Сыворотка №86

Глава 1 - Загадка комнаты 315

— В центре «Бессмертное древо» акция! Для добровольцев, придущих на испытание, вознаграждение на двадцать процентов больше! Возможно именно ты станешь новым героем человечества и откроешь для нас двери к вечной молодости! Подросток с листовками, горланя, пронёсся мимо, едва не задев плечом Рика. Не сбавляя шаг, Рик немного развернул корпус, пропуская старательного пацана. Две бабушки тоже проводили его неодобрительными взглядами: — И когда они всё там передохнут! Сколько можно людей травить! Скоро уже в фаст-фуде будет больше натуральных продуктов, чем в нашей крови. Вампирюги! — Тише, Ань, — испуганно зашептала другая. — Погляди на того чернявого, в зелёной майке. Да не пялься так открыто, тихонько поворачивайся. Небось наркоман какой-то. Погляди сколько татуировок! Ещё услышит, разозлится, кинется.

Рик спрятал раздражение за улыбкой. Он не просто не похож на наркомана, он был выпускником одной из лучших академий чрезвычайных ситуаций! С рельефным, но гибким телом, узкой талией, широкими плечами — такого бери и на рекламный плакат фотографируй! Но нет же! Старых кляч интересовали лишь четыре маленькие квадратные татуировки в виде печатей в рядок выстроившихся на его правом плече. Тех самых, что отмечали количество и тип вакцинации. По правде сказать, он никогда не участвовал в экспериментах, хотя и не видел в этом ничего зазорного. Пару вакцинаций были обязательны для детей. И каждому выбирали индивидуальные, вычислив генетическую предрасположенность! Все остальные уже по желанию. Чаще всего, если человек не заболевал чем-то сверхсерьёзным, больше одной дополнительной за жизнь решали не делать. Рику было двадцать четыре и он был здоров как бык, и без всяких там предосторожностей. Но мечтал устроиться на какую-то элитную и по-настоящему важную работу, а туда брали только лучших из лучших!

Вакцинация не добавляла никаких новых суперспособностей, зато могла навсегда избавить от эпилепсии, рака, диабета, шизофрении или прочих наследственных заболеваний ещё до их проявления. Правда, были и те, кто начинал кайфовать от сывороток, терял контроль и злоупотреблял медицинскими достижениями. Тогда эффект был обратный. Но, похоже, эти почтенные высокообразованные ведьмы забыли, что для такого эффекта необходимо как минимум шесть-семь инъекций.

— У тебя шокер с собой? — промычала Аня. Похоже, старалась почти не разжимать губ, чтобы не спалиться. — Нет? Как ты могла забыть! Ничего-ничего, если этот псих кинется, я его сумкой огрею.

Рик остановился. Поправил чёлку, достал из-под футболки жетон с группой крови и номерами прививок — такие всегда раздражают «естественных людей» — и, вежливо улыбаясь, повернулся к заговорщицам. Как и ожидалось, на их сморщенных, потемневших от возраста телах, красовалась всего пару позеленевших печатей. Если бы любая из них в своё время читала не жёлтую прессу, а научные статьи и сделала бы хотя бы одну дополнительную прививку, могла бы протянуть на двадцать лет дольше с вероятностью в шестьдесят процентов. Шестьдесят процентов! Вместо этого они купили длинные юбки, пряча варикоз и широкие шляпы, боясь получить рак кожи.

— Простите, мне послышалось, вы меня окликнули? Вы хотели уточнить какой-то адрес?

Длинная, с растрёпанной сединой, вероятно та самая Аня, взирала с враждебностью. В то время как её спутница, испуганно ойкнув, спряталась за спину подруги.

— Вы ослышались.

— Я вижу у вас тяжёлая сумка. Может мне помочь её поднести?

— Пошёл прочь, наркоман!

— Наркоман? — Рик делано изумился и оглянулся.

Справа в кафе влюблённые давились смехом, наблюдая за шоу. Рик им подмигнул.

— Вы видели наркомана? Где? Очень хорошо, что вы это сообщили. Моя обязанность защищать вас от таких, как они! — Он шагнул вперёд, выставив жетон, чтобы они точно различили знак академии. — Куда он побежал? Я немедленно его задержу, а вы вызовите, пожалуйста, патруль...

Старухи побледнели. Робкая схватила Аню за руку и помчалась прочь со скоростью улитки, хромая на обе ноги.

— Постойте! — не двигаясь с места, крикнул вдогонку Рик. — А как же наркоман? Вы должны выполнить свой гражданский долг!

Парочка уткнулась лбами в стол из-за приступа смеха. Но едва две широкие шляпы скрылись в толпе, улыбка сползла с лица Рика. Всё это было не столько весело, сколько чрезвычайно печально.

Даже после века «апокалипсиса» нашлись снобы, предпочитающие танцевать с бубном под луной, но не признать эффективность новшеств. Конечно, никакого библейского апокалипсиса не случилось. Но начавшаяся с начала двадцать первого века «эпоха великих эпидемий», каждые пять-десять лет возникала новая, доселе неведомая зараза, и бушевала целое столетие. По отдельности с каждой из них можно было бороться и найти антидот. Но фармацевты просто не успевали. Смеющийся вирус, пурпуровирус, муравьиная лихорадка, волчий вой, щепучая мокрота, каниновирус и многие другие. Мечты о космосе, искусственном интеллекте равном человеку, компьютерном бессмертии стали неважны. Куда там, когда население таяло на глазах и главной задачей стало вновь успеть обзавестись, и хоть немного вырастить, потомство, словно вернулись средние века!

Оставшиеся в живых стеклись в общие города и начали активно исправлять свою ДНК. Национальность, традиции, культурная идентичность — всё то, чем люди гордились веками и так тщательно берегли, утратили актуальность. Заводить потомство, если не имел между собой и сексуальным партнёром хотя бы шесть ступеней, отделяющих от родства, стало почти приговором. Метисы же, напротив, имели явное преимущество. Кроме того, пережив этот век, генетический код человека изменился. Теперь, глядя на подобного, тяжело стало определить две доминирующие расы родителей. Всё, что было намешано за последние полвека, легко определялось взглядом в лицо, без ненужных родословных. К 2376 году половина населения состояла из подобных людей новой эпохи — rectam huius. У второй половины пока сохранились ярко выраженные этнические особенности, однако, это оставался лишь вопрос времени. Каждого новорожденного проводили через массу тестов и анализов, выявляя слабые места и устраняя их. Медицина спасла мир! Но тени былых страхов, что из живого человека сделают консервант, по-прежнему бродили среди некоторых... индивидов.

Дешёвая забегаловка с красными жалюзями и тесными столиками уже несколько лет служила прибежищем для студентов. В этот день ей предстояло последний официальный раз собрать их вместе. Все места были заняты, но для Рика это не стало проблемой, ведь Рахиль не возражала уступить своё место и посидеть на его коленях.

— Ну что, пока наша судьба ещё покрыта туманом неизвестности, может сыграем в предсказания? — потёр руки друг о друга Лео. — Давайте, давайте, пошевеливайтесь, ленивые задницы!

— О, нет! — раздался тихий стон со всех сторон.

— Не успеем, — протянула Саманта, взглянув на часы.

— Те, кто будут быстро шевелиться — успеют. А кто не успеет, того заставлю пересдавать кросс наперегонки со мной!

Лениво отругиваясь и зевая, окружающие зашевелились. Начали спрашивать друг у друга ручки и рвать листки на полоски, чтоб записать желанное место работы и, свернув трубочкой, бросить в кепку Лео. В предсказания они не прекращали играть каждую вечеринку на протяжении уже трёх лет! Каждый раз инициатор был один и тот же. Лео с детской наивностью мечтал достать фант с предсказанием прекрасного будущего. А именно - узнать, что он прославится, совершив невиданный подвиг. В одиночку спасёт и успокоит группку особенно опасных наркоманов, не подхватив от них ни капли заразы. Может быть, когда-то поедет в путешествие, что расширит возможности человечества, поучаствовав в группе первооткрывателей. Ведь люди уже почти переварили прошлые эпохи и новое время ждет своих героев. Ждёт и нуждается в них! Каждый студент об этом в тайне мечтал, но лишь у Лео хватало смелости во всеуслышание проговаривать эти желания, не боясь что они не сбудутся.

Несмотря на некоторые загоны Лео и зависть к его успехам, этого парня действительно любили. Заводила, отличник и немного зануда, он, как и Саманта, были представителями тех самых rectam huius. Кто только не был их предком! Глаза Лео достались от азиатов, а мелкие, жёсткие, похожие на губку, завитки очень напоминали коренных жителей африканских континентов, но были почти белыми. Такие носы до сих пор называли греческими, а экспрессивную эмоциональную манеру он унаследовал от кого-то из самых горячих народов. Предположительно тех, кого когда-то звали испанцами или ирландцами. Истинный образец перемен и светлого будущего!

Саманта в этом плане была более спокойная. Европейские, предположительно славянские, черты сочетались с красноватым «индейским» цветом кожи, широкая кость с выпуклыми, даже слишком, мышцами, отсылала к африканским племенам.

— Эй, парочка сиамских близнецов, — окликнул их Лео. — Кончайте облизывать друг друга глазами, нас всех сейчас стошнит. Все уже написали, только вас, господа, ждём!

— Если тебя стошнит в кепку, — деликатно, со скрытой усмешкой, ответила Рахиль, — вытянуть предсказание не удастся.

— Знаете, ребята, — Саманта подёргала себя за африканские косички, — Полюбуйтесь-ка друг другом ещё пару минут.

— Но-но! Диверсантам не место в наших рядах, — Лео поднял палец вверх, изображая главную статую правосудия. — В наказание ты первой вытаскиваешь фант!

Рику с наследственностью повезло не так, как друзьям. В нём, бесспорно, доминировали европейские гены. Светло-карие с жёлтой звёздочкой внутри глаза с широким разрезом. Чуть загорелая, но светлая, кожа. Вытянутый овал лица. Ровный с мягким округлым кончиком нос. Длинные, немного изогнутые брови. Очень тёмные, но всё же не черные волосы, выбритые по бокам и слабая рыжинка в маленькой бородке.

И как бы он не пытался противиться, его тянуло к девушкам похожим именно на него. Учёные давно доказали, что даже ярые любители экзотических любовных партнёров при выборе долгосрочного спутника жизни предпочитают свою расу. Маньяки, кстати, тоже. Человек подсознательно стремится искать похожего на себя и свою мать. Так что, прожив много лет бок о бок, некоторые люди не просто приобретали некое сходство, они его усиливали. Другое дело, что теперь такое подсознательное стремление стало неактуально.

Но, как бы Рик не стремился поменяться, обзавестись таким букетом генов для своих детей, как Саманта или Лео, его потомки смогут не раньше чем через четыре-пять поколений. И как специально, Рахиль обладала схожими этническими признаками, в таком разномастном мире! Она щеголяла пикантной мушкой под левым глазом, напоминала восточную красавицу с картинок и, главное, обладала гармоничными чертами лица. Почти все современные люди имели правильные и здоровые черты — близко или далеко посаженные глаза, неправильный прикус, кривые носовые перегородки стали редкостью. Но из-за такой широкой палитры генов, внешность молодёжи часто собиралась в симпатичный, выразительный, но редко изысканный набор. Именно в уже устаревшей красоте Рик находил удовольствие.

Впрочем, всем вместе сравнить своё будущее не удалось — конверты принесли раньше. Потеряв большую часть аудитории, Лео настоял, чтобы за их столиком все действовали по старинке.

— Достал, — проворчала Саманта, но растягивая слова прочитала. — Стажировка в зоопарке монстров-мутантов.

— А ты бы чего хотела?

— Да, собственно, почему бы и нет? Всю жизнь мечтала отсиживать задницу в ожидании, когда какое-то чудовище в припадке постарается откусить голову идиоту, решившему кинуть в него камнем.

Распечатав конверт, Саманта округлила глаза и уныло пустила его по кругу.

— Надо же! И правда работает! — Лео был в восторге. — Только не сиди на этой работёнке слишком долго. Охрана там бдительна будь здоров! Пока дождёшься своего идиота, наберёшь десяток килограммов от безделья.

— Да пошел ты.

— Уступая место даме...

— Сколько раз я говорила не называть меня «дамой»! — Мгновенно вызверилась Рахиль.

— Прошу прощения, — Лео покаянно поклонился. — Как тяжело ухаживать за современными девушками. Прошу, мисс.

После смешения рас стало не особенно важно как к тебе обращались — господин, сан, мистер, дон, гражданин или десятками других способов. Всё это давно устарело, но культура прошлого продолжала подпитывать подобные привычки. В конце концов, когда наступила эра апокалипсиса, техническое и этническое развитие человечества не только остановилось на месте, но и шагнуло назад. Всё время и ресурсы тратились на медицинские исследования, повышенный контроль качества продуктов питания, которые щедро наполняли организм витаминами, и быстрые массовые похороны до того, как зараза распространится. Снимать кино, рисовать компьютерные игры, устраивать шоу — всё требовало финансов, которых не хватало. Потом люди перестали чинить сломанные фены, приставки, миксеры, а просто забирали их из домов тех, кому они больше не нужны и несли на стерилизацию. Дальше дело коснулось телефонов, пылесосов, кухонных плит, компьютеров, автомобилей и даже авиакомпании перестали гнушаться «заимствованием» самолётов.

Ещё позже появились секты, сумевшие внушить большинству нелепую мысль — это кара господня за попытку построить виртуальную вавилонскую башню. Конечно, не всё поверили. Но в быстро пустующих городах найти мастеров, что могут хотя бы поменять оборванный молнией фонарный провод, становилось всё сложнее. Так что, с волной религиозного припадка стало как-то не до возни с бытовыми радостями. Тут хоть бы батареи зимой затопили. Не то придётся у костра, как пещерным людям, греться. Единственное исключение, где «грех» стал дозволен, по мнению большинства, оказались те самые больницы и институты.

Всего сто лет, и как чинить и пользоваться многими достижениями человечества пришлось заново учится по информации, сохранённой на флешках. Разбирать завалы ржавой техники, ища достаточно целую машину, электросамокат или игрушку, чтобы изучить её нутро.

В новостях говорили, что к 2376 году человечество смогло вернуть уровень развития начала двадцать первого века. Всего за каких-то пятьдесят-шестьдесят лет, по ускоренной программе, так сказать. Однако, новая эпоха большей частью поедала прошлые заслуги. Спрятанные в сейфах, тайно замурованные в стены, хранящиеся в подвалах книги, видеокассеты, телефоны, диафильмы — всё это широко использовалось. Но отремонтированных заново заводов и фабрик, производивших собственную продукцию, оставалось ничтожно мало. Пока хватало запасов прошлого. Однако, всё конечно и предстояла огромная работа. Кроме того, «распечатывание» вымерших городов, сохранивших ресурсы, было сопряжено с опасностью пробудить новую эпидемию. Поэтому работа шла медленно, со всей возможной предосторожностью.

Это поколение выпускников принадлежало к счастливчикам, родившимся в новой эпохе. Где уже работало радио, магнитофоны, телевизоры. Даже компьютеры и мобильные телефоны сумели запустить пять лет назад для широкой массы. Интернет пока оставался уделом государственных учреждений или платных залов. Но молодёжь, выросшая на культуре, где мелькали технические «новинки», впитывала всё увиденное - как виденье технологии, так и некоторые культурные особенности.

В новой эпохе стало достаточно простых обращений «мужчина» и «женщина». Вопросы о генеалогическом древе и о родовых традициях стали бесполезны, а носить какие-либо национальные костюмы, выражая свою идентичность, — глупо. Однако некоторые, как Рахиль, так впечатлявшиеся какой-либо расой, старались поддерживать неонациональность.

Рик этого не понимал, но спорить с Рахиль оказалось бесполезно и даже опасно. А вот псевдовикторианские платья с укороченными юбками, смотрелись очень даже ничего.

— Предсказание обещает патрулирование улиц, где чаще всего монстры нападают на домашних животных. А назначили меня в бригаду спасателей, сопровождающих основную группу на вскрытие запечатанных деревень в области.

— Да кого там спасать? — изумился Лео. — Там даже катакомб нет!

Рахиль пожала плечами и облокотилась на Рика. Она опять пахла клубничной жвачкой. Потихоньку, рассчитывая, что Рахиль воспримет его действия как заигрывания, Рик полез ей в задний карман юбки и тут же получил по руке. Рахиль совсем не была ханжой, но вот когда доходило дело делится жвачками — тут каждый за себя!

— Великий неизвестный предсказатель пророчит мне, — низко и загадочно прошептал Лео, — идти на завод и устранять чрезвычайные происшествия, спасая десятки бестолковых неучей. А распределение... Меня направляют в оранжевый сектор вакцинации! Успокаивать непредсказуемых!

Рик присвистнул. Это была действительно крутая работа, достойная лучшего. Каждый, кто мечтал запомнится на страницах учебника, завистливо покосился в сторону Лео. Предсказать последствия вакцинаций возможно на девяносто два процента. Но иногда случались и несчастные случаи. Вакцинированные на самом деле были наркоманами, сумевшие каким-то чудом утаить данные о прошлых процедурах. В таких случаях в любой момент наркоману в приступе обострённой шизофрении могло показаться, что врач желает вырвать ему глаза и из них сварить детям суп. Резкое обострение, например, гипертензии и сердечного недуга одновременно. Приступы бешенства. За считанные минуты возникшие и воспалившиеся до крайности язвы, аппендициты, инсульты. Всё что угодно. Сказать, что такие люди становились опасны для себя и окружающих — это не сказать ничего. Также нередко бывали случаи, когда наркоманы в припадке умудрялись пройти по тросу на другую крышу здания, каким-то образом вырвать из пола канализационные трубы, распилить их, впихнуть в них конечности, что в два раза толще, и потом только прийти в себя. В общем, спасение подобных субъектов требовало смекалки, скорости и смелости. И порою приходилось спасать очень благодарных знаменитостей.

— О великий я! Поздравляю тебя! Наконец тебя оценили по достоинству! Не плачьте, друзья, вы не потеряли меня! Я буду писать вам письма в зоопарк и заброшенные деревни.

— Если только Рик не будет тебе писать откуда-то с испытательных лабораторий отделов безопасности, — вяло огрызнулась поникшая Саманта.

Рик развернул свой фант и улыбнулся. Корявый почерк неизвестного однокурсника обещал:

«Приветствую, неудачник, — слушай и запоминай. Ты ничего в жизни не добъёшься — ни разу не полезешь в шахту, чтобы спасти котёнка. Не потушишь даже спички, не залезешь даже на крышу первого этажа, не станешь героем, которого помнят потомки. Ты отрастишь огромное пивное брюхо, твои волосы сбегут с твоей головы на грудь и скоро начнёшь трахаться с одышкой. Зато ты будешь сидеть в цветных трусах на бесполезной башне пляжных спасателей самого классного курорта, жрать чипы, мазать спину автозагаром и получать деньги за то, что глазеешь в бинокль на полуголых тёлок с большими сиськами, плещущихся в воде.»

— Ого! — Лео похлопал его по плечу, — прислушайся к дружескому совету. Если тебя сейчас распределение пошлёт в какую-то жопу мира, выбрось его ко всем холерам и следуй райской судьбе. Ведь она подала тебе знак!

Отдав Рахиль предсказание, Рик вскрыл конверт.

«Завтра в 11 00 вас ожидают в 315 кабинете.»

Он недоумённо моргнул и перевернул листок. С обратной стороны ничего не было.

— Ну что там?

— Эй, что с тобой?

Рик показал листок, чувствуя странное смятение. Он никогда прежде не слышал, чтобы при распределении совершались ошибки.

— Должно быть перепутали, — наконец сказал Лео. — Печатают-то всё на одном принтере. Представляю, как какой-то прыщавый первокурсник, замутивший с жирной бухгалтершей ради повышенной стипендии, получает твоё письмо. Вместо номера приватной комнаты, его посылают к крокодилам. Бедолага!

— Бухгалтерия на другом этаже, — Рик ещё раз перечитал листок. — Не думаю... но не понимаю.

— Так он же всегда закрыт, — передёрнула плечами Рахиль и надула из жвачки шарик.

— Не всегда, — тихо шепнула Саманта и неожиданно быстро для своей привычной тягучей манеры, затараторила, беспокойно озираясь. — У меня была подруга на три курса старше. На распределении её тоже пригласили в этот кабинет. Я тоже не поверила сначала. Потом, на следующий день, мы встретились, а она такая задумчивая идёт. Я спрашиваю «Как сходила?», а она «Нормально». И всё! Ни словом не обмолвилась о том случае. И что тот кабинет закрыт, тоже не сказала!

— А где она сейчас?

— Переехала в другой город. Первые полгода мы ещё общались, а потом ей вдруг надоело. Мать говорила, что она в какую-то командировку с археологами на несколько лет уехала. Домой она, кстати, тоже не пишет.

Рахиль напряглась и Рик успокаивающе провел ладонью по её спине:

— Саманта, такие истории хороши ночью у костра. Желательно, чтобы на заднем фоне выли призраки и бегал Индиана Джонс.

Саманта прикусила язык, но продолжала исподлобья тревожно сверлить глазами. Почувствовав настроение подруг, Лео, приняв пафосную позу и низким голосом киношного супергероя предложил:

— Хочешь я завтра схожу с тобой в это чудовищное место, Рики?

— Обойдусь.

— А может всё-таки... — Рахиль обернулась.

Иногда Рик особенно изумлялся женской храбрости. Рахиль спасала людей из реки в брачный сезон водных змей, любила подниматься на скалы без страховки, бежала по хлипкому мосту со шлангом во время пожара, но могла испугаться нескладной страшилки! Даже не страшилки, а просто небольшой странности!

— Рики, я хочу...

— Отдать мне свою жвачку!

Он опрокинул Рахиль на себя, торопясь достать своим ртом из её заветную клубничную резинку, пока она не опомнилась.

Студентов в академии почти не было. Лишь абитуриенты толпились на первом этаже и иногда решались подняться в туалет. Но тут их ждала засада в виде Жанны. Жанна была ленивейшая из всех уборщиц, и её этаж был самым грязным местом. Лучшее, что ей удавалась — развалиться на стуле, мозоля глаза бледно-бирюзовой униформой и взирая на мир сквозь очки с толстыми стёклами, увеличивающими глаза раза в два, орать на студентов, чтобы они не оставляли стаканчиков, которые те даже не успели до половины допить!

Вот и сейчас она лишь презрительно хмыкнула на озирающегося по сторонам Рика и проскрипела в сторону заблудившегося абитуриента:

— Что шастаешь? Без пропуска выше третьего этажа шастать нельзя

Впрочем и юноша попался не из робких и гордо вздёрнул подбородок:

— Но ты-то шастаешь!

— Аааа, — хищно протянула Жанна, учуяв добычу. — Безмозглый я погляжу? Это одно из величайших учебных заведений нашего города, а эта безмозглая деревенщина ещё не поняла как ей повезло, хе-хе. Видишь вот эту кнопочку? Сейчас я тыкну в неё пальчиком, прибежит злой дядя охранник, ухватит тебя за шкирку, деточка, и вышвырнет за ворота. Так что в этом году о поступлении сможешь забыть!

Абитуриент недоверчиво скривился. Но, заметив какие рожи из-за спины стервы кривит ему Рик, вовремя пошел на попятную:

— Да я всего лишь туалет искал...

— Ага!

Мигом почуяв неладное, Жанна круто развернулась и обличающе ткнула в грудь Рика острым ровным ногтём — доказательством её бесполезности на рабочем месте:

— Ага, потворствуешь! Сейчас и тебе мало не покажется!

— У меня пропуск есть. Показать?

Рик оскалился, глядя на уборщицу сверху вниз, пока абитуриент тихо исчезал на ступеньках.

— Тебе в горящем доме предстоит детей под кроватями искать, а ты сортир не в состоянии найти! — всё же успело долететь в спину беглецу.

Рик постучал в 315 кабинет. Тишина. Подёргал на себя и от себя ручку двери — заперто. Покосился вопросительно на Жанну, но понял что бесполезно спрашивать и решил поискать кого-то более вменяемого. Но едва ступил на ступеньки...

— Извините, — тонкий ломкий голос. — А вы не знаете, как найти того, кто в 315 работает?

Он оглянулся. Серая мышка с параллельной группы, мулатка с блондинистым каре, робко расспрашивала Жанну. Та кинула мстительный взгляд на Рика и елейным голосом ответила:

— Как же, как же, знаю. Мы с ней близкие подруги. Я даже могу позвать её, деточка, если вот тот щенок отнесёт на место моё ведро.

Девушка с надеждой воззрилась на Рика. Он, раздражённо чеканя шаг, направился к ведру. В конце концов, ему и самому нужно было попасть туда. Но ведьма, вероятно, насладилась тем, как он ломал эту чёртову дверь.

— Куда нести?

— Сюда заноси.

Жанна достала килограммовую связку ключей и открыла... 315 кабинет! Недоверчиво озираясь, они вошли. Кругом тряпки, вёдра, порошки. Ничего особенного. Зазвенели ключи. Жанна закрыла дверь изнутри и сразу стала как-то повыше. Нет, выровнялась. Разинув рот, бывшие студенты глядели, как уборщица бодренько прошла мимо, утратив последние признаки сутулости, открыла другую дверь и жестом пригласила в кабинет:

— Рик Римини, Перлита Кабальеро.

Настоящий кабинет Жанны был небольшим, но чистым, с красным цветком в горшке на подоконнике и столом из тёмного дерева. Какие-либо предметы на стенах или полках, подсказывающие чей это кабинет, отсутствовали. Сама Жанна, усадив парочку перед столом, села напротив, сменила очки и сразу помолодела. Раньше Рику казалось, что ей под шестьдесят. Но в узких прямоугольных очках, с сухим деловым тоном и чёткими выверенными движениями, ей оказалось не больше сорока.

— Перед тем как мы начнём наш разговор, вы обязаны подписать это. Информация не должна покинуть пределы этой комнаты, даже если вы вздумайте отказаться.

Рик и Перлита смущённо переглянулись. Документ действительно ничего, кроме их молчания, не требовал и, ознакомившись с ним, Рик подписал. Эта шпионская игра скорее интриговала, чем пугала его. А ещё, восторженное, нетерпеливое ожидание чего-то особенного приятного, щекотало нервы. Словно он ожидал подарка на новый год. Перлита посомневалась, постаралась позадавать вопросы, на которые не получила ни одного ответа и, в конечном итоге, сдалась.

— Во-первых, запомните, — начала Жанна, складывая в аккуратную стопку отобранные документы. — Вы здесь не потому, что особенные. Вы не самые сильные, умные, крутые, незаменимые и т.д. Мне нужно было найти всего парочку человек. Готовится экспедиция распечатывать один из дальних городов, где помощь спасателей будет очень необходима. Однако, в ходе работы придётся неоднократно столкнутся с монстрами, мутантами и главное — наркоманами. В этом городе когда-то был исследовательский центр. И предполагается, что вид мутации в тех районах видоизменён в неизвестном пока ключе. Эта работа начнётся после вашей стажировки и будет достаточно хорошо оплачена, но такие города раскапываются годами. Информация о них сообщается обществу только когда работа закончена, и если потраченные ресурсы окупились.

На протяжении стажировки вы поработаете в непростых местах, где сможете приобрести нужный опыт и понять с чем столкнётесь в будущем. Особенно это касается других живых существ, что, возможно, будут угрожать вам во время работы. Отказаться имеете возможность два раза. Сейчас, до начала практики, и через месяц. Если вы отказываетесь сейчас, вас обоих направят стажироваться на загородную ферму, куда вы ездили на протяжении всех лет обучения. Если через месяц, то оставшееся время будете заботиться о группах, выезжающих на дикую природу.

— А сколько длится экспедиция в нераспечатанный город? — тихонько пролепетала Перлита.

— Пять лет.

— И никаких связей с внешним миром? — уточнил Рик, не стесняясь скептически в упор глядеть на Жанну.

— Отчего же. Вы можете писать письма и приезжать каждый отпуск. Но ваша семья и близкие получат ложную информацию о вашем месторасположении. И, когда город распечатают, о вашем участии в этом не должно стать известно.

Повисла тишина. Перлита трепетала от волнения и нервно теребила бусы. Рик сверлил Жанну тяжелым взглядом. Экспедиция на несколько лет почти обрывающая связи с внешним миром. Конечно, раз в год можно вернутся, но Самантина подруга так и не вернулась. Теперь он сильно сомневался, что ей просто надоело писарь подруге. Что же там такого случилось? И вообще, жива ли эта девушка? Из рассказа Жанны выходило, что главная опасность — мутанты и монстры — те, с кем люди сталкиваются и в городе в малых количествах, и, значительно больше, на природе. Опасность встретиться с наркоманом значительно выше и более знакома. Однако здесь решили нагнать таинственности. Что прячут? Неужели там монстров, как тараканов на кухне в прежние времена? Они более опасные и нужна особая подготовка?

В одном он был уверен точно — Жанна приврала. Не будь в них чего-то особенного, их бы не выбрали. И альтернативы предлогали такие, после которых хочется плеваться. Работать с группами, выезжающими на пикники, вполне приличное занятие. В былые времена могли отдыхающие вполне спокойно самостоятельно ездить в леса на пикники, подниматься в горы, жить дикарями в палатках. Увы, нынче эти полезные занятия стали крайней опасностью, встреченной в жизни, для большинства. Остатки былых цивилизаций то и дело преподносили сюрпризы, появляясь то тут, то там, на нехоженых тропах. И если сами вещи могли быть безобидны, то спящие вирусы только и ждали часа. Перед каждым выездом и по возвращению сдавались срочные анализы. Как медики, спасатели были бесполезны. Но каждый попавший по ноге топор, каждая открытая рана подвергали её обладателя стать разносчиком эпидемии. Поднять новую волну смертности. Спасатель должен был быстро достать пострадавшего, в какую бы передрягу тот не угодил, и доставить до того, как инфекция успеет развиться и, возможно, начать мутировать. А если говорить о дряни, появившейся в последнее столетие, то порою достаточно шести часов.

А вот работа на ферме — самое скучное и бесполезное занятие в мире. Гораздо скучнее, чем в зоопарке Саманты. Всю работу, — доставать остатки похищенной монстрами скотины из узких нор, где они их сожрали, опять же, чтобы какой-то вирус заново не мутировал, — выполняют студенты на практике.

Местные соглядатаи, давно утратившие физическую форму и возможность сменить место работы, просиживают свои суточные смены в тесной сырой комнатке, с тоской и завистью глядя на пышущих энтузиазмом студентов. Это не работа, это хуже судебного приговора. Там хотя бы посидишь несколько лет и выйдешь, а тут...

Кажется, Жанна очень хотела, чтобы они хотя бы попробовали продержатся месяц. Но Рик согласился не по этому. Он всегда знал, что будет заниматься чем-то особенным, чем-то очень важным, открывающим врата в ещё более новую эру! Рахиль нередко гудела, что это поёт его эго, но как она ошибалась! Рик прекрасно осознавал, что они, как улитки, сидят в своих городах-раковинах, когда большая часть мира, полная ресурсов, знаний, будущего, покрыта плесенью болезней. Всё боятся что-то делать. Некоторые паникуют, даже если лишнюю прививку надо сделать! Пресмыкающиеся на чужих открытиях, которым больше ста лет! Трясутся над своим жалким ДНК, чтобы, не дай бог, не скреститься с кем-то, о ком точно не известно, что предыдущие три поколения не имели значительных патологий. Идиоты! Идеально здоровых людей пока не вывели, а если человек сумел пережить беду, это что-то, да значит. Для того чтобы одолеть дракона, родившегося в эру апокалипсиса, надо с ним сразиться! Рик был готов попытаться сдвинуть мир, хотя бы один месяц.

Перлиту смутило его согласие. Похоже, она надеялась отказаться, но устыдилась и кивнула.

— А зачем вам весь этот маскарад с уборщицей?

Уже согласившись, он считал что может позволить себе подобный вопрос. Жанна холодно поглядела в ответ сквозь очки:

— Отец учил меня, что перед тем как ставить на гончую, внимательно присмотрись к ней. Не на выставке, а в естественной среде обитания. А теперь к делу. Завтра вы оба отправляетесь в мужскую и женскую тюрьму.

Они оба потеряли дар речи.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 2 - Поворот не туда

Об этой тюрьме Рик никогда не слышал. Он вообще не думал, что многие из граждан догадываются о её существовании. Его и ещё нескольких стажёров привезли на территорию в закрытом грузовике, куда не долетали звуки с улицы, и выпустили лишь на подземной парковке. Выдали униформу стажёров и предупредили быть до крайности осторожными. Офицер, рыжеволосый китаец с круглой головой и квадратным телом, поглядел на них, как на слепых котят, пытающихся выплыть из ведра, проворчал, что вместо шести прислали пять, и велел поделиться на пары. Шестым для Рика вызвали одного из охранников.

Короткой, и далеко не такой слаженной как у Жанны, речью, офицер объяснил что это тюрьма для самых опасных наркоманов. Тех, чьи изменения вызвали самые скрытые и самые ужасающие патологии, но почти не затмили разум.

— Возможно вы видели как нарик в припадке трахает крокодила, одновременно поедая напопалам с ним собственную бабулю и отстреливается от спецназа. Всё это цветочки. Здешние опаснее любого в разы. Они в вечном припадке и вечно способны себя сдерживать, пока вы не утратите бдительность. Любой из них вас превосходит, как бы подготовлены вы ни были. Они почти неубиваемы. Чтобы понять, как оборудовать эту тюрьму, понадобились годы. Никогда не забывайте об этом даже просто глазея на них.

Первую неделю стажёры должны были просто смотреть по сторонам, привыкая к обстановке и её обитателям. Зачем столько времени тратить впустую, Рик не понимал. Но, в таких профессиях как у него, чётко выполнять поставленную задачу было значительно важнее и безопаснее для жизни, чем задавать кучу вопросов. А вопросов в этом месте возникало много.

Ни один из встреченных заключённых не походил на тех несчастных безумцев, что ему приходилось видеть во время учёбы. Зачастую любители, слишком часто менявшие свою ДНК, не только странно вели себя во время приступов, но и жутко выглядели после них. Он хорошо помнил мужчину, сумевшего выкарабкаться, но одновременно с этим получившего слоновую болезнь, косоглазие, болезнь Паркинсона и псориаз. И женщину, у которой воспалился сифилис и пробудился синдром Дауна. Хотя Рик думал, что у взрослого человека такое невозможно.

Заключённые казались абсолютно нормальными, здоровыми и адекватными, но какими-то другими. В чём это отличие, он не мог понять. Однако чувствовал себя так, словно попал в кунсткамеру. И только увидя в соседних камерах шестерых абсолютно одинаковых, смуглых, плечистых, с вьющимися тёмными волосами и тонкими губами, провожающих его ненавистными взглядами тёмных глаз, парней, он понял в чём дело. Все заключённые очень сильно отличались друг от друга, как собака от кошки или слона. Даже сильнее, чём в старых фильмах разные расы. Было ещё что-то иное, так сразу и неопределимое, но делающее их ещё более... чужими? Только эти шестеро выделялись своей математически точной схожестью.

— Они что, братья? — вырвалось у Рика.

Их тюремный гид недовольно оглянулся, и он понял, что не следует спрашивать то, что тебе не объясняют добровольно. Однако охранник, чуть старше его самого, парень, вызванный стать шестым, тихо ответил:

— Эти? Нет, но они одной расы. Чистокровные румыны.

— Чистокровные? Разве такие ещё остались?

— Нет, но генная мутация творит чудеса. Похоже у этих парней был общий предок, захотевший вылезти на поверхность и наделить потомков одной национальностью и мерзким характером.

Другие стажёры навострили уши.

— А как так вышло, что у разных людей настолько идентичная мутация? — на грани слышимости спросил кто-то.

— Интересный вопрос. Мы бы и сами хотели это знать.

Этажи были поделены на секции. Заключённые сидели в ярко освещённых стеклянных камерах на расстоянии пары метров друг от друга со всех четырёх сторон. Наверняка на это и был расчёт — охранники казались лишь однообразными тенями на своих тёмных дорожках, зато любой наркоман был как на ладони. Похоже, это не действовало. Читающие, отжимающиеся, спавшие заключённые мгновенно оглядывались, стоило веренице бесшумно ступить на этаж, словно чувствовали их запах. У Рика было странное ощущение, будто он идёт по магазину, где в витринах вместо манекенов живые люди.

На переходе в новую секцию местный охранник доставал связку с двумя десятками одинаковых ключей-трубочек и одним из них поколупался в двойных дверях — обычных и решетчатых. На каждом новом уровне это делали те, кто дежурил у входа. Прям как солдаты у дворца короля.

— У каждого охранника только один правильный ключ и только от его территории, — рассказывал гид. — Если ключом воспользуются неправильно, сработает аварийная система. Даже зная нужный ключ, есть полсотни вариантов как им пользоваться, так что выкрасть и воспользоваться чужим — невозможно. Во время стажировки ключи будут лишь у ваших руководителей. Вы сможете отлучаться с короткими поручениями или в уборную самостоятельно. Двери, в которые вам дозволено входить, всегда открыты.

Рик был уверен, что есть и другой, аварийный вариант, но о нём стажёрам не сообщили. Их провели на кухню, где работали простые, но тем не менее, легко вооруженные работники. В медицинском отделении властвовал низкий, немного похожий на чёрта, доктор в окружении бойких медсестёр. Площадка для прогулок и тренировок была пока закрыта.

— Через три дня, когда пообвыкнитесь, устроим вам шоу. Они не особенно любят красоваться, но большой возможности порезвится у них нет. Эти гниды на многое способны, но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И главная удивительная их особенность — никто из них не отражается на видеозаписи.

Рик едва не хихикнул. Не отражаются в камерах — какое это имеет отношение к ДНК? Может ещё и в зеркалах их не видно, а в полночь обрастают шерстью? Другие стажёры тоже не выглядели убеждёнными.

— И нет, предупреждая довольно заезженную шутку, сообщаю — они не вампиры.

— По правилам ты не должен ничего спрашивать, а я ничего отвечать. Но я понимаю, что ты будешь влазить в каждую дыру и читать таблички возле каждого местного придурка, беся меня и его. Так что давай договоримся — валяй, но на большинство вопросов я промолчу.

Для двух других пар стажёров выделили нянчится по руководителю. Рику сначала тоже, но тот, увидав его охранника-напарника Кирилла, проворчал что и так сотрудников не хватает, и свалил всё на него.

— Откуда у тебя шрам?

Кирилл был применено его возраста, на пол головы выше, с ровным серым цветом глаз, смешанными северно-азиатскими чертами, растрёпанными мышиными волосами и тонким двойным шрамом над верхней губой. Очень тонким и очень глубоким. Такие мало где можно получить, если ты не сталкивался с монстрами.

— Сопровождал экспедицию распечатывающую город.

— Как это — распечатывать?

— Если сам решишься — узнаешь. Следующий вопрос.

Рик насторожился:

— С чего ты взял, что я собираюсь распечатывать?

Кирилл снисходительно оглядел его:

— Ты здесь, глазеешь в камеры, словно пришельцев увидел. Возраст студента и, кажется, слабо понимаешь на кой чёрт тебя сюда притащили. Значит, знакомишься с теми, кто может на тебя там надыбать. Экспедиция — экзамен. Справишься — будешь в шоколаде на адской работёнке. Откажешься — проживёшь как все.

Рик недоверчиво прищурился. Жанна упоминала опасность экспедиции, но не более.

— Адская работёнка, это здесь, что ли?

— Не обманывайся. Эти твари очень... Пока не увидишь, не поверишь. Я сам не верил, даже после стажировки. Моя прошла слишком спокойно. Нам не смогли вталдычить... Без клеток подонки совсем безбашенные.

— Если они так опасны, почему не ужесточить наказание?

Проблема Рику казалась очень надуманной. Если заключённые лишь более неадекватные наркоманы, почему просто не избавится от них? Наказание для нариков отменили лишь из-за того, что те чаще всего сами быстро дохли, когда их ДНК начинала преподносить «подарки». Теперь их не в суд, а в изолированный квартал в костюмах и противогазах тащили подальше от нормальных людей. А всего несколько десятилетий назад мгновенно расстреливали на месте. Зачем так бережно хранить бомбу, способную в любой момент рвануть?

— Во-первых, это сложнее чем кажется...

— Отчего?

— Не скажу. Во-вторых, над вами никто не прикалывался — их действительно не записывает камера. А если это не единственное, что мы не видим или не знаем? Как сражаться с врагом, которого не изучил?

— А вы изучаете?

— Гихарт изучает.

— Запустивший себя док? — со скрытым отвращением припомнил Рик.

Кирилл не обманулся:

— Чем он тебе так не угодил?

— Ничем, просто понимаешь... После стольких лет, когда мы поняли как важна полноценная жизнь, как легко её утратить... Я не понимаю, как находятся такие люди. Он же даже ещё не старый! Сколько ему? Пятьдесят-шестьдесят? Да двести лет назад это уже почти старость! Как можно... Тем более врач! Он должен своим примером...

— А, ты про то, что Гихарт по утрам не бегает кросс, а вечером не садится на шпагат?

— Небось ещё и заворачивает за щёку лишнее, — Рик сунул руки в карманы, немного жалея о собственной вспышке.

— Док — гений и крутой мужик. Он один из немногих, кому дозволено касаться заключённых. Представляешь, как он рискует?

— Тем более. Разве он не должен вдохновлять своим примером? Неужели так сложно хотя бы...

Кирилл чуть улыбнулся, насмешливо поглядывая, как выпускник на первоклассника. Рик разозлился:

— Сколько тебе самому лет?

— Двадцать семь.

— Погоди... Если ты тоже был в экспедиции, но уже работаешь тут... Сколько длилась твоя экспедиция?

— Моя закончилась досрочно, — Кирилл отвернулся, перебирая ключи. — Стандартное время — пять лет.

— Погоди, ты... ветеран? — он едва не ляпнул «инвалид». — Но... гм... эта работа... Я думал сюда берут только специальных сотрудников.

Кирилл криво ухмыльнулся:

— Верно, только здоровых с башней на голове. Но не переживай, я лучше тебя могу бока намять. А то и убить, — он развернулся и посмотрел Рику в глаза. — Это в нашем деле очень полезное умение.

Кирилл тяжело держал его взгляд и не двигался. Рик застыл, скорее от удивления. Впервые за день он по-настоящему растерялся, не зная что ответить. Нет, безусловно, он не был гуманистом, охраняющим жизнь каждого комара. Насилие было не просто вынужденной, а порою и напрасно игнорированной мерой. Рик был уверен, что пожизненный срок для здравомыслящих ублюдков, делающих несанкционированные вакцинации, насильников, дезертиров, мразей, развлекающихся выворачиванием внутренностей случайных жертв, нельзя оставлять в живых даже ради «сохранения человеческого вида на случай вымирания от новой инфекции». Да пусть лучше человечество на корню вымрет, чем такие будут размножаться! Важно не количество, качество! Но для этого существуют специальные инстанции, силовые отделы, судейская система в конце концов! А Рик был спасателем, достававший семью, провалившуюся в полуторавековую медвежью яму, стрелявший только один раз в монстра, слишком близко подобравшегося к городу.

— В бешеную собаку лучше стрелять не медля. У каждого охранника помимо видимого, есть скрытое оружие, о котором не знают заключённые. По эффекту это похоже на шокер. У каждого свои «питомцы» со своими слабостями. Для некоторых подходит только универсальные средства. Другие работают с несколькими. Любая лишняя деталька на форме — от брелка на часах до очков на глазах и расчёсок в карманах — может быть тем самым. Думаешь мы параноики? — Кирилл отвернулся. — Мы выходим из технического коридора. При этих псах рот не раскрывай. Ни сейчас, ни позже без специального приказа я ничего тебе не скажу о них или устройстве чего бы то ни было. Но, если есть глаза, сам можешь докумекать, верно?

Прислушавшись к его совету, Рик заметил, что не все камеры заполнены. Несмотря на внешнюю схожесть, их устройство немного отличались. Заключённые, надо полагать, разделённые на три типа, тоже. Странная прозрачная униформа, наверное согревающая, но совсем не скрывающая от посторонних глаз тела, могла показать любую часть охране или соседям. Мимолётно Рик подумал, что возненавидел бы тех, кто одел его в... это. И дело было не в комплексах — он был вполне доволен своим телом и никогда не заморачивался волосами на ногах или подмышках — а в человеческом достоинстве. Заглядывая в камеры, он чувствовал себя хозяйской лощеной собакой, вышедшей на прогулку и глядящей на сидящих, прикованных цепью, выловленных живодёрней животных — обритых и с пластиковыми воротниками, похожими на спутниковые антенны. Однако и заключённым стыдится тоже было нечего. Почти...

Первая группа молодых крепких мужчин разного роста, но с подозрительными мелкими красными точками, похожими на ветрянку. Нет, на пурпуровирус! Весь пах прямо сиял пурпуром, а от него в разные стороны солнышком тянулись лучики по всему телу, постепенно редея. Дойдя до лица, они уже были настолько незначительными, что их легко можно было принять за слабую аллергию. Пурпуровирус передавался только половым путём и эти люди находились уже в крайней стадии. Да что там! Рик даже на фото покойников никогда не видел такого глобального покраснения. И тем не менее, эти люди были живы и, кажется, хорошо себя чувствовали. Кто-то даже засмеялся, увидев его вытянувшееся лицо.

Вторая группа обитала в камерах, куда воздух подавали через специальные цветные трубки. Статные, почти всё светловолосые и светлоглазые, с высокими лбами, гармоничными чертами лиц, четко очерченными скулами. Рик мог назвать эту группу красивой. Единственную странность он успел разглядеть только в движениях горла. У пары человек кадыки слабенько подёргивались, словно они пытались, но не могли сглотнуть. И их взгляды. Нет вполне человеческие, но свирепые. Это не была явная или скрытая агрессия. Нет, это было что-то дикое, инстинктивное. Они не пытались угрожать. Они глядели, как дикие хищники следящие за птицами. Сытые, осознающие своё превосходство, не собирающиеся прямо сейчас нападать, но прикидывающие шанс на удачную охоту. С такими бы Рик в первую очередь держал ухо востро.

Последний, третий, одиноко сидел среди пустых камер, обхватив руками колени и склонив голову, позволив упасть на глаза тени. Признаков сумасшествия или болезни не проявлял, хотя возможно ещё мало времени прошло. Тусклая крашеная лиловая макушка, растрёпанная причёска длинною как каре, но какая-то своеобразная, рваная, дерзкая. Видно совсем недавно попался. Все поверхности предметов в его камере, кроме постели, покрыты странной матовой плёнкой. Рик вопросительно покосился на Кирилла. Кирилл ударил по стеклу:

— Встать!

Крашеный не пошевелился. Кирилл нажал кнопки на двери камеры. Крашеный скривился и поднялся. Высокий, с длинными костями, белым телом, и странными штрихами на радужке, белках и веках. Словно кто-то нарисовал кружево. Сначала Рик подумал, что это макияж, но затем вспомнил, что вряд ли заключённому разрешили передать косметику. Вряд ли здесь вообще разрешались передачи.

— А, критические дни начинаются? — сказал Кирилл, рассматривая лицо крашенного. Глаза того вспыхнули:

— Хочешь зайти и разделить их со мной?

— Неа, мы предпочитаем здоровых баб.

Крашеный зашипел и запустил столом в охранника. Стол не разбился, стекло не треснуло. Не слушая продолжение, Кирилл пошел дальше. Рик последовал его примеру, но на выходе всё же быстро оглянулся. Забыв про них, крашеный метался по камере, как зверь на тонущем корабле.

Первый день прошел весьма странно. Рик чувствовал себя персонажем компьютерной игры, которого водят по разным локациям. В каждом стеклянном шкафу сидели неведомые монстры, Кирилл загадывал квесты, а мрачная атмосфера тюрьмы должна была вызвать тревогу. Это был любопытный опыт. Однако, всё это время Рик чувствовал, что это не его жанр. Следить за — у каждой группы своим — рационом. Кошмарить заключённых, угрожая нажать всякие кнопки, если они долго будут сидеть без движения, а значит могут что-то прятать. Следить за временем, чтобы каждый час проходить по коридорам в чётко указанный срок, и ещё несколько раз спонтанно. Однообразная, возможно и очень полезная, но весьма унылая работа.

Конечно, профессию Рика породило именно страдание. Не случайся пожаров, землетрясений, нападения животных и прочего, спасатели бы не потребовались. Только в кино и юношеских фантазиях спасённые смеются и лезут обнимать и целовать спасателей. В реальности пережившие трагедию, измученные болью и страхом, пострадавшие бьются в истерике, цепенеют, теряют сознание, ругаются на всё что видят, угрожают. И всё же, там Рик понимал, что и зачем делает. В тюрьме же из каждого действия делалась загадка. Пару раз Кирилл посылал его передать записки, но, похоже, лишь для того, чтобы он не скучал и запоминал однообразные, похожие друг на друга повороты. Из обыска сделали интригу века, ведь стажёрам можно видеть столь угрожающую картину лишь через неделю!

Оставшись один, Рик с трудом нашел уборную, то и дело натыкаясь на закрытые двери. Зато назад дорога шла как по маслу. Правда похоже не в ту сторону, так как он раньше не проходил мимо поста охраны.

— Простите, я кажется заблудился.

Они не сочли нужным даже повернуть голову. Раздражённо шагнув вперёд, Рик раскрыл рот... и тихонько закрыл. Всё трое охранников вытянулись у стены, плотно прижав руки к телу и бёдра друг к другу. Идеальная стойка... которую они не сменили при появлении незнакомца. Помедлив несколько секунд, Рик бесшумным шагом, как Кирилл, аккуратно приблизился. Его горло сжалось, сердце сделало сальто в грудной клетке, а потом забилось размеренно. Рик тихо и медленно выдохнул.

Охранники были мертвы.

(К этой главе в разделе иллюстраций есть иллюстрация)

Глава 3 - Лиловый

Они продолжали держать открытыми глаза, ровными спины, но лица судорожно исказились, вены вздулись, сосуды полопались, а глаза выкатились, словно люди погибли в разгар крайнего гнева или ужаса. Конечно, врачом он не был и не умел ставить диагнозы мгновенно. Но, из широко известных бичей человечества, только волчий вой, атакующий нервную систему, мог парализовать мышцы в стоячем положении. Пока человек был жив, он издавал душераздирающие звуки, похожие на волчьи песни.

Рик осмотрелся. Болезнь передавалась через прикосновения. К счастью, двери были открыты и к ручкам он не прикасался. У людей разные типы реакции на стресс — паникуют, суетятся, тратя силы на ненужные действия, теряются, не в состоянии что-то сказать или сделать. Рику повезло — в критический момент всё чувства отключались, оставался лишь холодный разум. Позже, если это позже наступит, он будет рассказывать о случившемся в лицах, махая руками. Его перетряхнёт от осознания того, насколько он оказался на волоске от гибели. Но это случится потом.

Красные кнопки видеокамер мигали, но, похоже, увиденное не впечатлило невидимого надзирателя. Хотя, при таких позах могло показаться, что охранники просто старательно выполняют свою работу. В любом случае, его не должно тут быть. Но ему открывались лишь двери, в которые пускали стажёров. В туалет и из него, он шел по единственному доступному пути. А раз пути вели в разные места, значит кто-то закрыл одни и открыл другие ходы, пока он находился внутри. И, кстати, на туалете была табличка ремонта, но Кирилл предупредил, что она там всегда висит. Мог кто-то не встретить его лишь потому, что не ожидал? Мог это быть убийца? Вряд ли эти люди долго мертвы. Рик никогда прежде не слышал, чтобы волчий вой так быстро уничтожал. Но у каждого охранника на щеках по пять синяков — в местах прикосновения пальцев заражённого.

Двое стояли рядом, третий чуть поодаль. Опасаясь, как бы покойники на него не свалились, Рик прошёл к противоположной двери. Длинные волосы последнего погибшего растрепались — может он пытался оказать сопротивление? Наверняка, этот стал последней жертвой и успел осознать происходящее, в отличии от коллег. Что он мог успеть сделать? Достать дубинку, нажать кнопку тревоги? Кнопки было не видно, реакции на тревогу — тоже. Возле ножки стола валялась зажигалка. Курильщики, конечно, до сих пор встречались, хоть и значительно реже, благодаря щипучей мокроте. Но в этом месте провоцировать подобную болезнь стал бы только идиот. Оторвав толстую подкладку кармана, хотя в составе униформы имелись и перчатки, но так спокойнее, Рик поднял зажигалку и нашёл кнопку. Вместо огонька собралось мутное розовое облако. Это и было то оружие, о котором говорил Кирилл? Оно не подействовало или его даже не применили?

Но главный вопрос, что же делать? Ждать здесь или идти вперёд? Вернутся не выйдет — его выход закрыт. Почему же эти двери оставили открытыми? Сюда планируют вернуться? Если так, то лучше не выжидать, а напасть первым, как неизвестный ублюдок, забравший рации. Но как предупредить остальных?

Быстро отыскав алый скотч, Рик выклеил перед камерой «SOS». На белой стене яркое слово будет заметно хоть на цветной, хоть на чёрно-белой записи.

Коридор по-прежнему не оставлял выбора куда двигаться, хоть Рик и проверял иные двери. По пути встретилось ещё несколько групп по три человека, естественно неживых, с одинаковыми симптомами. Всё, что казалось оружием — кольцо с камнем, авторучка, брелок — он собирал по пути. Странный, в начале смены неясно для чего сделанный капюшон, теперь оказался очень полезен. Надев его и натянув шнурки, удалось закрыть лоб, подбородок с носом и часть щёк, но это очень затрудняло дыхание, особенно во время бега. Ясно, почему охрана игнорировала их в технических коридорах. Несмотря на вынужденное хладнокровие, лоб и спину покрыл холодный пот. Ощущение сюреалистичного игрового мира усилилось, где игрок должен вот-вот столкнутся с главным БОССОМ.

Тихий скулёж сообщил, что рядом кто-то ещё борется. Сжав в руках ручку и зажигалку, Рик замедлил темп.

— АААА! ЧТОБ ТЕБЯ ХАЛЕРАААА!...

— КЛЮЧ!!!

Он выглянул из-за угла. Двое валялись на полу лицами вниз, как деревянные, и тихо скулили. Значит уже на последнем издыхании. Третьего вжал в стену четвёртый в униформе и с лиловым затылком. Крашеный! Его пальцы вжались в щёки бедолаги и под ними медленно краснело и синело лицо. Охранник завыл, словно на него пролили раскалённое железо. Веко Рика дёрнулось в нервном тике.

Внезапно крашеный оглянулся. Рик рванулся вперёд. Крашеный выкинул руку. Рик увернулся, хотя она мазнула по капюшону и обжег бок преступника зажигалкой. Охранник завизжал. Лиловый мазок и крашеный впечатал Рика в стену. Зажигалка улетела. Рик захрипел, не в силах вдохнуть. Крашенный метил в глаза, Рик в шею. Оба промахнулись. Рик засадил ручку в трапецию и уткнулся лбом в униформу врагу, спасая глаза. Наркоман взвыл не хуже своих жертв, задрал ветровку, кофту, рубашку Рика. Рик схватил брелок. Горячие пекущие ладони ухватились за его бока, а он прижал к крашеному брелок, нажав на кнопку. Острая, пекучая и щекочущая дрянь побежала молниями под кожей. Рик заорал, опрокидывая голову. Перед глазами зарябило, а потом выключили свет.

Он не очнулся, но каким-то образом знал, что ему горячо. Жар был не снаружи, а изнутри. Сотни, а может и тысячи дорожек в теле, кипели от неведомой дряни. Жар плавил нутро, жар подпекал кожу с обратной стороны, жар выбирался на поверхность тела и опалял окружающий мир. Иногда его заменяло мятное ощущение. Без вкуса — туловище и конечности не могли ощутить вкус — но то неповторимое онемение и покалывание, что присутствовало в каждой конфете, каждой жвачке, вело непримиримую борьбу. Постепенно, и не очень приятно, заменяя собою огонь сначала в некоторых участках, а потом и по всему телу. К тому моменту как Рик открыл глаза, в теле осталось лишь два очага неприятного тепла. Там, где касались заражённые руки.

Белый безликий потолок с яркими раздражающими лампами встретил его в мире живых. Резкое, невероятно бесящее, пиканье подпортило настроение от этого радостного события. Рик вяло покрутил головой. Маленькая палата без окон, со стеклянными дверями. Персонал, похожий на инопланетян в своих защитных костюмах, ввалился на звук, начал светить фонариком в глаза, щупать пульс, мерять температуру, задавать кучу вопросов. Рик вяло отвечал, ничем не интересуясь. Он чувствовал себя очень вымотанным. Особенно много усталости скопилось в суставах. Запястья, локти, плечи, бёдра, колени и лодыжки ныли так, словно он три дня тренировался без перерыва. Ему не хотелось никого видеть, даже мать — только бы отдохнуть. Оставшись один, он задремал. Но скоро чьи-то споры под дверью его разбудили. Шумный посетитель отказался одеть безопасный костюм полностью. Препирательства скандалисту быстро надоели и он с размаху вошел в палату, хлопнув дверью:

— Ну что, ещё не отправился в мир иной? Двадцать тысяч и я это исправлю. Если хочешь с наркозом, ещё десятку сверху накинь, — и рассмеялся собственной шутке.

Низкий, с круглой головой, телом, находившимся посередине между плотным и толстым, тёмными волосами и циничным взглядом. Этот тип казался смутно знакомым. Натянув самые обычные, даже не стерилизованные перчатки, гость размял кисти, глядя на Рика сверху вниз:

— С чего начнём лечение? С зубов или простаты?

Рик медленно моргнул и тихо выдавил:

— Кто вы?

— Тот, кто хотел разобрать тебя на тушёнку и колбасу. Да Хань-Жень-И сказал: «Не вытащишь его, в один обезьянник с Аланом посажу».

И вновь выжидательно уставился. Рик утомлённо молчал. Гость наклонился и похлопал его по щеке:

— Эй сынок, а где негодующие справедливые вопли? «Вы же клятву Гиппократа давали! У меня мигрень у лобковых волос и понос у серпа головного мозга! Спасайте меня!» Истерики не будет? Ты вообще что-то чувствуешь?

Будь Рик здоров, он бы наверное почувствовал, что коротышка его достал.

— У меня сестра медик.

— О, так ты знаком с нашим юмором? Значит, когда тебе вырвут гланды, будешь широко улыбаться.

Рик прикрыл глаза. Врач наконец засуетился:

— Эй-эй, не отключаться. Ты чего? Голова кружится?

— Я уже всё рассказал...

— Всё рассказал... кому?

Рик открыл глаза и успел увидеть, как ноздри гостя раздулись и рот негодующие дёрнулся. Медленно выдохнув через рот, врач заорал:

— Мади!!!

Мади, вероятно тоже не молодой, но за шлемом не разглядеть, вошел, согнув спину и шаркая ногами. Один полностью экипированный, второй только в защитном костюме — это было похоже на сцену первого контакта человека с пришельцем.

— Какого... Я велел его не трогать до моего прихода!

— Здесь не твоя вотчина и не ты его лечащий врач.

— Он под моим надзором.

— Но не одна из твоих крыс, — кажется Мади наслаждался.

— О, так может просветишь меня, чем ты его лечил? Восемьдесят шестой сывороткой? Моей сывороткой?!

— В моём отделении не орут при пациентах. Прикрой рот, а не то...

Они ещё какое-то время ругались, ревниво блестя глазами на больного. Как голодные собаки не поделившие кусок мяса. Рику это не нравилось, но достаточно вяло. Отстранённая мысль, что так и помереть недолго, неприятно царапнула разум и побежала дальше. Как же он устал. Когда дело было готово дойти до драки, зачинщику надоело. Ухватив коллегу за шлем, он постарался расстегнуть змейку крепления:

— Что ты говоришь, Мади? Я не слышу, сними этот дурацкий шлем!

Мади вылетел прочь, уже не стесняясь в выражениях. Победно одёрнув комбинезон, как вероятно привык поправлять пиджак, врач повернулся к Рику с ужасно не идущей его глазам дружелюбной улыбкой:

— Продолжим, сынок. Я Гехарт Андерсон — твой ангел хранитель.

Имя прозвучало знакомо. Рик пригляделся — острые, обратным домиком дьявольские брови, черные по краям с сединой на корнях. Лощеное лицо. Лет пятидесяти-шестидесяти. Достаточно живенько двигается.

— Вы врач из того места.

— Вспомнил всё-таки.

Гехарт довольно потёр руки и, наконец, приступил к осмотру.

— Что ещё ты помнишь?

— Крашеного. Он что-то со мной сделал.

— Подержал в объятиях. Но, кажется, тебе он не понравился. Он что-то говорил?

Рик сморщил лоб, вспоминая:

— Нет, не знаю... Какие-то странные звуки... Или незнакомый язык...

— Как ты узнал его слабое место?

— Тот парень... Кирилл кажется... ручки, брелки...

— И ты пробовал всё, что под руку попалось?

— Да... Я не просто ранен?

— Ты отхватил лошадиную дозу волчьего воя, но выкарабкался до следующего раза. Хотя, думается, его не будет. Поздравляю, можешь послать Алану за это цветы. И в ближайший десяток лет никаких вакцинаций. Вообще лучше никогда. Как долго он тебя держал?

— Не помню... Всё произошло быстро...

— Ты принимал накануне какие-то лекарства?

Промучив его целый час, Гехарт довольный удалился, проигнорировав вопросы Рика о том, где его мать и как долго он был в отключке.

Рик шёл очень быстро на поправку и это радовало. А вот то, что ему нельзя было видеться с близкими, сильно раздражало. Как он подозревал, не только для безопасности их здоровья. Его лечили и параллельно ездили по ушам, как важно никогда никому не рассказывать о случившемся. По официальной версии, он столкнулся с наркоманом утром, спеша на стажировку в дежурную часть по спасению детей, геройски задержал его и заразился сам, после чего оказался в изолированном секторе. Он никогда не спрашивал, но это больница была всем чем угодно, только не общеизвестным больничным изолированным сектором. Рик бы не удивился, если бы клиника находилась под землёй в соседней яме с тюрьмой.

Гехарт и Мади продолжали воевать за него друг с другом. Мади не желал делиться из-за чувства собственного достоинства. Гехарт по секрету выспрашивал о галлюцинациях Рика. Рик честно отвечал, что ничего не помнит и доктор уходил разочарованный. На теле не осталось никаких следов, даже на боках. Это был хороший признак. Иначе пришлось бы ходить до скончания века по пляжу, натянув штаны до груди, чтобы отдыхающие не шарахались как от прокаженного.

