Сын волшебника

Глава 1

Сегодня в школе было холодно. Отопление еще не включали. Лега сидел на пыльном подоконнике на втором этаже, уперев ноги в старую чугунную батарею. Краска на батарее осыпалась, открывая несколько разноцветных слоев вплоть до ржавого металла. Слои краски напоминали годовые кольца на спиленном дереве.

Лега ждал. На спортплощадке перед выходом из школы собралась компания Рони Кабана. Если они заметят уходящего Легу, то опять прицепятся. Денег у Леги не было, а значит будут бить. Могут специально порвать куртку или вывалять в грязи.

Уроды. Если бы был жив отец, то они бы не посмели. Лега посмотрел на часы, которые отец подарил на 12 лет. Циферблат был матовым и не имел подсветки, но в полутемном коридоре стрелки были прекрасно видны. А если смотреть на кончик секундной стрелки, то в правом ухе тихонько начинало звучать: «Тик-так, так-так…». Отец был магом. Не очень сильным, но на редкость искусным в создании артефактов. Каждый уважаемый человек города стремился заполучить что-нибудь из работ часовщика Корнулиса.

Он создавал самые разные диковины, но больше всего любил делать часы. А если заказчик ему нравился, то обычно он прятал в них сюрприз. Так в часах, которые он сделал для дочки кондитера Клауса должна была по утрам играть музыка, чтобы девочка просыпалась и не опаздывала в школу.

Музыка заиграла в назначенное время. Но соня Лаура не спешила вставать. Через минуту из воздуха над часами, стоявшими на комоде, начали появляться маленькие эльфы. Они танцевали под музыку. А еще через минуту начали прыгать по всей комнате, забрались в постель к девочке и со смехом начали щекотать ей ноги. Девочка перепугалась и вскочила.

Старый Матун был торговцем. Одним из богатейших в городе. При этом на удивление честным и обязательным. Ему отец Леги подарил часы, когда тот еще был приказчиком в чужой лавке. Мало кто знает, но своему успеху в торговле он обязан тем часам. Ведя переговоры Матун смотрел на циферблат. Если собеседник пытался его обмануть, то на циферблате загоралась надпись «ложь». При этом видел надпись только хозяин часов.

Часы Леги невозможно было разбить. Они не требовали завода. А еще их нельзя было снять без согласия хозяина. Кабана Рони это бесило. Когда к ним в класс пришел новенький, то он сразу не понравился местному заводиле. Еще бы, пришел весь такой чистенький, в добротной одежде. Сынок мага из дорогого квартала, который до этого учился в лучшей школе города. На первой же перемене Рони с парнями устроил ему встречу по всем местным правилам: унизить, избить, запугать.

Унизить и избить получилось. Запугать не очень. Мальчишка не отводил глаз, когда его пинали, а боль терпел молча. Испуг на его лице Ронни заметил только, когда попытался сорвать с его руки часы. С виду не броские, но явно дорогие. Ронни пытался за них схватиться, но не мог.

Тогда толстяк сказал:

– Сними!

– Нет!

– Сними сопляк, или руку сломаю!

– Что здесь происходит? – окрикнул подошедший не вовремя мистер Франкаш, – Я сколько раз повторял? В моей школе никакого членовредительства! Валите на улицу. Там, если хотите, можете поубивать друг друга. А за эту территорию я отвечаю.

—Тебе повезло, но не на долго, — прорычал Рони, выходя в коридор.

После уроков Легу перехватили в узком проходе между забором школы и зданием текстильной мануфактуры. Двое приятелей толстяка перекрывали дорогу. Жертва дернулась обратно к воротам, но сзади уже подошёл сам Рони

— Дай! — заводила требовательно протянул руку.

— Нет! — от страха Лега скорее пропищал, чем ответил, прижимая руку к груди.

— Не хочешь по хорошему? Ладно, так даже интереснее.. Гер, держи его.

Подручный схватил новичка за локти и Рони с улыбкой ударил его кулаком в живот, а когда тот скорчился от боли, сорвал с его плеча сумку и бросил второму приятелю.

— Хуго, посмотри, что там у него?

Хуго развязал и перевернул сумку, высыпав все содержимое на дорожную пыль. Толстяк подошел и попинал носком ботинок малоинтересные ему вещи.

— Так, ерунда всякая: тетрадки, карандаши, учебники... А вот это уже лучше, — Рони наклонился и поднял несколько мелких монет, которые мама дала Леге, чтобы он мог купить что-нибудь из еды. — А это что за страшила?

— Отдай, мне это отец подарил! — Лега дернулся, но повисший сзади Гер не пустил и Рони смог не спеша рассмотреть фигурку гоблина с метлой.

Это был ластик, который мальчик получил, когда учился в первом классе. Чистописание давалось ему плохо и он делал много помарок и клякс. Отец, посмотрев на его тетради, отлучился на пару часов в мастерскую и принес ему этого гоблина-уборщика. С его помощью одним движением удалялось любое пятно. Лега воодушевился подарком и попросил отца сделать ручку, которая будет писать красиво и без ошибок. Отец улыбнулся и сказал, что может сделать такой артефакт, но не станет. И не потому что это довольно сложно и требует дорогих материалов, а потому, что его сын должен научиться так писать сам без посторонней помощи.

За пять лет, проведенных в школе маленький гоблин стер огромное количество ошибок и пятен, но ничуть не истерся сам. Однажды Лега выронил его в школьном дворе и почти целый час искал зеленую фигурку в траве. Он плакал как девчонка, ползая на коленках, но зато как потом обрадовался, найдя пропажу!

А теперь зеленую фигурку подкидывал на своей руке ухмыляющийся Рони..

— Ну и уродца тебе подарил папаша! не удивительно, что ты его потерял! — на последнем слове толстяк размахнулся и забросил ластик на территорию текстильной мануфактуры.

Лега хотел закричать, но его остановил новый удар в живот.

— Ну что, все еще не хочешь подарить эти часики своим новым друзьям? — толстяк смотрел на скорчившегося Легу, и когда тот отрицательно мотнул головой, снова ударил. А потом еще и еще...

Видя, что новичок упрямиться, Рони решил, что для первого раза хватит. Мало ли, что у него за мамаша. Немного денег найденных в сумке уже повод для хорошего настроения, а часы он еще отожмет. Никуда этот хлюпик от него не денется.

Рони бил не слишком сильно, не хотел оставлять явных следов, но довольно хрупкому мальчику и этого хватило, чтобы пару дней морщится от боли при ходьбе. Матери он ничего рассказывать не хотел, но та сразу заметила неладное и быстро выпытала, что произошло. На следующий день она пошла к директору и испытала очередное унижение, которых было уже много с тех пор как умер ее муж.

Мистер Франкаш сказал ей, что у него самая обычная школа и никто нянчиться с ее сыночком не будет. У новичков всегда бывают сложности в первое время. Если что-то не нравиться, можете поискать другое учебное заведение. На территории школы никого бить не позволят, за этим от следит, а остальное... Остальное не его проблемы. Ему не так много платят, чтобы он занимался всякой ерундой из-за жалоб слишком нервических мамаш.

Если бы был жив Корнулис, этот Франкаш бы себя так не вел. Но, если бы муж был жив, то она бы и не отдала сына в эту школу. Следующие несколько дней она приходила забирать сына после уроков, не видя другого способа его защитить. Это послужило поводом для насмешек над маменькиным сынком и Лега настоял, чтобы она так больше не делала. Мать, скрепя сердце согласилась. Тем более, ей трудно было отлучаться из дома из-за маленькой Лизи, которую не с кем было оставить.

На следующий день Легу опять избили и отобрали деньги. Так повторялось почти каждый день, пока он не научился ускользать от своих мучителей.

Сегодня он использовал уже проверенный прием. После уроков мальчик шел в библиотеку на верхнем этаже. Она была не богата на книги, а те, что были, часто недосчитывались многих страниц. Посетители здесь были нечасто и среди пыльных полок можно было удачно спрятаться. Минут через десять он спускался на второй этаж к окну из которого хорошо просматривался школьный двор и следил оттуда за своими врагами. Компания Рони никогда не расходилась сразу по домам. Обычно они собирались на лавочке и обсуждали что-то, грызя орешки и распивая лимонад.

Толстяк сидел по центру скамейки с пакетом орешков, который только что принес Гер, и угощая своих приятелей, что-то рассказывал. Неожиданно он замолк и посмотрел в сторону двери школы. На лице его появилась довольная улыбка. Так он обычно улыбался, когда собирался выбить деньги из очередной жертвы. Но сегодня, похоже, повод был немного другим. Мимо скамейки шла Гурни — новенькая из параллельного класса. Ее семья недавно переехала их Хазы, девочка говорила с легким акцентом и выделялась своей смуглой кожей и кучерявыми черными волосами.

— Эй, принцесса пустыни, не спеши проходить мимо! Не хочешь посидеть с нашей компанией? — Рони приветственно развел руки, предлагая девочке сесть рядом с ним.

— Я не принцесса, — ответила Гури, остановившись напротив толстяка, — и, если честно, то я спешу. Меня ждут дома.

— Да ладно тебе, что там такого срочного, чтобы отказаться от компании хороших парней? Присаживайся, расскажи нам о Хазе. Правда, что там любой мужчина может брать себе по четыре жены?

— Не любой, а только знатный и имеющий ценз..., — ответила девочка и поправила лямки своего рюкзака, глядя в сторону ворот. — Но мне правда некогда, простите, я спешу.

— Да что за спешка! Несколько минут ничего не решат. А правда, что в столице Хазы до сих пор есть невольничий рынок где богачи покупают себе наложниц?

— Правда, — когда Гурни отвечала у нее дернулась щека, — но я не очень хочу разговаривать о Хазе. Моя семья уехала оттуда не потому, что нам там нравилось... Мне нужно идти.

Девочка развернулась и почти шагнула в сторону выхода из двора, но Рони с неожиданной для его полноты скоростью вскочил со скамейки и перегородил ей путь.

— Не-е-ет! Так дело не пойдет. Мы же хотим с тобой познакомиться, а ты сразу убегаешь, — толстяк стоял расставив руки в стороны и улыбаясь, — даже такие хорошие парни, как мы, могут обидеться за такое.

— Ребята, я не хочу с вами ссориться, но я и правда спешу! Давайте поговорим в другой раз, — Гурни попыталась обойти Рони, но тот одновременно с ней сдвинулся в сторону. Остальные парни тоже встали со скамейки, замыкая круг с новенькой в центре.

Глава 2

Лега знал, что должно произойти дальше. Рони не зря собирал свою компанию на этой скамейке после уроков. Он так "рыбачил". Ждал пока появиться подходящая жертва, с которой можно будет развлечься, а может и выжать из нее что-нибудь. На роль "рыбки " обычно выбирались те, кто не мог за себя постоять. Чаще всего это были мальчишки, но иногда доставалось и девочкам.

Если жертва была новенькой, то ее сначала прощупывали разговором. Рони был наглым и злым, но дураком он не был. Он понимал, что некоторых лучше не трогать. Его отец был довольно богатым домовладельцем, сдающим дешевые квартиры. Он мог бы оплатить сыну обучение в частной школе, но считал это напрасной тратой денег. Он вообще был прижимистым, а в воспитании сына не ленился на оплеухи. Если Рони обидит сына или дочку какого-то нужного или важного человека, то отец может отделать так, что в школе лучше будет с неделю не показываться, чтобы не светить синяками.

Но в городской школе в основном учились дети бедняков, на которых папаша Базен смотрел как на грязь. Если Рони научился добывать деньгу и не создает проблем, то Базен ничего против не имел. Свой бизнес он начинал с мелкого рэкета и вымогательство аморальным не считал.

Так или иначе, но прежде, чем брать в оборот новую жертву, Рони всегда присматривался. В случае с Гурни ему бояться особо было нечего. Она буквально пару месяцев назад приехала в город с матерью. По сути, они были беженками. Дальний родственник помог матери Гурни найти работу, а дочка пошла в единственную доступную бесплатную школу. Защитников у них не было. Внешность у Гурни была необычной и привлекала внимание. Одета она была скромно. Выделялась только обувь. Башмаки были уже не новыми, но все равно выглядели дорогими. Девочка была довольно замкнутой и после занятий всегда спешила домой. Друзей она себе завести не успела, поэтому предупредить о том, что из себя представляют Рони его компания, ее было некому.

Четверо приятелей Рони стали так, что она не могла ни обойти толстяка ни повернуть обратно к школе. Кабан довольно улыбнулся и, ничего не говоря, начал смотреть на свою жертву. Он явно получал удовольствие от возможности затравить кого-нибудь, показать и укрепить свою власть.

Гурни наконец поняла, что с ней не просто так заговорили. Она обвела взглядом стоящих перед ней и остановилась на заводиле;

— Пропустите! — потребовала она, крепче сжимая сумку и оглядываясь. Путь был перекрыт, и помощи было ждать неоткуда,

— Ой, как грозно, — Рони надул губы, — парни сейчас испугаются и разбегутся! Не надо так, принцесса.

