Сырость.

Глава 1

Глава 1.

В воздухе пахло сыростью. Утренний туман окутывал холодной дымкой редкий подлесок из берёз, тополей и мелкого кустарника. Моросящий дождь шуршал по листве, скапливаясь в большие капли и срываясь вниз. Холодный воздух был заполнен размеренным стуком этих падающих слезинок, словно сама природа забыла о своём мщении человеку и сейчас оплакивала былой мир. Капли с глухим стуком разбивались о кору поваленных деревьев и старые пни. Высокая, намокшая трава склонилась под собственным весом, образуя причудливые застывшие узоры.

Выстрел из плазменного оружия в таких условиях мгновенно демаскирует стрелка, и Игорь хорошо это знал. Капли дождя размеренно постукивали по складкам его “горки” с кевларовой подкладкой и разбивались маленькими фонтанчиками о тяжёлый, толстый кожух силовой катушки оружия.

Если бы утренний свет смог проникнуть в полумрак, создаваемый глубоким капюшоном его одежды, то он коснулся бы чисто выбритого лица тридцатилетнего мужчины. Островатые черты лица, слегка растрескавшиеся и заветренные губы - в целом ничего не выдавало род занятий этого человека. И если бы кто-то случайно встретил его где-нибудь в посёлке, без характерной экипировки, то вряд ли бы решил что перед ним стрелок. Пожалуй, только более пытливый собеседник или просто любопытный прохожий, лишённый чувства особого такта, смог бы разглядеть во взгляде его карих глаз глубокое болезненное эхо каких-то очень давних событий.

Медленно, без резких движений, стрелок сопровождал свою цель. Они шли по следу пару часов, пока рельеф местности не позволил им сделать небольшой крюк и выйти на перехват траектории её движения. Расположившись рядом с огромным трухлявым пнём, он ждал подходящего момента. Зелёное перекрестие коллиматорного прицела смотрело в белесую пелену, где между толстыми стволами деревьев двигалось былое напоминание как о силе и могуществе человеческого гения, так и о его стремлении к паническому самоуничтожению.

Игорь медленно выдохнул и положил палец на спусковой крючок. Он был максимально сосредоточен на предстоящем выстреле. Даже все те мысли о том, как можно будет распорядиться своей долей добычи, он на время полностью исключил из круга внимания, предпочитая не делить шкуру ещё не убитого медведя. Хотя некоторые элементы этого механизма были для него очень важны. Ещё пару дней назад он даже с трудом мог унять нервную дрожь и радостную эйфорию от понимания того, насколько всё удачно складывается.

Но сейчас он был полностью спокоен и сосредоточен. Весь окружающий мир плавно, вместе с размеренными ударами сердца, прекращал существовать, сливаясь в единую белёсую пелену, в которой было только перекрестие прицела и тёмные очертания шагающего механизма. Даже лёгкое нервное подергивание шеей – наследие молодых лет, оставило его в покое, чтобы никаким лишним движением не выдать себя.

Предохранитель был давно опущен, так как цель обладала хорошим звуковым анализатором в малом радиусе и могла прекрасно распознать даже еле слышимый щелчок, не вписывающийся в общую шумовую картину. При этом сам объект охоты тоже не вписывался в холодную чистоту и гармонию раннего утра.

Гудение электромоторов, тихое шипение гидравлических и пневматических приводов, лязг стальных сочленений и хлюпающий звук тяжёлых шагов машины по влажному ковру из травы и листьев выдавали чуждое происхождение этой тёмной человекообразной фигуры.

Игорь выжидал момент, когда размытые, словно подрагивающие в утреннем свете очертания, окажутся в отличном просвете между деревьями, который он давно уже присмотрел, чтобы сделать свой выстрел.

Давать очередь он не собирался. Подобное решение свело бы на нет весь смысл проделанной ими работы по выслеживанию объекта. Нужен был один единственный точный выстрел из самого грозного стрелкового оружия, которое только смогло создать человечество в угасающей истерии своего существования.

Тёмная фигура вышла на просвет. Стальные подошвы с глухим треском переломили несколько лежавших на земле веток. На какую-то долю секунды машина замерла, анализируя резкий звук созданный своим же движением, но потом решила продолжить путь. Именно в этот момент Игорь выстрелил.

С глухим хлопком и треском остаточной статики, разделяющее стрелка и цель расстояние прочеркнул неестественно яркий, отливающий синеватым, плазмоид. Сотая доля секунды понадобилась поражающему элементу, чтобы достичь цели и ударить её прямо в основание “шеи”. В месте попадания полыхнула яркая вспышка и в холодный воздух хлестнули брызги расплавленного металла.

За одно мгновение всё было кончено. Не успело подвывающее эхо выстрела разлететься по подлеску, как человекообразный механизм пошатнулся, и даже не успев ничего предпринять, начал заваливаться на бок. В эту же секунду сработали аварийные системы, и из торса машины выскочили четыре пневматические стойки-подпорки, с хлюпаньем впившиеся в мокрый грунт, не дав механизму упасть.

Игорь подождал несколько секунд, прежде чем стал осторожно подниматься с земли, не отводя от неподвижно застывшего противника ствола оружия. Он был доволен своим выстрелом. Во всяком случае, пока всё выглядело так, как и должно было быть. Высокотемпературный плазмоид пробивший “шею” механизма саморазрушился через пятьдесят метров, согласно выставленной на оружии дальности огня. Поразив свою цель, он попутно зацепил несколько берёз, вызвав мгновенное возгорание древесины. Впрочем, вспыхнувшие было язычки пламени, не успели зацепиться за сырое дерево и погасли за пару секунд, оставив на своём месте красноватые, быстро угасающие угли. Поднявшись на одно колено, Игорь подождал, пока они полностью потухнут, оставив за собой лишь облачка густого древесного дыма, и прислушался.

Окружающий мир вернулся к первозданной гармонии. Эхо выстрела стихло. Механизм не издавал ни единого признака активности. Лишь только капли дождя продолжалипостукивать по капюшону его “горки” и окружающим деревьям.

- Всё, - сказал стрелок, и собственный голос показался ему чрезмерно громким на фоне воцарившийся тишины.

Позади него с земли поднялись три человека, которые неподвижно лежали всё это время, стараясь ничем себе не выдать. Все они были одеты в разномастный камуфляж с водоотталкивающей пропиткой, а сверху завёрнуты в плотные незатейливые дождевики цвета армейской оливы.

- Ну, наконец-то... - недовольно буркнул один из них, не выпуская из рук свой “АК-74” с множеством обвесов.

- Ну что, Игорь Сергеевич, всё получилось? Сильно не намусорили? - с лёгким беспокойством поинтересовался второй, расправляющий складки мокрой накидки, в которой он больше походил на гигантский оживший гриб-дождевик.

- Нет, - коротко ответил Игорь, и тут жепредостерег: - Но держите оружие наготове, на всякий случай.

- Что, думаешь, в него обманные программы зашиты? - Всё так же недовольно буркнул первый и, подняв автомат к плечу, двинулся вперёд.

- Подождите, пожалуйста, - приостановил его Игорь, совершая мысленное усилие чтобы подавить раздражение, которое вызывал у него Глеб Владимирович своим заносчивым поведением. - Пусть Вячеслав просканирует на всякий случай...

- На х...я? - огрызнулся Глеб, и вместо привычного пара в холодный воздух вырвалось чёрное, маслянистое облачко.

Нотки хорошего настроения от отличного выстрела, стали быстро сходить на нет, при виде характерной ноосферной реакции на бранные слова. Игорь невольно заскрипел зубами и пристально посмотрел на сквернослова. Глеб радостно встретил его взгляд и замер, ожидая следующего хода оппонента. Подобное поведение он демонстрировал на продолжении всей вылазки, словно поставив себе целью вынудить стрелка на какие-нибудь агрессивные действия. Но подобное было просто неприемлемо, и Игорь Сергеевич предпочёл продолжить придерживаться избранной модели поведения – учтивый контроль над ситуацией и нежелание лезть в то, что его не касается.

- Славик, Славик, - быстро затараторил Петр Семёнович, словно невзначай протискиваясь между замершими друг напротив друга мужчинами, - доставай сканнер поскорее! Правда что, удостовериться надо, что Глеб Владимирович своими речами беду никакую не накликает.

- Не накликаю... - самоуверенно протянул Глеб.

- Ну, честное слово, перестаньте уже слова эти похабные говорить. Ни ситуация, ни эмоции не располагают совершенно. - Заметил Пётр Семёнович, который производил на Игоря приятное впечатление ещё со времени их первого знакомства в посёлке. – Ну, что ты Славик, давай скорей.

Его племянник, которому недавно исполнилось шестнадцать лет, быстро вытянул из защитного пластикового кофра сканнер ноосферной активности и решительным движением воткнул его в землю.

Незатейливый стальной штырь издал тихий писк и на его макушке раскрылись лепестки проектора. В следующую секунду во влажном воздухе, подобно причудливому цветку, возникла голограмма, представляющая собой хитросплетение различных линий, шевелящихся и пульсирующих, словно комок дождевых червей.

Пётр Семенович, который был лет на двадцать старше как Глеба, так и Игоря, быстро посмотрел на синеватое свечение и довольно кивнул. Стрелок и без этого был более чем уверен, что с ноосферной активностью всё в порядке. Ведь, не смотря на вызывающее поведение Глеба, тот прекрасно понимал, до какого момента Земля будет прощать ему подобную наглость.

В целом, Игорю было глубоко наплевать на вызывающее поведение оппонента. Глеб не понравился ему с самого начала, и стрелок буквально физически чувствовал постоянное раздражение этого человека и готовность перечить, или комментировать каждое его слово. Но ему было не привыкать к подобным ситуациям.

Конечно, это раздражало, но не на столько, чтобы забыть о своей части договора. К тому же, он наконец-то мог получить то, что уже давно искал по разным островкам человеческой жизни в этом "очистившимся" от людей мире. И сейчас его отделяло от желаемого пять десятков метров мокрой травы и несколько часов работы, а после - их дороги никогда больше не пересекутся. Так что Глеб – всего лишь очередная человекообразная болванка, с которой просто надо сотрудничать некий отрезок времени, и не дать ей вывести себя из привычного, учтивого образа.

Единственное, что он не мог понять, так это в чём была причина подобного отношения со стороны этой болванки. Впрочем, на данный момент его это тоже мало волновало. Всего лишь очередная неприятная мелочь, столкновение с которой неизбежно, если ты стрелок.

А вот юный Вячеслав, в отличие от Глеба, относился к нему с явным восхищением и нескрываемым любопытством. Глаза парнишки каждый раз буквально загорались, когда он смотрел на плазменное оружие. Конечно, проведя большую часть своей жизни за стенами поселкового периметра, он явно видел в Игоре некоего героя, окутанного ореолом тайны и мистических догадок. Ведь он был для него загадочным путником, странствующим по всему миру на своём ховерном “Тигре” и связывающимся с различными опасными заданиями. И то, что мальчишке было в большинстве своём известно из чужих рассказов - встречи с машинами, призраками, дикими или стражами, для стрелка было повседневной обыденностью.

Впрочем, он всегда относился к подобным рассказам с иронией, потому что, если верить большинству из них, то опасность поджидала стрелков за каждым кустом, а от работы, щедрых наград и почестей не было отдыху. Всё это, разумеется, было далеко не так. Ведь если начать рассказывать про месяцы полнейшего бездействия, вынужденного и бесполезного наматывания кругов между населенными пунктами в поисках подходящей работы – пропадёт весь "героический" ореол.

Сам Игорь подобное отношение подростка старался не поощрять и особых восторгов от этого не испытывал. Были на это свои причины, но он старался о них не думать и не вспоминать. В обществе Славы он старался лишний раз не рисоваться и не “выглядеть круто”. Но, было похоже на то, что подобная сдержанность лишь ещё больше подогревала интерес подростка. Если честно, Игорь лучше бы выдержал в этой вылазке двух, даже трёх грубиянов сродни Глебу, нежели молодого паренька. Впрочем, парнишке было уже достаточно лет, чтобы начинать отправляться на вылазки, и Игорь никак не мог повлиять на его наличие в команде. Решение принимал Пётр Семёнович, так что тут от него ничего не зависело. И это тоже был один из внутренних мотивов, помимо волнующего предвкушения оговоренного вознаграждения, чтобы побыстрей закончить это дело и вернуться в посёлок.

- Ну что, можем подходить, Игорь Сергеевич? - поинтересовался Пётр.

- Можем, - утвердительно кивнул Игорь и добавил, обращаясь к парнишке: - Держись ближе к дяде, а вы держитесь за мной.

- Само собой. - Согласился мужчина.

- А я, значит, лезь вперёд всех? - ехидно заметил Глеб.

- Забирайте правее, пойдём в линию, - максимально спокойным голосом сказал Игорь. - Мы тут все равноправны и руководствуемся лишь здравым смыслом...

Глеб издал саркастический смешок, но всё-таки двинулся вперёд, медленно отклоняясь в сторону. Стрелок проводил мужчину взглядом и слегка дёрнул головой. Похоже, старые нервозы, поняв, что "ответственный момент" давно прошёл, поспешили вернуться на свои места.

Игорь снял капюшон и поправил тонкую вязаную шапочку. Утренняя прохлада тут же коснулась обнажившейся шеи, словно остужая поток его мыслей, неугомонно крутящихся вокруг обездвиженного механизма и его комплектующих. Стрелок несколько раз провёл ладонью по короткому ёршику тёмных волос на границе с шапочкой и, убедившись, что Глеб отошёл на достаточное расстояние, двинулся вперёд.

Армейские ботинки медленно ступали по сырой траве, издавая характерный шоркающий звук. Местами, где растительности было не так много, почва успела порядком раскиснуть, с хлюпаньем встречая подошву ботинок. Туманная дымка пока ещё даже и не думала рассеиваться, придавая окружающему пространству загадочный, призрачный вид.