Прошло два месяца, а следующий цикл воя так и не наступил. Волчий вой не мучал жертву круглосуточно. В период обострения больной находился на грани жизни и смерти, а через несколько дней всё проходило, и он мог хоть в олимпийских играх участвовать. Но болезнь проявлялась с завидной цикличностью. Трёх-четырёх обострений хватало, чтобы распрощаться с жизнью.

Рик начинал тосковать и единственным развлечением оказались наклейки из-под жвачек, которые скопились приличной горкой.

Книг ему не выдавали — «У нас тут не библиотека!»

Личные вещи хранить нельзя — «У нас тут не курорт!»

Передачи принимать тоже — «Мы не курьеры!»

Пришлось договариваться с Гехартом , что не расскажет Мади о вопросах конкурента за десяток жвачек за каждый допрос. Гехарт покупал самые дешёвые, зато обычно каждый раз разные. Серию собрать возможности не было, зато Рик часами разглядывал детальки на новых артах от нечего делать.

Незадолго до переезда в обычную клинику, где его якобы всё время держали, Рика навестил ещё один космонавт, с голосом Кирилла.

— Меня знатно вздрючили за то что выболтал тебе про оружие.

— Но благодаря этому я жив.

— И мразь не сбежала. Только по этому я не в штрафной группе экспедиции.

— Штрафной группе?

— Не всё... возвращаются. Ты это уже и сам допёр. Пока молодняк, то есть твои дружки-подружки, хлопают глазами, столкнувшись с этими красавцами, бывалые штрафники первыми гасят гадин. Так новенькие набираются опыта.

— Понятно.

Рик представил десятки крашеных лиловых, голых, которые на четвереньках, как стадо, гонятся за машиной.

— Чжен-И Хань, мой начальник, хочет перетащить тебя к нам. По окончании экспедиции тебе бы дали выбор, куда пойти. Шесть вариантов и мы среди них. Но если согласишься, те пять лет, что пахать после универа должен, или что ты там окончил, просидишь с нами. Чжен-И Хань обеспечит. Ему люди позарез нужны.

За месяц до всего этого треть охраны перевели в другие ведомства — «Мол, справитесь и так!». А теперь видишь как вышло. Они б и рады вернуть, подписали бумаги, вякают на каждом собрании. Только где людей взять? С моего лицея, включая меня, было трое пацанов, что пошли на стажировку. А в твоём потоке со всех всего пять наскребли. Пять! А делить придётся на шестерых. При условии, что половина соскочит через месяц. Остаётся три, за них зубами рвать друг друга будут.

— Я не совсем понимаю, как это работает. Я даже не военный, я спасатель. Почему я оказался там? Почему не танкисты, десантники, пехота? Полно силовых ведомств...

— Полно-то, полно, а все мастера воевать с чем угодно, только не с этой дрянью. Ты хоть понял, с кем, с чем столкнулся?

Виски начинали болезненно пульсировать, кажется приближался дождь. Рик никогда особенно не жаловался на давление, но врачи говорили, что ещё какое-то время его тело будет преподносить неприятные сюрпризы.

— Заражённый в крайней стадии, но живучий. Он... Он может ускорять болезнь до... до фантастической скорости. Но как за такой короткий срок, вирус успевает...

— Это вопрос к Гехарту. Он у нас их изучает. И волчий вой ему поддаётся лучше других. Я же тебе говорил — мудрило от бога! Представь другое — что было бы, выйди мразь в город? Конечно, оставалось ещё пару уровней — он прошел лишь один — но то, что это удалось... — Кирилл покачал головой. — Только представь гниду в городе!

Рик представил и внутри заледенело. Он всегда думал, что самая большая опасность за стенами. Там, где больше всего ресурсов, которые требуются мутантам. И самая большая потребность человечества. А оказывается, она здесь, под носом. Если бы крашеному удалось... Дня хватило бы, чтобы заразить половину города. Люди сами бы разнесли заразу повсюду, даже не касаясь друг друга. Лестничные перила, сиденья в транспорте, тарелки в столовых, товары в магазинах, деньги на сдачу. Крашеный мог заражать быстро и медленно. Сравнить хотя бы скорость заражения самого Рика и других несчастных охранников.

— А что случилось с тем парнем? Который оставался ещё жив.

— Ему было уже не помочь. Тебе круто повезло, что у твари начался вой. В спокойном состоянии ты бы так просто к нему не подошёл.

— Вой? Погоди... значит он тоже мог сдохнуть?

— К сожалений нет. Главный носитель реагирует не так, как другие. — Кирилл помолчал, подбирая дозволенные слова. — Становится психованный, не спит. Когда касается человека, скорость заражения зависит от места на теле. Чем ближе к мозгу, тем быстрее волчий вой уничтожает. Молодец, что надел капюшон. Если бы не он... Ну ты понял.

— Какого вы тогда их не носите? Ты мне все уши прожужжал про безопасность, а сам...

— Дубина. Капюшон специально для шмона пришит. В нём не побегаешь и не попрыгаешь. Дыхалку защищает, а лапать себя мы не даём. Кроме того, в каждом секторе своя форма, специальная под этих сволочей сделана. Как угадать, кто фокус выкинет в этот раз?

— Так это не впервые?

Кирилл промолчал. Рик не мог поверить своим ушам. Не хотел верить!

— Почему? Почему они здесь... в городе? Почему тюрьма не в богом забытой выгребной яме на дне океана?!

— Ты предлагаешь перенести её за черту, где мы еле от монстров отбиваемся? Вот будет потеха, если простые мутанты пожрут всю охрану.

— Почему они живы?! Как можно! Такая опасность...

Он не заметил как, задыхаясь, вскочил с кровати. Адреналин мурашками пробежался по телу, требуя что-то делать.

— Тише, успокойся, — Кирилл примирительно поднял руки. — Не стоит так волноваться. Присядь.

— Я не волнуюсь!

Горло свело нервным спазмом, предательски подняв последний слог до визга.

За стеклянной дверью появилось пара работников.

— Тише-тише, — негромко советовал Кирилл. — Не то они решат, что у тебя приступ и промаринуют здесь хрен знает сколько. Покажи, что можешь себя контролировать. Воющие этого не могут.

Рик очень постарался спокойно выдохнуть, аж зубы скрипнули. Спокойно сесть или лечь, у него бы не получилось. Впервые с нападения он был так взволнован. Пройдясь взад и вперёд по палате, Рик отвернулся от Кирилла и упёрся руками в быльцу кровати. Столько лет жить на пороховой бочке и не знать об этом! Зачем... Могли бы просто расстрелять! Просто расстрелять!

— Я не пойму зачем...

Кирилл осторожно подошёл сзади и приобнял за плечи:

— Потому, — тихо, — что они заложники. Есть ещё другие. Волчий вой, как минимум ещё один такой, прячется в городе или области. Если они будут знать, что мы их мочим направо и налево, то придут мстить. За городом так называемая нейтральная зона — каждый за себя. Там всё друг на друга охотятся. А те, кто пробираются в города, стараются не отсвечивать. Только гадят по-мелкому. Благо цивилизации, знаешь ли, тоже крутая вещь. И поддерживать её могут только здоровые люди. Эти ублюдки сначала наколятся, а потом башкой начинают думать... тем что от неё осталось.

Но у них есть семейка. Их тянет друг к другу. Наш лиловый попался в городе, когда дружка своего выручал. У них к своему виду слабость. Чжен-И Хань верит, что дружок где-то здесь гуляет, выжидает. Это он заставил нашего охранника ему помочь. У того как раз недавно дочь волчьим воем переболела, а он никому не сообщил. Видать то предупреждение было. Только мужика не предупредили, что он скоро станет не нужен. Того, свободного, ищут. Но в наше время несложно напялить парик, а на камерах их не видно, и собаки не чуют. А даже если поймаем, что толку? Если не сможем удержать. Нам очень нужны люди, Рик.

Дверь хлопнула. Отпихивая друг друга, ввалились взмыленные Мади и Гехарт. Кирилл еле слышно проворчал:

— Я тебе ничего не рассказывал.

— Покинуть помещение, посетитель, — с деланным спокойствием велел Мади. — Рик Римини, нам надо...

— Да ничего нам не надо, — брезгливо перебил Гехарт, — с ним всё в порядке. Правда, сынок? Просто наша спящая красавица вновь стала что-то чувствовать.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 4 - Обещание Алана

Новая информация взбудоражила самые потаённые тревоги и воспоминания. И когда на следующий день Рика перевели в нормальную больницу для выздоравливающих, он то и дело беспокойно прислушивался, стоило кому-то высморкаться или прочистить горло.

— Не надо было ко мне приходить! Вы что, пару дней подождать не могли? Меня же выписывают.

— Рики, — стонала мама, уткнувшись в его грудь заплаканным лицом.

— Не нуди, я видела твою историю болезни. Ты безопасен для посетителей, — упрекнула двоюродная сестра Тори.

— Я-то может и безопасен, а всех остальных ты проверила? Где антисептик? Эй, дядя, не трогай руками подоконник! Вообще лучше ничего здесь не трогайте...

— Может оставим его тут ещё на недельку? Может ему голову подлечат? — задумчиво поинтересовался дядя.

— Тебе бы кто голову вылечил!

— Измаил! Рик!

— Папа!

Едва наступили приёмные часы, как к Рику пожаловала целая делегация. Мама рыдала от счастья и, кроме ответов на вопросы, что он кушал и что у него болит, ничего слышать не желала. Тори, притащив с собой свои медицинские приборы, зачем-то осмотрела горло, померила давление, послушала лёгкие и всё остальное, до чего ещё додумалась. Рик, отвыкший от такого обильного внимания и потому слегка ошеломлённый, всё же заметил, какой опорой стали для мамы дядя и Тори. Видимо по привычке, стоило ей отвести глаза от сына, она с надеждой пыталась поймать их взгляды или ободряющий кивок. Случившееся сильно подкосило её. Вроде лицо осталось как прежде, но брови сползли вниз на веки, а щеки чуть отвисли. Или она похудела? А ещё мама не любила крашеные волосы и очень стеснялась начинающейся седины. Теперь она была покрашена почти в натуральный, но заметно отливающий коричневым вместо синего, цвет. Похоже она думала, что потеряет его.

Тори наоборот, светилась от счастья. Она со своей тёткой, матерью Рика, была очень похожа — европейское, но плосковатое лицо с раскосыми, но большими глазами. Разница лишь в возрасте и в причёсках. Тори предпочитала каре баклажаного цвета. Баклажановый неприятно напомнил лиловый и Рик, потрогав её прядь, спросил:

— Может чёрный тебе большое подойдёт?

— О, ты заметил? Ты впервые заметил, что я перекрасилась! Это значит ты соскучился или я совсем плохо выгляжу?

— Тори, — Рик закатил глаза. — Меня просто раздражают некоторые цвета после выздоровления.

— Ты и в трамвайное депо будешь жаловаться, чтобы двери перекрасили? — проворчал дядя у окна.

— А ты не мог бы не является накуренным в госпиталь? Здесь, между прочим, ещё и щипучую мокроту лечат!

— Да, на два этажа выше. Ты так переживаешь за меня, племянник? Будешь тосковать, если я умру?

Было очевидно, что дядя оказался здесь лишь по настоянию Тори. Измаил и Рик терпели друг друга лишь из-за родственных связей. Измаил, холеный, рано поседевший до белизны, с модной бородкой был одним из «ранних» rectam huius. Он утверждал, что в нём намешана вся кровь мира, а доминирует монгольская, датская, грузинская, марокканская и австралийская. Поскольку он был пустозвон, а не этнограф, никто ему не верил. То, что Измаил называл «бережлив в силах», Рик называл ленью. А «ценитель всего прекрасного, кроме криминала и спорта», Рик называл безответственностью и недальновидностью. Измаил даже не бросил курить после вакцинации от щипучей мокроты! А ведь после неё вкус табака для привитого человека пропадает. Когда хотел, Измаил мог быть редким примером легкомыслия и глухоты.

В свою очередь, он любил подначивать Рика, что тот выбирает «недостаточно разнообразных», а потому «генетически неподходящих» ему девушек. Ещё со школы, стоило племяннику занять хотя бы второе место на спортивных соревнованиях, Измаил картинно сокрушался, что Рик недостаточно быстр или силён, сколько бы тот не тренировался, и ему не подарят шоколадную медаль. К тому же, он неоднократно курил, зная как это злит племянника, стоя не слишком близко, но и недостаточно далеко. Так, чтобы запах раздражал, но придраться было не к чему. При своих девочках — Тори и матери, — эти двое ещё как-то ладили, но вот наедине... Предпочитали не оставаться. Вообще избегали общество друг друга.

Измаил никогда не называл Рика иначе как «совершенный зануда», «племянник», «идеально скучный племянник», «дрессированный мальчик с выставки». Рик его — «трепло».

— Мам, ну зачем ты столько притащила? Ты что думаешь, меня тут не кормят? Выжил же я как-то эти три месяца?

— Ничего-ничего, Рики. Если что, домой заберём.

— Куда заберём?! Тут кругом зараза! А ты мало того, что пришла сама, так ещё и столько всего принесла. И вообще, ты плохо выглядишь, тебе надо отдохнуть, а не себя такому риску подвергать!

За стенкой, в соседней палате, закашляли. Рик сердито поглядел на Тори:

— Мне вообще-то нельзя волноваться, а ты маму притащила!

— Что мне, на цепь надо было её посадить? — возмутилась Тори, но достала антисептик.

Рик вспомнил, как легко и быстро крашеный распространял заразу. Если бы он коснулся ручки, антисептик бы вряд ли помог.

— Мам, Тори... вы можете носить одноразовые перчатки на улице? И не есть в общественных местах...

— Как долго? — заинтересовался дядя.

— Всю жизнь! — рыкнул Рик.

Он знал, что это прозвучит как шутка, но как иначе... Конечно, он не знал, где находится тюрьма и на какую улицу выполз бы крашеный, если бы сбежал. Но туда из академии его везли сорок минут. До работы мамы примерно то же расстояние. А вдруг ей бы не повезло?

— Боже, доктора, доктора! — картинно всплеснул руками дядя. — Тут человеку плохо!

Рик зарычал. Тори вскочила и мягко толкая отца в спину, отправила к двери:

— Там девушка ждёт уже полчаса. К тебе не пускают больше трёх посетителей за раз, Рики.

Дядя был рад ретироваться. Настороженная, неловко переминающаяся и виновато глядящая, Саманта опасливо остановилась, держась в полуметре от койки:

— Лео сегодня на смене, а Рахиль ещё в экспедиции. Но она регулярно спрашивает о тебе. Говорит, ты не отвечаешь на письма.

Упоминания об экспедиции вновь взволновали Рика. Приезжая из деревень, спасатели рассказывали о полчищах атакующих монстров. Но ведь среди них не было наркоманов, верно?

— Мне их не передавали.

— Когда наконец наступит эпоха соцсетей и вай-фая? — вздохнула Тори.

Взгляд Саманты говорил: «Я предупреждала, что 315 опасная комната!» Может она и была права, вот только Рику будет спокойнее отработать пять лет в тюрьме и научиться защищаться от этих тварей, чём остаться простым спасателем и, когда какая-то дрянь окажется поблизости, даже не знать как спасти близких. Перед тем как попрощаться, он заглянул Саманте в глаза:

— Если бы я не выкарабкался, вы бы навещали маму?

Саманта сжалась, но кивнула.

— Они — вирус в чистом виде. Не заблуждайся, это не люди. Это смерть, ненавидящая человека и маскирующаяся под него. Не просто неразумный микроб, эволюция микроба. Идеальный и самый дерьмовый враг из всех, кого ты когда-либо будешь иметь.

Чжен-И Хань выражался удивительно плавно и многословно для своего рода деятельности. Наверняка, тоже имел хорошее образование, но работал не совсем по профилю. Тот самый недокитаец, что когда-то кривился на стажеров. Вблизи Рик сумел рассмотреть множество мелких морщинок, подсказывающих, что начальник человек в годах, но хорошая физическая форма не давала определить возраст. Прозрачные светлые глаза не казались ледяными или равнодушными. Чжен-И Хань смотрел на собеседника скорее крайне отрешенно, но при этом видел его.

— То, что ты почувствовал тогда — прикосновения чистого волчьего воя. Привит ты или нет, ему было бы плевать, если только не здесь вакцинировали особой сывороткой. Так сказать «из источника». К сожалению, мы не можем прививать всех сотрудников от всего — организм просто не выдержит — но делаем всё что в наших силах. Если бы волчий вой выбрался на улицы, город бы пришлось срочно эвакуировать. Это можно сказать почти о любом заключённом из тех, кого ты видел. Они не стареют или почти не стареют, не деградируют и не заражаются другими болезнями. Однако в силе их слабость, — он впервые усмехнулся, на миг став похожим на обычного человека. — Всё главные симптомы собственной болезни у них проявляются. В такие моменты они особенно уязвимы. Тот, которого ты замедлил, обычно не чувствителен к волнам, которые тебе удалось через него пропустить. Пока не придёт его очередь выть. Тогда он особенно ярко чувствует боль. А поскольку сильную боль он перенести не может, то приближаясь к её порогу, теряет сознание. Это всегда был самый простой способ вырубить таких. С остальными так же. Смеющийся вирус — в приступе впадают в бешенство и становятся ещё опаснее и сильнее, но отключается разум. Прут напролом и сами себя могут изувечить. Муравьиная лихорадка — не могут долго находится на одном месте, всё время об что-то чешутся. Ты понял, тут надо быть готовым к чрезвычайно чрезвычайным ситуациям.

— Да, сэр.

Рик сделал паузу. Такое обращение вполне устраивало начальника, а может ему было просто плевать.

— Я конечно не спецназовец, но чрезвычайные ситуации — мой профиль. Нас готовили к встрече с заражёнными и нарко...

— Знаю. И к чему тебя готовили, и что отца потерял в восемь, и что ничего крепче пива не пьёшь, сохраняя здоровье. И то, только в особых случаях. Даже то, что на референдуме за эвтаназию голосовал.

Рик опешил:

— А как вы про референд...

— Тут ты ещё и не такое услышишь. Запомни мой совет — всё эмоции вне работы. Ты молод, пока не совершал поступков за которые тебе стыдно, но при тварях лучше рот лишний раз не раскрывать. Наш коллега, замутивший неудачный побег, очень любил хвастаться любимой дочуркой.

Потом Рику ещё раз провели экскурсию по этажам, тщательнее разъясняя условия. Присматриваясь внимательнее, он видел, что всё заключённые очень красивы. Не модельной красотой из журнала, а своей, неповторимой несхожестью и гармоничностью. И главное — одна болезнь поражала почему-то только одну расу. Ароматная эпилепсия — бразильцы. Каниновирус — монголы. Муравьиная лихорадка — датчане. Щипучая мокрота — те самые румыны. На них Рик смотрел особенно неприязненно, запоминая, что слабость румын — нехватка воздуха. Каждая камера содержала универсальный код и универсальные «успокаивающие техники», так что крашеный не сумел бы увести кого-то ещё, при всём желании.

На своём этаже их встретил Кирилл с напарниками, желающими поглядеть на мимолётную знаменитость. Пурпуровирус украшал филиппинцев, не любящих высушенный и душный воздух. Смеющийся вирус — шведов, не терпящих прикосновения.

— А этого узнаёшь?

Лиловый, немного похудевший, с ещё сильнее обострившиеся лицом, прямо восседал на своей кушетке, глядя на охрану без выражения, но каким-то образам свысока. Когда его взгляд добежал до Рика, он наклонил подбородок, впиваясь взглядом, отчего спеси в позе немного поубавилось. Сегодня чёрный узор покрывал лишь глазные яблоки заключённого.

— Он что, красится? — скривив губы, поинтересовался Рик.

Какая-то часть его гордилась, что именно он, новичок, сорвал планы этой твари. В то же время другая часть была совсем не рада встречи. Он не боялся. Он почувствовал прилив сильной гадливости, отчего рот перекосился и захотелось сплюнуть.

— Не, он такой и есть. Мы называем его фламинго. Док говорит, его предка какая-то ядовитая муха укусила. И вуаля — новый вид!

Кто-то из охранников поднял дубинку и заключённый невольно проследил за ней взглядом, повернув голову к свету.

— Видал? Когда ты с ним столкнулся у него пол морды было чёрной, а теперь только глаза. Это потому, что его вой уже прошёл. Мы по рисунку обычно и определяем.

Лиловый зло сощурил глаза и подобрался как перед прыжком:

— Ещё раз этой палкой зря мазнёшь, я тебе её засуну...

— Пурпурным засунть, они любят совать куда угодно. Семь лет тут работаю, а эти твари всё никак не заткнуться.

— Тебе бы тоже заткнуться не помешало, — откомментировали из дальней камеры.

Гид и охранники отошли искать языкатого. Кирилл и Рик остались одни перед камерой.

— У нас накопительная система, — объяснил Кирилл. — Мы не трогаем его в обычные дни за нарушения. Мы всё выдаём ему во время воя. По часу за мелочи. За каждого погибшего три месяца назад — один цикл обострения. Нападение на тебя тоже вписали. Так что три года ему ещё праздновать.

— Алан, неужто тебя школьник уложил? — иронично поинтересовался кто-то из шотландцев.

Нет, смеющихся. Не стоит относиться к ним как к людям.

Алан и ухом не повёл, поднялся, подошёл к стеклу и присел напротив Рика, чтобы быть на одном уровне с его лицом. Из-за пола в камерах, поднятого почти на полметра, это было не так просто. Лиловый чуть носом не впечатался в стекло, изучая каждую его черту:

— Значит жив? Спасибо, что привёл и показал — я его совершенно не запомнил.

Поджав губы, оба обменялись неприязненным взглядами. Лицо лилового чуть исказилось, а скулы напряглись. Наверняка, если бы они были боксёрами на взвешивании, он бы вмазал Рику до начала поединка. Впрочем, Рик полностью разделял его чувства.

— Меня зовут Алан. И с тобой я ещё разберусь.

— Тебе не хватает угрожающей музыки на заднем фоне, — Рик глумливо приподнял брови. — И где же «это не угроза, а предупреждение»?

Ноздри Алана раздулись.

— К тому же, ты больше не можешь меня заразить. Док говорит, что такие как ты не могут повторить это снова с одним и тем же человеком.

— Есть и другие способы умереть. Значительно более медленные.

— И что же ты для меня приготовил?

— Я что-нибудь придумаю.

— Смотри недолго думай, а то мне надоест ждать.

Лиловый вспыхнул изнутри.

— Я бы его не кончал, — подал голос, прислонившись спиной к стеклу ближайшей камеры, смеющийся. — Отрежь ему язык, ноги, руки, яйца, вырви глаза и проткни перепонки. Пусть радуется жизни.

Рик не повернул голову, продолжая меряться взглядами с лиловым.

— Лучше отдай его кому-то из наших, — уже с другой стороны. Вероятно пурпуровирусные. — Целого. Ну или хоть с приятной мордой. Мы найдём ему применение. Эдгардо давно никто не попадался, а он кидается на всё, что движется. Думается, этого даже заражать не надо. Оставь его на недельку с нами, и сам в петлю запросится.

Жгучее возмущение и омерзение фонтаном выстрелили в теле Рика, и он едва не переключился на остальных. Воистину, что может быть гадливее паразита, научившегося разговаривать? Спорить со всей мерзостью на планете смысла не было, но поглядеть на гнусь, едва не прикончившую его, стоило. Из-за личных счётов он готов был забыться и отнестись к лиловому как к Алану, но не более. Однако, всего несколькими предложениями другие паразиты заставили пожалеть, что он беседует не в городе с обычной шпаной, с которой Рик бы справился в прямом столкновении, а с говорящими вирусами за толстым стеклом.

— Поздравляю, каждому выпишут по часу развлечений. А тебе два. Такими темпами выть под музыку будешь до самой старости.

С одной стороны, Рик был благодарен Кириллу за вмешательство. Он с опозданием понял, что его почти потряхивало от гнева, и не к чему это было показывать заключённым. С другой стороны, он не в садике, чтобы старший брат за него заступался. Невозможность разобраться здесь и сейчас напрямую неожиданно сильно уязвила. Постаравшись успокоиться, Рик вспомнил совет Чжен-И Ханя, и сделал пометку на будущее поработать над самоконтролем.

— Ну что, налюбовались? — поинтересовался гид, вернувшись с остальными.

— Вот, собственно, и весь улов на сегодняшний день. Вторая часть тюрьмы принадлежит не нам. У нас только сливки, а у них шелуха. Есть, правда, в женской тюрьме японки — шёлковые язвы. Но это всегда только бабы.

— Японки? — живо заинтересовался охранник, работающий недавно.

— Губу закатай — ничего общего с аниме. Мелкие, круглоносые плоскодонки.

Перед уходом Рик бросил лиловому:

— Я буду тебя проведывать. Если что-то заболит и захочется к ветеринару, ты только скажи.

Того так перекосило, что он аж оскалился.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 5 - Ложь или правда?

Рика не отправили работать в тройку Кирилла, что сначала его расстроило. Но каждый раз, когда он навещал приятеля, лиловый в нём чуть ли дырку не прожигал взглядом. Лицезреть на своих сменах вечно недовольное, заносчивое выражение, даже когда он не видел Рика, доставляло мало удовольствия.

Ни Кирилл, ни другие охранники, никогда не называли заключённых по именам. Почти никогда не обращали внимание на их разговоры и редко отвечали на вопросы. Исключением был шмон. Но его проводили «местные», те кто непосредственно работал в секторах. Рику досталось место на страже у медблока. Он очень быстро приспособился и его перестало волновать, что твари похожи на людей. Возможно, если бы он не ощутил «дружеские объятия» на себе, то не смог бы в такое когда-нибудь поверить. Однако хватило месяца, чтобы заметить явные несоответствия каждой группы ходячих вирусов, чтобы лишний раз убедится в их нечеловеческой природе. А под дверью дока изучать особенности было проще. В какой-то степени это было даже более увлекательно, чем бесконечно наматывать круги среди определённого количества тюремных камер.

Двери в медблок поставили тоже из стекла, и, если не было возможности услышать, Рик мог видеть происходящее. На посту всегда было трое. После неудачного побега, наверху велели набрать больше охраны и улучшить снаряжение. Более совершенное оружие действительно разработали — огнестрелы выпускающие по несколько разнообразных снарядов одновременно. С людьми было сложнее. Отдали приказ увеличить число сотрудников на четверть и выслали тридцать новеньких охранников из других ведомств. Вот только потери из-за лилового составляли тридцать шесть человек. И пока новобранцы созревали в далёких экспедициях, приходилось действовать по старинке.

Напарниками Рика были Багиш — полурусский-полуиндус, — улыбчивый, ловкий, но наполовину немой. Он научился выговаривать ключевые и необходимые для работы слова, но дружески поболтать с ним не удавалось. Вторым был матёрый скучный мужик, ожидающий скорой пенсии. Когда привозили очередного заключённого, один из них наблюдал внутри медблока с сопровождающими, остальное караулили снаружи.

Так Рик узнал, что Гехарт не имел ни грамма сочувствия ни к одной пресмыкающейся твари — ни к людям, ни к животным, ни к микробам. Весёлый расчёт дока мог бы поразить более чувствительную натуру. Заключённые его не любили, но остерегались значительно больше охраны. Гехарт вёл себя как бесстрашный и бессмертный. Чжен-И Ханя называл более формальным именем, что у настоящих китайцев оставалось для близкого круга, Хань-Жень-И, к явному неудовольствию последнего. К заключённым тоже обращался по именам, причём помнил каждого! Некоторым это нравилось — видимо приятно напоминало, что когда-то они были людьми. При этом док часто пренебрегал мерами предосторожности сам. В одних и тех же перчатках осматривал разных пациентов, но от медсестричек требовал соблюдения правил. Медицинские шуточки остро проезжались по каждому, кто попадался ему в руки, и когда привезли лилового, он аж зарумянился от унижения, что Рик всё это видел. Видел, но не слышал — внутри медблока стоял Багиш. Жаль, Рик бы не отказался послушать, чем Гехарт его потчевал словесно.

— Скажите, док, а правда что его муха укусила? — поинтересовался Рик, после отправки лилового в камеру в один из перерывов.

— Кого? Алана? А ты как думаешь?

Кажется Гехарт развеселился и даже отвернулся на крутящимся стуле от микроскопа.

— Странно это. Пчелы тоже кусаются и ничего. Может это какой-то особый мутант? У меня просто девушка в маленькой экспедиции. Не хотелось бы ей такой встречи.

— Расслабься, сынок, и вспомни школьную биологию. Чем отличаются монстры, мутанты и наркоманы?

Глаза Гехарта проказливо блеснули, словно он ожидал, что тупой охранник выдаст нечленораздельные звуки, и не в состоянии понять смысл сказанного доком, побежит рисовать оленей на скалах. Рук сдержанно оскалился:

— Монстры — мутировавшие животные, после начала эры эпидемий. Так же изредка мутируют и птицы, но никогда рыбы и прочая морская живность. Мутанты — потомки людей, заражённых несколькими вирусами в эру апокалипсиса. Те, кого уже нельзя было спасти и их не эвакуировали. Каким-то образом они обзавелись потомством, не сохранившим высокий интеллект, но чуть умнее мутантов. Имеют мало общих черт с человеческим видом. Наркоманы — заигравшиеся люди, пренебрегающие техниками безопасности и утратившими контроль. Если не пробуждаются психологические патологии, сохраняют человеческий разум, но получают необратимые изменения в теле. Редко долго после этого живут.

Док поклацал дужками очков, которые снимал в перерывах между работой:

— А насекомые?

— Насекомые? — Рик удивлённо моргнул, — они не входят ни в одну из перечисленных категорий.

— Таким образом?...

— Муха не могла стать причиной этих изменений? Зачем тогда вы это придумали?

— Большинство такая версия устраивает, — Гехарт развёл руками. — Наверное, им в детстве вместо аппендицита вырезали полушария мозга. Если бы вас проверяли на его наличие через томограф, многие из охранников не устроились бы на работу.

Рик старательно проигнорировал оскорбление. В конце концов он был обязан жизнью этому человеку.

— Так что же случилось на самом деле?

— То же что и всегда. Какой-то из предков Алана выполз наружу, заделал свои копии и говорит с нами через них.

— И что же он говорит?

— Раскрой рёбра и послушай.

Гехарт потёр переносицу и покосился на видеокамеру, прикидывая — использовать беседу с Риком как предлог для отдыха дальше или заняться делами. Рик заторопился:

— Но разве была нация с таким окрасом? Разве в фильмах двадцать первого века цветные волосы натуральные?

— У тебя в черепной коробке сметана намешана? Причём здесь двадцать первое столетие? Знаешь сколько рас колошматили друг друга ещё до изобретения фотоаппарата? Сколько городов, стран, религий исчезло? Знаешь, что они открыли и что забыли? Какой у них размер ступней, лобных бугров, волосяной покров, дискретные эпигенетические признаки?

Рик с сомнениями уточнил:

— То есть... через такие человекообразные микробы... вы можете встретить свою «воскресшую» бабушку?

— Вполне, — лучезарно улыбнулся Гехарт. — Любопытно было бы взглянуть на неё изнутри.

— Вы... не жалко?

— Сынок, хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается.

— И всё же... Если дрянь может откопать удобного ей предка тысячелетней давности, не значит ли что мы всё обречены?

— Чем ближе к настоящему времени, тем больше шансов на какие-то определённые слабости. Даже не изучая твою историю болезни я мог сказать, что тебе куда легче оказаться в рядах моих крысок...

Рик слышал, как док так называет заключённых в целом, и даже тогда его коробило.

— ...подхватив смеющийся вирус или щипучую мокроту. Алан столько в тебя влил, а ты даже галлюцинаций не видел. Вой не твоё. Для того-то и пропагандируется расовое смешение. Чем больше всего в человеке намешано, тем сильнее между собой будут бороться вирусы. А в одном моменте властвует только победитель. Так что давай, найди себе симпатичную афроазиатку и отхвати у неё молочницу или лихорадку Ласса.

— Или наоборот, мы ещё большей опасности себя подвергаем, впуская в своё ДНК всё виды бедствий.

Гехарт одел очки, блеснул стёклами, по акульи усмехнулся:

— Раньше был центр, где каждый учёный стремился сократить возможные варианты до минимума. Аланом занимался великий Драгон Колар... Но ничто не вечно.

Передумав, Гехарт отвернулся к микроскопу. Рик не стал навязываться.

Отметить первую зарплату Рик решил именно с Кириллом. Ему нужен был совет профессионального лжеца — а как ещё назвать человека, каждый день врущего, что вытаскивает скот сломавший ногу из ям, а не гуляет среди человекоподобных вирусов.

На этаже Кирилла было тихо. Многие заключённые уже спали. Нет, они по-прежнему живо приоткрывали глаза, стоило в коридоре мелькнуть какому-то движению, но, рассмотрев Рика, так же быстро, как коты, засыпали. В камере лилового происходило что-то странное. Лампы горели значительно ярче, постельное бельё заменили лужи и кубики льда разбросанные по полу. Странный дымок просачивался из вентиляционной трубы. Подойдя ближе, Рик ощутил, как подрагивает пол, дышать становится чуть тяжелее и сердечный ритм ускоряется. Это походило на волны усилителей музыки на концертах, только звука не было. Лиловый, сидя, скрутился в позе эмбриона, спрятав лицо за коленями. Его била крупная неконтролируемая дрожь и прозрачная, похожая на клеёнку одежда, прилипла к потному телу.

Нет, Рик не ощутил сочувствие. Но в который раз спросил себя, а как вёл себя паразит, маскируясь в обществе? Миллиарды микробов, бактерий, атомов на планете существуют своей непонятной жизнью. Что-то делают, кого-то спасают, кого-то губят, развиваются, стремятся выжить. И никогда не догадаются, что весь их мир - это пыльца на листе сирени. И вот, нашелся один микроб, десятки микробов, которые эволюционировали. Как они пользовались своим сознанием? Понимали ли они, что такое горе от чужой смерти? Помнили ли что-то о человеке, чьё существо поглотили? Испытывали сомнения? Была ли у них своя философия и кодекс чести? Пытались ли они развить свой интеллект? Насколько близко подошли к самому понятию «человечности»?

Быть такими похожими на людей, имитировать их слабости, речь, чувства, ругательства — это дорогого стоит! В редких случаях Рику приходилось напоминать себе, что это лишь оболочки мужчин. Наблюдая за махинациями Гехарта, он видел много чего, что прочищало мозги. Наверное это правильно — новички должны видеть как ублюдки сворачиваются узлами не испытывая боли и не ломая ни одной кости. Как не уязвимы к сильнейшим разрядам тока, но не забывают смеяться и описывать разложение организма, которые учинят доку.

Но что, если спросить сейчас у лилового, о чём он думает, кроме убийства? Есть ли в мире что-то, что ему не хочется уничтожать? Или это ненависть только ко всему живому?

Бесшумно и едва ощутимо, воздух за спиной всколыхнулся. Рик живо отступил в сторону, наставляя оружие на противника. Кирилл стоял в метре, с пустыми раскрытыми ладонями. Рик выдохнул.

— Молодец, — похвалил приятель. — Держи нос по ветру, но не оставляй следов своего пребывания.

— Следов? — Рик спрятал пистолет в кобуру.

— Наклейки, — Кирилл показал несколько на ладони. — Только твой шкафчик обклеен рисуночками. Тебе что, пять лет?

— Да в больнице делать было нечего, вот я и пристрастился... А что это с ним?

— Вой. Я же говорил, что у нас накопительная система. Воздействие на всё органы чувств — зрение, слух, тактильность, обоняние. Это тебе за Шамуна, слышь, ублюдок?

Наполовину взвыв, наполовину застонав, лиловый кинулся на них, но на полпути растянулся дёргаясь. И всё же его скорость поражала. Рик только и успел поднести руку к оружию. Лиловый дёргался как червяк, словно его связали невидимыми путами. Он хотел ругаться, проклинать, угрожать, это было видно по взгляду, но не мог разжать напряженные челюсти. Верхнюю половину лица покрыл чёрный, мелкий, кружевной узор, делая его похожим на карнавальную маску.

— Пойдём отсюда, — Кирилл открыл служебной коридор. — Не хочу смотреть, как он обделается. Ему ещё пару дней выть.

— Я тут хотел поговорить... Может посидим где-то за пивом и орешками? — предложил Рик, едва дверь к заключённым закрылась.

Посидеть наедине не вышло. В этот вечер Кирилл уже договорился с другими сотрудниками и они всей толпой наведались в бар. Несмотря на прошедшее время, познакомится с другими охранниками поближе Рику не удавалось. Суровая дисциплина не позволяла общаться на личные темы на рабочем месте, а Кирилл был готов давать полезные советы и говорить о чём угодно, только не об экспедиции. В баре, не в строгой форме, а в растянутой рубашке с огромным цветным принтом, глушащий стакан за стаканом, он выглядел не так внушительно. Они все словно содрали скорлупу и превратились в обычных парней, со своими комплексами, ревностями, любовью к попкорну, нежеланием мыть кроссовки и оправдывающихся по телефону перед женами. Наверное, так и должно быть, но Рик ещё не смирился с обманом. Нет, соврать маме — это святое! Она бы с ума сошла от одной мысли, где её единственный и неповторимый Рики пропадает. Рыдала бы ночами в подушку, умоляла хотя бы оставить ей внука. А вот Тори — это иное. Она редко пыталась вытащить из него что-то помимо его воли, но они договаривались никогда друг другу не врать. Вот-вот должна была вернутся Рахиль. Что если она привезёт с собой собственные секреты? С Лео стало тяжело общаться. Нет, Лео остался прежний, но его хвастливые коллеги, вечно хвостиком таскающееся за ним. Никто ничего не говорил, но горделивые взгляды... Так бы и вмазал между глаз лет в семнадцать. После выписки Рика, Саманта начала сторонится его.

— Кажется у меня кризис среднего возраста. Он у всех так рано на этой работе наступает?

— У кого? У тебя? — усатый охранник, присматривающий за кониновирусными, усмехнулся и потрепал Рика за плечи. — Не гони. Вот у Багиша кризис. Ему на экспедиции как проклятому везло, а на обратном пути шелковая язва на саблезубой твари верхом выскочила. Хорошо хоть коснутся толком не успела, штрафники быстренько её отпугнули. Но вот копьём, или чё там у неё было, по горлу черканула. Раньше Багиш на расхват был, а теперь глаза на тёлочек поднять боится.

Багиш смущённо потёр лоб и постарался улыбнуться.

— Так она тебе... — язык не повернулся закончить предложение.

— Не! — заржал усатый. — Там у него всё чики-пики. По горлу и груди заехала. Багиш краснеет из-за того, что болтать нормально не может. А я ему говорю, теперь ты идеальный мужик — уши-то на месте. И перебивать не сможешь.

— О боже! — однако посочувствовал Рик не Багишу, а Рахиль, что могла столкнуться с такой заразой. — Если моя девушка такое встретит... Она же помешана на внешности!

— А она тут причём?

— Она вот-вот должна вернутся с экспедиции.

— Больше волнуйся, как вы после всего ладить будите, — подал голос уставившийся в одну точку Кирилл. — Вы теперь из разных миров.

Воцарилось неуютное молчание.

— Отправь её работать в женскую колонию, — предложил кто-то. — Может это вас объединит.

— Да нет, её не возьмут. Её экспедиция только три месяца продолжалась.

— А, — мигом потерял интерес усатый, — распечатывание деревень? Забудь. Там кроме мутантов и мелких монстров никого не встретишь. Да и тех звуком отпугивают.

— Если хочешь завести нормальные человеческие отношения, никогда не езжай в этот ад на несколько лет. И тем более, не пускай туда кто-то близкого, — Кирилл оттолкнул очередной стакан, упал лицом на локоть и проворчал, — не могу больше пить.

— Тогда ты там как оказался?

— Меня ничего не держало. Я сирота.

— Бр-рятья — с натурой выдавил Багиш.

— Что?

Усатый приобнял Рика за плечи и шепнул на ухо:

— У Кирилла было два друга, два брата. Вместе росли, вместе поступали, вместе в экспедицию отправились. А вернулось полтора. Кирилл, как ты понял, единица. Они нарвались на закрытый город. Никто тогда не знал о нём до этого.

— Закрытый город?

— Всё время забываю, что ты зелёный. Закрытые города — места, где основались самые опасные нарики.

Целый город! Уму непостижимо!

— Они его уничтожили?

Багиш и усатый рассмеялись.

— Куда там, еле ноги унесли! Пока наших сил маловато. Людей не хватает. Но на нашей стороне технологии. У нас электричество, горячая вода, институты, медицинские центры. А у них лишь остатки прошлых веков. Этого хватает для существования. Но чтобы жить в шоколаде... Вот и рвутся ублюдки к нам под крылышко.

— Но, если их так много и они такие сильные, почему не захватили наш город силой?

Привыкший было к постоянной опасности, Рик ощутил начинающуюся панику и покрепче сжал стакан.

— Много, но в основном шелуха. Таких, как у нас в коллекции, не больше нескольких сотен, и мы знаем их слабости. Не, в прямом столкновении им не выстоять. Зато поодиночке от мимолётного касания... Нет, не подыхают сразу, могут даже выкарабкаться, но ты не видел как долго и тяжело... Док говорит, ты счастливчик — без сознания провалялся.

— Мой отец умер от щипучей мокроты.

— Мои соболезнования. Иногда кому-то просто не везёт.

— Нет, он сам нарывался. Курил как мерин и не привился. Даже когда всё началось, не бросил. На больничной койке требовал сигары...

Резкий, ни на что не похожий кашель, который слышно было задолго до того, как отец откроет входную дверь, зазвучал из прошлого. Отхаркивание белых сгустков, тяжёлый, покалывающий нос, запах болезни. Отец до последнего верил, что всё обойдётся, даже в последний день.

Рик залпом допил свои полстакана и оглянулся. Только утихшая паранойя по поводу еды, продающейся незапечатанной, общественных мест и вещей напрокат уснула и вот на тебе! Ему было необходимо срочно проветриться, убедится, что город спокоен и лиловый со смеющимися не разгуливает по улицам. Взгляд наткнулся на молчаливого Багиша, а Тори иногда говорила за троих.

— Багиш, мне тут посылку надо забрать. Она не тяжёлая, но очень большая. Сгоняем по-быстрому?

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 6 - Волчий вой

— Сходи с ним на пару свиданий, пусть пообвыкнется. А потом выкинь какой-то фокус и он тебя бросит. Ты же это умеешь. Тори работала тестировщиком. Отбирала кандидатов, желающих вакцинироваться и пыталась предотвратить рецидивы. Естественно, никакой посылки не было и Рик привёл Багиша прямо к ней на работу. Наивный Багиш пока не заметил подвоха и сидел в сторонке, рассматривая кабинет. Бледнеющий от страха последний пациент, очень похожий на индуса, потел напротив. — Рики, я от тебя такого не ожидала. Ты же мой брат! Тем не менее Тори скосила глаза, теребя жемчужину на кулончике. Рик подавил усмешку: — Я тебя не как сестру, я тебя как друга прошу. Тебе же не впервые. Тори хмыкнула, слегка облизнув губы, чтобы лучше блестели. Багиш значительно больше интересовался пациентом, который терял терпение: — Девушка, сколько можно ждать! Багиш не сводил с него взгляда, слегка постукивая пальцами по подоконнику. — Минутку, мне нужно обсудить результаты анализов с тем, кто сдал раньше вас. Рики, а твой друг не гей? Он на меня даже не смотрит. — Нет, что ты! Просто он очень стеснительный. — Я на автобус опаздываю! Закатив глаза, Тори направилась к нему. — Н-нсторр..р..ет киачать на кассав... ницу... — Багиш преградил Тори путь рукой. — Чего? — Извини...тсь. — ДА ВЫ ОХРЕНЕЛИ?! — по-женски высоко вскричал пациент. Кажется он был не в себе. Его трусило, лицо приобрело нездоровую бледность. — Не стоит так волноваться, — Рик подошел ближе. — Эй, с вами всё хорошо? На Багише откуда-то появились толстые красные перчатки. — Я целый час тут... тут... Делайте мне эту проклятую прививку и я пойду. — Вам надо сдать анализы повторно. Я сравнила результаты за два дня и у меня возникли сомнения. Уровень сахара резко изменился... - КАКОЙ, К ЧЁРТУ САХАР, ДУРА!!! Нет, он определённо был не в себе. Кровь отлила от лица, а глаза посветлели. Но вместо того, чтобы заступится за сестру, Рик, наоборот, шагнул ей за спину, втихомолку вытаскивая одноразовые перчатки из коробки на столе. Тори оглянулась, пораженная предательством. — Выйди, — одними губами велел Рик. — Ты с ума сошел! — в тон ему зашипела Тори. — Мы в больнице. — ЭЙ, ВЫ ЧЕГО ТАМ ШЕПЧИТЕСЬ?! — подозрительно глядя на них, пациент, шатаясь, поднялся. — Пожалуйста, мистер, — чётко отчеканил заученные слова Багиш. — Сохраняйте спокойствие и не сует-тись. — ГРАУРР! С непонятным звуком, мужчина бросился вперёд. Рик схватил Тори за плечи и оттолкнул в сторону. Багиш увернулся от брошенного в него стула и сделал подсечку: — Не качайся его гол-лыми р-рукими! Мужчина, как кошка, перевернулся и бросился на него. Рик кинулся на помощь: — Тори, зови спасателей!!! — НЕТ! — прохрипел Багиш. Побледневший до европейца индус уцепился ему в горло и Рик мог только ослабить хватку, чтобы коллега не задохнулся и не сломал шею. — НЕТ! СКАЖИ СИТУАЦИЯ М05!

Рик не был уверен, сколько бы смог удерживать невменяемого, если бы через полминуты тот не начал блевать, а потом вырубился. Выбравшись из под него, Багиш не дал к себе прикоснутся и втайне Рик вздохнул облегчённо. Прибывший местный спасатель сначала пытался пристроить индуса, который уже совсем не был похож на индуса, к своему ведомству, но прибывшая команда М05 быстро оттеснила его и забрала пациента, Тори, Рика и Багиша в обеззараживающие контейнеры. Последнему явно требовалось помощь врача, но пока что-то сделать было невозможно. Потом их разделили и Рика мурыжили, переводя в разные кабинеты, чередуя допросы с врачебными осмотрами и сдачей анализов. Вымотав его окончательно, чопорная старуха последний раз осматривающая Рика, проворчала: — Гехарт Андерсон настаивает, чтобы вас отпустили и отправили к нему поговорить. Но по протоколу — она раздражённо кинула папку на стол, — вам полагается двухмесячная изоляция. — А Багиш и Тори? — Девочка наркомана не касалась и была в медицинском снаряжении. А ваш сотрудник не отвертится — прямое соприкосновение с кожей! Кроме того, ему в любом случае требуется лечение. Рика провели всего по нескольким коридорам, и вот уже он в родных рабочих стенах! Ещё пару минут и светящийся от счастья Гехарт потирает руки и кивает на кресло для посетителей: — Проходи, проходи, сынок. Ну рассказывай, что за крыску мне доставили? — Если я всё время был здесь, почему тогда меня сразу не привели к вам? — устало пробурчал Рик, присаживаясь. — Вы же не боитесь заразы. — Так ты не у нас был, а в центре разбирательств. Надо же знать в какую клеточку кого посадить. Слабаки с насморком — справа от центра, а красавцы у нас — слева. Так что же случилось? Похоже, рассказ сильно разочаровал дока. Он быстро сдулся и захлопнул блокнот с пометками на середине рассказа: — Я надеялся вы мне хотя бы ароматную лихорадку притащили, а то и кого-то новенького. А этот... Пусть правое крыло забирает. Рик изумлённо приподнял брови: — Но он же необычный наркоман. У него даже пары видимых трансформаций не проявилось, кроме смены расы, помимо того, что период... — Таким полагается пару часов на трансформацию. И в этот период они безопасны. Так что тебе ничего не грозит. — А Багишу? Того парня вырвало прямо на него. — Ну пусть умоется! — Вы что, даже не осмотрите его? — Нет. — А если вы ошиблись, док? Если Багиш заразился? Всё-таки кожа к коже... — Если я ошибся, — Гехарт нацепил очки, уколов Рика взглядом, — это покажет вскрытие. И хотя Чжен-И Хань дал ему дневной отгул, выразив уверенность, что Багиш скоро поправится, домой Рик возвращался в ужасном настроении. Похоже ему следовало радоваться, что лиловый его хорошенько потрепал. Если бы он не заинтересовал Гехарта, стал бы тот оказывать ему первую помощь? Вдобавок, у дверей его квартиры поджидала бледная, нервная Тори. К счастью, ей хватило ума начать тараторить только после того, как зашла внутрь. — Рики, что это было? Это же был не обычный приступ, верно? Откуда твой друг знает код? Понятие не имею что он значит, но как только его вводят, появляются эти немые спецы и утаскивают... — Ты уже сталкивались с таким? Как часто?- Рик стянул ветровку и отправился тщательно мыть руки перед тем, как поставить воду на чай. Тори следовала по пятам: — Пару раз и никто ничего не понял. Обычно нам не объясняют, говорят, что это стопроцентный летальный исход деградации. Но я никогда не видела такой медленной прогрессии у наркоманов. Его можно было попытаться спасти!... И откуда твой друг и ты... Ты же сказал что работаешь со скотом... — Тори... - Рик вздохнул и обернулся: — Уже поздно. Оставайся ночевать здесь. Только дяде позвони, а то он мне мозги потом выест. — Что всё это значит, Рик? — Тори, с тобой беседовали? Я не знаю что тебе сказали. Сестра поёжилась и беспокойно оглянулась назад, словно их могли подслушать. А может и правда могли? Кто знает как контролируют сотрудников? Может теперь стоит заниматься любовью с Рахиль только в номерах и на пляже? — Сказали, что ради своего блага я должна всё забыть. — Вот и славно, — Рик погладил её по плечам, ласково заглядывая в глаза. — Ничего не бойся, ни о чём не говори и спи спокойно по ночам. Это задача для экстремальной медицины и я рад, что ты туда не поступила. Слезинки блеснули в её глазах и Тори мужественно попыталась их сморгнуть. Только теперь он наконец вспомнил, что она не привыкла к подобному и очень испугана. Рик обнял сестру, давая возможность выплакаться в плечо, и безмолвно утешал, гладя по волосам: — Тогда, месяц назад... — шепнула Тори. — Не могу, — так же тихо ответил Рик.— И маме не говори ничего, хорошо? Ответ красноречивее любых откровений. Тори понятливо кивнула. — Принесёшь конфетки герою, когда к нему начнут пускать? Кто знает, что бы этот тип учудил, если бы не Багиш. Тори наконец хихикнула и расслабилась.

Рахиль должна была вернуться через два дня и наверняка ожидала пышный букет и романтичный вечер. Но Рик после случившегося, особенно после беседы в медблоке, находился в отвратительном настроении. Не помог ни выходной, ни футбол с дворовой школотой, ни созвон с Лео. Мама хотела приехать в гости, но он перенёс встречу на следующую неделю. Решив, что день уже ничего не спасёт, Рик убрал в квартире и лёг спать. А на утро на работе его ждал сюрприз. Желторотые новички, такие же стажёры как недавно он, но которым едва исполнилось восемнадцать, прибыли на испытательный срок. Чжен-И Хань отправил его на полдня присматривать за ними, чтобы наверстал упущенное. Теперь в их расписании произошли изменения. Знакомство стажёров с тюрьмой начали с демонстрации возможностей заключённых, которую Рик пропустил. Огромный, похожий на хоккейное поле, зал с застеклённой ареной вызывал недоумение. Зачем столько сидений, если почти всё пустуют? Ситуацию прояснил Гехарт, подозвавший Рика помочь с транспортировкой «гладиаторов». — В былые времена мы тут несколькими институтами шоу смотрели, спорили какая крыска какую заразит. Но время шло, а они всё не дохли. Похоже в мире не было ничего, что могло бы смутить дока. Заключённых привозили каждой твари по паре в индивидуальных контейнерах. Среди них был и лиловый в стеклянном ящике. Увидав Рика, он сжал кулаки и недобро улыбнулся, словно говоря: «Я слежу за тобой». Рик равнодушно помахал в ответ. Демонстрация возможностей действительно вышла впечатляющей. А может и ужасающей. И возможно было бы действительно правильно не пугать сразу стажёров, пока они не привыкнут, что твари надёжно закрыты в клетках. Заключённые это чувствовали и ухмылялись в свои намордники, глядя на обомлевших юношей. Каждый из ублюдков обладал силой суперзлодеев из фантастических фильмов. Их выпускали по двое, из разных «пород», на десятиминутный поединок. Они прыгали на стеклянные стены, совершали кувырки в полёте, выдирали друг у друга мясо зубами и, похоже, не обижались. Для паразитов это была скорее долгожданная разминка. Рик, к счастью уже научившийся держать лицо на работе, сцепил челюсти так, что заныли зубы. Он почти не слышал Гехарта, что счастливо вещал подробности, какие именно опыты на ком он ставил. Его гораздо больше волновало, как именно этих зараз поймали и как кому-то из экспедиции вообще удалось выжить. Отчасти он получил ответ — через десять минут обоих бойцов глушили разными способами и загоняли в контейнеры. Лилового выставили против смеющегося. Увидев противника, волчий вой королевским, едва заметным кивком поздоровался. Смеющийся, переминающийся на ногах, словно разогревающийся баскетболист, усмехнулся. С его губ, уже начала капать белёсая пена, а кадык беспрерывно бегать туда-сюда. — Ставлю на Алана! — Гехарт с надеждой повернулся к Рику. Рик не ответил. С хриплым визгливым звуком смеющийся на четвереньках кинулся вперёд. Перед самым лиловым вдруг перешёл на нормальный бег и подпрыгнул метра на четыре. Атака не удалась. Лиловый сдвинулся на пару шагов, и, едва противник приземлился, стёк на него. Именно стёк, скорее крепко обнимая, чем зажимая, скользя вдоль чужого тела и постоянно меняя свои конечности местами, не давая за них ухватится. Смеющийся рухнул на пол и принялся кататься, стараясь придавить именно цветную голову. Лиловый продолжал держать темп и уворачиваться. Через две минуты смеющийся ухватил-таки его зубами за бок, и тот ретировался. — Давай, Алан! Покажи ему кто здесь папочка! Гехарта проигнорировали. Дальше лиловый в основном уклонялся или уходил с траектории поражения. Его противник походил на бешеную собаку, наконец нашедшую цель. Он нападал, рисковал, а в конце и сам стал орать, чтобы второй не портил удовольствие и хоть раз атаковал. Лиловый напоминал морскую змею топящую корабли. Он не спешил демонстрировать силу, зато гибкости, ловкости и быстроты реакции ему было не занимать. Наблюдая за ними, Рик понял зачем в городе строят такие узкие улочки. Если кто-то из тварей вырвется на свободу, в узком пространстве им будет тесновато. Вероятно это и помогло неподготовленному Рику нанести удар. — Почему он пытался меня заразить при таких возможностях? Почему просто не свернул шею? Разве так не быстрее и проще? — Что поделать, инстинкты взяли своё. Когда Алан воет, мозги отключаются. Для него лучше бы было сорвать с тебя капюшон, но он полез к животу. Хех, а может он пытался тебя оскопить? Я представляю... Эй, кого это ты там выпускаешь?! Гехарт мигом подорвался и понёсся к охраннику, решившему устроить лиловому дополнительный бой. Вопли дока, что всех в избытке, а Алан один и его надо беречь, эхом разносились по залу. Виновник скандала сложил руки на груди и, брезгливо скривив губы, отвернулся. Как подросток, которого от мелкой школоты пытается защитить мамочка. Рику показалось, что он смущён и зол. — Так это ты тот пацан? Рик обернулся. Рядом стояли пустой и полный контейнер. Крышка полного была уже открыта и голова заключённого в прозрачной маске до глаз торчала на поверхности. Густые, остро изламывающиеся брови, широкое треугольное лицо с квадратным раздвоенным подбородком, тёмные, слегка вьющиеся волосы, золотистая кожа. Ароматная лихорадка, маскирующаяся под бразильца. Вот только смотрел этот тип на Рика как-то иначе, чем другие заключённые. Паразит в облике человека удачно сымитировал спокойствие и почти дружелюбие. — Послушай, пацан, тут кого только не встретишь. И Алан выделяется злопамятностью. Ты не просто ему помешал. Ты, вчерашний студент, его оскорбил своей слабостью и неопытностью. Он отомстит. Беги отсюда. — В сортир или за кофе? — поднял брови Рик. — В другой город. И чем дальше, тем лучше. Он будет ждать год, пять или десять, но если кого тюрьма не задержит навечно, то это его. Он физически не сможет долго терпеть вой в изоляции. Он уже не выдерживает... — Николас, сынок, ты соскучился за кем-то новеньким? — Гехарт вынырнул из ниоткуда. — Понимаю, клеточки маленькие, романтики никакой. Эй, Яу, забирай Николаса и выбери кого-то из пурпурных. Пусть друг другу массаж простаты сделают, а то истосковалась совсем... Док похлопал заключённого по макушке, как пёсика. Тот разозлился, но дёргаться не стал. Когда его контейнер погрузили на тележку и повезли к арене, он всё же бросил Рику: — Почитай биографии героев, пацан. Особенно то, как они погибли.

Последний длинный день перед выходными закончился. Рик зашёл за Кириллом, но тому ещё надо было заполнить какие-то документы, так что домой пришлось идти самому. Он вяло подымался по ступеням, пока коллеги обгоняли его и желали хорошего вечера. Рик уже мысленно встречал Рахиль, когда полез в карман и обнаружил ключи. Их полагалось хранить в шкафчике. Вновь возвращаться было лень, но пришлось. Дисциплина в этом месте не пустой звук. Однако, переступая порог раздевалки, он споткнулся о... Кирилла! В груди сдавило и Рик отшатнулся назад, в тень, пробегая взглядом по комнате. Никого не было. Лишь вырванная дверь одного из шкафчиков. Его шкафчика, обклеенного наклейками. Рик вздохнул, всё ещё страшась перевернуть на спину Кирилла, несмотря на то, что чувства привычно угасали. В комнате стояла неподвижная тишина. Кто бы это не был, он уже ушел. По характерной вытянутой задубевшей осанке приятеля несложно было догадаться кто это был, но вот взглянуть... На всякий случай перевернув Кирилла ногой, Рик увидел всё признаки волчьего воя на лице. Узнать это лицо теперь было почти невозможно, но такую рубашку с принтом никто больше не носил. Выломать дверь, даже личного шкафчика охранника, простому человеку не под силу. Да и вряд ли кто-то кроме лилового так сильно ненавидел его, чтобы портить только этот шкаф. По инструкции, в подобных ситуациях запрещалось касаться чего-либо без специального костюма, но ему больше не угрожал волчий вой и Рик полез внутрь. Пропало только оружие, рация и записная книжка. Похоже лиловый искал его адрес или другие данные. Тёплая одежда, забытый зонт, пачка жвачек и другие личные вещи остались на месте. Нет, завалялось ещё запасное оружие. Не фальшивые наручные часы, которые он носил на смене, а небольшой огнестрел, спрятанный в подошве «сменных» берц. Дополнительное снаряжение, выданное начальством на экстренный случай после последней попытки побега. Впрочем, ситуация складывалась ещё более скверная, чем в тот раз. Кирилл лежал прямо под камерой, а не стоял по стойке смирно, имитируя жизнь. Значит те, кто подглядывали с другой стороны, уже мертвы или не могут помочь. Никаких новых открытых и закрытых дверей Рик не встретил, а значит лиловый учёл прошлые ошибки. В одиночку с беглецом ему не справиться, позвать на помощь не выйдет, а вой, туманящий рассудок лилового, уже прошел. Вооружившись и стараясь не глядеть на Кирилла, Рик переступил через тело и, дойдя да ближайшей двери, вставил и неправильно повернул ключ. Сирены не завыли, двери не закрылись, но где-то неизвестный получил сигнал тревоги. Оставаться на одном месте было глупо. Чтобы Рик ни делал, он не знал где именно он встретит врага. Те, кто получили сигнал, могут не иметь возможности вмешаться по неизвестным причинам. В то же время, у него было преимущество — он мог открыть любые двери не надевая перчаток. Другие охранники даже не смогут добраться до хранилища с костюмами, приспособленными к волчьему вою. Рик сворачивал из коридора в коридор, оставляя открытыми проход за проходом. Он торопился к медблоку. Если лиловый решил сводить счёты, значит придёт и за доком. Всё заключённые бы это сделали. А если Гехарта оставят на будущее, в его кабинете всё равно должен хранится антидот и можно вколоть его всем встречным. Правда Рику не встретились ни живые ни мёртвые, пока он не дошёл до стеклянных дверей. Грудка тел и воющий старый напарник в руках лилового. Из-за крика шорох открывающейся двери был не слышен. Лиловый стоял к нему спиной, но живо обернулся, словно учуяв запах. Рик выстрелил. Лиловый увернулся, сделав шаг ближе. Выстрел! Ублюдок шатнулся в сторону. Выстрел! Укрылся за шкафом. Вспотевший Рик отступил в коридор. Тесное пространство — его преимущество. У него двенадцать попыток. Три уже потрачено. Сюда спешат со звуковыми глушителями. Если он сумеет сдерживать достаточно долго... Движение в просвете. Выстрел! Лиловый перекатился за другой шкаф. Выстрел! Выстрел! Тишина. Ублюдок затаился. Надо было тогда встретиться с мамой. Шорох в коридоре и: — ГАСИ ЕГО ИЗЛУЧАТЕЛЕМ! — У меня нет, док, — глаза защипало, но Рик боялся моргнуть. — У вас есть? — СЕЙЧАС! Рык из-за шкафа. Лиловый столкнул зеркальные полки и в хаосе осколков бросился вперёд. Выстрел! Выстрел! Выстрел! Боль! Рик рухнул на пол, не выпуская оружие и всё ещё пытаясь прицелиться. Снова боль! Он никак не мог понять, что боль в затылке. Огнестрел выпал. Лиловый размытым пятном осторожно вышел из медблока и остановился над ним. Темечка Рика коснулось что-то похожее на механическую бритву. — Стой! — голос лилового. — Ты ему мозги сваришь. — И что мне с ним ещё делать? Клизму поставить? — Уколи чем-то. Рик не дождался укола, потеряв сознание.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 7 - Заложники

Рик приходил в себя медленно. Голова была тягуче-тяжёлой, казалось каждая венка под волосами воспалилась, ещё его подташнивало и воздух неохотно проникал в ноздри. Тело почти не чувствовалось, только косточки бёдер ныли, болезненно царапаясь о металл. Рик то и дело тыкался лицом во что-то или в кого-то. Запах гнили и нечистот тянулся отовсюду. И кто-то чавкающе шагал.

