Сын помещика - 11

Глава 1

8 — 9 ноября 1859 года

— Подъезжаем, господин! — постучался в форточку Тихон.

Я встрепенулся и обрадовался. Каким бы ни был удобным диван, но сидеть четыре часа к ряду на нем — то еще испытание. Даже пара остановок в пути, чтобы «оправиться» и ноги размять не сильно помогли. Девушки тоже воодушевились. Мы лишь первый час с ними занимались репетицией, после чего «мычать» я устал, да и Настя с Аней с непривычки много воды пили — в горле пересыхало. И до кустиков бегали во время остановок одними из первых. Тот еще цирк — нормальных туалетов вокруг нет, приходилось нам с Тихоном одно одеяло натягивать, чтобы со стороны на них никто не смотрел. Еще и грязь на дороге не способствовала желанию сильно по ней ходить, заставляя топтаться на месте. И ведь и ноги размять охота, и тащить в карету мусор нет никакого желания. Да уж, с удобствами в пути настоящая проблема. Может, походный туалет «изобрести»? Ту же палатку, как в будущем, из ткани со специальным ведром. И натягивать ничего не надо будет. Только складную раму продумать, быстро возводимую.

Митрохин, в чьих землях по плану Георгия Витальевича мы решили остановиться, для путешественников организовал подворье. Довольно широкий двор с колодцем и двумя одноэтажными зданиями — постоялый двор и конюшня. Тут нас уже ждали, не иначе Артюхов вперед кого послал, чтобы предупредили о нашем прибытии. Потому поздний ужин уже был готов, хоть и не для всех. Возницы принялись расставлять дилижансы и кареты, выпрягая лошадей. Их нужно было напоить, накормить и отвести на ту самую конюшню. Там даже печка была сложена для отопления — зимой незаменимая вещь, без которой скотина просто простудится и умрет. Да и сам транспорт нуждался в обслуживании — счистить налипшую грязь, проверить крепление колес на оси, чтобы те в пути не слетели, у лошадей проверить надежность крепления подков. Мало ли — мог камушек какой попасть, да и саму грязь с копыт им счистить следовало. Много дел у возниц еще было, прежде чем на отдых отправиться. Тихон к ним прибился, так как выполнял больше роль кучера сейчас, чем моего слуги.

Пока возницы были заняты, пассажиры двинулись в сторону постоялого дома. Он был поделен на две части: одна большая комната-столовая и ряд небольших комнаток-ночлежек. Кроме сбитых из досок кроватей там ничего и не было. Да и сами кровати матрасов как таковых не имели, а вместо них была настелена солома, поверх которой бросили домотканые одеяла. В стороне стоял туалет. Но это для слуг, так как дворянам предлагались горшки, как в поместьях, которые потом вынесут крепостные Митрохина. Комнаток в доме было немного — лишь половина людей из нашего каравана, даже если не считать возниц, могла на них переночевать. Поэтому их отдали адмиралу и людям из его свиты с самым высоким чином. Исключение сделали лишь для моих дам. Мне же предстояло ночевать в карете. Возницы планировали разместиться на конюшне, а тем, кому не досталось мест, устраивались в дилижансах.

— Вкусно пахнет, — оптимистично заметила Настя, когда мы вошли в зал местной столовой.

Не скажу, что запах был прямо с ног сшибающим, но аромат жареного мяса после долгого путешествия будил аппетит почище любого церковного колокола по утрам. Поэтому я быстро проводил дам до выделенной им комнатки, в которой кстати обычно размещалось по четыре человека, но Насте с Аней в силу их пола досталась комната на двоих. Меня к ним естественно не подселяли третьим. Даже если бы мы с Настей были уже мужем и женой, то из-за присутствия Анны мне ночевать с ними было не след. Там они оставили свои сумочки, оправились и вскоре вышли к столу.

Сами столы были длинными с рядами лавок вдоль них. Никаких излишеств, и на аристократов тут практически не рассчитывали. Больше бы местная «гостиница» подошла какому-нибудь купцу с нанятыми работниками. Или проезжему люду не высокого происхождения. Как я понимаю, предполагалось, что аристократы должны были выезжать из того же Царицына утром, чтобы к вечеру быть уже в Калаче. А вот там, как я думаю, должны быть приличные доходные дома. Увы, но наш караван был слишком большим, чтобы его можно было так быстро собрать.

Расположились мы за одним столом с Николаем Карловичем, который пожелал поговорить со мной.

— Роман, — начал адмирал, когда первый голод был утолен, — я помню, что ты говорил о капризной музе, но все же — подумай о еще одной песне наподобие «Петропавловска». Как видишь, времени в пути у тебя будет изрядно. В столице привыкли получать все самыми первыми, — стал он доверительно делиться со мной, — и быть «вторыми» в плане прослушивания даже столь восхитительного произведения… может вызвать неудовольствие у некоторых лиц.

— А новая песня его сгладит, — понимающе кивнул я.

Краббе промолчал, но тут больше слов и не требовалось. Хорошо, что я другие песни Радиотапка еще не пустил «в народ».

Тут дверь с улицы открылась, и в зал вошел дородный мужчина, судя по одежде — из дворян, скорее какой-то помещик. А через минуту выяснилось, что это хозяин местных земель — Павел Сергеевич Митрохин.

Поприветствовав всех, он обратился к адмиралу.

— Николай Карлович, я как только узнал, что вы проездом на моих землях, тут же поспешил навстречу! Приглашаю вас переночевать в моем поместье. Сами видите — здесь у меня не оборудовано для приема столь дорогих гостей. К сожалению, всю вашу свиту принять не смогу, но ваши дамы могут отправиться с вами, — и он посмотрел в сторону Насти с Аней.

— Мы не с господином Краббе! — тут же вскинулась моя невеста.

— Проше прощения, — тут же повинился Митрохин. — Но моя ошибка не отменяет предложения. Зачем таким прелестницам коротать ночь в непотребных условиях?

— Вы обращаетесь к моей невесте, — счел нужным вмешаться и я.

Второй раз этот помещик попадает впросак, о чем и сам прекрасно понял. Чтобы не нагнетать, вмещался сам контр-адмирал.

— Благодарю, Павел Сергеевич. Я с удовольствием приму ваше приглашение.

Слава богу Митрохин этим удовлетворился, и не началось наше знакомство с конфликта. Правда через час, как местный помещик с адмиралом удалились, слуги Павла Сергеевича принесли девушкам хорошие одеяла с подушками и даже зеркало с тумбочкой. Вот за это мои дамы были ему очень благодарны.

Солнце закатилось за горизонт, и большинство людей отправилось спать. Лишь несколько человек из свиты Краббе разожгли один костер за пределами подворья, вокруг которого и расселись.

Мне тоже пока не спалось, и я подсел к ним. Среди присутствующих была почти вся моя труппа. Не хватало только Тишкова. Ульян Игоревич хотел поговорить с офицерами — как нынче у них идет служба, что происходит в гарнизонах, где они побывали. Члены моей группы, как и я, с интересом прислушивались к их разговору. Потом свитские в свою очередь стали расспрашивать Завадского — как в его время служили, да что после службы он делал до знакомства со мной. Как-то незаметно разговор вильнул в сторону «баек у костра». Кто-то из труппы поежился, вглядываясь в ночь, да поделился своими страхами — мол, для нечисти сейчас самое время выйти. Наш варганщик охотно поддержал тему, припомнив историю, как вот в такую ночь безлунную, а луны нынче не было — заслонили тучи — он лютый вой слышал.

— Казалось бы — волк свою песню поет, ан нет — наутро мы сходили до того леска, откуда вой раздавался, так там на деревьях следы от когтей нашли. Большие, у волков таких не было никогда. Больше волколаку какому подошли бы, — зловещим шепотом закончил он.

— Да медведь небось свою отметину оставил, — отмахнулся сидящий с нами капитан третьего ранга.

— Что ж я, ваше благородие, когти волка от медвежьих не отличу? — обиженно спросил варганщик.

После небольшого спора, пришли к выводу — что все же когти медведя на деревьях были. Голодный небось ходил, дело-то по весне было, а волк его учуял и стаю предупреждал о шатуне.

Но на этом рассказе ничего не закончилось. Тут и другие решили поделиться жуткими историями из своей жизни. По кругу все высказались, кроме меня. Что не осталось незамеченным.

— Роман Сергеевич, а вы чего же — никогда в лес не ходили? — с доброй улыбкой спросил меня Михаил Всеславович, отвечавший в свите адмирала за проверку артиллерии. — Или с потусторонним не встречались?

— Бог миловал от встреч, — пожал я плечами. — А в лесу все объяснимо.

— И поведать нам ничего не сможете? — огорченно даже вздохнул другой офицер, у которого, как я заметил, глаза аж загорались в предвкушении интересной истории, когда слово переходило к новому участнику наших посиделок.

— Придумать разве только, — ответил я.

— Так придумайте, — заулыбался мужчина. — У творческих натур воображение хорошее, даже интересно, что вам в голову взбредет.

Все эти разговоры у костра и байки навели меня на воспоминания о творчестве легендарной, без шуток, группы — Король и Шут. Вот уж у кого что ни песня — то страшная байка.

— Если вы позволите, я не расскажу, а спою. Вы пробудили мою музу, господа, — улыбнулся я, обратившись в первую очередь к сидящим офицерам.

От такого никто отказываться не стал. Пришлось мне сходить до кареты, так как Тихон с нами не сидел, а иные не знали, где моя гитара лежит.

Вернувшись, я ее быстро настроил и ударил по струнам.

— Замученный дорогой

Я выбился из сил

И в доме лесника я

Ночлега попросил…*

* — Король и Шут — «Лесник»

Бодрый мотив встряхнул сидящих у костра людей. Все с любопытством смотрели на меня, не перебивая и прислушиваясь к тексту.

— На улице стемнело

Сидел я за столом

Лесник сидел напротив

Болтал о том, о сем…

Пока ничего мистического в тексте не было, но сам мотив и ритм песни слушателям нравился. Члены моей труппы даже попытались тихонько подпевать, когда я во второй раз пел припев. Но затем я дошел до финального куплета:

— И волки среди ночи

Завыли под окном

Старик заулыбался

И вдруг покинул дом

Но вскоре возвратился

С ружьем наперевес

«Друзья хотят покушать

Пойдем, приятель, в лес!»

Вот здесь-то все сидящие у костра люди и поняли, в чем суть и заложенная страшилка в песне. А уж когда я после припева закончил исполнение, Ульян Игоревич не удержался и спросил:

— А чего дальше-то было?

— Тут все отдается на волю вашего воображения, — разведя руки, улыбнулся я. — Может парень сумел сбежать…, а может, стал кормом для волков.

— Жутковато, — поежился Иван, наш гитарист. — А мотив такой, что вообще не ждешь подобной развязки.

Вообще сначала я не придал значения тому, что офицеры и члены труппы сидят спокойно у одного костра и общаются почти как равные. Но потом стал замечать, что все же некая субординация соблюдается — через обращения между сидящими. Мужики из труппы никогда не перебивали офицеров, а те могли себе такое позволить. Опять же спор между офицерами и членами труппы если и возникал, то оканчивался неизменно в пользу господ. Что и заставило меня вообще задуматься над вопросом — а с чего дворяне позволили мужикам рядом с собой сидеть-то? И пока я размышлял над ним, стал более внимательно наблюдать за поведением сидящих. Тогда-то и понял причину.

Мужики из труппы — не крепостные, а из свободных крестьян. Что естественно приподнимало их статус. Это первый момент. Второе — они входили в мою труппу, то есть в глазах наших спутников относились к «творческой интеллигенции». Что еще сильнее поднимало их неформальный статус в глазах окружающих. Также офицеры видели, что мы с Завадским разговариваем с мужиками не свысока, и раз не опасаемся сами урона для нашей чести, то и им незазорно вести себя также. Ну и последнее — мы все же в походе, а не на светском приеме. Здесь действуют иные правила межличностных отношений.

После меня спеть захотел Михаил Всеславович. Естественно пел он романс. Другие произведения сейчас и не знают. Точнее — среди дворян они не в ходу. Вот кто-то из моей труппы мог бы и частушку исполнить, или плясовую. Но и настроение не то, и как я видел — стесняются пока вперед офицеров что-то говорить. Лишь поддерживают разговор, да меж собой иногда что-то обсуждают.

Вечер из рассказа страшных баек плавно перетек в исполнение песен. Не бардовские, но их подобие. Разошлись мы все уже около полуночи.

Утром после завтрака все в той же «столовой» мы выдвинулись в путь. Настя с Аней выспались, а вот я — не очень. Сказалось и долгое сидение у костра, и неудобная поза, в которой я спал. Диван в карете хоть и мягок, но по длине я на него полностью не вмещался. Поэтому прибытия в Калач-на-Дону я ждал с нетерпением. Как поделился Георгий Витальевич — там мы задержимся до утра. И выдвинемся уже десятого числа с первыми лучами солнца. Хоть посплю на нормальной кровати. И да, о палатке для создания полевого туалета я не забыл. Будет время найти швею, которая сошьет столь нужный походный атрибут, да Тихона озадачить созданием каркаса для палатки.

Путь до Калача вылился для меня в расспросы сестер — чем я занимался полночи, что носом клюю. Еле отбился. Но все же смог прикорнуть на плече любимой. Проснулся уже, когда подъезжали к Калачу, головой в декольте Анны. Сам не заметил, как так получилось. Мне было просто мягко, а как Настя позже сказала — у нее плечо устало, вот она и «перекинула» меня сестре. Чему та не возражала.

— Я слышала, что Калач — это не город, а хутор, но думала, что раз сюда дорогу железную тянут, то он будет побольше… — расстроенно прошептала Настя.

Я тоже был в глубоком шоке от увиденного. Одноэтажные деревянные дома — это ладно, тут почти все так строят. Хотя в том же Царицыне двухэтажная застройка — не диво, а довольно распространенное явление. Но сейчас перед нами раскинулась деревня. С двумя церквями, которые были чуть ли не единственной ее достопримечательностью. Были у меня шальные мысли попробовать найти здесь себе заказчика на портрет, но сейчас они улетучились как дым. Дай бог, если я хотя бы швею здесь разыщу, которая сумеет мне к завтрашнему утру палатку пошить по моему рисунку. И почему мы должны здесь стоять аж полдня-то?

Причина такой длительной остановки оказалась банальна — лошади. Как я узнал из рассказов опытных в путешествиях офицеров, обычно ездят на дилижансах от одной почтовой станции до другой. И при этих станциях всегда есть запасные свежие лошади, которых и перепрягают, что позволяет ускорить путешествие. Вот только у нас слишком большой караван — столько лошадей на станции просто нет в наличии. А потому надо им дать отдохнуть, чтобы в пути не пали.

Вот так, а я думал, что здесь будет на что посмотреть, да куда-нибудь сходить… Стало понятно, от чего театр моей тети, даже находясь столь далеко, так популярен даже в этом медвежьем углу.

Постоялые дворы здесь, тем не менее, имелись. Все же путь через этот хутор-деревню довольно удобен при сухопутном путешествии в северные земли нашей страны. От того и дорогу сюда ведут от Царицына.

Мы заселились в двухкомнатный номер. Не особо большой, и по местным меркам он считался довольно роскошным — Краббе к примеру достался почти такой же, лишь квадратов в нем было больше. Договорившись с домовником о вечерней бане, я с девушками пошел погулять по Калачу. Но как и заметил ранее — весь хутор мы буквально за четверть часа неспешным шагом обошли. Пришлось у местных мальчишек поспрашивать — можно ли где-то купить ткань и найти швею. С последним проблем не было, шитьем тут занимались почти в каждом доме, пусть и больше для себя. Но удалось найти мастерицу, которая согласилась всего за тридцать копеек пошить мне палатку для туалета по моему рисунку. С тканью и то сложнее вышло. Мне конечно шелк или тот же бархат был не нужен, но хотелось, чтобы она была легкой.

В итоге в лавке у местного купца я купил льняной отрез грязно-белого цвета и его отдал швее. До утра пообещала управиться. Мне же там никаких изысков не надо, лишь что-то наподобие мешка, только больших размеров сделать. Да с откидной стороной, где внутри должны быть пуговицы пришиты — чтобы застегнуть палатку можно было.

Больше гулять по Калачу смысла не было, и мы вернулись на постоялый двор, где я позвал Тихона. До этого парня не дергал, чтобы он спокойно наш транспорт обиходил. С ним я уже обсудил, какой каркас нужно сделать. Видел я его максимально простым и разборным. Основа — палки толщиной с черенок лопаты. Внизу из них должен быть сложен квадрат, по углам которого необходимо сделать отверстия для вертикальных опор. Размер — примерно метр на метр. Опоры — такие же палки, обточенные с одного конца, которым они будут вставляться в квадрат-основание. Между собой они скрепляются поперечинами. По одной поперечине с трех сторон, оставив четвертую для входа. Высота опор — метр двадцать примерно. А вот с крышей придется повозиться.

— Если сможешь, найди ивовые прутья, — объяснял я Тихону, — чтобы их крест-накрест меж собой связать. А концы этих прутьев можно было в палки-опоры вставить. Для того в них отверстия нужны.

— Где ж я, господин, тут ивняк добрый найду? Его загодя готовить надобно.

— Поспрашивай у местных. Если не выйдет ничего, то придется тебе наверх такой же квадрат, как у основания, делать. И тогда те же опоры не по грудь должны быть, а выше. Хотя бы метра полтора, — и я рукой показал, сколько это по высоте.

— Чудно, Роман Сергеевич, — вздыхал Тихон. — Боюсь, не успею я к утру все сделать.

— Ты других возниц тебе помочь попроси. Уже не в чистом поле оправляться будем. Остановились, поставили такую палатку, и можно по очереди в ней сделать все дела.

— Дык, на обочине привычнее, и ставить ниче не надо, — заулыбался он.

— Ты моей невесте хочешь свой уд показать? Думаешь, ей это приятно будет? — нахмурился я.

— Понял, господин, это я так… шуткую, — тут же сдал Тихон назад, сообразив, что уговорить меня отказаться от идеи, и ничего не делать у него не выйдет.

Мне было скучно, а вот Ане с Настей путешествие нравилось. Они не знали, что такое большой поток информации, и для них даже виды Калача были немалым событием, которое можно обсудить. Вот и трещали себе, сидя на кровати, пока я от скуки делал карандашом их набросок.

Эту идиллию прервал пришедший от адмирала адъютант. Что понадобилось Николаю Карловичу, я не догадывался, но был рад прогуляться.

