Сын помещика - 6

Глава 1

27 — 29 августа 1859 года

— А можно теперь торт? — когда все напелись и переводили дух, спросила Людмила.

— Конечно, — с благодушным настроем кивнула мама и подала знак Евдокие.

Служанка тут же убежала готовить стол под финальное чаепитие. Я переживал, как бы торт под своим весом не упал. Мы хоть подпорки под него и сделали, но появился иррациональный страх, что они не выдержат. К счастью, все мои страхи оказались беспочвенными.

Спустя четверть часа мы уже рассаживались снова в столовой. Гости с интересом смотрели на водруженный по центру самовар. Уваровы уже догадывались, что это торт, а вот остальные, даже Люда, недоумевали. Оно и понятно. Постоявший в погребе торт окончательно застыл, а краску Аленка сумела такую навести, что самовар выглядел почти как настоящий. Лишь при тщательном осмотре можно было заметить мелкие детали, что выдавали в нем «фальшивку».

— Сегодня самовар подарит нам не чай, а вкусное угощение, — заявила мама, которой Евдокия уже успела шепнуть, что по чем.

Только после этих ее слов все стали присматриваться к торту. Слава был доволен произведенным эффектом. Сестры Скородубовы удивлено перешептывались. Княгиня Белова держала себя в руках, но и на ее лице проступило удивление. Да и остальные не остались равнодушными, даже Уваровы, которые раньше уже были свидетелями одного нашего кулинарного шедевра.

— Роман Сергеевич, снова ваша работа? — с понимающей улыбкой повернулся ко мне Леонид Валерьевич.

— Мое вмешательство минимально, — покачал я головой. — В основном все сделали слуги. Мы с Вячеславом лишь контролировали финальный этап, когда надо было его украсить.

Приятель благодарно посмотрел на меня. Не забыл я его участие и всем сейчас об этом сказал. А парень не чужд тщеславию.

— Даже резать такую красоту жалко, — вздохнула Настя.

— И все же, думаю, стоит попробовать, каков он на вкус, — усмехнулся мой папа.

Тут же зашла Аленка, приковав к себе взгляды, чем девушка была безумно довольна. Видно по ее мордашке и расплывшейся улыбке.

— Это Марфа постаралась, или?.. — выразительно посмотрев на девушку, которая старательно разрезала торт, спросил Леонид Валерьевич у отца.

— Аленка, — кивнул тот. — Марфа просто не успела бы.

— Вот, пожалуйста, попробуйте, — тут же покраснев от смущения и всеобщего внимания, протянула первый кусок торта моему отцу девушка.

Затем и про остальных не забыла. Второй кусок пошел имениннице, затем моей маме, княгине, Уварову, и лишь после этого дошла очередь до тех, кто помладше. Иван с Игорем с удовольствием принялись за свою порцию. И хоть получили ее самыми последними, но расправились с угощением наоборот — быстрее всех.

— Надо будет Фросе сказать, пускай попробует тоже что-нибудь эдакое сделать, — помахал пальцами в воздухе Леонид Валерьевич.

— С удовольствием попробуем, что у нее получится, — первой среагировала мама, походя «напросившись» в гости.

Уваров лишь согласно кивнул, принимая к сведению. Конечно такого же фурора, как торт в виде фонтана, этот «самовар» не произвел. Как я подозреваю, причин было две — что большинство из присутствующих уже были знакомы с возможностью придать торту самый необычный внешний вид, ну и самовар — это не фонтан в миниатюре. Лицезреть его на своем столе привыкли все, пусть и в другом качестве. Однако недовольных не было.

После чаепития все засобирались по домам. Время было уже к вечеру, пока доберутся — спать пора будет ложиться. У нас лишь Слава с близняшками оставались. И естественно перед отъездом гостям нужно было оправиться. Вот тут их ждал второй сюрприз — наш новый клозет. До того гости мужественно терпели, что и не удивительно — с нынешними-то средствами гигиены.

Первым подозвал к себе Евдокию с просьбой принести горшок Леонид Валерьевич. Я этого конечно не слышал, не принято подобное на публику выносить, зато заметил, как служанка повела нашего гостя к недавно прорубленной двери в столовой. Тот если и был удивлен, то вида старался не показывать. Мы как раз перебрались из столовой в гостиную, поэтому маневр мужчины для большинства прошел незамеченным. А когда он вернулся, в ту же сторону потянулись и младшие Уваровы. Я лишь надеялся, что бак налит полностью, иначе воды не хватит.

Так же первыми стали прощаться Уваровы. Кристина порывалась меня еще обнять, но я выдерживал дистанцию. Остальные пожелали доброго сна, да и помахали ручкой. За ними укатила к себе княгиня Белова, к которой я теперь даже и не знаю, как относиться в будущем. После чего Ивану с Игорем пришлось опять, как и в прошлый визит Скородубовых, перебазироваться к Люде. Она была этим не слишком довольна, но иного выбора не было. И когда все расползлись по комнатам, я все же нашел время сходить до комнаты слуг, да и проведать Тихона. Заодно узнать уже от него все подробности их путешествия.

***

Кристину обуревали смешанные чувства. С одной стороны пообщаться тесно с Романом не удалось, а его невеста и вовсе ночевать у Винокуровых осталась. А с другой — она была довольна тому, что случилось с соперницей. Хоть вслух это и не говорила, но в мыслях позлорадствовала знатно.

В остальном вечер вышел замечательным. Давно она так не отдыхала. И пусть сестры-близняшки для нее конкурентки, точнее одна из них, но со второй они с удовольствием обсудили моду и обменялись парой колкостей, куда уж без этого.

— Папа, — вдруг подергала дядю за рукав Елена, — а можно нам такой же клозет, как у Винокуровых? Мне он понравился. И в спальне пахнуть не будет, а то как Виктория гороховой каши поест, так потом зайти невозможно.

— Лена! — возмущенно воскликнула девочка, покраснев от стыда.

Но средняя сестра не обратила на ее восклицание никакого внимания, требовательно смотря на дядю, давно заменившего ей отца.

— Хмм, — задумался Леонид Валерьевич. Ему тоже техническая новинка соседей пришлась по вкусу. Вон как удобно и быстро все оправились в конце вечера! А ведь часто из-за такой деликатной «проблемы» бывают различные конфузы. — Я поговорю с Сергеем Александровичем, когда он придет к нам в гости.

— А правда Фрося торт сделает не хуже, чем у Винокуровых? — спросила Вика, желая тем самым замять тему с туалетом и недавней репликой своей сестры.

— Сделает, — усмехнулся мужчина. — Вот к приходу гостей и приготовит.

— А когда они к нам придут? — тут же уточнила малявка.

— Этого я пока не знаю. Но Сергей Александрович обещался на следующей неделе прибыть. А в какой день — тут уж как получится.

Приняв ответ, Вика стала размышлять, какой торт она бы хотела. К обсуждению тут же подключилась Лена, которая просто не могла оставаться в стороне в силу шебутного характера. В итоге всю дорогу в тарантасе шел спор о внешнем виде и начинке лакомства между сестрами, потому что в стороне не остались и Кристина с Валентиной.

***

— Ну вот и почему мы не могли приехать вчера и заночевать здесь, если все равно остались на ночь? — немного насмешливо посмотрела на сестру Анна. — Только из-за прически твоей?

— Не начинай, и так тошно, — нахмурилась девушка, сняв наконец платок с головы. — Я выглядела, как бедная родственница. Все на тебя больше смотрели.

— Скорее только один конкретный парень, — улыбнулась Анна. — А тебе-то что? У тебя Роман есть. Или тебе Вячеслав понравился? Ты такая влюбчивая, сестричка?

— Да иди ты! — замахнулась подушкой Настя, вызвав хохот Ани.

— Но если серьезно, то зря мы вчера не приехали, — отсмеявшись, продолжила девушка. — И впредь, сестричка, я тебя в таких вопросах слушать не буду. Либо одна останешься куафера ждать.

Настя упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Ей было стыдно и одновременно больно от слов сестры. Ведь та была полностью права. Но кто мог подумать, что так все сложится?!

— Ладно, прекращай, — потормошила Настю Аня. — Лучше скажи, как тебе торт? Понравился? Вот я не ожидала, что нечто подобное увижу.

— Вкусный, — донесся голос Насти из-под подушки.

— А еще я удивлена, что они сделали себе самый настоящий клозет. Да еще такой удобный. Вот бы нам в квартиру его, вместо той дыры в полу, что сейчас, — продолжила отвлекать от мрачных мыслей сестру Аня. — Кстати… — тут глаза девушки заблестели озорным огнем. — А ты помнишь, что твой Роман по утрам зарядку делает? Интересно, а завтра мы снова это увидим? Лишь бы дождь закончился, а то в своей комнате ее проведет. Но я бы не отказалась полюбоваться его торсом и как он отжимания делает на брусьях. Это так… возбуждающе… — жарко прошептала Аня, желая подразнить сестру.

И у нее это удалось. Настя не выдержала и оторвалась от подушки, тут же кинув ее в Аню. Та обижаться не стала, и шутливо ударила в ответ. Тоже подушкой. Завязался импровизированный бой, в конце которого обессиленные девушки упали на кровати.

— А все же хорошо день прошел, — выдохнула Аня.

— Если про утро забыть, то да, — согласилась Настя.

Раздевшись, уснули обе девушки почти мгновенно.

***

Тихон спал, когда я зашел в комнату. Корней в это время тихо перешептывался с Митрофаном, но оба тут же встали, стоило им увидеть меня.

— Как он? — кивнул я на лежащего парня.

— Спит, — сыграл в «капитана очевидность» Корней. — Когда Митрофан его принес, я его хлебным вином растер. А то он окоченел весь. Ну а потом супа ему дали. Он как его съел, так и заснул. Устал, видать, сильно.

— Следите за ним, — вздохнул я, когда понял, что сейчас с парнем поговорить не выйдет. — Вдруг жар поднимется. Утром доложишь, как ночь прошла, — приказал я Корнею и ушел.

Да уж. Не хотелось бы, чтобы Тихон заболел. Чем его лечить в нынешние времена? Антибиотиков нет. Я потому и закаляюсь, что сам не хочу свалиться однажды с температурой. А если и захвораю, то хоть не сильно.

Когда я зашел в свою комнату, Слава уже лежал на кровати.

— Скажи, а у Анны есть жених? Или возлюбленный? — тут же задал он мне вопрос, стоило прикрыть дверь.

— Жениха точно нет, а про возлюбленного не знаю. А ты, никак, влюбился? — хмыкнул я.

— Похоже, да, — расплылся в глупой улыбке приятель.

— Смотри, характер у нее властный. Под каблук загонит, не успеешь заметить, — рассмеялся я.

— Это мы еще посмотрим, — ехидно ответил Слава.

Мы еще немного пообсуждали близняшек, после чего все же заснули.

Утром я выглянул в окно и с радостью отметил, что дождь закончился. Это хорошо! Но дыхание осени ощущается все сильнее и сильнее. Летом так часто и так продолжительно влага с небес не падала.

Посетив с огромным удовольствием туалет, я одел свою «тренировочную» форму и вышел на задний двор. Слава еще спал, и будить его я не стал. Вот если бы он не пропустил позавчера занятие, или сам попросил его разбудить к тренировке — другое дело.

Тихон уже проснулся и выглядел парень вполне здоровым.

— Ты как, нормально себя чувствуешь?

— Все хорошо, барин, спасибо, что за заботу. Митрофан мне рассказал, что это вы его за мной отправили.

— Тогда пошли, утренние упражнение никто не отменял.

После уже привычного обливания, я принялся за свой комплекс упражнений. Попутно расспросил парня, что у них произошло. И рассказ парня выявил еще одну проблему в путешествии по воде в непогоду — ориентирование. Надо бы запомнить, чтобы самому в подобную ситуацию не попасть.

Пока тренировался, заметил, что близняшки тоже проснулись и поглядывают на то, как я отжимаюсь на брусьях, да качаю пресс. Затем мы с Тихоном под руководством подошедшего Корнея перешли к спаррингам. Начали снова с бросков, а после перешли впервые на ударную технику. Чтобы не сбить костяшки, обмотали кулаки плотной лентой, подготовленной бывшим унтером. Единственное условие, которое он нам поставил — в голову не бить.

— Оно бы лучше и такие удары отрабатывать, — протянул Корней, — но без синяков на лице тогда не обойтись. А для вас, господин, это может не на пользу репутации пойти.

Но даже так — принимать удары в корпус и на конечности было болезненным «удовольствием». Хотя и на диво эффективным. Блок я учился ставить с каждой минутой все лучше и лучше.

Закончили мы по команде Корнея.

— Достаточно, барин, — сказал мужик. — Вам привыкать постепенно надобно.

Шумно выдохнув, я кивнул и пошел споласкивать пот. Как хорошо, что сегодня баня! Попарюсь вволю.

За завтраком Люда ерзала и кидала нетерпеливые взгляды в сторону сестер. Помнит, что ее ждет еще один подарок на яхте. Мучить сестренку я не собирался. И сразу же, как мы поели, отправились в путь. Митрофану пришлось запрячь тарантас, чтобы мы все вошли.

Настя сидела рядом со мной и украдкой касалась ладонью моей ноги. Рядом с ней расположилась Люда, а напротив разместились Анна со Славой. Парень вовсю пытался флиртовать с девушкой, отвешивая комплименты и стараясь разузнать о ней побольше. Девушка благосклонно принимала первое и туманно отвечала на второе. Но обоим эта игра безумно нравилась, это было видно по их взглядам.

Когда мы подъехали к причалу, Настя непроизвольно схватила меня за руку и сжала ее до боли.

— Вспомнила вчерашний день? — шепотом спросил я ее.

— Д-да, — дрожащим голосом ответила она.

— Все позади. Бояться нечего.

Она благодарно кивнула и разжала пальцы. Но руку отпускать не захотела. И когда мы покинули тарантас, снова вцепилась в меня мертвой хваткой.

Анна со Славой первыми прошли в каюту. За ними устремилась и Людмила. Мне же пришлось остаться на берегу — Настя ни в какую не хотела идти на судно.

— Ты же понимаешь, что нам на нем еще возвращаться? — спросил я девушку.

— Да, но… дай мне хоть немного времени отойти от вчерашнего, — прошептала она.

Вздохнув, я кивнул и ободряюще приобнял ее.

— Роман, смотри, что мне подарили! — выбежала из каюты Люда и устремилась к нам.

В руках сестра держала какую-то книгу. Издалека и не понять, что там, но судя по горящим глазам Людмилы, подарку она очень рада.

— Это полное собрание сочинений Александра Сергеевича! — выдохнула восторженно сестра, показывая мне тяжелый фолиант.

Пушкин. Вот чью книгу решили подарить Люде близняшки.

— Поздравляю, — улыбнулся я ей.

Надолго здесь задерживаться мы не стали. Только я на обратном пути решил посетить строящуюся лесопилку, да посмотреть, как там дела. Людей на стройке не было — выходной. Но мне это не помешало пройтись и осмотреть все. Колесо уже было положено боком в подготовленную яму. И даже «плавало» в воде, накопившейся после дождя. На фундаменте была установлена и пильная рама. Вся будущая система распилки бревен еще не была собрана, но уже можно было легко угадать, что к чему будет подцеплено, и как будет работать. Полагаю, Алексей Юрьевич давно уже дома. Судя по тому, что я вижу, остаток работ и без него сумеют выполнить.

Удовлетворив свое любопытство, мы вернулись домой. Где у меня все же состоялся разговор с мамой по поводу подарка княгини и его значения.

— Если верить словам Дарьи Дмитриевны о заколке, а врать в таких вещах не принято, то Людмила теперь для нее что-то вроде дальней родни стала. Троюродной внучки или около того.

— И для чего она это сделала? — спросил я, желая узнать, какие мысли бродят у мамы о поступке Беловой.

— Самое напрашивающееся — она пытается выбить себе поблажки в выплате долга, — пожала плечами мама. — Или даже подвести нас к тому, чтобы мы простили его. Каких-то прав на титул Беловых Люде эта заколка не дает. Но подаренная при свидетелях, да еще принятая, она перевела наши отношения с княгиней из нейтралитета в дружественные. Люди просто не поймут, если узнают, что мы требуем от Дарьи Дмитриевны огромную сумму денег в кратчайший срок.

— Но почему тогда отец позволил Люде принять этот подарок, если он нам невыгоден? — удивился я.

— Потому что все здесь не так однозначно, — вздохнула мама. — Во-первых, демонстративный отказ привел бы сразу к вражде с княгиней. И даже если бы мы победили, то хвалиться тут было бы нечем. Для общества это было бы воспринято, как сильный род добил старуху, недавно потерявшую мужа. Старуху, которая еще и пришла мириться и хотела породниться. Нужны были веские причины, почему мы отказали ей в этом. А вот их-то у нас и нет. Во-вторых… я бы не сказала, что подобное «родство» для нас — это однозначный минус. Ведь это и на саму княгиню накладывает определенные обязательства по отношению к нам.

— Например?

— Например — поддержка в обществе, — пожала плечами мама. — Особенно если это будет касаться Люды. Мы можем обратиться к княгине, чтобы она похлопотала о ее обучении. Не финансово, но вот написать письмо, замолвить за нее словечко — да, отказать в подобной просьбе она уже не сможет. Ну и тот же долг… тут мы не обязаны ей его прощать, она может лишь попросить об отсрочке. Что скорее всего и сделает.

— Ради отсрочки принять в родичи… — с сомнением покачал я головой.

— В дальние, — поправила меня мама. — Да и долг ведь немалый. Мы не знаем, в каком состоянии дела в поместье Беловых. Может быть оно уже заложено не один раз? В этом случае она даже землями отдать нам долг не сможет, так как те находятся под обременением.

Ситуация хоть немного прояснилась, но все равно мне было странно. Опять эти традиции, в которых я плохо разбираюсь.

После разговора с мамой я подошел уже к отцу.

— Мы хотели обсудить план гостевого дома, — начал я.

— У тебя появились идеи? — тут же вскинул он бровь.

— Возможно. Скажи, а вы вот Людмиле подарили архитектурный атлас… она так увлекается архитектурой?

— Да, ей нравится рассматривать фотографии европейских замков. Да и самые красивые поместья нашей родины с императорскими резиденциями не оставляют ее равнодушными.

— А она сама не пробовала что-то нарисовать по этой теме?

— Хочешь ее попросить спроектировать гостевой дом? — рассмеялся отец. — А не слишком ли она мала для этого?

— Для проектирования — да. Но она может придумать общий концепт. Образ, — поправился я, увидев непонимающий взгляд отца. — Как он должен выглядеть. А уж этот «образ» мы покажем архитектору. Хотя бы и тому, который нам лесопилку спроектировал. И он уже по нему сделает настоящий проект здания, что мы потом построим. Что скажешь?

— Хмм… — озадачился папа. — Дать девочке придумать дом? Ты уверен?

— А почему бы нет? И ей будет интересно, и потом можно будет говорить, что это ее творение.

— Ну… может быть. Я подумаю, — как обычно не стал сразу соглашаться со мной отец. И тут же перевел тему. — Ты когда отправишь Скородубовых домой?

— А что случилось?

— Ничего. Просто Софья хотела бы Люду поздравить. К нам она приехать не смогла. Сам знаешь, у нее театр сейчас активно спектакли ставит. Но она прислала открытку и просьбу привезти Люду к ней, чтобы она лично вручила подарок. Вот я и подумал, что ты можешь захватить ее с собой.

— Завтра поедем. Я все же хотел бы в бане попариться, — поделился я своими планами.

— А сами девушки что говорили? Не хотят сегодня уже вернуться?

— Молчат, — пожал я плечами.

— Ну тогда договорились.

День я провел с Настей. Повезло, что Слава полностью переключился на Анну, и мне не пришлось уделять ему внимание в качестве хозяина. Мы прогулялись вчетвером до Волги, погуляли по нашему плодовому саду. Я сыграл для Насти пару песен. Понравившуюся ей «10 капель» и снова «Половинку». Постепенно это становились «наши» песни. И я снова сорвал поцелуй. Долгий, горячий, срывающий голову. Остановился лишь тогда, когда мои руки уже вовсю блуждали по телу девушки. Та и сама была не против и с небольшим сожалением вздохнула, когда я остановился. Как я ее понимаю!

А вечером я все же сходил в баню. Да и наши гости ее посетили. Я в этот момент сожалел, что пока не могу париться вместе с невестой. Засыпал я с улыбкой на губах, надеясь, что на завтра не будет дождя. Мои надежды сбылись, хотя тучки по небу и ходили.

В путь до Царицына мы отправились впятером — близняшки Скородубовы, Слава, я и Люда. Брать с собой еще и Тихона я не стал. И так народу немало набралось. Свой тарантас, на котором приехал, Слава отправил «своим ходом». Парню хотелось испытать полноценное путешествие на яхте, а не только покататься рядом с берегом. Ну а я отказывать ему в столь малой просьбе не стал. К тому же у него похоже с Анной начали завязываться романтические отношения. Если это так, то не имею ничего против.

Добравшись до Дубовки, я поймал экипаж и отправил Люду к тете. Ехать вместе с нами дальше до Царицына ей не было никакого смысла. А вот когда мы входили в порт Царицына уже стал накрапывать дождь.

— Ну что, ко мне? — предложил Слава.

— Дома много дел, — покачал я головой.

— Так уже вечер, — заметил друг. — Куда ты в ночь пойдешь, да еще в такую погоду?

— До Дубовки я еще успею добраться. У тети остановлюсь, мне еще потом сестру обратно возвращать.

— Ну, как знаешь, — вздохнул он. — Но помни, мое предложение в силе!

Попрощавшись со Славой, я поцеловал на прощание Настю и помахал рукой сестрам. Сам я покидать порт не стал, тут же развернувшись в обратный путь. И в Дубовку я все же успел добраться в этот же день, хоть когда швартовался в порту, на дворе уже стояла ночь, да и дождь разошелся.

В поместье Зубовых меня уже не ждали. А ведь я предупреждал Люду, что сегодня же обратно двинусь. Но тетя подумала, что из-за погоды и позднего времени я не решусь на такой путь. Вот и пришлось мне долго стучаться в калитку, пока слуги проснулись, да открыли мне дверь. Продрогнуть успел знатно.

Когда меня проводили до комнаты, перед своим уходом служанка вдруг опомнилась и сказала:

— Роман Сергеевич, тут же вас спрашивали. И просили передать, что вас ждут.

— Кто? — удивился я.

— Герман Христианович Миллер. Вчера с утра свою просьбу передал, когда зашел и узнал, что вы вскоре ожидаетесь.

— Вот как… спасибо, — озадаченно кивнул я служанке.

А у самого в голове появился лишь один вопрос — что ему от меня внезапно понадобилось? Сколько раз заходил к его инженеру, и ни разу он меня не звал. А тут — вдруг ищет, даже тетю потревожил. Но сейчас и правда не до него. Спа-ать…

Глава 2

30 августа 1859 года

Проснувшись утром, я с грустью посмотрел за окно. Снова дождь. Как он начался вчера вечером, так утихать и не планирует. Как при такой погоде нам лесопилку достраивать-то? Надеюсь, что он все же скоро закончится и хоть несколько денечков даст теплых, чтобы можно было хотя бы простой навес поставить и уже под ним рабочие могли стены возводить.

У тети такого же клозета, какой появился у нас, не было, что навеяло грусть по дому. Вот уж не думал, что буду скучать по родному поместью из-за такой обыденной вещи.

Когда я вышел к завтраку, уже все собрались и сидели за столом. Это я разоспался и даже тренировку из-за погоды пропустил. Ну как… частично я все же упражнения сделал, но лишь ограниченное количество — лишь пресс, отжимания, да приседания.

И первое, на что я обратил внимание — внешний вид Люды. Она была в красивом вечернем платье с пышной юбкой и хитро поглядывала на меня.

— Этот наряд тебе подарили? — сразу догадался я причинам такого ее вида. Похвастаться захотела!

— Да, — со счастливой улыбкой кивнула сестра и благодарно посмотрела в сторону тети. — Теперь я совсем взрослая. Софья Александровна мне даже сумочку под этот наряд подобрала!

Время идет, а ничего не меняется. В будущем дети тоже любят наряды, как у родителей, носить. Особенно в этом возрасте, пока еще период полового созревания не настал, и бунтарский дух в них не пробудился. Сделав комплимент внешнему виду Люды, я уселся за стол, и мы приступили к трапезе. Попутно я уточнил у тети — правда ли заходил Герман Христианович.

— Да, — кивнула она. — Спрашивал — у нас ли ты в гостях, а когда узнал, что нет — спросил, скоро ли будешь, или ему стоит вам в поместье письмо отправить. Дело у него какое-то к тебе есть, но что именно — он не говорил.

— Тогда не буду откладывать, — сделал я вывод. — Раз уж он так меня ищет, не стоит заставлять его ждать. Он сильно помог, дав Алексею Юрьевичу время поработать на нас.

Собственно, после завтрака я сразу и отправился на завод к Миллеру. Сам промышленник оказался в своем кабинете, куда меня тут же проводили с проходной завода.

— Здравствуйте, Роман Сергеевич, — поприветствовал он меня, встал из-за стола и пожал руку. — Рад, что вы быстро откликнулись на мою просьбу о встрече.

— Здравствуйте, Герман Христианович. Как я мог вам отказать? — улыбнулся я в ответ. — Но право слово, я заинтригован. Что случилось, что я вам так срочно понадобился?

— Дело в том, что я взял на себя обязательство построить железнодорожную ветку от Царицына до Дубовки, — не стал ходить вокруг да около мужчина.

— Это хорошая новость, — искренне обрадовался я. — Такая ветка сильно оживит торговлю между нашими городами, да и просто добраться в Царицын станет легче. Скажу прямо, я и сам в некотором роде в этом заинтересован. У меня там невеста живет. Сейчас-то обхожусь поездками к ней на яхте, но вот осенью или весной это станет делом весьма затруднительным.

— Рад, что наши интересы совпадают, — улыбнулся промышленник. — Собственно, я хотел бы спросить, как идет строительство вашей лесопилки? Я разговаривал недавно с Алексеем Юрьевичем. Он поведал мне, что с прошлой случилась… неприятность. Но вы не опустили руки и даже решили возвести новую. И не просто улучшить пильную раму, но и вывести свое дело на круглогодичный режим работы. В связи с моим желанием построить дорогу, как вы понимаете, я крайне заинтересован в вашем успехе.