С большим трудом удалось осознать, что он висит вниз головой, с заклеенным скотчем ртом, вероятно отёкшими связанными конечностями, в сумрачном бетонном туннеле. Кто-то нёс его перекинув через плечо и подсвечивая себе путь фонариком. Рик не слышал дыхание другого, и, вероятно, когда он начал хрипеть, приходя в сознание, другой услышал его, но не отреагировал. Рик не пытался заговорить или сопротивляться. Единственное, что он мог, это попробовать запомнить дорогу, но было слишком темно и, кажется, они не сворачивали. Сознание вновь начало уплывать, когда неизвестный сунул фонарик в карман и «поправил ношу», уложив на два плеча, как пожарники спасённых. Голове стало чуть легче. Рик не разглядел лицо, он узнал запах — лиловый. Какая-то крохотная часть подсознания, оказывается, запомнила его в тот единственный раз смертельного соприкосновения, теперь заставив спину напрячься.

Долго передвигаться в такой позе преступнику не нравилось, но, кажется, он был хорошо осведомлён о здоровье Рика. Как только состояние пленника немного улучшалось, ублюдок тут же перекидывал его за спину вниз головой, а потом нехотя возвращал обратно. Между тем, ледяное спокойствие оставило Рика. Пульс ускорился, под рёбрами всё громче и громче выло беспокойство, бёдра крепче жались друг к другу.

Раз он ещё жив, значит лиловому нужен заложник. Но вряд ли власти согласятся на торг. Объективно, одна жизнь против сотен жизней... А, возможно, его хотели использовать в качестве наживки для монстров. Большинство городских катакомб патрулируется. Но их слишком сложно контролировать, ведь некоторые твари роют туннели лапами. И главная задача патруля следить, чтобы в метро на платформы не выскочил гибрид змеи, леопарда и грызуна. Остальные проверялись, но лишь отчасти. Ресурсов и людей держать всё под контролем пока не хватало. Человечество больше беспокоилось выращиванием детей, обеспечивая продолжение своего вида.

Наверное стоило опечалиться, что предатель его не добил, но пока он всё же не сдавался. Пусть на какой-то крохотный, пусть один к сотне, но у него был шанс опять выкрутится! Чудеса случаются с теми, кто готов бороться. Даже если этот кто-то обмотан скотчем.

Лиловый резко крутанулся. Рик подбородком врезался в собственное плечо, а потом голова откинулась назад. Свет мигнул. Скулёж и визг. Рик проморгался. Лежащий на двух плечах в этот момент, он смог рассмотреть небольшого монстра, что решил полакомиться ими, но попал в капкан. Капканом служила пятерня лилового, обхватившая, похожую на собачью, пасть и сдавившая её. Монстр панически забился, выкатив глаза от боли. Лиловый отпустил, выругавшись, брезгливо отряхнул окровавленную руку и поднял фонарик платком. Монстр, не прекращая выть, удрал. Рик обмер от такой демонстрации силы.

Наконец, беглец нашел себе местечко и опёр Рика на стену, для равновесия намотав капюшон того на штырь в стене. Пожалуй, без этого, с настолько затёкшим телом, Рик действительно мог рухнуть и захлебнутся тонким ручейком нечистот и проточной воды. Этот туннель был ему незнаком, хотя ещё в академии они изучали подземные лабиринты. Наверное это был один из тех проходов, что студенты видели только на картах, но никогда не спускались, если не случалось беды.

Лиловый порылся в новеньком, так не подходящем к этому месту, рюкзаке, ожидающим хозяина приклеенным изолентой к стене. Достал какие-то вещи, внимательно их осмотрел, стянул с себя у кого-то украденную форму с металлическими нашивками и нарядился в свои шмотки. Именно нарядился и именно в шмотки. Рик не был поклонником моды, считая, что мужчинам нужно заботиться о своих телах, а не том, что на них надето. Но даже он заметил вычурность наряда. Тёмный плащ из какой-то цветной кожи, светлый шарф, бляшки, цепочки. Они что уже за городом? Такого павлина в городе быстро запомнят и с нормальными волосами.

— Ты наверное всё гадаешь, как же так? Он наверняка запугал беднягу врача?

Лиловый примостился на деревянный полуразрушенный ящик, предварительно подстелив рюкзак. Фонарь освещал его лицо снизу, как у детей рассказывающих страшилки. Широкая, счастливая, злорадная улыбка почти светилась на лице лилового, а глаза напротив, словно растворились. В полумраке чёрное кружево стало шире, сделав иллюзию вырванных глаз.

— Он был на моей стороне, потому что я идеален. Я лучший из лучших. Я был отобран даже когда являлся просто человеком как ты. Из всех, а не как ты — взяли лишь бы кого-то. Это я — человек нового времени. Идеал, до которого таким как ты никогда не дотянутся. И он, тот кого ты называешь Гехартом Андерсоном, это первый понял.

Лиловый играючи развернул фонарик, и Рик зажмурился, болезненно ослеплённый светом.

— Восемьдесят шестая сыворотка, та самая что вкололи тебе, та самая, благодаря которой прославился Гехарт, создана из моего генетического материала. Каждый обрезанный ноготь, каждая капля крови анализов, каждая капля спермы и слюны на ложке, волос в сливе душа — из всего этого делают спасение для таких ничтожеств как ты. Ой, теперь не делают. — Он поменял угол света, позволяя вновь увидеть себя. — Таких, как я, мало. Меньше, чем любых Идеалов. Я особенный даже среди них. И генетического материала никогда не хватало, чтобы создать достаточный запас сыворотки. Даже если бы всю мою «семью» обривали каждую неделю. Зато, — в его улыбке мешалось злобное торжество и яростная фанатичность подростка, доказывающего судье, что он забил гол. — Я один могу без труда истребить весь город, оставив единицы привитых. И мне это ничего не будет стоить.

Рику хотелось послать его и лечь спать. Увы, ни то, ни другое он не мог. Лиловый не затыкался, словно молчал лет десять.

— Тот, кого ты называешь Гехартом, на самом деле один из полежавший под ножом пластического хирурга учёный, разглядевший мой потенциал. Полвека назад он носил имя Драгон Колар. В конце эры апокалипсиса для борьбы с каждой великой инфекцией выделился отдельный институт. Никто не знал, чем занимаются другие. Группа Драгона занималась волчьим воем. Они нашли нашего Родителя. Они не знали кто это был, они до сих пор не знают. Но в курганах лекарей нашли тех, кого называли допотопными чудовищами и инопланетянами. — Он засмеялся, словно забавляясь от такой нелепицы. — Теперь у меня гены не двоих, а троих...

Он осёкся выровнявшись. Рик проследил за его взглядом. Очень-очень слабо в одном из поворотов начало светлеть.

— Не думай, что так легко отделаешься, — лиловый непонятно когда оказался рядом. — Я скорее тебе голову оторву...

Подтверждая свои слова, ухватил Рика за шею. В глазах мгновенно потемнело, но Рик успел ощутить резкую колющую боль.

Он приходил в себя болтаясь на том же штыре, но уже в темноте. Похоже ему просто зажали сонную артерию. Силуэт лилового фыркнул:

— Мне даже не пришлось вмешиваться. Тебя видят камеры, но больше не чуют собаки. Забавно, правда?

Двое суток они петляли по туннелям, избегая людей и отпугивая монстров. Каким-то невероятным образом монстры не особенно реагировали на лилового, а некоторые даже пытались ластиться. Только самые дурные и голодные пару раз нашли смерть, не сдержав инстинктов. Тело Рика болело во всех возможных местах, он был голоден, зол и раздражён. Беглец давал ему только воду, из-за чего осталась естественная потребность — справлять нужду. К недовольству обоих, лиловый вынужден был помогать в этом дважды в день. К счастью, с таким количеством питья, чаще и не требовалось. На привалах Рик вынужденно выслушивал от лилового какой он жалкий человечишка, как беспомощна вся городская система, какие слабаки те, кто её возглавляют и много чего похожего. Это выглядело, мягко говоря, нелепо.

Впрочем, Рику показалось, что родились такие речи не столько от скудоумия, сколько от потребности излить тревогу словесно. Беглец по-своему был истощенным, нервным и, вроде, даже с немного сумасшедшей психикой. Возможно несколько месяцев неудобств во время воя его подкосили значительно сильнее, чем могло показаться. В то же время чудилось, что его волнуют совсем другие, невысказанных заботы, о которых он умалчивал. Лиловый иногда замолкал на полуслове, глядя в одну точку, и начинал нервно тереть запястье или слишком сильно трепать за холку монстра, пришедшего к нему пообщаться как уличная кошка. А очнувшись очень злился и кидался на единственного свидетеля своей слабости с новой силой. Нападки были в основном словесные или состояли из мелких болезненных тычков и пинков. Голову же Рика, он никогда не трогал. Учитывая неоднократные обещания устроить «нечто особенное», вряд ли такая бережливость свидетельствовала о душевной доброте.

Рик никогда не был хлюпиком, но мучался так только тогда, когда болел воем. И даже тогда всё это было из-за лилового! Помимо физического самочувствия, где каждое прикосновение и движение стали пыткой, он и сам начал проваливаться «в никуда». Нет, не терял сознание, просто переставал думать о чём-либо и запоминать хоть что-то. Всё-таки док подпортил ему мозги. Сначала он страшился неизвестности — расправы, встречи с монстрами, нападения спецотряда, в результате которого лиловый покончит с ним. Но это чувство постепенно оцепенело и стало казаться, что они в этих катакомбах уже вечность и ещё одна вечность предстоит.

Наконец, поднявшись на поверхность, Рику безумно захотелось увидеть солнце, хотя вися вниз головой это было проблематично. Зато несколько пар ног он вполне рассмотрел.

— Красавчик! Это ж надо в таком прикиде гулять по канализации.

Лиловый сбросил Рика с плеча. Тело обожгло огнём и колющими судорогами, в глазах посерело. От неожиданности он хрипло вскрикнул сквозь ленту.

— А это что за сувенир?

— На память захватил.

Тёмные круги перед глазами постепенно светлели. Рик старался отвлечься от боли, сосредоточившись на глубоком дыхании. Получалось плохо. Скосив глаза, он различил знакомого лилового, лилового новичка и черноволосого пацана. Всё трое обнимались, словно хотели стать одним куском глины. Компания в банданах и тёмных очках стояла поодаль, не проявляя особого интереса. Черноволосый высунул лохматую голову с общих объятий и глянул на Рика:

— Ещё одна Птичка?

Нет, всё же черноволосая девушка.

— Мне что, заняться нечем? — раздраженный бросил беглец.

— Переоденься, — сказал второй лиловый. — Иначе наш маленький спектакль не удастся.

— Кейт мне только это отставила.

— Дура, — будто бы согласился второй волчий вой.

Девушка в мужской одежде присела, рассматривая Рика. Вблизи стал заметил слой грима, вероятно утемняющий кожу. Широкие скулы, очень острый подбородок, и взгляд неподвижный, как у змеи. Нет, не из-за желтизны. Чуть приглядевшись, Рик понял, что и зрачок, и белок были фальшивкой. С такого расстояния из-под линз просачивался блёклый кружевной узор. Волосы наверняка тоже были крашеными. Выходит, кто-то ошибся. Волчьего воя не двое, а трое! Как минимум.

Алан, Рику с неудовольствием пришлось назвать про себя этого паразита человеческим именем, чтобы отличить от остальных лиловых, переоделся в неприметную спортивную одежду, надел парик, линзы, очки, бандану и слился с остальной толпой. Другой лиловый паразит проделал тоже самое, между делом озвучивая план:

— Они обложили город, так что не выбраться. Пришлось нанять Оана. Семь автобусов уже девять часов катаются по городу и злостные психи требуют денег. Мы набрали всех понемногу — сирот, молящихся, гимнасток, беременных, волонтёров, инвалидов. Даже в один автобус запихнули врачей из больницы! Всё на ушах у телевизоров. Видел бы ты...

— А где другие? — перебил Алан, озираясь. Как всегда, с недовольно высокомерным лицом, но с едва ощутимой нервозностью в голосе.

— Леннарт в заложниках катается, а Кейт спасает Драгона. Кормилец в ярости, что теперь ему нет хода в тюрягу, и собирается заниматься в домашних условиях. Требует много крысок.

— А с этим что делать? — девушка, переодетая в парня, поднялась.

— В автобус закинем.

Она пожала плечами, наклонилась к лодыжкам Рика и, достав короткий нож, разрезала ленту. Ухватив его под руки с нечеловеческой силой, поставила на ноги. Рик тут же упал, стоило ей немного ослабить хватку. Ноги подкосились, словно переломанная пополам сосулька. Так же нелепо и болезненно. Он завыл сквозь ленту, слишком измученный, чтобы сжимать и так закрытый рот.

— Эй, что это с ним? — она пощупала икру Рика, вызвав новые иглы онемения. — Вроде цел... Алан, а сколько он связан?

Алан неопределённо передернул плечами.

— Вот и таскай его теперь сам! — брюнетка развернулась и пошла прочь.

Незнакомый лиловый пощелкал языком:

— Надо и его переодеть, что ли. Не то журналюги с вертолёта в окошко засветят, можем спалится. Если размотаем, полдня рыпаться не будет? Сколько ты его так?

— Два дня.

— А как же он ссал? Ты его что, на руках держал?

Беглец сверкнул глазами на ухмылку лилового, но, кисло скривившись, ответил:

— На гвоздик вешал.

Тот усмехнулся ещё шире, покачал головой, взял ещё одни очки, бандану и закутал шею пленника. Так, чтобы не было видно скотча на губах. Руки Рика тоже освободили, что для него самого оказалась ожидаемо бесполезно. На втором курсе он с одногруппниками спасал группу девушек, которых псих прятал в богом забытой яме в лесу, после того как те пытались сбежать. Когда их нашли, уже прошла гроза и упавшая ель осложняла путь к свободе. Потерпевшие всего три часа находились в связанном состоянии, однако значительно дольше не могли чувствовать конечности. Увы, лишь в фильмах неумелый убийца не затягивает узлов и садит возле гвоздей. Рик завалился резиновой куклой набок. Долгожданная свобода не принесла облегчения.

— Парни, пора! — крикнул кто-то.

— Хорошо, Оан, — незнакомый лиловый махнул рукой и повернулся к Алану. — У на всё по времени. В автобусы будем заскакивать на ходу.

Теперь уже большой компанией они вновь спустились в туннель. Рика передали нести какому-то крупному мужику, у которого он узнал знакомое подрагивание кадыка. Из разговоров Рик сделал вывод, что заинтересованных лиц тут всего трое — Алан, лиловый Дирк и крашеная Лола. Остальные были бандой наёмников Оана, слившегося с остальными загримированными преступниками, задачей которых было помочь тройке покинуть город. Они собирались забраться в разные автобусы, смешавшись с пассажирами, поэтому разошлись группками на разных поворотах. Позже несколько автобусов должны были попасть в передряги, из которых спасатели будут доставать выживших. Таким образом фальшивые заложники завладеют пропусками и костюмами спасателей. После чего они смогут помочь остальным наёмникам.

Будь Рик поживее, он бы изумился, увидя как наркоманы используют вырытые монстрами прямо в бетоне ямы. Это объясняло, почему власти регулярно тратили колоссальные средства на ремонт одних и тех же районов по несколько раз в год. Нормально дышать в этих норах едва ли было можно. Пыль, жёсткий каркас, торчащий со всех сторон. Похоже их рыли совсем недавно и даже преступники, привыкшие к подобному передвижению, ругались сквозь зубы. Глаза и ноздри Рика сушило и щипало, а потолок болезненно «разминал» спину до крови. То и дело тянуло покашлять, но с закрытым ртом не выходило. Наконец его вытащили наружу. Он с надеждой вдохнул поглубже и... взлетел. Мир пронёсся перед глазами, мелькнула трасса, потолок, ступеньки...

Бах!

Рик впечатался лицом в спину своего носильщика.

— Мамочки!

— Молчать!

Бах!

Бах!

Рик осмотрелся. Автобус с перепуганными пассажирами предстал перед ним вверх ногами. Наёмники заскочили прямо в раскрытые двери транспорта на полном ходу.

— Засунь его куда-нибудь. Сейчас будем из-под моста выезжать.

Рик понял, что речь о нём, только когда его сгрузили на пол, в угол за водительским сиденьем. Новый острый приступ ломоты в теле. Темноволосая полная женщина тут же подобрала под себя ноги в красных босоножках и прижала к груди девочку подростка. Девочка была зарёванная, её мать с ужасом взирала на Рика, словно он был раненый голодный динозавр. Рик ощутил слабое возмущение — он хотя бы боролся, пока мог двигаться! Хотя завись от его поведения судьба той же Тори или мама с Рахиль...

Пару ублюдков с поясами смертников разгуливали по автобусу. Зная план, Рик очень сомневался, что взрывчатка настоящая. Да и странно требовать деньги без автомата. Хотя, если они косили под новое религиозное течение, где боги прощали грехи за наличку... Прыгуны сели рядам с пассажирами. Даже учитывая туннель, как сопровождающие машины правоохранительных органов могли не увидеть пополнение? Или автобусы едут в один ряд, держа на расстоянии посторонних, а запрыгивали только в центральные? Рик поймал чей-то взгляд. Седая женщина с плотным телом и в скромном костюме держалась за нагрудный крестик. В ней слишком ярко доминировали африканские гены, но это, без сомнения, была мать Саманты. В последний раз Рик предлагал встретиться подруге на этих выходных и отпраздновать возвращение Рахиль. Саманта отказалась под предлогом, что уедет с матерью в маленькой волонтёрский тур.

Значит это волонтёрский автобус. Хорошо хоть не автобус с беременными. Рик вытянул шею — единственную незатёкшую часть тела. Всего три крепких мужчины и парочка спортивных девчонок. Остальные пассажиры в возрасте и даже посоветуй им Рик выпрыгнуть медленном на ходу, они не решаться. С другой стороны, они и так обречены.

— Не высовывайся!

Один из ублюдков пнул его в живот. Рик рухнул на пол, жмурясь и проклиная всё на свете.

Заложники вели себя тихо, пока одного из них не выкинули в окно на полном ходу. Кажется это проделывали в одном из автобусов каждый час. Женщин, обнимающая девочку от ужаса взбрыкнула ногами, едва не выколов Рику шпилькой глаз. Он увернулся и поглядел на мать Саманты — она сидела на своём месте, закрыв лицо ладонями.

Его нервно затрусило. Прижимаясь щекой к грязному ребристому полу, Рик пытался разработать конечности, искал возможные слабости наёмников, недоработки в их плане — бесполезно. Автобус не сбавлял скорость, сидящие рядом пассажиры не понимали или игнорировали его немую мольбу снять скотч. Время шло, ничего нового не происходило, пока пол не подбросил Рика. Крик, ругань. Он рухнул назад и его зашвыряло из стороны в сторону. Задранные ноги, падающие пассажиры, осколки. Кто-то свалился сверху, придавил своим телом. Ещё удар и наконец всё замерло. Рика оглушило. Он видел окровавленные руки мальчишки, закрывшего ими лицо. Чувствовал запах разлитой газировки. Чья-то перевёрнутая сумка, изогнутое сиденье, потное волосатое колено. Он не понимал что говорили, не слышал шум и стоны. Кто-то потрогал его за плечо, и он задрал голову. Мать Саманты удержалась на сиденье, и Рик оказался прямо у её ног. Наклонившись, она сорвала ненавистную изоленту с его губ, и он наконец нормально откашлялся. Потом всё заволокло густым белым дымом. Дыхание сперло, глаза заслезились. Кто-то кого-то хватал, тащил. Его тоже. Вооруженный спасательный отряд в масках и костюмах выволок его на улицу. Он начал приходить в себя и оглянулся. Силуэт покорёженного автобуса покрывало облако. Спасённых спешно загружали в машины. Двое потащили мать Саманты в крайнюю, но стоящий рядом водитель в шлеме остановил их, указал пальцем на Рика и скомандовал женским голосом: — Мало места, тащите этого. Рик словно очнулся и постарался взбрыкнуть:

— Остановитесь! Это Лола! Они...

Лола ухватила его за грудки, швырнула на пол в машину, захлопнула дверь:

— Поехали!

— Она!..

Кто-то вновь заклеил ему рот, а она накинула мешок на голову Рика и чуть придушила. Темнота мешка смешалась с тьмой сознания.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 8 - Новая тюрьма

Куда их привезли он не знал, но явно за город. В городе не слышно рычания монстров, решивших погоняться за машиной, не орут так громко птицы и нет такого бездорожья. Судя по количеству крутых кочек и ям, встреченных по пути, удивительно, что их машина вообще доехала. Мешок не снимали, пока заложники не оказались в здании. Неясный топот подсказал Рику, что не он один невольный гость, где б это ни было. Пьянящий запах цветов намекнул, что недалеко имелся сад или хотя бы клумба. Очень странное явление, если они действительно за чертой.

— Эй, — крикнула Лола. — Новая партия прибыла! Помогите!

Рика, как и раньше, пришлось тащить, но мешок с головы сдёрнули. Заложники цепочкой, со стянутыми за спиной руками, опасливо спускались в подвальное помещение по металлической лестнице. Их контролировали трое. Незнакомый двухметровый лиловый, такой же худой, как и другие три. Дирк, державший Рика под подмышки и то и дело наступающий ему на пятки. Он ещё не умыл свою маскировку, но похоже они были ровесниками. И Лола, освободившаяся от шлема, с причёской, похожей на футбольный мяч.

Сначала несчастных запихнули в несколько старомодных стерилизующих контейнеров, похожих на продуктовые холодильники. В прошлом Рику доводилась несколько раз проходить эту процедуру, но ни одна из них не была настолько тошнотворной. Словно побывал в стиральной машине, наполненной самым вонючим порошком. Даже Дирк скривился, вновь подхватывая его. А после этого они попали в святая святых, больше похожую на ад, лабораторию.

Старые, высокие, кирпичные стены, так-сяк покрашены однотонной светлой краской. Вместо котлов и дыб - огромные прозрачные чаны, расположенные один над другим, как майонезные банки в магазине. Вот только то, что там плавало, слишком походило на реквизиты кунсткамеры. Причём, далеко не человеческой. Почувствовав тошноту, Рик поспешно отвернулся. Так можно и собственной рвотой захлебнуться, с заклеенным ртом.

Впереди шла девушка с родимым пятнышком на шее и скулила от ужаса. Лола отделилась от заложников, подошла к столу, где под куполом сидел на корточках человек с седым затылком, и, лучезарно улыбаясь, постучала ногтем по стеклу:

— Как дела, Хосе?

— Эй! — гаркнул Дирк прямо в ухо Рику, — куда пошла? Я один не буду...

— Пусть Алан возится, — не отрывая светящегося взгляда от седого, бросила Лола. — Вон он с кормильцем ругается.

— Эй, Алан!...

— Пожалуйста... — слабо протянул кто-то из заложников. — Пожалуйста...

Подвал не уступал размером приличному супермаркету. Вместо стеллажей — операционные столы, кушетки, гинекологические кресла. Вместо консультантов — молодой персонал во врачебных костюмах, похожий на нацистов середины двадцатого века из документальных фильмов. И всё это под лёгкую тягучую музыку джаза.

Алан нехотя забрал у Дирка Рика, бросив врагу очередную гадость. Рику было не до его злорадства. Он спешно сканировал глазами пространство. Помещение без окон, освещается за счет светильников на электробатареях. Проводка, похоже, не работает. Не удивительно, ведь в городе вряд ли знают о существовании этого места. Ремонта давно не было, но всё стерильно чисто, а двери только металлические. Кругом стеклянные загородки или решетки, готовые в любую минуту отделить один уголок от другого. Под очередным стулом валялся...

— Да, это слабенький газовый глушитель, — Алан издал довольный смешок. — Здесь есть ещё световые и звуковые. Размером с колонку и карманные. Только тебе до них не добраться. Молись, чтобы про тебя не скоро вспомнили.

Рик, лежащий на его плечах как подстреленная туша, повернул голову, желая плюнуть в явно приободренного наркомана. Но позади расслабившегося лица Алана что-то шевельнулось. Огромный, метров в пять в высоту, аквариум с голубоватой водицей и тенью внутри. Тень пошевелилась в стороны, танцуя, изогнулись то ли волосы, то ли обрывки ткани, то ли плавники. Что это, рассмотреть не удалось, но неведомая мерзость словно почуяла его. Вены в теле Рика заныли. Тварь прислонила странную часть к стеклу, возможно конечность. Рик, содрогаясь, поспешно отвернулся.

— Это наш Родитель. Третий из них и последний.

Как бы он желал сказать Алану, что не завидует ему, даже учитывая всё суперспособности.

— А этого ты зачем притащил? Я думал вы взорвали его с монашками.

Док недоумённо задрал очки на вспотевший лоб. Теперь он был в ультрановом дорогущем защитном костюме, со спущенным под подбородок респиратором. Какая-то тварь с коричневой крокодиловой кожей размером с козлёнка едва дышала перед ним на столе.

— Я ему кое-что обещал.

— Сынок, если ты обещал дефлорацию, совсем не обязательно прибегать к моей помощи. Справишься самостоятельно.

— Я сейчас тебе дефлорация сделаю. Самостоятельно! — рыкнул Алан.

Его хватка на руке и ноге Рика усилилась, а спина напряглась. Кажется, он искренне желал размозжить голову своего соратника.

— Ну ладно, ладно. Тащи его к Загире, потом разберемся.

Чем дальше они продвигались по лаборатории, тем нереальные казалось происходящее. Медперсонал измерял вес, рост, давление заложников, обсуждая попутно новые босоножки и словно не замечая страдание вокруг них. Некоторые заложники выглядели ненамного краше Рика. Естественно, раз они не меньше десяти часов томились в автобусах без питания. Дети, старики, беременные, умственно отсталые — сюда привезли всех без разбора. Тётка лет на десять-двадцать младше дока, круглая во всех местах от лица до икр, почти чистокровной арабской наружности, делила прибывших на группы. Когда Алан свалил Рика к её ногам, она подняла брови:

— Это ещё что за организм?

— Бонус, — Алан ухмыльнулся.

— И что мне с ним... — арабка хотела саркастически огрызнуться, но поглядев на лиловые пряди, передумала. — Эй парни, займитесь этим.

Двое крепких мужиков принялись раздевать Рика, попутно проверяя карманы. Алан, задержавшийся, чтобы поглядеть сверху вниз на поверженного, присмотрелся к наручным часам Рика и стянул их. Рик дёрнулся следом, насколько позволило тело. Часы были старые, потёртые, с толстой металлической обшивкой и разболтанным замком. Никакой финансовой ценности они не представляли. Зато ими владел его дед, единственный по отцовской линии переживший эру великих эпидемий. Алан, заметив его движение, покрутил часы на пальце и примерял на запястье:

— В самый раз.

Притупившаяся шоком злость, вспыхнула вновь. Если бы не скотч, Рик бы зубами загрыз ублюдка.

— Надеюсь, они не спадают? — Алан демонстративно поболтал запястьем и замок раскрылся. — Я так и потерять могу. До следующей встречи проверим. Спокойной ночи, Рик.

И он ушёл, оставив его голого валятся на полу, пока медики делили его карманные деньги.

— Госпожа Загира, на нём жетон. Здесь уже есть группа крови и...

— Да какая разница! — бросила арабка, не оборачиваясь. — Этот организм только на отбивную и годится. К Л-27 его.

В задней части лаборатории тянулись стеллажи в полтора метра высотой. Вместо книг на каждом ярусе находились клетки с людьми. Прямо живой зоопарк. Клетка Рика, со ржавыми прутьями и запахом сырой рыбы, располагалась у самой земли. Поведя карманным глушителем неизвестного происхождения, медик сдвинул решетку и запихнул туда Рика.

— Эй, сними с него скотч! Если К-27 им подавится, его выблюет.

Несмотря на явного опасного соседа в клетке, Рик уснул. Да, это было странно, но он уже забыл, когда нормально отдыхал, даже будучи здоровым. Сколько проспал, он не понял, но когда открыл глаза, ощущая лишь усталость и тяжесть в теле, что-то скользкое холодило кожу. Тёмное, плохо различимое в сумраке клетки, существо примостилось сверху. Сил поднять голову не было. Рик видел лишь длинный, липкий придаток, похожий на щупальце осьминога, но менее пластичный, как человеческая рука. Осознание, что это его убийца, не принесло за собой никаких эмоций. Разум отупел. На расстоянии трёх метров, на противоположном стеллаже, в других клетках сидели раздетые люди. По какому принципу их делили — неизвестно. Одни были забиты битком, другие почти пустые. Мужчины и женщины, молодые и старые, толстые и тощие теснились в клетке напротив, не имея даже возможности лечь. Некоторые рыдали, старались умолять или ухватить за костюм проходящий мимо персонал — вероятно, это были непривыкшие новички.

Автоматически Рик изучал решетки, но они, вероятно, открывались с одного пульта управления и взломать его изнутри было нечем. Медики не носили с собой видимого оружия, но бывалые пленники при их виде отступали в тень. Прошёл разносчик с водой. Каждой клетке досталось своё неодинаковое количество. Рику не налили ничего. Потом прошла компания, тащившая несколько полуживых тел, заглядывая к пленным. Одного стонущего подняли куда-то наверх, и донёсшиеся оттуда звуки не оставили сомнений об его участи. Бывшие пассажиры роковых автобусов со стеллажа напротив подняли крик. Визжали, истерили, призывали бога. Медик наклонился и заглянул в клетку Рика. Существо соскользнуло на пол и забило чем-то о прутья.

— Доедай, — лениво бросил медик, и компания прошла мимо.

Позже погасили лампы. Прозрачное облако света долетало откуда-то издали, вероятно с поста. Люди в клетках вздохнули с облегчением — наверное ночь сулила безопасность. Рику хотелось помочиться, но подняться он не мог, да и ведра не видел. Пришлось ходить под себя. К счастью, его сосед не обиделся. Зато утром существо начало буянить, бившись об решетку, перебудив всех. Медики не смогли разгадать загадку его настроения, поэтому просто припугнули глушителем и удалились.

До обеда в лаборатории происходило какое-то движение, но из клетки Рика ничего, кроме кусочка противоположной стены, не было видно. Зато долетал шум, как из офиса, и чья-то истерика. К обеду сосед Рика вновь разбушевался. К ударам добавились высокие странные крики, как у летучей мыши. Медики отметили этот странный феномен и побежали отчитываться. Дорогие кожаные туфли с серебряной пряжкой на полных ногах, остановились напротив лица Рика, словно красуясь:

— И давно организм орёт?

— С ночи, госпожа Загира.

— Неужели и пары укусов не сделал?

— Нет, госпожа Загира.

— Рвота, диарея, спазмы?

— Ничего такого.

— К-27 на обследование. Этого отдать S-19.

Рик хотел бы сказать пару ласковых напоследок, да горло пересохло, что даже вдохи словно царапали. С трёхголовыми сиамскимскими близнецами какого-то динозавротюленя S-19 вышло то же самое. Существо активно требовало пищу, но на Рика обращало не больше внимания, чем на солому в клетке. Когда вечером третий монстр отказался им отобедать, Загира позвала дока.

— Так-так, кто тут у нас? Неу... О, сынок! Это ты моих крысок пугаешь?

— Да пошел ты, — одними губами прошептал Рик.

Док присел на корточки и внимательно изучил давнего знакомца и его соседа.

— Загира, душа моя, подготовь другую крыску и глушители.

— Мы так всех организмов перетравим. Если это новая форма чумы...

— Не спорь с Драгоном, Драгон не в настроении. И ребят покрепче набери, чтобы крыску в случае чего сдерживали. Если я не ошибаюсь...

Туфли Загиры сделали заинтересованный шаг вперёд и у Гехарта, точнее Драгона, пропало желание делится теориями. Однако его глаза загорелись, стоило новому чудовищу отказаться от угощения.

— С крысками всё замечательно. Они не чуют его запаха! Вероятно он для них какой-то предмет. Я знал, что с ним что-то не так! После такой дозы... — Драгон впервые поглядел в лицо Рика, словно только вспомнил, что перед ним человек. — Скажи, сынок, а Алан пытался тебя повторно заразить?

— Фак, — старательно выговорил губами Рик.

Видеть эту скотину, слышать её голос было ещё противнее, чем путешествовать с Аланом. Тот хотя бы не скрывал свою гнилую натуру.

— Займись им как следует, душа моя. Если бы Алан хотел скормить его кому-то, то сделал бы по пути сюда.

Драгон потыкал плечо Рика ручкой, через решетку. Тот скривился, но пошевелится так и не смог.

— Хорошо его приложили... Остеопатией, иголками, травами — как хочешь, но поставь его на ноги как можно скорее. У меня появилась идейка.

Восстанавливать Рика Загира принялась со всем усердием, щедро втыкая иголки разного размера ему во всё тело. Временами это было очень болезненно, но невероятно эффективно. Ещё его перевели на время в отдельную крохотную клетку, где кроме него никто не смог бы поместится, и тщательно кормили по чуть-чуть. Он слышал, как кто-то из соседей ругается, что Рик продал душу этим дьяволам. Рик не винил несчастного. На его месте он бы тоже завидовал, не зная правды. Вероятно, его временное везение что-то сулило Загире, кроме расположения дока. Иногда она ненароком задавала ничего незначащие вопросы, на которые Рик упорно отвечал молчанием. Вопросы походили на те, что док скрывал в своё время от Мади. Тем не менее под её опекой его здоровье улучшалось с удивительной скоростью.

Тем не менее испытывать благодарность к этой женщине он не мог. Пока Рик лежал перед ней распятый на столе, выжидая положенное время пока снимут иголки, Загира красила губы яркой помадой и любовалась новыми коралловыми серьгами в крохотное зеркальце. Сзади неё, на фоне нежной пастельной стены, армия медиков потрошила нескольких пленных, рассчитывая продать их органы подороже. Кому-то вкололи недостаточно крепкий наркоз и человек начал стенать. Не меняясь в лице, Загира велела сделать джаз погромче. Рик мечтал, как под её любимую музыку эту паскуду поджарят на доисторическом электрическом стуле.

Однажды, во время его процедур, в их уголок неожиданно ворвался цветастый вихрь. Лола в сине-красном гоночном костюме наскочила на Загиру, заломила её руку, ухватила за челюсть и с размаху окунула в аквариум. Рик с любопытством повернул голову, благоразумно помалкивая. Маленькая Лола без труда справлялась с превосходящей её второе соперницей. Кто-то это заметил, но едва сделал осторожный шаг вперёд и опустил руку в карман, Лола не оборачиваясь рыкнула:

— Только попробуй, — умный человек тут же отступил. Лола дернула покрасневшую Загиру наверх, по-прежнему не выпуская. — Что это ты устроила, сучка?

— Я... я... о чём ты? У тебя вой?

— Пока нет, так что считай что тебе повезло. Почему Хосе голодает?

— Я... Я не знаю...

Лола макнула её снова. Вынимая, опрокинула аквариум, но никому из женщин не было дела. А вот Рик рыбкам посочувствовал.

— Это ты тут на всём экономишь, когда дело касается не тебя или науки. Я всё думала, почему он чахнет, а сегодня целый день следила. Ты кормишь его один раз!

— Девочка... Лолочка, постой... Постой. Я не слежу за твоей Птичкой. Я занимаюсь другой работой. Лолочка, не надо! Подумай сама... Ты хотела, чтобы твою Птичку не трогали. Я оставила всё как есть, ему даже прививок не колят! Но я не варю супы и не раздаю их организмам. У меня просто нет времени...

— С этого дня, ты будешь внимательнее следить за его рационом, — Лола тряхнула и выпустила арабку, напоследок пригрозив, — Смотри у меня!

Это было самое приятное зрелище из всех увиденных Риком за последний месяц. Впрочем, когда бесчиница ушла, он закрыл глаза и притворился спящим, чтобы на нём не сорвали обиду. Загира сделала вид, что поверила и в будущем никогда не показывала, что нападение вообще случилось. Она прекрасно понимала, что любая месть свидетелю напомнит её позор.

Новая клетка располагалась в другом месте и из неё можно было увидеть часть лаборатории. Так Рик узнал, что если кого-то усыпляли и резали, значит он ещё легко отделался. Помимо людей в лабораторию доставили несколько мутантов. Док искал возможность соединить их с людьми всеми доступными способами. Сначала зрелище шокировало приходящего в себя Рика. Потом он направил всю энергию на изучение обстановки. Запоминал как крепятся железные балки, где какой санитар хранит глушители. Человеческих подопытных и их сильные стороны. Подопытных монстров и их слабые стороны. Кто кого как контролирует и боится. Однажды в проходе показался Алан. В новом лакированном чёрном плаще и шляпе с небольшими полями. Среди персонала в светлых косманавтоподобных костюмах, склонившихся над освежёванными монстрами, он казался моделью, сбежавшей с подиума в супермаркет. Но его заплетающиеся ноги, шаткость, странные жесты были знакомы. Люди, завидев его, покладисто уступали дорогу. Но когда на пути возникла брошенная тележка, Алан в гневе разгромил её. Рик узнал приступ воя. Когда тюремная охрана мучила Алана за погибших товарищей, тот ругался, но старался не шевелиться, выбрав максимально удобное положение. На свободе же вой проявлялся яростью. Остановили бесчинство лишь подбежавшие Дирк и Лола. Что они говорили - неизвестно, но Алан успокоился, и они вновь обнимались всё вместе. Даже свернули куда-то, не отпуская друг друга. Рик запомнил. Запомнил, а сам сидел в звериной клетке на высоте трёх метров и съедал каждый предложенный кусочек.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 9 - Скандал и чудовище

Когда Рик поправился, его пересадили в другую клетку. Новенького встретили недружелюбные взгляды, но он был спортивнее и здоровее их всех, а потому его никто не тронул даже словом. Рик уже успел заметить, что новичков в лаборатории не любил никто — ни персонал, ни старые «жильцы». Для первых они слишком шумели, суля вознаграждение, угрожая, пресмыкаясь. Для вторых пахли недавней свободой и надеждой, что очень раздражало. Всего через неделю, у большинства в душе гасли любые перспективы, и они спокойно шли на смерть, как тараканы пожирающие отраву. Взгляд Рика сразу предупреждал, что он, как муха, будет биться о стекло и жужжать, теребя их старые раны.

Через несколько минут тягостного молчания, Рик, уже порядком изголодавшийся по человеческому общению, присмотрелся к большеглазой девчонке, сидящей рядом:

— Эй, я тебя знаю! Ты та девочка из автобуса?

Девочка подняла голову. Она не узнала Рика, но у неё единственной во взгляде не было враждебности.

— Мы сидели рядом тогда. Точнее, я лежал возле вас. У твоей мамы были красные босоножки и маленькая сумочка. Как тебя зовут?

Губы девочки дрогнули. Она глянула исподлобья и процедила сквозь зубы:

— Симба.

— Симба... в смысле как мороженое?

— Просто Симба!

Девочка наклонила голову, пряча слёзы и отползла подальше.

— В смысле как львёнок из мультфильма потерявший родителей, идиот, — прошептал сбоку желтокожий старик.

Док разгуливал между стеллажами, осматривая подопечных. Помощники следовали за ним, время от времени доставая кого-то из клеток и, затянув ремнями, сгружали в телегу на колёсиках. В которой раз Рик почувствовал себя свежемороженым продуктом в супермаркете.

— Меняйте крыску на этого, — завидев его, Драгон указал ручкой на Рика. — В J-5 его.

Симба резко кинулась к Рику и обхватила поперёк тела, уткнувшись лбом в живот. Он испытал неуместное смущение для человека уже больше месяца живущего среди голых людей. Но двенадцатилетнюю девочку прикосновения к его обнажённому телу не волновали.

— Какого менять?

— Да выкинь любую крыску...

— Всё будет хорошо. С тобой всё будет хорошо, — как заведённая начала повторять Симба, прижимаясь к нему ещё плотнее.

Рик растерялся — то ли прислушиваться к ней, то ли к доку. Последний в какой-то степени был понятен в своих стремлениях, а вот девочка...

— Ты вернёшься и заберёшь меня домой. С тобой всё будет хорошо...

— Конечно, Симба.

Рик растрепал её спутанные коричневые волосы, следя поверх головы девочки за каждым движением медика, подгадывая момент. Пальцы запутались в нечёсаных узелках, и это могло стать проблемой.

— Конечно я заберу тебя, Симба. И познакомлю с Тори. У меня замечательная сестра...

— Осторожнее. Эта крыска кидалась на Алана, — бросил, уходя вперёд, Драгон.

Бородатый медик полез в карман и достал шокер. Подобравшись, Рик аккуратно оттолкнул Симбу к старику.

— Если устроишь нам проблемы, мы выпустим разряд в каждого твоего соседа. Ты не обрадуешься вернувшись.

— А я вернусь?

Рик напряжённо следил за каждым его действием. Мышцы зазвенели в позабытой готовности атаковать. Соседи перекачивали в другую часть клетки, а Симба всхлипнула.

Они больше не стали размениваться на угрозы, а просто длинными, как для отлова диких собак, палками с петлями выволокли его наружу.

— Симба, я задержусь, но вернусь! Не бойся, мне не впервой!

Он знал, что это обещание скорее всего ложное. Но если оно могло утешить хотя бы одну единственную душу, забеспокоившуюся о нём, Рик предпочёл дать ей надежду. Всех повезли в тачке, а его повели так, согнув почти до земли. Электричество разлилось по телу, требуя немедленно кого-то ударить, укусить или хотя бы плюнуть. Намордник ему так и не одели. Но в этой позе даже такая мелочь была невозможна.

— Погоди, новичок, — тихо и почти равнодушно сказал кто-то с телеги. — Может и обойдётся. Меня третий раз забирают. Второй раз обошлось. После первого правда отказали ноги и правая почка...

Рик не был готов отделаться малой кровью. Он не был готов отдать даже каплю. Адреналин кипел, толкал, требовал хоть топнуть ногой, хоть размять пальцы! Рик не знал, что было разумнее — успокоить разгулявшуюся кровь в угоду разуму или наоборот, разогреться ещё сильнее в надежде, что произойдёт аффект и он разнесёт лабораторию. Пять узких стеклянных клеток, похожих на загон для лошадей, служили прибежищем пяти свёрнутым в кольцо и покрытым множеством мелких панцирей существам без пола. Нечто не шевелилось и его можно было принять за какой-то диковинный экспонат на выставке дикого искусства, пока док не спросил:

— Какая крыска больше всего в прошлый раз преуспела?

— Эта, — бородач ткнул пальцем в ближайшую. — Ей даже удалось отложить яйца, но они оказались пустыми.

Рика передёрнуло, и он зарычал. Никого больше не слушая, он забился, игнорируя боль в суставах и ругаясь, не задумываясь над смыслом. Лицо нагрелась, мышцы на спине чуть ли не трещали от напряжения. Учуяв его настроение, монстры в клетках повскакивали и загалдели как обезьяны. Нечто в клетке тоже поднялось и стало похоже на деформированную, покрытую язвами и черепками, женщину.

— Да кто тебя захочет! — непонятно зачем проорал Рик существу.

Как ни странно, оно поняло, в его горле загремело и странная женщина бросилась к Рику. Что-то мелькнуло и её первым ударом отбросило назад, а вторым его к медперсоналу, и всё кучей повалились на пол.

— Ты что творишь?! — возмущения Драгона было даже больше, чем гнева. — Совсем свихнулся! Пойди ещё повой!

Затянувшиеся петли жгли кожу, а острая змейка лежащего под ним человека, наоборот, холодила. Круглый подбородок и нижняя часть челюсти Драгона мелькнула перед глазами, когда тот поднимался. Медик ругнувшись, столкнул Рика с себя на бок. Женоподобное нечто неподвижно замерло, прислонившись головой к стеклу. Тонкая, похожая на человеческую, струйка крови стекала по задней стенке.

— Мы договорились, — сквозь зубы процедил Алан.

Рик оглянулся. Одетый в новый модный плащ под цвет волос, Алан стоял с мокрой головой, словно только что её мыл, не раздеваясь. Док, как небольшой, но очень злой пёс, накинулся на него:

— И что тебя не устраивает?! J-5 бы вынула его потроха и отложила бы там яйца в тепле. Нет, же! Надо крушить и громить чудо, которое я создавал два года!!! Такая крыска была... Гений с раком мозга выискался!

— Не так просто, — прорычал Алан. — Мы договаривались.

— Да какая тебе разница, от чего у него тахикардия начнётся? Нет чтобы и тебе и мне! Зря крыску перевести хочешь...

Алан, не слушая, развернулся уходить, но Драгон воскликнул:

— Тогда сам тащи его назад в загон. Нам есть чем заняться, герой с мигренью!

Алан задержался, не оборачиваясь, видимо раздумывал, а не нокаутировать бы дока? Но, в итоге, поставил Рика на ноги и погнал к стеллажам. От его хватки на руках хотелось взвыть, а палки от петель стучали по полу с каждым шагом. Возле нескольких знакомых аквариумов стоял высокий лиловый, сложив руки на груди:

— Ты мог бы поменьше суетится?

— Тогда вой одновременно со мной. Пошёл!

Алан пнул Рика в спину. Рик подчинился, больше занятый чудовищем в аквариуме. Оказывается, не только тот гигант в морской воде, которого он видел в первый день, но и похожие мутные твари поменьше, неплохо устроились в разных «квартирах». В отличие от самой первой, которая тенью следовала за ними, пока они не прошли мимо. Остальные были неподвижны. Нет, не совсем. Приглядевшись, Рик увидел вялую человеческую руку, замершую в стоячей воде. Даже несмотря на нечёткую мутную воду, рука не походила к силуэту чудовища.

Почему-то именно эта сцена запомнилась, и весь обратный путь Рик думал, что же это такое. Он опомнился, только когда Алан стянут с него петли и начал пихать в клетку. Решив, что лучше поздно, чем никогда, Рик взбрыкнул, но дверца захлопнулась, и нога врезалась в решетку.

— Поздно кулаками махать, — гаденько усмехнулся Алан, прислонившись плечом с другой стороны.

— Где ты видел кулаки, придурок?

Рик ещё раз зло пнул клетку. Там, где было ненавистное лицо с лиловыми мокрыми прядями. Алан не отодвинулся, а провёл тыльной стороной запястья по прутьям. Неприятный металлический скрежет и с запястья полетела крохотная искра. Рик удивлённо опустил глаза. Скрипела отнюдь не рука, а уже порядком исцарапанные часы с трещиной на стекле циферблата. Его часы! Часы его отца и деда!!! Поняв, что попал в цель, Алан ещё раз медленно, с наслаждением, скрипуче провёл часами по металлу, сдирая покраску:

— Они такие хрупкие. Неужели ты не в состоянии нормальные купить?

Дрожа от гнева, Рик подобрался к самой решетке, как когда-то Алан, и посмотрел в ненормально узорчатые глаза паразита:

— А ты что, не в состоянии придумать что-то стоящее, что ведёшь себя как первоклассник, который только ручку у соседа по парте спереть и в состоянии?

Алан поджал губы и заставил себя улыбнуться. Он стал значительно сдержаннее. Пока они передвигались по катакомбам, он срывался на любую мелочь — незаметную банку под ногами, мелких монстров, что слишком громко пищали в гнезде, собственный шарф, слишком туго затянувшийся на горле. Теперь же «истеричная барышня» внутри Алана успокаивалась.

— Вообще-то я пришел узнать у тебя адресок. Кто эти шлюшки?

Он показал фото двухгодичной давности, висевшее раньше на дверце рабочего шкафчика Рика. На нём он, Тори, ещё с рыжими волосами в милом платье на бретельках и с бывшим парнем, и Рахиль с красной помадой и чёрном, под английское, платье с корсетом и мини-юбкой, праздновали начало каникул.

— Рыжая меня не интересует. Не люблю азиатов. А вот брюнетка... Сиськи маловаты, но ноги... У неё есть татухи?

Рик стукнул по клетке, содрав костяшки, но пока не чувствуя боли. Единственное, что сейчас было важно, это вырваться, достать скотину и оторвать всё, до чего дотянется.

— Я обожаю татухи, — медленно, с чувством, продолжал Алан, глядя не на фото, а ему в глаза. — Особенно сзади, возле ямочек на спине. А ещё, когда рисуют подвязку чулок на одной ноге. Если у неё нет, нестрашно. Мы сделаем. Она по какой части — чай, кофе, потанцуем или сразу к делу? Люблю когда они недолго ломаются... — он обратил на снимок поблескивающий взгляд.

— Да ты себя видел? — Рик с преувеличенным вниманием демонстративно осмотрел его. — Ты уверен, что она тебя за мужика примет? У какой бабы ты спёр эти тряпки?

Шедший к ним высокий лиловый притормозил, но не успел сдержать фырканье. Похоже Рик угадал, и эту одежду выбирала действительно любимая девушка Алана.

— Кончай трепаться, у Дирка скоро вой начнётся, — окликнул он Алана.

— Если уж она на тебя позарилась, — Алан и Рик не сдвинулись со своих мест. — К тому же, если «бабьи тряпки» снять...

— Это тебе пурпуровивусные сказали? А банку джема не обещали, если подставишься?

— Что ты, заурядность с обострённым чувством долга, можешь предложить ей из того, что нет у меня? Меня выбрал Родитель из сотен, а тебя, как и прочих охранников, выбрали из тех, кто сдохнет незаметно. Ты видел хоть одного харизматичного, запоминающегося, талантливого в том убогом месте?

Алан широко улыбнулся, словно прочитав ответ, из-за которого душа Рика нервно дёрнулась.

— Тебя выбрали, чтобы сдох незаметно. Чтобы никто не удивился и не докопался. Вас слишком много дохнет.

— Ты ещё поссы на клеточку, чтобы он твою территорию не занял, — иронично окликнул его высокий ублюдок.

— Пошёл к холерам, Ланнарт.

— Может я и не самый болтливый, — Рик по-звериному оскалился, — но всё же сумел взгреть тебя. Твои планы дважды спутало ничтожество и посредственность!

— Больше этого не повторится.

— Кто знает, я же здесь.

— Радуйся пока можешь.

— Ты же обещал мне нечто особенное, — протянул Рик и рассмеялся зло, но совершенно искренне. — Значит ты сам своим словам не веришь. Ты же не подбираешь каждого встречного таракана...

— Конечно нет. Они слишком долго не протянут...

— Алан, тебе линейку дать, чтобы ты доказал, что у тебя длиннее?

Ланнарт, сообразив что напоминать о времени бесполезно, начал поддевать «брата» с другой стороны, пока тот не решил, что поругаться с ним стало важнее, чем тратить время на Рика. Когда они ушли, остальные продолжили сторониться смутьяна, опасаясь, как бы на их головы из-за него не посыпались беды. Но Симба вновь подползла, обняла и спрятала лицо.

— Я же обещал, что вернусь. Эй, Симба, ты чего?

— А ты никого не видел у J-5?

Рик вспомнил женщину, обнимающую Симбу в автобусе.

— Я не добрался до J-5.

С тех пор, минимум два раза в неделю, Алан приходил поругаться с Риком. Первый давил через семью, хрупкость перед болезнями и переоценку своих сил. Второй напоминал, что несмотря на всю свою крутизну, Алан мочился под себя в камере во время воя и что сидел рядом с озабоченными венерическими паразитами. Их встречи невольно напоминали сказку «Волшебник изумрудного города», где каждый день ведьма требовала от льва катать свою повозку, а он всегда обещал её съесть. Никто, кроме Симбы, не понимающей до конца, какую опасность он навлекает, а потому смотревшая как Рик даёт отпор с восхищением и надеждой, его не поддерживал. Кроме Симбы и Алана. Сам того не подозревая, Алан придавал сил, вдохновлял. Разжигал потухающий в душе Рика жар ненависти, когда видя, как мимо проводят существо, сшитое из пары человек и нескольких монстров, едва не поддавался отчаянию от бессилия.

Клетка была слишком низкой, но Рик, даже на полусогнутых с опущенной головой, метался по ней, как тигр в клетке. Он слишком мало видел! Слишком мало знал об этом месте! И у него совсем не было союзников, если не считать двенадцатилетнюю девочку. Если бы Загира лечила его в разных кабинетах, если бы их иногда выводили просто гулять, если бы он сидел в клетке повыше, он мог бы узнать что-то новое! Впрочем, мечты сбываются, но не так, как этого ждёшь.

Одним утром из основной лаборатории донеслись крики боли и ругательства. Ничего необычного, но, кажется, кричал персонал. Привыкший со времени учёбы к экстремальным ситуациям, Рик тут же почуял перемены. Шум разгрома, сигнализация, потом стеллажи автоматически развернулись и сдвинулись. Наверное кто-то нажал особую кнопку. Стеллаж Рика как раз оказался в первом ряду и он видел, как медики бегут в их сторону, таща всё ценное — тележки с экспонатами, винчестеры компьютеров, глушители, пробы крови, стеклянный купол с седым человеком. Они вводили кодовые замки, и решетки захлопывались одна за другой. Пленники в клетках заметались, поддавшись панике. Особенно те, кто не видел, а только слышал происходящее. Среди этого хаоса, Рик старался остаться хладнокровным, вытягивал шею, чтобы что-то разглядеть, не двигался с места, чтобы ни кем не столкнутся. Паникующий человек, не знающий, где беда, сам для себя опасен.

Наконец оно показалось. Серо-лиловая тварь, не меньше четырёх метров в длинну, передвигалась по коридору к ним. Сложно было сказать как — шла, ползла, кралась — длинная, толстая, по текстуре похожая на шкуру слона и мышцы рыбы юбка прятала под собой конечности. Или это была гигантская ножка, как у улитки? Тварь сгибалась в три погибли как старуха или змея. Описать или рассмотреть её внешность с такого расстояния было довольно сложно. Вся она, как цыганка в десяти юбках, капуста или цветок, была укрыта «лепестками» висящей кожи. Всё они тяжело болтались, скрывая под собой нутро, но иногда существо ими достаточно живо шевелило, если не хотело задеть какой-то острый предмет. Головы или прочих конечностей за всем этим барахлом видно не было, но отчего-то Рик верил, что они точно есть. Похоже, какой-то разум у существа всё же был — оно чётко шло именно к закрытой двери.

Странный, первобытный ужас защекотал нутро Рика. Зубы мелко заклацали, позвоночник инстинктивно напрягся, горло задрожало. Вместе с тем он прильнул к самым прутьям клетки, пытаясь понять что происходит. Нет ничего хуже, чем не знать опасность. Стараясь успокоить себя дыхательной техникой, Рик наблюдал. Где-то на краю бокового зрения, существо попыталось пройти сквозь закрытые металлические двери, а когда не смогло, разозлилось. Решетка жалобно задребезжала, дрожа как осиновый лист.

— RIN-1-1 голодное! — воскликнул бородатый медик. — Кормите его!

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 10 - Идеалы и Родитель

Несчастных, которым не повезло сидеть в нижних клетках, извлекли наружу, вопящих от ужаса. Как их отдали существу, Рик не видел, но люди тому не понравились. Медики, однако, сообразили, что пока чудовище перебирает «пищу», атака прекращается и начали «подбирать ему закуску по вкусу», растягивая время. Пленные люди и монстры ещё сильней переполошились. В камере Рика началась давка. Он прижал Симбу спиной к клетке, накрыв спереди собой. Прыщавый медик юнец хотел открыть стеклянный купол и скормить седого человека, но бородатый влепил подзатыльник:

— Совсем свихнулся?! Она тебя за Птичку потом сама по частям RIN-1-1 скормит!

Стеклянный купол подвинули и он оказался прямо напротив клетки Рика.

— Эй, мужик! Мужик, что это?!

Седой не ответил и не повернулся. Рик пожалел, что не может просунуть руку и постучать по куполу.

— Мужик, что это за хрень?! Мужик, ты слышишь меня?! Хосе!!!

Седой удивлённо обернулся. Неожиданно ему было под сорок, хотя Рик всегда представлял его молодым красавчиком.

— Это одна из местных звёзд. Прогуляться захотела, — голос Хосе звенел от напряжения, но он каким-то образом держал себя в руках.

— А где мудрила?!

— Кто?

— Гехарт, док, Драгон?! Главная сволочь, в общем!

— Его нет, и Идеалов его тоже. А то бы они успокоили. Даже Загиры нет, хотя она сейчас бесполезна.

— Успокоили? И часто оно так волнуется?! — Рик нервно рассмеялся.

— Так — при мне впервые.

— А ты тут сколько?!

— Два года.

Через час тварь нашла-таки себе лакомство по вкусу. В мире за клеткой спокойно и влажно хлюпало. Мир в клетке замер, боясь испускать лишние звуки. Всё умные люди отползли в тень. Только Рик прилип к решетке, не в силах ничего с собой поделать. Впрочем, пока опасность отсрочилась на неопределенный срок, он немного подуспокоился и решил добыть информацию. Хосе отвечал охотно, но его говор был странноват. Словно он редко с кем-то разговаривал:

— Я знаю лишь то, что рассказывала Лола. Когда-то, ещё в начале двадцать первого века, человечество активно искало бессмертие в сети. Но многие считали, что так утратят контроль над своей жизнью, а значит нужно чтобы физическое бессмертие стало ценнее виртуального. Так появилось несколько вирусов. Их создали затем, чтобы перенаправить поток средств в старое русло. Но вирусы начали быстро мутировать и ситуация вышла из-под контроля. Через столетие человечество пришло к выводу, что вирусы надо где-то запереть. Что, если создать идеальных людей, устойчивых ко всему на свете? Естественно, у них должна быть хоть какая-то слабость, чтобы эти супермены не захватили власть. Лучшие светила науки искали рецепты бессмертия. Но, в итоге, даже не зная как работают конкуренты, пришли к примерно одному результату.

Те, кого они считали Идеалами, были подвержены лишь одной болезни. И эту же болезнь впитывали в себя, излечивая других, пока её не набралось в организме слишком много. Тогда они начали её распространять сами. Возможно, если бы им дали время, они бы научились сдерживать свои особенности. Но их испугались и поспешили контролировать. Кроме того, болезни Идеальных влияют на их психику. Здешние, Лола и остальные, воплощения волчьего воя. Они не только не могут погибнуть от него, но и испытывают что-то похожее на боль, когда идёт обострение. Нет, скорее на боль с тоской.

Других я не видел. Но вроде как не только Драгон и Загира, но и кое-кто из их коллег тайно проводят свои исследования. Естественно, они скрываются от тех и этих. Пытаются выведать «рецепты чужих Идеалов».

Загира, например, когда-то изучала ароматную лихорадку. Дочь создателя тех Идеальных. Вот они с Драгоном и вьются друг возле друга, пытаясь выведать чужой секрет.

— Но зачем ему это? Он не похож на безумного фанатика!

Задавая вопросы, Рик не забывал следить, как медики выбирают новую жертву.

— Драгон верит, что соединив всех Идеальных, получит бессмертного, здорового человека.

— У него что, кто-то болен?

— Нет, но Драгон сам не хочет умирать.

— Но если... если полвека назад создали Идеальных... Как их много?

— Тех что ты мог видеть тут — пять. Ланнарт, Кейт, Алан, Дирк и Лола. Да они едва ли изменились, они же почти не болеют, а значит и не стареют. Хотя кто знает, сколько они проспали.

— Проспали?

— Они это так называют.

Взгляд Хосе заметался по комнате, а брови слегка дёрнулись. Словно он мысленно беседовал сам с собой. Похоже, так часто и было за неимением других собеседников кроме Лолы. Даже через два года сидения под колпаком Хосе оставался крепким и жилистым. Он был одет в тёмную ветровку, кожаные штаны и безрукавку. На плече красовалась татуировка волка. Европейско-мексиканские черты. Морщины уже появились на лице, но ещё не портили. Серые усталые глаза, к которым очень шла седина. Рик даже подумал, что мужчина мог поседеть в этой лаборатории. Под куполом даже хранилось пару книг, термос и сменная одежда. По меркам «крысок» «Птичка» хорошо жила.

— Почему тебя называют Птичкой?

— Из-за Лолы. Я попал сюда так же как и вы всё и должен был стать расходным материалом. Но понравился ей. Меня, конечно же, не отпустили, но и пока не трогают. Драгон не нашёл меня достаточно интересным для своих исследований, поэтому согласился так оставить, если только «заведём дома всего одну Птичку».

— И ты с тех пор ни с кем не разговаривал?

Рик ощутил ужас. Он не знал, была ли такая жизнь предпочтительнее смерти.

— Лола пыталась подселять ко мне на недельку кого-то. Я сам отказался. Я же знал, что будет после.

Его откровенность Рику даже понравилась, несмотря на мрачные перспективы. Все в клетке Рика старались сделать вид, что всё в порядке. С затаённой завистливой ненавистью слушали его призывы украсть ключи или глушители у персонала, словно не их жизнь готова была оборваться в любую минуту. Хосе не мог бороться в одиночку, но и не закрывал глаза на происходящее.

— Почему Лола тебя защищает?

— Когда-то я был музыкантом, не очень успешным, но она слушала мои песни. А потом я оказался в баре, где они набирали сюда людей. Мне просто не повезло там выступать в тот вечер.

— Почему она тебя не предупредила?

— Она не знала, да и я не подозревал о её существовании.

— Им, Идеальным, нравится эти опыты? Они тоже хотят кого-то создать?

— Только Дирк. Он за расширение семьи, но, похоже, больше таких как они не способны создавать. Их Родитель не может или не хочет никого переделывать. Остальные либо не верят, либо плевать хотели. Всё это инициатива Драгона.

— Почему же они работают на него?

— Назовём это мирным соглашением. Он ухаживает за их Родителем, чего они делать не желают. Они поставляют вас. Финансирование за счёт продажи органов.

— А что, они... любят нового Родителя?

Хосе задумался:

— Я бы не назвал это любовью... Странная, болезненная привязанность. Они не могут находиться в одиночку во время воя. Нужно, чтобы кто-то подобный был рядом. Родитель тоже подойдёт.

Выходит, Алан действительно оказался в скверной ситуации за решеткой. Значит, чтобы победить лиловых, их надо было отбить от стада?

— Хосе...

Хосе, невесело растянув губы, поглядел на него:

— Хочешь спросить как отсюда сбежать?

— Хочу! — Рик с вызовом поглядел в ответ.

