Сын Планеты

Глава 1

Глава первая

За окном ночь и дождь. Здесь часто по ночам дождь. Наверно, это удобно для огромного мегаполиса, который угадывается сквозь густую листву: промыть улицы, очистить воздух от пыли... Но вряд ли ночной дождь приятен местным бродягам. Если они здесь есть, конечно. Вопрос, для меня очень важный. Кто я, если не бродяга?

Я стою у окна в помещении, которую определил для себя как больничную палату. Те же стерильность и обезличенность. Правда, по закрытости помещение больше походит на тюрьму. Но бывают же и тюремные больницы.

Дверь за спиной с шорохом открывается - а может, откатывается или еще что делает. Я пока что не смог этого увидеть. Резкие движения мне недоступны. Я знаю, кто вошел. Сюда заходит всего один человек: здоровенный парень с самоуверенной ухмылкой, которого я определил как нянечку. Но такой нянечка горшки не выносит, у такого горшки сами вылетают. Вместе с пациентами. Так что все же - тюрьма.

-- You must to be in bed! - заявляет он на ужасном мировом языке.

У меня с мировым языком взаимная ненависть. Чтоб на нем хоть как-то говорить, мне приходится так выдвинуть - или задвинуть? - челюсть, что лицо становится похожим на лошадиное.

- Я понял, - говорю я задумчиво здоровяку. - Дверь не открывается и закрывается. Она расширяется-заращивается.

Охранник угрожающе надвигается.

- All right! - говорю я совсем не то, что хочется. - I go in bed уже.

И быстро, насколько это возможно в полуразваленном состоянии, ложусь. Что бывает за неподчинение, я уже выяснил.

Охранник подумал, а не треснуть ли лежачего, и ушел. Он вообще-то прав насчет постельного режима. Эта кровать - она меня как-то лечит.

Но я снова у окна. Оно странное, это окно. Пропускает ночную свежесть и запахи сада, но не пропускает ветер и дождь. Я стою долго, пока не начинают дрожать от усталости ноги, стою и вглядываюсь в бессонный мегаполис за больничным садом. Мне нужна любая информация об этом месте, что-то, над чем можно подумать. Я думаю всегда - и этого у меня не отнять никакой тюрьме.

Во сне я снова увидел синее-синее небо, бескрайнюю степь, горы вдали, горячую асфальтовую ленту дороги - и двух мальчишек на ней. Мне снилось детство. Это значило, что я выздоравливаю. И меня снова тянет в неизведанные дали. Что ж, здесь те самые дали, о которых мечталось в детстве. Я - очень и очень далеко от дома, от родины и даже от Земли. Это я понимаю, всего лишь понаблюдав за мегаполисом сквозь листву больничного (тюремного?) сада.

Я действительно выздоравливаю. В этой странной тюрьме не то чтобы заботятся об обитателях, а... вроде как некие процедуры прописаны в уставе: больной, которому полегчало, должен гулять в саду. И меня ежедневно выгоняют гулять в больничный сад. Я хожу по тропинкам до одурения, потом прячусь где-нибудь за кустами и потихоньку разминаюсь, растягиваюсь и координируюсь. Может быть, меня не станут держать здесь всю жизнь. А к будущему лучше быть хоть как-то подготовленным - хотя бы физически, если материально не получается. Мне никто не мешает. В саду гуляют и другие больные, но они как-то общаются между собой, а меня сторонятся. Наверно, чувствуют чужака. Что ж, и на Земле было так же. Одиночество со мной всю жизнь. И я знаю, как с ним бороться. Надо просто идти к людям. Конечно, меня так и будут сторониться. Но ведь есть же и дети.

Анико - она тоже здесь одна. Кто ее мама? Видимо, очень занятая особа, если у нее нет времени для дочери - и даже для того, чтоб нанять воспитательницу. Я эту даму иногда вижу вдалеке: высоченное хрупкое существо, диковинной красоты лицо и характерный отсутствующий взгляд ученого-теоретика.

У Анико неправильная осанка: плечики высоко подняты, отчего шеи совсем не видно (хотя и не глядя понятно, что цыплячья), и при этом она еще сутулится, приволакивает ноги и кривит талию. И все же она - очаровательный подросток. Вот как у нее это получается?

Мне не с кем общаться, и я ее всячески подманиваю к себе. Совсем как маньяк, но она почему-то не пугается. С ней можно разговаривать - она немного знает мировой. Правда, я знаю его значительно хуже. Но это же вовсе не препятствие, чтоб рассказывать ребенку сказки? Так как общего языка нет, я пользуюсь в основном пантомимой. Анико веселит моя неумелость, и она покатывается со смеху. Меня это немного задевает. Я-то считал, что именно пантомимой владею очень неплохо, была возможность в свое время позаниматься в любительском театре. Причем то, что любительский, вовсе не означало низкого уровня. У нас такая загадочная страна, что любители зачастую сильнее профессионалов.

- You are no skilful! - заявляет она, отсмеявшись. - It's no beauty?

И показывает сама: скользит-струится-летит по траве, поет-звенит-сияет...

- Fine! - вынужден признать я.

Я стараюсь не выдать своего изумления. В бурной юности я был не столько артистом, сколько ... скажем так, организатором для артистов, так что в искусстве немного разбираюсь. На любительском, разумеется, уровне, который в нашей загадочной стране намного выше профессионального. И моей подготовки хватает понять, что то, что делает она, гораздо выше нашего мирового уровня. Выше настолько, что начинает оказывать гипнотическое воздействие.

- You are the witch! - говорю я ей серьезно.

Она отчего-то поражена.

В свою очередь она тоже вынуждена признать, что я знаю намного больше, чем другие до меня. Меня это страшно заинтересовывает. Кто другие? Уж не с ними ли она выучила мировой? Анико не торопится отвечать, ей интересно, кто я такой.

- Воспитатель детского сада, - бормочу я на родном языке. - Для мужчины это просто подвиг, да кто бы оценил?

То же я могу сказать и на мировом - но не объяснить. Не хватает знания языка.

А вот чиновники здесь такие же, как у нас! Неистребимое племя! Но, правда, я пока что не слышал, чтоб их где-то пробовали истреблять. Может, в этом секрет их неуязвимости? Я побывал у одного из них, здесь же, в больнице. При том, что здесь всюду отличная система оздоровления воздуха, пришлось долго ждать в душном коридоре, пока начальство освободится неизвестно от чего, чтоб соизволить что-нибудь сказать мне. Брезгливо морщась, начальство делало мне выговор за то, что нарушаю режим лечения, а также правила общения с персоналом, которые я неизвестно откуда должен был знать. В разговоре начальство, кажется, намекнуло, что упрямые типы, подобные мне, долго и бесполезно унижаются по инстанциям, чтоб получить индивидуальную карту личности. Я ушел на середине монолога. Лучше б он объяснил, куда я попал.

И была у меня еще одна встреча с местными властями.

Этот, очевидно, представлял нечто аналогичное нашим правоохранительным органам. Невзрачный мужчина тщетно пытался выяснить, как я попал туда, куда я попал. Он единственный здесь владел моим родным языком.

- Повторим маршрут снова, - терпеливо говорил он. - Итак, ты ехал. А куда?

Ну как ему объяснить, что не было у меня работы, а та, что была, не могла даже прокормить; и были отчаяние, безнадежность и потеря всего, что связывало меня с реальным миром - и ехал я в поезде неизвестно куда на последние деньги по принципу "хуже нигде не будет"?

- Видите ли, - в результате замечаю я. - Важно не то, куда ехал, а откуда. И от чего.

Он не хочет понимать. Он уже знает, откуда я ехал. И теперь желает узнать, куда. Тогда я говорю ему все, как было.

- Значит, бродяга, - делает он дикий, но абсолютно логичный для него вывод.

И мы беседуем дальше - хотя правильнее это назвать допросом. Итак, что же было дальше? А дальше - поезд горел. Что это было? Крушение? Нападение сепаратистов? Откуда мне это знать, вылетевшему через стекло, разбитому, оглушенному? Но чиновник мне не верит. Ведь я же там был? Был - и не знаю?

- Вот именно мне забыли доложиться, - бормочу я.

Чиновник недовольно качает головой, но ответ принимает. Да, так бывает, что забывают доложиться, и это возмутительно.

- Затем ты напал на нашего представителя, - напоминает чиновник.

Да, его я помню. Такая сытая, откормленная рожа, и охрана вокруг. Я до него еле добрался. Но, опять же, как объяснить человеку, очень далекому от наших проблем, зачем я пробивался к этой важной личности, зачем ударил? Какими словами передать мою ненависть к миру, разрушившему мою жизнь и на ее обломках устроившему рай для избранных? И я молчу. Но чиновника на этот раз не интересует "почему", его очень беспокоит "как". Он напоминает, что я прошел охрану. Хорошую, по его представлениям, охрану, раз так беспокоится. Но я прошел - и ударил главного. И упал вместе с ним в красный туман.

Чиновник волнуется. Как я прошел охрану? У него есть мои данные. Я же воспитатель детского сада? Не коммандос, нет? Не секретная служба, не спортсмен, наконец? Конечно, нет. Тогда - как? Полуживой, изломанный?

- У нас очень странная жизнь! - вдохновенно говорю я. - Воспитателю детсада подготовка получше, чем у коммандос, иногда нужна! Вот когда с родителями общаешься, например, или пьянь из детских беседок гоняешь.

Чиновник выслушал меня в огромной задумчивости, что-то отметил в личном деле и убыл, глубоко усомнившись в знании моего родного языка. Как мог, я рассказал ему о житье-бытье детсадовского воспитателя. Теперь он наверняка считает детсад филиалом школы диверсантов, полигоном по выживанию.

Представитель правоохранительных органов тоже не соизволил объяснить, где это я очутился, где двери заращиваются, девочки гипнотизируют танцами, а кровати лечат и калечат.

- Я тебе не информационный центр! - ответил он настолько по-нашему, что мне сразу вспомнились родные больницы.

Объяснила ли Анико, куда я угодил? Ну... да. Только ее еще понять надо. Я ее спросил, она раскинула руки, поплыла над землей-запела-заискрилась:

- Родина моя, Астора, звездочка зеленоглазая во мгле ночей, в лучах рассветов; заря лесов, заря степей... ты - пенье ветерка над белыми песками, прибой бурунный, южные моря, ты - песня моря! Астора - родина моя, мой смех и горе...

Она остановилась, опустила руки и вздохнула:

- А это не Астора. Это Граница. Место, где живут подобные тебе и даже хуже.

Мне кажется, я ее понял. Граница. Уже не Земля. Иная техника, одежда, язык. Но бесчеловечностью своей, равнодушием - все как у нас. Зарубежье. Только очень дальнее. Ну и что? За билет я не платил, попал по случайности. Что ж, буду жить здесь, хуже все равно не будет. А вот Анико здесь чахла. Астора... это что-то вроде рая для Анико. Если, конечно, можно доверять в таких вопросах одинокой, страдающей в чуждой обстановке девочке.

Что-то все же оборвалось во мне, когда я вылетел из горящего поезда и разбился о землю. То ли благоразумие. То ли малодушие. Не знаю, их зачастую так трудно различить. Я выздоровел, и следовало получать индивидуальную карту личности. Я опять попал к чиновникам, опять потянулась череда мелких унижений... а потом я вдруг спросил сам себя, ради чего все это надо терпеть. Получилось, что нет у меня больше ничего, чем стоило бы дорожить. И тогда я от души врезал ближайшему чиновнику в глаз. Внес посильный вклад в истребление их пиявочного племени.

Вечером ко мне ввалился мой самоуверенный нянька. А я как раз делал лечебную гимнастику. Так что он постоял в растопыренной позе, понаблюдал, потерял уверенность и удалился. Видимо, решил, что чиновник тоже в чем-то как-то сам напросился. А может, он за помощью отправился.

Пришлось на всякий случай спать под кроватью. Неизвестно, чего она теперь во мне залечит. Прощай, индивидуальная карта личности, а вместе с ней и возможность устроиться на работу, и многое другое. И что? И ничего. На родине у меня была аналогичная ситуация. И ничего, живу.

Как-то все же мои проблемы проявились. Может, в хмурости и молчаливости. Анико - чуткое существо, под чужим несчастьем сразу сникла и съежилась. Пришлось уговорить ее поиграть в догоняшки. Она еле согласилась.

- Только не здесь, - поморщилась девочка, оглядев больничный сад. - Здесь уныло. Скорей бы домой!

Она вдруг оживилась.

- Мы будем играть на Холме Прощаний! - заявила она. - И я покажу тебе Астору!

Ну, почему нет? Лишь бы выпустили в город. Но нас выпускают. Перед Анико все двери открыты. Видимо, ее мама - очень большое начальство.

Я гляжу жадно во все стороны, но город всего лишь непривычен, не более того. Под ногами не асфальт, но что-то, выполняющее ту же функцию. Высотные здания не устремляются вверх свечками, а тянутся закругленными лентами, и на стенах непонятные выступы - но все же это высотки. Транспорт более чуден и разнообразен, но точно как на Земле возит людей. Вывески и надписи не висят над входами, а светятся прямо в воздухе, бегут, подмигивают - и раздражают так же, как любая навязчивая реклама. Действительно - Граница. И люди - просто люди. Так же спешат по своим делам, не глядя по сторонам и не интересуясь окружающим, как в любом земном мегаполисе. И я успокаиваюсь. Бродяге и здесь найдется место.

Анико сказала, город занимает всю планету. Мне не верится, но без индивидуальной карты как узнаешь? В транспорте надо платить. Здесь хороший общественный транспорт, полупустой. Наверно, не все платить могут? Мы-то идем пешком. Холм Прощаний - он близко, оказывается. Это обычный пологий холм в парке, с группой скал на плоской вершине. Широкая тропа вела вниз - и там не было мегаполиса. Тропа утопала в разливе садов, за которыми угадывалось теплое море. Никаких высоток и скоростных шоссе.

- Астора! - благоговейно прошептала девочка.

Прекрасная Астора - просто название дачного поселка? Как легко быть раем для маленькой девочки.

Так что мы играли в догоняшки на Холме Прощаний. Чрезвычайно трудное занятие, если учесть, что я мог догнать ее в три шага - а она могла из-за этого смертельно обидеться.

- Вниз по тропе не бегай! - серьезно предупредила девочка. - Путь на Астору заколдован! Барьер жжется, и будет больно.

Значит, заколдован. Хорошо, не будем туда бегать. Десять лет - чудный возраст, полный детских фантазий и взрослого скептицизма. Анико поглядела на меня и рассмеялась. И тут небо над садами вспыхнуло изумрудным огнем. Фантастическое зрелище, явно принадлежащее не этому миру... а как это может быть? И еще барьер. Который жжется.

-\\-

Доктор Бэра ничего не делал. Как любой арт, он нуждался в ежедневном длительном отдыхе - и отдыхал с наслаждением. Он сидел в оконном проеме, болтал босыми ногами и глазел на людную улицу, то есть на девушек.

Неуверенно заморгал экран связи. Серое лицо командира пограничной стражи Асторы было напряженным. Доктор Бэра давно заметил, что пограничник всегда терялся при разговоре с коренным асторянином.

- Командир пограничников Асторы Санго Риот! - зачем-то представился серокожий гигант, словно они не были знакомы несколько лет.

- А почему ко мне? - с любопытством спросил доктор Бэра.

Пограничник смутился. Видимо, он ожидал какой-то другой реакции. Босоногий юноша, сидевший на подоконнике, все же был одним из руководителей Асторы. По крайней мере, так считалось в Границе. Так где же его официальность? Или хотя бы серьезность?

- Вы - тот, кто отвечает за оборону Асторы, - наконец сказал гигант. - Вы сами мне это сказали при первой встрече! Мой вопрос касается сферы ваших интересов.

- Так вы Санго Риот! - радостно воскликнул доктор Бэра, - Командир пограничников, да?

Гигант недоуменно кивнул. Он же только что представлялся!

- У вас в распоряжении десять орбитальных заградотрядов! - обвинил пограничника доктор. - Еще корпус перехвата вторжений! У вас служба внешней разведки, никто не знает, сколько там агентов - но много, если судить по количеству курсантов разведцентра! Еще что? Еще служба контрразведки, корпус внепланетных наблюдателей, еще не помню что! У вас под рукой все ресурсы Границы, намного превосходящие аналогичные Асторы! Неужели существует что-то, чего не можете все вы, но могу один я?!

- Да! - твердо заявил командир пограничников.

- О! Говорите.

- Холм Прощаний! - выпалил Санго Риот и в затруднении надолго умолк.

- Ну? - поощрил дружелюбно доктор Бэра.

- Холм Прощаний - самый прозрачный узел связи миров! И он до сих пор никак не защищен! По статусу это просто холм в Границе! На нем в догоняшки играют! Хотя, стоит врагу шагнуть на Холм Прощаний, следующий шаг будет уже в Астору, в самое ее сердце, на побережье южных морей! Поэтому - разрешите поставить на Холм охрану.

- Всего лишь? - задумчиво проговорил доктор Бэра. - Холм и тропинка к садам кажутся вам настолько беззащитными? И необходимо поставить охрану? Вы поставите - а завтра прекрасная Рона-сан отправится на полевые исследования в вашу Границу, и что? И уткнется в вашу тупую, да еще и вооруженную, и даже неподкупную охрану?! Или вообще в минные поля? А ведь мы, асторяне, в отличие от пограничников, тюрем не признаем! Особенно - для себя. Мы желаем жить свободно. И ходить туда, куда пожелаем, беспрепятственно. Поэтому - не разрешаю! Нравится охранять - охраняйте вашу Границу! Но чтоб статус Холма Прощаний остался таким же, каким был последние пять тысячелетий!

- Но Холм нужен мне для работы! - возмутился Санго Риот, забыв про почтительность. - Как поддерживать связь с разведчиками в дальних мирах? Как соблюдать режим секретности, если во время сеанса связи за спиной запросто может торчать какая-нибудь компания и комментировать мои распоряжения?!

- Пользуйтесь особым, жутко секретным языком - или отгородитесь ширмой! - посоветовал доктор Бэра и отключился.

=/=

Санго Риот злобно глянул в потухший экран. Ширму использовать?! Давно уже поставили, и самую современную - но не в этом же дело! Тут принципы нарушаются! Основы основ! Самое ценное должно принадлежать государству - и никому более!

Санго Риот сердито включил обзор. Он находился на Холме Прощаний, в секторе разведцентра, замаскированном под группу скал забором-иллюзией. А по другую сторону забора играла в догоняшки странная пара. Мужчина в потрепанной одежде, не асторянин и даже не пограничник, и очаровательная асторянская девочка. Ее Санго Риот знал - не так уж много асторянских детей бродило по Границе без присмотра. Дочь Роны-сан, врача-инспектора Асторы в Границе. Большое начальство. Любой асторянин для пограничника - большое начальство. Потому ни арестовать, ни просто прогнать парочку не представлялось возможным. А то бы... профессионального пограничника Санго Риота игры у забора секретного разведцентра бесили до багрового тумана в глазах! Догоняшки на пограничной полосе - кощунство! Вот превратить бы здесь все в неприступную крепость, типа орбитальных заградотрядов! Конечно, все только для того, чтоб защитить прекрасную Астору! Хотя... есть же нерушимый барьер Асторы.

Санго Риот поморщился. Астора - сверхцивизизация, это несомненно. Сверхцивилизация по определению непознаваема. Но... она как-то по-дурацки непознаваема! И техника ее - дурацкая! Ну что это за защита? Просто тропинка в иной мир - и стенка теплого воздуха поперек. А не пройти. Вот он, барьер, дрожит струями теплого воздуха. Издевательство над здравым смыслом. Последний год Санго Риот по-всякому пытался его преодолеть - конечно же, исключительно в целях проверки надежности! Вот только планетарной бомбой не взрывал, а так все перепробовал. И - никак! Зато Анико по тропинке может легко на одной ножке упрыгать в Астору - что и проделывает ежедневно вместе с мамой. А Санго Риоту - никак. Даже с лазером. Если не асторянин - никак. И что там, на Асторе, что это такое вообще - никто не знает доподлинно. Так, древние легенды. Охрана того, сам не знаешь чего.

Или все же поставить охрану? Ну что ему сделает этот барьер? Или та же Рона-сан? Никто никогда не видел войск Асторы. Сверхцивилизацию охраняют наемники. Как раз Санго Риот и охраняет! Поставить охрану - тогда и асторяне станут более покладистыми. С ними торговаться можно будет. Охрана... она может и не выпустить - так, по недоразумению. Тут доктор Бэра прав, конечно. Значит, уже было нечто подобное в истории Асторы! И как-то они проблему разрешили...

Санго Риот поежился. Страшно хотелось прижать сверхцивилизацию. Это было так легко проделать! Легко - но страшно. Все же - сверхцивилизация! Наверно. Или рискнуть...?

=\=

Приближалось время заката - фантастический, безумный праздник всех красок неба, но, увы, длящийся лишь мгновения. Доктор Бэра схватился за инструменты художника. Повторимыми средствами передать неповторимость красоты, передать и усилить - это ли не увлекательно?! Видел бы Санго Риот! Он и так уже начинает подвергать сомнению авторитет работодателей. И их разумность. Пускай. У каждого своя работа. У Санго Риота относительно простая: махать кулаками, стрелять, защищать границу Асторы от себе подобных. А у доктора Бэры работа сложная: как-то избежать неизбежной ситуации, когда вооруженная защита начинает помыкать безоружными защищаемыми. Ясно уже, что не послушается Санго Риот, наложит могучую серую руку с бластером на Холм Прощаний, чтоб прижать маленько свободных асторян. Что ж, данная ситуация пока что не критична: что делать, асторяне узнали еще пять тысячелетий назад.

Поэтому доктор Бэра сидел на подоконнике и азартно запечатлевал неповторимый закат Асторы, сравнимый по красоте только с неповторимым рассветом Асторы, выкинув из головы и Санго Риота, и варвара, играющего с Анико-сан на Холме Прощаний в догоняшки.

Глава 2

Глава вторая

Астора. Я прожил в ней больше года. В результате стал уважать Ивана Ефремова за мужество. Ефремов - один из немногих фантастов, кто пробовал изобразить счастливое будущее человечества. Хотя он наверняка понимал, как это невероятно сложно, невозможно даже! Вот изобразить мрачное будущее - всегда пожалуйста, нет ничего легче. Берешь окружающую нас поганую действительность, переносишь в мир с иными технологиями - готово. А чтоб изобразить коммунизм светлого послезавтра, брать нечего. Выдумывать надо. С нуля. Создать силой воображения совершенно новый мир, попутно решив массу проблем, которые человечество даже еще не осознало. Труд, достойный титана, не человека. А еще надо представить, какой будет жизнь в этом мире совершенно нового, неизвестного никому типа людей. Да, еще же надо понять, что это за тип людей. И это тоже - труд, достойный титана. Ефремов, конечно, не справился. Но попытка была мужественной.

Да, еще были Стругацкие. И известно их признание, что людей светлого послезавтра они находили прямо вот тут, в гнусном сегодня. Ну да, это заметно. Их герои - наши люди! Мы их понимаем, мы - иногда - такие же, как они! И всё это не имеет ничего общего со светлым послезавтра. Кого, извините, взяли, того и получили.

