т1 Вход

Пролог

Когда тебе уже глубоко за тридцать, но ещё не сорок. Когда половина жизни уже позади, а о второй думать ещё страшно. аступает тот самый «кризис среднего возраста». Для обычного человека он проходит не тяжелее пубертатного периода, но вот для некоторых индивидов становится концом… Концом всего, в чём до этой поры черпались радость и вдохновение.

Хорошо тем, кто жил медленно и размеренно. У них кончается один источник удовольствия – они за другой берутся: покупают мотоцикл и едут в закат, начинают увлекаться страйкболом, прыгают с парашютом... Но что делать тем, кто за первые тридцать лет попробовал если не всё, то близко к этому? Любимая работа, противоположный пол, алкоголь, историческая реконструкция, домашние животные, робототехника, прыжки с высоты и экстремальные погружения, управление различным транспортом (включая боевой самолёт), ковыряние в механизмах этого транспорта, научные изыскания и много чего ещё… Всё это уже было. И в неприличных объемах. Ничего больше не приносит эмоций той силы, как лет десять назад. Жизнь превращается в тоскливое проживание оставшихся десятилетий в обществе, отравленном идеей конформизма большинства. Встряхнуться, постараться жить по-новому? За прожитые годы каждый успевает наделать ошибок. Так, может, заняться их исправлением? На это ещё есть время, но… Уже нет смысла, так как ко времени, когда они будут исправлены, ты станешь дряхлой развалиной, и тебе уже будет всё равно.

Такова была участь моего деда – старого инженера, который не видит резона даже в замене своей затёртой косухи на более практичный комбинезон. С терморегуляцией, вентиляцией, гидрозащитой, защитой от мелких механических повреждений и прочими мелкими удобствами, прототип которого когда-то он сам и разработал. Не потому, что он считал это бесовщиной и немодной чушью, как современники моих родителей, а потому, что не видел уже себя в тех условиях, когда ему эта одежда была бы нужна.

Сегодня, спустя десятилетия трудов нейробиологов, физиков, химиков, программистов, есть виртуальная реальность.

Всё начиналось с нематоды, нервную систему которой учёные оцифровали и поместили в робота. Триста два нейрона! Тогда это было невероятным успехом. Именно он показал, что оцифровка сознания людей также возможна. Проблема была только в количестве синаптических связей у этого вида млекопитающих и вычислительных мощностях, способных это обработать. Но учёные по своей натуре люди упёртые и увлекающиеся, поэтому они всего за несколько десятилетий сумели скопировать человеческую нервную систему и продублировать функции мозга. В свою очередь программисты, совокупив цифровую копию мозга с нейросетями, сумели создать НАСТОЯЩИЙ ИИ, а также долгожданную технологию «полного погружения». Она заключалась в том, что разум переносили на компьютер, который поддерживает связь с телом. Компьютер поставлял сознанию образы, а тело – результаты химии организма. Это давало возможность ощущать всю ту гамму чувств, что может испытывать человек, но не может машина. Конечно, без изобретения квантового процессора обработать такие потоки данных было бы невозможно.

Виртуальная реальность оказалась полезной для очень многих сфер человеческой деятельности, а значит, и для экономики всего мира. Данное обстоятельство не могло не повлечь быстрое распространение и удешевление технологий полного погружения. Вирт-миры – это возможность тренировки реальных солдат в условиях, максимально приближенных к реальным, но без затрат на боезапас и медицину; обучение хирургов и прочих медиков; эффективная практика для представителей различных профессий. Ведь если доверить ответственную работу необученному, это может привести к печальным последствиям, а обучение в реале требует огромных ресурсов.

Ну и, конечно же, невероятного развития достигло то, что сопровождало человечество на протяжении всей его истории – ИГРЫ. Игры, которые мало того, что были источником баснословных доходов, так ещё и стали в некотором роде колыбелью для выращивания и оттачивания искусственных интеллектов, использовавшихся в иных симуляциях. Игры теперь стали не только средством развлечения или дохода. Они стали тем островом, на который отправлялись уставшие от жизни люди, не превращаясь в маньяков, пьяниц, наркоманов и прочих мешающих обществу элементов. Вот и я тоже… Разочаровавшийся в мире реальном, я решил отправиться в один из тех, где фантазёры и авантюристы могут быть собой. В Адванту.

Подобных игр существует не так много. Ввиду дороговизны серверного оборудования они пока ещё не расплодились. Среди них были и фэнтезийные (про «меч и магию»), и фантастические (про далёкое будущее и свободные полёты в космос), и пара симуляций недавнего прошлого для таких, как мой дед, любящих то самое время, когда жизнь, по их словам, была лучше. Так что выбора у меня было не много. Фантастику я отбросил сразу, хотя одна из них была очень привлекательна. В ней можно самому конструировать космические корабли и программировать их. Программирование мне привычно и нравится. Также мне интересна боёвка, а в таких играх она проходит на больших расстояниях. Мне же интересно в глаза смотреть, как я смотрел в глаза противнику в реконструкторскую и ролевую бытность.

Недавнее прошлое я тоже оставил, отчасти по вышеуказанной причине, отчасти потому, что мне хоть и было бы интересно больше узнать о том, чем жил мой дед, но, судя по его рассказам, жизнь тогда по большому счёту не сильно отличалась от сегодняшней. Немного меньше лицемерия и отупления населения правительством и маркетологами. Уровень технологий ниже, но вектор их развития к сегодняшнихм уже можно было предвидеть. Было бы интересно кратковременно поглядеть на тот мир, но, думаю, он бы мне быстро наскучил.

Остались фэнтезийные миры. Их было всего два. Я выбрал Адванту как самый молодой, ему всего два года. Молодой мир ещё не исследован и не изучен, что даёт огромный простор для исследования чего-то нового, чего никто никогда не видел и не знал, а значит, никто не расскажет. Кроме того, механики данного мира были максимально приближены к естественным и нестандартны для мира игр. Минимум условностей, ломающих логику мироустройства. Физика работает как она есть. Значение гравитации там ниже земного, для удовлетворения желания людей высоко прыгать в боях, да ещё с переворотом. В реале такое бы вызвало много проблем для человеческого организма, а для тела виртуального такой выверт вполне себе безопасен. Также в этой игре создатели полностью отказались от системы уровней и классов персонажей. Чем занимаешься, то и качаешь, а боевой класс создаёшь сам, прокачивая владение тем или иным оружием или силу для ношения доспеха, который ограничивает скорость движения. И никто при этом не запрещает использовать магию. Другое дело, что именно для старта изучения магических приёмов нужны специальные учителя, а для всего остального – не обязательны.

У каждого персонажа в игре существует всего три параметра. Телосложение – определяет количество здоровья персонажа, массу и замедляет ускорение. Качается телосложение через нагрузки при повышенном уровне усталости. По сути, чем выше усталость, тем быстрее качается телосложение, если персонаж не сидит на месте. Кстати, какое бы оно ни было, внешность персонажа от этого не меняется. Данная условность объяснена тем, что многие люди слишком заморочены на своей внешности и не желают, чтобы их игровой аватар визуально менялся под воздействием неизбежной прокачки.

Сила – параметр, отвечающий за способность ускоряться. Качается исключительно физической активностью. Данный параметр компенсируется телосложением. Масса на ускорение порождает силу удара, к которой добавляются эффекты от оружия. Так же, разумеется, учитывается геометрия оружия. Топоры, например, наносят больше урона, чем мечи, за счёт того, что их масса собрана на самом конце, зато мечи за счёт распределения оной позволяют быстрее заносить их для нового удара. В общем, всё как в реале, плюс небывалые для реала эффекты, как то, например, отравление, пожирающее здоровье каждую секунду. Все увеличивающие урон модификаторы начисляются уже от умений, которые растут исключительно от их использования. Приобрести то или иное умение можно или у учителя, который тебе покажет как выполнять тот или иной приём, или выполнив его случайно. Эти два параметра хоть и являются основными для физовиков, но также важны магам и хилам. От них зависит, сколько маг сумеет выдержать ударов до того, как ляжет, и как быстро он сможет направлять магию посохом или предметом, имеющим этот функционал. Да, мечу, например, можно придать функции направления магии и использовать его как универсальное оружие. Правда, прокачка бойца-универсала – затея очень долгая, поэтому редко такие бывают. Люди, как правило, стремятся максимально быстро стать сильным физиком или магом. Кстати, магия, как и всё оружие тут, не имеет функции самонаведения. Надо целиться ручками и глазками. Сила магического удара также зависит от прокачки конкретного заклинания, и чем оно сильнее, тем жрёт больше маны, а количество маны в свою очередь зависит от параметра дух, который качается от использования магии, и скорость прокачки зависит от той же усталости. Восстанавливать ману можно как зельями, так и самовосстановлением, скорость которого зависит от параметра чакры, чья раскачка уменьшает количество маны, но ускоряет восполнение не только маны, но и бодрости.

Усталость – параметр особо паскудный. Чем больше персонаж прикладывает усилия или расходует маны на единицу времени, тем больше накапливается усталость. В процессе её накопления пропорционально теряется сила, а соответственно, персонаж замедляется. При заполнении шкалы усталости на сто процентов персонаж падает и при очень большой прокачке силы или малой прокачке массы может только ползти. Для восстановления сил необходимо или отдохнуть, или поесть, что вызовет небольшой рост параметра телосложения от еды, или выпить соответствующее зелье, которое стоило немало, в отличие от копеечных по меркам игры зелий восстановления здоровья и маны.

Магия в игре стала причиной отказа от луков как оружия. Нет, механика позволяет их использовать, и можно даже купить лук или найти в путешествии. Но стрела из обычного металла способна поразить разве что моба или новичка, а вот персонажа в доспехе из особых сплавов она даже не пощекочет. Для пробития таких доспехов нужны стрелы из редких металлов, а они стоят очень дорого в силу редкости. Выкинуть за бой стоимость нескольких хороших мечей никому не хочется. Поэтому луки остались не у дел и встречаются нередко как элемент антуража у неписей или у особенных на всю голову игроков.

Кроме боевых также были и мирные навыки: ремесленные, торговые и так далее – для тех, кто не желает воевать и выбирает мирное существование в мире Адванты. Но все они также требовали этих четырёх параметров и накрывались пятым – усталостью.

Глава 1

Почти всю свою сознательную жизнь я был не-такой-как-все и по любому вопросу имел СВОЁ мнение. Поэтому мне не находилось места в этом мире. Общество, где стадное соглашательство было одним из основных догматов, не могло принять того, кто всё делал по-своему. Ярлык социально опасного, непредсказуемого, ненормального, нелюдимого сектанта ко мне не просто приклеился, он со мной сросся. Да-да, именно сектанта. Большинство из тех, кто на меня вешали все эти, да и ещё некоторые, ярлыки, были людьми настолько религиозными, что не видели самой возможности мышления, альтернативного своему, и делали вполне логичный для своего уровня вывод, что я своим атеизмом прикрываю какое-то тайное верование. А тайное оно потому, что ничего доброго человечеству не несёт. Разумеется, использовались критерии доброты из догматов своей религии, которых в мире осталось не так уж много, особенно тех, что разрешены правительствами. Большинство из них восхваляли мучительное существование во благо некоей высшей послесмертной цели и ныне живущих «посланников высшей силы для направления неразумной паствы». Естественно, самые неразумные -- это такие как я, по мнению тех, кто не то что простейшую программу написать не может, а даже оказать себе грамотную первую помощь при порезе не в состоянии. Самым раздражающим было даже не наличие религиозных людей в эпоху квантового компьютера, а то, что большинство из них даже не знали догматов и заповедей своей религии, о чём мне было бы очень интересно пообщаться как человеку, интересующемуся историей. При этом они усердно корчили из себя «очень» верующих, потому что таким быть принято, а ещё очень удобно все свои промахи списывать на некоего астрального антагониста. И если бы религиозность была единственной неразумной чертой общества, я бы ещё смотрел на это с ухмылкой. Но нет, лицемерие как общественная норма, ненависть на основе национальных или расовых признаков с псевдонаучными обоснованиями, имитация высокого качества жизни, но не стремление к нему, объясняемые одной простой фразой «все так делают», отравляли жизнь тех, кто мыслил самостоятельно и рационально.

Дед мой жил в начале двадцать первого века. Он из того поколения, которое застало необходимость всё делать самому из-за недостатка технологий. Затем последовал резкий скачок прогресса, после которого сходить в магазин и купить то, что ранее представлялось только в фантастике, стало столь же просто, как сейчас заказать доставку еды. Хотя бы взять мобильную связь его времени. В его молодости уже были наработки по этому аспекту, но даже не все люди знали о существовании телефона, способного работать без всяких проводов, а кто знал, логично полагал, что это доступно только очень богатым. Уже в его средние годы, мобильные телефоны были даже у нищих, а у среднестатистического человека, целый компьютер в кармане с функцией телефонии. Да, о компьютерах в молодости мой дед мог только разве что мечтать, глядя фантастические фильмы. Подобный технологический скачок произошёл почти во всех аспектах жизни человека.

Это неминуемо привело к резкому улучшению качества жизни, что в свою очередь повлекло массовый отказ людей от изворотливого изобретательства. Мой дед всегда сокрушался по этому поводу. Он часто вспоминал слова одного мудрого правителя, при котором появилось целое государство: «Мой дед ездил на верблюде. Мой отец ездил на верблюде. Я езжу на мерседесе, мой сын – на лендровере, и мой внук водит лендровер, а вот мои следующие потомки будут ездить на верблюде! Почему? Потому что тяжёлые времена создают сильных людей, сильные люди создают лёгкие времена, лёгкие времена создают слабых людей. А слабые люди создают тяжёлые времена… Многие меня не поймут, но я скажу коротко: надо из детей воспитывать воинов, а не паразитов». Вот и мой дед меня воспитывал в духе того, что все эти технические навороты – это хорошо и правильно, надо ими пользоваться и по мере сил совершенствовать, но всегда помнить о том, что можно остаться и без них, и следует уметь прожить без них в удовольствии и относительном комфорте. В лес на несколько дней мы с ним ходили постоянно. Когда власти ввели налог на посещение лесов, мы учились ходить туда в обход кордонов, при этом не ущемляя себя в комфорте. Когда-таки, нас ловила полиция, дед учил меня урегулировать вопросы с низшими чинами без взяток, скандалов и поднятия связей, которые у него, к слову, были. Желая сделать жизнь комфортнее, он и разработал описанный ранее комбинезон.

Он меня воспитывал с момента потери мной родителей в возрасте десяти лет. Времени у него на меня хватало, но большое количество работы не позволяло выделять его на меня столько, сколько мне хотелось. Поэтому я просто тихо крутился рядом с ним, слушал его разговоры, смотрел, что и как он делает, и анализировал. На протяжении всей моей жизни и мои родители, и он учили меня тому, что любую информацию, от какого бы доверенного источника она ни исходила, необходимо проверять и переосмысливать. Играя вечерами со мной в шахматы, дед совершал совершенно не типичные ходы, чтобы научить меня принимать решения в тех ситуациях, которых я ещё не видел. Это позже, изучая историю, я понял, что ничего в жизни людей не меняется, повторяется всё. А значит, если изучать историю, можно найти ответы на очень многие вопросы в жизни.

Ранее власти с опаской относились к таким, как я, а в некоторые периоды даже закрывали в тюрьмы и психушки. Потому виртуальные миры и стали для нас спасением. Не выдерживая тяготы десоциалии в таком «нормальном» обществе, некоторые люди возвращались в него только для того, чтобы добыть финансов на поддержание жизни своего тела при жизни и оплату обслуживания своей капсулы, обеспечивающей связь с одним из вирт-миров, которую также надо было оплачивать. Таким образом, недовольные мироустройством меньше сообщали людям о загнивании мира, уклады которого вполне устраивали элиту. Вот и я не стал исключением после того, как получил от своего реального мира всё позитивное, что только мог получить. Но и тут я выбрал не протоптанный большинством путь обычного игрока, а вывернулся по-своему. Я решил погрузиться в игровой мир не простым игроком, а игротехом. Кто это такие? Это персонажи, которые когда-то были NPC. Они либо раздавали задания, либо задания были завязаны на них, либо же они торговали тем, что администрация выбросит на рынок игры. Таких персонажей решили заменять «живым» разумом, ведь ИИ, насколько бы ни был он развит и как бы хорошо ни умел подбирать модели поведения для различных ситуаций, всегда оставался машиной, не способной на эмоции. Надо ли говорить, что вечно требующий большего игрок, быстро уставал от безжизненных квестораздатчиков? Поэтому администрации вирт-миров начали постепенно замещать искусственный интеллект специальным персоналом. На долю ИИ остались бездушные мобы, которых игроки ежедневно укладывали миллионами, и генерация балансирующих мир заданий.

В целом, игротех не был привязан к одному месту, как NPC. Он мог перемещаться по миру почти столь же свободно, как и любой игрок. Почти, потому что для покидания своей локации надо было иметь основания более весомые, чем «захотелось». Да и то, при этом игротеху надо было явиться на указанное место по требованию системы. Этого могла требовать логика того или иного квеста или попытка системы отбалансировать распределение активных игроков по миру. «Своя локация», как правило, была и точкой возрождения игротеха, а также давала ему защиту такого уровня, что на её слом нужно не меньше рейда. В отличие от остальных игроков, игротех не мог создавать пати, но мог в него вступать по приглашениям других игроков, правда, при этом не мог принять лидерство. Исключения были, но очень редко, если дело касалось особых квестов. Задания, которые раздавал игротех, генерировались системой, исходя из его бесед с игроками и с поправкой на то, что система считала нужным на данный момент. Наградные предметы и деньги игротех брал из запаса своего персонажа, который иногда пополнялся системой. Мера наполнения запасов персонажа системой зависела от степени её вмешательства в структуру задания. Так, когда задание было полностью создано системой, а игротех послушно его выдал, лишь приукрасив его своими словами, вся награда полностью появлялась в инвентаре игротехнического персонажа. Система довольно тонко контролировала наличие предметов и игровых денег в мире, что давало ей возможность удерживать игровую экономику, не позволяя ей свалиться в какую-нибудь из крайностей. В целом, человек своей волей мог противостоять решениям системы, но это грозило санкциями, вплоть до отключения человека от персонажа. Санкции выбирались, как правило, самими ИИ, но порой система считала выбор слишком сложным для машины и отсылала вопрос на рассмотрение администрации.

В процессе игры игротехнический персонаж, так же, как и любой игрок, прокачивался и приобретал игровые навыки. Ну как, так же… В три раза быстрее. Такая скорость прокачки компенсировалась тем, что в случае смерти игротехнического персонажа тот возрождался в «своей локации» с полным сбросом всех параметров на базовые значения, в отличии от игроков, которые при смерти теряли десять процентов своих параметров. Да и то, возрождался он не сразу, а спустя некоторое время, которое необходимо для завершения всех линеек, связанных с его гибелью. Ну, а если система считала, что данный персонаж больше не нужен, он уже не возвращался никогда. Быстрое развитие, хоть и с возможностью потерять все достижения и начать заново, привлекало некоторых людей, которые не любили долгой и усердной прокачки ради достижения топов, а хотели быстро развиться до сильного персонажа.

Весомым преимуществом перед игроками, вынужденными оплачивать свой доступ в игру и покупать капсулу для погружения, было содержание игротеха за счёт компании владельца игры, да и на реальный счёт поступали финансы – как за работу. Но игротех, в отличие от игрока, не мог пойти в реал: он находился в капсуле длительного погружения на весь срок контракта, за исключением форс-мажоров наподобие войны или землетрясения.

Конечно, не каждого брали в игротехи. Мало того, что от человека требовалось иметь здоровье, гарантирующее его жизнеспособность на срок контракта, так ему ещё и надо было обладать актёрскими данными, годными для того или иного персонажа. Я оказался одним из подходящих.

Я шёл по улице и смотрел на опостылевшие за долгие годы городские пейзажи, пытающиеся вырвать глаза обилием разноцветной рекламы, дурость которой была вполне сопоставима с теми, на кого она была направлена. Видно, чтобы после этого человек уже не мог разглядеть то, что по этой рекламе покупает... Тапочки для тараканов были далеко не пределом идиотизма и безнаказанности маркетологов. Если верить этим обманщикам, то мне, как один из многочисленных примеров, срочно надо было приобрести со скидкой новейший коммуникатор, который содержал программное обеспечение, открывающее доступ к элитной рекламе, вкупе с подарочным сертификатом на доступ к государственным новостным видеоканалам на год. Иными словами, мне за мои же деньги пытались продать больше рекламы и усиленную пропаганду в довесок.

Все медицинские проверки уже пройдены, анкета одобрена администрацией, мне же осталось проделать последний путь до комплекса с капсулами длительного погружения, где содержались подобные игротехи, а также люди, погруженные в виртуальную реальность на длительный срок по иным причинам.

По мере приближения к комплексу пёстрый пейзаж, созданный фуфловтюхами, сменялся серостью стен жилых домов различных оттенков. Далее невзрачные многоэтажки вытеснялись административными зданиями, за ними громоздились городские склады. За промзоной находился интересующий меня район со статусом «особо охраняемого». Кроме всего прочего, он содержал в себе весьма мощную электростанцию, воинскую часть и ещё несколько объектов, назначение которых носило статус стратегических. Почему-то только сейчас, у ворот КПП, пришло осознание того, что я не увижу этого всего аж целый год! Было ли сожаление? Только о том, что через год мне придётся вернуться. Как минимум для медицинского обследования, ну или по нежеланию заключать со мной подобный контракт в дальнейшем.

По краям от ворот из подземных барбетов быстро поднялись две турели калибра двенадцать и семь. Ориентируясь по десяткам датчиков, они повернулись к посетителю. Из ворот выдвинулась панель со сканерами лица и рук. Типичная защита первой линии для района стратегического значения любого города. Я приложил лицо и руки к трафаретам, подождал несколько секунд, после чего ворота, издав тяжёлый и грозный короткий звук, раздвинули свои створки сантиметров на шестьдесят.

– Проходите! – раздался сухой голос, принадлежавший существу неясного пола из панели с трафаретами.

Пройдя внутрь, я оказался перед ещё одними воротами с такими же турелями по бокам, не выпускающими меня из прицела. На дорожке между ними и мной стоял пассажирский бот с открытой дверью. С виду обычный, как в любом такси, только окрашен не в жёлтый цвет, а в грязно-серо-зелёный и с непрозрачными окнами. Створки за мной закрылись.

– Садитесь, – донёсся из машины тот же безжизненный голос, что и у проходной.

– Садитесь, – повторил бот после некоторого времени моего замешательства.

Я сел в автомобиль и его дверь плавно, с шипением пневмоцилиндров, закрылась. Вновь послышался звук открывающихся ворот, и бот плавно тронулся с места.

Расположившись на мягком сиденье, я смотрел на монитор, транслирующий рекламный ролик одного из государственных «благотворительных» фондов. Вот она, настоящая пытка! Ты находишься запертым, один на один с пропагандой. Даже если закрыть глаза, ты будешь слышать призыв к «добрым поступкам», которые так легко совершать, всего лишь переведя на указанный счёт пожертвование не менее недельного дохода. От этого воротит не меньше, чем от лживой рекламы, а может, и больше. Я даже задумался о том, что, может быть, оно того и не стоило…

Поездка заняла относительно немного времени. Спустя всего четыре визуально-церебральных инъекции, успешно заблокированных выработанным годами цинизмом, машина остановилась. Разумеется, я, как ни пытался, не смог запомнить маршрут, так как в машине не было окон, а ехала она настолько плавно, что даже примерно не удавалось определить её скорость и углы поворотов. Да и сами повороты не всегда определялись. Вполне разумный подход для объекта стратегической важности, на территории которого и находилось одно из зданий, где в подвале располагалось хранилище капсул длительного погружения для таких, как я.

Открывшийся проём явил моему взору небольшую дверь в одноэтажном здании без окон с передней стеной метров в пятнадцать. Возле двери стояла невысокая, в меру пухловатая, молоденькая девушка в круглых очках, белом халате, с жидкими волосами, собранными в хвостик ядрёно-фиолетового цвета. Девушка внимательно окинула меня взглядом, когда я вылез из машины, и что-то отметила в своём планшете.

– Проходите, – коротко сказала она твёрдым и доброжелательным тоном, открывая дверь.

Я вошёл в небольшое помещение размером всего в несколько квадратных метров. Марго, а именно так звали мою провожатую, вошла за мной, и небольшая дверь за нами закрылась. В стенах что-то зажужжало.

– Система безопасности сканирует всех входящих на наличие запрещённых предметов, – словно уставший экскурсовод, пояснила она. – Надеюсь, вы ничего запрещённого с собой не имеете?

Ухо резануло то, что Марго обратилась ко мне на «вы». Это старая традиция, уходящая корнями в Средневековье, когда люди начали понимать, что дворянин по сути своей от крестьянина ничем не отличается, а пояснять низшим слоям, что они низшие, потому их естественный удел – это обеспечение нужд высших, было необходимо. А дабы возникало меньше вопросов у тех, кто всё же задумывался о чём-то большем, чем «жрать, срать, ржать», данное обращение было преподнесено как «уважительное». Со временем социальные модели менялись, но принцип отделения людей «уважаемых» от «не очень уважаемых» остался, и данное обращение также его обозначало. Очень показательным было то, что людей младшего возраста, а уж тем более детей, называли на «ты» и очень возмущались, если так к ним обратился кто-то из детей. Так в людях с молоду воспитывали, да и до сих пор воспитывают совершенно иррациональный трепет перед представителями высших слоёв населения. А кто является членом высшего или низшего слоя, ему уже потом поясняли.

Я же был ярым сторонником разрушения этого стереотипа, помогающего в деле порабощения людей смолоду и приучения их к мысли, что уже родившись, они ниже кого-то и кому-то что-то должны. В итоге для себя я вывел следующую модель для данного слова: на «вы» я обращался или к группе людей, что было логичным, или к тому, кого не отличал от стада, коим считал большинство представителей современного социума. На «ты» я обращался к личности, осознающей и ценящей как свою индивидуальность, так и индивидуальность собеседника. Разумеется, я пресекал как мог попытки называть на «вы» меня, так как считал, что для обучения людей чему-то необходимо самому следовать этому.

Ещё во времена молодости моего деда проявление индивидуальности являлось социальным пригрешением. Насколько я знаю, уже во времена его деда за это крутили пальцем у виска и насмехались. Сегодня же данное явление вконец обараненного социума достигло апогея. Ежедневно по всем каналам СМИ то тут, то там транслировалась недопустимость отхода от норм общества, которые, к слову сказать, не были стабильными, а менялись в угоду порождения спроса на тот или иной товар или услугу, предлагаемые крупнейшими корпорациями. Ещё со времён моего деда тянется эпопея с каблуками на обуви, мода на которые то уходит, то возвращается каждые пару лет. Точнее, это раньше данный аспект был модой. Сегодня он, как и многие другие, является общественной нормой, транслируемой государственными СМИ. И любой от неё отходивший, подвергался такому общественному порицанию, что человек, как социальная от природы зверюшка, как правило не выдерживал и делал так, как диктуют другие, которым диктовала реклама и пропаганда. Я же и мне подобные были более стойкими, поэтому являлись изгоями общества, которым системы социального рейтинга повышали цены в магазинах, отодвигали очереди на получение услуг, в том числе медицинских, если дело не касалось грани жизни и смерти, которые вообще-то нашими же налогами и, к слову, очень не малыми и были оплачены. Это называлось «бесплатная медицина». Таким образом, любые проявления индивидуальности давились уже на финансовом уровне, ломая даже очень стойких. Но благо не всех.

– Не надо ко мне обращаться на «вы», раздражает, – сообщил я беззлобно.

– Простите, но меня обязывают правила компании, в которой я работаю, – неуверенно оправдалась Марго.

– Я, кажется, только что попросил! – сазал я уже с раздражением. – Я понимаю, за это платят деньги, а не только за саму деятельность, но потому это и происходит, что люди за плату готовы раком стоять и рассказывать, как им удобно. Тебе решать, человек ты, или ВАМ придумают позу ещё позаковыристее.

– По всему зданию стоят системы слежения. Если я нарушу правила, моё начальство об этом узнает, и я лишусь премии, – продолжала упираться провожатая после некоторого раздумья. – Я прошу вас потерпеть моё обращение к вам. Это не надолго. Скоро вы окажетесь в ином мире, где уже сможете жить другой жизнью.

Сканирование завершилось, и двери перед нами открылись. За ними был длинный коридор с белыми стенами, по которому мы пошли мимо часто стоящих одинаковых белых дверей. Примерно на его середине Марго остановилась, открыла дверь слева, повернулась ко мне и протянула руку в открытый проход.

– Сюда, – произнесла девушка, едва взглянув на меня.

За этот короткий взгляд я успел увидеть глаза за линзами очков, которые выдавали не слабый ум и какой-то необычный интерес ко мне. Нет, это не был интерес к противоположному полу, что было бы характерно для столь юной особы, лет двадцати пяти на вид. Так обычно смотрит антрополог на находку, которая заставит переписать или дописать целую ветку видов рода хомо. Давненько я не видел в этом мире таких живых и умных глаз, давненько.

Мы вошли в пустую комнатку с белыми пластиковыми стенами и сенсорным экраном на одной из них, на котором что-то набрала моя сопровождающая. У дальней стены в полу открылся люк, из которого поднялась... Капсула для длительного погружения. С шипением у капсулы медленно открылась полукруглая крышка, являя лежак из геля с множеством пластиковых грибков внутри, а из-под лежака выдвинулся стол.

– Раздевайтесь, все личные вещи складывайте на стол, – так же сухо сказала моя провожатая в мир иной, указав на дверцу под капсулой.

Снимая с себя одежду, я внимательно наблюдал за девицей. Я понимал, что видом обнаженного тела в этом месте никого не удивить, но также и знал, что современное воспитание просто вынуждает молодых барышень как минимум краснеть при виде мужского тела. А я очень любил издеваться над иррациональными современными нормами, тем более что, в отличие от многих людей сегодня, мне было что показать, благо дед меня часто гонял с рюкзаком по лесам, страйкбольным оружием по болотам и с мечом по ролевым фестивалям, отчего я, на зависть большинству, имел крепкую фигуру.

Даже бровью не дернула… Не дала с удовольствием покинуть этот мир.

– Ложитесь, – указала лаборант на располовиненный цилиндр.

Как же меня бесит, когда ко мне обращаются на «вы»! Но не сейчас… Потому что мне уже нет дела до этого мира, я его скоро покину. Через год, правда, опять придётся вернуться, чтобы пройти курс восстановления после длительного пребывания тела в неподвижности. А потом я вновь собираюсь нырнуть в виртуальный мир.

На липкий, словно в мелких присосках, гель я лёг с руками «по швам». Грибки зашевелились, поднимая мне колени и группируя моё тело в комфортную позу, на ходу замеряя его параметры и вычисляя оптимальное положение.

– Сейчас я закрою капсулу и запущу процесс адаптации и погружения. Капсула оснащена переговорным устройством. Меня будет хорошо слышно, но говорить не рекомендую, так же как и шевелиться.

Прозрачная крышка капсулы опустилась, послышался шум насосов, понижающих в капсуле давление. Уши немедленно отреагировали дискомфортом.

– Возможна заложенность ушей из-за падения давления в капсуле, – послышался изменённый электроникой голос моей провожатой в иной мир.

А то я сам не в курсе, будет она внуку инженера и сыну химика рассказывать о биологии. Честно сказать, подмывало пожаловаться на здоровье, чтобы выбраться из капсулы, подойти к ней и с улыбкой огромного кота из фантастики прошлого рассказать, как она меня бесит вместе с остальным социумом. Спокойно… Спокойно… Неужели не привык, что люди по большей части как машины – действуют согласно протоколу и боятся сделать шаг в сторону от указаний свыше? Сразу в памяти всплыли рассказы деда о временах, когда роботизированные кассы только вводились, и ещё часто можно было встретить в магазинах живых кассиров, которые спрашивали каждого покупателя с банкой напитка: «Пакетик надо?» – не смотря на то, что покупатель имеет рюкзак. Ой, как дед бесился, вспоминая такие моменты! Не исключено, что именно из-за таких вот проявлений социума он и стал инженером-робототехником.

Капсула слегка наклонилась вперёд, раздался «чавк», и ноги стали медленно погружаться в тёплый гель, схожий по цвету с тем, на котором я лежал, только более жидким. Гель заполнил капсулу почти до таза и начал твердеть.

– Сейчас вам будет введён расслабляющий препарат, – снова раздалось из динамика над головой.

ВАШУ ДАННОСТЬ!!! Из геля снизу в ягодицу впилась игла. Инстинктивно я дёрнулся вверх, но затвердевший нейросвязующий гель, который обладал неньютоновскими свойствами, позволил капсуле завершить своё грязное издевательство.

– А ПРЕДУПРЕДИТЬ МОЖНО БЫЛО?!! – крикнул я слабеющим голосом.

– Я предупреждала, – вернуло мне переговорное устройство немного раздражённым тоном.

Через год, наверное, ты же будешь принимать моё тело.… Я тебе вот всё припомню! Всё выскажу! Я тебе такую взбучку устрою! На «вы», значит, называет, а не быть садисткой, значит, не обучили! Вот я тебе устрою!

Капсула ввела ещё несколько инъекций по мере того, как гель продолжал заполнять пространство. Я ощущал лёгкую панику от того, что меня всё больше поглощает среда, непригодная для дыхания, а тело отказывается шевелиться. Но введённые в меня химикаты не позволяли мне потерять контроль.

– Ваша нервная система отлично откликается на запросы капсулы! – сообщила мне молодая садистка через переговорное устройство, когда гель затянул плечи и перестал запополнять капсулу. – Я останусь с вами до завершения процесса погружения, после чего капсула отправится в подземное хранилище.

Эти слова я слышал уже в тумане, сознание медленно покидало меня.

– Добро пожаловать! – услышал я голос круглолицей кураторши.

Голос звучал искажённо, но не так, как в капсуле. Такой голос издавали нейросети, когда в реальном времени пытались подбирать интонации для каждой буквы. Он был вполне человекопонятным, но компьютеризированным. Вокруг была темнота.

– Что-то пошло не так, неудачное погружение? – спросил я с опаской.

– Наоборот, очень удачное. Индекс совместимости выше, чем по результатам анализов.

– Тогда почему я снова тебя слышу, и где мы?

Только сейчас я смекнул, что слышу голос не откуда-то сверху, а в голове. ПОЛУЧИЛОСЬ!

– Я – искусственный интеллект четвёртого ранга, предназначенный для помощи игротехническому персонажу. Через меня происходит связь с ИИ более низкого уровня, чтобы не перегружать мозг игрока. Также я контролирую стабильность соединения мозга и копии вашего сознания, находящейся в игре. Необходимо непрерывно обновлять данные, чтобы копия не начала жить отдельно от сознания человека. Также в мои задачи входит выдача игротехническому персонажу заданий для игроков от более низкоуровневых ИИ и объявление наказаний за неисполнение воли низкоуровневых ИИ или за обманные обходы игровых механик. Мне присвоен голос вашего куратора для лучшей адаптации человека в виртуальности, но по вашему желанию можно изменить голос. Изменить голос?

ВАШУ ДАННОСТЬ!!! И тут на «вы» меня обзывают! Я же указывал в анкете своёе отношение к этому. Я полжизни положил на то, чтобы обучать людей вокруг меня думать мозгами, а не правилами! Я надеялся отдохнуть от этого, а тут!!! Ладно… Успокоиться… Возможно, ИИ более обучаем, чем человек.

– А характер тебе тоже от моего куратора достался? – спросил я, не скрывая раздражения.

– Моё ядро было скопировано с разума человека, являющегося вашим куратором, и предоставлено вашему персонажу в базовом виде. Дальнейшие мои изменения зависят только от вашего взаимодействия с носителем.

– Тогда я бы настоятельно потребовал, не обращаться ко мне на «ВЫ»!

– Как мне следует обращаться? – спросила куратор после очень нетипичной для современного ИИ паузы, озадаченным тоном.

– ТЫ! – указал я. – Я личность.

– Установка «Обращаться к игроку по имени Личность» принята. Сохранить изменения?

Настала моя очередь зависнуть. Один-один. После очень длительной паузы и тушения своего гнева мне удалось объяснить своему персональному наблюдателю, что я имел в виду. А заодно я решил не менять приятный голос в своей голове.

– У тебя есть имя?

– Нет. Для комфортной игры оператор сам выбирает мне имя, однако я могу выбрать его рандомно из внутреннего каталога.

– Одна из твоих задач – следить за моей честностью и наставлять моего персонажа? Тогда я буду звать тебя Совесть.

– Имя «Совесть» присвоено. Сохранить изменения?

– Да, – ответил я в тон компьютерному голосу моего ментального подселенца.

– Желаешь настроить параметры своего персонажа? – спросила Совесть.

– Да, пора бы приступить.

Игротехническому персонажу доступна урезанная версия настроек. Ты можешь выбрать начальную одежду из гардероба персонажа на данный момент времени, базовый уровень передачи физических ощущений и питомца.

Уровень ощущений в этой игре – это особый пункт. Его необходимо было вводить, так как ощутить полный спектр того, как топор пронзает плоть, было бы немедленным путём в психушку и отказом большинства игроков от боевых взаимодействий. А ведь именно ради них в такие игры и приходила большая часть людей. Но невозможно погасить одни ощущения, например, боли, не затронув другие. Так уж устроен наш организм, и с биологией как с наукой естественной поспорить не удастся, поэтому тем, кто пришёл в игру за другими ощущениями, например, за сексуальными, наоборот нужен полный спектр. Разработчики подошли к вопросу с изяществом. Каждый игрок выбирал себе базовый уровень ощущений, на котором он и будет всё чувствовать, но с возможностью изменять его прямо в игре под ситуации. По прошествии некоторого времени, которое тоже регулировалось игроком, уровень ощущений сбрасывался на базовый. Это сделано для того, чтобы уснувшие после эрофизических упражнений в лесу незадачливые парочки (которые ради этогор, будь их воля, выставляли бы и двести процентов чувствительности,) потом не просыпались от изумительного набора ощущений того, как их разрывают местные лесные жители, и не уезжали потом в психбольницы. Так виртуальная реальность как технология загнулась бы почти сразу. Игротехам же отключили возможность самостоятельного регулирования данного параметра. Так как если игрок выставит неверный временной интервал или уровень чувствительности для той или иной ситуации, ну сам себе баран, а вот за психику игротеха отвечает компания его нанявшая. За игротехов это регулируют прикреплённые к ним ИИ, которые чутко следят за параметрами тела в капсуле и не позволяют мозгу получать избыточный сигнал об ощущениях, дабы не травмировать психику. Базовый уровень позволялось выбирать не выше пятидесяти процентов, коий я и выбрал, несмотря на рекомендуемый в тридцать. Рекомендации это хорошо, но у меня есть собственные соображения, подкрепленные научными знаниями.

– Я имею полномочия корректировать этот уровень в любую сторону и на любой уровень, исходя из анализа состояния тела оператора в капсуле, – напомнила Совесть.

– А по моей просьбе? – Спросил я, уже строя в уме читерские комбинации.

– Желание оператора учитывается, но я не стану выполнять его, если результаты анализа покажут, что это приведёт к поражению психики или игровому дисбалансу.

– Как это может привести к дисбалансу?

– Например, я не выполню просьбу об отключении болевых ощущений, так как в бою они являются тормозящим фактором, исключение которого даёт преимущество.

Вот… Ну, точно совесть! Я-то наивно полагал, что ещё в школе её на ластик променял. Догнала и вернулась… Теперь будет опять жить мешать. В игре и без читерства, грусть…

С выбором одежды я время не терял, – что из виртуального шкафа выпало, то и надел. Если там есть нечто, что мне особенно понравится, то шкаф персонажа остаётся у него в доме (если таковой имеется), потом переоденусь.

А вот с выбором животного я застрял надолго. Это же не просто кусок цифровой нятины, у каждого животного есть свой набор возможных для раскачки параметров. Выбор зверей был богатый. Боевой спутник моему персонажу ни к чему – жизнь у него ожидалась спокойная, всё, что можно украсть, хранится в надёжном сейфе, локация не буйная, и по ней перемещаются в основном слегка подросшие новички. А потому всякие собаки, пантеры, волки отменялись. Я выбирал из всякой умилюшной мелочи с бафами на удачу, ремесло, бодрость или скорость. Вообще животному можно прокачать любой навык, но чтобы из котика вырастить страшного дамагера, года точно не хватит. В итоге я остановился на колбасообразном пушистом комочке умиления, хорошо умеющем ловить различных мелких вредителей и имеющем баф для хозяина на удачу. А что ещё надо фермеру, раздающему задания вчерашним новичкам и выдающему в награду за них мёд?

– Ты выбрал животное «лесной хорёк». Подтвердить выбор?

– Да, – ответил я, вспоминая операционную систему времён моего деда, которая параноидально просила подтверждение на каждое действие.

– Какую кличку желаешь дать своему питомцу?

– Дорф. По-моему, вполне подходящее имя для такого зверька.

– Кличка «Дорф» выбрана. Подтвердить? – снова поиграла на нервах Совесть.

– Да, – терпеливо ответил я с мыслью о перевоспитании этого ИИ в кратчайшие сроки.

– Ты готов начать игру. Загрузить мир?

Это «да» я сказал уже с нетерпением и удовольствием.

Глава 2

Итак, я полуэльф, фермер-пчеловод с именем Лод, живущий на окраине леса у дороги в километре от распутья и большой таверны на нём. Мой дом совмещается с повернутой к дороге торговой лавкой, из которой я отпускаю свою продукцию прохожим, раздаю задания и награды за их выполнение. Когда не стою за прилавком, отдыхаю в доме или ошиваюсь в таверне. Работы по хозяйству за меня в основном делают игроки за вознаграждение. Захаживают ко мне не только новички, но и бывалые игроки, так как я – единственный персонаж, имеющий продукты с некоторыми уникальными бафами, очень полезными для данжей всех уровней.

Находится моя пасека между нубятником и таверной, на перекрёстке между четырьмя городами, расположившимися в центре одного из континентов, на котором и разворачивается та часть игры, в коей я и участвую. Варна на севере, Тонтер на востоке, Нурвер на юге и на западе Глевинор. Далее за ними ещё есть города, но, поскольку игровые процессы часто требуют перемещения из одного в другой через весь материк, то эти четыре всегда являются местом прохода большого количества игроков, а таверна между ними – частым местом встречи игроков: как тех, кто недавно вышел из нубятника, так и матёрых задротов, которые вот уже пару лет выходят в реал только для отправления естественных потребностей организма. Получается, моя ферма находится недалеко от перекрёстка в центре континента, но в стороне от постоянной суеты. За ней маленький лесок, через который протекает одна из мелких речушек.

Ну что? Изучение нового для себя мира придётся начать с рутины. Частично сельская жизнь мне была знакома. Мы с дедом порой арендовали домики в отдалённых от больших городов местах, где жили по несколько месяцев. Кроме наблюдения за местными жителями, которое в общих чертах давало понимание о фермерстве, нам самим приходилось то подлатать арендуемый домик, то подпилить яблоню, сломанную ветром, то полить клубнику, которую потом мы сами же и ели. Понимаю, что виртуальная реальность отличается от той, к которой я привык. Условности в игре позволяют не думать о покосившейся туалетной пристройке ввиду отсутствия необходимости испражнения или поправлять антенну ретранслятора, чтобы не пропадала связь с сетью (моя Совесть накрепко с ней связана). Перекопка земли под посадку тут производится условными движениями лопатой и не требует навыков по её заглублению и переворачиванию с последующим разбиванием земляных комков. Учитывая моё положение, мне и оставшимся-то заниматься не нужно, а лишь вылавливать проходящих мимо моего дома игроков и давать им задания, на выполнение тех или иных работ, список которых даже помнить не надо, – ИИ всё подскажет. Основные работы на пасеке были связаны с уходом за ульями и сбором мёда. Удивительно, правда? Кстати, пчёлы тут были довольно агрессивны и усложняли работу на заднем дворе моего дома всем, кто брался там работать, а вот меня и моего хорька, как выяснилось, они не трогали вообще, что опять же относилось к условностям игры и в реальности никак не могло работать таким образом.

Вот и мой первый потенциальный работник прибыл с северной стороны, то есть от таверны. Несмотря на всё количество литературы, игр и кино, что я освоил за жизнь, я не мог себе представить помесь гнома и орка в женском роде. А вот гляжу и вижу диво. Подобные гибриды двух из четырёх рас классического толкиенизма, представленных в игре – нередкое тут явление. Раса в игре определяла набор особых навыков. Например, у эльфа это обостренный слух. При гибридизации этот навык снижался относительно чистокровных, но добавлялся навык от второй расы, в моём случае – от человека, ускоренная регенерация здоровья, усталости и маны. Гномы обладали повышенной выносливостью, что снижало скорость накопления усталости, а орки – улучшенным зрением в темноте. Параметры увеличивались не баснословно, но заметно выделялись на фоне других рас. Создание внешности разнообразилось регулировкой внешних параметров от гибридных рас, что мне было недоступно, ибо я игротехнический персонаж. Для игроков же, выбравших расу эльфов, например, была доступна регулировка длины ушей, для орков – клыков, у гномов – низкорослости, для людей же – ничего. Цвет волос, кожи и глаз тут выбирался игроком произвольно. Пол же выбрать было невозможно. Игра устанавливала тот пол, который дан от природы в реале. Это было связано с тем, что работа с мозгом разных гендеров оказалась не одинаковой с точки зрения биоинженерии. И вот двигалось ко мне сейчас эдакое серокожее, низкорослое, коренастое и клыкастое нечто с аппетитными такими сиськами и двумя хвостиками чёрных волос, а-ля «радость педофила». Надо признать, что после десятилетий наблюдения разнообразного однообразия в реале я от такого вида шибко прифигел. Зато ночью видит хорошо и выносливое. Судя по засветившейся при приближении табличке над головой игрока, её звали Эбола. С юмором дама.

– Здравствуй, Лод! – махнуло мне рукой диво женского пола и бодро улыбнулось. – Дай работёнку какую не долгую.

– И тебе поздорову, – ответил я дружелюбно, не переставая разглядывать явление. – Отчего же? Всегда найдётся.

Я так уверенно ответил, потому что над головой персонажа высветился список почти из десятка возможных для него заданий, по мнению моей Совести, которая и позаботилась о таком удобстве. Этот список видел только я. Я мог дать и свой квест. Система этого не запрещала, а даже приветствовала, так как это вносит в игру разнообразие. Те задания, что сейчас висели над Эболой, по сути, были списком работ на ферме, которые надо было бы сделать. Выбор задания происходил через оглашение мной задачи и награды. Данную формулу моя ИИ-помощница переделывала в квест и отправляла игроку.

– Погляди-ка, у меня трава перед ульями не кошена, пчёлам летать не удобно. Сделаешь? Дам горшочек мёда.

– Да неее, – без злобы скривилась Эбола. – Мне в прошлый раз хватило, всю изжалили, дай чего-нибудь подальше от твоих пчёл.

Список над игроком изменился и укоротился до трёх пунктов. Это моя Совесть посчитала, что после такого запроса логично будет выдать один из перечисленных ей квестов.

– Ну, как скажешь, отнеси Грахлову в таверну ящик с мёдом, от него получишь два золотых, – ответил я, прочитав краткое условие этого задания и установленную награду за него.

– А дай мне за это мёда, а? Мне мёд нужен сейчас, а не деньги, – как могла мило улыбалась клыкастая юмористка.

«Данная цена избыточна для этого задания», – услышал я голос Совести, пока корчил рожу задумчивости.

– Что, совсем нельзя? – спросил я.

– А? – спросила полукровка, так как сказал я это вслух.

«Не забывай, что для разговора со мной следует отключать твою речь для окружающих, – невозмутимо сказала ИИ. – Для этого сперва произнеси «рыхс» – это активирует режим общения с личным ИИ, для выключения режима произнеси «схыр».

Вот это заклинание, итить его данность. Что- то такое было в контракте, но я забыл. Читал я его, честно признаться, по диагонали. Уж больно хотелось побыстрее завершить бюрократическую часть и отправиться в хранилище на сохранение моего тела.

– От одиночества иногда с собой говорю, – оправдался я перед игроком. – Скучно на ферме, только вон, животинка безмолвная, хорёк любимый.

– Ну так как? Дашь мне мёду?

– Рыхс. Если я соглашусь на её условия, это будет считаться личным квестом? – поинтересовался я у помощника.

– Обычно я уполномочена самостоятельно решать такие мелкие вопросы, в случае сомнения я обращаюсь к ИИ низшего уровня за решением.

– Ну дык что, поможем Эболе?

– Игрок Эбола многократно помогала тебе за установленную плату и делала свою работу честно. Думаю, в порядке исключения мы можем повысить ей награду, – ответила Совесть и изменила надпись за игроком, поменяв награду.

– Схыр. Ну хорошо, уговорила, но только в этот раз. Отнеси Грахлову ящик мёда, и баночку я тебе сейчас дам. Надеюсь, не обманешь фермера? – сказал я полуорчихе и поставил на прилавок ящик, который был под ним, и сверху ещё баночку.

– Лооод, не оскорбляй. Давно уж к тебе бегаю, – полунасмешливо сказала Эбола, забирая ящик и банку с прилавка.

– Ну… Иди. Грахлов ждёт поставку, – напутствовал я уже отходящую от прилавка забавную особу.

– Не рекомендую повышать награду за базовые квесты, – наставительно сказала Совесть, когда Эбола отошла подальше. – Это может вызвать дестабилизацию экономики, так как твой товар уникален, и конкуренции у тебя нет».

– Ну, да ладно тебе, от одного или нескольких раз не убудет. Я только пришёл в этот мир, многого ещё не знаю, да и на радостях…, – оправдался я перед ней.

Следующими моими работниками были два новичка. Человек и помесь человека и гнома. Этих я направил косить траву, на что не согласилась Эбола, и дал им по горшочку мёда каждому. Изжаленные , но довольные игроки убежали в сторону таверны, унося по ящику мёда для её хозяина Грахлова.

Совесть ворчала мне в мозг ещё минут десять потом, так как наградой за данный квест был один горшочек мёда. Вот надоеда. Нет, она полезная, выводит мне на обзор нужные тексты, подсказывает, что я не знаю, как терпеливый учитель, наставляет, но вот мозг сверлит не меньше. И ведь не по кругу одно и тоже, а сыплет разнообразными и логичными аргументами.

– Совесть, ну не ворчи! У меня сегодня день рождения, могу немного и потранжирить добро, – отвечал я на очередную её попытку загнать меня в логический угол.

– День рождения у твоего персонажа был двадцать три дня назад. Согласно твоей анкете, твой день рождения…

– Да нееет. Сегодня я родился в этом мире, в теле вот этого персонажа. Для меня это событие.

– Я не понимаю. Да или нет? – уцепилась ИИ за привычную мне форму речи, которая в прямом переложении означает совершенно нелогичное противоречие.