— Я уже сказала, что что я не принцесса! А еще я сказала, что хочу пройти!

— Ой, Ваше высочество гневаются на нас недостойных. Ах, ах! Мне так жаль, что мы Вас расстроили. Вы же так спешите.... А почему Вы так спешите? А? И почему Вы так схватились за эту сумку?

Говоря, Рони постепенно подходил ближе, нависая своим немаленьким телом над довольно невысокой и худощавой девочкой.

— Что у Вас такое в сумке, что Вы так ее держите, и почему так нервно себя ведете в компании нескольких простых и честных парней? А? А может Вы и правда никакая принцесса? Может Вы...

Рони сделал драматическую паузу, стоя почти вплотную в Гурни. Потом посмотрел на своих приятелей, словно ожидая от них подсказки на свои вопросы, и неожиданно закричал, брызгая слюной:

— А может ты воровка? Стащила что-то в школе и спешишь убежать домой, пока никто не заметил? А?! Я угадал? Почему ты нас боишься? Может украла что-то из наших вещей?

Гурни стояла сжав кулаки и сжав губы. Похоже толстяк не испугал ее, а разозлил.

— Ты назвал меня воровкой? — в словах девочки было столько гнева, что показалось что она стала выше ростом.

Рони даже опешил на пару секунд, но потом вернулся к выбранной роли.

— Разве? Конечно же нет! Парни, я же не называл ее воровкой? А? Хуго, я что сказал, что крошка Гурни воровка?

— Не-а. Ты такого не говорил? — подтвердил Хуго, стоящий рядом.

— Ну вот видишь: я такого не утверждал! Я просто спросил, а не воровка ли ты случайно, раз так странно себя ведешь. Ведь ты вполне можешь быть порядочной девочкой, спешащей домой к мамочке, а можешь и не быть. Вот откуда нам с парнями это знать. Поэтому я и предлагаю посмотреть, что там у тебя в сумке, чтобы все убедились, что тебя не в чем обвинять.

Рони протянул руку к сумке, и Гурни сделала шаг назад, уклоняясь. Но при этом она уперлась спиной в подошедшего сзади Гера.

— Ну давай не будем усложнять, крошка. Помоги нам с парнями побыстрее разобраться в этом деле и сможешь спокойно пойти домой. Дай сюда сумку.

— Там только мои вещи! Я никогда и ничего не воровала! Пропустите меня!

— Ну почему ты такая упрямая? Я же все объяснил. Мы хотим только добра. Никому не нужны твои вещи. Мы только проверим и все сразу вернем, — продолжал свою роль Рони, а потом подал знак, — Хуго, давай!

Хуго схватил и попытался вырвать сумку у девочки. Та удерживая ее левой рукой, с неожиданной силой для своего небольшого роста, ударила Хуго кулаком с нос. Раздался неприятный хруст и Худо закричал:

— А-а-! Тварь пустынная, она мне нос сломала, — убрав руки от носа, из которого ужа упала пара капель крови, парень с размаха залепил девочке пощечину. Та хотела уклониться, но сзади ей помешал Гера. От удара Гурни покачнулась, у нее зазвенело в ушах и поплыло перед глазами. Сумку у нее вырвали и она увидела, как Рони усаживается на скамейку с добычей в руках.

— Так, что тут у тебя... — толстяк вытащил небольшой сверток и развернул его, — черствый хлеб, крошки... О, финик!

Найденный финик Рони, не задумываясь отправил в рот и, жуя, продолжил поиски.

— Карандаши, тетради... Что ничего интересненького не найдется? — в голосе заводилы прозвучали ноты разочарования.

Рони уже хотел в своей манере вытряхнуть содержимое сумки на дорожную пыль, но вдруг заметил что-то во внутреннем кармашке.

О! Что-то нашлось!, — он вытянул из сумки костяной гребень, украшенный металлическими вставками, — похоже дорогая штука! Откуда она у такой голытьбы? Наверное таки стащила у кого-то!

— Это мое! Мне отец подарил! Отдай! — девочка кричала со злостью, но глаза уже заблестели от слез.

Парни зажали Гурни так, что она не могла дотянуться до своих вещей. Она хотела опять пустить в ход кулаки, но к этому уже были готовы. Гер и Хуго держали ее за локти. Причем Худо специально вцепился с силой. чтобы сделать ей больно, мстя за разбитый нос.

Рони обыском был разочарован. Денег в сумке не оказалось, женский гребень ему был не нужен, а продавать кому-то отобранное он не любил: хлопотно и рискованно. Можно конечно безделушку сломать или выбросить, чтобы сильнее унизить гордячку... Он решил еще раз пересмотреть содержимое сумки. Среди тетрадей он заметил толстый блокнот и решил рассмотреть его получше.

— А что это за абра-катабра? — толстяк листал страницы, исписанные цифрами и непонятными значками. — Это какой-то тайный язык что-ли?

Гурни не ответила, попытавшись вырваться и дотянуться до своих вещей, но у нее ничего не получилось.

— Ну, если ты не говоришь, что это такое, то наверное это что-то неважное. Так ведь? А значит ты не расстроишся, если мы сделаем из этого несколько бумажных журавликов и позапускаем их.

— Пожалуйста, не надо! — девочка явно испугалась угрозы, давая в руки толстяка новый козырь.

Рони довольно улыбнулся, бросив сумку и взял блокнот двумя руками. Раскрыл на первой странице и, взяв ее за угол, начал медленно вырывать. Гурни снова попыталась вырваться, но ее по факту держали трое парней, заметно выше и тяжелее ее, так что у нее, конечно, ничего не получилось.

Трудно понять, почему Лега решил вмешаться. Он уже много раз видел, как компания Рони издевается над своими жертвами. Может сыграло свою роль то, что в этот раз издевались над девочкой, которая не смотря ни на что пыталась бороться со своими мучителями, а может просто переполнилась чаша терпения.

Раньше Лега считал себя достаточно храбрым и даже мечтал совершить какой-нибудь подвиг. Потом, столкнувшись с реальностью, он понял, что очень многого боится. Боится боли, боится лишиться мелких денег и остаться без обеда, боится расстроить вечно уставшую маму, снова придя домой в грязной и разорванной одежде.

Он и сейчас боялся, но просто не смог спокойно продолжать смотреть на происходящее. Он перекинул ремень сумки через плечо и побежал к лестнице. Спустившись на первый этаж он увидел ведро с водой, оставленное уборщицей. Она только что набрала воду в колодце, собираясь помыть полы. В голове у Леги возник план. Он взял ведро и быстро пошел к скамейке. Компания Рони была увлечена представлением и не замечала его, пока он, подойдя на расстояние шага не выплеснул на державших Гурни парней содержание ведра. Вода в колодце была очень холодной, от шока парни отпустили девочку, а Хуго, которому сегодня, похоже особенно не везло, поскользнулся и упал в грязь, зашибив колено.

— Рони, лови! — крикнул Лега и бросил толстяку пустое ведро.

Заводила от неожиданности не успел увернуться и действительно поймал прилетевший снаряд, выронив блокнот.

— Бежим! — бросил Лега девочке, хватая ее за руку и подхватывая упавшие вещи с земли.

Гурни послушно рванула за неожиданным защитником, успев хорошенько пнуть одного из парней локтем под ребра. На ходу она забрала у Леги свою сумку и блокнот, убегая от ревущего Рони и его парней. Через несколько секунд толстяк отстал.

— Догоните этих уродов! — прокричал он побежавшим дальше Гере и двум другим приятелям и, тяжело дыша, остановился, опираясь рукой на стену дома.

Лега понимал, что, чтобы от них отстали, нужно выбежать на большую улицу с торговыми лавками. Там их бить побояться. Но для этого нужно было преодолеть метров двести вдоль ограды мануфактуры, а потом еще пробежать пару переулков. Лега не был сильным бегуном в отличии от Геры, который заметно опередил двух своих приятелей.

Гурни, похоже могла бежать быстрее, но не обгоняла Легу. Наконец Гера приблизился настолько, что смог толкнуть мальчика, одновременно подбивая ему ногу. Лега покатился по земле. Благо, что здесь росла трава и он сильно не ушибся, но быстро встать ему не удалось. Гера обежал его и перекрыл путь к бегству.

— Беги! — крикнул Лега Гурни, которая остановилась, не зная что делать дальше.

Девочка закусила губу, а потом глядя на двоих подоспевших парней, повернулась и со всех ног побежала дальше вдоль ограды в сторону кучи мусора.

— Ну все, гаденыш, добегался, ← выдохнул Гера подходя к мальчику, — ты что совсем здурел, недоносок мелкий. Ты какого нас водой облил, а?!

Гера дождался, пока двое приятелей подойдут сзади к Леге и ударил кулаком в живот, копируя манеру Рони. От первого удара Лега смог защититься, подставив локоть, но за ним последовали новые удары и он понял, что сегодня его изобьют всерьез. Драться он особо не умел, против троих парней шансов у него не было. Он пнул одного ногой по голени, второму врезал локтем по плечу, но на этом его успехи закончились. Получив несколько сильных ударов в живот и один довольно ощутимый по голове, он смог лишь присесть и сжаться в комок, прикрываясь руками.

— А-а-а! — неожиданно закричал Кныш, самый крупный из догнавших беглеца парней.

Крепыш баюкал правую руку, не понимая, кто его так сильно ударил.

— О--о-ой! — закричал вслед за ним Гера, хватаясь за голову.

Парни развернулись и увидели Гурни. В руках у нее была палка в пару локтей длинной. Вероятно она нашла ее в куче мусора и вернулась, чтобы помочь Леге.

— Отойдите от него, или я сейчас поразбиваю ваши дурные головы! — девчонка говорила с такой злостью, что никто не усомнился в ее угрозе.

Парни посторонились и Лега смог выпрямиться и сделать несколько шагов. Губа у него была разбита, ребра справа болели, но он понимал, что очень легко отделался. Раньше его избивали куда сильнее и без такого повода, как сегодня.

— Идем отсюда, — Гурни повернулась так, чтобы не терять врагов из виду и пошла с Легой к повороту улицы.

— Валите, но не думайте, что вам это сойдет с рук, — Гера сплюнул на землю и повернулся в сторону школы, — пошли парни. Ничего, завтра они придут в школу, тогда и поговорим.

Глава 3

Пройдя второй поворот, Лега смог облегченно выдохнуть. Теперь от них точно отстали. Но вслед за коротким облегчением нахлынули безрадостные мысли. До сегодняшнего дня он был для Рони развлечением, таким же как и несколько десятков других жертв. теперь же ему объявят войну. Хоть в школу не ходи... Но прогуливать он не может, он обещал матери, что будет учиться. Да уж...

— Спасибо, что вернулась за мной. Ты на редкость смелая для хрупкой девочки, — Лега не мог не поблагодарить. Завтра его, скорее всего, все равно изобьют, но сегодня он остался относительно цел только благодаря Руни и ее палке.

— Не стоит благодарности. Ты для такого смельчака слишком неумело дерешься, — усмехнулась Гурни отбрасывая уже бесполезную палку, — И спасибо, за то, что вмешался и помог. Трусливые сволочи! Любому из них один на один я смогла бы дать укорот. А они собрались толпой, чтобы порыться в вещах у девчонки, шакальи выкидыши.

— А где ты так научилась драться? Я видел, как ты расшибла кулаком нос Хуго, да и палкой ты не просто так размахивала.

— Отец научил, — голос девочки дрогнул, в нем слышалась и гордость и горе одновременно.

— А где он сейчас? — Лега слышал, что Гурни приехала их Хазы с одной лишь матерью.

— Он... Он в тюрьме, — видно было что девочка не хотела отвечать на вопрос, — но он не вор и не преступник. Он очень хороший человек. Честный и смелый.

— Я тебе верю, — вполне искренне сказал мальчик, после чего спросил, — А где ты живешь?

— Через две улицы отсюда на окраине. А что?

— А меня просьба. Можно я зайду к вам умоюсь и немного приведу себя в порядок. не хочу чтобы мама видела меня таким.

Гурни задумалась на несколько секунд:

— Хорошо, сможешь зайти ненадолго, пока моя мама на работе. Я помогу почистить одежду и дам тебе воды.

Пройдя мимо нескольких домов, Лега увидел большое ореховое дерево. Он подпрыгнул и, ухватив тяжелую ветку, несколько раз ее тряхнул. На землю со стуком упало штук двадцать орехов. Он начал их собирать, счищая остатки зеленой кожуры. Два ореха он зажал в кулаке, сломал с хрустом кожуру и протянул расколотый орех Гурни.:

— Держи, они молочные сладкие.

Девочка взяла орех и достав белую сердцевину понюхала.

— Странно, я думала что орехи внутри коричневые. Их же такими продают.

— Они темнеют, когда высыхают. А сейчас они очень нежные и белые. Поэтому их и называют молочными. А там откуда ты родом не растут такие деревья?

— Нет, но у нас рядом с домами растут финиковые пальмы. А здесь их нет. А жаль.

— Да, финики конечно слаже, но и орехи тоже вкусные, угощайся, — Лега расколол еще пару орехов и протянул девочке.