Это я к тому, что Астора, может быть, и есть один из вариантов светлого послезавтра. Развитый коммунизм. Рай. Как-то еще, наверно, можно назвать. Но, чтоб назвать, надо понять, что перед тобой. Хотя бы. А вот с этим сложно. Так турист, гуляющий по Елисейским Полям с солидной банковской картой в кармане, вовсе не понимает, что такое Франция. Потому что жизнь в банльё - это совсем, совсем не то же самое, что на Елисейских Полях. А в грязных шахтерских городках - своя жизнь. И есть еще целый пласт жизни, называемый рураль... Конечно, всё это можно объять. Если прожить во Франции всю жизнь, если любить эту страну и изучать каждодневно - то можно. Но тут - Астора. Совершенно чуждый мир. И какой-то жалкий год жизни, практически на одном месте. Да еще и язык, на первый взгляд так принципиально непознаваемый. Дело в том, что язык на Асторе - один, и образовался он в результате слияния многих древних языков. Слияния, не уничтожения, вот в чем сложность невероятная. То же самое, что считать языки Европы одним обширным языком. С чисто научной точки зрения это, конечно, так и есть, но выучить невозможно. Свой лексикон для каждого раздела науки, свой - для поэзии, быта, еще десятки для вовсе непонятных ситуаций, и при каждой лексике своя фонетика, грамматика, диалекты, историзмы и архаизмы... В общем, асторяне, как я понял, учат язык всю жизнь, и он заключает в себе все необходимые знания о мире. Почему бы и нет? Живут-то они, наверно, очень и очень долго.

Еще одно забавное наблюдение: коммунизм - это не когда всё есть, а когда ничего не надо. Если и преувеличено, то ненамного. Выяснилось, что на Асторе нет магистралей. Нет самолетов, поездов, стратопланов и прочей экзотики. На Асторе вообще транспорта нет. И магазинов. И кафе с ресторанами. Заводов тоже не замечено. И... и проще сказать, что на Асторе есть. Есть Дома. У каждого асторянина есть свой Дом. Да, так будет правильно: на Асторе есть асторяне со своими Домами. И всё. А как же остальное? А никак. Асторянам ничего не нужно. Наверно. Они просто живут в своих Домах, Дома эти иногда перемещаются, летают, но без особой спешки, собираются в соты и образуют временные, а то и постоянные как бы города, особенно во время Фестивалей... в общем, тихая сонная жизнь без забот.

А под сонным покрывалом жизни - бушующий океан.

Любовь и измена, предательства и бессмысленная верность, поиски, открытия и разочарования, и еще множество того, чему и названия нет в земных языках. Накал страстей обжигающий. Взять хотя бы наши с Роной-сан такие непростые взаимоотношения, которым тоже не подберешь названия. Не дружба, не любовь и не взаимоуважение, хотя это тоже... Но если мы с Роной-сан люди огрубевшие, устойчивые, которых пронять считай что и нечем, то по Анико жизнь хлестала с размахом. И она часто с прогулок прибегала в слезах. Что там происходило, в их детском, таком непростом сообществе? Она не рассказывала. И стеснялась, и наверняка не знала, как. Бытовой язык, который я учил, непригоден для описания психологии отношений в группах сверхлюдей. Пусть даже сверхдетей - не пригоден всё равно.

Сначала я думал - по земным аналогиям - мою девочку просто кто-то травит. Ну, пошел и дал по шее тем, кто, на мой взгляд, напрашивался. Угадал или нет, так и не узнал, но Анико жутко смеялась и вежливо попросила больше не лупить ее лучших друзей. Так что потом я в минуты кризисов просто утешал ее, носил на руках, как лялечку, и уверял, что для меня-то она самая лучшая, самая прекрасная асторянская девочка из всех, кого я знаю. Это, кстати, чистая правда. И это помогало ненадолго. Но в целом... моя прекрасная танцовщица всё больше отдалялась от своих ровесников и всё чаще проводила свободное время со мной. Мне-то хорошо - я благодаря этому узнавал про Астору такое, чего сроду не раскопал бы сам. Например, то, что на якобы перенаселенной Асторе есть совершенно безлюдные степи. И заповедные горные озёра, рядом с которыми тоже никто не живет. И еще есть целый континент, на котором бывают только Дома. То есть перенаселенность Асторы - это что-то, не связанное напрямую с количеством жителей. Мы побывали с ней кое-где - докуда ноги могли дошагать или Дом долететь. Лишь бы к вечеру были у Холма Прощаний, чтобы встретить Рону-сан после работы в Границе. И каждый вечер в моей душе царила эта необыкновенная, страстная, порывистая, загадочная женщина. И я всё так же безуспешно пытался её понять. А она - меня.

Что ж, и через год я мог сказать про Астору всё то же: она благословенна, как сон, чудесный и прекрасный. И я провел здесь свои лучшие, такие беззаботные дни. Но ничто не вечно, и это правильно. Не вечно, потому что развивается и меняется, то есть попросту живет. Ну вот и наши отношения с Роной-сан развивались... и доразвивались. Оказывается, это очень больно - когда обожаемая женщина увлекается очередной загадкой и забывает про тебя. Ее могучему интеллекту оказалось невозможно долго заниматься таким простым объектом, как я - стало неинтересно. Ощущение лишнего - нестерпимое. Однажды ночью мне приснилась бескрайняя степь, лента дороги в мягком асфальте и две маленькие фигурки, увлеченно шагающие к горизонту. Что значило - я выздоровел. И я ушел.

-\\-

Я стою перед патрульными Границы, а те самодовольно улыбаются. Еще бы! Им же удалось меня найти! И даже, как им кажется, поймать!

- Follow me! - небрежно приказывает старший.

Значит, следовать за ними. Добровольно. Ну что ж... Вообще-то общение с силами правопорядка подобно движению поезда: если встал на рельсы, то в сторону уже не свернешь. Только вперед или назад - что, в сущности, равнозначно. Всё равно же остаешься на рельсах. Вперед - это на допрос. Оттуда - на тюремный рыбозавод. И даже без суда. На какой суд может рассчитывать существо без идентификационной карты? Для таких срока наказания не бывает, потому что суд не положен. То есть если садят, то навсегда.

А есть движение назад. Не идти добровольно. Но у патрульных - дубинки-шокеры, у патрульных шнуры-самозатяжки. И их много, патрульных. Так что в результате всё равно попадешь на допрос, то есть вперед. Это при условии, что после дубинок останешься жив, что вовсе не гарантируется.

Можно, конечно, рискнуть и свернуть с рельсов. Это - крушение, это драка с патрулем и повальная облава на преступника по всей Границе. Граница очень велика, но всё же не настолько, чтобы в ней спрятаться. Сопротивление бесперспективно.

Вот так и рождается рабство!

Они были здоровенными ребятами, так что я отвесил им со всех сил. Прошлый раз пожалел одного, а он встал и достал меня шокером. То-то ощущения были!

По логике, вдвоем они гарантированно должны были меня уделать. У них и подготовка, и спецсредства. Но у меня - решимость и чувство собственной правоты, что дает иногда эффект просто необыкновенный. И еще они не ожидали сопротивления от такой невзрачной личности. По мне же не было заметно, что я провел последний год на силовых батутах - очень популярном развлечении на побережье Южных морей.

Но, скорее всего, особая подготовка полицейских - просто миф. Один из тех, что растут на страхе.

Старший хрипел в собственном шнуре-самозатяжке.

- Бери переговорник, - ласково сказал я. - Начальство вызывай. Пусть оно прямо тут решит, виноват ли я в чем.

Был крохотный шанс, что начальство окажется хоть сколько-нибудь человечным. Или хотя бы справедливым. Прошлые разы, впрочем, не везло.

- Дурак! - прохрипел старший. - Какое начальство? За нападение на патруль - в камере подохнешь! Лично забью!

Он был уверен, что мы скоро поменяемся местами. А как иначе? В Границе с полицией не связываются. А то в камере забьют. Вот в этом и есть главная сила полиции - что с ней не связываются. А вовсе не многочисленность или какая-то там подготовка. Но меня перспектива быть забитым не устраивает, и шнур затягивается сразу невесть на сколько делений. Ничего, откачают, медицина в Границе отличная, сама Рона-сан приглядывает!

- Бери переговорник! - приказываю я младшему. - Вызывай босса, понятно? Того, кто решения принимает, а не старшего смены, такого же долдона, как и ты!

Он решил, что я беру заложника, и что-то бешено забормотал в прибор. М-да. Смелый, значит? Голову в плечи втягивает, но вызывает не начальство, а антитеррористическую группу. При таком раскладе здесь не босс появится, а снайпера. Ну и зачем мне дожидаться? Так что я ушел. Прощай, моя несытая жизнь в Границе. Не много-то я и потерял: работу за кормежку да ночевки в подсобке магазина.

Конечно, с идентификационной картой личности все обстояло бы по-другому. Да только ее выслужить надо было, а у меня после крушения поезда что-то поломалось внутри - и больше я кланяться не могу. И чиновное племя не могу терпеть тоже. Совсем больной, по любым меркам. Зато на душе легко и светло, как никогда в жизни, и ночевки в подсобке магазина кажутся вполне приемлемой платой за свободу. И все чаще появляется странная гордость: я - землянин!

А сейчас требовалось хорошенько укрыться от всевидящего ока полиции и подумать, как, где и за счет чего мне жить в Границе дальше. Что ж, идеальное укрытие у меня было: прекрасная Астора. Барьер по-прежнему меня признавал. Правда, Рона-сан больше не ждет. И в гости не приглашает. М-да. А вот с Анико получше. Да только она как-то быстро выросла. Выросла - и стала оглядываться вокруг в поисках рыцаря-на-белом-коне, как это бывает в определенном возрасте. А вместо него уставилась на меня, ведь я же и болтался все время около. Так что пришлось набрать дистанцию. Она сейчас в поисках объекта воздыхания, а мой затертый вид эти самые объекты однозначно отпугивает.

Ну, хотя бы искупаюсь в море. А подумаю на пляже. Пляжи у них бесплатные. Да у них все бесплатное - только не дают. Вот такой странный на Асторе коммунизм. Для своих.

Трава на Холме Прощаний пожухла. Осень. Снова осень. Снова серое небо, бесконечные дожди и потоки угрюмых людей по улицам, залитым светом реклам. После сегодняшнего это, правда, временно не для меня. Тоже не жалко.

Нерушимый барьер приветствовал меня упругой стеной теплого ветра. Прекрасная Астора, здравствуй.

Но, сколько ни купайся, кушать захочется все равно. А на Асторе не подают, да и я не беру. Я - землянин! Так что пришлось возвращаться в Границу.

Странно, но полиция никогда ранее не пыталась перехватить меня на Холме Прощаний. Как будто им кто-то запретил бесчинствовать около границы Асторы. Всегда ждали, когда я отойду подальше в мегаполис, чем я и пользовался. Но на этот раз встретили прямо за барьером. Серокожий гигант в боевой форме пограничника насмешливо разглядывал меня алыми глазами. Кое-что про него даже я знал. Командир отряда коммандос с Гоэмы, извечного врага Границы, добровольно перешедший на сторону последней. Ныне - командующий всеми силами безопасности Границы, щит и меч прекрасной Асторы, Санго Риот. Вербовочные щиты с его изображением можно увидеть в любом месте Границы.

Я хотел увидеть начальство? Ну так вот оно, главнее некуда. На мгновение я даже поверил, что существует справедливость и на Границе. А как еще понимать появление очень высокого начальства без охраны, и всего лишь для того, чтоб закрыть вопрос с одним из бесчисленного множества бесправных людей? Только как желание лично разобраться и восстановить справедливость!

- Это ты - любитель асторянских девочек? - с усмешкой поинтересовался Санго Риот, и я понял, что зря поверил в справедливость.

Год назад я бы кинулся на гиганта с кулаками - и нарвался бы... да на что угодно. Это простым людям оружие запрещено, а начиная с какого-то уровня власти уже нет. Но год, проведенный в размышлениях, здорово меня подготовил к неприятностям.

- А это ты - цепной пес Асторы, продавшийся за похлебку? - вернул я ему усмешку.

Правда бьет больней всего - и уже гигант кинулся на меня с кулаками. Его тоже обманул мой внешний вид. Бродягу, который ниже тебя на голову, так и тянет ткнуть в зубы, разве нет? Так что он обманулся - и получил по полной программе. Ну, я тоже обманулся. Таких, как Санго Риот, кулаками не успокоить. Он только головой тряхнул, утер кровь с разбитого лица - а потом просто двинул рукой. И наступила тьма.

Так мы и познакомились. Санго Риот оказался очень странным начальством - способным кинуться в драку, когда у него в распоряжении все силы Границы.

Уже в госпитале, возвращая своему носу привычную форму, гигант проворчал:

- Не обзывай меня цепным псом, хоть я он и есть! Астора - наша праматерь! И твоя тоже, психопат! Служить ей - потребность сердца!

Я не ответил ему, может, отчасти потому, что мне тоже приводили в порядок лицо. Почему-то мужчины, когда злятся, норовят заехать в глаз, хотя правильней звездануть по коленке. Может быть, у него действительно была такая потребность - служить чужой стране. Или планете? Неважно. Он все равно ощущал себя предателем, и упоминание о предательстве его задевало. Я хорошо его понимал, потому что сам испытал нечто подобное, когда покинул родину. Много позже я понял, что главное - не то, где находишься, а то, что защищаешь. И назвался Землянином. По праву.

У Санго Риота хватило мужества извиниться за свои слова. Странным он все же был начальником!

- Про вас с Анико такие доклады лежат! - оправдывался он. - Как я мог не верить своей разведке? Кому тогда верить вообще?!

Что я мог ему ответить? Что все, доложенное про нас, правда, и к тому же не вся правда? Мои отношения и с Роной-сан, и с Анико - они были... очень сложными. А разведка, она ведь фиксировала только одну сторону: ту, что видна. Ну и трактовала поведение сверхлюдей в меру своего понимания мира, как любовные взаимоотношения, например.

- Не ваше дело, - только и сказал я в результате.

Как ни странно, он с этим согласился. Не так уж был груб и нечуток, глава силовых ведомств, если сумел почувствовать, что странная дружба асторянской красавицы с бродягой из Границы - действительно не его дело.

- Санго Риот, можешь звать меня так! - с забавной торжественностью представился он. - Как называть тебя, воин?

В Границе боготворили воинов - хотя, как и везде, командовали торгаши, бандиты, воры.

Я подумал. Мое прежнее имя сгорело, исчезло в чаду того поезда, что пылал когда-то в ином мире, в иные времена. Он умер, тот прежний тихоня и неудачник, нынешний жесткий и безжалостный я совсем на него не похож.

Санго Риот правильно понял мое молчание.

- Я буду звать тебя Землянин! - решил он. - Если сама Рона-сан признала это имя, значит, оно достаточно правильно отражает твою суть!

Я не возражал. На языке Границы землянин не обозначало ничего и вполне могло служить именем.

Мы прошли в один из его кабинетов. Санго Риот явно бахвалился роскошной обстановкой, и глубокими креслами, и подобострастными помощниками от чиновного племени. А во мне все росло и крепло недоумение. И вот этот ребенок - боевой кулак Асторы? Да ну!

- Жалуются на тебя! - недовольно сказал Санго Риот, развалясь в кресле. - С патрульными чего дерешься? Служба безопасности Границы выполняет свою работу! Они обязаны знать, как ты проходишь нерушимый барьер Асторы! Тебя просто спрашивали! Не били, не пытали?

- Просто спрашивали, - согласился я. - Не били. Разве что слегка - когда заставляли давать показания. Сначала в патрульной машине. Потом в участке. Потом у дежурного по мегаполису. Еще в тюрьме. Еще представителю разведки. Задерживали - для выяснения личности. Хотя прекрасно знали, кто я - иначе б не задерживали! Наказывали за отсутствие документов - хотя сами же их не выдали. Это, конечно, не пытки. Это обычная работа службы безопасности - или кто у вас занимается такими, как я?

Я уже достаточно прожил в Границе, чтоб немного разбираться в местной межрасовой каше. Санго Риот очевидно принадлежал к серокожим аборигенам Гоэмы. Так вот этот гигант явно начал закипать гневом - вспыльчивость являлась расовой чертой и важнейшей частью их культуры.

- Спишь на складе! - загрохотал он. - Подбираешь объедки! А какой гордый, да?! В тюрьме тебе плохо, да?!

- Гордость - это всё, что у меня осталось, - предупредил я и поискал предмет потяжелее.

Санго Риот яростно подышал - и укротил себя. Ну, этого следовало ожидать. Такой вспыльчивости обязательно должен соответствовать какой-то противовес, иначе раса не смогла бы выжить в соседстве с другими.

- Как проходишь на Астору? - резко бросил он, не глядя на меня. - Что видел? Зачем видел? Рассказывай, и закроем это дело! Эти чиновники из любой ерунды проблему раздувают...

Я помолчал. Значит, рассказать? А как? Не то чтобы я не помнил, просто... стоит прикрыть глаза, и вот он, рассвет Асторы, горит в полнеба, и радуга пляшет в прозрачных водах заповедного озера, и крутится в самозабвенном танце хрупкая фигурка моей ненаглядной танцовщицы, и теплый аромат аллеи светящихся деревьев накатывает. "Отнеси меня во взрослую жизнь!" - шепчет Анико, и ее руки невесомо опускаются мне на плечи; и бьет в берег прибой Южных морей, взлетают в небо ловкие прыгуны, легкая фигурка раскрывается в воздухе и стремительно несется к сверкающей глади, пронзает прозрачную толщу воды, и вот уже смеющимися огромными глазищами сияет мне девочка-арт, хрупкий цветок асторянских степей... Каждый шаг на Асторе связан неразрывно с очень личными воспоминаниями. Ну и как это рассказать? Как передать странное и восторженное ощущение великой цивилизации, если для меня она воплотилась в единственной знакомой мне девочке? Арт - это значит богиня, не так ли?

- Знаешь что! - говорю я в результате. - А почему бы тебе не спросить у Роны-сан? Или у доктора Бэры? Из всех асторян эти хотя бы помнят, что в Границе тоже люди живут. Иногда помнят.

- Они не говорят! - вырывается обиженное у руководителя вооруженных сил всей Границы.

А я смотрю в недоумении. Он не должен так признаваться! Так дети говорят! Неужели он настолько молод? Тогда понятен его боевой комбинезон с кучей оружия в захватах. Это в Границе, под защитой огромной армии полицейских, когда над головой висит всевидящая база заградотряда. Понятен и его кулачный порыв. Ребенок? Благородный рыцарь-романтик? А я назвал его предателем.

- А ты ли командуешь силами Границы? - не сдержавшись, замечаю я. - Как ты вообще попал на свой пост? Тебя же должны были съесть на нижних подступах! Подумай об этом. И чьей пешкой являешься.

На самом-то деле я его еще обиднее назвал. В одной из местных игр существует класс разменных фигур, чья роль исключительно в подставах и заключается.

Санго Риот угрюмо промолчал. Видимо, и сам задавался этим вопросом.

- Пойдем, - решаю внезапно для самого себя я. - Покажу тебе кое-что. И ты перестанешь спрашивать.

=\=\

Мы не спеша бредем к Холму Прощаний.

- Нерушимый барьер Асторы - что он есть такое? - размышляю я вслух. - Сложная система защиты? Скорее всего. Может, он анализирует пульс, походку, состав крови, может, даже мысли. Откуда нам знать? Барьер может изучать нас по миллионам параметров! А потом миллионы элементов сливаются в одно решение. Думаю, это симпатия. Барьер пропускает тех, кто ему симпатичен.

- Так просто? - не верит Санго Риот.

- Так сложно! - поправляю я.

Я не говорю гиганту, что, по моим наблюдениям, в числе прочих барьеру требуется один обязательный элемент - поручительство гражданина Асторы. И поручительство это - вовсе не из тех, какие даются, например, банку. Это поручительство с жизнью связано.

Теплый поток воздуха ударяет в лицо. Здравствуй, прекрасная Астора.

Идущий следом Санго Риот шипит от боли.

- Терпи, - советую я.

- Зачем? - хрипит Санго Риот.

- Ну, может такое быть, что барьер оценит твое мужество и пропустит?

Санго Риот не верит. Но терпит.

Снизу, от подножия холма, за нами с детским любопытством наблюдает Рона-сан.

А потом барьер пропускает гиганта.

- Иди! - подталкиваю я его. - Смотри, чего тебе надо.

Ничего он не насмотрит. Сейчас перед ним встанет Рона-сан и закроет собой всю Астору.

А я возвращаюсь в Границу. Кушать чего-то всё равно надо, никто за меня этой проблемы не решит. Я уже знаю, куда пойду, у меня осталось не так много вариантов. Жить в Границе мне всё равно не дадут. Санго Риот высоко, а полиция - вот она, рядом. Остается работа вне Границы. Причем такая, за которую местные безработные берутся в крайнем случае. Ну, у меня как раз крайний случай. И что? И ничего. Работал на Земле, работал вне Земли. А вот теперь буду работать вне Границы. Правда, недолго. Крайний случай - это ... скажем так, торговля собственной жизнью. Долго на такой работе не живут.

Полицейский патруль смотрит на меня в затруднении. И не решается преградить путь. А потом полицейские и вовсе отворачиваются, как будто меня нет. Ну, с их точки зрения наверняка это так и выглядит.

-=-

Ночь. Аллея светящихся деревьев мерцает розовым светом, и серое лицо Санго Риота кажется от этого диковато черным. Это Астора, та самая, куда воин рвался так неукротимо. Здесь всё - неразгаданная тайна. Но тайны Санго Риота больше не интересуют. Он смотрит и не может насмотреться на Рону-сан. Этой ночью женщина задумчива и грустна - и оттого еще более притягательна.

- Давно хотела Вас спросить, - говорит Рона-сан. - Тот человек ... Вы звали его Землянин. Что с ним?

- Ушел! - пожимает огромными плечами Санго Риот.

- Ушел? - слабо переспрашивает женщина. - Как странно ... Это же он провел Вас через барьер Асторы? Кто прошел барьер Асторы, считается нашим гражданином. Вы гражданин Асторы благодаря Землянину - и никак не позаботились о его судьбе?

- Он был и вашим гостем! - ревниво замечает Санго Риот. - Он был другом вашей дочери! Вы могли сделать для него гораздо больше!

- Что я могла? - тихо возражает женщина. - Я не могла предложить ему кров. Больше не могла. А дочери он сказал, что не нахлебник - и ушел. И она хочет знать, куда.

- Отказался - значит, дурачок! - с облегчением сказал Санго Риот. - А почему - нахлебник?

- Вы, конечно, гражданин Асторы, но нашу жизнь не понимаете, - по возможности мягко замечает женщина. - Пока не понимаете. Поначалу это трудно. У нас огромное значение имеет Дом. Дом есть у каждого взрослого асторянина. Он заменяет нам всё то многое, что существует в Границе: гостиницы, рестораны, магазины ... транспорт, кстати. Землянин жил у нас. Таков выбор: или ты чей-то гость, или ночуешь под кустом. Второе исключительно неудобно, несмотря на добрый климат Асторы.