Не успел Игорь пройти и двадцати шагов, как в его душе зашевелилось какое-то странное и весьма неуместное чувство. Словно он что-то забыл или что-то идёт не так. Похоже, что это было воздействие утренней прохлады на оголенную часть шеи, остудившей мысли и заставившей переключиться их на что-то другое.

Стрелок ещё раз мысленно прошёлся по всем фактам данной вылазки. Всё было выполнено согласно плану. Показания сканера ноосферной активности в норме. Лес выглядел спокойным. Окружающую тишину сейчас нарушал лишь стук капель и хлюпающий звук шагов.

Чувствуя внутренний дискомфорт, Игорь бросил быстрый взгляд на дисплей тактического блока на правой руке. Покрытый капельками воды датчик движения отображал лишь его самого, Глеба, Петра и Славу. Так что в радиусе полукилометра в подлеске сейчас не двигалось ничего, что было бы крупнее средней собаки.

Игорь медленно, стараясь не выдать пластикой свою легкую озадаченность, проверил исправность плазменного излучателя, созданного на базе автомата Калашникова, перекомпанованного под систему “Булл-пап”. Отодвинув защитную планку, он удостоверился в показаниях электроники. Встроенные индикаторы, светившиеся тусклым светом, информировали о том, что дальность огня выставлена на сто метров. Плазменный фитиль стабильно горит. Система охлаждения работает на минимуме мощности, энергокатушки исправны. Баллон в порядке. Экранирование батареи, содержащей радиоактивные элементы, не нарушено. Сама же батарея ведёт себя, как и положено.

- В такую погоду призраков если увидишь, наверное со страху и штаны менять придется? – подал голос Вячеслав, явно обращаясь к Игорю.

- А чего призраков-то бояться? - с философскими нотками заметил Пётр Семёнович. - Призраки - сущности не материальные. Ну да, пугают с непривычки. Да, слушать их больно… Горестно на душе становится. А вред-то они причинить не могут. Материи нет. Для вреда надо хоть что-то материальное... Твёрдое... А всё, что материальное, всё плазма пожжёт... Ведь так, Игорь Сергеевич?

Стрелок согласно кивнул.

- Ага, у кого плазма - тот ёб....ый король, - заметил Глеб, выпустив облачко чёрного пара.

Игорь ещё раз посмотрел на грубияна. Раньше он не придавал значения этой мысли, да и не думал о ней особенно, но теперь ему все стало предельно понятно. Глеб попросту завидовал. Весь его внешний вид говорил о том, что он и сам вполне мог оказаться неплохим стрелком. И сам прекрасно справляться с этой работой.

В посёлке Игорь видел его машину - пожалуй, самый лучший УАЗ-ик, который только можно себе вообразить, поднятые мосты, лебёдки, усиленная рама, свет по периметру, прекрасно укомплектованное багажное отделение. Разве что на колёсах, а не ховер, что делает его практически бесполезным в дальних вылазках на нерасчищенные и неочищенные дороги.

Да и сейчас экипировка Глеба была на голову выше, чем у Петра Семёновича и Славы. Его “АК-74” был в прекрасном состоянии; с шестнадцатикратным прицелом, лазерным дальномером и целеуказателем, подствольным гранатомётом и ещё какой дребеденью, назначение которой Игорь не понимал. В целом, оружие выглядело “очень круто” и грозно. Но на практике - лишний вес. Игорь абсолютно не пренебрегал возможностями такого оружия, просто он знал, что для достижения максимальной эффективности подобного агрегата, с ним надо очень долго и мучительно тренироваться. К тому же, каждый модуль необходим для конкретных задач, а вот от дальномера и оптики в данных условиях точно не было особенной пользы.

- Да что с тобой такое сегодня? - тем временем не удержался Пётр Семёнович и, не смотря на то, что, так или иначе все говорили достаточно тихо, перешёл на повышенные тона. - Ну, прекрати, прекрати, пожалуйста, сквернословить! Уши вянут. Повод-то какой? Смысл? Прекращай!

- А вы не поддавайтесь на провокации. - Тихо заметил Игорь и улыбнулся.

- И то правда, - согласно кивнул мужчина, но потом не сдержался и добавил: - Если бы не плазма, ты бы чем эту штуку ковырял?

- Калашом, чем ещё! Не х...ем же.

- И что у тебя там? В Калаше?

- Бронебойные.

- Балбес ты, Глеб. Одной очередью его не срезать, тут в три ствола долбить надо! А там такой риск, что он развернуться успеет и нас в решето... Чего там у него установлено?

- Два РПК. - Ответил Игорь, остановившись перед поверженным гибридом органики и железа.

Двухметровый, обездвиженный механизм неподвижно застыл, опираясь на четыре аварийных штыря-подпорки. Игорь перевёл взгляд с двух пулемётов, закреплённых за спиной железякив “походном” положении и смотрящих стволами в небо, на бледное лицо.

Впрочем, лицом это можно было назвать с трудом. Скорее, некое усреднённое представление о человеческом лице, лишённое бровей и ресниц. Даже рот представлял собой лишь лёгкие припухлости, стянутые единым кожным покровом. Глаз у этой человекообразной болванки тоже не было.Вместо них торчал пучок оптико-волоконных трубок, уходящих на бронированный дисплей, незамысловато прикрученный хирургическими штифтами прямо к черепу. Белесый, даже не прикрытый одеждой торс, сильно контрастировал на фоне чернеющих элементов механизма. Насколько Игорь смог разглядеть, тот причудливый гений, что решил выращивать это подобие людей, даже не стал полностью копировать оригинал. Части тела, не играющие роли в управлении механической частью, полностью отсутствовали, словно кто-то поместил в этот боевой костюм ощипанного курёнка.

Он так и не решил для себя как правильно их называть и классифицировать. С одной стороны - это были машины, с другой, глядя на бледный обрубок человеческого торса, буквально врощенный в хитросплетение приводов и проводки - это были киборги. На какую-то долю секунды Игорь задумался, а мертво ли то существо, что сейчас замерло перед ним? Ведь он всего лишь перебил выстрелом один из узлов, не повредив остальные. Будь это человек, он вполне мог бы покинуть обездвиженный экзоскелет, и дать им отпор. А эта болванка? Её нахождение здесь было сродни наличию своеобразного органического модуля, без которого вся эта шутка попросту не работала.

- Все время забываю, насколько они неприятны вблизи... - протянул Пётр Семёнович, глядя в изуродованные трубками глаза существа.

- Это человек? - еле слышно спросил подошедший Вячеслав.

- Нет. - Коротко ответил Игорь.

- Выглядит, как человек... - протянул подросток и, осторожно вытянув руку, провёл пальцами по бледной, покрытой каплями воды и мелким лесным мусором, коже.

- Там и должен быть человек, - презрительно фыркнул Глеб и обошёл киборга с другой стороны.

- Холодный, будто только что из холодильника... - сказал паренёк.

- Ты бы без одежды сутки по лесу пошатался, тоже бы остыл. Их дело только импульсы проводить, чтоб вся эта пое…нь шагать могла.

- Смотри, - сказал Пётр Семёнович, смахивая прилипшую грязь и обрывки листвы с мощной опорной планки на ноге механизма. - Видишь клеймо и серию?

- Ага. “УВЗ”, - прочитал Слава. - Это что такое?

- УралВагонЗавод, - коротко пояснил Игорь, наконец-то отведя взгляд от бледного существа и посмотрев на место своего попадания.

Возможно, это был один из лучших выстрелов. Хоть дистанция и была небольшой, но не стоило упускать из внимания тот факт, что цель находилась в движении. К тому же, утренний туман ухудшал видимость. Плазмоид идеально поразил “шею” машины, перебив бронированный кабель-канал, идущий от головного процессора к другим узлам киборга. Вся начинка столь ценной машины, как механическая, так и электронная, осталась цела.

Но Игоря не очень интересовала вся начинка, ему нужна была конкретная её часть, а точнее, четырёх фазовый ионный инжектор, без замены которого он бы не рискнул отправиться так далеко на север.

Стрелок быстро скользнул взглядом по всем элементам экзоскелета, пока не упёрся в бронированный короб силового отделения. Нетерпеливо стерев пальцами налипшую грязь, он буквально впился глазами в выбитую маркировку на броне крышки. Его внутренний голос издал радостный возглас, и стрелок невольно дёрнул шеей, позволив себе победоносную улыбку. Судя списку из сухих цифр и буквенных обозначений, именно такой инжектор тут и был установлен. Впрочем, Игорь и не думал, что на подобном механизме может быть другая модель. Просто сама возможность получить его в целости и сохранности была практически уникальной.

Не смотря на отличный повод гордиться собой, стрелка всё равно не покидало чувство внутреннего психологического дискомфорта. Немного приглуша ликование, он позволил своим мыслям начать частично делить шкуру, очевидно, уже убитого медведя. А сам в этот момент поправил оружие, которое своим приличным весом порядком надавило плечо за всё время их вылазки, и ещё раз осмотрел подлесок.

Ничего не изменилось. Датчик движения исправно работал, достоверно отображая их положение и ничего кроме этого. Утренний туман стелился по мокрой траве. С листьев деревьев срывались крупные капли воды. Стволы молодых берёзок казались совсем беззащитными в объятиях этой сырой утренней прохлады. Не было слышно никаких звуков, кроме голосов его коллег и характерного шорканья одежды и амуниции во время движения.

Но лёгкое чувство чего-то незавершённого вовсе не собиралось покидать стрелка. Такое бывало редко, и, как правило, ничего страшного не происходило, но Игорь Сергеевич всегда чувствовал себя неуютно в подобные моменты.

- Слава, будь добр, поставь сюда на всякий случай ноосферник, - наконец сказал он, указывая на небольшую кочку из мокрой травы в паре метров перед собой. - Пусть стоит всё время, сколько работать будем.

Подросток кивнул и воткнул в землю штырь, который всё это время держал в руках, так и не убрав его назад в кофр. А Пётр Семёнович, тем временем, продолжал просвещать своего племянника:

- Ещё до “Последней войны” Минобороны разместила на УралВагонЗаводе заказ на пробную серию армейских экзоскелетов лёгкого типа. Планировалось, что они будут разведывательными, и не рассчитаны для боя “лоб в лоб”, так сказать.

- Ага, экзоскелет и в попе ветка - это движется разведка... - не упустил возможности блеснуть остроумием Глеб.

- Ну, так вот, - продолжил Пётр, - насколько я помню, в интернете про это писали, я ещё моложе тебя был в те времена, что уральцы как раз запускали автономную систему Ботвинника для сокращения промышленных потерь.

- Ботвинника? - перебил дядю племянник.

- Позже расскажу, кто такой Ботвинник. Главное, что по сути это была полностью автономная линия, к тому же самообучающаяся, но только в рамках производственных задач...

- Б...дь, ты так нудно все это рассказываешь. - Заметил Глеб и стёр с губ тонкую чёрную плёночку, которая уже отчетливо начала оседать после каждого его матерного слова, явственно давая понять о том, что пора было завязывать с употреблением матерных слов. - Короче, вместо вот этой х....ни в экзоскелете должен был сидеть солдат. Но грянула война, и всё пошло по п.....де. А эта сраная система Ботвинника уцелела, саму себя починила и продолжила выполнять последний производственный план, который у неё остался. То есть штамповать экзоскелеты. Так они и шастают теперь по всей земле...

- Глеб Владимирович верно всё говорит. Ещё бы матом крыть перестал, было бы вообще отлично, - раздраженным тоном заметил Пётр, но быстро взял себя в руки и продолжил: - Хорошо ещё, что система выполняет один и тот же пробный заказ на сотню штук в год. Страшно подумать, что было бы, если Минобороны приняло экзоскелет, и он бы в серию пошёл... Тысячами штук в год...

- А это тогда откуда взялось? - спросил Вячеслав, снова потрогав бледное тело.

- Система же самообучающаяся... Некому после войны было экзоскелетами управлять, ну она и додумалась заменить людей на вот эти клоны... Ведь обойти рабочие чертежи она не могла, это, наверное, противоречило смыслу самого её существования. А вот выкручиваться и искать альтернативные решения в рамках производственного процесса система Ботвинника вполне себе могла. И справилась, как видишь.

- Так там и производство, и генные лаборатории, что ли, были?

- Да чёрт его знает, Слав, что там было... Такой большой мир был. Деньги им правили. И страх людской. Все всего боялись: кто террористов, кто правительства, а кто и собственного соседа… Может Минобороны что-нибудь подобное на УралВагонЗаводе и построило. Мало, что ли, таких объектов по всей стране осталось. Вон какая куча автономных роботов до сих пор шастает везде. Да и производятся наверняка до сих пор, иначе бы перебили всех уже давно. Одна от них польза, хоть с дикими сталкиваются иногда. В общем, что там на УралВагонЗаводе мы ещё долго не узнаем. Грязно там сейчас. И никто ближайшую сотню лет расчищать не будет. Людей не хватит. Проще их всех выслеживать и уничтожать...

- Ладно, Пётр Семёнович, давайте разбирать, - неторопливо прервал Игорь экскурс в историю. - Надо ещё к ховеру выйти и поближе его подогнать.

- А ты давай мне ключи, я схожу, - ехидно заметил Глеб. - От меня же с калашом тут пользы нет, а ты с плазмой, всех прикроешь. А ещё лучше вот ребятам поможешь, руки испачкаешь. На этой х…не болтов вон сколько, всем покрутить хватит.

- Да что с тобой не так сегодня, Глеб?! - снова начал распаляться Пётр. - Хочешь матом своим сюда стража привлечь? Славик, давай скорей, доставай инструменты. Сил моих уже больше нет, тебя слушать. Заело тебя на гениталиях сегодня, что ли? Будто в школе не учился. Была б моя воля -чв по губам бы тебя...

