Сжигая Небеса

Том 1 "Сломанный клинок". Глава 1. "Пробуждение из пепла"

Сознание возвращалось ударом раскаленного гвоздя в затылок.

Первое, что почувствовал Мо Фань — запах. Затхлая сырость немытого тела, прелая солома и металлический привкус крови на губах. Запах нищеты и боли. Он узнал бы его из тысячи. Этот запах преследовал его первые триста лет в петлях времени, пока он не научился выживать достаточно долго, чтобы перебраться в места почище.

Вторым ощущением стала боль. Она была везде. Ребра ныли тупой, ноющей болью — похоже, пара трещин как минимум. Левая скула горела огнем, распухая на глазах. Во рту не хватало одного зуба, а язык натыкался на рваную рану на внутренней стороне щеки. Но самой отвратительной была боль в пояснице — следствие удара ногой, когда он уже лежал на земле. Удар добивающий, презрительный. Так бьют мусор, валяющийся под ногами.

«Жив... Опять...» — мелькнула вялая мысль, полная не облегчения, а усталой обреченности.

Мо Фань попытался открыть глаза. Веки словно налились свинцом, ресницы слиплись от запекшейся крови. Когда ему наконец удалось разлепить их, мир предстал мутным, расплывчатым пятном. Он лежал на земляном полу в каком-то сарае. Сквозь щели в дощатых стенах пробивались тонкие лучи утреннего солнца, в которых танцевали пылинки.

Дверь сарая была распахнута настежь. Снаружи доносились голоса — молодые, наглые, самоуверенные. Голоса тех, кто только что превращал его тело в отбивную.

— ...этому ничтожеству вообще повезло, что старейшина Вэнь не узнает о его существовании, иначе вышвырнули бы из секты пинком под зад, — говорил один, звонким, еще не до конца сломавшимся тенором. — Два года на втором уровне Жемчужины! Это даже не дно, это подвал под дном.

— Ага, — подхватил второй, с хрипотцой. — Думал, если напялит форму ученика, так сразу культиватором станет? Мразь ленивая. Ему бы траву для скота жевать, а не ци собирать. Мы ему сегодня отбивную сделали, чтобы неповадно было по вечерней заре шастать. Мешает таким, как мы, практиковаться.

— Слышь, Лю Фэн, а ты не переборщил? — вмешался третий голос, чуть более осторожный. — Он вроде дышал еще, когда мы уходили, но если сдохнет... труп в сарае... могут быть вопросы.

— Кто спрашивать-то будет? — первый, Лю Фэн, презрительно фыркнул. — Этот выродок из приюта, у него даже фамилии нормальной нет. Мо Фань... тьфу. Мо — значит «злой». Родители-то сразу поняли, что ублюдок родился, потому и выкинули. Сдохнет — в лесу закопаем, скажем, на зверя нарвался. Все равно практиковать не умел.

Смех. Звонкий, беззаботный смех молодых хищников, впервые попробовавших вкус безнаказанности.

Мо Фань лежал неподвижно, переваривая услышанное.

Мо Фань. Два года. Второй уровень Жемчужины. Приют. Секта Тысячи Ветров.

Информация свалилась в голову, наслаиваясь на его собственные, пятисотлетние воспоминания. Он помнил, как умер в прошлый раз. Четвертый цикл, попытка прорваться в город Небесного Покоя, засада демонических культиваторов секты Кровавого Рассвета. Его прижали к скале, проткнули мечом, и система, мигнув в последний раз красным, выдала сообщение: «Смерть. Перезагрузка невозможна. Критическая ошибка. Идет перезапуск ядра личности...»

Он думал, что это конец. Что проклятая петля наконец разорвалась его окончательной смертью. Но вместо тьмы — этот сарай, это тело и эти идиоты за дверью.

Система не просто дала сбой. Она перезапустила его в новом «инстансе». В теле какого-то неудачника с тем же именем.

Мо Фань попытался мысленно вызвать интерфейс. То, что предстало перед его внутренним взором, заставило его горько усмехнуться — насколько позволяли разбитые губы.

[Интерфейс пользователя: Мо Фань (Неприкаянная душа)] [Статус: Критический сбой синхронизации] [Уровень: 2 (Жемчужина, средняя стадия)] [Ци: 13/45 (Блокировка меридианов: 67%)] [Навыки: Нет] [Техники: Нет] [Карма: Не определяется] [Внимание! Обнаружено несоответствие духовного ядра. Ваша душа старше тела на 537 лет. Рекомендация: пройти калибровку у ближайшего Небесного Инспектора. В противном случае возможны: отторжение тела, выгорание меридианов, привлечение внимания демонических сущностей.]

Калибровку у Небесного Инспектора. Мо Фань мысленно рассмеялся. Он знал, кто такие эти «инспекторы». В прошлых циклах он встречался с ними. Это были сяньчжэ — бессмертные служители Небесной Бюрократии, которые отслеживали аномалии в развитии культиваторов. Встреча с таким типом означала одно: либо полное стирание памяти, либо превращение в подопытную крысу для изучения «аномалии». А если они узнают, что он помнит прошлые циклы... нет, благодарю покорно.

Система глючила дальше. Перед глазами замелькали обрывки интерфейса, которые он не вызывал:

[Лог ошибок: ...] [Обнаружен баг временной линии #771-C. Фиксация невозможна.] [Скрытый параметр: Удача = -20. Причина: проклятие небес (предположительно).] [Обнаружено скрытое задание: «Грешник вне времени». Условия активации неизвестны.]

Мо Фань прикрыл глаза, давя в себе вспышку злости. Пятьсот лет. Пятьсот чертовых лет он пытался вырваться из этой игры, из этого мира, созданного бездушными программистами, которые давно уже забросили проект «Забытые Земли». Он помнил тот день, когда надел капсулу виртуальной реальности. Помнил голос Лин — своей девушки в реальном мире — которая звала его на помощь. А потом связь оборвалась.

Он не знал, что случилось с тем миром. Погибла ли Лин? Успел ли кто-то вытащить её из той передряги? Или она тоже застряла здесь, в каком-нибудь другом цикле, другом теле?

Эта мысль обжигала сильнее любой боли. Ради неё он и прошел через все эти смерти. Ради возможности вернуться назад, к тому моменту, когда она звала на помощь. Ради шанса все исправить.

И теперь система дала ему еще один шанс. В теле неудачника, которого только что избили до полусмерти.

— ...Ладно, пошли, — донеслось снаружи. — Пусть валяется. Если к вечеру очнется — его счастье. Если нет — завтра закопаем.

Тяжелые шаги начали удаляться.

Мо Фань медленно, превозмогая боль, пошевелил пальцами рук. Работают. Попробовал согнуть ноги в коленях. Левая отозвалась резкой вспышкой боли, но согнулась. Позвоночник цел. Череп, судя по всему, тоже не проломлен. Хорошо. Для начала — хорошо.

Он знал этот мир. Он изучил его вдоль и поперек за пять столетий бесконечных смертей. Знал каждую секту, каждого более-менее значимого культиватора, каждую тайную локацию, каждый баг, каждую лазейку.

Секта Тысячи Ветров. Средненькая такая секта на задворках провинции Зеленых Лугов. Ничего особенного. Глава — на стадии Золотого Ядра, семь старейшин на стадии Основания, полсотни внутренних учеников и пара сотен таких, как это тело — внешних учеников, бесправной обслуги, которая только мечтает прикоснуться к настоящей культивации.

Тело, в котором он оказался, носило ту же фамилию. Мо. Мо Фань. Подкидыш из приюта, не знающий родителей. Таких в секту брали охотно — дешевая рабочая сила, которой можно не платить, кормить объедками и посулами светлого будущего. «Станешь культиватором — познаешь величие Дао». Классическая разводка для бедняков.

Судя по остаточным воспоминаниям, которые медленно всплывали в сознании, прежний Мо Фань был типичным лузером. Бездарным, неуверенным в себе, вечно забитым. Он искренне верил, что если будет терпеть побои и унижения, если будет прилежно выполнять грязную работу, то однажды старейшины заметят его старания и поделятся настоящей техникой культивации.

Наивный дурак. Мо Фань знал это слишком хорошо. В мире культивации никто ничего не дает просто так. Каждый ресурс — будь то пилюля, техника или даже возможность просто дышать ци в спокойном месте — добывается кровью, потом, унижениями или обманом.

Он снова вызвал интерфейс, пытаясь найти хоть что-то полезное.

[Имущество: нет] [Артефакты: нет] [Пилюли: нет] [Духовные камни: 0]

Ноль. Абсолютный ноль. Даже сменной одежды нет, только та, что на нем — драная серая хламида, бывшая когда-то формой внешнего ученика.

Но кое-что все-таки было. Мо Фань скосил глаза в угол интерфейса, где горела едва заметная иконка.

[Баг системы: Фантомная память] [Описание: Из-за критической ошибки синхронизации души и тела вы сохранили 100% боевого опыта предыдущих циклов.] [Эффект: Вы помните все техники, которые изучали за 537 лет. Вы не можете применять их без соответствующего уровня cultivation, но вы знаете слабые места любых техник, которые встретите. Вы помните скрытые локации, тайные ходы, баги и пасхалки.]

Уголок губ Мо Фаня дернулся. Не улыбка — скорее оскал хищника, почуявшего кровь.

Знания. Самое ценное, что можно иметь в этом мире. Техники можно восстановить, ци накопить, уровень поднять. Но знание того, КАК это сделать быстрее и безопаснее других, знание того, куда пойти и где лежат сокровища, знание слабостей врагов — это бесценно.

Он начал осторожно подниматься, опираясь спиной о стену сарая. Каждое движение отдавалось болью во всем теле, но он привык к боли. За пятьсот лет она стала его постоянным спутником.

«Итак, — подумал он, восстанавливая дыхание. — Что мы имеем? Секта Тысячи Ветров. Внешний ученик на втором уровне. Полное отсутствие ресурсов. И группа "доброжелателей", которые только что отметелили меня до полусмерти и обещали закопать в лесу».

Нужно было выбираться. Прямо сейчас он слишком слаб, чтобы дать отпор даже этим щенкам. Лю Фэн и его прихвостни были на пятом-шестом уровне Жемчужины — для опытного культиватора это младенческий лепет, но для разбитого тела без капли ци в меридианах — серьезная угроза.

Мо Фань замер, прислушиваясь. Голоса стихли совсем. Похоже, ушли. Но надолго ли? Вряд ли. Они вернутся к вечеру проверить, не сдох ли он.

Значит, у него есть полдня.

Он осторожно выглянул из сарая. Двор секты жил своей обычной жизнью. Где-то вдалеке слышались ритмичные выкрики — внутренние ученики отрабатывали боевые стойки. Ближе к кухне суетились слуги, таскали воду и дрова. Его отсутствия никто не замечал. Кому какое дело до какого-то внешнего ученика?

Мо Фань опустил взгляд на свои руки. Худые, в цыпках, с обломанными ногтями. Руки того, кто никогда не держал ничего тяжелее метлы и ведра с помоями.

«Ничего, — подумал он, сжимая кулак, несмотря на боль в разбитых костяшках. — Я научу вас обращаться с собой. Я научу этот мир, что значит будить зверя, который провел в клетке пятьсот лет».

Он сделал первый шаг из сарая, щурясь на солнце. Впереди был долгий путь. Путь, на котором он будет убивать, предавать, лгать и манипулировать. Путь, на котором он откажется от всего, что называется человечностью, ради одной единственной цели — вернуться и спасти ту, что дороже всего этого мира.

Путь, который однажды назовут Путем Пепла.

Но сначала — нужно найти, где здесь можно умыться и раздобыть хоть какую-то еду. И, желательно, не нарваться по дороге на новых «доброжелателей».

Мо Фань двинулся вдоль стены, держась в тени, сливаясь с серой массой таких же обездоленных слуг. В этом мире он снова был никем. Но он знал то, чего не знали они.

Никто не остается никем вечно.

Кухня секты Тысячи Ветров находилась в северной части комплекса, отделенная от жилых помещений внутренних учеников невысокой каменной стеной. Мо Фань знал это место — вернее, знал прежний владелец тела, проводивший здесь большую часть своего времени за чисткой овощей и мытьем посуды.

Он двигался медленно, стараясь не привлекать внимания. Каждый шаг отдавался болью в поврежденных ребрах, но он научился терпеть боль, распределяя ее по телу, превращая в фоновый шум, на который можно не обращать внимания. Полезный навык для тех, кто умирал больше сотни раз.

По пути ему попались двое внешних учеников в таких же серых хламидах. Они тащили охапки дров к печам. При виде Мо Фаня один из них хмыкнул, заметив его опухшее лицо и запекшуюся кровь.

— О, смотри, Лю Фэн сегодня поработал на славу, — сказал он своему спутнику, не стесняясь говорить громко. — Эй, Мо, ты бы хоть рожу умыл, а то пугаешь людей. Или думаешь, что твой жалкий вид разжалобит старейшин?

Второй рассмеялся:

— Да кому нужна его жалость? Он даже ци собирать не умеет правильно. Таким только в навозе копаться.

Мо Фань остановился. Медленно, очень медленно повернул голову в сторону говоривших. В его взгляде не было ни злости, ни обиды — только пустота. Абсолютная, выхолощенная пустота человека, который видел слишком много смертей, чтобы реагировать на оскорбления всяких щенков.

Этой пустоты парни не ожидали. Обычно Мо Фань вжимал голову в плечи, опускал глаза и ускорял шаг, бормоча извинения. А сейчас этот забитый неудачник смотрел на них так, словно они были не живыми людьми, а... дровами. Расходным материалом.

— Чего вылупился? — первый парень сделал шаг вперед, но без особой уверенности. Что-то в этом взгляде заставило его внутренности сжаться в холодный узел. — Думаешь, Лю Фэна натравить? Так он тебя и так вчера...

— Иди, — тихо сказал Мо Фань. Всего одно слово. Без эмоций, без угрозы. Просто констатация факта. — Пока можешь.

Парни переглянулись. Ситуация была неправильной. Этот слабак, это дно секты, этот... посмел им приказывать? Но ноги уже сами несли их прочь, подальше от этого странного, пугающего взгляда.

«Придурки, — равнодушно подумал Мо Фань, продолжая путь. — Стоило бы проучить, но не сейчас. Не тратить силы на ерунду».

Кухня встретила его привычным гомоном. Повара — нанятые из окрестных деревень мужики, не имеющие никакого отношения к культивации — орали друг на друга, стучали ножами, гремели котлами. Пахло пригоревшим маслом, вареными овощами и дешевыми специями.

Мо Фань проскользнул внутрь, стараясь держаться ближе к стене. Его появление заметил главный повар — толстый дядька с красной от жара физиономией и вечно потными руками.

— А, явился! — заорал он, завидев Мо Фаня. — Где тебя носит, скотина? Я тут один за троих разрываюсь, а этот гаденыш где-то шляется! Быстро мой руки и таскай воду, пока я тебе башку не оторвал!

Он даже не заметил состояния парня. Или заметил, но ему было плевать. Побитый, побитый, а работать иди. Таков порядок вещей для внешних учеников.

Мо Фань молча прошел к бадье с водой, ополоснул лицо, смывая кровь. Вода окрасилась розовым. Он посмотрел на свое отражение — осунувшееся лицо, синяк на скуле, разбитая губа. Глаза — темные, бездонные, с прищуром, которого не должно быть у двадцатилетнего юнца.

«Придется привыкать к этой оболочке, — подумал он. — Тело слабое, меридианы забиты, ци почти нет. Даже простейшие техники восстановления не применить — не хватит энергии».

Но кое-что он мог сделать уже сейчас.

Мо Фань взял два пустых ведра и направился к колодцу. По дороге он внимательно рассматривал все, что попадалось на глаза, сопоставляя с картой секты, сохранившейся в его памяти из прошлых циклов. В одном из своих воплощений он был внутренним учеником этой секты — правда, триста лет назад, когда структура была немного другой. Но основные здания не изменились.

Зал собраний. Резиденция старейшин. Библиотека. Склад пилюль. Арсенал.

Арсенал находился в восточном крыле, рядом с тренировочной площадкой внутренних учеников. Туда ему пока нельзя — слишком много охраны. Библиотека — закрыта для внешних. Склад пилюль вообще под защитой формаций.

Но был один путь. Тайный.

В одном из прошлых циклов, когда он был на четвертом уровне Золотого Ядра, он забрался в тайное хранилище главы секты. Там, под полом, в специальном схроне, лежали вещи, конфискованные у убитых демонических культиваторов. Глава секты собирал их, но не решался использовать — боялся, что Небесный суд прознает про его связи с тьмой.

И сейчас, в теле этого ничтожного внешнего ученика, Мо Фань знал, как туда попасть.

Но не сейчас. Сначала — выжить сегодня. И поднять уровень.

Набрав воды, он отнес ведра на кухню, потом взялся за чистку овощей. Руки работали на автомате, а сознание ушло в себя, в глубины памяти, где хранились техники культивации.

Самая базовая проблема прежнего Мо Фаня была не в отсутствии таланта. Проблема была в методике. Секта Тысячи Ветров давала внешним ученикам урезанную, искалеченную версию «Базового метода накопления ци». В этой версии сознательно были пропущены ключевые моменты, связанные с очисткой меридианов и правильным дыханием. Внешние ученики должны были десятилетиями долбиться в стену, не понимая, почему у них ничего не получается, и в конце концов сдаться, приняв свою участь слуг.

Но Мо Фань знал полную версию. Более того, он знал три десятка альтернативных методов, которые позволяли накапливать ци быстрее и эффективнее официальных.

Вопрос был в том, что применить в текущем состоянии.

[Статус меридианов: 67% блокировки] [Текущий метод культивации: неизвестен (стандартный урезанный)] [Доступные техники: 0] [Доступные методы (из памяти): 47]

Слишком много. Нужно выбрать самый простой, который не убьет это дохлое тело при первой попытке.

Мо Фань перебирал варианты, продолжая чистить морковку. Метод «Плавного потока» — требует открытых меридианов хотя бы на 30%. Метод «Железного дыхания» — опасен, может порвать сосуды, если ци недостаточно. Метод «Глубокого корня» — слишком медленный.

Стоп. А вот это интересно.

[Метод: «Голодное сердце»] [Уровень: начальный] [Описание: Метод, разработанный культиваторами в условиях крайнего истощения ресурсов. Позволяет извлекать ци не из окружающей среды, а из собственного тела, расщепляя жировые запасы и даже мышечную ткань для получения энергии. Эффективность: низкая. Риск: истощение организма, необратимые повреждения при длительном применении.] [Требования: минимальное количество ци в меридианах: 5 единиц]

У Мо Фаня было 13 единиц. И тело этого неудачника, судя по худобе, никаких жировых запасов не имело. Но мышечная ткань... да, он мог сжечь немного мышц, чтобы получить энергию для первичного рывка. А потом, когда откроются меридианы, восполнить потери нормальной пищей.

Решение было принято.

Закончив с работой, Мо Фань получил свою порцию — миску жидкой каши с парой кусочков вареной репы. Он сел в углу, прислонившись спиной к стене, и начал есть медленно, тщательно пережевывая. Еда была нужна не только для утоления голода — это было топливо.

Покончив с кашей, он закрыл глаза, делая вид, что отдыхает. На самом деле он вошел в состояние внутреннего сосредоточения.

Техника «Голодное сердце» активировалась не через меридианы, а через особую точку в районе солнечного сплетения — так называемый «нижний даньтянь», который у обычных культиваторов считается второстепенным. Мо Фань направил остатки ци в эту точку, закручивая их по спирали.

Ощущение было такое, словно внутри включили маленький, но очень противный моторчик. Тело отозвалось дрожью. Где-то глубоко, на клеточном уровне, начался процесс распада.

Боль пришла не сразу. Сначала было просто неприятное чувство пустоты, словно из него выкачивают жизненные соки. Потом мышцы живота начали слабо подергиваться. А затем по всему телу разлилась тупая, ноющая боль — мышцы горели, словно после тяжелейшей тренировки.

Мо Фань терпел. Он знал, что это пройдет. Главное — не останавливаться.

Через полчаса он открыл глаза. Перед ними на мгновение мелькнули цветные пятна, но зрение быстро восстановилось. Он вызвал интерфейс.

[Ци: 21/45]

Восемь единиц прироста. Цена — легкое головокружение и слабость в конечностях. Приемлемо.

Он поднялся, делая вид, что просто встал после отдыха. В кухне никому не было до него дела. Повара носились с подготовкой к вечерней трапезе для внутренних учеников.

Мо Фань вышел во двор. Солнце уже поднялось высоко, приближался полдень. До вечера, когда обидчики вернутся проверять труп, оставалось часов шесть-семь.

Время работало против него. Но теперь у него был план.

Он направился к задней части кухни, туда, где стояли большие чаны с помоями для свиней. За ними, в самом углу, примыкающем к ограде, рос старый дуб. Мо Фань знал, что под этим дубом, в корнях, есть нора — вход в старую дренажную систему, которая вела под всю территорию секты. В одном из прошлых циклов он использовал этот ход, чтобы пробраться в женские покои — тогда у него была другая цель.

Сейчас цель была прозаичнее: добраться до схрона главы секты.

Он осторожно огляделся. Никто не обращал на него внимания. Мо Фань скользнул за чаны, присел на корточки и начал разгребать листву у основания дуба.

Нора была там. Узкая, темная, пахнущая сыростью и крысиным пометом.

— Пятьсот лет умирал, а теперь в крысиные норы лазаю, — пробормотал он без особой иронии и полез внутрь.

Земляной тоннель был тесным, пришлось ползти на животе, отталкиваясь локтями. Где-то впереди шуршали крысы — их здесь было немерено. Мо Фаня это не волновало. В прошлых циклах ему приходилось есть этих тварей, чтобы выжить в подземельях. Крысы — не самое страшное, что он пробовал.

Метров через двадцать тоннель расширился. Мо Фань смог встать на четвереньки, потом выпрямиться в полный рост. Он оказался в старом коллекторе — кирпичной трубе, по дну которой когда-то текла вода. Сейчас труба была сухой, только кое-где поблескивали лужицы.

Он двинулся вперед, отсчитывая шаги. Второй поворот налево, потом прямо до развилки, потом направо...

Память не подвела. Минут через десять он уперся в решетку, за которой виднелось подвальное помещение. Решетка была старой, проржавевшей. Мо Фань навалился плечом — металл жалобно скрипнул, но поддался.

Он вывалился в подвал, усыпанный пылью и паутиной. Вокруг громоздились какие-то старые ящики, сломанная мебель, покрытые плесенью свитки. Ничего ценного. Но Мо Фань знал, что ценности здесь и не должно быть.

Он подошел к дальней стене, начал ощупывать кирпичи. Третий от пола, пятый от угла... Надавил.

Бесшумно, смазанная какой-то древней смазкой, часть стены ушла внутрь, открывая небольшой тайник.

Внутри лежало три вещи.

Первое — потертый мешочек с десятком духовных камней низшего качества. Мелочь, но для текущего уровня Мо Фаня — целое состояние.

Второе — древний, пожелтевший свиток с техникой «Теневой шаг». Техника движения, позволяющая на короткое время становиться почти невидимым для культиваторов ниже стадии Золотого Ядра.

Третье — кинжал. Обычный с виду, без украшений, с потемневшим от времени лезвием. Но Мо Фань узнал эту вещь. В одном из циклов он сам пользовался таким. Кинжал из сплава «падающая звезда» — редкий металл, который не блокирует ци, а наоборот, проводит ее, усиливая удар. Идеальное оружие для убийства.

Он взял все три вещи, спрятал под одежду. Мешочек с камнями — за пазуху, свиток — в рукав, кинжал — за пояс, под хламиду.

Пора было выбираться.

Обратный путь занял меньше времени. Мо Фань вылез из-под дуба, отряхнулся и направился обратно к кухне, делая вид, что только что ходил по нужде.

Теперь у него было оружие. Были ресурсы. Был план.

Оставалась самая малость — дожить до вечера и встретить своих «гостей» как подобает.

Мо Фань усмехнулся, чувствуя под хламидой холодок кинжала.

— Лю Фэн, значит, — прошептал он одними губами. — Придешь проверять труп? Приходи.

Вечер обещал быть интересным.

Остаток дня Мо Фань провел на кухне, методично выполняя грязную работу и одновременно восстанавливая силы. Он трижды повторил технику «Голодное сердце», каждый раз выжимая из истощенного тела по 5-6 единиц ци. К вечеру его показатель достиг 38 единиц — максимум для второго уровня Жемчужины.

Цена была высока. Руки дрожали от слабости, перед глазами плавали цветные пятна, а каждое движение давалось с трудом. Организм кричал о необходимости еды и отдыха. Но Мо Фань не позволял себе расслабиться.

Он знал, что ближе к закату Лю Фэн и его прихвостни вернутся в сарай. Возможно, не все трое — кто-то мог отправиться по своим делам. Но лидер банды обязательно придет. Такие, как Лю Фэн, любят наслаждаться результатами своего труда.

Вопрос был в том, как их встретить.

Прямое столкновение исключалось. Даже с учетом боевого опыта, тело Мо Фаня было слишком слабым. Один хороший удар — и он снова окажется на земле, на этот раз, возможно, навсегда. Нужна была хитрость.

Кинжал из сплава «падающая звезда» давал преимущество — он мог пробить защитную ци культиватора пятого уровня, если ударить неожиданно и в нужное место. Но для этого нужно было застать противника врасплох.

Мо Фань перебирал в памяти все, что знал о Лю Фэне. Прежний владелец тела оставил немного воспоминаний — страх, боль, унижения. Но Мо Фань умел вытаскивать из памяти даже то, что сам человек считал неважным.

Лю Фэн. Шестой уровень Жемчужины. Любимая техника — «Коготь тигра», резкий удар сконцентрированной ци, бьющий на пробитие. Слабые места — высокомерие и любовь к публичным унижениям. Он не убивал просто так, ему нравилось видеть страх в глазах жертвы. Значит, придя в сарай и не найдя трупа, он разозлится, но не успокоится, пока не найдет Мо Фаня и не накажет его за «неповиновение».

Идеально.

Мо Фань закончил работу на кухне, получил свою вечернюю порцию каши (жиже, чем днем) и, вместо того чтобы идти в общую казарму для внешних учеников, направился к сараю.

Там он тщательно осмотрел место. Солома, в которой он лежал утром, так и осталась смятой, с бурыми пятнами засохшей крови. Дверь по-прежнему распахнута. В углу валялись какие-то старые грабли и мотыга — инструменты для ухода за огородом, который когда-то был при сарае, но давно зарос бурьяном.

Мо Фань взял мотыгу, оценил ее вес и баланс. Слишком тяжелая, неуклюжая. Не подходит.

Грабли лучше. Длинная рукоять, острые зубья. Можно использовать как копье или, на худой конец, как дубину.

Но главное оружие было при нем. Кинжал лежал за поясом, готовый в любой момент скользнуть в руку.

Мо Фань выбрал позицию. Не в углу, куда его загнали утром, а за дверью, в мертвой зоне. Тот, кто войдет, автоматически повернется вглубь сарая, ища взглядом жертву. Спина будет открыта.

Оставалось ждать.

Солнце медленно клонилось к закату, тени удлинялись. Где-то в секте зажгли первые светильники — магические шары, питающиеся ци, роскошь, доступная только внутренним ученикам и старейшинам. Снаружи доносились звуки вечерней трапезы, смех, редкие окрики наставников.

Мо Фань сидел на корточках за дверью, превратившись в статую. Он отключил эмоции, оставив только холодный расчет. Сердце билось ровно, дыхание было почти незаметным. Он ждал.

Шаги послышались, когда закат уже догорал багровыми сполохами.

Двое. Нет, трое. Тяжелая поступь Лю Фэна, более легкая его основного подручного и шаркающая, неуверенная третьего — того самого осторожного, который утром сомневался, не переборщили ли они.

— ...говоришь, труп? — донесся голос Лю Фэна. — Да какой там труп, он дышал, когда мы уходили. Оклемался уже небось и дрыхнет в соломе, как собака.

— Я просто подумал... — начал осторожный.

— Ты просто подумал, что тебе жить надоело? — перебил Лю Фэн. — Заткнись и делай, что говорят. Если этот мусор еще жив, мы ему напомним, кто здесь хозяин.

Они подошли к двери.

Мо Фань замер, превратившись в тень. В руке бесшумно скользнул кинжал — лезвие не отражало свет, словно впитывая его в себя.

Лю Фэн вошел первым. Широкоплечий, самоуверенный, с наглой рожей, на которой застыло выражение скучающего превосходства. Он шагнул внутрь, поворачивая голову влево, туда, где утром лежало избитое тело.

— Эй, мусор, — начал он, — ты как, сдох или...

Договорить он не успел.

Мо Фань ударил точно и расчетливо, как делал это сотни раз в прошлых жизнях. Кинжал вошел под левую лопатку, под углом, проскальзывая между ребер и направляясь прямо к сердцу. Сплав «падающая звезда» вошел в плоть как в масло, почти не встречая сопротивления.

Лю Фэн дернулся, пытаясь развернуться, но Мо Фань уже сделал шаг в сторону, выдергивая кинжал и уходя с линии возможной атаки. Из раны хлынула кровь — темная, почти черная в сумерках.

— Ты... — выдохнул Лю Фэн, хватаясь за грудь. Его глаза расширились от неверия. Он, культиватор шестого уровня, гордость своей группы, был убит каким-то ничтожеством со второго уровня. Это было невозможно. Это было неправильно.

Он рухнул на колени, потом завалился на бок, дергаясь в предсмертных конвульсиях. Ци уходила из его тела быстрыми импульсами, растворяясь в воздухе.

В дверях стояли двое. Подручный — тот самый, с хрипотцой — и осторожный третий. Они застыли, не в силах поверить своим глазам. Сцена заняла не больше трех секунд, но для них эти секунды растянулись в вечность.

Подручный первым пришел в себя. Его лицо исказилось яростью.

— Тварь! — заорал он, бросаясь вперед. Его ладонь засветилась — примитивная техника «Ладонь ветра», доступная на пятом уровне. Он бил на поражение, не думая о защите.

Мо Фань не стал встречать удар. Он просто сместился в сторону — на полшага, ровно настолько, чтобы атакующий пролетел мимо. Техника «Теневой шаг» еще не была изучена, но базовые принципы перемещения он знал наизусть. Пятьсот лет опыта — это не просто цифры в интерфейсе.

Подручный пролетел мимо, врезался плечом в стену сарая и развернулся, готовясь к новой атаке. Но Мо Фань уже был рядом. Кинжал описал короткую дугу, вскрывая сухожилия на правой руке противника.

— А-а-а! — заорал тот, выронив заготовленную технику. Ци рассеялась без вреда, только осыпав сарай искрами. Он схватился за руку, из которой хлестала кровь.

Мо Фань шагнул к нему, занося кинжал для последнего удара. Но вдруг замер.

Сзади донесся шорох.

Осторожный третий не стал нападать. Он бросился бежать, подвывая от страха.

— Убийство! Убийство в секте! Внешний ученик убил Лю Фэна! На помощь!

Мо Фань выругался про себя. Этого он не предусмотрел. Думал, что щенки будут драться до последнего — их учили, что сила решает все. Но этот оказался трусом.

Подручный, истекая кровью, попытался ударить левой рукой. Мо Фань отшатнулся, пропуская удар мимо, и с разворота вогнал кинжал ему в шею. Тот захрипел, осел на пол и затих.

В сарае стало тихо. Только крики убегающего третьего доносились издалека, становясь все громче — он звал на помощь, поднимая тревогу.

Мо Фань посмотрел на два трупа, потом на свои руки, забрызганные кровью. Никаких эмоций. Ни сожаления, ни удовлетворения. Просто работа.

Он быстро обыскал тела. У Лю Фэна нашел мешочек с пятью духовными камнями и начатую пилюлю для восстановления ци. У подручного — только пару медяков и ржавый нож, не стоящий внимания.

Время поджимало. Через несколько минут здесь будут патрульные.

Мо Фань выскользнул из сарая и растворился в темноте. Он двигался не к казарме, а в противоположную сторону — к задней стене секты, туда, где начинался лес.

План «А» провалился. Оставаться в секте после убийства внутреннего ученика — верная смерть. Даже если он докажет, что защищался, никто не станет слушать внешнего ученика. Слишком велик разрыв в статусе.

Значит, план «Б». Бежать.

Мо Фань добежал до стены в том месте, где она граничила с лесом. Стена была высотой метров пять — для обычного человека непреодолимое препятствие. Но Мо Фань знал, что в этом месте, под слоем штукатурки, есть старые выбоины — следы давней битвы, которые так и не заделали.

Он нашел их на ощупь, вскарабкался наверх, цепляясь пальцами за неровности, и перевалился через гребень. С той стороны был крутой склон, поросший кустарником. Мо Фань покатился вниз, обдирая кожу о ветки, и через несколько секунд оказался на мягкой лесной подстилке.

Он поднялся, отряхнулся и прислушался. Со стороны секты доносился шум — голоса, топот ног, лязг оружия. Тревогу подняли всерьез.

— ...убил Лю Фэна! Внешний ученик Мо Фань! — ...поймать ублюдка! Живым или мертвым! — ...прочешите всю территорию! Он не мог далеко уйти!

Мо Фань усмехнулся и углубился в лес. Он знал эти места. Знал каждую тропу, каждый овраг, каждое логово зверей. В прошлых циклах он прятался здесь от преследователей не раз.

Впереди была ночь. Ночь свободы и смертельной опасности. В лесу водились твари пострашнее людей.

Но Мо Фань предпочитал их общество. Звери хотя бы не притворяются друзьями, прежде чем вонзить нож в спину.

Он шел быстро, почти бежал, несмотря на усталость. Адреналин гнал кровь по жилам, заглушая боль и слабость. В голове прокручивались варианты дальнейших действий.

Секта Тысячи Ветров теперь закроет для него все входы. В городе его будут ловить — объявят награду, разошлют ориентировки. Придется уходить вглубь диких земель, туда, где власть сект не действует.

Там, в глубине лесов, в предгорьях Черного хребта, было одно место. Мо Фань вспомнил о нем не сразу — слишком давно это было, в одном из ранних циклов. Разрушенный храм древней секты, уничтоженной тысячу лет назад. Там, под алтарем, был скрытый подвал, а в подвале — остатки библиотеки. Никто не знал об этом месте, потому что все, кто находил храм, погибали от ловушек, расставленных вокруг.

Но Мо Фань знал, как обойти ловушки. Он заплатил за это знание своей смертью в том самом цикле.

Добравшись до небольшой поляны, он остановился перевести дух. Прислонился спиной к толстому дереву, прислушался. Погони пока не слышно. То ли сбились со следа, то ли не решились лезть в ночной лес.

Мо Фань достал кинжал, вытер лезвие о траву, убирая следы крови. Сплав «падающая звезда» не ржавел и не тускнел — идеальное оружие для убийцы.

Он посмотрел на небо. Сквозь кроны деревьев проглядывали первые звезды. Где-то там, за пределами этого мира, возможно, существует его реальность, его Лин, его прошлая жизнь.

— Я вернусь, — прошептал он в пустоту. — Я вернусь, чего бы мне это ни стоило.

В лесу завыл волк. Где-то далеко, но достаточно близко, чтобы напомнить: здесь он не единственный хищник.

Мо Фань спрятал кинжал и двинулся дальше. Впереди была долгая ночь, а за ней — новый день. День, когда он начнет подниматься с самого дна.

Путь Пепла только начинался.

Лес встретил Мо Фаня стеной черноты и звуков.

Здесь, в нескольких ли от секты Тысячи Ветров, цивилизация заканчивалась. Кончались ровные тропы, исчезали метки на деревьях, даже звезды, казалось, светили тусклее, словно не желая освещать путь беглецу.

Мо Фань двигался медленно, ставя ногу на полную стопу, перекатывая вес с пятки на носок, чтобы ни одна ветка не хрустнула под подошвой. Навык, отточенный за столетия скрытных перемещений, сейчас работал на автомате, позволяя сознанию сосредоточиться на других задачах.

Первая задача — выжить эту ночь.

Тело требовало отдыха. Три сеанса «Голодного сердца» выжгли не только жировые запасы (которых почти не было), но и часть мышечной ткани. Руки и ноги дрожали от перенапряжения, а в глазах то и дело темнело — организм сигнализировал о критическом истощении.

Нужна была еда. И вода. И безопасное место для сна.

Мо Фань знал, что в этом лесу водится дичь. Зайцы, фазаны, иногда косули. Но охотиться ночью, без нормального оружия и с практически пустым резервом ци — самоубийство. Любой шум привлечет не только дичь, но и хищников.

Значит, придется довольствоваться тем, что можно найти.

Он свернул с направления, ведущего вглубь леса, и пошел вдоль небольшого ручья, журчание которого услышал минут десять назад. Вода в здешних ручьях обычно чистая, можно пить без кипячения. А вдоль ручьев часто растут съедобные растения.

Ручей оказался мелким, но быстрым. Мо Фань опустился на колени, зачерпнул воду ладонями и напился. Холодная жидкость обожгла горло, но принесла временное облегчение. Он умылся, стирая с лица запекшуюся кровь и грязь, и почувствовал себя чуть лучше.

Вдоль берега действительно нашлась дикая репа — корнеплод, похожий на картошку, только мельче и горьковатый на вкус. Мо Фань выкопал с десяток клубней, тщательно вымыл в ручье и съел два сырыми, пережевывая с трудом — челюсть все еще болела после утренних побоев.

Остальные спрятал за пазуху. Пригодятся.

Теперь — укрытие.

Ночувать под открытым небом в этом лесу нельзя. Здесь водятся волки, медведи-культиваторы (звери, впитавшие ци и ставшие в разы опаснее обычных) и, что хуже всего, одичавшие твари из разломов — местами искаженной реальности, где законы природы перестают работать.

Мо Фань помнил карту этого региона. В паре ли вверх по ручью была небольшая пещера — скорее углубление под скальным навесом. В одном из циклов он ночевал там, спасаясь от отряда демонических культиваторов. Место не самое удобное, но защищенное от дождя и ветра.

Он двинулся вдоль ручья, держась в тени деревьев. Луна начала подниматься, заливая лес серебристым светом, и Мо Фань старался избегать открытых пространств, где его силуэт мог стать мишенью.

Через полчаса он вышел к скальному выходу. Навес был на месте — массивная каменная плита, опирающаяся на две вертикальные глыбы, образующая нечто вроде мелкой пещеры глубиной метра два. Пол под навесом был сухим — дождь сюда не доставал, только ветер заносил пыль и листья.

Мо Фань заполз внутрь, прислушался. Тишина. Только стрекот цикад и далекий вой волков.

Он вытащил из-за пазухи остатки репы, съел еще две, тщательно пережевывая. Потом достал духовные камни, добытые у Лю Фэна.

Пять камней низшего качества. Для обычного культиватора на стадии Жемчужины — неплохое подспорье на пару недель. Для Мо Фаня — билет в новую жизнь.

Он взял один камень в руку, закрыл глаза и начал процесс поглощения. Техника «Голодное сердце» здесь не подходила — она предназначена для экстремальных условий, когда нет внешних источников. С камнем нужно было работать иначе.

Мо Фань применил базовый метод впитывания — тот самый, урезанный вариант, который давали в секте. Но в его исполнении он работал эффективнее благодаря точному знанию всех точек входа ци в меридианы.

Камень в руке потеплел, начал пульсировать. Тонкие струйки энергии потянулись в ладонь, растекаясь по руке, проникая в грудной центр, в даньтянь. Тело отозвалось приятным теплом — первое приятное ощущение за весь этот бесконечный день.

[Ци: 45/45] [Достигнут максимум для текущего уровня] [Для повышения уровня необходимо: очистить меридианы (текущая блокировка 67%), накопить ци (выполнено), найти точку прорыва]

Мо Фань открыл глаза. Пять камней — это хорошо. Но очистка меридианов требовала времени и, желательно, специальных пилюль или техник. Впрочем, он знал один способ.

В углу пещеры рос мох — бледно-зеленый, почти светящийся в темноте. Мо Фань присмотрелся. То, что нужно.

Лунный мох. Редкое растение, которое питается не водой и почвой, а рассеянной ци, накапливая ее в своих клетках. Если его правильно приготовить, можно получить слабый аналог очищающей пилюли. Эффективность низкая, зато бесплатно и доступно прямо сейчас.

Он собрал весь мох, какой смог найти под навесом — получилась пригоршня, граммов пятьдесят. Растерев его между ладонями, он смешал полученную массу с водой из фляги (берестяной, найденной по дороге) и проглотил.

Вкус был отвратительным — горьким, с привкусом гнили. Но Мо Фань ел и не такое. Он запил смесь водой из ручья и откинулся на каменную стену, ожидая эффекта.

Организм отреагировал почти сразу. По телу разлилось тепло, сменившееся жжением. Это жгло не снаружи — изнутри, в самых глубоких слоях плоти. Мох начал очищать меридианы, выжигая застои и блокировки.

Боль была адской. Мо Фань стиснул зубы, вцепившись пальцами в каменный пол. Ногти скребли по камню, оставляя белые полосы. Перед глазами плыли багровые круги. Казалось, что раскаленные иглы протыкают тело насквозь, от макушки до пяток.

Но он терпел. Терпел, потому что знал — это работает.

[Очистка меридианов: 67% -> 63%] [Очистка меридианов: 63% -> 61%] [Очистка меридианов: 61% -> 58%]

Процесс шел медленно, но верно. Каждый процент очистки давался приступом невыносимой боли, но Мо Фань не позволял себе потерять сознание. Он считал удары сердца, визуализировал поток ци, текущий по очищенным каналам, представлял, как это тепло разгоняет застои.

Через час все закончилось.

Мо Фань лежал на каменном полу, мокрый от пота, дрожащий, но живой. Он с трудом поднял руку, чтобы вызвать интерфейс.

[Очистка меридианов: 52%] [Ци: 38/48]

Пятнадцать процентов за один сеанс. Отличный результат для импровизированного снадобья. Теперь у него был запас по ци — максимальный объем вырос на три единицы.

Он позволил себе закрыть глаза. Всего на минуту. Просто передохнуть.

Сознание провалилось в темноту быстрее, чем он успел подумать о том, что в лесу опасно спать без охраны.

Ему снилась Лин.

Она стояла на фоне заката, в том самом платье, которое он подарил ей на прошлый день рождения — легком, летнем, с цветочным узором. Волосы развевались на ветру. Она улыбалась, протягивая к нему руки.

— Чэнь Фань, — позвала она. — Вернись. Пожалуйста, вернись.

Он хотел ответить, но голос пропал. Хотел шагнуть к ней, но ноги приросли к земле. Между ними возникла трещина, которая росла, расширялась, превращаясь в пропасть.

— Я не могу, — выдавил он наконец. — Я застрял.

— Ты всегда можешь, — ответила она. — Ты сильнее, чем думаешь. Только не теряй себя. Не становись тем, кого я не узнаю.

Трещина поглотила ее. Закат погас.

Мо Фань проснулся от собственного крика.

Он сидел, прижавшись спиной к стене пещеры, и тяжело дышал. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами все еще стояло лицо Лин — такое живое, такое реальное.

— Сон, — прошептал он. — Просто сон.

Но голос дрожал.

Он никогда не видел ее во сне. За пятьсот лет — ни разу. Будто само подсознание понимало, что воспоминания о ней — это роскошь, которую он не может себе позволить. Слишком больно. Слишком тяжело.

Почему сейчас?

Мо Фань тряхнул головой, прогоняя наваждение. Пора было двигаться дальше.

Он выглянул из-под навеса. Лес встретил его серым предрассветным сумраком. Туман стелился по земле, делая деревья похожими на призраков. Где-то пели первые птицы.

Сколько он проспал? Часа четыре, не больше. Но тело чувствовало себя почти отдохнувшим. Сказалась очистка меридианов — организм восстанавливался быстрее, когда ци текла свободнее.

Мо Фань проверил интерфейс.

[Ци: 48/48] [Меридианы: 52% блокировки] [Статус: Голод (умеренный), усталость (легкая)]

Хорошо. Можно работать дальше.

Он съел оставшиеся клубни репы, запил водой из ручья и двинулся в путь. Сегодня предстояло преодолеть приличное расстояние — до разрушенного храма было около двадцати ли через лес и предгорья.

Путь лежал на северо-восток, туда, где чернели на горизонте пики Черного хребта.

Мо Фань шел быстро, но осторожно, постоянно сканируя местность на предмет опасности. Лес постепенно менялся — редкие дубы и березы уступали место густым ельникам, подлесок становился непроходимее, воздух — холоднее.

К полудню он вышел к небольшому озеру, заросшему камышом. Здесь можно было пополнить запас воды и, если повезет, поймать рыбу.

Мо Фань присел на корточки у воды, приглядываясь. Рыба была — темные тени скользили у самого дна, игнорируя его присутствие. Ловить ее голыми руками бесполезно. Нужно было соорудить острогу.

Он нашел подходящую ветку, расщепил конец ножом (тем самым ржавым, что взял у подручного Лю Фэна) и вставил в расщеп мелкие камешки, чтобы зубья не смыкались. Получилось примитивное, но рабочее орудие.

Замерев у кромки воды, он ждал. Минута, две, три. Рыбы не обращали на него внимания — человек стоял неподвижно, сливаясь с камышами.

Наконец крупный сазан подплыл достаточно близко. Мо Фань ударил молниеносно, вкладывая в бросок остатки силы. Острога вошла в воду, пронзила рыбу насквозь и воткнулась в илистое дно.

Сазан бился, но освободиться не мог. Мо Фань вытащил добычу, добил ударом камня по голове и принялся потрошить тут же, у воды. Кровь привлекла пиявок — мелких тварей, водившихся в этом озере, — но они не рискнули приближаться к человеку.

Рыбу он зажарил на костре, который развел с огромной осторожностью, выбрав место, скрытое от возможных наблюдателей скалами и деревьями. Дым почти не поднимался — сырые дрова давали больше пара, чем огня.

Мясо сазана было жестковатым, но сытным. Мо Фань съел почти все, оставив немного на вечер. Силы возвращались.

Во второй половине дня лес начал редеть, сменяясь каменистыми осыпями. Начались предгорья. Здесь деревья росли редко, зато появились кусты можжевельника и колючий терновник.

Мо Фань шел, сверяясь с внутренней картой. Где-то здесь, между двумя скальными выступами, должен быть проход в ущелье, ведущее к храму.

Он нашел его почти в сумерках. Узкая расселина в скале, почти незаметная со стороны — просто трещина, заросшая кустарником. Мо Фань раздвинул ветки и нырнул внутрь.

Ущелье было метров сто длиной, не больше. Стены сходились так близко, что местами приходилось протискиваться боком. Вверху виднелась полоска неба, уже темнеющего, загорающегося первыми звездами.

Выход из ущелья открывался неожиданно. Мо Фань шагнул вперед и замер.

Перед ним лежала долина, залитая лунным светом. А в центре долины возвышались руины.

Храм стоял здесь уже тысячу лет. От некогда величественного здания остались только каменный остов, несколько колонн, чудом уцелевших от времени и непогоды, да груда обломков там, где раньше была крыша. Стены поросли мхом, пол растрескался, сквозь трещины пробивалась трава.

Мо Фань знал, что это место считается проклятым. Местные жители обходят его стороной. Охотники не заходят в эту долину. Даже звери здесь не водятся — слишком мало жизни, слишком много смерти.

Но для Мо Фаня это было убежище.

Он двинулся к храму, внимательно глядя под ноги. Первая ловушка была прямо у входа — просевшая плита, которая при нажатии активировала стрелометы в стенах. Мо Фань обошел ее справа, ступая по узкому бордюру, уцелевшему у самой стены.

Внутри храм оказался еще более разрушенным, чем снаружи. Пол был усыпан камнями, сквозь провалы в потолке виднелось небо. В углах темнели груды истлевшего дерева — остатки мебели, сгнившей за тысячу лет.

Мо Фань прошел в центр зала, туда, где когда-то стоял алтарь. Алтарь исчез — осталось только каменное основание, квадрат три на три метра, покрытый резьбой.

Резьба изображала сцены из жизни древних культиваторов. Битвы с демонами, восхождение на небеса, медитации в горах. Мо Фань не обращал на нее внимания. Он искал другое.

Надавив на определенный символ — тот, что изображал падающую звезду, — он почувствовал, как камень под пальцами чуть заметно шевельнулся.

Люк.

Мо Фань налег всем телом. Тысячелетний механизм заскрипел, но поддался. Каменная плита сдвинулась в сторону, открывая темный проем внизу.

Оттуда пахнуло сыростью и тленом. И еще чем-то... живым? Мо Фань прислушался. Из глубины доносилось тихое, ритмичное поскребывание.

Крысы? Или что-то похуже?

Он достал кинжал, зажег факел (припасенный заранее, из смолистых веток) и начал спускаться.

Лестница уходила глубоко под землю. Ступени были скользкими от плесени, перила давно сгнили. Мо Фань двигался медленно, освещая путь факелом и вслушиваясь в звуки.

Поскребывание становилось громче.

Он достиг дна и оказался в подвальном помещении, когда-то служившем библиотекой. Вдоль стен стояли стеллажи — деревянные, но каким-то чудом сохранившиеся. На них лежали свитки — сотни, тысячи свитков. Наследие древней секты, забытое всеми.

Но Мо Фань смотрел не на стеллажи. Его взгляд был прикован к центру зала, где лежала груда костей.

Человеческие кости. Много. И среди них кто-то шевелился.

Из темноты на свет факела выступило нечто. Когда-то это было человеком, но сейчас... Мо Фань видел такие твари в разломах. Люди, попавшие в зону искаженной реальности и мутировавшие под воздействием хаотической энергии.

Существо было худым до невозможности — кожа обтягивала кости, на лице не осталось губ, обнажая желтые зубы. Глаза горели красным в отблесках пламени. Вместо ногтей — длинные когти, которыми оно скребло каменный пол, издавая тот самый звук.

Тварь подняла голову, принюхиваясь, и уставилась на Мо Фаня.

— Жи-и-ивой, — прошелестел голос, похожий на скрип сухих веток. — Давно не было живых.

Мо Фань сжал кинжал. Пятисотлетний опыт подсказывал: бежать поздно. Тварь быстрее.

Оставалось только одно — драться.

Тварь двигалась рывками — дергано, неестественно, словно марионетка, которой управлял пьяный кукловод. Одно мгновение она стояла в центре зала, скаля желтые зубы, а в следующее — уже сократила расстояние вдвое, оказавшись в нескольких шагах от Мо Фаня.

Скорость.

Мо Фань отшатнулся назад, прижимаясь спиной к стене, чтобы исключить атаку сзади. Кинжал занял позицию в правой руке, левая выбросила факел вперед, пытаясь ослепить тварь светом. Существа тьмы обычно не любят огонь.

Но эта тварь, похоже, не боялась ничего.

— Жи-и-ивой, — повторила она, и в голосе послышались нотки чего-то похожего на радость. — Давно не было живых. Мясо. Теплое мясо.

Она прыгнула.

Мо Фань не пытался уклониться — не успел бы. Вместо этого он упал на спину, пропуская тварь над собой, и в тот момент, когда она пролетала мимо, полоснул кинжалом снизу вверх, целя в живот.

Лезвие из сплава «падающая звезда» вспороло кожу, но не плоть — под кожей оказалось что-то твердое, почти костяное. Тварь взвыла, развернулась в воздухе с неестественной грацией и приземлилась на четвереньки, глядя на Мо Фаня с новой злобой.

Из распоротого живота сочилась черная жижа, но существо, казалось, не замечало раны.

— Больно, — прошипело оно. — Больно делаешь. За это — умирать будешь долго.

Мо Фань вскочил на ноги, оценивая ситуацию. Тварь была быстрой, сильной и почти нечувствительной к боли. Обычный человек против нее не продержался бы и секунды. Но Мо Фань не был обычным человеком.

Он вызвал интерфейс, надеясь увидеть хоть какую-то информацию.

[Обнаружено существо: Пожиратель плоти (мутировавший человек)] [Уровень: 7 (Жемчужина, пик)] [Статус: Голод (критический), Безумие (активно)] [Слабые места: глаза, горло, область сердца (кость прикрывает не полностью)] [Особенности: Высокая регенерация, нечувствительность к боли, уязвимость к свету и огню]

Свет и огонь. У Мо Фаня был факел.

Он перехватил факел в левую руку, кинжал — в правую, и сам перешел в атаку. Нельзя давать твари время на подготовку — нужно давить, заставлять ошибаться.

Первый удар факелом пришелся в морду. Тварь отшатнулась, зашипев — огонь действительно жег ее сильнее, чем обычное пламя. Мо Фань шагнул следом, целя кинжалом в глаз.

Попадание. Лезвие вошло по самую рукоять, черная жижа брызнула во все стороны. Тварь заверещала, забилась, пытаясь вырваться, но Мо Фань не отпускал кинжал, проворачивая его в глазнице, добираясь до мозга.

Существо дернулось в последний раз и обмякло, оседая на пол. Из раны все еще сочилась жижа, но красный огонек в уцелевшем глазу погас.

Мо Фань выдернул кинжал, вытер его о тряпку, которая когда-то была одеждой твари, и отошел в сторону. Адреналин схлынул, оставляя после себя только усталость.

Он поднял факел, осматривая зал.

Библиотека была впечатляющей. Стеллажи тянулись вдоль всех стен, уходя в темноту за пределы света факела. Свитков было действительно много — тысячи, может быть, десятки тысяч. Мо Фань подошел к ближайшему стеллажу, взял один свиток, развернул.

Текст был написан древними иероглифами, почти забытыми в современном мире. Почти — но не полностью. Мо Фань провел достаточно времени в прошлых циклах, изучая артефакты, чтобы понимать хотя бы общий смысл.

«Основы внутренней алхимии. Глава первая: три даньтяня и их взаимодействие».

Полезно, но слишком базово. Ему нужно было другое.

Он прошелся вдоль стеллажей, бегло просматривая названия свитков. Техники боя, методы накопления ци, травники, карты, исторические хроники... Здесь была целая библиотека древней секты, спрятанная от мира и времени.

В углу зала Мо Фань наткнулся на то, что искал. Небольшой стеллаж, почти пустой — всего с десятком свитков. Но качество пергамента было выше, письмо — аккуратнее, а названия...

«Путь Меча: семь техник уровня Земли». «Тайное искусство очистки меридианов методом девяти печатей». «Медитация в пустоте: прорыв без пилюль».

Уровень Земли. Для стадии Жемчужины это было почти божественное сокровище. В секте Тысячи Ветров даже внутренние ученики получали техники не выше уровня Человека. А здесь — Земля, следующий ранг.

Мо Фань взял свиток по очистке меридианов, развернул, углубился в чтение. Техника была сложной, требующей тонкого контроля ци и знания акупунктурных точек. Но у него было преимущество — пятьсот лет опыта работы с ци. Он справится.

Он прочитал свиток три раза, запоминая каждый иероглиф, каждую схему движения энергии. Потом сел в позу лотоса прямо на каменный пол, закрыл глаза и начал выполнять.

[Техника: Девять печатей очистки] [Текущий уровень: не изучена] [Прогресс изучения: 12%... 18%... 23%...]

Процесс пошел.

Время потеряло счет. Мо Фань сидел в темноте, освещаемой только догорающим факелом, и методично гонял ци по меридианам, прорывая застои одну за другой. Каждая очищенная линия отдавалась болью, но это была боль роста, боль освобождения.

Когда факел почти погас, он открыл глаза и проверил статус.

[Очистка меридианов: 52% -> 38%] [Ци: 48/52]

Четырнадцать процентов за один сеанс. Превосходно.

Но факел догорал. Нужно было решать проблему освещения, иначе следующие свитки придется читать на ощупь.

Мо Фань поднялся, нашел в углу зала старую масляную лампу — заплесневелую, но целую. Масла в ней не было, но Мо Фань знал, что древние культиваторы использовали для освещения не только масло. Он достал один из духовных камней, вставил в специальное углубление в основании лампы.

Камень засветился тусклым, но ровным светом. Не факел, конечно, но для чтения хватит.

Теперь можно было заняться поисками по-настоящему ценных вещей.

Мо Фань методично обходил стеллаж за стеллажом, сортируя свитки. Базовые техники — в сторону, исторические хроники — потом, карты — обязательно.

Карты его интересовали больше всего. Он помнил общую географию этого мира, но за пятьсот лет многое могло измениться. Некоторые государства исчезли, другие появились. Разломы расширялись, секты перемещались.

Он нашел карту, датированную примерно тысячей лет назад, и принялся изучать, сверяя с памятью. Многое совпадало — горные хребты стояли на месте, крупные реки текли там же. Но кое-что изменилось. Например, на месте секты Тысячи Ветров на карте значилась какая-то другая секта, давно исчезнувшая. А город, который он планировал посетить — Небесный Покой — был отмечен как крупный торговый центр, каким и оставался во всех его циклах.

Хорошо. Ориентиры есть.

Следующие несколько часов Мо Фань провел за чтением и сортировкой. Он отобрал около двадцати свитков, которые стоило взять с собой: техники боя (две — уровня Земли, остальные — Человека), методы культивации (включая полную версию «Пути Пепла», который дал название его будущей философии), несколько травников и медицинских трактатов, и, самое главное, свиток с описанием скрытых локаций региона.

В этом свитке были отмечены все тайные места, известные древней секте: пещеры с редкими травами, захоронения древних культиваторов, разломы со стабильной энергетикой, подземные ходы между городами.

Сокровище. Настоящее сокровище.

Мо Фань аккуратно свернул свитки, упаковал их в кусок плотной ткани, найденной здесь же (когда-то это был чехол для особо ценных манускриптов), и перевязал веревкой. Получился увесистый тюк, килограммов на пять.

Теперь — еда. Он доел остатки рыбы, запил водой из фляги (которую предусмотрительно наполнил в ручье перед спуском) и задумался о дальнейших планах.

Оставаться в храме надолго было рискованно. Труп твари мог привлечь других хищников — те, кто питается падалью, могли учуять запах. К тому же, секта Тысячи Ветров наверняка отправила погоню. Они не простят убийства внутреннего ученика, даже такого ничтожного, как Лю Фэн. Для них это вопрос престижа.

Нужно было уходить глубже в дикие земли, туда, куда патрули сект не суются.

Мо Фань еще раз обошел библиотеку, проверяя, не упустил ли чего ценного. В дальнем углу, за одним из стеллажей, он обнаружил дверь — маленькую, почти незаметную, сливающуюся со стеной.

Дверь была приоткрыта. Из щели тянуло холодом и... жизнью? Мо Фань прислушался. Оттуда доносилось тихое, ритмичное дыхание.

Он осторожно толкнул дверь, готовый в любой момент выхватить кинжал.

За дверью оказалась небольшая комната — келья, судя по всему. Каменная лежанка, грубо вырубленный стол, на столе — светильник (потухший) и... человек.

В углу, сжавшись в комок, сидела девушка.

Мо Фань замер, оценивая ситуацию. Девушка была молодой — лет семнадцать-восемнадцать на вид. Одежда — когда-то дорогая, расшитая золотом, но сейчас грязная, порванная, кое-где с бурыми пятнами (кровь?). Лица не видно — она закрыла его руками, услышав шаги.

— Не подходи, — прошептала она дрожащим голосом. — Не подходи, я убью тебя.

Убьет. Мо Фань усмехнулся про себя. По ощущению ци — первый уровень Жемчужины, максимум. И то едва-едва. Истощена, напугана, безоружна.

Но как она здесь оказалась? Эта келья была скрыта от посторонних глаз. Только тот, кто знал о библиотеке, мог найти дверь.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал Мо Фань спокойно. — Если ты не причинишь вреда мне.

Девушка подняла голову.

Даже в тусклом свете духовного камня было видно, что она красива. Тонкие черты лица, большие глаза (сейчас расширенные от страха), длинные черные волосы, спутанные и грязные, но все равно — волосы аристократки. На шее — кулон, явно артефактный, слабо светящийся.

— Ты... ты не тварь? — спросила она, всматриваясь в его лицо. — Ты человек?

— Человек, — подтвердил Мо Фань. — А ты как здесь оказалась?

Девушка всхлипнула, но взяла себя в руки. Видно было, что она из тех, кто привык контролировать эмоции — аристократическое воспитание.

— Меня... меня схватили. Демонические культиваторы. Они везли меня в свой лагерь, для жертвоприношения. Но на нас напали твари, все погибли, а я убежала. Спряталась здесь. Это было... три дня назад.

Она говорила сбивчиво, но в целом логично. Мо Фань оценивал вероятность лжи. Аристократка, попавшая в плен к демоническим культиваторам — обычное дело в этом мире. Жертвоприношения для усиления темных техник — стандартная практика для сект, вставших на путь зла.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Сун Цинъэр, — ответила девушка. — Я из рода Сун, город Небесный Покой. Мой отец — старейшина гильдии торговцев.

Город Небесный Покой. Тот самый, куда он направлялся. Интересное совпадение.

— Ты знаешь дорогу к городу? — спросил Мо Фань.

— Знаю, — кивнула она. — Но одной мне не пройти. Там, снаружи, твари. И демонические культиваторы могут вернуться за мной.

Она посмотрела на него с надеждой.

— Ты проводишь меня? Мой отец заплатит. У него много духовных камней, артефактов, техник. Он щедро вознаградит тебя.

Мо Фань задумался.

Шанс. Хороший шанс. Добраться до города в компании местной жительницы, да еще и дочери влиятельного человека — это гарантия безопасного прохода через посты сект. Никто не станет досматривать девушку из благородной семьи. А он будет просто ее слугой, сопровождающим.

Проблема в том, что она могла быть подставой. Демонические культиваторы иногда используют такие штуки — подсаживают «жертву» к ничего не подозревающим путникам, чтобы те привели их в логово.

Но риск был оправдан.

— Хорошо, — сказал Мо Фань. — Я провожу тебя до города. Но на моих условиях.

— Каких? — насторожилась она.

— Во-первых, ты делаешь все, что я скажу. Если я говорю «стой» — ты стоишь. «Беги» — бежишь. Без вопросов. Во-вторых, никаких артефактов не включать без моего разрешения — твой кулон светится, его видно за версту. В-третьих... если я решу, что ты опасна для меня, я оставлю тебя. Живой, но одну. Уговор?

Девушка побледнела, но кивнула.

— Уговор.

Мо Фань протянул ей флягу с водой и остатки рыбы.

— Ешь. Пей. Отдыхай. Выходим на рассвете.

Сун Цинъэр приняла еду с жадностью — видно было, что она действительно голодала три дня. Мо Фань отвернулся, давая ей возможность поесть без свидетелей, и снова углубился в изучение карт.

Ночь обещала быть долгой. А утро — еще более долгим.

На рассвете они выйдут из этого храма и отправятся в путь. Дорога до города Небесный Покой займет дня три-четыре, если идти быстро и не нарваться на неприятности.

Но Мо Фань знал этот мир слишком хорошо, чтобы надеяться на легкую прогулку.

Впереди были твари, демонические культиваторы, патрули сект и, возможно, что-то похуже.

Он посмотрел на спящую девушку, свернувшуюся калачиком на каменной лежанке. Еще один груз ответственности, еще одна потенциальная слабость.

Но и еще один шанс.

— Спи, — тихо сказал он. — Завтра будет тяжелый день.

И вернулся к изучению карт, готовясь к новому этапу своего бесконечного пути.

Рассвет пробивался сквозь щели в каменном потолке тонкими, бледными лучами.

Мо Фань не спал всю ночь. Он сидел у входа в келью, прислонившись спиной к стене, и слушал тишину. Рука лежала на рукояти кинжала, готовое в любой момент выхватить оружие. Но ночь прошла спокойно — твари не вернулись, демонические культиваторы не объявились.

Сун Цинъэр спала беспокойно, ворочалась, что-то бормотала во сне. Несколько раз Мо Фань слышал, как она звала кого-то — мать, судя по интонациям. Но будить не стал. Ей нужны были силы.

Перед рассветом он бесшумно поднялся, проверил свои вещи. Тюк со свитками — на месте. Кинжал — в ножнах. Пять духовных камней (три осталось после ночного использования лампы) — в мешочке за пазухой. Еды не осталось совсем — придется добывать по дороге.

Девушка проснулась сама, едва первый свет коснулся ее лица. Села на лежанке, растерянно моргая, потом вспомнила, где находится, и вздрогнула.

— Не бойся, — тихо сказал Мо Фань. — Я здесь.

Она посмотрела на него, и в ее взгляде мелькнуло что-то странное — смесь благодарности и... страха? Но не перед ним. Перед тем, что ждет снаружи.

— Мы уходим? — спросила она, поправляя спутанные волосы.

— Да. Умыться сможешь в ручье по дороге. Выходим через пять минут.

Сун Цинъэр кивнула и поднялась, морщась от боли в затекших мышцах. Одежда на ней была в ужасном состоянии — дорогая ткань порвана, выпачкана в грязи и крови. Мо Фань заметил, что кровь не ее — на теле не было ран, кроме пары царапин. Значит, чужая. Возможно, тех самых демонических культиваторов.

— На вот, — он протянул ей свой запасной рукав, оторванный от старой хламиды. — Перевяжи волосы. И кулон спрячь под одежду, чтобы не светился.

Она послушно выполнила приказание, спрятала кулон за пазуху. Потом замялась, явно желая что-то спросить, но не решаясь.

— Говори, — разрешил Мо Фань.

— Ты... ты культиватор? — спросила она. — Я чувствую ци, но твой уровень... всего второй?

— Второй, — подтвердил он. — Но этого достаточно, чтобы убить тварь, которая сидела в главном зале. И достаточно, чтобы проводить тебя до города.

Девушка посмотрела на него с новым выражением — уважением? Недоверием? Трудно сказать. Но спорить не стала.

Они вышли из кельи, пересекли библиотеку (Сун Цинъэр ахнула, увидев тысячи свитков, но Мо Фань жестом велел молчать и идти дальше), поднялись по лестнице и оказались в главном зале храма.

Труп твари все еще лежал там же, где его оставил Мо Фань. За ночь он начал разлагаться, издавая отвратительный запах.

Девушка зажала нос, отворачиваясь. Мо Фань прошел мимо, не обращая внимания на вонь — за пятьсот лет он привык к запаху смерти.

На выходе из храма он остановился, внимательно осматривая долину. Солнце только поднялось, разгоняя утренний туман. Долина была пуста — ни тварей, ни людей, ни зверей. Только трава, камни и руины.

— Идем, — скомандовал он. — Держись за мной, ступай точно в мои следы. Здесь ловушки.

Дорога до ущелья заняла полчаса. Мо Фань вел девушку по безопасному маршруту, обходя скрытые ямы и растяжки, которые древние строители оставили на случай вторжения. Сун Цинъэр послушно шла след в след, не задавая вопросов.

В ущелье пришлось протискиваться боком. Здесь было темно и сыро, пахло мокрым камнем и плесенью. Девушка вздрагивала от каждого шороха, но держалась молодцом — не ныла, не просила остановиться.

Они вышли из ущелья к полудню. Солнце стояло высоко, лес встречал их пением птиц и стрекотом цикад.

— У ручья остановка, — сказал Мо Фань. — Умоешься, отдохнешь. Потом идем дальше.

У ручья он разрешил ей раздеться до исподнего и обтереться водой, пока сам отошел в сторону, делая вид, что изучает карту. На самом деле он просто давал ей возможность почувствовать себя человеком, а не пленницей.

Сун Цинъэр справилась быстро — через десять минут позвала его, одетая и умытая. Волосы, перевязанные его рукавом, блестели на солнце. Лицо порозовело.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я... я уже думала, что умру там.

— Еще не умерла, — философски заметил Мо Фань. — Идем.

Они двинулись дальше. Лес постепенно редел, сменяясь холмистой местностью. Трава здесь была высокой — по пояс человеку, и Мо Фань вел девушку не напрямую, а огибая открытые пространства, держась ближе к деревьям.

К вечеру они прошли около пятнадцати ли. Для обычного человека неплохо, для девушки из аристократической семьи, не привыкшей к долгим переходам — подвиг.

— Привал, — объявил Мо Фань, когда солнце начало клониться к закату. — Здесь заночуем.

Место он выбрал у подножия небольшого холма, защищенного от ветра кустами. Рядом журчал ручей — вода была, значит, можно было не беспокоиться.

— Оставайся здесь, — приказал он. — Я добуду еду.

— Одна? — в голосе девушки послышался страх. — А если...

— Если придет кто-то, кричи. Я услышу.

Он ушел в лес, оставив ее сидеть у кустов. Специально ушел недалеко — настолько, чтобы слышать любой шум, но чтобы она думала, что он далеко.

Дичь попалась быстро — молодой заяц, зазевавшийся в сумерках. Мо Фань убил его броском кинжала, освежевал тут же, выпотрошил и принес к стоянке.

Сун Цинъэр смотрела на разделанную тушку со смешанным чувством отвращения и голода.

— Привыкай, — коротко бросил Мо Фань, разжигая костер. — В дороге есть придется то, что добудем.

Он зажарил зайца на костре, без соли и специй, просто мясо на палочках. Девушка ела жадно, обжигаясь, не обращая внимания на горелые края. Мо Фань жевал медленно, тщательно пережевывая каждый кусок, извлекая максимум питательных веществ.

После еды он достал свитки, начал читать при свете костра. Сун Цинъэр сидела рядом, глядя на огонь.

— Ты странный, — сказала она вдруг.

— Почему?

— Ты... ты второй уровень, а ведешь себя как старый мастер. Смотришь так, будто все вокруг понимаешь. И тварь ту убил. Как?

Мо Фань оторвался от свитка, посмотрел на нее.

— Опыт, — сказал он. — Много опыта.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать.

Она не поверила, это было видно по глазам. Но настаивать не стала.

— А зачем ты идешь в Небесный Покой? — спросила она.

— По делам.

— Секретно?

— Личное.

Девушка поняла, что расспросы бесполезны, и замолчала. Сидела, глядя на огонь, и Мо Фань видел по ее лицу, как она прокручивает в голове события последних дней.

— Расскажи, как ты попала к демоническим культиваторам, — неожиданно для самого себя сказал он.

Сун Цинъэр вздрогнула, но через минуту начала говорить:

— Я ехала с караваном отца из города Небесный Покой в приграничный форт. Там у нас были дела, торговля с северными племенами. В караване было пятьдесят воинов, три культиватора на стадии Основания, сам отец... Но мы попали в засаду. Не просто разбойники — демонические культиваторы секты Кровавого Рассвета. Они убили всех. Отца... отца я видела, как он пал. А меня схватили.

Она замолчала, глотая слезы. Мо Фань ждал.

— Они везли меня в свой лагерь. Я слышала их разговоры — я нужна была для жертвоприношения. Какой-то ритуал, для призыва демона. Моя кровь, моя чистота... они говорили, что девственницы из благородных семей особенно ценятся.

— А потом?

— Потом на них напали твари. Те, что были в храме. Не знаю, откуда они взялись — вышли из леса и начали рвать всех. Демонические культиваторы пытались сопротивляться, но тварей было слишком много. Меня они не тронули — может, почуяли, что я слабая и неопасная. Я убежала, спряталась в храме, нашла ту комнату... и сидела там три дня, пока не пришел ты.

Мо Фань обдумывал услышанное. Секта Кровавого Рассвета. Он знал их — одна из самых жестоких демонических сект в регионе. Практикуют кровавые ритуалы, человеческие жертвоприношения, работают с темными духами. Если они узнают, что жертва сбежала, будут искать. И если найдут...

— Твой кулон, — сказал он. — Дай посмотреть.

Девушка колебалась мгновение, потом достала артефакт из-за пазухи. Мо Фань взял его в руки, прикрыл глаза, направляя ци внутрь.

[Обнаружен артефакт: Амулет рода Сун] [Уровень: Земля, низший] [Функции: Защита от ментальных атак, скрытие ауры владельца, маяк для членов рода (активируется владельцем)] [Примечание: Маяк может быть отслежен культиваторами выше стадии Золотого Ядра]

— Он может выдать тебя, — сказал Мо Фань, возвращая амулет. — Демонические культиваторы, если среди них есть кто-то сильный, способны засечь сигнал. Держи его отключенным, пока не окажемся в городе.

— Я знаю, — кивнула она. — Отец учил меня обращаться с родовыми артефактами. Я включу его только у ворот.

— Умно.

Они замолчали. Костер потрескивал, где-то в лесу ухал филин. Мо Фань снова углубился в чтение свитков, запоминая техники одну за другой.

[Техника: Скрытый шаг (уровень Человека, высший) — изучена на 45%] [Техника: Коготь дракона (уровень Земли, низший) — изучена на 12%] [Техника: Девять печатей очистки — изучена на 100%]

Последняя новость была приятной. Он полностью освоил метод очистки меридианов. Теперь можно было применять его регулярно, доводя блокировку до минимума.

Он закрыл глаза, вошел в состояние медитации и начал новый цикл очистки.

[Очистка меридианов: 38% -> 32%] [Очистка меридианов: 32% -> 28%] [Очистка меридианов: 28% -> 25%]

Тринадцать процентов за час. Отлично.

Когда он открыл глаза, Сун Цинъэр уже спала, свернувшись калачиком у костра. Мо Фань подбросил дров, чтобы огонь горел до утра — тепло и свет отпугивали хищников.

Сам он спать не ложился. Сидел, прислонившись к камню, и смотрел на звезды. Думал.

Лин снилась ему опять. Тот же сон, та же пропасть, те же слова: «Не теряй себя. Не становись тем, кого я не узнаю».

Легко сказать.

За пятьсот лет он потерял себя уже много раз. Становился и демоническим культиватором, и праведным героем, и отшельником, и убийцей. Каждый раз смерть обнуляла все, возвращая в начало. Каждый раз он начинал заново, пытаясь найти путь, который приведет его назад.

Но путь всегда упирался в тупик.

Теперь, в этом новом цикле, в этом новом теле, у него был шанс. Безбаговый старт (почти), чистый лист, возможность строить судьбу заново.

Вопрос был в том, что строить. И кем стать.

Девушка рядом завозилась во сне, что-то прошептала. Мо Фань посмотрел на нее. Молодая, красивая, из хорошей семьи. Если он доведет ее до города целой и невредимой, ее отец отблагодарит. Духовные камни, техники, связи — все это поможет ему быстрее подняться.

Но связи — это и обязательства. Благородные семьи не любят оставаться в долгу. Если он примет их помощь, рано или поздно придется платить. Возможно, жизнью.

С другой стороны, одиночке в этом мире выжить трудно. Особенно если ты хочешь не просто выжить, а прорваться наверх, к самым Небесам, где, возможно, скрыт выход из этого проклятого мира.

Мо Фань вздохнул.

— Решать будем по обстоятельствам, — сказал он тихо, обращаясь к звездам. — Как всегда.

Утро встретило их туманом и холодом.

Сун Цинъэр проснулась сама, продрогшая, но отдохнувшая. Мо Фань уже развел костер заново и поджарил остатки вчерашнего зайца.

— Ешь, — сказал он, протягивая ей кусок мяса. — Сегодня придется идти быстро. Если мои расчеты верны, за день мы должны добраться до предгорий, а там, за перевалом, начинаются земли, контролируемые городом.

— Ты знаешь дорогу? — спросила она, жуя.

— Знаю. Я много где был.

Она посмотрела на него с любопытством, но снова не стала спрашивать.

Они двинулись в путь, едва солнце поднялось над горизонтом. Мо Фань вел девушку через холмы, огибая открытые пространства, выбирая safest path. Несколько раз он останавливался, прислушиваясь, и менял направление — чутье, отточенное за столетия, подсказывало, что где-то рядом опасность.

К полудню они вышли к подножию невысокого хребта. Дальше начинался подъем.

— Отдохни, — сказал Мо Фань, указывая на камень. — Дальше будет тяжело.

Сун Цинъэр села, тяжело дыша. Она вымоталась, но держалась — видно было, что характер у нее сильный, не чета изнеженным аристократкам.

— Скажи, — вдруг спросила она. — Почему ты помогаешь мне? Ты мог бы бросить меня там, в храме, и идти дальше один. Быстрее, безопаснее. Зачем тебе лишняя обуза?

Мо Фань помолчал, прежде чем ответить.

— В этом мире, — сказал он наконец, — нельзя выжить в одиночку. Рано или поздно понадобится кто-то, кто прикроет спину. Или кто заплатит за услугу. Ты — мой билет в город. Твой отец — мой билет к ресурсам.

— Значит, все дело в выгоде? — в ее голосе послышалось разочарование.

— Всегда, — кивнул Мо Фань. — Альтруизм — роскошь, которую могут позволить себе только сильные. А я пока слаб.

Девушка посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты не слаб, — сказала она. — Я видела, как ты убил ту тварь. Видела, как ты идешь по лесу, словно знаешь каждое дерево. Ты не слаб. Ты просто... не веришь в добро.

— Добро? — Мо Фань усмехнулся. — В этом мире нет добра. Есть сила и слабость. Есть жизнь и смерть. Все остальное — иллюзии, которые люди создают, чтобы оправдать свои поступки.

— Ты ошибаешься, — тихо сказала она. — Добро есть. Просто его мало. Но оно есть.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты спас меня. А мог не спасать.

Мо Фань не нашел что ответить. Он отвернулся, смотря на хребет, на вершины, уходящие в облака.

— Идем, — сказал он наконец. — Нам пора.

Они начали подъем. Тропа была крутой, каменистой, но Мо Фань вел уверенно, находя безопасные участки, обходя осыпи. Сун Цинъэр шла за ним, цепляясь за выступы, иногда срываясь, но поднимаясь снова.

К вечеру они достигли перевала.

Перед ними открылась долина, в центре которой, на расстоянии нескольких ли, возвышались стены города Небесный Покой. Огромные, белокаменные, они вздымались к небу, защищая жителей от опасностей внешнего мира.

Сун Цинъэр ахнула, увидев родной город.

— Мы дошли, — прошептала она. — Мы действительно дошли.

Мо Фань смотрел на город и думал о своем.

Там, за этими стенами, начинался новый этап. Новые опасности, новые враги, новые возможности.

Он повернулся к девушке.

— Включай амулет. Сообщи своим, что ты жива. И готовься к встрече с отцом.

Сун Цинъэр достала кулон, активировала его. Артефакт засветился мягким светом, отправляя сигнал.

— Спасибо, — сказала она, глядя на Мо Фаня. — Спасибо тебе за все.

Он кивнул, принимая благодарность, но ничего не ответил.

Впереди был долгий путь. И этот путь только начинался.

Том 1 "Сломанный клинок". Глава 2. "Врата небесного покоя"

Стены Небесного Покоя возвышались над равниной на двадцать чжанов — почти шестьдесят метров. Белый камень, из которого они были сложены, светился в лучах заходящего солнца розоватым оттенком, делая город похожим на огромный драгоценный камень, брошенный среди холмов.

Мо Фань стоял на перевале и смотрел на эти стены с чувством, которое не испытывал уже много лет — с осторожным предвкушением.

В прошлых циклах он бывал в Небесном Покое не раз. Город был крупным торговым узлом на пересечении путей из трех провинций. Здесь пересекались интересы сект, кланов, торговых гильдий и одиночек-культиваторов. Здесь можно было купить все — от редких пилюль до информации, от дешевых техник до жизни человека.

И здесь же можно было все потерять.

— Красивый, правда? — спросила Сун Цинъэр, заметив его взгляд. — Мой прапрадед участвовал в строительстве этих стен. Говорят, в фундамент заложили девять артефактов, чтобы защита держалась вечно.

— Артефакты — это хорошо, — согласился Мо Фань. — Только защищают они не от всего.

Девушка посмотрела на него с недоумением, но спорить не стала. Она активировала амулет полчаса назад, и теперь оставалось только ждать.

Ждать пришлось недолго.

Минут через десять из города вылетела группа культиваторов — пять человек на летающих мечах. Для стадии Основания полет на мече был обычным делом, и Мо Фань сразу оценил уровень прибывших: двое на средней стадии Основания, трое на начальной. Серьезная сила для встречи одной девушки.

Впереди летел мужчина лет сорока на вид (на самом деле, учитывая культивацию, могло быть и все двести), с характерными чертами рода Сун — те же тонкие брови, тот же разрез глаз, что и у Цинъэр.

— Отец! — закричала девушка, бросаясь вперед.

Мужчина приземлился в двух шагах от нее, и Мо Фань увидел, как на лице сурового культиватора мелькнуло выражение, которое бывает только у родителей, нашедших потерянных детей.

— Цинъэр! — он схватил ее в объятия, прижимая к себе. — Жива... жива... Небеса милостивы...

Девушка разрыдалась, уткнувшись лицом в отцовское плечо. Мо Фань стоял в стороне, наблюдая за сценой с холодным спокойствием. Эмоции — это хорошо. Эмоции делают людей уязвимыми.

Через минуту мужчина поднял голову и посмотрел на Мо Фаня. Взгляд был оценивающим, цепким — взгляд человека, привыкшего замечать детали.

— Ты привел мою дочь, — сказал он. Не вопрос, утверждение.

— Привел.

— Кто ты?

— Мо Фань. Внешний ученик секты Тысячи Ветров. Бывший.

Брови мужчины поднялись. Секта Тысячи Ветров была хорошо известна в регионе, но внешний ученик... это даже не слуга, это пыль под ногами.

— И как же внешний ученик смог спасти мою дочь от демонических культиваторов и тварей разлома?

— Шел мимо, — коротко ответил Мо Фань.

Отец Цинъэр усмехнулся, но в усмешке не было насмешки — скорее, интерес.

— Сун Цзянь, — представился он. — Глава торговой гильдии Небесного Покоя. Я твой должник.

— Посмотрим, — ответил Мо Фань.

Свита Сун Цзяня переглянулась. Так разговаривать с главой гильдии? Этот парень либо безумец, либо действительно знает себе цену.

— Летим в город, — решил Сун Цзянь. — Цинъэр нужно отдохнуть, а нам — поговорить.

Мо Фань посмотрел на летающие мечи.

— Я не умею летать.

— Это проблема?

— На втором уровне Жемчужины — да.

Сун Цзянь хмыкнул и махнул рукой одному из сопровождающих. Тот спешился, уступая меч.

— Держись за меня, — сказал он Мо Фаню. — И не вздумай упасть — ловить не буду.

Мо Фань встал на меч, обхватил культиватора за пояс. Тот взлетел, и через минуту они уже были в воздухе.

Вид с высоты открывался потрясающий. Город раскинулся внизу, как на ладони — кварталы, храмы, площади, дворцы. Мо Фань смотрел и запоминал, накладывая карту из памяти на реальность. Многое изменилось за те пятьсот лет, что он отсутствовал, но основные ориентиры остались.

Они приземлились во внутреннем дворе огромного особняка. Сун Цзянь жил не в центре города, как можно было ожидать, а в восточном районе, где селилась старая аристократия. Особняк занимал целый квартал, окруженный высокими стенами с защитными формациями.

— Распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату, — сказал Сун Цзянь, когда они спешились. — Отдохни с дороги. Вечером поговорим.

— Мне нужно в город, — возразил Мо Фань.

— Успеешь. Сначала — разговор.

Тон не допускал возражений. Мо Фань кивнул — спорить с главой гильдии на его территории было бы глупо.

Слуга проводил его в небольшую, но чистую комнату в гостевом крыле. Здесь были кровать, стол, стул, даже небольшой таз с водой для умывания. Роскошь по меркам внешнего ученика.

Мо Фань скинул грязную одежду, умылся, осмотрел свое тело. Синяки сходили, раны затягивались — ци ускоряла регенерацию. Хорошо. Через пару дней от побоев не останется и следа.

Он достал свитки, разложил на столе. Нужно было систематизировать знания, выбрать приоритетные техники для изучения.

[Доступные техники для изучения:] [Скрытый шаг (уровень Человека, высший) — прогресс 45%] [Коготь дракона (уровень Земли, низший) — прогресс 12%] [Теневое копье (уровень Человека, средний) — прогресс 0%] [Дыхание пустоты (уровень Человека, высший) — прогресс 0%] [Семь печатей (уровень Земли, средний) — прогресс 0%]

Последняя техника привлекла его внимание. Семь печатей — метод защиты, создающий вокруг культиватора семь слоев энергетического барьера. На стадии Жемчужины, конечно, полноценно использовать его не получится, но даже один слой мог спасти жизнь.

Он углубился в изучение свитка, запоминая схемы движения ци. Прогресс пошел медленно — техника была сложной, требовала тонкого контроля.

[Изучение: Семь печатей — прогресс 3%... 5%... 7%...]

Через час в дверь постучали.

— Господин, — раздался голос слуги. — Глава приглашает вас на ужин.

Мо Фань убрал свитки, надел чистую одежду, которую предусмотрительно оставили в комнате — простая, но качественная ханьфу темно-синего цвета. Не его размер, но сойдет.

Слуга провел его в главный зал особняка. Здесь было богато, но не вычурно — хороший вкус чувствовался во всем: в резных балках потолка, в шелковых свитках на стенах, в расстановке мебели.

Сун Цзянь сидел во главе длинного стола. Цинъэр — справа от него, уже переодетая в чистое, с уложенными волосами. Настоящая аристократка.

— Садись, — указал Сун Цзянь на место слева. Мо Фань сел.

Ужин подали слуги — десяток блюд, от простых овощных закусок до жареного мяса и редких деликатесов. Мо Фань ел спокойно, без жадности, но и без жеманства.

— Рассказывай, — сказал Сун Цзянь, когда первая волна голода была утолена. — Как ты нашел мою дочь?

— Случайно, — ответил Мо Фань. — Я укрывался в древнем храме в предгорьях. Наткнулся на тварь, убил ее. Потом нашел вашу дочь в одной из келий.

— Убил тварь? — переспросил Сун Цзянь. — На каком уровне?

— Тварь была на седьмом.

— А ты на втором.

— Да.

Пауза. Сун Цзянь смотрел на него в упор, пытаясь понять, лжет ли гость.

— Я видел, — вмешалась Цинъэр. — Он убил ее кинжалом. Она была быстрой, но он двигался еще быстрее. И знал, куда бить.

Сун Цзянь перевел взгляд на дочь, потом снова на Мо Фаня.

— Покажи кинжал.

Мо Фань молча вытащил оружие, положил на стол.

Глава гильдии взял кинжал, повертел в руках, присвистнул.

— Сплав «падающая звезда». Где ты взял такую вещь?

— Нашел.

— Где?

— В тайнике.

Сун Цзянь хмыкнул, возвращая кинжал.

— Ты умеешь хранить секреты, парень. Это хорошо. Но мне нужно знать, кто ты на самом деле. Внешние ученики не убивают тварей седьмого уровня. Внешние ученики не смотрят на глав гильдий так, как смотришь ты.

— Я просто устал, — ответил Мо Фань. — И хочу есть.

Сун Цзянь рассмеялся — искренне, с удивлением.

— Забавный ты парень. Ладно, не хочешь говорить — не надо. Я ценю не слова, а дела. Ты спас мою дочь. Это стоит многого. Что ты хочешь в награду?

Мо Фань отложил палочки, посмотрел в глаза главе гильдии.

— Мне нужно несколько вещей. Легальный статус в городе. Доступ к библиотеке с техниками. Информация о секте Кровавого Рассвета. И... работа.

— Работа? — удивился Сун Цзянь. — Какую работу может делать культиватор второго уровня?

— Разную. Охрана, доставка, сбор информации. Я не гнушаюсь грязной работы.

Глава гильдии задумался, постукивая пальцем по столу.

— Статус — решим. Скажем, что ты мой гость, никто не посмеет тронуть. Библиотека... у нас есть неплохое собрание, но техники уровня Земли и выше — только для членов гильдии. Информация о Кровавом Рассвете — это опасно. Зачем тебе?

— Личное.

— Личное, значит... — Сун Цзянь покачал головой. — С этими лучше не связываться, парень. Они сильны. У них есть культиваторы стадии Золотого Ядра, может, даже выше.

— Тем более нужно знать о них все.

Глава гильдии вздохнул.

— Хорошо. Информацию дам. Но предупреждаю — лезть к ним самоубийственно. Что касается работы... завтра приходи в гильдию, поговорим. Если пройдешь проверку, возьму в охрану караванов. Платить буду соответственно.

— Спасибо.

— Не за что. Ты заработал это.

Ужин продолжился в молчании. Цинъэр поглядывала на Мо Фаня с любопытством, но не вмешивалась в разговор. Сун Цзянь ел задумчиво, явно обдумывая что-то.

Когда ужин закончился, Мо Фань поднялся, поклонился и направился к выходу.

— Постой, — окликнул его Сун Цзянь. — Один вопрос.

— Да?

— Ты говорил, что был внешним учеником. Что значит «был»?

Мо Фань помолчал мгновение.

— Я убил внутреннего ученика. Пришлось бежать.

Сун Цзянь удивленно поднял бровь, но ничего не сказал. Только махнул рукой, отпуская.

Вернувшись в комнату, Мо Фань снова разложил свитки. Ночь предстояла долгая, а дел было много.

Он достал духовный камень, вставил в лампу и углубился в изучение техники «Семь печатей».

[Прогресс: 7%... 12%... 18%...]

Где-то далеко, за стенами особняка, выли стражники, перекликаясь на башнях. Город жил своей ночной жизнью — темной, опасной, полной возможностей.

Мо Фань улыбнулся одними уголками губ.

Наконец-то он начал подниматься.

Утро в особняке Сун началось с крика петухов и лязга оружия — где-то во внутреннем дворе тренировались стражи.

Мо Фань не спал всю ночь. Он сидел в позе лотоса на жесткой циновке, гоняя ци по меридианам и методично долбя технику «Семь печатей». К рассвету прогресс достиг 34% — неплохо для одной ночи, но недостаточно для практического применения.

Он открыл глаза, когда первые лучи солнца проникли сквозь бумажное окно. Тело затекло, но сознание было ясным. Он поднялся, сделал несколько растяжек, восстанавливая кровообращение, и умылся холодной водой из таза.

Сегодня предстоял важный день. День, когда он сделает первый шаг к легализации в этом городе.

Одежда, оставленная слугами, была чистой и удобной. Мо Фань облачился в темно-синее ханьфу, подпоясался, спрятал кинжал за поясом так, чтобы был под рукой, но не бросался в глаза. Свитки оставил в комнате, спрятав под циновкой — тайник ненадежный, но в гостевом крыле воровать не принято.

Выходя, он столкнулся в коридоре со служанкой — молоденькой девушкой, несущей поднос с завтраком.

— Господин, — поклонилась она. — Глава приказал накормить вас перед уходом.

Мо Фань кивнул, взял поднос и вернулся в комнату. Завтрак был скромным, но сытным — рисовая каша с овощами, вареное яйцо, травяной чай. Он ел медленно, тщательно пережевывая, наслаждаясь каждым кусочком. В прошлой жизни, в теле внешнего ученика, такой еды он не видел годами.

Покончив с завтраком, он вышел во двор. Особняк просыпался — слуги сновали по делам, стражи менялись на постах, где-то в глубине сада слышались голоса.

Мо Фань направился к выходу, но его остановил оклик:

— Эй, ты!

Он обернулся. К нему быстрым шагом приближался мужчина лет тридцати, одетый в форму старшего стражи. Лицо грубое, квадратное, с тяжелой челюстью и маленькими колючими глазками. Уровень культивации — седьмой уровень Жемчужины.

— Ты тот самый, что привел госпожу? — спросил стражник, подходя вплотную.

— Тот самый.

— Меня зовут Лэй Ху, я начальник стражи особняка. Хочу посмотреть, на что ты способен.

Мо Фань внимательно посмотрел на него. Вызов? Проверка? Или просто местный задира хочет утвердиться за счет новичка?

— Зачем? — спросил он спокойно.

— Затем, что госпожа сказала, будто ты убил тварь седьмого уровня, будучи на втором. Я в такое не верю. Думаю, ты просто нашел ее уже мертвой и примазался к славе.

— Твое право.

Лэй Ху нахмурился — такой реакции он не ожидал. Обычно новички либо лебезят, либо злятся. А этот стоял спокойно, смотрел пустыми глазами и не реагировал на провокацию.

— Трус? — попробовал он другой подход. — Кишка тонка показать, на что способен?

Мо Фань вздохнул.

— Послушай, начальник стражи. У меня сегодня важные дела в городе. Если хочешь проверить меня — давай быстро и без лишних слов. Что нужно сделать?

Лэй Ху осклабился — наконец-то нормальная реакция.

— Спарринг. Покажешь, что умеешь. Без оружия, до первой крови. Если продержишься три минуты — признаю, что ты не пустышка.

— А если нет?

— Тогда будешь знать свое место, щенок.

Мо Фань оценил диспозицию. Седьмой уровень против второго — разница огромная. Даже с его опытом, в открытом бою без оружия шансов почти нет. Почти.

— Хорошо, — кивнул он. — Но на своих условиях.

— Каких?

— Ты нападаешь первым. Я только защищаюсь. Если коснешься меня хоть раз — я проиграл. Если я уклонюсь от всех атак три минуты — я выиграл.

Лэй Ху расхохотался.

— Ты спятил, парень? Я на седьмом уровне, ты на втором. Я быстрее, сильнее, у меня ци в три раза больше. Ты не увернешься ни от одного удара.

— Это мое условие.

— Ладно, — стражник потер руки. — Сам напросился. Пошли на площадку.

Тренировочная площадка находилась в западном крыле особняка — ровный прямоугольник, вымощенный каменными плитами, с несколькими манекенами и стойками для оружия по краям. Здесь уже собралась небольшая толпа — слухи о проверке разнеслись быстро.

Мо Фань заметил в толпе Сун Цинъэр. Девушка стояла чуть поодаль, в тени навеса, и смотрела на него с беспокойством. Рядом с ней — две служанки, которые хихикали и перешептывались.

— Начинаем? — спросил Лэй Ху, выходя в центр площадки. Он скинул верхнюю одежду, оставшись в облегающей безрукавке, открывающей мощные, перевитые мышцами руки. Настоящий боец, явно не раз участвовавший в схватках.

Мо Фань вышел напротив него. Никакой показной бравады, никаких лишних движений. Он просто стоял, расслабившись, опустив руки вдоль тела.

— Время пошло! — крикнул кто-то из стражников, и Лэй Ху рванул вперед.

Он двигался быстро — очень быстро для седьмого уровня. Удар правой целил в голову, левая готовилась к добиванию. Простая, но эффективная комбинация, рассчитанная на то, что противник либо отшатнется, либо попытается блокировать.

Мо Фань не сделал ни того, ни другого.

Он просто присел, пропуская кулак над головой, и в тот же момент сместился влево, уходя с линии атаки. Лэй Ху пролетел мимо, потеряв равновесие на долю секунды.

— Хорош! — выдохнул кто-то в толпе.

Лэй Ху развернулся, в глазах загорелся азарт. Он снова атаковал — серия быстрых ударов, ноги, руки, корпус. Настоящий шквал.

Мо Фань двигался, как тень. Он не блокировал, не парировал — только уклонялся, используя минимальные смещения корпуса, микрошаги, повороты. Каждое движение было просчитано, каждое — выверено до миллиметра.

Пятьсот лет опыта. Тысячи смертей. Десятки тысяч схваток. Его тело помнило то, чего не знало это молодое, сильное, но неопытное тело Лэй Ху.

— Стоять на месте! — рявкнул стражник, разозлившись. Он прекратил атаки, сделал шаг назад и сложил руки в печать.

Ци начала собираться в его ладонях, формируя технику.

— Техника уровня Человека? — раздался голос из толпы. — Да он же убьет парня!

— Лэй Ху, остынь! — крикнул кто-то.

Но начальник стражи уже не слушал. Он вложил в ладони треть своей ци и выбросил вперед сгусток энергии — «Взрывная волна», техника, разбрасывающая противников в стороны.

Мо Фань видел это. И ждал.

В тот момент, когда техника должна была ударить, он прыгнул. Не в сторону — вверх. Перекатился через голову Лэй Ху, используя его плечи как трамплин, и приземлился у него за спиной.

Волна энергии ушла в пустоту, разбившись о каменную стену в десятке метров.

— Время! — выкрикнул тот же голос.

Лэй Ху замер, тяжело дыша. Он повернулся к Мо Фаню, и в его глазах читалось что-то новое — не злость, не унижение, а уважение.

— Ты... — начал он. — Как ты это делаешь?

— Много практиковался, — ответил Мо Фань.

— На втором уровне так не практикуются. Ты двигаешься как...

— Как кто?

— Как те, кто прошел через сотню смертей.

Мо Фань ничего не ответил. Он просто поклонился и направился к выходу с площадки.

Толпа расступилась перед ним. Служанки смотрели с восхищением, стражники — с недоумением и уважением. Сун Цинъэр догнала его у выхода.

— Ты невредим? — спросила она, заглядывая в лицо.

— Невредим.

— Лэй Ху — лучший боец в особняке. Он тренируется с детства. Никто не мог уклоняться от его атак так долго.

— Я не долго. Три минуты.

— Для второго уровня — это вечность.

Мо Фань остановился, посмотрел на нее.

— Твой отец обещал мне работу в гильдии. Где находится гильдия?

Девушка слегка нахмурилась — ей явно хотелось поговорить о другом, но она сдержалась.

— В центре города, на Торговой площади. Любой извозчик довезет. Но если хочешь, я могу проводить...

— Не стоит, — перебил Мо Фань. — Сам найду.

Он вышел за ворота особняка и оказался на улицах Небесного Покоя.

Город встретил его шумом, запахами и толпой. Здесь было все, что он помнил по прошлым жизням — торговцы, зазывалы, нищие, культиваторы, простые горожане. Крики, смех, ругань, звон монет.

Мо Фань двинулся вперед, растворяясь в толпе. Никто не обращал на него внимания — обычный парень в синем ханьфу, еще один среди тысяч.

Он шел медленно, впитывая атмосферу, запоминая ориентиры. Вот лавка с пилюлями — та же, что и пятьсот лет назад, только вывеска новая. Вот харчевня «Три дракона» — здесь подают отличную лапшу, но дорого. Вот переулок, ведущий в трущобы — туда лучше не соваться без оружия.

Торговая площадь оказалась именно такой, как он помнил — огромное пространство, заставленное прилавками, палатками, телегами. В центре возвышалось массивное каменное здание с колоннами — гильдия торговцев.

Внутри было прохладно и шумно. Десятки людей стояли в очередях к окошкам, что-то обсуждали, спорили, обменивались документами. Пахло бумагой, чернилами и потом.

Мо Фань подошел к стойке с табличкой «Наем и охрана».

— Чего надо? — буркнул писарь, не поднимая головы.

— Работа. Охрана караванов.

Писарь поднял глаза, окинул Мо Фаня оценивающим взглядом. Второй уровень Жемчужины. Обычно таких даже не рассматривают.

— Опыт?

— Есть.

— Где?

— Разное.

— Конкретнее.

Мо Фань молча положил на стойку рекомендательное письмо, которое ему утром вручил слуга Сун Цзяня. Писарь развернул, прочитал, и выражение его лица изменилось.

— От самого главы? — переспросил он недоверчиво.

— От него.

— Подожди здесь.

Писарь скрылся за дверью в глубине зала. Вернулся через минуту в сопровождении худощавого мужчины в дорогой одежде.

— Мо Фань? — спросил мужчина. — Я Вэй Чжун, управляющий гильдии. Глава предупредил о вас. Пройдемте.

Они прошли в отдельный кабинет, где управляющий усадил Мо Фаня за стол и сам сел напротив.

— Глава сказал, что вы проявили себя в деле с его дочерью. Это серьезная рекомендация. Но правила есть правила. Чтобы работать в охране караванов, нужно пройти проверку.

— Какую?

— Практическую. Завтра утром отправляется караван в приграничный форт Северный Клык. Обычный маршрут, но в последнее время там неспокойно — разбойники активизировались. Пойдете с ними. Если справитесь — зачисляем в штат. Если нет...

Он развел руками.

— Что за груз? — спросил Мо Фань.

— Пилюли, оружие, ткани. Обычная торговля. Охрана — десять человек, все культиваторы от третьего до шестого уровня. Старший — Хэ Лян, опытный, работает у нас пять лет. Справитесь под его началом?

— Справлюсь.

— Тогда завтра на рассвете у северных ворот. Не опоздайте.

Вэй Чжун протянул ему небольшой жетон.

— Это пропуск в гильдию. Покажете стражникам у ворот, они пропустят к каравану.

Мо Фань взял жетон, поклонился и вышел.

На улице солнце стояло уже высоко, приближался полдень. До завтрашнего рассвета оставалось меньше суток. Нужно было подготовиться.

Он направился обратно в особняк, но по дороге завернул на рынок. Купил за остатки медяков вяленого мяса, лепешек и флягу с водой. Еще — пару метательных ножей у оружейника. Дешевые, плохого качества, но лучше, чем ничего.

В особняк вернулся к вечеру. В комнате его ждал сюрприз — на столе стояла коробка, перевязанная лентой.

Мо Фань открыл. Внутри лежал сверток, а в свертке — десяток духовных камней среднего качества и короткая записка: «За заслуги. Сун Цзянь».

Десять камней. Для второго уровня — целое состояние. Мо Фань усмехнулся — глава гильдии явно хотел показать, что умеет быть благодарным.

Он убрал камни в мешочек, достал свитки и продолжил изучение техник. Ночь снова предстояла бессонная.

[Прогресс: Семь печатей — 41%] [Прогресс: Коготь дракона — 18%] [Прогресс: Скрытый шаг — 52%]

Завтра будет первый настоящий бой в этом цикле. Не дуэль с самоуверенным идиотом, а настоящая схватка, где на кону будет жизнь.

Мо Фань закрыл глаза, входя в медитацию. Ци текла по меридианам, очищая, укрепляя, готовя тело к новым испытаниям.

Где-то в городе выли собаки. Вдалеке слышались пьяные крики. Ночь опускалась на Небесный Покой, скрывая в темноте свои секреты и опасности.

Мо Фань сидел неподвижно, как каменное изваяние, и ждал рассвета.

Рассвет застал Мо Фаня уже у северных ворот.

Он пришел за час до назначенного времени — привычка, выработанная сотнями смертей. Лучше ждать, чем опаздывать. Опоздание в этом мире часто стоило жизни.

Ворота представляли собой массивное сооружение из потемневшего от времени дерева, окованного железными полосами. Стражники в доспехах лениво переговаривались, греясь у жаровен. Увидев жетон гильдии, пропустили без вопросов.

За воротами, на обширном пустыре, уже собирался караван. Мо Фань насчитал пять тяжелых повозок, запряженных парами быков — низкорослых, коренастых животных, специально выведенных для перевозки грузов. Вокруг суетились погонщики, грузчики, несколько человек в одинаковых куртках — охрана.

Он подошел ближе, рассматривая будущих попутчиков. Десять охранников — все культиваторы, как и говорил управляющий. Уровни от третьего до шестого, в основном начальные стадии. Старший, Хэ Лян, выделялся сразу — мужчина лет сорока, коренастый, с грубым обветренным лицом и тяжелым взглядом. Седьмой уровень Жемчужины, почти пик. Опытный — чувствуется по посадке головы, по тому, как держит руки.

— Ты новый? — окликнул его Хэ Лян, заметив приближающегося Мо Фаня. — Мо Фань?

— Да.

— Говорят, тебя сам глава рекомендовал. — В голосе старшего сквозило сомнение. — Второй уровень. Даже не средний. Чем ты ему так угодил?

— Повезло.

— Повезло, — хмыкнул Хэ Лян. — Ладно, не мое дело. Будешь в замыкающих. Держись позади последней повозки, смотри по сторонам. Если что — кричи. В бой не лезь, твое дело — заметить опасность и сообщить. Ясно?

— Ясно.

— Работаешь за долю. Если караван дойдет целым — получишь десять процентов от стандартной ставки. Если проявишь себя — больше. Если облажаешься — ничего не получишь и больше в гильдию не сунешься.

Мо Фань кивнул, принимая условия. Десять процентов от ставки охраны — гроши, но для начала сойдет.

Он отошел к последней повозке, осмотрел свое место. Обзор нормальный — видно и дорогу позади, и весь караван впереди. Если нападут с тыла, он первый примет удар.

— Эй, новенький! — окликнули его.

К повозке подошел парень лет двадцати, улыбчивый, с открытым лицом. Третий уровень.