- Но хотя бы какой-то транспорт у вас есть? - озабоченно спрашивает Санго Риот. - Я впервые забрался так далеко от Холма Прощаний, а уже ночь.

- Есть, - виновато отвечает женщина. - Я говорила уже. Это Дома. Они заменяют нам действительно всё.

- Но не у всех, - понятливо кивает Санго Риот. - Учту на будущее. Что касается Землянина: я интересовался его судьбой. Он вернулся в Границу, сразу же вступил в корпус Внепланетных Наблюдателей. Служил. Недавно корпус полным составом был отправлен в район Желтых Планет, это на периферии. На подлете его транспорт местными военными был случайно обнаружен и сбит. Хоронить нечего, почести не положены, из списков корпуса исключен.

- Корпус Наблюдателей? - растерянно спрашивает женщина. - Служил? Зачем?!

- Чтобы поесть? - предположил Санго Риот. - В Границе законы простые, запросто можно помереть с голоду. А там его хотя бы кормили.

Рона-сан, пораженная до глубины души, обдумывает новую информацию. То, что кто-то может помереть с голоду, явно оказалось для нее открытием.

- Вашу помощь он не принял тоже? - наконец спрашивает она.

- Он не просил! - снова пожимает плечами гигант. - Я не навязывался.

Женщина печально усмехается. Она много лет работает в Границе, и всё равно ей так трудно иногда понять этих людей.

- Он был странным, этот Землянин, - бормочет Санго Риот. - Но иногда говорил удивительно метко - видимо, случайно ... Помню, он удивился, как это я попал на столь высокую должность. Теперь и я удивляюсь. Как? Я не политик, не экономист, не дипломат. Я даже не полководец. Просто хороший воин. Как? И - за что?

И Санго Риот впервые смотрит требовательно на существо высшего порядка.

- Мы приказали, - просто отвечает женщина. - На главном посту нам нужен честный воин. А чиновники - они ... набегут сами. Они всегда откуда-то появляются.

- Значит, предстоит война? - подбирается Санго Риот. - Приказывайте, моя госпожа!

Женщина снова печально усмехается. Как понять этих людей? Война, смерть ... а он радуется!

- Это связано с Желтыми Планетами, - поясняет она. - Впрочем, это долгий разговор. Пройдемте ко мне. Доктор Бэра ждет нас. Рабочих офисов, как вы догадываетесь, у нас тоже нет, есть Дома. Я предлагаю Вам быть моим гостем, воин. Мой Дом сейчас на побережье, это близко, вы не устанете.

У берега моря они остановились. Вечный прибой пел вечные песни, и каждый их понимал по-своему. Рона-сан услышала в его шуме горе одинокой асторянской девочки и вздохнула.

Глава 3

Глава третья

Он сух и жарок, мой новый мир. Жгучие камни, ветер-суховей, бешеное солнце. И как здесь люди живут? Как растения. Ночью, у воды. Конечно, это не Астора. Это даже и не Граница, хотя попал я сюда одинаково: дым, огонь, удар, боль… провал. Вот больницы не было, зажило и так. Зато не было и проблем с памятью, что хорошо, так же как и проблем с документами. В этом мире жизнь устроена просто: если не знаешь языка, не имеешь документов и денег, то ты однозначно раб. Вот тебе миска простой еды и много работы. Сбежишь - хозяева обидятся и убьют. Я не сбегал. Зачем?! Нужно было оглядеться, подучить язык. В корпусе наблюдателей не предполагалось хорошего знания языка страны наблюдения. Да там вообще ничего не предполагалось. Не то чтобы не хватало средств на обучение курсантов - просто считалось, что любое обучение накладывает отпечаток. Ну и зачем нужен разведчик с отпечатком чужой цивилизации? Потому действовали просто, то есть количеством. Забрасывали в ареал наблюдения огромное количество ненужных Границе людей - и пусть приспосабливаются, как могут. Отсев огромный - зато естественный процесс не привлекает внимания спецслужб. Ну кому интересны бродяги - или рабы, как в данном случае? А такой раб обвыкнется, оглядится - авось и сообщит кучу нужной информации. Если доберется до информации - сообщит обязательно! За это светило гражданство Границы и идентификационная карточка личности, то есть безбедная жизнь. Передатчик - единственное, что не забывали вручить Наблюдателю.

Вот я и оглядывался. Ну, а пока я оглядывался, меня сдали в армию вместо хозяйского сына и под его именем и данными. Так что теперь я какой-то там Саат Боат, двадцати лет от роду, житель Второй Желтой, абориген долин. И ерунда, что белый и вдвое старше записанного. Никого вокруг это не смущало, с чего бы беспокоиться мне? Тем более что теперь я с местными документами, не раб, а вовсе полноправный гражданин, даже достоин отдать жизнь за новую родину.

И вот ведь странность какая: здесь даже в рабстве жить оказалось в каком-то смысле проще и ... получается, что свободней. Свободней, чем в Границе. И уж тем более свободней, чем на моей несчастной далекой родине. Может, это потому, что здесь распоследний раб может ходить везде, не опасаясь, что его унизят или оскорбят. За своего раба хозяева готовы драться - и дерутся - насмерть со всем миром. И хозяйки тоже. И все их дети, способные держать оружие. Хотя в общем это мирный, незлобивый народ. Ну, если их не трогать.

Я помню, что я - наблюдатель Границы. Я обязан собрать сведения о наблюдаемой зоне, составить рапорт по заданному вопроснику и отправить по инстанции. Сбор сведений - в любом мире очень опасное занятие. Но гражданство Границы - лакомый кусок, любой бродяга рискнет за него жизнью. Любых, правда, не осталось. Транспорт развалился высоко над горами, и сообразить, что единственное средство спасения - модуль пилотов, да еще и добраться до него, удалось только мне. И выжить при крушении модуля тоже повезло только мне. Наверно.

Ну, рапорт составить несложно. Войска Второй Желтой усиленно готовятся к войне. Хватают всех годных к службе и небогатых, наряжают в боевые халаты, утертые до дыр и масляного блеска - и в лагеря подготовки. Подготовка в основном состоит из бессмысленных горных маршей - хотя воевать будем в городах и нигде больше. Это до боли напоминает мне родной мир. Разве что теперь на плече вместо учебного автомата болтается увесистое полено, имитирующее местное громобойное оружие. Скоро наша толпа пойдет в бой. Скоро - это через месяц. Военных секретов здесь не одобряют, решения штабов обсуждаются на каждом углу. Мы воюем против Первой Желтой, которая в данный момент является агрессором, захватив приморские столицы планеты. Но это неважно: недавно Первая Желтая с треском вышибала из своих жилых массивов агрессоров Второй Желтой. Причина войны по меркам моей родины смехотворна. Планеты не поделили недавно открытый астероид с какими-то, может быть, даже ценными свойствами. Но никто не собирался воевать из-за астероида. Вот еще! Бизнес есть бизнес, всегда можно как-то договориться. Однако на переговорах офицер охраны одной стороны намеренно слегка наступил на ногу солдату охраны другой стороны, который стоял непочтительно близко. Солдат, истинный сын своей родины, засветил офицеру в глаз - и поехало! Давно уже нет в живых ни того солдата, ни офицера - погибли в драке делегаций. А война длится и длится. Вот и сейчас: столицы захвачены! Ну как их не освободить?! И вломить агрессору в его собственном поганом логове, чтоб неповадно было!

Так что составить доклад не проблема. А вот отправить его нечем. Разведчики сыплются на связи? Ну так меня никогда не разоблачат, потому что у меня связи с Границей нет! Обломки транспорта корпуса Наблюдателей разбросаны по горам Второй Желтой. Когда я очнулся, передатчика при мне не было. Не потерял - просто не успел получить перед десантом. Выходит, я застрял здесь навсегда. И что? В Границе я был в таком же положении, и ничего. Люди живут везде.

Ребята моей группы - действительно ребята. Кое-кто - не более пятнадцати лет, совсем дети, хотя по документам такие мужики, что ого-го! Как все местные, они знают и умеют немногое, зато хорошо. Они здорово скачут на уродинах, функционально аналогам наших ишаков. Они могут десятки часов азартно, с глупыми шутками рыхлить землю, таскать воду, месить глину. Что-то еще подобное они знают и умеют. И все. Лишним себя они не загружают. Зато из-за примитивности и понятности жизненных задач они невероятно целеустремленны, настойчивы и всегда абсолютно уверены в правильности своих поступков. Я отлупил их всех, чтоб в их правоте нашлось место и для меня. Теперь, сталкиваясь со мной, они шипят нечто вроде "год ир зёгэн!" и уступают. А что еще делать с сопляками, которые хватаются за ножи, если им показалось, что их место в солдатской столовой не соответствует их месту в жизни - это в столовой-то, где все места равны, в смысле равно противны!

Поначалу меня удивляло, как в цивилизации, давно вышедшей в космос, могли сохраниться реликты вроде мотыжного земледелия. Пониманию сильно мешали прочитанные в юности фантастические романы. Ну как же! Космические технологии невозможны без всеобщего очень высокого образования! Космическая цивилизация невозможна без проникновения высоких технологий в жизнь каждого! Потом дошло. Еще как возможно. Космической цивилизации всё население планеты не требуется. Не надо ей столько для существования. Есть мегаполисы, производственные конгломераты, космические верфи, оружейные центры, там занято невообразимое количество народа. А остальное, тоже невообразимое количество народу, по-прежнему живет на землях, этой космической цивилизации даром не нужных. И там, как и в древности, мотыжат землю, месят глину, воду таскают - короче, просто живут. И прекрасно сосуществуют с техническим миром. Дети местных важных лиц учатся, уезжают в мегаполисы, остаются там ... или возвращаются. Ну а рабы - так им, кроме еды, особо ничего и не нужно, разве не так? Забавно: ситуация на моей несчастной далекой родине такая же, и в глухих деревнях дыхание цивилизации почти не коснулось жизни - но как-то это не замечалось, не понималось. И казалось, что космическое будущее - оно для всех и сразу. И надо было оказаться в чужом мире, чтоб понять, что это вовсе не так.

Как самого старшего и потому, возможно, самого умного меня назначили командиром компании. Это пока ничего не значит. Просто, если компанию ставят чистить навоз в личном хозяйстве офицера, работаем мы все наравне, но за плохую работу накажут прежде всего меня, а уж я - виновных. Если, конечно, сил хватит. Верно и другое: если заранее, до работы, надавать кому следует пинков, то за блестящие сараи получу поощрение я и только я. Опять же, если хватит сил защитить полученное. Мне приходится делать и то, и другое. В своей компании я не самый рослый, зато самый старший, и специфического опыта по раздаче пинков хватает. Кто служил в армии - поймет.

Сараи офицерам мы чистим регулярно, регулярно же получаем поощрения. В отличие от других командиров я делю премию на всех. Ребята меня не понимают, а потому сторонятся и норовят уйти в другую компанию. Я не против. От меня ушли все местные жилистые ребята, а прибились всякие слабаки, выходцы городских окраин, слабо приспособленные к солдатской жизни. С такими поощрения не дождаться. Командир соседней компании не понимает:

- Зачем они тебе?!

И действительно - зачем? Может, затем, что я им нужен. И, следовательно, они нужны мне. Но простому уму как объяснить, что такое одиночество? Он и слов таких не понимает.

Вечером, когда уходит жара, когда под черным небом и яркими звездами приходит способность думать и вспоминать, один из моих слабаков рыдает. То ли маму вспомнил, то ли девчонку. То ли умирать не хочется, потому что вспомнил девчонку или маму. Ну и что мне до него?

- Ха, не мы первые! - говорю я ему. - Миров множество, а жизнь везде примерно одинакова. Вот в одном из миров городской, между прочим, парень попал в жуткую ситуацию. Вот как было: он рос, как положено, полным балбесом - точно, как вы! - и что умел? Гонять по небу на ракетном ишаке, играть на бренчалке, не знаю, как она там у вас называется ...

- Кымм - мэзз... - нестройно подсказывают слабаки и подтягиваются поближе.

- ... на кымм-мэззе, - продолжаю я. - И работу себе нашел такую же ...

Слабаки мои постепенно подбирают сопли, слушают, штопают боевые халаты. А я рассказываю. Это не так просто при моем слабом знании местного языка - но помогает опыт общения с Анико, и я справляюсь. Я так жутко перевираю, извращаю и упрощаю некогда читанную вполне романтическую сентиментальную вещь, что авторы наверняка переворачиваются в гробах.

- А драться почти как он я вас научу! - обещаю я. - И бегать. И стрелять. Но в первую очередь бегать! Потому что вы молодые, у вас всё только начинается, и мне хочется посмотреть на вас живых.

Мои слабаки не верят. От других компаний им достается достаточно часто, чтоб осознать свою никчемность.

- Вы сможете! - уверенно говорю я. - Сила - не главное. Сила вообще почти ничего не решает!

Конечно, за месяц мало чему научишься. Трудно так быстро что-нибудь поменять в мышцах. Разве что в головах. Разве что в сердцах. Разве что в душах. И то совсем немножко. Но это немножко как раз и есть то самое, что делает из слабака воина. Сила, умение метко стрелять - вовсе не основное для бойца. А вот хладнокровие, сообразительность, решимость и сплоченность...

Через месяц нас бросили в бой.

У меня не было сомнений, воевать или нет. И не потому, что Наблюдатель не должен выделяться. Вторая Желтая ... приняла меня, как сына. Дикое утверждение для бывшего раба. А мне плевать, что дикое! Я помню, как хозяин, ощерившись, кидался с кинжалом на толпу, посмевшую затронуть его подданного - и его малолетний сын тоже. Как он говорил потом мне, перевязывая руку своему младшему сыну:

- Ничего не бойся! Ты - наш! Мы за тебя любому сердце вырвем!

А потом уже я говорил своим слабакам то же самое. И подтверждал делом сказанное. Так что - нет, не было у меня сомнений. Я за своих слабаков любому сердце вырву - вот то правило, которое я осознал и принял на Второй Желтой. Мне так его не хватало на Земле.

Война в городе - жуткое, кровавое, грязное, но пугающее и величественное представление. Мгновенные стычки в коридорах - вот я вас, вот вы меня! Взрывы гранат, пыль и боевые газы в глаза, и грозные фигуры вражеских десантников-смертников, и дикие рукопашные в комнатах, уставленных мебелью. Режущая боль в животе от грязной воды. Снайпера на крышах и в окнах. Кумулятивные снаряды - сквозь бетонные стены! Летающие роботы-убийцы, зрячие ракеты и планирующие бомбы. Путаница улиц, бои без тыла и флангов...

Мальчики мои, слабаки, маменькины сынки, слушавшие сказки о космических разведчиках - нет их уже. Что мне поощрение, с кем его делить? Да, лучше всех, отбили, удержали, не побежали. Главное - не побежали, хотя уже умели. Не побежали, как все остальные. Может, потому, что слушали сказки о рыцарях неба. Потому, что что-то немного изменилось в сердцах и умах. Вражеский десант смертников - волки против моих котят. Что с того, что лежат и они, как и должно смертникам, глазами в небо? Ведь лежу и я. Прекрасная Астора, душа моя летит к твоим рассветам, туда, где плачет, где смеется черноглазая девчонка, нежный цветок горных степей ...

Смотрит на меня военный врач, бормочет:

- Командир компании, спецучет. Герой войны. Годен. В лабораторию!

Понимаю, что дошел-таки я до военных секретов, есть они здесь, как не быть! Вот она, лаборатория войны, одна из целей, ради которых был брошен десант Наблюдателей на смерть под огонь космической обороны планеты. Пора бы действовать, наблюдать. Но летит уже душа моя, и звучит в ушах чарующий голос Роны-сан:

- Прекрасная Астора приветствует тебя!

=\\=\=\

Следующее мое четкое воспоминание -- я выбил дверь. Нечаянно. Военврач озабоченно смотрит на меня.

- Ты знаешь, что такое "год ир зёгэн"? - спрашивает он не то, чего ожидал я.

Я уже знаю, что это самое грязное местное ругательство и, конечно же, самое ходовое. У него масса смыслов, все неприличные.

- "Зёгэн" в научном языке обозначает помесь животного и человека, - усмехается военврач. - Это высмеивается в народных шутках, но возможно. У нас - возможно. Так вот ты - зёгэн. Только немного сложнее. Помесь человека, животного и машины. Сила и чутье животного. Точность машины. Универсальность человека. Ты - грозное оружие. Но спящее. Собой надо уметь пользоваться. Видел пушастиков домашних? Ты - на треть пушастик. Пока спишь - мягкий, вялый, слабый. Проснулся - сталь! Но не просыпайся зря! Зачем тебе дверь?

- Я нечаянно.

Военврач тычет в пояс, что на мне:

- Энергия. Берешь много энергии. Без пояса сожжешь себя. Хватит на два раза. С поясом больше, но нужна постоянная подзарядка. Ты грозный воин, но очень дорогой, понимаешь? Ничего ты не понимаешь, сельский болван, год ир ... в того самого! Чтоб не трогал дверь!

Но я понимаю, я понятливый. Военврач хмурится, затем заявляет проницательно:

- Слишком умен! Ты не сельский. Ты, наверно, шпион? А, неважно. Теперь ты стал очень преданным нашим. Машина-матка, понятно? Без энергии помрешь. Отключим твою ячейку, и - пух! Сгоришь. Не отключим - будешь отличным воином. Десантный легион "Непобедимых". Операции в космосе и на планетах врага. Воюй, как воевал до этого, только лучше! Воюй, зёгэн!

В палате я долго осматриваю себя. Обычное тело. Почти без шрамов. И все же я зёгэн. Киборг, что ли? Да еще и с толикой животного. Пушастик домашний. Вот он, на картинке в моей палате, теперь понятно, почему ее здесь повесили. Ближайший мне родственник, если вдуматься. По виду - самый настоящий тигр, иссиня-черный, только туловище несколько короче привычных земных пропорций. Что означает, что он больше бегает, чем лазит. И что теперь? И ничего.

Но это оказалось не так. Что-то не заладилось у военных ученых. "Зёгэны" получились очень неустойчивыми. Я перепугался до слепой паники. Никто не в силах отнять у меня способность мыслить, так я считал. Зря считал. Приступы слепого бешенства, бешенства дикого зверя в путах, сменялись потерей мышления. Я узнал, что творится в головах животных. Ничего там не творится, вот что самое страшное. Так, картинки, мгновенные желания, расслабленная нега - и ни одной мысли. "Зёгэны" выходили из строя один за другим. При мне застрелили соседа - он перестал различать речь. Не потому что утратил такую способность - просто лень. Я его очень хорошо понимал - сладостная безмятежность животного затягивала и манила. У животного, в отличие от человека, просто все: если идет, то именно идет, и ничего более, а если дерется, то изо всех сил, пока не дорвется до горла врага - чтоб лежать потом в неге и спокойствии. Но в отличие от своих соседей по лаборатории я понимал опасность животного состояния и сопротивлялся. В конце концов мы с пушастиком поладили, и иссиня-черный тигр заснул. Разбудить его могла только опасность для жизни - или моя ярость. Пришлось учиться быть спокойным. Что ж, я еще раз убедился, что лишних знаний - не бывает. Когда-то в юности увлекался йогой - вот и пригодилось. Только врачей стало сбивать с толку мое расслабленное безразличие. Как они заволновались! Как взялись мучить всякими проверками и испытаниями! Но я оставался спокоен: любым испытаниям приходит конец, как приходит конец вообще всему. Спокойствие оказалось условием выживания моего - и врачей. Хорошо, что они об этом не догадывались.

Ужиться с машиной оказалось намного труднее. Реальная многозадачность мозга поначалу пугала и сбивала с толку. Идешь себе спокойно на тренировку - а машина обсчитывает одновременно десяток целей. Чертит оптимальную траекторию движения. Просчитывает возможность перехватить горло сопровождающему врачу. Воссоздает по обрывкам звуков и запахов картину происходящего снаружи. Прогнозирует цель полета десантного крыла, которое прочертило инверсионным следом полнеба... Если б задачи считались действительно одновременно, я бы не выдержал - да никто бы, наверно, не выдержал. Но оказалось, что машина считает фрагментарно: мгновенный расчет кусочка задачи - перепрыгивание на следующую - потом другой кусочек - а потом воссоздание общей картины из кусочков расчетов, словно мозаика в голове складывается. И в определенный момент щелк - решение готово. И я знаю, как перехватить горло рядом идущему и куда летит десантное крыло.

А еще меня страшно раздражал эфир. Я стал улавливать радиоволны, причем во всех диапазонах сразу. А машина - расшифровывать. В голове тут же воцарился постоянный шум и гул. Днем и ночью, во сне и на тренировках. Пока не научился выделять усилием воли какой-то один канал, путался в движениях и сбивался в ответах. Врачи, естественно, переполошились. Я к тому времени остался единственным вменяемым зёгэном, и меня начали очень ценить и беречь. Но постепенно и с этой проблемой справился, и шумы отошли на задний план, вечное бормотание эфира стало даже приятным и успокаивающим. Всегда быть в курсе радионовостей - плохо ли? Другое дело, что интересное передавали редко, обычно всякую чушь. А я от чудовищного наплыва информации стал быстро уставать, и ложился отдыхать совсем как пушастик - в любое свободное мгновение. Похоже, привычка спать в любое время со мной теперь навсегда. И что? Ну, переполошились врачи в очередной раз, так им не привыкать. Служение науке вообще беспокойное занятие.

Зёгэны погибли, а я выжил. И всерьез задумался, почему. Скорее всего, помогло образование. Все же по сравнению с ребятами из городских окраин я оказался гораздо более подготовленным к восприятию принципиально нового. И еще меня поддержала Анико. Черноглазая девочка-танцовщица навечно воцарилась в моей душе, никаким пушастиком не убрать, никакой машиной не заглушить. И я сопротивлялся, в память об Анико оставался человеком. Это оказалось неожиданно трудно. Знаете, когда убийство ощущается как простое и надежное решение проблем, трудно воспринимать окружающих людьми. Не себя - их, вот в чем, оказывается, заключалась человечность. Для пушастика люди казались легкой добычей, которую следовало давить и пугать. А машина, прописанная во мне где-то на субклеточном уровне, мгновенно просчитывала, как это сделать быстро и легко, чтоб потом дремать в неге.

И только Анико пела в душе и не давала мне забыться. И я остался человеком. По крайней мере, военные врачи пришли к такому заключению. Они и сами не поверили, что получилось. А я в результате задался неожиданным вопросом: а люди ли профессиональные убийцы? Мой личный опыт, к примеру, утверждал обратное.

Меня отправили на прохождение практики. Страшно не хотели - но как иначе проверить боевые качества зёгэна, как не в бою? А если что - и других можно наделать. Итак, практика войны. Учебная часть спецназа, легион "Непобедимых", операции в космосе.

Где-то там же, в космосе, наверняка незримо присутствует Санго Риот во главе корпуса перехвата вторжений. Есть здесь какие-то интересы Асторы, иначе к чему Наблюдатели? Если здесь пограничник Санго Риот, значит, здесь в каком-то смысле граница самой Асторы.

