Сын Верного

Глава 1

– Катенька, Катюша! – бабушка звала меня из своей комнаты, а я никак не могла разлепить глаза.

– Иду, ба! – хриплым ото сна голосом крикнула ей в ответ.

– Милая, ты институт проспишь, – слабо добавила она.

– Как? – глянув на часы, чуть не свалилась с кровати. – О Господи!

Мне через пять минут уже выходить, а я ещё не позавтракала, не сделала бабуле укол, и на голове воронье гнездо. Сегодня первой парой зачёт по фармакологии. И Грымза Петровна после звонка не пускает ни одного студента.

– Кать, я попрошу медсестру сделать укол, когда она придет. Ты беги, родная, – уставшим голосом крикнула мне бабушка.

Принять душ я уже не успевала, поэтому, быстро почистив зубы, заплела косу и рванула в комнату к самому родному человеку. После того как медсестра делает бабушке инъекции, у неё очень долго не проходят синяки. А я не могла допустить, чтобы она ещё больше мучилась. И так практически не встает из-за болей в ногах. Нет! Я даже если и опоздаю, то все равно сделаю, что должна была.

Проспала, потому что до трёх часов ночи готовилась к зачету. Последний курс, остались какие-то месяцы — и диплом. А бабуля у меня одна, и страдать я ей не позволю. В крайнем случае пересдам вместе с двоечниками зачёт.

– Не, бабуль, я сама! Знаю я эту медсестру, как влепит тебе укол, потом неделю будешь хромать ходить, – на ходу приготавливая все для инъекции, проговорила скороговоркой я.

– Но как же зачет? – повернувшись на бок, возмущалась она.

– Я все успею, не переживай! – мимолетом глянув на запястье, ответила я.

– С богом, внучка. Сдать тебе на отлично! – я наклонилась над кроватью, и бабуля чмокнула меня в щеку.

– До вечера! Удача мне не помешает, – выкрикнула, хватая сумку и надевая кроссовки, и уже была готова выбегать.

На автобус я опоздала, поэтому пришлось втискиваться в маршрутку. Придется сегодня остаться без перекуса в институте. Денег до бабушкиной пенсии и моей стипендии осталось совсем немного. А еще жить две недели. Я мечтала найти себе более оплачиваемую подработку, но никак не получалось из-за плотного графика обучения и ночных суточных смен в клинике. Но на бабушкины лекарства требовались неподъемные суммы. Чтобы получать повышенную стипендию, мне приходилось зубрить ночами. Я очень надеялась, если получу красный диплом, у меня будет шанс попасть в самую хорошую клинику и получить высокооплачиваемую работу. Не сразу, конечно, но я буду к этому стремиться! Я смогу оплатить и операцию бабуле, и реабилитацию.

Посмотрев по сторонам, рванула через пешеходный переход к институту. Глухой удар — и я больно падаю на обе коленки. Встать не получается, колени простреливает жгучая боль, ладони горят огнем — их я тоже содрала в кровь.

– Ты куда прешь? Совсем слепая дура? – раздался злющий голос над моей головой.

– Вы это мне? – я опешила и смотрела на мужчину снизу вверх, боясь подняться.

Вокруг уже начала собираться толпа зевак, а этот брутальный красавчик не подумал даже подать мне руку, чтобы помочь.

Я зависла, смотря на черные, начищенные до зеркального блеска ботинки, идеальный графитового цвета строгий костюм, голубая рубашка, серый тонкий галстук. Подняв взгляд выше, отметила гладко выбритый подбородок с едва заметной ямочкой, сомкнутые в тонкую линию губы, прямой нос. Шоколадного, почти черного цвета глаза, смотревшие на меня с презрением, в обрамлении густых черных ресниц привели меня в замешательство.

– Кто будет платить за помятый бампер? – присев напротив меня на корточки, прошипел, словно Змей Горыныч, мужчина.

– Я шла по переходу, – просипела я, не понимая, почему он на меня с такой злостью смотрит. – Да и не помят он у вас практически, – заметив огромную трещину под левой фарой, я сглотнула подступивший к горлу ком.

– Значит, так, – процедил он сквозь зубы, встряхивая меня, словно котенка, и ставя на ноги. – Ты сейчас отдаешь мне свой паспорт, а заберешь его только тогда, когда отдашь все деньги. Это понятно?

– Но у меня нет таких деньжищ! – выпалила я, с ужасом представляя, какую сумму могут загнуть за починку такого автомобиля.

– Значит, продай что-нибудь, – отчеканил он и полез в мою сумочку, бесцеремонно всё вываливая на асфальт.

– Что вы делаете? – попыталась я отнять свою драгоценную, совсем недавно купленную сумку. – Нельзя рыться в чужих вещах!

– Нельзя кидаться под колеса! – рванув на себя мою коричневую сумочку, рыкнул мужчина.

Теперь от моего новенького аксессуара остались две части, одна из которых у меня в руках. Я стояла и тупо хлопала ресницами, смотря на две оторванные ручки из кожзаменителя. Детский сад, ей-богу!

Мало того, что я по его вине опоздала на зачет, так он еще испортил мою сумку.

– Кто вам дал право, – глотая слезы, выговорила я, – портить чужое имущество?

– Ты же мое испортила, – подняв с асфальта мой простенький мобильник, он вбил туда номер и протянул его мне. – Так что, как найдешь деньги, звони, я верну тебе паспорт.

Быстрым шагом он подошел к автомобилю и, бешено хлопнув дверью, рванул с места. И что мне теперь делать?

Глава 2

Грымза Петровна, даже увидев меня в таком виде, не пустила на зачет. Поджав недовольно губы, она указала мне пальцем с идеальным маникюром в сторону медкабинета.

– Нужно смотреть по сторонам, – закрыв за собой дверь в аудиторию, ответила она.

– Галина Петровна, – я осеклась, увидев недовольный взгляд. – Я же не специально под машину попала, – гораздо тише продолжила я.

– Сколкина, вы же знаете, что я вас не пущу. Придете на пересдачу. Можете сегодня с заочниками в восемнадцать ноль-ноль, и прошу в этот раз не опаздывать, – прошипела она и скрылась в кабинете.

– Спасибо! – прошептала я.

Не знаю, кому-то так, как мне, везло? Ведь Грымза все время только через декана допускала к пересдаче. От этого мое настроение поднялось на отметку плюс сто, и я, практически забыв про боль в коленях, поплелась в медкабинет.

– Все царапины обработали, так что, думаю, быстро все заживет, и я уверена, что ничего не сломано, – улыбнулась мне брюнетка примерно моего возраста. – Хотя могу отправить вас к травматологам, им нужны подопытные.

Она шутила, и я это прекрасно понимала, девушка сама недавно окончила наш институт и теперь работала здесь же.

– Спасибо, если что, я загляну к ним, – улыбнулась и побрела на улицу.

Находиться в душном помещении в такое время года — просто кощунство. В ближайшем магазинчике купила булочку и снежок. Сев на лавочку напротив входа, отправила сообщение Машке, что я ее жду «на нашем месте», и стала завтракать.

Через минут двадцать выскочила донельзя довольная подруга, помахав мне зачеткой.

– Представляешь, я первая сдала и даже «хорошо» получила, – выпалила она, плюхаясь рядом со мной. – Пока я собиралась, Петрова отвечала и Грымза поставила ей «удовлетворительно», представляешь?

– О! Наша заучка и тройка — это что-то странное! – засмеялась я.

– Да и не говори, Галина Петровна сегодня всех рвет. Хотя нет, мне повезло! – счастливо улыбнулась Машка. – Кать, а ты почему опоздала?

– Банально проспала, – отмахнулась я.

– Ага, поэтому ободраны колени и ладони, а новые джинсы в хлам вместе с сумкой, – покосилась она в сторону моего нового приобретения.

– Да, на пешеходнике меня сбил один… – покосился в сторону той самой дороги, – не очень вежливый человек.

– И? – подруга обратилась вся в слух.

– Что и?.. У него бампер сильно треснул, поэтому придется восстанавливать, – пожала я плечами, вспоминая глаза цвета темного шоколада.

– Кому восстанавливать? Тебе? Ты хочешь сказать, что не вызвала полицию на место ДТП? – она внимательно осмотрела меня с ног до головы и, подскочив, покрутила пальцем у виска. – Сколкина, ты в своем уме? Заметь, не ты его сбила на пешеходном переходе, а он тебя, так что платить должен он как минимум моральный ущерб.

Маша возмущалась, а до меня только дошло, что действительно ведь мужчина был не прав.

– Маш, что теперь делать? – посмотрела на подругу, едва не плача. – Он забрал мой паспорт и сказал, что не вернет, пока я не выплачу сумму.

– Вот ты дундук! – закричала подруга. – Головой когда начнешь думать? Так, решено, значит, мы вместе идем к нему после пар забирать твой паспорт!

Я могла только позавидовать решительности подруги — у меня никогда не получалось так быстро соображать и держать себя в руках. Вечно сразу глаза на мокром месте. Эмоции начинают зашкаливать, и я не понимаю, как поступить в той или иной ситуации, только чуть позже могу осознать.

– Кать, скажи мне, тебе разве пять лет? – не унималась подруга. – Паспорт-то зачем отдала?

Мне не хотелось рассказывать подробности своего фиаско, поэтому я перевела тему.

– Я не могу после пар, у меня перезачет Грымзы. С заочниками, – зачем-то добавила я.

– Значит, я дождусь, пока ты сдашь зачет, и мы вместе идем забирать твои документы! Катька! Это же ни в какие ворота не лезет! – возмущалась она еще сильнее.

– Пойдем, скоро следующая пара начнется, а нам еще до соседнего корпуса добежать надо, – в надежде, что Маша перестанет кричать на всю территорию, я взяла ее за руку и потянула в сторону старенького здания.

– А кому отдала документ, ты знаешь? – подруга смотрела на меня как на умалишенную.

– Сейчас. Он мне свой номер записал в телефонную книгу, – я достала из кармана свой старенький смартфон. Пролистав всю записную, нашла наконец-то его фамилию. – Потап Верный.

– Кто? – всю решительность с лица подруги словно корова языком слизала. – Вот это ты вляпалась, – прошептала она.

– Ты его знаешь? Скажи мне, пожалуйста, что это за птица? – я обратилась вся в слух.

– Ну... – протянула Машка. – Зверь?

Она смотрела на меня как на умалишенную. Мне казалось, что у подруги сейчас глаза на лоб полезут.

– Ты откуда свалилась, а? Катька, по нему полгорода сохнет! – воскликнула она.

– Заносчивый гад, – пожала я плечами, вспоминая яростный взгляд мужчины, и меня передернуло.

– Ну вот еще, скажешь тоже, – задумчиво посмотрела на меня Маша. – Он тако-о-ой…

– Да я поняла, ладно, мне пора на пары, потом зачет и домой, а в ночь в клинику, смену поставили сегодня, – скривилась я, посмотрев на смс от старшей сестры.

– Как? Ты же через день должна идти, – возмутилась она. – А меня кто менять будет? И я хотела поменяться с тобой.

Вот это, конечно, интересно. А меня предупредить?

– Удачи тебе, мать! – крикнула вдогонку Машка, когда я уже бежала в универ.

– А ты? Не идёшь? – остановившись на крыльце, крикнула я.

– Не, у меня дела, зачет я сдала, а больше мне не надо! – ответила подруга и, подхватив свою сумку, пошла в сторону остановки.

Странная она какая-то сегодня. Хотя когда вышла из института, у нее настроение было другое, и Маша не хотела никуда идти. Неужели мой рассказ про Верного произвел на нее такое впечатление? И вообще, после моих слов она изменилась в лице и задергалась. Может быть, Мария знает этого Потапа лично и поможет вернуть мне документы?

Размышляя над словами и поведением подруги, я не заметила, как подошла к нужной аудитории. Наша группа толпилась у дверей и все никак не заходила. Я думала, что могу опоздать на пару, но преподаватель еще не подошел. Практические занятия у нас вела еще одна немолодая дама. Она словно из прошлого века — всегда ходила в одном и том же коричневом платье с белым накрахмаленным воротничком.

Цокая каблуками в нашу сторону, шла Грымза, разговаривая по телефону.

– …Хорошо, я обязательно прослежу за ней, не переживай!

Я услышала только обрывок ее фразы и увидела заинтересованный взгляд в мою сторону.

– И чего столбами стоим? Сегодня у вас лабораторная, вперед, птенчики! – проговорила Галина Петровна и, сев за преподавательский стол, погрузилась в проверку работ, которые принесла с собой.

После сдвоенной пары вся группа была выжата словно лимон, потому что Грымза не давала сделать ни шага в сторону. Она внимательно за всеми следила, и если кто-то у нее на парах пытался разговаривать, сразу же получал минус один балл. Поэтому все сидели мышками.

Сдав лабораторную, мы все дружно пошли на выход из аудитории, но меня остановил приказ Грымзы:

– Сколкина, задержись!

– Что-то не так, Галина Петровна? – замялась я около преподавательского стола.

– Я сегодня не смогу принять у тебя зачет, – приспустив очки на кончик носа, женщина смотрела на меня снизу вверх. Такого ее взгляда боялись все, и у меня тоже коленки стали трястись.

– Почему? – выпалила я чуть громче, чем ожидала.

Грымза Петровна подняла вопросительно бровь и сложила руки на груди, откинувшись на стул.

– Почему? – женщина сверлила меня взглядом. – Потому что я так сказала: все будет через деканат, как и положено. Так что можешь уже идти домой. Не стоит тебе целый час ждать следующей пары, на которую, как я уже сказала, не пущу, и ты не сможешь сдать зачет.

На глаза навернулись слезы, я стала часто моргать ресницами. Мне не хотелось перед этой стальной дамой показывать свое разочарование, но это было выше меня.

– Вот только не надо мне здесь слезы лить! – строго сказала она и, подхватив свои бумаги, чеканя шаг, вышла из аудитории.

– И что это сейчас было? – заглянула в аудиторию наша заучка. – Не припомню, чтобы Галина Петровна хоть раз меняла свое решение. Это что-то новенькое. Хотя сегодня все наперекосяк. Представляешь, она мне тройбан влепила!

Саша Петрова негодовала. У нее в зачетке одни пятерки. Хотя, я смотрю, она не очень расстроилась по этому поводу.

– Ты домой? – посмотрела на меня Александра.

– Да, – сиплым голосом ответила я и, вытащив бумажные платочки, промокнула глаза. – Мне сегодня еще внеурочную смену в клинике поставили. Так что, наверное, это хорошо, что я не сдаю зачет с заочниками, а то бы не успела бабушке поставить вечернюю инъекцию.

– Ты не переживай, к тебе же хорошо декан относится, так что сдашь ты этот долбанный зачет, – пыталась приободрить меня она и пошла на выход из аудитории.

– Спасибо, Саш, за поддержку, – догнав ее, я сжала плечо в знак благодарности.

– А где наша вертихвостка, почему ее не было? – когда мы уже дружно шли к остановке, спросила меня наша заучка-староста.

– Знаешь, она не отчитывается передо мной. Ушла после зачета, и все, – пожала я плечами.

– К своему новому хахалю, наверное, побежала. Кажется, Потап его зовут, – заходя следом за мной в автобус, проговорила задумчиво Александра.

У меня по спине пробежал холодок от нехорошего предчувствия. Неужели Машка и правда встречается с Верным? Тогда ее странное поведение можно объяснить.

– Странно, ты же дружишь с ней. И не знала, с кем она общается? – прищурившись, подозрительно посмотрела на меня Саша.

– Нет, Саш, давай закроем эту тему, я не намерена обсуждать Машу. Пусть встречается с тем, с кем хочет, это меня не касается! – понизив голос, чтобы не привлекать внимание пассажиров, ответила я.

– Как знаешь, я просто думала, что вы очень близки, – обидевшись, пробубнила Александра.

– Да ладно тебе, – ободряюще улыбнулась девушке. – Ты же знаешь, какая Машка. Она хоть и говорит много не по делу, но о своей личной жизни не треплется.

– Да, и про Верного тебе не сказала. Ага, подруга, как же! – насупилась еще больше Саша.

А я стояла и хватала воздух ртом. Неужели все-таки Маша встречается с этим ханжой?

******

Оставшийся путь мы проехали молча, каждая думала о своём. С одной стороны, я очень признательна Саше, что она ненароком рассказала мне про Верного. А с другой — мне неприятно, что Маша не сказала, что знает его.

– Пока! – попрощалась с Сашей перед выходом из автобуса. – Завтра не опаздывай!

Как может человек учиться на одни пятёрки и одновременно быть таким лёгким? Ведь с ней действительно даже приятно молчать, чувствуется безмолвная поддержка. Она всегда улыбается и готова каждому подставить плечо, вот только по большей части молчит. Но, оказывается, всегда всё подмечает.

– Бабуль, привет, родная! – я ворвалась вихрем в комнату самого близкого мне человека. – Я совсем ненадолго, мне сегодня ночную смену поставили.

– Ох! Нужна ли тебе такая работа, доченька? – сокрушалась моя старушка.

– Все хорошо, ба, прорвемся, не переживай. Для меня главное — тебя поставить на ноги! – ответила я.

Помыв быстро руки, я сделала инъекцию и, перекусив, побежала в клинику, пожелав бабушке спокойной ночи.

У нас недавно появилась новая старшая, и она всех держала в ежовых рукавицах. Цербер, как за глаза ее называли девочки. Она цепко за всем следила и не выпускала ничего из виду. На работу требовала приходить за пятнадцать минут до начала, как это и прописано в трудовом договоре. Я и так всегда заранее была на рабочем месте, а вот девочки возмущались.

– Как хорошо, что ты сегодня пораньше, – когда я переоделась и вышла на сестринский пост, расплылась в улыбке Оксана, которую я сегодня меняла. – Думала, что опять эту Машку придется более часа ждать. Вечно она непунктуальная!

– А разве не завтра её смена? – удивилась я заявлению медсестры.

– Сегодня и завтра, не знаю уж, чем она подмасливает старшую, они часто ходят вместе пить чай и всё время закрываются в кабинете, – поняв, что начала сплетничать, Оксана прикусила указательный палец и покачала головой. – Извини. Просто мне надоело, что она меня так каждый раз меняет. Вот и стала болтать больше чем нужно, когда тебя увидела.

– Ничего страшного, – уверила я девушку. – Ну что, расскажешь мне, что и как?

– Конечно! – воодушевилась медсестра.

У нас в коллективе не любили тех, кто распускал сплетни, и Оксану я за этим ни разу не замечала. Да и сама я старалась всегда держать язык за зубами. Мало ли.

Расслабившись, она без проблем передала мне смену за несколько минут и, улыбаясь, упорхнула домой. На этаже всегда в это время было тихо и спокойно. Я, вытащив из сумки конспект, принялась готовиться к зачету. Раз мне сегодняшнюю ночь придётся не спать, так уж проведу это время с пользой.

Я почему-то ждала звонка от Верного, маниакально поглядывая на дисплей телефона. Мне казалось, что он вот-вот наберёт мне и будет кричать в трубку, что я так и не соизволила ему позвонить и прийти за своим документом. Но гаджет, лежавший рядом с конспектом, молчал, и меня это не могло не радовать. Единственное, на что я иногда отвлекалась, так это на мысли, как забрать свой паспорт.

Ближе к трем часам ночи меня изрядно начало клонить в сон. И я, положив руки на конспект, решила дать себя пятнадцать минут отдыха. Предварительно поставив будильник, я стала медленно погружаться в сон.

– Екатерина Васильевна, – меня за плечо потрепал дежурный врач. – Я разрываюсь между пациентами, вы можете мне помочь?

– Конечно, Максим Андреевич, буду рада, — машинально отключив будильник на телефоне, проговорила я. А поспать мне удалось всего лишь десять минут. И то это сном не назовешь, так, дрема.

– Там в триста пятой, – кивнул Конвоев в сторону VIP-палаты, – пациент после удаления аппендикса. Перитонит у него был. Последите за ним, пожалуйста. А то слишком уж весомый человек в городе. У меня же ещё операция.

– Не переживайте, всё будет сделано в лучшем виде! – заверила я мужчину.

Было видно, что он не доверяет мне столь важного пациента, но делать ему нечего. Других медсестёр на наш этаж не пускают. Реанимация, как-никак. Максим Андреевич кивнул и удалился, словно его здесь и не было.

Странно, про VIP-палату мне Оксана даже ничего не сказала. Или это они его привезли, пока я спала?

Потерев лицо руками, чтобы глаза так не слипались, я вошла самую дорогую палату. Я прекрасно знала, что и как в ней обустроено, только вот не ожидала увидеть человека, который лежал на кровати.

Бледный, с осунувшимся лицом и кругами под глазами, с заметно потрескавшимися губами, прикрытый белоснежной простыней, лежал и постанывал Потап Верный. Как только мой взгляд зацепился за его лицо, руки непроизвольно схватились за дверной косяк. Я пребывала в полнейшем шоке от увиденного.