— Знал бы я как, сам бы уже давно убрался.

— А как можно...

Аварийные лампы сменили цвет. Медики дружно выдохнули.

— Всё, пришли, — тихо вздохнул Хосе. — Сейчас эту тварь загонят назад.

— А справятся?

— Идеальные? Справятся.

Чудовище было настолько сыто и лениво, что лишь повернулось на брюхе в сторону Драгона, Лолы и Ланнарта. Оно увеличилось в размерах человека на полтора. Ланнарт принялся заманивать чудовище назад и оно нехотя последовало за ним. Драгон принялся распекать подчинённых за то, что загубили лучшие образцы. Лола побежала к стеклянному колпаку, убедилась что с Птичкой всё в порядке и, ухватившись за трос, потянула домик любимца в безопасное место.

— Как тебя зовут? — опомнился Хосе.

— Рик.

— Спасибо, Рик.

— За что?

Стеклянный купол быстро удалялся, но Рик успел рассмотреть печальную улыбку Хосе.

— За то, что назвал меня по имени.

— Что, уже продался? — прошипел кто-то в клетке.

Рик обернулся. Почти всё соседи смотрели волком.

— Что?

— Трепался тут о свободе, а сам за наш счёт местечко пожирнее ищешь?

Доказывать что-то не имело смысла. Он уже не раз слышал, как кто-то пытался предложить себя для более мучительного, но длительного эксперимента, надеясь протянуть годы. Что уж говорить о всеобщих чувствах к человеку, который всего лишь сидел в одиночестве, ни с кем, кроме книг и пленительницы , не разговаривающий, насмотревшийся больше всех заложников вместе взятых, не видевший два года солнечного света, которого даже за человека не принимали, но зато целый.

Расстроенный потерей своих крысок, Драгон принялся заказывать новых, записывая список в блокноте:

— Десяток от сорока до шестидесяти, максимально тощих и подтянутых. Инвалиды тоже сгодятся. Столько же подростков пубертатного периода. Желательно самцов. В северной части города самый запущенный приют. Оттуда часто сбегают...

После оставшихся пленников принялись тщательно делить, чтобы не истратить всех до новой партии. Рик был почти счастлив, когда его решили переселить. Но Симба вцепилась в его руку, как утопающий за соломинку.

— Всё хорошо, Симба, — Рик выставил руку вперёд, когда медик достал шокер. — Отпусти меня. Я вернусь потом. Я же уже обещал и сдержал слово, помнишь?

Внезапно такая важная прежде ценность обернулась слабостью. Как теперь он узнает, что будет дальше с Симбой? А если новые соседи её обидят, кто заступится? Хосе прав. В этом месте проще никого не любить и ни к кому не привязываться. Вот только как тогда остаться человеком?

Как оказалось, его переселили к «резервным крыскам». Их было человек пятнадцать и две трети были уже изувечены. Клетка была больше, но из-за тесноты более душная.

— Не знаю как вы, — громко заявил здоровый как кабан мужик с кожей цвета какао и чертами схожими с семитами. — А мне осточертело. Осточертело! Вы же это видели! Они нами как кусками мяса отбивались. Хватит по углам трястись, всё равно не спасёмся. В следующий раз, как откроют клетку, вырываемся и мочим всех, кто под руку попадётся. Если уж судьба так уйти, то их с собой прихватим! Кто со мной, знайте — я Япачи.

Выступил и ушёл в дальний угол. Никто не пошевелился. Рик долго ворочался с боку на бок, задевая локтями соседей, пока его не выгнали, как он и задумывал. Не привлекая особого внимания, Рик улёгся рядом с революционером, подождал полчасика, пока дыхание всех выровняется и накрыл рот Япачи ладонью. Тот мигом открыл глаза.

— Япачи, я Рик. Мне понравилось твоя речь, но если мы будем публично бунтовать вдвоём, нас быстро разделят. Кроме того, мы в резерве, — говорить тихо и чётко оказалась нелегко. Рик даже не был уверен, что Япачи его слышит, а не просто наблюдает. — У нас есть время подготовится. Я сам работал в тюрьме, охраняя лиловых подонков. Одному удалось сбежать, так как он умел ждать и набирать козыря. Нам тоже нужен козырь.

Япачи убрал его ладонь, блеснув во тьме глазами:

— А кто тебе сказал, что у нас нет козырей? Нас не двое, нас четверо.

— Я Мина, — кто-то выдохнул Рику в самое ухо.

— Еввул, — раздалось уже из-за спины Япачи.

— Как я вас узнаю днём?

— Я наполовину красавица, — со злобной горечью ответила Мина.

Утром Япачи забрали из клетки и он больше не вернулся. Где-то затаился стукач.

Пока не пришло пополнение, Драгон почти трясся над своими подопытными. Даже велел перепроверить их здоровье, вымыть, подстричь ногти и побрить. Лабораторию чинили медленно. Медикам приходилось, как и прежде, всё делать самостоятельно, ведь позволить себе нанять мастера они не могли. Из чего док сделал логичный вывод — надо завести ещё пару неприкосновенных Птичек, но уже с нужными навыками. Чудовище пока больше не буянило. Несмотря на это, часть лаборатории возле аквариумов решили благоразумно не занимать. На медосмотр тоже водили парами, а не всей гурьбой, пока Идеалы отсутствовали.

Рика повели на взвешивание вместе с Миной. Она действительно была наполовину красавица. Очень тонкая талия, бронзовая кожа, широкие бёдра, большая грудь, треугольное лицо, волосы насыщенного русого цвета, серо-голубой холодный правый глаз... Левый вынули и продали ещё во время её первой недели пребывания тут. После прошло несколько экспериментов, удачных для девушки, но неудачных для дока. Мина осталась жива, с левой щекой сильно заштрихованной оспой и несколькими длинными шрамами на теле. Рик не спрашивал о её прошлом — Мину интересовало только настоящее и будущее. А точнее, когда и как она отомстит. Её взор мог испепелить всё живое. И если бы кто-то из бешеных смеющихся ублюдков улыбнулся ей в припадке, она бы не отвела взгляд.

После «ареста агитатора», Мина сама пришла к Рику для переговоров. Она имела свою уникальную возможность без привлечения лишнего внимания передавать информацию. Мина просто сношалась со всеми мужчинами в клетке по очереди. В отличии от прошлых соседей, запасники были полны сил и естественных потребностей. Впрочем, она никого не ублажала, кроме себя, даже для виду. Её действия походили больше на зарядку с тренажерами, но она требовала шептать ей на уши всякую пошлость, а Рик и Еввул так передавали друг другу информацию.

И именно Мина и Рик первыми увидели стайку запуганных, семенящих, румяных и чистых новичков под конвоем лиловых. Новичков сразу стали осматривать. И, стоя между столами «таможни», парочка заговорщиков слышала каждое слово. Справа Драгон осматривал двух похожих подростков:

— О! Какие выразительные черты. Сынок, как тебя зовут?

— Слава.

— Отлично. А тебя?

— В-Варя.

— Ярко выраженные славянские признаки. Даже имена подходят.

Рик повернул голову и взглянул на две каштановые макушки. Им было около пятнадцати.

— Мы б-белорусы...

— Даже национальность знаете? Давно мне не попадалось таких крысок.

Слева от Рика Загира меряла рост своими пальцами с когтистым маникюром и искала признаки болезни на теле мускулистого красавчика араба. Ему было под тридцать, но он дрожал как ребёнок. Не ходя вокруг да около, Загира предложила своё покровительство за его «усердие».

— Конечно-конечно, мадам...

— Госпожа Загира! Только госпожа Загира.

— Конечно, госпожа Загира! Спасибо! Меня зовут...

— Эй вы! Отведите организм в душ на втором этаже!

Рик вопросительно покосился на Мину. Может ему или Еввулу следовало обольстить Загиру и посмотреть что находится над лабораторией? Мина еле-еле покачала головой.

— Смотрю, тебе тут неплохо живётся.

Алан, с вечно недовольным лицом и в плаще из крашеной крокодиловой кожи, уселся на передвижную тележку для лежачих пациентов напротив Рика.

— Смотрю, ты опять обчистил гардероб старушки?

— О да, — Алан широко улыбнулся, глядя ему в глаза. — Последняя даже помогла мне подобрать бижутерию, — и распахнул ворот.

Рик остолбенел. Серебряная цепочка с рубиновым кулоном, болтающаяся на шее ублюдка, принадлежали Рахиль. Ошибки быть не могло, он сам заказывал его по эксклюзивному образцу к её двадцатипятилетию.

— А это я сам прихватил. На память.

Алан помотал сетчатыми женскими трусиками. Рик их не узнал, да и особенно не присматривался. Он больше интересовался телом Рахиль, а не тем, что на ней надето. Может Алан и врал, но этот кулон... Рахиль бы не отдала его добровольно. Что, если подонок взял её силой или прибил?

Поддавшись порыву, Рик бросился вперёд, но тут же получил в спину разряд. Мышцы свело, обожгло, вдохнуть невозможно. Он рухнул на пол, пока тело само дёргалось, но всё равно глядел на поблескивающее украшение.

Вечером Мина уселась ему на колени, привычно заигрывая, но он был не в настроении изобразить даже крохотный интерес. Неприятное открытие, что Алану мало обычной мести, вырисовывало мрачные перспективы. Внутри тела Рика бушевал ураган, грозя разнести всё на свете, но он сидел как изваяние, сложив руки на груди. Он ничего не мог сделать. Вот теперь по-настоящему ничего. Не мог закрывать собой близких, как Симбу, или хотя бы наблюдать за ней из соседнего стеллажа. Не мог, пусть и тщетно, выругаться на медика, куда-то уводящего их. Они даже не знали жив ли он, а он не знал живы ли они. Остался ли там, за пределами лаборатории, хоть кто-то, кто помнит о нём? Алан не упоминал убийство. Быть может оставил эту историю на другой раз. Быть может оставил Рика в его страшных фантазиях. В любом случае, Рик бы не поверил ублюдку, что бы тот не сказал.

— Ну давай, же, — шикнула на ухо Мина. — Не хочешь так, ну хоть пореви мне в плечо, типа я тебя утешаю. Ты запомнил код от замка на той решетке, возле огнетушителя?

Рик наблюдал, как из клетки достают дохлое чудовище. У чудовища были волосы на голове и родимое пятнышко на шее. Знакомый новенький араб кричал:

— Госпожа Загира обещала, что я неприкосновенен!!!

Глухие медики как ни в чем не бывало тащили его мимо стеллажей. В клетку, куда селили тех, чьи органы собирались продать.

— Да чего ты завёлся из-за трусов? Они же новые! Ты что, тупой? Говорю же, неношеные — их никто не одевал, придурок. Так и будешь молчать? Тогда я пошла спать.

Рику казалось, он больше не будет спать никогда.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 11 - Триумф и поражение

— Ну пусть вспомнит хоть что-то! Он же здесь дольше нас обоих!

Мина, «дремавшая» в объятиях Рика, шепнула:

— Еввул никогда не видел ничего, кроме жирного зада Загиры и пакетов крови.

Забыв на время о счётах к медикам, Рик переключил всё внимание на Алана. В тюрьме были средства его сдерживать, но Чжен-И Хань никогда ничего не говорил об уничтожении. Будь ублюдок таким крутым и бессмертным, как хотел казаться, то, без сомнения, не прятался бы в канализации. Наверняка, выйдя на улицу в открытую, он бы тут же получил презент от десятка снайперов. И главное — он прятался не во время воя. Знали ли нормальные люди его слабости в спокойном состоянии? Или лиловые не хотели дать возможность проверить их прочность на практике? Быть может док скрывал их от начальства?

В любом случае, узнать об Идеальных лучшего места, чем лаборатория, не найти. Мина была крайне недовольна тем, как легко Рик ушел в сторону от основной цели. Пришлось объяснять, что лиловые — главная армия и защита Драгона. В отличие от него, именно Драгона, Загиру и остальных медиков, изуродовавших её красоту, Мина считала своими главными мишенями. Уничтожить их было значительно важнее, чем выжить. Еввул, шестидесятилетний суровый мужик с северными чертами, уже полгода находился в клетках и уцелел благодаря редкой группе крови, которую из него регулярно выцеживали. Он заметил лишь две странности лиловых — привязанность Лолы к Хосе и то, что они в разные дни купались в аквариумах с подопытными. Любопытная информация, но не более.

— А самим лиловым когда-то делали переливание?

— Нет. Но Еввул говорит, что его похитил как раз твой дружок, а после этого пропал на несколько месяцев. И вот опять объявился.

— Вероятно сидел.

— Возможно, только возможно, он начал чаще купаться.

— Это уже что-то, — Рик задумчиво накрутил прядь Мины на палец, таким образом прикрывая от посторонних глаз её рот. — Пусть он запомнит номера этих аквариумов. Может там какие-то целебные травы? И если их разбить, то лиловые...

Док с крепкими помощниками подошли к их клетке и стали рассматривать, словно выбирали котёнка:

— Что по анализам у той крыски? — Драгон ткнул в самого юного.

— За последнюю неделю резко поднялись лейкоциты.

— Не годится. Исправьте скорее. А вон тот? — тычок в старика.

— По показателям похоже, он сорвёт эксперемент.

— А как эта крыска после последней процедуры?

— Должен подойти.

— Отлично, — Драгон окинул задумчивым взглядом клетку и остановился на Рике. — А у этого что с показателями?

— Патологий не выявлено.

— Этих двоих приготовить к завтрашнему вечеру.

Латинско-армянского соседа забрали, как и всех, а для Рика заранее припасли собачьи петли. Впрочем, переселяться далеко не пришлось, всего через два стеллажа. С нового места был виден пункт управления и лысый толстяк, нажимающий на кнопки. В соседки досталась одна новенькая девушка, коротко стриженная блондинка с узкими глазами и африканскими губами. Она не смотрела в его сторону, вероятно стесняясь своей наготы. Рик не настаивал. Да и его больше интересовал мир за пределами решетки. Перепуганные или с бунтарским блеском в глазах новички выделялись среди «зажившихся крысок». Если бы кого-то из них, потенциальных бунтарей, поселили к ним в клетку, Мина сумела бы разжечь огонь ненависти.

— Как тебя зовут?

Соседка покосилась на него, чуть повернув голову и опустив руки. Её немаленькие, похожие на груши, груди качнулись.

— Рик.

— А я Флиса.

— Очень приятно.

Рик продолжал изучать соседей. Флиса придвинулась ближе, похоже ей нужна была поддержка.

— Я уже неделю тут. Меня заперли с горсткой детей, а сегодня забрали. Зачем?

— Я не знаю, Флиса.

Он вздохнул и деликатно похлопал девушку по плечу. Флиса прижалась плотнее. Рик обнял её и, стараясь говорить спокойно и размеренно, принялся убеждать, что всё не так плохо. Что, может быть, их просто хотят отправить на какие-то тесты или переливание крови. Что им точно не будут вырезать органы, ведь они не в той клетке. Поверить в безобидность предстоящей операции сам он не мог. Алан бы не позволил. Но его страхи ещё только начинали просыпаться — слишком неожиданным оказалось переселение. Рука Флисы скользнула по его телу и Рик удивлённо замер:

— Мне очень плохо, — призналась Флиса, пряча глаза. — Целую неделю... Столько стресса... Целую неделю, а вокруг только дети. Я... Я нимфоманка... Я многое умею, Рик...

Она подняла сконфуженный просящий взгляд — как необласканная голодная собака, выпрашивающая единственный кусочек мяса на сто километров. Рик не любил, когда девушки так смотрят и старался избегать подобных. Но, возможно, это был их последний вечер и ему тоже неплохо бы отвлечься.

Всё было прекрасно, насколько это было возможно. Флиса была умелой, старательной, её пот пах специями. Нет, не специями, постепенно проступила какая-то горчинка, на которую он сначала не обратил внимание. Потом горчинка превратилась в острую кислятину. Флиса перестала обнимать его ногами и у неё началась отрыжка. Рик постарался сделать вид, что не заметил, но, после того как она несколько раз повторилась, косо взглянул на Флису. Она посинела, размякла, с широко открытого рта текла слюна.

— Флиса!!!

Она не ответила. Она была жива, но взгляд бездумный и пустой.

— Вызовите скорую! — по старой привычке воскликнул Рик, забыв где находится.

Он придержал голову Флисы, беспомощно проверяя пульс. Пульс скакал с разной скоростью, тело расслабилось, словно сознание покинуло его, дыхание стало слабым. Рик не знал, что делать, не узнавал симптомы! Что было лучше? Перевернуть на бок, чтобы она не подавилась собственным языком? Поднять голову вверх, как при инсульте? Главное правило в оказании первой помощи — не знаешь как помочь, ничего не предпринимай, пока не подоспеет специалист. Но где здесь взять специалиста, который захочет помочь? Или хотя бы обратит внимание, что их подопытный не просто так шумит? Он же не ценный монстр какой-то.

— Эй, вы! — крикнул Рик зевакам на противоположном стеллаже. — Вы знаете что происходит? Среди вас есть врачи?

Всё покачал головами. Время утекало, Флисе не становилось лучше и Рик решил действовать наугад. Перевернул на бок — стало хуже. Посадил — без изменений.

— Отойди!

Медики всё же соизволили проверить их. Рик отодвинулся, впервые даже мысленно не прикидывая свои шансы на атаку. Флису извлекли и уложили на каталку, клетку захлопнули. Рик прижался к решетке. Флиса выгнулась дугой и окончательно обмякла, едва её сдвинули с места. Медики остановились и склонились над ней. До Рика долетело:

— Чёрт! Что с этими самками не так?

— У неё успел наступить оргазм?

— Да причём тут это! Дело в дозе — надо на пять кубиков меньше вводить.

— Там из новеньких была влюблённая парочка. Может на них попробуем?

— Что? — Рик очнулся от шока. — Так это вы?! Это вы с ней сделали, сволочи?!!!

Не обращая внимания на его проклятья, они неспеша увезли тело Флисы, раздумывая — сразу ли его утилизировать или попытаться скормить какому-нибудь образцу.

На следующий день Рика вернули в старую клетку с паршивым настроением и с мелкой металлической пуговицей за щекой, которая случайно оторвалась у медика, когда он вытаскивал Флису. Что будет дальше Рик не знал, но искренне верил, что если выберется — оббегает всё инстанции, но добьётся, чтобы при поимке лиловым отрезали головы на месте. Никто не удивился его рассказу и даже не посочувствовал. Только Мина обронила:

— Повезло, что эксперимент ставили над ней, а не над тобой.

Похоже, вместе с глазом Мине вырезали любую жалость к живым людям. Включая её саму.

В следующий раз удача улыбнулась Рику. Во-первых, к ним в резерв подселили тройку крепышей, явно измученных и пышущих сдерживаемой агрессией на своих мучителей. Даже не глядя на Мину и Еввула, он уже знал, что этой ночью начнутся переговоры. Вторая удача заключалась в пришедшем позлорадствовать Алане, успевшем ещё сильнее ободрать его семейные часы, но до сих пор их не разбившим. Либо он растягивал удовольствие, либо часы ему и правда нравились.

— Эй, Алан! — воскликнул Рик, не дожидаясь, пока покачивающийся недруг приблизится. — Ты сегодня в старых шмотках. Почему без обновок? Что, больше не даёт никто?

— Хочешь, чтобы я ещё раз посетил твою бабу?

— Так вот зачем ты к ней ходил? На тебе сейчас её трусы? Покажи! Надеюсь бантики не жмут?

Рика несло. Оказалось, что это могло быть удивительно приятно — беседовать с Аланом! Вся изъевшая душу желчь наконец нашла на кого вылиться. На того, кто этого заслуживал, а не просто подвернулся под руку в тесном пространстве. На того, кто готов был слушать, а не равнодушно проходил мимо. На того, кто и сам распалялся, обнажая душу, проявляя слабости. Рик был готов услышать что угодно про себя, Рахиль, Тори, если только Алан оступиться. И такой шанс был — тоненькие полоски черноты начали перебираться с глаз на веки. У подонка вот-вот должен был начаться вой.

— Хочешь примерить их сам? Или мне к ней ещё раз сходить и новые одолжить?

— Так понравилась её розочка на пупке?

— Знал бы ты, что мы с ней делали...

Рик внутренне возликовал. Рахиль терпеть не могла татуировки и тем более никаких розочек у неё не было.

— Да ладно! А если что-то подхватишь?

Алан оскалился:

— Я не такой слабак, как ты. Даже будучи школьником я никогда не болел даже гриппом.

— Когда это было! Ты же теперь ущербный. Что с твоими глазками? Сосудики полопались? От боли выть не начнёшь?

Рик громко, протяжно завыл, подражая высокому неприятному звуку, которым охранники раздражали Алана во время воя после массового убийства. Тогда он сворачивался в позу эмбриона и затыкал уши. Сейчас же только сжал челюсти:

— Петь значит любишь? Я позабочусь, чтобы твоё хобби...

Рик взвыл ещё громче. Лицо Алана дрогнуло и он зарядил по клетке рукой. Осталась вмятина и Рик немного отпрянул, продолжая выть. Боковым зрением он видел, как Мина и Еввул приготовились. Если Алан сорвётся и откроет клетку, кто-то из них постарается добраться до кнопок сигнализации. Сирена ударит по нервам ещё сильнее, а от сильного звука ублюдок немного теряет координацию. Дальше можно брать в заложники медиков. Обычный персонал не заинтересует никого, но вот попадись Драгон или Загира... Если Алан один, он не сможет атаковать хотя бы какое-то время. Все остальные под железной пятой дока. Они не станут рисковать. Если удастся вырваться наверх и угнать транспорт, у кого-то из них может быть шанс добраться до города! Новенькая тройка тоже что-то учуяла, подобралась поближе.

— Что с тобой? Ты какой-то бледненький! Сейчас с ушей кровь побежит, закрой ушки, Алан! Закрой ушки и беги к мамочке, не то обоссышся!!!

Ретироваться действительно было самым разумным в этот момент для уязвимой психики Алана. Но гордость никогда не позволила бы ему забыть это отступление и он бы ни за что так не унизился. Он не уйдёт — Рик это знал. Новый удар и решётка прогнулась ещё сильнее.

— Не порти коробочку, мальчик! Дядюшка доктор тебя отругает и оттаскает за твою цветную головушку! Не зли папочку, а то он в следующий раз тебя не спасёт!

Эта была последняя капля. Алан схватил первого попавшегося медика, пока его коллега поспешно убегал, и потребовал открыть клетку. Медик постарался осторожно внять голосу разума воющего. Рик всё выл и неожиданно ему начали подражать новички. Рисунок на веках Алана резко дополз до бровей.

— Сейчас! — пискнул медик и трясущимися руками полез в карманы.

— Алан!

Ланнарт и Дирк появились из ниоткуда и повисли на его руках. Медик упал на четвереньки и пополз прочь. Алан рванулся:

— Пусти! Я с ним...

— Не сейчас. Когда придёшь в себя, — железным голосом приказал Ланнарт.

— Пусти!!!

Алан заревел и забился в их руках. Дирк заглянул ему в лицо:

— У него вой, — а затем свирепо гаркнул в клетку. — А ну заткнулись!

Новенькие не прекратили, но Рик замолчал. Из всей троицы только Алан повёлся. Всем остальным было без разницы, так как их цикл воя ещё не настал. Похоже, силы лиловых были примерно равны и Дирк с Ланнартом сумели увести припадочного. Рик был уверен, что живым свидетелям слабости Идеальных док долго жить не позволит. Но всего через полчаса Драгон, похоже отсутствовавший в лаборатории на момент представления, громко спорил с Ланнартом. Кажется док был даже доволен, что великая затянувшаяся месть Алана, совершенно бесполезная для самого Драгона, наконец обернулась против него самого. Он категорически отказался быстрее потравить своих крысок раньше срока, заявив, что Алану уже давно пора учится на своих ошибках, ведь второй раз док его спасти не сможет.

Рик понимал, что его план сорвался и второй возможности может и не представится, но был счастлив. Впервые за много дней по-настоящему был счастлив и улыбался как идиот от уха до уха.

— Мы с ребятами намерены валить отсюда. Ты нормальный мужик, давай с нами, — обратился к нему новенький бугай.

Кто стукач, по-прежнему оставалось загадкой и Рик бы предпочёл, чтобы переговоры вела Мина. Но чтобы не вызывать подозрений, ответил, улыбнувшись ещё шире:

— Хорошо. Но сначала я рассчитаюсь с этим ублюдком.

Рик очень быстро выяснил, что сдержанность и терпение не были сильными сторонами новичков. Их энтузиазм не гас, а лишь распалялся, что было редкостью в подобном месте. Но они привыкли действовать нахрапом, веря, что сориентируются на месте быстрее, чем придерживаясь плана. В какой-то степени они были правы. В любой момент любого из них могли забрать на опыты. Но Рик, видевший силу волчьего воя в действии, просто не мог передать, насколько беспомощны они перед лиловыми. Кроме того, троица оказалась артистами-силачами и готова была попробовать разобраться с решеткой вручную, не дожидаясь пока остальные решатся бежать.

В итоге Мина предложила бежать, когда привезут следующую партию пленных и из-за их плача не сразу обратят внимание на шум. И хотя это было явно невыгодное время, ведь лиловые тоже прибыли бы в лабораторию, новички подуспокоились.

Однако беда пришла откуда не звали. Завидев, как в одной из клеток заболел человек и его передумали забирать на операционный стол, пока не выздоровеет, новички начали имитировать болезни. То, что это может привлечь к ним лишнее внимание из-за «заболевания» и над ними начнут ставить другие опыты, никто из них слушать не желал. В итоге, заподозрив эпидемию, Загира велела обработать клетку и каждого её жильца по отдельности.

После сцены с Аланом никак эксцессов не происходило, но ко всем подопытным резерва начали относиться как к буйным. Вместо того, чтобы просто стянуть руки за спиной и засунуть для очистки в камеру, их начали обыскивать. Рик честно постарался отгрызть палец медику, нашедшему у него за щекой спрятанную металлическую пуговицу, но засунутая палка между зубов, как бешеной собаке, мешала. Новички, поняв, что у него что-то припрятано, тоже взбунтовались и помяли персонал, но в конце концов их успокоили шокерами. Потеряв терпение, Загира отправилась искать Драгона с требованием «немедленно потратить организм на дело». Док находился поблизости и соизволил лично поглядеть на бунтарей. Увидев Рика, он немало удивился:

— Тебе ли не знать, что в таких местах вредно лишний раз напрягать связки?

— Я...

— Конечно-конечно, ты не хотел. Это всё конечности сами устроили. Это всё судороги в мозжечковой зоне.

Рик сплюнул на пол. Драгон снял очки и разочарованно вздохнул, словно вместо испанской лихорадки он обнаружил обычный насморк:

— Не будем расстраивать Алана ещё сильнее. Эту крыску не трогать...

— Но... — возмутилась было Загира, для верности выпятив грудь.

— Душа моя, дай мне договорить. Эту крыску ко мне в операционную под колпачок, пока нам сварщика или сантехника не привезли. А этих... — он оглядел новичков и выбрал самого крупного. — Этого тоже ко мне. На стол. Остальных назад в клеточку.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 12 - Исповедь дока

Операционная Драгона была обставлена чуть ли не лучше, чем его рабочее место в тюрьме. Новомодные аппараты, стерильная чистота, большой выбор разных глушителей. Правда, из-за нехватки места кабинет, лаборатория и операционная дока находились в одном уголке ничем не огороженные. Зато даже сюда долетал тягучий успокаивающий голос певца и лёгкое мурлыканье саксофона из пластинки Загиры. Джаз уже давно начал снится Рику в каждом отвратительном сне.

Его колпак, такой же как у Хосе, поставили прямо перед операционным столом. Внутри не было подстилки или других удобств, как у Птички, а лишь ведро для справления нужды. Зато абсолютно чистое. Очевидно чтобы не раздражать взгляд дока. Стенки новой камеры Рика напоминали камеры заключённых из тюрьмы Чжен-И Ханя, только были значительно тоньше и круглыми. Лежать возможно только в позе эмбриона или закинув ноги на стенку. Зато, впервые с момента появления в лаборатории, Рик мог стоять, выровнявшись в полный рост, находясь в «домике». Мимолётно он даже отметил, что высота потолка позволяет ему потянутся вверх, даже попрыгать. А потом привезли нетерпеливого новичка.

Тот был в сознании, но отчего-то молчал, беспокойно бегая глазами по потолку. Тело не связали, но почему-то он не пошевелил даже пальцем.

— Ну что, как в старые добрые времена, Рик? — Драгон натянул перчатки, привычно потерев руки друг о друга. — Я колдую, а ты подсматриваешь за мной через стёклышко. Иногда ты так усердно следил за тем, как я работаю, что я подумывал, а не сделать ли тебе пересадку ещё одного глаза на лоб? Но потом вспомнил, что ты ни черта не понимаешь и решил не тратить на тебя продукт, за который ты не смог бы расплатиться и двумя зарплатами.

Рик вдруг понял, что успел отвыкнуть от юмора дока:

— С чего это вдруг ты решил поговорить с крыской? Да ещё и по имени!

— Обычно я помню имена только Идеальных грызунов, ты же понимаешь о чём я, верно? Но раз уж ты тут мешаешься вновь... Так уж и быть, этот светило науки поможет тебе использовать кору головного мозга. Ты помнишь как ко мне привозили Николаса? Ароматная лихорадка? В первую неделю твоей смены? Нет? А я напомню. Твоё любопытство не позволило мне провести эксперимент. Тогда.

Драгон отыскал нужную ампулу и разорвал упаковку одноразового шприца:

— Я всегда пытался понять, как они сделали то, что сделали — мои коллеги. Идеалы впитали каждый свою болезнь, но они же состояли из разных рецептов! Просто удивительно. Полагаю, от Алана ты слышал, как я работал с ними? Если Алан долго молчит, у него начинаются приступы болтливости, лечащиеся только электрошоком, — док хмыкнул, пустил пробный фонтанчик из шприца и открыл спирт. — Так вот, ароматная эпилепсия. Её Идеалы носят в себе некого паразита. Не как мои, моим перезаписали ДНК в утробе Родителя. Там был сложный процесс. Слышал выражение «мама роди меня обратно»? Вот случилось примерно то же самое. Два месяца Родитель вынашивал их, а не переварил, как остальных...

— Я уже блевануть хочу, — скрипнул зубами Рик.

— Но-но, ещё рано, — док выбрал пухлую напряжённую вену на руке подопытного, помазал ваткой и ввел иглу. — Ароматная эпилепсия. Всё проще и невероятнее. Всего лишь какой-то паразит, достаточно мелкий, вот такой примерно — он вынул шприц и тыкнул им в ряд баночек, в которых плавали неясные существа размером с жука рогача, — просто ползает в теле и совершает чудеса.

Рик и новичок внимательно следили за руками дока. А тот, вновь размяв пальцы, вытер пот со лба, взял скальпель, нацепил марлевую маску и клеёнчатую шапочку.

— Что уникального в этих тварях, ни один анализ или томограф не скажет. К сожалению, я не присутствовал на вскрытии такого, когда только устроился работать в места не столь отдалённые, чтобы увидеть, кого именно вживили, а Загира молчит. Но, бесспорно, внедрение было осуществлено хирургическим путём.

Нацепив очки, док провёл скальпелем по груди новичка, тот взвыл. Не обращая внимания на шум, Драгон принялся раскрывать глубокий разрез, вытащив жука пинцетом из банки и приготовился засадить в рану. Рик, оцепенело минуту наблюдавший за его действиями, пошатнулся. Перед глазами раздвоилось и куда-то поплыло. Желудок запротестовал. Метнувшись к ведру, Рик склонился над ним в рвотном позыве.

— Надо будет учесть и перед операциями прочищать тебе желудок и кишечник, а то ты слишком большая крыска, чтобы я тобой любовался, — донеслось ему в спину.

К счастью Рика, Драгон оперировал не каждый день. Много времени уходило на исследования анализов, сравнения результатов, проведения разных процедур, обходов и осмотров крысок. Зато когда у него выпадала свободная минутка, он нередко рассказывал об экспериментах, совершенно не интересуясь, слушает его Рик или нет. Похоже ему было интересно поговорить о своей работе, но учитывая её специфику, посвятить много новых слушателей в свои дела он не мог.

— Изначально я должен был заниматься не волчьим воем, а ... шёлковой язвой. Там как раз подобрали идеальную кандидатуру. Правда, проект курировал не я, а мой знакомец. Он очень обиделся, когда мне предложили сольный проект. Но я успел узнать, что тем японским девчонкам необходимо часто рожать, чтобы поддержать форму. Однако их дети не Идеалы. Они крайне Нестабильны и погибают раньше других. Вот тебе и образцовые крыски по всем показателям! Мои сначала были не такие. Отбор кандидатов проходил среди преступников. Видите ли, негуманно! Чтоб их, атихифобов чёртовых! Им повезло, что эксперимент удался на Ланнарте и Кейт, а не на каком-то социопате с маниакальными наклонностями!

Ланнарт и правда оказался идеален — мне повезло. Он был удачливый киллер, но не с теми людьми связался, сел и его бы по-тихому устранили. Но он вызвался добровольцем, понимая, что здесь его не достанут сразу, а при удачном исходе и срок скостят.

А вот Кейт — другое дело. Обычная девчонка, мечтающая о красивой жизни, возомнившая о себе слишком много. Лет десять она бы могла проработать эскортницей, но немного обобрав первого же спонсора, решила сразу же бросить его. Клиент ей попался с фантазией и не стал выбрасывать её за городом, а привёз ко мне. Я, конечно, переводить на неё продукт не хотел, да связи у того седого кошелька были ого-го какие. Пришлось взяться за Кейт с её малокровием и песком в почках.

А потом в лаборатории произошло замыкание, начался пожар по неосторожности погибшего лаборанта. В общем, мы вначале поверили. А то, что Леннарт и Кейт пропали, так изначально мы не по одному, а по десятку крысок сразу Родителю выдавали. Думали, он им, как и другим, устроил экскурсию в желудочно-кишечный тракт. На самом деле, Ланнарт очнулся первым и сразу завыл. Не сообразил, что и с Родителем ему неплохо, зато как-то понял, что с Кейт рядом поспокойнее и уволок её с собой, попутно всё разрушив.

После этого Родитель оживился. В то время как раз мой конкурент добился успеха с щипучей мокротой и своими клонами. Правда, по-моему, его первый подопытный, двадцатилетний парень, которого считали образцовой молодёжью, погиб при эксперименте. Зато его клоны действительно впитывали в себя инфекцию и были устойчивы. Им вечно двадцать лет. То, что они не могут развиваться и достаточно предсказуемы, никого не волновало. В любом случае, нам выделили средства и людей.

Время шло и в мой проект потихоньку переставали верить. Ароматная эпилепсия, пурпуровирус, кониновирус уже нашли своих Идеалов. Выяснилось, что каждая инфекция предпочитает свою расу, но мы решили держать это в секрете. Если бы инъекций на всех не хватило, кого-то из выживших могли счесть бесполезными, а нас и так осталось слишком мало, чтобы так скоро вступать в новые расовые войны. Родитель перепробовал триста двадцать шесть человек и всё зря. Другие его «родственники», поменьше, по сей день бесполезны. Загира думает, что они сдохли давно, но ведь продолжают же питаться? Но ведь я семь лет тогда потратил, чтобы создать Алана!

Алан был триста двадцать седьмым. До знакомства со мной он походил на статую Геракла — мышечная скала, звезда тренажёрного зала! Видел бы ты его лицо, когда он впервые глянул на себя в зеркало обновившийся и ещё не зная о новых преимуществах, хе-хе. В любом случае, в отличии от румын, Алан был не только подкачан, но и патриотичен, неплохо интеллектуально развит для своего возраста и уже тогда задирал нос. Не самое обязательное качество, но такие как ты и он легче других готовы быть первопроходцами.

Когда он наконец явился миру, это был фурор. С этим не сравнится даже полёт человека в космос. Космос далеко, а волчий вой — вот он, под носом. Он был уникален в своём роде. С другими заразами боролись многие, а с воем — он один единственный! Тогда ещё почти не восстановили телевидение, а изъятием и сжиганием газет в будущем проще было стереть его из истории. Но, как ты понимаешь, праздники города, молодежные гулянки, министерские снобы - все и везде были рады его видеть. Алан обладал всем, что только мог пожелать, но и трудился не покладая рук. Славы мало не бывает.

Затаившиеся Ланнарт и Кейт почувствовали его рождение, когда он впервые завыл. Увы, он ничего не понял. У него как раз под боком был Родитель, чтобы его утешить. Мы подумали, что он переутомился. Но позже выяснилось, что периодически с ним такое случается и ему нужно в лабораторию, чтобы утешится в родных объятиях. Мы решили утаить этот маленький факт. Сколько бы подвигов не совершил Алан, внешность Родителя не самая приятная. Обывателям точно не понравится. Даже родные отец с матерью не сразу поверили, что это он, когда Алан заявился с новым скальпом. Ланнарт и Кейт старались не выпускать его из виду, но боялись приблизиться. Их приступы воя случались в разное время, а находится неотлучно друг с другом они не выдерживают. Алан бы очень вовремя разбавил их компанию. Но он также мог их узнать и разоблачить.

К сожалению, у других Идеалов появились первые рецидивы. Тогда начали заикаться, что не всё гладко, но так, шепотом. Однако я, на всякий случай, узнал адресок подпольного пластического хирурга. А потом мы нашли Дирка — мальчишку выпускника из спортивного приюта. Это свершилось второй раз — я создал Идеал, которому было плевать на генетическую составляющую. Любая раса могла перевоплотиться. Дирк вышел поспокойнее. Ему не было дела до славы, но как выразился, Ланнарт: «Он у нас самый семейный».

Ну а потом пошло, поехало. Если Идеалы слишком долго впитывали в себя болезнь, то потом сами начинали её раздавать. Сейчас уже известно, что изредка, в малых дозах, они могут заниматься «благотворительностью». Но тогда мы этого ещё не знали. В час пик Алану досталось больше других и он прошёлся по городу, щедро «одаривая» бывших поклонников. Дирк присоединился к нему только из солидарности. Тогда-то Ланнарт и Кейт их и нашли, но было уже поздно. Идеалы вынуждены были массово бежать из городов, так как их слабости были нам хорошо известны и начался отлов.

Я тогда как раз лежал под ножом и понятия не имею как, но мои Идеалы похитили и вывезли из города не только своего Родителя, а и остальных ленивых тварей. Полвека назад люди очень осторожно осваивали города и ещё осторожнее контактировали с монстрами, не зная как их отличить от мутантов. Многие до сих пор не знают. Ты ведь из таких? Мутанты — это крайняя степень Нестабильных. Точнее те, из кого и Нестабильные толком не вышли. У меня не было озверевших крысок, ведь всех, из кого не получалось сделать Идеал, переваривал Родитель.

А у иных не так. Чем отличается Идеал? Выносливостью, силой, здоровьем, возможностью влиять на болезнь. После того как их «перезаписали», разумеется. Они всегда одной расы, группы крови, возможностей.

А Нестабильные часто и силы особой не имеют. И каждые два-четыре года идёт «перезапись». Был, к примеру, высокий марокканский альбинос, а через пару лет он уже веснушчатый ирландец, а через три - низкорослый вьетнамец. Изменения происходят быстро — меньше суток. Ты, кстати, встречал такого. Помнишь парня, с которым ты и Багиш сцепились? Типичный пример. Они даже не заразны во время трансформации. Да что там! Они сами боятся великих болезней! Они же не способны ничего впитать.

Наоборот, микробы для них опаснее, чем для большинства. Но на их исследования всё равно выделяются непозволительно большие средства, вместо того, чтобы стремится постичь суть Идеалов! Некоторые мои коллеги, как и я, предпочли уйти в подполье и довести эксперимент до конца. А дураки, вместо того чтобы заниматься делом, ищут причины геморроя у Нестабильных, заглядывая в ушную раковину.

Так вот, города. Идеалы бежали. Сначала просто слонялись, добывая пищу как пещерные люди, а потом полезли в города за консервами, да так там и остались. Но долго осваивать одно место не пришлось. Их искали по округам. К сегодняшнему дню Идеалы сколотили только три неприступных города, подальше от простых людишек, где живут лишь они. Есть ещё несколько тайных, о существовании которых слышали, но точное местонахождение не известно. Идеалы готовы стать кочевниками при любой опасности, ведь их ряды редко пополняются. Места пока хватает на всех, но иногда экспедиции тех и этих сталкиваются, добывая ресурсы в одном и том же городе. Помимо этого, правительство посылает отряды вылавливать Идеалов за городом.

Конечно, им это крайне редко удаётся, но вот Дирка поймали. У него как раз начался вой и он был один. Алан ошивался в городе и я успел сообщить ему. Он сумел вытащить Дирка на подходе к тюрьме, но тут и сам завыл. В общем, двоим им было не уйти и, к счастью, Дирк это вовремя смекнул. Повезло ещё, что именно об этих двоих всё знали. Если бы попалась Кейт или Лола... О, лёгок на помине! В чём дело?

Рик, уже не первый час сидевший на корточках и глядящий на люстру, лишь бы не видеть, как Драгон разделывает очередного подопытного, опустил глаза. Алан остановился в проходе, явно удивившись его присутствию. Он был бодр и узор красовался лишь на глазных яблоках.

— Что он тут делает?

— С удовольствием учится, как правильно готовить пациента к колоноскопии, — проворчал док, стягивая перчатки.

— Уже нет, — процедил Рик.

По правде сказать, ему хватало этих двоих и по отдельности.

— Что такое, Рик? Ты чем-то недоволен? — Алан улыбался, но как-то не так, злее. Похоже не забыл их последнюю встречу. — Что тебя не устраивает? Разве ты не хотел, чтобы мы виделись сквозь стену? Что изменилось, кроме того, что мы теперь смотрим друг на друга с разных сторон? Это ничего — стекло с обеих сторон одинаковое.

— Что ты такой счастливый, Алан? — Рик сжал кулаки и вернул улыбку. — Наплакался мамочке и она вытерла тебе носик? Рассказала тебе, что ты самый красивый?

— Так, — Драгон со звоном кинул скальпель на металлический столик. — Либо ты забираешь его сейчас же, либо я не желаю это слушать. Тут, знаешь ли, люди работают, а не слоняются без дела, мешая от скуки!

Алан вздёрнул подбородок, отдал какие-то бумаги доку и, бросив на Рика презрительный взгляд, удалился.

Просидев под носом у Драгона всего несколько дней, Рик начал искренне скучать за стеллажами. Там заметнее общее горе и ужас перед неизбежным, зато оно более расплывчато и сохраняется нелепая детская надежда. На столе дока надежда умирала каждую неделю, часто под наркозом, но прямо перед носом Рика, окончательно и бесповоротно. Увидев однажды как бессердечный врач расправляется с существом, не имевшим ничего общего с человеком, Рик нашёл в этом психологическую уловку. Едва заслышав шум колёсиков каталки, он отворачивался лицом к стене и весь будущий шум списывал на возню того самого существа, отказываясь посмотреть кому не повезло в этот раз.

Порою это удавалось очень хорошо. Порою, особенно когда Драгон с Загирой спорили на что потратить крысок, почти невозможно. Драгон был лидером и его слово было решающим. Загира вроде как это не оспаривала, но боролась за свои цели яростно и бесстрашно. Её куда больше интересовала нажива, поэтому внутренности самых здоровых людей должны были быть распроданы. Драгон же хотел использовать их в своих, ещё менее гуманных целях. Правда теперь он был вынужден всё чаще отступать, когда Загира напоминала, какие убытки они понесли после последней «прогулки» Родителя и нечего того ещё лучшими организмами кормить. Док ворчал, что это её бестолковые сотрудники перевели на Родителя самых здоровых крысок и теперь тот так нажрался, что непонятно когда снова проголодается.

Сначала Рик думал, что между ними старая дружба, но потом догадался, что это роман. Вряд когда-то это было хотя бы подобие страсти. Скорее всего, в попытке проникнуть под кожу друг друга и завладеть секретами, каждый стремился всеми силами втереться в доверие и они оказались в одной постели. При этом, какое-то глубокое взаимопонимание всё же сумело прорасти в их сердцах. Как у супругов со стажем, слишком привычных и удобных друг другу для того, чтобы когда-нибудь расстаться. Впрочем, их союз не был верным. Загира изменяла доку с «одноразовыми организмами». Док ей — с наукой в целом, и всё были довольны.

Пару недель Рику удавалось держать себя в руках, а потом на операцию привезли Еввула. К счастью, уже под снотворным, что облегчило бы его страдания. Но то, что он оказался именно в этом месте, даже не у Загиры, почти не оставляло шансов на выживание.

— Что тебя так перекосило, сынок? — Драгон, как всегда, размял пальцы перед длительной операцией. — Изжога замучила? Могу таблеточку дать.

Рик сорвался. Давясь и захлёбываясь словами, он рассказал куда, как, почему, зачем идти, что делать и где сдохнуть Драгону. Драгон лишь попросил кого-то сделать музыку погромче.

— Неужели это у тебя скандал, кормилец?

Дирк и Лола в обнимку вошли в кабинет. В этот раз Лола была одета в женскую одежду. Осенние сапоги до колена, короткие шорты с высокой посадкой поверх колготок и два сантиметра отросших на корнях лиловых волос, контрастирующих с привычной чернотой. Сколько же времени он провёл здесь?

— Поблагодари за это Алана и пожелай ему от меня за это пупочную грыжу.

— Так это тот самый? А почему он ещё здесь?

Дирк обошёл стол и остановился возле купола, впервые присматриваясь внимательнее к пленнику. Лола поморщилась, когда её отпустили, и нехотя последовала за ним, чтобы обнять сзади. У Дирка были широкие скулы и челюсть, но острый подбородок и сглаженные углы. Тонкие для мужчины брови и неровно подстриженные волосы, едва касающиеся плеч. Наверное изначально у него с Аланом были похожие причёски, но Дирк не спешил вовремя стричься. Также он не испытывал тягу к модным вещам, а одевался в совершенно обычную тёмную спортивную одежду, становясь почти похожим на простого парня. Рик не поверил своим глазам, когда, рассматривая их вблизи, заметил, что и у него, и Лолы черный узор уже полностью покрывал веки. У них явно начался вой, пока ещё в самой безобидной фазе, но оба были визуально значительно уравновешеннее того же Алана.

— А что мне с ним делать? К делу не приспособить, лоботомию вроде как не гуманно, а так пусть посидит, поглядит, а потом мудрость в массы отнесёт.

— Готов поспорить, что лоботомию ты делал реже, чем клепал этих уродов, — гаркнул Рик Драгону, но рассчитывая доконать именно Идеалов. — Но если решишься, не забудь передать Алану, что он в своей уникальности отстал от меня даже под твоим ножом.

Пусть они его изобьют, наколят, порежут, лишь бы не видеть как Еввула, которого он знал и уважал, разбирает Драгон.

— А не слишком ли он болтлив для твоей крыски? — Дирк нисколько не обиделся.

— А не слишком ли ты счастлив для того, кто побывал в жопе монстра?

— Родитель любит и заботится о нас.

— Конечно, ты же теперь можешь экономить на краске для волос всю оставшуюся жизнь.

Дирк усмехнулся:

— Дело не в этом. Родитель по-настоящему чувствует наши потребности, как иной человек не способен. Я, например, был последним. Быть последним всегда тяжело, особенно во время воя. Я ещё слишком хорошо помнил каково это — быть просто человеком. Множество неясных, неизвестных доселе инстинктов разрывали меня, требуя чего-то, что я и сам понять не мог. Как мартовская кошка, что ни разу в жизни не видела кота. Первые уже разобрались, привыкли, успокоились. Нет, конечно меня поддержали, но у них была своя жизнь и свои задачи. Я должен был успевать идти в ногу с ними. Но даже привыкнув, мне не хватало кого-то, кто бы разделил мои потребности. Тогда Родитель, который, изменив меня, успокоился, сделал Лолу. Именно для меня. Она мой близнец с разницей в десять лет. Кормилец по-прежнему надеется найти ещё кого-то такого, кто бы ему приглянулся. Я бы очень хотел ещё одного братика или сестричку, но Родителю, похоже, и нас хватает. Кого бы ему не подсовывали, он никем не интересуется. Просто не хочет.

— Это мы ещё посмотрим, — проворчал Драгон, явно недовольный такими прогнозами.— Когда будут новые крыски?

— Через неделю.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 13 - Долгожданная месть Алана

Следующий знакомый, посетивший кабинет дока, оказался ещё одним бунтарём из клетки резерва. Он легко отделался, его всего лишь осмотрели и признали непригодным. Но в середине работы Драгон вдруг отвлёкся и побежал обсуждать с Загирой гостя. Судя по разговорам, к ним согласился прийти кто-то из Идеалов, созданных кем-то другим, и пройти обследование. Особенно сильно Загиру и Драгона интересовала кровь. Как всегда, они разошлись во мнениях. Она хотела продать добытую кровь, а док — смешать с кровью своих Идеалов и посмотреть, что выйдет.

— Э! Э! Пссссс! — шикнул на Рика тоже навостривший уши новичок. — Мужик, ты можешь украсть эти анализы?

— Зачем?

— Если это прокачает нас, мы сможем...

— Ты больной?

— Ты чего? Если мы станем...

— Во-первых, — зашипел Рик, поглядывая в спины Загиры и дока, — я ничего не могу достать. Ты и слышать-то меня не смог бы, если бы не отверстия для воздуха. Во-вторых, неизвестно ещё что за хрень в той крови. Уж если так не терпится свести концы с жизнью, сам справишься.

— Я готов рискнуть.

— А ты готов превратиться в ту же тварь, что и лиловые? Только ещё более тупую.

— Нам выбирать не приходится.

— А если после этого ты младенцев жрать захочешь?

— Ну чё ты кобенишься...

Рик отвернулся, игнорируя любые попытки упросить или усовестить его.

Вскоре пожаловал и сам гость. Низкий темнокожий индус в распахнутой на груди вишнёвой рубахе, с поблескивающей золотой цепочкой и спрятав руки в карманы. Индусов облюбовала зелёная чума и они находились на самом нижнем этаже тюрьмы. Всё охранники в один голос утверждали, что если человек произошёл от обезьяны, то именно этот ген выбрала для себя зелёная чума. Насколько понял Рик, эти ублюдки были самыми глупыми, хоть и не менее сильными, никогда не затыкались, выводя из себя не только охрану, но и других заключённых. Тогда Рик поверил, что это и была причина, по которой их изолировали внизу. Теперь же он предполагал, что индусы могли слишком много рассказать о своём создании тем, кто в это не должен быть посвящен. Сам Рик видел их лишь мельком, когда тех привозили в кабинет Драгона, и каждый раз они старались показаться максимально крутыми. Бросали впечатляющие взгляды, угрожали вкрадчивым голосом, на что-то намекали каждому встречному.

Этого звали Ганджа и он слабо отличался от других ублюдков зелёной чумы. Шагал в раскорячку, но выпятив грудь. Поигрывал незажженной сигаретой между зубами, отпускал похабные шуточки проходящим мимо женщинам, хватаясь за пах. Рик не сомневался, что не для его одного Ганджа напоминает всклокоченного петуха. В кабинете дока он уселся, откинувшись на спинку стула и широко разведя ноги.

— Значит так-с, — Ганджа без спросу взял золотую перьевую ручку Драгона и принялся рассматривать, не глядя на хозяина лаборатории. — Мои условия такие — семь тысяч вперёд и я сдаю кровь. Ещё столько же накинешь и отвечу на твои вопросики.

Драгон оставался спокоен, но его бровь чуть дёрнулась:

— Мы договорились за всё за три. И поосторожнее с ручкой.

— Я передумал, — Ганджа оскалился и потянул перо в рот, кнопкой вперёд. — Я приехал и мне здесь не нравится, так что...

— Сынок, не нажимай на кнопку, не то ручка сломается.

Ганджа засунул её ещё дальше между зубов и сжал челюсти. Его лицо вытянулось, а тело несколько раз дёрнулось. Рик не понял, что именно случилось, но похоже Ганджа активировал глушитель. В дверном проёме тенями замаячили Ланнарт с Лолой, но не спешили приближаться. Ганджа выронил ручку и закашлялся, схватившись за горло. Ручка мигала красным фонариком на кнопке. Драгон неспеша её поднял и отёр слюну салфеткой:

— Что же вы, чумные, никак ничему не научитесь.

— Ты!

Ганджа, пошатываясь, вскочил. Лола и Ланнарт оказались в двух шагах от него неизвестно когда.

— Сядь, — не повышая голоса хлестнул док. — Я пока от своих слов не отказываюсь, три тысячи ждут тебя и ты в меньшинстве.

Ганджа оглянулся, решил сорвать обиду и удержать авторитет именно на Ланнарте и принялся петушиться, предлагая выйти разобраться:

— Папика твоего и тёлку я, так и быть, не трону. Я вообще тёлок не обижаю, а с тобой давай отойдём, перетрём как мужики.

Высокий стройный Ланнарт, с завязанным низким хвостом и в черной, наглухо застёгнутой ветровке, походил на благородного статного рыцаря, к которому задирается шут.

— Ты не сможешь выйти наверх без повязки на глазах, — напомнил о себе док, не вставая. — В любом случае заказчик я. И плачу тоже я. И я начинаю сомневаться, хочу ли я заменить тебя на кого-то другого.

Наблюдая за этой сценой, Рик отметил, что, тем не менее, док не отпускал шуточек, а Лола не отходила от Ланнарта. Значит Ганджа был туп значительно больше, чем слаб. Повозмущавшись какое-то время для вида, индус улёгся на кушетку — «чтобы не расстраивать милашку Лолу». Во время осмотра он не прекращал бахвалиться своими сексуальными подвигами и драками.

Очень быстро Рик смекнул, что там нет и половины правды и взялся изучать Ланнарта. Почувствовав его взгляд, тот чуть отступил в тень. Это случилось не впервые. Из всех лиловых, именно старший умудрялся всегда оставаться почти незаметным, несмотря на приметную внешность. Наверное сказывалась былая профессия. Он был похож на Алана, но будто того вытянули в длину и сузили по бокам.

— Эй, а это что за Пинокио? — Ганджа ткнул пальцем в Рика.

— Птичка, — коротко ответила Лола.

Ганджа заржал, широко открыв рот:

— Эй, Птичка! Скажи «Ганджа хороший! Доброе утро, Ганджа!»

Рик хотел огрызнуться, но решил, что с попугаем спорить бесполезно.

Новых пленников, как и обещали, привезли ровно через неделю. Рик это понял по тому, что Драгон отсутствовал весь день в своём кабинете, а так же по плачу и причитаниям, доносившимся из вне. Потом, правда, добавился ещё какой-то мелкий шум. Впрочем, он быстро утих. А через полчаса злой, как собака, Драгон в компании самых крепких медиков ввалился в кабинет, яростно отсчитывая последних:

— Куда вы смотрите? Это уже четвёртый бунт за полгода!

— Да кто ж знал, что они решетки гнут...

Раздражённо швырнув очки на стол, док выдал:

— Если вы не можете унять горстку крысок, если у вас в мозгах вместо извилин петли тонкого кишечника,...

— Мистер...

— Молчать! Выберите из каждой камеры любимца и поделите их между собой. Мне тоже кого-то притащите. Поздоровее.

И к нему притащили...

— Симба!

Она не ответила, глядя в одну точку. Похоже ей что-то вкололи. Рик подскочил:

— Эй, она же ещё ребёнок!

— Эй, кто-нибудь заберите крыску! Он мне уже осточертел!

— Эй, она же ещё ребёнок, козёл! В ТЕБЕ ЧТО, СОВСЕМ НИЧЕГО СВЯТОГО НЕ ОСТАЛОСЬ?!

Кто-то ухватил его сзади за плечи и потащил прочь. Рик не смотрел, кто его держит, но всеми силами пытался добраться до дока. Симба и её палач исчезли за поворотом, но Рик всё равно старался докричаться, чередуя призывы к совести с проклятиями. Кто-то за спиной хмыкнул. Он обернулся. Сложив руки на груди и облокотившись на стену, Алан, должно быть, развлекался, поливая всех своим презрением во взгляде. Но увидев врага, расплылся в змеиной улыбке.

— Что, тебе больше не нужны няньки?! — досталось и ему от Рика, — раз тебя больше за ручку не водят!!!

— Алан, давай без сцен, — прошипел Дирк, вероятно и тащивший Рика в клетку.

— Какое ты к холерам совершенство?! Тебя ребёнок из садика может обидеть просто спев песенку, не то что группа взрослых мужиков за решеткой! Эй! — Рик оглянулся на группу медиков. — А вы знали, что ваш Идеал...

Мигом оторвавшись от стены, Алан вмазал ему под дых. Рика резко согнуло и он стукнулся головой о что-то. Вроде не больно, но в глазах потемнело.

Он очнулся в полупустой клетке резерва, где Мина лежала рядом, прижавшись всем телом, и расчёсывала пальцами его волосы.

— Мы остались одни, — её пустой глаз ничего не выражал. — Эти придурки всё же решились бежать сегодня и сумели подмять под себя всех. Даже стукача. Хочешь знать, кто это был?

— Нет. Хочу знать где Симба. Двенадцатилетняя девочка из клетки напротив.

— Я не знаю. После их выходки наши ряды хорошо проредили.

Алан явился на следующий день. Рик искренне не хотел его видеть, тем более таким сияющим.

— Пришло время прогуляться.

— Вот и иди гуляй к...

Не слушая его, Алан поманил ближайшего медика, требуя открыть клетку. Мина прижалась к спине Рика, поглаживая плечо. Они оба поняли - это прощание. В его груди заклокотало от волнения и странного нетерпения. Он не был готов, что всё решиться сейчас и, вместе с тем, устал ждать неизвестности. Надо было подбодрить как-то Мину, поддержать её огонь, но не осталось сил. Он рвался, пинался и старался укусить, когда его вытащили в коридор, но так и не смог ничего сказать.

Алан не торопился, шествуя с ним по коридору и давая возможность «насладиться» последней прогулкой. Среди круговорота смазанных пятен то и дело мелькали лицо бородатого медика, облущенная краска со стены, лужа с кусочками льда на металлическом столе, дохлый осьминог в открытой урне, заплаканные глаза с размытой тушью новенькой работницы, поджатые губы следящего за ним из-за стекла Хосе. Внутри Рика заскрежетало, как несмазанные колёса тормозящего поезда, щекотка прокатилась по нервам. Он мотнул головой и наконец сфокусировал взгляд. Его привели к знакомому гигантскому аквариуму, где то самое мерзкое, серо-лиловое из слоновой кожи кружилось в воде, словно вальсируя. Внутри Рика будто рассыпались искры по венам, и его передёрнуло. Чудовище было в одиночестве, худое, подвижное... голодное?

Дирк играл на тетрисе, дожидаясь их.

— Это Родитель, — доверительно шепнул на ухо Алан. — Полагаю, вы знакомы? Это тебя тогда должны были скормить ему на прогулке, да олухи Драгона запаниковали и стали пихать тех, кто под руки попался.

Рик вновь рванулся. Алан отпустил, а потом вновь поймал в пародию на дружеские объятия. Родитель с другой стороны прильнул к стеклу, будто, глядя на них, выбирал рыбку, которую ему поджарят в ресторане. А сзади чудовища виднелась слабая решетка, прячущая трубу. Вероятно там был слив в канализацию. И если её отодрать и нырнуть туда, быть может его выплеснет куда-нибудь наружу? Быть может, это спасение!

— Драгон утверждает, что наш Родитель гермафродит. Что всё они гермафродиты.

Алан развернул Рика, чтобы тот мог рассмотреть другие аквариумы с неподвижными чудовищами. В отличии от Родителя, они не проявляли интереса к окружающему миру.

— Но только Родитель пожелал расширить наши возможности. А те, кого он не пожелал... По-моему, пришла пора проверить, хорош ли ты в чём-то ещё, кроме как трепаться. Если да, то он тебя отпустит. Если нет, то тебя ждут увлекательные два месяца. И на обед, и на нас, потомков, у Родителя уходит одинаковое количество времени. Да, кстати, я говорил, что ты всё это время будешь жив и в некотором роде в сознании?

Дирк закатил глаза, но дал высказаться Алану, после чего они вдвоём потащили Рика по ступеням вверх, к краю аквариума. Шею свело судорогой. Рик постарался закричать от гнева, страха, бессилия, но челюсти свело, а перед глазами проплывали лишь ребристые металлические ступени.

Всё же надо было тогда найти время и встретиться с мамой.

Стопы холодила металлическая платформа, куда Дирк с Аланом его вытянули. Он упёрся пятками в край, глядя на крутящуюся волчком тварь. Мутная вода отчасти скрывала её уродство, но это был конец. Тяжело дыша, Рик прижался спиной к стоящему сзади, больше не заботясь, кто из лиловых это был. Дыхание сбилось и он, выпучив глаза, не мог оторвать взгляд от воды. Там было чудовище и там была труба. Он хороший пловец, но успеет ли?

— Ну что, Рик, будем прощаться? Или нет, если тебе повезёт и сюда нагрянет кто-то из ваших. И отсюда тебя вытащат хотя бы через месяц. Возможно ты ещё будешь похож на человека, но той брюнетке лучше на глаза не показывайся.

Рик шумно втянул воздух. В спину ударили. Он рухнул в воду, успев вытянуть руки вперёд. Чужой медленный мир защипал глаза. Вода была похожа на морскую. Гигантская длинная тень гибкой змеёй поспешила к нему. Развернувшись, Рик живо погрёб ко дну наперегонки с тварью. Она отстала.

Труба была не слишком широкая, но он пролезет, если ссутулиться! Ухватившись за край сетки, Рик дёрнул, раня подушечки пальцев. Сзади накрыла тень и что-то мягко коснулось спины. Рик развернулся, шарахнувшись в сторону. Тварь, раскрыв множество кожаных лепестков, обняла его. Рику показалось, что в глубине её он видит что-то отдалённо похожее на человеческое лицо, а потом его сжало. На затылок надавило, вынуждая наклонить голову и закрыть её руками. Ногам не осталось места, и он прижал их к груди. Пространство внутри чудовища давило и уминало, заставляя скрутиться в позу эмбриона. Пока он не засел так же плотно между складок, как кочерыжка среди капустных листьев.

Это было очень странное место. Рик стоял голый в нигде. Нигде было тёплым, тёмным и уютным. Музыка, состоящая лишь из равномерных неясных ударов, успокаивала, внушала безопасность. Два бледных силуэта неподвижно маячили впереди. И он шагнул к ним.