Краббе расположился на этом же постоялом дворе, поэтому идти мне предстояло не так уж и далеко — всего-то выйти в коридор, да зайти в соседний номер.

— Проходи, Роман, — кивнул он мне на свободный стул.

Сам адмирал сидел за столом и пил чай. Впервые я увидел его не в кителе, а в обычной рубашке. Видимо и ему хотелось почувствовать хоть немного себя «дома». К теме разговора, из-за которой он меня позвал, мы перешли не сразу. Николай Карлович поинтересовался, как мне дается путешествие, как чувствуют себя мои дамы. Поделился, что пока нам везет — ни один дилижанс или карета в пути не застряли, и поломок не было.

— Но это так, лишь разминка у нас была, — хмыкнул мужчина. — Дальше до самого Воронежа крупных поселений нам не видать. Дней десять пути по деревням и хуторам даже меньше этого отмахать придется, — махнул он рукой на окно, за которым расстилался Калач-на-Дону.

— Я вот заметил, что клозетов нет у дорог, — со смешком сказал адмиралу, — и моим дамам неудобно на виду у всех свои потребности отправлять.

— А до этого не догадался, что так будет? — хохотнул Николай Карлович.

— Грешен, — развел я руками. — Но уже решаю вопрос.

— И каким же образом? — тут же с любопытством посмотрел он на меня.

И я рассказал о быстро сборной палатке, которую мне уже делают.

— Занятно, — покрутил тот шеей. — Ежели все выйдет, то штука крайне удобная и в походе, я бы сказал, особенно с дамами — незаменимая. Но я не для того тебя, признаться, позвал, — решил он перейти к делам. — Мне тут доложили, что ты новую песню вчера вечером сочинил?

— Есть такое, — пожал я плечами. — Так, небольшая байка у костра в стихах.

— С открытым финалом, — добавил понимающе Николай Карлович. — Да, мне напели ее. Но я не о том. Добираться нам до столицы не менее месяца, и раз у тебя муза в пути не засыпает, то было бы очень хорошо, если ты еще одну песню для флота придумал, — затянул он опять тот же разговор, что и вчера.

— Я уже говорил, — вздохнул я. — Это…

— Это и в твоих интересах, — неожиданно жестким тоном перебил меня адмирал.

Такой резкой смены его поведения я не ожидал, и возникшая было расслабленность мигом слетела с меня. На ее место пришла напряженность и готовность к атаке. Что не укрылось от взгляда Краббе.

— Ну чего ты вскинулся? — хмыкнул он вновь добродушно. — Я ведь тебе зла не желаю. Просто подумай — как приедем, то я собираюсь ходатайствовать о твоем выступлении перед Константином Николаевичем. Однако, если у тебя будет не одна, а две песни, и желательно воспевающей не только отдаленное от столицы событие, но и что-то поближе, то есть шанс заинтересовать самого Государя! — со значением поднял он палец вверх.

— Так уж и Государя, — недоверчиво покачал я головой, а у самого мурашки по спине поползли.

— Именно. Я ведь в первый раз везу из своей командировки целую труппу ради исполнения одной песни. Уж поверь, лишь из-за этого события тобой заинтересуются. Потому — рассчитываю на тебя. И на новую песню.

Вот ведь неугомонный!

Глава 2

9 — 10 ноября 1859 года

Покидал общество Николая Карловича я весьма загруженный мыслями. Адмирал высказался однозначно — без новой песни в столице я о себе не заявлю так, как мог бы. Да я и сам хорош! Не зря ведь он мне прямо сказал — раз я за один вечер придумал песню-байку, то и про флот могу что-то написать. И мои заверения, что это не так-то и просто, и ссылка на «музу» теперь будут работать хуже. Не то чтобы совсем не работать, но склад ума у Краббе больше материальный, чем творческий. Ему результат подавай.

Хорошо хоть у меня было, что ему предложить. И выбор был довольно большой, вот только самому адмиралу я о том говорить не собираюсь. Ну как — «большой»? Три песни, которые на мой взгляд сто процентно будут и «в тему», и прогремят на всю империю. Недавно отгремела Крымская война, но она ведь не первая в истории России. У Радиотапка была песня «императрица», в которой как раз говорилось об одном из сражений за эти земли, закончившееся нашей полной победой. Вот только войска там сухопутные прославляются, а не моряки. Поэтому ее я предлагать сейчас не буду.

Второй вариант — «Гвардия Петра». На самом деле — очень неоднозначное произведение, напоминающее про одно из самых обидных поражений русской армии от шведов. Но именно тогда «родилась» современная гвардия. Все эти Семеновские, Преображенские и Лефортовские полки свою славу приобрели именно в той битве. Не отступили и позволили сдержать натиск шведов, а потом тем стало не до нас. Но опять же — это про сухопутные войска, а не флот. И эту песню имеет смысл позже «написать», когда я с кем-нибудь из гвардейцев познакомлюсь. Хорошо, что есть третий вариант — «Гангут». Вот это произведение однозначно про флот и его победу, позволившую России заявить о себе на всю Европу, а значит — и на весь мир. Просто потому, что другие страны пока не настолько развиты и не имеют такого же влияния, как европейские. Да, в «Гангуте» поется о временах Петра Первого, ну и что? Применю свою уже «фирменную» отмазку — муза так подсказала. Заодно и для адмирала намек будет, что писать «по заданию» я не могу и не буду.

Осталось лишь решить — когда ее «написать». Наверное стоит чуть попозже, через несколько дней. Чтобы ассоциации у Николая Карловича не создать — мол, дал он мне задание, а я ему тут же и выдал результат, пусть и несколько не тот, на который он возможно рассчитывает.

— Все в порядке? — встревоженно спросила Настя, когда я зашел в комнату.

— Да. А вы тут как?

— Собираемся в баню, — показала она корзинку с вещами в руке. — Слуга сказал, что она уже готова и остальные гости пропускают нас вперед.

— На тебя мы очередь тоже заняли, — улыбнулась Аня, выходя из второй комнаты. — Пойдешь сразу после нас. Потому не рассиживайся — господа офицеры готовы подождать нас, но косо посмотрят, если ты будешь там долго париться.

С этими словами девушки покинули съемный номер, оставив меня в одиночестве. Эх, жаль, что я с ними попариться не могу. Не поймут-с. Не девушки, а окружающие. Думаю, Настя с Аней были бы не против.

Сколько они будут мыться, я не знал, а сидеть одному не хотелось, поэтому я пошел на улицу. Лишь на выходе попросил местного домовника мне сообщить, когда девушки вернутся.

Тихона я застал возле нашей кареты. Материал для палатки-туалета он уже раздобыл и даже сумел привлечь двух возниц к своей работе. Основание они уже сладили. Получилось интересно — квадрат хоть и был со стороной «метр на метр», но концы двух параллельных палок чуть выдавались за его рамки. И вот в них-то и были проделаны отверстия, чтобы вставить палки-опоры. Кроме основания, мужики мастерили второй такой же «квадрат» — видимо ивняк нигде не нашли. Или даже не стали этим заниматься. Сам Тихон трудился над тем, что просверливал отверстия в палке под поперечины — ножом.

— Таким макаром тебе до ночи возиться, — заметил я.

— А чем еще-то, господин? — пыхтя, ответил парень. — Струмента у меня плотницкого нету.

— А спросить у местных? Неужто у них плотника не найдется?

— Тот копейку потребует, — буркнул Тихон, — уж лучше я сам.

— Не переживайте, господин, — отозвался один из возниц, который как раз в этот момент с другой палкой-опорой возился, обтесывая ее край, чтобы вставить в квадраты-основания можно было. — У меня шило есть. Как Тихон углубится мал-мало, так уже им работать будем. Успеем до завтра.

— Главное, чтобы вы потом за вожжами не уснули, — заметил я.

— Лошадь — скотина умная, много пригляда не требует, когда в колонне идешь, — махнул рукой тот же возница.

Спорить я не видел смысла. Раз так уверены, то и пусть. Они побольше моего в этом деле знают. Я же пошел искать членов моей труппы. Надо узнать — как они устроились. А то формально-то я их начальником называюсь, а про их быт и потребности даже ничего не спросил. Нехорошо.

Своих музыкантов я нашел в соседнем доходном доме. Тут комнаты были в разы меньше, да и самих мужиков поселили всех вместе в одну. Лишь Ульян Игоревич с Тишковым в другой комнате обретались. Но сами музыканты не жаловались — для них и этот номер был роскошью. Как я от них узнал, те же возницы вообще без нормальной кровати остались, и спать снова будут на местной конюшне. Да и не всем свитским адмирала место в номерах нашлось, но те разместились на постой у местных крестьян. Такое часто практикуется, и как я понял — до Воронежа не всегда мы будем спать под открытым небом, также возле какой-нибудь деревушки остановимся и к крестьянам обратимся. За копейку те охотно выделят комнату господам для ночевки.

— Вы не переживайте, Роман Сергеевич, — успокаивал меня гитарист Иван, который после Завадского с Тишковым был в труппе за старшего, — все у нас хорошо. И поели из общего котла, а скоро и в баньку сходим. Не дорога — песня!

В отличие от них Григорий Лукьянович был недоволен, что ему не выделили отдельную комнату. Бурчал по этому поводу, но так — в пол голоса. Ульян Игоревич же лишь посмеивался, глядя на него.

— Вроде и не из господ, а замашки как у высокородного иногда проскакивают. И даже выше. Эх, не ходил он в походы! Вот где тяготы настоящие испытаешь в пути. Роман, после баньки мы снова хотим собраться в кружок, как вчера — подойдешь?

— Не откажусь, — кивнул я.

— И гитару захвати тогда, — попросил старик.

Уточнив, где они хотят расположиться и куда мне подходить, я отправился назад в комнату. Скоро девушки должны домыться, как бы меня домовник не потерял, а вслед за этим — я свою очередь. Но зря переживал. Пришлось еще минут десять ждать, пока мои дамы вернутся.

— Мойся быстрее, мы очень тебя ждем! — провокационно оголив плечико, прошептала Настя.

Аня тоже одарила меня самым многообещающим взглядом, заставив задуматься — неужели сестры решили попробовать «тройничок»? Или просто шутят, дразня меня? Проверить это не сложно, надо просто не задерживаться в бане, пока у них настроение не пропало.

Вот только мыться мне предстояло не одному.

— Вы тоже здесь? — удивленно вскинул я брови, увидев, как за мной следом заходит адъютант Краббе.

— Чему вы удивляетесь, Роман? — усмехнулся мужчина. — В пути часто так бывает. И особенно в походах. Жар — он ведь быстро улетучивается, а дрова денег стоят. Потому нас парами и записали. Вон, Николай Карлович вместе с Михаилом Всеславовичем мыться пойдет, только попозже.

— А чего так? — спросил я, набирая воду в деревянный таз.

По «понятиям» первым в баню всегда ходит самый уважаемый человек. В поместье — это глава рода, а уж следом все остальные, согласно статусу.

— Он сам не захотел, — пожал плечами мужчина, которого кстати звали Петр Петрович. — Николай Карлович любит в первую голову с делами разобраться, а потом уже отдыхать. Вот он нас и отправил вперед себя, чтобы зря баню не выстужать.

Мне же лучше. Помылся я быстро, но задержаться немного пришлось. Петр Петрович хотел немного попариться, вот и попросил его веником отходить. Я же париться отказался, помня многообещающие взгляды девушек.

В комнату я шел с предвкушением, но и с толикой опаски — как бы не обмануться в своих ожиданиях. Дверь оказалась заперта, и пришлось стучать.

— Кто там? — донесся голос Насти.

— Это я.

После моего ответа, дверь тут же распахнулась, и из нее вынырнула девичья ручка, которая силой втащила меня внутрь, после чего за мной также быстро захлопнули дверь, закрыв ту на ключ. Я оказался в полутьме, даже свечи не горели. За окном был еще не поздний вечер, но шторы плотно задернули, оставив лишь тонкую полоску меж ними. Только благодаря падающему из этой щели свету можно было хоть как-то ориентироваться в комнате.

Тут меня повернули куда-то в бок и в мои губы впились мягкие девичьи уста.

— Долго же ты, — прошептала Настя, прервав поцелуй, — а мы уже переживать начали.

После чего она потащила меня во вторую комнату, где спали девушки. Две кровати были уже сдвинуты вместе, и на них лежала Аня. А дальше… я узнал — каково это, пытаться уделить внимание сразу обеим красоткам. Нелегкое дело, признаться, но очень приятное. Чья это была идея, не знаю, но мне понравилось…

***

Тяжело дыша, Настя посмотрела на закрывшуюся за Романом дверь. Уходил он, слегка пошатываясь, что вызывало довольную улыбку девушки. Хотелось бы, чтобы он остался и с ними повалялся, но ее жених с огорчением заметил, что обещал офицерам прийти на вечерние посиделки. А слово свое надо держать.

Откинувшись на подушку, Настя вернулась в мыслях к тому моменту, как вообще родилась идея о совместной ночи на свет.

Когда они пришли в баню и разделись, то девушка невольно сравнила себя с сестрой. На ее взгляд — они очень сильно отличались внешне. И как Роман мог спутать Аню с ней? Но главное — теперь ведь нужно делиться собственным парнем с сестрой! Эта мысль не давала покоя девушке.

— Что ты на меня так смотришь? — с подозрением спросила Аня, прекратив набирать воду в тазик.

Настя не стала таить от сестры собственные мысли.

— Если не веришь, так давай проверим? — заявила Аня после слов сестры. — Встретим его после бани обнаженными — а он пусть попробует угадать, кто из нас кто?

— Нет, — замотала головой Настя.

Она побоялась, что Роман ошибется. Такой ошибки она ему может и не простить. И кто тогда виноват будет? Вместо этого она предложила сестре другой вариант.

— Я тебе обещала, что ты с Романом иногда сможешь ночи проводить. Но знаешь… я ревную. Давай, ты при мне будешь с ним… ну… ночи проводить? — окончательно тогда засмущалась девушка.

— Вместе что ли? — рассмеялась Аня.

— Да я так… в стороне побуду, — буркнула Анастасия.

— Ну уж нет! Если вместе — то до конца!

В тот момент Настя была шокирована словами сестры. Но пока они мылись, девушка обдумала предложение Ани. Да, делиться женихом ей не хотелось. Но если они будут вместе, то… это ведь Роман тогда и с Настей будет? Не только с Аней? И вот если так смотреть, то уже и не столь обидно получается. Поэтому когда они вернулись в комнату, Настя и прошептала парню пожелание как можно быстрее прийти к ним после бани. Она боялась, что может передумать.

Аня тоже заметила сомнения сестры, поэтому пока Роман мылся, начала ее «дразнить». Настояла на том, чтобы они обнаженными Романа дожидались, а потом — то рукой по боку проведет, то пошлость скажет. А затем и вовсе заявила:

— Роману же нравится массаж? А мы в том ничего не смыслим. Так может, друг на друге потренируемся?

Идея Насте показалась здравой, поэтому она согласилась. Но в темноте, не видя, кто мнет ее спину, она представляла, что на ней сидит Роман и… В общем, когда парень вернулся, обе девушки были уже изрядно распаленные — в первую очередь собственным воображением.

Доставить Роману наслаждение одновременно сестры не знали как. Да и смущение никуда не делось, поэтому «работали» по очереди. И понял ли это Роман, или нет — так и осталось для них загадкой. Но удовольствие получили обе.

— Знаешь, — прошептала Настя, — пожалуй, я теперь не так сильно Романа к тебе ревную. Но только чур — без моего ведома ночи не проводить!

— Договорились! — выдохнула Аня.

***

На посиделки у костра я вышел на заплетающихся ногах. Заездили меня Настя с Аней. И даже не знаю, кто больше. А еще понял, что они успели сами до моего прихода от своей задумки распалиться, поэтому и стеснения у них почти не было. И свет максимально убрали по той же причине — чтобы не стесняться такой «срамной», но притягательной любви. Да уж, те кто мечтает иметь дело в постели сразу с двумя ненасытными женщинами — никогда сами такого не пробовали. Иначе бы поняли, как это выматывает. Одно радовало — активность они проявляли по очереди, а не одновременно.

— Что-то ты задержался, Роман, — заметил Ульян Игоревич.

Я даже не сразу нашелся, что ему ответить. Хорошо, что Завадский тему не стал развивать, да и остальные сидящие у костра люди были погружены в разговор и лишь поприветствовали меня кивками. Я передал прихваченную гитару Ивану, а тот взамен дал мне кружку со сбитнем. Для посиделок кто-то захватил целый заварник, из которого потихоньку и наливали себе люди этот напиток.

Наш гитарист спросил моего разрешения сыграть вчерашнюю песню-байку. Она, оказывается, многим запомнилась, даже учить слова особо не пришлось. Естественно получил мое согласие, и над землей разнесся бой гитарных струн.

К моменту, как он допел песню, подошли Аня с Настей.

— Дамы, — тут же учтиво встали сидящие офицеры.

Мужики последовали их примеру, после чего девушки уселись рядом со мной.

— Что за песня? — первой поинтересовалась Анна.

— Роман Сергеевич вчера придумал, — «сдал» меня Ульян Игоревич.

— А я еще одну его песню знаю, — заявила Настя и потянулась за гитарой.

Иван с охотой передал инструмент, а остальные с интересом посмотрели на меня, гадая — что такого я придумал, что хочет исполнить моя невеста?

Через минуту в вечерней тишине разнесся звонкий женский голос, исполняя песню «Половинка».

— У ночного огня

Под огромной луной…* — запела Анастасия.

* — Танцы Минус «Половинка»

И даже строки «я тебя целовал» в женском исполнении никого не смутили. Зато сама песня очень понравилась присутствующим.

— Эта песня про расставание, — заметил старик Завадский, когда Настя закончила петь. — Неужели Роман, вы кого-то любили столь сильно и потом расстались, что посвятили этой безымянной девушке песню?

— Это он посвятил мне, — нахмурилась Настя. — Мы, знаете ли, не в одном городе живем. Каждая разлука — как маленькое расставание.

— Прошу прощения, — тут же повинился Ульян Игоревич.

Вообще мне такие посиделки начинали нравиться. Пусть и прохладно, все же осень, но костер греет, воздух чистый, хорошая и интересная компания рядом… И почему я раньше не любил на природу выезжать с друзьями? На тот же пикник с ночевкой.

