненные искорки, и стал вежливо ждать. Нарезанные фрукты Мириэль красиво разложила на тарелке и пододвинула к птице.

– Вот, угощайся. Это с моей фермы.

Фоукс издал нежную трель, которую она истолковала как птичье «спасибо», и принялся за еду. Он хватал нарезанные кусочки и, запрокинув голову, глотал их. Мириэль специально нарезала не слишком крупно. Не дай Варда, чудесная птица подавится, и что тогда?

Убедившись, что гость доволен угощением, она распечатала, наконец, конверт. От вида затейливого почерка, которым было написано письмо, на нее нахлынула ностальгия. Как же давно это было! Интересно, куда в конце концов делась та записка, которую маленькая маггла Петунья получила от великого волшебника в ответ на свое, тайком отправленное письмо? Она попыталась вспомнить, но воспоминания о записке заканчивались издевательским смехом двух маленьких заноз – рыжей и черноволосой. Мириэль вздохнула. Наверное, у Лили осталась? Или Нюниус прикарманил. Или выбросили. Что теперь гадать?

Она выбросила из головы тот давний случай и прочла письмо.

Альбус в весьма витиеватых выражениях поздравлял ее с успехом. Ведь у нее получилось то, ради чего она просила у него перо феникса, верно? Если удобно, то Мириэль может навестить его завтра, сразу после завтрака.

«Пароль к камину тот же», добавил он в конце, после чего подписался «Всегда Ваш, Альбус Дамблдор».

Феникс вдруг громко забил крыльями, закричал, выгибая изящную шею, а потом необычайно яркое пламя, в языках которого сверкали молниевые всполохи, охватило его, и за несколько мгновений феникс… сгорел. Осталась лишь кучка пепла рядом с пустой тарелкой.

– Ой… – вырвалось у Мириэль. Пергамент выскользнул из ее ослабевших пальцев и упал на пол, а она продолжила смотреть остановившимся взглядом на кучку серого с вкраплениями алого пепла. Что случилось? Это она виновата? Что же она скажет Альбусу?!

«Мисс дала птице яблоко?» вдруг подала голос система. Вопреки своему прежнему волнению, сейчас она звучала совершенно спокойно, будто внезапное самосожжение птицы ее ничуть не впечатлило.

– Эм… вроде бы да? А что?

«Тогда ничего страшного не случилось. Нужно только подождать.»

– Подождать чего?

Но Бина не успела ответить. Кучка пепла вздрогнула, отдельные частицы покатились с нее сверху вниз, а потом верхушка приподнялась, и внутри пепла оказался весьма уродливый птенец. Тело его покрывал ярко-красный пух, желтые глаза занимались половину головы, а на макушке, точно корона, росли три перышка.

Мириэль шумно выдохнула. Обошлось. Живой!

“Мисс сама говорила, что это бессмертная птица, умирающая и возрождающаяся в собственном пламени”, ворчливо напомнила система.

– Да, но… я совсем не ожидала, что он сделает это прямо у меня на глазах! С чего бы вдруг? – Она аккуратно взяла птенца в ладони – он был весь горячий, – и, поддавшись импульсу, окутала его духовным пламенем. Малыш пискнул несколько раз и, жмурясь от удовольствия, уместился в ее руке. И задремал.

“Здесь Бина может лишь предполагать. Мисс дала птице яблоко с атрибутом молнии. Вероятно, это было благоприятно для развития его родословной.”

Все слова по отдельности звучали понятно, но в смысле развитие родословной? Это как?

«Родословная – это врожденный потенциал зверя или человека. При удачном стечении обстоятельств он может пробудиться, даровав новые силы и особые способности. Встречаются родословные крайне редко. А уж пробудить их – и вовсе невероятная удача. Кхм.»

Мириэль ухмыльнулась. Ну да, ну да. Значит, она снова украла Удачу у Небес. Она баюкала птенчика в ладони, время от времени добавляя еще один язычок духовного пламени на его тельце.

«Но вот что Бина хотела бы знать. Как мисс вообще заполучила дерево с атрибутом молнии?»

– Думаю, это Лия виновата. Она принесла с собой молнии иных миров, и яблоня их впитала. Как-то так.

Она перешла в Купель. Эстель тут бросился к ней, но при виде красного птенца у нее в руке, затормозил.

Кто это? Спросил он, обнюхал птенца и нашел его интересным. Новый друг! Давай играть!

Мириэль покачала пальцем.

– Осторожнее, он совсем маленький. – Эстель радушно разрешил одолжить свою старую колыбель. Ему она была уже тесновата, а вот птенцу оказалась в самый раз. Он даже не проснулся, когда она положила его на одеяло, только свистнул сквозь сон, почувствовав исходящий от железных стенок жар. – Присмотри тут за ним, хорошо?

Эстель тут же обернулся вокруг коробки, удлинив свое тело, передними лапками уцепился за край коробки, подтянулся и уставился на птенца. Мириэль испугалась, что феникс определенно получит моральную травму, когда, проснувшись, увидит перед собой драконью пасть. Эстель, хоть и сам малыш, но намного больше новорожденного.

«Они оба благие звери, цари всего сущего», без тени сомнения отозвалась Бина. «Быть не может такого, чтобы они повздорили.»

– В первую очередь они – два ребенка. Кто знает, что им придет в головы, – но уверенность системы ее убедила, и Мириэль отбросила идею отцепить Эстеля от коробки. Хочет смотреть – пусть смотрит.

Сама она отправилась в Косой переулок. Сперва думала через общественный камин пройти прямо в кабинет Альбуса, но, подумав, отбросила эту идею. Кабинет директора школы определенно не то место, куда может заявиться случайная ведьма вроде нее. Так что на полпути она свернула к почте. Успела в самый последний момент. Почтальон уже закрывался, но ее горячая просьба (а еще несколько сиклей, сунутых ему в руку в обход кассы), убедили его немного подождать. Мириэль торопливо начеркала коротенькую записку, в которой просила Альбуса прибыть к ней как можно скорее, дописала адрес и отправила. Сова, которую почтальон рекомендовал ей как самую быструю, была недовольна, но несколько совиных печений умаслили ее, птица вылетела в окно и скрылась в сгущающейся темноте.

Когда Мириэль вернулась к бару, на пороге ее уже ждал гость.

Альбус скинул с себя личину старика и сменил яркие одежды на темную, строгую мантию, а на голову нахлобучил шляпу с широкими полями и спрятал за ними лицо.

– Быстро! – Мириэль пару раз ударила в ладоши.

Альбус лукаво улыбнулся ей и сказал, что у письма, которое он получил, была высокая срочность.

– Проходи, – она впустила его и торопливо бросила вдогонку: – Прости за беспорядок, – имея в виду, конечно же, кучку пепла на стойке, которую в панике позабыла убрать.

Альбус сказал громкое «кхм» и приподнял бровь.

– Сейчас-сейчас! – Она притворилась, что ей нужно в комнату, зашла в Купель и вынесла оттуда железную коробку, в которой сладко спал птенец, и водрузила ее перед Альбусом. – Вот. Я так испугалась, когда с ним вдруг… случилось это.

Альбус склонился над коробкой, внимательно осмотрел птенца и негромко позвал:

– Фоукс! Фоукс, это я.

Птенец завозился, приоткрыл один глаз и непонимающе уставился на склонившегося над ним волшебника. Потом в его сонный мозг проникло узнавание, и он с громким радостным писком поднялся на тонких лапках.

На лице Альбуса проступило удивление. Он аккуратно поднял птенца на руки и поднес его к лицу, внимательно вслушиваясь в его пронзительный писк.

– Может, кофе? – предложила Мириэль.

Он, конечно же, не отказался.

Когда перед ним появилась чашечка только что сваренного кофе, Альбус опрокинул ее в себя одним глотком и длинно выдохнул. А потом признался:

– Со мной такое первый раз. – Заметив ее удивление, поправился: – Нет, не самосожжение феникса, вовсе нет. Фениксы живут долго, а Фоукс был довольно молод, чтобы начинать новый жизненный цикл. Я про другое, – он ласково посмотрел на птенца в своей ладони и осторожно погладил его хохолок. Птенец закурлыкал в ответ. – Мы и прежде могли общаться друг с другом. В известной степени, разумеется. Фениксы, конечно, невероятные создания, но истинным разумом не обладают. Но… – на его губах появилась робкая улыбка, – теперь я понимаю его так отчетливо, точно вместо писка слышу обычные слова.

«Совсем как как мисс общается с молодым господином».

Мириэль кашлянула и смущенно призналась, что это ее вина. Она всего-то хотела угостить Фоукса и случайно предложила ему один особенный фрукт. Фоукс съел его и…

– Я как-то читала в одной отцовский книге, – все дальнейшее она без зазрения совести свалила на Фэанаро, – что некоторые мистические животные обладают особой «родословной». Если дать подходящую еду, то родословная может пробудиться. И это невероятно здорово, гарантирую! Но что с этим делать… – она пожала плечами. – Тебе придется самому с этим разобраться. Ты ведь не сердишься?

Альбус покачал головой.

– Нет, конечно. Ведь ничего страшного не произошло. К слову, если что, могу снова к тебе обратиться? Вдруг в той книге твоего отца было еще что-нибудь про это написано?

На том и договорились. На прощание Мириэль вручила ему пакет конфет, чем вызвала невероятный восторг.

– Кстати, а зачем ты хотела увидеться? – Альбус уже стоял на пороге, когда вспомнил, с чего все началось. Железную коробку он завернул в полотенце, трансфигурированное из куска пергамента, и бережно прижал к себе.

Мириэль отвела взгляд.

– Хотела отблагодарить тебя за помощь. Ну ту, с пером.

Альбус моргнул озадаченно, а потом рассмеялся.

– Совершенно не за что. Буду рад помочь с чем угодно. Обращайся.

Они церемонно раскланялись, точно персонажи баллады о короле Артуре и его рыцарях, и Альбус исчез. Он аппарировал совершенно бесшумно, не оставляя за собой темного шлейфа взбудораженной материи, как Упивающиеся Смертью в тот раз на площади.

Мириэль закрыла дверь и с облегчением выдохнула. Обошлось. Она постояла так, отпуская напряжение от пережитого, и взялась за волшебную палочку. Надо бы убраться. Но – она растерялась даже, увидев, что бар сияет невероятной чистотой. Не только стойка, но и джезва, и чашечки, и миска из-под конфет. Она проглотила смешок. Хороша хозяйка, за которую гости убираются!

Сквозь дверь прошел грим, ткнулся в нее носом. Мириэль потрепала его по голове.

– А вот и ты. Пошли спать?

Она наложила запирающие чары на дверь и перенесла их обоих в Купель.

Где друг? Накинулся на нее Эстель. Он ловко вскарабкался на нее, цепляясь коготками за одежду, уместился на плечах и, заглядывая ей прямо в лицо, продолжил спрашивать.

Известие, что новый друг отправился домой со своим человеком, его не обрадовало. Дракончик моментально надулся и демонстративно отказался разговаривать с ней. Даже конфеты не заставили его сменить гнев на милость.

– Можешь дуться сколько влезет, – наконец, выпалила Мириэль и стала ухаживать за жеребенком.

Маленькая кобылка была куда более благодарным питомцем. Она подставляла бока под скребок, фыркала и пыталась поймать губами ее волосы, чтобы пожевать. После трапезы, умяв два больших куска мяса, Среда разыгралась и кинулась вскачь по острову. Она бежала, расправив крылышки, слишком маленькие пока, чтобы поднять ее в воздух, и от восторга кричала. Правда, звуки эти скорее походили на жуткие ночные вопли из лесной чащи.

– Ты не хочешь поиграть со Средой? – спросила она, но Эстель не удостоил ее взгляда. Он дулся, но упрямо не покидал своего места на ее плечах. Видимо, чтобы она прониклась его неудовольствием.

Мириэль только плечами пожала и приступила к ночной медитации.

Утром Эстель еще дулся. Ночью он слез и устроился на ночь под боком лошадки. Опять же, крайне демонстративно. А когда Мириэль собралась уйти, обшипел ее раздраженно и быстро вскарабкался на прежнее место.

– Если я тебе так не нравлюсь, оставайся, – не выдержала она этой драмы, но избавиться от дракончика было не так просто. Он уверенно сидел на ее плечах, крепко цепляясь коготками за одежду, а чинить предметы Мириэль еще не умела. Так и оставила.

После завтра ей взбрело заняться ремонтом. Вооружась книгой Имхотепа Гауди, она нашла и переделала заклинания для покраски стен и покрытия пола лаком, что разом сделало ее единственную жилую комнату вполне уютной. Впечатление портило только отсутствие окна. Мириэль даже пожалела, что не купила тогда на Ярмарке артефактное окно, показывающее пейзажи иных миров.

– Хорошо, что вчера все так удачно решилось с Альбусом, – сказала она, рассматривая результат ремонта. В комнатке даже стало как будто бы светлее и просторнее.

«Что мисс планирует делать сегодня? Мисс нужно прочесть письмо.»

– Прочту вечером, – отмахнулась Мириэль, поставила на стойку печку и выложила травы. Раз есть время, можно выполнить контракт с Авроратом. – Сейчас мне нужно сделать две сотни постных пилюль. А еще подумать как улучшить Малый Дан Здорового Тела. Что, если я рафинирую его с помощью новой техники? Станут получше?

“Ненамного”.

Ответ прозвучал не очень воодушевляюще, но Мириэль рассудила так: кто мешает ей попробовать? Но сперва она занялась постными пилюлями. C ростом мастерства и с новой великолепной техникой количество пилюль в партии увеличилось, как и их качество, а затраты времени – наоборот, еще уменьшились. Те две с лишним сотни штук, что ей нужно было предоставить Аврорату в конце недели, она рафинировала за каких-то два часа и даже не запыхалась.

Надувшись от самодовольства – только посмотрите на нее, она гениальна! – Мириэль упаковала пилюли и очистила печь перед новой ковкой. Первым делом она выложила нужные травы, выбирая самые зрелые. Эти растения росли в теплице на ферме, под присмотром формации Травяного Сада, а потому их уровень созревания был выше, чем обычно. Можно было ожидать, что и лекарственные свойства готовой пилюли раскроются больше.

Играючи – какой контраст с первыми попытками! – Мириэль очистила эссенции и поместила их в печь. Огня почти не было, он горел едва-едва, лишь самую малость прогревая дно печки. С новой техникой весь процесс слияния и связывания пилюли полностью зависел от помещенной внутрь духовной энергии. Мириэль не спешила. Внимательно отслеживая состояние лекарственной смеси внутри, она добавляла новые «лучи», когда требовалось подстегнуть процесс, и убирала, когда было нужно. Дело спорилось, и то, на что раньше она могла убить порядочно времени, было готово меньше чем через час. Не так быстро, как постные пилюли, но и Малый Дан Здорового Тела так-то не простая пилюля.

Готовые пилюли почти выпрыгнули из печи. Они стали меньше и плотнее, блестящая поверхность была расчерчена отчетливыми линиями ден. Они повторяли узор прожилок на листьях Жизнецвета, основного ингредиента пилюли. Что же до лекарственных свойств… оценка показала, что из-за хорошего качества трав общая эффективность таблетки повысилась на двадцать процентов. Теперь заживление ран и очищение крови от ядов происходило гораздо быстрее, что немного приближало таблетку к пилюлям среднего ранга. А кроме того, добавилось условие:

– В зависимости от силы пациента, пилюля может высвободить больше лекарственных свойств, потенциально заложенных в нее, – прочитала Мириэль. – И что бы это могло значить?

Система предположила, что ровно то, что написано. И тут же предложила провести испытания.

– Где же я найду подопытных? – изумилась Мириэль. Она ловко ссыпала готовые пилюли в баночку, заодно посчитав. Всего получилось двадцать одна! – Вряд ли меня пустят в Мунго, если я приду с улицы.

Бина тут же парировала:

“Глава заклинателей в красном. Разве он не сказал мисс принести ему на пробу другие пилюли? Вот он и поможет с испытаниями.»

Мириэль слегка поежилась. Глава заклинателей в красном, то есть, конечно же Грозный Глаз Грюм, отчего-то вызывал у нее неосознанную тревогу. Он был словно стихия, которую нельзя контролировать, и то, что он был на самом деле человеком, вызывало диссонанс. Интересно, все ли это чувствовали?

Но в словах системы была своя правда. Ему и правда могли пригодиться эти пилюли. Мириэль рафинировала еще одну партию, с аналогичным результатом, и собралась идти. Только забыла о маленькой обиженной напасти у себя на плечах.

Слезать Эстель отказался наотрез. И не забывал обижаться, что выглядело невероятно мило.

Кое-как, уговорами и призывами к здравому смыслу, удалось отправить его в Купель. На прощание он оставил на почти новой рубашке дыры и затяжки.

Перед тем, как явиться в Аврорат, Мириэль отправила сову, предупредив о визите, но даже так пришлось подождать, пока Грозный Глаз не освободится. Ожидая, она развлекала себя разбором экзаменационных вопросов. С откровенным удовольствием она выяснила, что довольно неплохо разбирается в теории Травологии и Зельеварения, в особенности благодаря тому, что экзамен не выходил за рамки школьной программы. Если подготовиться, то и практические вопросы не станут проблемой. Затруднения вызывал блок вопросов по Чарам. К примеру: опишите и продемонстрируйте чары мыльных пузырей. Мириэль даже слышать не приходилось о таком заклинании. Или же вот: используйте репаро на пяти разных предметах, поясните, в чем различие. Она еще даже репаро не знала!

Дабы утешиться, она занялась решением задачек по Зельеварению, что напоминало обычную химию. Она так увлеклась, что даже забыла, зачем явилась.

Секретарю пришлось дважды приглашать ее.

– Скорее! У меня мало времени! – рявкнул Грюм, точно она была одной из его подчинённых.

В ответ Мириэль молча поставила перед ним пакет с двумястами пятидесятью пилюлями.

– Первая часть! – объявила она и не сдержала довольной улыбки. Ее демарш произвел впечатление.

Грюм недоверчиво заглянул внутрь, при виде множества таблеток хмурая складка меж бровей слегка разгладилась. Он достал пару пилюли, покрутил их, небрежно проверил какими-то чарами – невербально! Ну и мастер! – и довольно хмыкнул.

– Неплохо. Оплату перечислят гоблины на ваш счет. Увидимся на той неделе, мисс Фэ…

– Это не все! – перебила она его, внутри замирая от собственной смелости. От ее напора Грюм слегка растерялся, а ей только и надо было, что небольшую паузу. – А это лекарственные пилюли Малый Дан Здорового Тела. Я немного их усовершенствовала. В сравнении с предыдущим образцами эффективность повысилась на двадцать процентов. Но, чтобы быть уверенной, мне надо их испытать.

Грюм хмуро зыркнул на нее. Сунул руку в пакет, выхватил одну пилюлю, проворчал себе под нос «испытать, тоже мне», а потом взял и закинул в рот как простую карамельку!

Мириэль некрасиво вытаращилась на него. Среди множества баек, которые поведала ей Доркас про своего начальника, рефреном повторялось, что он очень, просто супер подозрительный. А его характерная фраза – Постоянная Бдительность! – и вовсе стала крылатой среди авроров.

И вот этот постоянно бдительный человек проглотил незнакомое лекарство!

– Ничего особенн… – он вдруг замолчал, покрутил головой, передернул плечами, а потом и вовсе, не обращая внимания на присутствие Мириэль, рывком расстегнул мантию и рубашку под ней. На его груди было множество отметин – от старых, побелевших от времени шрамов до недавних розоватых, глянцевых следов от ранений. И те, что были свежи, прямо у них на глазах потихоньку бледнели и таяли без следа.

Грюм с подозрением провел ладонью по груди, царапнул кожу ногтями, но свежие царапины моментально затянулись и пропали. Он бросил на Мириэль взгляд исподлобья, и она невольно отступила. Сейчас он был поистине страшен. Аура ярости окутывала его плащом. Верилось, что враги и правда бегут с поля боя, как только в битву вступает Грозный Глаз.

К его чести, он заметил ее испуг и тут же скрыл свою ауру. Заодно обнаружил, что стоит полураздетый и быстро привел себя в порядок, буркнув неразборчивые извинения.

– Итак, повторите. Что это за таблетка?

Она послушно повторила все сказанное ранее и добавила, что на самом-то деле пилюля эта уступает Рябиновому Отвару. Она сравнивала.

Грюм скептически приподнял бровь.

– Для этой таблетки нормально исцелить шрамы, оставленные темной магией?

«Это наверняка побочный эффект от легендарной техники», зашептала система.

Мириэль сдержала торжествующую улыбку.

– Я немного изменила процесс рафинирования, – честно призналась она. – Использовала не базовую технику, а продвинутую. Сама не ожидала подобного результата.

Грюм никак не стал этого комментировать. Достал их пакета пригоршню пилюль, остальное убрал в сейф, сгреб со стола какие-то документы и вышел из кабинета, поманив ее за собой.

– Идемте. Вам нужны испытания – вы их получите.

Камином они отправились в Мунго. Причем, не в общий приемный покой, а отдельный, зарезервированный, видимо, для срочных дел Аврората. В помещении никого не было, когда Мириэль вышла из камина, но не успела она оглядеться, как в дверях появился целитель в лимонно-желтой мантии и гербом больницы на левой стороне груди.

– Привет, Аластор. Проведать своих? – небрежно поинтересовался он. На Мириэль он бросил быстрый взгляд и только.

– Испытать новое лекарство.

Целитель присмотрелся к пилюлям.

– Восточная алхимия? Хм. В эту сторону мы не смотрели. Но у нас и специалистов-то нет. Хочешь испытать их эффект? Не думаю, что…

– Они действуют, – перебил его Грюм. – Я принял одну. Стало легче дышать, пропала боль в селезенке от проклятия, которым меня наградила одна ведьмачка. Еще шрамы. Но только недавние. Давай, осмотри меня. Потом пойдем и проверим на остальных.

Целитель явно выглядел неубежденным, но спорить не стал. Взмахом волшебной палочки от сотворил из воздуха высокую медицинскую ширму, за которую завел аврора и принялся за диагностику. Мириэль слушала, как он привычно и как-то утомленно даже накладывает привычные диагностические чары, и считала про себя, на какой секунде он увидит результат.

– Подштанники Мерлина, Аластор! – она не сосчитала и до пятидесяти, когда из-за ширмы раздался потрясенный вскрик. – Этого не может быть! А ну-ка, стой! Я попробую заново!

Он попробовал – и результат оказался тем же самым. Он применил другие чары – и не нашел разницы. Он отправил записку старшему коллеге. И на этот зов явился небольшой консилиум вместе с главным целителем!

Грюм зарычал, когда они все наставили на него палочки, собираясь провести диагностику. Благоразумно решив не связываться с раздраженным Главным Аврором, целители устремились к пациентам.

За Авроратом были зарезервированы несколько палат, распределенных, как пояснял на ходу встретивший их целитель, по степени сложности. Всего четыре – от самой сложной до самой простой. Туда и лежал их путь. Здесь проходили лечение несколько авроров. Маясь от скуки, они занимались кто чем. Читали, играли в подрывного дурака и магические шахматы, листали под одеялом журнальчики особенного содержания.

На делегацию целителей пациента сперва не обратили внимания, до тех пор, пока не услышали приветственный рык Главного Аврора. В тот же миг карты улетели под ближайшую кровать и сдетонировали там, шахматные фигуры ссыпались с доски и разбежались во все стороны, а журналы, хлопая страницами, вылетели в окно и потянулись на юг.

– Ну что, хотите удрать отсюда? – бодро гаркнул Грюм. Оглядел взбодрившееся лица своих подчинённых и скомандовал: – Сейчас будем испытывать новое лекарство. Выстроились!

Каждому аврору досталось по одной маленькой пилюле.

– Пейте, – рыкнул Грюм.

Под внимательными взглядами целителей авроры проглотили таблетки, и вскоре скептическое выражение их лиц сменилось потрясенным. Целители моментально окружили их пустили в действие все свои чары. Спустя полчаса главный целитель огласил вердикт: состояние пациентов восстановилось до абсолютно здорового состояния! У одного даже затянулась пробитая в школе дырка в ухе.

– Аластор, ты не имеешь права утаивать! – Главный целитель даже дух не перевел и решил брать быка за рога. – Что за лекарство? Где ты его взял? Кто его сделал?

Мириэль тихо сделала шаг в сторону, прячась за спиной главного аврора.

– Стоять, Асклепий! – велел Аластор. – Не так рьяно, а то напугаешь алхимика.

Асклепий Бистур, так именовали нынешнего Главного Целителя, заметил Мириэль позади Грюма и сделал правильные выводы.

– Где вы учились? – спросил он сразу же, как их представили друг другу.

Грюм, который, разумеется, знал, что она не училась нигде, тут же вмешался и посоветовал либо заткнуться и брать что дают, либо отвалить.

– Гораций подтвердил ее навыки, – добавил он в конце. – И ты сам это видел.

Асклепий погладил подбородок.

– Видел, не отрицаю. Но мы мало имеем дела с алхимией, все больше зелья. Нужно будет провести еще несколько тестов, а потом, – он посмотрел на Мириэль. – Могу я послать вам сову, мисс Фэйнор? Немного позже, когда мы закончим?

Она, все еще в некотором ошеломлении от нового возможного контракта, кивнула. А Грюм добавил, что сотрудничество должно быть оформлено официально, иначе он, как Главный аврор, будет вынужден принять меры. Судя по тому, как главный целитель Бистур закатил глаза, угрозы он не боялся. Более того, он даже забрал у Грюма оставшиеся пилюли.

– А где я могу выпить кофе? – вклинилась Мириэль, пока Главный Аврор и Главный Целитель вновь не зацепились языками.

– Кафетерий на шестом этаже. Из двери направо и прямо до лифта, – любезно проинструктировал ее Асклепий.

В кафетерии было немноголюдно. Усталый целитель с ночной смены ел, порой промахиваясь вилкой мимо тарелки, такой сонный он был. Пожилая ведьма распекала своего мужа, столь же пожилого джентльмена в теплом халате и пушистых тапочках.

– Это всего лишь какой-то укус тентакулы! – услышала Мириэль, проходя мимо стариков. – Она даже не созрела, чтобы стать опасной! А они говорят, нужно остаться для полного обследования!

– Ну, Августа, милая, они просто делают свою работу…

– Ты тоже хорош! – сверкнула на него глазами жена. – С твоим-то опытом и так глупо подставился?! Ты специально?!

С другой стороны две медиковедьмы болтали за чашечкой кофе с пирожными. Одна жаловалась на тяжелую смену, вторая ей поддакивала. Потом они переключились на обсуждение интрижки какой-то своей знакомой.

Мириэль взяла себе чашку кофе и кусок шоколадного пирога, понадеявшись, что в нем не будет никаких сюрпризов типа выползающей начинки или взрывающегося бисквита. Когда она расположилась за столиком и уже отломила кусочек торта, в кафетерий вошли новые посетители. Карлус Поттер вел за руку девочку школьного возраста. Он раскланялся с пожилой парой, а девочка помахала одной медиковедьме. Мириэль тоже поздоровалась и принялась за еду. Пирог был вкусным.

– Твоя пациентка? – услышала она шепот одной медиковедьмы. В это время девочка выбирала себе пирожное на витрине, мистер Поттер ждал, чтобы расплатиться. Это его дочка?

– Так жаль ее, – вздохнула вторая совсем тихо. Наверное, только ее подруга да Мириэль услышали эти слова. – Подхватила где-то вирус африканской магической лихорадки, чудом выздоровела. Все думали обошлось, а в прошлом году ей не пришло письмо из Хогвартса…

Глава 4.4

Малфои провели во Франции всю неделю. Во избежание. Пока Лондон с обеих сторон Статута трясло от теракта на Трафальгарской площади, отец и сын гуляли по Монмартру, обозревали город с высоты Эйфелевой башни и дивились на торговые палатки на Елисейских полях, вперемешку – маггловские и волшебные.

Часть времени Абраксас честно потратил на заключение сделок, которые обещали в скором времени вывести род Малфоев в верхние строки рейтинга богатейших людей Британии.

На родину он возвращался, преисполненный чувство глубочайшего удовлетворения. И беду от семьи отвел, и капиталы приумножил. Когда придет пора устраивать свадьбу Люциуса с очаровательной Нарциссой, Абраксасу найдется чем утереть нос заносчивым Блэкам. Они, Малфои, прибыли на эти земли с Вильгельмом Завоевателем. Древность их рода неоспорима, и им совершенно не нужно пыжиться изо всех сил, пытаясь примазаться к Плантагенетам, как некоторым. Впрочем, в глубине души, очень-очень глубоко, Абраксас подозревал, что претензии Блэков на родство с королями имеют под собой основания. Эдуард Черный Принц колдуном, разумеется, не был, но бастардов наплодил предостаточно. За три века до принятия Статута в его постели могла побывать не одна ведьма.

Прибыв в поместье, Абраксас сразу же направился в кабинет. Бумаги жгли руки, требуя немедленно себя разобрать по папочкам и пустить в дело. Люциус следовал за ним, ведь сейчас было самое подходящее время для очередного урока наследнику.

Толкнув дверь, он не удержался от вскрика – протянул руку, а ее как сведет судорогой, да так больно!

– Отец? – Люциус не терял времени и быстро распорядился принести Рябинового Отвара. Взял пузырек у домовика и лично поднес отцу. – Выпей. Наверное, на той уродливой башне тебя продуло. Ветрено было.

Упоминать, что сам он был против экскурсии, Люциус благоразумно не стал. Эйфелева башня в его глазах была никчемным уродливым монстром, портящим благородный облик Парижа, и он совершенно не разделял восторга отца от подъема на самый верх.

Мы же волшебники, сказал он тогда, каких высот мы не можем покорить?

Абраксас залпом выпил пахнущую бадьяном и имбирем жидкость. Нёбо и язык слегка обожгло кислинкой, а потом по телу распространилось тепло, и судорога прошла. Он осторожно опустил руку и размял мышцы. Терпимо.

– Может и так, – неопределенно ответил он. Пустой флакон выпал из его руки и с легким хлопком исчез, не достигнув пола. – Давай займемся делом.

Абраксас привык использовать любой удобный момент, чтобы передать сыну навыки и знания. Ведь Люциусу было суждено стать следующим главой семьи, и благополучие рода будет зависеть от того, как твердо он будет нести ответственность перед ним.

Не то что бы Абраксас намеревался совсем отстраниться от дел, но порой он давал себе небольшую слабину предаться мечтам о ленивой праздной старости.

– Письмо молодому хозяину Люциусу от сэра Родольфуса, – пропищал Добби, личный домовик наследника. В тонких лапках он держал упомянутое письмо.

Люциус забрал у него конверт, вскрыл и, едва прочтя, засобирался.

– Отец, мне должно навестить Родольфуса. Дело… важное.

Дождавшись разрешения, он быстро ушел. А Абраксас поднял оставленное им письмо и прочел.

Слова «операция», «успех», «жертвы» – сразу бросились ему в глаза. Но следом…

Всего несколькими скупыми словами, не могущими передать истинное положение, Родольфус сообщал о ранении жены. Абраксас посочувствовал молодой миссис, но не смог сдержать облегчения. Интуиция его не обманула.

– Ежедневный Пророк, хозяин.

Другой домовик принес ему аккуратную подшивку газет за прошедшую неделю. Газетенку эту Абраксас не любил, но читал, чтобы знать, какие настроения царят в Магической Британии. Он быстро пролистал передовицы и сразу уяснил, в какую сторону нынче дует ветер.

Воспользовавшись камином, чтобы связаться с несколькими своими информаторами и доверенными лицами, Абраксас получил изрядную пищу для ума. Все, с кем он успел перекинуться парой слов, были уверены, что затея с компенсацией магглам целиком и полностью идея Дамблдора. Но кроме того в разговоре с некоторыми проскользнуло нечто более важное. Она заинтересовалась эти делом.

И это заставило Абраксаса серьезно задуматься над тем, какие действия ему лучше предпринять. Потому что, что бы он не предпринял, это склонит род Малфой на ту или иную сторону. И тут главное не прогадать. Но если уж сама Королева обратила свой взор на происходящее, пора готовить пути отступления. Разобраться бы только с меткой…

Он приманил к себе перо, пергамент и чернила и быстро, как будто бы не давая себе труда задуматься, написал несколько строк для своего поверенного в банке. Нежелательного внимания со стороны Тома он не опасался. Том не заботился о финансах, пока тех было достаточно. И уж конечно он не отправится выяснять, на что Малфои тратят свои деньги.

Пока он писал, свело ногу. Закусив губу, Абраксас дописал и велел домовику немедля отнести записку гоблинам. Пусть поработают. А сам со стоном принялся разминать мышцы.

Он точно знал, что всего через два или три часа на специальный счет Министерства, открытый специально для выплаты компенсаций пострадавшим, придет крупный, почти что анонимный платеж. Всем заинтересованным сразу станет ясно, к какой стороне склоняются Малфои. И, быть может, вскоре ему придет приглашение посетить одно или два благотворительных собрания…

Нос нестерпимо зачесался, и Абраксас оглушительно чихнул. Он протер нос шелковым платком.

Да ладно, неужели и в самом деле продуло?...

***

Пилюля восстановления ци, изготовленная по ее рецепту самим грандмастером алхимии с причудливым и высокопарным именем Первозданный Свет, лежала перед ней. Ее окутывало слабое свечение – верный признак лекарства высокого ранга. Мириэль не нужно было применять оценку, она и так помнила ее свойства: непрерывно действует в течение нескольких суток, восстанавливает полный объем ци даже в случаях самого жестокого истощения и лечит непроходимость меридиан.

«Последний пункт не был подтвержден», мягко напомнила система. «Это значит, что алхимик не проводил эксперименты в этом направлении. Возможно…»

Мириэль снова применила оценку и поджала губы. Описание не изменилось.

«Но почему мисс приняла проблемы того ребенка так близко к сердцу?»

– Потому что я была такой же, – пробормотала она. Закрыла коробку с пилюлей и убрала. Бессмысленно тешить себя напрасными мыслями. Если она хочет помочь, сперва ей нужно постичь азы целительства хотя бы в части диагностики. А также получить разрешение на осмотр пациента. Но даже если дело выгорит, нет никакой гарантии, что ей позволят применить экспериментальное лечение. Или что оно даст свои плоды, а не сделает еще хуже.

«У мисс есть доступ к величайшему из живущих сейчас целителей», пришла ей на помощь Бина. «Мисс также может обратиться с письмом к грандмастеру. Он должен знать, на что способна или нет его пилюля. Но, конечно, первооснова всего в диагностике.»

– Тогда мне нужно попросить Вэнь Цин научить меня.

«На самом деле мисс умеет. Разве мисс не помнит?»

Мириэль нахмурилась. Порывшись в памяти, она вспомнила тот день, когда ее самомнение получило сокрушительный удар. Она-то мнила себя великим культиватором, считая собранные ею крохи ци величайшим сокровищем, но рауги ее надоумили осмотреть Пенни. Память милосердно убрала эти воспоминания в самый дальний угол. Но даже сейчас, спустя столько времени, псевдо-ядро Пенни в ее памяти ослепительно сияло, точно тысяча солнц.

Тогда – его свет ослепил ее и заставил преисполниться зависти к удачливой девчонке. Теперь, в сравнении с истинным Золотым Ядром, она замечала его неполноценность.

Вспомнила она и методику, которой тогда воспользовалась. Сейчас это должно даться даже проще, ведь она серьезно продвинулась в манипуляциях ци. Но как получить согласие пациента?

Ответа на этот вопрос она не знала. Мириэль вздохнула и вернулась к работе.

Ночью грим вновь ушел собирать мертвецов. Стоило подготовиться. К счастью, с новой техникой пилюли сыпались из печи точно из рога изобилия. Довольно скоро все доступные сосуды, фиалы и баночки оказались наполнены доверху, и маленькое помещение действительно стало выглядеть похожим на аптеку.

– Может, пора вывеску заказать?

Размышляя, какое название написать на будущей вывеске, она достала рулон упаковочной бумаги, ярко-алой в золотую крапинку, и принялась кроить из нее свертки, кулечки и коробочки.

– И еще нужно сделать новую партию пилюль красоты, – бормотала она себе под нос, превращая заготовку в симпатичную коробку. Нужные заклинания слетали с кончика волшебной палочки только так. Прямо сейчас Мириэль ничуть не отличалась по своим навыкам от среднего выпускника Хогвартса. Разве что запас заклинаний у нее был скромнее. Заставить ананас танцевать или превратить крысу в чашку было выше ее возможностей. – Или подождать, пока профессор не проведет эксперименты?

«Мисс было бы полезно подождать результатов», согласилась Бина. «Но мисс может дать один набор молодой госпоже Миртл.»

– Тоже верно. Я же знаю, что мои пилюли хорошего качества. А Миртл, к тому же, как бы жестоко это ни звучало, уже мертва и пострадать не сможет.

Мириэль сложила в готовую коробочку несколько надписанных свертков с постными, водными, лекарственными и другими пилюлями. Она добавила к набору несколько штук для восстановления ци и сердечной гармонии, а также насыпала горсть конфет. Готовый набор с пилюлями она запечатала заклинанием клея и положила под стойку, в пределах досягаемости руки. Взяла следующую заготовку и все повторилось. Вскоре свободное место под стойкой закончилось, и она стала складывать алые коробки стопками на столешнице.

В дверь постучали. Не дожидаясь ее короткого «войдите!» в аптеку вошла первая посетительница. При виде ее Мириэль обомлела. Не так давно ей уже доводилось видеть это красивое высокомерное лицо. Но, присмотревшись, она все же поняла, что эта гостья вовсе не Вальбурга Блэк, как ей показалось сначала.

– Добро пожаловать, миссис Блэк?...

– Миссис Поттер, – холодно поправила ее гостья и с хозяйским видом села за стойку, вперив в нее тяжелый испытующий взгляд. – Значит, это ты – та наглая девчонка, которой мой внучатый племянник оставил наследство в обход родни?

По мнению Мириэль, миссис Поттер выглядела слишком молодо, чтобы зваться внучатой тетей блестящего мистера Блэка, но это мнение она придержала при себе.

– Всего лишь небольшой пустячок, – скромно ответила она и скосила глаза на браслет на правой руке.

Миссис Поттер с легкостью проследила ее взгляд и хмыкнула.

– И ради этой вещи ты приходила к моему мужу, – продолжила она. – А вчера видела его в Мунго вместе с нашей внучкой. И слышала, что она…

– Сквиб, – тихо закончила за нее Мириэль и повинилась: – Да, мэм. Случайно я узнала о несчастье с вашей внучкой. Мне… очень жаль.

Хлоп! Миссис Поттер открытой ладонью ударила по столешнице, отчего стойка затряслась.

– Мне даром не нужно твое сочувствие, девочка, – тихим, точно шипение змеи, голосом сказала она. – Засунь его… сама знаешь куда. Ты должна, обязана вылечить мою Лиру. Только тогда я смогу успокоиться и уйти за край!

Мириэль моргнула. Это ей сейчас угрожают? Но как ей может навредить то, что призрак не хочет уходить? Вон, профессор Бинс вообще отказал Арке. Кстати… и тут она осознала, что происходит нечто невероятное.

К ней пришел гость, а Арки как не было, так и нет.

Миссис Поттер торжествующе улыбалась, наслаждаясь ее растерянностью.

– Все так и есть. Пока я не решу уйти, никто больше не сможет уйти.

– Миссис Поттер!

Возмущенный голос Мириэль и лай грима прозвучали одновременно. Пес появился неожиданно, одним прыжком оказался рядом со строптивой дамой и, ухватив ее за подол платья, потянул. Но ведьма и с места не сдвинулась.

На пса она посмотрела с симпатией, как на старого знакомого. Потом ласково потрепала его по голову.

– Давно не виделись, старый друг. Не старайся, ты ведь не хуже меня понимаешь, что никто из Блэков не может так просто уйти.

Как ни удивительно, пес внял ее словам. Он выпустил из пасти подол ее платья, лег на пол и заскулил. Мириэль встревожилась и быстро ощупала его, но не нашла ни единой раны.

Она глубоко вдохнула, читая про себя мантру, иначе подозревала, что сорвется в безобразную ругань.

– Будьте так любезны, объяснитесь. У меня нет времени разгадывать ваши шарады.

Несколько мгновений они играли в гляделки. В конце концов, миссис Поттер с неохотой признала ее право требовать объяснений.

Первым делом она представилась. В девичестве ее звали Дореей Блэк. Вальбурге Блэк она приходилась родной тетей, хотя на самом деле была старше лишь на несколько лет. Она полюбила Карлуса из американских Поттеров и вышла за него замуж. Ради возлюбленной он пересек океан и обосновался на исторической родине. У них родился сын, который в свое время также женился и стал отцом прелестной малышки. И все было хорошо, пока несчастный случай не забрал одномоментно и сына, и невестку. Осиротевшие Поттеры остались единственными опекунами маленькой Лиры, но невесть откуда возникшее поветрие африканской магической лихорадки забрало у Дореи жизнь, а у ее внучки – магию.

Что же до ультиматума миссис Поттер…

– Над семьей Блэк с давних пор довлеет проклятье, – сказала Дорея. Она отказалась от Пилюли Мириады Счастливых Воспоминаний и попросила простой черный кофе. – Никто не знает, что стало его причиной. Но у него есть два проявления: странные сны и прогрессирующее безумие. Они затрагивают только чистокровных членов семьи. Мой сын, наполовину Поттер, был свободен от него, слава Мерлину.

– И как это связано с вашим нежеланием уходить? – Чтобы занять себя, Мириэль складывала оригами. К этому моменту на стойке лежало полдюжины алых в золотую крапинку журавликов.

Дорея Поттер высокомерно пояснила:

– Напрямую. Природа проклятия такова, что со смертью оно передается в следующее поколение. Альфард, к примеру, передал свое Сириусу. Это ведь произошло здесь, верно?

– Я не смотрела за ними, – пробормотала Мириэль. Пальцы ее дрогнули, и крыло очередного журавлика вышло кривоватым. – Они долго беседовали. Не знаю, о чем.

– Ты бы и не узнала. Разговоры о нашем проклятье можно вести только с тем, кому собираешься его передать.

Мириэль вспомнилось вдруг, как со школьными подругами они рассказывали страшилки про ведьм. Ведьма не может умереть спокойно, не передав колдовского дара дочери, внучке или случайно попавшейся под руку неудачнице. Неужели…

– А вам некому его передать.

Миссис Поттер кивнула. Она допила кофе, аккуратно поставила чашечку на стойку и как будто бы невпопад сообщила:

– Я оставила кое-что мужу. Шкатулку из эбенового дерева, с гербом и девизом семьи Блэк на крышке. Ее подарила мне мать, на день моего совершеннолетия. В шкатулке хранятся всякие мелочи: записки, письма, билеты в кино, нитка с заговоренными бусинами, которые моя свекровь подарила на первый месяц нашего сына… Запомни, как открыть: три удара палочкой по крышке в такт девизу. И не забудь отработать произношение, иначе шкатулка и все содержимое уничтожится.

Мириэль растерялась.

– Но зачем вы мне это говорите? Почему вы вообще думаете, что мне под силу вылечить вашу внучку? Я просто помогаю душам уйти на ту сторону.

Ведьма покачала головой, как бы поражаясь ее несообразительности. Тяжело выдохнула.

– Я говорю это для того, чтобы у моего глупого Карлуса не было причин не верить, когда ты придешь и скажешь, что это я тебя послала. Это первое. Второе: в шкатулке лежит твое вознаграждение. Ты сразу узнаешь, как увидишь, я верю в это. И в-третьих… – тут она неожиданно мягко и весело улыбнулась, – мне всю жизнь хотелось воочию увидеть кого-нибудь из Высокого Народа. Но я не думала, что та, кого я встречу, окажется такой глупенькой малышкой.

Она громко рассмеялась, весьма довольная ошалелым выражением, что появилось на лице Мириэль, и ушла. Выходя, обернулась и бросила короткое:

– Namárië. (прощай)

– Заходите еще, – машинально ответила Мириэль и подскочила на месте. Это слово… было сказано на чистом квенья! Но откуда?!

«И она совершенно точно была уверена в происхождении мисс», мрачно добавила система. «Бина думает, мисс непременно нужно взяться за это дело. Нужно узнать разгадку. Иначе это может привести к беде.»

– Вот же. Не было печали… – она вздохнула. Перегнулась через стойку и посмотрела на лежащего на полу грима. – Ну, а ты что скажешь?

Пес поднял на нее голову и издал тихий визг, будто жаловался на что-то. Мириэль снова вздохнула.

– Теперь я понимаю, что значит «бойтесь своих желаний». Не успела я подумать о той девочке, Лире, как ко мне сразу заявилась ее бабушка-шантажистка.

С шантажистами, конечно, не советуют вести переговоров, но в какую полицию Мириэль могла бы нажаловаться на покойную волшебницу? Она совершенно откровенно опасалась, что, попытавшись найти на ту управу, в конечном итоге выйдет на саму себя.

Делать нечего. До тех пор, пока она не решит это дело, посетителей у нее не будет, а потому нужно пошевеливаться. Она собралась и решительно вышла на улицу.

Телефон-автомат нашелся недалеко от Дырявого Котла. Мириэль разменяла в ближайшем магазине несколько фунтов мелочью и заперлась в обшарпанной красной будке. Ее целью был телефонный справочник. Разумеется, это был лондонский справочник, и в нем просто не могло быть телефона мистера Поттера. Но Мириэль знала, как его узнать.

Она позвонила в справочную, там спросила телефон справочной Литл-Уингинга и через некоторое время уже пытала девушку-телефонистку расспросами. Оказалось, в Литл-Уингинге жили несколько Поттеров. А на Тисовой улице их было как минимум трое. Наконец, телефонистке удалось отыскать в справочной книге телефонный номер, зарегистрированный по адресу «Тисовая улица, 4», ведь тот странным образом постоянно ускользал от ее внимания. Мириэль поблагодарила ее как можно сильнее, бросила в телефонный аппарат еще несколько монет и набрала номер.

От нечего делать она считала длинные телефонные гудки. Один, второй, третий, пятый, седьмой… Наконец, в трубке клацнуло, и она услышала детский голос, важно сообщающий, что она дозвонилась в «дом Поттеров».

Мириэль совсем не ожидала, что трубку возьмет ее будущая пациентка. Но быстро совладала с собой и попросила пригласить к телефону мистера Поттера.

– Дедушка сейчас работает, – серьезно сообщила ей девочка. – Я могу ему что-нибудь передать?

Мириэль быстро соображала. Он же не сможет ей перезвонить, верно?

– Моя фамилия Фэйнор. Я не так давно обращалась к мистеру Поттеру с заказом. Скажите, когда я могу снова позвонить? Я звоню из уличного автомата, и…

Лира Поттер оказалась сообразительной маленькой особой. Догадавшись, что у дедушки не выйдет перезвонить на уличный телефон, она попросила перезвонить около четырех.

– В это время дедушка делает перерыв на чай. Думаю, у него найдется время поговорить с вами, мисс Фэйнор.

До четырех было еще порядочно времени. Мириэль огляделась, нашла укромный уголок, где никто не увидит, чем она занимается, и переместилась оттуда в Купель. При ее появлении Эстель подался к ней, явно собираясь по привычке взобраться ей на плечи, но вовремя вспомнил, что он, вообще-то, обиделся, а потому демонстративно отвернулся и сделал вид, что не видит ее.

Мириэль хихикнула в кулак. Что за ребенок! Но ей было не до того сейчас, чтобы выяснять отношения с младенцем. Она нашла среди камней, разбросанных у пещеры, один более-менее ровный, поставила на него печь и приступила к рафинированию. Она вновь собиралась повторить пилюли красоты, ведь им было предназначено стать основой ее будущего бизнеса!

Занятая ковкой, Мириэль и не заметила, как быстро пролетело время. Она достала из печи партию пилюль Сиху – прозрачных, круглых, с туманом внутри, – и с удовлетворением пересчитала. Ровно пять!

«Мисс все еще нужно немного подтянуть свой контроль над ци», ободряюще зашептала система. «Тогда результат станет еще лучше!»

Мириэль согласно хмыкнула, переложила еще горячие пилюли в фиал и только тогда заметила сидящего рядом дракончика. Он внимательно смотрел на печь, как делал всегда, а когда понял, что его заметили, смешно подпрыгнул и попытался удрать.

Мириэль успела перехватить его поперек живота. Эстель возмущенно запищал, заизвивался, маша лапами в разные стороны. Мелькнули в воздухе коготки, и Мириэль ахнула. На коже предплечья появилась и быстро заполнилась кровью длинная глубокая царапина. Эстель тут же замер и испуганно захныкал. Он плакал так горько, что у нее язык не повернулся отругать его.

– Это просто царапина, – мягко сказала она и ласково погладила его. Через некоторое время маленькое тельце под ее рукой ощутимо расслабилось. – В следующий раз будем играть аккуратнее, договорились?

Эстель шмыгнул носом, взобрался к ней на колени и свернулся клубком. Ну вот и помирились.

Мириэль приняла пилюлю Здорового Тела и через некоторое время от царапины остался только белый след, который вскоре совсем поблекнет и окончательно исчезнет.

– Проголодался?

Эстель пискнул – Голодный! Давай есть вместе! – и она нарезала для него фрукты, а себе сварила кофе. Вид постной пилюли привлек внимание дракончика. Раньше он не замечал, что она ест, но это маленькое происшествие с царапиной, кажется, побудило его быть внимательнее к своей няньке.

Дай? Вкусно?

Она попыталась отговорить его, но дракончик уперся и ни в какую не хотел возвращаться к фруктам. Тогда она выбрала из своих запасов пилюлю послаще, со вкусом персика, и сунула ему в пасть.

– Не жуй, а оставь во рту, чтобы она растворялась, – проинструктировала она его.

Дракончик округлил глаза, почувствовав сперва сладкий вкус, а потом хлынувшую в тело сытость. От неожиданности он глотнул и – проглотил пилюлю. Взгляд его тут же стал виноватым.

Она хихикнула.

– Ну, так тоже можно. Только теперь тебе нельзя фрукты, – и она ловко убрала тарелку. Эстель проводил улетающее от него лакомство взглядом, но протестовать не стал. – Интересно, как долго тебе хватит этой таблетки? Скажи мне, хорошо?

Не буду больше есть такое, обиженно пробурчал малыш. Он явно огорчился от того, что она забрала фрукты. Но его маленький животик прямо сейчас был набит под завязку всего одной маленькой пилюлей, и больше ничего он все равно съесть бы не смог.

Мириэль пообедала, почитала немного учебники, а когда наступило условное время, вернулась в реальный мир. Она вышла из переулка как ни в чем не бывало, подождала, пока освободится телефонная будка, и по памяти набрала номер.

– Поттер, слушаю, – на этот раз ей ответил сам хозяин. Он вспомнил ее, но это не помешало ему нетерпеливо спросить, по какому вопросу она звонит. В его словах так и слышалось невысказанное «говорите и проваливайте прочь».

Она прочистила горло. Хотя она и знала, что сказать, эти слова выглядели полнейшей бессмыслицей, но… у нее же все равно нет другого выбора.

– Пожалуйста, не перебивайте меня, не вешайте трубку и дослушайте до конца. Это все, о чем я прошу, мистер Поттер. – скороговоркой проговорила она. Волшебник молчал, и в молчании этом не было ничего хорошего. – Я владею баром, куда приходят призраки, перед тем как отправиться в новую жизнь. Сегодня меня посетила ваша покойная супруга, Дорея Поттер, в девичестве Блэк, и поручила мне кое-что, связанное с вашей внучкой. Она сказала, чтобы вы поверили, я должна напомнить вам про шкатулку эбенового дерева с гербом семьи Блэк на крышке. Она хранила там ваши письма, билеты в кино и детский браслет вашего сына.

Все это она выпалила на одном дыхании и теперь жадно глотала воздух. В трубке было тихо. Сквозь мембрану донесся голос девочки, ослабленный расстоянием, она звала деда пить чай, но тот молчал. Наконец, минут через пять, когда Мириэль забросила внутрь автомата несколько пенсов один за другим, чтобы связь не прервалась, мистер Поттер нарушил свое молчание.

– Завтра у меня будет свободное время в районе пяти часов. Приходите, и мы подробно обсудим это дело.

И положил трубку.

Мириэль немного послушала короткие гудки, выдохнула – кажется, полдела сделано, – и повесила трубку со своей стороны.

– Я думала он мне не поверит, – она вышла из будки и медленно направилась к Дырявому Котлу. – Но, думаю, для волшебников фраза «ко мне приходил призрак вашей жены» не звучит полным бредом.

«Мисс сможет быстро выполнить желание миссис Поттер. Значит, не придется простаивать!»

– Это еще не факт, – она покачала головой, сменила куртку на мантию, пользуясь магглоотталкивающими чарами у входа в бар, и вошла. Прошла через зал к задней двери, открыла прикосновением кирпичную стену и прошла на Косой переулок. – Нужно еще убедить его дать мне продиагностировать девочку. Но он может не согласиться. Ведь кто я такая? Просто случайная девчонка с улицы. Не целитель, не зельевар, даже не обладатель известной фамилии.

«Тогда мисс стоит надеяться, что целители тоже заключат с ней контракт. Это придаст вес словам и репутации моей мисс.»

– Хах, было бы неплохо.

Она заглянула к Фортескью и заказала чашку кофе и целых две креманки с мороженым. Заслужила. Потом решила, что перед уходом закажет еще несколько, с собой. Одну даст Эстелю – ребенок просто нуждается в том, чтобы подбодрить его вкусняшкой, а остальное унесет на ферму. Если все сладится с Поттерами, она заодно обсудит это с Вэнь Цин. Но это уже зависит совсем не от нее.

Флориан был занят. Его кафе, как всегда, пользовалось популярностью. Наслаждаясь вкусом арбузного шербета, Мириэль лениво следила за тем, как он ужом вертится между кассой, витриной и столиками, успевая и оплату принимать, и готовить кофе, и разносить заказы.

– Почему он не наймет помощника?

«Возможно, ему просто нравится работать самому. Кстати говоря, мисс ни о чем не забыла?»

– Да-да, я помню. Письмо.

Письмо лежало в кольце, ожидая, когда о нем, наконец, вспомнят. Края конверта скрепляла сургучная печать с оттиском восьмиконечной звезды.

«Дитя мое», писал папа, «я буду занят некоторыми важными делами. Не смогу вернуться к тебе и твоей матери продолжительное время. За твою маму я спокоен, она в надежном месте. Для тебя же я подготовил помощника. Того, кто сможет подсказать тебе, что нужно делать дальше и как поступить. Найти его просто. Это владелец детективного агентства рядом с баром. Ты можешь доверять ему полностью. Спасение твоего брата Кано и в его интересах. Только прошу тебя, не теряй времени понапрасну. Каждая минута на счету. Люблю тебя, твой папа.»

Слова «каждая минута на счету» были выведены особенно ярко, и Мириэль буквально кожей прочувствовала всю срочность послания. Позабыв про свои планы, она быстро расплатилась и поспешила вернуться к себе.

Детективное агентство выглядело пустым и заброшенным. По всем признакам очевидным было, что внутри никого нет, но папа не ошибается. Мириэль поднялась по ступенькам и аккуратно подергала дверную ручку. Заперто.

Она изловчилась и попыталась заглянуть в окно, но ничего не смогла рассмотреть. Оконное стекло оказалось совершенно непрозрачным. Идущий из зеленной лавки прохожий посмотрел на ее попытки и дружелюбным тоном сообщил, что детектива давно уже никто не видел. Может, съехал уже.

Мириэль проводила его взглядом и, когда тот удалился достаточно, положила левую руку на дверную ручку. И активировала талисман.

Замок скрипнул, проворачиваясь. Ручка легко ушла вниз, и тяжелая дверь утянула Мириэль за собой. Она едва не споткнулась об высокий порог, но удержала равновесие. В сравнении с фасадом интерьер приемной выглядел весьма представительно. Темные деревянные панели, пушистый ковер, длинный кожаный диван вдоль стены. Посреди приемной стояла тумба с маленьким бронзовым гонгом. Мириэль ударила в него пару раз лежащим рядом молоточком, и тогда из-за запертой двери в ответ раздался бой часов.

Глава 4.5

Гораций Слизнорт по праву гордился своим «Клубом Слизней», объединяющим самых талантливых и самых перспективных его учеников, а тем, кто обвинял его в фаворитизме и пристрастности, отвечал, что нечего завидовать.

Само собой, у него, пожалуй, единственного во всей Магической Британии, была самая большая сеть личных контактов. В отличие от коллег он продолжал поддерживать связь с учениками и после выпуска, и не проходило какого-либо праздника, чтобы ему не прислали несколько коробочек его любимых сладостей, билеты на матч по квиддичу или еще какую-нибудь приятную сердцу мелочь. Само собой, он не упускал случая помочь своим любимцам. Одному подсобить подать документы на заграничную программу стажировки, другого порекомендовать на работу, третьему – подсказать, как лучше поступить. Помня об этой его помощи, многие и спустя много лет после выпуска были готовы оказать ему ответную любезность.

Сейчас это должно было пригодиться, чтобы протестировать пилюли красоты милейшей мисс Фэйнор. Слизнорт уже рассматривал ее как часть своего Клуба и планировал пригласить на заключительное в этом учебном году собрание, полный уверенности, что она станет подлинным украшением вечера. А если ее таблетки принесут некоторую пользу сообществу, так тем лучше.

Первой он связался с Сесилией Гринграсс. Он помнил ее озорной школьницей, обожавшей варить шуточные зелья и разыгрывать однокурсников. К выпуску она решила стать мастером-зельеваром, и ее оценки по продвинутому курсу стремились к отметке «Превосходно». Слизнорт организовал для нее стажировку в Италии, которая должна была дать серьезный стимул ее профессиональной деятельности, но несчастный случай, произошедший во время варки особо сложного зелья, поставил крест и на карьере, и на внешности. Сесилия вышла замуж за Эдварда Гринграсса и больше не показывалась в обществе, превратившись в затворницу. Лишь с несколькими людьми она поддерживала связь, в том числе и со школьным профессором.

Горация появился в особняке Гринграссов ближе к вечеру, когда все уроки на сегодня закончились. Он не стал ужинать в школе, оставил факультет на попечение старост и шагнул в камин.

– Профессор, – хозяйка поднялась ему на встречу с изысканной софы, подала ему руку и помогла выйти из камина. – Вы голодны? Эдвард, узнав, что вы навестите нас, обещал вернуться пораньше. Поужинаете с нами?

– Буду весьма признателен, Сесилия, – с искренней радостью ответил он, хотя при виде бывшей ученицы почувствовал вину. Даже дома она носила перчатки до локтя и густую вуаль на лице. Светлые волосы, уложенные в незамысловатый пучок, прикрывала небольшая шляпка. Если бы он не устроил тогда для нее ту стажировку…

– К слову, вы рассказали, что хотите также встретиться с Фионой и Марго, так что я взяла на себя труд пригласить их к ужину. Так вам будет проще, чем мотаться туда-сюда.