Ты не стала отказываться, с аппетитом жуя молодые ядра. Было видно, что она проголодалась. Лега тоже закинул в рот пару орехов. Если есть возможность бесплатно перекусить, грех ей не воспользоваться.

Через несколько минут они подошли к дому, в котором жили Гурни с ее мамой. Дом был приземистым, старым и ветхим, наверное в нем было полно сквозняков, а зимой будет ужастно холодно. Зато участок в одичавшим садом был довольно большим и кроме дома на нем стояло еще пара строений типа сараев. Гурни провела Легу к бочке с водой, которая стояла возле стены одного из строений и помогла умыться, поливая воду из ковшика. Потом отошла и вернулась в щеткой, которой помогла убрать пыль с одежды.

Отойдя на пру шагов, она осмотрела парня, подошла и поправила ему волосы.

— Ну теперь можешь показаться дома, если не пристматриваться, то совсем не заметно, что тебя сегодня мутузили. так, надо и меня немного в порядок привести.

Гурни достала из сумки гребень и стала быстро расчесывать свои взлохмаченные волосы.

— Это ведь дорогой гребень? — Лега увидел, что кость, похоже отделана серебром.

— Не очень дорого, но для меня он ценен.

— Послушай моего совета, не бери его с собой в школу. От Рони и его компании не всегда удается убежать или отбиться. А ценную вещь они могут отобрать или просто сломать назло.

— А почему ты тогда не оставляешь дома свои часы? Они выглядят намного дороже моего гребня.

— Эти часы невозможно сломать или снять с руки без моего согласия.

— Это как? Они что волшебные что-ли?

— Да, волшебные, их мой отец сделал.

— А твой отец волшебник?

— Он был магом-артефактором, но я называл его волшебником.

— А что с ним сейчас?

— Он погиб год назад. Эти часы единственная память о нем.

— Мне жаль.

— Его считали гением. У него был слабый магический дар, но он был очень талантливым изобретателем и обожал механику. Он говорил, что ни одна магия не сравниться с магией человеческого разума и трудолюбия. А кем был твой отец?

— Воином. Его отряд охранял караваны, идущие через пустыню.

— А как так получилось, что...

— Прости, но тебе лучше сейчас уйти, скоро придет моя мама. Я не должна была приглашать гостя без ее разрешения, особенно мужчину.

— Конечно, я уже ухожу, — Лега взял сумку а направился к калитке. По дороге он поймал себя на мысли, что его впервые в жизни назвали мужчиной.

По дороге домой мысли вернулись к завтрашнему дню. Кабан Рони будет в ярости. Его могут ждать еще на подходе. Можно, конечно, прийти в школу на час раньше, но вот на выходе проскользнуть уже не получиться. Что делать?

Лега прошел пару переулков и вышел на широкую улицу с торговыми лавками, крупнейшую на этой окраине города. Проходя мимо витрин и расставленных прямо на мостовой лотков с товарами, он опять почувствовал, как резко изменилась жизнь его семьи после гибели отца. Год назад, возвращаясь из лучшей частной школы в городе он часто заходил в лавки, чтобы купить что-нибудь вкусненькое или просто безделушку. Сейчас он не мог себе этого позволить, хотя лавки, мимо которых он шел были довольно дешевыми, не чета тем, что торгуют в районе, в котором он вырос.

В последнее время он вообще старался не брать с собой денег, хотя мама и выделяла ему небольшую сумму на карманные расходы. Он попросту боялся, что деньги у него заберут. Поэтому еду он обычно брал из дому, хотя в школе и была недорогая столовая.

— Почему такой хороший юноше не обращает внимания на мои товары? — отвлёк Легу от грустных мыслей торговец с лотком посреди улицы, — Подойди и посмотри. За осмотр денег не беру. Может тебе нужен складной нож, или присмотришь безделушку в подарок для девушки?

Вероятно торговец заметил дорогие часы и решил, что перед ним платежеспособный покупатель. Лега решил посмотреть товар. Все равно денег у него не было, а значит лишнего на ерунду он не потратит.

На лотке лежала всякая всячина. Булавки и пряжки для ремней соседствовали с гребнями и шкатулками для мелочи. Несколько перочинных ножей, шелковые ленты, перо попугая, трубки и кисеты, ложки и пуговицы... Новых вещей не было. Может торговец выкупал все эти мелочи у старьевщиков?

Отец говорил Лене, что лавка старьевщиков напоминает отмель на морской косе. Волны прибивают на нее кучу мусора, но среди него может попадаться жемчуг или драгоценности с затонувших кораблей. Корнулис периодически заходил на блошиные рынки и часто возвращался оттуда с ценными находками. Материалом для многих его артефактов становились найденные у старьевщиков предметы. Детали механизмов, вещи с отпечатком магической силы или из уникальных материалов, которых нереально трудно достать... Все это попадало в его мастерскую, чтобы послужить основой для поделок знаменитого мастера-артефактора.

Лега смотрел на разложенные в непонятном порядке предметы. Неожиданно между дежшевых медных брошек и наперстков для шитья он заметил знакомую зеленую фигурку гоблина-уборщика.

— Что это и откуда это у Вас? — спросил он торговца.

— Это прекрасная фигурка глобина предназначена для хранения иголок. Если ваша матушка или кто-то из знакомых девушек занимаются шитьем, то они непременно оценят такую вещицу. Материал очень мягкий и упругий. Иголки прекрасно входят и выходят из него, не оставляя даже следа. Мне привезли ее с товарами из Гуры. Эта вещица проделала долгий путь и конечно стоит намного дороже тех пяти медных монет, которые я за нее прошу.

На самом деле торговец выкупил фигурку у рабочего с швейной мануфактуры, который случайно нашел ее рядом с дорогой, когда шел со смены домой. Он получил у торговца за нее один медяк, который тут же потратил на кружку пива. Торговец понятия не имел, для чего предназначен этот гоблин, а про использование его для хранения иголок просто придумал, чтобы придать детской безделушке какую-то практическую ценность. Если бы знал, то запросил бы цену в несколько раз больше. В школе одноклассники много раз предлагали Леге выкупить его магический ластик за пять монет серебром, а не медью.

— Я с удовольствием куплю его за три монеты. Но сейчас у меня нет с собой денег. Можете отложить ее, а я вернусь за ней через час.

— Что ж, я готов уступить такому приятному юноше. Вы сможете выкупить у меня эту прекрасную вещицу за четыре монеты, если успеете вернуться в течение часа.

— Хорошо, — согласился Лега, взяв на пару секунд фигурку в руку и снова положил на лоток. Он торговался только для того, чтобы торговец не заподозрил о ценности вещи. — Я скоро вернусь.

Убирая руку, мальчик почувствовал, как его часы неожиданно потяжелели и словно потянули его кисть в сторону, остановив над осколком камня насыщенно зеленого цвета. Похоже, что крупный ограненный камень, который некогда служил для украшения неизвестного предмета разбился, в результате чего появился этот фрагмент.

— А это что за камень?

Торговец знал, драгоценные камни нельзя легко разбить на части. Он предполагал. что это кусок крашенного стекла или какого-нибудь недорогого цветного камня. Он достался ему вместе с куче прочего бесполезного хлама от бродячего старьевщика в обмен на буханку хлеба и кольцо колбасы.

— Это осколок камня из охранного амулета, — он привлекает в дом деньги и отгоняет злых духов, амулет обладал могучей силой и стоил кучу серебра. В осколке сохранился отголосок его силы, которая защищает жилище и привлекает в него удачу. Три медных монеты за такую ценную вещь точно не жалко отдать.

— Не уверен, что мне нужен амулет, но острым краем будет удобно подтачивать карандаши, — проговорил Лега, который не мог оставить без внимания реакцию артефакта на камень. —Могу забрать его за монету, когда вернусь за фигуркой.

— Молодой человек умеет торговаться, — торговец улыбнулся и кивнул, — так и быть, я уступлю этот удивительный камень за две медные монеты.

— Хорошо.

На этот раз Лега развернулся и зашагал домой. Надо поспешить, чтобы успеть вовремя.

Глава 4

— Привет мама, привет Лизи — Лега быстро поздоровался с матерью, которая кормила дочь и сестренкой, которая всеми силами старалась не есть кашу, и прошмыгнул в свою комнату.

— Иди обедать, сынок, — крикнула ему вдогонку женщина. — Как дела в школе?

— Все хорошо мама, — крикнул Лега, доставая из тайника под подоконником деньги. Отсчитав шесть монет он спрятал обратно оставшиеся пять. Да уж, сбережения его не впечатляли и соответствовали общему безрадостному финансовому положению семьи.

— Мама, я не буду сейчас обедать. Я уйду ненадолго.

— Что-то случилось?

— Нет, все в порядке, просто хочу купить кое-что.

— Ты опять откладывал те деньги, что я даю тебе на еду? Так не годиться, ты растешь и должен хорошо питаться.

— Мама, это совсем мелочь. И я не голодаю. А сегодня я еще и орехов наелся. Вот таких.

Мальчик выложил на стол с десяток орехов, которые специально сложил в сумку для матери. Потом взял один орех и подошел к двери своей комнаты. Засунув орех между косяком и дверным полотном, он потянул на себя за ручку и расколол орех. Достав молочное ядро он протянул его маленькой Лизи. Ты схватила угощение ручкой и сразу потянула в рот.

— Лизи, почему ты тогда не хочешь есть кашу? — с укором проговорила мама. — Она же вкусная и полезная. На молоке, а молоко не дешевое.

— Ничего, пусть орехов поест. Они тоже полезные. помнишь, как папа их чистил, а потом придумал артефакт для лотереи.

— Конечно помню, пока он его испытывал, мы несколько килограмм орехов съели. Я уже и печенье с ними пекла и в кашу добавляла...

Все началось тогда с того, что жена попросила Корнулиса почистить несколько орехов для печенья. Орехи оказались толстокорыми и никак не хотели раскалываться. Тогда мастер и решил сделать артефакт для их чистки. Когда работа была почти закончена, то ему пришла интересная мысль, которую он реализовал в своей поделке. В готовом артефакте было два углубления. В одно клался орех. а в другое записка. После нажатия рычажка содержимое углублений падало во внутрь коробки, а потом с одной стороны выпадало ядро ореха, а с другой целая скорлупа, внутри которой теперь находилась спрятанная записка. С помощью таких орешков с сюрпризом можно было организовывать лотерею или игру в фанты. Этот артефакт, как и многие другие полезные или занятные вещи семья была вынуждена продать...

— Я скоро вернусь, — бросил матери Лега и, выйдя на улицу, быстро пошел по направлению к торговой улице.

Жилье, которое снимала мать Леги было намного меньше того дома, в котором поселилась семья Руни. Маленькая квартирка с низкими потолками на верхнем этаже трехэтажного дома. Но зато жилье было теплым, что было важным для маленькой Лизи, которая легко простужалась и часто болела. По этой причине, собственно, мама и не могла пока найти себе работу. Лега мечтал что вырастет, начнет хорошо зарабатывать и сможет снова перевезти маму с сестрой в просторный и уютный дом. Такой же, в каком они жили раньше.

У лотка торговца Лега оказался раньше, чем истек оговоренный час. Торговец отдал фигурку гоблина и осколок камня, как и договаривались. Мальчик вернулся домой и сразу сел обедать. Мама купала Лизи, так что ел он в одиночестве. Быстро проглотив тарелку каши и краюху хлеба, Лега вернулся к себе с комнату. Ему не терпелось поскорее рассмотреть купленный осколок камня.

Камень был насыщенного зеленого цвета и, если рассматривать его на солнце, то было заметно, что он по краям более прозрачен, чем центре. Если судить по реакции часов, этот осколок как-то связан с магией. Отец рассказывал Леге о магических камнях. природа их различна, но условно делят их в основном на накопители, линзы, усилители и нейтрализаторы. Накопители могли хранить значительный запас магической энергии. Они были особенно популярны у боевых магов.линзы позволяли ускорить восстановление заряда артефактов. Большинство качественных артефактов работало за счет впитывания окружающего магического фона. но при выполнении действий, требующих значительной энергии заряд артефакта проседал и чтобы ускорить его зарядку использовались такие линзы, притягивающие магическую энергию из большого объема окружающего пространства. Камни усилители, соответственно, могли усиливать действие определенного типа заклинаний, а нейтрализаторы, наоборот подавлять их.

Что это за камень, предстояло выяснить. Для начала Лега его рассмотрел, но нового ничего не выяснил. Потом он попробовал проверить его на взаимодействие с другими магическими предметами и начал с счастливо возвращенного гоблина, поставив фигурку на камень. Леге показалось, что фигурка после прикосновения немного посветлела и как-будто начала чуть-заметно светиться. Он даже забрался с ней под одеяло, чтобы проверить свои наблюдения. Пожалуй, гоблин начал излучать свет, но такой слабый, что даже под одеялом в темноте свечение было с трудом заметно.

В любом случае это намекало на то, что приобретенный камень способен отдавать энергию другим артефактам. Значит, скорее всего у него свойства накопителя или линзы.