Неужели такой сильный с яростным взглядом мужчина может выглядеть вот так? Я немало насмотрелась на богатых пациентов в этой палате. Но чтобы человек, о котором я думала буквально полчаса назад, оказался передо мной в таком состоянии, для меня было неожиданно. Все те, кто здесь побывал до него, были безликие, я их видела в первый и последний раз, но этот мужчина задел что-то во мне. Да, он поступил гадко и подло, забрав у меня документ, но я не желала ему зла.

– Пить, – прохрипел Потап, и я вздрогнула от его голоса.

– Вам пока нельзя, но если хотите, я могу смочить вам губы, – быстро затараторила я, подходя к мужчине.

Машинально приложила руки ко лбу, проверяя температуру. Знаю, что это непрофессионально, но я так быстрее определяю. У мужчины хоть она и была, но совсем небольшая, и это нормально после оперативного вмешательства.

– Ты что здесь делаешь? – посмотрел на меня холодным взглядом Верный. – Как меня нашла?

– Вы не думайте, что вы такой неотразимый и я сломя голову побежала вас искать. Просто я здесь работаю, – открывая бутылку с водой, ответила я.

Мужчина, пошевелившись, скривился от боли. Мне бы сказать ему, чтобы лежал и не двигался, но я злорадно промолчала. Непрофессионально с моей стороны, но видеть его надменное лицо и слушать такие же речи мне не хотелось. Лучше пусть лежит смирно и молча.

– Я понял уже, что ты медсестра, – пройдя по мне оценивающим взглядом, он еще и попытался приподняться на локтях. – Да черт! Почему же так больно? – простонал он.

– Потому что вам нужно лежать и поменьше шевелиться, – я взяла ватный тампон и, смочив его в стакане с водой, поднесла к губам мужчины. – Или вы думаете, что после операции можно плясать джигу?

– Я думал, что это плевая операция и ничего такого не будет, – прикрыв глаза, мужчина облизал пересохшие губы, и в этот момент он кончиком языка прикоснулся к моему пальцу.

Я резко отдернула руку и спрятала ее за спину. По мне будто ток пустили, и, кажется, я даже покраснела. Потап распахнул глаза и внимательно следил за моей реакцией, кривясь то ли в саркастической улыбке, то ли от боли.

– Как вы выразились, плевая операция — всегда стресс для организма, – поучительно сказала я и отошла подальше, чтобы не ощущать аромат этого мужчины, который даже сквозь больничный запах наполнял комнату.

– А ты умная, да? – укладываясь поудобнее, спросил Верный.

– Не могу сказать однозначно, но я учусь и думаю, что диплом мне дадут не за красивые глаза, – ответила я в его же манере.

Слова мужчины меня задели, захотелось рассказать ему, что он не один бог и царь здесь. Есть нормальные люди, которые учатся и добиваются всего своим умом. Нет же, у этого хама сложилось мнение, и его, кажется, никто не может разубедить.

Мужчина молчал, и со стороны могло показаться, что он уснул, но это было не так. Я исподтишка подглядывала за ним. Его ресницы слегка подрагивали, и грудная клетка отрывисто вздымалась.

– Я сейчас вам сделаю инъекцию, потерпите немного, – мне стало жаль Верного, и я пошла в процедурный кабинет за обезболивающим.

– Не стоит! – когда, вернувшись, я совсем близко подошла к кровати, мужчина скинул руку мою руку и попытался отодвинуть меня.

– Вы, конечно, можете дождаться доктора, но он не будет делать вам укол. А у меня рука лёгкая, вы даже не почувствуете, – принялась я успокаивать пациента.

– Я не буду перед тобой оголять свой зад! – рыкнул Потап и плотно сжал зубы, что заходили желваки на его лице.

– Вы же не маленький мальчик, чтобы вас уговаривать, в самом-то деле, – улыбнулась я, пока мужчина сверлил меня грозным взглядом.

Наверное, мои слова подействовали правильно, и Верный попытался перевернуться на бок.

– Я помогу. Не делайте резких движений, если не хотите, чтобы разошлись швы, – подскочила я к мужчине.

Я отчетливо услышала скрип зубов и слабый стон, когда помогла ему немного сдвинуться.

– Вот так, сейчас будет намного легче, – приговаривала я словно маленькому ребёнку.

– И это все? – неподдельное изумление было написано на лице Потапа.

– Да, не переживайте, а отдыхайте, если вам что-то понадобится, нажмете вот на эту кнопку, – показав на красный кругляш над головой, я натянула на губы свою самую милую улыбку и, прикрыв мужчину простыней, вышла из палаты.

Естественно, Верный мне ничего не ответил, лишь его грозное сопение сопровождало мою спину.

Как только прикрыла за собой дверь, резко выдохнула и закрыла глаза. Мне стоило больших усилий держать себя в руках рядом с мужчиной. Как хорошо, что я не постоянно буду находиться около него. И очень надеюсь, что в следующую мою смену Потапа здесь уже не будет. Хотя в глубине души мне показалось, что он нормальный человек. Не такой заносчивый, каким хотел бы показаться на первый взгляд.

Дальше ночь прошла спокойно. Больше никаких новых пациентов к нам не поступало, и я иногда засыпала. Подскакивая в холодном поту, ещё несколько раз заходила в палату и проверяла, как себя чувствует Потап Верный.

Глава 3

Наутро меня ждал очень нехороший сюрприз.

– Екатерина, будь любезна, зайди в мой кабинет, – сказала старшая медсестра и, не оборачиваясь, пошла к себе, зная, что я поплетусь следом.

Когда у Зои Павловна такой вид, не жди ничего хорошего.

– Что-то случилось? – прикрыв за собой дверь, спросила я.

– Случилось. Ты почему без назначения врача поставила пациентам инъекцию? Почему, спрашивается, я должна отвечать за твои поступки? Мало того, что Мария не собирается сегодня выходить на смену и я не знаю, кем ее заменить, так ещё ты мне устраиваешь! – повысила голос женщина.

Она сейчас выглядела так воинственно, что я произвольно попятилась и уперлась спиной в дверь. Зоя Павловна сейчас выглядела как амазонка, только килограммов на пятьдесят больше. Она пыталась пригладить короткий ёжик обесцвеченных волос, и так все время торчащих дыбом, синие глаза прожигали во мне дыру насквозь. Плотно сомкнутые в тонкую линию губы говорили о том, что мне лучше помалкивать. Она стояла, облокотившись на стол, сложив руки под грудью.

– Что ты молчишь? Скажи, мне лишать тебя премии или оставить в дневную смену? Ты же знаешь, что с этим строго! – шипела змеей она.

– Я не хотела вас подставить, извините, – промямлила я.

– Так что ты решила? Премия или смена? – сощурившись, Зоя Павловна улыбалась, зная, что загнала меня в угол. – Я дам тебе время на сон и душ, скажем, два часа пятнадцать минут, – она посмотрела на миниатюрные часики и сразу же вскинула взгляд на меня.

– Могу я тогда домой сбегать? – затараторила я и умоляюще посмотрела на старшую. – Мне бабушке нужно поставить инъекцию, там и душ приму.

– Хорошо, я посижу за тебя ровно столько, сколько сказала, а ты планируй это время по-своему, – старшая демонстративно подошла к шкафу, говоря тем самым, что разговор окончен и мое время пошло.

Она стала доставать белоснежный костюм и халат, так как в клинике все сидевшие на посту медсестры носили именно такие.

Я быстро сбежала за дверь, пока Зоя Павловна не передумала. Она, по сути, неплохая, но авторитет держать нужно, вот и старается.

Бабушка причитала, что я не должна так себя гробить. Что нам денег и так хватает. Ага, она ещё не знает, что мы живём практически на одну премию, которую я получаю именно в этой клинике за ночные смены.

– Бабуль, не переживай так, я быстро сейчас приготовлю тебе поесть и вечером буду дома. И будет у меня целый выходной! Проведём его вместе! — на одном дыхании сказала я, увидев слезы в глазах любимой женщины.

– Я не заставляю тебя постоянно находиться рядом со мной. Я же понимаю, что ты молодая и тебе хочется погулять, а я словно обуза, – выдохнула она и нервно облизала губы.

– Ба! Не говори ерунды! Меня, кроме учёбы и работы, ничего не интересует, тем более какие-то там мальчики, – ободряюще улыбнулась я.

– Не говори так, милая, – едва слышно сказала бабушка.

– Для меня самое главное — это ты! – горячо заверила я.

– Ладно уж, беги, – бабушка махнула мне в сторону двери и ободряюще улыбнулась.

– До вечера, моя родная! – чмокнув родную бабулю в щечку, я практически сломя голову понеслась в клинику, потому что времени оставалось в обрез.

В клинику я пришла на несколько минут раньше и увидела очень злую Зою Павловну.

– Ты почти не опоздала, – недовольно пробурчала старшая.

– Спасибо! – выдохнула я.

– О! Ты здесь? – около нас стояла Маша и прожигала меня ненавидящим взглядом.

– А ты? – изумилась я.

– Родственник у меня болеет, – ответила она, посматривая на Зою Павловну.

– А ты какого лешего не дома? – выговаривала она мне, словно я что-то должна.

– Что происходит, Маша? Почему ты уволилась? – задала я так волнующий меня вопрос.

– А знаешь, Сколкина, это не твоего ума дело! – зло проговорила подруга.

Меня от её тона передернуло. Впервые Мария со мной так заговорила.

– Хорошо, – ответила я. Мне стало обидно, что я считала Машу подругой, а она так ведет себя — по-свински. – Извините, у меня много работы.

Зоя Павловна вышла из-за моего рабочего стола и незаметно сжала мою руку, подбадривая.

– Екатерина, в триста седьмую зайди. И сделай все назначения, – уже удаляясь, крикнула старшая.

– Ты мне больше ничего не хочешь сказать? – Маша стояла напротив меня и сверлила злым взглядом.

– А что-то должна? – оторвав голову от карты пациента, ответила я.

– Ты уже узнала, что я встречаюсь с Потапом. Почему не просишь, чтобы я забрала твой паспорт? Или гордая? – прошипела, наклонившись ко мне, бывшая подруга.

– Маш, я что-то не пойму, почему ты так на меня взъелась? – спросила я, посмотрев прямо в глаза ей.

– Да потому что ты меня бесишь! Строишь вечно из себя недотрогу и правильную! Даже девственница ещё в твои-то годы!– упершись руками в стол Маша, выплевывала мне каждое слово в лицо. А на последнем слове даже топнула ногой.

– Все сказала? А теперь иди, пожалуйста, куда направлялась, мне некогда, нужно работать, – у меня жгло грудь от нахлынувших чувств, я не понимала, что такого могла сделать Машке. Неужели вся наша дружба — это полнейший фарс её стороны? За что она так со мной?

Сейчас, анализируя, я поняла, что ничего не знаю о Машке. Я даже не знаю имен ее родителей. Она все время только интересовалась моей жизнью и ни разу не рассказала толком о себе. А я как дурочка ничего не замечаю под носом…

– Сколкина! – окликнул меня ночной врач-подставщик Конвоев. – Я назначения для VIPки сделал, теперь можешь идти и все поставить, а не самовольничать!

– Как скажете, Максим Андреевич, – хотелось по-детски показать ему язык, но я его прикусила и пошла в нужном направлении.

– …Ты не можешь такое предлагать! Скотина! – кричала Маша так, что я услышала обрывок разговора.

– Мария! – тон Верного замораживал. – Я сказал, так и будет.

– Вот ты козел! – выкрикнула моя бывшая подруга и выбежала из палаты, чуть ли не сбив меня. – Идите вы оба! – толкнула она меня плечом.

Потап прожигал меня взглядом, увидев в дверном проеме палаты.

«И что это сейчас было?» – хотелось спросить у Верного, но вовремя прикусила язык.

– Проходи, что встала истуканом? – зло проговорил мужчина, которому явно не понравилось, что я зашла не вовремя.

Я, конечно, видела заносчивых людей в нашей клинике, но чтобы настолько. Этот мужчина просто порвал все мои приоритеты в клочья.

– Мне нужно сделать вам все процедуры, назначенные врачом, – я вошла в палату, плотно прикрыв за собой дверь, и исподтишка поглядывала на мужчину, пока раскладывала все нужное на столике.

– Раз нужно и ты не сама это придумала, то проходи и делай! – прошипел пациент, пытаясь перевернуться на бок.

– Не старайтесь повернуться самостоятельно, врач придет и вам скажет, когда можно это сделать, – выпалила я, смотря на его мучения.

– Он уже был! Так что помоги мне подняться для начала, – не отступал от своей задумки Верный.

– Я уточню, – не стала слушать и выскочила из палаты.

Меня кидало каждый раз от его взгляда в дрожь, словно я выбежала босая на мороз. Не очень приятное ощущение, и от него я хотела бы избавиться.

– Максим Андреевич, – ворвалась я в ординаторскую, словно за мной черти гонятся. – Скажите, Верному можно вставать?

Мужчина, развалившись, сидел в кресле и попивал из кружки чай с мятой, которой пахло на весь этаж. Он высокомерно посмотрел на меня и ухмыльнулся.

– Что же ты теперь не возомнишь себя врачом? – приподнял он светлую бровь и сделал маленький глоточек.

– Так можно? – не стала я спорить с человеком, который возомнил себя королем клиники и перед которым все должны стелиться. Я лишь стараюсь делать все правильно и не получить втык или выговор, за который сразу же лишают премии.

– Можно, только осторожно. У него, конечно, лапра*, но операция не очень прошла, так что смотри за ним, – растягивая слова, Максим Андреевич встал и подошел ко мне вплотную.

– Так почему же вы разрешаете ему подниматься? – моему возмущению не было предела.

– Если клиент хочет, почему я должен препятствовать? – пожал он плечами. – Если хочешь, можешь сама ему объяснить, но не уверен, что Верный тебя услышит.

– Я попробую, – пробурчала я и развернулась, чтобы идти обратно.

– Сколкина, – крикнул Максим Андреевич. – Ты сегодня во сколько заканчиваешь?

– Надеюсь, до восемнадцати, – ответила я, притормаживая, – а что?

– Я тебя до дома довезу, не уходи без меня.

– З-зачем? – заикаясь, спросила я.

– Поговорить нужно тет-а-тет, – он мне подмигнул и подтолкнул в спину, выпроваживая из ординаторской.

* Лапра — Лапароскопическая операция

Ни о чём разговаривать с Максимом Андреевичем я не собираюсь. Я не понимаю, что этот мужчина может мне такого сказать. И вообще не понимаю его интерес. Ведь буквально несколько дней назад он считал меня чуть ли не грязью под его ногтями. Всё время старался подставить и нелестно отзывался обо мне.

– Почему так долго? Я уже думал, ты сбежала от меня, – нахально выдал Верный.

– Для меня работа превыше всего, – мне почему-то хотелось дерзить этому мужчине. На данный момент он очень сильно меня бесил.

– Ну да, ну да. Я тебе совершенно не интересен как мужчина. Понял я, – продолжал глумиться Потап.

– Давайте так, наверное, уже знаете, что я учусь на последнем курсе в мединституте. Да, по специальности я буду терапевтом, но основные лекции по хирургии у нас тоже были. Я вот что хочу вам сказать: нежелательно первые сутки, а ещё лучше двое, вставать с постели. У вас была не совсем простая операция, вы, наверное, знаете, что такое перитонит? – дождавшись кивка мужчина, я продолжила. – Так вот, я как будущий врач вам рекомендую не вставать ещё сутки, – на одном дыхании я закончила свою мысль.

– А почему мне лечащий врач сказал, что можно вставать? – приподняв вопросительно левую бровь, спросил он.

– Скорее всего, он вас боится, – хмыкнула я.

– А ты, значит, смелая? – скривившись, спросил Верный.

– Я будущий врач и не собираюсь вредить здоровью пациентов, – пожала я плечами и чуть не рухнула под тяжестью мужского тела. – Аккуратнее!

– Я чувствую себя развалиной, – зашипел Потап.

– Завтра будет легче, вас в ванную комнату? – уточнила я только для того, чтобы хоть что-то сказать, мне было неловко поддерживать полуголого Верного.

– А ты как думаешь? – оскалился мужчина.

– Думаю, что вам не стоит вести себя так, – смутилась я.

– Как? – прищурился Верный недобро.

– Высокомерно, Потап Михайлович, вот как. Я пришла вам помогать, а вы ерничаете, – тихо ответила я, помогая войти в царство кафеля. – Подожду за дверью, потом помогу вернуться.

– Я в душ хочу, – пробурчал мужчина.

– Подождем до завтра. Ладно? – мне не хотелось вредить ему, но и спускать с рук его вредность тоже.

– Иди уже, будущий врач! – недовольно сказал мужчина и захлопнул перед носом дверь.

– Хам, – пробурчала себе под нос и решила сменить белье, пока Верный умывается.

Как ни странно, нам и белье нужно перестилать, младший персонал не всегда допускался в VIP-палаты.

– Ну что? – в палату заглянул Максим Андреевич. Я уловила легкое дуновение со стороны ванной комнаты, значит, у нас «уши». – Не уговорила, смотрю. Говорю же, ты никакой врач. Так что один-ноль в мою пользу. Здравствуйте, Потап Михайлович.

– Пошел вон! – рыкнул Верный. – Дверь закрой! – прорычал он уже мне.

– Не хочешь объясниться? – держась рукой за дверной косяк, спросил мужчина.

– А должна? – мне совершенно не понравилось выражение лица Верного.

– В какие игры ты играешь? – делая небольшие шаги в сторону кровати, процедил Потап.

– Я не пойму, что вам всем от меня надо? – возмутилась я. – То вы отобрали паспорт и заставляете платить за бампер, который в принципе по вашей вине был разбит. Я, между прочим, шла по пешеходному переходу и на зеленый сигнал светофора! А теперь Максим Андреевич зачем-то начал со мной общаться, хотя ни разу за все время моей работы даже не посмотрел в мою сторону. Это я должна спрашивать, что происходит и в какие игры здесь играют? Почему все считают меня недалекой? – высказывала я Верному, подхватывая его и помогая дойти до кровати.

Я уже ожидала, что мужчина слишком навалится на меня, поэтому вся напряглась, помогая передвигаться медленно и аккуратно лечь в постель.

– Все сказала? А теперь перестань на меня повышать голос, – спокойным тоном проговорил Потап.

– Что?.. – я не поняла сразу его слов, а когда дошло, почувствовала, как покраснела.

– И с ушами у тебя плохо, смотрю, – прикрыв глаза, Верный тяжело дышал.

– Хорошо у меня с ушами, – буркнула в ответ и отвернулась. – Давайте капельницу поставлю.

– Ставь, – отрывисто ответил мужчина и отвернул голову.

– Вот и все, как будет заканчиваться, вы на кнопочку нажмите. У меня другие пациенты, – пояснила я, как только уловила гневный взгляд Верного.

– Понял, иди. И позови мне главного, – попросил он.

– Максима Андреевича? – ужаснулась я.

– Нет! Директора вашей грёбаной клиники, поторопись, будь любезна, – я выскочила из палаты, словно пробка из бутылки с шампанским, после его слов.

Неужели Верный решил пожаловаться? Если это так, то меня даже без расчёта уволят. Стиснув кулаки и громко скрипнув зубами, я прикрыла аккуратно дверь в палату. Нужно Зое Павловне идти и говорить, что VIP-палата вызывает самого главного. На самом деле, не я же пойду об этом сообщать Леониду Евгеньевичу? Для этого и существует иерархическая лестница. А прыгать выше своей головы я никогда не хотела.

– Что опять произошло? – навстречу мне неслась запыхавшаяся старшая. – Что ты успела, бедовая, натворить?

– Ничего, – ответила я и посмотрела прямо в глаза женщине. – Верный хочет видеть Леонида Евгеньевича и попросил меня об этом предупредить вас.

Я не стала говорить, что это моя личная идея, пусть лучше будет так, как должно быть.

– И все? А почему же он Максима выгнал?

– Вот вы и у Максима Андреевича спросите, я не собираюсь разносить сплетни, – от моих слов Зою Павловну передернуло.

Она никак не ожидала, что я намекну на её причастность к сплетням. Женщина картинно схватилась за сердце, но быстро пришла в себя, увидев, что от меня нет никакой реакции.

– Иди на пост, с тобой позже поговорю! – гневно выпалила она и, развернувшись на пятках, ушла.

– Да что это за день такой? Все пытаются на меня накричать, что-то требуют. Ужас! – бубнила себе под нос, сидя на рабочем месте.

День с самого начала не задался, а всему виной этот Верный. Откуда он свалился на мою голову? Пока его не было, всё шло гладко, но сейчас же все как с цепи сорвались.

– Сколкина! – закричала из самого конца коридора Зоя Павловна через час после нашего разговора. Хотя в нашем отделении вообще нельзя шуметь. – Ты что такого натворила? Почему я должна за тебя краснеть? Катька, ты меня в могилу вгонишь!

– Что случилось? – осипшим голосом спросила я.

– Это я хочу тебя спросить, что случилось? Почему Потап Михайлович требует тебя в сиделки? Ты уже с ним того? – расширила и так не маленькие глаза женщина.