Вот теперь у меня очень непростое положение. Операции в космосе? А что, если придется сойтись в бою со знаменитыми пограничниками Санго Риота? Говорят, эти ренегаты и отщепенцы сражаются отчаянно, выслуживая милость своей покровительницы Асторы. А ведь я не забыл, что еще и наблюдатель Границы, то есть, в каком-то смысле, и Асторы. Правда, я не понимаю, какое дело сверхцивилизации до простых житейских разборок между двумя родственными планетами. Зато знаю, что Второй Желтой до Асторы точно дела нет. Ей бы с Первой Желтой разобраться за давнюю обиду.

У меня много времени для размышлений. Практика войны - сложное и длительное мероприятие, есть возможность подумать без спешки. Подумать и решить для себя один давний, еще из детства, вопрос. Всегда, когда приходилось смотреть фильмы про наших разведчиков, у меня возникала одна и та же мысль. Разведчик, чтоб заслужить доверие врага, исполняет свои обязанности с рвением. И движется вверх по служебной лестнице. То есть, получается, служит врагу лучше, чем сам враг? И вот вопрос: а стоят ли того добытые сведения? А ведь разведчику, по логике, и зверствами надо заниматься, если этим занимаются остальные - чтоб не выделяться из окружения, чтоб подозрений не вызвать.

И я нахожу ответ для себя. Жить по совести. Это - важней любых сведений. Я - землянин! Некому, кроме меня, представлять в иных мирах человечество.

- Санго, слышишь ли меня? - бормочу я без надежды. - Добрался я до секретов. Ты неглупый воин, Санго, значит, для чего-то они тебе нужны? Для чего-то же тебе вообще нужны Желтые планеты? Ну так слушай, мне не жалко. Здесь производят для войны киборгов, неотличимых от людей...

-=-

- Во все времена своей истории Астора придерживалась традиционного нейтралитета, -- медленно говорит Санго Риот. - Тогда зачем нам Желтые планеты? Где они, за какими безднами пространства? Они ничтожны со своими конфликтами. Ядерные дикари. Космическая шпана. Зачем они нам?

Рона-сан улыбается одними глазами его наивному "нам". Стены ее Дома растворяются, и огромное небо с мириадами звезд накрывает их.

- Прекрасна Астора, - звучит голос женщины. - Высоко в горах мчит свои воды река, стоит на ее пути силовая плотина; дети приходят любоваться подводным царством горных вод, и дрожит, прогибается незримая ткань сил; живут на планете колонии мудрых Домов, берегут, защищают хозяев; мерцают защитные экраны заградотрядов, хранят от хищных взглядов соседей хрупкую красоту Асторы; летят звездолеты и трудятся машины, собирают информацию разумные травы Информатория; наводят через бесконечность свои мосты-переходы отважные разведчики ... А глубоко в космосе, в черной бездне плывут две искусственные планеты, как два полюса того, что является обитаемой вселенной. Это - тайна тайн Асторы, богатство богатств, ее мозг, ее память, ее единый вычислитель, ее хранитель всей информации. Одно из имен этой тайны - Хранилище. Весь мир пронизывают нити Хранилища, и на этих нитях записаны все знания мира. И еще: абсолютно всем на Асторе управляет Хранилище. Оно - единый и единственный мозг всех технических систем Асторы, от робота-газонокосилки до защитных экранов заградотрядов. Без Хранилища рухнет все!

- Желтые планеты - на окраине мира! - бормочет Санго Риот. - Понимаю...

- Да, - кивает Рона-сан. - В своей дерзости и агрессивности они достигли Хранилища - но посчитали его астероидом! Пока что они не смогли проникнуть внутрь. Но это пока. Хранилище необходимо защитить. Защитить, а затем увести в глубь космоса. Дальше от людей.

- Хранилище, - бормочет Санго Риот. - Надо же! Какое заурядное имя у вашей великой тайны.

- И опять ты прав в своем сомнении! - улыбается женщина. - Мы зовем его иначе. Это не просто мозг всех интеллект-машин. Это еще и наша родовая память, мудрость наших предков. Матрицы всех живших когда-то людей записаны там. И не просто записаны. Они ... действуют. В каком-то смысле это бессмертие. Вы, пограничники, в невежестве зовете это информационным полем, либо астралом, даже Брахмой ...

- А! Вот что это такое! - вскидывается Санго Риот. - Сказки южных морей! Это -- сказки! Я слышал их в детстве, и уже тогда не верил! Да уж, Великая Тайна!

- А настоящая великая тайна всегда на виду, - серьезно замечает женщина. -- Великое спрятать невозможно. По определению.

Санго Риот встал и выпрямился во весь свой гигантский рост.

- Ну а я понимаю так, - угрюмо буркнул он. - Желтые планеты уничтожили нашего общего знакомого, любимую игрушку вашей несравненной дочурки. И сейчас вы бросаете в бой весь корпус перехвата вторжений, чтоб посчитаться за женские обиды. Все очень просто.

Женщина покачала головой:

- Я ничего не могу бросить в бой. Я ничем не распоряжаюсь в вашей Границе. Что я могу? Только попросить своего мужчину ... и защитника. Я могу отправить в бой только вас.

Гигант встретился со взглядом своей женщины, печально усмехнулся и качнул головой.

- Я готов! - сказал он просто.

- Пусть будет так! - прозвенел голос женщины. - Сберегите Хранилище! Идите смело, но опасайтесь за своих бойцов! Там может действовать сила, еще не познанная вами!

- Какая Сила?! - махнул рукой Санго Риот, и глаза его на мгновение из пронзительно-красных превратились в пронзительно-желтые. - Я там все в прах развею!

И церемонно опустился на одно колено.

Глава 4

Глава четвертая

- Ты вправду зёгэн? - в который уже раз интересуется Непобедимый.

Ему кое-что во мне непонятно. Он в спаррингах побивает меня во всем: и на шок-ножах, и в рукопашной, и в огневом контакте. Естественно, его поставили командиром компании. Непобедимый быстро прибрал власть себе. Он помыкает молодыми бойцами и покрикивает с презрением на меня. Покрикивает, но опасается, потому что я - зёгэн. Я не возмущаюсь. Вот это ему и непонятно. Он бы на моем месте возмущался.

А я считаю - зачем? Скоро в бой. А бой все расставит по местам.

У меня хороший напарник. Я подозреваю, что он и есть настоящий зёгэн, по праву рождения? настолько сильна в нем животная составляющая. Он невероятно силен и проворен, и его ясный взгляд не затуманивают никакие мысли. В самой жестокой заварушке он лишь с легким любопытством рассматривает противников, в то время как его руки умело и добросовестно выбивают из них дух. В спецназе, к сожалению, между собой дерутся гораздо чаще, чем с врагом. Я вижу в этом прямое влияние спаррингов и прочих кровавых методов обучения искусству убивать. Потому и числюсь на занятиях самым упрямым лодырем - и проигрываю Непобедимому. Непобедимый злится на мое спокойствие, не понимает, что оно - единственная гарантия его жизни. Машина вообще-то уже сотни раз просчитала, как ему перехватить горло.

Мы лежим на глинобитной крыше сарая-казармы нашего горного учебного центра. Над нами - черное небо и мириады звезд. Здесь они бешено яркие. Я молчу и гляжу вверх. С недавних пор меня тянет в небо. С того самого момента, когда я падал из космоса на землю в аварийном модуле-крыльчатке и чувствовал себя в воздухе ... безопасно, что ли? Да, это одна из граней того странного чувства родственности с воздушной стихией. Чем выше, тем безопасней, даже если ты без парашюта. Все неприятности поджидают внизу, на земле, не так ли? А пока не упал, ты в воздухе - бог.

- Правда, что ты можешь слышать радиопередачи? - интересуется мой напарник. - Ловко устроился, тебе и приемника не надо, слушай музыкальную волну и балдей. И никакой инструктор не засечет!

Я действительно могу слушать радиодиапазон, и, чем больше тренируюсь, тем лучше получается. Я могу слышать практически все волны. Но отчетливо - только ту, которую слушаю. Иногда, невесть за счет каких чудес пространства, до меня доносятся голоса моей несчастной родины. Там всё, как и прежде: в почете воры, бандиты и торговцы, что суть одно и то же.

Внизу, под нами, очередное отвратительное действо. Моя лихая компания поймала молодого бойца. Это называется "воспитывать бдительность". Сейчас его собьют шок-ножом, а потом, оглушенного, станут с наслаждением мордовать. Интерес здесь в том, чтобы дождаться вспышки отчаяния, когда молодой озвереет и схватится за оружие. Самый смак для лихого спецназа - бить вооруженного, но заторможенного. Страшновато и не опасно.

Я оказываюсь внизу, даже не думая, зачем. Гулкие барабаны гремят в голове и оглушают. Ревет иссиня-черный тигр: ВРАГ! Шок-нож? Ногой его, и вдогонку свой! И веером запасные лезвия, и винтом по кругу! Тигр в глубине моей души хрипит и рвется наружу: ВРАГ!

Компания лежит. Лежит циничный Непобедимый со своими дружками, лежат бывалые спецназовцы.

- Ну и что из того, что слышу радиоволны? - говорю я напарнику. - Какой от этого прок, если передают всякую дрянь? Я не могу найти передачу по своему вкусу, потому что ее просто нет! Всякую дрянь передают! Только голова болит ...

Напарник ничего не говорит. Он озадаченно прикидывает высоту сарая, на который я машинально запрыгнул, возвращаясь на свое место. М-да, отвлекся. Мне еще очень сильно недостает самоконтроля. А уже скоро в бой. Слышал я пару приказов штаба. Они, конечно, шифрованные, но я как-то понимаю. Зёгэн.

-=-

- Я выдвинул корпус перехвата вторжений на боевые исходные, - угрюмо доложил Санго Риот. - Я развернул его и против Первой Желтой, и против Второй - сил хватает. Транспорт для астероида-Хранилища находится в постоянной готовности. Ученые моего Центра разработали для захвата астероида силовой невод, он испытан и годится для транспортировки. Инструкторы разведцентра отмобилизованы в две штурмовые группы для захвата центров управления ядерным оружием аборигенов. Служба разведки отслеживает все действия противника.

- И что? - с легким недоумением спросил доктор Бэра.

- Я могу начинать боевые действия?

- А вы можете их начать? - внезапно заинтересовался доктор Бэра и даже слез с подоконника.

На этот раз его Дом находился на сороковом этаже жилых сотов, упасть вниз от удивления было нежелательно.

- Могу!

- Ну вот! - облегченно вздохнул доктор Бэра. - Сами спросили, сами ответили! Всегда бы вопросы решались так просто, так нет же...

И он отправился на подоконник. Командир пограничников упрямо не выключал экран. Доктор Бэра с жалостью глянул на него.

«Ну почему, чтоб убрать жалкий астероид, необходимо устроить драку? - подумал доктор Бэра. - Вот стоящий вопрос! Задать бы его, да нельзя. Какой смысл спрашивать у газонокосилки, зачем она уничтожает траву? Санго Риот -- воин, он по-другому не умеет. Все они на Границе -- воины. Драчуны. Хулиганы. Бандиты. Командир пограничников, по крайней мере, хороший воин, следовательно, обойдется наименьшими жертвами.»

- Что докладывает ваш корпус внепланетных наблюдений? - вежливо поинтересовался доктор Бэра.

Игру следовало доводить до конца, даже если она надоела.

Санго Риот дрогнул - странное движение в исполнении гиганта! - и доктор Бэра с запозданием припомнил, что корпус наблюдателей, кажется, не совсем удачно десантировался ...

- Наблюдатель сообщает, - бесстрастно сказал пограничник, - что на Второй Желтой действуют лаборатории войны, их координаты уточняются. Продукция лабораторий - боевые машины десанта. Созданные на базе людей. Это новые для нас враги, предположительно очень опасные. Меры их нейтрализации уже разрабатываются. Мы называем их киборгами. На Второй Желтой их называют ...

Санго Риот осекся. С юного лица члена Совета Асторы на пограничника глянули древние усталые глаза старика.

- Я догадываюсь, как их называют, - вздохнул он. - Извините, но я вынужден открыть вам Великую Тайну.

- Про Брахму, что ли? - не сдержался Санго Риот.

- Что вы! - отмахнулся доктор Бэра. -- Это вообще не тайна, это читают детям! Но вот вам действительно Великая Тайна: Астора не боится людей. Любых людей. В любом количестве. В частности, поэтому ваш десятислойный кордон у Холма Прощаний не имеет практической ценности. Кого Астора действительно боится, так это киборгов. Не опасается, не сторонится -- именно боится. Панически. Такой путь развития людей -- это процветание человечества, в примитивном, разумеется, смысле - и смерть Асторы. Добавлю: отсветы первой войны с киборгами до сих пор озаряют небеса Асторы изумрудным сиянием!

- Не понял, - признался пограничник.

- Неудивительно, ведь это наша другая Великая Тайна! Вы так желаете приказов? Вот вам мой приказ: чтоб ни один киборг не проник на священные земли! Ни один! А наблюдателя, передавшего ценнейшую информацию, наградить! Щедро! И, разумеется, он должен получить статус Пограничника. Ведь в корпус наблюдателей, если я правильно помню, вы вербуете всякое отребье, приманивая сказкой о гражданстве? Или я не прав?

- Вы правы, - признал Санго Риот. - Но ... мы не знаем, кто этот наблюдатель. Он использует неизвестный нам передатчик и не использует известные нам коды. Передает открытым текстом, на мое имя. Но это не фальшивка, мы проверили. Аборигены не догадываются о нашем присутствии.

- Не фальшивка, - пробормотал доктор Бэра. - Проверили... но кто проверит вас? Да, вот еще что: ваш силовой невод не поможет. Вы сможете убрать астероид, но не Хранилище. Вообще, какая дикая мысль - ловить неводом Брахму!

- Не понял, - сказал гигант привычную фразу.

- Хранилище управляется изнутри. Есть два пути, чтоб туда попасть. Можно умереть. Матрицы всех людей попадают в Хранилище. Но, правда, не факт, что ваша матрица сможет убедить Хранилище в необходимости покинуть данный сектор космоса. Путь второй - слияние с Брахмой. Но я не понимаю, какой смысл вкладывают ваши верующие в это выражение. И, опять же, послушает ли Хранилище слившуюся с ним душу? Уж очень разные весовые категории, если говорить понятным вам языком. В общем, успехов вам, пограничник!

И доктор Бэра выключил экран.

-=-

- Так, значит, ты - зёгэн? - цедит Непобедимый.

Он уже очухался. Он уже отмылся. Он поднялся к нам на крышу казармы и теперь цедит.

- А почему считается, что ты - зёгэн? - размышляет он. - В спаррингах, например, я тебя бью.

Мой напарник жизнерадостно ржет, уставившись на деформированное лицо Непобедимого. Тем самым он подписывает себе смертный приговор, но ничуть этого не боится. Не боятся же быки неизбежной смерти на бойне.

- А это - случайность! - объясняет Непобедимый. - Никто не ожидал от старика прыти. Теперь ожидают. Побить всех возможно - но только один раз. Так в чем ты зёгэн? Слышишь радио? Но это ты так говоришь. Может, у тебя есть маленький приемник в кармане. Пояс? У тебя есть пояс. И у меня есть пояс. У всех есть пояс! Но твой - светится. Значит, хороший пояс, с лампочкой. Снайперу будет удобнее целиться тебе в живот. Так в чем ты зёгэн? В словах. Назвался сам, чтоб все боялись. Но я - не все! Понял?

Он легко спрыгивает вниз. Напарник заинтересованно швыряет ему в спину комочек глины. Прыжок! Непобедимый взлетает обратно - почти как я. Хлесткий удар - и напарник надежно уплыл в аут.

- Вам бы подружиться, - бормочу я.

- Нет, не получится, - с сожалением отзывается Непобедимый, присаживаясь рядом. - Он к тебе привязался, животное. Такие, как он, признают одного хозяина.

И благожелательно смотрит на бесчувственного силача.

- Зачем ты служишь Второй Желтой? - внезапно спрашивает он.

Он очень непрост, этот Непобедимый. Ну, по крайней мере, он так считает. Он думает, что задал сложный вопрос. Но вопрос простой на самом деле. А вот ответ на него сложный. Нет, даже не так. И ответ простой. Ответ простой, поэтому понять его - сложно. И потому я пытаюсь уклониться от серьезного разговора.

- Думаю, главное значение имеет паек, - отвечаю я.

- У Первой Желтой паек лучше.

Это аргумент. Я долго его исследую. О правых и виноватых в этой войне говорить бессмысленно -- они веками дерутся. Еще с тех пор, как жили вместе на планете под названием, как я предполагаю, Третья Желтая. И паек у Первой Желтой действительно лучше. И я не абориген, я не связан родней, родиной, детьми, традицией, наконец. Тогда почему? Непобедимый терпеливо ждет ответа. Он для него почему-то очень важен.

- Где-то там, далеко, - бормочу я, - живет чудесная девочка. Анико очень огорчится, если я предам, неважно кого. Она съежится и увянет, а я этого не хочу.

Непобедимый морщится и плюет.

- Что-то такое я слышал в храме! - бросает он как ругательство и уходит.

-=-=-

И вот первый мой рейд в легионе Непобедимых. Цель - Первая Желтая, центр военных технологий, гигантский научно-промышленный комплекс. Ну совершенно никаких военных секретов нет у планет-противниц. Два родственных народа и треплются одинаково. Вчера на Первую Желтую прибыл отряд каких-то жутко профессиональных наемников, и вот наш десант невидимой саранчой валится с ночного неба проверить наемников на прочность. При такой секретности горячий прием нам гарантирован еще на подходе. Но нам везет. На Первой Желтой какой-то религиозный праздник, им воевать некогда. Вторая Желтая тоже его отмечает, но на неделю позже - разные календари, видите ли.

Снова бесконечная высота и чувство слияния с миром - до встречи с поверхностью. Привет, мы уже здесь! В этот раз я не сомневаюсь в праве стрелять. Наемники сами расписались в смерти в собственных контрактах! Лупит со всех стволов охрана, мечутся тени. Оружие дергается в моих руках, я бью из всего наличного арсенала и пока не промахиваюсь. Вялый пушастик проснулся - сталь и бархат! Нет со мной сладу! Все вижу, всех бью! Пояс полыхает, перекачивая энергию. Спасай, матка, машина-мать, своего новоприобретенного сына!

Непобедимый оценивает мою эффективность и пристраивается рядом.

- Думал продаться за паек! - откровенно поясняет он. - Но лучше в следующий раз. Шумно, стреляют все, будущие работодатели могут не понять, чего я хочу!

И мы рвемся вперед втроем: друг-напарник слева, враг-напарник справа.

Непобедимые проиграли. Неведомые наемники Первой Желтой оказались более квалифицированными убийцами, и десант растаял.

Мы втроем пробились слишком далеко, в какие-то помещения непонятного назначения. Шли по сопротивлению: что защищалось, туда и ломились. Ведь не было б ценного, тогда б не защищали? По ходу громили, что могли.

- Отходим! - хрипит Непобедимый. - К эвакуаторам, год-ир-зёгэн!

Но я-то вижу, что у нас один путь отхода - вперед. Мы проломились почти сквозь весь комплекс, и теперь эвакуаторы впереди нас. Непобедимый не понимает этого и бьется в коридорах до последнего. Мой напарник бросается ему на помощь. А я зачарованно смотрю сквозь стену - оказывается, я теперь и так умею. Переход. Нуль-переход, техническое чудо Границы. Плоскость вспыхивает искорками - видно, что-то случилось в глубинах Вселенной. И в это сверкание идут и идут черные воины, тащат ящики и устройства. Хотелось бы знать, откуда у ядерных дикарей нуль-переход? Трофей? Но в таком случае у них не должно быть ни одного кода выхода. За одним исключением. Есть одно место, куда сработает нуль-переход без кодов выхода. Холм Прощаний, перекресток миров, где ткань мироздания удивительно тонка и прозрачна. Наш с Анико холм, где мы играли в догоняшки так давно, в прошлой жизни.

Мы дошли до перехода. Непобедимый упал у самой плоскости, прикрывая моего напарника. Ноги его судорожно дергались, он все еще рвался в бой, но душа его, свободная от забот, уже летела к вечным небесам Асторы рядом с незамысловатой сутью моего напарника.

И тогда мне пришлось шагнуть за грань возможного.

Гулко ударили барабаны, и взревели боевые трубы - ВРАГ! У перехода осталась груда тел. Бросок в переход! Догнать, уничтожить! Но за плоскостью меня не встретил осенней жухлой травой Холм Прощаний. Хвост вереницы черных воинов втягивался в изгиб бесконечного коридора. Туман-дыхание у ног. Миллионы переговаривающихся голосов. И что же это? Или даже - кто?

Существо взглянуло на меня мудрыми глазами доктора Бэры. Вопросительный импульс-обращение. Оно не было уверено, что человек сможет его понять и не погибнуть при этом.

- Можно и без разговоров, - бурчу я. - И так понятно, что толпа убийц со взрывчаткой в нутре разумного существа недопустима. По определению. Война - это же крайний способ защитить мирных, а вовсе не уничтожить их, разве не так?

Снова легкий импульс. Существо полагало, что меня убьют, если я попытаюсь освободить его от проникшей внутрь заразы. Правильно, в общем-то, полагало. Где я и где машина-матка? Нет больше ревущего водопада энергии в моем поясе, и против тренированных убийц встанет обычный, очень даже смертный человек. Существо недоумевало и требовало объяснений. Но это очень сложно - объяснять очевидное. В итоге я пробурчал свое привычное оправдание, к тому же бывшее частью правды:

- Анико обидится, если я отступлюсь. Не хотелось бы огорчить такую славную девочку.

И тут черные воины обратили на меня свое внимание...

-==

А в разведцентре на Холме Прощаний - суета. Кто-то перехватывает - уже перехватил! - управление гнездом нуль-перехода и теперь ориентирует его в непонятных координатах! Санго Риот с группой смертников замер у плоскости перехода в полной беспомощности. Переход остался в режиме экрана и лишь показывал что-то непонятное, находящееся невесть где, в неведомых координатах. Какие-то коридоры и туман. И колонна бойцов, уходящая за поворот.

А потом Санго Риот увидел, как у плоскости экрана встал знакомый ему человек и спокойно произнес клятву пограничников:

- Здесь я еще стою. И здесь вам не пройти.

В плоскость экрана ударил шок-нож, брошенный со страшной силой. Началось! И тогда командир пограничников понял, что он видит.

- Джан! - заорал Санго Риот, вскидывая в ярости руки. - Джан!..

Его глаза вспыхнули пронзительно-желтым огнем, а в следующий миг вспыхнуло все.

-=-=-

- Джун-гари-гари-джан, джан-гари-гари-джун! - тихо пели рослые бойцы, уходящие в переход.

- Джан?

- Джан - это по-нашему брат, - сказал какой-то серолицый юноша. - Мы здесь все - братья.

- Здесь?

- На Границе, - пояснил юноша. - Тебя выбросило на Границу, брат. Мне выпала честь охранять сон и покой спасителя Хранилища и защитника Асторы. Спи в мире, герой.

- Джан-- гора-гира-джан! - тихо пели пограничники, уходя в переход на дежурство в заградотряды...

Глава 5

Глава пятая

Доктор Бэра и Санго Риот шли по аллее махровых пальм. Они впервые разговаривали как друзья.