— Я Чжан Сю, — представился он. — Тоже в охране, третий раз иду. Не бойся, тут обычно спокойно. Разбойники редко нападают на караваны гильдии — себе дороже.

— Обычно — не значит всегда, — ответил Мо Фань.

Чжан Сю удивленно поднял бровь.

— Ты всегда такой мрачный? Или только с утра?

— Всегда.

Парень рассмеялся.

— Забавный ты. Ладно, если что — кричи. Мы с ребятами поможем.

Он похлопал Мо Фаня по плечу и убежал к своим.

Караван тронулся, когда солнце поднялось над стенами города. Сначала медленно, раскачиваясь, повозки выползли на тракт, ведущий на север. Впереди ехал Хэ Лян на низкорослой лошадке, за ним — пять повозок, потом еще охрана, и в самом конце — Мо Фань.

Дорога была укатанной, но пыльной. Клубы пыли поднимались от копыт и колес, оседая на одежде, забиваясь в нос и горло. Мо Фань приспособил ткань, закрывающую рот, и размеренно шагал за повозкой.

Первые два часа прошли спокойно. По сторонам тянулись поля, сменяющиеся перелесками, изредка попадались деревни — грязные, бедные, с соломенными крышами и тощими собаками. Крестьяне провожали караван равнодушными взглядами — привыкли.

К полудню сделали привал у небольшой рощицы. Быков распрягли, дали им воды и корма. Охрана собралась в кружок, делясь скудной едой и новостями.

Мо Фань сел чуть поодаль, прислонившись спиной к дереву. Достал вяленое мясо, лепешку, начал жевать, не сводя глаз с окружающего леса.

Чжан Сю подсел к нему с миской каши.

— Ты чего такой нелюдимый? — спросил он без обид. — Иди к нам, познакомишься с ребятами.

— Потом.

— Стесняешься? — улыбнулся парень. — Зря. Тут все свои. Вон, видишь того дядьку с бородой? Это Чэнь Фу, он на пятом уровне, ходит в рейды уже десять лет. Рассказывают, он однажды в одиночку отбился от стаи волков-культиваторов. А вон тот, худой — Лю Бинь, он на четвертом, но техникой владеет отлично, мечник. Если что, он первый в бой рванет.

Мо Фань слушал, запоминая лица и уровни. Информация никогда не бывает лишней.

— А ты сам откуда? — спросил Чжан Сю.

— Из секты Тысячи Ветров.

— О, слышал. Неплохая секта, говорят, старейшины там сильные. Но почему ушел? Или... тебя попросили?

— Попросили.

Парень понимающе кивнул, не став уточнять. В мире культивации такие «просьбы» означали обычно одно — конфликт, который проигравший не пережил.

— Ладно, бывает, — сказал он. — У меня тоже история не сахар. Родители погибли в набеге демонических тварей, меня подобрала гильдия, вырастила. Теперь вот работаю, коплю на хорошую технику.

— Какую хочешь?

— Уровня Земли, конечно. Мечтаю о «Танцующем клинке». Слышал о такой? Говорят, если освоить, можно сражаться сразу с тремя противниками и не уставать.

— Слышал, — кивнул Мо Фань. Он не просто слышал — он владел этой техникой в одном из прошлых циклов. Неплохая, но требует много ци.

— А ты?

— Мне бы для начала на третий уровень прорваться.

Чжан Сю рассмеялся.

— Это да. С твоим вторым в охране тяжело. Но ничего, если дойдем целыми, получишь деньги — купишь пилюль, прорвешься. Главное — не лезь на рожон.

— Не полезу.

— Вот и молодец.

Привал закончился, караван двинулся дальше. Дорога пошла в гору — начинались предгорья, за которыми лежал форт Северный Клык. Лес стал гуще, деревья выше, воздух — прохладнее.

Мо Фань шел сзади и слушал лес.

Он умел слушать лес. Пятьсот лет научили его различать звуки — обычные и опасные. Вот птица кричит — просто так, от нечего делать. Вот ветка хрустнула — заяц пробежал, не бойся. А вот тишина — плохая тишина, когда все живое замирает, чуя хищника.

Сейчас лес был обычным — шумел, пел, жил своей жизнью. Но Мо Фань чувствовал — где-то там, в глубине, есть опасность. Не явная, не близкая, но есть.

Он ускорил шаг, догоняя последнюю повозку, и положил руку на кинжал.

— Что-то не так? — спросил погонщик — пожилой мужик с обветренным лицом.

— Пока нет.

— А рука на ноже?

— Привычка.

Погонщик хмыкнул, но ничего не сказал.

К вечеру караван вышел к небольшому озеру — месту традиционной стоянки. Здесь был расчищенный участок, остатки костровищ, даже навес от дождя, сколоченный из жердей.

— Ночевка здесь, — объявил Хэ Лян. — Охрана — по графику. Первая смена — Чэнь Фу и Лю Бинь. Вторая — Чжан Сю и Мо Фань. Остальные отдыхают. На рассвете выступаем.

Мо Фань молча кивнул, принимая назначение. Вторая смена — значит, спать придется урывками, но это лучше, чем первая, когда организм только засыпает.

Он нашел место у дерева, поближе к повозкам, расстелил куртку и лег, положив руку на кинжал. Глаза закрыл, но уши слушали.

Костер потрескивал, охрана переговаривалась вполголоса, кони всхрапывали во сне. Нормальная ночь.

Через четыре часа его разбудил Чжан Сю.

— Вставай, наша смена.

Мо Фань открыл глаза — мгновенно, без обычной для сна заторможенности. Поднялся, отряхнулся, отошел к кустам по нужде, потом вернулся к костру.

— Что слышно? — спросил он.

— Тихо, — зевнул Чжан Сю. — Чэнь Фу сказал, волки выли далеко, но это обычное дело. Я пойду посплю.

Он ушел, оставив Мо Фаня одного у костра.

Ночь была темная — луна скрылась за тучами, звезд не видно. Хорошая ночь для нападения.

Мо Фань сидел, подбрасывая ветки в огонь, и слушал.

Сначала было тихо. Потом — далеко, на грани слышимости — ухнула сова. Потом снова тишина.

И вдруг — треск ветки. Совсем рядом, метрах в пятидесяти.

Мо Фань замер, превратившись в статую. Рука скользнула к кинжалу, но он не вытаскивал — мог блеснуть лезвием, выдать себя.

Он прислушался. Дыхание. Не одно — несколько. Люди. Крадутся.

Мо Фань бесшумно поднялся, отошел от костра в тень. Теперь его силуэт не был виден на свету.

Из леса выскользнули фигуры. Пять, шесть, семь... двенадцать человек. Вооружены, одеты в темное, лица скрыты тряпками. Разбойники.

Они двигались к каравану с двух сторон — явно планировали окружить и ударить одновременно.

Мо Фань оценил ситуацию. Если сейчас закричать, разбойники бросятся в атаку раньше, чем охрана проснется. Если молчать — они подойдут вплотную и тогда...

Он выбрал третье.

Бесшумно, как тень, он скользнул к ближайшему разбойнику. Тот шел первым, высматривая цель. Мо Фань ударил сзади, зажимая рот и вонзая кинжал в основание черепа. Разбойник дернулся и обмяк.

Тело Мо Фань аккуратно опустил на землю и двинулся к следующему.

Второй, третий, четвертый — все упали без звука. Пятьсот лет опыта убийств давали о себе знать. Он знал, куда бить, как бить, как двигаться, чтобы не создавать шума.

Пятый что-то почуял — обернулся как раз в тот момент, когда Мо Фань подкрадывался. Глаза расширились, рот открылся для крика, но кинжал вошел быстрее — в горло, рассекая голосовые связки.

Разбойник захрипел, заваливаясь назад. Мо Фань подхватил его, уложил на землю.

Шесть.

Оставалось еще шесть, но они уже заметили, что что-то не так. Из леса донесся приглушенный свист — сигнал тревоги.

— Тревога! — заорал Мо Фань, отбрасывая маскировку. — Нападение!

В лагере началось движение. Хэ Лян вскочил первым, мгновенно оценивая обстановку. Остальные охрана выскакивала из-под навесов, хватаясь за оружие.

Разбойники, поняв, что скрытность потеряна, бросились в атаку. Шестеро оставшихся (из двенадцати) рванули к повозкам с дикими криками.

Мо Фань не стал ждать. Он прыгнул на ближайшего, уходя от удара меча и вонзая кинжал в бок. Разбойник взвыл, выронил оружие, но Мо Фань уже был рядом со следующим.

Бой закипел.

Хэ Лян сражался с двумя сразу, его меч описывал широкие дуги, не давая противникам приблизиться. Чэнь Фу, бородатый ветеран, работал топором — тяжело, мощно, каждый удар ломал кости. Лю Бинь, мечник, танцевал между врагами, оставляя за собой кровавые росчерки.

Мо Фань видел все это краем глаза, но основное внимание уделял своей цели. Он не лез в гущу, где сражались сильнейшие, — работал по краям, добивая раненых, перехватывая тех, кто пытался обойти охрану с флангов.

Чжан Сю бился рядом с ним — парень оказался неплохим бойцом, хоть и молодым. Они вдвоем зажали одного разбойника и быстро прикончили.

Через пять минут все было кончено.

Двенадцать трупов лежали на земле. С нашей стороны — двое раненых, никто не убит. Удача.

Хэ Лян обошел поле боя, пиная тела, проверяя, не притворяется ли кто мертвым. Потом подошел к Мо Фаню.

— Ты, — сказал он. — Ты первый заметил?

— Да.

— Сколько убил?

Мо Фань посмотрел на свои руки, на кинжал.

— Шестеро. Пятерых до тревоги, одного после.

Тишина. Даже Чжан Сю перестал дышать.

— Шестеро? — переспросил Хэ Лян. — Один? На втором уровне?

— Они были не сильные. Третий-четвертый уровни, не больше.

— Не сильные, — повторил старший, качая головой. — Ты хоть понимаешь, что разница между вторым и третьим — это пропасть? А ты убил пятерых тихо, как призрак, и еще одного в бою.

Мо Фань молчал.

Хэ Лян посмотрел на него долгим взглядом, потом хлопнул по плечу.

— В гильдии таких ценят. Очень ценят. Завтра по приезде получишь полную ставку. И премию от меня лично.

— Спасибо.

— Не за что. Ты заслужил.

Раненых перевязали, трупы оттащили в лес — на корм зверям. Караван снова свернулся на ночлег, но теперь охрана не спала — ждали, не вернутся ли разбойники с подкреплением.

Мо Фань сидел у котера, глядя на огонь. Рядом пристроился Чжан Сю.

— Ты это... — начал он. — Ты вообще кто?

— Мо Фань.

— Нет, серьезно. Шестерых убить за пять минут — это не второй уровень. Это даже не пятый. Ты скрываешь уровень? Есть артефакт?

— Нет. Просто опыт.

— Какой опыт может быть в твоем возрасте?

Мо Фань повернулся к нему, посмотрел в глаза.

— Достаточный, чтобы выжить.

Чжан Сю отвел взгляд. Ему стало не по себе от этого взгляда — пустого, холодного, как у старого убийцы.

— Ладно, — сказал он. — Не хочешь — не говори. Но спасибо. Если бы не ты, они могли бы застать нас врасплох.

— Могли бы.

— Откуда ты знал? Я ничего не слышал.

— Лес слушать надо. Не ушами — всем телом.

— Научишь?

Мо Фань посмотрел на него. Молодой, открытый, еще не сломленный этим миром. Такие долго не живут.

— Если доживешь до конца рейса — научу основам.

— Договорились!

Чжан Сю улыбнулся и ушел проверять дальние посты.

Мо Фань остался один. Он достал кинжал, вытер лезвие от крови, спрятал обратно.

Впереди был еще день пути. И, возможно, новые опасности.

Но он был готов.

Он всегда готов.

Остаток ночи прошел спокойно — разбойники не вернулись.

Мо Фань просидел у костра до рассвета, вслушиваясь в темноту. Несколько раз ему казалось, что он слышит движение в лесу, но каждый раз это оказывались животные — лиса, вышедшая на запах крови, пара кабанов, прошедших стороной, сова, ухнувшая над самой головой.

Когда небо на востоке начало светлеть, он позволил себе закрыть глаза на полчаса — короткая медитация, восстанавливающая силы лучше любого сна. Ци текла по меридианам, залечивая микротравмы, накопленные за ночь, убирая усталость из мышц.

— Подъем! — зычный голос Хэ Ляна разнесся над лагерем. — Через час выступаем! Кто не готов — пешком пойдет до форта!

Закипела работа. Погонщики запрягали быков, охрана сворачивала постели, заливали костры. Мо Фань помог Чжан Сю собрать вещи, потом отошел к озеру — умыться и наполнить флягу.

Вода была холодной, обжигающей. Он плеснул в лицо, смывая ночную усталость, и замер, глядя на свое отражение.

На него смотрел чужой человек. Молодой, почти мальчишка, с гладкой кожей и незрелыми чертами. Но глаза... глаза были старыми. Очень старыми. В них читалась бездна, которую не спрятать за молодостью лица.

— Эй, Мо! — окликнул Чжан Сю. — Идем завтракать! Хэ Лян кашу сварил!

Мо Фань отвернулся от воды и пошел к лагерю.

Каша была пресной, с кусочками вчерашнего мяса, но горячей и сытной. Мо Фань ел быстро, не чувствуя вкуса, просто загружая организм топливом. Рядом переговаривались охранники, обсуждая ночное нападение.

— ...я говорю, повезло, что новенький услышал. Если бы они подошли вплотную, могли бы часть повозок запалить.

— Ага, а ты, Лю Бинь, спал как сурок. Я тебя толкал, толкал...

— Отстань, я после первой смены вырубился.

— А этот... Мо Фань, говорят, шестерых положил. Один. На втором уровне. Верится с трудом.

— Хэ Лян подтвердил. Сам видел трупы.

— Странный он. Молчит все время, смотрит как-то... не по годам.

— Может, артефакт скрывающий уровень?

— Может. Но артефакты дорогие, откуда у внешнего ученика?

— Не наше дело. Лишь бы работал хорошо.

Мо Фань слушал краем уха, не вмешиваясь. Пусть гадают. Чем меньше о нем знают, тем безопаснее.

Караван тронулся, когда солнце поднялось над верхушками деревьев. Дорога пошла в гору все круче, быки тяжело дышали, погонщики подгоняли их кнутами и криками. Лес по сторонам становился гуще, мрачнее — настоящий северный таежный лес, где водятся не только звери, но и твари пострашнее.

Мо Фань шел сзади, как и вчера, но теперь его положение изменилось. Охранники поглядывали на него с уважением, Чжан Сю то и дело подбегал поболтать, даже Хэ Лян, проезжая мимо на лошади, кивнул одобрительно.

К полудню лес начал редеть — впереди показались просветы. А еще через час караван вышел к форту Северный Клык.

Форт представлял собой массивное укрепление из серого камня, стоящее на вершине невысокого холма. Стены — метров десять высотой, с башнями по углам, на башнях — баллисты и какие-то магические приспособления. Вокруг — выжженное пространство, чтобы враг не мог подобраться незаметно.

— Красиво, да? — Чжан Сю подошел сзади. — Говорят, стены держатся на формациях, выдержат удар культиватора стадии Золотого Ядра. А баллисты стреляют снарядами, начиненными взрывными талисманами.

— Видел уже, — коротко ответил Мо Фань.

— Где?

— В других местах.

Чжан Сю хотел спросить еще, но передумал — понял по тону, что разговор не пойдет.

Караван въехал в форт через главные ворота. Внутри оказался обычный военный городок — казармы, склады, кузницы, харчевни. Солдаты, наемники, торговцы сновали туда-сюда, создавая шум и суету.

Хэ Лян спешился и направился к начальнику гарнизона оформлять бумаги. Охране дали час отдыха — можно было поесть, выпить, размять ноги.

Мо Фань отошел в сторону, сел на бревно у стены и достал свиток. Чжан Сю убежал в харчевню с остальными, позвав с собой, но Мо Фань отказался. Время нужно было использовать с умом.

[Прогресс: Семь печатей — 47%] [Прогресс: Коготь дракона — 21%] [Прогресс: Скрытый шаг — 58%]

Последняя техника уже почти освоена. Еще пара дней — и можно будет применять в бою.

Он углубился в чтение, но краем глаза следил за окружающими. Привычка, въевшаяся в кровь.

Через полчаса вернулся Хэ Лян, довольный и деловитый.

— Все в порядке, — объявил он. — Груз приняли, расчет получили. Ночевка здесь, завтра утром — обратно. Кто хочет погулять — гуляйте, но к вечеру чтобы были трезвыми и при оружии.

Охрана разбрелась кто куда. Мо Фань остался сидеть на бревне.

— Ты чего? — удивился Чжан Сю, вернувшийся из харчевни с лепешкой в руке. — Идешь с нами? Тут говорят, есть хорошее место...

— Нет.

— Скучный ты. Ладно, я погуляю.

Мо Фань остался один. Он читал свитки до самого вечера, пока солнце не скрылось за стенами форта. Потом поел в солдатской столовой — дешево и сытно — и вернулся к отведенному месту в казарме.

Ночь прошла спокойно. В форте было безопасно — местные твари сюда не совались, а враги не рисковали нападать на укрепленный гарнизон.

Утром караван двинулся в обратный путь.

Дорога назад всегда кажется короче. Мо Фань шел сзади, слушал лес, думал о своем. В голове прокручивались планы на ближайшее будущее — получить деньги от гильдии, купить пилюли для прорыва, найти информацию о Кровавом Рассвете, начать охоту.

Но охоту осторожную. Он знал, что демонические культиваторы сильны. В одиночку, на втором уровне, с ними не справиться. Нужно растить силу, копить союзников, ждать момента.

На второй день пути, когда до Небесного Покоя оставалось около полудня, Чжан Сю подошел к нему с серьезным лицом.

— Мо, тут такое дело... — начал он, мямля.

— Говори.

— Ты вчера в форте... ну, когда мы гуляли... я рассказал ребятам про тебя. Ну, про то, как ты разбойников убил. А они... они не все поверили. Некоторые думают, что ты скрываешь уровень. Или что у тебя артефакт сильный. И... в общем, есть те, кто хочет проверить.

Мо Фань остановился, посмотрел на парня.

— Кто именно?

— Ну... Лю Бинь, например. Он на четвертом, мечник. Говорит, что хочет спарринг. Чтобы доказать, что ты не фейк.

— А если я откажусь?

— Тогда будут считать трусом. И уважение, которое ты заработал, пропадет.

Мо Фань вздохнул. Вечно одно и то же — в любом мире, в любом времени. Самцы выясняют, кто сильнее. Без этого никак.

— Хорошо, — сказал он. — После прибытия. Скажи Лю Биню — я согласен.

Чжан Сю просиял.

— Отлично! Я так и знал, что ты согласишься. Ты им покажешь!

— Покажу, — согласился Мо Фань без энтузиазма.

Караван вошел в Небесный Покой к вечеру. У ворот их уже ждали — проверка груза, оформление документов, обычная бюрократия. Мо Фань отошел в сторону, наблюдая за процессом.

Через час все формальности были улажены. Хэ Лян подозвал охрану, раздал деньги — каждому по заслугам. Мо Фань получил полную ставку плюс премию — двадцать духовных камней низшего качества и три средних.

— Заслужил, — коротко сказал старший. — Если хочешь работать с нами постоянно — приходи. Такие нужны.

— Подумаю.

Мо Фань спрятал камни в мешочек и направился к особняку Сун. По дороге завернул на рынок, купил свежей еды, смену одежды, пару хороших метательных ножей — на этот раз настоящих, из закаленной стали.

В особняке его встретили с уважением — слухи о ночном бое уже долетели сюда. Служанки кланялись ниже, стражники здоровались первыми. Даже Лэй Ху, начальник стражи, при встрече коротко кивнул — для него это было равносильно объятиям.

В комнате Мо Фаня ждала записка от Сун Цзяня: «Завтра в полдень — обед. Жду».

Он отложил записку, разложил покупки, пересчитал камни. Двадцать низших, три средних. Для второго уровня — целое состояние. Для того, что он задумал — капля в море.

Он сел в позу лотоса, достал свитки и продолжил изучение техник.

[Прогресс: Семь печатей — 52%] [Прогресс: Коготь дракона — 24%] [Прогресс: Скрытый шаг — 63%]

Последняя техника почти готова. Еще немного — и он сможет использовать ее в бою.

Ночь прошла спокойно. Утром Мо Фань позавтракал, привел себя в порядок и стал ждать полудня.

Ровно в назначенное время слуга проводил его в тот же зал, где они ужинали в первый раз. Сун Цзянь сидел во главе стола один — Цинъэр не было.

— Садись, — указал он. — Ешь. Поговорим.

Обед был скромнее, чем в прошлый раз, но все равно роскошным по меркам Мо Фаня. Он ел молча, ожидая вопросов.

— Слышал о твоих подвигах, — начал Сун Цзянь, когда первая волна голода утихла. — Хэ Лян прислал отчет. Шестеро разбойников. В одиночку. На втором уровне.

— Повезло.

— Не ври. Я триста лет живу, повезло от умения отличаю. Ты умеешь убивать. Так, как умеют только те, кто делал это много раз. Откуда?

— Долгая история.

— Времени достаточно.

Мо Фань помолчал, обдумывая ответ.

— Я много практиковался, — сказал он наконец. — В секте Тысячи Ветров у меня были... недоброжелатели. Приходилось учиться выживать.

Сун Цзянь усмехнулся.

— Недоброжелатели, говоришь. Значит, тебя били, а ты учился. И научился так, что убиваешь тех, кто сильнее втрое.

— Жизнь заставила.

Глава гильдии откинулся на спинку стула, разглядывая Мо Фаня с новым интересом.

— У меня к тебе предложение, — сказал он. — Официальное.

— Слушаю.

— Ты спас мою дочь. Ты проявил себя как ценный боец. Я предлагаю тебе место в гильдии. Не наемный охранник, а постоянный сотрудник. Жалованье, жилье, доступ к библиотеке (кроме самых ценных разделов), право на первоочередной выкуп трофеев. Взамен — ты выполняешь особые поручения. Не всегда легальные. Иногда опасные. Но хорошо оплачиваемые.

Мо Фань задумался. Предложение было заманчивым — доступ к библиотеке, легальный статус, стабильный доход. Но и обязательства — работать на клан Сун, выполнять их грязные делишки.

— Какие поручения? — спросил он.

— Разные. Иногда нужно доставить груз, который не для чужих глаз. Иногда — собрать информацию. Иногда — убрать конкурента. Не спрашивай подробности — узнаешь, когда придет время.

— А если откажусь от конкретного задания?

— Имеешь право. Но тогда и премий не будет.

Мо Фань обдумывал варианты. В прошлых циклах он работал на подобные структуры — всегда рискованно, всегда на грани. Но в его положении выбирать не приходилось.

— Согласен, — сказал он.

Сун Цзянь удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. С сегодняшнего дня ты — внештатный сотрудник гильдии. Живи пока здесь, в особняке. Комнату тебе выделят постоянную. Завтра получишь жетон и доступ к библиотеке первого уровня. А сейчас...

Он помолчал, потом продолжил тише:

— Есть одно дело. Не срочное, но важное. Нужно узнать, кто сливает информацию разбойникам. В последние месяцы три каравана были ограблены — и все на одном участке тракта. Кто-то сообщает бандитам маршруты и графики. Найди этого человека.

— Почему я?

— Ты новый. Тебя никто не знает. Сможешь внедриться, послушать, что говорят в портовых кабаках, среди грузчиков, погонщиков. Платят за информацию хорошо. Но будь осторожен — предатель может быть опасен.

Мо Фань кивнул.

— Сделаю.

— Вот и отлично. — Сун Цзянь поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Цинъэр просила передать тебе привет. Она сейчас занята с учителями, но скоро освободится. Может, захочет поблагодарить лично.

— Не стоит.

— Это уж вы сами решайте.

Мо Фань поклонился и вышел.

В коридоре его ждал сюрприз — Сун Цинъэр собственной персоной. Девушка стояла, прислонившись к стене, и при его появлении выпрямилась.

— Мо Фань, — сказала она. — Я хотела поговорить.

— О чем?

— Не здесь. Пойдем в сад.

Сад особняка Сун был небольшим, но ухоженным — прудик с карпами, мостики, беседки, цветущие кусты. Они прошли к дальней беседке, скрытой от посторонних глаз.

— Садись, — указала Цинъэр.

Мо Фань сел на скамью, ожидая.

Девушка молчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила:

— Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Не внешний ученик, не простой культиватор. Ты... другой. Я видела, как ты убил ту тварь. Видела твои глаза. Такие глаза бывают у старых воинов, прошедших много битв. Но ты молод. Как это возможно?

— Это долгая история.

— Расскажи. Хотя бы часть.

Мо Фань посмотрел на нее. В глазах девушки было не просто любопытство — в них было понимание. Она тоже что-то пережила. Плен, смерть отца на глазах, страх. Это меняет людей.

— Я не могу рассказать всего, — сказал он медленно. — Но кое-что скажу. Я действительно был внешним учеником. Действительно слабым. Но у меня есть... дар. Я быстро учусь. Очень быстро. И помню все, чему научился.

— Все?

— Почти все.

— Значит, ты мог бы стать сильным? Очень сильным? Если захочешь?

— Мог бы.

— Тогда почему ты не становишься? Почему тратишь время на охрану караванов?

Мо Фань усмехнулся.

— Сила не приходит быстро. Даже с моим даром. Нужны ресурсы, техники, время. А пока я слаб, лучше быть осторожным. Осторожность — это тоже сила.

Цинъэр задумалась над его словами.

— Ты странный, — сказала она наконец. — Но мне почему-то кажется, что тебе можно верить.

— Нельзя, — ответил Мо Фань. — Мне вообще нельзя верить. Я делаю только то, что выгодно мне.

— И спас меня — тоже выгодно?

— Твой отец заплатил.

— А если бы не заплатил?

Мо Фань промолчал. Цинъэр ждала.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Наверное, все равно спас бы.

— Почему?

— Потому что ты напомнила мне одного человека.

— Кого?

— Ту, которую я не смог спасти.

Он поднялся, не желая продолжать разговор.

— Мне пора. Нужно готовиться к заданию.

— Мо Фань, — окликнула она. — Ты еще придешь?

— Приду.

И он ушел, оставив ее в беседке, глядящей ему вслед.

Вечером Мо Фань сидел в своей новой комнате (больше, светлее, с нормальной кроватью и письменным столом) и изучал материалы, которые принес слуга. Список погонщиков, грузчиков, охранников, работавших на ограбленных караванах. Карта маршрутов. Время нападений.

Кто-то сливал информацию. Кто-то из своих.

Мо Фань улыбнулся одними уголками губ. Он любил такие задачи — найти предателя, вычислить, поймать. Это было похоже на охоту.

А охота — это то, что он умел лучше всего.

Он закрыл глаза и вошел в медитацию, гоняя ци по меридианам.

[Прогресс: Семь печатей — 58%] [Прогресс: Коготь дракона — 27%] [Прогресс: Скрытый шаг — 71%]

Завтра начнется новая игра.

Утро в Небесном Покое начиналось рано.

Мо Фань вышел из особняка, когда солнце едва показалось над восточной стеной. Город уже проснулся — торговцы открывали лавки, носильщики таскали грузы, у ворот выстраивались очереди крестьян с овощами и зерном.

Он двигался неторопливо, растворяясь в утренней толпе. Обычная одежда — темное ханьфу, никаких опознавательных знаков. На поясе — только метательные ножи, кинжал спрятан под одеждой. Лицо — расслабленное, с легкой скукой, как у бездельника, вышедшего прогуляться.

Первая цель — портовые кабаки. Не настоящий порт — город стоял далеко от моря, но так называли район у южных ворот, где селились погонщики, грузчики и прочий рабочий люд. Там всегда было шумно, грязно и многолюдно. И там, если верить опыту Мо Фаня, можно было узнать больше, чем в любом другом месте.

Кабак «Толстый карась» встретил его запахом дешевого вина, кислой капусты и пота. Мо Фань вошел, огляделся. За столами сидели человек десять — погонщики в пропыленных куртках, пара грузчиков, какой-то оборванец в углу.

Он прошел к стойке, бросил медяк.

— Вина. Самого дешевого.

Кабатчик — толстый мужик с заплывшими глазками — налил мутную жидкость в глиняную кружку. Мо Фань взял, отпил глоток. Пойло было отвратительным, но он не чувствовал вкуса — пил, чтобы создать образ.

Он сел за стол в углу, откуда был виден весь зал, и начал слушать.

Разговоры текли лениво, как вода в застойной луже. Кто-то жаловался на жену, кто-то обсуждал цены на зерно, кто-то травил байки о похождениях. Ничего полезного.

Мо Фань ждал. Он умел ждать.

Через час в кабак вошли двое. Погонщики — судя по одежде и мозолистым рукам. Сели за стол у окна, заказали вина и закуску. Мо Фань прислушался.

— ...третий раз за месяц, — говорил один, молодой, с рыжей щетиной. — Мне это не нравится.

— А кому нравится? — отвечал второй, постарше, с глубокими морщинами на лице. — Хэ Лян говорит, кто-то сливает информацию. Ищут крысу.

— Найдут — голову оторвут.

— Само собой. Но мне другое интересно — кто? Среди наших вроде все нормальные.

— А может, не среди наших? Может, кто из грузчиков? Или из охраны?

— В охране тоже проверять будут. Всех.

Они замолчали, уткнувшись в кружки. Мо Фань запомнил лица и продолжил слушать.

День тянулся медленно. Мо Фань обошел еще три кабака, две харчевни, посидел на рынке среди грузчиков, перекусывающих вяленой рыбой. Информация собиралась по крупицам.

К вечеру у него сложилась картина. Три ограбления — на одном и том же участке тракта, в районе Волчьего оврага. Все караваны шли по одному маршруту, с разницей в неделю. Время нападения — всегда вечернее, когда охрана уставала и теряла бдительность. Значит, предатель знал не только маршрут, но и график.

Кто мог знать? Начальник каравана — раз. Писарь, оформляющий документы — два. Кто-то из старших грузчиков, участвовавших в погрузке — три. Или...

Мо Фань вспомнил разговор в кабаке. Погонщики упоминали, что нападения начались после того, как в гильдию взяли нового человека. Кого-то из грузчиков. Имени они не знали, но описание дали — худой, с кривым носом, хромает на левую ногу.

Хромой грузчик. Хороший ориентир.

На следующий день Мо Фань отправился в район складов. Здесь пахло кожей, зерном и прелым сеном. Сновали грузчики, покрикивали десятники, скрипели телеги.

Он пристроился к группе грузчиков, перекуривающих у стены, завел разговор о погоде, о ценах, о тяжелой работе. Через полчаса незаметно спросил:

— А где тут у вас хромой работает? Мне говорили, он знает, где можно подработать вечерами.

— Хромой? — переспросил один, пожилой с седой бородой. — Это Го Чэнь, что ли? Так он на вторых складах, у купца Ли. А тебе зачем?

— Да говорят, он иногда шабашки берет. Мне бы подзаработать.

— Не знаю, парень. Го Чэнь мужик скрытный. Работает, молчит, после работы сразу уходит. Ни с кем не общается.

— А где живет?

— В трущобах, у западной стены. Там, где старые бараки. Но ты осторожнее — район опасный.

Мо Фань поблагодарил и ушел.

Го Чэнь. Хромой грузчик. Новенький. Скрытный. Идеальная кандидатура.

Вечером Мо Фань отправился в трущобы.

Западная стена была самым бедным районом города. Здесь ютились те, кому не повезло в жизни — нищие, калеки, беглые крестьяне, мелкие преступники. Дома лепились друг к другу, кое-как сколоченные из досок и глины. Воняло нечистотами и гнилью.

Мо Фань шел осторожно, держа руку на ноже. Местные обитатели косились на него, но не приставали — слишком спокойный взгляд, слишком уверенная походка. Таких здесь не грабят — себе дороже.

Старые бараки нашел быстро — три длинных сарая, разделенных на клетушки. Местный бродяга за медяк показал, где живет Го Чэнь — крайняя клетушка во втором бараке.

Мо Фань устроился в тени напротив и стал ждать.

Го Чэнь появился через час. Худой, с кривым носом и заметной хромотой на левую ногу. Огляделся, проверяя, нет ли слежки, и скользнул в свою клетушку.

Мо Фань подождал еще полчаса, пока стемнеет окончательно, и бесшумно подобрался к двери. Щель между досками позволяла видеть внутренность — убогая комнатушка, лежанка, стол, на столе — глиняная кружка.

Го Чэнь сидел на лежанке и считал деньги. Много денег — Мо Фань увидел десяток серебряных монет и даже пару золотых. Для простого грузчика — целое состояние.

Сомнений не оставалось.

Мо Фань постучал.

— Кто там? — голос напряженный, испуганный.

— Открывай, Го Чэнь. Поговорить надо.

— Кто ты?

— Открывай, или я выломаю дверь.

Тишина. Потом шаги, скрежет засова. Дверь приоткрылась, в щели блеснул глаз.

— Чего надо?

Мо Фань толкнул дверь, входя внутрь. Го Чэнь отшатнулся, нащупывая что-то под подушкой.

— Не советую, — спокойно сказал Мо Фань. — Я быстрее.

Грузчик замер, оценивая. Увидел второй уровень Жемчужины — и расслабился. Сам он был на третьем.

— Ты кто такой? — спросил он, наглея. — Чего врываешься?

— Я тот, кто ищет предателя. Того, кто сливает информацию разбойникам.

Го Чэнь побелел, но попытался держаться.

— Ты о чем? Ничего не знаю. Убирайся, или я позову стражу.

— Стража уже идет. — Мо Фань достал жетон гильдии. — Я от Сун Цзяня. Улики против тебя есть. Вопрос только в том, как ты умрешь — быстро или медленно.

Грузчик дернулся к подушке, но Мо Фань был быстрее — метательный нож вонзился в стену в сантиметре от его руки.

— Я же сказал — не советую.

Го Чэнь обмяк. Сел на лежанку, закрыл лицо руками.

— Кто надоумил? — спросил Мо Фань. — Кто платит?

— Не скажу. Убьют.

— Я тоже убью. Разница только в скорости.

Грузчик молчал, трясясь. Мо Фань ждал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Скажу. Но ты меня защитишь?

— Рассказывай.

— Это Лю Бинь. Из охраны. Он связан с разбойниками, получает долю. А мне платил за информацию — маршруты, грузы, графики. Я только передавал, больше ничего.

Лю Бинь. Мечник на четвертом уровне. Тот самый, что хотел спарринга.

— Доказательства есть?

— Есть. У меня дома, в тайнике. Письма с его печатью. И деньги, которые он давал.

— Где письма?

— Вон там, под половицей.

Мо Фань нашел тайник, достал сверток. Развернул — несколько писем, печать гильдии, почерк Лю Биня. Улики неоспоримые.

— Хорошо, — сказал он. — Собирайся. Пойдешь со мной.

— Куда?

— К главе гильдии. Расскажешь все лично.

Го Чэнь побледнел еще сильнее, но спорить не посмел.

Они вышли из барака и двинулись через трущобы. Ночь была темной, фонари горели редко. Мо Фань вел грузчика, держа руку на кинжале.

На полпути что-то щелкнуло в темноте. Мо Фань толкнул Го Чэня в сторону и сам прыгнул следом. Стрела вонзилась в стену дома позади них.

— Бежим! — скомандовал он.

Они рванули через переулки, петляя между домами. Еще две стрелы просвистели мимо — стрелявший явно не ожидал такой реакции.

Выскочив на освещенную улицу, Мо Фань оглянулся. Погони не было.

— Кто это был? — спросил Го Чэнь, трясясь.

— Тот, кто не хочет, чтобы ты говорил. Пошли быстрее.

До особняка Сун добрались без приключений. Стража узнала Мо Фаня, пропустила. Он сдал грузчика дежурному и пошел докладывать Сун Цзяню, несмотря на поздний час.

Глава гильдии принял его сразу, даже не одеваясь — просто накинул халат.

— Нашел? — спросил он.

— Нашел. Го Чэнь, грузчик. Работал на Лю Биня. Письма с печатью при мне.

Сун Цзянь взял письма, пробежал глазами. Лицо потемнело.

— Лю Бинь... Пять лет у меня работал. Доверенное лицо. И вот...

— Он еще в гильдии?

— Должен быть. Сегодня его смена.

— Надо брать сейчас, пока не узнал.

— Согласен. Идем.

Через полчаса отряд стражников во главе с Лэй Ху и Мо Фанем ворвался в казарму, где жила охрана. Лю Бинь спал, но проснулся мгновенно — рука потянулась к мечу.

— Не дергайся, — Лэй Ху наставил на него копье. — Взяли, гад.

Лю Бинь увидел Мо Фаня, увидел письма в руках Сун Цзяня и понял все.

— Сука, — выдохнул он. — Это ты.

— Я, — спокойно ответил Мо Фань.

— Как ты нашел?

— Как нашел, уже не важно.

Лю Биня скрутили, увели в подвал. Сун Цзянь обещал, что допрос будет долгим и неприятным.

Утром Мо Фань стоял во дворе особняка, глядя на восход. Подошел Чжан Сю — бледный, расстроенный.

— Не могу поверить, — сказал он. — Лю Бинь... он же нормальным казался. Мы вместе в рейды ходили, вместе ели, вместе...

— Люди часто не те, кем кажутся, — ответил Мо Фань.

— А ты? Ты кто?

Мо Фань повернулся к нему, посмотрел в глаза.

— Я тот, кто делает свою работу. И не задает лишних вопросов.

Чжан Сю отвел взгляд.

— Спарринг отменяется, — сказал он тихо. — Лю Бинь... он хотел тебя проверить. Может, даже убить. Чтобы ты не мешал.

— Возможно.

— Ты знал? Знал, что он предатель, когда соглашался на бой?

— Подозревал. Но не был уверен.

— И все равно согласился?

— Это был единственный способ подтвердить.

Чжан Сю покачал головой.

— Ты странный, Мо Фань. Очень странный. Но я рад, что ты на нашей стороне.

— Я не на стороне, — ответил Мо Фань. — Я сам по себе.

Он развернулся и ушел в свою комнату — изучать техники и готовиться к новым заданиям.

[Прогресс: Семь печатей — 67%] [Прогресс: Коготь дракона — 31%] [Прогресс: Скрытый шаг — 84%]

Еще немного — и он станет сильнее.

А сила — это единственное, что имело значение.

Три дня после поимки Лю Биня прошли в напряженном ожидании.

Мо Фань не выходил из особняка. Он сидел в своей комнате, погруженный в изучение техник, лишь изредка прерываясь на еду и короткий сон. Тело требовало отдыха, но разум отказывался останавливаться — слишком много нужно было успеть, слишком мало времени.

Он чувствовал, что приближается переломный момент. Что-то должно было случиться. Что-то, что изменит его положение в этом городе, в этом мире.

На четвертый день утром в дверь постучали.

— Господин Мо, — голос слуги звучал почтительно. — Глава гильдии приглашает вас на церемонию награждения. Прошу следовать за мной.

Мо Фань отложил свиток, поднялся. Одежда была чистой, но простой — ничего особенного. Он вышел за слугой.

Церемония проходила в главном зале гильдии, том самом, где он впервые разговаривал с управляющим. Но сейчас зал выглядел иначе — украшен знаменами, освещен магическими светильниками, полон народа.

Здесь были все, кто имел вес в гильдии: старшие охранники, управляющие складами, торговые представители, даже несколько посторонних купцов, видимо, важных партнеров. В центре, на небольшом возвышении, стоял Сун Цзянь в парадных одеждах.

Мо Фаня провели сквозь толпу к подножию возвышения. Он чувствовал на себе десятки взглядов — любопытных, оценивающих, завистливых.

— Мо Фань, — начал Сун Цзянь, и его голос разнесся по залу, усиленный техникой звука. — Три недели назад ты вошел в этот город как беглец, преследуемый сектой Тысячи Ветров. Сегодня ты стоишь здесь как герой, спасший мою дочь и раскрывший предателя, угрожавшего благополучию гильдии.

Он сделал паузу, давая слушателям осознать сказанное.

— За эти заслуги гильдия торговцев Небесного Покоя присуждает тебе звание внешнего старейшины с правом голоса на малых советах. Ты получаешь пожизненное содержание, доступ ко всем библиотекам гильдии второго уровня и право на первоочередной выкуп любых товаров.

В зале прошел шепот — звание внешнего старейшины для человека второго уровня было неслыханной честью. Обычно его давали культиваторам стадии Основания, не ниже.

Сун Цзянь подал знак, и слуга вынес поднос с тремя предметами.

— Кроме того, — продолжил глава, — за личные заслуги перед родом Сун я вручаю тебе: сто духовных камней среднего качества, технику уровня Земли «Шаг сквозь тени» из личного собрания нашей семьи, и этот артефакт.

Он поднял с подноса небольшой кулон на тонкой цепочке. Камень в кулоне светился мягким голубым светом.

— Амулет «Ясный разум». Защищает от ментальных атак и ускоряет восстановление ци. Носи его с честью.

Мо Фань принял поднос, поклонился.

— Благодарю, глава Сун. Я оправдаю ваше доверие.

— Уверен, что оправдаешь, — кивнул Сун Цзянь. — А теперь — пир в честь нашего героя! Прошу всех к столам!

Начался пир. Мо Фаня усадили на почетное место рядом с главой, подносили лучшие блюда и вина. К нему подходили люди, представлялись, заводили разговоры. Он отвечал коротко, но вежливо — учился играть по правилам этого мира.

Чжан Сю подбежал в перерыве между тостами, сияющий.

— Поздравляю! — воскликнул он. — Внешний старейшина! Кто бы мог подумать! Ты теперь важная шишка, с тебя причитается!

— Причитается, — согласился Мо Фань. — Завтра угощу тебя в том кабаке, где мы познакомились.

— Договорились!

К концу пира, когда гости начали расходиться, к Мо Фаню подошел Хэ Лян. Старший охраны выглядел задумчивым.

— Поздравляю, — сказал он коротко. — Заслужил.

— Спасибо.

— Я тут подумал... Ты теперь старейшина, но если захочешь выйти с нами в рейд — всегда рады. С тобой спокойнее.

— Приду, — пообещал Мо Фань. — Не сейчас, но приду.

Хэ Лян кивнул и ушел.

В комнату Мо Фань вернулся поздно вечером, слегка пьяный — от вина отказаться было невозможно, пришлось пить. Но голова оставалась ясной — спасибо новому амулету, который он сразу надел на шею.

Он разложил награды на столе. Сто камней среднего качества — огромное богатство для его уровня. Техника «Шаг сквозь тени» — свиток, переливающийся золотым шитьем. И кулон, мягко пульсирующий в такт его сердцебиению.

Он взял свиток, развернул.

[Техника: Шаг сквозь тени] [Уровень: Земля, средний] [Описание: Позволяет перемещаться между тенями на расстоянии до десяти чжанов. Чем сильнее культиватор, тем больше теней может использовать и тем дальше перемещаться. На стадии Жемчужины — одно перемещение, расход ци — 30 единиц.] [Требования: Открытые меридианы не менее 30%, уровень ци не менее 50 единиц]

Тридцать единиц ци за одно перемещение. Мо Фань проверил свои показатели.

[Ци: 52/52] [Меридианы: 25% блокировки]

Он мог использовать эту технику один раз, после чего резерв опустеет почти полностью. Опасно, но в критический момент может спасти жизнь.

Мо Фань убрал свиток, достал следующий.

Вторая техника, которую он планировал изучать — «Коготь дракона» — уже была освоена на 31%. Еще пара недель, и он сможет применять ее в бою.

Он сел в позу лотоса, достал новый свиток и начал изучение.

[Изучение: Шаг сквозь тени — прогресс 2%... 4%... 6%...]

Ночь пролетела незаметно.

Утро встретило его стуком в дверь.

— Войдите.

На пороге стояла Сун Цинъэр. Девушка выглядела взволнованной — глаза красные, словно плакала, руки теребили край одежды.

— Мо Фань, — сказала она. — Можно поговорить?

— Заходи.

Она вошла, села на стул, но молчала, не зная, как начать.

— Что случилось? — спросил Мо Фань.

— Отец... отец сосватал меня.

Тишина. Мо Фань ждал продолжения.

— Сын главы секты Пылающего Феникса. Он приезжал на пир вчера, видел меня. И... попросил моей руки. Отец согласился. Свадьба через месяц.

— Ты не хочешь?

— Я не знаю его! Видела один раз! Он старше меня на двадцать лет, у него уже три наложницы, а я... я просто... — она всхлипнула. — Я думала, отец любит меня. А он продает меня за союз с сектой.

Мо Фань молчал. Он понимал механизмы этого мира лучше, чем кто-либо. Браки по расчету, союзы между кланами, укрепление позиций — это было нормой. Чувства здесь значили мало.

— Что ты хочешь от меня? — спросил он.

— Не знаю. — Цинъэр подняла на него глаза. — Ты умный. Ты сильный. Ты всегда знаешь, что делать. Посоветуй.

Мо Фань задумался.

— У тебя есть выбор? — спросил он. — Можешь отказаться?

— Нет. Если откажусь, отец потеряет лицо. Секта обидится. Могут быть последствия.

— Тогда есть только один путь.

— Какой?

— Стать настолько сильной, чтобы с твоим мнением считались. Поднять свой уровень, заявить о себе. Если ты станешь культиватором, которого боятся, никто не посмеет продать тебя как вещь.

Девушка горько усмехнулась.

— Я на первом уровне Жемчужины. Чтобы стать сильной, нужны годы. А свадьба через месяц.

— Значит, нужно найти другой способ. — Мо Фань помолчал. — Кто этот жених?

— Лин Хо. Сын главы секты Пылающего Феникса. Говорят, жестокий. Его предыдущая жена умерла при странных обстоятельствах.

— Умерла?

— Упала с башни. Несчастный случай.

Мо Фань усмехнулся. В мире культивации «несчастные случаи» случались слишком часто, чтобы быть случайными.

— Я подумаю, — сказал он. — Не обещаю, но подумаю.

Цинъэр посмотрела на него с надеждой.

— Спасибо. Ты... ты единственный, кто отнесся ко мне по-человечески.

— Не обольщайся, — ответил Мо Фань. — Я просто не люблю, когда слабых обижают.

Она ушла, а он остался сидеть, глядя в стену.

Секта Пылающего Феникса. Он знал их — одна из сильнейших сект региона, специализируются на огненных техниках. Глава — на стадии Золотого Ядра, его сын, скорее всего, на стадии Основания. Для Мо Фаня, с его вторым уровнем, это боги.

Но Цинъэр... она была добра к нему. Первая за долгое время, кто увидела в нем не оружие, не инструмент, а человека. Таких в этом мире мало.

— Черт, — выдохнул Мо Фань. — Влип.

Он достал свитки и продолжил изучение, но мысли возвращались к девушке, к ее заплаканным глазам, к ее просьбе.

Он обещал подумать. Значит, нужно думать.

День тянулся медленно. Мо Фань занимался техниками, но без обычной сосредоточенности. К вечеру он принял решение.

Нужно узнать больше о секте Пылающего Феникса. О женихе. О том, можно ли как-то повлиять на ситуацию.

Он вышел из особняка и направился в портовые кабаки — туда, где можно было услышать любые слухи за кружку дешевого вина.

В «Толстом карасе» было шумно, как всегда. Мо Фань сел за стойку, заказал вина и начал слушать.

— ...слышал, сын Феникса опять невесту ищет? — Ага. Предыдущую угробил, теперь новую хочет. — Кто ж за такого пойдет? — Сун Цзянь, говорят, согласился. Дочь отдает. — Дурак старый. Лучше бы в храм отдал, чем этому зверю.

Мо Фань слушал, запоминая каждое слово.

— А что с предыдущей случилось? — Говорят, бил. Сильно бил. А потом с башни сбросил. — И ничего ему за это? — А кто спросит? Секта сильная, отец — глава. Против них не попрешь.

Значит, слухи подтверждались. Лин Хо был не просто жесток — он был убийцей, прикрытым властью отца.

Мо Фань допил вино и вышел.

На улице стемнело, зажглись редкие фонари. Он шел к особняку, обдумывая услышанное.

Ситуация была хуже, чем он думал. Если Цинъэр выйдет за этого человека, она умрет. Рано или поздно — умрет.

Он не мог этого допустить.

Почему? Сам не знал. Может, потому что она напоминала Лин. Может, потому что был должен ей за доверие. Может, просто потому что надоело быть равнодушным.

Вернувшись в комнату, он сел за стол и начал писать план.

Первое — узнать все о Лин Хо. Слабые места, привычки, распорядок дня. Второе — найти способ сорвать свадьбу, не подставляя клан Сун. Третье — подготовить пути отхода, если что-то пойдет не так.

Это было безумием. Идти против секты Пылающего Феникса на втором уровне Жемчужины — верная смерть.

Но Мо Фань умирал сотни раз. Он привык.

Он достал кинжал, посмотрел на лезвие, отражающее свет лампы.

— Еще не поздно отказаться, — сказал он себе. — Еще не поздно уйти.

Но пальцы сами сжали рукоять крепче.

Утром он пошел к Сун Цзяню.

Глава гильдии принял его в своем кабинете — небольшой комнате, заваленной свитками и отчетами.

— Что-то случилось? — спросил он, отрываясь от бумаг.

— Случилось, — ответил Мо Фань. — Я хочу просить руки вашей дочери.

Сун Цзянь замер. Медленно отложил кисть, поднял глаза.

— Что ты сказал?

— Я прошу руки Сун Цинъэр.

Тишина повисла в комнате, тяжелая, как камень.

— Ты понимаешь, что говоришь? — спросил Сун Цзянь тихо. — У меня уже есть договоренность с сектой Пылающего Феникса. Лин Хо — жених. Отказать ему — значит объявить войну.

— Я знаю.

— И ты все равно просишь?

— Да.

— Почему?

Мо Фань помолчал, подбирая слова.

— Потому что она не хочет за него. Потому что он убьет ее, как убил предыдущую. Потому что я... я не могу смотреть, как гибнут невинные.

Сун Цзянь смотрел на него долго, изучающе.

— Ты на втором уровне Жемчужины, — сказал он наконец. — Он на пике Основания, почти Золотое Ядро. Ты умрешь в первой же схватке.

— Возможно.

— И Цинъэр все равно достанется ему. Только еще и тебя убьют.

— Возможно.

— Зачем тогда?

— Затем, что кто-то должен попытаться.

Сун Цзянь откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Минута прошла, другая.

— Я не могу отменить свадьбу, — сказал он устало. — Слишком поздно. Но я могу... задержать ее. Сослаться на необходимость подготовки, на плохие предзнаменования. Месяц, может, два.

— Этого достаточно.

— Что ты собираешься делать?

— Не знаю пока. Но придумаю.

Сун Цзянь покачал головой.

— Ты безумец, Мо Фань. Настоящий безумец. Но... я верю тебе. Не знаю почему, но верю. Делай что должен. А я постараюсь выиграть время.

Мо Фань поклонился и вышел.

В коридоре его ждала Цинъэр. Девушка стояла, прижав руки к груди, с глазами, полными слез.

— Я слышала, — прошептала она. — Ты... ты правда это сделал?

— Правда.

— Зачем? Ты же говорил, что делаешь только то, что выгодно. Где здесь выгода?

Мо Фань посмотрел на нее. На ее молодое лицо, на слезы, на надежду в глазах.

— Выгода в том, — сказал он медленно, — что иногда даже такому, как я, нужно за что-то держаться. Чтобы не превратиться в чудовище окончательно.

Он развернулся и ушел, оставив ее стоять в коридоре.

Впереди были долгие два месяца. Два месяца, чтобы стать сильнее. Два месяца, чтобы найти способ победить того, кто сильнее в сотню раз.

Мо Фань улыбнулся — впервые за долгое время.

Он любил безнадежные задачи.

Мо Фань вернулся в свою комнату и сел за стол, глядя на разложенные свитки, но не видя их. Перед глазами стояло лицо Цинъэр — ее слезы, ее надежда, ее страх.

Он сделал выбор. Теперь нужно было за него платить.

Секта Пылающего Феникса. Лин Хо. Имя звучало как приговор. Мо Фань помнил эту секту по прошлым циклам — огненные техники, агрессивный стиль боя, жестокие нравы. Глава секты, Лин Чжань, был известен тем, что лично казнил любого, кто осмеливался перечить его воле. А его сын... слухи о Лин Хо ходили по всему региону. Три жены, две наложницы — и ни одной живой. Все погибли при «несчастных случаях».

Цинъэр должна была стать четвертой.

Мо Фань сжал кулак так, что ногти впились в ладонь. Боль отрезвила.

— Хватит рефлексировать, — сказал он вслух. — Думай.

Он достал чистый лист бумаги, взял кисть и начал записывать.

Первое — информация. Нужно знать о враге все. Где живет, как двигается, какие техники использует, кто его охраняет, какие у него слабости. В прошлых циклах Мо Фань сталкивался с культиваторами огня — они были сильны в атаке, но слабы в защите. Их ци бурлила, как лава, и при правильном воздействии могла взорваться изнутри.

Второе — сила. Два месяца. За два месяца нужно подняться с уровня Жемчужины хотя бы до стадии Основания. Невозможно? Для обычного человека — да. Но Мо Фань знал техники ускоренного развития, знал места, где можно найти редкие пилюли, знал, как обмануть систему.

Третье — союзники. В одиночку против целой секты не выстоять. Нужны те, кто поможет, прикроет, подставит плечо. Сун Цзянь даст ресурсы, но в открытый конфликт не вступит — не сможет. Хэ Лян и его люди? Возможно, если хорошо заплатить. Чжан Сю? Слишком молод, слишком наивен. Но и такие могут пригодиться.

Четвертое — запасной план. Если все пойдет не так, нужно иметь путь к отступлению. Спрятать Цинъэр, вывезти из города, скрыть в таких местах, где никто не найдет. Мо Фань знал такие места — тайные убежища, разбросанные по диким землям, оставшиеся с прошлых циклов.

Он писал час, покрывая лист за листом мелкими иероглифами. Когда закончил, на столе лежала стопка бумаги — подробный план действий на два месяца вперед.

Теперь нужно было начинать.

Он встал, подошел к окну. Ночь опустилась на город, но где-то вдалеке горели огни — портовые кабаки не закрывались до рассвета. Там можно было найти информацию. И не только.

Мо Фань надел темный плащ, спрятал кинжал, проверил метательные ножи. Выскользнул из комнаты, пересек двор, перелез через стену в тени, где не было охраны.

Город ночью был опасен. Но Мо Фань любил опасность.

Он шел по темным улицам, держась в тени, пропуская патрули. Через полчаса добрался до портового района — того самого, где недавно ловил предателя.

«Толстый карась» работал. Из дверей лился свет, доносились пьяные крики и ругань. Мо Фань вошел.

Внутри было дымно, шумно, воняло перегаром и потом. Он прошел к стойке, бросил медяк.

— Вина.

Кабатчик узнал его — запомнил с прошлого раза. Налетел с поклонами.

— Господин Мо! Честь какая! Что пожелаете? Лучшее вино? Закуска? Комната наверху?

— Информация, — коротко сказал Мо Фань, положив на стойку серебряную монету.

Глаза кабатчика загорелись. Серебро в этом районе видели редко.

— Какая информация интересует господина?

— Секта Пылающего Феникса. Лин Хо.

Кабатчик побледнел.

— Господин... это опасные темы. Не стоит...

Мо Фань положил еще монету.

— Говори.

Кабатчик оглянулся, понизил голос:

— Лин Хо сейчас в городе. Остановился в резиденции секты, в восточном квартале. Говорят, приехал договариваться о свадьбе. С собой — десяток охраны, все не ниже пятого уровня Жемчужины. Сам он — пик Основания, почти Золотое Ядро.

— Слабые места?

— Говорят, любит женщин. Очень любит. И вино. Особенно вино. Иногда после попоек теряет бдительность. Но охрана все равно рядом.

— Еще?

— Еще... ходят слухи, что у него проблемы с отцом. Лин Чжань недоволен сыном — тот провалил несколько важных заданий. Если Лин Хо не укрепит позиции браком с кланом Сун, его могут лишить статуса наследника.

Мо Фань задумался. Конфликт с отцом — это интересно. Это можно использовать.

— Где резиденция?

— Улица Красных Фонарей, дом девять. Но туда просто так не войти — охрана на каждом шагу.

Мо Фань кивнул, добавил еще монету и вышел.

Улица Красных Фонарей находилась в восточном квартале — богатом районе, где селились знатные семьи и богатые купцы. Дом девять оказался трехэтажным особняком, окруженным высокой стеной с защитными формациями. У ворот — двое стражников, оба на пятом уровне.

Мо Фань постоял в тени напротив, изучая. Формации слабые — для отпугивания обычных воров, но не для серьезного проникновения. Стражники ленивые — явно не ждут проблем. Окна на втором этаже светятся — там кто-то есть.

Он ждал час, два. Под утро свет погас. Стражники сменились — пришли новые, такие же сонные.

Мо Фань ушел. На сегодня достаточно.

Вернувшись в особняк под утро, он снова сел за свитки. Нужно было учиться, учиться, учиться.

[Изучение: Шаг сквозь тени — прогресс 15%] [Изучение: Коготь дракона — прогресс 35%] [Изучение: Семь печатей — прогресс 70%]

Два месяца. Семьдесят дней. Каждый день нужно было использовать на сто процентов.

Он закрыл глаза и вошел в медитацию.

Утро принесло новости.

Сун Цзянь прислал слугу с запиской: «Свадьба отложена на два месяца. Сослался на необходимость подготовки приданого и плохие предзнаменования. Лин Хо недоволен, но согласился. Время пошло».

Мо Фань сжег записку над лампой.

Два месяца.

Он вышел во двор и начал тренировку. Простейшие упражнения, разогрев мышц, отработка ударов. Тело должно стать идеальным инструментом.

К нему подошел Лэй Ху.

— Слышал о твоем подвиге, — сказал начальник стражи. — Сумасшедший ты, парень.

— Знаю.

— Помощь нужна?

Мо Фань посмотрел на него с удивлением.

— Ты предлагаешь помощь?

— А почему нет? — Лэй Ху усмехнулся. — Ты показал себя. Дрался честно, предателя нашел, за девчонку вступился. Таких здесь мало. Я, может, и грубый, но справедливость уважаю.

— Спасибо. Пока просто тренируйся со мной. Спарринги. Мне нужно учиться драться с теми, кто сильнее.

— Это можно. Пошли на площадку.

Они тренировались до полудня. Лэй Ху не сдерживался — бил в полную силу, заставляя Мо Фаня выкладываться. К концу тренировки Мо Фань еле стоял на ногах, но чувствовал — прогресс есть.

— Неплохо, — сказал Лэй Ху, вытирая пот. — Для второго уровня ты очень быстр. И движения странные — я таких раньше не видел. Где учился?

— Книги, — коротко ответил Мо Фань.

— Книги, — хмыкнул стражник. — Ладно, молчу. Завтра в то же время?

— Да.

Остаток дня Мо Фань провел в библиотеке гильдии. Доступ второго уровня открывал многое — техники, карты, исторические хроники. Он искал все, что связано с сектой Пылающего Феникса.

Информация накапливалась медленно. Секта существовала три тысячи лет. Основана культиватором, который первым приручил огненного феникса. Главная техника — «Пламя возрождения», позволяющая восстанавливаться после смертельных ран. Слабость — вода и холод. Если использовать техники льда, можно подавить огонь.

Ледяные техники. Где их взять? В библиотеке гильдии таких не было. Значит, нужно искать в другом месте.

Мо Фань вспомнил о разрушенном храме, где нашел Цинъэр. Там, в библиотеке, были свитки с ледяными техниками — он видел их мельком, но не взял. Придется вернуться.

Он вышел из библиотеки, когда стемнело. На площади перед гильдией его ждал Чжан Сю.

— Мо! — окликнул он. — Я слышал! Ты... ты серьезно?

— Серьезно.

— Ты погибнешь!

— Может быть.

— Зачем? Из-за девчонки? Она же тебе никто!

Мо Фань остановился, посмотрел на парня.

— Есть вещи, которые важнее жизни, — сказал он тихо. — Ты молод, ты не поймешь. Но когда-нибудь поймешь.

— Я хочу помочь.

— Не надо. Это не твой бой.

— А если я сам хочу?

Мо Фань вздохнул.

— Хочешь помочь — найди мне информацию о Лин Хо. Все, что сможешь. Где бывает, с кем встречается, какие у него привычки. И молчи об этом.

— Сделаю! — Чжан Сю убежал, сияя.

Мо Фань покачал головой. Молодость... она или убивает, или закаляет.

Он вернулся в особняк и снова сел за свитки. Ночь принадлежала учебе.

[Изучение: Шаг сквозь тени — прогресс 22%] [Изучение: Коготь дракона — прогресс 41%] [Изучение: Семь печатей — прогресс 78%]

Техники росли. Сила росла.

Два месяца. Семьдесят дней. Каждый день приближал его к битве, которая могла стать последней.

Но Мо Фань не боялся смерти. Он боялся только одного — не успеть.

Не успеть спасти ту, кто доверилась ему.

Не успеть стать достаточно сильным.

Не успеть исправить ошибки прошлого.

Он сжал кулон на шее — подарок Сун Цзяня — и продолжил учиться.

Где-то в восточном квартале, в роскошном особняке, спал его враг. Лин Хо, наследник Пылающего Феникса, убийца женщин, не ведающий, что охота уже началась.

Охота, в которой охотник слабее жертвы в сотню раз.

Но Мо Фань знал то, чего не знал Лин Хо.

Иногда слабый побеждает сильного.

Особенно если слабый готов умереть.

Том 1 "Сломанный клинок". Глава 3. "Клинок оттачивается в тишине"

Рассвет застал Мо Фаня уже за городскими стенами.

Он вышел затемно, когда стража у ворот еще менялась, и ленивые патрульные не обращали внимания на одинокого путника в темном плаще. Документы гильдии открывали любые двери, но Мо Фань предпочитал не светить связями без необходимости.

Дорога к разрушенному храму заняла полтора дня. Он шел быстро, почти бежал, останавливаясь только для коротких привалов. Время поджимало — два месяца пролетят незаметно, а сделать нужно было столько, что обычному культиватору не хватило бы и десяти лет.

Лес встретил его знакомыми запахами — прелая листва, хвоя, сырая земля. Мо Фань двигался осторожно, хотя знал, что в этих местах хищники обходят стороной проклятые руины. Но привычка быть настороже въелась в кровь за пятьсот лет.

Ущелье, ведущее к храму, оказалось на месте. Мо Фань протиснулся между скал, прошел по каменистому дну, стараясь не шуметь. Выход в долину встретил его тишиной — мертвой, давящей, какой и подобает быть в месте, где тысячу лет назад погибли сотни культиваторов.

Храм стоял, как и прежде. Серые камни, поросшие мхом, провалившаяся крыша, груды обломков. Мо Фань обошел знакомые ловушки, ступая по узким тропам, известным только ему, и вошел внутрь.

В главном зале ничего не изменилось. Труп твари, которую он убил в прошлый раз, исчез — видимо, местные падальщики добрались до него. Остались только темные пятна на каменном полу да запах разложения, все еще витавший в воздухе.

Мо Фань прошел к алтарю, нажал на скрытый механизм. Каменная плита со скрежетом сдвинулась, открывая проход в подземелье. Он зажег светильник с духовным камнем и начал спускаться.

Лестница уходила глубоко вниз. Мо Фань считал ступени — сто двадцать три, как и в прошлый раз. Внизу его встретила та же картина — библиотека, стеллажи со свитками, тишина, нарушаемая только звуком его собственных шагов.

Он прошел к стеллажу в дальнем углу, где в прошлый раз заметил свитки с ледяными техниками. Взял первый попавшийся, развернул.

«Дыхание северного ветра. Техника уровня Земли, низший. Позволяет преобразовывать ци в ледяную энергию, замораживая противника на расстоянии. Требования: уровень Жемчужины не ниже пятого, открытые меридианы не менее 40%».

Пятый уровень. У него был второй. Но техника все равно пригодится — можно изучать заранее, чтобы к моменту прорыва уже владеть ей в совершенстве.

Мо Фань отложил свиток, взял следующий.

«Ледяная броня. Уровень Земли, средний. Создает защитный слой из льда, поглощающий физические и энергетические атаки. Требования: уровень Жемчужины не ниже шестого, открытые меридианы не менее 50%».

И этот отложил.

Третий свиток оказался тем, что нужно.

«Сердце зимы. Уровень Земли, высший. Техника, позволяющая временно подавлять огненную ци противника, замораживая его меридианы изнутри. Требования: уровень Жемчужины не ниже четвертого, открытые меридианы не менее 30%, наличие ледяной основы в даньтяне».

Четвертый уровень. Ближе к реальности. Ледяную основу можно создать, если долго практиковать техники льда. Значит, нужно начинать с простого.

Мо Фань собрал все свитки, связанные с ледяными техниками — набралось около двадцати штук. Упаковал их в непромокаемую ткань, приторочил к поясу. Теперь нужно было возвращаться.

Но перед уходом он решил осмотреть библиотеку внимательнее. В прошлый раз он торопился, искал только боевые техники. А вдруг здесь есть что-то еще? Карты, записи, дневники древних культиваторов — все могло пригодиться.

Он начал с дальнего стеллажа, того, что стоял в самом темном углу. Свитки здесь были старые, рассыпающиеся от времени. Мо Фань брал их осторожно, боясь повредить.

«Хроники секты Ледяного Пика. Год основания — 3421-й эры Единого Неба. Основатель — бессмертный Хань Бин, достигший стадии Небесного Императора и ушедший в высшие миры».

Секта Ледяного Пика. Та самая, чьи руины он сейчас исследовал. Значит, здесь жили культиваторы льда. Их техники должны идеально подходить против огня Пылающего Феникса.

Мо Фань углубился в чтение. Хроники рассказывали о тысячелетней истории секты, о великих битвах, о достижениях и падениях. Самое интересное началось в конце.

«...в год 4789-й эры Единого Неба секта подверглась нападению демонических культиваторов секты Кровавого Рассвета. Три месяца длилась осада. Наши лучшие воины пали в битвах. Старейшины погибли, защищая библиотеку. Последний глава секты, бессмертный Лун Цан, активировал формацию самоуничтожения, чтобы враг не получил наши тайны. Так погиб Ледяной Пик, но память о нем останется в веках...»

Кровавый Рассвет. Опять они. Те же, кто взял в плен Цинъэр. Совпадение? Или закономерность?

Мо Фань отложил хронику, взял следующий свиток. Это был личный дневник последнего главы секты.

«День 1-й осады. Враги окружили нас. Их более тысячи, наши воины — едва ли три сотни. Но мы не сдадимся. Ледяной Пик стоял тысячу лет, простоит и тысячу лет после нас».

«День 30-й осады. Погиб старейшина Вэй. Его убили техникой Кровавого Рассвета — высосали всю ци, оставив сухой оболочкой. Мы похоронили его в ледяной гробнице, как велит традиция».

«День 60-й осады. Враги прорвали внешнюю стену. Мы отступили в храм. Формации держатся, но надолго ли? Я отправил гонцов за помощью, но боюсь, они не успеют».

«День 90-й осады. Формации пали. Мы в подземелье. Враги рядом. Я активирую самоуничтожение. Пусть наши тайны сгорят вместе с нами. Но на всякий случай оставляю запись. Если кто-то найдет эти свитки — знай: секта Кровавого Рассвета ищет не просто победы. Они ищут ключ. Ключ к древнему демону, запечатанному под нашим храмом. Они думали, что мы храним его. Но мы хранили только легенды. Настоящий ключ — в другом месте. Где — не знаю. Но ищи. Останови их, если сможешь. Именем Ледяного Пика — останови».

Мо Фань перечитал последние строки трижды.

Древний демон. Ключ. Кровавый Рассвет.

Картина начинала складываться. Демоническая секта охотилась за чем-то очень древним и очень опасным. Пленение Цинъэр было не случайностью — возможно, она нужна была для жертвоприношения, чтобы открыть замок. А теперь эта же секта может быть связана с Лин Хо? Или это просто совпадение?

Слишком много совпадений для одного мира.

Мо Фань спрятал дневник в свой тюк со свитками. Это стоило изучить подробнее, но не сейчас. Сейчас нужно было возвращаться в город и начинать тренировки.

Он поднялся наверх, задвинул каменную плиту и вышел из храма. Солнце клонилось к закату — в библиотеке он провел почти целый день. Придется ночевать в лесу.

Мо Фань нашел знакомое место под скальным навесом, развел небольшой костер, достал припасы. Сидел, глядя на огонь, и думал.

Древний демон. Если Кровавый Рассвет действительно ищет способ его освободить, то весь регион в опасности. Такие твари не разбирают, кто прав, кто виноват — они уничтожают все живое. Значит, у него появляется еще одна причина ненавидеть эту секту.

Он достал свиток «Дыхание северного ветра», развернул и начал изучать.

[Изучение: Дыхание северного ветра — прогресс 1%... 3%... 5%...]

Процесс пошел медленно — техника была сложной, требовала тонкого контроля ци. Но Мо Фаню не привыкать. Он сидел у костра до глубокой ночи, пока глаза не начали слипаться.

[Прогресс: 12%]

Маловато. Но хоть что-то.

Он завернулся в плащ, положил руку на кинжал и закрыл глаза. Несколько часов сна — и снова в путь.

Утром Мо Фань тронулся в обратную дорогу.

Он шел быстро, почти бежал, экономя каждую минуту. В голове прокручивались планы тренировок, расписания, списки необходимых ресурсов.

Надо было купить пилюли для ускорения культивации. Надо было найти наставника по ледяным техникам. Надо было разобраться с дневником главы Ледяного Пика. Надо было следить за Лин Хо. Надо было...

Слишком много «надо». Но Мо Фань привык к многозадачности. Пятьсот лет в петлях времени научили его делать сто дел одновременно.

К вечеру второго дня он добрался до Небесного Покоя. Стража у ворот узнала его, пропустила без вопросов.

В особняке Сун его ждал сюрприз — в комнате сидел Чжан Сю.

— Ты где пропадал? — затараторил он. — Я тут такое узнал! Лин Хо каждую ночь ходит в публичный дом «Цветущий пион» на улице Веселья. У него там постоянная девочка, некто Лотос. Он ходит к ней каждую ночь, пьет вино и остается до утра. Охрана ждет снаружи!

Мо Фань улыбнулся — впервые за долгое время.

— Отличная работа, Чжан Сю. Это именно то, что нужно.

Парень просиял.

— А еще я узнал, что он пьет особенное вино — «Огненный дракон». Его делают только в одном месте, в восточном квартале. Если подсыпать туда что-нибудь...

— Не надо, — перебил Мо Фань. — Пока не надо. Просто наблюдай. И молчи.

— Как скажешь. — Чжан Сю помялся. — Мо... а можно я с тобой? Ну, когда ты пойдешь на него?

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что я не хочу твоей смерти.

Парень обиженно надулся, но спорить не стал. Ушел, пообещав продолжать наблюдение.

Мо Фань разобрал вещи, разложил новые свитки. Теперь их стало так много, что комната превратилась в филиал библиотеки.

Он сел за стол, достал дневник главы Ледяного Пика и перечитал последние строки.

«Настоящий ключ — в другом месте. Где — не знаю. Но ищи».

Что это за место? Где искать? И главное — как это связано с ним, с его миссией?

Вопросов было больше, чем ответов. Но Мо Фань привык решать задачи по мере поступления. Сначала — Лин Хо. Потом — все остальное.

Он зажег лампу, развернул свиток «Дыхание северного ветра» и углубился в изучение.

[Прогресс: 12% -> 15% -> 18% -> 21%]

Ночь обещала быть долгой.

Три дня Мо Фань не выходил из комнаты.

Он изучал ледяные техники, гонял ци по меридианам, отрабатывал движения в уме. Тело требовало практики, но пока приходилось довольствоваться теорией — применять техники на втором уровне Жемчужины было опасно. Ледяная ци могла повредить слабые меридианы, оставив его калекой на всю жизнь.

На четвертый день он почувствовал, что готов к прорыву.

Сто духовных камней среднего качества, подаренных Сун Цзянем, лежали в мешочке нетронутыми. Мо Фань достал десять, разложил вокруг себя по кругу. Закрыл глаза, вошел в состояние глубокой медитации.

Техника прорыва была известна ему еще из прошлых циклов — «Взрывное очищение». Рискованная, болезненная, но эффективная. Она позволяла за один раз прорвать сразу несколько блокированных меридианов, резко увеличивая вместимость ци.

Боль пришла сразу. Казалось, что раскаленные иглы втыкаются в каждую клетку тела. Мо Фань стиснул зубы, заставляя себя не двигаться. Ци из камней хлынула в меридианы, разнося заторы, прожигая застои.

[Очистка меридианов: 25% -> 23% -> 20% -> 18%]

Он терял проценты блокировки, но цена была высока — кровь сочилась из носа, из уголков глаз, из пор на коже. Тело кричало, требуя остановиться.

Мо Фань не останавливался.

[Очистка меридианов: 18% -> 15% -> 12% -> 10%]

Десять процентов. Никогда еще он не добивался такого результата за один раз. Камни вокруг него потускнели, превратившись в бесполезные стекляшки.

Он открыл глаза и рухнул на пол, тяжело дыша.

[Ци: 52/58] [Меридианы: 10% блокировки] [Уровень: 2 (пик Жемчужины)]

Остался последний шаг — прорваться на третий уровень. Но для этого нужно было восстановиться. И найти еще камней.

Мо Фань пролежал на полу до утра, приходя в себя. К рассвету он смог подняться, умыться, сменить пропитанную кровью одежду.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стояла служанка с подносом. Завтрак — рис, овощи, чай. И записка от Чжан Сю.

«Сегодня Лин Хо идет в "Цветущий пион". Буду следить. Если хочешь присоединиться — приходи к закату к восточным воротам».

Мо Фань съел завтрак, оделся и вышел.

День он провел в библиотеке гильдии, изучая карты местности. Улица Веселья находилась в восточном квартале, недалеко от резиденции Пылающего Феникса. Район увеселительных заведений — публичные дома, винные лавки, игорные притоны. Там всегда шумно, многолюдно, легко затеряться.

К закату он был у восточных ворот. Чжан Сю уже ждал, переминаясь с ноги на ногу.

— Пошли, — зашептал он. — Он только что зашел. Я проследил.

Они двинулись по узким улочкам. Чжан Сю вел уверенно — видимо, хорошо изучил район за эти дни.

— Вон там, — указал он на двухэтажное здание с красными фонарями у входа. — «Цветущий пион». У входа двое охранников, но они только проверяют гостей. Внутри еще трое, сидят в общем зале. Лин Хо на втором этаже, в комнате Лотос. Окно выходит во двор.

— Откуда знаешь?

— Заплатил служанке. Она все рассказала.

Мо Фань посмотрел на здание, запоминая расположение. Двор был окружен невысоким забором, за которым росли кусты. Окно второго этажа — приоткрыто, оттуда доносится музыка и смех.

— Жди здесь, — приказал он. — Если не вернусь через час — уходи.

— Мо...

— Делай, что сказано.

Мо Фань скользнул в тень, перелез через забор, прижался к стене. Во дворе никого — только пустые бочки и груды мусора. Он подобрался к стене под окном, прислушался.

Сверху доносились голоса. Мужской — низкий, уверенный, с нотками высокомерия. Женский — тихий, вкрадчивый, явно профессиональная улыбка в каждом слове.

— ...выпей еще, господин Лин. Это вино специально для вас привезли.

— Хорошо, Лотос. Ты единственная, кто меня понимает.

— Ах, господин, мне ли не понимать? Такая ноша — быть наследником великой секты.

Мо Фань слушал, запоминая голос, интонации, манеру речи. Лин Хо говорил немного пьяно, но контроль не терял — опытный культиватор даже во хмелю остается опасным.

Внезапно голоса стихли. Потом женский вскрик, звук пощечины, всхлипы.

— Молчать, тварь! — рявкнул Лин Хо. — Не смей указывать, сколько мне пить!

— Простите, господин, простите...

Мо Фань сжал кулак. Рука сама потянулась к кинжалу. Он заставил себя успокоиться. Не сейчас. Рано.

Он отполз от стены, перелез обратно через забор. Чжан Сю ждал, бледный от напряжения.

— Видел? Слышал?

— Достаточно. Уходим.

Они вернулись в особняк под утро. Мо Фань молчал всю дорогу, обдумывая увиденное.

Лин Хо был именно таким, как о нем говорили — жестоким, самовлюбленным, опасным. Но у него были слабости. Вино. Женщины. Вспышки гнева, затуманивающие разум.

Это можно было использовать.

В комнате Мо Фань достал чистый лист и начал писать план.

Первое — отработать технику скрытного проникновения. «Шаг сквозь тени» должен быть освоен в совершенстве.

Второе — подготовить отраву. Не смертельную, но такую, чтобы временно парализовать ци. В прошлых циклах он знал рецепты.

Третье — изучить распорядок охраны. Когда они сменяются, когда расслабляются, когда пьют.

Четвертое — запасной выход. Путь отступления на случай провала.

Он писал до утра, пока лист не покрылся мелкими иероглифами. План был готов.

Теперь нужно было воплощать.

Утром Мо Фань пошел к Сун Цзяню.

Глава гильдии принял его в кабинете, выглядел усталым — видимо, тоже не спал.

— Что-то нужно? — спросил он.

— Нужны ингредиенты. Для пилюль. И доступ к тайной библиотеке гильдии.

— Какие ингредиенты?

Мо Фань протянул список. Сун Цзянь пробежал глазами, нахмурился.

— Корень мертвеца, слезы призрака, пыльца лунного цветка... Это же яды, Мо Фань. Сильные яды.

— Знаю.

— Ты собрался травить Лин Хо?

— Не травить. Обездвижить. На время.

Сун Цзянь помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Ингредиенты будут через три дня. А доступ к тайной библиотеке... Ты уверен? Там хранятся опасные техники. Некоторые могут искалечить, если применять неправильно.

— Уверен.

— Тогда идем.

Тайная библиотека находилась в подвале особняка, под三层 защиты. Сун Цзянь открывал замки лично, касаясь камней в определенной последовательности.

Внутри оказалось небольшое помещение, заставленное стеллажами с древними свитками. Пахло плесенью и сухими травами.

— Здесь техники, которые гильдия собирала пятьсот лет, — сказал Сун Цзянь. — Некоторые запрещены Небесным судом. Некоторые просто слишком опасны. Пользуйся, но будь осторожен.

Он ушел, оставив Мо Фаня одного.

Мо Фань начал осмотр. Техники боя, алхимии, формаций — чего здесь только не было. Но его интересовало конкретное.

Он нашел это в дальнем углу, на нижней полке.

«Три смерти. Техника отравления уровня Земли, высший. Позволяет создавать яды, действующие на ци, кровь и душу одновременно. Для применения нужны специальные ингредиенты и знание алхимии».

Мо Фань взял свиток, развернул, начал читать.

[Изучение: Три смерти — прогресс 2%... 5%... 8%...]

Он просидел в библиотеке до вечера, впитывая знания. Техника была сложной, но именно то, что нужно. Яд, блокирующий ци на несколько часов — идеально для его плана.

Вернувшись в комнату, он застал Чжан Сю. Парень сидел на полу, поджав ноги, и жевал лепешку.

— Есть новости, — сказал он с набитым ртом. — Лин Хо завтра устраивает пир в резиденции. Пригласил всех местных шишек. Будет много вина, много женщин, мало охраны.

— Откуда знаешь?

— Служанка та же рассказала. Она его любовницу знает, Лотос. Та жалуется, что он после пира всегда злой приходит.

Мо Фань задумался. Пир — хорошая возможность. Пьяный Лин Хо, расслабленная охрана, много посторонних, в которых легко затеряться.

— Когда?

— Завтра вечером.

— Хорошо. Иди домой и сиди тихо. Завтра не высовывайся.

— А ты?

— А я пойду на пир.

Чжан Сю округлил глаза.

— Ты с ума сошел? Тебя же узнают!

— Не узнают. — Мо Фань достал из-под кровати сверток. — У меня есть кое-что.

В свертке лежала маска — простая, из черной ткани, закрывающая нижнюю часть лица. И плащ с капюшоном, скрывающий фигуру.

— В таком виде сотни людей ходят по улицам. Никто не обратит внимания.

Чжан Сю смотрел на него с восхищением и страхом.

— Ты правда пойдешь туда? Один?

— Один.

— А если что-то пойдет не так?

— Значит, не так.

Мо Фань похлопал парня по плечу — жест, которого он никогда не позволял себе раньше.

— Иди. И помни — молчок.

Чжан Сю ушел, а Мо Фань снова сел за свитки.

[Изучение: Три смерти — прогресс 23%]

Он учился всю ночь.

Утром принесли ингредиенты. Корень мертвеца, слезы призрака, пыльца лунного цветка — все в небольших количествах, но достаточных для одной дозы.

Мо Фань закрылся в комнате и начал готовить.

Процесс был сложным — нужно было смешивать в определенной последовательности, нагревать до определенной температуры, добавлять ци в строго отмеренных количествах. Одно неверное движение — и яд либо не подействует, либо убьет сразу.

Он работал четыре часа, не отрываясь. Пот катился градом, руки дрожали от напряжения. Но когда он закончил, на дне маленькой глиняной чашки лежал белый порошок.

Яд готов.

Мо Фань аккуратно пересыпал его в пустой флакон, спрятал за пазуху. Теперь оставалось только дождаться вечера.

Он сел медитировать, восстанавливая силы. Ци текла по чистым меридианам, наполняя тело энергией.

[Ци: 58/58] [Меридианы: 10% блокировки] [Уровень: 2 (пик Жемчужины)]

Сегодня он не собирался вступать в бой. Только наблюдение, только подготовка. Но если представится шанс...

Мо Фань отогнал эту мысль. Рисковать рано. Сначала нужно узнать врага, изучить его привычки, найти идеальный момент.

Вечер наступил быстро.

Мо Фань надел черный плащ, натянул капюшон, закрепил маску на лице. В зеркале отражался незнакомец — безликий, опасный, готовый к охоте.

Он вышел через черный ход, перелез через стену и растворился в темноте.

Улицы восточного квартала были заполнены народом — пир у Лин Хо привлек множество гостей. Мо Фань смешался с толпой, двигаясь к резиденции Пылающего Феникса.

Особняк сиял огнями. У ворот — усиленная охрана, но они пропускали всех, кто был в приличной одежде. Мо Фань подхватил у входа пустую бутылку из-под вина, притворился пьяным и просочился внутрь.

Внутри было шумно. Гремела музыка, хохотали гости, слуги сновали с подносами. Мо Фань взял со стола кубок, пригубил и начал медленно продвигаться к центру зала, где на возвышении сидел Лин Хо.

Вблизи наследник Пылающего Феникса выглядел еще более внушительно. Высокий, широкоплечий, с грубыми чертами лица и тяжелым взглядом. На нем были дорогие одежды, расшитые золотыми нитями, на пальцах — перстни с духовными камнями. Он пил вино большими глотками, жевал мясо, не глядя на окружающих.

Рядом с ним сидела девушка — Лотос, судя по описанию. Бледная, с искусственной улыбкой на лице, но в глазах — страх. Тот самый страх, который Мо Фань видел у Цинъэр.

Он сжал кубок так, что тонкий фарфор треснул.

Спокойно. Не сейчас.

Мо Фань отошел в тень колонны, наблюдая. Лин Хо пил много — кубок за кубком. Охрана тоже расслабилась, некоторые уже сидели за столами, смешиваясь с гостями.

Через два часа наследник был пьян. Он встал, пошатываясь, и направился к выходу в сопровождении двух охранников.

Мо Фань скользнул следом.

Лин Хо вышел во внутренний двор, остановился у кустов, расстегивая штаны. Охранники стояли в десяти шагах, отвернувшись, давая господину уединение.

Момент.

Мо Фань бесшумно подобрался сзади. Рука с флаконом уже была готова, оставалось только высыпать порошок в кубок, который Лин Хо держал в руке.

Но в последний момент наследник обернулся.

Их взгляды встретились.

— Ты кто? — пьяно спросил Лин Хо, пытаясь сфокусировать зрение.

Мо Фань замер. Один неверный шаг — и охрана набросится.

— Я... служка, господин, — прошептал он, меняя голос. — Принес еще вина.

Лин Хо посмотрел на кубок в своей руке, потом на Мо Фаня.

— Вина? — переспросил он. — Хорошо. Налей.

Мо Фань взял кубок, делая вид, что наливает из пустой бутылки, а сам незаметно высыпал порошок. Протянул обратно.

Лин Хо выпил залпом, крякнул и отвернулся к кустам.

Мо Фань растворился в темноте.

Он выскользнул из резиденции тем же путем, перелез через стену и побежал. Сердце колотилось, адреналин бурлил в крови. Получилось. Получилось!

Он бежал до самого особняка Сун, не разбирая дороги. Только когда захлопнул дверь своей комнаты, позволил себе выдохнуть.

Яд подействует через час. Лин Хо потеряет сознание, а когда очнется — ничего не вспомнит. Но главное — его ци будет заблокирована на сутки. Целые сутки, когда он будет уязвим.

Мо Фань сел на пол, прислонившись к стене, и расхохотался.

Первый шаг сделан.

Оставалось еще много шагов. Но теперь он знал — врага можно достать. Враг уязвим.

Он достал свитки и продолжил учиться.

[Изучение: Дыхание северного ветра — прогресс 34%] [Изучение: Коготь дракона — прогресс 45%] [Изучение: Семь печатей — прогресс 82%]

Два месяца. Пятьдесят шесть дней.

Он успеет.

Утро после пира выдалось тревожным.

Мо Фань не спал всю ночь — сидел в позе лотоса, гоняя ци по меридианам, и прислушивался к звукам снаружи. Особняк Сун жил своей обычной жизнью — слуги сновали по делам, стража перекликалась на постах, где-то кукарекали петухи. Никакой суеты, никаких криков, никаких намеков на то, что в восточном квартале случилось нечто из ряда вон выходящее.

Значит, яд сработал тихо. Лин Хо просто потерял сознание, и охрана списала это на перебор с вином. Идеально.

К полудню в комнату постучал Чжан Сю. Парень ворвался, запыхавшийся, с горящими глазами.

— Мо! Ты слышал? Лин Хо вчера на пиру так нажрался, что вырубился прямо во дворе! Охрана его едва до кровати дотащила! Говорят, сегодня у него жуткое похмелье и он никого не принимает!

Мо Фань кивнул, сохраняя спокойное лицо.

— Бывает.

— Бывает? — Чжан Сю округлил глаза. — Да об этом весь город говорит! Наследник Пылающего Феникса, культиватор пика Основания, и так напился, что валялся в кустах! Это же позор!

— Значит, у него появились враги, — философски заметил Мо Фань. — Кто-то подсыпал ему в вино сонное зелье.

Чжан Сю замер, переваривая информацию. Потом посмотрел на Мо Фаня с новым выражением — смесью ужаса и восхищения.

— Это... это ты?

— Я ничего не говорил.

— Но...

— И ты ничего не слышал. Понял?

Чжан Сю судорожно закивал.

— Понял, понял. Молчу как рыба.

— Умница. А теперь иди и делай вид, что ничего не знаешь. Если спросят — я всю ночь был в библиотеке.

— А ты был?

— Был. В тайной библиотеке. Есть свидетели.

Чжан Сю ушел, а Мо Фань вернулся к свиткам.

[Прогресс: Дыхание северного ветра — 38%] [Прогресс: Коготь дракона — 47%] [Прогресс: Семь печатей — 85%]

Он учился не останавливаясь, впитывая знания как губка. Каждый процент прогресса приближал его к цели.

Вечером пришел слуга с приглашением от Сун Цзяня.

Глава гильдии ждал его в кабинете, попивая чай. Вид у него был задумчивый.

— Садись, — указал он. — Рассказывай.

— О чем?

— Не прикидывайся. Лин Хо вчера отрубился в кустах. Весь город говорит, что это позор. А я знаю, что он не пьет до такого состояния — слишком опытен. Кто-то помог.

Мо Фань молчал.

— Это был ты?

— Я.

Сун Цзянь откинулся на спинку кресла, долго смотрел на него.

— Ты понимаешь, что если бы тебя поймали — гильдию бы стерли с лица земли? Меня бы стерли. Цинъэр бы все равно отдали, но уже как наказание.

— Понимаю.

— И все равно пошел?

— Да.

— Почему?

Мо Фань помолчал, собираясь с мыслями.

— Потому что нужно знать врага. Нужно понимать, на что он способен, какие у него слабости, как он реагирует на опасность. Вчера я узнал многое.

— Например?

— Он пьет много. Он теряет бдительность в компании женщин. Он груб с теми, кто слабее. Он не ожидает удара от тех, кого считает ничтожеством. Его охрана расслабляется, когда господин пьян.

Сун Цзянь слушал внимательно, кивая.

— И что дальше?

— Дальше — подготовка. Яд, который я использовал, блокирует ци на сутки. Если ударить в такой момент, шансы вырастают.

— Ты собрался убить его?

— Если придется.

— Он сильнее тебя в сотню раз. Даже без ци он остается культиватором пика Основания. Его тело закалено годами тренировок. Простым ножом его не взять.

— Я знаю.

— И все равно?

— И все равно.

Сун Цзянь вздохнул.

— Ты безумец, Мо Фань. Но такие безумцы иногда побеждают. Я дам тебе все, что смогу — ресурсы, информацию, доступ. Но в открытый конфликт не вступлю. Пойми правильно — у меня есть гильдия, есть люди, которые зависят от меня. Я не могу рисковать всем ради одной дочери, как бы сильно я ее ни любил.

— Я не прошу вас рисковать. Просто не мешайте.

— Не буду. — Сун Цзянь протянул ему небольшой свиток. — Здесь все, что мне удалось узнать о Лин Хо. Его техники, его привычки, его слабые места. Пользоваться этим или нет — решай сам.

Мо Фань взял свиток, поклонился и вышел.

В коридоре его ждала Цинъэр.

— Я слышала, — тихо сказала она. — Ты... ты сделал это для меня?

— Для себя.

— Не ври. Ты не знал Лин Хо до того, как я рассказала. Ты пошел на риск из-за меня.

Мо Фань посмотрел на нее. Девушка была бледна, под глазами темные круги — видимо, тоже не спала.

— Я сделал то, что считал правильным, — ответил он. — Не ищи в этом глубокого смысла.

— А если найду?

— Тогда разочаруешься.

Он хотел уйти, но она схватила его за рукав.

— Постой. Я хочу... я хочу помочь.

— Чем?

— Я знаю Лотос. Ту девушку, что с ним. Мы раньше встречались, когда я ездила с отцом по делам. Она не по своей воле там. Ее семья задолжала ростовщикам, и они продали ее в публичный дом. Если я предложу ей выкуп, она может рассказать все, что знает о Лин Хо.

Мо Фань задумался. Информация из первых рук — это ценно.

— Не надо, — сказал он. — Не лезь в это. Если Лин Хо узнает, что ты связалась с его любовницей, он может заподозрить неладное.

— Но...

— Нет. Сиди тихо и жди. Я сам разберусь.

Он ушел, оставив ее в коридоре.

В комнате Мо Фань развернул свиток от Сун Цзяня. Информации было много — десятки страниц, исписанных мелким почерком.

Лин Хо. Триста сорок семь лет. Пик стадии Основания, почти прорвался на Золотое Ядро. Основные техники — «Пламя феникса» (уровень Земли, высший), «Огненный вихрь» (уровень Земли, средний), «Крылья возрождения» (уровень Неба, низший — техника восстановления, позволяющая заживлять раны за секунды). Слабые места — водные и ледяные техники, долгое восстановление после использования «Крыльев» (ци падает на 70%).

Значит, главное — не дать ему восстановиться. Ударить сильно, быстро, и добить, пока он слаб.

Мо Фань отложил свиток и вернулся к ледяным техникам.

[Прогресс: Дыхание северного ветра — 41%]

Он учился до глубокой ночи, пока глаза не начали слипаться. Потом поел, лег на кровать и закрыл глаза.

Сон пришел сразу, но был тревожным. Ему снилась Лин — та, из прошлой жизни. Она стояла на краю пропасти и звала его.

— Вернись, — шептала она. — Вернись, пока не поздно.

— Я не могу, — отвечал он. — Я застрял.

— Ты не застрял. Ты боишься.

— Чего?

— Боишься, что если вернешься, меня уже не будет. Боишься, что все зря.

Мо Фань проснулся в холодном поту.

Сердце колотилось как бешеное. Он сел на кровати, пытаясь отдышаться.

Пятьсот лет. Пятьсот лет он гнался за призраком. А вдруг ее действительно уже нет? Вдруг она умерла в тот самый момент, когда звала на помощь?

Он тряхнул головой, отгоняя мысли. Не время. Сначала — дело. Потом — все остальное.

Утром пришли новости.

Чжан Сю ворвался без стука, запыхавшийся, бледный.

— Мо! Беда! Лин Хо очнулся и рвет и мечет! Он требует найти того, кто его отравил! Говорят, он подозревает гильдию!

Мо Фань нахмурился.

— С чего бы?

— Не знаю. Может, кто-то донес? Или он сам вспомнил что-то?

— Вряд ли. Яд блокирует память. Он не мог вспомнить.

— Тогда почему?

— Потому что он параноик. Потому что в его мире все хотят его убить. — Мо Фань встал, начал одеваться. — Нужно идти к Сун Цзяню.

Глава гильдии уже ждал его. В кабинете кроме него был Лэй Ху — начальник стражи выглядел мрачным.

— Слышал? — спросил Сун Цзянь.

— Слышал.

— Что думаешь?

— Думаю, что он блефует. Ищет виноватых наугад. Если бы у него были доказательства, он бы уже ворвался сюда с отрядом.

— Согласен. Но расслабляться рано. Лэй Ху усилит охрану особняка. А ты... ты будь осторожен. Не высовывайся.

— Я как раз собирался выйти.

— Куда?

— В город. Нужно кое-что проверить.

Сун Цзянь покачал головой, но спорить не стал.

— Делай что должен. Но если что — уходи через подземный ход. Он в подвале, за третьим стеллажом.

Мо Фань кивнул и вышел.

На улицах было неспокойно. Патрули секты Пылающего Феникса сновали по городу, хватали подозрительных, задавали вопросы. Мо Фань надвинул капюшон глубже и смешался с толпой.

Он шел в портовый район, в «Толстого карася». Там, в этом грязном кабаке, можно было узнать последние слухи и, возможно, найти следы того, кто мог сдать его Лин Хо.

Кабак работал, несмотря на ранний час. Мо Фань вошел, бросил медяк на стойку.

— Вина.

Кабатчик узнал его, налил молча. Мо Фань сел за свой обычный стол в углу и начал слушать.

Разговоров было много. Обсуждали вчерашний позор Лин Хо, перешептывались, хихикали. Но был один разговор, который привлек его внимание.

— ...а этот, из гильдии, который предателя нашел, говорят, он с дочкой Сун знается. — Ну и что? — А то, что Лин Хо на нее глаз положил. Может, это он ему подсыпал, из ревности? — Типун тебе на язык. Если Лин Хо услышит — убьет. — А кто скажет? Я молчу.

Мо Фань допил вино и вышел.

Кто-то уже связывал его с Цинъэр. Это плохо. Очень плохо.

Нужно было менять тактику.

Он вернулся в особняк через черный ход, поднялся в комнату и сел за стол. Нужно было думать.

Если Лин Хо заподозрит его, все пойдет прахом. Он не сможет приблизиться к нему, не сможет ударить. Значит, нужно отвести подозрения.

Как?

Мо Фань перебирал варианты. Можно подставить кого-то другого. Можно создать видимость, что яд был предназначен не Лин Хо, а кому-то еще. Можно...

Стук в дверь прервал его мысли.

— Войдите.

На пороге стояла Цинъэр. Бледная, решительная.

— Я знаю, что делать, — сказала она.

— Что?

— Я пойду к нему. Сама.

Мо Фань замер.

— Ты с ума сошла?

— Выслушай. Я пойду к нему и скажу, что слышала разговоры о том, что его хотели отравить. Скажу, что боюсь за него. Что хочу помочь. Он поверит — он же думает, что я его невеста, что должна быть предана.

— И?

— И я буду его глазами и ушами в особняке. Буду знать, что он делает, что планирует, когда уязвим.

— А если он тебя использует? Если...

— Если он тронет меня, я убью себя. — Голос Цинъэр был твердым. — У меня есть яд, спрятанный в кольце. Быстрая смерть.

Мо Фань молчал, глядя на нее. В этой хрупкой девушке оказалось больше стали, чем во многих воинах, которых он знал.

— Это безумие, — сказал он наконец.

— Твое безумие заразительно.

Она улыбнулась — впервые за долгое время.

— Я не дам тебе так рисковать, — сказал Мо Фань.

— А кто давал тебе право решать за меня? Я не твоя собственность. Я не слабая беспомощная девочка, которую нужно спасать. Я дочь главы гильдии. Я умею играть в игры.

Мо Фань смотрел на нее и видел — не ту испуганную девушку из храма, не ту плачущую невесту из коридора. Он видел женщину, готовую бороться за свою жизнь.

— Хорошо, — сказал он. — Но с одним условием.

— С каким?

— Ты будешь делать только то, что скажу я. Никакой самодеятельности. Если почувствуешь опасность — уходишь сразу. Если он попытается причинить тебе вред — подаешь сигнал, и я приду.

— Откуда я знаю, что ты придешь?

— Приду. Обещаю.

Цинъэр посмотрела на него долгим взглядом.

— Странный ты, Мо Фань. То говоришь, что делаешь только то, что выгодно. То рискуешь жизнью ради чужой девчонки.

— Жизнь — вообще странная штука.

Она рассмеялась — тихо, но искренне.

— Договорились. Завтра я иду к Лин Хо.

— Нет. Послезавтра. Завтра я кое-что проверю.

— Что?

— Есть у меня одна идея.

Цинъэр ушла, а Мо Фань снова сел за свитки. Но теперь мысли путались, мешая сосредоточиться.

Она права. Он сам не понимал, почему рискует. Может, потому что надоело быть одному. Может, потому что в ней было что-то от Лин. Может, просто потому что человеком быть иногда хочется, даже если ты давно уже не человек.

Он тряхнул головой и вернулся к учебе.

[Прогресс: Дыхание северного ветра — 44%] [Прогресс: Коготь дракона — 49%] [Прогресс: Семь печатей — 88%]

Ночь опустилась на город. Где-то в восточном квартале злой и униженный Лин Хо метался по своей резиденции, ища врагов. А здесь, в маленькой комнате особняка Сун, сидел человек, который готовился стать его смертью.

Охота продолжалась.

День, оставшийся до визита Цинъэр к Лин Хо, Мо Фань провел в лихорадочной подготовке.

Он не спал — медитировал, восстанавливая силы, и одновременно инструктировал девушку. Каждую деталь, каждую мелочь, каждое возможное развитие событий они прокручивали снова и снова.

— Ты должна войти в роль, — говорил он, расхаживая по комнате. — Ты — невеста, которая хочет понравиться будущему мужу. Ты напугана слухами о покушении. Ты пришла предупредить, проявить заботу.

— А если он спросит, откуда я знаю о покушении? — уточнила Цинъэр.

— Скажешь, что слышала разговоры слуг. Они всегда всё знают. Не называй конкретных имен, не говори, где именно слышала. Просто слухи, которые долетели до твоих ушей.

— А если он не поверит?

— Он поверит. Потому что захочет поверить. Ты — его невеста, ты должна быть на его стороне. Его эго заставит его поверить.

Цинъэр кивала, запоминая.

— Главное — не переиграй. Будь естественной. Немного робкой, немного испуганной, но искренней. Он должен чувствовать, что ты хочешь ему понравиться.

— А если он... если он попытается прикоснуться ко мне?

Мо Фань помолчал.

— Не давайся. Скажи, что по традиции нельзя до свадьбы. Что твой отец строг в этих вопросах. Если начнет настаивать — плачь. Мужчины терпеть не могут женских слез, особенно когда они искренние.

Девушка слабо улыбнулась.

— Ты так хорошо знаешь мужчин.

— Я знаю людей. Это полезно в моей работе.

Он протянул ей маленький флакон.

— Здесь яд. Не тот, что в кольце — тот пусть остается на самый крайний случай. Этот — снотворное. Если почувствуешь опасность, капни ему в вино. Он уснет на пару часов, ты успеешь уйти.

Цинъэр спрятала флакон в складках одежды.

— Ты правда придешь, если что?

— Правда. Но ты даже не узнаешь об этом. Я буду рядом, но невидимо.

— Как тень?

— Как тень.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Мо Фань... я хочу спросить.

— Спрашивай.

— Кто ты на самом деле? Я знаю, что ты не простой внешний ученик. Твои глаза... они видели больше, чем можно увидеть за одну жизнь. Твои движения... ты двигаешься как воин, проживший сотни битв. Кто ты?

Мо Фань отвернулся к окну.

— Это долгая история.

— У нас есть время.

— Нет. У нас нет времени. Через несколько часов ты идешь в логово зверя. Давай сосредоточимся на этом.

Цинъэр вздохнула, но настаивать не стала.

— Хорошо. После всего расскажешь?

— После всего — может быть.

Она ушла, а Мо Фань остался стоять у окна, глядя на заходящее солнце.

После всего. Если это «после всего» наступит.

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Низкие тучи нависали над городом, обещая дождь. В такую погоду даже патрули становились ленивее, прятались под навесами.

Цинъэр оделась тщательно — скромно, но дорого. Платье из голубого шелка, волосы уложены в сложную прическу, минимум украшений. Она должна была выглядеть как девушка из хорошей семьи, которая хочет произвести впечатление, но не как выскочка.

— Готова? — спросил Мо Фань, провожая ее до ворот.

— Нет, — честно ответила она. — Но пойду.

— Правильный ответ. Тот, кто ждет, пока будет готов, никогда не начинает.

Он сжал ее руку на мгновение — жест, которого никогда не позволял себе раньше.

— Я буду рядом.

Цинъэр кивнула и шагнула за ворота.

Мо Фань подождал минуту, потом скользнул следом. На нем был тот же черный плащ, та же маска. Он двигался тенями, держась на расстоянии, но не теряя девушку из виду.

Улицы восточного квартала встретили их усиленными патрулями. Люди Лин Хо шныряли повсюду, цепляясь к прохожим. Цинъэр останавливали дважды, но, узнав дочь главы гильдии, пропускали с поклонами.

Резиденция Пылающего Феникса выглядела мрачно. Охраны было вдвое больше обычного — видимо, после покушения Лин Хо усилил безопасность. Цинъэр подошла к воротам, назвала себя.

— Господин Лин ожидает вас, — поклонился привратник. — Пройдемте.

Мо Фань видел, как она скрылась за воротами. Он скользнул вдоль стены, нашел укромное место под деревом и приготовился ждать.

Теперь оставалось только ждать и надеяться, что она справится.

Внутри резиденции Цинъэр провели через несколько дворов в главный зал. Здесь было богато, даже вычурно — золото, шелк, редкие растения в кадках. Пахло благовониями и еще чем-то тяжелым, сладковатым.

Лин Хо сидел на возвышении, в кресле, похожем на трон. Высокий, широкоплечий, с тяжелым взглядом. Сегодня он был трезв и собран — ни следа вчерашнего позора.

— Цинъэр, — произнес он, и его голос прозвучал низко, раскатисто. — Какой сюрприз. Что привело тебя ко мне?

Она опустилась в глубоком поклоне, как учил Мо Фань.

— Господин Лин, я пришла потому, что беспокоюсь о вас.

— Обо мне? — усмехнулся он. — С чего бы?

— В городе ходят слухи. Говорят, что на вас было совершено покушение. Я испугалась. Я подумала... если с вами что-то случится, что будет со мной? С нашей свадьбой?

Лин Хо смотрел на нее, и его взгляд был тяжелым, изучающим.

— Садись, — указал он на подушку напротив. — Рассказывай подробнее.

Цинъэр села, стараясь сохранять спокойствие. Сердце колотилось где-то в горле, но внешне она была само воплощение невинности.