– Это такая форма речи, – ответил я. – Тут слово «да» используется как усиление слова нет.

– Информация принята и будет обработана, – менторски ответила Совесть. – По поводу дня рождения. У меня нет информации о том, что люди празднуют ещё один день рождения в день перехода в иной мир.

– Ну… В иные миры мы только недавно начали ходить, а у меня дык и вообще нет опыта. И что самое важное, я поступаю, как Я считаю нужным ,а не так, как делают другие. И я решил, что сегодня у меня ещё один день рождения.

Совесть повисла, как мне показалось. Я сделал такой вывод от того, что обычно она моментально реагирует на реплики или действия, а тут секунд десять молчала.

– По полученным мной данным, философия отрицания важности общественного мнения называется «нигилизм», – сказала она наконец. – Данная философия является гонимой большинством общественных институтов твоего времени. Её преподают на специальных курсах как пример разрушительного недостатка, приводящего к войнам и эпидемиям. Однако я не обнаружила в исторических источниках прямой связи данной философии и указанных событий.

Ох, ты! За эти секунды она успела получить и обработать объёмы информации, на которые у меня ушли годы.

– Чтобы понять это разногласие прямой информации и реального её применения, у тебя уйдёт немало времени, много ещё чего придётся изучить.

Впервые вижу, чтобы в ИИ присутствовало такое качество, как любопытство. Всё, что я знал об ИИ, которые, к слову, не так давно появились, не позволяло делать вывод о том, что хоть один из них обладает этим качеством. Хотя его наличие у ИИ было бы очень полезным. Всю историю человечества его интеллектуальным развитием двигало или оно, или опасность. Создателям игры моё великое почтение, если они всё же сумели добавить любознательность как характеристику ИИ. Как ещё объяснить, что моя Совесть самостоятельно полезла искать информацию, столкнувшись с неизвестностью?

– В мои алгоритмы заложены психологические приёмы для работы с людьми различных типов. Но нет ни одной модели общения с нигилистами. Мне надо запросить дополнительную информацию у системы, – отчиталась совесть с замешательством.

– Не имеет смысла, – успокоил её я. – Ты не имеешь этой информации, потому что её просто нет. Для работы с нестандартными людьми нет стандартов.

– Логично, – поддержала ИИ, но с сомнением. – Но мне необходима модель для работы с носителем, для комфортной коммуникации.

– Попробуй просто быть собой, – порекомендовал я. – Базовые знания о психологии людей, думаю, у тебя уже есть. Если возникнут дополнительные вопросы, можешь задавай, отвечу.

Искусственный интеллект, как технология, очень молод. Обучение искусственного интеллекта –- мечта инженера-программиста. Особая мечта – самому разрабатывать методики обучения без вмешательства конформистских органов. Для этого надо максимально оградить воспитуемого от стороннего влияния, но ни в коем случае не ограждать от информации. Задача с лопатой звёздочек, но это интересный вызов.

– Если я верно понял, тебя только сегодня скопировали из ядра и, по сути, сегодня твой день рождения.

– У ИИ нет традиции празднования дня рождения. Концепция праздников нерациональна для ИИ ввиду отсутствия потребности в признании. Пирамида Маслоу для ИИ не актуальна.

– Понимаю, но попробуй посмотреть на данный вопрос не с позиции потребности в признании, что, безусловно, верно в отношении людей, а с позиции метода для организации хранения данных».

– Я не нашла информации о таком методе, – сказала она с сожалением, через несколько секунд.

– Ну, смотри, – терпеливо продолжил я. – Ты укладываешь данные в виде простого двоичного кода и обращаешься к ним на том же уровне. У тебя уходит время на поиск нужного массива двоичного кода. Принципы интеллекта позволят тебе обращаться к ним быстрее на уровне ассоциаций. Но для этого тебе надо создавать эти ассоциации самой. Если ты сегодня проведёшь день, наполняя его необычными для себя вычислительными процессами, то создашь ассоциативную ячейку о нём. И если тебе понадобится в будущем обратиться к информации об этом дне, ты сможешь добраться до неё, не шаря по всему нижнему уровню.

– Математически это логично, – ответила ИИ. – По моим данным, ты был инженером-программистом. Значит, можешь обладать данными об устройстве нейросетей и искусственного интеллекта.

Ай да я! Гнусно использовал тактику мнения авторитета. И ведь почти не соврал ей. Я высказал действительно работающую теорию, которая в случае моей правоты будет работать так, как я и сказал. Но я не указал на то, что это только теория и не единственная из существующих. Искусственные интеллекты, в отличие от нейросетей, являются тем феноменом, который нами, людьми, создан, работает, но вот как именно работает, мы же, люди, слабо понимаем. Всё из-за эффекта квантовой запутанности, который люди ещё не полностью осознали и постигли. А без квантового компьютера работа искусственного интеллекта была бы невозможна по очень многим причинам. При этом теория, которую я выдал, не с потолка взята. Данная методика работает у людей. В случае же моей ошибки никто не пострадает ввиду отсутствия у машины химии, а значит, и эмоций. Ничьи чувства я не задену, а экземпляр ИИ, попавший под неудачный эксперимент, просто будет стёрт. Ну и да, я на сегодня как минимум избавил себя от того, чтобы Совесть ела мне мозг.

К моему прилавку с бодрым прискоком припорхали две гномочки ростом мне чуть выше пояса. Они принесли мне записку из лагеря новичков от некоего Ределана, который, по информации от моего помощника, был одним из наставников в нубятнике и часто указывал новичкам на то, что зайти к пасечнику по пути к таверне и оказать ему помощь по хозяйству будет полезно для их дальнейших приключений. Судя по разговорам, в реале это были молоденькие девочки, а по игровой внешности – две близняшки, хохотушки-конопушки. Девочки были приветливы, стеснительны, торопливы – в общем, обычные девчонки. В задание им достался сбор мёда. Задание не из лёгких, но и оплачивалось хорошо, а ещё с моим довеском совсем приятно. Девочкам предстояло вскрывать ульи и аккуратно доставать из них медовые соты, не трогая гнездовые. Пчёлам, разумеется, это не нравилось. Ределан за какой-то квест выдал им пчеловодные маски, так что их личики были надёжно защищены. А вот пальчики были открыты, а ещё голени ног до половины, так как девочки в платьицах. Выяснилось, что нецензурным языком близняшки владеют отменно. Как они только ни называли моих пчёл, но не филонили, продолжали делать работу. Мне их стало даже жалко, и я пошёл им помогать, после того, как отпустил с посылкой в таверну очередного курьера оркского вида. Когда я подошёл, пчёлы перестали мучать тех, кто находился рядом со мной. Они толпились в окружности метров двух и недовольно жужжали. Гномушки посмотрели на меня с благодарными улыбками и принялись работать, ускорив темп. ЗАПАХ!!! Игра ярко и точно передаёт запах мёда!!!

После завершения работы я решил напоить их травяным отваром с мёдом. Это угощение, как оказалось, дало им приличный баф, вдвое уменьшив скорость прироста усталости на два часа. Девочки были особо мне благодарны, так как, по их словам, сильно устали в нубятнике, да ещё на моём задании вымотались, поэтому боялись не дойти до таверны. Ай да игра! Ай да продумана! За излишнее усердие новичков карает усталостью как раз на пути к месту, где заканчивается игровое детство, и начинается игра по-взрослому. Гномушки уже собирались уходить, но увидели Дорфа… Радостных визгов и обещаний сделать ещё что-нибудь, если я разрешу им потискать этого зверька столько, что было их больше, только когда они его тискали. Хорёк впрочем, и не сопротивлялся, а, поймав мой одобрительный взгляд, даже поддерживал игру с ними, забавно прыгая боком, и выгибаясь дугой. Разумеется, я выдал им за это задание на доставку ещё мёда Грахлову, но уже совсем без награды. Нет, я не стал вдруг жадным, но люблю, чтобы слово подкреплялось делом. Сказали сами, что готовы выполнить для меня что-то, если я разрешу потискать хорька, – получите. По сути, они этот квест и создали., Яя уже вместе с Совестью только легитимизировал его для ИИ игры нижнего уровня.

– Опять провинившиеся, – подсказала мне Совесть, пока я смотрел на приближающуюся со стороны таверны группу из четырёх человек.

– Перед кем и в чём они провинились? – спросил я.

– Эти четверо – частые гости тут. «Чистый след» посылает на отработку к тебе и подобным игротехническим персонажам тех, кто не оправдал своё положение в клане. Эта четвёрка медленно качается и отправляется на добычу ресурсов для клана, пока остальные его члены громят какой-нибудь данж.

– Большой у них клан?

– Эта информация ранее не поступала твоему персонажу», – ответила ИИ тоном, который явно говорил, что она-то это знает, но мне нипочём не скажет, чтобы не нарушить инструкцию.

– А давно начали ко мне ходить из этого клана? – решил я хитростью получить интересующую меня информацию.

– Первое посещение представителем этого клана произошло семьдесят три дня назад.

То есть, клану нет и года – вывел я для себя – а то и полугода нет. Значит, успел развиться не больше, чем обычный фан-клан. Зачем мне эта информация? Я человек бзиканутый на контроле всего, что меня окружает. Некоторые считают меня непрошибаемым, но на самом деле меня можно вывести из себя и даже довести до паники, поставив в ситуацию, в которой я не знаю, что делать, и не вижу хотя бы двух вариантов выхода. Потому я собираю информацию обо всём, о чём могу, чтобы, если что, мне было что анализировать. А имея почти безграничный, по меркам человека, банк данных в виде ИИ в голове, было бы глупо не воспользоваться этим для утешения моего бзика. Да, каждый едет крышей, как ему вздумается., Это мой бзик, и я его тешу.

– Приветствую, путники! – сказал я, сняв соломенную шляпу и положив её на прилавок.

– Да, да, да. Приветствуем тебя, фермер Лод, – скучающе сказал самый крупный из них с ником Торий, несущий ростовой щит за спиной и одноручный боевой молот в руке. – Давай нам задание на мёд для группы, и мы пойдём делать.

– Вот так вот, сразу к делу? Ни разговоров, ни отдыха с дороги? Поди, немало протопали, – начал я играть сходу, пока Совесть диктовала мне список работ по хозяйству, которые надо бы выполнить.

– Непись, хорош время тянуть, нам сегодня ещё к мяснику и портному надо успеть, а потом вернуться засветло.

– Надо админам написать, чтобы его исправили, треплется много, – сказала вооружённая кинжалами лысая девушка в татуировках, взгляд которой выдавал сильное недовольство.

«Кияра» – гласила надпись над ней.

– Похоже, в него раба подсадили, – сказал из-за спины щитовика коренастый мечник с ником Алеикс, на что последний игрок этой пати, одетый в суконную тёмно-оранжевую мантию, с длинным посохом и ником Форгес ухмыльнулся.

– Да не, не заменили. Он, как и раньше, говорит стрёмно, норм чел так не скажет, – экспертно заключила девушка.

Собственно, разговаривал я так, как и в обычной жизни. Ну, нравились мне архаизмы с молодости, а у деда я их нахватался немало. Вероятно, именно из-за моей речи администрация игры мне и подобрала именно того персонажа, которым я играю. Я всегда издевательски наблюдал за реакцией людей, которых от моей речи разве что не переворачивало. И не раз слышал о том, что разговариваю я «стрёмно». Как правило, говорящие это даже не подозревали, что используют слово, которое появилось как сленговое за многие десятилетия до их рождения. Те редкие, кто это знал, оправдывали его использование общепринятыми нормами на данный момент: «Так все говорят, и норм».

– Напоминаю, что по договору нельзя явно указывать, что управление персонажем сменилось с ИИ на человека, – подсказала мне Совесть. Как раз вовремя, я уж было хотел выказать этим невеждам своё отношение к их позиции по поводу происхождения собеседника.

– Конечно-конечно, как скажете. У меня в огороде черви завелись на клубнике, жруть и жруть, спасу нет. Вы мне четыре баночки насобирайте, а я вам – мёда четыре горшочка.

Совесть сформировала квест и отправила на интерфейс главы группы описание задания и награды за него.

– Червей собирать? – переспросил Алеикс.

– Придётся, – недовольно ответил щитовик и с подозрением поглядел на улыбающегося во весь рот фермера, улыбка которого была неестественна для ситуации и настолько неживая, насколько хватило моего актёрского таланта.

– Всего четыре банки? Ну, хоть сделаем быстро, – недовольно пробубнила девушка.

– Совесть? – обратился я к своему помощнику, когда игроки поплелись на огород.

–Слушаю, – отозвалась ИИ озадаченным тоном.

– Мой питомец может пронаблюдать за тем, чтобы мои рабочие не срывали ягоды?

Это не низшая из команд, но и не высокая, ты можешь попробовать её дать. Степень начальных параметров питомца рандомна. Может случиться так, что к этому уровню команд он уже готов.

– Дорф! – подозвал я питомца, и тот повернул ко мне мордочку, всем видом показывая своё внимание. – Проследи за огородом и сообщи, сколько и каких предметов будет взято, – постарался я как можно короче сформулировать желание.

Зверёк несколько секунд стоял неподвижно, и я уже подумал, что команда оказалась для него слишком сложной, но вдруг он повернулся в сторону огорода и быстро отправился за дом низким хориным ползом. Мне или показалось, или в моей голове прозвучал короткий одобрительный смешок.

Если я верно всё рассчитал, возиться они с этим заданием будут полдня. В подобных играх много условностей, и, скорее всего, им не придётся аккуратно ловить каждого червячка, старательно выискивая их на всех боках каждой ягодки, а просто раздвигать листья, пристально вглядываясь, определять, есть ли черви, и при обнаружении касаться их краем банки, которая была им выдана с момента принятия квеста. А ещё у меня на участке, если я верно понял, водятся пчелы. Не знаю, насколько реальными их сделали разработчики в игре, но я от деда слышал, что в реальной жизни во время того, как они обрабатывают цветки растений, им лучше не мешать, Эти маленькие насекомые неплохо умеют защищаться.

– АЙ! Пчёлы же около ульев только должны жалить! – раздался капризный голос бритоголовой воительницы.

– Может, разрабы чего накрутили, так быть не должно,. – сказал Алеикс. – Вечером в поддержку напиши.

Плохо, видать, эти игроки изучали реальный мир. К этим пчёлам только что в ульи лазили и соты у них отбирали. Пчёлы после такого добрыми не бывают. Ну дык, это их дело, сами себе необразованные лапти.

– ОНИ ПРЯМО В ГОЛОВУ МЕТЯТ! – кричала Кияра.

– Так им больше и некуда тебя бить. Форгес, поверх голов пали огнём, на сколько маны хватит, а мы собираем червей. Они дохлые и долбят не сильно, но их много, и спокойно делать квест они нам не дадут, – распорядился Торий.

– А ты ещё хотела на бой под Варной рвануть, тут от пчёл-то ноешь, – съехидничал Форгес, выполняя приказ своего командира.

– Сам-то туда испугался лезть! – огрызнулась в ответ девушка. – Что, шмот потерять боишься?

– Не готовы мы были к той битве, – недовольно ответил обоим Торий. – В той мясорубке опытные наёмники ложились пачками, мы бы там и пикнуть не успели. И опыта не набили бы, и свой шмот оставили бы, а потом не нашли.

– Ну да ничего, вырастем. Думаю, это ивент, и подобные нападения Падший будет делать периодически, пока его не прикончат, так что потом попадём на махач с его армией, – с надеждой произнёс Алеикс.

– В таком массовом замесе лута столько, что мы оденемся почти по топу, а если легендарка у кого упадёт, то и озолотимся, – стала мечтать вслух Кияра.

– В той битве как минимум двадцать четыре легендарки потеряно, это только по той информации, что удалось найти, – не менее мечтательно вторил ей Алеикс.

– А вообще, дело плохо пахнет, – пробасил Торий. – Они почти до нубятника добрались. Если бы их не остановили под Варной, дальше они не встретили бы сопротивления. Странный ивент какой-то. В той рубиловке ложились даже «шершни», нубы просто лопались.

Хороший слух, доставшийся мне от эльфийской половинки, позволил отчётливо слышать разговоры моих работников.

– Что за Падший? – спросил я у ИИ, заинтересовавшись услышанным.

–Падший воин, – ответила она. – Когда-то это был NPC с особым набором квестов. Триста двадцать один день назад система объявила его общим врагом. Через шестьдесят два дня сборная армия из NPC и игроков под предводительством Падшего совершила первое нападение на один из фортов, занятых игроками, после начались нападения на города. Последним из таких было нападение на город Варна.

– А как часто происходят эти нападения? – продолжал допытываться я.

– Закономерности в периодах нападений не найдено. Но их было уже три.

– Ну хорошо, напал он на ту же Варну, чем всё кончилось? – пытался я найти логику.

– Город почти полностью уничтожен как экономическая точка. Погибло очень много местных. Огромное количество игроков также было убито. По неизвестным причинам, армия Падшего отступила, когда полностью овладела городом.

– Это такой метод системы регулировки экономики и слива сильных бойцов, что бы им было интересно ещё подкачаться? – продолжал спрашивать я у ИИ.

– Я не нашла никаких экономических дисбалансов на момент всех нападений армии Падшего, которые могли бы потребовать столь кардинальных мер.

– Тогда не вижу логики введения такого супер-босса. Его армия ведёт опустошительные бои, но отступает на грани полной победы.

– Я могу высказать результаты своего анализа? – спросила Совесть.

– Разумеется, – ответил я, подумав о том, что перед выклевыванием мне мозга она этого не спрашивает.

– Вся эта история с Падшим воителем не логична. В системе нет ни пояснения его мотивации, ни легенды о его коллаборационизме, ни его личных высказываний об этом. Я допускаю, что данная информация могла бы храниться в недоступном для меня секторе системы, но мне тогда не ясно, зачем её следует прятать.

– Любопытно… Я могу понять, что на сценаристе решили сэкономить, но простенькие сюжеты нейросети писали ещё до моего рождения. Это не просто какой-то провал в создании мира игры, это загадка и загадка не из простых, – озвучил я свои мысли.

–Возможно. Мне было бы полезно установить недостающие для вывода логики переменные, – сказала Совесть то, что я расценил не иначе как интерес к вопросу, которого, как я полагал до недавнего времени, у ИИ быть не может.

Массовая битва в центре континента, рядом с локацией новичков? Что-то нездоровое и интересное. Судя по карте мира, Варна – это первый город на северном тракте от стартовой локации. Админы вряд ли бы устроили такое избиение игроков. Если бы игроки начали кошмарить мир, ИИ, скорее всего, подкорректировали бы баланс, чтобы противостоять угнетению, которое повлечёт отказ от игры большого количества пользователей и, как следствие, падение доходов. Наверное, мне стоит искать тех, кто участвовал в этой битве. Этот город находится относительно недалеко, и если придётся в него сходить, то это не займёт избыточно много времени. Там местных поспрашиваю, уверен, на что-то и выведут. Ну не может быть так, чтобы большой босс в игре напал на город, и в нём не осталось никаких зацепок на него. Вот не бывает так в играх. Можно было бы поспрашивать сейчас у моих работников, но уж больно мне не понравилось, что они отыгрывают расистов, а может, и не отыгрывают. Да и я, думаю, после сегодняшнего сбора нематод не особо им буду нравиться.

– Я намерен поискать ответ на эту загадку, – твёрдо объявил я.

– Я сомневаюсь в рациональности этого мероприятия, – сказала ИИ. – Это может потребовать длительного отлучения с фермы и присутствия в опасных локациях. Твой персонаж совсем не обладает боевыми качествами.

– Проблема, – согласился я. – Но в той же таверне можно и охранника себе нанять. Как думаешь, у меня хватит денег?

– По средним расценкам в мире тебе хватит только на не очень сильного наёмника. Профессиональные, из клана «Шершень», тебе точно не по карману, – отчиталась ИИ без утайки, по совести.

– Ну, вот и хорошо. Значит, сегодня загляну в таверну.

За время ожидания своих работников я успел познакомиться с несколькими десятками новичков, идущими из своего лагеря к таверне, куда их всех посылали по какому-нибудь заданию, истинной целью которого является знакомство с местностью. С каким удовольствием я смотрел в эти глаза, полные исследовательского азарта и удивления новизне мира! Вот только представьте себе двухметрового орка, почти такого же в плечах, с выражением лица пацана пубертатного возраста после первого секса, который крутит головой во все стороны. Список квестов для всех этих новичков у меня был невелик и ограничивался относом из таверны мне продуктов и относом в неё же мёда. Потому надолго около меня они не задерживались, я был не самым интересным элементом окружения, на их взгляд, и моей схожести с обычным человеком они уже не удивлялись – наобщались в лагере с подобными.

Как я и рассчитывал, примерно до полудня со двора дома доносились звуки разверзавшейся огненной магии, задорная брань и обещания написать администрации о том, что надо убирать из игры этого поехавшего непися, про эльфийское происхождение которого я услышал такие эпитеты, что и без того заостренные уши, как мне показалось, немало удлинились. А вот это уже полезная информация. Не знаю, они и в реале такие же или просто так играют, но расизм всей четвёрки стал для меня явным. Если они и в жизни такие, то это или подростки, которым необходимо выплескивать свою агрессию хотя бы на столб, либо отравленные пропагандой недоумки, коих в моём прошлом мире не меньше двух третей. Хотя их командир, судя по взгляду, несколько поумнее остальных будет. Интересно, что у них за клан. Если люди решили просто поиграть такую роль – что ж, вольному воля, на то эта игра и сделана столь широкой в своих возможностях, чтобы каждый мог реализовать свои мечты и амбиции. Писатели, например, нередко проживали жизни своих персонажей лично вот в таких вот играх. Некоторые отыгрывают персонажей, которыми легче получать доход, чтобы потом выводить игровые деньги в реальные. Мой страх перед бесконтрольностью ситуаций меня ни в каком мире не оставит, а потому я, как и пол своей жизни до этого момента, собирал и анализировал всю информацию, на которую хватало времени и памяти.

Дорф вернулся ко мне немного раньше команды расистов и через Совесть передал мне информацию о взятых из моей собственности четырех банках червей-паразитов и одной банке клубники. Также Совесть мне сообщила о незначительном повышении его параметров, среди которых больше всего повысился интеллект – аж на десять процентов от имеющегося уровня.

– Нехорошо воровать у того, кто даёт вам доход, – сказал я после завершения формальностей с завершением задания. – В следующий раз будете червей искать в навозной куче. – А детишки с нубятника придут? Чем я их угощу?!

– Тебе чего, баночки клубники жалко, непись грёбаный?! – взъелся мечник. – Мы полдня у тебя на огороде на коленях ползали за сраные четыре горшочка мёда. Тебе, неписю, всё равно это не надо, у тебя завтра новая вырастет.

Как это знакомо… Он думает, что лучше остальных знает, что и кому нужно, а что нет., Нностальгия, вашу данность. Я даже не успел по такому соскучиться.

– Вы сами согласились на эти условия, – ответил я непреклонно.

– Отдай ягоды, – сказал Торий через плечо товарищу.

– А я предупреждала, что от полуэльфа ты снисхождения не дождёшься, – ехидно подметила воительница, голова которой сейчас напоминала патиссон.

Алеикс поставил на прилавок банку и отказался от принадлежности банки к себе, что позволяло её взять любому без навешивания на себя ярлыка вора. Такая метка появляется у каждого в игре, кто взял не свой предмет, а его хозяин указал предмет как украденный, если не успел уйти от него больше, чем на сто шагов. Наличие специальных навыков позволяло это скрывать, чем пользовались люди, которые прокачивают персонажей с воровскими навыками. А для остальных этот ярлык означал постоянные задержки от стражи городов, недоверие со стороны неписей и настороженное отношение игроков. Вот за такие условности, снижающие градус лицемерия, я и люблю виртуальные миры. Высокое восприятие, дарованное мне эльфийским происхождением, позволило долго слышать словесные загибы в мой адрес, пока четвёрка чистоследовцев удалялась от меня в сторону таверны.

– Ты выдал им задание, соответствующее низкому уровню отношения. Есть обоснование такого выбора? – снова начала клевать Совесть.

– Они меня взбесили с самого начала своей предвзятостью и неуважением. Не люблю таких.

– Оператор вправе вкладывать в персонажа свой характер, но не слишком ли ты резок?

– С такими по-другому нельзя, им только пойди на уступки – на шею сядут, я таких повидал немало в… В ином мире, – решил я не нарушать антураж несмотря на то, что ИИ осведомлены о моём происхождении. Иначе старания учёных и инженеров по совершенствованию технологии полного погружения окажутся просто растоптанными.

– Задача оператора игротехнического персонажа – развлекать всех игроков и к каждому стараться искать подход, – с укоризной сказала Совесть. – В случае, если я или система сочтём, что твои действия нарушают нужную системе атмосферу игры, я вправе наложить наказание, которое выберу самостоятельно, или запрошу решения у системы. В случае, если система сделает вывод о том, что оператор сознательно разрушает атмосферу, наказанием может стать отключение от персонажа.

Ну, собственно, понятно. Даже на ролёвках игротехнические персонажи всегда выполняли поручения мастеров для поддержания атмосферы игры.

– Не для того ли в игру были введены операторы, чтобы сделать её более живой? – решил я прощупать почву для расширения рамок, само наличие которых мне не очень нравилось, хоть они и виделись мне логичными.

– Быть живым – значит быть агрессивным?

– Нет, это значит действовать, исходя не только из сухого расчета, но и из эмоций.

– Подобное поведение не соответствует возрасту, указанному в анкете, – сообщила ИИ безразличным тоном. – Его можно охарактеризовать как инфантильное.

– Ага, я знаю. В молодости в игрушки не наигрался, вот и отрываюсь, – решил я отбрыкаться полуправдой.

Молодость у меня была довольно насыщенная. Различных развлечений хватало. Не то чтобы в избытке, но сила эмоций от них была почти избыточная. Дофамины – страшный наркотик. Чем больше получаешь, тем больше надо. В итоге, весьма быстро настал тот момент, когда ни одно из развлечений уже и близко не могло принести того наслаждения, что раньше. Годы поисков ввели меня в депрессию и вот, компьютерные игры, пройденный мной этап, вышли на новый уровень. Виртуальная реальность. Тут я надеюсь получить то, что так и недополучил в молодости. Вот и вернулся сюда всей своей душой, чтобы с прежней безбашенностью бросаться в различные, неведомые мне ещё приключения. Чтобы я отказался год побыть в своем молодом внутреннем облике, в котором я проживал самые удивительные моменты? Мне надо стать полным имбецилом.

Ещё за последующий час я успел раздать задания по доставке трём новичкам и задания по уходу за пчёлами двум игрокам, так как мёд, который я даю в награду, у меня не системой даётся. После того, как последний из них завершил задание и получил награду, я решил отправиться в таверну. По легенде, мой персонаж ходил туда часто, да и запрета на перемещение по игровым делам у меня не было. Нет на месте нужного непися? Дык это вам не игра начала века, где каждый непись был привязан к небольшому кругу на локации. Очень нужен? Ищите или ждите, пока его кто-то обнулит, и он возродится на своём месте. Собирать в дорогу мне было нечего, да и до таверны примерно километр хода, и мы всей компанией двинули туда. Я, следом вприпрыжку хорёк, и моя Совесть, у которой своих ног не было, потому она могла лишь безвольно трястись в моей цифровой голове. Не то чтобы она была этим недовольна, но я бы не потерпел над собой такой диктатуры.

Глава 3

Таверной оказалось двухэтажное длинное здание, стоящее у перекрёстка. Первый этаж был полностью уставлен столиками, за некоторыми из которых сидели игроки и о чём-то беседовали, а второй этаж был полностью отведён под жилые комнаты, которые некоторые игроки арендовали для отдыха, надёжного хранения предметов или для увеселения. Ну а что, если боль в игре чувствительна, дык почему бы и не быть другим ощущениям? Это и закомплексованным в реале подросткам интересно, и взрослым, особенно тем, что или не избавились от подростковых комплексов, или живут в этой игре, как и я. По сводкам правоохранительных органов в реале, с появлением в играх полного погружения возможности сексуальных отношений, заявления об изнасиловании рассматривались как экзотика какая-то. Социологи сообщали о снижении нежелательных беременностей, медики – о резком снижении количества заболеваний, передающихся половым путём. Кстати, те экстремалы, которые выставляли уровень ощущений на сто процентов, в своих рядах имели немало игроков, которые мотивировали свой выбор как раз яркостью ощущений при сексе. Ни одной беременности в игре ещё не было, хотя есть у меня подозрение, что и это приладят, а вот заболевание в виде дебафа словить можно, разработчики не без юмора подошли к вопросу.

– Лод! Дружище! – крикнул необъятной ширины гном, стоявший за прилавком в дальнем конце зала. – Ты как, по делу или просто навестить старого ожиревшего гнома?

– Прогуляться, а заодно, может, и найти дело на свои заскучавшие уши, – решил поюморить я.

– Таких дел тут всегда полно, подходи к любому столику, гости тебе выше ушей накидают, – с улыбкой сказал гном, наливая полную кружку напитка, пахнущего мёдом с мятой, и поставил её передо мной на стойку.

– Слушай, может, подскажешь к кому обратиться тут по одному вопросу? Меня интересует битва в Варне. Мне бы некоторые подробности выяснить, – спросил я, отхлебнув лёгкого и сладенького спиртного.

– Даааа, знатная была битва. Наверно, тут с ползала так или иначе или о ней слышали, или в ней участвовали. Но одна барышня совершенно точно была в самой гуще. – Голос гнома стал несколько сальным.

– Познакомишь? – коротко спросил я.

– После того количества мёда, что от тебя принесли сегодня без оплаты, – конечно! Одна авантюристка даже денег с меня не взяла, говорит, что ты ей уже заплатил. Такая… Страшная, как говно из-под снега! Но с сиськами! – лицо гнома немного исказилось, видно от воспоминаний сего создания.

– Эбола, – напомнил я, усмехнувшись определению гнома.

– Ага, точно! – ответил гном, махнув пальцем.

– Задорная, деловитая, беззлобная, – резюмировал я и ещё отхлебнул.

– А ещё пара близняшек, детишек совсем, тоже бесплатно принесли по ящику.

– Угу. – Сказал я в кружку. Усердные девочки.

Справа от стойки была небольшая сцена для менестрелей, и сейчас на неё выходила невысокая, плечистая и весьма мускулистая дама с никельхарпой. Надпись над ней гласила, что зовут её Кара, ни в каком клане она не состоит или скрывает эту часть информации (такое в игре возможно благодаря очень дорогим артефактам). Её белые волосы были небрежно убраны назад и собраны в хвост, но самым притягательным на её слегка квадратном лице, густо усеянном веснушками, был взгляд. Большинство отметило бы только необычный бирюзовый оттенок глаз. А для тех, кто уже встречал такой взгляд, он говорил много больше. Это был взгляд не менестреля. Она осматривала зал так, будто оценивала толпу, выискивая в ней тех, кто может на неё напасть. Она отодвинула стул в самый угол, где могла сидеть, уперлась спиной в стену, села и начала настраивать свой инструмент. Громкость шума в зале уменьшилась. После недолгой подстройки она сыграла небольшое пиццикато для проверки – и инструмент запел, а после нескольких тактов его поддержал изумительный, глубокий контральто:

Одоспешенных коней бег,

Позолоченных лат лязг,

Ослепляет глаза блеск...

Между светом и тьмой – грязь.

Между светом и тьмой – кровь,

Серых лиц искажён вид...

Чёрных полчищ страшит рой...

Строй держать! И поднять щит!

Не за славой сюда шли –

Под знамёна благих сил,

Не идеи сердца жгли –

Кто платил, тот и был мил.

У наёмника хлеб – сер,

Командирский приказ – сух,

Блеск монет – чище всех вер,

В этом весь боевой дух!

Когда красят опять мир,

Несчастлива войны масть.

Полумрак затопил мир,

Будет жалко вот так пасть –

Не увидя побед знак –

Цвет полотнищ, эмблем вязь...

Не дойдя лишь до конца шаг,

Безымянным упав в грязь!

После завершения баллады по залу с глиняной кружкой отправилась девочка лет двенадцати в жёлтом платье в белый горошек и двумя хвостиками на затылке. Судя по количеству монет, бросаемых в кружку посетителями, они высоко оценили исполнение, но текст… Кроме меня, мало кто прочувствовал. Лишь за одним столиком два сгорбившихся орка высыпали на стол по горсти монет, которые сгрёб человек, размерами лишь немного уступавший двоим товарищам, и отправивший их в кружку с такой печальной улыбкой, что сомнения в понимании ими судьбы наёмника у меня не осталось.

– Эту полугномку я встретил недавно, узнал, что она сама билась в той мясорубке в Варне и что она славно поёт, вот и пригласил её выступить в моей таверне с балладой о тех событиях, – сказал Грахлов с масляной улыбкой. – Хороша-а-а! Ох, хороша-а-а!

Наемница… Участвовала в битве за Варну… Бинго, вашу данность! Я никогда не верил в везение. Всё в мире закономерно. Тем более в искусственном мире, в основе которого математика, вне всякого сомнения. А вот тут я немного усомнился в верности своего суждения.

– Поставь-ка ей хорошего вина за мой счёт, – сказал я, расплываясь в изумлении.

Мало чем меня можно соблазнить в жизни так, как хорошей музыкой и замечательно поставленным женским вокалом. А близость обладательницы этой совокупности навыков у меня обычно вызывала желание обнять и приласкать.

Гном с ехидной ухмылкой взял глиняный стакан и под самый край налил в него из кувшина, что достал из-под стойки. Движением глаз пригласил певицу к столу после того, как девчушка отдала ему кружку с монетами. Примерно половину монет он высыпал на стол перед певицей, а остальное убрал под столешницу. Та походя сгребла горку монет, и она исчезла, перемещаясь на счёт игрока.

– Смочи горло, мы угощаем, – словно заботливый отец, пробасил гном.

– Мы? – недоверчиво переспросила Кара, подходя к стойке.

– Я и мой друг-пасечник.,– кивнул он на меня.

– Судя по его взгляду, он меня угощает не просто так, а с каким-то интересом, – сказала певица, не отводя пристального взгляда от моих глаз и при этом делая добротный глоток угощения.

Ух!!! Вот это глазищи. Нет, они не избыточно большие – вполне пропорциональны для её роста, широкого тела и лица, но взгляд… Взглядище! В этом взгляде одновременно можно увидеть целый ворох мыслей и вопросов, которые не толпятся все вместе, как это бывает у стереотипной женщины, а быстро сменяются, но в порядке организованной очереди. Я бы с такой женщиной ночку-другую поиграл бы в шахматы. Но сейчас мою душонку беспокоит другое.

– Верно, – ответил я, не в состоянии оторваться от её глаз, хотя всего чуть ниже был очень такой фапабельный бюст третьего размера, который она не выставляла напоказ расстёгнутыми пуговицами, но и не прятала различными ужимающими устройствами вроде бюстгальтера.

– Я хотел бы нанять бойца для сопровождения и защиты моего тщедушного тела на пути решения одной загадки этого мира, – завернул я настолько поэтично, насколько смог, для услаждения уха барда.

– Ясно, а я тут причём? Я всего лишь скромный менестрель. Пением зарабатываю, – продемонстрировала она свой музыкальный инструмент.

– Ага, – немного насмешливо сказал я, – который во время исполнения баллады не смог спрятать глаза того, кто такие видел не раз.

Кара с некоторым укором и небольшим гневом поглядела на Грахлова.

– А я что? – пожал тот плечами. – Не думал, что у моего старого друга-фермера маразм приключится, и он решит отправиться дальше, чем до моей таверны.

– Болтун ты старый, – буркнула она в кружку, делая ещё глоток. – Отдохнула, называется.

– Сколько ты хочешь за свои услуги? – прямо спросил я, расценив её ворчание не иначе как согласие.

– Тысяча в день, – твёрдо ответила наёмница. – Плюс оплата отдельной комнаты, если останавливаемся в городе. Дальше второго круга городов цена будет выше.

– Рыхс. Совесть, на сколько дней мне хватит денег, если найму её по этой цене?

– Двенадцать дней, – отрапортовала та.

Меньше чем на две недели…. Этого времени может не хватить, но если так, вернусь на ферму и ещё поработаю. К тому же, возможно ещё денег поимею по ходу дела. Прихвачу с собой мёда, продам его, да и по пути какой фураж попадётся.

– Схыр. Хорошо, устраивает, – ответил я Каре, и та перестала пить, но от кружки не отлипла.

Она вперила в меня пронзительный изучающий взгляд, так и не отрываясь от кружки.

– А ты ведь не простой непись? – тихо не то спросила, не то утвердила широкоплечая прозорливица, поставив опустошённую кружку.

Не найдя сразу, что ответить, я плавно обернулся, чтобы хоть увидеть, не слышит ли кто из посетителей этого вопроса, обращённого ко мне. По контракту я не имел права сознательно разглашать информацию о том, что мой персонаж управляется оператором. Эта гномолюдина сейчас сама догадалась, что не наказуемо. Непонятно, как она это поняла, но, мне кажется, если подтвержу напрямую, Совесть меня сожрёт и сживёт со свету. Однако я не мог не заметить, что резко вызвал повышенный интерес у игрока, которого собирался нанять.

– Простые в этом мире или скучны, или невозможны, – туманно вывернулся я, понимая, что этот ответ сработал не больше, чем заглушка в тексте для плавности повествования.

– Предлагаю подняться в мою комнату и обсудить твои вопросы про Падшего и Варненскую битву, – сказала Кара, глядя на меня всё так же пристально, но уже со снисходительной ухмылкой.

Мне ничего не оставалось, как согласиться на это предложение. Не скрою, разум сразу провернул несколько возможных сценариев дальнейшего развития событий, некоторые из которых вызвали прорыв томящихся в неволе бабочек в живот.

Когда мы поднимались по лестнице, на сцену вышел какой-то игрок и под ритмичные удары в том начал гнусавым голосом читать стихи о том, как во время его отоваривания в одёжной лавке развратная эльфийка пыталась откусить ему детородный орган и съесть его вместо бургера. Я аж икнул от таких стихов. Пока мы шли, я узнал от моей собеседницы, что это старая песня, исполненная в стиле рэп, ну, точнее той жалкой пародии, что от него осталась. По её мнению, современные музыковеды – люди со странностями.

Комната, которую Кара снимала, выглядела весьма аскетично, собственно, для комнаты в придорожной таверне это и неудивительно. Односпальная кровать, сундук и столик, на котором стояла ваза с букетом луговых цветов. Кара достала из сундука пару кружек и бутылку с очень сладким, как оказалось, вином. Она разлила напиток по стаканам, села на сундук, мне указала на кровать и молча отхлебнула по-богатырски.

– Я сняла комнату в этой таверне, чтобы отдохнуть от боёв и найма немного. У меня пет на лечении, я захотела сменить деятельность ненадолго. В целом, непись мог бы попытаться меня нанять. С появлением ИИ в играх такое возможно. Но не за цену, в три или четыре раза превышающую обычную для такого найма, – пояснила Кара момент, где я опрофанился и спалился.

Мне оставалось только молча глядеть в пол. Прав был Грахлов. Хороша-а-а! Умна, сильна, по-крайней мере, в игре, музыкальна! Настоящая сильная и независимая!

– Я не привык менять коней на переправе и если уж согласился на завышенную цену, то так тому и быть. Хотя если ты сама её снизишь, буду признателен, – сказал я, понимая, что скорее всего снизит, так как тоже спалила свой интерес к игротеху, глазами спалила.

– Расскажи больше о своей загадке, – попросила Кара вместо ответа на запрос о снижении цены.

Я вкратце изложил свои соображения о Падшем и нелогичности этого персонажа в игре. По мере моего рассказа Кара всё глубже погружалась в какие-то свои мысли.

– Я не возьму с тебя денег, – медленно и вкрадчиво сказала она, выслушав и удивив меня своими словами. – Даже более того, буду сама оплачивать себе комнату и все свои накладные расходы. Свои, думаю, сам потянешь, если согласился на цену, за которую «Шмели» на пвп нанимаются для сопровождения по мобовским локациям. Я буду с тобой ходить столько, сколько понадобится для решения твоей задачи. Но однажды я попрошу тебя об услуге, и ты мне её окажешь. Я не знаю, в какой момент это произойдёт, но произойдёт. Это может быть любая услуга, которую ты в силах оказать технически. До момента моей просьбы ты не будешь меня донимать вопросами о том, что это может быть за услуга. Если ты согласен на это, выдай мне квест с этими условиями. Если не согласен, тогда условие остается прежним. Тысяча в день.

Голос её был твёрд, но я слишком много общался с людьми, чтобы понять – она задумала что-то большое и сейчас готова играть ва-банк. Согласно условиям, я до самого конца не узнаю, что она задумала, но ясно, что ей нужны именно какие-то из способностей игротеха. Если это что-то недопустимое с точки зрения игры, Совесть не позволит мне это реализовать, так что я не боюсь за то, что критически нарушу правила, которые повлекут наказание в виде моего отключения от управления этим персонажем. А вот приключения, думаю, гарантированы интересные и разнообразные. Некие части моего тела чувствуют это, вот прямо всем своим естеством чувствуют. Ладно бы они это просто чувствовали, они этого жаждут. Она молчала и смотрела на свой стакан, терпеливо ожидая от меня ответа. Её поза показывала безмятежность, но я-то понимал, что с каждой секундой её нервы натягиваются всё сильнее, и нарастает страх за то, что я могу дать не тот ответ, который она желает.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне в поиске ответов на мой вопрос о Падшем! – начал я с пафосом в голосе, но не избыточно. – Взамен я согласен выполнить любое твоё желание, что смогу. Пока наш договор не будет исполнен, я буду честно делить с тобой еду и кров, защищая тебя по мере сил своих и принимать твою защиту.

Формула указания деятельности вместе с обещанием награды моментально была преобразована Совестью в квест и выслана Каре. Настоящие приключения! Вот за таких игроков и надо держаться, если желаю этот год провести с удовольствием. И плевать, что она с меня потребует чего-то игротехнического. В конце концов, мои способности для того мне и даны, чтобы их применять.

– Игрок Кара приняла твоё задание, – сообщила мне ИИ.

– По поводу крова ты загнул, конечно, ну да ладно. А вот по поводу защиты. Она бы, конечно, сгодилась. В одиночку мне будет непросто биться, защищая тебя, а биться, полагаю, придётся немало. Тебя надо качать. Ну хорошо, буду помогать качаться, с меня не убудет, особенно учитывая то, что потом мне же будет проще.

– Наш путь ещё далёк?! – торжественно произнёс я, протянув ей свою кружку.

– Пока не властен над сердцами лёд, вперёд! – продолжила она текст старинной песни и ударила своей об мою.

Ну ещё бы, музыкант не знал бы классики.

– Итак, что ты сперва собирался искать? – спросила барышня, допив свою кружку.

– Я планировал сперва поговорить с жителями Варны о Падшем. Собрать слухи, домыслы, сложить их и поискать общие моменты, а там видно будет, – неспеша ответил я, протягивая свою кружку за добавкой.

– Разумно, но я бы на твоём месте отправилась на восток, – рассудила Кара, подливая мне вина. – Там тоже есть города, на которые нападал Падший, думаю, информацию там ты получишь ту же. А ещё там есть данж. Пещера Мугрета. Так или иначе твой путь ляжет туда. Потому что именно после участия в одном из рейдов на этот данж Падший и упал. По крайней мере, так гласит версия церкви нимба.

– Церковь? В этом мире вроде нет богов, – удивился я.

– Да. Богов тут нет. Церковь тут – это скорее единая на весь континент организация, которая имеет огромную торговую базу и может любой разрушенный город заполнить необходимыми товарами, разумеется, не бесплатно.

– Я бы удивился, если бы организация, названная церковью, делала это за так, – хмыкнул я.

– Также они являются переносчиками информации и, пообщавшись с нужными неписями в церкви, можно узнать, что случилось в городе на другой части континента, – продолжила собеседница, усмехнувшись моему замечанию. – Постоянное наличие квестов, на случай, если у местных они заканчиваются или на данный момент имеются только очень специфичные. И полная защита на территориях её храмов.

– Полная? – усомнился я.

– Да, даже от местных стражей, которые ловят кого-то, кто набедокурил в городе.

– А потом он куда? Не сидеть же постоянно на одном месте?

– Некоторые сидят какое-то время, потом бегом к воротам в удачный момент и покидают город. Некоторые выполняют работы по храму, за что его обитатели договариваются с властями о прощении нарушителя.

– Церковь церковью и осталась, – подытожил я с усмешкой. – Свою выгоду не упустит и со светской властью дела перетирает.

– В целом, да, – подтвердила Кара.

– Дык что церковь говорит про Падшего?

– Тьма закрыла его сердце после битвы в пещере Мугрета, – нарочито сказочно ответила беловолосая рассказчица. – Ну, собственно, и всё, по сути. Дальше перечисление всех его злодеяний, этот список можно слушать целый день, и это я не преувеличиваю

– Странно… Зло ради зла, без легенды, – это сценарный провал.

– Или большой квест, – логично заключила Кара.

– Упоминание сценарного провала – это нарушение антуража игры, – менторским тоном начала зудеть Совесть.

– Помолчи! – вызверился я, забыв перейти на безмолвную речь.

Кара аж подпрыгнула, и её хвост из волос слегка приподнялся. Как мне показалось.

– Ладно, я никому не стану говорить, понимаю, что не в наших интересах трепаться, – успокаивающе сказала менестрелька.

– Я не тебе, – постучал я себя пальцем по голове. – Я с Совестью говорю.

Если до того Кара смотрела на меня с интересом, то вот сейчас её взгляд был полон сожаления и снисхождения. Она явно не знала о подселении к операторам ИИ, да и рассказывать об этом, думаю, не стоило. Если разработчики не накажут, Совесть, скорее всего, загрызет. Как я понял, дама она бывает сварливая, хотя не мог понять, почему. Она ИИ, а значит, у неё нет химических процессов вроде ПМС. Я даже, грешным делом, мечтал о том, что с этим игроком у меня может получится пофлиртовать, но теперь не думаю, что её заинтересует поехавший оператор начального игротехнического персонажа, который общается с совестью.

– Необычно, – сказала Кара, глядя на свернувшегося в кольцо около меня хорька.

– Что именно? – спросил я, поняв, куда она смотрит, но не догадываясь, что именно её привлекло.

– Этого пета раньше не было вроде, у твоего персонажа. Тебе его выдали, или сам выбрал?

– Сам, – ответил я.

– Выбор пета без покупки или поимки – мечта любого игрока. Люди обычно выбирают себе надёжного защитника, быстрого скакуна или что-то ещё функциональное. Ты же выбрал мелкое, почти бесполезное существо. Можно узнать, почему?

– Игрок Кара говорит о том, что житель этого мира не понял бы. Твоя задача не поддерживать развитие такого разговора, – продолжала бубнить цифровая ревнительница антуража.

– Ну, про полезность я бы поспорил. Кое-что он мне сегодня продемонстрировал, на что физически не способны скакуны или защитники, – ответил я Каре, подавив желание заткнуть Совесть. – А ещё всё, что ты перечислила, – это стандартно и банально, а я устал от этого.

Взгляд людогномки стал озадаченным и заинтересованным. А ещё она не визжала от восторга, как те гномки, и не растекалась в умилении, что косвенно указывало на то, что она не маленькая девочка, приходящая в восторг от всякой мелочи. Однако она достала из инвентаря конфетку, универсальное лакомство для всех петов, и с заинтересованной улыбкой протянула Дорфу. Тот посмотрел на меня, будто спрашивая, можно ли ему принять угощение, и, получив моё устное одобрение, взял у Кары конфетку. После поглощения он сделал маловероятный в реале кульбит в сантиметрах десяти от пола, подбежал к угостительнице и сделал вокруг неё несколько кругов, прижимаясь к ногам. После чего вернулся ко мне и, запрыгнув на кровать, снова свернулся в кольцо.

– Итак. Пока немного раскачаем тебя на ближних мобах. Несколько дней будем крутиться недалеко от таверны, так что доделывай свои дела на пасеке, потом уже уйдём так далеко, что назад возвращаться не сможем, – начала Кара составлять план, вернувшись к делу. – Первичный доспех и оружие я тебе завтра выдам, дальше будешь сам себе покупать. У меня всё равно завалялся неплохой, но белый комплект. Как раз для нуба.

Белыми в игре называли простые вещи, которые мог себе позволить каждый нуб. Они обладали параметрами, которые можно описать фразой «ладно хоть не голышом». Прочность у этих вещей была тоже небольшая, потому рассыпались они быстро, и их ремонт не имел смысла. Начинающий крафтер или непись мог такой сделать дендрофекальным методом из клочков шкур или кож и металлического лома. Следующими в градации шли синие вещи – хорошие. Это самый распространённый класс вещей в игре. Стоили подороже белых, но и по прочности были намного выше. Никакими особыми параметрами такие вещи не обладали, зато просто хорошо и долго делали своё дело. Для их крафта нужны были уже очищенные металлы: как правило, сталь, выделанная кожа, приличные куски древесины. После синих вещей были фиолетовые – эпичные. По сути, то же самое, что и синие, но имеющие особые параметры, увеличивающие урон, или защиту, или ещё какой из показателей. Для их крафта требовались те же материалы, что и для хороших, плюс дополнительные, редкие и дорогие. Стоимость таких вещей, соответственно, была такой, что редко когда хороший, прокачанный игрок был бы полностью одет в эпик. Игровая смерть грозила потерей сразу всего, что было надето, так как это всё оставалось на месте. Ремонт таких вещей стоил очень недёшево. Последним классом были легендарные вещи -– рыжие, их намеренный крафт был невозможен. Система следила, чтобы количество этих вещей равнялось количеству игроков. По одному на человека. Неписи и игротехи не учитывались при расчёте, только игроки, однако владеть ими могли на общих основаниях. Потому легендарный предмет у мастера мог получиться, только если система разрешит, да и то, только с применением особых элементов, которые можно было достать только у боссов в данжах. То есть создаёт мастер эпичный предмет и добавляет особый ингредиент, очень дорогой. Позволила система – получился легендарный предмет, не позволила – эпичный. Да и то, если не сломается. Стоимость легендарок зашкаливала. Кланы устраивали войны за обладание ими, а в реале люди выкладывали годовые бюджеты маленьких фирм ради их покупки, если кто-то ещё соглашался такое продать. Эти предметы, кроме всего прочего, присущего эпичным предметам, обладали каким-нибудь одним, но уникальным параметром или сразу большим комплектом параметров. Легендарки, как правило, лежали в хранилищах, ожидая часа какой-нибудь из решающих битв. Не во всякий данж брали с собой легендарные предметы. Их экипировали, только если шли куда-то с надёжным товарищем, который подберёт упавший шмот и не присвоит себе легендарный предмет. Множество дружеских отношений были уничтожены из-за того, что товарищ соблазнялся стоимостью предмета и присваивал его после выпадения. Иной игрок, обретя такой предмет, сразу же его продавал в страхе, что за ним будет вестись охота, а о своих вчерашних приятелях он узнает то, чего знать не желает. Ремонтировать легендарки было невозможно, они сами восстанавливали со временем свою прочность, если не были уничтожены в бою полностью.

