Сын ведьмы

Глава 1 - Странник

В давно забытой деревушке, где запах скотины смешивался с ароматом дешёвого алкоголя, бушевал сильный ливень. Деревянные дома едва стояли под напором ветра, пропитанные бедностью и сыростью. В местной таверне царила тишина: лишь треск камина заполнял пространство мягкими, неровными щелчками.

В самом тёмном углу, куда не проникал свет ни от огня, ни от свечей, сидел мужчина. Его длинные седые волосы выбивались из-под капюшона, скрывавшего большую часть лица. Перед ним стояла лишь простая глиняная кружка.

Вдруг дверь таверны с грохотом распахнулась, пропуская внутрь парня лет восемнадцати. Он торопливо обтёр лицо мокрым рукавом и уверенно подошёл к стойке.

— Гомешь! Как идут дела? — начал он.

Бармен, сухопарый мужчина средних лет, задумчиво протирал кружку.

— Да всё так же, Орвин. Город чахнет, число любителей пить в долг только растёт. Держать таверну всё сложнее. Ты, надеюсь, не в долг пить пришёл?

Парень усмехнулся, бросил на стойку небольшой мешочек, издавший звон монет.

— Нет, сегодня хватит, чтобы и прошлый долг закрыть, и напиться до отвала.

Гомешь окинул его взглядом, в котором смешались подозрение и облегчение.

— Хоть какая-то хорошая новость за день. А где раздобыл денег, Орвин?

— Да тут дело одно подвернулось, — начал парень, устроившись поудобнее. — Представь себе: недалеко от нашего городка жил колдун.

— Колдун? Да брешешь…

— Ну, колдун он или нет, я не знаю, — хмыкнул Орвин. — Староста соседней деревни заплатил за его голову. Говорили, мол, всех пугает. Ну, я пошёл, нашёл его избу. Человека внутри убил, тело принёс, опознали. Вот и деньжата.

Гомешь нахмурился, покачав головой.

— Зря ты этим занимаешься, Орвин. С нечистью лучше не шутить.

— Ты сам-то веришь в эту чушь? — фыркнул Орвин, отмахиваясь. — Не существует никакой нечистой силы. Я уже два года наёмником работаю и ни разу ничего потустороннего не видел. Всё это сказки для баб.

Бармен нахмурился ещё сильнее и, наклонившись ближе, понизил голос.

— А вон там, в углу… — он кивнул в сторону тёмного силуэта. — Сидит. Всех посетителей распугивает. Мрачный какой-то. И меч у него странный: вроде катана, но рукоять длинная, как у копья. Да и сам меч с него ростом. Сидит, спирт раз в час заказывает. Уже четыре литра осушил, а в глазах ни намёка на пьянство. Говорю тебе, лучше его выкинуть.

— Да брось, — Орвин выпрямился. — Колдунов не боюсь.

Гомешь прищурился, усмехнувшись.

— Ну так и иди, попробуй. А если выкинешь его, то вся выпивка сегодня за мой счёт.

Орвин на мгновение замер, будто оценивая предложение. Затем он кивнул, поправил свой меч на поясе и решительно направился к странному незнакомцу.

Мужчина в углу слегка дёрнулся, заметив приближающегося Орвина. Тот подошёл, сел напротив, но не успел открыть рот, как незнакомец заговорил первым:

— Хочешь выпить? — Его голос был глубоким, с лёгкой хрипотцой. — Извини, сам пустой. Разве что угостишь?

— Слушай, мужик, — начал Орвин, нахмурившись. — Ты тут слишком мрачный. Людей пугаешь. Может, пора домой?

Незнакомец вдруг улыбнулся, показав ровные, но странно белые зубы.

— Домой... — протянул он, будто смакуя слово. — Интересно. А что для тебя это "дом"?

— Дом? — Орвин выпрямился. — Это место, где тепло и уютно. Где тебя ждут. Где ты свободен!

Мужчина тихо рассмеялся, в его смехе была насмешка и что-то ещё, неуловимое.

— Смотри, — он развёл руками. — Тут тепло. Выпивка неплохая. Бармен ждёт, когда я оплачу счёт. Мне тут уютно. Так что, малец, я дома. Я свободен. Отвали...

— Значит, по-хорошему не получилось... — Орвин вытащил меч и направил его в сторону незнакомца. — Или ты уходишь сам, или я заставлю тебя покинуть таверну.

Мужчина посмотрел на острие меча, затем на Орвина, и вдруг снова улыбнулся.

— Ой, боюсь-боюсь, — произнёс он с явной издёвкой. — Ты смелый, малец. Ладно, убедил. Вижу, ты опытный воин. С таким, как ты, мне не совладать. Тем более, я слышал, как ты колдунов направо и налево рубишь. Раз они тебя боятся, то что мне тут противопоставить?

— А меч тогда зачем? — спросил Орвин, сужая глаза.

— Для устрашения, — мужчина вздохнул. — Один монах подарил, когда я был в горах Семиморья.

— Ты был в Семиморье? — Орвин слегка ослабил хватку, интерес пробудил его осторожность.

— Да, хорошее место. Спокойное, тихое. — Мужчина вдруг встал, забрав свой огромный меч. — Ладно, ухожу. Выпивка, говоришь, тебя ждёт. Не буду мешать.

С этими словами он вышел из таверны, исчезнув в ночи.

Гомешь, наблюдавший за всем из-за стойки, выдохнул с облегчением.

— Орвин, ты видел? У него глаза как у нежити. А ты его прогнал! Давай, угощаю!

Но Орвин не спешил подходить. Он всё ещё стоял, задумчиво глядя на дверь, где исчез странник.

"Правильно ли я поступил?" — мелькнуло у него в голове. — "Он вроде был вежливым, хоть и выглядел, как ведьма. Люди привыкли судить по обложке…"

Орвин залпом допил ром, резко встал и бросил бармену через плечо:

— Согрей мне овощей, Гомешь, я мигом!

— Куда это ты, Орвин? — удивился бармен, но тот уже скрылся за дверью.

Сильный дождь хлестал по лицу, но Орвин не обращал внимания. Странник с мечом ушёл в сторону леса, и это его насторожило.

"Куда он направляется? В лес? Странно. Надо проверить," — подумал он, ускоряя шаг, чтобы не потерять незнакомца из виду.

Странник шёл уверенно, словно знал путь. Орвин с каждым шагом всё сильнее удивлялся: тропа, по которой тот двигался, была той самой, что вела к избе. К избе, откуда Орвин недавно принёс тело "колдуна".

— Неужели он решил там переночевать? — прошептал Орвин, стараясь держаться в тени деревьев.

Странник подошёл к избе, но на удивление Орвина, она оказалась не пустой. В окне мерцал свет свечи, а тёмный силуэт человека двигался внутри.

— Что за мистика? — пробормотал Орвин. — Может, какой-то бездомный решил поселиться там?

Он прильнул к ближайшему дереву, чтобы лучше видеть. Странник остановился перед дверью, внимательно осмотрел дом, затем медленно обнажил свой длинный клинок.

— Что он задумал? — выдохнул Орвин, напряжённо наблюдая за происходящим.

Странник толкнул дверь и вошёл внутрь. Дождь усилился, гром гремел, а изба, казалось, окутывалась странным, гнетущим мраком.

Орвин больше не мог просто стоять. Он потянулся за своим мечом и направился ближе, стараясь не издавать ни звука.

Глава 2 - Изба Калдуна

Войдя в избу, Орвин сразу почувствовал, что что-то не так. Здесь было темно, намного темнее, чем в прошлый раз. Хотя и казалось, что помещение всё ещё выглядело маленьким, оно не производило того ощущения тесноты, которое он испытал раньше. Стены как будто дышали, и воздух был густым, как смола, тяжёлым и странным. Как будто сама изба была живым существом, смотрящим на него сквозь глаза потрескавшихся окон.

Странник, сидящий в углу, поднял голову и встретил взгляд Орвина. Его лицо оставалось в тени, но голос звучал твёрдо, почти ледяно. — Ты что творишь, мальчишка? Зачем следишь за мной?

Орвин замер на месте, чувства путались в его груди. — Я... я не знал, что вы сюда идёте, я извинится хотел... — он не смог сдержать дрожь в голосе. — Что вы здесь забыли?

Странник рассмеялся — смех был безжизненным, как скрежет металла о камень. — Забыли? Так много забытого… здесь, в этом месте. Ты чего сюда пришёл? Заблудился? И к чему такая вежливость?

В этот момент Орвин почувствовал, как тёмный, мерзкий холод медленно окутывает его тело. Тьма словно вытягивала из него силы. Он с усилием заставил себя сглотнуть и шагнул вперёд. Его взгляд скользнул по комнате, и его глаза упёрлись в странную фигуру, которая появилась в самом конце комнаты.

Из подвала выбрался человек — или то, что когда-то им было. Он был покрыт чёрной сажей, его тело выглядело словно полузасохшее, а глаза, лишённые жизни, стали белыми, как кости в земле. С его шеи, как старая, изъеденная рана, продолжала сочиться кровь, чёрная, как ночь. Он стоял там, словно нечто, не имеющее права на существование.

"Колдун…" — это слово вырвалось у Орвина, хотя он не хотел его произносить. Он узнал его. Этот человек был мёртв, но всё же здесь, в этом месте.

Колдун поднял взгляд на Орвина и странника, его рот открылся, и произнёс слова, от которых холод прошёл по коже, как ледяной ветер.

— Добро пожаловать, господа. Так вот, тот, кто меня убил, встретился с сыном ведьмы знаменитым Каленом. Так что вы, наверное, хотите завершить начатое?

От этих слов Орвин почувствовал, как его тело свело судорогой. Сын ведьмы... это было невозможно. Он никогда не верил в эти старые легенды, но теперь... теперь перед ним стоял живой свидетель этой тёмной магии.

Колдун сделал шаг вперёд, кровь всё так же капала на пол, оставляя в темноте пятна, похожие на чёрные розы. Его глаза полыхали неестественным светом, а кожа, казалось, была на грани разложения. В его взгляде было что-то злое, что-то древнее, что не должно было быть в этом мире.

— Ты, мальчишка, только что навлёк на себя больше бед, чем можешь представить, — его голос был низким, как стон земли. — Но ты не переживай... Вижу, твой друг — сын того, от чего мир отрёкся. Смерть для тебя — просто начало, для него — закон.

Орвин отступил назад, не в силах оторвать глаз от жуткой фигуры перед ним. В его голове путались мысли, но одна была чёткой, как остриё ножа: он был в аду, и был здесь не случайно.

Кален, сын ведьмы, спокойно снял капюшон, обнажив холодное лицо, на котором не было ни эмоций, ни страха. Он сделал шаг вперёд, встал в боевую стойку. Его движения были чёткими и уверенными, как если бы он давно знал, что ему предстоит.

— Не трясись, мешаешь сосредоточиться, — произнёс он с таким ледяным спокойствием, что Орвин почувствовал, как весь мир вокруг теряет ясность.

В этом месте, в этом доме, время перестало существовать. Каждый вздох был тяжёлым, как если бы воздух был пропитан тёмной магией. Орвин стоял между ними, растерянный, но не в силах отступить. Он знал одно: что-то древнее и ужасное проснулось, и они все стали его частью.

Колдун напал с такой яростью, что его движения казались неестественно быстрыми, словно тень, которая пронзающая пространство. Он врезался в Калена с силой, что от столкновения воздух замер в груди Орвина, но странник успел среагировать. Его клинок, как молния, вырвался из рук, и удар сотряс нежить, заставив её отступить, скользнув в темноту. Колдун приподнял уголки губ в усмешке, осознавая его силу.

— Ах, какой замечательный артефакт, — произнёс он, его голос был полон зловещего удовлетворения. —"Клинок голодных удовольствий" Монахи тратят годы, чтобы его изготовить, а ведьмы... тринадцать дней убивали мистических тварей, чтобы закалить его, а ты... Ты — проклятие, возникшее из их ненависти, дитя, которое они так никогда и не должны были родить. Изгой.....

Кален не ответил. Он бросился вперёд, как зверь, сокрушая пространство своим клинком. Удар пришёлся точно в цель, и рука колдуна отлетела, как сухая ветка. Но тот не испытывал боли. Его смех был зловещим, как стон камней.

— Я бессмертен, — прошептал он, скаля зубы, — тебе не победить. Твои удары пусты. Ты ничего не понимаешь, сын ведьмы.

И вот тогда, его взгляд стал туманным, как сама тьма, и он начал произносить слова на древнем языке. Его шёпот наполнил воздух, и земля вокруг застонала. В темных углах комнаты начали двигаться теневые формы — руки, отвратительные и скользкие, вылезали из теней, тянулись к живым существам, хватая всё на своём пути. Орвин, ошарашенный и не способный сдвинуться с места, почувствовал, как его охватили, как железные руки. Тени схватили его, закрыв рот с такой силой, что Орвин не мог ни говорить, ни дышать. Его тело было парализовано, а воздух казался тяжёлым, как свинец.

Но Кален не испугался. Его глаза горели ярким светом, в его руках был клинок, готовый к последнему удару. Он взмахнул оружием, и тени, словно мрак, исчезли в мгновение ока, сгорели в воздухе, как дым. Кален подошёл ближе, его глаза скользнули к колдуну, который уже поднялся на ноги.

Он не давал ни малейшего шанса. Одним быстрым движением, он поднёс свой меч к груди колдуна, и прежде чем тот успел произнести хоть слово, ударом пригвоздил его к стене. Тело колдуна, пробитое клинком, затрепыхалось, но жизнь ушла из него, оставив лишь пустую оболочку. Воздух затих, как будто мир вокруг перестал дышать.

Орвин, наконец, смог вдохнуть. Он с трудом отцепил руки от своего горла, сжимая грудную клетку, пытаясь привести себя в порядок. В его глазах было отчаяние, но и благодарность.

— Ты... ты его убил. — Орвин сказал, пытаясь вернуть дыхание.

Кален не ответил сразу. Он отошёл от тела колдуна и осмотрел комнату, как будто ощупывая её темные углы. Потом его взгляд скользнул к Орвину.

— Это было неизбежно. Не могу позволить этим тварям контролировать нас. А ты... ты не думаешь, что твоя роль в этой истории ещё не закончена, Орвин? — его голос был хладнокровным, но в нём скрывался интерес.

— Он ещё не мёртв, — сказал Кален с холодной уверенности, смотря на тело колдуна, которое продолжало дрожать в предсмертных муках.

Орвин потрясённо молчал, он едва успел оправиться от ужаса, когда Кален с тихим вздохом поднял клинок.

— Запомни, — продолжил Странник, — когда убиваешь такую нежить, не достаточно просто пробить её сердце. Отруби голову — и только тогда можно быть уверенным, что она не вернётся.

Кален поднял меч, и одним стремительным движением отсёк голову колдуна. Отрубленная голова покатилась по полу, а тело внезапно стало неподвижным. Кровь хлынула, но с каждым секундой всё больше затухала, поглощённая тенью.

— Теперь мёртв, — сказал Кален, не испытывая ни малейшего сожаления. Он повернулся к Орвину, его лицо было серьёзным, глаза полны усталости и решимости.

Орвин глядел на всё это с отвратительным ощущением, как будто сам стал частью этого мира. Он никогда не видел, чтобы кто-то так легко отрубал голову , как будто это была всего лишь рутина.

Кален пристально посмотрел на Орвина, его глаза, скрытые капюшоном, излучали ледяное беспокойство, но внутри всё же оставалась искорка насмешки. Он шагнул вперёд, протянув руку, словно ожидая, что Орвин сразу сдастся.

— Давай мне мою долю, — его голос был твёрд, с лёгким налётом угрозы. — 90% мои, ты не добил его, а я вот справился.

Орвин лишь хмыкнул и отвернулся. Он знал, что Странник не простит такую наглость, но раздражение било по нему с новой силой. Он был первым, кто нашёл этого колдуна, первым, кто столкнулся с ним в бою, и теперь всё это сводилось к тому, чтобы делить добычу?

— Иди ты, — пробормотал Орвин, не глядя в его сторону. — Я первый, и кто знал, что этот ублюдок окажется таким живучим. А теперь ты чего? Довольный собой?

Кален немного наклонил голову и пожал плечами, как будто не желая тратить больше сил на объяснения.

— Этот жалкий упырь не был колдуном, — произнёс он, не скрывая презрения. — Если бы это был настоящий колдун, ты бы давно был мёртв. Этот тип всего лишь возомнил о себе слишком много. Думал, что может управлять магией, а на деле был пустышкой.

Орвин вновь зыркнул на Калена, его челюсть напряглась. Он уже чувствовал, что разговор уходит в не ту сторону, и лучше было бы прекратить спор. Но Кален не спешил отступать.

— Раз нет денег, — продолжил он с вызовом, — тогда угощай меня. В той таверне, где ты выгнал меня , я буду рад.

Орвин выдохнул и выдавил из себя:

— Извини, конечно. Но вот выпить после всего этого — это я точно мы заслужили . И ты... ну, ты как раз подходящий собутыльник.

И они покинули это богом забытое место...

Глава 3 - Тени Валенбурга.

Таверна тонула в дыму и приглушённом свете, голоса редких посетителей звучали глухо, словно пропадая в этой затхлой, почти мистической атмосфере. Орвин и Кален сидели за угловым столиком, окружённые пустыми кружками и бутылками. Они молчали. Но молчание не тяготило — скорее, это была пауза, наполненная размышлениями и недосказанностью.

Кален, опершись на стол, взял последнюю кружку, сделал небольшой глоток и наконец нарушил тишину:

— Орвин, не хочешь пойти со мной?

Орвин поднял взгляд, не скрывая удивления.

— С чего вдруг? Зачем я тебе?

Кален пожал плечами, словно бы эта мысль сама пришла ему в голову только сейчас.

— Не знаю... Просто знаешь, тот, кто однажды столкнулся с потусторонним, будет встречать его снова и снова. Это как метка, что остаётся навсегда. Думаю, во-первых, это будет для твоего же блага, а во-вторых, ты наёмник, и тебе не впервой убивать. Без колебаний. — Он сделал паузу, пристально глядя на собеседника. — Я давно искал себе ученика. Так что подумай.

Орвин нахмурился, его взгляд упал на кружку, в которой едва плескались остатки рома. Мысль о том, чтобы снова столкнуться с потусторонними ужасами, холодила ему кровь. Но одновременно что-то в словах Калена казалось разумным. Он понимал, что, если судьба действительно отметила его, без знаний и опыта он погибнет при следующей встрече с "нечистью". А Кален выглядел как человек, знающий все слабости этих существ — и как их использовать.

Кален не дал ему много времени на раздумья:

— Знаешь, за истребление этих тварей платят в десять раз больше, чем за убийства каких-нибудь бандитов. Твоя доля будет 30%.

Глаза Орвина вспыхнули.

— Тридцать процентов? Я в деле.

Кален неожиданно рассмеялся — сухо, почти издевательски, но в то же время искренне.

— Ладно, малец, ты не пожалеешь.

Они подняли кружки и выпили за начало нового, мрачного и кровавого пути.

Из тени таверны внезапно выскочила огромная крыса. Она с невероятной ловкостью прыгнула прямо на руку Калена. Орвин от неожиданности чуть не опрокинул кружку, но Кален лишь спокойно поднял зверька, поднеся его к уху. Крыса словно шептала ему что-то, а он слушал с мрачной сосредоточенностью.

После нескольких секунд крыса спрыгнула на пол и, не оглядываясь, скрылась в темноте. Кален, не говоря ни слова, поправил плащ, натянул капюшон и взял в руку меч.

— Собирайся, — коротко бросил он. — Нам нужно идти.

— Постой... — Орвин не удержался. — Что это только что было? Крыса тебе задания даёт? Это как вообще работает?

— Я сказал, собирайся, — резко отрезал Кален, направляясь к выходу. — По дороге объясню.

Орвин закатил глаза, схватил свой меч, накинул капюшон и последовал за ним.

---

На улице было темно и сыро. Кален шагал уверенно, словно каждое движение было продумано. Через минуту молчания он наконец заговорил:

— Ты слышал сказки про ведьм и чёрных кошек?

— Ну да, — кивнул Орвин. — Вроде как кошки им помогают, шпионят и всё такое.

— Так вот. Я — изгой. Мне кошка не досталась. Зато досталась крыса. Она следит за миром вокруг и приносит мне новости. Особенно о потустороннем.

— Потрясающе, — пробормотал Орвин с сарказмом. — Звучит просто волшебно.

— Твои шуточки оставь при себе, — бросил Кален, не оборачиваясь. — Нам нужна повозка. Найди одну.

Они добрались до конца города, где несколько повозок ждали своих владельцев. Орвин нашёл старую, но крепкую повозку с опытным возницей. Сев внутрь, Кален коротко сказал:

— До Воленбурга.

Орвин нахмурился.

— Воленбург? Да туда три дня езды! И что нам там делать?

Кален нахмурился, подбирая слова:

— В городе объявился маньяк. Убивает людей, отрывая им конечности. Судя по всему, он собирает тело.

— Собирает? — Орвин изумился. — Это ещё зачем?

— Думаю, некромант, который хочет сыграть в бога.

— Подожди, — Орвин задумался. — Ты имеешь в виду, что он хочет создать жизнь?

— Попытаться. Но это невозможно, — хмыкнул Кален. — Магия позволяет вернуть душу в мёртвое тело, и тогда это будет упырь, вурдалак, называй как хочешь. Но создать новую душу... это нарушает закон магии. Но я не думаю что он это делает ради любопытства ,он чо-то знает.

Орвин переваривал услышанное, пока повозка медленно катилась к Воленбургу. Мрачная тишина за окном лишь усиливала тревожное предчувствие.

Три долгих дня дороги растянулись в вечность. Питание было скудным: чёрствый хлеб, вода из бурдюка, иногда с привкусом железа. Даже воздух внутри повозки казался спёртым и тяжёлым. Чтобы убить время, Орвин и Кален играли в карты на потрёпанные медные монеты, а когда игра наскучивала, Кален брал на себя роль рассказчика.

— Ты когда-нибудь видел русалку? — вдруг спросил Кален, глядя в окно на мрачный лес, мелькавший вдали.

— Только в легендах. Красивые девушки с рыбьими хвостами, поющие свои проклятые песни.

Кален ухмыльнулся, достал из кармана нож и, небрежно крутя его в пальцах, начал говорить:

— Красивые? да! . Пела, правда, знатно, чуть не утянула меня в реку. Знаешь, как я её остановил?

— Дай угадаю, ударил ножом?

— Не совсем. Утопил её.

— Что? Как можно утопить русалку?

— Легко, если знаешь, куда давить. — Он хмыкнул, явно наслаждаясь ошарашенным взглядом Орвина.

На следующий день, когда солнце уже клонилось к горизонту, Кален поведал другую историю.

— Были как-то гномы, шайка мерзавцев. Напились до безумия, решили, что они герои. Схватили местную девушку. Пытались её... ну, ты понимаешь.

Орвин поморщился, представляя себе картину.

— И что ты сделал?

— Сначала просто просил их отпустить её. А когда не сработало, рубанул одному по ноге, другому по башке, а третьему... ну, скажем так, он никогда больше не возьмётся за оружие.

— Ты это серьёзно?

— Я всегда серьёзен, — холодно ответил Кален, глядя на Орвина так, будто оценивал, стоит ли он доверия.

На третий день, ближе к полудню, Кален рассказывал, как столкнулся с кикиморой в трясине.

— Она выглядела, как старуха, только без носа и с паучьими ногами вместо ступней. Её руки были длинные, как змеи, хватала ими всё, что видела.

— И как ты с ней справился?

— Болото — её территория. На суше она слабее. Заманил её на твёрдую почву, разрубил пополам. Воняла потом неделями, но зато болото снова стало безопасным.

Орвин покачал головой, с трудом представляя себя в таких ситуациях.

— Ты всегда так хладнокровно говоришь об этом, — сказал он, бросив на Калена изучающий взгляд.

Кален лишь пожал плечами, сунув руки под плащ:

— Если бояться слишком долго, можно не дожить до рассвета.

Тени деревьев всё гуще окружали их, а впереди уже виднелись каменные башни Воленбурга, возвышающиеся, как оскал старого зверя.

Повозка остановилась у массивных ворот Воленбурга, окутанных легкой дымкой. Город выглядел так, будто век не видел солнца. Каменные стены покрыты мхом, мостовая изрезана трещинами. Повозчик обернулся через плечо и крикнул:

— Приехали! С вас 13 золотых.

Кален, даже не взглянув в сторону возницы, фыркнул и лениво махнул рукой в сторону Орвина:

— Оплати. Я с этого дела в два раза больше тебе верну.

Орвин скрипнул зубами, открывая кошелёк. Внутри блестели ровно 13 золотых — всё, что у него осталось. Он выругался про себя:

"Последнее... Но если Кален прав, за это дело мне хорошо заплатят."

С тяжелым вздохом он отсчитал монеты и отдал их вознице. Тот, едва получив оплату, с ехидной улыбкой развернул повозку и быстро скрылся за горизонтом, будто боялся задержаться здесь слишком долго.

Кален, накинув капюшон, двинулся к воротам.

— Ну что, пойдём? — бросил он через плечо.

Орвин, неохотно сунув пустой кошелёк обратно за пояс, шагнул следом.

— Надеюсь, ты не ошибся, и это дело действительно стоит потраченного золота.

— Если бы я ошибался, ты бы уже был мёртв. — Кален даже не замедлил шаг.

Город встретил их сыростью и затхлым запахом, который казалось, пронизывал всё. Улицы были пусты, дома стояли, словно заброшенные, окна смотрели чёрными провалами. Единственными признаками жизни были редкие прохожие, спешащие по своим делам, и глаза, которые изредка блестели в тенях.

— Ужасное место, — пробормотал Орвин, обводя взглядом окрестности.

— Это ещё не самое страшное, что нас ждёт, — спокойно ответил Кален. — Нам нужно найти постоялый двор. Ночевать на улице в Воленбурге — верная смерть.

Орвин невольно поёжился, осознавая, что кошелёк пуст, и теперь он полностью зависит от своего странного спутника.

Толстый воздух Воленбурга становился ещё тяжелее с каждым шагом. Прохожие, завидев Калена, спешили перейти на другую сторону улицы, избегая встречаться с ним взглядом. Его вид внушал суеверный страх: огромная катана, которая казалась больше самого владельца, тёмный капюшон, из-под которого выбивались седые волосы, и взгляд — холодный, словно принадлежащий тому, кто давно оставил человечность позади. Некоторые крестились, бормотали молитвы или отворачивались, будто сам этот человек был дурным знаком.

Орвин не мог не заметить это.

— Тебя не смущает, что все тебя боятся? — спросил он, чуть скашивая взгляд на очередного старика, который торопливо удалился, бормоча проклятья.

Кален лишь усмехнулся.

— И пусть боятся, — ответил он спокойно. — Ты же не боишься, и это главное.

Пройдя несколько улиц, они подошли к обшарпанной таверне. Над входом скрипела вывеска "Кровавый кабан". Едва Кален открыл дверь, трактирщик, тучный мужчина с обветренным лицом, моментально переменился в лице.

— Колдун! Только его мне тут не хватало! — завопил он. — А ну, катись отсюда! Мне ваших штучек тут не надо! И так людей хватает — кого убили, кого пропали!

Но Кален, не обращая внимания на возгласы, спокойно подошёл к стойке и сел. В следующую секунду он резко схватил трактирщика за руку. Мужчина застыл, как вкопанный, его глаза расширились, а лицо застыло в выражении ужаса.

Глаза Калена загорелись красным зловещим светом. Его голос стал глубоким и эхом разнёсся по таверне:

— Ты сейчас принесёшь нам еды, напоишь нас, а затем дашь комнату для ночлега.

Лицо трактирщика преобразилось. Оно стало безэмоциональным, словно его разум подчинился чужой воле.

— Да, господин. Всё будет сделано, господин, — произнёс он монотонно, отвёл взгляд и поспешил вглубь таверны.

Орвин, ошарашенный, не мог сразу найти слов. Он замер, наблюдая, как Кален спокойно встаёт, поправляет плащ и направляется к лестнице. На втором этаже трактирщик уже подготовил для них комнату.

— Еда и выпивка будут доставлены, господа, — бормотнул он и удалился.

Орвин, наконец, не выдержал.

— Что ты с ним сделал?

Кален сел на скрипучую кровать, снял капюшон и взглянул на спутника своими странными, нечеловеческими глазами.

— Загипнотизировал, — ответил он равнодушно. — Видишь ли, мои глаза... особенные. Их называют дурными глазами. Я ещё не до конца освоил их силу, но они позволяют многое. Гипноз, проклятия... говорят, даже убивать одним взглядом можно. Правда, я это не пробовал.

Орвин потрясённо смотрел на Калена.

— Так ты можешь править миром с такими способностями!

Кален холодно рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Мир? Ты не понимаешь. Эти глаза — проклятие. Как и моя сила. Мне не нужен мир, Орвин. Я хочу лишь одного: покоя. И дом... настоящий дом.

Орвин не знал, что ответить. Слова Калена отразили какую-то глубокую, болезненную правду, которую было трудно понять.

Кален замолчал на мгновение, глядя в окно, где вечерний свет окрашивал улицы Воленбурга в мрачные тона. Затем он снова посмотрел на Орвина, и в его взгляде была смесь усталости и решимости.

— Знаешь, почему меня все боятся? На мне ведьмина метка, — произнёс он тихо, но весомо, словно каждое слово было ножом. — Каждый высший маг, колдун, чародейка или тварь мечтают убить меня. Я для них как приз. Они не дают мне покоя.

Он опустил голову, его седые волосы упали на лицо.

— Вот поэтому я найду этих ведьм и положу этому конец. Что бы ни стоило.

Кален поднял глаза и пристально посмотрел на Орвина, будто пытаясь заглянуть в его душу.

— А ты мне поможешь. Не знаю почему, но судьба свела нас вместе. И знаешь что? Мои глаза не обманешь. Нити судьбы сплелись, Орвин. Мы связаны.

Орвин сглотнул, ощущая странную тяжесть этих слов. Он понимал, что спорить с Каленом бесполезно, но всё же почувствовал, как какая-то внутренняя сила начала пробуждаться в нём.

— А сейчас, — Кален слегка улыбнулся, но его улыбка была больше похожа на усталую гримасу. — Поспи. Ночью нас ждёт работа.

Орвин кивнул, всё ещё пытаясь осознать, как он оказался втянут в эту опасную игру.

Глава 4 - Некроманты

Наступил вечер. Под гулкие шаги и лёгкие всплески дождя Кален и Орвин, поужинав и отпив вина, покинули тёмные улочки Валенбурга. Туман, как всегда, начинал обвивать город, скрывая его очертания в непроницаемом облаке серой мглы. Шли молча, вдоль древних домов с покосившимися крышами, пока Кален, задумавшись, не проговорил:

— Если бы я был некрамантом, я бы направился на кладбище.

Орвин взглянул на него, ожидая продолжения, но тот молчал. Оба продолжили путь, ощущая, как туман сгущается вокруг, становясь всё более зловещим.

Скоро они оказались на кладбище — старом, как сам город, с ветхими камнями и деревьями, чьи искривлённые ветви казались искушёнными в тайных ритуалах. Тут было пусто, только туман двигался по земле, как живое существо. Кален и Орвин шагали, ощущая, что что-то здесь не так.

— Что мы ищем? — спросил Орвин, скользя взглядом по этому месту, будто ожидая, что ответ окажется где-то в самом воздухе.

— Не знаю, — ответил Кален, — но не исключено, что он скрывается здесь.

Вдруг, как из самой туманной пустоты, появилась фигура. Девушка. Она была одета в чёрную мантию, её глаза сверкали холодным светом, как два маленьких луных ока.

— Заблудились? — её голос был тихим, но чётким, словно эхо в пустой церкви.

Кален сразу напрягся, чувствуя, что не всё здесь так просто. На кладбище в такую ночь? Служитель церкви? Странно.

Она заметила его реакцию и тихо рассмеялась, но смех её был неестественным, будто из другого мира.

— Я работаю здесь, — сказала она. — Смотрительница кладбища, вместе с братом. Мы охраняем могилы от проклятий и вмешательства.

Орвин поднял брови в удивлении:

— Ты работаешь здесь? И кем же?

— Смотрительница, — ответила она. — Нам приходится защищать это место от тех, кто приходит сюда не с добрыми намерениями.

Кален, не сводя глаз с её лица, усмехнулся:

— И такие случаи не редкость?

Она улыбнулась, холодная и загадочная.

— Не скажу, что часто, но такие люди появляются. Чаще, чем вы могли бы подумать. Например, я вижу, вы — наёмники. Правильно?

Кален с удивлением кивнул.

— Как ты это поняла? — спросил он.

Она мягко смехнулась.

— Всё просто. Вы с мечами, но не подходите под типичный образ исследователей могил. А ещё… у вас нет лапат, — сказала она с лёгким прищуром.

— Логично, — кивнул Кален, чуть усмехнувшись.

Она шагнула к ним, её фигура растворялась в тумане, но глаза всё так же сверкали, как два холодных огня.

— А что вы здесь забыли, господа наёмники? — её голос был спокойным, но под ним скрывалось что-то насторожённое.

Кален немного напрягся, но взял себя в руки.

— Маньяка местного пришли наказать, — ответил он с лёгким оттенком напряжения в голосе. — Мы думаем, что он может скрываться здесь.

Сильвана внимательно осмотрела их обоих, её взгляд скользнул по оружию и одежде, оценивая их. Улыбка, которая расползлась по её лицу, была почти незаметной, но от неё не веяло теплом.

— Маньяк? Здесь? — её голос стал чуть тише, как если бы она прислушивалась к самой земле, пытаясь услышать нечто большее, чем просто слова. — Возможно. Но это место хранит только мёртвых.

Она коротко кивнула, словно сама себе что-то решила.

— Может, познакомитесь с братом? Мы с ним тоже ищем маньяка, и, возможно, у вас получится узнать что-то полезное. Если не возражаете. А... и давайте, может, познакомимся. Я — Сильвана, а моего брата зовут Сим. Нам стоит поговорить.

С этими словами она шагнула в туман, а Кален, оглядевшись, последовал за ней, чувствуя, как туман становится всё гуще, поглощая их фигуры. Здесь, на этом кладбище, что-то было не так. И это «что-то» ждало их.

Они подошли к сторожевой будке. Внутри сидел молодой, но крепкий юноша, с мускулами, как у медведя, готовый к любому неожиданному событию. Увидев, что Сильвана не одна, он поднялся, поприветствовал гостей с осторожной вежливостью.

— Добрый вечер, господа, — его голос был глубоким и спокойным, но глаза говорили о настороженности. — Как вас зовут?

Кален не стал торопиться с ответом, зная, что раскрывать свои имена без надобности было неразумно.

— Наши имена не важны, — коротко сказал он. — Мы слышали, что вы тоже ищете маньяка. Расскажите, что удалось узнать?

Юноша, Сим, внимательно взглянул на него, затем на Орвина. После небольшой паузы, решив, что можно довериться, ответил с лёгким укором в голосе, будто давно хотел поделиться этой информацией.

— Много слухов ходит, — начал Сим, но в его голосе уже было что-то тяжёлое, как груз, который он носил долгое время. — Мы видели следы, странные вещи происходят по ночам. Некоторые могилы здесь, на кладбище, были вскрыты... несколько раз пропадали люди. Но кто и зачем? И главное — как он скрывается? Вот это нам предстоит выяснить.

Кален усмехнулся, но его взгляд стал более серьёзным.

— И ещё один вопрос, если позволите... Зачем некрамантам искать маньяка?

Сильвана и Сим замерли. Между ними пронеслась молниеносная догадка. Сильвана шагнула вперёд, её лицо стало холодным, как лёд.

— Кто ты такой? — спросила она с ощутимым напряжением в голосе.

Сим, улыбнувшись, чуть покачал головой, как будто узнал старого знакомого.

— Неужели это сам Кален? Ведьмин сын... Теперь понятно, как ты понял нашу природу, — сказал он с лёгким, почти ироничным выражением на лице.

Орвин стоял немного в стороне и покачал головой в изумлении.

— Так это действительно некраманты? — спросил он с удивлением.

Сим медленно опустился на стул, его выражение стало более серьёзным. Он достал сигарету, зажёг её и несколько мгновений наслаждался дымом, прежде чем заговорить.

— Видишь ли, этот гад пытается нарушить законы некрамантии, — начал он, его голос становился всё более тяжёлым, как будто каждое слово тянуло за собой тень. — Он создаёт душу, как мы полагаем. А мы здесь, как и ты, чтобы наказать эту тварь. Мы, некраманты — хранители смерти. И не позволяем никому играть в богов. Во всём должен быть баланс, иначе мир поглотит сам себя.

Глава 5 - Нарушенный покой

Кален внимательно выслушал некромантов и коротко кивнул, давая понять, что понял их точку зрения. Однако, в его взгляде читалась настороженность.

— Орвин, нам пора, — сказал он, поднимаясь со стула. — Ночь ещё не закончена, а маньяк сам себя не найдёт.

Сим проводил их взглядом, а Сильвана, наклонив голову, слегка улыбнулась:

— Если узнаем что-то новое, передадим вам. Надеюсь, наши пути ещё пересекутся.

— Будем на связи, — сухо ответил Кален и направился к выходу.

---

Выйдя за ворота кладбища, они погрузились в сырой мрак улиц. Дождь стал накрапывать сильнее, его капли отражались в мерцающем свете фонарей. Город словно вымер: только гулкие шаги и шум далёкого ветра сопровождали их. Кален наконец нарушил тишину.

— Знаешь, Орвин, от некромантов за метр пахнет мертвечиной, — сказал он, бросив быстрый взгляд на спутника. — Это не запах, конечно. Скорее аура. Обычный человек, может, и не заметит, но для таких, как я... это будто зловонный шлейф.

— Ты серьёзно? — Орвин выглядел озадаченным. — Какая ещё аура? Они выглядят как обычные люди.

— Ты этого не почувствуешь, — усмехнулся Кален, посмотрев на напарника исподлобья. — Но эта парочка пропитана мёртвой энергией с головы до пят. С ними надо быть начеку. Никогда не знаешь, что у них на уме.

Орвин хмыкнул, но промолчал. Он не особо понимал, о чём говорил Кален. Для него всё это — мистика и некромантия — были чем-то из чужой реальности, далёким и непостижимым.

---

Пройдя несколько переулков, они оказались в тёмном тупике, где старый мусорный бак стоял под проливом воды с крыши. Кален огляделся, изучая окружающее пространство. Неровные стены зданий, облупившаяся краска, темнота, из которой могла возникнуть любая угроза. Он поднял руку, давая сигнал Орвину остановиться.

— Затаимся здесь. — Его голос был тихим, но твёрдым. — Накинь капюшон и прикинься бродягой. Тебе нужно слиться с окружением.

— Какой ещё бродяга? — Орвин недовольно нахмурился. — Это в твоём стиле, а не в моём.

— Просто сделай, как я сказал, — отрезал Кален. — Это не обсуждается.

Орвин недовольно пробурчал что-то себе под нос, но всё же сел у мусорного бака, облокотившись на стену. Он старался выглядеть как можно более небрежно, будто ему всё равно на происходящее.

Кален тем временем легко взобрался на крышу ближайшего здания, исчезнув в тенях. Сверху открывался хороший обзор на улицу, где в любой момент могла появиться цель. Он внимательно следил за каждым движением, впитывая мельчайшие детали: тени от фонарей, силуэты прохожих, каждый звук, прорывающийся сквозь шум дождя.

---

С минуту стояла тишина, нарушаемая лишь каплями воды, падающими на камни. Орвин вдруг нарушил её, тихо подняв голову к крыше:

— И что теперь? Сидеть тут до утра? У меня уже ноги затекли.

Кален, не отрывая глаз от улицы, ответил едва слышно:

— Тише. Здесь не мы охотники. Здесь нас могут подстеречь.

— Ну, ты и мрачно это говоришь, — проворчал Орвин, снова опуская голову. — Слушай, ты правда думаешь, что этот маньяк где-то рядом?

— Я не думаю, что он умён, — коротко ответил Кален. — И такие места, как кладбище или этот переулок, идеальны для таких, как он.

Орвин замолчал, но в его взгляде читалась тревога. Тем временем Кален продолжал наблюдать. Ночь была ещё долгой, и дождь, казалось, был лишь предвестником чего-то большего.

В соседней улице вдруг раздался шум. Крики и приглушённый гул голосов становились всё громче. Кален напрягся, обернулся к Орвину и резко бросил:

— Сиди здесь. Жди.

Не дожидаясь ответа, он скользнул в тень и молниеносно помчался по крышам в сторону шума. Каждый прыжок был точен, каждое движение — отточено. Добравшись до места, он заметил толпу, столпившуюся вокруг чего-то. Пробиваясь сквозь людей, он не церемонился: толкал локтями и даже отталкивал зазевавшихся,но что-то ему не давало покоя запах гниющей плоти. В центре зрелища лежал труп. Женщина. Без головы.

Кален склонился к телу, изучая его. На первый взгляд было ясно: кровь уже давно свернулась ,теперь понятно от куда этот запах. Значит, её принесли сюда после убийства.

— Я её знаю, кажется, — произнёс кто-то из толпы. — Это же опять этот маньяк! — крикнул другой. — Да как он мог успеть? — возмутился третий. — Прямо среди толпы, что ли?

— Да какой толпы?! — выкрикнул мужчина, стоящий ближе к телу. — Кровь не течёт уже. Видите? Её сюда принесли!

Слова "принесли" эхом отдались в голове Калена. Он поднялся, окинул взглядом собравшихся и быстро отошёл. Не задерживаясь, он помчался обратно к Орвину, понимая: это может быть отвлекающий манёвр.

---

Когда он вернулся, Орвин разговаривал с каким-то худощавым незнакомцем. Тот выглядел словно тень: бледное лицо, оборванная одежда, худоба. Завидев Калена, мужчина резко натянул капюшон и попытался уйти.

— Стой! — рявкнул Кален, мгновенно обнажая меч.

Незнакомец замер, но не обернулся.

— Кто это? — спросил Кален у Орвина, не опуская клинка.

— Он сказал, что местный бродяга, — ответил Орвин, слегка растерянно. — Спросил, нет ли еды.

Кален сузил глаза и шагнул ближе, обращаясь уже к незнакомцу:

— Почему от тебя пахнет смертью, бродяга? Или лучше сказать... убийца?

Мужчина медленно обернулся. Его лицо оставалось невозмутимым, а голос был мягким, но с каким-то зловещим оттенком:

— Вы меня с кем-то путаете, господин. Я всего лишь ищу хлеб себе на ужин. Посмотрите на мои руки — разве я способен ими навредить?

Он приподнял свои тонкие, трясущиеся пальцы, но в этот момент Кален заметил, что в его глазах мелькнуло что-то неестественное, будто бы тень.

— Ещё шаг — и я тебя убью, — процедил Кален, подняв меч так, что лезвие блеснуло в лунном свете. Его глаза вспыхнули ярко-красным светом, как две тлеющие угольки.

Мужчина вдруг выпрямился, его голос изменился, стал холодным и глубоким:

— Ах, мне стоило представиться раньше, чтобы не тревожить вас, господин. Моё имя... Карон. И я всего лишь... создаю души.

С этими словами его лицо словно исказилось, а на губах появилась мрачная, торжествующая улыбка.

— Орвин, за мной! — крикнул Кален, отступая на шаг назад, вставая в боевую стойку. — Мы нашли его. Маньяк сам вышел на свет.

Карон шагнул вперёд, и его взгляд загорелся странным огнём. Ночь наполнилась пугающей тишиной, которую нарушал лишь звук капель дождя.

Карон бросился прочь, скрываясь в темноте переулков, но Кален не сделал ни шага. Едва он собрался двигаться, как ледяная, мёртвая рука вцепилась в его запястье. Он резко обернулся — и встретился с ужасающим зрелищем. Та самая обезглавленная женщина, её тело, казалось, парило в воздухе, а из окровавленной шеи тянулись чёрные магические нити, будто поддерживающие её существование.

Орвин замер, его лицо исказилось от шока.

— Она… жива?

— Нет, — коротко бросил Кален, выдернув руку и взмахнув мечом. Лезвие пронзило мертвечину, раскалывая её на две половины. Однако её падение ничего не изменило.

Шаги. Множество шагов. Они исходили из темноты. Кален поднял взгляд и увидел, как из всех переулков на улицу выходят люди. Их движения были неестественно механическими, тела дрожали, будто подчиняясь чужой воле. Их пустые глаза светились бледным огнём, а лица наполнялись гротескной гримасой безмолвного ужаса.

— Мы ошиблись, Орвин, — тихо, но чётко произнёс Кален, готовясь к бою. — Здесь не один маньяк. Половина города — это мёртвые.

— Ч-что? — Орвин судорожно вытащил свой меч, оглядываясь. Его рука дрожала. — Все они… мертвы?

— Да. Трупы, поднятые некромантией, — хрипло ответил Кален, разрубая приближающуюся женщину, чьё лицо ещё недавно выглядело обычным, но теперь напоминало маску из кошмара. — А сцена с телом , они все там были ходячими трупами— это отвлекающий манёвр.

Орвин, обхватив рукоять меча, стоял как вкопанный, его разум отказывался верить происходящему. Но вскоре он заметил то, что сказал Кален. Вся улица ожила, трупы заполнили её, их зубы скрежетали, а пустые глаза прожигали мрак.

Из самой густой тени выдвинулись две фигуры. Их движения были плавными, спокойными, как будто происходящее их вовсе не касалось. Черные плащи скрывали лица, но голос, раздавшийся в ночи, не оставлял сомнений.

— Как искусно ты попал в ловушку, Кален, сын ведьмы, — холодный и наполненный зловещей насмешкой голос заставил Орвина вздрогнуть.

Он сжал рукоять меча и прошептал:

— Это… Сильвана…

Фигуры шагнули в свет, и лица некромантов стали различимы. Сильвана, высокая и статная женщина с чертами, похожими на хищную птицу, смотрела на них ледяным взглядом. Рядом стоял Сим, с улыбкой, полной злорадства.

— Я так и знал, что что-то здесь не так, — Кален прищурился, его голос прозвучал спокойно, но в глазах сверкнул огонь ненависти.

— Ах, догадался, — прошептала Сильвана, её слова словно леденили воздух. — Ты думаешь, что понимаешь, с чем имеешь дело, мальчик? Но ты — лишь очередной глупец, ступивший в паутину.

Кален склонил голову, и его лицо исказила странная улыбка.

— Может быть, — сказал он тихо. — Но даже муха может укусить паука.

Сильвана рассмеялась, её голос эхом прокатился по улице.

— Ты не понимаешь, — её глаза вспыхнули красным светом. — Здесь теперь только мёртвые. Тебе некуда бежать.

— Может, я и не понимаю, — резко ответил Кален, поднимая меч. — Но я знаю одно: вы боитесь меня.

Сим шагнул вперёд, его улыбка превратилась в оскал.

— Смешно. А теперь посмотри, как твой жалкий огонёк жизни угасает.

Толпа мертвецов с ревом бросилась вперёд. Кален стиснул меч сильнее и шагнул навстречу темноте, вокруг него зазвучал холодный шёпот смерти.

Бой начался с ужасающей силы. Мёртвые тела атаковали со всех сторон, их бездушные движения казались хаотичными, но каждая их попытка ударить была точной и смертельно опасной. Кален, сжимая свою громадную катану, разрывал ряды нежити, каждый взмах клинка оставлял после себя ворох мёртвых конечностей и всполохи мрачной магии, разрываемой его лезвием. Орвин держался позади, прикрывая друга, каждый удар его меча был точно рассчитан, но страх в глазах выдавал, что он осознаёт, насколько безнадежна эта схватка.

Сим, стоя в стороне от битвы, ухмылялся. Его голос был мягким, но прорезал шум битвы, как лезвие.

— Знаешь, Кален, твоё тело... оно идеально для нашей цели, — сказал он, скрестив руки на груди. — Ты так сильно выделяешься среди остальных. Думаешь, это случайность, что ты оказался здесь? Я давно ждал тебя.

Кален разрубил очередного мертвеца, чья разлагающаяся плоть разлетелась в стороны, и резко повернулся в сторону некроманта.

— Ты специально заманил нас сюда? — рыкнул он, его голос был пропитан яростью.

— Конечно, — Сим широко улыбнулся, обнажая идеально белые зубы. — Я создал слухи о маньяке, чтобы привлекать таких, как ты — тех, кто мог бы стать достойным "материалом". Люди боятся выходить ночью, потому что знают: этот город уже не их. Четверть его жителей — мои подданные мертвецы.

Кален взмахнул катаной, разрезая двух мертвецов одним ударом.

— Зачем вам это? — прорычал он, отталкивая ещё одного нападающего. — Что вы собираетесь сделать с этой… душой?

Сильвана, стоявшая рядом с Симом, рассмеялась. Её голос звучал, как мелодия смерти, холодный и жуткий.

— Что даст? — она шагнула вперёд, её взгляд горел алым светом. — Всё, Кален. Мы станем богами.

Она подняла руку, и вокруг неё поднялась волна мертвецов, которые двинулись в атаку с новой силой.

— Мы сможем создавать идеальных существ, — продолжала она, её голос прорезал шум боя. — Существо, что не боится солнца, что будет жить вечно. Это будет наша армия, наш инструмент власти. Мы, дети ночи, больше не будем прятаться в тени. Мы будем править и днём, и ночью.

Кален рванулся вперёд, его катана разрезала нежить словно бумагу, а лицо исказилось от ярости.

— Вы сумасшедшие, — прорычал он, отбивая атаку сразу нескольких мертвецов. — Создавать жизни, чтобы обречь её на вечное рабство?

Сим рассмеялся, его смех был похож на шёпот сотен голосов.

— А что ты знаешь о свободе? — его глаза вспыхнули зелёным светом. — Этот мир — тюрьма, цепи которой носят даже живые. Мы просто хотим сделать эту тюрьму… удобнее.

Орвин, встав спиной к Калену, отбивал атаки оживших трупов, его лицо было бледным, но полным решимости.

— Кален, что нам делать? Их слишком много!

— Держись, — коротко бросил Кален, разрубая очередного врага. — Если они хотят бога, я покажу им силу, которой стоит бояться.

Его глаза вспыхнули алым светом, и воздух вокруг него загустел, словно пропитанный магией.

Кален открыл свои алые глаза, из которых медленно потекли тонкие струйки крови, словно сама его сила обжигала тело изнутри. Его взгляд был не просто грозным — он был исполнен такой жуткой мощи, что даже нежить, лишённая разума, вдруг остановилась, застыла в тягостной тишине.

Сильвана, побледнев, прошептала: — Дурной глаз? Нет… Это невозможно… Как ты… смог обрести такую силу?

Но её слова утонули в тишине, когда один за другим мертвецы начали падать на землю, словно марионетки, у которых внезапно оборвали нити. Их тела рухнули безжизненными мешками, а воздух заполнился звуком падения тел.

Кален сделал шаг вперёд, его лицо не выражало ни страха, ни гнева — только ледяное спокойствие. Его катана сверкала алым отблеском.

— Вы, наверное, считаете себя вершиной чёрной магии? — холодно произнёс он, не отрывая взгляда от Симы и Сильваны. — Но знайте, до настоящей силы вам дальше, чем вы способны представить. По сравнению с истинной мощью ведьм и колдунов вы — ничтожество. Просто сборище грязных труповозок.

Сильвана пошатнулась, её лицо исказилось от страха, но она не могла оторвать взгляда от Калена. Его глаза сковали её, как цепи, парализовали её волю.

— Создать общество… рабство… власть...— продолжал Кален, его голос становился громче, пропитан отвращением. — Какое вы право имеете вмешиваться в дела живых? Грязные некроманты! От одного вашего запаха меня на блевотину тянет!

Сим пытался поднять руки для заклинания, но его пальцы дрожали, и слова заклинания застревали у него в горле. — Ты… ты не понимаешь… — начал он, но замолчал, когда Кален приблизился ещё ближе.

Сильвана и Сим не могли оторвать взгляд от алых глаз Калена. Они стояли, словно зачарованные, не в силах сделать ни шага.

Одним движением Кален взмахнул катаной, и два тела рухнули на землю, их головы катились прочь. Алый свет в его глазах погас, и он протёр их ладонью, стирая остатки крови.

— Нам надо догнать того бродягу, — хладнокровно сказал он, не обращая внимания на трупы.

Орвин, стоявший чуть поодаль, был потрясён. Ещё несколько секунд он не мог прийти в себя, а его меч выпал из ослабевших рук.

— Что это за сила, Кален? — пробормотал он. — Я… я едва удержался, чтобы не всадить себе клинок в грудь, как только посмотрел на тебя.

Кален посмотрел на него из-под полуопущенных век, его голос был тихим и резким.

— Это малая часть того, на что способны настоящие ведьмы и колдуны, Орвин. И я повторюсь, ты даже не представляешь, насколько они сильны.

Орвин глотнул, чувствуя, как по спине пробежал холод. В голове у него крутилась лишь одна мысль: если это была малая часть… то какая сила скрыта в тех, кто дал её Калену?

Глава 6 - Оно живое

Кален и Орвин мчались по мокрым, пустым улицам Валенбурга. Их шаги эхом разносились по узким переулкам, пробиваясь сквозь густую, влажную темноту. От гнилых канализационных стоков несло зловонием, но это не смущало преследуемого — немощного, на первый взгляд, Карона. Он свернул в один из полуразрушенных домов, и тёмная тень поглотила его фигуру.

Кален остановился у входа, внимательно изучая место. — Что-то тут не так, — пробормотал он, сжимая рукоять меча. — Орвин, будь начеку.

Дом выглядел заброшенным: выбитые окна, сорванные двери, крыша, провалившаяся внутрь. Но внутри из-под пола доносился тихий скрежет, словно там копошились крысы. Кален прищурился. — Заходим, — коротко бросил он.

Они вошли внутрь. В нос ударил запах воска и гнилого дерева. Не успели глаза привыкнуть к тусклому свету, как в комнате зажглись свечи, освещая центральное пространство. В центре лежал труп, явно сшитый из разрозненных частей: кривые швы, сине-зелёная кожа, руки разной длины. Над ним стоял Карон, склонившийся в странной молитве.

— Вы опоздали, — произнёс он, не поворачиваясь. — Моё творение завершено. Пусть не идеально, но оно живое.

Труп дёрнулся. Сначала медленно, затем резко подскочил, будто его дёрнули за невидимые нити. Его глаза, мёртвые и пустые, с чернеющими зрачками, посмотрели прямо на Калена и Орвина. — Кто... я такой? — прохрипел он голосом, который, казалось, доносился из глубин преисподней.

— Ты — мой шедевр! — Карон бросился к нему. — Ты мой сын, моё творение! А эти двое хотят убить нас! Убей их!

Труп посмотрел на Карона, склонил голову, словно пытаясь понять смысл слов. Затем медленно протянул руку и схватил его за горло. — Что... ты делаешь?! — завизжал Карон, пытаясь высвободиться.

— Убить, — холодно произнёс труп, и его пальцы сжались с хрустом. Горло Карона треснуло, и он рухнул на пол, бессильно распростершись.

Кален застыл, прищурившись. — Вот что бывает, когда лезешь в магию, не понимая её сути. Жалкая смерть от рук собственного творения.

Монстр резко повернул голову в сторону Калена и Орвина. — Я хочу... есть, — прогудел он. — Вы... аппетитные.

Кален усмехнулся, обнажая клинок. — Подходи. Я тоже голоден... на бой.

Труп бросился на него с деревянной балклой , двигаясь быстрее, чем можно было ожидать от такого громоздкого тела. Кален отразил удар, но даже мощь его катаны не смогла сразу прорубить плоть монстра. В этот момент Орвин, взяв меч обеими руками, нанёс удар в спину чудовища.

— Получай! — крикнул он.

Труп, не издав ни звука боли, ухмыльнулся, словно забавляясь. Одним ударом он отбросил Орвина в стену, а затем медленно вытащил меч из своего тела. Осмотрев оружие, он начал крутить его, пробуя удары. — Хмм... неплохо, — произнёс он хриплым голосом.

Кален окинул взглядом Орвина, который с трудом поднялся, держась за бок. — Молодец, Орвин, — саркастично бросил он. — Ты только что подарил ему меч. Может, ещё щит ему подашь?

— Да откуда мне знать?! — огрызнулся Орвин. — Обычно такие вещи убивают людей!

— Вот в этом-то и дело, — процедил Кален. — Он не человек. Он чудовище.

Труп вновь бросился вперёд, его движения становились всё более изощрёнными, как будто он обучался на ходу. Кален парировал удары с трудом, его катана искрила от столкновений с чужим оружием. — Орвин, держись подальше! — крикнул он. — Если попадёшь под его руку, живым не останешься!

Бой продолжался, и напряжение росло. Труп явно наслаждался превосходством, но Кален уже начинал выстраивать план.

— Ты думаешь, что силён? — хрипло сказал Кален, уклоняясь от очередного удара. — Но даже твой создатель не знал, что делать с тобой. А я знаю.

Его алые глаза вновь засветились, и он медленно поднял руку. — Пора показать тебе, что такое настоящий кошмар.

Кален вытащил из кармана небольшой свёрток. Вдохнув глубоко, он поджёг его дыханием. Свёрток вспыхнул ярким пламенем, разлетевшись на десятки искр, которые закружились в воздухе, превращаясь в фигуру петуха. Ярко-огненный петух поднял голову и пронзительно закричал, будто возвещая наступление утра.

Монстр схватился за уши, издав нечеловеческий вопль. Его тело начало содрогаться, а из глаз потекла чёрная вязкая жидкость. — Так ты всё-таки не идеален, — Кален хищно улыбнулся. — Крик петуха для тебя хуже ножа в сердце.

Не теряя времени, он взмахнул катаной, одним движением отрубая голову чудовищу, а затем, с холодной точностью, отсекал руки и ноги. Кровь, густая и тёмная, струилась на пол, но Кален оставался невозмутим. Достав из своего пояса осиновый кол, он пригвоздил тело монстра к полу и начал читать заклинание. Слова звучали низким шёпотом на незнакомом, древнем языке. И тело трупа стало биться в комвульсиях.

— Орвин! — Кален бросил взгляд через плечо. — Схвати его голову, я должен завершить ритуал!

Орвин не раздумывая бросился к голове, которая всё ещё моргала и двигала губами. Когда он схватил её, голова заговорила: — Отпусти! Я хочу жить! Я... живой! Что вы делаете? Не убивайте меня... пожалуйста, я боюсь!

Голос, полный мольбы, заставил Орвина пошатнуться. — Кален, оно... оно говорит! — крикнул он.

Но Кален не слушал. Его лицо стало ещё мрачнее. Он резко прервал заклинание, подошёл к обездвиженному телу, пробил грудную клетку рукой и вытащил сердце, всё ещё пульсирующее в его ладони. Без колебаний он откусил от него кусок, разжёвывая с жуткой сосредоточенностью.

— Что ты делаешь?! — ошарашенно спросил Орвин, всё ещё сжимая голову монстра.

— Часть ритуала, — спокойно ответил Кален, откусывая ещё один кусок. — Жаль, не успел предупредить... Но это моя природа.

Орвин смотрел на него в ужасе, но не мог отвести взгляд. Тело монстра вдруг затихло, а голова, которую держал Орвин, закрыла глаза. Кален закончил трапезу, вытер с губ засохшую кровь и с трудом поднял взгляд.

— Всё. Закончил. Извини за зрелище, но я же ведьма... или ведьм? Как там будет ведьма в мужском роде?

Орвин выдохнул, отпустив голову, которая глухо ударилась об пол. Он посмотрел на Калена, на его окровавленные руки и спокойное лицо. — Ты всего лишь человек... со странностями, — сказал он, пнув голову монстра. — А не ведьма.

И неожиданно рассмеялся. Кален посмотрел на него, улыбнулся, и они вместе разразились смехом. На мгновение кошмар, через который они прошли, растворился в звуках их смеха.

Кален и Орвин шли по залитым дождём улицам, оставляя позади мрачный Валенбург. Город, окутанный тишиной, словно сам вздохнул с облегчением после всего произошедшего. Небо серело, обещая скорый рассвет, но усталость и недавний ужас всё ещё висели в воздухе.

Орвин, кутаясь в плащ, бросил взгляд на Калена, который выглядел на удивление спокойным после всего случившегося. — Слушай, а кто нам золото-то вернёт за это дело? — спросил он, нахмурившись. — За маньяка-то.

Кален усмехнулся, вытряхивая воду из капюшона. — Увы, Орвин, это дело — пустышка. Они сами пустили слухи о маньяке, чтобы заманивать таких, как мы, и превращать в часть своих монстров. Никаких наград сегодня не будет.

— Что? — Орвин остановился, обалдело глядя на напарника. — Ты серьёзно? Мы чуть не погибли ради чего?

— Ради того, чтобы остаться в живых, — пожал плечами Кален, его голос был на удивление лёгким. — Но не переживай, выкрутимся.

— Выкрутимся? — Орвин недоверчиво посмотрел на него. — Знаешь, на это выкрутимся у меня ушло слишком много времени. Напомню, ты мне ещё должен.

Кален притормозил, обернулся с притворным интересом. — Сколько там было? Десять золотых?

— Двадцать шесть, — перебил Орвин, скрестив руки на груди.

Кален засмеялся, его голос эхом разнесся по узкой улочке. — Ладно, ладно, не дуйся. Как закончим со следующим делом, верну тебе в два раза больше.

— Конечно. Я где-тоуже это слышал, — фыркнул Орвин, но тоже усмехнулся.

— А теперь, поторопимся. Не хочу снова встретить рассвет в этом городе.

Они ускорили шаг, их фигуры растворялись в предрассветной дымке. Валенбург остался позади — пустой, гниющий, с его тайнами и кошмарами. Но впереди их ждали новые дела, новые опасности и, возможно, шанс выбраться из этого вечного круга долга и приключений.

Глава 7 - Дом который питает тьма

Кален и Орвин сидели у камина в уютной таверне города Холтаун. Тёплый свет огня отражался на стенах, создавая иллюзию спокойствия. С момента событий в Валенбурге прошло уже десять дней, но за это время ни одного нового дела так и не появилось. Орвин, развалившись на стуле, скучающе вертел пустой кружкой. Его лицо было мрачным, а взгляд — потерянным.

— Скучно, — протянул он, бросая взгляд на Калена. — Твоя крыса новостей не приносила?

Кален, как всегда невозмутимый, попивал чай с травами, изредка касаясь кружки пальцами, будто смакуя её тепло. Он спокойно поднял взгляд. — Ты правда думаешь, что мы будем каждый день с нечистью сражаться? Напомню: официально их вообще не существует. Иногда мне приходилось ждать месяцами, пока появится хоть одно дело.

Орвин скептически хмыкнул и, проверив свой кошелёк, обнаружил лишь пустоту. Он с укором посмотрел на Калена. — Так у нас уже денег нет.

Кален чуть улыбнулся, его взгляд оставался спокойным, почти ленивым. — Не переживай, Орвин. У меня ещё есть кое-что. Денег хватит, чтобы прожить месяц в этом городе.

— Если не шиковать, конечно, — проворчал Орвин, но его тон смягчился.

Кален отпил ещё глоток чая, наблюдая за пламенем в камине. — Вот именно. Отдохни, расслабься. Новое дело найдёт нас, как только мы будем готовы.

Орвин тяжело вздохнул и снова откинулся на спинку стула. В таверне царила уютная тишина, но в ней витало ожидание чего-то нового, непредсказуемого.

В таверну ворвались трое странников, их грязные дорожные плащи покрыты пылью, а сапоги блестели от недавно растаявшего снега. Они сразу привлекли внимание посетителей, но, не теряя времени, громко обратились к залу:

— Кто тут Кален?

Кален, сидящий у камина, не спешил реагировать. Он лишь едва заметно улыбнулся, а вот Орвин моментально напрягся, чуть не опрокинув стул.

— Это я, — спокойно произнёс Кален, подняв руку.

Один из странников, оказавшийся городской стражей, уверенно направился к нему, держа в руках свёрнутый лист бумаги. Протянув его, он произнёс: — Староста города Холтаун желает встретиться с вами, господин Кален.

Кален развернул свиток и мельком пробежал глазами текст. Приглашение выглядело вполне официальным. Не торопясь, он свернул бумагу и спрятал её в свой плащ. — Передайте ему, что я приду сегодня после обеда, — спокойно сказал он.

Орвин, откинувшись на спинку стула, удивлённо прищурился. — Ты знаменит не только среди нечисти и колдунов, но ещё и среди знати?

Кален оторвал взгляд от кружки с чаем и ответил своим привычным холодным тоном: — Иногда высокопоставленные персоны обращаются ко мне за помощью. Проклятия, странные происшествия — то, с чем они не могут справиться.

Орвин усмехнулся, расслабившись. — Наконец-то работа сама нас нашла.

Стража поклонилась и поспешила к выходу, оставив таверну в прежней тишине. Кален, словно ничего не произошло, поднял руку, привлекая внимание трактирщика. — Принесите поесть. Чувствую, работёнка будет не из лёгких.

Орвин, оживившись, облизнулся, предвкушая горячую еду и приключения, которые наверняка ждали их впереди.

Плотно пообедав, Кален и Орвин покинули таверну и отправились по улочкам Холтауна. Город жил своей жизнью: на чистых улицах играли дети, торговцы громко зазывали покупателей, а улыбки прохожих создавали ощущение благополучия.

Кален, задумчиво оглядывая оживлённые улицы, вдруг сказал: — Знаешь, Орвин, как понять, что город процветает?

Орвин, жуя травинку, бросил небрежно: — Ну, люди счастливы — вот и всё.

Кален усмехнулся и покачал головой. — Не совсем. Видишь, сколько тут торговцев? Если их много, значит, у людей есть деньги. А деньги делают народ счастливее. У этого города хороший руководитель. Я, честно говоря, не раз здесь оставался на подольше. Уютно тут.

Орвин хмыкнул, но явно задумался над словами напарника. Они продолжили путь, пока перед ними не выросло величественное поместье, окружённое высоким забором. У ворот стояли два стражника, один из которых шагнул вперёд, хмуро посмотрев на путников.

— Приглашение? — строго спросил он.

Кален молча достал свёрток и развернул его, показывая герб старосты. Стражник внимательно изучил документ, кивнул и махнул рукой, позволяя им войти.

Ворота медленно распахнулись, открывая вид на просторный внутренний двор с ухоженными клумбами, широкими дорожками и высоким, внушительным зданием в центре. Орвин толкнул Калену в бок. — Похоже, тут действительно знают, как обращаться с деньгами.

Кален лишь ухмыльнулся, сделав шаг вперёд, словно уже знал, что их ждёт за этими дверями.

Орвин уже предвкушал, сколько золотых они заработают за это дело, его глаза блестели от ожидания. Кален, напротив, шёл спокойно, сдержанно осматривая окружающий двор.

На их встречу из дома вышел высокий мужчина с ухоженной стрижкой и аккуратной бородой. Его белая рубашка и тёмные брюки были идеально выглажены, а начищенные до блеска ботинки свидетельствовали о его внимании к деталям. От него исходил лёгкий аромат цветов, словно он только что прошёл через сад.

Мужчина остановился перед ними, с добродушной улыбкой поприветствовал гостей: — Добрый день, путники. Меня зовут Марвин, я староста этого города. Я много слышал о ваших подвигах и знаю, что вы люди, способные решить проблемы, с которыми обычные горожане справиться не могут.

Марвин жестом пригласил их следовать за ним. — Мне нужна ваша помощь. Пройдёмте в дом, я всё объясню.

Кален коротко кивнул, а Орвин бросил быстрый взгляд на Калена, словно подтверждая: «Вот оно, начало большого заработка». Они последовали за Марвином в просторный дом, чувствуя, что их ждёт нечто необычное.

Войдя в дом, Кален и Орвин сразу заметили, насколько он велик и роскошен. Огромное помещение поражало своей красотой: красно-золотая палитра интерьера подчёркивала утончённость и величие дома, а детали в дворянском стиле говорили о высоком статусе его владельца. Но даже этот роскошный антураж не мог скрыть странное ощущение пустоты и напряжения, витавшее в воздухе.

Марвин жестом пригласил их в небольшую комнату, которая выглядела как уютная библиотека. Вдоль стены стояли полки, уставленные старыми книгами, а в центре располагался письменный стол с резными ножками. — Присаживайтесь, господа, — предложил староста, указывая на два кресла у стола.

Когда Кален и Орвин уселись, Марвин начал рассказывать: — Как вы, возможно, заметили, дом совершенно пуст. Прислуга отказывается здесь оставаться. Они боятся ночевать, а порой даже ходить по коридорам. Лично мне по ночам снятся кошмары, настолько ужасные, что я просыпаюсь в холодном поту. Но это ещё не всё. Иногда я слышу шаги в доме, хотя это невозможно: дом надёжно охраняется, и никто не может проникнуть внутрь.

Марвин на мгновение замолчал, перевёл дыхание, а затем продолжил: — Сначала я считал это обычной усталостью. Но недавно пропал мой дворецкий. Я видел, как он вошёл в стальную комнату я ее так называю потому что там хранятся мечи ,копья ,и разный боевой арсенал ,он вошёл туда чтобы проверить что-то, но потом он просто... исчез. Я зашёл туда, чтобы выяснить, что случилось, но комната оказалась пуста. Двери были заперты, а взломать их никто не мог. Это настоящая чертовщина, господа.

Кален спокойно выслушал старосту, кивнул и произнёс: — В принципе, мне уже понятно, с чем мы имеем дело. Я попрошу вас сегодня вечером покинуть дом. Закройте его снаружи и прикажите охране никого сюда не пускать. Нам нужно время, чтобы разобраться. Возможно, это займёт пару дней, а может, и неделю. Вы согласны?

— Конечно! — сразу ответил Марвин. — Если это поможет избавиться от проклятия, я сделаю всё, что потребуется. Дом полностью в вашем распоряжении: еды и питья хватит на месяц. Пожалуйста, сделайте всё, что сможете.

Кален коротко кивнул, а Орвин, не сдержавшись, спросил: — А что насчёт оплаты?

Марвин, не задумываясь, протянул мешочек, полный золотых монет. — Это аванс. Здесь сто золотых. Если вы справитесь, получите ещё триста.

У Орвина загорелись глаза, и он воскликнул: — За такие деньги я лично выпровожу эту дрянь из дома хоть голыми руками!

Кален усмехнулся: — Ну-ну, посмотрим на твой энтузиазм ночью.

Марвин тепло попрощался, вышел из дома и тщательно закрыл за собой все двери, оставив их снаружи на замок. Теперь Кален и Орвин остались одни в огромном, зловещем доме.

Библиотека утопала в полумраке, свет свечей дрожал от малейшего движения воздуха. Кален сидел за массивным деревянным столом, разворачивая пустую бумагу. Аккуратно, словно выполняя священный ритуал, он положил на неё ломоть хлеба. Орвин наблюдал за ним с недоумением, но предпочёл не задавать лишних вопросов.

— Орвин, — обратился Кален, не поднимая глаз, — принеси молока. Или мёда.

— С кухни? — недоверчиво переспросил Орвин.

Кален лишь кивнул, погружённый в свои мысли.

Орвин неохотно направился в сторону кухни. По дороге он почувствовал, как холодный сквозняк прошёлся вдоль спины. Он огляделся, но вокруг не было ничего, кроме пустых, тёмных коридоров. Ему чудилось, что в тени кто-то мелькал — быстрые, неясные движения. Шёпоты, казалось, звучали прямо у него за спиной, но каждый раз, оборачиваясь, он видел только пустоту.

Добравшись до кухни, Орвин наспех схватил кувшин молока и маленькую банку с мёдом. Его руки дрожали, когда он возвращался обратно. В коридоре послышались лёгкие шаги, словно за ним кто-то следовал, но он слишком боялся обернуться.

Когда Орвин вернулся в библиотеку, Кален всё так же сидел спокойно, словно ничего странного не происходило.

— Вот, держи, — Орвин поставил перед ним молоко и мёд. — Но, Кален, скажи... ты на полу есть собрался?

Кален поднял взгляд и, с лёгкой усмешкой, ответил: — Нет. Это не для меня.

— Тогда для кого? Для Марвина? — Орвин нахмурился.

— Нет, Орвин, — Кален посмотрел на него пристально. — Для истинного хозяина дома.

— Чего?! — Орвин отпрянул, нервно оглядываясь.

Кален не стал ничего объяснять. Он опустился на колени перед разложенными угощениями и начал громко произносить: — Хозяюшка дома, прости за потревоженный покой! Мне нужна твоя помощь! Взамен прими лакомства от нас и явись передо мной!

Свет в библиотеке начал играть, то становясь ярче, то почти угасая. По углам зала послышались быстрые шаги, будто что-то маленькое носилось туда-сюда, размытыми тенями мелькая в полумраке.

Орвин отступил к стене, его сердце колотилось, словно готово было выскочить из груди. Внезапно прямо перед Каленом из темноты появилась фигура. Маленький, бородатый старец с густыми волосами и посохом из древесины стоял, недовольно нахмурившись.

— Кален... — хрипло проговорил он, опираясь на посох. — Сын ведьмы. Не удивлён, что Марвин позвал тебя. Без тебя здесь не справиться. Даже я уже не в силах сдерживать это.

Кален тепло улыбнулся, с почтением склонив голову. — Дедушка-домовой, расскажи мне подробно, что здесь происходит. Мы должны понять, с чем имеем дело.

Орвин стоял в изумлении, глядя на странного старца. — Это... это домовой? — пробормотал он. — Тот самый, о котором бабушки рассказывают в деревнях?

Старик бросил на него короткий взгляд и усмехнулся. — Молодёжь нынче страх потеряла, — буркнул он, но тут же вернулся к Калену. — Ладно, слушай. У нас мало времени...

Глава 8 - Фамильный бес и проклятое золото Липрикона

В комнате повисла тяжёлая тишина. Казалось, даже воздух стал гуще, а тени по углам ожили, вытягиваясь к слабому пламени в камине. Они дрожали, словно тоже слушали старого домового, стоявшего перед ними.

Домовой тяжело вздохнул и постучал посохом по полу. Его маленькие глаза внимательно изучали Калена.

— Ты ведь знаешь, мальчик ведьмы, что богатство не даётся просто так?

Кален молча кивнул.

Орвин, который всё ещё не мог привыкнуть к тому, что перед ним стоит настоящий домовой, нахмурился.

— Что ты имеешь в виду? Это же родовое наследие семьи Марвина! Разве не они сами заработали все эти богатства?

Домовой посмотрел на него с укором.

— Род Вакон не просто нажил себе состояние, — медленно проговорил он, — они заключили сделку. Сделку, последствия которой до сих пор тянут их за горло.

По комнате пробежал холодный сквозняк. Огонь в камине на мгновение погас, оставив только тонкие змейки дыма, что вились в воздухе.

Орвин поёжился.

— Сделку… с кем?

Домовой поднял посох, указывая в пустоту.

— С тем, кто живёт в тенях. С фамильным бесом.

Кален нахмурился, его взгляд вспыхнул любопытством.

— Контракт? На что?

— На процветание, — ответил домовой. — Они получали золото, удачу, защиту от бедствий. Всё, к чему прикасалась рука рода Вакон, обращалось в успех. Но за всё приходится платить…

Его голос стих, но в воздухе словно повисло эхо этих слов.

Он выпрямился, вновь стукнув посохом по полу.

— Их долг был прост — кормить его.

В этот момент в дальней части комнаты раздался лёгкий, едва уловимый шорох, будто кто-то невидимый шевельнулся в темноте.

Орвин почувствовал, как холодный пот скользнул по его спине.

— К-кормить?.. Кого?

— Беса, конечно, — домовой посмотрел на него так, словно это было очевидно.

Орвин нервно сглотнул, а Кален, казалось, ожидал чего-то подобного.

— Что случилось? — спокойно спросил он. — Почему он теперь опасен?

Домовой медленно опустил голову, а его крошечные руки сжались в кулаки.

— Последний, кто знал ритуал кормления, был отец Марвина, — тихо сказал он. — Но он умер, не успев передать знание сыну. Без еды бес начал звереть. Он больше не мог получать силу привычным способом… и начал питаться страхами. Страданиями. Жизнями...

Орвин почувствовал, как что-то невидимое сжало его горло.

— То есть… теперь он просто ждёт? В этом доме?

Домовой покачал головой.

— О, нет, — его голос был мрачным. — Он уже насытился дворецким.

В этот момент позади них скрипнула лестница.

Орвин резко обернулся, но никого не увидел.

— Ты хочешь сказать… — Кален задумчиво посмотрел на домового, — что он не просто питается страхами, но может убивать?

Домовой кивнул.

— Теперь он не просто бес. Он стал чем-то большим. Чудовищем, которое нельзя контролировать. Я пытался бороться… но я слишком слаб.

Кален провёл рукой по подбородку, обдумывая услышанное.

— Как его можно остановить?

Домовой медленно поднял голову.

— Контракт должен быть завершён, — прошептал он. — Либо его разорвать… либо заплатить долг...Другого способа я не вижу.

На мгновение все замолчали.

Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, домовой продолжил:

— И это ещё не всё. Вы думаете, что бес — единственная тварь, что обосновалась в этом доме? Нет… богатство рода Вакон привлекло кое-кого ещё.

Кален и Орвин переглянулись.

— В подвале, где хранятся сокровища рода Вакон… завёлся липрикон, — произнёс домовой, и его голос стал почти неслышным.

Орвин напрягся.

— Что?!

— Эти существа приходят туда, где золото льётся рекой, — пояснил домовой. — Они жадны, коварны… и никогда не отдают то, что считают своим.

Он нахмурился.

— Но самое страшное… Орвин, ты проклят.

— Ч-что?! — Орвин отшатнулся, глядя на домового, словно не веря своим ушам.

— Ты взял золото у Марвина, так?

— Ну да… он же сам дал мне!

Домовой тяжело вздохнул.

— Липриконы не любят, когда кто-то касается их золота. Теперь за тобой начнётся охота.

В этот момент что-то тихо зашуршало в углу комнаты.

Огонь в очаге вспыхнул багровыми языками и мгновенно погас, оставив лишь слабый запах палёного воска.

По стенам побежали длинные, извивающиеся тени.

А затем…

Где-то в глубине дома, словно из самых дальних его уголков, донёсся шёпот.

Еле слышный, пронзающий, липкий, как змеиный яд.

— Голод… голод… голод…

Темнота вокруг сгустилась.

Кален крепко сжал рукоять своей катаны, ощущая её холодный металл, как продолжение своего тела. Его взгляд был сосредоточен, а в воздухе витал запах крови и тления — проклятие этого места было не таким, как остальные. Оно не просто отравляло пространство, оно порождало что-то более ужасное.

— Орвин, стой рядом, — сказал Кален своим низким, почти шёпотом голосом. Он внимательно следил за лестницей, по которой кто-то спускался.

Орвин, сжимая меч в руках, кивнул и встал рядом. Домовой, ощущая магическую угрозу, быстро спрятался за каменной стеной, его глаза вылезли из темноты, сверкая, но он не осмеливался выйти.

По лестнице, словно чёрные когти, спускались шаги — тяжёлые, как если бы кто-то волочил что-то огромное по камню. И вот он появился. Бес.

Его тело было чудовищным: обвисшая кожа, покрытая язвами и ранами, которые изрыгалась мерзким зловонием. Чёрные когти были раздвинуты, как лапы дикой твари, а глаза — бездны, наполненные тем самым хаосом, который сам бес нес с собой. Из его рта стекала слюна, смешиваясь с кровью, которая медленно капала на ступени. Рёв, почти животный, вырвался из его горла. В руке адский фонарь .

Кален не отступил, но его сердце немного сжалось от ужаса, который не был для него чужд. Он понимал, что этот бес — не просто противник. Это было что-то невообразимо более тёмное.

— Орвин, не смотри ему в глаза, — предупредил Кален, его голос прозвучал резко. — Я буду с ним сражаться.

Орвин поджал губы и крепко закрыл глаза. Он понимал, что с этим существом шутки плохи.

Бес остановился, усмехнувшись. Его губы расползлись в жуткую улыбку.

— Кален! Сын ведьмы... — произнёс он, его голос был как шёпот, искажённый эхом из самых глубин ада. — Наслышан о тебе и твоём... дурном взоре. Говорят, ты способен лишить жизни взглядом. Но ты не сможешь победить меня так просто!

Кален не собирался слушать его. Он с яростью бросился в атаку, как всегда, не давая врагу времени на подготовку. Его катана сверкнула, и воздух наполнился звоном стали.

Бес увернулся от первого удара, его чёрные когти прошлись по металлу, но Кален не замедлил темп. Он вновь нанес удар, и на этот раз попадание было точным — катана пронзила тело беса, оставив на его шкуре глубокую царапину.

Но бес лишь издевательски ухмыльнулся и с диким рыком схватил Калена за запястье, стиснув его, как клешни гигантского рака. Кален почувствовал боль, но её было недостаточно, чтобы остановить его. Он резко вырвал руку и отпрыгнул в сторону.

—Ты, Слаб, Кален! — бес продолжал издеваться, выплёвывая кровь. — Ты не можешь победить меня!

Кален сжал зубы и снова атаковал, его движения стали ещё быстрее. Но бес оказался ловким. Он уклонялся от каждого удара, его кожа была как резина, поглощая удар катаны, как будто она вообще не оставляла следа.

Кален резко изменил тактику. Он не стал пытаться прорезать его плоть. Вместо этого он сосредоточил свою силу в катане, и, собрав всю свою волю в один момент, сделал выпад, который оказался почти невозможным для ловкого беса. Удар пришёлся в плечо, и в этот момент бес замер. Его глаза наполнились ужасом, а сам он издал звуковое колебание, словно пытаясь отстраниться от удара, но уже было поздно.

В этот момент магия домового проявилась. Светлая энергия ворвалась в бой, и бес, ошеломлённый, отшатнулся назад, почувствовав магическое давление. Он взвыл и, среагировав на магическое вмешательство, отступил, исчезая в темноте.

Кален усмехнулся, как будто всё шло по его плану, и с облегчением выдохнул.

— Орвин, за мной, — сказал он, не оборачиваясь. — Нам нужно двигаться дальше.

Орвин немного растерялся, не зная, что произошло, но быстро пришёл в себя и поспешил за Калином в подвал.

Когда Кален и Орвин вошли в подвал, Липрикона не был там. В комнате царила тишина, лишь изредка слышался скрип металла, но самого демона не было. Казалось, его не было вовсе, но ощущение его присутствия висело в воздухе, как опасный заряд.

Кален огляделся, и его взгляд стал настойчивым. Он почувствовал, что Липрикон следит за ними из темноты. Однако он был готов.

— Собирай золото, Орвин, — спокойно сказал Кален, направляя его к ближайшей груде слитков. — Он появится, как только ты начнёшь.

Орвин неуверенно взглянул на него, затем на золото, но понял, что другого выбора нет. Он подошёл к одному из сундуков и начал аккуратно собирать драгоценные металлы, наполняя тяжёлые мешки.

Прошло несколько мгновений, но Липрикон всё ещё не появлялся. Кален знал, что демон не мог сидеть в тени вечно. Жадность всегда побеждает страх.

Тогда Кален спокойно сказал:

— Ты не сможешь просто так стоять и наблюдать. Твои инстинкты возьмут верх, Липрикон. Ты не можешь устоять перед этим золотом.

Как только эти слова были произнесены, из тени, как будто из самого воздуха, появился Липрикон. Его тело было покрыто чешуей, а глаза — пылающие, полные ярости и жадности. С его губ капала слюна, а в его руках блеснул нож.

— Кален… Ты… — голос Липрикона был полон насмешки, но в то же время чувствовалась ярость. — Ты действительно думаешь, что сможешь просто забрать моё золото? Ты — лишь песчинка в моём мире. Ты не достоин этого богатства.

Кален не проявил ни малейшего волнения. Он стоял, уверенный в своём плане, и бросил взгляд на Орвина, который продолжал собирать золото.

— Орвин, продолжай, — коротко приказал он. — Не останавливайся. Он не сможет остановить нас.