— Когда будет закончено строительство, пока сказать не могу, — вздохнул я. — Сами видите — погодные условия не слишком располагают к ускорению работ. Но я помню нашу договоренность. В течение года нашу продукцию вы будете получать со скидкой.

— Всю продукцию, — тут же уточнил Миллер. — Я буду выкупать у вас все. Эксклюзивный контракт на поставки в мою пользу. Со скидкой конечно же.

— Но позвольте… — удивился я. — Мы говорили…

— Я помню, о чем мы говорили, — перебил меня Герман Христианович. — И приоритет в поставках отдавался мне. К тому же господину Дубову пришлось не однократно ездить к вам, отрываясь от работ здесь, на заводе. Я пошел вам навстречу, дав ему эту возможность. И я рассчитываю, что вы поступите также.

По глазам Миллера я понял, что он не отступит. С одной стороны — как бы и хорошо, что в течение года нам не нужно думать, кому продавать доски или брус, что будет производить наша лесопилка. А с другой — это все будет идти со скидкой. К тому же я думал начать параллельно заниматься сборкой мебели. Простейшей, для крестьян и мещан, чтобы занять этот рынок. В самом начале все равно понадобиться не так уж и много древесины для этого. Пока наладим производственный процесс, да обучим персонал. Пока про нас узнают. Как раз год и закончится, и дальше нам бы уже не пришлось судорожно искать нового покупателя. Но Миллер требует, чтобы мы поставляли ему все, что перечеркивает эти планы.

— Зимой производство будет ниже, Алексей Юрьевич упоминал об этом? — решил я осадить аппетиты промышленника.

— Да, я в курсе, — спокойно кивнул он.

— И осенью и весной встает вопрос о транспортировке. Сами знаете, что ни по воде, ни по земле в больших объемах вывезти готовую продукцию будет невозможно.

— А это уже ваша забота, — невозмутимо сказал мужчина. — Или вы хотите нарушить свое слово? — вскинул он бровь.

По больному бьет. Репутация для дворянина — это краеугольный камень его надежности, как партнера. Пойдут слухи, что мы не выполняем взятые на себя обязательства, когда уже получили помощь, и многие двери перед нами закроются.

— Нет, мы выполним нашу часть договора, — мрачно ответил я.

— Не понимаю вашего плохого настроения, — хмыкнул Миллер. — Я в течение года буду покупать у вас по твердой цене всю вашу продукцию. Не нужно думать о том, чтобы искать другого покупателя, что чаще всего и является проблемой для любого производителя. Транспортные издержки? Так вы сможете как раз отладить маршрут, а издержки так и так включаются в конечную стоимость. Так чем вы недовольны?

— Просто… это слегка меняет мои планы, — решил я не таиться. — Были мысли, часть древесины пускать на иное производство. Меньшую, естественно. Все же, как вы сами заметили, контракт с вами будет заключен лишь на год. А что потом? Я должен думать о будущем фамильного предприятия. Но ваше требование рубит на корню эти планы. В ближайшей перспективе вы правы, ваш контракт для нас — благо. Но если смотреть дальше одного года, то он же может стать тем фактором, что похоронит только построенное предприятие.

— Вы преувеличиваете, — отмахнулся Герман Христианович. — За этот год, даже с учетом той скидки, что вы мне дадите, вы полностью окупите затраты на постройку лесопилки. И дальше любой доход с нее будет со знаком плюс. Вы же не наемных работников используете, а собственных крестьян, которые барщину отрабатывают.

— Кого мы используем и как, это уже наше дело, — отрезал я.

От моего тона Миллер нахмурился.

— В общем, я подготовил контракт. И я хочу узнать, кто его подпишет от лица вашей семьи — вы, или ваш отец?

Похоже, мое мнение его совершенно не интересовало. Он уже все решил и ставит меня перед фактом. Хочу я или нет, но теперь и правда в ближайший год вся продукция лесопилки пойдет в его пользу. Об этом же и в контракте говорилось. И там даже был пункт о том, что к нам будет приписан человек от Германа Христиановича, который будет контролировать отгрузку и производство именно той продукции, что нужна Миллеру.

— Желаю вам скорейшего завершения стройки, — скупо улыбнулся он, когда я забрал документ, пообещав показать его отцу для подписи.

Хоть Миллер и предложил подписать его мне, вот только это была формальная вежливость. Мы оба понимали, что я не имею право такой подписи. А своими словами он словно приподнял мой статус. Может, обычный подросток на моем месте и был рад такому отношению, вот только я на эту лесть не купился.

— Благодарю, — в тон ответил я и покинул кабинет промышленника.

Уходя, я крутил в голове лишь одну мысль: хорошо, что еще не начал строить мебельный цех. Здесь осторожность отца его привычка «сначала подумать» сыграла нам во благо. Да уж, упустил я момент, что мне придется «отдавать» долг не только в неподходящее время, но и в таком виде, который меня не особо устраивает. А ведь ко мне еще и Мария Парфеновна может обратиться, я ей тоже задолжал. И что она попросит в качестве ответной любезности, мне даже в голову прийти не может. Вон, думал с Миллером у нас одна договоренность, а он ее по-своему трактует.

Тут же вспомнил о купце Михайлюке. С ним у нас хотя бы есть предварительный договор о поставках леса. Но надо ему написать, напомнить о себе. А то ведь он на месте не сидит. Мог уже и с кем иным договориться, пока мы с лесопилкой разбираемся. И откуда тогда лес нам брать? Где искать?

Не откладывая это дело, я поспешил на телеграфную станцию. Адрес купца я помнил. Еще бы забыть — он единственный из дальних краев. Имя отчество тоже в моей памяти отложилось. Потому проблем отбить ему телеграмму не было. В качестве обратного адреса назвал усадьбу тети. А то до нас эта телеграмма гораздо дольше идти будет.

— Хорошо, что мастерская с опилками у нас работать будет, которые Миллеру не нужны, — прошептал я себе под нос.

Ну да, это отходы, на них сейчас никто не обращает внимания. А мы ведь можем из них и дрова делать, если слишком много их образуется. Тоже копеечка. И Михей такой вариант по моему приказу проверял — можно те опилки в формы слепить и потом в печке сжигать. Вот ими и будем мастерскую да лесопилку отапливать. Уже плюс.

Оставался последний момент — придумать, как доставлять доски и брус, или что там еще может понадобиться Миллеру для прокладки железной дороги, по весне и осени.

«Кстати, — вдруг меня озарило, — а ведь хорошо, что мы с Беловой помирились. Через ее земли ведь тоже провоз будет идти. Если бы враждовать начали, или даже в тех же отношениях остались, она бы нам палки в колеса точно вставляла».

С этой стороны ее шаг нам теперь в плюс пошел. Это зимой можно будет по льду на санях лес перевозить. А вот весной и осенью — только по земле как-то. Единственное, что мне пришло в голову — из горбыля дорогу выкладывать начать. Как только лесопилка заработает, так тем горбылем и мостить. Камнем бы было лучше, но где его взять? Да за него еще и отдельно платить придется, а горбыль у нас — тоже как отходный материал идет. Его обычно на дрова используют. Ну а тут дорогу из него сделаем. Но это так, на скорую руку вариант. Может, что получше придумаю еще.

В усадьбу к тете я вернулся загруженный всеми этими мыслями. Погода на улице не радовала. Дождь пока и не думал прекращаться, поэтому я решил повременить с возвращением домой. Не хочется мне повторять тот «подвиг», что Тихон выполнил. Лучше я на его ошибках буду учиться и не лезть в воду в дождь.

Людмила сидела в гостиной все в том же платье и меланхолично перебирала струны гитары, когда я зашел в дом.

— Ты чего такая грустная? — удивился я.

Ладно, мне настроение разговор с Миллером подпортил. А у сестры-то что случилось?

— Да вот, — вздохнула она. — Платье-то получила, а когда теперь я смогу в нем в свет выйти? Эх, мне бы его перед днем рождения получить, — снова уныло вздохнула она.

— Да ладно тебе, — махнул я рукой. — Отец соберется к Уваровым, попроси тебя с собой взять. С Кристиной пообщаешься, да в этом платье и покажешься.

— Ну если только так, — кивнула она, приободрившись. — А ты чего смурной?

— Да так, — отмахнулся я. — Погода скверная, вот настроение и плохое.

Тут мне пришло в голову, что пусть отец сказал «подождать» с предложением дать Люде задание по образу гостевого дома, но почему мне с ней самому сейчас не поговорить на эту тему?

— Скажи, а ты не хотела бы нарисовать дом?

— Дом? — удивилась Людмила.

— Ну да. Нам гостевой домик нужно построить. Но вот как он будет выглядеть, лично я не представляю. Как и где его разместить. Какого он будет размера, на сколько комнат, ну и остальное, — повел я пальцами в воздухе. — А тебе же архитектура нравится? Так может, у тебя идеи найдутся?

Сестра от моего предложения смутилась.

— Ты думаешь, у меня получится?

— Тебе же просто надо «образ» сделать. А уже по нему грамотный архитектор с образованием подготовит проект. Надо же ему на что-то опираться, а не только на наше общее — «нам нужен гостевой дом». Так что? Возьмешься?

— Если ты поможешь, — кивнула Люда.

Ну вот и нашлось нам, чем себя занять, пока погода не радует. Дальше мы стали обсуждать, какой дом хотели бы видеть. И первое, на чем «споткнулись» — материал.

— Из дерева, как наше поместье? — предложила Люда.

Я хотел сначала согласиться, но потом вспомнил разговор с Миллером и покачал головой.

— Не получится. Покупать отдельно дерево, когда у нас есть своя лесопилка — это плодить ненужные слухи.

— Но она же еще не закончена, — заметила сестра.

— Однако скоро ее достроят. А взять оттуда доски мы не сможем. Не в ближайший год. Дом же нам нужен как можно скорее. Сама видишь, как ютиться всем приходится, стоит гостям нас навестить.

— Тогда из чего? — удивилась она.

— Из кирпича, — постановил я. — Георгий Викторович, надеюсь, не откажет нам снова в небольшой скидке. К тому же из кирпича дома красивее и больше на европейские похожи, — заметил я, чтобы отвлечь сестру от разговора про деревянные дома.

Тут она энергично кивнула, и мы перешли к следующему вопросу — сколько этажей нужно.

— Знаешь, тут зависит от площади дома, — заметил я. — Как поймем, где его лучше поставить, да сколько комнат в нем сделать, так и этажность сразу определим.

— По дороге к церкви есть место. Там ни грядок нет, ни деревьев, — предложила сестра. — И места — сколько угодно. Еще и небольшое пространство между поместьем и гостевым домом можно оставить. Для карет или просто под парк.

— Как вариант, — согласился я с ней. — Тогда пускай будет одноэтажный. С ним мороки меньше.

Так, в обсуждении внешнего вида гостевого дома, и пролетел день. Мы даже успели прикинуть, в какую сторону лучше разместить фасад этого дома, как проложить дорожки и примерный вид парка между нашим поместьем и будущим гостевым домиком. Комнат в нем решили сделать четыре — для гостей, и еще две — для их слуг. А внешний вид будет «классический» — прямоугольные стены и две колонны перед входом. Крыша — двускатная, из черепицы. Предусмотрели подвал, в котором будет установлена печь для отопления. «Как у нас дома» прокомментировала этот момент Люда. И даже место под клозет, как у нас, определили заранее.

Дождь под вечер стих, но ехать куда-то было уже поздно. Придется дождаться утра и молиться, чтобы завтра он не возобновился вновь.

***

Квартира Скородубовых

— Я все еще переживаю, добрался ли он? — смотря в окно, прошептала Настя.

— Да ничего с ним не случилось, — устало в который раз попыталась успокоить сестру Анна. — Ты же сама помнишь, как он с яхтой управлялся. Этот слуга ему и в подметки не годится.

— Все равно, — вздыхала Настя. — Дождь до сих пор идет. Где он сейчас?

— Прекращай, — поморщилась Аня.

— Тебе-то легко говорить, твой Вячеслав сейчас дома сидит, в тепле, — обиженно повернулась к ней Анастасия.

— Он не мой, — нахмурилась девушка.

— Да? А кто флиртовал с ним?

— И ничего больше не было, — отрезала Анна. — Он меня младше, это раз…

— Роман еще младше него, и что? Ты разве не отказалась бы за него замуж выйти? — ехидно хмыкнула Настя.

— И он — не наследник, это два, — мрачно продолжила Аня. — Он еще даже не знает, отправит ли его отец куда-то учиться или нет. И если отправит, то куда именно. Он на несколько лет может в курсанты пойти. Для начала. А что потом? Будет ли он меня помнить во время учебы? А когда получит аттестат и назначение на службу? Нет, с Вячеславом у меня ничего быть не может, кроме небольшого флирта. Да, приятно, что он уделял мне внимание. Хоть какое-то развлечение было. Но всерьез рассуждать о нашем будущем? Я не настолько наивна!

Настя лишь головой покачала на столь взрослые и циничные рассуждения сестры.

— А ты совсем не боялась, когда мы домой возвращались, — желая сменить тему, заметила Аня.

— Ты про новую поездку на яхте? — уточнила Настя. И получив кивок, грустно вздохнула. — Это я Рому не хотела расстраивать. А так — жутко страшно было. Да ты и сама видела, что я из каюты почти не выходила. И с яхты сошла только тогда, когда он швартовку закончил.

— А я думала, ты просто хотела, чтобы он тебя за талию подержал, — усмехнулась Аня.

— И это тоже, — смущенно прошептала Настя. — Интересно, как он там? Добрался ли?

— Да сколько можно?! — в сердцах воскликнула Аня и покинула спальню.

Переживания сестры, которые никак нельзя проверить, ее изрядно утомили.

***

Поместье Сокольцевых

Слава вернулся вчера поздно. Когда Роман высадил его, он поехал в ресторан. Именно туда должен был подъехать слуга на тарантасе по предварительной договоренности. И парню пришлось его ждать еще два часа. Но время он не провел зря, хорошо подкрепившись, да заодно послушав местный музыкальный ансамбль, который наняла хозяйка ресторана.

Именно из-за задержки слуги Слава добрался домой лишь поздно вечером. Большинство уже спали, лишь отца разбудили, чтобы доложить о его возвращении. Но и Алексей Иванович, убедившись, что с сыном все в порядке, лишь махнул рукой, отложив все расспросы на утро.

Завтрак прошел в обычном темпе, словно Вячеслав никуда и не отлучался. И лишь недовольные взгляды мамы выдавали ее истинные чувства, да любопытство в глазах братьев так и сверкало. А вот когда трапеза была закончена, отец позвал его в свой кабинет.

— Вячеслав, — начал он, когда они расселись за рабочим столом. — Объяснись, что тебя задержало?

— У сестры Романа было день рождения. Мне предложили остаться, чтобы поздравить ее, — спокойно ответил парень.

— И что ты подарил?

Дальше начался форменный допрос, который Алексей Иванович не сильно-то старался замаскировать под беседу. Этим он выдавал свое беспокойство, что чувствовал парень. И Слава старался развеять его переживания, во всех красках описывая свои впечатления от поездки. Рассказал и про то, что в поместье у Винокуровых активно строятся аж два предприятия. И про путешествия на яхте. И про то, кто был в гостях. Про случай с подарком от княгини поделился, как и своими мыслями. А ему было что рассказать. Успел узнать о конфликте между Винокуровыми и Беловыми, еще когда был в Дубовке. И тут — такой внезапный поворот. Даже про удививший его клозет, который Роман сам придумал, упомянул. Ну и не обошел и главную тему — Анну.

— Видел бы ты ее, — с горящими глазами делился с отцом Вячеслав. — Красивая, умная, а как она смеется! Хочется в этот миг просто замолчать и слушать ее искристый смех.

— Да ты, я погляжу, влюбился, — улыбнулся Алексей Иванович.

— Да, отец, — жарко выдохнул Слава, чем еще сильнее удивил мужчину. — Я влюбился! И мне кажется, что мое чувство взаимно.

— С чего бы это? — тут же «принял стойку» Алексей Иванович.

— Она ни разу ни жестом, ни взглядом, и тем более словом не дала понять, что я ей противен. Не пыталась оборвать разговор. Уделяла больше внимания мне, чем кому бы то ни было еще. Иногда у меня возникало чувство, что рядом и вовсе никого нет!

Алексея Ивановича слова сына не воодушевили, а скорее наоборот — заставили сильно напрячься.

— Ты сказал, что ей девятнадцать лет. Не слишком ли она стара для тебя?

— Да она еще юна! — пылко возразил Слава.

— И ее сестра — невеста Романа, — заметил он.

— Ну и что? Так даже лучше. Бывает, дружба прерывается из-за любви. А тут — нам сказочно повезло. Ведь эти сестры — близняшки. Мы не будем завидовать друг другу…

— Понятно, — оборвал сына Сокольцев. — Я тебя услышал.

— Ты против? — хмуро спросил недовольный столь резким тоном отца Вячеслав.

— Я должен сам повидаться с твоей избранницей. Можешь пригласить ее к нам. И сын, я тебя прошу, не стоит делать поспешных решений, — тяжело обронил мужчина.

Слава лишь хмуро кивнул. Первоначальное желание поделиться своим нежданно приобретенным счастьем у него пропало. Но все-таки еще оставалась надежда, что мешать ему видеться с Анной отец не будет.

Глава 3

31 августа 1859 года

Утром я встал рано. За окном светило солнце, что меня безмерно порадовало. Быстро раздевшись до панталонов, так как свою «форму» я оставил дома — не думал, что настолько задержусь — я выскочил на задний двор усадьбы. Там уже обливался водой Владимир Михайлович.

— С добрым утром, — поприветствовал он меня. И тут же нахмурился. — Это где ты умудрился синяков себе понаставить?

Это он заметил синие пятна на моих руках и торсе, что остались после первого «боя» с Тихоном.

— Стал учиться драке без оружия, — ответил я, подходя к бочке с водой.

— И зачем? — удивился мужчина.

Попутно он принял у меня ведро с водой и облил меня.

— Мало ли, что в жизни случиться может, — пожал я плечами, отфыркиваясь. — Лучше уметь и не применять, чем не уметь, когда оно вдруг понадобиться. К тому же эта наука помогает преодолевать страх встречи с врагом лицом к лицу.

Последнее объяснение пришлось Зубову больше по вкусу, чем первые мои слова.

— Согласен, труса праздновать настоящему мужчине нельзя, — кивнул он.

Дальше я уже провел свою обычную тренировку. Брусьев здесь правда нет, поэтому урезанную, но и то хлеб.

После завтрака мы с Людой задерживаться в усадьбе не стали, отправившись в порт. Паруса у яхты за время нахождения под дождем намокли и были гораздо тяжелее, чем раньше. Хорошо хоть они пропитаны влагостойким покрытием. Оно не абсолютное, потому долгий ливень и намочил паруса, но все же свою функцию те не потеряли. А вот для меня работа с ними стала дополнительной физической нагрузкой. Но справился.

Еще одним минусом оказалось то, что в каюту вода все же затекает, а вот вытечь ей некуда. Поэтому пришлось немного потратить времени на то, чтобы банально вычерпать воду. Надо бы подумать о ручном помповом насосе, или хотя бы герметичной двери. А то вон — всего два дождя прошло, и весь пол каюты уже на полпальца затоплен. Непорядок. Повезло, что на входе есть «порожек», благодаря которому все-таки большая часть воды, попадающая на палубу, стекала с яхты обратно в реку.

Но все это мелкие бытовые неудобства. Главное — к обеду мы с сестрой все же добрались до дома и с облегчением разошлись по комнатам. Правда сестра недолго у себя сидела, а вскоре уже была у мамы — хвасталась подаренным ей платьем. Мне же предстоял разговор с отцом по поводу требования Германа Христиановича. Но я его отложил на послеобеденное время.

— Как добрались? — первым делом за столом спросила мама. — Таких же приключений у вас не было, как у близняшек Скородубовых?

— Нет, в такой сильный дождь я не рискнул выходить в море, — покачал я головой. — Потому и припозднились.

— И это правильно, — одобрительно кивнула она. — А что за гостевой дом ты хочешь построить? Люда мне показывала наброски, что вы с ней делали.

Отец на этих словах мамы недовольно посмотрел в мою сторону. Ну да, получается, я не стал ждать его решения и одобрения. Но сколько он думать будет? Неизвестно. А дом нам реально нужен, причем чем скорее, тем лучше.

— Ты же сама видишь, как нам тесниться приходится, когда гостей зовем из дальних краев, — развел я руками. — И с папой мы о том говорили. Он согласен, что вопрос строительства давно назрел.

Мама посмотрела на отца с вопросом в глазах.

— Да, — нехотя вздохнул он. — Роман подходил ко мне. И правда, нам или второй этаж надстраивать надо, или отдельный дом ставить. Но я же просил тебя подождать, — все же упрекнул он меня за спешку. — Если подходить к этому вопросу — то со всей обстоятельностью. Решить не только внешний вид дома, но и на какие средства мы его будем ставить. В какие сроки. Нанимать кого-то для постройки, или своими силами обойтись можно. Вон, ежели его начать в октябре ставить, то крепостными обойтись можно. Только одного бригадира к ним нанять для присмотра, а на рабочих тратиться не надо.

Вон оно что. А я-то думал, чего отец тянет. А это просто от основательности.

— Прости, что спешу, — решил я не обострять. — Но если в октябре ставить будем, то не грех к тому времени уже и чертеж дома для того бригадира иметь, и все материалы для постройки заранее завезти. А для того уже сейчас желательно знать, каким тот дом будет.

Папа пожевал губами, но промолчал. Понимал, что мы оба в этом вопросе правы.

— Кстати, надо один договор подписать, — сказал я после небольшой паузы. — У тебя есть время после обеда?

— Да, подходи, покажешь, что там за договор, — тут же ухватился за возможность сменить тему отец.

Остальные слушали наш разговор молча. Близнецы лишь тихонько перешептывались, когда услышали про новый дом, да Люда бросала на отца опасливые взгляды, заметив его недовольство.

Разместившись после обеда в кабинете отца, я достал договор, что мне передал Миллер.

— Вот, — протянул я бумаги папе. — Герман Христианович хочет перевести нашу устную договоренность в юридическую плоскость.

— Эка ты сказанул, — усмехнулся отец, принимая бумаги.

— Вот только условия у него довольно… требовательные, — добавил я.

— И что в них не так? — нахмурил брови папа.

— Два момента. Первое — что мы будем пилить из полученных бревен — доски или брус — в ближайший год определяет господин Миллер. Он же выкупает у нас всю продукцию. На сто процентов. Для чего намерен прислать своего контролера. И второе — мы обязаны решить проблему транспортировки в осенне-весенний период.

Недоверчиво посмотрев на меня, отец углубился в чтение договора. Чтобы через десять минут откинуть его от себя, как что-то мерзкое.

— Как видишь, в ближайший год мы не сможем взять с собственной лесопилки, которая еще и не достроена, ни одной дощечки, — угрюмо прокомментировал я его поступок, посчитав, что он думает о том же, что и я. Вот только я ошибался.

— Да какая разница, — отмахнулся от моих слов папа. — Хочет забрать все подчистую? Да я только «за»!

— Тогда чем ты недоволен? — не понял я его раздражения.

— Пунктом о вывозе, — ткнул он в бумагу. — Как мы ему будем древесину доставлять осенью или весной?! Никто так не делает! Слышишь, Роман? Никто! — в ярости процедил отец. — Всегда в договорах прописывают этот момент. Продукция копится на складах для последующего вывоза. Все это фиксируется и все понимают, что по нашим дорогам вывезти что-то в слякоть невозможно. А он!.. — пыхтел от возмущения отец. — Мало того, что требует от нас придумать, как это сделать, так еще и вставил пункт о неустойке, если партии готовой продукции не будут поставляться к нему в течение недели! А я-то думал, что он честный человек, пусть и не дворянин. Прощелыга! — хлопнул папа с силой ладонью по столу.

— У меня была мысль замостить дорогу от нас до Дубовки горбылем, — осторожно вставил я, когда отец немного остыл. — Это же считается отходами производства. Под договор горбыль не подпадает.

— Глупость, — фыркнул отец. — Даже если вымостим, ты хоть представляешь, сколько того горбыля понадобится? А как по нему телеги будут ехать? Да еще под грузом? Он же сломается и колеса в нем застрянут надежнее, чем в грязи.

Я почувствовал себя идиотом после отповеди отца. И ведь сам мог догадаться, но нет — впопыхах да на нервах не только подумал об этом не самом мягко говоря хорошем варианте, так еще и папе его озвучил.

— Была бы железная дорога от нас до города, проблем бы не было, — вздохнул я. — Паровозам плевать, какой груз за собой тянуть. И дорога так никогда не раскиснет и от погоды не зависит ее качество.

— Но это лишь мечты, — хмыкнул постепенно успокаивающийся отец. — От нас до Дубовки конечно не особо далеко, но все равно — не потянуть нам прокладку такой дороги. Да и не должны мы этим заниматься, то дело государево.

— Герман Христианович вот сам решил такую дорогу от Дубовки до Царицына проложить, — сказал я. — Потому ему так наша продукция резко и понадобилась.

— Вот оно в чем дело, — понимающе кивнул папа. — Но нам от того не легче. Ладно, я так понимаю, ничего уже не изменить, — покосился он на бумагу. — Не зря ведь Миллер через тебя документ передал. Понимал, что я бы при личной встрече его никогда не подписал. А ты, небось, уже и слово дал, что я это сделаю?

Я лишь угрюмо кивнул.

— Не разбрасывайся больше нашим словом, — веско произнес отец. — Иначе цены ему не будет. Или нарушить нам его придется, что еще хуже. Проходимец, — вновь процедил он, смотря на бумаги и имея в виду Германа Христиановича, который меня подловил. — Я наброски ваши с Людмилой видел. Там вроде из кирпича дом вы хотите поставить. Это из-за этой бумаги? — кивнул он на документ.

— Да. Не покупать же нам брус на стороне? А то будем выглядеть как сапожник без сапог.