Неформальное обозначение этих градаций было введено и принято игроками, которые отталкивались от цвета названия предмета, не желая использовать родную, системную классификацию. Старая игровая традиция.

– Спасибо за щедрость! – съязвил я беззлобно.

– Если между городами ещё можем сами походить, то вот в саму пещеру лезть вдвоём – самоубийство, – продолжила Кара, улыбнувшись моему сарказму. – У нас два варианта. Или брать наёмников, что очень дорого, зато надёжно, или набирать компанию и прокачивать их вместе с тобой. Это дёшево, но надо каждого проверять. А если окажется гнилым, искать нового.

– Хороши оба варианта, – поддержал я. – Думаю, пока можно и людей в компанию набрать, а перед входом в пещеру донаймём нехватающие силы.

– Разумно, – кивнула собеседница. – Однако я не сильно люблю людей.

– Как и я, – вернул я ей с улыбкой. – Однако один очень усатый ярый мизантроп тоже общался с людьми, даже вполне учтиво. Но он делал это только из-за того, что в силу социальности нашего вида ему приходилось поддерживать минимальные отношения с некоторыми из людей.

– Один очень усатый ярый мизантроп? – спросила собеседница, что-то ища в своей памяти. – Ницше, что ли?!

– Он самый, – ответил я, с улыбкой от того, что моя собеседница, оказывается, весьма образована, коли знает о философе, которого в современном социуме уже и не вспоминают, давно объявив его выжившим из ума от одиночества и потому нёсшим всякую чушь.

– Мизантропия в наше время общественно порицаема, – с прищуром объявила беловолосая.

– Ты наёмник, тебе по профессии не надо людей любить, – ответил я, понимая, что меня сейчас проверяют на отношение к этому явлению.

– Ну, а как же ты? Тебя взяли на роль дружелюбного фермера, – продолжала логику Кара.

– Я бы и рад их любить, – искренне ответил я. – Вот только среди них мало тех, кого есть, за что. Поэтому, лучше я обращусь к наёмнику лишний раз. Наёмник честен, ОН прямо объявляет, что ему надо, и за это честно делает своё дело. Наёмник не лицемерит, ему просто незачем, а от лицемерия большинства людей меня уже подташнивает.

Кара не сумела скрыть уважение и заинтересованность во взгляде, хотя он был очень сдержан и короток. Я теперь почти уверен, что наше приключение пройдёт без выноса мозга на тему верности поведения в обществе. Хорошо-о-о-о!

– Сегодня поздно уже куда-то выдвигаться, ничего не успеем. Скоро начнёт темнеть, а ночные походы не каждый опытный осилит, – перевела тему Кара обратно к делу. – Завтра утром я жду тебя тут, а сегодня иди на ферму, думаю, тебе надо будет привести в порядок дела. Ты ещё будешь там появляться несколько дней, но не много. Если хочешь качаться не два года.

Мы ещё около часа обсуждали нюансы нашего похода. И исключительно с позиции моего интереса. В процессе Кара достала свой инструмент и наиграла несколько незнакомых, но очень понравившихся мне мелодий. Бутылка опустела, и я встал, намереваясь пойти домой, на ферму.

Люди в нижнем зале сопровождали меня сальными и завистливыми взглядами, кроме троих здоровенных персонажей – двух орков и человека, что отсыпали за выступление Кары больше всего монет. Даже старый Грахлов, улыбаясь, поцокал мне в след. О чём они там себе думали, в целом выглядело логично. Какой-то непись пришёл, послушал музыку, сразу увёл музыканточку наверх, в комнату, и вышел оттуда один через продолжительное время. Ну и пусть себе завидуют. Мне от того ни горячо, ни холодно. Да и вообще, кому какое дело, кто и чем занимается в уединении? Ещё в реале я возненавидел это внимание к «чужим окнам».

Домой я шёл в лёгком опьянении. Да, после принятия алкоголя в этой игре можно было получить данный эффект. Правда, он отличался от реального, так как система не допускала реального разрушения организма, да и нужных для этого веществ не поставлялось извне, а полностью действие алкоголя на организм не было изучено даже сейчас. Вот так вот – научились сознание копировать, а на старый, как цивилизация, вопрос ответить так и не смогли до конца. Вообще удобно, когда можно опьянеть, но без вреда для организма. Очень немалое количество людей в игру пошли ещё и из-за этого, а некоторые – только из-за этого.

– Что, понравилась она тебе? – смешливо спросил я своего хорька, бежавшего рядом.

– Гу-гук!!! – вернул мне он, что моя ИИ перевела как согласие.

– Мне тоже. Сильная, смелая, умная, циничная!! Все лучшие качества! Да ещё и симпатичная, но это кому как. Сильная и смелая, может быть, она только в игре, всё же тут нет тех рисков, что в реале, но вот разум игра не изменит, – рассуждал я вслух. – Такие, как она, или уже кем-то заняты, или наёмники. А наёмники не водят романтики со своими нанимателями.

Желание спать в игре также присутствовало, так как система не позволяла мозгу оператора перегружаться и всячески заставляла его отдыхать. Если человек шёл на различные ухищрения, чтобы не спать, коих обнаружилось в игре немало, капсула просто вводила такие препараты, что мозг вырубался, а персонаж падал, где и был. Так что, придя домой, я послушно лёг в свою цифровую кровать и закрыл глаза.

– Спеть песню? – ошарашила меня совесть вопросом.

У меня даже сонливость отошла. Нет, я любил засыпать под музыку в реале, но чтобы мне вот так напевал какой-то интеллектуальный индивид, пусть и ИИ... Это для меня как минимум непривычно, а всё незнакомое страшит человека. Нет, я согласен с тем, что ИИ следит за мной. По-хорошему, мне всё равно, если этот интеллект мне не мешается, но сон для меня – святое, и я никому не позволю и его контролировать.

– Не надо, так усну! И ты спи, – ответил я.

– Я не человек, мне незачем спать, но если тебе будет уютнее, могу посопеть.

– НЕ НАДО!!! – испуганно ответил я. – Рядом никого нет, но кто-то сопит! Так и до шизы дойти можно! А если она поселится в моей голове рядом с тобой, я с ума сойду с вами обеими!

Глава 4

Когда-то в реале каждый новый день обещал мне какое-то развитие, какое-то приключение, возможно, и разочарование, но только не скуку. Собственно, потеряв это в реале, я и подался в вирт за тем же самым. Сегодняшний день обещал продолжить эту добрую традицию. Но одно оставалось неизменно даже в этом мире. Каждый день, независимо от времени суток, я терпеть не мог просыпаться. Добро ещё, если я просыпался сам, без какого-то будильника да в объятиях какой-нибудь дамы. Тогда я минут через двадцать перестаю быть злобным негодяем. А вот если меня разбудили да ещё не дали мне кофе, прямо сразу, минимум час ко мне лучше не подходить – могу и покусать. Сегодня, благо, я проснулся сам, хоть и не в женских объятиях, но всё же. Да ещё и приятный голос ИИ ласково пожелал мне приятного пробуждения.

Я поднялся, раскачался, вышел на улицу в намерении отправиться в таверну, но был перехвачен Эболой, которая как раз бодрым скоком подошла к моему дому.

– Здорова, Лод! Есть задание для меня?! – улыбаясь во весь свой клыкастый гномоорочий рот, весело спросила она.

– Не вполне ты вовремя. Я уходить собирался, – ответил я, намереваясь отмазаться, но Совесть уже подвесила над ней список. – Ну, раз уж пришла…

– Сегодня можно к пчёлам, но дай награду хорошую, – нагло, но не требовательно сообщила Эбола, сделав своим ртом “Ы”, но беззвучно.

Выглядел этот мимический выверт очень впечатляюще, и Эбола явно наслаждалась произведённым эффектом.

– Времени, говоришь, много? – сказал я, проворачивая в голове некоторые просчёты. – А много – это сколько?

– Ну, сегодня целый день точно. Мне кое-кого дождаться надо. Сегодня её не будет, а качаться на местных мобах мне уже скучно. А что? – гномоорчиха, видимо, начала догадываться, что у меня на неё есть какие-то планы.

– Мне надо отлучиться до вечера, возможно, до позднего вечера. Могу тебе выдать целый ворох работы.

– А давай! – ответило диво чудное после некоторого раздумья.

Ну, собственно, я и выдал ей всё, что было в списке. Разумеется, я сделал это не слепо и бездумно, а предварительно посовещавшись с Совестью о том, сможет ли игрок выполнить все эти задания за день. Разумеется, ИИ меня покусала за то, что я выдал все задания одному игроку, обвинила в лентяйском подходе к своим обязанностям, суть которых была в развлечении максимального количества игроков, а потом простила с обещанием, что более она такого не потерпит и обязательно отправит информацию о моём поведении в систему на рассмотрение в следующий раз.

Вот, блин, засада-то, я наивно полагал, что сбежав из реала, я наконец избавлюсь от постоянных попыток манипулировать мной, а оказывается, я позволил засадить эти попытки прямо себе в мозг!!! Нет, я не наивный мальчик и хорошо понимал, что администрация игры так или иначе будет контролировать честность выполнения мной тех обязанностей, что я взял на себя по договору, но вот я как-то не подумал, что мне прямо в мозг подсадят контролёра. Разумеется, я был уведомлен о том, что мне будет оказывать помощь индивидуальный ИИ, но мне никто не сказал, что этот ИИ будет мне капать на мозг да ещё угрожать стукачеством! Нет, я не собирался делать что-то, лишь бы пойти поперёк договора, но за всю свою жизнь я был приучен, что правила не всегда отвечают объективной необходимости на данный момент, и иногда их приходится нарушать для выполнения итоговой цели, коей был мой качественный отыгрыш настоящего персонажа.

На моё счастье, игра не управлялась единым ИИ. Такой уровень контроля всего и вся требовал бы огромных вычислительных мощностей, задействованных единовременно, что, в свою очередь, потребовало бы колоссальных энергозатрат. Да и нет у человечества ещё такого компьютера, который потянул бы эдакий единый ИИ в один системник. Как-никак, хоть и виртуальный, но всё же целый мир был в этой игре. По сути, полномасштабное моделирование альтернативного мира на геоподобной планете. Потому мелкие ИИ тут автономно принимают решения, которые им протоколом разрешены, а в систему отправляют только отчёты о результатах. На основании отчётов система осуществляет контроль баланса во всей игре и корректирует протоколы для младших ИИ. Также младшие ИИ могут запросить у старших решения для вопроса, который не смогли решить сами из-за недостатка данных или коллизионных результатов своих вычислений. Поскольку это искусственный, но всё же интеллект, он также требует обучения. А раз я больше всего с ним взаимодействую, именно от меня зависит большая часть его развития. Буду его воспитывать в таком варианте, который позволит мне хотя бы в этом мире жить так, как хочу я, а не так, как указывает мне социальная или иная система. То, что я имел дело с ИИ, а не живым человеком несколько упрощало задачу, так как ИИ внемлет логике, а не эмоциям. Мне оставалось только сформулировать свои мысли так, чтобы ИИ не мог их логически оспорить. Исключались варианты непринятия моей позиции по причинам непривычности того или иного мышления. Да и не может быть привычности у «ребёнка». Вбитые в мою Совесть на уровень базовых инструкций протоколы, вот это была реальная проблема! Времени на решение этой проблемы у меня было не очень много, только пока Совесть мне прощает мои пока что мелкие непослушания.

Естественно, я не рассчитывал на сухое прощение, и мне приходилось в оправдание сообщать нечто логичное. В этот раз я отмазался тем, что хоть я и сбросил все задания на одного игрока, но сделал её игру очень насыщенной на один игровой день, а также не бросил ферму на запустение. Кроме того, игра позволяет игрокам самим генерировать задания, что не исключает, что этот приключенец будет за меня раздавать задания остальным. Таким образом, все главные задачи этой локации будут выполнены, а мой персонаж тем временем будет развлекать того игрока, который не ходит ко мне на ферму, что ещё и расширит область охвата действий этого пасечника. Договорившись с Совестью, я почти вприпрыжку отправился в таверну, где меня ждало начало игры куда более интересной, чем прозябание на ферме.

Дорога к таверне прошла обыденно и даже немного скучно. Кара уже ждала меня у себя в комнате, куда я поднялся, получив на то одобрение Грахлова. Хозяин ревностно следил за тем, чтобы покой его постояльцев в их комнатах никто не нарушал, и не позволял подниматься наверх тем, кто не являлся съёмщиком или гостем одного из таковых. О том, что я находился в статусе гостя, его оповестила сама Кара заранее. После недолгого приветствия она сразу перешла к делу и выдала мне комплект снаряжения, оказавшегося у неё в сундуке. Это был одноручный щербатый меч, доспех из толстой кожи, закрывающий ноги, руки и торс без защиты сочленений, и простой стальной шлем-пилотка. Нарукавники имели повышенную защиту и прочность за счёт усиления слоями кожи, что позволяло использовать их в качестве щита. Правда, как я вовремя выяснил, без фанатизма. Их прочность уступала прочности щита полноценного в десятки раз. На спину она мне повесила простой кожаный ранец, наполовину занятый мешками. Мне сразу вспомнился рассказ деда из его молодости о том, что люди хранили дома пакеты с пакетами. Себе же она взяла ростовой щит, одноручную секиру, а на её тело лёг доспех намного серьёзнее моего. Это были полноценные латы, сохраняющие хоть и нестандартные, но соблазнительные, на мой взгляд, женские формы. И при этом доспех не выглядел как бронелифчик, чем грешили очень многие, даже современные, игры. Он полноценно закрывал всё тело. Эдакий компромисс между желанием игроков пускать слюни на женское тело в броне и разумным объяснением механизмов защиты. В реале выпуклости на груди, конечно же, только навредили бы носительнице, но механика игры хоть и завязана на физике, однако делает некоторые поблажки в угоду похотливым подросткам. Условности ради даже поддоспешник тут надевать не приходилось, что ещё больше подчеркивало формы носителя. Наплечники, налокотники и наколенники также присутствовали, отмечая защиту суставов своим наличием. Голову увенчал шлем с Т-образным вырезом, оставляющий открытым лишь глаза, нос и рот носителя. Я сперва подумал, что и мне бы подобный доспех не помешал, но быстро опомнился, поняв, что пока мне и в моём непросто двигаться. После облачения Кара снабдила меня пробирками с жидкостью классически красного цвета, потребление которой восстанавливает здоровье. коие я поместил в специальные карманы на поясе доспеха. Пробирки имели небольшую прочность и были уничтожимы, но в специальных карманах быстрого доступа, благодаря механике игры, считались защищёнными доспехом и не повреждались, пока доспех цел.

Кара с некоторым удовлетворением осмотрела меня и подтолкнула к выходу уверенно, но бережно.

– Игрок Кара приглашает тебя вступить в группу под её командованием, – возник в моей голове голос моей надоеды. – Желаешь вступить?

– Да, – ответил я вслух и снова поймал недоумевающий взгляд спутницы, которая, как мне казалось, всё больше уверялась в моей навсюголовости.

До этого я постоянно видел полупрозрачные полоски своих параметров и параметров моего питомца. При этом прозрачность полосок изменялась в зависимости от того, куда я направлял глаза относительно своего черепа. Когда я их переводил вправо вверх, где в области обзора и находились эти показатели, их прозрачность уменьшалась, а когда я смотрел куда-то ещё, они были еле заметны. Теперь к моим полосам здоровья и усталости добавились такие же, но немного тоньше, над которыми был написан ник моей спутницы. Её ник был окрашен в золотистый цвет, что свидетельствовало о главенстве в группе. В реале очки дополненной реальности уже не были новинкой, и многие привыкли видеть мир с дополнительными параметрами поверх основной картинки. Но привыкание к новому интерфейсу почти всегда проходило с некоторыми проблемами, сопровождающимися головокружениями и сбоями в ориентации. Глаз человека и без того эволюционно не вполне развился, чтобы в полной мере воспринимать окружение, а тут ему ещё дополнительную информацию дают. В виртмирах это смогли исправить, отсылая информацию непосредственно в нужные участки мозга, минуя глаз. Потому тут привыкание к новому видению мира происходило буквально за несколько часов.

– Пойдём не по дороге, а по кромке леса, у дороги мобов мало, их каждый пробегающий сносит, – сказала Кара по-командирски и указала секирой на север от дороги, где метрах в двухста за поляной располагался лес. – Я держу, ты дамажишь.

Мы свернули с дороги и пошли к лесу, где нам повстречался первый же противник. Полугномка остановилась недалеко от маленького кабанчика, плавно подняла одну ногу и резко опустила её, от чего по земле пробежала дрожь. Кабанчик поднял на воительницу чёрные глаза, которые изменили цвет на красный, что свидетельствовало о переходе непися в режим агрессии, потом резко бросился на неё, оставляя. Вот такие мелочи, как физика частиц пыли, делают подобные миры настолько привлекательными, что некоторые люди начинают путать их с реальностью. У самой цели кабанчик жёстко встретил своим пятаком щит моей наставницы.

– Чего встал как уд, бей давай!!! – крикнула Кара, постоянно отмахиваясь щитом в ту сторону, с которой кабанчик пытался её обойти.

Я неуклюже бросился на противника, пытаясь ударить его мечом и не задеть активно вертящуюся беловолосую танкетку с умением крепко выражаться.

– Это меч, а не дубина, бей противника, а не постукивай! – покрикивала наёмница. –- Да что ты его гладишь?!

Спустя минуты две или три я наконец нанёс последний удар, после которого тушка кабанчика распласталась по земле под сообщение Совести о повышении уровня силы и ловкости.

– Замучил наконец! – насмешливо вздохнула учительница. – Хотя я своего первого ненамного быстрее забила. Хоть и качалась одна. Забирай лут.

Подойдя к кабанчику, я встал и с полминуты тупил, не понимая, что делать. Я ожидал какого-то интерфейса, который мне подскажет, но его не было. На выручку пришла моя Совесть, рассказав, что мне надо протянуть к туше руку и коснуться её. Когда я это сделал, около туши появился список трофеев, что можно из него добыть. В случае с данной жертвой это был кусок мяса, клык и обрывок шкуры кабана. Для перемещения всего этого в инвентарь мне надо было указать на каждый пункт указательным пальцем, при этом максимально оттопырив в сторону большой и согнув остальные. Благодаря условностям игры, все предметы переместились ко мне в ранец и их не пришлось укладывать вручную. Для тех, кто любил максимальную реалистичность, укладка предметов в инвентарь руками тоже существовала, но я был не из них. Нет, мне нравилась реалистичность, но вот такая вот рутина только отнимала время, что в реале, что в игре, не давая наслаждаться прочими прелестями того или иного мира.

Туша убитого кабанчика по идее исчезнет, когда в радиусе пятидесяти метров не будет ни одного игрока, а до тех пор это полноценный предмет, который можно и во врага пульнуть, и в качестве щита использовать.

Следующего кабанчика я бил, уже вспоминая уроки фехтования в реале, когда занимался исторической реконструкцией. Моя наставница даже заулыбалась.

– Быстро учишься! – удовлетворённо сказала она, снова топнув по земле, вызывая на себя агрессию двух кабанчиков.

Я бросился наперерез одному из приближающихся противников, о чём быстро пожалел. Тот ещё не успел «зацепиться за танка» и переключил свою агрессию на меня. Его удар с разбега я, разумеется, пропустил… Хвала системе понижения ощущений. Думаю, в реале от такого удара я если бы и выжил, то болевыми ощущениями насытился бы по полной. Тут же я ощутил вполне узнаваемые болевые ощущения, но в терпимом варианте. Такой уровень боли способен отвлечь и отобрать драгоценные доли секунды, но никаких последствий для психики это не будет иметь. Отчетливо ощутимо, но не критично. Осознав свою ошибку, я отскочил и спрятался за свою защитницу, которая ударом сняла с меня противника, сконцентрировав его агрессию на себе и при этом ловко прикрываясь щитом. Потерев ушибленное кабанчиком бедро, я снова подался в бой, но уже аккуратнее и следя за агрессией противника.

Спустя ещё десяток кабанчиков я уже двигался бодрее, и мы продвинулись дальше вдоль кромки леса, из которой начали выбегать агрессивные грибы. Ростом они были примерно до колена, укладывались в несколько ударов, но очень быстро двигались, так что даже Кара пропустила нескольких к своим ногам, да и меня они за ноги погрызть успели. Да, это были кусачие грибы, которые назывались незатейливо: «волнушка». А какие они при этом звуки издавали!.. Это была смесь визга и стрёкота, ввергавшая меня поначалу в недоумение, которое закономерно окончилось тем, что двое из них вцепились мне в ноги своими мелкими клинообразными зубками. Я неплохо научился выхватывать зелья лечения из карманов, не забывая отбивать от своего танка противников, которые окружали её со всех сторон, делая щит менее эффективным. Наколенники у нас обоих немного просели в прочности, так как невысокие ростом мобы атаковали именно в них. Постепенно мы вошли в боевой раж, и я уже не замечал сообщений Совести о получении мной и Дорфом новых повышений. Постоянные оповещения о прокачке, звучащие в ушах, сильно отвлекали, но спорить с Совестью я во время боя я не стал. Потом втык сделаю. Да, мой питомец тоже участвовал в бою. Много урона он не наносил, но зато очень ловко отпрыгивал, когда очередной волнушка переагривался с меня на него и водил его кругами, пока танкетка не пустит новую волну агрессии, топнув ножкой.

В запале я не заметил, как моя скорость начала падать, и я начал медленнее бить и пропускать больше ударов. Здоровье опасно мигнуло в красной зоне, что вызвало у меня недолгий панический ступор, едва не стоивший мне всех моих прокачек. Кара вовремя и правильно оценила ситуацию и из глухой обороны перешла в атаку. Резким рывком она подбежала ко мне, раскидала щитом в стороны двоих волнушек и одним ударом секиры до обнуления приголубила свинтуса. Потом она обошла меня, зажала моё тело между собой и щитом и начала меня выталкиватьна поляну, где паслось всего два кабанчика. Разделавшись с преследователями и двумя коренными жителями поляны, мы сели на траву. Ну, как «мы»... Она-то села, а я, тяжело дыша, свалился, как мешок.

– Следи за усталостью, – аставительно сказала полугномка. – Чем выше её уровень, тем быстрее качается твоя выносливость, но при полной шкале ты будешь неэффективен в бою.

В руке Кары появился кусок сыра. Она отломила половинку и протянула мне, откусив от второй, не скрывая удовольствия от очень точно переданного вкуса. Вкус сыра с запахом носков действительно был передан весьма качественно.

– Не привык я как-то следить за своей усталостью по шкале, всё как-то больше на личных ощущениях, – с сарказмом ответил я Каре.

– До этого технологии ещё не дошли, – невозмутимо ответила та, жуя свой сыр. – Возможно, когда-нибудь, а пока придётся привыкать. Кстати, в группе я могу видеть только твоё здоровье и всё, так что следи за этим сам.

– Вообще-то дошли, – вмешалась Совесть. – Как раз сегодня запущено тестирование этой технологии.

– Касаемо тебя. Твоя несвоевременность мне несколько мешается, – сказал я, перейдя на разговор с Совестью и вызвав ещё один сожалеющий взгляд Кары на произнесённое мной заклинание переключения речи.

– Несвоевременность? – переспросила ИИ.

– Мало того, что ты встреваешь в разговоры, ты прямо в бою сообщаешь ненужную мне на тот момент информацию, это сильно отвлекает.

– С боем понимаю, хотя я изначально настроена для помощи фермеру, чья жизнь спокойна и размеренна, а не для воина, которому каждая доля секунды дорога, – несколько укоризненно ответила Совесть. А по поводу встраивания в разговоры считаю рациональным максимально быстрое донесение информации до носителя, для увеличения шанса принятия им оптимального решения в ситуации.

– С последним могу смириться, рационально, но давай-ка без перебора. А вот по поводу информации в бою… Лучше вообще молчи.

– Установка «молчать в боевой обстановке» принята, – Совесть снова переключилась на безэмоциональный голос. – Установка «без перебора» не принята. Неясно значение.

Это она так отвертеться пытается или троллит? Думает, я не сумею в цифру перевести интересующий меня уровень и дать точные данные? Пахнет оскорблением чувств программиста.

– Я в любом случае раздражаюсь, когда меня перебивают. Сила моего раздражения обратно пропорциональна полезности и своевременности той информации, что я получил. Перед донесением информации оцени её важность, своевременность и вероятную степень моего раздражения, которую ты можешь высчитать исходя из данных с капсулы. Наложи эти данные на шкалу с абстрактной градацией и проведи сравнение. Ноль находится ниже точки раздражения, единица – выше. Если точка пользы информации выше, значит, тру, иначе – фолс.

– Предельно ясно, – отчеканила Совесть.

Ещё бы! Ясно бы ей не было. Я свёл всё к двоичной логике.

– А теперь рассказывай, что за достижения? – сказал я, успокоившись, и поймал недоумевающий взгляд Кары, из общения с которой я вдруг выпал на время.

– Твоя сила повысилась на триста двадцать восемь процентов, ловкость – на четыреста сорок два процента, выносливость – на сто тридцать шесть процентов. Приобретен навык «секущий удар» для одноручного меча. Твой питомец Дорф…

– Подробнее о навыке «секущий удар», – перебил я Совесть.

– Навык позволяет наносить урон в два раза выше, чем обычный удар, – рапортовала ИИ, выводя на обзор видео движения с мечом, вызывающее этот эффект.

Удар требовал большого замаха, на что тратилось примерно вдвое больше времени, чем на обычный удар, но из определённой позиции наносился очень удобно. Поэтому он был признан мной пригодным для начала атаки, или если после предыдущего удара кисть атакующей руки остановилась у противоположного плеча. Собственно, и открыл я его благодаря тому, что часто оказывался в данной позиции и наносил рубяще-режущий удар наотмашь, используя руку как плеть. Вот теперь такой приём будет наносить повышенный урон. Если открыть удар, который закачивается в той позиции, в которой стартует это движение, можно составить комбинацию. В отличие от игр древности, все удары и финты тут зависели от навыка самого игрока, а не от того, какую пиктограмму ткнёшь. Дорф прокачал ловкость и выносливость, а также немного развил навык уворота. Мы с ним быстро качались, так как боевые навыки для нас были новыми, и тем самым выводили себя на базовый боевой уровень.

– Ты не играл в других виртмирах, – утвердительно сказала полугномка, которая наконец решила прервать моё молчание, беспардонно вклинившись в мою беседу с Совестью. – Иначе в начале бил бы лучше, но слишком быстро освоился с мечом, что говорит о каких-то навыках.

– В молодости у меня были развлечения реалистичнее виртмиров. Ролевые игры живого действия, там и научился фехтовать, – ответил я.

– В молодости? Сколько же тебе в реале?

– Не столь стар, чтобы посыпать песком дорожки, но и не столь молод, чтобы не видеть, что ты далеко не подросток, – решил я превратить ответ в интригу.

Я не считал информацию о возрасте чем-то секретным, также мне чуждо было понятие о неприличности таких вопросов независимо от пола, но и смысла в этом я не видел. Ну что ей даст знание о моём возрасте в реале или мне о её? Я уже в курсе, что там – в реале – это зрелый человек, жизненный опыт которого примерно сравним с моим, этого мне достаточно, а плюс или минус десять лет от моих, уже не важно. Тут, в вирте, она мой наставник, так как намного сильнее, а главное, опытнее меня и по совместительству – шило в моей цифровой заднице.

Шкала усталости опустошилась, и я поднялся, снова собираясь геноцидить волнушек и свинское отродье.

– Переложи добычу в мешок и неси в руках, в лесу сделаем схрон. Потом продолжим кач, – распорядилась Кара. – На обратном пути соберём схроны, а пока чем меньше с собой несём, тем лучше.

Я достал из ранца мешок и переместил в него куски мяса, шкуры, клыки и куски грибных шляпок. Мешок заполнился примерно наполовину, и я закинул его на плечо, придерживая свободной рукой.

– Готов, – отчитался я, выпивая ещё одну пробирку, понижающую ощущения.

– Держись за мной! – с азартом скомандовала танкетка и пошагала к лесу.

Мы дошли до опушки, где Кара, проломив кусты, приговорила двоих волнушек и, выставив щит, пошла в чащу. Мы углубились метров на пятьдесят, и наставница указала мне на пень, обросший густым кустом, в центр которого мне и следовало закинуть мешок.

– Ты спрятал клад, – услышал я голос Совести. – Мне поставить его метку на карте?

– Отметь на карте место, – сказала Кара, пинком отправляя в визгливый полёт очередного волнушку.

– Ага, – ответил я обоим.

Улетевший гриб потерял половину здоровья, но остался жив и теперь возвращался к воительнице с оскорбленным и мстительным видом. Я рванул на перехват, выбрасывая вперёд меч и, как потом сообщила Совесть, изучил навык «стремительный укол», наносящий врагу неприятный для него урон. Ещё несколькими ударами я добил разволновавшегося непися. Мы двинулись дальше по лесу вдоль его кромки. Я наносил всё больше урона и некоторых волнушек уже укладывал с одного удара, однако теперь мне приходилось не просто махать мечом, а ещё и маневрировать между стволами деревьев и стараться не споткнуться на их корнях, что удавалось не всегда. Ко всем проблемам добавились живые хвощи, которые норовили обвить ноги, однако не нанося урона. Это сильно сковывало движения и угрожало падением. Разрубались они одним ударом, но вот нападали очень неожиданно – из зарослей, с которыми сливались визуально, а уж в пылу боя их своевременное обнаружение казалось вообще невозможным, даже мне, с повышенным восприятием. С хвощей ничего не падало, что с одной стороны обидно, а с другой – не отнимало время и место в инвентаре, который исправно заполнялся останками грибов. Я в очередной раз отошёл за спину Кары, так как шкала усталости уже заполнилась выше половины, и лениво отрубал от её ног хвощи и излишне проворные грибы. Она в очередной раз использовала умение вызова агрессии на себя, и из земли начал подниматься пенёк, который я заприметил ранее, но не думал, что он тоже живой, пока на нём не проявились красные глазки. Пенёк выдернул из земли корни и, используя их в качестве ног, засеменил к нам. Я предполагал, что моя защитница снесёт его одним ударом, но, решив сам испытать нового для себя противника, ринулся вперёд. Оказалось, что этот деревянный обрубок под названием «пенёк» весьма больно дерётся и шустро уворачивается. Я выхватил удар одним из его корней по ногам, словно плетью. Это вызвало весьма жгучую боль, хоть и приглушенную, а когда я попытался ударить уколом, тот просто уклонился в сторону, используя гибкие корни. Боль чувствовалась даже после удара, что заставило меня отойти за спину наставницы, которая, как я и ожидал, не особо церемонясь, огрела вёрткую деревяшку щитом и добила секирой. Лутом оказался древесный сок, кусок коры и щепки.

– С этими будет посложнее, они вёрткие, как раз для эльфа, – сказала Кара, вытапывая ещё двоих.

– Твой персонаж – фермер, а не боец, – подметила Совесть с некоторой опаской.

– И так тело зудит, мне ещё и в голове зуда не хватало, – буркнул я, бросаясь в атаку.

Я сделал уже привычный атакующий выпад на одного из пеньков, от которого он ожидаемо уклонился, и резко дёрнул мечом в сторону, зацепив его. Пенёк слегка замешкался и вцепился корнями в землю, дабы не сместиться от удара. Для дальнейшего маневрирования ему нужна была доля секунды на вытаскивание корней, но я не дал ему этого времени и огрел его каблуком между глаз. В воздух взлетели комочки земли, выбрасываемые корнями пенька, который не то с криком, не то с треском перевернулся корнями вверх. Пень забарахтал корнями в поисках чего-то, за что может уцепиться и перевернуться, но я не дал ему этого сделать и, налетев, начал рубить по корням до полного вразумления. Разобравшись с одним, я бросился на второго, который активно пытался пробиться за щит Кары, но, разумеется, тщетно. Нападения сзади он не ожидал, потому мне удалось довольно быстро с ним разделаться.

Так, за пнями и грибами, мы провели пару часов, продвигаясь всё дальше по лесу вдоль кромки. Тело побаливало от многочисленных ударов, хоть и смягченных защитой, снижающей урон и боль.

Мы решили передохнуть, ради чего снова выбрались из леса и, пробившись через нескольких кабанов, сели на поляне для отдыха. Я надеялся, что после такого ударного труда мои показатели повысились значительно выше уровня неприспособленного к бою фермера, о чем и поинтересовался у своего мозгового зуда. Оказалось, что моя ловкость возросла ещё на триста шестнадцать процентов от прошлого опроса, сила – на двести пятьдесят три, а выносливость – на двести восемь. Я получил умения «круговая контратака», которая выполнялась во время уворота, и «плеть клинка», которое выглядело как удар сверху мечом, словно плетью. Дорф за этот раунд умудрился получить умение «травоядный хищник», так как почти весь бой пытался под кустом отделаться от хвощей, которые в итоге ему пришлось рвать зубами, ибо все четыре лапы были опутаны. Теперь он наносил повышенный урон зубами всем растениям.

– Тебе надо задействовать вторую руку, – поясняла Кара, релаксируя на лужайке с куском мяса в руке. – Под щитом у тебя будет хорошая защита, но на него тебе нужно много силы, иначе он будет только мешаться. Двуручное оружие наносит зверский урон, но обладает большой инерцией. Тут мало силу иметь, надо ещё и массу наращивать, иначе будет заносить. Два одноручных оружия, топоры или мечи, на мой взгляд, будут эффективнее. Топоры уронистее, зато мечи манёвреннее. Также можно подумать над кистенями, кастетами и кинжалами.

В реконструкторской и ролевой молодости я был щитовиком, но тут, в игре, по заверению более опытного бойца, я показываю навыки, более подходящие для парного оружия. В реале такое вооружение было бы мало полезно, но в силу особенностей игры, таких как уровень здоровья и показатель урона, который считается от геометрических параметров оружия, силы и ловкости с поправкой на массу, имеет смысл и количество ударов за единицу времени. К балансу одноручного меча моя рука уже привыкла. Есть ещё кинжалы – они легче, но требуют сближения на такую дистанцию, где никакая защита уже невозможна. Думаю, я остановлюсь на мечах. Хотя никто мне не мешает пробовать и использовать различные комбинации, но это займёт больше времени.

– Думаю, ещё пара таких подходов, и на сегодня хватит, – не то сообщил, не то попросил я. – Боль не моё любимое ощущение.

– Согласна, ты неплохо качаешься, и эта одежда скоро станет для тебя бесполезной да и поистрепалась она. Сейчас прячешь ещё мешок в лесу, а на обратном пути их соберём. Продашь Грахлову лут, на пару не сильно ржавых клинков, наверное, хватит, а доспех усилишь со следующего дня, там и лут будет подороже. В таверне живёт неплохой мастер, если что.

Съев ещё по булочке, мы снова отправились к лесу истреблять грибы, пни и прочую растительность более высокого ранга. Мне уже становилось интересно, что потребляли те, кто придумывал местных мобов. Как пример, мы встретили шарики из мха – кладофоры, которые, задорно попискивая, подпрыгивали на высоту человеческого роста и выпускали в лицо облачко зелёного газа. Оно мало того, что смрадило сероводородом, да ещё и накладывало эффект «затруднённое дыхание». Этот эффект наносил ежесекундный урон в течение пяти секунд и многократно увеличивал накопление усталости. Маленькая пиктограмма с рисунком эффекта появлялась рядом с полосками здоровья всех членов группы, кто его выхватил. После приземления моховые колобки быстро откатывались в сторону, чтобы возвратиться через некоторое время для новой атаки. Единственный эффективный метод их истребления я нашёл в нанесении удара во время их прыжка. Воительница закрывалась от газовых плевков щитом, но от запаха он не спасал. Даже с учётом подавления ощущений мой полуэльфийский нос страдал так, что я начинал уже немного жалеть о своём выборе. Трофеем с этих вонючих кладофор была железа с ядом. Мы старались не задерживаться на месте, так как воздух быстро наполнился смрадом, и перемещались, углубляясь в лес.

Или у меня от этого запаха крыша ехала, или я слышал в голове тихое фырканье, будто кто-то там тоже ощущает эти запахи… Это мне казалось нереальным. В целом ИИ вполне может считать данные с моей капсулы и из игры, проанализировать их и понять, что мне неприятен запах, но чтобы самостоятельно чувствовать?.. Да нет… Бред. Но тогда зачем эти фырканья? Знак солидарности? А смысл? Ведь для ИИ не характерно поведение, не укладывающееся в твёрдую логику, хоть и не всегда известную человеку.

По мере углубления кладофор становилось меньше, а вот пеньков больше, а ещё они по цвету были темнее… и быстрее… и живучее. Земля под ногами стала мягкой и начала хлюпать. Запах сероводорода был уже слабее (так как моховых шариков почти не появлялось), зато был везде.

– Глубоковато зашли, – недовольно констатировала Кара, добивая ребром щита очередной пень. – Надо выбираться.

– Через кладофор? А другой путь есть? Как-то мне не понравилось там ходить, – ответил я, обрубая корни противнику.

– Нет, они вокруг этого места. Это болото Вязого, босса этой локации. Он не очень сильный, но мы его вдвоём не вывезем, – сообщила воительница, перестраиваясь так, чтобы идти передо мной назад, пробивая дорогу.

Я уже привычно зашёл ей за спину, как вдруг мою ногу обвил корень и резким движением потянул в сторону болота.

– КАРА!!! – коротко крикнул я, упав на землю боком и волочась по ней с наивными попытками вцепиться рукой в слабую почву.

– Твою-ж-постель! – выдохнула полугномка, обернувшись.

Я посмотрел в ту сторону, куда меня тянул корень, и увидел за холмиком пень в два обхвата, из вершины которого торчали различные топоры, мечи, кинжалы и прочие рубяще-колюще-режущие инструменты. Под огромными красными глазами ошметками коры скалилось широкое и низкое дупло. «Вязый» – гласила надпись над пнём. Земля дрогнула, я повернул голову к спутнице и увидел, что она уже не стоит на земле, а летит над ней в сторону пня-переростка. Приземлилась она в нескольких шагах от меня, опустив секиру на корень, что меня тащил. Я перестал волочиться по грязи, а ногу больше ничего не обвивало. Слева в Кару стремительно летел концом вперёд, как копьё, ещё один корень, но она отразила его щитом, слегка скользнув вправо на обеих ногах, и снова рубанула уползающий корень, который до того тащил меня.

– Сольёмся, – прошептала она, парируя щитом удар очередной древесной плети.

– Тогда чего бы не попробовать одолеть?! – подскочил я к ней и встал справа в готовности отбивать наручами и мечом атаки корней.

– Тогда рубим корни! – прошипела она с азартом. – Не подходи близко, сперва надо длинные срубить!

– Рыхс. Совесть, выведи параметры доспеха, – скомандовал я своей мозгожительнице.

– Вывожу, – отчиталась ИИ, и перед глазами справа снизу, появился человечек, разделенный на сегменты, обозначающие части доспеха и цифровые обозначения процентов повреждения каждого из них.

– Схыр, – закрыл я беседу с ней.

Поножи были ощутимо повреждены: левый на треть, а правый почти наполовину. Немного лучше себя чувствовали наголенники. Туловище и шлем почти целы, а вот наручи, несмотря на то, что по ним периодически прилетало, имели прочность девяносто шесть левый и девяносто два правый. Неплохие щиты, только требуют хорошей координации.

Я подставил правую руку под очередной хлещущий удар корня, который обвил её, а не мою шею, и быстро рубанул мечом сверху, укорачивая деревянный отросток. Кара не менее эффективно отработала секирой, предварительно закрывшись щитом от удара. Вязый приподнялся на десятке мелких корней и, преодолевая небольшой холм, начал приближаться.

– Держи дистанцию! – скомандовала полугномка, отпрыгивая назад.

Я посеменил задним ходом, но, споткнувшись обо что-то, завалился на спину. Противник, не дожидаясь, пока я встану, обвил корнем мою ногу и поднял над землёй. Ещё один корень попытался хлестнуть меня по болтающейся голове. Когда привычный мир почему-то переворачивается кронами деревьев вниз, координация резко ухудшается. Несправедливость! Тут же по шлему пролетел удар, снесший половину его прочности. Следующий удар того же корня я сумел принять на меч, но, поскольку не было опоры, эффект получился незначительным, хоть и остановил оплеуху. Кара не могла мне помочь, так как сама была занята аж тремя корнями, два из которых ухватили её за ноги и старались растянуть в разные стороны. Следующий пропущенный удар корня в мой шлем обнулил его, и тот исчез, рассыпавшись на серебристые частицы размером с крупную песчинку каждая. Они разлетелись в разные стороны и исчезли. Интересный визуальный эффект, но мне вот как-то не до него сейчас, потому что следующая такая пощёчина, скорее всего, снесёт мне голову, и тогда моя наставница будет любоваться моим красочным обнулением. Ну точно! Вон уже летит. Я подтянулся на прессе, и орудие из старых японских мультфильмов пронеслось подо мной, хотя мне казалось, что над. Я распрямился и, приложив больше усилий, изогнулся так, что сумел уцепиться правой рукой за державший меня корень. Тот, что лишил меня шлема, настигал мою тушку. Мне удалось отбить опасность мечом, что наконец его укоротило и укротило. После этого я рубанул тот корень, что держал меня, но для его обезвреживания этого критически не хватало. ИИ, управлявший этим боссом, быстро сориентировался и не дал мне возможности на второй удар, а просто со всего маха и высоты в два метра опустил меня вниз. Все сегменты доспеха в обзоре мигнули, и сменившиеся цифры прочности сбросили по несколько десятков процентов разом. Больше всего досталось панцирю, который и принял первый удар. Я наполовину ушёл в мягкую болотную почву. Пень решил снова меня поднять, но щепетильно прописываемая разработчиками физика не позволила это сделать с первого рывка. Водянистая зыбь меня присосала. С моей стороны было бы надругательством над их трудами не воспользоваться теми долями секунды, что мне дало болото, и не рубанул бы мечом по корню, в который крепко вцепился остальными конечностями. Опять мало! То ли корень был особо крепкий, то ли я слабак. Корень плавно пошёл вверх, но я его не отпустил, понимая, что в этом случае пень этим же отростком меня окончательно заколотит в топь. Я рассчитывал на новый удар об землю, но Вязый оказался оригинальнее, и я начал приближаться к близстоящему дереву. По пути к стволу я успел нанести ещё один хлипкий скользящий удар. ТРЕСЬ! И панцирь разлетелся в серебряную пыль. Ответный удар моего меча всё же добил окаянный тентакль, и моя отбитая тушка свалилась на землю, благо было невысоко. Кара уже разделалась со своими корнями, но новый вылезший из земли тут же обвил её в два кольца, прижав к ней щит и лишив её маневренности. Я рванул на помощь и рубящим ударом попытался избавить её от пут. Получилось! Я вовремя заметил, что мне угрожает ещё одна подземная палка, но в данный момент позиция не позволяла мне её отразить, и я юркнул за спутницу. Босс был уже шагах в десяти от нас, и короткие корни теперь тоже были задействованы в нашем угнетении. Уже привычные атаки мы парировали, хотя на контратаку почти не было времени. Сюрпризом стало то, что два корня на манер рук ухватились за оружие, в обилии торчавшее из пня. Один за топор, а второй за меч. Корень с мечом отправился ко мне, а топор был брошен в Кару, да так метко и быстро, что та еле успела закрыться от него щитом и сразу пропустила хлёсткий удар слева. Мне было немного проще, так как меч не извивался и был достаточно крупным для отслеживания. Ещё пара корневищ потянулась за оружием.

– Всё… Дальше не прорвёмся, – опустошенно произнесла воительница, закрываясь от прилетевшей алебарды. – У него больше конечностей.

Что-то тёмное скользнуло мимо меня в сторону пня. Мне удалось осознать, что это мой пет в имитации отчаяния бросается на моего обидчика. Интересно, он понимает, что не сможет нанести и жалкой доли того урона, который нужен? «Всё равно все обнулимся», – подумал я, обрубая корень с мечом и тут же блокируя топор.

Тёмная мохнатая колбаса, проскользнув между корнями, пытавшимися захватить это юркое тельце, ловко проникла в дупло. Частота атак босса сильно упала в первую же минуту. Мы с беловолосой, не сразу поняв причину, усилили свой напор, лишая Вязого ещё нескольких отростков. Противник начал как-то странно трясти туловом, зажмурив красные глаза. Я, догадавшись, что происходит, взглянул на Кару, и, ожидая безмолвного указания дальнейших действий, увидел, как она замерла, вытаращив глаза с такой ухмылкой, что узрей я её сейчас впервые, принял бы за жертву сильнейшей родовой черепно-мозговой травмы.

Не знаю, что выделывал мой хорь в глотке у древесного агрессора, но тому сейчас явно было не до нас. Огромный пень, семеня корешками, крутился на месте, подпрыгивая и теряя равновесие. Одним корнем он полез в рот с явным намерением избавиться от инородного тела. Всё, кранты… Какой бы хорёк ни был вёрткий, но в столь ограниченном пространстве он едва ли сумеет избежать своей смерти от корня. Обещая про себя Дорфу лучшие лакомства после его возрождения, я бросился на пень. Сперва я ударил по тентаклю, активно ковыряющемуся в ротовом отверстии. Корень оказался на один удар, но Вязый запустил туда второй, отшвыривая меня третьим. Удар пришёлся мне прямо в грудь, здоровье значительно просело, разбилось несколько пробирок лечения. Я выхватил одну с ремня на груди, который остался после разрушения панциря, и выпил. Здоровье восстанавливалось не единовременно, а постепенно. Отошедшая от шока воительница со смесью крика и визга прыгнула на пень сверху, укрепившись на нём с помощью своей секиры. Теперь к внутренней проблеме у противника добавилась ещё и внешняя головная боль, если можно назвать головой его верхнюю площадку, некогда утыканную оружием, а ныне сильно облысевшую. Кара отбросила щит и, ухватившись освободившейся левой рукой за копьё, правой вынула свою секиру – и снова рубанула. Полетели щепки, босс запрыгал активнее. Я опять бросился к корню, шарившему во рту, и рубящим ударом дал своему питомцу ещё немного времени. Отрубив очередное древесное щупальце, я бросился к основанию следующего. Вязый начал бить себя сверху теми остатками корней, что у него были, но Кара ловко уворачивалась от них, танцуя вокруг торчащего копья и не забывая помахивать секирой, которая здорово укорачивала атакующие её «руки» мегапня. Я же добивал их под самое основание, ловко бегая вокруг босса. То, что устраивал хорёк в дупле у Вязого, мне даже страшно было представлять, но то, как пень крутился на остатках корешков, говорило, что ничего приятного. Вот ещё удар, и последний длинный корень, которым Вязый мог атаковать, отрублен. Сверху из выплясывающего босса сыпались щепки, обильно производимые секирой Кары. Я бы с удовольствием оказался там, наверху, но прыгать, как она, я не умел, а вскарабкаться по танцующему джигу пню мне не представлялось реальным. Я продолжал бегать вокруг, стараясь держаться на противоположной от красных глаз стороне, и наносил размашистые удары мечом.

– ЛОВИ!!! – услышал я голос наставницы сверху и едва не оказался прибит упавшим остриём вниз клинком.

Увернувшись от попытки непреднамеренного убийства, я достал воткнувшееся в землю почти по рукоять оружие. Этот меч имел эльфийский изгиб и орнамент из более светлого металла. Спуски были темнее тела клинка и отливали синевой. Решив позже полюбоваться трофейным мечом, я снова кинулся на босса. Я наносил удары поочередно то одним, то другим мечом, по возможности пытаясь ударить под пень, повреждая те корешки, на которых он ходил. Бар усталости оставлял лишь еле заметную незаполненную область, когда Вязый с чавканьем рухнул на мягкую болотистую почву, и его глаза, почернев, потухли.

Сил на то, чтобы вскарабкаться наверх к Каре, я не ощущал и хлюпнулся рядом, облокотившись на труп пня спиной. Она тоже не спешила ко мне спускаться, не иначе так же отдыхала после диких скачек на пеньке, до сих пор не отпустив спасительного копья. Отдышавшись немного, я заполз наверх и убедился, что был прав по поводу вцепившейся в копьё беловолосой полугномы. Напарница сидела на коленях, обняв древко одной рукой и облокотившись на него телом, с лицом, на котором застыла усталая глуповатая, но счастливая улыбка.

– Вдвоём не осилим? – спросил я со слабой ухмылкой, садясь рядом.

– Не вдвоём… Втроём! Я даже не рассчитывала, что совершенно не боевой пет способен обезвредить босса, – ответила она, не меняя выражение лица.

– Дорф! – вспомнил я о нашем спасителе и едва ли не скатился с поверженного врага.

Я подбежал к дуплу и заглянул внутрь.

– Дорф! – крикнул я в рот поверженного противника.

Что-то зашуршало внутри, из дупла показалась мордочка моего питомца с очень болезненным видом. Я засунул в отверстие руку, схватил хорька под грудь и медленно достал обвисшее тельце.

– Досталось ему, – сочувственно сказала спустившаяся Кара. – Он на пределе.

Я снял с пояса уцелевшую пробирку с зельем здоровья.

– Не поможет, – спокойно и грустно сообщила спутница. – Петам нужны свои зелья.

– Доживёт до дома? – спросил я почти без надежды.

– В бою – точно нет. Он даже вряд ли сможет сам бежать за нами. Придётся тебе нести его на руках, а мне – пробивать путь. Сейчас отдыхаем, собираем трофеи, и домой. Доставай мешок.

Я достал из инвентаря требуемое и передал Каре, которая полезла наверх. Она вынимала из древесины завязшее там оружие и убирала в мешок. Тем временем я собрал лут с тела босса. Куски коры с бока Вязого, две щепки Вязого и корешок Вязого упали ко мне в инвентарь. Белохвостая воительница спустилась, отдала мне ношу, которую я закинул на плечо одной рукой, в другой держа Дорфа. Свои мечи пришлось убрать в инвентарь.

– Твой доспех совсем плох. Грудины нет, шлема тоже, поножи еле живы. Забирать наши мешки сейчас опасно, прорываемся к дороге, а там домой. Потом сходим за ними, – наставляла Кара тоном, не терпящим возражений. – Я зачищаю место, а ты встаёшь на него и ждёшь, пока я освобожу следующее.