Его ровесники, парень и девушка, такие же голые и лысые, как он. Нет, не совсем. У девушки был тёмный пушок на голове и маленькие брови с ресницами. Плосковатое спокойное лицо, мягкие ключицы, вытянутый пупок, круглые колени. У парня очень светлая кожа, крепкие, похожие на лопаты, кисти с квадратными ногтями, острый кадык и несколько родинок на животе. Они оба стояли расслабленные и неподвижные, оба глядели куда-то внутрь себя, словно видели сон. Рик не стал их будить. Этот сон нравился и ему.

Сзади каждого из них стояли ещё по двое. За парнем — белокурая бледнокожая девушка с удивлённо изогнутыми бровями и такими же как у него родинками. Её спутник был лысый, горбоносый, с золотистой кожей, острым кадыком и квадратными ногтями. Сзади первой девушки парочка отличалась. Мужчина был явный азиат, значительно более крупного телосложения, а его спутница европейка с тёмными ресницами, круглыми коленями и широкими плечами. Позади них тоже были люди.

Рик шел в глубину этой живой пирамиды, никого не тревожа. Азиаты быстро растворились в толпе. Начали мелькать люди с цветными волосами и глазами, разного роста и телосложения. Всё реже и реже, но он видел сходство между ними. Со временем он понял, что узнаёт повторяющийся оттенок глаз, формы спин, подбородки, круглые уши, остро выпирающие тазовые кости, веснушки на локтях — всё это было похоже и на него. Рику это нравилось.

Чем глубже он заходил, тем сильнее слышался ритм чужого сердца и нечто неведомое, затаившееся среди этих людей, ускользало от него всякий раз, когда Рик пытался рассмотреть. Потом это стало неважно. Неведомое само пыталось подобраться поближе, пока он не поворачивал голову, а потом стремительно убегало, а дальше и вовсе пропало. Его это не взволновало. Там, впереди, ждало что-то хорошее, что-то безопасное, что-то родное и...

Тварь выскочила неожиданно. Рик рефлекторно отшатнулся, когда нечто всё же сумело подкрасться незаметно. Оно приземлилось в нескольких сантиметрах от его ноги, разметав мерзкие лиловые складки. Родитель!!! Все люди взвыли и заметались в агонии. Рик отшатнулся в сторону, стараясь затеряться в хаосе. Родитель тоже взвыл и некоторые в толпе похватались за головы. Те, кто обладал волосами, начали стремительно седеть. Чудовище повернуло ближайший конец своего тела, где, вероятно, под свисающим уродством пряталась голова, к нему. Вместе с ним всё мужчины и женщины, как намагниченные, тоже уставились на Рика. А потом всё рванулись с места.

Рика схватили десятки рук за всё, что попалось и рванули в стороны. Он испугался, что его растерзают, но одни руки быстро отпускали и уступали новым, падая под натиском чудовища. Верещавшие люди, нет верещавшие предки, истерично старались спасти его от вторженца! Кидались Родителю наперерез, утаскивали Рика в разные стороны. Чудовище сминало всех. Те, чьи волосы поседели, теперь начали наливаться кровью. Лиловая тварь тоже зарумянилась. Он ничего не мог сделать. Толпа бы его затоптала, не стань Рик её вожделенным призом. Каждый пытался подобраться к нему поближе, но тварь оставалась самой проворной. Громоздкое тело Родителя вновь накрыло его и нескольких ближайших к нему людей и принялось уминать в себя все тела вперемешку.

Нет! Он больше не пойдёт туда! Она не сможет, он не сможет!... Не глядя по сторонам, он бросился в бой, разбивая, разрывая, опрокидывая, выбивая всё, что было у него на пути — плоть, людей, металл, стекло, монстров. Не важно что, не важно как, лишь бы подальше, лишь бы убраться!

Он бежал и бежал неведомо куда, пока вдруг не почувствовал липкую плёнку на губах, бездумно сорвал и морозный, пробирающий воздух нырнул в глотку, отрезвляя. И Рик, упав, закричал. Острые подсохшие травинки, покрытые коркой инея, царапнули кожу.

Он лежал совершенно один на каком-то пустынном поле, а вокруг не было ни души.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 14 - Обновление

Его подобрал через полдня проезжающий мимо джип с туристами. Как и полагается, их сопровождали пару спасателей. И одного из них Рик знал. Балу выпустился из академии на два года раньше, чем он и по силе и выносливости действительно мог соперничать с медведем. Он не узнал Рика. Рик бы и сам себя не узнал, настолько похудели его конечности. Сначала машину остановили, так как подумали, что он полудохлый мутант и решили добить. Но, неожиданно для самого себя, Рик, до этого передвигающийся на четвереньках из-за истощения, накинулся на Балу, сумел вырвать винтовку и, направив её на водителя, чтобы не вздумал газануть и бросить их, принялся доказывать кто он такой.

Слова лились сами нескончаемым потоком, про медика, ставящего опыты, про лиловых ублюдков с их сумасшедшим полуручным чудищем, про истязания заложников, тюрьму, академию. Слова подбирались с трудом, сосредоточится на мыслях было почти невозможно. Его рвало фразами и эмоциями, а когда кто-то случайно нажал сигнал на руле, в его ушах стрельнуло и голова закружилась. Балу, воспользовавшись случаем, вновь отобрал винтовку и направил на Рика, но не спешил залазить в машину, сомневаясь.

— Что ты стоишь?! ЧТО ТЫ СТОИШЬ?! — визжали девушки на водителя. — ГОНИ! ОНИ ТЕПЕРЬ ОБА ЗАРАЖЕННЫЕ! ГОНИ!!!

— Закройте пасть, дуры!!! — орал в ответ водитель, но не трогался с места. — Балу, запрыгивай в кузов! Он не порвал твой костюм и не касался лица!

— Погоди, — голос Балу звенел от напряжения, но он не двигался. — Если ты и правда Рик Римини, когда у меня день рождения?

— Что? Да я откуда знаю! Не помню! — он в отчаянии схватился за виски. — Около Хэллоуина. В октябре, кажется!

— Какая самая дурацкая привычка Лео?

— Играть в предсказания.

— Где вы давали на лапу физруку?

— Что? Кому давали на лапу? Этому старикану? Он же никогда...

— А теперь очень хорошо подумай, перед тем, как ответить. Очень хорошо, — Балу нервно сглотнул, но не убрал оружия. По его вискам катился пот. — Когда в последний раз, в самый последний раз тебя кто-то видел из знакомых. В самый последний.

Рик потеряно моргал, в голове звенела пустота. Сколько времени он отсутствовал? Наверное его видели на работе, но ведь никто не знал где он работает! Как он что-то докажет Балу? Балу о таких местах и не подозревал!

Тихий щелчок и красный фонарик осветил Рика, а механический голос сообщил:

— Объект чист, инфекции не выявлено.

Оказывается, у Балу в винтовку ещё и тестер инфекции был спрятан. Раз проверяет, значит поверил? Но что такого мог знать Балу, чтобы поверить в этот бред? Рик широко распахнул глаза:

— Мать Саманты... Мать Саманты была со мной в волонтерском автобусе! Не знаю, выжила она или нет, но я потом её не...

— В кузов, — скомандовал Балу, не опуская винтовку. — Там есть тряпки, прикройся.

— ТЫ С УМА СОШЁЛ?! — кажется одна туристка потеряла сознание от страха.

— Высажу, — коротко пригрозил Балу и возражения стихли.

До границы они доехали вместе. Это был не их родной город, но несколько раз они приезжали сюда студенческой компанией отмечать праздники. Рик всё говорил, и говорил, и говорил, боясь, что приятель передумает и выкинет его. Боясь, что потом забудет что-то важное и кто-то должен напомнить. Но стоило ему замолкнуть, как Балу, с не меньшим жаром и торопливостью, принялся доказывать, что о Рике не забыли. Что выпускники дважды навещали его мать. Рахиль ни с кем не встречается, хотя им дали понять, что его уже не найдут. Что Лео организовывал его поиски в катакомбах с добровольцами по два раза в месяц. Что его рыжая сестра тоже с ними туда спускается. Она, кстати, встречается с немым парнем, который помогает в поисках.

— Сколько меня не было?

— Пять месяцев. Сейчас март.

Пограничники отнеслись к Рику куда более насторожённее. Перепуганные туристки наперебой стали голосить, чтоб забрали их от этого психа и требовали наказать спасателей. Балу размахивал руками и бил себя в грудь, что-то доказывая. В итоге, Рика всё же впустили, предварительно тщательно проверив всеми средствами и трижды обеззаразив. Правда, оставили в сторожевой башенке прикованным за ногу к стулу, но выдали одежду и обувь. Всех свидетелей растащили по разным комнатам для допросов.

Рику достались два пожилых бывалых мужика, которые одновременно были готовы выпустить в него двойной разряд из глушителей, но в их глазах плескалось удивление и доля растерянности. Словно к ним пришел динозавр и заговорил о перемирии. Сначала Рик думал, что они, наверняка, знали об особых экспедициях, но те так активно требовали кого-то проверенного, кто действительно подтвердит его рассказ, что он усомнился. Не соучеников, девушку или мать, готовых поверить в невозможное, а кого-то действительно уважаемого. Но кого он мог предложить? Док — беглый предатель, Чжен-И Хань неизвестно кем числится для простых смертных. Багиш толком двух слов связать не может.

— Жанна. Уборщица Жанна из нашей академии.

— Простая уборщица? Парень, ты кажется не понял...

— Не простая, под прикрытием уборщицы. Спросите её, она свяжется с кем надо.

Ему не очень-то и поверили, решив, что он просто фильмов насмотрелся, но спорить не стали. Каждый раз, когда он чувствовал, что кто-то из них хочет его высмеять, что-то их останавливало. Но что? Они не снимали защитные костюмы несмотря на то, что его перепроверили. Они заглядывали ему в глаза, но когда он слишком долго смотрел на кого-то, под разными предлогами отворачивались. Они брали его кровь каждый час, что в принципе объяснимо.

Когда закончились вопросы, они остались сидеть с ним в полной тишине. Рик рассматривал свою ногу и не узнавал её. Тонкая, штанина даже не достаёт до края и между ней и кроссовком торчат острые голые лодыжки. Из-за худобы стопа кажется длиннее. И у него выпали всё волосы на теле. Отрастут ли они когда-нибудь? Сидеть было не то чтобы неудобно, но странно. Он не привык чувствовать так сильно свой локоть, опираясь на быльцу, или рёбра, откидываясь на спинку. Он слышал, что резко похудевшие люди испытывают подобные трудности. Хорошо ещё, что в его теле осталось достаточно сил, чтобы сбежать. Сколько он пробыл в аквариуме с чудовищем? Наверное, не очень много. Судя по ногтям, которые отросли на отощавших пальцах и казались вытянутыми, недели полторы-две.

Его соглядатаи продолжали следить за ним боковым зрением. Один даже невзначай намотал на руку цепочку с крестиком. Рик вдруг понял, что они действительно не знают. Не знают и страшатся поверить. Балу ехал по самому туристическому и охраняемому тракту. Тайные экспедиции наверняка выезжали не отсюда, да и Идеалам тут ловить нечего. Полгода назад его самого шокировала бы эта информация, а теперь он поражается, как о таких элементарных вещах можно не знать.

Происходящее не казалось реальностью. Рик никак не мог понять, где он, кто он? Вчерашний студент, пьющий сидр с одногруппниками в кафе, или подопытная крыска в лаборатории? Эти два мира не укладывались вместе, не могли существовать. Находясь в одном из этих мест, он знал — реален тот мир, в котором он сейчас. Но оказавшись на стыке того и этого, Рику показалось, что это невозможно совместить.

Что его самого не существует.

В дверь постучали и сразу открыли. Стук каблуков тут же разрезал пространство.

— Вы кто такая?

— Жанна.

Рик вскочил и обернулся. Его повело. Он был ещё слишком слаб и сидя в клетке отвык не сгибаться стоя, так что выровнявшись в полный рост, казалось его голова находится слишком высоко. Ухватившись за стол, он вынужденно сел и сразу стало лучше. Жанна была полностью экипирована в защитный костюм с головы до ног, что не мешало каблукам остро натягивать бахилы, а под прозрачной маской блестеть деловым плоским очкам. Сегодня она даже не пыталась прикинуться уборщицей.

— А...

— Этот господин вам всё объяснит. Здравствуй, Рик.

Выпроводив посторонних, Жанна учинила новый допрос. Чтобы продемонстрировать своё доверие, даже велела освободить его ногу. Она успокоила, сказав, что сразу узнала Рика. Её больше интересовал док и местонахождение его лаборатории, что он делал с ним и как тот сбежал. Её невозмутимость треснула лишь дважды — когда узнала, что лиловых пятеро и истинное имя Драгона. Рик повторял как заведённый, что в лаборатории остались пленники, в том числе и дети. Что каждая минута промедления стоит кому-то жизни, ведь наверняка сейчас Драгон заметает следы. Жанна кивала, соглашалась, но отрезвляла напоминанием, что неподготовленными соваться в такое место, это погубить ещё больше народу. Потом распорядилась, чтобы Рику налили чего-то теплого и пошла кому-то звонить. На отдых времени не было. Нужно было идти по горячим следам и ловить ублюдков, пока не разбежались.

Рика ещё нервно потряхивало и он не смог влить в себя больше нескольких ложек. Еда казалась кислой, в кабинете было слишком душно и воздуха не хватало. Рик открыл окно и ему полегчало. На площадку заехал грузовик и стал выгружать знакомые контейнеры. Он очень надеялся, что хотя бы Алана в такой они упечь успеют.

— Рик...

Оглянувшись на тихий шепот, он увидел прокрадывающегося в кабинет Балу. После высоких Ланнарта и Аллана, Балу не казался таким длинным.

— Рик... Ты правда Рик?

Вопрос удивил:

— Конечно...

— Тогда беги.

— В смысле?

Балу нервно оглянулся на закрытую дверь:

— Тут нет камер. Эта стерва специально велела тебя здесь закрыть, чтобы свидетельств не осталось. У меня тут кореш работает. Точнее, мой шурин. Они тебя сейчас в тюрягу запихнут.

Рик глянул в окно. Машина стояла уже закрытая. Больше во дворе ничего не было. Они бы просто не успели достать за это время несколько контейнеров, а значит...

— Как... ну почему...

Детская, почти садиковская, обида и горе сжались в груди. За что? Он же только хотел помочь! Он же уже спасал их от первого побега.

— Рик, Жанна говорит, что всё неважно. Им нужен образец для исследования. Короче, я тебе сказал, а ты как знаешь... Я тебе ничего не говорил.

Балу пятился к двери, не поворачиваясь к нему спиной:

— Какой у тебя рост, Рик?

— Сто семьдесят четыре.

— Нет, ты не меньше ста восьмидесяти пяти. Посмотри в зеркало. Они тебе в суп что-то намешали и какой-то ладан зажгли.

Рик прислушался и почувствовал, что если бы не свежий воздух, уже бы задремал от усталости. И едва ощутимая, легкая вибрация от беззвучного звука легонько сотрясает органы. Как у камеры Алана во время наказания, но в десять раз легче.

— Зачем ты мне это говоришь?

Балу прижался к двери, глядя на него со смесью жалости и опаски.

— До того как жениться, я с Самантой встречался. Она мне рассказала про 315 комнату. Меня тоже вызвали, но я сразу отказался. А последний раз Саманта отказалась спускаться в катакомбы и рассказала мне про тебя. Ты меня с того поганого гнезда вытащил на моей последней практике...

— Но как ты...

— Я ж говорю, шурин тут мой, дубина. В общем, все ссут к тебе приблизиться. Окна сортира выходят за стену, а дальше как знаешь, — и выскочил за дверь.

Оставшись один, Рик, не отходя от форточки, порылся одной рукой на ближайшей полке. Маленькая иконка с ладонь величиной была застеклена и отразила незнакомое лицо с лысой головой и знакомыми узорчатыми глазами.

Рик выдохнул и чувства вновь потухли. Хоть эту особую реакцию на стресс Драгон не смог у него отнять. Пнув в дверь, он решительно вышел в коридор. Как бы случайно слонявшийся там сотрудник вздрогнул.

— Где сортир?

— Направо, но та женщина сейчас вернётся.

— А меня, похоже, сейчас пронесёт.

Одна из двух старых кабинок была закрыта, и Рик рванул именно её дверь на себя.

— Эй!

Мужик с заправленными штанами, будто от неожиданности, схватился за кобуру.

— Прости мужик, не могу ждать. Ты закончил?

— С-соседняя свободна.

— Там унитаз забит.

Большего не требовалось. Страж в засаде вылетел прочь. Рик прислонил швабру к общей двери туалета и распахнул окно. Оно действительно выходило за стену на трёхэтажной высоте. Но если Жанна не ошиблась, он сможет повторить всё то же, что и Алан на демонстрации в тюрьме со смеющимися. Больше не медля, Рик спрыгнул.

Рику никогда не пригождались навыки спасателя так, как первые двое суток после побега. Даже сам побег оказался не столь изнурительным. К его задержанию просто не успели как следует подготовиться. Оказалось, он действительно прыгает на хуже заключённых, хоть пока и не так ловко. К несчастью для преследователей, они направили ему в спину ещё ненастроенные глушители, из-за чего его и так взведённые нервы расшатались ещё больше. В венах что-то защекотало, защипало. Рик, вместо того чтобы свалится, прибавил ходу и, подогреваемый яростью и невозможностью куда-то деться, бездумно прыгнул в стремительно бегущий рядом рукав реки. Вода была ожидаемо ледяной, но её толща защищала от звуков.

Живо заработав руками, он избежал столкновения с редкими валунами, но вот потребность в воздухе оставалась. Вынырнув в первый и второй раз, он увидел ехавшие вдоль русла джипы и ощутил давление глушителей. В третий раз к джипам присоединился монстр, а в четвёртый монстров было много. Дальше погоня, похоже раздраконившая всех монстров в округе, благоразумно решила вернуться восвояси. Рику стоило бы порадоваться, что глушители раздражают не его одного, но он порядком замёрз, а выбраться на берег к этим существам не очень-то и хотелось.

Будь он простым человеком, то наверняка бы окоченел и пошел ко дну. Однако теперь он остро чувствовал холод, но холод больше не убивал, а судороги лишь тенью роились под кожей, а не хватали за ноги. Когда Рик наконец выбрался на берег, всё было настолько мокрым, что он без малейшего сожаления стащил с себя одежду и обувь, когда нашел маленькое подобие пещеры. Правда вскоре туда пожаловал меховой монстр размером с подрастающего медвежонка. Рик попробовал подняться, но слишком устал. Монстр сначала недоверчиво принюхался, остановившись в двух метрах, и Рик замер, вспомнив, что в лаборатории твари уже не чувствовали его запах. Меховой монстр осторожно приблизился, потыкался носом в его плечо, отчего он чуть не сорвался и не вцепился в одно из множества мелких рожек гостя. А потом чудовище просто плюхнулось на живот, прямо ему на колени. От него пахло соломой, грязной шерстью и потом, но оно было сонным и тёплым. Так что, коротая ночь с ним в обнимку, Рик невольно пожалел, что оно такое маленькое.

Следующие два дня он искал хоть какую-то заброшенную деревню или город, надеясь там укрыться за старыми стенами и раздобыть консервы. Если он всё правильно понял, то ему больше не страшны вирусы. По крайней мере некоторые. Встреченные монстры чаще всего относились равнодушно-миролюбиво. Некоторые из них приставали и бежали рядом какое-то время, как бездомные собаки. Но никто не нападал — очевидно вокруг было полно животных на убой. Однажды застав охоту небольшой стаи на оленя, Рик даже принялся запоминать приёмы чудовищ. Но ему самому ничего крупнее ёжиков поймать пока не удалось.

Изменённое тело вело себя странно. Он чувствовал, что может дольше идти, устойчив к температурам, но вместе с этим его рецепторы были всё время раздражены. Оказывается, лучше слышать, нюхать и ощущать каждый камешек под спиной может быть очень неудобно. Были и другие, менее понятные, пока не объяснимые и приводящие в смятение чувства, и эти пугало. Рику казалось, что он комната, в которой штормом открыло окно. Ветер ворвался и кружит всё лёгкие предметы, крушит интерьер, но ничего не выбрасывает на улицу.

К концу третьего дня он добрёл таки до подобия бывшего человеческого убежища. Наверное раньше это была забегаловка между городами, в которой проезжающие мимо водители покупали кофе и дешёвую еду. Теперь же от неё остались только проржавевшие стенки и выбитые окна. Внутри кто-то слабо скулил. Рик притормозил, высматривая под ногами хоть какой-то осколок стекла. Если внутри рожало или подыхало чудовище, его можно было добить и забрать шкуру себе. Как-никак, а спать под открытым небом не так-то приятно, даже с неизвестной гадостью в крови. Кроме того, он был голоден и если от мяса монстров ещё мог воздержаться, то это не значило, что те же волки могут быть настолько умны.

Однако внутри корчилась девушка. Низкая, грузная, круглолицая африканка с ярко-голубой прядью в чёлке и с тёмными венами. Либо у неё была ранняя стадия волчьего воя, либо другая неизвестная болезнь. Во всяком случае, он не увидел признаков других болезней. Могло ли это значить, что она не простая наркоманка или пропавшая туристка? Завидев его, девушка какое-то время щурилась, словно не могла рассмотреть:

— Ты наш?

— Я тебя не помню, — осторожно ответил Рик.

— Фуонг, скажи Фуонг... — она прикусила собственную ладонь, чтобы не закричать. — Если ты будешь в городе... Фуонг сестра милосердия у Нестабильных...

— Ты Нестабильная?

— Да, черт возьми! Ты не видишь?! — В её крике была не ярость, а отчаянье. — Прости. Я так хочу жить...

Новый приступ боли скрутил её. Рик потоптался на пороге, а потом решил приблизиться. Приоткрыв глаза, африканка слабыми руками прижала маленький клатч к груди:

— Ивет...

Лихорадка усилилась и её взгляд утратил осмысленность. Рик потыкал пальцем в ляжку Ивет, но она не заметила. Он вдруг подумал, что уже два месяца его не касался живой человек, за исключением Балу, и то в драке. А что с этой девушкой? Может она тоже долго сторонится людей? Она действительно умирает? Вот так, одна и не попросит о помощи, только кому-то что-то передать? Её кожа покрылась мурашками, а зубы стучали. Наверное год назад он бы счёл себя сумасшедшим.

— Всё хорошо, Ивет. Я побуду с тобой, пока всё не закончится. Если я лягу рядом, чтобы было теплее, ты не возражаешь?

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 15 Нестабильная

Ивет таяла под руками. Сначала Рик думал, что ему просто показалось, но к рассвету не осталось сомнений. Ту, что он обнял, засыпая, и ту, с которой проснулся, можно было принять за двух разных людей. Ивет скинула килограмм пятьдесят и посветлела до европейки. Если бы Рик и Багиш не видели когда-то подобное, то он бы решил, что ему всё привиделось. Но в пользу реальности свидетельствовали три признака. Волосы Ивет стали ровные и светло-русые, но крашенная голубая прядь так и осталась. Татуировка в виде ожерелья из роз стала ещё заметнее на светлой коже, а также на пол левой брови остался шрам. Теперь Ивет выглядела не старше двадцати, её глаза увеличились и стали голубыми, скулы - острыми, а рот - маленьким. Она утопала в бежевом платье, оказавшимся теперь не по размеру и вторую половину ночи всё плотнее жалась к Рику.

Рик тоже спал беспокойно. Конечно, рядом с живым человеком теплее, но стоило закрыть глаза — и под веками словно начинал бродить туман. Что-то в этом тумане было знакомо, притягательно-невыносимо и отталкивающе. Ему хотелось не приближаться, но присмотреться к этому. Его тянуло к чему-то знакомому, но в то же время он испытывал ужас и отвращение. Он против воли стремился туда, но просыпался оттого, что весь подминал под себя Ивет, которую уже не так лихорадило и она всё понимала, но не возражала. А может, просто боялась. Когда наступил поздний мартовский рассвет, Ивет открыла глаза, задрала голову и сказала:

— Я жива. Спасибо тебе. Почему ты остался?

— А ты не хотела?

— Хотела, но я не думала что Идеальный может... такую как я.

Рик мигом напрягся:

— Как ты узнала, что я Идеальный?

Она беззаботно передёрнула плечами:

— Твоего типажа и правда мало. Но я знаю не из слухов. В своём первом воплощении я была крутой гонщицей и соревновалась с Идеальной. Я выиграла у неё половину заездов, — кажется это воспоминание грело ей душу. — Мне никогда так легко не доставались деньги, как тогда. Как тебя зовут?

Рик сёл, потягиваясь, чтобы растянуть время.

— Можешь не говорить мне настоящее имя, — простодушно пришла на помощь Ивет. — Назови любое, чтобы я могла тебя как-то называть.

— Рон.

Это имя было похоже на его родное и не вызывало сильных противоречий в душе.

— Что ты тут делаешь, Рон? Идёшь в город?

— Какой из городов ты имеешь в виду?

Ивет тоже села, бесполезно поправляя спадающие рукава платья на плечи, и, внимательно глядя на Рика, ответила:

— Здесь всего один наш город. Из неприступных. Ты, видать, не отсюда?

Рик молчал. Почему эта девчонка не может просто прикусить язык? Вместе с тем, она была единственной, кто его пока не боялся и не желал заполучить.

— Ничего страшного. Если ты от кого-то бежишь или просто не в настроении. Я всё понимаю. Моё первое воплощение было настолько задиристым, что я думала удалить или закрасить татуировку, когда перевоплотилась, да шрам всё равно меня бы выдал. Пришлось быть осторожнее. Хочешь есть?

Она встала, подняла с пола пальто, которое служило подстилкой, отряхнула. Порылась в карманах и достала шоколадку. Желудок Рика взвыл как стая волков. К сожалению, ему досталась только половина, но он пока не настолько потерял над собой контроль, чтобы ограбить единственный живой источник информации.

— Если честно, я заблудился и понятие не имею, где оказался.

— А куда ты шёл?

— Я... убегал. Туристическая группа приняла меня за мутанта и я прыгнул в реку. Я понятия не имею куда меня вынесло, но я плыл довольно долго.

— Ого... Далековато однако, но тебе повезло, что именно сюда. Сюда-то они точно не сунутся. А где твои вещи?

— Потерял в воде, — как убедительно эта ложь ложилась на правду. — Я думал, что ты монстр и хотел забрать твою шкуру, когда услышал как ты копошишься.

— А я оказалась значительно меньшим монстром, чем ты.

Она отстранённо улыбнулась и поглядела на рассвет. Холодные лучи коснулись её симпатичного нового лица и Рик невольно засмотрелся.

— В жизни бы не подумала, что меня спасёт Идеал. Я думала, этот рассвет уже не застану. Я всего полтора года пробыла в последнем воплощении, представляешь? Я возвращалась в город и подхватила волчий вой. Так глупо. Я была уверена, что у меня есть ещё хоть полгода!

Рик не понял, почему она считает его спасителем, а не просто сочувствующим человеком, но разубеждать не стал. Он же даже стакан воды ей не подал, просто грелся рядом.

— По всему выходит, что у тебя ничего нет и тебе некуда идти?

— Выходит, что так.

— Можешь остановиться у меня, — она утомлённо улыбнулась. — Только мне ещё тяжело стоять. Можешь меня понести?

За ещё одну шоколадку Рик был готов носить её хоть неделю. Ивет без стеснения ухватила его за шею и командовала куда идти. За всю дорогу им встретилось только два человека и оба Идеалы — смеющийся и чумной. Оба не обратили на них особого внимания, а Рик внутри аж искрился от напряжения. Инстинкты, вбитые на работе за два месяца, оказались удивительно живучи. Ивет простодушно, с нотками инфантильности, рассказывала ему всё, чего он желал и больше не задавала вопросов.

— Я помогаю в госпитале для Нестабильных. Два воплощения назад я была искренне убеждена, что это моё призвание. В прошлом воплощении я стала остерегаться больных. Я ведь не такая как ты, мне болеть нельзя. Но я стала курьером и посредником. Фуонг ещё не перевоплощалась на моей памяти, но, наверное, скоро будет. Уже больше пяти лет в одном воплощении, представляешь? Я, наверное, останусь и сейчас в госпитале. Как-никак, а хоть к каким-то лекарствам доступ. Жаль, что препараты из прошлого столетия уже все вышли из годности, кроме древесного угля. У нас почти нет средств закупить что-то. Надеюсь, Фуонг не так сильно поменяется после перевоплощения, и мой новый характер ей понравится.

Рик слабо понимал о чём она и задавал вопросы наугад. Иногда брови Ивет удивлённо поднимались, но, верная своему слову, она больше ничего не переспрашивала.

— А где вы покупаете лекарства?

— На чёрном рынке, разумеется. Нам-то производить их негде. А единицы, кто умеют сами что-то мастерить, берут ещё в три раза дороже.

— Я не очень понимаю, где мы... Далеко этот рынок?

— На нейтральной границе между нашим и городом Обычных людей. Кто-то из совета недавно начал голосовать, чтобы отобрать у торговцев силой медикаменты, но, к счастью, разумные люди его тут же заткнули. Наверняка это был кто-то из индусов. Если бы мы лишились поставок, через три года население сократилась бы на одну десятую

— Наверное... Наверное правительство норма... простых людей не разделяет твоё мнение.

Ивет вновь подавила удивление:

— Наоборот. Они бы разорились на экспедиции, если бы мы не платили техникой. Кроме того, они стараются так нас подсчитать и вычислить новичков. Будто Идеальным очень нужно ходить на тот рынок!

Новость очень встревожила Рика, но он решил сосредоточиться на более актуальных проблемах:

— А кем ты была... Как ты,.. твои воплощения...

— Я просто не успела пожить и хваталась за любой шанс. Я с детства была послушной болезненной девочкой. Занималась музыкой, играла на дудочке. Мне даже не разрешили больше двух прививок делать. И к восемнадцати уже стало ясно, что я не справлюсь с туберкулёзом. Я была удачлива на поиск неприятностей. Мне повезло, что я родом из ближайшего города Обычных людей. Я попала под присмотр супругов Гарсия. Они предложили мне спасение в обмен на то, что если я проживу десять лет, то потом каждые три года буду возвращаться к ним на обследование. Правда, они забыли мне сказать, что моя личность во многом умрёт, но я всё равно им благодарна. Так я впервые перевоплотилась и подалась в ближайший наш город. А моим родителям сказали, что меня не стало.

— Так значит ты сама согласилась?

— А ты нет? — она прижалась к его плечу щекой и посмотрела снизу вверх в глаза. — Ой, прости, прости. Я же обещала. Да, я добровольно. Несправедливо уходить так рано. Хотя, по сути, моё прошлое «я» ушло. Как и четыре следующих. Но иногда в моих новых перевоплощениях проскальзывают мои первые черты. Будто я дальняя родственница себя самой. Например, мне больше никогда не хотелось играть, но к моему прошлому воплощению вернулся абсолютный слух.

— Сколько у тебя их было?

— Воплощений? Сначала я стала бешеной бунтаркой японкой. Наделала себе кучу татуировок. К счастью, видно только эту, — она указала взглядом себе на грудь. — Я прожила так три года. Потом два года мексиканской. Брезгливой, тяготеющей к искусству ханжой, что годилась только в официантки. Потом аж шесть лет славянкой. Моё любимое воплощение. Я была пофигисткой в вечном дзене. Так, кстати, я и познакомилась с Фуонг. Мы вместе работали в госпитале. Ну а последнее ты видел.

— А ты не боишься... Каждый раз заново...

— Стать другим человеком лучше, чем стать мёртвым.

— Но как тебя теперь узнает твоя Фуонг?

— Ты что?- Она обомлела от изумления. Потом хихикнула, — Никому не говори такого, засмеют. Всё мои отличительные признаки со мной.

— А ты так и не вернулась через десять лет?

— Моему третьему воплощению казалось, что это небезопасно.

Город встретил их высокой оборонительной стеной, как в средневековье. Рик скептически хмыкнул про себя. Когда авиация станет доступной правительству по затратам, одной ядерной бомбы будет достаточно, чтобы разметать эту стену. Если вообще остался кто-то, кому это выгодно.

Изнутри город выглядел не так впечатляюще как стена. Явно восстановлен на останках другого, которому больше столетия. Почти всё строения отремонтировали — вставили окна, расчистили дороги, выкорчевали ненужную растительность. Но он всё равно выглядел умирающим. Стены не покрашены, ржавчина и плесень красуются на фасаде, редкие скульптуры на когда-то шедеврах архитектур обшарпаны. Хорошо ещё, что гнилые доски заменили. Рик обратил внимание на подсвечник с семью свечами в одном окне, а потом заметил, что всё фонарные столбы без ламп. Прямо вдоль центральной дороги встречались деревенские колодцы и от них тянулись длинные очереди мужчин и женщин с вёдрами.

Горожан было много и они были очень... диковинными. Тридцать процентов составляли Идеалы. Причём в большинстве своем смеющиеся или, как предполагал Рик, шелковые язвы. После разговора с Ивет он подозревал, что где-то недалеко от города обосновали свои лаборатории их создатели. Пятнадцать процентов — монстры, ведущие себя как люди — ходящие на двух лапах, носящие сумки, кое-кто даже разговаривал. Остальные были Нестабильные. Оказавшись внутри, Рик понял, какие отличительные особенности Ивет имела в виду. На многих обязательно было надето что-то нелепое, вроде голубой пряди Ивет. Мимо прошла женщина со строгим лицом и в консервативном деловом костюме. Поверх пиджака на ней красовался детский розовый пояс и цветные очки в форме бабочки. А за ней — подросток с привязанным к штанам волчьим хвостом, в куртке большого размера до колен и со звездой, нарисованной ручкой на лбу. Очевидно, по таким приметам они и опознавали друг друга после перевоплощений.

Нередко слышались блеяние и кудахтанье скота и несколько раз мимо проезжали упряжи собак, лошадей или прирученных монстров. Человекоподобные монстры совсем не обращали внимание на эксплуатацию дальних родственников. Граждан было много и, похоже, они селились не только в домах. Ларьки, подвалы, чердаки превратились в маленькие квартирки. В таком населённом городе Рику действительно повезло, что кто-то готов его приютить.

Он очень нервничал. Во-первых, попасть вот так просто в самое гнездо этих... Рик даже не знал как их назвать теперь. И как назвать себя. Опасность была везде, но в то же время он только несколько раз ловил на себе чуть более внимательные взгляды — и все от Идеальных. Во-вторых, что если сбежал не только Алан, но и кто-то после него? Если он встретит лиловых... Однако ему очень хотелось есть и согреться, да и бежать было бесполезно. Всё равно, если что-то заподозрили, из города не выпустят. Зато здесь можно затеряться в толпе.

— Я куплю что-нибудь перекусить, хорошо? Вон тот араб с нарисованными усами — Ахмед. В этом воплощении он жулик ещё тот, но меня никогда не обманывает. Мы с ним из одного помёта Гарсий. Они брали восемь, а стали нестабильными только трое. Сейчас мы с Ахмедом одни остались и держимся друг друга.

Ивет подошла вплотную к раскладушке, заполненной всякой всячиной, и молча уставилась на сидящего на земле и завернутого в искусственный кожаный плащ Ахмеда. Завидев клиентов, тот расплылся в радушнейшей из восточных улыбок, потом прищурился на Ивет: — Ты? — Я, как видишь. Как я тебе теперь?

Она расставила руки в стороны и покрутилась. Ивет вела себя беззаботно просто, словно ночью не корчилась и не плакала от страха и боли.

— Ты стала красоткой.

— Правда? А какого цвета у меня глаза?

— Ты теперь голубоглазая. Очень идёт к твоей пряди.

— Ой, правда? Всю жизнь мечтала иметь голубые глаза. У меня до воплощений были серые, но почти голубые. Ты помнишь?

— Гм, — Ахмед кашлянул в рукав, покосившись на Рика.

— Он со мной, — не оборачиваясь бросила Ивет. — У тебя есть что-то вкусненькое для нас?

— Только из вчерашней партии прибыли консервы и несколько бутылок коньяка. Вскрыли одну деревеньку, возле которой супермаркет не успели размести. Горошек, кукуруза, бобы, грибы, тушенка. Выбирай что хочешь.

— Хм, — Ивет придирчиво постучала себя пальцем по подбородку. — А как долго деревня была запечатана?

— По официальным записям — сто двадцать три года.

— И ты хочешь сказать, что это ещё можно есть?

— Обижаешь, — протянул Ахмед, покосившись на Рика. — Я сам опробовал первую банку! Да и всё, чем торгую я, хранилось в подвальном помещении. Там холоднее, чем в наших погребах. А вот у того типа за углом только с полок кислятина...

— Поняла, поняла. Нам по три тушёнки и горошка.

Уже давая сдачу, Ахмед закашлялся и поспешно уткнулся в тряпку, приглушая звук. Потом воровато оглянулся.

— Ахмед, что с тобой?

Ивет низко склонилась, положив руку ему на плечо. Он вновь покосился на Рика. Но потом решил, что уже спалился и, потупившись, шепнул:

— Третью неделю с пневмонией воюю. Боюсь, в это раз меня ждёт перевоплощение. Или...

Ивет положила ладонь ему на щёку. Он удивлённо поднял глаза.

— Ну-ну, Ахмед. Может всё и обойдётся. Я замолвлю за тебя словечко перед Фуонг. Если что, приходи.

— Люблю только перевоплотившихся. Целый месяц могут трогать как и кого хотят! Твоё новое воплощение очень милое. Прошлая ты была истеричкой, сказать по правде.

— Я не должна была бы в этот раз выгрести. Я застряла в ближайшей ночлежке от города, но он мне помог, — она кивнула на Рика.

Ахмед поклонился ему:

— Спасибо, господин...

— Рон.

— Господин Рон. Кажется, в этом воплощении Ивет будет очень благодарной.

Когда они ушли, Рик чувствовал себя ещё более неуютно. Что-то новое в нём, внутри него, не давало покоя и приглушалось лишь невосполненными первичными потребностями. А для Ивет и Ахмеда сменить личности было, как выбросить старые сапоги.

До госпиталя они добирались пару часов. Это оказалось не здание больницы и даже не здание бывшего вокзала, а проржавевшие поезда. Вагоны больше века стояли на рельсах и, наверное, приросли к ним. Плацкартные вагоны служили палатами, в которых грелись разжигая костры в вёдрах. Рик мог сказать, что более дикого способа найти невозможно, но потом вспомнил, что в городе нет электричества. Жар распределялся неравномерно, а едкий дым выходил через специально прикреплённую трубу в окно. Так что на подходе к отапливаемой палате, с улицы казалось, что внутри пожар. К счастью, их отапливали не одновременно, а по очереди, а сквозняк разгонял гарь, но недостаточно быстро. Поэтому возле таких вагонов выдавали марлевые повязки, смоченные водой.

Фуонг была врачом лет сорока, с очень худым телом и большой головой. Хотя, возможно, причиной тому был желто-салатный шарф, частично намотанный на голову как тюрбан, а частично свисающий завязками вниз, путаясь среди седых волос. Вокруг её глаз темнел густой чёрный макияж, напоминающий пятна панды. А тело спрятано в бесконечные халаты-накидки, что не могли обмануть из-за тощих, покрытых вздувшимися венками, рук. Увидев Ивет, она притормозила, осмотрела с ног до головы, а потом выдохнула:

— Вот как... Рано ты.

— Да, я тоже не ожидала, — Ивет неловко потёрла ладонью шею. — Кто я теперь?

Фуонг подошла и по-деловому покрутив её лицо в стороны, задумчиво изрекла:

— Вероятно ты теперь из англосаксов.

— Из кого?

— Допустим, англичанка, — сократила Фуонг. Потом посмотрела на Рика, замерла. И со сдержанной вежливостью спросила, — Я могу вам помочь? Не поймите меня неправильно, но... здесь много больных... Вы можете себя контролировать или нам лучше выйти на улицу?

Рик чувствовал, что будь её воля, она бы его выставила, но кажется, что-то Фуонг останавливало.

— Фуонг, я подхватила волчий вой на обратном пути. И он мне помог.

— Правда? — кажется Фуонг растерялась.

— Так что я пригласила его пожить у меня.

Бедная Фуонг подавилась воздухом. Рик чувствовал себя неуютно и в любом другой ситуации ушёл бы добровольно. Он решил, что разумнее помалкивать, чтобы не развеять причину, по которой врач его испугалась и не высказалась более резко.

— Ивет, ты... Но это невозможно! Ты девушка, а он мужчина!

— Ничего страшного, я не стесняюсь.

— Но это и моя комната! Я... Я стесняюсь! Простите мистер, нам надо поговорить с подругой.

Рик отошёл, но до него долетали обрывки фраз. Ивет со святой убеждённостью доказывала, что он хороший и спас её. Фуонг наоборот, утверждала, что его присутствие подвергает опасности пациентов. И с чего бы вдруг Идеальному ей помогать? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Ситуацию спас санитар индеец, подлетевший к Фуонг:

— В седьмом вагоне перевоплощение из-за ветрянки, а в третьем - из-за гангрены. Оба с вероятностью больше шестидесяти процентов на летальный исход. Людей не хватает, за кого браться?

Велев им ждать, Фуонг унеслась за санитаром.

— Пошли.

Ивет взяла его за руку и потянула за собой.

— Куда?

— Ко мне.

Кажется, чужие нравоучения нисколько её не задели. Переходя в другой вагон, Рик ощутил что-то смутно знакомое, приятно волнительное и глянул на ближайшую полку. Кто-то на ней тихонько подвывал, пока его вены темнели.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 16 - Друзья и враги

Медперсонал обосновался в купейном вагоне, по два человека на каждую «комнату». Ивет жила вместе с Фуонг. На верхней полке хранились вещи, на нижней были кровати. Купе оказалась чистеньким и холодным. Правая нижняя полка застелена жёлтым клетчатым пледом, сверху подушка накрыта вязаной кружевной салфеткой. На крючке — махровое красное полотенце, а на стене наклеены списки имён, написанные от руки. На верхней полке — книги и несколько застёгнутых на змейку дорожных сумок. Левая нижняя полка укрыта белым пушистым искусственным мехом, на столе перед ней — вазочка с конфетами, а сзади, на десять раз перекрашенной стенке, маркером нарисованы цветочки, выписаны разные цитаты и прицеплены фотографий ухоженных чернокожих женщин в купальниках. На верхней полке все вещи вперемешку. Кажется, прошлое воплощение Ивет хотело научиться выглядеть сексуально в любом весе.

— Присаживайся и отвернись, я разденусь. Я же ещё не видела себя.

Рик сел лицом к окну и отшторил штору. Показалось пасмурное, рано темнеющее небо, пустая платформа и вагон напротив. Ивет зажгла еросиновую лампу и в стекле отразилось купе. Вместо себя Рик увидел тёмный силуэт с минимальным ёжиком волос. На двери висело большое зеркало и Ивет крутилась перед ним так и эдак. Она стала среднего роста с телосложением подростка и с полной грудью. Длинна волос осталась прежняя, чуть ниже лопаток, но они стали прямыми. Талии почти не было, ягодицы плоские, зато рисунки на теле можно было рассматривать бесконечно. Внизу живота, над самым пахом, — татуировка пистолета дулом вниз. На пояснице — маленькие острые крылышки, а по спине, вращая кольцами, струилась готическая змея. Она была так хорошо вырисовавана, со всеми чешуйками, узором на коже и длинным острым языком, что Рику захотелось её погладить. Ивет собрала волосы в пучок и развернулась боком к зеркалу:

— Наверное, теперь мне лучше обрезать волосы. Ты умеешь стричь?

— Не надо, тебе и так хорошо, — не подумав брякнул Рик.

Ивет оглянулась:

— Эй! Не смотри! И зашторь окно, на меня же всё пялятся!

Похоже от плохой девочки-азиатки у Ивет ничего не осталось.

— Да нет, — Рик быстро дёрнул штору к центру, отчего сбоку образовалась дырка. — Там никого нет. Точнее заняты. Фуонг с кем-то ругается.

Он вдруг осознал, что на платформе действительно появились двое. Ивет, ругаясь, полезла на верхнюю полку искать одежду по размеру, но Рик перестал замечать её. Фуонг рубила ладонью воздух, что-то твердо доказывая, но отступала, стоило мужчине приблизится. Её спутник, с ногами в раскорячку и сявковатыми манерами, казался знакомым. Распахнутое пальто, низкий рост, индус.

— Эй, Ивет! Это парень твоей подруги?

— Кто? У неё не было любовника... — Ивет со скоростью света метнулась к окну. — А... Опять этот тип припёрся! Черт!

— Кто он? — Рик не спускал с него взгляда, боясь что индус бесследно растворится в сумраке.

— Рэкетир! Он уже третий раз обирает нас. Наших пожертвований и так не хватает, а он приходит и всё забирает! Кое-что Фуонг начала прятать, но когда первый раз отказалась, он её избил. А куда нашим тягаться по силе с Идеалом!

— И ничего нельзя сделать?

— Он не из нашего города. — Ивет раздосадовано стукнула по столу ладонью. — Так бы мы пожаловались суду Идеалов и его свои бы поколотили за то, что не поделился. На всех-то наших денег точно не хватит и по пол бумажки! Но никто не знает его имени. На кого же нам жаловаться?

— А я, как думаешь, смогу его избить?

— Ты?

Ивет удивлённо вытаращилась, а потом её глаза засветились надеждой.

— Только я ел кто знает когда и после встречи с теми туристами...

Рик начал мысленно прикидывать шансы.

— Но я знаю его настоящее имя. Не волнуйся, он меня даже не видел раньше. Насколько я понял, он не очень любит драться, если не уверен в победе. Но он не знает, что я не в форме. И в случае чего, вы можете припугнуть его, его же именем. Он же не знает, что я сказал его только тебе. А суд точно сможет его приструнить?

— Ты что?! Конечно сможет! Вреж ему как следует! — Ивет подскочила сжав кулаки.

— Погоди, я сказал, что больше припугну. Я давно не ел...

— Хорошо-хорошо — затараторила Ивет. — Но если ты его прогонишь... Если прогонишь... Фуонг будет очень рада!

— Фуонг обладает тут авторитетом?

— Ещё каким! Она же врач!

Рик внимательно посмотрел на Ивет и под его взглядом она немного сконфузилась.

— Если я помогу твоей подруге... Я защищу твою подругу, но моя подруга... и друг тоже, пострадали. Мне надо, чтобы их где-то вылечили. Ты знаешь Фуонг. Она позаботится о моих друзьях, если...

— Ты спас меня! Конечно я и Фуонг...

— Хорошо, твоего слова достаточно. Если он кинется, то его зовут Гранджа.

Не давая времени ей всё взвесить, Рик выскочил за дверь. В зеркале мельком отразилось лицо отдалённо похожее то ли на Алана, то ли на Ланнарта. Он не стал обходить вагон, а пролез по рельсам, чтобы не терять времени.

— Ты что мне втираешь, курва драная? Думаешь я не знаю сколько бабла...

— Эй, Гранджа!

Фуонг сжала воротник своего халата и отшатнулась, похоже решив, что они заодно. Гранджа удивлённо оглянулся:

— Ты откуда свалился, вылупок?

— Так это ты наведываешься к моей девушке?

Расправив плечи, Рик подошёл ближе, как обычно пугал старшеклассников, отнимающих деньги у детей.

— Эй, это твой хахаль, что ли? — Гранджа засмеялся, картинно расслабившись и выпятив грудь, достал зажигалку и чиркнул ей перед лицом Рика. — Ну как поглядим, кто тут у нас такой...

Похоже её света было достаточно, чтобы заметить его, мягко говоря, необычные глаза, так как улыбка Гранджы застыла.

— Я тебя в прошлый раз застать пытался, да мы разминулись. А в этот раз смотрю, а тут ты. Что ж ты морду не спрятал, Гранджа? А вдруг на тебя в суд подадут.

— Кто, ты? Да ты вообще знаешь, кто я такой и кто мои кореша?

— Так ты тут с корешами? Представишь их нам? Поимённо.

Гранжа уничижительно рассмеялся, решив, что лучшая защита — нападение:

— Ты обознался, недоумок. Или, предъявляй, давай! Я погляжу...

— А я схожу и проверю, ты ли это! — донеслось из окна.

Ивет встала на стол и открыла форточку.

— Ты торговался с одним доком, но так и не смог выторговать у него двойную ставку за лишний литр крови. Решил, что иначе Ланнарт с Лолой из тебя бесплатно всю выцедят. И правильно решил.

— Аха-ха-ха! — залился Гранжа, словно Рик удачно пошутил. — Да ты комик! А знаешь... ты мне нравишься! — он погрозил пальцем Рику и постарался хлопнуть по плечу, но тот отступил. — Ладно, оставлю твою цацу тебе. Не боитесь, я на своих не наезжаю.

— Этого мало. Кто будет возмещать причиненный ущерб? Ты уже дважды...

— ЧЕГО?!

Хладнокровия Рика хватило, чтобы он сумел окольными путями вызнать, где именно Гранджа встречался с лиловыми перед тем, как его отвезли в лабораторию. Всё-таки ему повезло, что зелёная чума снижала интеллект. Когда индус наконец развернулся уходить, Рик приобнял Фуонг за плечи:

— Пойдём, любимая.

Она вздрогнула и, кажется, хотела отшатнуться, но вовремя спохватилась. Если окружающие на его счёт не ошиблись, Рик мог заражать прикосновениями.

Ужин прошел в выжидательной настороженности. Увидев, как Рик спугнул её главную опасность, Фуонг больше не прогоняла его, но была очень напряжена и осторожна.

— Надолго вы к нам пожаловали, Рон?

— Как получится.

— У вас какие-то дела в нашем городе? Мне и Ивет повезло с первого перерождения жить здесь и некоторых местных жителей мы хорошо знаем.

— Я ещё не до конца определился со своими планами.

Фуонг наклонила голову, зачерпывая ложкой суп, чтобы спрятать глаза. Наверное она уже пожалела, что усадила его напротив — рядом с Ивет . Ивет же, как ни в чем ни бывало, с удовольствием уминала еду, радуясь обновлённой жизни.

— Какие заболевания у ваших друзей?

— Честно говоря, я и сам не знаю толком.

Фуонг бросила на него косой взгляд, но промолчала.

— Я знаю, что им что-то кололи и, возможно, вырезали органы.

— Они лечились в приюте святой Октавии? — Ивет замерла, не донеся ложку до рта.

— Я... Я не знаю. Я их ещё не нашёл. Что это за приют такой?

— Наши конкуренты, — Фуонг вытерла губы салфеткой, чуть смягчившись. Очевидно, найдя общую тему, она почувствовала себя безопаснее. — Мы что-то вроде благотворительного приюта. К нам приходят перевоплощаться то ли совсем бедняки, то ли разумные люди, не доверяющие кому попало. Наш приоритет — помогать тем, кто ближе всего к смерти...

— К смерти или перевоплощению?

Фуонг несколько секунд просто смотрела на него, трогая салфеткой губы. Рик понял, что опять спросил какую-то глупость.

— Перевоплощение и смерть почти одно и тоже. Нестабильные очень уязвимы к болезням и часто «умирают». Их убивает любая инфекция или патология — корь, рак, гангрена, банальная простуда. Иммунитет слишком слаб. Когда они подходят к крайней черте, организм выставляет последнюю защиту — перевоплощение. Если человек успеет перевоплотиться, то его недуг отступает, в какой бы фазе он ни был, для этого и будущих перевоплощений. Если не успеет, то это конец. Оттого нас и называют Нестабильными.

— Для некоторых Идеальных перевоплощение тоже близко к концу, — Рик вспомнил солоноватую воду и гигантскую тень, в которой поместилось бы хоть пять человек, и содрогнулся.

— Возможно, — Фуонг, в отличии от Ивет, сделала вид, что ничего не заметила. — Однако вернёмся к приюту святой Октавии. Октавия принимает подобающе только платных пациентов. Те, кто не в состоянии заплатить нужную сумму, могут остаться на особых условиях. Им будут помогать и заботиться, но если риск смерти, согласно нашей статистики, станет выше пятидесяти процентов, их органы пересаживают тем, кто заплатит. Некоторые боятся перевоплощения. И если, например, у вас рак почек, вам могут пересадить здоровые и отсрочить неизбежное на пару лет.

— Понятно. Нет, мои друзья... Не пошли бы на это добровольно.

— Откуда вы знаете? На границе между тем и этим, люди способны на многое.

— Они не были Нестабильными. Когда я последний раз их видел.

— Даже так?

Он не ответил.

— Рон, я не смогу помочь, если не буду знать причин.

— Я уверен, что вы лучше меня их определите.

Фуонг вежливо улыбнулась и начала разговаривать с Ивен на отвлечённые темы. После перевоплощения ей предстояло поменять старую одежду в обменниках на свой размер. Так же они обе ещё слабо представляли, каким человеком стала Ивет и к чему она ныне тяготеет.

— Сколько раз ваши друзья перевоплощались, Рон? — всё же не удержалась Фуонг, собирая пустые тарелки.

— Один раз... Это происходило, когда мы расставались, — Рик поймал себя на том, что нервно притопывает под столом. — И я понятия не имею, кто из них его перенёс и вообще есть ли такие.

— Их было много?

— Я сомневаюсь, что к сегодняшнему дню дожило больше парочки. Но тот... Ганджа, он... Он связан с их обидчиками, хоть и не знает обо мне.

Фуонг не ответила. Ивет сгрузила свои вещи на пол и постелила Рику на верхней полке. В вагоне было по-мартовски холодно, но он полгода не спал на кровати с подушкой и одеялом. Однако едва погасили лампу, глаза сами собой открылись.

Что-то в темноте молча выжидало, сея тревогу. В темноте — не снаружи, а внутри, под рёбрами. Что-то без имени и названия. Незнакомое, чужеродное. И в то же время своё. Что оно там делало? Что он делал в доме, который и домом-то назвать нельзя. Кто тот человек, что смотрел ему в глаза из зеркала? Человек, чья форма лица была похожа на Дирка, только острее подбородком. Губами и носом на Алана. Глазами тоже на проклятого Алана, только их разрез у Рика был шире. Но хоть брови его, неповторимые. Аккуратные и изогнутые, но теперь не к вискам, а ближе к переносице. А ещё он заметил под чернотой в глазах светло-коричневую радужку. Родной человеческий цвет. Или уже нет? Был ли он человеком? Вроде больше нет. Но он же думает как человек, чувствует как человек, поступает как человек. Всё как раньше! Почти...

Фуонг встала и тихонько вышла в коридор, оставив дверь открытой. Ивет последовала за подругой и прикрыла её. В полной тишине Рик слышал, как они в ругаются еле слышным шепотом.

— Он спас меня. И тебя, между прочим.

— Ты ничего не знаешь о нём. Никто в госпитале не знает, а он не в состоянии ответить даже на простые вопросы. Пойми ты, что тот, кто изгнал дракона, необязательно рыцарь, — наставляла мудрая Фуонг. — Он вполне может оказаться просто драконом побольше.

— Всё мы не со своими семьями, а здесь, потому что нам есть что скрывать.

— И половина из нас психопаты!

— Как и те, кто нас создали.

Он ушел через два дня, наевшийся и отдохнувший, и забрал с собой карту изменённых. Именно так он решил назвать теперь этих людей. За это время он узнал, что все известные случаи трансформации наркоманов, это те, кто экспериментировал с ДНК сам. У профессионалов выходят либо чудовища, либо Идеалы, либо Нестабильные. Но пока об собственной идентификации думать было некогда. Если Симба, Мина и ещё кто-то пока жив в лаборатории, Рик намеревался их вытащить. Только пожив в полусредневековом-полусовременном городе, он понял, каким комфортом обладал Драгон. Наверное его и защищали не хуже.

Рик никогда не убивал и слабо представлял, что будет делать с Аланом или Ланнартом, если те встретятся. Но сначала нужно было найти лабораторию. Транспорта напрокат в городе не давали. Там рабочих машин было раз-два и обчёлся. И то, государственных или принадлежавших Идеалом. Насколько понял Рик, Идеалы — высшее сословие. Ездовые животные были очень ценны, а велосипеды и самокаты бесполезны в дикой местности.

Пешком добираться до указанного Гранджой места пришлось полтора дня. Дальше Рик импровизировал, рассудив, что если монстры так тянулись к волчьему вою, значит наверняка знали точку, где лиловые часто бывают. Это, кстати, могло служить защитой лаборатории от гостей, которых съедят по пути. План оказался настолько хорош, что уже через сутки он увидел обветшавший домик немаленьких размеров и несколько чудовищ, выдающих появления своих любимцев и очень обрадовавшихся Рику.

Рик не питал иллюзий. Его могли поджидать, устроив ловушку. Его побег уж точно не остался не замеченным! Однако, подобно Мине, сейчас других важных целей у него не было. Просто он заменил месть на месть со спасением.

Внутри стен дома было пространство, где построили нормальный современный дом поменьше, с маленьким садиком. Сразу вспомнились приятные запахи, когда его заводили сюда. Сейчас торчали лишь голые, тощие ростки, что куда больше подходило этому месту. К счастью, Рик был невидим для видеокамер. Правда, для этого пришлось одежду оставить снаружи, как какой-то Человек-Невидимка. Ивет утверждала, что если Идеалы несколько лет носили одну одежду и обувь, то, пропитавшись их потом, она тоже становилась незаметной. Поэтому на черном рынке за бешеные деньги продавали такую одежду для исследователей.

К сожалению, невидимость не открывала кодовых замков, которые поставили даже на окна. Рик не сомневался, что в случае неверного кода поднимется тревога. Похоже док по максимуму взял с прошлой работы. Зато Человек-Невидимка не пугал поднявшуюся наверх молоденькую сотрудницу, уверенную в своей полной безопасности. Подскочив сзади, Рик пнул её и прижал к земле. Соглядатаю камеры должно было показаться, что она просто споткнулась.

— Не вздумай орать и без резких движений поверни голову и посмотри мне в лицо.

Увидев узор в его глазах, девушка побледнела. Её лицо покрывало множество тёмных родинок, и раньше Рик ненавидел это личико чудовища за обманчивую миловидность. Теперь же оно казалось ему противным, а родинки — почерневшими углями.

— Хочешь получить смертельную дозу волчьего воя?

— Н-нет... пощадите...

— Тогда попробуй только подать своим какой-то сигнал... Док и Загира там?

— Нет... Он-ни все сегодня н-на целый д-день уехали...

— Все? Был кто-то ещё?

— В-ваши... Идеалы.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 17 - Триумфальное возвращение

Невозможность оторвать голову доку — в прямом или переносном смысле — удручала. С другой стороны, будь тут лиловые, пришлось бы сидеть в засаде кто знает сколько. Он ведь даже не знал как заражать, но девушка не усомнилась. Она и всё двери открыла, и по всем лестницам провела, и про всю систему безопасности рассказала. В последнее Рик не спешил верить и предупредил, что не отпустит от себя ни на шаг.

В самом доме жили сотрудники и Загира, а Драгон ночевал временами. Зато всё подвальное помещение было посвящено работе. Проникнуть в саму лабораторию оказалась удивительно просто — в стратегии дока всё же были пробелы. Конечно, доверие медиков сотруднице тоже играло свою роль, но ещё большую — новая внешность Рика. На него бросали любопытные взгляды, но не решались задавать вопросы и не направляли шокеров.

Очевидно решили, что он очередное творение Драгона, о котором тот не отчитывался подчинённым.

Но что-то изменилось в воздухе. Что-то было так и не так одновременно. Это убогое, жуткое, нечеловеческое место стало каким-то... родным? Нет, не родным. Но что-то в нём всё же было. Какое-то незнакомое доселе обаяние. А потом его тело запело, заскулило, как щенок, которому запрещено вилять хвостом, но очень хочется. Голова закружилась от лёгкой эйфории, сердце быстро-быстро забилось, как от сильной влюблённости. Ошалело-настороженно озираясь по сторонам, он сильнее сжал локоть пленённой сотрудницы, и она тихонько взвизгнула и задрожала.

Где-то там, за горой новых клеток и балок, за несколькими шторами, за десятками медицинских столов, в стене стояло несколько аквариумов. Аквариумов, в которых плавало... У его плана была страшная недоработка. Он подумать не мог!... Но Родитель постоянно был там. Как и Мина с Симбой. Словно почувствовав его осознание, несвязный зов усилился.

— Ты! — Рик ткнул пальцем в ближайшего медика. — Приведи мне сюда Птичку. Без колпачка, да пошевеливайся!

Медик не усомнился в необходимости выполнить команду ни на минуту.

— Займи их чем-то и поубедительнее, — шикнул Рик пленнице.

— Нам... Нам везут новую партию материала. Послушайте, я уже сегодня наговорилась и у меня сел голос, — довольно убедительно начала она. — Нам... Господин... — покосилась на него и Рик ободряюще кивнул, — ...Сэм... желает, чтобы вы подготовились к их размещению.

— Понадобится одна, самая большая и самая крепкая клетка. Стерилизовать или возится с новыми... — на всякий случай он перехватил инициативу. — ...крысками не придётся. Мы сами с Лолой и Аланом всё сделаем. И ещё одна — часть крысок мы заберём.

Очень заинтригованные медики бросились выполнять поручение, шёпотом делясь предположениями, кого же такого необычного им привезут. Волнение Рика усиливалось. Родитель желал доесть недоеденное. Привели сутулого и покорного Хосе. Увидев новенького волчьего воя, в его глазах на миг вспыхнуло удивление, но после снова погасло. Он успел насмотреться слишком на многое, чтобы надолго чем-то впечатлиться. Сопровождающие медики отступили, ожидая указания в углу. Всё же Загира хорошо выдрессировала персонал. А может альтернатива дерзости им очень не нравилась.

— Тебе Лола привет передавала. Вместе с Риком...

На имя подруги Хосе удивлённо приподнял бровь. Но услышав второе имя, даже округлил глаза. Неуверенно пожевал губами и невнятно произнёс:

— Спасибо, месье. Надеюсь, у них всё хорошо?

— У неё да, у него не очень. Он хочет тебя убить.

Хосе моргнул.

— Рик не уверен, подвёл ли ты его и когда узнает — решит. Он говорит, тут осталась какая-то его девушка, которую ты не уберёг. Её зовут Мина. Знаешь такую?

Хосе растерянно почесал затылок, озираясь, ни на чём не задерживая взгляд. Он всё же его не узнал, но понял, что дело нечисто, однако старался подыгрывать:

— Я знаю только одну Мину. Она тут давно и вчера ей отрезали ногу. Не сильно, — поспешно добавил он, увидев выражение Рика. — По колено. Каждый раз, когда её увозят на процедуры, она всех поливает грязью. А когда называют «крыской», кричит: «Вы сами крысы, долбаные псы. Я — Мина!». У неё нет одного глаза.