Липрикон скалил зубы, его терпение лопнуло. Он резко кинулся вперёд, нацелив нож прямо на Орвина, пытаясь пронзить его, но Кален оказался быстрее. Он отбил руку Липрикона, и тот отскочил в сторону.

— Ты думаешь, что сможешь отнять у меня всё? — рявкнул Липрикон, его голос был как раскат грома. Он снова кинулся на Орвина, но Кален уже был на пути, блокируя его каждый удар.

— Золото не принадлежит тебе. Ты потерял его, Липрикон, и ничего не сможешь вернуть. — ответил Кален, его голос оставался холодным и спокойным.

Орвин, всё ещё беспокойно оглядываясь, продолжал собирать золото. Но Кален видел, как Липрикон не мог больше сдерживаться от жадности.

Кален, будто играя в эту игру, произнёс:

— Ты лишь жадная тварь, а золото теперь моё по праву...

И с этими словами он ударил катаной по ножу Липрикона, заставив того отступить. Липрикон, пылая яростью, снова прыгнул в сторону Орвина, пытаясь отобрать золото.

Но Кален был готов. Он спокойно перехватил удар и сразу пошёл в контратаку. Липрикон отскочил в сторону, тяжело дыша.

— Ты проиграл, Липрикон. Я заберу твое золото, и ты не сможешь этому помешать. — сказал Кален, и его глаза сверкнули, как два огня, готовые поглотить тьму.

Липрикон замер на мгновение. Он знал, что сражаться с таким противником — это безумие. Но его жадность всё равно побеждала страх.

Липрикон, чувствуя, что его атака не удалась, резко отскочил назад. Его глаза горели, а тело вздрагивало от ярости, но он, как настоящий демон, был хитёр и осторожен. Он взревел, готовясь к следующей атаке, но он знал, что не стоит продолжать бой в данный момент — Липрикон решил отступить.

— Ты уходишь? — насмешливо сказал Кален, его голос полон уверенности. — Неужели ты действительно думаешь, что сможешь победить меня в следующем раунде?

Липрикон, не отвечая, резко рванулся в тень, его тело исчезло, как если бы оно растворилось в мраке подвала. Но Кален чувствовал, что это не конец. Липрикон, как любой демон, не будет сидеть сложа руки — он вернётся, и, вероятно, ещё сильнее.

Кален повернулся к Орвину, который, тяжело дыша, поднимал два полных мешка золота. В его глазах была смесь облегчения и настороженности, ведь ситуация ещё не завершена.

— Ты собрал всё, Орвин? — спросил Кален, но не с интересом, а как бы отдавая приказ.

Орвин кивнул и подтянул оба мешка.

— Да, всё, как ты сказал. — его голос был полон усталости, но в нем слышалась и настороженность.

Кален внимательно осмотрел Орвина, затем взглянул в темные углы подвала, будто ожидая, что Липрикон снова появится.

— Иди за мной, — сказал он, не отвлекаясь. — Липрикон вернётся, но уже более сильным. Я знаю, что он не будет просто так сдавать бой. Он подготовится и будет атаковать с новой силой. Мы не можем позволить ему продолжить сражение на его условиях.

Орвин посмотрел на Калена с тревогой, но не сказал ни слова. Он знал, что Кален всегда действует по плану, и если тот говорил, что нужно двигаться, значит, так будет лучше.

Вместе они пошли к выходу из подвала. Кален всё время чувствовал взгляд Липрикона, скрытого в темноте, как некую скрытую угрозу. Его план работал, но эта временная победа могла обернуться неудачей, если Липрикон вернётся с новыми силами.

Кален и Орвин стояли в центре комнаты, окружённой тяжёлыми, почти неосвещёнными стенами. Орвин всё ещё держал два мешка золота, тяжёлые, с золотыми монетами, которые звякали при каждом его движении. Кален был спокоен, его взгляд был сосредоточен, он понимал, что это только начало. Секунды тянулись, но его мысли были собраны в одну точку.

— Он тут, — произнес Кален, оглядывая комнату, словно ожидая появления чего-то или кого-то.

Внезапно из тени шагнул фамильный бес. Его тёмная форма наполнила пространство с угрозой. Черные когти на его руках сверкали, а дыхание было тяжёлым, как сама тьма. Его лицо исказилось в ухмылке, он чувствовал, как золото притягивает его.

— Ты смел, человек , сейчас я тебя разорву. Ты не знаешь, с кем имеешь дело, — его тон был зловещим, однако, в его глазах можно было уловить жадность, готовность воспользоваться моментом.

Кален ничего не сказал сразу, он внимательно наблюдал за каждым движением беса.

— Ты хочешь золото, и я готов тебе его отдать, — сказал Кален, но его голос был холоден. — В обмен на что-то более ценное. Мы оставляем свои жизни, а ты получаешь золото. Сделка?

Бес замер, глаза его сужались, и он, явно взвешивая все за и против, ответил.

— Тут хватит чтобы я не трогал вас одну ночь , живите сегодня , но завтра я вернусь по ваши души

Скоро бес исчез в тени ,забрав золото с собой, давая Калену и Орвину передышку. В тот момент Кален посмотрел на Орвина и кратко произнес:

— Пошли.

Они двинулись дальше по коридору, но не успели они далеко уйти, как внезапно в воздухе снова запахло зловонием. Липрикон появился, но теперь его образ был искажён, более зловещий. Его тело было окутано черным дымом, а глаза горели яростью. Его голос пронзал тишину:

— Что за игра, человек?! Я вернулся за своим!

Кален, не поворачиваясь, спокойно сказал:

— ты про Золото? Оно у беса.

Липрикон замер. Его глаза вспыхнули красным, а губы сжались в жесткую линию.

— Что ты сказал?! Где моё золото? — его голос звучал как грозовой раскат.

— Ты слышал ? Золото у беса. Ты можешь пойти и забрать его, если хочешь, но… ты не единственный, кто имеет претензии. — Кален спокойно повернулся, его взгляд был полон уверенности.

Липрикон резко развернулся и закричал, обращаясь к теням:

— Эй, рогатый! Верни мне моё золото!

Из темноты возник фамильный бес, его угрожающая форма появлялась из тени, как нечто древнее и зловещее. Он с усмешкой посмотрел на Липрикона.

И бес с ухмылкой произнес:

— Твоё золото? Это все моя заслуга! Всё это, как и всё остальное в этом месте, теперь принадлежит мне, ты лишь пришёл на все готовое, жалкий гномик..

Липрикон вскрикнул от ярости и бросился вперёд, его форма становилась всё более устрашающей, а его когти сверкают в тусклом свете факелов. - Золото моё!

Бес же, не медля, набросился на него, встречая его атаку с яростью.

Началась беспощадная битва. Липрикон с ревом метался, пытаясь разорвать беса на части, его движения были дикими, а каждый его удар — это смерть и разрушение. Бес, в свою очередь, с темной, ледяной яростью отвечал на атаку, его когти блескали, а магия, кажется, витала вокруг них, словно сама тьма готова была поглотить их.

Кален, наблюдая за этим, с легкостью отпустил дыхание и медленно опустился на диван, откидываясь на спинку. Он посмотрел на Орвина, который стоял рядом, немного растерянный.

— Садись, Орвин. Ато Ты неувидишь спектакль, Наслаждайся — Кален сделал жест рукой, приглашая его сесть рядом.

Орвин, немного замешкавшись, сел. Он был не готов к такому повороту событий, но доверял своему наставнику. Домовой, стоящий рядом, хитро усмехнулся.

— Хитро, Кален, — сказал Домовой. — Ты столкнул два проклятия. Один не может удержаться от жадности, а второй просто поглощен злом. Битва будет на смерть, и это будет интересно.

Кален усмехнулся, не отводя взгляда от происходящего. Это был лишь очередной шаг в его плане, и он знал, что и Липрикон, и фамильный бес — оба они будут уничтожены в своей ненасытной жадности. Осталось только дождаться, когда это всё закончится.

Кален слегка усмехнулся, откинулся на спинку дивана и начал спокойно объяснять:

— Когда ты сказал, что здесь два проклятых объекта, мне показалось забавным стравить их друг с другом. Я не просто дал им бой — я показал, что со мной нельзя справиться так просто. Я вынудил их осознать, что если бы они вступили в схватку со мной, это привело бы к их неминуемой гибели.

Он медленно поднял руку, лениво наблюдая, как Леприкон с яростным воплем метнулся в сторону беса, но тот ушёл в тень, появившись за спиной врага. Острые когти впились в тело Леприкона, но тот только хрипло рассмеялся, извиваясь, словно змей, и нанес ответный удар.

— Видишь? Они даже не понимают, как я манипулировал ими с самого начала. — Кален продолжил с лёгкой улыбкой. — Они боялись меня, но боялись и друг друга. Им проще было заключить временный союз или скрыться, чтобы подготовиться. Но я использовал их жадность. Леприкон не смог бы забыть о золоте, а бес — не смог бы отказаться от власти. Так что я лишь слегка подтолкнул их к неизбежному.

Орвин следил за схваткой, его дыхание было неровным. Он кивнул, понимая логику Калена.

— Но что дальше?

Кален посмотрел на него, в глазах читалась абсолютная уверенность.

— Сейчас они оба ослабнут. Магия, жадность и ярость сожрут их изнутри, оставляя лишь истощённые оболочки. А потом...

Он медленно поднял палец, следя за их боем. Леприкон уже хромал, его тело было покрыто ранами, но он продолжал сражаться. Бес дышал тяжело, его дымчатая аура мерцала слабее.

— ...Одним ударом я завершу нашу работу.

Домовой засмеялся, покачав головой.

— Хитро, очень хитро. Ты не просто устранил угрозу — ты сделал так, чтобы они уничтожили сами себя. Два голодных зверя, не способных поделить добычу. А в конце останешься только ты. Ты и впрямь необычный человек детя ведьмы...

Кален с лёгкой улыбкой скрестил пальцы и спокойно наблюдал за последними минутами битвы.

Бес и Леприкон тяжело дышали, их движения стали медленными и неуверенными. Взмах за взмахом, когти рвали воздух, но силы покидали их. Обе твари были покрыты ранами, их кровь – густая и тёмная – стекала по полу, пропитывая каменные плиты проклятием. Глаза Леприкона больше не сияли жадностью, а в глазах беса уже не было насмешки — лишь отчаяние.

И тогда Кален встал.

Тяжесть его присутствия заполнила комнату, воздух дрожал от напряжения. Его глаза вспыхнули алым светом, и даже Домовой, привыкший к магии, невольно отступил назад, почувствовав гнетущую ауру, которая давила, словно сама смерть спустилась в это проклятое место.

Кален медленно вытащил меч, и тот, словно откликаясь на его силу, засветился тёмным, зловещим светом.

Бес захрипел, пятясь назад.

— П-проклятье…

Леприкон заскулил, его коварство и уверенность исчезли.

— Подожди! Давай договоримся! Я…

Но Кален не слушал. Его рука с мечом взметнулась в воздух.

Одним стремительным взмахом он разрубил пространство между ними. Волна магической силы пронеслась по комнате, и в следующее мгновение оба существа застыли. Их тела начали трескаться, словно пересушенные глиняные фигурки. Изнутри их разъедало пламя, не давая им ни шанса на спасение.

— Нет… это невозможно… — успел прохрипеть бес, прежде чем его тело обратилось в пепел.

Леприкон взвыл, протянув руки, словно пытался ухватиться за жизнь, но его постигла та же участь.

Прах медленно осел на пол. В комнате воцарилась мёртвая тишина.

Кален опустил меч, позволив дымке развеяться.

Домовой сглотнул, нервно переглянувшись с Орвином.

— Вот это спектакль… — прошептал он, всё ещё ощущая гнетущую силу Калена.

Кален лишь усмехнулся и, не оборачиваясь, сказал:

— Пошли спать Орвин, домовой освети тут все , будем ждать Марвина ...

Глава 9 - Загадочный торговец

Когда солнце только начало пробиваться сквозь серые облака, Марвин, сопровождаемый двумя стражниками, подошёл к своему дому. Как только он переступил порог, его охватило странное чувство — тяжесть, что давила на дом годами, исчезла. Вместо зловещего холода в воздухе теперь витали ароматы свежего чая и еды.

У камина, удобно устроившись за столом, сидели Кален и Орвин. Они неспешно завтракали — бутерброды и горячий чай создавали картину почти домашнего уюта.

— Ребята! — воскликнул Марвин, осматривая их. — Вы уже справились? Что тут вообще было?

Орвин, занятый завтраком, только отмахнулся, а вот Кален, неспешно сделав глоток чая, улыбнулся и сказал:

— Марвин, тут такое дело... Твои предки давным-давно заключили сделку с фамильным бесом, вот он и распоясался. А ещё в твоей копилке в подвале завёлся липрикон. Так что мы разобрались сразу с обоими.

Марвин вытаращил глаза, но не успел ничего сказать, потому что Кален продолжил:

— Так что с тебя двойная оплата. И да, Орвин потратил твой аванс, чтобы выкупить свою душу у демона. Так что, извини, но аванс ты нам тоже должен.

Марвин потрясённо открыл рот, его лицо выражало смесь недоверия и ужаса.

— Тысяча монет хватит? — неуверенно спросил он.

Орвин, не ожидавший такой суммы, чуть не подавился бутербродом.

— Да… да хватит! — прохрипел он, кое-как прожёвывая пищу.

Тем временем стражники, получив приказ, спустились в подвал. А Кален, наслаждаясь своей чашкой чая, добавил напоследок:

— Ах да, ещё два мешка золота забрал с собой бес.

Марвин заметно побледнел и схватился за голову, но, взглянув на Калена и Орвина, понял — по их лицам было ясно, что ночь для них была адской. Они действительно сражались не на жизнь, а на смерть.

Получив заслуженную награду, Кален и Орвин направились к выходу, но перед тем как уйти, Кален дал Марвину важный совет:

— Не забывай про своего домового. Иногда дари ему угощения, и всё у тебя будет хорошо. Ты, в отличие от своих предков, добрый и честный человек, так что теперь всё должно наладиться.

Марвин кивнул, всё ещё не веря, что его родовое проклятие наконец-то снято.

Когда друзья вышли на улицу, Орвин тяжело вздохнул и посмотрел на Калена:

— Я всё ещё не верю, что мы выжили.

Кален усмехнулся, оглядывая дом, который теперь выглядел гораздо светлее и уютнее.

— Просто ещё один рабочий день, Орвин.

Идя по извилистой тропе, ведущей из города, Орвин до сих пор не мог поверить, что они наконец-то заработали столько денег.

— Тысяча золотых! — с восторгом проговорил он, глядя на тяжёлый мешок с монетами. — На эти деньги можно купить две повозки, новую броню, меч… и ещё останется на еду!

Кален, как обычно, оставался невозмутим. Он просто шёл вперёд, не сворачивая с тропы, что вела их в густой лес.

— Эй, Кален, а куда мы теперь? — спросил Орвин, ускоряя шаг, чтобы догнать его.

Кален бросил на него мимолётный взгляд и спокойно ответил:

— У меня встреча в Холтаунском лесу.

— Встреча? С кем?

— С одним типочком. Надо пополнить запасы и прикупить кое-какие вещички.

Орвин нахмурился.

— Твои магические штучки?

Кален тепло улыбнулся и кивнул:

— Да, мои магические штучки…

Чем глубже они заходили в лес, тем гуще становился туман. Внезапно, среди древних деревьев, Орвин разглядел небольшой магазинчик под навесом, скрытый в глуши.

— Торговец? В лесу?! — удивился Орвин. — Ну, это же мистические дела Калена …

Не успел он договорить, как вокруг вспыхнули факелы, освещая их путь. В ту же секунду прямо из пепла, в ослепительной вспышке перед ними возник молодой человек.

Он был симпатичным: рыжие волосы, веснушки, лукавый взгляд голубых глаз.

— Кален! — радостно воскликнул он, открывая руки. — Рад тебя видеть!

Затем его взгляд упал на Орвина, и он хитро ухмыльнулся:

— Смотрю, ты друга завёл?

— Что-то вроде того, — отмахнулся Кален.

— Ну что, что брать будешь в этот раз? — улыбаясь, спросил торговец, делая приглашающий жест в сторону своего загадочного магазина.

Кален не стал тянуть с представлениями:

— Орвин, это Фист. Он торговец… и ещё он пиромант.

Фист насмешливо вскинул бровь, окидывая Орвина оценивающим взглядом:

— Смертный? Ты водишься со смертными, Кален? Ну-ну, понятно, зачем он тебе…

Кален отвёл взгляд, но Орвин почувствовал подвох.

— Погоди-ка… В каком смысле? У тебя на меня какие-то планы?

Фист хитро ухмыльнулся, смахнув с полки тонкую медную цепочку.

— А он тебе не рассказывал? Как нехорошо, Кален, так с друзьями не поступают…

Кален вздохнул и закрыл глаза, словно собираясь с мыслями.

— Орвин… Я проклят.

Наступила тяжёлая пауза.

Орвин поморщился:

— Это уже я понял...

— Одно из условий проклятия... — я не могу убивать смертных.

— Что?! — Орвин замер, недоверчиво вглядываясь в лицо Калена. — Ты же шутки шутишь?

Кален покачал головой:

— Ты — моё оружие против них.

Слова застряли у Орвина в горле.

— Времена изменились, Орвин, — продолжил Кален. — Мир стал жесток. Теперь мне угрожают не только твари из тени, но и люди, которые жаждут моей головы.

Затем он резко замолчал, и в его голосе появились зловещие нотки:

— И ещё… Только смертный может убить ведьму.

Орвин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ты это серьёзно?

Фист одобрительно кивнул:

— Абсолютно. И это ещё не самое интересное…

Кален молча сжал кулаки, но Фист уже не собирался останавливаться.

— Дурной глаз, — продолжил он, склонив голову набок. — Он может убивать смертных. Но вот незадача… За каждого убитого человека Кален теряет одну из способностей, украденных у своих мистических врагов.

Орвин громко сглотнул.

Фист хитро ухмыльнулся:

— Ты же видел, как он пожирает сердца, да? Или не довелось?

Орвин замер, вспоминая… Как Кален склонялся над телом чудовища. Как его пальцы сжимались на ещё тёплом сердце. Как он, без тени сомнения, проводил кровавый ритуал…

— Кален… — Орвин наконец нарушил молчание, глядя на него с плохо скрываемым ужасом.

Кален вздрогнул, но не отвёл взгляда.

— Ты мог бы сказать мне об этом раньше...

Он приподнял бровь, выдыхая.

— Но знаешь что? Плевать. Ты научишь меня убивать ведьм, и я помогу тебе.

Кален поднял на него взгляд, и его лицо осветилось тёплой, благодарной улыбкой.

— Как ты говорил, Кален? Мы связаны… нитями судьбы? — усмехнулся Орвин.

Фист закатил глаза, отмахиваясь:

— Какая трогательная сцена. Но вообще-то… — он лениво облокотился о прилавок. — Вы тут за покупками или за драмой?

Фист довольно ухмыльнулся, ловко хлопнул в ладони, и перед ними развернулась витрина с мистическими товарами.

— Ну, посмотрим, что у нас есть… — он театрально провёл рукой вдоль прилавка. — Бумага огненного петуха, яд василиска, цветок яркого утра, вода из святого источника…

Он поочерёдно поднимал флаконы и мешочки, бросая на Калена лукавые взгляды.

— Порошок теневых монархов, стрелы с наконечником из рогов единорога, порох из праха вампира, перья птицы грома, колья из лешего, глаза русалки… Или тебе что-то посерьёзнее?

Кален бросил взгляд на товары, задумчиво склонив голову.

— Мне нужно всё это. По две штуки.

Фист прищурился, улыбка на его лице стала ещё шире.

— Хм… Собираешься драться с серьёзными тварями, мой дорогой Кален?

— Что-то вроде того.

Фист кивнул, театрально развернулся и исчез в глубине лавки. Через пару мгновений он вернулся, катя перед собой два массивных сундука, окованных чёрным металлом.

— Тогда взгляни на мой лучший товар… — его глаза засверкали азартом. — Это то, что действительно может тебе пригодиться.

Фист тяжело вздохнул, потирая вспотевший лоб, и с явным удовольствием растянул улыбку.

— Люди души дьяволу продают, чтобы заполучить такие вещи... — он как дирижёр развёл руками. — А мне пришлось изрядно попотеть, чтобы достать их.

Он опустился на колено и с усилием открыл сундуки.

— Смотри, Кален. Меч Душегуб, мантия магической стойкости, гвоздь из-под правой руки Иисуса, свиток огненного дыхания, шар небытия, сапоги тихой ходьбы… и бездонный мешок.

Фист прищурился, наблюдая за реакцией Калена.

— Как тебе ассортимент?

Кален довольно усмехнулся.

— То, что нужно, Фист.

Он кивнул в сторону Орвина.

— Тебе меч не нужен? Душегуб, между прочим.

Орвин пристально посмотрел на клинок, блеснувший в свете факелов, и в его глазах заплясал восторг.

— Конечно! Давай его мне! Выглядит чертовски круто.

— Хорошо. Суй всё в мешок и говори, сколько с меня.

Фист жадно потёр ладони.

— 850 золотых — и это всё твоё.

Орвин выпучил глаза.

— Что?!

Но Кален, не моргнув и глазом, протянул руку.

— По рукам.

Фист довольно ухмыльнулся и пожал ладонь Калена. Орвин скрипнул зубами, но молча отсчитал сумму.

Фист, собирая монеты, хитро посмотрел на Калена.

— Ты мой частый клиент, так что поделюсь с тобой кое-чем…

Кален внимательно посмотрел на него.

— Говори.

Фист перестал улыбаться.

— Будь осторожен. Одна из семи ведьм появилась в этих краях. Возможно, в Шардлире, а может, в Кениксбурге.

Кален сжал кулаки.

— Что-то ещё?

— Колдун Фауст IV тоже вышел из тени. Они ищут тебя. А с ними и все твари, и все люди, которые жаждут твоей головы.

Фист пристально посмотрел на Орвина.

— Не доверяй никому, кроме него.

Орвин удивлённо поднял бровь.

— Мне?

Фист кивнул.

— У него честное сердце.

Он резко взмахнул рукой, и лавка исчезла во вспышке пламени.

Кален нахмурился.

— Фауст… и одна из ведьм.

Орвин похлопал его по плечу.

— Не переживай. Я с тобой.

Кален усмехнулся.

— Я-то не переживаю… Вспомни лучше, как ты от Лепрекона шугался.

Орвин фыркнул.

— Ты у нас спец по нежити, а я — по людям и ведьмам. Так что не строй из себя главного. Мы с тобой — целый механизм.

Кален тепло улыбнулся.

— Ладно, пойдём. Нам ещё многое предстоит.

Они двинулись вперёд, исчезая в тумане леса.

Глава 10 - Ритуалы и Секреты

Кален и Орвин шли по лесу в сторону города Шардлира. Когда солнце начало клониться к закату, они решили сделать привал.

— Почему бы нам не потренироваться? — предложил Кален, потягиваясь.

— Отличная идея, — кивнул Орвин. Ему как раз хотелось узнать больше о мече Душегубе.

Они нашли длинные прочные палки и начали отрабатывать удары, обмениваться легкими выпадами, словно играя.

— Этот меч, — заговорил Кален, отражая атаку Орвина, — способен изгнать астральную нежить одним лишь касанием. Демоны, липоиконы, домовики, призраки — все они исчезают от малейшей царапины.

Он сделал шаг назад и перехватил палку удобнее.

— Но вот против существ с физическим телом он куда менее эффективен. Лешие, вампиры, оборотни, кикиморы, колдуны — их он заденет, но не убьёт сразу. К тому же с каждой поглощённой душой меч ржавеет и разрушается. Это оружие расходное.

Орвин задумчиво провёл рукой по воображаемой рукояти меча.

— Значит, лучше всего целиться в голову?

— Именно, — кивнул Кален. — После победы всегда отсекай голову врага, чтобы быть увереным, что он больше не встанет.

Орвин покрутил палку в руках, будто осмысливая сказанное, затем спросил:

— А ведьму как убить?

Кален на мгновение замер, а затем усмехнулся.

— Ведьму можно уничтожить только пронзив её сердце. Но вот в чём беда: сделать это может лишь смертный, а для обычного человека это практически невозможно.

Орвин напрягся.

— Тогда как же мы справимся?

Кален ухмыльнулся и похлопал его по плечу.

— Я помогу тебе, а ты добьёшь её. Будем действовать вместе.

Он сделал шаг вперёд, встретившись с Орвином взглядом.

— Запомни, колдуны и ведьмы опаснее всей нежити, с которой мы сталкивались. Они могут уничтожить врага одним словом.

Лесной сумрак сгустился вокруг них, и вдруг прохладный ветер донёс далёкие шорохи. Где-то во мраке кто-то наблюдал за ними.

Орвин взглянул на Калена и спросил:

— А кто такой этот Фауст, о котором упомянул Фист?

Кален нахмурился, на его лице отразилось раздражение.

— Это заноза в заднице, — проворчал он. — Очень могущественный колдун. Даже ведьмы с ним считаются. Он сильнейший из живущих магов, и ходят слухи, что заключил сделки со всеми демонами, какие только существуют.

Он на мгновение задумался, словно подбирая слова.

— В аду за его душу идёт настоящий аукцион, но он и не собирается туда попадать. Его цель — вечная жизнь. Он редко показывается на людях… Но если Фист сказал, что Фауст вышел из тени, значит, он ищет меня.

Орвин ощутил, как по спине пробежал холодок.

— А что насчёт ведьм? — сменил он тему.

Кален на мгновение замолчал.

— Всего их было семь. Сейчас в живых осталось пять, — тихо сказал он. — Моя мать была одной из них. Когда она родила меня, её нашли и казнили свои же.

Он опустил голову, в голосе прозвучала сдержанная горечь.

— Но перед смертью она успела убить одну из них.

Кален стиснул кулаки.

— Поэтому моя цель — отомстить. Всем им. За мать.

Его взгляд потемнел, в глазах отразилась боль, скрытая глубоко внутри.

Лес молчал, лишь ветер неслышно шептал среди ветвей.

Орвин задумчиво посмотрел на Калена и, помедлив, спросил:

— А можешь рассказать о своём ритуале… Тот, в котором ты ешь сердца?

Кален расслабился, лениво отбросил палку в сторону и усмехнулся.

— Всё просто, — начал он. — Я могу удерживать в себе тринадцать способностей. Сейчас мой лимит исчерпан, все слоты заполнены. Если я хочу обновить их, мне нужно убить смертного своим дурным глазом. В этот момент я теряю последнюю использованную способность…

Он чуть прищурился, перебирая в уме свой арсенал.

— На данный момент у меня есть: водяное дыхание русалки, призрачное лезвие всадника без головы — именно оно разрушило липрикона и беса, дыхание огня феникса, телекинез полтергейста, туманное поле кикиморы, ловкость гномов, чуйка белой лисы, кровавый пир вампира, лечение фей, шторм грифона, бездонный колодец Теневого Монарха — в нём я храню свои вещи, шёпот немоты банши и восстановление конечностей, как у того монстра, которого мы с тобой одолели.

Он ухмыльнулся.

— Если мне отрубят руку, я смогу просто прикрепить её обратно. Удобно, правда?

Кален весело рассмеялся, но Орвин лишь в изумлении уставился на него.

— Сколько же тварей ты победил?! И всё в одиночку?!

Кален равнодушно кивнул.

— Да, один. Меня воспитали монахи Семиморья. Они научили меня борьбе с нежитью и вбили в голову свою истину: я должен нести праведный гнев и очищать мир от чудовищ. Это их путь…

Он ненадолго замолчал, а затем добавил:

— Есть ещё одна организация, занимающаяся охотой на нечисть, — Орден паладинов Белого Креста. Послушники католической церкви… Странные люди. Им я тоже не по душе, они ищут меня. Но пока ни одного из них я не встречал — только слышал о них от Фиста и своей крысы.

Орвин нахмурился, осмысливая услышанное, а Кален беззаботно потянулся, словно этот разговор ничего для него не значил.

Кален пригласил Орвина присесть у костра. Огонь потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на их лица.

— А ты кто? — вдруг спросил Кален, внимательно глядя на него. — Давай, рассказывай. Как стал наёмником? Откуда такая тяга к деньгам?

Орвин усмехнулся, откинувшись на камень.

— Ну, я всегда был сильнее сверстников, — начал он. — Быстро научился обращаться с оружием. Даже успел послужить в армии.

Он на мгновение замолчал, а затем голос его стал более жёстким.

— Но потом… Разбойники. Они убили моих родных. Я поклялся, что отомщу. Стал наёмником — убивал мерзавцев, подобных тем, что разрушили мою жизнь.

Кален молча слушал, кидая в костёр ветку.

— А деньги? — вдруг спросил он.

Орвин улыбнулся.

— Да просто такой у меня характер, — пожал он плечами. — Люблю, когда в кармане есть чем заплатить за хорошую выпивку и сытный ужин.

Кален хмыкнул, глядя на пламя, и многозначительно промолчал.

Кален вдруг напрягся и шёпотом сказал Орвину:

— За нами следят. Не подавай виду.

Орвин кивнул и стал спокойно подбрасывать дрова в костёр, будто ничего не произошло. Кален же прикрыл глаза, сосредоточился… и резко поднял руку в сторону кустов. В следующее мгновение из тени вырвалась фигура, которую невидимая сила швырнула прямо в его ладонь.

Девушка!

Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но Кален сжимал её горло, не давая двигаться.

— Отпусти меня… — прохрипела она, извиваясь.

— Кто ты такая? — злобно спросил Кален.

— Отпусти, я расскажу…

Он помедлил, затем разжал пальцы. Девушка упала на землю, кашляя и держась за шею.

— Что ты сейчас сделал? — спросила она, тяжело дыша.

— Не важно, — спокойно ответил Кален. — Лучше скажи, что тебе нужно от нас.

Девушка вытерла рот, подняла взгляд и медленно выпрямилась.

— Я путешественница. Случайно услышала ваш разговор… Вы правда боретесь с нежитью?

Орвин, всё ещё бросая дрова в огонь, небрежно кивнул:

— Ну да.

Девушка повернулась к ним спиной, словно колеблясь, а затем сказала:

— Вы дорого берёте.... за свои услуги?

Кален нахмурился, его глаза сузились.

— Что случилось?....

Глава 11 - Легендарный "Снежный человек"

Глухой лес окутывала тьма. Лишь пламя костра отбрасывало дрожащие тени на стволы деревьев, заставляя их казаться живыми, извивающимися существами. В воздухе пахло дымом и сырой землёй, а вдалеке иногда слышался хруст веток — словно кто-то наблюдал за ними.

Кален, Орвин и девушка сидели у огня. Девушка была невысокого роста, с короткими тёмными волосами, карими глазами и симпатичными чертами лица. Она сжала руки, будто пытаясь согреться, и взволнованно рассказывала свою историю.

— В Шардриле, где я остановилась, начали происходить странные вещи, — её голос был тихим, но напряжённым. — Люди, уходя на охоту в лес, не возвращаются. Я и мой друг Карл прибыли в этот город, потому что мы… путешественники. Искатели мистики.

Она улыбнулась слабо, но тревога в глазах не исчезла.

— Мы расследуем таинственные явления, доказывая, что никакой мистики на самом деле нет. За все эти годы мы так и не встретили ничего сверхъестественного… до сих пор. Мы писали статьи, разоблачали слухи, но в этом городе… что-то происходило.

Она сделала паузу, словно взвешивая слова.

— Вчера Карл ушёл в этот лес один… и не вернулся. Я пошла его искать и… увидела это.

Тень пробежала по её лицу, когда она произнесла последнее слово.

— Огромное чудище, метрах в трёхстах от меня. Я хотела проследить за ним, но потеряла его из виду… а потом наткнулась на вас.

Кален внимательно слушал, его взгляд был напряжённым.

— Как оно выглядело?

— Это было странное существо… похоже на человека, но выше двух метров, полностью покрытое густой шерстью. Его походка была широкой, уверенной. И самое странное… — она судорожно сглотнула. — Его следы… они испарялись прямо на глазах.

Кален задумался, а Орвин нахмурился.

— Я слышал легенды… В альпийских горах якобы живёт обезьяноподобное чудище. Сасквоч, кажется, его называют.

— Снежный человек, — пробормотал Кален. — Но вот беда… Даже колдуны и ведьмы его никогда не видели, а значит, никто не знает, как с ним бороться.

Он повернулся к девушке.

— Как ты сказала, тебя зовут?

— Джессика, но можете звать меня Джесси, — ответила она.

Кален снова погрузился в раздумья.

— Может, это был леший?

Джесси широко раскрыла глаза.

— Лешие существуют?

— Да, — кивнул он.

Девушка, вместо того чтобы испугаться, выглядела взволнованной.

— А кто ты такой? И как ты смог вытащить меня из кустов? Это была магия?

— Телекинез полтергейста, — спокойно ответил Кален. — Это моя способность.

Джесси с восхищением посмотрела на него.

—"Значит, всё это... правда?" — голос её дрожал, хотя она пыталась казаться спокойной. Она глядела на Калена, его невидимый взгляд был скользким и проницательным, как всегда, но что-то в его поведении заставляло её сердце сжиматься.

Может, он видел её страх? Может, он знал, что она не готова к этому? Или же ... что-то еще

— Да… — Орвин усмехнулся слегка разрядив обстановку. — Я сам не верил, пока не встретил Калена.

Кален, нахмурившись, смотрел в огонь.

— Понимаешь, не каждому дано увидеть мистическое. Но если однажды столкнёшься с ним — ты уже не отвертишься. Теперь ты часть этого мира. И монстров ты увидишь ещё немало.

Она чувствовала, как страх растёт внутри неё, но не могла позволить себе уйти. Это был момент, когда её исследовательская природа, её стремление понять всё, даже самое опасное, брали верх.

"Я пришла сюда ради правды, и теперь не могу просто отступить", — подумала она, вытягивая плечи и заставляя себя смотреть вперёд.

"Пусть всё это будет настоящим. Пусть всё это будет кошмаром. Но я должна понять, что происходит здесь."

— Значит, все сказки и байки были правдой… Как же это интересно! Мы так мало знаем! А если даже в вашем мире снежный человек — миф, вам самим не любопытно поймать его?

Кален покачал головой.

— Я вступаю в бой только тогда, когда знаю, с чем имею дело. А тут… неизвестно, хватит ли наших сил. Но если это и вправду снежный человек, я знаю того, кому это будет интересно.

Он махнул рукой, и из тени к нему подбежала крыса. Кален наклонился, прошептал ей что-то, и та тут же скрылась во мраке.

Орвин задумался.

— Ты про Фиста?

Кален усмехнулся.

— Да, Фист точно заинтересуется. Это существо непонятное, а если он его поймает, то разберёт на артефакты.

Джесси нахмурилась.

— А как же мой друг Карл?

Кален посмотрел на неё серьёзно.

— Я не пойду на это чудовище без поддержки. И, к тому же, думаю, что твой друг… мёртв.

Джесси побледнела.

— Почему ты так решил?

— Я не вижу смысла, зачем такому существу держать заложников. Скорее всего, оно их ест. Или… что-то ещё хуже. В любом случае, завтра мы всё узнаем. А пока давайте отдохнём.

Орвин кивнул, соглашаясь.

— Я не буду спать, — сказал Кален. — Буду патрулировать.

Он взглянул на Джесси с подозрением.

— И потом… я тебе не доверяю. Кто знает, может, ты пришла сюда, чтобы убить нас.

Джесси расстерялась...

— Какой ты недоверчивый! Ну ладно, если вы не против, я лягу у костра.

Орвин кивнул. Кален же продолжал смотреть на огонь, обдумывая план.

Лес казался чернее, чем обычно. Где-то далеко снова хрустнула ветка. Ветер принес слабый, еле уловимый запах гнили.

Кален сжал кулаки.

Что бы ни скрывалось в этом лесу — оно всё ещё было рядом.

Кален сидел у костра, чувствуя, как тепло огня медленно прогоняет ночную прохладу. Лес вокруг был спокоен, но тревожная тишина не обманула его. Что-то приближалось.

Глухой вой разорвал воздух.

Кален тут же вскочил, схватил меч и шагнул во тьму. Его глаза вспыхнули магическим светом, разгоняя мрак. Он чувствовал чужое присутствие. Более того, он знал, кто здесь.

Медленно подняв взгляд, он увидел полную Луну. А чуть дальше, среди деревьев, загорелись два зловещих глаза.

Кален усмехнулся.

— Вылезай, тварь. Я знаю, что ты здесь, Ликан.

Кален крепко сжал меч, приготавляясь к возможной атаке. Но его интуиция подсказала, что эта встреча не будет столь простой. Он почувствовал, как тьма вокруг них сгущается, как будто лес сам затаил дыхание.

Из теней на лунный свет шагнул оборотень.

Высокий, с массивными задними лапами, длинными руками, почти касающимися земли, и густой чёрной шерстью. Его волчья голова слегка склонилась набок, словно изучая Калена. Но в глазах читался не только хищный интерес — в них было сомнение.

— Кален… — заговорил он неожиданно низким, осмысленным голосом. — За твою голову назначена награда. Но я здесь не только из-за этого.

Кален крепче сжал меч.

— Что тебе нужно, зверь?

Оборотень сделал шаг ближе.

— В этих лесах завелось нечто… опасное. Оно вселяет страх даже в нас, ликанов.

Кален нахмурился.

— Ты про снежного человека?

— Да. — Ты думаешь, мне нравится просить о помощи? Но в этих лесах даже я не могу справиться с этим чудовищем. Оно сильнее нас, быстрее нас. Даже с моими воинами мы не смогли победить его. Я не могу позволить, чтобы эта угроза продолжала существовать.

Он замолчал, словно обдумывая, стоит ли говорить дальше. Затем резко поднял голову:

— Я могу повелевать всеми Ликанами, но я не могу победить это существо в одиночку. И я прошу твоей помощи, не потому что мне нужно угодить тебе, а потому что я не могу позволить своей стае погибнуть. Мы не можем сдаться. Но если ты поможешь, я обещаю тебе, что ни один из Ликанов не посмеет нападать на тебя.

Кален ухмыльнулся.

— И у тебя есть такие полномочия, зверь? Я не могу верить тебе на слово покажи свою человечискую форму.

Оборотень лишь усмехнулся, и его тело начало меняться. Черты смягчились, шерсть исчезла, а перед Каленом уже стоял человек в богатых одеяниях, с длинными чёрными волосами, с выражением, которое одновременно было гордым и усталым.

— Я Рамул. Царь ликанов.

Кален склонил голову набок, изучая его.

— Значит, сам король оборотней решил попросить меня о помощи. Интересно.

Он шагнул ближе, с ухмылкой глядя прямо в глаза ликана.

— Но знаешь… этого мало. Я и так мог бы вас всех перебить. Вы мне не соперники. Но если ты хочешь союза — мне нужна клятва верности.

Глаза Рамула сузились.

— Клятва?

— Да, — спокойно ответил Кален. — Обещаю не злоупотреблять вашей помощью. Но когда я скажу — ты мне поможешь. Союз, так сказать.

Он протянул руку.

— По рукам? Или лучше сказать… по лапам?

Рамул некоторое время молчал, изучая его. Затем медленно кивнул.

— Хорошо. Будет по-твоему. Убей это существо — и ликаны станут твоими союзниками.

И с этими словами он исчез в тени, растворившись в ночи.

Кален проводил его взглядом и ухмыльнулся.

"Ну что ж… теперь мне стало действительно интересно."

Глава 12 - Охота на охотника

Рассвет медленно пробирался сквозь густую крону леса, заливая его мягким золотым светом. Влага ночной росы ещё блестела на листьях, а воздух был наполнен ароматом свежей земли и трав. Сквозь древесный полог пробивались лучи солнца, освещая поляну, где разбили лагерь. Но в этом лесу было что-то странное — слишком спокойно, слишком тихо. Ни пения птиц, ни шороха зверей. Лишь лёгкий ветерок шевелил листья, да потрескивали угли в костре.

Кален сидел у потухшего костра, рассеянно проведя рукой над холодными углями. Его взгляд был сосредоточенным, мысли глубоко погружены в ночные события. Джесси, укрывшись плащом, медленно пробудилась, потирая глаза. Рядом зашевелился Орвин, сонно потянувшись и зевая.

— Ну что, какие планы? — спросил он, хрипловато после сна.

Кален медленно поднял взгляд.

— Ждём Фиста. Он должен подойти с минуты на минуту.

Как только он произнёс эти слова, костёр вдруг вспыхнул вновь, словно подхваченный невидимым дыханием. Джесси вскрикнула от неожиданности, а вдалеке, на фоне золотых лучей рассвета, появилась фигура.

Из тумана выплыл человек в длинной синей мантии с капюшоном, украшенной золотыми узорами, напоминающими языки пламени. Он двигался неспешно, словно нарочно подчёркивая свою важность.

— Как всегда вовремя, Фист… — без эмоций произнёс Кален.

Незнакомец снял капюшон, открывая лицо с насмешливой улыбкой.

— А ты сомневался? — его голос был лёгким, почти игривым, но в глазах сверкал холодный расчёт. — Когда ты рассказал мне, что в этих лесах завёлся снежный человек, я подумал, что ты наконец начал верить в сказки.

Фист подошёл ближе, осматривая лагерь.

— Но потом я заметил нечто любопытное… В радиусе трёхсот километров нет ни одной нежити. Это странно, не находишь? Особенно если учитывать, что мы на территории ликанов. Похоже, даже эти псы чего-то боятся.

— Они боятся, — коротко ответил Кален. — Я говорил с Рамулом этой ночью. Он подтвердил, что существо реально.

Фист приподнял бровь.

— Рамул? Ха! Значит, сам царь ликанов признал свою слабость? Вот это уже интересно…

Он хитро прищурился, скрестив руки.

— Ты же понимаешь, что если это действительно снежный человек, нам придётся иметь дело не просто с хищником, а с чем-то совершенно новым?

Кален спокойно кивнул.

— Я это учёл.

— Учёл? — Фист рассмеялся. — Ты всегда такой серьёзный, Кален. Ладно, не буду тебя дразнить. Конечно, я в деле. Я не упущу возможности изучить такое редкое существо… возможно, даже приручить его.

— Мы не собираемся приручать его, — холодно отрезал Кален.

Фист ухмыльнулся.

— Ну, как знать. Всё зависит от того, как пойдёт охота…

Он бросил взгляд на Джесси, словно оценивая её, затем повернулся к Орвину.

— И что, вся ваша славная команда уже в сборе?

Кален не ответил, просто встал, стряхивая с плеч ночную прохладу.

— Выдвигаемся через десять минут.

Фист лишь хмыкнул, закручивая в пальцах золотую цепочку, свисающую из-под его мантии.

— Как всегда лаконичен. Хорошо, командир, поведай нам свой гениальный план…

Он улыбнулся, но в его глазах вспыхнул интерес — настоящий, неподдельный. Ведь если Кален прав, эта охота может стать самой захватывающей игрой в его жизни.

Все были собраны и готовы к выдвижению. Лес по-прежнему оставался тревожно тихим, словно притаился в ожидании. Ни шороха, ни шелеста листвы — только их дыхание и мягкий хруст травы под сапогами.

Кален огляделся, хмурясь.

— Вы заметили, что вся живность молчит?

Фист усмехнулся, скрестив руки.

— Я уж думал, ты не обратил внимания, — его голос был слегка насмешливым, но в глазах читалась заинтересованность. — Это неспроста. Снежный человек не охотится на животных, раз его добычей становятся люди. Это значит, что он считает себя королём леса. А если так…

Фист медленно обвёл взглядом деревья.

— …значит, он уже рядом. Возможно, прямо сейчас наблюдает за нами.

Джесси нервно сглотнула, почувствовав, как по коже побежали мурашки. Невольно она прижалась к Орвину, и тот неожиданно для себя покраснел от такой близости.

— Э-э... не волнуйся, — пробормотал он, пытаясь сохранять уверенность. — Мы с Каленом и не в таких передрягах бывали.

Кален, оставаясь сосредоточенным, кивнул.

— Да, но я не думаю, что он следит за нами. Скорее всего, он сейчас где-то бродит…

Он на мгновение задумался, вспоминая слова Джесси

— Она говорила, что его следы исчезают. Это похоже на магию леших… запутывание. Он не хочет, чтобы кто-то нашёл его логово.

Фист задумчиво потёр подбородок.

— Ты предполагаешь, что он скрывает своё местоположение? Интересно…

— И есть ещё одна возможность, — продолжил Кален. — Может, его логово совсем рядом, поэтому зверь ушёл отсюда.

Он оглянулся, вглядываясь в тёмные заросли.

— В любом случае, нам нужно думать, как его выследить.

Фист хитро улыбнулся.

— Значит, устроим охоту на охотника… Что ж, мне это нравится.

Небо затянуло серыми тучами, сквозь которые с трудом пробивался рассветный свет. Лес, ещё недавно живой, замер в пугающей тишине. Ни пения птиц, ни шума листвы, даже ветер будто затаился, боясь потревожить нечто скрывающееся в тенях.

Кален медленно огляделся, затем повернулся к Фисту и усмехнулся:

— Не хочешь немного побуянить, огненный мальчик?

Фист приподнял бровь, его губы тронула лукавая улыбка.

— О, мне нравится твой настрой, Кален. Значит, я не зря сюда пришёл.

Джесси и Орвин переглянулись, не понимая, о чём речь.

— Вам стоит укрыться, — небрежно бросил Фист, откидывая капюшон.

Его глаза вспыхнули жёлтым светом, будто внутри него разгоралось само солнце.

— Бежим! — резко приказал Кален.

Но перед тем как скрыться в тени, он услышал насмешливый голос:

— Если кого зацепит… я, конечно, расстроюсь. Но горевать буду недолго.

Кален, Орвин и Джесси отбежали на безопасное расстояние и спрятались за валуном, наблюдая.

Фист встал в центре поляны, его руки медленно поднялись, пальцы переплелись, формируя замысловатые жесты. В воздухе закружились искры, превращаясь в крошечные языки пламени. Затем, словно подчиняясь его дыханию, они выросли, сплелись в огненные кольца, которые закружились вокруг него.

Воздух потеплел.

Земля задрожала.

А затем…

Вспышка.

Огненные змеи рванулись в стороны, врезаясь в деревья, и мгновенно вспыхнули, как будто кто-то плеснул масло. Пламя взметнулось ввысь, охватывая стволы, превращая поляну в пылающий ад. Жар был настолько силён, что даже на расстоянии Джесси почувствовала, как загорячела кожа.

— Кто он вообще такой?! — сдавленно выдохнула она, прижимаясь к Орвину.

Кален, не отрывая взгляда от зрелища, ответил:

— Он пиромант. И не просто пиромант… самый сильный из всех, кого я знаю.

Огненные вихри плясали вокруг Фиста, словно повинуясь его воле. Он улыбался — дерзко, почти весело, — и медленно шагал сквозь кольцо огня, не оставляя следов на опалённой земле.

— В отличие от остальных, он не заимствует огонь… он создаёт его из ничего.

Орвин сглотнул.

— Это… это невероятно.

— Привыкай, Орвин.

Фист встал в центре пылающего кольца и вскинул руки.

— Ну что, снежная глыба, тебя это устроит?! — его голос раскатился эхом по лесу.

Воздух изменился.

Тишина стала неестественной. Как будто сам мир задержал дыхание.

И вдруг…

На поляне стало холодно. Так холодно, что даже бушующее пламя начало мерцать и слабеть. По земле пополз иней, покрывая обугленные корни деревьев ледяным слоем.

Джесси судорожно выдохнула, а Орвин почувствовал, как его сердце сжалось от необъяснимого страха.

— Он здесь, — твёрдо сказал Кален.

Фист замер, затем медленно опустил руки. Огонь погас в одно мгновение, будто его и не было.

— Можешь не прятаться, чудовище, — громко заявил он, его голос больше не звучал насмешливо. — Твою жажду крови сложно скрыть.

И тогда…

Из-за обугленных деревьев вышло существо.

Два с половиной метра, покрытое густой белоснежной шерстью. Его глаза сверкнули в отблесках ещё тлеющих углей, а оскал заставил даже Фиста стиснуть зубы.

— Так ты и вправду существуешь… Снежный человек — прошептал он.

Существо сделало шаг вперёд. Земля под ним треснула от чудовищного давления. Ещё один шаг — и огонь, тлевший на ветвях, угас сам по себе, словно испуганный.

Холодный пар вырывался из ноздрей чудовища, глаза светились призрачным светом, не мигая, впиваясь в людей, как у хищника, выслеживающего добычу.

Фист, несмотря на свой лукавый нрав, впервые за долгое время ощутил лёгкую дрожь в пальцах. Он медленно выдохнул и, скрестив руки, прищурился:

— Ну, признаюсь, ты даже страшнее, чем я думал.

Кален чуть сдвинулся, его ладонь уверенно легла на рукоять катаны.

— Он не просто зверь. Он... что-то большее.

Орвин сжал кулаки, но не мог избавиться от ледяного кома в животе.

Джесси с трудом сглотнула.

— Что теперь?

Глава 13 Тот кто наблюдает

Воздух стал резко холодным. Солнце исчезло за чёрными, словно разорванными когтями тучами, и внезапно мир вокруг будто замер. Ни единого звука. Даже ветер, только что свистевший в ветвях, прекратил своё существование.

Джесси сглотнула. Что-то в этой тишине было неестественным. Орвин, заметив её страх, шагнул вперёд, загородив собой. Кален крепче сжал рукоять катаны. Фист стоял неподвижно, его пальцы едва заметно искрились пламенем.

Тишина лопнула — раздался рёв.

Громоподобный, первобытный, пронзающий каждую клетку тела. Снежный человек выскочил из тени деревьев. Фист мгновенно вскинул руку, и раскалённый огненный шар врезался в грудь чудовища, отбросив его назад.

— Вперёд! — крикнул Кален и бросился в погоню.

Монстр рухнул в снег, но мгновенно вскочил и, неестественно быстро переставляя лапы, рванул к Калену. Тот оттолкнулся от земли и, совершив почти невозможный по точности прыжок, оказался у него за спиной. Клинок блеснул в воздухе — сухожилия на ногах были разрезаны.

Монстр рухнул на колени… но из ран не хлынула кровь.

— Что за чёрт? — выдохнул Орвин.

Из порезов текла… вода.

Фист это тоже увидел. Его глаза сузились. Он взмахнул рукой, и чудовище мгновенно вспыхнуло. Оно забилось в пламени, катаясь по земле, ревя, но… Фисту что-то показалось странным.

— Он уменьшается… — пробормотал он.

— Это не тот, кого я видела, — дрожащим голосом прошептала Джесси. — У того была чёрная шерсть…

Кален резко поднял голову.

— Это элементаль…

Фист не колебался. Он увеличил пламя, и существо исчезло в кипящем облаке пара.

Но что-то не давало покоя.

Он чувствовал это.

Кален медленно развернулся, цепляясь взглядом за деревья. Далеко, на самой высокой ветке, нечто наблюдало за ними. Не двигалось. Не моргало.

Два глаза. Узкие щели, светящиеся мертвенным светом.

— Что… это? — выдохнул Орвин, чувствуя, как волосы на руках встают дыбом.

Фист сжал кулаки. Это был не страх — это было давление. Животное, первобытное ощущение, что ты не охотник. Ты — добыча.

И тут существо моргнуло.

И исчезло.

Просто растворилось, будто его и не было.

— Он нас проверял… — голос Калена был странно ровным, но слишком натянутым, будто натянутым канатом, который вот-вот порвётся.

Фист медленно усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.

— Так… этот монстр умнее, чем мы думали. Он обвёл нас вокруг пальца. Просто смотрел, изучал… А этот элементаль? Он был безупречен. Идеален. Даже ведьма не смогла бы создать что-то подобное.

Он перевёл взгляд на пустую ветку.

— И это меня пугает…

Герои решили пойти дальше

Кален задумчиво шагал, мысленно обдумывая план. Над лесом нависли тяжёлые тучи, обещая скорый дождь. Ветра не было, но воздух будто загустел, давя на грудь странным, неестественным ощущением.

Фист, обычно ехидный и скользкий, сейчас выглядел иначе — словно не торговец магической лавки, а настоящий маг, постигший что-то тревожное. Он ходил взад-вперёд, иногда замедляясь и прислушиваясь к чему-то, недоступному остальным.

— Может, поедим? — вдруг спросила Джесси, её голос дрогнул, словно она пыталась отвлечь себя от нарастающего беспокойства.

— Поддерживаю, — кивнул Орвин.

Кален вздохнул, осознавая, что тоже голоден.

— У нас из еды только сухой хлеб, — напомнил Орвин, пожимая плечами.

Фист остановился и медленно провёл рукой по влажному стволу дерева.

— Да и поохотиться не получится, — сказал он тихо. — Это существо распугало всю дичь. Даже птиц не слышно.

Джесси вздрогнула.

— Тогда, может, направимся в ближайший город? В Шардрил?

На мгновение повисло молчание.

— А как же твой друг? Карл… — спросил Орвин.

Джесси опустила глаза.

— Я… надеялась, что смогу его спасти, но… — она сжала руки в кулаки. — После того, что мы видели, я уже не верю, что он жив. Лучше добраться до Шардрила и обдумать, как нам действовать дальше.

Кален одобрительно кивнул, Фист лишь коротко хмыкнул. В этом был смысл.

Лесной путь становился всё более тёмным. Густой дождь обрушился неожиданно, словно сама природа пыталась заглушить шаги путников. Им казалось, что кто-то следит за ними. Необъяснимая, давящая тяжесть взгляда ощущалась со всех сторон, но источник её оставался невидим.

Кален шёл спокойно, с закрытыми глазами, словно глубоко погружённый в свои мысли. Его шаги были точными, уверенными, будто он видел больше, чем остальные.

Фист же время от времени останавливался, изучая окружающее пространство. Он смотрел на следы, на поломанные ветки, искал что-то в тенях деревьев, но не находил.

Орвин, наоборот, держал Джесси за плечо, помогая ей двигаться вперёд. Она постоянно оглядывалась, дёргалась от каждого шороха, а её дыхание становилось всё более частым.

Орвин украдкой взглянул на Калена.

— Если снежный человек так силён… почему он так спокоен? — промелькнуло у него в голове.

Мысли о том, что Кален уже знает, как одолеть чудовище, не давали ему покоя. Но так ли это?..

Сзади раздался хруст. Резкий, но короткий, будто кто-то лишь на мгновение позволил им услышать своё присутствие.

Джесси вскрикнула и вцепилась в Орвина.

Кален лишь открыл глаза.

— Он здесь, — спокойно произнёс он.

И дождь вдруг стал ещё холоднее.

— Не подавайте вида. Идём дальше, как будто ничего не замечаем, — тихо сказал Кален, не сбавляя шага.

Они шли вперёд, но каждый шаг давался с трудом. Спины горели от осознания, что что-то — или кто-то — стоит прямо за ними, молча наблюдая. Хотелось оглянуться, бросить хотя бы быстрый взгляд, но страх не позволял.

Лес казался слишком тихим. Только глухие капли дождя стучали по листве, создавая ощущение, будто за ними идёт ещё один невидимый путник.

Кален наконец заговорил, его голос был спокоен, но в нём звучало нечто странное — смесь любопытства и тревоги.

— Я примерно понял природу этой сущности, — начал он. — Оно… как ребёнок.

Джесси напряглась.

— Ребёнок? После всего, что оно сделало?

— Да. Оно впервые столкнулось с кем-то, кто не боится его, — продолжил Кален. — Для него мы — не жертвы, а нечто новое, нечто интересное. Оно видело ликанов, но те — лишь звери, способные только бросаться в бой. Мы же показали ему, что можем использовать магию, хитрость. И это его заинтриговало.

— Думаешь, оно понимает нас? — спросил Орвин.

— Не думаю. Скорее, его сюда привели.

Фист усмехнулся.

— А вот это уже интереснее.

Кален кивнул.

— Ты сам говорил, что легенды о йети родом из Альп. Там его никогда не ловили, потому он и считался мифом. Но если кто-то перенёс его сюда, значит, за этим стояло нечто куда более опасное. Существа подобного масштаба не появляются просто так.

Джесси поёжилась.

— Ты хочешь сказать, что тот, кто его привёл… сильнее его?

Кален медленно повернул голову, взглянув на неё.

— В разы.

Фист хмыкнул и скрестил руки.

— Впервые рад, что я с вами.

Кален усмехнулся.

— Да, Фист, впервые я рад, что ты рядом.

— Не благодари, — ухмыльнулся пиромант.

Орвин задумался.

— Если это тот самый йети из легенд… может, нам стоит почитать сказки? Вдруг там есть что-то полезное?

Кален посмотрел на него с уважением.

— Именно это я и хотел предложить. Легенды — это отражение правды, и в них может быть ключ к разгадке.

Фист хищно улыбнулся.

— В таком случае я предоставлю вам всё, что нужно. Я очень хочу поймать эту тварь.

Джесси поморщилась.

— Ты говоришь так, будто собираешься держать её в клетке.

Фист ничего не ответил, лишь усмехнулся.

Лес вдруг начал редеть, впереди показалось поле, а за ним — силуэты зданий. Город уже был близко.

Дождь внезапно стих, словно природа больше не пыталась скрывать их присутствие. Джесси выдохнула с облегчением.

— Давайте просто войдём и поедим. Я угощаю.

Но даже когда они вышли на открытое пространство, ощущение чьего-то взгляда не исчезло. Где-то в глубине леса, в гуще теней, что-то продолжало наблюдать.

Глава 14 - Тот кто знает всё

Город Шардрил встретил путников промозглой тишиной. Узкие улочки были залиты дождем, и свет фонарей отражался в лужах, создавая впечатление, будто под их ногами простиралось второе, перевернутое отражение мира.

— Наконец-то, — вздохнула Джесси, кутаясь в плащ.

— Надо найти таверну, — заметил Орвин, потирая руки. — Лучше с горячей едой и крепкими стенами.

Фист фыркнул.

— Ага, с самыми толстыми стенами, будто это поможет, если «оно» решит прийти за нами.

Но Кален лишь покачал головой. Странное ощущение преследования, давившее на них последние часы, внезапно исчезло, словно невидимый хищник остановился у границы города и больше не осмелился двигаться дальше.

— Оно не зайдет в город, — пробормотал он, не сразу осознав, что сказал это вслух.

— Почему? — Джесси посмотрела на него с тревогой.

— Это не его стихия, — ответил Кален. — Оно живет в тенях лесов, в просторах пустошей, но не среди людей. В городе оно слепо, глухо. Оно оставило нас… но ненадолго.

Фист хмыкнул:

— Тогда нам повезло.

Он вдруг свернул в сторону, будто бы чего-то ожидая.

— Куда ты? — нахмурился Орвин.

— Да так, по пути в город я передал весточку одному знакомому, — небрежно бросил Фист.

Кален сжал губы. Он уже догадался, кого тот имел в виду, но не стал спрашивать. Лучше подождать и увидеть своими глазами.

Они свернули на центральную площадь, где над дверью скрипела вывеска: «Таверна Лунного Оленя».

— Подходит, — коротко сказал Кален и первым шагнул внутрь.

Внутри пахло деревом, дымом и горячей похлёбкой. Путники заняли стол у камина, радуясь теплу, но едва ли ощущая покой.

— Мы в безопасности? — спросила Джесси, грея руки о кружку горячего вина.

— Нет, — ответил Кален, бросая взгляд на окно, за которым плескался дождь. — Но пока нас оставили в покое.

— Это как? — Орвин нахмурился.

— Ты ведь тоже чувствовал? Оно не напало. Оно следило. И, кажется… ждало.

Фист усмехнулся.

— Ждало чего? Пока мы уснём?

— Или пока мы расслабимся, — тихо добавила Джесси.

На мгновение повисла тишина. Лишь потрескивал огонь.

Кален медленно кивнул.

— Поэтому мы не будем расслабляться. Нам нужно больше информации.

Фист поставил кружку на стол.

— Значит, пора искать старые легенды.

И как раз в этот момент дверь таверны распахнулась.

Холодный ветер ворвался внутрь, принеся с собой запах сырости и ночи. В проеме стоял дряхлый старик в тёмном плаще. Его лицо было скрыто тенью, но стоило ему сделать шаг вперед, как Кален увидел знакомый прищур глаз.

Он бросил быстрый взгляд на Фиста, но тот только ухмыльнулся.

— Что ж, как я и говорил, — Фист откинулся на спинку стула, ухмыляясь, — я позвал одного знакомого.

Кален вздохнул. Он был прав в своих догадках. Теперь оставалось только узнать, с чем этот человек пришел — с ответами или с новыми проблемами.

Холодный ветер ворвался в таверну, когда дверь с протяжным скрипом распахнулась. В проёме стояла фигура в тёмном, выцветшем плаще. Дождь стекал с его капюшона, а длинные седые волосы свисали редкими прядями, обрамляя костлявое лицо. Глубокие морщины избороздили его кожу, а в узких глазах светился лукавый блеск.

Фист ухмыльнулся и махнул ему рукой:

— О, а вот и он!

Кален едва удержался от раздражённого вздоха. Он узнал старика сразу. Финтан Мак Бохра. Древнейшее существо этого мира, если верить легендам. Говорят, он прожил больше тысячи лет, а может, и все две. Он видел взлёты и падения королевств, помнил времена, когда боги ещё бродили среди смертных, и знал тайны, что давно должны были кануть в небытие.

И при этом он был страшнейшим занудой, какого Кален встречал в своей жизни.

— Фист, какого демона ты его позвал? — процедил он, откидываясь на спинку стула.

— Да брось, Кален, — усмехнулся Фист, — ты же знаешь, что он может быть полезен.

Финтан, не обращая внимания на их разговор, прошаркал внутрь, хрустя суставами, и опустился на свободный стул. В воздухе сразу разлился запах старых свитков, трав и сырости.

— Молодёжь, — проворчал он, потирая руки. — Совсем уважения не осталось. Раньше при моём появлении хоть вставали.

— Раньше тут и людей-то не было, — буркнул Кален.

Фист рассмеялся, а Финтан смерил Калена насмешливым взглядом.

— Всё такой же угрюмый, я смотрю. Как же мне приятно видеть, что некоторые вещи не меняются.

— Жаль, что тебя это не касается, — ответил Кален.

Фист хлопнул ладонями по столу:

— Ладно, ладно, хорош вам. Финтан, у нас есть проблема, и мы думаем, что ты можешь помочь.

Старик опустил руки на колени и медленно кивнул.

— Я знаю.

Кален напрягся.

— Знаешь?

— Конечно, знаю, мальчишка. Думаешь, вы единственные, кто чувствовал его взгляд?

В таверне повисла тишина. Лишь потрескивал огонь в камине, отбрасывая длинные тени на стены.

Финтан откинулся на стуле, сцепив длинные пальцы.

— Оно наблюдало за вами. Оно изучало вас. Но теперь, когда вы здесь, в городе, оно отступило. И знаешь почему?

Кален медленно кивнул.

— Город — не его стихия.

Старик довольно улыбнулся.

— Верно. Здесь его власть слаба. Слишком много людей, слишком много шума, магии, огня. Оно не может слиться с городскими тенями, как в дикой природе.

— Но оно не ушло, — вставила Джесси, глядя в окно.

Финтан кивнул.

— Оно ждет.

— Чего? — хмуро спросил Орвин.

Финтан вздохнул.

— Смотря что вы собираетесь делать дальше.

Он медленно потянулся за кружкой, прихлебнул горячего вина и посмотрел на Фиста.

— Ну, так что, расскажете старику, во что вы опять вляпались?

Фист широко улыбнулся.

— О, Финтан, ты же меня знаешь. Я всегда нахожу самые интересные неприятности.

Старик усмехнулся, и Кален понял, что их спокойная ночь только что превратилась в длинный и изматывающий разговор.

Фист сделал глоток эля и поставил кружку на стол.

— Ну что, Финтан, скажи-ка мне, что ты знаешь о существе, известном как снежный человек?

Старец нахмурился. Его длинные пальцы постучали по деревянной столешнице, а морщинистое лицо на мгновение стало задумчивым.

— Раньше эти существа жили в Альпийских горах небольшими кланами, — начал он медленно. — Они не искали войны, держались подальше от людей… Но ведьмы из Первого поколения, увидев их силу, решили, что им нет места в этом мире. Они уничтожили почти всех.

— Почти? — переспросил Кален, нахмурившись.

Финтан кивнул.

— Как я знаю, на всём белом свете осталось лишь шесть или семь представителей снежных людей. Они ведут скрытый образ жизни, и даже среди нас стали мифом. Но запомните: эти существа разумны. Они понимают людскую речь, а у каждого из них есть свой уникальный характер.

— А наш гость, — Фист скрестил руки на груди, — кто он?

Финтан посмотрел на него внимательно.

— Охотник, — сказал он. — Он изучает окружающий мир… Но вот что я вам скажу: сам он сюда прийти не мог. Кто-то его привёз. Или призвал.

Наступила тишина. Только огонь в камине потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены таверны.

— Их магия древняя, — продолжил старец. — Искусная, но устаревшая.

— Как побеждать этих тварей? — спросил Кален, сжимая руку в кулак.

Финтан посмотрел на него так, будто тот задал самый глупый вопрос на свете. А потом улыбнулся.

— Тварей? Нет, ведьмин сыночек. Твари — это те, кто использует их в своих целях. Они почти вымершая раса. Они — часть этого мира. И кто мы такие, чтобы решать, кто чудовище, а кто нет?

Фист кашлянул, перебивая нотации старика:

— В любом случае, как и договаривались, я заберу его себе.

Финтан нахмурился:

— Эх, Фист, Фист…

Кален закатил глаза:

— Ближе к делу, старик.

Финтан медленно откинулся на спинку стула, его пальцы сплелись на груди.

— Вам нужен Альпийский бутон. На заре его свечение привлечёт внимание снежного человека. Тогда вы сможете вытащить его из теней. А дальше… вам решать.

С этими словами он поднялся.

— Я пошёл. Не чувствую здесь уважения к старику.

Джесси стало неловко.

— Может, вы голодны? Я угощаю.

Орвин, впечатлённый словами Финтана, тоже предложил:

— Если вам помощь нужна, вы не стесняйтесь.

Старец взглянул на них тепло, но потом его лицо снова приняло насмешливое выражение.

— Вы добры… но вот эти двое, — он кивнул на Фиста и Калена, — однажды станут причиной вашей гибели.

Прежде чем кто-то успел возразить, Финтан исчез, будто его и не было.

Кален махнул рукой:

— Не обращайте внимания. У Финтана маразм.

Фист ухмыльнулся:

— Кто знает, Кален, кто знает…

Глава 15 - Каменный цветок

Прошёл час.

Герои сидели в таверне, склонившись над старым справочником по магическим травам, который достал Фист. Пожелтевшие страницы шуршали под их пальцами, тусклый свет свечей выхватывал из тьмы гравюры редких растений, но Альпийского бутона среди них не было.

Кален раздражённо фыркнул:

— Вот старый… Походу, обманул нас. Цветка не существует.

Фист подложил руки за голову и хмыкнул:

— Ты про снежного человека тоже так говорил, а теперь мы ищем, как его победить.

Кален бросил на него раздражённый взгляд.

— Это другое.

— Правда? — Фист усмехнулся. — Сначала ты говорил, что он просто легенда, а теперь ищешь, как его выманить.

— Вот с цветком может быть та же история, — Фист постучал пальцем по книге. — Его нет в старых справочниках? Не беда. Может, его давно никто не видел, может, он вообще не растение, а что-то другое.

— Так что теперь? — Джесси подняла бровь.

Кален задумался, барабаня пальцами по столу.

— Если мы не можем найти цветок в книгах… значит, надо искать того, кто видел его своими глазами.

Кален вдруг задумался над словами Фиста: а может, это не цветок вовсе?

— Фист, в твою рыжую голову пришла золотая доводка! Достань справочник камней!

Фист уловил мысль Калена, но сначала подозрительно прищурился:

— Что ещё за доводка?

— Ну, когда хорошая мысль попадает в не самую… э-э… развитую голову.

Фист выразительно захлопнул справочник по травам и, не отрывая от Калена напряжённого взгляда, полез за другим.

— Ты сегодня на редкость дерзкий, сын ведьмы, — буркнул он, пролистывая страницы.

— Спасибо, я стараюсь, — расплылся в ухмылке Кален.

Наконец Фист ткнул пальцем в нужный раздел:

Альпийский бутон.

— Вот же он! — воскликнула Джесси, наклонившись ближе.

На странице красовалось изображение серого камня с белыми прожилками, который действительно напоминал замёрзший цветок.

— Это действительно камень? — Фист покосился на Калена. — Дедок, нюх потерял? Кто так описывает минералы, сразу нельзябыло сказать что это камень ?

— Ну, я говорил же тебе что Финтан странный человек ... ответил Кален понимая плечами

Фист раздражённо щёлкнул пальцем по описанию: образуется на вершинах ледяных гор, впитывая силу морозных ветров и скрывая древнюю магию в своём сердце.

Он закрыл книгу и прищурился ещё сильнее.

— Ты же понимаешь, что я с тобой потом разберусь за "рыжую голову", да?

— Да кто же знал, что ты так к этому относишься! — с невинным видом развёл руками Кален. — В следующий раз буду звать тебя «солнечный лучик».

Фист тяжело вздохнул.

— О нет… Лучше уж "рыжая голова".

— Вот и договорились! Теперь осталось придумать, как достать этот камень…

Орвин наконец подал голос:

— До ближайших снежных гор дней тридцать езды… У нас вообще есть на это время?

Джесси задумалась, нахмурив брови.

— Может, кто-то торгует такими вещами…

Фист покачал головой:

— Я торговец, но такие камни не в обиходе. Никогда о них даже не слышал. Я поговорю с поставщиками, может, что-то найдут.

Орвин фыркнул:

— Ну а мы тогда заночуем тут. Джесси, ты платишь.

Джесси тяжело вздохнула, но быстро поняла, что, втянув всех в эту затею, теперь несёт за них ответственность.

— Ладно… — пробормотала она, доставая кошель.

Кален потянулся и встряхнул плечами.

— Вы пока найдите нам комнату, а я прогуляюсь.

— Я тоже откланяюсь, — добавил Фист, запихивая справочник камней обратно в сумку.

Джесси и Орвин переглянулись, а затем направились договариваться о ночлеге в этой же таверне.

Кален шел по городу, который медленно погружался в ночь. Тучи разошлись, и небо рассыпалось россыпью ярких звезд. Он знал, куда идет, чувствовал это еще в таверне — силу, чей отзвук отзывался в нем гулким эхом. Именно поэтому он ушел подальше от друзей, чтобы вытащить того, кто следовал за ними, на чистую воду.

В углу переулка стоял высокий человек в элегантном фраке, цилиндрической шляпе и белых, как жемчуг, перчатках.

— Кален, — произнес он спокойно, почти дружелюбно. — Я тут...

Кален напрягся, замедляя шаг, но все же подошел ближе. Человек снял шляпу, обнажая тонкое лицо с легкой усмешкой.

— Давно не виделись, Кален.

Кален резко сжал рукоять катаны, уже готовый обнажить клинок.

— Фауст. Значит, ты все-таки здесь.

Фауст тихо рассмеялся.

— Конечно здесь. Я знал, что ты придешь. Твоя природа сама привела тебя сюда... Ты ведь на Сасквоча охотишься, верно?

Кален сузил глаза.

— Откуда ты знаешь? И вообще, чего ты хочешь этим разговором добиться? Или же ...

Фауст медленно шагнул вперед. Его ярко-зеленые глаза вспыхнули загадочным светом.

— О, я не хочу пока с тобой драться. Это... как-то неправильно, что ли. Ты еще не созрел. Но я здесь, чтобы помочь. Ты уже догадался, что Альпийский бутон — это не цветок, а камень?

Кален молча кивнул.

Тогда Фауст достал небольшой мешочек, полный чего-то тяжелого, и протянул его.

— Вот. Используй с умом.

Кален принял мешочек, ощутив холодную тяжесть содержимого.

— Зачем ты мне помогаешь?

Фауст ухмыльнулся, а затем наклонился чуть ближе, будто собираясь сказать что-то на ухо.

— Как я могу... не помочь своему единственному сыну?

И прежде чем Кален успел среагировать, Фауст исчез, оставив после себя лишь легкий запах пергамента и звездной пыли.

Кален стиснул зубы, сжал кулак и пробормотал сквозь зубы:

— Вот же гад…

Кален развернулся, позвал крысу, что пряталась в тени, и, поднеся её ближе, тихо шепнул:

— Скажи Фисту, что я нашёл камни. Завтра выдвигаемся на охоту.

Крыса дернула усами, словно кивнула, и мгновенно исчезла в темных улочках города.

Кален же остался стоять на месте ещё несколько мгновений, сжимая в руке мешочек. Холодный вес камней неприятно оттягивал ладонь, напоминая о том, от кого этот подарок. Он не хотел принимать дары от человека, который называл себя его отцом.

Мышцы на его лице дрогнули, но он лишь стиснул зубы и двинулся обратно, хмурый и встревоженный.

Тем временем, в таверне…

Джесси и Орвин расположились в небольшой комнате на втором этаже. Старый скрипучий пол, грубые деревянные стены, запах сухой соломы от матрасов — всё здесь напоминало о сотнях постояльцев, что проходили через этот трактир за многие годы.

Джесси осторожно расправила одеяло на своей кровати, затем обернулась к Орвину:

— Слушай… А почему Фист назвал Калена «сыном ведьмы»?

Орвин, возившийся с замком в сундуке, бросил на неё быстрый взгляд и хмыкнул:

— Ну… Потому что это правда. Буквально.

Джесси удивлённо моргнула.

— Ты хочешь сказать… что его мать действительно ведьма?

Орвин сел на край кровати, задумчиво потерев подбородок.

— Именно так. - А кто его отец…? спросила Джесси

Он замолчал, нахмурившись.

— А действительно… Кто вообще может влюбиться в ведьму?

Джесси с любопытством наклонилась ближе.

— Хороший вопрос. Как вернётся, обязательно спрошу, — кивнул Орвин, улыбаясь.

Девушка задумалась, перебирая пальцами угол одеяла, затем тихо заговорила:

— Орвин… Если мы победим снежного человека, можно мне пойти с вами?

Орвин приподнял бровь, явно не ожидая такого вопроса.

— Это уже не мне решать. Кален главный. Я всего лишь его ученик… да и инструмент, как он сам выражается.

Он потёр шею, подбирая слова.

— Хотя, честно говоря, не думаю, что тебе это понравится. Мы постоянно в пути, живём на копейку, иногда даже нормально поесть не можем. Все деньги Кален тратит на артефакты для борьбы с нежитью. Да и работы, сами понимаешь, не всегда приносят прибыль…

Джесси нахмурилась.

— Но это же так интересно…

Орвин усмехнулся.

— Может, для тебя это и приключение. А для нас — жизнь. Причём не самая лёгкая.

Джесси опустила глаза, но затем твёрже сказала:

— Знаешь… Я ведь сначала вообще не верила во всё это. А потом встретила вас. Может, это судьба?

Орвин ненадолго задумался, глядя в окно, за которым ночь окутывала город.

— Может, и так…

Тишина наполнила комнату, и лишь слабое потрескивание свечи нарушало её. Вопросов становилось всё больше, но ответы ещё только предстояло найти.

Глава 16 - Охотник

Солнце едва поднялось над горизонтом, пробиваясь сквозь ночной мрак тёплыми, но ещё слабыми лучами. Узкие переулки города всё ещё оставались пустыми, сонные улицы окутывала тишина.

Кален, Фист, Орвин и Джесси покинули таверну, двигаясь в сторону леса. Их шаги глухо отдавались по мостовой. Город словно замер, затаившись в предрассветной дымке.

Первым нарушил молчание Фист:

— Так… Кален, ты так и не объяснил, откуда у тебя альпийский бутон?

Кален лишь усмехнулся и бросил небрежно:

— Один торгаш продал. По-моему, у него дела идут куда лучше, чем у тебя. Да и товаров у него в разы больше.

Фист нахмурился, ощетинился.

— Не вешай мне лапшу на уши. Тут нет никаких торговцев, и ты это знаешь. К тому же, я выяснил, что эти камни достать чертовски сложно. Можно сказать, это контрабанда. Так что давай, выкладывай.

Кален тяжело выдохнул и остановился, обернувшись к нему:

— Успокойся, Фист. Поверь, тебе лучше не знать.

Фист нахмурился, пристально всматриваясь в его лицо. В этом ответе было нечто большее, чем просто уклончивость. Фист не был глуп — он понял, что эта сделка оставила у Калена неприятный осадок. И что тот, кто передал ему альпийский бутон, наверняка однажды потребует что-то взамен.

Орвин и Джесси молча наблюдали за их перепалкой, переглядываясь с лёгкой усмешкой. Эти двое могли ругаться вечно, но между ними всё равно оставалась какая-то непоколебимая связь.

Как только они вошли в лес, Кален ощутил это — снова то самое, мощное и затаённое присутствие. Чувство слежки. Оно было настолько явным, что, казалось, воздух вокруг сгустился. Судя по взглядам спутников, он понял, что не один это почувствовал.

Орвин, движимый инстинктами, мгновенно обнажил меч. Лезвие сверкнуло в утреннем свете.

— Не дёргайтесь, — спокойно, но твёрдо произнёс Кален, подняв руку. — Сейчас мы её выманим.

Они двинулись глубже в чащу, пока не вышли на небольшую поляну, усеянную кусками… чего-то. Ломанные кости, порванные клочья ткани — следы недавней бойни.

Кален не стал терять времени. Он сунул руку в мешочек и извлёк пару камней альпийского бутона. Стоило им поймать солнечные лучи, как они тут же начали издавать едва слышный звон, напоминая перезвон далёких колокольчиков. Камни дрожали, будто пробуждая нечто древнее.

— Отойти и спрятаться, — коротко приказал Кален.

Никто не стал спорить. Орвин, Джесси и Фист быстро заняли укрытия за толстыми стволами деревьев. Сам Кален отступил в тень, оставляя приманку на открытом месте. Теперь оставалось только ждать.

Прошло всего несколько мгновений, но напряжение становилось невыносимым.

Орвина бросило в холодный пот — незримая угроза висела над ними, словно когтистая лапа, готовая в любой момент обрушиться. Джесси, спрятавшись за корнями огромного дуба, начала дрожать, не в силах справиться с охватившим её страхом.

Лишь Кален и Фист сохраняли невозмутимость. Их взгляды были прикованы к поляне, к камням, которые продолжали мерно звенеть, вибрируя на траве.

Тишина затянулась.

А затем…

В густой тени между деревьями что-то шевельнулось.

Кален медленно выдохнул, крепче сжимая рукоять кинжала.

Они не ошиблись. Оно здесь.

Из-под мрачных теней деревьев вышло существо.

Огромное, обезьяноподобное, с густой, тёмной шерстью, испачканной грязью и клочьями засохшей крови. Его дыхание напоминало рык сотен волков, переплетающийся в жуткую симфонию ужаса. Белые, безжизненные глаза сияли холодным, мертвенным светом. Лёгкий утренний ветер поднимал его длинную шерсть, словно призрачные пальцы касались чудовища, наполняя воздух тревожной магией.

Оно шагало вперёд, медленно, но целеустремлённо.

Оно знало, что это ловушка. Оно прекрасно понимало, что камни — приманка. Но что-то в этих камнях, в их пульсирующем свете и мелодичном гуле, притягивало его, заставляя идти вперёд.

Кален больше не ждал.

Стискивая зубы, он одним плавным движением обнажил катану, и серебристая сталь сверкнула в лучах восходящего солнца.

Рывок.

Он бросился в атаку, вспарывая воздух перед собой.

Фист, ухмыльнувшись, встряхнул руками, и его ладони окутало пламя. Горящие сполохи вспыхнули на его пальцах, отбрасывая зловещие отсветы на деревья.

— В твоём стиле, Кален, — с усмешкой бросил он. — Ни секунды не медлишь...

Огромный зверь зарычал, демонстрируя жёлтые, острые, как клинки, клыки. Его массивные когтистые лапы с силой вонзились в землю, подминая под себя траву и камни.

И битва началась.

Существо встало напротив, готовясь контратаковать.

Оно не бросалось в бой бездумно, но Кален не был настолько глуп, чтобы идти в лобовую атаку против чудовища. Он глубоко вдохнул, его глаза засветились дымным оттенком.

— Отварись.

Прохладный туман начал стелиться по земле.

— Туманное поле кикимор.

Кален выдохнул густое облако дыма, и оно мгновенно окутало поляну. Белая пелена накрыла всех, скрывая бойцов от взгляда монстра.

Но чудовище даже не дрогнуло.

Фист, не теряя времени, швырнул в него огненные шары. Раскалённые сферы с жужжанием неслись вперёд, но Снежный человек лишь лениво отмахивался от них лапами, словно от надоедливых насекомых.

Фист сузил глаза.

— Как интересно...

Кален, воспользовавшись своей скрытностью, молниеносно появился сбоку и нанёс точный удар из слепой зоны.

Но монстр с нечеловеческой скоростью развернулся и ударил его лапой.

Кален даже не успел уклониться.

Сильный удар отбросил его назад, заставив тяжело приземлиться в снег.

И тут раздался голос.

Низкий, зловещий, дрожащий от удовольствия.

— Вы, смертные… забавные создания. Ваши трюки не сработают. Но мне интересно...

Голос чудовища капал ядовитым удовольствием.

— На что ещё вы способны? Давайте… Нападайте. Я люблю, когда добыча сопротивляется.

Джесси резко закрыл рот руками и отвернулась.

Её вырвало.

Орвин подбежал и опустился перед ней на колени.

— Что с тобой?!

Джесси разрыдалась.

— Вы… были правы… Оно сожрало моего друга…

Она умоляюще посмотрела на них, сквозь слёзы дрожащим голосом прошептав:

— Прошу… убейте его…

Существо услышало её слова и… улыбнулось.

— Твой друг?.. Ха...

Его белые глаза вспыхнули чем-то похожим на веселье.

— Он был ещё жив, когда я к нему подошёл. Я даже не стал его есть. Просто разорвал на две части…

Оно прищурилось, словно наслаждаясь моментом.

— У меня есть предпочтения, понимаешь? Я не ем дерьмо.

На секунду повисла гробовая тишина.

Фист вздохнул. Затем медленно снял мантию и отбросил её в сторону.

— Знаешь… — тихо сказал он.

Слова срывались с его губ спокойно, даже устало.

— Я ведь думал оставить тебя в живых.

Он посмотрел на дрожащую Джесси. На слёзы, что блестели на её щеках.

И что-то в нём сломалось.

— Но теперь…

Вокруг него вспыхнуло пламя.

Но оно было другим.

Не просто ярким огнём — оно стало чем-то большим.

Пламя загустело, обретая форму.

Из-за спины Фиста поднялись гигантские крылья, сотканные из чистого огня.

Они яростно вспыхнули, осветив поляну кроваво-красным светом.

Кален, всё ещё держась за рёбра, усмехнулся.

— Наконец-то…

Он встал и вновь поднял катану.

— Наконец-то ты решил драться всерьёз, огненный мальчик.

Снежный человек замер, его белые глаза в первый раз сузились.

И бой продолжился.

Фист молниеносно оказался перед монстром.

Собрав в ладонях бушующее пламя, он мощным залпом огня отбросил чудовище в воздух.

Но не остановился.

— Гори… гори… ГОРИ!

Он атаковал с бешеной яростью.

Всполохи его пламени взрывались один за другим, огненные вихри разносились по лесу, заставляя деревья вспыхивать.

Каждый удар его раскалённых кулаков создавал новые волны огня, превращая пространство в раскалённый хаос.

Монстра стало не видно — его силуэт утонул в бушующем адском костре.

Лес горел.

Огонь плясал на ветвях, с хрустом пожирая листву.

Кален, наблюдая за этим, усмехнулся.

— Подбавлю тебе жару, Фист…

Он сделал глубокий вдох.

— Отварись. Дыхание огня феникса.

Кален резко выдохнул, и из его рта вырвалась огненная птица.