После Насти и другие люди решили показать свое умение игры на гитаре. Иван не удержался и спел пару частушек, но не сильно пошлых. Скорее веселых и шутливых. Всем зашло, после чего Афанасий — второй наш гитарист — спел цыганский романс. А после него и офицеры потребовали гитару. Расходились мы уже за полночь.

Утром мы встали рано. Я проснулся от настойчивого стука в дверь. Продрав глаза, посмотрел на двух прелестниц, что заключили меня в объятия, и сейчас тоже недовольно терли свои мордашки. Выбравшись из объятий девушек, я натянул штаны и пошел открывать. За дверью стоял Тихон.

— Господин, вы говорили вчера, что хотите свою разминку перед отправлением сделать, — виновато и испуганно сказал он.

— Да, все верно. Спасибо, что разбудил.

От моих слов парень воспрял. Боялся, что могу наказать, а тут — похвалили. И опасаясь, что мое настроение может перемениться, тут же убежал. Я же принялся за свои занятия.

— И не лень тебе себя истязать, — с зевком протянула Настя, косясь на меня взглядом.

— Если бы не истязал, вчера бы вы меня заездили, — подначил я ее.

Девушка тут же покраснела от смущения и мигом скрылась в комнате. Размявшись, я пошел на улицу — искать ведро с водой, чтобы ополоснуться для закаливания. Там же я застал Николая Карловича.

Адмирал умывался. И пусть обливаниями он себя не утруждал, но вот свежевыпавшим снежком лицо охотно тер. А когда увидел, как я разделся по пояс и на себя ведро холодной воды вылил, уважительно покачал головой.

— Силен, — добавил он. — Давно это практикуешь?

— Уже почитай, как месяца три.

Уходя я понял, что заработал в глазах Краббе пару очков репутации себе.

Позавтракали мы тут же — в доходном доме. После чего отправились дальше в путь. Тут-то я и вспомнил о бумагах госпожи Совиной. Ведь до сих пор с ними не ознакомился! И пока девушки меня не начали терзать вопросами или еще каким разговором, я углубился в изучение бумаг.

***

Дубовка. Усадьба Зубовых

С самого утра слуги готовились принять гостей, для чего мыли не только пол, как обычно, но и стирали пыль с самых дальних уголков. Кухарка старалась приготовить блюда на вкус именинника, а ей в помощь Софья Александровна взяла повариху из ресторана Повелецкой. С Валерией Павловной у женщины распрей не было, и договориться об «аренде» одной из ее работниц проблем не составило. Гости ожидались ближе к обеду.

Сам Владимир Михайлович, чей праздник должен был отмечаться, чувствовал себя с утра неважно. То ли простуду подхватил, то ли настроение из-за отъезда сына ухудшилось. А может общение отношение к собственному празднику, который он не особо жаловал, сказалось. Но из своего кабинета он носа не показывал, и на службу тем более не отправился. Что немало тревожило Софью.

— Владимир Михайлович, — постучавшись в кабинет, позвала она мужа, — с тобой все хорошо?

— Да! — донеслось до женщины.

— Может, хоть проверишь приготовления…

— На тебя полагаюсь!

Поджав губы, она все же не выдержала и открыла дверь, зайдя внутрь. Зубов сидел за столом, мрачно читая газету.

— Что случилось? Чего ты смурной такой?

Тот ответил не сразу. Сначала дочитал рубрику, и лишь затем отложил издание и посмотрел на жену.

— Пишут, что Шамиль сдался в плен, — буркнул наконец мужчина.

— Это предводитель кавказских горцев? — уточнила Софья Александровна, которая особо за военными действиями не следила, но знала, что где-то на Кавказе идет бунт местных жителей, возжелавших своей независимости.

— Он самый.

— Так это же здорово! Чего ты недоволен-то?

— А то, что его как героя в столице принимают! — рыкнул Зубов. — «Почетный пленник», — передразнил он цитату из издания. — «Посетил театры и осмотрел город». Его портреты даже в магазинах продавали, представляешь?! И о том пишут, как о чем-то значимом! О враге! Сепаратисте! А его — с почестями принимают!

Офицер был возмущен и совсем не обращал внимания, что скоро прибудут гости в честь его праздника. Для него подобное отношение к изменнику и бунтовщику, которым он считал Шамиля, было немыслимо.

— Ну право слово, чего о нем думать-то? — постаралась перевести внимание мужа Софья. — Взяли в плен — и бог с ним! Сколько таких «Шамилей» было в истории России? Разве их помнят? Пообсуждают и уже через год забудут! Лучше пойдем, попробуешь начинку торта. И уже через час гости начнут прибывать. Неужто в таком смурном настроении их встретишь? Они-то в чем виноваты перед тобой?

Нехотя Владимир Михайлович покинул свой кабинет. Софья безусловно права — сепаратистов в истории империи всегда хватало. Но мало кто мог похвастаться успехом своего предприятия. Удручало его иное — что к таким «фрондерам» особое внимание уделяется в Петербурге. Лучше бы за состоянием армии следили. Тогда, глядишь, и не было бы того обидного поражения в Крымской войне. Но все это было глухое раздражение честного офицера, далекого от политики. Да и от престола. Ну что он может сделать, сидя здесь, в Дубовке? Даже племянник его жены — и то дальше продвинулся. Уже лично с заместителем морского министра знаком и в столицу едет по его приглашению. Как бы после драки Романа с Антоном Владимир Михайлович к Винокурову не относился, но не признать его удачливости и успеха в заведении полезных связей он не мог. И от того было особенно обидно за собственного сына, который честно, как и он сам, тянул лямку флотского офицера. И вряд ли без помощи со стороны сможет выбиться хотя бы в капитаны, не говоря о чем-то большем.

«А может, не стоит на Романа дальше обижаться? — пришла Зубову мысль. — А попытаться вернуть былые отношения? Ну право слово — хоть он и перегнул палку, но в молодости кто из нас не был горяч?»

Покивав своим мыслям, Владимир Михайлович решил, что постарается простить племяннику его непристойное поведение. А там, глядишь, и Антону он поможет в чины повыше выйти. За ним так-то должок. Мужчина ведь ему немало помог в его первых начинаниях. Если он сам того не ведает, то стоит через Софью намекнуть, что понадобиться все возвращать. И если затянет — с процентами!

Глава 3

10 ноября 1859 года

Карета Романа

— Что за бумаги? — полюбопытствовала Настя, когда я раскрыл полученную от Екатерины Савельевны папку.

— Информация о людях Петербурга, — не стал я ничего скрывать.

Сестры тут же возжелали тоже ознакомиться с полученными сведениями, и мне пришлось читать вслух. На самом верху лежало письмо Совиной для меня.

— Роман Сергеевич, — так начиналось послание, — прежде чем вы изучите мои сведения, хочу добавить несколько слов от себя. Первое, о чем хочу вас предупредить — нравы в столице сильно отличаются от нашей провинции. Они более свободные и не удивляйтесь, если вам какая дама предложит содержание, — на этих словах лица девушек вытянулись от удивления и возмущения. — Вы очень красивый молодой человек. Умный, образованный, с выраженной харизмой. Потому я уверена — такое предложение вам непременно поступит и не одно. Когда я жила в Петербурге, это было в порядке вещей — когда замужняя уважаемая дама становилась «доброй феей» для какого-нибудь молодого поэта, художника или понравившегося ей провинциала. Как видите — вы подходите по всем статьям.

— И думать не смей! — перебила мое чтение Настя, ткнув меня локтем в бок.

— И не собираюсь, успокойся. Ты так реагируешь, будто я уже пошел искать себе эту «добрую фею», — рассмеялся я.

От чего получил новый недовольный тычок в бок от невесты. Аня тоже недовольно поджала губы, но хотя бы не дралась.

— Вы возможно сейчас возмущены этими строками, — продолжилось письмо, — и я знаю, что вы безукоризненно верны своей невесте. Потому советую вам за время пути продумать свое поведение — как донести до столичного света свою жизненную позицию. Будьте осторожны, мы, женщины, не любим быть отвергнутыми. То же самое касается и ваших дам. Не сомневайтесь, в столице к ним будет повышенное внимание, и найдутся кавалеры, которых не остановит кольцо на пальце Анастасии, а как бы не наоборот. С Анной вам придется еще сложнее, если она не найдет себе покровителя. Или проще, если найдет. И даже ваши совместные выходы в свет не станут надежным барьером для кавалеров, желающих познакомиться поближе с вашими дамами. Единственный совет, какой могу вам дать с позиции своего жизненного опыта — заручитесь поддержкой кого-нибудь из влиятельных людей Петербурга. Николай Карлович, с которым вы отправитесь, на первых порах подойдет. Только вам будет необходимо выйти с ним в свет, где он покажет всем свое благорасположение и покровительство к вам.

— Может, зря мы поехали, — вдруг поежилась Настя. — Папа ведь не хотел, чтобы мы в столицу отправлялись учиться. Я думала — из-за денег, а тут… он, получается, о нашей чести тревожился?

— Силой нас не заставят, а хитростью… — протянула Анна, покосившись на меня. — Если сами дурами не будем, то Роман нас прикроет.

И вот — снова непоколебимая вера в мои способности. Которая лишь усилилась после похода к гадалке. Аж самому жутко от такой их веры в меня.

После такого вступления Екатерина Савельевна стала описывать самые знаменитые места столицы, куда можно «выйти в свет». И это оказались отнюдь не театры, а салоны богатых и влиятельных людей. По приписке той же Совиной попасть в них с улицы было невозможно — лишь по предварительному приглашению.

— Самым статусным салоном являлся, и действует как мне известно до сих пор — салон Великой княгини Елены Павловны. Если тебе удастся попасть туда — то знай, это не просто место, где отдыхает высшая знать столицы. Это — ее сердце. По слухам, именно в салоне Елены Павловны принимаются многие важные политические решения, которые после оформляют в виде законов. В ее салон заглядывает сам Император, а ее морганатические* вечера известны на весь Петербург.

* — морганатическим обычно называют брак двух супругов неравного статуса. В данном контексте имеется в виду, что на приеме могли встретиться люди, которые в иных местах никак не могли пересечься из-за большой разницы в статусе

Хорошо, что благодаря общению с тетей и истории ее дочери, я знал значение слова «морганатический», иначе бы сейчас пришлось у сестер спрашивать, показывая свою необразованность.

— Эти встречи проходят в Михайловском дворце. Предупреждаю заранее, с Еленой Павловной живет ее единственная не ушедшая в мир иной дочь вместе со своим мужем — герцогом Мекленбург-Стрелицким и по слухам, между Великой княгиней и герцогом взаимная неприязнь. Но оставшуюся дочь она беззаветно любит и потому терпит герцога. Сама Екатерина Михайловна, по тем же слухам, является одной из немногих верных своему мужу жен.

Дальше Совина довольно подробно описала, кто и когда был замечен в этом салоне, какое влияние имел при дворе еще прошлого императора, и кто по ее мнению до сих пор является гостем салона сейчас. Я кстати удивился, когда среди фамилий частых гостей этого салона увидел Пушкина. Да и не только его имя было в списке гостей этой дамы. Фактически — четверть нынешнего состава правительства, не считая известных писателей, поэтов и ученых. После прочтения списка я в полной мере осознал, почему Екатерина Савельевна поставила его на первое место, куда мне стоит искать возможность пробиться. К тому же благодаря «морганатическому» характеру этих приемов, сама возможность у меня есть хотя бы в теории. И если попаду туда, то смогу вести себя не скованно, и не бояться, что нарушу какой-то этикет по незнанию.

После салона великой княгини шли еще два подобных места. Пусть «калибром» слегка и пониже из-за отсутствия в этих местах императора, но все равно — туда рвался весь «цвет» столичной знати. Это салон госпожи Карамзиной и салон братьев Одоевских. Список имен, кто там присутствовал раньше из известных Совиной, прилагался.

Еще ниже шло упоминание салонов более «низкого пошиба», хоть и тоже весьма популярных и человеку с улицы туда опять же вход воспрещен. Тут фигурировали такие фамилии, как Виельгорские, Голицына, Оленин и Карамзина-младшая. Все эти салоны объединяло одно — туда собирались кружки по интересам. Где-то обсуждали чисто литературу и искусство, где-то это был просто кружок знакомых, а где-то и политики не чурались, хоть и в меньшей степени, чем у Елены Павловны, и уж в таких салонах глобальных политических решений не принималось — только треп «на тему».

Театры Екатерина Савельевна упомянула, как места, где можно познакомиться с кем-нибудь, чтобы получить приглашение в такой салон, но и только. А вообще, спектакли ставили многие дворяне Петербурга, заведя собственные малые театральные труппы, и даже императорская чета не чуралась этого искусства. Екатерина Савельевна написала, что с ней делились откровениями о «детских» спектаклях в императорском дворце, в которых принимали участие дети государя в качестве актеров. Вполне допускаю, что это правда. Театральное искусство ведь и навыки риторики вырабатывает, и «ставит» голос, умение держаться на публике — все то, что нужно публичному человеку, управляющему массами.

Имен было много, так еще на каждого человека Екатерина Савельевна дала краткую характеристику, так что у меня даже в голосе пересохло — все это вслух зачитывать. Время за разбором бумаг Совиной пролетело незаметно, и очнулись мы лишь от стука Тихона в форточку.

— Остановка, ваши благородия, — предупредил парень.

Из кареты мы выбрались с удовольствием. Я тут же приказал Тихону ставить походный туалет.

— Только проверь, что он не упадет от ветра или еще как, пока там дамы оправляться будут, — напутствовал я его.

Тот понятливо кивнул и умчался выполнять приказ. Палатку он поставил на поле в двадцати метрах от дороги. Идти туда по грязи было не очень удобно, но повезло, что температура на улице уже минусовая и земля хоть немного подмерзла. Аня с Настей с любопытством смотрели на эти походные удобства. И они были не одни, кого заинтересовала новинка. Но тут Тихон вернулся и доложился, что все готово.

— Я по бокам колышки в ткань вбил — для прочности, — поделился он своей находчивостью.

Первой опробовать мое изобретение вызвалась Аня. Когда она вернулась, то была весьма довольной.

— Только холодно, надо бы ткань какую на горшок положить, — поделилась она впечатлениями.

— Учту, — кивнул я, вспомнив про откидные стульчаки на унитаз и тканевые чехлы на них.

Сходить оправиться в палатку после дам вызвались почти все офицеры. Только слуги сделали свои дела «привычным» путем — в кустах.

— Я слышал, — подошел ко мне Николай Карлович, — что ты чашу клозетную запатентовал. На это свое изобретение тоже привилегию оформлять будешь?

— Если никто ничего подобного не придумал, то да, — кивнул я. А почему бы и нет? — Только до ума надо довести. Чтобы собиралась быстрее, более компактной была эта палатка, да прочной.

— Дело, дело, — покивал адмирал.

У меня же мысли свернули в иную сторону. Насколько здесь развита индустрия лесных походов? Точнее — переносных приспособлений для комфортного пикника или вот для подобных поездок? Казалось бы, сейчас большинство людей путешествует своим ходом, часто с минимальными удобствами, и вот такая палатка должна была быть придумана давно, но… этого нет. С чем связано — не понимаю. Вижу лишь одну причину — инерция мышления. Отцы и деды нужду справляли в кусты, так и нам тоже делать надобно. А в будущем привыкшего к городскому комфорту жителя еще попробуй замани в лес. Вот фирмы и стали крутиться — придумывая разные приспособы, чтобы горожанин этот комфорт мог с собой в поход «взять». Попутно конечно зарабатывая на этом. Даже начали натуральные дома на колесах делать. Кста-ати… А что если и мне поразмыслить о таком? В рамках дилижанса придумать некий «дом на колесах», в которых состоятельные дворяне и купцы могли бы передвигаться между городами? Железные дороги еще не скоро свяжут своей сетью всю страну, так что определенный успех в этом начинании можно получить.

Остановка не продлилась долго. Чуть больше получаса стояли, а потом — снова в путь.

***

Дубовка. Завод Миллера

— Алексей Юрьевич, — заглянул в кабинет инженера рабочий, — там на проходной вас просят.

— Кто?

— Пантелей. С письмом.

Дубов кивнул, принимая ответ, и встал из-за стола. Пантелея он знал — этот мужик в последнее время был основным «связным» между ним и молодым Лисовым. Парень по мнению инженера был одарен. Ему бы образование подходящее дать, и готовый инженер получился бы. Увы, но отец молодого Николая был категорически против. Сам Алексей Юрьевич юношу жалел и надеялся, что как только тот подрастет, то сможет хоть частично выйти из-под плотной родительской опеки. Вот и вкладывался в него. Даже больше не из циничного расчета, а как некая форма благотворительности.

Сходив до проходной и забрав письмо, Дубов вернулся в кабинет. В плане передачи писем от своего барина Пантелей был чрезвычайно обязателен и никому бы постороннему конверт не отдал. Сказано — инженеру Дубову лично в руки, так иначе и не поступит. Вот и приходилось Алексею Юрьевичу ходить самому.

Положив конверт на край стола, мужчина вернулся к заполнению бумаг. С посланием от Лисова он и позже ознакомится, все равно Пантелей раньше завтра обратно в земли своего господина не поедет. Утречком как раз за ответом и придет, потому и смысла спешить нет.

К письму молодого Лисова Алексей Юрьевич вернулся в столовой, отправившись обедать. Неторопливо поев, мужчина отставил пустую тарелку и подтянул к себе кружку с чаем. И отпив глоток, развернул письмо.

С первых же строк Алексей Юрьевич понял, что нынешнее послание Николая отличается от предыдущих. Раньше-то он просил или объяснить принцип работы нового изобретения, о котором вычитал в журнале, полученном опять же от Дубова, или просил дать ему задание технического характера — для тренировки ума. А тут Николай Игоревич ни много ни мало предлагал обсчитать конструкцию нового типа движителя! Даже рисунки прилагал, и честно признавался, что идея не его, а Романа Винокурова.