— Я случайно услышала разговор слуг, — начала она, глядя в пол, как и полагается скромной девушке. — Они говорили, что кто-то подсыпал вам яд на пиру. Что вы потеряли сознание. Я... я не спала всю ночь, боялась за вас.

— Мило, — усмехнулся Лин Хо, но в усмешке не было тепла. — И что же, по-твоему, я должен с этим делать?

— Я не знаю. Я просто хотела, чтобы вы знали — я на вашей стороне. Что бы ни случилось.

Он поднялся, подошел к ней близко, почти вплотную. Цинъэр чувствовала запах его тела — резкий, мужской, с нотками вина и пота.

— Подними глаза, — приказал он.

Она подчинилась. Их взгляды встретились. Его глаза были темными, глубокими, в них плескалась тьма.

— Ты боишься меня, — сказал он утвердительно.

— Да, — честно ответила она. — Вы сильны. Вы опасны. Глупо не бояться.

— А хочешь?

— Чего?

— Перестать бояться.

Цинъэр молчала, не зная, что ответить. Лин Хо протянул руку, коснулся ее подбородка, приподнимая лицо еще выше.

— Ты красива, — сказал он. — Красивее, чем я думал. Может, этот брак не такая уж плохая идея.

Он наклонился, явно намереваясь поцеловать. Цинъэр внутренне сжалась, но заставила себя не отстраняться. В самый последний момент она опустила глаза и прошептала:

— Господин... не здесь. Не сейчас. Мой отец...

Лин Хо замер, потом отстранился и расхохотался.

— Девственница, — сказал он с насмешкой. — Благородная девица, блюдущая традиции. Забавно. Ладно, не трону. Пока.

Он вернулся на свое место, налил вина.

— Расскажи мне о своем отце. О гильдии. О том, кто бывает у вас в особняке.

Цинъэр начала рассказывать — осторожно, тщательно взвешивая каждое слово. Она говорила об отце, о торговле, о гостях, но ни разу не упомянула Мо Фаня. Лин Хо слушал, задавал вопросы, иногда усмехался.

Час прошел незаметно.

— Ты мне нравишься, — сказал он наконец. — Будешь хорошей женой. Слушаться будешь?

— Да, господин.

— И в постели слушаться?

Цинъэр опустила глаза, чувствуя, как краснеют щеки. Настоящий румянец, не наигранный.

— Я... я сделаю все, что вы скажете.

— Хорошая девочка. — Лин Хо поднялся. — Ступай. Передай отцу, что я доволен. И приходи еще. Мне нравится с тобой разговаривать.

— Приду, господин.

Она поклонилась и вышла, стараясь не бежать.

Только за воротами, когда охрана скрылась из виду, она позволила себе глубоко вздохнуть. Руки дрожали, колени подкашивались.

— Тихо, — раздался шепот из-за спины. — Не оборачивайся. Иди к особняку.

Мо Фань.

Цинъэр пошла, заставляя себя не оглядываться. Она чувствовала его присутствие где-то рядом — тень, защитник, наблюдатель.

В особняк она влетела почти бегом, ворвалась в свою комнату и рухнула на кровать, трясясь от пережитого ужаса.

Через минуту в дверь постучали.

— Можно? — голос Мо Фаня.

— Да.

Он вошел, закрыл дверь, сел на стул напротив.

— Ты справилась, — сказал он просто. — Отлично справилась.

— Он... он трогал меня. Хотел поцеловать.

— Знаю. Видел.

— Ты видел? Как?

— У меня есть способы.

Цинъэр села на кровати, вытирая слезы.

— Он страшный, Мо Фань. Внутри него... пустота. Он смотрит на людей как на вещи.

— Знаю. Я таких видел много.

— И ты хочешь убить его?

— Хочу.

— Тогда научи меня. Научи, как не бояться. Как смотреть на него и не дрожать.

Мо Фань помолчал.

— Бояться — нормально, — сказал он наконец. — Страх помогает выжить. Главное — чтобы он не управлял тобой. Смотри на страх как на инструмент. Он подскажет, когда опасно, когда нужно бежать, когда — прятаться.

— А как перестать дрожать?

— Тренировкой. Ты сегодня сделала первый шаг. Завтра сделаешь второй. Послезавтра — третий. Со временем привыкнешь.

— А если не привыкну?

— Привыкнешь. Люди ко всему привыкают. Даже к аду.

Цинъэр посмотрела на него.

— Ты был в аду?

— Был. Много раз.

— И что там?

— Там холодно. И темно. И очень одиноко.

Она протянула руку, коснулась его ладони.

— Ты не один, Мо Фань. Я здесь.

Он замер. Потом медленно убрал руку.

— Не надо, — сказал он тихо. — Не привязывайся ко мне. Я не тот, кто нужен тебе.

— А кто мне нужен?

— Кто-то нормальный. Кто-то, кто не убивает людей по ночам. Кто-то, с кем можно жить долго и счастливо.

— А ты не можешь жить долго и счастливо?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я уже умер. Давно. Пятьсот лет назад.

Цинъэр смотрела на него, не понимая. Мо Фань поднялся.

— Отдыхай. Завтра будет трудный день.

Он ушел, оставив ее сидеть на кровати с протянутой рукой.

В своей комнате Мо Фань сел в позу лотоса и попытался успокоиться. Руки дрожали — впервые за долгое время.

Она коснулась его. Просто коснулась. А он почувствовал что-то, чего не чувствовал пятьсот лет.

Тепло.

Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Не время. Не место. Не та.

Но мысли возвращались снова и снова. Ее глаза, ее улыбка, ее рука на его ладони.

— Черт, — выдохнул он. — Черт, черт, черт.

Он достал свитки и уткнулся в них, пытаясь забыться в учебе.

[Прогресс: Дыхание северного ветра — 48%] [Прогресс: Коготь дракона — 52%] [Прогресс: Семь печатей — 91%]

Цифры плыли перед глазами. Он заставлял себя читать, запоминать, анализировать.

Но перед внутренним взором стояло другое — ее лицо, ее рука, ее слова: «Ты не один».

Мо Фань закрыл глаза и погрузился в глубокую медитацию, отключая все чувства.

Ночь предстояла долгая.

Следующие две недели пролетели как один миг.

Мо Фань почти не выходил из комнаты. Он ел, спал урывками, и все остальное время проводил за свитками и медитацией. Техники одна за другой покорялись его упорству, ци накапливалась в меридианах, тело становилось сильнее.

[Прогресс: Дыхание северного ветра — 67%] [Прогресс: Коготь дракона — 71%] [Прогресс: Семь печатей — 98%]

Последняя техника была почти освоена. Еще немного — и он сможет применять ее в бою, создавая защитные барьеры из ци.

Но главным достижением стала техника «Сердце зимы». Та самая, уровня Земли, высший, которая позволяла подавлять огненную ци противника. Мо Фань изучал ее каждую свободную минуту, вникая в тонкости, запоминая схемы движения энергии.

[Прогресс: Сердце зимы — 23%]

Медленно, очень медленно. Но прогресс был.

Цинъэр приходила каждый вечер. Рассказывала о своих визитах к Лин Хо, о его вопросах, о его настроении. Она научилась читать его — когда он зол, когда доволен, когда опасен. Информация, которую она приносила, была бесценна.

— Сегодня он спрашивал о тебе, — сказала она однажды.

Мо Фань насторожился.

— Обо мне?

— О новом человеке в гильдии, который раскрыл предателя. Он слышал, что ты близок к моему отцу.

— Что ты ответила?

— Сказала, что ты просто наемник, который хорошо выполнил работу. Что отец ценит тебя, но не более.

— Поверил?

— Не знаю. Он странно смотрел. Сказал, что хочет познакомиться с тобой.

Мо Фань задумался. Встреча с Лин Хо — это риск. Но и возможность.

— Передай ему, что я скромный человек, не люблю внимания. Что занят делами гильдии. Если будет настаивать — соглашайся, но предупреди меня заранее.

— Хорошо.

Она помолчала, потом спросила:

— Мо Фань, а ты когда-нибудь любил?

Он замер. Вопрос застал врасплох.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно. Ты такой... закрытый. Как будто внутри тебя стена. Мне кажется, за этой стеной что-то есть.

Мо Фань долго молчал. Потом сказал:

— Была одна. Давно. Очень давно.

— Что с ней случилось?

— Я не знаю. Я потерял ее.

— Ищешь?

— Ищу. Пятьсот лет.

Цинъэр смотрела на него с удивлением.

— Пятьсот лет? Но тебе на вид...

— Я знаю, сколько мне на вид. Не спрашивай больше.

Она кивнула, принимая запрет.

— Я надеюсь, ты найдешь ее.

— Я тоже.

Она ушла, а Мо Фань долго сидел неподвижно, глядя в стену.

Пятьсот лет. Полтысячелетия одиночества, боли, смерти. И ради чего? Ради призрака, который, возможно, давно исчез?

Он тряхнул головой, отгоняя мысли. Работа. Нужно работать.

Он достал свиток «Сердце зимы» и углубился в изучение.

[Прогресс: Сердце зимы — 25%]

На восемнадцатый день подготовки случилось то, чего Мо Фань ждал и боялся одновременно.

Цинъэр прибежала вечером, бледная, запыхавшаяся.

— Он требует встречи с тобой, — выпалила она с порога. — Завтра. В полдень. В его резиденции.

Мо Фань отложил свиток.

— Что он сказал?

— Сказал, что хочет посмотреть на героя, который спас мою жизнь и раскрыл предателя. Сказал, что такие люди нужны ему. Предложил работу.

— Работу?

— Да. Он хочет переманить тебя от отца.

Мо Фань усмехнулся.

— Интересно. И что ты ответила?

— Сказала, что передам. Что ты сам решишь.

— Правильно.

Он встал, прошелся по комнате. В голове прокручивались варианты.

Встреча с Лин Хо — это шанс. Шанс увидеть врага вблизи, изучить его привычки, найти слабые места. Но и риск — если Лин Хо заподозрит что-то, если узнает...

— Я пойду, — сказал он.

— Мо, это опасно!

— Знаю. Но это возможность. Я должен его увидеть. Не через твои рассказы, а своими глазами.

— А если он... если он убьет тебя?

— Не убьет. Я ему нужен. Пока.

Цинъэр смотрела на него с тревогой.

— Будь осторожен.

— Всегда.

Она ушла, а Мо Фань начал готовиться.

Он выбрал одежду — простую, но качественную, не вызывающую. Никакого оружия при себе — только кинжал, спрятанный в голенище сапога. Маску брать нельзя — вызовет подозрения. Нужно идти с открытым лицом.

Он проверил свой уровень. Второй пик Жемчужины — достаточно, чтобы не вызывать презрения, но недостаточно, чтобы считаться угрозой. Идеально.

Ночь перед встречей он не спал. Сидел в позе лотоса, гоняя ци по меридианам, настраиваясь на завтрашний день.

[Ци: 58/58] [Меридианы: 10% блокировки] [Уровень: 2 (пик Жемчужины)]

Утром он позавтракал плотнее обычного — неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз. Оделся, проверил кинжал, вышел.

Улицы восточного квартала кишели народом. Мо Фань шел спокойно, не торопясь, рассматривая витрины, делая вид, что просто прогуливается. Патрули секты косились на него, но не останавливали — слишком уверенный вид.

Резиденция Пылающего Феникса встретила его усиленной охраной. Привратник проверил документы, провел внутрь.

В главном зале было пусто. Только Лин Хо сидел на своем возвышении, потягивая вино.

— Мо Фань, — произнес он, когда гость вошел. — Подойди.

Мо Фань подошел, остановился в пяти шагах, поклонился.

— Господин Лин.

— Садись.

Он сел на подушку, глядя на врага в упор. Вблизи Лин Хо выглядел еще более внушительно — массивный, с тяжелыми чертами лица, с глазами, в которых плескалась холодная жестокость.

— Много о тебе слышал, — начал Лин Хо. — Спас дочь Сун Цзяня. Раскрыл предателя в гильдии. Убил шестерых разбойников в одиночку. На втором уровне.

— Повезло.

— Не ври. Я знаю, когда врут. Ты не везунчик. Ты опасен.

Мо Фань молчал, выдерживая взгляд.

— Мне нужны такие люди, — продолжил Лин Хо. — Переходи ко мне. Будешь получать втрое больше, чем у Сун Цзяня. Техники, ресурсы, женщин — все, что захочешь.

— Заманчивое предложение.

— Но?

— Но я обязан Сун Цзяню. Он дал мне кров, когда я был никем. Не могу просто взять и уйти.

Лин Хо усмехнулся.

— Благородный. Редкое качество в наше время. Ладно, не хочешь сейчас — подождем. Но имей в виду — мое предложение всегда в силе.

— Благодарю, господин.

— А теперь расскажи о себе. Откуда ты? Где учился драться?

Мо Фань начал рассказывать — осторожно, тщательно фильтруя правду. О секте Тысячи Ветров, о побоях, о том, как пришлось учиться выживать. Ни слова о прошлых жизнях, о петлях времени, о Лин.

Лин Хо слушал внимательно, задавал вопросы, иногда кивал.

— Ты много пережил, — сказал он, когда рассказ закончился. — Это хорошо. Страдания закаляют.

— Вы правы, господин.

— А что думаешь о моей невесте?

Вопрос прозвучал неожиданно. Мо Фань внутренне напрягся, но внешне остался спокоен.

— Госпожа Цинъэр — достойная девушка. Скромная, воспитанная, преданная.

— Да, — усмехнулся Лин Хо. — Преданная. Она много говорит о тебе.

— Обо мне?

— Говорит, что ты спас ее от тварей в храме. Что ты добр к ней. Что ты научил ее не бояться.

Мо Фань промолчал.

— Ты ей нравишься, — продолжил Лин Хо, и в его голосе послышались металлические нотки. — Это может стать проблемой.

— Господин, я всего лишь наемник. Мое дело — работа. Я не смею...

— Знаю, что не смеешь. — Лин Хо поднялся, подошел ближе. — Но если я узнаю, что ты посмел, — живым не уйдешь. Понял?

— Понял, господин.

— Хорошо. Ступай.

Мо Фань поклонился и вышел. Только за воротами он позволил себе выдохнуть.

Лин Хо опасен. Очень опасен. И ревнив.

Нужно было предупредить Цинъэр — быть осторожнее в разговорах, не упоминать его слишком часто.

Он вернулся в особняк и сразу прошел к ней.

— Он знает, — сказал он без предисловий. — Точнее, подозревает. Будь осторожна. Не говори обо мне вообще.

Цинъэр побледнела.

— Я не думала... я просто рассказывала, как ты меня спас...

— Знаю. Но ему этого достаточно. Он ревнив. Он может убить меня просто из подозрения.

— Прости. Я не хотела...

— Ты не виновата. Просто будь осторожнее.

Он ушел в свою комнату и сел за свитки. Нужно было учиться еще усерднее.

[Прогресс: Сердце зимы — 28%]

Время поджимало.

Две недели после разговора с Лин Хо пролетели как один миг.

Мо Фань почти не выходил из комнаты. Он существовал в странном режиме, где время измерялось не часами и днями, а процентами освоения техник, количеством поглощенных духовных камней, сантиметрами исписанных свитков.

[Прогресс: Дыхание северного ветра — 78%] [Прогресс: Коготь дракона — 84%] [Прогресс: Семь печатей — 100%]

Последняя техника наконец покорилась полностью. Мо Фань мог теперь создавать вокруг себя защитный барьер, выдерживающий удар культиватора пятого уровня. Для второго уровня Жемчужины это было невероятным достижением.

Но главной целью оставалось «Сердце зимы». Техника, способная погасить пламя Лин Хо, продвигалась медленно, но верно.

[Прогресс: Сердце зимы — 34%]

Он сидел в позе лотоса посреди комнаты, окруженный потускневшими духовными камнями. Десять камней среднего качества ушли на этот рывок, превратившись в бесполезные стекляшки. Но результат стоил того — ци в меридианах бурлила, готовая к прорыву.

Он чувствовал, что стоит на пороге третьего уровня. Еще немного — и барьер падет.

Но время поджимало.

Цинъэр приходила каждый вечер, рассказывала о своих визитах к Лин Хо. Она научилась играть свою роль виртуозно — была то нежной, то робкой, то заботливой. Лин Хо, кажется, начал привыкать к ней, даже позволять себе расслабляться в ее присутствии.

— Сегодня он пил при мне, — рассказывала она. — Много. Говорил об отце, о том, как тот его не ценит. О том, что хочет доказать всем, чего стоит.

— Это хорошо, — кивал Мо Фань. — Пьяный он болтлив. Запоминай все.

— Запоминаю. Он упоминал какое-то место — Бездна Пламени. Сказал, что скоро туда отправится, чтобы прорваться на Золотое Ядро.

Мо Фань насторожился.

— Бездна Пламени? Где это?

— Не знаю. Он не говорил. Сказал только, что это секретное место секты, куда допускаются только наследники.

Мо Фань задумался. Если Лин Хо уедет в это место, план сорвется. Нужно действовать до его отъезда.

— Когда он собирается?

— Через месяц. Сразу после свадьбы.

— Значит, у нас есть месяц.

Цинъэр помолчала, потом спросила тихо:

— Мо Фань, а что будет после? Если ты убьешь его?

— Ты станешь свободной.

— А ты?

— А я пойду дальше.

— Куда?

— Искать то, что ищу.

Она смотрела на него с грустью.

— Ты не останешься?

— Не могу.

— Из-за той женщины?

— Да.

Цинъэр кивнула, принимая ответ. Но в ее глазах читалось что-то, чего Мо Фань предпочел не замечать.

На двадцать пятый день подготовки случилось непредвиденное.

Мо Фань сидел в медитации, когда в дверь постучали. На пороге стоял Чжан Сю — бледный, взволнованный.

— Мо, беда! — выпалил он. — Лин Хо требует тебя к себе. Немедленно.

— Что случилось?

— Не знаю. Гонец прискакал час назад. Сказал, что если не явишься, он обвинит гильдию в измене.

Мо Фань поднялся, на ходу застегивая плащ. В голове прокручивались варианты. Что могло измениться? Почему Лин Хо вызвал его так срочно?

Он вышел из особняка и быстрым шагом направился в восточный квартал. По дороге пытался успокоиться, настроиться. Возможно, это просто проверка. Возможно, Лин Хо хочет еще раз предложить работу. Возможно...

В резиденции его встретили молчаливые стражники и проводили не в главный зал, а в какой-то внутренний дворик. Здесь, в тени старого дерева, сидел Лин Хо. Рядом с ним — Цинъэр.

Девушка была бледна, в глазах застыл страх. Но держалась ровно, не показывая слабости.

— А, явился, — усмехнулся Лин Хо, увидев Мо Фаня. — Подойди.

Мо Фань подошел, поклонился.

— Господин Лин.

— Знаешь, зачем я тебя позвал?

— Не знаю, господин.

— Цинъэр рассказала мне интересную историю. О том, как вы встретились в храме. О том, как ты убил тварь. О том, как вы шли сюда вместе.

Мо Фань внутренне напрягся, но внешне остался спокоен.

— Это правда, господин.

— Да. Но она не рассказала мне кое-чего другого. — Лин Хо подался вперед. — Например, того, что вы провели ночь в храме. Вдвоем. До того, как пришли в город.

— Мы ночевали в разных помещениях, господин. Я — в библиотеке, она — в келье.

— А кто это подтвердит?

— Никто, господин. Только мы двое.

— Именно. — Лин Хо усмехнулся. — Только вы двое. И никто не знает, что там произошло на самом деле.

Цинъэр вмешалась:

— Господин Лин, клянусь, ничего не было. Он спас меня, защищал, но никогда не позволял себе лишнего.

— Молчать! — рявкнул Лин Хо. — Я не с тобой разговариваю.

Он снова повернулся к Мо Фаню.

— Ты нравишься ей. Я это вижу. Она смотрит на тебя не как на слугу, а как на... кого-то большего. Это оскорбление для меня.

— Господин, я не смел...

— Знаю, что не смел. Но мысли... мысли не запретишь. — Лин Хо встал, подошел вплотную. — Я дам тебе шанс доказать свою преданность.

— Какой, господин?

— Убей кого-нибудь. Прямо сейчас. Вот этого пленного.

Он махнул рукой, и стражники вытащили из-за угла человека — связанного, избитого, в лохмотьях.

— Это разбойник, пойманный вчера. Все равно казнить. Сделай это сам. Покажи, что ты готов на все ради меня.

Мо Фань посмотрел на пленного. Тот смотрел на него с ужасом в глазах.

— Господин, я...

— Ты отказываешься? — В голосе Лин Хо зазвенел металл. — Думаешь, что ты слишком благороден для грязной работы?

— Нет, господин. Просто...

— Просто ничего. Убей его, или я прикажу убить тебя.

Тишина повисла над двориком. Цинъэр замерла, боясь дышать. Стражники смотрели с любопытством.

Мо Фань стоял, глядя на пленного. В голове проносились мысли.

Он убивал много раз. Сотни, тысячи раз. Но это всегда были враги — те, кто хотел убить его, или те, кто стоял на пути. Этот человек был никем — просто разбойник, обреченный на смерть.

Но если он откажется — Лин Хо убьет его. И тогда Цинъэр останется одна, без защиты, без надежды.

Он подошел к пленному, вытащил кинжал.

— Прости, — прошептал он одними губами.

Удар был быстрым и чистым. Пленный даже не вскрикнул — только дернулся и обмяк.

Мо Фань вытер кинжал о его одежду, спрятал обратно. Повернулся к Лин Хо.

— Довольны, господин?

Лин Хо смотрел на него с новым выражением — смесью удовлетворения и... страха?

— Ты холоден, — сказал он тихо. — Очень холоден. Ты убил человека, как муху, и даже не поморщился.

— Вы приказали, господин.

— Да. Приказал. — Лин Хо помолчал. — Ступай. Ты свободен.

Мо Фань поклонился и вышел. Цинъэр рванулась было за ним, но Лин Хо схватил ее за руку.

— Нет. Ты останешься.

Она замерла, глядя вслед уходящему Мо Фаню.

Тот шел, не оглядываясь. Только когда за ним захлопнулись ворота резиденции, он позволил себе остановиться и глубоко вздохнуть.

Руки дрожали. Не от страха — от злости. Лин Хо заставил его убить невиновного. Проверил его. И он прошел проверку ценой чужой жизни.

— Прости, — прошептал он снова, обращаясь к небу. — Прости.

Он пошел к особняку, стараясь не думать о том, что только что сделал.

В комнате его ждал сюрприз — на столе лежал свиток, которого он раньше не видел. Мо Фань развернул — внутри была записка от Сун Цзяня.

«Нашел в старых архивах. Может пригодиться».

Свиток назывался «Ледяная клетка». Техника уровня Земли, высший. Позволяла заморозить противника в глыбе льда на время от нескольких минут до нескольких часов, в зависимости от разницы в уровнях.

То, что нужно.

Мо Фань сел за изучение.

[Изучение: Ледяная клетка — прогресс 1%... 3%... 5%...]

Он учился всю ночь, не смыкая глаз. К утру прогресс достиг 15%.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стояла Цинъэр. Бледная, с темными кругами под глазами, но живая.

— Он отпустил, — сказала она. — Сказал, что я свободна до свадьбы.

— Ты в порядке?

— Да. А ты?

Мо Фань помолчал.

— Я убил человека.

— Я знаю. Я видела.

— Он был невиновен.

— Он был разбойником. Может, убивал таких, как мы.

— Это не оправдание.

Цинъэр подошла ближе, села рядом.

— Ты сделал это, чтобы спасти себя. Чтобы спасти меня. Если бы ты отказался, он убил бы нас обоих.

— Знаю.

— Тогда почему ты мучаешься?

Мо Фань посмотрел на свои руки.

— Потому что пятьсот лет назад я поклялся себе, что не буду убивать невиновных. Что буду искать другой путь. А сегодня нарушил клятву.

— Пятьсот лет? — переспросила она. — Ты опять говоришь загадками.

— Это не загадки. Это правда.

Он рассказал ей. Все. О том, как попал в этот мир, о петлях времени, о Лин, о пятистах годах смертей и возрождений. О том, как устал, как хочет вернуться, как боится, что уже поздно.

Цинъэр слушала молча, не перебивая. Когда он закончил, она взяла его руку в свои.

— Ты не чудовище, Мо Фань. Ты человек, который прошел через ад и остался человеком.

— Я убил сегодня...

— Ты спас нас. Ты выбрал жизнь. Это не грех.

Она сидела рядом, держа его за руку, и впервые за много лет Мо Фань почувствовал что-то похожее на покой.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За то, что не отвернулась.

Она улыбнулась.

— Я не отвернусь. Что бы ни случилось.

Они сидели так до рассвета, глядя, как за окном загорается новый день.

А впереди был последний месяц перед бурей.

Рассвет разлился над Небесным Покоем золотисто-розовым сиянием, но Мо Фань не замечал красоты утра. Он сидел у окна своей комнаты, глядя на пустеющие после ночной стражи улицы, и прокручивал в голове события прошедших дней.

Убийство пленного разбойника оставило глубокий след в душе. Не потому, что он убил — за пятьсот лет он убил столько, что счет шел на тысячи. А потому, что это был первый раз в этом цикле, когда он подчинился чужой воле, сделал то, что приказали, а не то, что считал нужным.

Лин Хо проверял его. И он прошел проверку. Но цена...

Мо Фань сжал кулак так, что ногти впились в ладонь. Боль отрезвляла, возвращала в реальность.

— Хватит рефлексировать, — сказал он себе вслух. — Ты сделал то, что должен был. Теперь нужно идти дальше.

Он встал, сделал несколько растяжек, разгоняя застоявшуюся после ночной медитации кровь. Тело слушалось хорошо — мышцы налились силой, меридианы работали чисто, ци текла свободно.

[Ци: 58/58] [Меридианы: 10% блокировки] [Уровень: 2 (пик Жемчужины)]

Он снова посмотрел на эти цифры. Пора. Пора делать следующий шаг.

Мо Фань достал из-под кровати мешочек с духовными камнями — осталось около семидесяти средних и полсотни низших. Этого должно хватить для прорыва, если использовать правильную технику.

Он выбрал пятнадцать камней среднего качества, разложил их вокруг себя по кругу. Сел в позу лотоса, закрыл глаза и начал медитацию.

Техника прорыва, которую он знал из прошлых циклов, называлась «Разрушитель барьеров». Она была опасной — если не рассчитать силу, можно было повредить меридианы настолько, что восстановление займет годы. Но Мо Фань делал это уже много раз. Он знал свои пределы.

Ци из камней потекла в тело, собираясь в даньтане. Мо Фань направлял ее к барьеру между вторым и третьим уровнем — тонкой мембране, отделяющей пик Жемчужины от следующей ступени.

Удар. Еще удар. Третий.

Барьер дрогнул, но не поддался.

Мо Фань стиснул зубы и усилил напор. Пот градом катился по лицу, мышцы сводило судорогой, но он не останавливался.

Четвертый удар. Пятый. Шестой.

Барьер затрещал, пошел трещинами.

Седьмой удар — и барьер рухнул.

Ци хлынула в новые меридианы, открывшиеся после прорыва, заполняя их до краев. Мо Фань закричал — не от боли, а от облегчения. Тело горело огнем, но это был огонь очищения, огонь роста.

Он открыл глаза и посмотрел на интерфейс.

[Ци: 0/85] [Меридианы: 8% блокировки] [Уровень: 3 (Жемчужина, начальная стадия)]

Получилось.

Он поднялся на дрожащих ногах, подошел к столу, налил воды. Руки тряслись, в глазах темнело — прорыв высосал все силы. Но он сделал это. Третий уровень.

Теперь можно было применять техники, которые раньше были недоступны. «Дыхание северного ветра» требовало третьего уровня. «Ледяная клетка» — тоже. Даже «Коготь дракона» становился эффективнее.

Мо Фань допил воду, рухнул на кровать и провалился в глубокий сон без сновидений.

Проснулся он от стука в дверь.

— Мо Фань! — голос Чжан Сю звучал взволнованно. — Ты там? Уже полдень!

Мо Фань сел на кровати, чувствуя невероятную легкость во всем теле. Спал он часов шесть, не больше, но чувствовал себя отдохнувшим, как после суток отдыха.

— Входи, — крикнул он, накидывая рубаху.

Чжан Сю ворвался, запыхавшийся.

— Ты чего дверь не открывал? Я стучал, стучал... Ого! — Он замер, глядя на Мо Фаня. — Ты... ты прорвался? Третий уровень?

— Да.

— Как? Ты же еще вчера был на втором!

— Долго готовился.

Чжан Сю смотрел на него с благоговением.

— Ты вообще человек? За месяц с внешнего ученика до третьего уровня — это невероятно! Обычным культиваторам на это годы нужны!

— Я не обычный, — коротко ответил Мо Фань. — Что случилось?

— А, да! — Чжан Сю встрепенулся. — Лин Хо опять зовет. Говорят, хочет обсудить подготовку к свадьбе. И тебя требует.

— Меня? Зачем?

— Не знаю. Может, доверять начал? Ты же вчера убил того разбойника, доказал преданность.

Мо Фань помрачнел. Убийство — вот цена доверия убийцы.

— Ладно, иду.

Он оделся, проверил оружие. На поясе — метательные ножи, в сапоге — кинжал. Третий уровень позволял чувствовать себя увереннее, но против пика Основания это все равно было ничто.

По дороге к резиденции Пылающего Феникса он обдумывал возможные варианты. Лин Хо мог проверить его снова. Мог дать новое задание. Мог просто пытать от скуки.

В резиденции его встретили почтительно — весть о прорыве, видимо, уже разнеслась. Стражники кланялись, провожая в главный зал.

Лин Хо сидел на своем возвышении, но сегодня был не один. Рядом с ним стоял мужчина в темных одеждах — худой, с острыми чертами лица и холодными глазами. От него веяло опасностью.

— А, Мо Фань, — усмехнулся Лин Хо. — Подойди. Хочу представить тебя моему гостю.

Мо Фань подошел, поклонился.

— Это старейшина Сюэ из секты Кровавого Рассвета, — представил Лин Хо. — Он здесь по важному делу.

Секта Кровавого Рассвета. Те самые, кто пленил Цинъэр. Те самые, кто уничтожил Ледяной Пик. Мо Фань внутренне напрягся, но внешне остался спокоен.

— Честь имею, — произнес он, кланяясь старейшине.

Сюэ смотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— Интересный молодой человек, — сказал он наконец. — Третий уровень, а глаза старика. Ты много видел, парень?

— Достаточно, господин.

— Где?

— В секте Тысячи Ветров. В диких землях. В разных местах.

Сюэ усмехнулся.

— Уклончиво. Это хорошо. Уклончивые живут дольше.

Он повернулся к Лин Хо.

— Он подходит. Возьмем его с собой.

— Куда? — не удержался Мо Фань.

— В одно место, — ответил Лин Хо. — Скоро узнаешь. Готовься к долгому путешествию. Через три дня выступаем.

Мо Фань поклонился и вышел. Только на улице он позволил себе выдохнуть.

Кровавый Рассвет. Они ищут ключ к древнему демону. И Лин Хо с ними заодно.

Нужно было срочно предупредить Цинъэр.

В особняке Сун царила тревога. Слуги бегали с испуганными лицами, стража была поднята по тревоге.

— Что случилось? — спросил Мо Фань у первого попавшегося.

— Госпожу Цинъэр... — заикаясь, ответил тот. — Ее забрали. Люди Лин Хо. Сказали, что для подготовки к свадьбе.

Мо Фань рванул к кабинету Сун Цзяня.

Глава гильдии сидел за столом, сжимая голову руками.

— Это я виноват, — глухо сказал он. — Я думал, что у нас есть время. А они...

— Когда забрали?

— Час назад.

— Куда повезли?

— Не знаю. Люди Лин Хо сказали, что в родовое поместье секты. Где это — никто не знает.

Мо Фань замер, прокручивая варианты.

Они не могли уехать далеко за час. Если выступить сейчас, можно догнать.

— Я пойду, — сказал он.

— Куда? Ты не знаешь дороги!

— Найду.

Он выбежал из кабинета, на ходу проверяя оружие. Во дворе его догнал Чжан Сю.

— Мо, стой! Я с тобой!

— Нет. Это не твой бой.

— А чей? Она моя подруга! Я не брошу ее!

Мо Фань посмотрел на парня. В его глазах горела решимость.

— Ты погибнешь.

— Может быть. Но лучше погибнуть, чем потом жалеть.

Мо Фань помедлил секунду, потом кивнул.

— Хорошо. Но делай, что я скажу. Без вопросов.

— Договорились.

Они выбежали за ворота и растворились в уличной толпе.

Впереди была погоня. А за ней — встреча с теми, кто был сильнее в сотню раз.

Но Мо Фань не боялся.

Он боялся только одного — не успеть.

Дорога за северными воротами была пустынна — только редкие крестьяне с телегами да патрули сект, лениво проверяющие документы. Мо Фань и Чжан Сю бежали так быстро, как только могли, не обращая внимания на удивленные взгляды.

— Куда мы бежим? — запыхавшись, спросил Чжан Сю.

— На север. Там родовые земли Пылающего Феникса.

— Откуда знаешь?

— Читал.

Они бежали уже час, когда Мо Фань остановился и присел на корточки, разглядывая следы на дороге.

— Здесь, — сказал он, указывая на глубокие колеи. — Тяжелая повозка, парная упряжка. Проехала не больше двух часов назад.

— Ты по следам определяешь? — удивился Чжан Сю.

— Охотники так делают.

— Ты еще и охотник?

— Был когда-то.

Они продолжили погоню. Солнце клонилось к закату, когда впереди показался лес — тот самый, через который Мо Фань недавно ходил к разрушенному храму.

— Если они въехали в лес, — сказал он, — значит, идут напрямик, короткой дорогой. Значит, спешат.

— Почему спешат?

— Потому что боятся погони. Потому что знают, что кто-то может броситься следом.

Чжан Сю посмотрел на него с уважением.

— Ты прямо как детектив из городской стражи.

— Я просто наблюдательный.

В лесу стемнело быстро. Деревья смыкали кроны, почти не пропуская лунный свет. Мо Фань зажег небольшой светильник с духовным камнем и двинулся дальше, не сбавляя шага.

— Как ты ориентируешься? — спросил Чжан Сю, то и дело спотыкаясь о корни.

— По звездам. По мху на деревьях. По запаху.

— По запаху?

— Вода пахнет иначе, чем лес. Жилье — иначе, чем дикая природа. Люди — иначе, чем звери.

Чжан Сю замолчал, переваривая информацию.

К полуночи они вышли к небольшой поляне, где явно недавно останавливались люди. Следы костра, примятая трава, окурки.

— Здесь они ночевали, — сказал Мо Фань. — Значит, мы отстаем на полдня.

— Догоним?

— Догоним. Они не знают, что за ними следят. Будут двигаться медленно, не торопясь.

Мо Фань развел небольшой костер, достал припасы.

— Отдыхай. Через два часа идем дальше.

— А ты?

— Я посторожу.

Чжан Сю не спорил — вымотался так, что едва держался на ногах. Он завернулся в плащ и через минуту уже спал.

Мо Фань сидел у костра, глядя на огонь, и думал.

Лин Хо забрал Цинъэр раньше срока. Почему? Что изменилось? Может, старейшина Сюэ что-то заподозрил? Может, они узнали о его планах?

Он перебирал варианты, но ответов не было.

Нужно было догнать. Любой ценой.

Через два часа он разбудил Чжан Сю, и они двинулись дальше.

Утро застало их на краю обрыва, откуда открывался вид на долину. Внизу, у подножия горы, виднелся укрепленный особняк — родовое гнездо Пылающего Феникса.

— Они там, — сказал Мо Фань. — Цинъэр там.

— Как мы попадем внутрь? — спросил Чжан Сю. — Там же охрана!

— Не мы. Я.

— А я?

— Ты останешься здесь. Будешь ждать. Если я не вернусь через сутки — уходи в город и расскажи все Сун Цзяню.

— Мо...

— Это не обсуждается.

Мо Фань снял плащ, оставаясь в темной одежде, удобной для передвижения. Проверил оружие, спрятал кинжал в рукаве, метательные ножи — за поясом.

— Будь осторожен, — тихо сказал Чжан Сю.

— Всегда.

Мо Фань скользнул вниз по склону и растворился в утреннем тумане.

Особняк Пылающего Феникса был построен по всем правилам фортификации — высокие стены, сторожевые башни, ров с водой. Но Мо Фань знал, что у любой крепости есть слабые места.

Он обошел особняк по периметру, изучая. С северной стороны стена примыкала к скале — там охраны было меньше. С южной — ров, но узкий, можно перепрыгнуть. С восточной — главные ворота, усиленная охрана.

Он выбрал север.

Подъем по скале занял полчаса. Мо Фань карабкался медленно, цепляясь за малейшие выступы, стараясь не шуметь. Наверху его встретил стражник — молодой парень, скучающий на посту.

Мо Фань ударил быстро и чисто — беззвучный захват, удушение, тело аккуратно опущено на землю. Стражник даже не понял, что умер.

Он перелез через стену и оказался во внутреннем дворе. Здесь было тихо — только редкие патрули обходили территорию.

Мо Фань двинулся к главному зданию, держась теней. В одном из окон горел свет. Он подобрался поближе, заглянул.

Внутри, в богато обставленной комнате, сидела Цинъэр. Одна, живая, невредимая. Она смотрела в стену неподвижным взглядом.

Мо Фань выдохнул с облегчением. Жива. Пока жива.

Он начал искать способ проникнуть внутрь.

Дверь охранялась — двое стражников у входа. Окно — высоко, но можно попробовать. Мо Фань обошел здание, нашел водосточную трубу, проверил — держит.

Он полез вверх.

Окно Цинъэр было на втором этаже. Мо Фань добрался до него, заглянул. Девушка сидела все так же неподвижно. Он постучал — тихо, чтобы не привлечь внимания.

Цинъэр вздрогнула, повернулась. Увидела его лицо в окне — и замерла, не веря своим глазам.

Мо Фань приложил палец к губам, показывая молчать. Потом указал на окно — открывай.

Она подошла, дрожащими руками отодвинула задвижку. Мо Фань скользнул внутрь.

— Ты... ты пришел, — прошептала она, и слезы потекли по щекам.

— Тише. Мы не одни.

— Здесь никого. Они заперли меня и ушли.

— Где Лин Хо?

— В главном зале. У них какой-то совет со старейшиной Сюэ. Говорят о каком-то ритуале, о Бездне Пламени.

Мо Фань нахмурился.

— Надо уходить. Сейчас.

— Как? Кругом охрана.

— Я нашел путь.

Он подошел к окну, выглянул. Внизу, во дворе, патруль как раз прошел — следующие будут минут через пять.

— Есть веревка? — спросил он.

— Нет.

— Тогда придется прыгать. Я поймаю.

Цинъэр посмотрела вниз — два этажа, камни.

— Я боюсь.

— Я поймаю, — повторил он. — Верь мне.

Она посмотрела в его глаза — и прыгнула.

Мо Фань поймал ее, прижал к себе, смягчая падение. Они покатились по земле, поднялись и побежали к стене.

У стены их ждал сюрприз — из темноты выступили трое стражников.

— Стоять! — заорал один. — Назад!

Мо Фань не стал останавливаться. Метнул два ножа — двое упали. Третий бросился на него с мечом.

Уклониться, подсечь, добить. Три секунды — и все кончено.

— Бежим! — он схватил Цинъэр за руку и потащил к стене.

Вскарабкались по той же скале, перелезли, скатились вниз. Чжан Сю ждал в условленном месте.

— Жива! — выдохнул он, увидев Цинъэр. — Слава Небесам!

— Рано славить, — оборвал Мо Фань. — Они скоро хватятся. Надо уходить.

Они побежали в лес, прочь от особняка.

Позади зазвучали тревожные колокола.

Погоня началась.

Лес встретил их стеной темноты и тишины.

Мо Фань бежал первым, прокладывая путь, раздвигая ветки, выбирая наиболее безопасную дорогу. За ним, тяжело дыша, поспевали Цинъэр и Чжан Сю. Девушка выдохлась быстро — сказалось отсутствие тренировок и пережитый стресс, но держалась из последних сил.

— Сколько у нас времени? — спросил Чжан Сю на бегу.

— Минут двадцать, — ответил Мо Фань. — Потом они организуют погоню и пустят собак.

— Собак?

— Духовных. Тех, что идут по следу не хуже обычных.

Он остановился, прислушиваясь. Сзади, со стороны особняка, доносился шум — крики, лязг оружия, топот. Тревога поднята всерьез.

— Надо сбить след, — сказал он. — Идем к воде.

Они свернули к ручью, который Мо Фань заметил еще на подходе. Вошли в воду, прошли по течению с полкилометра, потом вышли на противоположном берегу.

— Это их задержит, — пояснил он. — Но ненадолго. Опытные ищейки все равно найдут.

— Куда мы идем? — спросила Цинъэр.

— К разрушенному храму. Там есть укрытие.

— Это же далеко!

— Другого выхода нет. В город нельзя — перекроют дороги. В лесу опасно — твари. Только храм.

Они двинулись дальше, но теперь медленнее — Цинъэр выдыхалась, приходилось делать частые привалы.

Через час ходьбы Чжан Сю остановился и прислушался.

— Слышите?

Где-то позади, пока далеко, завывали собаки. Духовные твари, натасканные на поиск людей.

— Быстрее, — скомандовал Мо Фань. — Нужно успеть до темноты.

Они почти бежали, когда лес начал редеть, сменяясь каменистыми предгорьями. Впереди показались знакомые скалы — вход в ущелье, ведущее к храму.

— Там, — указал Мо Фань. — Еще немного.

Они нырнули в расселину, протискиваясь между камнями. Сзади вой становился громче — погоня настигала.

Выход из ущелья — и перед ними открылась долина с руинами храма.

— Быстро внутрь! — крикнул Мо Фань.

Они вбежали в главный зал, мимо груды камней, к алтарю. Мо Фань нажал скрытый механизм — плита со скрежетом сдвинулась, открывая проход в подземелье.

— Лезьте! — приказал он. — Я задержу их.

— Мо! — Цинъэр схватила его за руку. — Ты погибнешь!

— Не погибну. Лезьте, быстро!

Чжан Сю потянул девушку вниз. Мо Фань подождал, пока они скроются, потом задвинул плиту обратно.

Он остался один в главном зале.

Вокруг — руины, пыль, тишина. И где-то снаружи — вой собак и топот ног.

Мо Фань отошел в тень колонны, прижался спиной к камню, достал кинжал. Техники были готовы, ци бурлила в меридианах. Третий уровень против пика Основания — шансов почти нет. Но он умел делать почти невозможное.

Собаки ворвались в храм первыми — три твари, похожие на огромных волков, с горящими глазами и капающей с клыков слюной. За ними — десяток воинов в форме Пылающего Феникса.

Мо Фань ударил, не давая им опомниться.

«Дыхание северного ветра» — ледяной вихрь ударил в собак, замораживая их на месте. Твари взвыли, пытаясь вырваться, но лед сковал их лапы, морды, тела.

Воины бросились вперед. Мо Фань встретил их «Когтем дракона» — техникой, превращающей руку в оружие, способное пробивать защиту. Первый упал с пробитой грудью. Второй отшатнулся с разорванным горлом.

Но их было слишком много.

Мо Фань отступал к алтарю, уклоняясь от ударов, контратакуя, используя каждую секунду. Кровь текла из пореза на плече, еще один удар пришелся по ноге — он почти не чувствовал боли.

Где-то в глубине души мелькнула мысль: «Хорошая смерть. В бою. Защищая тех, кто дорог».

Но он не собирался умирать. Не сегодня.

В проеме двери появился Лин Хо.

— А, крыса, — усмехнулся он. — Решил поиграть в героя?

Мо Фань не ответил — только поднял кинжал, готовясь к последней схватке.

— Ты украл мою невесту, — продолжил Лин Хо, приближаясь. — Ты опозорил меня. Ты умрешь медленно, очень медленно.

Он сложил руки в печать — и пространство вокруг наполнилось жаром. Пламя взметнулось к потолку, окружая Мо Фаня огненной стеной.

— «Пламя феникса», — произнес Лин Хо. — Техника уровня Земли. Ты сгоришь заживо, червь.

Мо Фань чувствовал жар, плавивший кожу, но не отступал. Он ждал.

Когда Лин Хо подошел достаточно близко, он ударил.

«Сердце зимы».

Ледяная ци вырвалась из его тела, врезаясь в пламя, гася его, замораживая воздух вокруг. Лин Хо вскрикнул — огонь в его меридианах начал гаснуть, подавленный холодом.

— Что... что это?! — заорал он, пытаясь восстановить контроль.

Но Мо Фань уже был рядом. Кинжал из сплава «падающая звезда» вошел в горло Лин Хо по самую рукоять.

Наследник Пылающего Феникса захрипел, заваливаясь на спину. Кровь хлестала фонтаном, заливая каменный пол.

Воины замерли, не веря своим глазам. Их господин, культиватор пика Основания, был убит каким-то червем с третьего уровня.

— Бегите, — тихо сказал Мо Фань, глядя на них. — Бегите, пока я не передумал.

Они побежали.

Мо Фань стоял над телом Лин Хо, тяжело дыша. Руки дрожали, ци почти иссякла, раны болели нестерпимо. Но он сделал это.

Он убил врага.

Сзади послышался шорох — из подземелья вылезли Цинъэр и Чжан Сю.

— Мо! — Цинъэр бросилась к нему. — Ты жив!

— Жив, — выдохнул он и начал заваливаться на бок.

Она подхватила его, не давая упасть.

— Ты убил его, — прошептала она, глядя на труп Лин Хо. — Ты правда убил его.

— Я же обещал.

Она прижалась к нему, и впервые за много лет Мо Фань позволил себе не отстраняться.

Снаружи, в долине, догорал закат. А здесь, в руинах древнего храма, заканчивалась одна история и начиналась другая.

Тишина опустилась на разрушенный храм, тяжелая, давящая, наполненная лишь звуками тяжелого дыхания раненых и далеким завыванием ветра в разбитых окнах.

Мо Фань сидел, прислонившись спиной к холодной каменной колонне, и смотрел на тело Лин Хо. Наследник Пылающего Феникса лежал в луже собственной крови, глаза его были открыты и смотрели в никуда с выражением удивления — он до последнего момента не верил, что может умереть от руки какого-то ничтожества с третьего уровня.

— Надо уходить, — сказал Мо Фань, пытаясь подняться. — Скоро придут другие. Много других.

— Ты не можешь идти, — Цинъэр придерживала его за плечо. — У тебя кровь течет, раны...

— Могу. Должен.

Он сделал усилие и встал, пошатываясь. Рана на плече кровоточила, нога отказывалась слушаться, но адреналин все еще бурлил в крови, заставляя двигаться.

Чжан Сю подбежал к телу Лин Хо, быстро обыскал его, вытащил из-за пояса мешочек с духовными камнями и какой-то свиток.

— Трофеи, — коротко пояснил он. — Пригодятся.

— Умно, — одобрил Мо Фань. — Теперь в подземелье. Быстро.

Они спустились в библиотеку, задвинули каменную плиту. Внизу было темно, сыро и холодно — идеальное укрытие.

Цинъэр зажгла светильник с духовным камнем, осмотрела раны Мо Фаня. Глубокий порез на плече, рваная рана на ноге, несколько ушибов и ссадин.

— Нужно перевязать, — сказала она. — Есть чем?

— В моем мешке, — Чжан Сю протянул сверток с припасами. Там нашлись чистая ткань, какие-то травы, фляга с водой.

Цинъэр принялась за дело — ловко, умело, явно не в первый раз. Мо Фань смотрел на нее с удивлением.

— Откуда умеешь?

— Мать учила. Она была целительницей, пока не умерла.

— Прости.

— Ничего. Это было давно.

Она обработала раны, перевязала, затянула узлы. Боль стала терпимой.

— Тебе повезло, — сказала она. — Могло быть хуже.

— Могло, — согласился Мо Фань. — Я убит гораздо больше раз, чем сегодня.

Цинъэр и Чжан Сю переглянулись, но промолчали.

— Что теперь? — спросил Чжан Сю. — Мы убили наследника великой секты. Нас будут искать по всему региону.

— Знаю, — кивнул Мо Фань. — Но есть и хорошая новость.

— Какая?

— Секта Пылающего Феникса теперь без наследника. Начнутся внутренние разборки, борьба за власть. Им будет не до нас какое-то время.

— Сколько?

— Месяц. Может, два.

— А потом?

— А потом решим.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Сун Цзянь должен знать, что его дочь жива. Но в город возвращаться нельзя — перекроют все входы.

— Я схожу, — вызвался Чжан Сю. — Я мелкий, неприметный. Меня не заметят.

— Рискованно.

— А сидеть здесь и ждать — не рискованно? Если они найдут храм, мы все погибнем. Нужно, чтобы кто-то знал, где мы.

Мо Фань посмотрел на парня с уважением. Тот рос прямо на глазах.

— Хорошо. Иди. Но будь осторожен. Если что — не геройствуй, возвращайся.

— Договорились.

Чжан Сю собрался, сунул за пазуху немного припасов и полез наверх.

— Подожди, — окликнул его Мо Фань. — Возьми.

Он протянул ему один из метательных ножей.

— Это на крайний случай. Если поймут, что следишь — бей первым.

— Спасибо.

Чжан Сю скрылся в темноте прохода. Плита задвинулась, оставляя Мо Фаня и Цинъэр одних в подземелье.

Тишина повисла между ними, густая и неловкая.

— Ну вот, — сказала Цинъэр, пытаясь шутить. — Остались вдвоем. Как в первый раз.

— Как в первый раз, — согласился Мо Фань.

Она села рядом, прислонившись к его здоровому плечу.

— Я думала, что умру там, в особняке. Думала, что больше никогда не увижу тебя.

— Я обещал, что приду.

— Обещания... в нашем мире они мало что значат.

— Мои обещания значат.

Она повернула голову, посмотрела на него.

— Почему? Почему ты рискуешь жизнью ради меня? Я же тебе никто.

Мо Фань долго молчал, прежде чем ответить.

— Помнишь, я рассказывал о той женщине, которую ищу пятьсот лет?

— Помню.

— Ты похожа на нее. Не внешне — по-другому. Тем, как смотришь на мир. Как веришь в добро, несмотря ни на что. Как не боишься быть слабой.

— Я боюсь.

— Боишься, но не позволяешь страху управлять тобой. Это и есть настоящая храбрость.

Цинъэр улыбнулась.

— Ты первый, кто говорит мне такое.

— Просто другие не видят. Или не хотят видеть.

Они замолчали, каждый думал о своем. Светильник тихо потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены библиотеки.

— Мо Фань, — сказала вдруг Цинъэр. — А что ты будешь делать, когда найдешь ту женщину?

— Не знаю. Никогда не думал об этом.

— Думай. Представь, что ты нашел ее. Она жива, здорова, счастлива. Что дальше?

Мо Фань закрыл глаза, пытаясь представить. Лин, живая, улыбающаяся, протягивающая к нему руки. Они вместе, в мире, где нет культивации, нет смертей, нет бесконечных петель времени.

— Я просто буду с ней, — сказал он. — Просто буду рядом.

— А если она не захочет быть с тобой?

— Тогда отпущу.

— Просто отпустишь? После пятисот лет поисков?

— Если она будет счастлива — да.

Цинъэр смотрела на него с новым выражением.

— Ты удивительный, Мо Фань. Добрый, хотя сам этого не замечаешь.

— Я не добрый, — возразил он. — Я просто... устал быть злым.

Она рассмеялась — тихо, искренне.

— Ты самый странный человек из всех, кого я встречала.

— Это потому, что я не человек.

— А кто?

— Не знаю. Уже забыл.

Она придвинулась ближе, положила голову ему на грудь.

— Можно я посижу так? Просто чтобы чувствовать, что ты живой?

Мо Фань хотел отстраниться, сказать, что не надо, что это опасно, что она привязывается. Но не смог.

— Сиди, — сказал он вместо этого. — Сиди сколько хочешь.

Они сидели так, в тишине подземелья, и время текло мимо них, не касаясь.

Чжан Сю вернулся через два дня.

Он спустился в библиотеку уставший, грязный, но довольный.

— Все сделал, — доложил он. — Главе Сун сказал, что дочь жива. Он просил передать вот это.

Он протянул Мо Фаню небольшой сверток. Внутри оказались пилюли для восстановления, десяток духовных камней и записка.

«Спасибо. Я в долгу. Ждите, пока утихнет. Свяжусь, когда можно будет вернуться. С.Ц.»

— А что в городе? — спросил Мо Фань.

— Шумиха страшная. Секта Пылающего Феникса рвет и мечет. Ищут убийцу, обещают награду за голову. Но, как ты и говорил, у них там свои разборки начались — два старейшины борются за власть, пока глава в отъезде.

— Отлично. Значит, у нас есть время.

— Сколько?

— Месяц точно.

Чжан Сю осмотрелся.

— И что мы будем делать здесь месяц? Тут же холодно, темно, скучно...

— Учиться, — ответил Мо Фань. — Я буду учить вас.

— Чему?

— Всему, что знаю сам.

Он посмотрел на Цинъэр.

— Ты на первом уровне. За месяц можно поднять до второго, если заниматься правильно. Чжан Сю — на третьем, может дойти до четвертого. Этого мало, но лучше, чем ничего.

— Ты будешь нас тренировать? — удивился Чжан Сю. — Ты же сам только на третьем!

— Уровень — не главное. Главное — знание. А знаний у меня достаточно.

Он достал свитки с техниками, разложил на полу.

— Выбирайте, что хотите изучать. Ледяные, огненные, техники движения, защиты. Все, что найдете в этой библиотеке.

— Здесь же тысячи свитков! — воскликнул Чжан Сю.

— Значит, есть чем заняться.

Цинъэр смотрела на него с благодарностью.

— Спасибо, Мо Фань. За все.

— Не за что, — ответил он. — Теперь вы мои ученики. А учеников учитель должен беречь.

Она улыбнулась — светло, открыто, как улыбаются только те, кто наконец поверил в свое счастье.

В подземелье древней библиотеки, среди пыльных свитков и каменных стен, начиналась новая жизнь.

А где-то далеко, в городе Небесный Покой, зрела буря, которая должна была изменить все.

Но до бури еще был месяц.

Месяц тишины, учебы и надежды.

Том 1 "Сломанный клинок". Глава 4. "Пепел и пламя"

Месяц в подземелье пролетел как один день.

Мо Фань установил жесткий распорядок, которому подчинялись все трое. Подъем до рассвета — хотя в подземелье не было окон, и время определялось только по песочным часам, принесенным Чжан Сю. Утренняя медитация — два часа настройки ци, очистки меридианов, накопления энергии. Затем завтрак — скудный, из припасов, которые удалось добыть. И после — многочасовая тренировка, изучение техник, отработка движений.

Цинъэр оказалась способной ученицей. Мо Фань ожидал, что изнеженная аристократка будет капризничать, жаловаться на усталость, просить поблажек. Но девушка удивила его с первого же дня. Она впитывала знания как губка, выполняла все указания беспрекословно и никогда не ныла, даже когда мышцы сводило судорогой от непривычных нагрузок.

— Ты где так научилась терпеть? — спросил ее Мо Фань после особенно тяжелой тренировки.

— В плену, — коротко ответила она. — Когда тебя пытают, быстро понимаешь, что боль можно терпеть. Главное — не давать ей сломать себя.

Чжан Сю тоже прогрессировал, хотя и медленнее. Его проблема была в другом — он слишком легко отвлекался, постоянно хотел общаться, задавал вопросы, отходил от темы. Мо Фаню приходилось раз за разом возвращать его к занятиям, напоминать о концентрации.

— Ты как ребенок, — говорил он. — Не можешь сосредоточиться на одном деле дольше пяти минут.

— Я просто любопытный! — оправдывался Чжан Сю. — Мне интересно все! Вот ты, например, откуда знаешь столько техник? Ты же сам только на третьем уровне!

— Я много читал.

— Не верю. По глазам вижу — ты скрываешь что-то важное.

Мо Фань вздыхал и возвращался к тренировке. Объяснять, откуда у него пятисотлетний опыт, он не собирался. По крайней мере, пока.

Главным достижением месяца стал прорыв Цинъэр. На двадцать третий день тренировок она достигла пика первого уровня и, с помощью Мо Фаня, сумела прорваться на второй.

Это был трудный переход. Девушка билась в судорогах, кричала от боли, но не просила остановиться. Мо Фань сидел рядом, направляя ее ци, поддерживая, подбадривая.

— Еще немного, — шептал он. — Ты сможешь. Ты сильная.

Когда барьер рухнул и новые меридианы открылись, Цинъэр потеряла сознание. Мо Фань уложил ее на импровизированную постель из старых свитков, накрыл плащом и сидел рядом до самого утра, следя, чтобы дыхание оставалось ровным.

Утром она открыла глаза и улыбнулась.

— Получилось?

— Получилось. Ты на втором уровне.

— Я чувствую... — она прислушалась к себе. — Мир стал ярче. Звуки громче. И ци течет по-другому.

— Это нормально. Адаптация займет несколько дней.

Она села, потянулась.

— Спасибо, учитель.

— Я не учитель.

— А кто? Ты научил меня большему, чем все наставники в гильдии вместе взятые. Для меня ты — учитель.

Мо Фань отвернулся, пряча странное выражение лица.

— Делай что хочешь.

Она рассмеялась.

Чжан Сю тоже не терял времени даром. Он выбрал для изучения технику «Теневой шаг» — ту самую, что Мо Фань нашел в тайнике еще в начале пути. К концу месяца он освоил ее на пятьдесят процентов — неплохой результат для его уровня.

— Смотри! — крикнул он однажды, и прямо на глазах у Мо Фаня его фигура расплылась, стала размытой, а через секунду он оказался в трех метрах левее.

— Удалось? — спросил он, сияя.

— Частично, — ответил Мо Фань. — Техника требует больше ци, чем ты вложил. Из-за этого перемещение вышло неполным. Но для первого раза неплохо.

— Я сделал это! Я реально сделал это!

— Не обольщайся. В бою такой прыжок тебя убьет — противник просто ударит в то место, где ты должен был оказаться, но не оказался.

Чжан Сю сник.

— Ты всегда такой... реалист?

— Я тот, кто хочет, чтобы ты выжил.

Парень вздохнул и вернулся к тренировке.

Вечерами они сидели у светильника, пили травяной чай (Чжан Сю умудрился раздобыть где-то заварку) и разговаривали. Эти вечерние беседы стали для Мо Фаня чем-то новым — он не привык общаться с людьми просто так, без цели, без выгоды.

Цинъэр рассказывала о своем детстве, о матери, которая умерла, когда ей было десять, об отце, который после смерти жены ушел в работу с головой и почти не занимался дочерью.

— Я росла одна, — говорила она. — В огромном особняке, среди слуг и наставников, но одна. Отец любил меня, я знаю. Но любовь и внимание — разные вещи.

— У меня тоже не было семьи, — вставил Чжан Сю. — Я сирота. Меня гильдия подобрала, вырастила. Они хорошие люди, но... это не семья.

Мо Фань молчал. Его семья погибла пятьсот лет назад, в другом мире, в другой жизни. Он старался не вспоминать об этом.

— А у тебя? — спросила Цинъэр. — Была семья?

— Была, — коротко ответил он.

— Где они?

— В другом мире.

Она не стала уточнять, почувствовав, что тема болезненна.

Вместо этого она спросила:

— А та женщина, которую ты ищешь... ты расскажешь о ней?

Мо Фань помолчал, потом кивнул.

— Ее зовут Лин. Мы были вместе в том, другом мире. Она звала на помощь, когда связь оборвалась. Я не знаю, жива ли она.

— И ты ищешь ее пятьсот лет?

— Да.

— И не сдаешься?

— Нет.

Цинъэр посмотрела на него с восхищением.

— Это настоящая любовь.

— Это просто упрямство, — поправил он. — Я не умею сдаваться.

— Одно другому не мешает.

Чжан Сю слушал молча, потом вдруг сказал:

— Мо Фань, а можно я тоже буду искать? Ну, если мы когда-нибудь выберемся отсюда и разберемся со всеми врагами... можно мне пойти с тобой?

Мо Фань удивленно поднял бровь.

— Ты хочешь путешествовать со мной?

— Да! Ты столько знаешь, столько умеешь... с тобой не страшно. И интересно.

— А гильдия?

— Гильдия подождет. Я молодой, у меня вся жизнь впереди. Почему бы не потратить ее на что-то стоящее?

Мо Фань задумался. Предложение было неожиданным. Он привык к одиночеству, к тому, что никого не подпускает близко. Но Чжан Сю... парень был хорошим. Искренним, верным, смелым. Такие редко встречались.

— Посмотрим, — ответил он. — Сначала выберемся отсюда.

— Договорились!

На двадцать восьмой день в библиотеку спустился гость.

Мо Фань первым услышал шаги на лестнице — тихие, осторожные, но не скрывающиеся. Он поднял руку, призывая остальных к тишине, и бесшумно скользнул к выходу.

— Мо Фань! — раздался знакомый голос. — Это я, Сун Цзянь. Можно спускаться.

Мо Фань расслабился, убрал кинжал.

Глава гильдии спустился в библиотеку, огляделся с удивлением.

— Ничего себе... Я и не знал, что под храмом такое богатство.

— Теперь знаете, — ответил Мо Фань. — Как там в городе?

— Утихло. Секта Пылающего Феникса выбрала нового наследника — какого-то племянника главы. Лин Хо забыли быстро. Мертвые никому не нужны.

— А нас ищут?

— Формально — да. Но без особого рвения. Все понимают, что он сам напросился.

Сун Цзянь подошел к дочери, обнял.

— Цинъэр... я так боялся за тебя.

— Я в порядке, папа. Мо Фань спас меня. И научил многому.

— Вижу, — он посмотрел на ее уровень. — Второй уровень. За месяц. Невероятно.

— Он хороший учитель.

Сун Цзянь повернулся к Мо Фаню.

— Я твой должник. Навсегда. Что хочешь — проси.

— Ничего не надо, — ответил Мо Фань. — Я сделал то, что должен.

— Так не бывает. Каждый что-то хочет.

Мо Фань помолчал, потом сказал:

— Хочу информацию. О секте Кровавого Рассвета. О том, что они ищут в этих землях.

Сун Цзянь нахмурился.

— Опасная тема. Но... я кое-что знаю. Они ищут древний артефакт — Ключ Бездны. Говорят, с его помощью можно открыть врата в мир, где заточен древний демон.

— Зачем им демон?

— Хотят призвать его, подчинить, использовать в войне с другими сектами. Безумцы.

Мо Фань кивнул. Это совпадало с тем, что он узнал из дневника главы Ледяного Пика.

— Где искать этот ключ?

— Никто не знает. Легенды говорят, что он спрятан в Бездне Пламени — месте, куда могут войти только избранные.

Бездна Пламени. То самое место, куда собирался Лин Хо перед смертью.

— Спасибо, — сказал Мо Фань. — Это поможет.

— Ты собираешься туда? — встревожилась Цинъэр.

— Пока нет. Сначала нужно стать сильнее.

— Правильно, — одобрил Сун Цзянь. — Сила решает все. А теперь — собирайтесь. Пора возвращаться.

Они поднялись наверх, вышли из храма. Солнце слепило глаза после месяца темноты. Мо Фань щурился, привыкая к свету, и думал о том, что ждет впереди.

Война с Кровавым Рассветом только начиналась.

Дорога обратно в Небесный Покой заняла два дня.

Мо Фань настоял на том, чтобы идти не напрямую, а кружным путем, через лес и предгорья, минуя большие тракты и деревни. Сун Цзянь сначала возражал — мол, в городе уже все успокоилось, можно идти спокойно, — но после короткого разговора согласился с доводами Мо Фаня.

— Он прав, — сказал глава гильдии дочери, когда они остановились на ночной привал. — Лучше перестраховаться. Мало ли какие слухи ходят, мало ли кто следит.

Цинъэр кивнула, но по ее лицу было видно, что она устала от подземелья, от леса, от постоянного напряжения. Ей хотелось домой, в теплую комнату, на мягкую постель.

— Потерпи, — сказал Мо Фань, заметив ее состояние. — Осталось немного.

— Я терплю, — ответила она. — Просто... после всего, что случилось, кажется, что нормальная жизнь уже никогда не вернется.

— Не вернется, — согласился он. — Но появится новая. Другая.

— Лучше?

— Не знаю. Другая.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты всегда такой философ?

— Я старый. Старые любят философствовать.

— Тебе же всего двадцать!

— По паспорту.

Чжан Сю, сидевший у костра, рассмеялся.

— Слушать вас — одно удовольствие. Как старые дед с бабкой, честное слово.

— Молчи, щенок, — беззлобно огрызнулся Мо Фань. — Лучше следи за лесом.

— Слежу, слежу. Там тихо.

Ночь прошла спокойно. Утром они двинулись дальше и к вечеру второго дня вышли к северным воротам Небесного Покоя.

Город встретил их привычным шумом и суетой. Торговцы зазывали покупателей, носильщики таскали грузы, стражники лениво проверяли документы. Увидев Сун Цзяня, они вытянулись по струнке и пропустили без очереди.

В особняке Сун их ждали. Слуги суетились, готовя комнаты, баню, ужин. Цинъэр сразу увели служанки — отмывать, причесывать, одевать. Чжан Сю отправился в казарму — доложить Лэй Ху о своем возвращении и, судя по хитрому лицу, похвастаться новым уровнем.

Мо Фань остался один в своей старой комнате.

Здесь ничего не изменилось за месяц. Стол, стул, кровать, свитки на полках. Даже пыль не успела осесть — слуги следили за порядком.

Он сел на кровать, закрыл глаза и попытался расслабиться. Впервые за долгое время можно было не ждать нападения, не вслушиваться в каждый шорох, не держать руку на кинжале.

Но тело отвыкло отдыхать. Мышцы оставались напряженными, уши ловили каждый звук, глаза под веками продолжали сканировать пространство.

— Черт, — выдохнул он. — Привычка — вторая натура.

Он встал, подошел к столу, разложил свитки. Нужно было продолжать учиться. «Сердце зимы» оставалось освоено лишь наполовину, «Ледяная клетка» — и того меньше. А впереди была Бездна Пламени и встреча с Кровавым Рассветом.

[Прогресс: Сердце зимы — 52%] [Прогресс: Ледяная клетка — 31%]

Он углубился в изучение, но через час в дверь постучали.

— Мо Фань, — голос Сун Цзяня. — Можно?

— Да.

Глава гильдии вошел, сел на стул, некоторое время молчал, собираясь с мыслями.

— Я хочу поговорить серьезно, — начал он. — О том, что дальше.

— Слушаю.

— Ты спас мою дочь. Ты убил человека, который угрожал нашей семье. Ты рисковал жизнью не раз. Я в долгу перед тобой.

— Вы уже заплатили. Техниками, камнями, доступом к библиотеке.

— Это не плата. Это благодарность за конкретные дела. А я говорю о большем.

Мо Фань ждал.

— Я предлагаю тебе стать частью семьи, — сказал Сун Цзянь. — Не наемником, не внешним старейшиной, а членом рода. Ты получишь фамилию Сун, право на наследство, землю, людей. Взамен — будешь защищать наши интересы. Всегда.

Мо Фань молчал, переваривая предложение. Стать частью клана — это честь. Это безопасность, ресурсы, связи. Это возможность растить силу, не отвлекаясь на выживание.

Но это и обязательства. Клан Сун — не самая сильная сила в регионе. Если Кровавый Рассвет решит уничтожить их, он погибнет вместе с ними. Если другие враги нападут — будет должен защищать.

— Я подумаю, — ответил он наконец.

— Думай. Время есть. — Сун Цзянь поднялся. — Но имей в виду — такие предложения делают раз в жизни.

Он ушел, а Мо Фань остался сидеть, глядя в стену.

Предложение было заманчивым. Очень заманчивым. Но что-то внутри сопротивлялось. Может, привычка к одиночеству. Может, страх снова привязаться к людям, которые однажды погибнут.

Он тряхнул головой и вернулся к свиткам.

[Прогресс: Сердце зимы — 53%]

Учеба отвлекала от мыслей.

На следующий день его нашел Чжан Сю. Парень ворвался в комнату без стука, запыхавшийся, с горящими глазами.

— Мо! Там такое! На рынке! Идем скорее!

— Что случилось?

— Люди Кровавого Рассвета! Они в городе! Открыто ходят, вербуют наемников!

Мо Фань мгновенно собрался, накинул плащ, проверил оружие.

— Показывай.

Они вышли на улицу и смешались с толпой. Чжан Сю вел его к центральной площади, где обычно собирались торговцы и наемники.

— Вон там, — указал он, когда они вышли к месту.

Мо Фань увидел их сразу — трое в темных одеждах, с символикой Кровавого Рассвета на груди. Они стояли у специального стола, разложив свитки и духовные камни, и разговаривали с толпой любопытных.

— ...платим сразу, — говорил один, высокий, с холодными глазами. — Половина задатка сейчас, половина после выполнения задания. Работа простая — сопровождение каравана в северные земли.

— А почему так дорого? — спросил кто-то из толпы. — Обычное сопровождение стоит втрое дешевле.

— Потому что дорога опасная. Твари, разбойники, дикие земли. Нам нужны сильные бойцы.

Мо Фань слушал, запоминая лица, голоса, манеру говорить. Эти трое были на уровнях от пятого до седьмого — не слишком сильные, но и не слабые. Вербовщики, не больше.

— Что думаешь? — шепнул Чжан Сю.

— Думаю, что они что-то затевают. Караван в северные земли — туда, где Бездна Пламени. Совпадение?

— Не думаю.

— Я тоже.

Они отошли в сторону, наблюдая. К столу подходили люди, задавали вопросы, некоторые соглашались. Вербовка шла активно.

— Надо узнать, куда именно они собираются, — сказал Мо Фань. — И зачем им столько наемников.

— Как?

— Я пойду к ним. Наймусь.

— Ты с ума сошел? Они же узнают!

— Не узнают. Я изменю внешность.

Он отошел в переулок, достал из-за пазухи маску — ту самую, что использовал раньше. Надел, накинул капюшон глубже. Теперь он был просто еще одним наемником, каких сотни.

— Жди здесь, — приказал Чжан Сю. — Если не вернусь через час — уходи.

— Мо...

— Делай, что сказано.

Он вышел из переулка и направился к столу вербовщиков.

— Работа нужна? — спросил высокий, когда Мо Фань подошел.

— Нужна.

— Уровень?

— Третий.

— Опыт?

— Был в охране караванов. Участвовал в боях.

Высокий окинул его оценивающим взглядом. Маска скрывала лицо, но в остальном Мо Фань выглядел как обычный наемник — потертая одежда, оружие, уверенная осанка.

— Хорошо. — Вербовщик протянул ему свиток. — Прочти и подпиши. Задаток получишь сразу.

Мо Фань пробежал глазами текст. Стандартный договор — сопровождение каравана до северного форта, охрана груза, подчинение старшему. Ни слова о настоящей цели.

— Куда именно идем? — спросил он.

— Узнаешь на месте, — ответил вербовщик. — Подписывай или уходи.

Мо Фань поставил подпись вымышленным именем. Получил мешочек с десятком духовных камней низшего качества.

— Завтра на рассвете у северных ворот. Не опоздаешь — получишь еще столько же. Опоздаешь — пеняй на себя.

— Приду.

Он отошел от стола, растворился в толпе. Чжан Сю ждал в переулке, бледный от волнения.

— Ну что?

— Завтра иду с ними. Узнаю, куда направляются.

— Я с тобой.

— Нет. Ты останешься здесь и будешь держать связь с Сун Цзянем. Если что-то пойдет не так — расскажешь ему.

— Мо...

— Не спорь.

Чжан Сю вздохнул, но кивнул.

— Ладно. Но ты будь осторожен.

— Всегда.

Они вернулись в особняк. Мо Фань заперся в комнате и начал готовиться. Завтра начиналась новая игра.

Игра, в которой ставкой была жизнь.

Ночь перед выходом выдалась беспокойной.

Мо Фань не спал — сидел в позе лотоса на циновке в своей комнате, гоняя ци по меридианам и прокручивая в голове детали завтрашнего предприятия. Слишком многое могло пойти не так. Слишком много неизвестных.

Он проверил снаряжение в сотый раз: кинжал из сплава «падающая звезда» — остро заточен, смазан, спрятан в голенище сапога; метательные ножи — пять штук, разложены по карманам так, чтобы в любой момент можно было достать; духовные камни — десять штук низшего качества, на всякий случай; еда и вода — минимум, чтобы не отягощать.

Маска. Он долго думал, брать ли ее. С одной стороны, она привлекала внимание. С другой — скрывала лицо. В городе его знали многие — как человека, спасшего дочь Сун Цзяня, как того, кто раскрыл предателя. Если кто-то из наемников окажется в Небесном Покое и узнает его...

Он решил оставить маску. Лучше быть подозрительным, чем узнанным.

За окном занимался рассвет, когда Мо Фань встал, сделал несколько растяжек, разгоняя застоявшуюся после ночной медитации кровь, и бесшумно вышел из комнаты. Особняк еще спал — только редкие слуги начинали утреннюю суету на кухне. Он скользнул к черному ходу, перелез через стену и растворился в предрассветных сумерках.

Улицы были пустынны. Патрули городской стражи лениво перекликались у ворот, но Мо Фань знал все ходы и выходы в этом районе. Он двигался тенями, используя технику «Скрытый шаг», которую освоил почти в совершенстве.

[Прогресс: Скрытый шаг — 96%]

Через полчаса он был у северных ворот.

Караван уже собирался. Мо Фань занял позицию в тени сторожевой башни и начал наблюдать.

Пять повозок. Тяжелых, крытых плотной тканью, за которой угадывались очертания больших ящиков. Лошади — северной породы, низкорослые, но выносливые, специально выведенные для перевозки грузов по плохим дорогам. Возницы — четверо мужиков в потертых кожанках, с грубыми лицами и мозолистыми руками. Простые работяги, не культиваторы.

Охрана собиралась постепенно. Мо Фанй насчитал около двадцати человек — все на уровнях от третьего до шестого. Для обычного торгового каравана это было слишком много. Слишком серьезная сила, слишком много людей. Значит, груз был действительно ценным. Или опасным.

Он заметил троих вербовщиков из Кровавого Рассвета — тех самых, что вчера нанимали людей на площади. Высокий, с холодными глазами — Сунь Лэй, шестой уровень. Двое других — пониже рангом, пятые уровни, держались подчиненно. Они суетились вокруг повозок, проверяли упряжь, переговаривались с возницами, раздавали указания наемникам.

Мо Фань изучал их, запоминая каждую мелочь. Как стоят, как двигаются, как смотрят. Сунь Лэй был явно главным — отдавал приказы коротко, не терпящим возражений тоном. Двое других поддакивали, но без подобострастия — опытные бойцы, уважающие силу, но не раболепствующие.

К наемникам Мо Фань присмотрелся особенно внимательно. В таких рейдах, как этот, люди раскрываются быстро. Кто-то окажется трусом, кто-то — героем, кто-то — предателем. Нужно было знать всех заранее.

Вон тот, с бородой и тяжелым взглядом — седьмой уровень, держится особняком, ни с кем не разговаривает. Опытный — видно по посадке головы, по тому, как постоянно сканирует пространство. Такой в бою будет опасен.

А тот, молодой, нервный — четвертый уровень, явно недавно прорвался. Ци течет неровно, руки трясутся. Либо трус, либо слишком горяч. Такие непредсказуемы.

Женщина с короткой стрижкой — пятый уровень, но держится уверенно, по-хозяйски. Руки на поясе близко к оружию, ноги слегка согнуты в коленях — готова к прыжку в любой момент. Опасный противник.

Мо Фань запомнил их всех. Информация могла спасти жизнь.

Когда солнце поднялось над стеной, к каравану подошел Сунь Лэй и громко объявил:

— Выступаем через полчаса! Кто не готов — пусть остается. Обратно пешком пойдет.

Наемники зашевелились активнее. Мо Фань вышел из тени и направился к группе. На нем была простая темная одежда, маска скрывала лицо, капюшон надвинут глубоко — ничего примечательного, очередной наемник, каких сотни.

— Эй, ты! — окликнул его один из охранников. — Чего в маске?

— Лицо обгорело на прошлой работе, — ровно ответил Мо Фань. — Светобоязнь. Врачи сказали носить.

Охранник хмыкнул, но отстал. В их среде каждый имел право на свои странности.

Караван тронулся, когда солнце поднялось на высоту копья. Сначала медленно, раскачиваясь, повозки выползли за ворота и направились на север, по тракту, уходящему в лес.

Мо Фань шел в середине колонны, стараясь не выделяться. Он слушал разговоры, запоминал лица, отмечал, кто с кем общается, кто на кого смотрит.

Дорога была укатанной, но пыльной. Клубы пыли поднимались от копыт и колес, оседая на одежде, забиваясь в нос и горло. Мо Фань приспособил ткань поверх маски, защищая дыхание, и размеренно шагал.

К полудню они углубились в лес на несколько ли. Деревья здесь стояли стеной — старые, могучие, с густыми кронами, почти не пропускающими солнечный свет. Воздух был влажным, пахло прелой листвой и грибами.

— Первый привал! — раздался голос Сунь Лэя. — Полчаса отдыхаем.

Наемники расселись кто где, доставая припасы. Мо Фань отошел в сторону, сел под большим дубом, прислонившись спиной к стволу, и начал жевать вяленое мясо, не сводя глаз с окружающих.

К нему подсел молодой парень — тот самый нервный, с четвертого уровня. Протянул флягу.

— Воды?

— Спасибо, есть.

— Ты чего в маске? Правда обгорел?

— Правда.

— А я Вэй, — представился парень. — Вэй Шань. Второй раз в рейде. А ты?

— Мо, — коротко ответил Мо Фань. — Много раз.

— Круто. А куда мы, знаешь? Мне сказали — на север, а зачем — не говорят.

— Не знаю. Платят хорошо — и ладно.

Вэй кивнул, соглашаясь.

— Да, платят хорошо. Я на эти деньги мать вылечу, она у меня болеет давно. Пилюли дорогие, а тут такой шанс.

Мо Фань посмотрел на него внимательнее. Парень был молод, наивен, но в глазах горела искренняя забота о матери. Такие обычно не предают.

— Будь осторожен, — сказал он тихо. — В таких рейдах легко погибнуть.

— Знаю, — вздохнул Вэй. — Но выбора нет. Либо так, либо мать умрет.

Мо Фань ничего не ответил. Он знал цену выбора.

Привал закончился быстро. Караван двинулся дальше. Лес становился все гуще, дорога — хуже. Повозки то и дело подпрыгивали на корнях и ухабах, лошади уставали, возницы чертыхались.

К вечеру они вышли к небольшой реке. Сунь Лэй объявил ночевку.

— Здесь заночуем, — сказал он, указывая на поляну у воды. — Разбивайте лагерь. Охрана — по графику. Первая смена — Вэй, Чэнь, Мо. Остальные отдыхают.

Мо Фаню досталась первая смена. Он не возражал — лучше отстоять сразу и потом спать спокойно.

Они развели костер, выставили посты. Мо Фань встал с северной стороны лагеря, откуда просматривался лес. Ночь опускалась быстро, темная, безлунная.

— Страшно? — спросил подошедший Вэй.

— Нет.

— А мне страшно. Все время кажется, что из леса кто-то смотрит.

— Смотрит, — согласился Мо Фань. — В лесу всегда кто-то смотрит. Звери, твари, духи. Главное — чтобы не нападали.

— А если нападут?

— Тогда будешь драться.

— Я не очень умею.

— Научишься. Быстро.

Они стояли молча, вслушиваясь в ночные звуки. Где-то далеко ухала сова, в траве стрекотали цикады, река тихо журчала рядом. Обычные звуки, мирные.

Но Мо Фань чувствовал — где-то там, в темноте, есть опасность. Не близко, не сегодня, но есть. Лес был слишком тихим. Слишком спокойным. Звери не шумели, птицы молчали. Это значило, что здесь есть хищник, которого они боятся.

Он положил руку на кинжал и приготовился ждать.

Ночь тянулась медленно. Смена прошла без происшествий. Вэй так и простоял, вглядываясь в темноту, но ничего не увидел.

На рассвете их сменили. Мо Фань завернулся в плащ и закрыл глаза, но не спал — только притворялся, продолжая слушать.

Караван проснулся с первыми лучами солнца. Быстро позавтракали, запрягли лошадей и тронулись дальше.

Второй день пути был похож на первый. Дорога петляла между холмами, лес редел, сменяясь каменистыми пустошами. Воздух становился холоднее — они поднимались выше в горы.

К вечеру второго дня впереди показались развалины. Старая крепость, полуразрушенная, поросшая мхом и кустарником, стояла на вершине невысокого холма.

— Ночевка там, — объявил Сунь Лэй. — Завтра последний рывок.

Мо Фань посмотрел на развалины и нахмурился. Место было нехорошим. Слишком старым, слишком мертвым. Оттуда веяло чем-то... неправильным.

Но выбирать не приходилось.

Они поднялись к крепости, разбили лагерь во внутреннем дворе. Стены хоть как-то защищали от ветра, но от духовной опасности не спасали.

Мо Фань вызвался в ночной дозор добровольно. Сунь Лэй удивился, но согласился.

Ночью, когда все уснули, он обошел развалины по периметру. В одном месте, у подножия разрушенной башни, он заметил странный символ, вырезанный в камне. Древний, почти стертый временем, но узнаваемый.

Символ секты Ледяного Пика.

Мо Фань замер. Значит, эти развалины когда-то были связаны с той самой сектой, чью библиотеку он нашел. И Кровавый Рассвет ведет караван именно сюда.

Совпадение? Или закономерность?

Он вернулся в лагерь, но не сомкнул глаз до утра, обдумывая увиденное.

Утром караван двинулся дальше, даже не подозревая, что ночевали они на месте древней трагедии.

А Мо Фань понял главное — Кровавый Рассвет ищет не просто дорогу на север. Они ищут то же, что и он — следы древней секты, ключ к демону, спрятанному в Бездне Пламени.

Война начиналась всерьез.

Караван остановился на ночлег у подножия невысокого хребта, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев, окрашивая небо в багровые тона. Место выбрали открытое — поляна, со всех сторон окруженная лесом, с небольшим ручьем, протекающим по северному краю. С точки зрения безопасности — не идеально, но для большого отряда сойдет.

Мо Фань помогал распрягать лошадей вместе с другими наемниками, хотя мог бы и отказаться — в его положении полезно было казаться своим, не выделяться. Работа успокаивала, позволяла отвлечься от мыслей, которые роились в голове с самого утра.

Он думал о символах, которые заметил на камнях. О том, что Кровавый Рассвет ведет караван именно этим маршрутом. О том, что Цинъэр осталась в городе одна, без его защиты. О том, что Чжан Сю, наверное, с ума сходит от беспокойства.

Мысли мешали сосредоточиться, и Мо Фань злился на себя за эту слабость. Пятьсот лет одиночества должны были отучить его привязываться к людям. Но, видимо, человек никогда не учится до конца.

— Эй, Мо! — окликнул его Вэй, молодой наемник, с которым он разговаривал днем. — Идем ужинать! Кашу сварили!

— Иду.

Он закончил с упряжью, подошел к костру, вокруг которого уже собралась большая часть наемников. Варево в большом котле пахло съедобно — рис с кусочками вяленого мяса и какими-то кореньями. Мо Фань взял миску, сел чуть поодаль, прислонившись спиной к дереву.

— Ты всегда такой нелюдимый? — спросил Вэй, присаживаясь рядом.

— Привычка.

— От чего?

— От жизни.

Вэй хмыкнул, но настаивать не стал. Вместо этого начал рассказывать о себе — как рос в маленькой деревне под Небесным Покоем, как отец погиб в стычке с разбойниками, как мать заболела и теперь нужны деньги на лечение. Мо Фань слушал вполуха, продолжая наблюдать.

Сунь Лэй и его люди сидели отдельно, у другого костра. Они не смешивались с наемниками, держались особняком, тихо переговаривались. Мо Фань заметил, как один из них, коренастый мужчина с короткой стрижкой, то и дело поглядывает в сторону леса, словно кого-то ждет.

Странно. Очень странно.

— ...а ты откуда, Мо? — донесся до него голос Вэя.

— Из секты Тысячи Ветров, — ответил он первое, что пришло в голову.

— Слышал о такой. Неплохая секта. А почему ушел?

— Не сошелся характерами со старейшинами.

Вэй понимающе кивнул — в мире культивации это означало обычно конфликт, который проигравший не пережил.

— Бывает, — вздохнул он. — У нас в деревне тоже... некоторые уходили в секты, а возвращались редко.

Ужин закончился быстро. Сунь Лэй объявил график ночных дежурств — Мо Фаню выпала вторая смена, с полуночи до рассвета. Он устроился под деревом, завернулся в плащ и закрыл глаза, но не спал — только притворялся, продолжая слушать и чувствовать.

Ночь опустилась на лагерь быстро. Костер догорал, наемники укладывались спать кто где. Тишина сгущалась, становясь почти осязаемой.

Где-то в лесу ухнула сова. В траве стрекотали цикады. Ручей журчал на своем месте. Обычные ночные звуки, мирные, успокаивающие.

Но Мо Фань не успокаивался. Он чувствовал что-то неладное — то самое чувство, которое выработалось за пятьсот лет, когда опасность чуялась кожей задолго до того, как становилась видимой.

Что-то было не так.

Он прислушался внимательнее. Цикады стрекотали ровно, сова ухала через равные промежутки, ручей журчал... слишком ровно. Слишком ритмично. Словно кто-то подделывал звуки, маскируя ими настоящее.

Мо Фань открыл глаза, но не шевелился. Лежал неподвижно, только глаза сканировали темноту.

Лагерь спал. Несколько человек из первой смены стояли на постах по периметру — Мо Фань видел их силуэты на фоне чуть более светлого неба. Один у дороги, второй у ручья, третий... третий исчез.

Он моргнул, проверяя. Нет, силуэт был на месте. Просто на секунду показалось...

Или не показалось?

Мо Фань медленно, бесшумно выскользнул из-под плаща. Рука сама легла на кинжал. Он замер, прислушиваясь.

Тишина. Даже цикады замолчали.

А потом лес взорвался криками.

Из темноты вырвались фигуры — десятки, сотни? Мо Фань не успел сосчитать. Они налетели на лагерь, как стая хищников, с дикими воплями и сверкающими клинками.

— Тревога! — заорал кто-то, но было поздно.

Первая смена полегла почти мгновенно — нападавшие были быстры и безжалостны. Мо Фань видел, как упал стражник у дороги, как второй у ручья захрипел, схватившись за пробитое горло.

Он не стал ждать. Вскочил, пригибаясь, метнулся к дереву, за которым была относительная защита. Налетевший на него разбойник (а это были разбойники — Мо Фань узнал по одежде и манере двигаться) получил нож в глаз и рухнул как подкошенный.

Лагерь превратился в ад.

Крики, лязг металла, вопли раненых, ржание обезумевших лошадей — все смешалось в один кошмарный хор. Мо Фань видел, как Вэй отбивается от двоих, как падает еще один наемник, как Сунь Лэй и его люди организуют оборону у повозок.

Он не лез в гущу — работал по краям, выбирая цели, которые можно было убить быстро и тихо. Еще один разбойник упал с пробитым горлом. Еще один схватился за нож в спине. Третий даже не понял, откуда пришла смерть.

Но их было слишком много.

Мо Фань отступал к повозкам, когда заметил движение среди дерущихся. Кто-то в темных одеждах, не похожий на разбойников, пробирался к крайнему фургону. Не участвовал в бою, не кричал, просто крался.

Странно.

Мо Фань рванул наперерез, но опоздал. Темная фигура уже вскрыла фургон, вытащила что-то небольшое, завернутое в ткань, и бросилась наутек.

— Стоять! — заорал Мо Фань, бросаясь следом.

Он бежал, петляя между деревьями, не теряя цели из виду. Беглец оказался быстрым, но Мо Фань был быстрее. Техника «Скрытый шаг» работала на пределе, сокращая расстояние.

Когда до цели оставалось метров десять, беглец обернулся. В свете луны Мо Фань увидел лицо — обычное, неприметное, но с глазами, в которых горела холодная решимость.

— Не подходи! — крикнул тот и швырнул что-то в Мо Фаня.

Мо Фань уклонился, но потерял секунду. Беглец рванул дальше и скрылся в чаще.

Мо Фань бросился следом, но через минуту понял — ушел. Темный лес, ночь, незнакомая местность — искать бесполезно.

Он вернулся в лагерь, когда бой уже затихал. Разбойники отступили так же внезапно, как и напали, оставив после себя десяток трупов. Наемников погибло пятеро, еще семеро ранены.

Сунь Лэй метался среди раненых, отдавая приказы. Увидев Мо Фаня, подошел.

— Ты где был?

— Преследовал одного. Он что-то украл из фургона.

Лицо Сунь Лэя окаменело.

— Что украл?

— Не знаю. Сверток. Небольшой.

— Догнал?

— Нет.

Сунь Лэй выругался сквозь зубы, отошел к своим людям. Они зашептались, бросая взгляды на Мо Фаня.

Он стоял в стороне, вытирая кинжал, и думал.

Разбойники напали не случайно. Они знали, где и когда ударить. И кто-то среди них знал, что именно искать в фургоне.

Это была не простая грабительская атака. Это была спланированная операция.

Вопрос — кто за ней стоял?

И что было в том свертке?

Ночь только начиналась, а ответов не было.

Утро после нападения выдалось хмурым и холодным.

Низкие тучи нависали над лагерем, сея мелкий противный дождь, который превращал землю в грязь, а настроение — в уныние. Раненые стонали под навесами, которые наскоро соорудили из подручных материалов. Погибших уже похоронили — братская могила на краю поляны, без всяких церемоний. В мире культивации мертвые не задерживают живых.

Мо Фань сидел у костра, глядя на огонь и прокручивая в голове события ночи. Что-то не давало ему покоя, какая-то деталь, ускользавшая от внимания. Он перебирал воспоминания снова и снова, но ответ не приходил.

К нему подошел Вэй. Молодой наемник выглядел уставшим и напуганным — ночная схватка оставила след в его душе. Он присел рядом, протянул миску с кашей.

— Ешь, — сказал он. — Неизвестно, когда еще доведется.

Мо Фань взял миску, но есть не стал — просто держал в руках, грея ладони.

— Ты как? — спросил он.

— Страшно, — честно ответил Вэй. — Я думал, что умру. Тот разбойник, что на меня напал... он был сильнее. Если бы не ты...

— Ты сам справился.

— Нет. Я видел, как ты помог. Спасибо.

Мо Фань кивнул, принимая благодарность. Он действительно помог Вэю в той схватке — отвлек разбойника, дал парню время опомниться. Мелочь, но для Вэя это значило много.

— Зачем ты это сделал? — спросил Вэй. — Мы же чужие. Ты меня даже не знаешь.

— Знаю, — ответил Мо Фань. — Ты Вэй. У тебя мать болеет. Ты идешь в этот рейс, чтобы вылечить ее. Этого достаточно.

Вэй смотрел на него с удивлением.

— Ты запомнил? После одного разговора?

— Я многое запоминаю.

— Странный ты, Мо. Добрый, хотя сам не замечаешь.

— Я не добрый, — отрезал Мо Фань. — Просто не люблю, когда слабых убивают.

— Это и есть доброта.

Мо Фань не стал спорить. В этом мире понятия добра и зла были слишком размыты, чтобы тратить на них время.

В стороне послышались raised voices — Сунь Лэй с кем-то спорил. Мо Фань прислушался.

— ...я тебе говорю, это была не случайность! — голос одного из его людей, того самого, с короткой стрижкой. — Они знали, куда бить. Знали, какой фургон.

— Думаешь, кто-то слил информацию? — спросил Сунь Лэй.

— А ты думаешь иначе? Слишком точный удар. Слишком целенаправленный.

— Кто мог?

— Кто угодно. Наемники, возницы, даже свои.

Мо Фань навострил уши. Свои — это люди Кровавого Рассвета. Значит, они подозревают, что в их рядах есть предатель.

Интересно.

— Что пропало? — спросил Сунь Лэй тише, но Мо Фань все равно расслышал.

— Свиток. Древний, из тех, что мы нашли в прошлом рейде. Тот самый, с картой.

— Твою ж... — выругался Сунь Лэй. — Если это попадет не в те руки...

— Знаю. Нужно искать.

— Где? Ночь, лес, разбойники... Они уже далеко.

— Тогда нужно узнать, кто им помог.

Мо Фань отвел взгляд, делая вид, что смотрит в костер. Но в голове уже прокручивались варианты.

Свиток с картой. Древний. Из прошлого рейда. Значит, Кровавый Рассвет уже давно ищет что-то в этих местах. И этот свиток — ключ к их поискам.

А теперь он у разбойников. Или у тех, кто за ними стоял.

— Мо, — позвал Вэй. — Ты чего задумался?

— Думаю, что нам делать дальше.

— А что мы можем? Начальство решит.

— Начальство решит, как им выгодно. А нам нужно думать, как выжить.

Вэй вздохнул.

— Тяжело с тобой. Все время о смерти думаешь.

— Потому что она всегда рядом.

Они замолчали. Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Наемники прятались под навесы, ругаясь на погоду, на начальство, на жизнь.

Через час дождь стих так же внезапно, как и начался. Выглянуло солнце, заиграло в каплях на листьях. Сунь Лэй объявил сбор.

— Выступаем через полчаса, — сказал он. — График тот же. Идем быстрее, чтобы наверстать время.

— А нападения? — спросил кто-то.

— Усилим охрану. Вперед пойдут разведчики.

Мо Фаня назначили в разведку вместе с тем самым коренастым, что разговаривал с Сунь Лэем. Звали его Го Пин, уровень шестой, молчаливый, с тяжелым взглядом.

— Держись за мной, — буркнул он Мо Фаню. — Отставай — пеняй на себя.

Они ушли вперед, когда караван только начал собираться. Го Пин двигался быстро, уверенно, явно зная местность. Мо Фань едва поспевал, но держался.

— Ты вчера того разбойника видел? — вдруг спросил Го Пин.

— Видел.

— Лицо запомнил?

— Темно было.

— А приметы? Рост, одежда, оружие?

— Высокий. Худой. Одет во все темное. Меч короткий, прямой. Двигался как опытный.

Го Пин кивнул, запоминая.

— Думаешь, местные?

— Не знаю, — ответил Мо Фань. — Но действовали не как местные. Слишком слаженно.

— Вот и я так думаю. — Го Пин покосился на него. — А ты откуда такой умный взялся?

— Жизнь научила.

— Жизнь, — хмыкнул тот. — Ладно, идем дальше.

Они прошли еще несколько ли, когда Мо Фань заметил следы на земле. Свежие — недавно здесь кто-то проходил. Много кто.

— Стой, — сказал он. — Смотри.

Го Пин присел, разглядывая следы. Много ног, все в одну сторону — туда же, куда направлялся караван.

— Разбойники? — спросил он.

— Возможно. Или те, кто их нанял.

— Что будем делать?

— Вернемся, доложим. В одиночку против толпы не попрешь.

Го Пин согласился. Они развернулись и быстро пошли обратно.

Сунь Лэй выслушал доклад, нахмурился.

— Значит, они впереди. Ждут нас.

— Похоже на то.

— Что предлагаешь?

Мо Фань молчал — не его место предлагать. Но Го Пин сказал:

— Нужно обойти. Есть другой путь?

— Есть, — после паузы ответил Сунь Лэй. — Но дольше на день.

— Лучше дольше, чем в засаду.

Сунь Лэй кивнул, принимая решение.

— Меняем маршрут. Идем в обход.

Караван свернул с наезженной дороги в лес, на едва заметную тропу, которая, судя по всему, вела в горы. Движение замедлилось — повозки то и дело застревали в грязи, приходилось толкать их всем миром.

Мо Фань шел рядом с повозками, помогая, и думал.

Свиток с картой украли. Кто-то явно не хотел, чтобы Кровавый Рассвет нашел то, что искал. Может, конкуренты? Может, другая секта? Может...

Мысли прервал крик впереди.

Мо Фань рванул вперед, обгоняя повозки. На тропе, в десятке метров, лежало тело. Один из разведчиков, отправленных вперед, — мертв. Горло перерезано от уха до уха.

— Засада! — заорал кто-то.

И лес снова ожил.

Утро после нападения выдалось хмурым и холодным.

Низкие тучи нависали над лагерем, сея мелкий противный дождь, который превращал землю в грязь, а настроение — в уныние. Раненые стонали под навесами, которые наскоро соорудили из подручных материалов. Погибших уже похоронили — братская могила на краю поляны, без всяких церемоний. В мире культивации мертвые не задерживают живых.

Мо Фань сидел у костра, глядя на огонь и прокручивая в голове события ночи. Что-то не давало ему покоя, какая-то деталь, ускользавшая от внимания. Он перебирал воспоминания снова и снова, но ответ не приходил.

К нему подошел Вэй. Молодой наемник выглядел уставшим и напуганным — ночная схватка оставила след в его душе. Он присел рядом, протянул миску с кашей.

— Ешь, — сказал он. — Неизвестно, когда еще доведется.

Мо Фань взял миску, но есть не стал — просто держал в руках, грея ладони.

— Ты как? — спросил он.

— Страшно, — честно ответил Вэй. — Я думал, что умру. Тот разбойник, что на меня напал... он был сильнее. Если бы не ты...

— Ты сам справился.

— Нет. Я видел, как ты помог. Спасибо.

Мо Фань кивнул, принимая благодарность. Он действительно помог Вэю в той схватке — отвлек разбойника, дал парню время опомниться. Мелочь, но для Вэя это значило много.

— Зачем ты это сделал? — спросил Вэй. — Мы же чужие. Ты меня даже не знаешь.

— Знаю, — ответил Мо Фань. — Ты Вэй. У тебя мать болеет. Ты идешь в этот рейс, чтобы вылечить ее. Этого достаточно.

Вэй смотрел на него с удивлением.

— Ты запомнил? После одного разговора?

— Я многое запоминаю.

— Странный ты, Мо. Добрый, хотя сам не замечаешь.

— Я не добрый, — отрезал Мо Фань. — Просто не люблю, когда слабых убивают.

— Это и есть доброта.

Мо Фань не стал спорить. В этом мире понятия добра и зла были слишком размыты, чтобы тратить на них время.

В стороне послышались raised voices — Сунь Лэй с кем-то спорил. Мо Фань прислушался.

— ...я тебе говорю, это была не случайность! — голос одного из его людей, того самого, с короткой стрижкой. — Они знали, куда бить. Знали, какой фургон.

— Думаешь, кто-то слил информацию? — спросил Сунь Лэй.

— А ты думаешь иначе? Слишком точный удар. Слишком целенаправленный.

— Кто мог?

— Кто угодно. Наемники, возницы, даже свои.

Мо Фань навострил уши. Свои — это люди Кровавого Рассвета. Значит, они подозревают, что в их рядах есть предатель.

Интересно.

— Что пропало? — спросил Сунь Лэй тише, но Мо Фань все равно расслышал.

— Свиток. Древний, из тех, что мы нашли в прошлом рейде. Тот самый, с картой.

— Твою ж... — выругался Сунь Лэй. — Если это попадет не в те руки...

— Знаю. Нужно искать.

— Где? Ночь, лес, разбойники... Они уже далеко.

— Тогда нужно узнать, кто им помог.

Мо Фань отвел взгляд, делая вид, что смотрит в костер. Но в голове уже прокручивались варианты.

Свиток с картой. Древний. Из прошлого рейда. Значит, Кровавый Рассвет уже давно ищет что-то в этих местах. И этот свиток — ключ к их поискам.

А теперь он у разбойников. Или у тех, кто за ними стоял.

— Мо, — позвал Вэй. — Ты чего задумался?

— Думаю, что нам делать дальше.

— А что мы можем? Начальство решит.

— Начальство решит, как им выгодно. А нам нужно думать, как выжить.

Вэй вздохнул.

— Тяжело с тобой. Все время о смерти думаешь.

— Потому что она всегда рядом.

Они замолчали. Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Наемники прятались под навесы, ругаясь на погоду, на начальство, на жизнь.

Через час дождь стих так же внезапно, как и начался. Выглянуло солнце, заиграло в каплях на листьях. Сунь Лэй объявил сбор.

— Выступаем через полчаса, — сказал он. — График тот же. Идем быстрее, чтобы наверстать время.

— А нападения? — спросил кто-то.

— Усилим охрану. Вперед пойдут разведчики.

Мо Фаня назначили в разведку вместе с тем самым коренастым, что разговаривал с Сунь Лэем. Звали его Го Пин, уровень шестой, молчаливый, с тяжелым взглядом.

— Держись за мной, — буркнул он Мо Фаню. — Отставай — пеняй на себя.

Они ушли вперед, когда караван только начал собираться. Го Пин двигался быстро, уверенно, явно зная местность. Мо Фань едва поспевал, но держался.

— Ты вчера того разбойника видел? — вдруг спросил Го Пин.

— Видел.

— Лицо запомнил?

— Темно было.

— А приметы? Рост, одежда, оружие?

— Высокий. Худой. Одет во все темное. Меч короткий, прямой. Двигался как опытный.

Го Пин кивнул, запоминая.

— Думаешь, местные?

— Не знаю, — ответил Мо Фань. — Но действовали не как местные. Слишком слаженно.

— Вот и я так думаю. — Го Пин покосился на него. — А ты откуда такой умный взялся?

— Жизнь научила.

— Жизнь, — хмыкнул тот. — Ладно, идем дальше.

Они прошли еще несколько ли, когда Мо Фань заметил следы на земле. Свежие — недавно здесь кто-то проходил. Много кто.

— Стой, — сказал он. — Смотри.

Го Пин присел, разглядывая следы. Много ног, все в одну сторону — туда же, куда направлялся караван.

— Разбойники? — спросил он.

— Возможно. Или те, кто их нанял.

— Что будем делать?

— Вернемся, доложим. В одиночку против толпы не попрешь.

Го Пин согласился. Они развернулись и быстро пошли обратно.

Сунь Лэй выслушал доклад, нахмурился.

— Значит, они впереди. Ждут нас.

— Похоже на то.

— Что предлагаешь?

Мо Фань молчал — не его место предлагать. Но Го Пин сказал:

— Нужно обойти. Есть другой путь?

— Есть, — после паузы ответил Сунь Лэй. — Но дольше на день.

— Лучше дольше, чем в засаду.

Сунь Лэй кивнул, принимая решение.

— Меняем маршрут. Идем в обход.

Караван свернул с наезженной дороги в лес, на едва заметную тропу, которая, судя по всему, вела в горы. Движение замедлилось — повозки то и дело застревали в грязи, приходилось толкать их всем миром.

Мо Фань шел рядом с повозками, помогая, и думал.

Свиток с картой украли. Кто-то явно не хотел, чтобы Кровавый Рассвет нашел то, что искал. Может, конкуренты? Может, другая секта? Может...

Мысли прервал крик впереди.

Мо Фань рванул вперед, обгоняя повозки. На тропе, в десятке метров, лежало тело. Один из разведчиков, отправленных вперед, — мертв. Горло перерезано от уха до уха.

— Засада! — заорал кто-то.

И лес снова ожил.

Крик разведчика еще звенел в ушах, когда лес вокруг ожил сотнями теней.

Мо Фань не успел ничего подумать — тело сработало быстрее разума, повинуясь рефлексам, отточенным пятьюстами годами бесконечных схваток. Он нырнул под ближайшую повозку, перекатился и оказался с другой стороны, уже с кинжалом в руке, готовый к атаке.

И вовремя.

Сверху, с ветвей огромного дуба, на то место, где он только что стоял, обрушились трое. Темные фигуры, с ножами в руках, явно рассчитывавшие на легкую добычу. Промахнувшись, они на секунду замешкались — и этой секунды Мо Фаню хватило, чтобы отправить двоих в иной мир.

Первый получил нож в горло — точно, чисто, без лишних движений. Второй захрипел, схватившись за кинжал, вошедший ему под ребра. Третий успел развернуться и даже замахнуться, но Мо Фань уже был рядом, уходя с линии атаки, подсекая ноги, добивая упавшего ударом в основание черепа.