– Господи, о чем вы говорите? – я чуть не рухнула на пол от ее заявления.

– О том, что одна увольняется, вторую забирают в личные сиделки, мне, что ли, самой здесь дежурить? – старшая раскраснелась так, что мне казалось, у нее сейчас будет удар.

– Ни с кем я не того, – передразнила я. – И никуда не напрашивалась!

Я решительным шагом пошла в сторону VIP-палаты. И меня сейчас ничто не могло остановить, даже грозная Зоя Павловна. Старшая бежала следом за мной и пыталась ухватить за руку, но не тут-то было, я прибавила шаг и практически влетела в палату к Верному.

– Вы что себе позволяете?! – взвился Леонид Евгеньевич, смотря грозно на меня.

– Ты зачем это сделал? – не обращая никакого внимания на директора клиники, я в упор смотрела на Верного.

– Лень, оставь нас, – спокойным тоном проговорил Потап.

– Потап Михайлович, ни в какие ворота не лезет! – понизив голос, ответил директор.

– Катя, давай ты успокоишься и присядешь, а Леонид нас оставит наедине, – с нажимом произнес Верный.

Я промолчала и дожидалась, когда наш грозный директор, который называл Верного по имени-отчеству, удалится из палаты. Во мне все кипело!

– Так я и думал, – немного приподнявшись на локтях, улыбнулся мужчина.

– Вы о чем? – сложила руки под грудью. Мне нужно их чем-то занять, иначе я запущу подушкой в этого нахала.

– Только что говорила мне ты, а сейчас уже выкаешь, определись, – ухмыляясь, сказал Потап.

– Вы первый начали мне тыкать! – меня распирало. Все же хотелось мне запустить чем-нибудь тяжелым и желательно не промазать.

– Катерина, не соблаговолите ли вы поухаживать за больным мной, пока я нахожусь в этом месте, – Верный обвел рукой палату.

– Нет! У меня есть человек, за которым мне нужно ухаживать! – не думая, ответила я.

– Значит, ты уволишься с той работы, и все! – рявкнул Потам. – За бампер тебе нечем платить, ты бедна как церковная мышь!

А вот это уже обидно. Не так уж я и бедна. Да, не купаюсь в шампанском и не ем черную икру, а все деньги уходят на лекарства бабуле. Но мы не перебиваемся с хлеба на воду.

– Нет! Я не могу с нее уволиться, потому что ухаживаю дома за самым родным человеком, – при воспоминании о бабушке у меня слезы на глаза навернулись. – А деньги я найду. Скажите сколько, я напишу расписку, только верните документ, – гордо подняв подбородок, ответила я.

– Твой паспорт у меня дома, в сейфе, так что никак не могу вернуть, – мне даже показалось, что у мужчины глаза недобро заблестели. – Думайте, Екатерина, у вас время до завтрашнего утра. А теперь можете идти, больше вас не задерживаю.

Глава 4

Наутро я возмущалась, сидя на рабочем месте и яростно заполняя документы.

Вот же жук! Мне нужно попасть в паспортный стол и подать заявление об утере документа. Пусть сам за собой ухаживает! Гусь какой! Решил он за меня, видите ли! Фигушки ему!

А может быть, лучше сделать вид, что он мне нравится и закрутить роман с Потапом Верным? Нет, это плохая идея. Конечно, харизматичный, симпатичный, но не в моем вкусе. Ага, себя-то можно и не обманывать, мне он очень нравится. Таких мужчин, как Потап, я не видела ни разу в жизни. Если только на картинках в глянцевых журналах.

– Кать, привет! – прервала мою мысленную тираду Оксана, пришедшая сменить меня. – Как ты здесь целые сутки-то?

– Пока на ногах ещё стою, – улыбнулась я. – Правда, я не знаю, на сколько меня ещё хватит, я так устала, что просто жуть!

– И ещё поговаривают, что ты будешь лично ухаживать за пациентом из VIP-палаты, – понизила голос до шепота моя сменщица.

– Не знаю я, что и кто говорит, но я не могу находиться круглосуточно в клинике. Ты же знаешь, что у меня бабушка болеет и ей нужно дважды в день ставить внутримышечную инъекцию, – зевнув в кулак, ответила я.

– Вот я и думаю, что это бред, тебе хоть и нужны деньги, но не до такой степени, чтобы бросать свою бабулю. Передавай привет Анне Игнатьевне. Мы как-нибудь с мальчишками заскочим к вам в гости. Они очень просятся к бабуле, – тепло улыбнулась девушка.

– Я тебе давно предлагала переехать, и бабушка будет рада компании, пока я на учебе. Зачем ты до сих пор живешь с ним? – меня возмущало то, как относится муж к Оксане.

А сейчас я ещё и увидела наливающиеся синяки под халатом. Их было видно, конечно, не так отчётливо, но я заметила.

– А ещё лучше подай на него заявление за нанесение побоев тебе и детям. У меня в голове не укладывается, почему ты это терпишь? – возмущенно вполголоса сказала я.

– Кать, ты ещё очень молодая и не понимаешь. Ну куда я пойду с двумя детьми? К маме в деревню возвращаться? Так она мне жизни там мне даст. У вас жить с мальчишками мне неудобно, а снимать мне не на что. Всё уходит на детей и питание, оплату садика, школьных кружков, коммуналки. А если я буду работать сутками, то кто будет приглядывать за моими пацанами? Так что, Катя, легко рассуждать, когда ты не бывала в этой ситуации. А говорить, что я бы сделала так или эдак, может каждый. Но пока не примеришь шкуру другого человека, я тебя прошу на будущее, не лезь со своими советами, – Оксана застегнула пуговицу на халате и стала принимать у меня смену.

– Оксана, я, честно, не хотела тебя обидеть и не лезу в твою жизнь. Просто для меня мужчина, поднимающий руку на женщину, совсем не человек, а слабое существо, – тихо проговорила я.

Я чувствовала, что она обиделась, мне было совершенно не по себе за то, что я лезу туда, куда не просят.

– Что у вас здесь происходит? – над нашими склонившимися головами нависал директор клиники.

– Добрый вечер, Леонид Евгеньевич, – я первая пришла в себя. – А мы тут это…

– Что? Плюшками балуетесь? – сведя брови, спросил мужчина.

– Нет, – помимо моей воли губы стали сами расплываться в улыбке. – Смену передаем.

– Это у вас что, Оксана Станиславовна? – он взял ее бесцеремонно за руку и резко дернул рукав халата вверх.

Я, наверное, и сдержалась лишь потому, что Леонид Евгеньевич сам в шоковом состоянии смотрел на огромный синяк и выпирающую кость, а у Оксаны слезы брызнули из глаз.

– Екатерина, я вас попрошу задержаться на полчаса, если у Оксаны Станиславовны перелом, то я найду другую медсестру. Да нет, в любом случае я найду на пост другого человека. Подождите… пожалуйста, – уже более мягко проговорил мужчина и повел Оксану за собой.

Девушка слабо сопротивлялась, я видела, что она правой рукой как-то странно пишет, но не придала этому значения. Вот же бывают такие сволочи. Надеюсь, Оксане директор наш вправит мозги.

– Сколкина, почему ты еще не сдала смену? – рядом со мной материализовался Максим Андреевич. – И по какой такой веской причине ты меня заставляешь ждать?

– Это вы мне? – вскинула я взгляд на врача.

– Тебе, Сколкина! Совсем страх потеряла? Я тебе мальчик, что ли, бегать за тобой? – рявкнул он на все отделение.

– Я вас не просила, – меня бесил сам факт, что этот урод так со мной разговаривает. – И смею заметить, не держу.

Мне ещё хотелось пожать плечами, но я сдержалась. А когда увидела, как глаза мужчины вспыхнули чистой яростью, меня сразу злость пробрала.

– Ты берега-то не путай! Нашла себе покровителя и теперь нос задираешь. Я просто поговорить хотел, – повысил голос Максим Андреевич.

– О чем ты с ней хотел поговорить?.. – зарычал за его спиной Верный, но Максим его не видел.

– Тебя это не касается, – отмахнулся от Потапа Андреич.

– Что происходит? – кажется, у Леонида Евгеньевича, этот вопрос сегодня главный.

– Лень, я хотел у тебя спросить, что это твои работники распоясались и не дают отдыхать пациентам?

Держась за бок, Верный медленно двигался в нашу сторону. Теперь, когда Максим Андреевич понял, кто с ним разговаривал, он моментально сошел с лица. Кажется, у него даже губы посинели, главное, чтобы удар не хватил. А то ещё и доктора спасать придётся, хотя я не уверена, что Конвоев задержится в клинике надолго. Выражение лица Верного было ну очень злым и решительным.

– Потап Михайлович, вам же нельзя вставать ещё минимум сутки! Лежать надо после такой операции, разве вам лечащий врач не сказал? – возмутился Носов Леонид Евгеньевич.

– Не потрудился, знаешь ли, – ухмыльнулся Верный.

Он начал бледнеть, и я сразу же рванула к мужчине и успела подхватить. Откуда только силы взялись? Несколько секунд спустя мне на помощь пришел директор и помог довести Потапа в палату.

Главврач не любил, когда его так называют, потому что перестал оперировать несколько лет назад. Почему, никто не знает. И мы уже привыкли говорить «директор».

– Екатерина, вас заменит медсестра с травмы, она знает, что здесь и как, вы как раз на ее место были приняты. Идите отдыхайте, – после того как мы уложили Потапа в постель, сказал Леонид Евгеньевич.

– Хорошо, спасибо, вы посмотрите за Потапом Михайловичем? – сама от себя не ожидая, спросила я.

– Да, я присмотрю, – улыбнулся мужчина и прошелся рукой по своим каштановым волосам.

– А как Оксана? – уже в дверях уточнила я.

– Не очень, – нахмурился Леонид Евгеньевич. – Ты знала, что он ее так бьет?

Я кивнула и ждала дальнейших вопросов. Сама что-то говорить не стала, если Оксане нужно будет, сама на все вопросы ответит.

– Иди, – махнул он рукой.

– До свидания, Леонид Евгеньевич, – попрощалась я.

На посту уже сидела миловидная брюнетка с косой челкой, постриженная под каре. Она лишь мазнула по мне взглядом и вернулась к дальнейшему рассматриванию журналов.

– Вам рассказать? – обратилась я к ней.

– Нет, благодарю, Оксанка сказала, что приняла у вас смену. Отдыхайте, – дружелюбно улыбнулась она.

Быстро собралась и выскочила на улицу, обещала же бабуле не задерживаться и провести с ней день, а сама.

– Сколкина, – на остановке стоял Максим Андреевич. – Ты знаешь, что из-за тебя меня уволили? – зарычал он.

– Я ничего не делала для этого, вы сами, – ответила я.

– Я этого так не оставлю! – прохрипел Конвоев.

– Слушайте, отстаньте уже от меня! Хватит переваливать с больной головы на здоровую, – сказала я и зашла в автобус.

Мужчина ещё что-то кричал мне вслед, но я уже его не слушала. Пусть свой яд в кого-нибудь другого пускает.

Бабуля обрадовалась моему появлению и даже с аппетитом поела. Мне нужно как-то решить вопрос с ее коленями. Это не дело, что она так постоянно лежит и лишний раз не двигается. Какие у нее боли я могу только догадываться. Мы стоим на квоту, только обещают ее самое раннее к декабрю.

Немного поспала, после того как бабуля пригрозила, что сама пойдет обед готовить, если я не лягу, и встала только после обеда. Зато бабуля сидела со мной на кухне, пока я готовила, и мы болтали обо всем. Я, правда, умолчала про Верного и про все, что происходит на работе. Незачем ей волноваться.

Ближе к восьми вечера, когда я готовилась к очередной сдаче зачетов, пришла смс.

Верный: «Спокойно ночи. Надеюсь, завтра твоя смена и мы увидимся».

Я: «Спокойной ночи. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете».

Не знаю почему, но ответа я ждала с придыханием. Что это со мной такое? Почему сейчас руки стали влажными и сердце бьется чаще? Неужели оттого, что Потап первый мне написал?

Верный: «Спасибо, мне гораздо лучше, только не хватает твоей заботы. И ты не ответила на мой вопрос».

Я: «Забота — моя работа. Завтра я в день, думаю, вам это известно».

Набрала и смотрю в экран, боясь отправить. Это же получается, что он со мной флиртует, а я отвечаю на этот флирт? Хотя ничего такого в его сообщении нет. Всего лишь пожелал спокойной ночи. Подумав немного, стерла первое предложение.

– Катька, перестань себя накручивать! – цыкнула я на себя вслух и нажала «Отправить».

Чтобы не отвлекаться на телефон, выключила звук и, походив немного по комнате, положила его под подушку.

Вышла в кухню и налила себе чай, когда в окно попал в свет фар. Из любопытства я выглянула и увидела машину нашего главного врача. Интересно, что он забыл в нашем дворе? Пока отвлеклась и взяла кружку, за окном уже никого не было. А вот в дверь позвонили.

Я уже понимала, что это Леонид Евгеньевич, и быстрым шагом направилась открывать непрошеному гостю.

– Что?.. – распахнув дверь, я увидела стоявших на пороге Оксану с детьми и главврача.

У девушки был такой виноватый вид, что я опешила. Мальчишки тоже стояли притихшие, прячась за маму.

– Добрый вечер, Екатерина. Вот, принимайте гостей. Надеюсь, мы вам не сильно помешаем, – тихо сказал Леонид Евгеньевич.

– Добрый вечер. Конечно, проходите, – я распахнула створку двери пошире и пропустила сначала мальчишек, а потом уже и Оксану с Носовым.

– Катюша, кто там пришёл? – выглянула бабуля из своей комнаты. – Ох, мои хорошие, проходите скорей! – приложила руки к груди, и я видела, как на глазах у неё выступили слёзы. – Я так рада, Оксаночка, что вы наконец-то решились. А что у вас с рукой? – бабуля наконец-то разглядела гипс, наложенный моей коллеге.

– Ничего существенного, – тихо ответила она, всё так же стоя на пороге.

Дети убежали в ванную комнату мыть руки, и только в этот момент Леонид Евгеньевич заговорил:

– Оксана Станиславовна отказалась переезжать в мой дом, но я не мог оставить её с тем упырем. А кроме как к вам, она больше никуда не соглашалась ехать.

– Извините, – шёпотом проговорила она.

– Не стойте на пороге, проходите скорей, сейчас нам Катюша чай сделает. Мы посидим, поболтаем, – бабуля медленно шла в нашу сторону.

– Проходите уже, что стоять изваянием? – подтвердила я бабушкины слова. – Вы раздеваетесь, а я пока мальчишкам постелю, время уже позднее, ребятам пора спать. Оксан, проходи, не стесняйся.

– Спасибо, – выдавила она из себя и наконец-то подняла на меня виноватый взгляд.

– Тогда я пойду в машину. Вещи принесу, – сказал Носов и вышел за дверь.

– Мне очень неловко, но идти действительно больше некуда. Мой снова в неадеквате, и Леонид Евгеньевич побоялся оставлять меня с детьми в компании мужа. Ещё раз спасибо, что приютите, – снимая с себя куртку и вешая на вешалку, проговорила Оксана.

– Брось говорить ерунду! – строго проговорила бабуля. – Мы тебя с Катюшей давно уже звали. Так что проходи и не стесняйся.

Девушка выдавила из себя улыбку и, подойдя к бабушке, обняла ее. По её щекам текли безостановочно слёзы, а бабушка лишь поглаживала Оксану по волосам.

– Будет тебе, – по-доброму сказала бабушка. – И нечего извиняться. Правильно, что ушла от этого ирода.

– Катя! Можно взять твой планшет? – когда я с ребятами зашла в комнату, отведенную им, спросил Богдан.

– Да, Богдаша, сейчас принесу, – улыбнулась я старшему и вышла в свою комнату.

– Давай попросим тетю Катю, чтобы она оставила нас у себя? – когда подошла обратно к двери, за которой остались ребята, услышала я голос младшего Валеры.

– Лерка, не говори ерунды, отец сюда придет, и что они смогут сделать? Я и сам не хочу уезжать, мне нравится бабуля и Катя. Думаю, отец на днях заберет нас, так что давай просто пока отдохнем, – по-взрослому ответил Богдан.

– Ну что? Мультики смотрим и спать? – вошла я в комнату и потрясла планшетом.

– Ты нас не выгонишь? – спросил Валера и так преданно заглянул мне в глаза.

– Лерик, ты что такое говоришь? – я опустилась перед ребенком на корточки и приобняла его. – Я очень рада, что вы приехали.

– Правда? – в глазах ребенка была такая надежда, что у меня самой слезы выступили.

– Правда-правда! – заверила я. – А теперь в постель и спать.

– А как же мультики? – спросил Богдан, забираясь на диван.

– Давайте я вам на ноутбуке включу лучше, – улыбнулась я ободряюще и вышла из комнаты за своим стареньким гаджетом.

Мальчишки, уже переодетые, лежали на диване, укрывшись одеялом. Когда я вернулась, они оживились и стали наперебой просить разные мультфильмы. Решился спор быстро, когда я им включила новый мультфильм, который они еще не видели, и попросила сесть, опершись на подушки.

Довольная пошла в кухню, где пили чай Оксана, бабуля и Леонид Евгеньевич.

Оксана сидела с настороженным видом и держала в руках уже остывший в кружке напиток. Бабушка пыталась разрядить обстановку и рассказывала курьезные ситуации из моего детства. Я и сама не прочь была бы сейчас их послушать, чтобы немного отвлечься.

– Ну, я пошел. Свою миссию выполнил, завтра, Екатерина, жду вас на смене. И, пожалуйста, подумайте на досуге о предложении Потапа Верного. Это, я вам хочу сказать, очень большие деньги. Так что не отказывайтесь сразу, – уже выходя из кухни, проговорил мужчина.

– Я подумаю, – кивнула в ответ.

– Доброй ночи, – он попрощался и ушёл, а я осталась стоять в дверях, обдумывая его слова.

Деньги, предложенные за то, чтобы я ухаживала за Верным, нам с бабушкой, конечно, очень бы помогли. Да и паспорт бы вернул Потап скорее. Он загнал меня в такую ловушку, что и не знаешь, как оттуда выбраться.

– Катюша, про какие деньги говорил Ленечка? – с порога начала спрашивать бабуля, как только я вернулась.

– Мне предложили подработку, я должна ухаживать за одним влиятельным человеком после операции, и он заплатит мне неплохую сумму за это, – выпалила я на одном дыхании.

– Катенька, нам, конечно, деньги нужны, но как же твоя учёба? – сказала бабушка. – Да и на работе ты будешь постоянно пропадать — это не дело.

– А я считаю, что такой шанс упускать не стоит, – подняла на меня взгляд Оксана. – Я пока на больничном, буду ставить бабушке Ане внутримышечные инъекции. За это, Катюш, можешь не переживать. И с учебой у тебя, по-моему, всё в порядке.

– В порядке, – повторила я. – Только мне совсем не нравится эта идея.

– Я лично слышала разговор Леонида Евгеньевича и Потапа Михайловича, мужчина просил самую отзывчивую и послушную сиделку. Вот Леонид и предложил тебя. Ты же знаешь, он кого попало не поставит, тем более к VIP персоне. Наш главврач дорожит своей должностью и клиникой, – начала сыпать аргументами Окси.

– Я даже не знаю, – замялась я. – Конечно, озвученная сумма нам очень поможет приблизить операцию. Наверное, ты права, Оксан. Тем более бабулю есть на кого оставить теперь. Надеюсь, ты не сорвешься к своему ненаглядному, – усмехнулась я, а у Оксаны лицо перекосило.

– Нет, конечно! Лёня сказал, что лично меня выпорет, если я вернусь к этому уроду, – пробубнила девушка.

От её высказывания бабуля поперхнулась чаем, а я прыснула от смеха.

– Тогда я не против твоей подработки. Но смотри, учёбу не запускай! – прокашлявшись, сказала бабуля. – Я пойду, поздно уже, спать пора. А вы, девочки, не засиживайтесь, – поднимаясь из-за стола, бабушка потихоньку пошла в свою комнату.

– Прости, что ворвались к вам, – как только бабушка скрылась в своей комнате, проговорила Оксана. – Мне, правда, очень неудобно. Но Лёня так настаивал на переезде к нему, что я решила: лучше к тебе. Да и дети были рады, когда я сказала, что мы едем к вам с бабулей.

– Леня? – спросила я, вычленив главное. – И давно он для тебя Леня?

– Катька! – шикнула на меня девушка. – Не говори ерунды. Мы просто договорились обращаться к друг другу по имени вне рабочих стен.

– Не, ну а что? Я буду только рада, если у вас с ним что-то получится. Мужчина он видный, вдовец. Детей, как я знаю, у него нет. Так что, Оксана, ты сильно носом не вороти, если он будет оказывать тебе знаки внимания, – по-доброму сказала я.

– Уже, – спрятав лицо в ладонях, ответила она.