Винокурова Дубов прекрасно помнил. Роман к инженерному делу способностей не имел абсолютно, но уж чего у юноши было не отнять — это живого ума и способности увидеть потенциал и возможность там, где другие лишь плечами пожмут. Потому к рисунку отнесся со всем вниманием. Как Винокуров познакомился с Лисовым, сейчас Алексея Юрьевича не волновало. Да и чего удивляться? Оба — сыновья помещиков, а в этой среде тем более в их глуши все про всех знают. Зато сам принцип приведения поршня в движение не разогретым паром, а образующимися от сгорания горючего вещества газами заставил инженера отставить в сторону кружку с чаем и напрячь голову. По всему выходило, что сгорание должно производиться в закрытой камере, иначе газы просто улетучатся. И это было первой проблемой — как поджигать газ в закрытом пространстве? Второй сложностью была регуляция вывода отработанного газа, чтобы не допустить взрыва котла. Или камеры, где будет проходить горение. Ну и третий момент, на который обратил внимание инженер — большую машину с таким движителем не построишь. Слишком сильное горение может или расплавить стенки котла, или не создать высокого давление газов. Только маленькая камера. А значит, и мощность у такого движителя будет не высока.

— С другой стороны, — задумчиво пробормотал Алексей Юрьевич, — и такому двигателю найдется работа. Сколько у нас есть узких мест, где и желательно бы применить паровик, да только не получается — громоздкий он, либо избыточную мощность имеет… Хмм… тут есть над чем подумать, — кивнул своим мыслям Дубов.

И порадовался, что не зря ведет переписку с Лисовым! Если удастся и впрямь подобный движитель собрать, то это будет настоящий прорыв! Можно даже будет вписать свое имя в историю отечественного машиностроения!

***

Дубовка. Усадьба Зубовых

Гости на день рождения Владимира Михайловича стали прибывать к обеду. Первыми пришли сослуживцы Зубова. Им и ближе было добраться, и в целом это одни из немногих людей, кого бы сам мужчина хотел видеть на своем празднике. Потому и позвал их пораньше.

За стол пока было рано, и потому офицеры расположились в гостевом зале, обсуждая новости. Владимир Михайлович не удержался и поделился своим возмущением о том приеме, который оказала столица кавказскому бунтовщику.

— Что вы хотите — политика, — с умным видом ответил Поликарп Федотович Аристов — начальник порта города. — Очевидно, только так можно было замирить этот регион — показав, что к ним мы относимся на равных.

— Показали свою слабость! — фыркнул Зубов.

— Но ведь на Кавказе после пленения Шамиля стало спокойнее, — возразил господин Аристов.

— Только потому, что мы лишили их лидера. Найдется новый — и тут же опять все на прежние круги вернется.

Их разговор прервало появление Дарьи Воробьевой. Поприветствовав новую гостью, Владимир Михайлович оставил ее разговаривать с супругой, вернувшись к офицерам.

— Неожиданно видеть у вас Дарью Мстиславовну, — заметил Сергей Сергеевич — заведующий артиллерийскими погребами в порту.

— Бедняжка недавно овдовела, как вы знаете, вот Софья и решила ее поддержать, — выдал Зубов заранее заготовленное объяснение.

О предбрачном контракте они с Воробьевой договорились пока молчать. Его оглашение не пойдет на пользу ни репутации девушки, ни самим Зубовым. А потом, как Дарья с Антоном обвенчаются, и вовсе можно будет положить эту бумагу под сукно и забыть о ней — за ненадобностью.

Как и ожидалось, подобная поддержка молодой вдовы встретила полное понимание и одобрение среди офицеров. Почти все высказали комплименты щедрой и доброй душе хозяйки дома и самому Владимиру Михайловичу.

Через два часа после начала прибытия гостей подъехали и Винокуровы в полном составе, если не считать отсутствующего Романа. С их приездом гостей позвали за стол. Пошли здравицы в честь именинника, стали дарить подарки. Постепенно настроение Зубова пошло в гору и от былой хандры не осталось и следа.

После плотного застолья все присутствующие снова вернулись в зал, где гости разбились на группы по интересам. В какой-то момент так получилось, что в кругу Владимира Михайловича зашла речь о свадьбах. Сергей Александрович поделился вестью, что его сосед, Уваров, нашел партию для своей младшенькой.

— За своего нового соседа ее выдает — Большедубова, — размеренно рассказывал помещик.

— Леонид Валерьевич справный хозяин, — одобрительно покивали присутствующие. — Сможет хорошее приданое дать.

— Так ведь землями прирос, — согласно кивал Винокуров.

— А у него ведь еще и племянницы есть на попечении? — заметил Поликарп Федотович и с прищуром посмотрел на Зубова. — Не желаете породниться с таким славным родом? Ваш Антон ведь не окольцован пока?

— Мой сын сам выберет себе невесту, — попытался уйти с опасной темы Владимир Михайлович. — Как и я когда-то это сделал.

— Не хочу сыпать соль вам на рану, — осторожно возразил Сергей Сергеевич, — но то же вы говорили о своей дочери. И к чему это привело?

— Антон — ответственный человек и офицер, — вскинул голову Зубов. — Он так не подставит род!

— А еще любит засматриваться на дам, — хмыкнул Аристов. — И все же я согласен с Сергеем Сергеевичем — в деле женитьбы эмоциям не место. Лишь строгий и беспристрастный родительский пригляд поможет подобрать пару на долгие лета. Пусть не племянницы господина Уварова, но в нашем уезде хватает девиц на выданье.

Владимир Михайлович собирался продолжать гнуть свою линию — мол, не будет он за сына этот вопрос решать, как неожиданно в разговор вмешалась Дарья. Девушка незаметно подошла к мужчинам, и весь разговор слышала «от и до». Уж по какой надобности она здесь оказалась — бог весть. Но тут она не смогла сдержаться и промолчать — а вдруг ее будущего свекра все же уговорят? Или так разговор пойдет, что у него и выбора-то не останется, как женить Антона на ком-то из предложенных кандидатур? И она нарушила этикет, вмешавшись в мужской разговор без разрешения:

— Антон уже сделал выбор. Право слово, мы не хотели это выносить до поры до времени, но… — и она выразительно замолчала.

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. Мало того, что Дарья нарушила правила приличия, так ведь и ее слова нельзя было трактовать иначе, как признание в связи с младшим Зубовым! И что тогда получается? Недавно овдовевшая дворянка, еще даже траур не отходившая, как положено, вдруг бросается заявлением, что нашла себе нового жениха? Все взгляды тут же переместились на Владимира Михайловича. Если он подтвердит слова Дарьи, то… То станет понятно, что слова о «поддержке молодой вдовы» не более чем уловка. И репутация Зубова от этого признания серьезно пострадает. Владимир Михайлович понимал это как никто другой и мысленно клял Воробьеву последними словами.

— Мне о том ничего неизвестно, но раз Дарья Мстиславовна так уверенна в своих словах… — не договорив фразу, мужчина повернулся к девушке и метнул на нее недовольный взгляд.

Та и сама сообразила, какую глупость совершила.

— Право слово, это было столь внезапно, — залепетала она, — мы повстречались в ресторане госпожи Повелецкой… я была в трауре и никого не хотела видеть, но Антон… Владимирович, — поспешно добавила она, — он… он сумел меня утешить. А потом мы много болтали, и между нами проскочила искра. Мы не хотели никому о том говорить, ведь приличия, сами понимаете, господа… Но мы дали взаимную клятву — что как только он вернется в следующий раз в Дубовку, мы тут же повенчаемся!

— Неожиданно, — спустя минуту тишины, протянул Поликарп Федотович.

— Прошу вас, господа, не раскрывайте нашу тайну, — вздохнула с болью в голосе Дарья. — Зачем эти шепотки завистниц за спиной? Я и сама жалею, что не удержалась.

— Нет, мы понимаем ваш порыв, — с усмешкой кивнул Сергей Сергеевич. — Даю слово, что от меня ваш секрет никто не узнает.

Спустя мгновение остальные офицеры вместе с Сергеем Александровичем, подтвердили, что будут держать связь Дарьи с Антоном в тайне. Но отношение к ней поменялось. Сочувствующие взгляды сменились на насмешливые и любопытные. Все мужчины были не только в возрасте, но уже и лишены романтики, и в поступке девушки увидели циничный расчет. Когда она отошла, они повернулись к Владимиру Михайловичу.

— Вот потому я и говорил о необходимости самим решать женитьбу детей, — заявил Аристов. — А теперь… могу пожелать тебе, Владимир, лишь удачи. Дай бог, чтобы эта Дарья все же оказалась хорошей женой, которой просто не повезло с первым мужем.

Примерно в том же духе высказались и остальные и, желая замять неприятную тему, вновь вернулись к обсуждению политики и реформ на флоте. Но у самого Зубова возникла мысль — а действительно ли девушка случайно нарушила этикет и разболтала новость о будущей помолвке на эмоциях? Или это был тонкий расчет?

Бросив украдкой взгляд на мило щебетавшую Воробьеву с его женой, мужчина еле удержался от желания сплюнуть на пол. Вот ведь… интриганка!

Глава 4

10 — 11 ноября 1859 года

Путь от Калача-на-Дону до Воронежа

На обед мы остановились в деревне Вишенка. Продукты у нас были припасены с собой, но готовкой озадачили местных крестьян. Не забесплатно, разумеется. Сама деревенька была маленькой, даже без церкви. Тут-то я и узнал, что это самая «настоящая» деревня, потому что будь здесь церковь, то ее надо было бы величать селом. Получается, наше «Винокурово» — это село, а не деревня. Век живи — век учись, как говорится.

Остановка продлилась почти два часа. Это время было потрачено крестьянами на готовку пищи, а потом нам еще и столы поставили на всех на подворье старосты — у него самое большое было, и мы там все уместились. Опять же, если не считать возниц и слуг. Но я потихоньку начинаю привыкать, что их отдельно учитывать надо.

Пока крестьяне готовили нам обед, а кучера обиходили лошадей, офицеры и иные пассажиры каравана прогуливались и общались между собой. Ничего особо интересного в том не было — сплошная скукота. И даже не поработаешь — нет какого-то стола, за которым можно разместиться, и на улице прохладно, от чего те же чернила замерзают.

Поэтому к концу вынужденной остановки, когда все пообедали, начало движения было воспринято с оптимизмом. А я с девушками вернулся к бумагам Совиной.

— Даже не хочется их читать, — поморщилась Настя.

— С чего вдруг? — удивился я.

— А если снова какое откровение узнаем? Вот те же «добрые феи», — передразнила она слова Екатерины Савельевны из письма. — Которые так и мечтают, как получить к себе в постель молодого юношу. Я и подумать не могла, что есть такие дамы!

— Ага, — хмыкнул я, — только девушек могут взрослые, умудренные сединами мужчины желать. Конечно-конечно…

— Да ну тебя, — ткнула она меня локтем в бок.

— Надо с Николаем Карловичем поговорить, — прервала нашу шутливую перепалку Анна. — Он давно в столице живет, должен знать местные нравы. Или подтвердит, или опровергнет. Нечего лишь на слова госпожи Совиной опираться.

Тут с ней поспорить было сложно, и спор наш увял. Дальнейший разбор бумаг Екатерины Савельевны прошел в молчании. Ничего особо нового в них больше не было. Только уточнение, кто с кем «спит», кто враждует, кто какой чин имеет. И все это с пометкой — актуально для десятилетней давности. Так что, как и говорила Екатерина Савельевна, половина данной информации может быть уже и устаревшей.

Отложив бумаги, мы принялись смотреть в окно. Признаться, путешествие было скучным. И чем себя занять, я не знал. Вроде все дела завершены, рядом две красивые девушки, а заняться в пути совершенно нечем. В итоге пришлось придумывать игры на ходу. Так я сначала предложил сыграть в «камень-ножницы-бумага», что зашло сестрам на «ура». Затем хотел предложить поиграть в «города», но сразу отказался от этой идеи. Уж очень велик шанс, что я выставлю себя дураком — просто потому, что города из будущего сейчас неизвестны, а нынешние я не все знаю. Тогда просто мы сыграли в «слова». Почти то же самое, что и «города», только можно любое слово называть. Но и это нам вскоре наскучило. И тогда Аня вновь вспомнила, что я им песню-то для выступления написал, а вот музыкальный ритм ее исполнения не уточнил.

— Мне опять «мычать»? — удивился я.

— Можешь просто напеть ноты, — смилостивились надо мной.

И оставшееся время пути мои дамы учили песню «Я с тобой» группы «Louna» под мои попытки исполнить музыкальное сопровождение. Как жаль, что места в карете мало и на той же гитаре не сыграешь!

***

Царицын. Бордель госпожи Совиной

Арина дрожала всем телом. Отец выполнил свое обещание и поговорил с Екатериной Савельевной. И вот сегодня девушка наконец получит то, чего давно ждала — тайную связь с незнакомцем. На лице у Михайловой была надета маска. Комната, куда привела ее сутенерша, была погружена в полумрак. Лишь на тумбочке стояли свечи, создавая тени на стенах и будоража воображение Арины. Сама она была одета в тонкое платье без нижнего белья. Белое из двух «прямоугольников», соединенных по бокам тонкими полосками. Кто к ней придет — Арина не знала. И это вызывало еще больше волнения и страха. Единственное — Екатерина Савельевна пообещала, что кавалер не будет срывать с Арины маску и все останется в тайне. Но вот дверь открылась, и на пороге появился мужчина. Тоже в маске, не позволявшей Арине узнать, кто это такой. Однако по седым волосам она поняла, что мужчине далеко за сорок лет. Еще и брюшко имелось. Мечтания девушки о красивом парне тут же разбились о суровую реальность.

— Ну иди ко мне, прелестница, — противным голосом сказал старикашка, как мысленно его обозвала Арина.

Все ее возбуждение как рукой сняло. Неужели она отдастся в руки этому… этому… У девушки и слов-то приличных не нашлось, чтобы охарактеризовать ее невольного партнера! А мужчина не унимался. Сняв с себя портки, он оголил свой уд. Далекий от того, какой себе представляла Арина.

«Еще и маленький», — мысленно поморщилась девушка.

— Иди сюда! Покажи, как ты меня хочешь! — вскинув подбородок, потребовал этот «кавалер».

Но Арина уже ничего не хотела. Лишь поскорее убраться подальше. Вспомнился ее муж — Николай. Никогда у Арины не было отвращения от близости с ним. А вот сейчас она на себе прочувствовала, каково это — когда тошнит от одного вида голого мужчины.

«В книгах о таком не писали», — со страхом и брезгливостью подумала девушка.

— Иди сюда! Живо! — потеряв терпение из-за неуверенности девушки, приказал старик.

— Н. н-не х-хочу-у-у… — протянула Арина, забившись подальше в угол на кровати.

— Да что ты себе позволяешь, девка?! — вскрикнул старик писклявым голосом.

Арина даже не поняла, кому он может принадлежать из дворян города.

— А ну, живо подползла на коленях и взяла его в рот! — требовательно заявил старик, указав на свой уд.

Больше терпеть эти издевательства Арина не смогла. Вскочив с кровати, она побежала мимо старика к двери. Тот попытался ее остановить, но девушка лишь отмахнулась, от чего тот улетел на пол. Выскочив за дверь, Арина побежала дальше — к Екатерине Савельевне.

«Ну их, эти романтические встречи, — заполошно думала она, — уж лучше потерплю и найду себе красавца-мужа. Или к Николаю вернусь».

Совина обнаружилась на первом этаже в холле — разговаривала с каким-то господином. Она с удивлением посмотрела на прибежавшую и запыхавшуюся Арину. Быстро все поняв по ее взгляду, женщина мотнула головой на дверь за своей спиной.

— Подожди, — бросила она.

Арина не стала спорить, скрывшись в комнате, являвшейся личной комнатой отдыха сутенерши. Екатерина Савельевна пришла спустя пять минут. Посмотрела на Арину тяжелым взглядом и протяжно выдохнула.

— Ты понимаешь, что подставила меня? Что мне теперь говорить посетителю, от которого сбежала билетная?

— Н-но я не билетная! — вскинулась, заикаясь, Арина.

— А он о том знает? — хмыкнула насмешливо Совина. — Ты ведь сама просила сохранить твое инкогнито.

Арина подавленно молчала, не зная, куда девать взгляд. Тишина в комнате казалось давила ей на плечи, угнетая еще сильнее.

— Иди домой, — наконец заговорила Совина. — Проблему с тем гостем я уж как-нибудь решу. Но больше не пытайся строить из себя куртизанку! — жестко завершила она свою речь.

Арина лишь понуро кивнула и стала переодеваться. Ее вещи по приказу Екатерины Савельевны принесли через несколько минут. Домой Арина вернулась в крайне подавленном состоянии.

«Неужто папенька прав? — крутились ее мысли. — И все это мечты и баловство? Но как же мне быть?»

Мама встретила Арину встревоженным взглядом. Все что она знала — что дочь ожидает романтическое приключение. И сейчас она пыталась вызнать, что случилось, и будут ли последствия для Арины. Но девушка отмалчивалась, от чего ее мать махнула на нее рукой и пошла третировать вопросами мужа.

Упав на кровать, Арина залилась слезами от беспомощности и беспросветности ее ситуации. Неужто ей так и придется остаться заложницей своей плоти и фантазий?

Отец пришел спустя четверть часа. Молча сел рядом и лишь, когда Арина сама успокоилась, спросил:

— Довольна?

— Нет, папа.

— Так чего тебе надобно-то?

— Мечты, — тускло ответила девушка.

— Так создай ее сама, — вдруг заявил мужчина, от чего Арина растерялась.

— Н-но… как?

— Верни расположение своего мужа, — спокойно сказал Борис Романович. — Извинись перед ним. Объясни, что все прошлое — это детство в тебе играло. Пообещай ему родить наследника. Я тоже с ним поговорю. Уверен, он и сам уже не рад вашему расставанию. Только знай, что раз пообещаешь — нужно держать слово! Ты не чернь какая-то, а дворянка! — жестко закончил отец.

Арина растерялась, а затем снова расплакалась. В слезах из нее выходило все горе последних дней. Обида на мужа, страх перед неизвестным, злость на Романа Винокурова, отвергнувшего ее… Когда она успокоилась, то посмотрела на отца твердым взглядом.

— Обещаю, папенька, я буду самой верной женой! Только помогите мне вернуть Николая.

Михайлов довольно улыбнулся и кивнул. А сам мысленно поблагодарил Екатерину Савельевну, с которой договорился подсунуть дочери такого «кавалера», который точно отобьет у нее всю тягу к романтическим вечерам с иными мужчинами, кроме собственного мужа. Но даже вариант просто отбить у дочери тягу к непостоянным связям его бы устроил, что и произошло.