Трое. Три секунды. Идеальная работа.

Он выдернул кинжал из тела, вытер о чью-то куртку и огляделся. Вокруг творился ад.

Разбойники нападали отовсюду — из-за деревьев, с ветвей, из кустов. Их были десятки, может быть, сотня. Они не лезли в открытую, как в прошлый раз, а действовали точечно, небольшими группами, нанося удар и тут же отступая, чтобы ударить снова.

Партизанская война в лесу — самое опасное, что могло случиться с караваном.

— К повозкам! — заорал Сунь Лэй, пытаясь организовать оборону. — Все к повозкам, круговая оборона!

Наемники отступали, кто-то падал, сраженный стрелами или ножами. Мо Фань видел, как упал Вэй — парень споткнулся о корень и растянулся на земле, а к нему уже бежали двое разбойников.

Мо Фань метнулся наперерез. Первый разбойник умер, даже не поняв, что случилось — нож вошел ему в глаз с такой силой, что вышел из затылка. Второй попытался ударить, но Мо Фань ушел в сторону, подсек, добил.

— Вставай! — рявкнул он Вэю. — Бегом к повозкам!

Парень вскочил и побежал, пригибаясь. Мо Фань прикрывал его отход, отбиваясь от наседающих врагов. Еще один упал, захлебываясь кровью. Еще один схватился за пробитое плечо. Третий отступил, увидев, как быстро гибнут его товарищи.

Мо Фань добежал до повозок, где уже собралась основная группа наемников. Здесь держали оборону человек десять — остальные либо погибли, либо отбились в другом месте.

— Где Сунь Лэй? — спросил он.

— Там, — махнул рукой Го Пин, указывая в сторону. — С прорывом помогает.

Действительно, справа от основной группы завязался особенно жаркий бой. Человек пять разбойников прорвались почти к самым повозкам, и Сунь Лэй с тремя наемниками пытались их оттеснить.

Мо Фань рванул туда.

Он врезался в гущу схватки, как нож в масло. Удар, еще удар, уход, подсечка, добивание. Техника «Коготь дракона» работала на пределе, превращая его руки в смертельное оружие. Ци бурлила в меридианах, усиливая каждый удар, каждое движение.

Сунь Лэй оглянулся на него с удивлением.

— Ты... откуда?

— Потом! — отрезал Мо Фань. — Справа еще двое!

Они добили прорвавшихся и начали отступать к повозкам. Бой постепенно затихал — разбойники, видя, что быстрой победы не выйдет, растворялись в лесу, как тени.

Через полчаса все кончилось.

Мо Фань сидел на корточках у колеса повозки, тяжело дыша. Руки дрожали от перенапряжения, ци почти иссякла, одежда пропиталась чужой кровью. Рядом, бледный как смерть, сидел Вэй, трясясь мелкой дрожью.

— Ты... ты спас меня, — прошептал он. — Снова.

— Забудь, — ответил Мо Фань.

— Не забуду. Никогда.

Сунь Лэй ходил по лагерю, считая потери. Подошел к Мо Фаню, остановился.

— Ты, — сказал он. — Ты хорошо дрался. Откуда у третьего уровня такие навыки?

— Повезло, — коротко ответил Мо Фань.

— Не ври. Я видел, как ты работаешь. Так не везет. Так умеют только те, кто прошел через сотни боев.

Мо Фань молчал, глядя в сторону.

— Ладно, — Сунь Лэй махнул рукой. — Твое дело. Но если захочешь рассказать — я слушаю.

Он ушел, а Мо Фань остался сидеть, глядя, как наемники собирают раненых, хоронят мертвых, пересчитывают груз.

Восемь погибших, двенадцать раненых. Караван потерял треть боеспособных людей.

И это было только начало.

— Мо, — тихо спросил Вэй. — А что они ищут? Зачем на нас нападают?

— Не знаю, — ответил Мо Фань. — Но узнаю.

Он посмотрел в сторону леса, туда, где скрылись разбойники. Где-то там был тот, кто украл свиток. Где-то там был ответ.

И он собирался его найти.

Остаток дня прошел в тяжелом, изматывающем молчании.

Наемники хоронили погибших — тех, кого успели найти. Некоторые тела так и остались лежать в лесу, там, где их настигла смерть. Искать их среди деревьев, рискуя нарваться на новую засаду, никто не решился. В мире культивации мертвым уже все равно, а живые должны думать о своем выживании.

Мо Фань помогал перевязывать раненых. У него был некоторый опыт в этом деле — за пятьсот лет пришлось научиться всему, включая основы врачевания. Он обрабатывал раны, накладывал повязки, давал простейшие пилюли для облегчения боли.

Раненые смотрели на него с благодарностью и удивлением — этот молчаливый тип в маске, который так хорошо убивает, оказался еще и неплохим лекарем.

— Ты где научился? — спросил один, с перевязанной рукой.

— В разных местах, — уклончиво ответил Мо Фань.

— Странный ты. Убиваешь лучше всех, лечишь тоже. Кто ты вообще?

— Наемник. Как и ты.

— Нет, — покачал головой раненый. — Ты не такой, как мы. Ты... другой.

Мо Фань ничего не ответил, только закончил перевязку и перешел к следующему.

К вечеру лагерь более-менее привели в порядок. Повозки починили, лошадей успокоили, раненых разместили в двух фургонах, специально освобожденных для этой цели. Сунь Лэй собрал совет из оставшихся бойцов.

— Нас осталось четырнадцать, — сказал он, обводя взглядом собравшихся. — Плюс возницы, но они не бойцы. Дальше идти — самоубийство. Но и возвращаться нельзя.

— Почему? — спросил кто-то.

— Потому что груз нужно доставить. Это приказ свыше. Если мы не выполним — нас все равно убьют. Свои.

Тишина повисла над поляной. Слова Сунь Лэя означали только одно — выхода нет. Только вперед, в неизвестность, навстречу новой смерти.

— Что будем делать? — спросил Го Пин.

— Идти дальше. Но осторожно. Вышлем разведку далеко вперед, будем двигаться медленно, останавливаться на ночь только в защищенных местах.

— А если снова нападут?

— Значит, будем драться. Другого выхода нет.

Совет закончился. Наемники разошлись по своим местам, готовясь к ночевке. Мо Фань отошел в сторону, сел под деревом, прислонившись спиной к стволу, и закрыл глаза.

Но не спал.

Слишком много мыслей роилось в голове, чтобы можно было позволить себе отдых. Кто стоял за нападениями? Кому понадобилось красть древний свиток? И главное — что в этом свитке такого ценного, что ради него готовы убивать десятки людей?

Вопросы без ответов.

Он просидел в медитации до полуночи, восстанавливая ци и обдумывая дальнейшие действия. Потом его сменили, и Мо Фань наконец позволил себе лечь и закрыть глаза.

Сон пришел быстро, но был тревожным. Ему снилась Лин — она стояла на краю обрыва и смотрела на него с грустью.

— Ты идешь не туда, — сказала она. — Ты ищешь не там.

— Где же? — спросил он.

— Там, где твое сердце. Но ты забыл дорогу.

Он хотел ответить, но проснулся.

Рядом сидел Вэй.

— Ты кричал во сне, — тихо сказал парень. — Звал кого-то. Лин, кажется.

Мо Фань промолчал, только отвернулся.

— Кто она?

— Никто.

— Не похоже на «никто». Ты звал ее так, будто она — вся твоя жизнь.

— Слишком много вопросов задаешь.

Вэй вздохнул.

— Ладно, молчу. Но если захочешь поговорить — я рядом.

Он ушел, а Мо Фань остался лежать, глядя в темное небо, где сквозь тучи пробивались редкие звезды.

Пятьсот лет. Пятьсот лет он ищет ее. И чем дальше, тем больше понимает, что, возможно, ищет зря. Может, ее уже нет. Может, никогда и не было.

Но остановиться не мог.

На рассвете караван тронулся дальше.

Дорога вела в горы, становясь все круче и опаснее. Повозки то и дело застревали, приходилось толкать их всем миром. Лошади выбивались из сил, возницы их подгоняли, но без особого успеха.

Мо Фань шел в середине колонны, не сводя глаз с леса. Он чувствовал — опасность близко. Совсем близко.

Она пришла в полдень.

Сначала просто тишина. Птицы замолчали, звери затаились, даже ветер стих, будто сама природа замерла в ожидании.

— Будьте готовы, — тихо сказал Мо Фань стоящему рядом Вэю. — Сейчас начнется.

— Откуда знаешь?

— Лес молчит. Значит, боится.

И в этот момент из-за деревьев вылетели стрелы.

Мо Фань толкнул Вэя в сторону, сам упал на землю, перекатился. Стрелы вонзились в то место, где они только что стояли — десяток, не меньше.

— В укрытие! — заорал кто-то.

Но укрыться было негде. Лес, дорога, повозки — все простреливалось насквозь.

Мо Фань вскочил и побежал. Не назад, не в сторону — вперед, туда, откуда летели стрелы. Единственный способ выжить в такой ситуации — убить стрелков, пока они не перебили всех.

Он петлял между деревьями, уходя от новых стрел. Две просвистели мимо, одну он отбил ножом на лету — техника, которую освоил еще в прошлых циклах. Стрелки заметили его, перенесли огонь, но было поздно.

Первый лучник умер, даже не успев вытащить меч — Мо Фань вспорол ему горло одним движением. Второй попытался бежать, но получил нож в спину. Третий, четвертый, пятый...

Когда все было кончено, он стоял посреди поляны, окруженный трупами, и тяжело дышал. Руки дрожали, ци почти иссякла, но он был жив.

Из леса выбежали наемники, добивать раненых, осматривать место засады.

— Четырнадцать лучников, — доложил кто-то Сунь Лэю. — Все мертвы. Этот... — он указал на Мо Фаня, — убил семерых. Остальных мы добили.

Сунь Лэй подошел к Мо Фаню, посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты кто такой? — спросил он тихо.

— Наемник.

— Наемники так не воюют. Так воюют убийцы. Профессиональные убийцы.

Мо Фань молчал.

— Ладно, — Сунь Лэй махнул рукой. — Не хочешь говорить — не надо. Но запомни: я за тобой слежу.

Он ушел, а Мо Фань остался стоять, глядя на трупы.

Очередная засада. Очередные смерти. И никаких ответов.

Только одно он понял точно — тот, кто охотится за караваном, не остановится. Будет нападать снова и снова, пока не добьется своего.

Вопрос — чего именно он добивается?

Мо Фань посмотрел на небо, где собирались тучи. Близилась ночь. А с ней — новые опасности.

Он спрятал кинжал и пошел к повозкам.

Впереди был долгий путь.

Остаток дня прошел в тяжелом, изматывающем подъеме.

Дорога петляла между скал, то поднимаясь вверх, то снова ныряя вниз, заставляя людей и лошадей выкладываться на пределе возможностей. Повозки то и дело застревали в расщелинах, колеса скользили по мокрым после недавнего дождя камням, возницы ругались так, что, казалось, их проклятия могли бы оживить мертвого.

Мо Фань шел в хвосте колонны, как и в прошлые разы, но теперь его положение изменилось. Наемники поглядывали на него с уважением, смешанным с опаской. После двух засад, где он показал себя не просто умелым бойцом, а настоящим убийцей, к нему относились иначе. Кто-то старался держаться поближе — для защиты. Кто-то, наоборот, подальше — от греха подальше.

Вэй, напротив, прилип к нему как банный лист. Парень явно решил, что Мо Фань — его личный ангел-хранитель, и не отходил ни на шаг.

— Мо, а как ты научился так драться? — спросил он в очередной раз, когда они остановились на короткий привал.

— Много практиковался.

— А где? В секте?

— И в секте тоже.

— А почему ушел?

— Долгая история.

Вэй вздохнул.

— Ты всегда так — уходишь от ответов. Неужели нельзя просто рассказать?

— Можно, — неожиданно согласился Мо Фань. — Но не сейчас. Сейчас нужно следить за дорогой.

Вэй хотел возразить, но в этот момент впереди послышался шум. Кто-то кричал, лошади ржали, люди суетились.

Мо Фань мгновенно вскочил, рука сама легла на кинжал. Он прислушался — в криках не было ужаса, скорее досада и злость.

— Завал, — сказал подошедший Го Пин. — Дорогу завалило камнями. Придется разбирать.

Это было хуже, чем засада. Завал означал задержку, а любая задержка в этих местах могла стоить жизни. Разбойники, если они были рядом, могли использовать это время, чтобы подготовить новую атаку.

Мо Фань подошел к месту завала. Огромные камни, некоторые размером с человека, перегородили дорогу полностью. Ни объехать, ни обойти — только разбирать вручную.

— Сколько времени займет? — спросил Сунь Лэй у возниц.

— Если все впрягутся — часа четыре, — ответил старший. — Может, пять.

— Долго.

— Другого выхода нет.

Сунь Лэй оглянулся на лес, нависающий над дорогой с обеих сторон. Идеальное место для засады — узкое ущелье, скалы, деревья. Если разбойники нападут сейчас, половина людей погибнет, даже не успев вытащить оружие.

— Выставляем усиленное охранение, — приказал он. — Го Пин, бери трех человек, на левый склон. Мо, ты с Вэем — на правый. Остальные разбирают завал. Если что — кричите сразу.

Мо Фань кивнул и полез на склон.

Подъем был крутым, приходилось цепляться за камни и корни деревьев, чтобы не сорваться вниз. Вэй пыхтел сзади, то и дело поскальзываясь, но упрямо лез следом.

Наверху открывался отличный обзор. Вся дорога как на ладони — и завал, и повозки, и люди, копошащиеся вокруг. С этой позиции можно было контролировать подходы с севера и востока.

— Здесь и встанем, — сказал Мо Фань, выбирая место за большим валуном. — Смотри в ту сторону, я — в эту. Если увидишь движение — сразу кричи.

— Понял, — кивнул Вэй.

Они замерли, всматриваясь в лес.

Время тянулось медленно. Солнце поднималось все выше, припекая даже сквозь облака. Вэй периодически вытирал пот со лба, но не жаловался — видимо, уроки прошлых дней пошли на пользу.

Внизу кипела работа. Люди таскали камни, откатывали их в сторону, освобождая проезд. Крики, ругань, скрежет — шум стоял невероятный. В таком гаме легко было не услышать приближение врага.

— Мо, — тихо позвал Вэй. — А что мы будем делать, когда доставим груз?

— Получим деньги и разойдемся.

— А ты? Ты куда пойдешь?

— Не знаю. Куда-нибудь.

— А можно мне с тобой?

Мо Фань повернулся к нему, удивленный.

— Зачем?

— Ты... ты другой. С тобой не страшно. И ты многому можешь научить. Я хочу стать сильнее, чтобы защищать мать, чтобы никто не мог нас обидеть.

— Твоя мать в городе. Я туда не скоро вернусь.

— Я подожду. Или пойду с тобой, если можно.

Мо Фань задумался. Парень был настойчив, это похвально. Но брать с собой кого-то в то, что предстояло, — значит обрекать на верную смерть.

— Посмотрим, — ответил он уклончиво. — Сначала выжить надо.

— Выживем, — уверенно сказал Вэй. — С тобой выживем.

Мо Фань ничего не ответил. Он снова всматривался в лес, пытаясь уловить хоть какое-то движение.

И уловил.

Далеко, на грани видимости, между деревьями мелькнула тень. Слишком быстрая для зверя, слишком осторожная для птицы. Человек.

— Тихо, — прошептал Мо Фань, поднимая руку. — Там кто-то есть.

Вэй замер, вглядываясь в указанном направлении.

— Не вижу.

— Смотри внимательнее. Вон там, между двумя соснами. Сейчас снова появится.

Тень мелькнула снова — теперь ближе, отчетливее. Человек в темной одежде, с луком за спиной, крадущийся от дерева к дереву.

— Разведчик, — определил Мо Фань. — Смотрит, чем мы заняты.

— Что делать?

— Ждать. Если он один — пропустим, пусть докладывает. Если с ним другие — будем встречать.

Они ждали. Разведчик крался осторожно, подбираясь все ближе. За ним, метрах в ста, двигались еще трое.

— Четверо, — тихо сказал Мо Фань. — Справишься?

— Я... не знаю.

— Придется. Ты берешь крайнего справа. Бьешь сзади, в шею. Тихо. Я беру двоих. Если получится — встретимся здесь.

— А если не получится?

— Тогда кричи. Я приду.

Мо Фань бесшумно скользнул вниз по склону, исчезая среди камней и кустов. Вэй остался один, сжимая в руке нож и молясь всем богам, которых знал.

Разведчики приближались. Они двигались уверенно, явно зная местность. Первый — тот самый, с луком — уже вышел на открытое место, откуда открывался отличный вид на завал.

Вэй затаил дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно за версту.

Первый разведчик замер, вглядываясь вниз. Потом поднял руку, подавая сигнал остальным. Те подтянулись ближе, начали тихо переговариваться.

И в этот момент из-за камней вылетела тень.

Мо Фань двигался как молния. Первый разведчик умер, даже не поняв, что случилось — кинжал вошел ему точно в основание черепа. Второй дернулся, пытаясь выхватить меч, но получил удар в горло и захрипел, заливаясь кровью.

Третий успел обернуться, выставить блок. Мо Фань ударил, блок принял удар, но Мо Фань уже сместился, заходя сбоку. Еще удар, еще, третий — и разведчик упал, сраженный наповал.

Четвертый побежал. Он рванул в лес, петляя между деревьями, пытаясь уйти. Мо Фань бросился следом, но вдруг остановился.

Вэй.

Он обернулся. Вэй стоял над трупом — тем самым, крайним справа, которого должен был убить. Стоял, сжимая окровавленный нож, и смотрел на свои руки с ужасом.

— Ты... ты сделал это, — сказал Мо Фань, подходя ближе. — Молодец.

— Я... я убил человека, — прошептал Вэй. — Я никогда...

— Теперь умеешь. Поздравляю.

— Это не повод для поздравлений!

— Повод, — жестко сказал Мо Фань. — Ты жив. Он мертв. Это главное. Все остальное — потом.

Вэй смотрел на него с ужасом и благоговением одновременно.

— Ты... ты совсем не чувствуешь? Не жалеешь?

— Чувствую, — неожиданно ответил Мо Фань. — Каждый раз. Но если позволить жалости управлять тобой, умрешь сам. А мертвым жалеть уже некого.

Он похлопал парня по плечу.

— Пошли. Надо доложить.

Они вернулись к завалу. Сунь Лэй выслушал доклад, нахмурился.

— Четверо? Значит, они рядом. Готовятся к новой атаке.

— Нужно уходить быстрее, — сказал Мо Фань.

— Знаю. Еще час — и дорога будет свободна.

— Может не успеть.

— Тогда будем драться.

Мо Фань кивнул и вернулся на свою позицию. Вэй пошел с ним — теперь уже не отходя ни на шаг.

Склон встретил их тишиной. Трупы разведчиков лежали там, где упали, — темнели пятна крови на камнях, мухи уже слетались на запах смерти.

Вэй отвернулся, его мутило. Мо Фань спокойно прошел мимо, занял наблюдательную позицию.

— Смотри в оба, — сказал он. — Если они придут — придут массово.

— Откуда знаешь?

— Потеряли разведчиков. Значит, поймут, что мы готовы. Значит, ударят сразу, большими силами.

— И что делать?

— Драться. Выживать. Других вариантов нет.

Час тянулся бесконечно. Вэй всматривался в лес до рези в глазах, но больше никто не появлялся. Внизу, у завала, работа кипела — последние камни убирали с дороги.

— Готово! — донесся крик снизу. — Можем ехать!

Мо Фань выдохнул. Не зря. Успели.

Они спустились вниз, помогли запрячь лошадей. Караван тронулся, оставляя за спиной завал, трупы и очередную смертельную опасность.

Вэй шел рядом с Мо Фанем, молчаливый и задумчивый.

— Мо, — сказал он наконец. — Я понял, почему ты такой.

— Какой?

— Холодный. Ты просто... устал. Устал бояться, устал жалеть, устал терять. И закрылся.

Мо Фань посмотрел на него с удивлением. Парень оказался проницательнее, чем казался.

— Возможно, — ответил он. — Возможно.

Они шли дальше, в горы, где их ждала Бездна Пламени.

Где их ждала смерть.

Или ответы.

Караван двигался вперед, несмотря на потери, усталость и постоянное чувство опасности, висящее в воздухе подобно невидимому туману. После завала и уничтожения разведчиков разбойники больше не нападали — по крайней мере, пока. Но Мо Фань знал: это затишье перед бурей. Противник перегруппировывался, готовил новый удар.

Дорога становилась все опаснее. Теперь она вилась по самому краю пропасти, где неосторожный шаг мог стоить жизни. Внизу, в глубоком ущелье, ревела горная река, разбиваясь о скалы белой пеной. Лошади нервничали, чуя опасность, возницы то и дело успокаивали их, рискуя сорваться вместе с повозками.

Мо Фань шел впереди, рядом с Го Пином, высматривая возможные засады. Вэй держался сзади, но не терял его из виду — после пережитого парень боялся оставаться один.

— Сколько еще? — спросил Мо Фань у Го Пина.

— К вечеру должны выйти к перевалу. Там, за ним, начинается Бездна.

— Что это за место?

— Не знаю точно. Говорят, древний кратер вулкана, который не гаснет тысячи лет. Внизу — огонь, лава, жар. И что-то еще.

— Что?

— Легенды говорят — там спрятан ключ. Ключ к чему-то очень древнему и очень опасному.

Мо Фань кивнул. Это совпадало с тем, что он узнал из дневника главы Ледяного Пика. Ключ к демону. Кровавый Рассвет искал его.

— А зачем он вашей секте?

Го Пин покосился на него.

— Много вопросов задаешь.

— Хочу знать, за что умираю.

— За деньги, как и все. Остальное не наше дело.

— А если это дело убьет не только нас, но и всех вокруг?

Го Пин промолчал, но по его лицу Мо Фань понял — он тоже думал об этом.

К вечеру они действительно вышли к перевалу. Отсюда открывался вид на долину, в центре которой, словно огромная рана на теле земли, зияла Бездна Пламени.

Мо Фань смотрел и не верил своим глазам.

Котлован был огромен — несколько ли в диаметре. Из его глубины поднималось багровое зарево, освещая тучи снизу, делая их похожими на раскаленный металл. Воздух дрожал от жара даже на таком расстоянии. Пахло серой и пеплом.

— Красиво, — прошептал стоящий рядом Вэй.

— Страшно, — поправил Мо Фань.

— И то, и другое.

Они спустились в долину, разбили лагерь у подножия скалы, в относительной защите от ветра. Сунь Лэй объявил, что завтра они войдут в Бездну.

— Только те, кто нужен, — добавил он. — Остальные останутся здесь, охранять груз.

Ночью Мо Фань не спал. Сидел у костра, глядя на багровое зарево вдалеке, и думал. О Лин, о Цинъэр, о Чжан Сю, о всех, кого встретил за эти месяцы.

Странно, но он чувствовал, что что-то меняется. Внутри него. Пятьсот лет одиночества, пятьсот лет боли — и вдруг появились люди, которым он стал дорог. Которые стали дороги ему.

Это делало его уязвимым. И это же делало его сильнее.

— Не спишь? — Вэй подсел рядом.

— Нет.

— Я тоже. Страшно.

— Бояться — нормально.

— Ты боишься?

— Всегда.

— Не похоже.

— Я привык. Страх стал частью меня. Как рука или нога.

Вэй задумался над его словами.

— Ты странный, Мо. Но хороший. Я рад, что встретил тебя.

Мо Фань ничего не ответил. Только смотрел на зарево и ждал рассвета.

Утром они вошли в Бездну.

Спуск был долгим и опасным. Тропа вилась по краю кратера, то поднимаясь, то опускаясь. Жар усиливался с каждым шагом, воздух становился тяжелым, дышать было трудно. Некоторые наемники отставали, не выдерживая.

Мо Фань шел в первой группе, вместе с Сунь Лэем, Го Пином и еще тремя бойцами Кровавого Рассвета. Вэй остался наверху — Мо Фань настоял на этом, сказав, что парень будет только мешать.

Внизу их ждало озеро лавы.

Огромное, раскаленное, оно пульсировало, как живое, выбрасывая фонтаны искр и языки пламени. В центре озера возвышался островок черного камня, на котором стоял алтарь.

Древний, покрытый письменами, алтарь.

— Там, — сказал Сунь Лэй, указывая на остров. — Ключ там.

— Как попасть? — спросил Го Пин.

— Есть мост. Вон там.

Действительно, от берега к острову тянулась узкая каменная гряда, едва возвышающаяся над лавой. Пройти по ней — самоубийство. Одно неверное движение — и ты в огне.

— Кто пойдет? — спросил Сунь Лэй.

Тишина. Никто не хотел умирать.

Мо Фань шагнул вперед.

— Я пойду.

Все обернулись к нему.

— Ты? — удивился Сунь Лэй. — Зачем?

— Мне нужно знать, что там.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Сунь Лэй смотрел на него долго, потом кивнул.

— Иди. Если вернешься — получишь тройную плату.

Мо Фань шагнул на мост.

Жар был невыносим. Казалось, кожа плавится, легкие горят, глаза слепнут от яркости. Он шел медленно, осторожно, проверяя каждый камень перед тем, как поставить ногу.

Внизу кипела лава. Она плевалась огнем, пыталась достать его, сжечь, уничтожить.

Мо Фань шел.

Он думал о Лин. О том, что, возможно, ответы здесь. О том, что, возможно, после этого он сможет вернуться.

Мост кончился. Он ступил на остров, подошел к алтарю.

Письмена были древними, почти стертыми. Но Мо Фань узнал их — те же, что в библиотеке Ледяного Пика.

Он протянул руку, коснулся камня.

И мир взорвался.

Когда Мо Фань коснулся алтаря, мир вокруг исчез.

Не стало ни лавового озера, ни каменного острова, ни багрового неба над головой. Только бесконечная тьма, в которой плыли языки пламени, образуя причудливые фигуры, похожие на иероглифы древнего письма.

Мо Фань стоял посреди этой тьмы, чувствуя, как жар проникает в каждую клетку тела, но не обжигает — очищает. Странное ощущение, знакомое и чужое одновременно. Так бывает, когда ци впервые входит в меридианы — больно, страшно, но после становится легче.

— Ты пришел, — раздался голос отовсюду и ниоткуда.

Глубокий, древний, наполненный такой мощью, что, казалось, сами камни дрожали от него.

— Кто ты? — спросил Мо Фань, не разжимая губ.

— Ты знаешь. Ты всегда знал.

И вдруг перед ним возник образ. Огромный, сотканный из пламени и тьмы, с глазами, горящими, как два солнца. Демон. Настоящий древний демон, запечатанный в этом месте тысячи лет.

— Я ждал тебя, — сказал демон. — Ждал очень долго.

— Меня? Почему?

— Потому что ты другой. Ты не отсюда. Твоя душа — не из этого мира. Она пришла издалека, через разрывы в ткани реальности. Я чувствую это.

Мо Фань молчал, переваривая услышанное. Демон знал о нем. Знал о его прошлом.

— Ты ищешь выход, — продолжил демон. — Ты ищешь путь домой, к той, кого потерял. Я могу помочь тебе.

— Ценой?

— Ценой? — демон рассмеялся — звук был похож на раскаты грома. — Ты думаешь, я попрошу твою душу? Кровь невинных? Служение? Нет, человек. Мне нужно другое.

— Что?

— Свобода. Я заперт здесь тысячи лет. Мои тюремщики давно мертвы, но печати все еще держат меня. Ты можешь сломать их.

— И выпустить тебя в мир?

— Да.

— Чтобы ты убивал, сжигал, уничтожал?

Демон помолчал.

— Ты судишь по легендам, человек. Легенды лгут. Я не демон в том смысле, который вы вкладываете в это слово. Я — древний дух, хранитель равновесия. Меня заперли те, кто боялся моей силы. Но я не враг людям.

— Тогда кто ты?

— Я — тот, кто видел рождение этого мира. Я — тот, кто помнит, как создавались первые секты, как люди учились культивировать, как открывались врата между мирами. Я — библиотека знаний, запертая в темнице.

Мо Фань задумался. Слова демона звучали правдиво, но он слишком хорошо знал, что демоны умеют лгать. Лгать так искусно, что сам Небесный Император поверит.

— Докажи, — сказал он.

— Что?

— Что ты не лжешь. Докажи.

Пламя вокруг заколебалось, потом собралось в одну точку и вдруг выстрелило лучом прямо в голову Мо Фаня.

Он не успел уклониться — да и не пытался. Луч вошел в сознание, и перед глазами пронеслись образы.

Тысячи лет истории. Строительство храмов, битвы культиваторов, рождение и гибель сект, приход и уход Небесных Императоров. Он видел, как создавался Ледяной Пик, как погибал, как демон (называвший себя Духом Равновесия) пытался помочь, но его силы не хватило. Видел, как Кровавый Рассвет охотился за ключом, чтобы использовать демона в своих целях. Видел правду.

Настоящую правду.

Он открыл глаза. Перед ним все еще стоял демон, но теперь Мо Фань смотрел на него иначе.

— Я верю тебе, — сказал он. — Но я не могу выпустить тебя.

— Почему?

— Потому что если я ошибусь, погибнут миллионы. Я не имею права рисковать.

— А если я скажу, что без моей помощи ты никогда не вернешься домой?

Мо Фань замер. Это был удар ниже пояса. Самый болезненный, самый страшный.

— Ты лжешь, — сказал он, но в голосе не было уверенности.

— Нет. Только я знаю дорогу между мирами. Только я помню, как открываются врата. Без меня ты будешь скитаться здесь вечность.

Мо Фань молчал. Перед глазами стояла Лин — ее лицо, ее улыбка, ее руки, протянутые к нему. Пятьсот лет. Пятьсот чертовых лет.

— Что я должен сделать? — спросил он тихо.

— Разбить алтарь. В центре есть камень — сердце печати. Ударь по нему своей ци, и печать падет.

— А если я не хочу?

— Тогда уходи. И никогда не возвращайся. Но знай — Кровавый Рассвет все равно найдет способ освободить меня. Они уже близко. Они придут сюда, и тогда я буду в их руках. Ты хочешь, чтобы мной управляли те, кто убивает невинных?

Мо Фань сжал кулаки. Демон был прав — выбора не было. Либо он освободит его сам, либо это сделают враги. А враги используют его силу для уничтожения.

— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю это.

Он подошел к алтарю, нашел в центре камень — темный, пульсирующий внутренним светом. Собрал всю ци, всю свою силу, всю злость, всю боль пятисот лет и ударил.

Камень треснул.

Из трещины хлынул свет — ослепительный, белый, чистый. Алтарь зашатался, пошел трещинами, начал рассыпаться.

Мо Фань отступил, закрывая лицо руками.

Когда свет погас, перед ним стоял человек. Высокий, статный, с длинными белыми волосами и глазами, в которых горело пламя. Он улыбался.

— Спасибо, — сказал демон — теперь уже дух. — Ты освободил меня. Я в долгу.

— Мне не нужны долги. Мне нужна дорога домой.

— Я помню. И я помогу. Но не сейчас. Сначала нужно разобраться с теми, кто придет сюда. Твои спутники... они не те, за кого себя выдают.

Мо Фань нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Сунь Лэй и его люди — не просто наемники. Они — Кровавый Рассвет. Они знают, что ключ здесь. Они ждали, пока кто-то другой снимет печать, чтобы не рисковать своими людьми.

— А разбойники?

— Их рук дело. Инсценировка, чтобы выяснить, есть ли среди наемников шпионы.

Мо Фань выругался. Он попал в ловушку, даже не заметив.

— Что теперь?

— Теперь мы встретим их. Вместе.

Реальность схлопнулась, и Мо Фань снова стоял на острове, у разрушенного алтаря. Рядом с ним был дух — теперь уже в человеческом обличье.

На берегу, на другой стороне лавового озера, суетились люди. Сунь Лэй, Го Пин, остальные. Они видели, что алтарь разрушен, и готовились перейти мост.

— Идут, — сказал дух. — Готовься.

Мо Фань вытащил кинжал и шагнул навстречу врагам.

Последняя битва начиналась.

Мост через лавовое озеро дрожал под ногами Сунь Лэя и его людей, но они шли уверенно, не боясь сорваться вниз. Пятеро бойцов Кровавого Рассвета, все на уровнях от пятого до седьмого, вооруженные до зубов, готовые к любой схватке.

Мо Фань стоял на острове, сжимая в руке кинжал, и ждал. Рядом с ним замер дух — теперь уже в человеческом обличье, но от него веяло такой древней силой, что даже воздух вокруг вибрировал.

— Ты уверен, что справишься? — спросил дух.

— Нет, — честно ответил Мо Фань. — Но выбора нет.

— Выбор есть всегда. Ты можешь бежать.

— Бежать? — Мо Фань усмехнулся. — Я бегал пятьсот лет. Хватит.

Дух посмотрел на него с уважением.

— Тогда дерись. Я прикрою.

Первым мост перешел Го Пин. Он спрыгнул на камень острова, выхватывая меч, и сразу рванул в атаку. Мо Фань встретил его в прыжке — удар, блок, уход, контрудар.

Го Пин был силен. Шестой уровень против третьего — разница огромная. Но Мо Фань компенсировал это скоростью и опытом. Он двигался как тень, уходя от ударов, нанося свои, заставляя противника ошибаться.

— Стой смирно! — заорал Го Пин, когда очередной выпад Мо Фаня пропорол ему руку.

— Не учи ученого.

Сзади подоспели остальные. Мо Фань отступил к алтарю, пытаясь не дать окружить себя. Дух шагнул вперед, и вдруг пространство вокруг наполнилось жаром — не обжигающим, а странным, будто сам воздух плавился.

— Что за... — начал Сунь Лэй, но договорить не успел.

Пламя вырвалось из рук духа, ударило в нападающих, отбрасывая их назад. Двое упали, покатились по камням, едва не сорвавшись в лаву.

— Добивай! — крикнул дух Мо Фаню.

Тот не заставил себя просить. Метнулся к упавшим, добил одного, второго, откатился в сторону, уходя от ответного удара.

Го Пин поднялся, злой, окровавленный. В глазах горела ненависть.

— Ты! — заорал он. — Ты заплатишь!

Он сложил руки в печать, и вокруг него заклубилась тьма — техника Кровавого Рассвета, высасывающая жизнь из противника.

Мо Фань почувствовал, как силы покидают его. Воздух стал вязким, движения — медленными, сознание — мутным.

— Умри, — прошептал Го Пин.

— Нет, — ответил Мо Фань и рванул вперед, вкладывая в бросок последние силы.

Кинжал вошел Го Пину в грудь по самую рукоять. Тот захрипел, выпучил глаза, начал заваливаться назад.

— Как... — выдохнул он.

— Опыт, — ответил Мо Фань, выдергивая кинжал.

Го Пин рухнул на камни и затих.

Осталось трое. Сунь Лэй и двое его людей. Они стояли по ту сторону моста, не решаясь перейти.

— Иди сюда, — позвал Мо Фань. — Я жду.

Сунь Лэй посмотрел на трупы своих людей, на духа, стоящего за спиной Мо Фаня, на лаву, кипящую внизу.

— Ты пожалеешь, — сказал он. — Кровавый Рассвет не прощает предателей.

— Я не предатель. Я никогда вам не служил.

— Все равно. Тебя найдут. И убьют.

— Посмотрим.

Сунь Лэй развернулся и пошел обратно. Его люди последовали за ним.

Мо Фань смотрел им вслед, тяжело дыша. Руки дрожали, ци почти иссякла, раны болели нестерпимо. Но он был жив.

— Ты справился, — сказал дух, подходя ближе. — Я не ошибся в тебе.

— Они вернутся, — ответил Мо Фань. — С подкреплением.

— Вернутся. Но не скоро. А у нас есть дела.

— Какие?

— Ты хотел знать путь домой. Я расскажу.

Они сели на камни у разрушенного алтаря. Дух начал рассказ — долгий, запутанный, полный деталей, которые Мо Фань впитывал как губка.

Оказалось, что врата между мирами существуют. Их немного, всего семь, разбросаны по разным уголкам этого мира. Один из них — здесь, в Бездне Пламени. Но открыть их может только тот, кто достиг стадии Небесного Императора.

— Это невозможно, — сказал Мо Фань. — До Небесного Императора тысячи лет культивации.

— Тысячи, — согласился дух. — Но ты не обычный культиватор. Твоя душа старше тела. Ты помнишь прошлые жизни. Это ускорит путь.

— Насколько?

— Если будешь стараться — лет за пятьсот достигнешь.

Мо Фань горько усмехнулся.

— Еще пятьсот. Я уже пятьсот жду.

— Подожди еще. Что такое время для того, кто ищет вечность?

Мо Фань посмотрел на него.

— А ты? Что будешь делать?

— Я буду здесь. Ждать. Если понадоблюсь — приходи.

— Приду, — пообещал Мо Фань.

Он поднялся, посмотрел на лавовое озеро, на разрушенный алтарь, на трупы врагов.

— Мне пора.

— Иди. И помни — путь домой лежит через силу. Становись сильнее. И однажды ты вернешься.

Мо Фань шагнул на мост и пошел обратно.

Наверху его ждал Вэй. Парень бросился к нему, обнял, не стесняясь слез.

— Ты жив! Я думал... я думал, ты не вернешься!

— Вернулся, — сказал Мо Фань. — Как видишь.

Сунь Лэя и его людей нигде не было. Видимо, ушли сразу, не дожидаясь возвращения Мо Фаня. Наемники, оставшиеся в лагере, смотрели на него с уважением и страхом — слухи о том, что произошло внизу, уже разнеслись.

— Что теперь? — спросил Вэй.

— Теперь мы возвращаемся.

— А Кровавый Рассвет?

— Они вернутся. Но не скоро. А нам нужно готовиться.

Мо Фань посмотрел на север, туда, где остался Небесный Покой. Там ждала Цинъэр. Там ждал Чжан Сю. Там ждала новая жизнь.

Путь домой был долог. Но теперь у него была цель.

И он шел к ней.

Том 1 "Сломанный клинок". Глава 5. "Цена тишины"

Ворота Небесного Покоя возникли из утреннего тумана, как грязный призрак.

Мо Фань остановился в полусотне шагов от деревянных створок, вглядываясь в знакомые очертания. Город, который он покинул меньше месяца назад, стоял на месте — все так же воняло нечистотами из канав, все так же скрипели флюгера на башнях стражи, все так же лениво перекликались торговцы у входа. Ничего не изменилось.

И это было неправильно.

— Господин Мо? — Сун Цинъэр тронула его за рукав. — Вы в порядке?

Он моргнул, стряхивая наваждение. Девушка смотрела на него с тревогой — той самой тревогой, от которой у него внутри все сжималось. Пятьсот лет никто не смотрел на него так. Пятьсот лет он никому не был нужен живым.

— В порядке, — ответил он автоматически.

Вранье. Система молчала, но он чувствовал, как под черепом зудит что-то чужеродное. Фантомная память — так он называл это про себя. Обрывки прошлых циклов, которые всплывали в самый неподходящий момент. Сейчас, глядя на ворота, он вдруг увидел их обгоревшими. Увидел трупы стражников на стенах. Увидел черный дым, поднимающийся над крышами.

А потом видение схлопнулось, и ворота снова стали целыми.

— Господин Мо? — голос Цинъэр звучал уже встревоженнее.

— Идем, — отрезал он и зашагал вперед, не дожидаясь ответа.

Стражник у ворот узнал их. Вернее, узнал Цинъэр — дочь главы гильдии здесь знали в лицо даже пьяные. Мо Фаню достаточно было молча стоять рядом, пока девушка объясняла, кто они и откуда. Он рассматривал стражника. Молодой, лет двадцать, первый уровень Жемчужины. Дышит неровно — либо пил вчера, либо не долечил легкие после простуды. Меч на поясе висит криво, до рукояти дотянуться неудобно. В настоящем бою этот человек проживет ровно три вдоха.

Пятьсот лет назад Мо Фань тоже оценивал людей. Тогда это была привычка, игра ума. Сейчас — необходимость. Он знал слишком много способов умереть от руки того, кого посчитал безопасным.

— Проходите, госпожа Сун! — стражник поклонился, бросив на Мо Фаня быстрый взгляд. Взгляд цепкий, настороженный. Не дурак, значит. Тоже оценивает.

Мо Фань прошел мимо, не удостоив его ответом.

Улицы Небесного Покоя встретили их привычным гомоном. Торговцы зазывали покупателей, дети носились между ног прохожих, где-то восточнее долбил молот по наковальне — кузнецы работали без выходных. Жизнь текла своим чередом, равнодушная к тому, что в Бездне Пламени только что освободили древнее зло.

— Нам к отцу? — спросила Цинъэр, когда они свернули на Главную улицу.

— Вам, — поправил Мо Фань. — Мне в гильдию. За наградой.

— Но...

— Вы спасены, госпожа Сун. — Он остановился и повернулся к ней. — Ваш отец ждет вас. Моя работа сделана.

Девушка закусила губу. Он видел, что она хочет сказать что-то еще, возразить, предложить пойти вместе. Но он уже отрезал путь для этих слов. Пятьсот лет научили его одному: привязанность — это веревка на шее. Чем раньше обрубить, тем меньше шансов задохнуться.

— Вы... — Цинъэр запнулась, подбирая слова. — Вы придете? Вечером? Отец захочет отблагодарить вас лично.

Мо Фань хотел отказаться. Открыл рот — и вдруг увидел перед собой не Цинъэр, а Лин. Ту самую Лин, которая пятнадцать лет назад (пятьсот лет назад, боги, сколько же можно сходить с ума?) стояла точно так же и просила его прийти на ужин к ее родителям.

— Приду, — услышал он собственный голос.

Цинъэр просияла. Кивнула, развернулась и побежала к особняку, подхватив подол длинного платья. Мо Фань смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри разрастается холод.

Он снова сделал не то. Снова позволил чувствам вмешаться.

— Дурак, — сказал он себе тихо. — Старый безмозглый дурак.

Система безмолвствовала, но он знал, что она записала это решение. Каждое его действие имело цену. Вопрос был только в том, когда придет счет.

Гильдия Сун Цзяня встретила его деловой суетой. Носильщики таскали тюки с товаром, писари строчили накладные, охранники точили мечи у входа. Жизнь торгового дома не останавливалась никогда.

— Господин Мо! — Сунь Лэй вынырнул откуда-то из-за тюков с шерстью, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Вернулись! А мы уж думали...

— Думали, что? — перебил Мо Фань, не замедляя шага.

Вербовщик Кровавого Рассвета запнулся, но улыбку сохранил. Профессионал. Мо Фань отметил это почти с уважением. Такие люди опасны не мечом — языком.

— Думали, задержитесь в пути, — закончил Сунь Лэй, пристраиваясь рядом. — Бездна Пламени — место гиблое. Многие туда уходят, мало кто возвращается.

— Я вернулся.

— Вижу. — Сунь Лэй понизил голос: — Господин Сун ждет вас. Просил проводить сразу, как появитесь.

Мо Фань остановился. Посмотрел на вербовщика в упор, не скрывая больше своей сути. Пятьсот лет убийств смотрели из его глаз холодным расчетом хищника.

— Проводи, — сказал он тихо.

Улыбка Сунь Лэя дернулась. Совсем чуть-чуть, на долю секунды. Но Мо Фань заметил. Он замечал все.

Кабинет главы гильдии находился на втором этаже, в дальней части здания. Мо Фань бывал здесь однажды, когда только устроился, и тогда его встретили вежливо, но холодно. Сейчас Сун Цзянь ждал его лично у дверей.

— Господин Мо! — Толстяк шагнул навстречу, протягивая руки. Глаза его блестели. — Я уже знаю. Цинъэр рассказала все. Вы спасли мою дочь. Спасли ценой собственной свободы. Я ваш должник.

Мо Фань позволил себя обнять, не отвечая на объятие. Тело Сун Цзяня было мягким, беззащитным — купец не владел культивацией выше второго уровня. Один удар в печень, второй в горло, и глава гильдии упадет замертво, не успев даже позвать на помощь.

— Я пришел за наградой, — сказал Мо Фань, когда Сун Цзянь отпустил его.

Купец моргнул, сбитый с толку такой прямотой. Потом рассмеялся — натужно, но искренне.

— Ценю деловой подход. — Он махнул рукой, приглашая в кабинет. — Проходите, поговорим.

В кабинете пахло бумагой и воском. Свитки лежали везде — на столах, на полках, даже на подоконнике. Сун Цзянь жестом предложил садиться, сам обошел стол и опустился в массивное кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

— Тысяча камней духа, как и договаривались, — начал он без предисловий. — Плюс еще пятьсот — лично от меня, за спасение дочери.

Мо Фань кивнул. Это было честно. Даже щедро.

— И работа, — добавил он.

— Работа? — Сун Цзянь приподнял бровь.

— Мне нужно где-то жить. И нужно дело, чтобы не привлекать внимания. Ваша гильдия — хорошее прикрытие.

Купец помолчал, разглядывая его. Взгляд у Сун Цзяня оказался цепким, несмотря на внешнюю мягкость. Такие взгляды бывают у людей, которые всю жизнь торгуются и научились видеть ложь за версту.

— Вы не простой наемник, господин Мо, — сказал он наконец. — Я это понял сразу, как только вы появились в моем доме. А после того, что случилось в Бездне... — Он покачал головой. — Такие люди, как вы, не работают в гильдиях. Такие люди сами открывают гильдии.

— Я не прошу доверия, — ответил Мо Фань. — Я прошу работу. Обычную, скучную, не требующую объяснений. Охранять склады, сопровождать караваны до городских ворот, проверять документы. Я буду делать то, что скажут, и не задавать вопросов. Взамен я получу крышу над головой и право не отвечать на вопросы о своем прошлом.

Сун Цзянь снова помолчал. Потом кивнул медленно.

— Договорились. — Он протянул руку через стол. — Но одно условие: вы приходите сегодня на ужин. Цинъэр убьет меня, если вы откажетесь.

Мо Фань пожал протянутую руку, чувствуя, как мягкая ладонь купца дрожит от напряжения. Сун Цзянь боялся его. Это было правильно. Это было безопасно.

— Приду, — сказал Мо Фань, и холод внутри стал чуть теплее.

Он снова сказал это. Снова согласился. Система молчала, но он знал — счет растет.

Комнату ему дали в западном флигеле — маленькую, но чистую. Дощатый пол, узкая лежанка, стол у окна, глиняный кувшин для воды. Мо Фань обошел помещение по кругу, проверяя углы. В щелях между досок пыль, под лежанкой мышиный помет, оконная рама рассохлась и закрывается неплотно. Жить можно.

Он скинул дорожную сумку на пол и опустился на лежанку. Тело ныло после недель пути, но он запрещал себе расслабляться. Расслабление в этом мире означало смерть. Пятьсот лет назад он понял это, когда впервые умер от руки того, кому доверился.

Система мигнула перед глазами.

[СТАТУС]Имя: Мо ФаньУровень: Жемчужина 3 (87% к следующему)Ядро: Искажено (стабильность 73%)Параметры: Сила 28, Ловкость 31, Дух 45, Телосложение 22Удача: -20 (Проклятие Небес)Активные эффекты: Фантомная память (средняя), Слежка (неизвестный источник)

Слежка. Он скользнул взглядом по строке, и внутри все похолодело. Система никогда не ошибалась в таких вещах. Кто-то следил за ним прямо сейчас. Кто-то с достаточно сильной техникой, чтобы оставаться невидимым.

Мо Фань медленно поднялся, делая вид, что просто разминает затекшие ноги. Подошел к окну, выглянул во двор. Обычная суета гильдии: носильщики, охранники, писари. Ничего подозрительного. Он поднял взгляд выше — на крыши соседних домов, на башню стражи вдалеке, на серое небо, затянутое тучами.

Никого.

Но система не врала. Кто-то смотрел на него.

Он отошел от окна, сел за стол, делая вид, что разбирает вещи. В сумке было немного: смена одежды, кинжал, несколько камней духа, завернутых в тряпицу, да старая карта, которую он стащил с трупа одного из культиваторов Кровавого Рассвета. Ценности никакой, но привычка собирать информацию въелась в кровь за пятьсот лет.

Руки работали автоматически, а мозг просчитывал варианты. Кто мог за ним следить? Кровавый Рассвет? Возможно, но маловероятно — они потеряли его след в Бездне, а после смерти Лин Хо и Го Пина у них не осталось в городе людей, способных вести скрытое наблюдение. Секта Тысячи Ветров? Тоже вряд ли — для них он просто сбежавший внешний ученик, не стоящий внимания.

Оставался третий вариант, самый неприятный.

Небесные Инспекторы.

Он слышал о них мельком, в прошлых циклах. Служители Небесной Бюрократии, которые следили за порядком в поднебесном мире. Они появлялись там, где случались аномалии — сильные всплески энергии, нарушения законов cultivation, вторжения из других миров. И если они заинтересовались Бездной Пламени...

Мо Фань сжал край стола так, что дерево жалобно скрипнуло.

Он слишком рано расслабился. Слишком поверил, что смерть Лин Хо решит все проблемы. Освобождение древнего духа — это вам не мелкая стычка в лесу. Это событие, которое могло привлечь внимание высших сил.

— Дурак, — прошептал он снова. — Старый безмозглый дурак.

Нужно было уходить. Немедленно, прямо сейчас, не дожидаясь ужина и награды. Собрать вещи, перелезть через стену, затеряться в трущобах, а потом уйти в Северные земли, где Небесные Инспекторы не сунут нос...

Он уже встал, когда в дверь постучали.

— Господин Мо? — голос Чжан Сю, молодого наемника, с которым они вместе пили перед уходом в Бездну. — Вы там? Сунь Лэй сказал, вы вернулись.

Мо Фань замер. Рука сама собой легла на рукоять кинжала.

— Чего тебе?

— Да так... — Голос за дверью звучал смущенно. — Поговорить хотел. Прощения попросить, если что. Я тогда, перед вашим уходом, нагрубил немного. Думал, вы и не вернетесь вовсе. А вы вернулись. И госпожу спасли. Я это... В общем, уважаю.

Мо Фань помедлил. Потом убрал руку с кинжала и открыл дверь.

Чжан Сю стоял на пороге — молодой, лопоухий, с дурацкой улыбкой на лице. В руках он держал глиняный жбан и две кружки.

— Пиво? — предложил он. — Настоящее, из ячменя. Не то пойло, что в тавернах льют.

— Заходи, — сказал Мо Фань, и сам удивился тому, что сказал это.

Чжан Сю вошел, огляделся, присвистнул.

— Ну и конура. Я на постоялом дворе снимаю комнату втрое больше. А вы герой, спаситель дочки самого Сун Цзяня, ютитесь в каморке.

— Мне не нужно много места.

— Это да. — Чжан Сю поставил жбан на стол, разлил пиво по кружкам. — Вы человек серьезный, сразу видно. Не то что некоторые... — Он запнулся, подбирая слова. — Слушайте, я чего пришел-то на самом деле. Тут такое дело...

Он оглянулся на дверь, понизил голос.

— В городе чужие появились. Люди в серых рясах. Ходят по дворам, расспрашивают про Бездну Пламени. Кто туда ходил, кто оттуда вернулся, не видел ли кто странного. Стражники молчат, но по ним видно — боятся. Очень боятся.

Мо Фань взял кружку, сделал глоток. Пиво и правда было неплохим.

— И что?

— И то. — Чжан Сю подался вперед. — Эти серые уже были у Сун Цзяня. Спрашивали про вас. Про наемника, который ходил в Бездну с караваном Кровавого Рассвета и вернулся один. Господин Сун сказал, что вы погибли. Что видел ваше тело лично.

Мо Фань замер с кружкой у губ.

— Сказал, что я погиб?

— Ага. — Чжан Сю кивнул. — И всем в гильдии велел говорить то же самое. Если спросят про Мо Фаня — он мертв, погиб в Бездне, тела не нашли. Я потому и пришел тихо, через черный ход. Чтобы никто не видел, что я к вам иду.

Мо Фань молчал, переваривая информацию. Сун Цзянь прикрывал его. Купец, который знал его от силы месяц, рисковал навлечь на себя гнев Небесных Инспекторов, чтобы спасти незнакомца. Почему?

— Вы ему дороги, — сказал Чжан Сю, будто прочитав его мысли. — Не вы лично, а то, что вы для него сделали. Цинъэр — это все, что у него есть. Жена давно умерла, других детей нет. Если бы не вы... — Он развел руками. — Он жизнь за вас отдаст. И гильдию свою, и богатство, и все.

— Глупо, — сказал Мо Фань.

— Что?

— Глупо так привязываться к людям. Они умирают. Всегда.

Чжан Сю посмотрел на него странно. С жалостью, понял Мо Фань. Молодой наемник жалел его.

— Вы странный, господин Мо, — сказал Чжан Сю тихо. — Будто не жили никогда. Будто не знаете, что такое тепло.

Мо Фань ничего не ответил. Он знал, что такое тепло. Он знал это так хорошо, что боль от потери тепла стала частью его костей.

— Ладно. — Чжан Сю допил пиво и поднялся. — Я пойду. Вы это... Будьте осторожны. Серые не успокоятся, пока не найдут то, что ищут. А ищут они, кажется, именно вас.

У двери он обернулся.

— Если что — я на постоялом дворе «Три сосны». Спросите Чжан Сю, любой покажет. Приходите, если... Ну, если просто выпить захотите. Не с кем же вам тут пить, кроме как со мной.

Он улыбнулся и вышел.

Мо Фань остался один. Пиво в кружке остывало, за окном смеркалось, а в углу комнаты, там, куда не падал свет, кто-то стоял и смотрел на него.

Система мигнула:

text

[ВНИМАНИЕ]Обнаружена скрытая слежка.Источник: Техника Небесного Наблюдения (уровень 7+)Рекомендация: Не обнаруживать наблюдателя. Ждать.

Мо Фань медленно допил пиво. Поставил кружку на стол. Зевнул, потянулся, как человек, который собирается ложиться спать. Потом разделся, задул свечу и улегся на лежанку лицом к стене.

В темноте он открыл глаза и стал ждать.

Наблюдатель не уходил всю ночь.

Утром наблюдатель исчез.

Мо Фань почувствовал это сразу — как давление в воздухе спало, как перестали зудеть точки на спине, которые всю ночь сверлил чужой взгляд. Он полежал еще немного, делая вид, что спит, потом зевнул, потянулся и сел.

За ночь он принял решение.

Бежать было нельзя. Небесные Инспекторы, если это действительно они, уже взяли след. Если он сбежит сейчас, они поймут, что Сун Цзянь солгал, и тогда под удар попадет вся гильдия. Цинъэр, Чжан Сю, Лэй Ху — все, кто имел неосторожность проявить к нему доброту, будут пытать, а потом казнят за укрывательство.

Он видел это в прошлых циклах. Сотни раз.

Оставался только один выход — принять игру. Остаться в городе, делать вид, что ничего не происходит, и ждать, пока Инспекторы не решат проверить информацию Сун Цзяня лично. А когда они придут — убедить их, что Мо Фань действительно мертв.

Вопрос был только в том, как это сделать.

Он умылся ледяной водой из кувшина, оделся и вышел во двор. Гильдия уже проснулась — носильщики таскали тюки, повара гремели посудой на кухне, где-то ругался старший приказчик. Обычное утро обычного торгового дома.

— Господин Мо! — окликнули его.

Мо Фань обернулся. К нему спешил Лэй Ху — начальник стражи, здоровенный мужик с лицом, изрубленным старыми шрамами.

— Рад видеть вас живым, — сказал Лэй Ху, останавливаясь рядом. Говорил он тихо, чтобы не привлекать внимания. — Господин Сун просил передать: сегодня вы работаете со мной. Охрана складов на восточной окраине. Место тихое, людей мало, лишних вопросов не задают.

Мо Фань кивнул, понимая. Сун Цзянь убирал его с глаз долой, прятал подальше от любопытных взглядов.

— Когда выходить?

— Сейчас. — Лэй Ху оглянулся. — И вот еще... Не обижайтесь, но господин Сун просил, чтобы вы сменили одежду. Слишком вы приметный в этом черном. На складах все в серых халатах ходят, рабочих.

— Хорошо.

Лэй Ху помялся, будто хотел сказать что-то еще, но передумал. Только махнул рукой:

— Идемте. Халаты на месте получите.

Они вышли с территории гильдии через черный ход — узкую калитку в заборе, которую Мо Фань раньше не замечал. Лэй Ху двигался быстро, уверенно, ведя его закоулками и проходными дворами. Мо Фань отмечал путь, запоминал повороты, считал шаги. Привычка, въевшаяся в кровь.

— Много серых в городе? — спросил он, когда они свернули в очередной переулок.

Лэй Ху дернулся, но шага не замедлил.

— Трое. — Голос его звучал глухо. — Старший — Чжоу Фан, культиватор стадии Основания. У него наши, городские, даже дышать боятся. Второй — Ли Вэй, тоже Основание, но помладше. Третий — девушка, имени не знаю, но говорят, страшнее двоих первых вместе взятых.

— Чем страшнее?

— Она слышит ложь. — Лэй Ху остановился, повернулся к Мо Фаню. Лицо его было бледным. — Просто слышит. Подходят к человеку, она слушает, что он говорит, и сразу знает — врет или нет. Ни одна техника сокрытия не помогает. Говорят, у нее дар от рождения, Небесами данный.

Мо Фань молчал, переваривая информацию. Дар распознавания лжи — это было плохо. Очень плохо. Против таких даров его опыт пятисот лет был бессилен. Он мог обмануть кого угодно, мог сыграть любую роль, но если кто-то просто знает...

— Поэтому господин Сун и сказал, что вы мертвы, — продолжил Лэй Ху. — Чтобы они даже не пытались вас искать. Если эта девушка спросит его лично, он скажет правду. А так — он просто повторяет то, что велел повторять. И она слышит, что он не врет.

Умно, подумал Мо Фань. Сун Цзянь был хитрым лисом. Он не лгал — он просто распространял информацию, в которую сам поверил. И если девушка-эмпат спросит его, она услышит чистую правду: Сун Цзянь искренне считает, что Мо Фань мертв.

— А вы? — спросил Мо Фань. — Вы тоже так считаете?

Лэй Ху усмехнулся криво:

— Я считаю, что вы самый странный человек из всех, кого я встречал. И что если вы захотели притвориться мертвым — значит, на то есть веские причины. Я вас не видел, господин Мо. Не встречал, не разговаривал, не знаю. Если меня спросят — так и скажу.

— Спасибо.

— Не за что. — Лэй Ху махнул рукой. — Вы Цинъэр спасли. Я ее с пеленок знаю, она мне как дочь. За это я кому угодно в лицо совру и глазом не моргну.

Они вышли к складам — длинным деревянным сараям, выстроившимся вдоль городской стены. Район был бедным, грязным, пахло кожей и прелой соломой. Рабочие в серых халатах таскали тюки, грузили телеги, перекрикивались матом.

Лэй Ху подвел его к маленькой сторожке у ворот, кивнул сидящему внутри старику:

— Это Мо. Новенький. Работает со мной.

Старик окинул Мо Фаня равнодушным взглядом, протянул серый халат:

— Носи. Чтоб чистым был. Украдешь — убью.

Мо Фань принял халат, надел поверх своей одежды. Ткань грубая, колючая, пахнет потом и пылью. Идеально. В таком халате он становился одним из сотен безликих грузчиков, на которых никто не обращает внимания.

— Работа простая, — объяснял Лэй Ху, пока они шли вдоль складов. — Смотри, чтобы никто не воровал. Проверяй, что грузят и куда везут. Если видишь подозрительных — свистишь, я приду.

— А если вы далеко?

— Тогда бьешь сам. — Лэй Ху похлопал по топору на поясе. — Разрешаю. Только без трупов, господин Сун не любит трупов. Покалечить можно, убивать — нельзя.

Мо Фань кивнул. Это было даже удобно. Работа, не требующая думать, дающая время наблюдать и ждать.

Они обошли склады по периметру, Лэй Ху показал, где лежат запасные арбалеты, где колодец с водой, где тайный лаз под стеной — на случай пожара или нападения. Потом оставил его одного, сказав, что вернется к вечеру.

Мо Фань уселся на пустую бочку у ворот и стал смотреть на серое небо.

День тянулся медленно. Грузчики сновали туда-сюда, телеги скрипели, где-то лаяли собаки. Мо Фань впитывал эту обыденность, как губка — воду. Пятьсот лет смертей и сражений сделали его нечувствительным к тишине. Он научился ждать. Ждать, наблюдать, запоминать.

К полудню мимо ворот прошли трое в серых рясах.

Мо Фань узнал их сразу, хотя никогда не видел раньше. По тому, как люди шарахались от них в стороны. По тому, как замолкали грузчики, едва завидев серые фигуры. По тому холодному ветерку страха, который предшествовал им.

Он сидел на бочке, ссутулившись, спрятав лицо в тени капюшона. Серый халат рабочего сливался с серыми рясами, делал его невидимым.

Они прошли мимо. Мо Фань видел их мельком: двое мужчин — один старый, с длинной седой бородой, второй молодой, с лицом аскета — и девушка. Лет двадцати, хрупкая, с глазами такими светлыми, что казались почти белыми.

Она остановилась.

Прямо напротив ворот, в двух шагах от Мо Фаня.

Повернула голову. Медленно, очень медленно. И посмотрела прямо на него.

Мир замер.

Мо Фань смотрел в эти светлые глаза и чувствовал, как что-то внутри него выворачивается наизнанку. Будто она видела его насквозь — не тело, не ауру, а саму душу. Видела каждый грех, каждую смерть, каждую каплю крови на его руках.

— Что там, сестра? — спросил молодой аскет.

Девушка молчала еще секунду. Потом моргнула и отвернулась.

— Ничего, — сказала она голосом, похожим на звон хрусталя. — Показалось.

И они пошли дальше.

Мо Фань не шевелился, пока их спины не скрылись за углом. Только когда последний отблеск серой рясы исчез, он позволил себе выдохнуть.

Руки дрожали.

Система молчала, но он знал — это было близко. Слишком близко.

Девушка что-то почувствовала. Не поняла, не распознала, но почувствовала. Если они встретятся снова, если она приглядится внимательнее...

Он не успел додумать эту мысль.

Потому что в конце улицы, там, где скрылись серые рясы, закричали.

Кричал мужчина — страшно, надрывно, так кричат только перед смертью. Потом крик оборвался. И наступила тишина.

Мо Фань поднялся с бочки, забыв про осторожность. Всмотрелся вдаль. Там, за поворотом, что-то происходило. Люди бежали прочь, закрывая головы руками. Над крышами поднимался дым.

И в этом дыме, в этом хаосе, он снова увидел серые рясы. Трое фигур стояли посреди улицы, и перед ними на коленях лежал человек.

— Помогите! — закричал кто-то рядом. — Люди из секты Трупосожженцев напали! Серые Инспекторы их остановили, но там же дети, там же дети!

Мо Фань смотрел, как девушка со светлыми глазами поднимает руку, и человек на коленях загорается синим пламенем.

Он сгорел за три секунды. Даже костей не осталось.

— Спасите! — кричал тот же голос. — Кто-нибудь, помогите!

Мо Фань стоял и смотрел. Рабочие в серых халатах бежали мимо него к месту побоища — с топорами, лопатами, кто с чем. А он стоял.

Потому что знал: это не его битва. Не его дело. Он должен прятаться, должен быть незаметным, должен...

— Господин Мо!

Голос Чжан Сю вырвал его из оцепенения. Молодой наемник выскочил из переулка, тяжело дыша, с мечом в руке.

— Там Лэй Ху! — выкрикнул он. — Лэй Ху в той стороне был, проверял обозы! Если эти твари...

Мо Фань смотрел на него. На молодое, испуганное, но решительное лицо. На меч, который Чжан Сю сжимал так, будто от этого зависела его жизнь. На глаза, в которых не было страха — только готовность бежать и умереть за старшего товарища.

— Где? — спросил Мо Фань.

— Что?

— Где Лэй Ху?

Чжан Сю махнул рукой в сторону дыма:

— Там! У кожевенных мастерских! Я видел его перед самым нападением, он...

Дальше Мо Фань не слушал. Он уже бежал.

Серый халат рабочего развевался за спиной, ноги сами несли его вперед, руки выдернули из-за пояса кинжал. В голове было пусто и холодно.

Он бежал спасать человека, которого знал от силы месяц.

Потому что этот человек прикрыл его спину сегодня утром.

Потому что этот человек сказал: «Она мне как дочь».

Потому что пятьсот лет одиночества — это слишком долго даже для того, кто разучился чувствовать.

Он влетел в зону боя, когда там уже почти все закончилось.

Четверо в красных балахонах — секта Трупосожженцев, узнал он сразу, по вытатуированным на лбах иероглифам смерти — добивали раненых. Вокруг валялись тела грузчиков, стражников, случайных прохожих. Пахло кровью и паленой плотью.

Лэй Ху лежал у стены мастерской. Живой, но раненый — стрела торчала из плеча, нога была неестественно вывернута. Над ним стоял один из красных, занося меч для последнего удара.

Мо Фань не думал.

Тело работало быстрее мысли — пятьсот лет опыта, вбитых в рефлексы. Он метнул кинжал, даже не целясь. Клинок вошел красному в затылок, точно между позвонков. Тот упал, даже не вскрикнув.

Остальные трое обернулись.

— О, еще один, — усмехнулся самый высокий. — В сером халате. Раб, что ли? Смотрите, раб пришел спасать раба.

Мо Фань шагнул вперед, подбирая по пути меч убитого. В руке оружие легло привычно, будто он не расставался с ним никогда.

— Уходите, — сказал он тихо. — И я забуду, что вас видел.

Красные переглянулись. Потом расхохотались.

— Слышали? — Высокий утирал слезы. — Раб нам угрожает! Ты хоть знаешь, кто мы, раб? Мы — ученики самой секты Трупосожженцев, мы...

— Я знаю, кто вы, — перебил Мо Фань. — Трупы, которые еще не знают, что мертвы.

Он двинулся вперед.

Бой длился меньше минуты.

Первому он перерезал горло, даже не замедляясь. Второй успел активировать технику огня — Мо Фань ушел перекатом, рубанул по ногам, добил, когда упал. Третий, самый высокий, попытался бежать.

Мо Фань догнал его в три прыжка. Удар в спину — меч вышел из груди, обагренный кровью.

— Я же просил уйти, — сказал он, глядя в затухающие глаза. — Я предупреждал.

Красный захрипел и обмяк.

Тишина.

Мо Фань стоял посреди улицы, залитой кровью, с мечом в руке, и не понимал, что он только что сделал. Он вступил в бой. Он убил людей на виду у всего города. Он нарушил все свои правила, все запреты, всю осторожность, которую выстраивал пятьсот лет.

Из-за одного человека. Которого знал месяц.

Сзади застонал Лэй Ху.

Мо Фань выдохнул, вытер меч о халат убитого и пошел к раненому. Лэй Ху смотрел на него безумными глазами:

— Вы... вы... зачем? Вас же увидят! Серые же рядом! Они...

— Молчи, — сказал Мо Фань, разрывая рубаху, чтобы перевязать рану. — Не трать силы на слова.

— Но вы...

— Я сказал — молчи.

Лэй Ху замолчал. Только смотрел на Мо Фаня так, будто видел призрака.

А потом из-за угла вышли трое в серых рясах.

Старший, с длинной седой бородой. Молодой аскет. И девушка со светлыми глазами.

Они смотрели на Мо Фаня. На убитых красных. На Лэй Ху, которого он перевязывал.

— Интересно, — сказал старший тихо. — Очень интересно.

Девушка шагнула вперед. Посмотрела на Мо Фаня своими страшными глазами.

И улыбнулась.

— Здравствуй, — сказала она. — Я тебя узнала.

Мо Фань замер, чувствуя, как мир рушится вокруг.

Мо Фань медленно поднялся, заслоняя собой раненого Лэй Ху.

В руке все еще был меч — чужой, в крови, с выщерблиной на лезвии. Плохое оружие, но для одного удара сгодится. Для одного-единственного удара, который нужно нанести быстрее, чем трое культиваторов стадии Основания успеют отреагировать.

Он просчитывал варианты. Старший — Чжоу Фан, судя по описанию Лэй Ху — стоял справа, чуть выдвинувшись вперед. Лидер, самый опытный. Молодой аскет замер слева, руки сложены в печати — готовит какую-то технику на подстраховке. Девушка — в центре, беззащитная на первый взгляд, но Мо Фань знал: такие дары никогда не приходят одни. Если она слышит ложь, значит, Небеса дали ей и другие способности. Может быть, слабые в бою, но достаточно сильные, чтобы выжить среди таких монстров, как Чжоу Фан.

Первый удар — в девушку. Она главная угроза: пока она жива, он не сможет лгать. Потом уходить в перекат, уклоняясь от техники аскета, и сразу атаковать Чжоу Фана, не давая ему активировать защиту. Если повезет, двое упадут за три секунды. Аскет останется один — с ним можно справиться.

Если повезет.

— Не надо, — сказала девушка тихо.

Мо Фань замер. Она смотрела прямо на него, и в ее светлых глазах не было страха. Только спокойная, пугающая уверенность.

— Я знаю, что ты сейчас думаешь, — продолжила она. — Знаю, какие варианты просчитываешь. И знаю, что у тебя нет ни одного шанса.

— Сестра Линь, — подал голос молодой аскет. — Позвольте мне...

— Нет, Ли Вэй. — Девушка — ее звали Линь, вспомнил Мо Фань — подняла руку, останавливая его. — Этот человек только что спас раненого. Убил четырех культиваторов стадии Жемчужины, рискуя собой. Ты действительно хочешь напасть на него?

— Он нарушил приказ не вмешиваться, — жестко сказал Чжоу Фан. — Мы вели наблюдение, ждали, пока появятся остальные. А он ворвался и все испортил.

— Он спасал человека.

— Какая разница?

Девушка повернулась к старшему. Голос ее оставался тихим, но в нем появилась сталь:

— Большая, учитель. Очень большая.

Чжоу Фан нахмурился, но спорить не стал. Только махнул рукой:

— Допроси его. Если он не из секты — отпустим. Если хоть что-то вызовет подозрение — заберем с собой.

Девушка кивнула и снова посмотрела на Мо Фаня.

— Ты слышал. Я буду задавать вопросы. Ты будешь отвечать. Если соврешь — я узнаю. И тогда мой учитель... — Она повела плечом в сторону Чжоу Фана. — Он не такой добрый, как я.

Мо Фань молчал, лихорадочно просчитывая варианты. Она слышит ложь. Абсолютная, непробиваемая способность. Никакие техники сокрытия, никакой опыт пятисот лет не помогут. Он может только говорить правду.

Или не говорить вообще.

— Я буду молчать, — сказал он.

Девушка улыбнулась. Странно, но в улыбке не было злорадства — только любопытство.

— Это тоже ответ, — сказала она. — Молчание — не ложь. Но оно говорит мне, что ты боишься сказать правду. А значит, правда опасна для тебя. Для нас? — Она покачала головой. — Не знаю. Может быть, опасна. Может быть, нет. Придется спрашивать иначе.

Она сделала шаг вперед. Еще один. Остановилась в трех чи от Мо Фаня — расстояние смертельного удара, но он почему-то не двигался.

— Ты убил этих четверых, чтобы спасти раненого? — спросила она.

— Да.

Правда. Легкая, чистая, без камня за пазухой. Он действительно убил их, чтобы спасти Лэй Ху.

— Ты знал, что мы рядом? Знал, что после боя придется отвечать на вопросы?

— Знал.

— И все равно вмешался?

— Да.

Девушка прищурилась, вслушиваясь во что-то, невидимое другим. Потом кивнула:

— Правда. Интересно... — Она обернулась к Чжоу Фану: — Учитель, он не враг. По крайней мере, не враг Небесной Бюрократии.

— Это ни о чем не говорит, — буркнул старший. — Спроси про Бездну Пламени. Про всплеск энергии месяц назад.

Девушка снова повернулась к Мо Фаню. Взгляд ее стал острее.

— Ты был в Бездне Пламени?

Пауза. Мо Фань смотрел в эти светлые глаза и понимал, что лгать бесполезно.

— Был.

— Зачем?

— Спасал девушку. Сун Цинъэр, дочь главы гильдии. Ее похитили люди Кровавого Рассвета, я пошел за ней.

— Кровавый Рассвет? — переспросил молодой аскет — Ли Вэй. — Те самые, что ищут ключ к древнему демону?

— Да.

— И ты пошел против них один? — Девушка склонила голову. — Чтобы спасти чужую дочь?

— Мне заплатили.

— Ложь, — сказала она спокойно. — Частичная. Тебе заплатили, да. Но пошел ты не поэтому.

Мо Фань молчал.

— Скажи правду, — попросила она. — Я все равно узнаю.

— Я пошел, потому что не мог поступить иначе.

— Почему?

— Потому что пятьсот лет... — Он осекся. Чуть не проговорился. Чуть не сказал то, что нельзя говорить никому.

— Пятьсот лет? — Девушка нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что тебе пятьсот лет? Но твое тело... Ты культиватор стадии Золотого Ядра? Нет, максимум Жемчужина третий уровень. Так не бывает.

— Я не то хотел сказать.

— Ложь.

Мо Фань сжал зубы. Это было как пытка — медленная, неотвратимая. Она вытаскивала из него правду кусок за куском, даже не прикасаясь.

— Сестра Линь, — позвал Ли Вэй. — Может, хватит? Он явно что-то скрывает. Давайте заберем его в управу, там допросим как следует.

— Нет. — Девушка не оборачивалась. — Он не преступник. Он просто... очень странный. Я не понимаю его, учитель. — Она повернулась к Чжоу Фану. — Он говорит правду, когда отвечает на вопросы. Но между ответами — тишина. И в этой тишине столько боли, что у меня сердце сжимается.

Старший Инспектор нахмурился:

— Боль? Ты чувствуешь боль?

— Да. — Девушка снова посмотрела на Мо Фаня. — Ты потерял кого-то очень близкого, да? Очень давно. И с тех пор не можешь себе простить.

Мо Фань молчал. Он не мог сказать правду — это значило бы раскрыть все. Но и лгать не мог.

— Не отвечай, — сказала девушка тихо. — Я знаю. Мне достаточно.

Она отошла назад, встала рядом с Чжоу Фаном.

— Учитель, я проверила. Он не враг. Он опасен — в нем столько тьмы, что хватило бы на целую демоническую секту. Но эта тьма — не от злобы. От боли. Он не служит тьме, он просто... несет ее в себе.

Чжоу Фан долго смотрел на Мо Фаня. Потом кивнул:

— Хорошо. Верю тебе, девочка. — Он махнул рукой: — Уходи, парень. Забери своего раненого и уходи. Но запомни: мы будем следить. Если твоя тьма вырвется наружу, если пострадают невинные — я приду лично. И тогда никакие спасения дочерей купцов тебя не спасут.

Мо Фань кивнул. Подхватил Лэй Ху на плечо — здоровенный мужик оказался тяжелым, но силы пока хватало — и пошел прочь, не оборачиваясь.

— Постой, — окликнула девушка.

Он замер.

— Как тебя зовут? Настоящее имя?

Мо Фань помедлил. Потом сказал, не оборачиваясь:

— Мо Фань.

— А до того? До того, как ты стал Мо Фанем?

Тишина. Он стоял к ней спиной, чувствуя, как светлые глаза буравят затылок.

— Чэнь, — сказал он наконец. — Меня звали Чэнь Фань.

— Чэнь Фань, — повторила она. — Я запомню. Я — Линь Си. Если захочешь поговорить — приглашаю. Без допросов, без цепей. Просто поговорить. Думаю, тебе есть что рассказать.

Мо Фань ничего не ответил. Пошел дальше, неся на плече раненого, чувствуя спиной три пары глаз.

Только когда завернул за угол и серая ряса Линь Си скрылась из виду, он позволил себе выдохнуть.

Лэй Ху застонал:

— Живой... мы живые... Господин Мо, вы...

— Молчи, — повторил Мо Фань. — Долечимся — тогда поговорим.

Лэй Ху замолчал, но в глазах его стояли слезы. От боли или от благодарности — Мо Фань не знал. Да и не хотел знать.

Он только что чуть не погиб. Только что раскрыл себя перед Небесными Инспекторами. Только что назвал свое настоящее имя девушке, которая слышит ложь.

И зачем?

Чтобы спасти человека, которого знал месяц.

Он снова сделал не то. Снова позволил чувствам вмешаться. Снова поставил чужую жизнь выше своей безопасности.

— Дурак, — прошептал он, шагая по грязной улице. — Старый безмозглый дурак.

Но внутри, где-то глубоко, в самой темноте его израненной души, теплился крошечный огонек. Тот самый, который он считал погасшим навсегда пятьсот лет назад.

Огонек, который назывался жизнью.

Кожевенные мастерские остались позади. Город жил своей жизнью — торговцы зазывали покупателей, дети бегали по лужам, где-то играла музыка. Будто и не было только что бойни. Будто не лежали на улице трупы в красных балахонах.

Мо Фаня это не удивляло. Мир всегда был равнодушен к страданиям отдельных людей.

Он свернул в переулок, ведущий к складам. Лэй Ху на плече дышал тяжело, но ровно — рана была серьезной, но не смертельной. Успеют.

— Господин Мо, — прохрипел Лэй Ху. — Та девушка... она... она правда слышит ложь?

— Правда.

— И вы... вы сказали ей свое имя? Настоящее?

— Сказал.

— Зачем?

Мо Фань остановился. Посмотрел на окровавленное лицо Лэй Ху. На глаза, полные боли и благодарности.

— Потому что она все равно бы узнала, — сказал он. — А так — хотя бы по-честному.

— По-честному? — Лэй Ху попытался усмехнуться, но вышло жалко. — Вы, господин Мо, может, и грешник, как про вас говорят. Но грешник честный. Это я запомню.

Мо Фань ничего не ответил. Пошел дальше.

Честный грешник. Звучало как название для книги. Или как приговор.

Он нес раненого через город и думал о том, что сегодня сделал еще один шаг по пути, с которого нет возврата. Линь Си теперь знает его имя. Чжоу Фан знает, что он был в Бездне Пламени. И если они свяжут это с освобождением древнего духа...

Он не успел додумать.

Потому что из-за угла выскочил Чжан Сю.

— Господин Мо! — заорал он. — Живой! А я уж думал... А это Лэй Ху? Ранен? Давайте я помогу!

Он подхватил вторую руку Лэй Ху, и вместе они потащили раненого к складам. Мо Фань молчал, но краем глаза следил за молодым наемником. Чжан Сю был напуган, взволнован, но в глазах его горело что-то еще. Восхищение?

— Вы как их? — спросил Чжан Сю, когда они затащили Лэй Ху в сторожку. — Я видел издалека. Четверых! Одним мечом! Вы герой, господин Мо! Настоящий герой!

— Я не герой, — сказал Мо Фань, укладывая раненого на топчан. — Я убийца.

— Но вы спасли Лэй Ху!

— Я убил четырех человек.

— Плохих человеков! — Чжан Сю даже ногой топнул от возбуждения. — Они же из Трупосожженцев! Они детей жгут живьем, я слышал! Их убивать — это доброе дело!

Мо Фань посмотрел на него. Молодой, горячий, уверенный в своей правоте. Он тоже таким был, пятьсот лет назад. Тоже верил, что есть плохие и хорошие, что добро всегда побеждает, что смерть убийцы — это справедливость.

Потом он прожил пятьсот лет и узнал правду.

Смерть — это просто смерть. А справедливости не существует. Есть только выживание.

— Принеси воды, — сказал он вместо ответа. — И чистые тряпки. И найди лекаря. Быстро.

Чжан Сю кивнул и выбежал.

Мо Фань склонился над Лэй Ху, осматривая рану. Стрела вошла глубоко, задела кость. Нужно вытаскивать, прижигать, зашивать. Будет больно.

— Терпи, — сказал он.

Лэй Ху кивнул, закусив губу.

Мо Фань взялся за древко и резко дернул. Лэй Ху закричал, но крик оборвался — потерял сознание.

Так даже лучше.

Мо Фань работал быстро, чисто, как делал это тысячи раз за пятьсот лет. Рана очищена, прижжена огнем из зажигалки, зашита грубыми стежками. Выживет. Если не начнется заражение — выживет.

Он откинулся назад, вытирая руки о тряпку. Тело ныло, голова раскалывалась, система мигала предупреждениями об истощении.

text

[ВНИМАНИЕ]Духовная энергия: 23%Искажение ядра: +2% (текущая стабильность 71%)Рекомендуется отдых и медитация.

Отдых. Хорошее слово. Только где его взять?

В дверь постучали.

— Господин Мо? — голос Чжан Сю. — Я лекаря привел! И воды!

— Заходите.

В сторожку ввалились Чжан Сю и тощий старик с ящиком лекарств. Старик окинул взглядом раненого, покачал головой:

— Грубо работано, но чисто. Я продолжу. Вы идите, отдыхайте.

Мо Фань кивнул и вышел наружу.

Вечер опускался на Небесный Покой. Небо наливалось багрянцем, где-то за стеной выли собаки. Город затихал после дневной суеты, готовясь к ночи.

Мо Фань стоял у ворот склада и смотрел на закат.

Сегодня он чуть не погиб. Сегодня он раскрыл себя. Сегодня он назвал свое имя чужой девушке с пугающими глазами.

И сегодня он впервые за пятьсот лет почувствовал, что живет.

Не выживает — живет.

— Господин Мо. — Чжан Сю вышел из сторожки, встал рядом. — Спасибо вам. За Лэй Ху. Он мне как отец родной, честное слово. Если бы не вы...

— Хватит, — перебил Мо Фань. — Я не за тебя это сделал.

— А за кого?

Мо Фань промолчал. Он и сам не знал ответа.

Они стояли вдвоем, глядя на закат, и в тишине этого вечера было что-то важное. Что-то, чего Мо Фань не испытывал очень давно.

Покой.

— Пойду я, — сказал Чжан Сю наконец. — Лекарю заплатить надо, да и Лэй Ху присмотреть. А вы... вы приходите завтра. Если захотите. Я на постоялом дворе, помните?

— Помню.

Чжан Сю ушел. Мо Фань остался один.

Закат догорал, тени удлинялись, и в этих тенях снова кто-то стоял. Мо Фань почувствовал взгляд раньше, чем увидел фигуру. Обернулся.

На крыше соседнего склада сидела Линь Си. Та самая девушка со светлыми глазами. Она смотрела на него, поджав ноги и обхватив колени руками. Просто смотрела.

— Ты следишь за мной? — спросил Мо Фань.

— Да, — ответила она просто.

— Зачем?

— Ты интересный. — Она склонила голову. — В тебе столько боли, Чэнь Фань. Столько потерь. Я никогда не встречала таких людей.

— Радуйся.

— Не радуюсь. — Она спрыгнула с крыши — легко, бесшумно, будто не культиватор, а кошка. Подошла ближе. Остановилась в пяти шагах. — Я хочу понять. Кто ты? Откуда у тебя эта боль?

— Ты не захочешь знать.

— Захочу. — Глаза ее блеснули в сумерках. — Я всегда хочу знать правду. Это мой дар и мое проклятие.

Мо Фань смотрел на нее. Хрупкая, почти прозрачная в полумраке. Лет двадцать, не больше. А в глазах — мудрость столетий. Такие же глаза были у Лин, когда она смотрела на него в последний раз.

— Уходи, — сказал он. — Пока не поздно.

— Поздно для чего?

— Для тебя.

Линь Си улыбнулась — грустно, понимающе.

— Для меня уже поздно, Чэнь Фань. Я родилась с этим даром. Я слышу ложь с детства. Знаешь, каково это — расти, зная, что все вокруг врут? Что мать врет, когда говорит, что любит? Что отец врет, когда обещает вернуться? Что друзья врут, когда клянутся в верности?

Мо Фань молчал.

— Я привыкла, — продолжила она. — Привыкла к тому, что правда всегда горькая. Что люди — это клубки лжи и самообмана. И я думала, что уже ничто не сможет меня удивить. А потом появился ты.

Она сделала шаг вперед.

— Ты не врешь, Чэнь Фань. Совсем. Ты просто молчишь. Но когда говоришь — говоришь правду. Чистую, без примесей. Даже когда эта правда опасна для тебя. Почему?

— Потому что лгать тебе бесполезно.

— Это не ответ. — Она покачала головой. — Другие пытаются. Всегда пытаются. Им кажется, что если постараться, то смогут обмануть мой дар. А ты даже не пробуешь. Почему?

Мо Фань долго молчал. Потом сказал:

— Потому что я устал врать.

Линь Си моргнула.

— Что?

— Пятьсот лет, — сказал он тихо. — Пятьсот лет я врал. Всем. Себе в первую очередь. Врал, что смогу все исправить. Врал, что она еще жива. Врал, что если стать достаточно сильным, достаточно безжалостным, достаточно холодным — то можно вернуть все назад. — Он поднял на нее глаза. — Я устал, Линь Си. Я просто устал.

Она смотрела на него, и в светлых глазах стояли слезы.

— Кто она? — спросила она шепотом.

— Лин. Моя Лин.

— Она... она умерла?

— Она умирает. — Голос Мо Фаня дрогнул впервые за пятьсот лет. — Каждый день. Каждую ночь. Каждую секунду моей жизни. Она умирает снова и снова, а я не могу ничего сделать. Потому что я здесь. А она — там. И между нами стена, которую невозможно пробить.

Линь Си подошла еще ближе. Совсем близко. Протянула руку и коснулась его щеки.

— Ты не холодный, Чэнь Фань, — сказала она. — Ты просто замерз. Это разные вещи.

Он отшатнулся, будто обжегся.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что я опасен. Для всех, кто ко мне приближается. Я приношу только боль и смерть. Лучше держись подальше.

Линь Си убрала руку, но не отошла.

— Я не боюсь, — сказала она. — Мой дар защитит меня. И если ты когда-нибудь захочешь поговорить... по-настоящему поговорить, не боясь, что я использую правду против тебя... приходи. Я буду ждать.

Она развернулась и пошла прочь, растворившись в сумерках.

Мо Фань остался один.

Ночь упала на Небесный Покой, холодная и звездная. Где-то лаяли собаки, где-то плакал ребенок, где-то пьяный стражник горланил песню. Обычная жизнь обычного города.

А Мо Фань стоял и смотрел в небо.

И впервые за пятьсот лет ему показалось, что он не один.

Мо Фань не пошел в свою каморку.

Вместо этого он забрался на крышу сторожки, сел, свесив ноги, и достал из-за пазухи флягу с водой. Пить не хотелось, но привычка занимать руки чем-то простым, не требующим внимания, въелась в кровь.

Ночь была тихой. Город засыпал, и в этой тишине мысли лезли в голову особенно навязчиво.

Линь Си.

Он прокручивал в памяти их разговор, каждое слово, каждый жест. Она не была похожа на других Инспекторов. В ней не чувствовалось той холодной жестокости, которой дышали Чжоу Фан и Ли Вэй. Она была... живой. Настоящей.

И это пугало больше всего.

Потому что живые, настоящие люди в этом мире долго не живут. Он видел это сотни раз. Стоило кому-то проявить доброту, искренность, человечность — и Небеса тут же находили способ стереть их в порошок.

Лин была такой же. Живой, настоящей, искренней. И где она теперь?

Мо Фань сжал флягу так, что металл жалобно скрипнул.

— Опять думаешь о ней?

Голос раздался снизу, и Мо Фань едва не сорвался с крыши от неожиданности. Он не слышал, как кто-то подошел. Совсем. Это значило, что пришедший либо был призраком, либо культиватором настолько высокого уровня, что мог скрывать свое присутствие даже от его обостренных чувств.

— Не бойся, это я.

Из тени выступила Линь Си. Легко, будто кошка, запрыгнула на крышу и уселась рядом, тоже свесив ноги.

— Ты следишь за мной, — сказал Мо Фань. Это был не вопрос.

— Да. — Она улыбнулась в темноте. — Ты интересный.

— Ты уже говорила.

— И повторю. Знаешь, сколько мне лет?

Мо Фань покосился на нее. В полумраке ее лицо казалось почти прозрачным, светлые глаза мерцали, как звезды.

— Двадцать. Может, двадцать два.

— Двадцать один, — подтвердила она. — А знаешь, сколько я работаю на Небесную Бюрократию?

— Откуда мне знать?

— С пяти лет. — Она сказала это буднично, как говорят о погоде. — Мой дар проявился рано. Сначала родители думали, что это болезнь. Потом, когда я сказала отцу, что он врет, говоря, что не изменяет матери... — Она усмехнулась невесело. — В общем, быстро нашлись люди, которые объяснили, что к чему.

Мо Фань молчал.

— Шестнадцать лет, — продолжила Линь Си. — Шестнадцать лет я слышу только ложь. Друзья, враги, начальники, подчиненные — все врут. Всегда. По делу и без дела. Просто потому, что так легче жить.

— Тяжело, — сказал Мо Фань. Это тоже не было вопросом.

— Привыкла. — Она пожала плечами. — Но знаешь, что самое страшное?

— Что?

— Я перестала верить, что правда вообще существует. Что есть хоть один человек, который скажет мне что-то и не соврет. Хоть в чем-то.

Она повернулась к нему. В темноте ее глаза светились — буквально, физически светились слабым белесым светом.

— А потом появился ты. И я спросила тебя — и ты ответил правду. Просто так. Без попыток обмануть, без уловок. Чистую правду.

— Потому что лгать тебе бесполезно, — повторил Мо Фань.

— Нет. — Она покачала головой. — Другие тоже знают, что лгать бесполезно. Но они все равно пытаются. Потому что не могут иначе. Потому что ложь — это их защита. А ты... ты не защищаешься. Ты просто говоришь то, что есть. Почему?

Мо Фань долго смотрел в ночь. Где-то далеко, за стеной, выли волки. Или собаки — он уже не различал.

— Потому что я умер, — сказал он наконец. — Давно. Пятьсот лет назад. Все, что было во мне живого, сгорело в первом же цикле. Осталась только цель.

— Цель?

— Вернуться. — Голос его стал тихим, почти неслышным. — Назад. К ней. В тот момент, когда сигнал оборвался. Я не знаю как, но я найду способ.

Линь Си молчала долго. Так долго, что Мо Фань уже решил — она ушла, растворилась в ночи, как и появилась. Но потом она спросила:

— Что такое «сигнал»?

И Мо Фань понял, что сказал лишнее.

— Не важно, — ответил он. — Это из другой жизни.

— Из той, где ты был Чэнь Фанем?

— Да.

— Расскажи.

Он повернулся к ней. В ее глазах не было любопытства — только тихая, спокойная просьба. Будто она не требовала, а просила. Будто ей действительно было важно услышать.

— Зачем?

— Затем, что я никогда не слышала правды о другом мире, — ответила она просто. — Я знаю только этот. Знаю его ложь, его боль, его грязь. А ты пришел откуда-то еще. Расскажи. Пожалуйста.

Мо Фань молчал. Каждое слово о прошлом было опасно. Каждое воспоминание могло стать зацепкой для врагов, ключом к разгадке его тайны. Но она смотрела на него этими светлыми глазами, и внутри, где-то глубоко, шевелилось то, что он считал мертвым.

— Там нет cultivation, — начал он медленно. — Нет ци, нет техник, нет демонических сект. Там люди летают на железных птицах и говорят друг с другом через маленькие коробочки, на расстоянии тысяч ли.

— Как? — Линь Си подалась вперед. — Это какая-то техника?

— Нет. Просто... — Он запнулся, подбирая слова. — Просто знания. Люди там не культивируют, они учатся. Понимаешь? Не ждут милости от Небес, а берут сами. Разбирают мир на части и собирают заново, чтобы было удобнее жить.

— И много там таких, как ты?

— Таких, как я? — Мо Фань усмехнулся горько. — Там все такие. Обычные люди. Они рождаются, живут лет семьдесят-восемьдесят и умирают. Без перерождений, без культивации, без шанса на вечность. Просто живут. И... — Он запнулся. — И любят. По-настоящему. Не потому, что это выгодно, а потому что иначе не могут.

Линь Си слушала, затаив дыхание.

— А твоя Лин? Она оттуда?

— Да.

— И ты хочешь вернуться, чтобы спасти ее?

— Да.

— А если... — Она помедлила. — Если нельзя вернуться? Если стена, о которой ты говорил, нерушима?

Мо Фань посмотрел на нее. В темноте его глаза блеснули холодным огнем.

— Тогда я пробью ее. Даже если придется сжечь весь этот мир дотла.

Линь Си не отшатнулась. Не испугалась. Только кивнула медленно, будто ожидала чего-то такого.

— Я верю, — сказала она. — Ты сможешь. В тебе столько силы... не cultivation, нет. Другой силы. Силы воли.

— Этого мало.

— Этого достаточно. — Она коснулась его руки. — Я видела многих сильных людей, Чэнь Фань. Культиваторов Золотого Ядра, Зарождающейся Души, даже одного Небесного Императора. Но никто из них не был таким, как ты. Потому что они сильны здесь. — Она прижала руку к груди, туда, где сердце. — А ты силен здесь. — Коснулась виска. — И здесь. — Коснулась лба. — Это важнее.

Мо Фань смотрел на нее и не понимал, зачем она это говорит. Зачем тратит время на незнакомца, который явно опасен. Зачем пришла сюда ночью, рискуя навлечь гнев учителя.

— Ты странная, — сказал он.

— Знаю. — Она улыбнулась. — Мне часто говорят.

— Почему ты здесь?

— Хочу понять.

— Что понять?

— Тебя. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я не понимаю, как можно столько страдать и не сломаться. Я видела людей, которые ломались от меньшего. Сходили с ума, спивались, убивали себя. А ты — ты просто идешь дальше. И даже находишь силы спасать других. Это... это удивительно.

— Я не спасаю других, — возразил Мо Фань. — Я спасаю себя. Каждый раз, когда я помогаю кому-то, я делаю шаг к своей цели.

— Это ложь, — сказала Линь Си спокойно. — Я слышу. Ты сам в нее веришь, но это ложь. Ты помогаешь, потому что не можешь иначе. Потому что внутри тебя, под всей этой коркой льда, есть человек. Тот самый Чэнь Фань, который любил девушку Лин. И он живой.

Мо Фань вскочил. Сердце колотилось где-то в горле, руки сжались в кулаки.

— Замолчи.

— Не буду. — Она тоже поднялась, встала напротив. — Ты боишься этого, да? Боишься, что если признаешь, что внутри еще есть что-то живое, то станешь уязвимым. Что снова сможешь чувствовать боль. А боль — это то, чего ты боишься больше всего на свете.

— Я не боюсь боли.

— Боишься. — Она шагнула ближе. — Не физической. Той, другой. Когда теряешь тех, кого любишь. Ты боишься потерять снова. Поэтому никого не подпускаешь. Поэтому строишь стены. Поэтому...

— Хватит! — рявкнул он.

Тишина повисла между ними, густая, как смола.

Линь Си смотрела на него без страха. Только с грустью — бесконечной, всепонимающей грустью.

— Прости, — сказала она тихо. — Я не хотела делать больно. Просто... я редко встречаю людей, с которыми можно говорить правду. И я увлеклась.

Мо Фань стоял, тяжело дыша. Перед глазами плыло — то ли от гнева, то ли от чего-то другого, чего он не мог назвать.

— Уходи, — выдавил он.

— Уйду. — Она кивнула. — Но сначала скажу еще кое-что. Ты не один, Чэнь Фань. Здесь, в этом мире, есть люди, которым ты дорог. Не как инструмент, не как средство для цели, а просто — ты. Сун Цинъэр. Чжан Сю. Лэй Ху. Даже мой учитель, хоть он и не признается, проникся к тебе уважением после сегодняшнего боя.

— Я никому не нужен.

— Нужен. — Она улыбнулась печально. — И я... я тоже хочу быть тебе нужна. Не как угроза, не как Инспектор. Как человек. Как Линь Си, которой надоело слушать ложь.

Она развернулась и спрыгнула с крыши. Приземлилась мягко, пошла прочь, но через пару шагов остановилась.

— Я буду приходить, — сказала она, не оборачиваясь. — Каждую ночь. Сюда. Если захочешь поговорить — я буду ждать. Если нет — я просто посижу рядом. Молча. Тоже хорошо.

И ушла.

Мо Фань остался один. Сел обратно, свесив ноги. Смотрел в ночь, но ничего не видел.

Внутри что-то дрожало. Что-то, о чем он забыл пятьсот лет назад.

Надежда.

Он ненавидел это чувство.

Утро пришло серое, дождливое.

Мо Фань не спал. Просидел на крыше до рассвета, потом спустился, проверил Лэй Ху — раненый дышал ровно, лекарь сказал, что кризис миновал — и отправился на склад, к своей бочке у ворот.

Работа отвлекала. Проверять тюки, следить за грузчиками, отпугивать воров — все это требовало внимания ровно настолько, чтобы не думать. И он был благодарен за это.

К полудню пришел Чжан Сю.

— Господин Мо! — заорал он еще издалека. — Новости! Большие новости!

Мо Фань поднял голову. Молодой наемник запыхался, взмок, но глаза горели азартом.

— Серые Инспекторы поймали еще троих из секты Трупосожженцев! — выпалил он, добежав. — Тех, что вчера напали! Они прятались в трущобах, а эта девушка, светлоглазая, просто пришла и сказала: «Выходите, я знаю, что вы здесь». И они вышли! Сами! Представляете?

— Представляю, — сказал Мо Фань.

Еще бы он не представлял. С такой способностью, как у Линь Си, можно было найти кого угодно. Если, конечно, у него есть совесть. Или чувство вины. Или хоть что-то, что заставляет лгать.

— А еще говорят, — Чжан Сю понизил голос, — что она вчера допрашивала какого-то важного пленного и тот сознался во всем. Прямо рассказал, где у них схроны, кто главари, какие планы. И все — правда. Она даже не прикасалась к нему, просто смотрела и спрашивала.

Мо Фань молчал.

— Вы ее видели вчера, да? — Чжан Сю прищурился. — Она к вам подходила после боя. Я видел.

— Подходила.

— И что? О чем говорили?

— Не твое дело.

Чжан Сю обиженно надул губы, но спорить не стал. Постоял, потоптался, потом сказал:

— Лэй Ху очнулся. Спрашивал про вас. Просил передать спасибо.

— Передал. Иди.

— Иду, иду... — Чжан Сю развернулся, но на полпути остановился. — Господин Мо! А вы правда вчера четверых завалили? Одним мечом?

— Правда.

— Охренеть... — выдохнул Чжан Сю и убежал.

Мо Фань смотрел ему вслед и думал, что молодость — это болезнь. Проходит с годами. Если доживешь.

День тянулся медленно. Мо Фань сидел на бочке, смотрел на серое небо и ждал ночи.

Он не хотел ждать. Он приказывал себе не ждать. Но где-то внутри, в самой глубине, теплилось ожидание. Она сказала, что придет. Она сказала — каждую ночь.

Дурак, думал он о себе. Старый безмозглый дурак. Влюбился, как мальчишка, в первую же девушку, которая проявила к нему интерес. Нет, не влюбился. Не может влюбиться. Просто... соскучился. По живому общению. По правде. По тому, как блестят глаза, когда говоришь правду.

Он врал себе, и это было даже смешно — врать самому себе, зная, что через несколько часов придет человек, который услышит эту ложь. И промолчит. Потому что она добрая.

Слишком добрая для этого мира.

Ночь пришла незаметно. Дождь кончился, тучи разошлись, выглянули звезды. Мо Фань поднялся на крышу, сел на привычное место и стал ждать.

Она пришла ровно в полночь.

— Я не опоздала? — спросила Линь Си, усаживаясь рядом.

— Нет.

— Ты ждал?

— Ждал.

Она улыбнулась. В темноте ее глаза светились слабым светом.

— Спасибо.

— За что?

— Что не прогнал. Что дал шанс.

Мо Фань смотрел на звезды. Их было много — непривычно много для мира, где небо всегда затянуто дымом от костров и культивационных печей.

— Ты веришь в судьбу? — спросила Линь Си.

— Нет.

— Почему?

— Потому что судьба — это ложь, которую люди придумали, чтобы оправдать свою лень.

— А во что ты веришь?

— В выбор. — Он повернулся к ней. — Каждую секунду мы делаем выбор. И этот выбор определяет все. Не небеса, не судьба, не предопределение. Только мы.

Линь Си кивнула, обдумывая.

— А если выбора нет?

— Выбор есть всегда. Даже между смертью и жизнью — это выбор. Просто люди боятся его делать.

— Ты не боишься?

— Я боюсь. — Он сказал это просто, без надрыва. — Каждую секунду боюсь. Но делаю. Потому что не делать — это тоже выбор. Самый трусливый.

Она помолчала, потом спросила:

— Ты сделал выбор, когда спасал Лэй Ху?

— Да.

— И не жалеешь?

— Жалею. — Он усмехнулся горько. — Каждую минуту жалею. Потому что теперь вы знаете обо мне больше. Теперь я у вас на крючке.

— Это не крючок, Чэнь Фань. — Она коснулась его руки. — Это просто... жизнь. Люди встречаются, влияют друг на друга, меняются. Это не плохо. Это просто есть.

— В моем мире это плохо. В моем мире любая привязанность — это слабость. А слабость — это смерть.

— В твоем мире. — Она выделила голосом. — А в этом? В этом мире, где ты сейчас? Здесь другие правила.

Мо Фань посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты права, — сказал он наконец. — Здесь другие правила. Здесь люди умирают еще быстрее.

Линь Си рассмеялась — тихо, мелодично.

— С тобой не соскучишься. Все время напоминаешь о смерти.

— Потому что смерть — единственная правда в этом мире.

— Не единственная. — Она покачала головой. — Есть еще правда жизни. И правда любви. И правда дружбы. Я их слышала. Редко, очень редко, но слышала. И они прекрасны.

Они замолчали. Сидели рядом, глядя на звезды, и в этой тишине было что-то большее, чем слова.

— Расскажи еще о своем мире, — попросила Линь Си.

И Мо Фань рассказал.

О домах высотой в небо. О железных повозках, которые ездят без лошадей. О маленьких коробочках, в которых видно лицо говорящего. О том, как люди там пьют по утрам черный горький напиток и называют его «кофе». О том, как дети ходят в школы и учатся не культивации, а просто — жить.

Линь Си слушала, затаив дыхание. Иногда задавала вопросы. Иногда просто молчала, впитывая.

— Там красиво, — сказала она, когда он закончил. — Не похоже на нашу красоту, но красиво.

— Там шумно, — возразил Мо Фань. — Грязно. Люди задыхаются от смога и ненавидят друг друга за то, что у соседа машина дороже.

— Но там есть Лин.

Он замолчал.

— И там есть ты, — добавила Линь Си тихо. — Тот ты, который еще не прожил пятьсот лет боли. Я бы хотела увидеть его.

— Он умер.

— Нет. — Она снова коснулась его руки. — Он здесь. Я его чувствую.

Мо Фань не ответил. Только сжал ее ладонь в ответ, и они сидели так, молча, до самого рассвета.

А когда небо начало светлеть, Линь Си поднялась.

— Мне пора. Учитель будет ругаться, если узнает, где я пропадаю ночами.

— Придешь завтра? — спросил Мо Фань, и сам удивился тому, как прозвучал его голос.

Она обернулась, улыбнулась:

— А ты хочешь?

— Хочу.

— Тогда приду.

Она спрыгнула с крыши и исчезла в утреннем тумане.

Мо Фань остался один. Но впервые за пятьсот лет одиночество не давило. Потому что он знал — ночью она вернется.

И он будет ждать.

Три дня пролетели как один.

Днем Мо Фань работал на складах, охранял тюки, гонял воров и делал вид, что он обычный наемник. Ночью приходила Линь Си, и они сидели на крыше, глядя на звезды.

Она рассказывала о Небесной Бюрократии — странной организации, которая следила за порядком в мире. О том, как Чжоу Фан нашел ее в пять лет в сожженной деревне. О том, как учил ее не только культивации, но и выживанию. О том, как Ли Вэй, молодой аскет, тайно влюблен в нее, но боится признаться, потому что она сразу услышит ложь.