Подумав с минуту, Лега решился и опустил на камень запястье, на котором носил часы. Сперва он почувствовал тяжесть, затем часы начали нагреваться. Через пол минуты руку уже ощутимо жгло, но больше температура не повышалась. А еще через минуту камень из насыщено-зеленого стал серебристо-серым. Если в камне был заряд энергии, то вероятно он перелил его в часы. Это вызывало несколько вопросов. Во-первых, является ли камень накопителем или линзой? Если он накопитель, то он разрядился и зарядится очень нескоро (в большинство накопителей энергию специально переливают). Если же эта линза, то он должен теперь впитать энергию из окружающего пространства, после чего вернуть свой первоначальный цвет.

И последний вопрос: зачем часы впитали дополнительную энергию? Они шли без завода уже второй год, переживали удары и ни разу не остановились. Им явно хватало для работы окружающего магического фона. Сейчас же они точно впитали заметный объем энергии. Вероятно у артефакта было и другое предназначение, кроме как безошибочно показывать время. Но какое?

Глава 5

Сегодня Лега встал рано. Быстро собравшись, он отрезал от лежащей на кухни буханки пару ломтей и вышел из дома. Один кусок он спрятал сумку, а второй принялся жевать на ходу.

Через пол часа мама встала бы и приготовила более полноценный завтрак, но Лега спешил не зря. Когда он, слегка запыхавшись забежал в школу и поднялся на второй этаж, то из окна со своего "наблюдательного пункта смог увидеть Хуго, который зашел в школьный двор и стал у забора в паре шагов от ворот, чтобы поджидать наглеца, который вчера посмел унизить и лишить добычи их компанию.

Минут через пять подошел Гера, а чуть позже и Сам Рони. Устав стоять, они за десять минут до начала уроков перебрались на свою любимую скамейку.

Гурни вошла во двор за две минуты до урока одновременно с еще несколькими девочками. Рони хотел было ее окликнуть, но сдержался. Момент был неподходящий. Она шла между дочкой капрала городской стражи и двумя девочками из семей торговцев, с которыми имел дело папаша Базен. Ничего, он с ней еще посчитается. Недовольно сплюнув, Рони что-то сказал и повернулся к школе. Вся компания кроме одного мальчишки пошла на уроки. Стоять и караулить приход Леги остался Марко, самый младший в гоп-компании. У него первый урок — география, которую ведет старушка Гретта. К ней можно спокойно опаздывать. Она так плохо видит, что постоянно путает учеников, да и вообще добрячка.

Лега спустился по лестнице и проскочил в свой класс за несколько секунд до звонка. Рони уже сидел на задней парте и, увидев Легу, провел пальцем по горлу, показывая, что тому конец.

В класс зашел хромой учитель и дети мигом затихли. У преподавателя был дурной нрав и тяжелая рука. Официально телесные наказания в школах отменили несколько лет назад, но это не мешало господину Лероку выкрутить нерадивому ученику ухо или ударить по рукам увесистой линейкой. И родители, в основном, относились к такому воспитания нормально.

Учитель раньше служил младшим офицером и был приставлен к пушкарному делу. Пушки он любил всей душой и к службе относился с большим рвением, но из-за ранения получил отставку и не мог больше заниматься любимым делом. От учеников он ждал армейской дисциплины и серьезного отношения к своему предмету.

Помимо директора хромой учитель был единственным, кого побаивался Рони. К Леге, который был одним из лучших в математике, Лерок относился хорошо. Тут играло роль и то, что отец Леги когда-то разработал прицел для навесной стрельбы, про который сам артефактор говорил, что его поделка состояла на одну часть из магии и на девять из математики.

Леге нравились уроки Лерока. Он всегда относился к своей работе основательно, материал рассказывал подробно, с примерами. Помимо математики Лерок преподавал физику и основы алхимии, на которой иногда показывал довольно интересные опыты. Особенно Леге запомнились те, что были связаны с магнетизмом и электричеством. Он помнил слова отца, что лет через пятьдесят электрические артефакты смогут составить конкуренцию магическим и даже вытеснить их. Ведь для создания магического артефакта нужен дар волшебника, а электрические может создавать любой человек одаренный умелыми руками и пытливым умом.

— Ну что дети, кто даст определение времени? — спросил учитель, стоя спиной к доске и обводя взглядом класс.

Желающих отвечать не нашлось.

—А я ведь задавал на дом прочитать самостоятельно следующий параграф в учебнике. Ну что ж если желающих нет, то, что такое время нам расскажет... — Лерок повел головой, выбирая жертву, — Женевьева. Прошу.

— Время это... — девочка, которая была одета лучше большинства в классе встала, явно недовольная тем, что ее подняли — ну это то, что идет...

— Куда идет?

— Ну... Наверное из вчера в завтра.

— Вижу, что книгу вы не открывали. Сегодня останетесь после занятий на пол часа и перепишите определение времени из учебника на доску восемь раз. Так. А может Хуго нам ответит по заданной теме. Не стесняйся, Хуго, вставай!

— Время, господин Лерок... Время — это то, за что платят ренту, — выдал приятель Рони Кабана, — матушка каждую субботу откладывает из жалования серебряную марку и говорит, что это за неделю нашей квартиры.

— Интересная мысль, но в учебнике говориться нечто иное. Вы тоже сегодня остаетесь после уроков Так, Лега, ну ты хоть знаешь ответ?

— Время — это мерило длительности всех вещественных процессов, — ответил мальчик, — так сказано в учебнике. Но я не совсем понял, что это значит. Если это так, то как быть с часами. Ведь часы измеряют время. А если время — это мера длительности всех процессов, то оно же служит и мерой для работы часов. Получается, что часы и время измеряют друг друга?

— Интересный вопрос. И я не уверен, что знаю на него правильный ответ. Определение из учебника Лега назвал правильно, но запомните: никто еще не смог точно определить, что такое время. Мы понимаем его интуитивно, создаем разные устройства и системы для его измерения, но понять что такое время мы не способны.

— Но это не значит, — продолжил учитель после паузы, — что вы имеете право не знать определение времени из утвержденного магистратом учебника. И раз уж мы заговорили о длительности процессов, то подумайте, как мы определяем эту самую длительность.?

— Ну часами меряем или по солнцу, если часов нет, — ответил все еще стоящий Хуго.

— И что за отрезок времени вы привыкли измерять по солнцу, Хуго?

— Ну это... Пора ли идти обедать там или ужинать.

По классу прозвучало пару смешков, которые быстро стихли.

— Ну в чем-то Хуго прав, хотя думать головой он пока не научился и использует, по видимому, желудок. Люди действительно используют для измерения времени часы и солнце. А также другие явления и устройства, длительность процессов в которых принимают за эталон. Но самый первый используемый принцип измерения времени — сравнение его с чем-то понятным и привычным.

Например, если с расстояния в тысячу шагов выстрелить из семикалиберной пушки, то звук выстрела будет слышен через три удара сердца, а ядро или бомба прилетят через пять ударов. Солдаты меряют время полета бомб в ударах сердца потому, что знают, что у них есть два удара сердца, чтобы спрятаться от осколков. Часов у солдат обычно не бывает, а вот сердце всегда при себе.

— А если стреляют из громобоев? — спросил Крит, сын сапожника. который обожал рассказы о воинах магах и боевых артефактах.

— В этом случае считать что-либо бесполезно. Артефакт карающих молний, или, как его часто называют, громобой срабатывает слишком быстро, чтобы на него среагировать. Молнии из гвардейской модели артефакта могут поражать противника с трехсот шагов. При этом звук раската громы противник услышит примерно через один удар сердца после того, как по его позициям уже ударила молния. Молния бьет так быстро, что у людей нет возможности измерить ее скорость. Люди для этого слишком медленные.

— Или вот другой пример. Вы же знаете, что Остров ящерицы тонет в море? — учитель дождался, пока дети закивают.— А кто-то из вас знает с какой скоростью он уходит под воду? Нет? Вот и я не знаю. Все знают, что он уже утонул на глубину пяти с половиной локтей, но никто не знает за какое время это произошло: может за триста лет, а может за тысячу. Потому что никто за прошедшие века не делал замеров. Двенадцать лет назад глубину погружения начали проверять ежегодно в один и тот же день. Но пока изменений не заметили. Потому что остров погружается в море очень медленно. Но зато жители острова теперь уверены, что до конца их жизни их дома не уйдут под воду.

— А почему маги земли и воды не остановят затопление острова? Или не поднимут его обратно? — снова спросил Крит

— Потому что это потребует огромного расхода магической энергии. Проще привези кораблями камни и насыпать новый остров, чем поднять из моря тот, что сам погрузился. По этой же причине погружение острова Ящерицы не могут замедлить маги времени. И по той же причине магия времени не используется для ускорения полета ядер. Это слишком сложно и дорого.

Хотя архимаг Хоринос когда-то сделал для короля ружье, в котором время для пули летящей в стволе ускорялось в несколько раз. Благодаря этому ружье могло стрелять не на привычное 500 шагов, а больше, чем на тысячу. Но ружье требовало подзарядки магической энергией после каждого выстрела, и на расстоянии больше 700 шагов точность выстрела уже была низкой. Поэтому это ружье осталось дорогой игрушкой.

Такой принцип мог бы сработать для мортиры, стреляющей картечью Там точность не столь важна. Но расход энергии на один выстрел был бы таким, что дешевле использовать десять обычных мортир, чем одну магически усиленную подобным способом.

— Но ведь пушки усиливают магией? — спросил Крит.

— Да, но используют обычно самые простые руны огня для усиления взрыва пороха. Причем только для пушек самых лучших гвардейских расчетов, которые умеют с пользой применять такое оружие и не взорваться при этом. Но достаточно отвлекаться. Сегодня тема урока: время и скорость. Открывайте тетради и записывайте...

Лега слушал учителя, но не мог сосредоточиться. Он чувствовал между лопаток взгляд Рони, сидевшего на задней парте. Ближайшие два урока ведет Лерок. При нем компания Кабана не решится ничего сделать. Но потом будет большая перемена перед уроком чистописания, на которой ученики должны будут пойти в класс на втором этаже. В это время Легу уже могут попытаться зажать где-нибудь в углу для быстрой расправы. Если будут бить на территории школы, то постараются не оставлять следов на лице. Директор не терпит, когда кого-то калечат в открытую. Поэтому, наверное, у Рони любимая расправа — это его коронные удары в живот. Приятели держат жертву, а толстяк бьет.

Синяки под одеждой. Чтобы прижать к ответу местного заводилу нужно доказать, что их не было на теле, когда ты пришел в школу. Или двое свидетелей должны подтвердить, что Рони бил пострадавшего у них на глазах. Большинство учеников побаивались шайки Кабана, а остальным, как правило, было плевать. Доносчиков к тому же нигде не любят. Поэтому, чтобы избежать расправы нужно было либо быть постоянно перед глазами у учителей либо прятаться.

Разговор о магии снова заставил Легу задуматься о своих часах. Отец любил делать артефакты с сюрпризами, и очень может быть, что он не рассказал ему о каком-то важном свойстве артефакта. Как же это проверить. Действие артефакта должно быть инициировано. Инициация может быть по воле владельца или по событию. По воле — это когда владелец хочет запустить магический процесс и делает для этого что-либо: нажимает рычаг, сжимает или бросает артефакт или просто дает четкую мысленную команду...

Инициация по событию — это когда артефакт сам срабатывает в определенных условиях. Например, пожарные артефакты в ратуше в случае сильного нагрева или заполнения помещений дымом вызывают сильный дождь, который идет пятнадцать минут. При чем дождь идет и снаружи и внутри здания. Этот дорогой артефакт является местной гордостью и предметом зависти соседних городов.

Лега ощупал свои часы на предмет малозаметных выступов, которые могут послужить кнопкой, но ничего не обнаружил. На часах не было никаких кнопок или отверстий. Заводить их было не нужно. По циферблату под стеклом кругом ходили три стрелки. На руке часы крепились браслетом с защелкой, которая не открывалась, пока этого не захочет сам Лега. Это позволяло сделать вывод, что артефакт может реагировать на мысли владельца. Вполне возможно. что для активации достаточно дать мысленную команду или просто захотеть, чтобы артефакт сработал. Но какая это команда?

Лега смотрел на стрелки. В ухе привычно стало звучать; "Тик-так, тик-так" Эту особенность Лега заметил с первых дней, но в чем польза от нее было не понятно.

Глава 6

Самая тонкая и самая длинная стрелка шла по кругу, отсчитывая секунды. Лега привычно засмотреться на ее кончик и услышал знакомое "тик-так, тик-так..." Но сегодня звук немного отличался, как-будто стал четче, и резко разделялся на начальный "тик" и последующий "так". Мальчик сосредоточился на звуке и вскоре к тиканью часов добавилось биение его собственного сердца. Оно звучало, как камушки, сталкивающиеся под водой. Приглушенный "тук" который расходится волной и звучит не только в ушах, но и во всем теле. "Тук" приходился как раз между "тик" и "так". Получалось как-бы "тик-тук-так".