Ярко-оранжевое пламя вспыхнуло, приняв форму феникса, который со свистом устремился в огненную бурю, созданную Фистом.

БАХ!

Прогремел взрыв.

Такой мощный, что деревья покосились от ударной волны.

Орвин, видя, что творится, схватил Джесси и закрыл её собой от волны пепла и жара.

Фист улыбался.

Огонь.

Родная, живительная стихия.

Его тело сияло, энергия переполняла его, кровь кипела от возбуждения.

— Так-то лучше… — выдохнул он, чувствуя, как его силы достигают предела.

Но что-то не давало покоя Калену.

Что-то было не так.

И он не ошибся.

Из бушующего огненного шторма вышел монстр.

Абсолютно невредимый.

С небрежностью он стряхнул с себя пепел и обгоревшую листву.

Фист застыл.

Чудовище посмотрело на него белыми, безжизненными глазами.

И заговорило.

— Я не горю.

Его голос звучал спокойно. Даже… насмешливо.

— Моя шерсть выдерживает даже жар солнца.

Оно чуть склонило голову.

— Вы просто разогрели меня.

Фист перестал улыбаться.

Лес продолжал гореть.

Снежный гигант растворился в воздухе и появился у них за спинами.

Кален и Фист не сразу поняли, что произошло.

Но боль пришла позже.

Глубокие рваные раны расползались по их плечам, кровь алыми реками стекала на землю.

Фист рухнул на одно колено, стиснув зубы. Кален, сжимая катану, пытался подняться, но пальцы предательски дрожали.

Монстр посмотрел на свои когти, покрытые их кровью, и с отвращением стряхнул капли.

— Слабые.

Орвин вскрикнул, но это уже ничего не меняло.

Джесси осела на землю, не в силах вынести увиденного. Глаза её закатились, и она упала в обморок.

Орвин шагнул вперёд.

Он не дрожал.

Не отвёл взгляда.

Медленно обнажил меч.

Монстр, явно заинтригованный, наклонил голову.

— А ты кто ещё такой?

Орвин выдохнул, ощущая вес клинка в руке.

— Охотник на монстров.

Снежный гигант ухмыльнулся.

— Забавно.

И тьма леса стала их ареной.

Глава 17 - Затихший лес

Орвин сжал рукояти мечей.

В правой руке — проверенная временем сталь, в левой — Душегуб, клинок, пожирающий нечистую силу. Он больше не был человеком, загнанным в угол. Он сам выбрал путь.

Теперь он был охотником.

Йети скалился, обнажая клыки. Его чёрная шерсть колыхнулась, когда по телу прошла волна ледяной магии. Воздух задрожал.

Снежные иглы закружились в смертоносном вихре, готовом рвать плоть до костей.

Но Орвин не дрогнул.

Он сделал шаг вперёд.

— Я тебя вижу, чудовище.

Душегуб вспыхнул чернотой, поглотив свет вокруг. Йети удивлённо моргнул… и оскалился.

— Чудовище? Ха… Та ты — чудовище больше, чем я.

Снежный вихрь в тот миг рассыпался в тысячи сверкающих искр. Йети нахмурился, затем засмеялся. Смех был низким, глухим, как грохот камней.

— Ты мне нравишься, человек. — Он склонил голову, в глазах бушевала буря. — Но ты правда считаешь меня чудовищем? Оглянись.

Твой друг — пылающий фанатик. Тот второй — холодный палач.

А ты…

Орвин молча разжал ладонь.

— На что ты намекаешь?

— Люди, — прорычал Йети, — уничтожают всё, что не могут понять. Вы жаждете быть вершиной цепи, короновать слабых как "королей", и поклоняться им. Вы пришли убить меня лишь потому, что я не похож на вас.

А я просто… защищаю свой дом.

— И что может быть дорого такому, как ты?! — выкрикнул Орвин.

Йети ответил, не колеблясь:

— Мой дом. Природа. Моё право на существование.

— Ты меня утомил, — холодно бросил Орвин.

Шар небытия вспыхнул в его руке и взорвался бесцветным светом.

Время застыло. Всё, кроме него.

Он разорвал свиток.

Огненный жар ударил в землю. Алое пламя охватило пространство у ног чудовища. Йети взревел — не от боли, а от осознания: его шерсть защищала от холода, но ступни были беззащитны.

Орвин бросил в огонь зачарованную бумагу.

Из пепла вырвался огненный петух. Его пронзительный крик разрезал воздух. Йети взвыл. Он отступал, но ноги осели в пылающей земле. Рёв был не звериным — в нём звучала древняя, проклятая боль. Он схватился за голову, когти вспороли собственную плоть.

— Вот почему ты держался подальше от городов… — Орвин поднял копьё Лешего. — Ты — больше, чем зверь.

Йети поднял взгляд, полный бешенства:

— Человек…

Но Орвин уже прыгал.

Клинок вошёл в лапу. Корни вырвались из древка копья, обвивая ноги чудовища, впиваясь в плоть. Йети дёргался, но чем больше рвался, тем глубже врастали узы.

— Всё кончено, — выдохнул Орвин.

Монстр тяжело дышал, и в его взгляде исчезла ярость. Осталась лишь усталость. И понимание.

— Ты стал охотником… но охотник… не всегда остаётся человеком. Я проиграл…

Но помни: именно то, что ты остался верен инстинктам, помогло тебе победить.

Орвин молча сжал меч… но вдруг, потеряв бдительность, сделал шаг назад.

Снежный человек взревел.

Его лапа с грохотом опустилась на грудь охотника.

Хруст. Боль.

Орвин согнулся, чувствуя, как ребра ломаются, как холод проникает под кожу. Он рухнул.

Йети, в бешенстве, начал вырывать корни, его когти вспарывали землю.

— Ты забавен, человек… Почти победил.

Но ты забыл главное: охотник не должен терять звериный нюх.

А ты — всего лишь дитя человека.

Орвин пытался подняться, но мир плыл перед глазами. И тут — вспышка.

Катана Калена пронзила спину чудовища. Йети застыл.

— А ты, зверь, сам потерял бдительность, — раздался голос Калена.

Йети в ярости развернулся… и замер.

Перед ним стоял Фист. Величественный, как скала. Его взгляд был холоден, будто сама смерть смотрела сквозь него.

Он схватил Йети за челюсть и повалил на колени.

— Ты интересное существо, — медленно произнёс Фист. — Жаль. Я не коллекционирую мусор.

Йети зарычал, но не успел двинуться.

Джесси подошла бесшумно. В её руках сверкал меч Орвина.

Одно движение — и голова чудовища с глухим стуком упала в снег.

Без жалости. Без сожаления.

Орвин поднял взгляд. Его друзья стояли рядом, как тени судьбы.

Победа. Но какой ценой?

Кален отряхнул катану.

— Всё, — сухо сказал он. — Закончено.

Фист молча смотрел на Орвина. Не с одобрением. Не с презрением. С интересом. Как учёный на живой образец.

Орвин кивнул… и потерял сознание

Глава 18 - Союз с Ликанами

В темноте… было тепло. Не лёд. Не боль.

Мягкое, почти домашнее тепло.

Орвин открыл глаза. Потолок таверны. Запах дерева, дыма… и чая?

Он напрягся, ожидая боли. Но… её не было.

Ни жгучей, ни тянущей — ничего.

— О, наконец-то! — раздался голос из угла, ленивый, но с ноткой облегчения.

Кален сидел, откинувшись на стуле, раскачиваясь на задних ножках. В руке — кружка, пар поднимался от тёмного отвара.

У камина, свернувшись почти кошкой, сидела Джесси. Её взгляд скользил по страницам книги, пальцы перебирали чётки.

— Мои рёбра… — прохрипел Орвин, инстинктивно сжав грудь. — Они… были сломаны…

Кален фыркнул, отпивая чай.

— Забыл, да? Я ж теперь вроде как ваш местный доктор Франкенштейн.

После того, как тот снежный ублюдок оторвал мне руку, пришлось научиться собирать нас всех по кусочкам.

Ты время нам дал — вот мы и собрали. Себя, Фиста… тебя последнего.

Джесси подняла голову. В её взгляде — тепло. И чуть-чуть усталости.

— И меня. — Голос тихий, почти шёпот. — Но теперь… всё хорошо.

Орвин вспомнил её лицо тогда — искажённое болью, отчаянием…

Он тогда не остановился. Прошёл мимо.

Теперь от этого было тошно.

— А Фист?.. — Он обвёл взглядом комнату.

— Утащил тело, как договаривались, — ответил Кален, легко. — Йети теперь его игрушка.

Может, сдаст его кому… или съест — кто его знает.

Он подбросил мешочек. Орвин едва успел поймать — внутри звякнули монеты.

— Это что?

— Твоя доля. Местные собрали. Типа… благодарность. За спасение, уют, всё такое.

Орвин прищурился, повертел мешочек.

— Щедрые, однако.

— Мы не голову снесли, — Кален пожал плечами. — Мы им покой вернули. За это и платят.

Молчание.

Джесси вдруг тихо сказала, не отрываясь от книги:

— Можно мне… с вами?

Кален бросил на неё взгляд, фыркнул.

— Сама решай. Если не боишься — вперёд. Предупреждать я больше не буду.

Орвин усмехнулся. Забросил мешочек за пояс.

Пламя в камине плясало, как живое.

И в этот момент — впервые за долгое время — всё было на своих местах.

Это действительно было хорошее начало.

Кален потянулся, встал со стула и поправил плащ.

— Скоро вернусь. Отдыхайте пока, — бросил он, глядя на Орвина и Джесси.

Те лишь кивнули — огонь в камине слишком уютно шептал, чтобы спорить.

Он вышел из таверны, не оборачиваясь.

Над деревней сгущались сумерки. Лес впереди прятался в тени, но Кален шёл уверенно, будто его ждали.

Тишину разорвал еле слышный шелест.

Из теней выплыли три силуэта. Люди. Но не совсем. В их глазах отражался свет — жёлтый, звериный, волчий.

Кален остановился и усмехнулся:

— Ну что, король ликанов. Рамул. Я сделал, как просил. Снежный ублюдок — больше не проблема.

Тень шагнула вперёд. Высокий, широкоплечий, с длинными седыми космами и клыками, что чуть виднелись из-под губ.

— Да, — сказал Рамул. Голос его был низок и глух, как раскат в горах. — Уговор в силе. Ликаны — теперь твои союзники.

Он вынул из-за пояса кожаный мешочек, в котором что-то поблескивало.

Протянул Калену — клык, большой, изогнутый, на шнуре из черной кожи.

— Прими это, — сказал Рамул. — В знак того, что мы, дети Луны, признали тебя как равного.

Кален взял амулет, повертел в пальцах, затем надел на шею. Улыбнулся.

— Отлично. Теперь и у меня есть просьба.

Рамул прищурился:

— Какая?

— Мне нужно, чтобы твои ребята собирали информацию. Раз в десять дней.

— Информацию о чём?

— Всё, что вы узнаете о нежити первого уровня и выше.

— И… о ведьмах, — добавил Кален, глядя прямо в глаза ликану.

Лоб Рамула нахмурился. Он шагнул ближе, его голос стал ниже:

— В серьёзную кашу ты меня тянешь, сын ведьмы. Очень серьёзную.

Кален не отвёл взгляда:

— Ты дал слово.

Молчание. Затем Рамул кивнул, нехотя.

— Раз в десять дней к тебе будет приходить пёс. Большой, но добрый. Его зовут Кайот. Он наш горец. Всё, что мои найдут, — он передаст.

Кален коротко кивнул, разворачиваясь.

— На том и решили. До встречи, король ликанов.

— До встречи… сын ведьмы, — тихо ответил Рамул.

Тьма поглотила их силуэты, а ветер в кронах прошептал, будто лес запомнил этот договор.

Глава 19 - Спасти старого друга

Прошло три дня с тех пор, как Кален, Джесси и Орвин покинули город Шандрил. Их путь лежал на север — в деревню Ватрвуд. Они шли пешком, без спешки, лишь изредка останавливаясь на ночлег под звёздами. Густые леса, пшеничные поля, вязкие болота сменяли друг друга, словно страницы старого, пыльного фолианта.

Путь был утомительным, но удивительно спокойным. Ни чудовищ, ни странностей. Джесси начинала скучать.

— Ну когда уже будет новое дело? — спросила она, зевая и перекидывая капюшон через плечо.

Кален, не оборачиваясь, ответил в своей привычной манере:

— Мистика — дама капризная. Может затаиться на год, а потом прорваться десятью делами за раз. Так что наслаждайся тишиной.

— Наслаждаюсь... — пробурчала Джесси, пнув камешек. — Прямо до зевоты.

Орвин, шедший позади, усмехнулся. Его рёбра почти зажили, и он снова чувствовал себя частью команды.

Когда наконец вдали показались первые крыши Ватрвуда, путники вздохнули с облегчением. Первым делом они нашли таверну с вывеской "Тёплый котёл", где их встретил запах свежего хлеба, пряностей и чего-то жареного.

— Горячая пища... — выдохнул Орвин, — я уже начал забывать, как это.

— Тогда не теряй время, — Кален уже шагал к стойке. — У меня предчувствие — долго отдыхать не придётся.

Долго ждать не пришлось.

Кален только-только откинулся на спинку стула после сытного ужина, как из-под стойки выскользнула тень. Крыса. Необычайно быстрая. Она юркнула на его плечо и, словно шепотом ветра, прошептала что-то прямо на ухо.

Кален замер. Лицо его потемнело.

— Нет… — пробормотал он. — Не может быть… Как?..

— Что случилось? — нахмурился Орвин.

Кален сжал кулак, лицо стало напряжённым.

— Один мой… старый знакомый. Его поймала церковь. Сейчас он... в клетке. Как зверь на ярмарке. Они выставили его на обозрение, как проклятую тварь. Назвали демоном. Или ещё каким-то "еретическим созданием".

— Кто он? — удивилась Джесси. — Если за ним охотится церковь, он что, опасен?

Кален бросил на неё тяжёлый взгляд.

— Баюн. Кот Баюн. Мой друг.

— Кот?.. — переспросил Орвин. — Ты серьёзно? Говорящий?

— Не просто говорящий, — Кален встал. — Он мудрый. И очень опасный, если его разозлить. Но он никому не сделал зла. И теперь… только я могу вытащить его.

Он подошёл к Орвину и кинул тому мешочек:

— Найди повозку. Быстро. Скажи, что если довезёт нас до Риксвуда без задержек — заплачу вдвое.

— Вдвое, да?.. — Орвин приподнял бровь. — Смотри-ка, расщедрился. Ладно. Поищу.

Джесси закатила глаза:

— Я думала, мы будем уничтожать мистических тварей, а не спасать их.

Кален резко повернулся к ней.

— Не всё, что тебе непонятно, — зло. Ты же не пытаешься убить меня или Фиста, да? Баюн — часть моего мира. Он не опасен. И если существо не причиняет вреда — не стоит превращать его в трофей.

Джесси отвела взгляд, буркнув:

— Ладно, ладно… Не читай мне лекций.

Кален кивнул. Его глаза горели. Ветер с улицы качнул занавески. Всё только начиналось.

Орвин вернулся быстро, с лёгкой повозкой и ворчливым кучером, которому сунули на лапу немного лишнего серебра. Путь в Риксвуд предстоял долгий — не менее восьми часов по лесным дорогам. Едва они выехали за пределы Ватрвуда, как вечернее солнце стало плавно тонуть за горизонтом.

В повозке было тихо. Только скрип осей да цоканье копыт. Джесси, ссутулившись, наконец нарушила молчание:

— Кален… а как ты вообще познакомился с этим Котом?

Орвин обернулся с козелка:

— Да, расскажи. Ты так за него держишься, как будто он тебе брат.

Кален посмотрел вдаль, будто вновь оказался там, где всё начиналось.

— Мне было шестнадцать, — заговорил он. — Я тогда ушёл из Семиморья. Просто… ушёл. Хотел увидеть мир. Понять его. Жил где придётся, охотился на нечисть, учился на своих ошибках, рос.

Он замолчал на мгновение, будто вспоминая запахи тех дней — дым от костров, вонь болот, свежесть ночного ветра.

— Однажды... — продолжил он. — Меня загнала в ловушку шайка кровососов. Умные ублюдки. Окружили, загнали под корни старого дуба. Я думал — конец. Уже почти принял это.

Он усмехнулся.

— И тут… появился Баюн. Выскочил из тени, как сама смерть . Разорвал их на куски. Потом уселся рядом и спросил, мол, чего я такой глупый, что в болото без соли полез.

Джесси улыбнулась. Даже Орвин удивился.

— Он... говорил прямо как человек?

— Говорил как древний учёный. Мудро, хитро. — Кален кивнул. — Он знал, где какая тварь живёт, как её победить, как чувствовать магию, не сжигая себя. Мы три года были вместе. Он многому меня научил. Потом... просто ушёл. Сказал: «Ты готов. Время идти своим путём.»

Повозка покачнулась на ухабе, но никто не обратил на это внимания. Все слушали.

— А теперь… — лицо Калина стало жёстче. — Его посадили в клетку. Церковь опять суёт нос не туда. Сначала Фиста пытались убить, теперь и Баюна. Они не понимают, что мы по сути сражаемся с одними и теми же врагами. Но нет — всё, что не похоже на них, нужно затоптать.

— Как будто мир чёрно-белый, — пробормотал Орвин.

— Вот именно, — бросил Кален. — А мы с вами давно знаем: настоящие твари не всегда с рогами.

Глава 20- Вера и сделка

Риксвуд встретил их молчаливым величием. Узкие мощёные улочки вели между каменными домами с высокими остроконечными крышами, словно стрелами устремлёнными в небо. Повсюду — знаки веры: символы солнца на дверях, молитвенные таблички, витражи с ликами святых. Даже окна были закрыты плотными шторами, будто жители берегли свои души от лишнего взгляда.

Ни одного крика, ни смеха. Только колокольный звон где-то вдалеке.

— Жутковато тут, — прошептала Джесси, пригибаясь под низкой аркой.

— Город верующих, — тихо ответил Кален. — Здесь даже дождь, наверное, льёт по уставу.

Люди на улицах не улыбались. Они останавливались, глядя на путников с подозрением. Женщины отводили детей, мужчины хмурились. Ни таверн, ни уличных торговцев. Лишь монахи в серых рясах, молча проходящие мимо, и стражи с серебряными крестами на наплечниках.

— Я не вижу ни одной вывески, — прошептал Орвин. — Где тут вообще ночуют гости?

— Полагаю, гости тут бывают редко, — кивнул Кален. — И долго не остаются.

Они шли медленно, оглядываясь. Искали хоть намёк на место, где можно было бы узнать, где держат Баюна. Но город будто жил по невидимому сценарию — каждый шаг был выверен, каждая улыбка — запрещена.

— Может, попробовать в храме? — предложила Джесси, но тут же добавила, — хотя это, наверное, глупо. Они и прячут его там, если прячут.

Кален остановился, щурясь на высокую башню с позолоченным куполом.

— Вряд ли в храме. Слишком на виду. Если его называют “еретическим созданием”, скорее всего, держат в подземелье. Или в цитадели епископа.

— Ладно, — вздохнул Орвин, — тогда… нам нужен кто-то разговорчивый. Старьё какое-нибудь. Или мальчишки. Те всегда болтают лишнее.

Но прежде чем они успели свернуть за угол, их остановил голос.

— Стойте.

Трое путников обернулись. К ним приближались стражники. Пятеро. Один с рунным жезлом, другие с мечами и тяжёлыми крестами.

— Вы чужеземцы, — холодно произнёс старший. — Ваши одежды и речь выдают вас. Вас просят проследовать с нами.

— Просят? — переспросила Джесси.

— Это мягкая формулировка, — сказал Кален и кивнул. — Идём.

Жители, стоявшие неподалёку, с облегчением отступили. Кто-то прошептал молитву, кто-то перекрестился.

— Нас сдали, — пробормотал Орвин. — Кто-то донёс.

— Возможно, ещё до того, как мы вошли в город, — Кален сжал челюсти. — Здесь ухо на ухе.

Их повели через центральную улицу, мимо белых стен с цитатами из Священного Писания, мимо череды храмов и учебных залов. Люди расступались, не приближались, но и не отворачивались — смотрели, словно на грешников, которых вот-вот покарает карающая рука небес.

Наконец, их ввели в огромное здание с массивными дверями и витражами, где на стекле был изображён святой, сжигающий дракона.

Внутри пахло ладаном и воском. Они оказались в тёмном холле с высокими потолками и колоннами, от которых веяло древностью.

Стражи остановились.

— Епископ вас примет, — произнёс старший. — Сейчас.

Двери впереди медленно отворились. В проёме, словно из мрака, вышел человек в алой мантии. Высокий, с гладким лицом, лишённым возраста. Его глаза — тёмные, глубокие, как колодцы.

— Добро пожаловать, странники, — произнёс он. — Вы ведь пришли за Котом.

Кален нахмурился и сделал шаг вперёд, его голос прозвучал жёстко:

— Если ты знаешь, зачем мы здесь… тогда скажи прямо — что ты собираешься с нами сделать?

Епископ, стоявший в полумраке зала, опустил голову. Несколько секунд он молчал, затем медленно произнёс:

— Слушай… Я ведь знаю, кто ты. Сын ведьмы. Аномалия в этом мире. Тот, кого боятся даже охотники на нечисть. Я знаю, на что ты способен… и, как ни странно, мне нужна твоя помощь.

Кален слегка склонил голову, прищурился. За его спиной Джесси и Орвин стояли поражённые, не проронив ни слова.

Епископ поднял взгляд. Его глаза блестели.

— Город Риксвуд, как ты мог заметить, полностью живёт верой. Люди убеждены: стоит помолиться, и боги защитят их. Но… боги отвернулись от нас. Леса вокруг города почернели. Что-то поселилось в них. И это “что-то” — не просто зверь. Оно вырывает души, Кален. Пропадают семьи, исчезают дети. Я отправлял паломников, жрецов, стражу… никто не вернулся. А знаешь, кто отказался идти сюда, даже не выслушав? Орден паладинов.

На лице Калена появилась тень улыбки — быстрая, чуть насмешливая.

— Значит, тебе нужен я. Один. А ты держишь моего друга — Баюна — в заложниках. И теперь торгуешься?

— Я предлагаю сделку, — спокойно продолжил епископ. — Уничтожь существо, и я отдам тебе кота. Живого. Целого. Даже с его зубастой дерзостью.

Кален скрестил руки на груди.

— Подло. Держишь моего друга как гарантию, вместо того чтобы просто нанять меня и заплатить. Или… хотя бы попросить по-человечески.

Епископ сделал шаг вперёд, его голос стал твёрже:

— Ты не понимаешь, Кален. Это не тот случай, когда платишь и получаешь услугу. Это война с тьмой, которая жрёт саму землю. Это не работа наёмника. Это — суд. А заложник… это лишь гарантия, что ты не умрёшь где-нибудь в болоте или не сбежишь при первой возможности.

Он задержал паузу, смотря Калену прямо в глаза.

— Признай, сражаться за деньги и сражаться за друга — это разные вещи. Не так ли?

Повисла тишина. За спиной Калена Орвин тихо выдохнул. Джесси стиснула кулаки.

Кален посмотрел на пол, затем поднял взгляд:

— Покажи, где твой демон. А потом… веди меня к Байуну. Я должен убедиться, что он жив. И только тогда — мы договоримся окончательно.

Епископ холодно махнул рукой, и стражники немедленно разделили Калена с Орвином и Джесси. Орвин тут же рванулся вперёд:

— Эй, вы чего творите?! Он не преступник!

Но Кален поднял руку, взглядом остановив его.

— Не надо, Орвин. Я скоро вернусь.

Орвин замер, сжал челюсть, но отступил. Стража повела Калена по узкому каменному коридору. Епископ неспешно последовал за ними, погружённый в собственные мысли. Стены становились влажнее, потолок опускался ниже, запах сырости и старой крови витал в воздухе.

Они остановились перед массивной дверью с железными заклёпками. Один из стражников с усилием потянул рычаг — дверь скрипнула, открывая тёмное помещение. В центре подземелья стояла клетка, покрытая рунами, скованная тринадцатью серебряными цепями. Внутри — Байун, измождённый, но с гордо поднятой головой.

Кален остановился. В его глазах промелькнула злость:

— Серебряные кандалы?.. Это чтобы не мог колдовать?

Епископ молча подошёл к клетке и снял с морды кота металлическую печать. Тот сразу заговорил:

— Кален, мальчик мой… Как же ты вырос. Но, вижу, попал в лапы этого фанатика.

— Следи за языком, существо, — процедил епископ.

Кален сделал шаг ближе, присев у прутьев.

— Баюн… как вы тут? — шепнул он.

Кот пристально посмотрел на него и заговорил быстро, почти шепотом:

— Слушай внимательно. В этих лесах завёлся Стригой. Он похож на вампира, но это не совсем вампир. Он кровожаднее, древнее. И я почти уверен — епископ попросит тебя убить его в обмен на мою свободу.

Кален нахмурился.

— Разве все стригои не были уничтожены вампирами?

— Я тоже так думал, — ответил Баюн. — Я пришёл сюда, чтобы это подтвердить. Но попал в ловушку. Что-то тут не чисто. Будь осторожен, Кален. Это может быть больше, чем просто монстр в лесу.

— Что вы там шепчетесь?! — раздражённо выкрикнул епископ.

Кален встал, бросив последний взгляд на кота.

— Всё в порядке. Просто обменялись любезностями.

Он повернулся к епископу, хмуро сдвинул брови:

— Давай. Показывай, где твой демон. Быстрее начну — быстрее заберу своего друга.

Уже уходя, он задержался на мгновение у выхода и бросил через плечо:

— Я вытащу тебя. Учитель…

Баюн в ответ только тяжело вздохнул, провожая взглядом своего ученика, исчезающего в темноте подземелья.

Глава 21 - Ведьмин план

Кален, Орвин и Джесси вышли из собора епископа. Кален шёл первым, с каменным лицом, кулаки сжимались от злости. Некоторое время он молчал, но потом резко остановился и бросил через плечо:

— Орвин. Для тебя есть дело.

Орвин догнал его и посмотрел с ожиданием. Кален развернулся к ним лицом.

— Я не верю ни единому слову этого епископа. Что-то здесь не так. Пахнет ложью. Ты должен проникнуть туда. Я устрою, чтобы бой со Стригоем прошёл здесь, в городе. Когда начнётся паника — зайдёшь внутрь и вытащишь Баюна. Клинок души разрушит серебряные цепи, это наш шанс.

— А я? — спросила Джесси, нахмурившись.

— Ты остаёшься в городе. Прислушивайся, вынюхивай любую информацию. Здесь явно что-то нечисто.

— Почему ты так думаешь? — Джесси прищурилась.

Кален вздохнул, сдерживая раздражение.

— Орден паладинов. Он сказал, что они отказались. Не может быть, чтобы эти ребята испугались какого-то Стригоя. Мне кажется, это ловушка. Поэтому я оставляю вас в городе.

Орвин с тревогой шагнул вперёд:

— Но… Кален, если это ловушка, тебе может понадобиться помощь. Один ты…

Кален усмехнулся, горько, но уверенно:

— Лучше я полезу один, чем нас всех завалит. Если ты освободишь Баюна — это уже будет победа. Я привык выбираться из дерьма, Орвин. А вот вас терять я не собираюсь. Так что — следуйте плану.

Он кивнул на прощание и пошёл прочь, растворяясь в уличной толпе.

Кален вышел из города, и с наступлением сумерек оказался на месте, которое указал епископ — там, где в последний раз видели стригоя. Он сел на старый пенёк, обхватив колени руками, и погрузился в тишину ночи, пытаясь почувствовать хоть малейшее движение, хоть тень. Однако вокруг царила такая мертвая тишина, что даже ветер, казалось, утих. Не почувствовав ни малейшего присутствия, он вытащил из мешка кусок хлеба с салом и медленно начал перекусывать, словно время растягивалось в ожидании чего-то зловещего. Тьма вокруг сгущалась, и каждый шорох, каждый треск сухих веток казался эхом чего-то далёкого и смертельного.

Вдруг раздался шорох, быстрый, как молния, кто-то мчался в его сторону. Мгновение — и Кален, не колеблясь, вытащил катану, готовый встретить удар. И вот оно, чудовище. Стригой. Он был похож на огромную летучую мышь с длинными лапами и синей кожей. Из его пасти торчали зубы — не один ряд острых клыков, а целая пасть, полная жутких, кривых зубов, скалящихся в лунном свете. Глаза горели зловещим светом, а от его дыхания несло разложением, словно сам воздух был заражён его присутствием.

— Вот мы и встретились, стриго, — произнёс Кален, его голос был холоден, как сталь, а взгляд не отрывался от монстра.

В следующее мгновение он рванулся вперёд и ударом ноги откинул чудовища в сторону, его мощный пинок словно оглушил стригоя, заставив его отступить на несколько шагов. Кален стоял, готовый к следующей атаке, не чувствуя страха, лишь холодную решимость.

Вдруг Кален почувствовал — не один, а пять. Пять стригоев? Подумал он, и из тени, с разных сторон, стали выскакивать эти твари, одна за другой. Кален, не теряя времени, отражал удары, откидывая чудовищ в сторону, но их становилось всё больше. Вот это уже плохо, — промелькнула мысль в его голове.

Он закрыл глаза, вздохнул и открыл их снова. В этот момент его глаза загорелись алым светом — дурной глаз! Стригои замешкались, как если бы перед ними стояла сама смерть, и в этот момент из тени послышался женский голос:

— Кален... дорогой... неужели для тебя так сложно расправиться с этими отбросами? Боишься применить всю свою силу?

Кален узнал этот голос. Голос ведьмы Анны. И тут он понял — его загнала в эту ловушку именно она. Епископ был лишь марионеткой в её руках. Всё встало на свои места.

Он фыркнул, иронично усмехнувшись:

— Твои псы — ничто для меня. Я лишь тяну время. И да, ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Теперь я смогу насладиться твоей смертью.

Анна рассмеялась, её смех был полон презрения.

— Дурной племянник, — прошептала она, её голос стал ледяным, — я покажу тебе, как не слушаться тётю... отброс!

В это время Джесси шла по улицам, прислушиваясь к разговорам прохожих, но ничего дельного так и не услышала. В городе царила напряжённая тишина, словно само время затаило дыхание. Орвин, затаившись неподалёку, ждал — по плану Кален должен был перевести бой со стригоем в город, чтобы открыть путь в темницу, где томился Баюн.

И вдруг, как гром среди ясного неба, у ворот прогремел взрыв. Люди закричали и в панике бросились врассыпную. Из клубов дыма, оседающего на брусчатку, показалась фигура — Анна. Она шла, смеясь безумно, словно потеряв рассудок.

Высокая, как статуя, с грацией, что выдавала в ней нечто нечеловеческое. Её пышные, словно струящиеся по плечам волны, чёрные волосы обрамляли лицо с холодной, почти фарфоровой кожей. Зелёные глаза, яркие и глубокие, как изумруды в огне, сияли в полумраке улиц, отражая безумие и удовольствие.

Анна шла медленно, точно не ступала, а скользила по земле, как тень. На ней было тёмное платье, сплетённое будто из самого мрака, лёгкое, но зловещее, колышущееся при каждом шаге, словно улавливающее ритм чьего-то страха.

В полусгнивших створках ворот, словно выброшенный бурей, лежал Кален. Он едва дышал, из множества ран сочилась кровь, а тело с трудом поддавалось движению — регенерация не поспевала за болью.

Орвин, увидев это, понял — это знак. Не теряя ни секунды, он бросился к сабору спасать Баюна. А Джесси, вопреки страху, рванула к Калену.

— Джесси, не подходи! — прокричал он, поднимаясь с земли. Голос дрожал, но не от страха — от ярости. — Это ведьма! Даже не думай мне помогать! Хватай Баюна и бегите! Я её задержу!

Его глаза вспыхнули ярким красным светом. От перенапряжения из уголков глаз побежали капли крови.

Анна, всё так же стоя в дыму, лениво крутила на пальце браслет, наблюдая за ним с кривой, почти нежной усмешкой.

— Давай, Кален, покажи всё, на что способен… — прошептала она. — Иначе я убью всё, что тебе дорого.

Глава 22 - Бой с ведьмой

Орвин шагал по коридорам собора, спускаясь всё ниже, туда, где начинались подземелья. Каменные стены дрожали, где-то вверху грохотали взрывы, звенели крики, и город погружался в хаос. Но здесь, внизу, было пусто. Ни одного стражника. Ни одного голоса. Лишь сырой, колючий воздух и дрожащий свет факелов.

Он миновал арку и увидел в конце зала клетку. В ней — массивные серебряные цепи, опутывающие фигуру, сидящую на коленях. Орвин подошёл, выхватил меч и взмахнул. Лезвие вспыхнуло тускло-фиолетовым светом и с резким звоном разрубило цепи. Но в тот же миг меч задрожал, издал пронзительный звук — и рассыпался у него в руках пылью, будто был лишь оболочкой магии.

Закованный фигура встрепенулась, и в темноте сверкнули кошачьи глаза.

— Ты от Калена, юнец? — прохрипел он.

— Да, — кивнул Орвин. — Времени нет. Надо уходить.

— А этот меч… неужели душегуб? — Баюн поднялся, стряхивая с себя остатки серебра.

— Он был. Но, похоже, отработал своё. Кален говорил — расходный.

Баюн фыркнул, морщась:

— Просто Кален не знал, как подпитывать его силу. Ну, потом расскажу. Сейчас — выбираться.

Они двинулись к выходу, но внезапно путь им перегородила высокая тень. Из мрака выступил епископ. Его лицо было бледным, как меловой саван, а от фигуры веяло гробовым холодом.

— Вы никуда не пройдёте, — сказал он. Голос был сухой, будто скрежет металла по стеклу.

Орвин шагнул вперёд и вытащил нож. Баюн сузил глаза, вглядываясь в епископа.

— Он… проклят, — тихо произнёс он. — Пропитан смертью. Не живой — не мёртвый.

— Я это уже понял, — сжал рукоять Орвин.

Епископ усмехнулся, склонив голову набок.

— Вы, дети, не знаете, что такое настоящее зло. Каково это — каждый день смотреть в его лицо, каждый день выбирать между светом и тьмой… И в какой-то момент понимаешь — чтобы убивать чудовищ, нужно самому стать чудовищем.

Он поднял руки, и кожа на них начала трескаться, будто пересохшая глина. Тело выгнулось, лопаясь, удлиняясь. Изо рта потекла чёрная кровь. Глаза побелели, и вот — вместо епископа перед ними стоял ужасный стригой. Его кости хрустели от напряжения, когти выросли, как ножи, а из пасти раздался рёв, что заставил стены подземелья завыть.

Баюн щёлкнул шеей и усмехнулся:

— Ну что ж… у нас, похоже, разминка.

Орвин поднял взгляд, и в его глазах загорелась решимость:

— Тогда давай начнём.

Кот Баюн вытянул лапы вперёд, когти вспыхнули золотым светом, и в следующий миг из воздуха вырвались звенящие цепи. Они, словно живые, метнулись к Стригою, оплетая его руки, ноги, шею. Тот зарычал, извиваясь, но не успел вырваться — Орвин в прыжке вонзил нож и ловко прорезал сухожилия на его конечностях. Стригой взвыл так, что потолок осыпался пылью, и рухнул на колени, скрючившись в яростной судороге.

Баюн уже начал шептать — его голос был странным, чужим, словно шипение змеи, в которое вплелись звуки колоколов, скрежет металла, и... что-то, что невозможно было описать словами.

— Закрой уши, юноша, — спокойно сказал Баюн, даже не взглянув на Орвина.

Орвин послушно прикрыл уши ладонями, но даже так чувствовал, как воздух сгустился, как вибрации слов проникали под кожу. Он не слышал — но чувствовал, что каждое слово будто рассекает пространство. А Стригой... он вскрикнул, взвыл, затрясся. Его плоть начала трескаться, кровь закипала в венах, кожа дымится.

Внезапно тело чудовища взорвалось кровавым всплеском — как будто его изнутри разорвала сама магия.

Баюн мотнул головой, стряхивая невидимое напряжение, и махнул хвостом:

— Можешь открывать.

Орвин убрал руки.

— Что это было? — спросил он, всё ещё оглядываясь на ошмётки бывшего епископа.

— Проклятая речь, — ответил Баюн, вытирая лапы. — Древняя магия. Все, кто её слышат — умирают.

— Прямо все? — прищурился Орвин.

Кот задумался, наклонил голову набок:

— Ну... не прям все. Но такие убогие создания, как он, — точно падут от моего… великолепного голоса.

Он ухмыльнулся, и, не дожидаясь ответа, побежал вперёд по коридору.

— Эй, не отставай, юнец! Нам ещё жить надо выбраться!

Город охватил хаос. Над домами бушевал огонь, небо рвалось от молний, и в самом эпицентре разрушения — Анна. Она парила в воздухе, словно воплощённый гнев, из её рук вырывались то струи пламени, то раскаты бьющих молний, круша всё вокруг.

Кален метался по улицам, словно тень, уворачиваясь от ударов. Камни плавились, деревья горели. Он выглядывал из-за разбитых фонарей, исчезал за разрушенными арками, следил — выжидал.

В одном из полуразрушенных домов затаилась Джесси. Сжавшись, она наблюдала за происходящим через трещину в стене. Она не понимала — что это? Как человек может обладать такой мощью? И как Кален, даже он, намерен победить это?

Кален, наконец, замер на месте, выждав миг. Он поднял свой клинок — тот вспыхнул тьмой, лезвие будто было вырезано из самой ночи, покрыто письменами. Слова заклинания прошли сквозь воздух. Он взмахнул — и тень метнулась в сторону Анны.

Но она даже не моргнула. Одним движением ладони она отразила удар, как щелчок комара.

— Это что, рассекающий удар Всадника Без Головы? — хохотнула она, зависая в воздухе. — Как забавно... А я-то думала, куда он делся. Так ты его... съел?

Её голос стал зловещим, почти материнским.

— Молодец. Питаешься остатками павших. А мог бы быть кем-то.

Кален не ответил. Он поднял клинок в небо. Громы отозвались, молнии рванули вниз, обрушились на Анну.

И ничего.

Она лишь откинула волосы назад и тихо рассмеялась. Молнии исчезли на её коже, как вода на раскалённом металле.

— Штормовой удар грифона? — усмехнулась она, глядя на него сверху вниз. — Ты и этих тварей теперь ешь? Кален… ты — бездарность. Просто трата силы.

Она взмахнула рукой, и новый шторм сорвался с неба, пытаясь сбить Калена с ног. Он едва уклонился, воздух засвистел от скорости и силы заклятия. Но он не отступал. Он шептал.

Мир вдруг стал беззвучным.

Тишина.

Анна замерла, губы её дёрнулись — и не смогли произнести ни звука.

Кален прыгнул. У него было три секунды — три удара сердца, пока немота Банши держала её в тишине. Он нёсся, как клинок, сжался в одном прыжке, собираясь нанести удар — решающий.

Но...

Из ладони Анны вырвался железный штырь. Он не издал ни звука, просто был, как продолжение её ярости. Он ударил Калена в грудь, поднял и отбросил его, как тряпичную куклу.

Кален ударился о землю, оставляя за собой кровавый след.

А Анна вновь обрела голос и с лёгкой улыбкой произнесла:

— Плохая ставка, Кален. Но ты можешь попытаться ещё раз… если поднимешься.

Кален пытался подняться, но тело не слушалось. Всё будто было налито свинцом. Он застонал и, сжав зубы, выдернул штырь из живота. Рука дрожала, металл слипался от крови. Он отбросил его в сторону.

Анна неспешно опустилась на землю. В её походке была мягкость, почти ласковость. Она присела рядом, нежно подняла его голову за подбородок.

— Кален, милый… Ты всё ещё злишься за свою мать? — прошептала она с притворной печалью. — Но ты должен был понять нас. Она родила тебя — отродье. Если бы не она, наш род прорвался бы. Она убила Сильвию… нашу Систему. Теперь нас осталось только пятеро.

Её голос стал холодным.

— А теперь и ты мешаешь нам поработить этот жалкий мирок.

Кален собрал остатки сил. Его губы дрогнули, и он сплюнул кровью ей в лицо.

— Подавись… дрянь…

Кровь стекала по щеке Анны. Она вытерла её, и лицо её утратило игривость. Взгляд стал холодным, смертельным.

— Знаешь, племяш… убить тебя — это слишком просто. — Она встала. — Я начну с твоих друзей. С той девочки.

Она подняла руку — и телекинезом вытянула Джесси из развалин. Та летела через воздух, пробивая стены, и оказалась в когтях Анны. Девушка хрипела. Её тело висело, как тряпичная кукла, кости рук были изломаны.

Кален хотел закричать — но горло пересохло, а голос застрял в груди. Он даже пальцем не мог пошевелить.

Анна сжала горло Джесси.

— Ну что, Кален? В сердце? Или в голову? А может… начнём с конечностей? Хочешь посмотреть, как она будет страдать?

И тут…

— Дамочка, отпустите девушку.

Голос прозвучал спокойно, но с явным вызовом. Баюн.

Анна повернула голову, рассмеялась:

— Баюн? Ты как выбрался? И как ты смеешь говорить со мной, как будто… можешь что-то сделать?

Кот сел, обвив хвостом лапы и хитро прищурился.

— Я? Нет… Но он — может.

"Анна отвела взгляд на Баюна, прищурившись. И в этот момент из густого тумана, будто сотканного из кошмаров, вышел Орвин..."

он пронзил сердце Анны насквозь.

— Что? — её голос сорвался. — Как… человек…?

Руки разжались. Джесси рухнула на землю .

— Когда…?! Как?! Кричала Анна

Кален приподнялся, едва дыша, но в глазах — торжество.

— Ты уверовала в свою непобедимость, госпожа Анна… Я перед прыжком заметил Баюна и Орвина. Создал иллюзорный туман кикимор. Ты не поняла, что это не хаос… это ловушка.

Он кашлянул кровью, продолжая:

— Немота Банши сделала своё дело. Орвин спрятался в тумане, пока ты... расслабилась.

Орвин проворачивал меч в её груди. Его лицо было каменным.

— Сдохни, мразь. Это за Джесси.

Анна вскрикнула. Её тело охватило пламя. Она упала и загорелась, как чучело ведьмы на костре. Крик разорвал воздух.

- ты мразь , сын потаскухи , тебя найдут мои сестры и тогда ты.... ты.... и не успев договорить , её тело рассыпалось в прах

Баюн уже подбежал к Джесси.

— Кален! — крикнул он. — Ей нужна твоя сила! Срочно! Лечение фей, реконструкция — всё, что можешь!

Кален, шатаясь, подошёл. Опустился рядом, положил ладони ей на грудь. Тёплый свет магии фей окутал Джесси. Её кости начали срастаться, тело — выравниваться, дыхание — восстанавливаться. Она судорожно вдохнула.

Орвин, весь в поту, рухнул рядом.

— Мы… победили ведьму?

Кален, прижав руку к ране, хрипло рассмеялся.

— Похоже, да. И ты теперь официально охотник на ведьм, Орвин.

Баюн усмехнулся, перебив их:

— Болтаете? А по мне, сюда скоро может пожаловать королевская армия. Устроили тут показательный апокалипсис. Сваливаем в лес.

Орвин, не раздумывая, поднял Джесси на руки.

— Уже всё? — слабо прошептала она, открыв глаза.

— Всё, отдыхай, — ответил он мягко.

Кален обернулся к Орвину и тепло улыбнулся:

— Я не ошибся в тебе…

Баюн прыгнул ему на руки и замурлыкал:

— "Поболтали — и хватит. Пока армия не пришла, ноги в лапы — и в лес."

Глава 23 - Кровавая тропа

Герои затаились в густом лесу, далеко за пределами пылающего Риксвуда. Солнце начинало подниматься, бросая сквозь листву первые лучи. Утро было обманчиво спокойным.

Кален сидел у широкого, старого дерева, устало опираясь на ствол. Его раны были полностью исцелены — магия справилась, — но физическая усталость всё ещё тяжело давила на плечи. Он тихо возился с разорванным плащом, пытаясь аккуратно зашить его.

К нему подошла Джесси, опустилась рядом и мягко сказала:

— Давай я сама. Спасибо тебе… за всё.

Кален чуть удивился, отвёл взгляд, но всё же выдавил:

— Прости. Из-за моей слабости ты чуть не погибла.

Джесси махнула рукой.

— Так ведь не погибла же. И это — благодаря тебе.

Он слабо улыбнулся и протянул ей свой плащ:

— У тебя точно лучше получится.

Тем временем Орвин метался между деревьями, возбуждённый до предела:

— Я убил ведьму! Ты видел? Я убил ведьму!

Баюн, не поднимая головы от миски с водой, фыркнул и подошёл к Калену:

— Угомоните его. Он нас всей округе выдаст.

И в этот момент из густой тени показалась фигура. Фист вышел на поляну, тяжело дыша, но с довольной ухмылкой:

— Ребята! Я вас нашёл! — крикнул он. — Кален, крысу было умно послать… но не повторяй это, ясно? Я тебе не собачка, чтоб приходить по первому свисту.

Кален усмехнулся:

— И всё же ты пришёл, огненный мальчик.

Фист резко посерьёзнел, подошёл ближе.

— Сейчас не до шуток. Ты в розыске. И твои друзья — тоже. Тебе лучше не показываться в городах и деревнях ближайшие… недели.

— За Анну? — Кален прищурился.

— Увы. Как я понял по реакции верхушки… вы, похоже навели беду на себя. Вернее, ведьмы уже у власти. Епископ — был приманкой. Как и Баюн, с почтением к вам, уважаемый.

Баюн склонил голову, усмехнувшись:

— Хоть кто-то начал с приличия, юноша.

Фист засмеялся:

— Простите невежду. Это Кален всё. Но слушай, — он вновь стал серьёзен, — тебе нужен кров. Поговори с Рамулом. Пусть укроет тебя. Пока действует перемирие с ликантами — держись ближе к ним.

Кален нахмурился:

— Всё-то ты знаешь, Фист.

Тот чуть приподнял бровь и ухмыльнулся:

— Всё знать — моя работа.

И тут из тени пожаловал ещё один гость.

Баюн напрягся — шерсть на загривке встала дыбом, как от тока. Воздух сгустился. Из клубящегося тумана, будто сотканного из лунного пепла, лёгкой, почти театральной походкой появился силуэт во фраке. Цилиндр, перчатки, трость с серебряным набалдашником — всё при нём. Он шёл, не спеша, как по сцене, с тонкой ухмылкой на губах.

Кален резко вскочил, выхватив меч. Орвин тоже встал в боевую стойку, чуть дрожащий, но решительный.

Фигура подняла руку:

— Я с миром, Кален. Угомони пыл.

Голос был холодный, с ноткой насмешки.

— Фауст, — прорычал Кален. — Опять ты?

Фауст вежливо снял шляпу, поклонился, улыбаясь уголком губ.

— Моё почтение, господа. Вы смогли убить Анну. Ну… она сама виновата. Устроила публичный погром, так ещё и умереть умудрилась — как всегда эффектно.

— Что тебе надо? — голос Калена стал твёрдым и угрожающим.

Фауст подошёл ближе, неспешно.

— Помочь. Не нужно вам к ликанам. Их время придёт, но позже. Сейчас — нет. Сейчас вы должны держаться подальше от всего, что под короной Балдуина. Он — не король. Он уже не человек. Он продался Ведьмам… за вечную жизнь.

Тишина повисла тяжёлая.

— Всё королевство против вас. Думаешь, Орден паладинов не найдёт тебя у ликанов? — Фауст усмехнулся. — Сынок...

— Не смей называть меня так! — рявкнул Кален, и меч его дрогнул.

Фауст остановился в паре шагов, глядя прямо в глаза.

— Как же не смей? Это ведь правда. Не стесняйся, а гордись тем, что твой отец заботится о тебе… пусть и по-своему. Мне этот ведьмин режим уже поперёк горла. Убить их я не могу — увы, условия их магии , о том что лишь смерный может это сделать. А вот ты — ты можешь.

Он сделал шаг назад, развёл руки:

— Убей их всех, Кален. А потом… делай, что хочешь. Может, станем врагами. Может — королями нового мира?

Фист, до того молча слушавший, кивнул:

— Кален, он дело говорит. Не перечь. Прими помощь. Это не та битва, где ты победишь гордым одиночеством.

Кален стиснул челюсть, огонь гнева в его глазах чуть притух.

— Так что ты предлагаешь?

Фауст выдохнул с наслаждением, будто ждал этого вопроса:

— Далеко на севере, в десяти днях пути через скалы и холод, спрятан в горах город… Трансельвания. Логово тех, кто миру не мил. Вампиры. Изгнанники. Мятежники. Те, кому есть что терять и кто хочет всё изменить.

Он усмехнулся:

— Начни с них. А дальше… путь сам приведёт тебя к нему...

— О ком ты? — мрачно спросил Кален, не опуская меча.

Фауст улыбнулся чуть шире:

— К Владиславу Цепишу. Старому знакомцу. Он мой должник, знаешь ли. Если скажешь, что ты мой сын — примет тебя… как знать, может даже как родного.

Он обернулся, оглядывая утренний туман:

— Там, в Трансельвании, и отсиди. Я тем временем постараюсь утихомирить короля... и своих неугомонных жён. Скажу, мол, ты не стоишь их внимания. Жалкий мальчишка. Так, пыль под ногами великой игры.

Он снова посмотрел на Калена, взгляд потемнел.

— А ты… займись своим дурным глазом. Перестань бояться его. Он не проклятие — он инструмент. Отточить его — дело твоё. И ещё...

Фауст на секунду стал серьёзен, почти жёсток:

— Убей смертного.

Кален вздрогнул, но не ответил.

— Избавься от ненужного хлама заклинаний, что ты копишь, как старуха тряпьё. Очистись. Освободи место для настоящей силы.

С этими словами он коснулся полей шляпы, чуть кивнул... и исчез, растворившись в воздухе, как будто его и не было вовсе.

Глава 24 - Джек и город где живёт нечисть

Кален, Орвин, Джесси и кот Баюн поднимались по заснеженным склонам на север. Холод усиливался с каждым днём. Они шли молча, только изредка Джесси и Орвин обменивались короткими фразами. Кален хранил молчание, погружённый в собственные мысли.

Прошли трое суток, прежде чем они добрались до этого богом забытого места — Трансельвании. Каменный город, мрачный и холодный, словно вырезанный из скалы. Здесь обитала всякая нежить: преимущественно вампиры, но также ликаны, некроманты, убийцы и другие изгои.

Однако правил тут один закон: убивать запрещено. Указ короля Боли — Владислава Дракуля Цепиша. Благодаря этому Трансельвания стала идеальным убежищем для тех, кто хотел скрыться от мира, где ещё правят люди.

Войдя в город, Кален сразу почувствовал на себе десятки взглядов. Каждый здесь знал, кто он такой. Но никто не осмелился и пальцем пошевелить — закон запрещал.

Не обращая внимания на напряжение в воздухе, Кален направился к ближайшей таверне с вывеской «Горячие головы».

— Сюда, — бросил он коротко.

Не задавая лишних вопросов, остальные последовали за ним внутрь.

Войдя внутрь, Джесси и Орвин едва удержались от изумлённого восклицания. Обстановка в таверне была как из ночного кошмара: вампиры чинно потягивали кровь из массивных кувшинов, ликаны рвали зубами сырое мясо, а некроманты жевали нечто, напоминавшее сгнившие корни, вперемешку с костями.

За барной стойкой стоял двухглавый огр цвета затхлой синевы. Его кожа была покрыта валдырями, зубы торчали в разные стороны, будто каждый из них был вставлен по ошибке. Но, вопреки внешнему виду, заведение содержалось в идеальной чистоте.

В углу, прямо в бочке с водой, сидело странное существо — не то человек, не то рыба. Оно с довольным видом пило пиво и закусывало живой рыбой, выуживая её прямо из-под себя.

Кален уверенно направился к свободному столу у дальней стены. Они сели. К ним подошла сгорбленная старуха с острым носом и глазами, напоминающими угли.

— Кален! — с ехидной улыбкой проговорила она. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Что будете заказывать?

Кален снял капюшон и коротко ответил:

— Всем по пиву, литр спирта и жареную оленину.

— А Баюну, может, свежей плоти? — она прищурилась. — Только что завезли сочных рабов, мясо — пальчики оближешь.

Баюн лениво махнул лапой:

— Бабка Яга, прошу, обойдись. У нас гости. К тому же, я завязал.

Старуха перевела взгляд на Джесси и Орвина:

— Смертные? Давненько таких не бывало... Убийцы?

Кален кивнул:

— Да, ещё какие. Серийные, можно сказать.

Старуха довольно усмехнулась:

— Вот это хорошо. Сейчас всё принесу.

Не успела она уйти, как с соседнего стола раздался насмешливый голос:

— Убийцы? Ха. Обычные наёмники, не более.

Говоривший сидел в тени, закутавшись в чёрный кожаный плащ. Лицо скрывала широкополая шляпа. Он лениво водил ножом по столешнице, словно раздумывая, не пустить ли её в расход.

— Кто это? — спросил Орвин у Яги, едва та обернулась.

— Это... Джек. До вас смертные сюда почти не заглядывали, а он уже третий год тут. Очень опасный. Джек Потрошитель...

Словно почувствовав, что о нём говорят, мужчина встал, подошёл и без церемоний уселся за их стол.

— Меня зовут Джек, — сказал он, снимая шляпу. — Джек Потрошитель.

Джесси и Орвин переглянулись.

— Тот самый?..

Он улыбнулся. Его волосы были белоснежными, как свежий снег, а глаза — разного цвета: один холодно-голубой, другой тёплого золотого оттенка. От него приятно пахло чем-то дорогим. Он выглядел молодо — лет тридцать пять, не больше.

— Полагаю, ты Кален? Рад встрече. Давно мечтал познакомиться с тобой лично.

Кален фыркнул:

— Не скажу, что это взаимно.

— Кот Баюн, — Джек слегка поклонился, — моё особое почтение вам. Ваша мудрость, ваши книги… Великолепны.

Баюн тут же расправил усы и довольно мурлыкнул:

— Приятно находиться среди культурно образованных людей. Хоть вы и смертный, но я польщён, молодой человек.

— Простите, — Джек взглянул на всех, — не слишком ли нагло, что я к вам подсел? Просто... Кален, я ваш давний поклонник. Мечтал с вами встретиться — и вот вы передо мной.

Кален смотрел холодно, почти безразлично.

— Ну и? Что дальше? Тебе что-то нужно?

— Кален, дорогуша, — Джек ухмыльнулся, — а когда это мы перешли на «ты»? Я к вам — с уважением, а вы… это, знаете ли, не по-джентльменски.

Он откинулся на спинку стула, убрал локон белоснежных волос с лица и продолжил:

— Позвольте я буду обращаться к вам на «вы», как и полагается, а вы уж как хотите. Я привык к невежам.

Кален нахмурился, на глазах проступила раздражённая тень.

— Фауст, — процедил он. — Он и сюда успел дотянуться…

— Да, — кивнул Джек, — ваш отец поручил мне быть вашим телохранителем. И, поверьте, лучше меня вы никого не найдёте. К тому же, он просил помочь вам развить ваши способности… а именно — дурной глаз.

Кален приподнял бровь:

— Как ты мне в этом поможешь, смертный?

Джек загадочно улыбнулся:

— Вы разве не заметили?

Вдруг его золотой глаз вспыхнул алым светом. Кален вздрогнул. Он узнал это сияние. Это... тоже дурной глаз? У смертного? Как такое возможно?

— Он не так совершенен, как ваш, — продолжил Джек, — но на данный момент его потенциал выше. Хотите знать почему?

Он склонился вперёд и понизил голос:

— Этот глаз мне пересадил Фауст. И, по секрету… это глаз вашей матери.

Слова будто раскололи воздух. Кален онемел.

— Что ты сказал?..

— Вы всё верно услышали. Фауст позаботился, чтобы хотя бы один глаз ведьмы остался цел.

Рука Калена уже потянулась к мечу, но Джек лишь поднял палец, указывая на вывеску над стойкой:

— Нет-нет. Тут драться нельзя. Мы же не звери. Мы... союзники, Кален. Мы оба хотим убить ведьм. Или не так?

Кален медленно опустился обратно на скамью. Его плечи напряглись, челюсть сжалась.

Баюн, заметив нарастающее напряжение, мягко заговорил:

— Успокойся, Кален. Джек прав. Не время ворошить прошлое. Сейчас нам нужны союзники, а не враги.

Вдруг к столу подошла Бабка Яга, поставив перед гостями блюда. Кален махнул рукой — без лишних слов — и начал запивать крепкий спирт густым тёмным пивом, закусывая жареной оленятиной. Остальные последовали его примеру: за столом воцарилась сытая, тяжёлая тишина, нарушаемая только звуками жевания и звоном кружек.

Джек, однако, не притронулся к еде. Он сидел, слегка улыбаясь, наблюдая за ними, словно смотрел на живую картину.

— Какие вы всё-таки красивые, — произнёс он с восхищением. — Красота… Она такая хрупкая, мгновенная. Особенно, когда в следующую секунду превращается в уродство. Вот это — настоящее искусство.

— О чём вы вообще, Джек? — нахмурился Орвин.

Джек взглянул на него, в глазах — странный огонёк:

— В момент смерти человек одновременно и прекрасен, и отвратителен. На грани. Там, где всё зыбко. Баланс, понимаете? В этом есть нечто… потрясающее. Но уже через мгновение — лишь уродство. Труп. Безжизненное тело, принявшее любую позу, как марионетка с обрезанными нитями. И это уже не искусство. Это просто… остаток.

Кален и Баюн переглянулись. Кот, хмыкнув, провёл лапой по усу. Кален покрутил пальцем у виска и недвусмысленно указал на Джека.

Тот заметил жест и, не смутившись, продолжил:

— Вам не понять. Но смертным — это ближе, чем вы думаете. Просто… в искусстве нужно уметь видеть больше, чем картинку.

Джек вдруг встретился взглядом с Джесси. Его глаза — голубой и золотой — вспыхнули едва уловимым свечением, словно в них отразился лунный свет.

— Вот о чём я говорю, — прошептал он с восхищением. — Мадемуазель, вы… вы — совершенство.

Он неожиданно опустился на одно колено и галантно взял её за руку. Джесси не успела отреагировать — рот был занят едой, а выражение лица застыло в удивлённой растерянности.

— Вот она — красота, — продолжил Джек, глядя на неё снизу вверх, как на икону. — А теперь представьте, как она будет отрываться от этого мира… В миг между жизнью и смертью, когда остаётся только… остаток. Уродство. Но ваше лицо, миледи, — оно вне времени. Даже смерть — не такой уж хороший художник, чтобы испортить это полотно.

Джесси холодно прищурилась и, пережёвывая, произнесла с ледяной резкостью:

— Убери руки, урод. Я не понимаю ни слова из твоего бреда.

Джек усмехнулся, вернулся на своё место и сцепил пальцы на груди.

— Как жаль… Не все способны видеть искусство в моменте. — Он бросил мимолётный взгляд на Котa-Баюна и Орвина.

Тот фыркнул:

— Джек, вы, похоже, не в себе. Мы все вас не понимаем. И, честно, не очень-то и хочется.

— О, разумеется, — Джек театрально вздохнул, надел шляпу и откинулся на спинку стула. — Я позволил себе лишнее. Прошу простить. Давайте вернёмся к теме.

Он медленно повернулся к Калену, и голос его стал серьёзным, будто острым лезвием резанул по тишине:

— Мы должны убить Дракулу.

Кален чуть не подавился. Он резко поставил кружку на стол, пиво плеснулось на край.

— Что ты сказал?..

Глава 25 - Как убить Дракулу?

— Ты всё правильно услышал, — спокойно продолжил Джек. — Владислав Цепиш, Король Боли. Хозяин этого города, бессмертный правитель нежити… и носитель той силы, что может изменить расстановку на поле войны. И именно её тебе нужно заполучить.

Кален молчал, тяжело дыша, глаза сузились.

Джек наклонился вперёд.

Он усмехнулся, в его взгляде вспыхнул хитрый огонёк:

Пауза. ...

Джесси вытерла губы салфеткой, тихо пробормотав:

— Вы вообще понимаете, о чём говорите? Это не человек. Он старше королей. Он был тенью на этом мире, когда наши народы ещё плели хижины из лозы. И вы хотите, чтобы он это сделал?

— Он и только он, — твёрдо сказал Джек. — Потому что только его глаза — настоящие. Полные. У меня лишь один, подделка Фауста, и даже с ним я вижу то, что не снилось смертным. Но у Калена — оба. Оригинальные. И только они могут разорвать узлы судьбы бессмертного.

Кален резко взглянул на него:

— Ты всё это знал с самого начала?

— Конечно, — кивнул Джек. — Ты думаешь, Фауст тебя просто так сюда отправил? Он не сказал прямо, но всё с самого начала было рассчитано. Ты нуждаешься в силах Владислава. Не в его троне, не в его народе, а в его природе. Сила короля Боли — это то, чего не хватает твоему глазу, чтобы раскрыться полностью. А я, как и обещал, помогу тебе развить его.

— Даже если он у тебя фальшивый? — ядовито бросил Кален.

— Да, — Джек спокойно кивнул. — Потому что я изучил каждый его нерв, каждую искру, каждую ломоту ночного зрения. Я выжил с этим глазом. И научился. А ты — ещё нет.

Но научишься.

И тогда... ты станешь не просто убийцей ведьм.

Ты станешь их концом.

Кален ещё переваривал слова Джека, когда за столом с грохотом встал Орвин. Стул скрипнул под ним, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала искренняя ярость:

— Подождите! Стоп! Хватит загадок и выкрутасов! — Он ткнул пальцем в Джека. — Ты кто вообще такой, чтобы говорить таким тоном? Мы шли через снег, через бойню, чуть не умерли, а теперь ты сидишь тут, улыбаешься, гладишь себя по шляпе и рассуждаешь о смерти, как будто это пикник!

Он перешёл на шаг ближе к нему, кипя от гнева:

— Ты говоришь: "Давайте убьём Дракулу", как будто предлагаешь сходить за грибами! Он — монстр! Легенда! Он детей заживо варил в вине! А ты хочешь, чтобы мы — я, Джесси, Кален — пошли к нему в логово и… что? Попросили отдать свою силу?! Или чтобы Кален просто вонзил ему клинок в сердце и покончил с этим?

— Это не так просто, — спокойно ответил Джек, подперев подбородок рукой. — Для убийства Дракулы недостаточно силы. Нужно быть… выше смерти. Или хотя бы рядом с ней. А Кален — именно такой.

— Ну а мы? — Орвин махнул рукой. — Мы что, просто… фоновые статисты? Массовка в этой истории про великие глаза и ведьм?

Баюн мягко мяукнул, но не вмешался. Джесси сидела молча, глядя на Каленa, словно ожидала от него хоть какого-то решения.

— Послушай, Орвин, — заговорил Кален устало. — Я не прошу не тебя, ни Джесси ввязываться в это. Но ты сам встанешь рядом. Как брат. Я не забуду этого, но если хочешь — уходи. Сейчас.

Орвин замер. Его лицо побледнело.

— Думаешь, я правда уйду? — хрипло выдавил он. — Я не из тех, кто бросает. Но и молчать не буду. Ты меня знаешь, Кален. И если ты начнёшь превращаться в кого-то вроде него, — он ткнул пальцем в Джека, — я первым воткну тебе стрелу между глаз.

Повисла тяжёлая тишина. Джек усмехнулся:

— Вот это я уважаю. Такие друзья — настоящая редкость. Но не волнуйся, Орвин, если Кален и станет кем-то иным, то только потому, что прежний Кален — был слишком слаб, чтобы победить зло, которое идёт.

Он посмотрел на всех за столом:

— Так что… мы действуем. Или отступаем?

Кален поднял взгляд и тихо сказал:

— Мы идём.

Орвин скривился, но ничего не сказал. Он лишь сел обратно, резко отхлебнул из кружки и пробурчал:

— Отлично. Значит, на завтрак у нас — старейший вампир, на обед — ведьмы, а на ужин, возможно, мы сами…

Баюн улыбнулся:

— Люблю, когда у кого-то ещё хуже чувство юмора, чем у меня.

Джесси только покачала головой и добавила:

— Главное — не обедать последними.

Глава 26 - Царство боли

— Завтра мы идём во дворец, — повторил Кален.

Но в этот момент на его колено прыгнул кто-то мягкий. Маленькая серая крыса, как будто возникшая из воздуха, устроилась у него на бедре и что-то быстро зашептала на ухо. Только Кален слышал её. Он выслушал, медленно выдохнул и поднял взгляд.

— Поздно. Мы уже не идём — за нами уже идут.

— Что? — нахмурился Орвин.

Кален встал, взгляд стал жёстким:

— Нас догнал личный посол Дракулы. Алукард Александр Цепиш.

Когда дверь отворилась — всё исчезло.

Внутрь вошёл он.

Словно сама смерть решила явиться на своих ногах, в теле человека, наделённого грацией бога и холодом могильной глыбы.

Он был высоким и неподвижным, как древний шпиль. Алый кожаный плащ касался пола, шёлк его рубашки струился, как кровь по снегу. Волосы цвета воронова пера — длинные, расчёсанные назад — подчеркивали аристократически-идеальные черты: резкий подбородок, безупречные скулы, тонкий нос. Глаза же… были бездонны. Идеально чёрные, словно в них плавала сама пустота.

Он не просто вошёл — он поглотил комнату.

Шум затих. Даже дыхание в груди вампиров прервалось. Пьяный оборотень, который ещё секунду назад грыз чью-то руку, тихо сполз под стол. Огр замер с кружкой в руке. Даже существо в бочке ушло с головой под воду.

Страх — древний, чистый и звериный — проник в кости каждого.

Пахло... холодом. Не морозом — а как пахнет старая, давно закрытая усыпальница. Как пахнет гроб, открытый спустя столетие.

Он не излучал агрессии. Но все знали — если он пожелает, никто не встанет. И никто не сбежит. Они живы только потому, что он так решил.

Баюн отступил под скамью, спину выгнул, но не мяукнул. Джесси вздрогнула, рука сама потянулась к артефакту под плащом. Кален почувствовал, как вся кровь на миг ушла из пальцев — будто тело само хотело исчезнуть.

Даже Джек… затих. Лицо его исказилось мгновенным звериным инстинктом: защититься, выхватить нож, ударить первым. Но он сдержался. Лишь зубы стиснул — так, что скрипнули.

Алукард Александр Цепиш двигался не спеша, но не было сомнений — он знал, где сидит Кален. Где сидят все. Он шёл, как катастрофа, скрытая под красотой. Он был безмятежен, как прилив, смывающий города.

Подойдя, он чуть склонил голову, и голос его прозвучал, как шелест занавеса в пустом театре:

— Добрый вечер, сэр Кален.

Он не улыбался. Он не моргнул. В его взгляде не было ни тепла, ни холода — лишь чистая необходимость.

— Мой отец, король Боли, послал меня сопроводить вас и ваших спутников до замка. — Он оглядел присутствующих. — По личной просьбе… мистера Фауста.

Он выпрямился. Всё вокруг по-прежнему молчало.

— Прошу собраться. Мы отправляемся немедленно. Мой отец не любит, когда его заставляют ждать.

Кален кивнул. Молча. Даже Орвин, хоть и хотел что-то сказать, вдруг понял, что не время. Не здесь. Не при нём.

Они вышли из таверны в холодную ночь.

Улица была пуста, как будто сама Трансильвания затаила дыхание. Где-то далеко выл ветер, и только тусклый лунный свет освещал каменные дома, чьи стены, казалось, помнили больше смертей, чем живых голосов.

И тут они увидели карету.

Чёрная, как сама ночь, массивная, украшенная гравировкой из костей и шипов, она стояла, будто выросла из мостовой. От кузова тянулся лёгкий серый дым, а стекла поблёскивали алым — словно отражали не луну, а кровь. Карета казалась живой. Пульсирующей. Дышащей.

И кони.

Четверо.

Их тела были смоляными, как будто покрыты копотью ада. Грива пылала синим огнём, текучим, как вода, но с холодом, обжигающим до костей. Копыта касались земли мягко, но от каждого касания под ними вспыхивало адское пламя, оставляя на мостовой горящие отпечатки, которые исчезали с шипением.

— Что это за твари?.. — сдавленно спросил Орвин, инстинктивно положив руку на кинжал.

Джек, едва заметно побледнев, откинулся назад и прошептал:

— Кони Смерти.

Живые дети бездны. Их не кормят — они питаются страхом. Не устают, не спят. Если ты увидел их — знай, кто-то важный едет…

Кален кивнул, его голос был спокойным, но твёрдым:

— У каждого высшего существа есть свои. Это… символ древней знати. У ведьм были моты из серого праха, у королей личей— боевые химеры, а вот у Дракулы и его рода — эти.

Алукард молча подошёл к карете. Плащ его чуть трепетал от ветра, будто не ветер двигал его, а сама Тьма. Он не стал звать их — просто посмотрел. Глаза его не выражали ничего. Ни нетерпения, ни угрозы. Лишь бесконечное, уставшее вечное знание.

Он ловко забрался на переднее сиденье, словно сам граф, взял поводья.

— Он будет сам править? — пробормотала Джесси.

— Он всё делает сам, если считает это важным, — тихо ответил Баюн. — А это… важно.

Дверца распахнулась сама. Без звука. Без щелчка. Просто — ждала их.

Кален первым шагнул внутрь. За ним вошли остальные. Джек присел последним, окинул взглядом улицу — и лишь тогда карета дёрнулась вперёд.

Кони взревели без звука.

Копыта врезались в камень.

И мостовая вспыхнула алыми сполохами.

Карета понеслась по ночной Трансильвании — величественная, как катафалк богов. Никто её не провожал. Никто не осмелился выглянуть из окон.

Потому что все знали — когда по улицам едет карета Смерти, смотреть — это всё равно что просить взгляда Алукарда упасть на тебя.

Карета ехала в гробовой тишине. Лишь глухой стук копыт и редкое шипение пламени под ними напоминали о движении.

Внутри никто не говорил.

Кален молчал, вглядываясь в стекло. За окном проплывала ночная Трансильвания: улицы, выложенные черным камнем, мрачные силуэты зданий, угрюмые фонари, горящие кровавым светом. По переулкам сновали странные создания: полулюди, призраки, чудовищные твари, вылезшие из древних кошмаров. Кто-то двигался на четвереньках, кто-то парил над землёй, кто-то шептал на неведомом языке.

Но никто, ни один, даже не взглянул в сторону кареты.

Словно её не было.

Или, что вернее — никто не смел видеть.

Только подрагивающий свет пламени отражался в их зрачках — как напоминание: смерть рядом, и сегодня она не их.

И вдруг — за очередным поворотом — замок.

Гнездо ужаса. Гнездо власти.

Замок Дракулы.

Он вырос из скалы, как будто не был построен, а выкован из самой тьмы. Готические башни, острые шпили, окна — как глаза чудовища. Света не было, но всё дышало мощью.

Врата распахнулись сами.

Карета, не сбавляя хода, въехала во внутренний двор. Там было пусто. Ни шума, ни движения. Лишь снег, затоптанный копытами, и чёрные тени от башен.

Копыта коней ударили в последний раз — и карета замерла.

— Выходим, — лениво сказал Джек. — Приехали.

Они вышли один за другим. Алукард уже стоял, высоко подняв ворот своего плаща, как сама ночь. Он двинулся вперёд, не оборачиваясь, и все последовали за ним.

Двор был безмолвен.

Ни одной стражи. Ни одной души.

Лишь пустота и древний камень.

— Странно, — прошептала Джесси. — Где стража?

— Пусто, — добавил Орвин, сжимая рукоять меча. — Слишком пусто.

Но Кален почувствовал. Где-то в воздухе была дрожь.

Чужой взгляд.

Тяжёлый. Горячий.

Он остановился на полшага, и его дурной глаз вспыхнул едва заметным сиянием. Кален повёл взглядом по теням двора, и — вот он.

В одной из арок.

Затаился, чёрный как бездна, трёхголовый зверь. Огромный, как повозка. Клыки — как кинжалы. Глаза — горят в темноте, как раскалённое железо.

Цербер.

Адский пёс.

Живой страж, не нуждающийся в броне.

Кален едва заметно напрягся, и тогда Алукард обернулся, без спешки, и спокойно произнёс:

— Не беспокойтесь, сэр Кален. Он не причинит вреда… без приказа.

Тон был мягкий, но в голосе была сталь, от которой даже Джек чуть напрягся.

Джесси и Орвин переглянулись, не понимая, о чём речь.

— Кто?.. — прошептала Джесси.

— Вы... что-то увидели? — спросил Орвин с тревогой, оглядываясь.

Баюн хмыкнул, поёжился и буркнул:

— Не люблю собак...

Джек бросил взгляд в темноту, вглубь арки, и его пальцы слегка дрогнули. Он видел его тоже. Но не сказал ни слова.

Алукард повернулся вновь и пошёл вперёд.

И никто больше не оглядывался.

Войдя в замок, Кален первым почувствовал — здесь не просто тьма и древность, здесь что-то большее. Воздух внутри был плотным, пахло железом, воском и пылью, которую века хранили, как святыню.

Они шли по коридору, выложенному чёрным мрамором. Стены были украшены барельефами, а вдоль всего пути выстроились статуи гаргулий. Каменные твари, будто застывшие в момент прыжка, следили пустыми глазами за каждым шагом. Их клыки были обнажены, крылья сложены, а когти цепко вонзались в пьедесталы.

Кален прищурился, усмехнулся и произнёс:

— Эти тоже «не двинутся без приказа»?

Алукард, не останавливаясь, бросил через плечо:

— Декор, в основном. Но, да, в бой пойдут только по команде. Хотя… необходимости в них почти нет.

Он повернул голову, и в его голосе скользнула ледяная гордость:

— Лучшие стражи этого замка — я и отец. Даже если ведьмы решат напасть всем составом… сладко им точно не будет. Мы, Цепиши, если решим биться всерьёз — даже древние почувствуют вкус крови. Победа не гарантирована… но восстанавливаться им придётся долго.

Джесси и Орвин невольно сглотнули. Слова Алукарда звучали не как угроза — как факт, за которым стояли века, битвы и сила, что не кричит о себе, а давит присутствием.

И вот они подошли к массивным дверям, инкрустированным серебром и эмблемой рода Цепиш — распятым драконом в венце.

Двери распахнулись сами.

Тронный зал.

Огромный, как подземный храм, увенчанный черепичными сводами. Стены были украшены гобеленами с батальными сценами, где среди огня и крови царил один силуэт — вороной, мрачный, с алыми глазами.

На троне из обсидиана сидел он.

Владислав Дракула Цепиш. Король Боли. Повелитель Ночи.

Высокий, величественный, будто сама Тьма сошла в этот мир в обличии человека. Его глаза сияли разумом и хищным спокойствием. Рядом стояла женщина — Анастасья Цепиш, его жена. Изящная, прекрасная, как статуя, она молча наливала в хрустальный бокал густую, багровую кровь из серебряного кувшина.

Увидев Алукарда, Дракула поднял руку, и Анастасья в тот же миг растворилась во тьме, будто её и не было.

Алукард низко склонил голову:

— Отец. Я привёл их, как ты просил.

Дракула встал. Его плащ, сотканный из теней, колыхнулся без ветра. Он неспешно сошёл с возвышения, и его шаги — беззвучные, как падение пепла — эхом отзывались в грудях каждого из гостей.

Он подошёл к Калену, и на миг все напряжённо замерли.

Но Дракула поклонился.

— Для меня честь — встретить таких гостей, — его голос был глубоким, бархатистым, словно звучал из-под земли. — Кален. Орвин. Баюн. Джесси. Джек.

Он поднял глаза. В них не было ни страха, ни вражды — только древняя сила и внимание.

— Добро пожаловать в мой скромный замок.

Кален на миг задержал взгляд, потом усмехнулся и шагнул вперёд.

— А как я рад, Владислав...

Глава 27 - Оригинал против подделки

Дракула слегка кивнул, словно оценивая не только слова Калена, но и всё, что за ними скрывается. Его губы тронула тень улыбки — в ней не было тепла, но и угрозы не чувствовалось. Просто… интерес.

— Я надеюсь, вы позволите мне быть хорошим хозяином, — произнёс он, развернувшись к остальным. — Ваша дорога была долгой. Комнаты готовы. У вас будет время отдохнуть и привести себя в порядок. А завтра… мы поговорим.

Он повернулся к Алукарду, который вновь стоял, как тень, у подножия трона:

— Покажи гостям их покои.

— Разумеется, — мягко ответил тот, уже поворачиваясь к выходу.

Величественные двери тронного зала распахнулись бесшумно, и Алукард повёл гостей по мрачным, но великолепным коридорам. Пол выложен чёрным мрамором, стены украшены гобеленами с изображениями древних сражений и символов крови. Освещение исходило от фонарей, в которых не горел огонь — внутри струились багрово-красные искры, будто сама кровь светилась изнутри.

Всё было беззвучно, кроме отголосков шагов.

Пока шли, Джек вдруг остановился и обернулся к Дракуле, который спокойно шёл следом.

— А где тут можно потренироваться? — его голос был бесцеремонным, но не дерзким. — У нас с Каленом одно дело. По просьбе Фауста… нужно его потренировать. Вы не против?

Кален, стоявший чуть в стороне, приподнял бровь и усмехнулся:

— Как раз хотел размяться. Меч уже соскучился по руке.

Дракула остановился. Его взгляд стал чуть холоднее — не угроза, а скорее аналитическая пауза. Затем он кивнул:

— В нижнем дворе есть тренировочная площадка. Ей уже много веков, но, думаю, она всё ещё подойдёт.

Алукард легко улыбнулся:

— Она как раз под окнами вашей комнаты, сэр Кален. Я провожу вас туда после того, как покажу остальным их покои.

Орвин, зевнув, поднял руку:

— Я пас. Пойду, пожалуй, посплю. Дорога была адская, хоть и в ад приехали…

Джесси поддержала его, натягивая капюшон на глаза:

— Я тоже. Утомительно… И у меня, кажется, голова трещит от здешнего воздуха.

Баюн, который шёл последним, вдруг встряхнул хвостом, лениво потянулся — и заговорил:

— А вот я с вами пойду. Любопытно… чему ты там собрался его учить, Джек. Может, хоть однажды ты покажешь, на что годен.

Джек усмехнулся в ответ, склонив голову:

— Надеюсь, ты не передумаешь, когда увидишь.

Алукард повернулся влево, по одному из ответвляющихся коридоров:

— Тогда так. Орвин, Джесси — я покажу ваши комнаты. Баюн, Кален, Джек — встречаемся у лестницы в нижний двор через десять минут. Постарайтесь не заблудиться. Замок иногда… меняется.

Прошло ровно десять минут. Ни секундой раньше, ни позже — как будто само время боялось опоздать к этому моменту.

Из тени у каменной арки, ведущей вниз, появился Алукард. Его шаг был бесшумен, взгляд — всё такой же невозмутимый. Он кивнул тем, кто ждал у лестницы: Кален, Джек и Баюн. Ни слова лишнего.

— Следуйте за мной, — сказал он тихо, и даже голос его звучал, как ветер в склепе.

Они спустились по винтовой лестнице, высеченной прямо в скале. Стены были холодными, на некоторых — старинные руны и узоры. На каждом витке чувствовалось давление, будто сама каменная порода знала, что здесь тренируются не просто люди.

Когда они вышли во двор, их глазам предстала тренировочная площадка. Пространство из черного обсидиана, где не было ни травинки — только плиты, истёртые веками дуэлей. Края окружали колонны, из которых словно сочился туман, а небо над головой было бархатно-чёрным, с полной луной прямо над центром арены. По периметру горели факелы — не пламя, а призрачное пепельное свечение, не дающее тепла, но обостряющее контуры каждого движения.

Алукард остановился у входа, слегка прищурился — будто в последний раз оценивая намерения гостей — и сдержанно произнёс:

— Развлекайтесь.

Он не пошёл дальше. Он растворился — исчез в вихре теней, будто его здесь и не было.

Баюн первым нарушил молчание, нервно повёл ухом:

— Ну, если это и есть “развлечения” вампиров… боюсь, скоро кому-то придётся менять зубы.

Джек вытянул плечи, подошёл к центру арены и кивнул Калену:

— Ну что, мой дорогой. Начнём урок?

Кален, уже снявший верхнюю часть брони, проверил крепление меча, сдержанно кивнул:

— Начни ты. Я хочу посмотреть, чему тебя научил мой отец... и на что способен твой глаз.

Джек исчез с места, словно тень соскользнула с камня. В следующее мгновение он уже был позади Калена — два изогнутых клинка в его руках чуть не коснулись шеи.

Звон металла. Искры.

Кален успел — инстинкт, отточенный годами, и сила, спавшая в крови, вырвались наружу. Он оттолкнулся назад, перекатился и встал в стойку. Его глаза вспыхнули алым, как два кровавых факела в ночи.

— Дурной глаз! — выдохнул Баюн, в голосе звучали одновременно страх и восхищение. — Во всей красе…

Но не прошло и пары секунд, как в ответ левый глаз Джека тоже загорелся — ярче, дико, с пульсирующим чёрным свечением, как будто в нём плясал адский огонь. Только один глаз, но в нём читалась глубина бездны.

— Ты не думал, Кален, — произнёс Джек низко и почти ласково, — что твой дар — это монополия…

Он прошептал что-то на древнем, исковерканном языке прямо в ладони, и огонь вспыхнул. Но это был не обычный огонь. Он был чёрным, плотным, как нефть, и тени завихрились вокруг его пальцев, превращаясь в ножи из темноты.

Один за другим он начал бросать их с неестественной скоростью, каждый с точностью хищника. Ножи из теней летели, оставляя за собой чёрные шлейфы и острый запах серы.

Кален, не теряя ни секунды, обнажил катану. Взмах. Ещё. И ещё.

Один за другим теневые ножи гасли в воздухе, рассечённые лезвием. Их шорох смешивался с эхом ударов и свистом воздуха, а отблески пламени в его глазах пульсировали в такт сердцебиению.

Баюн прижался к колонне, вглядываясь широко раскрытыми глазами:

— Он… он же смертный. Как он может… колдовать? Это всё… глаз? Или он... не до конца человек?

Джек улыбнулся. Широко. Почти по-доброму. Но в следующую секунду его уже не было перед Каленом.

Он исчез.

— Чёрт! — выдохнул Баюн.

Вжух! — и Джек снова оказался за спиной Калена.

Кален среагировал инстинктивно — катана вспыхнула в воздухе, отбив очередной выпад, и бой мгновенно перешёл в бешеное фехтование.

Звон стали, искры, движения быстрее мысли. Их силуэты сливались в единый вихрь: удары, увороты, снова удары.

Кален сжимал рукоять катаны крепче, чем когда-либо. Его глаза горели алым, мышцы работали как часы, но он всё равно едва успевал реагировать.

Джек был слишком быстр.

Слишком… ненормально быстр.

— Как?! — пронеслось в голове Калена. — Это не просто ловкость. Это не просто скорость. Он телепортируется? Нет… это другое…

И тут Баюн, наблюдая с края площадки, узнал это движение. Едва заметный след. Тень, остающаяся на долю секунды. Направление взгляда. Повторяемый рисунок.

— Шаг охотника… — прошептал он. — Техника древних убийц.

Он втянул воздух, и шерсть на загривке встала дыбом.

— Но… те, кто владел этим, были полудемонами. Нелюдями. Монстрами с проклятой кровью…

Он перевёл взгляд на Джекa. Тот двигался с нечеловеческой грацией, будто скользил по грани времени, мелькая с одного угла площадки на другой.

— Джек — человек… или… уже нет? — прошептал Баюн сам себе. — Значит ли это, что он уже получил доступ к способностям глаза?

Баюн замер, раздумывая:

— Если да… у него как минимум тринадцать способностей мистических тварей. Тринадцать разных стилей. Тринадцать проклятых дара. Если не больше.