Сесилия провела его в обеденную, где уже был накрыт стол. У окна, тихо беседуя о чем-то стояли две дамы. Дама в очках с толстыми стеклами, вставленными в роговую оправу, звалась Фионой Роули, и некогда была подающим надежды игроком в квиддич. Всего один неудачно запущенный бладжер – и ее зрение так никогда полностью и не восстановилось. Та, с кем она беседовала, непроизвольно то и дело поправляла красиво уложенные рыжие волосы. Марго Флинт происходила из семьи Прюэттов, которые могли посоперничать рыжиной волос с Уизли, но из-за перенесенной несколько лет назад болезни несчастная полностью облысела. И пусть парик мог обмануть и сойти за настоящие волосы, нарисованные карандашом брови рушили всю картину.

– Профессор, – поприветствовали его обе дамы. Они закончили свою беседу и подошли перекинуться парой слов с бывшим учителем.

Вопреки расхожим домыслам, не все члены Клуба Слизней были со Слизерина. Марго Флинт, например, училась на Гриффиндоре, и со своим будущим мужем сошлась именно на собраниях Клуба. Ах, какие жаркие словесные баталии разворачивались в те дни! Ни один не хотел уступать, и зрители втихомолку делали ставки, кто же кого заткнет за пояс.

Ставки аннулировались в тот день, когда Оскар Флинт пригласил рыжую гриффиндорку в Хогсмид, к мадам Паддифут.

– У вас есть для нас нечто интересное? – прищурилась Фиона. Эта женщина любила шутить, что хоть глаза у нее плохо видят, нос чует даже сплетни.

Сесилия игриво шлепнула ее по руке веером.

– После ужина, дорогая. Я слышу, Эдвард и ваши мужья уже здесь.

Ужины в доме Гринграссов всегда были выше всяких похвал, и Слизнорт отдал должное и первому, и второму, и закускам, и даже для десерта осталось место. За ужином беседовали о всяких пустяках – о результатах отборочных матчей в Чемпионате, о росте цен на ингредиенты, о моде на новые аксессуары для палочек.

Ричард Роули, один из ведущих целителей Святого Мунго, как бы между прочим сказал, что больница заключила контракт с мастером восточной алхимии, и теперь они будут продавать у себя эти круглые штучки, пилюли.

– О, Моргана, Асклепий ударился в эксперименты? – Сесилия и целитель Бистур были однокурсниками и всегда соперничали. Она близко к сердцу приняла то, что его карьера сложилась удачно, не в пример ее собственной.

Роули хохотнул.

– Если бы. Это все Грюм. Алхимика привел он. Асклепий просто увидел возможность для больницы и ухватился за нее.

Они пустились в обсуждение, не заберут ли новые лекарства работу у штатных зельеваров больницы, но Роули ответил, что они весьма воодушевлены. Теперь им не придется тратить время на варку базовых лечащих зелий, взамен они смогут сосредоточиться на экспериментах в лечении серьезных болезней.

– Допустим, – Сесилия не выглядела убежденной, – но как я помню, восточная алхимия сильно отличается от того искусства, которое практикуем мы. Не будет ли оно во вред волшебникам, вот о чем я беспокоюсь. А вы что думаете, профессор?

Взгляды всех за столом обратились к Слизнорту. Он с самым невозмутимым видом отложил приборы, утер губы салфеткой и ответил:

– Признаться, я здесь именно затем, чтобы предложить вам испытать эти пилюли восточной алхимии, – и он выставил на середину стола три прозрачных фиала. Внутри каждого лежало по одной пилюле. Он специально сделал так и не прогадал. Внимание волшебников сразу же сосредоточилось на пилюлях. – Алхимика этого я знаю лично. И даже сам испытал его навыки. Сразу скажу – обладатель подлинного мастерства. И эти три пилюли его последнее творение.

Одну за другой он представил каждую из пилюль, назвав их оригинальные названия и кратко описав результат, которые они дают, и чем больше он говорил, тем ярче разгоралась надежда в глазах женщин.

– Я не могу вас заставлять, могу только просить. Но, если вы готовы рискнуть… – он не договорил, как все три дамы решительно забрали по флакону.

– Даже если результата не будет, я хотя бы получу новый опыт, – заявила Сесилия и положила в рот Благословение Нефритовой Девы.

– По крайней мере я смогу похвастаться, что попробовала средство восточных алхимиков, – Фиона бесшабашно ухмыльнулась и достала Туман над Озером Сиху.

– А я и в самом деле надеюсь, что эта вещь решит мои проблемы… Оскар, не думаешь ли ты, что это похоже на кокон какого-то насекомого? Фу, – зажмурившись, Марго торопливо проглотила Шелк Девяти Небес.

Не прошло и нескольких минут, как особняк наполнился изумленными и радостными возгласами. Гораций спрятал довольную улыбку. Пилюли действовали, и даже лучше, чем ожидали испытуемые.

***

Часы непрерывно били несколько раз, точно механизм заело. Мириэль насчитала семь, а потом сбилась. Но даже когда бой прекратился, стены агентства и даже сам воздух продолжали слабо вибрировать.

За закрытой дверью раздались шаги. Натертая до блеска бронзовая ручка опустилась вниз, дверь бесшумно открылась, и на пороге появился мужчина. Мириэль посмотрела ему в лицо и не смогла сдержать удивленного вскрика.

Одно лицо! Точно сам король Финварра явился пред нею! Но потом, когда первое потрясение улеглось, она сразу увидела отличия. Сразу бросилось в глаза, что у двойника волосы острижены коротко. А в глазах отсутствует отблеск света Древ. Весь его облик был преисполнен печальной смертностью – с повелителем фей, бессмертным аманэльда, перепутать совершенно невозможно. Но у него было лицо Финварры… нет, ее старшего брата Макалаурэ, также известного как Великий Певец и Глас Силы. Все это пронеслось у нее в голове за секунды, пока она просто стояла и таращилась.

Двойник улыбнулся и приглашающе посторонился.

– Наконец-то ты здесь. Я уже и не помню, сколь долго ждал твоего появления. Проходи. Нам о многом нужно поговорить.

Деревянной походкой она прошла в кабинет. Он закрыл дверь, предложил ей кресло и сам сел за стол. По правую руку от него на столе сидела большая белая чайка. Ее шею обвивало жемчужное ожерелье, весь ее облик был знаком Мириэль. Вот только откуда?

Чуть позже она вспомнила, что именно эта крикливая птица явилась после битвы с пикси и принесла Пенни письмо и портключ.

– Чай, кофе?

Она выбрала кофе. По мановению волшебной палочки в кабинет приплыли бурлящий кофейник и чашки, сахарница, сливочник и вазочка с пирожными. От сахара и сливок Мириэль отказалась и сделала глоток. Кофе был такой крепкий, что во рту стало неимоверно горько, но зато в голове прояснилось.

Двойник посмотрел слегка виновато.

– Прости, в моих обстоятельствах только такой и можно пить. Сейчас я сварю новый.

Она молча покачала головой. Откашлялась:

– Нет-нет, не стоит. Я просто добавлю сливок, – и тут же щедро долила их до самых краев чашки, в надежде, что так горечь станет слабее. – Кто ты? Ты меня знаешь?

Он указал на стоящую на столе табличку. Надпись на ней гласила: Кано Деймунд, частный детектив.

– О. Очень приятно. Мириэль Фэйнор.

И они торжественно пожали друг другу руки.

Деймунд сделал большой глоток своего кошмарного кофе и даже не поморщился.

– Это Звездочка, – представил он птицу. Чайка издала приветственный вопль, так странно прозвучавший в тиши кабинета. – Что же до другого твоего вопроса, то… я тебя не знаю. Но я знал, что ты придешь, и ждал твоего появления.

Она нахмурилась.

– Откуда?

– Думаю, начинать с самого Айнулиндалэ не будем. Не до того сейчас, а если вкратце…

Прихлебывая кофе, Деймунд поведал ей свою историю. Он был второй половиной Финварры. Разделенные в незапамятные времена, они все это время существовали отдельно друг от друга, но оставались связаны тонкой нитью. Финварре остались бессмертие и вечная молодость, Деймунду – память и сознание. Один влачил жалкое вечное существование, лишенный разума и памяти. Второй – умирал и возрождался, не имея сил самостоятельно прекратить эту пытку.

– Только Звездочка немного облегчает мое существование, – добавил он и с нежностью погладил чайку. Птица прикрыла глаза и издала звук, похожий на мурлыкание. – Звездочка – посланница королевы Унах. Королеве было видение, что однажды у нас появится возможность спастись, и придет этот шанс вместе с юной девой. Так что мы ждали тебя уже очень и очень давно.

– О, – снова выдала Мириэль, не зная, что и сказать, и сделала большой глоток. Сливки не очень смягчили горечь кофе, но пить можно.

Деймунд смотрел на нее с любопытством.

– Пользуясь случаем, тоже хочу спросить, а ты кто такая?

Мириэль моргнула и честно призналась:

– Твоя младшая сестра. В смысле ваша. То есть Маглора… ну ты понял.

Он замер, разглядывая ее. Потянулся рукой, но не прикоснулся.

– Волосы у тебя и правда цветом похожи на Турко. Но черты лица не наши… может, ты в бабушкину родню? Я никогда их не видел. – Потом тряхнул головой. – Неважно. Скажи лучше, мать и отец, они – снова вместе?

Она кивнула. Деймунд с улыбкой откинулся на спинку кресла.

– Подробности оставим на потом. Сейчас не до того. Пока что к делу. Слушай особенно внимательно.

Он похлопал себя по груди.

– Это мое тело находится на пороге смерти. Скоро должно прийти время вновь отправиться на перерождение. Вот только когда и где это случится, я предсказать не могу. Поэтому времени у нас только до дня, который смертные называют Цетшамайн. – Он увидел ее озадаченный взгляд и пояснил: – В этот день празднуется начало лета. Праздник очень древний. Как он зовется сейчас, я не знаю. Мне известно только это название, оно было в ходу в мою прошлую инкарнацию.

Мириэль задумалась. Начало лета. Можно, конечно, подумать на июнь. Но как ей помнилось, у древних были свои соображения. Один из праздников в Колесе Года как раз приходился на это время. Загибая пальцы, она быстро посчитала: Самайн, Йоль, Имболк, Остара. Точно, именно на Остару, день весеннего равноденствия, она устаналивала портал между фермой и Ардой. А следующий важный день…

– Белтайн? Но это же… уже первого мая!

Деймунд даже не взглянул на календарь.

– Угу, остался месяц. Ну, чуть больше, – поправился он, ведь и правда март еще не подошел к концу. – Если не терять времени, то мы все успеем.

– Успеем что?

– Успеем найти голос твоего брата, ведь без него вернуть ему целостность не получится, – буднично пояснил он. И добавил: – Вот только и голос разделили на три части, две из которых закинули в иные миры. И тебе предстоит отправиться на поиски именно туда.

К себе Мириэль вернулась только поздно вечером, машинально заперла за собой дверь, навесив на нее запирающий талисман, и ввалилась в Купель.

Долго не быть! возмущенно пищал Эстель, вскарабкиваясь ей на плечи. От утренней его демонстративной обиды не осталось и следа. Уместившись, потерся мордочкой о ее щеку и обезоруживающе добавил: Скучал.

Мириэль погладила его по мягкой шерстке, и дракончик, ластясь, заурчал.

– Проголодался?

Он возмущенно пискнул, жалуясь, что нет, еще нет. Целый день прошел, а животик все еще полный! Его возмущение собственной сытостью выглядело так комично, что она не сдержала смешка.

– Больше не будешь есть пилюли?

Эстель активно замотал головой. Нет, ни за что!

«Когда молодой господин подрастет, ему все равно придется», заметила система. «Мисс ни за что не сможет прокормить взрослого дракона. Если, конечно, он не будет сам летать и охотиться.»

Мириэль представила, как взрослый мохнатый ящер ныряет с края острова и мчится к раскинувшимся внизу зеленым лугам и лесам, и почувствовала небольшую вину перед хозяевами тех духовных зверей, что могли жить внизу. Чтобы не допустить такого разорения, ей точно придется подумать о его пропитании!

Кофе за сегодня она выпила столько, что уже не лезло. Она сунула в рот конфету, скормила по одной дракончику и фестралу, и улеглась на траву, бездумно разглядывая рисунок незнакомых созвездий на ночном небе. Деймунд сказал, ей нужно будет отправиться в параллельный мир и найти там частицу голоса Маглора. А выглядит она – точно как та жемчужина, которую она получила на Цветочных Танцах.

– Они… не спрашивай, кто, это не так уж и важно пока. Они страшились его силы, и подгадали удачный момент, чтобы разделить его сущность и отобрать голос. Для эльдар подобное разделение смертельно, они до смешного цельные создания. Но Маглору, – Деймунд говорил о себе в третьем лице, как бы подразумевая, что полностью им не является, – повезло. Опаленный светом сильмарилла, он выжил. Но чем дольше времени тянется это состояние, тем быстрее истаивает его суть. На самом деле, я думаю, что этот наш шанс – последний. И мы не можем его упустить.

– Я не упущу, – пообещала Мириэль звездам, и те ободряюще мигнули ей в ответ.

Она еще немного посчитала крохотные сверкающие точки в небе, а потом перевернулась на бок, положила голову на локоть и решительно закрыла глаза. Никакой медитации сегодня. Лучше поспать.

Воздух в пространстве Купели был так обильно насыщен духовной энергией, что Мириэль даже во сне получала сходный с медитацией эффект. С тех пор, как она стала проводить здесь ночи, ее Золотое Ядро обзавелось постоянной сияющей аурой – ци, поглощенная ею из воздуха, окутала ядро плотной пеленой, понемногу впитываясь и становясь его частью. При этом само Ядро не становилось больше, но выглядело более весомым. А цвета атрибутов на его поверхности – ярче. Самым ярким, конечно же, был красный. Ведь чаще всего Мириэль пользовалась именно атрибутом огня. Дабы развить остальные два, сразу после завтрака и небольшой разминки она отправилась поработать в саду. Благодаря чудотворному воздействию ци атрибута дерева волшебные травы быстро достигли зрелости и дали первые плоды. В отличие от своих собратьев, растущих в Арде, они выросли куда крупнее и ярче, и эффект зелий, сваренных из них, должен стать тоже сильнее.

– В крайнем случае я всегда смогу их продать, – рачительно решила Мириэль, собирая листья, побеги и соцветия. – Интересно, если пересадить их обратно в землю Арды, они сохранят свой нынешний вид?

Это была заманчивая мысль, и она решила при случае попробовать. Может, профессор Спраут выделит ей небольшую грядку в своих теплицах?

Закончив с травами, она переключилась на деревья. Саженцы вытянулись, нежная кора стволов огрубела, а ветви покрылись плотно сомкнутыми бутонами – распустить цветы, чтобы завязались плоды, сил не хватило. Оказалось, для этого нужен контроль получше и больший запас ци, чтобы достичь нужной плотности. Мириэль решила, что достаточно потрудилась, и бутоны оставила она откуп природе.

Она прошла пешком вдоль края Небесного Острова, отдыхая от трудов праведных, а потом, набравшись сил, приступила к рафинированию. Для разминки она сделала по две большие партии постных пилюль и малого дана Здоровья, а потом приступила к отработке пилюль красоты. Времени было достаточно, и она сделала по пять штук каждой.

Пилюли таинственно блестели за стеклом фиалов, привлекая к себе внимание. Мириэль разложила их по наборам, так, как планировала их продавать.

– Осталось дождаться, что скажет профессор Слизнорт, и можно давать объявление в газету! – Не теряя времени даром, она тут же села сочинять. После нескольких попыток получилось следующее: – Мастер восточной алхимии мисс Фэйнор представляет вниманию дам набор красоты: пилюли для сияющих глаз, струящихся волос и бархатистой кожи. Количество ограничено. Оплата совой. – Она специально оставила пропуски для цены. Когда профессор Слизнорт испытает на знакомых дамах пилюли, они вместе решат, какая цена будет справедливой. Но для себя Мириэль уже решила, что цена за набор будет немного меньше, чем если купить все три пилюли по отдельности. И, вдобавок, в качестве подарка она добавит пригоршню конфет – они почти ничего не стоят в производстве, а их эффект свежего дыхания и отбеливания зубов придется по нраву кому угодно.

Жаль только, что пока открыть аптеку официально ей нельзя. Хотя вот Аврорату ничто не помешало заключить с ней контракт. Ого, неужели мистер Грюм пошел в обход министерских чинуш?! Или у него такая репутация, что связываться с ним – себе дороже?

Мириэль хихикнула. Да, мистер Грюм производил впечатление!

Она сверилась со временем. Пора возвращаться в большой мир. Вот только Эстель опять наотрез отказался слезать. Пришлось потратить время на уговоры. В конце концов, дракончик согласился, но потребовал газету и еще книжек, а то Историю Хогвартса он уже прочел вдоль и поперек. Чтобы не ныл, Мириэль сунула ему, не глядя, пару книг из кольца – попались История магии и Фантастические твари. Эстель с восторженным писком припал к чтению, и она, наконец, вернулась в свою будущую аптеку.

Снаружи ждала сова. Мириэль вообще-то выглянула за газетой, но наткнулась на птицу. Судя по раздраженному взгляду и взъерошенным перьям, сова ждала уже давно. Она бросила письмо – на конверте был герб Святого Мунго – и улетела.

Разумеется, это было письмо от целителя Бистура. Если опустить витиеватость, свойственный его стилю, ее приглашали в Мунго для обсуждения сотрудничества.

– Если вызову «Ночного рыцаря», – пробормотала она, разглядывая приглашение, – то и в Литл-Уингинг прекрасно успею.

В Мунго ее встречали как дорогую гостью. Стоило сказать привет-ведьме за стойкой, кто она такая, как в приемной сразу же возник Главный Целитель и, подхватив ее под руку, повел к себе в кабинет. Там уже был накрыт небольшой стол – чайник, чашки, вазочки с печеньем и пастилой.

– Угощайтесь, мисс Фэйнор. Я бы предложил вина – повод подходящий, но на рабочем месте не употребляю. – На лице целителя было написано искреннее сожаление этим прискорбным фактом.

Они сделали буквально по глотку, и Главный Целитель сразу перешел к делу.

– Как вы поняли, наша больница думает предложить вам сотрудничество. Гораций Слизнорт поручился за ваши навыки, и мы уже видели на что способны ваши лекарства, посему особых препятствий нет. Но хотелось бы уточнить некоторые детали.

В основном вопросы касались самих лекарств. Что она может предложить, какие ингредиенты использует, какой срок годности у изготовленных ею пилюль. Вопроса о том, у кого она училась, коснулись лишь раз. Главного Целителя вполне удовлетворил ответ, что у нее есть наставник. Вопрос же сдачи ею аттестации его не смущал. В результате их переговоров Мириэль подписала еще один контракт. Она обязалась поставлять Святому Мунго пилюли – запрошенное количества было вполне ей по силам, тем более с новой техникой, – больница же брала на себя обязательства по хранению и продаже. Мириэль должна была получать шесть частей от дохода. Вполне справедливо.

Но она все же не удержалась. А штатные зельевары больницы не разозлятся на нее? Ей не хочется отбирать чужую работу.

Главный целитель не удержался от саркастичной улыбки.

– Наши штатные зельевары терпеть не могут варить в промышленных количествах Рябиновый отвар, Бодроперцовое и другие базовые зелья. Они, видите ли, хотят сосредоточиться на действительно интересных вещах. А ваши пилюли как раз прекрасно закрывают эту рутину. Не всю, но значительную часть. Так что наши сотрудники просто получат немного лишнего времени для поиска лекарств от других болезней. Слышали о разработке антиликантропного зелья? – Она кивнула. Конечно, читала объявление в газете о наборе добровольцев. Целитель Асклепий выглядел чрезвычайно довольным. – Вот в таком духе.

Они подписали договор. В двух экземплярах, как полагается. И целитель Асклепий с торжественным видом вручил ей жетон Гильдии целителей и зельеваров.

– Старина Слизнорт потянул за кое-какие ниточки, и ваш покорный слуга тоже поучаствовал. Оформили вам членство задним числом.

Мириэль прикрепила жетон на мантию, рядом с другими. Система в ее голове бурно радовалась, что теперь у них есть верный способ произвести впечатление на подозрительного мистера Поттера.

– Некоторые наши сотрудники просили узнать, вы не планируете брать учеников?

Мириэль покачала головой.

– В данный момент точно нет. Возможно, позже я смогу подумать над этим.

Шутите? Она сама еще подмастерье! Одно дело показать профессору пару приемов, и совершенно другое – учить кого-то с нуля!

– Непременно подумайте, – согласился Асклепий. – Уверяю, среди наших сотрудников вы найдете пытливых и усердных учеников.

Напоследок Мириэль заглянула в аптеку. Та находилась на первом этаже, недалеко от поста привет-ведьмы.

В аптеке пахло зельями. Приторный аромат Рябинового отвара смешивался с острым запахом Бодроперцового и ясными дуновениями Проясняющего отвара. На полках сверкали пузырьки с зельями. В каждом – точно отмеренная доза для разового применения.

Скучающий за чтением Пророка аптекарь бросил на нее взгляд, решил, что она просто глазеет, и вернулся к чтению. Рядом с ним сияла пустотой полка. Одинокая табличка гласила: ожидается поступление товара.

Мириэль мысленно потерла руки. К концу недели от нее ждали первую партию: триста штук пилюль Здорового Тела, по сто пятьдесят других наименований из ее ассортимента. На рафинирование уйдет часов десять, не меньше, но дело того стоит. А деньги по контракту можно будет пустить на погашение долга.

«Мисс не думала пустить в дело сокровища Морского Царя?»

Мириэль спохватилась. Точно! Она же забрала его из дома. Осталось только найти достаточно честного дельца, который поможет ей все это распродать. Обратиться к гоблинам, может?

«Ночной Рыцарь» появился у больницы по взмаху волшебной палочки.

– Куда направляетесь, мисс? – знакомый кондуктор спустил лесенку и галантно предложил ей руку.

– В Литл-Уингинг, пожалуйста, – ответила она, отдавая ему плату – билет плюс чашка какао, и вскоре, удобно устроившись в кресле, наслаждалась горячим напитком. Пожалуй, и от путешествия в волшебном автобусе можно получать удовольствие.

В Литл-Уингинге она оказалась немного раньше, чем было нужно. В этот раз Ночной Рыцарь превзошел сам себя. Он высадил ее на окраине городка, и Мириэль прогулочным шагом отправилась на Тисовую улицу.

– Интересно, та прошлая я была счастлива здесь? – прошептала она, разглядывая ряды до боли одинаковых домиков. В глубине души она была уверена, что это место было бы идеальным домом. Если бы она не встретилась с мистером Кори и не ввязалась во всю эту историю.

Вздохнув, она отбросила прочь лишние мысли и подошла к дому номер четыре.

Дверь ей открыл мистер Поттер. Сам, не дожидаясь звонка. Молча впустил и показал на гостиную.

– Дедушка, у нас гости? – сверху выглянула девочка. Карие глаза ее светились любопытством, а черные волосы выбились из косицы. – Ой, здравствуйте!

– Добрый день, – Мириэль приветливо улыбнулась ей и проследовала в гостиную.

Девочка – Лира Поттер – сбежала с лестницы, собираясь присоединиться, но дед строго попросил ее подняться, а потом еще и чары против подслушивания наложил.

– Слушаю.

Карлус Поттер смотрел на нее с подозрением, пока Мириэль пересказывала встречу с миссис Поттер. Напоследок она вновь повторила про шкатулку с секретом.

– Допустим. И зачем бы моей супруге… поручать вам это дело?

Мириэль на минутку задержала дыхание, как перед прыжком в воду, и быстро проговорила:

– Миссис Поттер требует у меня вылечить вашу внучку.

Карлус Поттер вздрогнул, точно получил пощечину. Лицо его побледнело.

– Что за… разве вы целитель? – Она ненавязчиво постучала по жетону, который ей вручил Главный Целитель, и Поттер поперхнулся следующими словами.

Мириэль тайком улыбнулась. Ну до чего же удачный выдался визит в Мунго!

– На самом деле я вовсе не целитель. Я алхимик восточной школы. – В качестве доказательства она достала баночку с пилюлями Здорового Тела. – Моими лекарствами пользуются Аврорат и больница Святого Мунго.

По виду Поттера была ясно, что восточная алхимия для него не пустой звук. На баночку с пилюлями он посмотрел как на что-то редкое, но тем не менее реально существующее.

– Продолжайте.

– Я не целитель, – повторила она, – но у меня есть методы диагностики и некоторые средства, позволяющие справиться с подобным… недугом. Все, о чем я сейчас вас прошу, это позволить мне осмотреть мисс Поттер.

Карлус Поттер не думал и секунды.

– Нет.

– Но…

– Лучшие врачи и целители Британии осматривали Лиру, – перебил он ее. Голос его звучал тяжело. Он словно заставлял себя говорить. – Я возил ее в Европу. Сам Фламель пытался помочь, но признал, что последствия африканской магической лихорадки снять невозможно.

– Но Британия и Европа еще не весь мир!

– Неважно! Мы… Лира больше не может пытаться.

– Дедушка, но я хочу! – в тишине, что повисла вслед его словам, особенно ясно и громко прозвучал детский голос. Пока они беседовали, Лира прокралась в гостиную и теперь выглядывала из-за дивана. – Дедушка, я хочу попробовать, – настойчиво повторила она. – Если мы не будем пытаться, то как узнаем, что это не работает?

По лицу Карлуса Поттера пробежала гримаса боли, глаза его заблестели, но он справился с собой. Только голос его звучал несколько глухо.

– Хорошо. Вы можете осмотреть ее.

Мириэль поблагодарила его. Затем провела пальцами по лбу, и Небесное Око активировалось. Яркая аура мистера Поттера заливала все вокруг яростным жарким сиянием – она бушевала и ярилась, надежно укрощенная его железной волей. Девочка рядом с ним казалась тусклым призраком. Аурные оболочки, окутывающие ее тело, выглядели грязными и сморщенными, как кожура гниющего плода. Некоторые слои слиплись между собой и разглядеть, сколько же их точно, было невозможно.

Больше ничего примечательного Мириэль не увидела, закрыла Око и попросила девочку протянуть руку. Указательный и средний пальцы она положила ей на запястье, туда, где под кожей билась жилка, и выпустила нить духовной энергии. С тех пор, когда она испытала этот способ на Пенни, ее навыки сильно улучшились. Нить моментально продвинулась вперед по кровотоку. Система циркуляции ци у магов была не такой разветвленной, как у заклинателей, но у этой девочки, вынужденной бороться с болезнью, были длинные плотные меридианы и вены. Они выглядели здоровыми, по ним должна была течь магия, но протоки были пусты. Потратив несколько минут, Мириэль обнаружила проблему. Псевдо-ядро было плотно облеплено каким-то вязким серым веществом. Скованная этой грязью магия не могла вырваться наружу. Вот как проявилась болезнь.

Еще немного потратив времени, Мириэль выяснила, что «грязь» продвинулась по меридианам, блокируя их тоже. Ей было совершенно ясно, что для лечения достаточно удалить это вещество, но способа это сделать она как раз и не знала.

В конце концов ей пришлось отступиться.

Когда она открыла глаза, Поттеры смотрели на нее с почти одинаковой надеждой в глазах. От этих взглядов ей стало страшно. А вдруг это все напрасно?

– Я полагаю, мне удалось выяснить причину недуга, – осторожно сказала она. – Вам… знакома теория магического ядра?

– Ерунда, – решительно отмахнулся Карлус Поттер. – У магии нет определенного места средоточия, она распространена по всему телу. Теорию Ядра придумали те, кто пытается поделить волшебников на сильных и слабых. Мол, все это зависит от качества магического ядра. Но это неверно также, как гипотеза кражи магии у волшебников магглами.

Мириэль пожевала щеку.

– Но это реальное положение дел, – возразила она. – Магическое Ядро действительно существует. И врожденная сила действительно различается между волшебниками. Это просто еще одна физическая характеристика. Эм… вроде скорости бега, которую может развивать каждый отдельный человек. И суть недуга мисс Поттер в том, что ее ядро изолировано от тела какой-то субстанцией.

– Это…

– Так вот что это! – воскликнула Лира. Взгляды взрослых обратились к ней. Прижав ладони к животу, она пояснила: – Иногда я чувствую странную тяжесть в животе. Как будто проглотила камень, и он теперь мне мешает. Дедушка, помнишь, ты как-то водил меня на рентген? И врач сказал, что я в порядке, и мне просто кажется?

Он просто молча кивнул. Выражение его лица было неописуемым.

– Вы знаете как меня вылечить, мисс алхимик?

Мириэль очень хотела бы ответить согласием, но она не могла.

– К сожалению, я правда не целитель, – мягко ответила она. – Но я знаю очень хорошего целителя. Я проконсультируюсь с ним и приду к вам снова. Надеюсь, уже с решением.

Этот ее ответ точно сдернул их с небес.

– Почему бы этому целителю самому не прийти? Я заплачу! – вскричал мистер Поттер. – Деньги не проблема! Сколько он захочет? Сто галлеонов? Тысячу? Десять тысяч?

– Дело вовсе не в деньгах, – сдержанно возразила она. – Просто этот целитель не имеет возможности прийти сюда. Если он согласится, мне придется доставить мисс Поттер к нему самостоятельно. – Она поднялась. – На этом прошу простить меня. Я позвоню вам, когда у меня будет ответ.

Она быстро вышла из дома, пока хозяева не опомнились, и вызвала автобус. Ночной Рыцарь в мгновение ока домчал ее до Дырявого Котла.

Сегодня в Косом переулке было пустовато. Мириэль медленно прошла, разглядывая витрины магазинов, заглянула к мадам Малкин за новой мантией, посмотрела сов в совятне и направилась домой.

На ступеньках перед дверью лежал какой-то конверт с печатью Министерства. Предчувствуя нехорошее, Мириэль распечатала его.

Изнутри выпорхнул листок.

“Налоговое уведомление. Настоящим уведомляем мисс Мириэль Э. Фэйнор о необходимости оплатить налог на землю суммой… до конца месяца. При просрочке начисляется пени в размере…”

Она увидела сумму и вздохнула. Нужно будет завтра заглянуть в банк и оплатить. Она кое-что скопила, но это кое-что сразу и уйдет.

Под конвертом лежал свежий номер Пророка. Мириэль налила себе вина – заслужила! – и устроилась в комнате. Бездумно листая газету, она просматривала заголовки, совершенно не вчитываясь. На передовице была большая статья об открытии чего-то там, далее репортаж о чем-то там. Интервью с тем-то, публикация о таких-то. Где-то среди газетных материалов затерялась заметка о том, что Министерство приняло решение о выплате пострадавшим магглам денежной компенсации и организации лечения. Мириэль прочла ее дважды, чтобы увериться – есть справедливость на этом свете. Потом она перешла к объявлениям, теша себя мыслью, что вскоре здесь появится и ее. Может, нужно заказать красивую рамку, чтобы сразу привлечь внимание? И в каком месте газетного листа лучше публиковаться? Выгодное местечко, небось, стоит денег…

Ее взгляд скользил по строкам, считывая содержание почти бессознательно, пока глаз не зацепился за нечто знакомое.

Она вернулась и перечитала:

«Пенелопа и Лили Эванс разыскивают свою старшую сестру Мириэль. Если ты сейчас читаешь это объявление, пришли сову. Мы волнуемся.»

Глава 4.6

– Фоукс. Фоукс, пожалуйста. Фоукс, друг мой, прошу, остановись!

Терпению, с коим произносились эти ужасные по своей сути слова, можно было позавидовать. Но Альбус Дамблдор не зря занимал столько важных постов сразу. Наиважнейшим из них он почитал должность директора школы, кроме того несколько десятков лет учил юных оболтусов таинствам трансфигурации, а где-то в промежутке умудрился победить на дуэли лучшего друга и тем самым прославиться. За столько лет кого только ему не приходилось убалтывать! Кого уговорами, кого замаскированной лестью. Когда прибегая к доводам разума, а когда и апеллируя к чувствам. Промашка, и довольно грубая, откровенно говоря, вышла только с Томом, но там сложились сразу несколько факторов: и мальчик уже был глубоко испорчен собственным даром и той призрачной властью, которую обрел благодаря ей, и сам Альбус, чего таить, не считал так уж нужным заботиться о сироте с другого факультета. На Гриффиндоре были свои такие же сиротки, а Том, как он тогда неразумно считал, был заботой Слизнорта и еще немного Диппета.

Просчитался. С кем не бывает.

С тех пор столь грубых осечек не было. Он мог найти подход и к магглорожденному, впервые попавшему в мир волшебства, и к избалованному маленькому барчуку из змеиного гнездышка.

Но сейчас, кажется, назревала еще одна. И с кем? С собственным фамилиаром!

Если в международной конфедерации магов об этом прознают, его на смех поднимут. Смеха Альбус не боялся. Обидно просто, справляться с сотней малолетних хулиганов, и не удержать в рамках приличия крохотного птенца.

Впрочем, птенец был уже не таким и крохотным. Чем бы ни накормила его Мириэль, это самым благоприятным образом сказалось на росте и развитии феникса. Он не только рос ускоренными темпами, но и становился умнее, чем раньше. И порой Альбус не понимал, что ему дальше делать.

Вот как, скажите на милость, втолковать птенцу-слетку, что не стоит клевать портрет директора Блэка? Пусть тот и был на редкость пренеприятнейшим типом, Альбус не любил его еще со времен собственного студенчества, но ведь директор же! Нужно обращаться с уважением…

Фоукс чихать хотел на всяческие регалии. Ему отчего-то пришлась по вкусу рама портрета, и он, уместившись сверху, ковырял ее клювом, отколупывая по щепочке. А остальная часть портрета тем временем начинала понемногу тлеть.

Да, свойственный фениксу огонь также стал сильнее и горячее.

– Это безобразие, Дамблдор! Что ваша курица облезлая себе позволяет? – возмущался Финеас Блэк. По какой-то причине у него не выходило покинуть портрет и переместиться в безопасное убежище на улице Гриммо, где у него был еще один. Оставалось лишь грозить страшными карами и жалобами, но и только. Остальные же бывшие директора наблюдали за происходящим. Кто с интересом, кто с нескрываемым злорадством, а кто уже и прикидывал, чья очередь следующая, и готовил пути к отступлению.

Альбус взмахнул палочкой, унимая разошедшиеся искры. Холст слегка обгорел, но это ничего страшного, восстановится. Гораздо важнее все же снять оттуда Фоукса, пока директор Блэк не пострадал сильнее, а еще интересно выяснить, почему обитатель портрета оказался в нем заперт.

– Я всегда знал, что вы малолетний хулиган и плохо кончите!

– Видимо, раз ваш портрет висит в этом кабинете, вы тоже когда-то плохо кончили, Финеас, – с плохо скрываемым сарказмом заметила директриса Фитцджеральд, занимавшая сей почетный пост в пятнадцатом веке.

По портретам пробежали сдавленные смешки. Все оценили двусмысленность ее слов. Развлечений у портретов не так уж и много, зато свободного времени хоть отбавляй, так что они использовали любой подходящий момент, чтобы развлечься. Пускай и за счет коллеги.

– Но все же, Дамблдор, – среди смеха раздался глас разума, принадлежавший предыдущему директору, Армандо Диппету, – уймите вашего фамилиара. Иначе он нас всех здесь сожжет.

Как будто бы я могу, подумал про себя Альбус. Он бы и рад, но феникс, разыгравшись, его совершенно не слушал. Словно у него наступил период подросткового бунта, когда слова взрослых заставляют поступать им наперекор. Но не мог же он позволить себе потерять лицо перед предшественниками. Поэтому он, подумав, применил слегка нечестный прием.

– Фоукс, Фоукс, может быть, отправимся в гости? Что сидеть в четырех стенах?

Курлык? Феникс остановился и скосил на него совершенно осмысленный взгляд.

Огненная дева? Пришла от него мысль и мыслеобраз, в котором угадывалась Мириэль. Альбус вновь изумился, как отчетливо теперь понимает Фоукса, но кивнул.

Фоукс, подумав, благосклонно кивнул и оставил раму портрета в покое. Альбус подавил совершенно не подобающее волшебнику его возраста желание закричать «да!» и сделать соответствующий жест рукой, каковой он подсмотрел у маггловских подростков. Вместо этого он протянул руки, и феникс прыгнул прямо в них. Крылья его еще не окрепли и не оперились как положено, а потому летал он пока плохо, предпочитал прыгать, и делал это невероятно ловко.

Пересадив феникса на плечо и почувствовав, как когти, куда острее, чем раньше, царапнули кожу сквозь ткань, Дамблдор спросил у него:

– Ну, ты готов?

Однако их путешествие пришлось отложить. Открылась дверь, пропуская декана Макгонагалл.

– Альбус, как хорошо, что я вас застала. У вас найдется минутка? Это касается предстоящих СОВ. Министерство спрашивает, можем ли мы принять у себя нескольких экзаменуемых с домашнего обучения. У них опять что-то с аудиториями.

Финеас Блэк издал жалкий стон и забился в самый дальний угол портрета, когда Фоукс, оскорбленный в лучших чувствах, вновь принялся разбирать раму его портрета.

***

С утра, перед тем как отправиться просаживать деньги, Мириэль зашла к Деймунду. Снаружи агентство все еще выглядело запущенным, но внутри обстановка ожила. Мириэль даже подумала, что раньше здесь все было под чарами стазиса, но она ударила в гонг – и чары спали, и остановленное время вновь пошло.

– По сути так и было, – подтвердил Деймунд, когда она поделилась с ним этими размышлениями. К ее приходу он сварил какой-то особый напиток – золотисто-прозрачный, пахнущий летним лугом и парным молоком. – Хотел сварить мирувор, – сообщил он, с недовольной гримасой разглядывая свое творение, – но мед не тот, да и травы повыродились. Впрочем, попробуем?

Серебряным половником он разлил горячий напиток по кружкам, и они попробовали. Мириэль сморщила нос. Чересчур сладко! Напиток был на вкус как жидкий мед. Не было в нем той особенной нотки, благодаря которой в уставшем теле открывались скрытые резервы сил, что отличает истинный мирувор от всего прочего питья.

Деймунд причмокнул губами.

– Да, не вышел у меня мирувор. Жаль.

– Все равно вкусно, – заступилась на напиток Мириэль.

– Пробовала?

И она рассказала про найденный в закромах Белого Города один единственный кувшин. Он так и продолжает стоять в кладовой ее домика на ферме, почти полный. Не так уж часто она к нему прикладывалась.

Деймунд слушал молча, только пальцы его отбивали по столу какой-то ритм, а когда она замолчала, он заговорил сам. Он не пел, нет, но слова, что слетали с его губ, явно были песней. В ней говорилось о тайной горной долине, где, укрытый от лихого взора, стоит прекрасный город, живут в нем умелые мастера, и правит ими справедливый и мудрый правитель, и к слову его прислушиваются все окрестные владыки. Всяк, в ком есть добро, найдет здесь приют. А тех, кто служит злу, не подпустят к стенам храбрые воины.

Деймунд договорил.

– Никак не могу привыкнуть, что больше не могу петь, – признался он и провел ладонью по горлу. – Все кажется, вот сейчас – я же помню, как это делается, но так ни разу и не вышло.

– Я все сделаю, – пообещала она. – Только скажи, что именно от меня требуется.

Деймунд, повеселев, разлил по бокалам добавки и удобно устроился в кресле.

– Что ж, тогда слушай. Как я говорил прежде, голос разделен на три части. Одна, – он имел в виду, конечно же, ту самую жемчужину, что она получила на Цветочных Танцах, – уже у тебя. Две другие спрятаны в соседних мирах. – Он задумался и слегка исправился: – Нет, называть их полноценными мирами нельзя. Они, скорее, как отражение в трельяже. Двойные или тройные тени, возникающие вечером, когда включают фонари. Там та же Арда, но слегка другая. Время идет с иной скоростью, события складываются в иные последовательности. Может, нет магии или, наоборот, нет науки. Но одно остается неизменным, – он протянул руку и кончиком указательного пальца ткнул в Мириэль. – В каждом из таких отражений есть ты, твоя собственная копия.

Ей тут же вспомнилась история с «другими Петуньями», когда застряла в себе самой и чуть не умерла. Тогда только отчаянный рывок Курво сквозь пелену времени спас ее. Она быстро, несколькими словами пересказала, и Деймунд согласился, что именно об этом они говорит.

– Трудность в том, что отражений может быть не два, не три, а сотни и тысячи. Найти среди них пару нужных – как иголку в стоге сена искать.

Она присвистнула. Вот это задачка! Деймунд подмигнул ей:

– Не унывай! Я знаю как с этим справиться. Но сперва дай расскажу как вообще тебе попасть в эти отражения. Знаешь, где Министерство Магии? – Мириэль закатила глаза. Ну разумеется! – На девятом уровне находится Отдел Тайн. Довольно забавное местечко на мой взгляд. И среди его многочисленных сокровищ есть нечто, что называют Аркой Смерти. Не пугайся названия. Оно дано невежественными людьми, не знавшими сути этого артефакта. По сути – это портал, сквозь который можно попасть в иные реальности. Но для наблюдателей с этой стороны человек, вошедший в Арку, бесследно пропадал и больше не возвращался. Чем не смерть?

– Мне что, будет нужно вломиться в Отдел Тайн? – наигранно ужаснулась она.

Деймунд развел руками.

– Увы, иначе никак. Я бы помог, у меня были раньше там знакомые. Но с тех пор, как мы виделись последний раз, я сам успел умереть раза два. Вот разве что…

– Думаю, у меня тоже найдется знакомый невыразимец, – Мириэль перебила его и самодовольно улыбнулась. – Мой друг, конечно, не признавался в работе на Отдел Тайн, но он слишком усердно избегает всякой конкретики о своей работе.

– Неплохо, сестричка, очень даже неплохо, – Деймунд посмотрел на нее с неприкрытым одобрением. И сменил тему. – Теперь о том, как не заблудиться, шагнув в Арку, и, самое важное, благополучно вернуться. Тебе понадобится проводник. Но здесь все просто. Завтра к вечеру ступай прямо в магазин потерянных сов, знаешь, наверное? Хозяйка скажет тебе, что делать.

Мириэль кивнула, мол, поняла.

– А дальше что? Как мне искать жемчужину? Как она выглядит? Точно также как та, первая?

У нее было много вопросов, но у Деймунда не было и не могло быть на них ответов. Все, что ему оставалось, это посоветовать смотреть в оба и прислушиваться к своей интуиции. Что означало, что там, за пределами родной реальности, она будет предоставлена самой себе.

Мириэль снова кивнула. Но одна мысль не давала ей покоя.

– А если мы… если я не успею до Белтайна?

Деймунд развел руками.

– Тогда – все. – Он произнес это спокойно, точно обсуждал погоду на завтра. – Я умру, а Финварра истает, и Канафинве Макалаурэ навсегда пропадет из этого и из любого другого мира.

Мириэль решительно поднялась и, глядя сверху вниз на брата, пообещала:

– Я не допущу этого.

Она покинула детективное агентство и направилась по делам. Сперва заглянула на почту и отправила две записки. Одну в Мунго, другую – в Аврорат. Она уведомляла оба ведомства, что завтра доставит следующую партию пилюль. Немного рановато, конечно, но ничего не поделаешь. Не зная, сколько времени займут поиски второй жемчужины, она может только перестраховаться.

Вторым пунктом в списке ее сегодняшних неотложных дел стоял Гринготтс. Гоблин-клерк с нескрываемым удовольствием опустошил ее кошелек, перечислив все накопленные деньги на специальный счет Министерства. Мириэль понадеялась только, что он не заметил ее недовольства.

Третьим она навестила Хогвартс, воспользовавшись камином Слизнорта. Камин выплюнул ее прямо посреди личных покоев профессора. Самого его нигде не было видно, но зато домовой эльф Нобби моментально явился на ее зов.

– Нобби, помоги мне отыскать Плаксу Миртл, – попросила она.

Если домовика и удивила такая просьба, то он ничем не показал своего удивления и отнесся к заданию со всей серьезностью. В мгновение ока отыскав, где сейчас проводит время девочка-призрак, он перенес туда Мириэль. И это оказался, конечно же, тот самый туалет для девочек, где скрывался вход в Тайную Комнату.

Из крайней левой кабинки раздавались жалобные девчоночьи причитания о ее нелегкой судьбе. Особенно часто Миртл поминала какую-то Оливию Хорнби.

– Миртл, здравствуй.

Плач резко оборвался. Плакса Миртл высунулась из двери и расплылась в улыбке:

– Ваше Величество! Вы вспомнили обо мне!

– Я и не забывала, – возразила Мириэль. Она накинула на плечи мантию Королевы Осени, переходя в состояние призрака, и достала из кольца загодя приготовленный флакон с таблетками. Благодаря чудесному подарку Безумного Короля, все, что попадало ей в руки, переходило в призрачное состояние. – Вот. Это то, что я тебе обещала.

Миртл сунулась ближе, почти прижавшись носом к флакону.

– О-о, какие странные конфеты! Никогда не видела? – Она прищурилась и бросила на Мириэль подозревающий взгляд. – Это что, какой-то розыгрыш? Все, все любят смеяться над бедной Миртл!

Мириэль отработанным движением накинула на нее поводок из ци, заставляя оставаться на месте. Миртл надулась.

– Это пилюли красоты, которые я сделала специально для тебя. Вот, смотри, эта – улучшит зрение и придаст глазам загадочный блеск. Вот эта, пушистая, благотворно воздействует на волосы. А третья – исправит проблему с кожей, больше никаких прыщей.

Миртл сперва слушала неохотно, всем своим видом показывая, что не верит, но чем больше слушала, тем сильнее ее охватывала надежда.

– Это… правда?

Мириэль кивнула и добавила по секрету, что профессор Слизнорт сейчас испытывает такой же набор на живых людях. Миртл сперва успокоилась, но потом ревниво поинтересовалась:

– Так это что, не только для меня?

Ох, как же подобное было знакомо! Мириэль на мгновение вдруг увидела в ней себя прежнюю. К счастью, как справляться с подобными особами она знала прекрасно.

– Ты первая получила весь набор, – произнесла она поистине волшебные слова, и Миртл прямо на глазах повеселела.

Девочка-призрак умчалась прочь, нежно прижимая к себе флакон с пилюлями красоты, и Мириэль не стала ее догонять. Пусть насладится своей метаморфозой в одиночестве, если ей так хочется.

– Нобби должен преследовать Миртл?

– Нет-нет, Нобби, не нужно. Ты молодец, спасибо тебе. – Она стянула с плеч мантию и убрала ее. Куда бы еще отправиться? Вопрос с благодарностью Миртл разрешился как-то очень быстро, она сама не ожидала. Может, пойти в библиотеку? Или навестить Альбуса? Можно еще подождать, когда у профессора закончатся уроки, и выпить с ним по чашечке чая. Или сходить в теплицы. Или… ее взгляд упал на ждущего ее распоряжений Нобби, и у нее вдруг возникла идея. – Нобби, – позвала она, – а какое самое-самое загадочное место в Хогвартсе? То, про которое могут знать только эльфы?

Маленькое существо надулось от гордости, уши-лопухи задергались, как у кота.

– Никто не знает Хогвартс лучше, чем эльфы, мисс! – пропищал он. – Нобби знает про секретную комнату с книгой и пером! Туда записывают имена маленьких волшебников, когда они впервые проявляют магию. В этой книге самый полный список волшебников Британии! – Мириэль с интересом выслушала рассказ про книгу и перо. Нобби, как он не преминул похвастаться, даже оказался свидетелем того, как книга захлопнулась, не дав перу записать имя ребенка. – Но самое таинственное место в Хогвартсе, мисс, это Выручай-Комната! Ее нельзя найти просто так, только когда очень и очень нужно.

– Выручай-Комната? – повторила она. Это название она слышала впервые. Ни в «Истории Хогвартса», ни в рассказах Лили никогда не появлялось ничего подобного.

Нобби кивнул.

– На восьмом этаже в одном месте нужно трижды пройти вдоль стены, думая о чем-то очень и очень необходимом. И тогда, если Хогвартс услышит, Выручай-Комната непременно появится!

– Хогвартс такой большой. Как узнать, какое место нужное?

Нобби, разумеется, понял намек и сообщил, что в нужном месте висит гобелен с волшебником и тремя троллями в балетных пачках.

– А сам Нобби был в этой Выручай-Комнате?

Домовик деловито кивнул.

– Один раз, когда Нобби нужно было быстро спрятать гору испорченных котлов, он все никак не мог найти место, и тогда совершенно случайно нашел склад, полный всяких разных вещей! Нобби рассказал старшим, и они объяснили, что это и была Выручай-комната.

Склад всяких разных вещей… У Мириэль зачесались руки от невыносимого желания порыться в куче старья и, может, найти пару-тройку сокровищ. Интересно, что же там лежит? Старинные книги? Артефакты? На худой конец, сундук с галлеонами или драгоценностями? Воображение щедрыми мазками нарисовало ей горы сокровищ, и, если бы не ее занятость, она бы уже стремглав неслась на восьмой этаж искать гобелен с троллями-балеринами!

Здравый смысл победил, конечно же. Мириэль попросила вернуть ее в гостиную, попрощалась с Нобби и ушла тем же способом, каким пришла. В Косом переулке она заглянула к Флориану, и тот обрадовал ее известием, что Джеймса наконец-то отпустила его работа.

– Как думаешь, я смогу с ним завтра увидеться? Он мне очень и очень нужен… – она тыкнула пальцев в витрину, указывая на порхающие за стеклом шарики мороженого, а Флориан их ловил.

– Загляни завтра, где-то после обеда, – сказал он, ловко составляя креманки в большую коробку. – Если он придет пораньше, я передам ему, что ты его ищешь.

– Только он нужен мне прям позарез. Мне завтра нужно будет уехать по делам. Не знаю, когда вернусь, – сказав так, она расплатилась и направилась домой.

Но сперва заглянула к соседу.

– Я собираюсь встретиться с мамой, – сказала она, ставя на стол коробку. – Не хочешь ничего передать ей? И, кстати, выбери, что тебе нравится.

Деймунд молча сунул нос в коробку. Восхитился:

– О, мороженое Фортескью! Давай-ка вот это и это, – он вытащил пару креманок. – Такие я еще не пробовал. А мама… маме передай, пожалуйста, что я буду ждать нашей встречи. Но – потом. Понимаешь?

Мириэль кивнула. Конечно, понимает.

Уже в дверях ее догнал вопрос.

– Ты надолго? – Деймунд уже запустил ложку в мороженое. – Смотри, не потеряйся во времени. Завтра вечером будет самое подходящее время для перехода в отражение. Следующее такое же – только через несколько недель. И еще одно окно будет прямо накануне, но я бы не советовал так затягивать.

Мириэль поспешила успокоить его.

– Я поняла. Завтра вернусь и пойду в магазин за птицей. Не волнуйся. Это ведь и в моих интересах тоже. – Она ухмыльнулась. – Шестеро братьев – какое-то не солидное число.

Деймунд засмеялся, и чайка, воспользовавшись моментом, ловко сунула голову в креманку, подцепила клювом большой кусок мороженого и быстро проглотила его. Если бы Мириэль не увидела этого, то не поверила бы! Чайка бросила на нее полный превосходства взгляд, как бы говоря «он все равно тебе не поверит», и прикрыла глаза, словно и не прерывала своей дремоты.

– Ну, я пошла, – она оставила на столе еще одну вазочку с мороженым, иначе с этой проглоткой в перьях братец останется голодным, и ушла.

С собой она взяла Эстеля. Посадив его на плечи и взяв обещание вести себя хорошо, она поднялась по лестнице, пролезла в чердачный лаз и оказалась в подвале.

Здесь было все по-прежнему. Дом преданно ждал возвращения своей хозяйки. Мириэль поднялась на кухню, выглянула в окно. Турко нигде не было. Ну и ладно. Она повязала фартук, выложила из кольца собранные цветы и принялась за дело. Ей давно уже хотелось наварить цветочного вина, для друзей и гостей, и прямо сейчас именно этим и занялась. Ловко и быстро она очистила цветы от всего лишнего, залила водой и поставила вариться. Пока цветы варились, она навестила животных, собрала созревшие травы в теплице и угостила свежим молоком гнома-Малыша за его помощь. Вскоре, пока суть да дело, все было готово. Мириэль процедила готовые отвары, разлила их по разным бочкам, добавила сахара и специй и оставила в подвале созревать.

Из-за разницы во времени снаружи пройдет примерно неделя до момента, когда будет нужно добавить еще сахара. Мириэль надеялась, что успеет закончить с делами до этого момента.

Эстель нетерпеливо пискнул, требуя угощения. Мириэль потрепала его по голове.

– Погоди еще немного. Сейчас сходим в одно место.

Она поднялась по северной тропе в горы, прошла над остановкой дилижанса и вышла к дому Гильдии. Там, предусмотрительно спрятав дракончика под мантией, она сдала одни миссии и взяла новые, а после отправилась в лазарет.

– Мне обязательно нужно поговорить с Вэнь Цин, – объясняла она Эстелю, спускаясь по белоснежной лестнице в город. – Потом сразу к маме, честно!

Но ей повезло. Нерданэль была в лазарете. Она сопровождала Аредэль и Ломиона к врачу. Пока Вэнь Цин осматривала ребенка, тетя и племянница коротали время за чашечкой чая и, конечно же, совершенно не ожидали, что к ним присоединится еще и Мириэль.

– Эленика? – мама с радостным удивлением обняла ее. – Я не ждала тебя так скоро. Что-то случилось?

Мириэль достала коробку с мороженым.

– У меня небольшое дело к Вэнь Цин, а вам всем я принесла мороженое. Его делает мой друг, там, в Арде. Очень вкусное.

Ломиону досталось два – больше Аредэль не разрешила, – и он принялся с удовольствием уплетать сладость. Эстель не отставал от него. Он крепко держал картонный стаканчик в передних лапах, и длинный розовый язык так и мелькал, внутрь и наружу.

Мороженое пришлось по вкусу всем. И Нерданэль, чьи чувства были острее человеческих, и Вэнь Цин, испробовавшей множество деликатесов, не говоря уже о двоих детях, для которых любое лакомство в радость.

– Чем же я могу помочь молодой госпоже? – Вэнь Цин выпроводила все лишние уши, и они остались вдвоем.

И Мириэль ей все выложила. И про переправку душ за пределы Арды, и про ведьму-шантажистку, и про маленькую девочку без магии.

– Я пришла спросить, можно ли ей как-то помочь? Один человек подарил мне пилюлю восстановления ци, очень хорошую. Не знаю, возможно ли ее использовать? – говоря, она достала и поставила на стол коробку с пилюлей, и глаза Вэнь Цин немедля округлились.

– Это работа господина Первозданный Свет, – наметанным глазом она сразу угадала мастера алхимика. Покачала головой. Потом посмотрела на Мириэль и поняла, что та ничегошеньки не понимает. – Грандмастер Первозданный Свет – один из трех великих мастеров секты Трех Сокровищ, – пояснила она. – Непревзойденный гений алхимии и целительства. Многие современные процедуры и лекарства целиком его заслуга! И он рафинировал пилюлю по твоему рецепту? Знаешь, что это значит? – Мириэль покачала головой. Вэнь Цин покачала головой и разъяснила: – Это значит, что он признал твой талант. Когда ты выйдешь в большой мир, то можешь прямиком отправляться на главный пик секты. Тебя примут в прямые ученики без малейших вопросов. А ведь об этом мечтают миллионы практиков!

– Все так серьезно? – изумилась Мириэль. Она и подумать-то не смела ничего подобного. Просто считала, что это всего лишь жест вежливости со стороны мастера, эдакое поощрение не бросать и продолжать совершенствоваться. А оно вон как выходит…

– И я настоятельно советую именно так и сделать, – ультимативным тоном закончила Вэнь Цин. – А когда молодая госпожа вступит в секту, она будет с полным правом называть меня старшей сестрицей, – и, к удивлению Мириэль, озорно подмигнула.

Она вытаращила глаза.

– Ты? Что… неужели?!

Посмеиваясь, Вэнь Цин вытащила из рукава красивую нефритовую подвеску с выгравированным на ней символом секты.

– Пред тобой – четвертая молодая госпожа секты. Это значит, что в нашем поколении я была четвертой, кого приняли на обучение. А ты, скорее всего, будешь зваться тринадцатой младшей сестрицей. – Она хлопнула в ладоши и решила: – Я всем напишу, что встретилась с тобой. Они будут с нетерпением ждать твоего появления.

Вот это да! Но, постойте, а как же?

– А ты знаешь Сьюзан? Точнее, она сейчас зовется Су Шань?

– Девятая младшая сестрица, – кивнула Вэнь Цин. – Самая младшая ученица дядюшки-наставника. Хм, – она прищурилась, – постой-ка, неужели ты и есть та самая ее лучшая подруга? Та самая, что прислала ей яблоки с атрибутом молнии на повышение ранга?

Вот как, оказывается, насколько тесен мир! Но Вэнь Цин вскоре вновь посерьезнела. Она достала пустой свиток и кисть, и велела Мириэль тщательно описать и нарисовать результаты осмотра. Выводя кистью пустые протоки и коросту грязи вокруг псевдо-ядра, Мириэль принялась рассказывать.

Она говорила, пока не выложила все, что удалось узнать, включая собственные гипотезы. Под конец даже немного охрипла.

Вэнь Цин налила ей чаю, сама взяла ее рисунки и внимательно их изучила.

– Возьми уроки живописи, пригодится, – коротко вынесла она вердикт. – Возвращаясь к пациенту, судя по симптомам, это обычная закупорка меридианов, ничего особенного.

Мириэль обрадовалась. Значит, это можно вылечить!

Вэнь Цин кивнула.

– Разумеется. Процедура давно отработана. Иглоукалывание, прочистка меридианов огнем и под конец пилюля восстановления ци. Но с той, что рафинировал учитель, можно обойтись даже без огня. Скажи, тебе разве не хочется сохранить ее для себя?

Мириэль задумалась, но потом покачала головой.

– Если это поможет девочке, то пусть. Я себе еще сделаю. Но… – она замялась, – старшая сестрица, ты не научишь меня полной процедуре? Там… порой встречаются такие же больные, и, если это возможно, я бы хотела им помочь тоже.

– Похвальное бескорыстие, – Вэнь Цин несколько раз сомкнула ладони в намеке на аплодисменты.

– Не совсем. – Мириэль покраснела. – Видишь ли, я задолжала кучу денег. А на таком исцелении можно хорошо заработать.

Вэнь Цин усмехнулась.

– Вот это уже больше похоже на дух нашей секты. Учитель не устает повторять, что всякая благотворительность должна быть оплачена. Иначе между людьми создается неоплаченный долг, что тяжким грузом ложится на карму обоих.

Теперь, когда дело было наполовину решено, Мириэль почувствовала облегчение. Совсем скоро она сможет вернуть своей аптеке работоспособность.

Они договорились, что она приведет девочку прямо сюда. Понадобится, конечно, отыскать слова, могущие убедить мистера Поттера в необходимости этого, но иного пути не было. Вэнь Цин предупредила, что ей может понадобится несколько дней на лечение. Впрочем, решение этой задачи пока можно было отложить на потом. Сейчас были куда более важные дела.

Простившись с Вэнь Цин, Мириэль оставила коробку, где было еще достаточно мороженого, в таверне. Пришлось тут же пообещать достать рецепт, иначе Лия ее не отпускала. И уже потом она направилась к маме.