- Так ты попробуй, Пётр Семёнович, по губам то, - улыбнулся мужчина.

Игорю показалось, что он даже услышал скрежет зубов Петра Семёновича. Похоже, пора было отступить от собственной модели поведения и вмешаться в ситуацию, чтобы расставить всё на свои места. В конце концов, он тут стрелок.

- Послушай, Глеб, будь любезен, варежку захлопни. Я отчасти тебя понимаю и ничего удивительного в этом не вижу. Тяжело быть хозяином своих эмоций, особенно таких прилипчивых, как зависть... Жажда собственного успеха... Но поверь, если бы ты знал цену, которая за всё это заплачена, ты бы несколько раз подумал, а надо ли оно тебе. Ты не поверишь, конечно же, но я с удовольствием махнулся бы с тобой местами, если бы можно было откатиться к точке принятия решений и сделать всё по-другому... И, так уж, к слову, с таким нетерпением и завистью тебе стрелком точно не быть. Но можешь попытаться начать меняться, тогда – всё возможно.

Игорь постарался сказать это максимально спокойно и убедительно, но немного ослабил контроль над собственными воспоминаниями, и мощная волна эмоций сильно ударила в наглухо запертую дверь где-то в глубине его души. И хоть мощные засовы выдержали этот случайный порыв, скрип могучих дверных петель раскатился глубоким эхом по сознанию стрелка, ещё больше усиливая и без того мерзкое ощущение какой-то незавершённости.

Юный Вячеслав тем временем уже шуршал своей мокрой накидкой, скидывая с плеч рюкзак с инструментами и взволнованно переводя взгляд с Игоря на Глеба. Пётр Семёнович пристально посмотрел в глаза стрелку и, видимо уловив тот самый глубокий внутренний порыв, еле заметно кивнул, соглашаясь с его словами.

- Да пошли вы в п...ду, - тихо буркнул Глеб, спустя пару секунд и, отвернувшись, заметил что-то среди травы у себя под ногами. - Б...дь, х....ты ещё по лесу накидано всякой...

После этих слов он замахнулся ногой с явным намереньем пнуть что-то носком ботинка. Игорь просчитал траекторию движения его ноги и заметил среди застывших волн примятой травы тускло поблескивающую, согнутую дугой, стальную проволочку, с прилипшими к ней листьями и мелкими соринками. В одно мгновение его зрение словно перестроилось и тут же выхватило из окружающей картины ровный рядок подобных проволочек, образовывающих на земле полутораметровый яйцеобразный контур.

Всё внутреннее ликование от добытого инжектора мгновенно испарилось и жуткая мысль о том, что он только что облажался по полной программе, пронзила его сознание. Ведь надо было не подлесок оглядывать, а под ноги лучше смотреть. Осознание собственной непоправимой ошибки холодной волной пронеслось по телу стрелка и завершилась мерзким спазмом мышц шеи, от которого он только и успел, что невольно дёрнуть головой. В организме буквально взорвались две адреналиновые гранты, и Игорь рывком вскинул оружие к плечу.

- Стой!!! - заорал стрелок, что было сил, но не успел.

Ботинок Глеба уже описал легкую дугу, и ловко поддел проволочку. В эту же секунду влажный морозный воздух пронзил резкий звук пневматического хлопка и хруста пробиваемого тела. Глеб замер на одном месте и изумленно уставился на стальной заострённый штырь, вырвавшийся из земли и пробивший его правое плечо. Игорь направил оружие стволом в овальные очертания согнутых проволочек, замаскировавшихся среди мокрой травы.

- Б......дь!!! - завопил Глеб, наконец-то почувствовав острую боль.

Автомат выскользнул из разжавшейся руки и бестолково повис на ремне, смотря стволом в землю.

- “Косинога”, все назад!!! - крикнул Игорь и нажал на спуск.

Голубоватый плазмоид мгновенно врылся в землю как раз в центре овального контура, подняв в воздух комки сырой земли и огромное облачко пара испаряющейся воды.

Не успел стрелок продавить спуск ещё раз, как земля под ногами вздрогнула и уже в следующую секунду из неё, с треском мелких веток и разрываемых корней, поднялся боевой автономный дрон. Пневматическая система робота мгновенно выполнила экстренную продувку систем, выбивая комки земли и сгнивших листьев из всех ключевых сочленений. Огромная паукообразная боевая машина словно отряхнулась, выпуская пар и скидывая с себя целые пласты дёрна и мелких веток.

В туманный воздух полетели брызги воды, комья земли и мелкого мусора. Матерящийся Глеб мгновенно взмыл в воздух, поднятый на одной из пневматических пик. Не смотря на бешеный темп происходящего, Игорь видел всё словно в замедленном времени, понимая, как и что надо делать, но просто физически не успевая это выполнить.

Плазма огрызнулась ещё несколькими одиночными выстрелами. Стрелок пытался выцелить тело "Косиноги", которое резко взмыло на высоту трёх метров над землёй и сейчас исполняло дикую пляску на гидравлической подвеске восьми своих тонких, но неимоверно мощных, стальных лап. К общему гулу механизмов, треску статики плазмы, матам Глеба и треску ломаемых "косеногой" берёзок, прибавился мощный гул насосов пневматической системы дрона, забирающей воздух для новых действий.

Тело Глеба трепыхалось над землёй в такт бешеной пляски стального паука, словно он был тряпичной куклой, а не девяностокилограммовым мужиком. Бедняга вцепился обеими руками в стальную пику, торчащую из своего плеча, и разразился отборным матом. Черный пар из его рта повалил, словно едкий дым из печной трубы. С каждым резким движением пика только расширяла пробитую в теле рану, доставляя дикую боль.

“Косинога”, бешено вращаясь вокруг своей оси, отскочила в сторону. Пётр Семёнович оттолкнул племянника и потянулся за своим автоматом, висящем на животе под влагозащитной накидкой. Игорь ещё несколько раз выстрелил, но не смог попасть вмельтешащие сочленения лап или яйцеобразное, механическое тело. Стоило только навести ствол точно в цель, как дрон молниеносно поворачивался к стрелку той стороной, на которой болтался проткнутый пикой Глеб. Игорь был вынужден резко отводить оружие, всаживая плазмоид за плазмоидом в пустое место.

Всё происходящее заняло буквально пару секунд, но стрелок понимал, что сейчас “косинога” завершит анализ целей, тактической ситуации, заправит пневматическую систему и перейдет в атаку, которая наверняка окажется для них роковой, если он не уничтожит эту вертлявую тварь.

Они стояли на открытой полянке, не имея возможности куда-либо отступить или укрыться. К тому же, бежать от этого паукообразного дрона было полностью бессмысленно. Обладая прекрасной маневренностью, скоростью и огромным "шагом" он настигнет любого в считанные секунды. Ситуация требовала немедленных действий, и времени на долгие размышления практически не было. Стиснув зубы, Игорь принял решение, которое показалось ему единственно верным в данной ситуации – пожертвовать Глебом, но уничтожить чёртов механизм.

Быстрым движением он убрал палец со спускового крючка и положил его на планку переключения огня, которую плазменная версия "Калашникова" полностью унаследовала от своего традиционного предшественника. Сколько раз Игорь думал модернизировать её, перекинув на другую сторону под большой палец правой руки, но так и не решился. И сейчас он дико об этом пожалел.

Ровно те полсекунды, которые понадобились ему на это действие, “косинога” потратила на то, чтобы замереть на одном месте и, задрав в воздух две тонкие лапы, обрушить их на своих противников. В утреннем полумраке было отчётливо видно, как тускло мерцают красноватым светом все восемь линз её оптической системы утопленной в темном овале корпуса.

Целью первого удара был Пётр Семёнович. Очевидно, дрон планировал распороть ему грудную клетку и живот, ударом заострённой стороны своей лапы, сверху вниз. Но мужчину спас автомат, который он уже успел поднять перед собой.

Удар высек искры из оружия и буквально срезал его с ремня, вырвав из рук. От сильного рывка Пётр полетел следом за ним лицом в чернеющую воронку, оставшуюся после того, как "косинога" выскочила из своей залёжки.

Второй удар был направлен в голову Игорю, но тот успел отскочить в сторону, насколько это позволяла мокрая трава, буквально опутывающая его ботинки и мешающая быстро двигаться. Но у боевого дрона не было такой проблемы с маневренностью. После неудачной атаки паук резко развернулся и с хлопком пневматической системы выпустил "паутину".

Добрая сотня мелких стальных игл пронзила воздух, разматывая за собой тонкие эластичные, кислотостойкие шланги, усеянные сотнями мелких лезвий-зубцов. Игорь почувствовал, как несколько из них шаркнули по одежде, но не смогли ее пропороть, чудом не задев открытое лицо и руки.

В это же мгновение раздался ужасный крик парнишки, на мгновение заглушивший даже отчаянные маты Глеба. Внутри Игоря всё оборвалось, и он бросил быстрый взгляд в ту сторону, куда Пётр оттолкнул племянника.

Большая часть паутины пришлась именно в него, пронзив тело подростка десятком игл. В это мгновение всё происходящее показалось стрелку какой-то одной огромной издёвкой со стороны самой Земли. Окажись паренёк на пару метров правее и остался бы цел, укрытый обездвиженным экзоскелетом. Его дядя, упавший в яму, чудом избежал подобной участи. Сам он лишь получил несколько ударов по касательной, но бедный Славик был пронзён в десятке мест.

На перекошенном лице Петра застыла гримаса ужаса. Игорь понимал, что мужчина сейчас отдал бы всё на свете, что бы оказать на месте Славы. Механизмы "косиноги" надрывно завыли, стальной паук припал на передние лапы и потянул всем корпусом назад."Паутина" начала стремительно втягиваться в тело машины, попутно скручиваясь, подобно усикам вьющихся растений, всё больше и больше оплетая свою жертву и буквально прорывая и прожигая одежду и плоть.

Пролетевшие мимо Игоря жгуты, мгновенно свернулись и зацепились за рукава и штанины стрелка. Дрон сильно рванул его к себе, пытаясь сбить с ног. Игорь, что было сил, уперся ботинками в землю и подался назад, пытаясь пересилить механизмы машины, и навести ствол оружия в её сторону. Но настырные тросы неумолимо тянули его руки в противоположном направлении, не давая прицелится.

Всё происходящее заняло буквально секунду, но она показалась стрелку вечностью. Истошный крик Славы до сих пор звенел в ушах, не смотря на то, что ноги паренька уже безвольно подкосились. Тем временем всё большее количество жгутов впивалось в тело жертвы, опутывая её, словно кокон и подтаскивая к тёмному корпусу "косиноги".

- Нет, нет! Славик!!! - закричал Пётр Семёнович, и голос его сорвался в неразборчивый хрип. Мужчина дрожащими руками задрал скомкавшуюся накидку и потянулся за пистолетом, пристёгнутым к поясу.

Простая одежда парнишки быстро расходилась под воздействием кислоты и лезвий "паутины". Игорь понимал, что ещё немного и его кевларовая прослойка тоже не выдержит воздействия химикатов. Он стиснул зубы и стал изо всех сил тянуть в другую сторону, направляя ствол в сторону дрона. В тот миг, когда "паутина" пронзила Славу, в его голове промелькнула одна простая мысль, что для парнишки всё кончено, и он ничего не сможет сделать. Он хотело было закричать во всё горло, но вместо этого воздух вышел из легких с каким-то горьким присвистывающим хрипом. Казалось, что перед ним собственный флешбек эмоций из далёкого прошлого, которые он надеялся никогда больше не испытать.

Горечь и гнев переполняли Игоря, и он с трудом перебарывал тягу механизмов, медленно направляя дрожащий от напряжения ствол в сторону дрона. Тем временем ещё один жгут обвил тонкую шею подростка и мгновенно впился в неё. Крики подростка перешли в глухой хрип. Из-под жгутов стала толчками выходить кровь.

Как только ствол плазмы поравнялся с одной из лап "косиноги", которую дрон не успел переставить, Игорь нажал на курок. Оружие ощерилось голубоватыми вспышками и с треском ударило дрона в подвижное сочленение лапы. Не выдержав контакта с плазмоидом, металл буквально испарился, и отстрелянная конечность упала на землю, дымясь расплавленными краями.

Игорь продолжил стрелять. "Косиногу" немного качнуло в сторону, и этого оказалось достаточно, чтобы непрерывный поток мстительной плазмы перечеркнул её по диагонали снизу вверх. В сырой воздух брызнул расплавленный металл, полыхнула силовая установка и ещё две лапы мгновенно отвалились от тела машины. Несколько плазмоидов попали прямо в установку "паутины", отчего она тут же полыхнула зеленоватым пламенем. С резким треском взорвался баллон компрессора пневматической системы, и уничтоженный дрон, испуская пламя, клубы дыма и роняя ярко-красные капли расплавленного металла, упал на землю.

Натяжение "паутины" тут же ослабло, и Игорь быстро выпутался из цепких жгутов, которые успели разорвать его “горку” но так и не справились с кевларовой подкладкой.

- Слава, Слава, что с тобой? - нелепо повторял Пётр Семёнович, поднимаясь с земли с пистолетом в руках. - Не молчи Славик, скажи что-нибудь...

Но обезображенное тело подростка неподвижно застыло на мокрой траве, среди капель воды и собственной крови. Смертоносная "паутина" так и осталось впившейся в свою жертву. От кокона поднимался едкий пар с мерзким запахом плоти, разъедаемой кислотой, и свежей кровью.

- Слава, нет! – крикнул Пётр Семёнович и бросился к телу с явным намереньем попытаться его распутать.

- Нет, руки сожжёшь! – только и успел сказать стрелок, бросаясь ему на встречу и не подпуская к племяннику.

- Да как же так?! Славик?! – Буквально взвизгнул мужчина, и стрелку пришлось приложить все остатки сил, чтобы остановить его.