- Как просто оказалось попасть в Хранилище! -- рассуждал доктор Бэра. - Взять любой переход. Ориентировать на возврат к исходной. То есть к Хранилищу. Так просто! А мы это уже забыли. Что-то можно ведь забыть за пять тысяч лет? А варвары в невежестве своем решили, что исходная - это Астора.

- Но это не так? -- уточнил Санго Риот.

- Не так, конечно! Астора - сон, чудесный и прекрасный. Всего лишь. Разве может сон быть исходной для такого множества миров?

И он легко засмеялся. Санго Риот угрюмо подумал, что вполне может быть, что доктор Бэра просто так шутит. И что он вообще никогда всерьез не говорит. По крайней мере с ним. Складывалось почему-то именно такое впечатление.

- Учтите эти сведения в своей дальнейшей службе, - отметил доктор Бэра. -- Хотя ...Хранилище погрузилось в себя, и боюсь, что это надолго. Больше в него нет переходов. Порвалась великая связь, и мир потускнел ...

- Учту! - торжественно пообещал Санго Риот. - И надеюсь на вашу дальнейшую помощь ... ну, по части сведений.

- Не надейтесь! - снова засмеялся юноша. -- Я покидаю свой пост! Он теперь ваш! Кстати, поздравляю.

- А... а как же я теперь?... А вы?

- Ну, вам в чем-то поможет Рона-сан. А я... Вы никогда не задумывались, почему в пространстве Асторы мало мужчин? Задумайтесь. И - удачи вам, защитник Асторы! На прощание я отвечу на любой ваш вопрос, таков мой подарок. Вы же всегда хотели меня о чем-нибудь спросить!

Санго Риот обиженно глянул на него.

- У меня действительно много вопросов, - признал он. - Но теперь, после ваших слов... Лучше я разберусь сам. Вы все равно ничего не объясните, только запутаете еще больше. И всегда надо мной смеетесь!

Доктор Бэра тепло улыбнулся:

- Тогда прощайте, мой друг!

И он ушел, оставив пограничника с чудовищным грузом забот.

Пограничник сердито посмотрел ему вслед. Рона-сан, значит, поможет? А как она поможет, если ее не найти? На прекрасной Асторе не было ничего похожего на общественные службы связи. Сами асторяне как-то между собой общались, но Санго Риот даже о встрече с любимой женщиной договориться не мог. Все, что он мог - это приходить сюда, на аллею розовых пальм, и бродить в ожидании. И иногда Рона-сан появлялась. Такая ситуация гиганта раздражала, и он неоднократно пытался принять привычные меры. Что может быть проще, чем обронить маленький жучок в Доме несравненной Роны-сан? Ну, обронить действительно оказалось несложно, сложно было дождаться сигнала. Еще лаборатории Границы предлагали своему военному лидеру богатый выбор следящих и связующих средств - компактных, малозаметных и абсолютно надежных. Санго Риот занес их на Астору немерено. Проблема та же - нет сигнала.

У берега моря двое подростков ожесточенно спорили, не обращая внимания на то, что уже ночь, то есть недетское время вообще-то. Санго Риот привычно дернулся вызвать полицейский патруль, чтоб те разогнали молодежь по домам, но вовремя спохватился. Здесь не Граница, здесь Астора. Спорят? Ничего не значит. Может, они вообще научную проблему так обсуждают. Без знания языка не понять, а язык выучить невозможно. Кричат и размахивают руками? Тем более ничего не значит. Асторяне в разговорах и не пытаются скрыть или пригасить эмоции, приходилось неоднократно наблюдать и не такое. В любом случае здесь Астора, и подросткам ничего не грозит. К ним никто не подойдет с недобрыми намерениями, как не подходили к Санго Риоту, хотя он чужак и наверняка не раз нарушил какие-нибудь местные традиции.

Подойти к подросткам и спросить с дебильной улыбочкой, не знают ли они, как связаться с Роной-сан? Так подходил уже и спрашивал, причем неоднократно. В ответ - удивленные лица и совет обратиться к своему Дому. Только кто бы подсказал, где его взять, этот Дом?! Подойти спросить у подростков? Спасибо, спрашивал, больше не хочется. Только жалостливые взгляды в ответ и молчание.

- Рона-сан! - наконец рассерженно позвал он.

Было у пограничника подозрение, что каждый его шаг контролируется кем надо. Санго Риот, к примеру, знал почти обо всем, что творится в Границе, почему на Асторе должно быть иначе?

Рона-сан вышла из розовых теней, когда он уже отчаялся ждать. Пограничник довольно улыбнулся - верна оказалась его догадка о тотальном контроле! - но перехватил растерянный и виноватый взгляд женщины и понял, что поспешил с выводом. Не к нему шла на свидание восхитительная арт. У гиганта непривычно защемило сердце.

Они медленно шли по аллее махровых пальм.

- Я ... сочувствую вам, - тихо сказала Рона-сан. - Доктор Бэра покинул нас так внезапно. Теперь на вас огромный груз. Груз решений.

- Он сказал, что вы будете помогать мне, - напомнил Санго Риот.

Женщина печально улыбнулась:

- О да! Я готова сделать все, что могу. Но что я могу? Я всего лишь арт. Это очень много ... но не в вопросах войны. Хотя кое-что полезное для вас я действительно могу сделать!

Санго Риот внезапно почувствовал холод в груди и слабость в ногах. Нет, конечно же, нет, это был не страх! Но что-то очень похожее.

- О мой бронированный рыцарь! - засмеялась женщина. - А вы, оказывается, умеете предчувствовать? Я вас недооценивала! Да, вы правильно догадались - я тоже вас покидаю! Отныне вы - единовластный Защитник Асторы! Удачи вам на трудном посту!

- Не бросайте меня! - в отчаянии сказал гигант. - Прошу вас.

- Мир меняется, - серьезно сказала женщина. - И на Асторе тоже все меняется, хотя это и не так заметно постороннему. Жизнь неповторима. Неповторима, понимаете? И движется дальше. Касательно вас это обозначает...

- Я не смогу без вас, - пробормотал Санго Риот упрямо.

- Я не смогу с вами, - тихим эхом откликнулась женщина.

- Но мы могли бы иногда встречаться по делам безопасности Асторы!

- А вот ваш друг не унизился до просьб о подачке, - отметила женщина отстраненно. - Он предпочел корпус наблюдателей за чашку еды.

Санго Риот опустил голову.

- И еще... - нерешительно сказала женщина, - на прощанье: иногда у вас другие глаза. И другой вы. Я думаю, это очень, очень опасно. Ваше иное Я на Второй Желтой...

- Нет ее больше, - смущенно буркнул Санго Риот. - В пыль.

Женщина кивнула:

- Это подтверждает мою догадку. Разберитесь с ним. Неподконтрольная тяга к разрушению - вовсе не то качество, которое допустимо проявлять Защитнику Асторы. Обещаете?

- Да, - не поднимая головы, отозвался Санго Риот.

И женщина ушла, оставив его с чудовищным грузом забот и непривычной болью в сердце.

Там мы и встретились, на аллее махровых пальм. Санго Риот был прав в своих подозрениях: на Асторе действительно ничего не проходило мимо внимания кого надо. Я же в последнее время все лучше слышал тихие переклички и разговоры Домов - так почему бы не подойти к тому, кого я считал своим другом, в трудный для него час?

Так что - аллея махровых пальм. Многоцветное небо. Тишина звенящая. Ночь. Боевому лидеру Границы давно пора спать - но Санго Риоту теперь не до сна! И мы просто ходим и разговариваем.

- Эти варвары, - бормочет он, - лезут на Астору с диким, совершенно необъяснимым упорством! Изо всех щелей. Что им здесь надо? Мы, пограничники, конечно, на посту. Взять, к примеру, те же Желтые Планеты...хотя там и брать нечего, так, пыль всякая по орбите... Но они лезут по-прежнему, теперь вот другие! А это значит - изобретают другие, неожиданные уловки, к которым мы не всегда готовы! Ресурсы Границы не бесконечны! Мы гибнем и гибнем. А количество жадных до Асторы миров не уменьшается! Что делать?

Пограничник поворачивает ко мне яростное лицо:

- Вот ты! Ты же обычный человек? Не силач, не гений единоборств, нет? Как ты смог пройти в Хранилище?! Защитить его? Уничтожить черных бойцов, таких же варваров, как и ты? Как ты смог? Кто ты?!

- Землянин? -- предполагаю я.

Санго Риоту вовсе не обязательно знать, что я уже не совсем человек. С него станется загнать друга в лабораторию на предмет разборки для тщательного исследования.

- Землянин, -- успокаивается гигант. - Это объясняет, да! Отсюда идея: я найду землян, подобных тебе, для защиты Границы от варваров, подобных тебе же! Ты будешь моим представителем в вашем мире. Вербовщиком.

Я не задумываюсь ни на секунду:

- Нет. И еще раз нет. Я не вербовщик. И не бандит. Не вор и не торговец.

- Надо же, кто бы мог подумать! А кто ты?

- Бывший воспитатель детского сада.

- Тогда ваши детсады - это что-то чудовищное! -- заключает Санго Риот. - Получается, все меня бросили?

- На высокий ответственный пост, - вставляю я.

- Угу. А вы куда теперь, бывший воспитатель детского сада? - ехидно интересуется Санго Риот.

- Ну, у меня запланирован длинный отпуск, - улыбаюсь я.

Вообще-то добрая Анико предполагала, что это будет для меня сюрпризом. Но я слышал переговоры Домов и знал, что одно из этих чудных существ по просьбе юной арт согласилось из любопытства стать моим жилищем. И прямо сейчас заходит неподалеку на посадку.

Вот и он. В конце аллеи свернулось стальной улиткой удивительное существо. Мой новый Дом. При нашем появлении он зажигает габаритные огни, откидывает входной люк и приподнимается над дорожкой.

- Здравствуй, Дом, - говорю я. - Я твой новый жилец, верно? Надеюсь, мы станем друзьями?

- Мы уже друзья, - откликается Дом, удивленный моей осведомленностью. - Привет, хозяин! Куда направимся?

- Ну, перед нами весь мир, - улыбаюсь я.

- Весь мир? Любопытный маршрут... Поехали.

Дом принимает меня в заботливые объятья, и мы убываем, оставив на аллее Санго Риота с чудовищным грузом забот, щемящей болью в сердце и черной завистью ко мне в страстной гоэмской душе.

-=-=-

Только когда обзавелся собственным жилищем, я понял, какого высокого мнения обо мне Анико. Она подарила мне Дом не задумываясь, абсолютно убежденная в том, что я справлюсь с его управлением. А я без аналитической мощи зёгэна шагу в нем ступить не смог бы! Причем в прямом смысле. Заходишь в тамбур - и упираешься в глухую стену. Помещений - нет. Их, оказывается, надо проектировать. А чтобы спроектировать, сначала понять, чего тебе, собственно, хочется. И это оказалось гораздо труднее, чем обнаружить виртуальный экран проектировщика и перечень общепринятых модулей. Кто не верит, может попробовать сам. Вот вам виртуальный экран, кстати, заменяемый простым ватманом - и? Каким вы представляете себе Дом, если учесть, что это не только место отдыха, но и средство передвижения, и место работы, и узел связи, и собственный ресторан, и бальный зал, и спорткомплекс - короче, все, что требуется для полноценной жизни? Вот то-то же. Задача на месяцы работы проектного бюро на моей несчастной родине.

Но я - зёгэн, и пытаюсь справиться.

Дом благожелательно наблюдает. Нет, он не против помочь - но для этого я должен задать конкретный вопрос или поставить конкретную задачу. Он же не знает, чего я хочу! А чтоб задать правильный вопрос, надо для начала самому понять, чего тебе хочется.

Или вот еще проблема - движение. Дом - транспортное средство, помимо прочего. Как им пользоваться? Сидеть за рулем? Как бы не так. Элементов управления у движителей Дома побольше, чем у самолета - а экипаж поменьше, то есть один я. Можно, конечно, отдать распоряжение Дому голосом - но мир хотел смотреть я, не Дом, значит, мне и рулить. Это я в том смысле, что цели обычно во время движения и появляются. Едешь, видишь что-то интересное и поворачиваешь...

И информационные системы в Доме оказались структурированы так, что не сразу поймешь. И не сразу - тоже не поймешь.

Но я - зёгэн, и я в конце концов понял. Понял, что асторяне сознательно отказались от упрощения. Сначала я тихо злился на пижонство сверхлюдей, потом задался вопросом: а зачем все в жизни упрощать? Зачем все упрощают на моей несчастной родине, например? Чтоб бытовой техникой мог пользоваться даже дебил, вот зачем. Чтоб за руль мощной машины мог сесть тип с полным отсутствием интеллекта. Чтоб было легче. То есть - подстраивают под самый низкий уровень. Отучают людей думать, напрягаться, понимать. Растренировывают. Тянут всех к сообществу дебилов. Вот такой неожиданный вывод.

Далеко не сразу мне стали видны плюсы такого сложного устройства жизни. Даже до зёгэна далеко не сразу дошло, что сложность управления прежде всего дает понимание того, чем управляешь. Своего рода обучение. Долгое обучение, тяжелое - но, как я заметил, асторяне живут не долго, а очень долго - и потому никуда не торопятся. Языку, к примеру, они учатся всю жизнь - и по уровню владения могут довольно точно оценить друг друга.

В общем, Дом меня сильно удивил. Живя в гостях у Роны-сан, я как-то не задумывался, откуда, к примеру, берется в Доме еда, вода, или зачем Дому целый парк роботов. И как решается вопрос с детскими садами, школами, больницами, если кроме Домов других сооружений на Асторе нет.

Что меня не удивило, так это одиночество. Я и раньше подозревал, что наличие Дома с коренными асторянами не сближает, теперь получил подтверждение догадки. Жизнь в собственном Доме - воплощенное одиночество. Чтоб оно кончилось, необходимо только одно - интерес асторян к твоей персоне. Собственно, и на моей родине было так же: наличие дома от одиночества не спасало. Нет, между собой асторяне дружили, и очень даже бурно, разнообразные объединения Домов возникали и распадались, Дома перемещались по всему континенту только для того, чтоб кто-то встретился с кем-то. Но меня это не касалось. Кому я мог быть интересен? Я даже не понимал, чем асторяне занимаются. Наверно, кто-то занимался и такими, как я - варварами. Но для этого исследователи уходили в Границу, как Рона-сан. Изучали нас, так сказать, в естественных условиях.

Пожалуй, последнее утверждение не совсем верно. Мной все же интересовались. Я постоянно слышал легкие шепотки Домов. Они болтали обо всем, а я без стеснения слушал. То, что не было предназначено для чужих ушей, передавалось по особым каналам и шифровалось. Особые каналы я тоже мог слышать - но зачем? А в общей сети обо мне говорили часто - в форме одного и того же вопроса моему Дому. Мол, а чем занимается твой хозяин? Как ничем?!

Пространства Асторы не приветствовали тунеядцев, это я осознал сразу.

Дом решился на вопрос, когда я уже был готов к ответу. Как чем я буду заниматься? Тем же, чем и на своей несчастной родине. Я же - бывший воспитатель детсада, существо экзотическое не только здесь, но и у себя дома.

Дом не понял. Как это - исследовать воспитание на Асторе применительно к варварам? Разве это не опасно, не жестоко, наконец? В любом случае - необдуманно. Никто на Асторе не позволит ставить такой эксперимент на человеке.

- А на себе? - спрашиваю я.

Дом озадаченно замолкает, и остальные Дома тоже.

И я работаю, работаю до желтых кругов в глазах. Информация обрушивается на меня лавиной - море, океан информации! И постепенно раскрывается история становления сверхцивилизации - пока что только самый краешек, самые интересные кусочки. Если б я не был зёгэном, я бы сошел с ума от напряжения. Но машина внутри меня безошибочна, и я продолжаю работать.

Дом сам перемещается куда-то - я не вмешиваюсь, не до того. Только благодарю его, когда вдруг обнаруживаю снаружи чудесное заповедное озеро в горах, или цветущую степь, или задумчивую тишину садов. Дому приятно делать мне маленькие сюрпризы.

Несколько раз в информационных течениях мелькает символ Роны-сан. Я не делаю попыток напомнить о себе - великая арт поглощена работой. Теперь, когда я работаю сам, я понимаю, насколько она занята. И Анико занята не меньше ее.

И только через несколько месяцев я сдаюсь. Не то чтобы у меня ничего не получилось - наоборот. Но мои труды бесполезны Асторе. Зачем ей приемы обучения и воспитания варваров, если ни одного варвара нет в пространствах Асторы? Даже я не в счет, потому что я не варвар, а зёгэн. А Астора не приветствует тунеядцев.

Дом вместе со мной остро переживает неудачу. Мы крепко сроднились с ним за эти месяцы. Он меня зауважал. А я - его.

- Куда ты теперь? - спрашивает Дом.

Я напоминаю ему, что в Границе есть такое формирование, как корпус Наблюдателей. Там постоянная нехватка кадров.

- Корпус Наблюдателей? - прикидывает Дом. - Арктур или Голубая Вега?

- Арктур, - легко решаю я.

Почему нет? Где бы я ни находился, мне не изменить своей сути, и я по-прежнему останусь землянином. Ну а одиночество - оно всегда со мной, в любом из миров.

И мы берем курс к Холму Прощаний.

-=-=

Санго Риот во власти, оказывается, не очень приятный тип. И попасть к нему непросто - бюрократия стеной. Но у меня веская причина для встречи, и я прошел.

- А, явился, бывший воспитатель детского сада! - язвительно поприветствовал он меня. - Тот, который не вор и не бандит! Хотя чем ты отличался от них на Второй Желтой, кто бы мне объяснил, э? А, ладно, не до разговоров, извини уж вора и бандита. Некогда мне, приходи позже, э?

- Я слышал, сигнал тревоги был? - поинтересовался я вместо спора.

- Не мог ты слышать сигнала, он по внутренней сети прошел!

- А по какому поводу общая тревога? Просто так, чтоб не расслаблялись, или есть причина?

- Твои черные воины захватили базу седьмого заградотряда! - заявил Санго Риот гневно. - И сейчас мы будем их вышибать! Кстати, как ты прошел в разведцентр? И что тут делаешь?!

Его глаза горели восхитительным красным огнем.

- У меня подготовка для ближнего боя, - сообщил я. - Дай оружие и место в группе.

- Как ты прошел в разведцентр?!

Но оружие и место в группе я получил. С ним можно было ладить, с Санго Риотом во гневе, и это вызывало сомнения в искренности его гнева.

План боя был прост до неприличия. Нас выбрасывают на базу в случайных местах - и вперед, в смертельную игру! Центр управления гнездами нуль-переходов находился под контролем врага, поэтому выброска имела всякие ...варианты. Один из неприятных - попасть под огонь своей же автоматической системы защиты. Самый хороший - попасть в центр управления и все там поломать. Правда, хороший вариант предполагал несомненное наличие и плохого -- автоматическая система защиты, собственно, этот самый центр и защищала.

- Я-то пограничник! - заявил мой напарник. - Защищать Астору - мой долг и моя работа. А тебе здесь нечего делать, варвар. Иди отсюда. Здесь тебе не дадут лишнюю тарелку еды, здесь убивают.

Себя он, конечно, полагал бессмертным. Он закрыл мне переход. Накачанная фигура, высокий, естественно, рост, самоуверенная улыбочка на откормленном лице. Даже в смертельно опасной операции он не желал делиться теплым местом с чужаком. Цепной пес Асторы.

- Да, ты пограничник, -- покладисто согласился я. - Вот и иди первым. А я - вторым, потому что лучше тебя в ближнем бою. Будешь беречь меня для ближнего боя, прикрывать собой. Вопросы есть?

Вопросы и активные возражения, конечно, были, но тут началась заброска, и мы попали под огонь автоматической системы защиты. Что же она не сработала против десанта черных воинов? Прав Санго Риот: идут иные и изобретают новые уловки, их не остановить.

Мой напарник упал, прикрывая меня. Тактильную взрывчатку вперед - подавитесь! Дверь центра управления - вдребезги! Здравствуйте, я пришел!

Оружие дергалось в моих руках, а мир поплыл куда-то, закачался. Как тогда, в крушении поезда, на далеком юге моей несчастной родины. Может, я там и есть? Может, все, что было, есть сон и бред за миг до смерти? Как и тогда, я сумел подняться с колен. Оставшихся в живых врагов это почему-то испугало.

- Здесь я еще стою...

Слова давались тяжело, но мне казалось важным сказать их врагам перед смертью. Сказать, чтоб объявить себе и врагам: есть кое-что гораздо более важное, чем смерть. Мне кажется, они поняли меня - за миг до того, как взорвались остатки тактильной взрывчатки...

-=-=-

- Зачастил ты в госпиталь, дружок! -- странно усмехаясь, заявил мне Санго Риот. - Надо бы тебя вылечить. Окончательно.

- Неважно, где я, все равно сын своей планеты, -- пробормотал я невпопад. - И всегда был им...

Видимо, разум мой все еще бился в коридорах базы заградотряда.

- Конечно, а как же, - пряча глаза, согласился Санго Риот. - Ты выздоравливай. Тобой сейчас доктора займутся. Очень хорошие в своем деле.

Забавный он, Санго Риот. Совсем не умеющий врать. Я даже в полумертвом состоянии понимаю, что мой прорыв в центр управления не мог не вызвать недоуменных вопросов у профессионалов. И профессионалы сейчас меня не лечить будут, а получать ответы на свои вопросы.

Они изучали меня, просвечивая приборами, словно не понимая, какую причиняют боль. Или, наоборот, очень хорошо понимая? Зёгэн, в этом все дело. Тело прежнее, но лишь внешне. Может, его вообще нельзя лечить? Кто скажет? Погибла Вторая Желтая вместе с Первой, сгорела в пламени гнева Санго Риота, и нет в живых тех врачей, которые стали для меня Создателями. А больше никто, наверно, в зёгэнах не разбирался.

Боль же была нескончаемой. Доктора-то могли подменивать друг друга, в отличие от меня. И тогда я сделал то, что мог. Забрал остатки энергии из пояса, вынес дверь-диафрагму, и очень скоро нерушимый барьер Асторы встретил меня теплым ветром. А куда мне еще было идти?

-=-=-

Астора моя, песня светлая, факел прекрасный во мгле мироздания - здравствуй! Ухожу от тебя окрыленный, без сил - к тебе припадаю. Как мне без тебя? Ты - нить моей жизни, пока ты сияешь, не гаснут надежды...

Я поднялся с колен. Над скалами, над темными заповедными лесами пылали небеса Асторы. Изумрудный пожар охватил небосвод, и в нем, не теряясь, поразительно ясные, горели золотые звезды. Миг - вся цветовая симфония неба хлынула вниз, отразилась в зеркальной глади горного озера, и темные скалы заиграли бликами зеленого, синего, желтого цвета.

Воспетая в веках, заря Асторы была прекрасна, но быстротечна. Всего несколько мгновений, и темно-изумрудные небеса пронзительно засияли, просветлели почти до невидимости - и взошло светило. Я посмотрел вниз и не смог сдержать улыбку. На чистейшем золотом песке запретного пляжа черной улиткой умостился Дом и, деловито выкинув хобот, засасывал из заповедного озера хрустально чистую воду вместе с рыбешками.

- Дом? - окликнул я его по радиосвязи.