Он бросил взгляд на Калена. Тот держался, катана словно предугадывала удары, красный глаз горел пуще прежнего.

— И Кален тоже чувствует это… — понял Баюн. — Понимает, с кем он столкнулся.

Их бой перестал быть просто тренировкой.

Это стало испытанием. Проверкой. Возможно — предупреждением.

Джек вдруг резко замер. Уголки его губ дрогнули, и он обернулся — будто услышал Баюна, хотя тот не сказал ни слова вслух.

— Тринадцать способностей? — протянул Джек насмешливо. — О, нет, мои дорогие… у меня все способности.

Он медленно развёл руки в стороны, и воздух вокруг него задрожал.

— Все способности тех, кто пал от моей руки. Я смог… сломать лимит.

Баюн отпрянул. Кален нахмурился, в его взгляде — смесь удивления и тревоги.

— С фальшивым глазом?.. — пробормотал он.

Лицо Джека тут же стало холодным, словно исчезла вся его игривость.

— Да. Глаз фальшивый. Подделка, созданная Фаустом.

Но я… я раскрыл его истинный потенциал.

Будь у меня твои оригинальные глаза, Кален, я бы уже правил этим миром.

Он медленно сделал шаг вперёд. Его голос понизился до ядовитого шёпота, в котором звенела сталь:

— Сын ведьмы… если ты сейчас меня разочаруешь…

Я убью тебя.

Баюн вздрогнул. Даже он почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной холод.

— И сам исполню волю Фауста, — продолжил Джек. — А после…

Первым делом я найду эту вашу миледи… красавицу Джесси.

Я уже вижу её последний взгляд. Перед тем как она исчезнет в небытии.

Этот страх…

— Его зрачки сузились. — Как же я хочу это увидеть…

Взрыв.

Из Калена вырвалась тьма.

Чёрная аура, как ураган, вырвалась из его тела, закручиваясь в вихри, искривляя свет, воздух и тени.

Они зашевелились, будто сами стали живыми.

Как молнии, они рассекали площадку, вокруг Калена всё дрожало.

И голос.

Низкий. Ровный. Полный ярости.

— Тогда… пора и мне стать серьёзным.

Он шагнул вперёд, и катана в его руке затрещала от напора силы.

Глаза пылали, словно два вулкана, извергающих бездну.

— И запомни, Джек... — голос Калена стал, как лезвие.

— Ещё раз приблизишься к моим друзьям — я заставлю тебя страдать.

До последнего вдоха.

Ты — убогое существо.

Глава 28- Цена силы и забытый голос замка

Кален рванул вперёд, словно молния. Катана рассекла воздух и ударила так, что лишь чудом Джек успел сдвинуться — и всё же импульс от удара швырнул его прочь. Он с грохотом впечатался в стену, оставив в камне вмятину.

Джек поднялся, израненный, но с горящими глазами, и хлопнул в ладоши:

— Великолепно, сэр Кален! — в его голосе звучало восхищение, перемешанное с безумием. — Вот теперь вы поняли… истинную форму дурного глаза.

Кален шёл к нему медленно. Лицо его было мрачным, взгляд — убийственным. В нём не осталось ни тени сомнения: он шёл не тренироваться, а убивать.

Сталь вновь встретилась со сталью, и Баюн вдруг замер, словно его пронзила догадка:

— Так вот оно что… Кален использует приёмы всех тех, кого одолел. Но за такую магию всегда есть цена… Это дар? Или проклятие?..

Кален с силой, от которой дрогнула земля, провёл разрушительный удар — в нём явно чувствовалась мощь гиганта. Клинки Джека затрещали, как сухие ветки.

— Здаюсь! — выкрикнул Джек, отступая.

Но Кален его не слышал. Будто им управлял кто-то другой. Его глаза горели, а движения становились всё стремительнее и яростнее. Он метался вперёд, не давая противнику ни вздоха, ни шага.

Баюн понял: дело плохо. Он бросился между ними.

— Что ты творишь, мальчишка?! — рявкнул он. — Мне придётся тебя остановить!

Он прошептал слова проклятой речи:

— Сковать!

И чёрные цепи сомкнулись вокруг Калена. Но тот, будто призрак, стал неосязаем и прошёл сквозь них.

— Что за… — прошипел Баюн, не веря своим глазам.

Джек, тяжело дыша, объяснил, не сводя взгляда с Калена:

— Он слишком рано пробудил все силы нечисти. Его тело и разум не готовы… Я не думал, что это приведёт к такому исходу…

Кален резко вдохнул, и вместе с выдохом вырвалось морозное дыхание. По площадке пронёсся шквал инея. Камни покрылись льдом, ноги Джека и лапы Баюна примерзли к полу.

— Да чтоб тебя… — выругался Баюн, дёргаясь.

В этот миг тьма колыхнулась, и прямо из воздуха возник Алукард. Одним движением руки он отшвырнул Калена, как тряпичную куклу.

— Довольно, — холодно произнёс он.

Руны вспыхнули в воздухе, и невидимые печати сомкнулись вокруг Калена. Он рванулся, но силы стихли. Его дыхание выровнялось, глаза погасли, и лишь тогда он обмяк, наконец успокоившись.

Алукард поднял Калена с холодного камня. Тот очнулся, тяжело моргнул, в глазах ещё клубилось красное свечение.

— Что… произошло? — выдохнул он.

Баюн тут же подбежал, весь взъерошенный:

— Ты рассудок потерял, мальчишка! — прорычал он. — За такое поведение тебе бы ноги переломать, чтоб больше не чудил… Но, увы, я понимаю, в чём дело. — Кот покосился на его алые глаза. — Твои глазки ещё не совсем синхронны с мозгами и телом.

Джек, отряхивая шляпу и будто снова обретая свою невозмутимость, слегка поклонился:

— Сэр Кален, прошу вашего прощения. Я перегнул, когда сказал, что убью вашу спутницу. Это было излишне. Не в моём стиле. Искренне извиняюсь.

Кален махнул рукой, засунул катану в ножны и устало произнёс:

— Забей. Я спать.

Алукард прищурился, его взгляд стал острым, как клинок:

— Вот она… сила сыновей ведьм. Она ломает баланс нечисти. — Он сделал шаг ближе, его аура давила, словно гора. — Надеюсь, вы нам не враги.

— Какие враги?! — взорвался Баюн, шерсть на загривке встала дыбом.

Джек лишь улыбнулся своей тонкой улыбкой:

— Признали бы вы нас врагами, милорд Алукард, это была бы для нас слишком высокая честь.

— Не лукавьте, — холодно отрезал Алукард. — Что бы вы ни задумали, я слежу за вами. Я не такой любезный, как отец.

Баюн сглотнул, его хвост дёрнулся нервно.

— Не переживайте… — пробормотал он, стараясь не встречаться взглядом с вампиром. — Нам бы и правда поспать. И лапы отмыть… давно я не попадался под иней нетопырей.

Алукард чуть смягчился, его губ коснулась тень улыбки.

— Хорошего вам сна.

Он развернулся и растворился в темноте, будто его и не было.

Кален рухнул на широкую постель, покрытую тяжёлым бархатным покрывалом. Комната была мрачной: каменные стены, канделябры с тусклым багровым огнём и тени, которые жили своей жизнью.

Он закрыл глаза, но мысли не давали покоя.

Так… я потерял контроль. Это было странно. Я чувствовал, как сила внутри меня растёт, распирает, ломает изнутри. И этот Алукард… он смог остановить меня. Легко. Как ребёнка.

Кален сжал кулаки.

Это опасно. Очень опасно. Если мы действительно попробуем сражаться с ними в открытую — они нас размажут по стенке. Значит ли это, что нужно действовать хитростью? Ядом? Засадой? Но ведь… против таких тварей это вряд ли сработает.

Тьма в углах комнаты будто прислушивалась к его мыслям.

И зачем Фауст привёл меня сюда? Чтобы я у Дракулы учился? Или чтобы я сам узнал что-то о себе?

Он перевернулся на бок, глядя в потолок, где дрожала игра красных отсветов. Веки налились тяжестью, дыхание замедлилось.

Слишком много вопросов…

Он не заметил, как тьма в спальне сгустилась, и шёпот невидимых голосов начал вплетаться в его сон.

В соседней комнате Орвин ворочался, никак не мог уснуть.

— Да чтоб этот замок… — пробормотал он, уткнувшись в подушку. — Атмосфера давит так, что дышать трудно. Как тут спать? Мне бы думать, как Дракулу прикончить, а я тут от страха глаза закрыть боюсь.

Он с досадой перевернулся, и вдруг ощутил неприятное давление в животе.

— Вот только этого не хватало… — выругался он шёпотом. — Ну и где здесь сортир?

С тяжёлым вздохом он поднялся с кровати и, поёживаясь, вышел в коридор. Каменные стены были покрыты паутиной, факелы мерцали бледным светом, тени вытягивались, как живые.

И тут, из-за угла, плавно выплыла дама в белом. Полупрозрачная, с беззвучно колышущимися складками платья. Её лицо было бледным, как луна, а глаза… глаза светились пустотой.

Орвин едва не проглотил язык:

— П-призрак?!

Он отступил, пытаясь выровнять дыхание.

— Стоп. Ты видел и пострашнее, Орвин. Ты видел гулей, вампиров, чёрт знает что ещё… — шептал он сам себе. — Призрак — так, ерунда… ха-ха… ха…

Но ноги сами вынесли его обратно в комнату. Он захлопнул дверь, нырнул под одеяло, сердце грохотало, будто молот.

— Может, Калена разбудить? — пробормотал он, но ответом была тишина.

Тем временем мочевой пузырь напомнил о себе с новой силой.

— Ну всё, или я тут описаюсь от страха, или приму бой… — простонал он, решившись.

Он осторожно открыл одеяло — и чуть не заорал. Дама в белом стояла прямо у его постели.

Орвин вскрикнул, но не успел спрятаться: призрачная женщина мягко приложила палец к губам и сделала жест рукой: иди за мной.

Дрожащими ногами, словно на чужих коленях, он поднялся и последовал за ней по коридору. С каждым шагом ждал ловушки, но она вывела его… в маленькую каменную комнату. Там действительно был туалет.

Орвин чуть не прослезился от облегчения. Смущённо повернувшись боком к призраку, пробормотал:

— Спасибо… искренне, спасибо…

И в этот момент призрак заговорил. Голос её был тихим, как скрип старых дверей, но в нём звучала отчётливая сила:

— Вы пришли сюда, чтобы убить Дракулу… не так ли?

Орвин застыл. Холодный пот скатился по спине.

— Я помогу тебе, Орвин.

Глава 29 - Нераскрытые тайны

Орвин стоял как вкопанный, когда призрак заговорил:

— Завтра в полночь я приду к тебе. Мы встретимся в месте, где сможем поговорить без свидетелей.

И призрак исчез.

Орвин резко сорвался с места и почти бегом направился к комнате Калена. Распахнув дверь, он заорал:

— Кален! Проснись!

Но тот спал как убитый, не шелохнувшись. Тогда Орвин рванул к Джесси.

— Джесси! — заорал он, распахивая дверь.

Девушка вскочила, протирая глаза:

— Что орёшь? Ты даже мёртвого разбудить способен!

— Мёртвого я, походу, и разбудил, — нервно хохотнул Орвин. — А вот Кален — хоть тресни, не шевелится. Короче, тут дело серьёзное…

Он понизил голос до шёпота:

— Только что появился призрак какой-то дамы. Предложил помощь в убийстве Дракулы.

— Призрак? — Джесси уставилась на него. — Ты уверен?

— Точно говорю!

Джесси даже оживилась:

— Ого… я никогда не видела призраков. Покажешь?

— Да. Но слушай сюда. Алукард наверняка следит за Каленом, Джеком и Баюном — они же всё-таки нечисть. А вот от нас, людей, подвоха не ждут. Поэтому им пока ни слова. Скажем, что просто пошли прогуляться по замку. В полночь дух назначил встречу в моей комнате.

— А вдруг это ловушка? — нахмурилась Джесси.

— Не думаю. Зачем им юлить? Если бы эти вампиры захотели — давно бы нас прикончили. А этот дух явно что-то знает… он даже моё имя назвал.

— Вот это уже странно, — пробормотала Джесси. Потом вспомнила: — Кстати, мне Фист продал одну штуку. Сказал, на бесплотных тварей — самое то.

Она достала маленький пузырёк с фиолетовой жидкостью.

— Один пшик — и призрака как не бывало. Говорят, Кален так полтергейста завалил. С духом тоже справимся.

Орвин облегчённо выдохнул:

— Ну и мне чуть отлей. На всякий случай.

— Иди уже спать, — устало махнула рукой Джесси, отворачиваясь к стене.

Орвин тоже отправился в свою комнату, но сон этой ночью ему вряд ли светил.

Утро встретило их прохладой каменных коридоров. Алукард ждал гостей и повёл их в пирный зал. Там, на длинном столе, выстроились блюда со всех концов света — мясо, рыба, сладости, диковинные фрукты.

Во главе стола сидел сам Дракула. Увидев гостей, он поднялся:

— Доброе утро, дорогие гости. Прошу, садитесь к столу.

Жена Дракулы мягко рассадила их по местам. Алукард сел рядом с отцом.

Кален, не раздумывая, вцепился в мясо, хватая куски руками. Джек сразу потянулся к десертам. Джесси выбрала икру и рыбу, Баюн тоже налёг на рыбу. Орвин, не сомкнувший глаз за ночь, попросил кофе и довольствовался парой яиц, чтобы хоть немного взбодриться.

Когда утолили первый голод, Дракула обратился к Калену:

— Кален. Твой отец когда-то спас мне жизнь. Недавно он попросил, чтобы я занялся твоим обучением — знания, дисциплина, умения. Я человек благородный и должен отдать долг Фаусту. Но вот вопрос… чему тебя учить? У тебя есть предпочтения?

Кален отложил кость и уверенно сказал:

— Научите меня контролировать необузданную мощь.

— О как? — приподнял бровь Дракула. — Что ж, после обеда и приступим.

Он перевёл взгляд на остальных:

— А вы, господа, чем бы хотели заняться?

Баюн сразу поднял хвост:

— Библиотека. Хочу прочесть редкие книги, что у вас хранятся.

— Жена, — Дракула кивнул супруге. — Отведи учёного кота в библиотеку.

— А вы, сэр Джек?

Джек вежливо улыбнулся:

— Я бы хотел взглянуть на коллекцию вашего оружия. И если простите мою наглость, просил бы у вас в подарок пару клинков. Обещаю — в долгу не останусь.

— Алукард, — сказал Дракула. — Отведи его в оружейную. Пусть выберет клинки… и воскреси пару вурдалаков. Пусть испытает их на деле.

Он повернулся к оставшимся.

— А вы, господа смертные? Чем займётесь?

Орвин, зевая, поднял руку:

— Можно я посплю? Днём как-то спокойнее… а ночью — хоть глаз выколи, всё страшно.

— Хорошо, покои в твоём распоряжении, — кивнул Дракула. — А вы, юная леди?

Джесси встала, чуть смущённо улыбнувшись:

— Я бы хотела увидеть ваш замок. Может, вы проведёте экскурсию и расскажете интересные истории?

— С удовольствием, — ответил Дракула, тоже поднимаясь из-за стола.

Джесси и Дракула шли по длинным коридорам замка. Каменные своды нависали тяжёлым сводом, на стенах висели старые полотна и оружие.

— Эти стены, — начал Дракула, — видели столько боли, сколько видел и весь мир. Здесь зарождалась наша империя. Здесь, можно сказать, появились мы — вампиры.

Он говорил спокойно, будто рассказывая давнюю легенду.

— Когда-то давно мы были людьми. Болезни и старость терзали нас, и мы обратились за помощью к одной из первых ведьм. Она излечила нас… но её дар стал проклятием. Мы превратились в сыновей ночи. С тех пор наша природа — вечно бродить по этой земле.

Джесси слушала внимательно, не перебивая.

— Позже мы восстали против ведьм, — продолжал Дракула. — Хотели сбросить с себя их власть. Но они разгромили нас. Нас бы уничтожили, если бы не Фауст. Он заключил перемирие, и ведьмы позволили нам остаться здесь, наблюдая за этим городом — приютом нежити, которая не желает пересекаться с людьми. Магией ведьм сюда был перенесён и этот замок. Такова наша история.

— В любом случае, у вас очень красивый замок, — сказала Джесси с лёгкой улыбкой.

— Да, — кивнул Дракула. — За порядком следит моя жена.

Джесси немного замялась и спросила:

— Кроме вас… здесь никого больше нет?

Дракула прищурился:

— А почему ты спрашиваешь?

Джесси притворилась испуганной:

— Знаете… вчера мне показалось, будто я видела женщину. Прозрачную. Я подумала, это был призрак.

Дракула нахмурился.

— Здесь действительно есть привидения. Но они безвредны. Бояться их не стоит. Правда, советую — не говори с ними. Эти духи коварны и могут навлечь беду. Я как раз думал поручить Калену их истребление. Он ведь прирождённый охотник на нечисть.

Джесси задумалась, а потом рискнула спросить:

— Но ведь и вы… тоже нечисть.

Дракула усмехнулся уголком губ:

— Верно. Но мы не вмешиваемся в дела смертных. Если нарушить этот баланс, таких как Кален появится больше. Люди научатся нас распознавать и истреблять. Поэтому миру нужен такой, как я — чтобы удерживать нечисть здесь. Но миру нужен и такой, как Кален — чтобы не дать нам забыться.

Дракула вдруг остановился.

— Время близится к полудню, — произнёс он, и голос его прозвучал гулко под сводами коридора. — Я должен уйти в свой покой. Наслаждайтесь замком. Не бойтесь никого — здесь без моего приказа даже мухи не летают. А меня ждёт Кален. Я обещал заняться его необузданной силой.

С этими словами он растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий холодок.

Джесси осталась одна. Она медленно пошла по коридорам, позволяя себе рассматривать всё вокруг. На стенах висели старинные картины, потемневшие от времени. В них сквозила какая-то мрачная красота — сцены битв, образы предков, незнакомые гербы.

Массивная мебель выглядела так, словно стояла здесь веками, храня чужие тайны. Статуи в полутьме казались живыми: некоторые смотрели сурово, другие будто насмешливо улыбались. На постаментах попадался реквизит — доспехи, мечи, маски, даже старинные музыкальные инструменты, покрытые пылью.

Каждый шаг отдавался эхом, и у Джесси возникало странное чувство: замок наблюдает за ней.

Баюн сидел в библиотеке, окружённый запахом старого пергамента и свечным дымом. Его уши подрагивали — каждый шорох в зале отзывался эхом, но он был слишком увлечён. Древние рукописи открывали ему тайны, забытые веками.

Остановившись на потёртой книге в кожаном переплёте, он прочёл название: «Легенды о ведьмах». Автор — Чарльз Кроули.

— Чарльз… кто ещё такой? — пробормотал Баюн, нахмурив усы.

Он раскрыл страницы. Слова потянулись, словно сети: триста лет назад… одна из ведьм родила сына… проклятый дар… сила, неподвластная разуму… войны, что потрясли континенты… смерть от рук самих ведьм… уничтожение тела, чтобы не восстал вновь…

И заключение: с тех пор ведьмам запрещено рожать сыновей, ибо их кровь несёт аномалию, способную разрушить мир.

Баюн застыл. Хвост его дёрнулся, когти машинально впились в переплёт.

— Так вот оно что… наш мальчишка… не просто наследник Фауста, а сама ходячая ошибка этого мира, — прошептал он.

Но глаза его вновь скользнули к имени автора.

— Я прочёл более тысячи книг , а о Чарльз Кроули… я не слышал , и откуда он мог знать то, что ведьмы скрывали даже от союзников?

В груди кота шевельнулось нехорошее предчувствие.

В оружейном зале звон клинков отражался от каменных стен. Джек легко рассекал вурдалаков, поднятых Алукардом, и смеялся, будто танцевал. Клинки в его руках свистели в воздухе, вонзаясь в гниющую плоть.

— Великолепны… — с жадной улыбкой прошептал он, проводя пальцем по лезвию, на котором не осталось ни капли крови. — Чистая работа.

Алукард скрестил руки на груди и ухмыльнулся:

— Отец не собирает что попало. Я был удивлён, когда он позволил тебе их забрать.

Джек бросил один клинок в воздух, поймал и оскалился:

— Всё идёт по плану, мальчик.

— Хм, — Алукард прищурился, — и долго мне ещё играть в послушного сына? Фауст говорил, что Кален силён… но я не вижу в нём даже тени этой силы.

Джек резко разрубил последнего вурдалака и, встряхнув клинок, ответил, не глядя:

— Не торопись. Скоро трон станет твоим. Нужно лишь дождаться. Кален под тренировками твоего отца действительно станет сильнее. Разве не ирония? Дракула сам вылепит из него оружие… которое его же и убьёт.

Он рассмеялся низким, сухим смехом.

Алукард фыркнул, но его пальцы нервно заскребли по эфесу собственного меча:

— Если отец узнает о нашей авантюре — нам всем конец. Запомни, Джек: стоит вам замешкаться, и я мигом переметнусь на его сторону.

Джек подбросил клинки и поймал их так легко, будто это были игрушки. В его глазах мелькнула холодная сталь.

— Не бойся, юный принц, — он наклонился чуть ближе, словно делился тайной. — Всё идёт по плану Фауста.

Глава 30- Игра началась

Каменные своды эхом отдавали шаги Джесси, факелы швыряли тусклую рябь по стенам. В одном из проходов её взгляд зацепился за старую картину в потёртой раме.

На холсте был ребёнок: бледный, как снег; волосы — почти серебристые; глаза — алые, как два сплава заката. Ребёнок прижимался к женщине — тёмноволосой, с мягкими чертами, которая обвивала его рукой, словно защищая от мира. Картина была написана с потрясающей точностью: каждая складка ткани, каждое отражение в зрачках. Джесси шагнула ближе и, почти механически, провела пальцем по краске — только ладонь едва коснулась лака, а запах старого масла и пыли поднялся в воздухе.

Внизу справа на раме, едва разборчиво, был автограф: Чарльз Кроули. Имя как холодный ветер прошло по спине Джесси. Она вытащила блокнот, быстро записала фамилию, чтобы не забыть, и ещё раз задержала взгляд на лице ребёнка — в нём было что-то одновременно знакомое и пугающее.

Дверь в комнату Орвина была приоткрыта. Она заглянула — он сидел у окна, скрестив ноги, и смотрел в черноту ночи. Холодный ветер шевелил занавес; в воздухе слышался едва уловимый запах стали и смолы. На коленях у Орвина лежал меч — он время от времени брал его в руку, поворачивал, всматривался в клинок, как человек, всматривающийся в мечту: «как стать сильнее».

Он думал о Джеке. О том, как тот, обычный смертный, с лёгкостью и грацией владеет клинком так, будто тренировался не один год. Думал о себе: он — всего лишь человек,да не без дурного глаза,но без родства с ведьмами. Как противостоять им? Как отточить тело и реакцию, чтобы не уступать чудовищам, которые родились сильнее по природе? В голове роились образы — тренировки, изматывающие спарринги, бесконечные повторения удара. Сам того не понимая, он сделал из Джека кумирa — человека, который, возможно, нашёл путь, недоступный обычным смертным.

Джесси распахнула дверь и, без лишних предисловий, бросила в комнату:

— Хватит ворон считать, Орвин, — усмехнулась она, подходя ближе. — Пора готовиться. Сегодня в полночь твоя белая дама придёт.

Он вздрогнул, сжал рукоять меча немного крепче, а затем, словно от раздражения, перевёл взгляд на неё.

— А что, ты ревнуешь к призраку? — поддразнила он, переходя на полуулыбку.

Джесси шагнула к нему в упор и, без малейшей церемонии, шлёпнула ладонью по его плечу:

— И не мечтай. Ты — не в моём вкусе. Так что собирайся, мы не для того сюда пришли, чтобы нервничать. Ночь длинная — тренироваться будем в уме не хуже, чем на поле.

Орвин усмехнулся, чуть помягчев, бросил меч на подставку и лёгким движением расправил на кровати плащ. В комнате повисла лёгкая, но деловая тишина: двое товарищей, у которых нет времени на страхи — есть только работа. Джесси ещё раз посмотрела в окно, где вдалеке замок двигался в полумраке, и тихо произнесла:

— И помни: призраки лгут не меньше, чем живые. Но я приду с пузырьком — на всякий случай.

Орвин кивнул. Он уже не был тем мальчишкой, что испугался тени в коридоре; сейчас в его взгляде читалась готовность. Они обменялись коротким жестом — мол, увидимся в полночь — и, каждый по-своему, начали готовиться: он — с мечом, она — со своими маленькими хитростями и пузырьком фиолетовой жидкости, а в голове — у Орвина — тихо закралась мысль: «чтобы не выглядеть смешным перед духом, я должен стать сильнее».

Баюн закрыл книгу, которую держал всё это время на коленях, и, поднявшись, отряхнул шерсть. В библиотеке стоял запах старых страниц и воска, но даже этот уютный аромат не мог заглушить любопытство. Слишком долго не было ни шума, ни звона стали — а значит, тренировка, которую обещал Дракула, уже должна была идти полным ходом.

Он бесшумно вышел из библиотеки, ступая мягко, как всегда, и направился по коридору. Замок жил своей собственной жизнью: где-то потрескивали факелы, где-то доносился тихий скрип, будто сам камень вздыхал от старости. Баюн свернул к внутреннему двору, где находился тренировочный зал — точнее, нечто, что больше походило на храм, выстроенный из чёрного мрамора.

Зайдя внутрь, он замер.

Никакой бойни не было. Ни вспышек, ни ударов. Вместо этого — спокойствие, будто застывшее во времени. Под искусственным водопадом, тяжёлым, как целая гора, сидел Кален. Вода хлестала по его плечам, по лицу, но он не дрогнул ни на миг. Его глаза были закрыты, дыхание ровное, а вокруг чувствовалось странное напряжение, будто сам воздух пытался оттолкнуть любого, кто подойдёт слишком близко.

На каменной скамье неподалёку сидел Дракула, опершись на руку и наблюдая за учеником с задумчивостью в глазах. Когда Баюн подошёл ближе, древний вампир чуть приподнял голову и пригласил его жестом.

— Подойди, Баюн. Не бойся, — голос Дракулы был спокойным, глубоким. — Сейчас он больше опасен себе, чем другим.

Баюн подошёл и сел рядом, тихо поводя хвостом, стараясь не нарушить тишину падающей воды.

— Честно сказать, — начал Дракула, не сводя взгляда с Калена, — его силу обуздать тренировками невозможно. Пока он не излечит свою душу, всё бесполезно. Сила нечисти рвёт его сущность изнутри. Это видно по глазам, по дыханию, даже по тому, как он двигается во сне.

Он слегка наклонился вперёд. — Пока он не достигнет покоя — истинного, не показного — никакие мои методы не помогут. Даже я не уверен, что смогу дать ему то равновесие, которое нужно.

Баюн задумчиво потер подбородок лапой, тихо муркнув. — Душа и правда имеет значение, — произнёс он, глядя на Калена. — Но, граф, вы уж постарайтесь. Не каждый день судьба сама приводит вам такого ученика.

Дракула хмыкнул, и на лице мелькнула еле заметная улыбка. — Постараюсь, кот учёный. Но иногда я думаю, что мы слишком торопим время. Его сила проснётся тогда, когда он примет самого себя. А пока… — он перевёл взгляд на водопад, — пока пусть вода учит его терпению.

Баюн кивнул, тихо подёргал усами. — Терпению, говорите? Что ж, если вода его не убьёт — значит, научит.

Дракула рассмеялся коротко, хрипло, и этот смех эхом прокатился по залу. — Вот именно. Иногда граница между силой и гибелью — всего лишь струя воды.

Баюн чуть прищурился, снова посмотрел на Калена и добавил уже почти шёпотом: — Или струна души, граф. Если она порвётся — даже вы не соберёте её обратно.

Дракула ответил долгим взглядом, в котором смешались уважение и мрачная предчувственность. — Я знаю. Поэтому и учу его не драться, а жить.

Вода продолжала падать тяжёлым потоком, будто смывая с Калена всё лишнее. И где-то глубоко в его сердце впервые за долгое время становилось чуть тише.

После тренеровки.... Кален вошёл в комнату, тихо прикрыв за собой дверь. После долгого дня тренировок всё тело ломило — мышцы будто горели, но не от усталости, а от той силы, что бурлила внутри, требуя выхода. Сняв плащ и оружие, он опустился на стул у стола, вытянул катану и положил её перед собой.

В свете одинокой свечи сталь поблёскивала, отражая его глаза — алые, чужие, словно принадлежали не ему.

Он долго смотрел на себя в этом зеркале из металла, будто пытался заглянуть вглубь — туда, где скрывался ответ.

— Убить Дракулу ради силы… — выдохнул он едва слышно. — Разве моя душа этого хочет?..

Слова, сказанные вслух, будто звякнули в воздухе и тут же рассыпались.

Перед глазами всплывали образы: спокойный, даже доброжелательный Дракула, терпеливо обучавший его управлять внутренней энергией; взгляд Фауста — холодный, расчётливый; и собственная тень, рвущаяся наружу, как зверь из клетки.

Он встал, подошёл к окну. Снаружи — только мрак и лунный свет, преломляющийся на водопаде, под которым он медитировал днём.

«Он не как прочая нежить… он мудр. Он не убивает без смысла. Но отец сказал — его смерть необходима. Так кому верить?»

Кален снова опустился за стол. Его пальцы машинально коснулись лезвия, и в этот миг он услышал едва уловимый шёпот — будто из самой стали:

— Сила без покоя — это хаос…

Он вздрогнул, но не от страха. Это был не голос снаружи — это было эхо изнутри, голос его души, израненной, но живой.

Дверь приоткрылась, и в комнату мягко вошёл Баюн. Его шаги были бесшумны, усы колыхались, как струны.

— Опять говоришь сам с собой? — спросил он, садясь на край стола. — Хороший признак. Значит, у тебя ещё осталась совесть.

Кален усмехнулся, не поднимая глаз. — Не уверен. Может, просто усталость.

— Или борьба, — спокойно ответил Баюн. — Сила не в том, чтобы её обрести, а в том, чтобы не дать ей стать хозяином.

Кален сжал рукоять катаны. — Ты думаешь, я стану чудовищем?

Баюн слегка прищурился. — Думаю, если не найдёшь в себе покой, то станешь. Не из-за силы. Из-за сомнений. Они разъедают хуже тьмы.

Кален молчал. Только огонь свечи дрожал, отражаясь в стали.

— Дракула прав, — продолжил Баюн. — Его тренировками твою силу не обуздать. Пока не исцелишь душу — ты просто сосуд. А сосуд с трещиной долго не держит огонь.

Кален тихо ответил: — Душу… А если её уже нет?

Баюн усмехнулся уголком пасти. — Тогда ты не стал бы задавать этот вопрос.

Они замолчали. Ветер из коридора погасил свечу, и остался только лунный свет, серебряный и холодный.

Кален глянул на кота и, чуть тише, чем дыхание, произнёс: — Я не убью его. Не ради силы. Не ради Фауста. Если уж суждено сражаться, я сделаю это ради тех, кто рядом. Ради себя.

Баюн одобрительно кивнул. — Тогда ты на правильном пути, мальчишка. Главное — не сворачивай.

Он поднялся, мягко спрыгнул со стола и направился к двери. Уже на пороге добавил: — Но помни — ночь длинная, и не все её тени дружелюбны.

Когда он ушёл, Кален снова взял катану, медленно провёл пальцем по лезвию и прошептал: — Если мне суждено потерять себя… пусть это будет ради них.

Металл отозвался тихим звоном — будто обещанием. Внизу, в сводах замка, где воздух пахнул спиртом и сгоревшей травой, Дракула стоял над столом в своей лаборатории. Для него это было не просто развлечение — это был ритуал. Склянки, реторты и аккуратно разложенные пергаменты создавали вокруг него ауру алхимика: холодную, взыскательную и опасную. Красноватый свет лампы бросал длинные тени на старинные формулы, почерневшие от времени.

Он читал трактат с почти религиозным вниманием, пытаясь воспроизвести описанную реакцию — тонкое смешение крови и света, парадокс, где химия касалась магии. Наконец, осторожно смешав каплю с каплей, он наблюдал за тем, как жидкость загустела и вспыхнула едва уловимым багровым свечением. Его губы разнесла тень улыбки.

— Входите, — сказал он, не отрываясь от опыта.

Джек вошёл легко, как всегда — с той уверенной, раздражающей грацией человека, который умеет снимать маски. Он остановился в проёме, снял шляпу и поклонился так, будто это было не столько вежливо, сколько демонстрация положения сил.

— Граф… можно? — спросил он, но не дожидаясь разрешения, уже начал: — Алукард готовит переворот.

Дракула медленно поставил реторту на подставку и опустил глаза на посетителя. Ничто в его лице не выдало ни удивления, ни испуга — только лёгкое, почти издёвливое: «Так?»

— Мой сын мечтает о троне, — произнёс он тихо. — Молодец, амбиции у него. Но просто так трон не достаётся. Ещё менее — тому, кто не знает цены крови и молчания. Что именно замышляет он?

Джек шагнул вперёд, положил на стол несколько пергаментов — догадки, слухи, улики, ниточки, ведущие в разные стороны.

— Он пытается спровоцировать вас, — сказал Джек и улыбнулся, холодно. — Подставит людей, расшатает доверие. Но есть нюанс: Кален — не так прост. Он тих, он думает. И он, похоже, не хочет вашей смерти. Не сейчас.

Дракула улыбнулся, но это была улыбка хищника, не человека.

— Понимаю, — сказал он. — Сын, способный думать — неудобный сын. Но и предсказуемый: кто думает, тот жалует возможности торга. Если Кален не желает моей смерти — значит, в его решении есть расчёт. Фауст любит расчёт. И это подчёркивает одну вещь: этот поход — не случайность. Он ввергнут. И если мой враг действует по плану Фауста, то у него в кармане больше карт, чем кажется.

Джек рассмеялся — не счастливым смехом, а нервным, хрустящим.

— Ах, ваши многоходовочки, граф. — Он присвистнул. — Я люблю смотреть, как игра разворачивается. И знаете… я восхищён. Как всё это закончится — интрига. Но Фауст — настоящий гений: он расставляет пешек так, что от них пахнет дымом и кровью. Вы, между тем, остаетесь в центре доски.

Дракула поднял взгляд, и в его взгляде мелькнул слой холодного расчёта.

— Тогда пусть игра длится, Джек. — Его голос был мягок, но звучал как приговор. — Только помни: если кто-то попытается принести моё имя в грязь, мне несложно научить своих подданных различать врага по запаху лжи. И если придётся — трон удержу. Живой — или каменный.

Джек кивнул. В его улыбке пробежал тёмный огонёк удовольствия — ему нравились многоходовки сильнее, чем простые победы.

— Фауст — мастер. — прошептал он уже про себя, когда ступил к выходу. — Интересно, кому достанется последний ход?

За дверью, в коридоре, снова сгустился ночной покой замка. Внизу где-то за стеной шуршали страницы старинных книг, вверху — неумолимо тикало время. И игра продолжалась.

На крыше замка, под бледным лунным светом, сидела тёмная фигура. Плащ Фауста развевался на ветру, словно тень, оторвавшаяся от самой ночи. Он неторопливо читал стихи, тихим, почти шепчущим голосом, а пальцами время от времени поправлял монокль. В какой-то миг его глаза вспыхнули ядовито-зелёным огнём — отражением не души, а замысла.

Где-то внизу, в недрах замка, прогремел грохот — отдалённый, но зловещий, будто сама тьма ударила в барабан. Фауст замолчал, слегка наклонил голову и, медленно улыбнувшись, произнёс едва слышно:

— Игра началась...

Глава 31 - Когда умирает смерть

Джесси и Орвин вздрогнули, когда где-то внизу прогремел взрыв. Воздух дрогнул, по потолку побежала серая пыль.

Они вскочили, схватили свои сумки и выбежали в коридор.

— Что это было? — выдохнул Орвин, всматриваясь в темноту.

Джесси не ответила — она смотрела по сторонам, когда вдруг из-под пола медленно поднялась Белая дама. Призрак был тих, но его появление обожгло воздух ледяным холодом.

На миг они забыли обо всём.

Дама сделала короткий жест — “за мной” — и повернулась, скользя вдоль коридора.

Без слов, словно загипнотизированные, они последовали за ней.

Она привела их в старую комнату, где стояло огромное, почерневшее от времени зеркало.

Белая дама подошла к нему, и, не колеблясь, вошла прямо в отражение — и растворилась в нём.

— Нам что, в зеркало прыгать? — ошеломлённо выдохнул Орвин.

Но Джесси даже не задумалась. Разбежалась и — в прыжке исчезла в зеркале, как в воде.

— Это что, типа дверь?.. — пробормотал Орвин и, закатив глаза, шагнул следом.

Они оказались в самом сердце замка.

Холод тут был такой, что зубы стучали сами по себе.

Под ногами тянулся узкий каменный мост, а под ним — бездна, полная душ.

Тысячи прозрачных силуэтов брели внизу, закованных в цепи. Из их ртов вырывался стон — слаженный, как хор обречённых.

— Что это… — прошептала Джесси, не в силах отвести взгляд.

Белая дама не ответила. Лишь повторила свой жест — “за мной”.

Они двинулись вперёд, по скользкому мосту, мимо стен, покрытых письменами, которые тускло мерцали при их шаге.

Орвин ухмыльнулся, пытаясь скрыть страх:

— Похоже, твоего флакончика святой воды будет маловато.

Джесси нервно сглотнула, стараясь не смотреть вниз:

— Похоже… на то.

Зайдя в башню, они остановились — перед ними раскинулся огромный тронный зал.

Воздух был пропитан холодом, как будто сам лёд здесь дышал.

В конце зала, под сводами из инея, стоял ледяной трон, а на нём — скелет в тёмной мантии колдуна, закованный в тяжёлые цепи.

Белая дама подошла к нему, склонилась и, коснувшись губами костлявой руки, растворилась в воздухе, будто её никогда и не было.

Джесси сжала свой флакон, Орвин вынул меч.

Шаг за шагом, сдерживая дыхание, они двинулись вперёд.

И вдруг…

Скелет вздрогнул. По залу разнёсся звон цепей. Его тело окутало холодное синее свечение, от которого дрогнул сам воздух.

Глаза, пустые и мёртвые, вспыхнули призрачным пламенем.

— Уберите оружие, — произнёс он глухо, голосом, будто идущим из самой вечности. — Оно вам тут не понадобится.

Орвин вскинул меч и крикнул:

— Кто ты?!

Скелет медленно поднял голову, коснулся подбородка, словно вспоминая забытые слова, и тихо ответил:

— Я... Король Смерти.

Ваша раса зовёт меня иначе...

— Лич.

В замке стояла тишина.

Такая, что даже капли крови, стекшие по древним камням, казались громом.

Взрыв уже стих, но эхо тревоги всё ещё гуляло по коридорам.

Слуги разбежались. Огни погасли.

Остался лишь шёпот ветра, пробирающий до костей.

Дракула шёл медленно.

Он чувствовал — что-то умерло не только в замке, но и в нём самом.

Он открыл двери в свои покои…

И замер.

На полу — пепел.

Платье, рассыпавшееся в прах, и обугленная диадема.

Её больше не было.

Он шагнул ближе, опустился на колени, сжал горсть праха.

— Моя вечность… оборвалась… — прошептал он.

Мгновение — и потолок вздрогнул от его крика.

Такого, что стены начали плакать каменной пылью.

— КТО?! — рыкнул он, поднимаясь, — КТО ПОСМЕЛ?!

В этот миг воздух сгустился.

Из темноты, как из живого тумана, вышел Алукард.

На его губах — ледяная улыбка.

В руках — чёрный кол, исчерченный рунами крови.

— Ты… — голос Дракулы дрожал, — сын мой... зачем?

— Потому что мир устал от твоей вечности, — спокойно ответил Алукард.

— Ты был богом, отец. Но даже богам пора умирать.

— Ты... не понимаешь, — прошипел Дракула, и пол дрогнул под его ногами,

— я держал этот мир в равновесии... Без меня всё рухнет...

Алукард вздохнул.

— Значит, пусть рухнет.

Он метнул кол — тот прошёл сквозь воздух, как стрела света, и с треском вонзился в грудь отца.

Дракула отшатнулся, кровь тёмным пламенем хлынула на камень.

Алукард приблизился, прибивая кольями его руки к стене.

— Повиси немного, отец.

— Мир должен увидеть, как умирают легенды.

И отошёл, вытирая кровь с рук.

Но вдруг воздух стал тяжёлым, как перед бурей.

Всё вокруг померкло.

Пламя свечей гасло одно за другим, будто их душили невидимые пальцы.

Из тьмы показался Кален.

Он шёл медленно. Без оружия.

Глаза его — полыхали алым.

Под ногами дрожала земля, будто сама тьма не решалась коснуться его.

Дракула, висящий на кольях, с трудом приподнял голову.

— Не вмешивайся... мальчик... это между мной и им...

Но Кален не ответил.

Всё в нём — от взгляда до дыхания — говорило, что решение уже принято.

Алукард повернулся к нему, ухмыльнувшись:

— Ну что, сын ведьмы... пришёл защищать чудовище?

Кален поднял взгляд,

и его голос был холоднее самого вечного мрака:

— Нет...

— Я пришёл покончить с ложью.

Кален вскинул катану, и лезвие сверкнуло в багровом свете, как какой-то хищный отблеск. Алукард вынул меч — тонкий, словно ночь, и ударил по воздуху. Когда их клинки встретились, по камню пробежала дрожь — как будто сам замок ощутил, что два источника воли сошлись в едином вихре.

Удары посыпались плотной стеной. Это был не просто бой — это был разговор на языке стали. Каждый выпад, каждое парирование отзывалось эхом в груди, заставляя висящие на стенах гобелены дрожать. Кален двигался резко и стремительно, глаза у него горели кровавым светом, а в каждом его движении угадывались чужие приёмы — гигантский размах здесь, точность тёмных убийц там. Алукард отвечал хладнокровно, его сталь резала пространство, как рассудок: точнее, безжалостнее, чем у многих живых.

Баюн кинуся к месту дуэли — он чувствовал: бой начался. Но перед ним возник силуэт в чёрном фраке, монокль блеснул ядовито-зелёным светом. Фауст шагнул из тени, взъерошив плащ.

— Нет-нет, котёнок, это их бой, — медленно сказал он, и в его словах расслышалась небрежная улыбка. — Тебе туда нельзя.

— Фауст! — выпалил Баюн, шёпот превратился в рычание. — Что здесь происходит? Почему—

Фауст поднял руку, и в его голосе промелькнуло удовлетворение:

— Сейчас творится история, — произнёс он, глядя на схватку. — Полей семена раздора — и они взойдут. Понимаешь? Мне надоело, что мир живых до сих пор считает нас сказкой. Дракула удерживает нежить в узде, ведьмы держат власть… Мне нужен хаос. Я хочу трон. Я хочу, чтобы все поверили: порядок — иллюзия. Разве тебе не обидно, Баюн, что тебя зовут «кот-людоед»?

Баюн защёл губами, усы встали дыбом. Он шагнул вперёд, но Фауст махом отмахнулся — лёгкий жест, ничто, и кот на мгновение застыл, как будто его лапы покрылись льдом. Взгляд Фауста стал холоден и яснее стали вокруг них:

— Не мешай. Я дал вам возможность действовать. Анна, Риксвуд — всё по сценарию. Ты хочешь спасти друзей? Хочешь спасать мир? Тогда смотри. Учись, как расставлять фигуры.

Тем временем клинок Калена врезался в щит Алукарда — удар замер в воздухе на долю секунды, и в этой паузе оба, будто по знаку, бросили в бою всю мощь. Из их противостояния вырывались всполохи: тёмные брызги тени от Калена, ледяные прожилки света от Алукарда. Клинки удвоили гром, кровь вены стучали в висках. Казалось, что сам воздух сжимается от напряжения.

Баюн, несмотря на запрет, не сдержался. Он сделал шаг в сторону, выхватил свёрток с одним из своих артефактов — малое кольцо, которое могло на долю секунды отвлечь волю врага — и метнул его. Фауст, улыбаясь, легко отклонил свиток жестом, но на мгновение его взгляд оторвался от схватки. Этого мгновения хватило: Алукард нанес стремительный выпад, который пронёсся по плечу Калена — рубец вспыхнул; Кален отпрыгнул назад, но теперь тон был другой: в нём уже читалась не просто ярость, а принятие решения, от которого нельзя было отступить.

Фауст прошептал, едва слышно, словно в самой глуши:

— Видишь? Раздор рождается сам. Они будут рвать друг друга — и я возьму то, что принадлежит не нам. А когда пепел осядет — я буду там, где ты хочешь быть, Алукард.

Баюн издал хрипловатый звук — смесь презрения и ужаса. Его лапы дрожали. Сражение не стало лишь танцем стали; оно обросло смыслами. Здесь клались на весы трон, доверие и судьбы. А катана и клинок свистели, как приговоры.

На мгновение бой стих — короткая, как вдох. Кален, вдыхающий холод, поднял глаза: кровь на губах, на броне; но в них горела непоколебимая решимость. Алукард, сдержанный до предела, тоже смотрел не на противника, а на ту тонкую грань, где обещание Фауста может превратиться в предательство.

— Конец затянется, — шипнул он. — Но не для всех.

И с новой, ещё более жестокой скоростью они бросились в схватку, каждый шаг которой теперь был и ударом, и ответом. А в тени, за их спинами, Фауст улыбался — семена уже пускали корни.

На крыше замка воздух дрожал.

Кален и Алукард сошлись, словно сама ночь решила схлестнуться с бурей. Удар. Ещё один. От соприкосновения их мечей трещали стены — камни осыпались, будто замок боялся смотреть на этот бой.

Кален дышал тяжело, его глаза вспыхивали тьмой, перемешанной с холодным светом. Алукард был быстрым, беспощадным, его клинок разил, как гром. Никто не вмешивался — даже время будто застыло.

Фауст стоял, опершись о стену, поправляя монокль, и с лёгкой улыбкой наблюдал.

Баюн рядом с ним нервно шевелил хвостом.

— Ты чувствуешь, кот? — тихо сказал Фауст. — Мир меняется.

Баюн лишь сжал зубы:

— Это не битва… это казнь.

Фауст чуть усмехнулся.

— Казнь... или рождение новой эпохи.

Снова вспышка — Кален выбил меч Алукарда, тот рухнул на колени, грудь ходила ходуном.

Кален поднял клинок для последнего удара…

И вдруг — металлический звон.

Старые колья, прибивавшие Дракулу к стене, задрожали.

С усилием, с рычанием, от которого по замку разошлась волна силы, Дракула вырвался. Камень треснул, пыль осела. Он шагнул вперёд — израненный, гордый, всё ещё величественный.

— Отец?! — выкрикнул Алукард.

Дракула поднял глаза.

В них больше не было тьмы. Только печаль.

Он успел лишь шепнуть:

— Прости... сын мой.

Кален нанёс удар — мощный, ослепительный, и Дракула сам шагнул навстречу лезвию.

Всё замерло.

Вспышка света рассекла зал.

Кровь осыпалась, как звёздная пыль.

Алукард застыл, глядя, как тело отца превращается в прах, а на его лице остаётся мягкая, почти человеческая улыбка.

Прах потянулся к Калeну — и вошёл в него огненной спиралью. От этой силы он не выдержал и рухнул на колени.

— Отец... почему... — прошептал Кален, опуская меч.

— Отец?! — выкрикнул Алукард, глядя на исчезающий силуэт. — Нет!

Но всё было кончено.

Дракула пал.

Алукард, охваченный яростью, поднял меч, собираясь добить Калена.

— Это всё из-за тебя! — крик сорвался с его губ.

Он шагнул — и вдруг замер.

В следующее мгновение его голова упала на каменные плиты.

Из тени, словно часть самой ночи, вышел Джек.

В его руке дымился меч.

— Нет, не надо так, — тихо сказал он, глядя на тело. — Долги заплачены.

Фауст довольно улыбнулся:

— Всё как я и думал, — и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах гари и магии.

Баюн подбежал к Калену — тот лежал без сознания, на лице застыло мучительное спокойствие.

— Кален! — кот наклонился над ним.

— Отойди, Баюн, — тихо произнёс Джек.

Кот посмотрел на него настороженно.

— Он жив… но сейчас он на грани. Если останемся — может потерять контроль.

Джек взглянул на пылающие стены:

— Уходим. Найдём Джесси и Орвина. Замок вот-вот проснётся.

Баюн вздрогнул, глядя в окно — за ним мерцал город, и по улицам уже шла волна теней.

— Нечисть поняла, — прошептал он.

Джек кивнул:

— Да. Мир рушится.

Он подхватил Калена на плечо.

И трое — кот, охотник и бездыханный герой — исчезли в коридорах замка, где стены ещё хранили дыхание погибшего владыки.

В это время в подземелье, далеко под мрамором и витражами замка, Орвин и Джесси стояли у подножия трона Лича. Воздух тут был вязкий — влажный, с запахом древней смолы и ржавчины. По ступеням поднимались стоны закованных в цепи духов, и в этом дрожащем хоре слова Лича звучали как приговор.

Он сидел в своей мантии, кости светились холодным синим светом, и голос его, казалось, шел не из уст, а откуда-то из глубины земли:

— Мир рушится, — произнёс он медленно, каждое слово отбрасывало тень. — Нежить выйдет на охоту. Ночь, что вы видели — лишь прелюдия. Дракула... его уже могли убить этой ночью. Возможно, прах его уже унесён ветром.

Джесси шагнула вперёд, губы её дрожали от смеси ужаса и гнева:

— Что будет дальше? — впилась она глазами в скелет, не замечая, как дрожит её рука. — Кому поможет этот хаос?

Личь скрежетал костями в улыбке, холодной и древней:

— Вам нужно понять — не всякая тварь, что носит ночную маску, враг. Те, кто давно держали равновесие, могут падать первыми. Сейчас власти в мире перешли к ведьмам. Они те, кто дернул ниточки раньше — и продолжают тянуть. Если вы хотите спасти этот мир от гибели, сначала убейте ведьм, затем — Фауста. А потом... — он посмотрел на Джесси с пустотой в глазах, — и Калена.

Орвин вскинулся так резко, что нож звякнул в ножнах:

— Ты смеёшься? — он подавил крик. — Кален наш друг! Почему — Кален?

Личь наклонил голову, кости щёлкнули:

— Потому что баланс. Пока существует тьма, свет может держаться. Больше света — тем темнее тень. Пока Кален — сосуд, его сила способна разорвать ткань мира. Он либо станет стеной против ужаса, либо станет самим ужасом. Фауст знает это. Фауст так же знает, что, лишив мир Дракулы, он посеет семена хаоса, которые породят новый порядок — порядок его рук.

Джесси почувствовала, как лед от этих слов расползся по спине. Сердце её забилось быстрее:

— Ты говоришь, что Фауст хочет уничтожить и ведьм, и Дракулу, а затем... что? — она едва не прошептала — — править миром?

— Не только править, — сухо ответил Личь. — Он хочет переписать сам принцип жизни и смерти. Разрушить старые анкоры, чтобы посадить свои. Но в этом поле легко вырастить того, кого не контролируешь: Кален — аномалия. Его сила не по меркам ни одной стороны.

Орвин стиснул челюсть. Он вспомнил Калена, глаза, которые раньше светились решимостью, а теперь пульсировали непостижимой тьмой.

— Тогда что нам делать? — спросил он низко. — Убить ведьм? Убить Фауста? Убить Келена? Ты просишь нас стать палачами.

Личь усмехнулся, и в его улыбке не было пощады:

— Я прошу не стать палачами, Орвин. Я прошу принять реальность. Вы — люди с мечами и хитростью; вы можете сделать то, чего не сможет ни один из нас. Вы можете действовать скрытно. Разрушить планы Фауста, подрыв власть ведьм и не дать Калену пробудиться в хаосе. Но помните — выбор всегда оставляет след. Любой удар, какое бы благородное намерение не был за ним, оставляет кровавый след. Вы готовы жить с этим следом?

Джесси взглянула на Орвина. В её глазах мелькнула решимость, та, что бывает только у тех, кто уже видел слишком много, чтобы бояться дальше:

— Если мир стоит того, то да, — ответила она твёрдо. — Но мы не будем убивать без нужды. Мы сначала узнаем, поймём. Если Кален — ещё можно спасти, мы спасём. Если — нет, тогда придётся выбрать.

Орвин кивнул. Он уже не был тем напуганным парнем, что бежал по коридору; теперь в нём горел бойцовский пульс:

— Сначала — найдём Каленa и выясним правду. Затем — сницижём планы Фауста и ведьм. Убей — это крайняя мера, и делать её будем только в том случае, если не останется другого пути.

Личь загудел тихим смехом, словно далекое золото звякнуло в гробнице:

— Так тому и быть, дети моих дней. Я дам вам знание, что может помочь, но цена знаний... — он протянул к ним костлявую руку и на её ладони вспыхнула маленькая, голубая кость, — — цена будет высока.

Джесси и Орвин переглянулись. Они понимали: эта кость — не просто вещь, это ключ. Ключ к правде, которую кто-то прячет. Ключ, возможно, к выбору, от которого мир будет дрожать.

— Берите, — произнёс Личь. — Но помните: кто держит ключ — тот и отвечает за замок.

Они молча взяли кость. В этот миг сверху по замку пробежал новый гул — как будто где-то в дворце вновь началось пробуждение. Подсказка: время у них было мало.

Джесси прильнула к кости ладонью; её пальцы ощутили холод и силу. Орвин встал, нож в руке блеснул в свете факелов, и они, без лишних слов, покинули подземелье — к тому, что ждали наверху: к битве, к спасению и к выбору, от которого зависел мир.

Глава 32 - Проч из ада

Орвин и Джесси вырвались из подземелья — и мир словно перевернулся.

Стены дрожали, будто замок пытался сбросить с себя собственную кожу.

Старинные картины, покрытые вековой пылью, вдруг застонали — тихо, жалобно, как будто души, запертые в них, умоляли о пощаде. Лица на полотнах вытягивались, искажались, глаза следили за каждым шагом.

— Что тут… происходит… — прошептала Джесси, сжимая виски.

Ответ пришёл не словами.

Со скрежетом камня о камень, из-под арок спустились гаргульи. Их крылья, словно осколки ночи, расправились, и они издали дикий, режущий слух крик — как будто сама тьма возражала против побега живых.

— Бежим! — Орвин выхватил меч.

Они сорвались с места. Коридор метался вокруг них, как живой лабиринт. Гаргульи поняли, где цель — и, грохоча каменными лапами, рванулись следом.

— Нам нужно найти Калена! — крикнул Орвин, стараясь перекричать грохот рушащихся сводов. — Мы их не одолеем… они нас догонят!

— Да знаю я! — выдохнула Джесси — её голос дрожал не от страха, а от боли. Колено подламывалось, взгляд мутнел.

Замок качнулся, и одно из окон осыпалось стеклом, словно слёзы.

Орвин резко остановился.

— Что ты… делаешь?! — обернулась Джесси.

Он развернулся к приближающимся гаргульям и поднял меч.

— Ты беги. И приведи кого-нибудь… хоть кого-нибудь. Я их задержу.

— Орвин! Ты с ума сошёл?! Это гаргульи! Насто—настоящие…

— Знаю, — сказал он тихо, но в голосе звучала решимость, от которой у Джесси похолодела кровь. — Но если хоть кто-то должен остановить их… это буду я.

Несколько секунд она смотрела на него — широко открытыми глазами, полными ужаса и благодарности.

А потом развернулась и побежала, хромая, спотыкаясь, но не оглядываясь. Потому что если бы оглянулась — не смогла бы уйти.

Орвин остался один.

Гаргульи замерли в нескольких шагах, прорезая тьму зелёными глазницами.

Он глубоко вдохнул… вынул свиток.

Разорвал печать.

Слова сами сорвались с его губ:

— Огненная Песнь Петуха…

Свиток вспыхнул как рассвет.

Слепящий свет прорвал тьму коридора, на мгновение превратив каменные тела гаргулий в прозрачные силуэты. Они закричали — впервые не яростно, а испуганно.

Орвин шагнул вперёд.

И пошёл в бой.

Один против тьмы.

Один против судьбы.

Но не одинокий — потому что где-то впереди, в разваливающемся замке, бежала Джесси… и знала: он дерётся ради неё.

Во дворе замка воздух был ледяным и тяжёлым, будто сам мир затаил дыхание. Камни дрожали под ногами, где-то вдали слышались глухие рык и треск.

Баюн и Джек стояли над бесчувственным Каленом. Мертвенно-бледный, с растрёпанными волосами, он почти не подавал признаков жизни — лишь лёгкое дрожание век.

— Он не проснётся! — Джек ударил кулаком по каменной плите. — Чёрт, давайте валить отсюда, пока этот гроб не завалился на нас!

— Мы не уйдём! — рявкнул Баюн, выгибаясь, как разъярённый тигр. — Внутри Джесси и Орвин! Ты что, хочешь бросить их?!

— Хочу выжить, если что! — огрызнулся Джек, но не успел продолжить.

Из дверей замка, словно выброшенная бурей, вылетела Джесси. Она споткнулась, едва удержалась на ногах, глаза в панике, грудь ходит ходуном.

— Там… Орвин… — она хватала воздух как рыба, вытащенная из воды. — Он… один… против гаргулий… Помогите! И… Кален… он…

Джек на мгновение застыл.

А потом медленно поднялся. В глазах — злость, смешанная с азартом.

— Ну раз леди просит, — протянул он лениво, — пойду вытащу вашего героя. Опять.

Он потряс головой, поправляя воротник.

— А вы приводите Калена в чувства, пока он тут окончательно не превратился в декоративную статую.

Баюн прищурился:

— Только попробуй вернуться без Орвина — я тебе усы повыдергаю.

— Страшно-то как, — Джек усмехнулся криво. — Но учту.

Он сделал шаг — и вдруг застывший воздух прорезал низкий, гулкий рык, от которого мороз по коже пробежал даже у каменных гаргулей высеченных над аркой.

Джек посмотрел в сторону тени, что прошла по двору.

— А, ну да… — бросил он через плечо. — Чуть не забыл. Тут где-то шляется Цербер. Огромный. Голодный. И с дурным характером.

Он ткнул пальцем в Баюна:

— Так что ты… будь поосторожнее. Коты и собаки ведь… не особо ладят.

Баюн прижал уши и зашипел:

— Даже не думай сравнивать меня с обычным котом, человек!

— Уже сравнил, — ухмыльнулся Джек и, выхватив кинжалы, рванул обратно в разрывающийся трещинами замок.

Джесси опустилась рядом с Каленом, руки дрожали:

— Пожалуйста… проснись… пожалуйста…

Баюн накрыл Калена хвостом как плащом, его глаза вспыхнули голубым светом:

— Мы никого не оставим. Никого.

И над замком, словно в ответ на его слова, прогремел оглушительный каменный рев гаргулий.

В замке творился хаос.

Каменные своды дрожали, пыль осыпалась с потолка, и вой оживших гаргулий отражался от стен, будто сотня демонов вопила разом.

Орвин, весь в крови, едва держался на ногах. Его меч дрожал в руке, но он всё ещё атаковал — упрямо, отчаянно, без тени страха.

Одна из гаргулий схватила его за плечи, подняла, переломив каменными пальцами броню, и швырнула в сторону колонны. Удар вышиб воздух из лёгких, изо рта брызнула кровь. Он пытался встать… но тут другая гаргулья ударила его крылом, словно гигантским молотом.

Треск.

Боль.

Мир поплыл.

Левый глаз Орвина помутнел, кровь стекала по щеке.

Но он поднялся.

Он поднялся, хромая, сжимая меч обеими руками, и снова пошёл вперёд.

— Давай… — прошептал он себе под нос. — Пока я дышу… я сражаюсь…

Гаргулия замахнулась, чтобы разорвать его пополам.

И тут…

Воздух будто взорвался серебристой вспышкой.

Тонкая линия — как след молнии — рассекла пространство.

ШШШАК!

Голова гаргульи слетела.

Ещё одна — разрублена пополам.

Третья даже не успела развернуться.

За долю секунды вся стая рухнула на пол каменными обломками.

В проёме коридора появился Джек, держа один кинжал в руке, второй — ещё капал крошками каменной пыли.

Он хмыкнул, глядя на избитого, окровавленного Орвина:

— Ха. Слушай… тебе так идёт эта рана на глазу. Прямо модель. Такой… хм… «воинский шик».

Он протянул руку.

Орвин кашлянул, ухмыльнулся сквозь боль:

— А я всё никак… не могу привыкнуть… к твоим дурацким шуткам.

Джек, поднимая его, фыркнул:

— Так и не надо привыкать. Я сам к себе не привык.

Грохот прошёл по замку, как будто гигант схватил стены и начал трясти их.

— Ладно! — заорал Джек. — Люблю поболтать, но бежим! Сейчас тут камня на камне не останется!

Он закинул руку Орвина себе на плечо.

— Держись крепче, герой. Ты своё сегодня уже отвоевал.

И они побежали по распадающемуся коридору, над головой обрушивались плиты, а за ними по пятам эхом шёл звон разбегающегося камня.

Когда Джек и Орвин вывалились наружу, их сразу ударил в нос запах гари, пыли и чего-то… звериного.

Кот Баюн стоял посреди двора, тяжело дыша. Его шерсть была взъерошена и клочьями свисала, когти — в крови. Перед ним, распростёртый, как сломанная марионетка, лежал огромный цербер: три головы разрублены, тело — иссечено когтями и наполнено следами укусов. Земля вокруг парила, словно ещё хранила жар от адского пса.

Баюн вылизывал лапу, хмуро фыркнув:

— Эх… слабенький пёсик. Даже не размялся.

Джесси, услышав знакомый голос Орвина, обернулась — и её лицо озарилось облегчением.

— Ты жив! — она шагнула к нему, и Орвин, хотя и шатаясь, улыбнулся ей в ответ.

Но времени радоваться не было.

Кален по-прежнему лежал без сознания, его тело дергало, будто что-то внутри боролось, пытаясь вырваться наружу.

Джек оглядел двор, щурясь:

— Ну и денёк… Ладно. Надо сматываться, пока весь этот цирк не взорвался к чертям.

Он сорвался с места и скрылся в конюшне.

Оттуда послышалось короткое:

— ААА, ДА БЛИН, КУСАЕТСЯ!

Потом — грохот.

Затем — хохот Джека.

И через мгновение он вылетел обратно, держа узду в руках.

Карета, запряжённая двумя гигантскими чёрными конями, выломала ворота конюшни и остановилась перед ними. Из ноздрей коней валил дым, их гривы колыхались, будто горели изнутри. Глаза светились синим, как у духов. Под копытами вспыхивали искры.

— Садитесь! — крикнул Джек. — Вариантов у нас всё равно нет!

Все втолкнули Калена внутрь, сами запрыгнули следом.

Джек ударил уздой.

Кони рванули вперёд — но вместо того, чтобы мчаться по земле, они… оторвались от неё.

Задние копыта вспыхнули огнём, и карета, дрожа, словно пытаясь вспомнить, что она вообще не самолёт, поднялась в воздух. Искры посыпались вниз, оставляя на дворе светящийся след.

Джесси прижалась к окну, глаза расширены:

— Они… они летают?!

Джек перекрикивал ветер:

— И не только! Эти твари ещё и кусаются, разговаривают, и, кажется, один из них пытался украсть мои сапоги! Так что держитесь крепче, мы — в пути!

Под ними замок Дракулы рушился, взрываясь тёмным пламенем и разваливаясь на куски, а карета уносилась всё выше — прочь от погибающего королевства, прочь от старой эпохи.

И навстречу миру, который начинал трескаться по швам.

Глава 33 - Новогодние твари

Карета мягко опустилась среди глухой лесной чащи. Здесь не было ни дорог, ни троп — только искривлённые деревья, туман и мёртвая тишина, в которой даже птицы не решались петь. Чёрные кони фыркнули, синее пламя под копытами погасло, будто его и не было. Из тени шагнул Фист. Его лицо было перекошено злостью, глаза метали искры. — Ну вы и натворили делов, — рявкнул он, даже не поздоровавшись. — Нечисть по всему миру поясничает, будто сорвалась с цепи. Церковь подняла тревогу — паладины уже выдвигаются во все части света. Люди в панике. Он сплюнул. — Теперь они знают. Всё. Не сказки, не байки у костра. В этот момент дверца кареты скрипнула. Кален вышел, шатаясь, держась за борт. Лицо бледное, взгляд мутный, будто внутри него до сих пор горел ад. — Огненный мальчик… — прохрипел он. — Остынь. И без тебя голова раскалывается. Фист осёкся, но тут же прищурился и ткнул пальцем в сторону Джека: — А это кто с вами? Кален медленно улыбнулся. Улыбка была нехорошая. — А вот сейчас… — он сделал шаг вперёд, — мы это и узнаем. В одно мгновение он схватил Джека за шиворот и впечатал в ближайшее дерево. Воздух будто лопнул. — Кален?! — вырвалось у Орвина. Джесси застыла. Даже Баюн перестал вылизывать лапу. Джек поднял руки, усмехаясь, но в глазах мелькнула осторожность: — Эй, полегче… Ты чего? Кален стал жёстким, злым, настоящим. — Теперь слушай внимательно. Тогда, в таверне, я не стал с тобой спорить. Знал — ты мне понадобишься. Он наклонился ближе. — Теперь отвечай. Как Фауст смог вставить тебе глаз моей матери? Пауза. — И где второй? Его голос стал тише, но от этого страшнее: — Он что… мою мать по частям распродаёт? Улыбка Джека поблекла. — Я сам не знаю всего, — честно сказал он. — Я просто оказался… в нужный момент, в нужном месте. Он вздохнул. — Стал его экспериментом. Вот и всё. Кален не отпустил. — Тогда скажи другое. — Его взгляд прожигал. — На чьей ты стороне? Он резко дёрнул Джека ближе. — Я знаю, что вся суматоха в замке Дракулы — ваших рук дело. Вам нужно было, чтобы нечисть обрела свободу. Он прошипел: — Колись, Потрошитель. Джек замолчал. Потом стал серьёзным — впервые без шуточек. — Да. Это было выгодно. Он посмотрел прямо в глаза Калена. — Но не ради хаоса. Ради тебя. Чтобы у тебя появилось больше пространства для действий. — Ведьмы временно оказались в растерянности. — Король Балдуин официально признал существование нечисти. Мир треснул — и это окно возможностей. Он пожал плечами: — Дальше я сам не знаю. Фауст сказал: делай, что хочешь. Небольшая пауза. — А я… хочу пока быть с вами. Кален медленно разжал пальцы и отпустил его. — Я верю, — сказал он глухо. — Вроде… ты не врёшь. Орвин осторожно выдохнул: — И что теперь? Баюн хмыкнул, показывая клыки: — Теперь у нас больше работы. Нечисть с цепи сорвалась, а люди… Он усмехнулся. — Люди сейчас празднуют Новый год. Джесси нахмурилась: — Празднуют?.. — Новогодние твари… — она запнулась. — Это что, демоны из сказок? Кален снова пошатнулся, опираясь о дерево: — Раньше хватало того, что я их отпугивал. Он прикрыл глаза. — Теперь придётся ликвидировать. Он выпрямился, собрав остатки сил: — Я отдохну. — Утром начнём выяснять, где они появятся первыми. Обычно — ближайшие города от Северного полюса. Кален посмотрел на всех: — Дорога будет долгой. — У нас десять дней. Он отвернулся: — Так что… отдыхайте. Пока можете.

Кален рухнул у корней старого дерева и почти сразу провалился в сон — тяжёлый, рваный, будто кто-то тянул его за душу вниз. Иногда он вздрагивал, шепча что-то неразборчивое. Фист молча разжёг костёр. Пламя поднялось неохотно, треща и отбрасывая кривые тени на стволы деревьев. Джесси и Орвин переглянулись и почти одновременно посмотрели на Баюна. — Ты говорил… — осторожно начала Джесси, — новогодние твари. Что это вообще за существа? Баюн сел ближе к огню. В отблесках пламени его глаза блеснули янтарём. Джек устроился рядом, вытащил нож и начал лениво крутить его между пальцами. — Ну что ж… — протянул Баюн. — Раз уж ввязались, слушайте. Он посмотрел в огонь. — Про Деда Мороза слышали? Того, что по небу на санях разъезжает и подарки людям раздаёт. Баюн усмехнулся. — Он не просто добрый старик. Он древний северный колдун. Один из немногих, кто по-настоящему помогает смертным.

— А эльфы? — спросил Орвин. — Не эльфы, — отрезал Баюн. — Домовики. Подчинились ему давным-давно. Каждый год он старается удержать равновесие, творить добро…

Он поднял взгляд. — Но мешают ему. Огонь треснул громче. — Крампус, — продолжил Баюн. — Демон высшего ранга. Жестокий, но… рассудительный. Он не хаотичен. Он наказывает.

— С ним ходит Караканджул — мелкий бес, хитрый, мерзкий. Он не дерётся напрямую, он строит козни, толкает людей на худшие поступки.

Баюн на мгновение замолчал. — А дальше… — его голос стал ниже, — мои дальние родственники. Джесси напряглась. — Грила и Йольский кот. Он оскалился. — Вот эти — настоящие психи. Они едят людей. Без причин, без морали. Просто потому что могут. В лесу что-то хрустнуло. Все инстинктивно прислушались.

— Мари Лвид, — продолжил Баюн. — Уэльс. Чудовище с лошадиным черепом. Приходит с толпой поющих призраков.

Он прищурился. — Мастер гипноза. Туманит разум, заставляет идти за собой… а потом остаются только следы на снегу. Джек тихо присвистнул. — Неторыри, — Баюн кивнул. — Существа из негативных эмоций. Выглядят как снеговики. Ложь, страх, зависть — их пища.

— И Снежная баба… Он фыркнул. — Она зовёт себя Фрау Перхта. Не ведьма. Демон. Один из генералов ада. Сила… — Баюн уважительно кивнул, — моё почтение.

Джек хихикнул, перекатывая нож: — Ну, раз уж пошла такая пьянка… есть ещё парочка, которых я видел лично. — Чёрный Пит. Предал Деда Мороза. Иногда выходит на охоту.

Он задумался. — И ещё… зелёный Йети в Альпах. Прикидывается дедом и мочит всех направо и налево. Как его… Винч?.. Пич?.. — Гринч, — перебил Фист, не отрываясь от костра. — И не Йети он. Колдун. Сам себя превратил в зелёное чучело. Он усмехнулся. — Из-за Деда. Теперь мстит.

Орвин невольно улыбнулся: — Значит… мы вроде как спасательный отряд Деда Мороза? Джесси тоже улыбнулась, чуть нервно: — Было бы неплохо… если бы за это ещё и подарки давали. Баюн медленно повернул к ним голову. — Вам смешно, — сказал он спокойно. — А зря. — Эти твари — не сказки. Они убивают быстро, хитро и без жалости. Он посмотрел на спящего Калена. — Так что готовьтесь. — Бои будут жуткие. Костёр затрещал сильнее, а где-то вдалеке, среди деревьев, будто кто-то рассмеялся.

Глава 34 - Двери закрыты

Калену снилось, что его кто-то зовёт. Сначала — едва слышно. Шёпот, растворённый в ветре. — Кален… Он шёл по снегу. Не зная куда. Под ногами он хрустел слишком громко, будто мир был пустым и только он в нём живой. Голос повторился. Уже ближе. — Кален… Снег впереди был испачкан тёмными пятнами. Кровь. Она капала ровно, как будто кто-то шёл перед ним и истекал, но следов шагов не было. Он ускорился. С каждым шагом голос становился громче, настойчивее, почти срываясь на крик. — КАЛЕН! Он вышел на поляну… и замер. В центре стоял он сам. Тот же плащ. Та же катана в руке. Но лицо было пустым — без эмоций, без боли, без сомнений. Вокруг лежали тела. Джесси. Орвин. Баюн. И другие — те, кого он не успел спасти. Снег под ними был чёрным от крови. Кален сделал шаг вперёд — и его двойник медленно повернул голову. — Вот к чему ты придёшь, — сказал он голосом Дракулы… и голосом матери одновременно. Мёртвый Кален поднял катану. — Если не остановишься. Кален закричал — и резко проснулся. Он сидел, тяжело дыша, сердце колотилось, ладони дрожали. Снег… был только во сне. Но чувство холода не уходило. Где-то вдалеке, за пределами леса, будто в насмешку, снова раздался тихий, чужой смех.

Кален резко сел и вскинул голову. — Вы… слышите? Джесси и Орвин мгновенно насторожились, переглянулись. Орвин положил ладонь на рукоять меча. Баюн, не отрываясь от книги, лениво ответил: — Слышим. Ты про смех в лесу? Он перелистнул страницу. — Не переживай. Эти существа безобидны. Йокаи. Кидзимуна — добрые духи деревьев. Баюн прищурился: — Мы их просто привлекли своей аурой. Кален нахмурился. Раздражение после сна всё ещё кипело внутри. Он резко встал и крикнул в темноту леса: — Эй! Вы там! Заткнитесь! Я спать хочу! Лес… замер. Смех оборвался так резко, будто его и не было. Даже ветер стих. Орвин не выдержал и хмыкнул: — Нормально ты их… одним словом. Фист подошёл ближе и похлопал Калена по плечу: — М-да… — усмехнулся он. — Сорвался на детей. Покачал головой: — Как тебе не стыдно. Кален лишь фыркнул, развернулся и снова улёгся, натянув плащ повыше. — Пусть учатся уважать чужой сон… Он закрыл глаза. Лес молчал.

Орвин тихо подошёл к Фисту, отводя его подальше от костра. — Фист… — сказал он вполголоса. — Ты же разбираешься в артефактах, да? Фист усмехнулся: — Конечно. Что у тебя? Орвин медленно разжал ладонь. На его руке лежал костяной ключ — неровный, будто вырезанный из старой кости, холодный даже на вид. Лицо Фиста мгновенно побледнело. Улыбка исчезла. — Откуда… — он сглотнул. — Откуда это у тебя? — В замке Дракулы, — ответил Орвин. — В подземелье. Там был Лич. Он и отдал мне его. Фист резко сжал его запястье: — Немедленно спрячь. Он оглянулся по сторонам, понизил голос: — Это Костяной ключ. Один из самых опасных артефактов, какие вообще существуют. Орвин нахмурился: — Опасных… насколько? — Он открывает любую дверь, — сказал Фист медленно. — Не только обычную. Он сделал паузу. — Астральную. Межмировую. Ту, что лучше никогда не открывать. Фист посмотрел Орвину прямо в глаза: — И никому больше его не показывай. — Тот, кто владеет ключом, владеет дверями. — А двери ведут к таким существам, что нам понадобится… — он усмехнулся без веселья, — минимум пять Каленов, чтобы выжить. Орвин сглотнул: — Я понял. — Не используй его, — жёстко добавил Фист. — Ни при каких обстоятельствах. Он порылся в сумке и достал браслет — тёмный, с алой вставкой. — На. Надень. — Коснись ключа. Орвин сделал, как сказали. Ключ исчез, будто его никогда и не было. — Дважды коснёшься браслета — он появится, — пояснил Фист. — Один раз — нет. Только два. Запомни. Орвин уставился на браслет: — Классная штука… Фист ухмыльнулся, возвращая привычную наглость: — С тебя сто золотых. — Ах ты гад… — пробормотал Орвин, доставая последние монеты. — Самый настоящий. Фист пересчитал деньги и довольно кивнул: — Зато живой будешь.

В это время....

В развалинах замка Дракулы, глубоко под землёй, стояла мёртвая тишина. Здесь начиналось царство Лича. В тронных залах не было ни стен — только кости, цепи и бесконечный мрак. Тысячи душ висели в воздухе, закованные, растянутые, сломанные. Их стоны сливались в один протяжный, бесконечный хор боли. Фауст шёл между ними неторопливо, почти грациозно. В его руке болтался оторванный череп Лича, из глазниц которого ещё сочилась зелёная энергия. — Где ключ? — спокойно спросил он, будто интересуясь дорогой. Лич, лишённый тела, всё ещё держался. Его голос звучал глухо, но твёрдо: — Смерть нам не страшна. Мы уже мертвы. — А ключ тебе не достать. Фауст остановился. Он вздохнул — устало, почти разочарованно. — Какая банальная фраза… Он щёлкнул пальцами. Цепи, удерживавшие души, зашевелились. Из металла, словно из живой плоти, выползли ширы — паразитирующие духи боли. Они впились в призраков. Зал наполнился криками. — Тогда я сделаю ваши страдания… — Фауст наклонил голову, — бесконечными. Он приблизил череп: — Отвечай, труп на колёсах. — Где ключ? Лич смотрел, как его подданных пожирают заживо. Смотрел — и сломался. — У… Калена, — прошептал он. Фауст замер. — Что?.. — в его голосе впервые мелькнула злость. — Когда он успел здесь побывать? Он с силой отбросил череп, тот раскололся о камень. Наступила пауза. Потом Фауст рассмеялся. Тихо. Искренне. Он щёлкнул пальцами — и цепи рассыпались. Души рухнули на пол, свободные… на мгновение. Фауст снял шляпу и склонил голову: — Если это правда… — он улыбнулся, — значит, ничего страшного. — Я умею ждать. Он посмотрел в сторону Лича: — А вот ты… говорил, что смерти не боишься? Фауст развернулся. — Тогда прощай, король смерти. Он взмахнул руками. Зелёное пламя вспыхнуло мгновенно, охватывая стены, пол, души. Оно не жгло — оно разъедало само существование. Крики оборвались. — Горите вечно, — произнёс Фауст и исчез. Подземелье стало адом.

Глава 35 - Кровавый новый год ч1

Сильный снегопад разбудил всех разом. Ветер бил по лицу, будто хотел стереть следы их существования с этого мира. Белая мгла сгущалась, мир сжимался до нескольких метров видимости.

Кален поднялся первым. Лицо было жёстким, собранным — таким, каким оно становилось перед бойней.

— Пора, — коротко сказал он.

Никто не возразил.

Они быстро собрались. Кони были запряжены без лишних слов — сегодня даже шутки застревали в горле. На этот раз Джек повёл упряжь по земле. Никакого неба, никакого синего пламени — слишком много глаз в этих местах.

Колёса скрипнули, и отряд рванул вперёд, растворяясь в снегу.

По дороге Кален заговорил:

— Ближайшая деревня — Ориксвиль. В прошлом году я там разом прикончил всю нечисть. Напугал их так, что они разбежались, — он усмехнулся без радости. — Но сейчас всё иначе. Они осмелели. Сегодня будем драться.

Слова ещё не успели осесть, как из-под плаща Калена выскочила его крыса. Она ловко взобралась ему на плечо и зашептала что-то на ухо, едва различимое даже для стоящих рядом.

Лицо Калена тут же потемнело.

— И да… — добавил он, — из-за снегопада нетопырей будет полно.

Фист, они на тебе.

Фист лишь молча кивнул, проверяя крепления оружия.

Орвин хмыкнул, растирая ладони:

— Ну что ж… новогодние приключения начинаются.

Джесси резко хлопнул его по груди:

— Успокойся. Это не праздник.

Кален обернулся к ним. Его взгляд был холодным и тяжёлым, как сам север.

— Слушайте внимательно, — сказал он. — Без геройства.

Скажу бежать — бежите.

Скажу оставить меня — оставляете.

Скажу не возвращаться — не возвращаетесь.

В карете повисла тишина.

— Ясно? — повторил Кален.

Снег усилился, будто сам мир готовился к тому, что будет дальше.

Город встретил их светом.

Новогодние гирлянды тянулись над улицами, переливаясь тёплыми огнями. В центре площади возвышалась огромная ёлка — живая, густая, украшенная стеклянными шарами и лентами. Снег мягко ложился на ветви, и казалось, будто сама зима решила на мгновение быть доброй.

Орвин невольно присвистнул: — Ничего себе… я ожидал развалины, а тут…

— Красиво, — тихо добавил Джесси, оглядываясь. — Слишком красиво.

Но у ворот их уже ждали.

Стража стояла плотной шеренгой. Лица усталые, напряжённые, руки не уходят с копий. Один из них шагнул вперёд.

— Куда направляетесь, путники?

Кален даже не остановился — лишь чуть наклонил голову. — Мы с дороги. Устали. Хотим отдохнуть здесь на ночь.

Стражник прищурился. В его взгляде было не любопытство — подозрение. — Лучше вам уйти, — сказал он жёстко. — В последнее время здесь творится неладное.

Он понизил голос: — Я раньше не верил в сказки… но они реальны. Вампиры. Твари, каких я прежде не видел. Они нападают по ночам.

Стражник сглотнул: — Балдуин дал приказ. Официально признал существование нечисти. Город закрыт. Посторонних не пускаем.

На секунду повисла тишина.

Кален сделал шаг ближе.

Его глаза потемнели. Воздух будто стал плотнее. — Ты нас пропустишь, — произнёс он спокойно.

Зрачки стражника расширились. Взгляд стал стеклянным. — Ты забудешь, — продолжал Кален, — что видел нас. Забудешь лица. Забудешь разговор. Забудешь сомнения.

Это был Дурной глаз.

Взор императора драконов.

Стражник обмяк, словно из него вынули волю. Он медленно кивнул, отступил в сторону и жестом велел остальным опустить оружие.

— Проходите… — пробормотал он.

Когда они миновали ворота, Джек усмехнулся: — Ха. Интересная и полезная способность. Что это было? Обольщение вампира? Или гипноз русалок?

— Нет, — ответил Кален, не оборачиваясь. — Взор императора драконов.

Баюн хмыкнул, закрывая книгу: — Сразу сильнейший гипноз? Без разминки.

— Да, — сухо сказал Кален. — Чтобы наверняка.

Они вошли в город.

На улицах кипела жизнь. Люди таскали ящики с украшениями, дети бегали вокруг ёлки, торговцы устанавливали лавки. Смех, музыка, запах горячего вина и пряностей.

Праздник жил. Будто город отчаянно пытался убедить сам себя, что всё нормально.

Но Кален чувствовал — под этим светом пряталась тьма. Она дышала где-то совсем рядом.

Фист осмотрелся и сказал: — Ищем таверну. Там всегда знают больше, чем хотят сказать.

Он усмехнулся: — А ещё там говорят правду… после третьей кружки.

Кален кивнул. — Идём. Но будьте начеку.

Этот город празднует… как перед похоронами.

Над дверью покачивалась вывеска:

«Горячий снег».

Буквы были вырезаны грубо, но аккуратно, а под ними горел красный фонарь, давая тёплый, почти домашний свет.

— О, нам туда! — крикнул Джек и первым толкнул дверь.

Внутри было шумно и жарко. Пахло дымом, специями и крепким алкоголем. Люди сидели плотно, говорили громко, но… не радостно. Смех был натянутым, как маска. В каждом разговоре, рано или поздно, всплывало одно и то же слово.

Твари.

Они уселись за длинный стол у стены, заказали выпивку. Кружки быстро наполнились тёмным, густым пивом.

Кален положил руку на стол — и из тени между пальцами выскользнула крыса. Маленькая, с умными глазами. Он наклонился и прошептал: — Разузнай всё, что услышишь про нечисть. И сразу назад.

Крыса юркнула под столы и исчезла, растворившись в шуме и тенях.

Вокруг говорили вполголоса: — …утащили прямо с улицы… — …крови не нашли, будто высосали… — …стража отогнала, но один не вернулся… — …глаза у них светятся, как у проклятых…

Баюн отпил и задумчиво сказал: — Похоже, стража тут не простая. — Он прищурился. — Орденская. Такие знают, как отпугивать тварей. Символы, соль, огонь… и кое-что похуже.

Орвин ухмыльнулся, осушая кружку: — Да пустяки. — Он постучал по кошелю. — Интересно другое: сколько мы заработаем, если спасём этот город? А то я, между прочим, на нуле.

Кален не улыбнулся. Он слушал. Чувствовал. Праздник был слишком громким. Тишина снаружи — слишком плотной.

И тогда крыса вернулась.

Она взобралась по его сапогу и прошептала что-то прямо в ухо.