Игорь готов был выстрелить себе в голову, лишь бы суметь изменить то, что случилось за эти несколько мгновений. Лучше бы он болтался, пронзенный пикой дрона, или лежал сейчас опутанный "паутиной", но только не Слава. Все, давно запертые под замок эмоции, внезапно вырвались из тех закоулков души и сознания где он держал их на протяжении долгих лет, и ноги стрелка предательски задрожали.

- Да как же так? Славик?.. - горестно прошептал Пётр Семёнович, перестав бороться и медленно опустившись на колени рядом с телом племянника. - Что я матери-то скажу?! Игорь Сергеевич, да как же это вы недоглядели?!..

- Моя вина, только моя… - горестно сказал стрелок, переводя дыхание и поспешно смахивая остатки кислоты уцелевшими кусками "горки". – Если б я мог…

И Игорь осёкся, не зная как продолжить. Да и что можно сказать безутешному родственнику? Что бы он не сказал сейчас, всё это будет лишь пустыми словами. Что бы он мог? Отмотать время и заметить притаившуюся "косиногу" раньше этого дурака Глеба? Или ещё дальше и вообще не брать с собой Славу? А может ещё дальше и вообще не быть стрелком?

Пока они преследовали киборга, надеясь застать его врасплох, киборг завел их в ловушку подготовленную "косиногой". А может быть, это было всего лишь нелепое стечение обстоятельств. Одно на тысячу, и даже десятки тысяч. Может быть, этот чёртов боевой дрон, мог пролежать в этом подлеске полвека и полностью прийти в негодность, так и не дождавшись пока кто-нибудь угодит в его западню. Слишком много “может быть”, но произошло то, что произошло. Юного Вячеслава было не вернуть, а Игорь теперь не находил себе места, потому что был уверен, что паренёк погиб по его вине.

Мерзкий внутренний голос тут же взорвался внутри его головы истошным воплем, задавая бесполезные вопросы, адресованные его сознанию. Почему нельзя было оставить Славу в залёжке, и позвать его только тогда, когда он все полностью проверит? Почему нельзя было не отвлекаться на мысли о поведении Глеба, вместо того, чтобы сконцентрироваться на работе? Игорь заскрипел зубами в бессильной злобе на самого себя и смахнул с лица выступивший пот, потом быстро проверил оружие. Плазма израсходовала четверть батареи и немного нагрелась, но сырой утренний воздух делали своё дело, усиливая охлаждение.

Оторвав стрелка от самобичевания, с тихим стоном с земли поднялся уцелевший Глеб. В момент падения "косиноги" он слетел с пики и по инерции откатился к нескольким молодым берёзкам. Его лицо побледнело. Половина водозащитной накидки была изорвана и измазана кровью. Правая рука безвольно висела вдоль тела, а левой он пытался зажать рану оставленную штырём.

Не испытывая особого желания, но понимая, что человеку надо оказать помощь, Игорь шагнул было к нему, но Глеб тут же обложил его отборным матом.

- Заткнись!!! - сорвался Игорь, понимая, что от боли и гнева Глеб уже потерял контроль над собой и ситуацией, и сейчас ему надо замолчать любой ценой, ведь и без этого достаточно боли и гнева сейчас выплёскивая в ноосферу. - Глеб замолчи! Замолчи!!!

Но мужчина лишь вонзил в него взгляд своих выпученных, переполненных болью, глаз. Стрелок видел, как в них кипит ненависть. Раненный Глеб не стеснялся в выражениях, обвиняя во всём произошедшем именно стерлка. Чёрная, маслянистая дымка уже обволокла тонкой пеленой его губы и теперь собиралась в густые капли, стекая из уголков рта. Но Глеб этого не замечал.

Игорь подскочил к немуи заткнул рот ладонью.

- Успокойся, пожалуйста, - сдавленно зашипел он.– Замолчи по-хорошему. Тебя, дурака, в школе не научили, не трогать за пределами посёлка всё, что из земли торчит? Идиот! Сейчас докричишься, страж явится. Замолчи. Кровь надо остановить, дай мне тебя перевязать...

Но мужчина не собирался успокаиваться. Вместо этого он вцепился в ладонь Игоря здоровой рукой и попытался вырваться. Стрелок был вынужден крепко схватить его, чтобы не дать раненному больше произнести ни слова.

- Пётр, помоги! Надо его перевязать и обезболить... - прохрипел Игорь, борясь с Глебом. - Ну же! Скорей...

Но Пётр Семёнович никак не реагировал на его призыв, замерев над телом племянника. Пару секунд Игорь и Глеб провели в молчаливой борьбе, в которой было слышно только надрывное сопение и шорканье одежды друг о друга. Стрелок уже почти одолел раненного оппонента и был готов усадить его на землю, чтобы наконец-то оказать необходимую помощь, как вдруг мужчина сложился пополам, и ладонь Игоря сама отлетела от его рта, под напором чёрной рвотной массы.

На несколько секунд стрелку показались, что в мире исчезли абсолютно все звуки, кроме мерзкого хлюпанья, с которым чёрная слизь падала на мокрую траву.

- Ну всё, п.....ец, - тихо прошептал Игорь, потому что его облачко чёрного пара уже никак не могло навредить.

Обессиленный Глеб упал на колени. Его глаза расширились ещё больше, и он с ужасом посмотрел на черную мазню, заляпавшую траву у его ног. В этот же момент ноосферный датчик разразился громким писком, и сгусток пульсирующих волн начал трепыхаться с бешеной скоростью, стремительно меняя цвет с синего на красный.

- Нет, нет, нет... - зашептал Глеб, вцепляясь в ботинок стрелка. - Сделай что-нибудь! Ты же справишься с ним, да?! У тебя же плазма... Пожалуйста!

Игорь завертелголовой и отпрянул назад. Перепуганный Глеб попытался поползти за ним, но обессиленное тело подвело его, и он упал в траву.

- Нет, стрелок, нет! Не бросай меня! - выражения глаз мужчины сменилось с гнева на настоящий первобытный страх. - Стрелок, ты же должен нас защищать! Пожалуйста!

Игорь тем временем отскочил к толстому дереву и поднял оружие, выискивая глазами возможное направление, откуда стоит ждать опасность. Но всё дело было в том, что теперь угроза могла появиться, откуда угодно. Ноосферный датчик всё быстрее менял цвет голограммы и сейчас уже напоминал причудливый красный цветок, распустившийся на стальном стебле прямо над мокрой кочкой.

- Прячьтесь! - крикнул он Петру Семёновичу, который уже вскочил на ноги, держа наготове абсолютно бесполезный пистолет. - Прячьтесь скорее!

- Помоги мне! Помоги... - бестолково повторял Глеб, поднимаясь с земли на колени, но, увидев, что Игорь не обращает на него никакого внимания, потянулся за автоматом здоровой рукой. - Будь ты проклят, стрелок!

- Да я давно уже... – нервно сказал Игорь себе под нос, и в этот момент датчик вспыхнул ярким светом и погас.

Все трое замерли, в ожидании приближения чего-то невиданного, и оно не заставило себя ждать. Откуда-то из недр земли вышел сильный импульс, словно где то глубоко разорвалась мощная бомба. Капли дождя внезапно перестали срываться с кончиков листьев, и стали медленно подниматься вверх, словно небо призвало их вернуться назад в тучи.

Игорь внезапно ощутил неестественную лёгкость и настойчивое желание тела оторваться от земли. Гравитационная аномалия подняла целый пласт мелких веток, обрывков листвы и множество капель, в холодной пелене которых медленно растворились очертания Глеба, Петра Семёновича, уничтоженной "косиноги" и обездвиженного киборга. В следующую секунду раздался резкий хлопок, и всё вернулось на свои места. Вся поднятая вода и мелкий мусор обрушились на землю с удвоенной силой. Резкая перегрузка согнула Игоря пополам, и чуть было не вырвала оружие из рук. Попав под локальное воздействие аномалии, верхушки молодых берёзок и тонких тополей резко согнулись, а затем выпрямились, обрушив на головы людей самый настоящий ливень. С треском посыпались сломанные ветки и сорванные листья.

Страшный низкий звук, который больше ощущался всем телом, нежели был действительно слышен, разлетелся по подлеску. Где-то между деревьями стремительно промелькнула огромная размытая серая тень.

- Он здесь! - Крикнул Пётр Семёнович и выстрелил из пистолета.

Размытые очертания мгновенно рванули в другую сторону, словно на них не действовали ни инерция, ни гравитация. Игорь поднял оружие и постарался прицелиться в материализовавшегося стража. Но существо растворилось туманной дымкой между мокрыми стволами берёз и тут же появилось вновь, в нескольких метрах от сидящего на коленях Глеба. Мужчина уже подтянул к себе автомат, и даже смог привести его в боевое состояние.

Раздался сухой треск автоматного огня и в холодный воздух полетели стреляные гильзы, объятые облачками сизого дыма. Игорь отчётливо видел, как бронебойные пули проходят сквозь стража, выбивая из него тоненькие шлейфы серой дымки. Но, не смотря на кажущийся урон, пули были абсолютно бесполезны. От разрывных или зажигательных пользы было бы намного больше.

Игорь знал, что стражи могут обретать разную форму. Этот же напоминал собой огромную гориллу, одетую в какой-то длинный серый рваный балахон. И, не смотря на сравнение со столь массивным приматом, двигался он на удивление быстро и практически беззвучно. В те редкие секунды, что его можно было различить в туманной дымке подлеска, казалось, что он буквально парит над травой.

Прошитое очередью существо мгновенно развернулось и бросилось на Глеба. Игорь очень надеялся на этот манёвр, оставив раненого как приманку, и нажал на курок. Очередь плазмоидов легла небольшим веером между Глебом и агрессивной сущностью, прошив пустое место и разворотив несколько деревьев на своём пути. Страж растворился, и Игорь вновь почувствовал его низкий крик, от которого загудели и задрожали все органы в теле, а к горлу начала подкатывать резкая тошнота. В следующую секунду крик существа резко сменил диапазон, и стал настолько пронзительно высоким, что стрелок невольно схватился за голову, пытаясь хоть как-то закрыть ладонями уши.

Но это не помогало, как бы он не старался, визг звучал прямо у него в голове. Зрение затуманилось,и всё тело пронзил резкий болевой спазм, будто кто-то незримый пронзил его огромным, раскаленным стальным штырём сверху вниз. Игорь закричал, но даже не услышал этого. В мозгу пульсировала одна единственная мысль, что это решающий момент, и сейчас нельзя упасть. Надо переселить рвотный и болевой спазм, и выстрелить в существо, потому что второго шанса уже не будет.

Словно почувствовав приближение чего-то незримого, он повернул голову, едва не потеряв сознание от болевого импульса, и увидел стремительно приближающуюся к себе серую массу. Что-то незримое подхватило его за голени, и, мгновенно задрав вверх ногами, подбросило на несколько метров над землёй.

Игорь ничего не успел сообразить. Перед его глазами несколько раз промелькнули верхушки деревьев, тусклое серое небо и мокрая трава, к которой он стремительно приближался. Ему повезло упасть на несколько больших земляных кочек, покрытых толстым слоем листвы, которые значительно смягчили падение. Не смотря на это, удар оказался достаточно сильным, что бы выбить из лёгких весь воздух. Вылетевшее из рук оружие больно ударило по хребту, оставаясь всё ещё прицепленным к нему на ремень.

Понимая, что нельзя терять ни секунды, Игорь попытался перевернуться и подтянуть к себе плазму. В этот момент за его спиной раздался глухой хруст костей и хриплый крик Глеба.

Уже практически ничего не соображающий стрелок нащупал рукоять оружия и перевернулся на спину. В паре метров над ним болтались грязные ботинки раненного мужчины. Словно сотканная из клубов дыма и каких-то лоскутов огромная тёмная субстанция медленно поднимала беднягу над землёй. Так же Игорь знал, что помимо разнообразия форм, стражи часто применяют различные методы умерщвления своих жертв. Этот, видимо, решил раздробить бедолаге все кости, сжимая своей материальной сущностью с чудовищной силой.

Глеб прохрипел что-то нечленораздельное и поднёс к губам здоровую руку. В утреннем свете блеснул белёсый цилиндр и раздался звук отскакивающей скобы. Игорь мгновенно узнал фосфорную гранату, и стал, что было сил, перебирать ногами, стараясь отползти как можно дальше от смертоносного заряда.

Боль пульсировала в голове с чудовищной силой, и он практически не понимал, что происходит. Ему казалось, что, не смотря на все свои попытки шевелить ногами, он так и лежит на одном месте. Те несколько секунд, которые работал замедлитель гранаты, показались ему вечностью.

Плазма, казалось, стала весить сотню килограмм, прижимая его к земле и не давая двигаться.Мокрая трава опутывала руки и ноги, подобно паутине "косиноги". Игорь отчаянно боролся.Словно медленный, ошпаренный червяк, он извивался по земле, пересиливая тошноту и боль. Дикое, животное желание жить заставляло его судорожно дёргать не слушающимися руками и ногами. В результате всех этих действий ему удалось пререкаться за спину стража, как раз в тот момент, когда граната разорвалась.

Яркая вспышка полыхнула между безжизненным телом Глеба и массивными контурами стража, буквально отбросив их друг от друга. Несколько едких капель попали на бедро и плечо Игоря. Сквозь мутную пелену боли и тошноты он услышал явственное шипение прожигаемой одежды и едкую вонь собственной плоти. Стрелок взвыл от боли, но именно это и стало для него спасением. Порция новых болевых ощущений, оставленных материальным предметом, словно вышибла кувалдой из головы тот самый "ментальный" штырь созданный стражем. Мир буквально ускорился и стрелок смог мгновенно вскинуть оружие, целясь прямо в дымящиеся очертания существа в нескольких метрах перед собой.