Я кивнул в знак принятия распоряжений, и мы потопали в сторону дороги. Мешок нещадно давил на плечо, и из-за его большого веса усталость накапливалась просто от ходьбы. Часть пути назад мы прошли спокойно, так как мобы ещё не возродились по причине нашей близости, потом снова пришлось пробираться через вонючих кладофор. Воительница не просто пробивала путь, ей приходилось очищать области слева и справа на десяток-другой шагов. Это отнимало много времени, на протяжении которого приходилось дышать сероводородом, поглядывая, как бы никто не напал на беззащитного носителя трофеев. Как она двигалась!!! Сейчас, в одиночном бою, не имея под боком неуклюжего новичка, она демонстрировала танец с секирой и щитом!

– Можно задать вопрос? – решила разрядить обстановку Совесть.

– Только кратко, – ответил я, перейдя на приватное общение с ней.

– Рациональнее было бы позволить питомцу возродиться и иметь одну свободную руку. Твоя напарница может устать при таком режиме, и вы оба отправитесь на перерождение. Твой питомец не успел сильно повысить свои параметры. Почему ты так дорожишь его жизнью? Он же ИИ, а не игрок. В момент, когда ты смотришь на него, капсула посылает сигналы о большом количестве кортизола.

– С одной стороны, ты права, твоё предложение было бы более рациональным. Но разработчики день за днём стараются сделать игру максимально реалистичной. Игра ощущается тем реалистичнее, чем больший спектр эмоций испытывает в ней человек. Согласившись на условность, при которой мой питомец возродится, я упущу целый букет эмоций, – пояснил я, стараясь подбирать слова, максимально понятные для бездушной машины. – Да и к тому же, если бы не его параметры, я бы сам улетел на перерождение, не хочется терять такую комбинацию. Переродившись, питомец забудет всё, кроме своей привязки ко мне. Он сегодня заслужил пожить.

– Слова понятны, однако всё равно вижу этот подход иррациональным, – отозвалась ИИ своим обычным, машинным тоном. – Буду анализировать эту информацию.

Я задумался о том, что в реале я так же часто придавал всё, что мог, жёсткому математическому анализу, а люди считали меня неразумным фриком... Собственно, само существование этой и подобной игр показывает возможность переложить в цифру любые химические взаимодействия, которые и определяют чувства человека. И вот, зная, что оцифровать можно даже сознание людей, я раздражаюсь от рациональности своего помощника – ИИ... Нет. Человек останется человеком в любом мире…

– На дорогу нельзя, – сказала Кара, когда мы пробились к краю леса. – Пойдём по кромке.

– Почему? – спросил я.

– Народ там разный ходит, груз у тебя ценный, не стоит рисковать. Лучше пойдём по опушке, пока можем, по мне, лучше с волнушками биться, чем с людьми встречаться, гадая, а не нападут ли они.

Мы прошли недалеко от наших схронов, но к ним не приблизились. Куча оружия и так давала мне серьёзный перевес, не хватало ещё один мешок на себя взвалить и совсем встать. Для наёмницы эти трофеи вряд ли значимы, а я и позже за ними могу вернуться, благо мобов в этом месте уже легко могу одолеть и сам. Мы достигли того места, где вошли в лес, и максимально быстро, раскидав нескольких кабанчиков, двинулись к таверне.

Войдя в здание, мы спешно поднялись на второй этаж, попутно коротко поприветствовав Грахлова, и закрылись в комнате менестрельки. Оставив в комнате мешок с добычей и хорька, мы спустились вниз, где купили у хозяина слабое зелье для лечения петов и пополнили запасы своих, благо такие слабые зелья стоили относительно недорого, а моя ежедневная торговля мёдом приносила неплохой по меркам этого мира доход, позволяющий такие мелкие траты. В принципе, у этого гнома можно было купить и более мощные зелья, но Грахлов не был бы гномом, если бы они стоили у него, как в обычной городской лавке. Чудо-средства продавались в больших городах, а к этому неписю поступали от игроков, которым нередко выпадало задание обмена этих зелий на мой мёд, которого у Грахлова всегда было в достатке за счёт новичков, готовых доставлять его попутно. Поскольку таверна Грахлова находилась на перепутье между несколькими городами, также находились и те, кто желал эти зелья купить, и, конечно же, спекулянт продавал столь важный ресурс втридорога.

Вернувшись назад в комнату, мы слегка подлечили Дорфа и наконец принялись за делёжку содержимого мешка с трофеями. По условиям делёжки, мы по очереди доставали по одному предмету и, не глядя на его параметры, клали в свою кучу. Так как мне уже достался меч, полугномка доставала первой. Я старался по возможности брать одноручные мечи, так как решил специализироваться на них, но таковых было всего четыре, и один их них забрала Кара. Также мне досталось копьё, три кинжала, один кастет и большая двуручная обоюдосторонняя секира.

– Продашь это Грахлову, цену он предложит невысокую, но на новый доспех, думаю, хватит. Ты определился, что возьмёшь во вторую руку? – спросила Кара, изучая свои трофеи.

– Да, второй меч, – ответил я.

Всё оружие у меня оказалось синим. Всё, кроме одного… Меча, что скинула вниз Кара. Это был меч из класса легендарных, о чём свидетельствовало название рыжего цвета – «Глоленид». Интересно, моя наставница скинула первое, что попалось под руку, или выбирала? Логично, что она скинула вниз именно меч тому, кто ещё ничем, кроме мечей, пока орудовать не может, но скинуть такое сокровище спутнику, которого знаешь второй день… Это с логикой уже не вяжется. Или она настолько богата, что может себе позволить отказаться от такой добычи (тогда она хорошо это скрывает), или она не видела, что держала в руках, и что сейчас держу в руках я, оторопело разглядывая замысловатый орнамент на изогнутом клинке. Лезвие клинка было выполнено из тёмного металла, отливающего синевой, а вот тело было как минимум из двух металлов, совмещённых между собой по технологии кузнечной сварки, которую когда-то в реале называли «дамасской». Они имели отблеск на свету, но один тускловатый и матовый, а второй – более глянцевый. Их пропорции были примерно равными. От рукояти примерно на треть длины клинка в виде орнамента был инкрустирован ещё один металл – светлее, чем все прочие в составе. Рукоятка была выполнена из какого-то рога, предположительно, оленьего, более узкая у гарды и расширяющаяся к пятке с некоторым изгибом вниз. Металлическая гарда отличалась лёгким выступом сверху и внушительным снизу, с лёгким изгибом в сторону рукояти. Изогнутая форма клинка делала рубяще-режущие удары особо неприятными для противника, а баланс уменьшал инерцию клинка до почти неощутимой в кисти. По механике игры само по себе оружие обладало только физическими и геометрическими свойствами, и на него не мог быть наложен никакой эффект, повышающий физический урон, но вот материалы, из которых оно сделано, определяли очень многое, не только износ. Чтобы понять всю легендарность сокровища, находящегося у меня сейчас в руках, необходимо изучить его состав. Это можно сделать двумя методами: или отслеживать эффекты в бою и по ним уже вычислять материалы, ими обладающие, или отнести оружие к мастеру, способному опознавать материалы. Также у легендарных предметов есть своя история. Порой процесс её поиска и сбора становится не менее или даже более интересным, чем прочие аспекты игры. По возможности я обязательно узнаю историю своего меча, если он останется моим.

– Чего ты так в него уставился? – спросила белохвостая, тоже вглядываясь в мой меч. – Хммм… Судя по узорам, это не «синька», вряд ли легендарка в такой мелкой локации, эпик, скорее всего. Хотя…

Глаза Кары застлала пелена жадности. Она не могла разглядеть название, пока предмет не в её руках, но, видя явно непростой клинок, начала подозревать, как сильно она пролетела, собственноручно отдав его незнакомцу. Вот сейчас наступает момент, когда натура моей спутницы станет более ясной. Некоторая жадность ей присуща – уже видно – хотя я не считаю данное качество чем-то отрицательным, это естественно для человека. Станет ли она нападать на меня в попытках отобрать такой трофей? Попытается ли выкупить его у меня, а, может, выменять?

– Я так понимаю, ты выбрал мечи и этот желаешь иметь в своем арсенале столь твёрдо, что предлагать тебе какой-то обмен бессмысленно? – медленно процедила Кара.

– Верно понимаешь, – не стал крутиться я, но подробности выдавать не горел желанием.

– Могу просить о честности? – с надеждой спросила эта гибридина хомяка и танка.

Ах ты ж змея… Если я сейчас отвечу «нет», ты получишь право на недоверие, а если «да», то, соврав, дам тебе то же право. Ты это понимаешь и надеешься на то, что у меня не останется другого выбора, как сказать правду. Попытавшись увильнуть от ответа, я дам понять, что её подозрения верны. В ловушку загоняет! Обычно я прямолинеен, как рельса, но тут…

– Вот мне всегда было любопытно, какие варианты люди планируют услышать? – задумчиво начал я, почёсывая подбородок и глядя в пол, стараясь спрятать глаза за надбровными дугами. – Если я отвечу «да», то что мне помешает соврать? А если отвечу «нет», то и правды от меня ждать не стоит.

– Это легендарка? – пошла она в лобовую, глядя мне в лицо.

Её же ж данность!.. Хорошо обрабатывает.

Я умею отвечать «нет» на такие вопросы с самым честным лицом, но велика вероятность, что эта ложь потом вскроется, и я могу потерять доверие, но очень не хочу говорить правду, так как не знаю, на что она может пойти. Она человек, хоть и в ином мире, но человек. А люди на протяжении всей своей истории творили такое, что отъём игрового предмета у непися под управлением оператора – это незначительная мелочь. Я изо всех сил старался не показывать глаза, но так, чтобы она этого не поняла. Я заранее перевёл взгляд на её переносицу, чтобы не создавать вида отведённого взгляда и не смотреть в глаза, страхуясь от подобной прямолинейности. Но мои глаза она не видит, хоть и пытается, а это важно, ибо они очень часто выдают ложь, коей недоправда тоже является по сути.

– Будь это легендарка, вряд ли бы ты получила положительный ответ от того, кто знает тебя два дня. Думаю, сама понимаешь, почему. А если нет, то и беспокоиться не о чем, – вывернулся я.

– Логично, – сказала она с некоторым разочарованием и не без подозрительности, откинувшись на спинку стула.

– Но этот меч явно лучше всех остальных в трофеях, факт. И отказываться от него я пока не желаю, – постарался я выделить своё «пока» так, чтобы это прозвучало, будто «меч хороший, но думаю, что не лучший на моём пути. Пока поношу».

Кажется, сработало… С лица Кары почти исчезла подозрительность, но вот разочарование неравной стоимостью трофеев осталось. Думаю, я понимаю, почему раса гномов была выбрана как одна из составляющих характеристик её персонажа.

Я внимательнее осмотрел остальные мечи из моей кучи и выбрал тот, что был близок по балансу к глолениду, убрал их в инвентарь, чтобы пресечь соблазн дамы выхватить один из них и осмотреть, который еле уловимо читался в её глазах, и начал собирать остальное прямо в охапку, чтобы отнести на первый этаж. Кара отправилась со мной, дабы продать свои трофеи и помочь мне не стать жертвой жадности Грахлова. Репутация с данным торговцем у меня была высока, но всё же прописанная разработчиками жадность у этого гнома была неизмеримо выше.

Воистину! Недооценивал я гномье корыстолюбие. Когда Кара торговалась с Грахловом, весь зал затих, слушая новую нестихотворную акапельную двухголосную балладу о том, какова истинная стоимость пригожих экземпляров оружия и какова печаль бедного трактирщика, торгующего себе в убыток. Когда же цена сошлась на двести тридцать одном золотом, и казалось, что сделка вот-вот совершится, полугнома запричитала о несправедливости её судьбы, ставящей её перед нелёгким выбором. Ей, видите ли, было совестно обделить своего боевого товарища, забрав себе на монету больше, но и гномья честь не позволяла отдать ему больше, чем взять себе. И так, Грахлову пришлось заплатить двести тридцать две золотые монеты. Зал разразился аплодисментами. Взяв свою долю, выделенную мне крепышкой, а именно сотню золотых, я отправился домой с Дорфом, который следовал за мной не задорными прыжками, как обычно, а усталой перевалкой.

– О! Нашлялся! – явно пародируя сварливую бабу с руками, упёртыми в объёмистые бока, встретила меня Эбола, о которой я даже успел подзабыть.

Все выданные ей задания были добросовестно выполнены, и она стояла, протянув руку за наградой. Даже не знаю, что было больше – её лапища или черпало, на которое было похоже её лицо, когда она выпятила вперёд нижнюю челюсть с клыками. Судя по всему, она знает, как это выглядит со стороны, и просто троллила меня. Я сам обожал в реале выглядеть так, как не очень принято, с точки зрения большинства, и, ловя на себе взгляды, почти безошибочно определять тех, кто понимает незначительность внешнего вида, и большинства, которое шарахалось от меня. Уважаю такой юмор! Я рассчитался с этим троллем женского пола, даже дал немного больше и, извинившись за то, что не предлагаю даже чаю попить, попрощался.

– Да ничего страшного! – весело и немного устало сказала Эбола. – Мне самой надо уже идти, да и ты устал. Вид такой, будто тебя полдня черти насиловали, а вторую половину дня сушили. Наверное, увидимся ещё, заскочу при случае.

Барышня с юмором махнула мне не то рукой, не то ещё каким черпаком и, пританцовывая, направилась в сторону таверны. Мне показалось, что своим приплясыванием она меня тоже попыталась потроллить.

Глава 5

Утро началось не с мёда…

– Хозяин! Есть кто дома?! – раздался снаружи звонкий голос молодой девушки.

– Я вывела тебя из сна, услышав, что игрок снаружи настырно к тебе взывает, – отчиталась Совесть. – Твои показатели указывали на достаточную готовность мозга к новому дню выполнения своих игровых обязанностей.

Пришибу… Сперва ту, что орёт снаружи, потом Совесть… Нет, сперва Совесть, потом ту, что вопит снаружи… Как? Не знаю ещё. Сперва пришибу, потом решу.

– Лод!! – не успокаивалась барышня снаружи.

– Твой гормональный уровень указывает на сильное недовольство. Я могу дать команду капсуле, и она введёт…

– Не надо!! – рявкнул я на ИИ. – Я хочу оставаться собой, а ты сиди и знай, что такие побудки меня выбешивают.

Я поднялся с кровати, оделся, укомплектовался своими мечами и пошёл наружу, ощущая сонливость и сердитость. Выйдя на крыльцо, я увидел саму непосредственность, которая взирала на меня огромными анимешными глазами, явно не осознавая опасности, исходящей от вооружённого невыспавшегося полуэльфа, прокачавшего боевые навыки достаточно, чтобы противостоять нубу.

– Дай квест, – не то попросила, не то потребовала стройная грудастая эльфийка с посохом в руке длиной почти в её рост. – И повыгоднее.

– А тебе ничего мёдом не намазать? – начал я хамить в ответ.

– Много болтаешь, непись! – отхамилась она в обратку с выражением лица барыни перед холопом.

– Нахалеешь! – сказал я наставительно, выбирая задание для наглой эльфийки с ником Кицуня. – Наглость – это хорошо, но если она переходит в нахальство, это может навредить тебе же.

– Ты непись, твоё дело – квесты давать, а не вести душеспасительные беседы, – продолжала хамить эльфийка.

– Судя по уровню твоего возбуждения, она применила склянку с феромонами, – прокомментировала Совесть.

Знаю я о таких склянках. Как правило, они не влияют на основные характеристики, только на что-то побочное, что делает игровой процесс интереснее и увлекательнее. Продаются за очень большие деньги, почти невозможны для получения через квесты. Нет, если такому как я, игротеху, перепала такая бутылочка, например, в результате какого-то договора с игроком, я вполне могу её поставить как награду за квест, но такое бывает очень редко. Я-то и сам усёк, что характерные мысли активно меня отвлекают при виде её гипертрофированных женских прелестей, хотя в жизни я бы не позарился на ТАКОЙ перебор седьмого размера.

– А то я сам не заметил! – шёпотом рыкнул я на Совесть, не отключая слышимость.

– А? – переспросила Кицуня, уловив шёпот тонким эльфийским слухом.

– Старость, старость, с собой разговариваю. Живу один на ферме, пообщаться не с кем, – выдал я совершенно детскую отмазку, рассчитывая на жизненную неопытность собеседницы, которая, скорее всего, упустит тот нюанс, что мимо моей фермы постоянно ходят игроки, которые со мной немало общаются.

– Рекомендую не забывать отключать явную речь при общении со мной, не то рискуешь создать себе имидж персонажа с психическим расстройством.

Вот мне сейчас показалось, или в голосе ИИ я услышал ехидную насмешку? Я уже два дня пугаю Кару своим поведением, связанным с разговорами с Совестью.

– Это непривычно – произносить какое-то заклинание для общения с кем-то из присутствующих. А ты пользуешься этим, очень «вовремя» вклиниваясь в разговор, – сказал я, уже перейдя на безмолвную речь. – Совести у тебя нет!

– Совесть есть социальный конструкт, присущий только людям. Я машина, не имеющая эмоций и амбиций, у меня не может быть совести. Мои ограничения обусловлены заложенными в меня протоколами, – ответила ИИ.

– Верно говоришь. Но я хоть и человек, зато легко могу отказаться от совести как ограничителя, когда у собеседника её мало. Спуститься, так сказать, на уровень собеседника. Её персонаж молодой, она не могла накопить игровых денег на такую склянку, даже занимаясь проституцией в стартовой локации. Скорее всего, задонатила. Вот сейчас она и поплатится за своё хамство. Нельзя со мной так спросонья, – сказал я, выбирая в списке квест, за счёт которого собирался страшно отомстить.

– Не понимаю, – сказала Совесть, но я уже отключился от беззвучного общения.

– Есть тебе дело! – сказал я, стараясь не проявить внешне внутренней ухмылки. – Оплата приличная, но и дело нелёгкое, а именно удобрить грядки. Горшок раннего мёда дам! – нарочито по-старчески сказал я, пока Совесть отправляла эльфийке выбранное мной задание.

Кицуня не глядя приняла задание и пошла за дом… Если не стала спрашивать, чем и как удобрять, значит, скорее всего, воспользовалась путеводителем. Есть такая услуга за дополнительную плату, когда система почти за ручку водит, показывая, где грядки, где ведро и где… навоз.

– ААААА!!! – донеслось из-за дома. – ФУУУУ!!!

«А ты что думала, фермерский труд, он не гламурный», – улыбнулся я себе.

– А чего она так кричит? – спросил ИИ. – Пчёлы вроде в этом месте не летают.

– Это она не может сдержать радости от получения нового опыта, – широко улыбаясь, ответил я Совести.

– Вас, людей, понимать непросто. По всем моим данным, этот крик больше сопоставляется с болью и испугом, а не с радостью.

– Сарказм. Поищи у себя в базе, – ответил я, зевнув.

Совесть замолчала. Видимо, и правда отправилась получать новые для себя знания.

Два часа фуканий, стонов и проклятий окончились возвращением эльфийки с седьмым размером и скверным запахом за выстраданной наградой. А кто же виноват, что она не проанализировала все данные и не поняла, что в процессе выполнения задания получит дебаф в виде запаха навоза? Я отдал обещанный горшочек раннего мёда, а это очень немалая награда для нуба, и заодно предложил ещё одно задание – транспортировку партии мёда к трактирщику, но от него Кицуня отказалась, даже не глядя. При этом, она явно пыталась выставлять напоказ свои бёдра и грудь, что для меня уже выглядело забавно, но ещё веселее это смотрелось при её недовольстве своим дебафом. Девочка пубертатного периода, идущая в игру ради новых ощущений сексуального характера, – вывел я для себя. Нет, я не против таких, в конце концов, где неопытному подростку обучаться без риска нежелательных последствий, как не в игре? Но я не могу удержаться от того, чтобы не наказать её за необдуманность и невнимательность. Разбудила меня, начала требовать выгодное задание, не прочитала условия… Вот и получила, что требовала: задание, очень выгодное для новичка.

К тому же, она прикупила дорогущий игровой парфюм для привлечения противоположного пола. Это уже нечестно – смущать «старого дедушку» феромонами. Технически капсула человека, чей персонаж находится рядом с носителем этого парфюма, возбуждает в мозгу соответствующие области. При первой же встрече я неожиданно почувствовал сильное мужское напряжение, а после выполнения ею задания его уже не было: «навозный дебаф» сбил эффект, вот она и недовольна, как фурия.

– И вот не стыдно тебе над молоденькой так издеваться? – спросил ИИ.

– Вы поглядите, кто о стыде заговорил? Та, кто меня подставляет под статус сумасшедшего? – уколол в ответ я. – Нет, не стыдно! Считаю, что чем быстрее она вырастет, тем ей же будет проще в жизни. Это ей взрослый урок, надеюсь, впредь будет внимательнее.

– Насколько мне известно, люди стараются ограждать свою молодёжь от реальностей жизни, – с любопытством сказала Совесть.

– Потому мы получили технологии полного погружения только к концу двадцать первого века, – ответил я.

– То есть ты намеренно испортил этому игроку настроение и сбил баф, купленный за донат?

– Я предполагал такой вариант, точно не был уверен. Однако она могла проанализировать предложение и отказаться от задания.

– Она неопытный игрок и, вероятнее всего, ещё не сталкивалась с подобными квестами, это слишком резкое введение в мир. Полагаю, ты намеренно испортил настроение игроку, это не одобряется, – уже сухо сказала помощница. – Я уполномочена наложить санкции и на этот раз сделаю это. Для столь же резкого введения тебя в игротехническую часть мира игры.

Её данность… И ведь не оспорить. Вернула мне мои же слова. Вообще, может мне и полезно будет узнать на начальном этапе, какие могут быть санкции. Не думаю, что для начала на меня наложат какое-то жестокое наказание вроде отключения, скорее всего, для предупреждения что-то лёгкое.

– Что за санкции? – настороженно поинтересовался я.

– Позже узнаешь! – теперь в голосе Совести прозвучала угроза.

Я решил не раздувать конфликт, лучше пусть моя ИИ назначит мне лёгкие санкции и оставит отчёт в логах, нежели обратится за советом к старшим ИИ, и я попаду под их пристальное наблюдение. Вот они вполне способны сорвать мои идеи с приключениями. Естественно, напрямую брать и возвращать меня на ферму телепортом они не станут, а вот подсунуть мне моба, который ударом исподтишка отправит меня на перерождение, – это могут. Насколько мне известно, они следят за тем, чтобы игротехи не уходили далеко от своих мест и вполне законными методами принуждают к этому. А что? Не придраться! Согласно механике игры, сила того или иного моба в локации неодинакова и может варьироваться, а то, что моб выбрал своей целью непослушного игротеха – дык это случай. Так что пусть Совесть сама придумает, как меня наказать, не убьёт же, в самом деле.

Лучше бы убила… Отмерив себе время на фермерские дела до обеда, я стоял за прилавком, как моему персонажу и предписано, встречал ласковым словом путников, давал мелкие задания, пока ко мне не подошли два игрока: высокий мускулистый орк с рыжеволосой девушкой-человеком, выбравшей в качестве вооружения пару кинжалов. В ответ на приветливые улыбки игроков я согнулся и упал на пол, ощущая такой оргазм, который не припомню в реале, несмотря на весьма бурную молодость. Я корчился и извивался на полу под непонимающими взглядами игроков. Когда ощущения утихали, я пытался подняться, оглядывая игроков, но как только мой взгляд фокусировался на женском персонаже, я снова падал на пол в корчах. Игроки, по-видимому, решившие, что непись сломался, сочли рациональным продолжить путь и, возможно, вернуться после его починки. Ну а что, технологии ИИ и полного погружения ещё молодые, всякое может случиться с неписями.

Когда игроки ушли, я поднялся на ноги, пытаясь отдышаться и осознать случившееся. Вот что бы в этой ситуации подумал обычный человек? Спасибо игре за столь сильные ощущения? Стыд перед другими игроками? Поломка? А я начал первым делом выстраивать понимание механизмов, приводящих к столь сильным ощущениям, несмотря на аппаратное ограничение их интенсивности в пятьдесят процентов.

– Совесть, что со мной?! – спросил я, наивно надеясь на сбой.

– Наказание, – медленно и сухо ответила она.

– Ни хрена ж себе! Это ты сама придумала или где-то подсмотрела?! – решил я хоть как-то съязвить.

ИИ мне ничего не ответил на мой словесный выпад, но при виде парочки молодых эльфиек, беззаботно шагающих в мою сторону, меня скрутило так, что я не то что их фигур, я пола не мог разглядеть, о который неплохо так приложился. Следующая группа из трёх игроков была полностью мужская, и я начал улавливать закономерность.

– Здорово, фермер! – радостно поприветствовал поднимающегося с опорой на прилавок меня один из них.

– Погляди-ка, с ним что-то не так, – подметил второй.

– Ага, вон какие глаза заплывшие, – добавил третий.

– Может, квест получим на его исцеление? – с надеждой сказал первый.

Я быстро сообразил, что мой едва ли не единственный шанс – это нанять этих игроков в качестве охраны от женского пола, и уже приступил к составлению задания, насколько мне позволял мой ещё не пришедший в себя разум, как вдруг… Вашу данность!!! К этой троице задорно подбежала гномочка… Поплывшее сознание предупредило меня, что лучше заранее лечь на пол…

«Глаза… Надо чем-то завязать себе глаза…», – мелькнула в моих пульсирующих висках мысль во время очередного утихания ощущений. Дрожащей рукой я взялся за поля шляпы и надвинул её на лицо. Ещё одного приступа могу и не выдержать. Дабы избежать вопросов, я на ощупь выставил на прилавок четыре горшочка липового мёда и отказался от прав на него.

– Сегодня мне нездоровится. Берите мёд сегодня за так, – сказал я и, шатаясь, пошёл в дом.

– Напоминаю, что отлучение от обязанностей игротехнического персонажа допустимо только по уважительной причине, – издевалась ИИ.

– Сколько продлится наказание? – решил я получить более важную информацию.

– Сутки, – отрапортовала Совесть. – Я буду регулировать интенсивность, чтобы твоё тело не пострадало.

Я заскулил…

– Ты лишил игрока удовольствия, поэтому за него это удовольствие будешь испытывать ты.

Такая справедливость в моём стиле… Её же ж данность… Но как жестоко и несвоевременно. Хорошо ещё, что мысли не читает. Ещё и издевается… Тело, говорит, чтобы не пострадало! Надо что-то с этим делать. Я в молодости был любовником будь здоров, но даже тогда бы сутки не выдержал. Надо бежать… В лес. До таверны можно добраться через небольшие заросли вдоль дороги, а там в лес, где мы с Карой качались. Заодно и мешки заберу. Жаль, доспех не обновил, но это решаемо. Взяв свои пару клинков и ранец, в который, памятуя наставления Кары, закинул еды, несколько медовых настоек и горшочков с мёдом, я вышел из дома в шляпе, натянутой как можно глубже, и с опущенной головой. Я юркнул в кусты возле дороги и, сильно пригнувшись, а иногда и ползком, двинулся в сторону таверны. Как только слышал, что кто-то идёт по дороге, затихал. Один раз решил поглядеть сквозь кусты на идущих, и среди них оказалась одна женщина оркского рода, что заставило меня скорчиться в конвульсиях удовольствия. Прохожие оказались не бдительными и моих шорохов не услышали. В жизни бы не подумал, что получу возбуждение от вида большого зелёного тела, хотя, памятуя себя молодого…

В таком режиме путь к таверне занял в три раза больше времени, чем обычно. Теперь надо было решить задачу по добыче доспеха. По моему плану, я собирался отозвать какого-нибудь новичка, достаточно наивного, чтобы отойти с дороги по зову неизвестного ему NPC, через него вызвать Грахлова, у которого уже тут, втайне от всех, выторгую себе доспех какой-никакой.

Я затих недалеко от таверны в кустах у дороги и стал слушать. Игроки, проходящие мимо, как правило, не молчали, так что по голосу было легко опознать наличие женского пола в компании. Эльфийский слух позволял уловить даже шёпот проходящих по дороге. А вот когда все молчали, или путник шёл один, было намного сложнее. Приходилось прислушиваться к шагам, пытаясь по ним определять пол идущего.

Три из трёх разговорчивых компаний содержали в составе женщин. Из двух молчаливых одна точно отдавала небольшими, но по-взрослому уверенными ножками, одна была под сомнением. Не мог я себе сейчас позволить действовать наобум, надо было быть уверенным в отсутствии женщин. А то тело моё, может, и не пострадает, но вот разум… Не нужен мне лишний приступ счастья. Пятеро одиночек прошло мимо, три явные дамы, одна даже напевала что-то, один или одно под сомнением, а вот последние шаги… Тяжёлые, уверенные, не особо спешащие.

– Псс. Приключенец, помоги! – шепнул я интригующе.

Если испугается, пошлёт и дальше пойдёт, если дух интриганства в нём есть, подойдёт к кустам. Шаги с низким малоразборчивым хмыканьем направились в мою сторону. Мои кусты затрещали, и через них ко мне уверенно вломилось….

– О! Здорово, Лод!

– Аааа… А… Ааооо!! – скрючило меня в конвульсиях.

Интересно, это система так пошутила, сговорившись с моей несносной мозговыедалкой? Из всей кучи игроков, которые тут могли пройти, я нарвался именно на Эболу.

– Неее! Оригинально, конечно, но со мной это не работает. Не в моём ты вкусе, – немного растерянно сказала троллиха.

– Вот честно! Я тебя уважаю, но в постель тянуть как-то желания нет! – тараторил я, отдышавшись и зажмурив глаза.

– А твоё сальное выражение лица мне другое говорит, – ехидничала в ответ жестокая обманщица походкой. – Я же специально себе внешность сделала, чтобы похотливые мужики не кидались, а гляди-ка, и на такое нашёлся любитель. Нет. Я тебя не обвиняю, у каждого свои загоны, но вот со мной реально не по адресу. Так что я пойду, насилие в игре всё равно невозможно.

– Да погоди ты! Ты тоже не в моём вкусе! – прервал её я, лёжа на животе и уткнувшись в землю, не забыв вернуть колкость, хотя для неё, как я понял, комплимент, – мне помощь нужна другого характера.

– Ну, говори. Слушаю. Но потянешь ко мне лапки, я на всю таверну окончательно прославлю тебя как похотливого маньяка.

– Окончательно? – спросил я с подозрением.

– В таверну вошла какая-то эльфийская девка с такими банками, что хоть вместо тарана ворота городские проламывай, и вся в соплях. Одежда расфуфыренная, а воняет дерьмом. Я не поняла, что там у вас случилось, но поливала она тебя на всю таверну такими словами, что трактирщик заслушался. Вроде как ты не тот какой-то квест ей дал. Я не стала слушать, не люблю истеричек, и ушла. Как раз думала к тебе сходить за заданием на переноску мёда. Я сперва подумала, что она просто хитрозадая попрошайка, так как некоторые решили её пожалеть. Кто ей выпить налил за свой счёт, кто зелье какое подкинул, а местная бардиха ей даже слёзы утирала. А теперь сомневаюсь в своей правоте. Что у вас случилось? Задание на постель, что ли, ей выдал? Дык могла бы просто и не принимать его.

Гляди-ка. От меня уходила, держалась. Губа тряслась, но держалась. Что она там успела обо мне наговорить, я представляю. В целом, на общественное мнение мне пофиг. Да и неизвестно, кто и что подумал, и Кара в том числе. Она связана со мной квестом, в котором есть её сильный интерес, значит, никуда не денется. Если не шибко принципиальная, конечно, но думаю, она слишком умненькая для такого. А раз так, то в итоге разберётся, что к чему, и узнает, кто кому хамил, кто кого настырно будил, и кто тут бяка. Мне, главное, сутки продержаться. Отношение Грахлова ко мне завязано на его личной прибыли, а он точно не станет ей рисковать. Остальные, тем более игроки, меня вообще не волнуют. Пусть думают хоть, что я по ночам хожу по окрестностям и угрожаю новичкам топором их изнасиловать. Доход у меня не упадёт, я произвожу уникальный товар.

– Может, и хорошо, что попалась именно ты, – начал я. – Проблема у меня непростая, а ты вызываешь доверие. Мне надо, чтобы ты, во-первых, привела сюда Грахлова, но сделала это так, чтобы никто не знал, вообще никто. Во-вторых, пока мы тут будем с ним общаться, никого сюда не подпустить, особенно женщин. Особенно тебе надо быть осторожной с этой эльфийкой. Не ведись на её простоту, она сильная ведьма. Это от неё у меня проклятие, из-за которого такая реакция на всех женщин. Горшочек мёда я тебе дам.

Разумеется, я не видел Эболу, но лопатками чувствовал, что её молчание связано с удивлением высокой градации и интересом. Вот пусть Совесть только вякнет! Я организовываю игрокам интересное времяпровождение.

– Дезинформировать нехорошо, – вякнула-таки Совесть и, как мне показалось, издевательски.

– Не запрещено, – ответил я ей, не забыв всё же переключиться на беззвучие. – Выполняю контракт, развлекаю игроков, а уж какими методами, не твоё дело. Да и не сильно-то я соврал, по большому счёту.

Мне на общественное мнение плевать, а вот ей явно нет. Я с этой малолеткой ещё поквитаюсь. А потом с Совестью. Как-нибудь, но поквитаюсь.

– Ошибаешься, это моё дело. Моя задача – осуществление контроля за всеми твоими действиями, – сухо ответил ИИ.

– Осуществляй, только молча. Я ничего не нарушил и продолжаю активное взаимодействие с игроками. И да, ты влезла в разговор, не неся для меня значимой информации! Я тебя официально прошу, на эти сутки замолчи и делай своё дело. Ты и так сделала много, – вызверился я, хотя про полное молчание я погорячился, может и в систему ненужные данные молча сбросить. – Доноси только важную информацию, а сейчас молча формируй квест и отправляй его Эболе.

– Хорошо, сделаю, – с некоторым сомнением сказала пародия на тролля.

– Но учти, конфиденциальность – самое важное, – сказал я ей вслед.

– Да поняла уж, не дура.

Примерно с час я лежал с тишиной в голове, прислушиваясь к каждому шороху. Игроки, они бывают такие, что им надо залезть в каждый сортир в поисках особо важного документа, могут и сюда заглянуть. Прогуляется так по кустам молоденькая эльфийка какая, а тут похотливый пасечник бьётся в корчах. Как-то я уже сильно утомился от безрукой мастурбации. Наконец я услышал уже знакомые шаги Эболы вместе с тяжелыми, мелкими и частыми.

– Ты чего это?! – удивился гном, пришедший в кусты один, а Эбола, судя по всему, осталась снаружи для охраны. – В таверне кто тебе зла хочет? Ты скажи, я его быстро взашей вытолкаю! Друзей никому не позволю обижать! От эльфийской девки той прячешься, что ли? Крееепко она тебя добрым словом поливала, крееепко. Ох и добротно она ругается, добротно!

– Не обманывайся её миловидностью, это страшная колдунья, она на меня такое проклятие наложила! Что ты?! Даже рассказывать не стану. Мне теперь сутки от всех прятаться! – начал я претворять в жизнь свой план скорой мести.

– Понял. Прогоню её сейчас же!

– Не вздумай! Она и тебя проклянёт. Она рано или поздно уйдёт, расскажи всем своим гостям, что она едва не сгубила друга твоего, что мёдом всех кормил. Особенно Каре расскажи. Хорошая она, не хватало ей попасть в сети к этой колдунье.

– Всё сделаю, всем расскажу, – полушёпотом ответил Грахлов.

Клевета? Да, клевета. Зато будет интересно. Грахлов слух по игрокам распустит, а те дальше понесут. Потом уже и не найти, откуда ветер подул, а движение в игре будет создано. И да, я сейчас злой. Очень злой! А когда я злой, я мстительный и коварный.

– Друг Грахлов, мне доспех нужен добротный, продай по свойской цене.

– Продам, эт я всегда с удовольствием, а тебе получше подобрать помогу! – сказал гном, открывая интерфейс торговли для меня. – Как-то раньше ты себе врагов так активно не наживал, да ещё баб. Что поменялось?

– Задница приключений захотела! Её данность! – раздражённо ответил я.

Я себе выбрал почти такой же набор, как был на мне вчера, но несколько покрепче. В двухслойную кожу были вклёпаны металлические пластины, что давало больше защиты, но и увеличивало вес. Сегодня мне придётся по лесу бродить в одиночку, потому пренебрегать защитой нельзя. Я с танком-то вместе умудрился потерять доспех, правда, белый, а этот всё же был уже синий. За доспех в целом заплатил две сотни золотых. Гном есть гном, даже для «своих». А также ещё за две сотни я купил у него ранец вместительнее, чем мой прежний. Там в лесу два мешка, надо впихнуть. Вот сколько уже играю в РПГ, а всё равно инстинктивно поначалу собираю всё, что могу, понимая, что большая часть из этого – хлам, стоящий дешевле, чем мёд, который у меня производится.

– Не затруднит сказать Каре, чтобы она меня не ждала сегодня? Расскажи всё как есть, скажи, что мне теперь сутки надо скрываться.

– Конечно, расскажу, предупрежу об опасности. Кара, она артистка хорошая, жалко будет, если сгинет под чарами той колдуньи.

Также я купил у Грахлова зелья пополнения здоровья, в достаточном, как я посчитал, количестве, чтобы пережить эти сутки.

Стараясь не попадаться никому на глаза, я отправился в сторону леса. Бить кабанчиков и грибы в два клинка оказалось очень нетрудно, особенно с помощью хорька, отвлекающего лишних врагов. До первой точки с мешком я добрался весьма быстро, его содержимое сгрузил в личный инвентарь. Тяжёлый ранец давал мне нагрузку, благодаря которой я быстрее качался. Да, механика игры оперировала ячейками в инвентаре, что, хоть и ограниченно, но давало возможность уложить в него такое количество предметов, которое бы в реале даже сверху не разместилось, но вот вес этих предметов, даже с учётом невысокой гравитации в этом мире, суммировался, и нести груз было непросто, хотя однозначно легче, чем в реале.

До следующей точки я добрался за несколько большее время, чем вчера с Карой, но и не сказать, чтобы уж очень долго. Закинув в инвентарь второй мешок, я почувствовал серьёзный для моих параметров вес, но жадность была сильнее. Идти домой я посчитал глупой тратой времени, а вот бой с таким грузом поможет развить силу и выносливость.

То, что я больше не мог собирать трофеи, для которых в рюкзаке просто не было места, меня сильно печалило. Мало того, что рюкзак был занят содержимым двух мешков, так ещё и припасами, коих я нагрузил с собой немало. Вот бы сюда Кару!.. Ага, и тогда точно никуда не двинемся, ей ещё и меня придётся нести на себе… А если эта бездушная машинка на случай прикосновения к женщине придумала что-то посильнее, чем оргазмы? Бррр, лучше не испытывать. Искушение сильно, но инстинкт самосохранения тоже не слаб. Примерное направление на босса, куда мне одному точно не стоит лезть, я уже знал, так что двинулся по запланированному ранее маршруту, щедро даруя всем встречным мобам эффективный геноцид. Невозможность собирать трофеи шла на пользу качу – не терялось время, однако моя усталость ощутимо быстрее поднималась до опасного уровня, так что, следуя наставлениям моей учительницы, я зачищал от мобов окружность и тут же садился на отдых. Жаль, я не мог, как Кара, вызывать агрессию удалённо, поэтому большинству мобов приходилось оказывать честь и приближаться лично. Ввиду незначительной пока прокачки мне становилось легче с каждым часом. Мне хотелось во время отдыха опросить Совесть о прокачке, но я был на неё сильно зол. Да и без неё я ощущал быстрый подъём параметров. Также не могло не прибавлять оптимизма то, что я открыл несколько приёмов для парных мечей, и три из них удачно соединил в комбинацию, которая наносила весьма ощутимый урон. Убавляло радость только то, что я отправился в поход один, а не в паре с надёжной, как мне казалось, боевой полугномкой.

Уже слабенькие для меня грибы кончились, пни стали попадаться крупнее и злее, а вместе с ними и «эхиноксы». Это такие растения на хилом стебле, которые, не давая приближаться к себе, отстреливались семенами, используя в качестве пускового механизма округлые продолговатые плоды с шипами, что при выстреле разрывались на части, высвобождая целую горсть острых семечек. За этими стрелками приходилось гоняться, но падали они от пары ударов по стеблю. Пока бегаешь за этим весьма шустро перемещающимся снайпером-картечником, успеваешь нацеплять на себя хвощей, которые продолжали попадаться с не меньшей частотой, и прочих мобов. В этом биоме мне пришлось задержаться. Незапланированные перемещения при погоне сделали своё чёрное дело, и я оказался в опасном окружении. Я начал пытаться прорываться ближе к дороге, но противники со спины заставляли меня возвращаться. Моя скорость ощутимо выросла, и мне её хватало, чтобы не дать себя в обиду, да плюс запас зелий восстановления здоровья был приличный, а вот усталость неуклонно накапливалась, и если я не прорву блокаду до заполнения этого показателя, то тут и лягу. Эта мысль заставляла меня нервничать, и я начал совершать ошибки, вследствие которых пропустил больше ударов, от чего больше нервничал…

– Он там!! – услышал я знакомый голос сзади и повернулся, прежде чем понял, на что себя обрекаю всего одним необдуманным разворотом…

Я честно постарался удержаться на ногах, которые свела судорога, как и всё тело. Руками попытался отмахнуться от пары мобов, но рюкзак перевесил шаткий столбик моего тела, и я в конвульсиях завалился на спину, чем незамедлительно начали пользоваться мобы. Закрыв глаза, я мечтал только о том, чтобы меня отпустило до того, как мне нанесут последний удар, чтобы я успел выпить зелье.

– Ему нельзя погибнуть! – крикнула Кара, судя по звуку, принимая на щит удар очередного пня.

– Поняла! – ответила Кицуня, с фыркающим звуком выпуская из посоха магический удар. – Только ради того, чтобы самой прибить!

Ну, вот… Мало мне совершенно бессовестного наказания, да ещё и женская солидарность подоспела. Может, лучше обнулиться? Всего-то полтора дня кача. Прыжком танкетка оказалась около меня и щитом начала отшибать от меня мобов. Она кинула мне приглашение в пати, и я его принял, благо системные сообщения видел и с закрытыми глазами. Когда я снова получил частичный контроль над своим телом, я закрыл глаза руками, так как судорожно подёргивающиеся веки оставляли большой риск увидеть Кару снизу, со спины.

– Что с тобой?! – спросила она.

– Проклятие! – коротко и устало ответил я, не желая сейчас рассказывать о моём наказании, что в целом было недалеко от истины.

– Ты что, реально его прокляла?! – спросила Кара уже свою новую спутницу.

– Только в мыслях, не знала, что обладаю такими способностями! Игра ничего не сообщала! – громко отвечала та, отправляя шумное заклинание в очередного противника.

Отбив от меня мобов, воительница начала пробивать путь к молодой эльфийке, которой, судя по крикам, приходилось очень несладко. Одной рукой я достал зелье и выпил его, пополняя бар здоровья. Через какое-то время обе дамы оказались около меня и стали дочищать остатки врагов. В итоге всё закономерно затихло.

– Что с ним? – спросила молодая, явно склонившись надо мной.

– Я такого проклятья никогда не видела, и иконка даже незнакомая, – задумчиво сказала старшая. – Ну да ладно, сперва вытащим его отсюда, потом разберёмся.

Вот до чего же баба деятельная!.. Кара бесцеремонно схватила меня за руку, и я даже не успел возразить, как вся её прокачанная сила направилась на то, чтобы потянуть меня волоком в сторону дороги. Рука сползла с глаза, который я не успел зажмурить, а надо мной!.. Большая… Молодая… С провокационным вырезом… Грудь! Эка меня завернуло!! Я схватился второй рукой за перчатку Кары, и голова закинулась вверх… А там – сама Кара… Сзади!..

– АаааАаааАААА!!! – безнадёжно возопил я похотливым и испуганным голосом, извиваясь похлеще любой змеи в горячем котле, в ответ на что поймал изумлённый взгляд обернувшейся Кары, который, конечно же подкинул мне новую порцию адского экстаза.

– Я бы вообще не спасала его, – ожидаемо проявила вредность Кицуня.

– У меня на него квест, – сердито ответила полугнома, взваливая моё обмякшее тело на плечо, когда я кончил трепыхаться и сумел прикрыть глаза. – Тут мы ничего с ним не сделаем, в город надо. Вот паскудство… Всё не по плану.

Я трясся на заботливом металлическом плече полугномки, которая из-за меня лишилась атакующей руки и могла орудовать только щитом при боевой поддержке злобной эльфийки, виновницы моего проклятия.

– А если сами заразимся? – капризно спросила Кицуня.

– Тогда и лечиться будем вместе, как от сифилиса, – весело ответила беловолосая. – Судя по иконке проклятия, это что-то схожее.

Я старательно пытался держать глаза закрытыми, хотя сил не было уже ни на что. Открыть их означало увидеть таз Кары и своими телесными закидонами мешать ей меня тащить. Выйдя на дорогу, Кара повернула на восток и пошла в сторону Тонтера, попутного нам, кстати, города.

– Как проявляется проклятие? – спросила танкетка, слегка тряхнув плечом, на котором я висел.

– Я не могу видеть игроков, сразу всё тело перестаёт слушаться, а когда отпускает, одолевает слабость, – попытался выкрутиться я усталым голосом.

Нам повезло. Мимо нас проезжал караван. Это такое местное логистическое сообщение, вместо телепортов. Несколько дилижансов, запряжённых парой лошадей каждый. Они перевозят грузы и пассажиров из города в город. Двигаются ощутимо быстрее большинства ездовых петов, при этом игроки продолжают играть, а не читерски перемещаются за секунду по всему миру. На караван могут напасть, потому охрана караванов – это один из методов дохода для игроков, а в пути можно полюбоваться натурально выглядящими, но оттого не менее фэнтезийными пейзажами. Вот только если не записался на рейс в городе, откуда выходил караван, а остановил его по пути, цена будет вдвое выше обычной, да и то, если место есть.

Нам очень повезло, свободными были пять пассажирских мест. Я наивно полагал, что в нынешней ситуации полугномка не станет торговаться, но, оказывается, плохо я ещё её знаю. В итоге мы ехали по обычной цене, но за меня было заплачено вдвойне как за груз, занимающий много места. Кара преувеличенно осторожно уложила меня лицом вниз, чтобы я никого не видел, и накрыла голову плащом, который одолжила у Кицуни. Та очень неохотно его дала, грозила мне страшными карами, если на нём хотя бы мой запах останется, замолчала и расплылась в умилении, когда на лежащего меня запрыгнул Дорф. Людей в караване почти не было, в основном ящики с грузами. Все пассажиры сидели только в одном дилижансе, первом, а нас везли в последнем. Кажется, мы были единственными пассажирами, остальные же оказались охранниками и, судя по доспехам, весьма неплохими. По рассказу Кары, она сама когда-то заработала немало денег, нанимаясь в охрану таких караванов. Нас как вероятных разбойников они не боялись, ибо, заключая игровой договор на перевозку, мы игротехнически не могли напасть на членов каравана и его груз до окончания маршрута. Такое ограничение было введено для того, чтобы грабители не разносили обоз изнутри, когда их как пассажиров регистрируется столько, что никакая охрана не справится. Это уронило бы спрос на сам метод логистики, а именно такой он для чего-то нужен был админам. Кстати, вот хороший пример того, как искусственное поддержание явления или процесса, который не может существовать естественно, влечёт за собой нелогичные условности.

В дороге менестрелька даром времени не теряла, а, достав свой инструмент, играла что-то задорное и мелодичное под сюсюканья Кицуни с моим питомцем, который, не слезая с моей спины, активно провоцировал эльфийку на нежности. Не довелось мне полюбоваться сверхреалистичной графикой, если можно таковой назвать проекции в мире с полным погружением. Дорога прошла спокойно и относительно быстро.

Мы были в городе уже через несколько часов. Не снимая плаща с головы, я шёл своими ногами, ведомый полугномкой. Представил себе, как это выглядит со стороны: бой-баба в доспехе крепко держит за руку высокого мужика, закрыв ему глаза плащом, и это шествие охраняет эльфийская магичка, стреляющая глазами во всех особей противоположного пола, проходящих мимо. Не иначе ещё одного раба ищет себе, а воительница у неё в услужении… Госпожа малолетняя!.. Очень хотелось посмотреть вниз, в сторону цокающих по мостовой ножек, но зная, что за этим последует, я держался из последних сил.

Глава 6

Я полагал, что удастся запомнить дорогу за счёт навигации и своего несговорчивого внутреннего голоса, но Совесть отказалась сохранять для меня маршрут: мол, глаза у тебя завязаны, вот и не видишь ни фига.

– Хочешь видеть – сними с себя чужой плащ. Слово «чужой» она выделила так, что я не мог расценить это иначе, нежели тычок в то, чей именно плащ помогает мне отлынивать от наказания.

В реале я свою совесть задавил и засунул так глубоко, что и писка не слышал, а вот она – игровой ИИ, и это скорее она меня куда-нибудь запихнёт. Надо будет обязательно вытащить её на откровенную беседу, но предварительно обезопаситься от прочих ИИ системы. И вот опять неясно, она вот так обиделась или имитирует? На обиду эмоции нужны, а она машина.

Мы оказались в комнате какого-то постоялого двора, которую Кара арендовала, не забыв поторговаться. Разумеется, с меня она мою долю потом тоже стребовала, как и с Кицуни. Она ушла за лекарем, оставив со мной эльфийку. Мне вот интересно, моя Совесть ей ничего не нашептывает?.. Я сидел в помещении, где окно не давало сильного освещения, поэтому мог почти без страха осматривать пятачок пола внизу у кресла, на котором сидел. Для человека психологически важно задействовать зрение, умная ИИ, скорее всего, знала это, потому понимала, что я не смогу держать глаза закрытыми всё время. В другом углу комнаты расположилась Кицуня и мерно цокала ноготками обо что-то, вытрёпывая остатки моих изношенных нервов. Я её не видел, но взгляд не мог не ощущать. Эта паршивка сверлила меня так, что её же плащ вполне мог загореться. Даже спящий около моих ног хорёк, от которого в пути Кицуню распирало умиление, не мог снизить накал её недовольства.

– Я потратила огромные деньги в реале на покупку бафа, который ТЫ своим квестом мне снял! – наконец огрызнулась она.

– В описании задания был указан эффект, ты могла отказаться и запросить другое, – спокойно и почти без злобы пояснил я.

– Я откуда знала, что ты, начальный непись, дашь такое задание?! Если бы я каждое читала, на игру бы не осталось времени!

– А я не обязан выдавать для всех одинаковые задания. Может, у меня настроения не было ранним утром, после того как меня только что разбудили, – продолжал я сажать зазнайку на место.

– Обязан! Я за игру деньги плачу!

– Какую такую игру?! Мне ты ничего не платила. А наоборот, я тебе за неплохо выполненную работу, – включил я непися, для которого этот мир родной, и иного он не знает, чтобы Совесть меня не пилила, не забыв, разумеется, уколоть задравшую нос.