— Зря так думаешь, — вдруг возразил мне отец. — Не здесь надо было о нашей репутации заботиться, а Миллера гнуть, чтобы он этот пункт исключил, — махнул он рукой на бумагу. — Но теперь у нас есть этот документ. Если кто попытается хоть намекнуть на то, чего ты боишься, мы просто его покажем. Это нормально, когда собственная продукция вся законтрактована и приходится на стороне для личных целей что-то брать. А дом из бруса теплее кирпичного и прогреть его проще.

— Так нам что, с Людмилой другие наброски делать?

— Ну раз уж взялись, то доводите дело до конца, — развел он руками.

Почесав затылок, я встал и двинулся к выходу.

— Ты все-таки подумай, как мы сможем выполнить этот пункт о доставке, — окликнул меня папа, когда я уже взялся за дверную ручку. — Только без завиральных идей. Бумагу мне теперь все равно придется подписать. А то и правда слух пойдет, что мы слово не держим.

Покидал кабинет отца я в пасмурном настроении. Оно бы лучше всего к вчерашнему дню подошло, а не сегодня, когда за окном солнце шпарило не по-детски. Чую, к вечеру все просохнет, а завтра уже снова стройка возобновится.

Слова отца про решение проблемы с доставкой не давали мне покоя. Я вернулся в свою комнату и упал на кровать, катая мысли и так и эдак. Дорогу строить — не вариант. Любую. А по бездорожью только танк проедет.

«Или трактор на гусеницах, — хмыкнул я мысленно. — Только где его взять? Мало того, что их еще наверное и не производят, так даже если кто изобрел, стоит он как пол нашего поместья. Один двигатель там небось на пару тысяч должен быть, ведь те же паровики от двух тысяч за штуку идут. И взять такой неоткуда. Ближайший — на заводе у самого Миллера.»

И тут меня словно обухом ударило. А ведь не прав я! Ближайший — у нашего соседа, графа Свечина. Интересно, он от своей идеи о постройке лесопилки не отказался? Вроде бы мы решили долг с него взять крестьянами, но что если заменить его на тот самый паровик, что он для своей лесопилки приобрел? Есть ли у него уже контракты? Лесопилку мало построить, надо ее еще и загрузить работой. Леонид Валерьевич ему в своем лесе отказал. Но даже если он найдет поставщика древесины, а куда доски сбывать будет? И ведь лесопилка — это не только паровик и пильная рама, но еще и само здание, и обученные работники. Да много всего! Что если нам все-таки предложить отдать его долг тем самым паровиком, согласится ли он?

— Да толку мне с паровика, если и трактор — это не только двигатель, но и рулевая система, и коробка передач, да и много чего еще, — тут же остудил я свой пыл. — Хорош мечтать, будто с паровиком у меня сразу трактор появится.

Но мысль о собственном автомобиле засела в голове. Однако я решил воспользоваться привычкой отца — сначала подумать. Узнать, существуют ли в нынешнее время хоть какие-то машины. Тягачи хотя бы. Прицепить к такому телегу, а можно и несколько, и вот — готов «поезд», который не по силам лошадям, но который может тащить машина.

Чтобы не терзаться бесплодными гаданиями, я снова пошел к отцу. У него в кабинете я видел журналы по технике. Да и в целом папа любит выписывать разные издания и старается быть в курсе событий. В том числе технического характера. Если и есть сейчас трактора в мире, то он должен об этом знать.

— У тебя какое-то дело? — удивленно спросил он, когда я зашел в кабинет.

Сам отец как раз читал один из журналов. Только что в нем, я понятия не имею, так как это был французский журнал. Оригинальное издание, а я вот языком не владею.

— Да я все по тому же вопросу, который мы обсуждали, — вздохнул я, усевшись на стул. — Скажи, а изобретены ли какие-то механизмы, наподобие паровоза, только которые по дорогам ездят?

— Ха, скажешь тоже, — рассмеялся он. — Ты же видел, как те паровозы выглядят. Только представь, если эту махину на обычную дорогу пустить — так она под собственным весом на ней встанет! Читал я как-то статью, в которой спор шел. Как раз на тему — можно ли создать аналог паровоза, но для обычных дорог. Один фантазер там с видным инженером спорил. И вот что я из нее вынес — ничего не выйдет.

— А почему? — удивился я.

Ведь в будущем за машинами — будущее.

— Все дело в паровом котле, — развел руками отец. — Маломощный просто не потянет механизм наподобие паровозного локомотива. А если нормальной мощности влепить, то он слишком громоздким для дорог становится. Как я тебе и сказал — увязнет, и никакой грязи ему для того не надо будет. Или колею такую сделает, что от дороги лишь направление останется. Твою мысль я понял, — вдруг добавил он, — но не получится телеги тягать с помощью «дорожного паровоза». Нет такого в мире.

Ну вот, а такая идея была! Похоже, без изобретения двигателя внутреннего сгорания ожидать появления привычных мне машин не стоит. А я не инженер, чтобы его «с нуля» изобрести. И даже принципиальную схему не знаю. Минус идея. Хорошо, что я к отцу подошел и спросил, а то так бы и носился со своими несбыточными мечтами и продолжал считать себя самым умным.

Чтобы проветриться, я вышел на улицу. Немного подумал, да и двинулся к реке. На дворе жара, так и хочется искупаться, пока осень окончательно в свои права не вступила. Тем более сегодня последний день лета.

С подобными мыслями я двинулся на берег.

***

Квартира Скородубовых

Настя читала книгу, когда услышала стук в дверь. Анны не было дома — пошла прогуляться, да прикупить продуктов. В гости они тоже никого не ждали, поэтому девушка шла к двери, теряясь в догадках, кто бы это мог быть.

За порогом стоял усатый мужик в крестьянской одежде.

— Анна Скородубова? — стараясь держаться ровно и уверенно, спросил он, увидев Настю.

— Нет, Анастасия. Сестры нет дома. А вы?.. — протянула девушка, намекая, что незнакомцу стоит представиться.

— Я от Алексея Ивановича Сокольцева письмо принес, — скороговоркой пробормотал словно заученную фразу мужик. — А как мне Анне его отдать? Мне приказано — лично в руки. Долго ее ждать? Вы не подумайте чего, просто барин ответа седни ждет. Гневаться будет, коли не принесу.

— Я не знаю, когда придет Анна, — чуть вздернув нос, ответила Настя. — Можете подождать ее на улице. Сестру вы не пропустите, мы с ней на одно лицо.

— Как скажете, барышня, — вздохнув, поклонился крестьянин и тяжелой походкой стал спускаться вниз по лестнице.

Проводив его взглядом, Настя вернулась в дом. Но этот визит вызвал у нее истинно девичье любопытство. Сокольцев. Это же фамилия Вячеслава! А Алексей Иванович… неужто его отец? И что тогда за письмо он мог Ане отправить? Свататься предложит? Или что иное там?

Целых два часа Насте пришлось томиться неизвестностью. Книга давно была отложена, а девушка ходила из угла в угол, как загнанный зверь, да выглядывала в окно — не возвращается ли сестрица? И лишь спустя два часа та соизволила наконец вернуться домой.

— Ты чего так долго?! — набросилась она тут же на Аню.

Та опешила от такого напора.

— Что случилось? — удивилась она.

— Как что?! Тебе разве письмо тот крестьянин не передал?

В глазах девушки возникло понимание, и на лицо выползла озорная улыбка.

— Ах письмо-о, — протянула она. — Ну да, какой-то конверт мне сунули в руки. Потом посмотрю, — отмахнулась Анна.

— Как потом? — Настя удивленно уставилась на сестру. — Ты же должна была сразу ответ дать. Ты его еще не читала?

Выдержав паузу и дождавшись, пока удивление Насти перейдет в негодование, Аня расхохоталась.

— Ох, сестрица, — держась за живот от смеха, просипела девушка. — Ты бы видела свое лицо. Неужто так интересно, кто и что мне пишет?

— Да кто я знаю, — отмахнулась Настя. — Но вот что тебе написали? И что ты ответила?

Отдышавшись после смеха, Аня снисходительно ответила:

— Да так. В гости зовут. Написали, что могу даже свою непутевую сестрицу взять, если не постесняюсь.

— Ах ты!.. — не найдя слов, Настя стала бить кулачками сестру по плечу, чем снова вызвала у нее смех.

— Ладно, успокойся, пошутила я, — стала отбиваться Аня. — Ничего там про тебя нет. Но меня действительно приглашают в гости на этих выходных.

— И как? Пойдешь? — спросила Анастасия, прекратив колотить сестру.

— Знаешь… — задумалась Аня. — А пойду! Интересно, что там за семья такая. И много ли правды в том, что мне Вячеслав о ней рассказывал.

— Я еду с тобой, — не терпящим возражений тоном тут же заявила Настя.

— Да куда я уж от тебя денусь, — вздохнула Анна.

Ей было понятно любопытство сестры, вот только как реагировать на внимание со стороны Сокольцевых, она не знала. Нет, ничего дурного в предложении посетить их она не видела. Как и смысла это делать. Но не обижать же людей своим отказом? Да и просто извечное женское любопытство не дало бы ей сказать «нет». Осталось определиться — если это «смотрины», то стоит ли стараться себя «подать в выгодном свете» или наоборот — пройти по грани, чтобы и хамкой не выставить себя, но и желания у Сокольцевых продолжать с ней общение не породить. Второй вариант она обдумывала в основном из-за Вячеслава, так как парень был не в ее вкусе.

— Ладно, на месте уже решу, — прошептала она себе под нос. — Все равно не сегодня в гости поеду.

***

Поместье Винокуровых

Аленка старательно слушала Марфу, когда та объясняла привычки хозяев, рассказывала их любимые блюда. Все это ей определенно пригодится, если она хочет стать помощницей кухарки, чтобы задержаться в поместье. Хотя такая доля ее не очень устраивала. Вот стать бы личной служанкой у молодого барина! В отличие от родителей, тетя Нюра поддержала ее в подобном желании. И сразу указала на тот факт, что становится отличной кухаркой не в интересах Аленки.

«Покажешь себя очень хорошей поварихой, и тогда о становлении личной служанкой можешь забыть, — наставляла она девушки. — Это конечно лучше, чем быть обычной крепостной. Но разница между личной служанкой и кухаркой — огромная, как сама Волга. И чтобы стать первой, а не пойти по второму пути тебе нужно как можно чаще у барина перед глазами мелькать. Не навязываться, но всегда быть у него на виду».

Так говорила опытная мастерица. И Аленка хотела следовать ее наставлениям. Вот только как бы ей на виду у Романа Сергеевича оказаться, чтобы его неудовольствие не вызвать?

Тут Марфа закончила свои наставления и отпустила девушку передохнуть. Аленка с облегчением вышла в столовую, намереваясь посмотреть, где Роман Сергеевич бродит. Может, подойти к нему в комнату, да предложить принести чаю? И тут она заметила, как молодой барин отправился в сторону деревни!

«Чего его в ту степь понесло? — озадачилась она на мгновение. И тут же вскинулась, — да вот же он! Мой шанс перед ним снова мелькнуть! Он же скорее всего на речку пошел!»

План возник моментально. Тут же Аленка побежала на задний двор, чтобы взять тачанку с бочкой, в которой Корней таскал воду с реки. Схватив тачанку, Аленка покатила ее вслед за молодым барином. Если она права, то тот пошел покупаться. Да и что еще ему делать в деревне? Если же он отправился к старосте по какой-то причине… то тоже не беда! Все равно он ее заметит, а там и разговор завести можно. И даже попробовать применить некоторые уловки, о которых ей тетя Нюра рассказывала.

«Я еще своего добьюсь, — азартно думала девушка. — Вы меня еще возьмете в личные служанки!»

Про то, что хотела быть просто любовницей, она давно забыла. Не хочет барин, так и не надо. Она по-другому своего добьется!

Глава 4

31 августа — 1 сентября 1859 года

До речки я дошел спокойным шагом. Лишь оказавшись у воды, понял, что на эмоциях забыл запасные трусы или панталоны. Но идти обратно было лень. Солнце приятно припекало, а людей рядом не было. Рабочий день, крестьяне потихоньку огороды убирают, да зерно жнут и складируют в наших амбарах. Оглянувшись и не заметив посторонних, я быстро скинул всю одежду и тут же вошел в воду. Та была холодной после двух дневного дождя. Но все-таки не успела настолько остыть, чтобы нельзя было купаться. Уже через пару минут тело привыкло к температуре, и я стал получать удовольствие. Пару раз нырнув и проплыв под водой, я улегся на спину и позволил волнам качать меня. Суматошные мысли и раздражение последних дней словно вымывало из меня. Им на смену приходило умиротворение и легкость.

Это мое состояние «медитации» прервал плеск воды. Тут же я погрузился в воду, чтобы не светить своими «причиндалами» и посмотрел в ту сторону, откуда раздался звук.

— Ой, барин, простите, что вас потревожила, — смущенно и с озорным блеском в глазах сказала Аленка.

— А ты чего здесь делаешь? — удивился я, а сам украдкой посмотрел в сторону оставленной на берегу одежды.

— Так за водой пришла, — повела она рукой в сторону тачки, на которой боком стояла деревянная бочка.

В руках у девушки было ведро, которым она зачерпывала воду прямо из реки. Чтобы с водой не попал ил, ей пришлось заходить поглубже и, видно не желая замочить сарафан, она его просто скинула, оставшись голой. Меня она ничуть не стеснялась, а работу выполняла механически. Краем сознания я отметил, что девушка не пытается ко мне приблизиться, или делать пошлые намеки — просто набирает воду. От этой обыденности и девичьего тела, с которого стекали капли воды, по груди прошел жар, угнездившись в паху. Блин, только возбуждения мне не хватало! Если бы Аленка попыталась ко мне приставать, у меня был бы повод и послать ее, гордо собравшись и покинув берег, и даже выпроводить из поместья, сообщив маме о таком ее поведении. Уж она-то не стала бы тогда привечать еще одну нахалку, что хочет пролезть ко мне в постель. Вот только Аленка ничего подобного не делала. Ее вообще было не узнать по сравнению с тем, как она вела себя еще месяц назад.

И тогда я решил ее спровоцировать, чтобы проверить ее истинные намерения.

— Не боишься, что я тебя прямо тут обесчещу? — спросил я, двигаясь к девушке.

— Вы только грозитесь, барин, — нагло рассмеялась та.

— А я ведь могу, — нахмурившись, я подошел к ней совсем близко.

Тело теперь было лишь по бедро в воде, и Аленка прекрасно видела мое возбуждение. Но нисколько не боялась. Однако и сама навстречу мне не шла, просто остановившись и с вызовом посмотрев мне в глаза. В них читалось «ну давай, рискнешь, или нет?» Близости с женщиной у меня не было давненько. А жаркие поцелуи с Настей лишь распаляли мое желание, но «разрядки» я не получал. В следующий миг я сам не понял, как оказался рядом с Аленкой. Мои руки обхватили ее за талию и притянули к себе, а я впился в ее губы поцелуем. Поначалу та не отвечала, но и не отталкивала меня. Но затем ее язычок вступил в «борьбу» с моим, а руки девушки легли мне на плечи. От удовольствия я прикрыл глаза. Мои ладони плавно опустились ниже с талии на попу. Я вспомнил, как вот также, но только в одежде, недавно целовал Настю…

Мозг будто кипятком обожгло от этого воспоминания. Отстранившись от нехотя выпустившей меня из объятий девушки, я побрел в сторону своей одежды.

— Я же говорила, — услышал я в спину насмешливый голос, — вы только грозитесь.

Отвечать я не стал. И на эту детскую подначку вестись тоже не собирался. Стало окончательно очевидно — Аленка не отступилась от своих намерений, просто сменила прямой напор на медленную осаду. Держать ее рядом с собой нельзя. Рано или поздно или я не выдержу и все-таки доведу дело до конца, или она меня подставит перед Настей. Поэтому одевшись, я пошел домой. Как там сказала Марфа? Моей маме эта Аленка пришлась по нраву? Посмотрим, как она отреагирует, когда узнает, что в отличие от Пелагеи, эта девка очень даже желает залезть ко мне в штаны.

Пока шел до дома, мысли в голове постепенно устаканились. И возникло противное чувство, будто я маленький мальчик, что побежал к маме с просьбой решить проблему. Да и, допустим, приду я к маме и все расскажу. Что дальше? Она позовет Аленку, а та честно признается, что я сам к ней сейчас приставал. Маму конечно ее слова не успокоят и девушку она выгонит, но решит ли это проблему? Сама Аленка никуда не денется. Раз смогла один раз пролезть в наш дом, резко сменив тактику, которая — признаемся честно — принесла свои плоды, то кто сказал, что она снова что-нибудь не придумает? Нет, рассказывать об Аленке моей маме — это бегство от проблемы и перекладывание решения на чужие плечи. Лучше я сам что-нибудь придумаю.

С такими мыслями я и вернулся в свою комнату.

«Итак, на повестке дня два вопроса, — стал рассуждать я, — первый — проблема перевозки грузов осенью и весной. Пока что даже мыслей нет, как к ней подступиться. Отложим. И второй — попытка Аленки навязаться ко мне в любовницы. Для чего это ей? Ну, тут она сама мне говорила — хочет таким образом устроить свою жизнь. И думаю, пример Пелагеи для нее стал показательным. Так что если я пойду у нее на поводу и пристрою куда-нибудь, то таких вот „Аленок“ на горизонте появятся десятки. А оно мне надо, чтобы девицы осаждали из меркантильных целей? Нет, — тут же ответил я заданный себе вопрос. — Значит, надо решать с ней как-то по другому. Так, чтобы никто потом не захотел пойти по ее пути. И выхода тут два, на самом деле. Первый — жестко наказать. Не важно за что, главное — показать пример, что попытка попасть ко мне в койку заканчивается плачевно. Второй — перевести ее энергию в другое русло. Показать иной путь достижения своих целей, а не только через постель. И тут, кстати, мне повезло. Она же говорила, что у какой-то мастерицы начала обучаться? То есть, вариант с простым попаданием в свою койку я уже закрыл. И открывать эту „дверь“ не стоит. Тогда… — мысли лихорадочно заметались. — Тогда можно просто дождаться начала работы нашей мастерской, да и сплавить эту девку туда! Мастерица? Вот и пускай там мастерит».

Правда, это не отменяло иную проблему — просьбу Марфы. Может, Аленку я так и спроважу, но кухарка уже сказала, что не справляется. Ей нужна помощница. И желательно из молодых, потому что женщин в возрасте брать нет смысла. Им так же, как и Марфе, просто сил будет не хватать выполнять свои обязанности.

— Ну, тут можно тогда просто замужнюю взять. Вместе с мужем, — пришел я к выводу. — Или Тихона, вон, женить, — хохотнул я.

И замер. А ведь мысль-то дельная! Почему бы и правда не взять какую девушку, да выдать замуж за парня? Оба работают у нас, поэтому проблем с тем, чтобы видеться, у них не будет. И ко мне тогда ей не нужно будет «подкатывать». Тут и сам Тихон за женой присмотрит, и общество нынче такое, что неверность не просто осуждают — реально наказывают, причем очень жестоко. Сама будет бояться в мою сторону смотреть!

— А если эту Аленку за парня и выдать? — стал я рассуждать вслух. — Согласится ли она? Нет, главное — если все получится, продолжит ли она свой «штурм» или успокоится?

Чтобы понять это, надо было лучше знать служанку. А я ее не знал. Может, и успокоится. А может, наоборот — назло станет еще более активной, что замуж насильно выдали. Тут стоило очень хорошо подумать. И поспрашивать ту же Марфу — что она о девушке думает не только в рамках ее исполнения обычных обязанностей. Пускай и у деревенских поспрашивает про нее. Вот тогда, получив полную информацию, и можно будет что-то решать и действовать.

Время неуклонно близилось к вечеру, и через полтора часа после моего возращения с речки Евдокия позвала на ужин. Там-то я и узнал, что на завтра запланирована поездка к Уваровым.

— Отправишься с нами? — спросил меня отец.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами.

Остальные едут, даже близнецы. Оставаться одному дома я не видел смысла. Я не интроверт какой-то, компаний не чураюсь. Да и мало ли, что там обсуждать будем. А вдруг именно в этот момент мне придет в голову идея по решению проблему перевозок?

На этом обсуждение поездки для меня завершилось. Хотя для Людмилы оно только началось. Хорошо, что она с мамой делилась — во что хочет одеться и что взять с собой. Ну а я, когда вернулся к себе, бездумно посмотрел на позабытый холст. То, что дало мне стартовый капитал, имя. То, что я забыл в последние дни. Почему бы что-нибудь не нарисовать? К примеру — тот самый трактор, как я его вижу? Или автомобиль? А может и вовсе, что-нибудь футуристическое изобразить?

С таким творческим порывом я потянулся к краскам.

***

Алена была чрезвычайно довольна. Не зря она решилась пойти за молодым барином! И пусть тащить полную тачанку с водой до поместья было тяжело, но она не расстраивалась. Ведь он клюнул! Как он ее обнимал! Как целовал! Не отворачивался и не смотрел с презрением, как раньше. Нет! Он ее желал! Она это и увидела и ощутила, когда Роман Сергеевич прижал ее к себе. Щеки девушки предательски покраснели от смущения. Все же наука тети Нюры не проходит даром. Жаль, что барин внезапно отшатнулся и все прекратил. Она была бы не против довести все до логичного конца. Но ничего, теперь, когда Алена видела результаты своей «осады», она точно не сдастся. Но и спешить не стоит, иначе весь успех просто испариться, как роса под солнцем. Нужно продолжать в том же духе. Показываться на глаза барину. Строить ему глазки. Не нагло, а словно невзначай. Не подавать виду, что она сама на все готова. Если бы она не стала целовать его в ответ, то Алена была уверена — он бы не отстранился. Видимо, Роман Сергеевич из тех, кто любит брать силой. Ну ничего, она даст ему такую возможность. А потом…

Тут фантазии девушки устремлялись в полет. В своих мечтах она видела, как лежит на кровати и ей не нужно ничего делать. Ни убираться, ни стирать, ни готовить. Стоит лишь пальцами щелкнуть, и за нее все сделают другие. Потому что именно она станет госпожой. Не по крови, но по влиянию.

***

Дубовка, комната Пелагеи

— До свидания, Ефим Егорович, — прощебетала девушка, закрывая за мужчиной дверь.

И когда осталась одна, облегченно выдохнула. Ефим Егорович… с ним Пелагея познакомилась случайно, когда решила заскочить к Маргарите раньше назначенного срока. Там-то она и застала мужчину, оказавшегося любовником своей наставницы. Глупо получилось. Пелагея до сих пор краснеет, когда вспоминает тот момент.

Маргарита выдала ей ключи от своей квартиры, чтобы девушка могла беспрепятственно посещать комнату-мастерскую, пока сама Угорская в отъезде. Да так и оставила. Вот Пелагея этим ключом и воспользовалась. Зашла в квартиру и услышала странные звуки из спальни. Сначала она не придала им значения, пока раздевалась. Но потом… проходя на кухню мимо открытой двери в спальню, она увидела пыхтящего на Маргарите мужчину. И «странные» звуки тут же обрели смысл, напомнив самой Пелагее как над ней также «трудился» когда-то Роман Сергеевич.

Девушка тогда постаралась не выдать своего присутствия, вот только вскоре пара угомонилась, а затем Ефим Егорович решил попить водички. И зашел на кухню, где в этот момент сидела Пелагея. Одежды на нем в этот миг не было. Девушка тогда тут же отвернулась, а вот мужчина своего вида совершенно не стеснялся. Ох и ругалась потом Маргарита!

Вечером же Ефим Егорович уже стоял у подъезда дома в ожидании ее — Пелагеи — с букетом цветов.

— Хочу загладить первое впечатление от нашей встречи, — сказал он тогда.

И с тех пор мужчина стал оказывать ей знаки внимания. Пелагея, конечно, тут же рассказала об этом своей наставнице. Все-таки это ее кавалер. Но та безнадежно махнула рукой.

— Да какой он кавалер? — устало вздыхала Маргарита Игоревна. — Так, иногда позволяет развеять мне тоску женскую. А что? К тебе пристает?

— Внимание оказывает, — смущенно пролепетала тогда Пелагея.

— Смотри, думай сама, надо ли оно тебе, — протянула Угорская. — Мужем ты его вряд ли сделаешь. А если он и решится на такой шаг, то верным уж точно не будет. Но если просто погулять хочешь, то мешать не буду.

— А кто он? — тут же поинтересовалась девушка.

— Заседатель городской думы от мещанского сословия.

Пелагея очень удивилась, что такой человек обратил на нее внимание. И добивается ее не силой, а ухаживаниями. Это льстило самооценке девушки. Потому давать однозначный отказ при новой встрече она не стала. И небольшие подарки тоже охотно принимала. А вот сегодня Ефим Егорович и вовсе проводил ее до самого дома и даже на чай пытался напроситься. Но тут Пелагея ему отказала. Не чай ему нужен, девушка это четко осознавала. А к более… кхм… глубокому знакомству она не была готова. Хотя мужского внимания, в том числе «горизонтального», ей хотелось. Воспоминания о ночах с Романом Сергеевичем будоражили память Пелагеи. Вот ему бы она не отказала, если бы тот на «чай» попросился! Но молодой господин после того, как была решена проблема с князем Беловым, словно забыл про нее. Что сильно огорчало девушку. Да, она знала, что у него уже невеста есть. Маргарита Игоревна поделилась. Но ведь Пелагея в их отношения встревать и не собирается. А вот так… как ее наставница — «плоть потешить»… почему бы и нет? Жаль, что она даже предложить это Роману Сергеевичу не может. Не в письме же о таком писать? А лично они давно не виделись.

Вот и терзалась сейчас девушка — то ли принять ухаживания Ефима Егоровича в полной мере и забыть про господина. То ли дождаться, когда он в Дубовке объявится, да самой его проведать.

«А может и вовсе — ответить на чувства Кузьмы?» — вдруг пришла ей мысль, когда она вспомнила о здоровяке бригадире. Но тут же отогнала эту мысль. Уж очень… он непредсказуемый. Постоянно в отъезде — часто не повидаешься. Огромный… из-за чего вызывал инстинктивную опаску у девушки. Почему-то Кузьма Авдеевич ассоциировался у Пелагеи с медведем. Такой же большой, немного медлительный — но это впечатление обманчиво. А стоит ему рассвирепеть, так и убежать не получится. Вот Пелагея и не отвечала на чувства артельного старшины. От чего, как она видела, тот мрачнел и становился еще опаснее. Нет уж! От такого лучше держаться на расстоянии.