– Что уже? – я непонимающе смотрела на Оксану.

– Уже давно оказывает мне знаки внимания. Только ты же понимаешь, у меня Ванька всё время занимает и дети. Как-никак, я замужем, – пробубнила она, не отнимая рук от лица.

– Хм… а ты после вот этого всего, – я кивнула на гипс, – разве не собираешься подавать на развод? А заявление в полицию?

– Леонид Евгеньевич настоял, чтобы я написала заявление, – ответила она. – Но мне так стыдно выносить сор из избы. Мама всю жизнь мне в голову впихивать, что раз бьет, значит, любит. И рассказывать свои горести другим строго-настрого запрещала. Ведь отец у меня тоже маму знатно поколачивал. Да и что в этой полиции ему сделают? Ну максимум закроют на пятнадцать суток. А дальше что? Потом придет он домой и будет по новой на мне и детях отрываться. Думала я уже об этом и не раз, Кать, – с горечью ответила Оксана.

– Ты что такое говоришь? Никуда тебе не нужно возвращаться. Живите здесь с мальчишками сколько хотите. Нам с бабулей будет веселее. Ты, может быть, уже нормально жить начнешь, без страхов? Оксан, перестань, пожалуйста, реветь. Иначе я тоже сейчас расплачусь. Я тебе уже не раз говорила, что твой Ванька для меня не человек, а моральный урод, – я подвинула поближе табурет и обняла девушку.

– Пойдем спать? – спросила она, вытерев слезы.

– Конечно! Мальчишкам я постелила на большом диване, а тебе придётся ютиться в кресле, – улыбнулась я, убирая со стола.

– Ничего, разберемся, – выдохнула она и обняла меня за плечи, подойдя сзади. – Ещё раз спасибо, Кать. Что бы я без тебя делала?

– Давай мы про это не будем думать, – ответила я.

– Хорошо, не будем. Только ты пообещаешь мне подумать насчет подработки, ладно? – сказала она, выходя из кухни.

– Я обязательно подумаю, Оксан. Я понимаю, что это хорошая идея. Только вот во что она мне выльется? – тихо проговорила я, ополаскивая последнюю чашку.

– Скажи, Катюш, а он ведь тебе нравится? – задала вопрос она.

– Кто? Леонид Евгеньевич? – я сразу не врубилась в суть вопроса.

– Ну ты даешь! – всплеснула руками Оксана. – Я ей про Верного, а она? Кать, я спрашиваю, Потап тебе нравится? Ну хоть чуточку, – не унималась девушка.

– А разве это имеет значение? – резко спросила я.

– Ну нет. Хотя ты бы видела, как он на тебя смотрит, когда думает, что никто не видит, – с придыханием произнесла Оксана.

– Ладно тебе, придумаешь тоже! – отмахнулась я, хотя в душе зародилось какое-то странное чувство.

– Только, Кать, не обожгись. Не нашего он поля ягода. Спокойной ночи, дорогая. И еще раз спасибо вам, – сказала Оксана и ушла, оставив меня один на один со своими мыслями.

Глава 5

В комнате не стала зажигать свет, лишь только ночник тускло светил на подоконнике. Вспомнила, что забыла поставить будильник, и полезла под подушку за своим телефоном. Разблокировав гаджет, я замерла. У меня сердце в пятки ушло от количества непрочитанных сообщений. Восемь смс от Потапа!

21:15 Верный: «Надеюсь, ты и обо мне так же хорошо будешь заботиться, как о других».

21:38 Верный: «Сегодня грымза на посту. Сказала, что не поможет мне дойти до ванной. А ты бы не отказала».

22:03 Верный: «Кать, почему не отвечаешь?»

22:04 Верный: «Хотел попросить творога свежего, желательно с блинчиками».

22:05 Верный: «Ты умеешь жарить блины?»

22:06 Верный: «Неужели можешь отказать больному, а, Кать?»

22:07 Верный: «Неужели уже спишь?»

22:07 Верный: «Ладно, Сколкина. Отдыхай. Завтра поговорим».

«Это что такое? – мысленно спросила саму себя, пялясь на экран. – Он хочет, чтобы ему с утра блины принесла? Не, ну это вообще уже наглость чистой воды. Сначала в сиделки, а теперь еще и в кухарки. Обойдется. Пусть просит Машку или своих охранников ему привезти еду. Да и в клинике у нас можно заказать то, что хочется, зачем меня просить? И ведь не приказным тоном написал, а просил».

Засыпала я в странных чувствах, прижимая телефон груди. Отвечать Верному я не собиралась, на часах уже перевалило за одиннадцать вечера. Да и раз решил, что я сплю, лучше поддержать эту легенду.

Встав по будильнику, я приготовила всем завтрак, и уже на выходе из квартиры мой телефон зазвонил. Я быстро приняла вызов, не посмотрев, кто в такую рань может мне набрать.

– Доброе утро, Екатерина, мой водитель ждет внизу, поторапливайтесь! – и Потап сбросил вызов.

– Не, нормально? – выдохнула я.

– Здравствуйте, вы Екатерина? – около подъездных дверей стоял молодой человек в идеальном темно-сером костюме и белой рубашке. Со светлым коротким ежиком на голове, умными зелеными глазами и широкой улыбкой на губах.

– Да. А вы? – решила на всякий случай уточнить, хотя и знала, что передо мной стоит водитель Верного.

– Борис, я водитель Потапа Михайловича. На время, пока босс в больнице, я буду всегда рядом с вами, – открыв мне дверцу презентабельного чёрного автомобиля, проговорил молодой мужчина.

– Это лишнее, Борис. Я в состоянии сама добраться от больницы до дома. Так что можете не ждать меня, – более резко, чем хотела, ответила я, садясь на заднее сиденье машины.

– Зря вы так, Катя, реагируете на меня, – беззлобно ответил Борис. – Я всего лишь выполняю указание своего босса. Если он скажет дневать и ночевать около ваших окон, я так и буду делать.

– Ваше право, – сдалась я, понимая, что он подневольный человек и получает деньги за свою работу. – Я поговорю с Потапом Михайловичем, извините за резкий тон. Я не хотела вас обидеть, – выдохнула я, когда мужчина плавно тронулся с места, выруливая на проезжую часть.

– Мы можем заехать в супермаркет? – я украдкой глянула на мужчину.

– Как скажете, Екатерина, – улыбнулся он в зеркало заднего вида.

В ближайшем магазине было практически пусто, и я, пробежавшись, словно за мной гонится стая собак, через несколько минут уже сидела в машине.

– Ого! – воскликнул Борис, когда я поставила себе на колени сумку с продуктами. – Вы на сутки?

– Ещё не знаю, может быть, и оставят в ночь, – пожала я плечами, но в душе уже согласилась ухаживать за Верным, так что точно на сутки.

– Тяжело столько не спать, хотя у вас и молодой организм, но вы, как будущий врач, должны это понимать, – покосился на меня водитель.

– Я стараюсь себя беречь, но не всегда это выходит. Спасибо за заботу, – тихо ответила я, и Борис кивнул.

Дальше ехали молча. Каждый думал о своём. А ещё мужчина внимательно следил за дорогой.

С одной стороны, я начала жалеть, что говорила так резко в начале пути с мужчиной. А с другой – за что мне себя корить? Ничего такого я не сказала, но чувствовала себя виноватой. Хотя виноват был в испорченном моем настроении Потап Верный. Его звонок выбил меня из колеи. Вернее, приказной тон, которым он сказал мне спускаться.

– Хорошего дня, Екатерина, – я и не сразу заметила, что мы уже приехали и стоим напротив крыльца клиники.

Мимо проходили любопытные сотрудники и практически заглядывали в салон автомобиля. Хорошо, что стёкла тонированные, но это точно не спасёт. Через полчаса вся клиника уже будет знать, на чём я приехала. Хотя мне до этого нет никакого дела.

– Доброе утро, – поздоровалась я с незнакомой мне медсестрой, сидевшей на посту.

– Почему опаздываешь? У меня что, других дел нету, чтобы сидеть и выжидать, когда ты явишься? – начала возмущаться она.

А я даже опешила от такого тона. У нас в отделении все вежливые, не считая старшей медсестры. Она, конечно же, всем выписывает на орехи и часто, но это её работа – держать всех в ежовых рукавицах, иначе в медицине никак.

– Валентина, – прочитав имя на бейджике, обратилась я к медсестре, – я пришла на пятнадцать минут раньше положенного времени. Если вас что-то не устраивает и какие-то претензии, прошу их озвучить старшей медсестре или нашему главврачу, – открывая книги учета лекарств, ответила я.

– Борзая, да? Если тебя возят на таких тачках, это не значит, что ты здесь пуп земли, – прошипела она.

– На чём и как я езжу до работы, вас совершенно не должно касаться. Если у вас претензии есть по моей работе, то прошу их высказать вышестоящему начальству. А со мной в таком тоне прошу не разговаривать!

Отвратительные люди работают в этом учреждении. Не все, конечно, такие, но я смотрю, завистливых очень много.

Девушка поджала губы, поставила свою подпись в документах и удалилась с поста.

Я с ней раньше пересекалась несколько раз, но чтобы до такой грубости доходило, это впервые. И главное, все считают своим долгом указать мне мое место.

Но, к сожалению, я не могу потерять эту работу, да и нравится она мне. Платят хорошо, график плавающий, и я могу ухаживать за бабушкой и одновременно учиться.

– Катя, доброе утро, – передо мной стоял Леонид Евгеньевич. – Как прошла ночь?

Мужчина явно намекал на Оксану. Скорее всего, он хотел узнать, как себя чувствует молодая женщина.

– Все хорошо, Леонид Евгеньевич. Когда я уходила, все ещё спали, но было тихо. Так что не переживайте, – заверила я мужчину.

– Ну вот и замечательно! Значит, я теперь тоже буду спокоен. Катенька, а вы подумали насчет предложения Потапа Михайловича? – поменял он тему.

– Наверное, я соглашусь. Вы же знаете, что бабуле нужна операция и мне нужны эти деньги, – выдохнула я едва слышно.

– Знаю, Катюша, поэтому и предложил именно тебя. А ещё я знаю, какой ты ответственный работник, – похвалил меня Носов.

– Спасибо большое, Леонид Евгеньевич. Я очень ценю ваше доверие. И постараюсь вас не подвести, – с жаром ответила я.

– А чем это у тебя так вкусно пахнет? Неужели ты с утра успела нажарить своих фирменных блинчиков? – чуть ли не облизнулся главврач.

– Да, – покраснев, ответила я. – Не спалось, вот я немного на завтрак мальчишкам и бабуле сделала.

– Меня угостишь? – просящим взглядом смотрел на меня Носов.

– Конечно, – выдавила из себя улыбку, понимая, что останусь я сегодня без завтрака. – Вот, возьмите контейнер, – я вытащила из-под стола один из двух припасенных контейнеров и протянула Леониду Евгеньевичу.

– Вот уважила старика, – засмеялся главврач.

– Леонид Евгеньевич, не говорите ерунды. Какой вы старик? – возмутилась я.

– Как скажешь, Катя, не возражаешь, если я сегодня вечером наведаюсь к вам в гости? – затаив дыхание, спросил мужчина.

– Я буду вам благодарна, если вы поможете Оксане решить её проблемы. А приходить ли к ней и детям, это вы должны решать сами. Вы знаете, что бабуля всегда рада вас видеть. И запрещать вам посещать наш дом я никогда не стану, – с улыбкой ответила я.

– Хорошо, Катерина, я рад, что мы поговорили. Рабочий день начался, давай немного поработаем, – сказал Носов.

– Леонид Евгеньевич, скажите мне, пожалуйста, а кто сегодня в ночь будет? Ведь я не смогу оставаться на своем посту. Не думаю, что Потапу Михайловичу понравится такой расклад, – выпалила я.

– Больше тебе скажу, ему не понравится, что и в дневную смену ты будешь находиться на посту, но, к сожалению, у меня пока нет медицинской сестры, которая сможет тебя заменить, – развел он руками. – Карина в отпуске, Оксана сломала руку, Мария уволилась, одно место, как ты знаешь, было вакантным. Так что мне нужно найти троих медсестер. Но я уже занимаюсь поисками и очень надеюсь, что к вечеру этот вопрос должен решиться.

– Хорошо, я буду надеяться на лучшее, – снова улыбнулась я, когда услышала сигнал вызова медсестры.

– Иди, милая, тебя уже заждались, а как ты знаешь, Потап Верный ждать не любит, – улыбнулся мне в ответ Леонид Евгеньевич.

– Всего доброго, – на ходу пожелала я мужчине, отправляясь в палату самого нетерпеливого пациента.

– Доброе утро, Потап Михайлович, – улыбаясь, я вспорхнула в палату и тут же наткнулась на грозный взгляд мужчины.

– Ты почему так долго? – сведя брови к переносице, спросил он, сверля меня взглядом.

– Наверное, потому, что, мою работу никто не отменял. И мне нужно было принять смену, – мое настроение стремительно катилось вниз, и мне захотелось сдерзить.

– Ты подумала над моим предложением? – поменяв тему и немного расслабившись, спросил мужчина.

– Да, я согласна ухаживать за вами как за пациентом, только с одним условием. Вы мне возвращаете паспорт и деньги переводите на счет моей бабушки, – выпалила я на одном дыхании и стала ждать реакции.

– Интересный подход, – хмыкнул Верный. – И почему же я должен деньги переводить твоей бабушке? – приподнял он вопросительно левую бровь.

Я решила рассказать ему про то, что бабуле нужна операция. А до квоты у нас ещё как до Китая пешком.

– Вот поэтому я и хочу, чтобы деньги пошли на операцию моему самому близкому человеку, самой мне ничего не надо, я заработаю. А вот на то, как мучается бабуля, я смотреть не могу, – закончила я свой рассказ.

– И где можно сделать такую операцию? – уточнил Потап.

– Самая дешёвая будет в бюджетном учреждении, но даже на неё нам копить и копить, – с горечью ответила я. – Та сумма, которую вы пообещали, покроет хотя бы одну пятую наших расходов. Так что я согласна.

– Хорошо, я рад, что ты будешь мне помогать, – улыбнулся мужчина, и мне даже показалась его улыбка искренней. – Как насчет завтрака?

– Ой! – всполошилась я, что забыла принести блины в палату. А они ведь остывают. – Я сейчас!

– Катя! Стой! – крикнул мне вдогонку Верный, но я уже его не слушала, неслась по коридору.

– Екатерина! Что случилось? Кто за тобой гонится? – мне преградила дорогу Зоя Павловна. – Где пожар? И почему я не вижу тебя на посту?

– Я была в VIP-палате, – ответила я старшей и взяла пакет с продуктами.

– Это что такое? – ткнула она пальцем в пакет. – Ты почему не оставила продукты в холодильнике, а принесла их на пост? И куда ты их потащила теперь?

– Эти продукты для пациента… – только и успела сказать я, как женщина выхватила у меня из рук пакет.

– У нас здесь прекрасная кухня. На которой готовят специально для пациентов, – назидательно стала она мне выговаривать, засунув свой нос в пакет. – Поэтому на будущее, чтобы тебе было неповадно таскать сюда свою еду, я конфисковываю пакет.

– Нет, Зоя Павловна, это не ваше дело, что, кому и как я ношу. Меня попросили — я сделала, – прищурившись, я посмотрела на покрасневшую старшую и забрала у нее пакет обратно.

– Я все расскажу директору! – взвилась она и побежала, судя по всему, жаловаться.

– Вот же овощ-корнеплод! – выругалась я. – Ещё мне разборок не хватало.

– Что там за крики были? – как только я вошла в палату, спросил Потап.

– Не поверите, меня старшая с пакетом застукала. А у нас строго-настрого запрещено приносить на этаж свои продукты. А для пациентов есть повара, которые готовят специально и по заказу, – пожала я плечами, выставляя перед мужчиной контейнер с блинами, баночку со сметаной, творог и фрукты.

– Вот! Полюбуйтесь, Леонид Евгеньевич. Я вам же сказала, что она притащила продукты из дома и собирается кормить VIP пациента! Уму непостижимо! В правилах четко прописано, что за это накладываются санкции! Вы должны оштрафовать Екатерину! – напирала на главврача старшая медсестра.

– Прошу покинуть палату вас! – Верный указал на Зою Павловну. – И чтобы больше я не слышал, что вы повышаете голос на Екатерину! Если, конечно же, ещё хотите здесь работать!

– Я? Да что вы себе позволяете? – выкрикнула женщина. – Есть четкие правила, и их никто не может нарушать! Даже шишка такая, как вы!

– Я владелец этой клиники и могу делать всё, что мне заблагорассудится! Лёня, убери эту ненормальную из моей палаты! – приказал Верный, а я стояла с отвисшей челюстью. Никогда бы не подумала, что этого мужчину интересует медицина.

– В-вы-ы? – побледнела Зоя Павловна. – Как? У нас же есть фотография владельца, и это точно не вы. Мужчине лет семьдесят!

– Леня, она случайно не камикадзе? – усмехнулся Потап.

– Зоя Павловна, идите на свое рабочее место. Мы с вами позже поговорим, – с нажимом произнес Леонид Евгеньевич.

Старшая медсестра только кивнула головой и попятилась назад, словно боялась, что, если повернется, ей сделают какую-нибудь гадость.

– Зачем вы так пугаете персонал, Потап Михайлович? – усмехнулся главврач. – У нас и так проблемы с кадрами.

– У нас в городе замечательный мединститут. Пробей по базе, может быть, кого-то и найдешь достойного, – сказал Верный.

– Хорошо. Я могу идти? – уточнил Леонид Евгеньевич.

– Да, и сделай так, чтобы я больше хамов и берущих на себя много лишнего не видел. Жутко надоело разгребать в этой богадельне, – глухо проговорил Потап. – Удружил дедуля.

– Конечно, все сделаю. И у Катюши очень вкусные блинчики получаются, – улыбнулся главврач, покосившись на столик.

– Раньше тетя Аня всегда угощала нас такой вкуснятиной, а теперь Катюша переняла ее рецепты, – немного с грустью сказал Носов.

– Ты знаешь бабушку Екатерины? – удивился Потап.

Ну хоть что-то заставило его стереть маску надменности с лица.

– Конечно! Она замечательный врач-ортопед и учила меня всем премудростям именно этой профессии. Только вот у самой проблемы с опорно-двигательным аппаратом. Ей нужны искусственные суставы, по-другому никак она передвигаться нормально не сможет, – погрустнел Носов.

– Ясно. А кто у нас делает такие операции? – уточнил Верный.

– В клинике? – дождавшись кивка Потапа, Леонид Евгеньевич продолжил: – Раньше делал я, а сейчас мой зам. Он хороший ортопед. Только вот до мастерства Анны Игнатьевны Морозовой нам двоим далеко.

Носов с таким энтузиазмом рассказывал о моей бабушке, что я ею невольно загордилась, хотя и знала, каким замечательным врачом она была. Только вот выйти на пенсию пришлось раньше времени сначала из-за меня, когда погибли родители, а сейчас по состоянию здоровья.

– Хорошо, можешь идти, Лень, – задумавшись, произнес Потап.

Как только главврач вышел из палаты, у Потапа сразу же поменялось настроение, и он стал улыбаться во все свои тридцать два зуба.

– Ну что, Екатерина, покормишь больного? – спросил игривым тоном мужчина.

Я даже воздухом подавилась от неожиданности.

– Что? Потап Михайлович, мне кажется, что у вас руки целы. И вы не при смерти. Так что берите вилку и ешьте сами! – выпалила я и запоздало вспомнила, что за это мне будут платить.

– Знаешь, Сколкина, ради вот такого выражения твоего лица стоило попросить накормить меня, – смеясь, сказал Верный.

– У вас точно с головой все в порядке? – возмутилась я.

– Да, в полном, – закивал головой мужчина и стал с аппетитом есть. – Присаживайся, что стоишь? В ногах правды нет, да и блины сейчас остынут, – он озорно улыбнулся.

– Я? С вами завтракать? Вы же сами не хуже меня знаете, что это не положено, – развела я руками. – И так уже получила по первое число.

– Для того и существуют правила, чтобы их можно было нарушать, – ответил мужчина и похлопал рядом с собой, приглашая присесть.

И как не вовремя мой желудок дал о себе знать на всю палату. От этого звука Потап еще лучезарнее заулыбался.

– Ну же, Катя. Поверь, я не кусаюсь. Могу только поцеловать, – подмигнул он мне.

Кажется, такой красной я никогда в жизни не была. Это что же получается, Верный со мной заигрывает? Мама дорогая! Главное – в него не влюбиться. Ведь я уже прекрасно понимаю, что он мне нравится не только как человек. А это плохо, очень плохо! Мне еще предстоит у него попробовать забрать паспорт. Ну а если не получится, в обеденный перерыв сбегаю в паспортный стол.

На ватных ногах я подошла к кровати и, придвинув стул, села напротив мужчины. Он снова улыбнулся, заворачивая в блин творог и протягивая вкуснятину мне.

– Не хочу, чтобы ты упала в голодный обморок, – пояснил он.