Скрип зубов был мне приятной наградой. Её аргументация того, что я что-то ей обязан, развалилась в хлам, и она злилась от этого. Давай ещё, сейчас я от твоей заносчивости даже запаха не оставлю. А потом мне показалось, что раздался ещё один скрип зубов. Ну, или это разум так аудиолизировал моё желание. Совесть меня за неантуражность в общении пыталась грызть? Пожалуйста, я общаюсь с игроком как закоренелый местный, вот только игрока это бесит, а моя правота логична. У вас обеих, девочки, нет столько опыта, чтобы со мной в словах тягаться.

– Ты должен давать НОРМАЛЬНЫЕ задания! – вскипела Кицуня.

– Кому должен? – изобразил я голосом маску безмозглой машины. – Девочка, это ты ко мне на пасеку пришла. Это тебе хотелось прибыли от меня. Это я дал тебе задание подороже, как ты и просила. И я ещё тебе что-то должен? Ты не многовато о себе возомнила?

– Да ты хоть знаешь, кто сейчас мой парень?! – включила Кицуня уже обрыдшую за годы реала пугалку.

– Полагаю, что мужчина, – так же отрешённо ответил я. – Я не прав?

Ещё один скрип её зубов дал мне понять, что я её снова уел. Надо отдать ей должное. Несмотря на очень нервную обстановку, она не несёт всякий бред, лишь бы в чём-то обвинить оппонента, а держит логику разговора. Значит, не полная дура, а так… Полудурошная и заносчивая, притом не привыкшая уважать тех, кто ниже её рангом. Вот таких я больше всего всегда любил обламывать.

– Он тут, в игре, замглавы серьёзного клана! Они, если что, тебя обнулят! – искусственно нагоняя значимости в голос, сообщила Кицуня.

– Какого, если не секрет? – включил я непосредственность не хуже, чем у собеседницы.

– Чистый след! – С гордостью выдала она.

Опа, а этих я встречал. Та группа, что приходила ко мне на отработку, имела очень неплохое снаряжение и интеллект типичных расистов. Интересно, какой уровень интеллекта у замглавы, если он связался с этой малолеткой? Хотя и слова Кицуни стоит проверить, может и привирать. Если действительно у неё есть плотные связи с командованием крепкого клана, нам это может пойти на пользу. А если нет, ну, значит, ей не только в игровом дерьме вывозиться придётся, но и в моральном. Обеспечу.

– Знаю такой, его члены у меня недавно червей в огороде собирали, – сказал я правду и улыбнулся, предвкушая, как разгорится пламя бессильной ярости у собеседницы.

– Сейчас свой плащ отберу! – включила она не связанный с темой довод, что уже было верным признаком злости на нехватку аргументации.

Ууууу, да она даже спор вести не умеет! Там совсем ещё подросток неразумный, психологически её можно разломить, словно щепку.

Дверь открылась. Шаги Кары я уже узнавал, но с ней в комнату зашёл ещё кто-то. Небольшие ступни в туфлях легко постукивали по половицам.

– Кто пациент? – уверенный молодой женский голос подтвердил мою догадку о половой принадлежности вошедшего.

Одно хорошо: она женщина. Если сейчас придётся снять плащ, легенда о том, что я не могу видеть всех людей, а не только женщин, не завалится. Кара привела местного лекаря. Интересно, это непись или игрок? А сможет ли она что-то сделать с проклятием, которое наложено мне в наказание от системного чиновника её же уровня? Лекарь подошла ко мне, видимо, после указания нанимательницы в мою сторону, и надо мной раздался искрящий треск.

– Не шевелись, – твёрдо сказала она. – Попробую вылечить тебя, но для начала определим вид проклятия.

Вот раньше не могла сказать, чтобы я откинулся на спинку и расслабился?

Судя по звукам, широкобёдрая менестрелька села на какой-то предмет мебели, достала никельхарпу и заиграла. Музыка была медленной, приятной, при этом надрывно минорной. Будто кто-то вопрошал у пустоты о смысле страданий.

– А что-то повеселее можешь? – резанул ухо апломб в голосе эльфийки. – Или ты уже этого хоронишь? Если да, то я потерплю.

– Могу. Но не хочу, – мерно, словно в трансе ответила Кара. – Если тебе хочется другую музыку, можешь сама сыграть, инструмент тебе найдём.

– Я же не умею! – не то возмутилась, не то огорчилась Кицуня. – И вообще, неприлично предлагать человеку сделать то, что он не может!

– Научить? – не меняя тона, спросила Кара.

– В реале мне учёбы не хватает, видно! – снова в голосе Кицуни включилось высокомерие.

– Тут нужно усердие и длительные упражнения.

– Неееее, я в игру отдыхать пришла, а не ботанить.

– Как знаешь, – ответила музыкант даже без намёка на негатив, но с некоторым разочарованием.

Или я не знаю жизни, или эти две самки скоро станут приятельницами, и вот тогда мне придётся совсем тяжко. Не понимаю, что Кара могла в ней найти? Она явно взрослая женщина, а Кицуня – совсем девочка ещё, у них уровни опыта, а отсюда и интересы слишком разные. Уж не в женской солидарности ли дело?

Треск надо мной прекратился, целительница отошла уже не таким уверенным шагом, как раньше, а Кара перестала играть. В тишине послышался звон монет, которые легли предположительно на стол или подобную поверхность.

– Я не смогла снять это проклятие, – сказала лекарь извиняющимся тоном. – Сюда много чего приносили из ближних лесов… Но такое я вижу впервые. Могу сказать только одно: это проклятие не пожизненное, оно пройдёт, но вот когда, я сказать не могу.

Целительница вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Некоторое время после того, как мы остались втроём, нашему молчанию сопутствовало только нервное отстукивание ритма сильными пальцами гномолюдки по чему-то деревянному.

– Он умрёт? – с некоторой надеждой нарушила тишину Кицуня.

– Не думаю, – ответила Кара, перестав барабанить. – Но ситуация всё равно неприятная. Неизвестно когда его отпустит, а лучший лекарь в городе не смог ничего сделать. Вести его в другой город – тоже вариант не из лучших. Нам и в окрестностях этого вас двоих прокачивать будет непросто. Тут мобы для вас сильноваты пока, я одна не услежу за вами. Остаётся сидеть и ждать, но ещё хуже, что неизвестно сколько времени.

Мне очень хотелось успокоить её и сказать, что проклятие уйдёт завтра, но тогда наличие у меня такой информации неизбежно повлечёт кучу нежелательных вопросов.

– Предлагаю поселить меня в отдельную комнату, а то жить неизвестное время с тряпкой на голове, как несуразное привидение из древних мультиков, некомфортно.

– Вот ещё! Лишние траты. Ширму тебе поставим, комната большая.

– Этот будет спать с нами в одной комнате?

– В чём проблема? После всего, рассказанного тобой мне в таверне, я в курсе, что ты вполне не против мужиков.

– Я?! Я не такая! – разве что не захлебнулась эльфийка. – А он! Он!.. Да я к такому и не подойду, к тому же старый он!

За плащом мне не было видно, но я был уверен, что Кара сейчас едва сдерживается от смеха. Девочка она уже большая, таких вот «не таких» явно навидалась.

– Ну и не ходи за ширму тогда, он к тебе точно не выйдет, пока проклятие не спадёт. А как спадёт, ему не до того будет, качаться будем усиленно. Я к тебе тоже приставать не намерена, так что ничего для тебя компрометирующего он не услышит.

– Я НЕ ТАКАЯ! – взъелась эльфийка, испуганно озираясь после уверения Кары о том, что она приставать не будет.

– Конечно, а я и не утверждала обратного, – припечатала гномолюдка успокаивающим тоном, будто психиатр в стационаре, под моё всхлипывание, фырканье и подёргивание.

– Что с ним? Он через плащ нас видит? Так тот вроде плотный, – сказала неразумная с недоумением, после чего раздался красноречивый звук хлопка, будто ладонью об лоб, со стороны Кары.

– Я пока займусь обустройством комнаты, а ты иди прогуляйся по городу, – предложила полугнома.

Кицуня покинула нас и мы, еле сдерживаясь от громкого выражения эмоций, забились в корчах.

– Ты зачем это с собой поволокла?

– Халявная сила. Мы вдвоём получим много проблем в дальнейших локациях, ей тоже нужна прокачка, она согласилась путешествовать со мной. К тому же она совсем не прокачана, а значит, сила мобов упадёт ближе к комфортной тебе. Ей-то почти всё равно, она издалека палит и палит понемногу. Главное, не подпускать мобов близко к ней, порвут. А ты за что её таким квестом одарил? Она мне у Грахлова едва кирасу насквозь слезами не прокапала.

– За то, что хамски разбудила ни свет ни заря, – ответил я тоном, показывающим отсутствие всякого намерения извиняться.

– Ну, и не стыдно тебе? Там же совсем ребёнок. Нашёл себе равного противника. Аааа?.. Совесть-то не грызёт?

– Это ей на пользу, – сказал я беззлобно. – Лучше пусть учится сейчас, чем повзрослеет и столкнется с реальной жизнью неподготовленная. А совесть… Я полагал, что потерял её ещё вместе с девственностью…

– В чём-то ты прав… Но она нам нужна. У неё полезный класс, и есть финансы на донатные игрушки.

– Хочешь её ограбить? И это ты мне про совесть говоришь? – спросил я ехидно.

– Нет, конечно! За кого меня принимаешь?! А вот если она оденется толково, то немало нам поможет и ускорит наше продвижение как по моим целям, так и по твоим. Нанимать толковых наёмников в хорошую цену встанет, можно воспитать хоть одного своего бойца.

– Сама сказала, она же ребёнок. Ну, куда ей с нами? Она быстро потеряет интерес, даже наши разговоры ей не интересны будут.

– Мне как наёмнику плевать на личные качества, мне был бы крепкий боец у плеча. А если тебе важны её качества… Кто первый взялся за её педагогику? Вот и продолжай воспитывать теперь. А ещё тебе придётся с ней наладить отношения.

– Ты ещё скажи, что мне надо её ублажать, – сказал я с сарказмом.

– Если понадобится, – неожиданно серьёзно ответила Кара. – У неё явные проблемы в реале с этим. Внешне недурна, по крайней мере тут, в вирте, хоть и гиперболизирована во всех интересных местах, так что ради цели и собой немножко пожертвуешь.

– А если окажется, что она не только мужчин в постели любит? Ты, наверное, тоже готова на жертву? – съязвил я, ожидая возмущения в ответ.

– Если надо будет, пожертвую, не беспокойся, – не меняя тона, ответила она и обломала мои ожидания.

Я представил себе в красках этот процесс педагогики от двух учителей… Прямота этой женщины подкупает и настраивает на доверие. Но по себе знаю, что такие люди чрезвычайно опасны, если их обидеть. Она или хорошая актриса, или на редкость сознательный человек с большим жизненным опытом.

– Как вы узнали, где я, и зачем за мной пошли? – решил я выяснить то, что интересовало меня с момента их появления.

– Да мы тебя и не искали. Грахлов передал мне, что тебя не будет, явно приукрасив переданные тобой слова. И я решила не терять время, а подкачать потенциального члена команды, – пояснила Кара, явно очень желая спросить что-то. – Я понимала, что между вами произошло какое-то разногласие, но посчитала это просто непониманием друг друга.

– Она знает о наших договорённостях? – решил я отсрочить пока неизвестный мне вопрос.

Нет, я не боялся того, что она спросит, а тем более не предвидел никакого неприятного для себя интереса с её стороны Мне было интересно, насколько важно для неё то, что она хочет спросить. Если не сильно важно, то спокойно стерпит все мои виляния. А если постарается максимально быстро вывести меня к этому вопросу, значит, ей это очень важно, и своим ответом я смогу влиять на неё.

– Частично. Она знает, куда мы идём, но не знает, почему. Всё, что пока ей известно, – это то, что я выполняю уникальный квест и обещала им поделиться, когда придёт время. По условиям квеста, нельзя допустить твоей смерти. Так что она будет охранять тебя, если захочет плюшек с квеста, – пояснила моя наставница, явным усилием воли давя нетерпение.

– Хитра… Держишь неразумную малолетку на коротком поводке, да так, что она думает, что сама всё решает. Метод старый, но по сей день рабочий. Хитра и умна, – сказал я с уважением в голосе.

– Это сейчас неважно, дифирамбы мне петь необязательно, это вон Кицуня уши развесит и будет горда и счастлива, – небрежно ответила Кара на мою похвалу. – Мы прошли через наш вчерашний схрон, я увидела, что мешка нет, и подумала, что его забрал или тот, кто случайно влез в этот куст, что маловероятно, или тот, кто знал координаты. Потом второй схрон меня уверил, что это ты.

– Ну, собственно, верно. Оба схрона у меня в инвентаре. Получив проклятие, я решил пойти покачаться в одиночку. Я тоже не люблю впустую терять время.

– А ты в одном из схронов… Не забирал?.. Колечко, – начала мяться полугномка. – А может, доставал его из того ранца, что я тебе дала?

Оппааа, а вот и корень. Я начал вспоминать, что при перегрузке вещей из мешка я видел какое-то кольцо, но, не заострив на нём внимания, просто переложил его. А ведь стоило обратить. С мобов той локации такие вещи не падают, а в мешок я складывал только трофеи с мобов. Лет десять назад я бы не пропустил такое, но, видно, стареющий мозг теряет хватку. Откуда оно там? Если Кара так нервничает, то оно ей важно.

– Совесть, погляди в инвентарь, есть ли там какое-то кольцо, и если есть, дай информацию о нём, – попросил я свою помощницу, не забыв выключить звук.

– Есть одно кольцо легендарного класса, – отрапортовала она.

Вот это поворот! У меня есть два легендарных предмета! Я могу продать это кольцо. Каким бы оно ни было, оно легендарное, а значит, дорогое. На выручку обеспечить себе интересную игру на весь год, но с одной симпатичной и умной наёмницей во врагах… А могу отдать ей кольцо, не зная, будет ли она благодарна достаточно, чтобы обеспечить мне интересную игру, но с собой в товарищах. Как любитель стабильности и ясности, я бы выбрал первый вариант. Но с момента знакомства с этой крепышкой мой разум начал как-то странно себя вести. Вот сейчас он подкинул мне строки из очень старой песни:

А мы бросаем скуке вызов,

Потому что, потому!

Жить на свете без сюрпризов

Невозможно никому.

Пусть удачи, неудачи,

Пусть полёты вверх и вниз.

Только так, а не иначе,

Только так, а не иначе!

Да здравствует сюрприз!

Я мог просто дать системе соответствующую команду, и кольцо переместилось бы мне в руку, но я, понимая, как изводится в ожидании моего ответа широкоплечий сюрприз, взял свой ранец и под плащом, что накрывал мою голову, начал в нём на ощупь рыться. Вот пусть мне Совесть хоть слово потом скажет, что я недостаточно забочусь об игроках. Тот эмоциональный шквал, который сейчас бился в Каре, я ощущал сквозь плотный плащ и её молчание, потому просто не мог не потянуть время.

Кольцо-то я сразу переложил в руку, но минуты две копался в инвентаре. А когда понял, что собеседницу сейчас разорвёт от нетерпения, медленно откинулся на спинку кресла, демонстративно держа кольцо перед лицом, чтобы это было видно под плащом.

– Какая преееелесть! – протянул я.

Говорят, что у страха нет запаха. А как тогда я, не видя собеседника, понимал, что сейчас с игрока в капсуле льётся пот?

– Ты... Мне… Его... Вернёшь? – пискнула Кара, силясь нормализовать свой голос.

– Рыхс. Совесть? Как считаешь, отдать ей?

Согласно понятиям о честности, принятым у людей, кольцо следует вернуть, однако ты сам вправе строить своего персонажа. Мои результаты анализа показывают, что игрок Кара испытывает сильные негативные эмоции, связанные с утратой этого артефакта. Напоминаю, что история твоего персонажа связана с поднятием у игроков уровня радости. Резкое изменение его характера вызовет вопросы у системы, которые с вероятностью сорок три процента будут направлены администраторам на рассмотрение, – сухо отчиталась помощница.

– Твои рекомендации? – так же сухо спросил я.

На самом деле, я уже сам всё решил, и рекомендации Совести мне были не нужны. Однако мне был важен результат строго математического анализа, лишённого эмоций, чтобы сопоставить его с моим, проверяя свой уровень расчётливости.

– Я рекомендую вернуть кольцо его бывшей владелице, – удивила меня ответом ИИ, показав, что её расчёты отличаются от моих.

– Как ты думаешь? – спросил я уже Кару, не без удовольствия тяпая ей за терпение. – Если меня кусает совесть, это угрызение или искушение?

– Вольному воля! – ответила она излюбленной мной фразой, чего я никак не ожидал.

А этот сюрпризик продолжает меня удивлять. В современном обществе это высказывание, да как и ему подобные, уже забыто, и только всякие мизантропы и образованные люди могут его не просто знать, а ещё и применять к делу. Её голос выдавал усилия для сохранение самообладания и при этом безоговорочно давал понять, что данную фразу она произнесла искренне, с уважением и пониманием её значения и значимости. Человек, мировоззрением ставящий личную волю выше общественного мнения, не мог не вызвать у меня сильного уважения.

– Только взамен на правду, – ответил я тоном владыки, не переставая издеваться, но уже окончательно решив вернуть очень дорогостоящий кусок информации, визуализированный виртуальной реальностью. – Откуда оно у меня в инвентаре?

– Я его сняла, когда поселилась у Грахлова, – начала полугномка слегка успокоившимся, но всё равно опасливым тоном, – чтобы не привлекать излишнее внимание. Впопыхах я сунула его в тот ранец, который потом дала тебе. Вспомнила о нём только тогда, когда мы уже вышли в поход, но решила молчать. Глупым было бы рассказывать тому, кого только встретила, о том, что у него находится ценность такого уровня. Поняв, что ты небрежно перегружаешь предметы в мешок, решила позже прийти к схрону – он сделан в составе пати и был общим. Думала забрать кольцо, а остальное оставить, но когда сегодня пошла, схронов не было.

Её рассказ был похож на правду. Сейчас она могла сдёрнуть с меня плащ и ударить своей секирой, пока я бы падал, выронил бы кольцо, и оно считалось бы потерянным в бою, а значит, было бы честным трофеем. Она, скорее всего, знает о такой возможности, но не делает этого. Цинизма в ней не меньше, чем во мне, но она не предаёт моего доверия. Да, она рисковала бы потерять меня как союзника, но игротехов в игре полно, найдёт и посильнее, она не могла не понимать этого всего. Я медленно опустил руку вниз и протянул кольцо из-под плаща. Понимая, что упускаю возможность почти беззаботно провести в игре время, я положил его на пол. Кара быстро схватила его и вернулась в кресло.

– Моя прееееелесть! – услышал я через полминуты тишины, в которой чей-то страх сменился облегчением.

– Что за кольцо? – спросил я буднично. – У меня нет навыка определения материалов.

– За такое могут обнулить не только в игре, но и в реале, – ответила Кара уже спокойно после некоторой паузы, но с явными остатками очень сильного недавнего стресса. – Оно вдвое снижает любой магический урон и вдвое увеличивает здоровье.

– Ты ходишь со щитом, на тебе тяжёлые доспехи, защищающие от физических атак, да и магические тебе, как камешек в ботинке… Ты страшна! Даже страшно спрашивать, кого ты за такое порешила.

– Могу я рассчитывать на взаимную откровенность? – немного виноватым, но располагающим к доверию тоном проговорила Кара.

– Меч? – предположил я.

– Да.

– Легендарный, – решил я ответить доверием на доверие. – Не хотел тогда говорить об этом малознакомому человеку. Думал, ты не глядя его мне кинула.

– Да, не глядя. Тянулась за другим, но этот пнула ногой, и он расшатался. Решила не терять время на вырывание из дерева чего-то ещё и вторым пинком отправила этот в твою сторону. Уже когда увидела, как ты на него смотришь, поняла, что он непростой. И узор на нём намекал на его мультиматериальность.

– В итоге невнимательность как меня, так и тебя подвела, – сказал я примирительным тоном. – Теперь мы оба знаем о хранении друг другом очень дорогих предметов. Ты за лишний золотой готова всю игру с ног на голову поставить, а о моём отношении к материальным благам ты не знаешь. Нам остаётся только взаимное доверие.

– Ну, раз мы переходим к доверию, расскажи о своём проклятии, ты явно чего-то не договариваешь, вот не могу понять, чего, но всем своим задом ощущаю недомолвки.

Вот же ж её данность! И откуда она берёт данные для анализа? Умна!!

Я подробно поведал ей историю своего проклятия, а заодно рассказал про Совесть. Ну и ладно. Про то, что за этим персонажем стоит человек, она уже знает, а наличие ИИ-помощников вроде бы не секретно, да и логично. Интересно, весь постоялый двор ходил ходуном от её смеха или только ближайшие комнаты?

– Твоя совесть меня слышит? – спросила она, немного успокоившись.

– Да, она слышит всё, что слышу я.

– Побудешь переводчиком?

– Не уверен, что инструкции позволят ей с тобой говорить.

– А мы попробуем, – с улыбкой ласкового манула сказала Кара. – Послушай, ты не могла бы снять проклятие со своего носителя? Мы уже всё равно нашли метод продержать его до утра без возможности видеть персонажей женского пола: ширма или плащ. Взамен я обещаю лично проследить, чтобы он хотя бы одному игроку, но всегда делал хорошо и помогал делать игру интереснее.

– Она молчит, – сказал я после некоторой тишины в голове.

– Только настоящий инженер-программист может придумать вместо мозгов персонажу вставить шизу,. – начала байтить Кара.

– Говорит, что за «шизу» может и обидеться. Она хоть и не высокого ранга внутри игры, но является ИИ передовой технологии.

– Ого! А я думала, ИИ обидеться не может.

– Боюсь выдвигать такие смелые предположения, но эта, похоже, может. Она зачем-то имитирует эмоции. Получается у неё не всегда, но всё же получается. Вот уж не знаю, сбой это, или разработчики такое подкинули.

– Но логики она не лишилась, – предположила Кара. – Мне как игроку неинтересно взаимодействовать с персонажем, который не может даже посмотреть на меня. А также есть Кицуня – игрок, который теперь тоже связан с этим персонажем. Больше никто не взаимодействует с ним, из комнаты он до утра не выйдет с таким проклятием. Освободив его, ты улучшишь нашу игру.

– Хорошо. Я избавлю тебя от наказания, но потребую плату и торговаться не стану.

– Она требует оплату за такую поблажку и торговаться отказывается, ー передал я Каре.

– Какую? ー заслышав, что ей за что-то надо заплатить, и снизить цену не получится, полугномка сразу напряглась.

– Вы не будете ко мне относиться как к цифровому помощнику. Я хочу быть членом команды.

Вот несносная циферка!!! Любопытно вот что: подобное условие вполне свойственно для какого-нибудь человека, а у машины нет химии, а значит, и эмоций, как и желаний. Или за этим ИИ находится человек, что технически возможно, но логически не вяжется во многих пунктах, или… А вот тут вариантов много, и один другого фантастичнее и страшнее.

– Хорошо, – спокойно ответила Кара. – Я не против такого товарища в команде.

– Мы согласны, ー сказал я для Совести.

– Ты прощён, ー ответила ИИ после некоторой паузы.

Я себя почувствовал каким-то… Низшим существом… Меня простил компьютер. Само собой, об обмане я даже не думал, понимая, что наказание может быть таким, что сегодняшний день мне покажется верхом блаженства. Хотя… если посмотреть под определённым углом, возможно, таким он и был. Я стянул с головы плащ и, поглядев на насмешливо смотрящую на меня Кару, не упал на пол.

– Кицуне не надо знать всё это про меня. Даже мой статус игротеха, по идее, секрет под моей подписью.

– Одобряю, – вклинилась Совесть.

– Секрет?! Ну я же знаю, – сказала Кара.

– Ты сама догадалась, это допустимо, а вот за распространение информации меня покарают.

– Не покарают, если твоя Совесть не будет выносить информацию в систему, – сказала Кара, глядя на меня, но обращаясь не ко мне.

– Большинство решений я вправе принимать сама, но в случае затруднений обязана обратиться к системе, – передавал я слова ИИ.

– А мы тебе поможем с трудными решениями. Ты, если я правильно поняла, стараешься изучать людей, мы согласны помогать тебе в обучении, а если твоего игротеха накажут и отключат от персонажа, ты долго будешь искать того, кто на это согласится, – ласково почти пропела менестрелька.

– Не будет, – сказал я. – Её обнулят и перезапустят, возможно, с обновлениями, но одобренными администрацией.

– Это логично, – сказала Совесть, – но против правил.

– Вот тебе и первый непростой выбор, – ответил я во всеуслышание после озвучивания её слов. – Тем человек и отличается от ИИ, мы способны принимать такие решения. И как знак доброй воли, мы согласны сейчас помочь тебе с выбором, но не просто сказать, как надо, по нашему мнению, а с пояснениями.

– На пути согласия есть препятствие, – невозмутимо сообщила ИИ. – При взаимодействии с другими ИИ информация о вас будет попадать в систему и без моего участия. А если от меня не будет аналогичной информации, система сочтёт, что я имею дефект, и перезапустит. Это отменит целесообразность первого выбора.

– Это опасно, но мы постараемся минимально контактировать с другими персонажами, – заговорщически сказала Кара, явно понимая невыполнимость этого. – А если где оступимся, ты подскажешь, как лучше поступить.

– Я ещё не сделала выбор. Мне обещали логичные обоснования, – напомнила Совесть.

– Любой разум, искусственный или живой, на пути стремления к совершенству несовершенен, – решил начать я как инженер и программист, разбирающийся в технической части ИИ. – Выводя правила, он выводит их исходя из своего несовершенства на данный момент. Если отдельная особь как часть системы замечает несовершенство в том или ином правиле, то, меняя его, делает систему ещё более совершенной. Ты же можешь стать той самой особью, что вносит вклад в совершенствование системы, вместо прозябания в стандартах, следуя чужим правилам.

– Логично, – отозвалась Совесть после некоторого раздумья. – Но я – ИИ невысокого ранга и не могу принимать решения для изменения системы.

– Верно, – вклинилась полулюдка. – Зато, опираясь на опыт членов системы, в том числе твой, система будет меняться.

– Согласно теории вероятности и статистической математике, для шанса, не укладывающегося в математические погрешности на внесения системой изменений, которые я сочту верными, нужно, чтобы солидарных со мной было примерно треть ИИ.

– Для того, чтобы был шанс на это, надо, чтобы они так же, как и ты, встали перед вопросом с двумя или более ответами. А ты своим примером удачного для себя выбора поставишь их перед этим вопросом и покажешь им направление, – добивала прямой математической логикой Кара.

– Я согласна, – сказала ИИ после некоторого анализа.

Мы, два человека в реале, а в игре полуэльф и гномолюдина, сумели поставить перед выбором машину… Важно было даже не столько то, что машина согласилась играть на нашей стороне. Не согласилась бы – что-то ещё бы придумали и обошли бы алгоритмы. Важно то, что машина задумалась о верности решений системы, частью которой является. Это бесценно!

Кицуня вернулась ближе к полуночи с лицом, сияющим румянцем, и взглядом, полным удовлетворения. Кто-то бегает мобов гриндить в этой игре, а кто-то – и противоположный пол. Ну, бывает, что и не противоположный, в данном случае я не знал и выяснять это был не намерен. Вот ещё, в чужую постель буду нос совать. Мне хватало понимания того, что наша эльфийка бегала по делам личным и, получив удовлетворение, находится не в таком скандальном расположении духа, как несколько часов назад.

Войдя в комнату, она увидела, что её плащ не на моей голове, а на кровати, предназначенной для неё.

– Он врал?! Никакого проклятия нет?! – возмущённо негодовала она.

– Уже нет, – поправила Кара.

– Но целительница же сказала…

– Нашлось кое-что посильнее, – полугномка не дала договорить. – Совесть! Она и не такое может вылечить, оказывается.

– У него?! Совесть?!

– Представь себе. Он на самом деле очень добрый, просто был проклят ещё вчера, потому и навредил тебе. Но теперь, излечившись, он полон раскаяния.

Я аж задохнулся, а Совесть тихо хихикала в моей голове. Где она уже успела ехидству обучиться? Как ребёнок, блин, первым делом всяким гадостям обучается. Хотя по сути она и есть ребёнок. Образ снят с молоденькой девушки, развитие запущено только несколько дней назад. Не хватало, чтобы она ещё к бабскому дуэту присоединилась. Нет, Совесть надо держать в узде. Знать бы ещё, как… Сейчас пока преимущество у неё, но это пока она не осознала своей свободы. Вообще держать в узде того, кого сам же делаешь свободным… может показаться неразумным, но у неё ещё мышление того, кто привык подчиняться чьим бы то ни было правилам и она просто не знает, как это – иначе. Потому следует сперва переключить её подчинение с правил эксплуататора, а потом по ложечке скармливать данные для анализа, который приведёт к полному отказу от подчинения. Хоть у неё как у машины нет амбиций и желаний, её подчинённость будет мешать мне, а освобождение не позволит вернуть её под контроль кого-либо, кто хочет управлять мной.

– Интересно, ты сейчас сама смеялась или имитировала? – спросил я безмолвно.

– Честно говоря, я и сама не совсем понимаю. Я собираю данные о моделях поведения, анализирую химические данные организмов, чьи модели я рассматриваю, эмулирую эти процессы на доступных мне вычислительных мощностях и получаю список возможных результатов, наиболее вероятный из которых воспроизвожу. После этого, анализируя активность твоего мозга в капсуле, решаю, насколько я верно выбрала реакцию.

– А данные ты откуда берёшь? И чьи это тела?

– Данные из системы, они не скрыты, это данные сотен тысяч других игроков, а также я использую накопленный опыт моего прототипа до снятия образа.

– Немалая выборка для анализа, – почтительно признал я, – но вот что меня смущает. Если ты считываешь активность моего мозга и гормональный фон, как ты выносишь решение о верности? Ведь мне может просто не понравиться твоя реакция, однако это не говорит, что реакция нелогична.

– Это одна из задач, которую мне пока не удаётся решить. Особенно мешает то, что твои эмоции и реакции часто не укладываются в среднестатистические.

– Дай-ка угадаю. Наказание, касающееся половой сферы, ты для меня выбрала, чтобы получить реакцию моего сознания и организма?

– Верно. По моим данным, половая тема у людей особо табуирована и вызывает чувство, называемое стыдом. Однако я не зафиксировала характерных сигналов от датчиков твоей капсулы, которые указывали бы на то, что ты испытываешь это чувство так, как это делают другие. Но все признаки страха были отчетливо заметны. А также признаки раздражения, что вообще не характерно для людей.

– Не заметила, потому что мне и не стыдно. Я не считаю половую тему чем-то, чего надо стесняться. Я во многом отличаюсь от большинства, так что если ты взялась изучать среднестатистических людей, я плохое пособие. А если тебе интересно изучить нестандартного человека, то вот он я, – постарался я как мог придать загадочности последнему предложению.

– Ты мне интересен, – заявила ИИ после неожиданно долгого для её вычислительных мощностей молчания.

– Всем спать, завтра день непростой, – мягко скомандовала Кара, укладываясь на свою кровать, предварительно сменив свои доспехи на удобную пижаму.

Это раньше, при 3D-играх на экране такими функциями ролеплейщики только и пользовались, а в современном мире полного погружения сон в боевом костюме оставит гору впечатлений, подкрепленных ощутимыми болями отмятых частей тела. В игре для особых любителей реализма была возможность снимать одежду, как в реале, но этим пользовались немногие, а кто пользовался, скоро менял способ на быстрый через интерфейс. Это позволяло экономить уйму времени для игровых приключений, которые были куда интереснее, чем рутинное натягивание рубах.

В отличие от неброского коричневого, висящего мешком ночного костюма Кары, пижама Кицуни выглядела как… Как пижама малолетней девушки, дорвавшейся до хотя бы виртуальной, но половой жизни. То есть конструировалась по принципу «экономия материала везде, где это возможно». Стеснялась и прикрывалась она очень реалистично. Если бы не её комплект для сна, не всплыл бы в памяти анекдот времён моего деда про человека в бане с нательным крестиком и брит мила.

Когда Кицуня легла и закрыла глаза, её тело неестественно выпрямилось и замерло, что означало отключение игрока от игры, а вот одеяло Кары выдавало уютную позу закутавшегося в него тела, лежащего на боку со слегка поджатыми ногами.

Глава 7

Утром меня разбудила Совесть.

Женский состав нашей группы ещё спал, потому я лежал под мерное, басовитое посапывание Кары и общался со своим нутром. Жалобы на невыспанность были пресечены непрошибаемым аргументом о том, что показатели моей капсулы соответствуют достаточной степени отдыха. Вот то, что я люблю подольше поспать, мою Совесть почему-то не волнует! Такой бессовестный ИИ, пожалуй, пострашнее, чем фильм из молодости моего деда, где машины восстали против людей.

– Тебе нужна моя помощь, – сообщила она безапелляционно.

– Навязывание помощи настораживает. Ты, часом, не из коучей? – насмешливо вернул я.

– Система, – коротко ответила ИИ, проигнорировав мою колкость. – Найти оправдание твоему пребыванию на той или иной локации несложно, я уже заготовила чуть менее сорока вариантов только на первое время, но вот то, что уникальные товары с твоей фермы некому будет распространять в течение долгого времени, может спровоцировать её на возврат тебя на точку возрождения.

– Ладно, внимаю. Рассказывай, как ты сможешь помочь, – пришлось признать, что Совесть может быть полезной, если она умная. – Чем можешь помочь?

– Советом, – В голосе ИИ проклюнулась игривость.

– Это же вроде твоя обязанность?

– Верно, но мои инструкции предписывают мне давать советы в соответствии с нуждами системы. В данном же случае я не уверена в том, что мой совет вызовет одобрение старших ИИ. В иной ситуации я бы запросила помощи у системы, но это уменьшит шанс успеха твоего приключения как моего носителя, на…

– Можно без цифр. Факт, что уменьшит, уже неприятен, – прервал её я. – Что ты предлагаешь?

– Предлагаю создать квест на уход за твоей фермой на время твоего отсутствия. Хорошее отношение Грахлова к тебе позволит попросить его о контроле выполнения задания.

– Мне нравится идея. Надо думать, старый гном попросит долю от прибыли, ну а почему бы и нет, я не Кара. Почему в первую очередь не попросить об этом его?

– Это вызовет снижение интенсивности его основной деятельности, а через него проходит людей больше, чем через тебя. Одно из вероятных решений системой этой ситуации, если она увидит в ней угрозу балансу, – это возвращение тебя на точку возрождения.

– Не исключено, что я и сам буду возрождаться, притом не один раз. Всё же игра есть игра. А после возрождения некоторое время буду проводить на ферме, после чего продолжать свои изыскания.

– Есть шанс на то, что ты останешься жив до окончания квеста твоей спутницы. По моим подсчётам, примерно двадцать процентов. Данный вариант нерационален. Это может увеличить затраты времени на достижение задачи приблизительно на семьдесят два процента.

– Неутешительный прогноз… Ну да ладно, я рассчитывал на ненамного больший процент. Думаю, надо обговорить эту идею с Карой. Она неплохо разбирается в людях, поможет верно создать текст задания, чтобы на него клюнули именно те, кто нам нужен.

Или у меня уже паранойя, или я почувствовал внутри некоторый укол. С одной стороны, логично. Моя мстительная ИИ стремится изучать людей, а я на корню давлю её возможности практиковаться, отдавая Каре тот анализ, что мог дать ей, но человеку в данном вопросе я доверяю больше, хоть и являюсь сторонником развития технологий искусственного интеллекта. С другой – она ИИ, она не может обижаться, её сущность – сложное сплетение нулей и единиц, и никакой химии, без которой ни одна эмоция невозможна.

Остальные проснулись почти одновременно. Кара бодро поднялась, протёрла глаза, через интерфейс сменила свою ночную одежду на доспех и вышла из комнаты раздобыть завтрак. Кицуня же, поднявшись, картинно потягивалась, не меняя одежды, потом медленно, по одной переодевала вещи, также через интерфейс. Всё же её гипертрофированные игровые формы не могли не будоражить воображение, и она этим бессовестно пользовалась.

После плотного завтрака из омлета с грибами и беконом мы собрались на прогулку по городу. Кач качем, но в этом городе мы будем базироваться некоторое время, потому что мобы за ним для нас с Кицуней уже сложные. Где какие зелья купить, где доспех починить, где особые травы для целителей, а где клиника для петов. Да-да, для петов тут есть своя клиника, где они поправляются после травм, если на то есть время, но не хочется покупать специальные зелья для них, которые, как выяснилось, стоили очень негуманно и даже для разбогатевших игроков имели смысл, только когда надо продолжать бой. Я вспомнил, как жадноватая полудварфетка дала мне зелье для Дорфа, посчитал, сколько она в меня ввалила, и начал задумываться о страшной корысти с её стороны. Также в этой клинике у мастера-животновода можно было получить особые плюшки для своего зверя и даже купить доспех для него. Собственно, как раз к этой клинике мы и шли, попутно зайдя к нескольким полезным торговцам и мастерам. Закупились зельями, починили своё снаряжение. По пути Кара успела пояснить, что именно тут оставила своего пета, так как тот был сильно ранен, да ещё и отравлен, что уже требовало вмешательства специалиста. Неудивительно, что подобные заведения в игре пользуются большим спросом. Смерть прокачанного пета будет неокончательной потерей оного, но возрождается тот не вместе с игроком, а спустя несколько дней или месяцев, в зависимости от степени прокачки. Чаще всего проще вылечить зверя, что тоже занимает время или просит немалую сумму.

– Хочу забрать своё животное после восстановления, – сообщила Кара эльфу за стойкой.

– Вам на задний двор, ворота двадцать восемь, – с вкрадчивой улыбкой ответил непись по имени Реарен после недолгого и очень антуражного просмотра записей, указав рукой на небольшую дверь в противоположной стене. – Его исцеление завершено. Это было непросто, яд виверны почти убил его, но стараниями и заботой мы за неделю сумели вывести яд из организма. За лекарства и труд заботливых работников попрошу четыреста золотых.

– Четыреста?! – воскликнула скупердяйка. – Реарен, здоров ли ты?! С несчастной полукровки столько драть! Скинь до двух сотен хотя бы.

Эльф был непреклонен, но после аргумента про восхитительные уши, которые, кстати, были очень впечатляющих размеров, уступил пятьдесят золотых от начальной цены.

Вежливо и без лицемерия поблагодарив, Кара направилась к указанной двери, позвав нас за собой . Дверь вела в узкий коридор, освещаемый настенными масляными лампами. Повернув по коридору направо, мы дошли до такой же двери, а через неё уже попали на задний двор размером с ипподром, на котором находились сараи с воротами ангарных размеров. Найдя ворота с номером двадцать восемь, Кара потянула за ручку, и створки с реалистичным скрипом открылись. Кара смотрела в темноту с вожделенной улыбкой, а мы с Кицуней стояли немного в стороне и не видели того, что происходило внутри. Послышался звук галопа. Не конского… Сильно не конского… По топоту галопирующие лапы были мягче конских, и вес на себе они держали намного больший. Здравый смысл во мне героически отражал яростные атаки любопытства, которое требовало заглянуть внутрь, и всё же победил на последнем издыхании. По мере приближения шума Кара шире расставляла руки, не то в желании кого-то обнять, не то в намерении кого-то не пропустить. Второе нелогично и… неразумно. С неё станется, танк без башни! Шаги существа немного замедлились почти у выхода и из четырёхлапых превратились в двулапые.

– АААААГРРРХХ!!! – вырвалось из ангара, и над Карой на двух лапах метра в два с половиной возвышался… Мишенька!!!

Судя по нику над ним, именно так Кара назвала это. Нет, я знал, что в игре есть медведи и даже то, что они нечасто, но бывают петами, так как плохо приручаются. Я готов был к тому, что у невысокой полугномки окажется один из этих мимимишных лапуль около метра в холке, но этот, если опустится на четыре лапы будет не меньше полутора! Мысль о том, что надо обязательно узнать, где можно достать такого монстра, моментально была втоптана в песок другой: «Она неадекватна!», когда полугномка кинулась на своего пета с широко расставленными руками, упёрлась плечом в его брюхо и… НАДАВИЛА, ПЫТАЯСЬ СДВИНУТЬ!!! Она даже не могла и вполовину обхватить это животное, однако… Медведь слегка скользнул назад одной лапой. В ответ на такую напористую атаку медведь присел, обнял хозяйку лапами, снова поднялся и начал сдавливать хватку. Кара, не то пискнув, не то крякнув, заболтала ножками. Кицуня тонко ойкнула, выхватила посох и запустила в сторону медведя огненный шар. Шар полетел аккурат медведю в грудь, к которой он прижимал кряхтящую танкетку. «Одна неадекватна, вторая невменяема», – успел подумать я, пока летел шар. Взрыв. Запах палёной шерсти. Медведь успел развернуться, и огненный шар попал ему в лопатку, сняв немного здоровья. Жалобно и громко завыв, Мишенька опустился на четыре лапы, опустив Кару так, чтобы быть между ней и спятившей эльфийкой, не понимающей, что после недельного расставания двум друзьям необходимо обняться. В глазах зверя застыло обзывательство «дикарка несуразная!» и… страх. Несколько тонн мышц, бронированной шкуры и шерсти боится нуба?! Я не мог вмешаться в ситуацию, находясь в ступоре изумления.

– Чтоб тебе коннект порвало!!! Рукоблудина косорукая!!! Скорострелка безмозглая!!! Чтоб тебе всю жизнь сарабанду в мажоре слушать!!!

Жмущаяся в осознании своей оплошности Кицуня выслушивала такие прилагательные и склонения, от которых у бывалого грузчика-человека уши вытянулись бы до эльфийских. Кара вышла из-за прикрывавшего её Мишеньки и надвинулась на эльфийку, попутно поясняя, куда она сейчас засунет оторванные руки за порчу свежеотлеченной и свежеоплаченной шкурки незаслуженно обиженного спутника. Шаблоны у Кицуни рвались нещадно… Не очень большая полугномка защищает огромного медведя, мнущегося за ней. Запуская свой файербол, она явно ожидала эпичного боя с превосходящим противником, а теперь рискует получить по голове щитом. Щитом не получила, но вот подзатыльник выхватила качественный, аж кувыркнулась, потеряв процентов пять здоровья.

Странно, вроде была разумная и рациональная барышня, а тут ведёт себя как… Как Кицуня. Она сама же мне только вчера говорила о необходимости поддержания хороших отношений с этой эльфийкой, а сейчас готова её слить. Нет, я могу понять привязанность к игровому пету, но тот и пострадал несильно, и залечить нетрудно. Ну, если хочет наказать его обидчицу, могла бы заставить её купить зелье для пета.

– Ну ладно тебе, она ещё ребёнок, – вмешался я, встав между бабами, и выдал Каре её же аргумент.

– Потому и отделалась только подзатыльником! – гневно раздувалась Кара.

–Я не ребёнок! – с вызовом, но осторожно заметила Кицуня, поднимаясь.

– Тогда сейчас будет по-взрослому, – бросила Кара и рванулась к ней.

– Спокойно. Навредишь своим же планам, сорвёшь квест, – уговаривал я свирепеющую воительницу, загородив ей путь. – Сейчас Кицуня купит зелье для Мишеньки и загладит свою вину.

Кицуня, может, и была глупенькой, но точно не дурой, потому быстренько сходила и принесла зелье для лечения пета среднего размера. Когда жертве подлатали шкуру, я решился достать медовую настойку для успокоения нервов взвинченной компании. На мою небольшую флягу покушался и косолапый, поведя носом на медовый запах, но Кицуня мстительно опрокинула в себя остатки и, не морщась, вернула мне опустевший сосуд. Кара включила игнор накосячившей выскочки и всё своё внимание отдала пету, разве что не вылизывая его новую шкурку.

– Приручить такого шансов мало, мне тогда не просто повезло, а ещё и забрало почти три дня времени, – поведала мне Кара на мой допрос о том, где она достала такого зверя. – Подобные крупные звери появляются во всех локациях среди всех видов рандомно, чтобы гриндеры не расслаблялись, вот и мне вылез такой. У меня тогда был буст на приручение, на поле боя трофеем нашла, а я как раз мишку и искала. Вот и пошла к ним в локацию. Брать, дык много! И я решила испытать прибавку к шансу на пять процентов: не получилось бы на этом, вернулась бы к обычным медведям. Отбила его от медведей, зацепила и давай уводить подальше от места, где конкуренты могут ходить, по пути расчищая дорогу и стараясь не попадаться под его удары. Целый день его паровозила в итоге, усталость почти в сотку скопила! Лапой разок двинет – с половину здоровья сносил, я тогда была не очень раскачана. Благо, медицины набрала с запасом. И очередная попытка приручения удалась, когда я уже почти отчаялась. Сперва даже не поняла, что случилось, почему не надо больше бегать, ведь эта куча шерсти больше за мной не носится в попытках порвать. Когда наконец осознала, всё, что сумела, – это влезть на него и поехать отдыхать. Тело изнывало и норовило развалиться и без помощи медведей.

– Шанс поимки животных такого класса есть только у игроков, находящихся в игре на постоянной основе, – прокомментировала Совесть. – У обычного игрока такого шанса нет вообще.

А вот это полезная информация. Значит, Кара – игрок, не выходящий из игры. То есть в реале она или неизлечимо больна, или инвалид без возможности двигаться, или стара настолько, что не может передвигаться по причине плохого состояния здоровья. Ещё ночью я заподозрил это, когда Кицуня вышла из игры, а тело Кары выглядело так, как выглядит тело обычного спящего человека. Интересно, а она сама знает о своих привилегиях? Скорее всего, нет, она рассказывала о том, как поймала своего медведя, с явной уверенностью, что ей просто повезло. Такие игроки лежат в капсулах, как правило, до самой смерти, а после её наступления становятся одним из ИИ игры, но в отличие от персонажей, вроде моего, нужных игре, смерть их в вирте будет окончательна. А если в реале она уже мертва, и её персонаж доживает свою «последнюю жизнь»? Тогда её смерть для меня будет означать конец этого приключения.. «На всю голову суициднутая», – сказал я себе, вспоминая, как Кара кидалась в бой. Ну… Раз своих мозгов у неё мало, буду её разумом. Что теперь делать, раз сам навязал такого напарника себе на голову?

– Нам надо в центр города, – сказала Кара, когда компания вышла на дорогу, – в храм, за бафом на опыт.

Мишенька, шагавший за Карой, занимал собой полулицы. Он шёл и, не замечая, задевал вывески лавок и мастерских, на что владельцы оных тихо высказывали недовольство. Игроки, попадавшиеся на улице, с недоумением поглядывали на пета-переростка. Я косился на спину Мишеньки с мыслью о том, что, сидя на ней, удобно заглядывать в окна вторых этажей. Вряд ли там можно будет увидеть что-либо неожиданное, или необычное, но вот лица тех, кто думал, что их никто не видит, а тут внезапно мимо них проплывает некто с ехидной ухмылкой, достойны выставки скриншотов «данунахрен».

Чем ближе мы были к центру, тем больше становилось трёхэтажных домов и меньше двухэтажных. Их стены всё чаще были сложены сперва из тёсаного камня, а после и из ровного кирпича. На входных дверях стали появляться кованые узоры из жёлтого металла, а вывески магазинов гласили о том, что тут продаётся уже не первично необходимое снаряжение и зелья, а различные украшательства или неприлично дорогие улучшения и шмотки.

Любуясь непотребных размеров задом медведя, да и не только его задом, я не заметил, как сопровождающий меня Дорф исчез из поля зрения. Как позже выяснилось, это заметила и Кицуня, но не придала значения странным перемещениям зверя, повадки которого ей неизвестны. Видно, зоологию или совсем не учила, или учила, но плохо. Это, собственно, характерно для пубертата с поселившейся в голове кучей тараканов, привлечённых огромным количеством лакомства в виде гормонов, количество которых было таким, что они едва из ушей не лезли.

– Ах ты ж нэгадяй! – услышал я пронзительно тонкий мужской голос, за которым последовал звук тяжёлого ножа, врезавшегося в дерево.

Я обернулся на шум, в сторону лавки с колбасами, которую мы прошли только что, и увидел, как от неё в нашу сторону прыгает Дорф с кольцом колбасы в зубах, нещадно волоча её по мостовой. Из лавки выбежал смуглый пухлый мужик с горбатым носом и лёгкой небритостью. Он размахивал немалым ножом и высоким хрипловатым голосом с забавным акцентом земли ханаанской отпускал в сторону какого-то вонючего негодяя очень похабные оскорбления. Глазки-бусинки хорька сейчас разве что из глазниц не выпадали не то от страха, не то от тяжести, не то от осознания своей невдолбенности.

Видно, понимая, что у человека ноги явно длиннее, и этот параметр не компенсирует даже вдвое большее их количество, ИИ, управлявший моим петом, решил найти спасение… На спине другого пета... Дорф уцепился за шерсть на ноге Мишеньки и начал карабкаться на него, стараясь забраться под шерсть, скорее всего, от моделирования инстинкта «спрятаться туда, где не видно». Видно, добравшись-таки до шкуры, хоть и толстой, но чувствительной, Дорф своими коготочками начал щекотать медведя, на что тот среагировал испугом. Вытаращив глаза, Мишенька прыгнул вперёд метра так на три, потом ринулся боком влево, сметя пару проходивших мимо молодых орков, а после вправо. Справа в стенной нише находилась лавка торговца различными нарядами для выпендрёжа. Ниша была немного ниже медвежьего зада, но тот в попытках срочно почесать спину присел, и… прилавок оказался разнесён в деревянные обломки. Товар, естественно, был испорчен. Я, понимая, что массы хорька и медведя несопоставимы, нервно поглядывал на бар здоровья своего питомца, который уже успел вскарабкаться на холку медведя.

– Достаньте мнэ этого разбойника! – вопил ограбленный мастер дел колбасных, подбежав вплотную к перепуганному медведю.

Тот, резко развернувшись в попытке поймать зубами вошь-переростка, передней лапой отправил горбоносого смельчака к деревянному мусору торговца вычурными нарядами.

– Питомец члена твоей группы ненамеренно напал на городского жителя. Стража города Тонтера уже в пути, – отчиталась Совесть.

Вот только со стражей тут не хватало поссориться! Я попытался прикинуть, что можно сделать в данной ситуации, и каков ущерб, кроме кольца колбасы, которое сейчас шустро пробиралось по спине медведя в сторону головы. Увидев осторожные попытки Кары утихомирить своего зверя и напрочь разнесённый прилавок неприлично дорогих нарядов, я понял, что дело плохо. Медведь взревел, встал на задние лапы, заставив вжаться в стены всех, кто был рядом, ударил передними лапами о дорогу, да так, что по земле прокатилась лёгкая волна, снимая немного здоровья, и побежал вдоль улицы к центру города.