Мо Фань слушал и удивлялся самому себе — ему было интересно. Не потому, что информация могла пригодиться. А просто... интересно. Как человеку.

Он почти перестал проверять системные логи по ночам. Почти перестал считать шаги и запоминать пути отхода. Почти перестал быть тем идеальным убийцей, которым сделали его пятьсот лет временных петель.

Почти.

— Ты меняешься, — сказала Линь Си на четвертую ночь.

Они сидели на крыше, и дождь моросил мелкий, противный, но оба не обращали внимания.

— Не меняюсь, — ответил Мо Фань.

— Меняешься. Я слышу. В твоей правде появились новые ноты.

— Какие?

— Теплые. — Она улыбнулась. — Раньше ты говорил правду, как приговор. Холодно, сухо, обреченно. А теперь... теперь в ней есть жизнь.

Мо Фань промолчал. Он не знал, что на это ответить. Да и не хотел знать.

Главное было в другом: за эти три дня никто не умер. Никто не напал. Никто не пытался его убить. Мир, впервые за пятьсот лет, дал ему передышку.

Это настораживало.

— Ты слишком подозрительный, — сказала Линь Си, будто прочитав его мысли. — Не все в этом мире хотят тебя убить.

— Пока не хотят.

— И не захотят, если ты не будешь провоцировать.

— Я не провоцирую. Я просто существую.

— Этого достаточно для некоторых, — признала она. — Но не для всех. Ты боишься Кровавого Рассвета?

— Я ничего не боюсь.

— Лжешь. — Она сказала это без укора, просто констатируя факт. — Боишься. И правильно делаешь. Мы нашли их след в городе.

Мо Фань повернулся к ней.

— Где?

— В трущобах, у восточной стены. Они открыли там подпольную арену боев. Ищут сильных бойцов. Скорее всего, для какого-то ритуала.

— Для Кровавого Пика, — сказал Мо Фань автоматически.

Линь Си моргнула:

— Откуда ты знаешь?

Он понял, что проговорился. Информация из прошлых циклов — то, чего не должно существовать в этом мире.

— Слышал, — ответил он первое, что пришло в голову.

— Ложь, — спокойно сказала она. — Частичная. Ты слышал, но не здесь и не сейчас. Откуда?

Мо Фань молчал.

— Не отвечай, — вздохнула она. — Я знаю, что у тебя есть тайны. И знаю, что рано или поздно они выйдут наружу. Но сейчас... сейчас просто скажи: Кровавый Пик — это опасно?

— Смертельно.

— Для кого?

— Для всех. Это ритуал призыва демона. Нужно сто жертв, убитых в бою. Их кровь открывает врата.

Линь Си побелела.

— Сто?.. Но в трущобах пропало уже около двадцати бродяг. Мы думали, это обычные убийства...

— Это начало. Они собирают бойцов на арене, заставляют сражаться насмерть. Кто побеждает — становится сильнее. Кто проигрывает — становится жертвой. Выигрывают все, кроме мертвых.

— Откуда ты...

— Не важно. — Он поднялся. — Важно, что у нас мало времени.

— У нас? — Линь Си тоже встала, глядя на него с удивлением. — Ты хочешь помочь?

Мо Фань замер.

Он не хотел помогать. Он хотел сидеть на крыше, смотреть на звезды и делать вид, что он обычный человек. Но слова вылетели сами. Слова, которые означали выбор.

— Если они откроют врата, пострадает весь город, — сказал он глухо. — Сун Цзянь. Цинъэр. Чжан Сю. Лэй Ху. И ты.

— Ты беспокоишься о нас? — В голосе Линь Си звучало изумление.

— Не заговаривайся. Я беспокоюсь о себе. Если город падет, мне придется бежать. А я устал бежать.

Она смотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась — тепло, понимающе.

— Конечно, — сказала она. — Только о себе.

Мо Фань отвернулся, пряча лицо.

— Завтра я поговорю с учителем, — сказала Линь Си. — Расскажу про Кровавый Пик. Если у тебя есть еще информация...

— Есть. — Он повернулся обратно. — Но я скажу ее только при личной встрече. С твоим учителем и со мной.

— Он не поверит тебе.

— А ты?

— Я — поверю. — Она шагнула ближе. — Но учитель... он старый, подозрительный. Он захочет проверить.

— Пусть проверяет. Я скажу правду. Ты услышишь.

Линь Си кивнула медленно:

— Хорошо. Завтра днем. Я приведу его на склад.

— Нет. — Мо Фань покачал головой. — Не на склад. Слишком людно. В храм Ледяного Пика. Тот, что в лесу, где я нашел Цинъэр.

— Почему там?

— Там я смогу защититься, если что-то пойдет не так.

Она поняла. Не обиделась, не возмутилась — просто поняла.

— Ты все еще не доверяешь нам.

— Я никому не доверяю.

— Мне?

Пауза. Долгая, тяжелая пауза.

— Тебе — чуть больше, чем остальным, — сказал Мо Фань.

Линь Си улыбнулась, и в свете звезд эта улыбка была прекрасна.

— Этого достаточно. Завтра в полдень. Мы придем.

Она спрыгнула с крыши и ушла в ночь.

Мо Фань остался один. Смотрел на звезды и думал о том, что завтра, возможно, умрет. Или убьет. Или все пойдет прахом.

Но выбора не было.

Выбор есть всегда, сказал он ей. И сейчас пришло время выбирать.

Наутро Мо Фань отпросился у старшего приказчика. Сказал, что нужно сходить в лес, проверить силки — вранье, но приказчику было все равно, лишь бы работа была сделана.

Чжан Сю он встретил у ворот.

— Господин Мо! Вы куда?

— По делам.

— Возьмите меня! — Глаза молодого наемника горели. — Я пригожусь! Мечом владею, стреляю неплохо, и вообще...

— Нет.

— Почему?

— Потому что это опасно.

— Тем более! — Чжан Сю даже подпрыгнул. — Нельзя же вам одному в опасность лезть! А если что случится? Кто Лэй Ху скажет? Кто госпоже Сун передаст?

Мо Фань остановился. Посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты правда хочешь пойти?

— Правда!

— Даже если умрешь?

Чжан Сю сглотнул, но взгляда не отвел:

— Даже если умру. Но лучше без смерти, если можно.

— Не можно. — Мо Фань вздохнул. — Ладно. Иди. Но слушаться меня беспрекословно. Скажу бежать — бежишь. Скажу прятаться — прячешься. Понял?

— Понял! — Чжан Сю просиял.

Они вышли за ворота и направились к лесу. Мо Фань шел быстро, почти бежал — нужно было успеть до полудня. Чжан Сю пыхтел сзади, но не отставал.

— А куда мы идем? — спросил он на полпути.

— В храм Ледяного Пика.

— Ого! — Чжан Сю присвистнул. — Там же страшно! Говорят, там призраки живут!

— Живут, — согласился Мо Фань. — Я одного убил в прошлый раз.

Чжан Сю заткнулся.

В храм пришли за час до полудня. Разрушенные стены, проваленная крыша, заросший двор — все как в прошлый раз. Только тела твари уже не было — видимо, местные звери растащили.

Мо Фань обошел территорию, проверил углы, заглянул в келью, где держали Цинъэр. Пусто. Ничего не изменилось.

— Здесь и будем ждать, — сказал он, усаживаясь на камень во дворе.

— Кого? — Чжан Сю оглядывался с опаской.

— Гостей.

Ждать пришлось недолго.

Ровно в полдень из леса вышли трое: Чжоу Фан, Ли Вэй и Линь Си. Старший Инспектор оглядел развалины с презрением.

— Странное место для встречи, — сказал он. — Но подходит.

— Почему? — спросил Мо Фань.

— Потому что здесь легко спрятать трупы. Любые.

Линь Си шагнула вперед:

— Учитель, мы договаривались...

— Помню, девочка. — Чжоу Фан поднял руку, останавливая ее. — Парень, ты утверждаешь, что знаешь что-то о Кровавом Пике. Откуда?

— Из надежного источника.

— Ложь, — сказала Линь Си тихо.

Чжоу Фан усмехнулся:

— Я так и думал. Ладно, не хочешь говорить правду — не надо. Просто скажи, что знаешь. И мы решим, верить или нет.

Мо Фань кивнул:

— Кровавый Пик — ритуал секты Кровавого Рассвета. Нужно сто бойцов, убитых в поединках. Их кровь собирают в чашу, смешивают с кровью демона и открывают врата. Демон выходит и уничтожает все вокруг.

— Где они проводят ритуал?

— Под городом. Старые катакомбы, вход в трущобах, за мастерскими кожевенников.

Чжоу Фан прищурился:

— Откуда такая точность?

— Я был там. — Мо Фань сказал это спокойно. — В прошлом.

— В прошлом? — Ли Вэй нахмурился. — Когда?

— Не важно. Важно, что ритуал начнется через три дня. Когда луна войдет в фазу Крови.

Чжоу Фан долго молчал. Смотрел на Мо Фаня тяжелым взглядом, будто пытался прожечь дыру.

— Допустим, я тебе верю, — сказал он наконец. — Что ты предлагаешь?

— Ударить первыми. Сегодня ночью. Пока они не ждут.

— Слишком рискованно.

— Слишком рискованно ждать. Через три дня у вас будет не просто секта, а демон. Справитесь?

Чжоу Фан поморщился. Он знал, что не справится. Никто из них не справится с демоном в одиночку.

— Сколько их?

— В катакомбах — около тридцати. Основные силы — человек двадцать. Остальные — бойцы на арене, пленные, рабы.

— Двадцать культиваторов? — Ли Вэй присвистнул. — Это же почти секта!

— Это и есть секта. Кровавый Рассвет здесь, в вашем городе. А вы и не знали.

Чжоу Фан сжал кулаки:

— Откуда такая уверенность?

— Я видел их главаря. — Мо Фань поднялся с камня. — Его зовут Сунь Лэй. Он работает в гильдии Сун Цзяня вербовщиком.

Чжан Сю, который до этого молчал, открыл рот:

— Чего? Сунь Лэй? Тот, который... он же... мы с ним...

— Он демонический культиватор, — перебил Мо Фань. — И уже три года готовит ритуал.

Тишина повисла над развалинами.

— Ты можешь это подтвердить? — спросил Чжоу Фан.

— Могу. — Мо Фань посмотрел на Линь Си. — Она подтвердит.

Линь Си шагнула вперед, встала рядом с ним.

— Он говорит правду, учитель. Я слышу.

— Про Сунь Лэя?

— Про все. Каждое слово.

Чжоу Фан долго смотрел на них. Потом кивнул резко:

— Хорошо. Готовимся к ночи. Ли Вэй, беги в город, подними стражу. Пусть перекрывают выходы из трущоб. Линь Си, остаешься со мной. — Он перевел взгляд на Мо Фаня. — А ты, парень... ты идешь с нами. Если это ловушка — ты умрешь первым.

— Я знаю, — сказал Мо Фань.

Он снова сделал выбор.

Солнце клонилось к закату, когда небольшой отряд собрался у восточной стены.

Мо Фань стоял в тени кожевенной мастерской и наблюдал за приготовлениями. Чжоу Фан оказался опытным командиром — за четыре часа он успел стянуть к трущобам два десятка городских стражников, расставить наблюдателей на крышах и подготовить три группы быстрого реагирования.

Линь Си подошла бесшумно, встала рядом.

— Волнуешься?

— Нет.

— Лжешь, — улыбнулась она. — Но тебе можно. Я рядом.

Мо Фань покосился на нее. В сумерках ее глаза светились особенно ярко.

— Там будет опасно.

— Всегда опасно.

— Ты можешь остаться здесь.

— Не могу. — Она покачала головой. — Мой дар нужен там. Если кто-то попытается сбежать или соврать про входы-выходы — я узнаю.

— Твой дар не защитит от меча.

— Мой дар — это моя сила. А меч... — Она похлопала по тонкому клинку на поясе. — Я тоже кое-что умею.

Чжоу Фан подозвал их взмахом руки.

— Идем. Ли Вэй, ты с правого фланга. Линь Си, со мной. — Он посмотрел на Мо Фаня. — Ты, парень, впереди. Покажешь дорогу.

Мо Фань кивнул и шагнул в переулок.

Он помнил этот путь из прошлых циклов. Трижды он бывал в катакомбах Кровавого Рассвета. Дважды умирал там. Один раз выбрался живым, перебив полсекты.

Сейчас будет четвертый раз.

Вход нашелся за грудой мусора — старая деревянная дверь, вмурованная в каменную стену. Мо Фань приложил ухо к доскам, прислушался. Тишина. Но он знал — за дверью караульный.

— Двое, — шепнул он Чжоу Фану. — Сразу за дверью. Еще двое в десяти шагах, у развилки.

Старший Инспектор кивнул. Жестами раздал команды.

Мо Фань взялся за ручку, потянул. Дверь поддалась с тихим скрипом.

И мир взорвался.

Он влетел внутрь первым, даже не думая — тело работало само. Удар, блок, укол — первый караульный упал, даже не вскрикнув. Второй успел развернуться, но Чжоу Фан уже был рядом — его меч вошел красному в горло, как в масло.

— Чисто, — выдохнул Мо Фань.

Они двинулись дальше.

Катакомбы пахли сыростью и кровью. Факелы на стенах чадили, давая ровно столько света, чтобы не споткнуться. Где-то в глубине капала вода.

— Налево, — шепнул Мо Фань. — Там арена. Справа — жилые помещения.

— Сначала арена, — решил Чжоу Фан. — Нужно освободить пленных.

Они свернули в левый коридор. Звуки боя стали слышнее — лязг металла, крики, рев толпы. Арена была близко.

— Сколько там? — спросил Ли Вэй.

— Бойцов — четверо, — прикинул Мо Фань. — Зрителей — человек пятнадцать. Охрана у входа — двое.

Чжоу Фан кивнул, жестами распределяя цели. Мо Фаню достались зрители.

Он усмехнулся про себя. Пятьсот лет назад он бы ужаснулся — убивать безоружных. Сейчас это была просто работа.

Они ворвались под своды арены, когда бойцы как раз добивали очередную жертву. Красные балахоны, факелы, кровь на песке — картина, знакомая до оскомины.

— Во имя Небесной Бюрократии — всем стоять! — рявкнул Чжоу Фан.

Секунда замешательства — и все закончилось.

Мо Фань работал быстро, чисто, без эмоций. Четырнадцать ударов — четырнадцать тел. Красные падали, даже не успев активировать техники.

Когда последний из зрителей захлебнулся кровью, он обернулся.

Линь Си стояла у входа, глядя на него круглыми глазами. В ее взгляде читался ужас.

— Ты... — прошептала она. — Ты убил их всех. За секунду.

— Они бы убили нас, — ответил Мо Фань, вытирая меч.

— Но они даже не сопротивлялись!

— Сопротивлялись бы через секунду. Я не дал им шанса.

— Это... это не по-человечески.

Мо Фань посмотрел на нее долгим взглядом.

— Я не человек, Линь Си. Я уже говорил. Я умер пятьсот лет назад.

Она отвернулась. Плечи ее дрожали.

— Некогда, — рявкнул Чжоу Фан. — Освобождайте пленных. Ли Вэй, займись ранеными. — Он подошел к Мо Фаню. — Хорошая работа, парень. Ты действительно опасен.

— Я знаю.

— Знаешь, но не кичишься. Это редкость. — Чжоу Фан хлопнул его по плечу. — Идем дальше. Жилые помещения.

Они оставили Ли Вэя с пленными и двинулись в правый коридор.

Там их ждали.

— Стоять! — Из темноты выступил Сунь Лэй. За его спиной стояло не меньше пятнадцати культиваторов в красном. — Небесные Инспекторы! Какая честь! Сами пожаловали в наше скромное жилище.

— Сунь Лэй, ты обвиняешься в демонической культивации, убийствах и подготовке запрещенного ритуала, — официальным тоном начал Чжоу Фан. — Сдавайся, и Небесная Бюрократия будет милосердна.

Сунь Лэй расхохотался:

— Милосердна? Это вы-то? Да вы хуже нас! Вы просто убиваете во имя порядка, а мы — во имя силы! Разница только в словах!

— Последний раз предлагаю...

— Да пошел ты!

Коридор взорвался техниками.

Мо Фань ушел в перекат, уклоняясь от огненного шара. Вскочил, рубанул ближайшего красного, отпрыгнул назад. Чжоу Фан бился с Сунь Лэем — их клинки мелькали так быстро, что глаз не успевал следить. Линь Си держалась сзади, прикрывая спину учителя.

Бой был жестоким и коротким.

Пятнадцать минут спустя все было кончено.

Сунь Лэй лежал у стены, прижатый техникой Чжоу Фана. Красные кто убит, кто разбежался по катакомбам — Ли Вэй с городской стражей ловили их по углам.

Мо Фань стоял посреди коридора, тяжело дыша. На руках была кровь — своя и чужая. В боку саднило — зацепили все-таки, но ерунда, заживет.

— Ты ранен, — Линь Си подошла, коснулась его плеча.

— Пустяки.

— Дай посмотрю.

— Не надо.

— Я сказала — дай.

Она задрала его рубаху, осмотрела рану. Длинный порез, глубокий, но не смертельный.

— Нужно зашить.

— Дома зашью.

— Где дома? — Она посмотрела на него с вызовом. — В твоей каморке? Где даже света нет? Пойдем, у нас в управе есть лекарь.

— Я не пойду в управу.

— Чэнь Фань... — Она вздохнула. — Ты только что помог нам уничтожить ячейку Кровавого Рассвета. Ты герой. Тебя не арестуют, не будут пытать. Тебя наградят!

— Не надо мне наград.

— А что тебе надо?

Он посмотрел на нее. В полумраке катакомб ее глаза светили особенно ярко.

— Чтобы ты была жива, — сказал он.

И замер, поняв, что сказал правду.

Линь Си замерла тоже. Смотрела на него, и в ее глазах стояли слезы.

— Ты... ты правда этого хочешь?

— Правда.

— Даже после того, как я видела, что ты сделал с теми людьми на арене?

— Тем более после этого. — Он отвел взгляд. — Теперь ты знаешь, кто я. И не отвернулась. Это... это дорогого стоит.

Она шагнула ближе. Совсем близко. Коснулась его щеки рукой.

— Ты не чудовище, Чэнь Фань. Ты просто очень устал. И очень боишься снова полюбить.

Он хотел возразить, но не успел.

Потому что Линь Си поцеловала его.

Мир остановился.

Пятьсот лет боли, смерти, одиночества — все сжалось в одну секунду, в одно прикосновение губ.

А потом где-то вдалеке закричал Ли Вэй:

— Учитель! Сунь Лэй сбежал!

И мир рухнул снова.

— Куда? — рявкнул Чжоу Фан, подбегая к Ли Вэю.

Молодой аскет трясущейся рукой указывал в темный проход за грудой камней:

— Там... он активировал какую-то технику и просто... просто исчез!

— Техника Кровавого Тумана, — сказал Мо Фань, появляясь рядом. Линь Си стояла за его спиной, раскрасневшаяся, но старающаяся делать вид, что ничего не произошло. — Позволяет телепортироваться на короткое расстояние. Он не мог уйти далеко.

— Откуда ты знаешь такие детали? — прищурился Чжоу Фан.

— Потом расспросишь. — Мо Фань уже бежал к проходу. — Догонять надо сейчас!

Он нырнул в темноту, даже не обернувшись. Чжоу Фан выругался и бросился следом, жестом приказывая Ли Вэю оставаться с пленными.

Линь Си догнала их через полминуты. Бежала легко, дар позволял ей чувствовать ложь и страх — а значит, и направление, в котором ушел предатель.

— Туда! — крикнула она, сворачивая в боковой тоннель.

Мо Фань поднырнул под низкую арку, перепрыгнул через груду костей — человеческих, судя по форме — и выскочил в круглый зал.

Сунь Лэй стоял у противоположной стены, прижимая руку к боку. Ранен, понял Мо Фань. Хорошо. Значит, далеко не уйдет.

— Брось, — сказал он, выходя на свет единственного факела. — Тебе некуда бежать.

Сунь Лэй осклабился — знакомой улыбкой вербовщика, которой он улыбался Мо Фаню при первой встрече.

— А, это ты, наемничек. — Голос его звучал хрипло, с присвистом. — Я знал, что ты странный. Знал, что от тебя будут проблемы. Но чтобы ты с Инспекторами спелся... этого не ожидал.

— Я ни с кем не спелся. — Мо Фань сделал шаг вперед. — Просто не люблю, когда демонические секты портят мне жизнь.

— Портят жизнь? — Сунь Лэй рассмеялся, захлебываясь кровью. — Да мы жизнь и есть, парень! Мы — правда этого мира! Сильный жрет слабого, слабый жрет еще более слабого, а сверху сидят Небеса и ржут над нами! Ты думаешь, твои Инспекторы лучше? Да они тебя в порошок сотрут, как только ты перестанешь быть полезен!

— Может быть, — спокойно ответил Мо Фань. — Но это будет потом. А сейчас ты ответишь за сотню убитых.

— За сотню? — Сунь Лэй покачал головой. — Мелко мыслишь, наемничек. За сотню? Мы готовили ритуал для тысячи! Тысячи жертв! Кровавый Пик должен был открыть врата для самого Повелителя Бездны! А вы... вы все испортили!

Он выкрикнул последние слова и рванул вперед.

Мо Фань ждал этого. Тело среагировало раньше, чем мозг обработал информацию, — уклон, подсечка, удар.

Сунь Лэй упал на колени, захрипел. Меч Мо Фаня уперся ему в горло.

— Где главари? — спросил Мо Фань. — Кто еще в городе?

— Пошел ты...

Лезвие надавило сильнее. По шее потекла кровь.

— Я спросил еще раз. Где главари?

Сунь Лэй смотрел на него с ненавистью. Потом перевел взгляд на Линь Си, которая стояла у входа.

— А, понял, — прохрипел он. — Она у тебя правду слышит, да? Поэтому ты так спокоен? Думаешь, я испугаюсь?

— Я думаю, что ты уже мертв, — сказал Мо Фань. — Вопрос только в том, умрешь ты быстро или медленно. Выбирай.

Сунь Лэй помолчал. Потом усмехнулся:

— Главарь здесь. В городе. Ты его знаешь.

— Кто?

— Тот, кто дал мне работу в гильдии. Тот, кто прикрывал нас все эти годы. Тот, чья дочь...

Он не договорил.

Потому что стрела вошла ему в спину, пробила грудь насквозь и вонзилась в стену за ним.

Мо Фань отшатнулся, инстинктивно закрывая собой Линь Си. Чжоу Фан, только что вбежавший в зал, замер с поднятым мечом.

— Кто стрелял? — рявкнул он.

Тишина.

Сунь Лэй завалился набок, глядя остекленевшими глазами в потолок. Изо рта текла кровь.

Стрела была необычной — черное древко, красное оперение, наконечник с выгравированными рунами.

Мо Фань узнал эти руны.

— Секта Пылающего Феникса, — сказал он глухо. — Техника Огненной Стрелы.

Чжоу Фан выругался. Линь Си подошла к телу, присела на корточки, рассматривая стрелу.

— Он мертв, — сказала она. — Больше ничего не скажет.

— И так много сказал, — ответил Мо Фань. — Достаточно, чтобы понять.

— Понять что?

Он поднялся, вытер меч о тряпку. Посмотрел на Линь Си долгим взглядом.

— Что предатель не Сунь Лэй. Что он был пешкой. Что настоящий главарь Кровавого Рассвета в этом городе — кто-то другой. Кто-то, кого я знаю.

— Кто?

Мо Фань покачал головой:

— Не здесь. Не сейчас. — Он повернулся к Чжоу Фану. — Нам нужно возвращаться. Быстро.

— Почему?

— Потому что, если Сунь Лэй не врал про последние слова, тот, кто его заказал, уже знает, что мы здесь. И может ударить первым.

Чжоу Фан понял. Кивнул резко:

— Уходим. Линь Си, за мной. — Он посмотрел на Мо Фаня. — Ты тоже. Живо.

Они побежали назад, по темным коридорам, мимо трупов, мимо пленных, которых выводила стража, мимо арены, где еще дымились факелы.

Выбрались наружу, когда луна уже стояла высоко.

Ночь была тихой. Слишком тихой.

Мо Фанй остановился, прислушиваясь.

— Что-то не так, — сказал он.

— Что именно? — Чжоу Фан тоже замер.

— Тишина. Слишком тихо для района, где только что была битва.

И в этот момент с крыш ударили.

Десятки стрел посыпались сверху — черных, с красным оперением. Люди Чжоу Фана падали один за другим, не успевая даже закричать.

— Засада! — рявкнул старший Инспектор. — В укрытие!

Мо Фань схватил Линь Си за руку и рванул к стене, прикрывая ее собой. Стрелы вонзались в землю вокруг, одна чиркнула по плечу, распоров рубаху.

— Жива? — крикнул он, прижимаясь к камням.

— Да! — Голос Линь Си дрожал, но она держалась.

— Сиди здесь. Не высовывайся.

— Ты куда?

— За стрелками.

Он выскочил из-за стены, перекатился, уходя от очередного залпа. Стрелы били точно, профессионально — лучники знали свое дело. Но Мо Фань знал свое лучше.

Он взлетел на крышу в три прыжка, даже не пользуясь ци — только мышцы и инерция. Первый лучник не успел даже обернуться — удар в горло, и тело падает вниз. Второй выронил лук, потянулся за мечом — Мо Фань был быстрее. Третий попытался бежать — догнал через пять шагов, сбросил с крыши.

Четверо. Пятеро. Шестеро.

Он работал, как машина. Без злости, без жалости, без эмоций. Просто убирал угрозу.

Когда последний лучник упал, Мо Фань остановился, переводя дух. С крыши открывался вид на весь район. Внизу суетились люди Чжоу Фана, перевязывали раненых, считали убитых.

Линь Си стояла у стены, глядя на него снизу вверх. В свете луны ее глаза блестели.

— Ты... — начала она.

— Потом. — Он спрыгнул вниз, подошел к Чжоу Фану. — Сколько потерь?

— Восемь убитых, двенадцать раненых. — Голос старшего Инспектора звучал глухо. — Хорошая работа, парень. Если бы не ты, мы бы все там остались.

— Это не случайность, — сказал Мо Фань. — Нас ждали. Кто-то предупредил их о нашем выходе.

Чжоу Фан нахмурился:

— Ты думаешь, у них есть информатор среди нас?

— Я думаю, у них есть информатор везде. — Мо Фань посмотрел в сторону города. — И я знаю, кто это.

— Кто?

— Не скажу. Пока не проверю.

— Проверишь? — Чжоу Фан шагнул к нему. — Ты не имеешь права...

— Я имею право делать все, что считаю нужным, — перебил Мо Фань. — Я не твой подчиненный, Инспектор. Я просто помог. А теперь мне нужно идти.

— Куда?

— Спасать людей.

Он развернулся и пошел в сторону города. Линь Си догнала его через несколько шагов.

— Я с тобой.

— Нет.

— Да. — Она взяла его за руку. — Ты не пойдешь один. Я не позволю.

Мо Фань посмотрел на их сплетенные пальцы. Потом в ее глаза.

— Там может быть опасно.

— Я знаю.

— Там могут убить.

— Я знаю.

— Ты нужна здесь. Твоему учителю, раненым...

— Им нужен лекарь, а не я. — Линь Си сжала его руку. — А тебе... тебе нужен кто-то, кто скажет правду. О тебе и о других. Без меня ты не узнаешь, кому можно верить.

Она была права. Черт бы побрал ее правоту.

— Хорошо, — сказал Мо Фань. — Идем. Но если я скажу бежать — бежишь. Без вопросов.

— Договорились.

Они пошли в ночь, оставив за спиной дымящиеся развалины и трупы.

Впереди был Небесный Покой. И ответы, которые Мо Фань боялся услышать.

Город встретил их тишиной.

Не той мирной тишиной, когда все спят, а той напряженной, звенящей, какая бывает перед бурей. Мо Фань чувствовал это каждой клеткой тела — за пятьсот лет он научился читать такие вещи.

— Здесь что-то не так, — шепнула Линь Си, прижимаясь к нему в тени подворотни.

— Знаю.

Они пробирались закоулками, минуя главные улицы. Мо Фань вел уверенно, будто прожил в этом городе всю жизнь — каждый поворот, каждый тайный проход, каждую дыру в заборах он запомнил за те недели, что торчал на складах.

Гильдия Сун Цзяня возникла из темноты неожиданно — большое здание, в окнах ни огонька.

— Где стража? — нахмурилась Линь Си. — Здесь всегда должны быть двое у ворот.

— Нет стражников, — подтвердил Мо Фань. — Плохой знак.

Они обошли здание сзади, через черный ход, который показал ему Лэй Ху. Калитка была приоткрыта.

Мо Фань приложил палец к губам, жестом приказывая Линь Си ждать, и скользнул внутрь.

Двор гильдии встретил его запахом крови.

Он замер, прислушиваясь. Где-то слева тихий стон. Справа — ни звука. Впереди, в доме, — движение.

Мо Фань двинулся на стон. За углом, у конюшни, лежал человек. Лэй Ху.

— Твою ж... — выдохнул Мо Фань, падая рядом на колени.

Начальник стражи был жив, но ранен тяжело — глубокая рана в животе, рука отрублена почти по локоть, лицо залито кровью.

— Господин... Мо... — прохрипел Лэй Ху, узнав его. — Они... они пришли... как только вы ушли... Сунь Лэй... сказал им...

— Тише, не говори, — Мо Фань рвал рубаху, пытаясь перевязать раны, но понимал — бесполезно. Слишком много крови. Слишком глубоко.

— Цинъэр... — Лэй Ху схватил его за руку единственной уцелевшей конечностью. — Они забрали... Цинъэр... и господина... Суна... сказали... на старом месте... если хотите... увидеть живыми...

— Кто? Кто забрал?

— Тот... кого вы... не ждали... — Лэй Ху захрипел, глаза закатились. — Простите... не уберег...

Он замер.

Мо Фань сидел над телом, сжимая окровавленную руку. Внутри было пусто и холодно. Пятьсот лет он учился не привязываться. Пятьсот лет он запрещал себе чувствовать. А потом пришел этот здоровенный мужик с изрубленным лицом и сказал: «Она мне как дочь».

И теперь он мертв.

— Чэнь Фань! — шепот Линь Си вырвал его из оцепенения. — Там, в доме, кто-то есть!

Он поднялся. Меч сам прыгнул в руку.

— Идем.

В доме было темно, но он видел в темноте — привычка, выработанная за столетия ночных убийств. Фигуры мелькали в коридорах, но он не обращал внимания — рванул сразу на второй этаж, в кабинет Сун Цзяня.

Дверь была открыта.

Внутри горела одна свеча. За столом, в кресле главы гильдии, сидел человек.

— Здравствуй, Мо Фань, — сказал Сун Цзянь. — Я ждал тебя.

Мо Фань замер на пороге. Линь Си встала за его спиной, готовая к бою.

— Ты, — сказал Мо Фань глухо. — Это всегда был ты.

— Конечно я. — Сун Цзянь улыбнулся — той самой добродушной улыбкой толстого купца, которой очаровывал всех вокруг. — А ты думал, кто? Сунь Лэй? Мелкая сошка, пешка. Я поставил его в гильдию, чтобы прикрываться. Чтобы если что — стрелки вели на него. Идиот даже не понял, что его использовали.

— Где Цинъэр?

— В безопасности. — Сун Цзянь сложил руки на животе. — Пока что. Если ты будешь умным — останется в безопасности. Если нет... — Он развел руками. — Ты же знаешь этих демонических культиваторов. Они такие нетерпеливые.

— Ты ее отец!

— Ах, это... — Сун Цзянь поморщился. — Ты правда думал, что я могу быть отцом такой девчонки? Я нашел ее в сожженной деревне пятнадцать лет назад. Обычная крестьянка, ничего особенного. Но у нее был дар.

— Дар?

— Она чувствует ложь. — Сун Цзянь усмехнулся. — Как твоя подружка сзади. Только Цинъэр даже не знает о своем даре. Не развивала, не тренировала. А жаль. Из нее вышла бы отличная ищейка.

Линь Си шагнула вперед:

— Ты лжешь. Не может быть двух людей с одинаковым даром.

— Может, девочка. — Сун Цзянь покачал головой. — Просто твой дар — от Небес. А ее — от Кровавого Рассвета. Мы вложили в нее этот дар, когда она была младенцем. Эксперимент. Неудачный, правда — она так и не научилась им пользоваться. Но мы не теряли надежды.

— Вы... — Мо Фань сжал рукоять меча так, что побелели костяшки. — Вы пятнадцать лет растили ее, чтобы использовать?

— А ты думал, зачем я взял в гильдию наемника, который спас мою «дочь»? — Сун Цзянь рассмеялся. — Ты был идеален, Мо Фань. Сильный, одинокий, без роду без племени. Никто не хватится, если пропадешь. Никто не будет искать. Я хотел, чтобы ты привязался к Цинъэр, чтобы защищал ее, чтобы стал ее тенью. А потом, когда придет время, я бы использовал вас обоих.

— Для чего?

— Для Кровавого Пика, конечно. — Сун Цзянь поднялся. — Девушка с даром правды и воин, прошедший пятьсот лет временных петель. Идеальная пара для жертвоприношения. Вы открыли бы врата так широко, что сам Повелитель Бездны вышел бы к нам.

Мо Фань похолодел:

— Откуда ты знаешь про петли?

— А ты думал, мы просто так тебя нашли? — Сун Цзянь обошел стол. — Твое пробуждение в секте Тысячи Ветров почувствовали все наши мастера. Такой всплеск искаженной энергии нельзя не заметить. Мы ждали тебя. Планировали. А ты сам пришел ко мне в гильдию. Удобно, правда?

— Ты использовал меня.

— Использовал? — Сун Цзянь расхохотался. — Мальчик, я тобой играл! Каждый твой шаг, каждое решение — я все просчитывал заранее. Думаешь, случайно Сунь Лэй завербовал тебя в караван? Думаешь, случайно Лин Хо похитил Цинъэр? Думаешь, случайно древний дух освободился? — Он шагнул ближе. — Это все я, Мо Фань. Я дергал за ниточки, а вы плясали.

Мо Фань стоял, чувствуя, как мир рушится вокруг. Все, во что он верил, все, к кому привязался — ложь. Цинъэр — не жертва, а инструмент. Сун Цзянь — не добрый купец, а глава демонической секты. Даже Лэй Ху, мертвый Лэй Ху, погиб из-за него.

— Зачем ты убил Лэй Ху? — спросил он глухо. — Он был тебе верен.

— Верен? — Сун Цзянь фыркнул. — Он был верен Цинъэр, а не мне. Когда я приказал забрать девчонку, он попытался помешать. Пришлось убрать. Жаль, хороший был начальник стражи.

— Ты...

— Что — я? — Сун Цзянь вдруг рванул вперед с неожиданной для толстяка скоростью.

Мо Фань едва успел поднять меч. Удар, блок, уклон — Сун Цзянь двигался как культиватор стадии Основания, не меньше. Его руки светились красным — техника Кровавого Рассвета.

— Думал, я просто купец? — Сун Цзянь атаковал снова. — Думал, раз толстый, значит слабый? Глупый мальчик. Я прошел Кровавый Пик двадцать лет назад. Я пил кровь демона и остался жив. Я сильнее всех вас вместе взятых!

Мо Фань отступал, парируя удары. Рядом Линь Си активировала какую-то технику — светлый щит вспыхнул между ней и противником. Но Сун Цзянь лишь усмехнулся:

— Девочка, твои техники — детский лепет против моей силы. Отойди, и, может быть, я оставлю тебя в живых. Ты мне нужна для ритуала.

— Не дождешься! — Линь Си метнула в него сгусток света.

Сун Цзянь отмахнулся, как от мухи. Сгусток развеялся, не долетев.

— Глупая, — вздохнул он. — Ладно, поиграли — и хватит.

Он поднял руку, и комната наполнилась красным туманом.

Мо Фань почувствовал, как силы покидают его. Техника Кровавого Тумана — та самая, с помощью которой сбежал Сунь Лэй. Только в сто раз сильнее.

— Не дыши! — крикнул он Линь Си, но было поздно.

Она уже падала, теряя сознание.

— Одна готова, — довольно сказал Сун Цзянь. — Теперь ты, Мо Фань. Сдавайся, и я обещаю — твоя смерть будет быстрой.

Мо Фань стоял на коленях, опираясь на меч. Туман душил, высасывал жизнь. Перед глазами плыло.

Но в голове билась одна мысль: пятьсот лет. Пятьсот лет он умирал и воскресал. Пятьсот лет он учился не сдаваться.

— Нет, — прохрипел он.

— Что?

— Я сказал — нет.

Он собрал остатки сил и рванул вперед.

Удар пришелся Сун Цзяню в плечо — тот не ожидал атаки от полумертвого противника. Меч вошел глубоко, но не смертельно. Купец взревел от боли и ярости.

— Ах ты тварь!

Ответный удар отбросил Мо Фаня к стене. Он ударился головой, потерял меч, сполз на пол.

Красный туман сгущался, душил, убивал.

— Сдохни, — прошипел Сун Цзянь, подходя ближе. — Сдохни, и я использую твой труп для ритуала. Какая разница — живой или мертвый? Кровь есть кровь.

Он занес руку для последнего удара.

И в этот момент дверь слетела с петель.

— Стоять! — рявкнул Чжоу Фан.

За его спиной стояли Ли Вэй и десяток стражников с арбалетами.

— Небесная Бюрократия! — заорал старший Инспектор. — Сун Цзянь, ты арестован по обвинению в демонической культивации, убийствах и подготовке запрещенного ритуала!

Сун Цзянь замер. Посмотрел на вошедших, на Мо Фаня, на Линь Си без сознания.

И расхохотался.

— Опоздали, инспектор, — сказал он. — Ритуал уже начался. Пока вы тут стоите, мои люди готовят жертву. Твоя драгоценная Цинъэр уже на алтаре. И если я не вернусь через час — ее кровь прольется.

— Где она? — Чжоу Фан шагнул вперед.

— Не скажу. — Сун Цзянь улыбнулся. — Можете пытать — я не заговорю. Можете убить — ритуал все равно завершится. Вы проиграли, инспектор. По всем фронтам.

— Не проиграли, — раздался тихий голос.

Все обернулись.

Мо Фань поднимался. Медленно, опираясь на стену, шатаясь. Но поднимался.

В руке у него был кинжал — маленький, запасной, который он всегда носил в голенище.

— Ты еще жив? — удивился Сун Цзянь.

— Я уже говорил. — Мо Фань шагнул вперед. — Я умирал пятьсот лет. Меня сложно убить.

— Глупец, ты еле стоишь!

— Стою. — Еще шаг. — И этого достаточно.

Сун Цзянь хотел что-то сказать, но не успел.

Потому что Мо Фань метнул кинжал.

Короткое лезвие вошло точно в горло — туда, где толстый слой жира не защищал, куда Мо Фань целил с самого начала боя.

Сун Цзянь захрипел, схватился за шею. Кровь хлынула между пальцев.

— Ты... — прохрипел он, падая на колени. — Ты не... не посмел бы... Цинъэр... умрет... без меня...

— Она не умрет, — сказал Мо Фань, подходя ближе. — Потому что я найду ее. Даже если придется перевернуть весь этот город. Даже если придется убить каждого твоего приспешника. Я найду ее.

Сун Цзянь смотрел на него угасающим взглядом. В глазах его плескалось непонимание — как? Как этот полумертвый наемник смог? Почему не сдох? Откуда взял силы?

— Ты... правда... любил ее? — прошептал он.

— Нет, — ответил Мо Фань. — Но она любила меня. И этого достаточно.

Сун Цзянь замер. Выдохнул в последний раз и затих.

Мо Фань постоял над телом секунду, потом развернулся и пошел к Линь Си. Подхватил ее на руки, бережно, будто самую драгоценную ношу.

— Она жива? — спросил Чжоу Фан, подходя.

— Жива. Просто без сознания.

— А ты?

— Дойду.

Чжоу Фан смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул:

— Иди. Я разберусь здесь. И найду Цинъэр. Обещаю.

— Я сам найду.

— Вместе найдем, — поправил Чжоу Фан. — Ты не один, парень. Запомни это.

Мо Фань хотел возразить, но не стал. Слишком устал. Слишком много сил ушло.

Он вышел из дома, неся Линь Си на руках. Ночь была тихой. Звезды светили ярко.

И в этой тишине он вдруг понял, что Чжоу Фан прав.

Он не один.

И, возможно, это не так уж плохо.

Линь Си очнулась через полчаса.

Она лежала на траве у городской стены, голова покоилась на чьей-то куртке, свернутой валиком. Рядом, прислонившись спиной к камням, сидел Мо Фань и смотрел в небо.

— Чэнь... — позвала она хрипло.

Он повернулся. В темноте его лица было не разглядеть, но она чувствовала — он устал. Очень устал.

— Ты как?

— Жива. — Она села, поморщилась от боли в висках. — А ты? Тот туман... он же убивает.

— Меня сложно убить, — ответил Мо Фань. — Я уже говорил.

— Сун Цзянь?

— Мертв.

— Цинъэр?

— Ищем.

Линь Си помолчала, переваривая информацию. Потом спросила тихо:

— Это правда, что он сказал? Про ее дар? Про то, что она не его дочь?

— Правда. — Мо Фань отвернулся. — Я проверил по системе. У нее действительно скрытый параметр — Искажение Дао. Такое бывает только у тех, кого коснулась демоническая энергия в младенчестве.

— Система? — Линь Си нахмурилась. — Ты говорил про нее раньше. Что это?

— Долгая история.

— У нас есть время.

Мо Фань помолчал. Потом начал рассказывать.

Он рассказал ей все. Про реальный мир, про капсулу виртуальной реальности, про Лин, про сигнал бедствия, который оборвался навсегда. Про пятьсот лет временных петель, про каждую смерть, про каждое предательство. Про систему ЛитРПГ, которая сошла с ума и стерла границы между игрой и реальностью. Про искаженное ядро. Про проклятие Небес.

Линь Си слушала молча. Только иногда задавала вопросы — короткие, точные. Ее дар позволял ей чувствовать правду, и Мо Фань не врал. Ни разу.

Когда он закончил, на востоке уже светало.

— Тяжело, — сказала Линь Си просто. — Очень тяжело. Я даже представить не могу, каково это — умирать сотни раз.

— Привыкаешь.

— Нельзя привыкнуть к смерти.

— Можно. — Он посмотрел на нее. — Ко всему можно привыкнуть. Даже к боли.

Она взяла его за руку.

— Ты не привык. Иначе бы не спасал всех подряд.

— Я спасаю не всех.

— Спасаешь. — Она сжала его пальцы. — Лэй Ху, Чжан Сю, Цинъэр, меня. Каждый раз, когда у тебя есть выбор — спасти или пройти мимо, ты выбираешь спасти. Даже если это опасно. Даже если это глупо. Ты просто не можешь иначе.

Мо Фань молчал.

— Это и есть твое Дао, Чэнь Фань, — сказала Линь Си тихо. — Не нигилизм, не утилитаризм, не холодный расчет. А просто — человечность. Та самая, которую ты пытаешься в себе убить пятьсот лет. Но она жива. И пока она жива — ты жив.

Он долго смотрел на нее. Потом спросил:

— Ты всегда такая мудрая?

— Нет. — Она улыбнулась. — Просто я слышу правду. И твоя правда — самая чистая из всех, что я слышала. В ней нет корысти, нет лжи, нет самообмана. Только боль. И любовь. Много любви, которую ты прячешь глубоко внутри.

— Любовь? — Мо Фань усмехнулся горько. — Я давно разучился любить.

— Не разучился. — Она придвинулась ближе. — Ты просто боишься. Боишься, что если полюбишь снова — снова потеряешь. Но знаешь что?

— Что?

— Без любви ты уже потерян. И Лин бы не хотела, чтобы ты жил так. Она хотела, чтобы ты был счастлив.

Мо Фань замер. Эти слова — он сам говорил их себе сотни раз. Но чтобы кто-то другой...

— Откуда ты знаешь, чего бы хотела Лин? — спросил он хрипло.

— Потому что я женщина. — Линь Си улыбнулась. — И потому что я видела, как ты о ней говоришь. Ни один человек не говорит так о мертвой, если не носит ее в сердце. Она жива в тебе, Чэнь Фань. И пока она жива — ты должен жить дальше. Не выживать — жить.

Он закрыл глаза. Пятьсот лет он не позволял себе плакать. Пятьсот лет сдерживал слезы, потому что слезы — это слабость, а слабость — смерть.

Но сейчас, рядом с этой девушкой, которая слышала его правду и не отвернулась, он вдруг понял, что устал сдерживаться.

Слезы потекли по щекам. Впервые за пятьсот лет.

Линь Си обняла его, прижала к себе, гладила по голове, как ребенка, и шептала что-то успокаивающее. А он плакал — навзрыд, взахлеб, сотрясаясь всем телом.

Плакал по Лин, которую не смог спасти.

Плакал по себе, пятисотлетнему, застрявшему в чужом мире.

Плакал по Лэй Ху, который умер из-за него.

Плакал по Цинъэр, которую еще предстояло спасти.

Плакал по всем, кого потерял за эти бесконечные годы.

Рассвет застал их сидящими у стены. Мо Фань опустошенный, но странно спокойный. Линь Си — уставшая, но счастливая.

— Нам пора, — сказал он наконец. — Цинъэр ждет.

— Знаешь, где она?

— Догадываюсь. — Он поднялся, помог встать ей. — Старое место. Бездна Пламени. Там, где все началось.

— Почему там?

— Потому что Сун Цзянь говорил про алтарь. А единственный алтарь в округе, способный выдержать ритуал Кровавого Пика — тот, что мы видели в глубине, когда освобождали духа.

— Но там же...

— Там дух. — Мо Фань кивнул. — И если его освободили, значит, алтарь активирован. Идеальное место для жертвоприношения.

— У нас нет времени идти пешком.

— Знаю.

Он обернулся. Из-за поворота вышли Чжоу Фан и Ли Вэй. Старший Инспектор выглядел усталым, но довольным.

— Мы нашли схроны, — сказал он. — Допросы продолжаются, но основные точки прикрыли. Город в безопасности.

— Не весь, — ответил Мо Фань. — Цинъэр в Бездне Пламени. Сун Цзянь не врал про ритуал.

Чжоу Фан нахмурился:

— Далеко. Пока дойдем...

— У вас есть летающие мечи? — перебил Мо Фань. — Техники перемещения?

— Есть, но...

— Тогда хватит болтать.

Чжоу Фан усмехнулся:

— Командуешь, парень? Ну ладно. Ли Вэй, готовь технику. Линь Си, ты с нами.

— Я лечу с ним, — сказала Линь Си, беря Мо Фаня за руку.

Чжоу Фан посмотрел на их сплетенные пальцы, на заплаканное лицо Мо Фаня, на решительный взгляд своей ученицы.

— Час от часу не легче, — вздохнул он. — Ладно. Летите. Но если что — я тебя лично прибью, парень. Она мне как дочь.

— Уже слышал это сегодня, — ответил Мо Фань. — От мертвеца.

— Я не мертвец. — Чжоу Фан активировал технику, и его меч засветился голубым. — Я хуже. Я тесть.

Линь Си покраснела. Мо Фань впервые за долгое время улыбнулся.

— Летим.

Они ворвались в Бездну Пламени, когда солнце уже поднялось над кратером.

Алтарь был точно там, где Мо Фань его помнил, — в самом сердце вулкана, у подножия каменной иглы. Цинъэр лежала на черном камне, связанная, с кляпом во рту. Над ней стояли четверо в красных балахонах с ритуальными ножами.

— Стоять! — рявкнул Чжоу Фан, приземляясь.

Красные обернулись. Узнали Инспекторов. Оскалились.

— Поздно, — прошипел главный. — Ритуал уже начался. Еще минута — и кровь прольется.

— Не прольется, — сказал Мо Фань, выходя вперед.

Он чувствовал себя странно. Пустота внутри, заполнившаяся после слез, теперь гудела силой. Система мигала сообщениями, но он не смотрел. Впервые за пятьсот лет ему было все равно на цифры и параметры.

Был только он. И была Цинъэр. И были враги.

— Убейте их, — приказал главный.

Красные бросились вперед.

Бой длился недолго.

Мо Фань двигался как никогда раньше — легко, свободно, без страха. Тело само знало, куда шагнуть, где уклониться, когда ударить. Рядом сражались Чжоу Фан, Ли Вэй и Линь Си — и они были единым организмом, идеальной машиной убийства.

Через три минуты все было кончено.

Мо Фань подбежал к алтарю, разрезал веревки, вытащил кляп. Цинъэр смотрела на него огромными глазами, полными слез.

— Господин Мо... — прошептала она. — Вы... вы пришли...

— Я всегда прихожу, — ответил он. — Запомни это.

Она бросилась ему на шею, разрыдалась. Мо Фань стоял, не зная, что делать, потом медленно, неуклюже обнял ее в ответ.

Линь Си смотрела на них и улыбалась.

— Красиво, — сказал Чжоу Фан, подходя. — Прямо как в сказках.

— В сказках всегда счастливый конец, — ответила Линь Си.

— А в жизни?

— А в жизни... — Она посмотрела на Мо Фаня. — В жизни все только начинается.

Они вернулись в Небесный Покой к вечеру.

Город хоронил погибших. Стражники, торговцы, простые горожане — двадцать три человека не дожили до этого дня. Лэй Ху похоронили с почестями, на городском кладбище. Чжан Сю стоял у могилы и плакал, не скрывая слез.

Мо Фань не пошел на похороны. Вместо этого он сидел на крыше сторожки и смотрел на закат.

Линь Си нашла его там.

— Не хочешь проститься?

— Я простился, — ответил он. — Ночью. Когда он умирал.

— Тяжело?

— Да.

Она села рядом. Помолчала.

— Цинъэр спрашивала о тебе.

— Что сказала?

— Сказала, что ты ей как старший брат. Что если бы не ты, она бы умерла много раз.

— Она ошибается.

— Не ошибается. — Линь Си коснулась его руки. — Я слышу правду, помнишь? Она правда так думает.

Мо Фань молчал.

— Что будешь делать дальше? — спросила Линь Си.

— Искать путь домой.

— А если не найдешь?

— Найду.

— А если все-таки нет? — Она повернулась к нему. — Если этот мир станет твоим домом? Что тогда?

Он долго смотрел на нее. Потом сказал:

— Тогда я останусь.

— Здесь? В Небесном Покое?

— Здесь. С вами.

Линь Си улыбнулась. В свете заката ее глаза сияли особенно ярко.

— Я буду ждать, — сказала она. — Сколько понадобится.

— Глупая, — ответил Мо Фань. — Я же могу и не вернуться.

— Вернешься. — Она сжала его руку. — Ты всегда возвращаешься. Даже когда умираешь.

Он хотел возразить, но не стал.

Потому что она была права.

Он всегда возвращался.

Вопрос был только в том — куда?

Закат догорал, окрашивая небо в багровые тона. Где-то в городе зажигали первые огни. Жизнь продолжалась.

Мо Фань сидел на крыше, держа за руку девушку со светлыми глазами, и думал о том, что, возможно, этот мир не так уж плох.

Возможно, здесь можно жить.

Возможно, здесь можно даже быть счастливым.

Но сначала нужно найти путь домой.

И спасти Лин.

А потом...

Потом видно будет.

Том 1 "Сломанный клинок". Глава 6 " Чужие грехи"

Город пах смертью.

Это был не тот резкий, тошнотворный запах разлагающейся плоти, который Мо Фань знал слишком хорошо. Нет, здесь пахло иначе — сырой землей, мокрым деревом, оплавленным воском поминальных свечей и тем особенным, ни с чем не сравнимым духом человеческого горя, который въедается в камни навсегда.

Три дня прошло с тех пор, как они вернулись из Бездны Пламени. Три дня Небесный Покой хоронил мертвых.

Мо Фань стоял у окна своей каморки и смотрел, как мимо складов тянется похоронная процессия. Гроб с телом Лэй Ху несли на плечах шестеро стражников — те, кто выжил в катакомбах. Впереди шла женщина в черном, ведя за руку мальчика лет семи. Вдова и сын.

Чжан Сю сказал, что Лэй Ху звали жену Мэй, а сына — Сяо Фань. «Маленький Фань». Почти тезка.

Мо Фань сжал подоконник так, что дерево треснуло.

— Ты здесь, — раздался голос за спиной.

Он не обернулся. Узнал по шагам, по дыханию, по тому, как светлело в комнате, когда она входила.

— Здесь.

Линь Си подошла ближе, встала рядом, тоже глядя в окно.

— Хоронили Лэй Ху?

— Да.

— Почему не пошел?

— Не имею права.

Она помолчала. Потом сказала тихо:

— Это неправда. Ты имеешь больше прав, чем кто-либо. Ты пытался его спасти.

— Я опоздал.

— Ты пришел. Ты был рядом, когда он умирал. Он не один ушел.

Мо Фань повернулся к ней. В полумраке комнаты ее глаза светились особенно ярко.

— Этого мало, — сказал он. — Я обещал ему, что спасу Цинъэр. Спас. А его — нет. Обещание выполнено наполовину.

— Ты не можешь спасти всех.

— Могу. — Голос его стал жестче. — Должен. Если берусь — должен делать до конца.

— Это гордыня, Чэнь Фань.

— Это опыт. — Он отвернулся обратно к окну. — Пятьсот лет я учился одному: если берешь ответственность за человека — отвечай за него полностью. Иначе не берись.

Процессия скрылась за поворотом. Толпа провожающих — человек пятьдесят — тянулась за гробом, как черная река. Мо Фань проводил их взглядом до самого конца улицы.

— Ты знаешь, что в городе говорят? — спросила Линь Си.

— Мне все равно.

— А зря. — Она вздохнула. — Говорят, что Сун Цзянь был демоническим культиватором. Что он пятнадцать лет притворялся добрым купцом, а сам готовил ритуал. Что его дочь — не дочь, а подкидыш, и, может быть, тоже демоническая.

— Цинъэр не демоническая.

— Я знаю. Ты знаешь. Чжоу Фан знает. А горожане — нет. Им нужен кто-то, на кого можно повесить вину. Кого можно ненавидеть.

— Пусть ненавидят меня.

— Уже. — Линь Си криво усмехнулась. — Ты же чужак. Наемник без роду без племени. К тому же последним видел Сун Цзяня живым. И вышел из его дома с окровавленным мечом.

— Я убил его. Это правда.

— Ты убил главу демонической секты. Спас город. Но людям плевать на правду. Им нужна простая история: чужак пришел, чужака убил, чужак виноват.

Мо Фань молчал. Он знал это. Знал всегда. Люди не терпят сложных объяснений, им нужны простые ответы. Козел отпущения — древнейшая технология управления толпой.

— Мне плевать, — повторил он.

— Не плюй. — Линь Си взяла его за руку. — Потому что это коснется не только тебя. Цинъэр уже травят на рынке. Чжан Сю избили вчера в таверне — за то, что защищал твое имя. Даже меня, Инспектора Небесной Бюрократии, спрашивают: не спуталась ли с демоном в человеческом обличье?

Мо Фань замер:

— Чжан Сю избили?

— Пустяки. Синяки, пара сломанных ребер. Жить будет. Но если так пойдет дальше...

— Кто?

— Что — кто?

— Кто его избил?

Линь Си посмотрела на него долгим взглядом. Потом покачала головой:

— Не надо.

— Я спросил — кто?

— Чэнь Фань...

— Кто?!

— Люди Лин Фэна, — сказала она тихо. — Старшего брата того, кого ты убил в Бездне.

Мо Фань выпустил ее руку. Отошел к столу, где лежал меч. Взял его, проверил лезвие — палец скользнул по стали, оставляя тонкий порез.

— Лин Фэн, — повторил он. — Где он?

— В «Трех соснах». Снял весь второй этаж, привез с собой десяток бойцов. Ждет.

— Чего ждет?

— Тебя. — Линь Си шагнула к нему. — Он не нападает, не угрожает, не требует выдачи. Просто ждет. Сидит в таверне, пьет чай, смотрит в окно. Говорят, очень спокойный человек. Очень опасный.

Мо Фань убрал меч в ножны.

— Я схожу.

— Знаю. — Линь Си вздохнула. — Я с тобой.

— Нет.

— Да. — Она взяла его за руку, перевязала порезанный палец чистым платком. — Ты без меня там наговоришь лишнего, наделаешь глупостей. А я слышу правду. Пригожусь.

— Твой учитель...

— Учитель в управе, разбирается с документацией Сун Цзяня. Ему не до меня. — Она затянула узелок. — И потом... я уже выбрала.

— Что выбрала?

— Тебя. — Она подняла на него глаза. — Помнишь, я говорила про вызов в столицу? Я отказалась.

Мо Фань смотрел на нее, не веря:

— Почему?

— Потому что там, в столице, — бумажки и приказы. А здесь — жизнь. Твоя жизнь. Моя жизнь. Наша. — Она улыбнулась. — И потом, я обещала, что буду ждать. А ждать, сидя за тысячу ли, — глупо. Я лучше подожду рядом.

— Ты... — Он запнулся, подбирая слова. — Ты ненормальная.

— Знаю. — Она рассмеялась. — Но ты же сам говорил: выбор есть всегда. Я выбрала.

Мо Фань долго молчал. Потом сказал:

— Я не знаю, чем это кончится.

— Никто не знает.

— Я могу умереть. Сегодня, завтра, через год.

— Можешь. — Линь Си кивнула. — И я могу. И любой в этом городе. Смерть — не повод не жить.

— Это цитата?

— Это правда. — Она коснулась его щеки. — Та самая, которую я слышу каждый день. Жизнь — это риск. Но без риска она превращается в существование. Ты пятьсот лет существовал, Чэнь Фань. Может, хватит?

Он смотрел в ее светлые глаза и думал, что впервые за пятьсот лет встретил человека, который понимает его без слов.

— Ладно, — сказал он. — Идем вместе. Но если начнется драка — ты первая бежишь.

— Договорились. — Линь Си улыбнулась. — Но ты же знаешь, что я совру?

— Знаю. — Он усмехнулся. — Поэтому буду следить.

Они вышли из каморки, пересекли двор гильдии. Рабочие провожали их взглядами — кто с любопытством, кто со страхом, кто с откровенной ненавистью. Мо Фань чувствовал эти взгляды кожей, но не оборачивался.

У ворот их ждал сюрприз.

— Господин Мо! — Цинъэр выскочила из-за тюков с шерстью, запыхавшаяся, раскрасневшаяся. — Вы куда? Я вас везде ищу!

— По делам, — коротко ответил Мо Фань.

— Каким? Я с вами!

— Нет.

— Почему?!

— Потому что там опасно. — Линь Си шагнула вперед, заслоняя Мо Фаня. — И потому что тебе сейчас лучше не светиться. В городе и так про тебя разное говорят.

Цинъэр поджала губы:

— Мне плевать, что говорят. Я хочу помочь.

— Поможешь, — сказал Мо Фань. — Оставаясь здесь. Гильдия разваливается без главы. Кто-то должен держать все в руках.

— Но я не умею!

— Учись. — Он посмотрел на нее долгим взглядом. — Твой отец... твой приемный отец был мерзавцем. Но гильдию он построил с нуля. Не дай ей умереть вместе с ним.

Цинъэр замерла. В глазах ее блеснули слезы, но она сдержалась.

— Вы правда думаете, что я справлюсь?

— Думаю. — Мо Фань кивнул. — Ты сильнее, чем кажешься.

Она шмыгнула носом, вытерла глаза рукавом.

— Хорошо. Я останусь. Но если вам понадоблюсь — сразу зовите. Я прибегу.

— Знаю.

Мо Фань развернулся и пошел к воротам. Линь Си догнала его через пару шагов.

— Ты становишься мягче, — сказала она тихо.

— Нет.

— Да. Раньше ты бы просто отмахнулся. А сейчас — объяснил, поддержал, почти улыбнулся.

— Я не улыбался.

— Почти. — Она взяла его под руку. — Это хорошо. Правда.

Они вышли на улицу, и город накрыл их привычным шумом. Торговцы, дети, телеги — жизнь продолжалась, равнодушная к горю и смерти.

Но Мо Фань чувствовал взгляды. Те самые, о которых говорила Линь Си. Косые, подозрительные, злые. Кто-то плевал под ноги, когда они проходили мимо. Кто-то шептал вслед проклятия.

— Долго ты еще будешь терпеть? — спросила Линь Си.

— Сколько нужно.

— А если плюнут в лицо?

— Вытру.

— А если ударят?

— Уклонюсь.

— А если убьют кого-то из своих, чтобы насолить тебе?

Мо Фань остановился. Посмотрел на нее.

— Тогда я перестану терпеть.

— И что сделаешь?

— То, что умею лучше всего. — Глаза его потемнели. — Стану тем, кем меня считают.

Линь Си сжала его руку:

— Не надо. Не становись. Ты лучше этого.

— Ты так думаешь?

— Знаю. — Она заглянула ему в глаза. — Я слышу правду, помнишь? Твоя правда — не тьма. Твоя правда — свет, который прошел через тьму и не погас. Это редкость. Это дорогого стоит.

Он хотел ответить, но не успел.

— Господин Мо! — окрик раздался сбоку, из подворотни.

Чжан Сю выбрался из тени, держась за бок. Лицо его было в синяках, губа разбита, но глаза горели привычным огнем.

— А я вас ищу! — Он подбежал, прихрамывая. — Там это... в «Трех соснах»... тот тип, Лин Фэн... он вас ждет. Сказал, что если не придете сегодня — сам придет. А самому приходить, сами понимаете, не надо бы.

— Почему? — спросила Линь Си.

— Потому что у него с собой десяток культиваторов стадии Жемчужины. И два — стадии Основания. Если он пойдет по городу, будет много шума. И много трупов.

Мо Фань кивнул:

— Я как раз туда иду.

— Один? — Чжан Сю округлил глаза. — Господин Мо, вы с ума сошли? Да вас там...

— Не один. — Линь Си шагнула вперед. — Со мной.

Чжан Сю посмотрел на нее, на Мо Фаня, на их сплетенные руки. Присвистнул:

— Ого! А я-то думал... Ну, тогда ладно. Тогда я с вами.

— Нет, — сказал Мо Фань.

— Да. — Чжан Сю расправил плечи, поморщившись от боли. — Они меня избили, господин Мо. Я имею право посмотреть, как вы им наваляете.

— Я иду разговаривать, а не навалять.

— Ну, мало ли. — Чжан Сю усмехнулся разбитыми губами. — Вдруг разговор не заладится.

Мо Фань посмотрел на Линь Си. Та пожала плечами:

— Он взрослый. Сам решил.

— Ладно, — сдался Мо Фань. — Идем. Но если начнется драка — вы оба бежите. Быстро. Без геройства.

— Договорились, — хором ответили Чжан Сю и Линь Си.

Мо Фань вздохнул. Он знал цену таким обещаниям.

Они пошли к «Трем соснам» — постоялому двору на окраине торгового района, где Мо Фань никогда не был, но о котором много слышал.

Впереди была встреча с человеком, чьего брата он убил.

Впереди был разговор, который мог изменить все.

«Три сосны» стояли на отшибе, там, где торговый район постепенно переходил в трущобы. Двухэтажное здание из потемневшего дерева, с покосившейся вывеской и вечно открытыми дверями. Место, где останавливались те, кому не по карману нормальные гостиницы, и те, кому не хотелось светиться в приличных местах.

Идеальное убежище для человека, который ждет врага.

Мо Фань остановился в двадцати шагах от входа, оценивая обстановку. Двое на крыше — плохо, но терпимо. Один в кустах слева — любитель, дышит шумно. Трое у конюшни — профессионалы, руки на оружии, взгляды цепкие. Итого шестеро снаружи, плюс те, кто внутри.

— Не нравится мне это, — шепнул Чжан Сю, тоже заметивший наблюдателей. — Слишком тихо.

— Это хорошо, — ответил Мо Фань. — Значит, хозяин умеет держать людей в узде. С такими можно договариваться.

— А если не договоритесь?

— Тогда будет шумно.

Линь Си сжала его руку:

— Я рядом.

— Помню.

Он шагнул вперед, и сразу же тени ожили. Из кустов вынырнул человек — невысокий, коренастый, с коротким мечом в руке.

— Дальше нельзя, — сказал он без выражения. — Господин Лин не принимает.

— Передай господину Лину, что пришел Мо Фань, — ответил Мо Фань. — Тот самый, который убил его брата.

Человек моргнул. Потом исчез так же быстро, как появился.

— Вежливые, — удивился Чжан Сю. — Я думал, сразу в драку полезут.

— Не все решается дракой, — ответила Линь Си. — Иногда люди хотят сначала понять.

— А потом убить?

— А потом — да. Но сначала понять.

Ждать пришлось недолго. Минуты через три дверь таверны открылась, и на пороге появился высокий молодой человек в белых одеждах.

Лин Фэн.

Мо Фань узнал его сразу — та же порода, что и брат, только старше, спокойнее, опаснее. То же тонкое лицо аристократа, те же холодные глаза, та же манера держать спину прямо, будто проглотил шомпол. Но в глазах не было той юношеской горячности, которая погубила Лин Хо. Вместо нее — ледяное, вымороженное спокойствие.

— Мо Фань, — сказал Лин Фэн. Голос у него оказался тихий, вкрадчивый. — Я ждал тебя.

— Я здесь.

— Один?

— Со мной двое.

— Я вижу. — Лин Фэн скользнул взглядом по Линь Си, по Чжан Сю. — Инспектор Небесной Бюрократии и... кто это? Местный наемник?

— Чжан Сю, — представился Чжан Сю с вызовом. — Тот самый, которого твои люди вчера избили.

— А, этот. — Лин Фэн кивнул без тени смущения. — Мои люди перестарались. Я приношу извинения. Лекарь уже ждет тебя внутри, оплачено на неделю вперед.

Чжан Сю открыл рот и закрыл. Такого поворота он не ожидал.

— Заходите, — Лин Фэн отступил в сторону, пропуская их. — Поговорим.

Мо Фань шагнул внутрь. Линь Си и Чжан Сю — за ним.

В таверне было темно, пахло дешевым вином и дорогими благовониями. За столами сидели люди Лин Фэна — человек десять, все при оружии, все напряженные, как струны. Но никто не двигался, не угрожал, даже не смотрел в их сторону слишком откровенно.

Дисциплина, отметил Мо Фань. Хорошая дисциплина. Значит, Лин Фэн — не просто богатый наследник, а настоящий командир.

Лин Фэн провел их в отдельную комнату на втором этаже. Там было чисто, светло, на столе стоял чай и несколько мисок с закусками. Совсем не похоже на логово врага.

— Садитесь, — Лин Фэн указал на лавки. — Чай горячий, закуски свежие. Не отравлено, можете проверить.

Линь Си шагнула вперед:

— Я проверю.

Она поднесла чашку к губам, принюхалась, сделала маленький глоток. Прислушалась к себе, потом кивнула:

— Чисто.

— Твой дар, — Лин Фэн посмотрел на нее с интересом. — Я слышал о тебе, Линь Си. Ты та самая, что слышит ложь.

— Та самая.

— Полезный дар. — Он перевел взгляд на Мо Фаня. — Но ты, наверное, и без нее знаешь, что я не лгу. Я здесь не для мести.

— А для чего?

— Для понимания. — Лин Фэн разлил чай по чашкам, двигаясь медленно, церемонно. — Мой брат был дураком. Горячим, самоуверенным, глупым. Я знал, что его смерть — лишь вопрос времени. Вопрос был только в том, кто его убьет и за что.

— Он хотел украсть девушку, — сказал Мо Фань. — Убить ее отца. Сжечь гильдию.

— Знаю. — Лин Фэн кивнул. — Я это выяснил, как только узнал о его смерти. Лин Хо связался с Кровавым Рассветом, решил, что сможет их использовать. Глупец. Их нельзя использовать. Можно только стать их инструментом.

— Ты знал про Кровавый Рассвет?

— Узнал после. — Лин Фэн сделал глоток чая. — Моя секта — Пылающий Феникс — мы не дружим с демоническими культиваторами. У нас свои принципы. Если бы я знал, чем занимается брат... — Он покачал головой. — Но я не знал.

Мо Фань молчал, изучая собеседника. Лин Фэн говорил спокойно, открыто, без тени враждебности. Но это ничего не значило. Самые опасные враги всегда улыбаются.

— Зачем ты здесь? — спросил он прямо.

— Я же сказал: хочу понять. — Лин Фэн поставил чашку. — Мне нужно знать, что произошло на самом деле. Не версия Кровавого Рассвета, не слухи, не домыслы. Правда. Ты убил моего брата — я хочу знать почему.

— Я уже сказал.

— Ты сказал общие слова. — Лин Фэн подался вперед. — Я хочу детали. Как он напал, как защищался, что говорил перед смертью. Мои люди нашли его тело — там было больше десяти ран. Он не сдался, не бежал, дрался до конца. За что? Ради какой-то девчонки из гильдии? Не верю.

— Не ради девчонки. — Мо Фань помолчал. — Ради гордости. Он не мог проиграть. Особенно — чужаку, наемнику, никому.

— Это похоже на него. — Лин Фэн усмехнулся горько. — Всегда лез вперед, не думая о последствиях. Отец говорил: из него выйдет плохой наследник, но хороший воин. Ошибался. Из него не вышло даже воина.

— Он был силен, — сказал Мо Фань. — Для своего уровня. Техники огня развиты хорошо. Если бы не спешка — мог бы победить.

— Но не победил.

— Нет.

Лин Фэн долго молчал. Потом спросил:

— Кто ты, Мо Фань? Откуда у тебя такие навыки? Ты дерешься как человек, который провел в боях не год и не два. Как тот, кто убивал сотни раз.

— Ты не поверишь, если скажу.

— Попробуй.

Мо Фань посмотрел на Линь Си. Та чуть заметно кивнула — говори правду.

— Я из другого мира, — сказал он. — Попал сюда случайно, пятьсот лет назад. Застрял во временной петле. Умирал и воскресал сотни раз. Теперь я здесь, в этом теле, с этим именем. И да, я убивал. Много. Тысячи. И буду убивать дальше, если потребуется.

Лин Фэн слушал, не перебивая. Когда Мо Фань закончил, он спросил:

— Она подтвердит? — кивок в сторону Линь Си.

— Правда, — сказала Линь Си. — Каждое слово.

— Хм. — Лин Фэн откинулся на спинку лавки. — Я слышал о временных петлях. Древние легенды, сказки для детей. Никогда не думал, что столкнусь с таким.

— Я тоже не думал.

— И ты ищешь путь домой?

— Да.

— И поэтому ввязался в историю с Кровавым Рассветом?

— Они встали на пути.

Лин Фэн усмехнулся:

— Просто и понятно. Мне нравится. — Он поднялся, прошелся по комнате. — Я не буду тебя убивать, Мо Фань. Во-первых, потому что ты не виноват — брат сам выбрал свою смерть. Во-вторых, потому что мне нужны такие люди, как ты.

— Для чего?

— Для дела. — Лин Фэн остановился у окна. — Моя секта воюет с демоническими культиваторами уже триста лет. Мы потеряли тысячи бойцов, сожгли сотни алтарей, но они все равно возвращаются. А теперь я узнаю, что они окопались прямо здесь, в Небесном Покое, и никто из местных даже не чесался.

— Местные не виноваты. Они не знали.

— Не знали или не хотели знать? — Лин Фэн повернулся. — Ты видел, что творится в городе? Люди ищут виноватых. Козлы отпущения. Им плевать на правду, им нужна жертва. Так было всегда.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе бороться с Кровавым Рассветом?

— Хочу, чтобы ты подумал. — Лин Фэн подошел ближе. — Ты силен. Опытен. У тебя есть связи с Небесной Бюрократией. И у тебя есть личный счет к этим тварям. Я предлагаю союз. Не сейчас, не сегодня. Просто... имей в виду.

Мо Фань смотрел на него долгим взглядом.

— Ты странный, — сказал он. — Обычно люди, чьих братьев я убил, хотят меня прикончить.

— Обычные люди — да. — Лин Фэн усмехнулся. — Но я не обычный. Я наследник секты Пылающего Феникса. Я обязан думать не о мести, а о выгоде для своего клана. И выгода говорит мне: Мо Фань полезнее живой, чем мертвый.

— Цинично.

— Прагматично. — Лин Фэн протянул руку. — Мир?

Мо Фань помедлил. Потом пожал протянутую руку.

— Мир. Пока что.

— Договорились. — Лин Фэн улыбнулся. — А теперь, раз с главным разобрались, предлагаю выпить. У меня есть отличное вино, привезенное с южных склонов. Ты как, наемник? — обратился он к Чжан Сю. — Пьешь?

— Пью, — осторожно ответил Чжан Сю. — А это не опасно?

— Если бы я хотел вас отравить, сделал бы это в чае. — Лин Фэн махнул рукой слуге. — Неси «Кровавый закат». Тот, что в погребе три года лежал.

Через минуту на столе появились новые чашки и темно-красное вино в изящном кувшине. Линь Си снова проверила — чисто.

— Ты всегда такая осторожная? — спросил Лин Фэн, разливая.

— Всегда, — ответила Линь Си. — Дар обязывает.

— Полезно. — Лин Фэн поднял чашку. — За знакомство. И за то, чтобы враги умирали быстро, а друзья жили долго.

— У меня нет друзей, — сказал Мо Фань.

— Будут. — Лин Фэн усмехнулся. — В этом мире все меняется. Даже такие, как ты.

Они выпили. Вино оказалось терпким, чуть сладковатым, с долгим послевкусием.

— Хорошее, — признал Мо Фань.

— Лучшее в округе. — Лин Фэн довольно кивнул. — У нас в секте свои виноградники. Традиция трехсотлетняя.

— А вы тут, значит, не только воюете, но и вино пьете? — Чжан Сю осмелел после пары глотков. — Жизнь удалась.

— Воюем, пьем, растим детей, молимся предкам. — Лин Фэн пожал плечами. — Как все. Просто у нас это получается лучше, чем у других.

— Скромно, — хмыкнула Линь Си.

— А зачем скромничать, если правда? — Лин Фэн разлил по второй. — Ты же слышишь ложь, Инспектор. Скажи, я хоть раз соврал сегодня?

Линь Си помолчала, прислушиваясь к себе. Потом покачала головой:

— Нет. Ни разу.

— Вот видишь. — Лин Фэн поднял чашку. — Я могу быть разным. Хитрым, жестоким, расчетливым. Но я не вру. Это принцип.

— Хороший принцип, — сказал Мо Фань.

— Лучший. — Лин Фэн допил вино. — А теперь, раз мы почти друзья, скажи: что будешь делать с Цинъэр?

Мо Фань нахмурился:

— А что с ней делать?

— Она теперь глава гильдии. Молодая, неопытная, круглая сирота, да еще и приемная дочь демонического культиватора. Ее сожрут за месяц.

— Я помогу.

— Чем? — Лин Фэн покачал головой. — Ты наемник. Хороший боец, но не управленец. Ты не знаешь, как вести дела, как договариваться с купцами, как платить налоги. Ей нужен кто-то другой.

— Кто, например?

— Например, я. — Лин Фэн улыбнулся. — Моя секта ищет новые рынки на севере. Гильдия Сун Цзяня — идеальный партнер. Если мы объединим усилия, я даю защиту и связи, она получает прибыль и безопасность.

— А ты — доступ к торговым путям.

— Именно. — Лин Фэн кивнул. — Честный обмен. Никто не внакладе.

Мо Фань задумался. В словах Лин Фэна была логика. Цинъэр действительно не выживет одна — слишком много желающих откусить кусок от гильдии, оставшейся без хозяина.

— Я поговорю с ней, — сказал он. — Решать ей.

— Конечно. — Лин Фэн развел руками. — Я только предлагаю. Отказываться — ее право.

Разговор продолжался еще около часа. Лин Фэн расспрашивал о Кровавом Рассвете, о катакомбах, о ритуале. Мо Фань отвечал — там, где можно было говорить правду. Линь Си слушала, иногда вставляла замечания. Чжан Сю пил вино и млел от непривычного внимания.

Когда они вышли из «Трех сосен», на улице уже стемнело.

— Ну и тип, — выдохнул Чжан Сю, когда отошли подальше. — Я думал, он нас резать будет, а он... вином угостил. Союз предложил. Странный какой-то.

— Опасный, — сказала Линь Си. — Очень опасный. Он не соврал ни разу, но это ничего не значит. Такие люди опаснее лжецов.

— Почему?

— Потому что лжеца можно поймать на противоречиях. А правдивый враг... он просто делает то, что говорит. И если он решит, что ты ему мешаешь...

— Он убьет, — закончил Мо Фань. — И скажет об этом прямо.

— Жуть, — поежился Чжан Сю. — И вы с таким дружить собрались?

— Не дружить. Сотрудничать. — Мо Фань посмотрел на звезды. — Это разные вещи.

— А Цинъэр? Правда отдадите ей гильдию?

— Не отдам. Предложу выбор. — Он повернулся к Линь Си. — Ты пойдешь со мной?

— Конечно. — Она взяла его под руку. — Я же сказала: я рядом.

Чжан Сю посмотрел на них, вздохнул:

— Ладно, я пойду к себе. У меня после этого вина голова кружится. И ребра болят. — Он пошел было, но на полпути обернулся. — Господин Мо! А вы правда из другого мира?

— Правда.

— И там пятьсот лет прожили?

— Прожил.

— Охренеть... — Чжан Сю покачал головой. — А у нас тут всего двадцать, и то не знаешь, куда деться. Ладно, спокойной ночи.

Он ушел, прихрамывая, но явно довольный жизнью.

— Добрый он, — сказала Линь Си. — Редкое качество в этом мире.

— Слишком добрый. Умрет рано.

— Не обязательно. — Она прижалась к его плечу. — Может, с тобой научится выживать.

— Надеюсь, что нет. — Мо Фань посмотрел на нее. — Я не хочу, чтобы кто-то становился таким, как я.

— А каким ты хочешь быть?

Он задумался. Потом сказал:

— Тем, кто может защитить. Не убивая всех вокруг.

— Хорошая цель. — Линь Си улыбнулась. — Я помогу.

Они пошли в ночь, и звезды светили им ярче обычного.

Утро встретило Мо Фаня стуком в дверь.

Он открыл глаза мгновенно — тело не спало, только дремало, готовое в любой момент вскочить и вступить в бой. Рядом, на единственной лавке, свернувшись калачиком, спала Линь Си. Они не говорили об этом, не договаривались — просто после возвращения из «Трех сосен» она пошла за ним в каморку и осталась. Мо Фань не возражал.

— Господин Мо! — Голос Цинъэр за дверью звучал взволнованно. — Вы там? Мне очень нужно поговорить!

Линь Си открыла глаза, потянулась, как кошка:

— Рано еще...

— Иди, — сказал Мо Фань, поднимаясь. — Я поговорю.

Он открыл дверь. Цинъэр стояла на пороге — бледная, с темными кругами под глазами, явно не спавшая всю ночь. В руках она сжимала свиток.

— Что случилось?

— Всё, — выдохнула она. — Всё случилось. Гильдия... её больше нет.

Мо Фань нахмурился:

— Заходи. Рассказывай.

Цинъэр вошла, увидела Линь Си, смутилась, но быстро взяла себя в руки. Села на край лавки, развернула свиток.

— Вчера, пока вы были у Лин Фэна, ко мне пришли старшие приказчики. Все, кому отец... кому Сун Цзянь доверял. Они сказали, что уходят. Что не могут работать на дочь демонического культиватора. Я пыталась уговорить, предлагала больше денег, но...

— Они ушли не из-за денег, — сказала Линь Си, садясь рядом. — Им нужен был повод. Они давно хотели уйти и забрать с собой часть бизнеса.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышу ложь. — Линь Си пожала плечами. — Если хочешь, я могу поговорить с ними. Узнать правду.

— Поздно. — Цинъэр покачала головой. — Они уже ушли. С ними ушли все накладные, все договоры с поставщиками, все списки должников. Я осталась с пустыми складами и долгами, о которых даже не знала.

— Сколько долгов?

— Тысяч пять камней духа. Может, больше. Я не разобралась еще.

Мо Фань присвистнул про себя. Пять тысяч — огромная сумма. Даже для гильдии, которая считалась одной из богатейших в городе.

— И что ты собираешься делать?

— Не знаю. — В глазах Цинъэр блеснули слезы. — Я думала, что справлюсь. Думала, что смогу продолжить дело, спасти гильдию, доказать всем, что я не такая, как он. А они даже слушать не стали.

— Они испугались, — сказал Мо Фань. — Люди всегда пугаются того, чего не понимают. Твоя связь с Сун Цзянем для них — клеймо. Отмыться будет трудно.

— Но я не виновата! Меня украли в младенчестве, я даже не знала...

— Это не важно. — Мо Фань присел на корточки перед ней, заглянул в глаза. — Слушай меня внимательно. В этом мире никому нет дела до твоей правды. Людям нужна простая история. Ты была дочерью демонического культиватора — значит, ты такая же. Никто не будет копать глубже.

— Что же мне делать?

— Два пути. — Мо Фань поднялся. — Первый — бежать. Продать остатки, расплатиться с долгами, уехать в другой город, начать новую жизнь под чужим именем.

— Я не хочу бежать!

— Тогда второй путь — остаться и драться. За каждый камень духа, за каждый договор, за каждое имя в списке. Это будет тяжело. Долго. Опасно. Ты проиграешь сто раз, прежде чем выиграешь один. Но если выиграешь — никто больше не посмеет назвать тебя дочерью демона.

Цинъэр смотрела на него огромными глазами. В них плескался страх, но сквозь него уже пробивалось что-то другое. Упрямство. Гордость. Та самая сталь, которую Мо Фань разглядел в ней еще в разрушенном храме.

— Я останусь, — сказала она твердо. — Буду драться.

— Хорошо. — Мо Фань кивнул. — Тогда слушай план.

Он развернул свиток, который принесла Цинъэр, и начал объяснять. Где взять деньги, чтобы расплатиться с самыми срочными долгами. Кого из бывших приказчиков можно перекупить обратно. С кем из поставщиков поговорить лично. Как использовать слухи о смерти Сун Цзяня, чтобы получить отсрочку платежей.

Цинъэр слушала, раскрыв рот. Линь Си смотрела на Мо Фаня с удивлением.

— Откуда ты это знаешь? — спросила она, когда он закончил. — Ты же говорил, что был солдатом, наемником, убийцей. Откуда такие познания в торговле?

— Временные петли, — ответил Мо Фань. — За пятьсот лет я перепробовал всё. Был купцом, ростовщиком, даже главой гильдии в одном из циклов. Правда, меня убили через полгода.

— Кто?

— Конкуренты. — Он усмехнулся. — Торговля — та же война. Только вместо мечей — деньги.

Цинъэр смотрела на него с новым выражением — смесью восхищения и благоговения.

— Господин Мо... вы правда столько прожили?

— Правда.

— И не сошли с ума?

— Сходил. Несколько раз. — Он пожал плечами. — Но возвращался. Выбора не было.

— А теперь? — спросила Линь Си тихо. — Теперь есть выбор?

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Теперь — да.

Цинъэр переводила взгляд с одного на другого и, кажется, начинала понимать что-то важное. Но спрашивать не стала. Вместо этого спросила о деле:

— Где мне взять деньги на первые выплаты? У меня осталось личных запасов камней духа всего ничего.

— У Лин Фэна, — сказал Мо Фань.

— У кого? — Цинъэр округлила глаза. — У того, чей брат...

— Он не мстит. Мы говорили вчера. Он предлагает союз. Торговый.

— Но... он же враг!

— Враг мой, не твой. — Мо Фань покачал головой. — И даже мне он предложил мир. Лин Фэн — прагматик. Ему выгодно иметь союзника в Небесном Покое. Если ты согласишься на партнерство, он даст деньги, защиту, связи. А ты — доступ к северным рынкам.

— Это... это опасно.

— Всё опасно. — Мо Фань пожал плечами. — Но с ним ты хотя бы будешь знать правила игры. Лин Фэн не лжет. Это редкость в нашем мире.

Цинъэр задумалась. Потом кивнула решительно:

— Я поговорю с ним. Сегодня же.

— Я схожу с тобой, — сказала Линь Си. — Присмотрю, послушаю. Если что не так — скажу.

— Спасибо, — выдохнула Цинъэр. — Спасибо вам обоим. Я... я не знаю, что бы делала без вас.

— Справилась бы, — ответил Мо Фань. — Ты сильная.

— Не сильная. Просто другого выхода нет.

— Это и есть сила.

Цинъэр ушла, унося с собой свиток и новую решимость. Линь Си смотрела ей вслед, потом повернулась к Мо Фаню:

— Ты меняешься.

— Нет.

— Да. — Она подошла, коснулась его щеки. — Раньше ты бы просто сказал ей: «Беги или умри». А сейчас — помог, объяснил, поддержал. Это прогресс.

— Это опыт. Я видел, как ломаются люди, которых бросают одних. Цинъэр не заслуживает такой судьбы.

— Значит, ты о ней заботишься?

— Забочусь? — Мо Фань нахмурился. — Я просто...

— Просто заботишься, — перебила Линь Си. — Это не стыдно, Чэнь Фань. Это нормально. Люди так живут.

— Я не люди.

— Люди. — Она взяла его за руку. — Самые настоящие. Просто очень старые и очень уставшие. Но люди.

Он хотел возразить, но не успел.

В дверь снова постучали.

— Господин Мо! — голос Чжан Сю, запыхавшийся, взволнованный. — Там это... проблема! Большая проблема!

Мо Фань открыл дверь. Чжан Сю стоял на пороге, бледный, с трясущимися руками.

— Что случилось?

— Там... на рынке... люди Инспекторов нашли тайник. Еще один. С телами. Много тел. И среди них... — Он сглотнул. — Там ваш портрет, господин Мо. И надпись: «Убийца вернулся».

Мо Фань замер. Линь Си шагнула вперед:

— Какой портрет? Чей?

— Его. — Чжан Сю ткнул пальцем в Мо Фаня. — Там его лицо, нарисованное кровью. И иероглифы: «Смерть Чэнь Фаню». Кто-то знает его настоящее имя.

Тишина повисла в комнате, густая, как смола.

Линь Си побледнела:

— Этого не может быть. Его имя знали только...

— Ты, я, Чжоу Фан и... — Мо Фань договорил за нее: — И Сунь Лэй перед смертью. Который сказал, что главарь здесь. В городе.

— Но Сунь Лэй мертв!

— Кто-то мог слышать его последние слова. Кто-то из его людей. Кто-то, кто выжил в катакомбах.

Чжан Сю переводил взгляд с одного на другого:

— Что это значит?

— Это значит, — медленно сказал Мо Фань, — что Кровавый Рассвет не добит. Что у них есть информатор. И что теперь они знают, кто я на самом деле.

Он подошел к окну, выглянул на улицу. Там, у ворот гильдии, уже собиралась толпа. Кто-то кричал, размахивая палками. Кто-то бросал камни в стены.

— Началось, — сказал он тихо.

Линь Си встала рядом:

— Что будем делать?

— Сначала — успокоить толпу. Потом — найти того, кто рисует портреты кровью. — Он повернулся к Чжан Сю. — Где этот тайник?

— У восточной стены. Там уже Инспекторы, никого не пускают.

— Чжоу Фан там?

— Там.

— Хорошо. — Мо Фань взял меч. — Идем.

Линь Си шагнула к нему:

— Я с тобой.

— Знаю.

Чжан Сю тоже сделал шаг вперед:

— И я!

— Нет. — Мо Фань остановил его жестом. — Ты останешься здесь. С Цинъэр. Будете охранять гильдию.

— Но...

— Это приказ. — Голос Мо Фаня стал жестче. — Если толпа пойдет на штурм, вы должны продержаться до нашего возвращения. Справишься?

Чжан Сю сглотнул, но кивнул:

— Справлюсь.

— Хорошо. — Мо Фань похлопал его по плечу. — Не умирай.

— Постараюсь.

Мо Фань и Линь Си вышли во двор. Толпа у ворот уже разрослась — человек пятьдесят, вооруженных кто чем. Увидев Мо Фаня, они заорали громче.

— Убийца!

— Демон!

— Смерть чужеку!

Мо Фань остановился в десяти шагах от ворот, глядя на толпу спокойно, почти равнодушно.

— Расходитесь, — сказал он негромко, но голос прозвучал так, что передние ряды притихли. — Здесь нет того, кого вы ищете.

— Ты! — выкрикнул кто-то из толпы. — Ты и есть убийца! Твоё лицо на стене!

— Мое лицо? — Мо Фань усмехнулся. — А ты видел меня раньше? Знаешь, как я выгляжу? Или просто веришь надписи на стене?

Толпа загудела, неуверенно. Кто-то выкрикнул:

— Он демонический культиватор! Все знают!

— Все знают? — Мо Фань шагнул вперед, и толпа отшатнулась. — Расскажи мне, что ты знаешь. Кого я убил? Когда? Где доказательства?

— А портрет? — выкрикнул тот же голос.

— Портрет, нарисованный кровью, — вмешалась Линь Си, выходя вперед. — Кровью невинных жертв, которых нашли в том же тайнике. Вы правда верите, что убийца стал бы рисовать свой портрет на месте преступления?

Толпа замерла. Логика в ее словах была железная.

— Я Инспектор Небесной Бюрократии, — продолжила Линь Си, показывая жетон. — Я расследую это дело. И я говорю вам: тот, кто нарисовал портрет, — настоящий убийца. Он хочет, чтобы вы напали на невиновного, пока он сам уходит. Не дайте ему этого.

Толпа заколебалась. Кто-то уже опускал палки, кто-то пятился.

— Расходитесь по домам, — приказала Линь Си. — Именем Небесной Бюрократии. Если у вас есть информация — несите в управу. Самосудом вы ничего не добьетесь, только поможете настоящему преступнику.

Люди начали расходиться. Медленно, неохотно, но расходиться.

Когда последний скрылся за углом, Линь Си выдохнула:

— Уф... Повезло, что они не слишком разъярены были.

— Не повезло, — сказал Мо Фань. — Их кто-то послал. На разведку. Проверить, как я отреагирую.

— Думаешь?

— Знаю. — Он повернулся к ней. — В толпе было трое, которые не кричали. Стояли молча, наблюдали. Профессионалы.

— И что теперь?

— Теперь мы идем к Чжоу Фану. Смотреть на портрет. Искать следы.

— А если ничего не найдем?

— Найдем. — Мо Фань сжал рукоять меча. — Всегда что-то находится. Главное — знать, где искать.

Они пошли к восточной стене, оставив за спиной гильдию и начинающийся день.

Впереди был новый бой. И новые ответы.

Тайник нашли в подвале заброшенной пекарни у восточной стены.

Место было выбрано с умом — рядом оживленная дорога, но сам дом скрыт от глаз высоким забором и разросшимися деревьями. Идеальное убежище для тех, кто не хочет светиться.

Чжоу Фан встретил их у входа. Старший Инспектор выглядел усталым и злым — такие находки всегда означали лишнюю работу, лишние вопросы из столицы и лишние трупы, которые нужно как-то объяснять.

— Пришел, — кивнул он Мо Фаню. — Хорошо. Заходи, посмотри. Может, увидишь то, чего мы не видим.

Внутри пахло сыростью и смертью. Мо Фань спустился по скрипучим ступеням в подвал, и даже его, видавшего всякое за пятьсот лет, передернуло.

Семь тел. Пять мужчин, две женщины. Все в позах, которые бывают только у тех, кого убивали медленно. На стене, прямо над ними, красовался портрет — его лицо, нарисованное грубо, но узнаваемо. И иероглифы: «Смерть Чэнь Фаню».

— Узнаёшь? — спросил Чжоу Фан, подходя.

— Лицо мое. — Мо Фань подошел ближе, рассматривая рисунок. — Рука уверенная, художник не любитель. Краска...

— Кровь, — подтвердил Чжоу Фан. — Жертв. Мы проверили.

— Кто они?

— Пока не знаем. Личности устанавливаем. Но судя по одежде — беженцы с севера. Те, у кого нет родственников, которые хватятся.

— Идеальные жертвы, — сказала Линь Си, спустившись следом. Ей стало плохо при виде тел, но она держалась. — Никто не будет искать, не будет задавать вопросов.

— Именно. — Чжоу Фан кивнул. — Работа профессионалов. Не Кровавый Рассвет — те любят пафос, ритуалы, символизм. А тут... простая, жестокая эффективность.

Мо Фань обошел подвал, вглядываясь в каждую деталь. Следы на полу, расположение тел, угол, под которым нанесены раны.

— Трое убийц, — сказал он наконец. — Двое мужчин, одна женщина. Работали ночью, при свете факелов — вон огарки в углу. Женщина рисовала — у нее почерк каллиграфический, мужчины держали жертв.

— Откуда знаешь про женщину? — прищурился Чжоу Фан.

— Иероглифы. — Мо Фань указал на стену. — Мужчины так не пишут. У женщин нажим слабее, линии тоньше. Я видел тысячи подписей, знаю разницу.

Линь Си смотрела на него с новым уважением. Чжоу Фан хмыкнул:

— А ты и правда ходячая энциклопедия. Ладно, допустим. Что еще?

— Они знали, что делают. Не торопились. — Мо Фань присел у одного из тел. — Этот умер первым, его пытали, чтобы заставить говорить. Видите порезы на пальцах? Им нужно было что-то узнать.

— Что?

— Где я живу. Где бываю. Кто мои друзья. — Мо Фань поднялся. — Они готовятся к нападению. Хотят знать все.

— И поэтому оставили портрет? Чтобы ты знал, что они знают?

— Чтобы толпа напала на меня. Отвлекла внимание. Пока город будет кипеть, они смогут подобраться ближе.

Чжоу Фан выругался сквозь зубы:

— Умно. Очень умно. И что предлагаешь?

— Ловить их на живца, — сказал Мо Фань. — Я буду приманкой.

— Нет! — вырвалось у Линь Си. — Это слишком опасно!

— Я опаснее.

— Они будут стрелять издалека, травить, использовать техники, против которых ты бессилен!

— У меня есть ты, — спокойно ответил Мо Фань. — Ты услышишь ложь, почувствуешь страх. Если они будут рядом — ты узнаешь.

Линь Си закусила губу. Чжоу Фан смотрел на них обоих долгим взглядом.

— Допустим, — сказал он наконец. — Допустим, мы используем тебя как приманку. Какова гарантия, что они клюнут?

— Никакой. — Мо Фань пожал плечами. — Но у них нет других вариантов. Я не выхожу из гильдии без охраны. Я не пью в тавернах. Я не сплю в одиночестве. — Он покосился на Линь Си. — Если они хотят добраться до меня, им придется рисковать.

— А если они решат подождать?

— Тогда мы будем ждать вместе с ними. У меня есть время.

Чжоу Фан покачал головой:

— Рискованно. Но другого плана у нас всё равно нет. Ладно, парень, будь по-твоему. — Он повернулся к Линь Си. — Девочка, ты с ним. Смотри в оба. Если что-то почувствуешь — сразу сигналь.

— Хорошо, учитель.

— А я займусь опознанием тел и поиском свидетелей. — Чжоу Фан вздохнул. — Кто-то должен делать скучную работу.

Они вышли из подвала. Солнце уже поднялось высоко, но Мо Фаню казалось, что в мире стало темнее.

— Ты правда думаешь, что они нападут? — спросила Линь Си, когда они отошли подальше.

— Думаю. — Он остановился, посмотрел на нее. — И знаешь что? Я даже рад.

— Чему?

— Тому, что они объявились. Лучше знать врага в лицо, чем ждать удара в спину.

— Но они убьют еще людей.

— Будут убивать, пока их не остановят. — Мо Фань взял ее за руку. — Я не хочу, чтобы ты пострадала. Если станет опасно — уходи. Обещай мне.

— Не обещаю.

— Линь Си...

— Я сказала — не обещаю. — Она посмотрела ему в глаза. — Я не для того отказывалась от карьеры в столице, чтобы бросать тебя при первой опасности. Мы вместе. Точка.

Мо Фань смотрел на нее и понимал, что спорить бесполезно.

— Упрямая, — сказал он.

— Знаю. — Она улыбнулась. — Тебе же такие нравятся.

— Откуда ты...

— Догадалась. — Она потянула его за руку. — Идем, нужно предупредить Цинъэр и Чжан Сю. Им тоже надо быть осторожными.

Они пошли обратно к гильдии, и Мо Фань впервые за долгое время поймал себя на мысли, что ему не всё равно.

Ему было не всё равно, что случится с этими людьми.

И это пугало сильнее, чем любой враг.

Гильдия встретила их тишиной. Чжан Сю сидел у ворот с мечом на коленях, зевающий, но бдительный. Увидев Мо Фаня, он подскочил:

— Ну что? Нашли?

— Нашли. — Мо Фань коротко пересказал увиденное.

Чжан Сю побледнел:

— Семь трупов? И ваш портрет? Это... это же объявление войны!

— Это провокация, — поправила Линь Си. — Хотят, чтобы Мо Фань сорвался, начал действовать импульсивно, ошибся.

— Я не срываюсь, — сказал Мо Фань. — Я слишком стар для этого.

— Где Цинъэр? — спросила Линь Си.

— У себя. Считает долги, плачет. — Чжан Сю вздохнул. — Тяжело ей. Столько всего сразу.

Мо Фань поднялся на второй этаж, постучал в дверь кабинета.

— Войдите, — раздался слабый голос.

Цинъэр сидела за столом, заваленным свитками. Глаза красные, щеки мокрые, но в руке — кисть, и перед ней — недописанное письмо.

— Господин Мо! — Она попыталась улыбнуться. — Я... я пишу поставщикам. Пытаюсь договориться об отсрочке.

— Получается?

— Не очень. — Она шмыгнула носом. — Но я стараюсь.

— Молодец. — Мо Фань подошел, сел напротив. — Слушай внимательно. То, что я скажу, может тебя испугать. Но ты должна знать.

Он рассказал ей о тайнике, о портрете, об убитых. Цинъэр слушала, и с каждым словом лицо ее становилось всё бледнее.

— Они... они хотят убить вас?

— Да.

— И поэтому нарисовали портрет кровью? Это... это же дикость!

— Это метод. Запугать, вывести из равновесия. — Мо Фань покачал головой. — Не поддавайся. Страх — их главное оружие.

— Я не боюсь! — выпалила Цинъэр, но голос ее дрогнул.

— Боишься. — Мо Фань усмехнулся. — И правильно делаешь. Страх помогает выжить, если не дает себя ослепить. Бойся, но продолжай делать свое дело. Поняла?

— Поняла, — кивнула она.

— Хорошо. — Он поднялся. — Теперь о деле. Ты говорила с Лин Фэном?

— Еще нет. Собиралась сегодня, но...

— Сходи. Чем быстрее, тем лучше. Союз с ним прикроет тебе спину, пока мы заняты убийцами.

Цинъэр помялась:

— А вы... вы уверены, что ему можно верить?

— Нельзя. — Мо Фань покачал головой. — Но можно сотрудничать. Это разные вещи. Лин Фэн не лжет, это плюс. Он прагматик, это минус. Но с ним хотя бы понятны правила.

— Я... я попробую.

— Не пробуй. Делай. — Мо Фань направился к двери, но на пороге остановился. — И ещё. Если что-то случится — если нападут, если будет опасно — бросай всё и беги к Чжоу Фану. Поняла?

— Поняла.

— Повтори.

— Если опасно — бегу к Инспекторам.

— Хорошо. — Мо Фань вышел.

Линь Си ждала его в коридоре.

— Ты становишься заботливым, — сказала она тихо.

— Я становлюсь предусмотрительным. — Он взял ее за руку. — Идем. Нам нужно подготовиться к ночи.

— Думаешь, они нападут сегодня?

— Если они профессионалы — нет. Профессионалы не торопятся. — Он посмотрел в окно на сгущающиеся сумерки. — Но если они хотят меня разозлить... то да, сегодня.

— И что будем делать?

— Ждать. — Мо Фань усмехнулся. — Я это умею.

Ночь опустилась на Небесный Покой быстро, как всегда в это время года.

Мо Фань сидел на крыше сторожки, Линь Си рядом. Внизу, во дворе, затаились люди Чжоу Фана — четверо лучников, готовых стрелять по первому сигналу.

— Холодно, — пожаловалась Линь Си, кутаясь в плащ.

— Терпи.

— Я терплю. — Она прижалась к нему плечом. — А ты? Замерз?

— Я не чувствую холода.

— Совсем?

— Почти. — Он посмотрел на звезды. — Пятьсот лет научили меня одному: тело — это инструмент. Оно может болеть, мерзнуть, хотеть есть. Но если позволишь ему управлять собой — умрешь. Надо уметь отключать чувства.

— И ты умеешь?

— Умел. — Он помолчал. — Сейчас хуже.

— Почему?

— Потому что ты рядом.

Линь Си замерла. Потом спросила тихо:

— Это плохо?

— Не знаю. — Мо Фань повернулся к ней. — Это опасно. Когда есть кого терять — ты уязвим. Я забыл это чувство. А теперь оно вернулось.

— И что ты будешь делать?

— Не знаю. — Он взял ее за руку. — Наверное, просто... буду рядом. Сколько получится.

Линь Си улыбнулась в темноте:

— Это хорошо. Это правильно.

— Это глупо.

— Глупо — это нормально. — Она поцеловала его в щеку. — Люди вообще глупые существа. Особенно когда любят.

Мо Фань хотел ответить, но вдруг замер.

— Тсс... — Он поднял руку. — Слышишь?

Линь Си прислушалась. Где-то в темноте, со стороны складов, раздался тихий шорох.

— Там кто-то есть, — шепнула она.

— Знаю. — Мо Фань медленно поднялся, доставая меч. — Сиди здесь. Не высовывайся.

— Но...

— Сиди. — Он шагнул к краю крыши. — Это приказ.

И прыгнул в темноту.

Мо Фань приземлился бесшумно, перекатился, уходя с линии возможного удара. Темнота для него не была помехой — пятьсот лет научили видеть в кромешной тьме почти так же хорошо, как днем.

Трое. Двое у стены склада, один за углом. Профессионалы — дышат тихо, почти не шевелятся, сливаются с тенями.

Он двинулся к первым.

Бесшумный шаг, еще один. Рука на рукояти меча, дыхание ровное, сердце бьется спокойно. Тело помнило эту работу — сотни, тысячи ночных убийств за пятьсот лет.

Первый заметил его слишком поздно. Мо Фань ударил коротко, точно — лезвие вошло между ребер, пробило сердце. Красный даже вскрикнуть не успел, только захрипел и осел на землю.

Второй обернулся на звук, но Мо Фань уже был рядом. Удар, блок, еще удар — меч противника вылетел из рук, и через секунду тот тоже лежал на земле, глядя в небо остекленевшими глазами.

Третий понял, что что-то не так, и рванул прочь.

— Стоять! — рявкнул Мо Фань, бросаясь в погоню.

Третий бежал быстро, петлял между складами, прыгал через заборы. Но Мо Фань был быстрее. Пятьсот лет погонь и смертей давали о себе знать.

Он настиг беглеца у конюшни, сбил с ног подсечкой, прижал к земле коленом.

— Кто послал? — прошипел он, приставляя меч к горлу.

Человек смотрел на него с ужасом. Молодой, лет двадцать, не больше. Глаза бегают, губы трясутся.

— Я... я не знаю... нам заплатили...

— Кто?

— Человек... в маске... сказал убить вас... обещал тысячу камней духа...

— Где он?

— Не знаю! — Человек всхлипнул. — Мы встречались в трущобах, он всегда приходил в маске, платил золотом, уходил... я правда не знаю!

Мо Фань смотрел на него и понимал — не врет. Слишком испуган, слишком молод, слишком жалок. Таких используют как расходный материал.

— Сколько вас всего?

— Десять... было десять... трое здесь, остальные в городе... ждут сигнала...

— Какого сигнала?

— Если мы не вернемся к рассвету... они пойдут к гильдии... всех убьют... и девушку вашу тоже...

Мо Фань замер.

— Какую девушку?

— Ту... светлоглазую... что с вами была... — Человек сглотнул. — Нам сказали: если не получится убить вас, убить её. Чтобы вы страдали.

Ярость вспыхнула внутри, горячая, обжигающая. Мо Фань сжал рукоять меча так, что побелели костяшки.