– Я не собиралась и могу позавтракать в комнате для персонала, – я неуютно себя чувствовала от пронзительного взгляда.

– Очень интересно, чем ты собралась завтракать? – даже перестав жевать, спросил Верный.

– Блинчиками? – усмехнулась я.

– Которые все раздала, – кивнул сам себе Потап.

– А вы откуда знаете? – кажется, я даже рот открыла от изумления.

– Ну, Ленька с таким энтузиазмом рассказывал про твои блины, что я могу сделать выводы. Свою порцию ты ему отдала, – протянув руку и взяв бутылку воды, ответил мужчина. – Так что не спорь и лопай.

Я решила, что больше ничего не скажу на эту тему и практически мгновенно проглотила еду.

– Хотите, чай принесу? – спросила я у довольного и сытого Потапа, как только он лег поудобнее и прикрыл глаза.

Я даже смутилась оттого, что забыла про горячие напитки.

– Нет, Катюша. Что-то я неважно себя чувствую, нужно отдохнуть, – проговорил побледневший мужчина.

– Сейчас я приглашу врача, – быстро убирая остатки трапезы, ответила я и практически выбежала из палаты.

В ординаторской, на мое счастье, оказался Валерий Владимирович. Увидев меня и выслушав, он заторопился к пациенту.

– Может быть, ему плохо от блинов? – тихо спросила я, едва поспевая за врачом.

– Блины, конечно, тяжелая пища, но я уверен, дело не в этом, – ответил мужчина.

Как только мы зашли в палату, я поняла, что Верному стало еще хуже.

– Катюша, у него жар. Вези сюда УЗИ аппарат, живее, не стой столбом! – прикрикнул на меня Валерий Владимирович.

Под руководством Веденеева Валерия Владимировича все завертелось с такой скоростью, что я даже не сразу поняла, как Потапа подключили к аппаратам. Мне тоже давали четкие указания, которые я выполняла на автомате.

Глава 6

К вечеру у мужчины начала спадать температура, и я немного расслабилась. Позвонила бабуле и Оксане сказать, что не приду домой, а останусь в клинике. Меня заверили, что все хорошо и не стоит волноваться. Но мое сердце было не на месте. Я очень волновалась, не за бабушку, а за Верного.

Сидела в кресле напротив него и плакала.

– Ты чего ревешь? – в палату вошел Леонид Евгеньевич, хотя его рабочий день уже закончился.

– Не знаю, тоскливо на душе. Леонид Евгеньевич, вы знаете, что произошло, почему Потапу стало плохо? Я места себе не нахожу, – призналась я.

– Сложно все это, девочка, но я тебе обещаю, что он выкарабкается. Операция была проведена успешно, я все посмотрел, и документация была правильно оформлена. Видать, Потап Михайлович очень долго ходил с перитонитом. Организм не справился и дал сбой, и у него теперь простуда, да и пиелонефрит нужно лечить, – вздохнул мужчина и погладил меня по волосам, подойдя практически вплотную.

– Спасибо за поддержку, – прошептала я.

– Слава богу, что он находился в клинике, а уже не выписанным дома, один, – продолжил мужчина.

– Да, – глухо ответила я.

Леонид Евгеньевич пробыл еще несколько минут и ушёл домой, заверив меня, что дежурный врач обязательно будет заходить. А если что-то пойдет не так, обязательно ему звонить в любое время.

– Пить, Кать, дай попить, пожалуйста, – сквозь сон я услышала, как зовёт меня Потап.

– Ты как? – резко подскочила из кресла и в мгновение оказалась около кровати.

– Судя по всему, жить буду, – попытался пошутить мужчина.

– Сейчас дам воды, – заверила я и стала наливать из бутылки в стакан. – Ты меня так напугал! – напоив Верного, сказала я.

– Переживала? – прищурился он.

– Ещё как, – выдохнула я.

– Не дождешься, Катюша, – прошептал он, отпив из протянутого стакана с трубочкой. – Никто не дождется. Полежи со мной, – резко сменил он тему разговора.

– Что? – мои брови, кажется, взлетели в космос.

– Тебе где-то нужно спать, а от меня ты не отойдешь, потому что правильная. Вот я и предлагаю лечь рядом, – пока Верный говорил, у него на лбу выступили капельки пота.

– Тише, не нужно много говорить, – протерев влажной тряпочкой лоб, сказала я.

– Я так буду спокойнее, – прикрыв глаза и немного сдвигаясь, проговорил он.

– Но это негигиенично! – воскликнула я.

Верный резко распахнул глаза и начал смеяться на всю палату, смотря на меня словно на ненормальную.

– Катя! Ты чудо! – отсмеявшись, сказал Потап.

– Что я сказала смешного? – уточнила я, прищурившись.

– Не заморачивайся, – хлопая по кровати ладонью, проговорил Верный.

– Я не могу с вами спать, – выпалила я.

– Это еще почему? – теперь брови мужчины взлетели вверх.

– Мы не женаты и даже не встречаемся, – ответила я и покраснела.

– Все можно исправить, – сказал Верный, дерзко улыбнувшись.

– В смысле? – я даже рот открыла от его заявления.

– Я предлагаю тебе встречаться, – улыбаясь, ответил Потап.

– Вы, наверное, переутомилась, и жару вас, раз говорите чепуху. Отдыхайте, мне не привыкать спать в кресле. И прошу больше не возвращаться к этому разговору.

– Кать, я же серьезно, – мужчина смотрел на меня, прищурившись, словно в первый раз видел таких индивидуумов, как я.

– Я схожу позову врача, пусть вас осмотрят, а то мне кажется, что на вас болезнь действует как-то странно, – я выскочила из палаты под тихий смех Верного.

Неужели он и правда думает, что я лягу с ним? Нет уж! Дудки! И что за дурацкие намеки? Да, я первая сказала про замужество и встречи, но это не значит, что он принял все за чистую монету. Скорее всего, Потап хотел грелку во весь рост, не более. Не верю, что я могу ему нравиться как девушка. Даже если я ему и нравлюсь, это не значит, что мы можем быть вместе. Вспомнить только, кто я и кто он... Такое только в романах бывает.

Брела по коридору в раздумьях и не заметила, как дошла до ординаторской. Настолько Верный засел в мои мысли и сердце, что я ничего не замечала вокруг.

– Катерина? Что-то случилось? – Валерий Владимирович стоял около своего кабинета и вопросительно на меня смотрел.

– Мне кажется, у Верного вновь поднялся жар. Он бредит, – выпалила я.

– Давай я его осмотрю. Не думаю, что что-то серьезное. В назначениях я все написал, и еще Потапу Михайловичу нужно больше отдыхать, – устало ответил мне врач.

Мне стало стыдно, что я побеспокоила человека среди ночи, но все-таки это его работа так же, как и моя.

– Все хорошо, – после осмотра сказал Веденеев. – Но я вам советую принимать все лекарства и больше отдыхать, через дня три можно будет подумать о выписке домой. Но при условии, что у вас будет обязательно находиться медсестра поблизости, – начал рассказывать Верному врач.

– Спасибо, – улыбнулся Потап.

– Как говорится, дома и стены лечат, – ответил Валерий Владимирович.

– Скажите, а есть у нас в клинике передвижное спальное место, чтобы Екатерина не в кресле спала, – уже в дверях настиг Веденеева вопрос Верного.

– В ординаторской есть несколько раскладывающихся кресел и диван, могу попросить санитаров, чтобы они сюда одно из кресел принесли, – нисколько не удивился вопросу мужчина.

– Сделайте одолжение, Валерий, а то мне стыдно становится, что девушка будет спать в неудобной позе, – проговорил Потап.

– Конечно, как я могу оставить прекрасную даму в неудобном положении? – посмотрел на меня Веденеев.

Мне показалось, что Потап сейчас соскочит и не оставит мокрого места от врача, так он на него глянул, испепеляя взглядом.

Валерий Владимирович очень быстро выскочил из кабинета, и его гулкие шаги в тишине были хорошо различимы.

– Я не понял, что это сейчас было? – рыкнул Верный через несколько минут прожигания теперь уже меня взглядом.

– Ты о чем? – сделала вид, что не поняла. Мне нравится дергать кота за усы. Взгляд у него сразу такой… горящий, даже пылающий.

Мне, конечно, было приятно, что Потап приревновал к Веденееву, но не до такой же степени, мужчина ведь годится мне в отцы. Он вообще соображает?

– О тебе и Валерке! – рявкнул он на всю палату.

– Слушай, Верный, перестань раздувать из мухи слона. Искать то, чего нет, – улыбнулась я.

– Ты видела, как он на тебя смотрит? – грозно спросил Потап.

– Как? Как на человека, не давшего ему отдохнуть среди ночи? – мило улыбнулась я, понимая, что бешу мужчину.

– Катька, ты нарываешься! – сквозь зубы рыкнул Верный. – Отшлепаю!

– Что? – округлила я глаза. – Вы много на себя берете, господин Верный.

– Катюша, перестань, мне и так нехорошо, еще ты ерунду думаешь, – картинно закатил глаза Потап.

– Вы правы, – внезапно мне пришла в голову мысль. – Я все неправильно поняла и буду ночевать в сестринской. Вы же можете вызвать меня кнопкой экстренного вызова. Спокойной ночи, Потап Михайлович, – задрала я подбородок и направилась на выход.

– Спой, – тихо, но веско сказал Верный. – Ты не можешь уйти, ведь я самый больной в мире человек, – передразнил он героя из мультика.

– Вам торт или варенье? – развернулась на каблуках и посмотрела в глаза пациенту.

– Блинчиков, с джемом клубничным, – не открывая глаз, ответил Потап.

– Ага, щаз! У тебя после моих блинов температура скакнула! Не дождешься больше! – сложив руки на груди, проговорила я.

– Ну, Кать, я есть хочу. Я же мужчина, – улыбнулся завораживающей улыбкой он.

– Ага, в самом расцвете сил! – поддакнула я.

– Мой любимый мультик, – серьезно смотря на меня, произнес мужчина.

– Потап, давай спать, я действительно очень устала, – зевнув в кулак, сказала я.

– Давай, – ответил он и отвернулся к стенке.

И все? Вот так просто? Странный он какой-то.

– Екатерина Васильевна, мы принесли вам кресло, – шепотом проговорил появившийся в дверях санитар. – Куда ставить?

– Давайте сюда, – я показала на противоположную от кровати Верного стену.

Санитары, пытаясь не шуметь, установили кресло и ушли, я сходила в сестринскую за своим бельем, легла на кресло и мгновенно уснула.

Снился мне теплый летний вечер, закат на берегу моря, на котором я и бывала только во снах. Мужчина, чьего лица я не могла разглядеть, тепло мне улыбался и легонько гладил скулы, едва задевая теплыми пальцами.

– Ты красивая, – прошептал он и провел пальцем по губам. – Вкусно пахнешь.

Мне хотелось ответить, но у меня никак не получалось.

– Впервые я, встретив тебя, наткнулся на такую стену безразличия. И знаешь, меня это задело, – усмехается он.

«Когда я тебя оттолкнула?» – хотелось закричать, но я не могла.

– Ты такая необычная, даже странная, – вздохнул знакомый незнакомец. – Тебя хочется обнять и не отпускать, одновременно оттолкнуть и наказать. Странно как-то все…

Я хотела согласиться, что все странно, но провалилась в темноту и тишину. Только тепло никуда не исчезло. И от этого стало так спокойно.

– Эм… Я позже зайду, – услышала я сквозь сон голос Леонида Евгеньевича.

– Да, так будет лучше. – хриплым голосом сказал Потап у меня над ухом.

Что? Почему он рядом? Я резко попыталась вскочить, но меня прижали к креслу.

– Доброе утро, Катюша, – улыбался совсем не заспанный мужчина. – Теперь мы встречаемся?

Он лежал рядом со мной на кресле такой довольный, что слов нет описать его выражение лица. А мне хотелось одновременно его прибить, сбросить и наорать. Неужели то, что мне снилось, не было сном?

– Ты в своем уме? – зашипела я, вскакивая с кресла. – Ты ведь подставил меня перед Леонидом Евгеньевичем. Я понимаю, что он не расскажет никому, а если бы зашел кто-то другой? Ты об этом подумал? Или, кроме твоих хотелок, в этом мире ничего не существует?

– Кать, ну перестань, никто больше бы не зашел. Меня боятся как огня, поэтому можешь не волноваться, и больных бить нельзя, – расплылся он в еще более довольной улыбке, когда я двинулась в его сторону.

– Зато можно болючий укол сделать! – психанув, пошла умываться в ванную комнату, находящуюся в палате.

Вот как с таким человеком разговаривать? Он же ничего не слышит и не видит! Для него важно только его мнение.

Умывшись ледяной водой, я немного остыла. Но вопрос, зачем все это делает Верный, никак не покидал меня.

– Кать, – когда я вышла из ванной комнаты, Потап уже лежал на своей кровати и виновато на меня смотрел. – Прости, я не думал, что ты так отреагируешь.

– Подожди, ты хочешь сказать, что даже примерно не представлял, как я могу отреагировать на твою выходку? Знаешь, Верный, я тебе не верю, – мысленно улыбнулась своей фразе.

– Я, правда, хотел как лучше, а ты как ежик колючий, не подойдешь, – пробурчал мужчина себе под нос.

– Не уверена, что ежики умеют готовить, – фыркнула я.

– Как себя чувствуешь? – в палату без стука валилась Маша. – И ты здесь? Выйди, нам нужно поговорить с Потапом.

Потап сверлил взглядом мою бывшую подругу, но не проронил ни слова. Я, не задумываясь, вышла из палаты и пошла в сестринскую, нужно было разобраться с текущими делами и поговорить с Леонидом Евгеньевичем.

Утро пролетело практически незаметно, я снова заступила на пост, так как была моя смена и заменить меня пока что было некем.

Привезли несколько пациентов, и пришлось побегать. Когда меня вызвал к себе Верный, я уже практически забыла о его выходке. Конечно, мне очень хотелось узнать, для чего приходила Мария, но я считала, что совать нос в чужие дела — это некорректно.

– Как вы себя чувствуете, Потап Михайлович? Вам что-то нужно? – специально перешла на «вы», хотела посмотреть на реакцию мужчины.

– Ты где целый день находишься? – смотря на меня исподлобья спросил он.

– Не поверите! Я ещё работаю и не могу оставить других пациентов без внимания, – с долей сарказма ответила я.

– Екатерина Васильевна, мне кажется, у нас был уговор, что вы ухаживаете только за мной, – процедил сквозь зубы мужчина.

– К вашему великому сожалению, пока никого не нашлось заменить меня, – развела я руками.

– Может быть, нужно повысить зарплаты? – спросил Верный.

– А это уже на усмотрение начальства, я не могу влиять на такие важные вопросы, – сдерживая улыбку, ответила я. – И если всё-таки повысится заработная плата, мне тогда точно нельзя уходить с поста. Где же я найду такое хорошее место?

– Кать, хватит валять дурака, – насупился ещё больше Потап.

– Я? Да вы что? Никогда такого не было, – прищурившись, я посмотрела на мужчину. – И мне кажется, что есть человек, который может за вами поухаживать.

Я видела, как буквально несколько минут назад из палаты Верного вышла Маша. Вот только не пойму, что она могла здесь делать столько времени.

– А ты ревнуешь? – растянул губы в улыбке Потап.

– Нет! – резче, чем хотела, ответила я.

– Значит, ревнуешь, – словно победитель, сказал он.

– Иди к черту! – набирая в шприц лекарство, прошипела я словно змея. – Ложись на живот!

– Ой! – застонал Верный, когда я ввела ему инфекцию. – Ты это специально?

– Да, Потап Михайлович, чтобы вам жизнь медом не казалась, – мстительно произнесла я, хотя знала, что антибиотик очень болючий, и старалась вводить его медленно.

– Вот так ты со своим мужчиной, – тихо сказал он.

– А как ещё с вами разговаривать? Вы же не понимаете русский язык, а вот так наверняка поймете, – убирая в лоток использованный шприц, ответила я.

– Злая ты, но я не уйду, – улыбнулся Верный во все свои белоснежные тридцать два зуба.

– Как не уйдете? – делано испугалась я. – Здесь жить останетесь?

– Если ты будешь рядом, то останусь, – лыбился мужчина.

– Значит, идете на поправку, раз шутите, – тоном учительницы произнесла я и вышла из VIP-палаты.

Глава 7

Нужно подумать, наконец-то сходить оплатить пошлину и подать заявление о потере паспорта. Конечно, можно еще раз попросить Верного отдать документ, но я больше не буду кланяться перед ним. Пошел он к черту со своими играми в кошки-мышки!

Выкроить время для похода в паспортный стол так и не получилось, дела закрутили до самой сдачи смены. На этот раз пришла новенькая медсестра, я ее в прошлом году в меде видела.

– Привет, я Валерия, – улыбнулась она.

– Привет, Катя, – ответила я и приступила к подробному рассказу, что у нас и как.

– Все поняла, – с энтузиазмом сказала Лера.

– Если что, я в VIP-ке, можешь спрашивать, если что-то не поймешь, – сказала я.

Смысл скрывать, что ухаживаю за Верным, она и так скоро все узнает. Странно только, что Зоя Павловна не сама ее вводила в курс дела, а мне предоставила такой «шанс».

– Ты еще ночной сиделкой работаешь? – удивилась девушка.

– Почти, и ночной, и дневной, пациент там особенный, – скривилась я, как только загорелась красным светом кнопка вызова персонала из VIP-палаты.

– А он кто? – отчего-то шепотом спросила Лера.

– В смысле? Мужчина, молодой, – поправилась я.

– М-м-м, – протянула она. – Крутяк!

– Не скажи, в той палате все взбалмошные как один лежат и порой с гонором, – усмехнулась я, увидев вытянутое лицо Валерии.

– Иди, жмет уже не в первый раз, – кивнула она на вновь загоревшийся световой сигнал.

– Куда же мне деваться, – вздохнула я и потопала в палату к Верному.

– Ты сдала смену? – с заботой в голосе спросил мужчина.

– Да, новенькую взяли, – кивнула я. – Если ничего срочного, я в душ сбегаю.

– Можешь и здесь помыться, – оскалился Потап.

– Ага! Щаз! – выпалила я и покраснела.

Сразу на ум пришло, что замков на дверях нет и мужчина может зайти ко мне в любой момент. Понятно, что в таком состоянии он ничего плохого не сделает, но и нарываться я не собиралась.

– Я быстро, не успеешь и глазом моргнуть, – сказала я и ретировалась очень быстро.

А наутро меня снова ждал сюрприз в виде Верного в моем кресле, а еще вошедшая так не вовремя Зоя Павловна.

– Сколкина! Ты совсем офигела? – закричала она, врываясь сиреной в мой мозг.

– Зоя, что вы себе позволяете? – гаркнул над моим ухом Верный.

– Это что вообще такое? Почему моя подчиненная спит в рабочее время? – всё на том же ультразвуке продолжала старшая медсестра.

– Дверь закройте и не орите! – грозно проговорил мужчина, а я сжалась в комок от его тона.

Конечно же, мне было неприятно, что Зоя Павловна застала меня спящей. И то, как Потап разговаривал с ней, меня удивило. Я даже испугалась за женщину.

– Она должна быть уже на посту, сейчас её смена. Кем, по-вашему, я должна заменить Сколкину? – прикрыв дверь, немного тише проговорила она.

– Если хочешь продолжать получать зарплату, значит, сама выйдешь в смену! – твердо сказал мужчина. – Я отдал указание найти еще медсестёр, если вы с Леонидом не справились, значит, должны сами заступать. Так поступает хорошее начальство, а не орёт благим матом на всю больницу, – с нажимом произнес Верный.

– Но как же так? – стушевалась старшая. – Я уже столько времени этим не занималась, – сказала и поняла, что выболтала лишнего.

– Я не намерен держать в клинике медперсонал, который не может подтвердить свою компетенцию, – продолжил Верный.

– Но я ведь сестра Гали… – начала оправдываться Зоя Павловна.

– Даже если вы мне седьмая вода на киселе, – оборвал ее речь Потап. – Я не намерен смотреть на это сквозь пальцы. Или вы не понимаете, что медицина — это жизни людей?

– Я поняла, извините, – проблеяла она и так глянула на меня.

Я во время диалога Верного и старшей мечтала стать хамелеоном и слиться с комнатой. Не вышло. Только Потап меня сильнее сжимал в объятиях, не намереваясь выпускать.

– И еще, – вдогонку произнес Верный, – будешь смотреть таким взглядом на Екатерину или строить козни, будет плохо. Это понятно?

– Конечно, Потап Михайлович, я все поняла и буду тише воды, ниже травы, – потупила взгляд старшая медсестра и вышла, тихо прикрыв дверь.

Я постоянно удивляюсь, как Потап все время перескакивает с такой легкостью с «ты» на «вы» и обратно.

– Ты чего жмешься? – привел меня в чувство вопрос Верного.

– А тебя не учили, что нельзя девушек ставить в неловкое положение? – взвилась я, попытавшись оттолкнуть мужчину.