Звук звучал непривычно: отчетливо и громко. Наверное дело было в подзарядке, которую артефакт получил от зеленого осколка. Продолжая вслушиваться, Лега заметил, что звук может меняться в зависимости от того, как он концентрирует на нем внимание. Он мог быть громче или тише, мог менять акцент на начале или конце удара. А что если....

Мысль показалась настолько бредовой, что Лега, не задумываясь, просто попробовал ее реализовать. Он постарался растянуть тиканье на еще один удар сердца, заставив прозвучать не "тик-тук-так", а "тик-тук-тук-так". Как же он удивился, когда у него получилось. Не останавливаясь на полученном, он попробовал добавить еще один удар сердца, потом еще один и еще один. Наконец у него получилось что-то вроде "тик-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-так".

—...называется скоростью. — неожиданно резкий голос Лерока заставил Легу вздрогнуть.

Наблюдая за секундной стрелкой, мальчик увлекся и перестал слушать учителя, чего себе обычно не позволял. Пытаясь уловить нить объяснений, он поспешил переписать в тетрадь то, что Лерок записал на доске.

Хромой пушкарь не терпел, когда на его лекциях ученики отвлекались, и вернуть внимание рассеянному ученику мог, хорошенько потянув его за ухо. Лерок утверждал, что тягая оболтуса за ухо, он улучшает ему слух. И поспорить с этим было трудно. Ведь после такого воздействия слушали урок заметно внимательнее.

Следующие четверть часа Лега прилежно конспектировал то, что говорил учитель. Лерок закончив новую тему, дал пару примеров, а затем надиктовал задачку для самостоятельного решения. Задание было похоже на только что разложенное, и Лега быстро с ним справился. Положив ручку на парту, он не стал поднимать руку. В классе не любят выскочек, а ему и так хватает неприятностей с Рони. Пока остальные решали, Лега снова стал следить за стрелкой на часах.

И снова в ухе тихо и отчетливо застучало "тик-так, тик-так". Он попробовал повторить фокус с ударами сердца и вскоре у него получилось. Он смог растянуть один "тик-так" на несколько ударов своего сердца. И, что удивительно, все эти несколько мгновений стрелка на часах не двигалась. Поняв это, Лега забеспокоился. Ведь, если часы остановились на несколько секунд, то они уже сбились с верного времени. Он гордился тем, что подарок отца работал очень точно, в то время, как большинство механических и магических часов нужно было подстраивать хотя бы раз в месяц.

Обычные карманные часы считались очень хорошими, если за месяц отклонялись меньше, чем на минуту. В городе все сверяли свои часы с часами на ратуше. Часы были очень старыми и раньше они отставали за месяц на пять-шесть секунд, пока над ними не поработал отец Леги. С тех пор прошло уже одиннадцать лет, но часы не отклонились за это время даже на секунду, что подтверждается ежегодной проверкой.

Свои часы Лега не подстраивал, потому, что они с первого дня шли абсолютно точно. А сейчас из-за его экспериментов они могли сбиться. Лега посмотрел на часы, которые висели над доской. Время на них совпадало с тем, что показывал артефакт. Но у классных часов не было секундной стрелки, а отклонение должно было составить всего несколько секунд. Надо будет после школы сходить к ратуше и проверить время там.

— Я закончила, — подняла руку Женевьева, — ответ два часа, восемь минут.

— Что же, похвально. Вы заработали свою оценку, — Лерок поправил очки и поставил плюс напротив фамилии девочки в лежащей на рабочем столе тетради.

Ученица довольно улыбнулась, радуясь, что смогла реабелитироваться после неудачного ответа. Учитель в виде наказания выбрал задержку после уроков. Это конечно неприятно, но на конечный бал за семестр не влияет. А вот заработанный плюс за правильное решение пойдет в ее рейтинг. Женевьева рассчитывала войти в тройку лучших учеников, которым городская казна оплачивала обучение в университете и выделяла небольшую стипендию. Ее родители считались относительно обеспеченными людьми, но оплата обучения в университете была бы для них довольно тяжелым бременем. Поэтому они поставили дочери условие, что позволят идти дальше учиться, если она сможет выбиться в тройку лидеров и получить финансирование из казны. Со своей стороны родители выделяли деньги на дополнительные уроки для дочери по предметам, которые ей трудно давались.

Лега был одним из основных соперников Женевьевы за лучшие места в рейтинге, но он обычно не зацикливался на оценках, а старался не упускать ничего из изучаемого материала, чтобы не срезаться на выпускных экзаменах. Поэтому он не обратил внимания на то, с каким победным видом девочка на него посмотрела. Самому Леге задачка показалась очень простой, и зарабатывать себе лишний бал на ее решении он не видел смысла. Лерок все равно будет оценивать всех учеников в конце года по результатам сводных контрольных работ и последующего экзамена. Легу сейчас больше тревожил не рейтинг, а Рони, который большую часть урока продолжал сверлить паренька взглядом, явно придумывая, как он с ним будет рассчитываться за вчерашнее унижение.

От буравящего взгляда по спине колючими коготками заскребся противный страх. Сердце забилось чаще, а в ребра отозвались болью в ушибленном месте. Лега заставил себя не оглядываться на заднюю парту, где сидели толстый заводила и его подпевала Гер.

Гер посмеивался, глядя на Хуго, который пришел с распухшим носом. Парни недолюбливали друг друга, борясь за место главного подпевалы в копании Рони. Хуго был выше и сильнее, но не отличался ловкостью. Более тощий, но жилистый Гер был быстрее, сообразительней и злее, и обычно выходил победителем из периодически возникающих между конкурентами драк. Рони к соперничеству внутри своей компании относился спокойно и пресекал только в случае сильного обострения. Отец говорил ему, что парни внутри банды должны периодически грызться. Так они и к дракам привычнее и пар выпускают. Главное, чтобы грызлись между собой, а на вожака тявкать боялись. Главаря они должны считать высшим судьей в решении споров и бороться за его благосклонность.

Хуго после ответа сел на место хмурым. Задерживаться после уроков он не любил. Но и ослушаться учителя он не посмеет. У него уже были замечания за драки и прогулы. Ещё пара проколов и могут выгнать из школы. Мать с него тогда шкуру спустит. Она и так постоянно говорит, что он в папашу пошел.

Отца Хуго почти не помнил. Он и видел то его всего несколько месяцев, когда его выпустили из тюрьмы. Побыв на свободе меньше года, он успел наделать новых долгов и зачать второго сына, после чего попался на краже и отправился на каторгу на десять лет, как неисправимый. Мать пришла на суд, чтобы крикнуть ему, что семьи у него больше нет.

Женщина любила мужа и ждала его весь первый срок, полученный тоже за кражу. Обратно его приняла под честное слово, что он найдет работу и больше против закона не пойдет. Пару месяцев он пытался найти хоть какую-нибудь работу. Разгружал за копейки баржи с дровами и углем и даже подвязался на солевой прииск. А уж хуже работы в округе не было. Да только не удержался. Сел со старыми приятелями сыграть в кости.

А там уже по известной дорожке. Сперва выиграл немного, даже гостинцев жене и сынишке накупил. На следующий день опять пошел играть и проиграл недельный заработок. Когда рассчитался за проигрыш, то ему предложили сыграть еще, сказав, что он парень честный и может играть в долг. Ну он и сыграл. Опять выиграл, даже больше, чем проиграл в прошлый раз... Уже потом на каторге опытные люди объяснили, что с ним сыграли в "качели". Дали выиграть, потом проиграть, но не очень много, потом опять выиграть и так несколько раз. Приучили, что можно ставить в долг. И в конце концов он проиграл столько, что погасить сам проигрыш уже был не силах. Потом предложили отработать проигранное...

Когда его схватили охранники на складе сахарной мануфактуры, для матери Хуго это стало ударом, от которого она уже не смогла оправится. Она вышла замуж по любви наперекор советам родни и уехала с мужем в другой город. Когда его первый раз посадили, то она верила, что ему просто не повезло, подставили недобросовестные приятели. С маленьким ребенком на руках она ухитрялась заработать на аренду жилья и еду и даже носила мужу в тюрьму передачи. Но повторный арест ее подкосил. Словно надломили что-то внутри.

Былая любовь превратилась в ненависть. Хуго, на свою беду, был очень похож на отца, и на него обиженная судьбой женщина время от времени изливала свою боль и досаду. Иногда каялась, отстегав сына до синяков за мелкую оплошность, жалела его, покупала сладости или какую-нибудь игрушку... Со временем женщина очерствела, но за всякую провинность порола сына, считая что дурные наклонности надо выбивать. Младшему брату в этом отношении повезло больше. Марко уродился в деда по материнской линии и отца не напоминал ни лицом ни статью. Мать его жалела, что не пошло ему на пользу. Рос Марко плаксивым и хитрым, и, нашкодив, умело переводил стрелки на старшего брата. Хуго его за это поколачивал, хотя знал, что за каждый синяк, поставленный мелкому паршивцу, мать ему наставит минимум три.

Взаимная ненависть между братьями поугасла после того, как Марко пошел в школу. Со своим характером он часто нарывался на тумаки и от одноклассников и от парней постарше. Силой он не отличался, а вот на язык был едок и несдержан. Мать ходила в школу ругаться, но ее быстро отшили, объяснив, что самой надо сыновей правильно воспитывать. Хуго же за брата заступался. Мог и сам потом пару затрещин отвесить за то, что тот опять полез куда не надо, но другим бить мелкого не давал. Постепенно Марко подвязался к компании Рони. Хитрый малец сразу сообразил, как себя нужно вести и и у главаря школьной банды появился свой ординарец. Марко с готовностью выполнял мелкие поручения, служил глазами и ушами, а в замен получил защиту. Теперь его прикрывал не только старший брат, а вся банда.

Хуго не понимал, зачем мать требует от него положительных оценок. На дальнейшее образование у них все равно нет денег, а рабочему на мануфактуре или продавцу в лавке хватит и того, чему научили в начальных трех классах. Но спорить с ней было бесполезно. Да и расстраивать свою мать он не хотел не только из-за страха. Не смотря на побои и тяжелый характер она была по своему заботливой, и Хьюго даже считал, что с матерью ему повезло. А вот отца он считал сволочью и неудачником из-за которого семья мучается на грани нищеты. Детям, у которых родители были богаче, он завидовал. Также завидовал всем, у кого есть нормальный отец. Он завидовал даже Геру, у которого папаша был запойным пьяницей. Но этот пьяница работал и хотя бы часть заработка приносил в семью.

Леге Хуго тоже завидовал. Его пусть уже поношенной и немного маловатой, но добротной одежде. А еще больше тому, что этот неженка из дорогого квартал имел шанс вырваться из нищеты. Получив хорошую базу, он легко стал одним из лучших учеников параллели и имел все шансы на стипендию в университете. А после вчерашнего... Хуго не хотел себе в этом признаваться, но Гурни ему нравилась. Что-то было в этой невысокой смуглой девушке с непривычными темными и одновременно кудрявыми волосами. Она была не похожа на всех других девчонок и внешне и поведением. Когда Рони решил ее выбрать в качестве жертвы, то парню стало не по себе, но возразить он не решился, а там уже по накатанной... Пока не вмешался этот гаденыш со своим ведром. Теперь Лега для этой красотки герой, а Хьюго кусок непонятно чего, которому она еще и нос расквасила. От воспоминания о прилюдном унижении Хуго передернуло. Захотелось ударить в ответ, сделать больно. Но девчонку бить не хотелось, а вот на Леге он отыграется.

Трусливый гаденыш сегодня с утра проскочил мимо парней, но после уроков они его не упустят. Домой он таким чистеньким не вернется. Хьюго знал, что, когда денег мало, то испорченная одежда может быть пострашнее, чем синяки и ссадины. Так что он этому выскочке порвет его рубашку, а куртку избавит от пары пуговиц. Ничто так не портит куртку, и не говорит о бедности ее хозяина, как разные пуговицы. А новый комплект стоит хороших денег. Хьюго сам в курсе, потому что на его курке три вида пуговиц, которые его бесят.

Парень смотрел на тетрадь с нерешенной задачей, лежащую на старой парте со сколотой краской. По слоям краски можно было попробовать определить возраст парты, как по слоям древесины определяют возраст дерева. Краска всегда покупалась самая дешевая и начинала слазить уже через несколько месяцев. В особо неудачных местах она поднималась пузырями вместе с несколькими старыми слоями. Два раза в семестр дети были обязаны проводить генеральную уборку, в которую входило мытье парт. Всякий раз во время такого мытья парта сбрасывала часть своей многослойной "шкуры", зачастую отставляя цветные занозы в пальцах учеников.