— Это она...

Рик запнулся. Немой требовательный визг Родителя всё настойчивее голосил. Прозрачные волоски на теле встали дыбом.

— Приведи её сюда и несколько крепких мужиков. И учти, если не справишься, скормлю Родителю, как вашего общего с ней дружка.

— Да я...

Хосе запнулся и замер. Потом его глаза заметались по телу Рика. Но времени на объяснения не было.

— Эй вы! Берите Хосе и идите к клеткам. Приведите десяток человек, которых он укажет! Живее!

— Хосе... — повторил тот собственное имя.

Рик не смотрел, как бывший музыкант торопливо и неуверенно спешит к стеллажам, оглядываясь. Как медики тащат гигантские клетки, в которых поместился бы слон.

Теперь внутри него дрожали не только поджилки, но и разум. Его разрывало от противоречий. Так хотелось, так сильно хотелось... чего-то! Аж зубы заныли! Он схватил со стола ближайший предмет и начал беспокойно вертеть в руках. Это оказался остро заточенный скальпель.

Мину привезли на инвалидной каталке, остальные девять относительно целых мужиков шли следом. У троих намерения были написаны на лице.

— Годны, — раздраженно бросил Рик медикам.

Те замерли, ожидая новых указов. Тягучий скрип внутри ушей Рика усилился. Ему становилось действительно страшно, хотя покинув это место, он разучился бояться так сильно и искренне. Впрочем, от его взглядов, направленных внутрь себя, медики вдруг разбрелись под разными предлогами. Трое освобождённых из клетки молодцов чуть плотнее приблизились друг к другу, озираясь.

— Нет, — процедил Рик. — Я знаю, о чём вы думаете. Сегодня, но не сейчас. Вас одних я вытаскивать не буду. Тут есть и другие люди. Помешаете мне — и я вас убью.

Хорошо обладать чёрными глазами и лиловыми волосами — всё сразу верят, что ты способен на убийство. Правда, учитывая его психологическое состояние, он уже сам был не уверен, на что он годен. Храбрецы замешкались, недоверчивые и подозрительные. Рик присел перед Миной на корточки. Она выглядела почти такой же, как раньше, если не смотреть ниже колен. Теперь и её уцелевший глаз был таким же пустым и зловещим, как чёрная глазница.

— Для тебя есть новости, кое-кто хочет тебе помочь.

Её непоколебимое лицо было выплавлено из бронзы.

— Еввул, — прошептал он, — Япачи и ещё один. Пойми кого не хватает и поймёшь кто я.

Мина даже не моргнула, когда произнесла одними губами:

— Рика.

— Где Симба?

— Кто?

— Симба. Двенадцатилетняя девчонка из клетки напротив нашей.

— Её забрали за день до Рика. Где-то через неделю вернули в другую клетку. Через полдня её не стало.

Он бы испытал скорбь, если бы звон в ушах не затмил иные звуки.

— Готова принять помощь от такого меня? Я всё ещё я. Но я не помню, как тогда сбежал.

Веки Мины дрогнули. Рик безумно хотел бежать, но не знал куда же ему больше надо — к Родителю или прочь от него. Заслонённый спинами других подопытных, он отдал Мине скальпель:

— Мы выведем всех пострадавших, кого сможем. Но у меня, кажется, паническая атака или что-то в этом роде.

Пока Рик говорил, она тихонько передала скальпель кому-то из стоящих сзади и маленькая толпа сгрудилась ещё сильнее.

— Веди меня. Наверху есть джип и грузовой автомобиль, которые приберёг Драгон. У меня нет ключей и я не умею водить, но вряд ли мы не найдём...

Чья-то рука коснулась его плеча, и Рик вздрогнул всем телом, безумно испугавшись и надеясь на что-то. Губы Хосе шевельнулись, но он его не расслышал. Хосе смотрел куда-то в сторону. Рик повернул голову. Его пленница с лицом в родинках и окровавленным плечом спряталась за спины коллег, усиленно не обращающих на неё внимание. Когда он успел её отпустить? Рик бездумно поглядел на свою руку. На ладони осталась кровь.

— Мы спалились, — ровно констатировал он. — Разбейте пульт управления и тащите всех сюда. Я постараюсь их задержать, но не знаю насколько.

Рика затрясло уже в открытую. Он схватил ближайшего из союзников и разорвал пластиковый наручник. Он успел это сделать трижды, прежде чем медики похватались за глушители. А дальше начался хаос. Половина союзников всё правильно поняла и бросилась к стеллажам. Двое не успели освободиться. Ещё двое кинулись на персонал и один на Рика. Рик разбил его голову одним ударом. Мина что-то кричала, махала руками, командовала. Хосе указывал в сторону. Но всё, всё это перекрывал неслышимый окружающим рёв — приказывающий, возмущенный, палящий, жадный. Как будто мать приревновала собственного ребёнка.

Рик изначально хотел закрыть медиков в клетке и выпытать информацию, но теперь лишь раскидывал тех, кто пытался его остановить. Людей прибавлялось, но большинство освобождённых бестолково металось под ногами. Мина хорошо выдрессировала своих заговорщиков и, поняв что одерживают победу, они принялись заставлять других выносить лежачих и раненных.

Хосе куда-то пропал, а потом появился возле Мины и покатил её коляску прочь, правильно посчитав, что Рик бездумно кинется следом. Впереди висела гигантская решетка и только теперь он понял, что Хосе боялся, как бы их не закрыли до прихода Идеальных.

Они не успели. Пол легонько вздрогнул, люди содрогнулись и пригнулись, хватаясь за голову. Внутри Рика легонько вздрогнуло, заставив зов родителя замолчать. Изумлённый, он обернулся. Несколько медиков, одетых в защитные звуконепроницаемые костюмы или спешно одевающие их, направили на него гигантский ультразвуковой глушитель. Рик прислушался к себе — он только слегка дрожал, да и то неясно, из-за глушителя ли. А потом дальняя часть лаборатории начала рушится. Кто-то пёр напролом, сгибая балки, не желая больше ждать ни минуты. Рик взвизгнул, подскочив:

— РОДИТЕЛЬ! БЕЖИМ!

Подхватил Мину на руки и кинулся прочь. Родитель больше не «разговаривал» с ним. И хотя его кости и нервы продолжали скрипуче дрожать внутри тела, слух вернулся. Предсмертные, растерянные, болезненные и испуганные вопли. Спина Хосе, тащившая кого-то, была его ориентиром. Рик оглянулся всего один раз. Родитель направил свой гнев отнюдь не на беглецов, а на медиков. Гигантский глушитель, разбитый вдребезги, валялся на полу и больше никого не раздражал, хотя чудовищу было этого явно мало. На лестнице образовалась толчея, и кое-кто начал скидывать на ступеньки неходячих. Рик подбирал каждого, перекидывая через спину одного и укладывая сверху следующего. Он не знал, задохнутся ли они под таким весом. Он даже не думал об этом и скинул всех только оказавшись наверху.

Несколько человек побежали прочь из дома в разные стороны, остальные вились возле автомобилей. Мина махнула ключами, и всё двинулись к ней. Именно она и Хосе распорядились, чтобы в джип сгрузили лежачих, а в багажник ходячих. Рик не вмешивался в распоряжения и слабо следил за окружающими. Он напряг весь свой слух, весь свой иной слух, чтобы понимать, как там Родитель и скоро ли он захочет подняться. В это же время загружали в джип немощных. Тот, кто залез на переднее сиденье и подбирал ключ, поглядывал на него в зеркало заднего вида, втягивая голову в плечи. Позади блондин разбил Хосе лицо и отобрал ключи из-за того, что тот сначала открыл багажник, а не кабину.

— Подожди, — рыкнул Рик. — Если не влезут, ещё в багажник посадим кого-то.

Драчун заорал, когда Рик схватил его за руку и вырвал ключи. Не глядя, Рик оттолкнул его и вернулся к кабине, открыл двери:

— Живо!

Судя по ощущениям, Родитель уже порядком наелся и вновь начал жаждать его компании. Кабина уже заполнилась, когда последняя девушка попыталась забраться внутрь и ей заорали:

— БЕЗ ЭТОЙ ДРЯНИ, БЕСТОЛОЧЬ!

— Он человек! Это мой брат! Это Слава!

Рик повернул голову. Девчонка-подросток, Варя кажется, и желтоватый динозавр, прижимающийся к её ногам, с водянистыми, словно заплаканными глазами. Сзади взвизгнули колёса. Джип не стал дожидаться остальных.

— А МНЕ ПЛЕВАТЬ!

— НЕ СМЕЙ ЕГО...

— В ну закрыли всё пасти! — гаркнул Рик. — Ты уверена, что он ещё человек?

— Он всё понимает! Слава кивни, моргни, поцелуй меня в щеку!!!

Динозавр встал на задние лапы, опёрся о плечи сестры... Которую он внезапно перестал интересовать. Она замерла, глядя Рику за спину. Рик оглянулся. Тип, у которого он отнял ключи, валялся окоченевший, с выпученными глазами и чёрными венами. И больше не выл.

— Живо залазьте в машину!

Она не отреагировала.

— ЖИВО ЗАЛАЗЬТЕ В МАШИНУ ОБА!

Слава прыгнул первым, Варя за ним. Родитель начал взбираться по ступеням. Рик захлопнул дверцу и бросился к кабине. Мина и Хосе шарахнулись в сторону, когда он запрыгнул внутрь. Вероятно они всё видели в боковое зеркало.

— ГОНИ!

Рик кинул ключи сидевшему за рулём Хосе. Тот не медля вставил ключ, повернул и нажал на газ.

Они ехали куда глаза глядят. И лишь через длительное время Родитель замолчал, и Рик успокоился. А потом у них закончился бензин, и они остановились. В кабине всё молчали, а в кузове начали возмущаться. Рик открыл маленькое окошко за сиденьем и гаркнул:

— Тихо! Мы думаем!

Наверное, с любым бы начали спорить, но не с тем, у кого отрастают лиловые ресницы. Лишь кто-то жалко проблеял:

— Нам очень душно, тяжело дышать...

Рик помнил, что в потрёпанном кузове были огромные щели, но был ли он рассчитан на перевозку такого большого количества людей?

— Пять минут продержитесь?

И, получив в ответ невнятную тишину, захлопнул окно. Хосе без выражения глядел перед собой. Мина крутила в руках скальпель, а её повреждённая нога, из которой ниже колена свисала безвольная пиявка, побелела.

— Хосе... Лола говорила тебе, как это контролировать?

— Что именно?

— Ты знаешь.

Хосе помолчал.

— Ты кого-то лечил?

— Нет. Не знаю... Одна девушка утверждает, что я её спас. Но я уверен, что ничего такого не делал. Только лежал рядом.

— Ты к ней прикоснулся?

— Да. Но ничего такого, просто обнимал.

— Ты нарушил баланс.

— То есть?

— Ты должен находиться в равновесии. Это особенно важно, если ты новичок. Если ты у кого-то взял что-то, болезнь, тебе надо либо время, чтобы самостоятельно переварить её, либо кому-то отдать. Либо ты можешь брать из собственного запаса. Алан и Ланнарт сначала так и делали. Но если ты много отдаёшь своего, то у тебя чаще случается приступ воя. А если берёшь, то со временем не можешь контролировать и начинаешь заражать. Ты ещё не обучен. Твоё... изменение произошло экстремально.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как ты сбежал. Просто все решили, что ты сдох где-то на пустоши.

— И как я сбежал?

Хосе не ответил. В кабинку начали опять стучать. Мина повернулась и поцеловала его в губы. Не так, как когда имитировала страсть, чтобы передать информацию. Просто прощальный целомудренный поцелуй. Рик был уверен, что вот-вот сейчас она попробует засадить скальпель ему в живот, как в кино. Но ничего такого не случилось.

— Что дальше будем делать? — спросил он, когда она с Хосе начали просто смотреть в лобовое стекло.

— Какая разница, — спокойно откликнулась Мина. — Того места больше нет и мы там не умрём.

Рик хотел уточнить, что устроил всё это не для того, чтобы она погибла на воле, но изуродованную бывшую красавицу это бы вряд ли заинтересовало. Поэтому он сказал:

— Жаль тебя расстраивать, но ни Драгона, ни Загиры там не было. Думаю, им не составит труда отремонтировать своё местечко. Возможно, они даже используют записи, которые сделали, наблюдая за тобой, чтобы заработать денег.

А вот это подействовало. Мина вспыхнула, как от удара:

— А где они?

— Я не знаю, давай сначала разберёмся где мы.

Он вылез из кабинки и открыл кузов. Среди спасённых оказалось два трупа, зато Варя и её ручной монстр Слава были целёхоньки. Только теперь Рик заметил, что Хосе не вылазит на улицу.

— Хосе, запаса бензина нет, — сообщил Рик, доставая Мину. — Вылазь.

— Я боюсь, — тихо ответил Хосе. — Я давно не был на улице.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 18 - Суд Идеалов

Ситуация складывалась ещё неприятнее, чем казалось вначале. Некоторые не поверили Рику, когда он рассказал им свою историю, некоторые паниковали, некоторые сомневались, некоторые ждали, когда же он их спасёт. Но всех объединяло одно — они мёрзли. Рик совершенно забыл, что и ему несладко пришлось. Хотя погода заметно потеплела и иней растаял, обычным обнаженным людям она оказалась не по зубам. Машина в открытом поле была хоть каким-то убежищем от ветра и поэтому бросить её было нельзя, но и оставаться на месте слишком опасно. Только Варя имела преимущество, когда брат обвивался вокруг неё, согревая своим телом.

Рик оббегал всё окрестности и не нашёл даже деревца. Зато его встретил гигантский монстр и в приступе любви позволил другим двуногим погреться, зарывшись в его шерсть. Используя полученные в академии знания, Рик старательно развёл огонь первобытным способом.

— Наш лагерь разделился, — сообщила Мина, наблюдая за его действиями. — Не все хотят и дальше составлять тебе компанию.

— И что они планируют делать?

— Кто что. Большинство не знает.

На вторую, вечернюю вылазку, Рик взял пару добровольцев, и снова они ничего не нашли. Зато оставшихся в лагере нашла пара патрулирующих машин. Прятаться было негде, поэтому Рик пошёл открыто под световыми и звуковыми глушителями. Потом вспомнил, как он с компанией раздражали Алана и начал имитировать недомогание перед воем. Пусть думают, что он уязвим. Они поверили, приблизились. Несколько спасённых попытались препятствовать, но их просто отогнали оружием. Мина крутила скальпель в руке. Оказавшись совсем близко, Рик напал.

Патруль, его ровесники, оказались очень умелыми, но не готовыми к тому, что он в адекватном состоянии мог добровольно кого-то откуда-то спасти. В итоге, Рик скрутил нападавших и уложил отдыхать на прошлогодней траве, отдав их верхние куртки спасённым. Пара заложников всё же вступила в бой на его стороне.

Что делать дальше, решали сидя в их тёплых машинах. Согласно карте, они были в двух километрах от места, где ловила сигнал рация и в пяти, где заканчивается нейтральная зона. Конечно, «нейтральная зона» не была написана на карте, но там территория резко краснела, а ещё дальше желтел островок забавной формы. Такой же, как на чертеже города у Ивет.

— Я никого за собой не зову. Но я больше не верю, что среди людей вы, свидетели такого, найдёте что-то, кроме горя. По крайней мере в ближайшем городе. — Рик и так по глазам видел, как опечалились многие, когда он одержал победу. — Я не верю, что в Закрытом городе безопасно. Но там, по крайней мере, мы сможем осмотреться и решить, что делать дальше. Я заберу весь бензин, но оставлю рации. После моего отбытия вы сможете развязать охранников. Всё оружие останется у меня. Я оставлю вам одну машину и вы сможете подождать помощь в ней и в грузовике. Кто-то хочет уйти со мной?

— Мне незачем возвращаться, — бесстрастно сказала Мина.

Лишь в её решении Рик был полностью уверен. Перспектива остаться одному в странном городе... напрягала.

— А ты, Хосе?

Хосе сидел свернувшись калачиком и глядел себе под ноги. Побег потребовал от него всё мужество, на которое он был способен. Как жить дальше в большом мире после случившегося, он не знал. Наверное он часто представлял побег, но никогда жизнь после него. Уговорить вылезти его из кабины грузовика стоило больших усилий.

— Хосе, если ты не можешь решить, мне придётся выбрать за тебя. И тогда я заберу тебя с собой. Ведь я правда больше не верю, что после лаборатории ты попадёшь куда-то, кроме тюрьмы. Лола не позволит тебе, видевшему и знающему больше нас всех, скрыться даже за самыми надёжными стенами самой охраняемой камеры. Я верю, что она раньше или позже придёт за тобой, чтобы забрать назад или уничтожить. Я вижу единственный для тебя выход — не задерживаться долго на одном месте.

Это были жестокие слова, но Рику был очень нужен человек, который мог наставить в его новом положении, хотя бы теоретически. А ещё, это была правда.

Хосе не шевелился.

— Кто-нибудь ещё желает уйти с нами?

— А что будет со Славой?

Насколько помнил Рик, брат и сестра были близнецами. Сейчас Слава сидел на коленях у сестры и старался всеми силами продемонстрировать, что он думает как человек. Несмотря на явное неудобство, перекинул нижнюю лапу на лапу как человек, который закидывает ногу на ногу, и сложил передние лапы на груди. Варя выглядывала из-за него. Длинные, слегка вьющиеся каштановые волосы, верхняя часть щек круглая и упругая, будто там спрятаны яблочки. Острый подбородок. Цветные, то ли зелёные, то ли серые глаза испуганно широко открыты, а ресницы влажные. На груди и между лопаток странный бесцветный ожог, совершенно одинаковый с двух сторон, словно к ней приставили что-то с бревно толщиной. Но, в отличии от Мины, она могла спрятать его под одеждой.

— Я не знаю. Возможно, городской зоопарк...

Она прижала брата к себе плотнее:

— А... А в том... другом городе?

— Я не знаю. Я видел и «граждан» монстров, но большинство держат как носильщиков или перевозчиков.

— Но они не в клетке?

— Нет. Но я почти ничего не знаю о том месте и не могу гарантировать. Я не провидец, Варя. Ну так что, кто-то ещё желает?

Пару человек подняли руки. Ещё кто-то кивнул.

Рик взял Мину на руки и вылез на улицу. Несколько человек последовали за ним и Варя со Славой тоже.

— Уверена?

Варя пожала плечами.

— Хосе, — требовательно позвала Мина. И он подчинился.

Вместе с динозавром с обеих машин вылезло одиннадцать человек. Оставшихся переселили в одну машину и начали из неё сливать бензин в полупустую канистру. Патрульные наблюдали за ними молча, видимо разумно остерегаясь напоминать о себе. Всё, кроме самого молодого. Он был коротко стриженный, с крупными чертами лица, бледно-русыми волосами и полон праведного негодования:

— Как вы можете идти с этим чудовищем? — яростно извивался он на траве, пытаясь «спасти наивных». — Посмотрите на него, он же не человек! Он же даже не может полностью замаскироваться! Он же вас всех погубит! Откройте глаза, глупцы!

— Михаил! — шипели на него коллеги.

Слава пугливо жался к ногам Вари.

— Опомнитесь! Он же приведёт вас в самое логово! Вы же взрослые люди! Откройте глаза! Если вы чем-то больны и боитесь, врачи вам помогут! Медицина сейчас на выс...

— Медицина, говоришь?

Похожий на Иисуса с иконы, если бы того подстригли, побрили и отправили в тренажёрный зал на несколько лет, парень, развернулся к «спасителю»:

— Медицина! Вы слышали? Десять часов назад эти медики доказывали, что спасают жизни. Что несут благо людям, что победят смерть! Что это на благо человечества! Что то, что зазевавшаяся дура едва не выкачала с меня на пол литра больше крови, поставив неправильно таймер, это тоже на благо! И если это ваши специалисты, те, кого пригрели вы...

— Да быть такого не может! Кого ты слушаешь?! Ты не видел...

— Я не видел?!

— Оставь, — Рик не оборачивался. — Полгода назад я был таким же. На этой работе все такие. Меня тоже предупреждал умный человек, да я не поверил. В такое невозможно поверить, если не увидишь сам.

— Да быть такого не может!

В машине по-прежнему было тесновато, зато не до Иисус водил значительно лучше Хосе. Сам Хосе, с Варей на руках, и Рик с Миной сидели тоже впереди.

— Настолько я понял, в Закрытом городе у всех псевдонимы, — впервые подал голос Хосе. — Так скрываются от правительства и от собственного прошлого. Кое-кто ещё продолжает любить свои брошенные семьи.

— Тогда мне повезло, что я сразу представился Роном. Наверное, нам лучше даже наедине с собой не произносить настоящих имён. Никогда.

— Мне плевать. Я была Мина и останусь Миной.

— Зовите Славу Сашей. Нет, Серёжей. Ему нравится имя Серёжа. А я... Я буду Вита.

— Ызыгр, — отозвался не до Исус.

— Это где ж ты имечко такое откопал? — с тенью иронии отозвалась Мина, впервые за сегодня став похожей на живую.

— В бывшем Казахстане.

Они планировали оставить автомобиль до того, как город появится на горизонте, чтобы не привлекать к себе внимание. Они планировали прятать оружие и, слившись с толпой, добраться до вагонов госпиталей. Они планировали тихонько вылечить всех, кого возможно, и уйти куда-нибудь. Хотя бы в другой Закрытый город, где бы их никто не знал и подальше от лаборатории и города нормальных людей. Но не сложилось.

БАХ!

Кто-то упал на капот. Ызыгр нажал на тормоза. Затылок Вари врезался Рику в подбородок. Две тёмные ладони схватились за лобовое стекло. Лай. Сзади завизжали.

БАХ!

БАХ!

Пассажиры в смятении похвастались кто за сиденья, кто за глушители.

— ТИХО! — похоже Рик соображал быстрее остальных, а может просто лучше видел сквозь немного запотевшее стекло. — Тихо! Никому не дёргаться и не совершать глупостей. Я с ними поговорю.

В салоне притихли. Успокоившись, пассажиры заметили, что они не просто сбили кого-то, а что они окружены монстрами, а на кузове, крыше и в багажнике сидят люди, немного подмяв металл. Рик постучал пальцем по лобовому стеклу и помахал сидящему впереди рукой. Тот спрыгнул и подошёл к боковому окну. Рик почувствовал, как Варя дрожит у него на коленях и опустил стекло.

— Ааааа, — протянул прыгун, заглянув в его глаза.

Рик догадывался, что тот видит перед собой Идеала. А он сам заглядывал в слегка небритое бледное лицо с широким лбом, красноватыми нижними веками, чуть растрепавшимися светлыми волосами и характерным взглядом зелёных глаз. Нагловатым, выжидательным, вызывающим. И едва заметной капелькой пены на губе — смеющийся вирус.

Рик покрутил пальцем у виска.

— Чего ты ждал, явившись сюда на патрульной машине? — смеющийся опёрся руками о дверцу, не давая поднять стекло.

И правда, на что они надеялись?

— Мне она понравилась.

— Понимаю. Мне тоже, до того как мы её помяли, — смеющийся улыбнулся одной стороной рта, не прекращая смотреть в глаза. — Но всё равно, глушители и простых людей ближе десяти километров к городу пускать запрещено. Так что выгружайся.

Живот Рика напрягся, хотя он старался дышать ровно. Взяв молнию на ветровке Вари, он дёрнул её вниз. Варя подпрыгнула и завизжала, закрывая грудь руками.

— Спокойно! — Рик постарался аккуратно отвести её руки в стороны. — Так надо.

Шрам Вари смеющегося совершенно не впечатлил. Зато Слава, закричавший и заскрёбшийся в их сиденье, кажется, его заинтересовал:

— И что? У нас тут что, приют убогих и Расходников? Кроме тебя и этого, — он тыкнул пальцем в Славу, — другим сюда дорога закрыта, если только не по решению суда.

— Йоран, что там? — донёсся с крыши высокий женский голос.

— Да хрен его знает. Слезай и посмотри.

Ручные монстры, как собаки, подошли ближе и некоторые встали на задние лапы. Стукнув напоследок по крыше, по капоту съехала девушка и заглянула в окно.

В полосатой толстовке с капюшоном. Плоским лицом, но округлыми чертами. Широким носом с маленькими ноздрями, натянутыми, почти скрывающими складки, веками. Узким, но раскрытым разрезом тёмных жёстких глаз и пухлыми широкими губами. То тут, то там на золотистой коже мелькали маленькие, гладенькие и блестящие, как корка льда или ровный псориаз, ранки. Японка — шелковая язва.

— Вой? Я этого раньше не видела.

— А то!

Йоран запустил пятерню в волосы, зачесывая их назад. Его кадык дёрнулся несколько раз вверх-вниз. Вроде как он и не был слишком взвинчен, но признак нехороший. К бедру Рика прижалась рука Мины вместе со скальпелем, намекая, что она начеку. Рик осторожно прикрыл её своей ладонью. Остальные, к счастью, молчали. Японка меж тем осмотрела салон, не предлагая им выбраться:

— Зачем явились?

— Нам нужна медицинская помощь.

— Почему здесь?

Рик выдавил улыбку:

— Не во всех городах рады моему макияжу.

— А тебя что, сюда кто-то приглашал?

— Приглашали.

— Тогда какого ты этих припёр?

— Тихо, тихо, тихо, тихо, Наоки, — ласково нараспев шепнул Йоран, положив руку японке на плечи. Она взбрыкнула ими. — Давай по протоколу. Эй, волчий вой, тебя звать-то как?

— Рон.

— Зачем тебе врач?

— Мы столкнулись с патрулём.

— Это я уже заметил.

— И не слишком мирно разошлись.

— Допустим. Но ты говоришь, что тебя приглашали. Значит у тебя в городе есть знакомые? Ты не из наших, тебя не разу в патруле и на суде не было.

Рик кожей чувствовал, как нарастает за спиной волнение в салоне.

— В этом городе живут две симпатичные девчонки. Они помогают перевоплощаться Нестабильным.

— И как их зовут?

— Фуонг и Ивет.

Эти имена не произвели на Идеальных никакого впечатления. Йоран вздохнул и вновь запустил пальцы в волосы:

— Тут без выпивки не обойтись.

— В городе разберёмся, — решила Наоки. — Эй, Лилит, слезай. Всем выйти из машины!

Рика и остальных разместили отдельно. Как он и подозревал, ему, как Идеалу, предоставили более комфортное, даже роскошное по здешним меркам, обиталище. Комната недалеко от центра города, с высокими стенами, коварной вручную кроватью и нарисованным на потолке узором, вместо лепнины. Рик очень легко представлял престарелую леди, что когда-то ни за что не желала выходить из этой комнаты, чтобы не видеть как меняется мир. На окнах красовались тройные решетки. Вряд ли они могли задержать любого Идеала, но привлечь максимально много внимания к его побегу — вполне. Дверь закрыли на обычный ключ и парочка Идеалов остались топтаться снаружи.

Впрочем, самым важным оказался распечатанный и прикреплённый к стене кодекс города. Из этого кодекса стало известно, что для разных граждан — разная мера наказания за одинаковое нарушение. Идеалам, как элите, проще всего. Затем шли Нестабильные, мутанты и, наконец, монстры. В виде исключения упоминалось, что в редких случаях в городе могут проживать Расходники и для них цена ошибки чаще всего была смертельна. О нормальных людях не упоминалось вообще.

И всё же, несмотря на «второе место», Нестабильные были раза в три «дешевле» Идеалов. Учитывая особенности местных обитателей, вряд ли они так спокойно мирились с неравенством. Или всё же было что-то, что перевешивало такие законы?

Дверь открылась со старческим хрустом и, крутя ключи на пальце, вошёл Йоран:

— Ну что? Пошли!

— Куда?

— В судейскую палату.

Нервы Рика настороженно звякнули. Удержавшись, чтобы беспокойно не почесать шею, он шагнул вперёд. Судейская палата располагалась в доме напротив, но спускаться по лестнице не пришлось. Между балконами третьих этажей обоих зданий блестел новенький туннель. Изнутри покрытый стеклом, как в камере тюрьмы, а с внешней стороны переплетён несколькими сетками. Помня прочность прозрачных стен, Рик усомнился, что в решётках была реальная необходимость. Скорее всего, судьи просто не хотели, чтобы прохожие видели провинившихся. Вдруг среди них окажется Идеал и подпортит репутацию власти.

Для решения судеб провинившихся был выделен бывший цирк. Сама арена отделена стеклом, что Рику очень не понравилось. Его же поставили на место дирижера на возвышении, спиной к кругу. Зрительские сидения пустовали. Нет, не пустовали. Ивет и Фуонг, кутающаяся в шаль, сидели, сгорбившись, на первом ряду. А напротив каждого из входов для зрителей стояли клетки. Как же сильно он ненавидел решетки. В одной Рик разглядел среди толпы Ызыгра, держащего Мину на руках. В двух других вились в темноте маленькие проворные чудовища. Желудок Рика сжался, а дыхание участилось. Каждый удар когтями этих гибких тварей раздавался в голове противным эхом, и он против воли начал злится. Захотелось психануть, пнуть ногой решетку, закричать, чтобы они заткнулись.

Йоран обошёл его и поднялся на помост для музыкантов, где разместились в новеньких, обшитых бархатом креслах перед мраморными столиками разного размера, судьи.

Стараясь игнорировать лязг за спиной, Рик повернулся к ним. С краю сидела Наоки, снявшая капюшон, и её волосы, зачесанные назад, длиной немного ниже кончиков ушей, плотными прядями прилипли к вискам. Рядом с ней — ярко накрашенная японка с собранными наверх волосами, алыми губами, в белом, расшитым алыми нитями, платье, точно из театра приехала. Шелковые язвы. Дальше Йоран и другой смеющийся с высоким хвостом, перевязанным резинкой, и аккуратной бородой модной формы. Тоже молодой. Они оба вроде как расслабились, но явно готовы в любой момент подхватиться. Смеющийся вирус. Потом два места пустовали. Смуглый бразилец чуть старше остальных, ему около сорока. В потрёпанной ветровке и поношенных штанах, вымазанных мазутом. Этого вытянули во время ремонта автомобиля. Его подруга с толстой косой и огромными золотыми серёжками. Оба источали кисло-сладкий запах розы. Ароматная лихорадка. Два одинаковых румына, только у правого болтаются дреды, а у левого — косички до плеч. Щипучая мокрота. Один потрёпанный, с обвисшим лицом монгол в дорогом костюме и рядом ещё один в полушубке, белой маске и длинном платье с широкой юбкой. Или всё же она? Кониновирус. Русоволосый кареглазый мужчина с широкими скулами и красивыми чувственными чертами. От его спокойного взгляда с глубоко запрятанной иронией Рику стало не по себе. Будто за ним наблюдал сытый крокодил. Девушка с пушистыми тёмно-русыми волосами в мелкую кудряшку, тоже с приятным изысканным лицом и в спортивном лыжном костюме. Муравьиная лихорадка. Рик задержал на ней взгляд, и она лукаво улыбнулась. Это была та самая Лилит из тойки Идеальных, что атаковала машину. Две темноволосые девушки, одна с ровными волосами и в очках, а другая с волнистыми. Их крапинками на лице раздражение было заметно даже с его места. Пурпуровирус. Завершали суд два индуса. Один причёсанный и одетый во фрак с бабочкой, второй — на корточках прямо на кресле, в цветастой одежде, расшитой золотом. Зелёная чума.

Рик мысленно отметил, что только волчий вой отсутствует, если не считать его самого. Хотя кодекс утверждал, что если судят Идеального, должны присутствовать по два представителя, чья смена сейчас выпала. Такое грубое нарушение вызвало резкую злость. Захотелось ткнуть пальцем в пустое сиденье и повозмущаться. Правда, стоило представить на том месте надменное лицо Алана, взирающего сверху вниз, это желание пропадало. Зато ещё сильнее сжимались кулаки и нарастало напряжение. Рику очень захотелось подраться. Что с ним? Он перенервничал?

Идеалы молчали, взирая со своих мест и не предлагая ему даже табурет. В принципе, логично. Да и ему самому не сиделось бы на месте, но адреналин, закипающий в крови, требовал что-то сделать. И самым безобидным из этого было забрать себе пустое кресло. После нескольких минут тишины, когда Рик ощутил, что их лица окончательно набили ему оскому, а клацанье и пыхтение монстров за спиной не унималось, он это сделал. Просто запрыгнул на мраморный столик и схватился за мягкую спинку. Никто не пытался его остановить. Странная досада и нытье в теле разочарованно зашевелились. Рик выдернул кресло, вернулся назад, поставил его на место дирижера и развалился на нём. От хоть какого-то действия душа подуспокоилась. А может он просто увидел внизу перепуганный людей и немного пришёл в себя. Рик сам был шокирован своим поведением. Таких глупостей и в менее опасной ситуации он не совершал с... Никогда!

Сидеть было неудобство. Хотя и спинка была глубокой нужной формы, и подлокотники достаточно высокие, и обивка тёмно-синяя, не раздражающая взгляд своей пёстростью. Но вот эта редкая золотая вышивка со стразами, резала взгляд. Его тело не могло принять нужную форму. То оно было слишком мягким, то казалось слишком жёстким.

Кто-то хмыкнул. Йоран почти в открытую улыбался, перебирая в руках браслет часов, хотя и он, и его приятель смеющийся немного задвигали кадыками. Лилит едва прикрыла губы согнутым пальцем, а перемазанный монгол скривился. Индус на корточках протянул:

— Так-так... Это кто такой у нас тут нарисовался?... Может и моё креслице прихватишь?

— Меня и моё устраивает. — Рик ткнул пальцем себе в грудь и указал двумя на стол и оставшееся пустое кресло волчьего воя. — Насколько я помню, тот кто находится ближе всех, должен занять пустующее место. Или я в чём-то ошибаюсь?

Сиди там Лола или Ланнарт, такое заявление было бы даже технически не верным. Спасибо за короткую науку Ивет. И всё же, Рик должен был держать язык за зубами и не мог. Незнакомое и упрямое что-то настаивало на своём. Алые губы незнакомой японки разъехались. Она что, не могла помаду потемнее найти?

— А если ты перепутал? — поинтересовался Йоран.

— Забери у меня! — гаркнул Рик.

Йоран зачесал рукой назад волосы. Посмотрел весело на Рика и намёком на предупреждение спросил:

— Уверен, что потянешь меня?

— Потяну.

Кадыки Йорана и его бородатого соседа задёргались сильнее. Кирилл хорошо научил Рика распознавать симптомы поведения своих подопечных. Смеющиеся возбуждались. Была ли эта злость или азарт, Рик не знал. Его начала колотить дрожь, кто-то, что-то под кожей тянуло его жилы, щекотало за ушами, чесалось в ягодицах, пекло в пятках, тянуло в паху, горчило на языке. А эти Идеалы, такие разные и неприятные, сидели истуканами как один, неизвестно для чего тут собравшись. Нет, наверное чтобы пораздражать его! Ароматные — своим мерзким запахом, Наоки — своими потными прядями, монгол в маске — своей бесполостью, индус — своей блестящестью, а бразилец — грязными штанами. И монстры, эти невыносимые твари за спиной!

Рику вдруг захотелось плюнуть! Нет, прикоснутся к кому-то! Да, прикоснутся! Ласково, нежно и с любовью придушить. А может и не нежно. Может наоборот, впиться зубами, сжать ладонями, выдавливая всё соки. Нет, тоже не то! Надо кого-нибудь обнять. Да, обнять. Крепко, страстно обвиваясь, как удав вокруг жертвы...

— И что же ты нам расскажешь? — пискляво поинтересовалась очкастая пурпуровирусная.

— Не буду повторяться, — огрызнулось что-то внутри Рика и кивнуло сначала на клетку с его попутчиками, а потом на Ивет с Фуонг. — Что вы мне расскажите, раз я здесь?

— Рассмотрение твоего дела, как и полагается, будет произведено при присутствии всех представителей Идеальных, — изрёк русоволосый представитель муравьиной лихорадки.

— Тогда?... — Рик выжидательно затянул паузу.

Как ему не нравился этот тип с его спокойствием. С его мнимым спокойствием. Нет, с настоящим, но неправильным. Обманчивым. Другим. Рик, как хищник, чувствовал конкурента, но не мог определить его породу. И этот конкурент был сильнее, если и не из-за физической силы, то из-за контроля над собой. Непоколебимого контроля, который хотелось снять вместе с его кожей, скатать в трубочку...

Рик сглотнул слюну и затрусился ещё сильнее. Волокнистая обивка раздражала кожу.

— Но на рассмотрение дела других полная палата и не требуется. И мы приняли решение о ликвидации.

— Че...

ЛЯЗГ!

Он оглянулся. Первая клетка открылась и людей вытолкнули наружу. Хосе тут же прижался спиной к стеклу. Ызыгр перекинул Мину за спину через плечо, и она выставила скальпель, готовая защищать его тыл.

— НЕТ!

Рик подскочил и не глядя запустил кресло в судей. Лилит хихикнула, пригнувшись.

ЛЯЗГ!

Монстры выскочили на арену. Визг. Самый быстрый бросился к Варе, но, увидев кинувшегося наперерез Славу, притормозил.

— Ты можешь вытащить, кого успеешь.

Рик не слушал, он уже несся вперёд и со всего маху врезался в стекло.

БУМ!!!

Упав назад, он замотал головой, стараясь сфокусировать зрение и понять, почему попер напролом, когда вход в двух шагах? Ярость загрызла муравьями под кожей. Не чувствуя веса, Рик подскочил туда, схватил клетку из-под монстров и запустил ею в её бывших обитателей. Одно окровавленное тело уже окрасило арену. Часть монстров растерянно замерло, изумившись, почему любимец нападает? Рик успел подумать, что с его пробудившимся даром дрессировщика он мог бы и мирно договорится с ними. Но крупный монстр прыгнул к Мине, и Рик прыгнул ему навстречу, сбивая на лету. Оба рухнули на чью-то игольчатую спину. Раздался рык. Часть чудовищ бросилась в атаку. Крик затёк в уши Рика, задрожал во всём теле и, не выдержав, Рик сам взвыл, разрывая кого-то руками.

Он успел увидеть смазанный силуэт гоночной машины, на полном ходу пролетевшей справа.

— Хосе!!!

Он больше не мог! НЕ МОГ! Холод, жар, озноб, тоска, боль, одиночество! И потребность. Сильная, невыносимая потребность в чём-то, что и описать было невозможно, но важнее всего на свете, заполонила его. Рик не видел, не понимал, что делал, пока кто-то не ухватил его за плечи, развернул и обнял. Серый туман застелил глаза, стук чужого сердца громко и успокаивающе прозвучал в голове. И Рик впился как пиявка, вжался всем телом, обнял руками, ногами, уткнулся головой и потерял себя.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 19 - Новый дом

Тягучий, беспокойный сон младенца, который боится отпустить мать и чувствует её тепло, запах и безопасность даже видя десятое сновидение, не позволял Рику разжать пальцы, отстраниться или позволить хотя бы шевельнутся чему-то дорогому, такому нужному. Может он и хныкал, и скулил, и пускал слюни — он не знал, не думал, это всё было неважно. В беспокойном, неясном мире важно лишь одно — кто-то дорогой рядом и не оставит.

А потом до Рика начало доходить, что он лежит в окружении тел. И если сзади прижималось гибкое длинное тело с явно женской мягкой грудью, то он сам вцепился в плотный, широкий и слишком плоский для жёсткого торс. Что-то шлёпнулась ему на щёку и зашуршало как конфетный фантик. Кто-то двумя пальцами поднял это с его щёки. Что происходило?

Рик недоумённо приоткрыл глаза. Чьи-то молодые мужские руки, лежащие поверх тела в черной футболке, которое сам Рик обнимал, и вертели в руках леденец в прозрачной обёртке. Покрутив сладость так и этак, руки отправили конфету в полёт. Лёгкий стук сообщил, что она благополучно врезалась в потолок, а затем плюхнулась на плоский живот, где руки её вновь подобрали. Понаблюдав несколько минут за путешествиями конфеты, Рик поднял голову. К нему повернулись черные, покрытые узорчатым рисунком на белках, глаза смерти с цветными ресницами.

Рик дёрнулся назад, но плотно прижатое тело сзади лишь слегка подмялось под него и возмущённо бархатисто выругалось. Кто-то заржал. Губы Дирка понимающе скривились в улыбке. Оглянувшись, Рик увидел огромную постель, на которой растянулся он, Дирк и ещё чьи-то длинные ноги укрытые черной юбкой. А за ней кресло, где Лола в черно-бело-лиловом гоночном костюме сидела, закинув лодыжку на колено, и ела конфеты. Он метнулся на противоположный край постели — ближе к Лоле, зато там хоть какая-то возможность двигаться.

Комната большая, с отреставрированной лепниной на потолке, нежно-голубыми стенами, чистыми новыми окнами с плотной металлической решеткой. Мебель и вещи современные, дорогие. Похоже раньше здесь было либо какое-то сборище интеллигентов, либо дом аристократов. Лиловых в комнате было трое. Недовольная Лола, с такой же причёской, но почти отросшим натуральным цветом, подарила недовольный взгляд, но не спешила срываться с места. Дирк, всё так же полулежащий на спине, и высокая стройная женщина с вытянутым лицом, прикрывающаяся белоснежной окровавленной шалью из натурального меха. Её блондинистые волосы не обманули Рика, так как её глаза волчьего воя говорили сами за себя.

— Доброе утро, — Дирк опять запустил конфету в полёт. — Точнее добрый вечер. Хотя неважно. Как повыл?

— Ты знаешь сколько стоит это платье?

Блондинка встала с кровати и развела руки в стороны. Она походила на светскую львицу или очень дорогую содержанку. Нет, скорее первое — слишком много достоинства и уверенности в себе. В двадцать первом веке такие женщины вышагивали по красной дорожке на кинопремьерах. Только их супер узкие платья не были неаккуратно разодраны до бёдра, а прически уложены лучше.

— Дороже, чем твоя шкура!

— Кейт хочет сказать, — поправил Дирк, взглянув на неё, — дороже, чем шкура обычного человека.

Кейт, единственное творение Драгона и Родителя, с которой Рик раньше не встречался, фыркнула, постаралась одеть туфли с погнутым шпильками, пошатнулась, психанула, запустила туфлями в решетку и босиком ушла в другую комнату.

— Ты куда? — гоняя во рту леденец, крикнула Лола, сверля Рика хмурым взглядом.

— Я проголодалась и захватила с собой ужин.

— А нам?! — воскликнул Дирк, словно спорил со старшей сестрой или одноклассницей.

— А вы такое не едите.

Вернувшись с королевским достоинством, очень неприятно кое-кого напоминая, Кейт раскрыла коробку для переноски еды и поставила на круглый стол возле кресла Лолы. Та сразу сунула туда нос:

— Фу! Опять улитки.

Кейт оттолкнула Лолу в лоб и принялась раскладывать на столе то ли пыточные инструменты, то ли приборы для морепродуктов.

— Рик, — елейно протянул Дирк, впервые обратившись к нему по имени. — Ты любишь выковыривать и жрать улиток?

— В чесночным масле, — с достоинством уточнила Кейт, ловко достала из панциря скукоженное зелёное тельце улитки и показала всем.

Рика затошнило.

— Дурак, — заключила она, правильно расценив его выражение.

— Не слушай её, — перебил Дирк, вскидывая победно вверх кулак. — Хватит нам и пары извращенцев в нашей семейке. Знакомься — это Кейт. Это она оставила Алану тряпки своего приятеля, эпатажного костюмера, когда он бежал из тюрьмы.

— Знакомься, это Дирк. Тот, из-за кого Алан в неё попал.

Кейт была красива, тонка, сексуальна, но слишком холодная, чтобы её можно было желать. Лола умяла уже почти кулёк конфет, не участвуя в разговоре и ни на мгновение не теряя Рика из виду. И он вдруг понял, кому принадлежал тот крик «Хосе!»

Пока лиловые говорили о ерунде, Рик осторожно осматривался, стараясь не поворачиваться спиной ни к кому, особенно к гонщице. Массивная дверь находилась за спинами очень разных и не очень привлекательных для Рика девушек. Другого выхода не было, ведь даже Алану с первого удара не удалось разгромить решетку, за которой Рик обитал в лаборатории дока. Кроме того, лиловые сидели треугольником, в центре которого оказался он сам. Рик был напряжён и растерян, наверное даже немного напуган, но тело ещё хранило приятный осадок даже не их тепла, а чего-то иного. Более важного и незаменимого. Они замолчали, разглядывая его. А он напряжённо замер, едва водя головой в стороны. Как кот, которого отдали новым хозяевам в новый дом.

На периферии зрения что-то мелькнуло. Рик рефлекторно перехватил летящую в висок конфету. Дирк похлопал в ладоши:

— Молодец. Полагаю, ты не совсем понимаешь, какого чёрта тут делаешь, гуманист? Я объясню. Тебя сделали таким же, как и мы, так что добро пожаловать в семью.

— Чему мы не очень-то и рады, — вставила Кейт.

— Говори только за себя, — сложил руки на животе Дирк. — Кейт эгоистка. Мы все такие. Но я давно желал братика или сестричку. А кроме Лолы, Родитель ни на кого для меня не расщедрился. Но вот теперь заделал близнеца и Алану.

— Алан будет в восторге, — скептически откомментировала Кейт.

— А то!

Дирк залился счастливым беззаботным хохотом, и даже Лола хрюкнула. Если б Рик и правда был котом, то поджал бы уши и забил хвостом. В районе солнечного сплетения скопилось напряжение. Он был готов выпрямиться пружиной и бросится на первого агрессора, но ничего не происходило.

— Короче, — нахохотавшись, Дирк похлопал себя ладонями по животу, — Родитель ошибся, только поэтому ты жив. Сначала мы думали, что ты сдох на пустоши, так как дрессированные собачки дока не успели тебя рассмотреть, а на камере нас не видно. Твоё... твоё желание покинуть Родителя после идеализации было таким... так экстремально реализовано, что мы не думали, что ты... Просто очередной выкидыш. Несколько раз такое случалось.

Так вот, мы порыскали поблизости и решили, что ты в речушке утопился. Выкидыши порою пытаются завершить идеализацию и их тянет к воде. А в последний раз... потом выжившие понарассказывали, и Родитель явно кого-то на видео защищал. Ты хоть понял, что он заступился за тебя, когда они глушить начали, дубина? В общем, мы стали искать, нашли сначала одну машину, потом другую, а потом пару патрульных машин и автобус с крысками кормильца.

Рик резко выпрямился. Прямо перед носом свистнул метательный нож. Лола замерла с ещё одним наготове:

— Сядь!

Он не знал, может ли холодное оружие вредить Идеальным. На его работе такое никогда не использовалось, а Кирилл об этом даже не упоминал. Сжав кулаки, Рик сёл на колени и пальцы стоп на матрас. Их всё равно было больше, и они понимали свои пределы, в отличие от него.

— Ты знаешь как сложно было достать шкаф из черного дерева? — вздохнула Кейт, глядя на подпорченную Лолой дверцу.

— Тебе он никогда не нравился.

— И тем не менее...

— Заткнитесь-ка обе, а? Я тут вводную лекцию провожу, а вы...

— С тебя новый шкаф, Лола, я не шучу, — проигнорировала Дирка Кейт. — Своего замызганного любовника можешь в любые трущобы тягать, а здесь изволь...

— Чего ты прикопалась к Хосе?! — гаркнула Лола, подавшись вперёд. — Тебе-то какое дело?!

— Ой, прости, бедная девочка. Он же просил его убить. Неужели у вас ничего так и не случилось?

Лола вскочила, отшвырнув стул. Дирк громко стукнул по быльце и низко, расставляя паузы, скопировал текучие интонации Кейт:

— Дорогие, мы делом заняты. Зачем же затягивать? Тем более, что кое-кто соскучился за балетом и не желает возвращаться в этот город надолго.

Когда обе девушки сели, сложив руки на груди и отвернувшись друг от друга, он продолжил:

— Короче, ты должен был стать обедом. Ничем иным. Но Алан, после того как провыл несколько месяцев в одиночестве, очень уязвим. Он воет так же часто как новорожденный. То есть ты. Да, кстати, — поздравляю с окончанием твоего первого воя. Это он и был.

В общем, пока что Алан не в форме и не совсем скоро в неё вернётся. Поэтому не совсем м-м-м... чётко объясняется. Точнее, с Родителем совсем перестал объясняться. Родитель решил, что ему нужен друг. — Дирк хихикнул, наполовину прикрыл рот пальцами. — Теперь, задним числом, мы понимаем, что в принципе его выбор и вывод логичен. Алан, после долгого отсутствия, является в обнимку с тобой. Ты явно уже пережил заражение воем, но здоров. Раньше-то у Алана осечек не было. Родитель думал, он к тебе там сильно привык и пытался сам идеализировать, да не смог. А потом Алан постоянно к тебе таскался, той химере башку размазал, которой тебя Драгон подсунул.

И когда вместо тебя кормилец отправил ему очередную перспективную крыску, Родитель пошел тебя искать. Но дрессированные собачки Драгона ничего не поняли и стали старательно кормить, пока он не обленился и не отложил тебя на другой раз.

Рик вспомнил ужас ужас в заперти, когда это нечто вылезло из аквариума и шлёпало по коридорам, рвалось сквозь клетки, требуя плоти, и содрогнулся.

— Ну и в итоге мы тебя под руки целенького, красивенького, с голубой каёмочкой ему преподнесли. В общем, теперь ты будешь выть в одно время с Аланом.

Обычно мы редко совпадаем по времени и вынуждены утешать друг друга. Даже я и Лола иногда в пролёте. Но вам, — он едва сдерживал смех, — вам охренеть как повезло! Вы с Аланом будете утешать друг друга быстрее и безболезненнее.

Он выждал паузу, ожидая реакции. Рик не двигался и молчал.

— Но в нашей семье есть правила, как и в любой другой, которые нельзя нарушать. Например, крушить домик кормильца, воровать его крысок или обижать Родителя. Поскольку ты их не знал и порядком обижен на Драгона, на первый раз мы проявим понимание и это тебе спустим.

— А зря, — вставила Лола.

— Ну и подставлять нас так перед другими семьями тоже нехорошо. Ты бы хоть кодекс почитал, чем переть напролом. Нет, ты молодец, что сумел добраться до города. Тем более туда, где наша резиденция. Но если бы у тебя последние два часа не начался вой, мы бы тебя просто не почувствовали и не успели бы. Ничего бы, конечно, эти псы тебе серьёзного не сделали, но нельзя показывать другим слабости семьи. Это первое и главное правило. Его никому нельзя нарушать. И формально ты сам полез на арену, так что даже не придраться. Если бы мы не успели, ты бы во всей красе искупался в потрохах крысок кормильца...

— Что с ними?

Остальные! Он забыл об остальных, приговорённых к смерти. Но он точно помнил, как отшвырнул кого-то от Мины, когда она добивала какую-то тварь, тыкая скальпелем. Должен же был хоть кто-то выжить! Пока не явились эти трое...

— С Хосе уже всё хорошо. Спасибо, что спросил, — с сухой язвительностью ответила Лола.

— А с остальными?

Узор в её глазах дрогнул, но всё же не пополз на веки. За спиной Рика Дирк цокнул, и Лола нехотя откинулась назад в кресло, сложив руки на груди.

— Некоторое живы и даже зашиты, — Дирк примирительно похлопал по кровати, привлекая его внимание. — Отчасти можешь благодарить за это меня. Отчасти — Лолу и Птичку. Она давно сокрушалась, что Птичке в неволе тяжко, а на волю уже не отпустишь. Ты нашел выход, хотя и не такой, как она себе представляла. А поскольку по кодексу суд должен был остановить казнь, если Идеал в опасности, то мы потребовали компенсацию.

По правде сказать, опасности для тебя особой не было, кроме той, что во время воя ты мог броситься на судей, а там уж и правда отгрести по полной. Но они этого не знали, а с нами была Кейт. Мы, как и другие Идеалы, предпочитаем, чтобы нашей силы боялись, но не знали её границы. И у нас действительно есть преимущество благодаря кормильцу. Кое-что Драгон всё же сумел узнать о чужих слабостях.

— Учти, — Кейт промокнула губы салфеткой и бросила на Рика ледяной взгляд, — если бы кто-то узнал, что Драгон и Гехарт одно лицо, я бы тебя лично...

— Не порть новичку сюрприз, — поспешно прервал Дирк. — Поверь ей на слово, она умеет наказывать. А тут бы имел на тебя зуб каждый из нас. Но я отвлёкся. Кейт заявила, что ты только вылупившийся и пока ущербный. Так что первое время тебя нормально воспринимать не будут. По официальной версии, мы вылупляемся из яиц. Никто из других Идеалов, даже тот чумной придурок, никогда не видел Родителя. Они имеют расплывчатое, основанное на домыслах, представление и так должно оставаться дальше.

Но это не уменьшает твоих обязанностей в кругу семьи. Их два типа — наши общие здесь, на карте цивилизованного мира, и те, что касаются непосредственно Родителя, а значит и Драгона.

— Воровать людей для опытов? — вырвалось у Рика.

— А ты что, против? — насмешливо отозвалась Кейт. — Боишься ручки испачкать? А придётся. А не то Родителя тебе не видать никогда.

Он не то чтобы очень рвался. Дирк не удивился. Их встреча окончилась тем, что ему просто объяснили кое-какие правила его нового положения. Первый год новички Идеалы подчиняются семье, пока не изучат и не начнут себя контролировать. Всё семьи выполняют определённую функцию в городке по его защите. Например, в порядке очереди следят за границей, как делали уже знакомые Рику Йоран, Лилит и Наоки. Примечательно, что те, кто дежурят на границе, в случае необходимости становятся судьями на своей смене, а те, кто сидят в резерве и не составляют «первую линию — наблюдателей», действуют только если по-настоящему есть нужда. У Лилит было прекрасное зрение и бинокль, только поэтому на появившуюся пограничную машину с беглецами не спустили всех, кто был под рукой.

Через неделю жизни в городе, Рика включат в очередь на подобное дежурство, но стать судьёй он сможет лишь через год. «Когда пройдёт период младенчества». Естественно, есть и другие общественные обязанности.

А ещё есть статус. Больше всего ценилась сила и умение защитить город — в этом нуждались всё. Также был высокий спрос на врачей, но значительно меньше привилегий, чем у Идеалов — самым сильным и надёжным они были ни к чему — а у остальных даже лишние пару лет на вес золота. Нестабильные хоть и имели второсортный статус, но вот статус внутри статуса часто и резко менялся. Хотя прежняя память и сохранялась, но на кардинально изменившийся уровень интеллекта или ответственности это не влияло.

Это была ещё одна из причин, почему Нестабильные стремились стать медиками — навыки, которые могли сохранить их положение независимо от перевоплощения. После них занимали ступень мутанты. Совсем не те безумные потомки заражённых, про которых дети учили в школе. А потомки неудачных опытов, кто сохранил разум и некоторые другие способности. Как Слава. Мутанты, те в ком уже не осталось ничего человеческого или те, что произошли от животных, были чем-то вроде дрессированных зверей.

Недоизменённые, уникальные, скорее люди, чем перевоплощенные в любую ипостась, Расходники, — как Мина — пускались по особенному разрешению, выданному на суде. Такое разрешение выдавалось крайне редко, и если судьи были уверены, что не только снаружи, но и в душе Расходники навсегда порвали с нормальными людьми. И в случае необходимости пойдут против них на смерть. О людях ничего не говорилось. Было ли причиной их полное отсутствие или просто они затерялись, маскируясь под Нестабильных, Рик не понял.

Помимо семейного статуса, каждому Идеалу полагался кусочек территории города, где жили его «вассалы». Территория была строго поделена на равные части, но Идеалов не хватало, поэтому выбор ещё был. Конечно самые лакомые кусочки уже поделены, но вот покровительство никому ненужного госпиталя Нестабильных, от которого ни финансового навару, ни армии, ни даже дрессированных монстров, было неразумным выбором. Но раз уж Рик так неосторожно договорился о приюте, и Нестабильные подтвердили это, Кейт заявила, что это «тренировочная площадка для младенца». Выжившие будут под личной ответственностью Рика. Что будет, если эта ответственность окажется ему не по силам, он не спрашивал, но стать врагом и для нормальных людей, и для вирусов, оказалась бы слишком жёстко.

Отсутствие энтузиазма и благодарности с его стороны совсем не удивило их и не расстроило. Рик понятия не имел, как от Идеалов избавиться, тем более незаметно.

— Может ты хочешь что-то спросить, — с затаённой улыбкой поинтересовался Дирк. — Или возразить?

Рик сжал челюсти, волком глядя на него, но молчал. Невидимый ком в горле всё распухал и распухал, мешая дышать и глотать.

— Понимаю, ты обижен. Как и Алан. Но ничего не попишешь.

Ком раздулся до предела и лопнул как воздушный шарик. Рика прорвало, и он выругался, не блеща особенно смыслом и разнообразием. Слова вытекали стремительно и горько, как рвота. Эти Идеалы, да что там, эти лиловые твари даже молча выслушали. Так, как они выслушивали сотни, а может и тысячи молеб и скандалов в лаборатории дока. Боясь, что потом новый, ещё более крупный, ком станет поперёк горла и тогда он больше вообще ничего не сможет сказать, Рик уточнил и что именно о них думает, и чего им желает.

— А тебя никто здесь силой не держит, — Кейт открыла карманное зеркальце и стала поправлять макияж, неприятно напомнив Загиру. — Можешь идти на всё четыре стороны. Якшаться со своими полудохлыми Нестабильными и недолюдьми. Только обязанности перед городом никто никогда не отменит. Как и хранить тайны нашей семьи тоже.

— Больно нужны мне ваши тайны!

— Тогда катись отсюда. И к Родителю мы тебя не пустим, как и устроить очередное бесчинство у Драгона тоже не позволим. И выть будешь один. Никто из нас не придёт тебя поддержать. Даже Алан, ведь мы будем рядом с ним.

Рик молча слез с постели и направился к выходу.

— За Хосе головой отвечаешь, понял? Передо мной, — бросила Лола. — И они все мне не указ. Это моя Птичка.

— И адресок запомни, — добавил в его спину Дирк. — Ну или вывеску «Центральная библиотека».

Уже в коридоре, хлопнув дверью, Рик услышал презрительно-высокомерное фырканье Кейт:

— Тоже мне, герой выискался! Только на сыворотку и годится. Приползёт в ближайший месяц, давясь соплями.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 20 - Татуировка Ивет

Только выйдя на улицу, Рик понял, что «новая семья» не сообщила ему как себя контролировать, чтобы не лечить или заражать без желания. Он не стал возвращаться. Во-первых, они бы вряд ли ему теперь сказали. Во-вторых, судя по всему, Лола бы вряд ли отпустила бы его к Хосе в невменяемом состоянии.

Найти госпиталь оказалось не так-то легко. Рик никогда прежде не был в резиденции волчьего воя и с трудом нашел путь в центр. Несмотря на обилие людей, он ожидаемо не встретил ни одного знакомого лица. Какой-то Нестабильный в монашеской рясе с ирокезом на голове столкнувшись с ним плечом, резко развернулся:

— Эй! Слышь ты...

Поглядел ему в лицо, побледнел, так что Рик аж испугался — а не заразил ли он бедолагу? Но Нестабильный опустил глаза и заискивающе промямлил:

— Прошу прощения, дон Идеал. В последнее время я очень...

Что ж, в его новом положении были хоть какие-то преимущества.

— Где госпиталь?

— Ээээ... какой?

— В вагонах.

— Эээ...мммм... Приют святой Октавии находится...

— Нет. Другой. В вагонах, где ваши перевоплощаются.

Странный монах замялся ещё сильнее. Кажется Нестабильные всерьёз опасались, как бы им Идеалы не перезаражали всех на свете. Неплохо было бы узнать — это суеверие или бывали прецеденты.

— Там, — монах указал на переулок из которого Рик только вышел.

Ещё интереснее. Рик положил руку ему на плечо и потребовал:

— Веди.

Совсем сникший проводник погрустнел и, поплутав для верности, повел в нужном направлении. Его плечо мелко дрожало под чужой ладонью. В какой-то момент Рик уловил знакомое зачёсывание волос пятернёй и присмотрелся. Йоран в ветровке с капюшоном что-то выбирал из товаров, а поймав его взгляд, хитро улыбнулся и кивнул. Помедлив, Рик тоже опустил подбородок.

После отреставрированной и осовремененной бывшей центральной библиотеки, которой распоряжались всего-то пять жильцов, забитые до отказа чадящие вагоны выглядели ещё более убого. Встреченный персонал отводил глаза, отступал в сторону, но сверлил взглядом спину. Пришлось пройти пару десятков вагонов, прежде чем встретилось первое знакомое лицо. Варя сидела в плацкарте у самого купе проводницы и беседовала с какой-то пожилой грузной европейкой. Завидев Рика, женщина замолчала и, поскольку не могла встать и уйти, забилась в угол, насколько позволяла комплекция. Рик узнал характерный гриппозный запах и быстро убрал руки за спину. Нестабильная готовилась пережить перевоплощение и опасалась добавить к своим горестям ещё и волчий вой. Варя, наоборот, протянула руки и расплакалась, уткнувшись в него, как когда-то Симба. За её спиной под пледом заёрзал Слава, повернув зубастую морду, но не решившийся привлечь внимание.

— Где остальные, Вар... Вита?

— В...В... В нашей квартире... — ревя, принялась объяснять Варя.

От её слёз рубашка под расстёгнутой ветровкой тут же промокла. Похоже, ей было легче от самого процесса проливания слёз, но у Рика не осталось на сегодня сил кого-то утешать.

— Та тётка с жёлтой тряпкой на голове... хнык... Она меня и Мину поселила в одно купе... квартиру...

Мина. Его изувеченная, но стойкая боевая подруга жива. День стал чуточку светлее. Несмотря на её ярость, учитывая ногу Мины, Рик не верил, что она выкарабкается вновь. С усилием переведя дыхание, он спросил:

— Где она?

— Следующий вагон прямо по коридору, хнык. Шестое купе, хнык...

Легонько щёлкнув пальцами Славу по носу, чтобы напомнить, что он не забыл — динозавр тоже человек, Рик отыскал нужный номер и, постучав, отодвинул дверь.