Дом встрепенулся, узнал, и с радостным гулом помчался ко мне. Вблизи он преобразился в знакомое мне строение - я сам недавно проектировал его таким. Только прибавилась небольшая дорожка, красивая и гарантированно очищающая обувь от грязи. Дом был ненормально чистоплотным.

Дверь Дома несколько изменилась со времени нашего расставания, а именно - приобрела несокрушимость.

- Меняешься, - кивнул я на дверь. - Броней зарос. Это вы так стареете, что ли?

- Класс повысили, - откликнулся Дом, как всегда, умолчав, кто именно принимает решения по Домам. - За удачное сотрудничество с одним удивительным варваром. Моему классу многое позволено. Для нас, Домов, это просто - на один день в мастерские, и порядок.

Дом замялся.

- А... э... а в каких же мастерских вас угораздило? - осторожно поинтересовался он.

Дом выглядел огорченным, насколько это можно было заметить, сидя в горячей воде в банном модуле.

- В каком смысле?

- Хозяин, вы связались со мной, не используя устройств.

Я молчу. Я действительно сделал это. Дом - не Санго Риот, с ним можно быть откровенным. По крайней мере, я так считал. Но вот столкнулся с необычной реакцией Дома и теперь не знал, что и думать.

В молчании я поел странной асторянской еды, посмотрел новости по версии народов южных морей. Самая главная новость для меня оказалась - на побережье Золотых Песков начинается фестиваль. Межпланетный. А я и не знал, что Астора принимает гостей из иных миров.

- На Асторе нет законов, как вы уже догадались, - заговорил Дом. - Но есть традиции. Они надежней законов, потому что впитаны каждым ... с песней? ... с молоком матери? Их знают - и свято соблюдают. Соблюдают все. И дети. И несогласные.

- Ну и?

- На Асторе нет машин, как вы наверняка заметили. Мы, Дома, выполняем все их функции - но мы живые полноразумные особи, а иных нет. На Асторе попытка стать киборгом - кощунство. И смертельная опасность для всех. Их существование в пространствах Асторы недопустимо.

- Почему?

- Традиции, - виновато вздохнул Дом. - Наша цивилизация уже знает, что такое бунт тварей от машин - год ир зёгэн, если вы понимаете. Киборги - угроза самому существованию Асторы.

- Но на Асторе нет наказаний в принципе, - сказал я после долгого молчания.

- Нет, - печально согласился Дом. - В последний раз киборгов просто уничтожили. Это были, кажется, туристы с Гоэмы. Встроенные блоки памяти, ночные глаза и еще кое-что по мелочи. Кстати, война с Гоэмой началась как раз из-за этого.

- Что-то я не припоминаю, чтоб встречал на Асторе службу безопасности. Или я ошибаюсь?

- Не ошибаетесь. Грязными делами занимаются ваши коллеги-пограничники, что следует из самого их названия.

Я пограничником не был, но что это меняло? Дом вежливо молчал.

- Что ж, - вздохнул я. - Отдых не состоялся. Пойду я отсюда?

- Мы окружены отрядом погранслужбы, - лаконично сообщил Дом.

Я взлетел в боевую стойку, не успев осознать его слов. Дом деликатно загладил вмятину от толчка моих ног. Воистину, идут иные со своими уловками! Как погранцы проникли на Астору? Дыряв несокрушимый барьер, оказывается...

- На крыльце ваш друг, командир погранслужбы, защитник Асторы Санго Риот, - доложил Дом. - Один и без оружия. Впустить?

- Послушай, Дом, - опомнился я. - А ты-то за кого? Ведь ты же плоть от плоти Асторы!

- Мы, Дома, живем сами по себе, - сухо ответил Дом. - Традиции нам не указ. Мы подчиняемся только нашему родичу Хранилищу.

- Родичу? Хранилище - твой родич? Ну надо же, как сложно у вас с родственными связями... Ну, раз так, впускай!

Санго Риот перекрыл весь дверной проем - черный гигант с кровавыми глазами. С кровавыми...

- От кого броней закрылся? - рявкнул он на Дом. - Воров опасаешься?

- Опасаюсь! -- тут же склочно ответствовал Дом. - Ходят тут всякие с излучателями...

- С двадцатью пятью излучателями, -- поддакнул я.

- А ты бы помолчал, зёгэн! - оскалился на меня Санго Риот. - Не проявляй сущность!

- Присаживайтесь, посланник людей, - предложил Дом и странно пояснил:

- Фактически вы пришли на переговоры ко мне.

- Сначала убери броню, улитка! - буркнул Санго Риот, но сел.

Мне было его немного жалко. Он гремел, неистовствовал, чтоб скрыть растерянность и нежелание расправляться со мной. Но что он мог поделать, раб должности? Вражда - это те же рельсы. Раз ступишь на них - и поедешь в указанном направлении, неважно, вперед или назад, все равно на рельсах. От вражды к дружбе дороги нет. Разве что через крушение?

- Эй! - забеспокоился Дом в радиодиапазоне. - Хозяин, без рукоприкладства! А то у вас глаза какие-то нехорошие.

Что ж, глаза можно и прикрыть. Временно.

- Объясняйтесь, - сухо предложил Дом пограничнику.

- Это существо, -- подавив гнев, заговорил Санго Риот, - работало нелегально на Второй Желтой. Видимо, там оно и подцепило машинные функции. Я начал подозревать его после боя на базе седьмого заградотряда. Оно прошло там, где смертным ходу нет. А затем оно защитило себя от всех видов дистанционного изучения, разнесло защитные системы госпиталя и убыло на Астору. И нерушимый барьер почему-то пропустил его!

- Хозяин, вы действительно все это сделали? - уважительно поинтересовался Дом.

- Я хотел успеть к рассвету Асторы, - признался я.

- Тогда претензии пограничников справедливы, - признал Дом. - М-да. С другой стороны, барьер Асторы никогда не ошибается. Никогда!

- А погранцы с излучателями?

- Никогда, -- твердо повторил Дом. - Пограничники имеют право здесь быть. Иногда. Кто-то должен выполнять для Асторы грязную работу.

Санго Риот, допущенный к нашему разговору, страшно посинел. Я увидел пакет шифрованного сигнала, посланного им оцеплению. Багровые точки излучателей медленно стянулись в группу и удалились во тьму. Дом довольно хмыкнул, я тоже.

- Я вынужден проконсультироваться по столь сложному вопросу с компетентными сущностями, - заявил Дом. - Решение Домов будет готово к утру. А сейчас от своего имени я предлагаю вам быть гостем Асторы.

- Я не гость, я гражданин! -- возмутился Санго Риот.

- У вас нет своего Дома, - резонно возразил Дом. - А без него ваше звание - не более чем похвала способному ребенку, некий аванс и обещание на будущее. Да, вы несомненно гражданин Асторы! Но не станете же вы ночевать под кустом?

- Я подожду ответа Домов в разведцентре, - благоразумно решил Санго Риот.

Он гордо удалился под наши с Домом усмешки.

Глава 6

-=-=-

Глубокая ночь. Дом с кем-то беседует по каналу дальней связи, пакеты символов фиолетовой лентой мелькают перед мысленным взором. Собеседник Дома обладает всесокрушающим интеллектом и бессовестно давит объемом информации. Дом изнемогает, но из самолюбия не просит пощады. Я пытаюсь понять диалог, но могучий собеседник управляется слишком быстро и исчезает без традиционных наилучших пожеланий.

- Кто этот хам? - любопытствую я.

- Давай спать? - вяло предлагает Дом. - Что-то я устал...

- А я нет, - упорствую я. - Дай адрес твоего партнера, хочу потренироваться в обмене.

- Хранилище само выбирает партнера.

Так это было Хранилище?!

- Да.

И Дом выключается, заблокировав каналы связи символом "я сплю". Ему сегодня досталось. Оказаться в кольце недружественных излучателей - тяжелое испытание для бессмертного существа. А он еще и до Хранилища сумел докричаться.

Стих шум в эфире. В долине у моря заснул гигантский Город Фонтанов, слетевшийся на межпланетный фестиваль, и эхо бесчисленных переговоров перестало будоражить пространство. Я долго слушаю тишину в надежде уйти за барьер сна... Нет. Боль от незаживших ран вспыхнула в груди. Из темноты с топотом прибегают служки, что-то кладут на грудь, суетятся. Боль медленно отступает. Дом сквозь сон бормочет служкам что-то нелестное насчет ротозейства и отключается. Засыпаю и я. Ко мне приходит сон - или я прихожу к нему?

Над торговым центром подземного города висят легкие облака. Приезжие наивно считают их оптической иллюзией. Жители Города иллюзией их не считают, потому что точно знают, что они настоящие. Но и не обращают на них внимания. А смысл? Все равно в подземном городе не может быть дождя. Поэтому ливень обрушивается внезапно, прямо на красочную гигантскую толпу. Толпа проворно всасывается в магазины, кафе и зубоврачебную клинику. На спирали лоджий, опоясывающих все тридцать этажей торгового центра, высыпают люди и энергично машут руками и кулаками в сторону башни управления погодой. Лишь электрики-верхолазы скромно помалкивают - именно они ночью таскали дождевальные установки с товарной станции под купол торгового центра. Громкая связь прокашливается и елейным голоском дежурного сообщает, что дождь устроен по просьбе атмосфериков, не справляющихся с запыленностью воздуха, и что дождевое предупреждение все же было - на последней странице местной газеты, в самом низу и очень мелким шрифтом. И кто виноват, что местную прессу не жалуют вниманием? А виновница невнимания к местной прессе бодро шагает по лужам и солнечно улыбается знакомым, то есть всем встречным, потому что ее знают все. Она - ведущая местного телевидения, да такая, что никаких газет не требовалось. Зачем читать газету, если Наташа все нужное расскажет и так, да еще весело, с непередаваемой иронией и изяществом?

Мы встречаемся с ней в центре площади.

- Учитель? О, учитель, здравствуй! Давно не заглядывал к нам, а у нас столько нового! Механики наконец отладили волновые эскалаторы! Это просто чудо какое-то - возносящая волна! А с грузовыми лифтами у них, конечно, ничего не получается, мэр Города в ярости и грозится сам перейти в испытатели! А в центральном парке декоративная камнеломка заползла на мозаичные полы, биологи в экстазе и не позволяют ее трогать - и инженер автоуборщиков собрался натравить на биологов опять же мэра ... А на пляже готовят новый групп-танец ... Учитель? Ты вернешься, учитель? Твой Город живет и ждет тебя, помни об этом!

- Вряд ли, красавица, - вздыхаю я. - У нас тут война.

- Война? Но она же кончится?

- Как? - хмуро бормочу я.

Она печально опускает глаза, и мне становится неловко. Я не должен задавать такие вопросы своим ученикам, я должен на них отвечать.

- Прощай, арт, - говорю я.

- Арт? Не понимаю.

- Арты понимают все.

Я еще успеваю увидеть ее удивительную светлую улыбку, и Город исчезает...

Потолок Дома открыт. Я лежу и смотрю в ночное небо Асторы, все в звездах - далеких голубых и близких желтых. Кажется, протянешь руку - и на ладонь опустится теплый огонек.

- Что это было? - спрашивает Дом.

Сейчас, когда правда открылась, он не стесняется заглядывать в мои мысли. Почему нет, он же обменивается с другими Домами информацией? Чем я хуже Дома?

- Сказка, - бормочу я неохотно. - Была у меня одна задумка насчет подземного города. Города, в котором мне хотелось бы жить. Я выдумал его полностью. А здесь, на Асторе, открыл, как привести в этот город своих учеников. Он обрел жизнь - но только в моих мечтах. Так что... сказка.

- Мне было б любопытно пожить в твоем городе, - признается Дом. - Но... сказка. Жаль.

-=-=-

- Прогуляемся? - предлагаю я Санго Риоту.

Он угрюмо соглашается. Похоже, аллеи розовых пальм стали вызывать у него неприязнь? С чего бы это?

- Я встречался с Роной-сан, - сообщает он. - Так вот, она заявила, что по оценке Хранилища ты - человек!

- А разве нет? - изумляюсь я.

- А умение слышать радиоволны?

- Ерунда! Приемник в кармане.

- А блокировка диагностеров в госпитале?

- Аппаратура дрянная, сломалась вся сразу, я тут ни при чем.

-Да наша аппаратура, чтоб ты знал, в принципе не ломается! В принципе! А выбитые диафрагмы? А чудеса в бою на базе седьмого заградотряда?!

- Ну... чего не сделаешь со злости?

Он бешено захрипел - и успокоился. Все же удивительное торможение у выходцев с Гоэмы.

- Вот как это понимаю я, - сообщил он почти что буднично. - Есть на Асторе чудесная женщина, Рона-сан. А у нее - любимица дочь. Никто ведь не может слышать Хранилище, верно? Никто, кроме артов. И что мешает артам самим придумывать, о чем там вещает Хранилище? Рона-сан сказала, что ты человек. А ей сказала дочь. А я, дурак, слушаю.

- Пусть так, - мягко соглашаюсь я. - От этого что-то изменится?

- Нет, - с трудом признает Санго Риот. - Я не смогу пойти против воли Роны-сан, потому что... Но знай -- я тебе не верю!

- А кому ты веришь?

Разговор становится мне неприятен. Но это игра, а игру положено доводить до конца. Или не положено? Опять рельсы...

- Я верю себе! - загремел Санго Риот. - Я верю своим глазам! Я ...

- Каким своим глазам? Желтым или красным?

Санго Риот цепенеет в замешательстве, и я добавляю:

- Желтым глазам и я верю. Но у тебя сейчас - красные. Так не пора ли уточнить, кто именно из нас киборг?

- Меня пропускает барьер Асторы!

Я с иронией смотрю на него, и он синеет от стыда. Лучше отвернуться, такое зрелище не по моим нервам. Гигант долго мнется, но все же решается кое-что объяснить.

- Страшна великая Гоэма! - торжественно вещает он. - Не военной техникой, ибо нерушимый барьер Асторы сильнее ее и выше понимания гоэмских инженеров; не числом бойцов - армии Голубой Веги, Арктура и Бугаса гораздо многочисленней; и уж тем более не ядерным оружием - ядерная бочка Желтых планет была куда как мощнее, светлая им память! Великая Гоэма страшна духом своих бойцов. Они - воины! Они исполнены ярости, они не ведают страха! Все мирные планеты дрожат при виде черного десанта Гоэмы, потому что все они - его законная добыча! А еще... еще из века в век идут предания о том, что воины Гоэмы, величайшие духом, могут вызывать из неведомого мира энергетических симбионтов. Эти создания могучи сами по себе, а объединенная мощь гоэмского воина и симбионта имеет поистине космические масштабы! Именно так были сметены Желтые планеты... Симбионт, вызванный из иного мира, без слияния с носителем быстро угасает, но слияние грозит опасностью уже гоэмцу - тот рискует потерять контроль над силой и стать безумным демоном разрушения...

- Уголовники, - подвожу я итог. - Паразиты на теле мирных планет. А симбионты ваши - просто дурь, которую вы на себя нагоняете перед боем. Думаю, жрете дешевые наркотики. И вся ваша великая Гоэма наверняка паразитирует на каком-нибудь беззащитном обществе.

- Мы давно отделились от Асторы и существуем самостоятельно!

- А, так вот почему именно Гоэма с идиотским упрямством атакует рубежи Асторы! Кушать хочется?

- Санго Риот застывает.

- Я поклялся, - глухо говорит он, - никогда больше... не вызывать симбионта. Моей совести хватит груза Желтых планет и твоей ненависти. Там погибли твои друзья? Желтоглазого Санго Риота больше не увидишь. И только поэтому останешься жив. Уж я бы ответил тебе! В прах-х-х-х!

И Санго Риот убывает. Опять тревога, опять бой в секторе седьмого заградотряда, опять Гоэма атакует рубежи Асторы.

Санго Риот отправился крушить своих земляков, мне тоже пора на работу, но перед уходом назначена еще одна встреча, и ее пропустить я никак не могу.

Степное плато, горный заповедник Асторы. Над алым полыханием маков, над изумрудными волнами трав летит вместе с теплым ветром моя любовь, моя душа, моя Астора - глазищи в пол-лица, прозрачные крылья юности дрожат за спиной. Анико-сан, здравствуй!

Глава шестая

Плоскость перехода мерцает. Значит, опять что-то случилось в глубинах Вселенной, и чуткая аппаратура нервничает. За переходом в вечном безмолвии застыли серые стволы. Полынные джунгли Голубой Веги - суровый мир, пропитанный ядовитыми испарениями деревьев. Я невольно проверяю, на месте ли защитный фильтр. Жители побережий считают, что запах полынных джунглей смертелен, но это не так. Будет сильно болеть голова, пока не притерпишься. Человека непросто вытравить! И здесь тоже живут люди. Горные охотничьи племена спускаются сюда для охраны своих дальних рубежей. Полынные джунгли - спасительный барьер между двумя смертельно враждующими расами планеты.

Я оглядываю себя в последний раз, проверяю, все ли в порядке. Конечно, все в порядке. Я уже профессионал войны.

Эк! Пружинистый ковер серой хвои беззвучно принимает меня. Горький запах джунглей прорывается даже сквозь фильтры, напоминая о детстве: глинистый обрыв реки, жара и заросли полыни, в которых мы строили тайные убежища...

Фиолетовые небеса Голубой Веги пронзительно сияют сквозь узорные кроны полынных деревьев. Чистое небо - это хорошо. На Арктуре, так сказать, предыдущем месте работы, чистые небеса были редкостью. Планета-город, этим все объясняется.

Я не люблю вспоминать Арктур. Арктур - моя неудача, боль и горечь потерь. Удирать оттуда пришлось так быстро, что не успел сказать друзьям "пока". И причина не в том, что там я опять столкнулся с черными наемниками, скорее наоборот. Орден динго - боевые псы справедливости вообще-то. В исконном своем, доныне сохранившемся виде. Правда, основная масса - просто наемники. Наемники уже много веков. Но на Арктуре я столкнулся с древней, незамутненной ветвью учения - хотя бы в этом повезло. И поэтому сейчас на мне черный боевой костюм воина ордена динго. Он прост на вид, как и все в ордене. На самом деле костюм - это скафандр с непонятным принципом действия, но подозреваю, что он живой. Костюм защитит меня даже в космосе. И еще - костюм как-то сумел подружиться с поясом зёгэна, что наводит на определенные размышления об их общей природе. В каждом изгибе костюма - оружие. Оно тоже простое на вид, и это тоже иллюзия. И мой вид городского бродяги в чем-то потрепанном, в меховых сапогах - это по жаре-то! - тоже обман. Я - пограничник Асторы, я разведчик, хотя теперь я прежде всего - воин ордена динго, воин справедливости. Но - хватит об этом. Как и любое вероучение, религия ордена - глубоко личное дело, посторонним туда ходу нет, да простит меня Санго Риот в своей нынешней ипостаси.

Тот, привычный мне Санго Риот закончил свою буйную жизнь единственно достойным для него способом - погиб в одном из боев, защищая рубежи Асторы. Но перед смертью он сделал очень рискованный и необычный поступок - вызвал симбионта и уступил ему свое тело! К убийцам пограничника жизнь после этого повернулась весьма неприятной стороной, если, конечно, так можно говорить о пыли, рассеянной по орбите... Я встречался с ним, желтоглазым Санго Риотом. Мы оба безмолвно решили, что тайна его происхождения должна оставаться тайной. Может, Асторе был нужен в новой жизни именно такой, жесткий, решительный, рациональный Защитник. И Астора обрела такого Защитника, даже не подозревая об этом. Хотя Рона-сан, наверно, о чем-то догадывалась.

Новый Санго Риот взялся за Границу весьма жестко. Для меня он сделал то, что не догадался или не захотел сделать Санго Риот прежний. Он зачислил меня в Высшую разведшколу Границы, прежде очень закрытое, очень элитарное учебное заведение. Для этого пришлось изменить правила приема, программу обучения, сменить руководство и практически всех преподавателей. Симбионт это проделал в один день, даже не задумавшись. Зато сейчас школа готовит настоящих разведчиков, способных пролезть в любую дыру, а не прежнюю изнеженную элиту, обретавшуюся при дипмиссиях и свалившую всю грязную работу на корпус наблюдателей. Я - выпускник новой разведшколы. Профессионал. Сейчас я могу позволить себе жить в Границе, а на Голубую Вегу ходить как на обычную работу -- вроде как в командировки. Для этого у меня имеется личный нуль-переход. Я могу иметь в Границе все, что полагается высокооплачиваемому профессионалу. Собственно, остальные разведчики все это имеют, и на работу ходят, как банковские служащие, каждое утро через личный нуль-переход. Да и работают они в комфорте звездных цивилизаций, а не на дикой, в общем-то, Голубой Веге. И я бы мог так же. Мне даже предлагали перед выпуском. Почему отказался? Может, потому что помню, что такое чашка еды в корпусе наблюдателей. И что такое жизнь на моей несчастной, голодной родине. Может, потому, что считаю, что это и моя жизнь тоже. Или, может, потому, что я - воин ордена динго? Скорее всего все вместе и последнее в особенности. Но это - очень личная, неоглашаемая часть моей жизни, и мой наставник, древний Болдуин, пусть так и остается для всех миров сказочным персонажем.

В поселке охотников синие сумерки. Мальчишки бесшумно носятся между костров, воруют запеченные плоды сладкого дерева, дарующие ночную зоркость и спокойное сердце. Посвистывают стрелы - идет игра в войну с карабинерами. Девчонки играют в свое, но поглядывают с интересом. И все вместе они удирают от Буби, молодой жены вождя. Сумерки прячут их. Отчаявшись поймать сорванцов, Буби взывает к авторитетам. Вождь выходит из хижины, озирает темноту и рявкает. В поселке почтительное оцепенение.

- Кто победил? - вопрошает вождь.

Робкие фигурки воплощаются из темноты и докладывают.

- Молодцы! - царственно оценивает вождь. - Разрешаю горный поход. Достойны.

Собираются стрелы, поспешно доедается уворованное. Мыть ноги - и спать. Горный поход не шутка, если не выспишься - поплачешь кровавыми слезами. Вождь страшно занят, но мальчишек поведет сам, и будет играть с ними - за карабинеров. Он не так прост, как выглядит, этот вождь.

А я думаю, как же счастлив мир, где вожди с мальчишками. Они вырастают в отважных воинов, неспособных обидеть беззащитного или предать. Вождь среди детей - начало и суть воспитания в охотничьих племенах Голубой Веги. И это удивительным образом совпадает с тем, что открылось мне на Асторе.

- Что драгоценность? - неспешно говорит мне вождь. - Моя земля. Тропы, которые мы пробили в горах. Мосты, наведенные нашими предками. Дети, идущие нашими тропами по мостам наших предков. Что драгоценность? Тайный родник в сухом лесу, отрытый руками разведчиков...

Поэтому я - с охотниками. И соответственно против зверских режимов карабинеров в приморских государствах-городах. Они нас норовят убить и земли захватить, а мы не даемся. Вождь - его имя ни на бумаге, ни моим языком не воспроизвести, и я зову его Банту - не удивлен моим участием в судьбе его племен. Может, ему знаком облик воинов ордена динго. В сказках Голубой Веги орден динго считается защитником справедливости. Вождь, правда, отпирается, да так натурально, что я прикидываю, а не есть ли и он тоже любимый сын Болдуина? Хотя любимый сын Болдуина - личность еще более сказочная, чем сам Болдуин.