Хуго неожиданно стало жалко парту. Захотелось привести ее в порядок. Обжечь бы на огне столешницу, чтобы все эти уродливые слои отшелушились, потом взять щетку и ободрать все до чистого дерева. Проверить все скрепы на прочность. Потом растопить пчелиный воск и смешать с мелкими опилками. Полученной шпатлевкой замазать все трещины и сколы, потом пройтись несколько раз шлифовальной шкуркой, чтобы заровнять все мелкие неровности. Ну а потом уже можно и покрасить. А еще лучше — вскрыть цветным лаком... До переезда в многоквартирный дом мать Хьюго снимала комнату в доме на окраине. Там же снимал комнату побольше старый столяр, устроивший в сарае небольшую мастерскую. Мальчишке нравилось наблюдать, как старик работал, превращая старые и казалось ни на что не годные деревянные вещи во что-то красивое и нужное. Старик был одиноким и к мальчишке не то чтобы привязался, но относился хорошо и даже учил иногда под хорошее настроение, как следует обращаться со столярным инструментом. Когда сосед умер, хозяин дома решил не искать нового жильца, а продать дом, за который тогда предложили хорошие деньги. В результате семье Хьюго пришлось переежать в другое место...

Хьюго ковырнул ногтем отслоившуюся краску и хмыкнул. Нет, никто эту рухлядь чинить не станет, и он в том числе. Никому нет дела до этой мебели, до этой школы и до самого Хуго тоже. Если он завтра утонет в реке, то кроме матери никто не расстроится. Даже Марко, скорее всего, обрадуется, что теперь их общая с братом комната в съемной квартире, размером с кладовку, достанется целиком ему одному. Еще и нос болит... Гадская жизнь. Скорее бы уже конец дня, чтобы перехватить этого Легу и навешать ему как следует. Блин! Его же оставили после уроков переписывать невыученное определение времени на доске. Рони с Гером и Кнышем конечно и сами этого слабака поймают и отмутузят, но, получается, что Хуго пропустит все веселье. Обидно то как!

— Господин Лерок, — поднял Хуго руку, — можно Вас попросить?

— Что ты хотел, Хуго?

— Простите, пожалуйста! А можно я перепишу на доску определение времени не после уроков, а во время перемен. Я просто обещал маме сегодня побыстрее вернуться домой.

— Но ведь доска может потребоваться учителям на следующих уроках и они сотрут то, что ты не дописал.

— А я буду писать с обратной стороны доски. Ее же редко переворачивают. Пожалуйста, господин учитель. Я перепишу определение не восемь а десять раз!

— Ну ладно, из уважения к твоей матери можешь писать на переменах. Но учти, что в конце дня я подойду проверить написанное. Если там будут ошибки, то тебе придется написать все еще один раз после занятий завтра.

— Хорошо господин Лерок, я понял. И спасибо Вам большое! — говоря, Хуго поклонился учителю, а когда тот отвернулся, то посмотрел на Легу и провел себе пальцем по горлу.

Лега невольно сглотнул. Ему и так было не по себе.

Когда прозвучал звонок, Хуго, не теряя времени, перевернул доску и взялся за мел. Мел, который добывали в карьере на другой стороне реки, имел красные вкрапления. Ходили байки, что это засохшая кровь рабочих карьера. Руки и ноги там ломали действительно часто, и на работу туда никто идти не хотел. Поэтому добывали мел каторжане. Вполне могло случиться так, что кусок мела, которым писал Хуге, откалывал в карьере его отец.. Но сейчас парню было не до отвлеченных мыслей. Он старательно и быстро водил по затертой зеленой плоскости, через слово заглядывая в лежащий на столе открытый учебник. Доска в отличие от парт было покрашена качественной краской, но покраска не обновлялась очень давно и местами истерлась от постоянного писания мелом. Обычно доску поворачивали наружу той стороной, которая сохранилась чуть получше, Хуго же сейчас писал на той стороне, где белесые пятна занимали заметную часть площади.

— Чего ты так стараешься, Ху? — с насмешкой бросил Гер, — может тоже в отличники хочешь выбиться? Или боишься, что хромой тебе за плохой почерк уши накрутит?

— Отвали! Сам то смелый потому, что Лерок в столовую пошел, так бы ты его хромым не звал.

— Ну, по крайней мере, если бы он меня заставил учебник переписывать, то я бы просто накалякал по быстрому все вечером, когда он уже ушел. А не прогибался бы так. Но ты же у нас соображаешь не шибко, так что пиши, старайся. Хе-хе.

— Все он нормально соображает! —неожиданно для всех вступалась за сжавшего в кулаке кусок мела Хуго Женевьева, — Вон он как ловко попросил все на переменах написать. Я даже позавидовала, что сама так не догадалась. А то, что он аккуратно пишет, так это чем плохо то? А ты, Гер, просто завидуешь, потому что у тебя почерк никуда не годиться. Ты действительно только накалякать можешь, а не написать.

— А ты не лезь, когда парни разговаривают, заучка. — Гер хмуро шагнул к Женевьеве, а то длинный язык и прикусить можно.

— Не тронь девчонку, — Хуго загородил проход между партами. Он никак не ожидал, что эта помешанная на оценках может за него заступиться. Но после такого дать в обиду он ее не хотел. Тем более Геру.

— Остыньте парни, — вмешался Рони, — кулаки вы сегодня еще почесать успеете. А девчонку обижать и правда не годиться. Тем более про почерк она правду сказала. Хе-хе! Хотя, для настоящего мужика почерк точно не главное... Пойдемте парни в коридор, переговорить надо.

Вся троица вышла. Гер не удержался от того, чтобы зацепить Хуго плечом. А тот особо и не заметил, потому что смотрел в это время на Женевьеву. Столько лет в одном классе. Он на нее практически и внимания не обращал. Тихая, аккуратная, подвинутая на учебе. А тут... Ведь это было смело. Гер злопамятный и девчонок бить он тоже не стесняется. Его папаша на подпитье частенько жену поколачивает и говорит, что баба должна мужика боятся, только тогда в доме порядок.

Глава 7

Отлично, я проверил и исправил грамматические ошибки. Вот отредактированный текст:

Лега проводил глазами ушедшую троицу. В коридор сейчас лучше не выходить — затянут в какой-нибудь угол и изобьют. До конца уроков можно отсидеться в классе, но вечером неприятностей не избежать. Перемену он провел, хмуро сидя за партой. После звонка Кабан Рони с приятелями вернулись на свои места, причем толстяк не прятал довольной улыбки, глядя на будущую жертву. Похоже, что в коридоре троица обсуждала предстоящую расправу.

Следующие перемены Лега также провел за партой. Рони и Гера выходили из класса, а Хуго оставался и писал на обратной стороне доски, не забывая время от времени посматривать на сына волшебника. В середине последнего урока Лега подумал попросить у учителя разрешения выйти и убежать. Но тогда придется оставить в классе свою сумку, а этого он себе позволить не мог. Хотя разрешения выйти у учителя он все же попросил. По простой причине — ему нужно было в туалет, ведь за весь день он туда так ни разу и не сходил.

Быстро пробежав по коридору до уборной, Лега надеялся лишь на то, что у Рони не хватит наглости выйти следом за ним и перехватить прямо у нужника.

Когда через пару минут парень вышел из кабинки и подошел к ржавой раковине помыть руки, в помещение вошли двое. — Смотри, какая хитрая крыса, Кныш, — с ухмылкой проговорил Гера, — успел опустошить пузырь, чтобы не обмочить штаны при встрече с нами.

Помещение было довольно тесным, и два парня перекрыли его практически полностью. От стены до стены. Лега осмотрелся вокруг, но ничего, что могло послужить оружием, не увидел. А с голыми руками против этой парочки он точно не вывезет.

Из крана продолжала бежать вода. Лега, не придумав ничего лучше, набрал воды в ладони и бросил ее в лицо Гере. Тот прикрылся руками, а Лега лягнул его ботинком по голени. Удар не опасный, но очень болезненный. Гера припал на ушибленную ногу, а Лега бросился мимо него к двери. Но Кныш проявил несвойственную здоровяку прыть. Он шагнул и выставил плечо, резко отбрасывая Легу в угол и отрезая путь к свободе.

Если он сейчас ничего не придумает, то его изобьют так, как еще никогда не били. Хотя, может, и сдержатся, чтобы сохранить жертву в свежем виде до прихода Рони. Ну а уж толстяк отвяжется по полной. Уж он-то издеваться любит и умеет.

Нужен план, и он нужен буквально в эту секунду, эту короткую секунду! Секунду… А что если…

Глава 8

Дверь в кабинку туалета с грохотом захлопнулась, и Лега, прислонившись лбом к прохладной деревянной стенке, попытался перевести дух. Сердце колотилось как сумасшедшее, выбивая в висках тот самый ритм: «тик-тук-так, тик-тук-так». Он только чудом избежал расправы. Вернее, не чудом. Когда Гера с Кнышем загородили ему выход из уборной, он, отчаявшись, снова сосредоточился на стрелке своих часов. И снова у него получилось – он вклинил между «тик» и «так» три удара сердца вместо одного. И за эти три удара успел юркнуть в сторону, проскочив в сантиметре от вытянутой руки Гера, пока тот с туповатым удивлением смотрел на то место, где только что стоял его противник.

Спустя час он сидел на полу в заброшенном сарае на участке Гурни. Это место стало их импровизированным штабом. Гурни помнила, что приличной девушке нельзя приводить в гости мужчину (ну или мальчика), когда там нет старшей женщины, но… Лега был первым, кто не просто захотел общаться с чужестранкой, а рискнул за нее вступиться. И сегодня они вдвоем убегали из школы, как заговорщики, сбежавшие из тюрьмы. А потом она же привела его не в дом, где они с матерью жили, а в сарай.

Воздух здесь пах пылью, старым деревом и красками для ткани. В углу помещения стоял старый, но вполне исправный ткацкий станок. Этот древний механизм был основой, за которую она цеплялась в последние недели, ее надеждой.

Гурни умела ткать ковры. Это искусство в Хазе считалось очень уважаемым, женщинам из знатного рода считалось признаком хорошего тона разбираться в нем. Бабушка учила Гурни составлять узоры и работать челноком с пяти лет. Гурни заходила в лавки, которые торговали коврами в городе, и видела, что ее работы здесь должны стоить немалых денег.

Правда, чтобы купить нитки для своего первого ковра, ей пришлось втайне от матери продать бабушкино золотое кольцо. Мама не верила, что на старом разваливающемся станке можно будет сделать хороший ковер и не поддержала идею дочери. А Гурни верила, что у нее получится. Она сделает свой первый ковер, продаст, купит запчасти для станка и много хороших цветных ниток. Тогда она сможет работать быстрее, и работы у нее будут интересные, каких в этом городе по пальцам пересчитать в самых дорогих домах. Так она сможет скопить денег, чтобы поехать в Хазу и выкупить отца.

Девушка знала, что на ее родине продаются и чиновники, и тюремщики. У них оставались там несколько знакомых и родственников. Они помогут выйти на нужных людей. Лишь бы отец продержался, пока она сможет накопить нужную сумму.

Все это Гурни рассказала Леге на одном дыхании. Было видно, что ей давно не с кем было поделиться своими планами и переживаниями. Лега подумал, что его семье тоже не хватает денег, но если бы у него были накопления, он, не задумываясь, отдал бы их Гурни, чтобы помочь спасти ее отца. Уж он-то знал, что такое остаться без родителя.

В ответ на откровенность Гурни он рассказал ей о своем открытии с часами.

— Итак, покажи еще раз, — потребовала Гурни, скрестив руки на груди. Ее темные глаза горели любопытством.

Лега вздохнул и поднялся. — Хорошо. Брось в меня этот комок тряпок. Не сильно, просто чтобы я мог увернуться.

Гурни подобрала с пола сверток старых обрезков ткани и, размахнувшись, бросила его в Легу. Мальчик сосредоточился. В ухе зазвучало привычное «тик-так». Он поймал взглядом летящий комок и мысленно, изо всех сил, растянул звук. «Тик-тук-тук-тук-так».

Мир вокруг замер. Пылинки, висевшие в воздухе, превратились в неподвижные точки. Комок тряпок застыл в паре локтей от него, словно впаянный в невидимую стену. Лега сделал шаг в сторону. Движение далось ему с трудом, будто он шагал по густому меду. Еще шаг. Он обошел застывший комок и встал сбоку. Как только он ослабил концентрацию, звук в ухе резко схлопнулся обратно в быстрый «тик-так», а комок тряпок с привычной скоростью пролетел мимо и шлепнулся о стену сарая.

Гурни ахнула. Ее глаза расширились от изумления. — Ты... ты просто исчез и появился в другом месте! Я даже моргнуть не успела!

— Я не исчезал, — Лега тяжело дышал, по лбу у него выступил пот. — Я просто... двигался, пока все вокруг стояло. Но это тяжело. Очень тяжело. После нескольких таких трюков я чувствую себя так, будто пробежал десять кругов вокруг школы.

— Это неважно! — воскликнула Гурни, подходя ближе. — Лега, ты понимаешь, что это значит? Ты можешь побеждать любого! Ну, почти любого. Сильного, но медленного и не очень умного бойца — запросто. Пока он будет замахиваться, ты успеешь обойти его три раза и поставить подножку. Это же невероятно!