В одежде Мина смотрелась непривычно. Бесформенный неокрашенный свитер с горлом из натуральной шерсти шел к её вымытым и аккуратно подстриженным волосам. Вместо пиявки к ноге прикрепили пожелтевший, похожий на кукольную ногу, зато подходящий по размеру, протез. А пустую глазницу и часть щеки прикрывала повязка в виде черного кружка, отчего лицо Мины становилось значительно приятнее. Рик помимо воли отметил, что, пожалуй, до лаборатории она и вправду была красавица. Теперь Мина походила на бывалую пиратку, почистившую уже два ведра картошки и взявшуюся за третье. Правда, стоило дверце приоткрыться, Мина тут же схватилась за скальпель.

Похоже она никогда не расстанется с этим трофеем.

— Хорошо выглядишь.

— Смешно.

Мина вела себя куда сдержаннее Вари и не спешила бросаться на шею своему спасителю, только спину выровняла. Но, хотя её тепло не проявилось, Рик откуда-то знал, что именно где-то там, на пепелище её сердца, у неё осталось несколько тлеющих угольков, один из которых принадлежит ему. Но совсем не пропитан той животной страстью, которую оба так старательно изображали в лапах Драгона. Просто они оказались друг для друга самыми надёжными и живучими.

Его краткий пересказ событий её вовсе не впечатлил, и она ничего не сказала ни по поводу его новой семьи, ни по поводу его решения их послать. Рик обнаружил, что, пожалуй, теперь, в сложившихся обстоятельствах, они оба знакомы слишком сильно, чтобы не знать — её удел, как и раньше, месть. А — его спасение. Впрочем, пока их интересы совсем не конфликтовали, никто не собирался поднимать эту тему. Мина понимала, что в нынешнем состоянии, числясь в Расходниках, не имеет силы, знаний и возможностей для реализации свой мечты.

— Ты ведь не подставишь меня... Как-нибудь потом? — вскользь всё же уточнил Рик.

— Есть много способов достичь желаемого. Просто я их пока не вижу, — улыбка Мины напоминала крохотный и смертельный глоток яда. — И много других тварей, которым не место среди живых. Я готова им помочь. Но те две шкуры, его и её, я лично повешу рядышком на стене в своём кабинете.

Наверняка, если бы Драгон услышал, какую судьбу она ему желает, сказал бы, что Мина дезорганизованная асоциальная психопатка. Или иной другой диагноз, который док упоминал при Рике, но тот не запомнил.

— Здесь боятся тебя, - продолжила Мина. - Похоже, у них сроду не было начальства. Лишь несколько человек заправляли на добровольных началах. Флегматичная врачиха исподволь пыталась что-то о тебе выудить из нас всех. Каждый раз вопросы задавали разные люди, но всё ниточки тянутся к этой крысе.

— Ты её просто не любишь или есть причины?

Мина скривила губы:

— Мне теперь все в белых халатах не нравятся. И теперь я сама не прочь стать хирургом, — она блеснула скальпелем на свету, — но ногу именно она мне подогнала, если ты об этом. И Славу зашила тоже она.

— Серёжу. Теперь называй его Серёжа. Он ранен?

— Он защищал Виту и многие твари их не тронули. Но потом попалась бешеная. Так говорит врачиха. Ему пришлось ставить тридцать уколов.

— Мы ведь говорим о Фуонг, верно?

— Да. Её здесь почитают чуть ли не за деву Марию, что лечит прикосновениями. Зачем тогда ей здесь сидеть на мели — ума не приложу. Поговаривали, что ей не раз предлагали место в приюте святой Октавии, практикующем методы лечения нашего знакомца, но она заявляла — «у вас слишком низкий уровень гуманности.»

Мина прыснула, Рик понимающе улыбнулся. Несмотря на явную физическую и социальную слабость, в Фуонг была какая-то сила и авторитет, держащиеся исключительно на силе собственного достоинства.

— Ты не веришь, что у неё могут быть чистые мотивы?

— Я... насчёт неё не знаю. Либо она фанатка, либо втихаря толкает потроха на чёрный рынок, либо прячется здесь, либо черт знает что ещё. Одно могу сказать точно — она умна и внешне милосердна, но пробраться ей под кожу мне не удалось. А вот подруга её то ещё трепло.

— Ивет?

— Да. И если сказанное ей было правдой, то я готова уважать врачиху, насколько может такая, как я, уважать такую, как она.

— Имеешь в виду, насколько может воин с мечом уважать медика, вышедшего на то же поле боя без оружия, но с бинтом?

— Именно.

Рик вспомнил, как сильно Фуонг удивилась простодушности Ивет после перевоплощения. Вероятно, раньше голубоглазая милашка так себя не вела и успела вызвать доверие Фуонг. А значит то, что она рассказывала про Фуонг, было правдой. По крайне мере, в её собственных глазах.

— Мне нужно знать кто выжил. Я видел только Виту и Серёжу.

— Да, Варя.. Вита живёт здесь со мной. А так, кроме Серёжи, ещё Хосе сломал лодыжку, а дальше за него вступилась лиловая баба и Ызыгр. Он сумел продержаться и не получить ни одного укуса, представляешь? Только много-много царапин когтями и со всеми швами похож теперь на чудовище Франкенштейна. Опять же, спасибо той врачихе. Надеюсь, она ничего ему в раны не зашила. Вас четверых поселили в одно купе, если твоё великолепие не вздумает поставить тут всё с ног на уши.

Рик слабо улыбнулся и уткнулся лицом ей в колени. Без него выжило шестеро. Как хорошо, что у остальных он не успел спросить имена.

Фуонг Рик так и не нашёл, зато в её купе опять застал переодевающуюся Ивет. Она стояла к нему спиной в спущенном до пояса джинсовом сарафане, и чёрная змея с её спины молча взирала на Рика, высунув язык. Ему вновь захотелось подойти и прикоснуться к ней. Нет — вдруг понял он — не к змее. К Ивет.

— Прости, — пробормотал он и прикрыл дверь, когда она оглянулась на шум. — Я подожду снаружи.

Пустой старый вагон с несколькими покрашенными краской дверями, в попытке сделать его похожим на жильё и придать индивидуальности владельцам, веял холодом и полумраком. Как и мысли Рика. Неожиданное открытие очень удивило. Он желал Ивет. Желал её не очень выразительное, почти подростковое, тело. Желал к нему прикасаться, близко-близко смотреть в голубые глаза. Мять в ладони русые волосы. Интересно, как они пахнут? И исследовать пальцами каждую чешуйку змеи...

Последнее особенно настораживало. Раньше он очень не любил татуировки, считая их пустой блажью и уродством, если это не обязательные метки вакцинации, которые исчезли с его тела в утробе Родителя. В отличие от Алана, спрашивающего, есть ли они у Рахиль. Похоже, Алан не лгал, когда касалось дело рисунков на теле. Рик постарался вспомнить в деталях тело своей девушки. Или всё же бывшей девушки? Рахиль была светлокожей, почти белоснежной, как теперь он. Легко сгорала на солнце, всегда и во всех местах делала депиляцию. Даже верхнюю линию волос над лбом предпочитала выщипывать, чтобы несколько невидимых волосинок не портили её идеальность, какими бы милыми Рик их не представлял. На её теле не было ни единого родимого пятнышка, веснушки, волосинки, родинки. Кроме той самой, на щеке, которая прежде казалась ему весьма пикантной, и которую прежде он так любил целовать. Теперь же родинка оставляла равнодушным, как мятные и клубничные жвачки.

Настроение быстро падало. Он вспоминал всё больше деталей, и не то чтобы Рахиль перестала казаться ему привлекательной, но кажется, он начнет теперь западать на блондинок с более слащавыми, детскими чертами лица и характера, а не на роковых суперсексуальных брюнеток. Крупица за крупицей становилось ясно, что в нём осталось значительно меньше его прежнего, чем он хотел верить. Реакция на Ивет не могла быть просто совпадением. За время пребывания в лаборатории он видел столько обнаженных тел, что своя и чужая нагота уже утратили запретную пикантность. Да и сексуальная активность, благодаря Мине, была обеспечена. Но для Рика она превратилась всего лишь в передачу информации и признак здоровья. Мина, Флиса, любая другая — всё это было не особенно важно. До этого дня.

— Я всё, — Ивет открыла дверь и впустила внутрь.

Территория Фуонг, начиная от клетчатого полотенца и заканчивая педантично разложенными вещами, не изменилась. А вот уголок Ивет поголубел. Покрывало, цветные салфетки на столе, шторка с её стороны окна, прикроватное зеркальце — всё окрасилось в разные оттенки одного цвета. Голубой с зелёнцой, голубой бледный, голубой яркий, как дневное небо и нежный как утреннее, голубой почти синий, голубой с фиолетовым. И ему это правда понравилось. И захотелось подарить ей игрушечного белого мишку с голубой ленточкой — под стать стене, с которой исчезли всё бодипозитивные фотографии. Зато появилось наклеенное большое, одинокое и весёлое, ярко-розовое сердечко.

— Как тебе?

— Хорошо выглядишь.

— Я про мой маленький ремонт, — Ивет порозовела и стала похожа на то самое сердечко.

— Он тоже неплох.

Рик присел на её кровать, и она забралась рядом, поджав под себя ноги:

— В мире столько прекрасных слов — ненаглядная, замечательная, несравненная. А вы, мужчины, как заведённые повторяете одно и тоже. Думаете, мы этого не замечаем?

— Могу звать тебя милой.

— Уже лучше.

— Но вряд ли это будет уместно, если ты не будешь моей близкой подругой.

Она моргнула. Голубые радужки на миг прикрылись пушистыми ресницами.

— Стать твоей девушкой?

— Наверное.

Ивет не испугалась и не возмутилась, лишь растерянно почесала за ухом, отвернув вздёрнутый нос к окну. Рик прикрыл глаза и наткнулся взглядом на её коленки. Худые, острые, выглядывающие из под узкой юбки сарафана. И как они у неё не мёрзнут без колгот по такой погоде? Хотя, похоже, многие из горожан вынужденно закалялись без электричества.

— А может ты просто хочешь переспать и пытаешься меня уломать по-быстрому?

— Ты бы возражала?

По правде сказать, он не знал, стала бы возражать Мина или нет, если бы он попросил продолжить их «взаимовыручку» чисто на деловых отношениях. Но просидев несколько месяцев в клетке, где в любой момент любой человек мог просто вмиг растаять по велению Загиры или дока, а потому близкую эмоциональную связь старались не выстраивать с посторонними, заботясь только о себе, Рик хотел чего-то другого. Не просто посидеть вместе часик, а потом расползтись по углам. А чтобы накормили, посидеть молча в обнимку, согревая своим теплом, что-то рассказать по секрету и чтобы ему нашептали какую-то глупость.

— Нет, не возражала бы, — Ивет повернулась и погладила ладонью сердечко на стене. — Это воплощение я решила посвятить тебе. Оно же произошло с твоей помощью, значит в ближайшие два-шесть лет мы можем быть вместе сколько хочешь.

— А если тебе не понравится со мной?

Она пожала плечами:

— Я была в беде, а из ниоткуда явился прекрасный принц и спас мне жизнь. Потом ещё прогнал этого дракона, Гранджу. Когда же ещё я поверю в сказку, если не сейчас?

Рика внутренне передёрнуло от того, что его сравнили с принцем. Вряд ли Ивет догадывалась, из чрева какого чудовища, пострашнее любого дракона, явился на свет её принц. Хотя, кто знает, что она видела за эти годы в этом месте?

— Ты удивилась, когда тебя вызвали на суд?

— Да. А Фуонг очень встревожилась. Мы подозревали, что ты из новичков, но не думали, что всё настолько сложно.

— Раскаиваешься, что привела меня сюда?

— Ты с самого начала задавал странные вопросы. Но, конечно, не ожидали такого суда. Но твоя семья... Всё Идеалы могут так одним махом — и всё?! Рик очень примерно представлял, о чём она, но собственное невежество решил выдавать частями:

— Я был тогда слишком взволнован... И не помню конца суда. Как всё закончилось?

— Я не знаю, — Ивет накрутила прядь на палец и подёргала. — Нас спешно выставили прочь, едва они появились. Фуонг была очень напугана. Но нам велели далеко не уходить и через час даже отвезли на машине с твоими друзьями сюда и оставили. Серёже, Ызыгру и Мине нужна была помощь. А вечером явилась Лола с Хосе и сказала, что на ближайший год это твоя территория.

— Как к этому отнеслась Фуонг?

— Она ещё не решила. Если ей не понравится, она уйдёт из приюта.

— А ей есть куда идти?

— Врачу с её навыками всегда есть куда идти. Но она долго в этом воплощении и, скорее всего, скоро начнёт меняться. Лучше всего для неё пережить это здесь. Здесь она нужнее всех и поэтому о ней точно позаботятся.

— Но она живёт с тобой вдвоём, а меня поселила с тремя соседями, — ухмыльнулся Рик.

Ивет не смутилась:

— Она вообще не знала, что с тобой делать. Мы думали ты останешься с семьёй и будешь изредка наведываться.

— Нет. Я пока останусь тут.

— Тогда пойдём.

Ивет встала и, порывшись на верхней полке, нашла два одеяла — белое меховое и рябое в красную крапинку, очевидно оставшиеся с прошлых воплощений.

— Куда?

— Отсюда. Фуонг в душе, а когда вернётся, то расстроится, если придётся переодеваться в другой комнате. Она стесняется и даже при мне днём никогда не раздевается.

Рик подчинился. Ивет привела в какой-то совершенно пустой и неотапливаемый вагон, где по пути им никто не встретился.

— Тут холодно.

— Зато у нас есть четыре свободные кровати и желание согреться.

Рик удивлённо поднял брови, наблюдая, как она поворачивает замок:

— Но если ты только из чувства долга...

— Я голубая, — Ивет подёргал себя за цветную прядь. — Ты почти розовый. Мы почти идеально подходим друг другу.

Решив больше не испытывать судьбу, Рик подхватил её под мышки и усадил на стол. Она приятно пахла чупа-чупсом со жвачкой. Всё-таки тень прошлых увлечений в нём осталась. Позже, лёжа закутанным в оба одеяла и слушая тихое дыхание Ивет на своём правом плече, Рик перебирал её волосы и не видя смотрел в потолок. На верхней полке перед его глазами когда-то давно погибший паренёк, желал удачи милым девушкам, которые будут ехать на этой койке. С тех пор глубокие прорези забились пылью, но слова возможно было по-прежнему различить. Слова остались, а человека нет. Или, возможно, он превратился в Идеала. Или человек и Идеал одно и тоже?

Будучи охранником, Рик верил, что нет. Побывав в чреве Родителя, он был уверен, что просто он более человечен, чем прошлые крыски Драгона. Но похоже - он ошибся. То, что случилось, то, как это случилось... Он не понимал, что случилось во время воя, что он чувствовал, чего хотел, что ему дали. Рик совсем не понимал, что происходит, но это мало походило на что-то отдалённо земное. Как дурной сон, который мучает своего обладателя, но проснувшись, тот не может вспомнить, что ему снилось.

Новый вид растерянности и страха кровь гнала по телу Рика. Страха самого себя из-за того на что он способен. Что он даже не знает на что он способен и где заканчивается граница его контроля.

Глава 21 - Вой одиночества

Неделю Рик потратил на бытовые, необходимые, но отнимающие кучу сил, вещи. Зазубрил кодекс, выяснял у всех какие законы более гибкие, знакомился с сотрудниками госпиталя, уживался с новыми соседями. Находиться в одной квартире-купе с такими же беглецами, как и он, было значительно спокойнее. Сотрудники и пациенты госпиталя отнеслись к новичкам весьма по-разному, но вели себя сдержанно и настороженно. И хотя официально Рик получил власть, персонал не стал его рабами. Они приходили и уходили из госпиталя добровольно. Пациенты, приносившие всякий хлам за возможность перевоплотиться под присмотром, тоже волновались. Многие из них уже были просто не в состоянии уйти самостоятельно. Но пережившие перевоплощение, могли в следующий раз и не вернуться сюда. Правда, альтернативой госпиталю служил печально известный приют святой Октавии, но это пока. Если врачи и медсёстры разбегутся, то смогут основать новый госпиталь на нейтральной территории, если найдут место.

Пока Рик решил выстраивать свою политику не с фундамена, а надстройкой к устоявшейся системе. В дела Фуонг и других врачей не лез, но живо интересовался ими, выспрашивая, в чём они больше всего нуждались. Тихо скептически хмыкнув, Фуонг выставила целый список срочных задач. Одна половина проблем была из-за нехватки работающих людей, а вторая опять упиралась в средства. Те, кто пережили в госпитале перевоплощение, обязаны были два дня после этого в нём проработать. Им, как самым здоровым, поручали самую инфекционную работу. Например, ликвидацию тел тех, кому повезло меньше. В городе был собственный крематорий на дровах и это заведение очень ценилось. Учитывая, что большая часть жителей состояли из нестойких к инфекциям Нестабильных, любую заразу старались глушить на корню.

В качестве дополнительных рабочих лап для перетаскивания вещей Рик решил выделить Славу, когда тот поправится. Варя начала помогать сёстрам милосердия.

А вот Мина открыла "новую специальность". Рик совсем не удивился, когда она решила заняться безопасностью, вооружением и обучением самозащите персонала. Фуонг возмутилась:

— У нас тут не казарма, а госпиталь!

— Который надо защищать, — оскалилась Мина. — Если у врага недостаточно сил, он бьёт по самым уязвимым.

— Нам нужен ещё один Гранджа и ему подобные, — Рик поспешно подбросил удобный аргумент, надеясь погасить возможную бурю. — Уверен, подобные ему ещё не раз постараются на нас нажиться. У нас и так средств не хватает и нужно их защищать.

Он намеренно выбрал «мы», «нам», «нас». Человеческий ресурс оказался почти единственный ресурс, доставшийся ему и распугивать его ох как не хотелось.

За бесконечным ворохом повседневных дел у Рика не оставалось возможности побыть наедине с собой. Он спал на нижней полке слева, как и в своей квартирке Ивет, над ним шуршал когтями по оббивке Слава, напротив, через стол, шумно пыхтел Ызыгр, всегда лёжа на спине, а на второй верхней полке сворачивался калачиком Хосе. Хосе единственный из них, кто выходил за дверь только в туалет или душ. Нет, Хосе совсем не отлынивал от работы, постоянно что-то чинил, мыл или смазывал.

Вначале Рик относился с пониманием к его состоянию. Но однажды, открыв глаза, увидел какую-то технику, занимавшую половину свободного пространства их комнаты. Услышал скрежет вкручивающихся винтов, ощутил запах масла и разозлился. Трое здоровых мужчин и один динозавр ютятся в тесном купе, а этот умник даже не потрудился выпросить себе отдельный кабинет! А ведь пустых купе, пусть и попорченных временем и неотапливаемых, в избытке! Скоро солнышко выглянет, металл нагреется и надо будет гнать этого умельца. Пусть поработает немного и в прохладном помещении. И для лёгких полезно не дышать гарью из вёдер.

Потом он стал ловить себя на том, что хвост Славы, то и дело свисающий сверху, щекочет его руку. Ничего неприятного в этом прикосновении не было. Но он, хвост, так доверчиво свисал, ни о чём не подозревая раскачивался. А Рик глядел на него и прятал чесавшиеся ладони под одеяло, чтобы удержаться и не дёрнуть как за шнурок. А ещё громкое дыхание Ызыгра...

Он стал раздражённым и невыспавшимся, молчаливым и угрюмым. Кое-кто заметил перемены в его настроении и начал сторониться. А потом Рик увидел Лолу. Она стояла у их вагона на безлюдной платформе, пока все остальные ушли на работу, и сунув руки в карманы, беседовала с обнимающим самого себя Хосе. Её кожанка была по-мужски широкой, волосы вновь перекрашены в чёрный, но Рик слишком часто её видел, чтобы спутать с парнем. К сожалению, она стояла спиной к нему и пришлось довольствоваться лишь выражение лица Хосе — как у перетрухнувшей собаки не знающей будут ли её бить.

Рик затаился, но понять по языку тел ничего не смог. Разве что уходила Лола с крайне недовольным выражением. А как только её след простыл, он выскочил, ухватил Хосе железной хваткой за плечо и, не слушая его скулёж, потащил внутрь.

— Что это было?!

— Успокойся, я...

— Что это было, я тебя спрашиваю?!

— Рик, я...

— ОТВЕЧАЙ!

Он сам не знал, чего разозлился и что хочет услышать. Признание в измене? В собственной несостоятельности Хосе без помощи Лолы? В том, что сидит тут, в тепле, пока другие работают на улице? Закинув его в квартиру, Рик с лязгом захлопнул дверцу. Хосе был бледен и держался за плечо.

— ЧТО ОНА ХОТЕЛА?!

— Предупредить!

— О ЧЁМ?!

— У тебя вой!

Рик расхохотался громко и раскатисто:

— Да ну! Правда? Теперь все чуть что, будут мне его предрекать, пока за моей спиной...

— У Алана тоже.

Рик замолчал, подозрительно на него уставившись:

— Но я слишком адекватный для воя. И никого не заразил, как накануне прошлого.

— Это только начало. Меня ты не сможешь заразить, — скривился Хосе, не отпуская плечо. — Лола два года назад позаботилась, и чтобы я заболел, и чтобы вылечился. Я неуязвим для волчьего воя. А кого-то другого на моём месте ты сейчас смог бы заразить.

— Тогда зачем она сегодня припёрлась?

Рик досадливо махнул рукой и сбил полотенце на пол. Поднимать его не хотелось. Хотелось кинуть ещё что-то, разбить, сломать.

— Хотела, чтобы я ушёл с ней.

— Зачем, если я для тебя не опасен?

— Я этого не говорил. Я сказал, что ты не можешь меня заразить.

Рик поглядел на руку Хосе и ругнулся.

Этот вой не шел ни в какое сравнение с прошлым. Порою Рик плохо, словно в бреду, отвечал на вопросы, немощно лежал на полке и даже просто открыть глаза был не в состоянии. Он не спал, а веки были тяжёлые. Есть, ходить в туалет, даже стонать сил просто не было. Голова болела, глаза пекли и слезились, конечности сами собой дёргались, нарушая покой тела. На языке, в горле и в животе въелось омерзительное чувство горько-кислой гадливости. От него не избавляла ни зубная паста, ни леденцы, ни таблетки. Телу претили любые прикосновения, начиная от простыней к телу и заканчивая собственными волосами, пальцами рук или ног, случайно дотронувшихся к его же телу, когда он поворачивался. Чтобы избежать этого раздражителя, Рик старался развалиться как морская звезда, раскинув конечности в стороны и всё равно чувствовал, как его нижняя челюсть сама собой гуляет из стороны в сторону, теменные кости дрожат, кровь слишком сильно нагревается и слишком быстро и громко течёт в венах.

Ему пытались помочь. Давали все разнообразные лакомства, которые только смогли достать — каждое из них лишь усиливало чувство тошноты и горечи. Меняли постельное бельё разного качества — всё ткани были слишком грубы, быстро пропитывались потом, быстро скатывались в комья, путались, одеяла выбивались из пододеяльников, матрасы съезжали, а подушки мгновенно уминались. Свет из окна слишком колол даже сквозь веки, а тьма раздражала холодностью и навязчивостью. Он слышал голоса под окном и дверью. Все они были слишком сладкие, слабые, назойливые, грубые, невыразительные. Про интонации и содержание и говорить нечего! В моменты просветления Рик осознавал, что к нему смеют приближаться только два человека — Ивет и Хосе с перевязанной рукой. Те, кто уже не способны подхватить от воющую заразу.

Но как бы они ни старались, как бы внимательны ни были, всё равно не могли дать желаемого. Ему нужен был темный, тёплый, уютный, мягкий полумрак чрева Родителя. Звуки или их отсутствие, он не помнил, слышал ли что-то, которые сопровождали его во время изменения. И прикосновения... Прикосновения чего-то жизненно нужного, ценного как солнечный свет и такого же неповторимого. В тех неясных, непонятных и не слишком приятных прикосновениях было что-то дикое, искреннее, настоящее, что призывало выть от обуревающих его чувств, ни на кого не глядя. Заменить их Ивет или Хосе, всё равно что дать младенцу вместе полной молока материнской груди погрызть пластмассового пупса.

А порой он наполнялся бодростью, подвижностью и вспыльчивостью. Так разум прояснялся, но в руках всё ломалось, стоило едва прикоснуться. Он не выходил из купе, чтобы никому не навредить, старался ничего не трогать, но всё равно его квартира превратилась в руины. А ещё в такие минуты кожа под волосами чесалась до невозможности, сухожилия ныли, словно он их потянул, нервы в зубах щекотало, а язык сушило. Рик был готов сорваться с места и бежать куда угодно, лишь бы появился враг, которого можно избить. Зато когда волна сменялась, и он падал без сил, то мечтал лишь об одном — не важно куда и как, а доползти хоть до какого-то лилового и хотя бы в ноги слёзно уткнуться.

Единственное, что останавливало — Алан. Сама тень мысли, что тот высокомерный подонок продержался наедине с собой несколько месяцев, а сейчас наверняка смакует какой-то сладкий цветной коктельчик, разодетый как модель на подиуме, и ждёт в обнимку с Кейт и Дирком, что Рик приползёт на коленях, пуская слюни, будоражила. Рик вспыхивал изнутри, просил привязать его цепью к койке, даже когда Хосе уверял, что это не поможет, напоить снотворным, сделать что угодно, только не выпустить из вагона. Через четыре дня, издерганный, потный и с грязной головой, он проснулся в разодранных джинсах на сорванной с петель полке, валяющейся на груде хлама. За окном стояла ясная погода и не было слышно ни единого вздоха живого существа. Как есть, босиком, Рик осторожно вышел на улицу. Свежий ветерок конца апреля опалил прохладой лицо и побежал по телу волной мурашек. С того дня, как Рик сбежал от Жанны с её помощниками и вынужденно искупался в ледяной реке, он почти не чувствовал себя так зябко. Вероятно одинокий вой даже после своего окончания ослаблял иммунитет или будоражил нервные окончания. Платформа, вымощенная старыми плитами, холодно облизала его стопы, но это было неважно.

В утренней тишине Мина единственная, кто сидела на лавке, укрыв ноги пледом, и не выпускала из руки рождающий жизнерадостных зайчиков скальпель.

— Не боишься меня?

Она молча повернула трофей, пуская ему в глаза блик:

— Хосе говорил, что ты на финишной прямой.

Похоже, он был прав.

— Я пытался сбежать?

— Нет, но Хосе говорил, что ты умолял его не выпускать тебя, если ты передумаешь.

Рик вздохнул и повернулся к ней спиной и лицом к торчащим башенкам вокзала:

— Я был на волоске. Следующий вой нужно провести за пределами города. Там, откуда точно не добегу.

Через три дня после воя, Рик поймал на своей территории незнакомого индуса, взбесившего Мину. Ни он, ни она так и не признались, чем Идеальный её так вывел. К тому времени, как Рик подоспел, Мина сверкала окровавленным скальпелем, присев на лавочку. Индус стоял в двух метрах, держа её снятую искусственную ногу и зажимая рукой щёку, восторженно хихикал. К счастью для Мины, он не разозлился, а возбудился, иначе вряд ли она осталась бы хотя бы жива, не то что цела:

— Эй, новенький! Где ты взял такую горячую тёлку?

— Тебе какое дело до моей тёлки?

— Так ты ж вроде с врачихой замутил?

— Зачем с одной, когда меня хватит на нескольких? Чего припёрся?

Рик подошёл и рывком забрав протез, перекинул назад Мине. Мало ли как закончатся «переговоры». Может понадобится и ходячий помощник, и быстро улепётывающий посланник. Этот индус был повыше и значительно тоньше Гранджи с нелепой дыркой между верхними зубами, но Рик не спешил обманываться — сила Идеалов никогда не была заметна обычным человеческим глазом.

— Так у тебя тут что, гарем? А ты, смотрю, тут неплохо устроился!

И чумной индус разразился громким, топорным смехом, очень напоминая своего хвастливого «родственника».

— Я рожей и кое-чем ещё вышел.

— Чё, реально? И сколько твой гусь?

— Тебе-то что? Я не пурпурный, чтоб западать на всех подряд. Ты не в моём вкусе.

Индус вновь лающе рассмеялся:

— Не, меня не надо. А Наоки сможешь трахнуть, чтоб подняться не могла?

— А сколько ты готов мне заплатить за неё?

— По дружбе за соточку.

— За соточку сам в душе дрочи.

Он попал в цель. Пошлый примитивный юмор очень нравился такому контингенту и неважно люди они или вирусы. Индус быстро забыл про Мину и сообщив, что настала очередь Рика охранять город, ушёл, насвистывая уличную бандитскую песенку.

— Придурок, — ядовито бросила ему в спину Мина, когда тот отошёл достаточно далеко. — Эй, ты! Вылазь из-под вагона и принеси мне влажную тряпку вытереть скальпель.

Перепуганный, округливший глаза санитар, выбрался под солнышко, таращась на них и заискивающе кивая, попятился спиной выполнять приказ.

— Он что, всё это время был тут?

— Да. Едва полилась кровь, он закрыл голову и нырнул под вагон. Похоже представил, что сейчас начнётся мясорубка.

— А если бы началась, что бы ты делала?

— Метила бы в глаза. Не знаю способны ли Идеалы отрастить новые глаза, но в любом случае вам нужно время и зрение.

— А если бы не вышло? Ты же промахнулась.

— Значит сдохла бы, — она спокойно пожала плечами, цепляя протез на место.

— Круто, — Рик прищурился. — И оставила бы Драгона с Загирой праздновать золотую свадьбу?

Мина бросила на него убийственно холодный взгляд:

— Я знаю, что ты делаешь. Думаешь, каждый раз получится?

— Думаю, если ты ещё способна так люто ненавидеть, значит ты ещё жива. Не пора ли это почувствовать?

— Ты тупой или смеёшься надо мной? Посмотри на ме...

— Ты хотя бы не динозавр.

Мина очнулась и замерла.

— Подумай, каково ему, когда многие его за человека не считают. Думаешь, Варя со Славой не согласятся на любого родственника, лишь бы их любил? А я? Посмотри на меня хорошенько. Меня не то что за человека больше не считают, а бояться стоять рядом, дышать одним воздухом. Кое-кто даже смотреть в мою сторону. Ты-то хотя бы знаешь, кто ты. Кем ты была и примерно кем осталась. А я уже сам не знаю, человек я или нет. Во что мне верить...

— Мой герой опять напугал чумного?

Неожиданно из вагона выпорхнула Ивет в распахнутом плаще и обхватила Рика поперёк живота. Он автоматически нашел нижний край её свитера и натянул пониже, закрывая поясницу. Романтичная, небесная Ивет и правда порою была беспечной даже когда дело касалось её хрупкого здоровья. Тем не менее он запутался в ней, как жук в сахарной вате. Несмотря на всю свою чрезмерную лёгкость, она умела любить вопреки всем предрассудкам.

— Харисон трубит об этом на каждом углу, — Ивет лучезарно улыбнулась, задрав голову и заглянув в глаза. — И знаешь... по-моему Фуонг нравится, что ты прогоняешь их, не прибегая к насилию.

— Но порочит её честь, — фыркнула Мина и похромала прочь.

— Конфетка, — незнакомое чужеродное ласковое слово, которое Рик никогда не применял к Рахиль, но которое идеально легло на Ивет. — Расскажи мне о дежурстве Идеалов на границе города.

— А, ничего особенного. Эксцессы случаются крайне редко. Но если к нам забредёт чужак, пограничные сменщики обязаны будут его убить.

Глава 22 - Идея Николаса

На своей первой смене среди охраны города Рик присутствовал на правах стажера. И как бы он ни понимал, что жизнь повернула в иное русло, неприятные ассоциации с тюрьмой всё же возникали. Хотя было одно существенное отличие — в тюрьме он искренне верил, что поступает правильно. В этом же месте, в этом же мире, он уже не знал было ли что-то правильно и на что ориентироваться. Только чувствовал, что этот город горчит своей средневековой безнадежностью измениться в ближайшие годы. Его законы и иерархия вроде как оправданы, но плотно зажали в тиски необходимого, строгого и безжалостного устава. Устава, обещающего заставить сделать вещи, которые он никогда не примет, не сможет оправдаться перед собой и даже поступив правильно, никогда себя не простит за бывшее соучастие.

Но и выжить в этом городе, где законом правили только Идеалы, где он, как Идеал, оказался почти собственностью новой семьи, изначально подобравшей его для корма своего Родителя и ни разу не раскаявшейся в этом. Где все остальные — неважно пурпурные, кониновирусные, смеющиеся или прочие, ничуть не лучше.

Где нет никакой надёжности, ведь любой друг, любимая или ребёнок из Нестабильных могут превратиться каждый миг во врага, бесстыдно воспользовавшись доверенными тобой тайнами в прошлом, если им больше двух лет. Где глядя на существо, Рик не мог определить, пожимать ему руку и готовиться к диалогу или бежать прочь от бешеного.

— Ооо! Здравствуй, Рон.

Русая пушистая копна мелких кудряшек вздрогнула, и Лилит оглянулась, улыбнувшись провокационно и обаятельно. Рик мрачно еле заметно кивнул. Встретить кого-то из тех, кто его арестовал, кто разглядел его слабость на суде и воспользовался ею, он никак не ожидал. Лилит опёрлась локтем о стол, возле которого стояла, и в упор стреляла глазами. Без страсти, как у Мины в клетке, значительно более мягкий, утончённый, но не менее расчётливый взгляд. Что ей от него было нужно? Мина проявлением своей сути напоминала лёд. Лилит — лёд играющий бликами на солнце.

— Так ты и есть тот самый? Поздравляю — мы твои сегодняшние инструктора, — круглолицый смуглый бразилец с узкими глазами, широким носом и бровями домиком указал винтовкой на себя. — Я Энцу. Это Мэзэко. С Лилит ты уже знаком. Пошли.

Третьей оказалась ещё одна шёлковая язва, японка. У неё с Наоки, как и у всех членов её семьи, было одно лицо. Поэтому, подобно Нестабильным, каждая японка вырабатывала свой собственный внешний стиль. И всё равно, глядя на неё, Рик не мог отделаться от ощущения, что перед ним именно Наоки. Наоки, наклеившая накладные ресницы, одевшая гламурный белый полушубок, заплётшая две длинные косы до пояса и накрасившая губы коралловой помадой. Впрочем, гладкая бледная плёнка язв у Мэзэко затронула только подбородок и упала парой капель на лбу. Он решил, что запоминать географию болезней на лице выгоднее, чем цвет губ, который легко можно сменить.

Никто не протянул ему руку для рукопожатия и не предложил присесть. Низкий бразилец направился к двери, закинув оружие на плечо. Никто кроме него не потрудился вооружиться, либо Рик просто не заметил этого. Мэзэко молча сунула руки в карманы и последовала за ним, как и Рик.

— Перво-наперво усеки — никто к нам близко не сунется, если не объявят войну. У нас через каждые двадцать метров на стене глушители или отражатели. Умеешь пользоваться?

— Некоторые видел.

Признаваться, что не только видел, но и использовал, Рик не собирался. Не каждому гражданину при выполнении обязанностей поручают такое серьёзное оружие. Как бы не пришлось объясняться, где он научился угрожать Идеальным.

— Ничего сложного, на стрельбище сам убедишься. Лет сорок назад к нам пытались подкатить со всех сторон. Машин с глушителями было как грязи. Но мы уже успели, перво-наперво, стену поставить и отражатели со всех сторон. В городе было хоть шаром покати, одни развалины, а вооружены до зубов...

— Тридцать семь, — вставила Лилит, идя плечом к плечу рядом с Риком.

— Чего?

— Тридцать семь лет, а не сорок.

Она подняла голову, но поглядела отнюдь не на Энцу, а на Рика. Было в ней что-то такое, что описать словами сложно, а всей кожей чувствуешь. Нет, не похоть и не озноб от её хладнокровия. Скорее, скрытый призыв, впрочем, ничего не обещавший. Как лёгкий укол иглой в мозг. Вроде игривый, а нагнись пониже и пробьёт насквозь. Благодаря Мине Рик подсознательно менее наивно откликался на такой зов. Похоже до Лилит дошли слухи о его «гареме», и она проверяла, насколько он падок на женский пол. Ему же хотелось убраться от неё подальше.

— Не прикапывайся! — гаркнул Энцу. — Я сказал около сорока.

Мэзэко безучастно смотрела на небо, никак не реагируя на ругань. Они шли по высокой узкой стене, и у каждого глушителя или отражателя им встречались Идеалы. Некоторые широко улыбались, но не пожимали руки, некоторые лениво здоровались, некоторые вообще их игнорировали. Похоже, либо Идеалы не любили друг друга, либо троица уже успела намозолить всем глаза до прихода Рика.

— Так-с, на чём я остановился? Перво-наперво запомни, на смену всегда приходит в два раза больше народу, чем глушителей на стенах. В случае чего, часть свободных перво-наперво сразу бьёт тревогу...

— Перво-наперво, — растянуто передразнила Лилит.

— Змеюка, — Энцу сплюнул за пустующую сторону стены.

Тёплая ладонь, и правда похожая на змею, скользнула Рику под локоть и ухватившись покрепче, Лилит развернула его лицом к городу.

— А ты знаешь, почему в этом городе существует закон, из-за которого новички принадлежат своим семьям целый год?

— Заткнись!

Игнорируя возмущение Энцу, Лилит встала на цыпочки, почти смотря Рику в глаза и опираясь ладонями на его плечи. Её кончик носа был великоват, рот аккуратный, словно нарисованной формы с пухлой нижней губой, а разрез глаз напоминал маслины. С полупрозрачными, ровно серыми радужками, симпатичными полуневидимыми стрелками на веках, которые Рик заметил только вблизи, резким росчерком бровей и свежим мятным дыханием.

— Когда-то Энцу крутил роман с Расходницей. Они попали в аварию далеко от города. Она умирала, и Энцу нашёл выход — убил спасательную группу простых людей, а бывшего с ними врача взял в плен. Ему повезло, и врач оказался рукастый. Да такой, что сотворил чудо. Энцу не хотел его отпускать, он бы всем пригодился. Но хирург попался ещё и умный. Не чита Энцу.

Знакомый настораживающий запах поплыл по воздуху. Рик слышал его только один раз — в тюрьме на показательных боях. Тот бразильский тип в контейнере тоже пах ароматной лихорадкой, но значительно слабее. Тот, что советовал Рику убираться подальше из города. Но Лилит даже головы не повернула.

— Тогда Энцу решил привязать его к своей семье и сделал из него Идеального. Но став таким, Николасу всё равно у нас не понравилось. Он решил основать собственный город, и пробыв тут меньше недели, он ушёл, прихватив с собой горстку верящих в него калек. Город бы ему только спасибо сказал, да среди этой толпы затесалось несколько детей Идеальных, а хватились их поздно. Погнались догонять, а только следы и тушки калек нашли. Ни города, где всё равны, ни Николаса, ни детишек. С тех пор чётко прописано в кодексе — пока новичок не освоит на собственной шкуре всё премудрости нашего положения, из-под семьи ему не выбраться. И тебе тоже. За это можешь сказать спасибо Э...

Энцу, уже пахнущий как гигантская теплица роз, изъеденная червями, рухнул на неё. Лилит увернулась и бросилась навстречу. Мэзэко не влазила и рта не раскрывала, словно свара этих двоих — привычное дело. В другой раз Рик бы удивился, насколько сильной и драчливой оказалась очаровательная Лилит. Такие как она, Идеалы муравьиной лихорадки, как правило могли развиваться лишь в одном-двух направлениях, поэтому очень нуждались в цельном обществе. Похоже талантом Лилит как раз являлся рукопашный бой.

Но Рика гораздо больше интересовало другое — Николас так и не успел основать собственный город. Вместо этого он попал в тюрьму и пытался предупредить Рика бежать от Алана как можно дальше. Очень жаль. Рику идея с городом очень понравилась.

Ничего примечательного до конца смены не случилось, кроме стрельбы. Решив всё-таки научить Рика пользоваться глушителями, троица отвела его в небольшую башенку. Огромадный и подвижный, как пушка капитана Соло в звёздных войнах, глушитель легко дезориентировал заманенных освежеванной тушей монстров. Оглушенные, они терялись в пространстве, и Энцу их подстреливал:

— Обед готов, кормите Нестабильных.

— Нестабильных кормить?

— Ну да. Где мы, по-твоему, столько мяса возьмём. Перво-наперво, наших коровок, курочек и барашков слишком мало, чтобы прокормить весь город. И потом, если их всех сожрать, кто будет молоко и яйца нести? Не, нормальное мясо гарантированно можно только в ресторане «Идеалистичность», «Господа» и в забегаловке «Крысоловы» встретить. Тебя туда пустят, а так...

Рик вспомнил вчерашний наваристый суп, и его замутило. Домой он возвращался, утешаясь тем, что вкус не сильно отличается, и он как-то не отравился до сих пор. По пути, среди человеческого муравейника жилых районов, где все у всех на головах, он увидел Дирка. Тот в одиночестве стоял между ларьком, в котором жила многодетная семья, на чьей крыше сделал себе пристройку старик, и подвалом, где теснились фермеры, ведь их дом был оборудован под теплицу. Свежая еда ценилась значительно выше места под солнцем. И такое было куда ни глянь. Рик мимолётом подумал, что некоторые из граждан наверняка отдыхают от толчеи, дежуря на стене. Даже просто на улице в выходной день приходилось маневрировать, как в час пик на выходе из метро в обычных человеческих городах. Но там, где стоял Дирк, образовался пустой круг на асфальте, словно Идеальный был святым и излучал свечение. Похоже этот статус давал ещё одно преимущество — личное пространство.

Дирк скорее с любопытством наблюдал за Риком, сунув руки в карманы большими пальцами наружу. Наверняка оценивал, как «герой» справился самостоятельно с одиночным воем. Он смотрел в упор, и Рик старался его игнорировать, а неведомая доселе муха грызла внутренности, требуя огрызнуться. Будь то Кейт или Ланнарт, даже Лола, у которой были к нему личные счёты из-за Хосе, он бы мухе не уступил. Но это же был Дирк... Рик поддался и молча показал тому средний палец. Дирк усмехнулся. Рик сунул руки в карманы и насупившись прошёл мимо, с неприязнью понимая, что такое поведение больше похоже на Алана, чем на него самого.

Неприятный осадок развеялся уже дома, в госпитале. Купив три бутерброда с настоящей курицей в «Крысоловах», он разделил их между тесной компанией, и наевшись вегетарианского салата, откинулся, гладя змею Ивет. Технически это была, конечно, её спина, но Рику нравилось обрисовывать пальцам круги чешуек, вилять на изгибах хвоста, щекотать нарисованный язычок. Ивет это тоже нравилось. И хотя её нынешнее воплощение не любило татуировки, она изгибалась и мурчала как кошка. А ещё обещала забить тату всю спину, если он продолжит и дальше рисовать по ней руками. Наедине Рик исследовал её каждую почеркушку, начиная с роз. В компании же довольствовался только кончиком хвоста на пояснице. И всё равно Мина жевала свою булку и открыто насмешливо смотрела на влюблённых. Фуонг прятала в чашке кофе взгляд, словно они были незнакомцы или невидимки. Хосе чуть улыбался, изредка бросая косые взгляды. Варя краснела. И только Слава и Ызыгр искренне интересовались исключительно своими тарелками.

— Сегодня я слышал про одного Идеального — Николаса. Ему не нравились законы этого города и он ушёл создавать свой. Правда, с ним случилась беда, поэтому ничего не вышло. Вы что-то слышали об этом?

— Про него — нет. А так, насколько мне известно, было несколько неудачных попыток, — Фуонг пожала плечами, не отвлекаясь от чашки.

— Почему неудачных?

— Да мало ли. У всех свои причины. За кем-то люди не пошли. Кто-то плохо ладил с монстрами. Кого-то предали, а кто-то передумал, когда ему что-то посулили. А что?

— Да вот думаю, почему бы собственный город не создать? Без этой долбанной иерархии с мясом только для Идеалов, а остальные жрите монстров.

Впервые на лице Фуонг промелькнула ирония. Впрочем, она быстро совладала с собой и спросила:

— А чем плохи монстры? Они очень даже питательны и от них меньше поправляются.

Рик изумился:

— Так вы всё знаете?

— Конечно. Для Нестабильных доступная возможность поесть мясо, это вырастить корову самому. Но даже это проще, чем посеять пшеницу или стать врачом.

— Но Идеалов мало и они забирают себе все сливки. А единственное их преимущество — это сила. Как бы вы не менялись, на вашей стороне всё равно численность. Вы не теряете интеллект, вы выращиваете пищу, следите за скотом, выполняете много технической работы. Да из-за вашего количества у вас больше шансов совершить открытия, облегчающие жизнь! Если поделить три города, то Идеалов хватит лишь на один, и им самим придётся...

Фуонг скептически подняла бровь. Мина, уткнувшаяся в собственное плечо и беззвучно дрожащая от смеха, была в кои-то веки с ней солидарна.

— Как ты верно заметил, у Идеальных всего лишь сила. Без них нам будет значительно тяжелее не стать рабами других людей. Таких, какими мы когда-то были. На чей стороне электричество, заводы, лаборатории, техника и прочие прелести технического прогресса. А помимо этого, нам придётся защищаться не только от них, но и от Идеалов. Ты же не думаешь, что Идеалы откажутся от ресурса в нашу пользу?

— Все, кто не с нами, те против нас, — рассматривая свои ногти, сказала Мина. — Ты ничего не можешь им предложить, Рон.

— Но ведь у многих там остались семьи. Мужья, жены, дети, родители с братьями и сестрами. Неужели вы перестаёте их любить после перевоплощения? Вот ты, — он повернулся к разомлевшей на его плече Ивет. — У тебя остались там родители. Ты их помнишь? Скучаешь?

— Конечно я их помню. Скучаю ли... — её глаза были яркими и чистыми, как горное озеро. — Знаешь... Я живу пять жизней, и меня никто никогда так не любил, каким человеком я бы не стала. Любовь родителей тёплая, такая независимая... Я скучаю по их любви. Только ради этого я готова опять стать той маленькой болезненной девочкой, которую папа защищал от всех на свете. Мне так казалось... Я верила, что он необычный человек. Что он Супермен, который может что угодно. Я хотела бы знать, как мои родители сейчас... Но здоровый человек примет меня за мошенницу.

— А ты, Фуонг?

— У меня был муж, но я овдовела ещё до того, как изменилась. Для тех, кто не хочет расставаться с близкими Нестабильными есть выход — самим попытаться стать Нестабильными.

— И умереть?

— По большей части да. Но некоторым удаётся. Но когда меняются оба... Стоит ли говорить, что муж и жена вряд ли настолько же влюблены друг в друга. Некоторые начинают ненавидеть — я ради тебя пожертвовал нормальной жизнью, здоровьем, близкими, а ты стал психованным нытиком!

— Но ведь можно не меняться, можно и оставаясь собой быть с нами!

— Как?

— Дай то, что не дал ни один другой город, — неожиданно подал голос Ызыгр. — Если города всего три, то выбор у людей и остальных не так велик.

Слава, сидящий как человек, сгорбился и поспешно начал тыкаться носом в руку сестры, ища утешения. Фуонг, глядя на них, заметила:

— И вот первый пример, почему пока ваша идея недееспособна. Город, в котором всё равны, не потерпит деление на людей и остальных.

— Я меньше месяца тут. Ещё не привык.

— Но вполне способен умереть из-за подобных разговоров, если скажешь подобное Идеалу.

— Меня не интересуют другие Идеалы, кроме Рона.

— Если это сделать... — Мина помедлила. — Если это правда сделать, то, как ты говоришь, город, где все будут равны — Идеалы, Расходники, обычные, Нестабильные, Мутанты — а не одни равнее других, то придётся попотеть. И для начала найти подходящее место, где этот город можно построить. Для этого надо выбираться за стены. Вот только как это сделать? Если есть работа на оборонной стене, значит есть и за стеной. Пусть за наши поиски нам же платят.

— А какая работа за стеной есть у Идеала? — поинтересовался Рик у Ивет.

— Фермы. Нестабильные нападают на отдалённые фермы и воруют урожай. Там, конечно, есть охрана, но они обучены обезвреживать только Нестабильных. Поэтому в такие вылазки стараются брать Расходников или мутантов. Но если хоть раз Идеал...

— Не пойдёт, — Рик категорически помотал головой. — Ты на себе почувствовала, в чём сила Идеалов. И я не собираюсь пока использовать её обратную сторону против людей, даже если они сами меня...

— А иначе ты остаёшься беззащитным, — ровным голосом констатировала Мина, глядя в стол.

Она не упрекала и не призывала. И всё же... В этом мире, полном разных чудовищ, какое бы обличье они не приняли, именно грубая сила решала ключевые вещи. Неприятная мысль, что Мина и сама вот-вот превратится в чудовище, если не найдёт в себе ничего человеческого или не возненавидит какое-то чудовище ещё сильней, мелькнула в голове у Рика.

— Можно попробовать сопровождать экспедицию по распечатыванию городов, — приняла его сторону Фуонг. — Конечно, если столкнётесь с патрулём или экспедицией из другого города, стычка неизбежна. Никто в наше время ничего не может гарантировать. Но конфликт напрямую не выгоден цели экспедиции. Чем больше будет пострадавших, а это неизбежно, ведь одинокие путники в наше время просто так не шастают, тем меньше ресурсов сможете унести.

— Ой! А у Ахмеда... — хлопнула в ладоши Ивет, — Помнишь Ахмеда? Знакомый водит группы на распечатывание. Шота, кажется. Он опытный вожак.

— Если ты собираешься покинуть город, тебе следует официально оформить своих помощников. — Хосе тяжело вздохнул и наконец поднял глаза на Рика. — Лола говорила когда-то, что это гарантия. Не то явятся другие Идеалы «защищать» твою территорию от оккупантов. Если Фуонг, например, официально станет главным врачом или управляющей госпиталем, а Мина — начальником охраны, то им никто не сможет заявить, что они просто пользуются твоим отсутствием. А даже если попробуют, твои представители могут выиграть даже у Идеала дело через суд.

Зеркало на двери дрогнуло, отъехало в сторону и вместо него явился сконфуженный плохо выбритый врач.

— В чём дело? — Фуонг принялась выбираться из-за стола, с трудом протискиваясь мимо пострадавшей ноги Мины, крупного Ызыгра и Хосе.

— Там у Нууча кризис. Без шансов.

— Это же всего лишь его второе перевоплощение, — Фуонг аж замерла от удивления. — Я думала, мы вообще его отменим. Он же почти победил краснуху.

— Так-то оно так, да только он от соседа с верхней койки волчий вой подхватил. Мы не сможем его спасти, — он покосился на Рика, не поворачивая головы.

Рик уткнулся носом в волосы Ивет, сделав вид, что не понял намека.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 23 - Женская экспедиция

Перед выездом Рик прощался с" любимыми" прилюдно, недалеко от места встречи с Шотой и его отрядом, чтобы уж никто не усомнился, что госпиталь под личной опекой Идеала волчьего воя. Официально всё главные посты, кроме Хосе — главного техника, и Ызыгра — ответственного за поставки, были гаремом Рика. Насколько действенна такая защита, ещё предстояло выяснить. Но было решено публично возвысить трёх персон — Фуонг, Мину и Ивет.

— Драгоценная, — он потянулся к Фуонг.

Больше всего всё боялись, что именно в «роман» с ней поверят слабо. Фуонг даже наедине с собо, никак не подходила на расчётливую обольстительницу, даже принёсшая такую жертву ради госпиталя. В итоге, пришлось расписать сценарий как, у кого, какие причины закрутить отношения с Риком. И Фуонг, к облегчению главных актёров, выпала не добровольная роль. Их связь должна была демонстрировать то, как Рик, упиваясь властью, тешит своё самолюбие всеми доступными способами.

Поэтому, когда она сделала шаг вперёд, он просто обшарил каменное от напряжения тело главврача, пока Фуонг, поджав губы, сдержанно похлопала его по спине.

— Конфетка.

С Ивет ничего имитировать было не надо. Даже наоборот, не показать слишком многого. Ивет уткнулась ему в груди лбом, и её плечи дрожали. Рик наклонил голову и поцеловал голубую полосу на макушке. Несмотря на запрет, Ивет всё равно вздёрнула подбородок, встала на цыпочки и постаралась украдкой его поцеловать. Её волоокие глаза слезились, словно и правда два маленьких моря хотели выплеснуться наружу. Постаравшись спрятать настоящую любимую под своими, теперь уже не слишком толстыми руками, Рик наклонился и тоже поцеловал. Тихий, на грани слышимости смешок. Он задрал голову. Лилит глядела на них с веранды, отгороженной новыми узорчатыми перилами второго этажа низкого здания. В одной руке у неё примостилось мелкое фарфоровое блюдце. В другой двумя пальчиками она держала чашечку. По воздуху поплыл запах кофе. Кажется, они устроили спектакль прямо возле её квартиры. Лилит отсалютовала чашкой. Рик невольно прижал Ивет ближе к груди, и Лилит это заметила.

— Эй, голубки! Моя очередь!

Рик вздрогнул и повернулся к Мине:

— Перчинка.

Мина по-собственнически ухватила его за ремень брюк и дернула на себя. Если бы он не был Идеальным, то влетел бы в её тело от неожиданности. Словно в подростковом кино, Мина вцепилась одной рукой ему в ягодицу, второй ухватила за шею и постаралась одарить страстным поцелуем. За её левым плечом Фуонг сложила руки на груди и отвернулась. Ивет же напротив, в упор метала гром и молнии глазами. Несмотря на свой нрав, Ивет очень ревновала его к Мине на «тренировке прощания». Объяснения, что так в прошлом они передавали информацию, только ещё пуще подогрели её обиду.

— Переигрываешь, — шикнул Рик.

— Спасаю ваши задницы, — поправила Мина. — Или думаешь, твоё прощание с этой клячей и девчонкой слепому не откроет глаза? А так эта стерва решит, что главная тут я. Ведь мужики мечтают о похотливой несдержанной самке. А эти двое будут смотреться только как одноразовые подстилки...

Рик отдался ей со всей страстью, лишь бы только заткнуть. Ивет аж раскраснелась, а он почувствовал, что не зря они прощались всю ночь. Иначе спокойно уйти из города он бы уже не смог.

— Я присмотрю за ними, — крикнула Лилит, когда прощание было окончено.

— За собой присмотри хотя бы! — огрызнулось что-то внутри Рика.

Не иначе как тень Алана.

Для перевозки ресурсов было выделено аж три грузовика, так как экспедиция была официальная. Участвовало человек пятнадцать. Те, кто не поместился в кабинах дальнобойщиков, ютились в кузове. Шота, высокий, с болезненным, прямо-таки дистрофично-тощим телом, но вполне нормальным скуластым лицом походил на шамана. Африканец лет сорока, с десятками тонких косичек, завязанными на макушке цветастым платком, и длинными женскими серьгами с огромными брильянтами. Уже привыкший к многим диковинным образам, Рик всё же не мог не пялиться в его высушенное, уже начинающее потихоньку обвисать лицо и эти украшения. Во время перерождения Нестабильные вряд ли могли омолодиться больше чем на десять лет, но их пол оставался неизменным.

— Я тоже удивился, когда увидел цацки, — тихо хихикнул рядом седой мужчина в узких очках с цветной металлической оправой. — Когда он был полковником, в его первом перевоплощении, то интересовали его отнюдь не бабы. Но ты не смотри, он — мировой мужик! Всё три воплощения держать марку почти никто не способен.

Шота сразу полез спать на спальное место дальнобойщика, велев, чтобы его не будили до вечера. Седой уселся за руль, Рик полез в кабину с другой стороны, но...

— Садись у окна.

Другой Идеальный, двадцатилетний румын щипучей мокроты, придержал его за плечо.

— Без проблем.

Румын полез впереди него. Пока Рик сидел под колпаком в лаборатории, Драгон упоминал, что всё румыны — клоны одного человека и выше его достижений развиться не в состоянии. Но их очень много и создатель этих Идеальных, похоже, желает что-то изменить и продолжает клепать. Этот представитель щипучей мокроты отличался от собратьев только бритой головой, усами и маленькой бородкой, из-за чего выглядел старше. Внушительно глянув на Рика, он первый уселся, не забыв бросить колкие замечания водителю. Тот немного нервозно поправил очки, но смолчал. Бритый высадился через три часа, видимо его просто подвезли. За всю дорогу он раскрыл рот только несколько раз, чтобы дать понять Нестабильному, что он что-то делает не так. Рик никуда не влазил, следя за дорогой. Шота не подавал признаков жизни, но Рик вдруг подумал, что он вряд ли спит. Скорее всего, лидер группы просто не хотел быть униженным при своих подчинённых Идеалом, которому сильно не поперечишь. И едва румын вылез из машины, Шота «проснулся» и предложил Рику:

— Можешь подвинуться, если хочешь.

— Нет, спасибо. Я люблю смотреть в окно.

Не только он, но и Рик не хотел показать, что уступил наглому клону.

— Да на что там смотреть-то? Эту реку мы вдоль и поперёк изъездили. Рыбаки, охотники и мы. Возле неё есть несколько пресных ручьёв и не надо тащить с собой много воды. Город основали именно здесь как раз из-за неё.

На привал остановились только вечером и все сразу разбежались в кусты. Рик не скрываясь походил между девушек, расставляющих палатки, присматриваясь. Изменять Ивет желания не было. Однако Мина настаивала, что и за городом нужно держать марку. Конечно, его девушка была возмущена предложением Мины, но даже Фуонг не поджала губы, когда Хосе потупившись признал:

— Лучше демонстрировать вымышленные слабости, чем дать рассмотреть настоящие. А их будут искать. Именно поэтому меня Лола не переселила сюда. Идеалов волчьего воя мало и, подобно тебе, они не обзаводятся помощниками или другой семьей. Она боялась, что меня будет слишком легко использовать.

Девушки в городе редко отличались ухоженностью, если ни недавно перевоплотились или не были Идеалами. Нет, приятных и симпатичных было много, но всё же их ухоженность редко выходила за пределы чистых волос и помады на губах. Никаких тональных кремов или пластик после аварий. В поход же попали совсем матёрые. Впрочем, одна, с симпатичным профилем, в круглых тёмных очках и почти сбритыми кудряшками, возилась возле костра. Он направился к ней, рассчитывая списать свою потерю интереса в будущем на то, что её запах ему не подошёл.

— Эй, перчинка, ты только этот огонь раздуть можешь?

Она скривила свой ровный носик, не поворачиваясь к нему лицом, но уголок рта дрогнул в улыбке.

— Перчинкаааа. Я знаю, ты меня слышишь.

— Тебе-то что, умник?

— Ого! Да ты та ещё штучка.

Сунув руки в карманы, Рик чувствовал себя развязным Гранджой, задумавшись, а не шлёпнуть ли её. Она вроде бойкая, сразу даст пощёчину и дело сделано. Хотя с другой стороны, ссорится с теми, с кем ещё четыре месяца плечом к плечу работать, не хотелось.

— Давай, что ли помогу, штучка.

— Ну допустим, поможешь, — она искоса следила за ним, так и не повернув голову. — А что потом?

— Придумаем.

— Все вы так говорите, а на деле ни на что не способны.

— Да, ну! То ты нормальных мужиков не видела.

Обойдя, он забрал у неё зажигалку, недолго покопался и костёр вспыхнул. Несколько минут Рик смотрел только на пламя, прикидывая, как помягче вызвать у девушки антипатию, чтобы она сама не захотела с ним крутить роман.

— Перчинка, а т...

Он поднял взгляд и невольно осёкся от удивления. Половина лба, и возможно глаз под очками девушки, покрывало уродливое родимое пятно. Поверх пятна росла грубая жёсткая щетина. До левой половины лица Мины далеко, но к той он как-то уже привык.

— Что, не нравится?! Все вы такие козлы! — накинулась она, ссутулив плечи, не успел он и рта раскрыть.

Пока Рик хлопал глазами, девушка вылила на него всю обиду на мужчин и явно перегнула палку.

— Прости, перчинка, — он ухмыльнулся, решив что после такого можно побыть жестоким. — Мне нравятся с родинками. Желательно немые.

— Что, карта, получила?

Гарри, очкастый водитель, ехавший с ним в одной машине и обнимающий какую-то девицу, не стеснялся пинать несчастную. Рик невольно согласился, что её родимое пятно и правда похоже на какой-то островок. Девушка, психанув, кинула рюкзак и пошла прочь. Гарри присел к костру, не прекращая лапать девицу:

— С каждым новичком одно и тоже. Она-то в походе ох как нужна, чуйка как у собаки, но характер! Меньше орала бы, так кто-то да трахнул бы её.

Гарри выделялся своей холёностью. Нет, не холёностью, хорошо сохранившейся внешностью. Ему немного перевалило за средний возраст, короткие, но уложенные в причёску, волосы аккуратно подстрижены. Жилистый, с эмблемой Бэтмена на поясе — вероятно его отличительным знаком. Его подруга, напротив, молоденькая, но не производившая и половины его презентабельного впечатления. С её бритой головой так, чтобы сзади осталась только толстая монашеская коса, и с кучей пластмассовых звенящих серёжек в ушах, она могла сойти за восточного монаха кон-фу из фильмов. Но главное не это, какой-то незримый ореол неблагополучия окружал девушку. Рик прежде не раз спасал таких детей из завалин. Ни юность, ни сила не могли спрятать брошенных сирот или воспитанных пьющими родителями несчастных. Таких, кстати, и в клетках Драгона хватало.

— Мне сначала показалось, что она симпатичная. — Найди другую. Правда тут всё бабы страшненькие, — хихикнул Гарри. — Я не могу соблюдать целибат ни при каких условиях. Мне надо по три раза на день. Поэтому я всегда беру на вылазки Чипо. Правда, Чипо?

Он несильно потрепал девушку за косу. Чипо вяло дёрнула головой и флегматично забрала свои волосы.

— Так ты не работаешь в экспедиции? — поинтересовался у неё Рик. — И не страшно тогда ехать в такую командировку?

— Как это не работает? — Гарри расхохотался и хлопнул Чипо по бедру. — Ещё как работает! Сейчас пожрём и её смена настанет. Зря я, что ли, столько бабла ей отваливаю!

Ответить Рик не успел. Нервы неприятно резануло, иголочки пробежалась по телу, а потом все неприятные чувства пропали. Он изумлённо оглянулся. Его команда скрючилась и попадала на землю, хватаясь за сердце или живот. Кто-то ругался, кто-то стонал.

— Аууу!!!