Обожжённый фосфором страж метался из стороны в сторону. Являясь материализованной частичкой ноосферы, этаким лейкоцитом иммунной системы Земли, готовым атаковать все, что причиняет ей боль и раздражение, он сам сейчас испытывал дикие страдания. И хоть одной фосфорной гранаты было явно недостаточно, чтобы прикончить существо, этого вполне хватило, чтобы заставить его мучится от боли. Неистовые вопли стража создавали мощные порывы ветра, ураганными волнами, бьющими по мокрой траве и оборванной листве. Казалось, даже небо стало ниже, словно налилось свинцом, чтобы обрушиться на головы людей белесыми молниями и смыть всю ту грязь, что они развели вокруг себя. Игорь не знал, как долго продлиться воздействие фосфорной гранаты, и сможет ли существо оправиться от этого удара. Впрочем, он вовсе не собирался выяснять это. Стрелок должен был добить существо именно сейчас.

Словно почувствовав его мысли, страж резко бросился на него и наткнулся прямо на ствол выставленного вперед оружия. Почувствовав, как плазма упёрлась во что-то твёрдое, Игорь нажал на спуск.

В это же мгновение в его голову вновь ворвалась дикая боль, которую он никогда раньше не испытывал. Глаза затянула белёсая пелена, в которой стали неистово мелькать образы из его прошлого. Десятки перекошенных болью и гневом лиц, которые кричали на него. Неистово, словно хотели разорвать его на куски одним лишь только криком. Игорь не мог этого видеть, но из его ушей потекли тоненькие струйки крови.

- Ты виноват! Ты недостоин! Ты предал нас! - хором вопили они, сменяя друг друга в адской пляске. - Ты не искупишь! Ты виноват!

Лица ребятишек, с которыми он играл в детстве, сменили лица его матери и отца, полные гнева и отвращения. Словно страж знал, какие именно эмоции и воспоминания стрелок прячет под замок. Словно ему было мало физической боли, которую он испытывал сейчас, так ему ещё надо было выпустить на свободу всех демонов прошлого, чтобы не только тело, но и душа Игоря осталась разорванной на куски.

- Наш сын не смог бы нас променять! - разом закричали отец и мать, искривляясь в ужасных гримасах, словно их собственный крик, срывал с их лиц кожу. - Ты виноват!

Игорь тоже закричал в ответ, продолжая нажимать на спусковой крючок. Это продолжалось целую вечность, пока внезапно не раздался дикий взрыв, от которого голова стрелка будто лопнула и разлетелась на куски, и всё смолкло.

Белёсая пелена спала, но зрение никак не хотело приходить в норму. В голове стрелка пульсировала кровь, и он мог отчётливо почувствовать, как она дико пульсирует по всему организму. Тошнота начала отступать, и тело пробрал холодный озноб и мелкая дрожь. Мутная плёнка, словно кто-то одел ему на голову грязный пакет, не давала толком разглядеть происходящее. Игорь видел лишь ободранные верхушки деревьев и серое небо, в которое он до сих пор выпускал очередь за очередью.

Где-то рядом, в схожих спазмах корчился Пётр Семёнович, держась обеими руками за мокрую голову. Бесполезный пистолет, вставший на затворную задержку с полностью опустошенным магазином, валялся в луже воды.

Невыносимый запах сожжённой фосфором плоти стал усиливаться. Стрелку было тяжело соображать, но даже сквозь эту мутную пелену, окутавшую сознание, стала пробиваться одна простая и очевидная мысль - он смог одолеть стража, иначе давно был бы мёртв. Смирившись с этим осознанием, Игорь перестал бестолково палить в небо и, облегченно выдохнув, закрыл глаза и провалился в чёрную пустоту.

Глава 2

Небо до самого горизонта застилали тяжелые серые тучи. Казалось, ещё немного, и они прольются на заросшие поля и густые леса холодным дождем, но этого не происходило. Вездесущая сырость вступала в полноправные владения, буквально пропитывая всё вокруг. Разномастные крыши домов небольшого посёлка тускло поблёскивали, словно завернутые в эту незримую влажную плёнку. Лёгкий туман стелился между аккуратными заборами в этот рассветный час, словно кто-то неведомый выдохнул белёсый сигаретный дым, окутавший всё вокруг.

На остатках былого мира пытался вырасти и утвердиться новый, чистый и опрятный мир, который всем своим видом должен был дать понять самой Земле, что человечество заслуживает второй шанс, и может жить в гармонии с собой и окружающей природой. Чистота была важна во всём, от помыслов до внешнего выражения. Поэтому улицы Фёдоровки имели максимально опрятный вид. Никто не заставлял жителей возводить одинаковые постройки или следовать определенным последовательностям в обустройстве своего быта. Человек всё ещё был властен сам определять, что удобно для него, а что нет. И где у каждой вещи будет своё место. Зато покосившимся заборам, огромным лужам застоявшейся воды, грязной жиже, раскатанной колёсами в зловонный кисель, больше не было места. Свежая краска, ухоженные деревья, аккуратные стяги сена на задних дворах, прикрытые от дождей полиэтиленовой плёнкой или цветастым брезентом – всё это создавало умиротворяющую, спокойную картину человеческого поселения нового мира. И хоть большинство жителей Федоровки, как и их довоенная родня, занимались разведением скота и мелкой домашней птицы, на улице больше нельзя было увидеть продуктов жизнедеятельности этих животных.

Ровные дорожки, посыпанные щебёнкой или речным песком вперемешку с крупной галькой гармонировали с аккуратными полянками, бережно огороженными газонами и деревянными мостиками, перекинутыми через сточные канавы.

Наступало утро, и уличное освещение уже было давно отключено. Окна домов тоже не светились приятным электрическим теплом, не смотря на то, что их обитатели уже давно начали просыпаться и хлопотать по хозяйству. И хоть у Фёдоровки была собственная подстанция, запитанная от нескольких ветряков, собранных из различных деталей, местные жители экономили электроэнергию. Из закопчённых труб на крышах домов шёл приятный синеватый дым топящихся печей. Аккуратные поленницы дров, укрытые сверху длинными полосками светлой баннерной ткани, тут и там красовались около стен и заборов некоторых домов.

Белёсый утренний свет, проникающий с улицы через несколько идеально вымытых окон, падал на широкий деревянный стол. Игорь медленно отодвинул пустую тарелку, покрытую красноватой жирной плёнкой от наваристого борща, и посмотрел на небольшую початую бутылку водки, стоящую в центре.

Он вовсе не собирался начинать день этот холодный день с выпивки. Просто ему хотелось немного сбавить контроль рационального над своим сознанием. Чтобы алкоголь подёрнул тёплой, откровенной пеленой все взвешенные решения, и поспешные запреты мозга на те, или иные мысли… Ему хотелось быть честным с собой, хотя бы в рамках своего внутреннего мира. Понять, что произошло. В чём была его вина. И была ли она вообще. А пара рюмок водки, вкупе с обезболивающими препаратами, которые он принимал, идеально подходили для этих целей.

На противоположной стороне, по диагонали от стрелка, сидел Пётр Семёнович. Несмотря на его наплывами находящие порывы сказать что-нибудь, выглядел он достаточно отстраненно. Казалось бы мужчина явно находился за одним столом вместе с Игорем, но тот абсолютно не чувствовал какого-то участия. Будто два малознакомых человека просто оказались вместе в одном помещении. Разговор явно не клеился, да и говорить особо было не о чем. Отчасти Игорь даже не понимал, отчего мужчине было не выбрать любой другой абсолютно пустой стол из десятка ему подобных.

Стрелок, погруженный в мрачные мысли, задумчиво взял в руки пустую рюмку и стал рассматривать узор на её поверхности, уперевшись плечом в стену рядом с окном. Трактир был практически пуст, не считая их с Петром Семёновичем, одиноким верзилой Никитой, следящим за порядком и Александром Павловичем – хозяином данного заведения. Игорь не был уверен в точном значении слова "трактир", но местные жители употребляли именно эту формулировку, а лезть в чужие посёлки со своими нравоучениями не входило в негласные кодексы хорошего тона стрелков.

Заведение сочетало в себе функционал универсального магазина, где можно было приобрести или выменять всё что угодно, с центром общественной жизни Фёдоровки. Правда, о наличии большинства товаров надо было интересоваться лично у Александра Павловича, так как несколько рядов деревянных полок за его спиной были просто физически не способны вместить всё имеющееся в наличии.

Здесь же было принято заключать все важные сделки и, очевидно, принимать значимые для жителей посёлка решения. Во всяком случае, когда Игорь только прибыл в Фёдоровку на своём "Тигре", именно в трактир ему и посоветовали заглянуть в первую очередь. И только потом, познакомившись со всеми ключевыми фигурами посёлка, его проводили в гостиницу.

Здесь, за этим же столом, он впервые услышал о механизме, по описанию очень похожему на киборга, и здесь же познакомился с Петром Семёновичем, Глебом и Славой…

При мыслях о погибшем парнишке шея стрелка невольно дернулась, и он осторожно коснулся своего плеча в том месте, где под чистой байковой рубашкой была стерильная повязка, закрывающая ожоги от фосфора. Его прекрасный комплект "горки" пришёл в полную негодность и он, не без сожаления, вынужден был от него избавиться. Кислота сильно повредила кевлар во множестве мест, а от верхнего брезентового слоя вообще практически ничего не осталось. И стрелок был более чем уверен, что ещё не скоро сможет раздобыть себе подобное снаряжение. Ведь для этого надо было развернуться и двигаться совершенно в противоположную сторону, но этот вариант был неприемлем. Впрочем, особых проблем с одеждой он не испытывал, ведь у него было несколько комплектов практичных армейских камуфляжей разных расцветок. Но сейчас, когда резкие движения давались ему с трудом, а израненному телу не хотелось контактировать ни с чем грубым, ему больше нравилось носить тёплые мягкие рубашки.

Прошла неделя с того момента, как они грязные и израненные вернулись в Фёдоровку с двумя телами, завёрнутыми в грубый брезент. Игорь помнил этот день как в тумане и, если честно, предпочитал не возвращаться к нему, даже не смотря на то, что смог одержать победу над стражем и остался цел. Но внутренние черти не могли позволить ему такой роскоши, вновь и вновь прокручивая в голове события той вылазки. И с одной стороны ему было приятно осознавать собственную победу над столь грозным противником, с другой – он потерял людей, которых обязан был защищать, да и победа получилось какой-то надрывной, сотканной из череды удачно сложившихся случайностей, на которые лично он практически не оказывал никакого воздействия.

Практически сразу их доставили в медицинский пункт к местному фельдшеру. Со здравоохранением в Фёдоровке всё было хорошо. Во многом этого удалось достичь стараниями нескольких предыдущих стрелков, которые помогли раздобыть ценные аппараты и медикаменты, а также доставили знахарку из глухого, грязного, почти сгинувшего в болотах посёлка. Лично Игорю было всё равно, как именно и кто помогает ему справиться с полученными ранениями. Он не испытывал никаких предрассудков ни к одному из подходов. К тому же, что работали оба из них, просто с большей или меньшей степенью эффективности. Ведь в мире, где сама Земля исторгала из себя нечто, способное рвать людей на части, а на выжженных руинах можно было встретить блёклые призраки когда-то сгинувших жителей, не было повода, чтобы не верить в целебные свойства полевых трав.

Возможно, у него был чертовски крепкий организм, а, возможно, фельдшер и знахарка старались лучше обычного, но через пару дней он уже мог с горем пополам пилотировать свой ховер, и им пришлось вновь вернуться а лес, чтобы всё-таки забрать добытые трофеи.

Практически никто не винил его в гибели Глеба и Вячеслава. Во всяком случае, он этого не слышал. Но отношение в посёлке изменилось, и не надо было обладать особым складом ума, чтобы это понять. Даже играющие на улице мальчишки, которые всегда с любопытством бегали за ним и просили рассказать какую-нибудь байку или что-нибудь подарить, сейчас держались на небольшом удалении. Впрочем, любопытствующий блеск в их глазах никуда не делся, но он уже абсолютно не тешил самолюбие стрелка.

Игорю хотелось как можно скорее получить оговоренную часть награды, пополнить запасы продовольствия и воды, а затем покинуть Фёдоровку. Именно поэтому он и пришёл в трактир так рано, и абсолютно не ожидал встретить здесь Петра Семёновича. Но тому тоже причиталась какая-то часть разобранного киборга, так что это было вполне логично.

- Никита! – позвал охранника Александр Павлович. – Вот, передай стрелку, будь любезен.

С этими словами он, перегнувшись через длинный и узкий деревянный стол, служащий ему и прилавком и рабочим местом одновременно, протянул подручному трёхгранный напильник.

Никита, грузный мужчина в простой одежде и армейских ботинках, словно нехотя оторвался от замызганной книжонки в дешёвом переплете, которую читал всё это время, и взял потянутый предмет. Охраннику уже давно было за пятьдесят. Впрочем, судя по его размерам и комплекции, в юные годы он явно увлекался бодибилдингом и неплохо в этом преуспел. В любом случае, самого внешнего вида Никиты было достаточно, чтобы пресечь любую нехорошую идею, которая могла прийти в голову потенциальному посетителю

- Спасибо, - кивнул Игорь трактирщику, когда напильник с глухим звуком лег на деревянную столешницу.

- Вы подождите ещё немного, - улыбнулся Александр Павлович, - сейчас ребята разбор закончат, всё соберут и принесут. Заминки небольшие вышли, не каждый же день такую штуковину ковырять приходится. Да и с телом, если это можно так назвать, не знали что делать. Вроде бы и похоронить надо или кремировать, человек ведь как-никак, да вроде бы и не человек… Но сейчас всё хорошо, заканчивают. Да, много пользы от этого будет…

Трактирщик мечтательно вздохнул и отхлебнул душистого травяного чая из большой кружки. Ароматный пар, поднимающийся прямо в лицо, заставил мужчину хитро прищуриться, отчего довольный блеск его глаз стал ещё ярче.