Тут мысли девушки перескочили на ее наставницу. Маргарита Игоревна. Независимая женщина. Свободная. Сама определяющая, чего она хочет. Пелагея поняла, что отчаянно завидует ей. Вот бы и ей так — заниматься тем, что любишь, не искать судорожно, где бы достать хоть немного денег для проживания, да еще и пользоваться уважением в обществе. Следя за поведением своей наставницы, она не раз подмечала, что та не просто шьет для кого-то одежду. Нет. Она думает, понравится ли эта одежда заказчику, или чаще — заказчице. Стоит ли вообще браться за заказ. Что за него потребовать — обычные деньги, или лучше какую услугу. Сила Маргариты Игоревны была не только в ее мастерстве, но и в связях, которые та нарабатывала годами. Нужно получить дорогую ткань? Нет ничего проще — всего-то обратиться к знакомой жене купца, который эти ткани и привозит в Дубовку. Или Царицын, там рынок более обширен. Необходимо получить приглашение на вечер? Опять же — еще одна знакомая дама, довольная своим заказом, с радостью похлопочет о нем. Или вот поход в тот же театр. Не зря Маргарита Игоревна так старательно поддерживает связь с Софьей Александровной. Это ведь не только заказы на театральный реквизит, который та оплачивает. Это еще и возможность посетить представление, что очень приятный досуг. И пообщаться со многими людьми, которых в ином месте не так-то легко и встретить, а самому напрашиваться на визит — моветон. И Пелагея хотела уметь также. А Ефим Егорович… он станет первым, на ком Пелагея попробует «обкатать» умение заводить связи и получать с этого свою пользу.

«Может, и Кузьме Авдеичу тогда однозначно не отказывать? — задумалась Пелагея. — Но и давать ему ложных надежд не стоит. А то рассвирепеет, когда посчитает себя обманутым, и дел натворить может.»

Еще год назад Пелагея и помыслить не могла, что станет вот так думать — с кем заводить связи, а с кем нет. И была бы рада вниманию здоровяка бригадира. Но сейчас… сейчас все поменялось. Единственный, с кем бы Пелагее хотелось создать семью и крепкие отношения — это Роман Сергеевич. Ее первая любовь. Причем она сама не поняла, когда влюбилась в него. Но раз это невозможно, то и терзать себя несбыточными мечтами она не будет.

***

Рисование подействовало на меня как хорошая медитация. Я позволил своему воображению «разгуляться» и в итоге от первоначальной идеи трактора не осталось даже намека. На моем рисунке теперь красовалась некая помесь из автомобиля и космического челнока, да еще и в стиле «кабриолет». Очень сомневаюсь, что технически можно создать нечто подобное, но и у меня не было цели рисовать что-либо правдоподобное.

Оставив холст в покое, я с удовлетворением убрал краски и в прекрасном настроении лег спать.

А утром после завтрака мы уже тряслись в тарантасе, направляясь к Уваровым. День снова был солнечным, что не могло не радовать. Правда летним его уже не назовешь. И не только потому, что за окном — первый день осени. На деревьях уже были видны первые признаки увядания листьев. Они еще не желтые, но какие-то пожухлые. Ветерок был холодный, да и утренний туман развеялся позже обычного.

Уваровы нас ждали. Не иначе были предупреждены о нашем приезде. Поприветствовав на пороге, нас провели в гостиную, куда вскоре слуги принесли чай. Людмила сияла. Ее наряд оценили по достоинству, и сестра купалась в лучах мимолетного внимания. Близнецы убежали с младшей Уваровой, которая Виктория, куда-то в комнаты. За ними отправили приглядеть няню, так что бед не натворят. Люда после первого произведенного впечатления переключилась на разговор с Леной. Та ей была ближе по возрасту, чем Кристина. Но и с дочкой Леонида Валерьевича они обмолвились парой слов.

В основном разговор у нас шел вокруг окончания сезона сбора урожая. Отец с Уваровым делились успехами на этом поприще. Мама иногда высказывала свое мнение — кому можно продать излишки. Так-то контракт был очевиден — государство выкупало большую часть зерна для последующей перепродажи в Европу. Но благодаря близости к границе можно было и самим договориться о прямом контракте с иностранными купцами. Это было выгоднее, а наличие таких покупателей в Царицыне, взять к примеру знакомого мне Али, избавляло нас от волокиты с оплатой пошлин. Тот же персидский купец брал это на себя. Ну и плечо доставки зерна до Царицына у нас небольшое. А вот в северных губерниях помещики предпочитали работать через государственных скупщиков.

— Позвольте узнать, а у кого вы покупали чашу для своего клозета? — примерно через час тихо спросил отца Леонид Валерьевич.

— Этой постройкой Роман занимался, — тут же перевел стрелки папа.

Я сидел рядом, поэтому ответил сразу.

— Заказ выполнен на кирпичном заводе господина Алдонина.

— И во сколько вам она обошлась?

— В ответную услугу, — пожал я плечами. — Саму чашу нарисовал я, а мастера у Георгия Викторовича уже воплотили ее в материале. Но мой изначальный эскиз… оказался избыточным, — пришлось признать мне свою ошибку.

После чего уже рассказал всю «эпопею» с постройкой туалета. Видно было, что предоставляемое им удобство чрезвычайно заинтересовало Леонида Валерьевича. Оно и неудивительно. Скоро наличие такой комнаты в каждой квартире станет эталоном, а не диковинкой.

Впрочем, долго разговаривать на эту тему мы не стали, перейдя уже к обсуждению скорого завершения работ по возведению нашей лесопилки.

— Думаю, при хорошей погоде, через пару недель и закончат, — делился отец. — А там можно будет возобновить поставки вашего леса.

— Отрадная новость, — улыбнулся Уваров.

— Еще более замечательно то, что наша лесопилка сможет работать круглый год, — добавил папа, удивив нашего соседа.

— Вы приобрели паровик?

— Нет, дело в ином… — пошел рассказывать подробности по преображению нашего водяного колеса папа.

А меня от разговора с ними отвлекла Кристина.

— Роман, Людмила говорит, что вы хотите построить гостевой дом. Прошу, нарисуйте, как он будет выглядеть!

Я посмотрел на немного смущенную сестру, которая сидела рядом с Уваровой. Разболтала сестричка. А ведь я хотел с ней поговорить о том, что нужно поменять проект будущего дома по совету отца.

Но просьбу Кристины мне не пришлось выполнять — подошла служанка Уваровых и заявила, что торт готов. Тут же все остальные темы были позабыты. Всем нам было любопытно — чем решили нас удивить соседи?

Глава 5

1 — 2 сентября 1859 года

Торт, которым нас хотели поразить Уваровы. Ха! Даже не думал, что своим первым творением запущу некое соревнование между нами. Но их кухарка постаралась на славу. Я представлял, что нас удивят каким-то зданием. Или что торт будет в виде печеного гуся. Да много разных идей будущего вида угощения промелькнуло в моей голове, пока мы шли из гостиной в столовую. Но Ефросинья сумела удивить.

— Как лесная полянка, — прошептала Людмила, первая подошедшая к столу.

Да, кухарка Уваровых решила показать нам частичку леса. Круглая основа у торта осталась, экспериментировать с формой женщина побоялась. А вот на украшении верхней части «оторвалась». Травинки из крема, окрашенного зеленым цветом. Красные точки — ягодки. Тоже из крема, так как их размер был совсем крохотным. Коричневый пенек, к которому прислонился грибок. Несколько деревьев по краям из глазури. И россыпь «цветов» из цветного крема по всей «лужайке». Вроде все и просто, но вот детали проработаны на совесть. И правда, издалека будто настоящая лесная полянка в миниатюре. Лишь вблизи видно, что все сделано относительно схематично. Вот это я понимаю — воображение! Завидую Леониду Валерьевичу белой завистью. Их торт мне понравился гораздо больше задумки Аленки. Про Марфу вообще молчу — та самоустранилась от процесса.

Ну и сам торт, когда его разрезали и разложили по тарелкам, на вкус был очень хорош. Вместо сметаны Ефросинья сделала какой-то соус на его основе, и я с удивлением обнаружил желе в качестве одного из слоев начинки. Вот уж не знал, что его уже изобрели!

— Ну как вам? — с довольным видом, словно объевшийся сметаны кот, посмотрел на нас Леонид Валерьевич.

— Прекрасная работа, — первым ответил отец. — А художественное оформление просто на высоте!

Остальные тоже не удержались от похвалы. Да и я не стал скрывать своего восхищения таланту женщины.

— Хоть соревнование устраивай, чей торт лучше, — не удержался я все же от комментария. — И еще неизвестно, кто в итоге окажется победителем.

— А ведь можно и устроить, — тут же поддержал меня Уваров. — Только участников бы побольше. Что скажете, Сергей Александрович?

— Да, Леонид Валерьевич, соглашусь с вами — участников для такого дела нужно больше, — степенно кивнул папа. — Хотя бы еще двух.

— Можно Дарье Дмитриевне предложить, — тут же вставила слово Кристина. — И…

— И Анастасии с Анной, — перебила ее моя сестра, от чего Кристина слегка скривилась.

— У нас будут печь слуги, но насколько мне известно — у госпож Скородубовых только няня есть? — выгнул бровь Леонид Валерьевич. — Будет ли уместно, что в одном ряду будут работы слуг и дворянок?

— Я тоже считаю, что это будет нечестно, — поспешила ухватиться за замечание отца Кристина. Но как подозреваю, у нее был иной мотив его поддержать.

— Раз уж стали думать о тех, кто живет далеко от нас, то почему бы не включить в соревнование Владимира Михайловича с Софьей Александровной? — предложила мама. — Уверена, госпожа Зубова будет рада поучаствовать в таком соревновании.

Я не успевал вставить ни слова, как мое шутливое предложение уже обрастало деталями. Вот уже и будущих участников нашли, которых надо еще уведомить о событии. И стали думать, как необходимо оценивать и по какому принципу — внешний вид, вкус, имеет ли значение размер… Блин, совсем видать у меня выпало из головы, что особых развлечений-то у дворян и нет. Особенно провинциальных. Неудивительно, что за мое шутливое предложение так вцепились.

— Но на какой день назначить это соревнование? — спросил Леонид Валерьевич, когда основные «положения» были обсуждены.

— Рождество Пресвятой Богородицы? — предложила Кристина.

— Мне в этот день нужно быть в Царицыне, — тут же заявил я. — К тому же господа и дамы — вы забываете, что не у всех «конкурсантов» слуги обучены печь торты. Или мы должны хотя бы узнать — есть ли у них такой навык. А если нет, то необходимо время, чтобы они обучились, даже если согласятся.

— Да, как-то мы об этом забыли, — смущенно улыбнулась мама.

Да и остальные выглядели сконфуженными.

— Я напишу Софье, — первым после небольшой паузы подал голос отец. — Или ты Роман собираешься в ближайшее время в Дубовку?

— Да вроде нет, — покачал я головой. — Не раньше седьмого числа.

— Тогда письмо, — подводя итог, кивнул своему решению отец. — Заодно и у Дарьи Дмитриевны спросим, что она думает по этому поводу.

Хоть по его лицу и было видно, что он не в восторге от предложения Уварова позвать княгиню на это кулинарное состязание, но что уж теперь. Последствия ее подарка для Люды уже начинают сказываться. Просто отмахнуться от предложения Леонида Валерьевича, не вызвав вопросов, не выйдет.

После чаепития надолго задерживаться мы не стали, хотя та же Кристина была бы не против подольше со мной пообщаться, и уже без свидетелей. Она даже намекнула на это, но я предпочел сделать вид, что не понял намека.

Когда ехали обратно, мои мысли вновь вернулись к проблемам с дорогой и Аленкой. И если первое пока для меня было туманным и непонятным, как решать, то вот со вторым план уже созрел. Надо ее сплавлять в мастерскую, либо выдавать замуж. А лучше — и то и другое. И для этого я попросил отца, чтобы мы заехали на лесопилку.

— Хочу посмотреть, насколько оборудовали мастерскую игрушек внутри, — пояснил я ему свою мысль. — Если там все готово, то стоит начать хотя бы собирать людей, да делать первые пробные игрушки.

— Из чего? — хмыкнул он.

— Ну ведь опилки далеко не все сгорели, — ответил я. — Видел же, что есть еще нетронутая куча? Для первых опытов ее хватит, а там уже и лесопилку, глядишь, доделают.

Когда мы подъехали к лесопилке, там вовсю кипела работа. Кузьма Авдеевич заметил нас и пошел навстречу. Но его опередил Михей.

— Господин, — поклонился он отцу, потом повернулся и поочередно поздоровался со мной, мамой и даже Людой и близнецами.

Подошедший следом Кувалдин поздоровался лишь с родителями и мной, проигнорировав младших братьев и сестру. Оба мужика были удивлены нашим визитом и ждали ответа на немой вопрос — чего мы приперлись.

— Михей, — начал я, — а что с мастерской? Мебель в ней уже поставили всю? Да и остальное по списку…

Мастер тут же утвердительно кивнул и повел меня к зданию. Кузьма Авдеич, поняв, что к нему вопросов пока нет, вернулся к своей бригаде. А мы всей семьей двинулись за мужиком.

— Все готово, — говорил Михей. — Последнюю мебель в понедельник поставили. Я собирался вам сказать, да пришлось новую партию кирпичей принимать. Замотался, — извиняющимся голосом закончил он.

Когда я был в мастерской в последний раз, тут уже стояли столы и лавки. Но сейчас я не поленился подняться и на второй этаж, где по плану должна была быть жилая часть. Там было всего три помещения — две комнаты с кроватями для работников — женская и мужская часть, да клозет. Но не такой, как у нас, а простая небольшая комнатка с дырой, к которой была присоединена выводная труба на улицу — как в доходных домах. Кроме кроватей нашлись и тумбочки, заменяющие шкафы для одежды.

Внизу на первом этаже было две печи в разных концах мастерской. Одна была обычной, для приготовления пищи. А вот вторая предназначалась для «запекания» форм из глины, да подогрева смолы. Эта печь была больше по размеру и имела два отделения — закрытую часть, где должны «выпекаться» формы, и открытую с плитой, на которую будут ставить горшки или ведра со смолой.

— От этой печи идет отводная труба для подогрева пола на втором этаже, — указал нам Михей. — В летнее время ее можно перекрыть заслонкой, чтобы там жарко не было, а в зимнее не требуется дополнительное отопление. Печь и так будет постоянно работать, а попутно — обогревать жилую часть.

Отец одобрительно покивал на такой подход.

Мы осмотрели еще и место под склад готовой продукции, где уже были сколочены стеллажи, оглядели инвентарь — доски, на которых будет производиться лепка, различные ножи, песок, который использовался вместо наждачки, тряпки, нашелся шкаф с краской и лаками. Все это Михей заказал заранее, и для отца их наличие не вызвало удивления — он ведь все накладные по оплате и подписывал, пока я раскатывал по городам. Я же порадовался, как вовремя вспомнил о своем детище. Отец бы мне сказал о готовности лишь тогда, когда Михей к нему с докладом прибежал. А как оказалось, мужик он хоть и расторопный, но лишь по нынешним меркам. Оттянуть момент, переключившись на другую задачу, может и не видит ничего в том страшного. Даже сейчас вроде как и повинился, что раньше не доложил, но сделал это формально, без искреннего раскаяния. У него ведь и причина серьезная была, и отец ни в чем его упрекать не стал. Да и строго говоря — я тоже не вижу смысла в чем-то обвинять мастера. Это я просто бурчу, недовольный в первую очередь собой, что перестал держать руку на пульсе.

— Опилки со смолой есть? — убедившись, что мастерская готова, спросил я Михея.

— Есть, но мало. Опять же — дождь вымочил большую часть опилок. Они же под открытым небом лежат. Нужно время на их просушку, — тут же ответил мужик.

— А смола? — уточнил я, а то Михей про нее ничего не сказал.

— Две бочки, — махнул он рукой в угол, где и правда стояли бочки. И не две, а целых пять. — Но она уже затвердела, надо разогревать сначала. Просто так ее греть смысла нет, лишь перед самой работой по лепке можно.

Я успокоено кивнул, принимая информацию. Но вот и все. Теперь надо Аглаю звать, пускай приходит да оценивает свое будущее место работы. Список мастериц у меня тоже есть. Но их начну выдергивать, когда уже лесопилка заработает. А на первое время и одной девушки хватит. Ну и Аленку можно ей в пару скинуть. Только все же сначала о ней с Марфой поговорю, какой у нее характер. Вдруг получится и правда ее за Тихона замуж выдать, и она успокоится?

Когда мы уселись обратно в тарантас и двинулись к поместью, близнецы тут же накинулись на меня с расспросами — а какие игрушки будет наша мастерская делать?

— А там будут солдатики? — с горящими глазами спрашивал Игорь. — А мушкеты? Или сабли?

— Я бы с пушкой поиграл, — мечтательно закатил глаза Иван. — Хочу артиллеристом быть!

— Там кукол будут делать, — авторитетно заявила Люда, с насмешкой глядя на братьев.

— С чего ты взяла? — с любопытством посмотрел я на нее.

— А я видела твои рисунки, — хитро посмотрела она на меня. — Ты их давно уже делал. Там всякие зверята были, и куклы тоже. А солдатиков и пушек — нет, — со вздернутым носом заявила она близнецам.

Те тут же приуныли и жалобно посмотрели на меня.

— Вот сейчас вернемся домой, вы и составьте список, чем бы хотели играть, — тут же нашелся я. — А там подумаем, что из ваших желаний можно в мастерской сделать.

Это сразу подняло настроение детей, и родители глянули на меня одобрительно. А я сам подумал, что зря раньше к младшим не обратился. Они же целевая аудитория нашей мастерской! И не надо было мне тогда голову ломать, какие игрушки стоит делать.

Ничего удивительно, что стоило нам вернуться в поместье, как мою комнату оккупировала вся младшая часть Винокуровых. И естественно они заметили мой рисунок, что я сделал вечером.

— А это что такое? — первой задала вопрос Людмила.

— Мои фантазии, — отмахнулся я как можно небрежнее, чтобы не акцентировать на нем внимание. — Не более того. Ну что, давайте лучше составим список игрушек, что вы хотели бы увидеть?

Рисунок тут же был забыт, и Люда попросила себе листок, чтобы написать свои пожелания. А вот братьям пришлось диктовать мне свои хотелки — писать они пока не научились. В итоге список получился достаточно большой. Тут были и уже упомянутые солдатики с пушками, лошадка-качалка, дудочки, даже доспехи и меч с луком не забыли. Типичный «мальчишеский» набор. Потом и Людмила протянула мне свой список. Сюда вошли куклы, домик для них, игрушечные инструменты — спицы, крючок для вязания, набор посуды. Про зверят она тоже не забыла. От себя я добавил кубики, юлу и погремушки — для самых маленьких. Для начала — более чем достаточно.

Отпустив радостных пацанов, я задержал лишь Люду.

— Папа просил нарисовать проект гостевого дома, который будет из дерева, — сказал я сестре. — Но я тут подумал — если сильных отличий внешних не будет, то это не обязательно. Просто скажу архитектору, чтобы при проектировании по нашей прошлой работе вместо кирпичей поставил исходный материал — дерево. Или все же стоит переделать проект?

— Переделать, — тут же заявила Люда. — Я готова новый нарисовать. Или вместе сделаем?

— Нет, — покачал я головой. — У меня других дел пока полно. Если у тебя есть время, то буду благодарен за помощь.

Сестренка лишь радостно подтвердила, что и сама способна со всем справиться и ушла к себе. На повестке дня остался лишь один вопрос, и откладывать его решение я не собирался.

Марфа нашлась где обычно — на кухне. Скоро ужин, а женщина всегда ответственно относилась к своим обязанностям. Тут же нашлась и Аленка. Девушка стрельнула в меня глазами, но на этом все и ограничилось. Позвав служанку, я вышел с ней на улицу, на задний двор.

— Что-то случилось, господин? — удивилась она такому моему поведению.

— Расскажи о своей помощнице.

Мое требование вызвало удивление у кухарки. Но выказывать она его не стала, начав прилежно отвечать.

— Старательная. Иногда даже инициативу проявляет сама. Вот недавно за водой бегала, хотя обычно Корней нам все привозит по утрам, да Тихона в последние дни стал к этому привлекать.

— А что про нее в деревне говорят? Чего она вообще… хочет? — пытался я сформулировать свой вопрос так, чтобы Марфа меня поняла. — Просто быть служанкой у нас?

— Мы никогда о том не говорили, — немного удивленно развела она руками.

— Поспрашивай, — надавил я на женщину. — Сама знаешь, хорошая кухарка и хорошая служанка — не одно и то же. Ты сочетаешь и то и другое, за что мы тебя и ценим. Но справится ли эта Аленка? К тому же она молода. Может семью хочет завести? Детишек? Тогда можно было бы ее за Тихона выдать, он тоже пока бобылем ходит. Спроси ее, как она к такому относится? Как среагирует? Только не говори, что это я предложил. Просто, что услышала о таком разговоре… — тут я задумался. — Скажем, от моей мамы, Ольги Алексеевны. И не прямо сейчас ее расспрашивай. Завтра с утра. Я как раз с мамой поговорю об этом, чтобы если она к ней кинется, то та не удивилась, да и тебя не подставлять.

Женщина посмотрела на меня с благодарностью после последних моих слов.

— Сделаю, господин, — кивнула она.

— Тогда можешь идти. Будет Аленка спрашивать, чего я тебя звал, скажи — мы тут к Уваровым ездили и есть мысль провести состязание в кулинарии по выпечке торта. Вот я тебя и спрашивал — справишься ли.

— А вы и правда о таком говорили? — выдохнула Марфа.

— Правда, — кивнул я. — Так что может быть вскоре тебе снова кого-то учить придется, как торт печь. Или вот Аленку к этому привлечем. Но все же я бы тебе это доверил.

Уходила Марфа от меня загруженная новостями. А я, не теряя времени, пошел к маме. Мало ли, вдруг сейчас на что-то отвлекусь и забуду, что пообещал с ней поговорить. Нет, это дело на самотек я пускать не собираюсь.

— Мама, ты свободна? — постучался я в спальню родителей.

Через минуту та открыла и с удивлением посмотрела на меня.

— Да, Роман, что ты хотел?

— Поговорить о помощнице Марфы.

На этих словах мама невольно напряглась.

— С ней что-то не так? Она… тебе понравилась? — поджала она недовольно губы.

— Нет, дело в другом, — покачал я головой. После этого мама слегка расслабилась и я продолжил. — Ты же понимаешь, что если она в будущем заменит Марфу, то надо позаботиться о том, чтобы она не только хорошо готовила, но и слугой была отличной?

— Не беспокойся об этом, сын, — покровительственно глянула она на меня. — Я не впервые беру слуг и у меня есть опыт отличить хорошую служанку от проходимки.

— Да? — вскинул я бровь, не сдержав усмешки.

— Но я ведь оказалась права насчет той девицы, что ты пригрел на своей груди, — нахмурилась мама.

— Не будем сейчас о ней спорить, — поднял я руки, мысленно полностью не согласный с ее мнением. — Я вот что подумал. Эта Алена — девица молодая. Замуж наверное захочет. Что если ее выдать за Тихона? Спросить ее — желает ли она? А то если против ее воли это сделать, то мало ли что случится. Некоторые девушки в этом возрасте мечтают о большой и чистой любви. И даже готовы наложить на себя руки, если их против воли за кого-то выдать.

— Вот ты о чем, — задумалась мама. — Да, это имеет смысл. Я подумаю об этом.

— Это все, что я тебя прошу, — улыбнулся я, разворачиваясь к себе.

— А мнение Тихона тебя не волнует? — донесся ехидной вопрос мамы мне в спину.

— Алена не страшная, — обернувшись, хмыкнул я в ответ. — И как видишь — девка справная. А парням больше и не надо. Главное — чтобы она его не изводила, но если она сама будет согласна на брак, то и Тихон сильно упираться не будет. В этом я уверен.

— Да, вы, мужчины, только этим местом и думаете иногда, — рассмеялась мама.

На этом наш разговор и закончился. Но все же слова мамы напомнили мне, что действительно не стоит пренебрегать мнением парня. Как бы я ни был уверен в его положительном ответе. Поэтому утром на тренировке я напрямую спросил его — что он думает о возможном браке с девушкой.

— Жениться?! — шокировано застыл парень после моего вопроса.

— Да. Как тебе она? Нравится?

Тихон не отвечал, пытаясь переварить мое предложение. В том, что я не шучу, он не сомневался. Да и какие шутки тут могут быть? Наконец он пришел в себя.

— Барин, а это… ну… обязательно? — с опаской спросил он меня. И тут же зачастил. — Нет, если прикажете, то я согласен, но… Так быстро. Да и не знаю я ее! А вдруг она ведьмой в доме окажется?!

— Потому и спрашиваю тебя, может ты сам уже к ней присматривался.

После моих слов Тихон чуть успокоился и стал более задумчивым. Похоже, он впервые всерьез стал рассматривать возможность взять Аленку в жены.

— Ну… так-то она красивая, — протянул он. — Но характер…

— А что с ним? — тут же навострил я уши.

— Да слышал я от деревенских, что ветреная она. Только в последнее время стала вести себя иначе, а до того — хвостом крутила перед любым парнем. Но к себе не подпускала. И работать не любила. В деревне до сих пор гадают, как она смогла в помощницы вашей кухарки пробиться. Даже… — тут он замялся, поглядывая на меня, — ходят слухи, что считают… ну…

-Не мнись, говори как есть, — поторопил я его.

— Что вы с ней… того…

— В любовницы взял? — вскинул я бровь.

— Ну… да, — выдохнул он. — И она ничего не отрицает, когда ее в лоб о том спрашивали. Только отмахивается, да уходит. Вот и думают… всякое, — закончил парень.

— Она не моя любовница, — покачал я головой. — Может, сама и хотела бы быть, но мне такое не нужно. Ты же знаешь, у меня невеста есть, в разы лучше этой Аленки.