Он оглянулся. Чипо рухнула лицом вниз, слишком близко от костра, чтобы ощутить его жар. Быстро перевернув её и оттащив подальше, Рик на полусогнутых оглянулся. Больше всего страдали те, кто находился справа. Пригибаясь, он кинулся туда. Всего метров в пятидесяти среди деревьев спрятались несколько грузовиков с парой огромных передвижных глушителей. Наверное они раньше заняли это место, а потом уже оно приглянулось и его спутникам.

Перепрыгивая через корчившиеся в агонии тела, Рик нёсся вперёд несокрушимый. Эти глушители с гигантскими антеннами и правда годились только для Нестабильных. Дверца ближайшей машины распахнулась. Он замахнулся на водителя и, едва успев сообразить, что перед ним женщина, сбил её с ног, вырвал оружие и запрыгнул на кузов. Ещё две женщины управляли глушителем. Одна растерянно замерла, вторая выстрелила из автоматического гарпуна, едва не задев его бок. Он вильнул в сторону, потом прыгнул к женщине, толкая её на помощницу. Обе в обнимку свалились на землю. Рик не понимал, как управлять всеми этими кнопками, а стоны его спутников эхом разносил ветер. Команды из других грузовиков что-то орали, раздались выстрелы. Рик упал за глушитель, ударившись о него спиной. Антена качнулась. В памяти вспыхнул кадр о невероятной силе Идеальных в бою.

Напрягшись, Рик толкнул спиной глушитель. Скрип, дрожь и ничего больше. Ещё одно усилие. Снова зря! Неужели Алан смог выбраться из специальной охраняемой тюрьмы во вражеском городе, а он не сможет даже сдвинуть оборудование?! Какое-то чужое и родное нытьё в жилах словно отозвалось на смутный зов. Под кожей запекло, зачесалось. Рик заскрипел зубами, остервенело заелозил ногтями по рукам — не помогло. Что-то ужалило в пятку. Девица с гарпуном вновь вскочила на ноги и вновь выстрела мимо. Рефлекторно пнув её ногой в лоб, Рик с силой толкнул глушитель, и тот лениво повернулся. Радиус поражения сместился в сторону. Звуки страдания Нестабильных сменились на угрозы.

А что, если глушитель действует и на обычных людей? Собрав всю свою злость в кулак и для верности припомнив Алана, Рик несколько раз атаковал упругую конструкцию. Но едва она повернула в нужном направлении, как внутри механизма что-то щелкнуло, и он стал затухать. Женщины перенаправили стрельбу в другое место. Чтобы не получить повторно, Рик спрыгнул вниз, за кузов, собираясь отнять оружие у женщин. Та, что с гарпуном, замахнулась. Он удивился. Едва нечто, вероятно инстинкт, подаренный Родителем, пробудилось, движения окружающих стали казаться недостаточно ловкими и быстрыми. Перехватив её и прижав к земле, Рик оглянулся на вторую, окоченевшую от испуга. В сумерках черты не так легко было рассмотреть, но растрёпанные светлые волосы, смуглая кожа...

— Перлита?

Она вздрогнула.

Не замечая шума вокруг, Рик вглядывался в неё, спрятанный от чужих глаз машиной. Да, это определённо была она — такая же робкая и непригодная для этой работы, как и прежде.

— Перлита, мы знакомы...

Кажется его слова напугали её ещё сильнее. Женщина под ним завозилась. Не зная что с ней делать, Рик приподнялся и одной рукой постарался вытащить пояс из её брюк, чтобы скрутить ей руки.

— Мразь! Извращенец! Подонок! — тут же завизжала она.

Словно в ответ на крик, кто-то запрыгнул на кузов и направил на них ружьё.

— Эй!

Нестабильный успел вовремя сообразить и, бросив:

— А, это ты, — спрыгнул прочь.

Рик прижал к земле женщину и вжался сверху, чтобы взглянуть, что делается в округе. Живот сдавило и дёрнуло. Шота перерезал горло той самой женщине, которую Рик первой отшвырнул с дороги. Остальные Нестабильные добивали раненых или начинали обыскивать покойниц. Рик мотнул головой. А чего, собственно, стоило ожидать? С другой стороны, пока он здесь спрятан от чужих глаз, это ли не его шанс? Какая-то часть Рика порадовалась, что он всё ещё хладнокровен, как прежде. До Родителя.

— Перлита, ты меня понимаешь?

Она таращилась на него, судорожно сжимая и разжимая пальцы.

— Перлита, очнись! Ты меня понимаешь? Кивни, если так.

Она кивнула.

— Я постараюсь тебе помочь. Но тебе надо подыграть мне, поняла? Слушайся меня.

Она кивнула.

Заткнув на всякий случай рот её пыхтящей соседке, Рик скрутил женщину ремнём и вывел их обеих наружу.

— Э, куда ты их тащишь? — крикнул толстяк с красной повязкой на рукаве.

— К себе в палатку

— На фига?

— Трахать буду.

— Мы по кругу не пускаем, а кончаем на месте.

— А я и не собираюсь ни с кем делиться. Ты себе зубных коронок набрал, а я баб.

— Мы не берём пленных — это устав нашей команды.

Окружающие не лезли в их беседу, но Рик чувствовал, как они навострили уши, ещё не решив, как реагировать на выходку Идеала. Он улыбнулся:

— И где ты был десять минут назад со своим уставом, когда я в одиночку вас спасал? Готовился к перевоплощению? Могу помочь тебе его закончить. Если ты сможешь перенести вой.

Шота, стоящий в тени, якобы чем-то занятый, шагнул вперёд:

— Нам бы накатить сегодня, а не собачиться. Хочешь этих баб? За двумя как-нибудь уследим, только больше не набирай. Им же ещё жрать что-то надо.

— Думаю, у них пайки припасены на всю команду. Так что с голоду не подохнем.

Гарри с сожалением сплюнул:

— Первый раз нарвались на бабскую экспедицию, а я даже самую кривую не додумался оставить себе.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 24 - Пленницы

Договариваться с Перлитой в отдельной палатке, убеждая её в это же время громко стонать и, укрывшись одеялом, имитировать движения, на случай вдруг кто-то захочет подсматривать, оказалось непросто. Сокурсница пучила глаза и бледнеющими губами просила быть осторожнее, обещала всё сделать сама. Рик раздражался, долго втолковывал, что не секс ему нужен, а передать весточку Тори. Потом вспомнил, как первые разы смущался общаться с Миной «под прикрытием» и всеобщими взглядами. Разозлился на себя за то, что уже забыл нормальные, человеческие правила. В конце концов, что бы с ним ни делал Драгон, его никогда не принуждали сношаться даже с Флисой. Не улучшала ситуацию и её подруга. Связанная, она лежала в их ногах, извивалась и рыдала, пока оба втайне от неё пытались договориться. А в это время Нестабильные отмечали добычу нескольких машин, бензина и пищевого запаса.

С огромным трудом втолковав Перлите кто он такой и оставив утешать подругу, Рик вышел из палатки глубокой ночью. Они отыскали другую пустошь, куда не набегут падальщики, учуяв кровь. В отряде Шоты тоже было трое погибших и четверо раненных. Как бы Рик не спешил спрятать девушек, он всё же успел договориться, что грузовик с глушителем принадлежит ему из доли, которая останется после выплаты налогов городу. Согласие было получено так быстро, что он задумался — а не продешевил ли?

Лагерь спал. Он был этому рад. Отвечать на вопросы как развлёкся и ловить завистливые взгляды Гарри, не хотелось. В душе было противно пусто как никогда. Ни в лаборатории дока, ни когда случайно заразил человека, Рик не чувствовал себя причастным к чему-то мерзкому. Сначала он был лишь беспомощный свидетель. Убийство несчастного, получившего дозу волчьего воя, было настолько спонтанным, неконтролируемым, да он даже ничего не заметил бы, если бы не Варя! А персонал в лаборатории, так это не люди. Эти хуже любых чудовищ, что он в жизни встречал!

Теперь всё было по-иному. Он может никого и не убил, но стал причиной всех этих смертей. Смертей женщин, что подобно Перлите даже не знали на что идут. И судя по Гарри и некоторым другим, им повезло, что они мертвы. Но именно в тот момент, момент истины, Рик осознал на чьей стороне его сердце. Если бы у него только был выбор... Но у него был выбор! Он мог попробовать бежать в одиночестве и бросить двух конкурентов на растерзание друг другу! Возможно, он сумел бы добраться до города. Идеал, которого считают ещё и отсталым, наверное не понес бы ответственность за горстку Нестабильных. Только на памяти Рика два десятка умерло в госпитале, до которых никому не было дела! Но что бы было с его новыми подопечными, если бы он поступил по-иному? Вряд ли он сумел бы кого-то спасти и при этом не подвергнуть опасности тех, кто остался в госпитале. Тех, кто сам, добровольно выбрал пойти за ним, понимая последствия, а не просто хватался за жизнь.

И всё же, глядя в заплаканное лицо Перлиты, Рик чувствовал себя настоящим подонком, убийцей, насильником. Её светлое каре напомнило о Тори. Сестра носила такую же причёску и окажись она на месте этой несчастной скромницы, как бы он отреагировал, если бы кто-то так же вжимал Тори в землю всем телом и шепотом орал на неё, когда она паникует? Рик крался между палаток, надеясь найти уединённое место и там хоть немного успокоить душу. Чувство отвращения к себе было столь сильно, что хотелось буквально вымыться, словно это что-то бы изменило. Или завыть от горя. Рик прислушался к себе. Завыть? Не слишком хорошая идея...

— Мы сами разберёмся, — донёсся холодный вежливый голос Шоты. — Этот Идеальный пошёл с нами по своей воле.

Рик быстро остановился и присел, пытаясь определить, откуда исходит звук.

— И что? Его семья недовольна уходом и настаивает на его возвращении. Они упомянули какие-то свои правила Идеалов, сказали — он поймёт, почему не должен был уходить.

Второй голос был тоже знаком, но весьма смутно. Кажется это был кто-то из банды, нанятой Дирком для вызволения Алана. О каком Идеале они говорят, у Рика сомнений не осталось. Пригибаясь, он подкрался к кустам. Кусты оказались не так уж и близко. Похоже, став Идеалом, Рик начал слышать куда лучше прежнего.

— Какие ещё правила Идеалов?

— Я почём знаю? Идеалы передо мной не отчитываются. Меня просто послали вернуть его домой.

— Ты не можешь заставить его уйти с тобой, — прошипел Шота. — Даже если тебя послала его семья, ты ему не ровня и не можешь указывать.

— Шота, я прекрасно знаю своё место, — устало ответил собеседник. — В отличие от тебя. Смирись уже — выше своей головы ты уже не прыгнешь. Идеалы никогда не раскроют тебе свои секреты, а за попытки их узнать ты можешь лишиться головы.

— Ты мне угрожаешь?

Добравшийся наконец до кустов Рик взглянул в дыру между листьями и увидел, как силуэт Шоты выровнялся напротив силуэта собеседника. Кажется там ещё был Гарри, но он курил в стороне.

— Да сдался ты мне... Кончай трепаться, я и так задолбался вас искать. Буди Идеала. Я передам ему слово в слово, а если он не захочет идти со мной, сам вернусь в город. Только всё равно его вернут, уже с решением суда. Эта стерва Кет снова навестила город. Сейчас как раз её смена среди судей.

— Боюсь ничего не выйдет, — Шота не шелохнулся, а Гарри выбросил окурок. — Суд может вынести приговор только если получит отказ. А мы не дали отказ. Мы вообще твоё послание не получили.

Собеседник Шоты дёрнулся, успел поднять руку, но Гарри выстрелил ему в затылок, и он рухнул на землю. Это был не выстрел оружия, отдающий эхом за километр, какое использовали на поляне. Здесь был глушитель. Ни у кого в лагере Рик такого не видел.

— Что будем делать? — Гарри нервно отёр ладони о джинсы. — Если Идеал узнает...

— Не узнает. Никто не узнает, — похоже Шота ни на миг не взволновался. — Отвёзи тело к мёртвым бабам. Пусть думают, что он с ними до нас встретился. А значит мы не знали каким ветром его сюда занесло.

— Я всё понимаю, ты не любишь Оана, но он не дурак. Может узнать твой почерк, а за своего человека... — видимо рассмотрев что-то на лице своего вожака, Гарри примирительно поднял ладони вверх и отступил на шаг. — Понял, понял... Не волнуйся, комар носа не подточит. И подхватив тело, потянул прочь.

Утром Шота объявил, что они меняют маршрут, так как женскую экспедицию будут искать. Никого кроме Рика эта информация не взволновала. Он помнил, что Перлита быстрее всех на курсе спасателей плавала и планировал отпустить её, сымитировав утопление. Но Шоте требовалось замести следы, а Рик не смог придумать внятных аргументов. Будь он в одиночестве, то ещё подумал бы — уйти или остаться. Теперь же оказался связан своими спасёнными пленницами. Кого-кого, а того, кто выступил против горожан открыто и с оружием, суд Идеалов точно пустит на корм монстрам. Благодаря добытым грузовикам, почти всё разместились в кузовах. Рик с Перлитой и Агатой, второй пленницей, теперь ехал в компании рыжего толстяка с красной повязкой. Если раньше Шота пытался приблизить Рика к себе, то теперь подсаживался только во время привалов, а проблемы предпочитал обсуждать отдельно с Гарри.

Через четыре дня Рик понял, что совершенно не узнаёт местность ни по рассказам Фуонг и Ивет, ни по географии, изученной в академии. За это время он весь измотался, стремясь и защитить девушек, и для остальных выглядеть при этом достаточно надёжно. Шота ничего не говорил, но то, как искоса бросал взгляды или провоцировал ненароком окружающих напомнить Рику, что в конце их путешествия пленниц придётся убить, давало понять, что чутьё главаря развито необычайно тонко. Это была плохая новость. Впрочем, Рик нашел утешение в мысли, что лучше пусть Шота волнуется, как бы Идеальный не трусился слишком сильно над девушками, чем догадывался, что тот подслушал его ночную беседу.

Новая компания нравилась Рику всё меньше и меньше. Находиться с ними, словно сесть на одну лавочку с очень больным зверем. Вроде зверь ещё не сдох, но уже пахнет разложением. Нормальными, адекватными людьми он мог назвать от силы трёх-четырёх человек. Остальные... То как они смотрели на девушек, как хвастались убийствами и с наслаждением смаковали мерзкие подробности своих прошлых перевоплощений... Рик, по-прежнему ненавидевший Алана святой ненавистью, вынужден был признать, что если бы не личные счёты, бахвальство старого врага он бы слушал с большим удовольствием, чем речи Нестабильных. Алан кичился своей личностью, силой, красотой и проворством. Спутники Рика — гадкими деталями — как хрустели чьи-то суставы под их ногами. Как победив мужчину, они надругались над его женой, оставив ребёнка глядеть на это из-под кровати. Как поджигали деревни, чтобы врагам не досталось добро, на которое у них не хватило рук. А после этого огонь перекинулся на лес и враги, город в котором вырос Рик, вынуждены были послать вертолёты, чтобы пожар не распространился.

И над всем этим, словно гигантский паук, властвовал Шота. Рик мысленно окрестил его «предводителем падальщиков». Шота вызывал у всех восхищение и даже трепет. Он раскладывал Таро, предрекая всем желающим будущее. Вначале Рику тоже предлагал заглянуть за грань материального, но тот, озабоченный очередной попыткой Агаты напасть на него, отказался. Позже, понаблюдав несколько раз со стороны за такими сессиями, он порадовался, что отказался. Что хочет узнать в будущем, человек выбирал сам, а Шота служил лишь проводником высшей воли. Однако проводник прекрасно понимал, что ему задают самые животрепещущие вопросы и умело манипулировал своим «стадом», тщательно подбирая ответы. Особенно доставалось от «духов» Гарри. Будучи умным и жёстким мужчиной по жизни, Гарри оказался до жути суеверным. Однако даже явные подтасовки фактов Шотой, его совсем не смущали.

— Шота мировой мужик, — говорил он Рику на привале. — Уникум из уникумов.

— И чем же он так уникален?

— Ты что, не знаешь? — Гарри был искренне поражен. — Он во всех воплощениях сумел остаться собой. Когда-то он упоминал, что был обычным офисным планктоном до перевоплощения. Но Дьявол уже сидел в его груди, ведь он добровольно пошёл на это. У Шоты нашли рак мозга, когда уже было поздно растягивать время. Он не стал возиться и бегать по знахаркам, а почти сразу вышел на супругов Гарсия. Никто не хотел за него браться. Всё думали сдохнет не дойдя и до средней фазы. Шота отдал все бабки, что имел и только тогда его взяли. В первом воплощении он стал генералом. Во втором — переговорщиком с Идеальными. Сейчас третье. Мало кто способен сохранить амбиции, волю и силу после перевоплощения. Обычно личность за личностью кидаются в крайности.

Гарри с завистью покосился на своего вожака. Рик про себя отметил, что простой офисный работник вряд ли знал или сумел бы быстро найти врачей, практикующих такие опыты. Он тоже покосился на Шоту. Шота на людях держал лицо миротворца, но именно в этот момент два мужика начали скандалить. Скандал спровоцировало предсказание Таро. Все уставились на конфликтёров, а «провидец», незаметно отступивший в тень, прикрыл улыбку рукой и отвернулся.

Сидящая рядом с Риком Агата, тихо хмыкнула в чашку. Её и Перлиту Рик всюду таскал за собой. И если сокурсница была изящная и хрупкая, что объясняло его интерес к ней окружающим, то Агата таковой не являлась. Лет на десять старше Рика, с хоть и не уродливыми, но простецкими чертами и тугим хвостом мышиного цвета на затылке. Возможно, если бы её накрасили и приодели, в ней бы проявился некий шарм. Однако Агата старалась вести себя почти как бесполое существо, и невзрачная форма в этом ей изрядно помогала. Впрочем, несмотря ни на что, у Агаты были очень широкие бёдра и округлые ягодицы. Сам того не ведая, Гарри помог Рику оправдать свой интерес, то и дело присвистывая и восклицая, стоило только ей повернутся спиной. В такие мгновения стройная девушка с волосатым родимым пятном всегда кривилась, а Чипо устало переводила дух, наслаждаясь минуткой покоя.

Однако, ко всему прочему у Агаты оказался острый ум и бунтарский нрав. Почти каждый день она пыталась сбежать или что-то украсть. С каждым днём раздражение Рика из-за неё росло. В отличие от мягкой, податливой словно глина, Перлиты, Агата никому не верила и не прекращала стремиться к свободе. Когда Рик сидел в клетке Драгона, его бесили такие как Перлита, покорно идущие на заклание. Теперь же он воочию столкнулся с воплощением Япачи, Мины, Еввула и его самого. На Агату хотелось рычать, кидаться и выть. Как и прежде, Рик не забывал получать удовольствие, вспоминая, что Алан тоже был на его месте, но со значительно более уязвимой психикой. Его вообще приходилось оттаскивать через десять минут их общения. А он сам уже несколько дней рядом с подопечными продержался и ничего.

Кто-то щёлкнул трофейным, ещё заряженным плеером, и тягучие звуки джаза укусили нервы Рика. Его губы непроизвольно дёрнулись, а кулаки сжались. Яркая картинка, как он лежит на холодном хирургическом столе, а над ним Загира с удовольствием красит губы, смотрясь с ручное зеркальце, остро встали перед глазами.

— Эй! А кроме бабской музыки что-то другое есть?!

Рыжий толстяк с повязкой поджал губы, но принялся рыться в плейлисте. Рик не знал, есть ли там другие жанры и решил, что лучше ретироваться.

— Ладно, — он подмигнул Гарри, прижимая Агату и Перлиту к себе с обоих боков. — Делу час, потехе время. Пойду я.

Гарри заржал:

— Верно мыслишь. Ну что, Чипо, пора и нам делом заняться?

Спрятаться от музыки не выходило. В их команде оказалось полно любителей джаза. Конечно, они слушали песни подальше от Рика, но слух Идеального на этот раз сыграл против него. Выдавать свою способность Рик не спешил, а напряжение нарастало. Это замечали. Порою до него долетали тихие шепотки. Многие гадали, что с новичком происходит или радовались, что у него есть пара пленниц, на которых он может сорваться. Но чаще всего это были разговоры вроде: — А ему, такой, говорю... — Такой хороший коньяк. Пьётся легко, вообще без проблем... — Я смотрю, а у этой курицы коронки на зубах золотые...

Рик уходил в палатку и прикрывал уши подушкой. Но перед глазами маячили Перлита и Агата. Когда-то он стремился к таким смешанным генам для своих потомков, хоть и не смог перебороть себя. Теперь же, насмотревшись на больных и Нестабильных, но однозначно представителей какой-то определённой расы, девушки казались ему уродливыми. Если лицо Агаты было ещё достаточно однородным в своём разнообразии генов разных наций, то узкие икры, толстые бёдра, почти анорексичная грудная клетка, выглядели деталями из разных конструкторов. Перлита и того хуже. У неё даже на каждой руке и ноге оказались разной формы ногти. Они раздражали его своим присутствием, запахом, привычками. Он закрывал глаза и они исчезали, но он продолжал чувствовать их взгляды. Ему хотелось замотать их в одеяла, как в лаваш, и уйти куда-то, где никто не найдёт. Но рыжий толстяк всё чаще чесал пах, рассматривая Перлиту, да и неизвестно, что она могла бы со страху выболтать. Рик пытался медитировать, прислушивался к ощущениям в теле, и до него долетали: — И тут он мне заявляет... — Сиськи маловаты, а задница, что надо... — Не глинтвейн, а дерьмо собачье...

Раздраженный тем, что спутники не могут поговорить о чём-то действительно полезном, он пытался отыскать голос Шоты. Но Шота то ли говорил о том же, что и все, то ли его шипение мелькало на грани слышимости. Иногда Рик думал, что Шота обсуждает его, отойдя на приличное расстояние. По ночам Перлита часто тихонько спрашивала, что Агата думает о Рике. Бедняжка разрывалась между ужасом перед ним и желанием довериться. Агата была умнее и ни разу не сболтнула лишнего. Обычно она посылала подругу спать и отворачивалась на другой бок. Рик ухмылялся в подушку, насмехаясь над её бесполезной осторожностью. Напряжение росло. Внутренняя часть его века почернела, отчего цветные ресницы стали ещё ярче. Шота как-то невзначай спросил, что с ним и Рик ляпнул: — Давно никого не убивал.

И тут же пожалел, так как Шота кивнул, принимая к сведению и пообещал, что в ближайшее время работёнка найдётся. Рик начинал думать, что возможно действительно стоит переспать с кем-то из девушек и напряжение уменьшится. Открывал глаза, смотрел на готовую на многое, лишь бы меньше страдать, Перлиту и кривился от её внешности. Она чувствовала, что что-то не так и пыталась выяснить, чем ему угодить. От расспросов становилось только хуже и хотелось послать подальше. Агата напротив, забивалась в угол насколько возможно и прятала лицо. Как ни странно, это помогало, но стоило прикрыть, глаза...

— Тогда я, такой, задней ногой в дверь... — У неё после той ночи ноги отнялись... — Да это ослиная моча, а не пойло! Вот в прошлый раз...

Термос под пальцами Рика пискнул и пошел трещинами. Отшвырнув его, Рик понял, что его терпение достигло потолка. — Сидеть здесь! — гаркнул он на Перлиту с Агатой. — Высунете нос хоть в щелку поглядеть — головы поотрываю!

Выскочив из палатки, он тут же наткнулся на Гарри, то ли проходившего мимо, то ли подслушивающего: — Мясо хочу, не могу. Пошли на охоту.

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 25 - Близнецы

Охота удалась. Гарри и ещё какой-то паренёк на грузовике с глушителем загнали огромного монстра, а Рик, сидя в засаде, вдруг бросил ружьё из которого должен был стрелять и помчался навстречу чудовищу. Он не планировал так поступать. Некая неведомая сила взорвалась ликованием и понеслась навстречу громадному косматому хищнику с тонну весом. Наконец что-то родное! Наконец что-то настоящее! Восторг! Безумная эйфория! Наконец они встретились! Какая, к черту, охота?! Сейчас он обнимет, зароется во влажные пряди шерсти, заставит обвернуться чудовище вокруг него, закрывая от всего мира, успокоится, согреется, наконец переведёт дух и спокойно уснёт впервые за последние две недели. Невидимые крылья несли его навстречу к широко разинутой пасти, но это были мелочи!

Рик подпрыгнул, пролетел над пастью и раскинув руки, упал ему на спину как в мягкую постель. Чужеродный запах пота и хвои ударил в нос, вызвав острое разочарование и гнев. Чудовище взбрыкнуло. Разгневанный Рик вцепился мёртвой хваткой в тварь, посмевшую его так жестоко разочаровать! Тварь заметалась, закрутилась на месте, пытаясь сбросить наездника. Он вился, полз, вжимался в неё и сжимал, сжимал, сжимал всё, что попадало под руки. Это всё было не то, не так! Ему нужно было нечто совершенно иное, чтобы успокоиться! Ему нужен был... Родитель.

К тому моменту, как Гарри подъехал на машине, Рик уже придушил чудовище и брезгливо отряхнулся.

— Ну ты даёшь! — восторженно воскликнул Гарри. — Прям Бэтмен!

— Сами его потрошите, а я побегаю.

Намотав бесцельно несколько километров, Рик немного пришёл в себя и отправился назад в лагерь шиковать свежим жареным мясом вместе со всеми. Напряжение не уменьшилось, но стало понятным. Теперь он чётко осознавал, что ему нужно, и это осознание затаилось мрачным ожиданием чего-то фатального. Какой город вдали от лиловых, какой город для всех желающих? Кто из адекватных людей захочет жить рядом с таким сбродом как Гарри и Шота? Как он, ещё толком не познавший свои способности, может так легко идти на поводу неизвестного ему инстинкта?! Как ему дальше жить, зная, что к Родителю его больше не пустят?!

И тем не менее, та мразь, этот трижды проклятый ублюдок Алан сумел продержаться несколько месяцев в одиночестве. Конечно, он старше и опытнее, но ведь и трясти его должно сильнее! Значит, выход всё же есть. Хотя бы временный. И тем не менее, Родитель решил, что Алану нужно успокоение. Точнее кто-то, кто утешит, приголубит в тяжелый момент. Конечно, Рик был плохим выбором, но ведь теперь он тоже дитя Родителя? Родитель защищал его от глушителя в лаборатории, значит по-своему тоже любит и заботиться о нём. А если попросить создать кого-то, кто будет утешать самого Рика? Притвориться влюблённым в девушку, с которой хочет разделить всё горести и радости? Сделает ли Родитель для младшего чада такой подарок?

Или не притвориться. Ивет наверняка согласится, ей же не привыкать меняться. Нет, не пойдёт. Док не говорил, что кого-то из Нестабильных удалось сделать Идеалом. Драгон даже никогда подобное не пробовал. И чтобы Ивет стала первой пробой, Рик тоже не хотел. Кроме того, как бы сам Рик ни поменялся, в нём ясно прослеживались черты его первой, настоящей личности. Пока прослеживались. Кто из прошлых пяти ипостасей проклюнется в Ивет, даже если бы она смогла стать волчьим воем — неизвестно. Фуонг права — так рисковать не имеет смысла. Кроме того, любому новичку выгоднее остаться в семье, чем утешать отступника. Тут нужен кто-то, кто будет всегда на его стороне. У кого сильная неубиваемая неприязнь к другим Идеалам, к Родителю, к Драгону и Загире, к экспериментам над людьми в целом.

Естественно первой приходила на ум Мина. Возможно она бы даже согласилась. Но это было глупо, эгоистично и очень рисковано. Рик мотнул головой, прогоняя дурные идеи. Он и Мина в принципе против идеи таких опытов, не говоря уже о том, чтобы дальше порождать такое. Крикнув Гарри, что ему надо ещё проветриться, Рик на ходу выпрыгнул из кузова и помчался напрямик в лагерь, пока машина медленно объезжала кочки.

Вой подошёл к краю сознания и замер у самой черты. Нужно было что-то сделать, чтобы унять напряжение, иначе он мог стать опасным для окружающих. Придётся всё-таки Перлите или Агате потерпеть разок ради их всеобщего блага. Наверное всё же Перлите, ведь она изначально была готова, если будет не больно. А Агата точно заедет ему по зубами или в горло вцепится и, чего доброго, он её убъёт.

Ворвавшись вихрем в лагерь, Рик бросился в палатку, ни на кого не оглядываясь, даже когда его окликали. Перлита, ему нужна Перлита! Если и секс с ней не поможет, надо попробовать напиться и нажраться до полусмерти, если не придумает что-то получше. Однако Перлита была нужна не только ему. Ворвавшись в свою палатку, Рик обнаружил целую и невредимую, связанную простынёй, с кляпом во рту Агату, а Перлита рыдала на его спальнике, пытаясь закрыть обнаженную грудь руками. Рыжий толстяк как раз спустил штаны и мостился у неё между ног. Рик ощутил прилив возмущения и ярости, а потом его накрыло.

Где-то в глубине взвыл Родитель, мир, такой человечный и неправильный помутился, заслонённый новыми, ранее неизвестными оттенками лилового, фонтан лавы выстрелил внутри груди Рика и он услышал крик. Нет, вой, и не его. Он стоял у входа в свою палатку, а у его ног чернел лицом и размахивал коченеющими конечностями толстяк. Та крошечная доза воя, что он получил за день до отъезда, исцелив несчастного по настоянию Мины и под присмотром Хосе и Фуонг, наконец вырвалась наружу и обрела нового хозяина. Рик был спокоен. Что и как он это сделал, по-прежнему сказать не мог, но внутри него разлилось тёплое удовлетворение. Ему больше не давила собственная кожа, хотя лёгкий зуд в мышцах напоминал, что это лишь отсрочка и настоящий вой ещё впереди. Но он не испытывал жалости к живому покойнику, в отличие от команды, молча собравшейся полукругом подальше от Рика и на всякий случай не выпускающей небрежно переброшенное за плечи оружие. Когда насильник, наконец, сдох, Рик задумчиво протянул, напомнив сам себе отстранённые холодные интонации Ланнарта:

— Шота, ты плохо следишь за своими людьми.

Шота, бесстрашно переступив через тело, вышел вперёд и остановился напротив Рика. Он был даже на пару сантиметров выше и его глаза горели яростью:

— Это было лишнее. Ты присоединился к моим людям и знаешь правила. Решения принимаю я, и ты подписался на это.

— А ты подписался на то, что никто не будет крысятничать с чужой долей. — Рик поднял руку и погладил щёку сжавшего челюсти, но не дрогнувшего Шоты. — И хорошо бы, чтобы такого больше не повторилось. Иначе я когда-то приласкаю.

Развернувшись, Рик залез в палатку. Ночью в лагере стояла мёртвая тишина.

Очень быстро Рику пришлось вспомнить, что Идеальные — идеальные только на словах. Как бы в городе не превозносили силу и неприкосновенность Идеалов, он сам, ничего не понимающий сопляк, сумел во время воя свалить Алана. А ведь тот не один десяток лет как идеализировался! Нет, ему не угрожали, не отворачивались от него или не посылали на опасные задания. Но после того убийства в лагере стало чуть тише. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Теперь Рик напряжённо выискивал интонации на несколько тонов ниже, а не пытался абстрагироваться как раньше. Он не учёл, что Нестабильные, в отличие от тюремных охранников, взаимодействовали с разными Идеалами гораздо больше. К счастью, они не видели их как на ладони в прозрачных камерах, можно сказать голышом. Но то тут, то там Идеалы что-то делили между собой, и порою этому находились свидетели. Рик хорошо помнил правило, писанное только высшей кастой для высшей касты — как бы между собой не враждовали семьи Идеалов, они не должны показывать другим жителям усовершенствованные слабости врагов. И всё же в их положении многое скрыть было невозможно. Разговоры, которые никогда не велись в тесном городе, осторожно ползли по лагерю. Естественно всех волновало, что делать с Риком, если он сорвётся ещё на кого-то? Пока ничего конкретного по отношению к нему делать не собирались. Но... всегда существовало «но». Всем было бы спокойнее, если бы они знали, как его «потушить».

К несчастью для его компании, они слишком мало знали о нём. Естественно шли споры — просто ли он жадный или влюбился в кого-то из девушек. Гарри высказал понравившееся всем предложение — срочно найти умелую красавицу, которая начнёт из него верёвки вить. Парочка таких на примете имелась, да вот чтобы их нанять нужно было крюк делать.

Но Рик не раз слышал, как вспоминают его мелкие привычки, слова, жесты. О слабостях волчьего воя было слишком мало известно. В том числе и из-за малочисленности этой семьи, хотя все семьи Идеальных отгородились от нижестоящих. Зато так Рик узнал, что шелковые язвы очень уязвимы во время беременности с пятого месяца. А смеющиеся нападают на ближайшую цель во время их приступов. Оказывается, в городе даже изготавливали таблетки, что немного могли оттянуть приближающийся срыв. Правда подходили они далеко не всем. И было неизвестно, подействовали бы они на Рика или нет, но ходили слухи, что Шота запасся ими до последней поездки.

Из семьи волчьего воя постоянно видели лишь Лолу, на которую многие ставили во время гонок. Кейт и Алана называли примадоннами из-за их яркости и чванливости. Ланнарта — вампиром из-за скрытности. Рика прозвали шейхом из-за любви к женщинам. Только Дирк оставался Дирком. Однако никто особо о них ничего не знал. А может знал и помалкивал. Среди общего шёпота больше никогда не слышался голос Шоты, и голос Гарри стал менее болтлив, чем раньше. А вот джаз стал звучать чуть ближе и чаще. Может это было просто совпадение, а может его проверяли. Рик старался не показывать виду, но растущие эмоции стало тяжелее скрывать. Он вынужденно стал молчалив и хмур. Агата и Перлита тоже что-то слышали, а может просто чувствовали перемену настроения. Когда экспедиция оказалась в горах, хотя изначально и близко к ним не должна была подходить, он решил, что тянуть дальше некуда.

Вычислив место, где возле ручья в укромном уголке отдыхала только девушка с родимым пятном, Рик повел пленниц «развлекаться наедине». Перлита якобы пыталась отказаться, и Рик столкнул её в воду, а Агата, увидев, что подруга не всплывает, бросилась на него. Припрятанный пакет с кровью монстра окрасил воду, когда Рик бросился и на неё, а потом «тело Агаты» унесло течением. Конечно это бы выглядело не слишком натурально, если бы он просто развернулся и ушёл. Поэтому Рик тоже нырнул, нашёл Перлиту, которую уже протащило немного течением. С расстояния не должно было быть заметно, как она осторожно вдохнула, пока он прислонился ухом к её груди. Потом, подождав пока она вдохнёт поглубже, попрощался с ней глазами и бросил назад в воду. Неспеша выбрался на берег, отстирал рубашку и ветровку от крови.

К тому времени, как он уходил, девушки с родимым пятном уже не было на берегу. В лагере не обратили внимание на его одинокое возвращение. Рик не сомневался, что причиной тому была свидетельница представления, сидевшая плечом к плечу с Шотой и боявшаяся поднять глаза. От запаха пищи мутило. Он не мог понять, то ли в неё что-то подмешали, то ли его вновь слишком сильно волнуют запахи. В любом случае он не притронулся к еде и направился к палатке.

Долгожданный покой и одиночество, которого ему так не хватало последние дни, уже не радовали. Как бы Рик не убеждал себя, что лишился обузы, ведь что могли эти две недоспасительницы против отряда Нестабильных, теперь ему их недоставало. Чьё-то присутствие просто необходимо было рядом! Кого-то, кто разделит тоску... по чреву Родителя. Конечно, Перлита и Агата были в этом бесполезны, но лучше хоть они...

Рик очень надеялся, что они достаточно закалённые, чтобы, как было задумано, выбраться на берег и залезть в пещеру, где он заранее припрятал спички, теплую шкуру и мясо монстра, когда пару дней назад самостоятельно отлучился на охоту. Перлита выросла в горном городке, а Агата неплохо умела выживать в дикой природе. Если они всё правильно вычислили, их отнесёт течением куда надо. Если они достаточно удачливы, чтобы справиться с трудностями, то доберутся до города. Если им поверят, что они встретили горстку Нестабильных и сумели сбежать, то они сумеют вернуться в город. Сумеют найти Тори, рассказать что с ним случилось, а она все передаст маме. Маме будет все равно в кого его превратили. Сама мысль, что её сын жив, утешит и поддержит.

Что-то внутри Рика запротестовало, словно провели ножом по стальной двери. Инстинкт, подаренный Родителем, обычно не волновался, если Рик предавался тёплым воспоминаниям о семье. Но видимо накануне воя в нем проснулась ревность. На миг вспомнилось, как в полусне-полуяви гены его предков, принявшие человеческий облик в бреду Рика, отчаянно воевали за своего потомка с чужаком, когда Родитель его перевоплощал.

На ватных ногах Рик добрался до своего места и отдёрнул вход палатки. Чувствуя тяжёлые взгляды в спину, подумал, что завтра надо хватать трофейный автомобиль и под предлогом поиска новых женщин бежать от команды на все четыре стороны, пока Нестабильные не решили «обезопасить себя». Однако этим планам не суждено было сбыться, поскольку едва ступив в палатку, Рик свалился с вырвавшимся на волю приступом воя.

Первые пол ночи это ещё можно было терпеть. Сначала это было затруднённое дыхание. Потом начали слезиться глаза и редкие, едва ощутимые боли в животе. Когда Рик поймал себя на том, что ему хочется придираться к чему ни поподя, часто тошнит без причины и смутная, всё возрастающая тревога, он понял — вой накрывает. Вместе с осознанием пришел страх и новая боль. Стоило только услышать первые ноты джаза, боль внизу живота усиливалась и расползалась по телу. Почки начинали тихо скулить, дотрагиваясь до пупка что-то подрагивало, словно бурдюк с водой раскачивался при ходьбе, а грудную клетку обняло напряжение. Обняло плотно, как доспех, и стоило лишь попытаться вдохнуть чуть глубже, начинало давить на внутренности, словно он одел слишком узкий свитер или корсет.

Умом Рик понимал, что скорее всего справится. Что уже справлялся и у него есть опыт. Но стоило только проснутся ночью от чужого неосторожного храпа и внутри раскрывался ящик Пандоры из страха. И уже становилось неважно, болело ли что-то, тошнило или мешало спать. Важно было то, что он четко знал — опасность есть. Пусть самая крошечная, пусть знакомая. Но даже такая кроха готова была повергнуть его в отчаянье, лишь намекнув на прошлое. Когда перевалило за полночь, Рик не выдержал, взвыл, нет, завизжал от безнадёжности! Фонарные огни за тонкими тканевыми стенками палатки вспыхивали один за другим. Начались вопросы, звук перезаряжающегося оружия, топот. Рик всё слышал, всё понимал, но ничего не мог с собой поделать. Настал тот самый миг, когда ему предстояло узнать, настолько ли бессмертны Идеалы, как принято считать.

Но не это было важно! Важно было то, что он один! По-настоящему один и будь тут хоть толпа любвеобильных суккубов или ангелов хранителей, ничего бы не поменялось! Он слишком долго, слишком много... Это было невыносимо... Кто-нибудь... родные, где вы... Это больше невозможно!... В этом чужом месте... на чужой земле... Существа за палаткой направили свет на её стенки и ткань засветилась охристым. Он чувствовал... Нет, точнее не чувствовал... В чужаках не было и крохи настоящего, правильного... Нужен был хоть кто-то... Хоть кроха... Нужно было исправить... Прикоснуться... Взять или отдать — неважно... Он не может, не должен быть один!... Одиночки не выживают... Всегда должен быть ещё кто-то... Больше, больше потомков!... Нужно развиваться... Распространяться и захватывать территорию, чтобы не оказаться в одиночестве... На грани вымирания, как сейчас... Нужно исправить... Он исправит...

Существа отшторили вход и заслепили ему глаза холодным светом.

Слишком далеко... Они должны подойти ближе... Ещё ближе...

Они вошли, но не подходили близко. Он не мог дотянуться. Только чужеродные металлические трубки направились ему в лицо... Оружие...

Их звуки, их голоса манили, соблазняли прикоснуться... породить подобных... исправить этих существ... продолжить род... Всегда надо продолжать род... Кожа к коже...

Другая, непонятная, странная часть пыталась что-то ему сказать. Протестовала, защищала этих существ, не давала сдвинуться с места. Другой, нет, он другой, не понимал! Протестовал, желал сам себе смерти, желал не позволить ему... Не давал шевельнутся... Это был он, но странный он... Странный он боялся... Боялся сам себя больше, чем погибнуть... Его странный он наверное ему даже нравился... Но не сейчас, сейчас было не время... Надо было спасать, спасаться... Высокое темнокожие с блестящими серьгами существо выступило вперёд, сверкнуло оружием... Ножом...

Он забился, завыл, подавляя, сминая странного его... Не время... Он не должен позволить... Он должен оказаться сильнее странного, не то он не успеет... Они погибнут...

Существо надело на руки... Рукавицы... Замахнулось...

ВОЙ!

ВОЙ!

ВОЙ!

ВОЙ!

ВОЙ!

Он заскулил, забился... Несколько существ выскочили прочь... Высокое существо сделало шаг назад... А потом кинулось к нему... Он не мог, странный не пускал...

СВЕТ!!!

Голова существа отлетела и покатилась, и другой... Родной, в ярком плаще... Взвыл и отшвырнул тело...

ВОЙ!

ВОЙ!

ВОЙ!

Со всех сторон откликались родные... Их становилось больше... Значительно больше... Они все запели песнь... Он заскулил им в ответ, наконец, прогнав странного... Родной... Самый родной шагнул вперёд, покачнулся и упал в его объятья. Они вцепились друг в друга, наконец, НАКОНЕЦ-ТО, завыв вместе...

(В доп. материалах есть портреты персонажей)

Глава 26 - Всё в сборе

Вновь стать человеком оказалось значительно менее приятно, чем отдаться инстинктам. Сначала он понял, что ему неудобно. Потом — что затекло тело и вообще не ясно - сидит он или лежит и в какой позе. Поменять положение было невозможно. В макушку, колени, спину давило, щёку щекотало, едкий запах какого-то мерзкого одеколона лез в нос. Возле уха послышалась возмущённое шипение и ругать. Голосом Алана. Рик непроизвольно дёрнулся, тут же стукнулся головой, но не сильно. Выше, чём на два сантиметра все равно не вышло подняться.

— Эй, придурки! Если раздолбаете мне машину, я заставлю вас языками колеса мыть! — где-то справа воскликнула Лола.

Ругань Алана стала ещё злее и витьеватие. Что-то вокруг Рика завозилось, задёргалось, так же яростно и беспомощно, как и сам Рик. Слева раздался смех, нет, ржач Дирка! Но странный, словно его ветром уносило:

— Не рыпайтесь так активно! От трения появляются дети!

В какую-то долю секунды эта шутка по-настоящему напугала Рика. Но едва он сообразил, что и он, и Алан полностью одеты, то активно поддержал заклятого врага, дополняя его, адресованную Дирку, речь недостающими эпитетами, когда тот набирал в лёгкие воздуха. Наконец-то они что-то добровольно делали вместе! Счастливый смех Лолы и Дирка ещё больше бесил их, пока кто-то не прикрикнул на весельчаков, и они не начали тихонько хрюкать. Впрочем, скандал на этом не закончился. Просто Рик и Алан переключились друг на друга.

Сплетённые вместе словно чудо акробатики или сиамские близнецы, оба оказались каким-то невероятным образом втиснутые на переднее сиденье гоночной машины. Просто потому, что заднего сидения у неё не было. Лола сидела за рулём. Дирк гнал на байке слева за окном, а с крыши доносились голоса Кейт и Ланнарта.

Старшее поколение было более сдержанно или просто не видело того, что происходило в салоне. Что видел Алан, Рик не интересовался. А вот ему самому достался маленький кусочек вида в окошечке, который не заслонили отросшие патлы гламурного Идеала. Почти сразу смазанный пейзаж закрыло лицо Дирка, который даже немного подотстал от машины, чтобы заглянуть ему в лицо. В эту секунду Рик искренне верил, что эта веселая скотина даже хуже Алана. Ведь если рассказ Дирка о том, как за нарушение приказа вернуть новенького Идеала они вычистили весь лагерь Шоты, чтобы никто не узнал ничего лишнего про приступы воя, нервировали только Рика, то подробности как прошел первый совместный вой «новых близнецов» обжигали душу уже Алану. Хоть в одном был плюс — только Алан и понимал намёки Дирка.

Наконец, охрипнув от возмущения, оба заткнулись, выжидая окончания поездки. Прямо к резиденции семьи волчьего воя решили не подъезжать, чтобы посторонние не видели, как небесно-прекрасные Идеалы не могут выбраться из машины, не помяв её. Лола загнала «свою малышку» в гараж, и лишь там пленники обрели долгожданную свободу друг от друга. Впрочем, ненадолго. Рик не стал возражать, когда его потащили на «семейный совет». Правда и он, и Аллан разбежались по разным концам их компании. По пути им встретились две знакомые персоны. Подобравшаяся Мина со скальпелем наготове и расслабленная Лилит с гаденькой усмешкой. Обе явно не ожидали встретить всё семейство в сборе. Лилит тут же сунула руки в карманы и отступила на шаг от Мины с невинным видом. Заметив Рика в сомнительной компании, подруга мгновенье помедлила, прикидывая — броситься его защищать или нет необходимости.

— Иди домой, отдохни, — помог принять ей решение Рик.

— Но перед этим захвати нам выпечку в «Крысолове», — перекинул Мине полупустой кошелек Дирк, не останавливаясь.

Лилит чуть приподняла брови и отступила в тень.

Мина не соизволила ни вернуть деньги, ни принести булочек, поэтому Лоле и Дирку пришлось довольствоваться чипсами. Умостившись на кровати, они с упоением хрустели, наблюдая за Риком и Аланом, но, к счастью, помалкивали. То, что им не хватает попкорна, как в кино, было написано на их лицах и так. Кейт, в дорогом спортивном костюме похожая на модель с вывески тренажёрного зала, распустила свой конский хвост и принялась с удовольствием расчёсывать волосы, вынимая из них мелкие колючки. Ланнарт уселся на круглый резной табурет, широко расставив ноги, и с холодным предупреждением взирал на парочку собратьев, недавно прошедших свой первый совместный вой, но отползших подальше друг от друга, едва переступивши порог. Рик уселся на стул с высокой спинкой, стоявший у стены. Алан забежал в дальний угол комнаты, облокотился спиной на стеллаж с книгами и, сложив руки на груди, взирал на всех оттуда. Его щеки алели.

— Думаю, всем и так понятно, что наша семья оказалась в непредсказуемом положении, — начал Ланнарт.

С кровати Дирка и Лолы послышался ржач и хруст.

— Крошки потом не забудьте струсить с постели и подмести. А то вечно после вас сесть некуда, — Кейт погладила свой локон, любуясь его блеском.

— Почему ты не вернулся в город с посланником? — Ланнарт удержал взгляд Рика.

Чертами лица и деталями фигуры он напоминал Алана, длинными волосами — Кейт, но аккуратно зачёсывал их назад и завязывал резинкой в низкий хвост, а неприметной одеждой — Дирка.

— Каким посланником? — Рик невинно поднял брови.

Кажется он перестарался, имитируя невежество. Ланнарт слегка прищурился:

— Ты знаешь, что полагается новичкам за неповиновение?

— Кажется в последний раз мы расстались на том, что если я не приползу, — Рик кинул взгляд на довольных Дирка и Лолу, — то нас ничего не связывает. Уж точно никаких обязательств, кроме как хранить общие тайны происхождения.

Ланнарт напротив, повернулся к Кейт.

— Я думала, он долго не протянет, — пожала она плечами, по-прежнему старательно не глядя на того.

Бывший киллер поджал губы, словно желая удержать колкую реплику, и лишь туманно изрёк:

— В тебе порою просыпаются твои старые замашки.

Имел ли он ввиду неосторожную содержанку, которой она была до знакомства с Драгоном, Рик не знал. Но Кейт слегка скривилась, однако не стала ничего отвечать.

— Пережить вой на глазах у Нестабильных, будучи неспособным с ним справится и даже не попытавшись спрятаться, это не только раскрытие тайн семьи, это нарушения главного закона Идеальных — слабые не должны видеть сильных уязвимыми.

— В законе не было сноски с пояснениями и никакой проводник со мной не беседовал, — упрямо гнул своё Рик.

Он покосился на гневно сопящего Алана. Очень хотелось поинтересоваться, не нарушил ли в тюрьме этот закон Алан. Но скорее всего колкость повлекла бы напоминание, что и в госпитале нашлись свидетели его слабости и пришлось пока помалкивать.

— Ты знаешь, почему вы свернули с намеченного пути?

— Заметали следы, столкнувшись с чужой экспедицией.

— Для этого необязательно было делать такой крюк.

— Мне незнакома местность за городом.

— В лагерь кто-то посторонний приходил?

— Мне об этом не докладывали.

— И слухов ты никаких не слышал?

— Никаких, это каких именно?

— Что Шота у тебя спрашивал?

— Погадать ли мне в Таро и хочу ли я сидеть в машине у окна.

— Тебе давали какие-то лекарства или дурь?

— Нет. Шота говорил, что не торгует ей лишь потому, что дурь в нашем городе ещё больше под запретом, чем в цивилизованных городах. Ни один адекватный Нестабильный не станет её принимать. У них же каждый день на счету.

Ланнарт не делал лишних движений, не говорил лишних слов, и под его взглядом Рик себя чувствовал, как под лучами рентгена. Он бы так его и назвал — Рентген, а не вампир.

— Это не значит, что тебе не дали что-то иное, что на других не действует.

— Что например? — Рик навострил уши.

— Что-то, что помогло бы придержать вой. Что всё равно оказалось бы бесполезным, так как на нас ничего кроме нас самих не действует.

Алан фыркнул из своего угла. Ланнарт бросил на него короткий взгляд:

— Помалкивай.

— Да пошёл ты...

— В жопу! — радостно донеслось с кровати. — Правильно говорить «Пошёл в жопу, Ланнарт!»

— Умолкните, — Кейт принялась чистить расчёску от волос.

— Жопа! Жопа! Жопа! — наперебой заголосили Лола и Дирк. — Мы сказали «жопа»! Все слышали?! Мы сказали...

— Ведёте себя как маленькие.

— Нам можно, — капризным голосом протянул Дирк.

А Лола состроила наивное личико и, надув губки, сказала:

— Мы мла́ааадшие...

— Уже нет, — оборвал их Ланнарт, вновь уперев взгляд в Рика. — В ближайший год ты не покинешь город без моего или, — он глянул на кровать, — двух других разрешения.

— И с какого перепугу ты решил, что самый умный? — рыкнул Алан.

— С того, что эти двое только и делают что дурью маются...

— Наслаждаемся! Мы ей наслаждаемся!!!

В дурашливости парочки не проглядывалось и тени их былых, занятых работой. Если бы Рик своими глазами не видел, как они вдвоем организовали и исполнили побег Алана, когда на него охотился весь город. Если бы все те обречённые люди в клетках Драгона, весь этот ад, не был организован с их подачи. Если бы Лола едва не утопила Загиру, а Дирк теми же руками, что обнимал его во время первого воя, до этого, вместе с Аланом, не тащил на казнь к Родителю, Рик мог и повестись на их ребячество.

— ...Ты себя ещё недостаточно хорошо контролируешь, а Кейт порою слишком забивает. Или ведёт себя как блондинка.

— Да я вообще не собираюсь возиться с новеньким, — Кейт встала, подошла к шкафу и принялась перебирать наряды на вешалке.

— И не надо. Он воет вместе с Аланом и его близнец, так что...

— Я не буду с ним выть!!! — хором воскликнули Алан и Рик с обеих сторон.

Дирк, веселясь, аж подавился чипсами и закашлялся.

— Это был первый и последний раз, когда я к нему подошёл! — Алан рубанул ладонью воздух.

Стоило ему податься корпусом вперёд к Ланнарту, и внутри Рика слабо защекотало. Очень слабо и он бы не придал этому значения, если бы не видел, что в этот момент происходит с недругом. Неужели связь близнецов настолько сильна?

— Я лучше найду кого-нибудь адекватного! — в свою очередь вставил Рик.

— Найдешь адекватного? — Ланнарт приподнял брови, игнорируя их гнев.

— Если Родитель признал меня своим чадом, то пусть сделает близнецом кого-то адекватного, кого я сам выберу!

— А с чего ты взял, что тебя вообще к нему пустят? Что ты это заслужил?

Не стесняясь никого, Кейт сняла костюм и принялась прикладывать к себе перед зеркалом серебряное шёлковое и белое с камнями вечерние платья. Рик на миг отвлёкся на её круглые ягодицы, едва прикрытые черными кружевными стрингами. Внутренне подивился, как остальные мужчины могут словно не замечать её ладного тела и сразу же забыл, отвлечённый собственным гневом:

— Родитель ради меня закусил половиной сотрудников Драгона. Думаю, что-то да это значит!

— Ты меня слышал, — Алан сделал два импульсивных шагов навстречу Ланнарту. Волосы на задней стороне шеи Рика встали дыбом, словно по ним пробежало электричество. — Я с ним не желаю и...

Что во взгляде первого Идеального волчьего воя мелькнуло, Рик увидеть не успел. Алан вдруг швырнул в того висящее на стене зеркало, а затем бросился прыгнувшему к нему Ланнарту навстречу. А дальше внутри его самого поднялась буря. Он зарычал и подскочил, желая разорвать кого угодно или что угодно. Несколько мгновений спустя Рик увидел валяющуюся перед носом шелковую тряпку, а в стороне шипящего Алана, растянувшегося на Ланнарте и свалившихся сверху на него Дирка и Лолу.

— Этого ещё не хватало, — недовольно протянул голос Кейт за ухом.

Рик дёрнулся. Кейт железным захватом придушила сзади, как удав обвив его длинными ногами. Она ещё не успела одеться и там, где задралась его рубашка, Рик чувствовал спиной её крепкий живот, запах лосьена для умывания и волосы, пахнущие шампунем. Чувствовал, но никак не реагировал. Нет, он не ожидал возбудиться от простого прикосновения, но так... Так неправильно — он никогда себя не ощущал. Инстинкты не только не восприняли её как сексуальный объект. Они словно вообще не заметили, мужчина она или женщина. Что рядом находится другое живое существо. Кейт ощущалась, словно была рукой или ногой его же собственного тела. Теперь становилось ясно, почему Идеалы не могли иметь потомство от себе подобных.

— Видишь, — Дирк высунул голову из общей кучи тел, больше не веселясь, — они ещё не поняли ничего. Им ещё учиться и учиться. Даже мне с Лолой было трудно, а ведь мы душа в душу...

Откуда-то снизу раздались сдавленные ругательства Ланнарта. Рик пыхтел в плену Кейт, медленно остывая.

— У них же только что вой прошёл, — протянула она задумчиво. — Получается, они могут так быстро заново завестись?

— Кто знает, они же оба последние несколько месяцев... не в себе были. Как говорит кормилец — не суйся в горы, пока цистит не вылечишь.

— Слезьте с меня, придурки!

Дирк и Лола чуть дрогнули, когда Алан толкнул их спиной, но удержались.

— А ты держи себя в руках.

— Я уже успокоился!

— Почём мне знать, что ты не врёшь?

Кейт выпустила Рика и подёргала его за нос двумя пальцами, сюсюкая:

— Веди себя хорошо, сладенький.

Он зло откинул голову и шлёпнул её по руке. Кейт, вмиг став холодной и высокомерной, как раньше, подобрала платье:

— Всё в порядке. Они уже адекватны.

Живой клубок тел распался. Ланнарт, красный от нехватки воздуха, поправил растрёпанный хвост. Алан не двигался, но прожигал его взглядом. Их лица были похожи значительно больше друг на друга, чем на Рика, и тем не менее...

— Очевидно, что пока им вместе нельзя. — Лола села на стул и поджала ноги к груди. — Может и правда ему кого-то другого сделать близнецом? Хосе например. Они неплохо ладят. Я... может Дирк просто плохо просил Родителя?

— Да? — кажется Кейт искренне удивилась. — И ты пойдешь на это, зная последствия?

Лола не ответила.

— А может каждому из них по кому-то другому? — со скрытой надеждой предложил Дирк.

— Ты прям мамаша наседка, — фыркнула Кейт.

— Нет, — веско вставил Ланнарт. — Мы пока даже этого не обучили. И если им ещё надо выть одновременно и отдельно...

— Я составлю компанию Алану, — Кейт поправила на себе платье и уселась закинув ногу на ногу. — А обучением занимайтесь сами.

— Конечно, — не сдержавшись сплюнул Рик. — Вы же с ним одни платья носите.

— Зато я не бегаю голышом перед туристами. Тебя не за это пытались упечь? — не менее ядовито ответил Алан.

— Хорошо, — решил Ланнарт. — Пока оставим так, а дальше по обстоятельствам. Ты, — он повернулся к Рику, — приходишь сюда через день. Вой будешь проводить только здесь — с тем, кто будет рядом. Но за так ничего не будет. Хватит на нашей шее сидеть. У всех есть свои обязанности перед...

— Я не буду воровать людей для ваших долбанных опытов!

Алан громко и зло расхохотался. Кто-то позвонил в дверь и Кейт пошла открывать.

— Первые пару месяцев всё останется как есть, — согласился Ланнарт, — а дальше по обстоятельствам. В любом случае, ты уже убедился, что долго в одиночестве не протянешь. А если с тобой что-то случится, другие Идеалы вцепятся зубами в твоих друзей, которых ты с ними так мило познакомил.

— Эй, — недовольная Кейт заглянула в комнату. — Этому лучше убраться. К нам вопросы возникли, сам понимаешь.

Рик вышел через задний ход. Заезжая в город, они засветили трофейные машины и к ним пришли забрать налог и выяснить, что случилось с командой Шоты. Ничего не понимающего в политике новичка было решено выставить с глаз долой. Рик не возражал, но стоило ему отойти подальше, как из окна второго этажа высунулся Дирк и свистнул:

- Э! Передай той козе, чтобы деньги вернула!

- Когда к нам Лола очередной раз загуляет, заберёт!

- Не пойдёт, мне они сейчас нужны!

Посылать Мину в одиночку в это логово он не стал бы ни за какие коврижки. Да и ему самому послезавтра сюда являться. За спиной послышался лёгкий шум. Рик оглянулся. Дирк спрыгнул на землю и, сунув руки в карманы, догонял его.

- Да вернём мы тебе твой ненаглядный кошелёк! Сколько там было?

- На пару булочек хватит.

- Вечером занесу.

- Хорошо.

Дирк не уходил.

- Ну чего тебе ещё?

- Я тебя провожу.

- Как-нибудь сам дойду.

- Всё равно провожу. Там и без меня разберутся.

Рик развернулся и пошел прочь. Какое-то время Дирк шел молча, а потом вдруг спросил:

- А ты и правда хотел собственный город построить?

Рик напрягся:

- Тебе-то что?

- Ничего. У всех свои мечты. Я, например, хочу большую семью. Всегда хотел. И ты предложил ещё кого-то к нам добавить. Ой, только не надо... - Дирк скривился, увидев, что Рик собирается его поправить. - Я понимаю, что ты хочешь кого-то, с кем весело от нас свалишь и будешь мило выть в уголке. Мы все тут не идиоты. Но если ты сумеешь убедить Родителя сделать хотя бы парочку...

- То что? - насмешливо спросил Рик.

- То я помогу тебе с твоей мечтой. Город, конечно, не обещаю, а вот маленькую деревушку для тебя и твоих отщепенцев через какое-то время вполне сможем устроить. По крайней мере, там уж точно все будут равны и всех любить.

- И ты хочешь сказать, что такая деревушка сможет существовать обособленно? Что не придут наши или ваши и не начнут хозяйничать?

- Конечно придут, конечно, начнут. Но если они будут не только под твоим покровительством, а под всей нашей семьёй... Это здесь все Идеалы делят территорию, а там, за стеной, кто первый занял место - у того и патент. Ты сможешь организовать что-то вроде братства Шоты или Оана. Только Шота жил в городе и подчинялся общим правилам. А Оан, это его людей мы нанимали для захвата автобусов, сколотил себе "скворечник" возле города. Они нанимаются только к нам, смеющимся и пурпурным. Люди Оана не могут пойти против нас, но и не зависят от нас тоже.

Они завернули за угол и вышли на оживленную улицу. Мина, решившая всё же дождаться Рика, дежурила на месте их последней встречи. Через дорогу, прямо напротив неё, в кафе только для Идеалов, Лилит с подругой разместились под бумажным зонтиком. Обе улыбались Мине, как пиявки умирающему от потери крови.

- Змеюки греются на солнышке, — откомментировал Дирк, глядя на них. - И вот ещё одна причина, почему тебе нужна моя помощь. Когда тебя не будет рядом - а раз ты не хочешь кормить питомцев Драгона, тебе придётся искать его конкурента. Они давно пытаются выведать секреты друг друга, а мы не любим, когда к нам лезут. Так вот, когда тебя не будет рядом, история повторится.

- Какая история?

- А, точно. Ты же ничего не знаешь. Как ты думаешь, как мы тебя нашли?

- По вою.

- Это верно, но ты покинул город ещё до него. Это прознала Лилит и подослала своего человечка. Одноглазая раскусила шпиона и не только выставила, но и расколола. Даже притащила в суд с иском и выиграла у Лилит дело. Конечно не для себя, а мы у их семьи кое-что отжали. Но тогда в суде заседали Кейт и Алан. Так и узнали, что ты свалил прохлаждаться. Послали весточку, а почтальон не вернулся. Шота тот ещё был... В общем, Лилит запомнила твою подругу, заинтересовалась, но в итоге наиграется и отомстит.

- Она одна из моих девушек.

- Заливай кому-то другому.

Рик поглядел на Дирка. Тот снисходительно улыбнулся:

- Алан же её тоже на суде видел. Дважды. И не запал. Ладно, я пойду, а ты подумай.

- А кошелёк?

- Купи себе килограмм конфет за мой счёт.

Он ушёл, Рик задумался. Получается, Ивет надо держать подальше от Алана, а то мало ли? Жаль он не знает, есть ли у того девушка с татуировками. А ещё следует узнать, кого клепает главный конкурент Драгона. Может среди них тоже есть те, кто не прочь пожить в ином, пока ещё несуществующем мире?

Расправив плечи, Рик вышел на свет и обнял Мину, закрывая ту от взгляда Лилит.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

(В доп. материалах есть портреты персонажей)