Нерданэль сидела на скамье у берега реки и выстругивала что-то из куска дерева. Острый нож так и мелькал в ее руках, у ног на земле росла кучка стружки, и понемногу в бесформенной деревяшки стали проступать очертания будущего замысла.

– Садись, поработай со мной, – Нерданэль похлопала по скамье рядом с собой. Мириэль села и получила деревяшку и нож. – Знаешь, что делать дальше?

– Да. Один мой друг научил меня.

Нож поначалу слушался не очень охотно – все же давненько ей не приходилось браться за резьбу, – но понемногу старые воспоминания ожили в ее памяти, и совсем скоро Мириэль вполне резво срезала с деревяшки лишние куски. Может, не так ловко и быстро как мама, и закончила позже, но у нее получилась вполне узнаваемая фигурка сидящего пса. С пропорциями, правда, вышла беда.

– Вэнь Цин сказала, мне нужно научиться рисовать. Научишь?

Нерданэль ласково приобняла ее.

– Конечно. Все твои братья умели рисовать, кто лучше, кто хуже. Лучше всех, конечно, был Майтимо. Он бы с удовольствием взялся наставлять младшую сестру в тех науках, что знал. Пойдем в дом.

Фигурка пса отправилась на полку, и они занялись приготовлением небольшой трапезы. Нерданэль прекрасно понимала, что долго дочери здесь задерживаться не стоит, и потому не пыталась ее оставить.

Когда с едой было покончено, Мириэль, наконец, смогла сказать ей, что встретила вторую половину Маглора.

– Он передает тебе привет. И говорит, что непременно встретится с тобой, когда станет снова цельным.

– Вот как, – только и сказала мать. Глаза ее увлажнились, и она быстро заморгала, стряхивая слезы. – Что ж, я подожду. Ждать не так мучительно, когда знаешь, что рано или поздно встреча произойдет.

Чтобы развеселить ее, Мириэль похвасталась контрактами с Авроратом и Мунго и в лицах разыграла сценку со сгоревшим прямо у нее дома фениксом.

А потом вспомнила про объявление в газете.

– Не знаю, что с этим делать, – призналась она под конец.

Нерданэль улыбнулась.

– Ты сердишься на этих девочек?

Мириэль призадумалась. Поразмыслив, ответила, что, конечно же нет. То есть, на Лили раньше злилась, но она была такая несносная, ты бы знала, мама! Ну а на Пенни сердиться совершенно бессмысленно. Это же Пенни, гениальная волшебница.

– Тогда почему бы не встретиться? Вдруг, они просто скучают по своей старшей сестре.

– Я подумаю об этом…

Мириэль хотела бы остаться еще ненадолго, но время поджимало. Она пообещала себе, что что, когда папа закончит разбираться со своими таинственными делами и снова вернется к ним, она непременно попросит его настроить время так, чтобы оно совпадало в двух мирах. А то невозможно ведь!

Нерданэль не стала ее провожать. Мириэль прошла одна по лесу сквозь сгущающиеся сумерки. Но заблудиться ей не грозило. Высокий сияющий серебром мэллорн неярко светился в наступающей ночи, и был виден отовсюду, куда ни отправься.

У входа на ферму она встретила дриаду. Рианнок разбирала развалины старого дома. Под ее серебристыми, как кора дерева, пальцами старые сгнившие доски рассыпались в пыль, а немногие железные части она складывала в отдельную кучу.

– Не переживайте, молодая госпожа, здесь все под контролем, – весело сказала она, на мгновение отрываясь от своей работы. – Я? Что делаю? А, семейство енотов собирается обзавестись щенками. Я вызвалась устроить им гнездо. Если снести эти развалины, место подойдет просто идеально! А заодно они помогут мне присматривать за лесом.

Мириэль простилась с ней и, оставив дриаду продолжать свою работу, вошла на ферму. Турко обиженно захрапел, всем своим видом показывая, что оскорблен в лучших чувствах.

– Я была у матушки, – сказала она, целуя его. – Мог бы и сам догадаться. А, и еще, тебе привет от Макалаурэ.

Турко снова фыркнул, мол, кому нужен его привет, и проводил ее до крыльца.

– Спокойной ночи, братец Турко.

Глава 4.7

Проклятая девка открыла портал!

Моргана сумела почуять, как немного изменились потоки магии, как над Лондоном разлился неуловимый аромат иных путей, но ничего не могла сделать.

Ночи Колеса Года всегда были драгоценны для нее. Ни одной нельзя упустить, чтобы не пустить насмарку все труды по сохранению молодости!

Вот так и вышло, что целые сутки, пока день Остары не подошел к концу, Моргана провела в уединении. В прежние времена, когда она сама была молода, она с радостью приветствовала приход весны. Теперь же, когда весна ее жизни прошла, она пряталась, боясь показаться за границей охранных и скрывающих чар. Только и могла, что браниться и швырять вещи, чувствуя, как вдали от нее открывается проход в иной мир!

Будь это любая другая ночь – она бы рискнула выйти. Но не в Остару.

Остара несет смерть тем, кто практикует связанные с бессмертием и вечной молодостью искусства. Пережить этот день – важная задача, и Моргана, наученная горьким опытом, прячется от наступающей весны на целую неделю.

В этот раз она прогадала! Ну что ей стоило выйти чуть пораньше?

Впрочем, чего теперь уж плакать о сбежавшем молоке?

Моргана внимательно осмотрела себя в зеркале и взяла волшебную палочку.

То, что ей нужно, она возьмет сама. И в этот раз никакая посланница смерти ее не остановит!

Жизнь в Косом переулке кипела. И никому не было совершенно никакого дела до незнакомой волшебницы. Разве что пара праздных зевак отметили, как красива и соблазнительна она, Моргана только улыбнулась. Она прошла мимо, даже не обернувшись, и идиоты даже не поняли, насколько им повезло. Во все времена она брезговала притрагиваться к кому-то столь бесполезному и бессмысленному!

Девка овладела защитными чарами, с разочарованием констатировала Моргана. Едва ступив на улицу Загадок, она увидела столб серебряного света в конце улицы. Ведомая нехорошим предчувствие, она ринулась вперед, только чтобы обнаружить, что старый бар надежно заперт, и сквозь окружающий его серебряный свет не пробиться даже ей.

– Опять пришла? – мальчишка с метлой, подметающий улицу перед зеленной лавкой, остановился и уставился на волшебницу. Хоть в руках его и была только метла, ленивая готовность в его облике показывала, что он сумеет пустить ее в ход.

Моргана цыкнула, но вступать в перебранку с подметальщиком не стала. Она чуяла за ним силу его хозяйки.

Развернувшись, она направилась прочь. И увидела, как мерзкая девка входит прямо в магазин «Потерянных сов»!

К себе она вернулась злая и уставшая. Магазин не открылся перед ней, а после его хозяйка прогнала ее прочь, и она опять не могла ничего поделать!

– Откуда вдруг в этом городе появилась такая сила? – бормотала она, стаскивая перчатки и бросая их прямо на пол, следом туда отправились туфли, чулки, платье и нижнее белье. Нагая, красотой подобная эллинистическим статуям, она вошла в каменный бассейн, погрузилась в нагретую ароматную воду и закрыла глаза.

Надо успокоиться. Злоба не помощник ей в этом.

Шорох привлек ее внимание.

– Хозяйка, хозяйка! – Пуки стояла у бортика бассейна, робко заглядывая. Перед собой она держала серебряный поднос с конвертом. – Хозяйке доставили письмо. От короля Оберона!

***

Сна не было ни в одном глазу, и Мириэль решила заняться пилюлями. Кто знает, сколько времени займут у нее поиски жемчужины в другом мире, нарушать только-только подписанные контракты ей не хотелось.

Посреди работы она вдруг осознала, что на полном серьезе рассуждает о путешествии в иной мир, и невольно засмеялась. Подумать только, какой головокружительный кульбит совершила ее жизнь за прошедший год! От унылой девчонки, уволенной с маленькой должности в захудалой фирмочке, до заклинательницы, алхимика и путешественницы по другим мирам!

При свете талисманов Мириэль рафинировала пилюли. Рядом сидел Эстель и внимательно наблюдал за тем, как внутри печи ингредиенты сплавляются в лекарства. У ног крутился и вздыхал грим. Он чуял желающие уйти на ту сторону души, но не мог привести их сюда, ведь одна зловредная ведьма заблокировала проход.

– Не волнуйся, скоро мы решим эту проблему, – Мириэль нагнулась и потрепала его по холке, ободряя. Потом вернулась к работе. Походная печка была вся утыкана иглами ци, как подушечка для иголок. Из-за ее малых размеров Мириэль не могла готовить за раз большие партии пилюль, и приходилось снова и снова загружать ингредиенты.

«Мисс действительно стоит заказать печь побольше. С открытием аптеки придется готовить больше пилюль.»

Как обычно, система точно знала о всех мыслях, что крутятся в ее голове. Мириэль согласно кивнула.

– Спрошу у Тилиоте, где разжиться такой. Но после того, как добуду жемчужину.

До самого утра она крутилась у печи. Когда же взошло утреннее солнце, Мириэль утерла со лба воображаемый пот и оглядела результат. Перед ней, на полках, на стойке и даже на полу, стояли многочисленные баночки, фиалы и флаконы, битком набитые пилюлями. Таблетки слегка светились – верный признак, что их качество достигло вершины. С таким товаром, как выразилась Бина, ее бы и в аптеке какой-нибудь секты средней руки встречали как великого мастера.

Мириэль осталась довольна похвалой, но все же вид сияющих шариков навел ее на мысль.

– Вроде бы говорилось, что повысить качество пилюль нельзя? – Система промолчала. Мириэль и сама быстро догадалась, в чем тут дело. В школе тоже рассказывают, что делить на ноль нельзя, а потом вдруг оказывается, что в каких-то случаях все же можно. А она использовала не абы что, а настоящую легендарную технику!

Так она выкинула этот парадокс из головы.

Готовые таблетки она сложила в два больших пакета, один для Мунго, другой для Аврората. Прибралась, почистила и убрала печь. Через некоторое время выглянула за дверь и подобрала со ступенек свежий номер Пророка. Игнорируя прочие материалы, она раскрыла газету на странице объявлений. И да – оно было там.

Слово в слово, на том же самом месте, она готова поручиться за это.

«Пенелопа и Лили Эванс разыскивают свою старшую сестру Мириэль. Если ты сейчас читаешь это объявление, пришли сову. Мы волнуемся.»

Волнуются они… разве они не должны были забыть ее совсем? Как все остальные? Как соседки, мясник и даже миссис Эванс?

«Если мисс встретится с ними, то узнает, в чем причина», коварно предположила Бина.

Мириэль фыркнула.

– Если… то есть, когда заполучу жемчужину, тогда и свяжусь с ними. А пока – пусть поскучают. Это полезно! – И швырнула газету в угол.

За завтраком – чашка чая и постная пилюля – она прикинула список дел на сегодня. Вроде бы ничего особенного. Доставить пилюли, отыскать птицу-проводника… непременно предупредить всех, что будет отсутствовать. Значит, нужно заглянуть на почту и отправить письма.

Она досадливо цыкнула языком. Не проще ли будет и в самом деле завести сову?

Но сперва стоило позаботиться о животных. Допив чай, Мириэль перешла в Купель и критически осмотрела ящики с продуктами. С тех пор, как она унаследовала бар, овощи и фрукты в них нисколько не испортились, продолжая выглядеть так, будто их только что сняли с куста. Мистер Кори сказал, что наложил на них чары стазиса, но вот вопрос: на сами продукты или все-таки на ящики?

Мириэль поступила просто. Она выбрала один ящик и внимательно осмотрела его Небесным Оком. То, что для обычного глаза выглядело просто грубо сколоченной коробкой, в магическом зрении оказалось покрыто тонким слоем, похожим на лед. Поэкспериментировав, она выяснила, что чары стазиса наложены именно на ящики, и тогда опустошила один от овощей и заполнила его купленным у мясника мясом.

– Мне нужно будет отправиться по делам, – Эстель оказался тем, на кого она могла оставить присмотр за Небесным Островом. – Нужно найти одну вещь, чтобы спасти моего брата. Поэтому какое-то время меня не будет. Присмотри здесь за всем, хорошо? – Она показала ему два ящика, заполненные едой для него и фестрала. Выложила из кольца все книги, какие только у нее было, включая учебники культивации и алхимии. Эстель был не в восторге, что явно читалось по его мордочке, но от капризов и уговоров взять его с собой он удержался. Мириэль обняла его и поцеловала. – Я постараюсь привезти тебе что-нибудь интересное, – пообещала она.

Эстель пискнул и на прощание ласково куснул ее за палец.

Выйдя из аптеки, Мириэль внезапно стала зрителем соседской ссоры. Прежде подобное всегда привлекало ее внимание. Вот и сейчас она не утерпела и остановилась посмотреть.

Тетушка, живущая парой домов ниже, во всю костерила своего соседа, тихого скромного алкоголика, пропивающего небольшое содержание, которое определил ему сын. Она во всеуслышание винила его в дурном глазе, и что это по его вине увяла ее любимая зубастая герань. Сосед, с самого утра уже слегка поддатый, невнятно отбрехивался и клялся штанами Мерлина, что ни сном, ни духом, но был быстро уличен во вранье – руки, которые он прятал под мантией, мол, зябко, покрывали маленькие, глубокие укусы. Под гнетом неопровержимых доказательств злодей признал свои преступления, и тетушка сдала его первому подвернувшемуся под руку патрульному. А потом отправилась оплакивать свою несчастную герань.

Мириэль не удержалась и поглядела на это растение. Оно стояло в окне и, когда по случаю хорошей погоды окно бывало открыто, охотно хватало за разные части тела проходящих мимо волшебников. Видимо, однажды соседу изрядно от нее досталось. По виду – обычная герань, разве что цветки крупнее обычных, и края лепестков усеяны длинными острыми иглами-зубами.

В памяти всплыло, что эти зубы – один из ключевых ингредиентов Костеростного зелья.

– Больно, наверное, было…

– Не то слово! – откликнулся какой-то зевака. Мириэль не помнила среди жителей такого. Видимо, забрел с соседней улицы. – Помнится, на экзамене у профессора Спраут я как-то зазевался, и одна такая куснула меня. Во! – он вытянул вперед руку, на коже, если присмотреться, полукругом располагались несколько давно заживших рубцов. – Даже след остался!

Он говорил громко, привлекая внимание, и вскоре волшебники принялись обмениваться самыми смешными школьными травмами из собственной молодости. Мириэль, огляделась, удостоверяясь, что никто не обращает на нее внимания, подошла к несчастной герани и передала ей небольшую порцию ци атрибута дерева. Цветок ведь не виноват. После чего с чувством хорошо выполненного долга отправилась дальше по своим делам.

До Министерства она дошла пешком, прогулявшись по Лондону. Дежурному она уже примелькалась, так что процедура проверки палочки прошла чисто формально.

Спустившись на лифте и немного поблуждав по коридорам, Мириэль пришла в Аврорат.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась Доркас. Она пыталась диктовать отчет, одновременно жуя бутерброд, отчего самопишущее перо постоянно ошибалось и ставило кляксы.

– Принесла следующую партию таблеток. На следующей неделе не смогу доставить. Уезжаю по семейным делам.

– Уезжаешь? – Доркас запихнула в себя остатки бутерброда и встревоженно уставилась на нее. – Что-то случилось? Пожиратели тебя достали?

– Ничего такого, – успокоила она подругу. – Одному из моих старших братьев нужна кое-какая помощь.

Это объяснение полностью удовлетворило любопытство Доркас, и она, взяв с нее обещание написать сразу по возвращении, вернулась к отчету.

Главный Аврор был занят, и Мириэль оставила пакеты с пилюлями у секретаря. Тот, к счастью, уже был проинструктирован надлежащим образом и сразу же убрал лекарства в специальный сейф.

– Мисс, а нет ли у вас чего-нибудь, чтоб волосы гуще росли? – стыдливым шепотом спросил он и, приподняв шляпу, продемонстрировал классическую средиземноморскую прическу.

Мириэль стал жаль беднягу. На лицо он был вполне симпатичный, но лысина все портила.

– А как же зелье для роста волос? – Она точно помнила, что такое существовало.

Секретарь удрученно вздохнул и признался, что на зелье для волос у него аллергия. На какой-то компонент, возможно даже, что на чешую русалки. Он, если выпьет, сразу целиком покрывается мерзкой мелкой чешуей, которая ужасно сушит кожу, сходит недели две, и после нее еще месяц чешешься, как шелудивый.

Услышав, что у нее и правда есть лекарство – прямо сейчас на стадии испытаний, и в составе нет никакой чешуи русалки, – бедняга обрадовался, точно ему вручили орден Мерлина первой степени.

– Пусть Мерлин присматривает за вами, мисс Фэйнор! – от всего сердца пожелал ей обрадованный секретарь и, насвистывая, вернулся к работе.

Конечно же, он разрешил ей воспользоваться их камином. У камина ее и перехватили братья Прюэтты.

– Во-первых, спасибо за пилюли, – начал Гидеон, подхватывая ее под правую руку.

– Во-вторых, заходи почаще, – продолжил Фабиан, подхватывая под левую.

– А в третьих, – хором проговорили они, шагнули вместе с ней к камину, Гидеон бросил порошок, и они проскандировали: – НОРА!

Мириэль вскрикнула и непременно упала бы, но ее так плотно зажало между Прюэттами, что падать было некуда. К счастью, перемещение быстро закончилось, и все трое они выпали из камина посреди уютной, но беспорядочно обставленной гостиной.

Мириэль, вся пылающая от смущения, торопливо вскочила на ноги, споткнулась и едва не упала снова, но чья-то крепкая рука поддержала ее под локоть, помогая сохранить равновесие.

– Гидеон! Фабиан! Вы что устроили? – раздался сверху знакомый голос. В тот же миг ее мантию заботливо вычистили от сажи, а ее саму усадили на диван и подали стакан горячего молока. Горячее питье помогло прийти в себя, и Мириэль узрела перед собой Молли Уизли, которая сурово чихвостила своих братьев, а те и словечка не могли вставить!

– Здоровые лбы, а ума ни на грош! Вы что, решили, вам все можно? Думаете, раз повезло с лицом, то у девушки и разрешения уже нельзя спрашивать, а? Чего молчим?!

– Но Моллипусенька, – взмолился Фабиан.

– Молчать! – взвизгнула сестра и ловко припечатала его заклинанием немоты. Потом повернулась к другому брату. – Ну?

Гидеон поднял перед собой пустые ладони.

– Признаю-признаю, мы слегка перестарались. Приношу извинения за себя и за своего брата, мисс Фэйнор, – и они поклонились. – Но, Молли, ты ведь сама хотела вновь с ней увидеться… вот мы и помогли, чем могли. А теперь, – и они сбежали, поджав хвосты, аппарировали прямо из гостиной.

– Вот же бестолочи! – Молли еще кипятилась. Но быстро успокоилась и повернулась к Мириэль с извиняющейся улыбкой. – Прошу прощения за своих братьев, Мириэль. Они с детства такие шалопаи. Сперва делают, а потом думают.

Она выглядела такой искренней, что раздражение Мириэль развеялось.

– Это было самое оригинальное похищение в моей жизни, – призналась она, умолчав, что это было в принципе единственное похищение. – Это всегда так, когда растешь со старшими братьями?

Молли забрала у нее пустой стакан из-под молока и позвала на стол. Домашние дела в ее руках так и спорились. В мгновение ока из шкафа прилетела скатерть, в центре стола встал и закипел самовар, легли приборы, а еда сама прилетела в тарелки. Там был пышущий жаром пирог, только что из духовки, каша, пара салатов, нарезанная и уложенная веером ветчина, сыр, оливки… глаза разбегались!

– Бывало и хлеще. Ни один день не похож на предыдущий, и никогда не знаешь, какая вожжа попадет им под хвост сегодня. Давай, угощайся. Я должна хотя бы накормить тебя. В качестве извинения.

Мириэль растерялась, не зная, с чего начать, и тогда лопаточка сама отрезала ей кусок пирога и положила в тарелку, чашка подлетела к самовару и налила в себя чай, а ложка и вилка понемногу добавили всего со стола. Вот это, конечно, настоящая магия, решила она. Увидеть такой класс хозяйственных чар – не зря оказалась похищена!

– Ну и потом, я тоже виновата, – Молли зарделась. – Мне и правда хотелось снова с тобой поболтать.

Мириэль похлопала ее по руке.

– Боюсь, что ничего лучше похищения быть не могло. В последнее время я жутко занята. Мне и сейчас нельзя особо задерживаться. Прости, Молли.

– Устроилась на работу? – хозяйка принесла бутылочку вина и налила ей, и себе плеснула пару глотков. – Целитель сказал, что не повредит, – и она с нежной улыбкой погладила живот.

– Можно и так сказать. Делаю лекарства для Мунго. Вот, нужно отдать заказ. Кстати, а где твои мальчики?

Молли ухмыльнулась.

– Так тихий час. Благословенное время для матери! – и они выпили за это.

Молли была домохозяйкой, а посему ее живо интересовало все, что происходит в мире. Узнав, что Мириэль практикует восточную алхимию, она восхитилась и тут же пообещала, что непременно будет покупать в Мунго ее лекарства. Они обсудили различия в зельеварении и алхимии – Молли оказалась настоящей умелицей в этом деле, даже умела варить Амортенцию.

– Любой ведьме нужно уметь сварить хотя бы парочку простых зелий, – скромно заметила она. – А где парочка – там и все остальные. Ничего особенного.

Посреди трапезы сработали наложенные на детскую чары. Молли поднялась наверх и спустилась уже с детьми. Маленький Уильям важно вышагивал впереди, прижимая к себе большую книгу, а Чарли летел на большом игрушечном драконе. Молли, помахивая палочкой, корректировала высоту полета.

– Поздоровайтесь с тетей Мириэль, дети, – пропела Молли. Билл послушно сказал «здравствуйте», а Чарли закричал что-то нечленораздельное и принялся пускать пузыри. Мать взглянула на него с притворной строгостью. – Он уже говорит, но порой любит притворяться, что нет.

– Он поздоровался по-драконьи, – со знанием дела поправил ее старший сын, и Чарли подтвердил его слова радостным визгом.

Несмотря на то, что дети проснулись, Молли удивительным образом умудрялась и следить за ними, и поддерживать беседу, и что-то еще делать по хозяйству. Мириэль только смотрела и дивилась.

Выждав некоторое время, она засобиралась. Оставаться и дальше в гостеприимном доме Уизли было решительно невозможно. Мириэль подозревала, что еще немного – и она лопнет. Настолько вкусно готовила Молли Уизли! В качестве извинения она вручила пакет конфет, клятвенно заверив, что зубы от них не портятся, и пузырек с пилюлями Здорового Тела. Их Молли до последнего отказалась принимать, и Мириэль пришлось вручить их почти что насильно.

Еле-еле вырвавшись из гостей, она камином отправилась в Мунго, дав себе очередной зарок научиться аппарации.

На сей раз искать Главного Целителя не понадобилось. Привет-ведьма вызвала ей одного из старших целителей, мистера Роули, и в его присутствии Мириэль передала аптекарю готовые лекарства.

– Вы хотите что-то спросить? – целитель Роули все это время смотрел на нее как-то странно, и Мириэль решила сразу расставить точки на «и».

Он даже не стал скрывать, что и правда смотрел на нее.

– Не спросить, нет. – Он прокашлялся, одернул мантию и отвесил ей очень официальный поклон. – От всей моей семьи примите благодарность, мисс Фэйнор. Видите ли, профессор Слизнорт обратился к моей жене с просьбой протестировать ваши лекарства, и… – он не смог сдержать широкой улыбки. – Ее зрение пошло на поправку!

Мириэль не удержалась от вопросов. Ей было интересно все, сколько диоптрий было у миссис Роули, носит ли она сейчас очки, как в целом прошло лечение?

Судя по всему, похоже, целебные свойства пилюль в полной мере могли раскрыться только у заклинателей. Недостаток развития волшебников и бедный духовной энергией воздух делали этот процесс затруднительным. Но даже так Фионе Роули всего лишь потребуется пропить курс, чтобы ее зрение полностью восстановилось. Уже даже после приема одной таблетки у нее нормализовалось глазное давление и пропали вызываемые его скачками головные боли.

– Профессор сказал, что это была пробная партия, – сказал Роули, – и мне бы очень хотелось знать, когда вы сможете сделать еще. Эм, как это называется? Рафинировать?

В результате они договорились, что, как только будет определена цена, Мириэль сделает несколько пилюль Сиху для семьи Роули, и на этом попрощались.

«Скоро дела мисс пойдут в гору»,

Ко времени послеобеденного чая она, наконец, закончила с делами и вернулась в Косой переулок. Сразу направилась на улицу Загадок, но оказалась перед запертой дверью. Табличка гласила, что магазин «Потерянных сов» открывается после шести вечера, и, таким образом, ей нужно было где-то убить около часа. Мириэль решила пойти к Фортескью и с радостью обнаружила там Джеймса Эшера.

– Я так рада, что ты закончил с делами! – не сдержав радости, сказала она, разглядывая его.

Джеймс выглядел слегка усталым и изможденным, но при этом весьма довольным. Точно за то время, что пропадал, решил какую-то сложную, неподдающуюся задачу. Жаль, что расспросить его о деталях нельзя – все равно не ответит.

Джеймс улыбнулся ей и поставил на стол маленький пузырек с желтой жидкостью внутри.

– Я получил твою записку. Думаю, немного поздновато, но все равно возьми. Коллеги поделились, – это, конечно же, был яд акромантула. Мириэль как раз писала ему, а он тогда был весь в работе.

Она забрала пузырек, чувствуя себя неловко. Яд ей больше не был нужен, а было нужно нечто другое, но как попросить?

Джеймс, сам того не зная, спас ее.

– Может, нужна с чем-то еще помощь?

И Мириэль решилась.

– На самом деле, – сказала она, усаживаясь за столик и наклоняя поближе, – мне действительна нужна твоя помощь в одном… кхм, щекотливом деле.

Флориан, который как раз в этот момент принес им кофе и мороженое, округлил глаза в шутливом ужасе:

– Неужели ты хочешь подбить Джеймса ограбить сокровищницу королей, где по преданиям хранятся древние артефакты?

– И что же там такого есть? Меч Риддерха Хайла? Или рог Бран Галеда? Может, колесница Моргана? Я бы не отказалась! – Флориан лишь загадочно ухмыльнулся. И не понять, то ли он тоже знаком с кельтскими мифами и просто подыгрывает, то ли принял ее слова за чистую монету, но не хочет признаваться, что не знает. Или, чем Моргот не шутит, эти тринадцать артефактов и в самом деле существуют. Она покачала головой. – Нет, сокровищницу оставим на потом. Сейчас мне… нужна экскурсия в Отдел Тайн.

Еще до того, как эти слова слетели с ее губ, Джеймс сделал загадочный пасс волшебной палочкой, и вокруг их столика сгустилась пелена воздуха. Магическая защита от прослушки, уже знакомая ей. Теперь никто в кафетерии не услышит, о чем они говорят.

Мужчины переглянулись. Они не выглядели удивленными или шокированными. Может, самую малость.

– Давно догадалась? – Джеймс слегка улыбался.

Она пожала плечами.

– С самого начала, наверное? А что, я угадала? – и она захлопала ресницами.

Впрочем, вряд ли ее ленивое притворство могло кого-то обмануть.

Джеймс постучал пальцем по столу затейливый ритм. Мириэль задумалась, значит ли это что-то?

– И что же тебе понадобилось в Отделе Тайн? Это связано с твоим баром?

– С аптекой. У меня будет аптека, – с гордостью поправила она. – Но нет. Это… личное дело.

– Могу я узнать суть? – вежливо настаивал он.

Мириэль сверилась с часами.

– Да, я расскажу, что смогу. Мне к шести нужно быть в одном месте. Составишь мне компанию?

Оставив Флориана, недовольного тем, что он все пропускает, они вдвоем вышли из кафе и направились на улицу Загадок. Если распахнувшаяся перед Мириэль стена и удивила его, то Джеймс промолчал. Но его невозмутимость дала трещину, когда они подошли к тому самому магазину. До шести оставалось еще пара минут, и они остановились неподалеку, ожидая открытия.

– Ты уверена? Скажу прямо, это не то место, куда можно войти лишь захотев!

Мириэль стало любопытно, что ему известно, и Джеймс поделился тем, что знал. Но знал он, к сожалению, не так уж и много. Загадок и чудес в волшебном мире хватало всегда и нередко они рядились подо что-то обыденное. Колодец, старая мантия, бар, наконец. Магазин «Потерянных сов» был из той же категории. Войти в него было не так-то просто. Джеймс лично был свидетелем минимум трех случаев – и два были устроены Отделом Тайн эксперимента ради, – и во всех трех двери не открылись, что ни делай. И в то же время от нескольких пожелавших остаться анонимными свидетелей он знал, что некоторые все же могли попасть внутрь.

– Проанализировав без того скудные данные, мы пришли к выводу, что магазин впускает только тех, кому суждено. Во всех других случаях – пытаться бесполезно. Вот почему я спрашиваю, уверена ли ты, что тебе можно войти?

Мириэль как раз раздумывала, что бы ей ответить, как дверь магазина распахнулась.

– Госпожа Мириэль? – на пороге появилась молодая миловидная женщина, видимо, хозяйка. Ее длинные серые волосы были увязаны в пучок и украшены несколькими пестрыми перьями, а глаза были желтые, птичьи. Что-то в ее поведении неуловимо напоминало сову.

– Да, это я. А вы, госпожа?

Владелица магазина кивнула и перевела взгляд на Джеймса. К удивлению Мириэль ее друг ощутимо занервничал под ее пристальным немигающим взглядом. Он был прямо как мышка перед совой.

– Мистер Джеймс Эшер, сотрудник Отдела Тайн и специальный агент Короны, уже не первый раз пытается проникнуть в мой магазин, – мягко, но со скрытой угрозой произнесла она. – Вам повезло. Сегодня я могу впустить вас, если госпожа Мириэль позволит.

– Джеймс мой друг, поэтому, конечно, я согласна, – вмешалась Мириэль, чем заслужила его полный признательности взгляд.

Следом за владелицей они вошли, тяжелая дверь бесшумно закрылась за их спинами, отрезая их от внешнего мира. Они оказались в полной темноте, но через несколько вдохов на стенах зажглись вырезанные из фосфоресцирующего минерала фигурки сов.

– Это флюорит? – спросила Мириэль, осматриваясь. Тусклого рассеянного света едва хватало, чтобы не столкнуться с чем-нибудь, но улучшенное культивацией зрение позволяло видеть лучше. Впрочем, видеть тут как раз было нечего. Небольшая комната, почти полностью пустая. В дальней стене проход занавешен плотной тканью.

Владелица повернула к ним голову, исполнив типичный совиный трюк с разворотом на 180 градусов, и они вздрогнули от неожиданности.

– Именно, – не испытывая затруднений от свернутой шеи, ответила она. – На востоке его еще называют ночным жемчугом. Из всего вида освещения он оказался самым приятным для моих малышек.

Она откинула тяжелый полог, и они узрели огромный зал, заставленный множеством высоких ветвистых насестов. Всюду были совы. Множество сов самых разных видов.

– Я вестница богини Афины, – в тишине совятни ее голос прозвучал громко. Услышав ее, головы всех птиц повернулись в их сторону, глаза их горели ярким огнем, вселяя робость в сердца посетителей. – И, раз уж я просто сова, имени у меня нет. Но вы можете называть меня Партитой. Так меня звали, когда я последний раз воплощалась в человеческом теле.

Мириэль тихо ахнула. Вестница Афины! Быть может… и Партита дружелюбно кивнула ей.

– Моя госпожа специально просила справиться о вашем благополучии и передать привет.

– Значит, у нее все хорошо, – Мириэль не удержалась от улыбки. Она вспомнила маленькую девочку-богиню, и в груди стало тепло. – Уверена, она выросла потрясающей богиней…

Джеймс молчал, хорошо исполняя роль молчаливого свидетеля, допущенного к чуду. Его пальцы шевелились, точно искали и не находили перо.

– В этом магазине собраны совы, что потерялись и не смогли доставить своих писем. Если магазин впустил вас, значит, где-то здесь есть птица, которая не донесла до вас весть.

Мириэль с трепетом оглядела птиц. Их было столько, а в темноте, наверное, скрывалось еще больше, что на проверку должна уйти уйма времени!

– И как мне найти нужную? – как бы она ни старалась, голос ее дрогнул.

Партита положила руку себе на грудь.

– Ваше космо поведет вас. Доверьтесь ему.

Да, это то, что сказал бы ей Айолос, вздумай она спросить совета у него. Мириэль вдохнула и сосредоточилась. Она постаралась ощутить мерцание ци вокруг, и поначалу едва не была оглушена, так много сплетений оказалось вокруг! Каждая сова несла на себе отпечаток ци адресата, поди найди нужную! Но Мириэль все же сосредоточилась и медленно пошла вдоль насестов, стараясь нащупать нужное ощущение.

После, мыслями возвращаясь к тем минутам, она не могла понять, сколько же бродила так. Магазин был внутри больше, чем снаружи, а обилие насестов самых причудливых форм и множество птиц превращало его в чудовищный мистический лес, воплощенное в реальности преддверие мира мертвых. Птицы в основном были тихи. Лишь иногда одна или две издавали уханье, а потом, бесшумно скользя по воздуху, перелетали с места на место.

Наконец, после долгих блужданий, Мириэль нашла.

На толстой изогнутой ветви, вытянувшейся почти параллельно полу, сидела белая полярная сова. К ее лапе было привязано письмо. И Мириэль нутром поняла, это было оно – ее письмо!

– Совушка, – позвала она самым милым голоском, – милая, хорошая совушка, дай мне письмо. Пожалуйста.

Сова смерила ее внимательным взглядом и протянула лапу, позволяя отвязать письмо.

От времени пергамент потемнел и пошел буграми, сургучная печать потрескалась и деформировалась, но выдавленный на ней герб еще можно было узнать. Чернила, которыми был написан адрес, выцвели, но когда-то они были изумрудно-зелеными. Жаль только, ни адреса, ни имени адресата разобрать было невозможно.

Мириэль аккуратно распечатала конверт и достала письмо.

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

Директор: Финеас Н. Блэк.

Уважаемая мисс Эванс!

Мы рады сообщить, что вы приняты в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс в качестве студента пятого курса…

– Пятого курса? – Мириэль уставилась на свое собственное имя, выведенное незнакомым почерком. Потом оглянулась на Джеймса в поисках поддержки. Она решительно не понимала, что происходит. Он покачал головой.

…в связи с вашими уникальными обстоятельствами, Министерство любезно согласилось позволить профессору Элеазару Фиггу помочь вам отточить заклинания перед вашим сопровождением из Лондона в замок на пир в честь начала нового учебного года и церемонию распределения.

С уважением, профессор М. Уизли, заместитель директора.

Джеймс шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Получился резкий свистящий звук, сова громко заухала.

– Кажется, я понял! – прошептал он.

– Вот и славно, – заключила Партита. – В таком случае, пора бы этому письму достигнуть, наконец, адресата.

Она резко ударила Мириэль по спине, чуть пониже лопаток, и та вдруг почувствовала, как неведомая сила вырывает ее из тела.

Голова закружилась, поле зрения расширилось, а темнота стала не такой непроницаемой. Дезориентированная, Мириэль зашаталась, раскинула руки, чтобы удержать равновесие, и… суматошно захлопала крыльями.

Потрясенная, она раскрыла рот, но вместо привычных слов у нее вырвался хриплый клекот. Не изо рта. Из клюва!

– Ну же, тихо, тихо, все хорошо, – заворковал голос, теплые руки крепко, но нежно обхватили ее и сжали, не давая вновь раскрыть крылья. В поле зрения появилось лицо Партиты – неожиданно большое. – Все в порядке. Это пройдет.

Мириэль ухнула, попыталась оглядеться, и ее голова с легкостью выполнила разворот на 180 градусов!

Как она не потеряла сознание от внезапного превращения в сову – даже в голову не приходило, но зато она увидела Джеймса, такого же растерянного, и саму себя, которую он держал на руках. Ее тело выглядело мирно спящим.

– Твое тело останется здесь, я присмотрю за ним, – заверила ее Партита. – А ты, вместе с этим джентльменом, отправишься туда, куда нужно. А куда, кстати?

– В Отдел Тайн, – подсказал Джеймс.

Партита закивала.

– Раз Отдел Тайн, значит, вам нужно запустить эту птичку в Арку Смерти, мистер невыразимец.

Джеймс вытаращился на нее, шокированный.

– Но это же Арка Смерти, как вы не понимаете!

Партита же только посмеялась над ним.

– Любите же вы, смертные, все усложнять. Это просто старый, не совсем исправный портал. Починить его вряд ли получится, но птица из моего магазина пролетит верной дорогой и доставит душу госпожи Мириэль в целости и сохранности. Ну, идите же.

И она вытолкала его из магазина, не слушая возражений.

Оказавшись на улице, Мириэль зажмурилась. Мир вокруг посерел, но магические фонари светили вдесятеро ярче обычного. Прячась от дискомфорта, она спрятала голову под крыло.

Дверь магазина вдруг открылась.

– Совсем забыла, – появилась Партита с ее волшебной палочкой в руках и резким движением засунула палочку прямо в перья! – Чтоб не потерять. И пусть мудрость Афины ведет тебя, госпожа Мириэль.

Джеймс спрятал ее под мантией и контрабандой пронес в Министерство. Мириэль не знала, каким образом он проник мимо дежурного, но надеялась, что у невыразимцев есть свои способы, вместо того, чтобы, как она слышала, сливаться в унитаз.

Только внутри он вытащил ее наружу.

– Это палата смерти, – пояснил он, и Мириэль закрутила головой, наслаждаясь тем, каким широким стал ее обзор.

Палата смерти была просторным залом, чьи высеченные из камня стены казались древнее британских островов. Пол ступенями спускался вниз, образуя амфитеатр, и в самом центре, посреди круглой площадки, в лучах падающего откуда-то сверху света стояла Арка. Грубое сооружение, вырезанное из куска камня. Внутри нее клубилась серая завеса, и из-за нее слышался потусторонний шепот.

Джеймс медленно спустился. Это время он потратил, чтобы немного познакомить ее с этим местом.

– Арка стояла здесь с самого появления Министерства, – тихо, точно боясь нарушить чей-то покой, говорил он. – Достоверно неизвестно, то ли Министерство воздвигли вокруг нее, то ли она переместилась откуда-то. Раньше ее использовали как средство казни. Если верить архивным записям, достаточно шагнуть туда, чтобы пропасть навсегда. Не остается даже тел… Тебе разве не страшно? – вдруг спросил он.

Мириэль сердито тюкнула его клювом по голове. Конечно, страшно! Но разве есть у нее выбор?

Джеймс встал перед Аркой. Отсюда шепот стал отчетливее, если прислушаться, можно разобрать отдельные слова. Мириэль переступила лапами, встряхнулась – птичье тело чудесным образом ощущалось как ее собственное, – захлопала крыльями. А потом вдруг, сразу, одним движением, будто делала так всегда, поднялась в воздух, пролетела вокруг комнаты и бесшумной белой молнией влетела в Арку.

Одно короткое мгновение она еще видела сквозь серую завесу противоположную сторону, а потом вокруг нее возникла чернота, что чернее космоса, и не было нигде спасительной Беззвездной Дороги.

----------------------------

Упомянутые в главе артефакты принадлежат к коллекции «Тринадцать сокровищ Британии». Это не реальная коллекция, а сюжет из валлийских средневековых рукописей (XV–XVI века). В разных версиях список немного меняется, но суть одна: это волшебные предметы, которые когда-то принадлежали легендарным королям и героям.

Текст письма взят из игры Хогвартс Легаси.

Глава 5.1

Когда мама еще была жива (на самом деле Эльвинг не знает, что с ней – погибла в Дориате, выжила и ушла за море, – ничего), она сажала рядом детей и рассказывала им истории из их с отцом жизни. Какие-то смешные, какие-то поучительные. Некоторые были даже чуточку страшными, но всегда заканчивались хорошо. Больше всего Эльвинг запомнилась история о Предначертании (1).

– Каждому квенди предначертана судьбой особенная встреча, – говорила мама и улыбалась: – Как ваши мама и папа были предначертаны друг другу.

Маленькой, Эльвинг и хотела поскорее встретить свое Предначертание, и боялась, что пропустит, не узнает, и он пройдет мимо. Нимлот тогда прижимала ее к себе и укачивала, приговаривая, что ни за что на свете нельзя пропустить свое Предначертание.

– Когда мама встретила папу, я сразу поняла, что это он. В моих глазах он сиял так ярко, что я даже лица его не сразу разглядела.

Первый раз, услышав такое описание, Эльвинг побежала к отцу и несколько долгих минут смотрела на него, но так и не увидела никакого сияния. Камень-Звезда светится, это да. Но как можно перепутать?

– Когда встретишь – сразу поймешь, – только и сказала мама. – Просто погоди немного, вырасти, и тогда, в один прекрасный день, ты непременно его встретишь.

Что же, она выросла. Вот только королевство ее разбито и уничтожено, родителей больше нет, и даже братья сгинули, а сама Эльвинг осталась жить в Гаванях Сириона вместе со своей небольшой свитой. Сюда же пришли некоторые уцелевшие жители Дориата.

Гавани – совсем новый город. Когда они пришли сюда, здесь были лишь причал да несколько десятков домов. Жители – самые разношерстные: эльфы, люди, даже небольшая гномья община, что удивительно, ведь этот подгорный народ не любит покидать свои подземелья.

– Передохнем здесь немного, – предложил тогда капитан стражи, и все согласились. Они планировали подождать тех, кто двинулся следом за ними, а потом всем вместе отправиться на поиски нового дома, но в результате задержались надолго.

Эльвинг не возражала. Какой смысл искать новый дом? Ее дома больше нет.

В Гаванях она встретила Эарендиля, и его присутствие немного скрасило ее пребывание здесь. Он был полуэльф, как и она сама, – сын гондолинской принцессы и ее смертного супруга, – и среди эльфов и людей это сблизило их, словно в один момент у них не стало больше никого ближе друг друга. Позже они выяснили, что им хорошо и интересно вместе, и это сблизило их еще больше, но по первости было достаточно и этого удивительного ощущения единения с кем-то среди тех, кто не такой как ты.

Взрослые тоже не возражали против их дружбы. Вскоре они уже зубрили вместе историю квенди и атани, выводили тенгвы заостренными стилами, изучали географию по собранным со всей округи картам, и, как же без этого, порой сбегали с уроков, чтобы не забивать голову опостылевшей политикой.

Гораздо интереснее сбежать на пристань, прихватив с собой корзинку с нехитрой снедью – хлебом, ветчиной и сыром, яблоками и небольшой бутылочкой вина, – и, глядя на бескрайнее море, спорить о всяком разном. Почему небо голубое? И отчего звезды не светят днем? О чем кричат друг другу чайки? Что находится на той стороне моря?

– Там Балар, – Эльвинг махнула рукой туда, где среди волн, если присмотреться, можно увидеть темную полоску береговой линии, и укусила яблоко прямо за спелый бок. Брызнул сок, и она слизала его с рук.

– Там Аман, – возразил Эарендиль. Он, не глядя, выудил из корзинки кусок хлеба и, отщипывая от него кусочки, принялся подкармливать чаек. Эти наглые крикливые птицы очень его любили и ластились к его ногам как кошки или собаки, выпрашивая угощение. – Там высокие горы, ограждающие Валинор от внешнего мира, и только один узкий проход, ведущий вглубь. Я знаю, мне мама рассказывала.

Эльвинг снова смотрит вдаль и пытается вообразить – стену из скал, о которые бьются вечно бурливые волны, – и ожидаемо чувствует раздражение. Сыны Феанора пришли оттуда, из-за этих стен. И чего им там не сиделось? Одни беды от них.

Впрочем… она бросила косой взгляд на своего друга. Эарендиль ведь родич им. Его матушка приходилась сынам Феанора племянницей. И как ведь он отличается от них!

Эарендиль не заметил ее взглядов. Он был весь поглощен зрелищем моря перед ними и собственными видениями о грядущих странствиях по волнам. Море было его страстью. Даже вдали от него он, задумываясь, непроизвольно поворачивался в ту сторону, как стрелка компаса всегда указывает на север.

– Однажды я тоже уйду в море, как родители, – он решительно тряхнул головой, голос его зазвенел от вложенной в эти простые слова страсти. – И найду путь на Запад. Уверен, они ждут меня там!

В том, что принцесса Идриль с супругом живы на том берегу, в Благословенном Краю, Эарендиль был твердо убежден. Хотя многие, в особенности выжившие гондолинцы, были уверены в обратном. Слишком многих погубил гневливый Оссе, слишком много кораблей сгинули в поднятых им штормах.

Эльвинг, обычно, не поднимала эту тему. Ей и самой не нравилось вспоминать о родителях – она еще просыпалась ночами от кошмаров о тех днях, – и другу своему она старалась не напоминать лишний раз о разлуке и просто переводила разговор на другую тему. Но сегодня отчего-то все было совсем по-другому.

Она взглянула на него, мечтательно глядящего вдаль, и взгляд ее затуманился. Ей привиделся корабль, упрямо идущий вперед сквозь непроглядный туман. Краска на его бортах потускнела, парус истрепался. Изможденные долгим путешествием матросы на палубе, и золотоволосый капитан цепко всматривается вдаль, высматривая намек на свою цель. Вдруг туман вздрогнул от пронзительного крика, к кораблю вылетела чайка. На ее груди, ярким сиянием разгоняя туман, сверкает Камень-Звезда. Чайка почти падает на корму, превращаясь в женщину с Камнем-Звездой на шее, и от его света туман расступается, и перед кораблем появляется прямо путь. Там, на том конце этого туманного тоннеля, Эльвинг видит высокие неприступные скалы и крохотную щель прохода между ними.

Она моргнула – и видение растаяло. Эарендиль смотрел на нее, выжидающе, а потом повторил:

– Ты же веришь, что я смогу?

И она с уверенностью, рожденной видением, подтвердила:

– Да, верю.

Наверное, она была первой, кто так решительно поддержал его мечты, потому что лицо Эарендиля сперва стало восхитительно растерянным, а потом озарилось такой надеждой и как будто засветилось. Он нежно взял ее за руку и с робкой надеждой спросил:

– А ты… отправишься со мной в это путешествие, моя леди?

Наверное, подумала тогда Эльвинг, разглядывая его смущенное лицо без всяких признаков того сияния, о котором говорила мама, у полуэльфов все случается как-то иначе. Возможно, нет для них никакого Предначертания. Ну и что с того? Не обязательно ведь будущему супругу светиться, как солнце. Главное, это согласие, нежность и доверие. А все остальное – приложится.

Она решительно сжала его руку и твердо ответила:

– Да.

***

Во сне она была птицей. Совой, если точнее. Прекрасной белоснежной хищницей с острыми когтями и крепким клювом. Она стремглав неслась сквозь кромешную тьму, и миллионы отражений, точно страницы гигантской книги, с тихим шелестом сменяли друг друга. Одни были преисполнены добра и света, в других царили мрак и беззаконие. Заплутать в лабиринтах реальностей было легче легкого, и, пролетая, сверху она видела печальные останки бедолаг, которые так никуда и не дошли. Но она не боялась повторить их судьбу. Ее вела тонкая нить, натянутая между ей и нужной страницей. Чем ближе она приближалась, тем сильнее становилось притяжение.

Огромная страница перелистнулась, обдав ее волной запредельного холода, и на следующей – зажглась звезда, точно маяк, указывающий моряку на безопасную гавань. Она устремилась прямо туда, ускоряясь с каждым взмахом крыльев, и точно стрела вонзилась прямо в центр сияния.

По всему пространству разошлась взрывная волна, а она-птица на полной скорости впечаталась… во что-то.

Боль, пришедшая следом, была похожа на то, будто ее сминали и сдавливали, пытаясь втиснуть в неподходящую упаковку. Каждая клетка в теле горела и агонизировала, и от всевозрастающей боли хотелось орать во все горло и кататься в бесплодной попытке унять агонию. Но… тело не повиновалось. Даже пальцем не получалось пошевелить. Все, что оставалось, это стиснуть зубы и терпеть.

У нее были зубы. А что это?

Сквозь боль пришла картинка чего-то мелкого и белого в два ряда на фоне чего-то красного и розового.

Язык. Рот. Губы.

Слова пробивались сквозь агонию вспышками, и она сосредоточилась на них. Так, постигая новое о самой себе, можно было терпеть.

Наконец, среди образов и понятий, приходящих к ней, мелькнуло слово. Она ухватила его, разглядывая, и чувство радостного узнавания наполнило смыслом значки – Мириэль. Ее имя. Имя – это она сама.

Она – Мириэль!

Она вдохнула, и вместе с воздухом в нее хлынули ощущения. Прохлада воздуха, аромат трав, колючая мягкость одеяла, жесткая, пружинящая поверхность под телом. Увлеченно исследуя обстановку вокруг, она не сразу поняла, что боль – прошла. Не полностью, она коварно затаилась внутри костей, чтобы атаковать при удобной возможности, но с этим можно было жить. Зато теперь она ощущала все тело, от кончиков пальцев, до кожи головы, стянутой неудобной прической.

Слух подключился с небольшой задержкой. Голоса – мужчины и женщины – появились неожиданно.

– Уже пятый день, – констатировал мужской голос. В нем можно было распознать легкие нотки беспокойства. Так волнуются о знакомом, коллеге, соседе. Кем же он ей приходится? – Вы не замечали никаких улучшений, мадам Блэйни?

Мадам Блэйни, судя по запаху трав в воздухе, могла быть целительницей.

– Сложно делать какие-либо прогнозы. В моей практике это первый такой случай. Я отправила запрос в Мунго, чтобы они поискали в своих архивах похожие случаи. Но пока их результаты не лучше. К слову, не осталось ли зелья, которое она приняла? Я израсходовала те образцы, что получила, но так и не смогла разобраться, что же такого мисс Эванс сварила. А как ваши успехи, профессор Шарп?

Он хмыкнул.

– Не больше вашего. Я отписал некоторым своим бывшим коллегам. Возможно, у кого-нибудь из них найдется ответ. – Он помолчал. Мириэль чувствовала на себе его тяжелый укоризненный взгляд. – Мы поощряем студентов исследовать, но лучше бы они придумывали, подобно юному мистеру Уизли, новые способы взорвать зелье. Порой мне кажется, что это куда безопаснее.

– Соглашусь, – в тон ему отозвалась целительница. – Отрастить оторванные пальцы куда проще, чем выяснить, что намешала в своем зелье мисс Эванс. Ох, лучше бы она и дальше дуэлировала и носилась на метле туда-сюда. Это хотя бы те вещи, с которыми я знаю как совладать… Тогда продолжаем ждать?

– Ничего другого нам не остается. Я сам сообщу ее декану о результатах. Не стоит вам утруждаться.

– Хорошо. Тогда я пока сварю укрепляющего. Прямо сейчас все, что мне доступно, это не сделать все еще хуже. – Затем легкие шаги дали понять, что целительница ушла.

Рядом остался только профессор. Он молча смотрел на нее, точно ждал, что она очнется, потом вздохнул.

– Признаться, от вас я ожидал большей сознательности, мисс Эванс, – каждое сказанное им слово сквозило глубоким разочарованием.

Профессор ушел. Мириэль осталась одна. И пусть все, что ей сейчас было доступно, это лежать колодой, разум ее оправился от перенесенных испытаний и был готов анализировать полученную информацию. А еще это очень сильно поможет ей не думать о том, что в таком положении все слышащего и чувствующего, но полностью неподвижного бревна она могла застрять навсегда.

Итак. Здесь варят и порой взрывают зелья, летают на метлах и отращивают пальцы силами одной целительницы. Все ясно – это Хогвартс. И еще есть Мунго. И она сама скорее всего ученица, потому что у нее есть декан. Многообещающая ученица, на что указывает разочарование в голосе профессора Шарпа. Кстати, эта фамилия ей совершенно незнакома, но можно предположить, что он профессор Зельеварения, иначе с чего бы целительнице советоваться с ним?

И, самое главное, Эванс! Мириэль мысленно поморщилась, сразу вспомнив ту ведьму, что вломилась к ней в домик посреди ночи. Как она там себя презентовала? Староста, капитан квиддичной команды, двенадцать ТРИТОНов из двенадцати. Остается надеяться, что это не та ведьма. По крайней мере о ней беспокоились. Кому бы пришло в голову волноваться о той мерзавке Мириэль не могла придумать. Но и эта Эванс не лыком шита. Хороша в зельях, в дуэлях и полетах! Наверное, ее учеба в Хогвартсе походила на те фантазии, которыми Мириэль когда-то тешила себя. Интересно, а Лили придет проведать сестру? Или они и тут не ладят? Хотя с чего бы…

Не успела она додумать эту мысль, как ей пришла в голову другая, более тревожная. Давно уже она перестала грезить об учебе в Хогвартсе – сперва перегорела, потом попросту стала слишком взрослой. Но вот же – ученица, пусть и не совсем она. Такое внезапное исполнение мечты. Неужели это из-за того, что ее скрытый талант похищать удачу у Небес снова себя проявил?

Она отправила преисполненную беспокойства мысль системе, но вместо ответа обнаружила там, где гнездилась ее помощница и наперсница, зияющую холодную пустоту.

Мириэль опешила, но сосредоточилась и позвала еще раз. С тем же результатом. Она напрягла всю свою волю и вновь отправила зов, так глубоко в собственный разум, насколько могла – вдруг из-за всей этой свистопляски с путешествием в иной мир Бина просто уснула и никак не проснется? – и в этот раз ответ пришел.

Глубоко внутри сознания распахнулась дверь, и наружу хлынул черный липкий поток чужой памяти. Бурля и грохоча, он наполнил разум мешаниной образов, мыслей и чувств, и Мириэль вновь закричала. В этот раз боль была ярче и сильнее в разы.

К счастью, она быстро провалилась в благословенное беспамятство. Но оказалась не в спасительной черноте, лишенной мыслей и ощущений, а – посреди улицы (2).

По обе стороны дороги выстроились, тесно прижавшись друг к другу, двух и трехэтажные дома. Черный дым из печных труб поднимался в грязно-серое небо и подпитывал висящую над городом пелену смога. Красно-золотая карета на мостовой выглядела чужеродным пятном, да вдобавок в нее никто не был запряжен, оглобли висели прямо в воздухе. Но на улице не было никого постороннего, и даже за окнами домов не мелькали любопытствующие.

Как будто вся улица была накрыта чарами отвода глаз.

– Похоже, мы уже готовы отправляться, – пожилой волшебник, что только что возился с багажом сзади кареты, закончил с укладкой вещей и подошел к ней. – Жаль, что было мало времени на отработку заклинаний. Надеюсь, вы практиковались в тех, что я вам показал?

Мириэль не успела ничего ответить. Ее руки независимо от ее воли задвигались, демонстрируя волшебную палочку, и изо рта вылетели слова:

– Да, профессор.

Профессор одобрительно покивал и дополнительно похвалил ее за то, как быстро она освоилась с чужой волшебной палочкой.

Обмен любезностями между профессором Фиггом и «ею» Мириэль слушала вполуха. Куда больше ей хотелось выяснить, куда она попала. И когда. Потому что уж очень непривычно выглядела эта улица. Хлопок аппарации отвлек ее. Полноватый мужчина вполне маггловского вида неожиданно оказался волшебником, знакомцем профессора и министерским чиновником. У него было какое-то дело к профессору, и он присоединился к ним в карете. Кучер взмахнул поводьями, понукая невидимых скакунов, и карета, придя в движение, плавно взмыла в воздух.

Вопиющее нарушение Статута прямо посреди города!

– Я рад, что застал тебя до отбытия в Шотландию, – со смешком признался чиновник. – Но кто же твоя спутница?

Профессор Фигг любезно представил «ее» как мисс Петунью Эванс, новое пополнение, уникальную студентку, зачисленную сразу на пятый курс. И тут же добавил, что никто из преподавательского состава не помнит такого прецендента ранее.

В письме было написано про «уникальные обстоятельства», припомнила Мириэль. Но как именно выражается эта уникальность?

Впрочем, тема уникальности мисс Эванс быстро отошла на второй план. Мужчины обменялись любезностями, а потом чиновник достал из кармана свежий номер Пророка за 1е сентября 1881го с фотографией какого-то гоблина на передовице. Мириэль увидела заголовок: Восстание гоблинов Ранрока, – и сильно удивилась. Историю Магии она прочла от корки до корки и не помнила в ней гоблина с таким именем. Кроме того, в конце девятнадцатого века не было никакого восстания гоблинов!

Возможно, это и есть различия, о которых упоминал Деймунд, подумала она и решила, что непременно обсудит это потом с Биной.

Петунии явно не был интересен разговор о гоблинском восстании, хотя Мириэль очень хотела и получить газету, и послушать мнение взрослых магов. Но она была лишь безмолвным наблюдателем и все, что ей было доступно, это смотреть и слушать.

Тень, мелькнувшую в облаках внизу, они заметили одновременно. Но Петуния не обратила внимания, возможно, решив, что ей почудилось, а Мириэль не могла никого предупредить, даже если заподозрила что-то неладное.

С Ранрока разговор перешел на недавно почившую супругу профессора. Чиновник не стал скрывать, что покойная миссис Фигг связывалась с ним по поводу этого гоблина, но из-за своей скоропостижной кончины ничего объяснить не сумела. Только прислала на его имя загадочную посылку. И чиновник решил, что профессор Фигг непременно должен увидеть ее.

Это был металлический футляр цилиндрической формы, размерами примерно с небольшой термос. Его поверхность густо покрывали магические знаки, но один выделялся особенно. Стилизованный язык пламени неярко светился духовной энергией. И этого свечения не видели ни профессор, ни его друг. Только Петуния. А когда футляр протянули ей, в ее руках он раскрылся, явив им свое содержимое – банковский ключ, украшенный тем же символом.

Жаль, что именно этот момент дракон выбрал для нападения.

События шли своим чередом, раскрывая перед Мириэль жизнь другой Петунии Эванс, практически во всем ее полной копии. Обретя магию случайным образом лишь в пятнадцать лет, она открыла в себе таинственную способность видеть то, что профессор, и она следом за ним, называл «древней магией». Но это, конечно же, была просто духовная энергия. Вместе с Петуньей Мириэль прошла весь ее путь – от опасного приключения в подземельях Гринготтса и уроков магии до расследования древнего заговора и войны с гоблинами, которой копия посвящала все свободное от учебы время. Видя, как ловко и совершенно безжалостно она расправляется с пауками, инфери, гоблинами и даже людьми, Мириэль начала сомневаться – эту ли ведьму ей посчастливилось утопить в кадке с грязной водой? Слишком безжалостна она была на поле боя, но при этом в стенах школы не было человека добрее и отзывчивее.