Вождь, якобы никогда не покидавший своих гор, неплохо разбирается в жизни приморских государств. Он лично учит меня языкам приморья. По его мнению, воин ордена динго нужнее в качестве шпиона где-нибудь поближе к руководителям карательного корпуса карабинеров, а не в составе групп перехвата вторжений, где я пропадаю сейчас. Желтоглазый Санго Риот считает так же. Они с Банту словно сговорились. Поэтому я сейчас учу языки приморья, а с карабинерами дерусь в свободное от учебы время.

-=-

Эфемер - город, которого нет. Это его огни горят у бухты, его музыка гремит в теплой ночи; это его кафе, дансинги, клубы, людские водовороты, потоки и толчея; это он поет и танцует всю ночь. Но утром - где же он? Его нет. Вот хмурые размонтеры грузят на платформы модули, вот шумят столетние деревья-свечи в безлюдных парках; вот солидно белеют сквозь зелень садов виллы и дворцы района Белых Рук. А города нет. Он рождается вечером, живет ночь, а под утро разноцветные купола складных зданий увозятся на бесчисленные базы в подземный район Серых Рук. А люди? Богатым - отсыпаться на своих виллах до следующей ночи. Остальным - на работу, в районе Серых Рук. Там много работы, хватит на всех. Даже на изгоев из горных охотников, дико озирающихся на каждый грузовик. И я - среди них. Моя цель - карательный корпус карабинеров. Состоит он из сынков богатеньких родителей, изнеженных, субтильных, зачастую наркоманов. Между собой они практически не дерутся, мстят исподтишка и желательно в спину. Скандальные, занудные, наглые юноши заканчивают обязательную для лентяев высшую войсковую школу и комплектуют собой офицерскую часть корпуса карабинеров. Подходить следует к ним, ибо рядовой состав корпуса неинтересен - бандиты предгорий, бывшие охотники и золотоискатели мало что знают.

Я уже знаю, где отдыхают и развлекаются офицеры. В офицерском клубе, естественно. И в тире при нем. Неспособные к драке, эти выродки находят иные способы тонкого мучительства. Они все - отличные стрелки. Мишенями в их тире, поговаривают, служат животные. И частенько - люди. Санго Риот недвусмысленно намекает, что нет мне равных в стрельбе. Для него все просто: я должен как-то затесаться в офицерский клуб, а уж в тире я за счет своей стрельбы быстро стану для этих подонков своим. Потом - поступлю в корпус. Стану офицером - мне же это нетрудно после разведшколы? Ну, а уж потом информация потечет рекой. И Санго Риот вовсе не думает учитывать, сколько же зла я принесу, пробиваясь в офицеры. Ведь богатеньких родителей-покровителей у меня нет, и придется мне в офицеры выслуживаться. То есть очень хорошо служить. Хорошо - с точки зрения руководства карательного корпуса. Ходить в рейды против моих охотничьих племен. Брать пленных. Пытать их. Убивать бастующих, жечь их семьи. В стороне не отсидишься, в корпусе за чужаком будут очень пристально следить. Санго Риот считает, что разведчик не должен думать о цене. Вроде как начальство берет ответственность на себя. Но вот вопрос - перед кем ответственность? Вождь охотников помалкивает, но тоже явно нуждается в информации о противнике и тоже готов взять ответственность на себя. Печально.

И я иду. Но не в офицерский клуб. Ноги сами приводят меня к нужному месту, я его приметил заранее. Каменная белая ограда. Просторный двор с причудливой грудой валунов в центре. Шум, смех, крики. Что-то вроде местной школы, она же детдом, она же тюрьма для детей, она же больница...

Здравствуйте, дети. Извилистым путем шел я сюда. Теперь я знаю, чему вас учить. Знаю, как. И самое главное: знаю, что научить - возможно. Вот моя рука. Вместе мы зашагаем к светлому будущему по дороге жизни. Столько, на сколько хватит моих сил. И самой жизни.

Но я не говорю этих поистине прекрасных слов. И дети носятся мимо меня, словно я - просто еще один камень-валун, черный, угрюмый и неподвижный.

-=-=

Пляжи Голубой Веги - самостоятельный, особый мир. На них живут, назначают любовные свидания звездными ночами, едят и спят, играют в буйные безрассудные игры, танцуют в тысячных хороводах по белым пескам, проводят свои деловые встречи личности из старой знати (новая - чужаки на этой планете и пока не выносят пронзительности местных небес); кстати, на них еще и загорают.

Эти двое юношей были знатоками в деле пляжного загара. Только самые сведущие в мастерстве торчания на пляже знали, что лучший "золотой" загар получается от фиолетового сияния предрассветного неба, когда эфемер уже погасил свои сумасшедшие огни, а солнце еще не поднялось над кряжами Великих гор.

Они лениво раскинули свои атлетические тела на прохладном песке. По канонам мастерства следовало регулярно переворачиваться для равномерного золочения. Они так и делали: медленно катились к воде по "тропе загара". Полсотни оборотов - и воды теплого моря лизнут их тела, встанет солнце, тогда можно будет просто плавать и отдыхать. До полуденной "тропы загара", где кувыркания приобретали экзотические и сложные формы - в основном из-за присутствия многочисленной восхищенной публики. Между поворотами юноши обсуждали дела, за которые режим карабинеров сулил позорную смерть в тире офицерского клуба.

- Ребята требуют начинать войну, босс, - заметил младший. - Я тоже считаю, что наши боевые отряды накопили достаточно сил, чтобы бить карабинеров.

- Дури они накопили достаточно! - отрезал старший. - Уже в спортзалах открыто тренируют бои против карателей! При зрителях! А среди них наверняка есть пауки режима - потому что они есть везде! Кто этот сторож из школы, где вы скачете с музейным оружием? Говорят, он почему-то играет с детьми в спортзале. Может, для того, чтобы увидеть наши боевые пятерки? Он не похож на сторожа.

- Он ни на кого не похож! - буркнул младший. - Прихоть природы. Мы проверяли его - он ниоткуда. Бродяга пляжей. Я думаю - на режим он не работает. Он видел наши пятерки при оружии - и все спокойно, никаких шевелений вокруг школы. Из моей пятерки кое-кто имеет братьев в карабинерах - они тоже бы сообщили, будь какая опасность.

- В главном ты прав, - неожиданно согласился старший. - Пора начинать. У ребят слишком много энергии. Как бы не начали драться между собой, тем более что поводов достаточно, старая знать всегда грызлась друг с другом и помнит обиды веками.

- Традиции, -- вздохнул младший с пониманием. - В них наша слабость - но и наша сила тоже!

- Не сила! Лорды предгорий никогда не встанут в бою рядом с лордами побережий - ну в чем здесь сила? А в войне против карабинеров единство -- обязательное условие. Нас перережут поодиночке.

- Начнем войну поодиночке. А там найдется лидер, способный объединить. Война ему поможет.

- Дурак. Сначала - объединить. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы война закончилась за один день. Или хочешь? У тебя родня в карабинерах...

- У всех родня! - огрызнулся младший. - Что поделать, если мы - ветви одного дерева? Но здесь - наша земля! Мы слились с ней душой, стали одним целым и не позволим даже родне перекраивать этот мир по-своему!

- Золотые слова! - одобрил старший. - Ты бы еще поступал, как говоришь, тебе бы цены не было.

- Я стараюсь изо всех сил, босс! - обиделся младший.

- А Эстер? Эта пляжная красотка забрала слишком много власти. Все лорды предгорий с ней. А ты до сих пор ничего с ней не сделал.

- Босс, но ведь объединяться - это хорошо? Она же объединяет!

- Дурак. Ослепленный красотой дурак. У нее половина отрядов. И у нас - половина. При равенстве сил мы никогда не объединимся, только перебьем друг друга во взаимной грызне. Кто-то должен уступить. Но не мы. Понятно? Путь к победе справедливости ведет через резню соратников - это не мной придумано, это так учит история.

- Да, но... ее личный отряд за ее смерть глотку любому перегрызет.

- Хорошие ребята, - обронил старший. - Жаль их терять. А придется. С отрядом-то... это просто. У тебя, говоришь, родня в карабинерах? Ее отряд - из предгорий. Я слышал, у них какой-то забавный обычай, молиться ходят в горные храмы, что ли... Если они попадут в засаду карателей где-нибудь в ущелье...

Они надолго замолчали.

- Я сделаю это, брат, - наконец решился младший. - Сделаю. Если это единственный путь к победе справедливости.

- Решено, - заключил старший. - Кстати, они действительно ходят молиться? Они верующие? Ты тоже с предгорий, должен знать.

- Есть легенды, -- неохотно сказал младший. -- Когда-то в горах скрывалась ... Сила, как-то так. Сила гор. Еще говорят - Стражи гор. То, что защищает справедливость. Мы ходим в горные храмы петь им гимны. Считается, что Страж придет, если миру будет грозить беда. И... это правда. В это мы верим. Знаешь, когда идет враг - горы кричат от гнева...

- А, слышал в детстве, - кивнул старший. - Кто-то еще верит сказкам, удивительно даже.

- Мы верим. С отрядом Эстер... действительно все просто. Я тоже хожу с ними в горные храмы. Ну... пройдусь в последний раз. Смерти я не боюсь. Зато совесть моя перед Стражем гор будет чиста.

- Чистым хочешь остаться? Ну-ну.

И они опять надолго замолчали.

- Я вот думаю сейчас... Как здорово бы мы жили после победы справедливости? Не судьба.

- Не судьба, - согласился старший. - Только думаешь ты не об этом. А думаешь ты, что я зверь, не лучше карабинеров. А зря. Лично мне эта власть не нужна - только ради победы справедливости! А как докажешь всем?! Но я не хочу остаться зверем в памяти потомков моего рода! Так что я иду с тобой. Давно хотел посмотреть на эти таинственные моления, да все некогда было. Возьмешь с собой?

- Спасибо, брат, - пробормотал младший. - Смерти я не боюсь, но вместе... не так страшно.

- Только я ваших гимнов не знаю, - деловито сказал старший. - Неудобно в храм невеждой заваливаться. Учи, пока не поздно!

Они уходили с пляжа и во всю глотку орали боевой гимн. И воздух дрожал от мощи их юных голосов.

=-=-

- Что ты делаешь в школе? - спросил Санго Риот.

Его лицо по ту сторону экрана не выражало гнева, лишь недовольство. Недовольство начальника, уже подписавшего приказ об увольнении неугодного подчиненного. Это я уже проходил у себя на родине. Можно было б не продолжать разговора - зачем, собственно, если начальством уже все решено? Но - нельзя. Санго Риот все же мне друг... или начальство? Я подумал и решил, что все равно выключить сейчас экран - это слишком. Ну, тогда буду отвечать на поставленный вопрос. Тоже неплохой способ уйти от ответа, ведь спрашивал он меня не о школе, конечно.

- В школе я учу детей правильно играть. Понимаешь, им почему-то вдолбили, что игра - это подготовка к взрослой жизни. Опасное заблуждение, между прочим. Оттого их игры жестокие и агрессивные. Ну, я по возможности исправляю ошибку. Вот этим я и занимаюсь, помимо выполнения служебных обязанностей, естественно.

- Ты решил стать воспитателем? - уточнил Санго Риот. - Воспитателем в государстве карабинеров?

Он ожидал четкого ответа на ясно поставленный вопрос. А я не мог сказать ему "да". Государству карабинеров не требовались воспитатели, особенно такие, как я, и мое увольнение было очень близким и неизбежным событием. Не мог я сказать и "нет", потому что моя вторая профессия, в понимании Санго Риота, - разведчик. Разведчик Границы. Получивший образование и материальное поощрение, которые следовало бы отрабатывать.

- Ты профессиональный разведчик, - напомнил Санго Риот то, о чем я и сам думал. - Обучение и зарплату положено отрабатывать, это правило одинаково во всех мирах. Почему ты до сих пор не в офицерском клубе?

Мое лицо невольно выразило все мои мысли об офицерском клубе и личностях, его посещающих. Пронзительные желтые глаза собеседника мгновенно вспыхнули - и погасли. Новый Санго Риот неплохо владел собой.

- Вот, значит, как! - сказал он почти ласково. - А на Желтых планетах ты маскировался вполне профессионально: служил, выслуживался, убивал кого ни попадя, проникал куда положено и выяснял что требуется и даже больше. И на Арктуре ты был безупречен, твои сменщики считают твою работу образцом для подражания, и никто до сих пор не смог выяснить, куда ты запрятал спасенную принцессу, даже я. Да никто из сменщиков даже в императорскую гвардию не смог пробиться! И лишь на Веге ты хочешь остаться чистеньким. Карабинеры тебе сейчас противны, а легион Непобедимых, гораздо более мерзкие убийцы, кстати - как братья родные? Почему? Я думаю, это потому, что после работы ты всегда можешь шагнуть в нуль-переход прямо в сытую жизнь Границы. Принять хвойную ванну, прогуляться по улицам в офицерской форме при всех наградах под восхищенными взглядами девочек. Тогда, конечно, тебе уже противно пачкать руки в крови несчастных, кого ты определил в противники. Ведь ты разведчик, элита и гордость войск Границы! Пора, пора восстанавливать корпус наблюдателей, разведчикам не к лицу разгребать грязь! Но вот о чем я хочу тебя предупредить: у границы есть свой ответ на твое поведение! Достойный ответ, тебе не понравится! Поинтересуйся, что тебя ожидает, прежде чем делать следующий шаг!

И он отключился. И получилось, что последнее слово осталось за ним. Как будто прав - он. И хотя я давно решил в подобных случаях жить исключительно по совести, мне стало неуютно. Может, я действительно зазнался и просто брезгую выполнять обычную работу разведчика? Может, орден динго незаметно изменил меня?

- Дом! - безмолвно воззвал я. - Дом! Что делать мне, друг?!

И Дом откликнулся. Из-за бесконечных пространств пришло и объяло меня... не чувство, не голос, конечно, вообще не звук, не мысль даже. Присутствие. Он словно был рядом - могучий, бронированный, невозмутимый, мой ехидный ворчливый Дом. Мы долго молчали вместе, и я набирался сил для решения. Потом он включился и рассказал мне новости и сплетни Асторы. Потом решил, что я достаточно восстановился, и собрался уходить.

- Почему ты стал Домом? - спросил я. - Я ведь тебя знал раньше. Ты - доктор Бэра?

- Я - Дом, - неохотно отозвался он. - Доктор Бэра... он умер. Когда-то приходит время умирать и бессмертным. Потому что кто-то должен нести пламя красоты в своих крепких ладонях. По-моему, это дело как раз для мужчин.

- И поэтому так мало мужчин на Асторе, - пробормотал я. - И поэтому на Асторе такие надежные, верные Дома. Прощай, Дом. Ты был мне верным другом.

- Прощай, - откликнулся Дом. - Неси пламя красоты в своих ладонях.

Я вышел в школьный двор. Солнце Веги палило вовсю, над камнями дрожал горячий воздух. Вокруг меня носились младшие жители этой планеты. Но стоило поднять глаза - и надо мной раскинулось ночное небо Асторы, все в звездах, далеких голубых и близких желтых; протянешь руку - и на ладонь опустится теплый огонек...

Глава 7

Глава седьмая

- Говорят, тебя выгоняют из школы, Черный? - деловито интересуется моя подружка. - С тебя отходной подарок! Сводишь меня в ночной город?

Я не возражаю. Вообще-то уход с дежурства считается тяжким проступком. Только в последнее дежурство никакие наказания не страшны. И еще мне надо кое-что сказать на прощание ее взрослым городским друзьям. Она хорошая девочка, моя подружка. Внутри нее горит пламя, и крылья юности дрожат за спиной. Только вот - на сколько ее хватит в этом жестоком мире?

Она моментально собирается: подводит глаза и губки люминофором, цепляет на уши, шею и руки-ноги массу подвесок, затягивается в эласт, впархивает в туфли-попрыгунчики, застегивает на щиколотках и запястьях браслеты-колокольчики - все, готова к приключениям! А уж сколько подруг она разбудила, занимая все это!

Школа по ночам запирается основательно, совсем как тюрьма. Да она, по сути, тюрьма и есть. Но я пока что дежурный воспитатель, сторож и охранник, и допуск не утратил. Замки щелкают послушно - выходи! Подружка прищурилась, запоминая коды. Вообще-то ее любой дежурный отпустит - и отпускает - если она хорошенько, очень хорошенько попросит, но знание кодов лишним не бывает.

Моя дама гордо вышагивает впереди, браслеты торжествующе звенят. Я незаметно улыбаюсь - подружка ростом мне до подмышки.

Эфемер сияет огнями. На прозрачных стенах ночных дансингов качаются причудливые тени.

- Сюда мы не пойдем, -- соображает моя подружка. - Здесь чужие собираются, забьют.

- Даже тебя?

Она не понимает насмешки, отвечает озабоченно:

- Меня, может, и нет. Но браслеты снимут, подвески, а мне отдавать надо.

Поэтому сюда мы не пошли, а забрались в центр города. По всему городу валяется мусор под ногами - местная особенность жизни. В эфемере не принято соблюдать чистоту, потому что утром, при съеме модулей, машины вычистят и вымоют все, и дневная элита будет нежиться в сияющей чистоте. Из этого следовало, во-первых, что ночью развлекается самая нищета, для которых чистота не обязательна, а во-вторых, самые посещаемые места оказывались и самыми замусоренными. Мы с подругой забрались в самую настоящую помойку, что несомненно означало высокий рейтинг заведения. Стены модулей здесь горели розовым, в уши била музыка - и всюду толпы народа. Мы пробились ко входу, и тут обнаружилась причина популярности дансинга - бесплатный вход. Что также означало: нет бара, нет внутренней охраны, нет профессиональных лидер-танцоров и всего прочего, чем действительно хороши дансинги эфемера.

- Мы здесь не танцуем, - мило поясняет моя подружка. - Нас тут встречают и увозят в настоящие дансинги!

Увозят - это ничего бы не значило на Желтых планетах или в Границе. В эфемере же по его квазиживым тротуарам имели право ездить лишь две категории лиц: патрули в мобилях карательных войск и золотая молодежь, готовая платить бешеные штрафы за порчу имущества корпораций эфемера.

- Тебе лучше отойти, - заботливо советует она. - Здесь бывают лорды предгорий, ну и сынки их тоже. Меня-то знают, а тебя рядом со мной могут и убить. Убьют, а от патруля откупятся. Они тренируются здесь по дракам. Дадут раз - и отлипнешь мертвым. При твоих размерах тебе больше и не потребуется.

Я понимаю, что она имеет в виду. Стены модулей не были твердыми в обычном смысле. Они поддавались усилию, а затем восстанавливались, получалось нечто вроде замедленной упругости. Но почему-то порядок возвращения был таков, что бьющий предмет слегка защемлялся в стене, "прилипал", а затем отталкивался. Однако требовалось небывалое усилие, чтобы стена защемила человеческое тело. На моей далекой родине в таких случаях говорили - размазать по стене. Примерно та же степень вероятности. Но я пришел сюда не затем, чтоб стоять в стороне, и ломлюсь следом. Подружка смотрит недоуменно и пожимает хрупкими плечиками. Мол, кто она такая, чтоб отговаривать взрослого мужчину? Очень умная и здравомыслящая девочка.

Вот на эти хрупкие плечи и опускает ладони самоуверенный здоровяк. Подружка охотно сияет улыбками. Так вот он какой, ее друг.

- Чем недоволен? - тут же интересуется атлет.

- Ты же лорд, то есть неприлично богатый. А она школьница, - поясняю я. - Покупаешь детей? Гнида.

Школьница на Голубой Веге, при повсеместной нелюбви к родительским обязанностям, являлась самым бедным и бесправным существом. И мне очень не нравилась вероятная причина дружбы столь разных по достатку людей. То есть - дружба ли?

Юноша разворачивает плечи атлета. Молодой бог. Геракл. И такой же вспыльчивый. Народ скромно убирается из зоны поражения.

- Это кто? - на всякий случай уточняет он у подружки.

Та прикидывает варианты, решает, что ей здесь делать нечего, мило нам улыбается и отправляется танцевать. Ее неистребимый практицизм меня иногда восхищает.

- Я тебя вспомнил, - сообщаю я молодому богу. - Ты из тех, кто платит бешеные деньги за аренду школьного спортзала. Вы там тренируетесь, чтобы якобы защищать справедливость.

- Якобы?! - рычит атлет и принимает боевую стойку.

- На самом деле вы там для того, чтоб задешево покупать симпатичных девочек для развлечений. А тренируетесь, чтоб вам за это морду не набили. Гниды.

Про гниду я говорю на родном языке, но он как-то понимает. Видимо, неспокойная совесть подсказывает перевод. В следующее мгновение он совершает два красивейших переворота назад, сворачивается и разворачивается веером. Получается просто здорово, зрители из темноты бурно выражают соответствующий восторг. Молодой бог сорвал заслуженные аплодисменты и заодно разогрел перед боем мышцы. Ну, эта практика не нова: курсанты разведшколы тоже практиковали драки в ночных дансингах Границы. Только они не были защищены богатством, потому и не крутили сальто вместо боя. Так что на третьем прыжке он получил, что ему там причиталось, и влип в стену.

- Нет, ты не Геракл, - с сожалением говорю я. - Так себе... гераклит.

- Кто такой гераклит? - угрюмо спрашивает молодой бог из стены.

Забавляясь необычностью ситуации, я прислоняюсь рядом с ним и в доступной форме объясняю разницу между героем и его беспутными детьми. Потом он выпадает из стены, озадаченный и без желания продолжать драку. Мы идем к морю, подальше от толп людей.

- Ты все же не прав, - неуступчиво замечает он. - Школьницам самим нравится с нами дружить. Что плохого в том, что мы их катаем на машинах и учим настоящим танцам?

Ах какие вы добрые! - отзываюсь я. - Сначала допустили создание тюрем-школ, где воспитанников содержат в нищете. И как просто сейчас чувствовать себя щедрыми и добрыми, подманивая несчастных девочек в общем-то просто нормальной жизнью - но она для них как сказка, а вы идете за принцев! И любить их не надо, и даже уважать, они и так от вас без ума, да?

- Мы не виноваты! - возмутился атлет. - Ты откуда свалился в эфемер, что не знаешь простых истин?

- С Арктура, - говорю я правду. - Из охраны императора. Бывшей, конечно.

- Конечно, - недоверчиво глядит юноша. - Может, ты еще и сын Болдуина?

В чем-то он прав. В императорскую гвардию принимали исключительно двухметровых ребят. Я там был единственным исключением - но кто об этом знает? Императорская гвардия неохотно выпускала наружу сведения о себе.

Мы гуляли по ночному пляжу, и гераклит рассказывал мне, как здорово жили на Веге, когда были только лорды, справедливые, строгие и мудрые, и аборигены, жизнелюбивые, работящие, неунывающие; как наука первых и философия, обряды и быт вторых слились и явили миру уникальную культуру городов-эфемеров, полную песен, танцев и великой любви ко всему живому. А потом явились иные лорды, с планеты-матери, и принялись методично уничтожать самый дух народа. Где сейчас те песни и танцы, где единство нации?! Эфемеры стали бездушными - и безумными. Дети - в школах-тюрьмах, аборигены - в подземных поселках-тюрьмах, старые лорды - в гордом одиночестве на своих пляжах, в своих гротах и подгорных храмах, в бессмысленном культивировании искусства для самого искусства...