— Где они?

— В доме... на улице Кузнецов... третий от угла... там засада...

Мо Фань поднялся. Посмотрел на лежащего человека.

— Живи, — сказал он. — Передай своим: если с ней хоть что-то случится, я найду каждого. До седьмого колена. Понял?

— П-понял...

Мо Фань развернулся и побежал к сторожке.

Линь Си стояла на крыше, всматриваясь в темноту. Увидев его, облегченно выдохнула:

— Ты жив! Я слышала крики, думала...

— Слезай, — перебил он. — Быстро.

— Что случилось?

— Слезай, я сказал!

Она спрыгнула вниз, подбежала. Мо Фань схватил ее за руку и потащил к выходу.

— Они хотели убить тебя. Засада на улице Кузнецов. Если не вернутся свои — нападут.

— Но я...

— Молчи и беги. — Он тащил ее за собой, не давая опомниться. — К Чжоу Фану. В управу. Там безопасно.

— А ты?

— Я пойду к ним.

— Один?!

— Да.

— Я с тобой!

— Нет. — Он остановился, развернул ее к себе. — Слушай. Если они убьют тебя — я не прощу себе никогда. Иди в управу. Жди меня там. Если не вернусь к утру — значит, не судьба.

— Чэнь Фань...

— Иди! — Он подтолкнул ее. — Быстро!

Линь Си смотрела на него секунду, потом развернулась и побежала. Мо Фань смотрел ей вслед, пока она не скрылась в темноте, а потом двинулся в другую сторону.

К улице Кузнецов.

К засаде.

К смерти.

Улица Кузнецов спала. Дома темные, ни огонька, только луна освещает крыши. Тишина — такая, какая бывает перед бурей.

Мо Фань остановился у третьего от угла дома. Прислушался. Внутри — дыхание, много людей. Шепот, звон оружия. Ждут.

Он обошел дом сзади, нашел окно, приоткрытое на втором этаже. Вскарабкался по стене, как ящерица, заглянул внутрь.

Комната. Пятеро мужчин, все при оружии. Сидят вокруг стола, пьют вино, ждут. Судя по разговорам — наемники, не культиваторы. Дешевая рабочая сила.

Мо Фань влез внутрь, даже не скрипнув.

— Добрый вечер, — сказал он негромко.

Пятеро обернулись. На секунду замерли, не веря своим глазам.

Потом вскочили, хватаясь за мечи.

Мо Фань не ждал. Он рванул вперед, и комната наполнилась сталью и криками.

Первые двое упали, даже не успев защититься. Третий успел выставить блок, но Мо Фань обошел его справа, ударил в печень, добил, когда тот согнулся. Четвертый побежал к двери — Мо Фань метнул кинжал, попал точно между лопаток.

Пятый, самый молодой, замер с мечом в руке, глядя на кровавую баню.

— Не убивай, — прошептал он. — Пожалуйста...

— Главарь, — сказал Мо Фань, подходя ближе. — Кто главарь?

— Я не знаю... правда не знаю... нам платили через третьих лиц...

— Где он сейчас?

— В городе... где-то в городе... он сказал, что сам добьет, если мы не справимся...

Мо Фань смотрел на него и видел тот же страх, что и у первого. Мальчишка, лет восемнадцати, впутанный в чужие игры.

— Живи, — сказал он, как и первому. — Передай своим: охота окончена. Если еще раз увижу кого-то из вас рядом с гильдией — убью. Без предупреждения.

— Я... я понял...

Мо Фань вышел через дверь, даже не оглянувшись.

На улице было тихо. Где-то вдалеке залаяла собака, закричал пьяный стражник. Обычная ночь обычного города.

Он пошел к управе, где ждала Линь Си.

Мысли в голове крутились вокруг одного: кто? Кто за всем этим стоит? Кто знает его настоящее имя? Кто имеет ресурсы нанять десять убийц?

Ответ напрашивался сам собой: Кровавый Рассвет. Но они разгромлены, Сунь Лэй мертв, Сун Цзянь мертв, алтарь разрушен. Неужели остались еще силы?

Или это кто-то другой?

Мо Фань ускорил шаг. Нужно было поговорить с Чжоу Фаном, сравнить данные, найти зацепку.

Но сначала — увидеть Линь Си. Убедиться, что с ней всё в порядке.

Он вбежал в управу, чуть не сбив с ног дежурного стражника.

— Где Линь Си? — выдохнул он.

— У господина Чжоу, — ответил стражник, косясь на окровавленный меч. — Второй этаж.

Мо Фань взлетел по лестнице, распахнул дверь.

Линь Си сидела на лавке, бледная, но целая. Увидев его, вскочила:

— Чэнь Фань!

Она бросилась к нему, обняла крепко-крепко.

— Живой... живой... я так боялась...

— Всё хорошо, — сказал он, обнимая в ответ. — Всё кончено.

— Что случилось? — Чжоу Фан поднялся из-за стола.

Мо Фань коротко рассказал.

Старший Инспектор слушал, хмурясь всё сильнее.

— Десять наемников, — повторил он. — Это дорого. Очень дорого. У Кровавого Рассвета после нашего рейда таких денег нет.

— Значит, не они.

— А кто?

— Тот, кто знает мое настоящее имя. Тот, кто был в катакомбах и слышал последние слова Сунь Лэя. Тот, кто хочет моей смерти достаточно сильно, чтобы платить золотом.

Чжоу Фан задумался:

— Кто-то из своих? Из тех, кому мы доверяем?

— Или из тех, кто притворяется мертвым. — Мо Фань посмотрел ему в глаза. — Сунь Лэй говорил, что главарь в городе. Мы думали, это Сун Цзянь. А если нет? Если Сун Цзянь был только пешкой?

Линь Си ахнула:

— Ты думаешь, настоящий глава Кровавого Рассвета до сих пор на свободе?

— Думаю. — Мо Фань кивнул. — И думаю, что он только начал играть.

В комнате повисла тишина.

За окном занимался рассвет. Новый день вступал в свои права.

И с этим днем приходили новые вопросы.

И новые враги.

Рассвет застал Мо Фаня и Линь Си на крыше управы.

Они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели, как город просыпается. Где-то закричал петух, заскрипели телеги, зазвенели первые молотки в кузницах. Обычное утро обычного города.

— Ты не спал всю ночь, — сказала Линь Си.

— Не мог.

— Думаешь о том, кто за этим стоит?

— Думаю. — Мо Фань помолчал. — И о том, что будет дальше.

— А что будет дальше?

— Не знаю. — Он посмотрел на горизонт. — Раньше я знал. В каждом цикле я знал, что будет через день, через месяц, через год. Знал, кто умрет, кто предаст, кто выживет. А здесь...

— Здесь по-другому?

— Здесь всё новое. — Он повернулся к ней. — Я не знаю, что будет с тобой завтра. С Цинъэр. С Чжан Сю. Это... пугает.

— Пугает?

— Да. — Он усмехнулся. — Пятьсот лет я ничего не боялся. А теперь боюсь. Каждый день.

Линь Си взяла его за руку:

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что бояться может только живой. Мертвым всё равно. — Она прижалась к его плечу. — Ты живой, Чэнь Фань. По-настоящему. Впервые за пятьсот лет.

Он хотел ответить, но снизу донесся крик:

— Господин Мо! Линь Си! — Чжан Сю бежал через двор, размахивая руками. — Там это... Цинъэр! Она в гильдии! С ней Лин Фэн пришел! И они... они...

— Что — они? — крикнула Линь Си.

— Они договорились! — Чжан Сю запыхался, но сиял. — Оба! Цинъэр согласилась на союз, Лин Фэн дает деньги, защиту, связи! Всё как вы говорили!

Мо Фань переглянулся с Линь Си.

— Быстро, — сказал он. — Очень быстро.

— Это подозрительно? — спросила она.

— Всё подозрительно. — Он поднялся. — Идем. Посмотрим, что за птица этот Лин Фэн.

Они спустились вниз и направились к гильдии. Чжан Сю бежал рядом, возбужденно рассказывая:

— Он пришел с утра пораньше, с охраной всего два человека. Сел, поговорил, сразу к делу. Никаких торгов, никаких «подумаю». Просто выложил договор и сказал: «Подписывай, если согласна». Цинъэр прочитала, позвала меня, мы посоветовались... Вроде всё честно.

— Ты читал договор?

— Ну... не совсем. — Чжан Сю замялся. — Я в этих бумажках не очень. Но Цинъэр сказала, что всё правильно.

— А ты, — Мо Фань повернулся к Линь Си, — посмотришь.

— Обязательно.

Гильдия встретила их суетой. Рабочие таскали тюки, писарь строчил какие-то бумаги, в углу двое грузчиков чинили сломанную телегу. Жизнь возвращалась в нормальное русло.

В кабинете Цинъэр сидели за столом. Перед ними лежал свиток — судя по всему, тот самый договор. Лин Фэн пил чай и смотрел в окно с видом человека, которому никуда не надо спешить.

— Господин Мо! — Цинъэр вскочила при их появлении. — Вы уже знаете? Мы договорились!

— Знаю. — Мо Фань подошел к столу, взял свиток. — Можно?

— Конечно!

Он пробежал глазами текст. Линь Си встала рядом, тоже читая.

Договор был составлен грамотно. Лин Фэн давал гильдии пять тысяч камней духа беспроцентным займом на год, обеспечивал защиту от посягательств конкурентов и предоставлял доступ к торговым путям секты Пылающего Феникса. Взамен гильдия обязывалась поставлять товары по фиксированным ценам и не сотрудничать с врагами секты.

— Честно, — сказала Линь Си, дочитав. — Никакого подвоха.

— Конечно, честно, — усмехнулся Лин Фэн. — Я же говорил: я не лгу.

— Зачем тебе это? — спросил Мо Фань прямо.

— Затем, что мне выгодно. — Лин Фэн пожал плечами. — Северные рынки закрыты для моей секты уже десять лет. Конкуренты перекрыли все пути. А гильдия Сун... простите, гильдия Цинъэр имеет там связи, которые никому не перекупить. Союз выгоден обеим сторонам.

— И никаких скрытых условий?

— Никаких. — Лин Фэн посмотрел ему в глаза. — Я понимаю твою подозрительность, Мо Фань. В твоем мире, наверное, все друг друга обманывали. Но в моем мире есть понятие чести. Я наследник секты. Если я нарушу слово, меня свои же убьют.

Мо Фань долго смотрел на него. Потом кивнул:

— Хорошо. Я принимаю.

— Ты? — удивился Лин Фэн. — А разве решение принимаешь не ты?

— Я принимаю решение доверять тебе, — ответил Мо Фань. — Цинъэр сама решит, подписывать или нет.

Цинъэр покраснела, но встала твердо:

— Я подпишу. Сегодня же.

— Умница, — одобрил Лин Фэн. — С такими темпами ты скоро всю округу скупишь.

Он поднялся, поклонился Цинъэр, кивнул Мо Фаню и Линь Си и направился к выходу. У двери остановился:

— Кстати, Мо Фань. Я слышал о ночных гостях. Если нужна будет помощь — мои люди всегда готовы. Бесплатно. В знак доброй воли.

— Спасибо, — ответил Мо Фань. — Но я справлюсь сам.

— Уверен? — Лин Фэн усмехнулся. — Ну, смотри. Если что — ты знаешь, где меня найти.

Он вышел. Чжан Сю выдохнул:

— Ну и тип... Аж пот прошиб, пока он тут сидел.

— Он опасен, — сказала Линь Си. — Очень опасен. Но честен. Это редкость.

— Бывают честные опасные люди? — удивился Чжан Сю.

— Бывают. — Мо Фань кивнул. — Они самые опасные.

Цинъэр смотрела на договор, и в глазах ее блестели слезы:

— Я справлюсь, — сказала она тихо. — Я обязательно справлюсь.

— Справишься, — ответил Мо Фань. — А теперь давай обсудим, что делать дальше.

Они сели за стол, и следующие несколько часов обсуждали планы. Кого нанять, с кем договориться, кому заплатить, кого прогнать. Линь Си помогала советами, Чжан Сю бегал по поручениям, а Мо Фань сидел и смотрел, как Цинъэр превращается из испуганной девушки в настоящего главу гильдии.

К вечеру, когда основные вопросы были решены, Мо Фань вышел во двор.

Линь Си ждала его там.

— Устал? — спросила она.

— Нет.

— Врешь.

— Привык. — Он сел на пустую бочку. — Она справится, да?

— Справится. — Линь Си села рядом. — У нее есть стержень. И есть мы.

— Надолго ли?

— Что ты имеешь в виду?

— Я не вечен, — сказал Мо Фань. — Рано или поздно я уйду. Или умру. Или найду путь домой. А она останется.

— Тогда нужно сделать так, чтобы к тому времени она уже не нуждалась в нас.

— Это возможно?

— Всё возможно. — Линь Си взяла его за руку. — Особенно когда есть ради кого стараться.

Мо Фань посмотрел на закат. Солнце садилось, окрашивая небо в багровые тона. Где-то вдалеке кричали птицы, возвращаясь в гнезда.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — я пятьсот лет мечтал вернуться домой. К Лин. К той жизни, которая у меня была. А сейчас...

— Что?

— А сейчас я не знаю, есть ли куда возвращаться. — Он повернулся к ней. — Тот мир, откуда я пришел... он, наверное, уже изменился. Люди, которых я знал, состарились или умерли. Лин... если я вернусь, она даже не узнает меня. Для неё пройдут минуты, а для меня — века.

— Тяжело.

— Тяжело. — Он кивнул. — И я думаю: а может, не надо возвращаться? Может, этот мир — мой дом теперь?

Линь Си долго молчала. Потом спросила:

— А Лин?

— Лин... — Он закрыл глаза. — Лин я обещал. Я не могу нарушить обещание.

— Тогда найди способ. — Линь Си сжала его руку. — Найди способ вернуться и спасти её. А потом... потом посмотрим.

— Ты готова ждать?

— Я уже жду. — Она улыбнулась. — И буду ждать столько, сколько нужно.

— Глупая.

— Знаю. — Она поцеловала его в щеку. — Но ты же любишь таких.

— Откуда ты...

— Догадалась.

Они сидели на бочке, глядя на закат, и впервые за долгое время Мо Фань чувствовал что-то похожее на покой.

Война не кончилась. Враг не найден. Угроза не исчезла.

Но сейчас, в этот момент, рядом с ней, ему было хорошо.

И этого было достаточно.

Три дня прошло в относительном спокойствии.

Мо Фань использовал это время, чтобы привести в порядок мысли и наблюдения. Он методично, как в старые времена, записывал всё, что знал о ночном нападении: приметы наемников, их слова, их оружие, их манеру двигаться. Пятьсот лет научили его одному: дьявол кроется в деталях.

Линь Си помогала. Её дар позволял вычленять крупицы правды из бесконечных допросов пойманных наемников (тех двоих, кого он оставил в живых). Картина вырисовывалась странная.

— Они действительно не знают заказчика, — сказала она вечером третьего дня, входя в каморку Мо Фаня. — Встречались с посредником, тот платил золотом, давал задания. Ни имени, ни лица, ни даже примерного местоположения.

— Профессионально, — кивнул Мо Фань. — Значит, заказчик не любитель. У него есть опыт.

— И деньги. Много денег. Десять наемников высокого уровня — это тысяч пять камней духа минимум.

— Сун Цзянь мог столько выделить?

— Мог. — Линь Си села рядом. — Но он мёртв. И все его счета мы заблокировали. Если бы деньги шли из его казны, мы бы нашли след.

— Значит, другой источник.

— Именно.

Мо Фань задумался. Кто в Небесном Покое мог иметь такие деньги и такую ненависть к нему? Конкуренты по гильдии? Но они только выиграли от смерти Сун Цзяня. Секта Пылающего Феникса? Лин Фэн только что заключил союз с Цинъэр, ему невыгодно убивать Мо Фаня. Кровавый Рассвет? У них после разгрома нет таких ресурсов.

— Тупик, — сказал он.

— Пока тупик. — Линь Си положила голову ему на плечо. — Но мы что-нибудь придумаем. Ты же у нас спец по выживанию.

— Спец по выживанию, — усмехнулся Мо Фань. — Звучит как приговор.

В дверь постучали.

— Господин Мо! — голос Чжан Сю. — Там это... к вам пришли.

— Кто?

— Какой-то человек. Говорит, важное дело. Имени не называет.

Мо Фань переглянулся с Линь Си. Та пожала плечами:

— Я с тобой.

Они вышли во двор. У ворот стоял невзрачный мужичок в сером халате — типичный горожанин, из тех, кого не замечаешь в толпе.

— Вы Мо Фань? — спросил он, увидев вышедших.

— Я.

— Меня послали передать. — Мужичок оглянулся, понизил голос. — Тот, кто нанял убийц, хочет встретиться. Лично.

Мо Фань нахмурился:

— Где? Когда?

— Сегодня в полночь. На старом кладбище за восточной стеной. Приходите один. Если приведёте Инспекторов или ещё кого — встреча не состоится, и вы никогда не узнаете правду.

— А если это ловушка?

— Может быть и ловушка. — Мужичок пожал плечами. — Я только передаю. Решать вам.

Он развернулся и быстро ушел, растворившись в толпе.

— Не ходи, — сказала Линь Си сразу.

— Пойду.

— Чэнь Фань!

— Это шанс. — Он повернулся к ней. — Единственный шанс узнать, кто за этим стоит. Если я не пойду, они будут прятаться и убивать исподтишка. Если пойду — может быть, всё кончится сегодня.

— Или ты кончишься сегодня.

— Я уже кончался пятьсот раз. — Он взял её за руки. — Линь Си, я должен.

Она смотрела на него долгим взглядом. Потом вздохнула:

— Я знала, что ты так скажешь. — Она вытащила из-за пазухи маленький амулет на шнурке. — На, возьми.

— Что это?

— Сигнальный амулет. Если раздавишь — я почувствую за сто ли. И приду с подмогой.

— Я не возьму.

— Возьми. — Она надела ему на шею. — Если не для себя, то для меня. Чтобы я знала, что ты хотя бы попытаешься позвать на помощь.

Мо Фань посмотрел на амулет, на неё.

— Хорошо, — сказал он. — Возьму.

— И ещё. — Она встала на цыпочки и поцеловала его. Долго, крепко, не отпуская. — Возвращайся.

— Вернусь.

Он развернулся и пошёл к воротам.

Линь Си смотрела ему вслед, и в глазах её стояли слёзы.

Старое кладбище за восточной стеной было местом гиблым. Никто не хоронил здесь уже лет сто — с тех пор, как город разросся и кладбище оказалось слишком близко к жилым кварталам. Могилы заросли бурьяном, надгробия покосились, а в ветвях старых ив ухали совы.

Мо Фань пришёл ровно в полночь.

Луна светила ярко, но он всё равно держался в тени, двигаясь бесшумно, готовый к любому подвоху.

— Не прячься, — раздался голос из темноты. — Я знаю, что ты здесь.

Голос был странный — приглушённый, будто говоривший закрывал рот платком. Мо Фань вышел на открытое место, держа руку на рукояти меча.

Из-за старого склепа выступила фигура. Высокая, худая, в длинном плаще с капюшоном, скрывающим лицо.

— Тот, кто нанял убийц? — спросил Мо Фань.

— Да.

— Зачем ты хотел встретиться?

— Чтобы посмотреть тебе в глаза. — Фигура сделала шаг ближе. — Чтобы понять, что ты за человек.

— И что ты понял?

— Что ты не тот, за кого себя выдаёшь, Чэнь Фань. — Голос дрогнул. — Что ты намного старше, намного опаснее и намного несчастнее, чем кажешься.

Мо Фань нахмурился:

— Ты знаешь моё имя.

— Знаю. — Фигура остановилась в пяти шагах. — Знаю, откуда ты пришёл. Знаю, сколько ты прожил. Знаю, что ты ищешь.

— Откуда?

— Потому что я тоже оттуда.

Мо Фань замер. Сердце пропустило удар.

— Что?

Фигура скинула капюшон.

Лунный свет упал на лицо — молодое, женское, с большими глазами и тонкими чертами.

Мо Фань смотрел на неё и не верил своим глазам.

— Привет, Чэнь Фань, — сказала девушка. — Пятьсот лет прошло, а ты всё такой же.

— ЭТО НЕВОЗМОЖНО, — выдохнул он.

Потому что перед ним стояла Лин.

Мо Фань смотрел на девушку и не мог пошевелиться.

Пятьсот лет. Пятьсот лет боли, смертей, одиночества. Пятьсот лет он жил только одной мыслью — вернуться, спасти, исправить. И вот она стояла перед ним, живая, настоящая, в этом странном мире культиваторов и демонических сект.

— Лин... — Голос его сорвался. — Это... это не можешь быть ты.

— Почему? — Девушка склонила голову, и этот жест был до боли знакомым. — Потому что я должна быть в другом мире? Потому что для меня прошло всего несколько минут с того момента, как сигнал оборвался?

— Откуда ты...

— Я всё знаю, Чэнь Фань. — Она шагнула ближе. — Знаю про капсулу, про игру, про временные петли. Знаю, что ты пятьсот лет пытался вернуться ко мне. И знаю, что нашёл здесь кого-то другого.

Последние слова прозвучали с горечью.

— Линь Си, — сказал Мо Фань тихо. — Ты про неё?

— А ты думал, я не узнаю? — В глазах Лин блеснули слёзы. — Я чувствовала тебя всё это время. Каждую секунду. Я видела, как ты страдаешь, как умираешь, как воскресаешь. Я ждала, когда ты вернёшься. А ты... ты нашёл утешение в другом мире. С другой.

— Ты не понимаешь...

— Не понимаю? — Голос её дрогнул. — Я всё понимаю, Чэнь Фань. Я понимаю, что пятьсот лет — это слишком долго. Что нельзя ждать столько и оставаться прежним. Но я ждала. Я верила. А ты...

Она отвернулась, пряча лицо.

Мо Фань стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Лин была здесь. Живая. Настоящая. И она знала про Линь Си.

— Как ты здесь оказалась? — спросил он хрипло.

— Система дала сбой. — Линь вытерла слёзы, взяла себя в руки. — Когда ты застрял в петле, мой сигнал каким-то образом пробил барьер между мирами. Я не умерла, Чэнь Фань. Я попала сюда. Пятьсот лет назад.

— Пятьсот... — Мо Фань покачнулся. — Ты здесь всё это время?

— Да. — Она повернулась к нему. — Я искала тебя. Бродила по этому миру, училась культивации, выживала. Я думала, что если ты застрял в петле, то рано или поздно появишься здесь. И я ждала. Годы, десятилетия, века. Я стала сильной, Чэнь Фань. Очень сильной. Я создала секту. Я накопила ресурсы. Я подготовилась к твоему приходу.

— Секту? — Мо Фань похолодел. — Какую секту?

— Ты уже догадался. — Лин усмехнулась горько. — Кровавый Рассвет. Это я его основала.

Мир рухнул.

Мо Фань смотрел на неё и не верил. Лин — та самая Лин, которую он любил больше жизни — создала секту демонических культиваторов. Ту самую, которая убивала, пытала, приносила в жертву невинных. Ту самую, которую он уничтожал в каждом цикле.

— Зачем? — выдохнул он.

— Чтобы найти тебя. — Она шагнула к нему. — Чтобы у меня была сила, власть, ресурсы. Чтобы, когда ты появишься, я могла тебя защитить.

— Защитить? Ты убивала людей!

— Это мир, где убивают, Чэнь Фань! — В голосе её зазвенела сталь. — Ты сам говорил мне об этом, когда рассказывал про свои циклы. Здесь выживает сильнейший. Я стала сильной. Очень сильной. Я сделала то, что должна была сделать, чтобы дождаться тебя.

— А Сунь Лэй? Сун Цзянь? Они знали?

— Сунь Лэй знал, что ищет кого-то. Он думал, что это просто задание. Сун Цзянь был марионеткой, полезной, но не главной. Настоящий глава Кровавого Рассвета всегда была я.

— И ты... ты хотела убить меня? Наемники той ночью?

— Нет! — Лин покачала головой. — Это была проверка. Я хотела увидеть, как ты сражаешься. Хотела убедиться, что это действительно ты, а не просто человек с твоим лицом. Те наемники... они получили приказ не убивать, а только наблюдать.

— Они убили семь человек в подвале!

— Не я. — Лин отвернулась. — Это Сун Цзянь, перед смертью. Он хотел насолить тебе, оставить послание. Я не знала.

— Но ты знала про портрет? Про иероглифы?

— Знала. — Она кивнула. — И позволила этому случиться. Потому что мне нужно было, чтобы ты пришёл сюда. Один. Без своих новых друзей.

Мо Фань смотрел на неё и видел чужого человека. Та же внешность, тот же голос, те же жесты. Но внутри — холодная, расчётливая женщина, создавшая демоническую секту и позволившая убивать ради своей цели.

— Ты изменилась, — сказал он.

— А ты нет? — Лин усмехнулась. — Ты прожил пятьсот лет в аду и остался прежним? Ты убивал, Чэнь Фань. Ты убивал тысячи раз. Ты стал тем, кем стал, чтобы выжить. Я сделала то же самое.

— Я убивал врагов.

— А я убивала тех, кто вставал на моём пути. Какая разница?

— Большая.

— Для тебя — да. — Она подошла совсем близко. — Для тебя всегда была разница. Ты всегда делил мир на чёрное и белое, на добро и зло. А мир — он серый, Чэнь Фань. Весь, целиком. И я стала серой, чтобы выжить. Чтобы дождаться тебя.

Она протянула руку, коснулась его щеки.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо. — Пятьсот лет люблю. Каждую секунду. Я сделала всё это ради тебя. Ради нашей встречи. И теперь ты здесь. Мы можем быть вместе. Навсегда.

Мо Фань смотрел в её глаза — те самые глаза, которые любил больше жизни. И видел в них бездну.

— А Линь Си? — спросил он.

Лин отдёрнула руку. Лицо её исказилось:

— Линь Си — ошибка. Случайность, которой не должно было быть. Она не нужна тебе. Она слабая, глупая, наивная. Она погибнет в этом мире, как только ты уйдёшь.

— Я не уйду.

— Уйдёшь. — Лин покачала головой. — Ты придёшь со мной. Мы будем вместе, как и должно быть. Я всё подготовила. У меня есть сила, чтобы защитить нас. Есть ресурсы, чтобы жить вечно. Мы будем править этим миром, Чэнь Фань. Вместе.

— А если я откажусь?

Тишина повисла над кладбищем. Где-то ухнула сова, зашелестели листья.

— Не откажешься, — сказала Лин тихо. — Потому что я знаю тебя. Ты дал обещание. Ты пришёл спасти меня. Я здесь. Спасай.

Мо Фань смотрел на неё и чувствовал, как разрывается сердце.

Перед ним стояла женщина, которую он любил. Которая ждала его пятьсот лет. Которая прошла через ад, чтобы встретиться с ним.

Но цена этого ада была слишком высока.

— Ты убивала, — сказал он. — Невинных.

— Они были никем.

— Лэй Ху был никем? Он умер, защищая Цинъэр.

— Случайность.

— Семь человек в подвале — случайность?

— Я сказала — я не знала!

— Но позволила этому случиться! — Голос Мо Фаня зазвенел. — Ты знала про портрет, про иероглифы, про убитых. И молчала. Потому что тебе нужна была встреча. Любой ценой.

Лин молчала. В глазах её плескалась боль.

— Ты прав, — сказала она наконец. — Я позволила этому случиться. Потому что я устала ждать. Потому что каждый день без тебя был пыткой. Потому что я хотела тебя видеть. Любой ценой. — Она шагнула к нему. — Скажи, что ты не понимаешь этого. Скажи, что за пятьсот лет ни разу не хотел кого-то убить, чтобы приблизиться к цели.

Мо Фань молчал.

Потому что она была права. Он хотел. Он делал. Он убивал. Много раз.

— Мы одинаковые, Чэнь Фань, — прошептала Лин. — Мы оба прошли через ад. Мы оба стали монстрами. Но мы монстры друг для друга. Мы созданы друг для друга. Пойдём со мной. Пожалуйста.

Она протянула руку.

Мо Фань смотрел на эту руку. На любимое лицо. На глаза, полные надежды и боли.

И думал о другой.

О той, которая смотрела на него без осуждения, зная всю правду. О той, которая сказала: «Ты живой, Чэнь Фань. По-настоящему». О той, которая ждала его сейчас в городе, сжимая в руке сигнальный амулет.

— Я не могу, — сказал он.

Лин замерла.

— Что?

— Я не могу пойти с тобой. — Он отступил на шаг. — Не после того, что ты сделала.

— Ты... ты выбираешь её? — Голос Лин дрогнул. — Девчонку, которую знаешь несколько недель, вместо меня, которая ждала пятьсот лет?

— Я выбираю не её. — Мо Фань покачал головой. — Я выбираю себя. Того себя, которым я стал. А я стал другим, Лин. Я больше не хочу убивать невинных. Я больше не хочу оправдывать зло большой целью. Я хочу... жить.

— Жить? — Лин рассмеялась — горько, страшно. — Жить? В этом мире? Где каждый готов всадить тебе нож в спину? Где нет никого, кроме нас двоих, кто понимает, что такое настоящая боль?

— Есть. — Мо Фань посмотрел ей в глаза. — Есть люди, которые понимают. Которые принимают меня таким, какой я есть. Не потому, что я им нужен для цели, а просто так. За просто так.

— Наивный. — Лин покачала головой. — Они предадут тебя. Как только станет выгодно.

— Может быть. — Мо Фань кивнул. — А может, и нет. Я готов рискнуть.

Лин смотрела на него долгим, долгим взглядом. Потом в глазах её что-то изменилось. Боль ушла, осталась только холодная решимость.

— Ты не оставляешь мне выбора, — сказала она тихо. — Если ты не идёшь со мной добровольно — я заберу тебя силой.

Из-за склепов выступили тени. Много теней. Десятки.

Культиваторы Кровавого Рассвета.

— Ты окружён, Чэнь Фань. — Лин подняла руку. — Здесь пятьдесят моих лучших воинов. Ты силён, но против них не выстоишь. Сдавайся.

Мо Фань оглядел кольцо врагов. Пятьдесят — это много. Даже для него.

Он медленно опустил руку на амулет.

— Не надо, — сказала Лин, видя его жест. — Даже если она придёт — что она сделает против пятидесяти?

— Она не одна. — Мо Фань сжал амулет.

Камень треснул.

И в ту же секунду ночь взорвалась светом.

Свет ударил со всех сторон одновременно.

Десятки сигнальных ракет взмыли в небо, освещая кладбище как днем. Из-за могил, из-за склепов, из-за деревьев выступили воины в форме Небесной Бюрократии. Впереди, с обнаженным мечом, стоял Чжоу Фан. Рядом с ним — Линь Си, бледная, но с горящими глазами. За их спинами выстроились лучники, арбалетчики, бойцы ближнего боя — не меньше сотни человек.

— Небесная Бюрократия! — рявкнул Чжоу Фан. — Всем бросить оружие! Именем Небес, вы окружены!

Лин замерла. Ее люди заколебались — такой силы они не ожидали.

— Ты... — прошептала она, глядя на Мо Фаня. — Ты привел их?

— Я никого не приводил. — Мо Фань покачал головой. — Но я знал, что она придет.

Линь Си шагнула вперед, встала рядом с ним.

— Я всегда приду, — сказала она тихо. — Обещала же.

— Глупая, — ответил Мо Фань, но в голосе его было тепло.

Лин смотрела на них — вместе, рядом, сплетенные руки — и в глазах ее закипала ярость.

— Она, — выдохнула она. — Из-за нее ты отказался от меня? От той, кто ждала пятьсот лет?

— Не из-за нее. — Мо Фань повернулся к ней. — Из-за себя. Я не хочу больше быть монстром, Лин. А рядом с тобой я стану им снова.

— Ты уже монстр! — выкрикнула она. — Ты убивал тысячи! Ты прошел через ад! Ты такой же, как я!

— Нет. — Он покачал головой. — Я убивал, чтобы выжить. Ты убивала, чтобы получить власть. Это разные вещи.

— Власть? — Лин рассмеялась горько. — Мне не нужна власть, дурак! Мне нужен был ты! Я создала секту, чтобы найти тебя! Я убивала, чтобы пробиться сквозь этот ад! А ты... ты променял меня на девчонку, которую знаешь месяц!

— Пятьсот лет, — тихо сказал Мо Фань. — Пятьсот лет я жил одной мыслью — спасти тебя. А когда увидел — понял, что спасать некого. Ты убила себя сама. Много лет назад. Осталась только оболочка.

Лин замерла. По щекам ее потекли слезы.

— Ты... ты не понимаешь... — прошептала она.

— Понимаю. — Он шагнул к ней, остановился в двух шагах. — Понимаю твою боль. Твое одиночество. Твою ненависть к миру, который разлучил нас. Я все это чувствовал. Все пятьсот лет. Но я не дал этому сломать меня. А ты — дала.

— Я выживала!

— Ты убивала! — Голос его зазвенел. — Невинных людей, которые не сделали тебе ничего плохого! Ты создала машину смерти и назвала ее любовью!

— Это была цена!

— Нет такой цены, которую стоит платить за любовь! — Он шагнул еще ближе. — Любовь не требует жертв, Лин. Она требует только одного — быть рядом. Быть собой. А ты перестала быть собой пятьсот лет назад.

Лин смотрела на него, и в глазах ее плескалась бездна.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Я перестала быть собой. Я стала тем, что нужно, чтобы выжить. Чтобы дождаться тебя. И теперь... теперь ты говоришь, что я тебе не нужна такая?

— Ты мне нужна. — Мо Фань взял ее за руку. — Но не такая. Ты нужна мне та, которую я любил. Которая смеялась, когда я рассказывал глупые шутки. Которая плакала над фильмами. Которая верила в добро, даже когда мир рушился. Где она?

Лин молчала. Слезы текли по ее щекам, но она не вытирала их.

— Она умерла, — прошептала она. — Умерла в первый же год. Осталась только я. Та, которую ты видишь.

— Тогда я оплакиваю ее, — сказал Мо Фань. — И прощаюсь с тобой.

Он отпустил ее руку и шагнул назад.

Лин смотрела на него долгим, долгим взглядом. Потом перевела взгляд на Линь Си.

— Ты счастлива? — спросила она.

Линь Си шагнула вперед, встала рядом с Мо Фанем.

— Я не знаю, что такое счастье, — ответила она честно. — Но я знаю, что рядом с ним я чувствую себя живой. По-настоящему. Впервые в жизни.

— Это и есть счастье, — тихо сказала Лин. — Береги его. Он того стоит.

Она подняла руку.

— Люди Кровавого Рассвета, — сказала она громко. — Сложите оружие. Бой окончен.

— Госпожа! — выкрикнул кто-то из ее воинов. — Мы можем прорваться!

— Можете. — Лин кивнула. — И погибнете. Все. Ради чего? Ради женщины, которая использовала вас пятьсот лет?

Она обвела взглядом своих людей.

— Я была плохим лидером, — сказала она. — Я вела вас к цели, которая оказалась ложью. Простите меня. Если хотите уйти — уходите. Никто не будет вас преследовать. Обещаю.

Тишина повисла над кладбищем. Потом один из культиваторов опустил меч. За ним — второй, третий.

Через минуту все пятьдесят стояли с опущенным оружием.

Чжоу Фан шагнул вперед:

— Лин, ты обвиняешься в создании демонической секты, убийствах, подготовке запрещенных ритуалов и многих других преступлениях. Ты сдаешься?

— Сдаюсь. — Лин кивнула. — Но с одним условием.

— С каким?

— Мои люди уходят. Все. Без преследования, без наказания. Они просто выполняли приказы. Я одна отвечаю за все.

Чжоу Фан нахмурился:

— Это не тебе решать.

— Решаю я. — Лин посмотрела ему в глаза. — Или вы принимаете мое условие, или я активирую технику самоуничтожения и взорву все кладбище вместе с нами. У меня хватит силы.

Чжоу Фан замер. Он знал — не шутит.

— Хорошо, — сказал он после долгой паузы. — Твои люди уходят. Но если я увижу кого-то из них снова...

— Не увидишь. — Лин повернулась к своим воинам. — Уходите. Живите долго. И забудьте меня.

Культиваторы заколебались. Потом один за другим начали исчезать в темноте, растворяясь среди могил.

Через пять минут на кладбище остались только Инспекторы, Мо Фань, Линь Си и Лин.

— Подойди, — сказала Лин, глядя на Мо Фаня.

Он подошел.

— Дай руку.

Он протянул руку. Лин взяла ее, прижала к своей груди.

— Чувствуешь? — спросила она.

— Что?

— Сердце. Оно бьется. Для тебя. Всегда билось только для тебя.

Мо Фань молчал.

— Я сделала много плохого, — сказала Лин тихо. — Я знаю. И мне нет прощения. Но я хочу, чтобы ты знал: каждое убийство, каждый ритуал, каждый грех — я делала это ради одной цели. Чтобы найти тебя. Чтобы быть с тобой. Чтобы никогда больше не терять.

— Я знаю, — ответил он.

— Прости меня.

— Прощаю.

Лин улыбнулась. Впервые за этот разговор — настоящей, теплой улыбкой, той самой, которую он помнил из другой жизни.

— Спасибо, — сказала она. — А теперь иди. Живи. Будь счастлив.

— А ты?

— А мне пора. — Она отпустила его руку. — Я слишком долго была монстром. Пора заплатить по счетам.

— Лин...

— Иди. — Она отвернулась. — И не оборачивайся.

Мо Фань стоял, глядя на ее спину. Потом Линь Си взяла его за руку, потянула прочь.

Он пошел за ней. Не оборачиваясь.

Последнее, что он услышал, был тихий голос Лин:

— Прощай, любимый. Спасибо за пятьсот лет надежды.

А потом кладбище взорвалось светом.

Очнулся Мо Фань в управе.

Над ним склонились Линь Си и Чжоу Фан.

— Живой? — спросил старший Инспектор.

— Вроде да. — Мо Фань сел, держась за голову. — Что случилось?

— Техника самоуничтожения, — ответил Чжоу Фан. — Лин активировала ее, когда мы отошли на безопасное расстояние. От кладбища ничего не осталось.

Мо Фань закрыл глаза.

— Она... она мертва?

— Да. — Линь Си сжала его руку. — Прости.

Он молчал долго. Потом открыл глаза:

— Она сделала правильный выбор.

— Ты так думаешь?

— Знаю. — Он посмотрел на Линь Си. — Она всегда была сильной. Даже когда ошибалась.

— Ты любил ее?

— Люблю. — Он кивнул. — И буду любить всегда. Но это не значит, что я должен быть с ней.

Линь Си смотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула:

— Я понимаю.

— Правда?

— Правда. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Я же слышу ложь, помнишь? Ты говоришь правду. И эта правда... она не отменяет того, что между нами.

Мо Фань взял ее за руку:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Они сидели в тишине, и за окном занимался рассвет.

Новый день.

Новая жизнь.

Без Лин.

Но с надеждой.

Три дня прошло после событий на кладбище.

Мо Фань почти не выходил из своей каморки. Линь Си приносила еду, воду, иногда просто сидела рядом, молча. Говорить не хотелось. Да и о чем говорить, когда внутри такая пустота?

На третий день пришел Чжоу Фан.

— Очухался? — спросил он, входя без стука.

— Очухался, — ответил Мо Фань, не поднимая головы.

— Хорошо. — Старший Инспектор сел напротив. — Потому что у меня есть новости. И тебе нужно их услышать.

— Какие?

— Мы проверили записи Лин. Те, что остались в ее тайниках. — Чжоу Фан помолчал. — Она действительно создала Кровавый Рассвет пятьсот лет назад. Но не как демоническую секту. Как организацию для поиска тебя.

— Я знаю.

— Знаешь не всё. — Чжоу Фан достал свиток. — Здесь списки. Люди, которых она спасла. Деревни, которые защитила. Города, которые отстояла от настоящих демонов. Она не всегда была монстром, парень. Первые триста лет она была героем.

Мо Фань поднял голову:

— Что изменилось?

— Ты. — Чжоу Фан посмотрел ему в глаза. — Точнее, твое отсутствие. Она искала тебя везде. Перерыла весь континент, создала сеть информаторов, вложила все ресурсы в поиски. А ты не появлялся. Год за годом, десятилетие за десятилетием. И она сломалась.

— Из-за меня.

— Из-за любви к тебе. — Чжоу Фан покачал головой. — Не бери на себя чужую вину, парень. Она сама выбрала этот путь. Никто ее не заставлял.

Мо Фань молчал.

— Последние сто лет она творила страшные вещи, — продолжил Чжоу Фан. — Ритуалы, жертвы, убийства. Но знаешь, что интересно?

— Что?

— Она запрещала трогать детей. Всегда. Сто лет убийств — и ни одного ребенка. Даже в ритуалах использовала только взрослых, добровольцев или преступников.

— Это ничего не меняет.

— Не меняет, — согласился Чжоу Фан. — Но показывает, что внутри нее еще теплилось что-то человеческое. То, за что ты ее любил.

Он поднялся.

— Я пришел не мучить тебя, парень. Я пришел сказать: она просила передать тебе вот это.

Чжоу Фан протянул маленький нефритовый жетон.

— Что это?

— Ключ к ее тайнику. Там, в горах, за Бездной Пламени. Она оставила для тебя послание и кое-какие вещи. Сказала, если найдешь — поймешь.

Мо Фань взял жетон. Теплый, гладкий, с выгравированным иероглифом «Лин».

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Не за что. — Чжоу Фан направился к двери, но остановился. — И еще, парень. Линь Си... она хорошая девушка. Не обижай ее.

— Не обижу.

— Смотри мне. — Чжоу Фан усмехнулся. — А то я хоть и старый, а мечом еще махать умею.

Он вышел.

Мо Фань сидел, сжимая в руке жетон, и думал.

Вечером они с Линь Си сидели на крыше сторожки, глядя на закат.

— Поедешь? — спросила она.

— Поеду.

— Когда?

— Завтра.

— Я с тобой.

Мо Фань повернулся к ней:

— Там может быть опасно.

— Там везде опасно. — Она взяла его за руку. — И потом, я обещала быть рядом. Помнишь?

— Помню.

— Тогда не спорь.

Он усмехнулся:

— Ты упрямая.

— Знаю. — Она улыбнулась. — Тебе же такие нравятся.

— Откуда ты...

— Догадалась.

Они сидели молча, глядя, как солнце медленно опускается за горизонт. Где-то внизу город шумел, готовясь к ночи. Жизнь продолжалась.

— Чэнь Фань, — сказала Линь Си тихо.

— М?

— Ты жалеешь? О том, что не ушел с ней?

Он долго молчал. Потом ответил:

— Жалею. И не жалею одновременно.

— Сложно?

— Сложно. — Он кивнул. — Пятьсот лет я жил одной целью. А теперь цели нет. Лин мертва. Домой возвращаться некуда. Осталось только... жить.

— Это плохо?

— Не знаю. — Он посмотрел на нее. — Раньше я думал, что жизнь без цели бессмысленна. А теперь... теперь я не уверен.

— Может быть, цель не нужна, — сказала Линь Си. — Может быть, достаточно просто быть. Дышать, чувствовать, любить.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. — Она прижалась к его плечу. — Я всю жизнь искала правду. Думала, что если узнаю правду, то пойму, зачем живу. А потом встретила тебя и поняла: правда не в словах. Правда — в том, что между людьми. В том, как они смотрят друг на друга, как держатся за руки, как молчат вместе.

— Поэтично.

— Я не поэт. — Она улыбнулась. — Я просто Инспектор, который слышит ложь. И я говорю тебе правду: ты нужен мне. Не для цели, не для дела, не для спасения мира. Просто ты. Со всей твоей болью, со всей твоей тьмой, со всей твоей любовью к той, кого уже нет.

Мо Фань смотрел на нее долгим взглядом. Потом сказал:

— Я не знаю, смогу ли полюбить тебя так же, как любил ее.

— Не надо так же. — Линь Си покачала головой. — По-другому. По-своему. Мне хватит.

— Глупая.

— Знаю. — Она поцеловала его в щеку. — Но ты же любишь таких.

— Люблю, — сказал он, и сам удивился тому, как легко это слово сорвалось с губ.

Линь Си замерла. Потом улыбнулась — светло, радостно, как ребенок.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За правду.

Они сидели на крыше до глубокой ночи, глядя на звезды. Говорили о всякой ерунде, молчали, держались за руки. И в этой тишине было что-то важнее любых слов.

Утром Мо Фань собрал вещи.

Немного — смена одежды, меч, кинжал, несколько камней духа. И нефритовый жетон, привязанный к поясу.

Линь Си ждала у ворот.

— Готова? — спросил он.

— Готова.

— Не передумала?

— Нет.

Он кивнул. Они вышли за ворота и направились к восточной стене.

У выхода из города их ждали.

Цинъэр, Чжан Сю и Лин Фэн.

— Уезжаете? — спросила Цинъэр, глядя на них с тревогой.

— Ненадолго, — ответил Мо Фань. — Есть дело в горах.

— Мы с вами! — выпалил Чжан Сю.

— Нет. — Мо Фань покачал головой. — Останетесь здесь. Присмотрите за гильдией.

— Но...

— Это не обсуждается.

Чжан Сю вздохнул, но спорить не стал.

Лин Фэн шагнул вперед:

— Держи, — протянул он Мо Фаню маленькую флягу. — Лучшее вино из наших запасов. Пригодится, когда замерзнете в горах.

— Спасибо.

— И вот еще. — Лин Фэн достал свиток. — Карта тех мест. У нас там были стоянки когда-то, может, пригодится.

Мо Фань взял карту, развернул, изучил.

— Спасибо, — сказал он искренне. — За все.

— Не за что. — Лин Фэн усмехнулся. — Союзники должны помогать друг другу. Кстати, Цинъэр отлично справляется. Без тебя.

— Я знал, что справится.

Цинъэр покраснела, но промолчала.

— Ну, идите, — махнул рукой Чжан Сю. — А то мы тут раскиснем сейчас. Возвращайтесь быстрее.

— Вернемся, — пообещал Мо Фань.

Они пошли по дороге, уходящей в лес. Город оставался позади, таял в утреннем тумане.

— Не оборачивайся, — сказала Линь Си. — А то разревешься.

— Я не плачу.

— Врешь.

— Привычка.

Она взяла его за руку, и они пошли дальше.

Впереди были горы, тайник Лин, новые ответы и новые вопросы.

Впереди была жизнь.

В тайник они добрались через четыре дня.

Пещера в скале, скрытая за водопадом. Внутри — сухо, чисто, горит светящийся камень. Стол, лежанка, сундук в углу.

Мо Фань открыл сундук.

Там лежали вещи. Его вещи — из той, прошлой жизни. Фотографии, где они вдвоем смеются в кафе. Книга, которую он читал перед тем, как войти в капсулу. Свитер, который она связала ему когда-то.

И письмо.

Мо Фань развернул его дрожащими руками.

«Чэнь Фань, любимый.

Если ты читаешь это — значит, меня уже нет. И значит, ты сделал правильный выбор. Тот, о котором я просила.

Я знаю, что ты меня простил. Я чувствую это. И я хочу, чтобы ты знал: я не жалею ни о чем. Даже о том плохом, что сделала. Потому что каждое мое действие вело к этой минуте — к тому, чтобы ты прочитал эти строки и понял: я любила тебя. Всегда. Всем сердцем. Всей душой.

Не ищи меня в прошлом. Меня там нет. Я здесь, в этом письме, в этих вещах, в твоей памяти. Возьми с собой что-нибудь на память. Свитер, например. Он теплый. Я его связала, когда ждала тебя в первую зиму. Думала, вот вернется Чэнь Фань, я ему подарю. Не судьба.

А теперь слушай главное. То, ради чего я все это писала.

Не застревай в прошлом, любимый. Живи настоящим. Та девушка, Линь Си — она хорошая. Я видела ее глаза, когда она смотрела на тебя. Такими глазами смотрят только на того, кого любят по-настоящему. Не дай ей уйти. Не дай себе уйти от нее.

Я прошу тебя об одном: будь счастлив.

Не ради меня. Ради себя. Ради нее. Ради тех, кто рядом.

Ты заслужил счастье, Чэнь Фань. После пятисот лет ада — ты заслужил рай. Пусть маленький, пусть несовершенный, пусть в этом жестоком мире. Но свой.

Я буду смотреть на тебя оттуда, откуда смотрят все, кого мы потеряли. И улыбаться.

Прощай, любимый.

Твоя Лин».

Мо Фань сложил письмо. Долго сидел, глядя на светящийся камень. Потом достал свитер, натянул на себя. Теплый. Мягкий. Пахнет ею.

Линь Си стояла у входа, не мешая.

— Идем? — спросила она тихо, когда он поднялся.

— Идем.

Они вышли из пещеры. Водопад шумел, разбиваясь о камни. Солнце светило ярко.

— Теплый свитер, — заметила Линь Си.

— Подарок.

— От нее?

— От нее.

— Хороший подарок.

— Да.

Они пошли вниз по тропе. Город ждал их впереди. Жизнь ждала.

— Линь Си, — сказал Мо Фань, когда они спустились к подножию горы.

— М?

— Ты говорила, что я тебе нужен. Просто так. Без цели, без дела, без спасения мира?

— Говорила.

— Это правда?

— Правда.

Он остановился. Повернулся к ней. Взял за руки.

— Тогда слушай мою правду, — сказал он. — Ты мне тоже нужна. Просто так. Без цели, без дела, без всего. Ты. Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, сколько проживу. Не знаю, вернусь ли в свой мир. Но сегодня, сейчас, здесь — я хочу быть с тобой.

Линь Си смотрела на него, и глаза ее сияли.

— Это предложение? — спросила она с улыбкой.

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Может быть. А что, похоже?

— Похоже. — Она обвила его шею руками. — И я согласна.

Они стояли у подножия горы, обнявшись, и солнце светило им вслед.

Где-то вдалеке шумел водопад. Где-то в городе ждали друзья. Где-то в прошлом осталась Лин, смотрящая на них с улыбкой.

А здесь и сейчас была жизнь.

Настоящая.

И только начинающаяся.

Том 1 "Сломанный клинок". Глава 7 "Голос из бездны"

Рассвет над Небесным Покоем выползал серый и нехотящий, будто сам стыдился того, что пришлось пережить этой ночью. Тучи висели низко, цепляясь брюхами за острые шпили сторожевых башен, и город, обычно просыпавшийся с первыми петухами, сейчас молчал. Даже ветер стих — ни единого дуновения, ни скрипа вывесок, ни хлопка ставней. Тишина стояла такая плотная, что её можно было резать ножом, намазывать на хлеб и есть, давясь безвкусной ватой безмолвия.

Мо Фань сидел на краю кровати в комнате Линь Си. Сам не помнил, как сюда попал. Вчерашняя ночь провалилась в памяти чёрной дырой — помнил только, как они шли обратно с кладбища, как Линь Си держала его за руку, и её пальцы дрожали. Потом — стены, лестница, дверь. И всё.

Он опустил голову, глядя на свои ладони. Руки были чистыми. Кто-то их вымыл. Линь Си? Или Чжоу Фан, когда притащил его сюда? Он не чувствовал благодарности. Не чувствовал вообще ничего — внутри зияла пустота, выжженная пустыня, по которой ветер гонял колючки воспоминаний, и каждый шип впивался в иссохшую плоть души, напоминая о том, что он снова остался один.

Лин ушла.

Эта мысль не помещалась в голове. Она уже уходила от него однажды — пятьсот лет назад, когда он погиб, а она осталась. Но тогда была надежда на перерождение, на новую встречу, на то, что в следующей жизни они узнают друг друга, несмотря на пепел перерождения и круговорот душ в колесе сансары. Тогда смерть была не точкой, а многоточием — паузой перед следующим актом.

Сейчас надежды не было. Она сожгла себя дотла, развеялась пеплом над старым кладбищем, и даже души её не осталось — только кристалл с каплей крови, который он сжимал в кармане, сам не зная зачем. Кровь Лин. Последнее, что от неё осталось. Тёплая капля жизни в холодном стекле, пульсирующая слабым светом, когда он касался её пальцами.

Он достал кристалл, поднёс к глазам. Сквозь прозрачные грани просвечивала алая капля — она двигалась, будто живая, перетекала внутри стеклянной тюрьмы, и Мо Фань готов был поклясться, что слышит её голос. Не слова — так, отголосок, эхо, застрявшее между мирами.

«Живи» — вот что она сказала перед смертью. «Живи за нас двоих».

Легко сказать.

— Ты не спал, — раздался тихий голос за спиной.

Линь Си стояла в дверях. На ней была та же одежда, что вчера — тёмно-синий халат инспектора, забрызганный грязью у подола. Волосы растрёпаны, под глазами тени, но взгляд — внимательный, изучающий, будто она пыталась заглянуть ему в душу и понять, не рассыплется ли он на части, если к ней прикоснуться.

Она была красива той особенной красотой, которая проявляется не в чертах лица, а в цельности натуры. Когда человек знает, кто он есть, и не пытается казаться кем-то другим. Мо Фань за пятьсот лет научился ценить это качество выше любых внешних достоинств.

— Я не хотел тебя будить, — хрипло ответил он. Голос звучал чужо, будто принадлежал не ему, а какому-то старику, прокуренному и проквашенному годами одиночества. Впрочем, так оно и было — старик в теле юноши, уставший от бессмертия, которое не принесло ему ничего, кроме потерь.

— Ты не будил. Я не спала.

Она вошла в комнату, сделала несколько шагов и остановилась напротив. Сейчас, без маски официальности, без той лёгкой отстранённости, которую она обычно носила при Чжоу Фане или других инспекторах, Линь Си выглядела совсем юной. И очень уставшей.

— Мо Фань, — сказала она осторожно, будто пробуя его имя на вкус. — Ты как?

Глупый вопрос. Бессмысленный. Но он понимал, что она не знает, что ещё спросить. Когда у человека внутри всё сгорело дотла, любые слова кажутся фальшивкой. Слова вообще редко что-то значат — важны только поступки и присутствие.

— Не знаю, — честно ответил он. — Я... не понимаю, что чувствовать. Должна быть боль. Огромная, разрывающая на части боль. А я сижу здесь, смотрю на свои руки, и внутри — пустота. Как будто кто-то взял и выскреб всё содержимое, оставил голую оболочку.

Она кивнула, будто именно этого ответа и ждала. Села рядом на край кровати — достаточно близко, чтобы он чувствовал тепло её тела, но достаточно далеко, чтобы не давить. Тонкий баланс между поддержкой и навязчивостью, который она чувствовала интуитивно.

— Это защита, — тихо сказала Линь Си. — Организм не может переварить такую потерю сразу. Он отключает чувства, чтобы ты не сошёл с ума. Потом, когда сможешь принять, боль вернётся.

— Ты говоришь как лекарь.

— Я говорю как человек, который потерял мать.

Мо Фань повернул голову, всматриваясь в её лицо. Линь Си смотрела прямо перед собой, на стену, покрытую дешёвыми обоями с выцветшим узором.

— Мне было двенадцать, — продолжила она ровно, без надрыва. — Она заболела. Никто не мог понять чем — ни лекари, ни знахари, ни даже заезжий маг из столицы. Она просто угасала. Каждый день становилась чуточку прозрачнее, пока однажды утром я не проснулась и не поняла, что в комнате никого нет. Только запах её духов ещё висел в воздухе.

Мо Фань молчал, давая ей говорить. Он знал этот механизм — когда человек рассказывает о своей боли, чтобы разделить чужую, чтобы показать: ты не один в этом аду.

— Я тогда тоже ничего не чувствовала, — Линь Си усмехнулась горько. — Неделю ходила как кукла. Ела, пила, ходила на занятия — всё на автомате. А потом, через неделю, увидела на рынке её любимые пирожные с кунжутом. И разрыдалась прямо посреди улицы. Так, что пришлось вызывать стражу — думали, меня избили.

Она замолчала. В комнате повисла тишина — та особенная тишина, когда два человека говорят о самом важном, не произнося ни слова.

— Ты поэтому пошла в инспекторы? — спросил Мо Фань. — Из-за неё?

— Из-за неё, — кивнула Линь Си. — Я хотела найти тех, кто не смог её спасти. Понять, почему лучшие лекари империи оказались бессильны. А потом поняла, что не всегда есть виноватые. Иногда люди просто уходят. И с этим нужно уметь жить.

— Уметь жить, — повторил Мо Фань, пробуя слова на вкус. — За пятьсот лет я так и не научился.

— Пятьсот? — она удивлённо подняла бровь.

Он понял, что проговорился. В суматохе последних дней они как-то не успели обсудить детали его прошлого — Линь Си знала только, что он из секты Тысячи Ветров, что у него есть тайны, и что он намного сильнее, чем кажется. Но масштаб... масштаб она не представляла.

— Долгая история, — уклончиво ответил Мо Фань. — Очень долгая. И очень запутанная.

— У нас есть время, — мягко сказала Линь Си. — Никуда не торопимся.

Он посмотрел на неё — в её глазах не было любопытства или жадности к чужим тайнам. Только готовность слушать, если он захочет говорить. И это подкупало больше всего.

— Я не помню точно, сколько лет прошло, — начал он медленно, подбирая слова. — Время в прошлой жизни текло иначе. Иногда год пролетал как день, а иногда день растягивался на вечность. Но когда я очнулся в этом теле... когда понял, что Лин нет рядом... я знал, что прошло не меньше пяти веков.

— Ты был культиватором высокого уровня?

— Был. И не просто высокого. Я стоял на пороге бессмертия, Линь Си. На самом пороге. Ещё шаг — и я бы вошёл в зал Небожителей, стал одним из тех, кто вершит судьбы мира. Но я не успел. Или успел, но не так, как планировал.

Он замолчал, чувствуя, что сказал достаточно. Линь Си не стала расспрашивать дальше — только кивнула, принимая информацию к сведению.

— Ты поэтому такой сильный? — спросила она вместо этого. — Даже с искажённым ядром?

— Поэтому, — согласился Мо Фань. — Опыт никуда не девается. Техники, которые я знаю, приёмы, понимание ци... это остаётся, даже если тело слабое. Но проблема в том, что моё тело не просто слабое. Оно... чужое. Я не успел его нормально подготовить, когда вселялся. Пришлось брать что дали.

— И поэтому ядро деградирует?

— И поэтому тоже. Слишком большая нагрузка на неподготовленную основу. Представь, что ты пытаешься залить озеро в таз. Вода льётся, таз трещит по швам, и рано или поздно он развалится.

Линь Си задумалась, покусывая губу — жест, который Мо Фань уже успел заметить и запомнить. Она делала так всегда, когда обдумывала сложный вопрос.

— А Лин? — осторожно спросила она. — Она знала, как это исправить?

— Знала. Пыталась. Пятьсот лет назад, когда мы были вместе, она искала способ. Но не нашла — времени не хватило. А теперь... теперь уже не спросишь.

Голос дрогнул на последних словах, и Мо Фань почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Пустота внутри зашевелилась, оживая, превращаясь во что-то острое и болезненное.

— Прости, — быстро сказала Линь Си. — Я не хотела...

— Нет, — перебил он. — Не извиняйся. Я должен об этом говорить. Должен помнить. Если я забуду её — она умрёт по-настоящему. А я не хочу, чтобы она умирала. Даже если это причиняет боль.

За окном послышались шаги — тяжёлые, размеренные, военные. Кто-то поднимался по лестнице, не скрывая своего присутствия, топая так, будто хотел разбудить весь дом. Линь Си напряглась, мгновенно превратившись из уставшей девушки в инспектора Небесной Канцелярии. Спина выпрямилась, взгляд приобрёл остроту, даже голос, когда она заговорила, стал ниже и твёрже:

— Это Чжоу Фан. Узнаю по походке.

Дверь открылась без стука. На пороге стоял старший инспектор — собственной персоной, собранный из усталости, цинизма и профессиональной въедливости. Выглядел он так, будто не спал трое суток: мешки под глазами, небритая щетина, мундир мятый и в пыли, левый рукав порван у плеча. Но взгляд оставался острым, цепким, профессиональным — взгляд человека, который привык видеть ложь даже там, где её нет.

— Живы? — спросил он коротко, окинув обоих быстрым взглядом. Вопрос прозвучал не как проявление заботы, а как констатация факта — нужное условие для дальнейшей работы.

— Живы, — ответила Линь Си, вставая и одёргивая халат.

— Хорошо. Потому что работы до хрена, а вы тут в обнимашки играете, пока город горит.

Мо Фань усмехнулся — впервые за последние часы. Чжоу Фан был безнадёжным циником, но в этом цинизме чувствовалась забота совершенно особого свойства. Он не спрашивал «как вы», потому что знал — хреново. Но спрашивать об этом бессмысленно, лучше загрузить делом, чтобы не кисли. У него самого, видимо, такой метод работал безотказно.

— Что случилось? — спросил Мо Фань, поднимаясь. Тело слушалось плохо — мышцы затекли, в спине что-то хрустнуло, шея затекла от неудобной позы. Видимо, ночь на жёсткой кровати без движения давала о себе знать, да и бой на кладбище аукался каждой мышцей.

— Труп нашли, — Чжоу Фан прошёл в комнату, взял со стола холодный чайник и хлебнул прямо из горлышка, даже не поморщившись. Вода была комнатной температуры, давно заварившаяся и горькая, но он пил так, будто это было лучшее вино в империи. — У восточных ворот. Один из тех, кто был на кладбище. Не из наших, из отморозков Сун Цзяня, которые сбежали, когда началась заварушка.

Линь Си нахмурилась, быстро просчитывая в уме:

— Вы их всех пересчитали? Сколько вообще было?

— Ага. Двадцать семь человек, если считать Сун Цзяня и его приближённых. На кладбище положили шестнадцать. Ещё четверо сбежали в разные стороны, мы их потом переловили по городу. Трое пропали без вести — ни тел, ни следов. И одного из этих троих сегодня нашли повешенным на воротах. С вырезанным сердцем.

Мо Фань почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вырезанное сердце — это был не просто бандитский почерк. Это был ритуал. Древний, страшный, забытый даже в те времена, когда он жил в прошлый раз.

— Кровавый Рассвет? — спросил он, хотя уже знал ответ. Секта Сун Цзяня действовала грубо, но без подобных изысков. Они были бандитами, а не культистами.

— Не похоже, — Чжоу Фан поморщился, ставя чайник на место. — Я видел, как они работают. Видел десятки их жертв за последние месяцы расследования. Эти режут быстро, функционально — горло, сердце, печень, если нужна жертва для ритуала. Но без эстетики. А тут... ювелирная работа. Аккуратно так, грудную клетку вскрыли, будто коробочку с подарком открывали. Ни одного лишнего разреза, ни одной зазубрины. Сердце вынули целиком, даже не повредив перикард.

— И куда дели?

— А хрен его знает. Нет сердца. Вообще нет. Ни на месте, ни рядом, ни по дороге, ни в ближайших кустах. И следов крови почти — как будто его обескровили перед смертью, а потом уже резали. Ты представляешь такое? Чтобы вырезать сердце и не залить всё вокруг кровью?

Мо Фань представлял. Он видел это пятьсот лет назад. Тогда такие ритуалы практиковали культисты, поклоняющиеся древним сущностям, запертым в Бездне. Считалось, что сердце — ключ к жизненной силе, а аккуратное извлечение без повреждений — высшая жертва, которую принимают те, кто лежит во тьме глубже любой тьмы.

— Где тело? — спросил он, уже натягивая куртку, валявшуюся на спинке стула.

— У восточных ворот, я же сказал. Стражники оцепили место, никого не пускают. Но долго продержатся не смогут — у ворот рынок, скоро начнётся торговля, люди прут. Нам нужно осмотреть всё до того, как начнётся толчея.

— Идём.

Чжоу Фан окинул его оценивающим взглядом — с головы до ног, цепко, профессионально:

— Ты в состоянии? Вид у тебя, скажем прямо, не боевой.

— А у меня есть выбор?

Вопрос повис в воздухе риторическим. Выбора не было никогда. Ни у него пятьсот лет назад, когда он шёл в бой против армии тьмы. Ни сейчас, когда он шёл смотреть на труп с вырезанным сердцем. Выбор был иллюзией, которой люди утешали себя, чтобы не сойти с ума от осознания собственной несвободы.

— Тогда пошли, — старший инспектор развернулся и вышел, даже не взглянув, идут ли они за ним. Он знал, что пойдут. Куда денутся.

Линь Си задержалась на мгновение. Она смотрела на Мо Фаня с той смесью тревоги и решимости, которая появляется у людей, когда они понимают — сейчас начнётся что-то по-настоящему страшное, но отступать нельзя. Потому что если отступить сейчас, потом не сможешь смотреть себе в глаза.

— Ты знаешь, что это? — спросила она тихо.

— Догадываюсь, — ответил Мо Фань, нащупывая в кармане кристалл с кровью Лин. Тот пульсировал слабым теплом — то ли предупреждая об опасности, то ли, наоборот, подбадривая. — И мне это очень не нравится.

— Мне тоже. Расскажешь по дороге?

— Расскажу. Но не всё. Многое я сам не понимаю до конца.

Она кивнула, принимая условия. Шагнула к двери, но на пороге обернулась:

— Мо Фань... Если захочешь поговорить о том, что случилось вчера... я рядом. Правда рядом. Не только по работе.

Он посмотрел на неё — на её серьёзные карие глаза, на плотно сжатые губы, на прямую спину человека, который привык держать удар. И почувствовал, как в выжженной пустыне внутри что-то шевельнулось. Не надежда — слишком громкое слово. Скорее, слабый ток крови, признак того, что сердце ещё бьётся, что он ещё жив, несмотря ни на что.

— Спасибо, — коротко сказал он.

Этого было достаточно.

Они вышли вдвоём, оставив пустую комнату с разобранной постелью и остывшим чайником на столе. Лестница скрипела под ногами, пахло сыростью и дешёвыми благовониями, которыми хозяйка пыталась заглушить запах плесени. Город просыпался — где-то заскрипели телеги, закричали торговцы, залаяли собаки, запели петухи. Жизнь продолжалась, не желая считаться с чьей-то болью.

На улице было свежо — утренний ветерок разогнал тучи, и сквозь серую пелену проглядывало бледное солнце. Мо Фань глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются прохладой. Хорошо. Чисто. Не то что вчера, когда воздух пах смертью и гарью.

Чжоу Фан шёл впереди широким шагом, не оглядываясь. Люди расступались перед ним — то ли узнавали форму инспектора, то ли просто чувствовали исходящую от него опасность. У восточных ворот уже собралась толпа — любопытные зеваки, торговцы, которым мешали работать, пара стражников, безуспешно пытающихся отогнать народ.

— Прочь с дороги! — рявкнул Чжоу Фан, и толпа расступилась мгновенно, будто её ветром сдуло. Иногда грубая сила действует лучше любых уговоров.

Тело висело на воротах — вернее, было привязано за руки к перекладине, так что ноги едва касались земли. Мужчина лет сорока, одетый в обычную одежду горожанина, без опознавательных знаков. Лицо спокойное — ни гримасы боли, ни страха. Как будто он уснул и не проснулся.

— Знаете его? — спросил Чжоу Фан, кивая на труп.

Линь Си подошла ближе, всмотрелась:

— Кажется, видела мельком на кладбище. Один из тех, кто был во втором ряду. Не приближался к нам, держался в стороне.

— Точно, — подтвердил Мо Фань. — Я его запомнил. Он стоял за Сун Цзянем, справа. Когда началась заварушка, он побежал не к нам, а в сторону леса. Я думал, его убили при бегстве.

— Убили, но не при бегстве, — Чжоу Фан указал на руки трупа. — Видите верёвки? Это не грубая пенька, это шёлковый шнур. Дорогой. И узел сложный — морской, такие только моряки да культисты вяжут.

Мо Фань подошёл вплотную, всматриваясь в рану на груди. Чжоу Фан не преувеличивал — разрез был идеальным. Тонкая линия, рассекающая кожу ровно посередине грудины, от ключиц до солнечного сплетения. Края аккуратно разведены, рёбра целы — значит, резали не кость, а межрёберные промежутки. Тот, кто это делал, отлично знал анатомию.

— Есть идеи? — спросил Чжоу Фан, вставая рядом.

— Есть, — медленно ответил Мо Фань. — Но тебе они не понравятся.

— А мне никогда ничего не нравится. Давай, выкладывай.

Мо Фань обвёл взглядом толпу — любопытные лица, жадные до зрелищ, стражники, старательно делающие вид, что они тут главные, торговцы, обсуждающие убытки. Никого подозрительного. Но это ничего не значило — тот, кто это сделал, давно ушёл.

— Это ритуал, — сказал он тихо, чтобы слышали только свои. — Древний. Я видел такое пятьсот лет назад, когда ещё жил в прошлой жизни. Культисты, поклоняющиеся сущностям из Бездны, приносили такие жертвы.

Чжоу Фан присвистнул сквозь зубы:

— Бездна? Серьёзно? Я думал, это сказки для детей.

— Сказки становятся былью, когда кто-то начинает в них верить. И когда кто-то на другом конце начинает отвечать.

— И что им нужно? Сердце зачем?

— Ключ, — ответил Мо Фань, не отрывая взгляда от трупа. — Сердце — это ключ к жизненной силе. Если его правильно извлечь и правильно использовать, можно открыть дверь. Призвать что-то из Бездны. Или, наоборот, отправить кого-то туда.

Линь Си побледнела:

— Ты хочешь сказать, что здесь, в Небесном Покое, действуют культисты Бездны?

— Я хочу сказать, что кто-то очень умелый вырезал сердце этому бедняге. И сделал это не для забавы. И если это действительно культисты... — он замолчал, чувствуя, как кристалл в кармане нагревается сильнее. — Если это культисты, то одним трупом дело не ограничится. Им нужно три. Или девять. Или двадцать семь. В зависимости от того, кого они хотят призвать.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я сражался с ними. Пятьсот лет назад. И убил одного из их предводителей. Думал, что уничтожил всю секту. Но, видимо, ошибался.

В кармане стало горячо — кристалл пульсировал, будто живой, будто пытался привлечь внимание. Мо Фань сунул руку в карман и чуть не отдёрнул — стекло раскалилось добела, но не обжигало. Странное, неестественное тепло.

И вдруг он услышал голос.

Голос шёл не извне — он рождался где-то в глубине сознания, в тех тёмных углах, куда Мо Фань старался не заглядывать. Голос был древним, многослойным, будто говорило сразу несколько существ, накладывая звуки друг на друга.

«Наследник пепла...»

Мо Фань замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

«Ты слышишь меня. Наконец-то.»

— Ты чего? — спросил Чжоу Фан, заметив его состояние. — Побледнел весь.

— Ничего, — выдавил Мо Фань, сжимая кристалл в кармане. — Просто... мысль одна пришла. Нам нужно на кладбище. Срочно.

— На кладбище? Зачем?

— Проверить, все ли могилы целы.

Он развернулся и зашагал прочь от ворот, даже не взглянув, идут ли за ним остальные. В голове пульсировал чужой голос, а в кармане жгло кристалл — и Мо Фань вдруг понял, что Лин ушла не просто так. Она ушла, чтобы открыть дорогу чему-то другому.

Вопрос только — чему именно.

Дорога на старое кладбище заняла меньше времени, чем Мо Фань ожидал. Ноги несли сами, помня каждый поворот, каждую рытвину, каждое дерево с причудливо изогнутым стволом. Он прошел здесь вчера, возвращаясь с Линь Си после всего, что случилось, но тогда сознание было мутным, как болотная вода, и детали не отпечатались в памяти.

Сейчас — отпечатывались. Каждая мелочь врезалась в мозг раскаленным тавром, будто кто-то специально хотел, чтобы он запомнил этот путь навсегда. Птицы молчали — ни одной трели, ни одного щебета. Даже ветер стих, и листья на деревьях висели безжизненными тряпками, не колыхаясь. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным.

Линь Си и Чжоу Фан шли следом, не задавая вопросов. Чжоу Фан только хмыкнул, когда Мо Фань резко свернул с дороги в лес, но послушно пошел за ним, привыкший доверять чутью тех, кто знает больше, чем говорит. Линь Си молчала, но Мо Фань чувствовал ее взгляд между лопаток — внимательный, изучающий, но без давления. Она просто была рядом, и этого хватало.

Кристалл в кармане жег бедро не переставая. Голос, заговоривший у восточных ворот, замолк так же внезапно, как и появился, но Мо Фань знал — это не конец. Это только начало долгого разговора, к которому он был не готов. К которому невозможно быть готовым.

— Далеко еще? — не выдержал Чжоу Фан, когда они в десятый раз перешагнули через поваленное дерево.

— Почти пришли.

Он не ошибся — через сотню шагов лес расступился, открывая знакомую поляну. Старое кладбище встречало их все той же гнетущей тишиной, что и вчера, но сейчас к ней примешивалось что-то еще. Что-то неуловимое, висящее в воздухе, как запах озона перед грозой.

Мо Фань остановился на краю, всматриваясь.

Ничего не изменилось. Разрытая земля там, где Лин сожгла себя, чернела провалом, будто рана на теле мира. Вокруг — десятки могильных холмиков, поросших мхом и полынью. Покосившиеся кресты, каменные стелы с полустертыми именами, пара склепов, давно разграбленных мародерами. Обычное кладбище, каких много по всей империи.

Но что-то было не так.

Мо Фань сделал шаг вперед и вдруг почувствовал, как воздух уплотнился, стал вязким, будто мед. Пришлось приложить усилие, чтобы сделать следующий шаг, и еще одно, чтобы не остановиться.

— Ты чувствуешь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Что? — Чжоу Фан недоуменно огляделся. — Ничего не чувствую. Воздух как воздух.

— Линь Си?

Она помедлила с ответом, прикрыв глаза, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя:

— Давление. Слабое, но есть. Как перед бурей, когда воздух становится тяжелым. И еще... — она запнулась. — Мне кажется, я слышу шепот. Очень тихий. Не разобрать слов.

Мо Фань кивнул. Линь Си была чувствительнее Чжоу Фана — ее дар позволял улавливать то, что обычные люди пропускали мимо ушей. Если она слышала шепот, значит, здесь действительно что-то происходило.

Он двинулся дальше, осторожно ступая по сухой траве. Каждый шаг давался с трудом — воздух давил, вяз, не пускал. Кристалл в кармане нагрелся так, что сквозь ткань начало припекать кожу, и Мо Фань достал его, сжимая в ладони.

Капля крови внутри светилась алым, пульсируя в такт его сердцебиению. Или его сердце билось в такт ей — он уже не понимал.

— Стой, — вдруг резко сказала Линь Си. — Мо Фань, стой!

Он замер, не успев сделать следующий шаг.

— Там, — она указала вперед, на один из могильных холмиков в двадцати шагах от них. — Там кто-то есть.

Чжоу Фан мгновенно выхватил оружие — два коротких клинка, блеснувших в сумраке лезвиями. Линь Си тоже изготовилась к бою, хотя Мо Фань знал, что ее сила не в прямом столкновении.

— Кто? — одними губами спросил Чжоу Фан.

— Не знаю. Не вижу, только чувствую.

Мо Фань смотрел на холмик и ничего не видел. Обычная могила, заросшая травой, с покосившимся деревянным крестом. Но чем дольше он смотрел, тем яснее понимал — Линь Си права. Там действительно кто-то был. Вернее, что-то.

Не человек. Нет, человек бы он почувствовал сразу — дыхание, сердцебиение, тепло тела, запах пота или духов. Там не было ничего из этого. Но было присутствие. Холодное, чужое, древнее.

— Выходи, — громко сказал Мо Фань, обращаясь к пустоте. — Я знаю, что ты там. Говори, зачем пришел.

Тишина. Ни звука, ни движения. Даже ветер, и тот затаился.

А потом земля на могильном холмике дрогнула.

Чжоу Фан выругался сквозь зубы, сжимая клинки. Линь Си побледнела, но не сдвинулась с места. Мо Фань стоял, глядя, как из-под земли поднимается нечто, чему не место в мире живых.

Сначала показалась рука — серая, иссохшая, с длинными пальцами, заканчивающимися острыми когтями. Потом вторая, потом голова — безглазый череп, обтянутый пергаментной кожей, с провалом рта, полного игольчатых зубов. Существо выбиралось из могилы медленно, будто нехотя, будто само присутствие здесь было для него тягостным.

— Твою ж... — выдохнул Чжоу Фан. — Что это за хрень?

Мо Фань молчал. Он знал, что это. Видел однажды, пятьсот лет назад, когда они с Лин преследовали культистов в горах. Тогда одно такое чудище вылезло из расщелины и напало на отряд, перебив полдюжины опытных бойцов, прежде чем Лин удалось его уничтожить.

— Трупожор, — сказал он наконец. — Тварь из Бездны. Питается мертвечиной и жизненной силой живых. Осторожно, он быстрый.

Существо тем временем выбралось полностью, встав на двоих ногах, больше похожих на птичьи — длинные, костистые, с огромными когтями. Роста в нем было под два с половиной метра, и от него разило смертью так, что у Мо Фаня защипало в носу.

— Он один? — спросила Линь Си, не сводя глаз с твари.

— Должен быть один. Трупожоры — одиночки. Но если здесь есть он, значит, есть и тот, кто его призвал.

— Культисты, — кивнул Чжоу Фан. — Я начинаю верить в твои сказки про Бездну.

Трупожор повернул безглазую голову в их сторону. Он не видел в привычном смысле слова, но чувствовал тепло живых тел — и для него они были просто ходячим мясом, которое нужно сожрать.

— Рассредоточиться, — скомандовал Мо Фань, хотя никто не давал ему права командовать. Но Чжоу Фан и Линь Си послушались — опыт боя подсказывал, что сейчас важна любая инициатива.

Чжоу Фан скользнул влево, Линь Си — вправо. Мо Фань остался в центре, глядя прямо на тварь. В руках у него не было оружия — только кристалл с кровью Лин, пульсирующий алым светом.

Трупожор замер, будто что-то почуяв. Его безглазая морда повернулась точно на кристалл, и в провале рта раздалось шипение — злое, предупреждающее.

— Что с ним? — крикнул Чжоу Фан.

— Кровь Лин, — понял Мо Фань. — Она была связана с Бездной, когда создавала Кровавый Рассвет. Он чувствует ее запах.

Трупожор сделал шаг вперед — неуверенно, будто борясь с собой. Потом еще один. Он тянулся к кристаллу, но в то же время боялся его — Мо Фань видел это в каждом движении твари.

— Уходите, — тихо сказал он. — Я с ним разберусь.

— С ума сошел? — Чжоу Фан даже не думал отступать. — Это тебе не бандит с ножом, это тварь из преисподней!

— Я знаю, как с ними драться. Уходите, он пойдет за мной.

Линь Си посмотрела на него долгим взглядом — и кивнула. Она верила ему. Это было странно и необъяснимо, но она верила.

— Чжоу Фан, отходим.

— Да вы...

— Отходим, я сказала!

Чжоу Фан выругался, но послушался. Они отступили к краю поляны, оставив Мо Фаня один на один с тварью.

Трупожор проводил их безразличным поворотом головы — ему было плевать на отступающих. Его интересовал только кристалл. Только кровь, пахнущая Бездной и смертью.

— Ты хочешь это? — спросил Мо Фань, поднимая кристалл на уровень глаз. — Подойди и возьми.

Тварь оскалилась, обнажая ряды игольчатых зубов. И бросилась.

Мо Фань ждал.

Пятьсот лет назад он убивал таких тварей десятками. Тогда у него было настоящее тело, настоящее ядро, настоящая сила. Сейчас у него было только искаженное ядро, кристалл с кровью Лин и память о том, как это делается.

Этого должно было хватить.

Он ушел в сторону в последний момент, когда когти уже почти коснулись лица. Трупожор пролетел мимо, врезался в дерево, с хрустом ломая ствол, и мгновенно развернулся, готовый к новой атаке.

— Медленный, — прокомментировал Мо Фань. — Раньше вы быстрее были.

Трупожор зашипел — то ли от злости, то ли от удивления, что добыча не лежит с распоротым брюхом. Он явно не привык к такому сопротивлению.

Вторая атака была быстрее, злее, точнее. Мо Фань едва успел пригнуться, чувствуя, как когти проносятся в волоске от макушки. Он кувыркнулся вперед, уходя от следующего удара, и вскочил на ноги уже за спиной твари.

— Здесь я, — позвал он.

Трупожор развернулся, и в этот момент Мо Фань ударил.

Не физически — он влил поток ци в кристалл, заставляя кровь Лин вспыхнуть алым пламенем. Свет ударил твари прямо в безглазое лицо, и она заверещала — тонко, пронзительно, как подыхающая крыса.

Кровь Лин была для нее ядом. Мо Фань знал это, потому что Лин когда-то объясняла — ее род имел особую связь с Бездной, но связь эта была не дружественной, а охотничьей. Ее предки веками истребляли тварей, и кровь хранила память об этом.

Трупожор корчился на земле, пытаясь уползти, спрятаться от света, который жег его хуже любого огня. Мо Фань подошел ближе, держа кристалл перед собой.

— Кто тебя призвал? — спросил он. — Отвечай, если можешь.

Тварь не могла говорить — у нее не было для этого голосовых связок. Но она могла показать.

В голове Мо Фаня возник образ — размытый, дрожащий, как изображение в мутной воде. Человек в черном балахоне с капюшоном, скрывающим лицо. Руки, покрытые странными символами, светящимися багровым. Нож с лезвием из обсидиана. И сердце — то самое сердце, вырезанное у восточных ворот — пульсирующее в руках культиста, еще живое, еще теплое.

А потом — тьма. Глубокая, древняя тьма, в которой кто-то шевелился. Кто-то огромный, голодный, терпеливый. Кто-то, кто ждал пятьсот лет, чтобы вернуться.

Мо Фань узнал эту тьму. Он сражался с ней в прошлой жизни. Он думал, что убил ее вместе с предводителем культистов.

Он ошибался.

— Уходи, — сказал он трупожору. — Передай своему хозяину: я иду за ним. И на этот раз я не остановлюсь, пока не уничтожу все, что от него осталось.

Тварь поняла. Или не поняла, но почувствовала — в голосе Мо Фаня звучала такая уверенность, что даже безмозглое чудовище осознало: шутки кончились.

Трупожор растворился в воздухе, будто его и не было. Только вырванное с корнем дерево напоминало, что схватка была реальной.

Мо Фань убрал кристалл в карман и повернулся к своим. Линь Си и Чжоу Фан стояли на краю поляны, глядя на него с разными выражениями — у Чжоу Фана это было смесь удивления и уважения, у Линь Си — тревога и облегчение одновременно.

— Живой, — констатировал Чжоу Фан, подходя ближе. — Ну ты даешь. Я думал, она тебя порвет.

— Не в этот раз.

— Что это было? — спросила Линь Си. — Я видела свет... это кристалл?

— Кровь Лин, — коротко ответил Мо Фань. — Она помогает против тварей из Бездны. Ее род имел с ними счеты.

— И что теперь? Тот, кто призвал эту тварь... ты знаешь, где его искать?

— Пока нет. Но он дал мне знак. Он хочет, чтобы я пришел.

— Ловушка, — сразу понял Чжоу Фан.

— Конечно, ловушка. Но у меня нет выбора. Если это действительно тот, о ком я думаю, он не остановится. Ему нужно больше сердец. Больше жертв. А потом он откроет дверь, и тогда...

Мо Фань замолчал, не договорив. Линь Си положила руку ему на плечо — легкое прикосновение, почти невесомое.

— Расскажешь по дороге? — спросила она. — Кажется, нам пора возвращаться в город и готовиться к худшему.

— Пора, — согласился Мо Фань. — Но сначала я должен кое-что сделать.

Он подошел к тому месту, где вчера сгорела Лин. Черная земля, спекшаяся в корку, хранила следы пламени — странного, не обычного, а того, что жжет не тела, а души.

Мо Фань опустился на колени и коснулся рукой пепла.

— Прощай, — сказал он тихо. — Я справлюсь. Обещаю.

Кристалл в кармане потеплел — в последний раз. А потом погас, будто Лин услышала его и успокоилась.

— Идем, — сказал Мо Фань, поднимаясь.

Они ушли с кладбища, оставив позади тишину, пепел и память о той, кто отдала жизнь, чтобы они могли жить.

Впереди была битва. Более страшная, чем все, что Мо Фань помнил за пятьсот лет. И он знал — без Лин ему будет невероятно трудно.

Но он справится.

Потому что обещал.

Дорога на старое кладбище заняла меньше времени, чем Мо Фань ожидал. Ноги несли сами, помня каждый поворот, каждую рытвину, каждое дерево с причудливо изогнутым стволом. Он прошел здесь вчера, возвращаясь с Линь Си после всего, что случилось, но тогда сознание было мутным, как болотная вода, и детали не отпечатались в памяти.

Сейчас — отпечатывались. Каждая мелочь врезалась в мозг раскаленным тавром, будто кто-то специально хотел, чтобы он запомнил этот путь навсегда. Птицы молчали — ни одной трели, ни одного щебета. Даже ветер стих, и листья на деревьях висели безжизненными тряпками, не колыхаясь. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным.

Линь Си и Чжоу Фан шли следом, не задавая вопросов. Чжоу Фан только хмыкнул, когда Мо Фань резко свернул с дороги в лес, но послушно пошел за ним, привыкший доверять чутью тех, кто знает больше, чем говорит. Линь Си молчала, но Мо Фань чувствовал ее взгляд между лопаток — внимательный, изучающий, но без давления. Она просто была рядом, и этого хватало.

Кристалл в кармане жег бедро не переставая. Голос, заговоривший у восточных ворот, замолк так же внезапно, как и появился, но Мо Фань знал — это не конец. Это только начало долгого разговора, к которому он был не готов. К которому невозможно быть готовым.

— Далеко еще? — не выдержал Чжоу Фан, когда они в десятый раз перешагнули через поваленное дерево.

— Почти пришли.

Он не ошибся — через сотню шагов лес расступился, открывая знакомую поляну. Старое кладбище встречало их все той же гнетущей тишиной, что и вчера, но сейчас к ней примешивалось что-то еще. Что-то неуловимое, висящее в воздухе, как запах озона перед грозой.

Мо Фань остановился на краю, всматриваясь.

Ничего не изменилось. Разрытая земля там, где Лин сожгла себя, чернела провалом, будто рана на теле мира. Вокруг — десятки могильных холмиков, поросших мхом и полынью. Покосившиеся кресты, каменные стелы с полустертыми именами, пара склепов, давно разграбленных мародерами. Обычное кладбище, каких много по всей империи.

Но что-то было не так.

Мо Фань сделал шаг вперед и вдруг почувствовал, как воздух уплотнился, стал вязким, будто мед. Пришлось приложить усилие, чтобы сделать следующий шаг, и еще одно, чтобы не остановиться.

— Ты чувствуешь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Что? — Чжоу Фан недоуменно огляделся. — Ничего не чувствую. Воздух как воздух.

— Линь Си?

Она помедлила с ответом, прикрыв глаза, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя:

— Давление. Слабое, но есть. Как перед бурей, когда воздух становится тяжелым. И еще... — она запнулась. — Мне кажется, я слышу шепот. Очень тихий. Не разобрать слов.

Мо Фань кивнул. Линь Си была чувствительнее Чжоу Фана — ее дар позволял улавливать то, что обычные люди пропускали мимо ушей. Если она слышала шепот, значит, здесь действительно что-то происходило.

Он двинулся дальше, осторожно ступая по сухой траве. Каждый шаг давался с трудом — воздух давил, вяз, не пускал. Кристалл в кармане нагрелся так, что сквозь ткань начало припекать кожу, и Мо Фань достал его, сжимая в ладони.

Капля крови внутри светилась алым, пульсируя в такт его сердцебиению. Или его сердце билось в такт ей — он уже не понимал.

— Стой, — вдруг резко сказала Линь Си. — Мо Фань, стой!

Он замер, не успев сделать следующий шаг.

— Там, — она указала вперед, на один из могильных холмиков в двадцати шагах от них. — Там кто-то есть.

Чжоу Фан мгновенно выхватил оружие — два коротких клинка, блеснувших в сумраке лезвиями. Линь Си тоже изготовилась к бою, хотя Мо Фань знал, что ее сила не в прямом столкновении.

— Кто? — одними губами спросил Чжоу Фан.

— Не знаю. Не вижу, только чувствую.

Мо Фань смотрел на холмик и ничего не видел. Обычная могила, заросшая травой, с покосившимся деревянным крестом. Но чем дольше он смотрел, тем яснее понимал — Линь Си права. Там действительно кто-то был. Вернее, что-то.

Не человек. Нет, человек бы он почувствовал сразу — дыхание, сердцебиение, тепло тела, запах пота или духов. Там не было ничего из этого. Но было присутствие. Холодное, чужое, древнее.

— Выходи, — громко сказал Мо Фань, обращаясь к пустоте. — Я знаю, что ты там. Говори, зачем пришел.

Тишина. Ни звука, ни движения. Даже ветер, и тот затаился.

А потом земля на могильном холмике дрогнула.

Чжоу Фан выругался сквозь зубы, сжимая клинки. Линь Си побледнела, но не сдвинулась с места. Мо Фань стоял, глядя, как из-под земли поднимается нечто, чему не место в мире живых.

Сначала показалась рука — серая, иссохшая, с длинными пальцами, заканчивающимися острыми когтями. Потом вторая, потом голова — безглазый череп, обтянутый пергаментной кожей, с провалом рта, полного игольчатых зубов. Существо выбиралось из могилы медленно, будто нехотя, будто само присутствие здесь было для него тягостным.

— Твою ж... — выдохнул Чжоу Фан. — Что это за хрень?

Мо Фань молчал. Он знал, что это. Видел однажды, пятьсот лет назад, когда они с Лин преследовали культистов в горах. Тогда одно такое чудище вылезло из расщелины и напало на отряд, перебив полдюжины опытных бойцов, прежде чем Лин удалось его уничтожить.

— Трупожор, — сказал он наконец. — Тварь из Бездны. Питается мертвечиной и жизненной силой живых. Осторожно, он быстрый.

Существо тем временем выбралось полностью, встав на двоих ногах, больше похожих на птичьи — длинные, костистые, с огромными когтями. Роста в нем было под два с половиной метра, и от него разило смертью так, что у Мо Фаня защипало в носу.

— Он один? — спросила Линь Си, не сводя глаз с твари.

— Должен быть один. Трупожоры — одиночки. Но если здесь есть он, значит, есть и тот, кто его призвал.

— Культисты, — кивнул Чжоу Фан. — Я начинаю верить в твои сказки про Бездну.

Трупожор повернул безглазую голову в их сторону. Он не видел в привычном смысле слова, но чувствовал тепло живых тел — и для него они были просто ходячим мясом, которое нужно сожрать.

— Рассредоточиться, — скомандовал Мо Фань, хотя никто не давал ему права командовать. Но Чжоу Фан и Линь Си послушались — опыт боя подсказывал, что сейчас важна любая инициатива.

Чжоу Фан скользнул влево, Линь Си — вправо. Мо Фань остался в центре, глядя прямо на тварь. В руках у него не было оружия — только кристалл с кровью Лин, пульсирующий алым светом.

Трупожор замер, будто что-то почуяв. Его безглазая морда повернулась точно на кристалл, и в провале рта раздалось шипение — злое, предупреждающее.

— Что с ним? — крикнул Чжоу Фан.

— Кровь Лин, — понял Мо Фань. — Она была связана с Бездной, когда создавала Кровавый Рассвет. Он чувствует ее запах.

Трупожор сделал шаг вперед — неуверенно, будто борясь с собой. Потом еще один. Он тянулся к кристаллу, но в то же время боялся его — Мо Фань видел это в каждом движении твари.

— Уходите, — тихо сказал он. — Я с ним разберусь.

— С ума сошел? — Чжоу Фан даже не думал отступать. — Это тебе не бандит с ножом, это тварь из преисподней!

— Я знаю, как с ними драться. Уходите, он пойдет за мной.

Линь Си посмотрела на него долгим взглядом — и кивнула. Она верила ему. Это было странно и необъяснимо, но она верила.

— Чжоу Фан, отходим.

— Да вы...

— Отходим, я сказала!

Чжоу Фан выругался, но послушался. Они отступили к краю поляны, оставив Мо Фаня один на один с тварью.

Трупожор проводил их безразличным поворотом головы — ему было плевать на отступающих. Его интересовал только кристалл. Только кровь, пахнущая Бездной и смертью.

— Ты хочешь это? — спросил Мо Фань, поднимая кристалл на уровень глаз. — Подойди и возьми.

Тварь оскалилась, обнажая ряды игольчатых зубов. И бросилась.

Мо Фань ждал.

Пятьсот лет назад он убивал таких тварей десятками. Тогда у него было настоящее тело, настоящее ядро, настоящая сила. Сейчас у него было только искаженное ядро, кристалл с кровью Лин и память о том, как это делается.

Этого должно было хватить.

Он ушел в сторону в последний момент, когда когти уже почти коснулись лица. Трупожор пролетел мимо, врезался в дерево, с хрустом ломая ствол, и мгновенно развернулся, готовый к новой атаке.

— Медленный, — прокомментировал Мо Фань. — Раньше вы быстрее были.

Трупожор зашипел — то ли от злости, то ли от удивления, что добыча не лежит с распоротым брюхом. Он явно не привык к такому сопротивлению.

Вторая атака была быстрее, злее, точнее. Мо Фань едва успел пригнуться, чувствуя, как когти проносятся в волоске от макушки. Он кувыркнулся вперед, уходя от следующего удара, и вскочил на ноги уже за спиной твари.

— Здесь я, — позвал он.

Трупожор развернулся, и в этот момент Мо Фань ударил.

Не физически — он влил поток ци в кристалл, заставляя кровь Лин вспыхнуть алым пламенем. Свет ударил твари прямо в безглазое лицо, и она заверещала — тонко, пронзительно, как подыхающая крыса.

Кровь Лин была для нее ядом. Мо Фань знал это, потому что Лин когда-то объясняла — ее род имел особую связь с Бездной, но связь эта была не дружественной, а охотничьей. Ее предки веками истребляли тварей, и кровь хранила память об этом.

Трупожор корчился на земле, пытаясь уползти, спрятаться от света, который жег его хуже любого огня. Мо Фань подошел ближе, держа кристалл перед собой.

— Кто тебя призвал? — спросил он. — Отвечай, если можешь.

Тварь не могла говорить — у нее не было для этого голосовых связок. Но она могла показать.

В голове Мо Фаня возник образ — размытый, дрожащий, как изображение в мутной воде. Человек в черном балахоне с капюшоном, скрывающим лицо. Руки, покрытые странными символами, светящимися багровым. Нож с лезвием из обсидиана. И сердце — то самое сердце, вырезанное у восточных ворот — пульсирующее в руках культиста, еще живое, еще теплое.

А потом — тьма. Глубокая, древняя тьма, в которой кто-то шевелился. Кто-то огромный, голодный, терпеливый. Кто-то, кто ждал пятьсот лет, чтобы вернуться.

Мо Фань узнал эту тьму. Он сражался с ней в прошлой жизни. Он думал, что убил ее вместе с предводителем культистов.

Он ошибался.

— Уходи, — сказал он трупожору. — Передай своему хозяину: я иду за ним. И на этот раз я не остановлюсь, пока не уничтожу все, что от него осталось.

Тварь поняла. Или не поняла, но почувствовала — в голосе Мо Фаня звучала такая уверенность, что даже безмозглое чудовище осознало: шутки кончились.

Трупожор растворился в воздухе, будто его и не было. Только вырванное с корнем дерево напоминало, что схватка была реальной.

Мо Фань убрал кристалл в карман и повернулся к своим. Линь Си и Чжоу Фан стояли на краю поляны, глядя на него с разными выражениями — у Чжоу Фана это было смесь удивления и уважения, у Линь Си — тревога и облегчение одновременно.

— Живой, — констатировал Чжоу Фан, подходя ближе. — Ну ты даешь. Я думал, она тебя порвет.

— Не в этот раз.

— Что это было? — спросила Линь Си. — Я видела свет... это кристалл?

— Кровь Лин, — коротко ответил Мо Фань. — Она помогает против тварей из Бездны. Ее род имел с ними счеты.

— И что теперь? Тот, кто призвал эту тварь... ты знаешь, где его искать?

— Пока нет. Но он дал мне знак. Он хочет, чтобы я пришел.

— Ловушка, — сразу понял Чжоу Фан.

— Конечно, ловушка. Но у меня нет выбора. Если это действительно тот, о ком я думаю, он не остановится. Ему нужно больше сердец. Больше жертв. А потом он откроет дверь, и тогда...

Мо Фань замолчал, не договорив. Линь Си положила руку ему на плечо — легкое прикосновение, почти невесомое.

— Расскажешь по дороге? — спросила она. — Кажется, нам пора возвращаться в город и готовиться к худшему.

— Пора, — согласился Мо Фань. — Но сначала я должен кое-что сделать.

Он подошел к тому месту, где вчера сгорела Лин. Черная земля, спекшаяся в корку, хранила следы пламени — странного, не обычного, а того, что жжет не тела, а души.

Мо Фань опустился на колени и коснулся рукой пепла.

— Прощай, — сказал он тихо. — Я справлюсь. Обещаю.

Кристалл в кармане потеплел — в последний раз. А потом погас, будто Лин услышала его и успокоилась.

— Идем, — сказал Мо Фань, поднимаясь.

Они ушли с кладбища, оставив позади тишину, пепел и память о той, кто отдала жизнь, чтобы они могли жить.

Впереди была битва. Более страшная, чем все, что Мо Фань помнил за пятьсот лет. И он знал — без Лин ему будет невероятно трудно.

Но он справится.

Потому что обещал.

Мо Фань не знал, сколько просидел на пыльном полу архива, сжимая бесполезный кинжал. Время словно остановилось — или, наоборот, ускорилось до неуловимости. Мысли путались, натыкались друг на друга, разбегались тараканами по углам сознания.

Его сердце. Бездна хочет его сердце.

Почему? Что особенного в сердце человека, который уже умирал однажды, переродился в чужом теле и теперь доживал остатки дней с искаженным ядром, грозящим разорвать его изнутри?

Он поднес руку к груди, туда, где под ребрами размеренно бился живой комок плоти. Туки-туки. Туки-туки. Обычное сердце обычного человека, если не считать, что этому человеку пятьсот с лишним лет и он убил Владыку Бездны в прошлой жизни.

Стоп.

Убил Владыку.

Клинком, выкованным из сердца павшей звезды.

Что, если сердце звезды и его собственное сердце как-то связаны? Что, если в момент удара часть звездной силы перешла в него, впиталась в кровь, осела в сердечной мышце? Что, если Бездна охотится не за его сердцем как органом, а за тем, что в нем хранится?

— Думай, — приказал он себе вслух. — Думай, твою мать.

Пятьсот лет назад он сражался с Владыкой. Ударил клинком точно в грудь. Тьма взорвалась, окатив всех присутствующих. Тогда он думал — кровь. Теперь знал — семена. Семена тьмы, которые должны были упасть в души выживших и прорасти.

Но в тот момент рядом с ним была Лин. И еще полтора десятка культиваторов разного уровня. Все они попали под тот черный фонтан. Все они могли быть заражены.

Кто-то из них — тот, кто сейчас называет себя Волей Бездны. Тот, кто собирает сердца, чтобы открыть дверь и выпустить наружу то, что осталось от Владыки.

А его сердце — последний ключ.

Почему последний? Потому что он убил Владыку? Потому что в его сердце хранится частица той звездной силы, что уничтожила тьму? Или потому, что Лин, его Лин, была из рода охотников на Бездну, и их связь оставила след в его крови?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Мо Фань заставил себя подняться. Ноги дрожали, но держали. Он сунул кинжал в ножны и повернулся к стеллажам.

Списки. Ему нужны списки выживших. Имена. Лица. Судьбы. Кто-то из этих людей стал чудовищем, и он должен узнать, кто именно.

Он начал методично перебирать папки. Эпоха Рассвета, год первый, год второй, год третий... Реестры гильдий, списки культиваторов, получивших ранг, награды за битву с Бездной, имена погибших, имена выживших...

Вот.

Он замер, глядя на пожелтевший свиток. Список выживших в битве при Черной равнине. Той самой битве, где пал Владыка. Всего семнадцать имен, включая его собственное — Мо Фань, ранг Небесный, статус: погиб от ран через три дня после битвы.

Он усмехнулся горько. Да, погиб. И переродился через пятьсот лет в теле никчемного внешнего ученика секты Тысячи Ветров.

Дальше шли имена тех, кто выжил и продолжил жить. Лин — ранг Небесный, статус: активна. Ну да, активна, пока вчера не сожгла себя дотла.

Чжоу Вэй — ранг Земной, статус: основал секту Пылающего Феникса, умер через двести лет от старости.

Сунь Минь — ранг Человеческий, статус: бесследно исчез через десять лет после битвы.

Ли Цзин — ранг Человеческий, статус: сошла с ума, умерла в лечебнице через тридцать лет.

Ван Фэн — ранг Земной, статус: возглавил гильдию наемников в Северных землях, убит при невыясненных обстоятельствах через сто пятьдесят лет.

Мо Фань читал имя за именем, и с каждым разом сердце сжималось сильнее. Многие погибли не своей смертью. Многие пропали без вести. Многие сошли с ума. Тьма, попавшая в них, делала свое дело — медленно, но верно.

Осталось четверо.

Он сам — мертв, но воскрес.

Лин — мертва окончательно.

И двое, чьи судьбы не прослеживались до конца.

Чжао Юньлун — ранг Земной, статус: ушел в затворничество в горы через пятьдесят лет после битвы, дальнейшая судьба неизвестна.

Сунь Ифэй — ранг Человеческий, статус: вступил в секту Темной Воды, через семьдесят лет исключен за еретические практики, дальнейшая судьба неизвестна.

Мо Фань перечитал эти два имени несколько раз. Чжао Юньлун. Сунь Ифэй. Кто-то из них — или оба сразу — могли стать тем, кого он ищет.

Или не они. Тьма могла передаваться по наследству, переходить от человека к человеку, как проклятие. Эти двое могли умереть, но их тьма — выжить и найти новых носителей.

— Чжао Юньлун, — произнес он вслух, пробуя имя на вкус. — Сунь Ифэй.

— Сунь Ифэй? — раздался голос за спиной.

Мо Фань подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся. В проходе между стеллажами стояла Линь Си — запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с папкой в руках.

— Ты как здесь оказалась? — выдохнул он.

— Искала тебя. Чжоу Фан нашел в архивах интересный список, я подумала, тебе стоит взглянуть. А ты что нашел?

— Список выживших в битве при Черной равнине.

Линь Си подошла ближе, заглядывая в свиток через его плечо. От нее пахло улицей — морозной свежестью, дымом из труб, чуть-чуть какими-то духами.

— Семнадцать человек, — прочитала она. — Ты, Лин... и двое с неизвестной судьбой. Думаешь, один из них?

— Думаю, что один из них — или тот, кто унаследовал его тьму. А что у Чжоу Фана?

Она протянула ему папку. Мо Фань открыл, пробежал глазами по строчкам.

Донесения из разных городов за последний месяц. Пять случаев ритуальных убийств с извлечением сердца. Разные провинции, разные жертвы, но почерк — одинаковый. Аккуратный разрез, идеальное извлечение, полное обескровливание перед смертью.

— Пять, — тихо сказал он. — Пять сердец. Сколько нужно всего?

— Откуда мне знать? — пожала плечами Линь Си. — Ты у нас специалист по Бездне.

Мо Фань задумался, перебирая в памяти обрывки древних знаний. Три, девять, двадцать семь, восемьдесят один — числа имели значение. Троица, девятирица, двадцатисемирица. Каждое следующее открывало более глубокий уровень Бездны.

Если Владыка был сущностью высшего порядка, для его призыва нужно было самое сильное число. Восемьдесят одно сердце.

— Восемьдесят одно, — сказал он. — Если они собрали пять, осталось семьдесят шесть. Времени мало.

— Почему мало? — не поняла Линь Си.

— Потому что чем больше сердец, тем сильнее открывается дверь. Тем больше тварей может просочиться в наш мир. Тем ближе культист к цели. Мы должны найти его до того, как он соберет хотя бы треть.