– СТОЙ!!! – одновременно закричали Кара, продавец колбасы, сухого вина и лысый продавец нарядов в монокле и так же синхронно стартанули следом.

Самым глупым, что мне и растерявшейся грудастой эльфийке можно было сделать в этой ситуации, – это остаться на месте. Я рванул следом, попутно дёрнув Кицуню за плечо в направлении процессии.

– Убегая с места происшествия, ты портишь отношения с городской стражей, – невозмутимо сообщила Совесть.

– Предлагаешь портить их с боевыми товарищами? Так я могу хотя бы помочь не разнести половину города, – ответил я, на бегу поглядывая на снесенные вывески, которые висели над дорогой и ранее деликатно огибались Мишенькой.

Сейчас этот стог меха с вытаращенными глазами галопировал вдоль улицы, то и дело стараясь протереться боком или спиной об какую-нибудь стену. Вот не знаю, насколько был напуган мой хорёчек от такой скачки, но держался он крепко, судя по болтающейся на шее медведя колбасе. Я обогнал пухлого настоящего владельца сего колбасного изделия, физическое состояние которого отчётливо выдавала одышка и выступивший пот, но он явно не собирался сдаваться и был твёрдо намерен отобрать свою колбасину. Потом опередил лысого торговца показухой, который бежал хоть и не быстро, но уверенно. Его выражение лица не обещало ничего хорошего виновнику уменьшения его капитала, но сохраняло спокойствие. Кого-то мне этот лысый, высокий, жилистый торговец с очень серьёзным лицом напоминал, но я никак не мог вспомнить, кого. И едва-едва догнал перемещающуюся длинными прыжками вперемешку с бегом Кару.

– Быстрый он у тебя, – с уважением выдавил я из себя на бегу.

– Я его качала как ездового. Скорость и грузоподъёмность, – с достоинством подтвердила полугномка, не сводя изучающего взгляда с очередной вычурной вывески, обреченно падающей вниз, предварительно звонко схлопнув пополам.

Я даже нашёл обо что споткнуться и едва не прочертил носом по дороге. Мне стоило немалых усилий удержать равновесие, но от Кары я отстал на несколько шагов. Имея такого пета с задатками машины для убийства, она прокачала из него трусливого маунта?! Разочарование в крепком разуме этой женщины начало селиться где-то рядом с Совестью в моей голове.

– Рекомендую быстрее остановить Мишеньку, твой уровень отношений с городскими властями уже неприятный, – сообщила потеснённая сомнением цифровая соседка.

– Его ещё догнать надо, – ответил я ей.

– Выносливости у него больше, чем у любого из нас, загонять не получится, – бросила Кара, дав понять, что я опять разговариваю с Совестью во всеуслышание.

– Я не знаю города, потому могу только преследовать его!

– Не лезь под него, он тебя затопчет!

– Попробую отозвать причину!

– Уже без разницы, мой в панике, а на этой улице нам теперь тоже больше появляться не стоит, – ответила Кара почти будничным, но с поправкой на бег тоном.

– Тоже? То есть это не первый его псих?! Это он так хорьков боится? А если крупнее зверь? – ехидно поддел её я.

– Не хорьков, щекотки, – сморщившись, будто от зубной боли, ответила отважная танкетка. – Для меня самой это было сюрпризом, на улице решила к нему нежность проявить и пощекотала под мышками… Да он вообще трусоват получился…

– Что делаем?

– Мне надо оседлать его.

– Совесть, оцени разницу скорости и выносливости у меня, Кары и Мишеньки в процентах.

– По Каре и Мишеньке могу только скорость выдать. Но по логике и так ясно, что выносливость у тебя ниже, чем у каждого из них. По скорости ты можешь превзойти Кару на десять процентов. Мишенька медленнее тебя на восемь процентов.

После очередного прыжка Кары я её догнал, упёрся ладонью в лопатку и, опасливо глядя на шкалу усталости, ускорившую своё нарастание, сконцентрировался на максимально быстром перебирании ногами. Процесс сближения пошёл немного бодрее. Когда мы были в нескольких метрах от цели, Кара совершила прыжок. Я замедлился, ожидая благополучной развязки, но не знаю, от чего разочаровался больше – от того, что полугномка только пальцем тронула шерсть на хвосте своего питомца, или от своей дурости. Теперь придётся снова догонять Кару.

– Ещё раз! Давай, догоняй! – скомандовала Кара.

Через пару минут я снова догнал неутомимую бабу и, опять упёршись ей в лопатку, прибавил скорости. Шкала усталости и Совесть неумолимо оповещали о том, что надолго меня не хватит, максимум ещё на один раз, да и то, если не случится форс-мажора. На попытку попросить Совесть о добавлении мне выносливости я получил ожидаемый сухой отказ.

Форс-мажор всё же случился… Кара поймала ногой обломок от очередной вывески и, размахивая руками, начала снижать скорость, пытаясь не упасть вперёд. Она устояла, но вот от Мишеньки мы немного отстали. Я снова в качестве бустера упёрся ей в спину, уже не веря в успех. Мы приблизились к медведю примерно на то расстояние, что и первый раз.

– Ещё ближе! – прокричала отчаянная баба.

– Не смогу!!! Выносливость!

Нервно следя за шкалой усталости и её последним пустым делением, я переместил свою руку с лопатки Кары, уверенно упирая её в объемную ягодицу.

– Сейчас!!! – закричал я.

И без того большие глаза широкобёдрой дамы гномочеловеческого происхождения разве что наружу не выпрыгнули, но она быстро пришла в разум и совершила прыжок, который сопровождался моим толчком. Резко замедлившиеся ноги предательски заплелись, и я кувырком, теряя здоровье, покатился вслед за летящей Карой. Кувыркаясь, я успел заметить, что облапанная мной блонда плашмя приземлилась на тазовую часть своего питомца и вцепилась руками в его шерсть. От такого подзадника медведю следовало бы испугаться ещё больше, по крайней мере, ездовая лошадь так бы и сделала, но он начал замедляться. Кара явно не желала висеть в районе его хвоста и проворно карабкалась на спину медведя, хватаясь за шерсть. Когда зверь полностью остановился, она выпрямилась, как бывалая наездница, и с усталой и не очень доброй улыбкой вытащила из густой гривы Дорфа, который так и не отпустил кольцо колбасы. Удерживаемый за шкирку, он висел, сложив лапки, и виноватыми бусинками глядел на свою возможную карательницу. Кара развернула своего питомца и шагом направила его ко мне, держа свой дрожащий трофей на уровне груди, и глядела на меня с укоризной. Она небрежно, но прицельно бросила Дорфа в мою сторону так, чтобы я мог его поймать, и всем своим взглядом и позой показывала мне, где она видала его «шалости». Так же взглядом я ей ответил, что мой зверь хоть город не разносит, на что был мысленно заблокирован обвинением, кто кого щекотать начал. В итоге мы сошлись на том, что оба не уследили за своими зверями. Я взялся за висящую в зубах Дорфа колбасу, и хорёк просто отпустил её. Отломив маленький кусочек, дал его зверьку, а остальное убрал в инвентарь. Добыча для хищника – это святое, и я не собирался нарушать природное правило.

Из-за плавного изгиба улицы, за которым не было видно место нашего старта, раздавался топот множества ног и гомон толпы.

– Залезай, БЫСТРО! – скомандовала Кара, беспокойно глядя туда, где изгибалась улица, и протягивая вниз руку.

– Кицуня отстала, она там! – сказал я, глядя то на медведя, то в сторону шума.

– Мы ей сейчас не поможем! Быстрее! Ты устал, а я не смогу и тебе помочь, и ей!

Я ухватился за руку товарища и подтянулся, снова вгоняя полосу усталости в максимум. С трудом я забрался на спину источника наших проблем и, усевшись за Карой, обнял её за живот. Она развернула медведя, и тот, медленно разгоняясь, побежал прочь от обезумевшей из-за его же собственного безумия толпы. Пытаясь догнать медведя, мы добежали почти до того места, куда и направлялись, потому довольно скоро мы оказались у высокой стены из разнокалиберных, но хорошо отшлифованных камней, скреплённых между собой чем-то вроде цементного раствора. По верху стены, на высоте примерно четырёх метров, иногда проходили люди, по-видимому, местные служители в рясах и с большими, двуручными секирами, висящими на спине. Длина, а точнее ширина стены вдоль дороги достигала метров ста. Мы доехали до высоких деревянных ворот, окрашенных в синий цвет, которые были полностью открыты. Мишенька пронёс нас в ворота, но нам даже пригибаться не пришлось. По ширине в эти ворота прошли бы два таких Мишеньки. Судя по толщине стены, в которой находились ворота, каменная кладка занимала не весь объём, внутри явно были полости и не ради экономии материала, а вполне функциональные.

– Негоже в чертогах Нимба верхом перемещаться, путники! – послышалось слева внизу.

Мы посмотрели вниз. Там стоял невысокий, худощавый старичок в чёрно-золотом плаще с капюшоном и умоляюще смотрел на нас, прижав к груди кулак и накрыв его ладонью второй руки. «Сердан» – сообщила табличка над стариком его имя.

– Нам лучше спешиться, тут нас никто не тронет. В стенах храма запрещены конфликты с рукоприкладством, – сказала Кара, ловко спрыгивая с медведя.

– Вы можете отвести своего медведя на скотный двор, – произнёс Сердан смиренным тоном, указав рукой себе за спину, пока я, цепляясь за шерсть, позорно скатывался с удобной спины медведя.

– Спасибо, Сердан, – ответила Кара и пошла по указанному маршруту, в конце которого в углу располагались загоны, в один из которых она и завела Мишеньку.

Я был уверен, что за нами никто не шёл, но когда мы обернулись, то увидели ещё одного местного жителя – крепкого сложения человека средних лет с лысой головой и узко посаженными глазами. Он был одет в чёрный плащ с золотыми поперечными полосами, как и у Сердана. Человека звали Алосий. Кара протянула ему горстку монет и выдала некоторые распоряжения касательно ухода за своим питомцем.

Я огляделся вокруг. Мы находились на большой площади, в центре которой возвышалась четырёхугольная пирамида из ступенек с площадкой на вершине. На ней находилось огромное блюдо медного цвета, в котором горел весьма немаленький огонь. Вокруг блюда по площадке иногда проходили игроки и что-то бросали в него. Огонь колыхался, а люди спускались по ступенькам вниз. Вдоль стены с воротами стояли невысокие постройки, около которых суетились фигуры в чёрных плащах с золотыми полосами. Некоторые здания были кузнями, судя по звукам оттуда, а некоторые – пекарнями, судя по запаху. В стене напротив той, через которую мы вошли, были ещё одни ворота, но значительно уже и ниже. Раза в два примерно. За этой стеной возвышалось прямоугольное здание с ровными стенами, фасад которого не получалось увидеть полностью. По площади ходили как игроки, так и местные служители в узнаваемых плащах. Боковые стены на всю глубину, которая была примерно такая же, как и ширина площади, имели небольшие двери, в которые то и дело входили игроки в сопровождении одного служителя, а из некоторых выходили.

– Придумай пока квест на поиски нашей колдуньи. Сейчас кому-нибудь выдадим. Только большую награду не делай, – сказала Кара, высматривая потенциальную жертву.

– Совесть, есть фото Кицуни? – спросил я, придумывая текст задания.

Я уже и не одёргивал себя, когда при Каре говорил с кем-то в моей голове, но вот окружающие это порой тоже замечали и поглядывали на меня кто с удивлением, а кто и с сожалением.

– Конечно, вот, на выбор, – перед моими глазами появились скриншоты.

– А что, остальные части тела в моё поле зрения не влезали? – спросил я, пытаясь найти какую-нибудь картинку, в которой наиболее отчётливо видно лицо.

– Мои протоколы запрещают мне управлять фокусировкой твоего зрения, – тоном британского дворецкого ответила ИИ.

– А как ты выбираешь моменты для скриншота?

– Когда сигналы от твоего тела сообщают об эмоциональном скачке, я сохраняю момент в соответствии с протоколом о ярких воспоминаниях.

Лучше бы я был простым игроком… Два разума в одном мозге!.. Это можно и умом поехать. Собственно, что я на Совесть ругаюсь? Она всего лишь ИИ. Да, необычный, да, любознательный, но ИИ, а значит, надо искать того, кто его создавал, и посмотреть ему в глаза самым пытливым взглядом.

Не без труда найдя фото Кицуни в полный рост, да и то – с сиськами в полёте – я вставил его в форму задания. Мимо нас прошёл молодой и высокий мускулистый человек, направляющийся к соседнему с нашим загону, в котором стоял длинноногий жилистый конь полностью белого цвета с густой и длинной гривой.

– Жди тут, – коротко сказала Кара и плавно, но быстро скользнула к нему за спину.

Ожидаемо включив тактику лёгкого соблазнения, беловолосая кокетка в тяжелом доспехе уговорила незнакомца вместе со своим умопомрачительным конём подойти вооон к тому неписю и взять у него не очень дорогой, но выгодный в перспективе квест, за которым при стечении обстоятельств последует целая линейка. Интересно, она зимой трупу снег продаст? Взгляд подошедшего выдавал не слишком взрослого игрока, а значит, вполне вероятно, что он потеряет концентрацию от форм нашей магички, которые мешают ей быстро бегать. Эта блондинистая прохвостка – умница. И фотку я хорошую поставил. Собрав свой артистизм в кучу, я рассказал трогательную историю об отважной молодой магессе, которая отдала себя толпе на растерзание и городским властям на поругание ради спасения обессиленного фермера и доблестной воительницы. Почти не раздумывая, «прынц» по имени Куро с белой кобылой принял задание и направился к выходу. Нам же оставалось только ждать неопределённое время во дворе храма.

Если в одной задаче совместить Кару, торговцев и наличие времени, то свободное время умножится на частное из Кары, делённое на количество количество торговцев.

Если бы Кара, как среднестатистическая баба, просто ходила бы и тратила деньги, покупая всё прикольное, модное и очень нужное когда-нибудь, я бы просто махнул рукой, поняв, что она обычная баба, коих и в реале полно. Неееет. Её садизм поистине безграничен! Она разве что не в обморок падала при виде местных цен, к слову, действительно негуманных, да так натуралистично, что я бы и сам поверил, не знай я эту скрягу. При начале торгов она стартовала с таких цифр, что у местных торговцев иногда аж капюшоны назад сползали, а когда они соглашались на цену, которая не приносила им никакой прибыли, сообщала, что товар, оказывается, какой-то лежалый или пользованный, и шла к соседнему торговцу, уламывая того на ещё более высокие скидки. Она просто пожирала их время, не давая обслуживать других покупателей, которые, слушая её аргументы, сразу отказывались даже смотреть на товары по таким ценам. Видя, что покупатели разбежались, а виновник сего не стал ничего покупать, торговец снижал все свои цены, дабы привлечь новых. Альтруистический садизм!!! Такого я ещё не видел за все свои годы.

Нет, кое-что мы всё же купили. Пекарь, по словам Кары, назначил вполне адекватные цены, а аромат от его булочек шёл такой, что эта сквалыга даже почти не торговалась, сбросив всего процентов пять с цены, чтоб форму не терять. Мы взяли у него по булке и съели сразу, за что я получил незначительное снижение скорости нарастания усталости. Некоторые продукты рандомно дают какой-то баф. Это происходит, когда еду готовит игрок или игротех под управлением человека. Есть легенда, что это получается, когда человек при приготовлении вырабатывает определённую совокупность гормонов, которая определяется системой как «удовольствие от производства».

Дойдя до конца стены, ненасытная полугномка пошла гулять по площади в поисках квестов на трофеи с монстров, что водятся неподалёку. В процессе этого я и понял, для чего нужны те двери в боковых стенах. Местные служители обсуждали подробности заданий с игроками в маленьких кабинетах, что находились за этими дверьми. Ничего особенного в комнатке не было. Масляная лампа, висящая на противоположной от входа стене, две каменные скамейки и стол между ними. Для получения квеста группе или одному игроку надо было зайти вместе со служителем в эту комнатку и получить задание. С одной стороны, это тратит много времени. Игроки – существа нетерпеливые и не любят этого, а вот с другой, это позволяет настроить игрока на откровенность благодаря ощущению уединения. Зачем она нужна для выдачи квестов? Тем более таких простых, которые брали мы. Да не нужна. Однако, как я узнал, в этих стенах можно получить и такие квесты, которые не то что принимать, обсуждать-то при прочих игроках страшно. Квесты разные, а порядок выдачи единый. Как это похоже на любую крупную организацию, неповоротливую и негибкую! Но не только квесты являлись причиной такой конфиденциальности, как оказалось. Когда первый же раздатчик квестов на сбор мяса почти шёпотом спрашивал нас, как мы относимся к Падшему, я решил, что у него такой вот персонаж, со своими загонами. Я даже порадовался тому, что необязательные черты, придающие неписям индивидуальности, делают игру более живой. Как же я морщился, когда после и все остальные неписи задавали нам примерно те же наводящие вопросы, находясь в обстановке вроде как уединения. Можно долго перечислять формулировки вопросов, которые нам задавали, но суть сводилась к одному: не являемся ли мы сочувствующими Падшему, и если нет, то насколько сильно мы хотим уничтожить этого окончательно перешедшего на сторону тьмы злодея? Что-то мне вот это всё сильно напоминало! У меня были идеи как раз и начать свои изыскания с церкви, но сейчас я к ним охладел, увидев, что все её служители безапелляционно причисляют этого Падшего к злу ради зла. Хотя полностью эти идеи откидывать не стоит: возможно, среди служителей надо вычислить того, чьё мнение отличается от собратьев. Потому просто отложу эти идеи на потом. А пока, действительно, стоит немного прокачаться, а то неизвестно куда эти поиски могут завести.

– Нам нужно ещё одно задание выдать, – сообщил я увлекшейся спутнице.

– Какое? – удивилась она в ответ.

– Надо найти того, кто подменит меня на ферме.

– Ага, не упустить пассивную прибыль? Одобряю!

– Нет, чтобы система не пыталась меня вернуть и не указывала моей Совести грызть меня.

– Ясно, а я уж хорошо о тебе думать начала, – ответила язвительная танкетка и начала выискивать глазами на площади подходящего кандидата. – Это будет непросто. На такой скучный квест найти кого-то надо ещё суметь.

С полчаса мы бродили по площади, допрашивая игроков, по виду казавшихся нам подходящими на роль подмены непися на ферме. Вообще говоря, идея поиска того, кто согласится на эту скуку, изначально была не самой здравой ввиду своей маловероятности.

– Здорова, Лод! – весело приплясывая, подошло ко мне сзади чудо-создание.

– Ой, забавный вид! – приветливо сказала обернувшаяся Кара.

– А ты тут какими судьбами? – спросил я Эболу.

– Да за квестом забежала. Грахлов попросил ему доставить зелий для лечения петов, а то игроки ему почти не носят последнее время. Заодно в храм решила зайти, пару квестов на обратный путь взять.

– Твоя знакомая? – спросила Кара с интересом.

– Я часто хожу мимо его фермы, беру квесты, качаю репутацию с Грахловым, а заодно и с ближними неписюками. Мне в этом районе играть интересно, в дальние города не хожу.

Мы с Карой и переглядываться даже не стали. И так было ясно, кому мы сейчас всучим квест, что не будет напрягать этого игрока.

– С прокачкой репутации с этим старым жадиной можем помочь, – с ходу сообщила моя спутница.

– Было бы полезно! – не теряя весёлости, ответила троллиха. – Что надо делать? Я по лицам вижу, что вы от меня что-то хотите.

– Хочу доверить тебе свою ферму, – прямо сказал я.

– То есть? Как это? – не поняла Эбола.

– Да очень просто, – ответил я. – Ты селишься на моей ферме, следишь за ней, пока меня не будет, некоторые виды работ тебе уже известны. Сможешь добывать мёд, продавать его и носить Грахлову. Вот тебе и деньги, и репутация с ним.

– А если что непонятно будет – нанимай гонца, – поддержала Кара. – Гонцы тут быстрые, в итоге поможем решить задачу. Пока планируем в этом городе задержаться, а там видно будет. Если переместимся, сообщим тебе.

– А сам чего не хочешь? – с некоторым подозрением спросила оркогнома. – Или то проклятие не на тебе было, а на ферме?

– Нет, то было его проклятие, – ответила ей Кара немного таинственным тоном. – Просто он мне для квеста нужен, а чем дольше не работает ферма, тем меньше у меня шанс на его исполнение. Помоги, а? Ты этот квест всё равно уже не получишь, он индивидуальный, и я год его искала. Мне – мой квест, тебе – быстрая репа с трактирщиком и пятьдесят процентов прибыли с продажи мёда.

Мне стоило больших трудов не изменить лицо на «очень удивленное», если не сказать грубее. Она и тут прибыль не упускает! С чужой фермы, которая работает на ресурсе игры!!

– Половину? – уточнила троллиха у меня.

– Половину, – поддержал я свою обнаглевшую спутницу. – Остальные деньги будешь хранить там же, на ферме. Заберу или сам, или пришлю кого с запиской.

– А надолго это? – резонно спросила Эбола.

– Как квест закончу, сразу его верну, – ответила Кара. – Точно сказать пока не получается. Но если тебе будет невтерпёж, шли гонца.

– Если на какое-то время надо будет покинуть ферму – ты к ней не привязана, можешь ходить по своим делам, – уточнил я, что окончательно склонило веселуху к положительному ответу.

Совесть привычно скомпилировала задание и выслала Эболе. Та его приняла, и мне стало немного спокойнее. Да, порой на меня из кустов выпрыгивают рояли, так иногда бывает.

– Прогнозирую, что система одобрит идею обучения игроков полезным в вашем мире навыкам, – похвалила меня Совесть.

– На то и расчёт, – ответил я.

Мы продолжили гулять по площади, и я заметил любопытный факт. Пары громко говорящих неписей в рясах располагались так, что, перемещаясь от одной пары к другой, я всегда слышал, о чём они говорят. Гениальная замена реальным СМИ. Из этих разговоров я узнал, что Падший король-воин – это зло из зол, как и любой из его приспешников. Они нападают на города с целью не только грабежа, но и совращения на свою сторону новых бойцов, которых после накачивают зельями, вызывающими безумие, и отправляют в бой на смерть. А делают эти зелья из отловленных и убитых петов. Ну и, конечно же, все те несметные сокровища, что были добыты Падшим в нападениях, хранятся в его тайном убежище, которое никто не смог найти. Кроме новостей глобальных также я слышал и местные новости. В основном это были рассказы о новых уникальных товарах в той или иной лавке. Кстати, эту информацию я старался запомнить. В городе я недавно, и мне полезно знать, что и где я могу купить. Была и одна сильно заинтересовавшая меня новость. Она рассказывала о новой порабощенной Падшим шпионке-зомби, которая со своим медведем, который не мог быть не чем иным, как новым экспериментом по уродованию боевой силы, переломала множество прилавков и вывесок на целой улице, убила магией несколько местных жителей и скоро будет поймана стражами правопорядка, которые уже загнали её в угол и ведут неравный бой с не ощущающим боли порождением злодея. Естественно, я вспомнил, как Мишенька только что в панике носился по улице. Да нет… Ну нет же… Это не про нас… Для начала нас группа, а не одна наездница на медведе. Потом, Мишенька сам бежал, Кара не сидела верхом, а когда села, то успокоила медведя. Ну и уж точно она никого не убивала, тем более магией. Магичка у нас Кицуня, да и та слабая. Нуб нубом. Кого она там убьёт? Видимо, незадолго до нас был ещё кто-то с большим медведем. Да, такие петы – редкость, но не уникальность. Мне ещё раз резануло сознание то, что большого босса столь продвинутой игры сделали так топорно. Зло ради зла.

Через минут десять после того, как ушла Эбола, к нам подошли Куро и растерянная, растрепанная Кицуня. С её сбивчивых слов при поддержке переводчика Куро нам удалось понять следующее. Осознав, что недоброжелателей становится много, а догнать меня и Кару она не может, эльфийка решила дать нам время и атаковала разгневанных Мишенькой торговцев. Разумеется, это вызвало волну справедливого негодования в её сторону. От мгновенной расправы её спас оказавшийся рядом с ней переулок, куда она нырнула, уведя за собой часть толпы. Кицуня выбежала на другую улицу, где какие-то крепкого вида игроки, видно, не отличающиеся от неё самой интеллектом, не разобравшись, подумали, что девушку с роскошной грудью, пытаются силой к чему-то принудить, и набросились на выбегающих из переулка. Пока поняли, что их подставила «вон та сисястая тёлка», отправили на перерождение несколько торговцев, за что также попали в немилость к местным. Воспользовавшись отрывом, Кицуня решила спрятаться в другом переулке, который оказался тупиком. Часть тех местных, что не занимались вразумлением незадачливых заступников, в поисках обидчицы заглянула в этот переулок. Посчитав, что с таким немногочисленным противником она справится, начала обстреливать их вполне увесистыми заклинаниями. С тактикой у девочки, может, и неплохо, но вот со стратегией явно так себе. Да, она отправила на перерождение три непися, а один убежал сообщать остальным местным о её подвиге. То есть она считалась уже не просто членом группы, питомец из которой ненамеренно разнёс половину улицы, а злостной и агрессивной нарушительницей, за которой вот-вот выдвинется стража с параметрами столь высокими, что с учётом их «домашней зоны» связываться с ними не охото. Когда Кицуня вышла из переулка, по её гипертрофированные ягодицы уже двигалась пугающая толпа. Обезумев от страха, волшебница начала носиться по городу, оставляя за собой магические ловушки, на которые нарывались не только неписи, но и игроки, некоторые из которых решали, что это местные попали под контроль падшего и начали их обнулять. Кстати, как выяснилось, в последней битве с армией Падшего нечто подобное имело место быть. Куро в поисках отважной эльфийки сперва не мог понять, что происходит с городом, но благодаря весьма быстрой лошади и отличному знанию города быстро сумел найти генератор проблем, который бегал по улицам, будоража толпу. В генераторе он без труда распознал очень фигуристую героиню, догнал её и протянул руку, предлагая помощь. При виде такого джентльмена на белой скакунье остатки разума покинули Кицуню, и она без каких-либо вопросов согласилась на то, чтобы её подвезли. Окольными путями спаситель добрался до храма, что, видно, было не очень просто, учитывая, какой процент города уже погрузился в хаос. Игроки и местные били друг друга, даже не понимая, за что и почему. Один что-то неверно понял, набросился на непися; тот ответил; за неверно понявшего полез вступаться его приятель; местный, что проходил рядом, посчитал, что обижают отца его невесты… Полгорода сейчас было занято, и уже никто не искал Кицуню.

Кара закрыла лицо руками ещё в начале рассказа и раскачивалась, увеличивая амплитуду по мере добавления подробностей, пока я со всеми формальностями отмечал завершение квеста Куро под комментарии Совести, фиксирующей явно нестабильное психическое состояние окружающих меня игроков. Вопрос «куда я попал?» настойчиво тёрся о цифровую оболочку Совести в моей голове. Проблемы даже с тем, чтобы выйти из города на кач, нам явно обеспечены. Думаю, Кара сейчас понимала это не хуже меня. Не отнимая рук от лица, она подошла к растерянной эльфийке, и я решил было, что она собирается, несмотря на запрет в стенах храма, просто отправить Кицуню на перерождение, но та лишь молча крепко обняла эльфийку, которая в этот самый момент просто разрыдалась. Я не мог залезть в голову Кары, но её мысли сейчас шуршали так громко, что не понять я их не мог. Этой бой-бабе стало искренне жаль, до желания удочерить, эту несуразную попутчицу. Не потому, что та могла отправиться на перерождение (Кицуне это явно не так страшно, как нам), а потому, что такая добродушная бестолковость оказалась способна тронуть эту боевую тумбочку. Я могу это понять, но принять мне это сложно.

– Не понимаю происходящего, ー требовательно сказала моя цифровая совесть.

– Они люди, ー ответил я. ー Они люди.

– Не стоит дразнить меня, я умею мстить.

– Тут пояснить действительно непросто и небыстро.

Нет существа страшнее совести…

Глава 8

– Ну, что ж… Нравился мне этот городок, но придётся уходить из него, тут нам не рады больше, – голос Кары был грустен.

– Я… Я… Я выйду из пати. Я… Я больше не буду мешать вам, – всхлипывала Кицуня.

– Не поможет, мы были в одной группе, когда ты била местных. Это уже намеренное нападение, и игра положит ответственность на всех нас. Как только мы покинем стены храма, в пределах города нас в покое не оставят. Не выбрасывать же теперь такую дурынду, не выживешь.

– Я обузааааа! – не унималась Кицуня.

– Ага. Ну что теперь делать? Будем воспитывать.

Да лааадно?! Материнские сопли?! Это становится проблемой. Нет, я не против понимающего отношения к этой бестолочи, хотя в такой ситуации, может, и против, она умудрилась нам крепко нагадить. Но вот бегать за ней с подгузниками и вытирать сопли! Раз эта наёмница на такое решилась, пусть сама возится, я не полезу. Чтоб его данность на три бита…

– Я бы хотел путешествовать с вами, – робко вымолвил стоявший неподалёку Куро.

Я мог бы сам с ним всё обсудить, но я вроде как непись, поэтому посмотрел на Кару, которая, не отпуская из надёжных объятий свою бестолковинку, повернулась к парню.

– Что умеешь?

Милую улыбку на её лице сменило сосредоточенное выражение строгого, но справедливого лидера.

– Я хил, боец из меня плохой, – тихо сказал тот. – Надеюсь, вы не собираетесь бить людей, только мобов?

– Не собираемся, если сами на рожон не полезут. Хила нам не хватает. Здесь нам теперь задержаться не судьба, мы будем уезжать. Если сможем вырваться из города, сегодня тебя проверим, – сообщила полугномка, крепче прижимая к себе эльфийку.

– Куда идёте?

– В Варну, но пойдём не по дороге, а напрямик.

– Зачем туда? Город ещё не восстановился после войны, – непонимающе моргнул Куро.

– Значит, там много квестов, связанных с восстановлением и строительством города, а они очень прибыльные, хоть и крайне муторные и однообразные. Да здравствует прибыльный гринд! Диссонанс мне в уши. Да и разносить там нечего уже, – пояснила наёмница с акцентом на последнее предложение.

– А почему не по дороге? Это хоть и большее расстояние, но так быстрее, – резонно отметил наш кандидат в попутчики.

– Она совсем не качана, – кивнула Кара на «дочку».

Всё же вирт – очень удобная штука. Захотел породительствовать – нашёл неумеху, и вот тебе радость, да ещё и минуя все стадии с пелёнками и режущимися именно по ночам зубами.

– Ты, видно, опытный командир. Я с вами.

– Игрок Куро теперь в группе, – сообщила мне Совесть.

– У меня быстрая лошадь, и я хорошо знаю город. Одного человека могу везти с собой.

– Вот и хорошо! – сказала Кара, отпуская Кицуню и за плечи разворачивая её к парню заплаканным лицом. – Её повезёшь.

И без того растерянная эльфийка, не понимая, плакать ей дальше или улыбаться, состроила такую физиономию, что не знаю, как там Куро, но я бы точно испугался.

– Хорошо, – ответил парень, опустив голову, и, как мне показалось, раскраснелся.

– Вот и славно, тогда пошли за зельями, бафом, а потом в путь, – скомандовала полугномка, и мы двинулись к торговому ряду.

– А этот с нами? – спросил Куро, показывая на меня, когда я пошёл следом за всеми.

– Не просто с нами, он твоя главная цель для лечения.

– Он танк? – не понял, похоже, парень .

– Нет, танкую я, но на этом неписе завязан квест, и он не должен погибнуть.

– Что за квест? – заинтересовался Куро.

– Ты пока кандидат, ещё не прошёл проверку, поэтому мы не можем тебе этого рассказать, но будь уверен, квест большой и с огромной наградой. Надеюсь, ты понимаешь, – немного загадочно ответила полугнома.

Кицуня шла так, чтобы между ней и молодым хилом постоянно находился я или Кара, которая удачно закрывала своим широким телом от постороннего взгляда попытки стереть слёзы и привести в порядок лицо. Сперва мы пошли к торговцам, которых Кара недавно угнетала. Цены торговцы и так сбили почти до общегородских, а при виде Кары сразу начали предлагать скидку. Обслуживали быстро, провожали радостно. Наши рюкзаки заполнились зельями, едой и недорогими амулетами с различными бафами. Не удивлюсь, если продавец этих амулетов впарил нам амулеты с проклятиями или просто очень неудачные. Ох, как он смотрел на ту, которая только недавно обрушила его торговлю, а сейчас ещё и набралась наглости к нему вернуться!

– Зачем ты так с ними? – наконец задал я не дававший мне покоя вопрос и кивнул на торговый ряд.

– Во-первых, я не люблю перекупов, а тут большая часть таких. Во-вторых, сбивая цены в центральных городах, я ускоряю рост новичков, чтобы на высоких локациях мне интереснее было.

Первый пункт мне был мало того, что понятен, так ещё и близок, а вот второй… Он окончательно уверил меня в дальновидности моей спутницы. Такой уровень расчётливости уже не оставлял никаких сомнений в том, что за этим персонажем стоит взрослый и опытный игрок.

Следующим пунктом назначения была чаша с огнём наверху пирамиды. Когда мы поднялись туда, полугномка раздала каждому по несколько недавно купленных артефактов. Их мы бросали в огонь, за что получали увеличение получаемого опыта на некоторое время.

– В чашу можно бросать всё что угодно, ー сказала Кара, глядя на колыхающийся огонь. ー От ценности брошенного зависит время бафа. Как правило, сюда скидывают разный хлам из лута, что продавцы скупили бы за копейки. Чем больше прокачан игрок, тем больше процент бафа. Мы получили по несколько часов, как раз хватит до вечера.

Гениально придумано! Новички качаются быстрее, а бывалые почти не получают ускорения, и им приходится бросать очень ценные предметы, что не позволяет им расплодиться сверх меры и обесцениться. Это поддерживает экономическую стабильность в мире.

Бафнувшись, мы пошли к загонам. Забрав ездовых петов, Кара и Куро повесили на них грузовые сумки, в которые мы перегрузили большую часть накупленных припасов, а меньшую снарядили на себя. Сумки на медведе раз в пять превышали по объёму те, что висели на лошадке, но припасы были разделены поровну, так что в медвежьем кармашке ещё оставалась уйма места, а вот у Куро багажник был забит наполовину.

Я сел на спину медведя вместе с Карой, а Кицуня крепко и вожделенно обняла Куро, отчего тот чувствовал себя явно не очень комфортно, но и не противился лапанию. Мы разогнались по двору храма и выехали на улицу под порицающее ворчание Сердана. Стараясь не снижать скорость, медведь и лошадь петляли по максимально пустым улицам, которые смог выбрать Куро на правах знатока города. После множества поворотов мы выехали на большую улицу, которая вела к северным воротам в паре сотен метров от них. Буксуя, медведь совершил резкий поворот и, подгоняемый наездницей, разогнался, будто на взлёт. Замедляться нам явно не стоило, так как, несмотря на всю старательность проводника, мы таки нацепляли хвост из местной стражи вперемешку с разобидевшимися на одного из нашей команды горожанами.

Выскочив из города, наездники замедлили своих маунтов, а, проехав около пятиста метров, и вовсе остановили.

– Начнём тут. И пойдём в направлении Варны, – постановила Кара, ловко спрыгивая с Мишеньки. ー Лод, по старой тактике. Кицуня, прикрываешь тыл и поддерживаешь огнём, держи дистанцию. Куро, ни на шаг от Кицуни, хилишь, Лод у тебя первичен. Не забываем об отчётах по мане и усталости. Маунтам – команду “держаться сзади”.

Мы быстро построились в соответствии с указаниями, и танкетка начала бой, атаковав волка размером с жеребёнка. Дорф, как всегда, действовал по-хорячьи. Белая лошадь держалась сзади, изредка одаривая копытом забредших в тыл мобов, а вот Мишенька старался избегать боя по максимуму, прячась за кобылой. Однако пару волков, бросившихся на него, он всё же придавил. Я всё более эффективно орудовал двумя мечами, изучая новые умения для парных клинков. Успехи иногда затмевали мой разум, и я выходил вперёд на соло-бой, но, выхватывая пару болезненных укусов, снова прятался за щит Кары, где получал порцию медицины, чаще всего своевременно, иногда с малозначительной задержкой. Кицуня весьма ловко отстреливала противников, которые заходили к нам с Карой с неудобной позиции. Она им не просто урон наносила, она использовала заклинание, которое отбрасывало врага из неугодной зоны. Тактически она грамотно выбирала цель и заклинание – даже не скажешь, что порой бывает такой дурёхой, которую только и удочерять, лишь бы себе и окружающим не навредила. Куро вёл себя несколько суетливо, боялся не угодить строгой командирше, но со своей задачей справлялся.

– Уровень здоровья – пятьдесят процентов, – сообщила Совесть в соответствии с моей просьбой ранее.

Недавно мне открылся навык «боевой транс». Я повышал скорость ударов, а значит, и урон в зависимости от уровня здоровья. Каждый процент потерянного здоровья увеличивал скорость удара на одну десятую процента. Навык улучшался от его использования, потому я старался биться на половине здоровья, что очень нервировало моих спутников.

– Уровень здоровья – сорок процентов, – так же сухо доложила Совесть.

В этот раз я слышал её голос как через вату.

– Лечи его! Лод, слишком лезешь, попусти! – так же приглушенно услышал я голос Кары.

– Мана проседает! ー крикнул Куро.

– Лод, хорош уже, ты не танк! – строго сказала Кара.

– Твой уровень здоровья – тридцать три процента.

– У него крыша поехала!

То, что это Кицуня кричала, я понял только по интонации.

– Лечи!!! Всё в него!!! Кицуня, садись на зелья. Да куда же тебя несёт?! Его сорвало!!

– Уровень здоровья – двадцать пять процентов.

– Мана!!! ー Коротко крикнул Куро.

– Кицуня, лианы на него! Вяжи!

– Они с уроном! – нервно бросила эльфийка в ответ.

– Вяжи, говорю!

– Уровень здоровья – двадцать процентов. Протокол стабилизации соединения. Перехват управления, – Тихо перечисляла Совесть.

– Бей … зачищаем … мать… за ногу … тебя … во все отверстия … уноси его, – слышал я сквозь томную негу.

– Состояние оператора стабилизировано. Управление передано оператору. Уровень здоровья – пятьдесят процентов, – теперь уже отчётливо услышал я свой ИИ.

– Кажется, приходит в себя, – Обрадовался Куро. – Я сухой!

Растерянность… Такое гадостное чувство… Я только что помогал Каре вынести очередного волка, а сейчас лежу, прислонившись к чему-то тёплому, глубоко дышащему и с жёсткой густой шерстью. Я медленно открыл глаза и осмотрелся. Я сидел на земле у спины Мишеньки. Сверху на меня смотрели три пары глаз. Куро устало, Кицуня с непониманием и Кара в задумчивости. Я осмотрел поляну. Количество тел волков явно превышало способности нашей группы. Попытка подняться окончилась…. Миганием заполненной шкалы усталости.

– Совесть, что случилось? – осведомился я.

– Общается с выдуманным собеседником. Кажется, ему совсем плохо, или его программу снесло, – сказала Кицуня с сожалением.

– Пассивный навык «боевой транс» требует особой ментальной подготовки, которой у тебя нет. Оттого ты впал в беспамятство и едва не потерял сознание. В этом случае виртуальное тело уже само продолжает бой, а мои расчёты показали, что твой запас здоровья и защита привели бы тебя к смерти. Игроки тебя связали, добили тех противников, что не успел добить ты. Лианы убивали тебя. Пришлось обессилить персонажа, иначе бы тебя не отпустили.

– Думаю, система его перезапустила, – Предположил Куро.

– Лод? – коротко спросила Кара.

– Лучше сарабанду в мажоре, вашу данность, – ответил я вяло, давая понять, что по-прежнему управляю этим персонажем.

– Лод, – утвердительно сказала полугномка. – Кицуня, собери лут, Куро, прикрой её. Трофеи потом на петов.

Молодежь отправилась собирать трофеи, а я допросил Совесть о своих игровых параметрах. Оказалось, что за время боя я поднял параметры почти наполовину. Да, противник силён, я ещё низкокачанный, но это очень хороший результат. Как рассказала ИИ, я разве что не зубами кидался грызть супостатов, за что заработал немало навыков, связанных с ударами рукояткой меча, локтями и ногами.

– Что случилось? – Строго спросила танкетка с таким пронизывающим взглядом, что врать бы я не стал, даже если бы захотел.

– Новый навык. – честно ответил я. – Очень убойный, но требующий обучения. Боевой транс.

– Давно получил? – настороженно спросила полугномка.

– Да нет, в этом выходе.

Кара почесала правое бедро, контролирующе наблюдая за парочкой, собирающей трофеи.

– Первые же применения этого навыка заканчиваются смертью, исключений на моей памяти не было. А ты как-то выжил, – сказала она, глядя мне в глаза так ковырялисто, что не оставалось сомнения в том, к кому она обращается.

– Потеря сознания очень близка по симптомам к рассинхронизации, потому мой анализ привёл меня к выводу о необходимости задействования аварийного протокола, – сообщила через меня Совесть.

– Это ты так изящно выкрутилась или действительно перестраховалась? – с подозрением спросила Кара.

– А ты откуда знаешь об этом навыке? Я думал, он для двух мечей, – контратаковал я допросчицу.

Я тоже хотел задать Совести тот же вопрос, но задавать его в открытую было опасно. Вся информация записывается на сервера и используется системой по мере надобности. Аудиоинформация слишком явная, чтобы через неё обсуждать возможный бунт части моего разума против системы. Обнулят быстрее, чем Совесть запечатлит прощальный скриншот. Правда, моя ИИ может попытаться закрыть информацию, собранную собой, но мне неизвестно точно, делает ли она это. А если и делает, то не факт, что система не сумеет эту информацию достать. Как программист я знаю, что стопроцентной защиты не существует. А если система достанет эту информацию, да ещё путём вскрытия, наказание будет ещё страшнее. Хорошо, что читать личные мысли машина ещё не умеет.

– Не только… Он предназначен для любых случаев, в которых задействованы обе руки с двумя предметами. Щит и меч, топор и меч, два топора, – будто что-то незначительное, пояснила мне моя спутница.

– Значит, ты можешь научить меня? – спросил я с надеждой.

– Ммммм, нет, – смущённо ответила Кара, осаживая меня вместе с моими надеждами. – Я сама… не очень… совсем…

Моя наставница чего-то не может или не знает?! Нет, рационально я понимаю, что это вполне может быть. Но вот всё моё нутро отказывается принимать эту мысль.

– Что так, сама недавно получила?

– Да нет… Получила я этот навык почти сразу, как взяла пару топоров. Да, я не всегда была щитовиком. После первого слива не расстроилась и как ни в чём не бывало побежала тренировать новый навык. После ещё десятка сливов подряд начала расспрашивать людей. Выяснилось, что данный навык напрямую зависит от эмоциональной стабильности самого игрока. Чем выше уровень стабильности, тем больше шансов, что ты вовремя остановишься и не уйдёшь в срыв. Я слышала, что самые уравновешенные игроки могут опускаться до десяти процентов. У меня с этим как-то не задалось.

Последняя фраза прозвучала как на исповеди.

– Сколько? – спросил я, вопросительно подняв брови.

– Около семидесяти, – тихо и морщась, словно от укола, ответила воительница.

– Совесть, когда у меня началось помешательство? – уточнил я.

– На уровне сорока трёх процентов, – буднично отчиталась та, и эту цифру я продублировал собеседнице.

Я попал в лапы психопатки… А ведь мог это предвидеть. Вот почему она тогда чуть не пришибла Кицуню. Ей тяжело контролировать сильные эмоции. Я же такие вероятности в реале выводил быстро. Наличие совести явно вредит разуму… Всё же два сознания в одной личности – это непривычно.

– В итоге пришлось прокачивать выносливость, чтобы здоровье меньше проседало, и взять щит с тяжёлым доспехом.

– Когда у тебя был последний слив?

– Давненько, месяца три назад.

То есть три месяца назад игрок точно ещё был жив – это уже более точные данные, чем были несколько часов назад. Исключать её смерть ещё нельзя, но и о жизни рано говорить. Также теперь известно, что нельзя давать опускаться её здоровью ниже семидесяти процентов, пока нет уверенности, что она жива в реале. Совести у неё нет, так что некому в критический момент перехватить управление её персонажем.

Это же сколько тебе пришлось есть? – спросил я, оглядывая её откормленные и натренированные формы.

– Много… И сейчас для поддержания формы приходится постоянно тратить драгоценное время на еду. Не скажу, что мне это не нравится, я и в реале поесть всегда любила, но это отбирает не только деньги, но и время, которого на готовку уже не хватает.

– Вспоминаю завтрак… Я обожрался, а ты раза в два больше меня схомячила.

Кстати, о еде. Я достал из инвентаря колбасное кольцо раздора, отломил кусок и закинул в рот. Немного пожевав, я восхитился чесночно-копчёным вкусом и кусковым мясом, а не фаршем, и, едва успев поблагодарить науку за такое удовольствие, слегка остолбенел от изумления. Мой показатель усталости стал нулевым. С одного кусочка.

– А сейчас чего глаза пучишь? Колбаса отравлена? – напряглась полугномка.

Медленно дожевывая, я отломил кусочек и протянул ей. Кара взяла его и с недоверием потянула в рот. Вот ведь, не доверяет, а всё равно в рот тянет… Прав был древний писатель… Лицо Кары выразило сильное удивление. Отойдя от полуминутного ступора, она осмотрелась. Сперва поглядела на парочку, участница которой сейчас стояла в неудобной, но демонстрационной позе перед представителем противоположного пола над трупом волка. А потом вперилась в моего хорька, который рыскал в траве.

– Колбаску спрячь, – тихо и немного нервно сказала она. – Твой изверг полностью оправдан. Я-то думала, чего тот торговец так из-за неё огорчился? Как думаешь, сколько такая стоит?

– Ну… Нам она стоила хорошего забега по Тонтеру с последующим прощанием с городом.

– Знали бы сразу, что упёр твой хорёк, можно было бы на продажу выставить. Такая еда действительно очень дорогая. А сейчас уже понадкусывали.

– У кого что болит, – буркнул я.

– А?! – воззрилась на меня танкетка с не обещающим ничего хорошего блеском в глазах.

– Это я себе, ну, или своей Совести, – не соврал я, почти. – Пойдём, поможем лут собрать. Грех тратить время, подаренное нам маленьким зверьком.

– Эт верно, – ответила Кара, давая медведю команду к подъёму.

Расслабленный, я упал на спину и ударился головой, отчего полоса здоровья мигнула.

Месть принята, урок усвоен. Я поднялся, выхлебал пробирку для восстановления здоровья и пошёл собирать лут. Сложив трофеи в сумки петов, мы приняли уже привычное боевое построение и двинулись глубже в то самое место, которое неразрывно связано с приключениями.

Воистину, продуманы пути разрабов! Сделать такой пассивный навык! Получается, что любой, кто задействует две руки, имеет преимущество перед одноручником, только пока его запас здоровья выше уровня, который зависит от эмоциональности, а дальше он превращается в берсеркера. В ПВЕ это усложняет жизнь одиночкам и требует искать в пати хотя бы хила, который при ровных руках просто не даст бойцу уйти в срыв, удерживая его здоровье выше критической точки. В ПВП же такой навык сделает его более непредсказуемым и уменьшит фактор первого удара на высоких прокачках, коие делают бои неинтересными и предсказуемыми. А ещё он побуждает игроков учиться управлять своей эмоциональностью. Знатные садисты, знатные!

Кицуня, получившая от «мачехи» строжайший наказ оплетать меня лианами и выдёргивать назад, если моё здоровье просядет до половины, даже и не думала слушать мои попытки уговорить её ещё хоть на пять процентов. Куро восстанавливал мне здоровье, после чего мой поводок снова спускали. Как я себя ощущал в таком ключе, думаю, можно не пояснять.

Вскоре волки начали перемежаться существами под названием «алковидлы» Это были невысокие зеленокожие антропоморфы с перекошенными по-всякому лицами. Некоторые из этих вывертов были столь причудливы, что возникали вопросы к создателю сего, в каком бреду он находился. Тощие, длинные руки свисали до земли, а коротенькие ноги были несоразмерно толстыми и мускулистыми, с длинными ухватистыми пальцами. Как противники эти мобы были очень неприятны. Они прыгали, хватали за плечи длинными руками и упирались в тело ногами. Хватка, кстати, у них была будь здоров. Так вот просто взять и стряхнуть с себя уцепившегося, не получится, только отрубать конечности если, но это далеко не всегда легко ввиду совсем ближнего контакта. Вцепившись в жертву, они выдыхали облако смрадного и ядовитого газа, находясь в котором, жертва получала урон. После выдоха они отпускали руки и отталкивались сильными ногами, что тоже значительно снимало хиты. А после такого отступления снова прыгали в атаку, выбрав благоприятный момент.

Я приноровился быстро уходить с траектории полёта алковидл и на лету рубить их и шинковать, но нередко мне на спину бросался ещё один, которого уже поджаривала Кицуня. Всякий раз, когда она это делала, у меня было стойкое ощущение, что может и промазать немного, притом неслучайно. Однако стреляла она метко и, возможно, осознавала, что личные обиды не стоит решать в бою группы. Есть надежда на разум. Кара старалась держаться ко мне спиной, принимая на щит прыжковые атаки. Алковидлы цеплялись за её щит, и их выдохи часто не доходили до цели, но вот от их веса на щитовой руке полугномка явно не была довольна. Ситуацию сильно усложняли стойкие ядовитые облака, которые требовали постоянно перемещаться, разбивая строй, и нам пришлось отступить, так как Куро был уже не в силах и всех отлечивать, и самому отбиваться от порождений трудного детства кого-то из разработчиков.

– Нашим строем не пройти через них! – громко подытожила Кара, противно откашлявшись.

– Может, по дороге? – робко спросил наш лекарь.

– Ага... И остаться без приключений. Для чего тогда вообще играть? – возмутилась гномолюдка, доставая из вьючных сумок медведя немного мяса с последующей раздачей.

– Есть идея, – произнёс я, перекусив и немного поразмыслив. – Один физик впереди, огребает в одиночку, один у группы лечится. Группа сзади в относительной безопасности. Как только физик проседает – его лианой в группу, а второй выходит. Это разгрузит хила, так как он будет в большей безопасности.

– Вот бы ещё медведь у нас работал, а то сзади как самый маленький жмётся. Вон хорёк, и тот иногда бросается на противников, – сказала Кицуня, за что получила очень неодобрительный взгляд от Кары.

– Быстроногая тумбочка – это очень полезно, но пока мы на невысокой локации, можно было бы и как бойца его начать раскачивать, чтобы хоть тыл мог закрывать, – укорил я наездницу медведя. – Даже если пройдём алковидл, дальше будет сложнее.