- Считай одних приводов сколько! – продолжил он, причмокнув губами после большого глотка. - Парочку на скотобазу отдадим, к крышке главного сепаратора давно пора приделать, а то женщины наши её вчетвером сдвигают, а так одна будет. В медпункт тоже надо. А проводка какая! Сечение крошечное, а напряжение держит – чудовищное. Костя электрик уже весь порог оббил. Наконец-то ветряки до ума доведёт. Каркас вон, на полигон вывезем. Его простой пулей почти не разбить, а то на этом несчастном "Беларусе" уже места живого нет. Ходи потом, полдня куски от него собирай. А тут и контур, что надо – ростовой, и не отлетит ничего. Молодняку понравится. Ух, чувствую, отцы семейств завтра за патронами потянутся, детишек своих, лбов здоровых, порадовать. Да и самим пострелять тоже, небось, захочется.

Оружейную пополнили. Считай, два РПК достойных. Завтра Мишка их переберет, смажет, оприходует, как положено. Патронов три тысячи штук, по патрулям раздать. В школу ещё, в кабинет физики, наглядных пособий гору целую отсыплем. И учителям голову поломать и мальчуганам помастерить что-нибудь. Любят же они, оборванцы, дронов всяких лепить…

- Хорошо, конечно, Александр Павлович, - горько усмехнулся Пётр Семёнович, и молча пододвинул к Игорю свою рюмку. – Вот только Славик этого всего не увидит. А он любил всякое такое паять. Вон, жук этот его от солнечной батарейки до сих пор у меня по газону ползает… Эх, убрать его надо, а то мать увидит, совсем плохо ей будет. А я не могу. Пусть мокнет себе под лопухом…

Трактирщик хотел было что-то сказать, но потом решил не лезть к скорбящему мужчине и, пробормотав себе под нос что-то неразборчивое, скрылся в дверном проёме, ведущем во внутренние помещения. Никита спокойно вернулся на своё место и, усевшись на небольшой табурет у окна, вернулся к чтению.

Игорь открутил пробку и наполнил рюмку Петра Семёновича и свою.

- Куда дальше направитесь? – спросил мужчина, словно вновь хотел начать разговор, но скорее всего ему просто было неуютно сидеть в тишине.

- На север, - коротко ответил Игорь и положил на стол складной модульный приклад, снятый со своей плазмы.

Ходить по посёлку с оружием было не принято. Никто не запрещал хранить его у себя дома, или в комнате на постоялом дворе. Но на остатках мира, погубленного человеческой ненавистью и насилием, предпочитали не размахивать стволами без крайней надобности. А для тренировок и развития меткости существовало специально отгороженное стрельбище, которое в скором времени должно было пополниться новой мишенью.

Оружие в трактире было разрешено иметь только Никите, который тут же немного подался вперёд и бросил недовольный взгляд на появившийся приклад. Но быстро убедившись, что это всего лишь отсоединенная деталь, поскрипел табуреткой и перелистнул страницу, при этом словно случайно поправив обрез двустволки, пристегнутый к его бедру.

Не смотря на грозный вид короткоствольного оружия, Игорь был уверен, что оно заряжено травматическими. Ведь надо быть совсем дураком, чтобы застрелить кого-нибудь в центре населённого пункта. Земля больше не терпит боль, ненависть и грязь, создаваемую людьми. Убей Никита кого-нибудь или сильно рань – очень велик риск появления стража.

- Хм, на север… - не отрываясь от своих мыслей, протянул Пётр Семёнович, пододвигая к себе рюмку, - Куда-то конкретно, или просто так, на поиск новых… приключений?

- Извините, я не могу сказать, - постарался улыбнуться стрелок, старательно скрывая появляющееся раздражение за нейтральной учтивостью. – Но до зимы надо успеть…

- Конечно, конечно, - кивнул мужчина.

Игорь тем временем положил перед собой приклад и задумчиво поскрёб ногтем две старых засечки, оставленных на стальной планке детали. Каждая из них означала побежденного стража. И принадлежали они бывшему владельцу оружия, на которого стрелок так хотел быть похож в молодые годы. Тогда он даже и представить себе не мог, что станет не только похож, но и получит это же самое оружие.

- Я вот думаю, - продолжил Пётр. – Тут ведь дороги никто не чистил. Грязно на них. Так, до Ручьёв ещё можно, мимо Казанцево, там вроде чисто, но дальше – дикие земли, как бы глупо не звучало. Будто мы ковбои какие-то. Да и пока все наши кировские городки, болота обогнешь – столько времени уйдёт.

- Все в порядке, Пётр Семёнович, у меня же ховер, - скорее ради приличия, нежели действительно желая вести беседу, отозвался стрелок. – Где рельеф позволяет, можно и напрямую, не по дорогам.

На самом деле Игорь сейчас очень хотел побыть один. Возможно, следовало остаться в своей комнате в гостинице, и подольше поваляться в мягкой кроватке на чистом, приятно пахнущем луговыми травами, постельном белье, но неугомонное желание побыстрее получить инжектор подняло его на ноги.

Алкоголь и обезболивающие начинали действовать, немного приоткрывая дверь к хранилищу запрещенных воспоминаний, и он почувствовал сильную потребность окунуться в них. Вспомнить, почему он стал стрелком. Вспомнить того человека, которому принадлежала эта плазма.

Пока его ноготь тихо щёлкал по углублению засечки, Игорь попытался представить, как именно предыдущему владельцу удалось одолеть стражей, ведь у него самого это получилось с трудом, да и то, во многом благодаря гранате Глеба. Был ли тот человек в похожей ситуации? Ведь он ни разу не рассказывал о том, как появлялись эти отметки. И пришлось ли ему платить эту же цену за выбор пути?…

- Ховер, английское слово, - продолжил Пётр Семёнович с такой интонацией, что сложно было понять, размышляет он вслух, или же общается со стрелком. – Скорее всего правильно говорить не ховер, а ховэ…По-нашему это будет "зависать". Но "зависать" глупо звучит. Хотя, суть отражает верно, он же по принципу реверсивных гравитационных полей работает. Но, будь моя воля, я бы назвал это парением. Но тоже по-русски складно не получится. Это как тогда машина называться должна, "парильщик"? Прямо как в бане…

Игорь участливо улыбнулся и несколько раз кивнул головой, сделав вид, что слушает. Словно тонко прочувствовав его отстранённость, Пётр Семёнович тяжело вздохнул и сказал:

- Вот как лицемерно мы теперь живём…

Стрелок невольно внутренне встрепенулся и на некоторое время переключил внимание с собственных мыслей на собеседника. Ему всегда удавалось обманывать окружающих людей, всем своим учтивым видом давая понять, что ему есть дело до их пустой болтовни, но с Петром, похоже, это не сработало.

- В каком смысле? – тихо поинтересовался Игорь.

- В прямом. Лицемерно. Лицемерие - это враг честности, понимаете?

- С позиции смысла слов?

- С позиции людей, Игорь Сергеевич, с позиции людей… Честность человека – это и есть мотив его действий. Он не скрывает во имя чего и зачем идет на тот или иной шаг. Честность не подразумевает никаких скрытых выгод, которые без пол литра никто не углядит…

- А лицемерие?

- А лицемерие с виду такое же, как и честность. Только вот внутри гниль одна. А со стороны выглядит так же благородно, как и честность, но всегда есть подвох. Не та цель, о которой люди говорят, им нужна в конечном итоге…

- Раньше так было, да, - согласно кивнул стрелок.

- Не смешите меня, вы же взрослый человек, столько всего повидали, а говорите фразами из выпускного класса. - Горько усмехнулся Пётр Семёнович. – Раньше хоть можно было выход всему накопившемуся дать. В морду кому съездить, коль допекло. Матом обложить, а сейчас? Мы ходим – тихо, говорим – вежливо, улыбаемся – когда хочется по лицу лопатой дать. А всё потому, что нельзя. И нельзя теперь не просто запрет, на который плевали все, а самый настоящий, работающий запрет, о котором все правители во все времена мечтали. Не выполняешь его, и всё – секир башка. Сама Земля-матушка тебя на куски порвёт… Но ведь внутри мы не изменилась. Вслух не говорим, а про себя-то матом кроем. Зла не делаем, но ведь желаем. В чём смысл этого? Это же лицемерие тоже! Лживая, лицемерная маска, которую каждый носит каждый день. Может, до последней войны даже и лучше было, люди хоть пар выпускали…

С этими словами Пётр Семёнович перевёл отрешенный взгляд за пределы оконного стекла в туманную дымку. Судя по всему, это не была претензия, озвученная лично Игорю, скорее всего, просто мысли о наболевшем. Но стрелку невольно стало не по себе от упоминания лицемерной маски.

Участливое понимание, внимание, учтивое выслушивание – все это были внешним щитом, который Игорь всегда выставлял всем на показ. Даже когда что-то не устраивало его в переговорах, он никогда не отходил от этого выбранного образа, аргументировано склоняя диалог в свою пользу. Ведь если ты стрелок, то очень важно излучать учтивое спокойствие, и уверенность в своих решениях. Иначе в этом деле никак. И, конечно же, его истинные цели всегда расходились с "честным" желанием помогать окружающим преодолевать возникающее трудности.

Но сейчас ему захотелось на некоторое время сбросить эту маску. Перестать изображать того, кого все хотели видеть, и видели в нём. Ведь не было никакого "любезного стрелка". Был обычный человек со своей историей, которую никто ни разу не попросил рассказать. А если бы и попросил, то Игорь вряд ли согласился. Потому что ничего героического в ней не было.

Путь на север или бегство от себя? Действительно стоящая идея, которая может унять собственное чувство вины? И действительно ли это чувство вины, или просто эгоистичное желание спокойно спать по ночам? Стоит ли просить прощения у тех, кого уже не вернуть назад, и насколько это вообще может быть действительно важным? И должен ли он теперь ещё просить прощения у юного Славика, пытаться объяснить, что ситуация сложилась именно так, и он не мог этого предвидеть. Или мог? Или должен был это предвидеть, раз он стрелок…

Подобные мысли вертелись в голове Игоря, и на какую-то секунду ему захотелось разлить ещё по одной и тихо, в полголоса, поведать Петру Семёновичу обо всех событиях своей жизни. Доверить хоть кому-то свои истинные мотивы. Ведь как верно подметил мужчина, люди не изменились, а значит всех гложет примерно одно и тоже. Возможно, он поймёт его, выслушает…

Но в следующую секунду он вновь посмотрел на приклад с засечками и мысленно шлёпнул себя по щеке за глупую идею. Насколько его история может быть интересна Петру, если истории Петра интересные ему не больше женских сплетен. Он вычленяет из них только крупицы полезной для себя информации, и не более того. Так что внешне он вынужден был прилепить к себе всё тоже учтивое выражение лица, что и всегда. Только в этот раз ему показалось, что он физически чувствует, как эта маска стягивает кожу, словно навсегда лишая какой-то важной части личности… Хотя, на самом деле, это были всего лишь ощущения после недавнего бритья.

Продолжая изредка кивать на отдельные предложения Петра Семёновича, Игорь взял напильник и, выбрав место рядом с двумя существующими засечками, стал делать собственный запил. Медленное ожидание оговоренной награды начинало понемногу раздражать, но он знал, как важно не поддаваться этому чувству. А лучшим способом в борьбе с ним было переключение на любое физическое занятие. И сейчас, глядя на то, как верно напильник оставляет блестящий запил на стальной планке, стрелок вёл с собой внутренний диалог, в сотый раз расставляя всё на свои места.

Гибель человека в этом мире всегда была трагедией. Даже если ты его не знал. Для родных и близких настоящей и неподдельной, для других же поводом задуматься о собственном месте в этой жизни. Особенно сильный эффект смерть производила, если этот человек был так молод как Вячеслав.

Но была ли в этом его вина? Объективно – нет. Пётр Семёнович, да и многие другие мужчины посёлка единогласно одобрили, что подростку пора начать ходить в дальние вылазки. Да и повод был просто отличный – присутствие стрелка.

Мог ли Игорь повлиять на это решение? Мог, но не стал. Потому что это его не касалось. Всего лишь очередной посёлок, в котором он заинтересован, только чтобы отдохнуть и пополнить запасы. К тому же сам посёлок, в свою очередь, был заинтересован в нём ровно на столько, сколько получить желаемое и послушать интересные новости, которые ускользнули от радиолюбителей, поддерживающих связь.

Была ли ошибка Игоря в том, что он не заметил "косиногу"? Нет. Потому что этот балбес Глеб должен был быть более осторожным и не трогать всё, что торчит в лесу из-под земли или травы. Во всяком случае, в школах этому учили с малых лет.

Сам же стрелок уже и не помнил, когда последний раз видел функционирующую "косиногу". В основном они попадались ему в разобранном виде, на прилавках мастерских, или как отдельные механизмы, приспособленные в быту для общей пользы.

Да и потом, сколько лет этот дрон там просидел? Судя по тому, как все его датчики успели зарасти травой, год точно. Скорее всего, зарылся ещё весной, возможно даже перезимовал. И, не смотря на то, что "косиноги" специально проектировались из материалов повышенной устойчивости к коррозии, он бы всё равно сгнил в сырой земле, лет за пятьдесят, так и не встретив свою жертву. Так что Игорю было непонятно, на что именно рассчитывал этот боевой дрон, и какие именно процессы происходили в его электронных мозгах, когда он принимал подобное решение. В любом случае, это было трагичное стечение обстоятельств, но не более того.

Тут всё было предельно ясно, и винить ему себя было не за что. Но, не смотря на это, его всё равно не оставляло мерзкое, давящее чувство собственной ошибки. И он никак не мог понять, чего на этих колеблющихся весах больше, истинного сожаления по судьбе двух погибших людей или жгучей досады от того, что была именно его профессиональная недоработка. Ведь он, стрелок, будучи кругом и везде положительным в глазах окружающих, окутанный ореолом тайны и юношеского романтизма, никак не мог себе позволить так опростоволоситься.