***

Поместье Уваровых

Кристина сжимала зубами подушку от бессилья и злобы. Ну почему не она сейчас едет в Петербург, а какие-то Скородубовы? Чем она хуже? И ведь все могло быть иначе, если бы она согласилась сразу и безоговорочно стать невестой Романа! После того, как папа вернулся от Винокуровых и рассказал о поездке Романа в столицу, Кристина места себе не находила. Ну как так могло получиться? Ведь Роман не собирался в столицу! Он сам о том говорил, когда только обсуждалась их помолвка. А тут…

Все объяснила ее няня.

— Мужчины не любят, когда жена берет на себя такие серьезные решения, — говорила Кристине Стефания. — Жена — это шея, но никак не голова.

— Что это значит? — беспомощно тогда спросила Кристина.

— То, что мужчин нужно направлять мягче, — покровительственным тоном заявила женщина. — Представь, что ты хочешь повернуть голову в одну сторону, а шея тебе не дает. Как ты к ней отнесешься? Вызовет ли это твое раздражение?

Девушка тогда потупилась, признавая свою неправоту. Ведь правда, слишком высокомерно она себя повела при сватовстве Винокуровых.

— Вот то-то же! — удовлетворено кивнула няня. — Мужчинам нужно шептать, желательно ночью, о своих желаниях. Просить их. Они это любят. Но никак не указывать! Эта Скородубова видать усвоила такую науку, вот и едет теперь с Романом в столицу.

— Я тоже хочу в Петербург, — пробурчала Кристина, надувшись.

— И могла бы уже отправиться! Если бы гонор свой не показала. Но теперь тебе надо Василия обхаживать.

— Он не такой, как Роман, — буркнула тогда Кристина. — С чего ему в столицу понадобится?

— Но ведь Роман тоже не думал, что туда поедет, — заметила няня. — А вишь, как вышло. Кто сказал, что и Василий однажды туда не отправится? Для тебя важно — чтобы он тебя с собой взял, коли такое случится. А не нашел предлог оставить дома. В эту сторону и смотри.

После этого разговора Кристина поняла, что няня права, но чувство зависти к Анастасии Скородубовой не покидало. Она-то уже едет! Ох, как мечтала девушка блистать на столичных балах! А тут… приходится сидеть дома, на что-то надеясь.

— Нет уж! — выдохнула Кристина, резко поднявшись с кровати. — Я не собираюсь так долго ждать! Раз Василий хочет меня замуж взять, пускай пообещает в свадебное путешествие отвезти, как мы повенчаемся! — мысль крайне понравилась девушке и ее лицо озарила улыбка. — Да! Точно! Так ему и скажу. А не сможет — значит, и род у него худой, раз не способен свою жену даже в столицу свозить. А если я в Европу захочу? О чем тогда вообще речь вести?

***

Карета Романа

К ночи мы добрались до поместья некоего Савельева Кирилла Александровича. Помещик при виде нашего каравана очень удивился, но как и Митрохин предложил адмиралу свое гостеприимство. И девушкам тоже, но остальных разместить в своем доме не смог. На этот раз Аня с Настей от приглашения не стали отказываться — все же привыкли они к определенному уровню комфорта и, извинившись передо мной, ушли в дом. Остальных офицеров приняли у себя крестьяне из села, прилегающего к поместью. Мне тоже досталась комнатка на одном из подворий. Было жаль, что на этот раз я ночую не вместе с невестой, но это лишь подстегивало подумать, как избежать подобного в будущем.

После ужина пшенной кашей, которую выставила приютившая меня семья крестьян, я взялся за тетрадь. В голову пришли воспоминания о домах на колесах из будущего. Будь у меня не карета, а такой дом — путешествие получилось бы в разы комфортнее и уж точно мне не пришлось бы разделяться с девушками, чтобы переночевать.

За основу подобного дома в нынешних реалиях я взял дилижанс. Его размеры мне были хорошо известны — достаточно пойти и посмотреть на те, в которых едут члены моей труппы. Далее — «выкинуть» все сидячие места и багажное отделение, получив чистое поле для творчества. В итоге я получил «платформу» длиной около трех с половиной метров и два метра шириной. Теперь можно было «творить». Первым делом разместил внутри большую кровать. Вспомнив о мебели-трансформер стер кровать и вместо нее нарисовал диван буквой «П» со столом посередине, который можно было бы сдвинуть вниз, превратив эту зону в спальную. Сам столик получился около полуметра шириной и в полтора длиной — вполне себе приличный по размерам. А «диваны» плюс этот столик превращались в большую кровать размерами два на два метра. В итоге оставалось свободным пространство полтора на два метра. Чуть подумав, отвел его под печку. Будет и обогрев, и место для готовки. Правда для багажа места уже не осталось, но его можно и на крышу определить. Вот только такой «дом» пара лошадей не утянет, лишь четверка. Ну да ладно, за все нужно платить. Черновой набросок есть, а дальше уже буду над ним более детально думать.

— Вот и занятие в пути появилось, — улыбнулся я.

Уверен, мои девушки заинтересуются таким домом и внесут свои предложения по его обустройству. Вот к примеру — под «диванами» ведь есть пространство — почему бы там часть багажа не разместить? И под потолком можно полки поставить для мелочей. Тут главное — не переутяжелить переделанный дилижанс, чтобы лошади смогли мою самоделку спокойно тянуть.

Утром, когда мы отправились в путь, девушки были хмурыми и невыспавшимися.

— Что случилось? — напрягся я, подозревая, что помещик мог донимать моих дам излишним вниманием.

Ответили те мне не сразу. Лишь убедившись, что мы отъехали на приличное расстояние, Настя «взорвалась»:

— Этот Кирилл Александрович — ужасный храпун! Нас положили в соседней от хозяйской комнате, но уж лучше бы разместили куда подальше. Только я начала засыпать, как послышался этот душераздирающий звук! Мне казалось, даже стены тряслись!

— Ты преувеличиваешь, — не поверил я.

— О-о, Анастасия скорее преуменьшает, — встала на сторону сестры Анна. — Я к тому моменту уже заснула, но буквально подскочила от храпа господина Савельева! Думала, что на меня рушится потолок! Как его супруга может это терпеть?! Никогда ранее ничего подобного не слышала. А ведь до того я думала, что папа храпит. Но он по сравнению с Кириллом Александровичем — лишь тихонько сопит в подушку!

— А у тебя как ночь прошла? — поинтересовалась моя невеста.

— Мне повезло, — хмыкнул я в ответ. — Спал как убитый и ничто мне не мешало.

— В следующий раз мы тоже лучше у крестьян остановимся, — постановила Аня с полной поддержкой сестры.

Чтобы отвлечь их от плохой ночи, я показал девушкам свои эскизы «дома на колесах».

— Ты решил придумать собственный вардо? — удивилась Настя, увидев рисунок.

— Что? — не понял я.

— Вардо… Ну, это дом на колесах у цыган так называется. Кроме них никто на таких не ездит, — пояснила невеста.

— А почему? Это же удобно.

Девушка не нашлась с ответом. Похоже, дом на колесах для аристократов плотно связан с цыганами. И мало кто из них хочет ассоциировать себя с ними. Ничем иным я не могу объяснить отсутствия такого полезного транспорта для путешествий у знати.

— Так давайте придумаем не вардо, а походную карету для длинных переходов, — решил я сместить акценты. Заодно я для себя сделал пометку — как в будущем подавать свою задумку аристократам. — Это точно лучше, чем останавливаться у разных «господ Савельевых», которые храпят, — добавил я.

Последний аргумент был особенно мощным для дам. Изучив мой эскиз, они сначала удивились, что в нем нет кровати, а как узнали о «трансформирующейся» мебели, тут же закидали меня вопросами — можно ли подобным образом сделать и другие атрибуты дома — шкаф, туалетный столик, гардеробную… Пришлось умерить пыл девушек, указав на ограниченность пространства стандартного дилижанса.

— А если его сделать больше? — тут же вскинулась Аня.

— И как лошади его с места сдвинут? — с насмешкой посмотрел я на нее.

— Жаль, что нас со столицей железная дорога не соединяет, — вздохнула Настя. — Я читала, что паровоз может тысячи пудов тащить! И один вагон, как три дилижанса по размеру. Вот где бы все уместилось!

И ведь не поспоришь.

— Пока железной дороги нет, — заметила Аня, — потому и мечтать о ней не стоит. Роман прав — надо такую походную карету делать. И раз в одной все не вмещается — сразу две!

— Две? — удивились мы с Настей.

— Конечно, — уверенно кивнула Аня. — Для бедных дворян и одна будет не по карману, а для богатых твое творение Роман, уж извини, крайне убого. Зато две кареты смогут вместить все необходимое для похода — и вот таким комплектом их уже будут брать.

Я задумчиво почесал затылок. Что-то в словах Анны было. И дальше мы принялись рисовать уже эскизы для двух карет с разным назначением — одну в качестве спального места, где и переодеться можно, а во второй по идее должна располагаться кухня-столовая. Печка в итоге в первом варианте «переехала» под кровать и должна быть исполнена в том виде, что стоит в моей карете, исполняя чисто обогревательную функцию. Кровать из «трансформера» превратилась в стационарную, но сдвинутую на одну сторону, чтобы появился сбоку проход. Так удобнее и привычнее к ней подходить и ложиться. А вот где я думал разместить кухню, нашлось место для гардероба и туалетного столика. Сам шкаф под вещи должен примыкать к передней стенке такой кареты со входом сбоку, а прямо перед ним устанавливается откидной столик с зеркалом.

Во второй «походной карете» размещается печь для готовки, стол для приема пищи с мягким диваном и багажное отделение под продукты. Там же располагаются полки для посуды. Повар должен ехать в этой же карете, а спать на том самом мягком диване, за которым днем принимает пищу дворянин. На этом мы пока и остановились. Дальше уже надо отдать наш «шедевр» просчитать какому инженеру или каретному мастеру — насколько все это выполнимо, а до того момента я сложил тетрадь с эскизами обратно в свой походный портфель.

Девушки через несколько минут заснули. Сказалась бессонная ночь. Это поначалу они кипели возмущением, а затем я их своей затеей увлек, вот и держались, а тут мерное покачивание кареты и тепло, которое шло снизу от печки, сделали свое дело. И теперь уже мои плечи стали для них «подушкой». И несмотря на то, что неплохо выспался, в такой приятной компании я и сам не заметил, как задремал.

Из царства Морфея нас вырвали довольно грубо и неожиданно. Вот мне снится, будто я в будущем начинаю новый бизнес по производству карет самого передового типа — с электроподсветкой, конями-киборгами, развивающими скорость под сотню верст и настраиваемым одной мыслью внутренним пространством, и вдруг — падаю резко вперед!..

Открыв глаза, я еле успел выставить вперед руки, чтобы не врезаться в переднюю стенку кареты лицом. Рядом со мной то же самое инстинктивно сделали Аня с Настей. Но все равно мы ушиблись от удара. Я — лбом, Настя — правым плечом, а Аня запястьем. И прежде чем я успел понять, что произошло, снаружи раздались гневные крики и ржание лошадей.

Глава 5

11 — 13 ноября 1859 года

Немного придя в себя, я полез на улицу. Все равно карета стояла, а разобраться — что случилось — было необходимо. Картина мне предстала нерадостная.

Одна из наших лошадей лежала на боку и никак не могла подняться. Тихон, видать от резкого рывка вперед, улетел под копыта лошадей и получил удар по голове. Сейчас он как раз выползал на обочину, а с его волос капала кровь. Другие экипажи не могли не заметить наших проблем и тоже остановились.

— Что произошло? Ты как? — подошел я к слуге.

— Ох, голова моя садовая, — протянул с мукой в голосе парень.

Я аккуратно убрал его руку и присмотрелся, насколько тяжела травма.

— Рассечение, надо бы промыть и забинтовать, — сделал я вывод.

Доктора у нас в караване не имелось, потому ничем еще помочь парню я не мог. Приказав подбежавшему от соседней кареты вознице найти чистую тряпку и воды, я пошел к лошади. Та встать сама так и не могла. Приглядевшись, я понял причину всей суматохи. В дороге была выбоина, которую сначала притопило водой, она замерзла, а затем и снежком припорошило. Вот в эту выбоину и попала лошадь копытом. От чего споткнулась и полетела кубарем. Похоже, еще и ногу травмировала.

— Выпрягать надоть, — прокомментировал увиденное еще один подбежавший возница. — Позволите, ваше благородие?

— Делай, — махнул я рукой.

Сам вижу, что дальше Пятнышко не сможет нормально запряженной идти. Хорошо если хотя бы своим ходом сможет двигаться.

— Что случилось? — подтянулся к нашей карете Николай Карлович.

Народу вокруг собиралось все больше и больше. Я кратко рассказал о том, что сам думаю.

— Все видел лишь Тихон, но сами видите, в каком он состоянии… — махнул я рукой в сторону парня, которому уже промывали рану.

— У нас же есть запасные кони? — повернулся адмирал к начальнику колонны Артюхову.

— Так точно, ваше превосходительство!

— Замените лошадь Романа Сергеевича. Эту кобылу в поводу поведем.

— Если она сможет идти, — буркнул старший возничий Куренков, оглядывая копыто освобожденной из упряжи лошади.

— Хоть шагом-то двигаться способна? — уточнил Краббе.

— Только шагом, — вынес вердикт мужик.

— Георгий Витальевич, выделите человека, который поведет кобылу за нами следом. Доберемся до ближайшей деревни и там остановимся. Погода, как я смотрю, тоже решила против нас пойти, — поднял взгляд на низко висящие тучи адмирал.

Да уж, тут он прав, скоро снег пойдет. Через четверть часа вместо Пятнышко впрягли другую лошадь, а Тихону уже перебинтовали голову. Парень немного пришел в себя, хотя его и мутило. Но выполнять обязанности кучера он был способен. Да и нашу карету трясет в разы меньше, чем любой иной транспорт, потому и заменять его не стали. Однако продвижение наше замедлилось.

Девушки после такого внезапного пробуждения и последующего разбора события были в весьма возбужденном состоянии.

— А Тихон не свалится в пути? — тараторила Настя. — А если он опять под копыта упадет? И снова мы в аварию попадем?

— Тихон не сам упал, а потому что лошадь споткнулась, — урезонивала ее Аня.

— Но сейчас-то ты видела его вид? Того и гляди — свалиться. Ветерка малого достаточно, чтобы его опрокинуть! А затем и мы под откос пойдем.

— Успокойся, — вздохнул я. — Я с ним говорил. Он на диван назад откинется и будет ехать, не упадет. А лошади не дурные, сами знают, куда ногу поставить и движемся мы шагом.

— Вот только недавно твоя кобыла поставила ногу не туда, и что случилось? — продолжала волноваться Настя.

— Там снегом припорошено было. Случайность. Вон, перед нами три дилижанса проехало — и никаких проблем у них не произошло. В дороге всякое бывает.

Угомонилась девушка лишь, когда мы до деревни добрались. К счастью, до нее нам оставалось всего около двух километров — полчаса неспешной езды. А выбравшись из кареты, я возблагодарил бога, что мы остановились. Слушать причитания Насти и не сорваться на нее, чтобы прекратила, с каждой минутой становилось все тяжелее.

— Как себя чувствуешь? — первым делом подошел я к Тихону.

— Лучше, господин, — устало ответил парень. — В голове шумит чуток, но отлежусь.

— Не тошнит? — уточнил я.

— Пару раз к горлу подкатывало, но удержал.

А вот это плохо — похоже у него сотрясение. Не тяжелое, но точно есть. Где бы только доктора толкового найти? Мысленно я сделал себе еще одну пометку — при первой возможности обзавестись «аптечкой». Хоть какой-нибудь. Те же чистые бинты гораздо лучше были бы, чем та тряпка на голове Тихона, которую нашел возница с соседней кареты.

В деревне появление нашего каравана вызвало переполох. Особенно то, что мы не проехали мимо, а остановились на околице. Слуги принялись искать место для нашего постоя, договариваясь через старосту — где и сколько комнат нам могут выделить за денежку малую. Я дополнительно позвал Ивана Куренкова, чтобы он позаботился о Тихоне.

— Сам видишь, — говорил я старшему вознице, — парню оклематься надо, пока он свои обязанности выполнять не способен. Дашь человека, который его подменит?

— Тимофею скажу, — почесав бороду, ответил мужик. — Он пока ваших лошадей обиходит.

Как назло еще и снег повалил. Не зря Николай Карлович переживал по этому поводу. Да такой густой, что дальше сорока метров и не видно ничего было.

— Задержимся мы здесь, — заявил Краббе, собрав старших офицеров и пригласив меня, как лидера гражданских в караване. — Надо транспорт наш с колес на сани переставить. Сейчас вон сколько снега навалит — увязнем без саней.

Говорил он больше для меня, потому как остальные офицеры были бывалыми путешественниками и все прекрасно понимали. Я спорить тоже не стал, лишь добавил, что мой слуга этим заняться не сможет из-за травмы. И с лошадью надо было что-то решать. Ее довели до деревни, но в ближайшее время как тяговая сила она бесполезна. И в целом будет весь караван тормозить.

— Попробуй договориться с кем-нибудь из местных крестьян, — предложил мне Георгий Витальевич. — У них скотина имеется, к тому же прямо сейчас ничего возить не надо. Обменяй свою кобылу на местную, здоровую, а уж они ее выходят.

Другого варианта я тоже не видел. Что ж, придется так и поступить. Хотя к Пятнышку я уже успел привыкнуть, но такова лошадиная доля — коли перестала тянуть, то обычно забивают и лошадь в корм идет. Тут ей повезло, что есть шанс оклематься.

Ну а пока — ищем место на постой и ждем, пока завершится снегопад, и возницы сменят колеса на сани…

***

Царицын. Дом Михайлова

— Господин, — постучался в кабинет Бориса Романовича лакей, — к вам господин Невеселов. Просит принять.

— Зови, — махнул рукой аристократ и с удовольствием потянулся.

Засиделся он за бумагами, и сделать небольшой перерыв будет замечательно. Как глава дворянского собрания мужчина часто решал спорные моменты между разными помещиками и дворянами, но чтобы выполнить эту обязанность и не нажить себе кровного врага, приходилось вникать в тонкости разборок. И изучать не только то, что ему сказали сами дворяне, но и читать донесения того же Сеньки, которому Михайлов поручал сходить и «понюхать» воздух в домах спорщиков. Вот соглядатай и приносил кучу сведений, которые получал путем прямого наблюдения, да из разговоров с дворней спорщиков, с которыми Борису Романовичу требовалось ознакомиться и вычленить главное — первопричину спора и чего на самом деле хотят противники. Аристократ не раз и не два благодаря такой скрупулезной работе находил не очевидный выход из положения. За что и был ценим в обществе и получил за глаза прозвище «скользкий змей».