День за днем, год за годом, Мириэль следовала этим воспоминаниям, пока не добралась до самого конца. Прошло почти три года, и Петунья Эванс стояла на пороге выпуска. Ей прочили блестящее будущее – она была умна и популярна, найти работу или покровителя не составило бы труда. Но её будоражили иные желания. Петунья Эванс была честолюбива. Ей посчастливилось узнать, что она лишь копия, отражение, живущее в нестабильном мире, готовом исчезнуть в любой момент. И она решила занять место оригинала. Там же, где она вызнала про иные миры, она получила и рецепт особого зелья. Он не был, вопреки мнению целительницы, ее изобретением. Один глоток – и душа устремлялась за грань мира, на поиски оригинальной Петуньи, чтобы самым подлым образом захватить ее тело и ее жизнь. Но, к несчастью ведьмы, настоящая Петунья находилась в маленьком, хорошо скрытом мире фермы, и копия несколько раз подряд ошибалась. Она вторгалась в тела других Петуний в иных мирах, отчего несчастных выкидывало в старое и больное тело оригинала, подтачивая его здоровье. В один момент ведьма и сама угодила туда же, но, разумеется, быть неспособной к магии старухой, стоящей одной ногой в могиле, ей не хотелось.

В конце концов, она вновь получила помощь и нашла путь. Ее душа сгинула, а в этом мире осталось лишенное души тело. Совершенно здоровое. Разумеется, мадам Блэйни не могла найти причины болезни. Ей и в голову не могло прийти, что волшебник мог добровольно выпить запрещенное и забытое зелье “Поцелуй дементора”.

А потом пришла Мириэль.

Последние минуты жизни копии в этом мире были наполнены предвкушением. Как только опустошенное тело упало на пол, Мириэль погрузилась в тихий сон без сновидений и крепко спала до самого утра.

Голос целительницы Блэйни, с самого утра отчитывающей какого-то бедолагу, сработал лучше всякого будильника. Мириэль проснулась и, забыв о недавнем бессилии, пошевелилась.

И у нее получилось!

Хотя тело было тяжелым и слушалось с трудом, она все же могла двигаться! Пользуясь обретенной властью над руками-ногами, она осмотрелась. Впрочем, увидела она немного. Ее кровать от остального Больничного Крыла ограждали ширмы. Так что, на кого с утра осерчала целительница, подсмотреть не удалось.

Все, что ей было видно, это высокий, как в церкви, сводчатый потолок с двумя десятирожковыми люстрами. За головой был кусок стены и часть витражного, прикрытого зеленой бархатной портьерой, окна. У изголовья кровати стоял комод, на нем – большой медицинский ларец. Из его приоткрытой крышки вырывались знакомые запахи: ромашка, бадьян, герань и другие.

С трудом, но Мириэль приподнялась на локтях, повернулась на бок и высунулась с кровати. На полу был постелен симпатичный ковер, под кроватью стояла ночная ваза. От неожиданности – горшок, ей поставили горшок! – у нее вырвался смешок, рука подогнулась, и Мириэль грузно свалилась на пол, как мешок.

– Мисс Эванс! – Целительница прибежала почти сразу и уставилась на нее со странной смесью облегчения и возмущения. Но быстро встряхнулась, подняла ее заклинанием и уложила обратно на кровать. А потом долго водила над ней палочкой, накладывая диагностические заклинания, и с каждой минут хмурилась все сильнее. – Как вы себя чувствуете, мисс Эванс?

– Слабой, – откликнулась она тихо. И ничего она не выдумывала. Она и вправду чувствовала себя крайне неважно. – Тело все тяжелое и непослушное. Я заболела?

Целительница прищурилась.

– Разве вы не помните?

Мириэль изобразила крайнюю степень задумчивости, потом медленно перекатила голову слева направо и обратно.

– Не уверена. Кажется, я варила какое-то зелье?

Мадам Блэйни явно не была удовлетворена этим ответом. Наклонившись, она обхватила ее подбородок ладонью, зафиксировав голову ровно, и внимательно оглядела лицо. Проверила глаза, пощипала мочки ушей, заставила изображать пальцами сложные фигуры, и только потом оставила в покое.

– Оставайтесь в постели. И не вздумайте вставать, – велела она и ушла.

Она отошла к камину, чтобы пригласить профессора Шарпа в Больничное Крыло.

Профессору понадобилось время, чтобы прийти. Возможно, был занят на уроке, предположила Мириэль. Ей было любопытно.

Сперва она услышала его голос – он здоровался с целительницей, – а потом, наконец, увидела воочию. Профессор Зельеварения Шарп оказался мужчиной средних лет, довольно высоким, с явной хромотой. Маггловский костюм тройка с накинутой поверх мантией потрясающе шел ему, делая его похожим на какого-нибудь популярного актера.

Он был аврором когда-то, вдруг подумала Мириэль, но сильно травмировался и стал преподавателем.

Она удивилась. Откуда ей это знать?

Профессор увидел, что она пришла в себя, и на лице его появилось облегчение. Похоже, он вправду симпатизировал ее копии. Достаточно, чтобы переживать за ее благополучие.

– Рад, что вы пришли в себя, мисс Эванс, – сказал он, подозвал к себе стул и сел у ее кровати. – Вы вообще представляете, что натворили? Неужели на своих лекциях и практических уроках я недостаточно подробно объясняю технику безопасности? Если бы сваренное вами зелье оказалось чуть более токсичным, мы с вами уже не разговаривали!

Она и не собиралась с вами больше разговаривать, хотелось сказать ей, но она сдержалась. Они могут счесть ее сумасшедшей – где это видано, чтобы души летали между мирами туда-сюда? – и отправить в Мунго. А если поверят, то это еще хуже. Запрут в Отделе Тайн, как подопытную крысу. Нет уж.

Ей очень хотелось сейчас услышать, как Бина хватил ее за благоразумие. Ее очень не хватало!

– Профессор Шарп, – вмешалась целительница, прерывая выволочку, – я позвала вас не только за этим.

– За чем же еще?

Целительница вздохнула.

– Я подозреваю, что у мисс Эванс повреждена память. Разве вы не замечаете, как она смотрит на нас, как будто едва узнает? Это не только результат дезориентации после тяжелой болезни.

Профессор смерил ее тяжелым взглядом, заставив поежиться, и спросил:

– Хм. Вы помните ваше имя?

Мириэль едва не представилась своим именем, но вовремя спохватилась. Идея с частичной амнезией ей понравилась, и она решила придерживаться ее. На это можно будет свалить все несоответствия между Мириэль и Петуньей.

Сейчас профессор Шарп засыпал ее чередой вопросов. И не на все она могла дать ответ. Сколько ей лет. На каком факультете она учится. Как зовут ее соседок по комнате. Кто ее лучший друг. Какой предмет ей больше всех нравится. Как зовут профессоров, чьи уроки она посещает. Кто директор школы и как зовут нынешнего министра магии.

– Видите? – мадам Блэйни вмешалась вновь, когда каскад вопросов закончился. – Думаю, нам необходимо переправить мисс Эванс в Мунго. Если поторопиться с лечением, память получится восстановить. Пусть и не полностью, – добавила она ради справедливости.

Профессор Шарп поднял руку, останавливая ее.

– Это еще не все. – Повернувшись к Мириэль, он сказал: – Отвечайте быстро, не задумываясь. Сколько капель слизи флоббер-червя нужно добавить в Рябиновый Отвар?

Она моргнула.

– Две, сэр.

– Кто изобрел Бодроперцовое?

– Гловер Хипворт.

– Что будет, если добавить в зелье иглы дикобраза?

– Взрыв.

Дальнейшее походило на какой-то экспресс-экзамен. Профессор вновь засыпал ее вопросами, но на сей раз по учебной программе. Почти на всё ей каким-то образом удалось дать ответ. Частично благодаря собственным знаниям, но некоторые вопросы были из программы седьмого курса или касались специфических подробностей, в самом деле ей неизвестных, но тем не менее она умудрилась дать ответ и на них. Как будто кто-то вложил ей в голову эти знания, и от нее требовалось только получить наводящий вопрос.

В конце профессор достал из прикроватной тумбочки палочку и протянул ей:

– Продемонстрируйте нам люмос, акцио и протего.

Мириэль нерешительно приняла у него из рук волшебную палочку, и знакомое чувство щекотки разлилось по ее руке. Это была ее собственная волшебная палочка, которую Партита так небрежно отправила вместе с ней в путешествие сквозь отражения. Каким только чудом не потерялась?

Палочка придала ей уверенности. Сперва она продемонстрировала люмос. Это было несложно. Затем показала образцовые манящие чары, приманив к себе на кровать случайный пузырек с другого конца Больничного крыла. И, наконец, осталось Протего. Мириэль заколебалась. Ей прежде никогда не доводилось использовать это заклинание! Но как только она начала движение, ее рука сама выписала нужный рисунок палочкой, а с губ слетело волшебное слово:

– Протего! – и прозрачный изогнутый щит появился перед ней, небрежно отодвинув профессора. – Ой, простите, сэр…

– Ничего, мисс Эванс, – профессор улыбнулся ей, и его суровое лицо преобразилось, став еще более привлекательнее. – Рад, что вы пришли в себя. Как видите, мадам Блэйни, все навыки и знания студентки при ней. Нет необходимости выписывать ее в Мунго.

Целительница выглядела не убежденной, но возражать не стала. В конце концов, они пришли к компромиссу: Мириэль останется еще на одну ночь в лазарете, а уже завтра, после повторного осмотра, ей позволят вернуться в общежитие.

– Я предупрежу ваших друзей, чтобы сегодня они вас не беспокоили, – пообещал на прощание профессор и покинул их.

Целительница еще какое-то время смотрела на нее, потом пробормотала, что, может, так оно и к лучшему, и через некоторое время принесла горячее питье. Оно было темным, как чернила, густым и неприятно пахло болотной тиной. Под суровым взглядом Мириэль опустошила кубок и легла обратно. Все ее тело охватил вызванных зельем жар, а в особенности он сосредоточился в голове.

– Это зелье благотворно воздействует на мозг и память, – пояснила целительница, велела лежать смирно, не двигаться, по возможности уснуть, и ушла. По тому, как тихо стало вокруг, Мириэль заподозрила, что на ее койку навесили чары тишины.

Ну и пусть. Она закрыла глаза и погрузилась в дремоту. Теплое ощущение волшебной палочки под рукой действовало умиротворяюще, и вскоре она уснула.

Ей снятся темные пустые коридоры, грубая каменная кладка и тишина, какая бывает только в абсолютно пустом замке. Она идет уверенно, точно зная, куда именно направляется, и только слабый огонек люмоса слегка разгоняет тьму. Когда на пути ее появляются препятствия, она убирает их, просто и элегантно используя магию. Цель ее еще дальше, внизу, в диких необжитых пещерах под школой, где плещутся темные воды овеществленной магии.

Кто-то, с головы до ног закутанный в мантию так, что не разобрать, кто скрывается под ней, стоит у края резервуара. Она останавливается в нескольких шагах, чувствуя исходящую от незнакомца силу. Эта сила манит и пьянит, и она до дрожи в коленях хочет обладать таким же могуществом.

Незнакомец чувствует ее жажду и жадность и делится с ней кое-какой информацией. Что это – его прихоть или он намерен использовать ее втемную, как свою пешку, – ее, собственно говоря, волнует меньше всего. Гораздо важнее то, что она слышит. Что этот мир – всего лишь отражение истинной земли, где живут настоящие волшебники, а не блеклые тени вроде них. Что рано или поздно это отражение исчезнет, растворившись среди тысяч таких же. Хотя изначально этот мир был довольно устойчив, но эксперименты Исидоры поставили его на грань выживания.

Она спрашивает, нет ли способа уйти отсюда, и незнакомец легко отвечает, что способ есть, конечно же. Нужно всего лишь убить свой оригинал и занять его место, только и всего.

Она не уверена. Она знает свои силы, и не может так сразу решить, сумеет ли победить, столкнувшись в открытом бою с самой собой. Незнакомец смеется и утешает ее, говоря, что ее оригинал – простая маггла. Это решает все.

Она говорит, что готова. И незнакомец говорит ей, что делать. Он подробно инструктирует ее как варить зелье, которое отправит ее душу в полет сквозь миры, и дает еще несколько советов.

Последний западает ей в память. Ни в коем случае нельзя застрять в другом отражении. Только заняв место оригинала можно выжить. Ибо это – ключ.

---------------------------

1. Предначертание - разновидность соулмейтов, когда два эльфа при первой встрече сразу понимают, что они - пара. Эта идея позаимствована у прекрасного автора Мы весёлые медузы (https://ficbook.net/authors/5892114)

2. Сцена с улицей и каретой - это буквально первая катсцена из игры Хогвартс Легаси. Если вы не играли, то знайте: это абсолютно стерильная, беззубая игра, в которой злодеи злы потому что злые, а все окружающие старательно облизывают персонажа игрока. При этом он машина для убийств, поступает сразу на пятый курс, потому что до этого его магия не проявлялась (обскуры? какие обскуры?), и вообще он видит "древнюю магию". Игрок может прогуливать уроки, лазить в запретную секцию и убивать людей, гоблинов и пауков пачками, и даже использовать аваду прямо в школе, и ему никто ничего не скажет. Да что там говорить. Распределившись в Гриффиндор, игрок будет дружить со слизеринцами и наоборот!

Глава 5.2

Они давно умерли.

Тела рассыпались в прах.

Души истаяли.

Но их голоса продолжают звучать в пустых коридорах, наполняя их иллюзией жизни. Если закрыть глаза и прислушаться, то на несколько мгновений можно поверить, что он окружен множеством иных существ – похожих и не похожих на людей.

Бессмертных.

Как завороженный, Волдеморт бродит по пустым темным коридорам, изо всех сил прислушиваясь к звучащим из прошлого призрачным голосам. Язык их звучит как музыка, и слова непонятны. Но со временем он даже начинает понимать, о чем они говорят.

Увы, не о тайнах магии. О том, как вкусен хлеб. Как сверкает свет на гранях самоцвета. Что лопнула струна на лютне и надо бы заменить, иначе нельзя будет сыграть для всех новую песню вечером.

Волдеморт бродит по покинутому мертвому бругу и слушает отголоски пустых, бессмысленных разговоров. А где же тайны? Где секреты магии?

Он останавливается посреди одного из множества залов, которых за это время пересек немало, и в раздражении сталкивает с постамента изысканную вазу. Грубо. Руками, точно презренный маггл. Вот насколько он раздражен.

Ваза, чьи изысканные формы вознесли бы ее на пьедестал чуда света, с грохотом и шумом разлетается на куски. Волдеморт смотрит на них, и чувство мрачного удовлетворения заполняет его.

А потом ему вдруг приходит в голову, как Абраксас был бы расстроен, стань он свидетелем этому, и тогда он в припадке негодования разносит весь зал.

И тогда он чувствует, как призрачное внимание сосредотачивается на нем. Как будто до того он был лишь случайно залетевшей мошкой, а кто обращает внимание на мошку, пока она не начинает докучать?

Он чувствует их недоумение. Удивление. Интерес. Расстройство. Десятки чувств, похожих на человеческие, но глубже, ярче, сильнее, кружатся вокруг, берут его в кокон. И эта кутерьма складывается в безмолвный вопрос.

Они хотят знать, почему он пришел, скорее догадывается, чем понимает Волдеморт.

– Ваш секрет бессмертия! Откройте его мне! – громко и требовательно произносит в мертвой тишине брошенного бруга, и эхо его голоса еще несколько минут гуляет по пустым коридорам и залам.

От его голоса духи – скорее даже память о них – дрожат. Давно уже им не приходилось слышать живых голосов. Сначала они радуются, потом вдруг, резко, начинают горевать об утраченном, но вскоре сквозь эту какофонию пробивается ответ.

Нет никакого секрета, понимает Волдеморт, и его охватывают злость, разочарование, обида. Духи волнуются и просят раскрыть разум, и он безрассудно делает это. И тогда перед его мысленным взором открываются картины. Они сменяются быстро, как рисунки в калейдоскопе, и из того, что он успел ухватить, он рисует себе картину древнего народа, рожденного когда-то под этими звездами задолго до людей. И, да, они изначально были рождены бессмертными. И нет никакого способа передать его кому-то другому.

Из этих видений одна особенно впивается ему в память. Уходящие в небо серебряные стволы древ-гигантов, легкие изящные дома, устроенные прямо под их кронами и соединенные воздушными арками мостов, листва звенит на ветру, как ветряные колокольчики, и одна сторона каждого листа золотая, а другая – серебряная.

Ему уже доводилось бывать там. В ночь Самайна, кружась в танце с очаровательной Королевой Осени.

– Разве это не город эльфов? – Всплывают в голове ее слова, и он бездумно повторяет их.

Да! Да! Вихрь духов вокруг него откликается на разные голоса, и в этот момент он почему-то может слышать их отчетливо и понимать каждое слово. Пришедшие следом называли нас именно так!

Волдеморт рычит, выплескивая наружу свое раздражение и ярость, оглядывается, что бы еще разрушить, но все уже сломано, и тогда он без раздумий рвет тонкую хрупкую нить ожерелья на шее.

Обкатанные тысячелетиями бусины разлетаются в стороны и пропадают во тьме.

В тишине особенно громко звучит скрежет каменной плиты, медленно встающей на свое место.

***

Мириэль проснулась засветло, как привыкла. Над ней простирался высокий сводчатый потолок, и окно за головой было выложено витражным стеклом. Она откинула одеяло и обнаружила, что на ней длинная ночная рубашка. Старинная, как, наверное, носили веке эдак в прошлом, если не раньше.

Левый висок пронзила боль, Мириэль зажмурила левый глаз и тихонько выдохнула сквозь губы. Но боль принесла с собой просветление. Она вспомнила. Она обернулась совой и сквозь Арку Смерти отправилась в параллельный мир, на поиски жемчужины, в которую заключен дивный голос ее брата. И занесло ее в Хогвартс, в тело ее собственного доппельгангера!

Да уж, угораздило же… Такие повороты сюжета хороши в приключенческих книжках, но никак не в жизни.

Мириэль несколько раз глубоко вдохнула, потерла глаза, помассировала виски, после чего сочла себя вполне готовой встретить грядущее.

– Итак, с чего же мне начать? Есть какие-нибудь идеи?

Система всегда давала ей полезные советы, но в этот раз в ответ было лишь молчание. И зияющая пустота там, где раньше находилась Бина. Отсутствие наперсницы отозвалось приступом одиночества, но почти сразу другой голос ей ответил:

– Если вы уже проснулись, мисс Эванс, то советую начать с умывания, – из-за ширмы показалась целительница Блэйни. Несмотря на ранний час, выглядела она собранно и чрезвычайно деловито. Волосы ее покрывал чепец, поверх платья был повязан передник с карманами. И кстати. Мириэль встретила пока всего двух здешних волшебников, но оба они одевались вполне по-маггловски. Интересно, это тоже различие, о котором ее предупреждал Деймунд?

– А после выпейте ваше зелье, – и целительница поставила на тумбу рядом с кроватью исходящий паром кубок.

– Благодарю вас, мадам Блэйни.

Целительница вскинула бровь.

– Что ж, я рада видеть, что ваш разум понемногу возвращается к норме. Ванная комната вон там. – Она махнула рукой в сторону, показывая на скрытую в дальнем углу дверь.

Мириэль повернулась, спустила ноги с кровати, нашаривая тапочки, и попыталась встать. Но тело отозвалось слабостью и головокружением, предупреждая, что это уж слишком. Когда же она, вцепившись в комод, все же умудрилась встать, ее охватил озноб, а на коже выступила испарина.

Мириэль шлепнулась обратно и растерянно уставилась на свои ноги. Почему они такие слабые?

– Что с вами?

Целительница моментально наложила на нее диагностические чары. Покачала головой.

– Вы в полном порядке. Не вижу никаких нежелательных последствий от вашего безрассудного экспериментирования. Впрочем, выпишу-ка я вам укрепляющее. Рецепт несложный, с вашими навыками вы сможете сами его варить. А пока воспользуйтесь этим, – она призвала магические ходунки и удалилась.

Мириэль посмотрела на конструкцию перед собой. Ходунки были похожи на каркас табурета без сидушки. Ножки были в царапинах, верхняя перекладина, за которую полагалось держаться, имела углубления для пальцев. Когда Мириэль ухватилась за нее, ходунки ожили. Передние ножки притопнули, поторапливая, а когда она вновь поднялась, ходунки медленно двинулись вперед. С их помощью Мириэль добралась до ванной комнаты. Под нее в Больничном Крыле отвели небольшой закуток, где имелись умывальник и зеркало, за ширмой скрывался унитаз. И никакого намека на ванну. Или хотя бы душ.

Стоило задаться вопросом – как ей привести себя в порядок – снова закололо. Ради разнообразия, теперь в правом виске. Вместе с болью в памяти появились несколько заклинаний. Мириэль посмотрела на свое отражение и покрутила пальцем у виска. Эта чокнутая девица что, даже зубы чарами чистила? Но по всему выходило, что именно так все и было…

К счастью, слабость тела никак не влияла на магию. Пусть и неловко с непривычки, Мириэль последовательно применила все нужные чары, почистилась, освежилась и заплела волосы.

А потом приникла к зеркалу.

С той стороны на нее глядела так хорошо известная ей Петунья Эванс. Светлые невыразительные глаза, длинный нос, тусклые тонкие волосы. Кожа, правда, была в лучшем состоянии, чем у нее когда-то. Видимо, ведьма не жалела на себя косметических зелий. Во всем остальном это была ровно та самая девушка, какой она была до того, как вступила на путь совершенствования.

Вот только эта странная слабость, которую никак не объяснишь. Не верить в компетентность целительницы Блэйни оснований не было. Тогда что это?

Вновь воспользовавшись ходунками, она вернулась к своей кровати. Поверх одеяла лежали платье, чулки, мантия, под кроватью стояли туфли.

– Сперва выпейте укрепляющее! – донесся голос мадам Блэйни, и Мириэль послушно взяла пузырек с небесно-синей жидкостью внутри.

На вкус оказалось вполне себе. Почти как пилюли здорового тела, разве что немного горчит. Под пузырьком лежал кусок пергамента с рецептом. Мириэль ознакомилась со списком ингредиентов, в конце была приписка: два раза в день, утром и вечером, по необходимости – в любое время!

Правда… она прислушалась к себе и с сожалением констатировала, что после зелья сил не прибавилось. Медленно, точно старуха, она переоделась, едва не запуталась в рукавах платья – боже, ну и фасон, кто вообще его придумал! – в несколько приемов натянула чулки и втиснула ступни в узкие туфли, после чего, наконец, села и перевела дух. Вроде ничего особенного, а устала как собака. Посидев немного, она опустошила кубок с другим зельем. И вот оно – сработало! От горячего питья внутри разошлась волна жара, руки и ноги закололо, как бывает, когда отлежишь или отсидишь, по телу от самых пяток доверху пробежали мурашки и собрались на макушке, под волосами, после чего пропали. А Мириэль обнаружила, что слабость прошла, и тело стало слушаться немного лучше!

Она тут же поделилась этим наблюдением с целительницей. Мадам Блэйни задумчиво пожевала губу, прежде чем высказаться.

– Это зелье для стабилизации разума, – сообщила она, думая о чем-то своем. – Его, как правило, используют при сильных потрясениях, старческих проблемах и повреждениях от легилименции. Но таких эффектов, как вы описали, за ним не водится. Хм, – она задумчиво отвернулась, чтобы внести записи в свиток.

Наблюдая за тем, как она пишет, и кончик пера двигается вверх-вниз в идеальной согласованности с рукой пишущей, Мириэль осенило. Это тело, даже если оно точь-в-точь как ее собственное, все же не она его изначальная хозяйка. Возможно, именно поэтому оно слушается не очень хорошо, а это зелье… Ее глаза загорелись. Нужно узнать рецепт!

Мадам Блэйни пришла к тем же выводам. Чуть погодя она вручила ей копию рецепта.

– Обычно это уровень специалистов Мунго, но ваши навыки достаточно хороши. Я уверена, вы сможете сварить его самостоятельно. Приходите вечером ко мне или обратитесь к профессору Шарпу. Зелье нужно принимать каждое утро, до завтрака. А теперь, идите, – она не стала выслушивать благодарности и махнула в сторону выхода. – Если поторопитесь, успеете позавтракать. И, ради Мерлина, умерьте вашу физическую активность!

Мириэль еще раз поблагодарила ее, сделала книксен, и медленно направилась к выходу. Волшебные ходунки поскакали было за ней следом, но потом отстали. И хорошо. Она, наверное, смотрелась бы невероятно комично в коридорах школы с ходунками!

Ее встречали. Двое юношей в слизеринских мантиях ждали ее в коридоре. Один, светловолосый, с невыразительным взглядом мутных светлых глаз стоял, прислонясь спиной к стене, и крутил в пальцах волшебную палочку. Второй, более живой, русоволосый и слегка встрепанный, ежесекундно оглядывался на дверь Больничного Крыла, точно не мог дождаться. Именно он увидел ее первым, расплылся в радостной улыбке и, сделав пару шагов навстречу, дружески похлопал ее по плечу.

– Ну ты даешь, Петунья! Это же надо, учудить такое! Ты бы видела, как Шарп долго исследовал твое зелье, а потом сказал, что это либо гениально, либо абсолютно тупо, третьего не дано. И еще добавил, что ожидал подобного безумства от Гриффиндора или Рэйвенкло, но никак не от питомцев Салазара! Ты снова самая обсуждаемая персона в школе. Прямо как на пятом курсе!

Он все говорил и говорил, как будто они давно знакомы и даже друзья, а Мириэль только и могла, что неловко улыбаться. Память молчала. Она понятия не имела, кто эти двое и какие узы их связывают.

– Себастьян, – первым неловкость заметил беловолосый у стены. Он оттолкнулся и подошел ближе. Несмотря на то, как свободно он двигался, в его движениях все равно проступала некая неуверенность. Вместе с пугающей неподвижностью мутных глаз и выставленной вперед палочки, наводило на мысли. Неужели… слепой? – Остановись. Ты даже инфери заговоришь. Не видишь разве, что наша подруга не совсем понимает, кто мы?

Тут и до Себастьяна дошло. Он замолчал и внимательно уставился на нее пристальным, пугающим взглядом. Так мог бы ученый смотреть на заинтересовавшую его лабораторную мышку.

– И правда! Ты, как всегда, смотришь в корень, Оминис. Эй, Петунья, тебе что, все мозги твоим зельем вышибло? Шарп не зря ругался?

Возможно, что-то из сказанного им спровоцировало память, и Мириэль сморщилась от нового укола боли.

– Простите, Себастьян, Оминис, – тихо сказала она. В воспоминаниях, что сейчас всплыли в ее голове, копия обращалась к этим двоим именно так. – У меня и правда все в голове перемешалось. Но вот сейчас посмотрела на вас и кое-что вспомнила.

– Потому что пить непроверенные зелья самому очень опасно, – тихо указал Оминис. Он не стремился вступать в разговор первым и держался обособленно, что, возможно, было следствием его увечья, но из воспоминаний и их поведения следовало, что эти двое были близкими друзьями задолго до того, как в их компанию влилась Петунья Эванс. – Надо было опробовать на ком-то сперва.

– Ага, на ком не жалко, – вклинился Себастьян. – Например, на Уизли. Или Онай. Как по мне, она достаточно безбашенная, чтобы выпить даже Настой корня Гурди! Пойдем, скоро завтрак. Я так рано встал, сдохну, если сейчас не поем!

И медленным шагом, подстраиваясь под ее темп, они направились по лестнице вниз.

– Кстати, а для чего это зелье? Ты обещала, что расскажешь.

Копия всегда старалась держать свои дела в секрете, даже с друзьями делясь лишь самым необходимым. Но в случае успеха она больше никогда бы не встретилась с этими двумя, так что могла и пообещать.

– Этот рецепт я нашла в записях Исидоры, – на ходу придумала Мириэль отмазку. Ее копия и правда ведь встретилась с тем незнакомцем в хранилище магии, так что не так уж и соврала. И ее друзья явно были в курсе. Ни один не удивился и не переспросил, кто это такая. Мириэль понесло. – Когда она исследовала способы вылечить своего отца от горя, она пробовала и зелья тоже. Одно из них на некоторое время вроде бы принесло облегчение, но потом оказалось, что это был лишь временный эффект. Все потому, что, – она поманила парней к себе, Себастьян наклонился, заодно привлекая поближе Оминиса, и прошептала: – это зелье на некоторое время позволяет увидеть своих двойников в параллельных мирах!

Пришлось сделать отступление, чтобы объяснить концепцию параллельных миров, и обоих это почему-то невероятно взволновало.

– То есть, ты просто видела долгий сон о самой себе? – уточнил Себастьян. Она кивнула. – И что тебе снилось?

Мириэль демонстративно поежилась.

– Это был натуральный кошмар! Я была магглой, а магия досталась моей младшей сестре! И я так злилась, так злилась! Не смогла простить ее, даже когда она погибла, а потом… потом была очень плохой тетей для осиротевшего племянника.

Оминис потянулся рукой, будто хотел ее сочувственно похлопать, но остановился на середине движения, передумав.

– И правда кошмар! – поддержал ее Себастьян. – Не могу представить, каково было такой выдающейся ведьме стать магглой!

Они вошли сквозь распахнутые двери в Большой Зал и направились к столу Слизерина. Многие отвлекались от еды, чтобы поприветствовать их и справиться у Мириэль, как ее самочувствие. Она улыбалась и благодарила, хотя не могла вспомнить, кто все эти люди.

– Не обижайтесь на нее, – Себастьян панибратски приобнял ее за плечи. – У нее слегка память отшибло. Но нас с Оминисом она уже вспомнила!

Слизеринцы с дружелюбными улыбками пожелали ей поскорее вернуть память, иначе она завалит ТРИТОНы, и вернулись к завтраку. Мириэль чувствовала себя немного странно. Это ведь слизеринцы. Со слов Лили она ожидала увидеть натуральное змеиное кубло, но все вели себя нормально? Впрочем, она тут же успокоила себя, занимая место слева от Оминиса, тогда как Себастьян привычно сел справа. Она и сама сейчас слизеринка. Вполне естественно, что с ней они ведут себя дружелюбно. Вероятно, проблемы будут со студентами других факультетов.

– Как некстати ты загремела в лазарет, – пожаловалась сидящая напротив девушка. У нее было загорелое веснушчатое лицо и собранные в пучок темные волосы. – Ты ведь не сможешь теперь принять участие в гонке!

Сидящая рядом бледная блондинка ткнула ее локтем в бок.

– Опять ты о своих полетах! Эванс могла пропустить экзамены и всю дальнейшую жизнь, если ты понимаешь, о чем я говорю, а тебя заботят только гонки!

– Не твое дело, Нерида, – говорившая вернула ей тычок, а Мириэль неожиданно получила новую порцию воспоминаний.

Эта девушка – Имельда Рейнс – чистокровная ведьма, помешанная на соперничестве и полетах. Когда на пятом курсе директор отменил квиддич из-за случайной травмы одного из игроков, она организовала гонки на метлах и даже вовлекла в них недавно поступившую на пятый курс Петунью. Та до этого сидела на метле лишь раз, на организованном специально для нее занятии, но каким-то образом умудрилась не свалиться и дотянуть до финиша. После нескольких соревнований Имельда прониклась к ней своего рода симпатией. Правда, все ее интересы крутились вокруг полетов и квиддича, а Петунья в квиддич не играла.

Вот ведь какая странность. Мириэль задумалась, вспоминая ту их встречу. Разве копия не утверждала при первой встрече, что была капитаном команды? Да еще и МВП сезона? Семи. Еще она хвасталась двенадцатью «Превосходно» на ТРИТОНах, но это уж точно неправда.

Мириэль тихо фыркнула. Наверное, и про остальное она тоже приврала. Чтобы побольнее уколоть.

– У меня такое чувство, Имельда, – призналась она, возвращаясь к беседе, – что я разучилась летать. Может, ты поможешь мне с этим?

Имельда уставилась на нее потрясенно.

– Разучилась летать? Мерлин, Эванс, такому нельзя разучиться! Конечно, я должна на это посмотреть! После уроков жду тебя на стадионе.

Мириэль доела завтрак, прислушиваясь к разговорам за столом. Семикурсники, в основном, говорили о предстоящих экзаменах. Уроки как таковые уже не проводились, но студенты все равно высиживали в классах положенное время, тратя его на самоподготовку и проводимые время от времени проверочные работы.

Как раз на такой свободный урок по чарам они и отправились сразу после завтрака. Оминис помог ей, призвав своего домовика и велев принести сумку мисс Эванс, что и было выполнено в кратчайшие сроки.

– Небольшая проверочная работа! – весело объявил профессор Ронен, смуглый седовласый мужчина в смешной шапочке и мантии чудесного лавандового оттенка, под которой он, впрочем, также, как и его коллега, носил маггловский костюм с бабочкой. Тоже в фиолетовых оттенках. При виде бабочки Мириэль как раз и вспомнила, что Петунье нравился этот веселый и неунывающий волшебник. Он всегда придумывал для своих учеников нестандартные упражнения, чтобы усвоить заклинания. – Мисс Эванс, если неважно себя чувствуете, можете пропустить, – сказал он специально для нее, но Мириэль покачала головой и ответила, что хочет попробовать. – Ну, ладно. Итак, сперва немного теории. Возьмите ваши пергаменты и ответьте на вопросы. Времени вам – двадцать минут.

Мириэль взяла свой лист, на котором медленно проступили вопросы, и приуныла. Как бы ни гордилась она своей памятью и тем, что прочитала все учебники Лили, о продвинутых чарах для шестого и седьмого курсов она ничего не знала. Украдкой она бросила взгляды в стороны от себя. Все писали. Даже Оминис тихо надиктовывал ответ самопишущему перу. Она опустила голову, взяла перо и застыла. Как же ей заставить себя “вспомнить”? Что станет ключом? Слова заклинания, взмах палочкой или страница учебника?

Вот бы был способ доставать воспоминания копии, которые ей достались, просто по желанию!

От профессора не укрылись ее затруднения, и он сокрушенно покачал головой, но вмешиваться не стал.

В итоге, сгорая от стыда, она сдала пустой лист. К счастью, профессор не стал заострять на этом внимания и раздал практические задания. Заклинание, которое досталось ей, совпало с Имельдой. При виде того, как подруга справляется со своим заданием, ее осенило, и Мириэль спокойно справилась с тестом.

Потом она заметила хитрый взгляд профессора и догадалась, что не просто так их задания совпали.

После урока профессор попросил ее задержаться.

– Вы сдали пустой лист, но прекрасно справились с практическим заданием, мисс Эванс.

Она кивнула.

– Я и сама удивлена, профессор Ронен, – имя преподавателя легко скользнуло с языка, хотя до этого она не знала его. – Просто, когда я увидела, как Имельда выполняет задание, я вдруг вспомнила.

Он протянул ей ее пустой пергамент, и она за несколько минут ответила на теоретические вопросы, на которые прежде не знала ответа.

– Похоже, ваше тело все помнит, пусть даже разум сейчас немного слаб. Постарайтесь до экзаменов увидеть в деле каждое заклинание хотя бы по разу.

Она выпорхнула из кабинета, окрыленная, что теперь знает, как справиться со своей “амнезией”.

– Чего от тебя хотел декан? – Себастьян, как всегда, не смог удержаться от вопроса.

– Спрашивал, как моя голова. Заодно помог понять, как мне разворошить свою память.

Ребята без возражений согласились помочь ей. Себастьян даже хотел начать немедленно, и им с Оминисом пришлось его притормозить. Впереди были еще уроки, потом полеты с Имельдой, а вечером Мириэль нужно идти к Шарпу варить зелье на завтра.

Себастьян только глаза закатил.

– Надеюсь, твой опыт с зельем стоил всего этого.

Трансфигурация была сдвоенной с Гриффиндором. Они зашли в класс одними из последних, почти все места были уже заняты. Чернокожая студентка в ало-золотом галстуке активно замахала им рукой.

– Петунья, иди ко мне!

Она растерянно замерла – разве Гриффиндор не ножах со Слизерином?! – и Себастьяну пришлось подтолкнуть ее.

– Ты чего? Вы же с Натсай вроде подруги? – И тут же сам себя шлепнул по лбу. – Точно. Ты ж забыла.

Мириэль не сдержалась и ойкнула. Имя вызвало каскад воспоминаний – битва с троллем на центральной площади Хогсмида, слежка за какими-то взрослыми и несомненно волшебниками и, как апофеоз, ночной полет на гиппогрифах прочь из разворошенного гнезда контрабандистов в руинах старой крепости.

Придя в себя, она увидела, что все смотрят на нее. Кто с беспокойством, кто с любопытством. Смутившись, она скороговоркой извинилась и юркнула на место рядом с гриффиндоркой.

– Ты в порядке? – шепнула Натсай, оглядываясь на вошедшую преподавательницу. – Выглядишь неважно.

Мириэль слабо улыбнулась. Вид чернокожей девушки рядом пробуждал в ней приятное теплое чувство, ведь она была бабушкой Доркас!

– Это все мои эксперименты, – шепнула она в ответ и раскрыла учебник.

Матильда Уизли, профессор Трансфигурации, декан Гриффиндора и заместитель директора, не стала устраивать проверочную, а вместо этого прочла общую лекцию по основам Трансфигурации, завершив свое выступление словами, что всегда надлежит помнить об основах, ибо на них строятся все высоты и достижения. Говоря, она смотрела прицельно на Мириэль и даже слегка кивнула ей. Было похоже, что профессор Ронен уже успел переговорить с коллегой на ее счет.

Сегодня оставалась только сдвоенная пара по Зельеварению. Но перед тем, как отправиться на урок, к ней подошел один из однокурсников. Он был так любезен, что сразу представился, не надеясь на ее поврежденную память, и напомнил, что завтра после завтрака у них общее собрание старост.

– О… я и правда староста? – шутливым тоном переспросила она. – Я думала, мне это приснилось!

Профессор Шарп не был настроен миндальничать, но тоже о ней позаботился, в своем духе. С началом урока каждый получил свое задание – сварить зелье по памяти, в точности как на экзамене, к ней же он подошел и сказал, что она может воспользоваться учебником, чтобы освежить свои знания.

– Спасибо, сэр. Мадам Блэйни уже напомнила мне, – вежливо ответила она. По случайности ей достался укрепляющий раствор, тот, что она пила утром.

Под внимательным взглядом профессора она подошла к шкафу и тщательно выбрала нужные ингредиенты. К счастью, Глаз Проницательности ее не покинул. Одного взгляда на траву или рог, или слизь хватало, чтобы оценить его качество. Выбрав таким образом, самые подходящие ингредиенты, она вернулась к своему котлу и принялась за варку. Профессор Шарп некоторое время наблюдал за ней, но, видя, как она погружена в работу, и убедившись, что все ее действия правильные, он предоставил ее самой себе.

К концу урока в котле Мириэль плескалась ярко-бирюзовая жидкость, пахнущая морозной мятой, хотя таковой в составе не было. Профессор остался доволен и даже сказал, что зелье такого качества достойно быть отправленным в Больничное Крыло!

– Жду вас после ужина в классе, – сказал он после звонка. – И постарайтесь не опаздывать. Зелье, которое предстоит вам варить, не терпит несобранности.

Снаружи ее тут же окружили однокурсники. Всем было интересно, что это за зелье она будет варить под присмотром профессора. Услышав, что это лечебный раствор для укрепления разума, уровень целителей Мунго, несколько однокурсников, собиравшихся после школы именно в больницу, тут же напросились с ней.

Окруженная однокурсниками, Мириэль отправилась в Большой Зал на обед. Себастьян легко ткнул ее локтем.

– Чего улыбаешься?

Она смутилась.

– Просто… чувствую себя счастливой.

Он хохотнул.

– Ну да, после твоих-то кошмаров! Небось, рада до беспамятства, что ведьма?

– Не делай так больше, – повелительным тоном сказал Оминис. И добавил: – Я…мы волновались.

Он сказал это так тихо, что никто иной не услышал. Да и Мириэль сама сомневалась, не послышалось ли ей. Но если услышала правильно, то… ее радость угасла. Та, кому эти слова предназначались, уже умерла.

Вот почему сразу после обеда она с радостью сбежала на стадион!

Это было не сложно. Имельда бдительно караулила ее, а Оминис в силу своего недуга полетами не интересовался. Себастьян же собирался заняться перспективами дальнейшего трудоустройства – он был сиротой и не мог рассчитывать ни на что, кроме как на собственные силы.

Метла преспокойно лежала в прикроватном сундуке. Мириэль переоделась в спортивную мантию благородного темно-зеленого цвета с серебряной буквой С во всю спину, подхватила метлу и вместе с подругой отправилась на стадион. Там было пусто, только команда Хаффлпаффа разминалась, перекидывая друг другу квоффл.

– Итак, что ты помнишь о полетах?

Под строгим взглядом Имельды Мириэль старательно пыталась вспомнить хоть что-то, но на ум приходили исключительно восторги Лили по поводу первого урока полетов на первом курсе.

– Надо, ну… положить метлу на землю, протянуть над ней руку и сказать «вверх»? – промямлила она, пряча глаза.

Имельда испустила тяжелый вздох.

– Как будто снова на пятый курс вернулась. Ты тогда тоже была такая глупышка… Ну, чего стоишь? Клади метлу на землю и говори свое «вверх»!

Чувствуя себя донельзя глупо, Мириэль так и сделала. И едва не упала, когда метла откликнулась на команду, да так резво, что с силой влепилась ей в ладонь. Древко метлы привычно лежало в руке, теплое, отполированное до гладкости. Метла чуточку вибрировала, как конь в предвкушении хорошей скачки.

Имельда уже парила в воздухе, приглашая последовать ее примеру. Мириэль взобралась, подивившись, как удобно невидимые чары поддерживают ее седалище, и мягким нажатием на древко послала метлу вперед.

– Вспомнила?

Летя бок о бок, они сделали круг по стадиону, сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее. Вскоре уже ветер свистел в ушах, а разноцветные трибуны проносились мимо точно карусель, и отчего-то хотелось подняться выше, в самое небо, и непременно выяснить, чья метла быстрее!

Имельда хотела того же.

– Быстрее и выше! – прокричала она и с хохотом направила метлу в небо. Разогнавшись, в мгновение ока она оказалась впереди, превратившись в маленькую темную точку.

– Ах ты! – раззадоренная, Мириэль поддалась привычкам этого тела и пронзила теплый майский воздух как комета, устремляясь следом за подругой.

Имельда впереди что-то наколдовала, и в воздухе вдруг раскрылись разноцветные кольца, обозначающие маршрут. Увлекшись задачей пронзить каждое кольцо ровно в середине, Мириэль не заметила, как они улетели далеко от замка.

– Ну, разве не здорово! – строгий пучок Имельды растрепался, щеки раскраснелись, глаза горели. – В мире нет ничего лучше полетов! – прокричала она, распахнув руки навстречу миру.

Они летали до вечера, и продолжили бы и дальше, но подходило время ужина и встреча с профессором. Нехотя, Имельда повернула к замку. На этот раз они снизились и летели не очень высоко и не очень быстро, разглядывая окрестности. Может, так ты побыстрее вспомнишь, снисходительно пояснила она свое решение, и Мириэль позавидовала той заботе, которой была окружена ее копия. Она старательно разглядывала окрестности: маленькие магические деревушки, старые руины замков, холмы и поля. Вот ее внимание привлекло нечто странное: несколько стоящих отдельно каменных столбов. На вопрос что это, Имельда равнодушно пояснила, что это старая игра, оставленная Мерлином.

– Ничего особенного. Вот здесь нужно поджечь огненным заклинанием эти столбы. Где-то – переместить зачарованные шары в специальные гнезда. Прокатить по маршруту громадный валун. Принести светляков к фонарям. Откровенно говоря, развлечение для дошколят. Но что ты меня спрашиваешь? Это ведь ты мне про них рассказала. Неужели не помнишь? – Мириэль покачала головой, Имельда закатила глаза. – Кончай уже с этим и вспоминай, наконец. А эти штуки, чтоб ты знала, активируются листьями сладкой мальвы.

Они едва успели привести себя в порядок и переодеться, да еще опоздали к началу ужина, чем вызвали раздраженный взгляд директора. После трапезы Мириэль вместе с несколькими добровольцами отправилась в класс Зелий. Профессор Шарп против дополнительных зрителей не возражал. Правда, им ингредиентов не досталось, но они были согласны просто наблюдать за варкой.

Под руководством профессора Мириэль справилась, хотя процесс готовки этого зелья был сложным и включал в себя несколько этапов. Для подготовки многочисленных ингредиентов привлекли зрителей, а профессор руководил ими. Мириэль послушно следовала его указаниям, подмечая, где можно сделать побыстрее, а где можно добавить лишний этап. К тому же, по ее мысли, если обработать некоторые ингредиенты с помощью алхимии, зелье бы только выиграло. Но эти соображения она благоразумно держала при себе, следовала рецепту и прислушивалась к командам профессора, за что заслужила его скупую похвалу.

Готовому зелью нужно было дозреть, и профессор оставил его у себя, пообещав отправить к ней утром домового эльфа с кубком. Мириэль не стала возражать. Зелье забрало у нее остаток сил, который оставался после полетов, и она едва дошла до спальни. Если бы не помощь однокурсников, пришлось бы ночевать в коридоре.

С трудом переодевшись, она упала на кровать, накрылась одеялом и, думая о том, как прекрасно было бы уметь культивировать, провалилась в сон.

Глава 5.3

Гостья декана все не шла из его мыслей.

Снейп уже всю голову сломал, но никак не мог сообразить, почему она кажется ему такой знакомой. Он несколько раз перебрал по памяти всех своих знакомых девушек (не то, что бы их было много), но среди них не нашлось ни одной похожей.

Только Лили почему-то каждый раз приходила ему на ум, но думать о ней было все еще трудно.

Она избегала его с тех пор, как он оскорбил ее на пятом курсе. И не простила даже после его самых искренних извинений.

Он ведь действительно раскаялся! Да, он не должен был называть ее грязнокровкой – Лили не такая, как все прочие, – но почему она не может принять во внимание обстоятельств? У каждого вырвется нечто подобное, виси он вниз головой под угрозой оказаться без трусов перед толпой школьников.

Снейп порой видит в кошмарах тот день. К счастью, он просыпается раньше, чем Поттер пытается привести свою угрозу в исполнение. В реальности тоже все обошлось, не считая того, что его репутация на факультете упала ниже плинтуса. И Лили с ним больше не разговаривает.

Снейп медленно выдохнул и потер переносицу. Он уже который день сидел в библиотеке, обложившись книгами. Несправедливая – это все проклятый Поттер! – оценка за эссе все еще не давала ему покоя. Может, он не сможет ничего доказать Слизнорту, ведь он не один из его любимчиков, но он докажет самому себе.

А еще руки ныли. Накануне он в одиночку отмыл все котлы за первым и вторым курсами. Пока Снейп оттирал остатки испорченных зелий, его не отпускали мрачные мысли, что таких косоруких дебилов в принципе нельзя допускать до Зельеварения. Что за напрасная трата ингредиентов! Вот если бы он был профессором…

Он вздохнул, взял перо и выписал из книги пару предложений. Если прищуриться, можно предположить, что они подтверждают его правоту. Но этого недостаточно. Ему нужно найти более весомые доказательства. Он продолжил листать книгу, проглядывая страницы наискосок, крутя перо в руке. В один момент оно вдруг зажило собственной жизнью и одним длинным росчерком нарисовало на пергаменте причудливую загогулину.

Снейп, хмурясь, разглядывал ее. Он смотрел и так, и эдак, решительно не понимая, что это и зачем оно, а, когда уже приготовился стереть ее, словил осознание. Если повернуть вот эдак и действительно чуть прищуриться, похоже на цветок. Он, вроде бы, видел такие в Коукворте… Он напряг память. Точно! У Эвансов в палисаднике одно время цвели лилии и эти, как их, петуньи. Лили, когда они еще были дружны, объясняла это так: у родителей две дочери, одна – Лили, другая – Петунья…

Но ведь ее сестру зовут Пенелопой.

Его вдруг повело, перед глазами все смазалось, а в ушах возникло густое басовитое гудение. Снейп качнулся, как пьяный, выронил перо и рухнул вниз, носом в пергамент, рукой сбив открытую чернильницу. Страницы библиотечной книги тут же окрасились черным, и часть чернил затекла ему за шиворот.

– Мистер Снейп! – тихий от ярости голос мадам Пинс привел его в чувство. Он выпрямился, чувствуя, как что-то холодное стекает по его шее на грудь и дальше на живот, потер рукой, и ладонь его стала черной. Мадам Пинс издала тихий свист сквозь зубы, сдерживая ругательства. – Мистер Снейп, вы отлучены от библиотеки до конца года!

Такой тихую незаметную библиотекаршу он видел впервые. Испугавшись такой перемены, Снейп быстро собрал свои вещи и, втянув голову в плечи, вымелся прочь. Вслед ему летели злорадные взгляды, шепотки и хихикание. Не стоит и сомневаться, через пять минут об этом его фиаско будет знать весь Хогвартс.

Только в коридоре Снейп осознал.

Его изгнали из библиотеки. Перед ТРИТОНами.

Но, отчего-то, он не чувствовал особого расстройства этим фактом. Может, потому что ему неожиданно открылось нечто более важное?

Он машинально наложил на себя очищающие чары и отправился в совятню.

Он не знал, что с ним произошло в библиотеке, но благодаря этому с него слетела наколдованная кем-то пелена беспамятства. Теперь он точно был уверен, что там, в личной гостиной декана он встретил никого иного, как Петунью Эванс!

Но что она, грязная маггла, забыла в Хогвартсе? Да еще декан вел себя с ней обходительно, как с дорогим гостем. Как она умудрилась ввести Слизнорта в такое заблуждение, что он не заметил очевидного?

А еще… эта Пенелопа, в родстве которой с Лили не сомневался никто, откуда взялась она?

И кто затуманил Снейпу разум? Встревоженный, он проверил свои окклюментные щиты, но они стояли крепко, никем не потревоженные. Но кто тогда…

Вот почему он шел в совятню. Ему срочно требовалось посоветоваться с кем-то взрослым и знающим, и на ум не приходило никого другого, кроме Люциуса Малфоя. Он давно уже выпустился, но время от времени подкидывал Снейпу кое-какую подработку. Он не откажет ему в совете.

Навстречу шла Лили.

Завидев друг друга, они попытались разойтись, но лишь глупо повторили за друг другом обходной маневр и, конечно же, столкнулись.

– Смотри, куда идешь, – Лили быстро отошла.

Снейп замер. Слова куда-то пропали.

– Извини… я…тороплюсь… – наконец, выдавил он, обошел ее и пошел дальше. Но через несколько шагов остановился. Смутная мысль посетила его. А что, если разум Лили тоже затуманен, и именно поэтому она…

Снейп развернулся и бегом догнал ее.

– Лили, постой, – он хотел схватить ее за плечо, но вовремя остановился.

– Чего тебе?

– Твоя сестра.

– Что моя сестра? – Она нахмурилась.

О, этот строгий взгляд! Как ему не хватало его!

– Куда делась эта мерзкая Петунья? – выпалил он. – И откуда взялась Пенелопа?

И тут случилось невозможное. Лили сама схватила его за руку. Да так крепко сжала, прямо до боли, но он едва заметил. Ведь она уже два года избегала его!

– Петунья? – она наклонилась, практически гипнотизируя его своими колдовскими глазами. – Что тебе известно? Говори.

И он, запинаясь от того, как невозможно близко она находилась к нему, признался. Что видел кого-то похожего в гостях у декана, но этого не может быть, верно? Ведь Петунья, которую он знал и помнил, никак не могла появиться в Хогвартсе.

Лили выслушала его молча, не задавая вопросов. Потом отпустила его руку, помолчала немного и почти дружелюбно сказала:

– Спасибо, Северус, – и быстро ушла. Почти убежала.

Снейп стоял, глупо улыбаясь в пространство – она назвала его Северус! – и все вдруг стало неважным. Может, у него все же будет еще один шанс?

***

Привычка просыпаться с рассветом последовала за ней в этот мир. Соседки еще видели сладкие сны, а Мириэль пила зелье, которое несколькими минутами раньше принес домовик. Выпив все, до последней капли, она вскоре почувствовала прилив сил.

Узнать бы, думала она, выбираясь из постели и направляясь в ванную комнату, отчего такая проблема с ее самочувствием.

Ванных в ванной комнате не было, только ряды душевых кабинок. Заняв самую дальнюю, она сделала воду погорячее и хорошенько помылась. К моменту, когда водные процедуры подошли к концу, она чувствовала себя почти так, как дома – здоровой и полной сил.

– А может быть?..

Она замерла в неловкой позе, посреди натягивания панталон, и посмотрела на свое отражение в большом, во всю стену зеркале. Из зазеркалья на нее смотрела Петунья Эванс – точно такая, как в тот день, когда ее выпнули с работы.

До встречи с мистером Кори. До культивации.

Оу… может, в этом и кроется разгадка?

Мириэль торопливо подтянула панталоны, закончила одеваться и положила ладонь на низ живота. Сконцентрировалась. В точности как показывала ей Сью, в ее первые дни постижения культивации. И, точно как тогда, пришлось попотеть, прежде чем у нее получилось увидеть.

У этого тела была слабая система духовных меридианов и вен, по которым циркулировали отдельные сгустки духовной энергии. Благодаря этому копия, хоть и не могла сформировать истинного Золотого Ядра, справедливо имела репутацию крайне одаренной колдуньи.

Мириэль снова посмотрела на свое отражение. Она поняла! Как же просто, оказывается. Она просто слишком привыкла к своему усиленному культивацией телу. Настолько, что даже не замечала, как сильно отличалась от себя прежней. И продолжала считать себя слабой девушкой.

Ха. Отражение саркастично ухмыльнулось, повторяя за ней.

– Нужно попробовать, может, я и это тело смогу укрепить. Все же, оно мне пригодится…

Она сказала это вслух, по привычке ожидая комментарий системы, но в ответ была лишь тишина.

– Ох, ну ладно. Потом все ей расскажу. А пока, поищу тихое местечко для медитации.

И направилась к выходу из спальни, но потом вернулась. Сегодняшние занятия. Мириэль нашла свою сумку, выудила из нее расписание и быстро просмотрела. А потом решительно вычеркнула все бесполезное, вроде Астрономии, Древних Рун, Арифмантики и Истории Магии. Затем сложила в сумку нужные учебники, пустые свитки и пучок самопишущих перьев и прокралась прочь.

До завтрака – она посмотрела на часы в гостиной – оставалось еще часа три. Уйма времени, чтобы провести его с пользой.

В столь ранний час гостиная была пуста, и Мириэль не устояла, устроила себе небольшую экскурсию. Те, кто проектировал общежитие Слизерина, отделил спальни семикурсников от младших, устроив их отдельно, под самым потолком, куда вела двойная лестница. Выйдя из двери, Мириэль оказалась на небольшой балконе, откуда отлично просматривалась вся гостиная.

Что же, она ничуть не отличалась от той, которую ей демонстрировал Кровавый Барон в ее мире… кстати, а где он? Мириэль огляделась, но факультетского призрака не увидела. Спустилась в гостиную, прошлась, рассматривая гобелены на стенах и скелеты русалок в витринах, почитала корешки оставленных кем-то книг, постояла у панорамных окон, за которыми простирались глубины Черного Озера, и покинула гостиную.

Судя по доставшимся ей воспоминаниям, копия прекрасно ориентировалась в замке и знала несколько действительно укромных местечек, не чета той Одноглазой Ведьме. Она даже обосновалась, как у себя дома, в той самой легендарной Выручай-Комнате! И еще знала путь в странное подземелье с картой Хогвартса и окрестностей. Вот бы пойти туда… но там висели портреты, а Мириэль хотелось бы обойтись без свидетелей.

Поэтому она отправилась в туалет для девочек. Тот самый, где через несколько десятков лет обоснуется Плакса Миртл.

Мириэль зашла в самую дальнюю кабинку, заперла ее заклинанием, прибралась и села на крышку стульчака. Пока в этом месте нет отвлекающих запахов и чересчур любопытных девчонок, можно помедитировать и здесь. Какая разница?

Дыхательные упражнения помогли настроиться на нужный лад – как давно ей уже не приходилось их выполнять? Но толку от этой медитации? Пусть волшебники процветают, духовной энергии в здешнем воздухе в разы меньше, чем в Арде! Точно ее кто-то выкачал до Мириэль.

За два часа она собрала лишь жалкие крохи. Даже в бытности новичком, ей удавалось поглотить больше. Но даже столь малое количество ци, попав в меридианы, принесло знакомое ощущение силы и легкости.

Воспользовавшись раковиной, соседней с той, что открывала спуск в Тайную Комнату, Мириэль умылась и причесалась, а потом покрутилась у зеркала примеряя шляпку то так, то эдак. В сундуке копии этих шляпок была целая дюжина. Эта девушка любила принарядиться! Вразрез с ее легкомысленным поведением, мысли, что одолевали ее, были вовсе не так легки. Признаться, дефицит духовной энергии застал ее врасплох. С этим доставшимся ей слабым и болезненным телом, много ли она сумеет сделать? Окрестности школы были невероятно опасны – их наводняли пауки, волки, огры, инфери, гоблины и злые волшебники! Просто невероятно, что школа не только ничего с этим не делает, но даже позволяет студентам шататься по округе. Как будто на безопасность учеников в этом Хогвартсе всем плевать… ладно, не стоит судить так строго, судя по рассказам Лили, ее Хогвартс тоже относился к жизням студентов довольно безалаберно, но их, по крайней мере, не выпускали бесконтрольно, а нарушителей ловили и наказывали.

– Этот мир точно сломался, – пробормотала она своему отражению.

К этому времени прочие обитатели замка уже проснулись. Мириэль подошла к общежитию и почти столкнулась со спешащими на завтрак однокурсниками.

– Ну ты и ранняя пташка, – Себастьян подмигнул ей. – Никогда не смогу понять, отчего девчонки просыпаются в такую рань, лишь бы припудрить носик!

– Себастьян, – укоризненно произнес Оминис.

– Потому что это важно, – весомо ответила Мириэль, и они отправились в Большой Зал.

По пути она то и дело ловила на себе странные взгляды Оминиса. Хотя, разве он не слеп? В один момент он поравнялся с ней и тихо сказал:

– Сегодня тебе, кажется, лучше.

– А, да, – она даже растерялась. С момента ее выхода из Больничного Крыла он не сказал ей и десятка слов. – С утра выпила зелье – оно очень помогает.

Завтрак в Хогвартсе был выше всех похвал. Мириэль даже расстроилась, когда ей напомнили про собрание. Нехотя, продолжая тоскливо оглядываться на еще полные яств столы, она направилась следом за коллегой-старостой.

Впрочем, посетить собрание стоило того. В кабинете, где они встречались, был накрыт отдельный стол с чаем и сладостями, и Мириэль попробовала всего по чуть-чуть, пока ее коллеги – по два с каждого факультета – вели светские беседы. Когда собрание закончилось, и старосты простились друг с другом, у нее остался только один вопрос: что это было? Они ведь даже не обсуждали никаких дисциплинарных наказаний!

Друзья ждали ее неподалеку. Себастьян зачитывал расписание и решительно вычеркивал из него лишние, по его мнению, предметы.

– На Историю Магии сегодня забью, – провозгласил он и тщательно поводил пером по строчке. – Давай со мной Оминис! Петунья, а ты? Ну что там делать? Я уже слушать не могу про эти гоблинские восстания.

Мириэль заглянула в его расписание и решила, что гениальные мысли могут посещать нескольких человек. Список вычеркнутых предметов у них совпадал процентов на девяносто.