— Да я барин и не сомневался, — неуклюже попытался скрыть свою ложь Тихон. Однако в его голосе я услышал облегчение. — Ну, коли она не ваша полюбовница, то я и не против. Если она мегерой какой не станет.

— У нее еще тоже спросим, — пообещал я Тихону. — Моя мама о том думает, чтобы вас свести. А я вот и решил тебя поспрашивать, — тут же добавил я, чтобы когда до Аленки сведения дойдут, она не думала, что это мое решение.

Причина проста — девушка может возомнить, будто я таким образом хочу ее к себе приблизить и «легализовать». Любовницей же можно быть и будучи замужней. Тем более замужней на личном слуге, который должен любой мой приказ принять. И тогда она может с радостью согласиться. А как поймет, что все ее фантазии ничего не стоят, вот тут-то и устроит сначала «веселую» жизнь Тихону, а потом и мне.

— Ладно, потом еще подумаешь над этим, — хлопнул я парня по плечу. — Давай к тренировке вернемся.

Тот молча кивнул, тряхнув головой и временно выбрасывая лишние мысли.

А после завтрака в дверь поместья постучалась Аглая. Успел Корней ей весточку передать о моем желании видеть девушку.

Глава 6

2 сентября 1859 года

Аглая немного нервничала, когда шла к поместью барина. С последнего разговора с Романом Сергеевичем прошло довольно много времени. Стройка все еще продолжалась, о чем она знала не понаслышке — все-таки рабочие из артели частенько приходили по вечерам в их деревню. Кто купить хлебного вина, кто нашел себе здесь за это время полюбовницу из вдов, но таких было всего двое. Поэтому Аглая и думала, что раньше, чем закончится стройка, барин ее не позовет. Да он и сам о том говорил! А тут — стройка еще идет, а ее уже дернули для чего-то. И эта неизвестность пугала Аглаю.

Роман Сергеевич встретил ее лично, когда служанка доложила ему о приходе девушки. Вышел на крыльцо, окинул внимательным взглядом, после чего махнул рукой следовать за ним.

С некоторой робостью, которую она старалась не показывать, Аглая прошла внутрь поместья. А там ей пришлось быстро пересечь большую гостиную и зайти в спальню барина, куда он ее привел. Последнее еще сильнее заставило девушку нервничать. Но она успокаивала себя тем, что никаких слухов о любви молодого господина к насилию она никогда не слышала. Да и ее подруга, Аленка, пусть они в последнее время и виделись не часто, с досадой говорила, что тот совершенно не обращает на нее внимания. Поэтому хоть мандраж у Аглаи и был, но страха — нет.

— Мастерская готова, — первое, что услышала Аглая от барина.

И эти слова тут же вызвали волну облегчения у девушки. А также толику удивления — она-то думала, что еще ждать придется неизвестное количество времени.

— Лесопилка пока строится, поэтому набирать полный штат работников нет смысла, — продолжил тем временем Роман Сергеевич. — Так что для начала я решил, что ты поработаешь там одна. Освоишься, сделаешь первые пробные партии игрушек. Вот список, — протянул он девушке листок бумаги. — Можешь начать с любого пункта. Читать-то умеешь? — вдруг спохватился он.

— Да, господин, я посещала приходскую школу, — с внутренней гордостью кивнула девушка.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул барин. — Раз с этим разобрались, у меня есть к тебе вопрос… уже более деликатный.

Аглая снова напряглась. Что еще от нее потребуют?

— Что вы хотите узнать, господин?

— Алена, — всего одно слово, но оно словно камень упало в тишине комнаты.

— Что… — Аглая невольно сглотнула. — Что именно вы хотите услышать?

— Она как-то мне говорила, что тоже не прочь работать в мастерской. Однако сейчас пока помогает нашей кухарке и хорошо справляется. Вот только… сможет ли она стать хорошей слугой? — взгляд молодого барина пронзил девушку, пробирая до мурашек. — Сможет ли она хранить секреты, которые узнает? Будет ли верной? Можно ли ее перекупить? А главное — насколько она амбициозна? Способна ли безропотно выполнять приказы, или может взбрыкнуть, если что-то ей будет не по нраву? Подумай хорошенько, прежде чем ответить. Ведь если ты скажешь, что она способна быть хорошей служанкой, а потом ее поступки приведут к проблемам в нашем роду — тебе тоже придется отвечать. За свою рекомендацию.

— Н-но, — растерялась Аглая. — Причем тут я? Мы конечно подруги, но откуда мне знать, будет ли она хорошей слугой?

— Я только что сказал тебе, какие качества требуются от слуг, — жестко прервал девушку господин. — Подумай, соответствует ли Алена этим качествам, или у тебя есть сомнения в этом?

После этих слов Аглая поняла, что без ответа господин ее не отпустит. И ей стало страшно. С одной стороны — подруга, которая отчаянно хотела стать личной служанкой Романа Сергеевича. А с другой — господин, что не слишком-то спешил заводить новую служанку. Да и женихом успел стать. Аглая понимала, что если сейчас скажет, что Алена способна быть служанкой, то господин ей поверит. Откуда такое доверие, девушка терялась в догадках, но женская интуиция ее еще не подводила. Вот только… Аленка ведь не отступится. И она способна что-нибудь учинить эдакое, чтобы добиться своего. Даже если это пойдет вразрез интересам господ. И тогда… Роман Сергеевич не простит. Уже ее, Аглаю, не простит. Перед ней встал выбор — либо рассказать все честно и тогда лишить подругу даже тени шанса получить желаемое, или же рискнуть и помочь ей. Но тогда над ней всегда будет висеть невидимый меч, который упадет на шею, стоит Алене провиниться.

— Я… — начала Аглая, и почувствовала, что ее голос внезапно охрип. — Я знаю Алену, — выдохнула она. — Если она захочет, то будет самой верной и преданной служанкой. Вот только…

— Не захочет? — подстегнул девушку вопрос господина.

— Она желает быть не служанкой, а полюбовницей.

Все. Она все-таки сказала это. Аглае было горько «предавать» подругу, но своя рубашка все-таки оказалась ближе к телу.

— Так я и думал, — мрачно и неожиданно для Аглаи, кивнул господин.

По спине девушки в который раз за разговор пробежали мурашки. А если бы она сказала иначе? Поверил бы Роман Сергеевич? Или продолжил дальнейший расспрос?

— Возьми листки, — кивнул тем временем барин, — и с ними отправляйся в мастерскую. Осмотри там все. Подумай, с чего и как начать. И с завтрашнего дня ты станешь первой работницей. Соответствующую бумагу я выправлю у отца. Свободна.

Поместье Аглая покидала на негнущихся ногах. Только что ее жизнь сделала крутой поворот. И не только ее.

***

Когда Аглая ушла, я выдохнул и опустился на кровать. Тяжело было морально давить на девушку. Не привык я к этому. Но мне нужно было, чтобы та прониклась всей важностью разговора. Если бы Аглая сказала, что Аленка хочет просто быть кухаркой и помощницей у Марфы, а иных намерений не имеет, тогда бы я уже уточнил, что она думает про возможную свадьбу девушки с Тихоном. Но до этого не дошло. Теперь это уже не имеет смысла. Захотят сами пожениться — препятствовать не буду. Но вот сводить их и уговаривать теперь уже нужды нет.

Однако вопрос с Аленкой все еще не закрыт. В поместье я ее теперь не оставлю, это факт. Но стоит ли отправлять ее в мастерскую? Пожалуй, надо узнать у нее самой. Может, без доступа ко мне она сама не захочет туда идти, и вопрос будет закрыт. А если все же согласится идти за подругой, то надо расставить с девушкой все точки над «и». Чтобы у нее не осталось никаких иллюзий.

И для начала мне нужно снова сходить к маме. Вопросы со слугами и быт дома в первую очередь на ней. Можно это делать и через отца, как я уже поступал с Пелагеей, вот только тогда мама точно обидится. Как я сейчас понимаю, ее резко негативное отношение к девушке было обусловлено еще и тем, что мы с папой грубо вмешались в зону ее ответственности. Неудивительно, что она искала любые изъяны у Пелагеи. А вот с Аленкой такого нет, потому что уже она сама принимала решение.

Сама мама по словам Евдокии была в родительской спальне. И сейчас как раз общалась с Аленой. Черт! А ведь я хотел ей уже дать «отбой» по плану с Тихоном и женитьбой. Я тут же помчался к ней и после короткого стука, распахнул дверь еще до того, как получил разрешение войти. Чтобы услышать короткий ответ Аленки:

— …Я согласна!

***

Поместье Винокуровых, спальня Ольги Алексеевны и Сергея Александровича, за пять минут до прихода Романа

— Звали, барыня? — заглянула к Ольге Алексеевна Аленка.

Девушка была очень удивлена, когда Евдокия передала ей приказ госпожи явиться к ней. Удивлена и испугана. Это было… необычно. А все необычное пугает.

— Да, проходи, — властно махнула рукой помещица.

Аленка зашла в спальню, закрыв за собой дверь, и с интересом осмотрелась. Бывать здесь ей еще не доводилось.

Первое, что привлекало взгляд — большая кровать. Раньше девушка таких огромных и не видела даже. Потом ее внимание привлек столик со стоящим на нем зеркалом. Именно за ним сидела сейчас Ольга Алексеевна. У кровати стояла ширма, сейчас слегка приоткрытая. Но стоит ткань на ней задернуть, как станет не видно, спит ли кто и вообще есть ли там люди. Эта же ширма отделяла кровать от двери в следующую комнату, где как знала Аленка, спала дочь Винокуровых.

— Нравится ли тебе работать у нас? — голос помещицы прервал жадное разглядывание Аленки самой сокровенной комнаты в доме.

— Да, госпожа, — тут же кивнула девушка, выбросив все посторонние мысли и сосредоточившись на разговоре.

Не просто так ее позвали! Может быть, сейчас решается ее судьба, и отвлекаться в этот момент непозволительная роскошь.

— Хотела бы со временем заменить Марфу? — продолжала помещица.

«Вот оно! — поняла Аленка. — Я все же смогла доказать, что достойна! Иначе бы не спрашивали. Заменить Марфу? Еще чего! Делать мне больше нечего, как у плиты печки стоять. Но чтобы закрепиться в доме, конечно же согласна!»

— Да, госпожа, — энергично кивнула Аленка.

— Это большая ответственность, — продолжила женщина. — Уверена, что справишься?

— Да, я вас не подведу! — выдохнула Аленка.

— А дети? — неожиданно спросила помещица.

— К-какие дети? — ошарашенно переспросила девушка, сбитая с толку.

— Разве тебе не хочется в будущем иметь детей?

— Ну… — Аленка не знала, какой ответ будет правильным и потому мешкала. Сказать, что «нет»? Но какая справная баба от такого откажется? И она сама бы тоже хотела иметь ребеночка. Но не сейчас, и не от кого попало. Однако у Марфы детей не было. Да ни у кого из слуг в этом доме их не было! Так значит, надо говорить, что «не хотела»?

— Вижу, что хочешь, — не дождавшись ее ответа, сама пришла к выводу Ольга Алексеевна.

Аленка уже думала возразить, как помещица продолжила:

— И я не против такого твоего желания. Но для того тебе муж нужен. Согласна?

— Я… — мысли Аленки заметались. Получается, ее решили выдать замуж? Но за кого? Или продолжают проверять? Но что-то ответить точно надо. И раз уж в прошлый раз она чуть было сама все не испортила, если бы заявила, что не хочет детей, то стоит со всем соглашаться. — Я согласна! — уже гораздо более уверенно и энергично кивнула девушка.

Даже если ее попробуют выдать замуж, то она еще посмотрит — кто это будет. Главное — в поместье рядом с Романом Сергеевичем задержаться. А уж там она разберется.

И именно в этот момент в комнату вдруг ворвался, по-иному и не скажешь, молодой барин.

***

— Согласна на что? — спросил я, а у самого нехорошее предчувствие появилось.

— Роман, — выгнула бровь мама. — Я не слышала, чтобы ты стучался.

— Я стучался, — покачал я головой. — И мне интересно, на что же вы, матушка, подписали помощницу Марфы?

— На свадьбу, — просто пожала та плечами. — Ты же сам предлагал, чтобы Алену выдать замуж за Тихона.

В этот момент я заметил, как глаза девушки блеснули, а на губах расплылась торжествующая улыбка.

— Было дело, — кивнул я. — Но ситуация поменялась. У нас мастерская начинает работу. Нужны работники. Я составлял список мастериц, но большинство из них из других деревень. Пока лесопилка не заработает — выдергивать их не вижу смысла. Зато те мастерицы, что из нашей деревни, уже могут начать там работу. Пока отладят процесс, как раз и лесопилка вернется в строй. Я уже говорил с Аглаей, которую хочу туда поставить старшей. А Аленка, как я знаю, у мастерицы учится. И та о ней хорошо отзывается. Вот и подумал, что лучше ее в помощь к Аглае дать. Готовить многие девки умеют, а руками что-то собирать — тут уже талант нужен.

— Барин, мне и в помощницах Марфы очень нравится! — тут же испуганно воскликнула Аленка. — Позвольте мне здесь остаться! И если я замуж за Тихона выйду, то тут с любимым буду. А в мастерскую отправите — то мы и видеться не будем!

— Это когда он для тебя «любимым» стал? — усмехнулся я.

— Так я его давно знаю, — не растерялась девушка. — Потому в помощницы и просилась — поближе к нему быть!

— Выйди, — жестко приказал я Аленке, глядя прямо в глаза.

Та замешкалась, бросила умоляющий взгляд на мою маму, но не встретив там поддержки, поплелась вон из комнаты. Когда дверь за ней закрылась, мама спокойным тоном задала напрашивающийся вопрос:

— Может, объяснишь, что случилось? Почему ты так резко поменял свое мнение?

Говорить ей или нет? Я немного замешкался, обдумывая эту мысль, после чего выдохнул.

— Помнишь, ты переживала, что Пелагея меня совратить хочет?

Мама тут же поджала недовольно губы, начав догадываться, к чему я клоню.

— Так вот. Пелагея тогда палец о палец для этого не ударила. А эта Аленка месяц назад мне впрямую предлагала ее моей сералькой сделать. Я ей тогда отказал и она вроде как отступилась… Но что-то мне говорит, что она просто сменила тактику. И это не только мое мнение. Та Аглая, о которой я говорил… Она не только мастерица, но и подруга этой девки. Я в лоб ее спросил — готова ли она поручиться, что ее подруга образумилась и выкинула все те бредни месячной давности. И она не решилась взять на себя такую ответственность.

— Вот оно как… — процедила мама, а глаза ее вспыхнули от ярости. — Приживалкой решила стать?!

— Наказывать ее не за что, — тут же поспешил я успокоить мамин гнев. — Но и держать подле себя, как ты понимаешь, после такого я ее не рискну. И ты видела, как она начала цепляться за возможность задержаться у нас? Тихона «любимым» назвала. А я утром с ним разговаривал, спрашивал по твоему совету, что он думает о свадьбе. Тот очень удивился, и он абсолютно не знает, как к нему относится эта девка.

— Я тебя услышала, — медленно кивнула мама. — Сегодня же ноги ее не будет в нашем доме.

— Но помощница Марфе нужна, — решил я переключить мысли мамы в другое русло, чтобы она на Аленке не зациклилась. — Подбери девушку из деревни. Такую, которую можно за Тихона выдать. Можно у него спросить — кто ему там нравится. Уверен, умеющих готовить девок в деревне хватает. А крепкая семья слуг — это залог их верности.

— Можешь не учить меня прописным истинам, — фыркнула мама, немного отходя от первоначальной вспышки ярости. — Ладно. Говоришь, хочешь эту Аленку в мастерскую перевести?

— Да. Там она будет далеко от нашего дома. А если плохо будет работать…

— Продадим, — перебила меня она, — и дело с концом.

Меня покоробили слова мамы, но спорить я не видел смысла. Извинившись за такое неожиданное вторжение, я покинул ее комнату. Чтобы на выходе столкнуться с подслушивавшей нас девушкой. Та отпрыгнула от двери. В глазах промелькнул страх, а на глаза девушки навернулись слезы.

— Роман Сергеевич… за что вы так со мной? — всхлипнула она.

— Подслушивала, — проигнорировав ее попытку надавить на жалость, констатировал я. — И какая ты после этого служанка? Ну, раз все слышала — иди, собирай вещи, если что-то успела принести, и уходи. Завтра с Аглаей в мастерскую иди. Либо сейчас скажи — будешь там работать или нет?

Судорожно еще раз всхлипнув и взяв себя в руки, уже более твердым голосом та ответила:

— Буду, барин.

Больше ничего не говоря, дождавшись, когда я махну рукой, что отпускаю ее, она развернулась и ушла. Вот вроде бы я и правильно все сделал, а все же кошки на душе скребутся. Если бы я успел раньше с Аглаей поговорить, да маму предупредить о смене планов, то можно было более деликатно все устроить. Но чего уж теперь. Главное — больше эта девица не сможет мне жизнь портить. А попробует… ну, она слышала, что с ней будет.

***

— Ты мне больше не подруга! — с такими словами на подворье дома, где жила Аглая, залетела Аленка.

— Ты чего кричишь? — осадила ее Олеся Матвеевна — мать Аглаи.

— А то! — зло прошипела девушка. — Дочку вы дрянную воспитали! Положиться на нее и секреты доверить нельзя! Язык без костей и только о себе и думает!

— А ну пошла прочь! — взревела женщина, замахиваясь на Аленку половником, что как раз держала в руке. — Будешь на мою Глашу напраслину наговаривать — так я тебе все космы повыдергаю!

— Больно нужна мне ваша Глаша, — фыркнула Аленка. — Знать ее не хочу больше!

И гордо развернувшись, она так же быстро, как зашла, покинула подворье. А если бы была помедленнее, то точно успела «познакомиться» с половником тети Олеси.

При первых криках знакомого голоса из окна выглянула Аглая. И пусть состояние своей подруги она понимала, но ее слова все равно больно ударили по сердцу. А ведь она надеялась, что та не догадается, из-за кого ее план пошел прахом. Но очевидно господин не счел нужным скрывать от Аленки эти сведения. Больно. И обидно. Но уже ничего не вернешь назад.

***

Тихон никому не говорил, но ему нравилось работать у нового барина. Пусть денег он здесь ни с кого не сшибает, зато и опасностей нет. И страха перед молодым господином — тоже. Роман Сергеевич сильно отличался от князя Белова. Не посылал на задания, за которые можно на каторге оказаться, если попадешься. Не угрожал по поводу и без. Даже не стеснялся на кулачках сойтись, пусть и ради забавы, которую он тренировкой называл. Кормили в поместье Винокуровых тоже хорошо. А главное — он чувствовал, что новый барин о нем заботится. Вон, когда он к нему невесту привез — не забыл про него. Не дал замерзнуть прямо там, на склизком и холодном берегу Волги, Митрофана отправил. И сейчас — жениться предложил. И не на страхолюдине какой, а на справной девке. Да еще и не заставляет силком, а интересуется его, Тихона, мнением! Где это видано, чтобы барин у слуг их мнение спрашивал? Дивно.

Лишь за одно переживал парень — что его родня до сих пор под Беловыми осталась. Успокаивало лишь то, что сам князь преставился, и за него супружница осталась. А той уж до семьи Тихона никакого дела нет, можно не переживать, что начнет их гнобить. Но хотелось бы хоть весточку послать, узнать — как они там. Мать, сестрицы. Но ничего, Тихон был уверен, при первой оказии, ежели они рядом с его домом проезжать будут, барин дозволит родню навестить.

В свободное от поручений барина время Тихон не сидел сложа руки. Корней уверенно взял его под свою опеку, привлекая к делам, коих было не мало. Тут и уход за скотиной барской, что на заднем дворе обитала. Не рядом с домом, а чуть в отдалении. Воды опять же натаскивать надо было каждый день. А скоро зима будет, так и дрова заготовить следовало. Бревна-то были, но их требовалось распилить, а потом переколоть. Тоже дело не быстрое. Поэтому нельзя сказать, что Тихон шлялся без дела в те моменты, когда был не нужен господину.

Вот и сейчас он колол дрова, обдумывая утренний разговор с Романом Сергеевичем. Мысль о женитьбе вызывала у парня небольшую дрожь, и в то же время — некое предвкушение. Аленка — девка красивая. Вот только слухи о ней ходят самые разные, и многие — далеко не лестные. Но барин сам развеял часть из них. И если Тихон что и понял — так это простую истину, что Роман Сергеевич не врет. Ну… он ни разу не видел, чтобы тот кому-то врал. То же еще одно диво — честный барин.

Завершив колку дров, парень протяжно выдохнул и решил сходить до кухни. Там можно и чайку попросить налить, да и на Аленку посмотреть. Только в этот раз он уже собирался девушкой не просто любоваться, а оценить — насколько она хороша, как будущая жена. Вот только придя на кухню, Марфа его чуть ли не с порога огорошила:

— Нет у меня больше помощницы, — угрюмо вздыхала баба.

— А чего с Аленкой случилось? — сердце у парня ушло в пятки. Он только стал привыкать к мысли, что та его женой станет. Присмотреться уже с этим чувством к ней хотел, а тут…

— Выгнал ее Роман Сергеевич, — хмуро сказала Марфа.

— За что?! — брови Тихона полезли наверх.

— То мне неведомо, — пожала плечами баба. — Та лишь заскочила ко мне, сказала о том, да и убежала до хаты.

Покидал кухню Тихон в полном недоумении. Это чего творится-то? То утром барин его про женитьбу спрашивает, а тут — выгоняет девицу, что сам же ему и сватал. Как это понимать-то?!

В полной растерянности парень вышел на задний двор и сел под окном комнаты господина. Не специально, просто так получилось.

«А вдруг, слухи все же правдивы были? — молнией пронеслось в голове у Тихона. — Но Аленка наотрез отказалась выходить замуж, и тогда барин разгневался на нее?» От волнения Тихон вскочил и только тут понял, под чьим окном он сидел. Медленно, боясь, что его заметят, он заглянул в окно…

— Уфф, — выдох облегчения вырвался у парня.

В комнате господин был один — сидел за столом и что-то писал. Совсем не та картина, которую подспудно ожидал увидеть Тихон.

— Нет, надо спросить у Романа Сергеевича, что творится-то? А то так и до кондрашки себя довести можно.

Глава 7

2 — 3 сентября 1859 года

После разговора с Аленкой я ушел в свою комнату. Послевкусие от беседы было неприятным. Надо было как-то отвлечься, переключить свое внимание. Чуть подумав, я решил провести полный «учет» инициированных мной проектов и на какой стадии готовности они находятся. Для чего достал тетрадь, нашел чистые листы и принялся составлять список с кратким описанием.

Первое — лесопилка. Еще в самом начале своего попадания я предложил отцу ее модернизировать. С тех пор прошло чуть больше двух месяцев, а кажется — будто лет. Но по факту, с учетом того, что ее пришлось с нуля возводить, проект не просто движется — летит вперед семимильными шагами. Возвести новое здание, к тому же из кирпича, производственного типа — это не шалаш построить. Даже в будущем такие проекты за день не решались. Правда конкретно на постройку в будущем уходило не так много времени, больше тратясь на всякие согласования и логистику. Да и здания в будущем значительно превосходят по размерам нынешние. Но все же, я считаю, что «модернизация» лесопилки идет очень быстро. И это плюс. Пока в списке ставлю галочку — не завершено, но скоро она поменяется.

Дальше — мастерская игрушек. Тут и вовсе все готово к работе. Опять же на ее постройку ушел где-то месяц. Тут повезло, что сразу с нуля ее ставить начали, да не было никаких чересчур сложных механизмов, как у лесопилки, вот и получилось, что она уже готова. Пометив с внутренней гордостью о завершении проекта, теперь там только рабочий процесс наладить осталось, я перешел к следующему пункту.

Унитаз. Ха! Почему-то думая про это, как про проект, испытываю испанский стыд. С чего бы? Но все же — тут можно поставить сразу две галочки — о готовности самой чаши с бачком и галочку «в процессе» — о патентовании такого полезного изобретения. И что-то давно от Дмитрия Борисовича ни слуху, ни духу нет. Как уехал в столицу, так и тишина. Я конечно понимаю — расстояния большие, да транспорт нынче не чета будущему, но хоть телеграмму отбить мог. Ладно, буду в Дубовке — поговорю с Маргаритой Игоревной, может у нее есть связь со своим кузеном.

«Что там у меня еще было из проектов? — задумчиво посмотрел я в окно. — Ах да, вроде как мельницу с Леонидом Валерьевичем думали ставить. Ну, тут жирный прочерк. Как думали, так и передумали».

Это я пока даже записывать не стал. Лето к концу подошло, а строить по осени, когда дожди сейчас часто будут лить, нет никакого смысла. Оставим на будущий год, если ничего не поменяется.

— Ткань из конопли, — выводя новый пункт, проговорил я его вслух. — Так, саму траву собрали, сейчас она сушится. Надо будет в конце месяца снова по деревням проехаться, да узнать — на какой стадии идет ее обработка. Проект тоже не быстрый, мгновенно результат не даст, но потенциально перспективный. Собственное производство тканей — это дешевая одежда для наших крестьян. А когда крепостное право отменят, им не будет смысла с наших земель никуда уходить в город тот же, ведь и здесь у них работа будет. Ладно, ставим галочку — в процессе.

Тут в дверь раздался осторожный стук, отвлекая меня от работы.

— Входите!

После моего окрика, дверь открылась, и на пороге появился Тихон. Парень мялся, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Что-то случилось? Ты проходи, не стой там.

Зайдя в мою комнату, парень еще помялся, а затем выдохнул, словно бросается в омут с головой, и выпалил:

— Господин, а чего вы Алену выгнали?

Я мысленно подосадовал на себя, что не подумал — как Тихон на это отреагирует. Хорошо, что он сразу ко мне пришел, а не начал тайком что-то выяснять.

— Присаживайся, — махнул я ему рукой на свою кровать.

А то смотреть снизу вверх на него со своего стула было неудобно. Тихон осторожно приземлился на кровать и даже слегка на ней поерзал. По его лицу было видно — мягкость он оценил, и она ему понравилась. Но это было лишь мимолетное чувство, после чего он вновь посмотрел на меня, ожидая ответа на свой вопрос.