— Вижу, идете на поправку, — с улыбкой после приветствия заметил Борис Романович, кивнув на руку архитектора.

— Да. Повязку сняли вчера, но двигать ей пока сказали с осторожностью.

— Полагаю, вы не просто так пришли? — сев за стол, перешел к делу Михайлов.

— Конечно. Я нарисовал три проекта будущего массажного салона и хотел бы обсудить, над каким мне работать.

С собой у Антона Антоновича был кожаный тубус, из которого он достал три ватмана. Оглянулся, выискивая, на что бы их можно было повесить, но ничего подходящего не нашел. Потому просто положил пока два своих наброска на стул, а третий развернул и стал держать на вытянутой здоровой руке.

— Вот, поглядите, — принялся расписывать свое творение Невеселов. — Тут представлен самый простой и дешевый вариант, но все в рамках задания.

— Хмм… — протянул мужчина, вглядываясь в рисунок. — Это вы так бревна изобразили?

— Да, все верно, — кивнул архитектор. — Все здания в этом варианте сделаны из бревен. Покрытие — просмоленные доски, общий стиль — наш, посконно-русский. Это самый дешевый и быстро возводимый вариант.

— Нет, мы за дешевизной не гонимся, — отмел предложение в сторону Борис Романович. — Что там у тебя еще есть?

— Второй вариант, — Антон Антонович убрал первый ватман, а вместо него взял со стула новый. — Все то же самое, но выполнено из кирпича. Расположение зданий я не менял, но общий их вид из-за другого материала выглядит иначе.

— Да уж вижу, — пробурчал Борис Романович, вглядываясь в рисунок и пытаясь представить, как весь массажный комплекс будет выглядеть на местности. — Уже лучше. Ну а что у тебя на третьем чертеже?

— Самый дорогой вариант, — снова поменял лист ватмана в руках Невеселов. — Тут строить будет хоть и из кирпича, но отделка камнем. Мрамором в первую очередь. И так как массажный салон вы хотите расположить на берегу реки, то здесь кроме самого комплекса я продумал еще и благоустройство прилегающей территории. В частности — облагораживание участка у реки и превращение его в набережную с небольшим причалом — для гостей из иных городов, кто прибудет на своей яхте, к примеру. У Романа Сергеевича тоже есть яхта, насколько мне известно, на ее габариты и ориентировался. Ну и кроме зданий комплекса тут мной были добавлены беседки для отдыха, обустроенные дорожки, разметка клумб… Такой проект будет строиться гораздо дольше, но на определенном этапе строительства уже можно будет ввести его в эксплуатацию. Для начала поставить все основные сооружения, а потом уже взяться за набережную и парковую зону.

— Вот это уже гораздо лучше! — тут же одобрительно закивал Борис Романович. — Вот это и черти!

— Как скажете, — кивнул довольный Антон Антонович.

Ему и самому хотелось создать такое здание, которое станет жемчужиной их земель. Чтобы оно прославилось на всю страну, а вместе с ним прославило и имя Невеселова. Но он понимал, что заказчику этот вариант мог показаться слишком расточительным. Тот же помещик Рюмин, к примеру, точно бы остановился на первом чертеже, если бы ему вообще в голову пришло ставить подобный салон.

Когда Невеселов ушел, Борис Романович задумчиво покосился на бумаги. Затем глянул на часы — время близилось к обеду. Если сейчас он вновь погрузится в изучение поступивших сведений, то его обязательно снова прервут. Чего бы очень не хотелось. Потому решительно встав с кресла, мужчина пошел в зал. Можно немного и отдохнуть с чашечкой чая у камина.

Именно там его застал Николай Перов, приглашение на встречу которому Михайлов отправил практически сразу после памятного разговора с дочерью.

— Здравствуйте, Николай Васильевич, — кивнул зятю мужчина и указал на свободное кресло, — присаживайтесь. — Когда Перов с угрюмым взглядом сел на предложенное место и получил от слуги кружку с чаем, Борис Романович с полуулыбкой заметил. — А вы не спешили меня навестить.

— После тех слухов, что вы распустили обо мне? — раздраженно фыркнул мужчина. — Будто я как мужчина бессилен — вот и мучается ваша дочь? Потому и требует развода?

— Эти слухи распускал не я, — покачал головой Михайлов. — Вы сами обидели Арину, а уж обиженная девушка чего только не учудит.

— Это я-то ее обидел?! — вскинулся Перов. — Да она…

— Хватит, — оборвал зятя Борис Романович. — Я тебя не ругаться позвал.

Николай недовольно поджал губы.

— И для чего же? — хмуро спросил он.

— Арина дала мне твердое обещание, что больше не будет смотреть на других мужчин. Она раскаялась за свое поведение и хочет вернуться, — глаза Перова довольно блеснули, что не осталось незамеченным Михайловым. — Ты не больно-то радуйся! — повысил он голос. — Сам мою дочь до такого довел!

— САМ?! — не удержался от негодования Николай.

— Именно! Пошел у нее на поводу, разрешив позировать перед другим мужчиной в непристойном виде — раз, — загнул палец Борис Романович. — Отказался выполнять свой супружеский долг, унизив тем самым Арину — два, настроил ваших слуг против собственной жены, сделав ее жизнь невыносимой — три. Мне продолжать?!

Крыть Перову было нечем. Убедившись, что собеседник не может ничего возразить, Борис Романович смягчился.

— У Арины хватает недостатков. Самый главный из которых — чрезмерная увлеченность романами. Так реши эту проблему и все у вас наладится.

— И как это сделать? — скривился Николай.

— Вы уже больше года женаты, а детей у вас нет. Те слухи, о которых ты упоминал, не на пустом месте взялись. Разве кто-нибудь в них бы поверил, если бы у вас ребенок был? Чего тянете-то?

— Арина не хотела, — буркнул мужчина.

— И ты ее послушал, — усмехнулся Борис Романович. — Так чего сейчас на нее дуешься? У вас кто глава в семье — ты или она?

— Но если я начну вводить свои правила, она же к вам жаловаться побежит. Она не раз мне тем грозилась!

— А ты не подумал, что я тебя поддержать могу? — вкрадчиво произнес Михайлов. — Одно дело, если ты мою дочь непотребство делать заставляешь, или потворствуешь тому, и совсем иное — когда свои законные права мужа отстаиваешь. Я для тебя что отец второй должен быть! Ты меня не бояться должен, а за советом идти! — давил Михайлов. — Чего же позволяешь собой крутить, словно у тебя и чести то нет?

Слышать такое Николаю было неприятно. Он бы давно уже встал и ушел, но тесть был прав. Да и зла, судя по его словам, не желал мужчине.

— В общем, — подвел итог их беседе Борис Романович, — забирай Арину, принимай ее извинения, и исполни свой супружеский долг! А чтобы она на сторону не смотрела — почаще этим занимайся. Неужто тебе противна моя дочь в постели?

— Нет, — буркнул Николай. — Нет такого у меня чувства.

— Так за чем тогда дело встало? — удивился Михайлов. — А как она забеременеет, а потом разродится — так и не останется у нее времени на глупости всякие. За дитем пригляд нужен. Понял меня?

— Да.

— Заодно и епархию нашу обрадуете, — удовлетворенно подвел черту Михайлов. — Все, иди. Арина в своей детской комнате сидит.

***

Идя после разговора с тестем к комнате своей жены, Николай вспоминал последние прошедшие дни после их расставания.

Он видел глаза Арины тогда, на встрече с иереем по поводу возможного примирения. В них не было раскаяния. Она считала себя жертвой и сумела убедить в том даже священника! А затем пошли слухи…

Мужчина не сразу обратил на это внимания, но его стали реже звать знатные особы для помощи в лечении. Даже помещики из удаленных мест предпочитали отправиться в город, чтобы получить помощь от городских врачей, чем от него. А ведь Николай — уездный доктор! Именно он обязан срываться по вызову не только когда крестьянин какой заболеет, но и если в семье дворянина что-то произойдет.

О слухах он узнал случайно, от собственных слуг. Те остались верны ему, вот Меланья, их горничная, и поведала как-то, видя своего господина в хмуром состоянии. Утешить хотела, сказала, чтобы он не обращал внимания на дурные слова, а Николай-то о них до того момента и не знал!

У Перова «открылись глаза». То, чего он боялся, стало происходить наяву. Разгневанный отец его жены направил все свои усилия, чтобы очернить Николая в глазах света. Затем бы он лишил его должности уездного врача, а там бы постарался добиться и того, чтобы Николаю вовсе запретили вести практику. Как выйти из этой ситуации, мужчина не понимал. Идти на поклон к Михайлову? Николай был уверен, что Борис Романович не примет его. Пытаться убедить Арину повлиять на отца? Он достаточно успел узнать свою супругу, чтобы понять — она на это не пойдет. А если и захочет что-то сделать, то Николаю придется унижаться. И перед кем? Изменщицей! Переступить через свою гордость он был не готов.

И тут — внезапно Михайлов сам зовет его к себе. Первым порывом Перова, когда он получил приглашение от Бориса Романовича, было проигнорировать его. А лучше — и вовсе написать что-то язвительное в ответ. Удержался. Он врач, и редко шел на поводу у своих эмоций. Вот и в тот момент сначала переждал происходившую внутри бурю чувств, а затем все же разум взял верх. Надо было идти, хотя бы чтобы понять — что хочет от него тесть.

И это оказалось не зря. Такого поворота событий от прошедшего разговора Николай не ожидал. Правда в одном он не ошибся — тесть во всем произошедшем его винит. И чего уж греха таить — небезосновательно.

Уже почти дойдя до комнаты Арины, Николай остановился, словно вкопанный. На ум ему пришла неожиданная мысль:

— Неужто и Борис Романович как-то от Арины пострадал, что тот ее обратно мне хочет спихнуть? — прошептал ошеломленно мужчина.

Это казалось бы абсурдом, но Николай знал свою жену, и та вполне могла что-то «учудить», неприемлемое даже для собственного отца. Развивая мысль, что такого она могла сделать, чтобы Михайлов сам стал пытаться примирить дочь с супругом, мужчина нашел лишь одну возможную причину:

— А если… она непраздная? От кого-то понесла, и чтобы позор скрыть он и пытается мне ее назад всучить?

Мысль была как шокирующей, так и хорошо вписывалась и в характер Арины, и в настойчивое требование Бориса Романовича — как можно скорее выполнить свои супружеские обязанности, чтобы та ребенком обзавелась. Растить не родного ребенка Николай не хотел категорически. И потому первоначальное решение, последовать совету Михайлова, тут же было отброшено прочь.

— Ну уж нет! — процедил себе под нос Перов. — Коли она где-то бастарда нагуляла, пусть сама и отдувается! Заодно и для епархии это будет самым лучшим доказательством моих слов о ее неверности!

Говорить после этого с Ариной и принимать ее фальшивые извинения Николаю не хотелось. Круто развернувшись на месте, он быстрым шагом пошел к выходу.

— Что-то ты быстро… — удивленно протянул Борис Романович, когда мужчина проходил мимо него в зале.

— Сами растите этого бастарда! — зло бросил на эмоциях Николай. — А меня за дурака держать не надо!

И оставив ошеломленного тестя, он, не медля ни секунды, покинул дом.

***

Деревня Акимово

Задержаться нам пришлось аж на два дня. Снег как повалил одиннадцатого числа, так только к утру тринадцатого и закончился. Всю округу укрыло белым снежным одеялом, которое искрилось в лучах утреннего солнца. Возницы без дела не сидели и все же «переобули» наш транспорт. Хорошо, что лыжи для этого я заранее купил, и они были прикреплены к крыше нашей кареты. А то поди, найди их сейчас в округе.

Тихон за время вынужденной стоянки пришел в себя. В деревне нашлась травница, которая отпоила слугу какими-то настоями. Что она там заваривала, я понятия не имею, но парню стало легче. Его больше не тошнило, да и в целом уже через сутки после происшествия чувствовал он себя как обычно. Лишь большая шишка на голове с рассечением посередине осталась напоминанием о произошедшем.

Расселились мы по разным подворьям, и из-за густого снега особого желания собираться большими компаниями не было, как и места для этого. Потому я на какое-то время выпал из общения с другими офицерами и членами моей труппы. Лишь с Аней и Настей проводил время. Девушки кстати нашли общий язык с хозяйкой дома, где мы остановились, и даже получили от нее моток пряжи. Тем себя и развлекали, что вязали варежки и шарфики. А я с Корнеем, главой приютившей нас крестьянской семьи, обсуждал урожаи. Точнее — сначала-то просто спросил, что они выращивают и каким инструментом пользуются. Затем мы перескочили на тему податей, собираемых с крестьян, сколько они должны платить своему барину за душу, сколько на жизнь остается. Тут уже Корней держался настороженно. Но видя мой неподдельный интерес и главное — что я не смотрю на него свысока, а обращаюсь вежливо со всем вниманием, мужик постепенно становился все раскованней. Под конец-то мы и заговорили про урожаи — сколько надобно выращивать их деревне, чтобы не только подать платить, но и для себя оставалось. Какие культуры он бы сам сеял, а на что не отвлекался и почему. С чего еще прибыток крестьяне имеют, помимо обрабатываемых земель. Плодотворный и интересный разговор вышел.

Двинулись снова в путь мы в десять утра тринадцатого числа. Будем надеяться, что больше таких долгих остановок у нас не будет. Кстати, Пятнышко я у того же Корнея сменял на его лошадь — Сиротинку, так что смог вернуть арендованную у каравана кобылу обратно.

Глава 6

13 — 17 ноября 1859 года

В дороге до Воронежа

Ехать на санных полозьях оказалось не в пример приятнее, чем на колесах. Карета двигалась плавно, не подскакивала на ухабах или ямах и было ощущение, словно мы на яхте. Скорость тоже была невысока — снег выпал аж по колено и лошадям приходилось нелегко торить путь. Артюхов и вовсе приказал выдвинуться вперед двум офицерам верхом на свободных конях, чтобы те хоть немного протоптали дорожку для идущего следом транспорта. И так не высокая ранее скорость упала почти в два раза.

Зато воздух был чистый, морозный. Тучи разошлись, и яркое солнце освещало все вокруг, играя лучами на свежем снегу. А попутно еще и слепя лошадей и людей. Выглянув в окно, я поначалу засмотрелся на красивый пейзаж, но потом словил солнечного зайчика, от чего выступили слезы, и желание дальше любоваться окружающими красотами пропало.

В отличие от меня сестры нашли себе занятие в дорогу, купив у той крестьянской семьи, что нас временно приютила, еще пряжи. Поэтому обе сестры сейчас что-то вязали и обсуждали типы петель, какой узор лучше подошел бы шарфику, да сокрушались, что нет более качественных и более ярких ниток.

Вспомнились мои путешествия в будущем по железной дороге. Когда тоже едешь несколько часов к ряду и заняться нечем. Тогда я выходил из ситуации с помощью чтения книг, игр на мобильном телефоне, да редким разгадыванием кроссвордов. А сейчас чем мне заняться?

Чуть подумав, я достал тетрадь и принялся описывать наше путешествие, а к каждому эпизоду еще и зарисовку делал. Раньше думал, зачем разные люди в восемнадцатом и девятнадцатом веке вели дневник или писали мемуары и когда время на это находили, а вот сейчас мне подумалось, что это от скуки. Чем еще себя занять в пути, когда скорость твоего транспорта составляет максимум восемь километров в час? Тем и развлекался.

***

Дом Михайлова

Резкий уход Николая, да еще сопровожденный брошенной в раздражении фразой, вызвал у Бориса Романовича неподдельное изумление. Неужто его дочь все же согрешила на стороне и действительно непраздна, но ловко скрыла это? Не желая томить себя неизвестностью, мужчина решительно встал и отправился к Арине.

Распахнув без предупреждения дверь в комнату дочери, Михайлов застал ее в одном исподнем. Девушка сидела перед зеркалом и расчесывалась.

— Папа? — удивленно обернулась она. — Что случилось? Ты почему не постучался, я же не одета!

— Почему ты не сказала мне, что носишь дитя под сердцем? — проигнорировав праведное возмущение дочери, сам пошел «в атаку» мужчина.

— Что? Ты о чем вообще?

— Не притворяйся! Ты обещала мне, что помиришься с Николаем, а что в итоге? Почему я от него узнаю, что ты беременна?

— Николай? Он был здесь? — вскинулась Арина.

Только сейчас до мужчины дошло, что вряд ли бы его дочь, даже являясь законной женой Перова, стала бы встречать своего мужа полуодетой. Да и не знала ведь она о его приходе. Вообще посмотрев на ситуацию со стороны, до Бориса Романовича дошло, что все выглядит абсолютно абсурдно. Да, Арина любит читать романы и представлять себя на месте героинь, но актриса из нее неважная. Не смогла бы она так сыграть удивление. И тот же Николай… Узнал от Арины о ее беременности и тут же решил, что ребенок не от него? С чего бы? Не так много времени прошло с момента их раздельной жизни. От Винокурова Арина тоже не могла забеременеть, иначе бы еще раньше все вскрылось. А иных связей, насколько знал Михайлов, дочь ни с кем не имела. Мысль, что дочь могла "нагулять" дите от Тишкова, который был простолюдином, не пришла в голову мужчины, как абсолютно абсурдная и невозможная. Ведь тот не дворянин! И для Бориса Романовича был потрясением сам факт, что Арина позволила себе связь с настолько низким по статусу человеком. А уж про большее он и думать не мог.

— Оденься, нам надо поговорить, — выдохнув, ответил мужчина.

Через несколько минут Арина вышла в зал, уже в домашнем платье. В ходе разговора с дочерью, Борис Романович выяснил одно — Николай даже не дошел до комнаты своей жены. И беременной Арина быть не может. Не бывает у непраздных женщин «красных» дней. А у Арины они как раз начались. Она потому недавно и чудила, что у нее такая особенность — перед наступлением этого женского «проклятия» вести себя сдержанно Арине дается с трудом.

«Это что же получается… — задумался Борис Романович. — Николай выдумал про беременность? Для чего? Не захотел даже попытки примирения сделать, а все выставил, будто Арина виновата. Да и слуги о том слышали наши. Вот так он своих слуг против Арины настроил? Ну, погоди у меня! Я тебе этой выходки не прощу! По-хорошему же с тобой хотел, а ты…»

— Забудь про Николая, — мрачно заявил Борис Романович дочери. — Считай, нет у тебя больше такого мужа. Только дождись, когда вас официально разведут, а потом найдем тебе достойного мужа.