– Я тоже планировала прогулять. И еще парочку предметов, – она ткнула пальцем в нужные строки. – Кстати, если пойдете на них, прикроете меня? Вроде как мне нехорошо? – и она просительно сложила перед собой ладони.

– Лады, – небрежно согласился Себастьян. Но тут же прищурился и иезуитским тоном поинтересовался: – Собираешься проникнуть в какую-нибудь крипту? Или поискать ингредиенты?

Мириэль ойкнула от пронзившего ее висок болевого импульса – так на слова Себастьяна отреагировала память. Из нахлынувших на нее новых воспоминаний она узнала, что копия и прежде пропускала занятия, чтобы вдоволь приключаться – залезать в таинственные пещеры, собирать травы и ловить животных. Порой к ней присоединялся Себастьян, но ему больше нравилось вскрывать старинные погребения и выискивать там нечто полезное.

А профессора… делали вид, будто и не замечают. Может, считали, что пока они успевают смысла их ругать нет? Тем, кто отчитывал их, был Оминис. Самый здравомыслящий в их компании.

Себастьян помахал палочкой, помогая ей снять боль.

– Или ты хочешь поискать очаги древней магии? – задумчиво проговорил он. – Помнится, ты как-то говорила, что от них ты чувствуешь себя сильнее.

Последовавшая за этими словами боль была куда сильнее предыдущей. У Мириэль перехватило дыхание, и она чуть не упала. Оминис вовремя подставил ей плечо, а Себастьян наложил заклинание помощнее.

– Все в порядке. Просто небольшой приступ мигрени, – слабым голосом пояснила она. – Пойдемте на урок.

Сегодня на Чарах была полностью самостоятельная работа. Предоставленные самим себе, одни студенты прилежно повторяли материал, другие же – устроили небольшую игру. Себастьян воспользовался этим временем, чтобы выполнить свое обещание помочь ей с учебой, и демонстрировал ей заклинания, одно за другим. Но Мириэль куда больше была сосредоточена на той новой информации, что получила совсем недавно.

Вокруг Хогвартса имелись особые места, в которых естественным образом скапливалась духовная энергия! Копия называла их очагами древней магии и регулярно наведывалась туда, чтобы подзарядиться. Не зная их настоящей ценности, она просто использовала духовную энергию в бою, просто и безыскусно запуская во врагов сгустки энергии. Но это же были невероятные сокровища! Природные очаги ци! В этом мире, бедном духовной энергией настолько, что у обычного культиватора начался бы аналог кислородного голодания, они были настоящим сокровищем!

К концу урока Мириэль твердо знала, что прямо сегодня отправится на поиски очагов. В своем время копия обнаружила их все, и прямо сейчас в голове Мириэль была подробная карта их расположения.

Лишь подленькая мысль грызла ее. А что, если с тех пор, как там побывала копия, энергия не восстановилась?

Следующим уроком была Трансфигурация. Там Мириэль вновь оказалась в компании Натсай. Почти весь урок она с восхищением любовалась тем, как девушка, почти как две капли похожая на Доркас, шутя превращает одни предметы в другие. Такое мастерство! Ей, даже с учетом доставшихся от копии навыков и знаний, до этого было далеко. Возможно, они просто не созданы для Трансфигурации? А ведь Доркас говорила, что ее бабушка анимаг…

Тут Натсай заметила ее взгляд.

– Что такое, Петунья? Помочь?

Мириэль покачала головой.

– Нет, просто смотрю, как здорово у тебя получается. А у меня так ни за что не получится. Думаю, я провалюсь на экзамене…

Натсай довольно засмеялась.

– Тебе придется сильно постараться! Ты все-таки сильная ведьма. А хочешь, – предложила она с таким видом, будто эта мысль только что пришла ей в голову, – я позанимаюсь с тобой? Найдем пустой класс, натащим туда всякой ерунды – жуков, пуговиц, старых битых чашек, – а профессору Уизли скажем, что упражняемся перед ТРИТОНами?

Рыжий кудрявый парень, прислушивающийся к ним, не выдержал и сунулся ближе со словами:

– Эй, меня с собой возьмите! – В доказательство он продемонстрировал россыпь пуговиц, у которых все еще оставались жучиные лапки.

Следом за ним напросились еще несколько студентов, и в результате получилась целая учебная группа! Устроить занятие договорились завтра, Натсай должна была договориться с профессором, а всем остальным предстояло принести учебный материал для тренировок.

После Трансфигурации весь курс направился на Травологию, которую вела молодая и очаровательная профессор Гарлик, троица же друзей сперва отстала, потом свернула в коридор и быстрым шагом отправилась прочь.

– Значит, все же за древней магией? – Себастьян был намерен добиться от нее ответа. – Можно с тобой? Вдруг тебе помощь понадобится?

Мириэль посмотрела сперва на него, потом на Оминиса, и не могла не признать, что он был прав. Она, конечно, плохо представляла себе, что из себя представляют эти ребята, но копия считала их друзьями. Втроем они были слаженной командой. Себастьян – кладезь всяческой информации о магии, в особенно о темной. Петуния – ударная сила, у нее был самый большой запас магических сил. А Оминис выполнял обязанности их совести и гласа осторожности. Не счесть, от скольких авантюр, которые могли закончиться крайне плохо, он отговорил их!

– Ты прав. Помощь мне не помешает. Ну что, пошли?

Они взяли метлы в общежитии, нисколько не таясь, и никто не попытался остановить их. Да что там, казалось, никому не было дела до того, что в разгар учебы трое студентов собираются полетать.

Вылетев из замка, они взяли курс на Хогсмид. За деревней, в древних руинах, был один из ближайших очагов ци.

– Куда летим? – прокричал Себастьян, равняя свою метлу с ее. Несмотря на то, что его метла несла двоих – его самого и Оминиса, – ему не составляло труда держаться наравне.

– К старым развалинам за Хогсмидом! – крикнула она в ответ.

Себастьян закатил глаза.

– Тут этих развалин – завались. К которым именно?

– Лети за мной! – фыркнула она и, заставив метлу ускориться, устремилась вперед.

Впереди скоро показался Хогсмид. С высоты люди на его улицах казались крохотными, как муравьи. Хотелось пролететь над деревней, но, увы, полеты над деревней были запрещены, а специальные антиполетные чары принудительно спешивали всех нарушителей.

Остатки разрушенной крепости – обвалившиеся стены, темные от времени и непогоды балки, еще поддерживающие несуществующие этажи, – они увидели сразу. А еще, что вход перекрыт. Тяжелая кованая решетка упала и больше не поднималась, так и вросла в камни. Рядом, снаружи и внутри крепости, валялись железная цепь и раскуроченный барабан подъемника.

– Не войти, – пробормотала Мириэль, аккуратно спускаясь.

– Во имя Мерлина, – простонал Себастьян, – Петунья, попрощайся уже, наконец, с этими маггловскими замашками! – И он направил метлу вверх. Мириэль проследила за его целью и досадливо цокнула языком. Вот же растяпа! Могла бы и сама догадаться!

Крыша замка обвалилась так давно, что ее балки успели сгнить, а куски черепицы – рассыпаться в неопознаваемую пыль. Но деревянный настил второго этажа еще сопротивлялся. Спешиваться не стали, просто облетели крепость, внимательно осматривая каждый уголок.

Копия могла видеть ци собственными глазами, без всяческих ухищрений. Мириэль полагала, что эту способность она должна была унаследовать, но, сколько ни смотрела, нигде не видела и намека на серебряное сияние. Подумав, она осторожно спешилась, готовая в любой момент вскочить на метлу, но доски пола лишь скрипнули под ее весом и удержали.

– Что ты задумала? – В окружившей их тишине голос Оминиса прозвучал удивительно резко.

– Мне нужно осмотреться, – ответила она и села в позу лотоса.

Войдя в медитацию, она огляделась. Здесь… и правда что-то было. По крайней мере, внутри этой крепости ци было побольше, чем снаружи. Крошечные духовные частицы, все еще чрезвычайно разреженные, плавали вокруг, тяготея к четырем центрам. Наверное, когда они соберутся вместе в достаточном количестве, подумала она, то станут видимыми. А пока что здесь ловить нечего.

– Здесь пока ничего нет, – сказала она, поднимаясь и снова влезая на метлу. – Давайте дальше.

Она полетела вперед, держа курс в сторону школы. Интересно, как давно копия была здесь и собирала ци? К сожалению, не по всем воспоминаниям было понятно, в какие временные рамки они происходили. Оставалось надеяться, что в других местах ей будет сопутствовать удача.

Себастьян поравнялся с ней.

– Что это было? Ну там? Зачем принимать эту странную позу?

– Это чтобы почувствовать древнюю магию, – и она, подбирая слова, объяснила им суть медитации.

Себастьян загорелся желанием попробовать. Охочий до новых знаний, он не чурался даже заглядывать в чужие гробницы, разве мог он пропустить такое?

– Я тоже смогу?

Она пожала плечами.

– В теории, любой может. Это не врожденный талант, его можно попытаться развить.

Себастьян просиял, Оминис же не разделял его воодушевления.

– Зря ты это сказала, – заметил он. – Он ведь теперь не отстанет, пока не получится.

Мириэль покосилась на него. Странный он какой-то.

– Могу и тебя научить. Хочешь?

– Я подумаю, – отозвался он таким тоном, будто своим предложением она его как-то унизила.

Они пролетели над горами и лесом, снизились и стали высматривать излучину реки. Вдруг Себастьян просиял и, ни слова не говоря, устремился вниз.

– Я знаю это место! – провозгласил он, останавливая метлу у самой земли, чтобы Оминис мог сойти, и спрыгнул следом. – Глядите-ка! – Он ткнул пальцем в установленный у подножия скалы монумент старца с распахнутыми в приветствии руками. – Это же боевая арена темных искусств! Эх, сколько хороших минут я провел здесь! Честно говоря, нашему школьному дуэльному клубу до них как до Луны на ковре-самолете!

Оминис хмурился. Он явно не одобрял увлечения друга дуэлями. Копия, как вспомнилось Мириэль, тоже не жаловала эти арены, хотя Себастьян пытался втянуть ее в свое увлечение. Куда больше по душе ей было рыскать по лесу и выискивать сокровища. Или тех, у кого эти сокровища можно отобрать. В последнем она была особенно хороша!

Но эта площадка все равно оказалась полезна. До нужного места рукой было подать.

– Пойдемте?

Уже за несколько шагов, даже не проваливаясь в медитацию, Мириэль отчетливо почувствовала скопления духовной энергии. Она ускорила шаг, взбегая по тропе, и остановилась. Перед ними вновь лежали руины. Только эти время не пощадило еще сильнее. Лишь полуразрушенные стены первого этажа еще стояли. Пустую арку входа заплел вездесущий плющ. Но, что было гораздо важнее, перед входом прямо на ступенях разливалось серебряное сияние.

Мириэль медленно поднялась по ступеням, и с каждым ее шагом серебряное сияние разгоралось все ярче и ярче, пока не превратилось в несколько языков сверкающего холодного огня.

Мириэль судорожно вдохнула. Такую чистую концентрированную духовную энергию она видела только в духовных камнях. А здесь она просто сама по себе била из земли.

– Что, есть? – спросил Себастьян.

Она кивнула и показала рукой.

– Прямо здесь. Давай, попробуй почувствовать ее.

Он сел, неловко повторив ее позу, и закрыл глаза.

– Сосредоточься на своих ощущениях, – негромко сказала она. – Почувствуй сперва как дует ветер, как светит солнце, как тверда земля под ногами. А потом иди немного глубже и почувствуй магию, что окружает нас. Она холодная и сияет лунным серебром…

Себастьян хмурился и пыхтел и под конец даже умудрился что-то такое почувствовать, но ужасно устал.

– Потом еще раз попробую, – сказал он. – Давай, забирай.

Она протянула руку и втянула серебряное пламя безо всяких усилий.

– Здесь должны были еще два или три очага. Инсендио!

Некогда это место было часовней. Внутри остатков стен сохранился алтарь, к которому кто-то принес зачарованный букет. И на алтаре ярко горел второй очаг. Мириэль поглотила и его.

– Здесь лаз! – воскликнул Себастьян с той стороны, метким заклинанием разбивая доски.

Лестницы не было, они поочередно спрыгнули вниз, подстраховав Оминиса. И оказались в небольшой крипте. В стенах были устроены выдвижные ящики с останками, прямо по центру лежала тяжелая надгробная плита с кельтскими узорами, а чуть поодаль стоял саркофаг. За саркофагом обнаружился еще один очаг ци, и Мириэль поглотила его.

– Ну-ка, что тут есть? – Себастьян невозмутимо пошарил в ящиках. – Ну вот. Здесь только кости. Давайте выбираться.

Но лестницы наверх не было, а метлы они оставили снаружи.

– Мы можем сделать лестницу из костей, – предложил Оминис, когда они перебрали все возможные варианты вроде наложить друг на друга чары прыжков или поднимать друг друга левиосой за одежду. – Я встречал… в семейных хрониках подходящее заклинание…

Себастьяну понравилась идея, и он с азартом принялся потрошить гробы. Куча костей у его ног росла, Мириэль решила помочь. С помощью акцио она вытянула из стены несколько ящиков, которые оказались пустыми, но зато внезапно обвалилась часть потолка, открывая выход наверх.

– А вот и место для лестницы! – восхитился Себастьян. – Давай, потяни за что-нибудь еще!

Мириэль огляделась, нашла еще один скрытый рычаг и сделала как велено.

– Берегись! – вдруг закричал Оминис, и она рефлекторно бросилась в сторону.

Земля в центре крипты вспучилась, выпуская наружу нескольких инфери.

– Огого! – закричал Себастьян и метко запустил в одного зомби целую серию огненных заклинаний. Вид того, как ловко он расправляется с нежитью, пробудил в Мириэль воспоминания копии, и она присоединилась к расправе. Но, конечно, ее действия были не настолько ловкими. Себастьян все равно ее похвалил. – Надо будет потренироваться до экзаменов. Готов поспорить, на ЗОТИ будет дуэль!

Когда последний инфери рассыпался угольками, часть стены отошла в сторону, открывая скрытый прежде карман. Там горел еще один – последний – очаг ци и стоял сундук. Предоставив Себастьяну рыться в древних сокровищах самостоятельно, Мириэль поглотила ци и, наконец, почувствовала хоть немного той силы, к которой уже успела привыкнуть. Но мало, как же мало!

– Ты и правда стала выглядеть здоровее, – заметил Себастьян и украдкой сунул в рукав мантии старинную рукопись из сундука. Мириэль сделала вид, что не заметила.

– Ну, вы готовы, господа мародеры и расхитители гробниц? – позвал их Оминис. Пока они были заняты, он собрал вокруг себя все похороненные здесь кости. Взмахнул палочкой, выписывая затейливый узор, и провозгласил:

– Ossa scanderos!

Кости зашевелились, взмыли в воздух и, постоянно прищелкивая, образовали нечто вроде лестницы. Она колыхалась и не выглядела надежной, но зато вела наверх. Поддерживая друг друга, волшебники взобрались по этой жуткой структуре, в каждый миг рискуя оступиться, упасть и свернуть шею. Но обошлось.

– Пора возвращаться, – Мириэль поманила к себе метлу. – Мне сегодня опять идти к профессору Шарпу.

На обратном пути Себастьян громогласно восхищался невиданным талантом друга и просил научить его этому заклинанию. Оминис отмалчивался, но в конце концов сдался и пообещал.

Так они вернулись в замок, и там, разумеется, никто не придал их отсутствию какого-либо значения.

– Это очень странный мир, – в который уже раз признала Мириэль, остро жалея об отсутствии Бины. Ей решительно не с кем было обсудить все окружающие ее несуразицы.

Глава 5.4

А какие приемы закатывали в Малфой Мэноре, когда миссис Малфой была жива! Абраксас скучал по жене, по ее устремленной деловитости, по тому, как она совершенно удивительным образом успевала быть одновременно в нескольких местах и знать все самые животрепещущие новости.

И это без всякого Маховика Времени, заметьте.

С тех пор, как она ушла, Малфой Мэнор точно замер. Шумные и веселые приемы сменились редкими визитами родни или друзей, и никто больше не рассказывал Абраксасу все новости прежде, чем он успевал открыть свежий номер Пророка.

Как ему ее не хватало!

– Мастерство вашего повара, Абраксас, как всегда на высоте, – с елейной улыбкой похвалила стол Друэлла Розье и тихонечко подпихнула локтем супруга.

Сигнус Блэк кашлянул и неразборчиво пробормотал нечто, похожее не похвалу.

– Вы скромничаете, Друэлла. Хотя я давно не бывал у вас, я помню ту необыкновенную феерию вкуса, которую всегда испытываешь за вашим гостеприимным столом, – Абраксас вернул ей любезность и повернулся к сидящей справа от него молодой паре – Люциусу и Нарциссе. – Нарцисса, как вам? Может, стоит внести какие-то изменения в меню? Признаться, за столько лет мне начало надоедать.

Это был обед в честь скорой свадьбы. Молодые ходили помолвленными с того момента, как Нарцисса закончила школу, и Люциус, полностью очарованный своей нареченной, считал дни до того момента, когда же уже сможет с полным правом назвать ее своей женой. Он все досадовал, что родители тянут с датой свадьбы, а потому теперь, когда вопрос вот-вот должен был решиться, пребывал в радостном ошеломлении.

Нарцисса тихо улыбнулась, услышав вопрос будущего свекра, положила приборы и нежным, хорошо поставленным голосом ответила:

– Я думаю, что меню, продуманное матушкой, – тут она бросила быстрый взгляд на своего жениха, – очень хорошо.

Друэлла сияла как галеон. Нарцисса, младшая из трех ее дочерей, была ее любимицей. Взяв все самое лучшее от старших – магическую силу Беллы и острый прагматичный ум Андромеды, дополнив их совершенно малфоевской красотой, – она была идеальной кандидатурой на место новой хозяйки Малфой Мэнора.

Абраксас не питал особых иллюзий относительно своего сына. Люциус, конечно, был умен и хорош собой, умел вести дела и договариваться, но он… чрезмерно доверял авторитетам. Трезвая и прагматичная супруга, по мнению Абраксаса, сможет удержать его от излишне необдуманных поступков.

– Слышали, главный целитель Бистур сошел с ума? – Друэлла любила новости. И еще она пребывала в святой уверенности, что может делать из них правильные выводы. – Что за глупости на этот раз пришли ему в голову? Зачем нам какие-то восточные пилюли. Неужели наши зелья справляются хуже?

Сигнус покивал и выдал сентенцию о том, что, возможно, нужно выбрать внешнего управляющего для бюджета больницы. А то главный целитель слишком вольно тратит пожертвования. Сигнус, отец трех дочерей, которым нужно было подготовить приданое, очень любил считать деньги. В особенности чужие.

Абраксас уже знал об этом. Как один из главных меценатов, поддерживающих больницу, он всегда был в курсе все нововведений. Можно сказать, получал эти новости в числе первых.

– Это сделано, чтобы разгрузить штатных зельеваров Мунго, дорогая Друэлла, – просветил он будущую родственницу. – Теперь они смогут сосредоточиться на поиске лекарств от разных болезней. От драконьей оспы, например, или африканской магической лихорадки…

Сигнус Блэк слегка изменился в лице. О кузине Поттер в семье Блэк не говорили. Абраксас был готов поставить половину своего состояния, что в стенах Блэк Хауса свободно ведутся разговоры, что лучше бы девочке было умереть, чем остаться сквибом.

– Кстати говоря, как себя чувствует Беллатриса? Ей стало лучше?

Ответила Нарцисса. Она слегка коснулась салфеткой уголков губ, убирая микроскопические следы пищи, и ответила прежним тоном:

– Сестре стало лучше. Она больше не лихорадит и не бредит, и рука… – тут она сделала паузу, уголки розовых губ опустились, – заживает. Сестра пытается колдовать левой рукой, и, знаете, у нее получается даже лучше. Она как будто стала сильнее.

– Рад это слышать, – отреагировал Абраксас, за вежливой улыбкой пряча невысказанное. Молодая миссис Лестрейндж была слишком неуправляема. Вроде той бомбы, что американские магглы сбросили на японцев в сороковых. Абраксас слышал эту историю от одного из деловых партнеров с той стороны и остался под большим впечатлением.

Дела Беллатрисы не стали долго обсуждать, сменили тему. Сигнус, который от лица семьи Блэк отвечал за Попечительский Совет, пожаловался на то, что Министерство спихнуло на школу дополнительных экзаменуемых, а Дамблдор взял и согласился!

– Это всего несколько человек, – примирительно заметил Абраксас. – Ну скольких Министерство может прислать? Два, три человека? Нагрузка на бюджет совершенно незначительная. Да и к тому же, не можем же мы отказать молодежи в получении диплома. Тем более, что их обучение не стоило нашему бюджету ни кната.

Сигнус выглядел неубежденным.

– Я бы предпочел наведаться в Хогвартс и подробнее рассмотреть этот случай. Присоединишься?

Подумав, Абраксас согласился.

После обеда сыграли пару партий в магический бридж – Люциус и Нарцисса, разумеется, выиграли, отчего атмосфера между молодыми стала еще теплее, – потом домовики подали чай, и вот настала пора расходиться по домам.

Абраксас проводил гостей до камина – в нем уже плясал огонь, на каминной полке ждал расписной кувшинчик с дымолетным порохом. Супруги Блэк уже исчезли в огне, а Нарцисса слегка задержалась, договариваясь с Люциусом о встрече.

– Рад был вас видеть, Нарцисса, – Абраксас с чувством пожал руку молодой женщине. Она улыбнулась и немного сжала его ладонь. Он посерьезнел. – Вы хотите что-то сказать мне?

Она кивнула, наклонилась и почти прошептала:

– На самом деле в Хогвартсе происходит что-то странное. На днях я была в гостях у тетушки Вальбурги. Она сказала, что портрет директора Блэка пуст вот уже несколько дней. Я посмотрела, и правда. Да еще как будто бы немного обгорел.

Люциус, стоящий рядом, состроил недоуменное лицо. Нарцисса рассмеялась:

– Сама не знаю, зачем сказала это вам. Но, может, когда вы будете в школе, вы узнаете? Папа не слишком-то был заинтересован.

– Это такой пустяк, что даже упоминать неловко. Ступайте и не беспокойтесь, я узнаю, что случилось с господином директором.

Нарцисса улыбнулась и исчезла в зеленом пламени.

***

Ей приснилась Исидора.

С чего бы? Непонятно.

Благодаря унаследованной от копии памяти Мириэль, кажется, знала об этой выдающейся даме все, что только можно. Или нет?

Во сне она просматривала, точно пролистывала страницы фотоальбома, эпизоды с экспериментами. Ей уже доводилось видеть их – в воспоминаниях, которые копия получила через воспоминания от своих менторов. Такая получилась рекурсия. Но во сне все они выглядели самую чуточку иначе.

Мириэль видела дом, в котором выросла Исидора. Прежде в нем жила большая семья, но потом из жизни ушла мать, а затем и лихоманка унесла жизнь сына, тем самым навсегда сломав отца. Во сне Исидора, радостная и взволнованная, вытянула из отца его горе и боль, подарив ему, как она думала, освобождение от страданий. И он – пришел в себя. Поднял голову, узнал дочь, улыбнулся ей… А Мириэль было видно, как вместе с горем старика покинули краски жизни, и весь он стал какой-то серый, плоский, несуществующий.

И вот, в таком состоянии человек продолжал жить, и никто не замечал – ни он сам, ни соседи, ни даже Исидора, – как вокруг него распространяется серость, и все вокруг становится бесцветно-унылым, зыбким, нереальным.

И ведь это был не единственный случай! До того, как опробовать методику на отце, Исидора изрядно поэкспериментировала. Случайные люди, ее собственные ученики, даже гоблины! Мириэль парила над землей невидимкой и видела как повсюду исчезают краски, и вместе с горем уходит сама жизнь.

Улицы Лондона, подземелья Гринготтса, деревушки вокруг школы – понемногу серели и истаивали. Только Хогвартс, защищенный магией Основателей, еще держался. Хотя и внутри него было достаточно мерзких серых пятен.

Они похожи на занавесь в Арке Смерти, поняла Мириэль и проснулась.

У изголовья стоял домовик с кубком в руках.

– Профессор Шарп велел Трикси передать мисс ее зелье! – ну очень тихо пропищала домовушка и с усилием водрузила кубок на прикроватную тумбу. Видимо, для нее он был тяжеловат. От благодарности домовушка смутилась, но не очень. Зато придала храбрости: – Дик ждет, когда мисс заглянет к нему, – прошептала Трикси и пропала.

Мириэль взяла кубок. Хотя вчера она поглотила духовную энергию в старой крипте, это не могло полностью исцелить ее. И потому она медленно выпила зелье до последней капли, и слабость с дурнотой оставили ее. До следующего дня. Там снова придется пить зелье. Должно быть, в этом теле ей не получится почувствовать себя полностью здоровой, как бы ни старалась. Ну и ладно. Хватило бы продержаться, пока не найдет жемчужину.

Кстати говоря. Мириэль вернула пустой кубок на тумбу, вылезла из кровати и тихо направилась в ванную. Сколько же у нее времени? И… что гораздо важнее, сколько пройдет там? Больше всего она беспокоилась, конечно же, о питомцах. Остается надеяться, что она оставила им достаточно еды, и ее не будет ожидать по возвращении печальная картина… А ведь в Купели совершенно некому за ними присмотреть. Нет у Мириэль столь же полезного помощника, как домовик Дик, что присматривает за устроенными в Выручай-Комнате копией вивариями…

Оу! От внезапного укола боли Мириэль не удержала кусок мыла, и он, упав, улетел в соседнюю душевую кабину. Но она не обратила внимания. Прямо сейчас в ее голове разворачивалось такое, такое!

Уму непостижимо! Профессор Уизли и правда предоставила копии Выручай-Комнату в единоличное пользование?! Там были зельеварня, оранжерея, библиотека, виварии, и даже отдельный домовик, который за всем присматривал.

А еще… лавка? Да еще на пятом курсе?!

Да как вообще нищая маггловская девчонка вдруг так скоро обзавелась и репутацией, и связями, и деньгами?

Ответа не было. Мириэль выключила воду, заклинанием высушила волосы и стала одеваться. К моменту, когда она собралась, до завтрака оставалось еще порядочно времени, и она решила потратить его с пользой. Проверить одно место неподалеку, где, по воспоминаниям, должен быть очаг древней магии.

Если повезет, она вернется вовремя, и никто не заметит ее отсутствия.

– Если кому-то вообще есть дело до того, в школе я или нет, – проворчала она, чувствуя одиночество, какого не испытывала, наверное, даже по весне на ферме. Как же ей не хватало Бины! Она слишком привыкла к ее комментариям…

Никем не замеченная – в самом деле, что не так с этой школой? – она выскользнула из замка, села на метлу и взяла курс на юг. В той стороне, в получасе лету, наверное, лежала тихая сонная деревушка под названием Нижний Хогсфилд. Ничем не примечательная, говоря откровенно. Копия запомнила ее лишь потому, что частенько там ошивалась.

Через двадцать пять минут отчаянной гонки, будто наперегонки с Иммельдой, внизу промелькнули крыши домов. Улицы были пусты, над печными трубами не стоял дым. Мириэль бросила лишь быстрый взгляд вниз и вновь устремилась вперед. И вот уже перед ней развалины еще одной древней крепости. Сколько же их тут…

Мириэль медленно кружила сверху, рассматривая очерченный обрушившимися стенами квадрат, внутри которого были и сам замок, и просторный двор с колодцем, по краям которого сохранились остатки хозяйственных помещений. Определить, где находится очаг древней магии не вышло, и она медленно спустилась на землю и спешилась у колодца. Как только ее ноги коснулись земли, как она почувствовала знакомое ощущение и увидела пока еще робкие серебряные искры. Они появлялись из земли под ее стопами и улетали вперед, зовя за собой. Мириэль, оставив метлу у колодца, поспешила вперед, и тут позади нее раздался знакомый звук.

Не дав себе времени задуматься, что же это, она бросилась в сторону. Мимо нее промчался белый комок. Прямо в полете он раскрылся, расправился и превратился в паутину.

Акромантулы? Здесь?

Мириэль резко развернулась, выхватывая волшебную палочку. Пауки и правда были здесь. Они вылезали из развалин, в которых скрывались, чтобы поприветствовать свой обед. Среди них были и совсем небольшие, прячущиеся в траве, паучки и уже знакомые ей, размером с собаку, пауканы.

Мириэль – как и Петунья – уже имела опыт сражения с ними. И пусть у нее не было духовного огня, его с лихвой заменило Конфринго. Пауки сгорели в пламени, но им на смену пришел настоящий монстр.

Когда из развалин выдвинулась огромная, сравнимая с автомобилем туша на восьми ногах, с большим круглым телом, заросшим мохнатой шерстью, и с горящими алым огнем восемью глазами, Мириэль попятилась. Под ногой хрустнули хорошо пожаренные останки паука, и она едва успела выставить перед собой палочку:

– Протего!

Повезло, что профессор Шарп спрашивал у нее это заклинание!

Прозрачный щит принял на себя плевок кислотой. Она медленно стекла на землю, и там, где упали капли едкой жидкости, остались выжженные проплешины. Не сводя глаз с чудовища, Мириэль сбросила щит и метнулась в сторону, прямо в движении кидая связку заклинаний: Глациус – чары заморозки, и сразу следом еще одно, но более мощное Конфринго.

Но ни чары льда, ни чары огня не могли надолго задержать паучиху. Охваченная пламенем, она споро кинулась к Мириэль, и та поспешила убраться с пути. Мириэль танцевала вокруг паука, кидая в него все вперемешку: заклинания и всякие камни, бочки, какие-то ящики. Один разбился, и сверху на паучиху вывалилась целая партия кусачей китайской капусты. Маленькие, но чрезвычайно агрессивные кочанчики вцепились в паука кто где, и от боли, что причиняли их зубки, монстр взревел.

Воспользовавшись тем, что внимание паука переключилось на растения, Мириэль подняла палочку, собираясь наложить еще раз чары заморозки, но тело, привычное к таким битвам, решило иначе.

Резкие взмахи – влево, вправо, снова влево и вновь вправо, – Мириэль показалось, что этот рисунок ей знаком, и тут с ее губ сорвались слова, заставившие ее похолодеть:

– Круцио!

Пучок яростных алых молний сорвался с кончика палочки, обхватил паука со всех сторон и тот, уже успев избавиться от китайской капусты, вновь забился в невыносимой агонии. К счастью, мучался он недолго. Последовавшее затем диффиндо милостиво избавило монстра от мук.

Мириэль медленно опустила руку. На разрушенный двор опустилась тишина. Вот зачирикала случайная птица, затем застрекотали насекомые. Мир продолжал жить, не обращая внимания на убитых пауков, и даже самый крупный из них теперь был всего лишь грудой плоти и хитина.

Воспоминания о пережитой боли нахлынули внезапно. Мириэль, выронив палочку, обхватила себя руками за плечи и упала, больно ударившись коленями. Ее всю трясло и колотило от фантомной боли, и пустой желудок агонизировал, пытаясь вытолкнуть из себя хоть что-то, но наружу выходила только желчь.

– Какого рауга… – прошептала она, когда ее отпустило. Она поискала глазами и подняла волшебную палочку. Только что, она не просто применила одно из Непростительных. Нет, она применила его привычно.

Мириэль вновь затрясло. Теперь она знала как использовать Круцио. А ведь копия еще и Авада Кедавра знала. И даже пыталась использовать его против отца в ту ночь…

– Ну и дрянь же ты была, Петунья Эванс, – она поднялась, сплюнула и зашагала к очагу древней магии.

Собрать все четыре оказалось не сложно. Там, где путь был перекрыт, она просто взлетала на метле. Только один раз пришлось вновь пережить неприятный момент, когда, забравшись наверх, наткнулась на свисающие с потолка коконы паутины. Они слегка раскачивались из стороны в сторону, и очертания тел под слоями клейких нитей не оставляли сомнений в том, что много магглов и магов пропало в этой крепости.

Духовная энергия взбодрила ее и успокоила. Мириэль взлетела и заложила небольшой круг, разглядывая окрестности. Так она и нашла Испытание Мерлина.

Оно пряталось на прогалине посреди леса: большой каменный круг, а вокруг него в хаотичном порядке расставлены столбы с шарами поверх.

– И что тут нужно сделать? – Мириэль снизилась, соскочила с метлы и огляделась. Шаров было ровно девять, сгруппированы по три, и некоторые так сразу не увидишь, нужно обойти группу из стоящих больших валунов.

Но ведь никто не мешал ей попробовать.

Она порылась в сумке. Листья мальвы нашлись на самом дне, заботливо замотанные в носовой платок. Отсчитав нужное количество, она бросила их на каменный круг, и его плиты пришли в движение. Над кругом поднялось небольшое зеленое свечение, и шары тоже засветились, точно приглашая ее. Но к чему?

Мириэль припомнила куцые объяснения Имельды и зажгла Люмос. Шары не отреагировали. Акцио тоже не возымел никакого результата.

– Это немного похоже на тир, – сказала она самой себе и от нечего делать метнула в ближайший шар простым разбивающим заклинанием.

Шар разлетелся на осколки, а каменный круг отреагировал небольшой вибрацией.

– Работает? – обрадовалась она и принялась крушить.

Когда последний шар упал на землю кучей осколков, плиты каменного круга задрожали, налились зеленым свечением, и из земли появилась беседка. Зеленое свечение сгустилось внутри, собралось в подобие человеческого силуэта, и Мириэль вдруг услышала слова.

Они были на каком-то ином языке, совершенно непонятном, но это определенно были слова! Пока она, онемев от изумления, пялилась на это чудо, некто с той стороны, кого она призвала сюда, в раздражении оборвал их связь.

Что это только что было?!

К завтраку успела впритык. Всё пыталась найти еще одно испытание Мерлина, но все ближайшие уже были пройдены. То ли копия, то ли кто-то еще развлекался, решая и в самом деле детские головоломки.

Просто удивительно, как то испытание обошли вниманием. Не иначе, копия уже пресытилась этим развлечением и, поглотив ци в тех развалинах, прошла мимо.

В очередной раз поднявшись над землей, Мириэль увидела, что солнце поднялось уже высоко, и помчалась обратно в школу. Она ожидала, что ее, ну, хотя бы отругают, баллы там снимут, и уже приготовилась делать вид, что просто летала вокруг замка, но… никто и правда не заметил ее отлучки!

– Неважно выглядишь, – заметил Себастьян, накладывая себе кашу, щедро полил ее кленовым сиропом и добавил еще пару оладий.

Мириэль упала на свое место, слева от Оминиса, и потянулась за кашей.

– Вроде того. – Делиться подробностями, как она провела утро, ей ни с кем не хотелось.

После завтрака пришлось высидеть положенные часы. А когда занятия закончились, группа студентов со Слизерина и Гриффиндора с немногими примкнувшими с Хаффлпаффа отправилась на дополнительные занятия по Трансфигурации.

– Никогда не думала, что окажусь на месте профессора, – Натсай помахала всем из-за кафедры, подождала, пока улягутся смешки, и прочистила горло: – Ладно, давайте начнем. Вы все знаете, что основной секрет Трансфигурации в том, чтобы как можно четче представить себе финальный результат. И это же – самое сложное. Но навык визуализации можно натренировать. Самый простой способ – иметь под рукой образец.

Она отправила на парты по коробке. В каждой лежал крупный жук, обездвиженный заклинанием, и несколько разномастных пуговиц. Мириэль достались большая фиолетовая, маленькая черная и средних размеров овальная, выточенная из кости.

– Жуков в пуговицы превращают на первом курсе, так что, надеюсь, никто из вас не взорвет класс, – добродушно добавила Натсай и подмигнула рыжему Уизли. И он первым засмеялся над ее немудреной шуткой. – Вспомните, какие пуговицы получались у вас в тот раз. Крупные, черные, некоторые даже с лапками и усиками, верно? Но вы можете сделать их любыми. Изучите образец и держите его в уме, когда применяете заклинание – и, ручаюсь, результат вас удивит!

Студенты с энтузиазмом взялись за работу. Вскоре раздались первые ликующие возгласы – метод и в самом деле работал! Мириэль пыталась подсмотреть, что делают ее соседи, но тут к ней подошла Натсай.

– Давай я напомню. Тебе же на пятом курсе приходилось учить все галопом.

Натсай была прирожденным педагогом. Она показала движение палочкой и записала формулу, тщательно объяснив, как ее произносить, и даже прочитала небольшую лекцию, как самостоятельно составить формулу для трансфигурации. Под ее руководством Мириэль попробовала – и у нее получилось с первого раза! Черный жук превратился в симпатичную фиолетовую пуговицу, в точности похожую на лежащий рядом образец. Затем она отменила результат и попробовала снова, уже с другой пуговицей. Натсай, убедившись, что у нее получается, пошла помогать другим.

За неполных два часа все успели повторить – а Мириэль освоить – все основные трансфигурационные формулы. Их, на удивление, оказалось не так уж и много. Кроме того, они были универсальными. Достаточно заменить один-два ключевых элемента и можно совершить превращение чего угодно без необходимости выводить новое заклинание.

После занятия Мириэль вызвалась помочь с уборкой класса, потому что кое-что все-таки взорвалось, а несколько жуков уползли.

– Тебе уже лучше? – Натсай поймала заклинанием жука, почти выбравшегося в окно, и вернула его в коробку к остальным. – У тебя получается почти так же хорошо, как до болезни.

Мириэль не преминула пожаловаться, что каждое утро приходится пить отвратительное зелье. Она поймала последнего жука и положила его в коробку.

– Куда их?

– Выпустим на опушке, – решила Натсай. – Бедолаги сегодня изрядно настрадались.

Далеко в лес углубляться не стали, лишь отошли на пару дюжин шагов от сторожки лесника. Там Мириэль открыла коробку, и жуки, почуяв сладкий воздух свободы, с радостным жужжанием расправили крылья, вырвались на свободу маленькой, но очень плотной тучей и тут же рассеялись, затерявшись среди деревьев и кустов.

– Было бы забавно научиться превращаться в жука, – озвучила Мириэль вдруг пришедшую ей на ум мысль.

Натсай рассмеялась. Оказалось, пояснила она чуть позже, живя в Африке, она знала некоторых волшебников, которые превращались в скорпионов, пауков и даже мух!

– Мне маленькой было обидно, что я не могу стать мухой. Ведь они могут летать! А еще они достаточно маленькие, чтобы незамеченными проскользнуть мимо каких угодно охранников, подслушать что-нибудь секретное и улизнуть, – Натсай слегка помрачнела, вспомнив, видимо, тот случай, когда совместно с копией ввязалась в борьбу с браконьерами.

Мириэль ободряюще похлопала ее по плечу.

– Не грусти. У тебя замечательная анимаформа, – сказала она, хотя понятия не имела, какая именно. Но Натсай просияла и энергично кивнула. – Кстати, давно хотела узнать, а это сложно, стать анимагом?

Подруга сразу поняла, к чему она ведет, и ухмыльнулась.

– Ну, если следовать принятому на Западе методу, и сложно, и долго, и глупо. Видишь ли, для начала нужно целый месяц носить во рту лист мандрагоры…

Выслушав инструкцию, Мириэль изрядно озадачилась. И вот эта помесь Прорицания с Зельеварением зовется самым сложным разделом Трансфигурации? Натсай правильно истолковала выражение ее лица, и ее ухмылка стала шире.

– На самом деле это обходной путь, придуманный неудачниками, которые слишком слабы в превращениях. У нас, в Родезии, в ходу традиционный подход, основанный на Трансфигурации. Но к чему эти вопросы? Хочешь попробовать?

Мириэль спросила больше для поддержания разговора да из праздного интереса, но почему-то у нее вдруг появилось желание попробовать.

Натсай окинула ее задумчивым взглядом, оценивая.

– А что, может получиться, – медленно произнесла она. – Ты способная. Давай в субботу найдем местечко потише, и я научу тебя. Наш способ куда быстрее. Ты только дополнительно потренируйся в превращениях. И заодно можешь помедитировать. Вдруг, поймешь, какая у тебя анимаформа. Так дело пойдет еще быстрее.

Договорившись о времени и месте, они разошлись. Натсай отправилась к себе, а Мириэль спустилась в подземелья за метлой.

Она долго летала над долиной, выискивая на земле темные пятна каменных кругов, и, наконец, нашла один, довольно далеко от школы. Зависнув в воздухе, она изучила обстановку. В дюжине шагов от круга стояли большие валуны. Два на виду, а один зарос деревцами и не сразу попался на глаза. Подлетев поближе, Мириэль рассмотрела вырезанные на поверхности линии, складывающиеся в грубое изображение лиц и рук. Но что делать с этими каменными идолами оставалось неясным. Здесь память копии молчала.

– Увижу и сразу пойму, – с такими словами она бросила в центр каменного круга горсть листьев сладкой мальвы. Каменные плиты засветились зеленым, а потом с трех сторон вокруг раздался ужасный грохот – все три идола моментально развалились на части.

– Это испытание сломано? Или…

Мириэль досадливо притопнула. Она ведь не знает, как использовать Репаро! Однако же, не успела она додумать эту мысль, как голова заболела от возникших внутри знаний и воспоминаний.

– Я знаю Репаро… – обалдело пробормотала она и потрясла головой, утрясая новые знания. – Никогда к этому не привыкну…

Воспользовавшись новым знанием, она восстановила все три идола, и тогда вновь произошло то, что она уже видела: появилась беседка, и зеленое свечение образовало человеческий силуэт.

Снова послышалась речь. На этот раз можно было расслышать отдельные слова, похожие на английские, но вместе они составляли такую ужасающую мешанину, что на ум приходило только одно – это очень древняя форма языка.

– Неужто это и в самом деле Мерлин? – тихо пробормотала она и сама над собой посмеялась. Да не может быть! Он ведь давно умер, верно? Но… что, если это и правда он? Собравшись с духом, она решительно перебила неизвестного мага: – Suilad, mellon. Pedo, ula Merlin?*

Голос, раздающий из зеленого свечения, замолк.

– Сколь долго мне не доводилось слышать эту речь! – воскликнул зеленый силуэт. На синдарине. Мириэль выдохнула. – Молви, дева, ты альв али смешанного рода сродни мне?

– Э… полукровка, – ответила она, продравшись сквозь его старинную речь. А потом не удержалась: – Вы и правда сам Мерлин?

Он рассмеялся.

– Истинно, это я. Таково было имя моё в минувшие дни. Открой же, каким чудом удалось тебе вступить со мною в беседу? Не уж ли те скромные и, может статься, наивные преграды-загадки, что я расставлял для друзей своих, всё ещё хранят силу? И сколь долго текла река времени с тех пор?

– Больше тысячи лет, – ответила она.

Мерлин замолчал. Потом тяжело вздохнул.

– Вот как… Истинно, мир переменился до неузнаваемости. Поведай мне, дева, что ныне творится в Британии? Устояли ли стены Хогвартса под напором времён? И восседают ли на престоле потомки Артура, храня его заветы?

Подбирая слова, Мириэль ввела его в курс дела. Известие, что Хогвартс все еще принимает учеников, изрядно обрадовало волшебника. Он даже спросил про некоторых своих современников, но почти ни о ком не осталось даже памяти, а о некоторых – лишь строчка в «Истории Хогвартса».

– Постой, – вдруг сказал он, и она послушно замолчала. – В каком дивном и чуждом краю пребываешь ты, госпожа Мириэль? Даже сквозь разделяющее нас расстояние чую я, как тускнеет тот мир, как истончается в нём духовная сила. Не ощущаешь ли ты и сама чего-либо странного в воздухе, в самой ткани бытия?

– Я пришла сюда всего несколько дней назад, – призналась она. – Ищу… постойте, вы знаете про духовную энергию?!

Смех был ей ответом.

– Ведаю сие, без сомнения. Я, Мерлин, в былые времена лицом к лицу встретился с самим Балором. Испытание огненным взором прошёл я без дрожи и страха, и в награду провёл целый год в дивном краю, где магия моя окрепла, а разум открылся тайнам иных миров. По возвращении стал я величайшим из чародеев, что ходили по земле, а после вновь ушёл — ибо жажда познания не ведает покоя.

– Я была в вашей башне, – не удержала она. – В подвале был какой-то портал. Это прототип? И, уж извините, но все ваши книги я унесла в библиотеку, что в Белом Городе.

– Стало быть, и ты прошла испытание, госпожа, – голос Мерлина наполнился теплом, точно были они разлученными во времени братом и сестрой. – Отважно шагнула за грань, в иной мир — честь тебе за то. Но ныне прошу: будь осторожна. Очами своими вижу я, как истончается ткань того мира: немного ему осталось. Скоро он растворится в небытии, словно утренний туман под солнцем.

Мириэль встревожилась. О таком ее не предупреждали!

– Это опасно?

– Это любопытно, – задумчиво отозвался он. – Полагаю, изнутри этот процесс и вовсе останется незамеченным. Мир просто растворится среди иных миров, а жизни и воспоминания сольются в единый поток. Люди будут по-прежнему считать себя прежними, но нити их памяти начнут расходиться с реальностью. Мало кого это встревожит: человеческая память по природе своей ненадёжна. Лишь самые чувствительные души, у которых грань между «было» и «есть» тоньше прочих, могут не выдержать этого разлада — и разум их померкнет.

– А как же я? Смогу я вернуться в свое тело и в свой мир? И как узнать, сколько времени осталось? Я же еще не сделала то, ради чего пришла!

Ее беспокойство не оставило Мерлина равнодушным. Посочувствовав беде своей сестры по испытанию, он пообещал, что отвлечется от своих дел и проведет несколько испытаний. Только пусть она свяжется с ним… скажем, завтра по своему времени.

– Что же до твоего поиска… в кабинете моего учителя, куда был вхож и я когда-то, должна быть одна вещь. С виду – пара причудливых гадальных костей. Задай вопрос, выкинь их – и получишь ответ.

Его силуэт замерцал, пошел рябью, как помехи на экране телевизора, и рассыпался роем искр. Мириэль осталась одна в наступающей ночи, озадаченная новой проблемой и новой задачей.

– Час от часу не легче, – проворчала она.

Кабинет учителя… А кто был его учителем? Можно ли найти в библиотеке список первых преподавателей школы? Мог бы назвать имя хотя бы.

Она тихо вернулась в школу, но не стала заходить в гостиную, а остановилась неподалеку, поддавшись неясному предчувствию. Внутри зрело убеждение, что копии было известно нечто такое, что поможет ей, но как вытащить эти воспоминания на свет? О чем подумать, как спровоцировать их, если она даже не знает имени таинственного учителя Мерлина?

Может, его учил сам Слизерин? Ну так. В порядке бреда. На самом деле она понятия не имела, как соотносились во времени Основатели и великий Мерлин.

Вздохнув, она прислонилась к стене лбом. Прохладный камень принес ей небольшое облегчение от бесплодный попыток что-то вспомнить. Не меняя позы, она огляделась. К гостиной Слизерина вели две лестницы – одна справа, другая прямо напротив. Пока рядом не было никого из студентов, вход был скрыт от чужих глаз. Вместо двери под аркой, стилизованной под тело змеи, была лишь простая гладкая стена без украшений.

Да тут вообще с декором было негусто. Никаких говорящих портретов или двигающихся доспехов. Только большой гобелен с другой стороны от Мириэль. Изображенная на гобелене дама держала на руке, точно сокола, кокатриса – жуткую помесь петуха со змеей. С той же стороны, где нашла отдохновение Мириэль, не было ничего, кроме узкой ниши, куда даже вазу не поставишь.

– Постою еще немного, и пойду спать, – сказала она сама себе и прикрыла глаза.

Чужие шаги – легкие, тихие, – она скорее почувствовала, чем услышала, но не насторожилась, успокоенная тем, с каким дружелюбием к ней относились буквально все.

– Я в порядке, – сказала она, но человек не ответил. Он вдруг с силой толкнул ее в плечо, вдавливая в стену. Стена поддалась и бесшумно повернулась вокруг своей оси, увлекая их обоих во тьму.

Не успела Мириэль дернуться, как почувствовала кончик палочки, упирающийся ей в шею. Перед нею появился Оминис. И в этот момент он выглядел как нельзя жутко со своими неподвижными светлыми глазами и бесстрастным выражением лица.

– Кто ты такая?

-----------------------------

* "Здравствуй, друг. Скажи, ты – Мерлин?" Автор не силен в эльфийском, посему попросил нейросеть перевести фразу на синдарин.

Глава 5.5

В магазине появилось новое гнездо, и сразу привлекло к себе внимание всех птиц. Оно было широкое, удобное, мягкое, но какая жалость, что его уже заняли!

– Ну-ну, не сердитесь, – с улыбкой приговаривала Партита, проходя мимо своих питомцев и слегка касаясь каждой птицы. Кого погладила по крылышку, кого пощекотала по голове. – Госпожа Афина особенно просила присмотреть за юной девой. Не можем же мы подвести ее.

Совы синхронно поворачиваются к ней и несколько долгих мгновений смотрят на нее, а потом – мигают. Одновременно. И возвращаются к своим птичьим делам: спят, едят, чистят перышки, переговариваются друг с другом.

Улыбаясь своим мыслям, Партита подошла к ложу.

Со стороны Мириэль казалась мирно спящей. Глаза ее были закрыты, грудь мерно вздымалась. Но, если приглядеться, ее вид внушал некий слабо уловимый, но определенный флер жути. Ведь, если задуматься, что может быть жутчее и пугающее, нежели тело без души? А оно ведь еще и дел может натворить, если за ним не приглядывать. Вот Партита и приглядывала. И специально жгла волшебные травы для этого. Полынь и артемизия облегчали путешествие души, отделенной от тела. Аконит поддерживал глубокий и крепкий сон, похожий на смерть. Лаванда и цветки моли окружили спящую защитой от злого колдовства, а веточка оливы с тлеющими листьями простерла над ней благословенную защиту Афины.

Партита внимательно проверила горящие благовония и добавила в огонь растолченные в пыль семена мандрагоры, чтобы облегчить трансформацию на обратном пути.

– Желаю тебе найти то, что ты ищешь, – сказала она, внимательно глядя в лицо спящей, и добавила: – Но не задерживайся. Не уйдешь вовремя – так там и останешься. Впрочем… отправлю-ка я кое-кого тебе навстречу.

Она вытащила из кармана юбки цепочку с подвешенными к ней часами. Но это были не обычные часы. У них не было ни делений, ни стрелок, только две стеклянные стороны, внутри которых медленно пересыпался разноцветный песок.

Партита подняла часы на уровень глаз и легонько встряхнула их.

– Пора просыпаться, дорогой, – нежно позвала она и еще раз встряхнула часы.

Песок внутри ссыпался вниз и образовал подобие лица. Песочный рот широко распахнулся в зевке, показывая очень острые, нечеловеческие зубы.

– Еще пять минуточек… – сонно пробормотало лицо и попыталось раствориться обратно в песке, но было жестоко разбужен еще одним, более энергичным встряхиванием. – Ой-ой, я все понял, любимая!

– Вот и хорошо, дорогой. Сделай для меня кое-что, а после мы вместе отправимся навестить нашего дорогого Тенму.

Дух, заточенный в часах, угукнул. Когда-то он был богом, а теперь – всего лишь жалкий заключенный, чьей единственной радостью в жизни осталось созерцать лик супруги да изредка смотреть издалека на их сына.

Партита поднесла часы к лицу Мириэль.

– Эту юную деву ты узнаешь сразу. На ней – благословение моей госпожи. Проследи за тем, чтобы она благополучно вернулась. Даже если ты подаришь ей всего один миг – этого будет достаточно. Ведь кому, как не тебе, богу счастливого мгновения, доверить это.

***

Кончик волшебной палочки упирался в шею, не больно, но ощутимо. Совсем рядом с яремной веной, если Мириэль не перепутала. Оминис Гонт выглядел мрачно и решительно. Похоже, как бы ни был он миролюбив, при нужде и он мог пустить в ход семейное мастерство.

Такой же двуличный, как и Петунья, подумала Мириэль и попыталась отстраниться. Тщетно. Давление лишь усилилось.

– Кто ты такая?

Поначалу, растерянная внезапным перемещением в явно секретный ход, она не смогла сходу ответить на вопрос. И Оминис повторил, легонько усилив нажим. Что ж, этот намек был ясен и без слов.

Всего одно заклинание и… а что и, Мириэль думать не хотела.

– Петунья Эванс, – ответила она.

– Ложь, – ответил он без раздумий. – Солжешь еще раз, не вини меня, если я накажу тебя.

Его странная уверенность в том, что она не Петунья Эванс, сбивала с толку. Никто больше ведь не обратил внимания. Все изменения в поведении списали на частичную потерю памяти после некачественного зелья.

Может, она в чем-то прокололась, а он заметил? И теперь блефует, пытаясь вывести ее на чистую воду? Или у него и в самом деле есть способ выяснить, что она не та, за кого себя выдает?

Но как?

У нее тело Петуньи Эванс. Память Петуньи Эванс. И даже ее умения! Чем она выдала себя? Что он заметил? Ведь вся разница, что сейчас есть между ними, это лишь душа…

Душа! Мириэль уставилась в темноту за плечом Оминиса, больше не реагируя на опасную двусмысленность своего положения. У нее другая душа, это правда. Но она не знает, есть ли у волшебников способы определить соответствие души и тела. Обычно, чтобы выдать себя за кого-то другого, они принимают Оборотное Зелье или изменяют себя с помощью Трансфигурации, при этом сохраняя свое тело. Нет, при известных ей вводных, вряд ли у волшебников в принципе могла возникнуть идея о попадании души в чужое тело.

А если не волшебные способы? Мириэль подозревала, что в иных мирах могли быть и другие, но у нее был только один способ. Правда, она ни разу не использовала его таким образом, но теоретически…

Что, если слепые глаза Оминиса обладали аналогом Небесного Ока? В этом что-то было. Здешняя Петунья Эванс была рождена с талантом чувствовать ци, а ее магические способности долго не проявляли себя (что, на самом деле, лишено логики, ведь духовная энергия, наоборот, должна стимулировать магию! Но в здешнем воздухе так мало ци, может, Петунье понадобилось время, чтобы поглотить достаточное количество?). Возможно ли, что врожденная слепота Оминиса происходит от того, что его «Небесное Око» постоянно активно, и мозг, спасаясь от перегрузки, отключил зрение?

Она вздохнула. Все, что у нее есть, лишь догадки. Одна безумнее другой. Но это никак не подсказывало, какую линию поведения выбрать.

Попробовать, что ли, пойти ва-банк? Все равно она не долго здесь задержится.

Мириэль нащупала палочку в рукаве и медленно сомкнула пальцы вокруг ее рукояти. Если она ошиблась, и он просто блефует, придется сражаться. И кто знает, кто победит. Или они могут договориться.

– Я и правда Петунья Эванс, – кончик палочки с силой вонзился в шею, и она быстро добавила: – Только я из другого мира!

Минуту Оминис смотрел на нее, будто мог видеть, но палочку не отпускал. А потом он отстранился, отпуская ее, и сделал пару шагов назад.

– Теперь правда, – прокомментировал он. Тщательно спрятанная, в его голосе слышалась растерянность. Кажется, не такого ответа он ожидал. – А где тогда она?

Мириэль с гримасой потерла шею.

– Умерла.

– Не может быть!

Пришлось объяснить. Рассказ об обстоятельствах их весьма короткого знакомства потребовал немного времени. О некоторых вещах Мириэль умолчала. Оминис слушал молча, не перебивая, и даже не стал спрашивать, с чего бы копия хотела ее убить. Его интересовало другое:

– И что тебе понадобилось здесь, у нас, что ты даже влезла в ее тело?

– Ищу кое-что, – уклончиво ответила она. – И, к сожалению, не знаю, где искать. Знаю лишь, что гадальные кости из кабинета Салазара Слизерина помогут мне в этом. Хм, а ты, случаем, не знаешь, где это?

Возможно, из нападения она сможет выжать немного пользы. Эффект от стресса заставил ее подсознание выбросить в память еще пару фактов. Оминис был прямым потомком Слизерина. Логично предположить, что ему должны быть известные кое-какие секреты предка!

Оминис наклонил голову вбок, точно разглядывал ее, как какую-то диковинку.

– Вот теперь я тебе верю. Она о таком ни за что бы не забыла, – он сделал шаг в сторону и приглашающе повел рукой: – Ты уже здесь. В таинственном скриптории самого Слизерина. Не стесняйся. Однако же, считаю своим долгом предупредить: все мало-мальски ценное уже давно отсюда вынесли.

Вот повезло! – мелькнула у нее мысль, когда она сделала шаг вперед и огляделась.

Скрипторий не выглядел так уж впечатляюще. Простой двухуровневый каменный мешок, без единого окна, но приток свежего воздуха чувствуется. Неужели до сих пор работают чары? Или их постоянно обновляют благодарные потомки? На верхнем уровне, куда их переместил секретный ход, был оборудован кабинет: рабочий стол, шкафы со свитками, верстак. Несколько ваз и урн, то ли для красоты, то ли кидать мусор. Справа и слева вниз вела полукруглая лестница. Ведомая любопытством, Мириэль спустилась. На нижнем уровне тоже имелась дверь, большая и плотно закрытая. За нею, если верить смутным воспоминаниям, был устроен лабиринт, дабы помешать любопытствующим попасть сюда. Впрочем, судя по словам Оминиса, не так уж много пользы было от того лабиринта. У двери также стояли вазы, а напротив входа был устроен небольшой алтарь, украшенный уже знакомым барельефом. Разглядывая лик старца с растрепанными на ветру волосами, повторяющим тот гигантский лик в Тайной Комнате, Мириэль задумалась, а точно ли это портрет самого Слизерина? Или он просто был настолько самовлюблен?

Ну что ж. Мириэль потерла руки и пустилась в поиски. Она обшарила все вазы и урны, не забыв запустить в них руку, перебрала все свитки на полках, ощупала барельеф и даже заглянула во все мало-мальски подходящие углы и щели.

Ничего. Пусто-пусто.

Оминис не соврал, когда сказал, что отсюда давно вынесли все ценное. Остались только пыль, паутина и старые свитки, испещренные таинственной белибердой.

К его чести, он не стал говорить банальностей вроде «я же говорил», лишь поинтересовался, откуда она взяла, что у Слизерина были гадальные кости. В его время чаще гадали на внутренностях птиц, когда не находилось подходящего врага.

– Мерлин рассказал, – рассеяно отозвалась она, вновь оглядывая скрипторий на предмет мест, куда она еще не заглянула.

Оминис фыркнул.

– Придумай что-нибудь получше. Мерлин! Он давно умер.

– Вовсе нет! – Она самодовольно посмотрела на него. – Просто отправился исследовать другие миры. Я вчера случайно связалась с ним через Испытание Мерлина.

Оминис явно ей не верил.

– Она завершила две дюжины, не меньше, но никогда не рассказывала о таком.

Она пожала плечами.

– Значит, мне повезло. А может, у меня получилось, потому что мы с Мерлином из одного мира. А ваш, местный, и в самом деле давно умер…

Ей вдруг что-то показалось, и она, не договорив, вперила внимательный взгляд в барельеф. Хм. Его раскрытый рот вылеплен так искусно, что чудится, будто внутри кроется какое-то углубление.