К тому же, он никак не мог понять, откуда у него тогда взялось это предчувствие. Ведь внутренний голос явно нашёптывал, что что-то идёт не так. Надо было не на датчик движения пялиться, а остановиться и всё как следует осмотреть. Но нет, ему хотелось как можно скорее убедиться в наличии инжектора у того киборга.

А что он должен был делать? Свою часть договора он выполнил на "отлично". Выследил и обездвижил киборга. Ничего не повредил. Один единственный, точный, аккуратный выстрел. Завершись вся история как положено, это стало бы отличной историей, которую быстро бы подхватили люди и растащили по всем близлежащим сёлам, дополнив собственными домыслами и фантазиями. Он всё сделал правильно, а вот Глеб всё испортил, за что и поплатился в конечном счёте.

А Славика было действительно жаль. И сколько бы Игорь не доказывал сам себе, что это всего лишь трагическое стечение обстоятельств, тяжёлый осадок не давал ему спокойно радоваться ожидаемой награде. В очередной раз мысленно согласившись с собственными умозаключениями, стрелок еле заметно кивнул головой и закончил делать запил на прикладе.

- Ну, Игорь Сергеевич, давайте за Славу… - с горечью в голосе прошептал Пётр Семёнович, поднимая свою рюмку. – Он ведь даже не сматерился ни разу… Такую боль терпел, бедный мальчик. Знал, что нельзя ругаться… Знал и терпел… Молодой, честный человек. Мир без него стал хуже…

Отвлеченный голосом собеседника, стрелок вынырнул из своих мыслей. Засечка была готова, и тускло поблескивала в утреннем свете пропиленным металлом. Он положил приклад с напильником на стол и тоже поднял рюмку, захватив второй рукой кусочек ржаного хлеба. Петр Семёнович ещё раз тяжело вздохнул, и они выпили за память трагически ушедшего подростка.

Глухой стук поставленных на стол рюмок прозвучал необычно громко в воцарившейся тишине. Никита с шелестом перевернул страницу свой книжонки и, поскрипев табуреткой, продолжил чтение. Игорь был уверен, что, не смотря на видимую отстранённость, охранник внимательно слушает всё, о чём они говорят. Отчасти, потому что ему откровенно скучно, а отчасти – потому что это его прямая обязанность. Мало ли кто из посетителей сболтнёт чего лишнего под воздействием алкоголя или просто от хорошего настроения.

Именно поэтому он всегда прятался за своей вежливо-учтивой маской. Никому не следовало знать, что он думает и чувствует на самом деле. Но, несмотря на трагический исход их вылазки, ему начинало надоедать, что все видят в этом только негативную сторону. Ведь смерть была неотъемлемой частью нового мира и, насколько ему было известно, старого тоже.

В Фёдоровке почти все были подавлены смертью подростка и Глеба. И практически никто не обращал внимания на все те положительные стороны, которые всё-таки были с другой стороны. Разве что трактирщик позволил себе довольно точные и верные практические рассуждения. Игоря начинал понемногу раздражать тот факт, что отношение к нему явно изменилось. А чего они ожидали от вылазки в дикий лес? Никто не хотел признать, что теперь тот участок стал намного безопасней. Автономного киборга – устранили. "Косиногу" – уничтожили. Кто ещё бы рискнул взяться за это дело и забраться так далеко от очищенных дорог? Уж точно не покойный Глеб с его УАЗ-иком. А сейчас же вместо определенного рода благодарности стрелок видел в глазах окружающих лишь немой упрёк.

Даже сейчас, он всего лишь хотел спокойно посидеть в пустом трактире и дождаться своей награды, но тут оказался Пётр Семёнович, который, мало того, что всем своим видом напоминал о случившимся, так ещё и непрерывно об этом говорил. Конечно, стрелок его прекрасно понимал, но всё больше склонялся к мысли начать избегать общества мужчины. А ведь поначалу ему было очень приятно его общество. Интересный собеседник, образованный. Говорит по делу и не раздражается с пустого места. Но такова человеческая природа, что всё окружающее воспринимается через призму собственных убеждений, чувств и эмоций.

- Большое спасибо Александру Павловичу, - скрывая нарастающее раздражение, сказал Игорь, и передвинул напильник поближе к Никите.

- Не за что, - буркнул охранник, нехотя поднявшись с табуретки и переместив инструмент со стола под прилавок трактира.

Не успел он вернуться на своё место, как дверь тихо скрипнула, и в помещение вошли две женщины. Голова одной из них была покрыта чёрным платком, и Стрелок сразу же признал в ней мать погибшего Вячеслава. На какую-то секунду ему показалось, что вместе с ними вошло что-то незримое и холодное, от чего он бы предпочёл сейчас держаться подальше, но это была всего лишь порция морозного утреннего воздуха.

- Привет, чего тебе? – поинтересовался Никита, возвращаясь к своему табурету.

- Да вот, на поминки надо чего прикупить, - быстро затараторила вторая бойкая полноватая женщина, имя которой стрелок не запомнил, но знал, что это лучшая подруга матери Славика. – А Александр Палыч где?

- По разбору хлопочет. Что-то у них там не получается, подойдет скоро.

- Так ты позови его.

- Сам придёт.

- Да сходи, позови, я твою табуретку посторожу пока.

- Ага, - хмыкнул охранник и сел на своё место, - я уж лучше сам.

Тем временем Зинаида Семёновна, сестра Петра и мама Вячеслава, молча подошла к сидевшим за столом мужчина и медленно опустилась на скамью напротив своего брата.

Несмотря на всё случившееся, женщина держалась на удивление хорошо. Высокая, худощавая, она больше напоминала своей выправкой тренированного бойца, нежели деревенскую женщину. Тонкие бледные руки делали быстрые, вымеренные движения, словно все эти бытовые действия, такие как поправить складки на темной юбке, или собрать несколько маленьких крошек в кучку и затереть их салфеткой, были приоритетной задачей всей её теперешней жизни. Но не смотря на внешнее спокойствие её большие, измученные глаза смотрели в какую-то несуществующую точку за пределами этого видимого мира.

Закончив поправлять одежду, женщина тяжело вздохнула и пробежалась отстранённым взглядом по своему брату, пустым тарелкам, рюмкам и полупустой бутылки водки. В сторону стрелка она даже не повернула головы, словно его тут и не было.

Игорь осторожно накрыл отстегнутый приклад рукой и плавным движением убрал его со стола, подумав, что в её присутствии свежая засечка будет смотреться неуместной.

- Пьёшь с утра? – тихо спросила женщина.

- Да нет, это мы с Игорем Сергеевичем за Славин упокой… - ответил Пётр Семёнович и отодвинул от себя рюмку, переместив её поближе к начатой бутылке. Игорь, тем временем пристроил приклад в широкий карман на штанине своих камуфляжных брюк и встретился взглядом с Зинаидой.

Женщина пристально смотрела на него, но ничего не говорила. От этого холодного, пристального взгляда стрелку стало понятно, что углубиться в собственные мысли и воспоминания ему явно не дадут. Надо было остаться у себя в комнате и спокойно дождаться, когда мужики сами закончат разбор и любезный посыльный от Александра Павловича сообщит ему о подготовленном вознаграждении.

Голова Игоря невольно дёрнулась на бок, и он медленно коснулся ноющего ожога под повязкой. На самом деле обезболивающие и алкоголь прекрасно делали своё дело, и он практически забыл о нём. Но Зинаида не отводила от него глаз, словно дожидаясь какого-то ответа или действия, так что он вынужден был сделать хоть что-то, лишь бы найти повод отвести взгляд.

- Скажите, Игорь Сергеевич, - начала женщина, среагировав на его немного наигранное, болезненное подёргивание губ, - сколько человек погибло с вами в вылазках?

- Нисколько, - ответил стрелок, явно недовольный тем, к чему сейчас сведётся разговор.

- Ладно, Зин, не надо… - осторожно сказал Пётр и положил руку на плечо сестре, но та никак на это не прореагировала.

- Нисколько? – переспросила она.

- Два, - ответил Игорь, выдержав небольшую паузу, во время которой пристально посмотрел в глаза женщины, словно стараясь передать ей, свои мысли о том, что он прекрасно всё понимает, но не надо сейчас об этом говорить.

Что произошло, то произошло, тут ничего не изменишь.

- Дети есть у вас, Игорь Сергеевич? – продолжила женщина.

- Нет.

- А хотелось бы?

- Не знаю. Ещё не решил… - ответил стрелок, вновь поспешно натягивая маску дежурной учтивости, чтобы не сказать ничего лишнего.

- Так вы не знаете, что это за счастье, иметь детей… - протянула Зина.

- Ну что ты, в самом деле, перестань, - начал Пётр Семёнович тихим успокаивающим тоном. – Пойдём лучше, Александра Палыча позовём, а то действительно, сгинул там совсем.

- Перестать что, Петя? – спросила женщина и её отрешенный голос задрожал. – Что перестать то? Я же его растила. Ночами у кроватки сидела… Помнишь, как он болел страшно? Ну как так? Почему?

Внезапно из глаз Зинаиды покатились слёзы, словно кто-то неведомый выдернул заглушки из слёзных проток. Она захотела убрать с плеча руку брата, но тот быстро встал и, обогнув стол, сел рядом с ней.

- Зин, Зиночка, перестань, - тихо забормотал, он крепче обнимая её за плечи.

- Ой, беда какая… - участливо вздохнула её подруга и добавила, обращаясь уже к Никите:

- Ну, что сидишь, воды хоть налей, лучше чаю горячего предложи.

- Так это не моя обязанность, - ответил немного оторопевший охранник.

- Обязанность, - передразнила его женщина, - соображалкой думай, видишь же, в каком Зинка состоянии. Ты же не для мебели тут поставлен!

Понимая, что сейчас последует, стрелок застегнул пуговицы на кармане брюк, отодвинул от себя рюмку и, быстро дожевав хлеб, решил покинуть трактир.

- Петя, ну как же так? Славик же такой молодой… - всхлипнула женщина. – Ты-то куда смотрел? Надо было вот тебе выступить впереди всех, что пора уже ему. Бегал бы до сих пор до Полесьевки, и бед бы не знали. Там чисто же.

От этих слов и у Петра Семёновича в уголках глаз тоже заблестели маленькие кристаллики слёз.

- Да я уже сто раз себя казнил, не надо было… Да всё же хорошо должно было быть, как на охоту сходить, не более. А тут видишь, как всё обернулось… Глеб, зараза, ещё всю дорогу…

- Ты на балбеса этого не перекладывай. Он всю жизнь дурак -дураком, ты-то куда смотрел?

- Всё из-под контроля вышло. Игорь Сергеевич сделал всё, что мог…

Последняя фраза Петра Семеновича явно была лишней, потому что произвела эффект разорвавшейся гранаты. Измотанные нервы женщины не выдержали. Вся болезненная необходимость найти источник и причину случившийся трагедии мгновенно нашли выход, и цель её была более чем предсказуема.

- Что, Игорь Сергеевич, довольны собой?! Как у вас, стрелков, в голове не укладывается, что вы тут перед людьми выпендриваетесь, какие вы молодцы, а как уезжаете потом, так все мальчишки места себе не находят, в леса рвутся. В города. К приключениям. А о нас, о матерях, кто-нибудь из вас думает? Каково это - растить шестнадцать лет, чтоб потом в закрытом ящике хоронить?

- Зина, Зина, - быстро начал Пётр Семёнович, но женщина хлопнула его по рукам, - берёте с собой нормальных ребятишек, а возвращаете обезображенное тело, холодное! Ни обнять, ни попрощаться даже по-человечески не дали! Да чтоб вас всех стрелков черти драли! Ненавижу!..

Охранник, явно недовольный всем происходящим, приподнялся с табуретки и грозно посмотрел на Петра.

- Так, давай-ка, уводи её домой, потом зайдете, когда успокоится, - сказал он, с трудом сдерживая недовольство.

- Не стоит беспокоиться, - сказал Игорь, быстро поднимаясь из-за стола. – Я пойду, попозже загляну…

- Конечно, попозже. Загляни, загляни, награда же тут, - не унималась Зинаида, размахивая в воздухе бледным, обессиленным кулаком. – Вот вся забота твоя - себе хапнуть чего побольше и бегом в другой посёлок, там же куча дурачков сидят и ждут. Разменял Славика моего на железку чёртову…

Игорь поспешно обогнул стол и направился к выходу, но в этот момент Зинаида схватила его за штанину и злобно посмотрела прямо в глаза.

- На вот тебе награду, мразь ё….ная! – сказала женщина и плюнула ему на одежду.

- Ну всё, прекратить! – рявкнул Никита, заметив как маленькое облачко чёрной дымки повисло в воздухе, вырвавшись изо рта Зины вместе с плевком. – Замолчали все! Пётр, успокой сестру. Всё понятно, что горе, но в руках себя надо держать! А вы, господин стрелок, валите уже побыстрей!

Возможно, это было действие препаратов, успешно взаимодействующих с водкой, а возможно просто оскорблённое самолюбие, но стрелок внимательно посмотрел на женщину и сказал:

- У Полесьевки вашей чисто, это хорошо. А вы не думали, куда этот киборг шагал? Откуда? Он вам не страж, ему на чистоту плевать. Так два человека погибло, а так пол посёлка мог покосить, если бы добрался. Ковырните на досуге мозги ему, посмотрите, какие там директивы. Может их с десяток ещё по близости ошивается. Как вы с ними без нас, стрелков, справитесь?