Глаза Калена сузились. — Отлично…

Он поднялся. — Сидите здесь.

Джек и Фист сразу встали. — За мной, — коротко сказал Кален.

Он посмотрел на остальных: — Баюн, ты остаёшься с Джесси и Орвином.

— Я свяжусь с вами через крысу и скажу, что делать дальше.

— Если что-то пойдёт не так… — он сделал паузу, — не геройствуйте.

Баюн кивнул: — Принято.

Кален уже шёл к выходу. Дверь таверны закрылась за ними, и шум остался внутри.

Снаружи город был всё таким же красивым. Ёлка сияла. Снег искрился.

Но где-то между домами, в узких переулках, уже шевелилась тьма.

И охота начиналась

Кален бежал первым.

Снег бил в лицо, дыхание рвалось из груди белыми облаками. Город остался позади — огни, смех, музыка.

Впереди был пустырь.

Слева темнело кладбище. Кривые кресты торчали из снега, как сломанные пальцы мёртвых.

— Кто наш враг? — крикнул Джек, догоняя.

Кален не оборачивался. — Снежная Баба.

Как только имя было произнесено, воздух будто содрогнулся.

Поднялась вьюга.

Снег закрутился в бешеном вихре, заглушая звуки, ломая видимость. Из белого ада медленно вырисовывался силуэт.

Фигура шагнула вперёд.

Старая женщина, опирающаяся на кривой посох из чёрного льда.

На её плече сидела белая сова — неподвижная, с глазами без зрачков.

Кожа Бабы была серо-синей, как у утопленника, пальцы — длинные, скрюченные.

Глаза — жёлтые, гниющие, будто светились изнутри.

Она склонила голову. — Сын ведьмы?.. — прошипела она. — Это ты…

Кален шагнул вперёд и выкрикнул: — Да.

— И я здесь, чтобы изгнать тебя раз и навсегда.

Бабка рассмеялась.

Смех был сухим, ломким — и от него ожил сам снег.

Земля вздыбилась, сугробы зашевелились.

Из снега начали вылезать нетопыри — крылатые твари с ледяными перепонками и пастями, полными чёрных зубов.

Следом поднялись снеговики, но не детские: перекошенные, с кривыми руками, внутри которых что-то шевелилось и скреблось.

Кален резко развернулся: — Нетопыри — на вас!

— Джек! Фист!

Он перевёл взгляд обратно на Бабку. — А она — моя.

Джек выхватил ножи, ухмыльнувшись: — Наконец-то праздник.

Фист уже чертил в воздухе знаки, его пальцы светились тусклым огнём: — Начнём зачистку.

Они кивнули друг другу — и ринулись в бой.

Вьюга завыла. Крылья хлопнули. Снег окрасился тьмой.

А Снежная Баба медленно подняла посох…

и посмотрела прямо в глаза Калену.

— Ты слишком похож на неё, — прошептала она. — И потому умрёшь.

Джек и Фист ринулись в самую гущу.

Над кладбищем взревело пламя.

Фист вскидывал руки — огненные шары рвались в воздухе, сбивая нетопырей, превращая их в облака пара и чёрного пепла. Крылья плавились на лету, твари визжали, падали в снег и исчезали.

Снизу поднимались снеговики.

Джек влетал в них, как буря.

Ножи и клинки вспарывали снежные тела — и из разрубленных грудей текла кровь.

Изнутри выпадали обглоданные кости, обрывки одежды, замёрзшие лица людей, которых они сожрали.

— Мерзость… — процедил Фист, усиливая огонь.

Пар поднялся стеной, застилая всё вокруг.

И Джек улыбнулся.

Он растворился в дыму — и начал резать.

Удары приходили из ниоткуда: головы слетали, тела рассыпались, твари падали, не успев понять, кто их убил.

Тем временем Кален шагнул навстречу Бабке.

Он обнажил катану.

Металл тихо зазвенел — и его глаза вспыхнули красным, как раскалённые угли.

Снежная Баба опёрлась на посох, ухмыльнулась гнилыми губами: — В прошлый раз я испугалась лишь твоего взгляда…

— А сейчас я знаю — ты уязвим.

Вьюга взревела сильнее. — Я покажу тебе силу снега.

Кален не моргнул.

Он сделал один шаг.

Один вдох.

И один взмах.

Катана прошла сквозь неё, как сквозь туман.

Тело Бабки было разрублено надвое — без вспышек, без грома.

И в ту же секунду буря стихла.

Нетопыри осыпались с неба обычным снегом.

Снеговики рассыпались в сугробы, будто их никогда и не было.

Тишина.

Джек медленно вышел из пара, вытирая клинок: — …Это что сейчас было?

Фист стоял с приоткрытым ртом: — А… так можно было?..

Он посмотрел на Калена. — С одного удара?

— Насколько ты вообще стал силён?

Кален убрал меч. Его глаза погасли. Он закрыл их на секунду и ответил ровно: — Достаточно.

— Чтобы рубить таких гадов с одного удара.

И в этот момент…

Разрубленное тело Бабки задёргалось.

Оно поднялось, трескаясь, словно лёд под ногами.

Рот раскрылся, и крик прорезал ночь:

— КАЛЕН!!!

Голос был уже не старушечьим — он был множественным, хриплым, демоническим.

— Тварь… — выдохнула она. — Я проклинаю тебя.

Её тело рассыпалось трещинами. — Знай… — слова шли с усилием, — этой ночью здесь будут все.

Снег вокруг почернел. — Новый год станет днём бойни.

— Просто… жди…

Тело рухнуло и превратилось в прах, который тут же унесло ветром.

Кален не обернулся.

Он натянул капюшон, скрывая лицо. — Пошли отсюда.

Его голос был холоден.

Где-то вдалеке город всё ещё сиял огнями.

Люди смеялись.

Готовились к празднику.

Они ещё не знали,

что ночь только началась.

В таверне было тепло.

Пар поднимался от мисок, ложки стучали о край посуды.

Джесси медленно ела суп, отогревая пальцы. Орвин откинулся на спинку лавки и усмехнулся: — Интересно… куда они пошли и кого там уже рубят.

Баюн, не поднимая глаз от тарелки, ответил спокойно: — Скорее всего, Снежная Баба.

Он хмыкнул. — Кален её быстро убьёт. Она не из сильных.

Орвин нахмурился: — А остальные?

Баюн стал серьёзен: — Остальные… — он сделал паузу, — другой уровень. Совсем другой.

В этот момент рядом с их столом остановился официант.

Худощавый, с вежливой улыбкой и слишком внимательными глазами.

— Прошу прощения, — сказал он мягко. — Я тут случайно услышал…

Он наклонился ближе. — Вы говорили о Калене?

— О сыне ведьмы?

Орвин открыл рот: — Ну вообще-то—

— БЕГИТЕ! — рявкнул Баюн.

Поздно.

Лицо официанта разорвалось.

Кожа треснула, будто маска, и под ней вырвалось нечто иное.

Тело выгнулось, бинты проступили из-под плоти, обмотав его, как кокон.

На лбу и щеках распахнулись три глаза, налитые чёрным светом.

Рот растянулся до невозможного — пасть, полная кривых зубов.

— ХА-ХА-ХА-ХА… — рассмеялся он, и смех резал уши.

— Это Караканджул! — заорал Баюн.

Взрыв.

Мир лопнул.

Таверну «Горячий снег» разнесло в щепки, балки взлетели в воздух, огонь и снег смешались, люди кричали, столы переворачивались, стены рушились.

Баюн не помнил, как его отбросило.

Он очнулся среди обломков.

Голова гудела.

Пахло гарью и кровью.

Вокруг суетились люди — стража, горожане, кто-то разгребал завалы, кто-то вытаскивал тела.

— Здесь! Живой!

— Осторожно, балка!

Баюн вскочил на лапы, сердце заколотилось.

Он не чувствовал.

Ни Джесси.

Ни Орвина.

Пустота.

— Нет… — выдохнул он, оглядываясь, — нет-нет-нет…

Он бросился к завалам, рыл лапами, нюхал, звал.

— Орвин!

— Джесси!

Ответа не было.

И тогда до него дошло.

— Их забрали… — прошептал он.

— Чёрт…

Он отступил на шаг, сжимая когти: — Кален меня убьёт…

Люди продолжали вытаскивать раненых и мёртвых, не понимая, что произошло на самом деле. Для них это был взрыв. Несчастный случай. Террор.

Для Баюна — начало охоты.

Он сорвался с места и побежал — туда, где чувствовал Калена.

А где-то на крыше, в тени украшенной гирляндами улицы,

кто-то тихо хихикал.

— Хо-хо-хо… — прошептал голос. — Так интереснее.

Снег пошёл гуще.

Новогодняя игра началась.

Глава 36- Кровавый Новый год ч2

Тьма была вязкой, словно смола.

Джеси пришла в себя первой. Воздух обжигал горло — густой, тяжёлый, пропитанный сладковато-гнилостной вонью. Она закашлялась и тут же поняла, что это за запах.

Посреди комнаты стояла ёлка.

Когда-то зелёная.

Теперь — украшенная человеческими органами.

Кишки свисали гирляндами, сердца медленно покачивались на нитях, почки и желудки были прибиты к ветвям, словно игрушки. С пола стекала кровь, впитываясь в старые доски. Мухи гудели, как чёрный хор.

— …Орвин… — прошептала она.

Тот застонал и приподнялся, тут же отвернувшись и сдерживая рвоту.

И тогда они услышали пение.

Где-то в темноте, за пределами света, кто-то ходил кругами, пританцовывая и хлопая в ладоши:

— Хо-хо-хо, Новый год, Новый год,

Разбудил меня — и вот…

В этот час, о-о-о, этот час,

На улицах резня для вас!

Хо-хо-хо-хо-хо!

Шаги приблизились.

— О-о-о… — протянул голос. — Вы очнулись?

Он вышел на свет.

Гринч.

Зелёная шерсть, слипшаяся от крови. Страшные, слишком живые глаза. Красный костюм Деда Мороза сидел на нём криво, словно насмешка. Когти — длинные, чёрные, не человеческие. Существо было одновременно нелепым и чудовищным… и от этого становилось ещё страшнее.

Орвин, скрипя зубами, выдавил:

— Эй ты… зелёная дрянь. Отпусти меня, и я тебе покажу, как смеются по-настоящему.

Джеси резко ткнула его локтем.

— Не зли его…

Гринч захихикал. Смех был высоким, рваным, будто кто-то рвал ткань.

— Бо-о-ояться не надо, — пропел он. — Вы умрёте последними.

Он наклонил голову, разглядывая их, как подарки под ёлкой.

— Вы часть игры.

Игры Гринча.

Он широко развёл руки.

— Мы будем доводить Калена. Медленно. С любовью.

Покажем ему настоящий Новый год, а?

Гринч прищурился.

— Ради вас он пойдёт на всё, поверьте.

Это и есть его слабость…

Он расхохотался, громко, истерично.

— Это вы!

Хо-хо-хо-хо-хо-хо!

Существо отступило в темноту, снова напевая свою дурацкую, жуткую песенку. Шаги растворились, будто его и не было.

Наступила тишина.

Только капала кровь.

Орвин медленно выдохнул.

— Не волнуйся, — сказал он хрипло. — У меня есть план.

Джеси посмотрела на него.

— Насколько плохой?

Он криво усмехнулся.

— Очень рискованный.

Она кивнула, сглатывая.

— Лучше так… чем смотреть на это и ждать.

Ёлка тихо скрипнула под весом «украшений».

Снег усилился.

Он валил стеной, глушил звуки, будто сам мир пытался скрыть то, что вот-вот произойдёт.

Кален шёл быстро, не оглядываясь. Джек и Фист едва поспевали за ним.

— Что-то не так, — пробормотал Джек. — Ты это чувствуешь?

Кален резко остановился.

Его крыса выскочила из-под плаща, вся дрожа. Она не пищала — она визжала, срываясь на беззвучный крик, и металась по его плечу.

Кален замер.

Потом медленно закрыл глаза.

В этот миг что-то оборвалось.

Он больше не чувствовал Джеси.

Не чувствовал Орвина.

Связь исчезла, словно её вырвали с корнем.

— …Нет, — тихо сказал он.

Фист сделал шаг вперёд:

— Кален?

Глаза Калена открылись.

Красные. Не яркие — глубокие, как раскалённые угли под пеплом. Воздух вокруг него дрогнул, снег начал таять ещё в падении, превращаясь в пар.

— Их забрали, — произнёс он спокойно.

Слишком спокойно.

— Кто?! — рявкнул Джек.

Кален не ответил сразу. Он опустился на одно колено, положил ладонь на снег.

И увидел.

Разбитая таверна.

Кровь.

Запах демона.

Смех.

— Караканджул… — сказал он. — Нет. Он был лишь дверью.

Кален поднялся.

— Это не охота, — продолжил он. — Это представление.

Фист сглотнул.

— Ты хочешь сказать…

— Да, — перебил Кален. — Нас пригласили.

Он повернул голову, будто слушая кого-то невидимого.

И тогда в воздухе прозвучал смех.

Далёкий. Искажённый. Детский и безумный одновременно.

— Хо-хо-хо-хо… — прошептал ветер. — С Новым годом, Кален…

Кален медленно снял капюшон.

Его лицо было спокойным. Ни гнева. Ни паники.

Только решение.

— Он думает, что нашёл мою слабость, — сказал Кален. — Что я буду метаться. Торговаться. Ошибаться.

Он взял катану. Лезвие тихо зазвенело, словно узнав хозяина.

— Но он не понимает одного.

Кален посмотрел на Джекa и Фиста.

— Я не играю в игры.

Снег вокруг взорвался, расходясь волной.

— Я их заканчиваю.

Он шагнул вперёд.

— Идите за мной.

Сегодняшний Новый год…

станет для них последним.

Город взорвался криками.

Снег больше не был белым — он чернел от копоти и алел от крови.

На улицах валялись тела: разорванные, переломанные, будто ими играли.

Стража держалась, сколько могла, но страх был сильнее стали.

И тогда улица потемнела.

Из проулка вышла Бабка Грилла — высокая, костлявая, с кожей, будто вытесанной изо льда. На её плечах висели мешки, шевелящиеся изнутри, а за спиной тянулись цепи из костей.

Рядом с ней ступал Йольский Кот.

Огромный. Чёрный, как безлунная ночь. Его шерсть была сваляна кровью, усы подрагивали, а глаза светились холодным золотом. Он мурлыкал, вылизывая человеческую ладонь, всё ещё зажатую между клыками.

— Мя-а-а… — протянул он довольно.

Грилла расхохоталась:

— Игра Гринча!

Фейерверк из людей!

Кто кричит громче — тот красивее горит!

Стражники отступали.

И тогда между ними и чудовищами спокойно вышел Кот Баюн.

Он шёл медленно, книга заговоров висела под мышкой, хвост лениво покачивался.

— Привет, родственники, — сказал он с усталой насмешкой. — Вы что тут устроили, а?

Йольский Кот замер.

Прищурился.

— Ба-а-аюн… — протянул он, облизывая губы. — Ты был как мы.

Ночью. Страхом. Сказкой для детей.

Грилла склонила голову:

— А теперь ходишь с сыном ведьмы.

Какая жалость…

Баюн вздохнул.

— Ну, я думаю, Кален уже знает про Джесси и Орвина, — сказал он. — А значит, мне не нужно торопиться.

Он раскрыл книгу.

Страницы зашептали сами.

— Я пока займусь вами.

Грилла оскалилась, её голос стал хриплым, древним:

— Заговоры?

Проклятая речь?

Она вонзила посох в снег.

— Ну давай, котик…

Проклянём друг друга.

Из далёкой тени донёсся странный звук — то ли шёпот ветра, то ли скрип снега. Но постепенно он превратился в тягучую, завораживающую песнь.

Из мрака появился силуэт. Мария Львид. Чудовище с лошадиным черепом вместо головы, с глазами пустыми, словно колодцы, а из пасти доносились нотки ужаса и соблазна одновременно.

Вокруг неё медленно собирались призраки, словно она вела хор — каждый звук и движение подчёркивали её власть. Песнь была гипнотической, манящей, и каждый житель города, кто слышал её, ощущал странное желание подойти к чудовищу.

Мария Львид протянул длинные лапы с когтями, из которых свисали нити света и тьмы одновременно. Оно шептало...

— Идите ко мне… оставьте свои страхи… станьте частью праздника навсегда…

Снег вокруг её фигуры закружился в водовороте, словно сам воздух подчинялся её воле.

Кален остановился увидев это зрелище из далека , настороженно сжимая катану. Он знал — это не просто чудовище. Это ловушка, и если кто-то из жителей приблизится, их уже не спасти.

Фист и Джек обменялись взглядами:

— Кажется, наш праздник стал совсем… по-настоящему страшным, — пробормотал Фист, сжимая кулаки.

Баюн, наблюдая этот концерт смерти готовясь к бою с родственниками , тихо произнёс:

— Мария Львид… ещё одна тварь из новогодних сказок. И её хор… заманивает в лапы смерти.

Снег усиливался, песня становилась громче. В этом моменте город оказался на грани кошмара, а ночь только начиналась.

Кален поспешил на помощь, он видел хаус ,а его сердце думало только о товарищах

- Выживите, любой ценой , а я закончу этот кровавый праздник ...

Глава 37 - Кровавый новый год ч 3

Снег вокруг площади застыл. Звуки праздника обрывались один за другим, будто кто-то вырывал ноты из самой реальности.

Баюн шагнул вперёд. Его хвост медленно покачивался, Книга проклятий раскрылась сама — страницы шуршали, будто боялись того, что будет произнесено. Грилла ухмыльнулась. Её голос был старым, хриплым, будто в нём говорили десятки замёрзших глоток.

— Ну давай, книжный кот, — прошипела она. — Проклянём друг друга… по-настоящему.

Йольский кот выгнул спину. Его шерсть встала дыбом, пасть приоткрылась, и из неё вырвался низкий, гулкий мурлыкающий звук, от которого стёкла в домах пошли трещинами. Это не было рычанием. Это было слово без букв.

Баюн вдохнул. Первое слово он не произнёс — он его выплюнул:

— Сгинь!

Воздух лопнул, словно пузырь. Снег перед ним почернел и начал таять, превращаясь в грязную жижу. Грилла ответила сразу:

— Замри.

Слово упало, как камень. Лапы Баюна налились тяжестью, будто в них вбили свинец. Горло свело — голос хотел оборваться. Йольский кот добавил своё. Он не сказал — он промурлыкал:

— Рвись…

И у Баюна в груди что-то хрустнуло. Дыхание сбилось. Горло обожгло, будто по нему провели раскалённым железом. Кот закашлялся. Из пасти сорвался тёмный сгусток — не кровь, а испорченный звук.

— Двое… — прохрипел он. — Ну конечно… честно вы не умеете.

Он снова заговорил. Каждое слово выходило «с мясом»:

— Молчать. Пасть. Книгу. Закрыть.

Его голос стал двойным: один звучал снаружи, другой царапал изнутри. Йольский кот взвыл. Его мурлыканье сорвалось, он отшатнулся, оставляя на снегу глубокие борозды когтей. Но Грилла не дала Баюну передышки. Она подняла руки, и её голос стал громче, чем это возможно:

— Лопни. Горло. Разорвись!

Слова ударили, как волна. Баюн рухнул на колени. Горло жгло, каждый вдох был пыткой. Он чувствовал, как рвутся связки, как голос отказывается служить. Книга проклятий дрожала, страницы сами перелистывались, но Баюн едва мог говорить. Йольский кот снова замурлыкал — медленно, сладко:

— Баюн… Ты устал… Отдохни…

Голос лез под кожу, в мысли. Баюн закрыл один глаз, второй горел яростью.

— Я… — он закашлялся, — …не пою. Я читаю.

Он прикусил язык. Кровь хлынула — и вместе с ней вышло слово:

— Отзвук. Возврат. Хор вам в глотки!

Воздух взорвался. Все слова, которые Грилла и Йольский кот произнесли ранее, вернулись и ударили обратно, как эхо в замкнутой пещере. Грилла вскрикнула, хватаясь за горло. Йольский кот захрипел, его мурлыканье превратилось в болезненный вой.

Баюн рухнул лицом в снег. Он победил не силой, а тем, что выстоял. Но цена была страшной: он не мог больше говорить. Горло горело, будто внутри поселился огонь. Каждый звук отдавался болью в черепе. Баюн поднял голову, хрипло выдохнул — без слов. Это был ещё не конец.

А где-то вдалеке, сквозь снег и кровь, Гринч продолжал напевать свою песенку.

Баюн лежал в снегу. Книга выскользнула из лап и закрылась с глухим, почти траурным стуком. Горло горело, будто там оставили раскалённый уголь. Он попытался вдохнуть — получилось только хрипеть.

Грилла и Йольский кот были повержены. Не мертвы — сломлены, отравлены собственными словами, захлёбывающиеся проклятым эхом. Но Баюн этого уже не видел. Сознание уходило, как тепло из тела. И в тот момент, когда мир начал тонуть во тьме, он услышал песнь. Не смех. Не крик. А хор. Глухой, протяжный, тянущий за собой души.

На другой стороне города ночь раскрылась. Снег больше не падал — он плыл, будто замедленный временем. Фонари мерцали и гасли один за другим, как свечи перед бурей.

Мария Львид вышла на площадь. Лошадиный череп — выбеленный, треснувший, с пустыми глазницами. Из рта тянулись чёрные ленты — не ткань, а духи. Под черепом — не тело, а тень, сотканная из костей, колокольчиков и старых обрядов. За ней шёл хор. Призраки — мужчины, женщины, дети. Их рты были открыты, но пели они не воздухом — они пели памятью, страхом и смертью.

— Иди-и-и…

— Не сопротивляйся…

— Снег тёплый…

— Дом бли-и-изко…

Люди выходили из домов. Кто-то плакал, кто-то улыбался. Кто-то просто шёл — прямо в пасть.

— Вот дерьмо… — прошептал Джек, сжимая клинки. — Это уже не тварь. Это праздник смерти.

Фист зажёг руки — пламя дрожало, будто боялось петь против хора.

— Магия… древняя. Она не бьёт. Она зовёт.

Кален шагнул вперёд. Песня ударила в него, как волна. В голове вспыхнули образы: мать, огонь, кровь, имена, которые он давно похоронил. Но он не остановился.

— Не слушать! — сказал он глухо. — Закройте уши. Смотрите на меня.

Мария Львид наклонила череп. Колокольчики зазвенели.

— Сын ведьмы…

— Ты знаешь этот зов…

— Ты уже наш…

Призраки рванулись. Джек исчез первым — тенью скользнул между фигурами, разрезая их не по плоти, а по узлам памяти. Каждый удар разрывал призрака, но хор тут же смыкался снова.

— Они не умирают! — крикнул он. — Их надо перекричать!

Фист взревел, выпуская столб огня в небо. Пламя взорвалось, ослепляя, сжигая тени, ломая ритм песни. Хор завыл. Но Львид сделала шаг вперёд, и песня стала ещё громче.

Кален остановился. Он закрыл глаза. Мир стих. Когда он заговорил, это не было криком:

— Хватит.

Одно слово. Произнесённое так, будто его услышал сам снег. Хор захлебнулся. Призраки задёргались. Колокольчики умолкли. Кален открыл глаза — они были тёмными, глубокими, нечеловеческими.

— Это не ваш праздник, — сказал он спокойно. — И не ваша ночь.

Он сделал шаг навстречу Мария Львиду. Катана скользнула из ножен. Снег вокруг отступил. А где-то в темноте Гринч, сидя на крыше, хлопал в ладоши.

— Хо-хо-хо… — прошептал он. — Вот это Новый год.

Львид не стала атаковать. Он пригласил. Череп склонился почти почтительно, колокольчики зазвенели в ином ритме — медленном, убаюкивающем.

— Иди…

— Ты уже слышишь…

— Сны теплее крови…

Кален шагнул — и земля исчезла. Он упал в тишину. Не было снега, города, тела. Он стоял на чёрном зеркале, отражающем не лицо, а прошлое. Под ногами плыли сцены: огонь, кровь, мать, крики. Над ним — круг, колокольчики, призраки и Львид. Здесь оно было хозяйкой.

— Добро пожаловать, — раздался голос сразу со всех сторон. — В мир, где танцуют до конца.

Музыка началась сама. Не звук — движение. Кален почувствовал, как его тело подчиняется ритму. Каждый шаг — удар. Каждый поворот — попытка убить. Катана была в руке, но стала тяжелее обычного — будто сама не хотела подниматься. Мария Львид двигалась плавно, почти красиво.

— Ты устал…

— Ты хочешь остановиться…

— Просто танцуй…

Кален рванулся. Удар — пустота. Ответный шаг — и боль прошила грудь, будто его ударили воспоминанием. Он падал, но музыка поднимала его. Каждая его слабость становилась шагом танца.

— Здесь я правлю, — сказало Львид. — Здесь даже императоры — лишь гости.

Кален встал на колено. Кровь стекала вниз, но падала не на пол, а вглубь сна. Он пытался подняться, но музыка не позволяла. И тогда… он услышал тишину. Не звук, а отсутствие песни.

Кален поднял голову.

— Я не сплю, — прошептал он. — Я помню.

Он сделал шаг вне ритма. Музыка дрогнула. Львид замерла на долю секунды — и этого хватило. Кален ударил. Не катаной — волей. Сон треснул.

Он вылетел обратно в реальный мир. Тело рухнуло в снег. Кровь — настоящая, тёплая — окрасила белизну. Мари Ллойд вышла следом. Призраки кружили, ликуя. Песня была победной.

— Он пал…

— Танец окончен…

Джек замер, чувствуя давление в груди, будто воздух стал камнем. Фист не мог поднять руки — магия вязла, как в смоле. Кален попытался встать и не смог. Львид сделала шаг вперёд.

И тогда мир остановился. Давление магии сжало всё сразу: воздух, снег, кости, призраков. Колокольчики умолкли. Хор захлебнулся. Даже Львид замерла, будто её прибили к месту.

— Что… это… — захрипел Джек.

— Это… не его… — побледнел Фист.

Небо разорвалось. Из облаков вылетели сани — старые, чёрные, украшенные костями и колокольчиками. Они пронеслись над площадью, оставляя след искр и тьмы. И кто-то спрыгнул. Смех прорезал ночь:

— ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!

Фигура приземлилась тяжело, снег взметнулся волной. Красный костюм. Зелёная шерсть. Когти. Глаза, полные безумия. Гринч расправил руки:

— Скучно стало без меня, да? Ну что… продолжим игру?

Гринч выпрямился. Он огляделся: призраки Мария Львида застыли. Джек не мог пошевелиться. Фист чувствовал, как магия давит на кости.

— Эй… — Гринч нахмурился, оскалив клыки. — Что за фокусы?

Он вытянул когти и почувствовал сопротивление. Не щит, не заклинание — Запрет. Воздух был насыщен чем-то слишком древним.

— Это не мой цирк… — пробормотал он. — И не твой, коняшка.

Мария Львид не отвечал. Её череп был наклонён, будто в знак признания. И тогда Гринч увидел его. Вдалеке, за завесой падающего снега, медленно шёл силуэт. Красный плащ. Белая борода. В руке — посох, удар которого не звучал, но каждый шаг отзывался болью в телах.

Он не спешил. Город будто расступался перед ним: снег ложился ровно, огни гасли, колокольчики замолкали. Даже ветер затих. Гринч прищурился. Его губы дрогнули от злости.

— …Не может быть, — прошипел он.

Фигура подошла ближе. Давление стало невыносимым. Фист застонал, Джек с трудом удержался на ногах. Кален, лежащий в снегу, почувствовал, как что-то старое смотрит на него — и не осуждает, а просто оценивает.

Гринч оскалился и шагнул вперёд, ломая Запрет усилием воли.

— Так вот откуда это всё… — прорычал он. — Это ты.

Он поднял голову, глядя на приближающегося старика.

— Дед Мороз? — голос сорвался на хриплый смешок. — Ты всё-таки вышел поиграть в мою игру?

Старик остановился, опираясь на посох. И впервые за ночь заговорил. Голос был тихим, но его услышали все:

— Нет. Я пришёл забрать то, что ты испортил.

Снег повалил гуще. Посох медленно ударил о землю. И мир ответил.

Звоном праздника....

Глава 38 - Кровавый новый год ч4

Снег ударил о землю — и больше не поднялся.

Он прилип.

Каждая снежинка стала тяжёлой, как свинец. Воздух сжался. Люди, призраки, твари — всех пригнуло к земле, будто мир вспомнил, кто здесь хозяин.

Гринч захрипел и рухнул на одно колено.

Мария Львид склонил череп — не в страхе, а в вынужденном почтении.

Призраки завыли без звука — им нечем было петь.

Дед Мороз медленно поднял посох.

— Я предупреждал, — сказал он тихо.

И от этого «тихо» у всех заложило уши.

Посох ударил о снег.

Город осел.

Крыши скрипнули.

Фонари лопнули.

Даже ночь будто стала ниже.

— Праздник, — продолжил он, глядя прямо на Гринча, — это не резня.

— Подарки — не кишки.

— Смех — не крик боли.

Он сделал шаг.

Гринч попытался ответить — и не смог. Его прижало так, что когти вгрызлись в камень.

— Ты опять, — с разочарованием произнёс Дед Мороз. —

— Портишь.

— Ломаешь.

— Пугаешь детей.

Он наклонился чуть ближе.

— И каждый раз думаешь, что я не приду.

Глаза Гринча вспыхнули бешенством.

— Хватит нотаций! — прохрипел он.

И щёлкнул пальцами.

Земля разорвалась.

Снег ушёл в стороны, обнажая пентаграмму, выжженную в камне кровью и углём. Символы были старыми — старше праздников, старше имён.

Из круга вырвался рёв.

Цепи взметнулись первыми.

Они обвили Деда Мороза мгновенно — не железо, а проклятый сплав клятв и грехов. Посох выпал из рук.

— …что? — впервые в его голосе прозвучало удивление.

Из пентаграммы вышел Крампус.

Рога — как обломанные ветви.

Копыта — в крови.

Мешок за спиной шевелился и стонал.

Он рванул цепи — и давление спало.

Воздух снова стал воздухом.

Снег — снегом.

Дед Мороз оказался на коленях.

— Вот так, старик, — расхохотался Гринч. —

— Пока ты читал морали… я собирал команду.

Из теней вышли двое.

Караканджул — с тремя глазами, бинты шевелились, будто под ними что-то жило.

И Чёрный Пит — высокий, вытянутый, с пустой улыбкой и глазами, как у куклы.

Они встали по сторонам.

— Начинаем, — сказал Пит.

— Печать, — прошипел Караканджул.

Символы под ногами загорелись.

— Съесть его, — радостно объявил Гринч. —

— Вся сила за год…

— Все письма…

— Все надежды…

Он облизнулся.

— Я устрою настоящий Новый год.

И тут…

БАХ.

В Гринча врезалось нечто металлическое.

Взрыв — но не огонь.

ФЕЙЕРВЕРК.

Искры, цвет, хлопки, смех — неестественно яркие среди крови и снега.

— С НОВЫМ ГОДОМ, УРОДЫ! — заорал Орвин.

Он стоял на обломке стены, дымящийся пояс с гранатами на боку.

Рядом — Джесси, живая, злая, с холодной улыбкой.

— Мы задержались, — сказала она. — Но вечеринка, вижу, в разгаре.

Кален выдохнул.

Джек усмехнулся.

Фист хрустнул пальцами.

— Значит, — сказал Фист, — больше не держимся?

Кален поднялся.

Его глаза загорелись.

Красный свет прорезал снег.

— Нет, — ответил он спокойно. —

— Больше нет.

Катана вышла из ножен.

Снег вокруг начал таять.

И настоящий бой за Новый год — начался.

Крампус рванул цепи, злобно дёрнув Деда Мороза ближе к пентаграмме.

— Эй, зелёный?! — проревел он, поворачивая рогатую голову к Гринчу.

— Ты говорил, что они заложники.

— Ты говорил, что сын ведьмы у тебя на поводке!

Гринч обернулся, шерсть на спине встала дыбом.

— ЗАТКНИСЬ! — взревел он.

— Я всё контролировал!

Орвин шагнул вперёд.

Он медленно поднял руку.

В его ладони лежал костяной ключ — потемневший от времени, вырезанный из чего-то, что когда-то было живым. На нём пульсировали багровые руны.

— Это ты не предусмотрел, — усмехнулся Орвин.

Мир замер.

— …Ключ? — прошипел Чёрный Пит.

— Не может быть… — пробормотал Караканджул.

Мария Львид дрогнул — впервые.

— Ключ Дракулы… — глухо произнёс Крампус.

— У смертного?

Кален резко обернулся.

— …Что? — выдохнул он.

— Орвин, откуда у тебя это?

Орвин не обернулся.

— Долгая история, — бросил он. — Не для этой ночи.

Фист шумно выдохнул, прикрывая лицо ладонью.

— Вот чёрт…

— Я же говорил тебе не светить им…

Он посмотрел на Калена.

— Даже ты не должен был знать.

Гринч сорвался на визгливый смех.

— ХА!

— Значит, сюрпризы!

— Тогда начинаем по-настоящему!

Снег взорвался.

Кален рванулся первым.

Мир для него сузился до рогатой фигуры с цепями.

— КРАМПУС.

Катана вспыхнула красным светом.

Крампус зарычал, отпуская цепи и принимая удар грудью. Металл встретился с проклятой плотью — искры и кровь брызнули в разные стороны.

— МОЙ ПРАЗДНИК! — взревел он, размахивая когтями.

— МОИ ЦЕПИ!

В тот же миг—

Тень исчезла.

Джек оказался за спиной Чёрного Пита.

— Ты слишком долго стоишь, — прошептал он.

Клинки вошли крестом.

Но Пит не упал — его тело рассыпалось тенью, собираясь вновь.

— Ах… — протянул он. — Танец ножей…

— Нет, — ответил Джек. — Казнь.

Огненный рёв расколол площадь.

Фист прыгнул прямо в круг пентаграммы.

— ЭЙ, ТРЁХГЛАЗЫЙ!

Караканджул поднял руки — бинты развернулись, открывая руны.

— СГОРИ—

Он не договорил.

Фист врезался в него пламенным тараном.

— СНАЧАЛА ТЫ.

Взрыв пламени отбросил обоих.

Орвин стиснул меч и шагнул к Гринчу.

— Ну что, зелёный, — сказал он спокойно. —

— Твоя очередь.

Гринч оскалился, вытягивая когти.

— Ты выбрал не того противника, человек.

— Возможно, — кивнул Орвин.

— Но я — ключник.

И в стороне, среди танцующих теней, Джесси подняла взгляд на Мария Львид.

— Ты пел красиво, — сказала она. —

— Но праздник окончен.

Призрачный хор зашипел.

Мария Львид поднял череп.

— ♪ Тогда… — ♪ Танец до конца…

Джесси шагнула вперёд.

И битва за Новый год началась по-настоящему.

Тень схлопнулась.

Чёрный Пит растворился в дыме — и тут же появился за спиной Джека.

Когти полоснули воздух.

Но удар прошёл сквозь пустоту.

— Мм… — протянул Пит. — Ты тоже прячешься в темноте?

Голос Джека раздался слева.

— Тени — это не твоя территория, — спокойно сказал он. —

— Ты просто громкий.

Клинок вспыхнул — коротко, почти нежно.

Пит отшатнулся, тьма сомкнулась на ране, затягивая её, как живая.

— Глупец, — зашипел он. —

— Я — наказание. Я — страх, которым пугают детей.

Тени взвились вверх, превращаясь в цепи, кнуты, пасти.

Джек исчез.

Одна тень дрогнула.

Другая.

Третья.

Пит замер.

— …Выходи, — прошипел он. —

— Я вижу тебя.

— Нет, — раздалось за ухом. — Не видишь.

Клинок вошёл в бок.

Неглубоко.

Пит взревел и развернулся, разрывая пространство волной тьмы. Площадь на мгновение стала чёрным зеркалом, в котором отражались сотни силуэтов Джека.

— Ты не заслуживаешь жить! — заорал Пит.

— Ты плохо себя вёл в этом году!

— Ты резал людей!

— Ты наслаждался этим!

Тени сомкнулись, прижимая Джека к стене.

— Я накажу тебя, — прошипел Пит, нависая. —

— Я — справедливость.

Джек усмехнулся.

Кровь стекала по подбородку, но взгляд был спокойным.

— Нет, — сказал он тихо. —

— Ты — бухгалтер.

Он исчез из захвата.

Пит резко обернулся — поздно.

— Я не вёл себя плохо, — голос Джека раздался сверху.

— Я вёл себя красиво.

Удар по сухожилию.

Пит рухнул на колено.

— Я выбирал тех, кто заслуживал, — продолжил Джек, двигаясь кругами.

— Я не оставлял мусора.

— Не портил ночь.

Тени Пита дрожали.

— Ты… — прохрипел он. — Ты монстр…

— Да, — кивнул Джек. —

— Но аккуратный.

Последний рывок.

Пит попытался раствориться — но тень не приняла его.

Джек вонзил клинок прямо в центр груди, туда, где тьма была плотнее всего.

— В следующем году, — прошептал он, наклоняясь ближе, —

— будь внимательнее.

Тьма лопнула.

Чёрный Пит рассыпался, как сажа на ветру, оставляя после себя пустоту и холод.

Джек выпрямился, стряхивая кровь с клинка.

Он посмотрел в сторону остальной битвы.

— Один готов, — сказал он спокойно.

И снова шагнул в тень.

Огонь рванулся вперёд.

Фист ударил сразу — без разогрева. Пламя взметнулось волной, сжирая снег до камня, выжигая воздух.

Караканджул исчез.

Он возник сбоку, потом сзади, потом сразу в трёх местах — бинты хлестали, как живые, тень текла между шагами.

— Быстрый… — выдохнул Фист.

Караканджул рванулся в атаку — и вспыхнул.

Пламя само нашло его.

Бинты занялись мгновенно, огонь побежал по телу, заставив тварь отшатнуться с хриплым воплем.

Фист расхохотался, огонь плясал у него на ладонях.

— Ну что, бинтованный, — ухмыльнулся он. —

— Неудобно?

— Жарковато, не правда ли?

Караканджул остановился.

Третий глаз раскрылся.

Мир на мгновение дрогнул.

— Я вижу твою боль, — произнёс он глухо. —

— Ты не герой.

— Ты ищешь выгоду.

Фист приподнял бровь.

— Ну да, — пожал он плечами. —

— Я там, где выгодно.

Он усмехнулся шире.

— И в этом, знаешь ли, нет ничего плохого.

— Люблю я звон монеты.

Огонь в его руках стал плотнее.

Караканджул взревел и рванулся.

Фист не стал отступать.

Он достал из кармана серебряную монету.

Поднёс к пламени.

Металл покраснел, зашипел, вспыхнул.

— Кстати… — сказал Фист спокойно.

Он метнул её.

Монета прошла, как пуля — насквозь.

Караканджул замер.

Потом рухнул на колени.

Огонь вырвался из раны, разрывая тело изнутри.

Фист подошёл ближе, глядя сверху вниз.

— Твоя жизнь стоит один серебряник, — сказал он ровно. —

— Будь добр…

— Умри красиво.

Караканджул воспламенился полностью.

Крик был долгим, надломленным, полным ярости и видений.

— Я всё равно вижу! — завопил он. —

— Тебя предадут!

— Вас всех!

— И твоя алчность тебя погубит, огненный мальчик!

Он рассыпался в пепел.

Огонь погас.

Фист стоял среди чёрного снега, глядя на пустое место.

На секунду он задумался.

Потом фыркнул и стряхнул пепел с перчатки.

— Посмотрим, — сказал он тихо.

И повернулся к остальной битве.

Мария Львид шатался.

Песня рвалась на обрывки, хор звучал фальшиво, призраки мерцали, будто не знали — существовать им дальше или исчезать.

Магия давалась с трудом.

Каждый колокольчик звенел с запозданием.

Джеси шагнула вперёд.

Спокойно. Без спешки.

Она достала свиток, запечатанный старым воском, и флягу со святой водой.

— Готовься к изгнанию, — сказала она тихо. —

— Лошадиная башка.

Она плеснула водой.

Шипение было таким, будто на снег вылили кислоту.

Мария Львид взвыл. Череп дёрнулся, треснул, по нему побежали чёрные трещины.

Джеси развернула свиток.

Руны вырвались наружу — не светом, а холодом. Они обвили Марию Львид, впиваясь в тень, в память, в саму суть.

Призраки завыли и начали рассыпаться.

— Призраки — мой конёк, — сказала Джеси сухо.

Мария Львид затих.

А потом заговорил.

Голос шёл не из черепа — изнутри головы Джеси.

— Но ведь ты не простая смертная… — прошептал он.

— Ты…

— Ты одна из них…

— Скин—

Джеси оборвала его.

Одним словом.

Одним знаком.

Одним ударом в сам узел заклинания.

Руны сомкнулись.

Мария Львид испарился, будто его никогда не существовало.

В снег упал лишь последний звук — едва слышный шёпот:

— …предатель…

Тишина.

Джеси не двигалась.

Свиток рассыпался пеплом у неё в руках.

Она сжала пальцы.

На мгновение — всего на мгновение — её дыхание сбилось.

— Им рано это знать, — сказала она сама себе.

Она подняла взгляд туда, где бушевала остальная битва.

Лицо снова стало спокойным.

Но напряжение не ушло.

Оно затаилось.

Крампус выпрямился.

Цепи на Деде Морозе дрожали, но не рвались — ритуал ещё держался.

Крампус посмотрел на Калена внимательно, без злобы. Даже с интересом.

— Ты сильный, — сказал он. —

— И не глупый.

Он медленно развёл руки.

— Ты ведь знаешь, что мир гниёт.

Ведьмы давят. Орден врёт. Праздники стали пустыми.

Им нужна сила.

Нам нужна сила.

Крампус кивнул в сторону закованного Деда Мороза.

— Его сила — это год жизни мира.

Отдай её нам — и правление ведьм закончится.

Мы наведём порядок.

Кален молчал.

Глаза его светились ровно, без ярости.

— Ты можешь быть выше этого, — продолжал Крампус. —

— Сын ведьмы… но не её раб.

Встань с нами.

Кален шагнул вперёд.

Снег под ногами не скрипнул — он подчинился.

— Мой долг, — сказал он спокойно, —

— защищать тех, кто слабее.

— И не позволять нечисти решать, как жить этому миру.

Он поднял катану.

— Здесь твой конец.

Крампус замер.

Потом медленно выдохнул.

— Значит… — он усмехнулся, —

— я сдаюсь.

Он поднял мешок, закинул его на плечо.

— Мне не нужна вражда с тобой, Кален.

Этот мир переживёт ещё одну ночь и без меня.

Он развернулся.

Сделал шаг.

И не сделал второго.

Голова Крампуса упала в снег.

Тело ещё секунду стояло — затем осело, рассыпаясь чёрным пеплом.

Кален опустил клинок.

— Предавший однажды — предаст и второй раз, — сказал он тихо.

— Хватит с меня твоих обещаний, демон.

Он отвернулся.

— Покойся там, где тебе место.

Снег вздохнул.

И Крампус исчез — не как побеждённый, а как вычеркнутый.

Гринч превосходил Орвина во всём.

Силе.

Росте.

Уверенности.

Он швырял его, как мешок со снегом — раз за разом, не давая подняться.

Удар о стену.

О землю.

О чугунную скамью.

— Ты упрямый, — усмехнулся Гринч. —

— Но бесполезный.

Без Калена тебя бы уже давно съели.

Орвин поднялся на колено.

Медленно.

Слишком спокойно для побеждённого.

— Возможно, — ответил он. —

— Но ты дерёшься так, будто уверен, что уже выиграл.

Гринч рассмеялся.

— А разве нет?

Он с силой ударил Орвина в грудь — тот отлетел, перекатился…

и что-то звякнуло в снегу.

Гринч нахмурился.

Он шагнул ближе.

Ремни на теле Орвина были порваны.

Пояс — пуст.

— Странно… — пробормотал Гринч. —

— Где твои игрушки, человек?

Орвин поднял взгляд.

— Ты слышишь?

— Что?

Гринч замер.

Тихо.

Слишком тихо.

Потом — щелчок.

Ещё один.

И ещё.

Он медленно обернулся.

Фонари вокруг площади мигали —

один за другим.

— …Нет, — прошипел Гринч.

Орвин уже улыбался.

— Я не пришёл сюда драться, — сказал он. —

— Я пришёл, чтобы ты остался.

Первый взрыв не был сильным.

Он был предупреждением.

Второй — ослепил.

Третий — сломал землю.

Площадь вспыхнула, как праздничная открытка:

огонь, свет, фейерверки, отражённые в падающем снегу.

Гринч закричал.

Его силуэт метался в огне —

живой факел среди праздника.

Ударной волной Орвина отбросило далеко.

Он исчез во тьме.

Тишина пришла внезапно.

Снег падал медленно.

Огонь догорал.

Гринч стоял на коленях.

Дым поднимался от его кожи.

Он дышал.

Тяжело.

— Ты… — прохрипел он. —

— Ты всё равно слаб…

— Я знаю.

Голос прозвучал за спиной.

Гринч не успел обернуться.

Орвин вышел из дыма.

Израненный.

Кровавый.

Живой.

— Я просто человек, — сказал он тихо. —

— И именно поэтому вы меня боитесь.

Он наклонился ближе.

— Я тот, кто истребляет ведьм.

Лезвие мелькнуло.

Когда голова Гринча упала в снег,

Орвин не смотрел на неё.

Он смотрел в небо.

Фейерверки погасли.

Вдалеке Кален опустил меч.

— Значит, я был прав, — произнёс он вполголоса.

Орвин медленно повернулся.

— В чём?

Кален улыбнулся — но взгляд остался серьёзным.

— Что ты всегда что-то оставляешь на потом.

Глава 39 - Спасёный новый год , Пир !

Звуки боя стихли.

Не сразу — будто мир не верил, что можно просто… остановиться.

Джек первым опустился на колено рядом с Баюнoм. Кот был тяжёлым, дыхание — рваным, горло обожжено проклятыми словами.

Джек поднял его осторожно, как хрупкую реликвию.

— Всё, — сказал он тихо. — Кончено. Мы победили.

Баюн слабо усмехнулся: — Запиши… в летописи… что я был великолепен…

Кален тем временем разорвал последние цепи. Они рассыпались прахом, даже не звякнув.

Дед Мороз поднялся, опираясь на посох, и впервые за эту ночь выглядел не гневным — усталым.

— Благодарю вас, — сказал он просто.

Он ударил посохом о землю.

Снег вздохнул.

Кровь исчезла с улиц, будто её никогда не было. Камень стал чистым. Воздух — тёплым.

Люди осторожно начали выходить из укрытий. Раны затягивались прямо на глазах, боль уходила, оставляя только усталость.

В домах зажигался свет.

На столах появлялась еда.

Запах выпечки перебивал гарь.

Дед Мороз улыбнулся.

— Вы спасли Новый год.

Он посмотрел на небо, где ещё догорали огни.

— А фейерверки… — усмехнулся он. — Думаю, это войдёт в традицию, Орвин.

Орвин уже держался за бочку, чтобы не упасть.

— Да я их… ик… по дешёвке у Фиста взял, — хмыкнул он. — Говорил же — китайские бомбы против нечисти!

Фист ухмыльнулся, разводя руками.

— Видишь? Я же говорил — покупка себя окупит.

Толпа вокруг вдруг ожила.

— Спасители!

— Пир! Пир!

— В честь них!

Дед Мороз рассмеялся — по-настоящему, тепло.

— А давайте. Вам нужно отдохнуть. Да и мне… — он вздохнул, — пора работать.

Он хлопнул в ладони.

В центре города вырос огромный стол — ломящийся от еды, выпечки, мяса, сладостей, напитков. Такой, что даже самые жадные духи зависти прослезились бы.

— Отдыхайте, дети, — сказал он. — А за ваш подвиг… под ёлкой вас ждут подарки.

Он уже собирался уходить, но вдруг остановился и подошёл к Фисту.

— И… — наклонился он заговорщицки, — можешь потом продать мне дюжину этих твоих фейерверков?

Фист расплылся в улыбке.

— Налажу поставки. Свяжусь.

Дед Мороз кивнул, сел в сани и, попрощавшись со всеми, исчез в небе, оставляя за собой след из света.

Начался пир.

Орвин напился первым — и громче всех травил истории о своих приключениях, половину из которых никто не проверял, но все верили.

Кален ел без остановки, будто пытался наверстать всю ночь, не обращая внимания на восхищённые взгляды.

Джек устроился в углу, молча точа клинки.

Баюн, уже оживший, ел и одновременно спорил с библиотекарем о редких манускриптах.

Джесси пила молча, наблюдая за огнями.

Фист… торговал. Даже на празднике.

Всё было хорошо.

Новый год был спасён.

И только в тени, вдали от огня и смеха, кто-то поправил монокль.

Зелёная аура мелькнула — и исчезла.

Кален поднял взгляд.

Сердце сжалось.

— Так ты наблюдал… — прошептал он. —

— Отец…

Снег продолжал падать.

Но теперь — уже не так спокойно.

Глава 40- Когда судьба садится за стол

Баюн сидел чуть в стороне от шума, осторожно прихлёбывая тёплый бульон. Горло всё ещё саднило — проклятая речь не прощает перегибов.

Он лениво оглядывал пир — и вдруг замер.

За дальним столом, почти у самой тени, сидел знакомый силуэт.

Серый плащ.

Длинная белая борода.

Лицо — старое, но не дряхлое. Скорее… уставшее от веков.

Баюн прищурился, затем усмехнулся.

— О, — протянул он. — Здравствуйте, Агасфер. Давненько не виделись.

Старик поднял взгляд и махнул рукой так, будто они расстались вчера, а не несколько эпох назад.

— А, Баюн, — сказал он спокойно. — Как вижу, вы тут… Новый год спасли.

Он оглядел столы, людей, огни.

— Я, знаешь ли, каждый Новый год стараюсь быть именно здесь.

Тут он начинается. Не по календарю — по сути.

Он сделал глоток эля, затем ещё один — и осушил кружку залпом.

— Праздник, — продолжил он, вытирая бороду. —

Дед в этом году знатно побушевал.

Баюн хмыкнул.

— Это да.

Агасфер перевёл взгляд дальше — туда, где Кален сидел среди людей, будто и не чувствовал их взглядов.

— А мальчик… — сказал он задумчиво. —

Стал сильнее.

Баюн напрягся.

— Сила Дракулы? — уточнил Агасфер, не глядя на него.

— Да, — после паузы ответил Баюн. — Она.

Агасфер улыбнулся. Тепло. Почти по-отечески.

Затем снова сделал глоток.

— Тогда неудивительно, — сказал он тихо. —

Вот почему нечисть вышла из-под контроля.

Баюн нахмурился.

— Ты о чём?

Агасфер поставил кружку.

— Мир меняется, — произнёс он просто. —

Старые договоры трескаются. Баланс скрипит.

Те, кто спал, просыпаются.

Те, кто боялся — перестают бояться.

Он посмотрел Баюну прямо в глаза.

— Будьте готовы.

Слова были сказаны спокойно — но от них стало холодно.

В этот момент к столу подошёл Кален.

Он остановился, всмотрелся — и лицо его смягчилось.

— Ну надо же… — сказал он с лёгкой улыбкой.

— Старый добрый Вечный Жид.

Он наклонился и тепло обнял Агасфера, без почтения, но с искренним уважением.

— Как твоё здоровье?

— Нормально, — усмехнулся Агасфер. — Для того, кто не может умереть.

Он поднял взгляд.

— А твоё?

— Пока держусь, — ответил Кален. —

Слышал, ты с Финтаном виделся недавно?

Спросил Агасфер .

— Виделись ,ответил Кален

— Проблемы с сасквочем? — спросил вечный жид, буднично, будто речь шла о погоде.

— Было дело, — ответил Кален. —

Но вы справились, я слышал.

Кален кивнул.

— Справились.

Агасфер смотрел на него чуть дольше обычного. Взгляд был внимательный. Изучающий.

Как будто он видел не только Калена, но и то, чем он может стать.

— Понятно… — тихо сказал он.

Агасфер тепло улыбнулся.

— Ладно, рад был вас видеть… а мне пора.

Он поднялся и растворился в шуме зала. Баюн настороженно огляделся по сторонам и тихо произнёс:

— Кален… ты обратил внимание, сколько тут людей собралось?

— Конечно, — раздался чужой голос.

Кто-то в тёмном капюшоне сел за стол на место Агасфера.

— Вы спасли Новый год. И все мы решили лично посетить это место.

Кален нахмурился. Ему это явно не понравилось.

— Кто ты? — холодно спросил он. — Не люблю, когда прячут лицо.

Баюн прищурился. Из-под капюшона свисала густая тёмная борода. Незнакомец медленно откинул капюшон — и Баюн застыл.

— …Распутин? — выдохнул он. — Ты ли это?

Кален напрягся ещё сильнее.

— Чего тебе нужно? — жёстко спросил он. — Ты точно не Новый год сюда праздновать пришёл.

Распутин усмехнулся.

— Ты, как всегда, проницателен. Я здесь именно ради тебя.

Кален удивлённо приподнял бровь.

— Говори.

— Как ты знаешь, мы — старейшины мира, — начал Распутин. — Мы служим послами между миром нечисти и людьми. Но церковь паладинов, по приказу Балдуина, начала охоту. Нечисть ловят, изучают… как зверей. Грядёт большая война.

Он сделал паузу.

— Я слышал, что разумные — феи и эльфы — ушли в леса острова Мэлли и готовятся к чему-то. Гномы заперли свои пещеры. Орки ушли под землю, а те, кто не захотел — буянят, как всегда. У нас на Руси князь отправил меня сюда, чтобы узнать планы паладинов… но меня даже к ним не пустили.

Распутин посмотрел прямо на Калена.

— Потому князь попросил лично встретиться с тобой. И передать приглашение.

Он достал свиток и протянул его Калену.

— Ознакомься и дай ответ. Передать его можешь через своего фамильяра — крысу. Я буду ждать. Прошу… не отказывайся и прими предложение князя.

Распутин поднялся, шагнул в сторону — и уже в следующий миг исчез в толпе, словно его здесь никогда и не было.

****

Джек решил сесть в самый конец длинного стола, туда, где было немноголюдно и тише всего. Рядом уже сидел тот, от кого веяло смертью. Джек узнал его сразу — такие ауры не забываются.

— С Новым годом, Зодиак… — негромко произнёс он.

— С Новым годом, Джек, — ответил тот, не поднимая лица из-под капюшона.

Джек сделал глоток и спросил прямо:

— Что ты здесь забыл?

— Я тут просто проездом, — спокойно ответил Зодиак, всё так же не показывая лица.

Задиак прищурился.

— Ты теперь с ним?

— Да, — коротко ответил Джек.

Зодиак чуть наклонил голову.

— Тогда что передать Обществу убийц?

Джек усмехнулся — в улыбке было больше усталости, чем веселья.

— Передай, что легендарный Джек Потрошитель отошёл от дел. Теперь я борюсь с нечистью.

Зодиак тихо рассмеялся.

— Ну, раз так… — он поднял кружку. — Тогда давай выпьем. Как старые друзья.

Джек поднял свою кружку, и они выпили — спокойно, без лишних слов, словно за этим столом не сидели два человека, чьи имена когда-то наводили ужас.

****

Орвин и Джесси сидели рядом и пили вместе, уже не как напарники, а как старые друзья. Смех, тёплый свет и шум зала на время позволили забыть обо всём. Но это длилось недолго.

— Доброй ночи, молодые люди. Как вы? — раздался спокойный, уверенный голос.

Перед ними стоял мужчина лет сорока. Залысина, аккуратные черты лица, слегка полноватый, но с видом интеллигента. От него исходило странное ощущение уверенности, смешанной с тайной — будто он знал больше, чем говорил.

Орвин нахмурился.

— А вы кто?

— Меня зовут Чарльз, — мягко ответил мужчина. — Писатель, так сказать. Хотя вряд ли вы читали мои произведения.

И вдруг Джесси осенило.

— Кроули? — она выпрямилась. — Вы Чарльз Кроули?

Чарльз удивлённо приподнял бровь.

— Девочка… откуда ты знаешь моё полное имя?

— Я видела картину в замке Дракулы, — быстро ответила Джесси. — Она написана вами. Называлась «Сын ведьмы». Там был изображён ребёнок… он очень похож на Калена. Это вы её писали?

Чарльз медленно поднялся из-за стола.

— Что ж, удивить вас не получилось, — произнёс он спокойно. — Тогда буду немногословен.

Он слегка наклонил голову.

— Я приглашаю вас к себе. В Шотландию. В Хайленд, в замок Аркарт. Я буду вас ждать.

Сказав это, он снова сел, повернулся к другим гостям и продолжил пить и разговаривать, полностью игнорируя Джесси и Орвина, словно разговор был окончен.

Орвин посмотрел на Джесси.

— Ну что… примем предложение?

Она кивнула, задумчиво глядя в кружку.

— Да. У меня к нему слишком много вопросов.

Надо сказать Баюну.

****

Фист сидел за столом, наблюдая за гостями. Стол казался бесконечным — лица, смех, разговоры тянулись до самого горизонта. Он ел и пил, когда вдруг заметил знакомые фигуры. Все в синих мантиях.

Фист поднялся и подошёл ближе.

— Как вы, братья? — произнёс он. — Рад приветствовать…

Девушка подняла голову и откинула капюшон. Это была Морозко. Красивая и бледная, как свежевыпавший снег. Рядом с ней сидели ещё трое мужчин.

— Криоманты… — усмехнулся Фист. — Не думал встретить вас здесь.

Морозко улыбнулась.

— А мы не думали, что пиромант будет воевать с нечистью на наших ледяных землях.

— Да уж, — пожал плечами Фист. — Так сложились обстоятельства.

Морозко протянула ему бокал с вином.

— Выпьешь с нами?

Фист принял бокал и улыбнулся.

— Конечно. Мы, элементалисты, должны держаться вместе.

Морозко кивнула, затем добавила, словно между прочим:

— Кстати… через месяц в столице состоится собрание элементалистов. Ты будешь? Ты ведь сильнейший пиромант. Думаю, Балдуин хочет видеть нас в своей армии.

Фист прищурился и хитро усмехнулся.

— Ну, это уж смотря сколько заплатят. Я давно не военный маг — теперь я торговец.

Он сделал глоток.

— Но я подумаю.

Морозко тихо рассмеялась, и разговор сошёл на прошлое. Они сидели, пили и вспоминали старые времена — словно войны, ведьмы и грядущие бури на миг перестали существовать.

Все эти встречи были не случайны… или, быть может, именно случай и был истинной волей судьбы. Нити судеб сошлись в Ориксвиле в ночь Нового года, словно сам мир решил собрать их за одним столом. Пока ещё герои отдыхали, смеялись и беззаботно пили, не подозревая, куда направит их стремительное русло грядущих событий.

Но буря уже поднималась. Совсем скоро она обрушится, как гром среди ясного неба.

А пока… впереди была лишь ночь, тепло, и краткое затишье перед новым путём.

Глава 41 - Уйти на дно , временно ...

Как все уснули под утро — праздник окончательно утих.

Жители Ориксвиля спали крепким сном.

Улицы опустели, а длинный стол, ещё недавно ломившийся от еды и смеха, исчез, будто его никогда и не было.

Лишь на главной площади, под высокой ёлкой, стояли шесть подарков.

Кален, Джесси, Орвин, Фист, Баюн и Джек — все они оказались здесь одновременно, словно кто-то нарочно собрал их в одном месте.

— Ну что, — сказал Кален, — пора открывать.

Первым шагнул Орвин. Он сорвал обёртку — внутри лежал меч.

Холодок.

Лезвие было покрыто тонким инеем, и даже воздух вокруг него казался холоднее.

— Морозный клинок… — пробормотал Орвин. — Он всегда будет холодным.

— Хорошая вещь, — одобрительно кивнул Фист.

Фист открыл свой подарок следующим.

Внутри оказался амулет. Стоило ему надеть его на шею, как он сразу понял — магия внутри него начала восстанавливаться быстрее.

— Амулет регенерации магической энергии… — усмехнулся он. — Вот это полезно.

Джек развернул свою коробку.

Сапоги. Но не простые.

— Сапоги бесшумного хищника, — сказал он, примеряя их.

Он сделал шаг — ни звука.

— О, это по мне, — хмыкнул Джек.

Джесси осторожно открыла свой подарок.

Внутри лежало кольцо света. Оно мягко засияло, будто откликнувшись на её прикосновение.

— Оно может озарить путь даже в самую тёмную ночь… — прошептала она.

Кольцо сразу пришлось ей по душе.

Баюн получил книгу.

Толстую, старую, с потёртым переплётом.

— «Сказки народов Севера», — удивлённо сказал он. — Это редкий экземпляр…

Он поднял взгляд к небу.

— Спасибо, Дед.

Последним остался Кален.

Он открыл свёрток и увидел новый плащ.

Ткань была тёмной, почти чёрной, плотной — магия рядом с ним словно гасла.

— Плащ антимагии, — сказал Кален.

— Круто! — рассмеялся Орвин. — Наконец-то сменишь свой прикид. А то твой старый плащ троллем пахнет.

— И цвет хоть нормальный, а не эта серая… рукоять без смысла.

Все рассмеялись.

На мгновение стало тепло и спокойно.

Но Кален вдруг посерьёзнел.

— Теперь есть одна проблема… — сказал он.

Он посмотрел на каждого по очереди.

— Нам нужно разделиться. На время.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, как предчувствие.

— Судьба нас собрала, — добавил Кален. — Но дальше у каждого свой путь.

И каждый из них понял:

с этого момента всё станет по-настоящему опасно.

Орвин вспыхнул:

— Кален, как так?! И куда ты собрался?

Кален спокойно посмотрел на него и ответил:

— В Русское княжество. По приглашению Распутина и князя.

Он сделал паузу и добавил тише:

— К тому же здесь для меня становится слишком опасно. Мне нужно на время затаиться и уплыть на другой континент.

Он оглядел всех.

— Вам тоже советую разделиться на пары или группы. Мы теперь известные люди в обоих мирах.

И да, Орвин, не переживай, — Кален слегка усмехнулся. — Если что, моя крыса даст тебе знать, что и как.

Баюн, поняв всю суть происходящего, сказал без лишних слов:

— Я буду сам по себе , пока что...

Джек усмехнулся, приподняв кружку:

— А я как раз хотел поехать в Лондон. Встретиться со старыми знакомыми.

Фист пожал плечами:

— Если я буду нужен — вы знаете, как со мной связаться. Я уйду в торговлю. Там всегда много того, что можно узнать.

Кален кивнул.

— Через полгода я вернусь. Встретимся в Амертвиле.

Он посмотрел каждому в глаза.

— Если я не вернусь… идите за мной. Ясно?

Повисла тяжёлая тишина.

— Надеюсь на вас, друзья, — тихо добавил он.

Все молча протянули руки к центру, сложив их вместе.

Орвин попытался разрядить обстановку и хмыкнул:

— Ну что ж… истребители ведьм и нечисти. Через полгода — в Амертвиле.

Он вздохнул.

— А пока… пора залечь на дно.

Глава 42 - Море ждет , пираты Черной Бороды

Они покинули Ориксвиль на рассвете.

Город ещё спал, укутанный снегом и тишиной, словно ничего важного здесь никогда не происходило. Следы праздника исчезли, будто их стёрла сама ночь.

Орвин шёл молча. Меч Холодок висел за спиной, и от него тянуло ровным, спокойным холодом. Не враждебным — скорее… сосредоточенным.

— Странно, — наконец сказал он. — Впервые мы идём без остальных.

Джесси кивнула. Кольцо света на её пальце тускло мерцало, реагируя на её мысли.

— Ненадолго, — ответила она. — Но да… ощущение непривычное.

Они шли по заснеженной дороге, ведущей к северным трактам. Баюн ушёл раньше — незаметно, как всегда. Смертные были под его защитой, а им двоим предстояло другое.

— Ты ведь понимаешь, что Кроули просто так нас не звал? — спросил Орвин.

— Понимаю, — тихо ответила Джесси. — И именно поэтому я иду.

Она сжала руку в кулак. Кольцо вспыхнуло мягким светом, осветив дорогу впереди.

— Картина… — продолжила она. — «Сын ведьмы». Он знал о Калене задолго до нас. Задолго до того, как мир начал трещать.

Орвин нахмурился.

— Ты думаешь, он знает больше, чем говорит?

— Я думаю, — сказала Джесси, — что он знает слишком много.

Они остановились на развилке. Ветер принёс запах хвои и далёких гор. Где-то там начинались земли, в которых магия была старше людей и честнее.

Орвин положил руку на рукоять меча.

— Если всё пойдёт плохо…

— …мы справимся, — закончила за него Джесси.

Она посмотрела на него и слабо улыбнулась. — Мы ведь уже не те, что раньше.

Он усмехнулся.

— Это да. Раньше я просто махал мечом.

Он чуть вытащил Холодок из ножен — иней побежал по стали.

— А теперь мир сам подкидывает нам причины становиться сильнее.

Они двинулись дальше.

Впереди был путь.

Вопросы.

Шотландия.

И человек, который писал картины о будущем, притворяясь, что просто рисует прошлое.

А где-то далеко, за морями и границами, другие уже делали свои первые шаги к войне.

Орвин вздохнул и посмотрел на дорогу впереди.

— Вообще-то, путь в Шотландию лежит через море, — сказал он. — Нам сначала нужно добраться до порта.

Джесси кивнула.

— А лошадей у нас нет, — продолжил Орвин. — Фист их забрал.

Он похлопал по поясу. — И всего триста золотых.

Он посмотрел на неё вопросительно:

— Ну и что будем делать?

Джесси пожала плечами, будто это была самая простая задача в мире.

— Дойдём до порта, — сказала она спокойно. — А там уже решим.

Решение оказалось проще, чем ожидалось.

На тракте они нашли повозку — старую, скрипучую, но надёжную. За пятьдесят золотых возница согласился довезти их до нужного места.

Дорога заняла двенадцать часов.

Они ехали, покачиваясь на ухабах, играли в карты, спорили и смеялись. Сначала разговоры были пустяковые, но со временем стали глубже.

Орвин рассказывал о прошлом.

— Когда-то я был наёмником, — сказал он, тасуя карты. — Убивал за заказы. Без вопросов. Кто платил — тот и был прав.

Джесси подняла брови.

— Прямо так просто?

— Тогда — да, — хмыкнул Орвин. — Мир был чёрно-белым.

Он усмехнулся. — А потом я встретил Калена.

— В бою? — заинтересовалась Джесси.

— В таверне, — рассмеялся Орвин. — Я его тогда выгнал. Пьяного, шумного… ещё и платить не хотел.

Джесси рассмеялась так искренне, что даже возница обернулся.

— И подумать не могла!

— Я тоже, — покачал головой Орвин. — Если бы мне тогда сказали, кем он станет…

Некоторое время они ехали молча. Затем Орвин посмотрел на Джесси внимательнее.

— А ты? — спросил он. — Ты ведь говорила, что писала журналы о мистических историях. С другом… Карлом, кажется?

Улыбка Джесси померкла.

— Да, — тихо сказала она. — Карл был моим спутником. Мы путешествовали вместе, собирали истории, слухи, легенды.

Она опустила взгляд.

— Пока его не схватил снежный человек.

Орвин замер.

— Мы не нашли тело, — продолжила она. — Факта его смерти нет. Мы точно не знаем…

Она сжала пальцы. — Может, он жив. Может, нет.

Она подняла глаза.

— Но я верю, что он ещё жив.

Орвин ничего не сказал.

Он просто убрал карты, посмотрел на дорогу и кивнул — так, как кивают те, кто понимает:

некоторые надежды нельзя отнимать, даже если они кажутся безумными.

Повозка продолжала путь.

А впереди их ждал порт, море и новая глава — полная тумана, соли и ответов, которых они пока не были готовы услышать.

Порт гудел, словно живое существо. Корабли стояли битком, мачты скрипели под порывами ветра, люди сновали туда-сюда, нагружая трюмы ящиками и бочками. Море бушевало — тёмные волны с яростью били о пирс, разбиваясь в солёную пену.

Джесси и Орвин подходили к одному капитану за другим.

— Пятьсот золотых до Шотландии, — сухо бросал один, даже не поднимая глаз.

— И ни монетой меньше, — вторил другой, сплёвывая за борт.

Цена не падала. Ни угрозы, ни уговоры не работали.

Джесси сжала кулаки, чувствуя, как уходит последняя надежда.

— Пошли выпьем в трактир, — наконец сказала она, устало. — Обычно там нам везёт больше.

Орвин кивнул. — Хуже уже не будет.

Но Джесси знала: трактир у порта — это не просто место, где заливают горло дешёвым ромом. Это перекрёсток слухов, сделок и тёмных путей. И если повезёт… там можно встретить тех, для кого море — не работа и не путь.

Истинных детей моря.

Пиратов.

Трактир встретил их запахом соли, дыма и алкоголя. Внутри было шумно: грубый смех, звон кружек, хриплые песни. В углу кто-то играл в кости, у стены сидели трое мужчин с кожей, выжженной солнцем, и глазами, в которых плескалась та же стихия, что и за окном.

Джесси замедлила шаг. Она чувствовала их сразу — по осанке, по оружию, небрежно спрятанному, по взглядам, оценивающим, как добычу.

— Видишь? — тихо сказала она Орвину.

— Вижу, — ответил он. — И мне это не нравится.

Джесси усмехнулась. — А мне — наоборот.

Она направилась к их столу первой, неся с собой уверенность человека, которому уже нечего терять.

— Угостить вас ромом? — сказала она, остановившись. — В обмен на разговор… о Шотландии.

Смех за столом стих. Один из пиратов медленно поднял голову и прищурился.

— Девчонка, — протянул он, — до Шотландии сейчас ходят либо безумцы… либо те, кому нечего бояться.

— Значит, — спокойно ответила Джесси, — мы друг другу подходим.

Мужчина напротив ухмыльнулся, прищурив глаз.

— Так вы всерьёз? — хмыкнул он. — Вижу, вам не по душе плыть за пятьсот золотых… и вы решили обратиться к нам?

Он медленно откинулся на спинку стула.

— Вам повезло. Капитан Эдвард! — крикнул он.

Из кабины вышел человек, от одного вида которого трактир будто притих. Высокий, массивный, с широкими плечами. Длинные тёмные волосы спадали на грязный, когда-то роскошный мундир адмирала. На глазу — повязка. Левая рука — крюк. Борода — чёрная, густая, словно живая тень. Шаги тяжёлые, взгляд суровый, пробирающий до костей.

Он сел рядом, не спрашивая разрешения, и уставился на Джесси.

— Баба на корабле — к беде, — прорычал он. — Так что вы можете предложить мне?

Орвин спокойно ответил:

— Мы можем быть полезны во всём во время пути. В бою. В охране. В разведке.

Эдвард расхохотался, громко и хрипло.

— Налей-ка мне, Скопер! — рявкнул он. — И этим молодым тоже.

Он наклонился ближе, понизив голос.

— Вы слышали о нечисти? Она расплодилась не только на материке… но и в море. Я видел таких тварей, каких прежде не знал. И как их убивать — не понимаю. Потому и сидим в этом проклятом порту. Цены взлетели не просто так.

Он прищурился.

— Если вы не специалисты по нечисти — вы мне не интересны.

Орвин улыбнулся. А Джесси шагнула вперёд и жёстко сказала:

— Вам сопутствует удача, мистер Эдвард. Мы как раз те, кто мочит их за деньги.

Она выдержала паузу.

— Про сына ведьмы слышали?

В трактире повисла тишина. Эдвард и все, кто сидел рядом, перекрестились.

— Чур меня… — пробормотал кто-то. — Неужели вы те самые?

— Да, — спокойно ответил Орвин.

В подтверждение он обнажил меч — Морозку — и коснулся лезвием стакана Эдварда. Лёд мгновенно пополз по стеклу, покрывая его инеем.

Джесси тем временем достала книгу — ту самую, что дал ей Баюн. Страницы шевельнулись, словно живые.

— Мы специалисты, — сказала она. — И в этот раз мы сможем помочь вам покинуть порт и пересечь океан. Взамен — наша защита от нечисти. И эта книга станет вашей… после прибытия.

За столом воцарилось молчание.

И вдруг Эдвард расхохотался, ударив крюком по столу так, что кружки подпрыгнули.

— Тысяча чертей! Судьба снова на моей стороне!

Он поднялся во весь рост.

— А теперь она послала мне спутников Калена… и они не враги. Да к чёрту сомнения — да!

Крюк снова с грохотом ударил по столу.

— Готовимся! Мы отплываем, ребята! Тысяча чертей, пора покорять проклятые моря!

Трактир взорвался криками. Будто все давно ждали этих слов.

Эдвард повернулся к ним и с мрачной гордостью произнёс:

— Позвольте представиться. Я — Эдвард Тич, больше известный как пират Чёрная Борода.

Он ухмыльнулся.

— Приглашаю друзей сына ведьмы на борт моего корабля — «Месть королевы Анны». Милости просим.

— Да! — крикнул Орвин. — Поехали мочить морских монстров!

Джесси улыбнулась.

Судьба была на их стороне.

Корабль вышел в море...

«Месть королевы Анны» скрипела, словно живое существо, стряхивая с себя портовую спячку. Чёрные паруса наполнились штормовым дыханием моря, канаты натянулись, как жилы. Волны били в борт с такой силой, будто океан проверял — достоин ли этот корабль вновь войти в его владения.

Небо рвалось на части. Молнии вспарывали тучи, и в их свете мачты казались крестами.

— Добро пожаловать на мой ад, — прорычал Эдвард Тич, стоя у штурвала. — Кто боится — мог остаться в порту.

Команда двигалась слаженно, будто танцевала со смертью. Джесси сразу заметила: это были не просто моряки.

У бизань-мачты стоял худой мужчина с красным платком и кривой улыбкой. Его пальцы были унизаны кольцами, а ножи — спрятаны в самых неожиданных местах.

— Чарльз Вейн, — представился он, заметив её взгляд. — Когда-то я жёг города за меньшее, чем этот шторм.

Рядом, привалившись к борту, смеялся широкоплечий пират с перебитым носом.

— А это Джек Рэкхэм, — крикнул кто-то. — Калико Джек! Он больше любит ром и женщин, чем пушки, но дерётся как дьявол.

— Пока ты жив — дерёшься, — хмыкнул Рэкхэм, затягивая пояс.

Выше, на вантовых тросах, будто не замечая ветра, сидела женщина с двумя пистолетами за поясом.

— Энн, — коротко бросила она. — И если кто скажет «баба на корабле» — полетит за борт.

Джесси усмехнулась. — Значит, я не одна нарушаю проклятие.

Гром расколол небо.

— К чёрту легенды! — рявкнул Эдвард. — Шторм — наш старый друг! Держать курс!

Орвин пробрался ближе к носу корабля. Волна взметнулась выше мачты и рухнула вниз. Палубу залило ледяной водой.

— Это не просто шторм, — сказал он, чувствуя, как Морозка вибрирует. — Море злится.

Словно в ответ, из глубины донёсся протяжный вой. Не ветер. Что-то живое.

Команда замерла.

— Тысяча чертей… — прошептал кто-то. — Это он.

Глава 43 - Проклятье Черной Бороды

Мачты загудели так, будто корабль закричал. Канаты натянулись до предела, дерево стонало, борясь с давлением волн. Шторм сгустился — ветер бил в паруса, как плетью.

Эдвард Тич стоял у штурвала, вцепившись в него крюком и единственной рукой.

— Эта тварь ждёт именно меня! — проревел он сквозь бурю. — Давай, герои, чего молчите?! Это не портовая нечисть!

Он обернулся, оскалив зубы.

— Покажите мне, как вы справляетесь с Кракеном!

Море взорвалось.

Из чёрной глубины поднялись огромные щупальца, толщиной с мачту. Они обрушились на борт, разламывая перила, сметая людей, разрывая снасти. Одно обвилось вокруг носа корабля, другое хлестнуло по палубе, оставив вмятину, словно от удара титана.

— Огонь! — закричал Вейн.

Пушки грохнули. Пистолеты и мушкеты дали залп. Свинец рвал плоть, но раны затягивались прямо на глазах, мясо сходилось, словно его и не трогали.

— Да она лечится! — выругался Рэкхэм. — Мы ей щекочем, а не убиваем!

Щупальце метнулось к мачте.

— Джесси! — крикнул Орвин.

Она уже знала.

Джесси выхватила книгу Баюна. Та раскрылась сама, страницы зашелестели, символы вспыхнули.

— Так… — быстро читала она. — Олаус Магнус писал об этом…

Она подняла голову, перекрикивая бурю:

— Физические атаки бесполезны! Кракен чудовищно регенерирует!

Но… — она улыбнулась. — Он чрезвычайно чувствителен к вкусу.

Эдвард моргнул.

— Чего?!

— Специи! — выкрикнула Джесси. — Острые, сладкие, любые! Для него это как яд!

Капитан, есть ли у вас специи на борту?!

Тич расхохотался — громко, безумно.

— Тысяча чертей, да у меня полтрюма перца и корицы!

— Энн! — рявкнул Орвин. — За пушку!

— Уже там! — отозвалась она.

Рэкхэм подтащил мешок со специями.

— Сколько сыпать?!

— Всё! — крикнул Орвин, выхватывая порох. — Мешай с порохом!

И стреляйте в упор.

— Куда?! —

— В пасть!

Кракен взревел, раскрывая гигантский клюв, полный скользких зубцов.

Энн прищурилась. — Знаю.

Выстрел.

Пушка рявкнула, отдачей сбив Энн с ног. Снаряд, начинённый порохом и специями, влетел прямо в разверзшуюся пасть.

На мгновение всё стихло.

А потом море завыло.

Кракен дёрнулся, щупальца в безумии начали бить по воде. Вода вспенилась, тварь захлёбывалась, корчась от боли, будто само море отвергло её.

Ещё мгновение —

и чудовище ушло в глубину, оставив после себя воронку и тяжёлый, солёный запах.

Наступила тишина.

А затем палуба взорвалась криками.

— УРААА!

— Тысяча чертей!

— Они это сделали!

— Они и правда могут убивать морских чудовищ!

Эдвард Тич медленно выпрямился у штурвала. Его суровое лицо расплылось в хищной улыбке.

— Ну что ж… — сказал он, глядя на Джесси и Орвина. — Похоже, я не зря вам поверил.

Он ударил крюком по борту.

— Иначе мы бы все здесь подохли, тысяча чертей!

Он рассмеялся, глядя на шторм.

— Добро пожаловать на мой корабль…

Теперь вы настоящая команда.

Море ещё бушевало.

Но уже — с уважением.

Море стихло внезапно — будто кто-то задул свечу.

Волны улеглись, ветер ослаб, и «Месть королевы Анны» тяжело задышала, как зверь после боя.

— За работу! — рявкнул Тич. — Латать корпус, менять снасти! Кто будет без дела — пойдёт за борт кормить рыб!

Команда разошлась, стук молотков и скрип дерева наполнили палубу.

Тич махнул крюком. — А вы двое — за мной.

Каюта капитана оказалась совсем не такой, как ожидалось.

Это была каюта коллекционера.

Полки, заставленные книгами — древними и новыми, в кожаных переплётах, с пометками на полях. Бутылки элитного рома и коньяка, аккуратно расставленные по цвету. Гипсовые фигурки морских чудовищ. Черепа животных — от мелких до таких, что Джесси не смогла определить, кому они принадлежали. Картины моря — спокойного, яростного, мёртвого.

Всё — на своих местах. Ни пылинки.

Тич сел за стол, зажёг трубку и глубоко затянулся. Дым пошёл густой, с тяжёлым, пряным запахом.

Джесси и Орвин сели напротив.

— Ну? — спросил Орвин. — Что-то важное?

Тич ухмыльнулся. — Важнее некуда.

Он медленно выдохнул дым.

— Теперь я вам верю. А значит… у меня к вам просьба.

Орвин напрягся.

— Если вы решите мою проблему, — продолжил Тич, — я не только отвезу вас в Шотландию бесплатно и с комфортом…

Он сделал паузу. — Я заплачу тысячу золотых.

Глаза Орвина загорелись.

А Джесси нахмурилась.

— Вы прокляты? — спросила она прямо.

Тич кивнул, без тени удивления. — Да.

Он усмехнулся криво.

— И что больше всего бесит — проклят морем.

Проклятие Дэви Джонса.

Он ударил крюком по столу.

— Тысяча чертей… я заключил сделку. Власть в море в обмен на команду.

Дым повис тяжёлым облаком.

— Я должен был отдать их всех, когда придёт время. Души. Плоть. Навечно.

А я… — он стиснул зубы. — Я так привык к этим ублюдкам, что не могу отдать их в рабство морскому дьяволу.

Он поднял взгляд. — Вы сможете помочь?

Джесси чуть улыбнулась. Не тепло — хитро.

— Это будет стоить две тысячи, Чёрная Борода.

Орвин резко повернул голову: — Джесси—

— Тихо, — отрезала она.

Она наклонилась вперёд. — Давай детали контракта, Эдвард Тич.

Все.

С датами, условиями, лазейками… и без утайки.

Тич долго смотрел на неё. Потом расхохотался — тихо, хрипло.

— Вот это я понимаю… настоящая сделка.

Он затушил трубку. — Слушайте внимательно.

Он понизил голос.

— Контракт был подписан кровью. Моей. И печатью Джонса.

Когда я пересекаю определённые воды…

— он указал на карту, разложенную на столе, —

море начинает считать моих людей.

— Считать? — переспросил Орвин.

— Один… два… три… — Тич ухмыльнулся. — А когда счёт дойдёт до последнего —

он явится лично.

В каюте стало холоднее.

— И заберёт их всех.

Джесси медленно вдохнула. — А сроки?

Тич посмотрел ей прямо в глаза. —осталось Три луны.

И одна из них уже прошла. Я правил в море 13 лет ....

Тишина повисла, тяжёлая, как якорь.

— Значит, — сказала Джесси спокойно, — нам нужно либо разорвать контракт,

либо переписать его.

Она улыбнулась. — А это… гораздо интереснее.

Тич прищурился. — Ты говоришь так, будто уже знаешь, как обмануть морского дьявола.

— Я говорю так, — ответила Джесси, — потому что контракты всегда пишут те, кто уверен, что их никто не прочтёт до конца.

Орвин медленно выдохнул. — Тысяча чертей… мне уже нравится эта работа.

Тич рассмеялся. — Тогда добро пожаловать в самую опасную сделку вашей жизни.

За стенами каюты море было спокойно.

Но где-то в глубине… кто-то уже слышал своё имя.

Глава 44 - Контракт с Дьяволом

Орвин, Тич и Джесси сидели за столом, не говоря ни слова.

Между ними лежал пергамент.

Старый, потемневший от времени, с рваными краями, будто его вырвали из самой глубины моря. Чернила были неровными, местами расплывшимися, словно их писали не пером, а чужой рукой. А внизу — подпись, сделанная кровью.

EDWARD TEACH

И рядом — знак, похожий на якорь, сплетённый с щупальцем.

Печать Дэви Джонса.

От пергамента тянуло солью, холодом и чем-то гниющим.

— Он живой… — тихо сказал Орвин.

— Да, — кивнула Джесси. — Контракт такого уровня не бывает мёртвым.

Тич сидел неподвижно. Его крюк лежал на столе рядом с пергаментом, будто он боялся дотронуться до бумаги.

— Читайте, — сказал он хрипло. — Я знаю его почти наизусть… и всё равно ненавижу каждый раз.

Джесси осторожно коснулась края пергамента. Бумага дрогнула, как кожа.

Слова начали проступать сами.

«Да будет ведомо морю и бездне:

Эдвард Тич, прозванный Чёрной Бородой,

по доброй воле и без принуждения

передаёт свою судьбу во власть Глубины.»

— Уже ложь, — пробормотала Джесси. — Любая сделка с Джонсом — это принуждение.

Орвин сжал челюсть. — Читай дальше.