— Папа, — вдруг вскинулась Арина, — а как же… ну… моя «проблема»?

Михайлов поморщился.

— Неужто потерпеть не можешь?

— Сейчас-то могу, но сам видишь — иногда накатывает…

Девушка и впрямь из-за наступивших «красных» дней про мужчин сейчас не думала. Зато вспоминала, как ей невмоготу было раньше. Какие срамные мысли ее посещали. Как она решилась даже шантажом Романа Винокурова к себе в спальню затащить. Сейчас ей было стыдно, а тогда она считала, что поступает правильно. И вдруг отчетливо поняла — пройдут «красные» дни и желание почувствовать мужское естество в себе накатит с новой силой.

— Я подумаю, что еще можно сделать, — буркнул Борис Романович.

Девушка ушла, а мужчина вызвал к себе своего соглядатая — Сеньку. Через час тот зашел в кабинет.

— Собери все слухи, что сейчас гуляют по городу про мою дочь и Перова. Срок тебе — до вечера. И отправь кого-нибудь следить за Перовым. Я должен знать обо всех его перемещениях!

— Сделаю, барин, — суетливо поклонился мужичок.

План, как посильнее очернить зятя и ускорить процесс его развода со своей дочерью, уже сформировался в голове у Михайлова. Но чтобы не ошибиться, нужно больше информации. Если и была надежда у мужчины, что дочка образумится, а с Николаем удастся договориться не пороть горячку, то теперь сомнений у Бориса Романовича не осталось. Значит — надо действовать!

***

Поместье Уваровых

Откладывать Кристина не любила. И когда ей пришло на ум выставить Василию Большедубову требование свозить ее в столицу в качестве свадебного путешествия, тут же взялась за дело. Сначала упросила отца отправить Большедубовым приглашение, объяснив все тем, что хочет побольше пообщаться с будущим женихом перед помолвкой. Ведь дело-то не шуточное!

— Только глупостей не наделай, — нахмурился в тот момент Леонид Валерьевич. — А то и этого жениха потеряешь, как Романа. Что о тебе потом люди говорить станут? Еще пойдет слух, что ты непригодная…

— Да что ты говоришь такое, папа? — возмутилась тогда Кристина. — Не собираюсь я ничего дурного делать или говорить.

— Обещаешь? — с подозрением уточнил Уваров.

Кристина дала обещание с легким сердцем. Ну действительно, что такого-то? Она ведь и впрямь не собиралась ничего плохого делать. А если жених непригодный, то связывать с ним свою судьбу она точно не будет!

И вот сегодня Василий в компании своего отца приехал к ним с визитом. Старшие мужчины после приветствий удалились в кабинет, а Кристина осталась с Василием в зале под присмотром няни Стефании. Та сидела в дальнем углу, чтобы с одной стороны не мешать общаться молодым людям, а с другой — вовремя пресечь любое неположенное непотребство.

К теме с поездкой в столицу Кристина подошла не сразу. Помнила, чем в прошлый раз закончилась ее нетерпеливость, когда она Роману подобное требование с первых минут высказала. И первый час она добросовестно поддерживала разговор на общие темы. Попутно оценивала, как молодой парень думает, какие у него планы на собственное будущее, есть ли какие-то амбиции… И чем дольше длился их разговор, тем сильнее Кристина разочаровывалась. Ведь невольно она сравнивала Василия с Романом. Винокуров, как вернулся из столицы, тут же бросился помогать отцу поднимать поместье. От своего папы Кристина знала, что из Романа сыпались предложения по преобразованию поместья как из рога изобилия. А часть своих задумок он уже воплотил в жизнь, что тоже было в пользу Романа. Его слова не расходились с делом. Но вот Василий… Предел его мечтаний — выиграть в штос большую сумму денег. К ведению хозяйства в поместье он не имел никакого отношения. Даже не знал, сколько у их рода крестьян! А когда Кристина уточнила — помогает ли Василий отцу вести дела, парень лишь отмахнулся.

— Да он и сам не старый, справляется.

— Неужели никогда не просил тебя ни о чем? — не поверила девушка.

— Ну, пару раз я ездил по нашим деревням по его просьбе — смотрел, вовремя ли собрали урожай. Но это такая скука! Вот бы как Григорий в столицу уехать! — загорелись глаза Василия. — Вот там — жизнь! Я с ним много общался, когда он возвращался к нам на пару недель.

Кристина тут же поняла, что Василий имеет в виду князя Елецкого, чьи земли «пошли с молотка». Еще недавно девушка и сама восхищалась этим дворянином, но сейчас, увидев, как тот потерял буквально все из-за карточных долгов и ее отец сумел даже прикупить часть земель князя, мнение о нем у Кристины изменилось.

«Неужели и я так рассуждала? — неприятно удивилась про себя девушка. — Кутить в столице — это прекрасно, но если потерять все земли, то на что дальше-то жить?»

До потери Елецким своих земель Кристина даже предположить не могла, что кто-то может забрать у помещика его имущество. И вот — она увидела перед собой потенциального «Елецкого». Да, такой ее точно заберет в столицу, вот только…, а что будет, когда он проиграется, как князь, и они останутся без поместья? На что им дальше-то жить?

Однако Василий о таком не задумывался. Он воспринимал как данность, что поместье Большедубовых приносит деньги, как раньше поступала и сама Кристина. Разговор с молодым человеком принес ей разочарование и словно «отрезвил». С другой стороны она решила довести дело до конца и все же задать волнующий ее вопрос и посмотреть, как на него ответит Василий.

— Путешествие в столицу в честь помолвки? — удивился вопросу парень. И тут же оживился. — Отличная идея! Может, хоть на это отец даст добро, а не скривится, словно от зубной боли. Ты прекрасно это придумала! Повезло мне с невестой, — расплылся в улыбке парень.

«И почему раньше он показался мне более самостоятельным и умным? — мысленно скривилась Кристина. — Вон, Роман не спрашивал у отца разрешения куда-то ехать, а просто уведомил».

Затем Кристина вспомнила, что прежние разговоры Василий вел в присутствии своего отца. Наверняка он просто при нем боялся что-то не то сказать, а тут в приватной обстановке расслабился.

Когда через полчаса их отцы вышли из кабинета и поинтересовались, как идет разговор у молодых, Кристина лишь убедилась в своем предположении. Василий тут же стал более собран, даже поза, в которой он сидел на диване, изменилась. Никакого упоминания про карточные игры и о своем желании пойти по пути князя Елецкого не было и в помине. Зато о своей поездке по деревням по заданию отца тоже не преминул вставить, красуясь уже для Леонида Валерьевича, и никакого пренебрежения или досады в голосе у него не было.

«Вот актер! — мысленно хмыкнула девушка. — И какой же он — настоящий? Сейчас, или когда наедине со мной говорил?»

Как бы то ни было, но теперь желания выходить за Большедубова у Кристины не осталось. Любая женщина неосознанно ищет стабильность. Да, хочется и романтики и сюрпризов, но лишь приятных. Осознание же, что в один далеко не прекрасный момент можно остаться ни с чем из-за своего спутника жизни любви к нему не добавляет. Поэтому, когда Большедубовы покинули их поместье, Кристина тут же кинулась к отцу.

— Папа — я не выйду за Василия! — заявила она ему. И прежде чем нахмурившийся отец успел что-то возразить, она добавила. — Он восхищается князем Елецким и хочет пойти по его пути! Неужто тебе нужен такой зять?

Мужчина тут же закрыл рот, и задумался. Побуравил дочь подозрительным взглядом, после чего сухо изрек:

— Разберемся. Пока иди к себе.

***

14 ноября 1859 года

Царицын

Александр Иванович Кулаков только вернулся из своего путешествия в Османскую империю и был в весьма довольном настроении. Пусть там и теплее, но дома воздух как-то ближе, несмотря на приближающуюся зиму. А еще — он хорошо расторговался. Как и предполагал купец, ему удалось угодить одному из визирей султана тем нарядом, который для Кулакова нарисовал Роман Винокуров. Даже денежное подношение удалось снизить, из-за чего и товаров закупить на обратный путь больше.

Заскочив домой буквально на часок, Александр Иванович тут же отправился в бордель Совиной. Терять из вида молодого Винокурова не хотелось, а у Екатерины Савельевны всегда можно получить самые последние вести, да и плоть свою потешить. Совместить приятное с полезным. После долгого пути — самое оно.

— Давненько вас не было, — встретила желанного посетителя Екатерина Савельевна.

Александр Иванович как обычно пришел к ней тайно. Очернять свою репутацию походами в бордель уважаемому купцу не к лицу. Тем более при живой-то жене! Которую Кулаков никогда и не любил и женился лишь по указке отца.

— Сами знаете — дела, — ответил мужчина. — А у вас что нового? Удивите меня чем-нибудь?

Вопрос он задал не просто так, втайне надеясь, что Роман и для Совиной подготовил еще чудные наряды. Но тут его ждало разочарование. Новые девушки у Екатерины Савельевны появились, а вот наряды — нет. Что купца серьезно огорчило. Не соврала, выходит, ему сутенерша, когда сказала, что Роман Винокуров отказался с ней дальше сотрудничать. А когда Кулаков спросил, где сейчас находится юноша, чтобы самому с ним поговорить, то и вовсе огорошила:

— В Петербург поехал в составе каравана Николая Карловича Краббе.

Вот это было уже гораздо хуже. А ведь купец успел уже пообещать визирю, что в следующее свое возвращение в Османскую империю новый наряд для девушек гарема привезет! И как теперь быть?

— Давно? — мрачно уточнил Кулаков.

— Чуть меньше недели назад, — был ему ответ.

Узнав такую новость, у Александра Ивановича даже «опробовать» новых фей Совиной желание пропало. Его мысли лихорадочно заметались в поисках выхода из сложившейся ситуации. Визирь ждет новые наряды. Если их не будет, возникшее доверие к Кулакову тут же рухнет. Восстановить его будет очень сложно, а главное — дорого. Радужные мечты о наращивании торгового оборота с Османской империей так и останутся мечтами. Искать другого человека, способного придумать наряд для девушек из гарема визиря? Но кого? И где? Роман тем и заинтересовал купца, что его творения были ни на что не похожи и при этом — вызвали самый живой отклик в душах турков.

«А если догнать караван? — пришла Александру Ивановичу мысль. — Меньше недели — значит, они и до Воронежа еще не успели добраться. Всадник одвуконь будет гораздо быстрее, чем целый караван. Вот только… согласится ли Роман? В прошлый раз еле его уговорил. Вот если бы у него была нужда в деньгах… А ведь может такая и есть! В столице все в разы дороже, чем у нас. Юноша он конечно пробивной, но при этом расчетливый. Пожалуй, если заинтересовать его хорошей суммой, то может выгореть! Вот только кого отправить вдогонку? Или самому поехать?»

Самому отправляться в путь не хотелось — итак только-только домой вернулся. С другой стороны, юный дворянин может не согласиться разговаривать с доверенным лицом Кулакова. А вот с ним лично — вполне. И большую сумму доверять одиночке не хочется. В пути всякое бывает. Скажет вот такой «доверенный», что его ограбили — и как узнать, врет ли человек или нет?

Со вздохом купец понял, что если он хочет сдержать перед визирем слово, то надо ехать и догонять караван с Винокуровым самому. Еще и охрану себе взять. И сделать это в ближайшее время!

— Ладно, показывай, что там у тебя за новенькие появились? — пробурчал купец, обращаясь к Совиной.

Пусть и нужно поспешать, но уж этот день он еще может себе позволить отдохнуть в городе.

***

Дорога до Воронежа

Запись своих «мемуаров» не заняла меня надолго. Хватило суток, чтобы я законспектировал все, что со мной пока что произошло в пути, да сделал зарисовки к каждому эпизоду. Наши остановки разбавляли монотонное путешествие, иначе и вовсе умом можно тронуться.

Во время коротких остановок я не только разминал ноги, но и делился впечатлениями о пути с другими офицерами, спрашивал их, как они себя занимают в пути. Оказалось — некоторые все же позаботились о своем досуге, приобретя книги и журналы. И благосклонно пообещали ими поделиться, когда закончат читать.

Мужики из труппы развлекали себя песнями, байками и просто разговорами. Им все было в новинку, да и узнать друг друга получше это было прекрасным способом. Я даже на долю мгновения пожалел, что не еду вместе с ними.

Во время остановок на ночевку было уже гораздо интереснее. Договориться о постое — это ладно, много времени не занимало, да и искал нам жилье Тихон. Но ведь спать я отправлялся не сразу. В отличие от тех же возниц, я с сестрами Скородубовыми и другие пассажиры каравана в пути не устали, а вот недостаток общения был. Поэтому собирались в группы по интересам, чтобы просто пообщаться, попеть, да поделиться впечатлениями от прошедшего дня. Последнее — это так, из разряда «разговоров о погоде» среди аристократов.

Воспоминания о поездке на поезде из прошлой жизни навели меня на мысль создать свой собственный кроссворд. Почему бы и нет? И себя займу, пока мы едем, и будет о чем вечером с другими участниками каравана поговорить.

Мысль оказалась очень удачной. Когда я показал первый кроссворд на вечернем привале, пришлось объяснять, что это такое. Так я понял, что кроссвордов ныне еще никто не придумал. То, что Аня с Настей о них не знали, для меня был не показатель. Девушки всю жизнь провели в Царицыне, а вот за границей вполне могли что-то такое удумать. Зато недоумение в глазах столичных офицеров дало мне понять — я открыл «непаханое поле», и по прибытию в Петербург можно будет посетить какое-нибудь издательство и предложить им идею. В обмен на гонорар конечно. Вопрос денег, на которые мне и девушкам придется жить в столице, меня не отпускал.

Вопрос с репетированием песни для сестер не то чтобы подвис в воздухе, но собраться всей труппой и спокойно попробовать исполнить песню «Я с тобой» не получалось. Для этого надо было выгружать половину груза, чтобы добраться до инструментов труппы, а этого никто не собирался делать. Поэтому пока я старался максимально вспомнить мелодию и перевести ее в ноты. А дальше — расписать партии для каждого инструмента.

Из всей труппы лишь Григорий Лукьянович слегка «выпадал». С мужиками он не общался — это было «ниже его достоинства», на вечерние посиделки во время остановок выходил, но больше молчал. И в целом человеком он оказался замкнутым, что еще сильнее отдаляло его от коллектива. Даже старик Завадский не гнушался говорить с мужиками, набранными в нашу группу, пусть и соблюдая дистанцию, но при этом без высокомерия.

Николай Карлович после того памятного разговора больше к теме новой песни не возвращался. А я старался ему не давать для этого повода, из-за чего сдерживал себя, чтобы не выдать «новые» песни.

В целом наше путешествие вошло в некую колею. Да, скучно. Зато поломок и аварий больше не было. Аня с Настей, когда у них закончилась пряжа, присоединились к моему развлечению — и мы вместе стали составлять новые кроссворды. Ночевки в деревнях стали обыденностью. Работа над проектом «дома на колесах» слегка застопорилась. Девушки посчитали, что ничего нового придумать там уже нельзя, а я переключился на кроссворды, а по вечерам — разговоры со спутниками. Но через четыре дня после того памятного выхода из деревни Акимово в наше размеренное путешествие ворвался неожиданный фактор.

Я как раз сидел в карете и напрягал голову — какие еще слова можно составить и какой вопрос к ним придумать, как снаружи раздался чей-то крик. А затем карета стала быстро замедляться.

— Что случилось? — стукнул я в форточку и спросил Тихона.

— Не знаю, господин, — ответил парень. — Но не к добру эта остановка…

Глава 7

17 ноября 1859 года

Дорога до Воронежа

Караван окончательно встал, а шум на улице стал нарастать. Сидеть в карете и ждать отчета от Тихона было не по мне, хотелось самому узнать, что же произошло — неужели опять поломка, только на этот раз у другой кареты?

Я выбрался наружу, по пути захватив свое пальто. В лицо тут же ударил морозный воздух. Это внутри у нас тепло благодаря печке, а на улице не меньше минус пяти. Голоса раздавались с конца нашего каравана, туда-то я и направился. С передних карет тоже начали подтягиваться люди.

Уже через пять минут я увидел несколько всадников, которые пробирались по обочине. Впереди двигался какой-то крупный мужчина. Он пристально всматривался в каждую карету, периодически о чем-то спрашивая возниц, мимо которых проезжал. Те неизменно махали ему рукой вперед. Тут он заметил меня и ускорился. Когда всадник приблизился, я с удивлением узнал в нем старого знакомого — купца Кулакова.

— Здравствуйте, Александр Иванович, — кивнул я мужчине, когда тот подъехал ближе.

Тот ловко соскочил с коня и расплылся в улыбке.

— И я вас рад видеть, Роман Сергеевич. Собственно, вас и ищу.

— Что-то случилось? — заявление купца меня удивило.

— Мы можем поговорить наедине?

Тут до нас добрался Георгий Витальевич. Артюхов тут же поинтересовался причиной остановки каравана, а как узнал о желании Кулакова, поморщился.

— Это срочно? Неужели нельзя было подождать до ближайшей деревни?

— У меня важное дело к Роману Сергеевичу. Оно не займет много времени, — заверил купец.

Махнув рукой, Артюхов скомандовал общую остановку. Пока мы с купцом будем разговаривать, люди смогут размять ноги да сходить «до кустиков», если у кого есть желание. Мы же с Александром Ивановичем двинулись к моей карете. Из нее уже выбирались Настя с Аней.

На Кулакова девушки смотрели с удивлением. Лично они не были знакомы, пришлось их представить друг другу.

— Вы уж простите, прекрасные дамы, — обратился к сестрам купец, — но я хочу временно забрать вашего Романа. Для приватной беседы. Уступите нам на несколько минут место в вашей карете?

— Мы не против, — переглянувшись с сестрой, ответила Аня.

Настя же с интересом смотрела на меня. В ее глазах я прочитал, что после ухода Кулакова мне придется в обязательном порядке рассказать — что же понадобилось от меня купцу.

— А у вас тут хорошо, — с удивлением заметил Александр Иванович, когда залез внутрь. — Даже жарко. Не поделитесь, как этого добились?

Я кратко рассказал о переделке кареты. Одобрительно покивав, мужчина скинул теплое пальто и перешел к делу.