– Нет. Давай ты научишь? – на полном серьезе произнес он, а глаза улыбались.

– Отстань, а? Вот что ты меня постоянно провоцируешь? Зачем я тебе нужна? – всё ещё пытаясь оттолкнуть от себя мужчину, спросила я.

– А если не отстану, что будешь делать? – лукавым взглядом смотрел на меня Потап.

– Брошу все и уеду в Москву! Диплом у меня в скором времени будет на руках, так что не должна пропасть, – выпалила я и всё-таки смогла встать с кресла.

– Вот так просто? – приподнял он вопросительно бровь.

– Почему просто? Мне же нужно поставить бабушку на ноги, а здесь это нереально, значит, придётся ехать в Москву, – ответила я с долей сарказма.

– Почему нереально? – возмутился мужчина.

– Да потому что денег у меня таких нет на операцию. А ещё ты со своим бампером! – мне захотелось вновь показать ему язык и топнуть ногой.

На самом деле Верный меня одновременно и раздражал, и восхищал. Я порой засматривалась на его внешность, вернее, на губах больше всего залипала.

– Значит, я знаю, как решить вопрос с паспортом. В скором времени меня выпишут, и в моём особняке нам будет удобнее общаться, – улыбаясь, словно Чеширский кот, сказал Потап.

– Ты в своём уме? За кого ты меня принимаешь? – взвизгнула я и, на автомате схватив подушку с его кровати, швырнула в мужчину.

– Да что ты ломаешься как девочка на выданье? – рыкнул Верный на меня.

– А может быть, я такая есть? Не смей судить меня и приравнивать к остальным! Ты вечно всех гребешь под одну гребенку! Посмотри по сторонам, всё не так, как ты думаешь! Сними свои грёбаные розовые очки, или какого они у тебя там цвета? – на одной ноте выпалила я и сжала зубы.

– Сколкина!.. – убирая подушку от себя, намеревался встать он. – Иди-ка ты домой отдыхать! На сегодня я в твоей помощи не нуждаюсь.

Мне показалось, что Потап изначально хотел сказать что-то другое, но в последний момент сдержался.

– Спасибо, товарищ начальник, – съехидничала я. – Очень кстати ваше предложение.

– Иди уже! – процедил сквозь зубы мужчина и, встав с кресла, бодрым шагом удалился в ванную комнату.

– Вот тебе и больной, – улыбнулась я. – Уже здоровый как бык!

Мне было приятно, что Потап хоть и выгнал меня, сделал это в странной манере.

«В Верновской», – подумала я и, собрав кресло, ушла из клиники, благо, меня никто не остановил и не встретил вопросами.

Хорошо, что я взяла все нужные документы с собой и ношу их в сумке, любовно зашитой с того злополучного дня.

Я на всех парах летела в паспортный стол, мало ли придет в голову Верному меня вернуть, а я так и не попытаюсь восстановить документ. Все время оглядывалась, мне казалось, что за мной кто-то наблюдает.

Для своего успокоения зашла в гипермаркет по дороге и еще в два магазина. Тревога пропала, и я все-таки добралась до паспортного. Пока сидела в очереди, заполнила документы и оплатила пошлину онлайн, хотя сумма за нее мне показалась грабительской, но я была рада своей маленькой победе над Верным.

Женщина оказалась очень милой и с первого раза приняла все документы, даже помогла распечатать квитанцию об оплате, сказав, что сейчас и такое можно сделать у них. Заверила, что в скором будущем у меня будет новый документ, и пожелала удачного дня.

На улице я вновь почувствовала взгляд на себе, но не стала придавать этому значение, нужно купить вкусняшек к чаю и скорее домой – повидать бабулю и Оксану с детьми. Я хоть и держала связь по телефону с ними, но это никогда не заменит живого общения с близкими. Да, я считала Оксанку подругой, и сейчас она стала намного ближе за такое недолгое время.

– Я дома! – закричала с порога.

– Привет, милая, – ответила ба, а в коридор выскочила всклокоченная Оксана.

– Ты чего? Случилось что-то? Почему не на работе? Верный выгнал? – уже шепотом спрашивала она, пока я мыла руки.

– Нет, не выгнал, все хорошо, дал выходной, ведь в клинике есть кому за ним присмотреть, а вот на днях его переведут на домашнее лечение, тогда я не знаю, сколько придется с ним возиться, – ответила я, сияя словно лампочка.

– Фух! А то я уже подумала, – выдохнула подруга.

– Я взяла зефир, бабуля так его любит, давайте чаю попьем, – сказала я.

– А давай, – согласилась девушка. – Пока мальчишки в школе и садике, немного расслабимся, – засмеялась Оксанка.

– Я бабулю приведу, а ты накрывай на стол, – на ходу попросила ее.

– Ну как там твой пациент? Не сильно гоняет? – лукаво прищурилась бабуля.

– Нет, он душка, – растянула я губы в улыбке.

– Даже так? Ну тогда хорошо, а то, зная его деда, могу предложить, какой у него внук, – засмеялась моя роднулька.

– Я вкусного принесла, идем на кухню? Сможешь? – настороженно я смотрела, как бабушка садится в кровати и с каким усилием держит лицо.

– Я справлюсь, – подбодрила она. – Все хорошо, не переживай.

– Договорились, тогда я переоденусь и тоже бегу к вам, – чмокнув ее в щеку, сказала я и убежала к себе в комнату.

Когда я вернулась, бабушка сидела на своем любимом месте, а напротив нее Оксана, и они о чем-то тихо переговаривались.

– Шушукаетесь без меня? – села я рядом с бабушкой и положила ей голову на плечо.

– А как же, дел-то других нет, – ответили они хором, словно репетировали, и так же дружно рассмеялись.

– У-у-у, спелись уже, – насупилась я и вздохнула.

– Ты не переживай, мы только немного, – ответила Оксана, и мы уже втроем рассмеялись.

За неспешной беседой и взрывами смеха мы провели около часа. Бабуле тяжело долго сидеть, вот мы ее и отправили отдыхать, а сами принялись за домашние дела.

Я решила приготовить свинину по-королевски в сливочном соусе, очень мне нравится она. Правда, шампиньоны у меня были белые, а не королевские, ну и что, и так будет вкусно.

Уже вечером я вспомнила, что телефон лежит в сумке на беззвучном режиме, и ужаснулась. А если Верный звонил или писал, а я не слышала? Получу же нагоняй.

Дрожащими пальцами разблокировала экран и присвистнула, хотя ба это категорически не одобряет.

– Что у тебя там? – спросила оказавшаяся рядом Оксана.

– Кажется, я уволена, – прошептала онемевшими губами.

– Ого! Сто четыре раза звонил? – смотрела глазами-блюдцами Оксана на повернутый в ее сторону экран. – Катюха, я не знаю, что и сказать.

– Перед смертью не надышишься? – посмотрела я жалобно на подругу.

– Наверное, так и есть, – «подбодрила» она.

– А сообщение только одно, и то десять минут назад прислал, я боюсь его открывать, – промямлила я и протянула гаджет девушке: – Давай ты!

– Угу, – обреченно выдохнула она и стала бегать глазами по строчкам. – Ну…

– Да блин! – выхватила я и прочитала вслух.

– Завтра в шесть тридцать утра за тобой заедет водитель! Попробуй только не спуститься! – хлопая ресницами, я переводила взгляд с Оксаны на сообщение.

– По крайней мере, он тебя не уволил, – пожала она плечами. – Ложись спокойно спать.

– Поспишь тут, – повертела в руках телефон и действительно легла в кровать, только сон никак не шел.

Верный: «Спокойной ночи, Сколкина».

Пришло сообщение около двенадцати ночи. Я так и смотрела на движущийся карандаш в мессенджере, обозначающий, что собеседник пишет еще.

Верный: «С нетерпением жду завтрашней встречи».

Я: «Спокойной ночи, Потап Михайлович».

Быстро ответив, я закрыла сообщения и для надежности выключила интернет.

Лучше действительно поспать, и был у меня один действенный способ. Нужно повторять одну и ту же фразу раз за разом, пока мозг не устанет и тебя не вырубит. Вот и я начала сначала шептать, а потом и про себя говорить: «Я сплю, я сплю, я сплю».

Проснулась резко и с учащенным сердцебиением и стала озираться по сторонам. И в этот раз думала увидеть Верного рядом, но выдохнула с облегчением, поняв, что нахожусь дома в своей постели и самое главное — одна!

Посмотрев на часы, подумала, что успею приготовить домочадцам завтрак и, приняв душ, напевая тихую незатейливую мелодию, сварила кашу и сделала сырники. Надеюсь ребятам завтрак понравится. Я очень люблю готовить, но для нас с бабулей, много не надо, вот я и не давала себе разогнаться.

Вышла к подъезду в шесть двадцать пять, водитель уже стоял напротив двери и ждал меня. Следит он за мной, что ли?

– Доброе утро, – улыбнулась я и получила молчаливый кивок.

Хмурый он какой-то сегодня. Может быть, случилось что? Если что-то с Верным, я скоро об этом узнаю. Расспрашивать не стала, раз мужчина не хочет говорить, значит, и я буду держать нейтралитет. Оно мне надо — напрашиваться на неприятности?

Ехали мы не в клинику, это я заметила, уже практически когда мы остановились напротив огромного особняка из красного кирпича в три этажа.

На крыльце стоял мужчина преклонных лет, навскидку около семидесяти, но держался он для своего возраста молодцом. Костюм иссиня-черного явно не из секонд-хэнда. Белоснежная сорочка с запонками, блеснувшими в лучах утреннего солнца, когда он поправлял очки в тонкой оправе. Начищенные до блеска туфли, в которые можно смотреться как в зеркало.

– Доброе утро, Екатерина Васильевна, – его губ едва коснулась дружелюбная улыбка.

Он смотрел на меня, словно ожидая чего-то и одновременно изучая.

– Как добрались? Не укачало? – поинтересовался он.

«Странный старичок. Если он дворецкий, то сколько получает?» – промелькнула мысль и сразу же исчезла.

– Доброе утро, все просто замечательно. Я задремала и не ощутила дороги.

– Бывает, дело-то молодое. Было, всю ночь гуляешь, потом в автобусе, пока на работу едешь, поспишь немного, – то ли в укор, то ли нет сказал он.

– Наверное, я не могу сказать точно, мне некогда гулять, – резко ответила я.

– Даже так? – скривился в подобии улыбки «дворецкий».

– Вы не представились, – раз я начала наглеть, так уже нужно идти до конца и напролом.

– Запамятовал, деточка, – теперь уже искренне улыбнулся он. – Старый стал.

– В каждом возрасте можно быть стариком, так же, как и во всех возрастах можно чувствовать себя молодым, – ответила я и вновь поймала заинтересованный взгляд мужчины.

– Интересные мысли бродят в твоей голове. Проходи, – открыл он мне дверь и пропустил вовнутрь.

Великолепный интерьер поразил меня. Если честно, то я ожидала увидеть повсюду золото и лепнину, а стояла я посреди огромного зала в стиле хай-тек. Что я люблю в этом стиле – лаконичность, и самое главное – минимализм.

– Смотрю, удивлена, – внимательно наблюдая за мной, сказал мужчина, так и не назвав своего имени.

– Очень красиво. Я не ожидала такого, не выразить словами, я поражена. Это чистый восторг, – на одном дыхании ответила я и встретилась со скептическим взглядом умных глаз. – Извините.

– За что ты извиняешься, Катя? Могу же я тебя так называть? – ждал он ответа, пытливо смотря на меня.

– Конечно, можете. Мне казалось, что в таких домах, должно быть, все как в королевских дворцах – вычурно и дорого, а здесь, – я на секунду замолчала, подбирая слова, – здесь свободно и дышится легко. Нет нагромождения. Я поражена.

– Ах вот оно что? – лицо старика разгладилось, и сейчас он выглядел не так сурово. – Проходи вот сюда, – мужчина указал мне на черную дверь с хромированной ручкой и, пройдя внутрь, указал на кресло напротив стола.

Пока я устраивалась на самом краешке и чувствовала себя очень неудобно под взглядом голубых глаз, он достал из сейфа папку и положил на столешницу передо мной.

– Можешь ознакомиться позже, а пока ответь мне на один вопрос: сколько тебе нужно денег, чтобы ты больше не спала с моим внуком?

Меня словно обдало кипятком от его слов. Как можно такое предлагать? Или у старика совсем плохо с головой? Ко мне наконец-то пришло осознание, где я видела эти глаза. На меня смотрел Верный-старший.

– Что? – я даже вскочила с кресла, и на пол полетела папка, лежавшая передо мной.

– Ну, деточка, у каждого есть своя цена. Это я знаю не понаслышке. Говорю честно, ты мне не нравишься, уж извини за прямоту старика, – хмыкнул он.

Я стала перебирать в памяти, как же зовут этого вредного старикашку, который возомнил о себе, что он Бог! Вот в кого Потап Михайлович. Такой же надменный и жестокий. Они, небожители, наверное, все такие.

– Сядь! – жестко сказал дедушка.

– Вениамин Потапович, – наконец-то вспомнила я имя бывшего владельца клиники. – Мне кажется, вы неправильно все поняли, – собирая бумаги с пола, я не смотрела на мужчину.

– Это, кажется, ты не понимаешь, с кем имеешь дело! – зло выплюнул он. – Мне такие, как ты, не нравятся!

– Такие — это какие? – резко поднявшись, спросила я, заглянув в прищуренные глаза надменного старика. Мне надоело разглядывать его ботинки, а садиться в таком положении, я считаю, по меньшей мере глупо...

Он стоял так близко, что я могла разглядеть его лицо в мельчайших подробностях. А взгляд нечитаемый, но видно, что мужчина недоволен. Плотно сжатые губы и тяжелое дыхание говорили о многом.

– Дерзкие и непослушные, – сверлил он меня взглядом.

– Я не знаю, какая у вас информация, но я только медсестра в вашей клинике, не более, – выдержав пронзительный взгляд, сказала я.

– И все? – хмыкнул он. – А мне доложили обратное.

– И что же? – положив папку на стол, я уперла руки в бока.

– Что ты прыгаешь по койкам кого ни попадя, – грозно ответил он.

– Вы говорите, да не заговаривайтесь! – моему терпению пришел конец. – Кто такое сказал? Пусть лично в лицо мне это озвучит!

– Какая ты. Хочешь, чтобы я сдал своих информаторов? – ухмыльнулся дедок недоброй улыбкой.

– Мне все равно на мнение окружающих. Я про себя знаю точно, что не опущусь до того, на что вы намекаете! – вспылив, я повысила голос.

– Деточка, я не намекаю, а говорю прямо! – стал громче говорить старик.

– Хорошо, я не сплю с вашим внуком. Я не намерена терпеть унижения! Меня только попросили поухаживать за болеющим человеком! И это все! – сказала ровным голосом.

– Еще скажи, что он тебе не нравится?! – усмехнулся Верный старший.

– Почему не нравится? – удивилась я. – Симпатичный мужчина, скорее даже красивый.

– А еще богатый, – вставил свои пять копеек дедок.

– Да что вы цепляетесь все к деньгам? – фыркнула я. – Не все в этой жизни нужно ими мерить.

– Давай так, – обойдя стол, Вениамин Потапович сел в кожаное кресло и, сложив руки на груди, откинулся в нем. – Ты прочитаешь документы из папки и решишь, что тебе больше подходит. Остаться моим врагом, но с внуком под боком или же отвезти Анну Игнатьевну на лечение в Москву. Я все оплачу: и реабилитацию, и операцию, и проживание. Даже квартиру на окраине куплю, только исчезни из жизни внука.

– Вы сделали заманчивое предложение, но я откажусь, – вздернув подбородок, ответила я.

– Сядь уже и не перечь старшим! – подался вперед мужчина.

– Я не понимаю, зачем этот разговор? – поправляя сползающий ремешок сумки с плеча, спросила я.

– У меня совсем другие планы на внука, и ты в них не вписываешься, – упершись ладонями в столешницу, ответил дедок.

– Куда уж мне, – огрызнулась я.

– Так что? Ты по доброй воле уходишь в сторону или тебе помочь? – неприятный холодок пробежал по спине, и захотелось обнять себя руками.

– Я действительно не пойму ваших претензий. Как я уже сказала: с вашим внуком не сплю, я обычный медработник. Как я понимаю, вы знаете, что у меня болеет бабушка, поэтому я не смогла отказаться от таких денег, которые предложил Потап Михайлович за уход за ним во время болезни. Озвученная сумма нам хорошо поможет, я не могу отказаться от подработки, – на одном дыхании выдала я.

– Хм… Значит, не отстанешь? – проговорил он, словно не слушал до этого мою пламенную речь.

– Послушайте. Вы не так все понимаете, – попыталась я достучаться до Вениамина Потаповича.

– Деточка, я прожил жизнь и вижу людей насквозь, – ответил он.

– Дедушка, ты не видел?.. – в кабинет без стука ворвался Верный-младший и в недоумении, хлопая ресницами, смотрел на нас.

Я представляю, какая картина перед ним открылась и что он мог подумать.

– Катя? Ты что здесь делаешь? – грозно спросил Потап. – Дед, что происходит? – обратился он уже к старшему родственнику.

– Где? – принялся строить из себя не пойми кого старик. – Я просто беседую с девушкой. Мне же нужно знать, с кем ты будешь проводить дни и ночи напролет.

– Вениамин Потапович! – предупреждающе начал мой защитник Верный-младший. – Я хотел бы поговорить с вами позже, наедине!

– Как скажешь, внук. А то совсем забыл старика, приходится в гости без спросу приходить, – пожал он плечами.

– Катя, пойдем, – схватил он меня за руку, – покажу твою комнату.

– У нее и комната своя? – насмешливо спросил старик.

Вот же вредный тип! Но на стариков и детей не обижаются, по крайней мере, я не могла.

– Потап, не тяни меня так! – выдернула я руку на лестнице.

– Катя, от тебя я такого не ожидал, – встал напротив меня мужчина.

– А чего ты от меня ожидал? Я не пойму. Вы определитесь уже, – насупилась я.

– Ты слишком много думаешь, Сколкина, – развернувшись, Верный пошел вверх по лестнице, не дожидаясь меня.

Фига се! Я еще и виновата! Вот это номер, главное, никто не помер!

– Чего застыла? – спросил сверху Потап.

– Нет, я перевариваю информацию, – бурчала себе под нос, поднимаясь следом.

– Кать, не обращай внимания на деда, он хороший, – сказал Верный, как только я поравнялась с ним.

Ну точно. Хороший, когда спит зубами к стенке. Гад он старый. А еще манипулятор первоклассный.

– Вот, твоя комната, – открыл мне дверь Верный, когда мы наконец-то поднялись на третий этаж.

– А на первом этаже каморки не было? – уточнила я на всякий случай и поймала насмешливый взгляд мужчины.

– Кать, ты серьезно или издеваешься? – спросил мужчина.

– А? – не поняла я.

– Моя комната напротив, так что не потеряешься, – посмотрел на меня Потап. – Обустраивайся, жду у себя, – подмигнул он.

Глава 8

Блин! Что за казусы со мной сегодня приключаются? Вот зачем я согласилась на все это?

Подойдя к окну, увидела, как дедуля бодро пересекает участок и, ныряя в калитку, скрывается на соседнем участке. Ах вот оно что! Ухарь какой. Устроился хорошо, вреде бы и внук один живет, а под присмотром.

«Ну-ну. Только без меня в игры свои играйте, пожалуйста», – мысленно проговорила я и плюхнулась на кровать звездочкой.

– Кать, – в комнату, словно вихрь, ворвался Верный, и, кажется, голос у него был очень взволнован.

– Что случилось? – села я на удобном матрасе.

– Ты спала? – возмутился он.

– Нет, просто лежала, – попыталась улыбнуться и встать.

Ногу свело судорогой, и я стала падать, только Верный и успел меня подхватить на руки.

– Ты спала, а я искал по всему дому. Так и норовишь покалечиться, – выдохнул он, смотря мне в глаза.

– Нет, это ты виноват, – уткнулась в плечо мужчины и позволила себе вдохнуть его запах лишь на секундочку.

– Я? – неверяще смотрел на меня Верный.

– Забей, Верный, – подмигнула я и отошла от него.

– Ты сумасшедшая, – засмеялся он. – Но классная!

– Определись уже, – подначивала я мужчину.

– Я уже определился, – надвигаясь на меня, словно хищник, сказал он.

– Что? – попятилась я, пока не уперлась спиной в стену. – Потап, ты меня пугаешь.

– Разве? – упер он ладони в стену так, что у меня не было возможности вырваться.

– Верный! Ты в своем уме? – оттолкнула я мужчину.

Мне на секунду показалось, что Потап хотел меня поцеловать. Даже коленки затряслись от неизвестного мне напряжения.

– Да, Катюша, в своем, – улыбнулся мужчина. – И приглашаю тебя на завтрак.

– Приглашаешь? – я смотрела на Потапа и не понимала, почему он так улыбается.