Не задумавшись, она коснулась кончиками пальцев каменной глотки Слизерина. Камень неожиданно легко поддался, и ее рука проскользнула внутрь тайного углубления, скрытого за барельефом.

– Ну и дура, – прокомментировал это Оминис, сделав правильные выводы из ее удивленно-испуганного вскрика.

Мириэль нечего было возразить. Повезло, что Слизерин посчитал схрон сам по себе достаточно скрытым и не стал оставлять никаких дополнительных охранных чар или ловушек. Внутри был только мешочек, его она и вытащила.

Мешочек был простым, из грубой джутовой ткани, перетянутый серым шнурком. Внутри что-то перекатывалось и стучало, и, когда Мириэль развязала горловину, в ладонь ей упали две гадальные кости. Одна белая, другая черная. Сверху выпуклые, снизу – слегка вогнутые, покрытые резьбой из таинственных символов. Сложенные вместе, они превращались в хорошо знакомый символ инь-ян.

– Это то, что ты искала? – Оминис подошел неслышно, как призрак, протянул руку и ощупал кости. – Как ими пользоваться?

– Ну… – Мириэль заглянула в мешочек, но, к сожалению, Слизерин и не подумал приложить инструкцию. – Можно спросить у Мерлина. Хочешь со мной?

И он – согласился! Они сговорились сбежать из замка утром, до завтрака, после чего покинули скрипторий через тайный ход и вернулись в общежитие.

Утром Мириэль внимательно изучила шею в зеркале. К счастью, синяка от вчерашнего не осталось, а то как бы она объясняла соседкам его появление. Впрочем, они еще спали, как обычно.

– Ты один? – удивилась она, увидев, что Оминис ждет ее в одиночестве. Вчера, стоило им зайти в общежитие, как к нему прилип Себастьян и не отпускал до самого отбоя. Мириэль даже подумала грешным делом, что он напросится с ними, но нет.

По лицу Оминиса пробежала тень, он коротко ответил «спит» и направился к выходу их общежития.

– Я сейчас, только метлу возьму! – спохватилась она, вернулась в спальню и выбежала оттуда с упомянутой метлой в руках.

Оминис умел искать не использованные никем Испытания Мерлина. Мириэль лишь немного покружила над округой, как он каким-то удивительным образом указал ей правильное направление. Она хмыкнула – кажется, ее безумная теория оказалась не такой уж и безумной, – и нацелила метлу куда было велено.

С помощью Оминиса удалось решить сегодняшнюю загадку. На некотором расстоянии от каменного круга были установлены три каменных же фонаря. Мириэль ни за что не догадалась бы, что всего-то нужно заманить туда светляков, что роились неподалеку. Как только все, до единого, жуки оказались внутри, и фонари озарились мягким зеленовато-желтым сиянием, все и произошло. Над каменным кругом выросла увитая плющом беседка, и под ее сенью соткался силуэт.

Оминис шумно втянул воздух. А уж когда он услышал голос из беседки, и вовсе был ошарашен.

– Изрядно мне пришлось подождать, пока ты свяжешься со мной, дева, – она возразила, что для нее прошел всего день, но Мерлин поднял руку и велел ей молчать и слушать.

А затем он сообщил ей нечто, что настолько ее шокировало, что она едва не забыла, зачем вообще с ним связалась.

– Нашёл я время, чтобы вглядеться в тот мир, где ныне ты пребываешь. Благо, опыт в сем деле у меня имеется немалый, – в словах его проскользнули хвастливые нотки. – Правда, немногое мог я узреть: двойник мой в той реальности давно уже предан земле, и связь его с миром оборвалась. Но и того, что открылось взору моему, довольно. Слушай же, дева: сей мир умирает, и дыхание его становится всё слабее.

– Что? – она совсем забыла про Оминиса, и что он ни словечка не понимает из их разговора. Ведь общались они на синдарине.

До них донесся тяжелый вздох.

– В сем месте не осталось ни следа жизненной энергии, той силы, кою мы, совершенствующиеся, зовём ци. Пространство мира, некогда безбрежное, ныне ограничено стенами Хогвартса и пределами долины. Вложенная Основателями магия да некая другая сила ещё поддерживают его существование, но срок этот недолог. Люди обратились в тени, в пустые воспоминания, что бездумно повторяют привычные действия. Когда же придёт назначенный час, не останется и этого: мир обратится в ничто

Мириэль в ужасе уставилась на него, отказываясь верить. Разве могут миры умереть так просто?

– Что он сказал? – Оминису надоело быть единственным, кто ничего не понимал, и он требовательно потряс ее за руку. Обернувшись, она кратко пересказала ему суть. И по его лицу поняла, что он поверил. – Так вот что это такое… – Оминис застыл, точно переживая какое-то событие, потом встряхнулся, и заговорил: – Мир вокруг школы стал сер и тих. Даже в школе краски жизни потускнели, точно все вокруг подернулось пылью и паутиной. И вот, посреди этой серости, вдруг появилась ты. Вышла из Больничного Крыла, и все вокруг озарилось светом. Я все никак не мог понять, как такое произошло. Но раз ты из иного мира, то это имеет смысл…

Мерлин, внимательно слушавший его, подал голос:

– Как дивно изменился язык, – произнес он на искаженном, но вполне понятном английском. – Кого ты привела с собой, госпожа Мириэль? – Она представила их друг другу. Мерлин обрадовался: – Потомок учителя? Да еще из видящих? – Видящими, как тут же пояснил он, называют тех, кто рождаются с талантом видеть истинную суть мира, наполняющие его энергии. В общем, с тем, что Мириэль называла Небесным Оком. Только видящие, в отличие от нее, не могли управлять этим даром, а потому рождались слепыми. – Сколь удивительна эта встреча. Прошу, госпожа Мириэль, не откажи в милости. Забери сего юнца с собой. Мне невыносима мысль, что он будет оставлен на милость судьбы.

– Ладно, – немедля согласилась она. – Я, правда, пока не знаю, как, но возьму его с собой. А как вообще умирают реальности?

В пересказе Мерлина это выглядело не так уж и жутко. С его слов, мир просто понемногу сольется с соседними реальностями, пока от него ничего не останется. Для жителей обоих миров это произойдет практически незаметно. Ведь во многом они были двойниками друг друга. Но некоторые могут получить новые воспоминания, а кто-то – и новую судьбу. Лишь единицы, наделенные невероятной чувствительностью, заметят слияние, и повезет, если это знание не сведет их с ума.

– То есть, это все от того, что кто-то забрал весь ци целого мира, – подытожила она. – Но кто мог такое провернуть? О! Исидора!

Мерлин сперва ужаснулся, услышав от нее историю этой ведьмы, а потом подтвердил, что да, ведьма вытягивала из своих подопытных не только негативные эмоции, но часть их жизненной энергии. А после собранная ею мешанина боли, печали и ненависти понемногу отравляла целый мир.

– Но ведь резервуары из гоблинского металла должны быть непроницаемыми, – возразил Оминис.

Мерлин не удержался от пренебрежительного смешка, мол, ни одно материальное вещество не может противостоять этой субстанции. Разве что истинное серебро, упоминания о котором о нашел в летописях народа своего отца, но оно давно исчезло из мира.

– Ни в коем случае не касайтесь этого, не вдыхайте и старайтесь держаться от него подальше! Иначе поплатитесь.

Силуэт из зеленого света задрожал, подернулся рябью, как если бы связь собиралась прерваться. В последний момент Мириэль удалось получить руководство к гадальным костям, и Мерлин исчез.

Они стояли, глядя на пустую беседку, и никто не знал, что сказать. Наконец, Оминис прервал молчание.

– Если бы я не увидел этого своими собственными глазами… – он не договорил и сокрушенно покачал головой. – Ну, давай, спрашивай, что ты там хотела знать.

Мириэль достала мешочек, взвесила его в руке.

– А на уроки не пойдем?

Он смерил ее укоризненным взглядом.

– А смысл? Думаешь, нас кто-то хватится? Ну, тебя может быть. А вот я весь последний год чувствую себя мало не невидимкой.

– Это так странно, когда все крутятся вокруг меня, – пожаловалась она, – как будто я какая-то важная персона. И всем-то я нравлюсь, и все мной восхищаются. Нет, это приятно, не спорю…

Оминис не сдержал усмешки.

– А вот ей это очень нравилось. Она обожала быть в центре внимания.

Она пожала плечами и достала кости. С виду в них не было ничего особенного, но Оминис присмотрелся и сказал, что вокруг них роится множество крохотных крупинок древней магии. Таких крохотных, что Мириэль не могла их видеть. Зато она могла передать им часть ци из своего тела, встряхнула кости и бросила их на траву, задавая вопрос:

– Жемчужина в Хогвартсе? – Исходя из слов Мерлина, это было самое вероятное. Ведь только школа пока уцелела.

Кости упали в траву, упруго подскочили, несколько раз перевернулись и упали. Одна – выпуклой стороной вверх, другая – вогнутой.

– О! – и пояснила для Оминиса, что это значит «да».

Он кивнул.

– Хорошо. Тебе не придется долго искать.

– Хогвартс огромный! – возразила она и поджала губы. В голове она уже прокручивала, как обследует класс за классом. Интересно, сколько времени ей потребуется на это?

Оминис цыкнул языком и снисходительно посоветовал спросить, находится ли таинственная «жемчужина» над или под землей.

Кости недвусмысленно ответили «под», и Мириэль вновь задала вопрос. В итоге череды бросков и ответов ее осенило.

– Тайная Комната!

Кости ответили «да». Какое уже «да» это было по счету?..

Оминис нахмурился.

– Я не знаю, где ее искать. Это знание передает по старшей ветви, а я – младший сын.

– Не беда, – откликнулась она. – Я знаю. Но ты ведь змееуст? Значит, вдвоем мы справимся.

Из-за гадания они припозднились и опоздали к завтраку. Уединившись в тайной крипте, вход в которую был известен только им двоим да еще Себастьяну, они позавтракали тем, что принес по приказу Оминиса домовой эльф.

– На что похож твой мир?

Мириэль подхватила двумя пальцами крохотную кофейную чашечку и опустошила ее одним глотком.

– Начнем с того, что я из будущего. У нас уже двадцатый век наступил. Торжество техники и науки! Люди даже на Луну летали! – Кажется, Оминис не поверил ей. Но она все равно продолжила рассказывать разные мелочи, что пришли ей на ум: про самолеты и автомобили, про гигантские атлантические лайнеры, про небоскребы и искусственные драгоценные камни. – Впрочем, волшебники у нас почти такие же как тут. Чураются обычных людей, живут под Статутом и обожают мантии вырвиглазных цветов.

Оминис фыркнул.

– Ты и правда она, но другая. Теперь я точно это вижу.

После завтрака они условились отправиться в тайную комнату в воскресенье и разошлись каждый в свою сторону. Куда направился Оминис осталось тайной, а Мириэль снова оседлала метлу и полетела на поиски новых источников ци. Гадальные кости ясно сказали ей, что жемчужину охраняет могущественный страж, а кто еще это мог быть, кроме василиска?

Ей нужна сила. И темные очки.

Размышляя о том, где взять и то, и другое, Мириэль последовательно облетела все известные копии очаги древней магии. Некоторые успели восстановиться, и она поглотила из них всю духовную энергию, до капли. Кое-где ей приходилось вступать в бой, чтобы достичь цели. Поначалу она трусила и допускала промашки, но чем дальше, тем ловчее и естественнее становились ее движения. Невидимый щит Протего возникал вокруг нее почти что автоматически, при малейшем намеке на угрозу. А связки заклинаний срывались с волшебной палочки почти что с пулеметной очередью. Пауки, волки, даже огры – никто не был ей противником. Осечка вышла только с гоблинами и… людьми. Она набрела на лагерь браконьеров. Пойманные ими животные томились в маленьких тесных клетках, и Мириэль стало их жалко. Неосторожно сунувшись к клеткам, она выдала себя. В результате пришлось уносить ноги, уклоняясь от летящих вслед заклинаний.

Темный ход в горе впереди показался ей спасением, и она, не раздумывая, нырнула туда, скатилась вниз по длинному узкому лазу до самого низа, и там затаилась. К счастью, браконьеры не последовали за ней. Побродили немного снаружи и ушли.

Мириэль с облегчением выдохнула и обратила внимание на свое убежище.

Это была сухая и просторная пещера. На стенах можно было рассмотреть следы обработки – довольно давнишние, судя по тому, как они обветшали. Уж после книги мистера Гауди она могла судить об этом. Свет люмоса выхватил из темноты большой сундук с крупным глазом в крышке. Глаз этот прямо сейчас уставился на нее и с большим подозрением. Мириэль сперва опешила – что за придумка, как его открывать или, например, грабить? – но память услужливо, вместе с новой порцией боли, подкинула ей нужное воспоминание.

Пришлось ненадолго выйти из пещеры и вернуться под дезиллюминационными чарами. Обманутый, сундук заметил ее слишком поздно, и мог только суматошно дергать ручками, когда она взломала его с помощью Алохоморы.

Мириэль с любопытством заглянула внутрь. На дне сундука лежал очечник.

– Это такой намек, что ли? – удивилась она, открыв его и увидев внутри очки. – Мол, хотела темные очки – так получи?

Правда, очки были своеобразны, в абсолютно волшебном стиле. Оправа напоминала глаза ящерицы, с тяжелыми кожистыми веками, из-под которых сверкала желтая радужка с вертикальным зрачком. Мириэль примерила их ради интереса и выяснила, что стекла лишь кажутся непроницаемыми. Видеть сквозь них было можно, правда, довольно расплывчато.

– Будем надеяться, от взгляда василиска они меня защитят, – и она убрала свое приобретение в сумку.

Потом Мириэль вернулась к лагерю, выманила браконьеров по одному, а там, где было сложно, пользуясь дезиллюминационными чарами, оглушила, связала да так и оставила. В отличие от копии она не могла вот так прям сразу перейти к убийству других людей. Не сейчас. Может, попозже. Но лучше вообще никогда.

Бина, наверное, не одобрила бы ее мягкотелость…

Мириэль выпустила животных из клеток, потискав каждого из них: и трогательных пугливых лунтелят, чьи огромные глаза сразу ее заворожили; и большой комок шерсти, оказавшийся пушишкой – удивительным, но немного пугающим созданием; двух неуклюжих, но деловитых маленьких утконосов, то есть, нюхлеров, конечно же, которые тут же попытались ее обокрасть, а розовый, как жвачка, фвупер оставил ей пару своих перышек.

Кстати, в Выручай-Комнате копия устроила три вивария, где содержала пойманных ею животных. Ради их шерсти и перьев, которые высоко ценились как ингредиенты зелий и артефакторики, и ради их малышей. Грубо говоря, она продавала животных знакомому продавцу и тем самым зарабатывала себе на жизнь (не считая других, еще более сомнительных способов умножить свое благосостояние).

Всласть натискавшись, Мириэль отпустила зверьков, а сама собрала скопившуюся здесь духовную энергию. Это был последний пункт в ее сегодняшнем списке – этот очаг находился у самой границы долины Хогвартса, а все остальное, если верить Мерлину, уже не существовало, хотя Мириэль видела раскинувшиеся вдали пейзажи. Они выглядели весьма реальными, но все же она поостереглась сунуться туда.

Больше здесь нечего было делать. Меридианы в ее теле были наполнены духовной энергией примерно на две трети. Но, даже если бы она хотела, поглотить еще больше ци не получилось бы. Система циркуляции едва справлялась с этим количеством. Все же, слабенькая она.

Мириэль влезла на метлу и полетела в школу.

К вечеру школьные коридоры опустели. Все студенты дисциплинировано сидели по общежитиям, одна Мириэль шла по своим делам с метлой в руках. В этой безлюдности она чувствовала себя странно. Вроде бы еще не так поздно. Судя по рассказам Лили, отдельные горячие головы шныряли по школе даже после отбоя… а тут – тихо, точно все вымерли.

Она поднялась на восьмой этаж и, припомнив объяснения Нобби, стала искать нужный гобелен. Пропустить его было сложно, такой большой он был, во всю стену. На нем три тролля в балетных пачках поочередно дубасили крохотного на их фоне волшебника, а он упорно отскребался от земли и продолжал втолковывать громилам балетные па.

Стена напротив гобелена была совсем пустой. Ни портрета, ни статуи, ни завитушки. Мириэль прошлась мимо нее три раза туда-сюда, усиленно думая о том, что хочет попасть в убежище копии. Ей пришлось перебрать несколько формулировок, пока, наконец, Выручай-Комната не смилостивилась.

В сплошной стене появилась деревянная, украшенная резьбой дверь. Мириэль взялась за бронзовую ручку и толкнула ее на себя.

– Мисс Эванс, вы вернулись! – поприветствовал ее радостный голос. Маленький домовик с седыми бакенбардами натирал тряпочкой какую-то вазу, всем своим видом показывая, что в любой момент готов метнуться и выполнить приказание. – Чем Дик может помочь вам?

– Доброго вечера, Дик, – растерялась или нет, вдолбленные миссис Эванс правила вежливости не давали о себе забыть. – Я… просто пришла осмотреться.

– Понимаю. Зелья уже готовы, растения созрели. Дик взял на себя труд собрать для вас урожай!

Домовик поспешил вперед, она – следом, гадая, что же такое увидит. Короткий коридор вывел их в большую комнату, и Мириэль замерла на пороге, изумленная. Перед ней была огромная гостиная, украшенная богато, с явным вкусом. Вдоль стен от пола до потолка высились книжные шкафы, свободные от полок стены украшали гобелены. На мраморном полу лежал ковер, стояла софа, и небольшая арфа сама по себе наигрывала приятную мелодию. Прямо из гостиной можно было попасть в виварии. Они, похожие на увеличенные флорариумы, сперва показались Мириэль изысканными украшениями, и лишь присмотревшись, она разгадала их скрытую суть. Внутри каждого вивария было устроенное жизненное пространство, подобное ее Лазоревой Купели.

Ох, как же там Эстель без нее? Скучает? Хватило ли им еды? И не найдет ли она по возвращении… Мириэль повелительно отогнала эти мысли и последовала за домовиком в следующую комнату.

Там она нашла прекрасно оборудованную зельеварню с одного конца и не менее восхитительно оборудованную оранжерею с другой. Несколько самопомешивающихся котлов без перерыва варили зелья, а зачарованный нож без устали шинковал поступающие из оранжереи ингредиенты. У стены стояли ящики, заполненные бутыльками с зельями. Копия продавала их в своем магазине.

Тут был даже ткацкий станок, чтобы делать одежду!

– И что же она собиралась с этим делать? – пробормотала она себе под нос.

Домовик услышал ее.

– Дик считает своим долгом напомнить, что созданные в Выручай-Комнате вещи нельзя из нее вынести, – неожиданно строго напомнил он.

– Я и не собиралась.

Старый домовик смягчился.

– Дик помнит, что мисс Эванс выпускница. Как бы Дик ни хотел последовать за ней, он принадлежит Хогвартсу. Дик будет ждать, когда мисс сможет навестить его.

Мириэль кивнула, не зная, что еще сказать, и переключилась на готовые зелья. Она тщательно осмотрела все фиалы, запоминая, каким именно зельям отдавала предпочтение копия. В голове у нее понемногу начал созревать план.

Глава 5.6

– Профессор, можно к вам? – Лили с улыбкой заглянула в дверь. Получив разрешение войти, она ловко, как рыбка, проскользнула внутрь и тихо прикрыла за собой дверь.

Мало кому дозволялось беспокоить профессора в субботний день, но Лили, как одной из его любимиц, было можно.

Профессор Слизнорт восседал за столом и что-то писал. Ярко-фиолетовое павлинье перо скользило по строчкам, важно раскачиваясь из стороны в сторону, оставляя на пергаменте фиолетовые строчки. Он показал ей на стул, и Лили уселась, чинно сложив руки на коленях. Со стороны она казалась обычной выпускницей, заглянувшей к любимому профессору по какому-то вопросу, и только она сама знала, каких трудов ей стоило сохранять спокойствие!

Слова Снейпа горели у нее в мозгу, причиняя нестерпимую боль. Нужно было непременно спросить у профессора, но, как на зло, поймать его оказалось невероятно трудно! Профессора просто с катушек сорвались, перед экзаменами задавая уйму домашней и подготовительной работы, ни минуты свободной не оставалось! А кроме того, сам Слизнорт после уроков пропадал куда-то, оставляя факультет в руках своих старост.

Только сегодня удалось подгадать момент.

Вот почему Лили дисциплинировано сидела, ожидая, когда профессор закончит.

Она даже Джеймсу ничего не сказала, хотя от него не укрылось, что ее что-то мучает. И, конечно же, Пенелопе тоже не писала. Себя она утешала тем, что все равно еще ничего не известно. Вот узнает все и сразу напишет.

Ожидая, она по привычке поглядывала по сторонам, высматривая, какие новые книги или предметы появились в кабинете профессора. У него всегда можно было найти что-нибудь новое и интересное!

Почти сразу ее внимание привлек фиал на столе. Хрустальный, явно сделанный по индивидуальному заказу – ей не попадались в магазинах такие изысканные формы, – он стоял на столе справа и впереди, так, чтобы профессор всегда мог его увидеть, что недвусмысленно указывало на его важность. Лили сразу стало интересно, что же там такое хранится. Благо, стенки были прозрачные и, пусть они немного искажали вид, можно было легко рассмотреть содержимое.

Во флаконе было не зелье, а три разных лекарства. Одно – вытянутое, белое, пушистое, похожее на кокон бабочки. Второе – круглое, прозрачное, внутри него клубился разноцветный туман. И третье – неправильной формы, сверкающее ясным перламутром, как морская жемчужина.

Стоило Лили увидеть эти вещи, как у нее сразу засвербело. Это, наверняка, были какие-то алхимические препараты. Разве мог профессор держать на рабочем столе что-то ненужное? Вот бы посмотреть на них поближе…

– Вижу, вас тоже заинтересовали эти маленькие сокровища, мисс Эванс?

Лили вдруг поняла, что профессор уже некоторое время не пишет, а рассматривает ее и посмеивается в усы. Она вздрогнула, выпрямила спину – когда она успела наклониться так сильно в сторону стола?! – и чуток покраснела.

– Простите, профессор. Просто стало любопытно… никогда раньше такого не видела!

Кажется, профессор не сердился на ее любопытство. Наоборот, он весь лучился довольством.

– О, разумеется, мало кому в Британии доводилось видеть подобные вещи. Это, мисс Эванс, – он взял в руки флакон, бережно, как величайшую драгоценность, – самые настоящие восточные алхимические пилюли!

Лили распахнула глаза. Ей доводилось встречать в книгах упоминания о восточной алхимии. Говорилось, что с ее помощью можно творить настоящие чудеса, и принятая в Европе наука зельеварения сильно уступает ей. Но как же мало там было сказано! Достаточно, чтобы разжечь любопытство, но совершенно никакой конкретики. Невыносимо!

– Откуда они у вас? – почти прошептала она. Профессор передал ей фиал, и она уставилась на его содержимое жадным взглядом. Ей даже разрешили понюхать. Она дрожащими пальцами вынула пробку и несколько раз приложилась носом к горлышку, вдыхая удивительный, ни с чем не сравнимый аромат. В нем смешались острота лекарства и сладость косметики, в такой удивительной пропорции, что нельзя было так сразу решить, лекарство это или нечто иное. С сожалением Лили заткнула флакон и вернула владельцу. – Что они делают?

Профессор был рад поговорить и подробно рассказал ей о каждой пилюле, не поскупившись на описания их действия. Из чего Лили сделала логичный вывод, что кому-то уже довелось попробовать эти удивительные вещи!

– Но где вы их нашли? Заказали за границей?

Слизнорт фыркнул:

– Нет-нет, что вы! Боюсь, никто бы за границей не продал нам подобные сокровища. Да и, думаю, нет там ничего схожего по действию. А пилюли эти я получил от самого алхимика. Он сейчас работает над открытием собственной аптеки. На улице Загадок, знаете, наверное?

Лили кивнула, вспомнив своей единственный раз, когда она пришла туда в поисках детектива. Она решила, что, как выдастся удобная минутка, сбежит в Лондон и попробует отыскать это место.

Профессор был многословен. Явно, ему давно хотелось с кем-то поговорить на эту тему, и он весьма ярко живописал, как алхимик при нем рафинировал пилюлю. Лили жадно ему внимала. Профессор даже провел ее в свою личную лабораторию и продемонстрировал в действии собранный им дистиллятор для очистки ингредиентов, и нарисовал по памяти устройство алхимической печи.

– Кстати, по какому вопросу я вам понадобился? – спохватился Слизнорт спустя час или около того.

Лили опомнилась. Забыла! Заговорилась – и забыла! Она уже собралась задать свой вопрос, но кусочки паззла в голове сложились, и она спросила вовсе не то, что хотела.

– Неужели та девушка, что недавно была у вас, и есть тот самый загадочный алхимик?

Слизнорт прищурился.

– Мистер Снейп пытался произвести впечатление?

Лили сперва не сообразила, а потом как поняла!

– Вовсе нет, просто…

Под насмешливым взглядом профессора слова ее покинули, и она опустила голову, густо покраснев.

– Некоторые молодые люди, – сказал как будто бы не ей, а в пространство, профессор, – на что только не готовы, чтобы впечатлить девушку. На вашем месте я бы выбирал с умом, мисс Эванс. Ответ на ваш вопрос – да.

Все еще красная, как рак, она поблагодарила и выбежала из кабинета пулей. Только отойдя подальше и прийдя в себя, она со стоном схватилась за голову. Ну как же так! Зачем она спрашивала про этого алхимика?! Только зря время потратила!

Но делать нечего. Постучавшись снова, она без удивления узнала, что професор уже ушел. Повздыхав, Лили отправилась в совятню, писать письмо. Пенелопа, наверное, посмеется над ней, но вместе они обязательно что-нибудь придумают.

***

Проснулась она с ощущением надвигающейся беды.

Тщетно Мириэль пыталась убедить себя, что это всего лишь воображение разыгралось (а как иначе, после всех тех новостей, что сообщил им Мерлин?), и старалась делать вид, что не замечает, как в каждом темном углу ей мерещится межмировая пустота, поедающая миры.

Но получалось плохо.

Была суббота. На следующей неделе уже ТРИТОНы, на завтра был запланирован спуск в Тайную Комнату, а сегодня она решила поучиться анимагии. Натсай привела ее в небольшой уютный класс недалеко от гостиной Грифиндора, куда, по ее словам, никто никогда не заходил. Вместе они убрали пыль, освободили центр от мебели и расположились прямо на полу.

– Не торопись, – инструктировала ее Натсай. – Медленно погрузись в свое сознание. Ты тяжелая, тебя тянет вниз, вода обволакивает тебя. Ты не слышишь и не чувствуешь ничего извне. Значение имеет только то, что внутри. Все ниже, глубже. Там, внутри, ты встретишь свое я. Непременно запомни, как оно выглядит…

Она говорила и говорила, ее мягкий теплый голос обволакивал, и Мириэль погружалась все глубже в медитацию. В какой-то момент она почти отключилась от реальности, перестав отвлекаться на шум собственного дыхания. Даже голос подруги она слышала как будто через воду или очень толстое одеяло, и вот…

Предчувствие беды ударило внезапно, заставляя ее вынырнуть на поверхность.

Она открыла глаза и глубоко задышала, точно и в самом деле тонула.

– Тебе нехорошо?

Натсай подошла и положила руку ей на плечо, помогая осознать реальность. Мириэль скосила глаза на ее ладонь.

– Нет. Просто… тревожно.

Натсай истолковала ее слова по-своему. Она села рядом, вытянула ноги, покачала ступнями из стороны в сторону.

– Мне тоже. Чем ближе ТРИТОНы, тем больше волнуюсь. Сегодня вот, приснилось, что я запорола зелье у старины Шарпа. Ух, как же мне от него досталось! Ха-ха-ха! Думала даже, пойти к маме, попросить ее погадать. Слушай, – тут она оживилась, – а пошли вместе?

Мама Натсай, профессор Мадива Онай, переехала из Зимбабве в Англию, чтобы преподавать Прорицания. Мириэль знала это еще из рассказа Доркас.

– А можно? Профессор вроде бы не одобряет гадание ради таких банальных вещей?

Натсай подскочила и, взяв ее за руку, потянула за собой.

– Я уговорю ее, обещаю! Ну, давай, пошли!

Они вошли в башню прорицаний и поднялись на самый верх. Никакой двери на площадке под самой крышей не было, но спустилась веревочная лестница, прямо между двух курильниц, источающих из себя фиолетовый дым.

Мириэль поморщилась, когда в виске легонько кольнуло. Копия посещала Прорицания лишь единожды. Но к чему ей эта информация?

– Лезь. Я подстрахую, – Натсай подтолкнула ее.

В просторном классе курился фимиам, на полу лежали подушки вместо стульев, громоздились десятки чайных чашек, на столиках загадочно мерцали хрустальные шары. На стенах висели астрологические таблицы, схема гадания по руке и лицо с отмеченными на нем физиогномическими точками. Просвет меж двух окон украшал огромный гобелен, на котором седовласый старец высматривал в хрустальном шаре будущее, не замечая, что за его спиной уже приготовила свою косу сама смерть.

Кабинетом самой профессора служил альков, частично скрытый от глаз фиолетовой портьерой. На стене в ряд висели несколько устрашающих африканских масок.

– Я предвидела ваше появление, девочки, – раздался из алькова мягкий голос профессора, – и уже заварила чаю. Проходите.

Профессор Онай сидела на низеньком диванчике, подложив под бок подушку. В сравнении с другими преподавателями ее наряд смотрелся довольно самобытно – тюрбан, белая блузка и юбка с бахромой, покрытая геометрическими узорами.

Перед профессором на низеньком столике исходил паром чайник, ждали чашки и вазочка с печеньем.

– Здравствуйте, профессор, – Мириэль села на пуфик, и чайник услужливо наполнил ее чашку, а вазочка пододвинулась поближе, предлагая выбирать угощение.

– Мама, ты опять за свое, – пробухтела Натсай, плюхнулась на второй пуфик и тут же сунула в рот сахарную печеньку.

Мадива Онай с легкой укоризной улыбнулась дочери и сделала глоток.

– Ведомо мне, какая дума гнетет вас, – нараспев ответила она, но сразу же перешла на обычную речь: – Волнение перед экзаменами вполне естественно. Нет никакой необходимости заглядывать в грядущее.

Натсай надулась.

– Ну, мама! Опять ты начинаешь! Если мне, то хотя бы Петунье погадай. Она ведь после Больничного крыла почти все забыла.

Профессор сделала вид, что поддалась уговорам дочери и вытащила на свет небольшой, расшитый яркими нитями мешочек. Встряхнула, от чего предметы внутри столкнулись друг с другом.

– Хорошо. Но гадать на результат экзаменов я не буду. Чтобы вы не расслаблялись, девочки, – профессор состроила притворно-строгое лицо. – Вместо этого мы попросим судьбу раскрыть подробности вашего ближайшего будущего. Петунья, это древний способ гадания с нашей родины. Посмотри, как Натсай будет действовать, и потом повтори за ней.

Она хорошенько потрясла мешочек, тщательно перемешивая предметы внутри, а потом протянула к дочери, давая вынуть оттуда наугад несколько вещиц.

Профессор выложила на стол две косточки разного размера, синее с желтым перо и иностранную монетку.

– Хороший расклад, – поправив пальцем так, чтобы предметы лежали ровно, она заговорила: – Вот это перышко обещает путешествие в дальние страны и новые впечатления, а монетка – финансовое благополучие. Сложно сказать, какое именно. Это может быть как работа с хорошей зарплатой, так и выигрыш в лотерею. Или, например, нахождение клада. – Натсай обернулась к Мириэль и многозначительно выпучила глаза, точно прямо сейчас приглашала ее отправиться на поиски сокровищ. Профессор посмотрела на нее и добавила, указывая на косточки: – А вот это – предзнаменование скорой встречи с суженым.

– Ну, мама! – закричала Натсай, вскакивая на ноги. На щеках ее проступил румянец.

Мадива Онай, посмеиваясь над реакцией дочери, подытожила результат. Если верить ее словам, вскоре Натсай отправится в путешествие, встретит там свою судьбу, и в целом ей будет сопутствовать финансовая удача. Либо ее суженый будет состоятельным, либо ее собственные усилия принесут ей деньги.

Натсай слушала ее, вся красная. Казалось, еще немного, и у нее пар из ушей пойдет, как от доброй порции Бодроперцового!

Мириэль притворилась, что кашляет.

– Ты смеешься надо мной! – Натсай метнула в нее кинжальный взгляд.

Профессор шикнула на нее.

– Теперь твоя очередь, Петунья, – она бросила ранее вытянутые предметы обратно в мешочек и хорошенько его перемешала. – Давай. Вытяни первое, что попалось под руку. Не выбирай. Так это гадание не работает.

Мириэль сделала, как было велено. Запустила руку в мешочек, поболтала немного и вытянула то, что осталось в горсти. Она выложила вещицы на стол, и лицо профессора посерьезнело.

На столике лежали игла, красный камушек, змеиная чешуйка и округлая раковина с щелью посередине. Мириэль посмотрела на них, и прежнее предчувствие чего-то нехорошего вернулось.

– И что это значит? – хрипло спросила она. Профессор тем временем разложила предметы в одной ей ведомом порядке: ракушка, чешуйка, игла и, наконец, алый камушек. Мириэль не была сильна в предсказаниях, но даже ей стало очевидно, что в этой комбинации нет ничего хорошего.

Профессор долго смотрела на то, что у нее получилось.

– Это… очень конкретное предсказание, Петунья, – наконец, сказала она. – Все это произойдет с тобой в ближайшее время. Раковина – символ женщины. Чешуя может указывать на какую-то характеристику. Или просто на змею. Красный камень символизирует грядущую опасность. В этом контексте игла указывает на то, что тебе, – профессор Онай посмотрела на нее в упор, – предстоит столкнуться со смертельной опасностью.

Значит, предчувствие, что мучало ее с утра, было предостережением, внезапно остро поняла Мириэль. Она глядела на результат гадания и не могла отделаться от мысли, что в Тайной Комнате ей предстоит столкнуться не с одним лишь василиском. Но с кем? Неужто с Исидорой? Но ведь она давно умерла…

Она резко, опрокинув пуфик, поднялась.

– Извините, мне нужно бежать. Натсай, позанимаемся в следующий раз, хорошо? – и она почти сиганула в люк в полу, придерживая лестницу лишь едва-едва.

Натсай что-то крикнула ей вслед, высунувшись из люка, но Мириэль не услышала. Она пронеслась вниз по лестнице, едва вписываясь в повороты. Стук ее каблучков разносился далеко по замку, оповещая о том, что она бежит, и все встречные студенты провожали ее удивленными взглядами, но ей было все равно.

Тролли-балерины на гобелене, завидев ее, радостно загомонили, но она не обратила на них внимания, а ворвалась в Выручай-Комнату, что появилась чуть ли не раньше, чем о ней вспомнили.

– Дик, можешь найти для меня человека? – прямо с порога спросила она, перепугав степенного домовика. Когда тот справился с испугом, она попросила: – Моего однокурсника, Оминиса Гонта. И попроси, чтобы он ждал меня у туалета для девочек недалеко от нашей гостиной. Только чтобы никто не знал!

Домовик исчез, пообещав выполнить ее просьбу, а Мириэль бросилась в зельеварню. В прошлый свой визит она увидела там множество зелий – вот сейчас они пригодятся!

Опустошив школьную сумку от книг и свитком, она закинула внутрь несколько пузырьков зелья Эдурус, от которого кожа покрывается каменной шкурой; добавила столько же фокусирующего зелья, временно повышающего концентрацию волшебника; а еще зелье Максима для усиления, и Грозовой Эликсир, что-то вроде бомбы. И, конечно, дюжину пузырьков с Рябиновым Отваром.

Раздался хлопок. Мириэль дернулась, но это был всего лишь домовик.

– Молодой мастер Гонт будет ждать мисс в условленном месте, – сообщил он и предложил переместить ее туда же.

– Это… очень мило с твоей стороны, Дик. Дай мне только пару минут.

Она достала гадальные блоки и, сжав их в руке, бросила, даже не встряхнув. Ей нужно было знать, предсказание профессора в самом деле связано с Тайной комнатой и таящейся там опасностью?

Блоки ответили «да», трижды упав один выпуклой, другой плоской стороной вверх.

Она бросила их еще раз, спрашивая, ждет ли там василиск. И снова – да. Тогда она решила спросить про эту таинственную женщину, но при первом же броске блоки развалились на части.

– Надо думать, это «не знаю», – сказала она сама себе, глядя на куски дерева перед собой, и забормотала мантру.

Когда ее сердцебиение немного улеглось, она попросила домовика перенести ее.

– Это ты.

Оминис уже ждал ее, прислонившись к стене. В руках он крутил волшебную палочку.

– Я наложил на это место чары отвлечения внимания, – сообщил он. – В ближайшие несколько часов все будут избегать этого места, как будто его не существует. Но почему именно женский туалет?

– Потому что здесь скрыт вход в Тайную Комнату, – просто ответила она и за руку подвела его к тому самому неработающему крану, где сбоку была выгравирована маленькая змейка. – Вот, чувствуешь? Сможешь открыть?

Оминис, нахмурясь, ощупал змейку, и из его рта вместо слов полилось шипение.

Колонна задрожала, медленно, как Мириэль уже довелось видеть, втянулась в потолок. Раковины раздвинулись в стороны, открывая уходящую в глубины замка трубу, а та, что служила ключом, утопла в полу, превратившись в ступеньку.

Оминис стоял на самом краю бездны, крылья его носа нервно подрагивали, как будто он принюхивался к чему-то.

– Удивительно… – прошептал он. – Мне бы и в голову не пришло искать ее именно здесь. – Он повернулся к Мириэль. – Но почему такая спешка?

– Я была в у профессора Онай, – ответила она и в нескольких словах пояснила суть ее предсказания. – А потом сама бросила блоки, и они… они развалились на части.

Оминис не стал размышлять больше.

– Тогда пойдем.

Взявшись за руки, они шагнули вниз, в пустоту. И пусть Мириэль знала, что их ждет внизу, ее все равно охватил страх, пока они неслись в бездну без всякой опоры.

Спуск оказался быстрым и недолгим. Они свалились на пол, разбив колени и ободрав ладони, но предусмотрительно захваченный ею Рябиновый отвар все исправил.

– Прежде чем мы пойдем, – и она нагрузила карманы мантии Оминиса бутыльками с зельем, попутно инструктируя его: – Вот эти маленькие – рябиновый отвар. Здесь Эдурус, Максима…

Оминис мягко взял ее за руку, останавливая:

– Я знаю, как их различить.

И он ловко, точно делал это часто, рассортировал бутыльки по карманам. Оказалось, изнутри его мантии нашито их довольно много. А еще их дополнительно зачаровали на вместимость, облегчение веса и против потери или кражи. Все бутылочки, что она дала ему, удобно уместились в карманах, не оттягивая мантию и не звякая при ходьбе. Завершив приготовления, Оминис поднял голову и “огляделся”, если можно это так назвать.

– Что ты видишь? – почему-то шепотом спросила она.

– Сияющие корни Хогвартса, – благоговейно ответил он. Посмотрел себе под ноги и добавил: – Как далеко вглубь земли они уходят! Поразительно!

Мириэль решила, что, как только вернется,, обязательно наведается к Салазару и тоже посмотрит, что это за «корни» такие. Интересно же!

– Пойдем?

И они пошли. Оминис заклинанием заглушил их шаги. Теперь, даже если под ногу попадается сухая косточка, никто ничего не услышит.

По пути они разговорились.

– Откуда тебе известно ее местоположение?

Из-за слепоты Оминиса шли медленно. Каждая неровность на полу могла оказаться для него коварной ловушкой, и потому Мириэль вела его за руку, поддерживая, когда он случайно обо что-то запинался.

– В моем мире мне довелось найти ее и обследовать, – коротко отозвалась она. Она постоянно шарила глазами по сторонам, опасаясь, что в мрачных коридорах может скрываться кто-то еще.

– И василиск был там? В преданиях нашей семьи говорится, что Салазар поселил его здесь для защиты школы от врагов…

– В моем мире Салазар и был василиском, – перебила она его и коротенько поведала эту печальную историю.

Оминис выслушал, к его чести, не перебивая. Но скептическое выражение на лице говорило громче любых слов.

– Это невозможно, – отрезал он сразу же, едва она дорассказала. – Слизерин очень долго преподавал в Хогвартсе, дольше прочих Основателей, а после смерти упокоился в нашем родовом склепе. Стой.

Он остановился и потянул ее за руку, вынуждая последовать его примеру.

– Смотри.

Они сделали несколько шагов в сторону. Старинный факел в стене зажегся, освещая небольшое углубление, выточенное в камне потоками воды. Но теперь по этому древнему руслу текла вовсе не вода, а нечто иное – алое, как кровь, изменчивое, как туман, удушающее, как нечистоты.

Мириэль ахнула. Некогда извлеченные Исидорой негативные эмоции просачивались сквозь камень, стекали вниз в небольшую лужицу. И вроде бы это было лишь подтверждением слов Мерлина, что ничто не в силах удержать эту субстанцию, и мир отправлен ею и погибает именно из-за нее, но при виде этого Мириэль охватил страх.

– Что-то подсказывает мне, что нам должно поторопиться, – Оминис потянул ее за руку. – Идем. Нам еще предстоит узнать, нет ли здесь охранных чар.

Чары были. Настроенные на кровь Слизерина, по идее, они должны были бы пропустить их беспрепятственно, но что-то пошло не так. Не слишком длинный коридор в скалах, запомнившийся Мириэль, растянулся вдвое или втрое. Вдобавок, чем дальше они заходили, тем чаще встречались кроваво-красные потеки на стенах и полу, и приходилось выискивать место, чтобы не вступить случайно в лужу негативных эмоций.

– Так что ты ищешь? – спросил Оминис, послушно ступая туда, куда она говорила.

– Голос моего старшего брата, – отозвалась она. Прищурившись, она пыталась высмотреть впереди знакомую круглую дверь со змеями-засовами, но пока не видела.

– Как можно забрать голос?

Она дернула плечом.

– Я не знаю. Но его голос похитили, разбили на три части, и разбросали две из них по разным мирам.

Оминис кивнул, удовольствовавшись этим объяснением, и какое-то время они брели молча, пока ему снова не стало любопытно.

– Что ей было нужно от тебя?

– Мое место и моя жизнь. Она не хотела исчезать вместе со всем миром. Вот и пила зелье, что вышибало душу из тела…

Она замолчала. Впереди показалась та самая дверь. С виду она была не потревожена, и змеи-засовы послушно отреагировали на приказ, который прошипел Оминис.

Медленно дверь распахнулась, им навстречу пахнуло влажным затхлым воздухом, пронизанным тленом и кровью.

Мириэль оглянулась на своего спутника и полезла наверх по проржавевшей лесенке.

Тайная Комната сильно отличалась от той, что была ей знакома. Кроваво-красный туман стоял над водой, что плескалась в резервуарах по обе стороны от прохода. Изваяния змей, украшавшие подземный пруд, уже были разрушены – изъедены, точно кислотой, или рухнули, подточенные у основания. Даже свет факелов стал тревожно-красным, отчего огромную залу наполнило ощущение тревоги и наступающего ужаса.

А еще… у барельефа с изображением Слизерина кто-то стоял. Он обернулся, когда они вошли в Тайную Комнату.

Мириэль застыла. Это лицо… ей уже доводилось видеть его! Не один, не два, а целых три раза! Дважды – в чужих воспоминаниях. И единожды – лично, в месте, что очень далеко лежит отсюда.

Бледное, ни кровинки, нечеловечески прекрасное лицо, на котором сияют как звезды темные непроницаемые глаза. Длинные темные волосы спускаются на плечи и обволакивают все тело шелковым плащом, скрывая от чужих глаз фигуру. Только кисти рук видны – узкие, с длинными изящными пальцами, будто выточенные из белоснежного мрамора.

Мириэль как будто бы вновь оказалась заточенной внутри воспоминаний Моргота. И уже единожды испытанный ею страх поднялся в душе.

– Лютиэн! – одними губами прошептала она.

И ее услышали. Бледная красавица взглянула на нее своими бездонными очами и, улыбнувшись, позвала. Ее голос вспорхнул под своды Тайной Комнаты птичьей трелью – Соловушка! – и упал сверху, оставаясь на руках и ногах Мириэль тяжелыми оковами.

«Иди ко мне», звала песня, и она, против воли, сделала шаг вперед.

Оминис прыгнул на нее сзади, обхватил обеими руками и повалил на пол всем собой. Удар о камень и навалившаяся сверху тяжесть чужого тела выбили из нее дух – и контроль.

– Ты что, идиотка? Куда ты пошла?! – Оминис не сдерживался в выражениях. – Прямо в пасть к чудовищу!

Мириэль невольно скосила глаза на Лютиэн. Та невозмутимо глядела, как они двое барахтаются перед ней, точно выброшенные на берег рыбы, и губы ее открывались в улыбке, все шире и шире, и шире… пока в один момент улыбка не поползла по щекам, разрывая кожу, а под нею, точно лепестки цветка, медленно и жутко распускались плотно сомкнутые жвала, и откуда-то изнутри вырвался и распрямился длинный узкий хищный хоботок.

Волосы взметнулись вверх, вместе с кистями рук, что были просто привязаны к ним, как варежки на резинке, и наружу вывернулись десятки, нет, сотни крепких членистых лап, каждая из которых заканчивалась острым загнутым когтем!

Тварь – монстр, чудовище, демон! – вновь издала переливчатую трель, от которой тело деревенело, а воля немела, и бросилась!

Мириэль, вновь оказавшись под влиянием этого голоса, могла только беспомощно смотреть на приближающуюся смерть, но Оминис сохранил свою волю. Он в последний момент накрыл их плотным куполом Протего, и тварь, двигающаяся со сверхъестественно скоростью, с размаха врезалась в щит. Ее тело плющилось под собственным ускорением. Щит искрился и потрескивал, но держался. Чудовище вновь закричало, но в этот раз крик не подавлял, а оглушал. Оминис застонал сквозь зубы, из всех его семи отверстий – из ушей, глаз, носа и рта – пошла кровь! У Мириэль тоже стало в ушах влажно и тепло, и это ощущение вернуло ей власть над собственным телом. Она вывернулась и, вытянув руку, угостила тварь отработанной цепочкой заклинаний.

Тварь отпрянула, скорее от неожиданности, чем от настоящего вреда. Протего с тонким звоном раскололось и осыпалось, а Оминис зашелся в кровавом кашле.

– Пей зелья! – крикнула она, сомневаясь, однако, слышит ли он ее. Она тоже свободной рукой нащупала пузырек и опрокинула в себя, не обращая внимания на гадостный вкус, а потом сотворила свое заклинание.

Протего вздрогнуло под новым ударом. Тварь вновь приникла к щиту, обняла его, обвила всем своим длинным телом. Ее многочисленные лапы скреблись, пытаясь нащупать в прозрачной преграде хоть какую-то брешь, и в этот момент ее можно было разглядеть в подробностях. Ее тело оказалось тонким, едва ли толще конечностей, собранным из тысяч и тысяч сегментов, покрытых длинными черными волосами. Изредка среди конечностей мелькали сделанные из кожи маски.

Или то были содранные с кого-то лица…

К горлу подкатила тошнота, и Мириэль вывернуло прямо тут.

– Пей Максиму, и Эдурос, – хрипло велел Оминис. Он отбросил прочь пустые фиалы и, прицелившись, пустил прямо сквозь щит серию режущих заклинаний. Невидимые лезвия попали в цель и отсекли несколько конечностей, но не похоже, чтобы они причинили ей хоть какой-то вред. – Давай, я подхвачу.

Они поменяли щиты так ловко, будто знали друг друга всю жизнь. Мириэль выпила зелья. От защитного зелья все тело сперва зачесалось, а потом кожа в буквальном смысле окаменела, а зелье максима наполнило ее новыми силами, подобно пилюле восстановления ци. Ее прямо распирало от магии, что рвалась наружу.

Они ударили, практически не сговариваясь. Оминис – опять серией ветряных лезвий, Мириэль – огнем.

– Адское пламя бы сюда, – бросил он, продолжая безошибочно атаковать.

Но всех их усилий хватало лишь на то, чтобы держать тварь на расстоянии – она корчилась и извивалась, бросалась из стороны в сторону, выбивая из каменного пола куски, иногда теряла конечности, но все это было точно слону дробина. Даже со всеми зельями, что Мириэль захватила с собой, не было никакого шанса на победу. В конце концов, даже Мириэль знала, что зелья скоро перестанут давать эффект, а эта тварь как будто бы вовсе не знала, что такое усталость.

Оминис, наверное, подумал о том же самом.

– Когда еще, как не сейчас! – непонятно бросил он и, оставив ей удерживать тварь в одиночку, сотворил невероятно сложное заклинание. А после, приставив к горлу кончик волшебной палочки, призывно зашипел.

Голос его, усиленный заклинанием, разнесся по всему подземелью, впитался в камень и воду, и в ответ пришла дрожь. Барельеф с ликом старца затрясся, рот его медленно открылся, образуя уходящий вглубь горы проход, и внутри мелькнуло что-то черное.

Свободной рукой Мириэль выудила из сумки темные очки и, чуть не выколов себе глаза, водрузила их на нос.

Вовремя. Из тьмы, что сгустилась за барельефом, выполз древний змей. Он был так велик, что пока его тело еще оставалось внутри, он поднял голову, осматриваясь. С высоты трехэтажного дома он увидел Оминиса, выслушал новую шипящую фразу и бросился на чудовищную тысяченожку.

Гиганты – древний змей и демон из-за границ мира – сплелись в смертельных объятиях. Василиск затягивал кольца своего тела все туже и туда, желая сперва обездвижить, а потом раздавить противника, а тысяченожка ускользала, как вода, и тысячами своих лап пыталась нащупать брешь в черной чешуе.

Клубок сплетенных тел рухнул на подиум, и камень, простоявший столетия, пошел трещинами и стал обваливаться в алую отравленную воду.

– Бежим! – Мириэль схватила Оминиса за руку и потащила вперед, к барельефу. Спотыкаясь о вывороченные из пола камни, падая и поднимаясь, они взобрались на ступени и обернулись. Перед ними шла битва не на жизнь, а на смерть. Каменная крошка вперемешку с алой водяной взвесью затянули пространство смертельным туманом, сквозь которой нельзя было разглядеть, где кто.

– Иди, ищи, живо! – Оминис подтолкнул ее, и Мириэль, даже не споря, опустилась на четвереньки и полезла в логово василиска.

Руки и ноги ее оскальзывались на отполированном за столетия камне, но она упорно ползла вперед. Довольно быстро лаз стал забирать вверх, она не без труда взобралась на самую верхнюю точку и оттуда, точно на русских горках, скатилась вниз. Спрессованная под тяжестью змея гора косточек, сброшенной чешуи, мелких камушков и другого мусора больно ударила ее. Но она, не тратя времени, поднялась и бросилась искать.

Небольшая шкатулка из черного таинственного металла пряталась в одном из углублений пещеры. Мириэль ни за что не нашла бы ее, если бы не счастливый случай – свет Люмоса, которым она подсвечивала себе во время поисков, в одном месте не отразился, а поглотился. Мириэль проверила и – нашла. Шкатулка была не закрыта. Подняв крышку, она увидела внутри жемчужину.

– Нашла! – выдохнула она и только сейчас заметила, что дрожь от схватки гигантов, постоянно сотрясавшая гнездо, стихла.

Кое-как она выбралась. И, когда выползла изо рта Слизерина, подобно тому же василиску, увидела полный разгром.

Подиум, ведущий к барельефу от самого входа, был полностью уничтожен. Статуи змей, еще выступавшие из воды, рухнули, из воды торчали лишь их печальные обломки. Перед изображением великого мага лежал василиск. Отверстия в его непробиваемой шкуре сочились темной тягучей кровью, что стекала вниз и смешивалась с алой отравленной водой. Глаза вытекли, из пустых орбит торчали обломки хитиновых лап, из полуоткрытого рта вырывалось хриплое дыхание.

Из-под тела василиска виднелось частью тело тысяченожки, буквально вбитое в камень.

– У меня еще есть рябиновый отвар, – тихо сказала она и поняла, что сказала глупость.

– Не поможет, – сдавленно откликнулся Оминис. – Я должен подойти к нему.

Мириэль взяла его под руку и подвела к василиску. Оминис отпустил ее и приник к изуродованной голове древнего змея, что-то тихо говоря ему на парселтанге. Из глаз его потекли слезы. Они капали на морду змея, смешиваясь с кровью и ядом. Мириэль прерывисто вдохнула и отвернулась. К горлу подкатил комок. Ей отчаянно хотелось зареветь.

– Я… – сквозь слезы прошептал Оминис. – Я всю жизнь презирал свою семью. И отказывался изучать темные искусства, которые они так превозносили. А теперь… теперь мне жаль. Потому что не могу оказать ему последнюю милость.

Мириэль вздрогнула от этих слов и недоверчиво обернулась.

– Пожалуйста, – это бы первый раз, когда Оминис действительно о чем-то просил ее, – прошу, дай ему уйти быстро, прерви эту мучительную агонию…

Она уже хотела ответить, что не знает, о чем он просит, но в этот момент в ее голове с отвратительной ясностью всплыло то самое заклинание.

Так легко и просто, что даже боли, как прежде, не было.

Мириэль хлюпнула носом.

– Отойди, – чужим голосом сказала она и подняла палочку.

Она посмотрела на умирающего василиска и изо всех сил подумала, как отважно и не жалея себя он защищал их. Вероятно, за всю его неимоверно долгую жизнь это был первый и единственный раз, когда ему довелось исполнить свое предназначение защитника Хогвартса. И пусть сам Хогвартс уже пал, разъедаемый изнутри экспериментами мертвой ведьмы, василиск оставался верен своему долгу до конца. И… даровать ему освобождение от мук было единственным способом для нее выразить свою благодарность.

Все, что нужно, одно единственное заклинание. Самое непростительное. Самое сложное и одновременно самое простое. Обычный росчерк палочкой, похожий на узор молнии, и всего два слова, знакомых с детства каждому ребенку:

– Авада Кедавра.

Глава 5.7

Утром прилетела сова. Это была красивая крупная птица с пестрым оперением и очень умными желтыми глазами. Очень хорошо воспитанная сова. Увидев, что вокруг маггловский район, она негромко постучала клювом в окно и тихо ждала, пока Пенни не впустит ее.

– От кого же ты такая красивая? – воркуя и поглаживая пернатую посланницу по голове и спинке, Пенни отвязала от ее лапки письмо и пододвинула вазочку с совиным печеньем.

Пока сова угощалась, Пенни быстро разобралась с почтой. Ее сердце учащенно забилось, когда она увидела на конверте аккуратную подпись: Помона Спраут, – и торопливо распечатала. Внутри лежали небольшой кусок пергамента и крошечное семечко. Настолько крошечное, что, будь Пенни хоть немного невнимательна, оно бы непременно выпало и тут же потерялось.

«Дорогая мисс Эванс», писала ей профессор, «мне удалось договориться о встрече для вас. Приглашение, как водится, зашифровано. Чтобы получить его, вырастите цветок из семечка внутри. Учтите, чем быстрее вы сделаете это, тем быстрее состоится встреча. Всегда ваша, Помона Спраут.»

– Однако… – пробормотала Пенни. Она вновь перечитала письмецо, заглянула в конверт, но больше ничего там не было.

Делать нечего. Она быстро собралась, посадила свою верную куколку присматривать за домом и ушла.

Путь Пенни лежал в Косой переулок, где она последовательно обошла все цветочные лавки, пока в последней не нашла того, что было нужно. Лавка носила претенциозное название «Роза Примароза» и находилась на таких задворках, что уму непостижимо, как она еще была рентабельна. Однако же, недостатка в покупателях и товаре здесь не было. Дождавшись своей очереди, Пенни по совету продавца купила зачарованный на автополив цветочный горшок, фитокристалл, специально подобранную почву и удобрение с немудреным названием «Скоророст х2». Продавец утверждал, что семечко ее превратится в растение в мгновение ока!

Так оно и вышло. Вернувшись в квартиру Вернона, Пенни быстро все подготовила. Стоило ей посадить семечко в удобренную землю и полить, как через минуту из земли проклюнулся первый росточек. Через полчаса снова полила водой с разведенным в ней удобрением и вновь увидела, как росток, становясь крепче прямо на глазах, растет.

Это была роза. Через несколько поливов первоначальный маленький росток достиг размеров небольшого куста, и его веточки покрылись изящными листочками. Еще полила – и среди листвы появились бутончики, пока маленькие и плотно сомкнутые. И вот, к вечеру, на розовом кусте распустились все бутоны.

Они медленно раскрывались, позволяя насладиться своей красотой, и каждый лепесток был точно вырезан из прозрачного хрусталя. Из центра цветков исходило голубое сияние, и в квартире быстро понизилась температура. Пенни зябко поежилась и выдохнула ртом клуб пара, но она не уходила, ожидая, когда же все цветы распустятся.

В тот миг, когда последний цветок полностью распустился, весь куст вдруг покрылся инеем и рассыпался на множество мелких льдинок. Магический ледяной вихрь разросся, надвинулся на Пенни и, прежде чем она успела вспомнить подходящее заклинание, перенес ее в иное место.

В этом месте повсюду были гладкие, уходящие ввысь ледяные стены, каток вместо пола и жуткий холод.

– Кажется, я знаю, с кем мне предстоит встреча, – Пенни обхватила себя руками в надежде, что так будет хоть немного теплее, и осторожно выставила вперед ногу.

Дворец Снежной Королевы казался поистине бесконечным. Коридоры расходились в стороны и, отражаясь в идеально гладких стенах, превращались в запутанный лабиринт. Несколько раз Пенни сбивалась с пути и утыкалась в стену, в полной уверенности, что там есть проход, но приходилось возвращаться и искать путь дальше. От царящего здесь холода она давно уже перестала чувствовать руки и ноги и двигалась вперед исключительно на чистом упрямстве.

Еще один поворот, и стена, кажущаяся непроницаемой, раздвинулась, впуская Пенни в бесконечно огромный зал.

Стены его подпирали ледяные деревья, а мороз разукрасил стены изящными узорами. Свет расходился от больших сосулек, свисающих с потолка целыми гроздьями, и далеко впереди стоял огромный неприступный ледяной трон.

Пенни огляделась, никого не увидела, и двинулась вперед, прямо через лед, к трону.

– Ох, ты уже здесь, – вдруг услышала она голос, причем довольно знакомый. Дернулась, оборачиваясь, но в этот момент нога ее подвернулась, и она рухнула на пол. – Какая же ты прыткая, юная леди Аданэль, – с веселой укоризной произнесла мадам Фаб Джи, ухватила ее за руку и легко подняла. – Я не ждала тебя так рано, от того-то тебе и пришлось немного пострадать. Впрочем, вам, молодым да влюбленным, такое только в радость, не так ли? Ну, пойдем, я тебя горячим чаем напою.

Еще оглушенная падением, Пенни послушно пошла следом за мадам, и с каждым шагом их окружение менялось. Пропали ледяные стены и пол, уступив место теплым дубовым панелям, гардинам и мягкому ковру под ногами. Выросли из пола кресла и диван, и столик, на котором уже было накрыто все для чаепития. Финальный штрих – мадам взмахнула палочкой, и из стены напротив выдвинулся и тут же занялся огнем камин.