«В обмен на господство над волнами,

страх в сердцах моряков

и милость штормов,

Капитан получает власть до тех пор,

пока море считает его людей.»

Тич усмехнулся криво. — Вот это место.

«Когда счёт будет завершён,

каждая душа, связанная именем Капитана,

станет собственностью Дэви Джонса

и войдёт в вечную службу на дне.»

В каюте стало холодно. Пламя лампы дрогнуло.

— «Связанная именем», — повторила Джесси. — Значит, не вся команда.

Тич поднял голову. — Что?

— Те, кто поклялся тебе, — продолжила она. — Или был принят официально.

Наёмники. Гости. Временные союзники… — она подняла взгляд. — Они вне счёта.

Орвин усмехнулся. — Уже дыра.

Джесси перевернула пергамент.

С обратной стороны проступили новые строки.

«Счёт начинается при выходе в открытое море,

ведётся в ночи полной луны

и не может быть остановлен волей Капитана.»

— Но не сказано, что его нельзя изменить, — тихо сказала Джесси.

Тич медленно вдохнул. — Ты правда думаешь, что сможешь переписать договор с морским дьяволом?

Джесси провела пальцем по строкам. Чернила зашевелились.

— Думаю, — сказала она, — что Джонс уверен, что никто не осмелится попробовать.

Орвин наклонился ближе. — А цена?

Джесси подняла глаза. — Цена будет высокой.

Пергамент вдруг дёрнулся. Капля солёной воды упала прямо на подпись Тича.

И из глубины бумаги раздался шёпот.

Глухой. Вязкий.

— Счёт… начался.

Лампа погасла.

Где-то под килем корабля

что-то

отозвалось.

Свет в каюте захлебнулся тьмой.

Всего на удар сердца — короткий, как предсмертный всхлип.

А когда фитиль лампы снова вспыхнул, воздух в комнате стал тяжёлым и солёным, словно каюту мгновенно опустили на дно океана.

В капитанском кресле Тича сидел он.

Дэви Джонс.

Его борода была белой и колкой, как соль на гниющем дереве затонувших галеонов. Кожа, тронутая трупными пятнами, местами сползала, обнажая чернильно-чёрное мясо. Он не сидел — он властвовал в этом пространстве, развалившись в кресле с ленивой грацией хищника. В его зубах дымилась сигара, но дым не поднимался вверх, а стелился по доскам пола, превращаясь в призрачный, липкий туман.

— Ну что, Эдвард… — голос Джонса напоминал скрежет киля о рифы. — Неужели ты и впрямь решил, что сможешь обвести Бездну вокруг пальца?

Его взгляд — пустой, лишённый зрачков, глубокий, как Марианская впадина — медленно переместился на Джесси. Он улыбнулся, и этот жест был страшнее любого оскала.

— Ты привёл на борт тварь и смертного, — прошипел он, пуская кольцо серого дыма. — Думаешь, они — твои фигуры в этой партии? Ты забыл старый закон, Тич.

Джонс медленно поднял руку и щёлкнул костлявыми пальцами. Звук был сухим, как треск ломающегося весла.

— Официальное приглашение у пиратов — это право ступить на палубу. А тот, кто принят на борт… — он наклонился вперёд, и запах гнили ударил в ноздри присутствующим, — становится частью корабля. Частью команды.

Пергамент на столе мелко задрожал, словно живое существо в агонии.

— Нет! — Тич вскочил, опрокинув стул. Тяжёлый крюк хищно блеснул в свете лампы. — Их не трогай! Возьми мою душу, я — капитан!

Джонс издал хриплый, булькающий смешок, обнажая ряд почерневших зубов.

— О нет, Эдвард. Ты получишь всё, о чём мечтал. Ты будешь править. Твоё имя будет греметь над волнами… — Он обвёл каюту коротким, властным жестом. — Но твоя свита… твоя «шикарная» команда… она пополнит мой мёртвый флот. Они станут моими вечными гребцами в тумане.

Орвин не стал ждать.

Сталь Морозки с тихим звоном покинула ножны. Клинок мгновенно покрылся ледяным узором, высасывая тепло из воздуха.

— Назад в бездну, падаль, — отрезал Орвин.

Он рванулся вперёд — стремительная тень, нацеленная в сердце мертвеца. Но сабля Джонса соткалась из самого тумана. Металл встретился с металлом с таким грохотом, будто столкнулись два айсберга. Лампа над головой треснула, осыпав их искрами, а по стенам каюты пополз настоящий иней.

Джонс даже не шелохнулся. Он удерживал удар одной рукой, глядя на Орвина с ледяным любопытством.

— Морозка… — пропел он, и в его голосе послышался голод. — Меч, выкованный, чтобы разить нечисть. Потомок древних сил…

Одним резким, небрежным движением Джонс отбросил Орвина. Тот отлетел к стене, ударившись о дерево с глухим стоном.

— Ты опасен, щенок, — бросил Джонс. — Но ты всё ещё дышишь. А значит — ты слаб.

— Орвин, стой! — рявкнул Тич, заслоняя собой Джесси. Он ткнул крюком в дрожащий пергамент. — Твоя власть здесь ограничена, Джонс! Две луны! Две луны по контракту, и ни секундой меньше!

Хозяин морей замер. Его гниющие губы медленно растянулись в торжествующей ухмылке. Он поднялся, и казалось, сама каюта стала теснее от его присутствия.

— Ты прав, капитан. Порядок есть порядок.

Он шагнул к Джесси, обдав её могильным холодом, и прошептал прямо в лицо:

— Читай внимательно, хитрая тварь. Каждое слово. В них — твоя цена.

Свет погас снова.

На этот раз тьма длилась дольше, наполненная шёпотом тысяч утопленников.

Когда лампа мигнула и разгорелась, кресло было пустым. Лишь на полу продолжала тлеть сигара, отравляя воздух запахом серы и старой крови. За бортом океан издал долгий, тяжёлый вздох, словно предвкушая скорую добычу.

Тич рухнул на стул, и его лицо казалось постаревшим на сотню лет.

— Вот теперь… — прохрипел он, глядя на пергамент, — у нас действительно мало времени.

На столе, в мертвенном свете, буквы на контракте начали медленно пульсировать красным, отсчитывая секунды до их конца.

Глава 45- Имя Черной Бороды

Тишина в каюте стала вязкой, как дёготь. Джесси сидела одна, вглядываясь в пергамент, который пульсировал в такт её собственному пульсу. Слова Джонса — «В них твоя цена» — зудели в мозгу, как укус трупной мухи. Она искала трещину в этом ледяном монолите, но видела лишь безупречную ловушку.

За перегородкой послышался хриплый вздох Тича. Капитан проснулся. Он сел, глядя в пустоту покрасневшими глазами.

— Он всё продумал, — прошептал Тич. — Каждую каплю крови взвесил.

Орвин, сидевший в тени, даже не шелохнулся. Он точил Морозку, и звук камня о сталь был единственным ритмом в этой тишине. На его губах блуждала странная, холодная полуулыбка.

— Однажды мы с Каленом брали заказ на родового беса, — вдруг подал он голос. — Тварь была хитрая, держала поместье в страхе сотню лет. Прямое столкновение сулило только гору проблем. Знаешь, что мы сделали?

Тич и Джесси обернулись к нему.

— Мы нашли лепрекона, чьё золото бес по ошибке посчитал своим в одном из пунктов договора, — Орвин провел пальцем по лезвию меча. — Мы не дрались. Мы просто столкнули два несовместимых контракта. Пока они рвали друг другу глотки за юридические тонкости, Кален просто добил того, кто остался на ногах.

Орвин наклонился вперёд, и его глаза блеснули.

— Джонс уверен, что мы полезем в драку. Но контракт держится на имени. В магии имя — это плоть. Если Эдварда Тича больше не существует… кому служить на дне?

Джесси вскочила, её пальцы задрожали. Она распахнула книгу Баюна, и страницы зашелестели, словно крылья испуганной птицы.

— Имя — это товар! — выдохнула она. — В бестиарии Баюна есть сущность… Морвен. Хранитель Имен. Он не из тех, кто ест души. Он из тех, кто их перекраивает.

###

Подготовка заняла часы. Каюта преобразилась: на полу, прямо поверх старых досок, были начерчены круги из соли, смешанной с пеплом сожженных пиратских карт. В центре замерла белая курица — жалкий комок перьев, чьё сердце колотилось в такт общему страху.

— Начинай, Капитан, — приказала Джесси. Её голос стал низким, резонирующим с силой, дремавшей в стенах корабля.

Тич шагнул в круг. Он поднял руки, и его крюк хищно блеснул.

— МОРВЕН! — рявкнул он, и этот крик, казалось, ушёл в самую глубину океана. — Тот, кто держит ключи от теней! Я зову тебя из пустоты!

Воздух в каюте мгновенно высох. Пространство перед ними пошло трещинами, из которых вместо дыма посыпался горячий золотой песок. Из этого вихря соткался Джинн. Огромный, с кожей цвета обожженной в горне глины и глазами, в которых бушевала вечная песчаная буря.

— Кто дерзнул звать Шайтана из его покоя? — голос существа напоминал камнепад.

— Я, Эдвард Тич. И я хочу продать то, что мне больше не принадлежит. Своё имя.

Джинн наклонился, его огненный взгляд скользнул по контракту Джонса. Он издал звук, похожий на раскат грома.

— Контракт Бездны… Тяжёлое бремя. Ты хочешь вырезать себя из истории, смертный? Цена за такое — не золото. Мне нужна часть твоего пути. Часть твоего движения.

Тич не дрогнул. Он посмотрел на свою левую ногу, которая столько лет топтала палубы всех морей мира.

— Бери, — сказал он. — Если это выкупит жизни моих людей — бери.

Вспышка была ослепительной. Голубое и пурпурное пламя слились в один ревущий столб. Курица в углу испарилась, превратившись в горсть пепла. Тич рухнул на колени с коротким, яростным стоном боли, но не закричал.

Джинн коснулся пергамента. Чернила на бумаге зашипели, как змеи на раскаленной сковороде. Имя «Edward Teach» начало плавиться, буквы менялись местами, пока не превратились в неразборчивый символ, не имеющий звука в человеческом языке.

— Свершено, — прогрохотал Морвен, растворяясь в воздухе. — Отныне ты — Никто. А контракт… заключён с пустотой.

Свет погас.

Когда лампы снова затеплились, каюта выглядела так, будто по ней пронёсся ураган. Тич сидел на полу, тяжело дыша. Его левая нога исчезла — на её месте была лишь ровная, затянувшаяся кожа, будто её никогда и не было.

Орвин удивился , так просто лишился ноги ?

Черная Борода оперся на крюк и с трудом поднялся, глядя на Джесси и Орвина со свирепой гордостью.

— Ну что… — прохрипел он, вытирая пот со лба. — Теперь у Джонса в списке числится призрак ,тысяча чертей . Пусть попробует поймать того, у кого нет имени.

Джесси улыбнулась и спросила

- А в действительности как тебя зовут ?

Чёрная Борода ответил тот кто когда-то называли себя Эдвардом Тичем

Но за бортом море по-прежнему тяжело вздыхало. Контракт был изменён, но две луны всё ещё висели над ними, как два занесенных топора.

— Собери команду, — бросил Чёрная Борода Орвину, не оборачиваясь. — Нам нужна новая нога. Дерево, кость или сталь — мне плевать. Мы идем в Шотландию. Если Джонс не может забрать мою душу, он попытается забрать мой корабль силой.

Глава 46- Цена контракта

Тишина на «Мести королевы Анны» была неестественной. Море превратилось в зеркало — тяжелое, ртутное, не дрожащее ни под одним порывом ветра. Паруса повисли безжизненными саванами.

Черная Борода мерно мерил палубу шагами. Стук-всхлип. Стук-всхлип. Новая деревянная нога глухо вгрызалась в доски, заново приучая тело к весу и равновесию. Этот звук стал пульсом корабля, отсчитывающим секунды до конца их передышки.

Орвин сидел у борта, положив Морозку на колени. Его взгляд был расфокусирован: он смотрел не на горизонт, а сквозь толщу воды. Там, в бездонной синеве, он чувствовал шевеление огромной, холодной воли. Орвин не боялся. Он просто ждал момента, когда сталь встретится с тем, что не может умереть.

Джесси стояла на полуюте, сжимая поручни так, что побелели костяшки. Она чувствовала магическое давление — воздух стал сухим и наэлектризованным.

Команда вела себя как обычно, но в каждом движении пиратов сквозила нервозность. Чарльз Вейн припал к бутылке рома, не отрывая взгляда от неподвижной глади. Рекхем курил, и дым его папиросы поднимался вверх ровным, неподвижным столбом. Мир замер, затаив дыхание.

— КОРАБЛЬ ПО КУРСУ! — крик впередсмотрящего ударил по нервам, как хлыст.

Все замерли. Время будто замедлилось. Тич рывком вскинул подзорную трубу.

На горизонте, из дрожащего марева, выплывал силуэт. Но он не резал волны — он просачивался сквозь реальность. Его корпус казался сплетенным из гнилых ребер исполинских китов и затонувших галер. Паруса, рваные и серые, как туман над кладбищем, не ловили ветер — они сами порождали его. Вода вокруг судна не пенилась; она расступалась в ужасе, оставляя за кормой след из мертвой, светящейся пены.

Тич опустил трубу. Его лицо, обычно багровое от ярости или рома, стало пепельно-серым.

— Это невозможно… — пробормотал он. — Мы же стерли имя…

— Имя стерто, Капитан, — холодно отозвался Орвин, поднимаясь во весь рост. — Но долг остался.

Джесси почувствовала, как волосы на затылке зашевелились. Воздух внезапно наполнился запахом вековой гнили, мокрой соли и старой крови.

— «Летучий Голландец», — выдохнул Тич, и это имя пронеслось по палубе ледяным сквозняком.

Корабль-призрак шел прямо на них, не подчиняясь законам физики. С каждым его приближением море вокруг «Королевы Анны» начинало стонать. Где-то глубоко под килем раздался протяжный, влажный скрип — звук, с которым кости мертвецов трутся друг о друга в тесных гробах.

Джесси поняла всё в одно мгновение. Контракт был изменен. Сделка была сломлена хитростью. Но Дэви Джонс не пришел за бумагами.

Он пришел за ответами.

Из тумана, окутавшего «Голландец», донесся низкий, рокочущий звук церковного органа, перекрываемый ревом морского дьявола.

— Приготовиться к бою! — рявкнул Тич, и его голос сорвался на хрип. — Кровь и пепел, покажем этому утопленнику, что у «Никого» всё еще есть зубы!

Океан под ними вздыбился, хотя ветра по-прежнему не было. Бездна открывала свою пасть.

Это произошло за гранью восприятия.

Палуба вздрогнула так, словно «Месть королевы Анны» налетела на риф, но под килем по-прежнему была бездна. Пространство между мачтами пошло трещинами, и из самой сырости океана, из теней и гнили, вышли мертвецы.

Экипаж «Голландца» возник из ниоткуда. Полусгнившие пираты, чьи тела обросли кораллами и ракушками, замерли между живыми, приставляя ржавые клинки к горлам. Энн окаменела у штурвала. Рекхем выронил папиросу — она погасла в воздухе, так и не коснувшись палубы. Чарльз Вейн разжал пальцы, и бутылка рома полетела вниз, но её поймала чья-то костлявая, обтянутая скользкой кожей рука.

Команда была взята без единого выстрела.

Орвин и Джесси мгновенно закрыли собой Тича. Морозка покинула ножны с хищным, сухим звоном, а пальцы Джесси окачанели от холода .

И тогда раздался Стук.

Медленный. Тяжелый. Стук призрачного сапога по мокрой палубе.

Из тумана, раздвигая мертвецов, шел Дэви Джонс. В его изуродованной клешне дрожал контракт. Чернила на пергаменте извивались, словно пойманные в сети угри. Его лицо было искажено такой яростью, что воздух вокруг него начинал закипать.

— Ты думал обмануть бездну, Эдвард? — его голос вибрировал, как натянутый трос. — Ты бороздил мои воды тринадцать лет, возомнив себя богом. Пора платить по счетам.

Он с хрустом развернул пергамент.

— Я забираю твою команду. В любом случае. Или… — он прищурился, и его взгляд прожег Тича насквозь, — ты предложишь мне цену, которая перевесит их души?

— Этот контракт мертв! — выкрикнула Джесси, шагая вперед. — Он заключен с Эдвардом Тичем, а его больше нет! У тебя нет власти над «Никем»!

— МОГУ! — взревел Джонс, и по палубе ударила волна могильного холода. — Или ты хочешь сказать, что некому вписать новое имя в пустую строку? Кто станет следующим владельцем «Королевы Анны»?

Тишина стала абсолютной. Слышно было только, как капает вода с одежды мертвецов.

— Я впишу своё, — твердо сказала Джесси.

— НЕТ! — Тич и Орвин выкрикнули это одновременно, но Джесси уже коснулась бумаги. В её пальцах, повинуясь воле Джонса, соткалось черное перо.

Хозяин морей наклонился к ней. Из его дыхания пахло солью и смертью.

— Интересно… У тебя крепкая душа, девочка. Такая мне бы пригодилась…

В этот миг Орвин рванулся.

Он не стал бить мечом. Он рывком выхватил контракт из рук Джесси и одним прыжком оказался у края борта. Он поднял пергамент над черной, жадной водой.

— Не выйдет, Джонс, — спокойно произнес Орвин. — Я выкину его в море, и ты будешь искать его вечность.

Дэви Джонс расхохотался — звук был похож на хруст ломающихся мачт.

— Глупец! Я правлю морем! Оно принесет мне его в тот же миг…

— ИЛИ! — перебил его Орвин.

Он не стал использовать перо. Он сжал лезвие Морозки в кулаке, и кровь — темная, горячая — брызнула прямо на пустую строку контракта. Орвин произнес слово, которое не должно было звучать в этом мире. Имя, которое было старше самой смерти.

Дэви Джонс дернулся, словно от удара током.

Его ярость мгновенно сменилась недоумением. Он почувствовал ауру, тяжесть и невыносимый холод, исходящий от букв, проступивших на бумаге. Это имя пульсировало древней, первородной мощью.

А затем Джонс… рассмеялся. Глухо, искренне, с оттенком пугающего уважения.

— Ах, вот как… — прохрипел он. — Ты играешь по-крупному, выскочка.

Джонс медленно подошел к Тичу, который не мог пошевелиться от изумления. Повелитель глубин тяжело хлопнул его по плечу своей костяной рукой.

— Забавно. Чертовски забавно. Наслаждайся своей свободой, Капитан Никто. Пока можешь.

В следующую секунду реальность схлопнулась.

«Голландец», мертвый экипаж, туман и сам Джонс исчезли, словно их никогда и не было. Солнце снова ударило по глазам, море стало обычным — синим и ласковым. На палубе остались только живые, застывшие в немом оцепенении.

Тич медленно, припадая на деревянную ногу, подошел к Орвину.

— Кого… — его голос сорвался, — кого ты туда вписал, парень? Чьим именем ты заткнул пасть самому дьяволу?

Орвин вытер кровь с ладони, глядя на пустой горизонт. Его лицо было спокойным, но в глазах затаилась тень, которая никогда не исчезнет.

— Того, — тихо сказал он, — кто не подчиняется законам этого мира. Того, кто сам является Бездной.

Джесси подошла к Орвину, хитро прищурившись. На её губах всё еще играла нервная улыбка, но в глазах светилось неподдельное любопытство.

— Ну же, не томи, — выдохнула она. — Покажи, кому теперь принадлежит эта проклятая посудина по документам?

Орвин молча развернул пергамент. Тич и несколько пиратов, набравшихся смелости, заглянули через плечо. На месте, где раньше красовалось имя Эдварда Тича, теперь грубыми, багряными буквами было выведено всего одно слово:

К А Л Е Н

Джесси на мгновение замерла, а затем каюта, а за ней и вся палуба, огласилась её звонким, почти истерическим смехом. Орвин не выдержал и тоже расхохотался, убирая меч в ножны. Даже Чёрная Борода, осознав всю глубину издевки над морским дьяволом, начал сотрясаться в мощном, басовитом хохоте, хлопая себя по здоровому бедру.

— Кален! — сквозь смех выдавил Тич. — Ты вписал своего учителя! Ты подставил под удар самого опасного охотника в мире! Бедный, бедный Джонс... он ещё не знает, на чью территорию забрел.

Вся команда подхватила этот смех. Страх, копившийся часами, выходил наружу. «Месть королевы Анны» снова принадлежала им, а Джонсу теперь предстояло иметь дело с тем, кто привык завтракать демонами.

Тем временем...

За тысячи миль отсюда, там, где море сменяется вечными льдами, а ветер поёт свою заунывную песню в острых пиках Снежных гор, сидел человек.

Он сидел у небольшого, ярко горящего костра, помешивая варево в котелке. Вокруг высились сугробы, а небо было усыпано холодными, колючими звёздами.

это Кален.

Внезапно он замер. Его плечи дернулись, и он чихнул так сильно, что искры от костра взметнулись вверх, словно маленькие кометы.

— Будь я проклят... — пробормотал он, вытирая нос рукавом поношенного плаща.

Он почувствовал, как по спине пробежал странный, неестественный холодок. Это не был мороз гор — это было ощущение чужого, жадного взгляда и невидимых цепей, которые попытались обвиться вокруг его души, но тут же со звоном рассыпались, не выдержав его внутренней силы.

Кален задумчиво посмотрел в сторону далёкого океана.

— Вот блин... — протянул он, почесывая затылок. — Вспоминает кто-то? Или опять Орвин во что-то вляпался? Аж дрожь по коже...

Лор 1 часть

Кто это Старейшины мира? Орден Старейшин — древняя организация, основанная самим Мерлином , призванная хранить баланс между миром людей и миром нечисти. Их пятеро, и каждый из них — личность легендарная, носитель силы, которую невозможно измерить обычными мерками. 1. Агасфер Вечный Жид

2. Финтан Мак Бохра

3. Распутин

4. Николас Фламель

5. Моргана Ле Фей

Что за орден Паладинов Белого Креста? Орден Паладинов — древний воинский орден, служащий королю Балдуину и охраняющий границы между миром людей и миром нечисти. Их символ — сияющий Белый Крест, который отражает чистоту их намерений и бескомпромиссную решимость. Они охотятся на чудовищ, колдунов и всякую нечисть, стремясь поддерживать порядок и защищать человечество. История и цель Орден был основан много веков назад как ответ на рост силы тёмных существ. С тех пор его члены обучаются строгости и дисциплине с детства, проходя через ритуалы посвящения, которые закаляют тело, разум и душу. Их миссия — ловить нечисть и предупреждать распространение тьмы среди людей. Сила и способности Боевые навыки: Каждый паладин — мастер клинка, щита и копья. Они способны противостоять даже магическим существам, используя силу веры и священные заклинания. Светлая магия: Паладины способны призывать свет, который сжигает нежить и нейтрализует колдовство. Их магия иногда проявляется как сверкающие молнии, сияющий щит или излечивающее прикосновение. Священные артефакты: Орден хранит древние реликвии — мечи, доспехи и амулеты, сотканные из священной энергии, способные разрушать злые сущности. Тактика и разведка: Паладины не только воины, но и разведчики. Они собирают информацию о появлении нечисти, изучают её повадки и способы контроля. Структура Глава ордена: Личный слуга короля, хранитель всех знаний о чудовищах. Его слово — закон для всех паладинов. Командиры: Опытные воины, руководящие отдельными отрядами, обучающие новобранцев и определяющие тактику охоты. Рядовые паладины: Молодые, но дисциплинированные бойцы, готовые к миссиям в любое время и на любые расстояния. Отношение к миру и магии Паладины верят, что человечество должно быть защищено от сверхъестественного зла, но их методы иногда жестоки. Они не различают тех, кто был втянут в тьму по воле судьбы, и тех, кто выбрал её сознательно. Поэтому их решения часто вызывают страх и уважение одновременно. Балдуин и его власть Король Балдуин использует Орден как личный инструмент. Он приказывает им охотиться на нечисть и подавлять магические угрозы, где бы они ни появлялись. Сила ордена напрямую связана с властью короля, а верность паладинов — абсолютна.

Как создаются артефакты?

Источник силы: Основой любого артефакта является душа или энергия сущности — чаще всего нечисти, колдуна или духа. Чтобы создать по-настоящему могущественный предмет, необходимо извлечь часть души существа. Алхимия и магия: Извлечённая энергия очищается и стабилизируется с помощью алхимии. Процесс позволяет «переплавить» хаотическую силу в управляемую, которую можно вложить в физический предмет — меч, амулет, кольцо, посох, доспех или даже обычный предмет, который станет носителем магии. Ритуалы: Создание артефакта редко обходится без ритуалов — они помогают привязать силу к предмету и закрепить её, иначе она может выйти из-под контроля. Мастера: Только опытные алхимики, маги или особые артефакторские гильдии способны создавать такие предметы. Ошибка в процессе может обернуться против создателя или владельца артефакта. Цена силы: Любой артефакт несёт в себе цену души, которую вложили в него. Часто это делает предмет «живым» — он может сопротивляться владельцу, влиять на его мысли или усиливать темные наклонности.

Разумные и мирные (относительно) существа Эльфы Живут в лесах и на островах, искусны в магии природы и дальнем бою. Обычно миролюбивы, но защищают свои земли и древние секреты. Гномы Живут под землёй в пещерах и шахтах, мастера кузнечного дела и алхимии. Любят спокойную жизнь, но могут ожесточённо обороняться. Орки Часть племён ушла под землю, часть остаётся на поверхности. Не все агрессивны; многие племена занимаются ремёслами и охраной своих земель. Феи Маленькие, но могущественные создания, мастера иллюзий и магии света. Живут скрыто, стараются не вмешиваться в дела людей, но при угрозе защищают свои леса. Оборотни Могут быть дикими и опасными, но существуют кланы, живущие в согласии с другими расами. Иногда выполняют роль стражей лесов или защитников магических территорий. Высшие вампиры Сложные существа, обладающие большой магической и физической силой. Многие поддерживают баланс между людьми и миром нечисти, не нападают без причины. Великаны Медлительные, но мудрые существа, хранители древних знаний и артефактов. Чаще нейтральны, вмешиваются только при угрозе миру. Пегасы Единороги Полудухи-полулошади, мастера знания природных ритмов. Стараются жить в согласии с лесами и животными. Драконы Существа великой силы, разумные и дальновидные. Обычно держатся в горах или пустынях, вмешиваются в дела других только при особой необходимости. Сасквочи Дикие, но разумные существа, живущие в альпийских горах . Избегают контакта с цивилизацией, но могут стать союзниками при угрозе. Духи природы Эфирные существа, хранители лесов, рек и гор. Практически не нападают сами, но могут проклясть или исцелить при взаимодействии с людьми.

КАРТА 7го Континента

Что такое Общество убийц Лондона?

Общество убийц — древний, таинственный союз, корни которого уходят в Лондон XVII века. Его члены посвящаются в мир нечести через ритуал, который делает их носителями страшной тайны: убийцы должны были убить не менее 13 невинных жертв, чтобы доказать свою решимость и преданность делу. Цели общества Поддерживать баланс между миром людей и миром нечисти, но своими методами — через страх, убийство и манипуляции. Уничтожать тех, кто по их мнению нарушает границы и порядок миров — как людей, так и нечисть, если это угрожает теневой иерархии. Служить тайной силой, влияющей на политику и преступные круги Лондона. Принципы посвящения Любой кандидат должен совершить как минимум 13 убийств невинных, после чего проходит церемонию, на которой его «тень» соединяется с магической сущностью общества. Этот ритуал делает убийцу невидимым для обычных людей, позволяя действовать в тени. Настоящая личность остаётся скрытой — члены общества всегда появляются в капюшонах или масках, а их имена известны только старшим. Известные члены Джек Потрошитель — легендарная фигура, убийца, ставший воином против нечисти. Он отошёл от прямого убийства людей, но его имя до сих пор внушает ужас. Задиак — таинственный и скрытный член общества, придерживается старых традиций и действует исключительно в тени. Его мотивы остаются неизвестны. Остальные члены остаются анонимными, их существование известно лишь посвящённым. Особенности Общество поддерживает свои ритуалы и обучение новых членов в тайне. Использует как магию, так и психологическое воздействие, чтобы управлять страхом и манипулировать миром людей и нечисти. Существуют слухи, что члены общества могут видеть слабые места в душах людей и нечисти, что делает их опасными даже для самых сильных магов.

Глава 47 - Старый знакомый Кот и Пёс

Баюн шёл по лесу.

Он выбирал забытые тропы, которые ещё помнили гул старых войн и шёпот ушедших богов. Снег здесь лежал неохотно, пятнами обнажая изъеденную морозом чёрную землю. Корни вековых дубов выпирали наружу, точно скрюченные пальцы мертвецов, пытающихся ухватиться за уходящий день.

Ветер не смел свистеть в этих дебрях.

Лес замер. Лес слушал.

Баюн внезапно остановился. Его чуткие уши дрогнули, а нос едва заметно шевельнулся, улавливая в морозном воздухе чужеродный, тяжёлый аромат.

— Псина… — едва слышно пробормотал кот, и в его голосе смешались пренебрежение и опасное любопытство.

Он принюхался ещё раз, втягивая воздух глубже, до самого нутра. Уголки его рта поползли вверх в хищной усмешке.

— Ты ли это… Рамул? Или у меня от холода в носу помутилось?

Тени между деревьями, густые и вязкие, как смола, пришло в движение. Сначала вспыхнули глаза — два холодных янтарных диска, светящихся яростью зимней луны. А затем из мрака выступил он.

Рамул. Король Ликанов.

Он был огромен. Его плечи казались вытесанными из гранита, а тяжелые пластины доспехов глухо поскрипывали при каждом движении. Металл был залит кровью — багровой свежей и уже почерневшей, коркой запекшейся на стыках. Капли падали на девственно чистый снег, прожигая в нём тёмные, дымящиеся лунки.

Ликан замер в нескольких шагах, возвышаясь над Баюном, словно живая скала.

— Тебя не проведёшь, старый плут, — голос Рамула напоминал скрежет ледника.

Баюн прищурился, лениво оглядывая окровавленное снаряжение вожака.

— Вижу, ночь у тебя выдалась… яркая. Прямо-таки праздничная. Что стряслось? Кто-то забыл закрыть калитку в твой лес?

Рамул фыркнул, и из его пасти вырвалось облако густого пара.

— Люди.

Он выплюнул это слово так, словно оно было наполнено ядом. Между деревьями пронёсся случайный порыв ветра, заставив сучья зловеще заскрипеть.

— Я искал Калена, — наконец глухо произнёс Рамул, не сводя жёлтых глаз с кота. — Не знаешь, где этот старый потрошитель?

Баюн грациозно прыгнул на поваленное, покрытое мхом бревно и уселся, лениво обмахнув хвостом снежную пыль.

— Уплыл, — мурлыкнул он. — Потянуло его, видишь ли, в северные земли. Горы, снег, ностальгия… Сам понимаешь, возраст.

Рамул помрачнел, его челюсти непроизвольно сжались.

— Слишком далеко. У нас нет времени на прогулки за океан.

— А что случилось-то? — Баюн наклонил голову набок, притворяясь искренне удивлённым.

Король Ликанов посмотрел вглубь леса, туда, где мрак становился почти осязаемым. Его когти непроизвольно царапнули стальной наплечник.

— У нас был договор. Альянс, — он произнёс это так, будто каждое слово причиняло ему физическую боль. — Но ваша последняя прогулка в страну нежити… Вы разворошили гнездо, Баюн. И теперь это эхо ударило по моему племени. Кровь зовёт кровь.

Баюн медленно поднял бровь, его хвост перестал двигаться.

— Вот как. Видимо, кто-то обиделся.

Рамул шагнул ближе, и его янтарные глаза сверкнули первобытной силой.

— Может… вместо того, чтобы точить лясы, ты делом поможешь нам? Калена нет, но ты всё ещё здесь.

Лес снова погрузился в мертвенную тишину. Тишину, которую спустя мгновение разорвал далёкий, тоскливый вой волка, полный боли и жажды мести.

Баюн посмотрел на свои когти и тихо ответил:

— Знаешь, Рамул… я ведь кот. А коты не любят долги. Но они очень любят хорошую заварушку.

Логово ликанов встретило их запахом, который Баюн не путал ни с чем: смесью псины, сырого железа и липкой, горячей крови. Это была пещера, скрытая в корнях скал, где под сводами висел тяжелый туман от дыхания раненых.

Баюн шёл за Рамулом, и его кошачьи зрачки расширились, впитывая каждую деталь. На шкурах лежали воины — огромные звери, которые в человечьем облике выглядели серыми тенями самих себя. Их раны не затягивались. Края разрезов горели золотистым светом, источая запах озона и палёной плоти.

— Ожоговые клейма… — пробормотал Баюн, присаживаясь у одного из бойцов.

Кот достал из своей сумки пучок сухой травы, которая пахла горьким мёдом, и начал растирать её в ладонях. Его когти засветились мягким зеленым светом. Как только он коснулся раны, воин вздрогнул, и золотистое сияние начало гаснуть, уступая место обычному, здоровому шраму.

— Ты пришёл лечить, — глухо сказал Рамул, глядя, как Баюн переходит от одного раненого к другому. — Хорошо. Нам нужны те, кто сможет держать зубы в следующей схватке.

— Кто это сделал, Рамул? — Баюн не оборачивался, его пальцы были заняты сложным плетением лечебного заклятия. — Это не простые мечи. Это святое железо.

Рамул сжал кулаки так, что костяшки хрустнули, как сухие ветки. Он подошёл к стене и ударил по ней, оставляя глубокую вмятину в камне.

— Паладины, — выплюнул он, и его глаза вспыхнули ядовитым янтарем. — Орден. Они пришли на рассвете, когда туман был самым густым. Мы думали, это обычные охотники, но они… они сияли.

Рамул обернулся к Баюну. Его лицо дернулось в хищном оскале.

— Их мечи пели, Кот. Каждый удар выжигал плоть изнутри. Они не просто убивали — они очищали. Они твердили что-то о «скверне нежити», которая пропитала лес после того, как вы с Каленом вскрыли гробницы на юге. Теперь они считают, что ликаны — это часть той же заразы.

Баюн остановился и посмотрел на свои ладони, испачканные в целебной кашице и крови.

— Значит, мы принесли вам войну на хвосте, — тихо заметил он.

— Вы принесли нам повод, — отрезал Рамул. — Эти фанатики давно точили на нас болты. Но теперь у них есть благословение их сияющего бога. Они вырезали половину северного дозора. Даже женщины и щенки едва спаслись.

Баюн поднялся, отряхивая лапы. Его хвост нервно дергался.

— Паладины — это плохо, Рамул. Они не чувствуют боли, пока их ведет вера. Но знаешь, в чём их слабость?

Рамул прищурился.

— Они верят, что свет непобедим. — Баюн хитро улыбнулся, и его зубы блеснули в полумраке пещеры. — Но они никогда не сталкивались с тем, кто умеет этот свет глотать.

Глава 48 - Тени Лондона

Лондон кутался в серое пальто из тумана и мелкой мороси. В небольшом, почти пустом кафе в самом сердце города было тихо — лишь мерно тикали старые настенные часы да шипела кофемашина.

В дальнем углу, скрытый густой тенью, сидел мужчина. На нём была тяжёлая мантия, а глубокий капюшон скрывал лицо, оставляя видимым лишь тонкий шрам на подбородке. Перед ним стояла кружка остывшего черного кофе. Он ждал. Терпеливо и неподвижно, как паук в центре своей паутины.

Когда последние посетители покинули заведение, а официант скрылся в подсобке, колокольчик над дверью безмолвно качнулся. К столику подошёл человек, чьё лицо скрывала странная, пугающая маска. Он двигался бесшумно, словно сотканный из самого тумана.

— Зодиак… — не поднимая головы, произнёс Джек. Его голос был мягким, как бархат, но острым, как скальпель. — Приветствую.

Гость присел напротив, и в воздухе мгновенно похолодало.

— Ты принял предложение, Джек? — голос Зодиака звучал глухо из-под маски. — Общество Убийц снова нуждается в твоих талантах. Работы сейчас больше, чем во времена викторианской лихорадки.

Джек едва заметно улыбнулся.

— Мир изменился, мой друг. Раньше мы охотились на тех, в чьих жилах текла теплая кровь. Зачем нам это теперь?

— Мы приспособились, — Зодиак наклонился ближе. — Теперь деньги текут рекой за головы тех, кто уже мертв или никогда не рождался человеком. Нежить, нечисть, тени… Гильдия превратилась в щит для смертных, пока официальные власти прячут головы в песок. Нам нужны твои руки, Джек Потрошитель.

Джек медленно обхватил кружку пальцами.

— Я вернусь. Но не как послушный член вашей стаи. Считай это временным контрактом. Работа по найму. Моя свобода стоит дороже любых золотых гор.

Зодиак коротко кивнул.

— Справедливо. Сегодня в полночь, у старой часовни в Ист-Энде. Там твой первый заказ. И не опаздывай, Джек. Тьма не любит ждать.

С этими словами Зодиак поднялся и исчез так же внезапно, как и появился — словно растворился в капле лондонского дождя.

Джек не спеша допил кофе, наслаждаясь горьким послевкусием. Он элегантно протёр рот салфеткой и посмотрел в окно на прохожих, спешащих по своим делам.

— Иронично, — прошептал он себе под нос. — Убийцы стали защитниками, а те, кто должен нести свет, ослепли от собственного величия.

Он знал правду. Паладины, громящие легионы нежити, не просто очищали землю. Они искали след. След того, чьё имя теперь красовалось на стенах каждого бара "Разыскивается" живым или мёртвым.

— Ищите, святоши, — глаза Джека хищно блеснули в полумраке. — Но Кален — это не та добыча, которую вы сможете переварить.

Он поднялся, накинул плащ и вышел в ночь. В полночь в Ист-Энде должна была пролиться чья-то кровь. Или то, что течёт вместо неё у ночных кошмаров.

Глава 49 - Человек мотылёк

Лондонская полночь была густой, как дёготь. Туман выполз из Темзы, облизывая подножие старой часовни липкими, белесыми языками. Джек стоял у кирпичной кладки, сливаясь с тенями. Его дыхание было ровным, а ладонь привычно грела рукоять скальпеля, спрятанного в рукаве.

Он ждал Зодиака, но площадь оставалась мертвой. Тишина давила на барабанные перепонки, пока он не почувствовал — что-то не так. Воздух сверху стал слишком плотным.

Вжух!

Тень рухнула с неба, как упавший метеорит. Джек не оборачиваясь, рванулся в сторону, мягко перекатившись через плечо и исчезнув в узком простенке между домами. Там, где он стоял секунду назад, камни мостовой раскрошились от удара когтей.

Джек прижался к холодной стене, прислушиваясь. Сверху донесся звук, похожий на шелест сухой пергаментной бумаги.

— Человек-мотылек? — прошептал Джек, и в его голосе промелькнула нотка холодного азарта. — Серьезно? Даже в моё время сказки были изящнее.

Существо медленно поднялось в воздух. Оно было огромным, с телом, покрытым серой чешуйчатой пыльцой, и парой горящих красных глаз, которые сканировали туман. Тварь сделала круг над площадью и внезапно замерла. В дальнем конце улицы показался запоздалый прохожий, ничего не подозревающий господин в цилиндре.

Мотылек издал ультразвуковой клекот и сложил крылья, готовясь к пике.

Но Джек Потрошитель не любил, когда в его городе кто-то охотился без разрешения.

Он вышел из тени плавно, словно материализовался из самого тумана. Пять кинжалов блеснули в его руке. Один взмах — и сталь запела. Ножи прорезали воздух по идеальным траекториям.

Хрясь!

Два лезвия вошли точно в сочленение крыла, разрывая хрупкие перепонки. Тварь взвыла, заваливаясь на бок и рухнув на брусчатку в нескольких метрах от замершего в ужасе прохожего. Мотылек забился, подняв облако ядовитой пыльцы, но Джек уже был рядом.

Он двигался быстрее, чем глаз успевал фиксировать. Ни одного лишнего движения. Ослепительный блеск стали, короткий взмах — и черная, вязкая кровь брызнула на камни. Горло существа было перерезано с хирургической точностью. Тварь дернулась последний раз и затихла, превращаясь в бесформенную кучу серых перьев.

В тишине ночи раздался сухой, мерный стук.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Из темноты, словно призраки, начали выходить люди. Тринадцать фигур в одинаковых масках окружили площадь, образуя идеальный круг. В центре стоял Зодиак. Его маска в свете газового фонаря казалась ликом самого дьявола.

— Феноменально, — голос Зодиака прозвучал почти благоговейно. — Твои руки не заржавели за столетия, Джек. Ты всё ещё лучший в своем ремесле.

Он развел руки, приветствуя убийцу.

— Добро пожаловать домой, в Общество. Добро пожаловать, Джек Потрошитель.

Джек вытер лезвие о край мантии, убрал его в ножны и посмотрел на тринадцать масок. Его глаза за капюшоном горели холодным, расчетливым огнем.

— Я здесь ради дела, Зодиак. И не советую проверять меня снова. В следующий раз я могу не отличить охотника от добычи.

Глава 50- Найти сыщика

Зодиак шагнул ближе, и тринадцать масок за его спиной синхронно качнулись, словно марионетки, подвешенные на невидимых нитях. Ультразвуковой писк умирающего Человека-мотылька всё ещё вибрировал в сыром воздухе, но живых это больше не волновало.

— Нас предают, Джек, — глухо произнёс Зодиак, и в его голосе впервые прорезалась настоящая, человеческая тревога. — Кто-то копает под Общество. Изнутри. Этот ублюдок знает наши шифры, наши явки и маршруты. Он сливает паладинам Ордена Серебряной Розы адреса наших безопасных домов. За последний месяц мы потеряли лучших ловцов в Европе.

Джек Потрошитель слегка наклонил голову, не вынимая рук из широких рукавов мантии.

— И у этого «кого-то» есть имя?

— Он называет себя Шерлоком, — выплюнул Зодиак, и тринадцать убийц вокруг глухо зарычали. — Пафосный сукин сын. Он оставляет на местах разгромленных убежищ визитки с нарисованным глазом.

Джек усмехнулся. Звук получился сухим, как треск сухой ветки.

— Шерлок… Изящно. И почему Гильдия до сих пор не пустила ему кровь?

— Потому что его никто не видел! Он действует как призрак, но оставляет за собой ментальный след такой чистоты, какую не выдаст ни один смертный ищейка. — Зодиак подошёл вплотную, так что его маска едва не коснулась капюшона Джека. — Ты — единственный из нас, Джек, в ком человеческое ремесло палача переплелось со способностями истинной нечисти. Твоё чутьё тоньше, твоя магия крови видит то, что скрыто от обычных глаз.

Зодиак сделал паузу, давая словам осесть в тумане.

— Совет считает, что этого «Шерлока» подослала одна из древних ведьм. Из тех тварей, что веками держали человечество в страхе, а теперь боятся, что наше Общество заберёт у них власть над миром. Они хотят держать нас в узде. Сделать своими цепными псами в войне с паладинами.

Джек посмотрел на перерезанное горло Человека-мотылька. Чёрная, вязкая кровь существа медленно впитывалась в лондонскую брусчатку. Если за этим стоит ведьма — дело пахло большой кровью. Возможно, даже проклятием уровня той книги, которую Баюн когда-то отдал Джесси.

— Ведьмы любят играть в загадки, — протянул Джек, разворачиваясь спиной к Зодиаку. — Но они забывают, что я не просто охочусь. Я препарирую. Если этот Шерлок думает, что его разум защитит его от моего скальпеля, он ошибается. Разум можно сломать, если правильно перерезать сухожилия.

Он накинул капюшон глубже, растворяясь в сером лондонском мареве.

— Я найду твоего сыщика, Зодиак. И когда я закончу, его ведьма получит обратно только его глаза. Чтобы она внимательнее выбирала врагов.

Глава 51 - Вытащить из тени

Лондонский дождь за два дня так и не прекратился — он лишь стал холоднее, смывая с улиц следы и превращая копоть в липкую грязь.

Джек сидел у окна небольшого закрытого ресторанчика, небрежно помешивая ложечкой дорогой чёрный чай. Его капюшон был сдвинут назад, но лицо оставалось в полумраке из-за тяжёлых бархатных штор. Взгляд его дурного, неестественно алого глаза был устремлён на противоположную сторону улицы — туда, где между заколоченными домами чернел тупик.

Именно там два дня назад паладины Ордена Серебряной Розы умылись кровью одного из лучших ловцов Общества — парня по прозвищу Радужный Маньяк. По официальной версии Зодиака, Маньяк шёл по следу рядового упыря, но попал в засаду святош.

Но Джек видел мир иначе. Для его чутья, подпитанного силой нечисти, время не имело значения. Он смотрел сквозь стекло, и перед его глазами разворачивалась истинная анатомия того вечера.

— Хмм… Понятно, — тихо пробормотал Джек, поднося чашку к губам. — Упыря убили задолго до того, как наш радужный коллега вообще свернул в этот переулок. Причём убили чисто, без лишнего шума. Его использовали как приманку.

Радужный Маньяк был хорош — безумен, быстр и ловок, но его вели за ниточки. Паладины знали, где он будет. Они не просто патрулировали город — они шли по чёткому, выверенному маршруту, словно у них в руках была карта с расписанием шагов убийцы.

Джек сделал глоток, чувствуя, как терпкий вкус чая оседает на языке, и его мысли потекли ещё быстрее:

«Заказ на упыря пришёл извне. Логично предположить, что один из постоянных заказчиков сливает информацию паладинам. Но… это слишком просто. Зодиак — параноик, он бы проверил этих господ в первую очередь и уже пустил бы их потроха на колбасу. Значит, цепочка сложнее».

Следы ментальной магии, которые Джек улавливал в воздухе над тупиком, были пугающе аккуратными. Тот, кто организовал эту встречу, не оставил ни капли собственной крови, ни единого сорванного волоса. Только едва заметный, холодный аромат табачного дыма и… безупречный, почти математический расчёт.

Этот «Шерлок» не просто наводил паладинов на цели. Он стравливал их, как собак, наблюдая за результатом со стороны.

— Ты ищешь Калена через нас, сыщик? — Джек едва заметно улыбнулся, и в глубине его зрачков блеснуло опасное, безумное сияние. — Или ты пытаешься очистить этот город моими руками? Что ж… Игра становится по-настоящему интересной.

Он оставил на столе серебряную монету, поднялся и накинул капюшон. Пришло время проверить тех, кого Зодиак посчитал «чистыми».

Лондонский туман впитывал в себя крики мальчишки-газетчика, разносившиеся над сырыми мостовыми. Паренёк в потрёпанной кепке размахивал свежим номером, едва не сбивая с ног редких прохожих.

— Покупайте свежие новости! Нечисть в Лондоне отступила, город снова чист! Но на севере вчера была бойня с ликанами! Король ликанов Рамул в Англии?! И при чём тут кот Баюн?! Свежие новости, паладины проиграли на севере?! Эксклюзивные новости из первых рук… Сын ведьмы пропал… Общество Убийц замолчало… Приведёт ли это к тому, что монстры вернутся в Лондон?! Свежие новости!

При звуках имени Баюна Джек резко замер. Капюшон слегка качнулся, когда убийца повернул голову в сторону кричащего мальчишки. Сын ведьмы… Баюн… Эти имена пахли морем, кровью и тем самым безумным проклятьем.....

Джек бесшумно скользнул к продавцу, бросил ему мелкую монету и выхватил влажный от сырости лист. Развернув газету прямо под тусклым светом газового фонаря, он впился глазами в неровные строчки.

«…Вчера на северном побережье сошёл флот с ликанами. Паладины Ордена Серебряной Розы дали бой, но потерпели сокрушительное поражение. Очевидцы утверждают, что раны оборотней затягивались прямо на глазах, а на поле боя был замечен напарник сына ведьмы — легендарный кот Баюн. Где же тогда сам сын ведьмы Кален? Неужели Бездна готовит полномасштабное вторжение?..»

Джек медленно опустил газету. На его губах заиграла тонкая, хищная улыбка, а в дурном глазе вспыхнул опасный огонёк.

— Так-так, — тихо пробормотал он, и его голос потонул в шуме лондонского дождя.

— Баюн… старый прохвост. Значит, ты тоже здесь, на этих проклятых островах. Зализываешь раны волкам Рамула.

Он скомкал газету и швырнул её в бурлящий сточный ров, где бумага мгновенно потемнела от грязи.

— Но увы, нашу встречу мы отложим, — прошептал Потрошитель, поправляя перчатки с хирургической точностью. — Пусть паладины ломают зубы о твои когти на севере. У меня здесь своя дичь. Мне нужно искать Шерлока.

Джек развернулся и зашагал вглубь туманного переулка. Теперь, когда он знал, что Орден Серебряной Розы отвлёкся на ликанов и Баюна, у него были развязаны руки. В Лондоне стало меньше святош, а значит, таинственный сыщик остался без своего главного оружия — без карающей длани паладинов. Игра сужалась до двух фигур: величайшего разума и безупречного убийцы.

- Пора вытащить тебя из тени ... ведь в тени ... тесновато для нас обоих....

Глава 52 - Игра началась

Ночной притон «Ржавый якорь» на окраине Уайтчепела задыхался от дешёвого табака, перегара и смрада немытых тел. Здесь собиралась вся гниль Лондона: воры, делившие добычу, спившиеся наёмники и измученные куртизанки. Оплывшие сальные свечи едва разгоняли полумрак. Это был грязный, кричащий мир, который жил по законам дна.

И в этот мир вошла Тень.

Джек Потрошитель не просто переступил порог — он открыл занавес своего самого страшного бенефиса. Движения его мантии были бесшумны, а шаги — легки, точно у балетмейстера. Никто в угаре не обратил внимания на фигуру в глубоком капюшоне, пока первый клинок не совершил свой безупречный, кошмарный пируэт.

Джек скользнул мимо пьяного наёмника. Короткий, хирургически выверенный взмах тончайшего скальпеля — и фонтан багровой, горячей крови беззвучно расцвёл на стене, заглушая крик мужчины в его собственном горле. Наёмник рухнул на стол, хрипя и захлебываясь, но Джек уже двигался дальше. Его танец магии крови и абсолютной анатомической точности был завораживающим и жутким.

Когда первый истошный визг куртизанки разорвал душный воздух бара, Джек лишь шире улыбнулся под капюшоном, обнажая острые зубы нечисти. На этот раз он не прятался. Он пошёл ва-банк.

В притоне началась паника. Люди бились в двери, ломали ногти о заколоченные окна, давили друг друга в безумной попытке спастись. Но Джек двигался со скоростью, недоступной человеку. Он смаковал каждый удар.

Вспышка стали — и вор, тянувшийся к пистолету, лишается обеих кистей; парень орет, глядя на бьющие из культей гейзеры, пока Джек ленивым движением не вскрывает ему грудную клетку. Еще один неуловимый взмах — и кричащая женщина, пытавшаяся уползти, оказывается пригвождена кинжалом к полу через горло. Ошметки плоти, брызги спирта и внутренностей летели во все стороны. Джек препарировал этот бар живьем, превращая человеческие тела в разорванные, кровоточащие полотна. Пол стал скользким от багровой жижи, в которой плавали обрубки пальцев и вываленные кишки.

Через несколько минут в «Ржавом якоре» воцарилась гробовая, противоестественная тишина, нарушаемая лишь мерным, тяжелым шлепком капель, падающих с потолка, да предсмертными судорогами последних выживших.

Джек элегантно, словно кланяясь невидимой публике, обвёл взглядом залитый кровью трактир. Опустив пальцы в тёплую, дымящуюся лужу посреди зала, он медленным, каллиграфическим жестом вывел на стене древний знак — Метку Общества Убийц.

Вызов был брошен прямо в лицо безупречной логике Шерлока.

Утренний Лондон проснулся от криков, полных первобытного ужаса. Мальчишки-газетчики срывали голоса, их трясущиеся руки едва удерживали экстренные выпуски.

— Экстренный выпуск! Кровавая баня в Уайтчепеле! «Ржавый якорь» превращен в скотобойню! Все мертвы!

— Общество Убийц вернулось! Никакой пощады для мирных граждан! Жители, затыкайте двери!

— Знак гильдии выведен человеческой кровью! Кто остановит монстра?!

Реакция Лондона была мгновенной и парализующей. Город, который только-только поверил в безопасность, захлебнулся паникой.

• На улицах люди бежали, бросая повозки и товар. Торговцы в спешке заколачивали лавки железными листами. Любой прохожий в темном плаще или капюшоне тут же становился мишенью для яростной, обезумевшей от страха толпы — за утро забили камнями двоих ни в чем не повинных бродяг.

• В богатых кварталах аристократы в спешке собирали чемоданы, штурмуя вокзалы, чтобы уехать подальше от проклятой столицы. Слухи росли как снежный ком: говорили, что убийцы вырезают целые улицы ради забавы.

• Скотленд-Ярд оцепил район тремя кольцами жандармов. Полицейские, заходившие внутрь «Ржавого якоря», выбегали назад через минуту, опустошая желудки прямо на мостовую. Даже бывалые следователи бледнели, глядя на «анатомический спектакль» Потрошителя.

Джек сидел на крыше соседнего здания, кутаясь в мантию и лениво наблюдая за этим великолепным хаосом. Толпа внизу выла, паладины метались по улицам, не зная, кого хватать.

Сыщик строил свою дедукцию на том, что Общество стало цивилизованным и охотится только на монстров за деньги. Теперь вся его безупречная математическая модель лежала разорванной в клочья на полу грязного бара. Чтобы поймать Джека, Шерлоку придется самому спуститься в этот ад. И Потрошитель уже ждал его.

Вдруг

Тень позади Джека соткалась из морозного лондонского воздуха так беззвучно, что обычный человек ни за что бы её не заметил. Но Потрошитель даже не повернул головы — он уловил знакомый, едва заметный запах серы и старой маски.

— Ты что творишь, Джек?! — глухой, яростный шёпот Зодиака, казалось, заставил задрожать черепицу под их ногами. Глава Общества тяжело дышал, глядя вниз на безумствующую, охваченную паникой толпу и кареты Скотленд-Ярда. — Мы годами выстраивали репутацию! Мы заставили смертных платить нам как защитникам!

Джек лениво поправил мантию и слегка повернулся в профиль, обнажая хищную, холодную улыбку.

— Возвращаюсь к корням, мой дорогой Зодиак, — мягко, почти ласково ответил он, смакуя каждое слово. — И ломаю логику врага. Я делаю то, на что у тебя и твоего хваленого Совета просто не хватило смелости.

Маска Зодиака тускло блеснула в утреннем тумане. Убийца сжал кулаки, шагнув ближе, и воздух вокруг них мгновенно стал разреженным, как перед грозой.

— Я понимаю твою тактику! — процедил Зодиак сквозь прорези маски. — Но теперь мы стали другими. Мир изменился, Джек. Зачем… зачем вся эта кровь невинных?! Нас теперь запрут в кольцо и паладины, и люди!

Джек тихо, утробно рассмеялся. Звук его смеха был похож на шёпот сухих листьев над могилой. Он поднялся во весь рост, и его дурной, красный глаз нечисти заставил Зодиака вздрогнуть.

— Не тебе меня упрекать в избытке крови, Зодиак, — бросил Потрошитель, и в его голосе звенящей сталью резанула первобытная угроза. — Помнишь, кем мы были до того, как ведьмы и паладины разделили этот мир? Помнишь вкус истинного страха, который мы внушали? Ты слишком увлекся ролью наёмного пса на поводке у золотых монет. А я напоминаю этому городу, кто здесь истинный хозяин ночи.

Зодиак промолчал. Несколько долгих, тяжелых секунд между ними стояла мертвая тишина. Снизу доносились истеричные крики газетчиков и свистки констеблей, но здесь, на высоте птичьего полета, время словно замерло. Природа убийцы внутри Зодиака боролась с его прагматизмом. Внутренний зверь, из которого когда-то родилась Гильдия, требовал признать правоту Потрошителя.

Наконец, глава Общества медленно опустил плечи. Напряжение ушло, сменившись тяжелым, леденящим смирением.

— Делай как считаешь нужным, — глухо выдал Зодиак, разворачиваясь к краю крыши, чтобы снова раствориться в сером мареве Лондона. — В конце концов… мы же всё-таки убийцы.

— Именно, — улыбнулся Джек ему вслед. — И наш зритель уже идёт на запах сцены.

Вдруг сквозь кордон жандармов не пробилась глухая чёрная карета без опознавательных знаков. Позолота на её дверцах была стёрта, а стёкла занавешены плотной тканью.

Джек, сидевший на краю крыши, прищурился. Его дурной глаз нечисти мгновенно зафиксировал то, чего не видели испуганные констебли. От кареты потянулся шлейф удушливой, леденящей энергии. Когда дверца распахнулась и на мостовую ступил человек в безупречном пальто и охотничьей кепке, Джек увидел его ауру. Она была мертвенно-бледной, сотканной из чужой, тёмной воли и могильной земли.

— Это не живой человек, — тихо произнёс Зодиак, чья маска тускло блеснула рядом с Джеком. — Он нечисть. И что ты собираешься делать?

Джек ничего не ответил. На его губах заиграла хищная, безумная оскал-улыбка. В его ладонях со свистом развернулись два хирургических клинка, а между пальцами натянулась тончайшая, острая струна-леска.

— Ты уже знаешь, — бросил Потрошитель.

Вспышка.

Джек не просто прыгнул — он превратился в размытую тень, летящую вниз. Мгновение — и он уже стоял на кожаной крыше кареты. Движение рук было быстрее мысли. Леска со свистом обвила шею Шерлока, Джек резко рванул её на себя, перебрасывая через стальной поручень экипажа.

Сыщик взмыл в воздух и повис, дёргая ногами, прямо на виду у ошарашенной толпы и охраны.

— Стой! Не двигайся! — завопила личная охрана сыщика, мгновенно вскидывая заряженные мушкеты и направляя стволы прямо на Потрошителя.

Но Шерлок даже не забился в предсмертных судорогах. Его пальцы, обтянутые кожаными перчатками, плавно поднялись вверх. Сквозь затянутую петлю донёсся хриплый, леденящий душу голос:

— Стойте… Положите оружие. Я хочу кое-что ему сказать…

Голос не прерывался, несмотря на то, что леска уже должна была перерезать артерии. Голова Шерлока с жутким, сухим треском повернулась на 180 градусов назад — абсолютно неестественно для человека — и уставилась прямо на Джека. Из-под козырька кепки на убийцу смотрели стеклянные, безжизненные глаза.

— Значит, это ты, Джек? — кукла оскалилась в жуткой гримасе. — А я думал, это Зодиак паясничает. Теперь я знаю твоё лицо. И теперь я посажу вас всех в плен.

Джек натянул леску сильнее, чувствуя, что под тканью пальто нет тепла.

— Ты думаешь, что поймал меня? — из горла существа вырвался сухой, утробный смех монстра. — Но это не я. Я предугадал такой исход… и отправил вместо себя куклу-труп. Давай поиграем, Джек…

Хрусь!

В ту же секунду тело Шерлока мгновенно сломалось на части. Руки, ноги и голова отвалились друг от друга, обнажая вместо костей иссохшее дерево, солому и гнилое мясо, пропитанное колдовством. Ошмётки марионетки рухнули на брусчатку.

Охрана на секунду замерла в диком шоке, а затем в панике открыла беспорядочный огонь по карете:

— Стреляй! Убей его!

Грохот выстрелов разорвал утренний воздух. Но Зодиак среагировал мгновенно. С крыши полетели круглые сферы, и площадь перед «Ржавым якорем» заволокло густым, непроглядным дымом, пахнущим жжёной серой. Пули дырявили пустоту — Джек и Зодиак уже скрылись в родных тенях лондонских переулков.

А через два квартала от места бойни, в глубокой нише между кирпичными домами, стоял человек. Высокий, поджарый, в точно таком же пальто.

Он чиркнул спичкой об стену, поднёс огонёк к своей старой трубке и глубоко затянулся. Ароматный табачный дым медленно поплыл над сырой мостовой.

Шерлок Холмс посмотрел в сторону рассеивающегося на площади дыма и ехидно, торжествующе улыбнулся. Первая фигура на его шахматной доске сделала именно тот ход, который он просчитал. Кукла выполнила свою задачу — Потрошитель показал свои когти. Игра началась.

Глава 53- Список заказов , что-то тут не так...

Капли грунтовой воды мерно отсчитывали секунды в глубине лондонских катакомб. Здесь, среди древней кирпичной кладки и запаха сырости, шёпот констеблей и ярость толпы не могли их достать. Факел в руке Зодиака отбрасывал длинные, дрожащие тени на стены.

Джек стоял, прислонившись к склизкому камню, и задумчиво рассматривал свои пальцы. На них всё ещё оставались следы ведьминской трупной пыли от сломавшейся куклы.

— Этот Шерлок опасен… — негромко признал Джек, и его дурные глаза на мгновение сузились. — Обычный сыщик не стал бы бросать мне в лицо марионетку из гнилого мяса.

Зодиак тяжело кивнул, его маска зловеще блеснула в полумраке.

— Поэтому я и обратился к тебе. Я сразу понял, что тут пахнет нечистью высшего порядка, а кто лучше тебя разбирается в её повадках? Пожалуй, во всём мире таких единицы… Наверное, только твой старый друг Кален. Ну, или тот самый Фауст, который когда-то и сделал из тебя монстра.

Джек резко замер. Воздух в катакомбах словно стал холоднее на несколько градусов. Он медленно повернул голову к главе Общества.

— Интересно… — протянул Потрошитель, и в его голосе прорезались опасные, вкрадчивые нотки. — Что ещё ты знаешь про Фауста?

Зодиак лишь тихо, ехидно усмехнулся под своей маской, ничуть не испугавшись взгляда собеседника.

— Я возглавляю Общество Убийц, Джек. Я многое про тебя знаю. Каждую главу твоей жизни, начиная со времён анатомических театров Уайтчепела.

Джек пристально смотрел на него несколько секунд, а затем едва заметно кивнул, принимая этот факт. Сейчас было не время мериться тайнами.

— Хорошо. Прошлое подождет. Теперь — что мы будем делать?

Глаза Зодиака за прорезями маски хищно прищурились.

— Раз им нужна война — будет им война. Ты думаешь, я просто так пришёл к тебе на ту крышу? Нет. Пока ты устраивал своё представление, я считал. Я засёк точное время, за которое карета добралась до «Ржавого якоря» с момента начала паники. С учётом лондонских пробок, узких улиц и тумана… Я предполагаю, что он отправил экипаж примерно за четыре квартала от места убийства. У него там гнездо.

Джек резко перебил его, его хирургический разум мгновенно включился в математику преследования:

— Учти время на подготовку трупа-марионетки. Чтобы соткать такое заклинание, набить куклу соломой, влить ведьминскую кровь и настроить ментальную связь, нужно время и абсолютная тишина. Четырёх кварталов мало — карета ехала быстрее, потому что мостовые были ещё пусты. Бери радиус примерно в шесть кварталов.

Джек поднял свои кинжалы, и сталь хищно отразила пламя факела.

— Именно в этом округе сидит наш гений дедукции. Со своей трубкой и своими куклами. Мы будем прочесывать этот район метр за метром. И когда я найду его настоящее тело, его разум ему уже не поможет.

В сырых, пропахших стовековой гнилью катакомбах Лондона шаги Зодиака отзывались гулким, ритмичным эхом. Он шёл быстро, уверенно разрезая факелом вековую тьму. Джек двигался следом, его мантия едва слышно шуршала по мокрым камням.

Вдруг Потрошитель резко замер.

Зодиак, заметив, что шаги напарника стихли, резко обернулся. Пламя факела выхватило его глухую маску.

— Джек, ты что там застрял? Не отставай! — его шёпот полетел по туннелю, дробясь о своды.

— Да, сейчас... Иди, — проговорил Джек, даже не повернувшись. — Мне нужно кое-что сделать. Кое-что проверить.

Зодиак недовольно хмыкнул, но пошёл дальше. Густой топот его тяжелых сапог стал медленно удаляться, оставляя Джека в наступающей, вязкой темноте..

Через час они уже были в логове.

Джек шёл следом за Зодиаком.

— Джон, дай мне каталог заказов, — негромко попросил Джек, подходя к архивариусу. — За последний месяц. Все контракты на нежить и нечисть.

Зодиак, снимая свою маску и устало протирая лицо, удивленно вскинул брови:

— Зачем тебе это, Джек? Мы же определили квадрат в шесть кварталов. Нужно идти туда.

Джек принял из рук Библейского Джона тяжёлую кожаную книгу и ответил, не поднимая головы:

— Хочу посмотреть, на каких именно тварей вы брали заказы. Это так, для себя. Не забывай, Зодиак, я ведь всё-таки в команде Калена. Мне нужно знать, какая именно нечисть водится в этих краях и какая из них умудрилась добраться до самого Лондона.

Зодиак понимающе кивнул и отошёл к карте города. Он поверил. Но Джек искал совсем другое. Его хирургический ум искал систему в хаосе.

Он открыл список. За последний месяц все тринадцать высших членов Общества взяли ровно по одному крупному контракту. Список выглядел зловеще и странно:

Зодиак убил горгулью, Библейский Джон уничтожил зубную фею, Каменщик ликвидировал гнома-извращенца, Новоорлеанский Дровосек выследил лешего, Алфавитник прикончил водяного, Нэнси Досс отравила вурдалака, Ганнибал Лектер разделался с огром, Фишер уничтожил ожившую деревянную куклу, Призрак Фривея расправился с болотным человеком, Собиратель Костей затравил пса-людоеда, Фредди уничтожил некроманта, Чёрный Дьявол обезглавил бродячего вампира, а Радужный Маньяк пошёл на упыря и был убит паладинами.

«Интересно… — подумал Джек, и его пальцы непроизвольно коснулись рукояти скальпеля. — С какого именно из этих тринадцати заказов Шерлок начал свою слежку за Обществом? И какую мозаику эта ведьминская ищейка собирает из наших шагов?»

Глава 54- 13 мертвецов

Ночь опустилась на Лондон, как тяжёлый чугунный занавес. Город замер, парализованный дневным ужасом, а по его туманным венам уже скользили тени. Двенадцать высших убийц Общества и Джек Потрошитель вышли на охоту. Они рассредоточились по квадрату из шести кварталов, сужая кольцо вокруг предполагаемого логова сыщика.

Они прочесывали переулки, как стая волков, пока Джек резко не замер. Его чуткие ноздри уловили едва заметный шлейф. Запах дорогого, редкого табака — того самого, что таял в тупике два квартала назад. Тонкий аромат вишнёвого листа и копоти.

Джек поднял руку, давая безмолвный сигнал. Убийцы мгновенно перегруппировались. Перед ними высилось мрачное, скрытое за высокими деревьями поместье. Территория охранялась вооружёнными наёмниками, но для лучших палачей Европы это было детской забавой. Беззвучные вспышки стали, тихие хрипы в кустах — и через пару минут стража была ловко устранена.

Огромные дубовые двери поддались без скрипа. Убийцы беззвучно хлынули внутрь, заполняя тенями колоссальный, погружённый в полумрак зал.

В самом центре комнаты, у догорающего камина, мерно скрипело кресло-качалка. В нём сидел пожилой, поджарый мужчина с благородной сединой. Он спокойно курил трубку, выпуская кольца ароматного дыма в пустоту.

Двенадцать убийц застыли в темноте, готовые рвануть по первому приказу. Первым из тени вышел Джек, его скальпели тускло отразили пламя камина.

— Я поймал тебя, — мягко, с хирургической прохладой произнёс Потрошитель. — Сыщик, есть последние слова? Дам тебе намёк: ты совсем не умеешь прятаться.

Шерлок Холмс не вздрогнул. Он медленно опустил трубку, плавно поднял руки вверх и повернулся к Джеку. На его лице не было и капли страха — лишь холодное, пугающее торжество.

— Браво, Джек, — негромко проговорил Шерлок, и его голос странно вибрировал в пустоте зала. — Ты и вправду нашёл меня. Но подожди, не убивай прямо сейчас. Дай посмотреть на тебя получше… О-о-о, ты точно такой же, как в тот самый день в Уайтчепеле. Всё тот же хирургический блеск в глазах. Но мне кажется… что ты проиграл.

Джек не собирался слушать тирады мертвецов. Взмахнув клинком, он рванулся вперёд, чтобы одним идеальным ударом снести сыщику голову. Но прямо у самого горла Шерлока его руку железной хваткой перехватил… Зодиак.

Джек на секунду опешил. Шерлок даже не шелохнулся. Из его груди вырвался сухой, ехидный смех, который подхватило эхо под потолком.

— Ты такой наивный, Джек, — отчеканил сыщик, глядя на него со дна кресла. — Я специально заманил тебя сюда. Ты, со всем своим чутьём нечисти, даже ничего не понял? Все члены Общества… все они уже давно мои марионетки.

В этот миг в голове Джека со свистом сложился весь пазл. Тринадцать заказов за последний месяц. О ожившая деревянная кукла, на которую охотился Фишер… Это был не контракт. Это был момент заражения. Каждое чудовище, за которым Зодиак посылал своих людей, было ведьминской ловушкой, разносящей ментальную гниль.

— Зодиак, какого черта?! — Джек попытался вырвать руку, но хватка предводителя была неестественно, мертвецки крепкой.

Зодиак под маской лишь тяжело, горько нахмурился. Его голос звучал глухо, как из могилы:

— Прости, Джек… Мы уже давно мертвы. И больше не владеем своими телами. Убегай, брат мой!

В ту же секунду глаза Зодиака вспыхнули тусклым, ведьминским зелёным огнём. И вся стая сорвалась с цепи.

Третий акт. Один против всех.

Это был самый страшный и завораживающий бой в жизни Джека Потрошителя. Против него пошли те, с кем он веками делил ночную тьму.

Библейский Джон с диким рыком обрушил на Джека свои тяжелые кулаки, ломая паркет там, где Джек едва успевал увернуться. Сбоку, безумно хохоча, рванулся Ганнибал Лектер с мясницким ножом, а сверху, подобно летучей мыши, пикировал Фредди.

Джек крутился волчком, превратившись в ураган из стали и магии крови. Он уклонялся от сокрушительных ударов Новоорлеанского Дровосека, чьё топорище едва не рассекло ему плечо. Скальпели Потрошителя впивались в тела бывших товарищей, вскрывали артерии Алфавитника и Каменщика, но из ран тринадцати убийц не шла живая кровь — оттуда сыпалась солома, сухая трупная пыль и вытекала вязкая ведьминская желчь. Марионетки не чувствовали боли. Они смыкали кольцо.

Джек заблокировал удар Собирателя Костей, но в этот момент Призрак Фривея полоснул его по плащу. Пространства для маневра не оставалось. Двенадцать идеальных машин для убийства, ведомых единым сверхразумом Шерлока, читали его движения наперед.

Джек разорвал дистанцию, тяжело дыша, но тень позади него соткалась слишком быстро. Зодиак. Своим излюбленным, бесшумным движением он выбросил клинок вперёд.

Хрясь!

Лезвие Зодиака глубоко вошло Джеку под рёбра.

Потрошитель глухо вскрикнул, магия крови внутри него полыхнула, отбрасывая главу Общества назад. Джек тяжело, со свистом дыша, попятился к разбитому окну залы. Зажав ладонью рану, из которой на чёрный паркет капала его собственная, тёмная кровь нечисти, он окинул взглядом окруживших его марионеток. В кресле-качалке всё так же сидел Шерлок, спокойно выпуская изо рта облако вишнёвого дыма.

Джек Потрошитель поднял голову. Из-под глубокого капюшона на сыщика уставились безумные, глаза, полные первобытной, дикой ярости.

И, несмотря на смертельную рану, Джек… улыбнулся. Хищно, остро и обещающе. Игра только началась.

Шерлок сухо щёлкнул пальцами. В ту же секунду весь зал замер. Двенадцать марионеток Общества застыли в неестественных позах, словно деревянные истуканы, а их безумные, зелёные глаза уставились в пустоту.

Сыщик медленно поднялся из кресла-качалки, неторопливо подошёл к тяжело дышащему, прижатому к стене Джеку и смерил его холодным взглядом.

— Ну что, как тебе? — негромко спросил Шерлок, затягиваясь трубкой. — Должен признаться, я давно хочу тебе отомстить. Ведь ты десять лет назад убил мою возлюбленную… Я страдал. Долгие годы я был на грани безумия, пока ведьма не явилась ко мне. Она подарила мне свою кровь и научила ритуалу «Мёртвая кукла». И тогда я стал строить план.

Сыщик ехидно улыбнулся, выпуская струю дыма прямо в лицо Потрошителю.

— Сначала я сам тайно находил редкую нечисть, привозил её в город и оплачивал заказы через подставных лиц, чтобы выманить Общество. Но в тот момент, когда контракт брали, я действовал. Первым я убил Зодиака. И так пошло дальше — после каждого заказа я выслеживал и убивать по одному члену твоего культа, заменяя их своими куклами. Последнего, Радужного, я намеренно подставил паладинам и оставил как зацепку на себя. Зацепку, чтобы ты вышел из тени… И ты вышел. Вернулся в Лондон, вернулся в Орден. И тут я начал играть с тобой через тело Зодиака. О, как это было интересно! Но ладно… Пора с тобой кончать. Я буду убивать тебя медленно. За мою любимую.

Джек, держась за окровавленный бок, внезапно тихо захрипел, а затем… оглушительно, безумно рассмеялся. Звук его смеха эхом покатился по залу.

— Я вспомнил! — выплюнул Джек, оскалив окровавленные зубы. — Да, это та самая проститутка, что давала любому за десять золотых! Ха-ха-ха! Да ты просто влюбился в неё и был её вечным клиентом!

— Заткнись! — крикнул Шерлок, и его идеальное самообладание впервые дало трещину, лицо исказилось от ярости. — Ты не имеешь права!

— Я очистил этот мир от неё, — со смаком продолжил Джек, намеренно провоцируя сыщика, чувствуя, как его собственная кровь нечисти закипает от азарта. — Как же она кричала… Это было превосходно! Какое великолепное было зрелище!

— Умри! — в ярости приказал Шерлок. — Убейте его!

Марионетки дёрнулись, вскидывая оружие, но…

— Мр-р-у-у-у…

Внезапное, глубокое и обволакивающее волшебное мурчание заполнило весь зал, вибрируя прямо в воздухе. Звук был настолько плотным, что ведьминские ментальные нити Шерлока просто лопнули, как перетянутые струны. В ту же секунду все двенадцать кукол, включая Зодиака, безжизненно рухнули на паркет, превратившись в кучи соломы, тряпок и гнилого мяса.

На подоконнике разбитого окна, лениво подёргивая хвостом, сидел огромный, вальяжный кот Баюн.

— Джек! Ну ты, конечно, и влип, — фыркнул Баюн, облизывая лапу. — А если бы я опоздал? На кого бы ты меня оставил?

Шерлок окончательно потерял контроль. Его глаза округлились от ужаса, он дико оглядывался по сторонам, хватаясь за голову:

— Да что… Что происходит?! Когда?! Так ты знал?! С самого начала?! Тогда, в катакомбах… Ты уже всё знал?! Ты отправил послание своему напарнику уже тогда?! Но как?! Что меня выдало?!

Джек тяжело поднялся, упираясь рукой в стену. Рана на его боку медленно затягивалась, подёргиваясь чёрными нитями регенерации. Он перешагнул через останки марионетки Зодиака и поднял с пола его выпавший клинок.

— Фауст… — хладнокровно ответил Джек, глядя сыщику прямо в глаза. — Про Фауста и мою истинную природу знать могут только древние ведьмы. Зодиак никогда, ни при каких обстоятельствах не смог бы узнать про него. Ты прокололся на первой же фразе в туннеле, ищейка. Пока ты думал, что ведёшь игру, я уже оставил Баюну ментальный след на стене катакомб.

Джек сделал шаг вперёд, и пламя камина отразилось в его абсолютно чёрных, дурных глазах. Шерлок попятился, понимая, что его магия крови рассеялась, а великий ум не способен просчитать первобытную ярость нечисти.

— Прощай, Сыщик, — тихо проговорил Джек, занося клинок. — Как я и говорил… в тенях мало места для всех нас.

Одним стремительным, неуловимым движением Джек рванулся вперёд. Сталь запела в его руках. Вспышка, ещё одна, и ещё — за долю секунды он нанёс десятки хирургически точных, яростных ударов, буквально превратив великого сыщика в решето.

Шерлок Холмс упал на колени, его трубка покатилась по полу, тухнув в луже ведьминской желчи. Игра была окончена. Капкан захлопнулся, но внутри него остался только палач.

Глава 55 - Добро пожаловать в Лох-Несс

Холодный, пронизывающий до костей шотландский туман тяжёлыми прядями полз от тёмной, зеркальной глади озера Лох-Несс. Джесси и Орвин стояли перед массивными воротами древнего замка, чьи серые каменные стены словно вырастали прямо из скалы, вгрызаясь в свинцовое небо. Историческое величие этого места внушало трепет, но сейчас замок казался вымершим.

Орвин крепче сжал рукоять оружия, недоверчиво оглядывая пустые бойницы.

— Мне не нравится это место, Джесси, — тихо проворчал он. — Слишком тихо. Даже птицы здесь не поют.

Джесси ничего не ответила, лишь решительно сделала шаг вперёд и тяжело постучала массивным железным кольцом в дубовую дверь. Эхо удара покатилось по округе, утопая в шуме озерных волн.

К их удивлению, засов не заставил себя долго ждать. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился мужчина с проницательным взглядом и едва заметной, загадочной улыбкой на губах. Это был Чарльз Кроули. И выглядел он так, словно ждал именно их.

— О, вы прибыли! — радушно, но с лёгкой театральностью произнёс Кроули, отступая в сторону и приглашая гостей войти. — Проходите, располагайтесь. Замок абсолютно пуст, здесь только я.

Орвин шагнул под своды замка, не снимая руки с эфеса. Его взгляд метался по пыльным гобеленам и тёмным углам просторного холла. Каждое слово этого человека он мерил тройной мерой подозрения.

— Только вы? — хмуро переспросил Орвин. — В таком огромном поместье? И откуда такая уверенность, что мы придём?

Джесси же не собиралась тратить время на светские беседы. Её глаза горели опасным блеском, а в голосе сквозило леденящее нетерпение. Она сделала шаг вплотную к хозяину замка.

— Оставь любезности, Кроули. Меня интересует только одно: откуда ты знаешь о ведьмах? Откуда у тебя информация об их крови и ритуалах?

Чарльз Кроули лишь мягко улыбнулся, ничуть не смутившись её напора. Он поднял руки в примиряющем жесте.

— Всему своё время, дитя моё, всему своё время, — спокойно ответил он. — Вы проделали долгий путь, и туман Лох-Несса не щадит никого. Предлагаю вам для начала расположиться в комнатах на втором этаже, согреться и привести себя в порядок. А после — жду вас в главном зале. Мы поужинаем, и уверяю, за бокалом хорошего вина я расскажу вам абсолютно всё, что вас интересует. Без тайн.

Кроули вежливо поклонился, указывая на широкую каменную лестницу, ведущую наверх.

Орвин и Джесси переглянулись. Ловушка это или долгожданный ключ к разгадке ведьминских планов — им в любом случае придётся принять эти правила игры.

Орвин зашёл в свою комнату. Как преданный ученик Калена, он не собирался расслабляться ни на секунду. Паранойя? Нет, просто профессиональный навык выживания. Он сразу же принялся методично осматривать каждый сантиметр помещения в поисках скрытых рун, ведьминских подкладов или подозрительных вещей.

Первым делом он густо посыпал порог солью, перекрывая путь для мелкой нечисти, а затем быстро расставил по углам защитные магические амулеты, которые всегда носил в походной сумке. Орвин ждал подвоха. Каждую секунду его ладонь покоилась на эфесе «Холодка» — его верного меча, чья сталь приятно холодила пальцы, даруя ложное чувство контроля.

— Не нравится мне тут… — глухо пробормотал он себе под нос.

Орвин подошёл к массивному стрельчатому окну и посмотрел вниз. В сгущающихся сумерках чернело бескрайнее озеро Лох-Несс, его водная гладь казалась маслянистой и зловещей. Присмотревшись к бьющимся о скалы волнам, Орвин вдруг замер. Прямо под водой, разрезая тёмную толщу, бесшумно проплыло что-то колоссальное. Огромный силуэт с длинной шеей и массивным телом на мгновение показался на поверхности и тут же скрылся в бездне.

Орвин резко отшатнулся от окна, тяжело дыша.

— Вот так и знал! Что это за чудовище сейчас проплыло?.. Надо срочно рассказать Джесси.

Джесси в это время уже успела переодеться в своей комнате. В полумраке она задумчиво разглядывала кольцо света, которое внезапно засияло на её пальце, мягко разгоняя темноту своим тёплым магическим блеском.

Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь буквально влетел взбудораженный Орвин.

— Джесси! Там в озере какая-то хрень плавает! — зашептал он, активно жестикулируя. — Она была как… как динозавр, клянусь тебе!

Джесси лишь устало вздохнула и раздражённо отмахнулась от него рукой.

— Какой ещё динозавр? Ты что, Орвин, паранойю словил? Я понимаю, вокруг нас полно мифических тварей и нечисти, но чтобы динозавр? Они вымерли миллионы лет назад.

Она критически оглядела его с ног до головы и демонстративно сморщила нос.

— И вообще, иди помойся, от тебя воняет за версту. Может, это как раз на твой запах из озера этот «динозавр» и приплыл?

Орвин злился. Зайдя в душевую, он наполнил тазик прохладной водой, раздражённо скинул одежду и принялся мыться, с силой растирая кожу.

— Воняю, видите ли… Сама ты воняешь! — прорычал он себе под нос, вспоминая слова Джесси. — И вообще, вот увидишь, тут нечисто. Вот нутром чувствую! Жаль, у меня нет экстрасенсорных способностей, как у Калена. Он бы мигом тут всё разузнал и вывел этого Кроули на чистую воду.

Орвин потянулся назад, пытаясь помыть спину, как вдруг его сердце ушло в пятки. Кто-то резко, железной хваткой схватил его за ногу.

Опустив безумный от испуга взгляд, он оцепенел. Прямо из мыльной лужи под его ногами торчала бледная, синюшная человеческая рука. В водяном отражении на полу проступило искажённое мукой лицо женщины. Она широко раскрыла рот и едва слышно, утробно прохрипела: «Помоги…»

В следующую секунду пальцы разжались, лицо пошло рябью, и женщина словно с бульканьем утонула в глубине паркетного пола.

Орвин с диким воплем вскочил, чуть не перевернув тазик.

— Мать вашу! Привидение! Ну нет, вот это уже ни в какие рамки не лезет!

Мокрый, на ходу натягивая штаны и рубаху, он пулей выскочил из душевой и снова ворвался в комнату к напарнице.

— Джесси! Тут привидение! Прямо в душе! Настоящий призрак, меня чуть под пол не утащили!

Джесси, даже не оторвавшись от зеркала, лишь лениво махнула рукой.

— И что? Как будто бы в первый раз. Орвин, очнись, это древний замок. То, что здесь водятся призраки — совершенно естественно. Я тут, пока переодевалась, тоже видела парочку в коридоре. Но сейчас вообще не о них речь.

Она повернулась к нему и строго посмотрела в глаза.

— Успокойся наконец. Нам нужно узнать у Кроули самое главное: про Книгу Легенд о ведьмах и про картину «Сын ведьмы». Это наша первоочередная цель. Вот получим ответы, а потом уже будешь расспрашивать его о своих призраках и динозаврах. Главное — не спугни его своими расспросами раньше времени, понял?

Орвин тяжело вздохнул, крепче сжав кулаки, но всё же нехотя кивнул.

— Ладно, ладно… Ну смотри. Если что-то пойдёт не так — чур, я предупреждал!

В коридоре замка глухо пробил колокол, призывая гостей к ужину. Пора было спускаться в зал.