— Роман Сергеевич, я предлагаю вам повторить нашу сделку. Помню, вы не особо горели желанием в прошлый раз рисовать новые наряды, но я исполнил свое слово — никто не знает, что вы сделали рисунок для меня. Так почему бы нам не повторить удачную сделку?

Предложение Кулакова застало меня врасплох. Когда я только узнал от Совиной в первый раз, что он меня ищет, то был сильно удивлен. Затем мне поведали о настырности Александра Ивановича. Это человек, который всегда добивается того, чего хочет. Или почти всегда. Что я вижу и сейчас. Зачем ему новые женские наряды, я могу лишь гадать. Ну не для блудниц же он их собирает? Раньше можно было так подумать, однако такой человек не сорвался бы из дома и не догонял нас по не самым хорошим дорогам лишь ради удовлетворения желания посмотреть на девушку в новом наряде. Такое у меня сложилось о нем впечатление. То есть, Кулакову это нужно для чего-то другого. Для чего — могу лишь гадать. Сейчас важно иное — а что он предложит? О чем я и спросил.

Александр Иванович предлагал ни много ни мало — пятьсот рублей за набросок нового наряда. Не спорю, деньги мне нужны и даже очень. А тут — буквально сами в руки идут! Но раз он все бросил и помчался меня догонять, то можно и поторговаться.

— Как вы правильно заметили, Александр Иванович, я не горю желанием и дальше рисовать подобные наряды, — спокойно сказал я, но без резкого тона.

— И все же, вы меня сильно выручите, — продолжил настаивать Кулаков. Затем вздохнул и добавил. — Уверен, у вас есть сумма на вашу поездку, но в столице все гораздо дороже, чем в нашей глуши. А как я вижу, с вами две дамы. Неужели эти… шестьсот рублей будут вам лишними?

Есть! Правильно я решил поторговаться. Вон, уже цена за мою работу выросла на сто рублей.

— Вы конечно правы, и сумму предлагаете хорошую, но разве она меня «спасет», если мои дамы решат пробежаться по бутикам Петербурга?

Тут и Александр Иванович понял, что я не категорически отказываю, а все же торгуюсь и расплылся в улыбке. Минут пять мы приводили аргументы друг другу, почему я не могу взять его заказ, а купец упирал на то, что мне и самому это выгодно. Могли бы и дольше поторговаться, но караван долго ждать не может. Потому сошлись на восьмистах рублях. Это гораздо больше, чем я получил от отца в дорогу из отложенных на постройку салона накоплений.

— Хорошо, — наконец «сдался» я. — Тогда не будем никого задерживать. Караван продолжит движение, и в пути я сделаю для вас рисунок нового наряда. А вы можете нас пока обогнать и подождать в ближайшей деревне на пути. Там я вам и передам работу.

Покидал карету Кулаков весьма довольный результатом. Не знаю, может я и больше мог с него стребовать, но девушки успели уже подмерзнуть и портить отношения с офицерами, которые ждали завершения нашего разговора, не хотелось. К тому же надо будет еще и объясниться с ними во время длительной остановки — зачем меня Кулаков искал. И не думаю, что стоит говорить о нашей сделке. Тот же Краббе может возмутиться, что ему пришлось ждать, пока я свои материальные проблемы решаю.

— Все, можем выдвигаться, — сказал я Ивану Куренкову, который стоял поблизости и разговаривал со спутниками купца.

Кстати, если они в курсе, зачем Александр Иванович меня догонял, то прямо врать адмиралу не стоит.

После моей отмашки старшему вознице люди стали постепенно возвращаться в кареты. Мои дамы тоже залезли обратно, и Настя тут же первым делом спросила, что от меня хотел Кулаков.

— Как и любой купец — предложить выгодную сделку, — хмыкнул я, доставая тетрадь.

— И что за сделка? — не унималась невеста.

— А вот сейчас вы все сами и увидите, — с заговорщицким видом посмотрел я на нее.

Ну что ж, надо подумать, что же из нижнего женского белья будущего я еще не рисовал…

***

Поместье Уваровых

Леонид Валерьевич был озабочен тяжкими думами. Кристина была своевольной девушкой, но прямо никогда не врала ему. Однако все случается впервые. Василий Большедубов не выглядел картежником и кутилой. И отца своего слушался, в дела поместья опять же вникал. Поэтому после слов Кристины мужчина посчитал, будто между ними произошла какая-то размолвка, но помня их прошлый разговор, девушка и пошла на уловку. Единственной, кто мог пролить свет, что произошло между его дочерью и Василием, была няня Стефания. Именно она присматривала за благочестием девушки и должна была все слышать. Ее-то Уваров и позвал на разговор. Но тот не внес никакой ясности. По словам няни — никакой размолвки между молодыми людьми не было. Мило общались, улыбались друг другу, а в конце Василий еще и громко заявил, что рад, какая ему жена достанется.

— Ну а про карточные игры или князя Елецкого они что-то говорили?

— Я не прислушивалась, господин, — ответила женщина. — Но иногда долетали слова… да, вроде обсуждали они князя. Но что про него говорили — то я не могу сказать.

Отпустив тогда женщину, которая не внесла ясность, а лишь добавила новых вопросов, Леонид Валерьевич и впал в мрачные думы. Если Кристина не врет, то от помолвки нужно отказываться. А ведь он уже многих знакомых и друзей на нее пригласил! И резкий отказ со стороны Уваровых сильно ударит по их репутации. Но если говорит правду, то отдавать за кутилу и транжиру свою дочь помещик точно не будет. Это же поставить крест на ее будущем и будущем своих внуков. Требовалось как-то проверить слова Кристины, но как?

Напрямую ни у кого не спросишь. Соглядатая тоже не подошлешь, да и нет таких на службе у помещика. А время поджимает — неизвестно, сколько его уйдет на проверку слов дочери, а после помолвки пути назад почти и не будет. Сейчас можно просто отказаться пусть и потеряв в репутации, но после помолвки отказ от последующего венчания ударит по роду в разы сильнее.

И тут Уваров вспомнил про их капитана-исправника. Вот уж кто должен знать, что творится на землях помещиков! А уж такой ушлый, как Василий Емельянович, и подавно!

— И объезд у него уже на следующей неделе должен быть, — кивнул своим мыслям Уваров. — Вот и поговорим.

***

Дом Михайловых

— Да ты что? Так и сказал? — округлила глаза подруга Арины — Ирина.

— Да, представляешь? — возмущенно воскликнула девушка. — Я о том от папеньки узнала. Ну как он мог подумать, что я на стороне бастарда нагуляю?! Я ему всегда верна была! Теперь точно — развод!

— А до того еще сомневалась? — удивилась ее подруга.

— Папа очень не хотел этого, — вздохнула Арина. — И уговорил меня все же помириться с Николаем. Написал ему, я ждала нашего разговора. Представляешь — мне надо было извиниться перед ним! Я и на это ради папеньки готова была пойти. Но сейчас — нет! Пусть все знают, какой он фантазер! А еще меня романтичной натурой называл. Мол, это я себе фантазирую и в облаках летаю.

— Мужчины, — фыркнула согласно Ирина. Потом подумала и добавила. — А что собираешься делать, когда разведешься?

— Искать другую, более подходящую партию. И теперь — сама буду выбирать, — вскинув голову, заявила Арина.

— А Борис Романович согласится? — усомнилась Ирина, помня, что за Перова Арина вышла по указке отца.

— Конечно, — уверенно заявила девушка. — Это же он мне такого негодного мужа дал. А я — лучше себе найду!

— И как искать будешь?

Вот тут Арина не сразу нашлась с ответом. Ведь и правда — сказать это одно, а выполнить — совсем иное.

— Ну, мы же приемы устраиваем. Там и познакомлюсь, — все же выкрутилась девушка.

— А я вот переписываюсь с одним кавалером, — вдруг выдала свою тайну Ирина.

— Да ты что? — прижала ладони к щекам Арина. — У тебя же муж есть! Как Андрей на это смотрит?

— А он не знает. И ты никому не говори!

Слово за слово, и Ирина рассказала, как нашла себе «друга для души». Замуж девушку выдали тоже не по собственной воле, и с мужем отношений доверительных не сложилось. Он относился к Ирине как к необходимости. Терпел, но в дела не посвящал, знаков внимания не оказывал, да и в средствах сильно не баловал.

— Мне даже кажется, что у него любовница есть, — скатившись до шепота, делилась с Ариной подруга.

Друга по переписке Ирина нашла случайно. В одной из газет был раздел, где оставляли объявления о том, что ищут «родственную душу». Вот в какой-то момент Ирина и решилась написать по адресу, оставленному в объявлении. Боялась, что муж может о том узнать. Переживала, что не сойдется характером с человеком из объявления…

— Но все сложилось чудным образом, — с горящими глазами завершила свой рассказ Ирина. — Ты бы читала те стихи, что он мне присылает! — закатила она мечтательно глаза. — Какими комплиментами одаряет! Я делюсь с ним своими тревогами, а он не отмахивается, а переживает мне. Даже иногда советы дает!

— А как ты мужу эту переписку подала? — с загоревшимся взглядом спросила Арина. — Или он о ней так и не узнал?

— Как тут скроешь, когда все письма ему в первую голову доставляют, — пробурчала Ирина. — Сказала, что интересуюсь поэзией, и мне присылают самые свежие сборники.

— И он поверил?

— Ему будто все равно, — буркнула Ирина. — Лишь плечами пожал, да больше не спрашивал.

Ирина вскоре ушла, но мысль в голову своей подруги заронила. Почему бы и ей не найти «друга для души»? А когда разведется, то можно будет и встретиться с ним! А там… Арина даже глаза зажмурила, окунувшись в свои мечты. Как рядом с ней будет тот, кто ее понимает. Будет хвалить ее. Дарить комплименты. Они смогут обсуждать интересные книги и воплощать сцены из них в жизнь! Вдвоем…

— Как это романтично, — прошептала девушка.

Теперь у нее появилась новая цель. И папа не станет ей препятствовать даже сейчас, пока она не разведена. Ведь ничего предосудительного она не делает.

***

Дубовка

— Ну и зачем ты на этот раз пришла? — с неприязнью спросила Софья Александровна Дарью.

Девушка после отъезда Антона временно покидала город — ей нужно было убедиться, что в поместье не возникло проблем. Да и стряпчему необходимо было показать, что именно она хочет оставить за собой. Но как только этот вопрос был решен, она тут же вернулась в город и первым делом отправилась к Зубовым.

— У меня есть для вас важная новость, — начала Дарья, чуть дрогнувшим голосом. Она волновалась. Как отреагирует Софья Александровна на новость о беременности можно лишь предполагать. Но учитывая ее неприязнь — вряд ли она обрадуется. Вместе с тем Дарья считала, что достаточно выждала времени и теперь ее будет сложно поймать на том, что ребенок не от Антона. — Я непраздна.

Зубова ответила не сразу. Поначалу ее глаза удивленно расширились, а рот приоткрылся. Но затем взгляд с шокированного сменился на злой.

— Поздравляю, — криво усмехнулась женщина. — И что?

— Это ребенок Антона. И ваш будущий внук. Или внучка, — закончила Дарья, словно бросаясь в омут с головой и поспешно добавила. — Я была у врача. Срок маленький, не больше двух недель.

— Что ж ты так быстро своему законному мужу наследника не подарила-то? — процедила Зубова.

— Вы сами знаете, что у Юрия Семеновича по мужской части были проблемы, — поджала губы Дарья. — И раньше вы на меня, как на врага, не смотрели. Что я вам сделала? — перешла она в наступление. — Разве плохо, что мы с Антоном полюбили друг друга?

— Ты мне зубы-то не заговаривай, — перебила девушку Софья. — Знаю я все о вашей «любви». Сын мне рассказал, да ты потом и сама подтвердила.

Дарья поняла, что готовясь отвечать ничего не знающим людям о подоплеке событий и своей связи с молодым Зубовым, сама себя нечаянно убедила, будто они с Антоном и правда влюбились друг в друга. И вот — выдала эту же версию той, кто знает, как было на самом деле.

— Как бы то ни было, у нас с вашим сыном будет ребенок, — пожала губы Дарья. — И в обществе не поймут, если вы на меня волком смотреть будете. Или хуже того — начнете травить.

— В обществе-то как раз поймут, — усмехнулась Софья Александровна. — Достаточно пустить слух, что мы для Антона иную партию нашли, а ты вмешалась.

— И потому вы решили загубить собственного внука? — продолжала давить Дарья.

В ответ ей было молчание. Девушка не боялась, если после родов ребенок не будет похож на Антона, а лицом пойдет в Романа. Они ведь братья, пусть и двоюродные. Кровь все равно одна. Можно сказать, что дите пошло ликом в родственников по линии бабушки.

Наконец Зубова прервала тишину.

— Что ты хочешь теперь-то? Не просто же так это все мне сказала?

— Беременность не скрыть, — пожала плечами девушка. — Да я и сама давно хотела испытать на себе все прелести материнства. От вас же прошу посодействовать нашей скорейшей свадьбе с Антоном. До того как родится дитя. Поможете? — просительно закончила Дарья.

— Посмотрим, — мрачно буркнула Софья Александровна. — А сейчас — уйди с глаз моих. Мне нужно принять… эту новость.

***

Дорога до Воронежа

Во время нашего с Кулаковым торга я все же сумел выяснить, для чего ему понадобился новый женский интимный наряд. Вот же жук! Навел мосты с султанским двором действуя через чисто мужской инстинкт. Поэтому скажем привычный в будущем костюм нижнего белья — лифчик, трусики и те же чулочки — не подходил. Ну, я так думаю, хотя сейчас никто подобного точно не носит.

Вообще все эти гаремы и Восток у меня ассоциировались с танцем живота и свободными полупрозрачными одеждами. Поэтому я и решил нарисовать что-то в подобном духе. Сначала в технике скетча набросал женский силуэт. Затем нарисовал широкую ткань, что как шарф обхватывает шею девушки сзади, а спереди не завязывается, а спускается вниз крест-накрест. Каждая сторона «шарфа» благодаря своей ширине спокойно прикрывает одну грудь, после чего концы этой ткани уходят к поясу и крепятся к юбке на попе. Юбка же состоит из полос, крепящихся лишь к поясной ткани, свободно спадая к полу. Так при каждом движении эти полоски будут приоткрывать кожу девушки, в том числе и «самое сокровенное». При исполнении танца живота это должно сильно будоражить воображение и распалять желание у мужчины-зрителя. Спина получалась оголенной, а грудь хоть и прикрыта, но в любой миг ткань можно сдвинуть в сторону. Подумал, и все же добавил на голове девушки небольшую ткань, которая будет скрывать лицо от глаз до подбородка. Наверное такую полоску и сейчас используют, но тем же лучше — и дань традиции, получается, отдаю и новое привношу.

Пока я рисовал, девушки с интересом смотрели мне под руку. Но я был благодарен им, что не отвлекали. Зато когда поняли, что я закончил работу, Настя тут же спросила:

— И вот ради этого господин Кулаков мчался много верст не жалея лошадей?

Невеста была искренне удивлена, а на ее лице любопытство боролось с брезгливостью.

— Выглядит так… срамно, — прошептала Аня с другого бока. — Мне кажется, даже наши блудницы постесняются такое носить.

— Почему же? — удивился я. — Такой наряд ведь не для улицы, а для спальни.

— Не знала, что у тебя настолько… — запнулась она, — богатая фантазия. Но для чего это господину Кулакову? Неужто решил свою супругу в это одеть?

— Нет. Сделает наряд для гарема одного визиря при турецком султане. Только прошу вас о том не распространяться. Вам я доверяю, а Александр Иванович просил держать все в тайне.

— Как скажешь, — легко дала слово Аня.

— Хорошо, — уже менее охотно, но все же кивнула Настя.

Я смотрел на рисунок и думал, а вдруг у турков есть что-то похожее? Тогда купец не добьется своей цели, и вместо расположения при дворе султана получит насмешки, или еще что похуже. Хорошие отношения с Александром Ивановичем будут разрушены. Еще и врагом моим станет. Поэтому я все же нарисовал и «классический» наряд нижнего белья из будущего, который сначала отверг. Благо там тоже ничего сложного нет — вместо отсутствующих ныне резинок можно и завязки использовать. Отдам ему оба рисунка, а там пусть сам решает, как с ними поступить.

Кстати, «классика» девушкам показалась тоже довольно срамной, но к ней они отнеслись с большим интересом. Ведь ее можно носить под верхней одеждой в отличие от первого варианта.

Время в работе пролетело незаметно, поэтому, когда Тихон предупредил нас, что мы приближаемся к очередной деревне, я удивился.

— Прежде чем заняться лошадьми, найди купца, скажи ему — что я буду ждать в карете, — сказал я парню.

— Сделаю, господин, — охотно отозвался парень.

Караван медленно стал втягиваться в деревню. Выехавший вперед Артюхов уже успел поговорить со старостой и сейчас раздавал указания — кому у какого подворья остановиться. За несколько дней пути уже сложился некий порядок, поэтому все делалось без суеты и довольно быстро.

Остановились мы еще спустя четверть часа после того, как первый дилижанс оказался на околице деревни. Тихон проворно спрыгнул с облучка и помчался искать Кулакова, а я с девушками пока вышел на улицу. Рядом тут же оказался местный крестьян — хозяин подворья, около которого мы остановились. Он же и проводил моих дам внутрь, передав их там своей жене. И пока девушки размещались, ко мне подошел Александр Иванович.

— Ну как? — напряженно спросил он меня. — Все готово? Или вам еще нужно время?

— Все здесь, — махнул я рукой на карету.

Мы переместились внутрь, и я показал купцу свои наброски. Его приятно удивило, что их было два, а не один, как мы изначально условились. Отдав мне оговоренную плату, Кулаков не стал сразу покидать меня. Время вечернее и заночевать он решил тоже в этой деревне. Теперь никакой спешки у него не было, и обратный путь купец решил преодолеть более спокойным темпом. Потому мы разговорились. Александр Иванович уточнял — когда я собираюсь вернуться обратно, смогу ли нарисовать новые рисунки и в какую цену. Тут я не стал ему ничего твердо обещать, лишь обозначив, что наше дальнейшее сотрудничество возможно. Про сроки тоже ничего определенного я ему пока сказать не мог.

Прервал нас Тихон.

— Господин, — постучался парень в окно, — тут его превосходительство адмирал хочет вас видеть.

Вот похоже и пришло время разговора с Краббе. Наверняка сейчас буду объяснять — насколько оправдана была остановка каравана в пути.