Она схватила его за руку, ее пальцы сжали его запястье с часами. — Мы можем использовать это! Мы можем заработать денег! В порту, я слышала, есть подпольные бои. Там дерутся за деньги. Ставки делают. Мы можем поставить на тебя!

— Откуда ты знаешь про бои на деньги? — удивился Лега, который сам слышал о них лишь краем уха.

— Мама рассказывала, а ей — женщины из Хазы, которые работают с ней на мануфактуре. Там много бойцов-эмигрантов. Настоящие воины туда не пойдут, в основном дерутся неудачники без денег или те, кому просто нравится драться. Бои в основном без оружия, на кулаках.

— Но все равно бойцы постоянно калечатся, а время от времени и погибают, — покачал головой Лега и с сомнением посмотрел на свои дрожащие руки. — Я не знаю, Гурни... Я не умею драться. Что я буду делать? Стоять и уворачиваться?

— А этого достаточно! — глаза Гурни блестели азартом, унаследованным от отца-воина. — Подумай! Ты будешь выглядеть неуязвимым. Все будут думать, что ты невероятно ловкий. А мы будем ставить на тебя, когда тебя будут считать аутсайдером. Коэффициенты будут высокими! Это наш шанс!

Лега покачал головой. До последнего года дрался он крайне редко, а победителем из схваток выходил и того реже. Справлялся только за счет природной ловкости и предпочитал убежать или вообще не ввязываться в драку.

— Если не хочешь, то давай я пойду, — неожиданно предложила Гурни, — правда, мне придется переодеться в парня и чем-то лицо замазать. Если кто узнает, что я дралась на потеху мужчинам, то это — позор, мать не переживет…

— Я пойду, — неожиданно для самого себя сказал Лега. Он просто не смог представить, как из-за его нерешительности с портовыми мордоворотами придется драться девушке. — Только мне нужно как-то подготовиться…

Гурни принялась расхаживать по сараю, выстраивая план. — Нам нужно потренироваться. Научиться использовать эту твою... паузу. Экономно. Ты говоришь, это выматывает. Значит, нужно использовать ее только в ключевой момент. На один удар. На одно движение. Понял? Не больше.

Она остановилась перед ним. — Давай попробуем. Я буду атаковать тебя. Ты должен будешь использовать паузу, чтобы уклониться, и сразу же нанести ответный удар. Один. Единственный удар. Быстро и точно. Целься в солнечное сплетение или по ребрам. Запомни, в реальном бою у тебя не будет второго шанса.

Лега сглотнул, но кивнул. Она была права. Если он хочет выжить в предстоящем «приключении», ему нужно учиться. Они тренировались до самого вечера. Лега снова и снова останавливал время, чтобы уклониться от ее захватов и ударов. Сначала у него ничего не получалось. Он либо слишком долго концентрировался и тратил все силы, либо не успевал и получал довольно чувствительный тычок в плечо или по руке. Но постепенно он начал улавливать ритм. Короткая, словно вспышка, пауза. Резкое движение уклонения. И тут же, не теряя доли секунды, контрудар. Гурни учила его не размахивать кулаком, а бить коротко и жестко, как пружина.

Часы по ходу тренировки на руке становились все холоднее. Похоже, они быстро отдавали полученную энергию.

К концу тренировки он был мокрый и едва стоял на ногах. Но он смог три раза подряд увернуться от ее атаки и нанести ответный удар, который, будь он нанесен по-настоящему, мог бы вывести противника из строя.

— Все, — поднял руку после очередного раза Лега, — больше не работает, похоже, совсем разрядились.

— Нужно научиться рассчитывать их заряд, а то не сможешь ускориться в самый неподходящий момент и нарвешься на удар. А так, неплохо, — одобрительно сказала Гурни, подавая ему кружку с водой. — Совсем неплохо для первого дня. Если мы найдем тебе подходящего соперника — большого и неповоротливого быка — ты его победишь. Я в этом уверена.

Лега снова посмотрел на свои часы, ему уже давно пора было домой, мама, наверное, волнуется. Тонкие стрелки неумолимо отсчитывали время. Время, которого у них было так мало. Он кивнул Гурни, от усталости даже языком ворочать не хотелось. Но в его глазах явно добавилось решимости. Несколько дней тренировок — и он пойдет пытать свое счастье на арене в «Кузне».

Глава 9

Запах дешевого табака, пота и соленой морской воды висел в низком, прокопченном помещении где-то в портовых доках. Подвал, который называли «Кузней», гудел от голосов десятков людей — моряков, грузчиков, рыбаков и откровенных уголовников. В центре, на огороженной веревками площадке, два человека выясняли отношения под одобрительные крики толпы.

Лега стоял в углу, стараясь дышать ровно. На нем были старые штаны и потертая куртка, купленные на последние деньги, чтобы не палить свою обычную одежду. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках той самой дробью, которая могла стать его оружием или погубить его.

Гурни, закутавшись в темный платок, отошла делать ставку. Она вернулась с твердым, ничего не выражающим лицом, но Лега увидел легкое дрожание ее пальцев. — Все сделала, — тихо сказала она. — Коэффициент хороший. Его зовут Медведь. Раньше был грузчиком. Сильный, но медленный, как я и думала. Никто в тебя не верит. Ты для них мальчишка на закуску.

Легу вытолкнули на площадку. Его противник был настоящим великаном. Голова, казалось, росла прямо из могучих плеч, руки были толщиной с ногу Леги. Он презрительно хмыкнул, увидев своего соперника. — Щенка на убой привели? — проворчал он, обращаясь к толпе, и та ответила дружным хохотом.

Бывший грузчик всегда любил почесать кулаки, особенно после крепкой выпивки. Из-за любви к крепкому его не единожды выгоняли с работы, и в конце концов он стал завсегдатаем «Кузни», где ему и наливали, и кормили. Дрался с кем поставят, но против сильных бойцов обычно не выходил, берегся. Зато слабосильных новичков лупил не задумываясь.

Лега попытался принять стойку, которой его научила Гурни. Руки дрожали.

Звоночек, сигнализирующий о начале раунда, прозвучал для Леги как выстрел. Медведь, не утруждая себя разведкой, ринулся на него, намереваясь закончить бой одним ударом. Время было еще раннее, и здоровяк не успел как следует опохмелиться, так что настроение имел далеко не благодушное.

Лега сконцентрировался. «Тик-тук-тук-так!»

Мир замер. Гул толпы стих, превратившись в сплошной низкий гудящий фон. Медведь застыл в броске, его огромный кулак замер в сантиметре от лица Леги. Мальчик резко рванулся в сторону. Движение далось невероятно тяжело, ноги были ватными. Он едва успел отпрыгнуть, как сила иссякла, и время схлопнулось.

Удар Медведя пробил воздух, и тот, потеряв равновесие, едва не грохнулся на пол. В толпе пронесся удивленный гул. Медведь с недоумением посмотрел на свою руку, потом на Легу. — Уворачиваешься, гаденыш? — проревел он и снова пошел в атаку.

На этот раз он был осторожнее. Несколько его ударов Лега смог парировать или уклониться обычным способом, полагаясь на подсказки Гурни. Один из ударов все же задел его по плечу, и Лега почувствовал, как по телу разлилась горячая боль. Он отскочил, едва удерживаясь на ногах.

Он не мог использовать паузу постоянно. Он выдохся бы после трех-четырех раз. Нужно было дождаться верного момента.

Медведь, разозленный неудачами, снова попер вперед. Противник явно выглядел неопасным, но увертливость его бесила. Нет, чтобы честно подставиться под первый удар и позволить честному человеку отправиться за заслуженной кружкой крепкого пива, так нет… Бегай за этим недомерком по площадке. Он сделал широкий замах, намереваясь снести голову этому верткому сопляку. Это была ошибка.

Лега снова остановил все. «Тик-тук-так!» На этот раз он вклинил всего один дополнительный удар сердца. Этого хватило. Пока огромный кулак медленно проплывал в воздухе, Лега сделал короткий шаг вперед и изо всех сил ткнул своим кулаком в открытое солнечное сплетение гиганта.

Он едва успел отдернуть руку, как время восстановилось. Раздался глухой, чавкающий звук, и Медведь с выпученными глазами издал хриплый выдох. Он не упал сразу, а отшатнулся, схватившись за живот, и его лицо стало землистым. Лега, действуя на автопилоте, как учила Гурни, нанес еще один короткий удар — уже по челюсти.

Великан рухнул на грязный пол как подкошенный.

В подвале на секунду воцарилась тишина, а затем взорвалась оглушительным ревом. Лега стоял, тяжело дыша, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. А еще сильно болела рука. Он посмотрел на свои костяшки — они были разбиты в кровь. Кости внутри запястий ныли, ему, похоже, повезло, что обошлось без перелома. Хорошо, что под ускорением он не ударил здоровяка по голове — рука могла не пережить столкновения с костями черепа.

Гурни пробилась к нему, ее глаза сияли. — Ты сделал это! — прошептала она, хватая его за локоть. — Иди за мной, быстро.

Она отвела его в угол и сунула в руку сверток монет. Они были мокрыми от ее потных ладоней. — Держи. Это наша первая добыча.

Лега сжал монеты. Они обжигали ладонь. Он не чувствовал триумфа. Только накатившую усталость, боль в кулаках и плече да понимание, что он переступил какую-то невидимую грань. Он больше не был просто жертвой. Он стал тем, кто может дать сдачи.

New chat

Глава 10

Кабинет Базена, отца Рони, располагался на первом этаже одного из его многоэтажных домов. Комната была обставлена без изысков, но с демонстрацией достатка: тяжелый дубовый стол, кожаное кресло, пара стульев для посетителей. В воздухе витал запах дешевого табака.

Базен, грузный мужчина с цепкими глазками-буравчиками, развалился в кресле и смотрел на двух гостей. Они были чужаками. Смуглая кожа, темные волосы, застывшие, ничего не выражающие лица. Военная выправка. Тот, что постарше, положил на стол небольшой, потрепанный портрет.

— Мы ищем эту девушку и ее мать, — сказал он на ломаном языке. Голос был ровным, без эмоций. — Говорят, они могли поселиться где-то в этом районе. Ты знаешь всех, кто снимает здесь жилье. Мы заплатим за информацию.

Базен лениво пододвинул к себе портрет. На нем была изображена молодая женщина с темными волосами и умными, немного грустными глазами. Рядом с ней — девочка лет двенадцати. Смуглая, с пышными кудрями и решительным взглядом.

Владелец доходных домов знал в лицо большинство своих жильцов. Были среди них и выходцы из Хазы, но лиц на портрете он не узнал. В городе был еще один владелец многоквартирных домов, но эмигранты могли арендовать и какую-нибудь халупу на окраине вместо квартиры.

— Много таких беженцев через город проходит, — буркнул Базен, разглядывая портрет. — Может, они уже уехали.

— Наши источники говорят, что они, скорее всего, здесь, — парировал незнакомец. — Мы хотим... воссоединить их с семьей. На родине о них очень скучают.

«Воссоединить», — мысленно усмехнулся Базен. Он был не дурак и прекрасно понимал, что речь идет не о счастливом воссоединении. Эти люди были наемниками, причем не из дешевых. За помощь в чужом для них городе они готовы хорошо заплатить, а Базен никогда не упускал возможности заработать лишние деньги.

— Понятно, — протянул он, пододвигая портрет. — Информация — товар дорогой. Особенно такая. Я поспрашиваю. Где вас найти?

Наемник назвал название дешевого портового постоялого двора. Они договорились о встрече через два дня и ушли.

Как только дверь закрылась, Базен послал подручного расспросить, не живет ли похожая парочка в домах конкурентов и не видели ли их на рынке. Тот вернулся через пару часов, но ничего конкретного пока не узнал. Базен же, посмотрев еще раз на изображение девочки, подумал, что если их искали в доходных домах, то с деньгами у них негусто, а значит, девочка может учиться в одной из городских школ, где основную стоимость учебы покрывает казна. Если, конечно, вместо учебы она не пошла сразу работать, отказавшись от возможности получить образование. Знания — это хорошо, но только если есть, что положить на тарелку.

Когда сын вернулся из школы, Базен подозвал его. Рони подошел, стараясь не показывать страха. Отец мог узнать, что его выставили на посмешище, окатив водой посреди школьного двора. Но Базен просто указал пальцем на портрет на столе.

— Ты ее видел? — Конечно, видел, — лицо Рони расплылось в злой ухмылке. — Это Гурни, «принцесса пустыни». Ну и ее мамаша.

— Почему «принцесса»? — Базен закурил дешевую сигару. — Она что, из знатного рода? — Да вроде нет… Обычная нищебродка. Просто ходит вся из себя, нос задрав. Она из тех девок, которым не помешает лишний раз напомнить их место…

— Что, достала тебя? — Базен почувствовал в словах сына плохо сдерживаемую злобу. — Или эта смуглорожая тебе понравилась?

— Да не, ты чего, отец, — замотал головой Рони, знавший, что Базен не любит никаких приезжих. — Мне на нее все равно. Просто она одному из моих парней нагрубила, а другому врезала. Если не проучить, то…

Отец всегда учил Рони, что нельзя, чтобы кто-то безнаказанно унижал твоеих людей. Так и тебя уважать не будут. Только у тебя есть право унизить члена твоей шайки, если это делает кто-то посторонний, то его нужно наказать., желательно прилюдно.