— Алену я выгнал по одной простой причине — она не служанкой хотела у нас работать, а стать моей любовницей. Потому и не пресекала те слухи, что про нее по деревне ходят. А я не был уверен в ее целях до сегодняшнего дня.

— И с чего вы так резко передумали? — нахмурился парень.

— У нее подруга есть. Я ее работницей в мастерскую игрушек беру. Как раз сегодня с ней и говорил. И спросил про Алену, чего она хочет. Та и рассказала.

— Да может эта ее подруга сама к вам в постель хотела бы пролезть? — воскликнул Тихон.

— Видишь ли, — вздохнул я. — Слухи об Алене не на пустом месте взялись. Она еще месяц назад меня прямо просила ее в любовницы взять. Я ей тогда жестко отказал, вот она и сменила свое поведение. А недавно меня подначивала, чтобы я ее снасильничал. И вроде как она бы была ни при чем. Если бы я пошел у нее на поводу, то она смогла бы меня шантажировать — или я ее в любовницы беру, или она все моей невесте рассказывает. Сначала я думал, это лишь мои домыслы, но после разговора с ее подругой убедился, что она не оставила своих надежд. Теперь понимаешь, почему я ее выгнал?

Тихон молчал, мрачно уставившись взглядом в пол.

— Это все, что ты хотел узнать?

— А? — встряхнулся парень. — Да, господин. Простите, что я тут… ну это, помешал вам. Вот, — неловко поднялся он и ушел.

Да уж. Сам парня обнадежил, и сам же такую новость на него вывалил. Но чего уж теперь.

— Ладно, — попытался я отстраниться от этого разговора, вернувшись к тетради. — Что там дальше у меня в планах было, и что я успел сделать?..

***

Усадьба Зубовых

Служанка принесла Софье Александровне свежую почту. Разбирая ее, женщина наткнулась на письмо от брата. Тут же остальные послания были забыты. Не так уж часто Сергей ей писал, предпочитая или отправить вестового, или же сам приехать. Что случилось такого срочного, что он решил нарушить эту традицию?

— Хмм… — задумчиво протянула Зубова, ознакомившись с посланием. — А Роман снова удивляет своими идеями. И ведь правда — все же на поверхности! Почему я сама о таком не додумалась?

Провести состязание по готовке тортов. Такое скорее должно было прийти в голову ее «сопернице» за умы и внимание света — Валерии Павловне. Это же у нее ресторан. Но раз не додумалась, то Софья не собиралась отдавать ей эту идею. И даже наоборот — решила немного «расширить» предложение брата, которое придумал Роман. Это будет не просто состязание нескольких дворян. Нет! Она привлечет внимание к этому своеобразному «турниру» весь свет их города. Через свой театр вкинет новость об идее и предложение об участии. Сейчас она сама сможет диктовать условия состязания. Стать хозяйкой этого вечера! А возможно — сделать такие состязания даже регулярными, если свет их примет благосклонно.

— Надо подумать о символических наградах, — тут же загорелась идеей женщина. — Подумать, кого пригласить в качестве оценщиков. Критерии оценки, — тут она покосилась на письмо. Сергей тоже думал об этом и даже прислал описание, как он видит эти критерии. — Выбрать место, — продолжала размышлять Зубова, — где будут готовиться торты. Не повезешь же их с собой через весь уезд? Нет, это состязание точно должно проходить здесь, в нашем городе! Да, это очень интересно.

Брат писал, что Роман собирается седьмого числа ехать в Царицын. Надо написать в ответ, чтобы племянник заехал к ней. Обсудить с ним все детали. Юноша не раз уже радовал Софью своим умом и непривычным мыслями. Вот как сейчас. Может, в процессе обсуждения он еще какие-то идеи подкинет. А там…

— Да, можно будет в следующем месяце провести это состязание, — кивнула своим мыслям Софья Александровна.

Настроение у женщины поднялось вверх. Это будут приятные хлопоты, что только оживят их общество.

***

Поместье княгини Беловой

Дарья Дмитриевна сидела в кресле и довольно улыбалась. Единственное, что слегка омрачало ее настроение — были мысли о потерянном времени, когда дела поместья вел ее муж, не допуская женщину в свои дела. Сейчас же… Сейчас все будет по-другому.

Начать вот с этого письма от соседа — Винокурова. Когда служанка принесла его, княгиня подумала, что Сергей Александрович хочет снова встретиться по поводу ее долга и обсудить новые условия. Все же ее жест на дне рождения Людмилы Винокуровой не прошел даром. И отчасти она была права. Сосед и правда упомянул в своем письме желание повторной встречи по поводу долга. Но вскользь, лишь обозначив это намерение. Основной же темой стала инициатива провести состязание по выпечке торта. Куда ее приглашали, как одну из участниц. Было ли это возможно при ее муже? Дарья Дмитриевна сильно сомневалась в этом. Да и до ее визита к соседям подобное тоже было под большим вопросом. Но не сейчас. Винокуровы теперь вынуждены действовать совсем иначе, чем еще неделю назад.

Конечно пропускать и отказываться от предложения она не планировала. Тем более что Сергей Александрович сам предлагал прислать к нему кухарку Беловых для обучения выпечке, если у той нет необходимых навыков. Время и место состязания пока не утверждено. Предварительно лишь указаны сроки — конец месяца. Время у нее есть.

— Устинья! — крикнула она верную служанку.

— Да, барыня, — тут же появилась та.

— Неси перо и бумагу, буду ответ Винокурову писать, — повелительно махнула ей Дарья Дмитриевна.

Служанка так же быстро, как и пришла, покинула комнату. А сама княгиня стала продумывать ответ. Напроситься на личный визит? Чтобы сразу и о долге поговорить, и кухарку с собой прихватить? Или стоит сначала кухарку отправить, а о визите позже договориться?

— Нет, лучше не затягивать, — решила женщина. — А то время идет, и новых условий по выплате мы еще не обсудили. Как бы не решил Сергей Александрович, что они меня устраивают, и он все получит в срок.

***

Царицын

— Сударыня, ваши девочки — просто чудо, — поцеловал воздух над ручкой Екатерины Савельевны дородный господин, купец по роду деятельности и примерный семьянин для окружающих. О его небольшой слабости к хрупким девочкам, только достигшим совершеннолетия, знали лишь здесь — в салоне мадам Совиной.

— Всегда рада вашим визитам, — улыбнулась в ответ сутенерша. — Что вам больше всего понравилось сегодня?

— Эта новая ночнушка — тонкая на ощупь и открытая по бокам, — с похотливым взглядом и вновь подступающим возбуждением в голосе ответил мужчина. — Тот, кто ее придумал, настоящий ценитель прекрасного.

— Я передам ваши слова, — вновь улыбнувшись, сказала Екатерина Савельевна.

— Если ваши красавицы будут в следующий раз облачены в нечто столь же… изящное и откровенное, то я бы и сам через вас желал передать свою благодарность. Сто рублей ассигнациями…

— Не нужно оскорблять мастера, — перебила купца Совина. — Его работа стоит тысячи, не меньше.

Слова сутенерши, произнесенные с милой улыбкой, заставили перекоситься лицо у немного скупого мужчины.

— Ну-у… наряд конечно красивый, но не настолько, — тут же, словно на торге, стал «сбивать цену» купец.

— Александр Иванович, — с укоризненным взглядом покачала головой женщина. — Мы не на базаре. Вы сказали, что хотите отблагодарить мастера, но сто рублей… это не благодарность, а оскорбление его таланту. Если для вас это затруднительно, уж лучше и вовсе ничего не передавайте, а я сделаю вид, что не слышала этих ваших слов.

— Кхм, — поперхнулся мужчина. — Ладно. Тысяча, так тысяча. Будет новый наряд, не уступающий этому, и даю слово — не поскуплюсь и одарю вашего мастера. Лично!

— А вот лично не стоит, — опять прервала купца Совина. — Как вы объясните ему, откуда узнали про наряд?

— Эм… да, вы правы, что-то я совсем голову от ваших девочек потерял, — неловко заулыбался купец.

Попрощавшись, он поспешил на выход, чтобы еще чего на эмоциях не наговорить. Уж не в первый раз после каждого своего посещения он вот так раскидывается словами, а Екатерина Савельевна ловит его на оброненных фразах, обращая их в звонкую монету, что идет ей в карман. Ну и девочкам перепадает, куда же без этого.

— Надо с Романом встретиться, — прошептала женщина, когда купец покинул ее заведение.

И дело было не только в только что ушедшем мужчине. Да, новые наряды было бы неплохо получить от столь перспективного юноши. Но ведь уже набрались новые желающие получить собственный портрет от него! Пока лишь трое, но они не будут ведь ждать вечно. Поэтому встреча с молодым человеком Совиной была необходима. И к ее счастью теперь она могла обойтись без привлечения домовников. Просто нужно посетить сестер Скородубовых, и оставить сообщение для Винокурова через них. Уж свою невесту он игнорировать по прибытию в Царицын точно не будет. А Анастасия — девушка честная и обязательная. Просьбу выполнит, особенно зная, что это пользу ее жениху принесет. И сходить к ним надо как можно скорее. Если слухи, что дошли до женщины, правдивы, то Роман объявится в городе уже буквально на днях. Ему придется посетить дом Бориса Романовича, куда вход для Совиной закрыт. Пока что закрыт, к огромному сожалению женщины. И до того момента Скородубовы должны быть уже в курсе о ее желании повидаться с парнем.

***

После разговора с Тихоном далеко не сразу у меня получилось вновь сосредоточиться и вспомнить все проекты, которые я начинал. Но все же постепенно мысли о Тихоне и Аленке удалось выбросить из головы и перевести свое внимание на свои планы. Итак, крестьяне. Кроме задачи по сбору конопли на ткань, я убедил отца прикупить технику для обработки полей. Это уже начало давать свои результаты. Так, сбор урожая шел рекордными, по сравнению с прошлыми годами, темпами. А это значило, что весь урожай не только будет убран в срок до начала дождей, но его также удастся правильно сохранить. Время на подготовку амбаров и вдумчивое распределение по ним всего урожая есть. Не придется пихать абы как, лишь бы успеть из-под начавшихся дождей убрать. Ставим себе здесь плюсик. А заодно пометку — продумать организацию работ с техникой на следующий год.

По основным и «крупным» проектам пожалуй все. Теперь переходим к более «мелким». И первым в списке тут же выходят мои картины. То, что дало мне первоначальные деньги и даже принесло новый транспорт. Да, направление выгодное, но уж больно не стабильное. То мне пришлось за раз аж восемь портретов рисовать, а то уже сколько времени вообще почти и не прикасался к холсту, если не считать своего собственного желания.

— Может, начать в каком-то одном направлении рисовать? — почесал я затылок. — А потом выставку какую организовать, где те картины и распродать можно будет? Тетя с выставкой точно поможет. И развлечение для дворян будет, как вижу, они на такое падки.

Сделал себе пометку — начать рисовать новые картины, когда выдается свободная минутка. Это и успокаивает, и если моей целью будет собственная выставка, метаний выбора — чтобы такое нарисовать — не будет.

— Следующее — массаж, — вывел я новую строчку в тетради.

Помнится, я обучал Пелагею, как правильно массировать мне спину. И ее даже мама хвалила, так хорошо у девушки получалось. Так почему бы не подумать об открытии полноценного салона? Найти в Дубовке здание какое, обучить несколько крестьянок, да и открыть новое дело? Можно даже не здание целиком, а квартиру какую снять, да обставить соответствующе. В будущем массажные салоны были в почете. И никаких интимных услуг там! Это еще больше поднимет их статус. Да, делаем пометку — продумать это направление.

— Одежда, — выдохнул я, с сомнением посмотрев на последний пункт.

Вот здесь я не уверен, что мне стоит в это лезть. Пока что из того, что я могу представить общественности — это мой собственный костюм-тройка. А все «платья» и нижнее белье, что я для той же Совиной рисовал, если и сделают меня знаменитым, то с неким легким «душком». Сомнительная слава модельера для проституток мне не нужна.

— Мда, — протянул я, — пожалуй, и без последнего пункта уже не мало наметок на будущее получилось.

Да уж, два месяца, может чуть больше, я в этом мире, а уже столько успел «наворотить». Для местного темпа жизни я мчусь вперед, как ракета. И это не ирония и не сарказм. Реально, для окружающих я даже чересчур активен. А ведь кроме проектов, я успел и в дуэли поучаствовать, и с целым князем пободаться, и невесту завел. Если бы кто мне об этом сказал тогда, когда Аким меня вез домой, тем июньским днем в мое попадание, я бы мог и не поверить. Уж слишком неторопливым был темп и у лошади, и в поместье у моих родных, когда мы доехали. И лишь моя активность подстегнула их действовать чуть быстрее. Однако и сейчас отец постоянно меня «осаживает», напоминая, что надо «подумать», «не спешить» и так далее.

Отложив бумагу в сторону, я шумно выдохнул. Это небольшое подведение итогов позволило мне окончательно успокоиться и упорядочить собственные мысли. Стало понятно, что я не стою на месте, а очень даже быстро прогрессирую. Просто помимо дел «промышленных» и связанных с заработком произошло много иных событий. Вот из ближайших — поездка в Царицын. Если погода вновь испортится, плюну на комфорт и попрошу отца отпустить Митрофана со мной. Лучше я медленно потрясусь в тарантасе, зато это безопасно, чем рисковать на открытой воде буду.

День в целом закончился спокойно. Так как никаких новых планов пока не было, я решил следовать тому, что только что написал. В частности — начал создавать собственную «картинную галерею» для последующей выставки. И ее ключевым моментом, что отличало бы мое творчество от десятков иных художников, я решил сделать тему «мир будущего». Кому как не мне знать, как изменится мир через сто и почти двести лет?

И в первой картине я изобразил улицу города с едущими по ней автомобилями. Чтобы слишком не шокировать нынешних моих «хронососедей», машины на картине больше напоминали кареты, только без лошадей и с кучерами, дергающими за рычаги. Привычный руль я пока решил не изображать. А рычаги ныне известны. Вон в лесопилке Алексей Юрьевич для «включения» в рабочий процесс и вывода из него пильной рамы именно рычаг приспособил.

На следующее утро я решил прогуляться до мастерской. На небо набежали тучки, но дождя не было, что радовало. Мне же было интересно, с чего начнет свою работу Аглая. Ну и обещал я ей, что приду и на месте все покажу, да отвечу на вопросы, какие у нее возникнут.

Чтобы добраться до мастерской, я оседлал Ворона. Конь немного взбрыкнул, когда я вскочил на него, проявляя и свой норов, и свою обиду, что забыл про него. Но стоило нам выбраться на дорогу, как он тут же с радостью ушел в галоп. Пришлось даже его немного осаживать, чтобы перейти на рысь — а то я отвыкнуть успел от быстрой скачки. Отобью себе всю «пятую точку», как потом за столом сидеть?

Уже приближаясь к мастерской, я заметил дымок из трубы. Аглая была на месте и приступила к работе. Даже интересно стало, с чего она решила начать? И какую игрушку из списка выбрала для первой работы.

Доскакав до мастерской, я притормозил, огляделся — куда привязать коня, и вдруг услышал шум из здания. Какие-то крики, похожие на ругань, и мне даже показалось, будто что-то разбилось! Тут же не теряя времени, я спрыгнул с Ворона, да подвел его к крыльцу. Там наспех привязал за уздечку коня к перилам и ворвался в мастерскую. Пока все это делал, шум в здании и не думал униматься, лишь нарастая. Я даже распознал голоса ругающихся — Аглая и Аленка. Блин, чего они там не поделили-то?

Стоило двери распахнуться, как мне предстала картина стоящих друг напротив друга девушек. С одной стороны Аглая держала в руке нож, предназначенный для тонкой обработки деталей игрушек. Другой стороны, как кошка готовая к прыжку, щерилась Аленка. В руках у нее была скалка — видимо из кухонного набора. Место для готовки мы успели укомплектовать посудой. Между этими двумя фуриями находился рабочий стол для лепки и, если бы не он, девушки уже вцепились бы друг в друга.

— А ну прекратить! — рявкнул я.

Только сейчас обе девицы заметили мое появление, и в их глазах былая агрессия стала пропадать, уступая место испугу.

— Ну-ка, объяснитесь, что здесь происходит?!

Глава 8

3 сентября 1859 года

Несмотря на заявления в сторону своей, уже бывшей, подруги отказываться от работы в мастерской Аленка не собиралась. Да, Роман Сергеевич ее прогнал. Да еще и пригрозил продажей, что еще хуже. А потом еще и тетя Нюра ее отругала за поспешность.

— Зачем ты играешь с огнем, девочка? — говорила ей наставница. — Для чего ты его провоцировала у реки? Если бы не твоя поспешность, то сейчас бы до сих пор под крылышком у барина была, да на кухне работала.

— Меня замуж выдать хотели! — возмутилась наигранно Аленка.

— А то я по глазам твоим бесстыжим не вижу, что для тебя то не помеха, — усмехалась наставница. — Коли промах допустила, то имей смелость это признать. Поспешила, а спешка лишь при ловле блох полезна. У тебя они завелись, что ли?

— Скажете тоже, тетя Нюра, — обиделась Аленка.

— И скажу! — помолчав, женщина тогда продолжила более обнадеживающе. — Ты сказала, что барин все же дает тебе возможность в мастерской его поработать?

— Да.

— Пойдешь?

Вопрос словно был с подвохом, это девушка почуяла. Но в чем он?

— Хотела, — осторожно ответила она.

— И это правильно! — вдруг поддержала ее тетя Нюра. — Так ты точно из обычной девки в мастерицу выйдешь и более ценной для барина станешь. Но теперь тебе еще больше терпения набраться надо.

— Я же вам все рассказала — барин пригрозил, что если начну опять в его сторону смотреть, то продаст.

— А ты стань незаменимой! — пристукнула ладонью по столу наставница. — Никто не режет курицу, несущую золотые яйца. Станешь в той мастерской самой первой, самой умелой, выбьешься в старшие мастерицы, чтобы стало невыгодно тебя продавать — вот тогда-то и появится у тебя второй шанс. Но сама понимать должна, это дело не быстрое. Ты поспешила, тем самым лишь отсрочила свою цель. Еще раз поспешишь — совсем о ней забыть можешь.

— Так мне надо главной в мастерской стать? — смекнула наконец Аленка.

— Именно!

— Спасибо, тетя Нюра! — воскликнула девушка. Она уже думала, что все пропало, а мудрая наставница показала ей еще один путь.

И вот сегодня утром с новым настроем она шла к мастерской. Да, права тетя Нюра — поспешила она. Теперь неизвестно сколько времени уйдет, пока она незаменимой в мастерской той станет. Но это шанс. Даже если к барину не получится «прислониться»…

— Получится! — оборвала свои мысли Аленка. — Иначе и смысла затевать все нет.

Когда она пришла в мастерскую, там никого не было. Но это не смутило девушку. Она осмотрелась, поднялась на второй этаж, тут же выбрав себе кровать поудобнее — чтобы и около окна быть, первой при необходимости в него выглядывать, и поближе к печной трубе, чтоб зимой не мерзнуть. А потом вниз спустилась и к кухне пошла по привычке. Посуда здесь имелась, только вот продуктов не нашлось пока. И здесь же был люк в подпол. А там — небольшой подвальчик, чтобы скоропортящиеся продукты хранить. Зима придет, можно будет льда наносить и в ледник его превратить. А пока можно и печь затопить, чтобы посмотреть, как та работает. Это только кажется, что все печи одинаковые, и ничего сложного в их топке нет. Но у каждой печи — своя душа и надо уметь к ней обращаться. Сколько дров положить в самом начале, чтобы дым в трубу пошел, а не в помещение, как сильно поддувало раскрыть, насколько заслонку в трубе приоткрывать — мелочей хватает. Чем она и занялась.

И именно когда печь была растоплена, а она стала планировать, каких продуктов у Романа Сергеевича попросить — заодно и повод будет мелькнуть у него перед глазами, да показать, как она ответственно отнеслась к его поручению — зашла она: Аглая.

— А ты чего здесь делаешь? — опешила бывшая подруга.

— Работать буду, — вскинул гордо голову, сказала Аленка.

— С чего ты взяла? — удивилась девушка.

— А кто ты такая, чтобы с меня спрашивать? Думаешь, наговорила барину про меня гадостей, и теперь путь свободен? Сама к нему примазаться хочешь?

Аглая вспыхнула от злости и прошипела:

— Ты по себе-то не суди. У меня, между прочим, жених есть! И барин уже утвердил список свадеб, так что мы через месяц и сойдемся. Я не такая, как ты, ноги по расчету раздвигать не собираюсь!

— Так вот, что ты обо мне думаешь? — прошипела в ответ Аленка, схватившись за то, что первое под руку попалось.

Это оказалась обычная скалка, но так даже лучше.

— Ну, я тебе сейчас зубы-то повыбиваю, чтобы говорить не могла, а лишь шепелявить! — воскликнула Алена, надвигаясь на бывшую подругу. — И поглядим, согласится ли твой Пронька тебя замуж взять, беззубую-то!

Она тут же стала надвигаться на Аглаю, как коршун. Та сначала растерялась, а затем схватила то, что первое под руку попалось. Это оказался горшок для разогрева смолы. Небольшой, поэтому Аглая тут же его запустила в совсем близко подобравшуюся Аленку. Та увернулась, а горшок за ее спиной врезался в стенку и разбился. Но главное — Аглая сумела выгадать себе несколько секунд, чтобы отбежать за стол. Теперь Аленке надо было или пробовать ползти под ним, или же оббегать вокруг, надеясь догнать девушку. Алена выбрала второй вариант. Сделав два круга, Аленка с радостью заметила, что нагоняет бывшую подругу.

— Не уйдешь! — со злорадным восторгом крикнула она.

Аглая вздрогнула всем телом и тут же схватила первое, что попалось под руку с напольного шкафа, после чего резко остановилась и выставила предмет перед собой. Аленка с удивлением и напряжением поняла, что это нож. Теперь догонять Аглаю стало опаснее. Но додумать, что делать дальше, Аленка не успела.

— А ну прекратить! — раздался грозный окрик со стороны двери.

И повернувшись в ту сторону, Аленка с удивлением увидела его — господина. И тут же удивление сменилось страхом — что же теперь будет-то?

— Ну-ка, объяснитесь, что здесь происходит?

***

Первой на мой вопрос среагировала Аленка.

— Господин, эта, — ткнула она пальцем в Аглаю, — требует, чтобы я вашего приказа ослушалась! Сначала хулу на меня возвела, вам в уши напела, а теперь отсюда гонит, будто хозяйка она здесь! Тоже мне, подруга называется! И как я раньше в ней эту злобу затаенную не разглядела?!

Аглая на такой выпад растерялась. Глаза у нее удивленно расширились, а нож выпал из руки.

— Да что ты такое говоришь-то?

— А разве не ты меня только что гнала отсюда? — тут же впилась в нее взглядом Аленка.

— Но ты ведь… ты же сама вчера прибежала к нам на подворье и кричала, что я тебе не подруга! — в сердцах воскликнула Аглая.

— Как есть — не подруга! — не стала спорить Аленка. — Хулу на меня возводишь, из-за чего меня из дома барина выгнали, и отсюда сейчас пинками выгоняешь. Да кто ты такая, чтобы здесь распоряжаться?!

— Так, стоп! — криком я остановил их препирательства.

Из всего этого потока речи, что вывалила на меня Аленка, я понял лишь одно — Аглая почему-то ее гонит из мастерской. К ней-то я и повернулся.

— Это правда, что ты ее выгоняешь?

— Брешет она! — выдохнула девушка.

— Я брешу?! — вскинулась Аленка. — А кто недалече чем минуту назад удивлялся, с чего это я подумала, что здесь работать буду? Разве ты решаешь, кому здесь работать, а кому — нет?!

— Было такое? — тут же, чтобы заткнуть Аленку, спросил я у Аглаи.

— Ну, я удивилась конечно, когда ее тут увидела, — мотнула головой на светловолосую бестию Аглая. — Думала, что раз вы ее из поместья выгнали, то вряд ли какую еще работу доверите. Но она же мне потом даже слова вставить не дала! Накинулась с обвинениями, словно петух на куриц!

— Из-за речей твоих лживых и выгнали, — не преминула вставить свои «пять копеек» Аленка.

— Хватит, — глухо обронил я, уставший от этой эмоциональности девушки. — Значит так. Алене я и правда дал шанс поработать в мастерской, показать себя. Но если вы так собачиться будете, обеих выгоню на все четыре стороны.

Девицы тут же притихли и испуганно вздрогнули. Как бы Аглая цену себе не набивала, изначально вроде как не шибко и стремясь идти работать сюда, но она понимала, что мастерская для нее — возможность проявить себя и взобраться повыше в социальной иерархии. Пусть она таких слов и не знает, но суть улавливает. Про Аленку и говорить нечего — у той амбиции ого-го. Будет цепляться за любую возможность вырваться из родной деревни. Я потому ее сюда и решил сплавить, чтобы перенаправить эту ее кипучую энергию в нужную мне сторону. И угроза лишить их места в новой мастерской, если будут и дальше браниться и кидаться друг на друга, одинаково хорошо подействовала на обеих.

— Будет так, — убедившись, что пока скандалить они не собираются, продолжил я. — Вы обе сейчас начинаете работать вместе. У Аглаи есть список игрушек, которые предпочтительно делать. Выбираете из него каждая себе по одной и принимаетесь за дело. Если хорошо у вас получится, обе остаетесь здесь. Ругань между вами не потерплю. И не важно, из-за кого она началась. Учитесь работать вместе. По итогу решу — обеих брать в мастерицы, или только одну. Или и вовсе никого. Я тебя обещал старшей поставить, — повернулся я к Аглае. — Так вот, любой начальный человек не только должен в своем деле разбираться, но и уметь работать с подчиненными. Если ты не можешь найти общий язык даже с подругой…

— Бывшей, — не удержалась от комментария Аленка.

— Пусть и бывшей, — придавил я девушку тяжелым взглядом. — То я еще десять раз подумаю, ставить ли тебя главной. Ты тоже не радуйся, — посмотрел я на расплывшуюся в улыбке Алену. — Продолжишь свой характер показывать, да работу срывать, я сам, лично, позабочусь о том, чтобы тебя к самому худому дворянину продать. За копейки.