– Присаживайся, деточка, ты совсем задубела, – заворковала мадам, усадила Пенни на диван, накрыла теплым пледом и тут же предложила ей чашечку ароматного чая, щедро сдобрив его медом, корицей и чем-то еще, незнакомым, и проникший в ее тело холод стал понемногу отступать.

Пенни зашипела – руки, ноги, лицо, – все неимоверно кололо. Она дула на чай и пила небольшими глотками, наслаждаясь тем, как возвращается в тело тепло.

Мадам Фаб села напротив, в кресло, и пристально посмотрела на нее.

– Снова связаться с миром фей было довольно рискованно с твоей стороны, милая моя леди Аданэль. Разве ты не знаешь, что все феи Летнего Двора ищут тебя, с ног сбиваются?

Пенни кивнула.

– Я знаю. Доверенные феи ма… королевы Титании уже нашли меня, – тихо ответила она. – Я потому и пришла, что мне нужна помощь, – и она рассказала всю историю, что приключилась с Верноном.

Новость, что маггл побывал на празднестве Неблагого Двора и не только ушел оттуда целехоньким, но и получил приз за лучший костюм, заставила мадам состроить лицо «рано или поздно это должно было произойти», но она молча выслушала всю историю до конца, не забывая подливать горячего чая своей гостье. Когда Пенни договорила, последние следы охватившего ее недавно холода, вышли из ее тела.

– Встретиться с Королевой Осени, значит, – повторила мадам и отчего-то весело улыбнулась. – Нынешняя Королева Осени особа добросердечная, попросить ее об одолжении будет несложно. Да и Безумный Король изрядно благоволит ей. Вот только найти ее будет непросто. Королеву Осени выбирают каждый год, и всегда из смертных. Так что где она сейчас – кто знает.

Пенни приуныла. Неужели нет никакой надежды? Но мадам погрозила ей пальцем:

– Чего не терплю, так это уныния, юная леди. На твое счастье, до меня дошли слухи, что недавно Королеву видели в Хогвартсе. Найди того, кто общался с ней, и, если повезет, узнаешь, где ее искать.

***

Всю ночь ее преследовали зеленые вспышки, холодный смех мужчины и отчаянный крик женщины. Но, как ни старайся, Мириэль не удалось разобрать ни слова. Осталось только впечатление, что женщина изо всех сил пыталась кого-то уберечь.

После таких снов, да еще с учетом вчерашнего, неудивительно, что проснулась она поздно. Да еще вся разбитая. Мириэль медленно села в постели, но ставшего привычным за эти дни зелья на тумбочке не было. Как не было в спальне и ее однокурсниц. А часы на стене показывали, что завтрак уже прошел.

Внутри нее зародилось подозрение, что что-то не так. Хотя прежде она сама уходила по своим делам, из памяти копии следовало, что соседки, все сплошь чистокровные да полукровки, относились к ней очень тепло и никогда не вычеркивали из своей компании.

Что-то явно не так…

Использовав остатки духовной энергии в меридианах, она взбодрилась, временно убрав слабость и тошноту, привела себя в порядок и направилась в гостиную. Там всегда были в доступе кексы, яблоки и кофе. Дожить до обеда хватит.

Ее планы нарушил Оминис. Он появился точно из ниоткуда, когда она спускалась по лестнице в гостиную, схватил за руку и ловко утащил за собой, в небольшую нишу за статуей Слизерина. Там горел магический светильник и стоял одинокий сундук. Мириэль не удержалась и сунула в него нос.

– Там пусто, – проинформировал ее Оминис. Она вздохнула при виде зияющего ничего внутри: – Что это за тварь была вчера?

– Понятия не имею, – отрезала она, захлопнула крышку и с независимым видом села на сундук. – Еще вопросы? Я очень хочу есть.

В желудке, подтверждая ее слова, жалобно заурчало. Мириэль со страдальческим видом погладила живот. Как же она скучала по постным пилюлям! Больше никогда она не будет на них жаловаться! Никогда!

Оминис вздохнул и призвал домовика. Но это был не его личный домовик, тот, что в первый день после Больничного Крыла помог с сумкой Мириэль, а другой, в полотенце с гербом Хогвартса. Маленькое существо выглядело рассеянным и не сразу услышало приказа, но все же через несколько минут они получили остывший, но вполне съедобный завтрак.

– Приятного аппетита.

Завтракали в тишине. Яичница-глазунья и бекон имели неуловимый привкус, похожий на – Мириэль поискала в памяти что-то похожее, – на вкус картона. Но она слишком проголодалась, а потому съела все, до последней крошки, и запила остывшим противным кофе. Фу. Эльфы Хогвартса точно испортились.

– Но я помню, ты назвала ее по имени, – Оминис не желал сдаваться. Он задумался, вспоминая вчерашние события, и неуверенно повторил: – Лютиэн… кажется?

Оставалось только позавидовать его слуху и памяти, а также самообладанию. Мириэль не была уверена, что вспомнила бы хоть что-то, будь она на его месте.

– Это была она?

В памяти всплыли мелькающие среди мешанины волос и лап содранные с жертв лица и кисти рук, и во рту стало кисло. Мириэль торопливо глотнула мерзкого кофе прямо из чашки Оминиса, чтобы хоть как-то заглушить этот привкус.

– Нет, это была не она, – Мириэль покачала головой. Потом собралась с мыслями: – Послушай, я правда не знаю, что это было. Мне лишь раз доводилось слышать о демонах, что бродят меж мирами и охотятся за людскими душами. Мне сказали, что они сдирают с женщин кожу живьем и надевают ее на себя, чтобы обманывать жертвы. Как меня вчера. Если бы не ты, может, там бы теперь и мое лицо болталось. Спасибо.

– Не за что, – сухо отозвался он.

Они вновь замолчали. Наконец, Оминис тяжело вздохнул.

– Демон, говоришь… у меня нет оснований сомневаться в твоих словах. Не знаю, как оно выглядело для тебя, но в моих глазах это была чудовищная мешанина всего самого отвратительного, что только есть на свете. И, что хуже всего, оно явно подпитывалось от той субстанции. Если бы не это…

Он не стал договаривать, но она и так поняла, что он хотел сказать. Если бы не просочившаяся в подземелья негативная энергия Исидоры, василиск бы определенно победил. И ей бы не пришлось… Мириэль сжала кулаки, с силой вонзив ногти в ладонь. Кожей она вновь чувствовала гладкую рукоять палочки в руке и то легкое напряжение, когда с ее кончика сорвалась зеленая вспышка убивающего заклятья. Зеленая… прямо как в ее сне…

Очнулась она от того, что ее хорошенько встряхнули.

– Эй, приди в себя! – Оминис встревоженно смотрел на нее. – Я понимаю, тебе нелегко сейчас. С моей стороны было отвратительным просить тебя о таком одолжении, но… ты ведь понимаешь, это был удар милосердия. Твоей душе ничто не угрожает.

Мириэль непонимающе уставилась на него. О чем это он?

– Моей душе? – глупо повторила она.

Оминис нахмурился.

– Постой. Ты не знаешь? – Он закатил свои слепые глаза и застонал. – Я опять забыл, что ты – не она. Ох… она знала о темной магии не меньше Себастьяна, хотя это он давал ей первые уроки Круцио. Неужели в вашем мире не знают, что Авада раскалывает душу?

От его слов она перепугалась. Раскалывает душу? Как это отразится на ее совершенствовании? Неужели… неужели все ее усилия пойдут прахом?

От Оминиса не ускользнул ее испуг.

– Не накручивай себя. Я же сказал, ты в безопасности, – и он доходчиво объяснил разницу между обычным убийством и последним милосердием. А потом просветил ее, что всякое убийство оставляет на душе шрамы, но только Авада оставляет настолько глубокие, что при желании от души можно отделить часть.

– Для чего?!

– Для колдовства презело темнейшего, крестражи прозываемого, – процитировал он. – Только не спрашивай, что это. Это настолько отвратительно, что меня мутит от одной мысли.

Она не стала спрашивать, хотя само слово показалось знакомым. Вроде, ей приходилось уже где-то его слышать. Вот только сразу не вспомнилось, и она отложила этот вопрос на потом.

В гостиной их отсутствия не замечали. Семикурсники храбрились и делали вид, что ТРИТОНы им до пикси. Пятикурсники откровенно мандражировали перед СОВами, а парочка особенно доставучих первокурсников приставала к старшим с расспросами про экзамены первого курса. Их, пока еще, добродушно посылали читать учебники.

Из того закутка, где они сидели, казалось, что все идет как обычно, но…

– Мне кажется, или что-то не так? Меня никто сегодня не разбудил даже.

Оминис дернул уголком губ.

– После вчерашнего корни замка изрядно загрязнились. Кровь и яд василиска, конечно, разбавили ту субстанцию, но она прибывает очень быстро. Еще пара дней и Хогвартс падет, – последние слова он почти прошептал.

– Надо уходить, – также тихо отозвалась она.

Он кивнул. А потом задал ожидаемый, но поставивший ее в тупик вопрос:

– А ты знаешь как?

Мириэль задумалась и с ужасом поняла, что никто не удосужился рассказать ей, как вернуться!

Она быстро перебрала варианты. Войти в местную Арку Смерти? Хотя нет, Мерлин ведь говорил, что мир за пределами долины Хогвартса уже как бы не совсем существует. Значит, и хода в Министерство нет. Тогда спросить у него? Если, конечно, им удастся найти никем не использованное Испытание поблизости. Или же…

Ох, да что гадать. Она чистосердечно призналась, что понятия не имеет.

– Уверена, когда наступит тот самый момент, выход непременно появится. В крайнем случае спросим Мерлина, он должен знать о таких вещах. А еще, – она извернулась, выглядывая из-за статуи в поисках часов, – я обещала встретиться с Натсай.

– Я бы не советовал. Но дело твое.

Они покинули свое укрытие и вышли в гостиную. Почти все студенты Слизерина сейчас собрались здесь, беседуя, занимаясь или играя, но ни один не обратил внимания на присоединившихся к ним Мириэль и Оминиса. Мириэль даже специально прошла мимо соседок по спальне, но даже Имельда продолжала упорно смотреть в свежий выпуск «Квиддичного обозрения» и совершенно ее проигнорировала.

Мириэль растерялась. Неужели таков эффект от заражения Хогвартса?

– Ты теперь тоже призрак для них, – прокомментировал из-за ее плеча Оминис. – Как и я.

Подтверждая свои слова, он присел на диван рядом с Себастьяном, и тот, кто все прошедшие годы был его лучшим и единственным другом, совершенно его не заметил.

– С Натсай будет то же самое.

– Я обещала прийти к ней, – только и ответила она и выбежала из гостиной.

Дорога к общежитию Гриффиндора была ей известна. Знакомые коридоры и лестницы вывели ее к огромному портрету толстухи в розовом. Дама кокетливо обмахивалась веером и строила глазки рыцарю на соседнем портрете. Появление Мириэль она полностью проигнорировала, точно не видела ее.

В попытках обратить на себя внимание толстухи, Мириэль заметила кое-что, и ее охватил холодок страха. Внизу, в подземельях, царил полумрак, но здесь свет падал свободно сквозь высокие стрельчатые окна, и стало заметно, что золоченая рама портрета покрылась пятнами гнили, а краски портрета потускнели.

– Если даже я вижу это своими глазами, – осенило ее. – Все и правда плохо!

К счастью, в этот момент кто-то выходил, и Мириэль решительно протолкалась мимо гриффиндорца в гостиную. Бывать прежде ей здесь не приходилось, а потому обилие красного и золотого ошеломили ее, и она не сразу нашла Натсай. Первым она увидела рыжеволосого Гаррета Уизли. Он увлеченно обсуждал новую каверзу с друзьями. Неподалеку столь же рыжий, но куда более занудный Прюэтт зубрил учебники перед экзаменами. А на каминной полке Натсай крутила сальто, похваляясь своей ловкостью.

– Натсай! – пришлось позвать несколько раз и даже дернуть за щиколотку, чтобы обратить на себя внимание.

Натсай уставилась на нее непонимающим взглядом, но потихоньку в ее глазах появилось узнавание. Она спрыгнула с камина и сильно хлопнула ее по плечу.

– О, ты пришла, Петунья! – Натсай вела себя так, точно с ней не происходило ничего странного. – Что случилось?

– Да ничего. Прости, что сбежала вчера. Может, сегодня позанимаемся?..

На лице подруги появилось недоуменное выражение, будто она силилась вспомнить что-то и не могла. Предсказание профессора Онай так точно вылетело у нее из головы, что же до их занятий…

– Почему вчера? Мы же на сегодня договорились? Ну ты даешь! Перепутать дни недели! – Она расхохоталась и повела Мириэль наверх. – Позанимаемся здесь.

Натсай привела ее в небольшую комнату, отделенную от гостиной. Вероятно, это было место для занятий, но прямо сейчас все гриффиндорцы собрались внизу. Очень удобно.

– Начнем с медитации, – Мириэль села на диван, слушая наставления, которые вдохновленно несла Натсай. – В подготовке к первому анимагическому превращению это самое важное. Заклинания, движения палочкой – все не важно. Самое главное, тебе нужно узнать свою анимагическую форму. Сосредоточься на своей сути. Попробуй услышать шепот своего естества. И в тот момент, когда ты отчетливо услышишь его, превращение совершится. Ну, давай!

Несмотря на нервозность, а, может, благодаря ей, войти в медитативное состояние удалось с первого раза. Закрыв глаза и прочтя про себя мантру сосредоточения, Мириэль почувствовала, как ее тело стало легким, воспарило, отрываясь от пола, и полетело куда-то…

Она сидела в клетке, подвешенной к потолку, и оттуда созерцала укрытый темнотой магазин. Повсюду висели клетки, где спали или прихорашивались ее соседки – совы. Она и сама стала совой. Прекрасной птицей с чудесным белым оперением, что будто бы светилось в темноте.

Дверь внизу открылась, пропуская посетителя, и вскоре одна из птиц покинула магазин вместе с новым хозяином. Она проводила их взглядом и задумалась, а сколько же ей ждать, когда придут именно за ней?

Пролетели дни, и вот – этот день настал. Большой человек, огромный, лохматый, очень шумный, привел с собой маленького, щуплого, взъерошенного, и они, они выбрали ее!

Когда ее клетку сняли с крюка и поднесли поближе, она внимательно оглядела маленького человека. Это был ее хозяин.

Мальчик посмотрел на нее и улыбнулся. Люди так делали, когда им хорошо, вспомнила она, и издала нежное уханье.

– Я назову тебя Хедвиг!

Ей понравилось это имя.

Хозяин принес ее светлое, не очень уютное гнездо. Кроме него там жили еще трое: тощая желчная мать, гневливый толстый отец и жадный жирный сын. Они шпыняли ее хозяина как только могли и даже угрожали ее благополучием, что не могло не злить. К счастью, вскоре хозяин забрал ее, и они вместе уехали далеко-далеко, где жили такие же как они.

Следующие несколько лет были самыми радостными в ее жизни. Она кружила вокруг высоких башен и летала над огромным черным лесом, выцеливала мышей в густой траве и приносила их хозяину, за что он неизменно хвалил ее. Конечно, порой приходилось нелегко, но вскоре неприятности проходили, и дни становились снова легки и приятны.

Вплоть до того злополучного дня, когда она без раздумий ринулась наперерез зеленому лучу, закрыв собой хозяина.

Ее тело, такое легкое и ловкое, подчиняющее себе потоки ветра, вдруг стало неповоротливым и тяжелым, крылья обмякли, и она камнем рухнула вниз…

Мириэль упала, больно стукнувшись клювом об пол, и суматошно забила крыльями, пытаясь подняться. Кое-как ей удалось выпрямиться и удержать равновесие, балансируя на тонких лапах.

Мир вокруг стал как никогда огромным, лишился всех красок, и свет пребольно резал ее бедные глаза!

– Какая красивая птичка! Эй, ты чья? – Длинное и двуногое наклонилось и легко подняло ее своими странными лысыми крыльями. Ловкие пальцы почесали ее. Мириэль непроизвольно издала гудение – приятно. – Не помню, чтобы у кого-то из наших была такая птица.

Это Натсай, мелькнула мысль, и Мириэль дернулась, захлопала крыльями. Она хотела крикнуть, что это она, Петунья, но из клюва вырывались только громкие птичьи вопли.

Натсай истолковала это по-своему.

– Ну, не волнуйся, красавица, – она ловко прижала ее крылья, не давая их расправить, и сунула ей в клюв печеньку. Вкусно! – Сейчас мы узнаем, кто тебя потерял.

Стрелка на часах перескочила на следующее деление и замерла. А вместе с ней замерло и все вокруг. Даже Натсай застыла в полуобороте, точно в детской игре.

– Оп, успел!

Мириэль повернула голову на звук, с легкостью провернув шею на сто восемьдесят градусов.

С окна, где он появился из ниоткуда, спрыгнул мужчина. Высокий, худой, из-под потрепанного цилиндра торчат непослушные черные вихры. Он подошел и с легкостью вызволил Мириэль из рук замершей подруги, а потом наклонился к ней и шумно втянул воздух несколько раз.

Фу, как мерзко!

– Чую вонь от благословения Афины, – он скривился, а потом ощерил в приветственной улыбке острые акульи зубы. – Ну, привет, маленькая леди. Ты и есть, значит, та самая девочка, что приглянулась нашей богине? – Он бесцеремонно покрутил ее из стороны в сторону, разглядывая. – И форму выбрала подходящую… одобряю, одобряю! – Потом поднес ее к лицу и проникновенно произнес: – Если будешь хорошо себя вести и освободишь мою Партиту от ее хлопот, я даже сделаю тебе подарок.

Мириэль захотелось цапнуть его за нос, но он увернулся. А потом схватил ее подмышку и запрыгнул на подоконник.

– Ну, пора. Даже мне не стоит находиться в этом гиблом мире дольше положенного.

Постой-постой, закричала она, забыв, что теперь она птица и может только кричать как положено птице. Но этот странный человек ее понял.

– Забрать друга? Скукота какая, – он закатил глаза, явно полагая ее желание глупостью несусветной. – Ла-адно, пользуйся, пока я добрый. Я придержу для тебя время, а ты спеши. Спеши прямо на станцию, поезд будет там с минуты на минуту.

Он вдруг подкинул ее, она кувыркнулась в воздухе и упала на пол, пребольно ударившись коленями.

– Ой!

– Вот тебе и ой. Живее давай, – повторил незнакомец и придал ей ускорение сильным пинком под зад.

Время стало понемногу набирать ход, когда она бежала по лестницам вниз, в подземелья. На этот раз даже в полумраке она видела, как по стенам и полу расползается жуткая серость небытия. Ее воздействия не избежали даже студенты. Они проходили мимо, серые, точно призраки, не обращая на Мириэль никакого внимания.

Только бы с Оминисом не случилось ничего подобного!

Оминис прятался в спальне девочек семикурсниц. Мерлин его знает, как он умудрился попасть туда, ведь лестницы в женские спальни были специально зачарованы.

Он сидел на кровати Петуньи, с головой накрывшись пледом, все его тело сотрясала мелкая дрожь.

– Вот ты где!

– Это ты? – услышала она. Затем Оминис откинул плед, и она ахнула. В глазах его стояла кровь, полностью закрыв собой бело и радужку. Ее было так много, что она переливалась через край и стекала по щекам. – Кажется, оно добралось до меня.

Его левая рука и бок были покрыты мерзкой серостью.

– Не волнуйся, – она взяла его за неповрежденную руку. – Бежать, идти сможешь? Тут рядом, на станцию. Я сейчас метлу возьму!

Она вывела Оминиса из гостиной и остановилась. От двери в спальню семикурсниц была прекрасно видна вся гостиная. Серая порча покрыла ее целиком, и сквозь нее в некоторых местах проглядывало нечто иное. Только студенты, собравшиеся там, ничего не замечали. Для них жизнь текла по-прежнему.

– Не смотри, – прохрипел Оминис едва слышно. – Опасно.

Напрягая последние силы, Мириэль дотащила его к ближайшему окну, разбила его бомбардой, и они вылетели прямо сквозь пролом. Уже в воздухе она обернулась, бросая последний взгляд на замок. Каменная кладка, выстоявшая столетия, стремительно серела и истончалась, и сквозь нее то проглядывали яркие полотнища флагов, то разрушенные стены – соседние реальности, в которых история пошла иным путем.

Издали донесся такой знакомый гудок паровоза, и Мириэль пришпорила метлу. Поезд, пыхтя котлами, вырвался из тоннеля и помчался по рельсам, похожий на деловитую алую гусеницу.

– Держись! – велела она, выжимая из метлы все, что было возможно, чтобы выиграть эту бешеную гонку со временем.

Они упали на перрон прямо перед билетной кассой, под ноги ожидающему их незнакомцу, опередив поезд лишь ненамного. Состав затормозил, с лязгом открылись железные двери, и хорошо знакомый хриплый прокуренный голос возвестил:

– Ну-ка, запрыгивай, девчуля! Да поторопись! Даже поезду-призраку нехорошо задерживаться в этом гиблом месте!

Мириэль едва не задохнулась от радости.

– Тетушка Кокоро!

Незнакомец бесцеремонно подхватил их за шкирки, как котят, зашвырнул в вагон и сам запрыгнул следом. В тот же миг поезд двинулся с места, даже двери не закрыв. Стремительно истончающаяся реальность попыталась ухватиться за край вагона, но тетушка ударом ноги сбросила ее щупальца, вручную захлопнула двери, и поезд, набрав скорость, устремился прочь, прямо в невероятную безбрежную тьму.

– Спасибо, – выдохнула Мириэль. Она решила простить незнакомцу пинок под зад. – Спасибо, что пришли на помощь. Оминис, ты как?

– Нормально, – удивленно откликнулся он. Он смахнул рукавом кровь с глаз, и оказалось, что белесый цвет их сменился темно-серым, и взгляд у него стал ясным и прямым. Прозревший, Оминис посмотрел на Мириэль и с некоторой робостью коснулся ее щеки. – Это… ты? Вот так ты выглядишь на самом деле?

– Все телячьи нежности потом, – вмешалась тетушка и поманила их за собой. – Билетов у вас, я так полагаю, нет? Значит, поедете в моем купе. Придумаем потом, как отдариваться будете. И ты, зубастый, тоже иди. И не думай, что я тебя не узнала.

Купе проводника было тесным и прокуренным. Втроем они едва уместились на узеньком диванчике, служившем тетушке спальным местом, колени незнакомца упирались в маленький столик рядом.

Оминис попытался привести себя в порядок с помощью магии, и у него ничего не вышло.

– Это поезд мертвых, – проинформировала его тетушка и дала ему влажное полотенце. – Никакая чужая сила здесь не действует.

Оминис тщательно обтер лицо, убирая кровь. Теперь, когда он прозрел, свойственный ему потусторонний ореол пропал. Теперь он выглядел как обычный парень-старшеклассник.

Мириэль тоже изменилась. Тело копии осталось там, на перроне, в поезде же она оказалась в своем естественном облике.

– Тетушка, а где мы можем сойти?

Тетушка вернулась, катя перед собой громыхающую тележку с чайником.

– Где вошла, там и сойдешь, – откликнулась тетушка и заставила их выпить странный напиток, чуть кисловатый, чуть горьковатый, чуть сладковатый. Всего от одной чашки стало жарко, как в полдень в пустыне, даже в костях возник жар, но это ощущение быстро прошло. – Это что бы выгнать серую хмарь из ваших душ. Вы же не хотите принести ту заразу куда-то еще?

Зубастый выпил последним, скривившись так, будто ему ослиной мочи подали.

– То-то же, – тетушка довольно осклабилась. – Может, и твою обиду эта водичка выгонит. А то куда это годится. Бог, а ведет себя хуже ребенка, у которого конфету отобрали.

Мириэль и Оминис изумленно уставились на своего спасителя. Тот криво усмехнулся и небрежно приподнял цилиндр:

– Мефистофель Йома, к вашим услугам, – а потом надвинул цилиндр себе на лицо и захрапел.

Так они и не узнали, был ли их попутчик и в самом деле богом, а если да, то чего.

Под мерный стук колес Мириэль задремала. Ненадолго, так ей показалось, когда тетушка разбудила ее.

– Ну-ка, девчуля, хватит спать! – прикрикнула она. – Твоя остановка.

Из темноты показалась небольшая платформа, в центре которой стояла хорошо знакомая Арка.

– С той стороны должен ждать мой друг, – сказала она Оминису. – Его зовут Джеймс Эшер. Скажи ему, что ты со мной, и он проводит тебя, куда нужно.

Они сошли на этом забытом всеми полустанке, и поезд, не останавливаясь, исчез во тьме.

– Что ж, я последний раз прослежу за тобой, маленькая леди, – провозгласил Йома и изобразил куртуазный поклон: – Дамы вперед.

И Мириэль шагнула в Арку.

Глава 6.1

Порой у каждого сотрудника Отдела Тайн наступал момент, когда он, идя куда-то по своим делам, останавливался у дверей в Палату Смерти и задумывался: что же это на самом деле такое, Арка Смерти?

Многие, метафорически обломав зубы о саму Арку и скудость документации к ней, в конце концов признавали за Аркой право быть неразгаданной. Но единицы продолжали искать, пока, в конце концов, не решались на самый логичный шаг – пойти и самим узнать, что же на той стороне.

Не стоит и упоминать, что ни один из этих безумцев так и не вернулся с рассказом о своих открытиях.

До недавнего времени Джеймс Эшер спокойно относил себя к большинству. Он хорошо знал себя и свои способности, и потому вполне допускал, что некоторые вещи могут оказаться ему не по силам. А, кроме того, на нем лежал долг ответственности, и этот долг не позволял ему рисковать своей жизнью. От того и тайна Арки Смерти его до сих пор совершенно не волновала.

Пока новый друг не втянул его в эту немного безумную, но невероятно захватывающую историю.

Глядя на Арку Смерти, куда только что влетела обернувшаяся белой совой Мириэль, Джеймс мог думать только об одном:

А как она вернется?

Не отрывая взгляда от Арки, он попятился, наткнулся пяткой на нижний ряд каменных сидений и сел. Все это – не сводя глаз с серой пелены внутри каменного кольца. В голове у него всплыли скупые строки отчетов. Большинство наблюдателей видели только Арку, грубое сооружение из дикого камня. Некоторые писали, что видят колыхающуюся серую занавесь внутри. Это чем-то походило на эффект фестралов. Только те, кто видел смерть, видели и занавесь (дополнительный плюс к ужасающей репутации Арки). И лишь единицы мельком упоминали о слуховых галлюцинациях – таинственном неразборчивом шепоте, который слышался им всякий раз рядом с Аркой.

По таинственному стечению обстоятельств, позже в Арке сгинули именно эти люди.

Впервые Джеймс задумался, может, и не было никаких галлюцинаций, а просто они слышали голоса иных миров? Других путешественников, затерявшихся среди реальностей?

Он достал пустой свиток, перо и чернильницу и принялся записывать все то, что с ним сегодня случилось. С полным осознанием того, что никому и никогда не сможет этого показать.

Перо летало над пергаментом, оставляя на нем фиолетовые строчки, и Джеймс погрузился в своего рода медитативное состояние, в котором мысли текли необыкновенно ясно, и любой образ, приходящий на ум, отличался четкостью и яркими красками. Но даже так он умудрялся следить за своим окружением и уж точно не пропустил бы, вздумай кто подкрасться к нему.

Кроме одного человека.

– Мне правда неловко отрывать тебя от работы, Джеймс, – услышал он тихий извиняющийся голос и вздрогнул. Перо оставило на пергаменте кляксу, которая медленно поглотила последние пару строк.

Джеймс отложил перо и поднял голову.

В полумраке Палаты Смерти дон Симон Исидро казался ангелом, сошедшим с небес на грешную землю. Кто-нибудь несведущий и впрямь мог бы принять его за посланца высших сил. Кто-нибудь, но точно не Джеймс, с пеленок знакомый с этим «вампиром их семьи».

– Дон Исидро, – он привстал было, но легкое движение изящной белой руки остановило его.

Он остался сидеть, внимательно наблюдая за гостем. Где-то на периферии сознания бился вопрос, каким образом тому удалось проникнуть в защищенные чарами подземелья Отдела Тайн, но, по правде говоря, Джеймс не сомневался, что старейшему вампиру Лондона и негласному предводителю всех кровопийц Великобритании не то еще под силу.

Дон Исидро стоял, неподвижный, как статуя. На красивом бледном лице жили только глаза. Наконец, он обернулся на Арку, качнул головой и сел.

– Мне нужна твоя помощь, Джеймс.

Джеймс не удивился. Это была старая история. Начиная с одна тысяча девятьсот седьмого года, когда дон Исидро внезапно объявился в доме прадедушки – скромного доктора филологии и тайного агента Короны по совместительству – и попросил о помощи в одном крайне щекотливом деле, вампир с завидной регулярностью продолжал привлекать к своим делам мужчин семьи Эшер. Причем, всегда только тех, кого именовали «Джеймс Эшер».

Хотя сказанное было не так уж необычно, Джеймс быстро просмотрел в уме все случившиеся за последние дни события, в которых можно было бы углядеть связь с вампирами. И – не припомнил ничего подобного. О чем и сказал.

Будь дон Исидро жив, он бы вздохнул. Но он был вампиром, притом весьма старым вампиром, а потому он просто ответил:

– Мы пытались справиться с этим самостоятельно.

Он закинул ногу на ногу, обхватил переплетенными пальцами колено и скупо, не тратя слов на изыски, ввел его в курс дела:

– В последнее время мы заметили существенное увеличение количества новых вампиров. – Помолчал. – Это, разумеется, не ново, когда вампир создает одного, редко – двух, птенцов. Как тебе, несомненно, известно, мы требуем регистрации обращенных, надлежащего обучения и плотного контроля на первых порах. Это справедливо и во благо всего сообщества, поэтому никто не возражает. Но, – только знакомый с этим не живым и не мертвым существом мог заметить, что дон Исидро в смятении, – количество обращенных стало исчисляться десятками.

Джеймс не удержался и присвистнул. Он знал, на что способен даже один новообращенный вампир, а какой хаос может устроить несколько десятков… Боже, храни Королеву!

Дон Исидро кивнул ему. Его светлые, почти бесцветные волосы колыхнулись вслед за движением головы.

– К счастью, мы успели вовремя заметить. Не дожидаясь, когда ущерб станет слишком велик, мы решили вопрос с птенцами. Но через некоторое время возникли, точно из ниоткуда, новые. Всегда – по тринадцать обращенных. И – никакого следа их создателя.

На этот раз Джеймс – испугался. Он не понаслышке знал, каким образом появляются на свет новые вампиры. Вопреки расхожим мифам, это было не моровое поветрие, не вирус, а нечто сродни вынашиванию ребенка. Вампир, решивший обзавестись птенцом, вкладывал в него в буквальном смысле часть своей души. А потому обычно был только один птенец. Два – можно по пальцам пересчитать. Но тринадцать…

– В последний раз мы оставили двух самых обучаемых и договороспособных, – мерно продолжил дон Исидро. – Благодаря им мы и выяснили, в чем здесь дело. Это не вампир, и не сумасшедший ученый, – по бледным губам скользнула легкая, едва заметная усмешка. Сумасшедший ученый, задавшийся целью вывести сверхчеловека на основе вампира, был первым делом, с которым столкнулся прадедушка Джеймса. – Это некий артефакт. Выглядит как куб со сторонами в полтора фута, из темного металла. На одной стороне – изображение летучей мыши, на других – восьмилучевая звезда. Оба птенца в один голос утверждают, что услышали зов из этого куба. И именно он обратил их.

Расскажи кто иной такую дикую историю, Джеймс поднял бы его на смех.

– А что слышат вампиры?

Дон Исидро наклонил голову. Свет волшебных фонарей отразился в его глазах.

– Вампиров эта вещь подчиняет. Мне пришлось убить двоих, когда они бросились на меня ни с того ни с сего. С тех пор мы не подходим к той вещи, и никого к ней не подпускаем. Но оно продолжает звать смертных…

Его слова заглушил звук, которого быть здесь не могло. Гудок паровоза. Стук колес возвестил прибытие поезда, которого никто не видел. Дважды лязгнули двери. А затем…

Серая занавесь в Арке расступилась, пропуская наружу кого-то. Юношу в школьной мантии со слизеринским гербом на груди. В руках он нес знакомую белую сову.

Юноша оглядел их и, глядя на Джеймса, сказал:

– Я друг Мириэль и ищу Джеймса Эшера.

***

Мириэль проснулась и увидела над собой знакомый деревянный потолок. Взгляд ее лениво проследил волокна досок, которые складывались в красивым узор. Цвет потолка, благодаря лаку, был медово-янтарным, и вся комната как будто была озарена теплым сиянием.

Она улыбнулась, потянулась. Двуспальная кровать была ровно такого размера, чтобы спокойно спать на ней вдвоем или одному – в позе морской звезды.

«Бина так рада возвращению мисс!»

Услышав в голове этот голос, Мириэль резко села.

– Бина? Это ты? – спросила она и почувствовала, как в голове, под черепом, копошится, поудобнее устраиваясь в своем гнезде, маленькая птичка. – Мне так тебя не хватало! Мне о стольком тебе надо рассказать!

Стекло маленького окошка дрогнуло. Снаружи кто-то большой приник к стеклу, дышал и пыхтел, пытаясь заглянуть в комнату то одним глазом, то другим. У этого кого-то была белоснежная шерсть, розовый нос и сияющие золотые рога.

– Турко!

Она слезла с кровати и, как была, босиком и в ночной рубашке, кинулась окну. Распахнула его и от избытка чувств притянула к себе оленя, запечатлев на его щеках и лбу горячие поцелуи.

– Как же я соскучилась! Доброе утро!

Турко сопел и пытался облизать ее своим большим шершавым языком. Ей быстро стало жарко и мокро, и она со смехом оттолкнула его.

– Хватит-хватит! Погоди, пока я приведу себя в порядок и позавтракаю!

Турко неохотно отступил. Мириэль высунулась из окна, проверяя, не затоптал ли растущие внизу травы. Не затоптал. Окно она оставила открытым, чтобы нежный весенний ветер мог свободно залетать вовнутрь, принося с собой запахи зеленой травы и весенних цветов, и занялась делами.

Она заправила постель и привела себя в порядок – заклинаниями, разумеется. Во-первых, ей хотелось проверить, не потерялся ли навык после возвращения в собственное тело (не потерялся!), а, во вторых, не смущать же гостя мытьем в кадке посреди кухни. К счастью, магия слушалась ее, да еще лучше прежнего. Конечно, традиционные формулы все еще не работали, и ей приходилось переводить их на синдарин. Видимо, так сказывалось ее смешанное происхождение. Но в остальном стало гораздо проще. Больше не было необходимости учиться. Теперь она знала, что умеет колдовать.

Расчесываясь перед зеркальцем, что как-то принес отец, она вспомнила о чудесном путешествии, и Бина листала ее воспоминания как страницы книги. Система увидела все: и путешествие между реальностями в виде совы, и нахождение в Хогвартсе, и трагический конец мира.

«А жемчужина? Мисс нашла жемчужину?»

– Разумеется, – Мириэль прищелкнула запястьем, и в ее руке появилась та самая маленькая коробочка, найденная в гнезде василиска. Внутри на мягком подкладе лежала крупная жемчужина. По виду – не отличить от той, что появилась из слез Финварры. – Осталась еще одна.

Закончив утренний туалет, Мириэль вышла из спальни. С момента ее прошлого визита в кухне ничего не изменилось. Она поставила чайник и заглянула в холодильник, решая, что же такого сообразить на завтрак.

После того, как Джеймс доставил ее и Оминиса в магазин «Потерянных сов», а Партита разбудила ее, Мириэль выяснила, что все ее недельное пребывание в ином Хогвартсе заняло не больше пары часов. И все ее треволнения о питомцах оказались пустыми. Они, наверное, и не заметили ее отсутствия.

– Теперь вам обоим лучше бы скрыться от мира и как следует отдохнуть, – сказала Партита. Мириэль лежала на ложе, а Сова разминала ей мышцы. Возвращение в родное тело не обошлось без боли, пусть та и не шла ни в какое сравнение с прежней. – Сейчас на вас обоих запах погибшего мира. Чтобы уже этот мир не счел вас мертвыми и не попытался исторгнуть, лучше переждать некоторое время вдали от него.

Вот так они и оказались на ферме. Хотя Мириэль пыталась возражать, апеллируя то к собственным обязательствам, то к опасности, что ждет живых в мире мертвых, на все у Партиты был свой ответ. Она тут же отрядила одну из своих сов доставлять почту между мирами, а для Оминиса дала рецепт амброзии – напитка жизни.

Напоследок Партита пообещала сообщить, когда можно будет вернуться, и на этом все разговоры были закончены. Джеймс помог им добраться до аптеки. Мириэль первой поднялась по лестнице, открыв путь наверх, впустила Оминиса и, показав ему свободную спальню, сама завалилась спать.

– Вот так вот, – закончила она рассказ и закрыла холодильник. – Получается, я в отпуске.

«Бина уверена, мисс найдет, как провести свой «отпуск» с пользой».

Сверху раздались шаги, звук открывающейся двери, затем – удар и сказанное тихо, но отчетливо, крепкое словцо. Мириэль выглянула на лестницу. Через пару минут сверху, крепко вцепившись в перила, спустился Оминис. Левой рукой он прикрывал стремительно разрастающийся синяк на лбу.

– Садись, живо, – с ее помощью Оминис уселся за стол, она засуетилась. Сперва дала прижать к синяку кусок льда, а потом на скорую руку состряпала исцеляющий компресс из ацеласа.

– Спасибо, – с примочкой на лбу Оминис выглядел куда более живым, чем прежде. Даже не смотря на то, что к завтраку он спустился в полном облачении.

Мириэль оглядела его, застегнутого на все пуговицы и в мантии поверх формы, и только головой покачала.

– Давай завтракать. Предупреждаю, мои навыки не так хороши, как у домовых эльфов Хогвартса. Так что жалобы не принимаются.

На завтрак она приготовила омлет, нарезала овощи и фрукты. Чайник засвистел аккурат в тот момент, когда они отложили вилки.

– Чай? Кофе?

К чаю она достала лунные пирожные, оставшиеся с нового года.

Оминис осматривался по сторонам. Глаза его постоянно двигались туда-сюда, то глядя вдаль, то рассматривая что-то вблизи.

– Итак, ты прозрел?

– Видимо так, – после небольшой заминки ответил он. Протянул руку, пытаясь дотянуться до холодильника, но неправильно рассчитал расстояние и едва не упал. – Сложно. Больше не вижу ауру. Это странно.

Мириэль коснулась лба, активируя свое Небесное Око, и силуэт сидящего перед ней юноши тут же изменился. Внешние слои его ауры были холодны и неприветливы, но под ними она разглядела прячущийся от внешнего мира сгусток воды с крохотными золотыми рыбками. Одна была похожа на Себастьяна, и Мириэль не удержалась от смешка.

– Возможно, это к лучшему, – заявила она.

Оминис хмыкнул, то ли соглашаясь с ней, то ли возражая.

– Что это за место?

Внезапная смена темы ее не удивила. Не моргнув и глазом, она ответила:

– Моя ферма.

Оминис посмотрел на нее с прежним невыразительным лицом.

– Мы лезли сюда по лестнице. Только не говори, что это ферма на чердаке.

– Это просто маленький мир мертвых. Души приходят сюда, чтобы отдохнуть и восстановиться, прежде чем отправиться в следующую жизнь. – Она подумала и скромно добавила: – Я здесь кто-то вроде хранителя.

Оминис был умен и сделал правильные выводы.

– Целый мир? Хах. Вот, значит, почему она хотела занять твое место? Я не удивлен. Она всегда была амбициозной.

После завтрака, оставив грязную посуду в мойке, Мириэль потянула его на экскурсию.

Увидев выходящего из дома Оминиса, Турко немедля пришел в неистовство. Он гневно всхрапнул, взрыл землю копытом, вырывая траву с корнем и комьями земли, и, низко наклонив голову, пошел вперед. Только когда Мириэль бесстрашно заступила ему дорогу, он остановился. Пришлось потратить много слов и целых три яблока, чтобы умилостивить его.

– Какой странный зверь, – Оминис благоразумно стоял на крыльце, готовый в любой момент скрыться за дверью, и разглядывал оленя с расстояния. – Это ведь человек?

Мириэль подумала и решила, что это будет лучшее объяснение.

– Да, мой старший брат. Он… застрял в этой форме. Я ищу способ вернуть ему прежний облик.

– В Трансфигурации есть специальное заклинание для принудительного возвращения человеческой формы анимагам, – любезно сообщили ей. – Мне, правда, оно неизвестно.

Мириэль покачала головой.

– Не поможет. Но спасибо за совет.

Она убрала в кольцо заботливо собранный гномом-Малышом урожай и щедро вылила на маленького помощника кружку парного молока. Потом выпустила из хлева животных и представила их:

– Это Галатея. – Корова взмахнула золотистыми ресницами и кокетливо фыркнула. – А это Луна, – единорожица плевать хотела на всяких волшебников. Ее единственной любовью, по-прежнему был только Турко. Потом наступила очередь кур и кролика. Последний впечатлил Оминиса больше всего. Он держал огромного кроля обеими руками, точно сокровище, и по лицу его читалось явное сожаление об отсутствии третьей конечности, чтобы погладить кролика.

Экскурсия по ферме завершилась осмотром оранжереи и мастерской, после чего Мириэль повела гостя дальше.

– Это Великое Зеленолесье, – она обвела рукой представший их глазам лес. – Когда-то здесь жили лесные эльфы, теперь только моя мама и дриада.

– Эльфы? – Оминис отреагировал практически так же, как Волдеморт. – Да еще лесные? Никогда не слышал.

Мириэль закатила глаза.

– Не домовые же. Просто эльфы. Высокий Народ. Кельты еще называли их Племенами богини Дану.

К чести Оминиса, он не стал спорить, а просто признал, что не знаком ни с чем из этого. Она махнула рукой.

– Ладно. Увидишь мою маму, сразу поймешь.

– А ты?

– А я эльф только наполовину.

Лес встретил их приветственным щебетом птиц. Серебряно-золотая крона мэллорна высилась над чащей, служа универсальным ориентиром. По пути Мириэль рассказала про озеро и башню Мерлина, пообещав сводить друга туда на экскурсию, и познакомила его с Рианнок – дриада уже достроила домик для енотов и теперь внимательно наблюдала, как животные обживаются. Енотиха, круглая от будущего потомства, неуклюжая и смешная, смело совала нос в каждый угол, проверяя новое гнездо.

– Скоро срок родов, – невпопад ответила Рианнок на приветствие. – Не могу дождаться, когда же появятся маленькие енотики! Они такие милые!

Оставив Оминиса самостоятельно знакомиться с дриадой, Мириэль позаботилась о Медвегноме. Она скормила ему целую баночку липового меда, которые он поглощал с фантастической скоростью, а она собрал для нее много всего: одуванчики, улитки папоротника, лук-порей и лук-батун, крапиву, щавель и милый букет нарциссов.

– Рианнок, ты не знаешь, мама дома? Или ушла куда-то?

Дриада замерла, прислушиваясь к чему-то, а потом с уверенностью ответила, что дома.

За время прогулки Оминис совсем освоился со своим новым положением и больше не натыкался на деревья, не спотыкался о кочки или выступающие из земли корни. И даже на появление Нерданэль в дверях маленького лесного домика, он отреагировал так, точно они встретились в гостиной его собственного дома.

– Привет, мама! – Мириэль с размаху обняла ее, крепко-крепко. – Я так соскучилась!

– Эленика, – мать погладила ее по волосам и посмотрела на Оминиса. – Представишь своего друга?

Спустя пять минут они сидели в доме, на плите кипел чайник, и Мириэль живописала свои приключения в ином мире, позволяя Оминису вставить то тут, то там свои пару слов.

– Ты надолго? – чайник вскипел. Нерданэль заварила ароматный пахучий травяной настой и вытащила из духовки булочки с корицей.

– Пока не уверена. Дня на три точно. А там – как получится. – Мириэль цапнула горячую булочку и сразу укусила ее за румяный бок. Мм, вкуснятина! – Госпожа Партита сказала, что скажет, когда.

Нерданэль с ласковой улыбкой погладила ее по волосам, потом перевела взгляд на Оминиса.

– Оминис, – позвала она его по имени. Юноша вежливо наклонил голову. Щеки его слегка порозовели – Мириэль хихикнула. Ну вот, реагирует как надо! А то такой чопорный и скучный! – Спасибо, что помог моей Эленике. Угощайся.

– Не за что. Она тоже помогла мне, – отозвался он и взял булочку.

Они пили чай, а Нерданэль подкладывала им сдобы и ненавязчиво рассматривала гостя.

– Удивительно, ты похож на одну здешнюю девушку. Она не так давно приехала на поезде и остановилась в городе. Волосы такие же светлые, а глаза – темные, как небо в бурю. И имя такое необычное. Она говорит, что ее зовут Ночь.

Оминис замер с недоеденной булочкой в руках.

– Простите, как?

– Ночь. Правда, она сказала, что на самом деле ее имя звучит немного иначе. Но ей хочется называться именно так.

Оминис медленно положил булочку на стол.

– Может, Ноктуа? – спросил он, и в голосе его была слышна отчаянная надежда. Когда же Нерданэль подтвердила, что именно так ее и зовут, он встал и решительно заявил: – Это моя тетя. Я должен с ней увидеться.

Как выяснилось, с самого утра Ночь, или Ноктуа Гонт, отправляется на пляж и проводит там время до обеда, собирая ракушки, плавая и строя песочные замки. Время было подходящее и, закончив чаепитие, они втроем отправились к морю.

На первый взгляд пляж оказался пуст. Но вскоре они наткнулись на одежду, чуть присыпанную песком, и Нерданэль указала им на плещущиеся вдалеке три точки – светлую и две темных.

– Я попросила Амбаруссар присмотреть за ней. Хищных животных здесь нет, но им так веселее.

Пловцы были слишком далеко, чтобы кричать им, и Оминис остался ждать у кромки моря, пока его тете не надоест резвиться в волнах, а мать с дочерью перешли по мостику на маленький островок с приливными бассейнами. Увидев богатства, что скопились там, Мириэль восторженно захлопала в ладоши. Там были моллюски, кораллы, несколько больших рыбин, зеленые и красные водоросли, и даже россыпь жемчуга.

– Давай устроим морское барбекю?

Ноктуа Гонт плескалась в море не меньше часа, прежде чем изволила выйти на берег. Она вышла из морской пены, точно Афродита, и только короткая нижняя рубашка плотно облепляла ее мокрое тело. Впрочем, ее собственный вид не помешал ей заключить племянника в самые крепкие объятия. Оминис, красный от смущения, пытался увернуться, но не преуспел.

– Это моя тетя, Ноктуа Гонт, – представил он женщину. Она и правда выглядела как его женская версия, разве что в ее темных, как грозовое небо, глазах пылал яркий огонь исследователя.

– Благодарю вас, леди, что привели с собой моего племянника! – очень вежливо произнесла Ноктуа Гонт и даже сделала книксен, с величественностью королевы проигнорировав свое неподходящее одеяние. – В нашем проклятом семействе он был единственным приличным человеком. Больше всего меня печалило, что я должна была покинуть его. – Она вздохнула и вновь обняла его. – Наверное, твои отец и брат совсем распоясались, да? Прости меня.

Красный, как рак, Оминис смотрел в песок.

– Все хорошо! Я рад, что узнал, куда ты пропала. И… благодаря своим друзьям я смог найти скрипторий Слизерина.

Ноктуа вздрогнула, точно хотела подпрыгнуть, но в последний момент сдержалась, будто вспомнив, что она леди из приличного чистокровного семейства.

– Быстро! Ты должен рассказать мне все, что ты там увидел!

Она торопливо оделась и, подхватив племянника под руку, повела его прочь с пляжа.

Мириэль достала из кольца плед, и они вдвоем расположились на песке. Из морских вод им навстречу, приветственно посвистывая, устремились рыжие тюлени. Они совали свои морды, отпихивая друг друга, и требовали яблок и поглажек. Мириэль хорошенько почесала каждого, но, стоило достать яблоки, как над головой раздалось укоризненное сопение.

Оставалось только гадать, как так Турко так тихо подкрался к ним, а они и не заметили.

Но, как выяснилось, он пришел не один. Сразу следом явилась Аредэль, на ее плечах восседал Ломион, а в руках она несла корзину для пикника. Внутри чего только не оказалось: и посуда, и приборы, и несколько видов закусок, и даже кипящий чайник!

– Ты же хотела барбекю, – улыбнулась Нерданэль. – Сейчас еще Тьелпе принесет решетку для жарки на углях, и мы его устроим.

Так и вышло. Скоро явился Келебримбор. Зов осанве настиг его прямо в кузнице, потому что явился он в рабочей одежде с повязанным поверх кожаным фартуком. Лицо его и волосы были влажными от воды.

– В Форменосе мы часто жарили мясо, когда отправлялись с Амбаруссар на охоту, – рассказывал он, устанавливая мангал. Судя по сноровке, ему и правда не впервой доводилось это делать. Мимоходом он посмотрел на рыбу, которую сейчас чистили женщины. – Ну, рыбу мы пожарим, это само собой. А что делать с моллюсками?

Аредэль закатила глаза.

– Да то же самое. Нанизывай их на шпажки или жарь так. Главное – соус.

Готовить соус взялась Нерданэль. Она смело, как полагается художнику, смешала в одной миске несколько видов сушеных трав, добавила соль, немного муки и сливок и щедро залила это все белым вином, после чего перемешала. Попробовала, зачерпнув капельку кончиком пальца, и расплылась в улыбке.

– Да, тот самый вкус. Фэанаро однажды смешал такой, когда мы путешествовали вместе по Аману. – Она лукаво улыбнулась. – Давно. Еще даже Майтимо не родился. Я навсегда запомнила этот вкус. Не думала, что вот так, с ходу, удастся повторить его.

Келебримбор, закончив с установкой мангала, разжег огонь, а потом выстругал шпажки из подобранного на пляже плавника. После чего все вместе стали насаживать кусочки рыбы и освобожденных из раковин моллюсков на острые деревяшки. Ломиону доверили кисточку, чтобы смазывать готовые кусочки маслом и соусом, и он занимался этим ответственным делом с полной самоотдачей.

Когда все было готово, оставалось лишь дождаться, когда еда поджарится. Все расположились у мангала, Аредэль достала из своей корзины бокалы и бутылочку вина и разлила.

Мириэль понюхала. Вино пахло яблоками и чем-то еще. Она вопросительно посмотрела на кузину.

– Лия экспериментирует, – кратко ответила она. Сыну она налила легкой яблочной шипучки, а себе плеснула своего электролитового напитка. Тоже со вкусом яблок.

Они сделали по паре глотков, а потом, конечно же, все внимание сместилось на Мириэль.

– Итак? – Аредэль посмотрела на нее многозначительно.

Мириэль вздохнула. Кажется, эту историю ей придется рассказывать еще не один раз.

– Я уходила в другой мир, чтобы найти голос Макалаурэ.

И тут же по лицам присутствующих поняла, что начинать надо было не с этого. Нерданэль, разумеется, уже была в курсе, но вот ни Аредэль, ни Келебримбор ни о чем таком не знали.

– В общем, из-за того, что папа это папа, старшие братья после смерти не отправились в Мандос, а ушли за пределы Арды, – скороговоркой выпалила она.

Аредэль закатила глаза.

– Вполне в духе этих придурков. И как это связано с голосом Кано?

– Ну, он ведь не умер. Остался в Арде и там попался кому-то. Он не сказал, кому именно. В итоге, – и она, припомнив все подробности, что рассказал ей Деймунд, поведала им эту печальную историю. – Одну жемчужину я получила от Финварры на Цветочных Танцах. Тогда я не знала, что это такое, но сохранила ее. А за второй я как раз уходила в другой мир. И за третьей тоже придется отправиться, но это еще не скоро.

И она еще раз уже рассказала о своих приключениях в иной реальности. Там, где она вновь была Петуньей Эванс, но не беспомощной магглой, а настоящей волшебницей, к тому же имеющей шансы стать заклинательницей.

– Никаких шансов, – безжалостно опровергла ее Аредэль. – Если воздух был настолько беден духовной энергией, она и до конца жизни не сформировала бы ядра. А без него – нет никакого смысла.

Келебримбор, услышав незнакомые слова, заинтересовался. Сперва он огорчился, что подобная техника доступна лишь людям и полуэльфам, а потом восхитился упертостью человечества, которое в своем стремлении стать подобными эльдар, открыли дорогу к божественности.

– До такого бы даже Аннатар не додумался, – закончил он.

Мириэль подскочила.

– Ой! Минутку! Я сейчас!

Она перенеслась в Купель, где ее тут же атаковал чрезвычайно активный и объевшийся дракончик. Ухватив его за круглые бока, она вернулась обратно.

– Я все время волновалась, как там Эстель и Среда – это жеребенок фестрала – без меня, – объяснила она, поглаживая дракончика по мягкой шёрстке. Он урчал и поглядывал на мангал. Аппетитный аромат морского барбекю заставил его пустить слюну.

Келебримбор осторожно погладил дракончика по спине. Тот сверкнул на него аметистовыми глазами, но быстро сообразил, кто жарит те аппетитные штуки, и не стал бурчать.

– Удивительное существо. Как думаешь, они с Морьо понравятся друг другу? Или подерутся за сокровища?

Тут же раздался дружный хохот – каждый представил эту невероятную картину.

Эстель, поняв, что смеются над ним, зашипел, грозно выгибая спину, но только еще больше всех раззадорил. Пришлось, чтобы умилостивить будущий Небесный Столп, ему первому дать шпажку с поджаристыми до хрустящей корочки кусками рыбы и истекающими соком моллюсками.

Угощение вышло на славу. Некоторое время слышались только жадные причмокивания и судорожные вдохи, чтобы охладить слишком горячее мясо. А ждать, пока остынет, было выше их сил – слишком вкусно!

Наевшись, Мириэль откинулась назад, подперев себя руками. Историю свою она рассказала не полностью, и то, о чем она умолчала, распирало ее изнутри. В конце концов, она не выдержала:

– Я сделала кое-что непростительное. И теперь не знаю, что с этим делать.

Глава 6.2

Город горит. Столбы темного дыма тянутся в синее небо, похожие на жадные пальцы Черного Врага, что сидит на севере, в своей железной твердыне.

Это видение о гибели Гаваней приходило к ней так часто, что ее реакция притупилась. Эльвинг обводит гибнущий город медленным взглядом. Она знает, что сейчас увидит двух высоких воинов, что рвутся к ней за отцовским сокровищем. Волосы одного – красные как зарево пожаров, второй – с мечом в руке и боевой песней на устах – идет за ним след в след. Как только она их увидит, придет пора уходить…

Не отдавай, слышит она шепот Камня на своей груди и вздрагивает.

Холодный ветер бьет ей в лицо, и она задыхается от горького дыма пожарища. Не сон. Эльвинг ищет взглядом и видит, там, внизу, два высоких воина прорубаются к ее дому. Волосы одного горят как пламя пожаров. Второй, что следует за ним по пятам, сияет так, что глазам больно, и лица его – не разглядеть.

Я сразу поняла, что это он, шепчет память голосом матери. В моих глазах он сиял так ярко, что я даже лица его не сразу разглядела.

Эльвинг стоит у окна, вцепившись в раму так, что пальцы сводит, и пытается вспомнить, как же их зовут. Первый, с именем резким, как удар меча, – Маэдрос, удар наискосок, кровь во все стороны, – писал ей письма. Вежливые. Требовательные. Угрожающие. Первое она прочла, прочие – выбрасывала, даже не распечатывая. Она и так знала, что в них.

Но тот, второй? Кто-то из его братьев, разумеется. Когда-то их было семеро, теперь осталось лишь двое, но кто именно из них?

Но какой же притягательный свет…

Мама, мама. Отчего же ты не сказала своей дочери, какой горькой может быть встреча с судьбой?

Сердце рвется из груди, тянет навстречу ему – предначертанному, – но шепот Камня сильнее. Эльвинг закрывает глаза и до боли прикусывает нижнюю губу.

Не сразу, но боль отрезвляет. Она открывает глаза. Она знает, что нужно делать.

Дверь позади распахивается.

– Госпожа Эльвинг!..

Она останавливает ворвавшегося к ней капитана стражи. Того самого, что когда-то вывел ее саму из гибнущего Дориата. Сколько лет прошло, а он ничуть не изменился. Как и полагается эльфу. На щеке порез, из-под кольчуги тянется тонкая струйка крови. В правой руке обнаженный меч, на левую вместо щита намотан плащ.

Она давно знает, что он собирается ей сказать. Город пал, пора уходить.

Но у нее иная судьба. Благодаря видениям она знает каждый свой шаг, прежде чем отправится навстречу судьбе.

– Идем к детям, – отрывисто говорит она и выходит.

Дети в детской. Напуганные, заплаканные, но собранные. Няньки хлопочут, укладывая в седельные сумки самое необходимое. Эльвинг опускается на колени и обнимает сыновей. Крепко. В последний раз. Нескоро ей удастся вновь вот так прижать их к груди.

Слышите, как бьется мамино сердце? Мама вас очень любит. Мама надеется, однажды вы поймете, отчего она так поступила.

Миг радости недолог. Эльвинг поднимается и, взяв сыновей за руки, уводит. Она заводит их в небольшую кладовку и велит ждать здесь. А потом уходит. Закрывая дверь, она чувствует так, будто вырывает из груди собственное сердце. Но по-другому никак нельзя.

Он придет за ними. Он вырастит их. Она видела это.

Эльвинг выбегает на улицу, туда, где бьются ее люди, где два высоких воина с нездешним светом в очах идут к ней. И, едва завидев их, кричит, срывая горло. На груди ее полыхает как звезда Камень. А потом поворачивается и начинает бежать.

Она бежит, подобрав юбки, едва не спотыкаясь об обломки зданий и тела павших – врагов и защитников. Со стороны кажется, будто она обезумела и несется, не разбирая дороги, но на самом деле у нее есть цель.

Скала, выходящая далеко в море. На ней собирались построить маяк, но так и не сложилось. И теперь уже, видно, никогда не сложится.

Позади нее крики, топот и ржание коней. Ее верные люди пытаются задержать их, дать ей время, но преследователи неумолимы.

Эльвинг выбегает на скалу и лишь чудом останавливается в шаге от пропасти.

Лютый ветер подхватывает ее юбки, раздувает их, превращая ее в диковинный цветок, вдруг выросший на краю скалы. Она выглядывает за край и отшатывается. Там вечно пенный прибой бьется о каменное основание, и это бело-серая круговерть нисколько не похожа на то ласковое синее море, которое она так полюбила.

– Госпожа Эльвинг, – слышит она и оборачивается. Маэдрос медленно идет к ней. А говорит с ней так, будто командует одним из своих воинов. Эльвинг усмехается. Она не его воин. И не собирается слушать его слов.

Тот, второй, ее предначертанный, восходит на скалу следом за братом и – сбивается с шага. Эльвинг точно знает, в этот самый миг он тоже – понял.