– Идем, уже все накрыто и просто божественно пахнет, – хватая меня за руку, сказал он.

– Я сейчас спущусь, – смутилась я, выдернув руку.

Мне необходимо освежиться и вернуть свои мысли в правильное направление.

– У тебя пять минут, – согласился мужчина и вышел за дверь.

Я еще постояла, смотря на гладкую поверхность белоснежной двери и опомнившись, что у меня всего несколько минут, зашла в ванную комнату. Умылась ледяной водой, и сразу стало легче дышать. Почему-то в присутствии Верного у меня начинается тахикардия, а такого не должно быть. Я как будущий врач знаю это не понаслышке.

Спустилась по лестнице в огромный холл и растерялась. Я даже примерно не представляла, в какую сторону мне идти. Отругала себя последними словами, что не сразу пошла с Верным. Хотя мне нужно было побыть с собой наедине. Остыть, что ли.

– Екатерина Васильевна, следуйте за мной, – я подпрыгнул от голоса девушки, внезапно оказавшейся рядом со мной. Она, словно привидение, появилась из ниоткуда.

На вид ей было около двадцати лет, и смотрела она на меня с презрением. Карие глаза так и метали молнии в мою сторону. Неужели она и Потап?.. Да нет, не может такого быть! Хотя кто их знает, этих богатых?

Девушка, сложив губки бантиком и руки под грудью, смотрела на меня как на музейный экспонат — оценивающе. Поправив манерно прическу-пучок, она одернула белоснежный фартук и, развернувшись на пятках, двинулась в стороны неприметной двери. Ее синее форменное платье едва доходило до колен. И она так покачивала бедрами, что даже мне стало за нее стыдно.

– Катюша, я тебя заждался, – когда мы вошли в столовую, Верный поднялся из-за стола и помог мне присесть рядом, отодвинув галантно стул.

– Я старалась как можно быстрее спуститься, – улыбнулась я мужчине. – Ой! Я забыла в машине сумку, – спохватилась я.

– Иван уже занес ее, все хорошо, ничего не пропало, – успокаивающе проговорил Верный, а девушка в фартуке фыркнула.

– Подавать на стол, Потап, – она специально для меня сделала паузу, – Михайлович?

– Ника! – натурально рыкнул Верный, и мы обе подскочили от испуга. – Бегом в кухню, и не отсвечивай!

«Значит, было...» – грустно подумала я и, поджав губы, отвернулась от Потапа, уткнувшись взглядом в тарелку.

– Кать? Что случилось? – он развернул стул вместе со мной так, что я оказалась зажата и мои колени соприкасались с его.

– С чего ты так решил? – вздернула я нос.

Не нужно показывать этому мужчине, что он мне нравится.

– Я вижу. Тебя Ника обидела? – он так глянул на появившуюся девушку с подносом.

– Нет, что ты, она сама любезность, – заверила я мужчину и увидела, как напряженная девушка выдохнула.

От Потапа это тоже не ускользнуло. Он, прищурившись, сжал мою руку, переводя взгляд с Ники на меня.

– Ты, – Верный кивнул девушке, – свободна и не попадаешься мне на глаза.

– Хорошо, – поставив около меня поднос, едва слышно прошептала она.

– А ты, – Потап приподнял мой подбородок двумя пальцами. Мы встретились взглядами, и я утонула в нежности. – Перестань ревновать.

Проследив взглядом, как удаляется горничная, я немного расслабилась, но ни на минуту не забывала, что нахожусь в логове тигра. А как хотелось подергать его за усы.

– Потап Михайлович, не говорите ерунды, – смотря в глаза мужчине, проговорила я.

– Хорошо, – наклоняясь ко мне еще ближе, ответил он.

Верный явно сегодня нацелился меня поцеловать.

– Давайте завтракать, – отстранилась я.

Не хочу нагнетать обстановку, нужно с ним поговорить без лишних ушей, хотя в этом доме вряд ли получится. А приглашать мужчину на прогулку для меня нонсенс.

– Ещё раз подогреть? – вытянул меня из мыслей Верный.

– Не нужно, – смущенно возразила я.

– Тогда приятного аппетита, – подмигнул он и убрал крышки с тарелок.

На них лежали мои сырники и блинчики, которые я привезла с собой.

– Если я так буду завтракать каждый день, пока мне нельзя заниматься спортом, то стану толстый и некрасивый, – усмехнулся мужчина. – Так что давай, помогай мне.

– Чтобы я тоже стала толстая и некрасивая? – прищурилась в ответ.

– Да, и ты наконец-то обратишь на меня внимание, – подмигнул нахал.

– Не, тогда у тебя вообще нет шансов, – наблюдая, как Потап сметает все со своей тарелки, ответила я.

Ой! Это что же получается? Я заигрываю с Верным? Катя! Остановись и прикуси язык, а то нарвешься на неприятности.

– Ну вот, – делано огорчился мужчина. Он явно получал удовольствие от наших пикировок. – Умеешь ты обламывать.

– Да что вы? – возразила я. – Я даже слова такого не знаю!

– Ну-ну, – Потап сделал вид, что проверил.

Дальше сидели в тишине, лишь стук приборов о тарелки нарушал тишину.

– Нам нужно ещё инъекцию делать. Так что набирайтесь сил и перестаньте носиться как на пожаре, – строго проговорила я, когда покончила с завтраком.

– Есть! Мой генерал! – улыбаясь, ответил мужчина.

– Кривляка, – ответила я и встала я из-за стола.

– Обижаешь, я очень серьезный, – поднялся вслед за мной Верный. – Идем, все лекарства у меня в комнате.

Пока поднимались по лестнице, я чувствовала, как припекает в районе лопаток. Оборачиваться не стала, пусть думает, что я не заметила, что Ника за нами следит.

– Проходи, – открыв дверь рядом с моей комнатой, Верный впустил меня в свою спальню.

У него в комнате было все в серых тонах. Казалось, что она светлая и одновременно уютная. Огромная кровать, накрытая стального цвета покрывалом, выделялась пятном.

Верный не стал открывать шторы, а включил светильник и лег на кровать.

– Раздевайся, – скомандовала я, когда набрала в шприц лекарство.

– Не хочу, он болючий, – заканючил Верный. – Только если ты меня потом поцелуешь, – добавил он.

– В попку? – приподняв бровь, иронично спросила я.

– Катюша, как тебе не стыдно? – засмеялся Потап. – Я согласен и в губы.

– А я нет, разворачивайся, – стараясь быть серьезной, сказала я.

– Кать, ты же не сможешь мне сделать больно, а потом не пожалеть? – нахально спросил Верный.

– Пожалею, только поцелую в щеку, – ответила я.

– Договорились, – подмигнул мне мужчина, явно что-то задумав.

Потап стойко вытерпел экзекуцию. Морщась, он встал с кровати и, словно кот, стал приближаться ко мне.

– Пожалеешь? – он сказал как промурлыкал.

– Раз обещала, значит, пожалею, – утвердительно кивнула я.

– Вот сюда, – растянул губы в улыбке мужчина и показал на правую щеку.

– Хорошо, – сглотнув подступивший к горлу ком, проговорила я.

Привстав на носочки, потянулась к щеке и сразу же была прижата к крепкому телу. Его дыхание опалило мой висок, и я, резко повернув голову, хотела уже поцеловать, куда он показал, но угодила губами в мягкие губы Верного.

Он, положив мне руку на затылок, прижал к себе так, что я не смогла бы вырваться. Да и не хотела. Он так сладко целовал, что колени подкосились. Я даже не сразу поняла, что отвечаю ему с не меньшей страстью.

– Потап, – выдохнула я в губы мужчины и пропала окончательно.

– Ты такая… – прошептал мужчина, прижимаясь лбом к моему лбу.

– Какая? – хихикнула я.

– Необыкновенная, – выдохнул мне в губы Верный и вновь поцеловал.

Я млела в его объятиях и просто наслаждалась моментом. Мне не хотелось отталкивать его, а тем более что-то сейчас менять. Мой самый первый в жизни поцелуй превзошел все ожидания. Его нежные губы и ласковые объятия опьянили похлеще вина. Я сейчас хотела, раскинув руки в стороны и как маленькой крутясь вокруг своей оси, кричать о том, что я счастлива. Счастлива с этим мужчиной, с Верным.

– Ты преувеличиваешь, – задыхаясь от смущения, произнесла я.

– Я практически никогда в жизни не вру! – заверил меня мужчина. – И терпеть не могу тех, кто обманывает.

При этом у него взгляд такой стал, словно у побитой собаки. Мне даже показалось, что он в чем-то виноват передо мной.

– Я хотел показать тебе дом и территорию вокруг, – улыбнулся, выпуская из твоих объятий, Потап.

– Я буду рада с тобой прогуляться. Хотя уверена, что сейчас тебе еще не стоит сильно нагружать себя, – заметила я.

– Я такой сильный и ловкий, что на мне заживает все как на собаке! – начал кривляться передо мной Верный.

– Перестань паясничать, тебе это не идет, – засмеявшись, я отступила к двери. – Предлагаю подышать свежим воздухом.

– Идем, я только в гардеробную комнату заскочу. Хочу футболку свежую надеть, – стушевался Верный, и я заметила, как он пытается от меня отвернуться.

– Я подожду тебя в холле на первом этаже, не торопись, – заверила я мужчину и вышла за дверь.

Медленно спускаясь по лестнице, я наконец-то начала разглядывать жилище Верного. В том, что это личный дом Потапа, я уже нисколько не сомневалась. Здесь все кричало о том, что хозяин с великолепным вкусом и точно знает, что ему нужно.

– Ты какого лешего здесь делаешь? – как только я ступила на последнюю ступеньку, меня сразу же дернули за руку и втянули в неприметную комнатку.

– Я не поняла вопроса! – выдернув руку, потерла предплечье.

– Я говорю, что ты забыла в этом доме? Ты своим появлением все портишь! – шипя змеей, мне в лицо бросала обвинения Ника.

– Очень интересно, – постучав пальцем по губам, я просканировала девушку взглядом. – И чем же простая медсестра может испортить тебе жизнь? Ведь я правильно поняла твои намеки? – я вопросительно смотрела на девушку и ждала ответа, а на душе кошки скребли.

– Если бы ты была простой медсестроц, то не жила бы здесь, в комнате для гостей! Вот! – стала еще больше заводиться Ника. – Для обычных сиделок-бабушек у нас есть комната для прислуги!

– И часто у вас сиделки-бабушки появляются? – зацепилась я за интересующий меня вопрос.

– Тебе-то какая разница? – огрызнулась девушка. – Делай свои уколы и не лезь к Потапу в койку!

Ника для достоверности еще притопнула ногой. Ее поведение очень походило на ревность. Только вот была ли ответная реакция от Верного? Это вопрос?

– Инъекции, – поправила я.

– Что? – девушка опешила и смотрела на меня круглыми глазами.

– Мы, медсестры, не говорим «уколы», – пояснила я и усмехнулась.

С Никой мы примерно одного возраста, вот только она какая-то злая и, скорее всего, обижена на жизнь. А может быть, и характер сварливый от природы.

– Я тебя предупреждаю! – она подняла палец вверх и покачала у моего носа. – Даже не смотри в сторону Потапа Михайловича!

– Хорошо, в его сторону смотреть не буду, а вот на зад, – я развела руками, – придется.

Мне доставляло удовольствие смотреть, как злится Ника. Может быть, это и неправильно. Но я не позволю, чтобы на меня повышали голос, а тем более приказывали.

– Еще одно оскорбление в мою сторону, и я выщипаю тебя как курицу! Это понятно? – процедила я.

– Катя! – крик Верного совсем недалеко от двери заставил Нику втянуть голову в плечи.

– Мы еще поговорим позже! – выпрямилась она и зыркнула на меня так.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, – пожала я плечами и взялась за ручку двери.

– Спи, остерегаясь, – зло процедила она мне в спину.

– А вот угроз я не потерплю! – кинула я через плечо. – Теперь сама бойся.

– Ты где была? – насупился Верный, как только увидел меня выходящей из двери под лестницей.

– Беседовала с твоей горничной. И заметь, я сама не горела желанием, меня очень настойчиво пригласили, – мстительно пояснила я.

Не, ну а что? Будет меня какая-то непонятная особа запугивать. Не на ту нарвалась!

Я мило улыбнулась Потапу и приняла предложенную руку. Мужчина бросил уничтожающий взгляд в сторону приоткрытой двери и повел меня по первому этажу, показывая, что и где находится.

Мне нравилось находиться рядом с Верным, а еще я постоянно вспоминала наш поцелуй. Это было так волшебно!

– О чем задумалась? – глаза Верного светились.

Я невольно вздрогнула, подумав: а вдруг он тоже испытывает хотя бы капельку того, что испытываю я? Тогда получается, что мы оба симпатизируем друг другу.

– Красиво у тебя здесь, – кивнула я на клумбы с розами и герберами.

– Наверное, – пожал плечами Верный и задумался, ведя меня дальше.

Буквально через несколько шагов мы вышли во фруктовый сад. Как жаль, что я не побывала в нем несколько недель назад, когда цвели яблони и груши. Наверняка здесь было очень красиво и пахло восхитительно.

– Этот сад был гордостью моей мамы, – слов на нем не говоря, начал мужчина. – Она очень любила фруктовые деревья, особенно весной, когда цвели.

– Тебе тоже не хватает родителей? – вырвалось у меня, хотя я и не думала спрашивать о чем-то в этот момент.

– Да, они были замечательные. Погибли, когда мне было семнадцать, так что я их хорошо помню, – грустно улыбнулась он.

– А я своих совершенно не помню. Только по фотографиям, – тихо ответила я.

– Главное, что ты о них знаешь. Анна Игнатьевна воспитала тебя хорошим человеком, – выдал Верный, а я покраснела вся от внезапной похвалы.

Мне стало приятно, что Потап такого мнения, но и с другой стороны, он слишком много знает, помимо того, что я успела сама рассказать.

– Спасибо, – прошептала я.

– Вот на этом дереве самые вкусные груши.

Мужчина подвел меня к огромному дереву, и я прикоснулась к нагретому шершавому стволу.

– Ты скучаешь по ним? – опять перепрыгнул с темы на тему Верный.

– Немного, – отвела я взгляд от дерева и посмотрела на профиль Потапа.

Красив, ничего не скажешь. Вот только я чувствую, что нам не суждено быть вместе. Но кусочек счастья, который Верный может мне подарить, я урву.

Решив это, я мысленно улыбнулась. Если Потап предложит с ним встречаться, я соглашусь.

– У тебя такое кровожадное выражение лица сейчас, – хохотнул мужчина.

– Да? – я невинно похлопала ресницами и сразу же была прижата к стволу фруктового дерева.

– Да, – выдохнул он мне в губы. – Ощущение, что ты думала, как расправиться с моей горничной за ее угрозы.

– Верный, – слегка толкнув мужчину в грудь, я отстранилась. – Умеешь ты испортить момент.

– Я всегда стараюсь тебе угодить, – насупился он. – Вот что ты постоянно цепляешься?

– Я? Цепляюсь? – уперев руки в бока, я прожигала взглядом мужчину. – Это не к тебе предъявляют претензии с самой нашей первой встречи! Это не тебе угрожают! Зато ты спишь с горничными. Вот здесь ты прав! Я цепляюсь! Иди к черту!

Развернувшись, я пошла в сторону дома. Настроение совсем упало ниже некуда.

– Не дуйся, – едва ощутимо пихнул меня в плечо Потап, как только поравнялся со мной. – Это все было до тебя.

– Верный! Ты знаешь пословицу «не пакости там, где ешь»?

– Немного в другой интерпретации знаю, – улыбнулся он.

– Раз смысл тебе понятен, будь добр! Не делай так больше! – рявкнула я, а мужчина опешил.

– Кать! Ты чего несешь? В своем уме? – взял он меня за руку. – Я сказал, что все это было до тебя!

– Вот именно, а сейчас я должна выслушивать и принимать оскорбления и угрозы? Зачем мне это? А, Верный?

– Да перестань ты меня по фамилии называть! – взорвался, словно петарда, Потап. – У меня, в конце концов, имя есть!

– Хорошо, Потап Михайлович. Как скажете, Потап Михайлович, – закривлялась я. – А не подскажете, до какого часа я должна находиться в вашем особняке?

– Круглосуточно! – скрипнув зубами, рявкнул он.

Вот тебе и поговорили. Вздохнув, я пошла в свою комнату. Потап остался стоять на том же месте, сжимая кулаки.

Глава 9

Я шла, не замечая ничего вокруг, мне хотелось побыть одной и подумать.

– Девушка, мне кажется, что вы много на себя берете! – мужской голос заставил вздрогнуть.

Кажется, я в этом доме скоро заикой стану.

– Вы кто? – выпалила я.

Мужчина на первый взгляд показался мне знакомым. Кажется, я его видела с Машей или у меня что-то с памятью?

Он четким движением откинул блондинистую челку со лба и вопросительно приподнял бровь. Мол, ты совсем меня не узнаешь? Я бы с радостью вспомнила, но, как ни силилась, не могла.

– Роман Акдамов, – напомнил он мне свое имя.

– Простите, мы с вами не знакомы. Если бы я вас знала, то точно бы вспомнила. А так нет, – развела я руками.

– Ты не смотришь телевизор? – удивился он.

– Мне некогда, да и в соцсетях меня тоже нет, – предугадывая следующий вопрос, ответила я.

– Странная вы, Екатерина, – хохотнул блондин.

Его ярко-синие глаза смотрели на меня с прищуром, словно сканируя.

– Какая есть. Извините, мне нужно идти, до свидания.

Я хотела галопом подняться по лестнице, но сдерживала себя. За мной наблюдали, это чувствовалось.

Зачем этот мужчина появился? Кто он такой? Может быть, это друг Верного? Если так, то возраст у них примерно одинаковый. И зачем заговорил со мной?

Вопросы рождались в моей голове со скоростью звука, а ответов на них не было.

Чем заняться в чужом доме? Вот этот вопрос для меня был самым главным. Верный не при смерти, слава докторам, так что сидеть около него круглосуточно не нужно. Чем бы себя занять?

Я сидела в кресле и думала над своим досугом, когда уловила, как приоткрылась дверь и в комнату вошёл старикашка.

– Сидишь? – задал он странный вопрос.

– Да, – меланхолично отозвалась я.

– Работы нет? – снова странный вопрос.

– Работа где-то бродит, – в тон ему ответила я.

– Он с лучшим другом в кабинете, – наблюдая за моей реакцией, сказал Верный-старший.

– Инъекцию делать рано, как нужно будет, позовет, – смотря в одну точку, проговорила я.

– И ты даже не пойдешь смотреть, с кем он? – сев в соседнее кресло, уточнил дедушка.

– Я? А зачем? – повернулась вполоборота к мужчине.

– А как же? Ромка знаменит, красив! – загибая пальцы, начал дедуля.

– А мне какое до этого дело? – скопировала я позу вредного Верного. – Хоть сам Абрамович!

– Даже неинтересно? – подался в мою сторону он и облокотился на подлокотник.

– Вы зачем все это спрашиваете? – уточнила я. – Чего хотите добиться?

– Может быть, я тебя проверяю? – улыбнулся Верный-старший.

– На вшивость? Так вы с утра уже проверили, сейчас зачем? Или вам заняться нечем?

Меня понесло. Я прекрасно понимала, что с этим мужчиной так разговаривать не стоит. Но моя вредная натура кричала об обратном.

– Я ещё не начинал тебя проверять, девочка. Это так, шалости, – откинувшись в кресле, сказал он.

– Возможно. Только я вам ничего плохого не сделала. Я обычная сиделка, которую нанял ваш внук, – выпалила я, вскочив.

– Сядь, девонька и послушай старика, – он указал взглядом на кресло.

Слушать Верного-старшего мне совершенно не хотелось, но и сбежать не получится.

– Даже если я скажу, что не хочу вас слушать, вы все равно настоите на своем? – уточнила я.

– Вы очень проницательна, – усмехнулся дедуля.

Он прикрыл глаза и, казалось, наслаждался моментом. Я ждала, понимая, что старик мне треплет нервы специально.

– Я предлагаю тебе в последний раз уехать в Москву. Я уже договорился с клиникой, через месяц Анну ждут. Квартира куплена, на окраине, конечно, но трёхкомнатная. Так что я жду неделю твоего ответа и действий. Но уйти ты должна так, чтобы Потап тебя не искал. Я вижу, что мой мальчик увлекся и просто так тебя не отпустит. Вся надежда на твое благоразумие. Я не покупаю тебя, только если немного.

Аню я знаю давно и хочу ей помочь. Помощь просто так она не примет, а если ты сделаешь все сама… В общем, вот все документы. Осталось поставить только подпись. Да, паспорт тоже здесь, мой человек уже забрал его в паспортном столе. И не смотри на меня так, я многое могу.