— Двадцать семь?

— Да. Двадцать семь сердец откроют первую дверь. После этого остановить его будет в десять раз сложнее.

Линь Си побледнела, но быстро взяла себя в руки:

— У нас есть зацепки. Чжоу Фан проанализировал места убийств. Все они находятся в пределах одного региона — радиус двести ли от Небесного Покоя. Культист действует по спирали, приближаясь к центру.

— К центру? — переспросил Мо Фань. — К городу?

— К городу. Следующее убийство должно произойти где-то в окрестностях. А потом — здесь.

Они переглянулись. В глазах Линь Си читался тот же страх, что Мо Фань чувствовал в себе. Не за себя — за всех, кто жил в Небесном Покое. За Цинъэр, за Чжоу Фана, за десятки тысяч ничего не подозревающих людей.

— Нужно предупредить стражу, — сказал он. — Усилить патрули, закрыть город на ночь, проверять всех подозрительных.

— Чжоу Фан уже этим занялся. Но надолго ли? Если культист — сильный культиватор, никакая стража его не остановит.

— Знаю. Но хотя бы попытаемся.

Линь Си кивнула, но не двинулась с места. Она смотрела на Мо Фаня странным взглядом — изучающим, внимательным.

— Что? — спросил он.

— Ты дрожишь.

Он опустил глаза — действительно, руки мелко тряслись, пальцы не слушались. Сказалось напряжение последних часов, встреча с культистом, страх за сердце, ответственность за город.

— Я в порядке, — соврал он.

— Врешь, — спокойно ответила Линь Си. — Я же слышу ложь, забыл?

Он усмехнулся. Точно. Ее дар. С ней бесполезно притворяться.

— Не в порядке, — признался он. — Но выбора нет. Надо работать.

— Выбор есть всегда, — мягко сказала она, делая шаг ближе. — Ты не обязан тащить все на себе. Мы рядом.

— Знаю. И это... это помогает. Правда.

Она протянула руку и коснулась его щеки — легкое прикосновение, почти невесомое. Ладонь была теплой, чуть шершавой от работы с бумагами.

— Ты бледный как смерть, — сказала она. — Когда ты в последний раз ел?

— Не помню. Вчера? Позавчера?

— Вот именно. Пойдем. Цинъэр, наверное, уже заждалась. Поедим, обсудим все вместе, решим, что делать дальше.

Она взяла его за руку и повела к выходу, не спрашивая разрешения. Мо Фань позволил вести себя — впервые за долгое время позволяя кому-то другому принимать решения.

В гильдии их действительно ждали. Цинъэр накрыла стол в малом зале — горячий суп, мясо, овощи, свежий хлеб, чай. Чжоу Фан уже сидел на месте, наливая себе вторую кружку.

— Явились, — проворчал он. — Садитесь, остывает.

Они сели. Мо Фань смотрел на еду и не мог заставить себя взять палочки. Организм требовал пищи, но желудок сжимался от одного вида.

— Ешь, — приказала Линь Си, ставя перед ним тарелку с супом. — Заставлять не буду, но если свалишься от голода в самый ответственный момент, я тебя сама прибью.

Он послушно взял ложку, зачерпнул бульон. Горячий, наваристый, с кусочками курицы и овощей. Первый глоток обжег горло, но вслед за теплом пришло странное успокоение. Тело наконец получало то, в чем отчаянно нуждалось.

— Итак, — начал Чжоу Фан, когда Мо Фань опустошил половину тарелки. — Что имеем. Пять трупов с вырезанными сердцами. Один культист, называющий себя Волей Бездны. Одна тварь из преисподней, которую наш герой заставил раствориться в воздухе. И теория, что через двадцать два сердца откроется первая дверь. Я ничего не упустил?

— Упустил, — ответил Мо Фань, отрываясь от еды. — Культист хочет мое сердце. Оно — последний ключ.

Чжоу Фан присвистнул:

— Вот так новость. И давно ты знаешь?

— Встретился с ним в архиве. Он сказал.

— И не убил? — удивился Чжоу Фан. — Ты же у нас крутой боец, пятьсот лет опыта, все дела.

— Не смог. Это была не физическая форма, а проекция. Он растворяется, когда пытаешься ударить.

— Хреново, — резюмировал Чжоу Фан. — Значит, в лоб его не взять. Нужно искать другой способ.

— Нужно найти его физическое тело, — поправила Линь Си. — Проекция питается от тела, как пуповиной связана. Если уничтожить тело, проекция исчезнет.

— Ты уверена? — спросил Мо Фань.

— Нет. Но логика подсказывает. Любая иллюзия, любой призрак, любая проекция — все они привязаны к источнику. Найди источник — уничтожь проблему.

Цинъэр, молчавшая до сих пор, подала голос:

— А если тело охраняют твари? Как тот, на кладбище?

— Значит, будем прорываться, — пожал плечами Чжоу Фан. — Не впервой.

— Легко говоришь, — покачала головой Цинъэр. — Ты не видел, что эта тварь сделала с деревом. Одним ударом сломала ствол в обхват толщиной.

— Видел. И что? Мо Фань ее прогнал без особого труда.

— Прогнал, потому что у него кристалл с кровью Лин, — возразила Цинъэр. — А у нас таких кристаллов нет.

Все посмотрели на Мо Фаня. Он достал кристалл из кармана, положил на стол. Алая капля внутри слабо пульсировала, но свечения не было.

— Он потух, — сказал он. — После того, как я прогнал трупожора, кровь перестала светиться. Думаю, Лин отдала последнее.

— То есть это был разовый заряд? — уточнил Чжоу Фан.

— Похоже на то.

— Хреново, — повторил он. — Очень хреново.

Тишина повисла над столом. Даже суп остыл в тарелках.

— Есть еще варианты, — вдруг сказала Линь Си. — Я помню, в старых книгах описывались способы борьбы с Бездной. Там не только кровь древних родов работала.

— Что именно? — оживился Мо Фань.

— Святая вода. Благословенное оружие. Печати, наложенные монахами высокого ранга. В некоторых источниках упоминался огонь, зажженный от сердца павшей звезды.

— От сердца павшей звезды, — эхом повторил Мо Фань. — Клинок, которым я убил Владыку, был выкован из такого сердца.

— Где он сейчас? — быстро спросила Линь Си.

— Понятия не имею. Он остался в моем прошлом теле. Когда я погиб, клинок... наверное, забрали. Или он сам исчез. Такое оружие часто само выбирает, кому служить.

— Значит, нужно искать, — подвел итог Чжоу Фан. — Если этот клинок — единственное, что может убить культиста, мы обязаны его найти.

— Искать пятьсот лет спустя? — усомнилась Цинъэр. — Это же иголка в стоге сена.

— Не обязательно, — возразил Мо Фань. — Я чувствую его. Слабо, но чувствую. Когда я говорю о нем, в груди что-то откликается.

— Остаточная связь? — предположила Линь Си.

— Возможно. Я вкладывал в него часть своей души, когда ковал. Такое не исчезает бесследно.

Чжоу Фан откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в потолок:

— Допустим, мы найдем клинок. Допустим, он все еще работает. Что дальше? Культист неуловим, прячется за проекциями, у него армия тварей. Как мы к нему подберемся?

— Он сам придет, — тихо сказал Мо Фань. — Ему нужно мое сердце. Рано или поздно он явится за ним.

— И мы устроим засаду, — кивнула Линь Си. — Встретим его во всеоружии.

— Если успеем подготовиться, — добавил Чжоу Фан. — Если клинок найдется быстро. Если твари не сожрут нас раньше. Много если.

— А есть другой план? — спросил Мо Фань.

Чжоу Фан помолчал, потом покачал головой:

— Нет. Другого нет. Значит, работаем по этому.

Они обсудили детали еще час. Чжоу Фан обещал поднять все связи, чтобы найти информацию о клинке — где он может быть, кто его видел, не всплывал ли на черном рынке. Линь Си брала на себя библиотеки и старые архивы — искать упоминания о сердце павшей звезды и способах борьбы с Бездной. Цинъэр оставалась в гильдии, координировала поиски и держала руку на пульсе города — вдруг культист объявится раньше, чем они рассчитывали.

Мо Фаню досталась самая трудная часть — ждать. Ждать и чувствовать, как время утекает сквозь пальцы, как сердце бьется в груди, напоминая, что оно — цель номер один.

— Я пойду с тобой, — сказала Линь Си, когда они вышли из малого зала. — Не оставлять же тебя одного с такими мыслями.

— Ты уверена? У тебя своя работа.

— Работа подождет. А ты — нет.

Она сказала это просто, будто речь шла о чем-то обыденном, но Мо Фань почувствовал, как тепло разливается в груди. Не любовь — слишком рано, слишком сложно. Но благодарность. Глубокую, искреннюю благодарность за то, что она есть.

Они вышли на улицу. Вечерело — солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Город готовился к ночи — закрывались лавки, зажигались фонари, редкие прохожие торопились по домам.

— Красиво, — тихо сказала Линь Си, глядя на небо.

— Страшно, — ответил Мо Фань. — Багровый закат — плохая примета.

— Ты веришь в приметы?

— Я верю в то, что видел своими глазами. А видел я много раз, как перед большими бедами небо становилось красным.

Они шли молча, и Мо Фань чувствовал, как напряжение постепенно отпускает. Рядом с Линь Си было спокойно. Она не требовала ответов, не лезла в душу, не пыталась развеселить. Просто шла рядом, и этого хватало.

— Расскажи о нем, — попросила она, когда они вышли к городской стене. — О клинке. Каким ты его помнишь?

Мо Фань закрыл глаза, вызывая в памяти образ.

— Он был прекрасен, — начал он. — Длинный, чуть изогнутый, с лезвием, которое меняло цвет от серебряного до черного в зависимости от света. Рукоять обтянута кожей дракона, которого я убил в молодости. На гарде — три камня, красный, синий и белый. Огонь, вода, воздух. Стихии, которые я покорил.

— А сердце звезды? Где оно?

— В лезвии. Его выплавили из осколка сердца павшей звезды, смешали с небесным железом и закалили в крови тысячи врагов. Говорят, когда клинок вынимали из ножен, он пел. Тонко, едва слышно, но пел. И враги, слышавшие эту песню, теряли волю к сопротивлению.

— Красивая легенда.

— Не легенда. Я сам слышал этот звон. Сам видел, как сильнейшие воины опускали оружие при звуке клинка.

Линь Си помолчала, потом спросила тихо:

— Ты скучаешь по нему?

— По клинку? Или по тем временам?

— И по тому, и по другому.

Мо Фань открыл глаза, посмотрел на багровое небо:

— По клинку — да. Он был частью меня. По временам... нет. Времена были страшные. Война, смерть, потери. Я не хочу возвращаться в прошлое. Я хочу, чтобы будущее было лучше.

— Будет, — уверенно сказала Линь Си. — Обязательно будет. Мы сделаем его лучше.

Она взяла его за руку — просто так, без повода. И Мо Фань сжал ее ладонь в ответ, чувствуя, как от этого простого жеста становится легче дышать.

Они простояли у стены до темноты, глядя, как багровый закат сменяется звездной ночью. Где-то в городе завыли собаки — тревожно, протяжно. Где-то заплакал ребенок. Где-то стражники зажгли факелы на стенах.

А в темноте, за пределами города, кто-то собирал сердца, готовясь к ритуалу, который должен был изменить все.

И времени оставалось все меньше.

Ночь опустилась на Небесный Покой плотным черным одеялом, сквозь которое не пробивался даже свет звезд. Тучи, висевшие весь день, наконец сомкнулись в сплошную пелену, закрыв луну и погрузив город в кромешную тьму. Фонари на улицах горели тускло, масло в них кончалось, а заправщики, видимо, решили, что в такую ночь можно и не выходить из теплых домов.

Мо Фань стоял на смотровой башне у западных ворот, вглядываясь в черноту за стеной. Внизу, на стене, мерно шагали стражники с факелами — Чжоу Фан договорился с начальником гарнизона об усиленном патрулировании. Три смены по двадцать человек, смена через каждые четыре часа. На дорогах к городу выставлены пикеты с сигнальными рожками. Ворота на ночь запечатаны магическими печатями — слабыми, правда, от начинающего мага, но хоть что-то.

— Не спишь?

Линь Си поднялась по лестнице бесшумно, как кошка. В темноте ее лицо казалось призрачным — бледное, с огромными глазами, отражающими свет дальних факелов.

— Не сплю, — ответил Мо Фань. — Думаю.

— О чем?

— О том, правильно ли мы делаем, что ждем здесь. Может, надо было идти в наступление, искать культиста в его логове, пока он не собрал новые сердца.

— И где бы ты его искал?

— Не знаю. Но сидеть сложа руки...

— Мы не сидим сложа руки. Чжоу Фан поднял всех информаторов в городе и окрестностях. К утру будет хоть какая-то информация.

— А если культист нападет этой ночью?

Линь Си подошла ближе, встала рядом, оперлась на зубчатый край башни:

— Значит, встретим. У нас есть ты, у меня мой дар, у стражников — стрелы и копья. И у всех нас — желание выжить.

— Этого мало против тварей из Бездны.

— Знаю. Но больше у нас ничего нет.

Она сказала это спокойно, без надрыва, просто констатируя факт. Мо Фань посмотрел на нее — на прямую спину, на твердый профиль, на руки, сжимающие каменный парапет. Сколько ей? Двадцать? Двадцать два? А выглядит так, будто за плечами не одна война.

— Ты всегда такая спокойная? — спросил он.

— Нет, — усмехнулась она. — Просто умею не показывать, что внутри. Инспекторов этому учат с первого дня. Лицо не должно выдавать эмоции, иначе противник поймет, где ты слаб.

— А я? Ты видишь мои слабости?

Она повернула голову, посмотрела прямо в глаза:

— Вижу. И не только даром. Ты боишься не за себя — за нас. За Цинъэр, за Чжоу Фана, за всех, кто оказался рядом. Ты привык быть один, отвечать только за себя, а теперь у тебя появились люди, которых ты не хочешь потерять. Это страшно. Я понимаю.

Мо Фань промолчал. Она была права — до каждого слова, до каждой интонации. Он действительно боялся. Не смерти — с ней он встречался много раз и перестал бояться еще в первой жизни. А потерь. Новых потерь, после которых внутри остается выжженная пустыня.

— Лин говорила мне перед смертью, — тихо сказал он. — Сказала: "Живи за нас двоих". А я не знаю, как это. Жить за двоих — значит не иметь права на ошибку. Не иметь права на слабость. Не иметь права умереть, пока не сделаю все, что должна была сделать она.

— Ты не обязан нести этот груз один, — мягко ответила Линь Си. — Мы рядом. Мы поможем.

— Знаю. Но привыкнуть не могу.

Внизу послышался шум — крики, топот ног, лязг металла. Мо Фань мгновенно напрягся, вглядываясь в темноту у ворот. Факелы заметались, стражники сбегались к одному месту.

— Что там? — Линь Си тоже подалась вперед.

— Не вижу. Надо спуститься.

Они сбежали по лестнице вниз, выскочили на площадь перед воротами. Стражники окружили что-то плотным кольцом, в центре горел факел, освещая...

Человека. Вернее, то, что от него осталось.

Мо Фань растолкал стражников, пробился к центру. На земле лежало тело — мужчина лет сорока, в одежде крестьянина. Грудь разворочена, ребра торчат наружу, а там, где должно быть сердце — черная пустота.

— Твою мать, — выдохнул кто-то из стражников. — Опять.

— Когда нашли? — резко спросил Мо Фань.

— Только что. Он упал с неба, — ответил молодой парень с побелевшим лицом. — Я стоял на стене, смотрел в темноту. Вдруг что-то мелькнуло, и он грохнулся прямо перед воротами. Я даже не понял, откуда.

— С неба, значит, — Мо Фань поднял голову, вглядываясь в черное небо. — Линь Си, чувствуешь что-нибудь?

Она стояла с закрытыми глазами, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом резко открыла глаза:

— Там. Наверху.

Все подняли головы. В черноте ночи, на фоне чуть более светлых туч, двигалось что-то огромное. Крылья — широкие, перепончатые, как у летучей мыши, но размером с добрый парус. Тело — вытянутое, покрытое чешуей, с длинным хвостом, заканчивающимся шипом. И глаза — два багровых огня, горящих в темноте.

— Тварь, — выдохнул Мо Фань. — Летучая тварь. Все в укрытие!

Стражники засуетились, но было поздно. Чудовище спикировало вниз с ужасающей скоростью, и прежде чем кто-то успел выстрелить, вцепилось когтями в двоих людей, взмывая обратно в небо. Крики затихли быстро — тварь, видимо, убивала на лету.

— Стреляйте! — заорал десятник. Лучники вскинули луки, стрелы ушли в темноту — без толку. Тварь исчезла так же внезапно, как появилась, оставив после себя только два тела, упавших с высоты через несколько мгновений.

Мо Фань бросился к упавшим. Оба мертвы — шеи свернуты одним движением, глаза выпучены от ужаса.

— Это только начало, — сказал он, поднимаясь. — Она вернется. Такие твари не уходят просто так.

— Откуда ты знаешь? — спросил десятник дрожащим голосом.

— Потому что она охотится. А мы здесь — дичь.

Он повернулся к Линь Си:

— Нужно собрать всех в здании гильдии. Там стены толще, есть подвал, можно держать оборону. Стражников — тоже туда, если хотят жить.

— А ворота? Город?

— Город мы не спасем, если не спасем себя. Эта тварь — только разведчик. За ней придут другие. Нам нужно продержаться до рассвета, а там...

Он не договорил. В небе снова мелькнула тень, и еще один стражник упал с пробитой головой — тварь сбросила камень? Или просто ударила когтями с высоты?

— Быстро! — заорал Мо Фань. — Все в гильдию, бегом!

Люди побежали. Кто-то падал, кто-то кричал, кто-то пытался тащить раненых. Мо Фань и Линь Си прикрывали отступление, вглядываясь в небо, откуда в любую секунду могла обрушиться смерть.

Тварь атаковала еще трижды, пока они бежали по пустынным улицам. Каждый раз Мо Фань успевал заметить тень, крикнуть предупреждение, и люди падали на землю, уворачиваясь от когтей. Четверых не спасли — они слишком замешкались или были слишком медленными.

Гильдия встретила их настежь открытыми дверями — Цинъэр, услышав шум, выскочила на крыльцо и теперь помогала затаскивать раненых внутрь.

— Что случилось? — крикнула она, бледнея при виде окровавленных людей.

— Твари, — коротко ответил Мо Фань. — Летучие. Напали на стену. Закрывай двери, баррикадируй окна, никого не впускать без пароля.

— Какой пароль?

— "Пепел". Тот, кто его не знает — не человек.

Цинъэр кивнула и бросилась выполнять. Мо Фань втащил последнего раненого, захлопнул тяжелую дубовую дверь и задвинул засов толщиной в руку.

Внутри гильдии было тесно — здесь собрались все, кто был ночью в здании: наемники, слуги, несколько стражников, успевших забежать по дороге. Человек пятьдесят, не меньше. Женщины плакали, мужчины ругались, дети (чьи-то, наемничьи?) испуганно жались к матерям.

— Тихо! — рявкнул Чжоу Фан, появляясь из коридора. Он был уже здесь, видимо, прибежал раньше всех. — Прекратить панику! Мо Фань, что там?

— Летучая тварь, — ответил он, вытирая пот со лба. — Размером с небольшой дом. Убила шестерых, прежде чем мы добежали.

— Одна?

— Пока одна. Но это ненадолго. Культист знает, что мы здесь. Он послал разведчика.

— Значит, скоро будут основные силы, — кивнул Чжоу Фан. — Сколько у нас оружия?

Цинъэр, уже успевшая вернуться, ответила:

— В оружейной есть три десятка мечей, два десятка луков, копья, арбалеты. Стрел немного — сотня-полторы. Есть масло, можно лить со стен.

— Со стен? — переспросил кто-то. — Какие стены? Мы же внутри!

— Внутри, — подтвердил Мо Фань. — Но это здание — бывшая крепость. Стены толстые, окна узкие, крыша каменная. Если твари сунутся, мы сможем держать оборону.

— А если они подожгут?

— Не подожгут. Им нужно наше мясо, а не пепел.

Слова прозвучали жестко, даже цинично, но паника немного стихла. Люди начали разбирать оружие, занимать позиции у окон, готовить факелы и масло.

Мо Фань поднялся на второй этаж, в комнату, где когда-то жил Лэй Ху. Отсюда было видно всю прилегающую территорию — пустую площадь, темные дома, и небо над ними — черное, беззвездное, полное угрозы.

Линь Си вошла следом, встала у другого окна.

— Думаешь, они придут? — спросила она тихо.

— Уверен. Вопрос только когда.

— И сколько их будет?

— Не знаю. Может, десяток. Может, сотня. Зависит от того, сколько успел призвать культист.

— А мы справимся?

Мо Фань помолчал, потом ответил честно:

— Не знаю. Если твари будут прорываться сквозь стены — возможно. Если они умны и начнут осаду — мы продержимся несколько дней, но потом кончится еда и вода. Если культист придет сам...

Он не договорил. Линь Си поняла.

— Значит, нужно, чтобы он не пришел, — сказала она твердо. — Нужно найти его до того, как он соберет все сердца.

— Легко сказать. Мы даже не знаем, где искать.

— Знаем, — вдруг ответила она. — Чжоу Фан нашел кое-что перед нападением. Я не успела сказать.

Мо Фань резко повернулся:

— Что нашел?

— Следы. В горах, в полусотне ли от города. Там была стоянка, следы ритуала, остатки костра и... сердца. Три сердца, закопанные в землю.

— Сердца? Но он же их забирает!

— Эти не забрал. То ли не успел, то ли специально оставил как приманку.

— И Чжоу Фан узнал об этом как?

— Информатор из секты Трупосожженцев. Они следят за всеми странными захоронениями в округе. Наткнулись на это место случайно, сообщили нам.

Мо Фань задумался. Если культист действительно оставил сердца как приманку, значит, он ждал, что кто-то придет. Ждал, чтобы заманить в ловушку.

— Это ловушка, — сказал он вслух.

— Конечно ловушка, — кивнула Линь Си. — Но выбора у нас нет. Если мы не пойдем туда, он продолжит собирать сердца здесь, под стенами города. Если пойдем — хотя бы попробуем остановить.

— Когда Чжоу Фан собирается выступать?

— Он уже выступает. Ушел с отрядом добровольцев полчаса назад.

— Что?! — Мо Фань вскочил. — Один, без нас?

— Сказал, что мы нужны здесь, для защиты города. А он справится.

— Да он с ума сошел! Он не знает, с чем столкнется! Там могут быть твари, там может быть сам культист, там...

— Я знаю, — перебила Линь Си. — Но он прав. Кто-то должен остаться в городе. Если мы все уйдем, твари перебьют всех, кто здесь.

Мо Фань заметался по комнате, сжимая кулаки. Чжоу Фан — упрямый, самоуверенный, привыкший решать все сам — пошел в ловушку, даже не предупредив как следует. И теперь Мо Фань разрывался между долгом перед городом и желанием броситься следом, вытащить этого идиота, пока не поздно.

— Он опытный, — тихо сказала Линь Си. — Не первый год в инспекторах. Умеет и драться, и прятаться, и ловушки обходить.

— Против тварей из Бездны его опыт не поможет, если культист силен.

— Поможет. Он взял с собой артефакты из управления — те, что накопили за века борьбы с темными силами. Там есть и святая вода, и благословенное оружие, и амулеты. Не наша задача — защищать город.

Мо Фань остановился, глядя на нее в упор:

— Ты в него веришь?

— Верю. И в тебя верю. Вы оба справитесь — каждый на своем месте.

Снизу донесся крик — тревожный, резкий. Мо Фань выбежал из комнаты, скатился по лестнице. В главном зале царила суета — люди сгрудились у окон, кто-то целился из лука, кто-то лил масло на подоконники.

— Что там?

— Твари! — заорал десятник, указывая в темноту. — Много!

Мо Фань подбежал к окну, вгляделся. Сначала ничего не было видно — только чернота ночи. Потом, прямо на границе видимости, зажглись огни. Много огней — багровых, горящих ровным пламенем без дыма.

Глаза. Это были глаза тварей, и их было не меньше трех десятков.

— Приготовиться! — крикнул Мо Фань. — Лучники, цельтесь в глаза! Остальные — держите строй у дверей!

Твари двинулись к зданию. Медленно, будто не торопясь, будто знали — добыча никуда не денется. В свете факелов стали видны их очертания — те же летучие мыши, что напали на стражу, но меньше размером, проворнее. И среди них — несколько огромных, с дома величиной, тяжело переваливающихся на коротких лапах.

— Это осада, — понял Мо Фань. — Они будут штурмовать стены.

— Держать оборону! — скомандовала Линь Си, встав рядом. — Никого не впускать, никого не выпускать! Стрелять только по команде!

Первая тварюга подлетела слишком близко — десяток стрел пронзили ее тело, и она рухнула вниз, залив площадь черной кровью. Остальные зашипели, заверещали, но не отступили.

Началось.

Мо Фань выхватил кинжал и встал у главного входа. Если твари пробьют дверь, встречать их придется здесь — в рукопашную, грудь в грудь, зубы в зубы.

Рядом встала Линь Си — без оружия, но с горящими глазами. Ее дар сейчас был бесполезен против тварей, но она все равно была здесь, рядом, и это придавало сил.

— Держись, — сказала она тихо.

— Держусь.

Первая тварь ударила в дверь.

Удар сотряс здание до самого фундамента. Дубовая дверь, окованная железными полосами, жалобно заскрипела, но выдержала. Мо Фань почувствовал, как вибрация прошла через каменный пол в ноги, поднялась выше, отдалась в зубах противным звоном.

— Держит! — выдохнул кто-то из наемников.

— Пока держит, — поправил Мо Фань, не сводя глаз с двери. — Но надолго ли?

Вторая тварь ударила следом за первой — судя по звуку, та же самая, что и раньше, просто разбежалась и врезалась снова. Треск — это уже треснуло одно из железных креплений. Мо Фань видел, как дверь чуть прогнулась внутрь, обнажив щель, в которую можно было просунуть палец.

— Линь Си, — крикнул он, не оборачиваясь. — Укрепи дверь магией. Любой, какая есть.

— Я не боевой маг, — ответила она, но уже подходила ближе, сосредоточенно хмурясь. — Мой дар работает только с людьми.

— Просто попробуй. Влей ци в дерево, сделай его прочнее. Не думай, делай.

Она закрыла глаза, вытянула руки в сторону двери. Мо Фань чувствовал, как воздух вокруг нее завибрировал — слабо, едва заметно, но вибрация была. Линь Си вливала в дверь свою энергию, и дерево отзывалось — темнело, уплотнялось, становилось похожим на камень.

— Получается, — удивленно сказала она, открывая глаза. — Я не знала, что так могу.

— Стресс открывает новые способности, — усмехнулся Мо Фань. — Продолжай в том же духе.

Третьего удара не последовало. Твари за дверью затихли, и в этой тишине чувствовалось что-то зловещее. Они не отступили — они готовились к чему-то другому.

— Смотрите! — крикнул лучник у окна. — Они отходят!

Мо Фань подбежал к окну, выглянул наружу. Твари действительно отступали — медленно, пятясь, но не сводя глаз со здания. Они собирались в центре площади, образуя полукруг, в центре которого...

В центре площади открывался портал.

Мо Фань видел такое однажды — пятьсот лет назад, когда Бездна прорывалась в мир в первый раз. Черная воронка, затягивающая свет, разрывающая пространство, из которой лезли твари, одна страшнее другой.

— Твою мать, — выдохнул он. — Он открывает стабильный проход.

— Кто? — не поняла Линь Си.

— Культист. Это его рук дело. Он не просто призвал несколько тварей, он устанавливает портал. Если ему это удастся, Бездна хлынет в город.

— Сколько у нас времени?

— Минуты. Может, меньше.

Он лихорадочно соображал. Портал такого размера требует огромных затрат энергии. Чтобы его открыть, нужно было принести в жертву не меньше десятка сердец. И культист явно их принес — вон сколько тварей уже здесь.

Но портал еще нестабилен. Если ударить по нему сейчас, до того, как он закрепится, можно его разрушить. Но для этого нужно выйти наружу, под удар тварей, и добраться до центра площади.

— Я пойду, — сказал он, принимая решение.

— Куда? — Линь Си схватила его за руку. — Там же десятки тварей!

— Если портал откроется, здесь погибнут все. Я должен попытаться.

— Тогда я с тобой.

— Нет. Ты нужна здесь. Если я не вернусь, ты останешься за старшую. Защищай гильдию, не дай тварям войти.

— Мо Фань...

— Я сказал — нет!

Он вырвал руку и бросился к боковому выходу — маленькой дверце, ведущей во внутренний двор, а оттуда на площадь. Линь Си побежала следом, но он был быстрее — выскочил во двор, перемахнул через невысокий забор и оказался на пустынной улице, ведущей к площади.

Твари заметили его сразу. Несколько летунов сорвались с места и понеслись навстречу, разевая пасти с рядами острых зубов. Мо Фань не стал останавливаться — он бежал прямо на них, на ходу выхватывая кинжал.

Первый удар — уклон, подсечка, кинжал в глаз. Тварь взвизгнула и рухнула, залив мостовую черной кровью. Вторая — прыжок, кувырок, кинжал в брюхо. Третья...

Он не считал. Тело работало на автомате, память прошлых жизней вела руки, ноги, корпус. Уклон, удар, блок, еще удар. Кинжал мелькал в воздухе, оставляя черные росчерки крови, и твари падали одна за другой.

Но их было слишком много.

Мо Фань прорвался почти к самому порталу, когда сбоку налетела огромная тварь — та самая, что атаковала первой у ворот. Удар когтистой лапы пришелся в плечо, разрывая куртку и кожу под ней. Мо Фань отлетел в сторону, врезался в стену дома, сполз по ней, оставляя кровавый след.

— Вставай, — приказал он себе. — Вставай, твою мать!

Он поднялся. Плечо горело огнем, рука плохо слушалась, но кинжал он не выпустил. Впереди, в двадцати шагах, пульсировал портал — черная воронка, из которой уже лезли новые твари.

— Наследник пепла, — раздался голос за спиной.

Мо Фань обернулся. На крыше соседнего дома стоял культист — в черном балахоне, с капюшоном, скрывающим лицо. В руках он держал пульсирующее сердце — еще одно, свежее, только что вынутое.

— Ты вовремя, — продолжил культист. — Я как раз собирался принести последнюю жертву. Твое сердце откроет портал окончательно.

— Иди к черту, — выплюнул Мо Фань.

— Уже иду. Но сначала — возьму твое.

Культист спрыгнул с крыши — легко, будто невесомый, приземлился на мостовую в нескольких шагах. Твари расступились перед ним, давая дорогу.

Мо Фань поднял кинжал, готовясь к последней схватке. Он знал, что сил почти не осталось. Что плечо кровоточит, что сознание мутится от боли и потери крови. Но отступать было некуда.

— Отдай сердце добровольно, — предложил культист. — И я пощажу твоих друзей. Они останутся живы. Уйдут из города, забудут все, что видели. Только ты и твое сердце.

— Врешь, — усмехнулся Мо Фань. — Бездна не щадит никого. Ты убьешь их всех, как только получишь меня.

— Возможно, — пожал плечами культист. — Но у них будет шанс. Маленький, но будет. Если ты откажешься — шанса не будет вообще.

Мо Фань замер. В голове пронеслись лица — Линь Си, Цинъэр, Чжоу Фан, наемники в гильдии, стражники, дети... Все они умрут, если портал откроется. Все до одного.

А если он отдаст сердце? Культист сказал — пощадит. Но можно ли верить тому, кто служит Бездне? Тому, кто вырезал десятки сердец, не моргнув глазом?

— Не верь ему, — раздался голос Линь Си.

Она вышла из-за угла — с растрепанными волосами, с кинжалом в руке, с решимостью на лице. За ней — десяток наемников, самых смелых, кто решился выйти из гильдии.

— Я же сказал — оставайся там! — заорал Мо Фань.

— А я не послушалась, — ответила она, подходя ближе. — Привыкай.

Культист рассмеялся — мерзким, шипящим смехом:

— Какая трогательная забота. Она любит тебя, Наследник? Или просто выполняет долг?

— Заткнись, — рявкнула Линь Си. — Ты не имеешь права говорить о любви. Ты даже не человек уже.

— О, я человек, — возразил культист. — Самый что ни на есть человек. Просто я сделал выбор. Как и вы все скоро сделаете.

Он поднял руку с сердцем, и портал за его спиной за пульсировал сильнее. Твари зашевелились, зашипели, готовясь к атаке.

— Сейчас, — тихо сказал Мо Фань Линь Си. — Как только он начнет ритуал, я ударю по порталу. Ты прикрываешь меня от тварей.

— А кто прикроет тебя от него?

— Я сам.

Она хотела возразить, но не успела. Культист вонзил пальцы в сердце, разрывая его на части, и черная кровь брызнула во все стороны. Портал взорвался светом — черным, непроглядным, затягивающим в себя реальность.

— Сейчас! — крикнул Мо Фань и бросился вперед.

Он бежал, не видя ничего вокруг, кроме черной воронки. Твари бросались под ноги, но он перепрыгивал, уворачивался, отмахивался кинжалом. Линь Си и наемники прикрывали с флангов, отбивая самых настырных.

Пять шагов. Четыре. Три. Два.

Мо Фань вложил всю оставшуюся силу в удар. Кинжал вонзился в центр портала — и мир взорвался болью.

Черная энергия ударила в ответ, отбрасывая его назад, ломая кости, выжигая внутренности. Он упал на мостовую, не в силах пошевелиться, глядя, как портал схлопывается, затягивая в себя тварей, культиста, куски реальности вокруг.

— Мо Фань! — крик Линь Си донесся будто сквозь вату.

Она упала рядом на колени, прижимая руки к его груди, пытаясь остановить кровь, залечить раны, сделать хоть что-то.

— Глупый, — шептала она, и слезы капали на его лицо. — Глупый, зачем ты полез один?

— Получилось? — прохрипел он.

— Получилось. Портал закрыт. Твари исчезли. Культист... не знаю, его тоже затянуло или нет.

— Хорошо.

Он закрыл глаза. Боль постепенно уходила, сменяясь странным покоем. Тело холодело, но это было не страшно. Главное — он успел. Главное — они живы.

— Не смей, — услышал он голос Линь Си. — Не смей закрывать глаза. Слышишь? Ты обещал Лин жить за двоих. Ты не имеешь права умирать.

— Я не умираю, — прошептал он. — Просто отдыхаю.

— Врешь, — она всхлипнула. — Я же слышу ложь.

— Прости.

Он провалился в темноту.

Очнулся Мо Фань от того, что кто-то лил ему в рот теплую жидкость. Горькую, противную, но живительную. Он закашлялся, открыл глаза.

Над ним склонилась Линь Си — осунувшаяся, с красными глазами, но живая.

— Очнулся, — выдохнула она. — Слава богам.

— Сколько я был без сознания?

— Трое суток.

Мо Фань попытался сесть — тело слушалось плохо, все болело, но в целом он чувствовал себя живым. Замотанный бинтами, перемазанный мазями, но живой.

— Чжоу Фан? — спросил он первым делом.

— Вернулся. Живой, хоть и потрепанный. Его отряд попал в засаду, но они отбились. Двоих потеряли, но сердца нашли — те, что культист закопал. Уничтожили по всем правилам.

— А культист?

— Исчез. После того, как ты ударил по порталу, его затянуло внутрь. Не знаю, жив он или нет. Чжоу Фан говорит, что такие твари просто так не умирают.

Мо Фань кивнул. Он и сам так думал. Культист не погиб — он просто отступил, чтобы вернуться позже. Но теперь у них было время. Неделя, месяц, может, год — чтобы подготовиться, найти клинок, понять, как победить окончательно.

— А ты? — спросил он Линь Си. — Ты как?

— Я? — она усмехнулась устало. — Я в порядке. Трое суток не спала, дежурила у твоей постели, но в порядке.

— Зачем?

— Затем, что ты дурак, Мо Фань. Затем, что ты полез один, хотя мог взять нас с собой. Затем, что я... — она замолчала, отвернулась.

— Что?

— Неважно. Поправляйся.

Она встала, чтобы уйти, но Мо Фань поймал ее за руку:

— Линь Си. Скажи.

Она посмотрела на него долгим взглядом — и в этом взгляде было столько всего, что у него перехватило дыхание.

— Затем, что я люблю тебя, идиот, — сказала она тихо. — Затем, что когда ты упал и не дышал, я поняла, что не хочу жить в мире, где тебя нет. Затем, что Лин ушла, но я осталась. И я хочу быть с тобой. Если ты позволишь.

Мо Фань молчал, переваривая услышанное. Пятьсот лет одиночества, пятьсот лет потерь, пятьсот лет закрытого сердца — и вдруг эти слова, сказанные просто, без надрыва, но с такой силой, что стены дрогнули.

— Линь Си... — начал он.

— Не отвечай сейчас, — перебила она. — Ты слаб, тебе нужно поправляться. Просто знай. А когда встанешь — тогда и поговорим.

Она высвободила руку и вышла, оставив его одного в полутемной комнате.

Мо Фань откинулся на подушки, глядя в потолок. Сердце билось ровно — то самое сердце, за которым охотилась Бездна. То самое сердце, которое только что призналось в любви.

— Лин, — прошептал он в пустоту. — Что мне делать?

Пустота молчала. Лин ушла, оставив его одного с выбором, который он не ожидал сделать.

Но в груди, там, где билось сердце, вдруг разлилось тепло. Кристалл с кровью Лин, лежащий на тумбочке, слабо засветился — в последний раз, будто прощаясь. И Мо Фань понял: она благословляет его. Она хочет, чтобы он был счастлив.

— Спасибо, — сказал он вслух. — Я не подведу.

Свет погас. Кристалл стал обычным стеклом с каплей засохшей крови внутри.

А Мо Фань закрыл глаза и провалился в сон — на этот раз спокойный, без кошмаров, без тварей, без боли. Ему снилась Лин — молодая, красивая, какой он запомнил ее пятьсот лет назад. Она улыбалась и махала рукой, уходя в свет.

— Живи, — сказала она напоследок. — Живи за нас двоих.

И исчезла.

Три дня, пока Мо Фань приходил в себя, в Небесном Покое не прекращалась работа. Чжоу Фан с остатками своего отряда зачищал окрестности от мелких тварей, успевших просочиться до закрытия портала. Цинъэр организовывала похороны погибших — их набралось двадцать три человека, включая тех шестерых у ворот и двоих из отряда Чжоу Фана. Линь Си практически не отходила от раненого, но даже находясь рядом, умудрялась решать десятки вопросов через гонцов и записочки.

Город хоронил мертвых и зализывал раны.

На четвертый день Мо Фань впервые встал с постели. Ноги дрожали, перед глазами плыло, но он стоял — держась за стену, скрипя зубами, но стоял. Линь Си, вошедшая в комнату с миской бульона, застыла на пороге с круглыми глазами.

— Ты что творишь? — спросила она тоном, не терпящим возражений.

— Встаю, — ответил Мо Фань, делая осторожный шаг. — Нельзя все время лежать, мышцы атрофируются.

— Ты трое суток был без сознания, у тебя было пробито легкое, сломаны три ребра и раздроблена ключица! Какие, к черту, мышцы?!

— Которые сейчас атрофируются, если я не начну двигаться, — упрямо повторил он и сделал еще шаг.

Линь Си поставила миску на стол, подошла и молча подставила плечо. Мо Фань оперся — благодарно, без споров. Вместе они сделали круг по комнате, потом второй, потом третий.

— Хватит, — сказала она, когда он побледнел и покрылся испариной. — Завтра продолжишь. А сейчас — есть.

Она усадила его на кровать, сунула в руки миску с бульоном и села напротив, сложив руки на груди. Вид у нее был такой, будто она готова караулить его до конца дней, лишь бы снова не вскочил раньше времени.

— Что в городе? — спросил Мо Фань, хлебая бульон. Горячий, наваристый, с кусочками мяса — именно то, что нужно ослабленному организму.

— Чисто, — ответила Линь Си. — Чжоу Фан провел зачистку. Мелкие твари попрятались по норам, но их выкурили. Пока новых нет.

— А культист?

— Ни слуху ни духу. Чжоу Фан думает, что его затянуло в Бездну вместе с порталом. Может, он там и сгинул.

— Не сгинул, — покачал головой Мо Фань. — Такие не сгибаются. Он вернется. Вопрос только когда.

— Мы готовимся. Чжоу Фан запросил подкрепление из столицы, Цинъэр налаживает связи с другими гильдиями, я роюсь в архивах в поисках способов борьбы. И еще...

Она замолчала, будто сомневаясь, стоит ли говорить.

— Что еще? — насторожился Мо Фань.

— Я нашла упоминания о клинке. Твоем клинке.

Он чуть не поперхнулся бульоном:

— Где?!

— В старом трактате по истории оружия. Там сказано, что после битвы при Черной равнине клинок был передан на хранение в секту Небесного Меча. Они считались хранителями древних артефактов. Если клинок сохранился, он должен быть у них.

— Секта Небесного Меча, — повторил Мо Фань. — Я знаю их. В мои времена это была маленькая секта, никем не примечательная. Видимо, разбогатели на хранении артефактов.

— Они и сейчас не слишком знамениты, — кивнула Линь Си. — Но у них репутация честных хранителей. Если взяли клинок на сохранение, не отдали бы никому, кроме законного владельца.

— А кто теперь законный владелец? Я умер пятьсот лет назад. По документам Мо Фаня больше не существует.

— Ты существуешь, — твердо сказала Линь Си. — И ты можешь доказать свое право. Например, назвать все свойства клинка, которые знает только владелец. Или показать остаточную связь — ты говорил, что чувствуешь его.

Мо Фань задумался. Идея была здравая. Если клинок действительно хранится в секте Небесного Меча, его можно попытаться вернуть. А с клинком у них появится реальное оружие против Бездны.

— Сколько ехать до этой секты? — спросил он.

— Дней пять, если быстро. Но ты сейчас не в том состоянии, чтобы ехать куда-то.

— Поправлюсь.

— Недели через две, не раньше.

— Через неделю.

— Мо Фань!

— Линь Си! — передразнил он. — Культист не будет ждать, пока я полностью выздоровею. Чем быстрее мы достанем клинок, тем быстрее сможем дать ему отпор.

Она хотела возразить, но поняла, что спорить бесполезно. Мо Фань был из той породы людей, которые, приняв решение, шли до конца, даже если тело разваливалось на части.

— Хорошо, — сдалась она. — Неделя. Но эту неделю ты будешь делать все, что я скажу. Пить лекарства, есть, отдыхать, делать упражнения. И никаких подвигов без моего разрешения.

— Договорились.

Она не поверила — по глазам было видно, но спорить не стала. Только вздохнула тяжело и взяла пустую миску из его рук.

— Отдыхай, — сказала она, поднимаясь. — Вечером зайду.

У двери обернулась, будто хотела что-то добавить, но передумала и вышла.

Мо Фань откинулся на подушки, глядя в потолок. Мысли крутились вокруг одного — клинок. Его клинок. Тот, что пел в руках и разил врагов с одного удара. Тот, что был выкован из сердца павшей звезды и закален в крови тысяч демонов.

Он скучал по нему. По тяжести в руке, по вибрации лезвия, по тому особому чувству единения, когда клинок становится продолжением тела. Пятьсот лет без него — и вдруг возможность вернуть.

— Я иду за тобой, — прошептал он в пустоту. — Дождись.

Следующие пять дней прошли в режиме строжайшей реабилитации. Линь Си оказалась тираном похлеще любого армейского инструктора — она будила его на рассвете, заставляла делать упражнения, по часам поила отварами, кормила с ложки, если он пытался отлынивать, и не спускала глаз ни на минуту.

Чжоу Фан, заходивший проведать товарища, только посмеивался в усы:

— А ведь она тебя заездит, парень. Женщины с характером — они такие. Либо под каблуком ходить, либо бежать без оглядки.

— Я ни под чьим каблуком не хожу, — огрызался Мо Фань.

— Ага. А это кто тебе сейчас ложку с кашей в рот пихает?

Линь Си, услышавшая разговор из коридора, заглянула в комнату:

— Чжоу Фан, у тебя язык без костей? Иди лучше по делу занимайся, чем тут остроты точить.

— Ухожу-ухожу, — поднял руки старший инспектор. — Но ты его не замучай совсем. Он нам живой нужен.

— Разберусь.

Чжоу Фан ушел, а Линь Си продолжила кормежку с видом победительницы. Мо Фань вздыхал, но ел послушно — во-первых, спорить было бесполезно, во-вторых, каша действительно была вкусная.

К концу недели он уже мог ходить без посторонней помощи, делать простейшие упражнения с ци и даже пару раз махался тренировочным мечом во дворе. Сила возвращалась медленно, но верно — искаженное ядро работало на пределе, заживляя раны быстрее, чем у обычных людей.

— Через два дня можем выезжать, — сказал Мо Фань за ужином, когда они собрались втроем — он, Линь Си и Цинъэр. Чжоу Фан был в управлении, разбирал бумаги.

— Ты уверен, что готов? — спросила Цинъэр с тревогой.

— Уверен. Не на сто процентов, но на семьдесят — точно. А в дороге подлечусь окончательно.

— Я еду с тобой, — заявила Линь Си. — Без вариантов.

— Я и не спорю. Ты наш главный специалист по архивам, без тебя не обойтись.

— А я? — Цинъэр подняла глаза. — Я остаюсь?

— Ты остаешься за главную в гильдии, — ответил Мо Фань. — И за связную с Чжоу Фаном. Если культист объявится раньше, чем мы вернемся, вы должны быть готовы. Ты понимаешь?

Цинъэр кивнула, но в глазах мелькнула обида — ей тоже хотелось в приключение, быть полезной, рисковать вместе со всеми. Но она понимала, что Мо Фань прав. Кто-то должен остаться в городе.

— Береги его, — сказала она Линь Си. — Он хоть и бессмертный почти, но дурак порядочный. Вечно лезет вперед.

— Присмотрю, — пообещала Линь Си. — В случае чего — свяжу и в мешке привезу.

Мо Фань поперхнулся чаем:

— Вы вообще меня слышите? Я тут сижу, между прочим.

— Слышим-слышим, — хором ответили девушки и переглянулись с хитрой улыбкой.

В этот момент Мо Фань понял, что его жизнь окончательно и бесповоротно изменилась. Раньше он был один, сам за себя отвечал, сам принимал решения. Теперь у него появились люди, которым не все равно. Которые будут лезть в его дела, заботиться о нем, ругать его и защищать.

И это... это было приятно.

Два дня пролетели незаметно. Сборы, последние наставления, прощание с Чжоу Фаном и Цинъэр. Утром третьего дня Мо Фань и Линь Си вышли из городских ворот и направились на северо-восток, туда, где в горах пряталась секта Небесного Меча.

Дорога обещала быть долгой. Но они не торопились — впереди было пять дней пути, и эти дни можно было провести с пользой. Говорить, молчать, узнавать друг друга лучше.

— Расскажи о себе, — попросил Мо Фань, когда город скрылся за поворотом. — Я знаю, что ты инспектор, что у тебя дар слышать ложь, что ты потеряла мать. А больше — ничего.

Линь Си шла рядом, глядя под ноги. Тропинка вилась между холмами, поросшими молодым лесом, птицы пели, солнце пригревало — день выдался на удивление теплым.

— А что рассказывать? — пожала она плечами. — Жизнь как жизнь. Родилась в небольшом городке, отец умер, когда мне было пять, мать одна поднимала. Потом мать заболела и умерла, когда мне было двенадцать. Осталась одна. Хорошие люди подобрали, в интернат при инспекторском управлении определили. Там и выучилась.

— Тяжело было?

— Всякое бывало. Но я не жалуюсь. Многие мои сверстницы вообще на улице оказались или в борделях. А я при деле, при деньгах, при уважении. Боги не обидели.

Мо Фань покосился на нее — говорила она легко, без надрыва, но он чувствовал, сколько боли скрыто за этими словами. Двенадцать лет — страшный возраст, чтобы остаться одной.

— А дар? — спросил он. — Он всегда был?

— Нет, проснулся позже, когда в инспекторы пошла. Видимо, стресс активировал. Или просто возраст пришел — у некоторых дары поздно открываются.

— И как тебе живется с ним? Все время слышать ложь — это же проклятие, наверное.

Линь Си усмехнулась:

— Привыкла. Сначала было тяжело — люди ведь врут постоянно. По мелочи, по привычке, просто чтобы казаться лучше. Я всех подряд ловила, злилась, обижалась. А потом поняла — это их проблемы, не мои. Я не судья, чтобы наказывать за вранье. Я просто инструмент, который определяет, где правда, а где нет. А уж использовать эту информацию или нет — решает начальство.

— И часто ты ловила меня на лжи?

— Постоянно, — рассмеялась она. — Ты врешь даже когда говоришь правду. Просто потому что привык скрывать, недоговаривать, держать дистанцию.

Мо Фань смутился:

— Это от одиночества. Пятьсот лет одному — привыкаешь защищаться.

— Я понимаю. И не осуждаю. Просто знай — со мной можно не врать. Я приму тебя любым.

Они шли дальше, и с каждым шагом Мо Фань чувствовал, как тает лед в груди. Линь Си была не похожа на Лин — та была страстной, порывистой, иногда безрассудной. Эта — спокойная, рассудительная, но с такой же сильной волей. И с такой же готовностью быть рядом, несмотря ни на что.

К вечеру они добрались до небольшой деревушки, где можно было переночевать. Староста пустил их в свободную избу — за небольшую плату и обещание защитить, если вдруг нападут твари.

— Здесь часто бывают нападения? — спросил Мо Фань.

— Бывают, — вздохнул старик. — Места глухие, патрули редко заходят. То бандиты нагрянут, то зверье дикое. А в последнее время вообще чертовщина творится — люди пропадать стали. Выйдут за околицу и не вернутся.

— И давно?

— С месяц где-то. Мы уж и старосте жаловались, и в город писали — бесполезно. У них своих забот хватает.

Мо Фань переглянулся с Линь Си. Месяц — это как раз совпадает с первыми ритуальными убийствами. Возможно, культист не только в городе орудовал, но и по деревням собирал сердца.

— Мы проверим, — пообещал он. — Если увидим что-то подозрительное — сообщим.

— Дай-то боги, — поклонился староста и ушел, оставив их одних.

В избе было чисто, пахло травами и деревом. Линь Си затопила печь — ночи в горах холодные, даже летом. Мо Фань сидел у окна, вглядываясь в темноту, и ждал.

Он сам не знал, чего ждал. Может, нападения. Может, знака. Может, просто не мог расслабиться после всего, что случилось.

— Иди спать, — позвала Линь Си, расстилая постель. — Завтра рано вставать.

— Посижу еще.

— Устанешь — завтра не дойдем.

Он вздохнул, оторвался от окна и подошел к лежанке. Линь Си уже устроилась на своей половине, укрывшись одеялом, и смотрела на него в полумраке.

— Ложись, — сказала она. — Я посторожу.

— Ты?

— А что? Я тоже умею не спать. И дар у меня — если кто-то подойдет с плохими намерениями, я почувствую ложь в его мыслях.

Мо Фань хмыкнул, но спорить не стал. Лег, закрыл глаза. Рядом было тепло и спокойно — от Линь Си исходило то особое чувство безопасности, которое бывает только рядом с теми, кому доверяешь.

— Мо Фань, — тихо позвала она через некоторое время.

— М?

— Помнишь, я сказала тебе в гильдии... ну, про свои чувства?

— Помню.

— Ты не ответил тогда. Я понимаю, время было неподходящее. Но сейчас... сейчас мы одни, и я хочу знать. Как ты к этому относишься?

Мо Фань открыл глаза, уставился в потолок. Вопрос повис в воздухе тяжелым грузом.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Пятьсот лет я любил только Лин. Думал, что после нее никого не смогу. А тут ты... ты другая, но ты рядом, и мне с тобой хорошо. Спокойно. Надежно. Я не знаю, любовь это или просто благодарность. Но я хочу, чтобы ты была рядом. Это я знаю точно.

Линь Си молчала долго, потом сказала:

— Этого достаточно. Пока достаточно. Мы не торопимся, мы просто идем вместе. А там видно будет.

— Спасибо, — выдохнул Мо Фань.

— За что?

— За терпение.

Она усмехнулась в темноте:

— Иди спи.

Он закрыл глаза и на этот раз уснул быстро — без снов, без кошмаров, просто провалился в теплую черноту, чувствуя, что рядом кто-то есть. Кто-то, кто не даст пропасть.

Утро встретило их морозным туманом, стелющимся по земле белым молоком. Мо Фань вышел на крыльцо, зябко кутаясь в куртку — горный воздух обжигал легкие, заставляя кровь бежать быстрее. Где-то в тумане мычали коровы, перекликались петухи, пахло дымом из труб и свежим хлебом.

Линь Си уже была на ногах — сидела на скамье у дома, задумчиво глядя в белую муть. Увидев Мо Фаня, улыбнулась:

— Выспался?

— Более-менее. А ты?

— Я тоже. Дар молчал всю ночь — никто к нам не подходил.

— Это хорошо. Значит, деревня чистая, и культист здесь не появлялся.

Они позавтракали вчерашними лепешками, запили горячим чаем из местных трав — староста снабдил их на дорогу, отказавшись брать деньги. Добрые люди, простые, но отзывчивые. Мо Фань подумал, что именно за таких он сражался пятьсот лет назад — за тех, кто не умеет защищаться сам, кто надеется на сильных мира сего.

— Идем? — спросила Линь Си, поднимаясь.

— Идем.

Они вышли из деревни, когда туман начал рассеиваться, открывая горные склоны, поросшие хвойным лесом. Тропа уходила вверх, петляя между валунами и корнями старых деревьев. Где-то в вышине кричали птицы, эхо разносило их голоса по ущельям.

— Красиво здесь, — заметила Линь Си, останавливаясь перевести дух.

— Красиво, — согласился Мо Фань. — И опасно. В таких местах любят селиться твари. Людей мало, дичи много, укромных пещер — полно.

— Ты думаешь, культист мог здесь укрыться?

— Не думаю. Слишком близко к человеческому жилью. Ему нужна полная изоляция, чтобы проводить ритуалы. Где-то глубоко в горах, куда никто не сунется.

Они продолжили путь. К полудню поднялись достаточно высоко, чтобы в просветах между деревьями видеть долину внизу — крошечные квадратики полей, игрушечные домики деревни, серебристую нитку реки.

— Смотри, — Линь Си указала на восток. — Там что-то дымится.

Мо Фань прищурился. Действительно, в нескольких ли от их тропы поднимался столб дыма — слишком густой для костра, слишком черный для печи.

— Пожар? — предположил он.

— Или ритуал.

Они переглянулись и, не сговариваясь, свернули с тропы в сторону дыма.

Шли быстро, но осторожно — лес здесь был гуще, подлесок цеплялся за одежду, корни норовили подвернуть ногу. Минут через двадцать они вышли на поляну.

То, что они увидели, заставило Линь Си вскрикнуть и закрыть рот рукой.

На поляне стояла небольшая деревенька — дворов пять-шесть, не больше. Вернее, стояла раньше. Сейчас это были обгоревшие остовы домов, черные головешки, развалившиеся печи. В воздухе висел тяжелый запах гари и еще чего-то сладковато-тошнотворного — запаха горелого мяса.

— Люди, — выдохнула Линь Си. — Там люди...

Мо Фань уже бежал к ближайшему дому. То, что он увидел внутри, заставило его стиснуть зубы так, что челюсти свело.

Тела. Много тел — мужчины, женщины, дети. Все с распоротыми грудями, все без сердец. Они лежали ровными рядами, будто их специально уложили для ритуала.

— Четырнадцать, — сказал он вслух, когда Линь Си подошла. — Здесь четырнадцать тел. Плюс те, что в других домах. Наверное, вся деревня.

— Зачем? — голос Линь Си дрожал. — Зачем он убил всех? Ему же нужно всего восемьдесят одно сердце, а здесь...

— Здесь двадцать три, — перебил Мо Фань, закончив подсчет. — Двадцать три сердца. Плюс пять в городе — уже двадцать восемь. Плюс те, что были в горах, которые нашел Чжоу Фан — еще три. Тридцать одно. Осталось пятьдесят.

— Откуда ты знаешь точные числа?

— Чувствую. Бездна рядом. Она питается смертью, и здесь ее очень много.

Он вышел из дома, оглядывая поляну. Пепелище, трупы, тишина — только птицы молчат, чувствуя смерть. И вдруг...

— Там, — указал он на край поляны, где лес подступал почти вплотную. — Там кто-то есть.

Они бросились туда — через выжженную траву, через обломки мебели, через лужи крови, еще не впитавшейся в землю.

В тени огромной ели лежал ребенок. Девочка лет пяти, чумазая, в обгоревшей одежде, но живая — грудь вздымалась, глаза были открыты и смотрели в небо.

— Жива! — Линь Си упала на колени рядом с девочкой, осторожно приподняла ее голову. — Ты слышишь меня? Ты можешь говорить?

Девочка перевела взгляд с неба на нее — и вдруг заплакала. Тихо, беззвучно, одними слезами.

— Тише-тише, — Линь Си прижала ее к себе, закутывая в свою куртку. — Ты в безопасности, мы не дадим тебя в обиду.

Мо Фань осмотрел ребенка быстро, профессионально — ожогов нет, ран нет, сердечко на месте. Девочка была просто в шоке — потеряла всех, видела страшное, чудом спаслась.

— Как тебя зовут? — спросил он мягко.

— С-сюли, — выдавила девочка сквозь рыдания. — Меня зовут Сюли.

— Сюли, ты видела, кто это сделал? Ты помнишь?

Она задрожала еще сильнее, замотала головой, вжимаясь в Линь Си.

— Не надо, — тихо сказала Линь Си. — Не сейчас. Ей нужно прийти в себя.

Мо Фань кивнул, отступил. Он понимал — спрашивать ребенка о таком сразу после трагедии нельзя. Но информация была нужна позарез. Кто напал? Сколько человек? Куда ушли?

Он вернулся к домам, обошел поляну по периметру. Следы — множество следов, ведущих в лес на север. Люди в грубой обуви, тяжелые, с ношей — несли сердца. И один след — странный, будто нога не отпечатывалась полностью, только касалась земли.

Культист.

Он был здесь. Лично руководил бойней.

Мо Фань сжал кулаки до хруста. Двадцать три человека — двадцать три жизни, прерванные ради того, чтобы какая-то тварь из Бездны получила силу. Старики, женщины, дети — им было все равно. Им нужны были только сердца.

— Мы найдем его, — пообещал он мертвым. — Клянусь, мы найдем и уничтожим.

Когда он вернулся, Линь Си уже успокоила девочку — та сидела на траве, закутанная в куртку, и пила воду из фляги. Глаза у нее были огромные, испуганные, но слезы высохли.

— Сюли, — снова позвал Мо Фань, присаживаясь на корточки напротив. — Ты очень смелая девочка. Ты спаслась, когда другие не смогли. Это значит, что боги тебя берегут. Но нам очень нужно знать, кто напал на вашу деревню. Ты можешь рассказать?

Девочка посмотрела на него долгим взглядом — и кивнула.

— Они пришли ночью, — начала она тихо, срывающимся голосом. — Много людей в черном. У них были факелы и ножи. Мама разбудила меня, засунула в подпол, накрыла доской и сказала — сиди тихо, не выходи, что бы ни случилось. Я сидела. Я слышала крики, слышала, как мама кричала... а потом стало тихо. Очень тихо. Я ждала долго, потом выбралась. А они все лежали.

— Ты видела того, кто командовал? Не простых людей в черном, а главного?

Сюли наморщила лоб, вспоминая:

— Был один... он не такой, как другие. У него лицо было белое-белое, как у мертвеца, и глаза горели красным. Он стоял посреди деревни и пел. Страшно так пел, будто не человек, а зверь. А когда мама закричала, он засмеялся.

Мо Фань с Линь Си переглянулись. Красные глаза, белое лицо, пение — классическое описание одержимого Бездной. Культист либо сам стал сосудом для тьмы, либо призвал кого-то посильнее.

— Куда они пошли потом? Ты видела?

— Туда, — девочка указала на север, туда же, куда вели следы. — В горы. Они ушли в горы.

— Спасибо, Сюли. Ты очень помогла.

Мо Фань поднялся, отошел в сторону. Линь Си подошла следом.

— Это по пути к секте Небесного Меча, — тихо сказала она. — Если культист тоже туда направляется...

— Значит, мы столкнемся с ним раньше, чем планировали.

— Или он уже добрался до секты и...

Она не договорила. Мо Фань и сам думал об этом. Если секта Небесного Меча хранила древние артефакты, культист мог охотиться не только за сердцами, но и за ними. А клинок из сердца павшей звезды — самый ценный артефакт из всех.

— Нужно спешить, — сказал он. — Но сначала — позаботиться о девочке. Одну мы ее здесь не оставим.

— Я отведу ее в ту деревню, где мы ночевали, — предложила Линь Си. — Староста приютит, там хорошие люди. А ты иди вперед, не теряй времени.

— Одну? В лесу?

— Я не одна, я с ребенком. И я инспектор, между прочим. Сама справлюсь.

Мо Фань колебался. Оставлять Линь Си одну в этих опасных местах не хотелось, но терять полдня на возвращение — тоже непозволительная роскошь. Каждый час мог быть на счету.

— Хорошо, — решился он. — Но будь осторожна. Если что — сразу уходи, не геройствуй. Я лучше потом тебя найду, чем буду хоронить.

— Договорились.

Она подошла, взяла его за руку:

— Только ты тоже не геройствуй. Если наткнешься на культиста — не лезь в одиночку. Жди меня.

— Постараюсь.

— Не старайся, а сделай.

Он усмехнулся:

— Слушаюсь, госпожа инспектор.

Она шутливо стукнула его в плечо, потом неожиданно привстала на цыпочки и поцеловала в щеку. Быстро, легко, будто ничего особенного не случилось.

— Это чтобы ты помнил, что тебя ждут, — сказала она, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение.

— Запомню, — серьезно ответил Мо Фань, трогая щеку пальцами.

Они расстались через полчаса. Линь Си, держа за руку Сюли, пошла обратно к деревне. Мо Фань — на север, по следам убийц.

Лес становился все гуще, тропа — все круче. Где-то через час следы разделились — основная масса ушла дальше в горы, а один след, тот самый странный, свернул к востоку.

Мо Фань замер, раздумывая. Основная группа — это рядовые культисты, пешки. А тот, странный след — возможно, сам лидер. Или тот, кого он призвал. Кого преследовать?

Сердце подсказывало — иди за главным. Но голос Линь Си в голове настаивал — не геройствуй, жди подмоги.

Он выбрал компромисс. Сначала проверить, куда ведет странный след, но далеко не углубляться. Разведка, не больше.

След вел в узкое ущелье, зажатое между отвесными скалами. Здесь даже днем царил полумрак — солнце сюда почти не заглядывало. Мо Фань шел осторожно, стараясь не шуметь, прислушиваясь к каждому звуку.

В ущелье пахло сыростью и еще чем-то — знакомым, тревожным. Запах Бездны.

Мо Фань прошел еще сотню шагов и остановился как вкопанный.

Перед ним, в нише скалы, стоял алтарь. Грубо сложенный из камней, залитый черной кровью, украшенный черепами и костями. На алтаре горел багровый огонь, а перед ним на коленях стоял человек в черном балахоне.

Культист.

Один, без охраны, без тварей. Погруженный в ритуал, не замечающий ничего вокруг.

Мо Фань затаил дыхание. Сердце билось где-то в горле — вот он, момент истины. Сейчас или никогда.

Но голос Линь Си снова прозвучал в голове: «Не геройствуй. Жди меня».

Он колебался секунду. Потом принял решение.

Тихо, как тень, он двинулся обратно. Нашел укрытие за валуном у входа в ущелье и затаился. Ждать. Сколько нужно — столько и ждать.

Культист не уйдет. Алтарь не исчезнет. А без Линь Си и клинка у него мало шансов против твари, которую может вызвать этот безумец.

Ждать.

Мо Фань прижался спиной к холодному камню и начал отсчет минут. Где-то далеко, на юге, Линь Си вела девочку в безопасное место. Где-то на севере, в горах, ждал клинок. А здесь, в ущелье, творилось зло, которое нужно было остановить.

Вопрос только — успеют ли они до того, как культист закончит ритуал?

Время тянулось бесконечно. Мо Фань сидел за валуном, прижимаясь спиной к холодному камню, и считал удары сердца. Один, два, три... Сбился на сотне, начал заново. Потом плюнул — какой смысл? Время все равно течет одинаково, независимо от того, считаешь ты его или нет.

Гораздо важнее было следить за тем, что происходило в ущелье.

Культист не двигался. Он стоял на коленях перед алтарем, вытянув руки вперед, и бормотал что-то на непонятном языке. Слова были тягучими, гортанными, полными шипящих и хрипящих звуков — так могла бы разговаривать змея, если бы умела складывать слова в предложения.

Багровый огонь на алтаре пульсировал в такт бормотанию. Иногда из него вылетали искры — черные, тяжелые, падающие на землю и мгновенно гаснущие. Воздух вокруг алтаря дрожал, будто нагретый, хотя никакого тепла Мо Фань не чувствовал. Наоборот — оттуда тянуло холодом, промозглым, проникающим под кожу, заставляющим зубы стучать.

— Твою мать, — прошептал Мо Фань, кутаясь в куртку. — Что же ты творишь?

Он пробыл в засаде уже около трех часов. Солнце поднялось высоко, но в ущелье по-прежнему царил полумрак — лучи не могли пробиться сквозь нависающие скалы. Где-то далеко, за пределами этого каменного мешка, была нормальная жизнь — птицы, ветер, тепло. Здесь — только холод, шепот и запах смерти.

Культист внезапно замолчал.

Тишина ударила по ушам так, что Мо Фань едва не застонал. После многочасового монотонного бормотания отсутствие звуков казалось неестественным, пугающим.

Он осторожно выглянул из-за валуна.

Культист поднялся с колен и стоял теперь в полный рост, глядя на алтарь. Руки его были подняты вверх, ладони раскрыты, будто он принимал дар от невидимого бога.

Из багрового пламени начало подниматься нечто.

Сначала Мо Фань подумал, что это просто сгусток дыма — черного, густого, клубящегося. Но дым вел себя странно. Он не рассеивался, не поднимался вверх, а, наоборот, собирался в плотную массу, обретал форму.

Форму человека.

Черный силуэт вырос из огня, как вырастает трава из земли — медленно, неотвратимо. Сначала обозначились ноги, потом туловище, потом руки, потом голова. Лица не было — только два багровых огня там, где должны быть глаза.

— Ты призвал меня, смертный, — произнес силуэт. Голос шел сразу со всех сторон, отражался от скал, множился эхом, проникал в голову помимо ушей. — Зачем?

— Великий, — культист простерся ниц перед алтарем. — Я призвал тебя, чтобы служить. Я собрал сердца — тридцать одно сердце, и готов собрать остальные. Я открыл врата для твоих слуг. Я уничтожил деревню во имя твое. Прими мою службу, даруй мне силу.

— Силу, — задумчиво повторил силуэт. — Ты хочешь силу? Зачем она тебе?

— Чтобы уничтожить врага. Того, кто убил тебя пятьсот лет назад. Он возродился, Великий. Он здесь, в этих горах. Я чувствую его.

Мо Фаня бросило в холодный пот. Они говорили о нем.

— Возродился? — в голосе силуэта послышалось удивление. — Тот, кто называл себя Мо Фанем? Тот, кто вонзил клинок в мое сердце?

— Да, Великий. Он жив. Он ищет клинок, которым убил тебя. Если он найдет его...

— Он не найдет, — перебил силуэт. — Клинок спрятан там, куда даже я не могу проникнуть. Секта Небесного Меча хранит его за печатями, которые не сломать простой силой.

— Но если он договорится с ними? Если они отдадут клинок законному владельцу?

Силуэт задумался. Багровые огни в глазницах пульсировали — то гасли, то разгорались с новой силой.

— Ты прав, смертный. Этого нельзя допустить. Ты пойдешь в секту и уничтожишь всех, кто там есть. А потом принесешь мне клинок. Я сам решу, что с ним делать.

— Слушаюсь, Великий.

Культист поднялся с колен, поклонился еще раз и двинулся к выходу из ущелья. Прямо на Мо Фаня.

Мо Фань вжался в камень, стараясь стать невидимым. Слишком рано. Линь Си еще не вернулась, подмоги нет, клинка нет — только он и его кинжал против культиста и вызванной сущности.

Культист прошел в десяти шагах. Мо Фань видел его лицо под капюшоном — белое, как мел, с красными глазами и черными прожилками, расползающимися от уголков рта. Одержимый. Уже не совсем человек.

Когда шаги стихли в отдалении, Мо Фань перевел дух. Культист ушел. Сущность осталась у алтаря.

Нужно было возвращаться к выходу из ущелья и ждать Линь Си. Но любопытство пересилило — он осторожно выглянул из-за валуна, чтобы рассмотреть то, что осталось.

Сущность стояла все там же — черный силуэт с багровыми глазами, неподвижный, будто статуя. Она не уходила, не двигалась, просто висела в воздухе над алтарем, и от нее веяло такой древней злобой, что у Мо Фаня свело скулы.

— Я вижу тебя, — вдруг произнесла сущность, поворачивая голову прямо в его сторону.

Мо Фань замер.

— Ты думал, я не замечу? Ты думал, я не чувствую запах того, кто убил меня?

Черный силуэт двинулся с места — плавно, будто плыл по воздуху, не касаясь земли ногами. Мо Фань вскочил, выхватывая кинжал. Бежать было поздно, прятаться — бессмысленно.

— Мо Фань, — произнесла сущность, останавливаясь в нескольких шагах. — Наконец-то мы встретились лицом к лицу. Хотя лица у меня теперь нет — ты его уничтожил.

— Владыка, — выдохнул Мо Фань. — Ты все-таки вернулся.

— Частично, — в голосе послышалась усмешка. — Полное возвращение требует времени и жертв. Но для разговора с тобой хватит и этого.

— Чего ты хочешь?

— Хочу? — сущность склонила голову набок, будто раздумывая. — Я хочу, чтобы ты знал: ты умрешь. Не сегодня, не завтра, но скоро. Мой слуга принесет мне твое сердце, и я окончательно восстану из пепла. Твоя Лин сгорела зря — она не спасла тебя.

— Не смей говорить о ней, — рявкнул Мо Фань, сжимая кинжал.

— О, она была достойным противником. Жаль, что ее род вымер. Такие воины рождаются раз в тысячу лет. Но теперь ее нет, а ты остался один. И ты слаб.

Сущность сделала шаг вперед, и Мо Фань почувствовал, как холод сковывает движения. Воздух вокруг загустел, стал вязким, как патока. Дышать стало трудно.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, — задумчиво произнес Владыка. — Но тогда мой слуга останется без награды. А он хорошо служил. Пусть получит свое.

— Он не получит, — выдавил Мо Фань, борясь с холодом.

— Получит. Ты даже не представляешь, насколько он силен. Пятьсот лет он копил силу, ждал своего часа. Собирал сердца, впитывал тьму, учился. Теперь он почти равен мне — в человеческом теле. Ты не справишься.

— Посмотрим.

— Посмотрим, — согласилась сущность. — А теперь уходи. Мне нужно возвращаться в Бездну, пока этот разговор не истощил мои силы. Но запомни, Мо Фань: следующая наша встреча станет последней.

Черный силуэт начал таять, расползаться клочьями тьмы, втягиваться обратно в багровый огонь. Через минуту от него не осталось и следа — только пустой алтарь да тлеющие угли.

Мо Фань опустился на колени, тяжело дыша. Холод отпускал медленно, но тело все еще дрожало. Он только что говорил с врагом, которого убил пятьсот лет назад. Говорил и не смог ничего сделать.

— Линь Си, — прошептал он. — Приходи скорее.

Она пришла через два часа, когда солнце уже начало клониться к закату. Мо Фань встретил ее у входа в ущелье — бледный, осунувшийся, но живой.

— Что случилось? — спросила она, увидев его лицо. — Ты выглядишь так, будто призрака встретил.

— Встретил, — криво усмехнулся он. — Владыку Бездны. Частично.

— Что?! — Линь Си схватила его за руки, ощупывая, проверяя, цел ли. — Ты в порядке? Он не тронул тебя?

— Не тронул. Сказал, что его слуга должен получить награду. И ушел.

— Его слуга? Культист?

— Да. Он здесь был, проводил ритуал. Я все видел. Они говорили о секте Небесного Меча — культист идет туда, чтобы уничтожить всех и забрать клинок.

Линь Си побледнела:

— Мы должны спешить. Если он доберется до секты раньше нас...

— Знаю. Но сначала — зайдем в ущелье. Там алтарь, его нужно уничтожить.

Они прошли вглубь, к нише в скале. Алтарь все еще стоял — черный, зловещий, залитый кровью. Багровые угли тлели, распространяя вокруг себя холод.

— Как это уничтожить? — спросила Линь Си.

— Огнем. Простым огнем, без магии. Бездна боится обычного пламени — оно очищает.

Мо Фань собрал сухих веток, сложил вокруг алтаря, поджег. Огонь вспыхнул ярко, жадно набрасываясь на жертвенник. Камни затрещали, начали раскалываться, черная кровь зашипела, испаряясь.

— Получается, — выдохнула Линь Си.

— Да. Огонь очищает все.

Они стояли рядом, глядя, как пламя пожирает творение зла. Вместе с алтарем сгорала и частица тьмы, копившаяся здесь годами.

— Что сказал Владыка? — тихо спросила Линь Си. — Кроме того, что его слуга пойдет в секту?

— Сказал, что я слаб. Что Лин сгорела зря. Что следующая встреча будет последней.

— Врешь, — она посмотрела на него. — Ты не веришь в это. Ты сильный. И Лин сгорела не зря — она дала нам время. А следующей встречи не будет, потому что мы убьем его раньше.

— Ты так уверена?

— Уверена. Потому что я с тобой. А вместе мы сила.

Мо Фань посмотрел на нее — на ее решительное лицо, освещенное отблесками пламени, на руки, сжатые в кулаки, на глаза, горящие верой в победу. И вдруг понял: она права. Вместе они действительно сила.

— Идем, — сказал он, беря ее за руку. — Нам нужно в секту. И чем быстрее, тем лучше.

Они вышли из ущелья, когда алтарь догорел, оставив после себя только груду обломков и пепел. Ночь опускалась на горы, но они не могли ждать — каждая минута промедления могла стоить жизни монахам секты Небесного Меча.

— Сколько еще идти? — спросила Линь Си, когда они выбрались на тропу.

— Если верить карте — к утру должны быть на месте. Если успеем.

— Успеем. Мы должны успеть.

Они зашагали быстрее, почти бегом, не обращая внимания на усталость и холод. Впереди была битва. Впереди была надежда.

А позади оставался пепел сгоревшего алтаря — и обещание, что зло будет побеждено.

Они шли всю ночь. Тропа петляла между скал, то поднимаясь вверх по крутым склонам, то ныряя вниз в сырые лощины, где под ногами хлюпала грязь и пахло прелыми листьями. Луна иногда проглядывала сквозь тучи, заливая горы призрачным серебряным светом, но чаще приходилось идти в полной темноте, на ощупь, проверяя дорогу палками.

Мо Фань не чувствовал усталости. Тело работало на пределе, но адреналин гнал вперед, не давая остановиться. Рядом так же упрямо шагала Линь Си — молчаливая, сосредоточенная, готовая идти хоть до рассвета, хоть до следующей ночи, лишь бы успеть.

— Привал, — скомандовал Мо Фань, когда они выбрались на небольшой уступ, откуда открывался вид на долину. — Пятнадцать минут. Нужно перекусить и проверить ноги.

Линь Си послушно опустилась на камень, вытянула уставшие ноги. Сапоги стерли пятки до крови — она морщилась, но не жаловалась. Мо Фань достал из сумки лепешки и вяленое мясо, протянул ей:

— Ешь. Силы нужны.

— А ты?

— Я потом.

Она не стала спорить — взяла еду и принялась жевать, запивая водой из фляги. Мо Фань стоял на краю уступа, вглядываясь в предрассветную мглу. Где-то там, в горах, пряталась секта Небесного Меча. Где-то там шел культист, неся смерть и разрушение.

— Думаешь, мы успеем? — тихо спросила Линь Си.

— Не знаю. Но попытаемся.

Она подошла, встала рядом. Вместе они смотрели на восток, где небо начинало светлеть — медленно, неохотно, будто тоже устало за эту долгую ночь.

— Красиво, — сказала Линь Си. — Даже несмотря на все, что происходит.

— Красиво, — согласился Мо Фань. — Горы всегда красивые. И всегда опасные.

— Ты любишь горы?

— Любил когда-то. В прошлой жизни мы с Лин часто уходили в горы — подальше от людей, от войн, от проблем. Там было хорошо. Там мы были только вдвоем.

— А сейчас?

— Сейчас... — он задумался. — Сейчас я снова в горах, но уже с тобой. И это по-другому. Тоже хорошо, но по-другому.

Линь Си улыбнулась — устало, но тепло:

— Я рада, что я здесь. Даже если мы не успеем, даже если все пойдет не так — я рада, что я с тобой.

— Не говори так, — нахмурился Мо Фань. — Мы успеем. Мы обязаны успеть.

Она не стала спорить. Только взяла его за руку и стояла так, молча, пока небо на востоке не окрасилось первыми лучами солнца.

— Пора, — сказал Мо Фань, когда стало достаточно светло, чтобы различать тропу. — Идем.

Дорога заняла еще два часа. К середине утра они выбрались на перевал и увидели внизу долину, где среди скал прятался монастырь секты Небесного Меча.

Он был красив — старинные пагоды с загнутыми крышами, череда каменных строений, обнесенных высокой стеной, бамбуковые рощи и сады камней. В утреннем свете все это выглядело мирно и безмятежно, будто не существовало никакой угрозы.

— Кажется, мы успели, — выдохнула Линь Си. — Там все спокойно.

— Спокойно, — согласился Мо Фань. — Слишком спокойно. Где стража? Где монахи? Должны же быть патрули.

Он всмотрелся внимательнее. Ворота монастыря были распахнуты настежь. На стенах никого. В садах ни души.

— Что-то не так, — сказал он. — Бежим.

Они бросились вниз по склону, рискуя сорваться и разбиться. Мо Фань несся, не разбирая дороги, перепрыгивая через валуны и корни, Линь Си едва поспевала за ним.

Ворота приближались. Уже можно было разглядеть детали — резьбу на створках, каменных львов по бокам, и...

Кровь.

Кровь на камнях у входа.

Мо Фань влетел в ворота первым и застыл как вкопанный.

Внутренний двор монастыря был залит кровью. Тела монахов лежали повсюду — у стен, у колодца, на ступенях храма. Десятки тел, может, сотня. Все с распоротыми грудями, все без сердец.

— Нет, — выдохнула Линь Си, подбегая. — Нет-нет-нет...

Она опустилась на колени рядом с молодым послушником — мальчишкой лет шестнадцати, с еще не сошедшим румянцем на щеках. Глаза его были открыты и смотрели в небо с застывшим удивлением.

— Мы опоздали, — глухо сказал Мо Фань. — Он был быстрее.

Он прошел во двор, перешагивая через тела. Где-то здесь, в этом монастыре, хранился его клинок. Где-то здесь культист искал его.

— Мо Фань! — крикнула Линь Си. — Здесь есть живые!

Он бросился на голос. В тени пагоды, привалясь спиной к стене, сидел старый монах. Одежда его была пропитана кровью, но грудь оставалась цела — сердце не тронули.

— Жив, — выдохнул Мо Фань, опускаясь рядом. — Держись, старик.

Монах открыл глаза — мутные, старческие, но все еще живые.

— Ты... опоздал, — прохрипел он. — Он забрал клинок.

— Кто? Культист?

— Да. Пришел ночью, с тварями. Мы пытались защищаться, но... — старик закашлялся, на губах выступила кровь. — Он знал, где искать. Знал про тайник.

— Как он узнал?

— Не знаю... но он сказал... сказал, что клинок нужен ему, чтобы открыть последнюю дверь... что сердце того, кто убил Владыку... скоро будет его...

Монах зашелся в кашле, выплевывая кровь. Линь Си приподняла его голову, поднесла воду — он глотнул, задышал ровнее.

— Клинок... — продолжил он. — Он не дастся просто так. В нем часть души хозяина. Он будет сопротивляться, пока хозяин жив. Культист не сможет его использовать... пока не убьет тебя.

— Значит, он придет за мной.

— Придет. И скоро. Он теперь знает, где ты.

Мо Фань сжал кулаки. Все шло по худшему сценарию. Культист получил клинок, уничтожил монастырь, собрал новые сердца. Сколько теперь? Сорок? Пятьдесят?

— Сколько сердец он забрал здесь? — спросил он.

— Много... — старик закрыл глаза, вспоминая. — У нас было сто двадцать три монаха. Почти все погибли. Значит, больше ста сердец.

— Больше ста?! — не поверил Мо Фань. — Но ему нужно всего восемьдесят одно!

— Ему — да. Но не тому, кого он призывает. Владыке нужно восемьдесят одно. А культист копит силу для себя. Он хочет стать богом, понял? Не просто служить — стать.

Мо Фань переглянулся с Линь Си. Это меняло все. Они думали, что охотятся на фанатика, одержимого идеей возродить Владыку. А оказалось — на того, кто сам хочет занять его место.

— Где он теперь? — спросил Мо Фань. — Куда пошел?

— На север, — старик указал дрожащей рукой. — Там есть древнее святилище... еще старше, чем наш монастырь. Там он проведет финальный ритуал. Если успеет...

— Мы не дадим ему успеть.

Мо Фань поднялся, помог встать Линь Си. Старик смотрел на них снизу вверх — и в его глазах была такая мольба, что у Мо Фаня защемило сердце.

— Убейте его, — прошептал монах. — За всех нас. За всех, кто здесь лежит.

— Убьем, — пообещал Мо Фань. — Клянусь.

Они вышли из монастыря, оставив позади смерть и разрушение. Северная тропа уходила в горы — еще выше, еще опаснее. Где-то там, в древнем святилище, культист готовил финальный ритуал.

— Мо Фань, — тихо сказала Линь Си, когда они отошли достаточно далеко. — Тот монах... он сказал, что в клинке часть твоей души. Это правда?

— Правда. Когда я ковал его, я вложил в лезвие каплю своей крови и частицу сознания. Это делало клинок живым, чувствующим хозяина. Он не дастся чужому.

— Но культист силен. Он может сломать сопротивление.

— Может. Если успеет. Но на это нужно время. А время — то, чего у нас нет.

Линь Си остановилась, глядя на него:

— Что ты задумал?

— Я пойду один, — ответил Мо Фань. — Дальше ты не пойдешь.

— С чего это вдруг?

— Там опасно. Слишком опасно. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— А я не хочу, чтобы ты погиб! — в голосе Линь Си зазвенели слезы. — Ты понимаешь? Я не хочу снова хоронить тех, кого люблю! Мать, друзья, теперь ты? Нет!

Она ударила его кулаком в грудь — не больно, скорее от отчаяния.

— Я не дам тебе уйти одному, слышишь? Мы вместе или никак.

Мо Фань взял ее за руки, останавливая:

— Линь Си, послушай. Если я погибну — ты должна будешь рассказать обо всем Чжоу Фану. Он должен знать, что культист не просто слуга, он хочет стать новым Владыкой. Должен знать, где искать святилище. Должен...

— Заткнись, — перебила она. — Заткнись, пожалуйста. Ты не погибнешь. Я не дам тебе погибнуть.

Она прижалась к нему, спрятав лицо на груди. Мо Фань обнял ее в ответ — и вдруг понял, что не хочет отпускать. Никогда.

— Глупая, — прошептал он в ее волосы. — Такая глупая.

— Сам дурак.

Они стояли так посреди горной тропы, обнявшись, и время остановилось. Где-то далеко культист готовил ритуал. Где-то далеко ждал клинок. Но здесь и сейчас было только двое — мужчина и женщина, которые боялись потерять друг друга.

— Идем вместе, — сказала Линь Си, отстраняясь. — И не спорь.

— Не спорю, — улыбнулся Мо Фань. — Идем вместе.

Они взялись за руки и пошли на север, туда, где в горах ждало древнее святилище. Навстречу судьбе. Навстречу битве. Навстречу жизни или смерти.

Но вместе.

Том 1 "Сломанный клинок". Глава 8 "Долг и чувства"

Они спускались с перевала, когда внизу на тропе показался всадник. Утро только начиналось, солнце едва поднялось над вершинами, заливая горы золотистым светом, и фигура всадника четко вырисовывалась на фоне каменистой дороги — одинокий путник, решившийся на опасный путь через горные перевалы.

Мо Фань сначала не придал этому значения — мало ли кто путешествует по этим местам. Торговцы, предпочитающие короткий путь длинным трактам с заставами и пошлинами. Паломники, идущие к древним святыням. Беглецы, скрывающиеся от закона. Искатели приключений, охотники за сокровищами, отчаянные смельчаки. Горы притягивали самых разных людей, и встреча с путником здесь была делом обычным.

Но Линь Си вдруг напряглась, вглядываясь в фигуру с таким вниманием, будто пыталась разглядеть не только одежду и лицо, но и самые сокровенные мысли всадника. Мо Фань почувствовал, как ее пальцы, сжимавшие его руку, дрогнули — мелко, едва заметно, но для него, привыкшего за дни пути к каждому ее жесту, это было как крик.

— Что случилось? — спросил он тихо.

— Это гонец, — ответила она, и голос ее прозвучал глухо, будто через вату. — Из столицы. Видишь герб на сумке?

Мо Фань прищурился, вглядываясь сквозь утреннюю дымку, еще стелющуюся над тропой. Действительно, на переметной суме всадника, висящей у седла, красовалась эмблема — раскрытая книга, пронзенная мечом, окруженная лучами восходящего солнца. Герб Небесной Канцелярии, высшего органа инспекторов империи. Такую эмблему имели право носить только официальные курьеры высшего ранга, те, кто доставлял приказы лично от Главного Инспектора, минуя все промежуточные инстанции.

— Откуда он здесь? — удивился Мо Фань, чувствуя, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. — Столица совсем в другой стороне. Мы отъехали на четыре дня пути, если считать по прямой. А по горам — и все семь.

— Не знаю, — голос Линь Си дрогнул. — Но такие люди просто так по горам не шастают. Они ездят только по делу. И дела эти обычно очень серьезные.

— Может, к Чжоу Фану? — предположил Мо Фань без особой надежды. — Или в другую часть провинции?

— Нет. — Она покачала головой, не сводя глаз со всадника. — Если бы он ехал к Чжоу Фану, он бы выбрал другой маршрут — восточный тракт, там безопаснее и быстрее. А здесь... здесь только один путь — на север, через перевалы. А на севере, кроме нас, никого из инспекторов нет.

— Кроме нас?

— Кроме меня, — поправилась она. — Чжоу Фан остался в городе. Так что этот гонец... он за мной.

Последние слова она произнесла с такой обреченностью, что у Мо Фаня сердце сжалось. Он уже понял, что ничего хорошего эта встреча не принесет, но все еще надеялся, что ошибся.

Надежда умерла, когда всадник, заметив их на склоне, пришпорил коня и направился прямо к ним, разбрызгивая копытами воду из горных ручьев.

— Держись, — тихо сказал Мо Фань, сжимая ее ладонь. — Что бы ни случилось, я рядом.

Линь Си благодарно кивнула, но лицо ее оставалось бледным, почти прозрачным на утреннем солнце.

Они ускорили шаг, почти сбегая по крутому склону, и через несколько минут встретились с всадником у подножия перевала, где тропа выходила на относительно ровное место, удобное для разговора. Гонец оказался молодым парнем лет двадцати, раскрасневшимся от быстрой езды, с взмыленным, тяжело дышащим конем и встревоженным лицом человека, который не спал минимум двое суток и гнал лошадь без отдыха.

— Вы инспектор Линь Си? — выпалил он, едва завидев их, и спрыгнул с седла так резко, что едва не упал. Конь, привычный к таким кульбитам, замер на месте, только хвостом отмахиваясь от слепней и тяжело дыша, раздувая бока.

— Я Линь Си, — подтвердила она, делая шаг вперед, но не выпуская руки Мо Фаня. — Что случилось?

— Приказ из столицы, госпожа. — Гонец вытащил из-за пазухи запечатанный свиток с тяжелой сургучной печатью и протянул ей дрожащими руками. Видно было, что парень на пределе — то ли от усталости, то ли от важности поручения. — Срочный вызов. Вам надлежит немедленно вернуться в Небесную Канцелярию для личного доклада начальству. Безотлагательно.

Линь Си побледнела так, что Мо Фань испугался — не упадет ли в обморок прямо здесь, на каменистой тропе. Она схватилась за его руку, восстанавливая равновесие, и спросила глухо, срывающимся голосом:

— Сейчас? Но я не могу сейчас. Мы на задании, мы преследуем культиста, который... это дело государственной важности! Чжоу Фан подтвердит! Он уже отправил отчет в столицу, там должно быть все описано!

— Приказ подписан лично Главным Инспектором, госпожа. — Гонец развел руками, показывая, что он тут ни при чем. — Ослушание карается отстранением от должности и тюремным заключением сроком до пяти лет. Там все написано, в свитке. Мне велели передать, что никакие объяснения приниматься не будут. Только личное присутствие.

Линь Си приняла свиток дрожащими руками, сломала печать — пальцы не слушались, пришлось приложить усилие — и пробежала глазами по строкам. С каждой строчкой лицо ее становилось все белее, и Мо Фань видел, как на глазах выступают слезы — не от страха, нет, Линь Си не из пугливых. От отчаяния. От бессилия. От невозможности быть в двух местах одновременно.

— Это не просто вызов, — прошептала она, и голос ее дрожал так, что Мо Фань едва разбирал слова. — Это... это отзыв. Меня отзывают с полевой работы в столицу. Навсегда. Переводят в архив, понимаешь? В архив! Сидеть с бумажками до самой пенсии!

— Но почему? — вырвалось у Мо Фаня. — За что?

— За то, что я слишком долго была в поле, — горько усмехнулась Линь Си. — За то, что не пробилась в высшие чины. За то, что кому-то в столице понадобилось место для протеже. Причины всегда найдутся. Главное — результат.

Мо Фань шагнул вперед, загораживая ее от гонца, будто это могло защитить от дурных новостей, от несправедливого приказа, от всей этой дурацкой бюрократической машины, которая перемалывала людские судьбы, не замечая этого.

— Послушай, парень, — сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Ты видишь, в какой мы ситуации? Мы идем по следу убийцы, который вырезает сердца. У нас на счету уже больше сотни жертв, включая целую деревню и монастырь. Если мы его не остановим, погибнут еще тысячи. Твое начальство в курсе?

— Я всего лишь гонец, господин, — парень поднял руки, демонстрируя пустые ладони, и в глазах его мелькнуло искреннее сочувствие. — Я передаю то, что мне велели. Спорить с приказом не мне. Мое дело — доставить и уехать. Я понимаю ваши чувства, правда понимаю, но ничем помочь не могу.

— Но если мы напишем объяснение? Если Чжоу Фан пришлет подтверждение важности задания? Если...

— Господин, — гонец посмотрел на него с такой усталой мудростью, будто был не двадцатилетним парнем, а стариком, видавшим виды. — Я видел десятки таких случаев. Я развозил приказы пять лет по всей империи. И знаете, что я понял? Начальству плевать на объяснения. Если решение принято — оно принято. Никакие бумаги, никакие подтверждения ничего не изменят. Только личное присутствие. И то — если повезет.

Мо Фань хотел возразить, но Линь Си остановила его, коснувшись плеча:

— Он прав. Я знаю нашу систему. Если Главный Инспектор подписал приказ, значит, все решено. Мое дело — явиться и принять наказание.

— Какое наказание? Ты же ничего плохого не сделала!

— Я сделала, — она горько усмехнулась. — Я была слишком хороша в своей работе. Слишком заметна. Слишком много сделала, чтобы оставаться в тени. А в нашей системе те, кто высовывается, либо становятся начальниками, либо летят вниз. Я не стала начальником.

Линь Си взяла себя в руки. Слезы высохли — не потому что их не было, а потому что она умела их прятать глубоко внутри, куда никто не заглядывал. Спина выпрямилась, голос обрел привычную твердость, только глаза оставались пустыми, как у человека, который уже смирился с неизбежным.

— Когда нужно явиться? — спросила она у гонца.

— Вчера, госпожа. — Парень виновато развел руками. — Крайний срок — послезавтра. Если вы не успеете, пеняйте на себя. Мне велели передать, что никакие объяснения приниматься не будут. Опоздание — автоматическое отстранение и открытие дела о служебном несоответствии.

— Послезавтра? — переспросила она, и в голосе ее зазвенело отчаяние, которое она пыталась скрыть. — Это же за тысячу ли отсюда! Даже на лучшем коне не успеть за двое суток. Мне нужно минимум три, а то и четыре дня, учитывая горную дорогу.

— Я знаю, госпожа. — Гонец переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Может, у вас есть летающий меч или какой другой артефакт для быстрого перемещения? Я слышал, высокие чины иногда...

— Нет у меня никакого летающего меча! — Линь Си не выдержала, сорвалась на крик. — Я обычный полевой инспектор, у меня даже коня своего нет! Я на перекладных езжу, как последний крестьянин!

— Тогда... — гонец замолчал, не зная, что сказать.

— Тогда я опоздаю, — тихо закончила за него Линь Си. — И меня уволят. И, возможно, посадят в тюрьму за нарушение приказа.

Она повернулась к Мо Фаню. В глазах ее была такая мука, такое отчаяние, такое бессилие перед обстоятельствами, что у него сердце разрывалось на части. Он видел многое за пятьсот лет — смерть, предательство, пытки, безумие, потерю любимых. Но чтобы человек так рвался между долгом и чувством, между службой и любовью — такое видел впервые.

— Я не могу, — сказала она тихо, чтобы не слышал гонец, хотя тот и так стоял достаточно далеко, давая им возможность поговорить. — Не могу бросить тебя сейчас. Там, в святилище, культист с твоим клинком, там нужна подмога, там опасно одному, там...

— Придется, — перебил Мо Фань, беря ее за руки и заставляя посмотреть в глаза. Он говорил спокойно, хотя внутри все кричало от несправедливости происходящего. — Ты же инспектор. Долг есть долг. Ты присягала, когда поступала на службу. Клялась защищать империю и выполнять приказы. Если нарушишь сейчас — потеряешь все. Звание, работу, будущее, честное имя. И ради чего?

— Ради тебя! — вырвалось у нее, и слезы снова хлынули из глаз. — Ради того, чтобы ты остался жив! Чтобы не погиб в одиночку в этом проклятом святилище!

— А если я останусь жив, а ты сгниешь в тюрьме? — возразил Мо Фань. — Это, по-твоему, справедливо? Ты будешь там сидеть и думать: "А вот если бы я тогда послушалась, если бы уехала, если бы..." Нет. Я не позволю тебе приносить такую жертву.

— К черту справедливость! — Линь Си дернулась, пытаясь вырвать руки, но он держал крепко, не давая вырваться. — Там, в святилище, культист с твоим клинком, а я должна ехать в столицу отчитываться перед какими-то бюрократами, которые понятия не имеют, что здесь происходит?! Это несправедливо! Это подло! Это...

— Это жизнь, — закончил за нее Мо Фань. — Жизнь редко бывает справедливой, Линь Си. Я понял это за пятьсот лет. Она бьет, где хочет, и когда хочет. А мы можем только выбирать, как на эти удары отвечать.

— И ты предлагаешь мне просто уехать?

— Я предлагаю тебе поехать в столицу. Выполнить приказ. Объяснить все начальству — если они захотят слушать. А если нет — принять наказание, но остаться чистой перед законом. И ждать.

— Ждать? Чего?

— Меня. — Он улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка вышла уверенной. — Я справлюсь с культистом. Верну клинок. А потом приеду в столицу и вытащу тебя оттуда. Даже если придется штурмовать Небесную Канцелярию.

— Ты с ума сошел, — выдохнула она, но в глазах мелькнула надежда. — Штурмовать Канцелярию — это же смертный приговор.

— Меня уже пятьсот лет пытаются приговорить, и ничего, живой пока.

— Дурак, — прошептала она, прижимаясь лбом к его груди. — Какой же ты дурак, Мо Фань.

— Сам знаю. Но выбора у нас нет. Только так.

Она молчала долго, очень долго. Гонец уже перестал делать вид, что рассматривает облака, и откровенно смотрел на них, сопереживая всей душой. Конь его щипал редкую траву у тропы, изредка всхрапывая.

— Хорошо, — сказала Линь Си наконец, поднимая голову. Глаза ее были красными, но сухими. — Я поеду. Но ты должен мне пообещать.

— Все что угодно.

— Ты вернешься. Живым. Обязательно вернешься. И найдешь меня. Где бы я ни была — в столице, в тюрьме, в ссылке. Найдешь.

— Обещаю, — ответил Мо Фань, глядя ей прямо в глаза. — Я всегда возвращаюсь. Спроси кого хочешь.

— У тебя нет знакомых, которых можно спросить, — попыталась улыбнуться она.

— Будут. Вот вернешься — познакомишь.

Она порывисто обняла его, прижалась изо всех сил, будто пыталась запомнить каждую клеточку его тела, каждый запах, каждое прикосновение. Мо Фань обнял ее в ответ, чувствуя, как сердце разрывается от нежности и боли одновременно.

— Если ты погибнешь, — прошептала она ему в плечо, — я тебя из могилы достану и убью второй раз. А потом воскрешу и убью снова. И так сто раз.

— Жестокая ты, — усмехнулся Мо Фань.

— С такими, как ты, иначе нельзя.

Она отстранилась, вытерла слезы рукавом и подошла к гонцу:

— Мне нужен конь. Самый быстрый, какой есть. И вода, еда на дорогу. Сколько возьмешь?

— Госпожа, — парень замялся. — У меня только мой конь. Я на нем приехал. Если я вам его отдам, я сам застряну в горах.

— Значит, поедешь со мной до ближайшего города. Там купишь нового. А этого я выкупаю. Назови цену.

— Да какую цену... — гонец развел руками. — Конь казенный, я не могу его продавать.

— А я не покупаю, — отрезала Линь Си. — Я беру во временное пользование с последующим возвратом. Если что — пусть начальство вычитает из моего жалованья.

Гонец посмотрел на нее, на Мо Фаня, снова на нее — и махнул рукой:

— Ладно. Едем. Только быстро, у меня тоже сроки.

Через десять минут они уже были готовы. Линь Си сидела на коне, гонец устроился сзади, держась за седло. Мо Фань стоял у тропы, глядя на них снизу вверх.

— Я вернусь, — сказал он еще раз.

— Я знаю. — Она кивнула. — Просто... будь осторожен.

— Буду.

Линь Си тронула поводья, конь пошел сначала шагом, потом рысью. У поворота она обернулась, помахала рукой — и скрылась за скалой.

Мо Фань смотрел ей вслед, пока стук копыт не затих в отдалении. Потом глубоко вздохнул, повернулся на север и зашагал по тропе, ведущей к древнему святилищу.

Один. Как пятьсот лет назад.

Но теперь у него была цель — вернуться. Обязательно вернуться. К ней.

Тропа, по которой шел Мо Фань, становилась все круче и опаснее с каждым шагом. Горы здесь были древними, изрезанными глубокими ущельями и трещинами, поросшими чахлым лесом, который цеплялся корнями за голые скалы, будто не желая уступать смерти даже пяди земли. Ветер завывал в расщелинах, разнося эхо далеко окрест, и каждый шорох заставлял напрягаться — не тварь ли, не засада ли, не культист ли со своими приспешниками, устроивший ловушку на подходе к святилищу.

Но пока было тихо. Подозрительно, настороженно тихо.

Мо Фань шел уже четвертый час с момента расставания с Линь Си. Ноги гудели от напряжения, спина ныла после бессонной ночи, в голове шумело от недосыпа и переживаний. Но останавливаться было нельзя — каждая минута промедления приближала культиста к завершению ритуала, а значит, приближала момент, когда остановить его станет практически невозможно.

Он мысленно прокручивал события последних дней, пытаясь сложить разрозненные кусочки в единую картину. Культист — бывший человек, а теперь одержимый Бездной, собирает сердца, чтобы стать новым Владыкой. У него уже больше ста сердец — значит, необходимый минимум давно перекрыт. Зачем же ему еще? Для чего-то большего? Для усиления? Для подстраховки? Или, может быть, для того, чтобы принести в жертву не просто сердца, а что-то большее — например, самого Мо Фаня, чья кровь хранила память о прошлом поражении Бездны?

Вопросы множились, ответов не было. Только тишина гор и собственное тяжелое дыхание.

Мо Фань остановился на краю обрыва, глядя вниз, где в полукилометре белела пена горной реки. Вода неслась с бешеной скоростью, разбиваясь о валуны, вздымая брызги, которые в лучах полуденного солнца переливались всеми цветами радуги. Где-то там, за следующим хребтом, за перевалом, который еще предстояло преодолеть, должно было находиться древнее святилище. Заброшенное, забытое людьми, идеальное для темных ритуалов.

— Красиво, — сказал он вслух, хотя вокруг не было ни души. Привычка, выработанная годами одиночества — говорить с самим собой, чтобы не сойти с ума от тишины. — Даже не верится, что в таком месте может твориться такое зло.

Но природа не выбирает, где ей быть красивой. Она просто есть — равнодушная к человеческим страстям, к боли, к смерти, к отчаянию. Горы стояли миллионы лет и простоят еще столько же, независимо от того, кто и какие ритуалы проводит в их пещерах, чьи кости гниют в расщелинах, чья кровь орошает древние алтари. Для гор человек — лишь мимолетная пыль, не стоящая внимания.

Мо Фань двинулся дальше, огибая обрыв по узкой тропе, выбитой в скале неизвестными строителями много веков назад. Местами тропа обвалилась, приходилось цепляться за выступы, рискуя каждую секунду сорваться в пропасть. Камни сыпались из-под ног, уходя в бездну с тихим шелестом, и Мо Фань старался не смотреть вниз — там, на дне ущелья, ждала смерть, быстрая и неминуемая.

Но он лез. Упрямо, не обращая внимания на ссадины, на усталость, на дрожь в мышцах. Потому что там, впереди, ждал культист. И клинок. И возможность все закончить.

Где-то на середине пути, когда он висел над пропастью, вцепившись в единственный выступ, а ноги судорожно искали опору на почти отвесной стене, в голову пришла мысль: а что, если культист уже закончил ритуал? Что, если он уже стал новым Владыкой и теперь ждет его, Мо Фаня, здесь, в горах, чтобы отомстить за прошлое поражение, чтобы лично насладиться смертью того, кто пятьсот лет назад убил его предшественника?

Мысль была неприятная, даже страшная, но от нее нельзя было отмахнуться. Если культист действительно достиг своей цели, если он вобрал в себя силу Бездны и стал новым воплощением Владыки, бой будет неравным. Владыка Бездны в человеческом теле — это страшная сила. Справиться с ним в одиночку, без клинка, без поддержки, без Линь Си рядом — почти невозможно.

Почти.

— Но выбора нет, — пробормотал Мо Фань, перебираясь на более широкий уступ и падая на него, тяжело дыша. — Или я, или он. Или сейчас, или никогда. Если он станет Владыкой, никто его не остановит. Ни Чжоу Фан, ни столичные инспекторы, ни целая армия. Только я. И мой клинок.

Он вспомнил Линь Си — ее лицо в момент расставания, ее заплаканные глаза, ее отчаянное "если ты погибнешь". Вспомнил, как она прижималась к нему, будто боялась, что он исчезнет в тот же миг, как она отвернется. Вспомнил ее слова: "Я тебя из могилы достану и убью второй раз".

Нет. Он не имеет права погибать. Он обещал вернуться. А свои обещания он всегда выполнял.

Даже пятьсот лет назад, когда обещал Лин вернуться с войны — вернулся. Правда, в виде бесплотного духа, который не мог ни обнять, ни поцеловать, ни даже коснуться. Но вернулся же. Сдержал слово.