– Госпожа Эльвинг, – он быстро овладевает собой и зовет ее вслед за братом, и все в ней откликается на этот голос. – Одумайся, как же твои сыновья? Ужели ты оставишь их без матери? Стоит ли того Камень?

Ее рука судорожно сжимает сильмарилл, зубы скрежещут друг о друга, а в голове стоит крик.

Стоит ли? А стоил ли он всех тех братоубийств, а, сыновья Феанора?

Но не эти слова срываются с ее губ.

– Хотите Камень? – Она смеется, горько и злорадно. Отчего судьба так несправедлива? Отчего им приходится проходить через это? Ради чего? Она резко обрывает смех: – Так возьмите, если осмелитесь.

И делает шаг назад.

Падая в вечно бурливые воды у подножия скалы, она видит как они там, наверху, смотрят ей вслед. Позаботься о них, шепчет она, а потом ласковые руки Ульмо принимают ее, уносят под воду, и оттуда она вырывается уже птицей.

***

– Я сделала кое-что непростительное, – и в напряженном молчании, которым встретили ее признание, не упуская ни единой подробности, рассказала, как использовала одно из так называемых Непростительных заклинаний. Не просто так, конечно же, так было нужно. Оминис попросил ее, и ни одно другое заклинание просто не смогло бы помочь умирающему василиску. Слишком прочная у него шкура.

– А на следующий день Оминис сказал, что оно вредит душе… я не знала!

Мать обняла ее, а Аредэль и Келебримбор переглянулись. Племянник взял слово первым.

– Для эльдар отнять жизнь не так просто, как для смертных, – сказал он, и Мириэль вспомнила, что он, вообще-то, был не просто князем и изобретателем, но также и воином. И, уж конечно же, ему совершенно точно приходилось убивать на войне. – И наши фэар могут страдать от этого, но не до такой степени, чтобы раскалываться на части. Что до полукровок, то Элронд, сколько я его знал, всегда чувствовал себя неплохо. Впрочем, он если и поднимал меч, то всегда против слуг и приспешников Врага, – и он пожал плечами.

Аредэль протянула руку и потрепала Мириэль по голове.

– Ты сама себя накручиваешь. Брось это, – под ее укоризненным взглядом Мириэль почувствовала себя маленькой и глупенькой. – Я так полагаю, твой друг знает побольше твоего об этих ваших «непростительных»? Так доверься его знаниям. А если так боишься за свою душу, то ее тоже нужно культивировать. Там, – она махнула рукой куда-то в сторону, имея в виду, конечно же, миры совершенствования, – царит право сильного. Поверь, каждый день приносит множество смертей. Мне это непонятно, но смертные не особенно страдают. Лишь самые слабые могут сойти с ума или впасть в депрессию, и тогда о них говорят, что у них слабая душа. Но не спрашивай меня, что это и как это. Я не знаю.

Как ни странно, ее слова и правда принесли успокоение.

– О. Имеет смысл. – Мириэль облегченно выдохнула. – Я еще потому волновалась, что он был единственным, кого я, ну, убила.

– И я должен тебя упрекнуть за то, что ты оставила в живых гоблинов, – вмешался Келебримбор, ссылаясь на ее рассказ о блужданиях по Запретному лесу в поисках источников древней магии. В тот день ей изрядно пришлось повоевать с пауками, волками, гоблинами и даже волшебниками. Разумеется, ей и в голову не приходило мучаться совестью от убийства паука или бешеных животных, но поднять руку на гоблинов или людей она так и не смогла. К счастью, в арсенале копии было заклинание окаменения Петрификус Тоталус, и Мириэль отработала его до совершенства.

Она поджала губы.

– Они же разумные существа.

– Они слуги Врага, – непримиримо отрезал племянник, и Эстель, оторвавшись от своей тарелки, вопросительно пискнул. Грозный кузнец сразу же как-то размяк и ласково погладил дракончика: – Нет, это я не про тебя. Ты восхитительный.

В отличие от Аредэль, его совершенно не смущало, что это крохотное существо – перерожденный Черный Враг, принесший столько несчастья их семье.

– Ну не знаю… – пробормотала Мириэль, и каждый остался при своем мнении.

Остатки трапезы собрали и оставили в стороне, чтобы ночью вездесущие слаймы подъели их и утилизировали. Из корзины Аредэль появились на свет пышущий жаром вишневый пирог, большой термос и стаканы. Нарезая пирог, кузина поинтересовалась, надолго ли она к ним.

Мириэль пожала плечами.

– Партита, та самая, что помогла мне отправиться в тот мир, сказала, что нам с Оминисом нужно переждать какое-то время подальше от Арды. Мол, на нас остался след погибшего мира, и он должен, ну вроде как выветриться. Она обещала прислать сову, когда придет пора возвращаться. Так что… на несколько дней? Возможно, я даже смогу задержаться до Яичного фестиваля!

Разумеется, кроме нее никто в маленьком мире пока еще не принимал участия в этом веселье, и она, конечно же, не упустила случая просветить родных. Веселая забава по поиску разноцветных яиц с сокровищами пришлась им по душе, а приключения Мириэль в прошлом году, которые она рассказала с некоторыми купюрами (ну не признаваться же, что бегала голышом по королевскому дворцу?), изрядно повеселили.

– На самом деле, я получила тогда множество полезных вещей! Поленья красного дерева, слитки меди, семена, бутылку подсолнечного масла, отрез ткани и нитки, феанорову лампу и даже мою флейту! – и она продемонстрировала сюнь, к которому давно уже не прикасалась. Ох и отругает ее Вэй Усянь, если узнает! – А, еще мешочек с серебром. А это были только бронзовые яйца. Награды из серебряных были куда как полезнее! – Она рассказала про сапожки, которым сносу не было, светящееся кольцо, столько раз выручавшее ее в шахте, и орешек мэллорна. – В общем, к ночи у меня остались только два золотых яйца. Из первого появилась магия, которая сделала мою сумку бездонной, а из второго я получила фрукт звездной капли, – тут Аредэль вскинула недоверчиво брови. – Да-да, тот самый. Я сразу его съела и фу, как же гадко!

Аредэль засмеялась в голос, а непонимающим сути Нерданэль и Келебримбору пришлось растолковать, что фрукт звездной капли очищает тело от нечистот и шлаков, и после него становишься чумазым, как будто из выгребной ямы вылез.

– А еще, в тот день я получила яйцо, из которого вылупился Эстель, – сказала она, и дракончик пискнул. – Да-да. Целый год лежало у меня в камине.

Эстель тоже будет искать яйца! провозгласил малыш так уверенно, будто не сомневался, что его тоже позовут на этот странный, но такой веселый праздник.

При этих звуках на лице Келебримбора появилось забавное выражение, будто он пытался расшифровать услышанное.

– Турко учил меня понимать язык зверей и птиц. Не очень успешно, к слову. Но… я ведь не ошибаюсь, он и правда говорит? – Он уставился на дракончика и попросил его сказать еще что-нибудь. Надувшись от важности, Эстель прочирикал вступление к «Истории Хогвартса», чем привел эльфа в полный восторг. – А можно выучить этот язык?

«Язык драконов священен», подала голос Бина, подсказывая. Но, прежде чем Мириэль смогла озвучить его, ответила Аредэль:

– Мне как-то довелось услышать про ученого, который пытался выучить язык драконов. Он не только не преуспел, но даже кончина его была ужасной и мучительной.

«Потому что язык драконов – язык вселенной», продолжила Бина с торжественностью в голосе. «Постичь его – значит получить право управлять мирозданием!»

– Жаль, – впрочем, Келебримбор, кажется, не расстроился. – Тогда я бы почитал эту книгу.

Пришлось выдать ему Историю Хогвартса.

Когда пирог был съеден подчистую, а чай выпит, пришла пора уходить. Использованную посуду сложили в корзину, клюющего носом Ломиона Келебримбор посадил себе на плечи, и они направились в город.

– А куда пошел твой друг? – спросила Аредэль. Она шла, помахивая корзиной так, будто та ничего не весила. Она все еще носила то тело, собранное из подержанных частей, купленных у старьевщика, и кое-какие суставы слегка поскрипывали. – А, не обращай внимания. Продержусь еще немного.

Мириэль кивнула, а потом ответила, что Оминис встретил здесь свою тетю.

Белый город приветствовал ее шумом на главной площади – приехал новый торговец, и горожане моментально обступили его со всех сторон, разглядывая его товары и прицениваясь.

Мириэль приставила ладонь козырьком ко лбу. Над торговым шатром реяли два вымпела. Один – Гильдии Торговцев, другой – незнакомый, с изображением монеты с дырочкой посередине. Но рассмотреть, какие же товары он привез, никак не получалось. Пришлось немного потолкаться, чтобы попасть к прилавку.

Незнакомец торговал всякой всячиной. Не предметами первой необходимости, не косметикой или лекарствами, а всякими безделушками вроде говорящих зеркалец, снежных шаров, в которых можно было устраивать любую погоду по своему желанию, флорариумов с кусочками настоящего леса, где росли настоящие, но очень и очень маленькие деревья и бродили столь же крохотные животные, и все тому подобное. Среди множества самых разных безделушек Мириэль вскоре увидела его, свою мечту. Окно! Она все жалела, что не купила тогда, на Ярмарке, ведь в жилой комнате ее бара-аптеки явно не хватало естественного освещения. И вот – оно прямо перед ней! Не такое роскошное, как то, предыдущее, рама попроще, а оконное стекло нужно собрать как паззл из разноразмерных кусочков, прежде чем вешать на стену, но продавец уверял и клялся, что оно точно также показывает виды других миров.

После увлеченного торга они, наконец, сговорились о цене и торжественно пожали друг другу руки, скрепляя сделку. Мириэль отсчитала нужное количество монет и получила коробку с деталями, решив, что соберет ее, когда вернется в Лондон

На площади она простилась с кузиной и племянником. Аредэль унесла спящего Ломиона домой, а Келебримбор, пригласив ее заглядывать в любое время, ушел в кузницу. По дороге он здоровался с другими горожанами и кое-кто, не теряя времени, уже успел всучить ему что-то на починку.

Нерданэль показала на таверну.

– Зайдем?

– Госпожа вернулась! – Морджианна соткалась рядом с ними прямо из воздуха и замерла, принюхиваясь. Потом она издала мечтательный стон: – От госпожи пахнет ветром далеких странствий! Но это не все. Еще что-то… – джинна наклонилась почти вплотную, ноздри ее хищно раздулись, а потом она вдруг отпрянула, глядя на Мириэль совершенно дикими глазами: – Госпожа сразилась с демоном?

Мириэль торопливо сделала ей знак говорить тише, но – напрасно. Лия, услышав последние слова, поманила ее к себе.

– С каким-таким демоном ты сражалась?

Бина чуточку злорадно хихикнула. Мириэль решила проигнорировать ее.

Она повторила свою историю еще раз, уже в третий раз, получается? Правда, на этот раз, устав повторять одно и то же, она значительно сократила рассказ, сосредоточившись на встрече с демоном и его бое с василиском.

– Это был шури, – тоном знатока просветила их оказавшаяся рядом Вэнь Цин. Потом посмотрела на нее очень строго: – Хотя обычно они живут вовне, в беззвездной тьме, они всегда пытаются проникнуть внутрь живых миров. Ведь там куда больше пищи. Тебе… очень сильно повезло, что рядом оказался сильный демонический зверь.

Мириэль поежилась. Отчего ей казалось, что ее отчитывают? Разве она в чем-то виновата?

Вэнь Цин взяла ее за руку и подняла со стула.

– Я одолжу вашу дочь, госпожа. Верну, как только удостоверюсь, что она в порядке.

– Прошу вас, целитель, – кивнула в ответ Нерданэль и заказала себе кофе.

В лазарете Вэнь Цин усадила ее на диван, сама устроилась напротив и вперила тяжелый взгляд ей в переносицу.

– Проверка души не самая приятная манипуляция. Если хочешь, закрой глаза. И старайся не сопротивляться.

Мириэль последовала совету и тут же пожалела. Стоило закрыть глаза, как взгляд целительницы стал почти-что физически ощутимым. Как будто ей ко лбу приставили сверло, пытаясь высверлить дырку в черепе. Сопротивление возникало против ее воли, и дело долго не шло на лад.

– Может, мне уснуть? – наконец, предложила она. – Или ты можешь меня вырубить?

– Нет, – услышала она ответ. Ощущение сверла во лбу пропало. Вэнь Цин вышла ненадолго. Вернувшись, пояснила: – Удивительно, но факт: когда человек засыпает, рассмотреть его душу становится непростой задачей. Да и обладая достаточной чувствительностью, пациент непременно проснется, едва проверка начнется. А если лишить сознания силой… ну, скажем так, если твоя душа и правда повреждена, велик шанс усугубить травму.

– О, – сказала Мириэль. Она сидела с закрытыми глазами и слушала, как Вэнь Цин что-то смешивает. Потом спохватилась: – А откуда ты узнала?

– Встретила Ириссэ по пути. Она и попросила посмотреть на тебя. Так. Попробуем еще раз.

Вэнь Цин подошла и помазала ей за ушами влажным тампоном. Сперва Мириэль ощущала только запахи ромашки и вербены, которыми пахло от целительницы, но потом между ними возник новый аромат – Мириэль пыталась понять, что же она в нем чувствует, но вскоре ее охватила томительная расслабленность, и взгляд Вэнь Цин больше не доставлял ей неудобств.

– Что это было? – как только осмотр закончился, она первым делом потрогала себя за ушами, а потом понюхала пальцы. Но увы, мистический запах уже выветрился. – Какое-то сокровище?

«Может ли это быть…»

– Ммм, можно и так сказать. Когда-то мне довелось услышать умиротворяющий эликсир из погибшего мира Юаньцзяо, «Сиреневая высь небес, успокаивающая сердце». Вот я и смешала по памяти что-то похожее.

«Истинный гений!» благоговейно пробормотала система. «Я должна буду рассказать о ней другим сефиротам!»

Мириэль завистливо засопела. Она помнила, как на той же самой Ярмарке из непримечательного куска грязи на свет вытащили крохотный фиал с каким-то ароматом. Исли, который и привел ее в Павильон Оценки, тогда сказал ей, что даже пустая, такая вещь стоит астрономических денег, ибо их больше нигде не делают. А Вэнь Цин, видите ли, по памяти смешала похожий аромат!

В ответ на ее ревность целительница усмехнулась.

– Нечему тут завидовать. Будь у меня настоящий талант к парфюмерии, действие аромата продержалось бы не меньше суток. А ведь эффект того оригинального аромата я ощущала на протяжении пяти дней или около того, – она вздохнула и сокрушенно покачала головой. – Если хочешь, я дам тебе книгу о смешивании ароматов. Сама попробуешь.

– Угу. А почему тот мир погиб?

Вэнь Цин взглянула так холодно, что Мириэль тут же решила, что древние тайны не так уж сильно ее и занимают. Неужели, с гибелью мира Юаньцзяо не все тако гладко? Ой, наверное, ей пока рановато об этом знать.

– Выпей пока чаю.

Вэнь Цин ушла в лабораторию и долго звенела там склянками, перетирала что-то в ступе и рафинировала в печи. Когда, наконец, она вышла, в руках у нее была коробка с двенадцатью круглыми черными пилюлями.

– Это кунжутные шарики. Принимай раз в день.

– Все так плохо?

Вэнь Цин фыркнула.

– Не забивай голову ерундой, – она почти повторила слова Аредэль. – Твоя душа в порядке. Удар милосердия – тяжкое испытание для сердца, но вреда от него нет. Эти пилюли просто помогут тебе успокоиться и выкинуть из головы всякие мысли. Но тебе непременно нужно заняться тренировкой души. Иначе, когда ты попадешь в большой мир, тебе может прийтись несладко.

Мириэль сунула в рот одну пилюлю. Оказавшись на языке, та стала понемногу растворяться. От ее приятного, слегка вяжущего вкуса и правда стало поменьше всяких мыслей в голове.

– Тренировать душу? Как это? Разве ее можно тренировать? – ей представилась призрачная она, демонстрирующая мысли как заправский культурист.

Вэнь Цин несильно щелкнула ее по лбу.

– Ребенок! Смейся, пока можешь. А душу, разумеется, можно и нужно тренировать. Чем сильнее будет твоя душа, тем быстрее будет идти твоя культивация, тем лучше будут результаты в алхимии, вооружении и других дисциплинах. А также – выше сопротивление психическим атакам и демоническому воздействию. Я напишу учителю, он пришлет методику. А пока – вот, – и она передала ей свиток. От вида иероглифов, плотно заполняющих внутреннюю сторону бумаги, Мириэль поплохело. Она пригляделась. Это была длинная и чрезвычайно занудная мантра. – Да-да, это зануднейшая и скучнейшая мантра во всей вселенной. Но ее польза для молодых культиваторов несомненна. Выучи ее, пригодится не хуже той мантры сосредоточения из нижнего мира, что ты используешь.

Если Мириэль думала, что на этом все и закончится, и она со спокойной душой отправится дальше по своим делам, то это было крайне наивно с ее стороны. Оказалось, Вэнь Цин уже в курсе, что секта передала ей легендарную технику ковки, и ей не терпелось испытать ее навыки. Не теряя времени даром, целительница загнала ее в лабораторию и не выпускала оттуда часа два или больше, пока Мириэль не рафинировала несколько партий пилюль, доказывая, что освоила технику.

– Передай их в Гильдию Алхимиков, – сказала на прощание Вэнь Цин, имея в виду баночки с готовыми пилюлями. – Время от времени надо подкидывать пилюли в их магазины. Иначе как они смогут увидеть, что ты не только уважаешь свою гильдию, но и растешь в мастерстве? Может, еще и ранг тебе поднимут. Ты вполне того заслуживаешь.

Простившись с целительницей, Мириэль отправилась навестить Цветогнома и там же в саду перекинулась парой слов с Бельмере – бравая морская дозорная все еще не чувствовала зова, который бы поманил ее в путешествие, а потому довольствовалась мирной жизнью в городе. Копание в земле и уход за садом при лазарете ее более чем устраивали.

Мириэль спустилась из лазарета, прошла по улице, кивая знакомым и недавно прибывшим в город горожанам, поднялась по лестнице и вышла в горы. Здесь все было таким, как она оставила месяц назад… ох, она вдруг поняла, что это для нее прошел месяц, а здесь – не больше десяти дней. Всего десять дней! С ума сойти!

Впрочем, стоило пройти немного дальше, и выяснилось, что кое-что все же поменялось. Кто-то, скорее всего Аредэль или кто-то с ее подачи, разобрал домик егеря по досочкам. Он и так обветшал просто неприлично, теперь же на его месте не осталось ничего, кроме нескольких пирамидок из сложенных друг на друга камней. Мириэль остановилась посмотреть, гадая, нет ли в их расположении какого-нибудь тайного смысла, понятного только посвященным, но так ни к чему и не пришла. Из чувства озорства она подобрала лежащие рядом камни и возвела на свободном пятачке свою башню. Та немного угрожающе накренилась, но в итоге устояла. Полюбовавшись делом рук своих и похихикав над возможной реакцией того, кто устроил этот каменный сад, она пошла прямиком к зданию Гильдии.

– Ты вернулась! – если бы Тилиоте могла, она бы непременно прослезилась, так рада она была.

– Я же обещала, что не оставлю тебя, – Мириэль выложила на стойку заполненные карточки заданий. – Вот, проверь, все ли сделано.

– Сию минуту!

Тилиоте сцапала карточки и быстро проверила их, после чего перевела вознаграждение на черную карту.

– Хочешь взять еще?

Мириэль хотела. Покопавшись в заданиях, на это раз она решила сосредоточиться на кузнечном деле. Она взяла одну карту на сбор ресурсов – по пятьдесят единиц меди и железа, еще одну на выплавку медных и железных слитков, и, поколебавшись, взяла третью. Ее задание состояло в том, чтобы выковать кухонный нож. Пусть она и не знала, как это сделать, но у нее же есть специалист под рукой, верно?

Тилиоте проанализировала выбранные миссии и сделала правильные выводы:

– Ты собираешься поднять свой навык вооружения? – Глаза ее сияли безудержной радостью. Меч ее маленького отделения развивается!

Мириэль кивнула, не говоря ни да, ни нет, и поставила на стойку баночки с пилюлями.

– Проверь, можно отправить это в аптеку нашей гильдии или в гильдию алхимиков?

Тилиоте вытянула губы уточкой, разглядывая баночки, потом достала из кармана передника монокль, вставила его в глаз и парой щипчиков вынула из ближайшего сосуда пилюлю. Она оглядела шарик со всех сторон, особенно уделив внимание слабо выраженным линиям ден, что покрывали всю поверхность пилюли, понюхала и даже проверила вкус самым кончиком языка.

– Граница уровня просветления! Мириэль, это великолепный результат для простой пилюли. Наша аптека будет рада получить такой качественный товар. – Она тут же приняла деловой вид и затараторила: – Продавая свой товар через Гильдию, можно выбрать вид вознаграждения: баллы, валюту родного мира или, например, статеры. Сумма вознаграждения также будет зависеть от вида. Баллы заслуг начисляются прямо на карту один к одному. Валюту родного мира можно получить в отделении, курс будет зависеть от того, насколько развит мир и как сильна в нем эта валюта. Что же до статеров, то курс у них один к десяти, то есть, один статер выменивается за десять единиц выручки!

Мириэль решила, что выберет статеры. Золотые монеты она и сама заработает, а держать под рукой запас универсальной валюты, которая может превратиться в деньги любого мира, будет нелишним. Тем более, у нее уже было какое-то количество, полученное когда-то от тетушки Кокоро.

Тилиоте быстро проверила остальные пилюли и осталась довольна качеством.

– Какую часть отправить в гильдию аптекарей? Треть или половину?

– Давай пополам. Не будем никого обижать.

Мириэль еще раз достала свою карту и приложила ее к специальному прибору, чтобы подтвердить свое авторство пилюль, и кафра унесла все баночки в заднюю комнату, где у нее был специальный телепорт для товаров.

Ожидая возвращения Тилиоте, Мириэль выудила из кольца рецепт амброзии. Вчера она чувствовала себя уж слишком неудобно, чтобы изучать его. Да и сегодня не до него было, так плотно насела на нее Вэнь Цин. Зато теперь он точно сам прыгнул в руку.

Итак, амброзия. В мифах – удивительная снедь, которую вкушают только олимпийские боги, благодаря ей сохраняя бессмертие и вечную молодость. Но этот рецепт ей дала Партита, так что, вероятно, никакого бессмертия?

– Отправила! – Тилиоте появилась из задней комнаты в великолепном настроении. С тех пор, как у ее отделения появился новый меч, дела ее шли все лучше и лучше. Им даже повысили уровень! – Может, хочешь приобрести что-нибудь? Наш каталог к твоим услугам!

Мириэль сверилась с рецептом и продиктовала список покупок: эльфийский мед, молоко камадхенской коровы, пижма, ладан, белый перец, цветы круглого рогоза, корица, чёрная кассия, сицилийский шафран, мирра, индийский нард, кувшин розового вина и одно золотое яблоко.

– Очень срочно, пожалуйста!

К счастью, главный алхимик Гильдии Меча господин Сыма еще помнил ее. Иначе как еще объяснить, что все нужные ей ингредиенты моментально были доставлены. И ждать не пришлось.

По пути домой Мириэль заглянула в таверну, но Нерданэль там уже не было. Вдобавок в таверне вкусно пахло свежим хлебом, и Мириэль кое о чем задумалась.

– Передай Оминису, пожалуйста, это племянник Ноктуа, чтобы он ночевать приходил ко мне на ферму, – попросила она Лию. – И чтобы не бродил по темноте.

Нерданэль и правда была дома. Она сидела за столом и рисовала новый набросок.

– Ты освободилась, Эленика?

– Ммм, – отозвалась Мириэль, разглядывая лист бумаги. – Не совсем. Мне нужно кое-что сварить для Оминиса. Я просто ненадолго заглянула… мама, научи меня печь лембас?

Не то что бы она так нуждалась в этом, ведь у нее были постные пилюли, но отчего бы не привести в реальность давнее желание? Папа ведь говорил, что мама ее научит.

Нерданэль не удивилась. Сказала только приходить завтра.

– Тогда до завтра! – окрыленная завтрашним днем, Мириэль умчалась на ферму.

К ее возвращению гном-Малыш уже загнал животных в хлев, а Турко по обыкновению дремал под навесом мастерской. Даже не проснулся, когда Мириэль открыла дверь. Внутри все было ровно так, как она оставила. В алхимической лаборатории она поставила на огонь три одинаковых котла, нашедшихся в шкафу, и приступила к работе.

Рецепт амброзии был не так уж и сложен, только слишком уж заморочен. В один котел она вылила мед – густой, темный, в его аромате чувствовался холод пещер, в которых он был собран. Второй котел наполнила вином – прозрачно-розовым, с легким цветочным ароматом. И третий котел остался для молока – белого, густого, с толстым слоем сливок на поверхности. Все три котла пахли так аппетитно, что Мириэль непроизвольно облизнулась. Но до дегустации ли? С помощью ци она отрегулировала огонь так, чтобы все три котла закипели одновременно – даже в густом меду со дна котла поднимались на поверхность пузыри и лопались, распространяя пещерную сырость и аромат слежавшейся меж камней перги, – а потом в указанном порядке сложила в каждый котел свой набор ингредиентов.

Но секрет амброзии был не в ингредиентах, а в использовании космо во время приготовления. Огонь, стенки котлов, зачарованные магией ложки-мешалки – во все предметы Мириэль поместила свою ци. Благодаря опыту, никаких нежелательных эксцессов не случилось. Огонь горел, ложки мешали, жидкости в котлах кипели, постепенно увариваясь, а травы, цветы и семена понемногу растворялись в них, отдавая полезные свойства. Когда от изначального объема в котлах осталось по половине, Мириэль сняла тот, что был с молоком, и процедила прямо сквозь мелкую сеть, сплетенную из ци. Все молоко стекло вниз, а мусор и остатки добавок испарились без следа, коснувшись сияющих перекрестий нитей. Затем точно также она отфильтровала вино и мед, получив в результате три бутыли с тремя разными жидкостями.

– Момент истины, – прошептала она и взмахнула волшебной палочкой, подхватывая заклинанием левитации все три сосуда сразу. Одновременно перевернув их, она добилась того, чтобы три струи смешивались прямо в воздухе, прежде чем попасть в четвертый сосуд. Понемногу внутри него стала скапливаться чудесная жидкость, переливающаяся тремя цветами и источающая благоухание цветов и трав.

«По цвету совсем как золотое ядро мисс», прокомментировала Бина, которая все это время просидела тихо.

Мириэль не ответила. Сейчас все ее внимание было поглощено смешиванием жидкостей. В рецепте было специально указано, что от того, как хорошо будет смешано, зависит конечный результат. Получится ли в итоге амброзия или просто хорошие продукты будут переведены зря. Когда бутыли опустели, она отпустила их и выдохнула.

– Давай проверим, – она капнула на палец крохотную каплю и прошептала: – Недостатки!

«Амброзия, питье, придающее жизненных сил и защищающее от смерти. Принимать по одной столовой ложке в день. Передозировка может привести к упадку жизненных сил.»

– Получилось!

– Что получилось?

Она обернулась. Оминис стоял в дверях лаборатории, слегка встрепанный, мантия висела у него на сгибе локтя. Ноктуа, похоже, тоже считала, что он слишком уж официально одет для этого места.

– Я увидел свет в окне и вошел. Не помешал?

– Нет-нет! Ты как раз вовремя! – Она поискала большую ложку, не нашла и воспользовалась мерным стаканчиком. – Вот, пей!

Оминис молча взял, выпил и только потом спросил, что это.

– Амброзия! – Ее просто распирало от желания похвастаться и поделиться, и никто в этот момент не смог бы ее удержать. – Партита дала мне рецепт, чтобы у тебя не было проблем здесь, как было с моей подругой. Кстати, а твоя тетя, ты сказал ей?

Он кивнул.

– Да. Она рада, что я все еще жив, но пожаловалась, что мы не сможем отправиться в путешествие вместе. Она уже слышит некий зов, – он слегка нахмурился, – но задержится, пока я здесь. А мы… нам долго еще тут быть?

Мириэль принялась за уборку.

– Думаю, еще дня четыре. Я точно хочу задержаться до Яичного фестиваля. Тебе и твоей тете он точно понравится.

– Не могу сказать, что это название звучит как что-то веселое, – сказал он, поднимая палочку и помогая ей убраться в лаборатории.

Мириэль фыркнула, вспомнив, как весело ей было в прошлый раз.

– Ты еще увидишь, что ошибаешься. Ну, пойдем в дом. Уже слишком поздно, чтобы гулять снаружи.

Глава 6.3

На встречу Оберон явился один.

Моргана скрыла презрительную улыбку. Некогда все знали, что власть над Летним Двором похотливый карлик получил благодаря браку с Титанией – Мать Магия знает, чем он ее обворожил, – но с течением времени это забывалось. Не без усилий со стороны самого Оберона, которому невероятно хотелось утвердиться как истинный повелитель фей.

Они встретились на нейтральной территории – недалеко от Кентерберийского аббатства нашлись остатки старого друидского капища. Хватило лишь капельки магии, чтобы восстановить старые чары, и над головами переговорщиков воздвигся шелковый полог, расшитый чародейскими знаками и звездами.

Пуки, дрожа от ужаса перед грозным повелителем фей, поднесла Моргане чай. Оберону прислуживал какой-то из его подданных. Моргана удивилась про себя – это был не Пак, известный всему свету королевский любимец и шут, – но скрыла удивление, делая глоток из чашки.

Молча пили чай, не торопясь начинать разговор. Когда же слуги обнесли их по второму разы, Моргана решила, что хватит тянуть кота за хвост.

– Я задаюсь вопросом, что же король Оберон готов предложить мне, – произнесла она в пространство и снова поднесла чашку к губам.

По прекрасному лицу владыки фей – единственному, что в нем действительно было прекрасно, – скользнула легкая тень недовольства. Ему явно не нравилось быть в роли просителя, а именно просить он сюда и явился. В письме, что послал он недавно, Моргана ясно прочла его затруднения между срок.

– Унах собирается исцелить Финварру, – произнес он мерно. – В твоих и моих интересах не дать этому случиться, Королева Осени.

Моргана прикрыла глаза веками. Когда она стала Королевой, Финварра уже пребывал в помрачённом состоянии рассудка, а Благим Двором правила его жена. Несмотря на все усилия, Моргане так и не удалось выяснить ничего о том, что случилось с повелителем Благого Двора. Феи весьма неохотно говорили об этом. Но кое-какие старые отрывочные слухи утверждали, будто бы Финварра был больше, чем владыка лишь одного Двора, и многим выгодно держать его в столь незавидном состоянии.

– И в чем же мой интерес?

Оберон нахмурился. Прислуживающий ему фей моментально прыснул в сторону, а с полога шатра опустилась бахрома заклинаний, ограждающих от подслушивания.

– Ведомо ли тебе, колдунья, – отбросил он всякую вежливость, – о тех, кого в древних легендах называли Высоким Народом? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – В памяти смертных они остались под именем Племен богини Дану. Но истинная их суть – первые дети Творца, вечно юные, не знающие смерти, одаренные многими умениями и знаниями. Те, кто по праву рождения поставлены быть владыками над всеми, кто появился на свет после них. Теперь понимаешь, в чем твой интерес?

Моргана быстро соображала.

– Что ты хочешь от меня?

– Мне нужна твоя сила, чтобы взломать их защиту. Накануне их главного праздника Тир-на-Ног, их цитадель, не будет охраняться и в половину также бдительно, как сейчас. Своей магией ты сделаешь брешь, в которую ворвутся мои войска и положат конец тому, что грозит превратить нас в рабов.

Оберон продумал все хорошо, не могла она не признать. Теперь-то стало ясно, почему здесь с ними нет Титании. Пресветлая королева не приняла бы столь подлого и низкого плана.

Моргана усмехнулась.

– Исцелит Унах мужа или нет – это еще как посмотреть. И станем ли мы его рабами – тоже. Но нападение накануне великого праздника ляжет на мою репутацию несмываемым грузом. Какая моя выгода поддерживать твой план?

Они оба играли друг с другом, в этом она и не сомневалась. Оберон явно вознамерился стать единоличным владыкой всех фей. Сперва он подомнет под себя Благой Двор, самый слабый из-за болезни его владыки. Потом, и это очевидно, возьмется за остальных. Моргана не знала, есть ли у него способ справиться с Королевой Маб, но вражда с Безумным Королем выльется в кровавую войну. И она хотела бы быть подальше от этого. Желательно – на пути к своей цели. Пусть с войной и смертями разбирается та простушка.

– Что ты хочешь?

Моргана кивнула так, будто ждала этого предложения. Она открыла рот и произнесла:

– Колесница Моргана аб Атрвис. И я сломаю щит Унах как яичную скорлупу.

Волшебный шатер, что соткался прямо из воздуха недалеко от Кетерберийского аббатства, исчез так же чудесно, как и появился. Когда немногие люди, заметившие его появление и исчезновение, достигли нужного места, они обнаружили широкий круг неестественно зеленой, будто выкрашенной краской, травы. Над кончиками побегов парили белые огни да стоял необычайно густой запах сырой земли и прелых листьев.

***

Мириэль привычно проснулась ранним утром. Распахнула окно, впуская в дом бодрящий, прохладный с ночи воздух, получила утренний поцелуй от Турко и решила в кои-то веки сделать зарядку. Подаренный Айолосом свиток с тренировками она помнила назубок и последовательно прошлась по нему, от самых первых упражнений до самых последних. В полной согласованности с движениями тела она провела по духовным меридианам и венам ци, прогоняя последние остатки сонливости, а после, взбодрившись, десять минуточек потанцевала с тенью. Техника святых Кулак-Метеор Пегаса ей так и не покорилась, но кое-какой результат все же был. Мелькающие с невероятной скоростью удары ее кулаков подняли внутри спальни ветер, отчего заволновались занавески, а с кровати чуть не слетело одеяло. Испугавшись, что разбудит спящего дракончика, Мириэль закончила бой с тенью и церемонно поклонилась воображаемому партнеру.

Оминис еще спал. Сверху доносилось его спокойное дыхание. Тихо, как призрак, Мириэль собрала ему завтрак. Сама же выпила только чашку кофе. Даже постные пилюли не стала принимать. Зачем? Сегодня мама научит ее печь лембас! Тогда и позавтракает.

«Мисс просила напомнить про вино», дождавшись, когда она выпьет кофе, напомнила система.

– Спасибо.

В просторном пустом подвале три бочонка с суслом смотрелись довольно жалко. Мириэль засыпала в них сахар, опустошив мешок, и перемешала. После чего огляделась. Стеллажи с пустыми полками так и предлагали что-то на них хранить. Как и пустые бочки, сложенные пирамидой у дальней стены. Размышляя, не пропадут ли здесь продукты, она коснулась ближайшего стеллажа, применив оценку, и удивленно вскинула брови.

– Если и правда продукты здесь будут оставаться свежими… – и, не теряя времени, перенесла все ящики с овощами, что прежде отсылала мистеру Кори, из Купели в подвал.

Со стеллажами, заполненными овощами и фруктами, травами и мешками с зерном, подвал стал выглядеть поживее. А рыбу, что осталась в ящиках, Мириэль убрала в холодильник. Может, когда-нибудь сварит суп…

Вскоре проснулся Эстель. Он вышел в комнату и укоризненно уставился на нее, поднимающуюся снизу.

– Нужно было тебя разбудить? – удивилась она и согласно кивнула, когда дракончик утвердительно вякнул: – Хорошо-хорошо. В следующий раз непременно разбужу.

Эстель торопливо завтракал, все время кося на нее одним глазом, так, будто опасался, что стоит ему отвернуться, и она куда-нибудь уйдет. Мириэль, от которого не ускользнуло, конечно же, это его поведение, нарочито демонстративно достала подаренный Вэнь Цин свиток и развернула его.

Ой-ой! От первых же слов мантры у нее во рту стало так вязко, будто она объелась неспелой хурмы! Хлебнув водички, чтобы хоть как-то разбавить отвратительный привкус, Мириэль продолжила продираться сквозь дебри иероглифов. На пятой строке ее начало клонить в сон. Она некоторое время пыталась бороться с ним, но вскоре поймала себя на том, что читает одно и то же уже раз эдак шестой или даже седьмой, отвлеклась, чтобы хорошенько зевнуть и продрать слипающиеся глаза, а потом – не смогла вспомнить на каком месте бросила читать.

Попытка повторить опыт не принесла ничего нового. Кроме того, что засыпать она начала на четвертой, а то и на третьей строке.

«Чтобы мантра подействовала, ее нужно прочесть до конца», прозвучал в голове нравоучительный голос системы. «Насколько Бина может судить, метод весьма неплох. И усилий самый минимум.»

– Я чуть челюсть не свернула, зевая, – пожаловалась Мириэль и, не сдержавшись, снова зевнула. – Не похоже это на самый минимум!

«В этом и суть», рассмеялись ей в ответ. «Закалка воли ведет к закалке души. Мисс нужно бороться со сном, а не поддаваться ему.»

– Фу, скукота, – она отложила мантру и помыла пустую чашку, вылизанную Эстелем до блеска. – Ну что, пойдешь со мной?

Дракончик ловко взобрался ей на плечи и удобно устроился там. Мириэль смерила его взглядом. Показалось или он правда стал еще немножечко длиннее?

Для Оминиса она оставила на столе записку, что будет во дворе, и вышла.

Турко появлению дракончика у нее на плечах не обрадовался, но устраивать сцену не стал. Обнюхал, фыркнул и сделал вид, что ничего не замечает. Только ревниво следовал по пятам, пока Мириэль обходила свои владения: от хлева до дальнего угла с алтарем. Там она обмахнула с него листья и пыль и долго смотрела на семизвездную лампу, гадая, что покажет пламя Маглора, если зажечь ее сейчас? Отразится как-то то, что она собрала две части голоса или не будет никаких отличий? Но что толку гадать? Последний раз смахнув с алтаря пыль, Мириэль вернулась к дому. На обратном пути заглянула в пещеру, спугнув парочку летучих мышей, и собрала оставленными ими фрукты – спелые черные сливы, яркие оранжевые апельсины и благоуханные алые гранаты. Потом взялась за косу и покосила разросшуюся траву. Часть покошенного убрала в хлев, где оно само собой превращалось в корм для животных, а для оставшегося нашла карточку с чертежом силосной башни и тут же поставила ее. Благо, почти все материалы были у нее с собой – камень и глина послушно ждали в сундуке, а пять медных слитков, что требовались, она выплавила в кузнице. Получилось куда быстрее, чем раньше. Наверное, из-за Золотого Ядра.

В кузнице Оминис и нашел ее. Он вошел в мастерскую, сразу увидел ее у горна и остановился неподалеку, благоразумно не подходя к огню. Мириэль окинула его взглядом и молча показала большой палец, хваля за то, что сегодня он решился выйти без мантии. И даже не завязал галстук, и оставил ворот рубашки расстегнутым. Еще бы заставить ее снять этот ужасный пиджак – жилета вполне достаточно! – но с этим, пожалуй, пусть и дальше его тетя справляется.

Она спокойно, не обращая внимания на молчаливого наблюдателя, очистила последнюю порцию медной руды, расплавила ее в тигле и разлила жидкий металл по формам, после чего медленно вытянула весь жар. После всех манипуляций на верстаке остались лежать пять рыжих, отливающих жирным блесков слитков.

– Доброе утро. Позавтракал?

Он кивнул. Потом спросил:

– Ты и кузнечное дело знаешь?

Она помахала рукой.

– Так, только основы. Отец обещал научить, но он пока в отъезде. Алхимия удается мне куда больше. Кстати, чуть не забыла.

Она призвала из лаборатории пустой пузырек и перелила в него сваренную вчера амброзию. Пузырек был торжественно выдан Оминису.

– Не забывай регулярно принимать. Столовая ложка в день.

Оминис некоторое время изучал переливающуюся всеми цветами жидкость в пузырьке, убрал его в карман пиджака и кивнул.

– Хорошо. Спасибо. – А потом, без всякого перехода: – Ты не сказала, что случилось с твоей подругой.

– Она едва не умерла.

Мириэль прибралась, повесила рабочий фартук на гвоздик и, собрав слитки, вышла во двор. Оминис – следом. Вместе они дошли до места, которое она присмотрела под новую постройку, и там она прямо на траву выложила камни, глину и медные слитки.

Едва пыхнуло, в воздухе возникло облачко пара, Оминис отпрянул назад и ошалело уставился на появившуюся в земле круглую яму с начатым фундаментом.

– Что это за магия такая?

Мириэль развела руками.

– Не спрашивай меня. Я и сама не особо в курсе. Но завтра здесь будет силосная башня. Видишь, сколько я накосила травы? – и она показала на сложенные копны, откуда ранее выбрала семена и пеньку.

Оминис внимательно оглядел прислоненную у крыльца косу, но ничего не сказал.

Затем она починила дорожку, в которой в паре мест пропали камни, и сквозь дыры прорастала трава, помыла магией теплицу и подстригла разросшиеся кусты снежноягодника. Оминис пару раз предложил помощь, но она отказалась, и он просто следовал за ней, уже даже не вздрагивая от раздающихся время от времени хлопков.

– Какие у тебя планы на сегодня? – спросила она, закончив приводить двор в порядок.

Оминис, как и ожидалось, снова собирался провести весь день со своей тетей, и она посоветовала ему не терять времени. Только еще раз напомнила вернуться ночевать на ферму, и они попрощались.

Мириэль сверилась с положением солнца, убедилась, что мама скорее всего уже проснулась и, оседлав Турко, отправилась в гости.

Нерданэль в задумчивости ходила вокруг большого куска мрамора. В одной ее руке был зажат резец, которым она едва прикасалась к камню и тут же отступала, не оставляя на поверхности ни следа. Будто бы творческий замысел ее все никак не желал принимать окончательную форму. На скамье рядом, придавленные небольшим камнем, лежали наброски. Мириэль не удержалась и сунула в них любопытный нос. На листах, на каждом немного по-разному, был нарисован углем силуэт человека, держащего на вытянутых руках нечто бесформенное, с проглядывающими внутри спиралями галактик.

– Это Эру?

Показалось, что мать не услышала. Она все еще стояла напротив камня и, хмурясь, разглядывала его. Потом вздохнула и обернулась. Морщинка между бровями разгладилась, и она приветствовала дочь нежной улыбкой.

– Фэанаро рассказал мне кое-что о том, как он жил с тех пор, как покинул Арду. Я просто пыталась воплотить это видение в камне, но… – она пожала плечами и бросила инструменты на траву. – Как видишь, пока что оно не хочет воплощаться. Видно, я не нашла нужной формы.

Она обняла дочь и немного покачала ее.

– Что сказала госпожа Вэнь?

– Я в порядке, мама, – Мириэль позволила себе по-детски потереться щекой о ее платье и услышала мягкий смех. – Она вручила мне какую-то ужасно нудную мантру. Я никак не могу дочитать ее до конца, – и она вдруг зевнула. – Вот, видишь! Только вспомнила – и опять в сон тянет!

Нерданэль ласково ущипнула ее за щеку, помогая взбодриться, и потянула в дом.

– Ну, тогда пошли внутрь. Нет лучше средства от сонливости, чем хорошее дело.

В доме уже все было готово к сегодняшнему. В духовке пылал огонь, на столе ждали, выстроившись в ряд, миски. Судя по тому, то в них лежало, в рецепте лембаса не было ничего такого особенного.

– И в чем же секрет?

Нерданэль, посмеиваясь, повязала фартук, засучила рукава, помыла руки и приступила к делу.

– Сейчас увидишь.

Первым делом она просеяла муку – это была в точности та мука, которую Мириэль получала на каменной мельнице в кухне королевского дворца. А зерно точно пошло из того, что выросло на ее ферме. Отсеяв не промолотые кусочки зерен и шелуху, Нерданэль в отдельной миске смешала соль, сахар и соду, добавила туда молотый имбирь с корицей и соединила с мукой.

Из ледника на свет появился брусок сливочного масла – по слегка розоватому цвету и сладковатому запаху Мириэль догадалась, что это масло из единорожьего молока, – Нерданэль натерла его на терке и добавила к сухой смеси, а потом руками растерла все в крошку. Масляно-мучную смесь она собрала в виде горки и, сделав вверху углубление, добавила сливки, мед, а потом замесила крутое, крепкое тесто.

– И все? – слегка разочарованно спросила Мириэль, наблюдая, как мать заворачивает шар теста в полотенце и отправляет в холод.

– И все, – смеясь, ответила Нерданэль. – Никаких волшебных пассов, ритуалов и заговоров. Только благословленное Йаванной зерно и, конечно же, добрые намерения хозяйки. Захочешь накормить одним кусочком досыта – так и будет.

Мириэль сощурилась с пакостной улыбочкой и уточнила:

– А если захочу подарить расстройство желудка?

Нерданэль посмотрела на нее с веселой укоризной, и она тут же сдала назад.

– Лучше покажи мне магию смертных, Эленика.

Тесто стояло в холоде примерного с полчаса, пока Мириэль демонстрировала все самые зрелищные заклинания из своего арсенала. Но первым делом она, конечно же, прибралась заклинанием. Она левитировала предметы, создавала воду, превращала пуговицы в жуков и листья в бабочек. Повезло, что копия старательно постигала магию, не пренебрегая даже самым дурацким заклинанием!

Когда тесто настоялось, Нерданэль достала его, раскатала в тонкий лист и нарезала на квадраты, после чего отправила в раскаленную духовку. Спустя четверть часа из духовки распространился мощный молочно-медовый аромат, такой густой, что только от одного запаха Мириэль почувствовала сытость. Противень с готовыми хлебцами появился на свет. Кусочки лембаса лежали на нем тонкие, золотисто-коричневые, с крестообразным надрезом сверху.

– Давай снимем пробу. Давно мне не приходилось его печь.

Мириэль достала из кольца кувшин парного молока, надоенного прямо сегодня утром, они разлили его по кружкам и, взяв по кусочку лембаса, сняли пробу. Тонкое тесто хрустело на зубах, наполняя рот ненавязчивым мягким сладким вкусом, уже знакомым Мириэль. Но вкус свежего, только что испеченного лембаса был более насыщенным, а сам он – куда более питательным. Мириэль съела всего половину тонкого хлебца, а уже насытилась. С сожалением – больше не лезло – она отложила его обратно на тарелку и со страдальческим видом погладила живот.

Мать только посмеивалась. Сама она съела лишь четверть, разломав хлебец по линиям на четыре части.

– Никто не ест лембас за один присест, – сказала она, с наслаждением попивая молоко. – Это же еда путешественников. Йаванна специально научила квенди печь лембас перед Великим Походом, чтобы их поклажа была как можно легче.

О Великом Походе, когда эльфы Белерианда отправились за море, в Валинор, Мириэль слышала. В той книге, из которой она узнала историю своей семьи, было упомянуто о нем парой слов, но и только.

– Расскажи?

Нерданэль рассмеялась.

– Милое дитя, мы с твоим отцом родились уже в Валиноре, под светом Древ. Но, пожалуй, я еще помню рассказы своего отца. Итак, слушай, – она ненадолго задумалась, отыскивая в памяти нужные слова, и начала: – Когда Валар задумали переселить квенди в Валинор, они отправили Оромэ, взять трех храбрецов и показать им всё величие и красоту западных земель. Одним из них был твой дед, Финвэ. Восхищенный светом Древ и просторами Амана, он вернулся и горячо убеждал своих родичей отправиться в путь. Но не все согласились. Примерно половина решила остаться на родных землях, а те, что отправились в далекий поход, стали теперь называться нолдор. Среди них были и мои родители…

В ее рассказе нашлось место и описаниям красот, которые видели эльфы на протяжении пути, и встречам с опасностями, ведь помимо порожденных Черным Врагом чудовищ Арду населяли и хищные звери, и долгому путешествию по бескрайнему морю, пока, наконец, перед путешественниками не появились самые высокие горы в мире – Пелори. И там, под светом Древ, квенди, которые теперь называли себя «эльдар», основали первые государства.

Рассказ до того увлек, что даже Эстель, жадно хрустевший своим лембасом, прекратил жевать и притих, внимательно слушая. По блеску его аметистовых глаз было непонятно, понимает ли он, что причиной Великого Похода было его прошлое воплощение, но он казался очень, очень внимательным слушателем. Когда Нерданэль закончила, он издал переливчатый вопль и, подойдя, потерся головой о ее руку, как кот.

– Я рада, что тебе тоже понравился мой рассказ, малыш, – и она почесала его за ушком.

Остывшие кусочки лембаса Нерданэль аккуратно сложила и обвязала куском материи, после чего протянула их дочери.

– Возьми. Я не могу пойти с тобой туда, куда ты, несомненно, скоро отправишься, но хотя бы ты возьмешь испеченный мной хлеб.

Эти слова прозвучали так грустно, что Мириэль без возражений приняла хлеб, а потом обняла мать.

– Еще пару дней, мамочка, я буду здесь. И потом тоже буду приходить.

Нерданэль на несколько мгновений прижала ее к себе, потом спросила:

– Ну, ладно. Что ты еще хотела сегодня сделать?

– Я вчера взяла пару новых заданий в Гильдии. Думаю спуститься в шахту и немного там поработать. А еще – хотела попросить Тьелпе помочь мне с одним делом. Нужно выковать для кого-то кухонный нож. А папа успел только научить меня топоры делать. О, точно! – Она достала из кольца фиал с амброзией. – Одна знакомая научила меня варить амброзию! Не хочешь попробовать?

Налитая в столовую ложку жидкость казалась цветным стеклом, переливающимся на свету разными оттенками. Нерданэль сперва понюхала и улыбнулась, узнав некоторые ингредиенты, а потом положила ложку в рот.

– Мм, интересный вкус, – она покатала жидкость на языке, а потом проглотила. – Пьется приятно, и такая свежесть появляется во всем теле. Будто я снова молода и вновь путешествую с твоим отцом по Аману… Это что-то особенное?

– Это амброзия, напиток жизни, – отозвалась Мириэль рассеянно. Она пыталась найти в кольце, забитом всякой всячиной, пустой флакон, чтобы отлить матери чудесного напитка. – Партита дала мне рецепт для Оминиса, чтобы он мог находиться здесь какое-то время. А то живым, кроме меня, здесь рано или поздно становится плохо. Вот я и подумала, может, тебе тоже будет полезно?

– Точно не повредит. Спасибо, – и мать запечатлела на ее лбу теплый поцелуй.

Оставаться с Нерданэль дракончик не захотел. Хотя он был явно заинтересован лежащими повсюду в доме набросками и инструментами, и даже пытался взобраться на куски мрамора во дворе. Но стоило ему уяснить, что его собираются тут оставить, как он резко подпрыгнул, влез на плечо Мириэль и, утвердившись там, сердито рявкнул на нее своим тоненьким голоском.

Она рассмеялась, осторожно гладя рассерженного детеныша.

– Хорошо-хорошо, пойдем вместе.

Выйдя из дома матери, она прошла немного вдоль реки, потом свернула на приметную тропку, которая и вывела ее прямо к проходу в скалах, отделяющих Великое Зеленолесье от Белого Города. Дракончик приподнялся на ее плече, внимательно оглядывая сомкнувшиеся над ними скальные стены. Возможно, в отличие от нее, он мог видеть места стыков двух кусков реальности и, вероятно, понимал в этом гораздо больше.

Мириэль остановилась у мостика через пропасть и присмотрелась. Улыбнулась. Так и есть! Дядюшка Бальбо уже установил свой магазинчик! Она быстро перешла пропасть по узкому мостику и подбежала к передвижной лавке. Не мешкая, она купила все необходимое, пополнив свои запасы бакалейных товаров, и прикупила большое количество хоббичьих сладостей, привезенных торговцем. Она даже успела перекинуться с дядюшкой парой слов, прежде чем пришло время уступить место другим покупателям.

Пройдя сквозь город, она поднялась по лестнице и вышла в горы. Там, миновав зеркальную гладь Келед-Зарама с погребенными на дне гномами, направилась прямо ко входу в шахту.

Пещера была ярко освещена. Свет разливался от свисающих с потока сталактитов, и было ясно видно все, даже дальнюю стены, даже пустые места там, где прежде стояли каменные изваяния гномов. С левой стороны в темный тоннель уходили рельсы, но вагонетки с добычей пока не было.

Лифт ждал ее – видимо, никто им больше и не пользовался сегодня. С небольшим трепетом, вспомнив разом те долгие минуты, которые занимала поездка раньше, Мириэль вошла и перевела рычаг в нужное положение. Поездка заняла какие-то жалкие секунды. Мириэль вышла на пятом уровне, планируя собрать немного меди, и сразу же услышала мерный звук ударов кайла о породу. Тихо прокравшись на звук, она увидела в небольшом закутке каменного гнома. Оживленный Великим Калькулятором голем работал, не обращая внимания ни на что вокруг. Рядом с ним, ожидая добычу, стояла вагонетка.

Эстель зашипел, чуя неправильность в этой картине, но новый звук нисколько не потревожил голема. Мириэль попятилась, чувствуя отвращение к идее повернуться спиной к… этому, нашла спуск вниз и побыстрее спустилась. Только там, когда напряжение от жуткого соседства с давным-давно мертвым гномом понемногу сошло на нет, она достала кирку и принялась за работу.

Эстель сперва сидел у нее на плечах, крепко вцепившись коготками, чтобы не упасть, и только посматривал по сторонам. Летящие во все стороны камни и куски меди его не особо привлекали, зато летящие к ним слаймы и жуки – напротив. Сперва он просто наблюдал, как Мириэль расправляется с ними, даже не отвлекаясь от работы, но потом, когда один ушлый жук умышленно залетел ей со спины, Эстель устроил свою первую охоту. Дракончик прыгнул на жука, который вообще-то был размером с яблоко, упал вместе с ним на пол, придавив всем собой. Жук жужжал, пытаясь выбраться. Дракончик только перекатывался, не давая насекомому улететь. А потом в какой-то неопределенный момент просто и незамысловато придавил его. Жук затих. Эстель приподнялся, недоуменно разглядывая его, потрогал лапой и, не дождавшись никакой реакции, устремил непонимающий взгляд на Мириэль.

Она уставилась на него в ответ. В голове билась единственная мысль: а драконам, будущим столпам мирового порядка, можно вообще убивать? Или они, как буддисты, должны дорожить всякой жизнью? И если да, то неужели она прямо сейчас все запорола? Кошмар!

Бина, услышавшая ее мысли, снисходительно пояснила:

«Это же просто насекомое. Мелкий паразит. Он не считается.»

Мириэль как можно незаметнее выдохнула, наклонилась и погладила дракончика.

– Ты такой молодец. Поймал жука и защитил меня. Знаешь, как больно они кусаются?

От похвалы дракончик весь надулся, запрыгал вокруг поверженного противника и принялся катать его из стороны в сторону, не испытывая никакого пиетета к бездыханной тушке. Когда, не выдержав надругательства, жук лопнул, к оставшемуся после него розовому комку плоти запрыгал алчный слайм, Эстель прыгнул на него сверху, и слизняк лопнул, с головой забрызгав дракончика слизью. К счастью, шерсть защитила от разъедающего воздействия слизи, Мириэль быстро ополоснула его водой из палочки и высушила тем же заклинанием, каким сушила волосы. Так что на самом деле никто кроме жука и слайма не пострадал.

Немного спустя, собрав нужное количество меди, Мириэль разыскала Эстеля, который в дальнем углу подземелья гонял выводок слаймов, прибила оставшихся и собрала добычу малыша – в основном слизь и водоросли, один из гномьих свитков и целый алмаз, – и спустилась на уровень с железом. Обитающие там ледяные слаймы оказались Эстелю не по зубам, зато пыльные духи, скачущие вокруг, охотно с ним поиграли. Точнее, это дракончик играл, а для них его игра завершилась не так радостно. Вдобавок, он еще и в выигрыше остался. Рассматривая вещи, которые добыл ее питомец, Мириэль констатировала, что он куда удачливее нее. В куче угля оказались несколько замерзших слезинок, кристальные фрукты, россыпь кофейных зерен и даже два золотых слитка!

– Я сделаю сундук, и мы положим туда эти твои вещи, – сказала она, и дракончик милостиво разрешил ей собрать добычу и переносить для него.

Она быстро сложила его добычу в отдельную коробку, попутно скормив питомцу фрукты, и спросила:

– Ну что, поднимаемся?

Он помотал головой.

Нет! Хочу смотреть! И постучал лапкой по полу. Пол был ледяной, но его это совершенно не смущало.

– В самый низ?

Определенно, именно этого он и хотел. Как бы Мириэль ни хотелось вновь лезть на самое дно, она уступила. Лифт понес их вниз. Спуск, который раньше занимал больше часа, теперь занял всего несколько минут. Они вышли на пятидесятом этаже. Как и прежде, здесь не было ничего, кроме сундука, давно уже пустого. Сотворив люмос, Мириэль спустилась по длинной лестнице в огромную пещеру. По сравнению с ее первым визитом сюда, теперь здесь было светло, как днем. Мифриловая схема на потолке ярко сияла, снизу поднимались небольшие световые шарики, и все пространство было наполнено деловитым гудением.

Черный монолит Великого Калькулятора было отлично видно прямо от входа. На его поверхности появлялись и гасли разные символы, а спиралеобразные линии, проложенные прямо в застывшей лаве и уходящие вниз, к магме, несли к нему подземную энергию.

Вниз! Вниз! восторженно завопил Эстель и запрыгал у нее на плече. Он бы, наверное, сам бросился вперед, но здраво рассудил, что на его маленьких лапках это будет слишком долго.

Спускаясь вниз по спиральной тропе, вырубленной древними гномами прямо в стене этой огромной каверны, Мириэль пожалела об отсутствии метлы. Сейчас бы сесть на нее и прямиком слететь вниз, а не идти пешком. Но ничего. По крайней мере, она могла показать Эстелю настенные барельефы.

Через дыру в тропе, образовавшуюся в тот день, когда они с Келебримбором включили древнее гномье устройство, она легко перепрыгнула, почти не использовав ци. А потом, прикинув расстояние до низа, спрыгнула на застывшую лаву и быстро добежала до монолита.

Он высился над ними, черный, гудящий, похожий на странное инопланетное устройство. Вспыхивающие на его поверхности знаки не имели для нее никакого смысла, пусть даже она знала кхуздул. А вот Эстель, похоже, что-то понял. Он долго ходил вокруг монолита, вставал на задние лапки, чтобы рассмотреть то, что было выше его роста, и с каждой минутой выглядел все более и более понимающим.

Слишком понимающим для такого крохи, если спросить Мириэль. Но все, что ей оставалось, это утешать себя словами, подсказанными системой:

Драконы велики и могущественны.

----------------------------------------

1. Колесница Моргана аб Атрвис одно из упоминавшихся ранее Тринадцати сокровищ Британии. Волшебное средство передвижения, которое быстро достигнет любого пункта назначения, к которому вы захотите отправиться.

2. Тир на Ног в кельтской мифологии «остров юных», страна вечной молодости, остров вечной молодости — место, в котором все, по преданию, оставались молодыми, где нет болезней, а климат всегда не жарок и не холоден, нет голода и боли; место жительства Племен богини Дану.

3. Рецепт лембаса: https://www.gastronom.ru/recipe/51301/elfijskij-hleb-lembas Опробован лично.