Глава 56 - Исповедь Чарльза Кроули и новое задание

Зал был погружён в полумрак. В огромном камине с треском прогорали толстые поленья, отбрасывая длинные зловещие тени на каменные стены. Чарльз Кроули сидел во главе длинного дубового стола, неторопливо разрезая мясо на своей тарелке. Ужин подходил к концу. Орвин сидел напряжённый, то и дело поглядывая на тёмные углы, а Джесси, отодвинув свой бокал, пристально посмотрела на хозяина замка.

— Так рассказывайте, — твёрдо произнесла Джесси. — Вы обещали.

Кроули отложил приборы, аккуратно вытер губы салфеткой и откинулся на спинку высокого резного стула. Его взгляд стал глубоким и тяжёлым.

— Знаете ли вы, — мягко начал Кроули, — что человеческая душа имеет свойство перерождаться в бесконечном цикле? Она меняется, принимает новую форму, новое поведение, формирует иную личность, но неизменно впитывает в себя опыт всех прошлых жизней. Кален, которого вы знаете, — не первая инкарнация этой сущности. Он уже рождался триста лет назад.

Кроули сделал паузу, давая гостям прочувствовать вес его слов.

— И тогда его предок устроил настоящий геноцид. Он открыл Врата Призыва, впустив и созвав всю существующую нечисть в этот мир. Сын ведьмы — так его называли. Это первая аномалия, которая была намертво стерта из официальной истории. Люди тогда выжили и победили лишь благодаря ведьмам. Душа того чудовища была, как все думали, на веки веков запечатана, а оставшаяся нечисть ушла в глубокую тень. До всех этих последних безумных событий нежить веками жила в Трансильвании — граф Дракула держал её в строжайшей узде, связанный священной клятвой ведьм. А остальную нечисть встретить в живой природе хотя бы раз за человеческую жизнь считалось невероятным событием. Но этот мир устроен хитро: лишь увидев нечисть однажды и соприкоснувшись с её скрытым миром, ты открываешь своё зрение. Ты начинаешь видеть её всё чаще и чаще.

Орвин резко перебил его, подавшись вперёд:

— Да, это мне сам Кален рассказывал! Это закон проводников.

— Именно, — кивнул Кроули, ничуть не возмутившись тем, что его прервали. — Так вот, сейчас Кален обладает той самой первородной силой. Силой, которая способна либо вновь принести в этот мир невиданное, абсолютное зло, либо… истребить под корень всё то, что его прошлая жизнь призвала триста лет назад. Его мать, могущественная ведьма, родила его от тёмного колдуна Фауста.

При упоминании Фауста Орвин внутренне содрогнулся, вспомнив недавние события .

— Она прятала дитя, как только могла, — тихо продолжил Кроули, и в его голосе послышалась застарелая тоска. — А я был её преданным слугой. И тогда, именно я написал ту самую картину — «Сын ведьмы». Да, я знал мать Калена лично. Мой род, мои предки веками верой и правдой служили ведьмам, вот почему я так много знаю о них, об их тайнах и Книге Легенд. И то, что ведьмы в итоге сделали с матерью Калена, когда узнали о её предательстве и союзе с Фаустом… это ужасно. «Для ведьм рождение сына — не благословение, а проклятие. Их род веками рождал только дочерей. Когда на свет появился мальчик, Ведьмы решили, что сама природа была осквернена.»

Они посчитали её отступницей. Они сожгли её живьём на костре, и я видел это собственными глазами.

Чарльз Кроули сжал кулаки, его лицо на мгновение исказилось от боли старых воспоминаний.

— Я — тот самый человек, который спас маленького Калена тогда, вытащив его из самого пекла. Это я дал ему шанс сбежать, выжить и уйти далеко на восток, под защиту монахов Семиморья.

Джесси удивлённо приоткрыла рот, переваривая услышанное. Масштаб истории Калена и глубина тайн этого замка поражали.

— Так вот оно как… — тихо произнесла она, собираясь с мыслями. — Спасибо за приём, Чарльз. Было очень вкусно. Мы завтра же покинем ваше поместье, если позволите. Нам нужно спешить.

Но Орвин, чьё любопытство и упрямство было не остановить, бесцеремонно перебил её:

— Подожди, Джесси. У меня ещё вопрос к хозяину! Кроули, что за динозавр плавает в вашем озере? И почему этот замок буквально кишит привидениями?!

Кроули не разозлился. Он лишь снисходительно, мягко улыбнулся и отпил вина из бокала.

— О, так вы уже видели их? Что ж, скрывать не стану: я колдун. Эти призраки… я держу их здесь как рабов, они выполняют мои поручения. А тот монстр в воде — действительно динозавр, самый настоящий. Это мой личный эксперимент и моя же огромная беда. И, честно говоря, я бы хотел попросить вас как раз об одной услуге.

Орвин тут же победоносно пихнул Джесси локтем в бок:

— Я же говорил тебе, что это динозавр! Говорил! Так что за услуга, Кроули?

— Понимаете, — вздохнул колдун, сокрушённо качая головы. — В своих исследованиях я слишком увлёкся древней магией призыва и случайно выдернул в наш мир это доисторическое животное. Оно слишком огромно, агрессивно и не поддаётся моему контролю. Мне нужна помощь в его поимке. Поможете? Обещаю, я очень хорошо заплачу.

Орвин от такой новости аж подскочил и с силой ударил ладонью по столу:

— Чёрт возьми, да мы в деле!

Джесси лишь тяжело выдохнула, закатив глаза, и с улыбкой посмотрела на напарника:

— Ну ты даёшь, Орвин… Только что готов был бежать отсюда, а услышал про деньги — и уже ничего не боишься? Странный ты человек.

Кроули довольно улыбнулся, глядя на их перепалку:

— Вот и славно. Давайте заранее договоримся о цене. Я заплачу вам 1000 золотых, если поймаете его живым. И 700 золотых, если принесёте мне его мёртвое тело. Но у меня есть одно строжайшее условие.

Колдун подался вперёд, и его взгляд стал мертвенно-серьёзным:

— Орвин, Джесси, прошу вас — ни в коем случае не общайтесь с местными призраками. Они у меня ужасно хитрые и очень любят давить на жалость живым. Не слушайте их, что бы они вам ни говорили.

Орвин уверенно кивнул, уже мысленно подсчитывая золото, но слова Кроули о призраках заставили его вспомнить ту умоляющую женщину из мыльной лужи. Действительно ли она просто «давила на жалость»?

Глава 57- Охота на Лох-Несское чудовище

Утро встретило их классической лох-несской погодой: серая мгла, мелкая водяная пыль, летящая прямо в лицо, и пронизывающий ветер, от которого не спасал ни один плащ.

Орвин и Джесси стояли на деревянном причале у кромки черной, маслянистой воды. Рядом покачивалась старая лодка, выделенная Кроули, которая выглядела так, будто помнила ещё времена доисторического призыва.

Орвин методично проверял снаряжение. Он достал из сумки флакон с мутной жидкостью, шумно откупорил его зубами и сделал глоток, тут же жутко сморщившись и сплюнув.

— Фу, блин… — прохрипел он, вытирая рот рукавом. — Масло из болотной кувшинки и толчёного чеснока. Кален говорил, эта дрянь должна отпугивать водоплавающих гадов. Но пока она отпугивает только моё желание жить.

— От тебя теперь несёт как от старого вампира, который объелся чесночных гренок, — Джесси брезгливо отошла на шаг, поправляя за спиной оружие. — И это твой ведьмачий подход? Начитался сказок о ведьмаках теперь порадируешь? Во Кален бы рассмеялся...

— Это профессиональный подход, Джесси! — Орвин гордо выпрямился, похлопав по рукояти «Холодка». — К поимке чудовищ нужно подходить с умом. Сначала — сбор информации. Кроули сказал, эта хрень агрессивная. Значит, у неё должен быть ареал охоты. Чудовища всегда возвращаются туда, где есть жратва.

Они сели в лодку. Орвин взялся за вёсла, и старое дерево жалобно заскрипело. Туман мгновенно поглотил замок Кроули позади них, оставив наедине с безмолвной, пугающей бездной озера.

Через полчаса поисков среди прибрежных скал Орвин поднял вёсла, заставляя лодку тихо дрейфовать.

— Тсс… Смотри туда.

На каменистой отмели валялись обломки старой рыбацкой лодки. Но внимание привлекало другое: массивный гранитный валун был буквально расщеплен надвое, а на прибрежной грязи виднелись глубокие, широкие борозды, уходящие в воду. Три гигантских когтя, каждый размером с добрый мясницкий тесак.

Орвин подошёл к краю лодки, присел и внимательно осмотрел след. Напарница наблюдала за ним с явным скепсисом.

— Ну что там, эксперт? Динозавр оставил записку с адресом?

— Хуже, — Орвин посерьезнел, его азарт сменился глухим страхом. — Чешуя осталась на камнях. Твердая как железо. А ещё тут… фу, слизь. Зелёная, пахнет тухлой рыбой и болотным газом. Свежая. Животное было здесь не больше часа назад. И оно… охотилось. Смотри на эти кости. Это был тюлень. Или олень. Перекушен пополам, одним махом. У этой твари челюсти как у дракона .

Джесси невольно вгляделась в туманную озерную гладь. Тишина вокруг стала давить на уши. Вода была абсолютно неподвижной, как чёрное стекло. Это ожидание — самое паршивое в охоте. Когда ты знаешь, что монстр где-то рядом, но не видишь его.

— Орвин… — тихо позвала Джесси, не отрывая взгляда от воды. — А если мы для него сейчас — просто две закуски в деревянной тарелке?

— Не исключено, — Орвин криво усмехнулся, медленно доставая «Холодок». Сталь меча тускло блеснула, издав характерный чистый звон. — Но за живого платят тысячу. Так что если эта хрень откусит мне ногу, проследи, чтобы Кроули доплатил за инвалидность.

Вдруг вода метрах в двадцати от лодки пошла крупными пузырями. Раздался низкий, утробный гул, от которого завибрировали доски под их ногами. Туман над озером начал стремительно сгущаться, а из глубины стало подниматься что-то колоссальное, заставляя лодку опасно крениться набок.

Коварный удар мощного хвоста, словно таран, врезался в борт старой лодки. Дерево жалобно хрустнуло, и охотники вместе со всем снаряжением полетели в ледяную, черную воду Лох-Несса.

Орвин, отплевываясь от маслянистой озерной воды, с трудом вынырнул на поверхность. Сказать, что вода была холодной — значит, ничего не сказать. Она обжигала кожу тысячей ледяных игл, мгновенно сковывая мышцы. Тяжелый намокший плащ тянул на дно.

— Пр-роклятие… — простучал он зубами, отчаянно барахтаясь и пытаясь удержаться на плаву.

Он огляделся. Лодки больше не было — лишь обломки весел сиротливо покачивались в густом тумане.

— Джесси! Джесси, ты где?! — заорал Орвин, срывая голос, но ответом ему была лишь зловещая тишина озера.

Сердце забилось в бешеном ритме. Орвин, превозмогая страх и холод, набрал в легкие побольше воздуха и нырнул. Вода была мутной, черной, как чернила, но его зрение, позволило разглядеть то, от чего кровь застыла в жилах.

Далеко внизу, в темной бездне, скользил колоссальный силуэт. Древний ящер, настоящий монстр, уходил в глубину. И в его огромной, усаженной кинжальными зубами пасти Орвин ясно увидел Джесси. Тварь держала её за воротник плаща, словно непослушного щенка, и стремительно уносила куда-то в сторону скалистого берега.

Орвин вынырнул, судорожно хватая ртом воздух. Паника едва не накрыла его с головой.

— Черт дери! Говорил же я — зелье работает! — прорычал он, вспомнив свое вонючее чесночное масло. — Вон как она от меня ушла… Точно, на запах клюнул!

Матерясь на чем свет стоит, Орвин, преодолевая ледяное оцепенение, поплыл к берегу. Каждый гребок давался с трудом, одежда стала неподъемной. Когда его пальцы наконец коснулись скользких прибрежных камней, он буквально выполз на сушу, задыхаясь от усталости.

— Чт-тоб меня… — Орвин рухнул на гальку, его колотило в крупной дрожи. — Т-тут х-холодно…

Понимая, что если он сейчас не согреется, то охота закончится переохлаждением, Орвин, стуча зубами, принялся раздеваться. Скинув насквозь промокшие вещи, он трясущимися руками кое-как развел костер . Жалкий огонек затеплился, даруя долгожданное, но такое слабое тепло. Орвин разложил одежду вокруг костра, а сам, оставшись в одних подштанниках, сел поближе к пламени, обхватив плечи руками.

Немного согревшись, он заставил себя успокоиться и начать думать.

— Ладно, — Орвин мрачно уставился в огонь. — Джесси так просто не умрет. Эта её закалка не даст ей так легко утонуть или задохнуться. К тому же, тварь держала её аккуратно, за одежду. Значит, не сожрала сразу. Унесла. Возможно, у неё там логово.

Орвин посмотрел в сторону туманного озера, где скрылся монстр.

— А вот как искать эту тварь теперь? В этой черной воде, без лодки, без половины снаряжения… Прямо ведьмачьи будни во всей красе.

Из тумана, бесшумно скользя над мокрой галькой, к костру выплыло белёсое полупрозрачное марево. Постепенно оно обрело очертания мужчины в потрёпанной рыбацкой робе, с которой призрачными каплями стекала вода.

Орвин, сидевший в одних подштанниках, мгновенно подскочил, хватаясь за лежащий рядом «Холодок».

— Так, стоять! — рявкнул он, выставив меч вперёд. — Кроули предупреждал: никаких разговоров с прозрачными. Слышать ничего не хочу! У меня чёткий приказ — на жалость не вестись. Уходи, пока я тебя солью не присыпал!

Призрак печально вздохнул, и от этого звука костёр испуганно дрогнул.

— Погоди, живой, не маши железом. Я не собираюсь плакать о своей судьбе. Я пришёл предложить тебе сделку.

Орвин прищурился, не опуская клинка:

— Сделку? И что же привидение может предложить?

— Я знаю это озеро как свои пять пальцев, — глухо ответил дух. — При жизни я был здесь простым рыбаком. А сейчас… сейчас я работаю в рабстве у Кроули посудомойкой. Тру ложки, которых даже коснуться не могу, представь этот ад? Так вот, я покажу тебе, где таится доисторический монстр. Я выведу тебя прямо к его логовому. Но взамен ты должен пообещать, что когда вернёшься, попросишь Кроули освободить нас. Попросишь отпустить наши души.

Орвин мысленно ухмыльнулся.

«Ага, разбежался, — подумал он. — Кроули же ясно сказал: они хитрые и врут на каждом шагу. Да и с какого перепуга колдун станет разбрасываться бесплатной рабочей силой по моей просьбе? Соглашусь, выведаю дорогу, а там — плевать. Всё равно им веры нет».

— Ладно, по рукам, — вслух произнёс Орвин, напускав на себя максимально честный вид. — Говори, где логово, а я поговорю с твоим хозяином. Слово Орвина. А теперь выкладывай, что ещё знаешь.

Призрак подплыл чуть ближе к огню, отчего воздух вокруг стал леденящим.

— Тогда слушай… Все мы, кто бродит по этому замку и служит Кроули — это те, кого убило доисторическое существо. Видишь ли, Кроули — призыватель. Но магия призыва древних тварей имеет жуткую цену. Тот, кто выдернул монстра из небытия, сам становится проклятым объектом. Его аура осквернена, и этот замок, как чёрная дыра, намертво пленит души всех, кто погибает в радиусе мили вокруг него. Мы привязаны к этой земле его проклятием.

Рыбак на секунду задумался, его призрачное лицо исказилось недоумением.

— Но есть одна вещь, которая не даёт мне покоя… Странно всё это. Сколько людей этот динозавр ни хватал — меня, моих товарищей, случайных путников — он всегда убивал на месте. Рвал в клочья, ломал хребты. Но твою подругу он утащил в своё логово живой. Почему не убил сразу? Что-то тут не так, парень. — Я не знаю почему. Может, дело в её крови. Может, в её душе. Но монстр увидел в ней не добычу.

Орвин, который уже успел натянуть подсохшие штаны, нахмурился. Слова призрака о «проклятом объекте» Кроули и странном поведении динозавра заставили его чутьё взвыть от нехорошего предчувствия. Задачка становилась всё интереснее и опаснее.

— Ладно, посудомойка. Если уж ты дух — будь полезен. Высуши мне одежду. А потом веди к логову.

Глава 58 - Логово чюдовища

Холодная вода обожгла лёгкие, заставив Джесси резко распахнуть глаза. Она закашлялась, выплёвывая горькую озёрную жижу, и судорожно втянула воздух.

Странно. Воздух здесь был на удивление сухим и пригодным для дыхания, хоть и нёс тяжелое, удушливое амбре разложения.

Джесси приподнялась на локтях, озираясь. Она находилась в огромной подводной пещере, скрытой в толще скал Лох-Несса. Под ногами и вокруг неё громоздились целые курганы из костей: обглоданные рыбьи скелеты, останки крупных лесных животных, человеческие черепа с пустыми глазницами и, к её немалому удивлению, даже пара карликовых скелетов с характерными заострёнными челюстями гоблинов. Посередине пещеры располагался глубокий подземный пруд, соединяющийся с открытой водой озера, откуда она, судя по всему, и вынырнула.

Она медленно поднялась на ноги, отряхивая мокрый плащ, и лихорадочно соображала.

— Так… это обычное плотоядное животное, а не какая-нибудь заговорённая нечисть, — прошептала она себе под нос, проверяя снаряжение. — Значит, чистой магией или заговорёнными знаками эту махину не взять. Но… почему оно не сожрало меня сразу? Побрезговало? Или… оно почуяло во мне то, что я не…

Бульк.

Вода в пруду всколыхнулась, взметнув тучи илистого осадка. Джесси мгновенно замолчала, затаив дыхание.

Из чёрной зеркальной глади плавно, бесшумно поднималась гигантская, исполинская шея. Чешучатая кожа твари покрывала толстая броня, влажно блестящая в тусклом свете, пробивающемся сквозь трещины в своде.

Монстр замер. И вдруг пещеру наполнил низкий, вибрирующий гул. Это был не свирепый рык хищника, а жуткий, утробный звук, напоминающий пение китов, но переведённый на несколько октав ниже — от этой вибрации у Джесси заложило уши, а в груди засаднило от невыносимой тяжести.

Джесси медленно, шаг за шагом, стала пятиться во тьму, стараясь слиться со стеной. Но гигантская рептилия резко задвигала массивной головой, шумно принюхиваясь, выискивая её в темноте.

Понимая, что укрытия впереди нет, Джесси бросилась в сторону и буквально нырнула под ворох вонючих, сваленных в кучу грязных тряпок и шкур, затаившись под ними и стараясь даже не дышать. Тяжелые, влажные шаги чудовища зазвучали совсем близко. Земля под ногами дрожала.

«Вот влипла…» — пронеслось в голове у Джесси, пока сквозь щель между шкурами она наблюдала за тёмным силуэтом колосса.

И главное — как, чёрт возьми, убивать такую махину, если у тебя в руках только клинок да пара склянок?

Орвин изо всех сил нажимал на вёсла старой рыбацкой лодки, которую ему удалось отыскать на побережье. Туман над Лох-Нессом сгустился до предела, превращая всё вокруг в сплошную серую стену, но белёсый силуэт призрака-посудомойщика уверенно скользил впереди, указывая дорогу.

Наконец, лодка глухо ткнулась носом в отвесные, покрытые склизким мхом скалы. Призрак замер над водой и повернулся к Орвину.

— Приплыли, живой, — простучал его бесплотный голос. — Дальше тебе придётся нырять. Логово твари там, глубоко под водой, под этим утёсом.

Орвин насупился и с тоской посмотрел на чёрную озерную гладь, от которой веяло могильным холодом. Его вещи едва успели подсохнуть у костра.

— Опять мокнуть?.. — проворчал он, убирая вёсла. — Ну уж нет. Хватит с меня водных процедур на сегодня.

Он замер, усиленно соображая, а затем его лицо расплылось в хищной ухмылке. Ладонь Орвина легла на рукоять его верного меча — «Холодка».

— Так, стоп, подождите-ка…

Он вытащил клинок из ножен. Руны на лезвии мгновенно отозвались, полыхнув мертвенно-голубым, морозным светом. Воздух вокруг лодки тут же стал ледяным. Затем Орвин полез в сумку и бережно извлёк несколько тяжёлых пергаментов, покрытых сложной, пульсирующей огненными искрами вязью — свитки, которые ему когда-то передал Фист.

— А что, если я заморожу эту чертову воду, — азартно прошептал Орвин, — а потом с помощью свитков Фиста прожгу себе прямой тоннель вниз?

Призрак округлил глаза и слегка отшатнулся:

— Вы… вы маг?

— Нет, — отрезал Орвин, концентрируя волю. — Я ученик великого охотника на нечисть. Спасибо за наводку, рыбак, дальше я всё решу сам.

Орвин резко перевернул клинок и с силой вонзил «Холодок» прямо в воду рядом с бортом лодки.

Руническая магия меча рванула наружу. Из точки удара с оглушительным, пугающим треском во все стороны побежали толстые ледяные иглы. Вода вокруг скал стала замерзать с невероятной скоростью, превращаясь в мутный, монолитный хрустальный массив, уходящий в самую глубину. Озеро буквально каменело на глазах, сковывая волны. Призрак с неподдельным изучением и страхом наблюдал, как маслянистая бездна Лох-Несса леденеет до самого дна.

Не теряя ни секунды, пока морозная магия держала озерную толщу, Орвин развернул первый свиток Фиста.

— Гори, — выдохнул он.

Свиток вспыхнул в его пальцах, и направленный сгусток яростного, концентрированного пламени ударил точно в ледяной панцирь. Лед неохотно, со свистом и шипением начал поддаваться, испаряясь и образуя идеально круглую, уходящую вертикально вниз шахту. Орвин тут же активировал второй свиток, поддерживая температурный шок и прожигая туннель всё глубже и глубже в сторону подводных пещер.

Стены ледяного колодца оплавлялись, окутывая всё вокруг густым паром. Когда туннель пробил каменный свод скрытого логова, Орвин спрятал меч, сгруппировался и без колебаний покатился вниз по гладкому, скользкому ледяному желобу, оставляя ошарашенного призрака далеко позади.

Глава 59 - Бой с чудовищами

Орвин со свистом вылетел из ледяного жёлоба и с глухим стуком приземлился на кучу мокрых камней. Пещера содрогалась. Оглушительный, утробный рёв бил по барабанным перепонкам: морозная магия «Холодка» сработала даже лучше, чем планировалось. Нижняя часть туловища исполинского динозавра, находившаяся в пруду, намертво вмёрзла в толстенную глыбу льда.

Монстр яростно бился, орал и крутил массивным хвостом, пытаясь раздробить сковавший его ледяной капкан. Трещины со звоном ползли по хрустальному монолиту, но мороз пока держал крепко.

Орвин на ходу перехватил меч и бросился осматривать пещеру, перепрыгивая через груды костей.

— Джесси! Джесси, чёрт тебя дери, ты где?!

Из кучи грязных шкур и тряпок в дальнем углу пещеры показалась растрёпанная макушка. Джесси выбралась наружу, отряхивая с одежды вековую пыль, и недовольно скрестила руки на груди.

— Ну и что ты так долго? Я тут уже почти слилась с местной экосистемой.

— Прости, опоздал! Пробки в тоннеле, — огрызнулся Орвин, не сводя глаз с беснующейся рептилии. — Есть план, как убить эту махину? Магией её не взять, это просто животное!

Джесси хищно прищурилась, оценивая размеры беснующегося колосса.

— Будто я не вижу. Значит, устроим охоту как на слона. Атакуем алхимическими бомбами, отвлекаем и пытаемся пустить этой твари кровь. Ищи уязвимые места!

Динозавр, почуяв присутствие людей, издал яростный, оглушительный свист. Прогремел страшный треск — лёд под его тяжестью наконец лопнул. Исполинская шея взметнулась к своду пещеры, и чудовище ринулось в атаку.

Начался кромешный ад.

Монстр обрушил колоссальную голову вниз, пытаясь раздавить охотников. Орвин сгруппировался и в последний момент перекатился в сторону. Там, где он только что стоял, каменный пол разлетелся в щепки. Джесси, воспользовавшись моментом, метнулась к флангу твари. Из её рук одна за другой полетели алхимические бомбочки.

Огненные вспышки и осколки полоснули по чешуе динозавра. Чудовище взревело от боли, ослеплённое дымом, и стало слепо крушить всё вокруг массивным хвостом. Камни летели со стен, пещера грозила обрушиться.

В разгаре этого безумного, смертоносного танца Орвин и Джесси внезапно заметили странность в поведении ящера. Несмотря на ярость, монстр не делал ни шагу назад, прикрывая своим массивным телом самую дальнюю, скрытую во тьме нишу пещеры. Он словно что-то отчаянно охранял, жертвуя собственной безопасностью.

Но времени на размышления не было. Тварь, ориентируясь на слух, резко довернула голову и выкинула пасть вперёд, намереваясь перекусить Орвина пополам. Зубы клацнули в сантиметре от его лица.

Орвин проявил чудеса реакции: он резко уклонился, уходя под самую шею монстра, и, вложив всю оставшуюся силу, нанёс рубящий удар снизу вверх. «Холодок» запел в воздухе. Заговорённая сталь с трудом, но пробила толстую шкуру. Вдоль массивной шеи динозавра протянулся глубокий, зияющий разрез.

Из раны фонтаном хлынула тёмная, густая кровь.

Монстр издал последний, затихающий гул, похожий на плач раненого кита. Его ноги подкосились, огромная испалинская туша тяжело рухнула на каменный пол пещеры, подняв тучу пыли и брызг. Пещера наконец затихла.

Орвин, тяжело дыша и вытирая пот со лба, опустил окровавленный меч. Он с гордостью посмотрел на поверженного гиганта и победоносно крикнул напарнице:

— Чёрт возьми, да это же вылитый дракон! Джесси, засчитаешь, что я в одиночку завалил дракона?!

Джесси устало подошла ближе, брезгливо перешагивая через лужи крови, и окинула его уничтожающим взглядом:

— Мечтай больше. Конечно нет. Настоящие драконы в разы сильнее, умнее, владеют магией и сожрали бы тебя ещё на подлёте к озеру. А это — просто большая, глупая ящерица. Забираем вещи и уходим отсюда, пока потолок не рухнул.

Они быстро закончили дела и направились к выходу из логова, оставляя позади мрачную пещеру Лох-Несса.

Орвин и Джесси вернулись в замок. Кроули, казалось, и не покидал своего места в главном зале, явно ожидая их возвращения с нетерпением.

— Ну, что там? Как успехи? — спросил он, едва они переступили порог.

Орвин, не скрывая гордости, вышел вперёд.

— Завалил я вашего ящера! Живьём взять эту тушу было нереально, уж поверьте. Логово его к северу отсюда, в подводных пещерах. Я могу показать точное место на карте, — он подошёл к столу и ткнул пальцем в нужную точку на расстеленном пергаменте.

Кроули, услышав это, мгновенно преобразился. Он, не говоря ни слова, накинул на плечи тёмный плащ.

— Вы не расходитесь, ждите здесь. Я скоро приду, я быстро. Только осмотрюсь и сразу вернусь, — бросил он на ходу и стремительно покинул зал, скрывшись в тени коридора.

Орвин с облегчением выдохнул и с грохотом опустился на стул.

— Ох, как же я проголодался! После такой драки я бы целого быка съел, — проворчал он, оглядывая пустой стол.

Джесси же, напротив, была задумчива. Она подошла к окну, глядя на темнеющее озеро.

— Знаешь, — тихо произнесла она, — это существо по сути было не виновно. Этот Кроули вытянул его из его собственного времени, из его измерения. Оно просто хотело жить. Но, увы, монстрам не суждено ходить с людьми по одной земле.

Орвин рыкнул, пренебрежительно махнув рукой.

— Чушь всё это! Оно людей жрало, и гоблинов, я сам кости видел. Если бы не мы, его всё равно кто-то бы завалил рано или поздно. Так что нечего его жалеть.

Вдруг воздух в зале стал ледяным. Из старинных зеркал, висящих на стенах, начали медленно проступать белёсые фигуры. Призраки. Орвин вскочил на ноги, хватаясь за рукоять меча. Привидения, безмолвные и скорбные, быстро окружили их плотным кольцом.

Джесси, не теряя самообладания, достала из поясной сумки стеклянный тюбик с мутной жидкостью.

— Отошли нахрен! — крикнула она, выставив тюбик вперёд. — А то отправлю вас прямиком в ад! У меня здесь святая вода, мало не покажется!

Из толпы призраков вперёд медленно вышел тот самый рыбак, с которым Орвин говорил на берегу. Его призрачное лицо выражало отчаяние.

— Мистер… вы обещали поговорить с ним… — глухо произнёс он.

Орвин, узнав его, немного расслабился и опустил меч.

— А, это мирняк, — бросил он Джесси. — Они тут вроде прислуги у колдуна. Ладно, поговорю я с ним, пусть только этот ваш Кроули вернётся.

Не успели они договорить, как дверь зала распахнулась, и Кроули стремительно вошёл внутрь. С момента его ухода прошло не более десяти минут. В руках он бережно, словно величайшую ценность, держал крупное, покрытое чешуйчатой скорлупой яйцо. Лицо его сияло от восторга.

— Ребята! Спасибо вам за это! — воскликнул колдун. — Я вам даже больше заплачу!

Он вытащил из-под плаща увесистый кожаный мешок и кинул его Орвину. Мешок с глухим звоном упал на стол.

— Здесь 1200 золотых, берите, это ваше по праву! Это яйцо… яйцо этого чудовища! Я смогу воспитать его заново, с самого рождения! На этот раз всё будет по-другому!

Джесси посмотрела на восторженного колдуна с явным сарказмом.

— Удачи вам, мистер Кроули. Она вам понадобится, — процедила она сквозь зубы.

Орвин, тем временем, подхватил мешок с золотом и спрятал его в сумку. Затем он кашлянул, привлекая внимание Кроули.

— Мистер Кроули, тут у меня просьба есть одна. Деловая, так сказать.

— Слушаю, — Кроули оторвал взгляд от яйца и вопросительно посмотрел на охотника.

— Крч, — Орвин замялся, но потом продолжил, — можете освободить этих… приведений? Ну, тех, что в замке. Мол, очень страдают они, покоя найти не могут. Сделайте доброе дело.

Лицо Кроули мгновенно исказилось от ярости. Весь его восторг испарился в секунду.

— Ты говорил с ними?! — взревел он, и от его голоса по стенам пошла вибрация. — Я же просил! Предупреждал — не верьте этим тварям! Кто это был?! Этот рыбак?! Я знаю, что он сегодня не на своём месте!

Кроули резко жестом руки призвал рыбака к себе. Призрак, не в силах сопротивляться магическому притяжению, подлетел к колдуну. Кроули, используя свою тёмную магию, схватил призрака невидимой хваткой и начал его давить. Фигура рыбака замерцала, искажаясь от боли. Он сопротивлялся, молил о смиловании и с надеждой посмотрел на Орвина.

— Ты же обещал… — прошептал он.

Кроули рявкнул, усиливая хватку.

— Не верьте этим гадам! Они все злые, лживые! А этого индивида… за то, что посмел нарушить мой приказ, я отправлю мыть мои подштанники на веки вечные! Без права на передышку!

Орвин, видя страдания призрака, хотел было шагнуть вперёд и остановить колдуна, рука его снова легла на рукоять меча. Но Джесси резко схватила его за плечо, удерживая на месте.

— Хватит, Орвин! — твёрдо сказала она. — Это не наша забота. Мы сделали своё дело, получили плату и узнали то, что нам было нужно о Калене. Нам пора уходить. Война с могущественным колдуном в его собственном замке не входит в наши планы. У нас другая цель.

Орвин стиснул зубы от бессилия и злости, но понимал, что Джесси права. Они не могли рисковать всем ради одного призрака, даже если дали обещание. Бросив последний, полный сожаления взгляд на рыбака, Орвин вместе с Джесси покинул поместье Кроули.

Сзади них раздался довольный, торжествующий смех колдуна, который, отпустив мучить призрака, снова тешился со своим новым сокровищем — яйцом динозавра.

Глава 60 - Снова в сборе

Захудалая шотландская таверна на самом берегу озера гудела от пьяных голосов местных работяг. После сырого замка Кроули и ледяной пещеры это место казалось островком тепла.

Орвин, наконец-то дорвавшись до нормальной еды, пил эль и ел вдоволь, то и дело уплетая за обе щёки жирную баранину. Джесси сидела рядом, неторопливо потягивала пиво и внимательно прислушивалась к тому, о чём болтали вокруг. Слухи в деревушке ходили один мрачнее другого.

За соседними столами вовсю судачили, что война между нечестью и паладинами Ордена разгорается с новой силой, захватывая всё новые земли. Какой-то подпитый рыбак, размахивая руками, во всю глотку рассказывал, как болотная кикимора прямо среди ночи утащила его соседа. Другой клялся, что лично видел в лесу огромного оборотня. Чуть дальше шептались про чупакабру, которая за одну ночь таинственно задушила весь скот на дальней ферме.

— Нечисть везде бесчинствует… — покачала головой Джесси, покосившись на напарника.

Но Орвин даже ухом не вёл, расправляясь с очередной порцией.

— Да мне-то чё? — буркнул он с набитым ртом. — Без хорошей платы я палец о палец не удавлю. Вот Кален вернётся, и мы разберёмся со всем этим дерьмом, как в старые добрые времена.

Вдруг тяжёлая дубовая дверь таверны с грохотом отворилась. На пороге, окутанные ночной прохладой, появились двое. Длинный плащ, глубоко надвинутая шляпа — Джек Потрошитель. А рядом с ним, высоко задрав хвост, вальяжно вышагивал крупный чёрный кот Баюн.

Увидев знакомые лица за столом, кот не сдержался и на всю таверну звонко крикнул:

— Орвин! Джесси! А мы-то как переживали!

Джек подсел к ним за стол, и на его бледном лице проступила редкая, но искренняя улыбка.

— Рад, что вы здоровы, — тихо произнёс он, поправляя воротник. — Ну что, возвращаемся на место встречи? Три месяца минуло. Пора встретить нашего героя из северных земель.

Но договорить они не успели. Внезапно весь хмельной гул в таверне резко прекратился. Посетители замерли, уставившись на их столик. Один из изрядно выпивших местных мужиков, пошатываясь, подошёл вплотную и уставился на Баюна круглыми глазами:

— У вас… у вас чё тут, кот говорящий?! Чертовщина! Ведьмачьи фокусы!

Джек мгновенно поднялся со стула, загораживая собой Баюна. Его дурные глаза под полями шляпы недобро блеснули.

— Ты перепил, приятель, — холодно и спокойно отрезал Джек. — Какой ещё говорящий кот? Тебе показалось.

— Да точно говорил! Вы чё, мы все слышали! — выкрикнул кто-то из толпы.

В таверне поднялся угрожающий шум, послышались яростные крики, люди начали вставать со своих мест, хватаясь за тяжёлые кружки и стулья.

Джек поднял руку, делая знак «тише». А затем плавным, отточенным движением распахнул полы своего плаща, демонстрируя скрытый на груди комплект хирургических ножей, зловеще блеснувших в свете факелов. Атмосфера в миг стала леденящей.

— Ребята, если вам жизнь дорога — разойдитесь. И бухайте дальше, — мертвенным голосом произнёс Потрошитель.

Толпа замерла, мгновенно протрезвев от исходящей от мужчины смертоносной угрозы. Сидеть в таверне больше не было смысла.

— Уходим. Джесси, Орвин, Баюн — на выход, — скомандовал Джек.

Компания быстро поднялась и один за другим вышла из притихшей таверны в сырую шотландскую ночь. Место встречи ждало их.

Ночной шотландский порт встретил их запахом соли, гнилой древесины и сырости. Корабли у пирсов лениво покачивались на волнах Лох-Несса, уходящих в сторону открытого моря.

— Чтобы добраться до Амертвиля, нам нужен надёжный корабль, — Джек остановился у края причала, глядя на темнеющий горизонт. Его мысли уже были где-то далеко, на Холодном континенте.

Орвин, всё ещё пребывавший в отличном расположении духа после сытного ужина, громко икнул и похлопал по увесистой сумке на поясе.

— Сейчас всё добуду! Золотишко имеется, Кроули отсыпал от души, на целую флотилию хватит.

— Джесси, сходи с ним, проконтролируй этого богача, а то он вместо корабля купит цирк с конями, — лениво мяукнул Баюн, усаживаясь на деревянную бочку и принимаясь вылизывать лапу.

Джесси лишь вздохнула, но покорно пошла следом за Орвином в сторону портовой конторы, где допоздна горел свет.

Джек остался стоять у самого пирса. Подняв воротник плаща от пронизывающего ветра, он погрузился в раздумья. Предстоящее путешествие на Седьмой континент не предвещало ничего хорошего. Распутин, тёмные интриги, пропавший Кален… Напряжение росло с каждым часом.

Внезапный, радостный крик Орвина бесцеремонно вырвал Потрошителя из мыслей:

— Джек! Эй, Джек! Мы нашли судно, идём скорее!

Орвин и Джесси быстрыми шагами возвращались обратно, и молодой охотник буквально сиял от восторга.

— Капитан попался сговорчивый, золото творит чудеса! Нам столько нужно тебе рассказать по дороге, Джек… Обалдеешь просто! И про динозавра, и про призраков-посудомоек, и про маму Калена!

Джек обернулся, окинул команду быстрым взглядом и едва заметно улыбнулся одними уголками губ. Безумная компания снова была в сборе.

— Отлично. Грузимся, — коротко бросил он.

Уже через час корабль поднял паруса и, разрезая ночную гладь озера, взял курс на открытые морские просторы. Впереди их ждал долгий, опасный путь сквозь шторма и льды — прямиком на Седьмой континент, в таинственный и мрачный Амертвиль, навстречу неизвестности.

Глава 61 - Миссия : спасти Калена

В это же самое время на Седьмом континенте, в оживлённой столице — городе Нильс, жизнь била ключом. На главной торговой площади стоял невообразимый гул, но громче всех звучал голос Фиста, который совсем недавно открыл здесь свою лавочку.

— Ребята, подходите, не стесняйтесь! — залихватски созывал он прохожих, активно жестикулируя. — Товары нарасхват! Соль от демонов — незаменимая вещь, если по ночам вас мучают кошмары! Святая вода из чистейших подземных источников против любой бродячей нечисти! Серебряные ножи ручной работы! Осиновые колья, заточенные по всем правилам! Подходи, покупай!

В свете последних слухов о разгорающейся войне с тёмными силами товар уходил с прилавков с бешеной скоростью. Людям было страшно, и каждый хотел защитить свой дом. Бизнес Фиста стремительно пошёл в гору, мешочек с монетами приятно тяжелел, и торговец уже мысленно подсчитывал чистую прибыль, искренне радуясь такому успеху.

Вдруг толпа перед его лавкой расступилась. К прилавку неторопливо подошёл высокий человек в безупречно скроенном, дорогом фраке. Его осанка и леденящая аура заставили случайных покупателей инстинктивно сделать шаг назад.

Фист замер. Внутренний голос завопил об опасности. Он мгновенно узнал этого человека. Перед ним стоял Фауст.

Тёмный колдун окинул взглядом разложенное оружие и амулеты, после чего перевёл проницательный взор на торговца.

— Ну что, как идёт товар? — с лёгкой, едва уловимой усмешкой спросил Фауст. — Скажи-ка мне, а против колдунов у тебя в этом арсенале что-нибудь найдётся?

Фист внутренне подобрался, сжав кулаки под прилавком, но виду не подал. Он дерзко вскинул подбородок:

— Есть. Он сейчас как раз в северных землях. Скоро прибудет и наваляет тебе так, что мало не покажется. Так что вали отсюда, пока цел.

Фауст вместо злости лишь снисходительно, загадочно улыбнулся.

— Не вернётся он из северных земель, — тихо, но отчётливо произнёс колдун. — Слушай меня внимательно, Фист. Как только сюда прибудут остальные твои друзья, собирайте свои монатки и немедленно отправляйтесь в Киевскую Русь за Каленом.

Фист переменился в лице, а Фауст наклонился чуть ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота:

— Его там поймала ведьма. Я сам едва оторвался оттуда. Калену сейчас очень неслабо досталось, он тяжело ранен и в смертельной опасности. Найдите его. И помните: там вам не тут. В тех землях почти каждый встречный будет вам врагом.

Не дав Фисту опомниться и задать хотя бы один вопрос, Фауст резко развернулся, взмахнул полами фрака и в мгновение ока растворился в плотной толпе горожан, словно его здесь и не было.

Фист стоял как громом поражённый. Секунду он переваривал страшные новости, а затем резко захлопнул ставни своей лавки, едва не прищемив нос какому-то зазевавшемуся покупателю.

— Так, всё! Товаров больше нет! Расходимся! — прикрикнул он на возмущённую толпу.

Оставшись один в полумраке закрытой палатки, Фист опёрся руками о деревянный прилавок, тяжело дыша. На лбу выступил холодный пот.

— Вот чёрт… А это уже настоящая беда.

Нити судьбы переплетаются. Пока Джек, Баюн, Орвин и Джесси плывут в Амертвиль, Кален оказался в западне в далёкой Киевской Руси, а Фист получил экстренное предупреждение от самого Фауста.

Фист не стал терять ни минуты. Побросав самое ценное снаряжение и редкие зелья в походные мешки, он закрыл лавку на замок и рванул из столицы прямиком в Амертвиль. Дорога была не ближней, но тревога за Калена гнала его вперёд лучше любого хлыста.

Когда Фист, пыльный и запыхавшийся, наконец добрался до портового Амертвиля, он сразу направился к условленному месту — старой портовой таверне. Едва толкнув тяжёлую дверь, он замер на пороге. За дальним угловым столом в полном составе уже сидели остальные.

Орвин вовсю спорил о чём-то с Джесси, Баюн лениво щурился на огонёк свечи, а Джек Потрошитель молча чистил один из своих хирургических ножей. Корабль из Шотландии прибыл вовремя.

— Здорово, смертные! И тебе не хворать, хвостатый, — громко выдохнул Фист, направляясь к их столу и тяжело сваливая мешки на свободный стул.

— О, Фист! А мы как раз тебя ждём, тут такое дело… — начал было Орвин, но Фист резко поднял руку, прерывая его на полуслове. Лицо торговца было бледным и предельно серьёзным.

— Тормози, Орвин. Шутки в сторону. У нас огромные проблемы, — Фист придвинул стул и сел вплотную к друзьям, понизив голос до шёпота. — Ко мне прямо у лавки в Нильсе подошёл Фауст.

При этом имени Джек мгновенно замер, а Джесси напряглась.

— И что этот чернокнижник хотел? — холодно спросил Потрошитель.

— Он сказал, что Кален не вернётся из северных земель. Его перехватили. Сейчас Кален в Киевской Руси, его поймала какая-то ведьма. Фауст говорит, едва сам оттуда ноги унёс, а Кален тяжело ранен, ему очень плохо. Нам нужно срочно собирать манатки и плыть туда. И Фауст предупредил: там нам не тут, в тех землях почти каждый встречный будет нам врагом.

В воздухе повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Орвин растерянно переглянулся с Джесси. Планы рушились на глазах.

— Вот же чёрт… — протянул Орвин, сжимая кулаки. — Только-только с одной чертовщиной разобрались, теперь Русь.

Джесси нахмурилась, анализируя ситуацию:

— Погодите. Как это вообще возможно? Ведьмы уже и на Руси правят? Мало нам было того, что в Англии их ковены набирают силу и влияние растёт с каждым днём? Оказывается, их паутина опутала уже и другие земли, далеко за пределами нашего континента.

— Ведьмы — как плесень, — мрачно заметил Джек, пряча нож в рукав плаща. — Растут там, где сыро, темно и пахнет слабостью. Если они добрались до Калена, пока он слаб, они выкачают из него всё до капли. Времени у нас нет.

Баюн нервно повёл усами, спрыгивая со стола:

— Мяу-да… Перспектива встретиться с дикими восточными ведьмами меня не радует, но бросать этого экстрасенса нельзя. Без него мы эту войну не вывезем.

Понимая всю серьёзность ситуации, отряд отбросил любые споры. План вырисовывался короткий и опасный: никакой передышки в Амертвиле. Нужно было перегрузить припасы с лавки Фиста на корабль, закупить как можно больше серебра, святой воды, специфических трав против славянской нечисти и немедленно брать курс на Киевскую Русь.

Стиснув зубы и подавив внутренний страх перед неизвестностью, команда принялась собираться в свой самый опасный поход.

Повозка, гружённая ящиками с оружием и припасами от Фиста, тяжело громыхала по портовым улочкам Амертвиля, направляясь обратно к причалу. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь покачиванием масляного фонаря.

Орвин, пересчитывая оставшиеся патроны и протирая лезвие «Холодка», нарушил тишину:

— Слушайте, народ, я вот тут вспомнил… Мы ведь уже убили одну из них, Анну. Всего их, получается, осталось четыре? Все эти тёти Калена по материнской линии. Кто-нибудь вообще знает их имена? К чему нам готовиться?

Кот Баюн, сидевший на мешке с сушёным аконитом, тяжело сглотнул, и его кошачьи зрачки сузились от нехороших воспоминаний.

— Я знаю, — глухо мяукнул кот. — Изначально их было семеро в Высшем Ковене. Первой погибла Мария, мать Калена, когда её сожгли. Но перед тем как бежать и спрятать сына, Мария успела отправить на тот свет свою сестру Валентину. Мы с вами в Шандриле добили Анну. Ты прав, Орвин, осталось ровно четыре.

Баюн обвёл взглядом притихший отряд.

— Светлана, Анастасия, Екатерина и Валерия. Они невероятно, противоестественно опасны. То, что мы справились с Анной — чистая удача. Она совершила глупость, пошла в лоб, недооценив нас, да и с нами тогда были Кален и ты.

Кот ткнул пушистой лапой в грудь Орвина, а затем перевёл взгляд на притихшую Джесси.

— Вы двое — наша главная сила против них. Запомните: только смертным дано оборвать жизнь ведьмы Высшего Круга. Никакая магия, никакие призраки или демоны их не убьют, их заклятия крови просто отрикошетят. Только чистое человеческое железо и воля смертного способны пробить их защиту. Но… вот что меня гложет во всей этой истории с Фаустом.

Баюн нервно задергал хвостом, посмотрев на Джека Потрошителя, который молча слушал, прикрыв глаза под полями шляпы.

— Фауст ведь… он, грубо говоря, переспал с каждой из этих сестёр. Он для них всех как бы общий муж. Муж Высшего Ковена ведьм. У них был вековой, нерушимый союз тёмных сил. И как это, скажите на милость, на него вдруг «напали» в Киевской Руси, да так, что он едва оторвался? Что-то во всём этом чертовски нечисто. Либо этот скользкий тип нам нагло лжёт и заманивает в ловушку, либо… внутри ковена произошёл раскол, и ведьмы окончательно сошли с ума, раз пошли против собственного покровителя.

Джесси нахмурилась, крепче сжав рукоять своего арбалета.

— Если Фауст лжёт, мы плывём прямиком в засаду. Но если он сказал правду, и Кален действительно ранен в плену у одной из этих четырёх… значит, нам придётся устроить на Руси такую охоту, какой эти земли ещё не видели.

Повозка резко затормозила. Снаружи донёсся крик кучера: «Прибыли! Порт Амертвиля, ваш корабль готов к отплытию!». Впереди их ждал ледяной океан и чужие, полные опасностей славянские берега.

Глава 62 - Новый охотник в Киевской Руси

Солнечный луч с трудом пробивался сквозь мутное, засиженное мухами оконце. Кален с трудом разлепил веки, и первое, что он почувствовал — это дикий, раскалывающий череп гул в голове. Каждый звук отзывался в висках кузнечным молотом.

Он сел на лавке, мутным взглядом посмотрел на свои дрожащие руки и крепко схватился за голову.

— Блин… перебухал опять… — прохрипел Кален, с трудом узнавая собственный голос. — Тут на Руси водка как вода идёт, черт бы её драл…

Кое-как поднявшись, он натянул помятую одежду, пошатываясь от приступа тошноты. Внезапно парень замер, оглядывая бревенчатые стены, пучки сушёных трав под потолком и огромную печь.

— Так, стоп… А где это я вообще?

Из густой тени в углу избы послышался сухой, скрипучий смешок. К свету, опираясь на узловатую клюку, вышла сгорбленная старуха с длинным крючковатым носом. Баба Яга.

— Проспался, сокол ясный? — прошамкала она, качая головой. — Ну ты и бучу вчера в городе устроил! До того докричался, что аж сама Валерия в Русь явилась. Тебя, пьяного дурака, чуть тепленьким не схватили её прихвостни. Еле ноги унёс, ко мне в чащу прибежал.

Кален потёр виски, в памяти начали всплывать обрывки последних месяцев.

— Ах да… точно. Я же тут в Руси по личному приказу князя Ясное Солнышко тружусь. Нечисть истребляю, ту, что людям жить спокойно не даёт. Да, уже три месяца как работаю… платят неплохо, выходит знатно. Вот только алкоголь и бабы тут местные… просто нарасхват. Запил я, бабка. Конкретно запил.

Он посмотрел на старуху, щурясь от света:

— А ты-то тут как оказалась? После того как Дракула в Трансильвании пал, в Русь переехала?

— Да я тут и раньше жила, дуралей, — махнула рукой Яга, проходя к печи. — Просто вернулась обратно на родину, подальше от европейских драм. Родные болота всяко милее. Ты давай, сынок, кушай, попей молочка, похмелись. А то краше в гроб кладут.

Кален взял предложенную крынку, сделал глоток и задумался. Фауст, который крутился неподалёку, явно с перепугу решил, что Калена взяли в плен, раз ведьма Валерия объявилась на горизонте.

«Так, — прикинул в уме Кален, — я тут задержался. Мои-то, небось, уже сюда прут во все лопатки, думают, спасать меня надо. С войной идут. Вот блин… Ещё и Валерию сюда приманил своим пьяным дебошем. Хотя… расклад-то неплохой! Мои вернутся, соберёмся вместе и пойдём на полноценную охоту на ведьм. Пора кончать с Высшим Ковеном».

Он похлопал себя по поясу и внезапно похолодел. На привычном месте было пусто.

— Так, бабка… А где моя катана?!

Яга всплеснула руками и сердито прикрикнула:

— Так ты её в кабаке местном в залог оставил, алкаш проклятый! Главное, деньги-то в карманах были, нет, надо же было повыёживаться перед девками! Хвастался клинком своим заморским, вот у тебя его под шумок и выкупили, пока ты лыка не вязал!

Кален зажмурился и набожно выдохнул.

— Вот чёрт… Синий змей меня погубит.

Он решительно направился к выходу из избушки, на ходу поправляя воротник.

— Ладно. Пошёл я в город. Выкуплю меч обратно, пока его на металлолом не переплавили. А там и друзей встречать буду.

Кален лихо спрыгнул с крыльца избушки, которая услужливо припала к самой земле на своих гигантских куриных лапах.

— Спасибо за гостеприимство, Яга! Век не забуду! — крикнул он на ходу, маша рукой старухе, и быстрым шагом углубился в густой, заснеженный славянский лес.

Дорога до кабака казалась бесконечной. Сушняк давил так безжалостно, что Кален не выдержал: он то и дело останавливался, зачерпывал горстями чистый лесной снег и жадно его глотал. Зубы ломило от холода, но это хоть как-то облегчало муки.

— Вот блин… — проворчал он, вытирая мокрые губы рукавом. — Великий сын ведьмы, гроза нечисти, а с банальным похмельем справиться не могу! Что за пойло они тут варят? Это же не водка, это чистое ядерное топливо!

Кое-как добравшись до тракта, Кален вскоре увидел покосившуюся вывеску местного кабака, из трубы которого валил густой дым. Парень толкнул дверь и под шумок, стараясь не привлекать лишнего внимания подвыпивших крестьян, быстрым размашистым шагом направился прямиком к хозяину заведения, который протирал кружки за стойкой.

Кален с грохотом опустил ладонь на деревянную стойку и хмуро уставился на кабатчика:

— Так. Где моя катана, упырь?

Толстый мужик от неожиданности чуть кружку не выронил и испуганно поднял руки вверх, лепеча:

— Да ты чего, мил человек? Во главе угла, на стене вон она висит, как сувенир заморский! Ты же сам её вчера продал, орал, что гулять желаешь…

— Так, — бесцеремонно перебил его Кален, сверкнув глазами. — Давай её обратно. Живо. Пока я тебя тут в расход не пустил прямо на рабочем месте.

Спорить с угрюмым, похмельным охотником, который одной рукой мог свернуть шею медведю, мужик не решился. Он торопливо снял со стены длинный изогнутый клинок и протянул его законному владельцу. Кален бережно принял оружие, проверил баланс и аккуратным, отточенным движением убрал катану в ножны за спиной. Родная сталь приятно холодила спину.

— Слышь, мил человек! А золото-то как же?! — опомнившись, крикнул ему вдогонку кабатчик, когда Кален уже развернулся к выходу. — Ты же за неё монеты взял!

Кален остановился у самой двери, обернулся и снисходительно ухмыльнулся:

— Ты что, мужик, за ночь память отшибло? Забыл, кто вашу деревню от лешего спас неделю назад? Считай это платой за услуги безопасности. А если ещё какой монстр в округе явится — ты зови, не стесняйся. Я, как-никак, на официальной службе у князя Ясное Солнышко.

Кабатчик лишь тяжело вздохнул и уткнулся обратно в свои кружки, понимая, что с княжеским ликвидатором шутки плохи.

— Забирай... Забирай ради Бога... Только без драки...

Кален вышел на крыльцо, подставив лицо морозному воздуху. Катана была при нём, голова понемногу проходила, а значит — пришло время готовиться к встрече друзей и грядущей охоте на Валерию.

Воздух над лесом внезапно сгустился, зазвенел от невыносимого жара. Вдали с оглушительным треском вспыхнули вековые сосны — яркое пламя взметнулось до самого неба, пожирая снег и ветви.

Из трактира гурьбой повалили насмерть перепуганные люди, прикрывая лица руками от летящего пепла. Земля под ногами задрожала, глухо и ритмично, словно к деревне приближалось нечто колоссальное. С треском ломая горящие стволы, из чащи выломилось исполинское крылатое чудовище. Три массивные змеиные головы на длинных шеях синхронно выплюнули в небо струи ядовитого оранжевого огня.

— Змей Горыныч! — истошно закричал кто-то из крестьян, падая на колени в сугроб. — Бегите! Прячьте дев! Он за своим пришёл, забрать хочет дев наших милых, чистых!

Паника охватила толпу, люди бросились врассыпную. Только Кален остался стоять на крыльце, лениво потирая виски — от утробного рёва трёх глоток его похмельная голова разболелась с новой силой.

Из дверей кабака высунулся бледный, как полотно, хозяин заведения и отчаянно замахал руками:

— Эй! Слышь, ты! Давай работай, спаситель хренов! Что, зря я тебе меч вернул?! Защищай казённое имущество!

Кален криво ухмыльнулся. Рука плавно легла на рукоять за спиной. С тихим, хищным звоном заморская катана покинула ножны. В тот же миг хмельная муть окончательно сошла с его лица, а дурные глаза вспыхнули зловещим, чистым золотым сиянием — проснулась истинная сила крови ведьмы.

— Ладно, трёхголовый, — прошептал Кален, сбегая по ступеням. — Пора браться за работу.

Горыныч заметил одинокую фигуру. Левая голова резко метнулась вниз, собираясь перекусить наглого смертного, но Кален неуловимым, смазанным движением ушёл с траектории атаки. Воздух свистнул. Вспышка золотого света — и первая чешуйчатая голова с глухим стуком покатилась по окровавленному снегу.

Две оставшиеся головы взревели от ярости и одновременно выдохнули сплошную стену пламени. Кален, используя вампирскую скорость, проскочил прямо под огненным валом, оттолкнулся от массивной лапы монстра и взмыл в воздух. Острая сталь катаны, усиленная древней магией всадника без головы, с лёгкостью рассекала непробиваемую для простых стрел броню. Ещё два молниеносных, чёрных удара — и оставшиеся головы Горыныча, захлебнувшись собственной кровью, рухнули в сугробы. Исполинская туша завалилась набок, поднимая тучи искр и пара. Всё было кончено за считанные мгновения.

Золотое сияние в глазах Калена медленно угасло. Адреналин отпустил тело, и похмелье вернулось с удвоенной силой. Парня знатно зашатало, он опёрся на окровавленный клинок, тяжело дыша.

К нему, испуганно оглядываясь на мёртвого змея, подбежал запыхавшийся кабатчик.

— Живой?! Ранен?! — испуганно завертел он головой.

Кален медленно повернул к нему бледное лицо, с трудом сфокусировал взгляд и хрипло произнёс:

— Дядька… налей-ка пару рюмок холодненькой. Горло горит — хуже, чем у этого ящера.

Кабатчик облегчённо выдохнул и широко, благодарно улыбнулся, хлопая парня по плечу:

— Конечно, сокол ты наш! Сегодня, так уж и быть, гуляешь за мой счёт! Заходи в тепло!

Глава 63 - Добро пожаловать в Киевскую Русь

Корабль, преодолев бурные северные воды, наконец вошёл в устье реки и пришвартовался у оживлённого причала на окраине Киевской Руси. Вокруг стоял непривычный для европейцев гул: купцы в меховых шапках громко зазывали народ, пахло речной рыбой, дёгтем и свежим печёным хлебом.

Джек Потрошитель первым сошёл на деревянный пирс, низко надвинув шляпу, чтобы скрыть бледное лицо. За ним, брезгливо перешагивая через лужи, семенил Баюн, а замыкали шествие Орвин с тяжёлым мешком золота, Джесси и Фист, тащивший походные припасы.

Не успели они сделать и десятка шагов от судна, как дорогу им преградил коренастый мужик в поношенном кафтане с блатными замашками. На его лице сияла слащавая, слишком подозрительная улыбка, а хитрые глазёнки так и бегали по их вещам.

— Ой, гости вы мои заморские! — запел мужик, нагло преграждая путь. — Вижу, издалека плыли, притомились! Места у нас нынче неспокойные. Давайте-ка я вас, добрых молодцев, провожу до постоялого двора? И всего-то за пару ваших диковинных золотых монет. А то ведь пропадёте, обчистят враз!

Орвин от такой наглости аж ухмыльнулся, похлопав по мешку с золотом.

— Слышь, гид самопровозглашённый. Отошёл бы ты по-хорошему, пока я добрый.

Стоило мужику заметить золото, как его улыбка превратилась в оскал. Он резко и оглушительно свистнул сквозь зубы — да так, что уши заложило. Из-за ближайших портовых бочек и телег мгновенно выросли пятеро огромных, свирепого вида головорезов с дубинами и кистенями.

— Банда Соловья Разбойника! — ахнул кто-то в толпе.

Местные торговцы и зеваки тут же испуганно отпрянули назад, но расходиться не стали — наоборот, быстро образовали плотное живое кольцо, с азартом и страхом глядя, как чужеземцев берут в оборот знаменитые лесные налётчики.

Головорезы двинулись вперёд, предвкушая лёгкую наживу. Джек Потрошитель плавно повёл плечом, готовясь выпустить из рукавов свои смертоносные хирургические ножи. Его глаза под полями шляпы зловеще блеснули.

Заметив это, Орвин быстро выставил руку вперёд, перегораживая Джеку дорогу, и негромко, но твёрдо скомандовал:

— Джек, стой. Только без убийств. Мы в чужой стране, нам лишние проблемы с местной стражей из-за трупов в первый же день не нужны. Сделай красиво.

Джек едва заметно кивнул и убрал лезвия. Вместо этого он шагнул в центр живого круга навстречу банде.

Первый разбойник, взревев, замахнулся тяжёлой дубиной, но Джек с кошачьей грацией ушёл с линии удара. Движения Потрошителя были смазанными, невероятно быстрыми. Перехват руки, резкий болевой приём на излом — и громила с воплем рухнул в грязь. Второй получил молниеносный, сокрушительный удар в челюсть и отлетел в сторону, сбивая с ног третьего.

Толпа зевак восхищённо загудела. Джек действовал как хирург: чётко, хладнокровно и без единой капли крови. Меньше чем за минуту вся банда Соловья Разбойника валялась на досках причала, держась за отбитые бока и стоная от боли. Старшой, который так лихо свистел, попятился назад, перепуганно глядя на бледного иностранца, и бросился наутёк, увлекая за собой выживших прихвостней. Толпа взорвалась одобрительными криками.

Из кольца зрителей вперёд вышел крепкий местный мужик с окладистой бородой, одетый в простую, но чистую рубаху.

— Ну и сильны же вы, хлопцы! — уважительно протянул он, переводя взгляд с Джека на Орвина. — Меня Иваном звать. Вижу, идти вам некуда, а в здешних трактирах вас после такого примутся выслеживать. Предлагаю вам кров в моём доме, переночуете в безопасности, чаю горячего попьёте.

Орвин переглянулся с Джесси и Фистом.

— Ну, от гостеприимства мы не откажемся. Веди, Иван.

По дороге к дому Ивана, петляя по деревянным улочкам, мужик негромко рассказывал гостям о местных порядках:

— Те, на кого вы напоролись — это шестёрки из банды Соловья Разбойника. Сам Соловей со своими парнями давно держит в страхе все лесные тракты вокруг столицы. Наглые, сильные, никого не боятся, грабят и купцов, и простых людей. Княжья стража с ними справиться не может. Так что вы ухо востро держите — Соловей обиды своим людям не простит, точно искать вас будет. Но у меня на окраине тихо, переждёте пока.

Джесси внимательно выслушала Ивана, а затем, чуть подавшись вперёд, негромко спросила:

— Послушай, Иван… А не видали ли вы в этих краях человека, похожего на нас? Тоже издалека прибыл. Волосы длинные, белые, взгляд тяжёлый — будто у василиска. И катана у него за спиной большая, изогнутая.

Иван притормозил у ворот аккуратного бревенчатого дома, обернулся к гостям и всплеснул руками, широко улыбнувшись:

— Да как не знать! Знаем, конечно! Да у нас тут каждый первый его знает. Местный охотник наш, герой! Князь Ясное Солнышко лично его на службу взял, чтобы нечисть поганую гасить, а то совсем распоясалась в последнее время, житья не было. Вот он нас уже месяца три как защищает, спаситель наш!

Мужик открыл ворота, приглашая компанию во двор, и весело покачал головой:

— Только вот алкаш он — каких поискать надо! Я как-то раз сам лично с ним пил, после того как он нашу деревню от русалок проклятых спас. Так что вы думаете? Выпил этот белоголовый столько, что в трактире водка напрочь кончилась! А он стучит кружкой по столу, давай, кричит, ещё и ещё!

Орвин при этих словах прыснул со смеху, а Баюн сокрушённо закрыл глаза лапой. Иван же увлечённо продолжал:

— Хвастался на весь кабак, какой он непобедимый, из каких земель дальних пришёл. Мужики наши решили его силу проверить, так он, в дупель пьяный, полдеревни на лопатки положил в рукопашную! Ни один с ним сладить не мог. А на следующий день на спор — сам лично слышал от кузнеца — медведю лесному голову вывернул голыми руками! Вот такой у вас друг, коли не врете, что знаете его.

— О да, это точно наш Кален, — ухмыльнулся Орвин, качая головой. — Узнаю его почерк. Сила есть — ума не надо, особенно по синьке.

— Зато мы теперь точно знаем, что он жив, цел и даже умудрился устроиться на госслужбу, — с облегчением вздохнула Джесси, заходя вслед за Иваном в тёплый дом. — Иван, а где нам его сейчас искать? В каком он кабаке здоровье поправляет?

Иван, который до этого момента радушно суетился у печи, внезапно замер с чугунным чайником в руках. Его взгляд намертво приковало к Баюну, который вальяжно запрыгнул на деревянную лавку и принялся устраиваться поудобнее.

— Батюшки… — Иван заметно напрягся, покрепче перехватив чайник как оружие. — А что это за кот у вас такой дивный? У вас там, на западе, все звери такие… упитанные да приметные?

Баюн лениво зевнул, продемонстрировав острые клыки, и совершенно обыденным, бархатным голосом отозвался:

— Не переживай, мужик. Я один такой неповторимый. Баюном меня звать.

У Ивана отнялись ноги. Чайник со стуком опустился на стол, а сам хозяин дома побледнел, отшатнулся к стене и взялся неистово креститься, бормоча под нос молитвы:

— Чур меня! Чур! Господи помилуй… Вы чё же это, люди добрые, бесов с собой таскаете?! Колдуны, что ли?!

— Да не бесы мы, — спокойно перебил его Джек , делая шаг вперёд и мягко, но уверенно опуская ладонь на плечо Ивана, чтобы тот перестал паниковать. — Успокойся. Мы такие же охотники на нечисть, как и твой алкаш паладин. Ищем Калена. До нас дошли слухи, что его тут высшая ведьма схватила, вот и прибыли на помощь.

Иван прислушался к холодному, но разумному голосу Джека, глубоко вздохнул, трижды сплюнул через левое плечо и немного пришёл в себя. Страх сменился искренним мужицким изумлением.

— Ну и дела… Ну и гости, — он покачал головой, присаживаясь на край табурета. — Да уж, интересные вы ребята, ничего не скажешь. Только вот про ведьм, чтоб Калена ловили, я в наших краях и не слыхивал. Кален ваш сейчас живее всех живых! Он в Горловке — это деревушка тут неподалёку, за холмом. Бухает там уже неделю без просыпу, лешего убитого обмывает.

Иван усмехнулся, махнув рукой:

— Да что там лешего! До нас вот буквально к вечеру весть долетела: он же вчера самого Змея Горыныча завалил, который повадился дев наших чистых да милых воровать! Так что, зная его аппетиты, он после такого подвига ещё недели две пить будет, не меньше.

Орвин победоносно переглянулся с Джесси.

— Ну что я говорил? — рассмеялся молодой охотник. — Пока мы шторма месили да от разбойников на причале отбивались, этот синий змей уже местную фауну на ноль множит!

Фист потёр руки, ухмыляясь:

— Значит, Фауст либо знатно перестраховался, либо ведьма Валерия только прощупывает почву и выжидает, пока наш герой окончательно в осадок выпадет.

— Скорее второе, — мрачно отозвался Джек. — Горыныч мог быть просто проверкой. Нужно выдвигаться в эту Горловку, пока Калена не взяли тёпленьким прямо за трактирным столом.

Иван долго мялся, переминаясь с ноги на ногу у печи, но в конце концов набрался смелости, жалобно посмотрел на отряд и обратился к ним:

— Люди добрые… может, поможете нам, деревенским? В долгу не останемся, накормим от пуза, с собой в дорогу припасов соберём! У нас просто золота нет, чтобы Калена вашего по пустякам звать. Дорого берёт он, княжеский ликвидатор всё-таки, нам не по карману… А вы, вижу, люди добрые, справедливые и сильные. Помогите, пожалуйста!

Иван присел на лавку и тяжело вздохнул:

— Как я и говорил, тут в лесах наших банда Соловья Разбойника засела. Набег на деревню устроить хотят. Да ладно бы просто разбойники — мы, местные, людей-то не боимся, вилы в руки и отмахались бы! Да только вот дошёл слух, что они Анчутку болотного призвали, мелкого чёрта окаянного. И Лихо Одноглазое тоже Соловью теперь помогает, а где Лихо — там жди беды да несчастий. Демонов мы не сдюжим… Помогите, мил люди!

Орвин хмыкнул, переглянувшись с Джесси, и довольно ухмыльнулся:

— Ну, раз с Каленом всё хорошо, пусть парень попьёт ещё пару деньков, заслужил после Горыныча то. Время у нас есть. Поможем Ивану, чего уж там. Проучим этих лесных некромантов.

Джесси, Фист и Джек согласно кивнули. Баюн вальяжно потянулся, спрыгнул на стол и ловким движением лапы вытащил из своего походного мешка старинный, потёртый фолиант в кожаном переплёте.

— Ну тогда ладно, — промурлыкал кот, листая когтем пожелтевшие страницы. — Сейчас я посмотрю по книгам, как ваших этих русских монстров правильно убивать, какие у них уязвимости, и пойдём. Так, где тут у нас на букву «А»… Анчутка…

Джек Потрошитель, стоя у окна, медленно повернул голову в сторону тёмного леса, и на его бледном лице появилась леденящая, хищная улыбка. Он мягко поправил воротник плаща.

— Разбойники, говоришь?.. — тихо, с предвкушением произнёс Джек. — Это по моей части. Мои клиенты…

Глава 64 - Не буди Лихо пока оно тихо

Ночной лес встретил их зловещей тишиной и треском промерзших веток. Зима на Руси не шутила: мороз пробирал до костей, и если бы не теплые тулупы, которые со слезами благодарности выделил им Иван, отряд околел бы еще на опушке.

Только Фист шел налегке, весело похрустывая снегом.

— Слышь, огненный парень, — Орвин посильнее закутался в меховой воротник, с подозрением поглядывая на товарища. — Ты как вообще в одной мантии умудряешься идти и даже носом не шмыгаешь?

Фист снисходительно хмыкнул, и вокруг его пальцев на мгновение проскочили веселые рыжие искры.

— Алё, Орвин, вы за три месяца в своей Шотландии совсем память отбили? Я пиромант! Меня магия изнутри греет так, что я в этом лесу могу в одних трусах щеголять и не замерзну. Ладно, не отвлекайся, под ноги смотри.

Джек Потрошитель шел чуть впереди. Он двигался бесшумно, словно тень, то и дело наклоняясь к самой земле. Его профессиональный взгляд подмечал любые мелочи. Наконец он замер и указал пальцем куда-то меж темных сосен:

— Там, за холмом. Видите дым? И ветки здесь рубили совсем недавно, срезы свежие. Похоже, мы близко. Банда Соловья у нас в кармане.

Фист довольно потер руки, а Джек обернулся, чтобы отдать команду к штурму, но слова застряли у него в горле. Баюн, шедший следом, тоже резко замер и вытаращил глаза.

Сзади никого не было.

— Стоп… — Джек быстро огляделся, его голос стал ледяным. — Мы потеряли Джесси и Орвина. Они только что шли за нами.

В лесу не раздалось ни крика, ни шороха, ни звука борьбы. Смертные просто испарились, оставив на снегу обрывающиеся следы.

— Анчутка? — выдавил Фист, и огонь на его ладонях вспыхнул уже не ради шутки, а от подступившей тревоги. — Заклятие тишины и отвод глаз?

— Похоже на то, — мрачно подтвердил Джек, выхватывая хирургический нож. — Мелкий бес сработал чисто. Они увели наших смертных. А без них Лихо нам не одолеть. Придется разделиться или менять план на ходу.

Баюн резко вздыбил шерсть и утробно, угрожающе зашипел. Среди густых сплетений черных ветвей, метрах в тридцати от них, вспыхнул огромный, тускло-желтый безумный глаз. Он смотрел прямо на них, парализуя волю и вытягивая саму душу.

— Это Лихо! — истошно крикнул баюн. — Не смотрите! Не смотрите ей в глаз, ослепните!

Но было поздно. Джек Потрошитель, чей взгляд на секунду пересекся с мертвенным оком твари, внезапно покачнулся. Его бледное лицо исказилось от невидимой судороги, и он без сил рухнул на колени прямо в сугроб, хватаясь за голову. Навеянный кошмар и дикая неудача мгновенно сковали величайшего убийцу Лондона.

— Черт возьми! — рявкнул Фист, мгновенно свирепея. — Что за хрень?!

Пиромант вскинул руки, воздух вокруг него закипел, и в сторону жуткого глаза с ревом полетел огромный, ослепительно яркий огненный шар. Пламя с треском поглотило ветки, осветив чащу, но там уже никого не было. Великанша испарилась, оставив после себя лишь эхо зловещего, хриплого хохота.

Фист тяжело дышал, готовый швырять огонь направо и налево, но, оглядевшись, похолодел. Холма, который они видели секунду назад, больше не было. Дым лагеря исчез. Вокруг них стоял абсолютно одинаковый, глухой, бесконечный черных лес.

— Иллюзии?! — вскрикнул Фист, испуганно оборачиваясь вокруг своей оси. — Мы что, кругами ходим?!

— Да! — ответил Баюн, лихорадочно подбегая к Джеку и начиная изо всех сил тереть его уши лапами, приводя убийцу в чувство. — Твари начали действовать слаженно! Анчутка запутывает тропы и ворует людей под отводом глаз, а Лихо ловит нас на морок и питается нашим страхом! Джек, очнись, скотина викторианская!

Джек тяжело вздохнул, его взгляд снова стал осмысленным, и он поднялся на ноги, крепко сжимая зубы от ярости. Проиграть какому-то лесному циклопу он явно не планировал.

Баюн нервно задергал хвостом, вглядываясь в обступившую их темноту:

— Я дико беспокоюсь за Джесси и Орвина… Они смертные, Лихо не может проклясть их так просто, но если мелкий Анчутка заманил их в ловушку к банде Соловья Разбойника, пока они ничего не понимают… им несдобровать.

В это время Орвин и Джесси уже вовсю плутали среди одинаковых, облепленных снегом сосен.

— Да чёрт возьми, Орвин! Ты зачем свернул?! Мы их потеряли! — в сердцах крикнула Джесси, на ходу взводя арбалет и оглядываясь по сторонам. — Джек и Фист только что были впереди!

— Да я на секунду всего глаза отвёл! — виновато огрызнулся Орвин, крепче сжимая рукоять «Холодка». — Тропа будто сама под ногами вильнула… Похоже, этот Анчутка мелкий с нами играет. Отвод глаз наложил, тварь болотная.

Поняв, что так они окончательно заблудятся, Джесси достала свой козырь — древнее магическое Кольцо Света. Воздух вокруг них с тихим звоном озарился чистым, пронзительным сиянием, рассеивая ночной морок и обнажая реальность.

Но от увиденного лучше им не стало.

Иллюзия леса спала, и оказалось, что они стоят на небольшой поляне, намертво зажатые в плотное кольцо. Вокруг них, поигрывая топорами, дубинами и длинными ножами, стояли десятка полтора суровых, обветренных мужиков в волчьих шкурах. Бандиты.

Из темноты, лениво почёсывая бороду, вышел их предводитель — высокий, жилистый мужик с хищным лицом и глубокими шрамами возле губ. Соловей Разбойник собственной персоной. Он окинул заезжих охотников презрительным взглядом и криво ухмыльнулся:

— Ну что, пидоры заморские? — рявкнул Соловей, и от его зычного голоса с ближайших веток посыпался иней. — Погуляли по русскому лесу? Оружие на пол живо, или прямо здесь вас прибью, а шкуры ваши волкам скормлю!

Орвин мгновенно оценил ситуацию: их окружили со всех сторон, арбалет Джесси выстрелит лишь раз, а его магия холодка против такой толпы в упор могла не успеть сработать. Надо было играть тоньше.

Джесси едва заметно кивнула напарнику. Орвин всё понял без слов. Сделав глубокий вздох, он демонстративно разжал пальцы, и «Холодок» с глухим стуком упал в сугроб. Джесси следом спокойно скинула свой охотничий нож.

— Вот и ладушки, вот и сговорчивые попались, — оскалился Соловей, взмахнув рукой. — Вязать их!

Разбойники тут же налетели скопом. На головы Орвина и Джесси грубо нацепили плотные холщовые мешки, скрутили им руки толстыми верёвками и, подталкивая в спины, уволокли прочь, вглубь леса, прямиком в свой бандитский лагерь.

Спустя сотню метров грубой ходьбы по сугробам мешки с голов пленников резко сдернули. Холодный ночной воздух ударил в лицо, а от яркого света факелов глаза на секунду ослепли.

Орвин и Джесси поморгали, привыкая к освещению, и огляделись. Они находились в укрепленном лагере бандитов, расположенном на опушке зловещего, проклятого места. Всего в ста шагах от них возвышалась мрачная, полуразрушенная заброшенная церковь с провалившейся крышей, от которой веяло могильным холодом и первобытным ужасом. Вокруг костров суетились бандиты, а в центре лагеря на бревне сидел сам Соловей Разбойник, вертя в руках тяжелый нож.

Он поднялся, подошел к привязанным к столбам пленникам и довольно ухмыльнулся:

— Ну что, поиграли в героев, заморские гости? Хватит с вас. Теперь я вас по-настоящему и использую.

Джесси тут же яростно заершила веревками, пытаясь высвободить руки, и гневно зыркнула на главаря:

— Да что тебе от нас надо, ублюдок?! Выкупа хочешь? Золота? Мы можем отсыпать столько, что твоя банда всю жизнь бухать будет!

Соловей расхохотался, его смех эхом разнесся по темному лесу. Он подошел ближе и нахально потянул Джесси за прядь волос, но та лишь злобно сплюнула ему под ноги.

— Ой, бойкая какая! Ты мне по нраву, красавица, — оскалился атаман, отходя назад. — Но планы у меня масштабнее ваших мешков с золотом. Видите вон ту заброшенную церквушку?

Он указал пальцем на мрачные руины за спинами пленников.

— Сегодня ночью, ровно в полночь, я вас двоих принесу там в жертву одному серьезному гостю. Демону. Вий — слыхали о таком?

Орвин при этих словах заметно помрачнел. О Вие в европейских легендах тоже ходили слухи, и ничего хорошего они не сулили.

Соловей тем временем распалялся всё больше, глаза его безумно блестели:

— Видите ли, сделки со всякой мелкой нечистью вроде Анчуток — это так, наживка для дураков, толку мало. А вот Вий… Он пообещал мне истинную, великую силу, если я преподнесу ему сильных чужеземцев в дар. Я с этой силой не то что вашу деревеньку, я этого князюшку тупоголового одной левой уработаю вместе со всей его армией! Сесть на трон в Киеве — вот моя истинная цель. А вы станете ключом к моей победе.

Орвин с презрительным вызовом дернулся в путах и рявкнул в лицо атаману:

— Сделки с такими тварями, как Вий, не сулят ничего, кроме гибели и вечных мук! Ты что, сказки не читал или вовсе грамоте не обучен?! Хоть послушай, дурень: это тебе не с мелкой нечистью в колдунов играть, тут цена — твоя собственная шкура и рассудок!

Соловей скривился, резко замахнулся и ударил Орвина рукоятью ножа по плечу, прерывая тираду:

— Тц-ц-ц… Заткнись, умник нашёлся! — прошипел атаман, злобно сверкнув глазами. — Всё я знаю, и сказки ваши слышал. Вот только мне глубоко плевать, кому там моя душа после смерти принадлежать будет. Главное — здесь и сейчас получить такую силу, чтобы перед моим словом все трепетали!

Соловей развернулся к своим подручным и отдал приказ:

— Отведите их к развалинам, свяжите покрепче у алтаря. До полуночи осталось недолго. Готовьте жертвенник для великого гостя!

В это время в лесу Джек, Фист и Баюн продолжали биться с невидимым, ускользающим врагом. Морозный воздух то и дело рассекали свистящие удары, но оружие пролетало сквозь пустоту. Твари кружили вокруг, дразня и путая мысли.

— Да как их поймать-то?! — в сердцах рявкнул Фист, беспорядочно озираясь по сторонам.

Баюн, зажмурившись, набрал в грудь побольше воздуха и тихо, утробно промолвил древнее заклинание на проклятой речи:

— Явись!..

Воздух на мгновение сгустился, но магия тут же рассеялась без следа. Древнее слово не возымело силы против родных славянских чар.

— Да чтоб вас куры драли! Не работает! — в сердцах плюнул кот, вздыбив шерсть на загривке.

Джек Потрошитель молча достал два своих верных клинка. Поняв, что обычные органы чувств здесь бесполезны, он решился на крайнюю меру. Лондонский убийца с усилием открыл свой левый глаз — Дурное Око.

На долю секунды мир вокруг окрасился в багровые тона. Джек чётко увидел склизкую, омерзительную тушу Анчутки, прыгающего по веткам, и костлявый силуэт великанши Лихо, заносящей над ними руку. Но мощный ментальный удар взгляда Лихо с непривычки тут же отключил Джека. Он рухнул на колени, мир померк.

— Джек! — крикнул Фист.

Но Потрошитель, пересилив дикую боль, резко встал на ноги, тяжело дыша. На его бледном лице заиграли хищные желваки.

— Мой взгляд цепляет его… Но стоит посмотреть напрямую, как око Лихо выжигает разум. Мне что, вслепую с ними бороться?!

Фист, у которого от бессилия уже сдавали нервы, вскинул руки к небу. Вокруг него завертелись огненные вихри, растапливая снег в радиусе двух метров.

— Да пошло оно всё! Я сейчас тут устрою Армагеддон и спалю этот чертов лес к чертям собачьим! Выкурим их!

Баюн испуганно округлил глаза и истошно рявкнул на пироманта:

— Остынь, огненный мальчик! Тормози свою духовку! Их этим огнем не возьмешь — они лесные твари, в морок уйдут, а нас подпалишь! Я из-за тебя потом как сфинкс лысый ходить буду?! Прекращай огненное шоу, думай головой!

Герои встряли на месте. Огненные вихри Фиста медленно угасли, оставив лишь шипящие проталины в снегу. Джек стоял неподвижно, тяжело дыша и крепко сжимая рукояти клинков, пока его Дурное Око пульсировало тупой болью. Лес вокруг словно сжался, давя на них безмолвным торжеством нечисти.

Баюн сел прямо на снег, обхватил голову лапами и судорожно зашевелил ушами, просчитывая варианты.

— Так, стоп, без паники… — тихо забормотал кот, раскладывая ситуацию по полочкам. — Давайте включим мозги, пока нас окончательно не сожрали. Мы застряли. Анчутка прямо сейчас не нападет, потому что у Джека в руках металл, а эти болотные черти дико боятся железа. Твари это понимают. Их цель — разделить нас!

Баюн поднял на товарищей полные тревоги глаза:

— По одиночке мы слабы, и они это знают. Фист, если ты продолжишь психовать и вызовешь свой Армагеддон, ты просто спалишь сам себя и нас заодно в этом замкнутом пространстве морока. Джек, ты величайший убийца, но ты человек — ты физически не осилишь Лихо в прямом столкновении, оно сломает тебя, как сухую ветку. А я… а я без своей проклятой речи, которая здесь не работает, вообще просто жирный бесполезный кот!

Джек прищурился, вглядываясь в пустоту, где секунду назад мелькал силуэт одноглазой великанши.

— Значит, они тянут время, — холодно констатировал Потрошитель. — Солдаты Соловья увели Орвина и Джесси. Нечисть держит нас здесь, чтобы мы не успели прийти на помощь. Если они разделят и их — пиши пропало.

— Именно! — воскликнул Баюн, вскакивая на лапы. — Нужно сломать их сценарий. Нам нужен один точный удар, чтобы развеять этот чертов туман, пока они не увели наших смертных слишком далеко!

Глава 65 - Вий

Тяжёлые дубовые двери заброшенной церкви захлопнулись с оглушительным, гробовым стуком. С той стороны заскрежетал ржавый засов. Бандиты Соловья бежали так торопливо, словно за ними гналась сама смерть.

Внутри церкви царил непроглядный мрак, пахнуло вековой гнилью, сыростью и склепом. Лишь лунный свет, пробивавшийся сквозь провалившуюся крышу, слабо освещал центр зала. Там стоял грубо обтёсанный каменный алтарь, а прямо перед ним — старый, почерневший от времени и намертво заколоченный гроб.

Орвин и Джесси, не теряя ни секунды, повернулись спина к спине. Связали их наспех, поэтому Орвин, отчаянно извернувшись, сумел зубами подцепить узел на запястьях Джесси. Несколько секунд лихорадочной возни — и путы упали на пол. Они бросились к дверям, но те словно вросли в каменную кладку. Орвин навалился плечом, рванул за ржавое кольцо — глухо. Ни единого зазора.

— Началось… — процедил Орвин, чувствуя, как волоски на затылке встают дыбом. Присутствие чужеродной, древней магии сдавило грудную клетку так, что стало трудно дышать.