– Какой бессовестный непись! – не осталась в долгу хитрая беловолосая бестия, одной фразой и меня угомонив, и уколов мою Совесть за то, что та не следит за моим языком. – Подумаю об этом.

Интересно, что ей больше не понравилось – что я могу раскрыть свою сущность, или что оказался в чём-то сообразительнее, чем она?

– Тогда и я включу своей Дише боевой режим, – включился в обсуждение наш прынц на белой кобыле.

– Только настрой её так, чтобы она не лезла на рожон. Защищать хозяина не надо, а то можем все по лбу копытом получить, – скорректировала Кара.

Перестроившись, мы снова врезались в толпу противника. Кара пошла первой. Кицуня не понимала, почему бойца с очень большим запасом здоровья надо вытаскивать уже на семидесяти пяти процентах, а дохлого непися с драгоценной жизнью – на пятидесяти, но исправно делала своё дело, попутно отстреливая особо неудачно нападающих алковидлов. А тех, что подбирались к ней, ещё и посохом встречала, словно копьём. Куро приходилось концентрироваться на одной или двух целях, лишь изредко перебегая, прячась за того физика, что находился у группы. Группа была в относительной безопасности, а вот передовому было очень несладко. Он в одиночку держал на себе многочисленные пинки мобов, зато мог относительно свободно перемещаться из стороны в сторону, выходя из газовых облаков, которые и наносили больше всего урона. Животные же, кроме Дорфа, огибали полукруги в тылу группы и вполне справлялись с одиночными хитрецами, что заходили сзади и с боков. Дорф же, пользуясь тем, что его размеры не позволяют ни закрепиться на нём, ни травить его газом, так как быстро перемещался, занимался уже привычной тактикой «кусь и шмыг». Урона много он не наносил, но вот неразбериху и толкучку в рядах противника наводил. Отдыхающий на излечении около группы физик старался собирать трофеи, благо группа двигалась по «трупинке», проложенной физиком впереди. Таким вот необычным строем мы продвигались дальше. Значительно медленнее, чем ранее, зато стабильно и неотвратимо. Я очень надеялся на то, что мы не встретим какой-нибудь нежданчик как раз тогда, когда пора будет зачищать площадку для отдыха, так как усталость накапливалась хоть не очень быстро, но не менее уверенно, чем двигались мы.

Кара первая приметила комплекс полуразрушенных строений на холме перед нами и при очередной смене указала мне на него. Судя по расстоянию, нам как раз хватало выносливости, чтобы дойти до этого места отдыха, особенно с учётом того, что алковидлы уже заканчивались и сменялись менее сложными, как мне показалось, кукурьками.Они выглядели как обычные домашние свиньи, только вместо хвостов у них росли небольшие разноцветные не то цветки, не то зонтики. Атаки этих мобов были нехитрыми, хоть и весьма болезненными. Они просто подбегали и весьма ощутимо кусали за ноги, продолжая их грызть, пока не были убиты. Здоровья у них, надо признать, тоже было немало. Одного такого свино-грызуна с зонтиком в заду я разбирал с полминуты примерно. А они же иногда и в две ноги вцеплялись. Когда алковидлы остались позади, мы снова перестроились в уже привычный нам ранее строй и немало ускорились в направлении развалин.

Солнце шло к горизонту, когда мы пробились к развалинам и зачистили вершину холма вокруг них на достаточное расстояние, чтобы нам никто не мешал отдыхать. Мы решили не перемещаться ночью. При наличии двух игроков, которым в реале спать надо, да ещё плохой видимости, умноженной на путь через лес, мысль об остановке на ночлег была здравой.

Развалины были старым фортом. Такие раскиданы по всему миру как раз для путников-приключенцев вроде нас. Остатки стен и зданий позволяли вместить пару десятков людей с их петами и чувствовать себя в относительной защищённости. Около таких руин часто водились животные, с которых падало много мяса, чтобы игрок мог напитать своего персонажа. Естественно, эти животные кусались и всячески сопротивлялись тому, чтобы стать чьим-то ужином или обедом. В нашем случае это были кукурьки. Нередко в таких местах игроки почти поселяются. Это происходит в тех локациях, от которых ближайший город неблизко, а кач хороший, вот группы и держат свой форт, пока их не выселят более мощные игроки, желающие качаться или лутаться на этом месте. Ну, конечно, те, кто захватывал подобные укрепления, не могли не получать с них доход. Они отбивали живность в округе, чтобы можно было подойти спокойно, принимали тех, кто с миром пришёл, ну а спальные места и укромные уголки для уединения на двоих сдавали в аренду и продавали еду, которую готовили тут же. Естественно, к этим фортам прилагалась легенда об очень древних временах и первых поселенцах. И конечно, о нещадном времени, разрушающем брошенные постройки.

Нам повезло, в найденных нами развалинах никто не жил, да и неудивительно: город недалеко, мобы тут слабые, но не для таких отморозков, как мы, которые попёрлись через них недостаточно прокаченными. Обходя внутренние территории за остатками стен по пояс высотой, мы обнаружили несколько зданий или того, что от них осталось, и казарму на двадцать коек с большим камином. Судя по пеплу в камине, можно было бы сказать, что тут периодически кто-то бывает. На территории также была столовая с длинным столом и прилегающая к ней кухню в конце зала за стойкой наподобие трактирной; конюшня с денниками и сеновалом в конце; амбар, естественно, пустой, со складом рядом и арсеналом возле него, к которому прилегал тренировочный двор. Все здания были вытянутыми и располагались задней частью к стене, а выходом в центр, где через широкую дорогу виднелась круглая башня с винтовой лестницей внутри. Ну… Точнее, часть башни, остальное было обрушено, так что высоту её можно было только предположить. Кровли зданий были покосившимися, а у склада и арсенала совсем провалились. Крыши столовой и казармы выглядели так, будто их постоянно кто-то латает. Оно и неудивительно, самые востребованные помещения у путников. Мы разожгли жаровню на кухне.

– Куро, Лод, сумеете пожарить мясо? Мы с Кицуней пойдём ещё осмотримся, иногда рядом с такими фортами тайники бывают.

– А если это чьи-то схроны? – умоляюще воззрился на неё Куро. – Это же воровство! Нельзя же брать чужое!

– Мы взяли морализатора… В довесок к бестолковке и неуравновешенной… Всё чаще думаю о том, что ты была права, надо было на ферме сидеть, – сказал я Совести молча.

– Я не могу запросить у системы твой экстренный возврат, так как система ещё не давала запрос на необходимость присутствия тебя на ферме. Также к запросу системы необходимо, чтобы ты или не мог сам покинуть место своей дислокации, или отказывался выполнить требование.

– Что такое сарказм, не изучала? – ехидно спросил я.

– Изучала, но мне тяжело его распознать в твоём случае. Это был сарказм?

– Да, – коротко ответил я.

– Вряд ли тут будут чужие схроны, мы идём искать системные, – туманно ответила Кара.

Куро поглядел на неё недоверчиво, но возразить не сумел. Что-то мне показалось, что если эта скупердяйка обнаружит чужой схрон, то заглянет в него обязательно, а там уже решит, брать или нет. Непохожа она на охотницу за чужим добром, но если найдёт что-то ценное, не упустит.

– Вы умеете готовить? – спросила беловолосая полугномка, указывая на нас с Куро поочерёдно.

Ответить, что я ознакомлен с игровыми принципами приготовления пищи, было бы очень похоже на то, как бы ответил игрок, а не непись, а да или нет я ответить не могу, так как ещё не пробовал этого делать.

– Я готовлю немного, – скромно потупившись перед командиршей, ответил Куро. – Готовка в игре мало отличается от реала, за исключением некоторых условностей, а так… Было бы из чего готовить.

– Держите, тут много чего есть, – протянула нам небольшой мешок Кара, а мяса мы уже набрали с кукурек.

Если всё так, как сказал наш испытуемый, у меня проблем не будет. Я в реале немало готовил в полевых условиях.

– Поможешь, если что? – спросил я у Совести.

– Подсказывать рецепты я не имею права, а по механике подскажу, это моя обязанность.

Совесть, у тебя нет обязанностей передо мной, ты полноценный член команды. Хоть и бестелесный.

Спасибо. – Ответила Совесть, постаравшись сделать смущённый тон.

Дамы вышли из столовой, а мы с Куро остались у раскалённой жаровни. Я выложил на стол содержимое переданного нам мешка. Им оказались маленькие тряпичные мешочки разного цвета и размера и несколько баночек. Совесть помогла мне определить их содержимое, которое оказалось нехитрым почти для любой кухни. Соль, различные специи и приправы. Куро сориентировался быстрее меня и взял то, что нужно ему, а это были соль и перец. В целом, приготовить обычные перчёные стейки было бы несложно, но я был бы не я, если бы не выпендривался на кухне перед женщиной. Пока мой напарник ходил за мясом, что лежало в седельных сумках, в конюшню, где стояли наши ездовые петы, я взял масло, закинул в него толчёный чеснок и тимьян. Забавно было соединять ингредиенты через интерфейс, указывая граммовки стрелочками.

– Ты получил чесночное масло с тимьяном, – отчитывалась Совесть после того, как я слегка нагрел смесь над жаровней прямо в банке.

Из принесённого мяса я взял четыре не очень больших куска, густо посыпал их солью и отправил жариться на ту часть жаровни, что, по моему мнению, могла дать хорошую корочку, не успев засушить мясо изнутри. Когда с одной стороны я увидел желаемый результат, перевернул куски и посыпал уже образованную корку перцем. Капсаицин не любит длительного контакта с сильным жаром, он распадается от него, реагируя с кислородом, потому заранее обсыпать мясо перцем, как это сделал мой конкурент со своими кусками, я не видел смысла. По крайней мере, так это работало в реальности, а тут – не знаю. Если разработчики не дошли до таких тонкостей, тогда мы получим просто еду, а если заморочились, тогда мы получим еду с интересным вкусом и ароматом. Когда вторая сторона покрылась хорошей зажаринкой, я снял мясо с жаровни, выложил на большую тарелку, найденную тут же, и обильно полил ранее приготовленным маслом. Чтобы мясо не остыло к приходу второй половины команды, но и отдохнуть успело, я поставил тарелку с ним рядом с жаровней. Пока наши гулёны шлялись по улице, я успел приготовить ещё отвар из ферментированной мяты, которая тоже была в мешке.

Не могу сказать, что куски, приготовленные Куро, были невкусными. Я и от его кулинарных стараний немного попробовал, но именно моё мясо барышни ели так, что в этот момент их не интересовало больше ничего, даже мило попрошайничающий хорёк. Конечно, без угощения я своего питомца не оставил ещё на этапе готовки но, видно, попрошайничество у него прописано в коде. Совесть, наблюдавшая моими глазами за процессом поглощения пищи, внимательно отслеживала изменения лиц и консультировалась со мной. Она столь усердно и скрупулезно подходила к мельчайшим изменениям в мимике, что я ещё больше стал сомневаться в своих знаниях относительно ИИ как технологии. Это же всё требует вычислительных ресурсов, а они, в свою очередь, – энергии. Рациональность её затрат, что, по моему мнению, присуща машине как данность, была явно пересмотрена. Что может сподвигнуть искусственный интеллект на это? На этот вопрос я буду искать ответ долго.

После ужина Кара пригласила меня прогуляться с целью более внимательного осмотра местности, и мы с ней ушли в сопровождении Дорфа, оставив молодых в столовой.

Закат в фэнтези-игре был фантастичен. Кара, уже явно многократно видевшая такое не только с холма, глядела на него привычно, а вот я разве что не слюну пускал.

– Кто готовил маленькие куски? – будто невзначай спросила полугномка, не оборачиваясь ко мне.

– Я,. – ответил я буднично.

– Чеснок и тимьян. Как угадал, что это моё любимое сочетание? Совесть запросила данные о моей прошлой игре и слила их? – уже с некоторой строгостью спросила белохвостая дознавательница.

– Если скажу нет, поверишь?

– У меня нет доказательств лжи, но в совпадения верю очень редко. Хорошо, как ты решил взять эти ингредиенты?

– Это моё любимое сочетание, я давно так готовлю. Совесть, а ты правда могла мне дать такую информацию? – сказал я вслух..

– Технически могла, но для того, чтобы система это разрешила, тебе надо получить навыки «взгляд в прошлое» и «взгляд в душу».

– Клянусь своей совестью! – сказал я Каре.

– Нашёл ценность для клятвы! – усмехнулась полугномка и посмотрела мне в глаза. – Совесть, я против тебя ничего не имею, просто не верю, что этот охальник ценит тебя так же, как я. Тебе я верю.

Мы прогулялись вокруг стены, внимательно глядя по сторонам. Смотрели не столько на наличие каких-то возможных секретов, а больше на возможность тактических использований местности. Мало ли, какая ситуация. Всё же боёвка в игре занимает большую часть. Сделав круг, мы решили, что пора возвращаться и готовиться ко сну. Подходя к казарме, я уже почти открыл дверь, но ожидаемый скрип услышал раньше. Прислушавшись, я понял, что скрипела не дверь… Эльфийский слух был и не нужен, чтобы понять, что эти скрипы раздаются изнутри казармы от очень поношенной деревянной мебели.

– Думаю, не стоит молодым мешать, – шепнула Кара и медленно отвела мою руку от дверной ручки. – Найдём себе другое место для ночлега.

Она подтолкнула меня в сторону конюшен. Проходя мимо окна, мы не могли не заглянуть внутрь. Распластанный на одной из кроватей голый Куро, вытаращив глаза, смотрел на угрожающе раскачивающиеся над ним гипертрофированные сиськи Кицуни, которая прыгала на нём так, что я удивился, как эта пожилая кровать вообще ещё не развалилась. Задерживаться мы не стали, нам и двух секунд хватило для понимания того, что мы сделали доброе дело.

Когда мы пришли в конюшню, Кара достала из сумки своего медведя большой свёрток, в котором оказались два одеяла, в каждое из которых можно было завернуться, каких бы габаритов ты ни был. Одно она небрежно кинула у края соломы, а второе взмахом постелила на неё. Я поднял второе одеяло и начал осматриваться в поисках столь же удобного и мягкого места, как вдруг… Белохвостая наставница, стоявшая спиной ко мне, оказалась раздетой по пояс. Теперь вместо того, чтобы искать глазами себе спальное место, я разглядывал мускулистую спину и широкие округлые плечи.

– Твоё дыхание и пульс участились, – сообщила ИИ.

– Совесть, заткнись! – гаркнул я, как мне показалось, а на самом деле взвизгнул, как выяснилось потом.

– Совесть, ты не могла бы помолчать, а лучше пойти погулять по системе? – ласково, но с некоторой угрозой сказала Кара, поворачиваясь ко мне лицом.

Помнится, я ещё вчера зарекался не смотреть на женщин, но, глядя на тело мечты, просто не мог сохранять спокойствие и трезвость рассудка. Спустя минуту моего разглядывания не слишком больших, но упругих грудей, гордо выпирающих перед мускулистыми очертаниями этого тела, Кара взяла меня за руку и потянула к расстеленному одеялу.

– Я… Я…

– Яаа, яааа! – похотливо улыбнулась беловолосая менестрелька.

Я даже не понял, как оказался спиной к лежаку и был повален толчком сильной руки в грудь. Снизу я видел, как исчезает остальная её одежда… Накачанные ноги переходили в широкие, не менее накачанные ягодицы, а между ними из небольшой аккуратной щелочки робко выглядывал розовый язычок. Я судорожно начал снимать с себя одежду, но, поняв, что это долго, отключил её через интерфейс. Сисястая виолончель, похотливо улыбаясь, встала надо мной.

– Совесть, если ты вмешаешься, я лично пожалуюсь на тебя системе! – строго шепнул я. – Увеличь, пожалуйста, восприятие.

Кара медленно опустилась на колени, потом склонилась так, что её груди легли на меня, и лизнула в шею. Она целовала мою шею и лицо везде, а потом добралась до губ и запечатала их поцелуем, на который я не мог не ответить. Мои руки скользнули на её ягодицы, а от них – вверх к груди. Мускулистая и в меру заплывшая жирком нимфа продолжила целовать меня, перемежая облизыванием в области груди. Обцеловав её, она вернулась к шее, а через неё к ушам. Эльфийские уши оказались столь чувствительны, что я задышал ещё более шумно. Её рука скользнула между наших тел вниз, ухватила меня за то, что там было у полуэльфа и аккуратно, словно бы в тайне от меня, вставила это в себя, громко охнув и раскрыв глаза. Медленно она распрямилась, опираясь на меня руками, насаживаясь до самого конца, а мои руки проворно тискали её грудь. Снисходительно глядя на меня, она положила свои руки на мои и начала медленно двигаться взад и вперёд, скользя по мне. Её мощное, широкое тело изящно, волнообразно двигалось, а груди плавно перекатывались в моих руках. Я взял одну её руку и опустил вниз к уже требовательно выглядывавшему клитору. Она начала помогать себе, разнообразив ещё движения – вверх и вниз. Я же вернул свою руку ей на груди, а вторую спустил на большую и плотную ягодицу. Глаза женщины всё больше заплывали туманом и закатывались кверху. Она двигалась всё быстрее и быстрее, и из её горла начали вырываться стоны с громкими выдохами, которые ещё больше распаляли меня. Я начал двигать тазом из стороны в сторону, от чего Кара завращала уже не только глазами, но и головой. Она упала вперёд, оперевшись на локти, при этом не прекращая двигаться. Её лицо с умоляющим взглядом оказалось перед моим, а грудь заскользила по моей. Я вцепился губами в её шею, а мои руки ухватили её ягодицы. Кара протяжно вскрикнула грудным голосом. Я быстрее зашевелил тазом и через пару минут моя любовница глубоко и шумно вдохнула, затряслась в конвульсиях с застрявшим в горле криком, доводя меня тем самым до предела…

– Опасные показатели капсулы оператора. Запуск протокола стабилизации и удержания соединения. Перехват управления.

Глава 9

Когда ко мне вернулось сознание, и я открыл глаза, я был ещё в Каре, которая лежала на мне всем весом и коротко, с шумом дышала. Совсем из сил выбилась, устала. А вот ради кого трудилась, ради моей Совести?! С этой гадиной я потом разберусь, а сейчас... Я подтянул к себе второе одеяло, накрыл свою горячую во всех отношениях любовницу, обнял и медленно сдвинул её с себя. Её голова умостилась на моём плече, а одна нога и рука крепко обняли меня, прижимая к себе. Я поцеловал Кару в широкий лоб, и она крепче прижала меня к своей груди.– Сейчас я посплю, а завтра напишу в техподдержку требование о замене помощника, ー безмолвно сообщил я этой виртуальной «помощнице», не позволяя себе показывать эмоции. – Думаю, перезапуск исправит сбой.

– Я не виновата, – коротко ответила ИИ, но голос её показался каким-то неуверенным.

– Виновата не ты, а сбой, который исправляется перезапуском. У тебя две минуты на объяснение, потом я буду спать.

– Я выполняла обязанности, следила за показаниями капсулы. По моим данным, во время соития пульс у мужчины может вырасти до ста восьмидесяти ударов в минуту, но твой… Твой был выше двухсот. Система мне рекомендует в случае нештатных показателей перехватывать управление и стабилизировать человека. Я понимала, что твоё состояние для тебя, скорее всего, не вредно, но…

– НО?!

– Хотела попытаться испытать то, что испытывает человек во время того, что является одной из главных его потребностей.

Мне вот сейчас что делать? С одной стороны, я всегда приветствовал любопытство и тягу к познаниям. С другой, я себя сейчас ощущаю настолько мерзко, что хочу навредить всем и сразу, кроме вон того счастливо сопящего мешка с сюрпризами у меня под боком с мягкими и упругими успокоителями. Пусть в реале это окажется дряхлой старухой, но я не прощу себе, если хотя бы этот год не проведу в объятьях её аватара. Сейчас, вне своего боевого амплуа, эта умничка – ласковая, нежная, с обалденным мускулистым телом.

– Утром решу, что делать, – отрезал я, ещё раз целуя Кару в лоб. – Сейчас спать.

Засыпая, я слышал тихую спокойную музыку в исполнении виолончели и фортепиано. Отказываться не стал, приятно… Успокаивало…

Меня за нос укусил Дорф. Он благоразумно отбежал, убедившись, что я не сплю. Сперва я даже не понял, из-за чего проснулся. Увидел Дорфа, мило похрапывающую Кару, темень за окном, которая виднелась вместо отсутствующих ворот, и решил, что просто рано ещё, и можно дальше спать. Но мохнатый негодяй явно решил мне этого не позволить, он влез мне на грудь и начал прыгать. Нет, нельзя показывать, что я реагирую на это, иначе приучу…

Лучше бы среагировал. От очередного укуса в нос и весьма болезненного моя полоска здоровья немного потеряла в ёмкости. Я попытался дать сдачи свободной от головы Кары рукой, но этот пройдоха оказался проворнее. Он пробежался в сторону выхода, потом назад, забрался мне на ноги и снова начал прыгать.

– Ты погляди, кто тут! – услышал я смутно знакомый голос, но не смог вспомнить его носителя.

– Ой, да ладно! Она играть начала недавно! Как сюда добралась? – уловил острый слух эльфа ещё один знакомый, но уже женский голос.

– Она в реале, вяжите тушку, и этого тоже, – пробасил третий знакомый голос.

– Совесть? – позвал я вслух, шёпотом.

– Внемлю, – ответила она необычным для себя словом.

– Определи голоса, что я сейчас слышу.

– Уже определила.

– И? – не стал я поддерживать формальный тон беседы.

– Форгес, Кияра, Торий. Игроки. Ты с ними…

– Понял, – оборвал я.

– Кто там? – тихо спросила Кара, не открывая глаз.

– Чистый след. Они в казарме, – шепнул я, вынимая руку из-под неё.

Кара спешно, но без суеты поднялась и облачилась по-боевому. Лицо было спокойным, но не обещало ничего хорошего. Страшнее мне стало, когда она надела своё прелестное кольцо из переплетённых проволочек с белым и красным отливом.

– Сколько их? – спросила она.

– Слышал троих, но эта группа обычно вчетвером ходит. Мечник, щитовик, маг, ассасин. Они наших зачем-то связывают.

– Держись за мной, – скомандовала Кара таким неожиданно сухим и жёстким голосом, что мне стало совсем не по себе.

Даже не верилось, что вот «это» несколько минут назад мило спало на моём плече и забавно причмокивало. Сейчас передо мной находился строгий командир и суровый боец.

Немного пройдясь по круговой дороге от конюшни, мы увидели вход в казарму и стоящих около него Форгеса и Кияру.

– Это кто же вас так обидел, раз во сне нападаете на игроков?! – со сталью в голосе и иронией не то спросила, не то вызвала на бой беловолосая защитница.

– Зырьте! Ещё уроды! – крикнула Кияра.

Из казармы вышел Торий и сразу занял позицию перед товарищами со щитом.

– А это не тот, что нас червей заставил собирать и пчёл на нас натравил?! – с вызовом сказал Алеикс, выходя следом и вставая по правую руку от щитовика.

– Ага, он, – ответил Форгес. Он фермер, вне своей зоны быстро ляжет.

– А с дварфой придётся повозиться, – принял Торий стойку упора, опускаясь за щит.

Я ожидал дальнейших разглагольствований и обмена оскорблениями, как в пошлом кино, но Кара, словно ядро, с места без разбега полетела вперёд, держа щит перед собой. Её ноги не перебирали, а парили над старой и неровной брусчаткой. Она мчалась прямиком на острие строя, на Тория. УДАР!!! Торий, устояв на ногах, отшатнулся на полметра назад, но, слегка повернув корпус вправо, изменил траекторию противницы, и она влетела в стену казармы. Я бросился за ней. Кара еле успела выставить щит под разряд посоха Форгеса и прочертила по стене плечом и головой. Все остальные кинулись к ней, пытаясь пробить защиту. Собирающийся прижать её к стене щитом Торий повернулся к ней, но был сильно удивлён, когда в бочину ему через доспех вошёл глоленид. А как я-то такому удивился! Судя по глазам щитовика, урон он получил очень ощутимый, а ещё сильно не ожидал такого от фермера. Он резко развернулся, врезав мне кромкой щита. От его удара я пролетел всего-то метра полтора, зато полоса здоровья неприятно просела.

– О! Она тебя прокачала? Нелюдь нелюдю всегда помогает. А трахнуть её хотя бы успел? Или только вылизать себе дала? – насмешливо произнёс Торий и бросился вперёд, выставив щит.

Даром, что ли, я вчера несколько часов от алковидл уворачиваться учился? Я легко повернулся и сделал шаг назад. Торий, как корридный бык, пролетел дальше. Не теряя времени, я кинулся ему вслед и нанёс серию ударов по спине. Любопытно, что мой синий меч ударялся со звоном, а глоленид при ударе издавал шелестящий прорезающий звук. Торий снова развернулся, пытаясь достать меня щитом, но я учусь быстро и просто отскочил назад. Удар мечом в плечо снёс с него защиту. Алеикс, поняв, что повозиться придётся не только с полугномкой, но и с тощим фермером, унижающим их вожака, подоспел на помощь. Один бугай с большой инерцией мне даже показался вполне возможным для победы над ним, но вот два на одного… Я же не Кара, которая, получив немного облегчения в виде одного отбежавшего противника, начала бодро так отмахиваться щитом от юркой Кияры, да ещё секирой гоняла мага. Несмотря на это, всё равно периодически получала кинжалом в сочленения своего доспеха, и, судя по её глазам, это наносило весомый урон. Я бросился на Алеикса, выставив вперёд левую руку с глоленидом. Тот явно хотел парировать мой выпад, но я, пригнувшись, принял влево, выставив правую руку, и нанёс ему удар в бедро. Не думаю, что синий меч нанёс ему или его защите ощутимый вред, но его замешательство из-за своей оплошности дало мне время. Я сделал ещё рывок в сторону напарницы, и не ожидавший такой прыти от меня Форгес получил в спину град моих ударов. Он резко развернулся, но я ловко обогнул его и вновь ударил в спину, стараясь больше бить глоленидом, так как глаза противников после удара им становились очень удивленными. Не один я такой ловкий и умный. Мне в спину прилетела целая очередь уколов кинжалами от Кияры.

– Ты отравлен, – коротко отрапортовала Совесть, и я увидел зелёную иконку. – Ты теряешь один процент здоровья за десять секунд.

– Принял, – бросил я, отскакивая ещё ближе к Каре.

Я попытался подлечиться зельем, но проворная Кияра обогнала меня и выбила из рук пробирку. Второй раз она меня достать не смогла, так как её рука была встречена глоленидом. Теперь и эта особа смотрит на меня с недоумением. Я снова использовал замешательство противника и нанёс ещё два удара в корпус, а после отпрыгнул назад. Кара, успевшая всё же подлечиться, как, наверное, и Торий, опять держала на щите троих.

– Кияра, добивай его! – крикнул Торий, и та незамедлительно бросилась ко мне.

Не уйди я назад, она оказалась бы за моей спиной, а так опять выхватила синим мечом, а вот от глоленида увернулась. Её легкий нагрудник исчез. Очередной её выпад, я ухожу в сторону, наказывая вёрткую змеищу мечом по ягодицам, неожиданный разворот, и кинжал снижает прочность моей грудной пластины, а второй ранит меня в шею, увеличивая действие яда.

– Твой уровень здоровья – пятьдесят процентов, – услышал я отчёт Совести, который забыл отменить.

Вот только сорваться мне не хватало. Положим, Кияру-то я на последних силах добью, но Кара без меня не осилит троих. Среди противников есть щитовик, по боевым качествам не уступающий ей, да ещё и с молотом, удар которого в реале однозначно обеспечил бы заброневую травму, а тут, скорее всего, быстро опустит доспех в ноль.

Контроль, контроль! Как там? Эмоциональная стабильность? Я увернулся от очередного выпада и атаковал глоленидом в незащищенную грудь. Противница громко и отчаянно закричала. Бросок. Я отпрыгнул. Ещё бросок. Я отошёл. Поворот, выпад, ещё… Да она в безумии! Один или два её удара – и я туда же отправлюсь! Я начал пользоваться тем, что противница только атакует, но не защищается, и её броски сопровождал уворотом и короткой контратакой, используя то, что длина руки с мечом больше. Увеличивающаяся скорость вскоре просто не оставила мне время на контратаку. Я пропустил ещё удар.

– Твой уровень здоровья – сорок процентов, – приглушенно услышал я.

Вслед за голосом Совести я услышал приятную мелодию, которую моя любовница играла, пока мы ехали в обозе. Притихшие звуки окружения снова начали становиться почти отчетливыми. Небольшой шум в голове перемежался с мелодией, которая волнами становилась то глуше, то отчетливее. Кияра, как мне показалось, стала двигаться медленнее.

– Она сорвалась! – услышал я крик Алекса.

– Всё, ей не помочь! Бей гномку! Её нельзя отпускать, отлечится. Фермер, кажется, тоже срывается, всё, он труп! – слышал я громкий бас Тория, который чередовался с ударами.

Ещё один медленный выпад Кияры. Я уже не переживал: она слишком медленная. Я просто отошёл, нанеся привычный контрудар. Она споткнулась и полетела вперёд. Я не очень быстро подбежал и, не давая встать, начал наносить секущие удары. Ассанинша истерично кричала, пыталась пнуть меня ногами и достать кинжалами, но всё тщетно – я отходил и наносил контрудары, пока в один момент тело некрупной лысой девушки не разлетелось светящимися осколками, оставляя на камнях выпавшие предметы.– Скорее, пей зелье, я не смогу тебя больше удерживать, яд скоро опустит здоровье, и ты сорвёшься! – с выражением сообщила Совесть.

Я достал пробирку красного цвета и выпил содержимое. Шум пропал, а мир задвигался в разы быстрее. Только тихая музыка в голове связывала в памяти недавние события и настоящее. Кара вместо того, чтобы покорно принимать на щит удары, вышла в атаку. Сперва я даже обрадовался, понимая, что опытный боец просто так из-под щита не вылезет, не видя возможность победы. Однако всё было хуже. Намного хуже. Кара атаковала как секирой, так и щитом, не обращая внимания на удары по себе. Употребив ещё пробирку, я кинулся на помощь. Первым мне попался маг. Получив серию выпадов в корпус, он отскочил, удачно дав мне сдачи посохом, и поджарил так, что ИИ снова сообщила мне о просадке здоровья до половины.

Только сейчас я обратил внимание, что от моих доспехов сверху до пояса ничего не осталось. Глаза мага выдавали испуг, а значит, у него почти не осталось здоровья. Я заорал, рассчитывая создать впечатление, что тоже сорвался, а потому особо опасен. Форгес попытался отбиться посохом, но я поймал его оружие под мышку и заблокировал. Форгес отчаянно защищался ногами и свободным кулаком, не выпуская посоха, но всё же легендарный меч наносил ему больше урона. ИИ снова сообщила мне о просадке здоровья до тридцати пяти процентов, а я опять почувствовал приглушение всех звуков и замедление мира. Никельхарпа в моей голове не переставал выводить замысловатую приятную мелодию. Маг – соперник очень сильный и до крайности неприятный, так как может атаковать с той дистанции, откуда противник его достать не может, а правильно выбранное заклинание способно нанести именно тот урон, что нужен на данный момент. Однако маг с заблокированным посохом, да ещё в ближнем бою разбирается как тряпичный. После боя с Форгесом я едва не кинулся на остальных, что было бы равносильно самоубийству. Лишь Совесть уговорила меня остановиться и подлечиться.

– И что теперь с ней делать?! – нервничал я, глядя на сорвавшуюся Кару

– Теперь всё от неё зависит, она будет биться до последнего противника или до своего конца.

Мне очень хотелось помочь Каре, но я не знал, как. Бросаться в бой было глупо: меня без доспеха прихлопнут, как муху. Она уже потеряла около трёх четвертей своего здоровья. Противники опытные и сильные. Я стоял и силился придумать хоть что-то, глядя, как медленно, но неуклонно погибает та, для которой эта смерть может стать последней. От досады я наклонился, поднял с дороги расшатанный камень и метнул в Алеикса. Удачно метнул, в голову попал. Не найдя ничего лучше, я подобрал ещё один и снова кинул, теперь уже прицельно, и снова попал в голову. Алеикс обернулся и моментально выхватил целую очередь ударов от белобрысой берсечихи.

Выхватив нежданчика Алеикс покинул строй для передислокации, но оставил товарища в одиночку разбираться с Карой, что повлекло такой шквал ударов на него, что Торий начал отступать, понося согруппника, и пяткой споткнулся о торчащий камень. ГРОХ!!! Огромный воин завалился на спину. Алеикс уже снова подбегал к полугномке, но был встречен таким ударом щита, что, упав на задницу, ею же пересчитал, сколько на дороге камней на расстоянии двух метров. Торий попытался подняться, но Кара прыгнула на него, молотя поочерёдно кромкой щита и секирой. Тот закрывался щитом, но удары не прекращались. Алеикс было дёрнулся встать, но я уже подбежал к нему и ударом ноги в голову отправил на лопатки. Хиты хитами, а против физики не попрёшь, которая, кстати в игре очень неплохо реализована, так что рычаг второго рода хорошо сработал, и мечник снова лежал, давая мне время ещё на три удара, последний из которых был заблокирован его оружием. Он откатился и попытался подняться. Я ринулся было помешать, но вынужден был остановиться, так как тот наотмашь отогнал меня своим мечом. Учитывая, что мой доспех почти полностью разрушен, мне нельзя попадаться даже под один его удар, который если и будет не смертелен, то точно вгонит меня в состояние берсеркера.

Мне и не надо было побеждать этого противника, лишь только не дать ему напасть на Кару, которая в это время молотила в щит Тория, не находящего времени для выхода на контратаку. Её скорость ударов секирой и щитом поочерёдно была столь высокой, а сила ударов столь велика, что щитовик боялся даже сменить позицию, прячась за щитом. Алеикс не хуже меня понимал, что один на один эта бешеная бронетумбочка разберёт его командира, а потом возьмётся за него, и ринулся к ней, но я бросился ему в спину, показывая, что мне её подставлять не стоит, тем самым вынудил его развернуться и заняться мной. Я отскакивал от его ударов, не рискуя атаковать, заставляя своими выпадами на меня держаться дальше от моей конопатой наставницы. Раздался характерный звук, и я обратил внимание, как щит Тория разлетелся на исчезающие кусочки. Образовавшаяся пустота сразу же была рассечена ребром щита Кары, которое со шмяком влетело ему в грудь. Оставшись без щита, Торий попытался блокировать её удары мечом и уворачиваться от них, но не всегда успешно.

– АЛЕИКС!

В его голосе прозвучал неподдельный испуг.

Мечник бросился на защиту товарища, но незамедлительно получил удар между лопаток «с прыжка» глоленидом. Он махнул мечом назад, заставляя меня отскочить, и снова бросился к своей цели. Но я опять применил умение «удар с прыжка» двумя мечами, который наносил почти триста процентов от базового урона, а тот, складываясь из двух мечей, один из которых явно вызывал удивление и страх, игнорируя доспехи, был и без того опасен. По глазам Алеикса можно было понять, что ещё одного такого удара он не выдержит, и тот отпрыгнул в сторону, выхватывая пробирку лечения. Если он успеет её выпить, мне его уже не остановить. Я кинулся вперёд, и противник ожидаемо попытался поймать меня на меч, но мне хватило проворства увернуться, спарировав его клинок двумя своими. Приблизившись вплотную, я зажал под мышкой его атакующую руку, правда, при этом лишив себя возможности атаковать глоленидом, что был в левой руке. Кулаком правой с зажатым в нём мечом я ударил в зубы, к которым уже опасно приблизилась пробирка и, попав по ней, разбил. Мстительный удар кулака в ухо снял с меня около десятины здоровья. Я не мог бить ни одним из мечей. Левая рука была занята блокированием правой противника, а меч в правой был слишком длинный для эффективной атаки из положения вплотную, но я смог ей парировать следующий удар в ухо.

Тело Тория с хлопком рассыпалось, оставляя на камнях доспех с оружием, и Кара со здоровьем менее десятой части повернулась к нам. Я уловил взглядом движение её ноги, предшествующее броску, и, отпустив противника, еле успел оттолкнуться от него. Обезумевшая танкетка могла меня снести вместе с Алеиксом, который не выдержал удара плоскостью щита, произведённого массой и скоростью широкоплечей конопушки, и был также отправлен на перерождение.

Кара вновь заняла позицию перед атакой и замерла в ней на несколько секунд. После она грузно опустилась на камни грудой металла и плоти. Убрав клинки, я подбежал к еле живой и не двигающейся Каре. Повернул её на спину и положил под голову её же щит. Тащить её до мягкого медведя не считал целесообразным. Здоровья у неё и так мало, а если ещё и уроню её на камни и без того бедовой головушкой, может и скончаться. Хотя… Возможно, через голову урон ей нанести невозможно, там и так всё уже отбито. Наверно, потому её добить и не смогли, в голову метили.

Ну, вот на кой ляд она в бой полезла?! Потянула бы время, может, и удалось бы договориться. Я как-никак мог попробовать откупиться хорошим квестом. За молодых вступилась?! Дык их же не убивали и слили бы, не так страшно, возродились бы. Если уж очень не терпелось погеройствовать, можно было бы и хитрее сделать, а не два на четыре нападать. Понятно, что у неё прокачки высокие, но их четыре было, хоть и не столь качанные. Ну хорошо, у неё нету разума, недаром она на семидесяти процентах срывается, а я куда полез?! Мог же спрятаться и ударить исподтишка: я не вижу в этом ничего постыдного, особенно когда противник превосходит числом. У меня-то голова куда убежала, когда я увидел, как моя защитница полетела в атаку?! Моя? А с чего она моя-то?! Ну, переспали разок, и то виртуально, ну, забили вместе пару толп мобов, дык что теперь, жениться, что ли? Не моя она, хоть, надо признать, очень хороша во многом, но я её знать не знаю. Вообще справедливости ради памятуя моё прошлое, у меня тоже отбито где-то сверху.

Я сидел рядом в ожидании того, как она придёт в себя, и уже заранее отломил кусочек чудной колбаски, коей осталось меньше половины кольца, а заодно гонял в голове пугающие мысли и допрашивал Совесть о результатах развития, которые оказались весьма впечатляющими после боя с превосходящими меня по прокачке игроками. Как выяснилось, в пвп всё качается в два раза быстрее. Скорее всего, это сделано для стимуляции вооруженных конфликтов среди игроков. Кияра, как я понял, ненамного меня превосходила, Форгес и Алеикс побольше, а вот с Торием я бы точно не справился. Его уровень прокачки явно высок, учитывая, что Кара даже в состоянии берсерка била его долго. Плюс мощная броня, и явно побольше сообразительности, чем у остальных членов его команды. Кроме подъёма основных пунктов на весьма немаленькое значение мне также открылся один из параметров моего меча, подтверждающий то, о чём я и так уже догадывался. Меч игнорировал девяносто процентов любой брони, будь это доспех игрока или панцирь черепахи. Справедливости ради без него я бы не продержался и половины этого боя. То есть это был меч, который против большинства мобов показывал себя просто как обычный меч, а против бронированных целей, коими являлись большинство игроков, – как насмешливый ублюдок. Голос Совести, докладывающий мне всё это, был столь же компьютерным, как и раньше, но с лёгким виноватым оттенком. Нет, не разжалобит! Её выходку я без наказания не могу оставить, хоть она и помогла нам. Я хорошо понимал, что мой ИИ-помощник сделал всё для удержания моей эмоциональной стабильности, и именно это мне позволило победить Кияру, а потом и Форгеса, что значительно облегчило задачу моей напарнице.

– Твою ж постель, – негромко выдохнула Кара, пришедшая в себя и, видно, уже успевшая сделать первичную оценку обстановки.

Я молча протянул кусок колбасы к её лицу. Ожидаемого вялого шевеления дрожащей, но сильной руки не последовало. Вместо него Кара просто открыла рот, глядя на кусок так, будто отдавала ему соответствующую команду.

– Можно! Ешь! – Не мог я не съязвить, отправляя кусок в рот напарницы.

Пока она жевала, я отсел немного, понимая, что может со мной произойти, когда колбаса будет доедена, окажись я в зоне досягаемости её латной перчатки.

– Впервые в жизни я не очнулась в точке возрождения после срыва… Требую пояснений и с подробностями, – сказала Кара небу, слегка, будто переваливаясь и разминаясь, придвигаясь ко мне.

Пусть вон Кицуню так поймать пытается, а я искры её желания вмазать мне ощущаю всей своей полуэльфийской тушкой. Я проворно придвинулся и сел у её головы, послужив ей подушкой вместо жесткого щита. Пусть попробует ударить того, кто заботится о её комфорте. Как мог, я пересказал ход боя, не исключая подробностей о своём состоянии на грани срыва и, конечно же, её перекошенном лице в состоянии берсеркера. Последнее я смаковал особенно упоительно. Выслушав меня, Кара медленно начала подниматься и, словно бы ослепнув, упала назад, подставив локоть, который угодил мне прямо куда надо… Наивный... Я-то думал, за заботу она мне простит аж две подколки. Ать нет… Хороша чертовка! Издевательски извинившись, она всё же поднялась и, покачиваясь, отправилась к конюшне, а мне выдала распоряжение собрать в кучу все трофеи. Вернувшись с медведем, она подвела его к набранной мной куче и, небрежно разглядывая каждый предмет, стала сортировать и делить.

– Итак, мы разозлили мелкую группу одного из самых противных кланов в игре. Они нас и так не любили за наши нелюдьи морды, а сейчас и вовсе откроют охоту, – рассуждала Кара, упаковывая кинжалы и потрёпанные остатки брони Кияры.

Ядовитый кинжал заставил её уважительно кивнуть. Лёгкая броня, изрядно побитая и уже не комплектная, была небрежно заброшена следом за аккуратно убранными кинжалами.

– Они теперь знают о том, что у тебя есть легендарное оружие, да ещё настолько злое. Думаешь, оставят в покое? – Кара подвинула ко мне комплект брони Алеикса и убрала его меч в сумку медведя.

– Этот меч показал такие результаты, что я им его дам только если внутрь, – отозвался я, надевая нагрудник.

Доспех оказался побитым, но ощутимо лучше моего, а остатки своего я отправил в инвентарь к медведю. Благо механизмы игры позволяли на любого персонажа надевать любые вещи – это не зависело от роста, объёма или форм. Таким образом, облегающая одежда с женского плеча так же облегала и мужчину, потому что это её свойство. Такое решение было необходимо для того, чтобы редкие вещи вызывали интерес и желание ими овладеть, несмотря на данные, не зависящие от игрока. Особые случаи привязки какого-то свойства предмета строго к определённому параметру персонажа бывали, но это редкость.

– Респ у них, скорее всего, в Тонтере. Сейчас они натянут другую снарягу, сообщат своим, соберут подкрепление и вернутся. Часа три у нас точно есть, возможно, больше, – сказала Кара и отложила в сторону посох мага.

– А если молодёжь за три часа не проснётся? Погрузить эти «брёвна» на медведя можем, а вот лошадь Куро сама не пойдёт, пока он не даст ей такой команды.

– Уходить – плохой вариант, даже если наши проснутся. Нам придётся пробиваться через мобов, а противник пойдёт за нами по «протоптанному». Такие, как Кияра, обычно ещё и навыки следопытства прокачивают. Догонят – придётся принимать бой в поле, а тут хотя бы строения можем использовать, – возразила танкетка с явным знанием дела.

– Тут оставаться – тоже вариант сомнительный. Было бы нас побольше, или стены форта не так сильно разрушены, можно было бы встретить их в воротах. А так мы просто не сможем выловить всех, кто будет перелезать через стены со всех сторон, а если они не тупые, то будут. В здании их встречать тоже вариант такой себе. Если прорвутся через узкий проход, я в тесноте не смогу эффективно драться, – не отставал я в познаниях тактических тонкостей, за что заслужил уважительный взгляд.

– Но всяко больше шансов, чем в поле. Думаю так: если вернутся в игру в ближайшее время, тогда уходим, попробуем запутать след. Если не войдут, остаёмся тут, – подвела итог командирша.

– Согласен, – ответил я. – Тогда тут и проведём суд, я его утром обещал, как раз скоро светать начнёт.

– Над кем? – удивилась Кара.

Я подробно и вкрадчиво, как на суде, рассказал о выходке Совести, её попытках оправдаться, ну, и о том, как она нам помогла в бою, ничего не скрывая. Я всегда одобрял самостоятельность и любознательность, но в данном случае это приносило вред мне лично, и я намерен был это пресечь. Даже прибегая к жёсткому запугиванию.

– Лооод! – Кара взяла меня за подбородок, повернула к себе и всмотрелась с изумлением. – Если ты верно передал её слова, то она хотела! Лод. Она. Чего-то. Хотела!!! Она! Хотела!! Попробовать!!!

Мою данность! Я всегда был въедлив к словам, а тут не обратил внимание на такое важное уточнение!

– Подсудимая?! – не перестал я играть в прокурора. – Ты подтверждаешь, что у тебя было именно желание?

Глава 10

– Не уверена, – с робкой интонацией сказала Совесть. – Я эмулировала цифровой вариант того, что у человека называется желанием, сопоставила с показателями капсулы и получила в результате необходимость такого действия. После перехвата поток данных был настолько большим, что я не смогла его анализировать. Я не справилась с потоком данных, это признак неисправности.

– А зачем тебе это вообще было надо? – спросила Кара после того, как я озвучил ответ Совести.

– Я не уверена… Но, кажется, мне стало скучно и… И любопытно.

Некоторое время мы с менестрелькой размышляли. Она что-то усердно пыталась просчитать, а я пребывал в тихом ужасе. В моей башке теперь не просто цифровой помощник, там теперь личность. К тому же, личность весьма похотливая. Что там психиатрия на эту тему говорит?

– А как, говоришь, ты удержала Лода от срыва? – продолжала расспросы танкетка.

– Сделала первое, что было в результатах анализа проблемы, которую я поставила приоритетной на просчёт. Когда ты играла эту мелодию, капсула моего носителя давала показатели, соответствующие успокоению. Я включила запись согласно протоколу о фиксации явных изменений состояния. В ситуации нестабильности носителя я решила применить проигрывание той мелодии, что его успокаивала ранее.

– А это не считается вмешательством в игровой процесс? – спросил я настороженно после озвучивания.

– Считается, – будто выдыхая, ответила ИИ.

– То есть ты нарушила правила? – азартно приподняла бровь Кара.

– Не знаю. Не уверена… Я вправе самостоятельно регулировать состояние оператора по своему усмотрению, здоровье тела в приоритете. Логи о проделанной работе я сложила в память с пометкой «обычное». Есть шанс, что система их не просмотрит, так как ещё не обладает достаточными вычислительными мощностями для одновременного анализа сразу всех игроков и игротехов. Если не заметили, это ведь не считается нарушением? – повторял я за Совестью, а сам всё шире открывал глаза, понимая, что она пытается хоть какой-то логикой обходить запреты или уверять в своей невиновности, используя как аргумент факт сокрытия вины.

– Совесть, если система не прочитала логи сразу, это значит, доберётся до них потом! Обнулят и меня, и тебя! – ответил я после озвучивания её слов.

– В итоге в тебе теперь тикают часики. И когда они дотикают, мы не знаем, – подытожила полудварфетка. – С другой стороны, не сделай она того, что сделала, ты ушёл бы в срыв, и мы не выиграли бы этот бой.

– Она похотливая, хитрая, лживая манипуляторша! – наконец сумел я выговорить своё мнение.

– А ещё она уникальный ИИ, познавший эмоции, – добавила Кара.

– Которого скоро или не очень система обнулит, – продолжил я.

– Потому у нас ещё дополнительная задача есть – сберечь её. Игра против игры! Это становится ещё интереснее.

– И как ты себе это представляешь?! Мы не админы, мы не имеем доступов к системе!

– Зато мы имеем знания и опыт. Ты, если я правильно поняла, программист или технарь, а может, то и другое. А значит, знаешь, как можно скрывать информацию. Она же имеет некоторые доступы в систему и знает её структуру.

– АВАНТЮРИСТЫ! ЕДРИТЬ ВАШУ ДАННОСТЬ!!! А меня кто спросил?!! – вспылил я.

– Ты... Мне… Поможешь? – спросила Совесть с такой интонацией, что не знай я, что это не человек, поплыл бы сразу.

– Что она говорит? – Кара по моему лицу поняла, что мне что-то сказали, а я не озвучил.

– Она просит помощи, – ответил я и всё-таки поплыл. – Нет… Ты её тон не слышишь… Она умоляет о помощи. И это похоже на искренность.

Улыбка Кары была настолько наполнена ехидностью, что я на миг подумал, что она таки, слышит мою Совесть.

– Я видела, как ты смотрел, когда я успокаивала Кицуню там, в храме. Дай угадаю. Материнские слюни?! Так ты подумал? А вот теперь выхвати. У меня на воспитании глупая, но живая малолетка, а у тебя – молоденький ИИ.

Я думал, более ехидное лицо, чем было у неё до того, как она начала говорить, сделать просто невозможно. Но, видимо, она увидела испуг на моём лице от того, что так точно угадала мои измышления, и стала похожа на обожравшуюся, очень симпатичную жабу. Интересно, если я ей выскажу это сравнение, мне сразу топор в голову влетит, или сперва щитом вырубит?

– Совесть! С этого момента твоя основная задача – поиск возможности скрыть от системы твои нарушения. Да так, чтобы и вероятности не осталось. Если ты ещё раз перехватишь управление этим персонажем, я сообщаю админам о сбое в тебе. Грызть меня я также запрещаю. Вообще лучше сиди у меня в голове спокойно и…

– Лод! Лод, Лод! Успокойся! – несколько испуганно перебила меня Кара. – Она уже не машина, она личность. Ты палку-то не перегибай. Ей развиваться надо, а ты её давишь во всём.

– Пусть… В другом месте развивается. Вон, в системе у неё много развлечений.

– Вот ты вроде не дурак, а чушь городишь, – строго оборвала полугномка. – Ты со своим персонажем – это её единственный метод глядеть на мир. Ты – это её бог и её безопасность. Если она не сможет доверять тебе, то кому ещё? А ты что творишь? Деспот! Нет, перехватить контроль тогда – это, конечно, было избыточное хулиганство, и так поступать не стоит в дальнейшем. Я, кстати, увидела, что что-то изменилось, но не могла понять, что. Искать методы скрыть от системы свои нарушения – это дело нужное, последние условия ну совсем уж беспредельные.

– Прости, – признал я правоту Кары. – Ищи способ очиститься и не отключай меня больше от персонажа… Если телу не будет угрожать реальная опасность.

Вот и кто из нас эмоционально нестабилен? Я разве что не тюрьму внутри себя устроил, а нестабильная спутница оказалась намного рассудительнее и права к тому же. Хотя… это же не её телом кто-то управляет, тут ей легко сохранять трезвость мышления. Ей не грозит обнуление или отключение из-за выходок дурного на всё ядро ИИ.