— Вот и сейчас сдержу, — пообещал он себе, поднимаясь на ноги. — Живым вернусь. Обязательно.

Дальше путь пошел легче — тропа расширилась, стала более пологой, и Мо Фань смог идти быстрее, почти бежать, экономя каждую минуту. Солнце клонилось к закату, когда он выбрался на плато, где, судя по карте, должно было находиться святилище.

Место оказалось пустынным — голые скалы, редкие кусты, пригибаемые ветром к земле, и ветер, гуляющий без преград, завывающий в каменных зубцах. Никаких построек, никаких следов присутствия человека — ни троп, ни костровищ, ни даже мусора, который везде оставляют люди.

Мо Фань нахмурился, оглядываясь. Карта не могла врать — старые свитки, которые они с Линь Си нашли в архиве перед отъездом, были точны, проверены веками. Значит, святилище либо под землей, либо замаскировано так искусно, что неопытный глаз его не заметит.

Он начал методично обходить плато, вглядываясь в каждую трещину, каждый камень, каждую тень. Прошел час, второй — солнце уже коснулось горизонта, окрашивая скалы в багровые, кровавые тона, предвещая скорую ночь.

— Где же ты? — бормотал Мо Фань, прощупывая очередной валун, пытаясь найти скрытый механизм или рычаг. — Спряталось так спряталось... Ну давай, покажись, я знаю, что ты здесь.

И тут он почувствовал.

Слабая вибрация под ногами — едва уловимая, почти незаметная на фоне обычного гула гор. Едва уловимое движение воздуха — будто где-то рядом открылась невидимая дверь. И запах. Знакомый, тошнотворный, пробирающий до костей запах Бездны.

Где-то рядом. Совсем близко.

Мо Фань замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Вибрация шла из-под земли, из-под огромной каменной плиты, поросшей мхом и лишайником, почти неотличимой от окружающих скал. Плита выглядела естественной частью ландшафта, но Мо Фань уже видел такие ловушки — вход в древние гробницы, тайные убежища, подземные храмы, замаскированные под обычный камень.

Он надавил на плиту, пытаясь сдвинуть ее плечом. Бесполезно — тонны камня не поддались, даже не дрогнули. Тогда он обошел вокруг, ища рычаг или скрытый механизм, который мог бы открыть проход. Искал долго, почти в темноте, когда солнце уже село и только багровая полоса на горизонте освещала плато.

Нашел почти случайно — небольшой выступ, ничем не отличающийся от сотни других, но при нажатии ушедший вглубь с тихим, едва слышным щелчком.

Плита дрогнула. Медленно, со скрежетом, от которого закладывало уши, она начала отъезжать в сторону, открывая черный провал внизу. Оттуда пахнуло холодом, сыростью и тем самым запахом, который Мо Фань узнал бы из тысячи, — запахом Бездны, запахом смерти, запахом древнего зла.

— Точно здесь, — прошептал он, и сердце его забилось чаще. — Ну, здравствуй, культист. Я иду.

Он достал кинжал — единственное оружие, что у него было, кроме клинка, который еще предстояло вернуть — и шагнул в темноту.

Лестница уходила глубоко вниз, вырубленная прямо в скале неизвестными строителями много веков назад. Ступени были скользкими от сырости, покрыты слизью и мхом, перил не было, и Мо Фань двигался осторожно, прижимаясь спиной к стене и ощупывая ногой каждую ступеньку, прежде чем перенести на нее вес.

С каждым шагом запах Бездны усиливался, становился плотнее, осязаемее, почти физически ощутимым. Воздух густел, дышать становилось труднее, и Мо Фань чувствовал, как искаженное ядро в его груди реагирует на присутствие тьмы — болезненным покалыванием, слабой дрожью, предупреждением об опасности.

Где-то внизу мерцал свет — багровый, пульсирующий, живой. Тот самый свет, что он видел в ущелье у алтаря, когда Владыка Бездны явился ему в виде черного силуэта. Тот самый свет, что горел в глазах культиста, когда тот говорил о своей великой цели.

Значит, культист здесь. Значит, ритуал еще идет. Значит, он успел.

Мо Фань ускорился, забыв об осторожности, едва не срываясь на бег по скользким ступеням. Сейчас важнее было успеть, застать врага врасплох, не дать закончить начатое. Пусть даже ценой собственной жизни — лишь бы остановить.

Лестница кончилась внезапно, выведя его в огромный зал, освещенный десятками багровых огней. Пламя горело в каменных чашах, расставленных по периметру, и в его свете Мо Фань увидел то, от чего кровь застыла в жилах.

В центре зала возвышался алтарь — настоящий монстр из черного камня, залитый кровью, украшенный черепами и костями. Черепов было много — десятки, может, сотни. Человеческие, звериные, и такие, чью принадлежность Мо Фань не мог определить — слишком искаженные, слишком чудовищные.

На алтаре горело пламя — черное, с багровыми прожилками, жадно пожирающее пустоту. Оно не давало тепла, наоборот — от него веяло таким холодом, что у Мо Фаня зубы застучали, а дыхание стало вырываться облачками пара.

А перед алтарем стоял ОН.

Культист.

Без балахона, без маски — впервые Мо Фань видел его лицо открытым, без прикрас и уловок. Это был мужчина лет сорока, с правильными чертами, которые сейчас искажала гримаса экстаза. Глаза его горели красным, как угли в пожарище, изо рта текла черная слюна, руки были по локоть в крови — свежей, еще дымящейся, только что пролитой. На груди висел амулет — тот самый, с эмблемой Бездны, пульсирующий в такт черному пламени.

— А, — сказал культист, не оборачиваясь, будто знал о его присутствии с самого начала. — Пришел. Я ждал тебя, Наследник пепла. Дольше, чем рассчитывал, но дождался.

— Откуда ты знал, что я приду? — спросил Мо Фань, сжимая кинжал и делая шаг вперед.

— Знал. — Культист медленно повернулся, и Мо Фань увидел его улыбку — страшную, безумную, полную торжества. — Ты не мог не прийти. Клинок — часть тебя, ты чувствуешь его зов так же, как я чувствую зов Бездны. Ты шел за ним, как мотылек на огонь. И пришел. Прямо в мои объятия.

Он сделал шаг в сторону, и Мо Фань увидел клинок.

ЕГО клинок.

Тот самый, что был выкован из сердца павшей звезды пятьсот лет назад. Тот самый, что пел в руках и разил врагов с одного удара. Тот самый, что стал продолжением его души, его воли, его жизни.

Клинок стоял у алтаря, воткнутый в камень по самую рукоять, и пульсировал в такт черному пламени. Лезвие было мутным, будто подернутым пеплом — клинок сопротивлялся чужой воле, но силы его таяли с каждым мгновением. Мо Фань чувствовал его боль, его отчаяние, его зов о помощи.

— Отпусти его, — сказал он, делая еще шаг вперед. — Он не твой. Он никогда не будет твоим.

— Скоро будет моим, — усмехнулся культист, и в голосе его зазвенела сталь. — Еще немного — и я сломаю его сопротивление. А потом возьму твое сердце, Наследник. То самое сердце, что убило Владыку. И стану тем, кем должен был стать пятьсот лет назад.

— Владыкой?

— Владыкой. Богом. Повелителем всего. — Глаза культиста загорелись безумным огнем, и Мо Фань понял, что перед ним не просто одержимый — перед ним фанатик, готовый на все ради своей цели. — Ты даже не представляешь, что это за сила, Наследник. Ты видел только тень, только отражение, только слабый отблеск истинного могущества. А я прикоснулся к настоящей Бездне. Я говорил с ней. Я пил ее силу, как вино. Я стану ею.

— Ты станешь безумным монстром, — возразил Мо Фань, медленно приближаясь. — Таким же, как тот, кого я убил пятьсот лет назад. И тебя придется убивать снова.

— В прошлый раз у тебя был клинок. — Культист указал на алтарь. — А теперь клинок у меня. И друзья твои далеко — один в столице, другой в городе. И Лин мертва, я знаю, я чувствовал ее смерть. Ты один, Наследник. Совсем один.

— Я привык, — спокойно ответил Мо Фань, хотя внутри все кипело.

Культист расхохотался — жутким, многоголосым смехом, в котором слышались голоса всех его жертв, все их крики, все их мольбы, все их проклятия:

— Привык? К одиночеству нельзя привыкнуть. Можно притерпеться, можно научиться не замечать, можно убедить себя, что так и надо. Но внутри всегда будет болеть. Всегда будет хотеться, чтобы кто-то был рядом. Я знаю. Я тоже был один. Пока Бездна не приняла меня. Пока не дала мне силу, ради которой стоит жить.

— Бездна не принимает, — покачал головой Мо Фань. — Она использует. Ты для нее — инструмент, не больше. Расходный материал. Когда ты выполнишь свою задачу, она выбросит тебя, как сломанную игрушку.

— Ты врешь! — Глаза культиста вспыхнули яростью. — Ты ничего не понимаешь! Я не инструмент, я — избранный! Я прошел через такие испытания, что тебе и не снилось! Я отдал Бездне все — семью, друзей, имя, прошлое, человеческий облик. И взамен получил силу. Настоящую силу, а не жалкие крохи, которые достались тебе за пятьсот лет жалкого существования.

— Силу убивать беззащитных? — Мо Фань шагнул ближе, сжимая кинжал. — Силу вырезать сердца у детей, у стариков, у женщин? Это ты называешь силой?

— Это называется жертва! — заорал культист, и голос его сорвался на визг. — Бездна требует жертв, и я приношу их! Чем больше жертв, тем больше сила! Тысяча сердец откроет врата в настоящий рай, где не будет боли, не будет страха, не будет смерти!

— В рай? — Мо Фань невольно усмехнулся, хотя внутри все сжималось от отвращения. — Ты называешь раем Бездну? Ты хоть знаешь, что там? Холод, пустота, голод, вечная боль. Там нет ни радости, ни покоя, ни любви. Только вечное пожирание и вечный страх быть пожираным.

— Ты врешь! — Культист шагнул к нему, сжимая кулаки, и багровые огни заметались по залу, отражаясь в его безумных глазах. — Бездна — это свобода! Это сила! Это власть над всем миром! А ты — всего лишь жалкий червь, который пытается помешать мне!

— Это клетка, — тихо сказал Мо Фань, глядя ему прямо в глаза. — Самая страшная клетка, какую только можно придумать. Я видел Владыку. Я убил его своими руками. И перед смертью он сказал мне то же, что я говорю сейчас тебе: не становись таким, как я. Не повторяй моих ошибок. Но ты уже повторил. Ты уже в клетке. И выхода нет.

— Выход есть! — закричал культист, бросаясь на него.

Мо Фань встретил атаку кинжалом, вложив в удар всю силу, какую мог выжать из усталого тела. Лезвие вошло в плечо культиста по самую рукоять, но тот даже не заметил — черная кровь хлынула из раны, но он продолжал наступать, нанося удар за ударом, вкладывая в них всю силу Бездны, всю накопленную мощь сотен загубленных душ.

Они сцепились в диком танце смерти посреди зала, освещенного багровым пламенем. Мо Фань дрался отчаянно, понимая, что это последний бой, что отступать некуда, что за спиной — пустота и Линь Си, которая ждет. Силы были неравны — культист, наполненный силой Бездны, превосходил его во всем: в скорости, в мощи, в выносливости.

Но Мо Фань не сдавался.

Ради Линь Си. Ради Лин. Ради всех, кто погиб от рук этого безумца. Ради тех, кто еще жив и может погибнуть, если он проиграет.

Удар. Еще удар. Кровь заливает глаза, мешая смотреть. Культист хохочет, чувствуя скорую победу, чувствуя, как силы противника тают с каждым мгновением.

И вдруг — свет.

Яркий, ослепительный, белый свет ударил со стороны входа, разгоняя багровые тени, заставляя черное пламя на алтаре зашипеть и забиться в агонии. Культист зажмурился, заслоняясь рукой, и в этот момент Мо Фань рванул к алтарю, к клинку, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

— Не смей! — заорал культист, бросаясь следом, но было поздно.

Мо Фань схватился за рукоять, и клинок отозвался — знакомой вибрацией, знакомым теплом, знакомой песней, которую он не слышал пятьсот лет. Лезвие вспыхнуло белым огнем, сбрасывая пелену тьмы, и Мо Фань выдернул его из камня, чувствуя, как сила вливается в тело, заживляя раны, наполняя мышцы новой мощью.

Он развернулся к врагу, и клинок в его руках сиял — чистым, белым светом, разгоняющим тьму, заставляющим багровые огни гасить один за другим. Черное пламя на алтаре зашипело, дернулось в последний раз и погасло, оставив после себя только запах гари и пепла.

— Нет! — закричал культист, бросаясь на него с голыми руками, с безумными глазами, с пеной на губах. — Нет, нет, нет!

Мо Фань встретил его ударом клинка.

Лезвие вошло точно в грудь — туда, где билось черное, пропитанное Бездной сердце. Культист замер, глядя на него с удивлением, будто не веря, что это происходит на самом деле. Изо рта хлынула черная кровь, смешанная с желчью, глаза потухли, и он рухнул на пол, даже не вскрикнув.

Тишина.

Оглушительная, звенящая тишина повисла в зале. Багровые огни погасли, только клинок в руке Мо Фаня слабо светился в темноте, разгоняя мрак.

Мо Фань стоял над телом, сжимая клинок, и не мог поверить, что все кончено. Так просто? Один удар — и все?

— Не просто, — сказал он вслух, и голос его прозвучал странно, будто чужой. — Совсем не просто.

Он опустился на колени, чувствуя, как силы покидают его. Раны кровоточили, тело ломило, сознание мутилось от потери крови и перенапряжения. Но главное — он сделал это. Он победил.

Клинок в руке тихо звенел — пел свою древнюю песню, приветствуя хозяина, радуясь возвращению.

— Соскучился? — прошептал Мо Фань, глядя на сияющее лезвие. — Я тоже. Очень соскучился.

И провалился в темноту.

Сквозь пелену забытья Мо Фань слышал голоса. Они доносились будто из глубокого колодца — приглушенные, искаженные расстоянием, но живые. Настоящие человеческие голоса, не шепот Бездны, не крики жертв, не безумные речи культиста.

— ...дышит вроде. Я проверял — пульс есть, слабый, но есть.

— А раны? Кровь идет?

— Остановилась. Сама. Странно это — такие раны должны были убить, а они затягиваются прямо на глазах.

— Может, он не человек? Мало ли кто в этих горах водится...

— Человек. Я по лицу вижу. И по рукам — натруженные, мозолистые. Не тварь, не демон. Человек.

— Тогда откуда такая живучесть?

— А я откуда знаю? Ты спросил — я ответил. Давай лучше перевяжем его, что ли, раз уж нашли.

Мо Фань попытался открыть глаза. Веки были тяжелыми, будто свинцовыми, но он справился — разлепил их с третьей попытки и увидел над собой каменный свод, освещенный дрожащим светом факела. Знакомый свод — тот самый зал, где он сражался с культистом. Только теперь здесь было светло от множества огней, и пахло не смертью, а дымом и травами.

— Очухался! — раздался радостный возглас. — Эй, мужик, ты как? Слышишь нас?

Мо Фань повернул голову — медленно, с трудом преодолевая боль в шее. Рядом с ним сидели двое — мужчина и женщина, оба в простой, грубой одежде горцев, с лицами, испачканными сажей и кровью, с мозолистыми руками людей, привыкших к тяжелому труду. Не культисты, не монахи, не стражники — обычные люди, каких тысячи по всей империи.

— Кто вы? — хрипло спросил он. Голос звучал чужо, будто принадлежал не ему, а какому-то другому человеку, только что вернувшемуся с того света.

— Мы из той деревни, — ответила женщина, поправляя платок на голове. В голосе ее звучала глухая боль, которую не спрятать ни за какой бодростью. — Ну, которую культист сжег неделю назад. Мы в лесу были, когда напали, грибы собирали, потому и выжили. А потом вернулись, а там... — она сглотнула, прогоняя слезы. — А там все сгорело. И люди все мертвые.

— Мы пошли искать других выживших, — подхватил мужчина, обнимая женщину за плечи. — Думали, может, кто еще спрятался, как мы. Обшарили все окрестности, нашли еще пятерых. А потом наткнулись на этот храм. Думали, может, культист тут прячется, хотели отомстить. А тут ты лежишь, весь в крови, и рядом труп того урода.

— Труп? — Мо Фань попытался сесть, но тело не слушалось, мышцы отказывались работать. — Где труп?

— Лежи, лежи, — женщина прижала его к полу мягко, но настойчиво. — Раны откроются, кровь снова пойдет. Труп мы наружу вытащили. Страшный он был — черный весь, глаза красные, изо рта дым шел. Мы его сожгли, как ты велел.

— Как я велел?

— Ну, ты в бреду все время просил: "Сожгите тело, обязательно сожгите, пепел развейте, иначе он вернется". Вот мы и сожгли. Дров натаскали, костер развели — два часа горел, пока не превратился в угли. А пепел по ветру развеяли, как ты просил.

Мо Фань закрыл глаза, чувствуя, как огромное облегчение разливается по телу, смешиваясь с болью и усталостью. Культист мертв по-настоящему. Не просто убит, а уничтожен физически, лишен возможности вернуться. Бездна больше не сможет использовать его тело как сосуд, не сможет воскресить своего слугу для новой попытки.

— Спасибо, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Вы даже не представляете, как мне помогли. Если бы не вы, он мог бы... мог бы вернуться. И тогда все было бы зря.

— Это ты нам помог, — возразил мужчина, и в глазах его засветилась благодарность. — Ты убил этого гада. За всю деревню, за всех наших. За детей, за стариков, за женщин. Мы теперь в долгу перед тобой до конца жизни.

— Никакого долга, — покачал головой Мо Фань, насколько позволяла боль в шее. — Я свою работу делал. Я за этим и шел сюда — убить его. Не дать ему завершить ритуал.

— Все равно, — упрямо сказала женщина. — Мы тебя выходим. Раны залечим, на ноги поставим. А там видно будет.

Они сдержали слово. Следующие три дня Мо Фань провел в подземном зале, который оказался не просто святилищем, а древним храмом с несколькими уровнями, уходящими глубоко под землю. Выжившие деревенские — их оказалось семеро, включая тех двоих, что нашли его первыми — устроили там временный лагерь, таская еду из своих тайников, которые не нашли мародеры, и леча его раны народными средствами.

Женщина, которую звали тетушка Мэй, оказалась знахаркой — лечила всю округу травами и заговорами. Она промывала раны Мо Фаня отварами, меняла повязки, поила горькими настоями и кормила с ложки, когда у него не было сил даже пошевелиться.

— Ты, милок, не бойся, — приговаривала она, вливая в него очередную порцию лекарства. — Я таких, как ты, многих на ноги ставила. И не таких раненых выхаживала. Главное — слушайся и не дергайся.

Мо Фань слушался. Лежал пластом, пил что дают, ел что дают, и с каждым днем чувствовал, как силы возвращаются. Искаженное ядро работало на пределе, заживляя раны быстрее, чем у обычных людей, но даже ему нужно было время и поддержка.

К концу третьего дня он смог встать и даже пройтись по залу, опираясь на клинок как на посох. Тело еще болело, ноги дрожали, но жизнь возвращалась в него с каждым часом, с каждым шагом, с каждым глубоким вдохом.

— Нам пора выбираться отсюда, — сказал он своим спасителям, собрав их всех в круг. — Здесь опасно оставаться. Бездна чувствует это место — здесь слишком долго проводили ритуалы, слишком много смертей. Рано или поздно сюда придут новые твари. Или другие культисты. Нам нужно уходить.

— А куда нам идти? — спросил мужчина, которого звали Ань, старший среди выживших. — Деревни больше нет. Домов нет. Работы нет. Земли нет. Все сгорело.

— В Небесный Покой, — ответил Мо Фань. — Это город на юге, днях в пяти пути отсюда. Там есть гильдия наемников, которой руководит моя подруга. Хорошая девушка, надежная. Она поможет вам устроиться — даст работу, жилье, защиту. Скажете, что вы от Мо Фаня — вас примут.

— А ты? — тетушка Мэй посмотрела на него с тревогой. — Ты с нами не пойдешь?

— Мне... — Мо Фань запнулся, подбирая слова. — Мне нужно в одно место. На юг, но в другую сторону. Я должен вернуть должок. Очень важный должок.

Он не сказал им про Линь Си. Не сказал, что должен вернуться к ней, что обещал, что если опоздает — она сойдет с ума от беспокойства, если уже не сошла. Не сказал, что сердце рвется к ней через все горы и долины. Это были его личные дела, слишком сокровенные, чтобы делиться с чужими людьми.

Они вышли из подземелья на четвертый день, когда солнце стояло высоко и горы купались в золотистом свете. Мо Фань щурился, привыкая к яркому свету после многодневной темноты, и жадно вдыхал свежий воздух, такой сладкий после спертой атмосферы подземелья.

— Красота-то какая, — вздохнула тетушка Мэй, глядя на заснеженные вершины. — А мы и не замечали раньше. Все бегали, суетились, работали. А теперь смотрим — и плакать хочется.

— Жизнь продолжается, — тихо сказал Мо Фань. — Ваша деревня сгорела, но вы живы. И вы можете начать все заново. В новом месте, с новыми людьми.

— А ты? — Ань подошел ближе. — Ты куда теперь?

— Мне на юг, — Мо Фань указал рукой в сторону далеких равнин. — Проводите меня до перевала, а дальше наши пути расходятся. Вы пойдете на юго-восток, в Небесный Покой. Я — прямо на юг. Там меня ждут.

— Девушка? — догадалась тетушка Мэй, и в глазах ее мелькнула теплая улыбка.

— Девушка, — не стал отрицать Мо Фань. — Самая лучшая.

Они спускались с гор медленно, осторожно, то и дело останавливаясь на отдых. Мо Фань еще был слаб, но с каждым шагом чувствовал, как силы возвращаются, как мышцы наливаются привычной мощью, как дыхание становится глубже и ровнее. Клинок, висящий за спиной, согревал его ровным теплом — не обжигающим, а успокаивающим, будто говорил: "Я рядом, хозяин. Я с тобой. Мы еще повоюем".

На перевале они расстались. Деревенские — семеро израненных, но живых людей — ушли на юго-восток, к Небесному Покою, к новой жизни. Мо Фань остался один на один с горами и ветром.

Но теперь это одиночество не давило, не грызло душу, не высасывало силы. Потому что впереди была цель. Самая важная цель в его жизни за последние пятьсот лет.

Линь Си.

Он должен найти ее. Должен объяснить, что все кончено, что культист мертв, что клинок вернулся, что опасность миновала. Должен сказать ей те слова, которые не успел сказать раньше — когда они стояли на тропе, когда гонец увозил ее в столицу, когда она плакала у него на груди.

— Я иду, — прошептал он, глядя на юг, туда, где за горизонтом лежала столица, где ждала любимая. — Только ты дождись. Я обещаю — я вернусь.

И зашагал вниз по склону, туда, где за перевалом начиналась дорога к ней.

Три дня пути до ближайшего города, где можно было купить коня. Мо Фань шел не останавливаясь, останавливаясь только затем, чтобы поесть и поспать пару часов — организм требовал отдыха, несмотря на всю спешку. Но спал он чутко, просыпаясь от каждого шороха, и с первыми лучами солнца снова отправлялся в путь.

В городке, затерянном в предгорьях, он купил коня — не самого лучшего, но крепкого, выносливого, способного выдержать долгую скачку. И погнал его на юг, не жалея ни себя, ни животное.

Еще два дня бешеной скачки по трактам, через реки вброд, через переправы, через заставы, где стража только и успевала отскакивать с дороги. Мо Фань не останавливался ни на час, только менял лошадей на станциях, бросая усталых и беря свежих.

В столицу он въехал на седьмой день после расставания с Линь Си. Город поражал размерами — в десять раз больше Небесного Покоя, с высоченными стенами, сложенными из серого камня, с широкими улицами, мощеными булыжником, с богатыми домами в несколько этажей и тысячами людей, снующих туда-сюда, занятых своими делами.

Столица жила своей жизнью — шумной, суетливой, равнодушной к одному человеку с клинком за спиной, въехавшему в ее ворота.

Небесная Канцелярия оказалась огромным комплексом зданий в центре города, обнесенным отдельной стеной с охраной у ворот. Мо Фаня не хотели пускать — еще бы, оборванный, небритый, пропахший потом и дорогой мужик ломится в святая святых имперской бюрократии.

— Тебе кого, уважаемый? — лениво спросил стражник, поигрывая копьем. — Если с прошением — так это в другое окошко, через два квартала. Если жалобу подать — так в городскую управу, а не сюда.

— Мне инспектора Линь Си, — выдохнул Мо Фань, хватая ртом воздух. — Она здесь должна быть. Переведена из полевых в архив.

Стражник хмыкнул, оглядывая его с ног до головы:

— И откуда ты такую знаешь, интересно? Инспектор Линь Си — персона важная, несмотря на перевод. Не по Сеньке шапка, парень.

Мо Фань вытащил из-за пазухи инспекторский жетон, который Линь Си дала ему на прощание. Медный кругляш с эмблемой Канцелярии, вытертый до блеска тысячами прикосновений.

— Она мне дала, — сказал он. — Сказала, пригодится. Очень нужно ее увидеть. Дело государственной важности.

Стражник присмотрелся к жетону, к самому Мо Фаню, к клинку за спиной — и, видимо, решил, что связываться с такими типами себе дороже.

— Ладно, проходи. Третий корпус, второй этаж, комната двадцать семь. Там сейчас архив временно разместили, пока основное здание ремонтируют. Если не найдешь — спросишь.

Мо Фань рванул через двор, едва не сбив по дороге какого-то чиновника с кипой бумаг, влетел в нужный корпус, взлетел по лестнице — и замер перед дверью с номером двадцать семь.

Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Он не знал, что скажет, как посмотрит ей в глаза, с чего начнет.

Просто толкнул дверь и вошел.

В небольшой комнате, заставленной стеллажами с папками, за столом у окна сидела Линь Си. Она что-то писала, склонив голову, и в лучах заходящего солнца волосы ее отливали золотом.

— Линь Си, — позвал он тихо.

Она вздрогнула, подняла голову, повернулась — и застыла, не веря своим глазам. Перо выпало из рук, чернила расплылись по бумаге, но она не замечала.

— Мо Фань? — выдохнула она, и голос ее дрогнул. — Ты... ты живой?

— Живой, — улыбнулся он, делая шаг вперед. — Обещал же.

Она сорвалась с места и через секунду уже висела на его шее, обхватив руками, прижимаясь так крепко, будто боялась, что он исчезнет, растворится в воздухе, окажется сном. Плечи ее тряслись — она плакала, не скрывая слез, не стесняясь, не думая о том, что кто-то может войти и увидеть.

— Дурак, — шептала она сквозь рыдания, уткнувшись ему в грудь. — Какой же ты дурак, Мо Фань. Я думала, ты погиб. Я думала, не увижу больше никогда. Я с ума сходила эти дни — не могла ни есть, ни спать, ни работать. Меня начальник уже к лекарю отправлять хотел, думал, что я заболела.

— Тише-тише, — гладил он ее по голове, чувствуя, как у самого глаза щиплет от подступающих слез. — Я здесь. Я живой. Все кончилось.

— Кончилось? — она отстранилась, глядя на него заплаканными глазами, размазывая слезы по щекам. — Культист?

— Мертв. Я его убил. Клинок вернул. Его тело сожгли, пепел развеяли. Он не вернется.

— Правда?

— Правда. Линь Си, я же никогда не вру. Ты же знаешь.

Она рассмеялась сквозь слезы — счастливым, облегченным смехом, от которого у него сердце зашлось:

— Знаю. Потому и верю.

Они стояли посреди комнаты, заваленной папками и свитками, обнявшись, и время остановилось. Солнце садилось за окном, заливая все золотым светом, и в этом свете Линь Си казалась ему самым прекрасным созданием на свете.

— Пойдем, — сказала она, беря его за руку. — Я тут комнату снимаю неподалеку. Маленькую, правда, но нам хватит. Отдохнешь, расскажешь все подробно. А завтра... завтра решим, что делать дальше.

— А что с твоим вызовом? — спохватился Мо Фань. — Тебя не наказали? Не посадили?

— Наказали, — усмехнулась она, и в глазах ее мелькнула знакомая озорная искорка. — Выговор сделали и отстранили на месяц от дел с потерей половины жалованья. Сказали, везучая, что легко отделалась. Если бы не Чжоу Фан, который прислал подробный отчет о культисте с подтверждением важности задания, меня бы действительно уволили и, возможно, посадили.

— Значит, месяц отдыха?

— Месяц отдыха. — Она улыбнулась, и улыбка ее была такой теплой, такой родной, что у Мо Фаня перехватило дыхание. — И я знаю, как его провести.

— Как?

— С тобой, конечно. — Она чмокнула его в щеку. — Глупый вопрос. Ты же за мной через полстраны приперся, клинком демонов убивал, культистов уничтожал. Неужели думал, что я тебя теперь отпущу?

Мо Фань улыбнулся в ответ, сжимая ее ладонь:

— Нет. Не думал.

— Вот и правильно.

Они вышли из Канцелярии под удивленные взгляды стражников, прошли через вечерний город к маленькому домику на окраине, где Линь Си снимала комнату. Там пахло травами, было тепло от затопленной печи, и на столе ждал ужин — скромный, но от души.

Впервые за много дней Мо Фань чувствовал себя дома.

Они сидели на крыльце маленького домика, который Линь Си снимала на окраине столицы. Ночь опустилась на город тихая и теплая — редкая роскошь для этих мест, где обычно дули ветра с северных равнин. Луна висела высоко, круглая и яркая, заливая все вокруг серебристым светом, в котором даже самые обычные вещи казались волшебными.

Мо Фань откинулся на перила, глядя в звездное небо. Рядом, прижавшись плечом к его плечу, сидела Линь Си. Они молчали, но это молчание было не тягостным, а уютным — тем особым молчанием, когда слова уже не нужны, когда достаточно просто быть рядом.

Где-то вдалеке лаяли собаки, перекликались ночные сторожа, изредка проезжали запоздалые повозки — город жил своей ночной жизнью, равнодушный к двум людям на крыльце. Но им и не нужно было его внимание. Им хватало друг друга.

— Расскажи, — тихо попросила Линь Си, нарушая молчание. — Как ты его убил? Я хочу знать всё.

Мо Фань помолчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил — негромко, неторопливо, будто перелистывая страницы книги, в которой каждая глава стоила крови.

— Я шел к святилищу три дня. Горы там высокие, тропы опасные — чуть не сорвался пару раз. Но дошел. Нашел вход — под каменной плитой, с хитрым механизмом. Бездна уже чувствовалась — запах, холод, вибрация под ногами. Я знал, что он там.

— Он тебя ждал?

— Ждал. Сказал, что знал, что я приду. Что клинок — часть меня, что я не мог не прийти за ним. Он был прав. Я чувствовал клинок, как чувствуют пульс на своей шее. Он звал меня.

Линь Си поежилась, хотя ночь была теплой:

— Страшно, наверное, идти в такое место одному.

— Страшно, — согласился Мо Фань. — Но выбора не было. Ты уехала, Чжоу Фан остался в городе, Цинъэр слишком молода для такого боя. Пришлось одному.

— И как он выглядел? Культист?

— Как обычный человек. Лет сорока, с правильными чертами лица. Если бы не глаза — красные, горящие — и не запах Бездны, я бы прошел мимо и не заметил. Но внутри... внутри у него уже ничего человеческого не осталось. Только тьма, только голод, только жажда силы.

— Он говорил с тобой?

— Да. Хвалился, что станет новым Владыкой, что Бездна приняла его, что он принесет в жертву тысячу сердец и откроет врата в рай. Я пытался вразумить его — говорил, что Бездна не принимает, а использует, что он для нее — лишь инструмент. Но он не слушал. Такие никогда не слушают.

Мо Фань замолчал, вспоминая. Вспоминал, как стоял напротив безумца, как чувствовал исходящую от него волну ненависти, как клинок звал его, молил о помощи.

— А потом я увидел клинок, — продолжил он. — Он стоял у алтаря, воткнутый в камень. Был мутным, почти черным — Бездна душила его, пыталась подчинить. Но он сопротивлялся. Он ждал меня.

— И ты бросился к нему?

— Сначала мы дрались. Культист напал первым, и дрался он отчаянно — сил у него было много, сотни сердец давали ему мощь. Я едва уворачивался, несколько раз он достал меня — видишь шрамы? — Мо Фань задрал рукав, показывая свежие рубцы на руке. — Но потом...

— Что?

— Свет. Откуда-то сзади ударил яркий свет. Я не знаю, что это было — может, боги помогли, может, само святилище не выдержало присутствия Бездны. Но свет ослепил культиста, и я рванул к клинку.

— И взял его?

— Взял. — Мо Фань улыбнулся, вспоминая то мгновение. — Он сам прыгнул в руку, будто только этого и ждал. И как только я сжал рукоять, сила хлынула в меня — такая знакомая, такая родная. Клиник запел, понимаешь? Запел, как пятьсот лет назад.

— А культист?

— Бросился на меня. С голыми руками, с безумными глазами. Я ударил его клинком — один раз, точно в сердце. Он упал и не встал. Даже не вскрикнул.

Линь Си молчала, переваривая услышованное. Потом спросила тихо:

— А потом? Ты же сказал, что потерял сознание.

— Потерял. Раны были тяжелые, крови много потерял. Если бы не те люди из деревни, которые нашли меня... я бы там и остался.

— Люди из деревни?

— Те, что выжили после нападения культиста. Они искали других выживших и наткнулись на святилище. А там я — в луже крови, и труп культиста рядом. Они вытащили меня, перевязали, отходили. И тело сожгли, как я в бреду просил.

— Хорошие люди, — тихо сказала Линь Си. — Надо бы их отблагодарить.

— Я отправил их в Небесный Покой, к Цинъэр. Сказал, что она поможет. Думаю, они уже там.

— Дай бог им счастья. Заслужили.

Они снова замолчали. Луна поднялась выше, звезды засияли ярче, ветер принес запах цветущих садов — где-то за домами цвели яблони, и их аромат смешивался с ночной прохладой.

— Мо Фань, — позвала Линь Си.

— М?

— Я чуть с ума не сошла, когда уезжала. Когда стояла на тропе и смотрела, как ты уходишь в горы. Я думала — всё. Больше не увижу. Что ты погибнешь там один, а я даже не узнаю, даже похоронить не смогу.

— Но я же обещал вернуться.

— Обещания... — она вздохнула. — Я за свою жизнь слышала столько обещаний, которые никто не сдержал. Отец обещал вернуться — не вернулся. Мать обещала, что все будет хорошо — не было. Друзья обещали помочь в трудную минуту — исчезали. Я перестала верить в обещания, Мо Фань.

— А мне поверила?

— Тебе — поверила. — Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Сама не знаю почему. Может, потому что дар мой молчал, когда ты говорил. Может, потому что ты другой. Не такой, как все.

— Я старше всех, — усмехнулся он. — Намного старше.

— Не в возрасте дело. В возрасте как раз дело редко бывает. Ты... настоящий. Ты не притворяешься, не пытаешься казаться лучше, чем есть. Ты просто есть. И с тобой рядом я тоже могу быть просто собой. Не инспектором, не начальницей, не ответственной за всё. Просто Линь Си.

Мо Фань взял ее за руку, переплетая пальцы:

— Ты и есть просто Линь Си. Для меня — точно. Не инспектор, не начальница. Девушка, которая поверила мне, когда никто не верил. Которая пошла за мной в горы, не спрашивая, куда и зачем. Которая ждала, даже когда ждать было невозможно.

— Ждать всегда возможно, — возразила она. — Тяжело, больно, страшно, но возможно. Я ждала.

— Я знаю. И я вернулся.

— Вернулся, — эхом отозвалась она. — Живой.

Они снова замолчали, глядя на луну. Где-то вдалеке прокричала ночная птица, ей ответила другая. Город постепенно затихал, погружаясь в сон.

— Линь Си, — сказал Мо Фань после долгой паузы. — Я должен тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я... — Он запнулся, подбирая слова. Пятьсот лет жизни, а нужных слов так и не нашел. — Я не знаю, как это называется. Любовь, привязанность, благодарность... Я не разбираюсь в этих словах. Но я знаю одно: когда ты уехала, у меня внутри что-то оборвалось. Я думал только о том, как быстрее убить культиста и вернуться к тебе. Я гнал лошадей так, что они падали. Я не спал, не ел, не отдыхал — только рвался вперед, к тебе.

— Мо Фань...

— Дай договорить. — Он остановил ее жестом. — Я хочу, чтобы ты знала: ты для меня — не просто попутчица, не просто друг, не просто тот человек, который помог в трудную минуту. Ты... ты стала частью меня. За эти дни, что мы были вместе, ты стала так же важна, как Лин когда-то. Может, даже важнее. Я не знаю, как это объяснить. Но это так.

Линь Си смотрела на него, и в глазах ее блестели слезы — не горькие, а светлые, счастливые.

— Дурак, — прошептала она. — Какой же ты дурак, Мо Фань. Я же тоже... я тоже... когда ты ушел, я поняла, что не хочу жить без тебя. Что все эти годы до встречи с тобой были просто ожиданием. Ожиданием встречи с тобой.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Я люблю тебя, Мо Фань. Люблю так, как никого никогда не любила. И не надо мне говорить про Лин, про прошлое, про разницу в возрасте — мне все равно. Я хочу быть с тобой. Здесь и сейчас. Всегда.

Мо Фань смотрел на нее — на ее мокрое от слез лицо, на улыбку, на глаза, в которых светилось столько чувства, что у него дыхание перехватывало. И вдруг понял, что все эти пятьсот лет одиночества были не зря. Что он ждал именно этого момента. Именно этой женщины.

— Я люблю тебя, Линь Си, — сказал он, и слова прозвучали просто, без пафоса, но с такой силой, что, казалось, сама вселенная замерла, слушая. — Люблю. И хочу быть с тобой. Всегда.

Она придвинулась ближе, прижалась к нему, спрятала лицо у него на груди. Мо Фань обнял ее, чувствуя, как бьется ее сердце — часто-часто, в унисон с его собственным.

— Знаешь, — прошептала она в его рубашку. — Я ведь с первого взгляда в тебя влюбилась. Еще тогда, в гильдии, когда ты только появился. Чжоу Фан говорил — странный тип, держись от него подальше. А я смотрела на тебя и думала: вот он. Тот самый.

— Тот самый?

— Тот, кого я всю жизнь искала. Тот, с кем хочу состариться. Тот, за кого хочу умереть, если придется.

— Не надо умирать, — серьезно сказал Мо Фань. — Мы будем жить. Долго и счастливо. Как в сказках.

— В сказках не бывает демонов и культистов, — усмехнулась она.

— Значит, мы напишем свою сказку. Где демоны будут побеждены, а культисты уничтожены. И где в конце все будут жить долго и счастливо.

— А ты не слишком стар для сказок? — поддразнила она.

— Для тебя — не слишком.

Она рассмеялась — счастливым, звонким смехом, от которого у Мо Фаня сердце зашлось. И в этот момент он понял окончательно и бесповоротно: ради этого смеха стоило прожить пятьсот лет одиночества. Ради этой женщины стоило умереть и воскреснуть. Ради них двоих стоило бороться и побеждать.

— Линь Си, — сказал он, когда смех стих. — Выходи за меня замуж.

Она замерла, глядя на него круглыми глазами:

— Что?

— Выходи за меня замуж, — повторил он. — Я понимаю, что у меня нет ни дома, ни денег, ни положения в обществе. Что я беглый ученик секты, у которого за душой только клинок да пара старых ран. Но я обещаю тебе: я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я буду защищать тебя до последнего вздоха. Я буду любить тебя до конца своих дней. И даже после — если смогу.

Линь Си смотрела на него, не веря своим ушам. Потом медленно, очень медленно улыбнулась:

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда.

— Мо Фань... — Она покачала головой. — Ты сумасшедший. Ты просто сумасшедший.

— Знаю. И все равно предлагаю.

Она молчала долго. Так долго, что Мо Фань начал уже думать, что сморозил глупость, что поторопился, что она не готова. Но потом она взяла его лицо в ладони, притянула к себе и поцеловала.

Долго, нежно, со всей любовью, что копилась в ней все эти дни.

— Да, — прошептала она, оторвавшись от него. — Да, я согласна. Дурак ты, Мо Фань, но я согласна.

Он прижал ее к себе, чувствуя, как счастье распирает грудь, как хочется кричать на всю столицу, как хочется обнять весь мир.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо тебе за все.

— Это тебе спасибо, — ответила она. — За то, что вернулся. За то, что живой. За то, что любишь.

Луна светила им, звезды подмигивали, ветер шелестел листвой. Где-то вдалеке прокричал петух — предвестник рассвета. Ночь заканчивалась, начинался новый день.

День их новой жизни.

Вдвоем.

Навсегда.

Мо Фань проснулся оттого, что в лицо светило солнце. Яркое, теплое, совсем не такое, как в горах — там оно было жестким, колючим, режущим глаза. Здесь, в столице, солнце казалось ласковым, будто тоже радовалось тому, что все закончилось.

Он открыл глаза и первое, что увидел — Линь Си. Она спала рядом, уткнувшись носом ему в плечо, растрепанная, счастливая, с легкой улыбкой на губах. Волосы разметались по подушке, рука лежала у него на груди, и он чувствовал тепло ее ладони даже сквозь рубашку.

Мо Фань лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить ее. Смотрел на нее и не мог насмотреться. Пятьсот лет жизни, пятьсот лет одиночества, пятьсот лет потерь — и все это ради того, чтобы проснуться однажды утром и увидеть рядом вот это чудо.

— Ты чего не спишь? — сонно пробормотала Линь Си, не открывая глаз.

— На тебя смотрю.

— Дурак, — улыбнулась она, все еще не просыпаясь окончательно. — На людей смотреть нехорошо.

— Ты не люди. Ты моя невеста.

Она приоткрыла один глаз, хитро щурясь:

— Ах да, я же вчера согласилась на безумство. Надеюсь, ты не передумал за ночь?

— Ни за что.

— Вот и хорошо. — Она зевнула, потянулась, как кошка, и снова прижалась к нему. — Тогда давай еще поспим. Рано еще.

— Солнце уже высоко.

— А мне плевать. У меня месяц отпуска. Имею право.

Мо Фань усмехнулся, обнял ее покрепче и закрыл глаза. Потому что на самом деле неважно, который час, какие дела, что там за стенами. Важно только то, что она рядом.

Они проспали еще два часа. Проснулись оттого, что в дверь настойчиво стучали.

— Линь Си! — раздался знакомый голос за дверью. — Ты там жива? Уже полдень, а ты все спишь! Открывай, я знаю, что ты дома!

Линь Си простонала, зарываясь лицом в подушку:

— О боги, это Чжоу Фан. Откуда он здесь?

— Приехал, видимо, — Мо Фань уже натягивал штаны. — Проведать подчиненную.

— Он мне не начальник уже, — буркнула Линь Си, но тоже начала одеваться. — Отстранили же.

— А он, видимо, не в курсе.

Чжоу Фан барабанил в дверь с упорством, достойным лучшего применения. Линь Си накинула халат, подошла к двери, распахнула:

— Чего орешь? Людей перебудил!

— Людей? — Чжоу Фан ворвался в комнату и замер, увидев Мо Фаня. — Ого! А ты тут откуда?

— Вернулся, — пожал плечами Мо Фань. — Культиста убил, клинок вернул, теперь отдыхаю.

— Убил? — Чжоу Фан присвистнул. — Один? Без подмоги?

— Один. Подмога была занята — в столицу ездила, выговоры получала.

Чжоу Фан перевел взгляд с Мо Фаня на Линь Си, с Линь Си на Мо Фаня, заметил их растрепанный вид, счастливые лица и понимающе хмыкнул:

— Ага. Понятно. Не только отдыхали, значит.

— Чжоу Фан! — Линь Си вспыхнула до корней волос. — Не смей!

— Да я ничего, — поднял руки старший инспектор. — Я только зашел проведать, как вы тут. Думал, может, помощь нужна. А вы, я вижу, и без меня справляетесь.

— Чжоу Фан, — Мо Фань подошел ближе, протягивая руку. — Спасибо, что приехал. И спасибо за отчет, который ты отправил в столицу. Линь Си говорит, что без него ее бы уволили.

— Да ладно, — Чжоу Фан пожал руку, хлопнул по плечу. — Мы ж свои люди. Я как узнал, что вы за культистом пошли, сразу понял — надо подстраховать. Написал все как есть, со всеми подробностями. Хоть и не верил сначала, что это правда, но раз ты говорил — значит, так и есть.

— Спасибо, — повторил Мо Фань. — Ты настоящий друг.

— Друг не друг, а дело сделали. — Чжоу Фан огляделся, заметил клинок, стоящий в углу. — Это тот самый?

— Тот самый. Хочешь посмотреть?

— Можно?

Мо Фань взял клинок, подал Чжоу Фану. Тот принял его осторожно, будто боялся обжечься, повертел в руках, рассматривая лезвие, рукоять, гарду.

— Тяжелый, — сказал он. — И красивый. Такое оружие просто так не делают. В нем душа чувствуется.

— Он часть меня, — кивнул Мо Фань. — Я его пятьсот лет назад ковал, из сердца павшей звезды. Вложил в него все, что мог.

— И он тебя пятьсот лет ждал?

— Ждал. И дождался.

Чжоу Фан вернул клинок, покачал головой:

— Удивительная история. Прямо как в легендах.

— Жизнь вообще штука удивительная, — усмехнулась Линь Си. — Особенно когда в ней появляется такой тип, как Мо Фань.

— Тип? — притворно возмутился Мо Фань. — Я, между прочим, жених твой.

— Жених, — Линь Си улыбнулась, подходя и беря его под руку. — Мой жених.

Чжоу Фан присвистнул второй раз:

— Ого! А это новости! Поздравляю, что ли?

— Поздравляй, — кивнул Мо Фань. — Мы вчера решили.

— И когда свадьба?

— Не знаем еще. Надо с делами разобраться, с жильем, с работой. У Линь Си отпуск месяц, надо успеть.

— А вы ко мне в гильдию приходите, — предложил Чжоу Фан. — Работа всегда найдется. И жилье дадим. И вообще, в Небесном Покое сейчас спокойно, культистов больше нет, твари разбежались. Самое время жить.

— Подумаем, — сказала Линь Си. — Спасибо.

Они проговорили еще час. Чжоу Фан рассказал последние новости из Небесного Покоя — Цинъэр отлично справляется с руководством гильдией, те выжившие из деревни устроились, работают, потихоньку приходят в себя. В городе все спокойно, стражу усилили, патрули ходят регулярно.

— А секта Трупосожженцев? — спросил Мо Фань. — Они не пытались мстить?

— Нет. После того как выяснилось, что их глава был связан с Кровавым Рассветом, они затихли. Переизбрали руководство, теперь сидят тихо, не высовываются. Думаю, надолго.

— Хорошо. Значит, можно не опасаться.

— Можно, — согласился Чжоу Фан. — Если только новые враги не объявятся. Но это потом.

Потом Чжоу Фан ушел, сославшись на дела. Линь Си и Мо Фань остались одни.

— Ну что, жених, — Линь Си повернулась к нему, заглядывая в глаза. — Чем займемся?

— Не знаю. А что ты хочешь?

— Я хочу... — Она задумалась. — Я хочу просто побыть с тобой. Без спешки, без опасности, без трупов. Просто побыть.

— Это можно.

Они оделись и вышли в город. Столица встретила их шумом, суетой, тысячами людей. Линь Си тащила Мо Фаня по улицам, показывая достопримечательности — императорский дворец, храмы, парки, рынки.

— Смотри, это Восточный рынок. Здесь все есть — от иголок до летающих мечей. Хочешь, куплю тебе что-нибудь?

— Мне ничего не надо.

— Ну как не надо? Жениху подарок положен.

— Ты — мой подарок.

— Ой, льстец, — рассмеялась она. — Ладно, пойдем дальше.

Они бродили по городу до вечера. Ели жареные пирожки на рынке, пили чай в маленькой чайхане, смотрели на уличных акробатов, купили смешную глиняную свистульку. Обычный день обычных людей, которых ничего не тревожит.

Но Мо Фань знал, что это только начало. Что впереди еще много дел, много опасностей, много битв. Бездна не прощает поражений, и рано или поздно она пошлет новых слуг, новых культистов, новых тварей.

Но сейчас было не до того. Сейчас была она.

— Линь Си, — сказал он, когда они сидели на скамейке в парке и смотрели на закат. — Я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось дальше, я всегда буду рядом. Всегда буду защищать тебя. Всегда буду любить.

— Я знаю, — ответила она, кладя голову ему на плечо. — Я тоже.

Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона — те самые, что когда-то предвещали беду. Но сейчас Мо Фань не боялся. Потому что рядом была она.

А с ней любая беда была нипочем.

Следующие три дня пролетели как один миг. Мо Фань и Линь Си наслаждались каждой минутой, проведенной вместе, словно пытались наверстать все те дни, что были в разлуке, и запастись счастьем на те дни разлуки, что еще могли случиться в будущем. Они гуляли по столице, ели в крошечных харчевнях, прятались от внезапных дождей под козырьками крыш, целовались в тени старых парков, где их никто не видел, и просто разговаривали — часами, ни о чем и обо всем сразу.

Мо Фань рассказывал о своей прошлой жизни — о временах, когда он был молодым культиватором, о битвах с демонами, о Лин, о том, как они встретились и полюбили друг друга. Рассказывал без боли, спокойно — потому что теперь это было просто частью его истории. Линь Си слушала, задавала вопросы, удивлялась, смеялась, иногда плакала — но это были светлые слезы, слезы сопереживания, а не ревности или обиды.

— Она была удивительной, — сказала Линь Си однажды вечером, когда они сидели на крыльце и смотрели на звезды. — Я бы хотела познакомиться с ней.

— Я бы тоже хотел, — ответил Мо Фань. — Думаю, вы бы понравились друг другу.

— Думаешь?

— Уверен. Вы обе сильные, смелые, готовые жертвовать собой ради других. И обе любите меня, хотя я этого не заслуживаю.

— Заслуживаешь, — возразила Линь Си. — Еще как заслуживаешь. Ты просто не замечаешь, какой ты на самом деле.

— Какой?

— Настоящий. Верный. Добрый. Ты убиваешь врагов, но не получаешь от этого удовольствия. Ты защищаешь слабых, даже когда тебя об этом не просят. Ты помнишь тех, кого любил, и несешь эту память через века. Это дорогого стоит.

Мо Фань смутился — похвалы всегда действовали на него странно, заставляя чувствовать себя неловко. Но от Линь Си эти слова звучали иначе, не как лесть, а как правда, которую она видела своим особым даром.

— Спасибо, — сказал он просто.

— Не за что. Я же люблю тебя не просто так.

Но жизнь не состояла только из радости и разговоров под звездами. Были и дела, которые требовали внимания, и обязательства, которые нужно было выполнять.

На четвертый день Линь Си получила повестку — явиться в Небесную Канцелярию для окончательного утверждения ее перевода и подписания бумаг об отстранении. Мо Фань пошел с ней — просто чтобы быть рядом, поддержать, если понадобится, и заодно посмотреть на место, где его любимая проработала столько лет.

Канцелярия днем выглядела еще более внушительно, чем в сумерках, когда Мо Фань приходил сюда в первый раз. Огромное здание из серого камня занимало целый квартал в центре столицы. Высокие колонны поддерживали массивный фронтон, украшенный барельефами, изображающими сцены правосудия и наказания. Статуи древних героев в нишах смотрели на прохожих каменными глазами, напоминая о величии империи и незыблемости ее законов.

Внутри здание оказалось лабиринтом бесконечных коридоров, лестниц и переходов. Чиновники всех мастей и рангов сновали туда-сюда с озабоченными лицами, неся кипы бумаг, свитков и папок. Воздух был пропитан запахом чернил, старой бумаги и казенных чернил — тем особым запахом, который бывает только в присутственных местах.

Линь Си шла по этим коридорам с видом человека, которому все здесь до боли знакомо, но от этого не легче. Она здоровалась с проходящими коллегами, кивала знакомым, но лицо ее оставалось напряженным, а шаг — слишком быстрым, будто она пыталась поскорее миновать это место.

— Не волнуйся, — шепнул Мо Фань, когда они остановились перед массивной дубовой дверью с табличкой "Главный инспектор по кадрам". Табличка была медной, начищенной до блеска, и на ней красовалась все та же эмблема Канцелярии — раскрытая книга, пронзенная мечом.

— Я не волнуюсь, — соврала Линь Си, и Мо Фань по своему дару (не такому, как у нее, но за пятьсот лет научился чувствовать ложь) понял, что она врет. — Ладно, волнуюсь. Но это быстро. Просто подпишу бумаги и выйду.

— Я подожду здесь, — пообещал он. — Если что — кричи.

— Кричать в Канцелярии? — она слабо улыбнулась. — Меня тогда точно уволят.

Она толкнула дверь и вошла. Мо Фань остался ждать в коридоре, прислонившись к стене и рассматривая проходящих мимо чиновников. Те косились на него с любопытством — человек с мечом в святая святых бюрократии выглядел белой вороной. Некоторые замедляли шаг, разглядывая клинок за его спиной, но, встретив спокойный взгляд Мо Фаня, торопились пройти дальше.

Время тянулось медленно. Мо Фань считал проходящих чиновников, разглядывал картины на стенах (в основном портреты суровых мужчин в мундирах), прислушивался к голосам за дверью. Голоса долетали приглушенно, слов было не разобрать, но интонации — да. Сначала официальные, потом более оживленные, потом снова официальные.

Через полчаса дверь открылась, и Линь Си вышла. Лицо у нее было странное — смесь облегчения, удивления и легкой растерянности, будто она только что узнала новость, которую никак не ожидала услышать.

— Ну что? — спросил Мо Фань, подходя и беря ее за руку. Ладонь у нее была холодной, хотя в коридоре было тепло. — Все нормально?

— Знаешь, — медленно сказала она, глядя на него какими-то новыми, удивленными глазами. — Кажется, мне только что предложили повышение.

— Что?! — Мо Фань не поверил своим ушам. — Как повышение? Ты же сказала, что тебя переводят в архив с понижением.

— Так и было. Но что-то изменилось. — Она все еще говорила медленно, будто переваривая информацию. — Главный инспектор по кадрам сказал, что мой отчет о культисте произвел впечатление на самое высокое начальство. Что такие люди, как я, нужны не в архиве, а в полевой работе. Что они подумают о восстановлении меня в должности с повышением ранга.

— Это же замечательно! — Мо Фань искренне обрадовался. — Ты же хотела остаться в поле, а не сидеть с бумажками!

— Хотела, — согласилась она. — Но есть нюанс. Большой нюанс.

— Какой?

— Меня могут отправить в другой регион. Далеко отсюда. Не просто в другой город, а в другую провинцию. На север или на восток. А то и на запад, в степи, к кочевникам. И тогда...

Она не договорила, но Мо Фань понял. Тогда они снова будут в разлуке. И неизвестно, насколько долгой. Месяцы? Годы? Десятилетия? Он, конечно, бессмертный почти, но она — обычный человек, у которого жизнь идет по обычным человеческим меркам.

Мо Фань молчал, переваривая новость. Линь Си смотрела на него с тревогой, ожидая реакции.

— Я поеду с тобой, — сказал он наконец. Просто, будто это само собой разумелось. — Куда ты, туда и я.

— А как же твоя жизнь? Твои дела? Ты не можешь просто бросить все и уехать неизвестно куда!

— Моя жизнь — там, где ты. — Он взял ее за плечи, заставляя смотреть в глаза. — Линь Си, пойми: я пятьсот лет ждал встречи с тобой. Пятьсот лет одиночества, потерь, скитаний. И теперь, когда я нашел тебя, я не собираюсь терять снова. Дела подождут. Враги подождут. Даже Бездна подождет. А ты — нет.

— Мо Фань...

— Я серьезно. Если нужно будет — я пойду за тобой на край света. Хоть на север, хоть на восток, хоть в степи к кочевникам. Мне все равно, где жить. Главное — с тобой.

Линь Си смотрела на него с такой благодарностью, с таким счастьем в глазах, что у него сердце зашлось от нежности.

— Ты правда готов бросить все и уехать со мной?

— Правда. Мне ничего не нужно, кроме тебя. И клинка. А клинок всегда со мной.

Она обняла его прямо посреди коридора, прижалась изо всех сил, не обращая внимания на удивленные взгляды чиновников, которые теперь откровенно пялились на эту странную пару. Мо Фань обнял ее в ответ, чувствуя, как счастье распирает грудь, как хочется кричать на всю Канцелярию, что он любит эту женщину и никуда ее не отпустит.

— Я люблю тебя, — прошептала она куда-то в район его ключицы.

— Я тоже, — ответил он. — Больше жизни.

— Не надо больше жизни. Живи долго. Со мной.

— Постараюсь.

Они еще долго стояли так, обнявшись, пока какой-то важный чин не кашлянул деликатно, давая понять, что коридор все-таки общественное место. Линь Си отстранилась, покраснев, но счастливая улыбка не сходила с ее лица.

— Идем отсюда, — сказала она, беря его за руку. — Насмотрелись уже.

Они вышли из Канцелярии под любопытные взгляды охраны, и только на улице Линь Си позволила себе выдохнуть.

— Ну и денек, — сказала она. — Сначала чуть не уволили, потом повышение предложили. У меня голова кругом идет.

— А что именно предложили? Варианты какие-то?

— Сказали, что решение о новом назначении вынесут через неделю. За это время они подготовят список мест, куда меня могут отправить. Я должна буду выбрать.

— А если не выберешь?

— Тогда назначат сами. Но хуже будет.

— Значит, будем выбирать, — резюмировал Мо Фань. — У нас неделя, чтобы изучить все варианты и принять решение.

— Целая неделя, — улыбнулась Линь Си. — Как много.

— Достаточно.

Они вернулись в ее маленький домик на окраине, и следующие дни посвятили изучению возможных мест службы. Линь Си таскала Мо Фаня по библиотекам и архивам — благо, инспекторский жетон открывал многие двери, — показывая карты, отчеты, доклады из разных регионов.

— Вот смотри, — говорила она, разворачивая очередной свиток на огромном столе в читальном зале. — Северные территории. Здесь холодно, очень холодно, девять месяцев зима, остальное — снег с дождем. Опасно — дикие звери, бандиты, иногда прорываются твари из Бездны. Зато платят хорошо, дают жилье сразу, и карьерный рост быстрый — многие не выдерживают, уезжают, освобождая места.

— Холодно не люблю, — морщился Мо Фань, вглядываясь в карту. — Я после пятисот лет жизни предпочитаю тепло. Намерзся уже в прошлой жизни.

— Тогда восток. — Линь Си развернула другой свиток. — Там климат мягкий, море рядом, торговля развита, города богатые. Но там много бюрократии, отчетности, проверок. Купцы постоянно судятся друг с другом, чиновники воруют, инспекторы тонут в бумагах. Задохнуться можно.

— Бюрократию тоже не люблю. Слишком много суеты и мало дела.

— Тогда запад. — Третий свиток лег на стол. — Степи, кочевники, постоянные набеги. Работы много, отчетности мало, начальство далеко. Но и помощи ждать неоткуда — будешь сам за всё отвечать. Опасно, но интересно. Говорят, там до сих пор находят древние курганы с артефактами времен первых империй.

— А юг? — спросил Мо Фань. — Про юг ты ничего не говоришь.

— Юг — это почти столица. — Линь Си вздохнула. — Там тепло, хорошо, спокойно. Лучшие курорты, лучшие больницы, лучшие школы. Но туда просто так не попасть — места расхватывают блатные, дети богатых чиновников, любовники высоких особ. Простому инспектору вроде меня там ничего не светит.

Мо Фань задумался. Ему, в общем-то, было все равно, где жить. Главное, чтобы Линь Си была рядом. Но хотелось, чтобы ей было хорошо, чтобы работа приносила радость, а не тоску и усталость. Чтобы она просыпалась утром с желанием идти на службу, а не с мыслью "скорей бы этот день кончился".

— А чего хочешь ты? — спросил он, отрываясь от карт. — Не с точки зрения карьеры, не потому, куда лучше отправиться для пользы дела. Просто — где бы ты хотела жить? Где тебе будет хорошо?

Линь Си задумалась, покусывая губу — привычка, которую Мо Фань уже успел полюбить до дрожи. Она делала так всегда, когда обдумывала что-то важное, и сейчас, глядя на нее, он поймал себя на мысли, что готов смотреть на это вечно.

— Я... не знаю, — призналась она наконец. — Странно, да? Мне двадцать три года, я инспектор, много где побывала, много чего видела. А сказать, где хочу жить — не могу.

— Ничего странного. — Мо Фань взял ее за руку. — Ты всю жизнь была там, куда пошлют. Привыкла, что выбор делают за тебя. Сначала родители, потом начальство. А теперь, когда выбор дали тебе, ты растерялась.

— Умный ты, — улыбнулась она. — Откуда знаешь?

— Я старый. Мудрый. — Он улыбнулся в ответ. — Пятьсот лет опыта, как-никак.

— Ладно, старый. — Она придвинулась ближе. — А ты чего хочешь? Если честно?

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. — Он сказал это просто, без пафоса. — Где ты счастлива — там и я.

— А если я счастлива везде, где ты?

— Тогда выбирай то место, где меньше всего бюрократии. — Он усмехнулся. — Я ее правда не люблю.

Линь Си рассмеялась — звонко, счастливо, откидывая голову назад.

— Договорились, — сказала она. — Тогда, наверное, запад. Там бюрократии меньше всего. И артефакты интересные. И опасности — ну, с тобой не страшно.

— Значит, запад.

— Посмотрим, что предложат.

Неделя пролетела незаметно. Они гуляли по столице, ели в ресторанах (Линь Си таскала Мо Фаня в самые разные места — от дорогих до совсем дешевых, но везде было вкусно), ходили в театр, где Мо Фань впервые в жизни смотрел представление и удивлялся, как люди могут так искусно притворяться другими. Линь Си смеялась над его удивлением и объясняла, что это называется "актерское мастерство".

— У нас в прошлой жизни такого не было, — оправдывался Мо Фань. — Были сказители, были певцы, были акробаты. А чтобы люди играли других людей — не видел.

— Теперь видишь. Нравится?

— Странно, но интересно.

Они купили смешную глиняную свистульку на рынке — Линь Си сказала, что это на память о столице. Мо Фань долго не мог понять, зачем она нужна, но когда она дунула в нее и раздался писк, похожий на комариный, рассмеялся как ребенок.

— Это чтобы дети радовались, — объяснила Линь Си. — А мы как дети.

— Я уже пятьсот лет не ребенок.

— А сегодня побудешь.

Вечерами они сидели на крыльце, смотрели на звезды и говорили, говорили, говорили. Обо всем — о прошлом, о будущем, о страхах и надеждах. Мо Фань рассказывал о Лин, о войнах, в которых участвовал, о том, как переродился в теле внешнего ученика. Линь Си рассказывала о детстве, о матери, о том, как стала инспектором, о самых странных делах, которые расследовала.

— Знаешь, — сказала она однажды ночью. — Я раньше думала, что моя жизнь — это работа. Что я умру на службе, и это будет нормально. А теперь... теперь я хочу жить. Долго. С тобой.

— Будешь, — пообещал Мо Фань. — Я прослежу.

В назначенный день они снова пришли в Канцелярию. На этот раз Линь Си пошла одна — Мо Фань ждал снаружи, на лавочке в сквере напротив, греясь на солнышке и разглядывая прохожих.

Через час она вышла. С тремя бумагами в руках.

— Выбрала? — спросил он, вставая.

— Выбрала. — Она протянула ему один из листов. — Запад. Степной регион, город Приграничный. Буду там главным инспектором.

— Главным?

— Ну, не совсем главным, но старшим следователем. С правом набирать команду. — Она улыбнулась. — И первым, кого я нанимаю, будешь ты. Если согласен.

— Согласен, — улыбнулся Мо Фань. — А какие у меня будут обязанности?

— Защищать меня от кочевников, бандитов и тварей из Бездны. И любить. Это главное.

— Справлюсь.

Они обнялись прямо посреди сквера, под удивленные взгляды прохожих. Мо Фаню было все равно. Главное — она рядом.

Впереди был запад. Новые опасности, новые приключения, новая жизнь.

Вместе.

Утро следующего дня началось с того, что Линь Си разбудила Мо Фаня ни свет ни заря, бесцеремонно стащив с него одеяло.

— Вставай, соня! — бодро объявила она, стоя посреди комнаты с руками на поясе. — У нас куча дел, а ты дрыхнешь!

Мо Фань приоткрыл один глаз, щурясь от яркого солнца, льющегося в окно:

— Который час?

— Уже восемь! — Линь Си была одета, причесана и явно пребывала в приподнятом настроении. — Мы проспали пол-утра!

— Мы легли в три ночи, — напомнил Мо Фань, но послушно сел на кровати, протирая глаза. — И вообще, у нас отпуск. Какие могут быть дела?

— Самые важные! — Линь Си уже тащила откуда-то из угла дорожную сумку и начала бросать в нее вещи. — Во-первых, нужно собраться в дорогу. Во-вторых, закупить припасы. В-третьих, попрощаться с Чжоу Фаном и остальными. В-четвертых...

— Стоп-стоп, — остановил ее Мо Фань, поднимая руки. — Мы уезжаем только через три дня. Успеем всё.

— Через три дня — это через три дня! — Линь Си даже не замедлилась. — А вещи собирать когда? А припасы? А лошадей купить? Ты думаешь, это быстро делается?

Мо Фань вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Когда Линь Си входила в такой режим, ее невозможно было остановить. Оставалось только подчиниться и помогать.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Что нужно делать?

— Для начала — оденься, — усмехнулась она, окинув взглядом его голый торс. — А то простудишься.

— Я пятьсот лет прожил, не простудился.

— А я за тебя волнуюсь!

Мо Фань усмехнулся, натянул рубашку и присоединился к сборам. Через час комната превратилась в филиал склада — вещи лежали везде: на кровати, на стульях, на полу, даже на подоконнике.

— Это что? — спросил Мо Фань, поднимая с пола странный предмет, похожий на складную удочку.

— Удочка, — ответила Линь Си, даже не обернувшись. — На западе много рек, будем рыбу ловить.

— Ты умеешь ловить рыбу?

— Научусь.

— А это? — он указал на огромный сверток с непонятным содержимым.

— Палатка. На случай, если придется ночевать в степи.

— У нас же будут дома...

— Будут, — согласилась Линь Си. — Но до них еще доехать надо. А степь большая, городов мало. Вдруг заночуем в чистом поле?

Мо Фань покачал головой, но спорить не стал. Он уже понял, что Линь Си любит готовиться к любым неожиданностям, и лучше не мешать.

К полудню сборы были закончены. Две больших сумки, один тюк с палаткой, отдельно — оружие и боеприпасы. Линь Си оглядела результат своих трудов с удовлетворением:

— Нормально. Теперь на рынок.

— Зачем на рынок?

— За припасами, конечно! Еда, вода, лекарства, сменная одежда... Мало ли что.

— Но у нас же уже есть одежда...

— Это на первое время, — отмахнулась Линь Си. — А дорога дальняя, все износится. На западе с этим туго, говорят. Лучше купить здесь, пока есть возможность.

Мо Фань сдался. Они вышли из дома и направились к Восточному рынку — самому большому в столице.

Рынок гудел как растревоженный улей. Тысячи людей сновали между рядами, торговцы зазывали покупателей, пахло специями, жареным мясом, свежими лепешками и еще сотней разных запахов. Линь Си уверенно лавировала в толпе, таща Мо Фаня за руку.

— Сначала к мяснику, — объявила она. — Вяленое мясо — основа основ. Потом к торговцу крупами, потом к зелени, потом...

— Ты уверена, что мы не собираемся кормить целую армию?

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — наставительно сказала Линь Си. — На западе с едой проблемы. Я читала отчеты.

Мо Фань только вздыхал и послушно таскал за ней покупки. К концу дня у них было столько припасов, что пришлось нанимать носильщика, чтобы дотащить все до дома.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала Линь Си, разбирая покупки вечером. — Теперь не пропадем.

— Точно, — согласился Мо Фань, разглядывая горы еды. — Месяца на два хватит. А дорога — всего неделя.

— Мало ли что, — повторила она свою любимую фразу. — Вдруг застрянем где-нибудь.

— Ты пессимистка.

— Я реалистка.

Они поужинали тем, что купили на рынке — свежие лепешки, овощи, мясо, запеченное на углях (жаровню Линь Си тоже купила, к удивлению Мо Фаня). Было вкусно, уютно и по-домашнему.

— Завтра — к Чжоу Фану, — напомнила Линь Си, когда они закончили есть. — Он в гостинице остановился, недалеко отсюда. Надо попрощаться.

— Хорошо, — кивнул Мо Фань. — А послезавтра?

— Послезавтра — лошади. Купим хороших, выносливых. Дорога дальняя, лошади должны быть крепкие.

— Ты и в лошадях разбираешься?

— Немного. Нас в академии учили. Не так хорошо, как конюхи, но отличить хорошую лошадь от плохой смогу.

— Тогда доверяю тебе.

Чжоу Фан встретил их в гостинице радушно. Они сидели в общем зале, пили чай и говорили о делах.

— Значит, на запад едете, — задумчиво сказал Чжоу Фан, помешивая чай ложечкой. — Места там дикие, опасные. Но если вы вдвоем — справитесь.

— А ты? — спросила Линь Си. — Ты куда теперь?

— Я обратно в Небесный Покой, — ответил Чжоу Фан. — Там работы невпроворот. После всей этой истории с культистом много чего надо приводить в порядок. Документы, отчеты, проверки... Цинъэр, конечно, помогает, но она еще молодая, ей опыта не хватает.

— Передавай ей привет от нас, — попросил Мо Фань. — Скажи, что мы будем писать.

— Обязательно. — Чжоу Фан помолчал, потом добавил: — Вы берегите себя там. Запад — не шутки. Кочевники, бандиты, твари из степи... Много всего.

— Мы осторожно, — пообещала Линь Си. — И друг друга беречь будем.

— Это хорошо, — кивнул Чжоу Фан. — Главное, чтобы вы друг у друга были. А остальное приложится.

Они просидели до вечера, вспоминая пережитое, строя планы на будущее, смеясь и иногда грустя. Чжоу Фан рассказывал забавные истории из своей практики, Линь Си делилась воспоминаниями о самых странных делах, Мо Фань слушал и удивлялся, как много всего может случиться в жизни обычных людей.

— Ну что ж, — сказал Чжоу Фан, когда пора было расходиться. — Удачи вам. И счастья. Вы заслужили.

— Спасибо, — ответили они хором.

На прощание Чжоу Фан обнял Линь Си как дочь, а Мо Фаню крепко пожал руку.

— Береги её, — сказал он тихо. — Она у нас одна такая.

— Сберегу, — пообещал Мо Фань. — Жизнью своей сберегу.

— Верю.

Они вышли из гостиницы под звездным небом и не спеша побрели к дому. Город затихал, готовясь ко сну, только изредка проезжали запоздалые повозки да перекликались ночные сторожа.

— Хороший он, — сказала Линь Си, когда они свернули в их переулок. — Чжоу Фан. Настоящий друг.

— Да, — согласился Мо Фань. — Таких мало.

— А у тебя были друзья? В прошлой жизни?

— Были. Многие погибли в войнах. Некоторые дожили до старости. Я всех пережил.

— Грустно, наверное, переживать всех.

— Грустно, — признал Мо Фань. — Но теперь у меня есть ты. И я надеюсь, что тебя переживать не придется.

— Не придется, — твердо сказала Линь Си. — Я буду жить долго. Очень долго. Чтобы ты не скучал.

— Договорились.

Они вошли в дом, зажгли свечи, поужинали остатками покупок и легли спать, обнявшись. Завтра их ждал последний день в столице — покупка лошадей и последние приготовления к отъезду.

А послезавтра — новая жизнь. На западе. Вдвоем.

Утро последнего дня перед отъездом выдалось пасмурным. Небо затянуло серыми тучами, моросил мелкий дождь, и столица выглядела неуютной и промозглой — совсем не такой, какой они привыкли ее видеть за эти дни. Но Линь Си это не остановило. Она поднялась с первыми петухами, растолкала Мо Фаня и объявила, что сегодня — ответственный день.

— Лошади, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Мы должны купить лучших лошадей во всей столице.

— А если дождь? — сонно пробормотал Мо Фань, кутаясь в одеяло.

— Дождь не помеха. Вставай, соня!

Мо Фань вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он поднялся, натянул теплую куртку, и они вышли под дождь. Город встречал их мокрыми мостовыми, редкими прохожими, спешащими укрыться под крышами, и запахом мокрой листвы.

Конный рынок находился на окраине столицы, рядом с западными воротами — теми самыми, через которые они завтра должны были выехать. Это был огромный пустырь, заставленный загонами, коновязями и временными навесами. Здесь пахло лошадьми, сеном и навозом — привычным запахом для любого, кто имел дело с этими животными.

Линь Си уверенно направилась к рядам, где торговали самым дорогим товаром. Она шла между загонами, внимательно разглядывая лошадей, иногда останавливаясь, чтобы проверить зубы, пощупать ноги, оценить стать.

— Ты правда разбираешься? — с сомнением спросил Мо Фань, наблюдая, как она профессионально ощупывает круп гнедой кобылы.

— Немного, — ответила она, не отвлекаясь. — В академии был курс по лошадям. Для инспекторов это важно — уметь оценить коня, чтобы не купить кота в мешке.

— И как успехи?

— Посмотрим. — Она отошла от кобылы, покачала головой. — Нет, эта слишком старая. Зубы стерты, долго не протянет.

Они ходили по рынку часа два. Линь Си браковала одну лошадь за другой — та хромает, эта косоглазая, третья слишком молодая и необъезженная, четвертая, наоборот, старая и больная. Мо Фань уже начал терять надежду, когда она вдруг замерла перед загоном, где стояли два коня — гнедой жеребец и серая в яблоках кобыла.

— Вот, — сказала она тихо. — Эти.

— Чем они лучше других?

— Посмотри на них. — Линь Си указала на лошадей. — Спокойные, уши не прижаты, глаза умные. Стати правильные, ноги сильные, зубы целые. Этим коням лет по пять-шесть — самый возраст. И они явно из одного табуна, вместе ходили. Для дальней дороги лучшая пара.

Подошел хозяин — коренастый мужик с хитрым прищуром — и начал нахваливать товар. Линь Си слушала, кивала, задавала вопросы, и Мо Фань видел, как профессионально она ведет торг. Через полчаса они стали обладателями двух отличных коней, седел, уздечек и запасных подков — по цене, которая заставила хозяина долго плеваться, но в итоге согласиться.

— Ты прирожденный торговец, — уважительно сказал Мо Фань, когда они вели лошадей к дому.

— Инспекторов учат не только лошадей оценивать, — усмехнулась Линь Си. — Людей тоже. Этот мужик думал, что мы лохи столичные, которых можно развести. А я сразу поняла, что его лошади на самом деле краденые, и если я сейчас пойду в управу, у него будут большие проблемы. Пришлось уступить.

— Гениально.

— Это не гениально, это опыт.

Они привели лошадей к дому, устроили их в пустующем сарае рядом, задали корма и отправились обедать. Дождь к тому времени кончился, выглянуло солнце, и город снова стал привычно-красивым.

— Что дальше? — спросил Мо Фань, жуя пирожок с мясом.

— Дальше — прощание со столицей, — ответила Линь Си. — Я хочу показать тебе места, где я росла, где училась, где работала. Чтобы ты знал обо мне всё.

— Я и так знаю почти всё.

— Почти — не считается. Пойдем.

Они пошли по городу, и Линь Си показывала — вот здесь я жила в интернате, вот здесь училась, вот здесь впервые получила задание, вот здесь провалила первое дело и чуть не вылетела, вот здесь познакомилась с Чжоу Фаном, вот здесь раскрыла первое серьезное преступление.

Мо Фань слушал, запоминал, смотрел на места, где прошла ее жизнь, и чувствовал, как становится ближе к ней. Каждая улица, каждый дом, каждая скамейка обретали смысл — потому что здесь была она.

— А здесь, — Линь Си остановилась перед небольшим храмом в тихом переулке, — здесь похоронена моя мать.

Мо Фань посмотрел на храм, на маленькое кладбище за ним, на деревья, роняющие желтые листья. Осень уже вступала в свои права, и листья шуршали под ногами.

— Хочешь зайти? — спросил он.

— Хочу, — тихо ответила Линь Си.

Они вошли на кладбище. Маленькое, ухоженное, с аккуратными могилками и каменными стелами. Линь Си подошла к одной, самой простой, без памятника, только с деревянной табличкой, на которой было написано: "Линь Сюлань, любящая мать".

— Здесь, — сказала она, опускаясь на колени. — Я не могла поставить памятник — денег не было. А потом привыкла, что так просто. Думаю, ей все равно.

Мо Фань стоял рядом, не мешая. Линь Си молчала долго, глядя на табличку. Потом заговорила — тихо, будто разговаривала с матерью:

— Мама, я пришла попрощаться. Я уезжаю на запад, далеко. Но ты не волнуйся, я не одна. Со мной человек, которого я люблю. Его зовут Мо Фань, он хороший. Он обещал беречь меня. Я верю ему.

Она помолчала, потом добавила:

— Ты бы его одобрила, наверное. Он небогатый, незнатный, но настоящий. Ты всегда говорила, что это главное. Вот я и нашла настоящего.

Мо Фань положил руку ей на плечо, легонько сжал. Линь Си накрыла его ладонь своей.

— Я буду писать, — сказала она матери. — Не знаю, дойдут ли письма, но буду писать. И когда-нибудь вернусь. Обещаю.

Они постояли еще немного, потом Линь Си поднялась, вытерла глаза и улыбнулась:

— Идем. На сегодня хватит.

— Хорошо.

Они вышли с кладбища и долго шли молча, каждый думая о своем. Мо Фань думал о Лин, похороненной в горах, без могилы, без таблички, только пепел на ветру. Линь Си думала о матери, которую потеряла слишком рано.

— Знаешь, — сказала она, когда они подходили к дому. — Я рада, что мы уезжаем. Здесь слишком много воспоминаний. Хороших и плохих. Нужно начинать новую жизнь.

— Начнем, — пообещал Мо Фань. — Вместе.

Вечером они собирали вещи окончательно. Линь Си оказалась невероятно организованной — у каждой вещи было свое место, каждый мешок подписан, каждый тюк увязан так, что не развяжется в дороге.

— Ты как армейский интендант, — заметил Мо Фань, глядя на ровные ряды припасов.

— Инспекторов учат всему, — улыбнулась она. — В том числе и организации. В поле без этого никак.

Они закончили сборы к полуночи. Лошади были накормлены и напоены, вещи упакованы, документы сложены в отдельную сумку. Можно было отправляться хоть сейчас.

— Ложись спать, — сказала Линь Си, зевая. — Завтра рано вставать.

— А ты?

— Я сейчас.

Мо Фань лег, но долго не мог уснуть. Смотрел в потолок, слушал, как Линь Си ходит по комнате, проверяя еще и еще раз, все ли готово. Потом она легла рядом, прижалась, и он почувствовал, как напряжение уходит.

— Боишься? — спросил он тихо.

— Немного, — призналась она. — Новая жизнь — это всегда страшно.

— Я рядом.

— Знаю. Поэтому не очень страшно.

Они уснули под утро, обнявшись, и снился им запад — бескрайние степи, высокое небо, и они вдвоем на фоне заката.

Рассвет застал их уже в седлах. Город просыпался медленно, нехотя, когда они выезжали из западных ворот — те самые ворота, через которые вчера въезжали на конный рынок. Стража проверила документы, пожелала счастливого пути, и вот уже столица осталась позади, а впереди расстилался тракт, уходящий в бесконечность.

Линь Си обернулась, посмотрела на удаляющиеся стены. Лицо ее было спокойным, но Мо Фань чувствовал — внутри у нее все сжимается от мысли, что она покидает город, где прошла вся ее жизнь.

— Не жалеешь? — спросил он тихо.

— Нет, — ответила она твердо. — Не жалею. Здесь было хорошо, но впереди будет лучше. Я знаю.

— Откуда?

— Просто знаю. — Она улыбнулась ему. — Потому что ты рядом.

Они поехали дальше, и столица скрылась за горизонтом.

Дорога на запад оказалась совсем не такой, как они представляли. Вместо оживленного тракта с постоялыми дворами через каждые десять ли — пустынная лента, уходящая в холмистую местность, поросшую редким лесом. Вместо толп путешественников — одинокие путники, спешащие по своим делам, да изредка торговые караваны, растянувшиеся на пол-ли.

— Здесь всегда так пустынно? — спросил Мо Фань, когда за первый день пути они встретили всего три повозки.

— На западе вообще мало народу, — ответила Линь Си. — Степи начинаются, земли бедные, урожаи плохие. Кто может — уезжают в центральные провинции. Остаются только те, кому деваться некуда, да те, кто на опасности горазд.

— А мы к какой категории относимся?

— Мы — к тем, кому деваться некуда, — рассмеялась она. — Шучу. Мы — к тем, кто ищет приключений.

— Приключений я за свою жизнь навидался, — усмехнулся Мо Фань. — Хватило бы на десять жизней.

— А ты поделись со мной. Мне еще много не хватает.

— Поделюсь, — пообещал он. — У нас теперь вся жизнь впереди.

К вечеру первого дня они добрались до небольшого поселка, где можно было переночевать. Постоялый двор оказался маленьким, но чистым, хозяин — приветливым, а еда — сытной и вкусной.

— Куда путь держите? — спросил хозяин, подавая им ужин.

— На запад, — ответила Линь Си. — В Приграничный.

— Ого, — хозяин присвистнул. — Далеко. И опасно. Там сейчас неспокойно, говорят. Кочевники активизировались, набеги участились. Вы бы поосторожнее.

— Мы осторожно, — кивнул Мо Фань. — А что именно там происходит?

— Да кто ж его знает, — хозяин развел руками. — Люди оттуда бегут, рассказывают разное. Кто говорит — кочевники озверели совсем, кто — твари из степи полезли, а кто — вообще про какую-то черную секту шепчется. Не разберешь.

Линь Си переглянулась с Мо Фанем. Черная секта — это могло быть что угодно, от обычных бандитов до новых культистов Бездны.

— Мы разберемся, — сказал Мо Фань. — Спасибо за предупреждение.

Ночь прошла спокойно. На рассвете они снова были в пути.

Второй день дороги выдался тяжелым. Начался дождь — сначала мелкий, моросящий, потом все сильнее, превративший тракт в месиво из грязи. Лошади шли с трудом, то и дело скользя копытами, приходилось спешиваться и вести их под уздцы.

— Ненавижу дождь, — проворчала Линь Си, увязая в грязи по щиколотку. — Ненавижу грязь. Ненавижу эту дорогу.

— А кто хотел приключений? — усмехнулся Мо Фань, хотя ему самому было не легче.

— Я думала, приключения — это схватки с бандитами, поиски сокровищ, спасение красавиц. А это просто... грязь.

— Это тоже приключения. Просто негероические.

Она фыркнула, но улыбнулась. Мо Фань знал, что на самом деле она не жалуется — просто выпускает пар. Идти под дождем, таща лошадей, было тяжело даже для него, не то что для обычной девушки.

— Давай передохнем, — предложил он, заметив подходящее дерево с густой кроной, под которой можно было укрыться. — Переждем немного.

Они привязали лошадей, забрались под дерево, пытаясь укрыться от дождя. Линь Си дрожала — промокла насквозь, зуб на зуб не попадал. Мо Фань обнял ее, прижимая к себе, стараясь согреть.

— Холодно, — стучала зубами она.

— Сейчас согреемся. — Он сосредоточился, пустив по телу ци, и вскоре от него начало исходить тепло. Линь Си прижалась благодарно, затихла.

— Волшебник, — прошептала она.

— Культиватор, — поправил он. — Но суть та же.

Дождь кончился через час. Небо прояснилось, выглянуло солнце, и мир заиграл красками — мокрая листва блестела, птицы запели, даже грязь на дороге перестала казаться такой противной.

— Едем дальше? — спросил Мо Фань.

— Едем.

Они продолжили путь. К вечеру добрались до еще одной деревни, где переночевали, и на рассвете снова тронулись в дорогу.

Третий день пути принес перемены. Леса кончились, начались степи — бескрайние, зеленые, уходящие до самого горизонта. Здесь было просторно, ветрено и удивительно красиво. Высокая трава колыхалась волнами, птицы парили в небе, и только узкая лента тракта нарушала первозданную гармонию.

— Красота какая, — выдохнула Линь Си, останавливая коня. — Я никогда не видела степь. Только на картинках.

— Красиво, — согласился Мо Фань. — И опасно. Здесь легко спрятаться, легко напасть внезапно. Кочевники знают эти места как свои пять пальцев.

— Ты был здесь раньше?

— Давно, в прошлой жизни. Мы с Лин охотились на банду культистов, которые укрывались в степи. Месяц гонялись за ними, пока не загнали в угол.

— И что?

— Убили. Всех до одного. Но своих потеряли — пятерых.

Линь Си помолчала, потом тронула коня:

— Поехали. Нужно успеть до темноты найти ночлег.

Они ехали до вечера, наслаждаясь просторами и ветром. К закату добрались до маленького хутора — три дома, окруженных чахлым забором, колодец, пара тощих коров.

Хозяин — старик с седой бородой — пустил их переночевать за небольшую плату. Предупредил:

— Ночью не выходите. В степи неспокойно. Волки воют, и не только волки. Кто-то шастает, огни видно. Я уж и свечи лишний раз не жгу, чтоб не привлекать.

— Кто шастает? — спросил Мо Фань.

— А кто его знает. Люди в черном, с факелами. Появляются ниоткуда, исчезают в никуда. Я думал, кочевники, но кочевники так себя не ведут. Те приходят грабить, а эти просто ходят. Как призраки.

Линь Си снова переглянулась с Мо Фанем. Люди в черном, появляющиеся ниоткуда — это могло быть что угодно. Но после истории с культистом они были настороже.

— Мы будем осторожны, — пообещала она.

Ночью Мо Фань не спал. Сидел у окна, всматриваясь в темноту, сжимая клинок в руках. Рядом, прижавшись к его плечу, дремала Линь Си — она пыталась караулить с ним, но усталость взяла свое.

Где-то далеко в степи мелькнул огонек. Один, потом второй, потом цепочка. Кто-то шел с факелами — ровно, спокойно, будто знал дорогу наизусть.

Мо Фань сжал клинок крепче. Но огни прошли мимо, скрылись за горизонтом, не приблизившись к хутору.

Утром старик сказал:

— Видели? Я же говорил — ходят.

— Видели, — кивнул Мо Фань. — Кто это может быть, не знаете?

— Не знаю, милок. И знать не хочу. Мое дело маленькое — дожить спокойно.

Они позавтракали, заплатили старику и двинулись дальше. Степь встречала их ветром и солнцем.

— Думаешь, это культисты? — спросила Линь Си, когда хутор скрылся за холмом.

— Не знаю. Может быть. Но ведут они себя странно — не нападают, не грабят, просто ходят. Что им нужно?

— Может, разведка? Ищут что-то?

— Возможно. Надо быть настороже.

Они ехали еще два дня, ночуя в маленьких деревушках и на постоялых дворах. Огни в степи появлялись каждую ночь — то далеко, то ближе, но никогда не приближались настолько, чтобы можно было разглядеть людей.

На пятый день пути они добрались до города, который был последним крупным населенным пунктом перед Приграничным. Здесь можно было отдохнуть, пополнить припасы и узнать новости.

Город назывался Степной — типичный провинциальный центр с грязными улицами, низкими домами и хмурыми жителями. Постоялый двор, где они остановились, был полон слухов и сплетен.

— Слыхали? — говорил какой-то мужик за соседним столом. — Опять нападение. Караван разграбили, людей убили, товары забрали.

— Кочевники?

— Кто ж его знает. Говорят, не похоже на кочевников. Те обычно баб с детьми не трогают, только мужчин убивают. А тут всех подряд — и баб, и детей. Жестоко так, с выдумкой.

Линь Си напряглась. С жестокостью, с выдумкой — так действовал культист.

— Простите, — обратилась она к мужику. — А где это случилось?

— Да тут недалеко, — мужик махнул рукой на запад. — Днях в двух пути. Дорога на Приграничный как раз там проходит.

— Спасибо.

Они переглянулись. Дорога на Приграничный — та самая, по которой им предстояло ехать завтра.

— Что думаешь? — тихо спросила Линь Си.

— Думаю, что надо быть готовыми ко всему, — ответил Мо Фань. — И возможно, нам стоит задержаться здесь на день, разузнать побольше.

— Согласна.

Они остались в Степном на день. Мо Фань ходил по городу, слушал разговоры, присматривался к людям. Линь Си отправилась в местное управление — как инспектор, она имела право просматривать отчеты о нападениях.

К вечеру они встретились в гостинице, обмениваясь новостями.

— Ничего определенного, — сказал Мо Фань. — Все говорят разное. Кто-то видел людей в черном, кто-то — тварей, кто-то — вообще призраков. Толку мало.

— А у меня больше, — Линь Си разложила на столе бумаги. — Я нашла отчеты о нападениях за последний месяц. Десять случаев, все — на дороге к Приграничному. Жертв — семьдесят три человека. И у всех...

— Вырезаны сердца? — догадался Мо Фань.

— Да. У всех до одного. Только здесь это не афишируют, чтобы паники не было. Пишут просто "убиты с особой жестокостью".

— Значит, культисты. Или последователи того, кого мы убили. Бездна не успокаивается.

— Что будем делать?

Мо Фань задумался. В одиночку против банды культистов, даже с клинком, идти было опасно. Но и ждать, пока они соберут новые сердца, нельзя.

— Надо ехать, — сказал он наконец. — Но осторожно. Не лезть в лоб, разведать сначала. Может, удастся найти их логово.

— А если они нападут?

— Тогда будем драться. Вдвоем мы сильнее, чем поодиночке.

Линь Си кивнула, хотя в глазах ее мелькнул страх. Но она умела его прятать.

— Тогда завтра с рассветом выезжаем, — сказала она твердо. — И будь что будет.

— Будет победа, — поправил Мо Фань. — Я обещаю.

Они обнялись, чувствуя, как впереди снова замаячила опасность. Но теперь они были вместе, и это придавало сил.

Ночь прошла спокойно. А на рассвете они выехали в сторону Приграничного — туда, где в степи ждала новая битва с Бездной.

Они выехали на рассвете, когда солнце только начало подниматься над горизонтом, окрашивая бескрайнюю степь в золотисто-розовые тона. Воздух был свеж и чист, пахло полынью и высохшей травой, птицы пели где-то высоко в небе, и вся эта идиллия так контрастировала с тем, что ждало их впереди, что Мо Фаню на миг показалось — а может, всё это ошибка? Может, никаких культистов нет, и можно просто наслаждаться дорогой и обществом друг друга?

Но клинок за спиной тихо звенел — он чувствовал опасность, и Мо Фань привык доверять ему.

— Красиво, — сказала Линь Си, глядя на восход. — Даже не верится, что в таком месте может происходить что-то плохое.

— В том-то и дело, — ответил Мо Фань. — Красота не выбирает, где ей быть. И зло тоже. Оно везде, где есть люди.

— Ты философ.

— Я старый. С годами поневоле начнешь философствовать.

Она улыбнулась, тронула коня, и они поехали дальше.

Дорога на Приграничный шла через степь ровной лентой, иногда пересекая небольшие речушки, иногда огибая холмы. Здесь было пустынно — ни повозок, ни путников, только ветер и трава. К полудню они добрались до места, где, по сообщениям, произошло последнее нападение.

Следы еще сохранились. Обгоревшие остатки повозок, темные пятна на земле, которые даже дожди не смогли смыть до конца, разбросанные вещи — все говорило о том, что здесь случилась трагедия.

Линь Си спешилась, подошла к месту, где когда-то горел костер. Подняла какую-то тряпку — детскую рубашечку, маленькую, с вышивкой по вороту. Руки ее дрожали.

— Здесь дети были, — сказала она глухо. — Совсем маленькие.

Мо Фань подошел, обнял ее за плечи:

— Мы найдем их. Остановим.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они осмотрели место тщательно. Следы вели на запад — в глубь степи, туда, где не было дорог, только холмы да овраги. Культисты не слишком скрывались — видимо, чувствовали себя в безопасности.

— Поедем за ними, — решил Мо Фань. — Но осторожно. Не будем приближаться, просто посмотрим, куда они идут.

Они свернули с дороги и поехали по степи, ориентируясь по следам. К вечеру следы привели их к небольшому оврагу, на дне которого виднелись огни — несколько костров, палатки, люди.

— Они, — прошептала Линь Си, вглядываясь в темноту.

— Да. — Мо Фань считал. — Человек двадцать, не меньше. И похоже, не только люди.

Среди фигур у костров мелькали силуэты, слишком высокие, слишком худые, с неестественно длинными конечностями. Твари. Культисты призвали тварей.

— Что будем делать? — спросила Линь Си, и в голосе ее не было страха — только решимость.

— Ждать. Ночью нападем, когда большинство уснет. Сейчас они настороже.

Они отползли назад, нашли укрытие за холмом, привязали лошадей и стали ждать.

Ночь в степи наступила быстро. Костер в овраге догорал, фигуры становились все неподвижнее. Мо Фань ждал, когда часы покажут самое темное время — перед рассветом, когда сон особенно крепок.

— Пора, — сказал он тихо.

Линь Си кивнула, проверила оружие — короткий меч и метательные ножи. Мо Фань вынул клинок, и лезвие тускло засветилось в темноте, готовое к бою.

Они спустились в овраг бесшумно, как тени. Первый часовой даже не успел вскрикнуть — клинок Мо Фаня пронзил его горло, и он осел на землю, не издав ни звука. Второй тоже умер быстро.

Но третья тварь почуяла их. Она взревела — жутко, пронзительно, и через секунду весь лагерь пришел в движение.

— Принимай бой! — крикнул Мо Фань, бросаясь вперед.

Клинок пел в его руках, рассекая тварей и людей, уворачиваясь от ударов, находя самые уязвимые места. Линь Си дралась рядом, прикрывая спину, отбивая атаки с флангов. Они двигались как единое целое, понимая друг друга без слов, чувствуя каждое движение партнера.

Культисты оказались не так сильны, как их предводитель в горах. Это были обычные люди, поддавшиеся соблазну силы, но не успевшие набрать ее достаточно. Мо Фань убивал одного за другим, не давая им опомниться, не позволяя собраться для ритуала.

Твари были опаснее — быстрые, сильные, почти неуязвимые для обычного оружия. Но клинок, выкованный из сердца павшей звезды, жег их как огонь. От каждого удара твари взвизгивали и рассыпались в прах.

— Сзади! — крикнула Линь Си.

Мо Фань развернулся, встречая удар огромной твари, похожей на помесь волка и человека. Клинок вошел в ее грудь, тварь замерла на миг и рухнула, увлекая его за собой.

— Мо Фань! — Линь Си бросилась к нему, но он уже вставал, отряхиваясь.

— Жив. Ты как?

— Нормально. Кажется, все.

Они огляделись. Лагерь был залит черной кровью тварей и красной — людей. Трупы лежали везде, костры догорали, воняло гарью и смертью.

— Всех убили? — спросила Линь Си, тяжело дыша.

— Похоже. — Мо Фань прошелся по лагерю, проверяя. — Да, все.

Он подошел к алтарю — небольшому, переносному, сложенному из камней прямо в овраге. На нем лежали сердца — десятки сердец, еще свежих, еще теплых.

— Мерзавцы, — выдохнул он. — Уже собрали немало.

— Что с ними делать?

— Сжечь. Вместе с алтарем. И тела сжечь — и людей, и тварей. Иначе Бездна может их вернуть.

Они собрали хворост, облили все маслом из найденных в лагере запасов и подожгли. Пламя взметнулось высоко, освещая овраг, и Мо Фань с Линь Си стояли рядом, глядя, как гибнет зло.

— Кажется, это было последнее гнездо, — сказала Линь Си. — По крайней мере, на этой дороге.

— Надеюсь. Но Бездну просто так не уничтожить. Будут новые.

— Значит, будем бороться.

Он обнял ее, прижимая к себе, чувствуя, как бьется ее сердце — часто-часто, от пережитого волнения.

— Устала?

— Есть немного. И руки дрожат. Но в целом нормально.

— Молодец. Ты отлично дралась.

— Учитель хороший был, — улыбнулась она. — Научил.

Они дождались, пока огонь догорит, развеяли пепел, чтобы даже памяти не осталось, и пошли к лошадям. Те стояли спокойно, только вздрагивали от запаха гари.

— Едем дальше? — спросила Линь Си.

— А ты сможешь?

— Смогу. Хочу доехать до места сегодня.

— Тогда едем.

Они выехали из оврага, когда начало светать. Солнце поднималось над степью, золотя траву, и казалось, что вся ночная битва была просто страшным сном.

Но запах гари на одежде напоминал — не сон. Быль.

К Приграничному они подъехали к вечеру. Город оказался небольшим, обнесенным частоколом, с парой сторожевых вышек и небольшим гарнизоном у ворот. Стража проверила документы Линь Си, удивленно подняла брови, узнав, что она новый старший инспектор, и пропустила с почетом.

— Ну вот мы и на месте, — сказала Линь Си, оглядываясь. — Как тебе?

— Поживем — увидим, — ответил Мо Фань. — Главное, что вместе.

— Да. — Она улыбнулась. — Главное, что вместе.

Они въехали в город, и началась новая глава их жизни.

А позади осталась степь, битва, пепел сожженных чудовищ и долгая дорога.

Дорога, которую они прошли вместе.

Том 1 "Сломанный клинок". Глава 9 "Тени прошлого"

Приграничный встретил их утренним холодом и пронизывающим ветром, который дул со стороны степи не переставая. Город располагался на самом краю империи — дальше начинались только бескрайние степи, где кочевники кочевали со своими стадами, не признавая ничьей власти, да изредка встречались одинокие поселения смельчаков, рискнувших обосноваться в этих диких местах.

Мо Фань стоял на крыльце небольшого дома, который им выделили как служебное жилье, и вглядывался в горизонт. Степь поражала своими масштабами — ни гор, ни лесов, ни холмов, только ровная линия, где небо встречалось с землей, и это бескрайнее пространство давило на психику не меньше, чем горные теснины.

— Замерзнешь, — раздался голос за спиной.

Линь Си вышла на крыльцо, закутанная в теплый халат, и протянула ему кружку с горячим чаем. Сама она тоже держала такую же, грея озябшие руки.

— Не замерзну, — ответил Мо Фань, принимая кружку. — Просто смотрю. Непривычно после гор.

— Привыкнешь. — Она встала рядом, тоже глядя в степь. — Говорят, кто поживет здесь год — уже не может уехать. Степь затягивает.

— Чем?

— Простором. Свободой. Тем, что здесь нет стен, нет границ, можно ехать до самого горизонта и никогда не упереться в тупик. Я читала отчеты тех, кто служил здесь до меня. Многие в итоге остались навсегда.

— А ты хотела бы остаться?

Линь Си задумалась, отпивая чай:

— Не знаю. Пока слишком рано говорить. Но мне здесь нравится. Воздух чистый, люди простые, работы много. А главное — ты рядом. А где ты, там и дом.

Мо Фань улыбнулся, обнял ее свободной рукой, прижимая к себе. Они стояли так, глядя на степь, и в этом было что-то умиротворяющее, несмотря на холодный ветер.

— Пойдем в дом, — сказала Линь Си через некоторое время. — Завтракать надо, а потом в управление. Мне сегодня представляться начальству.

— Я с тобой.

— Конечно. Ты же мой помощник.

Она усмехнулась, чмокнула его в щеку и ушла в дом. Мо Фань постоял еще немного, допивая чай, и тоже вернулся внутрь.

Дом был небольшим, но уютным — две комнаты, кухня, маленький дворик с навесом для лошадей. Мебель простая, добротная, печь топилась по-черному, но грела хорошо. Линь Си уже хлопотала у очага, разогревая вчерашний ужин.

— Садись, — скомандовала она. — Через час выходим.

Они позавтракали в спешке, оделись потеплее и отправились в управление.

Управление инспекторов в Приграничном располагалось в центре города, в двухэтажном каменном здании, которое когда-то было чьим-то богатым домом. Теперь здесь пахло бумагой, чернилами и казенщиной, как в любом присутственном месте империи.

Начальник местного отделения, пожилой мужчина с седыми усами и усталыми глазами, встретил их без особого энтузиазма, но профессионально вежливо.

— Инспектор Линь Си, — прочитал он бумаги, которые она подала. — Старший следователь, переведена из столицы. Рекомендации отличные, послужной список впечатляет. Что ж, добро пожаловать в Приграничный.

— Благодарю, — кивнула Линь Си. — А это мой помощник, Мо Фань. Он будет работать со мной.

Начальник окинул Мо Фаня оценивающим взглядом, задержался на клинке за спиной:

— Помощник? А по виду — боец. Откуда такой?

— Из Небесного Покоя, — ответил Мо Фань. — Был наемником в гильдии, потом помогал инспекторам в расследовании дел о культистах.

— О культистах, значит, — начальник хмыкнул. — Это нам пригодится. Здесь тоже неспокойно в последнее время. Люди пропадают, находят трупы с вырезанными сердцами, кочевники ведут себя странно.

Линь Си переглянулась с Мо Фанем. Вырезанные сердца — это был их профиль.

— Мы в курсе, — сказала она. — По дороге сюда уничтожили группу культистов в степи. Человек двадцать и несколько тварей.

Начальник присвистнул:

— Серьезно? И вы вдвоем?

— Вдвоем.

— Хм. — Он посмотрел на них с новым уважением. — Может, вы и правы те, кто нам нужен. Ладно, располагайтесь. Ваш кабинет на втором этаже, третий по коридору. Жилье дали?

— Дали.

— Хорошо. Завтра приступайте к работе. А сегодня — осваивайтесь, знакомьтесь с городом. Если что-то срочное — я пришлю.

Они поблагодарили и вышли.

— Кабинет, — сказала Линь Си, поднимаясь по лестнице. — У меня будет собственный кабинет. Никогда не было.

— Рада?

— Очень. Это значит, что меня воспринимают всерьез.

Кабинет оказался небольшим, но светлым — окно выходило на улицу, стол, два стула, шкаф для бумаг. Линь Си села за стол, погладила столешницу, будто проверяя, настоящая ли.

— Мой, — сказала она с гордостью. — Первый в жизни собственный кабинет.

— Поздравляю, — улыбнулся Мо Фань.

— Это и твой тоже. Будешь сидеть здесь, помогать с бумагами, а когда надо — ходить со мной на задания.

— Я готов.

Они посидели в кабинете, привыкая к новому месту, потом вышли в город — знакомиться.

Приграничный оказался городом контрастов. Здесь соседствовали богатые дома купцов, нажившихся на торговле со степью, и убогие лачуги беженцев, спасающихся от кочевников. Здесь пахло дорогими специями и дешевой похлебкой, здесь слышалась речь на десятке языков, и здесь же в подворотнях находили трупы тех, кому не повезло.

— Шумный город, — заметил Мо Фань, когда они проходили мимо рынка.

— Живой, — поправила Линь Си. — Такие города мне нравятся. Здесь чувствуется пульс жизни.

— И смерти тоже, — добавил он, заметив в переулке пару стражников, склонившихся над телом.

— И смерти, — согласилась она. — Пойдем посмотрим?

Они подошли. Стражники узнали нового инспектора (слухи в маленьких городах распространяются быстро) и пропустили к телу.

Мужчина лет сорока, одетый бедно, лежал ничком в грязи. Смерть наступила несколько часов назад — тело уже окоченело. Мо Фань перевернул его и сразу увидел то, что искал.

Грудь была распорота, и там, где должно было быть сердце, зияла пустота.

— Еще один, — тихо сказал он.

Линь Си наклонилась, рассматривая рану. Потом выпрямилась, лицо ее было бледным, но спокойным.