Как Игорь не старался он не смог скрыть нервную, злобную дрожь в голосе. И хоть он понимал, что нельзя выяснять отношения с матерью погибшего подростка, ему надоело это скрытое неприятие, которое демонстрировали жители Фёдоровки, видя только трагичный исход их вылазки и даже не задумываясь о том, что могло бы быть не окажись в этих краях стрелка.

- Ну что мне теперь, в ноги тебе кланяться? – сквозь слезы с ненавистью прошипела женщина, выпуская из рук штанину.

Игорь хотел сказать что-нибудь еще, но постарался взять себя в руки и просто стёр плевок рукавом рубашки.

- Так, что тут за шум? - громко спросил Александр Павлович, выныривая из полумрака дверного проёма подсобного помещения. – Никита, что тут за кавардак?

- Да вот, Зинка пришла стрелку претензии предъявлять, - буркнул охранник.

Трактирщик на секунду замер, осматривая расположение людей, переводя взгляд с изнеможённой женщины на стрелка, злобно шоркающего рукавом рубашки.

- Понятно, - заключил он и обратился к подруге Зинаиды, - иди сюда, вот тут возьми чай, добавь вот ромашку, валерьяну…

- Я тебе сразу сказала, - шикнула женщина охраннику и поспешила к ровным рядкам больших стеклянных банок, в которых хранились травы.

- А вы, Игорь Сергеевич, ступайте к себе, там всё никак не ладится с разбором, позже всё будет. Извините уж, такие дела…

- Да я уже, - кивнул Игорь, нервно дёрнув шеей.

- Надо же, перед ним ещё и извиняются… - с горечью в голосе сказала Зинаида, отворачиваясь от стрелка. – Беги уже отсюда поскорей. Ничто вас стрелков, на этой земле не держит, ни дома, ни родных, ни детей. Не вспомнит вас никто. Все сгинете, и хоронить некому будет.

На пару секунд в помещении воцарилась полнейшая тишина, словно прозвучавшие слова подытоживали какую-то общую мысль, которая, так или иначе, витала в головах у всех собравшихся.

Зинаида поставил локти на стол и устало опустила голову на ладони, словно за одну секунду из неё выдернули тот незримый стержень, который поддерживал женщину все это время. От былой злобы и остатков силы воли не осталось и следа, и она просто заплакала.

- Славик, как мне без тебя теперь? – сквозь слёзы прошептала женщина, не реагируя на объятия Петра Семёновича. – Как жить? Зачем?..

Игорь резким движением дотянулся до бутылки водки и, схватив её, направился к двери.

- Эй, а заплатить? – возмутился Никита и уже хотел сделать шаг ему на встречу, чтобы преградить путь, но его остановил трактирщик.

- Завтра заплатит, - сказал он охраннику и стрелок, отрыв дверь, вышел на улицу.

Утренняя прохлада коснулась Игоря, пробрав тело лёгким ознобом. Стоило ему спуститься с бетонного крыльца, как под ногами захрустела мокрая щебёнка, аккуратно засыпанная перед небольшой трактирной площадкой. Тусклый свет, исходящий от низких серых облаков, окрашивал всю Фёдоровку в мрачные тона, навевающие ещё большую тоску и раздражение.

В воздухе пахло навозом и печным дымом. Где-то лаяли собаки. Со стороны скотобазы долетало приглушенное эхо мычащих коров.

Голова гудела от собственных мыслей. Мыслей, которые ему так и не дали спокойно додумать, и от мыслей, которые буквально вопили о том, что особой благодарности он тут уже не дождётся, и надо как можно быстрее покидать этот посёлок. Стоило ли ему вообще говорить что-то матери Славика? Ведь, каким бы непозволительным не было её поведение, оно было вполне объяснимо в данной ситуации. Но с другой стороны, Игорю надоело думать о том, что он виновен в том, что случилось. Ведь, сколько он не прокручивал в голове ту ситуацию, от него мало что зависело на момент появления "косиноги".

Чувствуя вновь нарастающий сумбурный вихрь одних и тех же эмоций, стрелок отвинтил пробку бутылки и, отойдя в сторону от окон трактира, сделал большой глоток обжигающей жидкости. Слегка поморщившись от полученных ощущений, он засунул бутылку в карман брюк и быстро зашагал в сторону гостиницы.

Он был очень зол. А этого нельзя было допускать. Ведь у него был очень простой план на этот день. Позавтракать в трактире, получить обещанный инжектор, пополнить необходимые запасы, сделать метку на оружии. А потом позволить себе окунуться в собственные воспоминая, чтобы вновь попытаться разобраться в событиях прошлых лет.

Но вместо этого за ним постоянно ходили тени событий недельной давности, непрерывно напоминая о себе, то в лице Петра Семёновича, то в виде очень неприятной встречи с Зинаидой. И это не считая просто "случайных" взглядов на улице и тихих фраз за его спиной. Ему это всё надоело.

Пока он шёл по аккуратным дорожкам, засыпанным мелким щебнем, мимо огороженных газонов и бережно покрашенных остатков бордюра вдоль разбитого асфальта главной улицы, ему хотелось выместить на чём-нибудь свою злость. Достать из кармана бутылку, и что есть сил швырнуть её в стену ближайшего дома или со всей дури пнуть большой игрушечный грузовик, опрометчиво забытый у газона кем-то из детей, но этого было делать нельзя.

Словно понимая о необходимости напомнить стрелку о важных правилах нового мира, на школьном дворе мёрз целый класс детишек лет двенадцати. Мальчишки и девчонки были одеты в короткие шорты и лёгкие маечки разных цветов и узоров. Смотря на них, Игорь невольно вспомнил свои школьные годы. И эти самые мерзкие уроки по ОБЖ.

Школьники стояли на большом футбольном поле, окутанные лёгкой туманной дымкой. Двое старших преподавателей внимательно следили за детьми, а третий задавал выборочные вопросы по пройденному за месяц материалу. Цель данного урока была проста – чтобы дети приучались работать мозгами в те минуты, когда это будет меньше всего к этому располагать. Ну и за одним учились контролировать свой гнев и раздражение, не давая ему выхода. Нахамишь учителю на таком уроке или произнесёшь ругательство – получишь ещё два занятия "на свежем воздухе", и выволочку от родителей.

Стрелок невольно подумал о том, что, будь Глеб жив, ему бы не помешало сейчас тоже постоять рядом с детьми в одних шортах и майке, чтобы вспомнить, как надо вести себя на дальней вылазке.

Бедные ребятишки все скукожились и дрожали от утреннего холода. Рядом с преподавателями стояло две парты, заваленные тёплой одеждой. Между учениками резво мелькала школьная медсестра, внимательно следя за тем, чтобы важный урок не перерос в массовую простуду. Судя по нескольким пустым местам среди рядка учеников, некоторые уже покинули улицу и сейчас отогревались в своём классе. Скорее всего, их теперь ждал дополнительный урок.

Глядя на мёрзнувших детей, Игорь ещё сильнее ощутил утренний холод и, невольно поморщившись, поспешил дальше. Впрочем, эта картина определенно подействовала на него должным образом, и он начал понемногу успокаиваться, задумываясь над планами на дальнейший день.

Надо было собрать все вещи и прикрепить приклад к плазме. Но прежде сесть, и спокойно погрузиться в собственные мысли в тишине и полумраке гостиничной комнаты. Впрочем, разгоряченная алкоголем и обезболивающим кровь, всё равно тяжело пульсировала у него в висках, не давая толком успокоиться. Дикое раздражение от того, что местные так долго копались с разбором киборга, и от этого плевка Зинаиды, пристало к нему, словно жидкая болотная грязь, не давая возможности думать о чём-то другом.

Так получилось, что осознание собственной важности у людей нового мира никуда не делось. Как и у их предков. Достаточно было пару дней ловко избегать попадаться матери Славика на глаза, как вся эта история начала притупляться в памяти, уходя на второй план под натиском стремлений и желаний неугомонного собственного "я". И стрелок не видел в этом ничего противоестественного. Ведь именно подобные эгоистичные мотивы отдельных людей в прошлом вывели человечество на тот уровень, за отголосками которого сейчас все гоняются, жажда получить в свои посёлки как можно больше осколков былого величия.

Как и все люди во все времена стрелок хотел больше уважения и признания от окружающих, хоть всем видом старался этого не показывать. Конечно, он трезво оценивал всю случившуюся трагедию последней вылазки. Смерть Славика и Глеба тяготила его душу и сердце, но он не понимал, почему никто не видит избавления от такой серьёзной угрозы, таившейся всё это время не то что бы слишком далеко от посёлка?

Подумав об этом, Игорь недовольно фыркнул и невольно дёрнул головой. Надо было поскорее вернуться в гостиницу. Он уже давно свернул с главной улицы и прошёл мимо нескольких домов вглубь посёлка. Гостиничная постройка выделалась на общем фоне других дворов небольшим ярким забором из профнастила, на котором мелкими капельками воды осела утренняя сырость. Широкая дорожка, посыпанная белой щебёнкой, приветливо убегала от входной калитки к двухэтажному строению из красного кирпича, которое до последней войны принадлежало кому-то очень состоятельному. Но сейчас, видимо, в силу того, что после нейронных бомбардировок никто так и не пришел заявлять права на собственность, была отдана для гостей посёлка. Справа была оборудована небольшая крытая парковка на шесть машин, которая сейчас пустовала, не считая его массивного "Тигра", занимающего почти полтора места.

Находясь в своих мыслях, стрелок практически не заметил стройную фигуру молодой девушки, примостившейся рядом с его транспортом. Находись он не в чистом и тихом посёлке, он бы никогда не простил себе подобной невнимательности, потому что, скорее всего, она запросто могла стоить ему жизни. Но с другой стороны, за пределами посёлка он бы и не был под воздействием лёгкого опьянения и столь сильно погруженным в собственные мысли. В любом случае, он заметил девушку только тогда, когда та пошевелилась.

- Игорь Сергеевич! – окликнула она его, отходя от "Тигра".

Стрелок остановился и, нацепив дежурную улыбку, внимательно её осмотрел. Не надо было обладать сверхъестественными способностями, чтобы понять профиль деятельности и цель визита молодой особы. Впрочем, Игорь невольно поразился тому, насколько девушка был приятна собой.

Не успела она сделать нескольких шагов, как он уже почувствовал в себе острое желание обладать ей. Возможно, причиной тому были привлекательные черты лица, а возможно вся пластика её тела, преисполненная самосознания собственных достоинств.

- Да, это я, - сказал стрелок, невольно поправляя рубашку и стряхивая с брюк несуществующие пылинки.

- Конечно, я знаю, что это ты, - улыбнулась девушка, и Игорь поразился тому, насколько красивые у неё глаза. В отличие от большинства его собеседников за последние несколько дней ему не хотелось поскорей от них отвернуться. Её взгляд не был болезненным, или уставшим, или осуждающим. Он буквально искрился какой-то непонятной радостью и загадочным предвкушением.

- Меня зовут Олеся, - представилась она. – Александр Палыч попросил тебя навестить, и напоминает, что отношение отдельных жителей не выражает мнение всего посёлка…

Стрелок не смог скрыть восхищенной улыбки. Несмотря на не самую вызывающую одежду Олеся выглядела очень привлекательно. Красивый цветной тёплый платок, аккуратно накинутый на плечи, словно случайно только сейчас открыл заманчивую ложбинку между грудей, игриво поднятых лифчиком. Длинная юбка, из-под которой виднелись изящные сапожки, выгодно обтягивала округлости молодых упругих бёдер, которые гипнотизирующе покачивались из стороны в сторону. Прядки длинных каштановых волос обрамляли молодое, цветущее личико.

- Олеся, какое приятное и звучное имя… - протянул Игорь, восхищённо смотря на девушку.

- Да ладно тебе, стрелок, - улыбнулась она. – Так и будем мёрзнуть на улице или пригласишь в гости?

- Конечно, - улыбнулся Игорь. – Как ты относишься к алкоголю, Олеся?

- В приятной компании могу позволить себе рюмочку, - хихикнула она.

- Ну, тогда прошу.

С этими словами стрелок приглашающе приподнял локоть, и девушка согласно пропустила свою руку в образовавшийся полукруг.

Не смотря на то, что неприятный налёт от всех событий этого утра ещё остался, присутствие столь соблазнительной молодой особы невольно радовало стрелка. Он даже удивился, что не видел её раньше. Хотя, казалось, после его прибытия в Фёдоровку, так или иначе практически каждый перекинулся с ним парой слов.

- Олеся, а тебя ничего не смущает в моей компании?

- Что меня должно смущать? – непонимающе посмотрела она на него.

- Вся эта история с последней вылазкой, - начал Игорь, а потом, словно решив проверить истинный настрой девушки, тихо добавил:

- Ведь всё кончилось очень плохо, и я в этом виноват…

- Ой, Игорь Сергеевич, - невольно тяжело вздохнула девушка, легонько похлопав его по груди, и ему показалось, что он чувствует тепло её ладошек даже сквозь толстую ткань рубашки. – Славка хороший был парнишка, скромный такой. Мастерил всё время роботов каких-то смешных. Машинки на радиоуправлении для мелочи нашей собирал. С Иришкой, которая на речной улице живёт, дружил, вроде как… Меня там не было, но жизнь сложная штука, никогда не знаешь, где и что тебя ждёт. Надо радоваться каждому дню, даже плохому. Зинку, конечно, этим не утешить, но то, что люди про тебя всякое говорят - это ерунда. Ты же робота этого, "косиногу", спалил. А то, что Глеб в ловушку залез, так сам дурак. Да там страж ещё… Ты же все как надо сделал?

- Да.

- Нет в этом твоей вины. Так жизнь течёт, никто от этого не застрахован.

Игорь списал это на действие алкоголя и обезболивающего, но её глаза буквально пленили его своей искренностью и глубиной. И хоть он и понимал что визит столь симпатичной барышни всего лишь один из оговоренных пунктов его награды, он наконец-то услышал то, что давно хотел услышать.