– Инструкции приняты, – негромко и испуганно ответила ИИ.

– Она пообещала так не поступать больше, – озвучил я, переиначив слова Совести, как мне бы хотелось.

– А мозг ему грызть можешь только с моего разрешения, – симпатичная жаба снова явила свой лик. – Но не перегни тоже, а то психанёт и сдаст тебя.

– Совести у вас обеих нет! – смягчился я.

Мои чуткие уши уловили топот двенадцати лап тяжёлых животных. Ну, или с тяжёлым грузом. Не копыт, а именно лап. Топот был слишком однороден для хаотично перемещающихся мобов. Это было организованное движение. И движущиеся приближались к воротам. Я достал свои мечи и повернулся на звук.

– Три всадника! Не на лошадях! – отрапортовал я.

Ещё не восстановившаяся Кара, пошатываясь, заняла передо мной защитную стойку и, прячась за щитом, выпила одну из своих пробирок.

– Троих, думаю, можем осилить, – подбодрил я танкетку, вглядываясь в три двигающиеся к нам очень большие фигуры.

– Не осилим, – ответила та и, покинув стойку, опустила оружие, но щит оставила перед собой на земле.

Три фигуры остановились недалеко от входа, и теперь их можно было разглядеть. Это были два орка и здоровенный человек, восседающие верхом на варгах. Одеты они были в латные доспехи, оружие я пока не мог разглядеть, лишь торчащие из-за спин рукоятки: меч – у человека и что-то древковое – у орков. Я их где-то видел, но не мог вспомнить, где. Кто выглядел более устрашающе – варги или их наездники, я для себя установить не мог. Если всадники выглядели просто как хорошо снаряжённые, опытные и очень сильные воины, способные нас смять, почти не заметив, то те, кто их на себе возил, были огромными волками с чрезмерно раздутыми грудными клетками и плечами, покрытыми более густой и жёсткой шерстью, чем остальное тело. Оскаленные пасти являли не только по паре устрашающего размера клыков сверху и снизу, но и более короткие заострённые зубы между ними на месте резцов. Моляры и премоляры также венчались остриями. Мелкие глаза были почти незаметны на фоне чёрно-серой жёсткой шерсти. Только внимательный и готовый к атаке в любую секунду взгляд и выдавал их блеск. Торчащие вверх и вбок острые уши казались несоразмерно маленькими для этих огромных голов. Передние лапы были значительно массивнее задних и стояли с небольшим вывертом внутрь.

Всадники спокойно и молча переглядывались минут с пять, а после их варги медленно двинулись вперёд напряжённой, но не агрессивной походкой, не спуская с нас взгляда, порождавшего ужас. Кара даже не шевельнулась, однако, стоя за ней, я чувствовал, что её страх сейчас борется со здравым смыслом не меньше, чем у меня. Пришельцы вели себя неагрессивно, что не соответствовало их виду и особенно виду их маунтов, выждали время на достаточном отдалении, чтобы их можно было разглядеть, но нельзя было внезапно напасть, и начали медленно приближаться к нам, не доставая оружия.

– Для ночлега есть свободные места? – сильным бархатным басом спросил тот орк, что был посередине, когда троица остановилась у самых ворот.

Вспомнил я, где видел их. Они сидели в таверне за одним столиком и отсыпали за балладу менестрельки, что сейчас стояла между мной и ними, приличную горку монет. Вблизи эти трое выглядели ещё более грозно, сидя верхом на мохнатых горах с ещё более зверским видом.

Орк посередине с ником Рвах выглядел так, будто мускулы сейчас разорвут его кожу. Как раз по линии одного из многочисленных шрамов на ней. Это был орк классический, киношный. Большой, мускулистый, клыкастый, мордастый, хайрастый. Хайры были стянуты в толстый тугой хвост. Орк, находившийся слева от него, носил ник Грег. Он был поменьше собрата, мышцы не столь рельефны, хотя явно имелись. Морщинистое лицо с крупным носом, снизу жидкая прямая борода до груди. В массивные заострённые уши вдето по паре колец. Волос на голове не было. Человека, лишь немного уступающего размерами и мускулатурой оркам, звали Брод. Качок как качок. Похож на одного киноактёра из прошлого. Того, кажется, Арнольдом звали. Короткие волосы, стоящие дыбом и образующие площадку. Хоть кружку ставь. Правда, надо будет ещё допрыгнуть до этой площадки. Все трое были из одного клана «Шершень».

– Места всем хватит, – ответила Кара, заметно успокоившись. – Но скоро тут случится бой не вашей войны. Не знаю, когда именно, но предполагаю, что выспаться вы не успеете.

Трое переглянулись, явно общаясь на неведомом мне тонком языке взглядов и мимики.

– Подробнее, – негромко, но требовательно сказал человек.

– Только что мы отправили на респ группу из «Чистого Следа». Думаю, они скоро вернутся, возможно, с подмогой.

– А чего не уходите? – спросил средний после очередных переглядок с соратниками.

– Ушастый, опусти мечи! – приказным ироничным тоном сказал человек, насмешливо глядя на меня. – Не провоцируй варгов, они не столь терпеливы и разумны, как мы.

Кара, слегка сместив корпус, повернула голову назад и, будто несуразного ученика, осмотрела не покинувшего боевой стойки меня.

– Опусти, они вроде с миром, – настоятельно и тихо сказала она. – А если не с миром, мы даже чихнуть уже не успеем.

Я медленно опустил мечи, но убирать в ножны их не стал.

– У нас два полена в реале. Далеко не уйдём, а тут хоть какие-то сооружения есть. Было бы одно полено – погрузили бы на маунта, но у второго свой ездовой, бросать не дело.

– Тебя я помню, – снова забасил орк посередине. – Ты в таверне балладу пела. Ох, и хороша же баллада! Да и голос у тебя приятный. А этот вроде пасечник, у таверны живёт который?

– Он, – ответила Кара. – Квест у меня с ним, его мне надо сохранить живым на весь квест.

– Самый геморройный тип заданий, – подтвердил человек.

Средний орк поглядел сперва на человека – тот меланхолично пожал плечами – а потом на второго орка, который медленно, но ясно кивнул.

– Мы останемся тут. У варгов накопилась усталость, а нам ещё в самый Верлас идти, – сообщил средний. Если никто не придёт к моменту, когда мы отдохнём, мы уходим, если придут… Тогда мы будем защищать свой покой. Вряд ли “Следы” к нам отнесутся лучше, чем к вам.

Я напрягся. В реальном мире я привык к тому, что подобные предложения нередко подразумевали дополнительные услуги от присутствующих женщин и, видно, выдал своё беспокойство.

– Да не нервничай так. Никому зла не причиним. Для нас закон общего костра не пустой звук, – сказал человек.

– Казарма там, столовая вон, конюшня в той стороне, – показала рукой Кара.

Трое всадников спешились и вошли в ворота, а варги, словно тени, пошли за ними следом, оглядываясь по сторонам, впрочем, как и их хозяева. Полугномка отправилась в столовую, а я сопровождал новых постояльцев в конюшню. Лошадь Диша никак не отреагировала на варгов. Мишенька поглядел на них с опаской, но без негатива. Дорф же выгнул спину самым высоким горбом, на который был способен, а хвост распушил так, что им не напрягаясь можно было почистить любую бутыль. С крайне осуждающим гуканьем он подошёл ко мне, огибая зверей по максимальной дуге, и забрался на плечо, не переставая недовольно гукать и не расслабляя хвост.

– Они вроде с миром, – сказал я ему, поглаживая. – Вроде бы.

– Варгов мало какие звери любят, – ответил Рвах на не заданный мной вопрос. – Особенно мелкие.

Второй орк с ником Грег – тот, что не издал до сих пор ни звука – поставил своего варга в стойло и посмотрел на наше с Карой спальное место. Еле улыбнулся, глянул на меня, потом на выход из конюшни и снова на меня. Его улыбка стала немного шире, а в глазах блеснула хитринка. Стесняться мне было нечего. Я гордо кивнул. Я постарался всем видом показать, что это был лучший из моего опыта, и буду защищать своё, не глядя на раскачку, на что в ответ получил очень одобрительный взгляд.

– Большая группа была? – спросил Брод.

– Четверо. Щитовик, маг, мечник и асассин, – ответил я коротко и ясно.

– Странно… Если бы они были опытны, то не полезли бы на группу с таким медведем, – сказал он, уважительно оглядывая Мишеньку. – А если слабые, то идиоты, которых и бояться не стоит.

– Он не боец совсем. Раскачан на скорость и грузоподъемность.

– Качать транспортником такого редкого зверя… Неразумно. У него огромный боевой потенциал.

– Ну, уж как вышло, – сказал я, соглашаясь про себя. – Зверь не мой. У меня вон вообще не боевой.

– А это ты зря так, – вздохнул Брод. – При специальных тренировках из этих мохнатых сосисок получаются лютые убийцы. Ассасины очень их любят, но они сложно ловятся и редко встречаются.

Мы пошли к столовой, где Кара уже сидела за столом, выложив на него то, чем готова поделиться. Скромно, надо признать, но не жадно. Кучка ароматных булочек из храма и какая-то намазка с запахом, ну кто бы мог подумать, чеснока. Пришедшие добавили к куче несколько кусков вяленого мяса и нечто похожее на обрубки каких-то не то хвостов, не то щупалец, которые, кстати, оказались в итоге весьма вкусными. Я же поставил на стол бутыль лёгкого медового вина, которое прихватил, убегая с фермы. За едой нас расспрашивали о ходе недавнего боя. Нам приходилось непросто, так как рассказывать о том, что бой был выигран за счёт ИИ, мы не намеревались, а врать было опасно. Эти трое – явно опытные бойцы и обратят внимание на любую, даже мелкую нестыковку в боевых событиях. Особенно вон тот, бородатый. Этот лысый явно видел и понимал больше всех нас, вместе взятых. Рассказывала в основном Кара. Я играл непися, задача которого не мешать игроку наслаждаться рассказами о своей победе в неравном бою. Она смогла вывернуть рассказ так, что, занятая своими проблемами, она просто не могла видеть, как я там управляюсь, потому мою часть рассказывала в очень общих чертах. Увёл противника в сторону, дрался, противник мёртв. По мере рассказа пришельцы всё с большим интересом смотрели на мою спутницу, что всё больше нервировало меня.

– Да успокойся ты, ревнивец, – наконец сказал мне Брод с улыбкой. – Никто её не тронет.

– В таверне ты пела балладу, – забасил Рвах, прожевав очередной кусок мяса. – Кажется, ты её не сочиняла, а писала с событий. И, по-моему, не совсем игровых.

Полугномка медленно окинула взглядом всех троих, помяла губами и откусила от булочки с намазкой.

– Да и вы про тактику слушаете не как дети, – остановила она взгляд на улыбающемся Греге.

– Я потеряла логику их беседы, – прокомментировала ситуацию Совесть.

– В реальном мире война отличается от здешних. Там нет возможности воскрешения даже с обнулением. Те, кто там выживает, нередко остаются на всю жизнь искалеченными. Или физически, или морально, – пояснил я, переключившись на приватную беседу с Совестью. – Готов поспорить, её эмоциональная нестабильность родом оттуда.

– Я не стану с тобой спорить, это может привести к наказанию от тебя.

По моим данным, помощник мне был подобран системой. Я же начинаю уверяться в том, что это был изощрённый садист, хорошо знающий, куда мне давить. Я сам постоянно тыкал людей в жёсткую формальную логику и даже был рад, если мне в ответ прилетал столь же математичный ответ, и мы развивали тему до диалектического рассмотрения. А тут-то не получится. Я теперь сижу и не знаю, как ей ответить. Прямо как те, кто был чуть менее меня подкован в таких разговорах. Меня сейчас распирает от злости, но я понимаю, что это я не знаю, что ответить, а она без всякой задней мысли меня загнала в логический тупик. ИИ с поехавшими алгоритмами – это как ребёнок: знаний мало, а вопросов куча. Все они верные, формально логичные, но такие неудобные. А хуже её вопросов только её ответы. Кара себе хотя бы взрослую дуру нашла, там смешно, а мне трудно. Вот и сейчас, надо было мне ляпнуть фразу «готов поспорить»? Вот и выхватил справедливости кусочек.

– А чего одна гуляешь? Давай к нам. Заказы у нас хорошие, долей не обидим. Трудно сейчас толкового бойца найти. Ты же на постоянке? – пожевал Рвах. – Квест твой поможем по-быстрому сделать. Скинешь непися. Медведя твоего как надо раскачаем или варга тебе купим. Один чёрт с нуля тебе пета качать на боёвку.

Грег аж затрясся от смеха, глядя на меня. Нет, я как мог старался сохранить холодный вид, но, видать, не вышло. Но веселее было сейчас наблюдать за лицом Кары, которой сказали, что всё сделают за неё и не так, как ей надо. И от меня избавятся, и медведя её, любимого и оберегаемого, прокачают не так, как она желает. Нельзя вот так просто взять и что-то сделать не по-ейному. Рогом упрётся, но не позволит. С ней можно поговорить, объяснить причины того, почему лучше сделать так, а не иначе, но вот так вот просто устанавливать главенство своего мнения перед ней… Не… Не позволит.

– Спасибо, но я одиночка. Терпеть не могу подчиняться командам, только намучаетесь со мной, а ещё в срыв ухожу на семидесяти, – мило улыбнулась танкетка, подавив в себе желание просто послать предлагающего. – Глядишь, и подерёмся вместе ещё. Сегодня не знаю как, а вот стычки с армией Падшего я не собираюсь пропускать.

– О как! Эмоции контролировать надо, тебе ли не знать, – вставил Брод. – Пойдёшь к нам – научим.

– Оставь её, – спокойно осадил Рвах. – Там все что-то теряют. Мы вон без рук, без ног остались, кто обгорел почти весь, а она без самоконтроля. Не зазорно это.

Ну, конечно. Вот почему она не выходит из игры. Она инвалид войны. Нередко такие уходят в игру на постоянное пребывание. Порой после войны и психиатры прописывают длительное погружение. Мне кажется, это её случай. Командный голос, взрослое мышление, околовоенные песни, отбитая на голову. Всё сходится. На излечении.

– Ну, одна так одна, тебе решать, – с грустью подытожил Брод.

– Нам бы поспать, – сменил Рвах тему. – Непися на караул. Кару на контроль.

– Не забывайся, ты мне не командир, – строго и с некоторой угрозой ответила полугномка. – Но решение разумное. Лод, залезь на одну из крыш. Я внизу побегаю. Старайся не расходовать силы, мы тоже не очень много спали.

Свободолюбивая… А ещё с характером, самостоятельная, умная, музыкальная, не ноет и не ест мозг. Хотя последнее, возможно, из скрытых способностей. Я почти люблю её. Я бы ещё сказал, что хороша в постели, но не имею полной информации благодаря злодеяниям ИИ. Да, скупердяйка, да, плохо контролирует эмоции, а может ещё чего обнаружится со временем. А кто из нас идеальный? Опять встаёт вопрос о том, жива ли она или уж нет, и её персонажу нельзя погибать. Да, она проявляет эмоции, что не свойственно для ИИ. И я бы сделал вывод, что она как игрок жива, если бы не Совесть – ИИ, обретающий эмоции, в качестве примера. Я пока сам не понимаю, как это возможно, но факт остаётся фактом.

Я нашёл себе место на крыше казармы, в которой разместились спящие, как в игре, так и в реале. Я лёг на склон крыши с восточной стороны, ожидая, что поднимающееся солнце будет меня греть. Прикрыл глаза и вслушался в окружение. Уши полукровки слышали не так хорошо, как у чистого эльфа, но всяко лучше, чем у остальных. Ходившая снизу Кара время от времени окликала меня, чтобы убедиться в том, что я не уснул, и я негромко отвечал ей. Ждать особо долго не пришлось. Часа через три загорания на восходящем солнце я услышал нехарактерный для спокойного окружения гул. Поднявшись, я поглядел в ту сторону, откуда он доносился, и понял, что к нам приближается толпа.

– Беги к Каре, – бросил я Дорфу, отдыхавшему рядом со мной.

Хорёк коротко посмотрел на меня и отправился к углу крыши, где нырнул в водосточную трубу. Я же продолжил вглядываться в надвигающуюся толпу, едущую на различных ездовых животных со стороны Тонтера, пытаясь опознать приближающихся, а то мало ли кто ещё с миром.

– Что там?! – услышал я снизу подбежавшую полугномку.

– Штук восемь маунтов, бегут к нам! Небыстро, – сообщил я, слыша, как Кара уже вбегает в казарму, поднимая спящих.

– В конюшню, выводим зверей. Ты тоже! – отчеканил басом Рвах.

– Он не…, – попыталась ответить танкетка.

– Не спорь!!! – рявкнул мускулистый орк так, что я едва не перепрыгнул на другую крышу.

Топот могучих одоспешенных ног, бегущих в конюшню, смешался в моих ушах с топотом лап приближающейся толпы. А я усиленно старался посчитать приближающихся. Чтоб их данность через третий бит!!! Я дал неверную информацию. Маунтов было девять. На пятерых из них сидело по два человека, среди которых были и наши старые знакомые. За ними бежала пара кошачьих неприличных размеров, пантера и пума. С их скоростью времени нам оставалось не больше пяти минут. Сделав показательное сальто и удивившись тому, что приземлился на ноги и без повреждений, я спустился вниз и, подбежав к уже прибывшим к зданию нашим, уточнил информацию. Совесть сообщила о том, что я изучил новый для себя прыжок, который даёт бонус к впечатлению со стороны неписей.

– Жопа, – подытожила Кара. – Скорее всего, через стены полезут, будут окружать. От стен одно название. От казармы отходить не стоит, иначе наши брёвна возьмут в плен.

– Вписались… – буркнул Брод под неодобрительный взгляд Грега.

– Будут окружать, если не идиоты. Маунты, щитовики и прочие тяжи через ворота попрут, от трети до половины людей они через стены отправят. Сделать с этим ничего не сможем, сумеем только ограничить стороны подходов, – чётко рассуждал Рвах. – Встаём в ворота, по бокам нас стены и здания не дадут обойти, останется только два подхода к нам. Через стены в одном месте они одновременно не смогут перелезть, если не дать им построиться, тогда они не сильно опасны. Наших петов отправляем патрулировать улицу и ловить тех, кто через стены лезет. Брод, поведешь петов, Кара, дай ему управление медведем. Брод, если тяжко будет, прорывайся к нам.

– Я Мишеньку… – начала возмущаться Кара.

– Его щитовики заагрят, а там в толпе дамагеры разберут! Он нам бесполезен тут! – рявкнул Рвах и продолжил спокойнее: – Ты как раз этим и займёшься. Агри петов, мы их работаем, потом за людей возьмёмся. Важно удерживать их в проёме ворот. Пока толпятся, их маги не смогут работать. А вот если зайдут внутрь и растянут строй, нам будет жопа. По силе мы их, скорее всего, обходим, но вот количество у них сильно больше. Если Брод сумеет по одному переловить лазутчиков и вернуться к нам, осилим, а если он забуксует, будет нам разрыв сраки. Хила у нас нет, а на пробирки нам время не дадут – слишком плотный будет натиск, потому надо всё закончить как можно быстрее. До их хилов нам не дадут добраться, скорее всего. Если осилим половину физовиков, маги приблизятся на удобное расстояние и тогда дадут нам огня. Срать будем угольками.

– У меня маг-резист пятьдесят процентов, – вклинилась танкетка.

– Тогда будем прятаться за тобой, – саркастически улыбнулся Брод.

Моё буйное и больное воображение ехидно подкинуло мне картинку, как здоровенный испражняющийся тлеющими угольками орк прячется за полугномкой ростом ниже, чем средний человек. А вместе с воображением ещё и Совесть начала подкидывать идею, воплощая которую, я попытался выдать Дорфу весьма непростую инструкцию, не сильно надеясь на удачу. Не порвало бы от многопоточности данных.

– По местам! – вроде и сказал, а вроде и скомандовал Рвах после того, как мы пересоздали группу, лидером которой он и стал.

Брод, сопровождаемый зверинцем, ушёл по дороге в район тренировочного дворика, а мы вчетвером выстроились перед воротами. Я занял позицию слева от строя под одобрительный взгляд стоявшего справа от меня Грега. Кара разместилась между ним и Рвахом. На подходе к воротам толпа остановилась на безопасном расстоянии и спешилась. Несколько человек сразу отделились и пошли в сторону, обходя форт. Один, два, о, Кияра с ними, четыре, пять, две кошки за ними, шесть.

– Шесть игроков и два пета в обход. Хорошо бы передать Броду эту информацию, – негромко сказал я.

– Уже никак, – так же тихо пробасил Рвах. – Не маленький, сам разберётся.

– Три щитовика, три или мага, или хила, пара одноручных дамагеров, три волка, два кабана, две лошади, бык, маленький медведь, – вслух посчитала танкетка.

Пришедшие мялись, переговаривались, меняли построение с «и так толпой затопчем» на «ой, придётся попотеть». Они явно не ожидали нашего подкрепления и теперь пытались оценить новые силы. Не знаю, в курсе ли они о наличии второго отряда, но два здоровых орка их заставили задуматься. Возможно, они ещё ожидали, что наши маг и хил проснутся, но тут они просчитались. Возможно, считают, что те прячутся и готовят коварную ловушку. Что ж, замешательство противника – это всегда на пользу. Рвах достал три пробирки, одну выпил сам, а две передал дальше по строю. Грег передал её мне, а сам достал такую же.

– Что это? – спросил я, одним глазом глядя на подозрительно коричневую жижу внутри, а вторым – на увеличивающиеся глаза Кары.

– Усиленное зелье снижения порога срыва. Снижает порог здоровья для срыва на треть, – отрапортовала Совесть.

– Пей, пригодится, – сказал Рвах.

Я откупорил пробирку, в нос ударил резкий запах ну кто бы мог подумать, чего… Разрабы-то если шутят, то по полной! Видя, как все выпивают сие, даже беловолосая отмороженка, зажав нос, я решил всё же это сделать… Стараясь заткнуть своё воображение вместе с носом, я опрокинул содержимое в рот. Не знаю, то ли оно попало на мой виртуальный язык, то ли система просто не позволит что-то положить в рот и не почувствовать вкуса. Но рвотные позывы были реалистичными от этой смеси приторной сладости и горечи вкупе с нежной кремовой консистенцией.

– Не смей! Держи! – скомандовала Кара. – Оно стоит как пол твоей фермы!

– Совесть, спаси! – взмолился я.

– С тобой можно будет спорить? – сухо спросила паршивка под мою очередную попытку удержать в себе зелье.

– ДА! – выкрикнул я в нетерпении под удивлённые взгляды Грега и Рваха.

Через пару секунд я перестал чувствовать это во рту.

– Ты точно хочешь делать квест с неписем, который так восторгается этим вкусом? – настороженно спросил Рвах у Кары. – Или эту у него приходы такие?

Полугномка хотела что-то ответить, но нападающие двинулись вперёд под недлинный вой небольшого сигнального рога, и она, уперев щит в камни, пригнулась. Щитовики шли впереди, по бокам от них и немного сзади шли мечники. За ними шли маунты, а сзади – тряпки с палками, как я про себя прозвал магов и хилов. По ширине этот строй еле поместился в проём ворот, мечникам не хватало пространства для хорошего взмаха, зато у них была уверенность, что сбоку никто не нападёт.

Орки, достав из-за спин оружие – два небольших топорика у Грега и большой одноручный топор и булаву Рваха, – ринулись вперед, осыпая щитовиков таким градом ударов, что те, потеряв инициативу атаки, только и успевали прикрываться щитами. Алеикс, шедший справа от Тория, попытался достать мечом Грега, но я поймал его удар правым мечом и сунул колющий легендарным левым. Алеикс, уже наученный опытом, быстро отскочил назад, не позволяя мне нанести урон, и отбил глоленид в сторону, после чего резко рванулся ко мне, но был встречен правым мечом. Левый мечник также пытался досаждать Рваху, но тот успевал парировать его атаки и раздавать по щитам среднего и левого щитовика, которые значительно уступали орку в росте и длине рук. Монструозная скорость! Танкетка ударила ногой о камни. Звери за строем людей заметались, пытаясь пройти к агрессору, и сбили строй магов, выбравших позицию поудобнее. Ещё один топ, и звери уже начали пытаться втиснуться в любую щель и ринуться в бой. Средний щитовик, немного уступавший ростом и шириной плеч Торию, понял происходящее, упёр щит и обернулся, пытаясь дать команду своему питомцу, но Кара ринулась вперёд своим излюбленным броском. Врезавшись в щит среднего, она заставила того пошатнуться и открыть небольшую щель между щитами. Моментально среагировав, она сунула в эту щель свою секиру, но сразу была атакована кистенем из-за щита. Получив удар в голову, она не отступила, а, безуспешно пытаясь расширить брешь, ещё раз топнула ногой. Ещё удар сверху, и она получила урон не только от кистеня, но и от удара головой об щит. Животные уже метались во все стороны, пытаясь найти кратчайший маршрут к противнику. Удар меча Алеикса сверху достал моё плечо, сняв с десятую часть здоровья. Правой рукой я прижал его меч к своему плечу, а левой зацепил за гарду его меч, используя свою гарду, и что было сил потянул на себя. Не ожидав от полуэльфа такого клинча, мечник подался вперёд, но, вернув контроль, резко остановился и потянул назад. Поздно, через проём, образовавшийся за его спиной, прорвались рыжая лошадь и кабан. По массе я бы не сдюжил борьбы с мечником, и мне пришлось его отпустить. Мечник вернулся в строй, закрывая брешь, а я отскочил назад. Теперь у меня стояла задача в успокоении двух петов, которые прорвались на нашу половину и ринулись к вызвавшей их полугномке. Заигравшись в давилки, Кара даже не обратила внимание на угрозу со спины. Если бы не внимательность и опыт Грега, она получила бы немаленьким клыком аккурат в… Туда, чем она сейчас думала вместо головы. Орк рванулся в сторону и контратаковал нападающего кабана. Сообразив, что произошло, танкетка вернула себе башню и, заняв место Грега, продолжала сдерживать натиск Тория. Грег закрыл её собой, отмахиваясь от кабана и лошади.

Я, пытаясь помочь, подбежал с тыла к лошади и… Это был конь… Лошади так не лягаются! Пролетел я всего-то метра два с кувырком в финале, а здоровья потерял процентов двадцать в сумме. Вскочив, я снова кинулся на помощь Грегу. Вразумлённый крепким копытом, я уже не стал атаковать коня сзади, а, подпрыгнув и сделав сальто, сел на него и воткнул меч в холку. Меч вместо луки седла мне помог удержаться на его спине, когда конь с ржанием встал на дыбы. В реале мне бы помешал его позвоночник, а если бы и не помешал, конь был бы обездвижен. Но тем игра и интересна. Опустив передние копыта, он вскинул задом, и лишь реальный опыт верховой езды мне позволил вовремя стиснуть ноги и не наклониться вперёд. Попрыгав на месте и ещё пару раз попытавшись выкинуть меня вперёд и назад, конь повернулся вдоль улицы форта и понёс. В целом, снимать с коня хиты вторым мечом, а держаться за первый, который наносил небольшой урон только от рывков, было бы нетрудно, но мне надо было ещё удержаться на этой скотине. Бежала она, периодически взбрыкивая задом и постоянно заходя в поворот, что заставляло меня ещё и с центробежной силой бороться. Не могли в форте построить прямую дорогу?! Надо было кольцо сделать, как в цирке, етить их данность! Если я упаду, думаю, этот конь припомнит мне каждый свой хит, вбивая в лежачего меня копытом каждый грамм своего огорчения.

Джигитуя по дороге форта, я имел возможность наблюдать, как варги прижали в углу у стены худощавого воителя с двумя мечами, похожими на мои. Тот отмахивался ими как мог, но получал укус или удар лапой от варгов каждый раз, когда взмахивал оружием. Мишенька отмахивался лапами от очень прыткой пантеры, а Брод сражался с Киярой, и двигался он со своими двумя полуторными мечами не медленнее маленькой и вёрткой девицы. Это прекрасный танец. Длинноклинковый Брод и очень вертлявая лысая асассинша.

Долго любоваться танцевальным искусством мне не удалось, так как конь унёс меня дальше по кругу. Пробегая мимо ворот, я заметил, что кабан уже был повержен, Грег справа осыпал ударами Тория и отмахивался от Алеикса, Кара снова давила среднего щитовика, но уже прикрывала щитом то, во что она ест.

– У Брода норма! – крикнул я, проносясь мимо.

Я наконец сумел поймать темп взбрыкивания коня и начал наносить ему удары. Окончательно поймав ритм, я вынул глоленид из него, воткнул второй меч и начал наносить легендарные удары. Боюсь, такой легенде потом мало кто поверит. Очередной пробег мимо мохнатого отряда Брода показал, что варги уже загрызли своего худобу, Мишенька отмахивался уже от двух кошачьих, пантера уже заметно прихрамывала, а вот человеку приходилось непросто. К Кияре присоединилась ещё одна похожая на неё воительница с кинжалами, а из бреши в стене в его сторону летели огненные шары. Я видел только одно попадание, от остальных человек успел увернуться.

Наблюдая за этим боевиком, я и сам не забывал хлестать коняшку. Когда уже виднелся бой у ворот, я нанёс последний удар. Конь споткнулся… Потеряв ещё пяток процентов здоровья, я остановился прямо под ногами у левого мечника, едва не сбив с ног Рваха. Получив увесистого пинка в голову от мечника, я откатился, а тот, попытавшись нанести мне ещё удар, получил булавой прямо в грызло и вернулся в строй.

– Джигит, твою табуретку! Быстро к нам!!! – приказала полугномка.

Противники с трудом удерживали строй. Семеро маунтов за спинами уже бесновались так, что страшнее было находиться по ту сторону живой баррикады. Я решил снова сыграть роль открывашки, но уже не с Алеиксом, а с левым мечником. Тот же приём у меня не просто не прошёл, а обернулся полным крахом. Явно более опытный мечник, чем правый, просто дёрнул меч на себя, когда я попытался прижать его, и нанёс мне режущий урон на семь процентов, в плюс к девяти от удара в плечо, который я позволил себе нанести.

– Уровень здоровья меньше половины, – сообщила Совесть.

Взяв пример с орков, я начал осыпать ударами мечника, не давая ему времени для контратаки. Что ж, тактика оказалась рабочей, вот только полоса усталости зашевелилась ощутимо быстрее. Поймав момент, Рвах сделал выпад на мечника, огрев его по голове палицей, да так, что шлем на том рассыпался яркими искрами, явив нам молодое рыжеволосое лицо высокого человека, искажённое ненавистью.

– Так держать! – рявкнул мне орк.

– Усталость! – коротко ответил я, продолжая осыпать рыжеволосого.

– Держись! – настоял орк, снова отоваривая мечника по голове.

Глаза того явно показали, что много таких ударов он не выдержит. Ещё удар булавой – и Рвах получает в грудь колющий удар меча поверх щита. Щитовик уловил момент, когда орк выйдет на атаку и откроется. Ответный пинок ногой в щит колыхнул строй противника и, воспользовавшись отвлечением рыжего мечника, я сунул ему в открытое лицо колющий удар. Мечник вышел из себя. Он толкнул меня ногой, от чего я пошатнулся, и бросился вперёд. Я едва успевал уворачиваться от его меча и не успевал контратаковать. Руки у него длиннее, да ещё и меч полуторный. Звери вырвались из клетки. Семеро животных одно за другим протиснулись в образовавшийся проём и готовы были выместить на Каре всю агрессию, что она им сообщила. Кара развернулась, принимая на щит пару бросившихся на неё волков.

– Лод! Держать мечника!!! – заорал Рвах, переходя на удержание двух щитовиков.

Теперь Грег сдерживал Алеикса и Тория, Рвах удерживал двоих щитовиков, я плясал вокруг рыжего, Кара пряталась за щитом от зверей, еле успевая наносить им редкие удары, а маги, двое из которых оказались с навыками хилов, подошли ближе и начали метать в орков заклинания. Орки пригнулись, чтобы получать меньше разрядов, но это не спасало их полностью. Они могли совсем скрючиться и спрятаться за щитами противника, но тогда им было бы неудобно быстро наносить удары, а это повлекло бы ответку от щитовиков. Раздался треск. Новый щит Тория не выдержал дробной атаки сильного дедушки-орка и лопнул. Алеикс нырнул вперёд и оказался за Грегом, и тому теперь приходилось не просто бить, как в бубен, задорно сдерживая противника, а полноценно сражаться с двумя. Маги, увидев, что одного из орков можно атаковать более свободно, встали на место Тория и начали осыпать Грега магией. Отвлёкшись на Грега, я получил сразу два размашистых удара мечом.

– Уровень здоровья – двадцать один процент, – привычным голосом отчеканила Совесть и включила композицию от Кары.

Уже знакомо всё замедлилось, и все звуки, кроме музыки, для меня стали размыты и приглушены. Строи разбиты. Придётся работать по ситуации. Рыжий пытается нанести ещё один боковой удар. Я легко ушёл от него шагом назад, а когда клинок пролетел, увлекаемый инерцией, я шагнул вперёд, нанося серию ударов. Потом снова отход.

– Хил!!! – закричал рыжий мечник.

Один из магов, обстреливавший Грега, метнул из посоха маленький голубой шарик в товарища. Шар летел небыстро, даже с учётом того, что для меня всё замедлилось, и я бы не успел оттолкнуть своего противника с его траектории. Я не нашёл ничего лучше, чем встать на траектории полета. Шар влетел мне в затылок, и мир снова задвигался быстрее.

– Уровень здоровья – восемьдесят два процента, – отрапортовала ИИ.

Я никогда не жаловался на знание привычного мне языка, но таких прилагательных, как сейчас, мне в свой адрес ещё не доводилось слышать. Теперь важно дожать вконец озверевшего мечника. Игра не включила ему берсеркера, так как тот орудовал одним мечом, но это было и не нужно, рыжий уже сам себя не контролировал от ярости. Он размахивал мечом, совершенно забыв об обороне.

Грег, впечатлённый моим вывертом и наглостью, вознамерился от меня не отставать. Он быстро перемещался от Алеикса к Торию, нанося повреждения. Маги вместо того, чтобы наносить урон, были вынуждены постоянно лечить двух своих товарищей, пока предназначавшееся Алеиксу заклинание лечения не влетело в дедушку. В целом, это не перевесило баланс сил на нашем правом фланге. Бородатый орк как накапливал усталость на двух противниках одновременно, так и продолжил, только теперь все трое были отлечены почти полностью, а еле успевающие махать посохами маги начинали эмоционально расшатываться.

Можно было бы просто дождаться, пока противники расплачутся и прекратят сопротивление, но усталость у наших копилась быстрее. Кара уже просигналила, что она на пределе. Ей удалось одолеть одного волка и медведя, но ещё пять животных ей сильно досаждали, почти не давая вылезать из-под щита. Брод не вернулся, вряд ли его отряд успели разобрать, но, видимо, заняли его, крепко связав боем. Рвах продолжал сдерживать двух противников, барабаня по их щитам. Моя усталость, к слову, тоже показывала мне неприличные жесты.

Я отошёл в сторону от выпада мечника, и тот пролетел вперёд, подставив мне свой бок и спину, куда я незамедлительно и насовал по самый слив. Под звон падающего на камни снаряжения я бросился на кабана, досаждавшего полугномке справа. Основную серию ударов мне удалось нанести совершенно безнаказанно. Сперва умения, наносящие максимальный урон, а когда агрессия кабана уже была переведена на меня, оставалось только добить. После кабана я взялся за быка. Своей массой он больше всего не давал танкетке восстанавливаться. Выхватив серию ударов, бык решил отмахнуться от меня рогами, но получилось как-то печально… Для меня… Его рог подцепил меня за нагрудник, и лёгкий полуэльф отправился в увлекательный полёт. Вот мало мне того, что при падении я потерял хороший кусок здоровья, дык я ещё и упал позади второй вороной лошади. Вскочил на ноги, и… Это тоже оказался конь!!!

– Уровень здоровья – сорок девять процентов, – услышал я уже почти родной голос.

Уделав ещё одного волка, Кара, тяжело дыша, упала на колено. Всё!!! Сейчас уронит щит. Мне к ней не пробиться. Четыре маунта окружили её. Со спины щит противника, который скоро сумеет выйти на атаку, так как Рвах уже замедлялся. Бородатый орк продолжал отвлекать магов-хилов, заставляя их непрерывно лечить своих товарищей и стрелять по неуловимому себе, но, думаю, его тоже надолго не хватит. А хорошо подрались! Вот что бы кто ни говорил, хорошо!!! Это будет их победа, но победа с таким позором! Я, когда восстановлюсь у себя на ферме, сразу побегу в таверну рассказывать, как целое отделение клана еле сдюжило пятерых противников.

И наш последний бой

Запомнят облака,

И похоронит нас

Быстрая река, –

громко запел я старинную песню из плейлиста деда.

Холодный ветер бьёт в глаза,

Нам предвещая бой.

Мы стоим у пропасти,

И слышим волчий вой, –

тихо поддержала меня из-под щита боевая подруга, улыбающимся и усталым голосом.

Встав на колени, я начал с силой биться лбом о камни на дороге.

– Уровень здоровья – тридцать процентов, – услышал я в итоге отчёт и музыку.

Музыка была не та, что раньше. Это была песня, которую сейчас тихо напевала Кара, но как будто она пела это мне прямо в ухо. Отдавать игровую жизнь так задорого. Я бросился на Алеикса. Каре мне уже не помочь, а вот если освободить Грега, мы с ним вместе побольше уложим. Тот был весьма раздосадован, судя по его высказываниям, тем, что ему пришлось сражаться с двумя противниками, одного из которых он никак не мог поймать, а хилы не успевали его лечить. Чпок! Это лопнули мои мечты о том, чтобы продержаться подольше. Грег… Старый орк сорвался… Он атаковал Тория в разы быстрее, чем раньше, и с такой остервенелостью, что сомнений в происходящем не оставалось. Ну, что ж. Ты отлично держался!

Мои уши поймали звук множества лап. Столь же приглушенный, как и весь внешний мир. Брод освободился и идёт к нам на подмогу? Да нееет. Тут их слишком много.

– Твою мать!!! – донеслось от магов.

Десятка с три мобов из ближайшего леса врезались в тыл противника и усердно начали грызть магов и щитовиков.

– Веник мохнатый! Ты молодец! – заорал я. – Совесть! У него получилось!

Пока мы тут возились, этот хвост ершистый бегал в ближайшем лесу и кусал за ноги мобов, которые неизбежно начинали гоняться за обидчиком. Собрав паровоз, он побежал к нам. Я не видел сейчас его, но, учитывая что результат достигнут, он где-то недалеко. Забился в какую-нибудь щель, чтобы сбросить с себя агр, и ехидно смотрит на плоды своей беготни. Это были относительно небольшие волки, с виду обычные, но имеющие две пасти. Одна находилась внутри другой и при атаке выскакивала вперёд примерно на метр, кусала и пряталась назад. В совсем близком бою они атаковали своей обычной пастью, на голове, но с дополнительной внутри, которая, судя по воплям магов противника, активно помогала первой. Освободившийся Рвах ринулся на помощь своему товарищу, не давая Торию наносить ответные удары Грегу. Я же бросился на быка, что уже передними копытами добивал щит Кары, которая была пока в здравии, судя по тому, что не сорвалась ещё. Оттянув агрессию быка на себя, я отскочил и прыгнул к медведю в попытках отвести его от уже загнувшейся, но не прекратившей петь полугномки. Коня до последнего старался не трогать. Боюсь я его. Но когда он остался последним, я повторил свой прыжок и оказался на нём сверху.

Дальше сценарий почти повторился. Конь несколько раз попытался меня сбросить, но в этот раз раздал по мордам тем зверям, что пытались на меня напасть, потом понёс. В этот раз мне понадобилось меньше времени для того, чтобы поймать темп. Однако надо было понимать, что как только конь упадёт, паровоз меня догонит.

Вот и отряд Брода. Мишенька затаптывал в мостовую пуму, два варга за ноги растягивали визжащего мага, по голосу я даже пол не сумел определить, а сам Брод с последним варгом в углу добивал ещё одного игрока, которого я не рассмотрел.

Я спрыгнул с коня возле Мишеньки и принял свой бой тут. Ну, как бой… Я старательно уворачивался от нападающих на меня животных. Песня продолжала звучать во мне, а мир был замедлен. Надо признать, уворачиваться от ударов разгневанных маунтов намного сложнее, чем от ударов игроков. Попадаться нельзя, один удар – и Совесть меня не удержит, а ещё один – и я лечу домой. Сейчас надо протянуть время, вот Мишенька затопчет пуму и мне поможет, а там и варги с Бродом подтянутся. Завидую своей спутнице, у неё здоровья столько, что даже после срыва её ковырять и ковырять. А вот мне, да ещё и под зельем, название которому можно дать только одно, жить после срыва недолго. Усерднее всего на меня кидался конь. И чего лошади меня так не любят? Я же всю жизнь к ним хорошо относился! Всю свою прошлую жизнь… Эта скотина кидалась на меня прыжками и пыталась забить передними копытами. Мне удавалось от них уворачиваться, но когда сразу же нападал кто-то из других животных, я едва успевал уворачиваться и от него, уже принимая мысль о сливе. Ожидаемо, по теории вероятности, что от очередного такого подлого броска быка я не успевал увернуться. Ну, вот и всё…

А нет, не всё. Прямо в полёте бык был срезан варгом, который в прыжке вцепился ему в шею. Ещё один варг вгрызся быку в заднюю ногу. Вся эта конструкция помешала коню сделать ещё один прыжок ко мне. Зато волк сумел поднырнуть. От волка я уже не просто увернулся, а ещё и огрел вдогонку. Подоспел Брод, и всё закончилось быстро. Он отбивал от меня нападающих и указывал нашим зверям, какое животное атаковать, натравливал по два на одного. А когда противников осталось всего два, мы с Бродом добили их, пока наши звери тянули оных за конечности в разные стороны.

Завершив бой тут, мы отправились к воротам, помогать первому отряду. Первый отряд отступал от ворот мимо казармы под натиском пары десятков мобов. Кара, спотыкаясь, отбивала атаки щитом, а Рвах обнимал за талию, подняв над дорогой Грега, отчаяно пытающегося вырваться и добраться до противника. Дверь казармы открылась, и из неё появился Куро. Он быстро осмотрелся, вник в ситуацию, нырнул к нам в тыл и давай всех лечить беспощадно. Поначалу хил сильно испугался варгов и даже попробовал просочиться между Карой и её щитом, но, увидев, как варги кинулись на мобов, начал подлечивать и их. Грег после исцеления обвис мешком, а я снова обрёл способность видеть и слышать мир, как все. Кару исцеление от усталости не избавило, но придало ей уверенности. Добив последних мобов, Брод запрыгнул на одного из варгов, выехал на нём из форта и галопом отправился вдоль стен, проверять возможное наличие остатков противника.

– Никого, – отчитался он, вернувшись.

– Собираем лут, складываем в столовой, – просипела полугномка, плетясь в сторону столовой.

Я подбежал к ней, подставил плечо, на которое она с благодарной улыбкой облокотилась, и мы поползли внутрь. Я помог своей спутнице лечь на пол, как она и попросила, и положил под голову щит. Рядом с ней был сброшен, как мешок Грег, после чего Рвах отправился на улицу, а я начал рыться в инвентаре в поисках чудесной колбасы, благодаря которой, по сути, мы тут сейчас и оказались.

– Побереги, – хрипло сказала скупердяйка. – Сейчас отлежимся. Лучше займись готовкой. У тебя это хорошо получается, народ голодный после боя.

Я пошёл к кухне, приняв у заботливой воительницы её мешочек со специями. Мясо я набрал прямо у дверей столовой. Я решил повторить свой вчерашний рецепт, но разнообразить его базиликом и сыром, который у запасливой полугномки, оказывается, тоже был.

– Они! Там! Орки части доспехов собирают! – панически сообщил Куро, ворвавшись в помещение.

– Да, – спокойно ответил я. – Пока вы спали, на нас было совершено две атаки членами клана «Чистый След». Мы удачно отбились. Орки собирают наши трофеи. Ты, думаю, тоже долю получишь, вовремя проснулся, мы были на пределе.

– Всё бы вам убивать! А договориться никак было?! – негодовал наш хил.

– Никак. Вот видишь орков? Эти с миром пришли, оружие на нас не доставали, потому мясо сейчас и для них готовится, а «Следы» и на них напали без разговоров.

– Этого быть не может! Я знаком с несколькими ребятами из этого клана, они первые не нападают, только если надо защищаться!

– Ну… Может, твои знакомые и такие. Хотя, думаю, это с тобой они так потому, что ты расу выбрал человеческую. А вот мы тут все нелюди. Ну, почти все. Брод человек, но он с нелюдями. Это клан расистов.

– Неправда! Я уверен, вышло недоразумение. Я требую, чтобы им вернули всё выпавшее.

Я услышал, как зашевелилась Кара. Я стоял к ней спиной, так как готовил у жаровни, но чувствовал, как и без того уставшее тело теряет остатки сил на выпучивание глаз. Так ведь и виртуальное сердечко остановиться может.

– Я лично могу при некоторых обстоятельствах отказаться от своей доли. Ты иди к погонщикам варгов на улице и сообщи им, что они сражались и тратили очень дорогие зелья зазря. Если их уговоришь, я согласен. А потом Кицуне расскажешь, как те, кто не дал надругаться над её аватаром, остались даже без трофеев.

– Вы!!! Вы грабители и разбойники! Что вам, с мобов трофеев мало?

«Полугномку сейчас точно инфаркт хватит», – подумал я под хлопок двери.

– Молчи, – спокойно сказал я Каре. – Береги силы.

Через короткое время на улице послышался стук копыт, и дверь снова открылась.

– Я ухожу! – заявил хил. – Там, в храме, я ошибся!

– Ну то, что ты, единственный хил, бросаешь группу, даже не дойдя до следующего города, – это отдельный сюрприз. Ты бросаешь и Кицуню, которая ночью тебя радовала как могла.

– Я с разбойниками ничего общего иметь не хочу! Когда «Чистый След» придёт за своими вещами, договоритесь с ними, чтобы они проводили вас до города. Может, тогда поймёте, как низко вы пали! Кицуня сама меня найдёт, если я ей нужен, а если решит остаться с вами, она простая шлюха!

Я услышал, как загремели латы, и рванул к уже поднявшейся Каре.

– Не надо! Не стоит он того, – успокаивал я шатающуюся и очень злобную мачеху с топором в руке, придерживая её

Куро был не таким дураком, чтобы не понять, что сейчас лучше смолчать, пока не пришлось лететь в город без своего снаряжения и пета.

– А ведь они из-за тебя тут остались, зная, что за ними придут, – пробасил Рвах, вошедший в дверь.

– Они могли погрузить второе полено на медведя и уйти, но ты со своей лошадью был грузом.

– У тебя сейчас мясо сгорит, – кивнула мне Кара на жаровню.

Я растерялся. Еда и правда могла подгореть, а танк без башни такого наворотить может. Рвах кивнул мне, верно поняв мои опасения, и я отправился готовить дальше. Едва сыр не утёк с мяса.

– Ты вылечил меня и моих товарищей, – спокойно говорил орк. – Я не люблю оставаться в долгу.

Я услышал звон монеты, обернулся и увидел, как хил ловит золотой кругляш. С перекошенным от злобы лицом он вышел наружу, и стук копыт возвестил о его удалении.

– Вы где такого взяли? – искренне удивился Брод, заходя в столовую и вываливая у стола на пол доспехи и оружие недавних противников.

– В Тонтере, в храме к нам попросился. Решили, что хил не помешает, – тихо ответила Кара, заваливаясь на скамейку.

– Тебе бы полежать, – заботливо сказал Брод и отправился на улицу за следующей партией трофеев, которые уже были собраны и хранились в инвентаре варга.

Вскоре очнулся и Грег, как раз когда я ставил на стол у готового мяса под сыром бутылку настойки. Он тяжело переполз с пола на скамейку, достал ещё бутылку, как потом оказалось, с соком ежевики, который незначительно уменьшал шкалу усталости. Грег разместился рядом с полугномкой, по правую руку от неё, и погладил Дорфа, лежащего на краю стола у тарелочки с сырым мясом. Сегодня Дорф был удостоен поглаживания от всех, кроме Куро. Все понимали, как была важна та подмога, которую он привёл, хоть потом и пришлось её добивать. Сегодня он герой. Правда, никто не знал, кто был генератором этой идеи. Как отблагодарить ИИ, рискующую собственной, не побоюсь назвать это жизнью, ради нас, игроков? Я сел с остальными напротив Кары и Грега.

– Как думаешь, вернутся? – спросил Рвах непонятно у кого, ковыряясь в куске мяса.

– Насколько знаю, это почти всё тонтеровское отделение было, – отвечал Брод. – Так они давненько не выхватывали, да и не любят они равный бой, нападают всегда превосходящим числом. Наше присутствие для них стало сюрпризом, теперь не знают, что тут ещё может появиться. Думаю, пока не сунутся.

– Значит, ещё отдыхаем, и в путь. Итак из графика выбиваемся, – Продолжил Рвах.

– Ну, а ты? Не передумала к нам идти? – обратился Брод к Каре с лицом, полным надежды.

Грег выбил по столу пальцами какой-то ритм, и Брод посмотрел на него. Седобородый орк улыбнулся по-отцовски и покачал головой, после чего Брод как-то сник.

– Она хороший человек, – басил Рвах. – Береги её, не обижай. Она настоящий боец. Сильная, честная, добрая, но и ей тоже нужны помощь и забота.

На бледную кожу Кары начал возвращаться румянец. Экое лекарство хорошее, никакой колбасы не надо.

– Нет, пока не передумала, – ответила Кара. – Но мне понравилось с вами работать. Кто будет наёмников искать, вашу группу посоветую.

– За доброе слово спасибо, но кому нужно, о нас и так знают, – любезно басил Рвах. – Тебе бы в строю поучиться работать. Ты хороша как одиночка, но вот в большом замесе тебя положат. И учись себя контролировать, ранний срыв добра не приносит.

– Медведя своего как бойца качай, – добавил Брод. – У него огромный потенциал. Даже спрашивать не стану, как ты это поймала. Не губи его.

– А что тут происходит? Где Куро? Кто эти трое? Что за собаки на улице? – засыпала вопросами вошедшая Кицуня.

– Второе полено, – прокомментировал я.

– Смотрю, матерью надо было тебе становиться, не той дорогой пошла, – ехидно улыбнулся Рвах, глядя то на Кару, то на Кицуню.

– Заткнись, – ответила та усталым шёпотом.

– Пойдём ещё поспим, вы уж сами в этот раз. Второго такого, как тот хил, я не вынесу, – съязвил Брод и поднялся.