Не хочу, чтобы внук на меня потом смотрел волком, если я на тебя надавлю. А так… если он тебе не безразличен, ты уйдешь, сказав, что он тебе не нужен. Не смотри на меня так! Я прожил уже долгую жизнь и вижу, когда действительно все взаимно. Ты побудь с ним немного, а потом уйди. Мой мальчик наиграется и бросит, тогда будет больнее. А так ты в дамках.

– А если я не соглашусь? – злясь, спросила я.

– Тебе не понравится. Диплом не получишь. Работу нормальную не найдешь. Аню не вылечишь, – на полном серьёзе ответил дед Вениамин Потапович.

Я зло смотрела на Верного-старшего. Все продумал гад!

– Я ничего не могу вам сейчас сказать! – я отвернулась от мужчины.

Меня корежило от этой ситуации. Как так можно играть чувствами людей. Да какие к черту чувства? Он играет жизнями людей, словно куклами.

– И помни. О нашем разговоре Потап знать не должен. И девочку я убрал из дома, угрожать тебе она больше не будет.

– Вы ее убили? – воскликнула я.

– Деточка, не такой уж я и ненормальный. Просто рассчитал, – улыбнулся он.

– Фу-у-ух! – выдохнула я.

– Ладно, засиделся я. Пойду, – бодро встав с кресла, Вениамин Потапович оставил меня одну.

Я так и осталась сидеть и смотреть на закрывшуюся дверь. У этого старикана явно что-то не так с головой. Это же надо такое предложить!

А может быть, ну его! Взять паспорт и уйти. Надоели со своими упреками и запугиваниями.

А как же бабушка? Она всю жизнь посвятила мне. А я возьму и не воспользуюсь шансом? Как же быть в такой ситуации? Что мне делать?

Пока размышляла, ко мне без стука вошёл Потап.

– О чем опять беседовала с дедом?

– О моих документах и участи Ники, – рассказала я почти всю правду.

– И? Что решили?

Сложив руки на груди, мужчина сверлил меня грозным взглядом.

– Я? Кажется, ты плохо знаешь своего родственника, – нервно хохотнула я.

– Вот именно, знаю, – фыркнул он. – Что тебе предложили?

По коже пробежал мороз, и я сглотнула подступивший ком. Неужели у Верного везде стоят камеры и прослушивающие устройства? Откуда он может знать о предложении Вениамина Потаповича?

– Обязательно должен что-то предложить? – выгнула я вопросительно бровь.

– Дед по-другому не может. Вот ты скажи, чем он тебя подкупает? – привалился плечом к косяку Верный.

– Вениамин Потапович спрашивал про бабушку, про здоровье и пытался дать денег, чтобы помочь с операцией. Она отказалась от помощи, – рассказала я половину правды.

– Точно? – не поверил он мне.

– Точнее не может быть, – улыбнулась я.

– Мне всё-таки кажется, что ты меня обманываешь, – прищурился Потап.

– Когда кажется… – ответила я и замолчала.

– Ну да, ну да, – цокнул мужчина и мотнул головой. – Будем считать, что я тебе поверил.

– Я могу сегодня вечером уехать домой? – потупив взгляд, спросила я.

– Нет! – грозно прорычал он. – Ты выполняешь свою работу по полной программе.

– Вы мне только не объяснили, что и как, – начала я.

– Повторюсь, ты сутками находишься рядом, пока это нужно будет мне, конечно же, по медицинским показаниям, – добавил Верный-младший.

– Я и не сомневалась насчет медпоказаний, – передразнила я и получила осуждающий взгляд.

– Отдыхай, скоро ужин, и ты приступишь к своим обязанностям, – многообещающе проговорил Потап и вышел из моей комнаты.

Не нравится мне в этом доме и в этой семье. Все странно и сложно.

И очень хочется домой к бабуле. Там спокойно, нет никаких сплетен и козней. Хочу вновь размеренной жизни, без Верного.

Подумала о Потапе, и мне стало грустно. А может быть, действительно, как я и думала раньше, побыть с ним. Только и Верный-старший прав, он наиграется и бросит. А мне нельзя влюбляться. Я уже чувствую к нему привязанность. И это очень плохо.

Глава 10

Кажется, я задремала и не сразу услышала, как в дверь стучат.

– Войдите, – крикнула я.

– Добрый день, я буду вашей помощницей, – вопросительно глянула на жгучую брюнетку лет сорока. Зачем мне помощь? Или она надсмотрщик? – Меня отправил к вам Вениамин Потапович, – улыбаясь, сказала женщина, подтвердив мои догадки.

– Хорошо. Только я не думаю, что мне нужно помогать. Я взрослая, слюни подтирать не надо, – с сарказмом заметила я.

– Я не для этого приставлена к вам, – вся напускная вежливость моментально слетела лица брюнетки.

– И для чего же? – что-то мне надоело все.

– Я буду координировать вас, – плотно закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной, скороговоркой ответила она.

– Отлично, – хлопнула я по коленям и встала с кресла. – Я освежиться, надеюсь, вы за мной не пойдете?

– Не до такой степени, – едва дрогнули в улыбке ее губы.

Взяв вещи из шкафа, пошла в ванную комнату с мыслью, что пробуду там как можно дольше, если уж себя занять нечем.

Столько времени, потраченного на водные процедуры, я не могла позволить себе раньше. Сегодня же я наслаждалась и чуть не уснула.

– Потап Михайлович уже несколько раз заходил, – посмотрела на меня надзирательница, которая даже не представилась.

– Ну и что? Для инъекций ещё рано, так что… – я пожала плечами.

– Отличный настрой, – на полном серьёзе похвалила меня женщина.

– Стараюсь. Как мне к вам обращаться? – уточнила я.

– Рита, – ответила она, возвращаясь взглядом к своему ноутбуку, который стоял на столе.

– Маргарита, а дальше? – удивился я, что брюнетка не представилась по имени-отчеству.

– Просто Рита! – резко оборвала меня женщина.

– Словно позывной, – пробурчала я и была удостоена испепеляющего взгляда.

– Не стоит так шутить в этом доме, – категорично и четко проговорила она.

– Я и не шутила. Вы действительно похожи на телохранителя. И для меня это странно, – подойдя к Рите, ответила я, пытаясь заглянуть в ноут. Не, а почему нельзя? Она же в моей комнате.

– Я настроила камеры наблюдения, – развернула она ко мне монитор.

– Зачем? – похолодела я, представив, как за мной подглядывают.

– Для твоей безопасности. Разговариваем на «ты», только по имени. Я твоя сестра для всех. Вениамин Потапович все, что нужно, объяснит внуку. Это не твоя забота. Рассказываю тебе только потому, что ты все равно это должна знать.

Я стояла, открыв рот, и смотрела во все глаза на Риту. Что за плохое кино снимают в этом особняке?

– Вы детективов насмотрелись? Что может угрожать мне? Я обычная медсестра! – возмутилась я.

– Раз вы живёте с Потапом Михайловичем, вам нужна охрана. У мальчика есть недоброжелатели, – смотря мне в глаза своими практически черными глазами, произнесла она. – Или ты, наивная, думаешь, ему просто так стало плохо в клинике?

Я похолодела в очередной раз. Что же за день такой? Да и вообще, хочу вернуться на неделю назад и не попадать под колеса автомобиля Верного.

– Да, я наивная! И знаешь что, я не хочу в этом участвовать! – вспылила я.

– Катя, – серьёзно посмотрела на меня Рита. – Ты уже втянута по самое не хочу во все разборки. И моя задача – тебя уберечь.

– Я не хочу во всем этом участвовать! – заныла я, словно во мне проснулась маленькая девочка.

Не замечала за собой такого панического настроения уже давно. Страшно стало от осознания ситуации.

– И что теперь? Я не смогу вернуться домой? – посмотрела умоляюще на Риту.

– Сможешь, как только со скандалом бросишь Потапа Михайловича, – серьезно ответила она.

– А в моей комнате ты всегда будешь находиться? – стараясь отвлечься от дурных мыслей, спросила я.

– Нет, конечно. Я настроила камеры и буду находиться в соседней комнате, – кивнула она на экран ноутбука.

– Я буду себя неуютно чувствовать под круглосуточным присмотром, – промямлила я.

– В ванной нет камер, – правильно поняла она меня. – У Верного тоже в комнате их нет. Не позволит.

– Это намек? – вскинула я взгляд на женщину.

– Нет. Это констатация фактов, – подмигнула мне Рита.

Я вся залилась краской стыда. Мне показалось, что женщина намекает на что-то неприличное.

– Я пошла к себе, а тебе пора в столовую, – складывая ноутбук в сумку, сказала Рита и вышла за дверь.

Оставшись одна, я стояла и оглядывалась по сторонам, пытаясь найти камеры. Но их нигде не было видно, а ведь я своими глазами видела, что картинка транслировалась именно со стороны кровати и входа. Таким образом не было слепых зон.

Плюнув на все, пошла в столовую. Верный уже должен ждать меня. Хотя странно, что он не зашел. Всегда врывается в комнату и делает что хочет.

– …Я сказал, что мне плевать! – услышала я голос Потапа. Он с кем-то разговаривал на повышенных тонах.

– Сынок, ты пойми меня, старика. Я забочусь о твоем здоровье и благополучии, – подал голос Верный-старший.

Значит, он внука считает сыном. Интересно.

– Зачем ты приставил свою грымзу к Кате? – рыкнул Потап Михайлович.

– Рита самая лучшая. Так нужно, она должна быть в безопасности, раз находится рядом с тобой. Через девочку могут навредить и тебе, – не сдавался дедок.

Стоять и подслушивать я не собиралась, поэтому нажала на ручку двери. Встретилась взглядом с Вениамином Потаповичем. Он прекрасно видел, как я открыла дверь и вошла в столовую.

– Как? Скажи, как мне могут навредить через обычную прислугу? – крикнул Верный-младший и, повернувшись, увидел меня в дверях.

– Добрый вечер, – попыталась улыбнуться я и не показать, как задели меня слова Верного-младшего.

– Проходи! – показал мне на стул мужчина и передернул плечами.

Его тоном можно было замораживать. А взгляд был такой, словно я украла миллион долларов и меня застали на месте преступления.

– Почему так долго? – помогая мне сесть за стол, спросил Потап.

– У меня была Рита, – ответила, стараясь держать лицо.

– Уже познакомилась, значит, – прищурился он, сев напротив меня.

– Это я отправил Риту к Катерине, не стоит срывать зло на девушке, – вклинился в наш разговор Верный-старший.

– Вот как, – метнул убийственный взгляд Потап в родственника. – А меня спросить?

– Зачем? – искренне улыбнулся дедок. – Я же делаю все только для твоего блага.

Мне хотелось съязвить, но я промолчала, прикусив язык. Как же, для своего блага он все делает. А я и Потап не имеем права голоса вообще. Это я уже поняла.

Ужин нам принесла улыбчивая женщина. От нее пахло домом и сдобой. Наверное, круглолицая брюнетка работает в этом доме поваром.

– Спасибо, Надежда, мы вас позовем, если что-то понадобится, – отправил Потап ее.

Мужчина все время хмурился и бросал на меня странные взгляды.

– Мы с тобой после ужина и процедур идем на прогулку, – вытерев салфеткой рот, обратился ко мне Потап.

– Хорошо, – отпивая вкуснейший морс, ответила я.

Спорить совершенно не хотелось. Настроение Потапа постепенно переходило на меня. Нужно уйти из дома и развеяться, чтобы не рычать на всех подряд, как Верный-младший.

Я понимаю, что ему не нравится такая забота деда. Но мужчина, как я поняла, будет считаться со своим старшим родственником. Скорее всего, из уважения к нему.

– Далеко мы пойдем? – просила я, как только мы покинули столовую и стали подниматься по лестнице одни.

– Да, собери все нужное, дня на три, желательно так, чтобы все поместилось в твою сумочку, – придержав меня за локоть, Потап посмотрел пристально в глаза и впился в губы поцелуем.

Ноги задрожали от нахлынувшей волны чувств, мне стало плевать на все происходящее вокруг. Даже если сейчас на нас смотрит весь дом, пусть катятся куда подальше. Главное, чтобы Верный продолжал и не выпускал меня из своих объятий.

– Мы не сможем сбежать, – прошептала я в губы Потапу.

– Сможем, – тихо ответил он.

– И как? – шёпотом спросила я.

– Верь мне, – мужчина провел пальцами по моим губам и дотронулся до кончика носа, подмигнув.

Я верила, только его слова про прислугу оставили в моем сердце глубокую рану. Но я твердо решила, что первая моя ночь с мужчиной, будет с Верным. Он мне нравится, я привыкла к его присутствию. Только вот бабуля не выходит у меня из головы. И предложение Верного-старшего. Ведь, судя по всему и по поведению Потапа, дедуля прав. Мужчина наиграется и бросит меня. Чтобы не попасть в эту ловушку, я должна просчитать свой каждый шаг и уйти первой. Как бы больно мне ни было в тот момент, я должна остаться в выигрыше.

– О чём задумалась? – взяв меня за руку и ведя вверх по лестнице, спросил Верный.

– Думаю, что нужно бабушку предупредить, – ответила я, улыбаясь.

– Ты можешь ей сказать, что на некоторое время отключишь сотовый, – серьезно ответил Потап, кивнув головой. – Больше никаких подробностей не рассказывай. Дед, может, через Анну Игнатьевну нас попробовать искать. А я хочу побыть с тобой наедине несколько дней, чтобы никто не лез в нашу жизнь и отношения. Укол поставишь чуть позже, я сейчас отъеду.

Я натянула на губы улыбку и кивнула в знак согласия. Конечно же, я не была согласна с решением мужчины, но и спорить с ним я не собиралась.

В комнате вновь посмотрела по сторонам, пытаясь найти камеры. Но их не было видно. Поэтому, взяв сумочку, я отнесла ее в ванную комнату. Рита сказала, что в ней нет камер, поэтому буду складывать вещи именно там.

– Бабуль, привет, как дела? – взяв телефон, я начала расхаживать по комнате, позвонив своей любимой родственнице.

– Все хорошо, милая. Оксаночка с детьми у нас, так что мне не скучно, не переживай, работай спокойно. Как у тебя дела, расскажешь? – тихо спросила она.

– Все просто замечательно, не переживай, – заверила я свою любимую старушку. – Только мне придется на несколько дней отключить телефон.

– Катенька, я надеюсь на твое благоразумие. Ты у меня уже взрослая девочка и умненькая, поэтому я тебе полностью доверяю. Я очень тебя прошу иметь голову на плечах, – скороговоркой сказала бабушка.

– Конечно же, я буду думать головой. Просто позвонила предупредить тебя, чтобы ты меня не потеряла. Я очень тебя люблю. Пожалуйста, береги себя и не нагружай ноги, – я почувствовала, как ком сдавливает горло, и попыталась быстрее закончить разговор.

– Рада была тебя слышать, береги себя, родная! – со слезами в голосе проговорила она. – Я очень соскучилась.

– И я тоже скучаю, – прошептала я.

– Иди, милая. Пока, – прошептала бабушка и отключилась.

– Пока, – сказала я, когда вызов был уже сброшен.

В гардеробной взяла нижнее белье и запасную одежду, надеюсь, теплая мне не понадобится.

Я уже устала ждать и легла в постель, когда в комнату вошел Потап.

– Не спишь? – не включая свет, мужчина присел ко мне на постель.

– Нет, – также шепотом ответила я.

– Пойдем, – он протянул мне руку и помог выбраться из постели.

Немного смущаясь своей коротенькой сорочки, я опустила взгляд в пол.

– Возьми с собой сумочку, мы пойдем гулять, – прошептал мужчина, подталкивая меня к ванной комнате. – Жду тебя внизу.

– Мы куда? – шепотом спросила я.

– На романтический пикник, – довольно громко проговорил Потап и оставил меня одну.

Неужели у нас получится сбежать из-под носа вездесущего деда и Риты?

– О-о-о! – только и смогла проговорить я.

– Постараюсь быть самым галантным мужчиной на свете, – предлагая мне локоть, улыбнулся Потап.

– Ты уже и так превзошел все мои ожидания, – с долей кокетства ответила я.

– Надеюсь, тебе понравится мой сюрприз, – наклоняясь к моему уху, прошептал Верный.

– Кажется, я в таком предвкушении, что мне понравится все, что ты задумал, – стараясь унять бешеное сердцебиение, ответила я.

До машины шли молча, лишь мужчина сжимал нервно мои пальцы. Казалось, что он хочет обернуться и посмотреть, следят ли за нами, но я и так чувствовала, как Рита наблюдает.

– Прошу, – распахнув мне дверцу своего седана, предложил Верный сесть на пассажирское сиденье.

– Вы очень любезны, – улыбнулась в ответ мужчине, стараясь быть естественной.

Дорога до места заняла у нас не так много времени. Потап все время поглядывал в зеркало заднего вида, но через минут пять расслабился. Видимо, не заметил никакой слежки.

Я нервно теребила край кофты и косилась на мужчину. Было ощущение, что нас просто оставили в покое, но это ненадолго. Не может Вениамин Потапович оставить нас без присмотра. Скорее всего, до этого следившие за Потапом люди остались на месте, куда он меня сейчас везет.

Вот же завернула. Нет, чтобы расслабиться и получать удовольствие от поездки, я извожу себя дурацкими мыслями. Если Верному-старшему понадобится, он нас из-под земли достанет. В этом я не сомневалась нисколечко.

– Готова? – спросил Верный, подъехав к небольшому кирпичному домику. Он нажал на кнопку брелока, и ворота открылись, впуская нас в аккуратный дворик.

– Всегда готова, – засмеялась я.

– Это хорошо, – подмигнул нагло мужчина и вышел из автомобиля.

Ворота закрывались, и я увидела, как подъехала к ним машина, в которой сидела Рита. Я так и знала, что женщина не оставит нас одних. Даже если она не проникнет на территорию, то будет обязательно следить снаружи.

– Ты что-то там увидела? – напрягся Верный, заглядывая мне через плечо.

– Нет, – прошептала я и поднялась на цыпочки.

Мне было все равно, почему и кто за нами следит. Главное, чтобы не нарушили нашу хрупкую идиллию. Сейчас я хотела только одного. Быть с Верным.

– М-м-м-м-м, – наклонился ко мне Потап и втянул воздух около моих губ. – Ты божественно пахнешь.

– Давай уже немного помолчим? – заглядывая в глаза Верному, прошептала я и потянулась за поцелуем.

Если я сейчас на это не решусь, то долго не смогу решиться потом.

– Ты нужен мне, – прошептала я, как только Верный отстранился от меня. – Не отпускай!

– Ни за что! – рыкнул мужчина и, подхватив меня на руки, быстрым шагом понес в дом.

Я млела в его объятиях, положив голову на грудь мужчины и тихонечко поглаживая его по плечу. Я боялась открыть глаза и понять, что это был всего лишь сон. Может быть, я неправильно поступаю, решившись на этот шаг. Но я не знаю, сколько будет ходить кругами Верный. Возможно, он так ни на что и не решился бы. Хотя для чего тогда этот романтический пикник?

– Я буду аккуратен, – прошептал он мне в губы, опуская на кровать. – Ты только доверяй мне.

– Всегда! – ответила я, увлекая за собой мужчину, словно опытная женщина.

Утро. Как я не хотела, чтобы оно наступало. Я никогда не была так счастлива. Мне хотелось продлить каждое мгновение рядом с Потапом. Мне казалось, что только забрезжит заря – и наша сказка развеется дымом.

Едва я задремала, как кто-то начал трясти меня за плечо. Открыв глаза, перед собой я увидела Риту. Она стояла и улыбалась, протягивая мне мои вещи.

– Пора, – одними губами произнесла она, показывая мне на выход из комнаты.

– А как же Потап? – едва слышно прошептала я.

Рита скрестила руки на груди и, прищурившись, смотрела на меня, ожидая, когда я оденусь. Я жестами показала, чтобы женщина отвернулась. Мне была неприятна вся эта ситуация. Я прекрасно понимала, что теперь меня отправятся вместе с бабушкой в Москву. А Потап подумает, что я его использовала и сбежала. Наверное, так оно и лучше. А Верный-старший не промах, дед все просчитал. Аплодирую стоя.

Я сидела в автомобиле с Ритой на заднем сиденье и глотала слезы. Мое сердце разрывалось на части. Мне хотелось кричать, что это неправильно, Потап должен знать, что я не использовала его! Но тогда бабушку не смогу вылечить. Как я буду себя чувствовать, зная, что могла помочь родному человеку? Что я за внучка такая, которая думает только о себе? В первую очередь я должна думать о бабуле. Ведь это она меня вырастила. Всегда была со мной рядом. А как же Верный? Верный забудется. Хотя кому я вру? Такое никогда не забывается. Прощай, любимый.

Я закрыла лицо ладонями и всю дорогу плакала. Когда автомобиль остановился, я посмотрел в окно и поняла, что мы находимся в аэропорту. У трапа небольшого самолета стояла бабушка и беседовала с Вениамином Потаповичем на повышенных тонах. Это было видно издалека.

Дедок, махнув рукой на мою бабулю, повернулся и, бросив на меня быстрый взгляд, пошел к своей машине.