Вдруг в дальнем углу церкви, где истлевали старые иконы, раздался короткий, частый топот крошечных голых ступней. Топ-топ-топ-топ. Послышалось противное, мокрое чавканье.

Охотники резко обернулись, но углы церкви оставались темными. И тут прямо над их головами, где-то под прогнившими стропилами, раздался тихий, утробный женский смех. Он не был человеческим — звук переливался от хриплого старушечьего клокотания до неестественно высокого, звенящего девичьего хохота.

— Джесси! — рявкнул Орвин, увлекая её обратно к алтарю. — Соль! У тебя осталась соль Ивана?!

— Да, в кармане тулупа! — Джесси на ходу выхватила плотный холщовый мешочек.

Они упали на колени перед алтарём. Джесси лихорадочно, трясущимися руками принялась сыпать крупную серую соль прямо на промерзшие доски пола, очерчивая вокруг них ровный круг. Орвин помогал, разравнивая дорожку ладонью, чтобы не было ни единого разрыва. Стоило замкнуть кольцо, как в тот же миг за его пределами начался настоящий ад.

Темнота в углах церкви ожила. Она сгустилась, превращаясь в тяжёлую, шевелящуюся массу. Из этой жижи на свет начали выползать они.

Это не были привычные европейские бесы. Из темноты полезли уродливые твари, словно сотканные из болотной грязи и трупного разложения. Существа с непомерно длинными, суставчатыми руками и безглазыми, гладкими мордами, на которых скалились ряды острых, как иглы, человеческих зубов. Между колоннами замелькали тени Анчуток — они передвигались на четвереньках, вывернув конечности под неестественными углами, и издавали мерзкий, свистящий писк.

— Сюда они не зайдут, — тяжело дыша, прошептал Орвин, не сжимая кулаки. — Соляной круг для них — стена. Главное — не смотри за черту, Джесси. Не слушай их.

Тишина в церкви стала звенящей, болезненной. Вокруг соляного круга притихли мерзкие тени, сжавшись в комочки, но страх от этого только вырос.

И вдруг раздался страшный, влажный звук: дерево гроба затрещало, проламываясь изнутри, будто кто-то тупой и тяжёлый колотил по нему разломанными суставами. Крышка с грохотом отлетела в сторону.

Из чёрного нутра гроба медленно поднялась она.

Это была высокая дева в истлевшем, пожелтевшем подвенечном платье, но от её былой красоты не осталось и следа. Тело её было разложено: кожа покрылась зелёно-серыми пятнами трупного яда, свалившиеся клочья волос обнажали череп, а суставы выворачивались под неестественными углами с мерзким хрустом. От неё разило могильной сыростью, тлением и сладковатым, тошнотворным смрадом разложения, от которого у Орвина мгновенно защипало в глазах.

Мертвечиха медленно опустила голову, но её глазниц... не было. Там зияли пустые, сочащиеся чёрной сукровицей дыры.

И в этот же миг со всех сторон, из каждого угла, с потолка и из-под алтаря разом взвился дикий, истошный, хоровой вопль демонов. Они визжали, сдирая глотки, в безумном ужасе и слепой слепоте:

— МЫ НЕ ВИДИМ! НЕ ВИДИМ ИХ! ГДЕ ОНИ?! КУДА ОНИ ДЕЛИСЬ?! СЛЕПЫЕ! МЫ СЛЕПЫЕ!

Твари метались по церкви, слепо натыкаясь на стены, ломая скамьи, но переступить защитный круг не смели. А гниющее тело девы тем временем повело себя так, от чего кровь застыла в венах.

Она не упала. Её разорванные сухожилия натянули согнутые ноги, и она, издав хриплый, булькающий стоп-звук, резко поползла по воздуху, цепляясь вывернутыми пальцами за саму темноту. Её разлагающееся тело легко, бесшумно взмыло вверх и залезло прямо на гнилой, покрытый паутиной потолок.

Там, вися вниз головой над соляным кругом, она начала медленно, плавно раскачиваться, как маятник. Её мёртвая, лишённая глаз голова крутилась на сломанной шее на триста шестьдесят градусов. С её сочащихся пальцев на пол капала чёрная гниль, а безглазое лицо методично, сантиметр за сантиметром обшаривало пространство, внюхиваясь в воздух в поисках Орвина и Джесси.

А снизу, в темноте под потолком, безумным эхом продолжали орать слепые демоны:

— Не видим! Не видим их труп… Не видим живых! Спрятались! Разорвать! СЪЕСТЬ!

Джесси и Орвина забила крупная, неукротимая трясучка. Холодный липкий пот градом катился по лицам, а зубы выбивали дикую дробь. Они вжались друг в друга в центре крошечного соляного круга, не смея даже вдохнуть полной грудью, парализованные первобытным, звенящим ужасом.

Мёртвая дева, висевшая на потолке вниз головой, вдруг резко, с сухим щелчком костей сорвалась вниз. Она рухнула прямо на границу защитного круга, ударив по невидимому барьеру своими гниющими руками. По воздуху прошли фиолетовые, болезненные волны магии.

Мертвечиха припала носом к самой соляной черте и принялась яростно, судорожно внюхиваться, раздувая разложившиеся ноздри. Из её чёрного, лишённого зубов рта вырвался хриплый, булькающий шёпот:

— Не вижу… но чувствую… Живым мясом пахнет… Близко… Совсем близко…

Она заскребла когтями по полу в сантиметре от соли, а демоны вокруг завопили с новой, удесятерённой силой, заходясь в безумном экстазе:

— Не видят! Не видят! Позовите Вия! ПОЗОВИТЕ ВИЯ! ОТОМКНИТЕ ЕМУ ОЧИ!

Твари запрыгали, закружились в диком хороводе, хихикая, взвизгивая и резвясь в темноте, сотрясая стены церкви своими криками:

— Вия! Вия! Вия! Идите сюда, очийте его! Вия! Вия!..

И в этот момент тяжёлый, гулкий грохот разнесся по каменным плитам.

Тяжёлый, размеренный шаг.

Кто-то шёл к заброшенной церкви извне, и каждый удар чудовищных шагов отдавался в груди Орвина и Джесси ударом погребального молотка.

У Орвина от этого звука перехватило дыхание, в глазах потемнело. Он медленно опустил голову, чувствуя, как липкий страх сковывает сердце:

— Нам конец…

Тяжёлые двери медленно, с протяжным скрипом разошлись в стороны.

В церковь никто не вошёл.

За порогом стояла лишь густая, непроглядная тьма.

Затем из этой темноты показались двое иссохших слуг в чёрных рясах. Их лица были скрыты капюшонами, а руки дрожали под невероятной тяжестью.

Между ними медленно шёл кто-то огромный.

Голова существа была опущена так низко, что длинные веки волочились по каменному полу, оставляя за собой влажный след.

Каждый его шаг заставлял вздрагивать стены старой церкви.

Вся нечисть вокруг мгновенно рухнула ниц.

— Вий... — прошептал кто-то из демонов.

— Не смейте тревожить господина... пока не придёт время открыть ему очи.

Глава 66 - Развеянный морок

Пока в церкви закипал настоящий ад, в глубине проклятого леса битва шла не на жизнь, а на смерть.

Морок сгустился до предела. Лихо Одноглазое, поняв, что напугать банду иллюзиями до смерти не выходит, перешло в ближний бой. Чудовищная великанша со свистом рассекала морозный воздух, обрушивая на Джека огромную, когтистую лапу. Убийца виртуозно уворачивался, но был вынужден смотреть строго ей в ноги, чтобы случайно не пересечься взглядом с её смертоносным единственным глазом.

Бам!

Тжёлый удар костистой руки зацепил Потрошителя, и Джек с глухим рыком отлетел в сугроб, пробороздив снегом метров пять.

— Джек! — рявкнул Фист, вскидывая руки. Пиромант попытался сформировать хотя бы крошечный огненный сгусток, но из его ладоней вырвался лишь жалкий пшик и пучок сизого дыма.

— Черт! — запаниковал Фист. — Моя магия… Моя магия не работает! Этот мелкий гад всё заблокировал!

Пока мелкий Анчутка с писком носился вокруг, пытался растащить отряд и заставить их разделиться, Баюн оценил обстановку:

— Фист, не делай ни шагу! Смотри только на Джека! Уставился на него и не теряй из виду, иначе этот морок разнесёт нас по разным углам леса!

Джек тем временем тяжело поднялся, вытирая кровь с губы. Он дрался почти наугад, ориентируясь только по шороху снега под тяжелыми ступнями Лиха.

И тут Баюна осенило. Кот замер, его усы дёрнулись:

— Стой… Джек не смотрит им в глаза! И именно поэтому, пусть он и получает по ребрам, проклятие Лиха и отвод глаз Анчутки на него не действуют! Все эти иллюзии, вся эта блокировка магии работает только потому, что мы верим своим глазам! Они обманывают наш взор!

Баюн оскалил клыки и истошно закричал:

— Фист! Джек! ВЫКЛЮЧАЙТЕ ЗРЕНИЕ! Закройте глаза, полностью! Бьёмся на инстинктах и слухе! Всслепую!

Фист мгновенно зажмурился, сжав веки изо всех сил. Джек крепко зажмурил оба глаза, полностью доверившись чутью профессионального резака. Баюн тоже зажмурился, погружаясь в абсолютную темноту.

И произошло чудо. Стоило им отказаться от обманчивого зрения, как иллюзорный лес исчез. Околичные чары спали!

Фист тут же почувствовал, как по его венам снова с диким ревом забурлил родной, удерживаемый доселе огонь. А к Баюну волной вернулась его древняя, могущественная сила. Древняя магия снова слушалась его!

Кот чувствовал присутствие тварей всеми своими вибриссами: вот слева тяжело дышит гигантское Лихо, а прямо над ними на ветке замер испуганный Анчутка.

Баюн набрал в грудь воздух и выкрикнул слово на древней, проклятой речи. Голос кота разорвал ночную тишину, прозвучав как удар грома:

— ВЗОРВИСЬ!

Сила проклятого слова шквалом прошлась по чаще. Невидимая волна чистой разрушительной магии в мгновение ока настигла нечисть. Раздался два сухих, оглушительных хлопка — и Лихо Одноглазое вместе с Анчуткой просто лопнули, рассыпавшись в воздухе тучей чёрного, вонючего пепла.

Морок окончательно рассеялся. Перед героями снова открылся настоящий лес, а неподалёку, за деревьями, показались очертания заброшенной церкви, откуда веяло первобытным ужасом.

— Сработала дедовская методика! — Баюн открыл глаза и победно вытер нос лапой. — А теперь — бегом! Там у Орвина с Джесси полная труба!

Морок Лиха развеялся в вонючий пепел, но торжествовать победу было рано. Едва Баюн, Джек и Фист перевели дух и собрались бежать к темнеющей вдалеке церкви, как лесную тишину разорвал свирепый улюлюканье и хруст снега под сотнями ног.

Из-за деревьев, словно тени из преисподней, хлынула армия бандитов Соловья Разбойника. Их было не меньше полусотни, озлобленных, вооруженных топорами, кистенями и длинными ножами. Они мгновенно замкнули плотное кольцо вокруг героев.

Вперед вышел сам атаман, поигрывая тяжелым тесаком. На его лице играла хищная, торжествующая усмешка.

— Куда намылились, заморские петушки? — пророкотал Соловей, обводя отряд взглядом. — С ведьмами вы, может, и совладали, а вот против русского топора не попрете! Никуда вы не пройдете! Ваше время вышло, а ваши друзья уже покойники!

Дела героев были хуже некуда. Джек тяжело дышал, прижимая руку к раненому боку — удар Лиха оказался серьезным, и каждый шаг давался ему с трудом. Фист, стиснув зубы, лихорадочно копил мантию, его руки покрылись искрами, но для по-настоящему мощного заклинания, способного смести целую армию, требовалось время.

Баюн же, обессиленный, сидел на снегу. Древняя магия Проклятой речи дала страшную отдачу: его внутренние резервы были пусты, а в голове гудело, словно по ней ударили колоколом. Его главная сила временно не работала.

Соловей Разбойник, видя их слабость, вдохнул полную грудь морозного воздуха. Его грудь неестественно раздулась.

— Ну что, попробуйте теперь вот это! — рявкнул он и засвистел.

Свист был не просто громким, он был чудовищным. Сверхъестественная звуковая волна ударила по героям с силой тарана. Снег вокруг взвился белым вихрем, с ближайших сосен посыпалась хвоя. Звук физической болью вонзился в барабанные перепонки, вышибая сознание.

Герои, обливаясь кровью из ушей и носа, рухнули на колени, отчаянно зажимая уши руками.

— Да что за черт! — сквозь боль прокричал Джек, его голос казался ему самому далеким и приглушенным. — Сначала они забрали наше зрение своим мороком, а теперь этот ублюдок лишает нас слуха?!

Соловей, довольно хохотнув, взмахнул рукой, давая сигнал к атаке. Бандиты с яростным ревом, которого герои уже не слышали, бросились вперед.

Началась отчаянная, слепая и немая схватка. Джек и Фист, превозмогая адскую боль в головах и оглушенность, поднялись на ноги и встали спина к спине, закрывая собой обессиленного кота. Джек, превозмогая боль от раны, виртуозно орудовал своими хирургическими клинками, на инстинктах уклоняясь от ударов, которые он не мог слышать. Фист, не в силах пока скастовать Армагеддон, отбивался огненными плетями и короткими вспышками пламени, прижигая раны наступающим врагам.

Они дрались еле как, на грани сил, оглушенные, раненые, поливая снег своей и чужой кровью. А Соловей Разбойник, опершись на тесак, стоял чуть в стороне, не вмешиваясь в бой. Его взгляд был прикован к мрачным очертаниям заброшенной церкви. Он ждал. Ждал того момента, когда в церкви раздастся последний крик жертв, и великому демону Вию наконец-то откроют глаза.

Глава 67 - Откройте ему очи

Внутри полуразрушенной церкви воздух стал густым, маслянистым и ледяным. Из непроглядной тьмы, окутывавшей сломаный гроб, на каменный пол ступила нечто невообразимое.

Это был Вий.

Низкорослый, приземистый, весь покрытый тугой землисто-серой кожей, он выглядел как воплощение подземного кошмара. Его ноги были кривыми и непомерно длинными, а руки волочились по полу, оставляя глубокие бороды в пыли. Но главным ужасом были его веки. Тяжёлые, сросшиеся, словно из свинца и дубовой коры, они свисали до самой земли, намертво скрывая то, что скрывалось за ними.

Четыре мерзких, уродливых чертёнка с перепончатыми ушами и кривыми зубами суетились вокруг чудовища. Хихикая, визжа и улюлюкая, они подбежали к нему, цепляясь длинными пальцами за гигантские ресницы.

И вся толпа невидимых демонов за пределами круга, и трупная баба у входа разом затянули хоровой, безумный вопль, от которого дрожали стены:

— ОТКРОЙТЕ ЕМУ ВЕКИ! ПОДНИМИТЕ ЕМУ ВЕКИ! ВИЙ ИДЕТ! ОТКРОЙТЕ ЕМУ ОЧИ!

Внутри соляного круга Орвина забила мелкая, судорожная дрожь. Его лицо побледнело до синевы, а в глазах застыл первобытный ужас.

— Джесси… — сорвался на визг Орвин, вжимаясь спиной в подругу. — Не смотри ему в глаза! Закрой глаза, закрой!

Джесси резко повернулась к нему, её лицо исказилось от гнева и отчаяния. Она схватила его за грудки тулупа и яростно рявкнула в лицо:

— Ты дурак?! Да даже если мы зажмуримся и не посмотрим, думаешь, спасет?! Нас увидят эти черти! Они прорвут барьер и разорвут нас на куски! Что нам делать?! Что делать?!

Орвин открыл рот, судорожно хватая ртом морозный воздух, но из горла не вырвалось ни звука.

В этот момент он впервые в жизни отчетливо понял страшную истину: он ничего не знает.

Все его боевые навыки, все мечи, вся привычная магия и расчеты здесь не имели ровно никакого значения. Это были не те твари, которых можно зарезать в ближнем бою, не разбойники и не глупые лесные духи, которых можно перехитрить силой. С демонами такого порядка физическая сила или грубая магия бессильны. Тут нужно знать принцип, первородное правило, саму суть существа.

А Орвин был абсолютно, беспомощно пуст. Его разум был чист от древних русских заговоров и языческих законов. Круг из соли медленно трещал, а чертенки уже потянули свои когтистые лапы к свинцовым векам Вия.

Герои в лесу потерпела положение, они лежали на самом дне сырой, промерзшей ямы. Соловей Разбойник сработал чисто: всем троим — Джеку, Фисту и Баюну — намертво скрутили руки и ноги толстыми канавами, а поверх голов натянули плотные мешки, завязав рты грязно-кровавым тряпьем, чтобы ни звука, ни заклинания не вырвалось наружу.

Сверху раздался хруст снега и издевательский, сытый хохот. Соловей Разбойник уселся прямо на край ямы, болтая ногами в тяжелых сапогах.

— Ну что, заморские супергерои? Не получилось, а? — с фальшивым сочувствием пророкотал атаман. — А я-то думал, вы посерьёзнее будете! Тварей моих перебили, а против нормальных русских мужиков спеклись. Ваши ребята там, в церкви, прямо сейчас пойдут на корм Вию!

Джек Потрошитель, тщетно пытаясь ослабить путы на запястьях, сквозь намотанную на рот тряпку глухо и зло процедил:

— Мм-м-м… Что ты собираешься делать?!

— О, очнулся, резак викторианский? — Соловей с удовольствием закурил самокрутку, выпускай клубы вонючего дыма вниз, прямо в яму. — Всё просто. Я скормлю ваших друзей Вию. Тому самому, из старых преданий. А когда древнее чудище сожрёт их души и отдаст мне обещанную силу, вы будете первыми, на ком я её опробую! Посмотрим, как твой хирургический нож справится с магией подземного князя.

Атаман сладко потянулся, явно наслаждаясь моментом своей безусловной триумфальной победы.

— Впрочем, раз вы всё равно уже почти трупы и наружу отсюда не выберетесь, так и быть — расскажу я вам одну старую историю. Про то, кто такой этот Вий на самом деле. Давным-давно жил в этих краях один бурсак — Хома Брут зовущийся. Заставил его местный боярин отпевать дочку свою мёртвую три ночи подряд. Вий тогда Хому и прибрал, прямо в той самой церкви!

Соловей зловеще ухмыльнулся и наклонился ниже к яме:

— Но вот о чём в сказочках не пишут: боярин-то тот хитрее всех оказался! Он, пока Вий над Хомой тешился, ритуал до конца довёл и самого Хому в жертву твари принёс! И получил за это силу просто нечеловеческую. Да такую могучую, что тогдашнему князю киевскому пришлось в ноги кланяться Кощею да Бабе Яге, золото им вагонами платить, лишь бы они помогли с этим боярином совладать!

Соловей сплюнул вниз и яростно сжал кулак:

— Да только тот боярин тупой был, деревенский! Силой такой распорядиться не сумел, разбазарил всё. А вот я — я не такой! Я смогу! И уже совсем скоро вы своими глазами узрите, на что я способен!

Глава 68- Расплата

Внутри полуразрушенной церкви творился абсолютный хаос. Демоны бешено плясали и носились кругами, трупная баба с воем летала под потолком, а из глубины мрака раздался утробный, громыхающий голос:

— ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ!

— Да, господин, секунду! — визжали чертенки, судорожно цепляясь длинными когтями за свинцовые ресницы.

Орвин от отчаяния горько усмехнулся. Он повернулся к напарнице и крепко взял Джесси за руку:

— Ну… Если умирать, то вместе, да?

Джесси судорожно сглотнула, фыркнула сквозь слезы, но вцепилась в его пальцы мертвой хваткой:

— Я тебя терпеть не могу, Орвин… но умирать с тобой согласна!

Как вдруг…

Снаружи раздался оглушительный, страшный удар. Будто кто-то массивным пинком снёс тяжелые вековые двери с петель, разнеся их в щепки.

И по мрачному своду церкви прокатился знакомый, слегка ленивый и отчетливо пьяный голос:

— Эй… уроды… Это кто тут без меня Вия будить собрался, а?

Орвин едва не лишился дармового дара речи. Черти мгновенно растерялись, отпрыгнув от монстра, а в разбитый проем вразвалочку вошёл Кален.

По церкви тут же пронесся панический шёпот нечисти:

— Сын ведьмы!.. Ой, беда, беда, господин, это он!

Кален качнулся на каблуках, смачно икнул, обвел мутным взглядом жуткую обстановку и, наконец, уставился на прижавшихся к алтарю охотников:

— Ой… Орвин, братишка, ты чего тут с Вием балуешься? А меня позвать забыл? Некрасиво, ох некрасиво… Дай-ка я с этим старым пнем в «гляделки» поиграю!

При виде Калена трупная баба, висевшая под потолком, издала звук продырявленного резинового мяча, мгновенно сжалась в комок и камнем рухнула обратно в гроб, захлопнув крышку.

Сам Вий, услышав имя вошедшего, замер. Его страшные, запечатанные веки дрогнули, а из глубин земли раздался на редкость испуганный баритон:

— Черт… Соловей этот проклятый! Надуть меня решил, Калену в зубы скормить?! Нет уж, я в этом цирке не участвую! Сынок ведьмы в мои планы точно не входил!..

Не успели черти и пискнуть, как чудовищный Вий вместе со всей своей свитой и гробом просто растаял в воздухе, словно вонючий дым.

Джесси и Орвин, не веря своему счастью, сорвались с места и бросились на шею Калену, крепко-крепко обнимая спасителя.

Кален поморщился, аккуратно отлепляя от себя друзей, и с фирменной ухмылкой произнес:

— Я по вам, ребятки, тоже безумно скучал… Но только не давите так сильно, а то я сейчас прямо на вас пельменями с пивом блевану!

В это время Соловей Разбойник сидел в своей богатой, убранной трофейными коврами избе, нервно поглаживая рукоять тесака. Он считал минуты до полуночи. Вот-вот… Вот-вот древняя сила Вия должна была хлынуть по его венам! Он уже представлял, как сожжёт княжеские дружины и встанет во главе всего края.

Потирая руки от нетерпения, атаман подошёл к большому заморскому зеркалу, чтобы поправить шапку, но мгновенно застыл как вкопанный.

Из зеркальной глади, вместо его собственного отражения, на него смотрит сам Вий. Его свинцовые веки были плотно смыкнуты, но от самой фигуры веяло таким могильным холодом, что на стенах избы мгновенно выступил иней.

— Ты что… предать меня вздумал, смертный?! — раздался из зеркала раскатистый, дрожащий от ярости баритон. — Сын ведьмы, Кален, там! Ты натравил его на меня?! Я покажу тебе, как обманывать великого Вия!

В один миг факелы и свечи в комнате потухли. Изба погрузилась в непроглядную, липкую тьму.

— Что?! Обмануть?! — Соловей запанковал, отпрянув от зеркала и дико оглядываясь вокруг. — Да я не посмею, господин! Какой Кален?! Я вам честных жертв принёс, заморских охотников! Я ничего не знал!

— Молчать! — рявкнул голос из тьмы.

Вдруг прямо с потолка на плечи Соловья с противным мокрым писком шлёпнулся Анчутка. Мелкий болотный бес мгновенно вцепился своими грязными когтями в спутанные волосы атамана. Соловей вскрикнул и попытался смахнуть тварь рукой, но тут сзади его намертво обхватили длинные, сухие и ледяные руки Лиха Одноглазого. Великанша мёртвой хваткой прижала разбойника к себе, не давая двинуться ни на сантиметр.

— Сверните ему шею! — громоподобно приказал Вий из темноты.

— С удовольствием, господин! — хихикнул Анчутка.

Бес перехватил голову атамана своими тонкими, но невероятно жилистыми лапками и с диким, мокрым хрустом резко скрутил её на триста шестьдесят градусов.

Соловей Разбойник даже не успел вскрикнуть. Его глаза навечно застыли в ужасе, глядя на собственную спину, и туша бывшего хозяина леса безжизненно рухнула на бревенчатый пол.

В сырой и тёмной яме, куда Соловей бросил пленников, царила гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием скованных героев. Но вдруг сверху донёсся странный шум: треск разгорающегося пламени, испуганные вскрики бандитов и какой-то дикий, нездоровый переполох.

— Его не убить! Бежим! — завопил чей-то голос прямо над ямой. — Соловей мёртв! Этот псих с катаной раскидывает наших, кости ломает! Спасайся кто может!

Толпа разбойников с топором за поясом в панике бросилась врассыпную, топоча сапогами по снегу. Шум боя, звон стали и крики постепенно затихли, сменившись зловещим завыванием зимнего ветра.

Прошло несколько минут томительного ожидания. Наконец тяжёлые мешки с голов героев были сдёрнуты, а верёвки разрезаны чьей-то магией , это был теликинез.

На краю ямы, покачиваясь из стороны в сторону и опираясь на ножны длинной катаны, показался силуэт Калена. Лицо его было заляпано сажей, а сам он выглядел так, будто только что отстоял смену в таверне, но в целом был цел и невредим.

— Э-э-э… Ребята, а вы чё в яме сидите? — лениво моргая, пропихнул слова Кален и икнул. — Айда наверх! Заморозки на дворе, бухать будем!

Баюн, Джек и Фист, выбираясь из ямы и массируя затекшие от пут руки и ноги, переглянулись в полном обалдении.

Фист ошарашенно посмотрел на погром вокруг лагеря, потом на Калена:

— Погоди… Кален… ты чё, их всех сам победил?!

Глава 69 - Сила короля ночи

Утро выдалось морозным, но солнечным. В уютной, протопленной избе Ивана приятно пахло свежевыпеченным хлебом, сушёными травами и дымом из печи. На столе стоял пузатый самовар, а рядом на лавке, беззадне ног и богатырски храпя на всю избу, спал Кален. Он мёртвой хваткой сжимал во сне пустой кувшин из-под медовухи и время от времени что-то бубнил про «гляделки с Вием».

Остальные собрались за большим дубовым столом, отогревая затекшие пальцы о горячие кружки. Напряжение и ужас прошедшей ночи постепенно отступали, уступая место усталости и желанию поделиться пережитым кошмаром.

— Ну и ночка… — первым подал голос Орвин, сжимая в ладонях травяной чай. — Я до сих пор чувствую этот трупный запах. Когда эта мёртвая дева залезла на потолок и вывернула шею, ища нас безглазой мордой… Я думал, мы там и останемся. Если бы Джесси не вспомнила про соль Ивана и не начертила круг — всё, спеклись бы на месте.

Джесси нервно отпила из кружки и глубоко вздохнула, кивнув:

— Да уж. А когда эта тварь рухнула прямо перед нами и принялась нюхать воздух… Я чуть не свихнулась. Мы с Орвином уже прощаться начали! А уж когда сам Вий явился со своими свинцовыми веками и чертями… Это не просто монстр, Орвин прав. Тут ни магия, ни меч не помогли бы — там древний, жуткий закон.

— Это вы ещё с Лихом и Анчуткой в слепую не дрались, — хмуро буркнул Джек Потрошитель, поправляя свежую повязку на боку. Он осторожно пошевелил плечом и поморщился. — Твари лишили нас сначала зрения своей иллюзией, а потом Соловей своим свистом чуть барабанные перепонки нам не выбил. Если бы Баюн не догадался, что надо просто глаза закрыть и драться на одном чутье, нас бы там на сувениры разобрали.

Баюн, сидевший прямо на столе возле самовара и с аппетитом уплетавший сметану из глиняного горшочка, важно приподнял усатую морду:

— Я же говорю — мозгами надо работать! Глаза закрыли — и всё, их морок рассыпался, как труха. Я им потом на нашей проклятой речи так рявкнул, что они оба просто как пузыри лопнули! Правда… отдача была такая, что я потом полчаса был не великим магом, а просто контуженым валенком.

— Ага, а потом нас тёпленькими и сцапали, — фыркнул Фист, наматывая на палец кусочек бечевки. — Нас Соловей со своими головорезами в яму швырнул, как мешки с картошкой. Сидим мы там в темноте, а этот ублюдок сверху ходит и байки травит про то, как он силу Вия получит и весь Киев на уши поставит. Я уже руки готов был обуглить, лишь бы путы прожечь!

— А в итоге… — Орвин перевёл озадаченный взгляд на храпящего Калена. — В итоге явился вот этот «герой». Сперва пешком припёрся в церковь, икал, с Вием в гляделки играть собрался. Вий от одного его имени так испугался, что сам сквозь землю провалился и Соловью шею свернул! А потом Кален ещё и весь лагерь бандитов раскидал с катаной наперевес.

Иван, тихо слушавший их у печи и подкладывавший дрова, качнул головой и коротко ухмыльнулся:

— А вы как хотели? Сын ведьмы, да ещё и под хмельком — для нашей нечисти это хуже любого мора. Скажите спасибо, что он вообще вспомнил, куда за вами идти.

Джесси наклонилась к спящему Калену и решила уточнить то, что не давало ей покоя:

— А кстати… Как ты вообще нас нашёл, Кален?

Кален во сне тяжело вздохнул, перевернулся на бок и, не открывая глаз, бормоча себе под нос, ответил:

— Да я… знал, что вы прибыли… и искать начал… Услышал в лесу свист, ну и пошёл на него… Потом увидел церковь, почувствовал Вия… А дальше — как в тумане, плохо помню…

Не успел он договорить, как Баюн сердито замахнулся и увесисто шлёпнул Калена лапой по плечу:

— Слышь ты, синяк ходячий! Бросай это гнилое дело, чтобы ни грамма в рот больше! Ещё раз увижу пьяным в хлам — лично ведьмам тебя сдам, пусть на зелье пустят!

Кален от неожиданности подскочил на лавке, сонно моргая и отмахиваясь:

— Да понял я, понял! Чё сразу драться-то… Просто скучно было, вот и время коротал. Всё, завязал, больше ни капли!

Орвин оглядел компанию, потёр подбородок и перевёл взгляд на друзей:

— Ну что, домой собираемся?

Кален мотнул головой, окончательно протрезвев от утреннего нагоняя:

— Не, пацаны, пока рано. Я ещё месяц по контракту на службе состою. Так что, ребятки, помогайте мне — тут вокруг столько всякой дикой нечисти водится, вы от разнообразия просто офигеете!

Орвин задумчиво кивнул, соглашаясь:

— Ну, в общем-то, резонно. Дополнительного опыта набраться точно стоит, пригодится.

Джек Потрошитель прищурился, глядя на Калена исподлобья, и резко бросил:

— А погоди-ка… Фауст тут распинался, утверждал, будто тебя сама ведьма схватила и чуть ли не с потрохами сожрала. Это с чего вдруг такие слухи?

Кален пренебрежительно отмахнулся, скривившись:

— Да я просто буянил по-чёрному, вот и всё. Крч, этот Фауст за мной хвостом ходил, следил. На очередной мой дебош сбежалась местная нечисть — ну, я её и начал крошить палкой на салат, ну я катану тогда в залог оставил.... А тут эта ведьма заявилась во всей красе… Ну я прикинул шансы и со всех ног удрапал к Бабе Яге, пересидеть бурю. Сами понимаете, тактика стратегического отступления!

Иван, слушавший всё это с открытым ртом, от таких историй только охнул и качнул головой:

— Ну и ну… Слушаю вас и поверить не могу, будто сказку на ночь читаю! Ну и ну, интересные вы ребята, конечно…

Кален молча взял со стола стакан холодной воды, жадно выпил его до дна и вытер губы рукавом. Поглядев на друзей уже совершенно серьёзным, протрезвевшим взглядом, он вздохнул:

— Да, есть такое… И да, ребят, еще кое-что. Вы тут на меня накинулись из-за бухла, а я ведь чё пил-то… Я с силой Дракулы внутри себя тупо не справляюсь. Её сплавить кому-то надо, и срочно! Алкоголь мне тупо отключал нужный участок мозга — сила Короля Ночи засыпала, и я не терял над собой контроль. Эта сила… слишком дикая штука, от неё избавляться надо.

Кален поставил стакан на стол и продолжить:

— Для этого мне нужно Кощея найти. Вот поэтому я тут и застрял, ищу этого гада. Мне сам Распутин посоветовал так сделать — передать право Короля Ночи ему. Старый дед вроде разумный, удержит.

Баюн задумчиво почесал лапой за ухом и понимающе кивнул:

— А-а-а, ну теперь-то всё сходится! Владыка Ночи — сила чудовищно опасная, особенно когда ты сам не вампир. Она требует постоянной подпитки душ и крови, которую ты ей дать просто не можешь, вот она тебя изнутри и жрёт.

Кот потянулся, выгнул спину дугой и бодро мяукнул:

— Ну чё, сидеть да сопли жевать нечего! Пойдём искать вашего Кощея, пока этот пьяница снова за кувшин не взялся!

Глава 70- Черно бог

Собравшись с духом и упаковав вещи, отряд вышел из гостеприимной избы Ивана. Морозный воздух обжигал лёгкие, но путь лежал неблизкий — первым делом нужно было дойти до Киева, чтобы отыскать Распутина и узнать точный ритуал передачи силы Кощею.

Пока они шагали по заснеженному тракту, Кален поправил тяжелую катану на поясе и нарушил молчание:

— Ребят, вы не забывайте, я хоть и ищу Кощея, а княжеский контракт никто не отменял. По дороге всё равно придётся всякую тварь изводить, иначе мне головы не снести, да и без гроша останемся.

Орвин прищурился, поравнялся с Каленом и с любопытством спросил:

— Слушай, Кален… А сколько тебе князь за эту службу отвалит-то? Нечисти тут разной тьма-тьмущая, риск огромный.

Кален хмыкнул и навал сумму. Глаза Орвина на лоб лезли — за такие деньги можно было купить пару зажиточных деревень со всеми потрохами!

— Ничего себе замашки у вашего князя! — свистнул Орвин, мгновенно оживившись. — Слышь, а давай мы тебе поможем выполнять задания? Нас тут целая команда, с любой тварью справимся в два счёта. Только ты нам долю честную отстегнёшь, идёт?

Фист хмуро посмотрел на Орвина и качнул головой:

— Ты бы о золоте в последнюю очередь думал, Орвин. Кален у нас у всех и так в долгу за то, что мы его из беды вытаскивали, да и мы у него в долгу — он нас из ямы Соловья вызволил и от Вия спас. А деньги эти нам всем ой как понадобятся. Когда другие владыки Нави про силу Дракулы пронюхают, против нас не только бесы, но и ведьмы с колдунами встанут. Нам нужно будет лучшее снаряжение, зелья, заговорённое серебро и провиант. Без хорошей казны мы до Киева просто не дойдём.

Баюн, шагавший по сугробам с гордо поднятым хвостом, мяукнул:

— Фист дело говорит! Нам сейчас каждая монета пригодится, чтобы запастись святой водой да травами от мора. Так что за работу, господа охотники, лесок впереди как раз подозрительно шумит...

Внезапно ледяной лесной ветер сменил направление. Взметнулся буран, но снег не радовал белизной — воздух заполнил глухой, плотный, угольно-чёрный вихрь. Он закружился вокруг отряда, заслоняя дневной свет и превращая день в непроглядные сумерки.

Реакция была мгновенной. Кален с сухим звоном обнажил катану, Джек Потрошитель перехватил свои хирургические клинки удобным хватом, а Фист сжал кулак — и над его ладонью ярко вспыхнул пылающий фаербол, освещая жутким оранжевым светом чёрную круговерть.

— Ну и кто тут у нас такой смелый?! — выкрикнул Фист, всматриваясь во тьму.

Черный вихрь начал сгущаться в одну точку. Из клубящегося мрака медленно выросла высокая фигура. Перед отрядом стоял старец в тяжёлой чёрной мантии, по подолу которой бежал беззвучный чёрный огонь. В его сухой, костистой руке покоился массивный посох, увенчанный человеческим черепом с пустыми глазницами, а собственные глаза старца были чёрными, как сама бездна.

— Я потерплю дерзость на этот раз, юный пиромант… — прогремел голос, от которого земля под ногами слегка задрожала, а огонь в руке Фиста едва не потух. — Но впредь следи за словами…

Кален тяжело выдохнул, почувствовав, как сила внутри него отозвалась на присутствие гостя тревожным гулом, и процедил сквозь зубы:

— Чернобог…

Владыка Тьмы слегка наклонил голову, и его мантия выбросила дождь тёмных искр.

— Кален, — сразу без прелюдий начал Чернобог. — Я тут от Вия узнал, что ты пришёл и прервал ритуал… Но больше всего меня заинтересовало то, что он в тебе почувствовал. Угрозу. Вий — сильнейший мой подчинённый, не знающий страха, великий и практически равный мне по духу. Но в тебе он почувствовал силу Короля Ночи. Это правда? Ты убил Дракулу?

Кален натянуто и ехидно улыбнулся, крепче сжимая рукоять катаны:

— Да-а… И тебя могу, если сильно захочешь.

Чернобог не разозлился — он раскатисто, по-хозяйски рассмеялся. Звук его смеха напоминал хруст ломающихся костей.

— Верю, верю! Я не воевать пришёл, сын ведьмы, а с предложением. Если эта сила тебе так в тягость… То может, ты передашь её мне?

Кален резко и отрезал, даже не задумываясь:

— Нет. С чего ты вообще взял, что она мне в тягость?

Чернобог хитро прищурил свои абсолютно чёрные глаза, и уголках его губ проскользнула змеиная улыбка:

— У стен есть уши и глаза, сын ведьмы. Все бесы в этом мире так или иначе подчиняются мне. Я знаю, что вы ищете этого старикашку Кощея, чтобы сделать из него Короля Ночи. Но у вас это вряд ли выйдет — старик тот ещё параноик и прячется так, что даже я не знаю, в каком из миров его искать. А я — вот он, перед тобой. Отдай силу мне, и я вознагражу тебя… получше, чем это сделает Кощей.

Баюн выскочил вперёд, вздыбив шерсть и выпуская острые как бритва когти:

— Чернобог, тебе эту силу не видать как своих ушей! Ты и так почти верховный король Нави, а получив ещё и власть Дракулы, захочешь подмять под себя и Явь, заставив всех живых служить твоей тьме!

Кален подхватил мысль кота, шагнув вперёд и выставив катану перед собой:

— Кощей мудрее. Он знает, как удержать эту дрянь и не сжечь всё вокруг. Я верю только ему. А теперь — с дороги, старик, а не то станешь просто ещё одним закрытым контрактом в моём списке!

Владыка Тьмы ничего не ответил. На секунду в его тёмных глазах вспыхнул опасный, древний огонь, а затем его мантия рассыпалась тысячими чёрных воронов. Вспыхнул вихрь, и Владыка Нави просто исчез, оставив после себя лишь тяжелый запах озона и обугленной земли.

— Ну и ну… — прошептала Джесси, медленно опуская лук. — Сам Чернобог лично пришёл за твоей силой…

— И это только начало, — хмуро пробасил Джек, убирая клинки. — Раз уж он прознал, скоро вся нечисть от Нави до Яви будет слетаться на нас, как мухи на мёд. Нам нужно торопиться в Киев к Распутину, пока нас не зажали в тиски.

В тёмном, заволоченном кровавым туманом измерении Нави стоял великий трон из черного базальта. Чернобог восседал на нём, хмуро глядя на суетящихся у его ног мелких бесов и чертей, которые трепетали от каждого вздоха своего владыки.

Вдруг тяжелые дубовые двери, окованные темным железом, беззвучно распахнулись. В огромный зал неспешно вошла девушка. На ней был изящный чёрный плащ, развевающийся при каждом шаге, а под капюшоном скрывалось лицо ослепительной, но холодной, смертоносной красоты. Это была ведьма Валерия.

— Ну что, дедок, получилось поговорить? — с легкой, почти издевательской ухмылкой спросила она, даже не подумав поклониться Владыке Тьмы.

Чернобог тяжелым взглядом омерил её с головы до ног и процедил:

— Не получилось. Он твёрдо решил отдать силу Кощею.

Валерия хищно улыбнулась, поправив темные локоны:

— Ну, раз твой план провалился, будем следовать моему. Кощей на троне всей нечисти меня категорически не устраивает. Пусть лучше кто-то из верных слуг Нави станет новым правителем — чтобы мне с сёстрами-ведьмами было куда проще править этим миром.

От такой нескрываемой наглости Чернобог закипел. Он резко поднялся с трона, заставив пол зала содрогнуться, а его глазницы вспыхнули адским пламенем:

— Да как ты смеешь?! Я не потерплю такой дерзости от смертной копь…

Не успел он договорить, как его могучее, сотканное из самой тьмы тело мгновенно сковал невидимый, но ледяной панцирь. Древний владыка не мог сделать даже вдоха, а его черная мантия бессильно замерла. Магия Валерии оказалась настолько древней и извращенной, что даже Владыка Нави на секунду оказался беспомощен.

Валерия медленно подошла к застывшему на месте Чернобогу, ласково и высокомерно провела пальцем по его каменному подбородку и тихо улыбнулась:

— В этот раз прощу… Совет на будущее, дедок: в следующий раз подбирай слова. Ты — всего лишь нечисть. И тебе очень далеко до нас.

С этими словами сковывающее заклятие спало, а сама Валерия растворилась в воздухе, оставив Чернобога в бешеной, но затаённой ярости.

Глава 71 - Мир Нави

Слух пронёсся по Нави не словом, а ядовитой гнилью, пропитавшей сам воздух тёмного царства.

Валерия не стала действовать грубо. Она выпустила из своего чертога вороньих ворожеек — призрачных птиц с женскими лицами, чьё шептание въедалось прямо в разум. Их шелестящий, сладкий голос зазвучал в ушах каждого из правителей, разжигая самую древнюю и липкую из страстей — страх потерять власть.

«Кощей проснулся… Сын ведьмы несёт ему сердце и силу Дракулы… Когда старик заберёт её, Нижняя Навь поглотит все остальные царства. Вы станете его рабами… или пылью под его ногами…»

Первой отозвалась Средняя Навь.

В бесплотных чертогах Царицы Моры поднялся ледяной, стенающий гул. Мора, восседающая на троне из хрустального льда, медленно подняла тонкую, как игла, руку. По её сигналу из тумана выделились тысячи бледных теней. Призраки, барабашки, злые духи и ночницы плотной тучей устремились к границе Яви, чтобы высосать жизнь из отряда Калена ещё до того, как они ступят на земли Кощея.

В Мёртвом Море забурлила гнилая вода.

Водяной Чёрт, обитающий в бездонной пучине между топями и чёрными омутами, услышал весть и заревел так, что камыши вдоль лесных рек Яви покрылись инеем. Из болотных глупчин вылезли сотни скользких утопцев, кикиморы вышли из своих трясин, а болотные бабы с костяными цепами начали плести огромные сети, готовясь заблокировать все переправы, мосты и тракты, ведущие к Киеву.

В Междумирье взвыли лешие.

Король-Чародей, занявший престол сбежавшей Яги, сорвал с лица костяную маску и обнажил клыки. По его приказу из темных чащоб вырвалась свора упырей, гулей и поджарых, вечно голодных вурдалаков. Лес ожил: деревья смыкали кроны, перекрывая солнечный свет, а тропы начали путаться и уводить путников прямо в пасти тварей.

А в Верхней Нави Чернобог, осознав, какую адскую гонку запустила ведьма, в бешенстве ударил посохом о землю.

Он мгновенно раскусил уловку Валерии: она бросила кость сразу всем псам, чтобы устроить хаос, ослабить Калена и посмотреть, кто из владык выживет в этой бойне.

— «Кто успел, тот и съел», значит?! — прорычал Владыка Тьмы, и его тронный зал содрогнулся. — Не бывать этому! Демоны Верхнего Царства, к бою! Мы перехватим мальчишку раньше, чем эти болотные твари и бесплотные тени успеют урвать хоть кусок!

Навь пришла в движение. Стены между мирами истончились, и вся нечисть пяти царств ринулась в Явь — на охоту за одной-единственной душой, несущей в себе силу Короля Ночи.

Дверь избушки на курьих ножках со скрипом приоткрылась. В ночной лес высунулся длинный, крючковатый нос, а следом за ним — и сама Баба Яга. Она застыла на крыльце, подняв голову и втягивая ноздрями влажный, пахнущий озоном и гнилью воздух.

Лес замер, но это было не то затишье, что бывает перед грозой. Земля едва заметно дрожала. Где-то вдалеке, за пределами человеческих чувств, стонала сама ткань реальности.

— Навь зашевелилась… — тихо, но угрожающе проворчала Яга, сузив зоркие, несмотря на преклонный возраст, глаза. — Сбежались, как мухи на падаль. Неужто за мальчишкой?

Она оперлась на клюку и тяжело вздохнула. В груди старой ведьмы разгоралась не злоба, а застарелая, въевшаяся в кости тревога.

— Нашлись тут охотники, вишь ты… Надо отвадить от детишек эту злую порчу, пока их со всеми потрохами не сожрали.

Яга поднесла к губам сухую, сморщенную ладонь и резко дунула. Из её ладони вырвался сноп золотистых пылинок, которые тут же устремились в самую глухую, непроглядную чащу.

— Эй, старый! Просыпайся, кому говорю! — громко каркнула Яга, и её голос эхом отозвался по всему лесу.

Из огромного, раздвоенного молнией дуба, шумно скрипя корой и стряхивая многолетний мох, начала подниматься исполинская фигура. Древний Леший — самый первый, что ступил по этой земле ещё до того, как люди научились тесать избы. Его глаза горели мягким зелёным светом, а борода спадала до самой земли из сплетённых корней и ветвей.

— Чего шумишь, Яга? — пробасил Древний, и от его голоса с деревьев осыпалась сухая хвоя. — Слышу я… Лес стонет. Нечисть со всех пяти царств границы рвёт. Вурдалаки Короля-Чародея уже крайние просеки топчут.

— Слышит он, — буркнула Яга. — Раз слышишь — делай дело! Вплетай свои чары в дубравы, путай тропы, закручивай корчежины! Перекрой все дороги на Киев. Ни один черт, ни один утопец, ни один ведьмин ворон не должен пройти через твой лес!

— А с путниками что? — Леший медленно наклонил дубовую голову. — Кален с друзьями аккурат по тракту идёт. Их же Чернобог или Мора в два счёта подсекут, если они дальше на юг двинут.

— А путников ко мне веди! — отрезала Яга и раздражённо постучала клюкой по ступенькам. — Мороком закрой их следы, корни раздвинь, ветви сомкни. Сделай так, чтобы все дороги, куда бы они ни повернули, вели прямо к моему порогу.

Древний Леший тяжело вздохнул, поднял корявую руку и сжал её в кулак. По лесу прошел глухой гул: деревья тихо заскрипели, переступая корнями, тропинки начали извиваться и путаться, как живые змеи, а туман плотной пеленой закрыл дневной свет.

Яга проводила взглядом уходящий морок, повернулась к своей избушке и зашла внутрь. Захлопнув дверь, она подошла к печи, окинула взглядом закипающий котел с зельем и проворчала себе под нос:

— А Кощей… старый дурак! Ведь знает же всё, до единой ниточки знает! Но всё равно молчит и прячется в своей Нижней Нави, параноик проклятый… Ну ничего, я ему устрою «короля ночи». Чай, не к чужим людям идёт. Ах да и Распутину надо бы весточку послать ...

Глава 72 - Избушка на курьих ножках

Лес вокруг отряда с каждым шагом становился всё глуше и темнее. Ветви исполинских дубов смыкались над головами, полностью перекрывая небо, а узкая грутовая тропа под ногами то и дело извивалась, петляла и будто сама переставляла деревья с места на место. Густой, молочно-белый туман стелился по земле, скрывая следы.

Баюн резко остановился, прижал уши к голове и судорожно втянул ноздрями воздух. Его хвост нервно задергался.

— Так, паршивцы, дело дрянь… — прошипел кот, оглядываясь по сторонам и выпуская когти. — Лес заколдован. Мы уже третий раз проходим мимо этого поваленного вяза, хотя шагаем строго на юг! Кто-то очень умело закручивает пространства и тянет нас к себе. Нас заманивают в ловушку!

Кален даже не замедлил шаг. Он лишь привычно поправил катану за спиной и спокойно, с легкой ухмылкой ответил:

— Тихо. Всё нормально. Это Яга.

Орвин и Джесси синхронно замерли на месте, переглянувшись с неописуемым ужасом на лицах.

— Б-баба Яга?! — запнувшись, выкрикнул Орвин, в панике хватаясь за свой клинок Морозку. — Та самая Баба Яга?! Из древних кошмаров, которая из заблудших путников и детей суп варит в костлявом котле?!

— Ты с ума сшёл, Кален?! — подхватила Джесси, быстро натягивая тетиву лука и оглядывая темнеющую чащу. — Нам только людоедок-ведьм сейчас не хватало! Мы и так мишень для всей Нави!

Джек Потрошитель тяжело вздохнул, убрал хирургический клинок в чехол и покачал головой, пытаясь успокоить спутников:

— Да не варила она никогда никакой суп из детей, успокойтесь вы. Местные сказки вечно всё преувеличивают. Тем более, вы же её сами видели в Трансильвании, помните? Это та самая бабка, что в трактире еду раздавала и травяной отвар подливала, пока мы Дракулу выслеживали.

— Та самая?! — Орвин мгновенно поперхнулся воздухом, вспомнив суровую старуху с крючковатым носом. — Ну… это немного меняет дело, но легче не становится!

Фист в это время остановился и поднял ладонь. На его пальцах заплясали маленькие искорки огня, но пламя не разгоралось, а словно натыкалось на невидимую, плотную преграду из магии.

— Что бы там ни было, — хмуро пробасил Фист, пристально всматриваясь в пелену тумана, — я отчетливо чувствую, как прямо вокруг нас роятся сотни тварей. Слышу рык упырей и шепот призраков… Но странное дело: ни мы их не видим, ни они нас не замечают. Мы для них словно бесплотные тени. Это что… древняя магия леших?

Кален коротко кивнул, бросив взгляд на шевелящиеся корни деревьев, которые буквально закрывали отряд от затаившейся в чаще нечисти.

— Она самая. И слава богу, что Древний Леший сейчас на нашей стороне… А то с такой ордой на хвосте нам бы пришлось совсем туго.

— И то правда, — проворчал Баюн, слегка расслабив хвост, но всё ещё оглядываясь. — Ладно, раз уж сама Яга решила спрятать нас от всей этой голодной братии, идём. Но если она всё-таки решит поставить котел — я первым вцеплюсь ей в нос!

Тропа, сделав последний петляющий изгиб, вывела отряд на небольшую, освещённую странным серебристым светом поляну. Посреди неё аккуратно переминалась с ноги на ногу знаменитая избушка на курьих ножках.

Кален без ни малейшего страха поднялся по крыльцу, по-хозяйски толкнул тяжелую дубовую дверь и переступил порог.

— Здорово, бабуля! — непринуждённо бросил Кален, прошёл к столу, отодвинул резную лавку и уселся на неё с таким видом, будто вернулся в родной дом после долгой прогулки. — Ну, выкладывай. Что стряслось? Зачем лешего на ноги подняла?

Баба Яга помешала зелье в котле, с грохотом опустила деревянную поварёшку на стол и сурово посмотрела на мечника:

— Что стряслось?! Навь стряслась, вот что! Валерия-ведьма пустила слух по всем пяти царствам, будто ты силу Дракулы Кощею тащишь! Теперь за твоей шкурой гонятся все: от демонов Чернобога и духов Моры до утопцев Водяного Чёрта и гулей Короля-Чародея! Они Явь в кровавое месиво превратят, лишь бы тебя перехватить!

Кален тяжело вздохнул и оперся локтями о стол. Выражение его лица мгновенно стало мрачным.

«Дело дрянь…» — подумал он. Отбиться от такой орды впятером — задача почти невыполнимая. Но куда страшнее другое: в затяжном и кровавом бою он неизбежно потеряет контроль, и сила Короля Ночи вырвется наружу, выжигая всё живое вокруг.

Пока Кален переваривал новости, Орвин и Джесси всё ещё переминались у порога, боясь сделать лишний шаг.

— Э-э… простите, уважаемая госпожа Яга… — заикаясь, начал Орвин, судорожно сжимая в руках свой магический мечь морозку и пытаясь быть максимально вежливым. — А эта… скатерть-самобранка у вас случайно не ядовитая? Ну, чисто гипотетически?

— Чего?! — Яга прищурила глаз и грозно сдвинула брови. — Ах ты, недоучка маменькин! Я тебя сейчас этой поварёшкой крестить буду, чтоб глупости не спрашивал!

Джесси в это время тихонько попятилась назад, случайно задев стоящий у печи огромный старый веник. Веник неожиданно дёрнулся и громко шикнуло на неё.

— Ой! — Джесси подпрыгнула на месте, вскидывая лук. — Кален, она тут даже метлы живые держит!

Джек Потрошитель лишь снисходительно усмехнулся, покачав головой, и спокойно прошёл вглубь избы.

— Опять ты за своё, Яга, — улыбнулся Джек. — Детей пугаешь.

Старуха присмотрелась к нему, и её жесткое лицо мгновенно смягчилось:

— Ого, какие люди! Потрошитель! А я-то думала, кто это с ними шляется. Помню-помню, как ты ко мне в трактир в Трансильвании чуть ли не каждый вечер заглядывал. Вспыльчивый был, всё клинки свои точил да настойку мою травяную глушил литрами!

Затем взгляд Яги перескочил на Баюна, который уже успел устроиться на печи и с самым невинным видом лизал лапу.

— А ты чего развалился, усатый? — подстегнула его старуха, хитро ухмыльнувшись. — Людей-то больше не ешь, а? А то помню я твои проделки в прошлые века!

Баюн фыркнул, оскорблённо отвернулся и задрал хвост:

— Ой, да ладно тебе старое поминать, бабуля! Я уже лет сто как завязал. На диете я! Исключительно на лесной дичи и хорошем запечённом мясе.

В этот момент глухая дверь избушки резко и без стука распахнулась.

На пороге стоял высокий человек в длинном тёмном балахоне с глубоким капюшоном. Когда он поднял голову, в полумраке избы вспыхнули его проницательные, тяжелые глаза.

— Что произошло, Кален? Яга? — прозвучал глубокий, спокойный голос Распутина.

Глава 73- Как вызвать Кащея?

Яга тяжело вздохнула, бросила поварёшку на стол и упёрла руки в бока, глядя на вошедшего Распутина. — Что произошло, спрашиваешь? — проворчала старуха. — А то произошло, Гриша, что вся Навь на уши встала! Валерия-ведьма пустила слух по всем пяти царствам, будто Кален несёт силу Дракулы Кощею. Теперь Чернобог, Мора, Водяной Чёрт и этот новенький Король-Чародей со всеми своими гулями устроили настоящую охоту. Кален для них — главный приз, а Явь они готовы в пепел стереть, лишь бы силу перехватить! Распутин медленно нахмурился. На его строгом лице проступила глубокая задумчивость. Подойдя ближе к столу, он посмотрел прямо в глаза Калену. — Значит, времени у нас ещё меньше, чем я думал, — произнёс Распутин своим глубоким, гипнотическим голосом. — Лезть в Нижнюю Навь за Кощеем сейчас — верная смерть, старик забился в самую глухую нору. Нам нужно выманить его оттуда. Сделать так, чтобы он сам явился. Кален чуть подался вперёд, посерьёзнев: — И как мы его выманим? И что за ритуал? — Кощей придёт только тогда, когда поймёт, что сила уйдёт у него из-под носа, — чеканя каждое слово, начал объяснять Распутин. — А для самого ритуала тебе понадобится игла Кощея — та самая, в которой скрыта его жизнь. Этой иглой ты должен проткнуть себе палец до крови, прижать её к Кощею и громко, без колебаний в голосе, произнести заклятие: «Сила Короля Ночи, покинь мою плоть и перейди к Правителю Нижней Нави!». Запомнил? Кален мельком глянул на свои дрожащие от сдерживаемой внутри тьмы пальцы, сжал их в кулак и кивнул: — Запомнил… Игла, кровь, заклятие. Звучит просто. Главное — выманить этого параноика и не свихнуться по дороге. В это время в углу избушки, возле старой прялки, Орвин и Джесси тихо переговаривались. На лице Орвина проступала тревога — не от трусости, а от здравомыслия смертного человека, понимающего реальный масштаб угрозы. — Джесси… — тихо произнёс Орвин, поправляя на поясе тяжелый меч Морозко. — Скажи мне, что я ослышался. Мы только что удрали от Чернобога, а теперь за нами гонятся ЧЕТЫРЕ правителя Нави, армия призраков, болотные твари и стая ведьм? Джесси нервно провела пальцем по тетиве своего лука и тяжело вздохнула: — Ты всё правильно услышал, Орвин. Влипли по самые уши. — Мы-то с тобой смертные, — Орвин хмуро глянул на узорчатый эфес своего клинка. — Одно дело — рубить обычных упырей или выполнять контракты на болотную нечисть. Но здесь… против нас поднимается буквально весь потусторонний мир. В лоб такую орду нам не сдержать, даже если я весь потенциал Морозко выжму. — Поэтому мы и не будем идти в лоб, — Джесси натянуто улыбнулась, хотя в её глазах стояло напряжение. — Мы простые смертные, Орвин, но мы всё ещё лучшая группа охотников. Держи меч наготове и не теряй головы. Кажется, дорожка до встречи с Кощеем будет очень жаркой.

Слова Орвина и Джесси потонули в тишине, когда Кален резко повернулся к ним. Его взгляд, обычно ироничный и холодный, сейчас был абсолютно серьёзен. — Хватит, — перебил он, глядя прямо на них. — Что бы ни случилось, я за вас жизнь отдам. Вас и пальцем никто не тронет, пока я дышу. Запомните это. Орвин и Джесси молча переглянулись, немного расслабив плечи. Но не успел никто ответить, как воздух в избушке резко посвежел и натянулся, будто струна. Кален и Распутин одновременно вскинули головы. Через секунду то же самое сделали Яга и Баюн — шерсть на загривке кота встала дыбом, а его глаза сузились до щелочек. — Плохо дело… — тяжело выдохнул Распутин, ощутив, как магия вокруг избушки дала трещину. — Вию… открыли очи. Яга всплеснула руками и поражённо посмотрела на окно, за которым морок Древнего Лешего начал стремительно таять, открывая чащу: — Значит, магия лешего снята?! — Да, — хмуро ответил Кален, уже сжимая рукоять катаны. — Они нашли нас. И скоро будут здесь. За стенами избы раздался тяжелый, вибрационный гул, от которого земля под курьими ножками содрогнулась. Лес заполнился тысячелосым рыком, шипением и хлопаньем крыльев — вся нечисть Нави, ведомая всевидящим взором Вия, устремилась прямо к поляне. Кален коротко посмотрел на Джека и Фиста. Потрошитель лишь хищно оскалился, обнажая хирургические клинки, а Фист размял пальцы, вокруг которых мгновенно закружилось яркое, жаркое пламя. — Выходим, — отрезал Кален, толкая тяжелую дубовую дверь. Он обернулся к Распутину, Яге и оставшимся в избе друзьям: — Мы их сдержим. А вы думайте, как выманить Кощея… Рассчитываю на вас. Все трое — Кален, Джек и Фист — шагнули на крыльцо и спрыгнули на поляну, принимая боевую стойку навстречу надвигающейся из тумана тёмной орде.

Тьма накрыла поляну глухим, удушающим саваном. Из тумана, ломая древние ели, выхлестнулась первая волна: прозрачные, войщие призраки Моры, скользкие, пахнущие тиной и гнилью болотные твари Водяного Чёрта и рогатые, сотканные из угля и копоти демоны Чернобога. А над кронами деревьев, разрывая саму ткань реальности, бесшумно поднялись два чудовищных, налитых кровью глаза. Вий смотрел прямо на него. Кален усмехнулся. — Ну что, старик… — Он крепче сжал рукоять катаны. — В прошлый раз ты от меня убежал. За его спиной с рёвом вспыхнуло пламя Фиста. Клинки Джека блеснули в холодном лунном свете. Кален сделал шаг вперёд. — Давай посмотрим, кто сегодня будет бегать! И в следующую секунду поляна взорвалась. Первым рванул Фист. Его руки превратились в два живых жерла вулкана. Он не просто бросал фаерболы — он выжигал пространство. Огненные волны сносили кикимор и демонов десятками, превращая болотную нечисть в пар, а слуг Чернобога — в горстки пепла. Джек Потрошитель медленно поднял руку и сдёрнул повязку с левого глаза. Воздух вокруг него мгновенно зазвенел от нечеловеческого напряжения. Его левый глаз засиял зловещим, кроваво-багровым светом — Дурной Глаз. Скорость Джека перешагнула грань человеческих возможностей. Он превратился в серебристый вихрь: стальные хирургические клинки с хирургической точностью пластали призраков и упырей, не оставляя им ни единого шанса на восстановление. Каждое его движение было абсолютной, чистой элегантностью смерти. Но в центре этой бойни возвышался Кален. Он не просто рубил — он высвободил весь свой колоссальный опыт, накопленный за годы охоты по всему миру. За его спиной, словно призрачные тени прошлых побед, вспыхивали ауры уничтоженной им нечисти. Славянские упыри, английские грымаки, европейские оборотни, японские они и греческие гидры — силы сотен монстров, убитых его клинком, на секунду отозвались в его катане! Кален двигался как демон: японский резкий выпад сменялся английской жестокой контр-атакой, греческая ярость переходила в славянскую несокрушимую стойкость. Катана превратилась в сплошную дугу смертоносного света, разрубающую демонов вместе с их тёмным оружием. Но Кален чувствовал: с каждым убитым врагом, с каждой каплей пролитой крови проклятая сила Дракулы внутри него всё сильнее стучит в ребра, пытаясь вырваться наружу! — Нужно кончать с этим… — сквозь зубы процедил Кален. Сделав сокрушительный рывок, он буквально пробил просеку сквозь орд демонов и мгновенно сократил дистанцию до Вия. Упокойный, исполинский взор Вия обрушился на Калена. Чудовищная магия давления смертельного взора прижала мечника к земле, кости затрещали, а трава под ногами превратилась в прах. Но Кален поднял голову. Его собственные глаза вспыхнули в ответ. Дурной сглаз встретился со Смертельным взором! Две величайшие тёмные силы столкнулись в абсолютном титаническом противостоянии. Вокруг них начал рваться сам лес: вековые дубы взлетали в воздух и рассыпались в щепы, земля раскалывалась на глубокие трещины, а воздух трещал от колоссального напряжения! Это была не просто битва — это была война двух бездн. И Кален пережал. С оглушительным, подобным грому треском взор Вия лопнул. Исполинский дух издал истошный, нечеловеческий вопль, его глаза вспыхнули и растворились в чёрном дыму, а сам он рассыпался тёмной пылью. Кален рухнул на колени, тяжело дыша и судорожно хватаясь руками за обожжённые глаза. — Агх-х-х!.. И тут началось то, чего все боялись больше всего. Без сдерживающего воли Калена контроля Сила Дракулы вырвалась наружу. В небеса ударил столб чёрно-алого пламени. Учеников Калена застлала непроглядная тьма, а его ногти превратились в когти. Раздался нечеловеческий, леденящий душу рёв Короля Ночи. Кален потерял контроль. Волна чистой, первобытной ярости раскидала остатки орды Нави, как сухие листья, и начала выжигать всё на десятки метров вокруг. — Это плохо… — сглотнув слюну, выдохнул сорвавший повязку и тяжело дышащий Джек. — Это ОЧЕНЬ плохо! — заорал Фист, выставляя огненный щит, который уже трещал под ударами ауры безумного Калена. Фист обернулся к избушке и рявкнул во всё горло: — ЭЙ! ВЫ ТАМ НЕ ПРИДУМАЛИ, КАК КОЩЕЯ ЗВАТЬ?! КАК РАЗ САМОЕ ВРЕМЯ, А ТО ОН НАС ВСЕХ ТУТ В ПОРОШОК СТЁРЕТ!

Глава 74 - Долгожданная власть?

Внутри избушки паника нарастала с каждым ударом чёрно-алого пламени снаружи. Посуда на полках дрожала, а деревянные стены трещали по швами от безумной ауры вырвавшегося на свободу Короля Ночи. Но Яга в этот момент закончила последний взмах деревянной ложкой. Зелье в котле мгновенно успокоилось, превратившись в идеально гладкое, тёмное зеркало. — Есть! — гаркнула старуха, склонившись над варевом, и ударила клюкой о пол. — Кощей, явись! Гладь зелья пошла рябью, и в отражении проступил силуэт. На сухой кушетке, укрытый парчовым покрывалом, потягивался худощавый, бледный старец с длинной седой бородой. — Эй, старый, просыпайся, айда сюда! — заорала Яга прямо в коёл. — Тебе тут подарок есть! Кощей медленно открыл один мутный глаз, почесал затылок и недовольно проворчал: — Старая, ты совсем опалаумила? Отстань, я сплю… Какие ещё подарки в такой час? — Время не ждёт, Владыка! — перебил его Распутин, шагнув к котлу. — Вам нужно принять силу Дракулы. Срочно! Иначе её прямо сейчас заполучит кто-то другой из правителей Нави! — Дракула?.. — Кощей призадумался, скривив тонкие губы. — Хм… А-а, вспомнил. Тот юноша, что стал хранителем Трансильвании… Нет. Не хочу. Пусть кто-то другой этим занимается, мне и в Нижней Нави хорошо. — Тьфу ты! — Баба Яга аж подскочила от злости и грохнула кулаком по краю котла. — А ну руки в ноги, кости в кулак и сюда, тебе говорю! Явь в беде, дурачина! — А мне-то что? — лениво зевнул Кощей, переворачиваясь на другой бок. — Явь горит, Навь пляшет — экая невидаль… Баюн, сидевший рядом, прыгнул на край стола, вздыбил шерсть и свирепо зашипел прямо в зелье: — Да ты совсем обленился, старик! Совсем усох в своей норе, пока мир рушится! Кощей строго глянул на него из отражения и отмахнулся: — Котам слово не давали! А ну прочь, брысь отсюда, шапка усатая! А снаружи в этот момент раздался оглушительный взрыв. Огненный щит Фиста окончательно лопнул, и клинки Джека бессильно звякнули о тёмную броню безумного Калена. Орвин подошёл к окну и увидел, как Кален, полностью поглощённый проклятой силой, поднимает катану над тяжело дышащим Фистом. Орвин мгновенно понял: ещё секунда — и Кален просто убьёт собственных друзей. Его лицо мгновенно стало суровым. Вся неуверенность и страх смертного человека испарились. Орвин с громким, стальным звоном обнажил меч Морозко. По лезвию клинка мгновенно пробежал иней, а воздух в избе застудил мгновенный мороз. — Я остановлю его, — твёрдо сказал Орвин, не глядя ни на кого, и рванул к выходу, шагнув прямо в адский шторм, закружившийся вокруг поляны.

Орвин выскочил из избушки в самый последний момент. Кален, окутанный клубами чёрно-алого пламени, уже заносил свою катану над сбитым с ног Фистом. — Кален! — зарычал Орвин и в прыжке подставил клинок. Снежный, леденящий гул прокатился по поляне. Меч Морозко встретил катану Короля Ночи. Вспышка инея и тёмного огня на секунду ослепила всех. Удар был такой силы, что ноги Орвина по колено ушли в мёрзлую землю, но он выдержал! И тут началось настоящее, невероятное фехтование. Орвин владел мечом не как уличный рубила — его обучали лучшие мастера, и сейчас он выкладывался на полные сто процентов. Холодный блеск Морозко описывал идеальные дуги, парируя молниеносные выпады безумного мечника. Клинок Орвина оставлял в воздухе морозные следы, слегка замедляя движимого яростью Калена. Но и Фист, и Джек, тяжело дышащие в стороне, мгновенно заметили странность. Кален двигался с чудовищной скоростью, рубил с силищей демона, его глаза горели абсолютным безумием… но его тело будто сознательно избегало того, чтобы нанести Орвину смертельный удар. . Рука Калена в последнюю долю секунды чуть дергалась, уводя смертоносный лезвие в сторону, позволяя Орвину блокировать и отбивать атаки. Орвин зарычал от напряжения, сцепив зубы, и после очередного жесткого звона стали крикнул прямо в горящие тьмой eyes друзья: — Проснись, Кален! Слышишь меня?! Проснись! Это же ты! Кончай давать этой дряни рулить тобой! В это время на пороге избы появился Распутин. На его строгом лице застыла тяжелая, мрачная глубина. Он поднял руки, и вокруг его пальцев закружились древние, темные символы запечатывания. «Пока мальчик держит его…» — пронеслось в голове у Распутина. Он понимал: прямо сейчас, пока Орвин сдерживает эту невероятную силу, у него есть идеальный шанс. Один заклинательный круг, один ритуал — и он сможет запечатать монстра. Но цена была страшной. Магия запечатывания затянет в бездну не только силу Короля Ночи, но и того, кто находится к ней ближе всего. «Если я сделаю это сейчас… Кален и Орвин уйдут в ад. Навсегда. Без шанса на возвращение…» — думал Распутин, ощущая, как магические знаки жгут ему руки. Его пальцы дрогнули. Делать это? Жертвовать обоими ради спасения мира от проклятия Дракулы? Или ждать и верить, что Кощея всё-таки удастся вытащить из его норы?

Из глубины леса, оглашая окрестности леденящим душу воплем, выхлестнулась новая, еще более огромная волна нечисти. Мертвецы, упыри, болотные кикиморы и крылатые твари Нави валились сплошным потоком, затягивая поляну в непроглядный ужас. Орвин на секунду застыл. Колени у него затряслись от одного вида этого бесконечного живого ковра из зубов и когтей. Но он лишь сжал зубы до хруста, выставил вперёд дышащий морозом меч и зарычал во всё горло: — Ну давайте! Идите сюда, твари Нави, Хренави — да пофиг! Всех замочу! С этими словами он снова ринулся в бой, пока вокруг закипела последняя, судорожная рубка. Фист выжигал наступающих ордами, Джек превратился в неуловимую тень, а безумный Кален, окончательно потеряв контроль, высоко занёс катану прямо над головой Орвина для смертельного удара. И в этот самый миг из избушки раздался недовольный, скрипучий голос: — Да стоп вы! Уговорили!.. Воздух на поляне будто мгновенно застыл. Вся армия Нави в одно мгновение замешкалась и замерла на месте. Кален с занесённым клинком замёрз в воздухе, словно каменная изваяние. Прямо из-под земли, под клубами чёрного сухого дыма, медленно поднялся сухощавый старик в тёмном балдахине. Сделав шаг, он оказалась прямо за спиной у застывшего Калена и легким, почти невесомым касанием пальца к его затылку мгновенно отправил мечника в глубокий сон. Кален кулем рухнул на траву. Кощей повернулся и не спеша протянул руку Орвину: — На, подними старика… Только сильно не тяни, а то оторвёшь, юнец. В этот момент пришедшая из леса армия нечисти, опомнившись, взревела и ошалело ринулась уже на самого Кощея! Владыка Нижней Нави лишь снисходительно улыбнулся. Земля под ногами заходила ходуном, растрескалась, и прямо из чернеющих разломов наружу вылезла его собственная, молчаливая и дисциплинированная армия железных скелетов, мертвой стеной перекрывшая путь нападающим. Не обращая внимания на начавшуюся свалку, Кощей достал из пазухи и протянул Орвину тонкую, светящуюся древней магией иглу: — Держи. Ты же знаешь, что делать. Орвин, не теряя ни секунды, подбежал к спящему на траве Калену, быстро проткнул иглой его палец до капли тёмной крови, прижал её к руке Кощея и громко, отчеканивая каждое слово, произнёс: — Сила Короля Ночи, покинь его плоть и перейди к Правителю Нижней Нави! Черно-алый дым, клокотавший вокруг Калена, мгновенно втянулся в иглу и тут же перетёк в Кощея. Старик на секунду зажмурился, его расправившиеся плечи обдало могущественной арой Короля Ночи, а глаза вспыхнули темным величавым блеском. Орвин выдохнул и отдал иглу Кощею. Владыка Нижней Нави развернулся к застывшей в оцепенении орде чудовищ, скучающе оглядел их и просто, по-хозяйски бросил: — Так. А ну давайте обратно. Живо! И вся многотысячная нечисть — демоны, призраки, твари Водяного и слуги Моры — без единого звука, поджимая хвосты, мгновенно развернулась и повалила назад в чащу, исчезая в сумерках так же быстро, как и появилась. На поляне наступила звенящая, долгожданная тишина.

Первые лучи предрассветного солнца еле пробивались сквозь туман, когда Кален судорожно вздохнул и открыл глаза. Голова трещала так, будто по ней проехалась целая орава леших на телегах. Он тяжело сел на лавке, потёр гудящие виски и прохрипел: — Блин… Что опять? Я что, бухал вчера, что ли?.. Оглядевшись, Кален замёрз. В душной избушке Яги за огромным дубовым столом сидела вся компания: Распутин, Джесси, Баюн, Фист, Джек Потрошитель, сам Кощей, Яга и Орвин. Все молча смотрели на него. — Ого… — выдохнул Кален, прищурившись. — Все в сборе. Всё прошло по плану? — Да, — гордо ответил Орвин, выпятив грудь и победоносно поправляя меч на поясе. — Всё прошло идеально! А всё потому, что я знаю о тебе абсолютно всё, Кален! Кощей, лениво подперев сухую подбородку кулаком, с легким удивлением перевёл взгляд на парня: — А ну-ка, поведай, умник… О чём это ты? — А короче! — воодушевленно продолжил Орвин. — Все знают, что ведьму может убить только смертный, хоть смертным это обычно и не под силу. А у Калена всё ровно наоборот! Он может перебить хоть весь потусторонний мир, но вот смертного убить не способен! Да, покалечить может, но не убить. Именно поэтому я вчера вообще ничего не боялся и встал против него! Кощей с невероятно уставшим лицом вздохнул, потёр переносицу и повернулся к Бабе Яге: — Ну, бабка… Всё, покой мне нужен. Теперь я ухожу. Сила Короля Ночи теперь под моим контролем, но сразу предупреждаю: устраивать тут «рай для нечисти», как делал Дракула, я не собираюсь. Я вам не доблестный рыцарь. Я спать ухожу. Затем старец поднялся, накинул капюшон и посмотрел прямо на Калена: — Я ждал только, пока ты проснешься, чтобы сказать тебе кое-что важное. Кален, сейчас ты уязвим как никогда. Силы Ночи в тебе больше нет, но расслабляться тебе нельзя. Тебе нужно продолжить истреблять нечисть по всему миру — она сейчас буйствует как никогда. Кощей чуть прищурился и добавил: — Ведьмин план провалился, и твари могут заявиться за твоей головой в любой момент. Скажи спасибо Фаусту — он сейчас вовсю обманывает Ведьм, пуская слухи, что ты всё ещё можешь легко уничтожить каждого из них. И они верят! Ведь ты уже убил одну из них. Но повторяю: не расслабляйся. Твоя охота только начинается.

Кощей сделал шаг назад, и тень за его спиной натянулась, будто глубокая вода. Старик просто шагнуть в неё и бесследно растворился, не оставив после себя даже шороха. Яга проводила его взглядом, тяжело вздохнула и повернулась к отряду: — Ведьма ушла из Руси ни с чем.... Распутин медленно поднялся со своего места, поправил тёмный балахон и строго кивнул Калену: — Я поговорю с князем и сообщу, что твоя служба государева окончена. Ты славно потрудился, Кален. Тебе и твоим людям доставят золото и лучший корабль. Но слушай мой совет: плывите на восток, в Семиморье. Вам всем сейчас нужна мудрость восточных монахов. И да… твой меч. Тебе нужно выковать новый клинок. Твой заступился, сталь не выдержит следующего боя. Кален встал из-за стола, подошел к своей катане, стоящей у стены, и вынул её из ножен. На безупречном лезвии проступали микроскопические трещины — следствие сокрушительной битвы с Вием и вырвавшейся силы Дракулы. Он вложил клинок обратно и тепло усмехнулся: — Что ж… пора вернуться в старый дом. Ну че, ребята, отплываем? Познакомлю вас с монахами, покажу Семиморье! — Опять корабль?! — поморщилась Джесси, скрестив руки на груди. — Кален, мы только что вылезли из дремучего леса, набитого упырями! Можно нам хотя бы один день провести в сухой таверне без качки и соленых брызг в лицо? — Зато там монахи! — с энтузиазмом подхватил Орвин, уже начищая эфес Морозко. — Вдруг они знают парочку древних заклинаний для моего меча? Да и Семиморье… Звучит как отличное место, где нас наконец-то не будут пытаться съесть каждые пять минут! — Мечтай больше, колдун, — фыркнул Баюн, потягиваясь на лавке. — На востоке нечисть похитрее нашей будет. Но я плыву с вами. Слыхал я, в Семиморье рыбу готовят по особым рецептам, а я, между прочим, на диете. Мне нужен фосфор! Фист лишь густо ухмыльнулся, разминая широкие плечи, отчего на его кулаках снова пробежали лёгкие искры: — На восток так на восток. Главное, чтобы там было кого поджигать, если местные твари забудут про манеры. Джек Потрошитель, молча подпиравший косяк двери, привычным движением поправил повязку на левом глазу, подкинул в воздухе хирургический скальпель и тихо оскалился: — Корабль — это отлично. На морском воздухе сталь не ржавеет, а кровь сохнет быстрее. Я в деле, Кален.

Кален усмехнулся, упёрся руками в бока и лукаво прищурился, глядя на хозяйку избы: — Яга, послушай… А налей-ка нам с собой твоего самогона литров этак три. Ну и настоечек твоих фирменных литров шесть. Это так… исключительно от качки и душевной тряски! Ну и водочки немного, чисто на добрую память! Баюн на печи аж поперхнулся собственным хвостом, вздыбил шерсть и громко рявкнул на всю избу: — Алкаш гребаный! Тебе лишь бы горло промочить! Нам через пол-континента трюхать, а он себе погреб на горбу волочь собрался! Яга лишь махнула рукой, но всё же с ухмылкой залезла под лавку и вытащила пузатые запылённые плетёные бутыли: — Забирай, окаянный. Только смотрите, всё по дороге не выгуляйте, а то знаем мы вашу «тряску». Кален ловко подхватил тяжелый мешок с бутылями, закинул за спину и поправил застрявшую в ножнах катану: — Ладно, шутки в сторону. Собираемся и идем. Путь до порта неблизкий, а море ждать не будет! Отряд вышел из избушки на курьих ножках. Впереди простирался утренний, чуть подёрнутый туманом лес, а где-то там, за горизонтом, их уже ждали бескрайнее Семиморье и новые опасности.

Кален последним задержался на крыльце и ещё раз посмотрел на старую избушку. Здесь он едва не потерял себя. Здесь он избавился от силы, которую считал одновременно даром и проклятием. А теперь снова был просто Кален. Охотник. Мечник. Сын ведьмы.

Глава 75- Конец это только начало

Сухой климатический воздух Седьмого континента тяжело завис над готическими сводами замка Ведьм. В главном зале, где из арок открывался вид на покрытые инеем пики, четвёрка верховных ведьм — Анастасия, Валерия, Светлана и Екатерина — принимали Фауста. Валерия, едва дав гостю ступить на ковёр, резко шагнула вперёд, и от её рук повеяло ледяным гневом. — Объяснись, Фауст! — зашипела она, сверкая глазами. — Почему ты запретил мне нападать на Калена, когда он передал силу Короля Ночи?! Он был слаб, пуст, уязвим как никогда! Я могла стереть его в порошок прямо там, у избы! Фауст даже не вздрогнул. Он лишь не спеша снял перчатки, положил их на резной стол и окинул ведьм долгим, полоным фальшивого драматизма взглядом. — Я сделал это, потому что боюсь потерять любую из вас, мои дорогие любовницы, — мягко, едва ли не с печалью в голосе произнёс Фауст, приложив руку к груди. — Я до сих пор горюю об Анне каждый день. Смерть одной из нас — слишком высокая цена, и рисковать вами я больше не хочу. Валерия недоверчиво прищурилась, но Фауст уже подошёл ближе, разводя руками: — К тому же… давайте будем честны. Кален не имеет никакого значения для этого мира. Глобально он не меняет ход истории. Своими мечами он лишь подчищает шелуху. Настоящую историю меняете вы. Он сделал паузу, давая словам въесться в разум присутствующих, и хрипло ухмыльнулся: — Балдуин сейчас идёт с паладинами в новый крестовый поход. А так как он находится под вашей полной властью, вы просто его руками присвоите себе огромные новые территории. А ваш племянник… — Фауст снисходительно хмыкнул, отмахиваясь. — Пусть себе играет в истребителя нечисти дальше. Пока он тешит своё эго на окраинах, весь мир медленно ложится к вашим ногам. Анастасия медленно поднялась с высокого резного кресла, плавно проведя пальцами по краю тёмного бархатного шлейфа. Её холодный, проницательный взгляд насквозь прожигал Фауста. — Ну, раз ты так о нас беспокоишься… тогда ладно, — с едва уловимой ядовитой ухмылкой произнесла она. — Поверим тебе, дорогой. Но… Она сделала шаг вперёд, и температура в зале мгновенно упала, покрывая инеем каменный пол у ног Фауста. — Тогда я поручаю уничтожение Калена лично тебе. Год. Тебе даётся ровно год. Пока мы занимаемся глобальными делами и рулим ходом истории, ты истребишь то единственное, что способно нас убить. И про этого Орвина не забудь — смертного ученика Калена. Он тоже не должен ходить по этой земле. Фауст на секунду замер, но его губы тут же расплылись в привычной, безупречно вежливой и скользкой улыбке. — Будет сделано, — мягко склонил голову Фауст. Он медленно надел кожаные перчатки, разглаживая каждую складку, затем с изящным жестом водрузил на голову свой высокий тёмный цилиндр, слегка приподняв его за поля в знаке прощания. Не проронив больше ни слова, Фауст элегантно развернулся и легким, почти невесомым шагом покинул замок ведьм, растворяясь в морозном тумане Седьмого континента.

Едва тяжелые дубовые двери за замкнувшимся следом Фауста гулом закрылись, в зале наступила липкая, звенящая тишина. Анастасия повернулась к сёстрам. Ведьмы переглянулись. — Верите ему? — сухо спросила Екатерина, скрестив руки на груди и провожая взглядом клубы тумана за окном. — Верим… но не совсем, — ответила Валерия, гипнотизируя взглядом огонь в камине. — Фауст всегда играет только в свою игру. Он слишком сладко поёт, когда пытается скрыть собственные мотивы. За ним всё равно нужно поставить слежку. — Согласна, — подала голос Светлана, плавно опершись о подлокотник трона. — Пусть наши тени не спускают с него глаз. Кален и его смертный мальчишка — это кость в горле, но Фауст прав в одном: сейчас у нас есть дела куда важнее одного бродячего мечника. На кону — передел всего мира. Анастасия медленно подошла к огромной карте, расстеленной на каменном столе, и положила ладонь на изображение Британских островов. — В Англии армия ликанов уже собирает войско, — холодно произнесла она, сверкнув глазами. — Рамул ведёт их, чтобы встретить легион паладинов Балдуина в лобовом столкновении. Это будет не просто битва, а настоящая бойня. — И нам нужно этим заняться, — хмыкнула Екатерина. — Если ликаны перебьют паладинов раньше времени, Балдуин потеряет рычаг давления, а мы — контроль над походом. — Значит, направим удары из тени, — подсумировала Анастасия, и вокруг её пальцев вспыхнули тёмные искры. — Пусть Рамул думает, что сражается за свободу своего народа, а Балдуин — что несёт веру. Мы стлеем их лбами, а когда пыль уляжется, Англия и земли Паладинов окончательно перейдут под нашу власть.

Где-то далеко, на другом конце мира, в этот самый момент Кален и его спутники уже направлялись к порту, даже не подозревая, что над Англией собирается буря. Он думал, что оставил прошлое позади. Он ошибался. Ведьмы уже начали новую войну. Фауст получил год. Балдуин собирал армию. Рамул собирал ликанов. А Кален, лишившийся силы Дракулы, впервые за долгое время снова был просто человеком с катаной. И именно поэтому теперь он был опаснее всего.

Конец первого тома.