— Это верно, спуску этим нищебродам давать нельзя, а то обнаглеют, — кивнул Базен. — Но сейчас есть дело поважнее. Ее с матерью ищут серьезные люди. Ты знаешь, где они живут?

— Нет.

— Выясни это. И заодно узнай, по какой дороге она ходит в школу, когда мать уходит на работу и возвращается. Ну и где работает, само собой, выясни.

— Ну, я думаю, — почесал затылок Кабан, — мои парни за пару дней это выяснят. Только вот… Просто расспросить не смогу, она особо ни с кем не дружит из нормальных, придется следить…

— Держи, — Базен положил на стол стопку медных монет. — Подкинешь своим шестеркам за старание. Если завтра будет результат, дам вдвое больше. — Сделаем, отец, — ответил, довольно ухмыляясь, Кабан Рони, уже прикидывая, на что потратит полученные деньги. Парням за суету из этой стопки хватит и пары-тройки монет.

Базен раскурил дешевую сигару и выпустил облачко дыма. — Не профукай задание, сынок. Узнайте, где они живут. Точный адрес. Узнайте, какой дорогой эта девица ходит в школу, где бывает… Но тихо! Никаких глупостей, понял? Не пугайте их. Пока просто разузнайте. Это дело пахнет хорошими деньгами, и я не хочу, чтобы вы все испортили какой-нибудь тупой возней.

Рони кивнул, в глазах у него загорелся алчный огонек. Это было куда интереснее, чем просто отбирать мелочь у одноклассников. Это пахло настоящим, взрослым делом. И возможностью не только заработать одобрение отца, но и свести счеты с «принцессой».

Глава 11 Артур

Хьюго бродил по грязным переулкам, ведущим от порта, сжимая кулаки в карманах потертых штанов. В голове стучало: «Невезуха, опять невезуха!» Рони поручил ему проследить, куда ходит эта Гурни после школы, а он ее упустил. Девчонка будто сквозь землю провалилась. И Легу тоже нигде не было видно. Проклятый выскочка, из-за которого Хьюго теперь будет выглядеть неудачником в глазах Кабана.

Мысли о недавнем разговоре с Рони заставляли кровь приливать к лицу. Как тот усмехнулся с наигранной заботой: «Ну что, Ху, опять не везет? Так голяди скоро младший брат за тебя заступаться станет, а не наоборот». И Гера, мерзавец, тут же поддакнул, вспомнив, как Хьюго на днях проиграл ему в потасовке. Драку тогда спровоцировал Рони, столкнув их лбами, а Гера, прежде чем броситься в бой, язвительно спросил: «Что, Ху, Женевьева тебе мозги так вскружила, что кулаки разучился сжимать? Хочешь, я ей передам, какой ты храбрый?»

Злость, горькая и беспомощная, кипела в Хьюго. Он ненавидел всех: Геру за его едкие насмешки, Рони – за то, что тот вертит ими, как пешками, Легу – за его удачливость и за то, что тот оказался рядом с Гурни, а саму Гурни – за то, что из-за нее все эти унижения посыпались на его голову.

Пока он ходил кругами, вымещая злость на жестяных банках и придорожных камнях, уже успел наступить вечер. Когда парень уже хотел на все плюнуть и отправиться домой слушать насмешки уже от Марко, ему неожиданно повезло: из переулка прямо у него под носом вышли Лега и Гурни. Лега шагал, слегка пошатываясь, лицо его было бледным и осунувшимся, будто он недавно тяжело переболел. Гурни шла рядом, внимательно глядя на него, в ее походке тоже читалась усталость.

Вот оно. Случай все исправить и выместить накопившуюся злобу. — Ну наконец-то! — Хьюго вышел на их пути, перекрыв узкий переулок. — Гуляете, голубки? А я тут по всему району за вами бегаю.

Лега остановился, смотря на Хьюго усталыми глазами.

— Отстань, Хьюго. Не до тебя.

— А мне вот до вас очень даже есть дело, — Хьюго подошел вплотную, тыча пальцем в грудь Леге. — Ты мне опять весь день испортил, падаль. Из-за тебя меня Рони на смех поднял. Думаешь, так просто все обойдется?

Лега лишь покачал головой, не находя сил отвечать на провокации. Эта отрешенность еще сильнее разозлила Хьюго. Он резко толкнул Легу в плечо.

— Я с тобой разговариваю, тварь!

Толчок был несильным, но Лега, и без того обессиленный после боя в «Кузне», не удержал равновесия. Он споткнулся и тяжело рухнул на мокрую от дождя мостовую, ударившись головой о булыжник. Глаза его закатились, сознание поплыло.

— Вставать будешь? — прошипел Хьюго, стоя над ним. Но тут между ним и лежащим Легой встала Гурни.

— Хватит! Он же не хочет драться! Уйди! И поверь, это в твоих же интересах, недотепа!

— А ты не лезь, пока цела! — Хьюго отмахнулся от нее, но Гурни не отступила. В ее глазах вспыхнули знакомые по школьному двору огоньки. Она понимала, что без оружия драться с парнем, который крупнее и сильнее, — плохая идея, но позволить ему пинать лежачего друга она не могла.

Она сделала резкий выпад и нанесла короткий, хлесткий удар ребром ладони по руке Хьюго, которой он хотел ее оттолкнуть. Боль пронзила мышцу, заставив его вздрогнуть. Пока он был в замешательстве, Гурни, используя прием, которому научил ее отец, сделала подсечку и резко дернула его за руку. Хьюго, не ожидавший такой прыти, с грохотом полетел на землю.

Он моментально вскочил, лицо его побагровело от злости и стыда. Теперь он помнил, что эта девчонка умеет драться, и действовал осторожнее. Избегая ее резких выпадов, он силой зажал ее руки, развернул и, поддавшись импульсу, толкнул так, что она отлетела к стене и, споткнувшись, начала падать. И в этот момент, видя ее беспомощное, перекошенное от боли лицо, злость в нем взяла верх. Он занес руку, чтобы ударить ее по лицу.

Удар не состоялся. Его запястье с силой сжала чья-то рука. Хьюго вскрикнул и обернулся.

Перед ним стоял Лега. Но это был не тот изможденный юноша, что только что лежал на мостовой. Глаза его горели холодным гневом. Казалось, воздух вокруг него звенел от напряжения. Он молча, с силой, которую Хьюго не мог предположить в таком тщедушном парне, отбросил его руку.

— Ты… ты посмел ее ударить? — голос Леги был тихим, но в нем слышалось шипение раскаленного металла.

Хьюго, опешив от такой резкой перемены, попытался нанести ответный удар. Но Лега был быстрее. Он раз за разом использовал свою «паузу», забыв про недавнюю усталость. Он блокировал удар предплечьем, и Хьюго почувствовал, будто мышцу хлестнули кнутом. Затем последовал короткий, резкий удар в корпус, от которого у Хьюго перехватило дыхание, и тут же – серия точных, хлестких ударов в лицо.

Лега бил, не крича, не ругаясь. Он бил молча, сконцентрированно, и каждый его удар, усиленный холодной яростью за ту, что лежала сейчас за его спиной, был невыносимо болезненным. Хьюго, оглушенный и беспомощный, отступал, прикрываясь руками, но удары находили его снова и снова. Нос распух и пошел кровью, губа разбилась.

И тут Лега, не унимаясь, окинул взглядом землю. Его взгляд упал на лежащую рядом ржавую металлическую трубу. В его глазах не было ничего, кроме желания добить. Он наклонился, чтобы поднять ее.

— Довольно!

Сильная рука легла на плечо Леги, мягко, но неотвратимо оттягивая его назад. Лега резко обернулся, готовый ударить и этого нового противника, но остановился.

Перед ним стоял незнакомый мужчина лет сорока. Лицо его было изможденным, одежда бедной и поношенной, но в осанке и твердом взгляде чувствовалась сила и внутренний стержень.

— Остынь, парень, — сказал мужчина спокойно. — Гнев – плохой советчик. Прояви мудрость.

— Он бил девушку! — выкрикнул Лега, его грудь вздымалась от тяжелого дыхания.

— И это непростительно, — мужчина кивнул, его взгляд скользнул по пришедшей в себя Гурни. — Но калечить друг друга из-за детских сор – глупо. Ты уже доказал, что сильнее. Хватит.

Лега замер, ярость понемногу начала отступать, сменяясь осознанием того, что он едва не натворил. Он бросил взгляд на бледное лицо Хьюго, на кровь на его лице, и опустил руки.

Гурни, оправившись, подошла и тихо взяла его за локоть.

— Пойдем, Лега. Все кончено.

Они молча повернулись и ушли, оставив Хьюго и незнакомца в переулке. Хьюго, опираясь на стену, пытался отдышаться, вытирая кровь с лица. Боль и унижение жгли его изнутри.

— Ты в порядке? — спросил мужчина, подходя ближе.

И тут Хьюго присмотрелся к нему внимательнее. Черты лица… что-то знакомое, давно забытое. И вдруг, как удар молнии, его пронзило осознание.

— Ты… — прохрипел он. — Отец?

Мужчина, которого звали Артур, грустно кивнул.

— Да, сын. Меня освободили. Почти на год раньше за хорошее поведение. Как ты? Как твоя мать? Как Марко?

Вопросы, полные надежды и вины, обрушились на Хьюго, и без того униженного и разбитого. Вся накопившаяся за годы злость, обида, боль из-за нищеты и насмешек – все это вырвалось наружу.

— Нам без тебя прекрасно! — крикнул он, и его голос сорвался на визг. — Мы справляемся! Мать с утра до ночи на мануфактуре вкалывает, я… я… А ты где был?! Сидел в своей тюрьме, пока мы тут с голоду пухли! Мать ненавидит тебя! И я тебя ненавижу! Не подходи ко мне! Никогда!

С этими словами он, пошатываясь, оттолкнул отца и побежал прочь, оставив Артура стоять одного в темнеющем переулке. Мужчина опустил голову, тяжелое бремя вины и тоски снова легло на его плечи.

Спустя пару часов Артур нашел Легу. Он поджидал его недалеко от дома Гурни.

— Парень, можно тебя на минуту? — окликнул он Легу, когда тот появился.

Лега, все еще бледный, но уже пришедший в себя, настороженно остановился.

— Что вам?

— Я отец Хьюго. Артур. Хочу спросить… как у него дела? В школе? Он… он ни с кем не дружит? — Лега услышал в неуверенном голосе Артура неподдельную тревогу, но особого сочувствия не испытал.

— Хьюго мне не товарищ. И вообще, ваш сын мне не нравится. Он ходит за Рони, как привязанный, и творит вместе с ним гадости.

Артур вздохнул, принимая удар.

— Понятно… — он помолчал, а затем Лега, немного остыв, добавил:

— Хотя… возможно, он и не самый плохой парень. Просто водится с Кабаном Рони, а тот – явная сволочь. Такой только на дурное и подбивает.

— Рони? — переспросил Артур, и в его глазах мелькнуло узнавание. — Сын Базена?

— Да, — кивнул Лега. — Вы его знаете?

Артур горько усмехнулся.

— Знаю. Базен… Он был одним из тех, кто когда-то втянул меня в воровские дела. Сам он воровал редко, предпочитал стоять в стороне и загребать монеты чужими руками. Всегда искал, как заработать, не гнушаясь нарушить закон. И теперь его сын… — он не договорил, с болью глядя в сторону, куда убежал Хьюго. — Спасибо, что сказал.

Они молча разошлись. Артур понимал: одного желания заботиться о семье мало. Нужны деньги. Он отправился в порт и к вечеру, благодаря своей физической силе и готовности браться за самую черную работу, нашел поденщину на разгрузке угля. Выпросив небольшой аванс, он, запачканный сажей, но с горящими решимостью глазами, пошел к своему старому дому.

Жену он застал на пороге. Увидев его, ее лицо, преждевременно состарившееся от тягот, исказилось холодной ненавистью.

— Ты? Зачем пришел? Думаешь, я тебя ждала? — ее слова были остры, как лезвие.

— Лора, я… Я хочу помочь. Я нашел работу, — он протянул ей несколько монет. — Это аванс. Я буду приносить все, что заработаю.

— Нам ничего от тебя не нужно! — она отшатнулась, словно от прокаженного. — Убирайся! Мы справимся без тебя, как справлялись все эти годы! Я не хочу тебя видеть! Никогда!

Она захлопнула дверь прямо перед его носом. Артур постоял несколько минут, прижав ладонь к шершавой древесине, чувствуя, как рушатся последние надежды на быстрое примирение. Но сдаваться он не собирался. Он будет работать. Будет носить им деньги, как бы она ни встречала. Если откажется принимать от него, то будет через кого-нибудь предавать, или станет оплачивать за жену аренду квартиры. Он должен заслужить их прощение. Он вернулся слишком поздно, но сдаваться было уже нельзя.