Ну вот, наконец-то ее проняло.

— Если вопросов нет, то прекращайте балаган и приступайте к работе. Вечером зайду, проверю, что у вас получилось.

— Есть просьба, господин, — тут же сказала Аленка, когда я замолчал.

— И какая? — вздохнул я.

— Тут еды нет, — махнула она рукой в сторону кухонной части здания. — Нам из своих домов ее нести, или можно к старосте обратиться, чтобы он нам из закромов ваших выдал?

— К старосте сходи, — кивнул я ей одобрительно.

Все же может она в правильном русле думать.

— Только вы замолвите словечко, или бумагу мне какую дайте, чтобы он меня не развернул, когда я к нему подойду, — шаркнула она ножкой.

Ну-ну, прямо пай-девочка, а не та фурия, что я видел всего несколько минут назад.

— Скажу я ему.

У Аглаи пока никаких вопросов не было. Поэтому убедившись, что больше они кидаться друг на друга не собираются, я покинул мастерскую. Сходил до лесопилки, раз уж я сюда приехал, да поинтересовался — когда ее закончат возводить. Тут мне пообещали дней через десять завершить, если дождь опять не сорвет эти планы. Обнадеженный, я отправился в деревню. Сначала к Еремею зайду, и по просьбе Алены, и чтобы он знал, куда две девицы из его деревни делись. А там уж можно будет готовиться к поездке в Царицын. Продумать, надо ли мне куда-то еще, необходимо ли что-то привезти из города домой, да в какие места еще стоит зайти. Вон, у отца спрошу — были ли у него на мою поездку планы.

Со старостой все прошло быстро. Еремей уже и так знал, что я девиц в мастерскую забираю. Не в первый раз о том говорим. Поэтому удивления какого-то это у него не вызвало. Лишь про Алену спросил — чего это она в барском доме не прижилась. Но сделал это тактично:

— Неужто что плохое для вас учинила? Так вы скажите, мы живо ей голову на место поставим!

— Нормально все, — отмахнулся я, после чего отправился домой.

Где нос к носу столкнулся с Константином Васильевичем! Его как раз отец вышел провожать. Граф приехал в тот момент, пока я в мастерскую ездил. Визит его хоть и был неожиданным, но причина была ясна — мы же ему должны были сказать, чем конкретно долг берем. Вот он с отцом и согласовывал это.

Мне было интересно, до чего они в итоге договорились, поэтому когда граф нас покинул, я тут же пошел в кабинет отца.

— Душами возьмем, как мы с тобой и говорили, — ответил он мне на вопрос, раскуривая сигарету. — Я бы еще и землицей взял, но все же решил прислушаться к тебе.

— Им дома теперь надо срубить, — заметил я.

— То не к спеху, — махнул рукой отец. — Большинство на лесопилку пойдет. А там есть комнаты для проживания. Неча наших крепостных от дома отрывать, коли вот такие «бездомные» теперь объявились. А баб их в мастерскую думаю тебе отдать.

— Там мастерицы нужны, — заметил я взволнованно. — А если они не сумеют игрушки лепить?

— Ты мне сам говаривал, — нахмурился отец, — что самое сложное — форму для лепки сделать. На то ты девиц по нашим деревням и искал. А эти, — махнул отец неопределенно рукой, — будут по тем формам уже и делать. Там же мастерство уже не нужно. Твои слова.

Тут он был прав. Действительно, если делать, как я предлагал, то только на этапе создания формы для лепки искусство нужно. А втрамбовать в ту форму смесь из опилок и смолы много ума не надо.

— А детей их куда? Или ты бездетных брал?

— Молодых он бы не отдал, — покачал головой отец. — Там все старики, хоть пока и в силе. По тридцать лет в среднем. Так что детки у них имеются. Но вот их он себе оставляет.

— Разделить родителей и детей решили? — удивился я с негодованием.

— Ты чего так вскинулся? — хмыкнул отец.

— Так ведь это не по-людски! Не по-божески, — тут же поправился я, когда отец хотел уже возразить. — Родителей от детей отрывать. Семьи разлучим — врагами для них станем. Какие потом из них работники будут? Вредить начнут.

— Как начнут, так и закончат, — жестко припечатал отец.

— Вредить-то и по-разному можно, — не согласился я с ним. — Вот вроде бы они все будут делать точно так, как ты им говоришь, в итоге — все из рук вон плохо пойдет.

— Это как такое возможно-то? — рассмеялся папа.

Пришлось объяснять ему принцип «итальянской» забастовки.

— А вот так. Инициативу проявлять не будут. Только что поручил, то и сделают. Игрушки по формам тем лепить будут, а подсказать, каким образом это можно сделать быстрее и лучше — нет. Подсказать нашим мастерицам, как форму поменять, чтобы бракованных меньше шло, а без брака уверен — не обойдется — не скажут. И по мелочи можно очень сильно осложнить работу. А по лесопилке? Только под присмотром Михея нормально работать будут. Стоит ему уйти, так тут же что-нибудь придумают, чтобы процесс встал. И там ведь мужики будут работать. Если они по своим деткам сильно тосковать начнут, то это не работник — а сущее бедствие.

— Ты сгущаешь краски, — нахмурился отец.

— С чего бы? Вот скажи, ты бы разве обрадовался, если бы у тебя ту же Людмилу отобрали? Или Ивана с Игорем? — про себя я специально не упоминал, так как в глазах отца был уже достаточно взрослым.

— Ты меня с холопами не равняй! — рявкнул отец.

— Перед богом мы все равны, — не желал я уступать. — Холоп или барин — Ему без разницы. И родительские чувства — это от Него.

Отец смотрел на меня мрачным взглядом.

— Вот в кого ты такой… либеральный! — выплюнул он.

— Раз уж ты их за скотину считаешь, — решил я зайти с иной стороны, — то должен понимать — чем лучше заботишься, тем больше отдача. А к душам иной подход нужен, чем к простой лошади или там корове. Не только «накорми, напои», но и вот о таких вещах подумай. Вон, — кивнул я на его стол, где газета лежала, — пишут про крестьянские бунты. А в чем их причина? Не только ведь в том, что голодом морят. Не по-божески относятся! Вот в чем корень зла!

— И что мне теперь, ехать к Константину Васильевичу и говорить — не пойдет такой уговор? Деток тоже отдавай?

— Именно так, — кивнул я.

— Вот сам и поезжай, — процедил папа.

— А и поеду! Мне в нашем имении бунт крестьянский не нужен.

Получив от отца бумагу, где написано — сколько и каких душ граф должен нам передать, я, не теряя времени, тут же поскакал догонять Свечина. Лучше я его в пути перехвачу и все обговорю, чем потом разгребать те проблемы, что возникнут. Крестьяне — тоже люди со своими желаниями, амбициями и тревогами. Пример Аленки с Аглаей у меня до сих пор перед глазами стоит. И отец тоже по идее должен это понимать, так почему же так поступает?

Графа я нагнал всего через четверть часа езды. Он даже наши земли не успел покинуть.

— Роман Сергеевич? — хмуро оглядел меня он. — Чем обязан?

— Наш договор, — помахал я бумагой. — Я бы хотел его немного поправить.

— С вашим отцом все обговорено, — недовольно нахмурился граф. — Что еще вы хотите?

— Взять у вас в качестве долга не только работников, но и их детей.

— Они тоже денег стоят. Хотите доплатить?

— Нет, — покачал я головой. — Заменить часть работников на детей тех, кого мы забираем. Чтобы остаться в рамках суммы.

— Я то же самое вашему отцу предлагал, но это он настоял на том, чтобы взять долг только взрослыми мужиками и бабами. Хотел молодыми, но тут уж я не согласен.

Значит, это отец от детей отказался? А мне он иное сказал. Но сейчас этот вопрос я поднимать не стал.

— Так вы согласны? — не став комментировать слова Константина Васильевича, уточнил я.

— Мне без разницы, — махнул он рукой. — С детьми, так с детьми. Отдам по курсу в рамках долга.

— Хорошо, тогда жду обновленного списка, — кивнул я.

— И это будет окончательный список, — тут же надавил граф. — Пора уже заканчивать со всем этим… — неопределенно помахал он рукой в воздухе.

— Согласен с вами.

Уф, вроде разрешилось. Возвращаясь домой, я задумался, а почему отец так поступил? Выгода? Конечно взрослые более работоспособны, чем дети. И конкретно сейчас они больше выгоды принесут, пока еще в силе. Но неужели отец, который сам составляет списки на брак между крепостными, и объяснял мне причину этого, мог не подумать о подобном вопросе в отношении новых работников?

И тут меня пронзила догадка. Ну конечно же! Он же не просто так мне про лесопилку и мастерскую сказал, куда собирается их запихнуть. А раньше отец заморачивался тем, есть ли у крестьян, работающих на лесопилке, дети или нет? Нет конечно. Потому что работа то была сезонная. И отработав на лесопилке лето, они по семьям возвращались. И сейчас скорее всего в силу инерции мышления отец поступил так, как и раньше. Спроецировал свое отношение и в его глазах наши новые крепостные — это всего лишь вот такие работники. Наемные. А то, что это совсем не так, либо вылетело из его головы, либо он даже не стал о том думать. Нет земли у тех крестьян? Так на лесопилку и в мастерскую их! Есть дети? Так вернутся к ним зимой, или деньги отсылать будут. Вот и вся логика. А так нельзя. Они теперь — наши. И дома им строить надо, пусть и не сразу. Чтобы у них не было повода и желания сорваться куда подальше, когда крепостное право отменят.

С такими мыслями я и вернулся обратно.

***

— Звали, Ольга Алексеевна? — вышла из кухни в столовую Марфа.

— Да, — вздохнула тяжело женщина. — Помощницы ты лишилась, Алена у нас работать больше не будет. Но потребность в ней у тебя никуда не делась, так?

— В последний месяц к вам больше гостей стало приезжать, — осторожно заметила кухарка. — Я пока справляюсь, но боюсь подвести вас. Потому да — помощница была бы кстати.

— Тогда я позволю тебе выбрать ее, — ошарашила женщину барыня. — Конечное решение за мной, но ты можешь представить мне тех, кого хотела бы взять себе в помощь. Это должна быть молодая девица, желательно — замужняя и не гулящая. Понимающая, какая ответственность на нее падет, если она станет работать здесь. Я тебя не тороплю, но найти ее — в твоих интересах. Как найдешь, покажешь ее мне.

— Где же я ее искать-то буду, барыня? — искренне удивилась баба.

— Вон, целая деревня рядом, — махнула рукой Ольга Алексеевна. — Да и праздник скоро, как ты помнишь. Из других деревень в церковь души приедут. Со старостами поговори, их спроси — есть ли у них кто подходящий. Можно и не замужнюю, но чтобы место свое знала и в сторону моего Романа даже не смотрела. Запомнила?

— Да, барыня, — поклонилась кухарка.

— Тогда можешь идти, — повела рукой женщина, отпуская служанку. — Но помни: если та девица, что ты выберешь, чудить начнет — спрос и с тебя будет.

Решив этот вопрос, Ольга Алексеевна задумалась о другом — в следующем месяце уже у ее супруга день рождения. Пусть не юбилей, но тоже дата. И раз уж их семья постепенно становится центром жизни для окружающих дворян, не грех бы и закрепить такое положение. А значит, надо готовиться к этому мероприятию со всей ответственностью. И инициатива ее сына с гостевым домом из блажи превращается в насущную необходимость. Надо тогда будет внимательнее изучить проект будущего дома. Ведь тот мало поставить, еще и благоустроить надо. А это уже ее обязанность.

Глава 9

3 — 4 сентября 1859 года

— Я календарь переверну и снова третье сентября, — пел я себе тихонько под нос, составляя список дел на поездку.

Да уж, со всем этими девичьими разборками абсолютно забыл про легендарную песню. И лишь открыв свой календарь, чтобы во время составления плана поездки расписать свой таймлайн, вспомнил ее. Вот что значит — заработался! И конечно не обошлось без полного отсутствия этой песни в информационном пространстве. Это в будущем она из каждого «утюга» звучит, да кучу ремейков уже сделали. А сейчас если кто услышит, то лишь спросит — что такое я пою, но уж никак не будет подпевать.

Из основных причин моей поездки в Царицын — это принять извинения Канарейкина вместе с компенсацией «за моральный ущерб», да заказать проект гостевого дома у Невеселова. Все остальное лишь попутно. Так нужно было пополнить запас тетрадей и красок. Заказать досок для обшивки туалета. Там же можно ткани прикупить, которую вместо обоев используют. Обои тоже есть, но лучше ткань. Еще и лампу желательно взять, чтобы освещение в туалете было. Но подробнее все мелочи лучше у мамы спросить — она же теперь обустройством занимается. Что еще? К тете зайти надо, спросить ее мнение по поводу кулинарного соревнования. Да и просто проведать. Узнать — пришел ответ от Михайлюка или еще нет. К Алдонину зайти — заказать еще одну чашу для унитаза, на этот раз в гостевой домик. По мелочи дел много наберется и лучше все их записать, чем сейчас и занимаюсь.

От этой работы меня отвлек шум в гостиной. Отложив перо, я с любопытством вышел в общий зал. Чтобы тут же скрыться обратно в комнате. Белова зачем-то приехала! А я почти в одном исподнем. Нельзя в таком виде к гостям выходить.

Быстро переодевшись в более приличное платье, я снова вышел в гостиную.

— Здравствуйте, Дарья Дмитриевна, — кивнул я женщине.

Та уже сидела в кресле и разговаривала с моей мамой. Поприветствовав меня в ответ, они продолжили разговор. Ну а я присел на диван, желая послушать, о чем они беседу ведут. Хотели бы наедине остаться, ушли бы либо в спальню к родителям, которая маме кабинет заменяет, либо отца временно из кабинета выселили.

Но причина ее приезда была банальна и ожидаема — разговор шел вокруг спонтанной идеи о кулинарном состязании. Княгиня всеми руками была «за» и даже захватила с собой свою кухарку, чтобы та поучилась у Марфы.

— Скажи, Роман, — вдруг обратилась она ко мне, — а ты бы как оценивал торт? Что в первую очередь — внешний вид или его вкус?

— Оба критерия важны, — пожал я плечами. — Но пожалуй, все же вкус первоочереднее. Даже самый красивый торт проиграет неказистому, если по вкусу будет не отличим от отрубей. Все-таки торт — это в первую очередь еда, а потом уже искусство. Если его нельзя есть, то это уже не торт, а скульптура.

Приняв мой ответ, Белова вновь вернулась к разговору с мамой. Они обсуждали — стоит ли ограничивать конкурсантов не просто в размере торта, но и в количестве коржей. Надо ли выделять сложность «постройки» торта в отдельный критерий, или нет. Одно дело — торт, какой был у Уваровых, там ничего сложного кроме украшения не было, и совсем иное — торт в виде самовара, который приходилось думать, как закреплять, чтобы не упал. Торт Уваровых княгиня конечно не видела, тут с ней мама впечатлениями поделилась.

Диспут у них получился интересный, но и только. Если бы не необходимость составлять список дел, я бы даже еще немного с ними посидел и свои предложения внес. А так уже через десять минут извинился и вернулся в свою комнату.

Только через час я счел, что все предстоящие дела отметил и ничего теперь не забуду. Поэтому с чистой совестью решил вернуться в гостиную к женщинам, но те уже разошлись.

— А где княгиня с мамой? — спросил я у протирающей полку камина Евдокии.

— Барыня у себя в комнате, а госпожа Белова с Сергеем Александровичем в кабинете, — добросовестно ответила та.

Эх, не удалось в дискуссии продолжить участие. Надо было отложить работу, но не привык я к этому. Лучше уж сразу сделать, чем потом самого себя корить, что не успел. Вздохнув, я вернулся в свою комнату, попросив Евдокию принести мне гитару. Буду подбирать аккорды к песне Шафутинского, а то она никак не желает покидать мои мысли.

***

Поместье Сокольцевых

Слава нервничал. Сегодня к ним должна была приехать Она! Девушка, что покорила его сердце. Как повезло, что у невесты Романа есть сестра-близнец! Иначе парень даже не знал, как смог бы себя спокойно вести в ее присутствии, или томился от неразделенной любви. А так — у него есть шанс. Он уверен в этом. Ведь как хорошо им было вдвоем. Казалось, нет такой темы, которая была бы интересна лишь одному из них. Анна смеялась над его шутками, и благосклонно принимала его неуклюжие комплименты. Ни с кем до этого из девушек его круга Вячеславу не было так… комфортно.

Однако приезд Анны Скородубовой вызывал в груди парня не только радость, но и опасение. А вдруг она не понравится его матушке? Что тогда делать? Их отношения и так не ладятся из-за дружбы Славы с Романом Винокуровым. Тот вот тоже маме не по душе пришелся. И было бы с чего? С какой-то веселой песенки! После которой она стала искать в его друге любой промах и цепляться по любому поводу.

Сестры прибыли к ним в обед. И не одни, а со своей няней. Хоть они уже давно были взрослые, но та выполняла уже не столько обязанности по воспитанию, сколько как необходимый дополнительный человек для пригляда. Не уместно девушкам без сопровождения по гостям расхаживать.

На этот раз Слава достаточно быстро разобрался, кто из девушек «кто». И все благодаря маленькому колечку, украшавшему палец Анастасии. Помолвочное кольцо, которое девица просто так на палец не наденет. Да и близкие парня по этому признаку быстро догадались, как различать близняшек. Что не очень понравилось Анне, привыкшей развлекаться, притворяясь сестрой. Однако Слава это понял лишь по мимолетно скривившемуся лицу девушки, уже зная о ее такой небольшой слабости.

Отец Вячеслава принял сестер тепло. Поздоровался с обеими, одобрительно посмотрел на сына, да пригласил их в гостиную. А вот мама, несмотря на внешнюю безмятежность и благосклонную улыбку, была напряжена. Для гостей она была само расположение, но близких не проведешь.

Однако по мере общения мнение Елизаветы Владимировны менялось в лучшую сторону. Девушки были воспитаны, образованы, что уже большой плюс. Старшее поколение чтили, вольных мыслей себе тоже не позволяли, и вообще вели себя довольно сдержанно, но не скованно. В какой-то момент Слава совсем расслабился и опять стал получать удовольствие от простого общения, как в поместье Винокуровых было.

Но продлилось это все относительно недолго. Ровно до момента, когда Елизавета Владимировна завела речь о планах девушек на будущее и кого бы они хотели себе в мужья.

— У меня уже есть будущий супруг, — скромно ответила Анастасия, положив руку с помолвочным кольцом на колени так, чтобы уж точно все его разглядели, если раньше не видели. — Мне больше не нужно искать и выбирать. Очень жду того мгновения, когда мы с Романом пойдем под венец.

— А вы, Анна, что скажете? — повернулась к девушке мама Славы.

— Мне пока с выбором не везет, — вздохнула она, от чего у парня сердце пропустило удар. Как так? А как же… он? Разве им не хорошо было вместе? А Анна тем временем продолжала, с каждым словом все сильнее загоняя в гроб все мечты Вячеслава о свадьбе с девушкой. — Мне бы хотелось, чтобы мой муж был старше меня. Мужчина с чином и внутренним благородством.

— Почему же именно старше? — покосившись на сына, уточнила Елизавета Владимировна.

— Я хочу быть ЗА мужем, а не выступать для него старшей сестрой или той, к кому он будет бегать за советом по любой мелочи. Муж — это опора. И только с годами юноши набираются опыта, чтобы стать такой опорой.

— Но ведь ваша сестра выходит замуж за юношу, гораздо ее моложе, — тут же хитро посмотрев на сына, заметила Сокольцева.

— Это уже нужно спросить у моей сестры, чем ей так Роман понравился, что она решилась на такой шаг. Как друг он великолепен. Но как муж? — Анна задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Пожалуй, лет через пять он подошел бы и под мои требования. За исключением небольшого момента с нашим возрастом. Но пока ему просто не хватает опыта, чтобы БЫТЬ мужчиной. Но внутренний стержень и благородство у него имеется. Думаю, именно это и привлекло мою сестру. И она более… нетерпелива, — чуть улыбнулась Анна, посмотрев на засмущавшуюся Настю. — Вот и решила, что эти пять лет подождет уже будучи в браке.

От такого ответа Алексей Иванович рассмеялся. Да и остальные не удержались от улыбок, еще сильнее смутив Анастасию.

— А не думаете ли вы, что ваша сестра поступает мудро? — уняв эмоции, спросил уже Алексей Иванович. — За пять лет многое может случиться. Уведут такого парня, что с каждым годом все ценнее в глазах окружающих выглядеть станет, и все. А малый возраст… этот тот недостаток, что проходит с годами.

— С одной стороны я с вами согласна, — кивнула Анна. — Но с другой… вот взять вашего сына, Вячеслава, — посмотрела она на мрачного парня. — Юноши в таком возрасте, как он, не только получают бесценный опыт, но и зачастую этот опыт сильно меняет их характер. И кто поручится, что через пять лет он останется таким же, как сейчас? С теми же ценностями, взглядом на жизнь?

— Но про Романа вы такое не говорите, почему-то? — ревниво нахмурившись, сказала Елизавета Владимировна.

Ее сына подозревают в том, что он может стать хуже! Это женщине сильно не понравилось.

— Вы же общались с ним, — заметила девушка. — Вам не показалось, что он… уже сформировался, как личность?

Вопрос заставил задуматься всех присутствующих. Они стали вспоминать, как Роман Винокуров вел диалог, как держал себя в обществе. Были ли у него типично подростковые взбрыки или излишняя эмоциональность. Какие слухи о нем доходили до их семьи от других людей. И с удивлением приходили к выводу, что девушка права. А Елизавета Владимировна наконец поняла, почему ее средний сын, будучи старше Романа на целый год, что для такого возраста весьма существенно, наоборот — не показывает Винокурову пример, а сам тянется к нему, как к старшему товарищу. Если Роман уже цельная, сформированная личность, то по-иному и быть не могло. И Слава подспудно это чувствует. Как и Анна, когда не считает ее сына достаточно взрослым, чтобы уже сейчас спешить заключить с ним брак.

Еще немного расспросив Анну о ее взглядах на брак, Елизавета Владимировна мягко перевела тему на хобби. Чем девушки увлекаются в свободное время, хотят ли реализоваться вне брака. Но главное она для себя выяснила — на ее сына Анна не строит никаких планов. Это же понял и сам парень, весь остаток вечера проведший в мрачном молчании. Больше он не испытывал чувства комфорта рядом с девушкой. Лишь раздражение на себя, что успел нафантазировать то, чего не было, да желание побыстрее покинуть общество Анны. И вздохнул он с облегчением лишь тогда, как сестры Скородубовы покинули их дом.

— Не зря пригласили девушек, — лучась радостью, сказала его мама.

От нее не скрылась смена настроения сына. И ее полностью устраивал результат. Пусть пока о своем будущем думает, как самому чина добиться, да «на ноги встать», чем за юбками бегает.

***

— О чем договорились? — спросил я отца, когда Дарья Дмитриевна покинула поместье.

Причина их разговора для меня была очевидна, поэтому и не спрашивал ее.

— Будет по триста рублей каждый месяц нам отдавать, — вздохнул он. — Жаль, конечно, я уже рассчитывал на эти деньги. Но чего уж теперь.

— А для чего ты их хотел использовать?

— Очевидно же, — усмехнулся отец, — чтобы ссуду покрыть. Чем раньше от нее избавимся, тем нам же легче будет. И не хочу тебе в наследство долги оставлять. Но уж лучше так, чем на пустом месте вражду затевать.

Утолив свое любопытство, я перешел к другому вопросу — хотел ли отец меня о чем-то попросить, когда я в город поеду. Представив ему свой список, тот с интересом его прочитал и… не стал ничего добавлять. Зато когда пришел к маме с тем же вопросом, тут же получил целый перечень покупок и заказов.

— Мебель ведь в тот гостевой дом потребуется, а она не быстро делается, — наставляла меня мама. — И у хороших мастеров очередь на месяцы вперед. Потому надо сейчас уже заказывать, чтобы она у нас была, когда дом поставим. Ковры опять же прикупить неплохо было бы.

— Они не дешево стоят, — заметил я, вспоминая дом Али.

— Да, но ты же сам говорил, что у тебя есть знакомый купец персидский, — хитро улыбнулась мама. — Вот и поторгуйся с ним. И еще, я тут подумала, раз уж ты целую бочку поставил ради клозета, то неплохо было бы еще и чашу заказать, чтобы рукомойник ей заменить. И трубу к ней также подвести.

«Рвет подметки на лету, — мысленно восхитился я хваткой мамы. — Тут же о раковине в ванну догадалась. А то рукомойник — это просто кувшин, что мы для умывания используем. На руки полил, и моешься. Не очень удобно иногда. Ну да ладно, проблем в ее просьбе не вижу».

Пополнив свой список, я с чистой совестью пошел отдыхать.

Вечером, как и обещал, снова приехал в мастерскую. На этот раз никаких криков и ругани слышно не было. Это радовало. А когда я зашел, то застал картину двух трудящихся девушек. Столов для работы здесь было три и обе бывшие подруги отсели как можно дальше друг от друга. Одного стола для каждой хватило, что называется, «за глаза». И поделки у них тоже отличались.

Я сначала подошел к Аглае, чтобы оценить ее работу. Все же в старшие мастерицы ее думаю возвести, надо понимать, на что она способна.

— Вот, господин, почти доделала, — тут же протянула она мне маленькую куколку.

А ничего так получилось. Деревянная основа, ручки-ножки не гнутся, что минус. Надо подумать, как этот недостаток исправить. Зато она сумела откуда-то достать волосы для нее и сейчас возилась с одеждой. Про мелкие детали тоже не забыла. Уши, нос и рот вполне различимы и анатомичны. Краской подкрасила кукле губы и глаза. Пальцы на руках тоже имеются.

— Я конский волос сюда добавила, — попутно стала пояснять Аглая. — Больше всего времени ушло на то, чтобы волос правильно уложить. Чуть не по одной волосинке втыкала, пока «тесто» податливым было. С сарафаном для куклы проще было. Из обрезков, что дома нашла, сшила. Нитки с иголкой тоже пока из дома взяла.

— А мелкие детали ножом выводила?

— Да, господин.

— Хорошо, — покивал я. — Но долго. На одну куклу — весь день тратить.

Та потупилась, но спорить не стала. Ладно, еще подумаю, как можно процесс их изготовления ускорить. И надо ли именно на куклах нам сосредотачиваться.

А вот Аленка пошла по иному пути. Уж не знаю, откуда она про мою задумку с формами вызнала, вроде я об этом только Аглае говорил, а не ей. Но именно на создании формы для лепки та и сосредоточила свои силы. Собственно, первое, о чем я спросил — откуда она про формы узнала.

— Так я заметила, что здесь глина стоит, — стала отвечать девушка. — Спросила у Глаши, для чего. Та и сказала.

Я удовлетворенно кивнул, попутно для себя отметив, что Аглая не стала в силу личной неприязни утаивать от Алены информацию. А вот слепила девушка кубики. Самые простые кубики, о которых я упоминал в списке. Небольшие по размеру — где-то два на два сантиметра, но налепить их девушка успела под пару сотен. И когда я зашел, она их зашлифовывала, чтобы были гладкими, а некоторые успела и покрасить.

— У вас написано было, что из тех кубиков строить детям надо будет, словно из кирпичиков, — наигранно потупив взгляд, стала объяснять она, почему так сделала. — Вот я и подумала, что лучше и не придумать, как те формы применить. Сделала один кубик, потом, когда он высох, глину замесила и в нее десять раз «макнула» его, чтобы выемки под форму получились. А затем и запекла ту глину в печи этой, — махнула она рукой в сторону закрытой печки. — Ну а когда форма была готова, лепить те кубики стало и вовсе просто. Запихиваешь тесто это из опилок, утрамбовываешь, чуток подождать и можно выколачивать. Тут сложнее было доставать получившиеся кубики. Но как видите — их много получилось. Целый дом игрушечный построить можно! — закончила она с гордостью.

— Молодец, — вынужден я был похвалить Аленку за смекалку. И тут же повернулся к Аглае. — Видишь теперь, как нужно работу организовывать? Чтобы много и быстро игрушек получалось. Потому это место мастерской называется, а не лавкой какой. Ту же куклу ты могла такой придумать, чтобы тоже форму можно было сделать и потом налепить сотню этих кукол.

— А волосы как им вставлять?

— На клей посадить их можно, — пожал я плечами. — В общем, как мастерица ты, Аглая, хороша. Но вот пока не работает твоя голова в сторону, чтобы организовать массовое производство. И если продолжишь по одной кукле в день делать, то старшей тебе не стать. Алена пока выгоднее на эту должность выглядит.

Аленка аж расцвела в улыбке и, задрав нос, посмотрела на соперницу.

— Поняла, барин, — поджала Аглая губы. — Буду исправляться.

— Но в целом — обе молодцы. Для первого дня хороший результат. Доделывайте свою работу и можете отдыхать. Если опилки закончатся, мне сразу говорите.

Покинув девушек, я вернулся домой. Завтра я отправляюсь в город и надеюсь, что погода не подведет.

Подвела. С утра заморосил мелкий дождь, что сразу испортило мне настроение. Чуть подумав, я решил тренировку не переносить в дом, а все же провести ее на улице. Только обливания отменить — у меня и так закалка будет та еще. Тихон был задумчив и мрачен.

— Чего хандришь? — не выдержав, спросил я его, когда делал пресс.

— Да все мысли об Алене из головы не идут, барин, — горько вздохнув, признался он. — То особо даже в ее сторону не смотрел, считая, что она ваша. А тут… стоило только представить, что она моей женой может быть, как словно приворожила. Из головы не выходит. И вот что мне делать?

— Так попытайся ее добиться, — пожал я плечами. — Но тут уже сам решай, стоит ли оно того. И получится ли у тебя.

Парень и сам понимал, что дело это не простое. Коли уж девка сразу на барина нацелилась, то амбиции у нее высокие. И простого слугу она может просто высмеять.

— Как бы то ни было, мы сегодня в город едем. Подумай, пока нас здесь не будет, нужна ли она тебе, — подвел я черту под разговором.

Но погода мне все же не нравилась. И надо было решать — рисковать отправиться на яхте, или же все-таки отправить Митрофана запрягать тарантас? А кроме этого у меня была опаска, что под дождем, а потом скованная льдом яхта может в негодность прийти. Помещения, куда ее можно спрятать, у нас нет и средств со временем, чтобы его обустроить — тоже. Чтобы хоть как-то сохранить ее до следующего года, надо бы ее в порт довести, да там договориться об аренде дока или чего-то похожего. То есть в любом случае яхту следует перегнать от нас до той же Дубовки. Потому я решился на компромиссный вариант. В Дубовку отправляюсь на яхте, а Митрофан следом едет. Уже в городе договариваюсь о том, чтобы яхту куда-нибудь приткнуть, а дальше в Царицын уже на тарантасе добираюсь.

Придя к такому решению, я попросил отца отпустить конюха со мной. Тот спорить не стал, спокойно отдав Митрофану приказ готовиться к поездке.

Уже перед выездом ко мне подошел и сам Митрофан. Мужик почему-то мялся, что на него было непохоже. Обычно шутками сыпет, да подкалывать любит. В мою сторону остерегается, но и робости я за ним не замечал.

— Что случилось? Снова с женой проблемы? — улыбнулся я, вспоминая, как он в прошлый раз домой не хотел идти, потому что Серафима снова ребеночка захотела.

— Нет, барин, — тоже улыбнувшись в ответ, покачал головой конюх. — Я это… вы же сами говорили… ну и вот, — сунул он руку запазуху и вытащил что-то.

Взяв предмет из его руки, я с любопытством посмотрел на вырезанную из дерева дудочку.

— Игрушка, да?

— Вы же сами говорили, что я могу…, а тут в мастерской девицы начали работать… вот я и подумал.

— Да не тушуйся, — хлопнул я его по плечу. — Беру твою поделку. Покажу ее, но думаю, что может она продаваться на ряду с другими товарами.

Митрофан облегченно выдохнул, и робость стала его покидать. Даже плечи расправил горделиво.

— Тогда я побежал запрягать Сивуху?

— А ты этого еще не сделал? — хмыкнул я.

Конюх тут же испарился. Я же присмотрелся к дудочке. В ладонь величиной, Митрофан даже орнамент сумел на ней изобразить. Красивая. Ее бы еще лаком покрыть, и можно смело выставлять на продажу. Зря он так переживал.

Засунув дудочку в карман, я махнул рукой Тихону и двинулся к конюшне. До яхты доедем на тарантасе, а там уже на ней пойдем. Пора постепенно решать те задачи, что накопились у меня. И с Настей хочется повидаться.

Глава 10

4 — 5 сентября 1859 года

Несмотря на морось, до Дубовки мы добрались без приключений. Сегодня воскресенье, поэтому никого из начальства в порту не было. Пришлось вопрос с поиском эллинга или какого дока для зимней стоянки моей яхты отложить до завтра. Заодно и с Владимиром Михайловичем поговорю — есть ли вообще такая возможность. Он, как помощник начальник порта, должен быть в курсе.

— Роман, какая приятная неожиданность! — с такими словами меня встретила тетя. — Ты снова один? А что же остальные такие домоседы?

— Я бы тоже лучше в подобную погоду дома сидел, — усмехнулся я. — Но работа сама себя не сделает.

— В последние дни ты постоянно по каким-то делам мотаешься, — покачала тетя головой. — Совсем тебя Сергей загонял.

— Скорее я сам себе их нашел, — не согласился я с ней.

Поприветствовав Владимира Михайловича, я прошел переодеться в выделенную мне комнату. После чего спустился обратно в зал. Тетя тут же завалила вопросами про нашу жизнь и как нам пришла такая прекрасная идея — организовать кулинарное состязание.

— Это ведь можно подать как настоящий турнир! — воодушевленно восклицала она. — Претенденты сходятся в первом туре. На готовку дается час. Понятно, что ничего сложного за это время не создать, но так можно дать как можно большему количеству человек поучаствовать и в то же время отсеять тех, кто решил это сделать из любопытства. Второй тур — уже между победителями первого. Там дадим два часа на готовку. Как понимаешь, тут уже сражение будет в разы серьезнее. И в конце — грандиозный финал! — глаза Софьи Александровны горели от азарта. В своих мечтах она прямо видела это — десятки участников, сотни гостей, ажиотаж вокруг турнира. И в самом центре — она, как организатор. Даже мысли читать не нужно уметь, у нее все на лице написано.

— А если в финале много человек будет? — спросил я. — Допустим, в первом туре примет участие тридцать человек, то в финал выйдут аж восемь. Не многовато ли? Или наоборот — слишком мало людей захотят поучаствовать? — в последнее впрочем я и сам не особо верил.

— Мало? Ты недооцениваешь желание людей показать себя, — тут же подтвердила мое мнение тетя.

Ну да, я уже по тому, как среагировали Уваровы на шуточное предложение, это понял. Но все еще была мысль, что это лишь случайность. Характер у них такой, или просто заскучали дома сидеть. Тетя тем временем продолжила отвечать на мой вопрос.

— И восемь человек в финале — это не много. Наоборот, мы сможем угостить потом всех гостей, или устроить аукцион. Да, аукцион даже предпочтительнее, — кивнула она своим мыслям.

— Ну ладно, вам виднее, — поднял я руки в жесте «сдаюсь».

С самого начала это шуточное высказывание вышло из-под моего контроля, так что и сейчас встревать не буду.

— Софья, душа моя, — с усмешкой начала Владимир Михайлович, который до этого момента не мешал нам разговаривать, а сейчас понял, что меня надо «спасать» от напора тети. — Ты ничего не забыла?

— А? Да вроде нет, — растерянно пожала она плечами.

— А как же телеграмма?.. — протянул мужчина.

— Точно! — всплеснула руками тетя. — Прости, Роман, и правда вылетело из головы. Тебе телеграмма пришла, а я тут все про состязание. Архип! — крикнула она лакея.

Слуга явился уже через минуту. Спокойный, с все также гладковыбритым лицом и сединой на голове. Почти эталонный дворецкий с поправкой на местную глубинку.

— Слушаю, госпожа.

— Принеси телеграмму для Романа Сергеевича.

— Сей момент-с, — откланялся он.

Через пару минут я читал сообщение от Михайлюка. Игнат Пархомович заверял, что наш договор в силе и просил поторопиться с его окончательным заключением. Иначе он не берет на себя обязательства доставить баржу леса в этом году — скоро зима и погода просто не позволит это сделать. Письмо с одной стороны порадовало, а с другой я вспомнил уже собственное обязательство найти способ доставки досок от лесопилки до завода Миллера. Блин, и все решения на технику завязаны. Ту самую, которой в этом времени и в помине нет. Это если железную дорогу не делать. Но за день ее не построишь, а потом уже обязательств перед Германом Христиановичем у нас не будет. Короче, затык пока с этим.

— Что-то плохое там? — с тревогой спросила тетя, заметив мое нахмурившееся лицо.

— Нет, новость хорошая, — мотнул я головой. — Просто вспомнил об одном обязательстве, которое не знаю, как выполнить.

Предлагать свою помощь она не стала. Знает, что если нужно, я сам попрошу. А я решил и вовсе сменить тему, пока она опять не начала делиться своими мыслями о кулинарном состязании.

— Софья Александровна, не подскажите, будет ли в городе пользоваться спросом массаж?

Узнать об этом было одним из пунктов в моем плане. Заодно посмотрю, в ходу ли само понятие о массаже.

— Массаж? — задумчиво нахмурила она брови. Я же подобрался. Неужели сейчас придется объяснять, что это такое, попутно выдумывая, откуда я узнал о нем? — А-а-а, — протянула вдруг она, — вспомнила! Это ты про одну медицинскую методу, слухи о которой курсируют в Европе? Ученые мужи до сих пор не пришли к единому мнению — оказывает она влияние на здоровье и несет ли пользу, или нет.

Я мысленно выдохнул. Массаж в этом времени известен. Но как вижу — не повсеместно, да и очень односторонне — лишь как медицинская процедура. А тетя продолжала делиться той информацией, что ей известна:

— Я сейчас точно не помню, но в начале века вроде в Швеции один врач изучал этот вопрос. Даже целый научный труд этому посвятил. А у нас из массажа — только хвощевание, — усмехнулась она.

— Это что? — удивленно поднял я бровь.

— Веником в бане когда тебя охаживают, — посмеиваясь, вставил слово Владимир Михайлович. — Уж там массаж, так массаж, если банщик толковый.

В моей голове тут же всплыла концепция «СПА-процедур». Так ведь если массаж известен, то ничего не мешает мне его начать продвигать здесь в массы! Тем более что в Европе его изучают. А как я заметил, все европейское у наших дворян — это «круто» и «вау». Надо бы поднять труд этого шведа, чтобы опираясь на него, провести рекламную кампанию своего салона. Тогда точно без посетителей он не останется. Вот только упор я сделаю на расслабляющий массаж. После баньки промять мышцы — самое оно. В моей голове тут же встала картина, как посетители идут сначала в помывочную, затем парятся, в том числе и веником, после чего ложатся на кушетку, где им разминают все тело. Не жестко «ломают», а именно в расслабляющих целях. И никакой ассоциации с блудом массаж сейчас не вызывает — еще один плюс! Не будут тыкать пальцем, что непотребное дело открыл.

— А у тебя есть мастера, что массаж умеют делать? — спросила тетя, вырывая меня из мечтаний.

— Я и сам могу обучить, — буркнул я, уже понимая, каким будет следующий вопрос.

И он не заставил себя ждать.

— А где ты такому научился? В столице? — логично предположила тетя.

— Да. Был на одном сеансе. И сразу предупрежу, хоть многое я не освоил, но ту же Пелагею азам научить смог. Она теперь умеет спину мять, даже моя мама ее хвалила. Так что найти кого-нибудь и обучить я смогу, опыт есть.

Тетя удивленно покачала головой и тут же попросила ей провести один такой сеанс.

— Интересно же, что за процедура такая. Я читала, что ее только вместе с гимнастикой нужно проводить, а ты про то и не упомянул.

— Можно и без гимнастики, — заверил я ее. — А вот баня в этом деле и правда поможет. Сначала стоит в ней распариться, чтобы мышцы расслабились, а затем уже и сам массаж провести можно.

Сказал я это не просто так. Сегодня и так банный день, специально топить баню не нужно, а комплексный эффект по моему мнению должен быть выше. Ну и если тете тоже понравится, то уж с ее информационной поддержкой успех массажному салону обеспечен. Думаю, она и напросилась на этот массаж от меня лишь для того, чтобы понять — выйдет у меня что-то или нет. И если ей не понравится, то постарается меня мягко отговорить.

Разговор прервался из-за ужина. В животе уже урчало, поэтому на еду я накинулся с удовольствием. Перед этим успел попросить тетю найти те труды шведа, о котором она вспомнила, или подсказать, к кому я могу обратиться по этому вопросу. Та пообещала подумать.

Сразу после ужина служанка Зубовых сообщила, что баня готова. Первым, как и полагается, пошел глава семейства. И лишь за ним отправилась в баню тетя. Когда она вышла, я подошел на счет массажа.

— Роман, а как же ты? — удивилась она. — Разве не хочешь помыться?

— Обязательно, — заверил я ее, — но лучший эффект от массажа возникает, если начинать разминать мышцы сразу после парной. Вот покажу вам свое мастерство, и потом уже пойду.

Успокоено кивнув мне, она махнула рукой, чтобы я следовал за ней.

Комната тети находилась на первом этаже. И что меня удивило — она в ней спала одна.

— А разве у вас с Владимиром Михайловичем разлад какой-то? — не удержался я от вопроса.

— С чего ты взял? — удивилась она.

Я лишь указал на то, что кровать в комнате одна и не предполагает наличие еще одного человека.

— Ах это, — усмехнулась она. — Так что в этом такого? Так даже лучше. Если бы Владимир видел меня по утрам, то кто знает, сколько бы мы вместе прожили. И осталась ли бы между нами та страсть, что есть сейчас. Запомни, Роман, смешивать сон и любовные игры нельзя! — наставительно подняла она палец. — Если у тебя будет возможность спать отдельно от твоей супруги — обязательно этим воспользуйся. Не нужно тебе смотреть, какими девушки могут быть по утрам. Весь флер очарования пропадет.

Я лишь хмыкнул, но спорить не стал. В этот момент в дверь постучались. Разрешив войти, Софья Александровна с удивлением посмотрела на своего мужа.

— Что-то случилось? — спросила она у него.

— Просто хочу посмотреть, что за массаж такой Роман будет делать, — спокойно ответил ей супруг.

Пожав плечами, тетя скинула халат и улеглась на кровать животом вниз. Нижнего белья в этом времени не носили, потому сейчас передо мной она лежала полностью голой. Сомневаюсь, что Зубов прямо так взревновал меня к своей жене — все же я ее племянник, но и оставлять ее одну наедине со мной почему-то не захотел. Или и правда ему интересно, как массаж будет проходить.

— Сливочное масло бы, — протянул я.

— Зачем? — тут же поинтересовалась тетя.

— Чтобы руки лучше скользили. Иначе кожу драть будет.

— Обязательно сливочное? — уточнила она. — У меня есть анисовое. Оно успокаивает кожу.

— Так наверное даже лучше будет, — согласился я с предложением.

Сам ведь думал, что простое сливочное масло не особо презентабельно будет выглядеть, а тут сразу и замена нашлась.

Попросив еще и полотенце, я прикрыл тете им попу, и принялся за массаж. Для начала размял спину. У Софьи Александровны мышцы не такие упругие, как были у Пелагеи, да и возраст дает о себе знать. Потому не удивительно, что вскоре я нащупал несколько «комков». Начал тут же их растирать, что вызвало болезненные стоны и вопли тети. Тогда я чуть уменьшил нажим, но не прекратил попыток размять эти «комки». Но и про остальное пространство спины не забывал. Качественно, до красноты, размяв спину, я перешел на руки. Затем и про ноги не забыл. Там на бедрах тоже были болевые точки, вызвавшие болезненные вскрики Софьи Александровны. Зато когда я закончил, ее дыхание было ровным, а вставала с кровати она гораздо энергичнее, чем ложилась.

— Надо же, — прикрывшись простыней, сказала она, — боль уменьшилась. И поворачиваться легче стало. Правду тот швед писал — массаж лечит! Ох, Роман, если ты и правда откроешь салон массажа, я буду первая, кто туда запишется!

Такая похвала означала, что можно не сомневаться — клиентами меня обеспечат. И это хорошо!

— У тебя там лишь парни работать будут? — спросил Владимир Михайлович.

Вроде спокойно, но некая доля напряжения в его голосе чувствовалась.

— И парни и девушки. Женщинам — девушки будут массаж проводить, а мужчинам — парни, — поспешил я его успокоить.

Тот спокойно кивнул, но от тети не укрылось его напряжение. И она по-девичьи хихикнула в кулачок. Однако промолчала. Было видно, что ей приятна эта ненавязчивая ревность мужа.

Оставив тетю с мужем наедине, я поспешил в баню. Самому уже хочется помыться и погреть косточки.

— Ох, хорошо, — протянул я, когда вышел распаренный на свежий воздух.

Сейчас, не просто погревшись, но и на себе ощутив работу банщика, я окончательно поверил в несомненный успех идеи с массажным салоном. Даже сейчас я чувствую себя, словно заново родился. Если добавить еще даже простой расслабляющий массаж, а в конце подать чай с чем-нибудь вкусненьким — то можно сказать, что первый в этом мире СПА-салон начал свою работу. Осталось дело за малым — обучить персонал, да оборудовать подходящее помещение. Еще в парилке у меня возникли мысли о хамаме. Один раз я посещал такую турецкую баню. Там в комплект входило еще ведерко со льдом. Можно было греться в парилке, заполненной паром, и попутно растирать себя этим льдом. Ощущения незабываемые. А главное, как мне там говорили, подобная процедура тонизирует и подтягивает кожу. Мне в тот момент на это было плевать, просто новых ощущений хотелось испытать, но сейчас вполне можно включить такой пункт в будущий массаж салон. А еще вспомнился купец Али. Массаж берет свои корни на Востоке. Если это правда, то он должен был о нем слышать и может или подсказать что-то, или даже помочь с мастерами этого вида искусства. Не факт конечно, но спросить стоит.

В который раз уже думаю, что стоит посетить этого перса. Взять к примеру ковры, о которых упоминала мама — это ведь тоже к нему. Так что встреча наша гарантирована. Слишком много поводов набралось для нее.

После бани вернувшись в комнату, я продумал, чем займусь завтра, после чего лег спать.

Утром погода порадовала. Дождик прошел, оставив после себя приятную свежесть. Но в воздухе уже не было того летнего зноя, что ощущался еще пару недель назад. Все явственнее чувствовалось наступление осени и даже появились первые желтые листья на деревьях.

Проведя свою привычную тренировку, я отправился вместе с Владимиром Михайловичем в порт. Поехали мы на нашем тарантасе. Митрофан добрался до города, так что тратиться на извозчиков мне теперь не нужно.

Благодаря Зубову найти владельца дока, согласившегося «приютить» мое судно на зимовку, было не трудно. Один купец отправил свою баржу в Каспий, где ее самым наглым образом взяли на абордаж. Кто именно — пока выясняют, но док теперь у него пустовал и, чтобы хоть как-то отбить убытки, он с радостью согласился предоставить за небольшую плату место в нем для моей яхты.

Решив вопрос с судном, я направился на базар. Но прежде заскочил к знакомому плотнику. Старик Прохор как обычно работал в своей мастерской на подворье. Поздоровавшись, я сразу перешел к делу. Мне нужно было три одноместных кровати, диван и два кресла. Именно столько мебели мама планировала разместить в гостевом доме. Как мы и думали, в ближайшее время плотнику будет не до нашего заказа — работой он был обеспечен почти на месяц вперед. Но нам не к спеху, поэтому оставив ему задаток за материалы, мы попрощались. Прохор пообещал, что как выполнит заказ, тут же сообщит об этом моей тете. А уж она передаст весточку нам.

И вот уже от него мой путь лежал на базар. Там тоже список покупок набрался изрядный. Тетради с красками — это лишь вершина айсберга. Еще требовались доски в туалет на обшивку, ткани, лампа, лак по дереву, кран и трубы для будущей раковины. Надо было посмотреть еще и люстры в гостевой дом, но это опять же не торопит.

Последним в списке моих дел на сегодня было посещение Алдонина. К Георгию Викторовичу я приехал уже к обеду. Тот встретил меня как родного. Сразу позвал за стол, от чего я отказываться не стал, поинтересовался делами, и когда мы закончили трапезу, тут же подсунул бокал с вином.

— Не хмеля ради, здоровья для! — с такими словами он протянул мне бокал.

— Лишь из уважения к вам, — нехотя принял я фужер.

Мы прошли из столовой в зал, где я перешел к причине моего приезда.

— Георгий Викторович, я хотел бы у вас заказать еще один унитаз. Только на этот раз без бачка.

— Да, удивительная вещь! — тут же энергично кивнул мужчина. — Такой спрос на них образовался, вы не представляете! Все, кто у меня в гостях был и видел новый клозет, тут же захотели себе такой же. Уже десяток продал, не меньше!

Я внутренне поморщился. Блин, если бы у меня был патент на руках, то с каждой такой продажи я уже получал бы небольшое отчисление. Где Дмитрия Борисовича носит?

— Кроме того господин Уваров заинтересовался этим унитазом, — добавил я, исполняя просьбу отца. А его наверное сам Леонид Валерьевич попросил поспрашивать про эти чаши.

— Нет никаких препятствий, пусть приезжает, сделаем все в лучшем виде, — покивал Алдонин.

— И еще, последний вопрос, — вздохнул я. — Мне нужна чаша… раковина для умывания…

— Знаю такие, — перебил меня Георгий Викторович. — Видел и даже у себя поставил.

Я удивился. А почему я ничего подобного у него не видел? Тот по моему лицу понял мое недоумение и тут же пояснил.

— Обычно-то такие раковины из мрамора делают, или там чугуна. Но когда по твоему эскизу мне унитаз поставили, я решил — а чем раковина от него принципиально отличается? И понял, что ничем! Вот потом мои рабочие и сделали такую. В клозете сейчас стоит. Пойдем, покажу, — тут же подхватился он.

Спорить я не стал. В туалете у Алдонина и правда появилась новая раковина для умывания. Дизайн слегка непривычный — круглая чаша с дыркой для слива, стоящая на комоде. Сверху подведены две трубы с кранами — для горячей и холодной воды. Смешивался поток уже в выводной трубе, как в старых советских смесителях.

— Пришлось провести небольшой ремонт, чтобы поставить бак под горячую воду и печь под него, — делился мужчина, — зато получилось очень удобно. Как в столице! — поднял он палец вверх.

— Ну вот примерно нечто такое я и у нас в поместье хочу сделать, — протянул я, прикидывая, сколько еще труб и кранов следует прикупить. И что стоит Невеселову дать задание, заранее продумать в гостевом доме место под санузел и резервуары с водой для него.

Еще немного обсудив технические моменты по раковине и чаше для унитаза — срок, когда они будут готовы, какого цвета я хочу их видеть, формы и в какую цену обойдется нам эта «роскошь», я покинул гостеприимного дворянина. Хотя тот и предлагал по своему обычаю выпить еще бокальчик-другой. И как с таким образом жизни он еще не спился?

Возвращаясь в усадьбу тети, я сверялся со своим списком дел — ничего ли не забыл?

— Блин, — чертыхнулся я, — а ведь если спа-салон буду открывать с баней, то квартиру тут не снимешь. Надо подворье какое. И лучше не арендовать, а выкупать. Или даже просто землю под строительство приобрести. Тогда Антону Антоновичу надо заказывать сразу два проекта — на гостевой дом и этот комплекс.

Но по здравому размышлению пришлось пока от второго проекта отказаться. Денег на него просто нет. И взять их пока неоткуда. Там капитальное строительство предстоит, и я сам пока даже приблизительно не представляю, что хочу получить в итоге. Так что спешить не буду. Вот продумаю весь концепт этого предприятия, тогда уж к архитектору и обращусь.

— Пелагея? — со смесью удивления и недоверия посмотрел я в окно тарантаса, где по улице шла девушка с каким-то мужчиной.