- У нас, старых лордов, есть шанс возродить нацию, - заключил гераклит. - Пока жив дух народа - шанс есть. Вырезать режимы карабинеров, вернуть прежние традиции, и эфемеры вновь распустятся цветками любви по побережьям ночных бухт. И мы заживем как прежде.

Наивные, они планировали победить режимы карабинеров лишь мощью своих мышц да ритуальным оружием старых лордов - боевыми браслетами да метательными иглами. Но - они мне понравились, и мы расстались друзьями. Я вернулся на свое последнее дежурство, гераклит же отправился позаботиться о моей подружке, что, по моему мнению, было вовсе ненужным - эта проныра прекрасно заботилась о себе сама.

-=-=

Санго Риот возник неожиданно: дрогнули крылья птицы-ночи, блеснули пронзительно-желтые глаза, массивное тело опустилось рядом со мной на ступеньки школьного крыльца. Он вообще-то был моим непосредственным и очень большим начальством, и мне следовало бы встать и доложить о проделанной работе... Только не было никакой проделанной работы. Кончился я как разведчик. Так что мы просто сидели и молчали, без взаимных обвинений. Он - в память о бое на базе Седьмого заградотряда, где я принял на себя клятву пограничника-смертника, я - в память о другом бое на той же проклятой базе, где желтоглазый зверь ревел в буйной ярости над телом сраженного Санго...

- Красивый город, - заметил наконец симбионт.

- Не город, - уточнил я. - Эфемер. Система энергонапряженных сложносочлененных модулей. Почти живое существо.

- Я чувствую, - согласился симбионт.

И мы сидели, молчали и смотрели на сияние огней эфемера.

- Значит, решил отойти? - спросил он с несвойственной симбионтам грустью.

Я кивнул. Затем счел нужным рассказать о планете-матери расы лордов. Ее агрессивные замашки скоро могли создать проблемы защитникам Асторы.

- У них разве есть установки нуль-переходов? - скептически осведомился Санго Риот.

Вообще-то его скептицизм был обоснованным. Нуль-переходы - крайне сложные и нестабильные образования, и толком в них не разбирался никто, в том числе и сами создатели. А создателей были считанные единицы. Слишком сложно, слишком энергоемко.

- У них, и это абсолютно точно, нет на Веге звездного порта, - сообщил я. - Хотя лорды посещают планету-мать достаточно регулярно. Говорят, что это безумно дорого. В частности, учатся они именно там.

С маски симбионта мигом сполз электроразряд, только что означавший усмешку.

- Пусть идут! - прошелестел он. - Если они так жаждут встречи с Защитниками!

Остальные шелесты и скрипы, видимо, означали варианты угроз "в прах!" и "по орбите размажу!".

Смена состояния духа у него, как всегда, произошла моментально. Хоп - и любуйтесь формой N1, "симбионт невозмутимый". Словно реле щелкнуло.

- Любопытно, что ты на стороне охотников, - заметил он как ни в чем не бывало. - Ведь они кто? Националисты, застрявшие в родоплеменном строе. Те, кого ты презирал на своей родине. Допустим, они победят. И что, вы всех заставите жить в шалашах? Охотиться на оленей? Так оленей на всех не хватит. Выступать против медицины, самолетов, нуль-переходов, против литературы - охотники ведь неграмотны? - короче, против самого прогресса? Да, это выбор! Обоснованный, мудрый!

И что отвечать? Я занял не его позицию, тем самым, не сказав ни слова, я и обвинил его, и оболгал, и подвел самим фактом принадлежности к иному лагерю. И симбионт отбивался от воображаемого нападения. Потом так же неожиданно - щелк! - успокоился и замолчал. Качнулись крылья ночи, блеснули звезды, и черная фигура исчезла. А перед крыльцом объявилась моя неверная подружка, неуверенно спрашивающая, чего это я тут (делаю? говорю? существую?).

- Я зёгэн, в этом суть, -- пробормотал я. - Мне, чтоб увидеть, достаточно захотеть и вообразить.

- А... - в сомнении соображала подружка. - Так это твоя галлюцинация, увиденная мной? Мне не понравилась твоя галлюцинация! По-моему, она очень опасна, и ты тоже!

- Не думаю, что и ты понравилась ему! - огрызнулся я насмешливо. - Вон как быстро сбежал. Посмотри на себя! Люминофор на ушах, как он туда попал? Эласт в пятнах - опять винной ягодой швырялись там, куда тебя увезли и откуда ты только что явилась?

- А! - махнула она рукой, и браслеты серебряно вспыхнули в звездном свете. - Это офицер-каратель... дурак! У него такая манера... ну, в общем, уши-то я отмою!

- Вчера ты была с лордом, сегодня с карабинером, ты что, совсем их не различаешь?

- Оба зануды! - призналась девочка и вдруг хихикнула:

- Представляешь, один все уговаривал сходить с ним на гимнопения в подгорный храм! Будто мне это интересно!.. Так и второй - вот умора! - уговаривал сходить туда же, в засаду на первого! На гимнопевцев, в смысле!

- Ты отказалась?

- Да я бы сходила, - призналась девочка. - Войну я еще не смотрела. Только я обещала тебе вернуться к утру, а у них засада вот-вот! Даже на спецмобиле не успела бы, хотя он предлагал... Э, а ты чего это, а?

А я преображался. Грубое нарушение законов разведки - преображение при посторонних. Но я больше не разведчик. А у ордена динго даже и законов на такой случай не сохранилось, так давно случилось последнее преображение Стража гор. Литания на языке невообразимо древнего и далекого мира звенела в ночи, и на мраморе крыльца поднималась, расправлялась жуткая с любой точки зрения фигура. Черный провал под капюшоном вместо головы, сияние энергопояса и злобный блеск оружия - именно это, скорее всего, виделось моей подружке. Резко усилилась видимость - удобная особенность гермошлемов воинов динго. Бусы тактильной взрывчатки - на грудь. Шок-ножи - в обоймы. Метательные иглы - в плечевые тяги. То, что отдаленно напоминает пистолеты - в набедренные секции. Еще с десяток весьма специфических устройств - по всему телу. Ну, а полевые конструкции, основное оружие воинов динго, обычным зрением и вовсе неразличимы. Еще я стал повыше ростом - это активизировались стабилизаторы хода. Устройства сами по себе не придавали ногам дополнительной силы, но помогали эффективно использовать имеющуюся и надежно защищали ступни. А это немаловажно, когда попадаешь стопой в бронежилет карабинера, например. Над правым плечом у меня торчала рукоятка энергобича, над левым захват снайперского пульсара.

Земля дрогнула и стремительно понеслась за спину. Когда очень нужно, воины ордена динго могут перемещаться достаточно быстро.

- Так где, ты говоришь, будет засада?

Мы стояли на дороге, ведущей к горным храмам. Девочка отвечать не торопилась. В школе очень быстро приучаются не болтать того, за что впоследствии могут оторвать голову. В буквальном смысле. То, что я прихватил ее на операцию без уговоров, тоже к доверительности не располагало. Трястись на плече воина динго - то еще удовольствие.

- А говорили, вас нет, - осторожно заметила она. - Стражи гор - это же было очень давно, да еще и в сказках?

В общем-то она была права. Орден динго давно покинул этот мир. Вместе с гибелью последнего Стража.

- Я пришлый, - коротко пояснил я. - Но это ничего не меняет, не так ли? Я все равно Страж гор.

- Ну да, ну да... Ты еще скажи, что сын Болдуина.

Далеко впереди рявкнуло, да так, что со склонов покатились камни. Я несусь на звуки боя - но поздно! Поздно!

Мы все же нашли их - тени, светлые тени на черных обгорелых камнях. Каратели не стали утруждаться стрельбой и просто сожгли отряд объемно-зажигательной бомбой. Что же вы так, гераклиты, наивное племя, знатоки старинных ритуалов боя?..

Дальнее эхо скорбно гремело по ущельям. И сквозь него доносились еще какие-то неясные звуки. Храм! Кто-то мог остаться в храме!

- Жди меня здесь! - сказал я девочке строго. - Жди и смотри. Вот это - война.

Она не дождалась, встретила меня на полпути и стала помогать тащить оставшегося в живых. Помощи с нее - ногу придержать, но важен сам факт.

Мы затащили его на седловину горы.

- Привет, юный бог! - сказал я юноше. - Ну и как самочувствие?

- Ребра, -- сообщил он искаженным от боли голосом. - Мне поломали ребра...

- Заживет, - буркнул я равнодушно. - Вы, кажется, знакомы? Ну вот и пообщайтесь пока.

У меня самого времени на общение не было, как и желания. Где-то внизу не спеша двигался к городу отряд карателей. Скоро они заметят, что оставшиеся позабавиться с пленным гераклитом не догнали их. И начнутся вопросы по переговорникам. А мне это надо? Пусть мое появление будет для них сюрпризом. Тогда у меня останется шанс вернуться из предгорий, а у карателей - нет.

Потом был трудный и медленный путь к эфемеру. Энергопояс по ходу встречи с карателями угас, и юношу попросту пришлось тащить на подручных средствах.

- Ты уходил, чтоб догнать карателей, - прошептал юноша утвердительно. - Среди них мой родственник. Он?..

Я промолчал. Сталь обнажают для боя. То, что там было, просто станет еще одним из моих снов-кошмаров: каменистый склон, лента дороги внизу, бешеные глаза карабинеров в опасной близости, дрожь пулемета у одного из них в руках...

Мы оставили его перед городом. Тащиться по городу с раненым лордом - безумие. Да и зачем? Юноша был достаточно богат, чтоб лучшие медики эфемера примчались прямо сюда.

- Значит, вы все же есть, - задумчиво пробормотал заговорщик. - Мы, конечно, верили, но воинов справедливости не видели так давно...

- Нас нет! - сказал я внушительно. - Нас настолько нет, что не стоит даже и говорить, кто и как доставил тебя к городу.

- Я ничего и не видела! - сразу откликнулась моя сообразительная подружка. - Всю ночь в спальне с подружками проболтала, они подтвердят!

Парень тоже подумал. Наконец и до него сквозь боль дошло, что один воин - не та сила, которой можно выступать явно. На прощанье он сказал:

- Стражи гор - сказка, кто же спорит... но такого воина хотелось бы видеть в наших рядах, а не в корпусе карабинеров. Так уж устроен наш мир: либо мы, либо наш противник. В гражданской войне нейтральных сил не бывает, ты должен это понимать. Запомни, мы встречаемся на пляжах Белых Песков. Нашу компанию узнать легко, ведь у нас сама Эстер, первая красавица побережья!

- Дело вкуса, - возразил я. - Вот видишь эту кнопку? Для меня первая красавица - она.

Моя дама стерла с ушей остатки люминофора, подала мне грязную ладошку, и мы удалились под недоуменным взглядом избитого бога.

-=-

Белые пески пляжей Веги - не единственная достопримечательность приморья. Приморские обрывы из известняка скрывают в себе множество пещер. Каждая из них - чья-то собственность. В городе-призраке, где нет почти ничего постоянного, материальное и земное ценятся очень высоко. Владение самым захудалым гротом -- свидетельство немалого богатства. Хозяйка же этого подземного зала, вероятно, вытирала об деньги ноги после прогулок.

В многоцветном зале шлифованного камня гремело знаменитое многоголосие пляжей Белых Песков. Обремененные обилием свободного времени местные лорды из обычного хорового пения создали впечатляющий, сложнейший вид искусства. Сотни голосов гремели симфонической мощью. И над ревущими водопадами звуков повелевающей радугой звенел, царил женский голос. Она стояла в центре цветка-толпы, раскинув руки, красуясь безупречностью и чувственностью тела. Переливы необычайно глубокого голоса прихотливо украшали основную, тоже не из простых, мелодию. Она сразу понравилась мне, дерзкое юное создание, очаровательное дитя фиолетовых небес Веги.

- Впечатляет? - самодовольно хмыкнул юный бог, мой опекун и проводник в мир богатых.

- Вот это голос! - искренне ответил я. - Переорать такую толпу!

Выздоровевший юный бог разочарованно махнул на меня рукой.

- Она ведет их! - все же не выдержал и взялся объяснять он. - Это очень трудно -- управлять сотнями певцов только властью своего голоса. Говорят, это свойство из класса гипнотических. И крайне редко встречается. А выраженное с такой силой - не встречалось ранее никогда. Ну, ты так не сможешь. И я не смогу. И никто здесь, кроме нее.

Он бы еще по плечу меня снисходительно похлопал, как ребенка!

Рука гераклита поднялась, видимо, чтоб похлопать снисходительно по плечу, и наткнулась на жесткий блок. А это, я скажу, не очень приятно по ощущениям. Но вроде кость у него осталась цела.

- Ты чего? - зашипел он от боли. - Я же твой друг!

- А я воин, - пояснил я неохотно. - Мне неприятно подпускать к себе чужую руку. Любую руку. Сожалею, но любое высокое умение уродует человека.

Гераклит побаюкал ушибленную конечность и внезапно задумался. Видимо, начал соображать, в чем же изуродовали лордов их высокие умения. Мне понравилась его сообразительность.

После гимнопений в гроте, видимо, остались только свои. Пришла пора заговоров и жутких тайн.

- Рекомендую, вот новичок в твой будущий новый отряд, - представил меня мой покровитель и друг.

В его словах отдаленным эхом прогремела неявная угроза: уже всем известно, что она осталась одна, без поддержки отряда, в окружении властных, честолюбивых лордов, изуродованных высоким умением боя. Она ответила ему таким уверенным взглядом, что гераклит смутился.

- Эстер, - представилась она сама, потому что представлять ее пока что было некому. - Командир боевого отряда.

- Эстер, новичок, - подумав, сообщил и я.

Она недоверчиво усмехнулась. На Веге одинаково принято называть близнецов, а так повторяющиеся имена не встречались. У лордов была достаточно развитая, музыкально тренированная фантазия, чтоб давать своим отпрыскам уникальные имена.

- А похожи! - заявил кто-то насмешливо за спиной.

Дитя сытой, праздной элиты, она, конечно, выросла гораздо выше меня, и уж тем более никак не вязался с ее изысканной красотой мой прозаический облик и потрепанный костюм.

- Стрелять умеешь?

- Да, я служил в охране императора, - не совсем к месту сообщил я.

Здесь хорошо были осведомлены о жизни на Арктуре и знали, что в императорскую гвардию выбирали исключительно гигантов.

- Будешь моим телохранителем, - решила она. - И постарайся, чтоб твою сестру не пристрелили, как императора... брат.

На мгновение наши взгляды встретились. За высоченной стеной превосходства лордов пряталась беззащитность. Я был единственным бойцом ее отряда - если еще соглашусь. Больше ей некого было назначать телохранителем. Я извлек клинок. Тонкий звон распрямившейся стали растаял во внезапно наступившей тишине. Наши глаза встретились, и она приняла безмолвно мою присягу.

- Какая хорошая подделка под меч Стражей гор! - заметил тот же насмешливый голос.

- Сказочный богатырь был бы кстати, - вынуждена была признаться она. - Может, здесь и сын Болдуина найдется? Поднимись с колен, воин. Сопровождаешь меня сегодня на совещание командиров.

Я убрал клинок, и она задумчиво проводила его взглядом. А я посмотрел на шутника и хорошенько его запомнил.

Ее попытались убить в эту же ночь. И в несколько последующих. Гераклиты, так я их стал называть, были утонченными эстетами, но это не помешало им устроить междоусобную резню - да и когда это мешало? Я решил бить их всех, пока они не придут естественным путем к мысли о мире. Ну, те, кто останется в живых.

-=-=-

Ее и сейчас вели: мы шли после ночного карнавала вдоль спящего моря, а со скал за ней следил хищный зрачок ночного прицела. Я остановился и положил руку на плечо. О, они уже знали, что это такое! Прицел погас, тени метнулись в разные стороны, одна в грот, другая - горной кошкой по утесу.

- Опять?! - охнула Эстер.

Энергобич хлестнул раз и другой. Сделано.

- Кто? - прошептала девушка.

Я промолчал. Энергобич -- примитивное оружие. Им не разглядывают, не опознают - им режут пополам.

- Ты хоть понимаешь, что они все - мои друзья?! - потерянно сказала Эстер. - Мы с детства росли вместе!

Друзья в толкотне за власть простодушно норовили ее пристрелить, но что с того? Зато они ах какие танцоры, ох какие певцы, ух какие пловцы, а уж умницы такие, что и междометий не подберешь.

- Откуда ты свалился к нам? - горько сказала она. - Тебе хорошо, ты бездушный, и убийства - суть твоей жизни... а я? Как мне с этим жить дальше?!

Откуда я? Я смотрел в небо. Высоко над нами горели звезды. Здесь они были такими яркими, что скалы в их свете отбрасывали тень. Откуда же я? С Желтых планет, где воздух сух, где звенят над полями голоса беспечных аборигенов, готовых равно рыхлить землю и махать кинжалами? Но я - не они, да и нет их больше, Желтых планет. Но я и не Пограничник. Нет во мне того рвения, что помогает добиться теплой конуры и вкусной еды пограничника Асторы, и маяк нуль-перехода давно спрятан за ненужностью в кустарнике Белых Змей у пограничной реки... Уж конечно, я не асторянин, это даже предполагать несерьезно. Но кто тогда? Неужто сын той далекой, холодной моей родины, которой я не нужен? Да и где та родина, за какими далями? Хороводом закружились видения: горящий поезд, кровавый туман, и лучистые глаза Анико - "отнеси меня во взрослую жизнь"... падающий Санго Риот и крик его "брат, помоги!"... и воины мои, мои мальчишки, да будут им пухом руины городов; и где-то совсем далеко мудрые, печальные глаза Болдуина и тихое его покаяние - "сын мой, страшную ношу даю я тебе - бессмертие"...

- Кто я? - спросил я в багровый туман. - Где я? Зачем? Куда иду я в одиночестве?

Я требовательно ждал ответа. Так должно было случиться: до какого-то момента меня несло, я бился за жизнь и за честь, и бой был смыслом жизни. Но вот меня вынесло на берег, пришло время вопросов и ответов. Отец мой, ответь!

Но я ничего не слышал. Мой мудрый учитель был далеко, за далями бесконечных пространств...или, может, в глубинах моей памяти? Я всматривался и вслушивался в напряжении всех чувств. Туман... только туман.

...Пришло ощущение теплого камня под щекой. Я перевернулся. Над головой, качаясь, плыл и звенел звездный хоровод, и высокая тоненькая девушка трясла мой пояс и разъяренно шипела на Эстер:

- Не стой скалой, год ир зёгэн! Не видишь, у него кончается энергия?

В глазах девушки блестели злые слезы. Не плачь, моя ветреная подружка из школы. Не в энергии дело. Просто я как-то сбился с пути. Санго Риот может мной гордиться: я внутри сил, определяющих политику Веги, я сам ее тоже определяю, информация идет рекой... Но я собой не горжусь.

Глава 8

Глава восьмая

В сердце эфемера, самой древней, коренной части города-призрака, царил полдень. Здесь, среди белокаменных особняков, жара почти не ощущалась. Могучие деревья укрывали аллеи и дорожки трепещущей тенью. В каменных ложах журчала прозрачная вода горных ручьев: проделав весь путь в подземных водоводах, она оставалась по-прежнему ледяной и чистой и заметно охлаждала воздух.

По каменным плитам, испытавшим на себе поступь десятков поколений лордов, не спеша прогуливались двое. Они беседовали, и нежный голос девушки поражал редких встречных богатейшими переливами тембра. И только ее спутнику было не до восхищения.

- Я позвала тебя, Второй, ради информации, - сообщила ему Эстер.

Юный гераклит понимающе склонился перед ней. Под прозрачным сиреневым костюмом прокатились волнами могучие мышцы. Он владел сложным искусством танца мышц, когда тело играет при каждой смене положения, и Эстер на мгновение даже залюбовалась им - но не более.

- Ты примкнул ко мне одним из первых и не прогадал, - заметила девушка. - Сейчас ты мой заместитель в ордене Гераклитов, и я во всем полагаюсь на твою верность.

- Да, - скромно согласился юноша. - Только отметь: я примкнул не одним из первых, а первым.

- Вовсе нет. Первым был тот, кого вы считали моим телохранителем.

- Ах да! Верный бойцовый пес! Но это я привел его!

- Да. Я помню. Расскажи о нем все, что знаешь. Ведь это ты привел его.

Гераклит нервозно глянул на юную красавицу. В последнее время Заря Побережий стала носить непрозрачную одежду, переняв гнусную привычку своего охранника. Но и под плотными рукавами на предплечьях девушки угадывались очертания того, что издревле называлось обручнями - стальные наручные доспехи, усеянные трехгранными шипами. Удар наотмашь такой рукой не оставлял на лице живого места. К сожалению, Эстер быстро переняла и другую привычку верного пса - бить при малейшем неповиновении и со всей дури.

- Почему я? - осторожно сказал гераклит. - Больше всего он общался именно с тобой. Кстати, где он?

- Мой юный друг! - раздраженно заметила Эстер. - Мне не нужны вопросы на вопрос, мне нужен твой ответ! Если, конечно, ты верен мне по-прежнему.

- Э... я не отвечаю вопросом на вопрос, я просто уточняю наши позиции в разговоре: будешь ли ты сдержанна, если мой ответ тебя случайно - и независимо от меня! - не удовлетворит?

- Мой юный друг... мы сделали невозможное, объединив все отряды и создав боевой орден гераклитов, обладающий достаточной мощью для войны против режима метрополии. Но нам предстоит большее - война. Так что я не собираюсь - одним махом, по крайней мере - избавляться от ближайших соратников. Итак?

- Я полагаю, он извне, - обреченно, ожидая насмешки, сказал гераклит, забыв даже покрасоваться волной мышц. - Я полагаю, он из Стражей гор. Воин справедливости. Они, конечно, сказка, но... я видел его в истинном облике!

Юноша вспомнил, как карабинеры кидали его по кругу ударами сапог, как на волне ветра ворвалась в круг жуткая черная фигура, как мучители умерли страшной смертью - и содрогнулся. Главное было сказано, а дальше слова полились так стремительно, что гераклит не успевал договаривать их. Эстер слушала, задумчиво опустив голову и поигрывая рукавом одежды. Наконец она взглянула на него, и юноша очарованно умолк. Она была невозможно красива!

- Оставим мертвых земле, - вздохнула она. - Пусть будет пухом камень гор для моих ребят, которых ты предал. Ведь это ты их предал? У меня тоже есть родня в карателях, так что я знаю!

Серебро боевых браслетов сверкнуло перед его глазами - и опустилось.

- Мы все в крови, и я не выделяю тебя, - жестко сказала Эстер. - Междоусобица позади, мы достигли единства страшной ценой - и оставим это в прошлом!

Юный силач помялся и признал:

- Я примкнул к тебе, веря в Стража. А больше - страшась его.

- А я пришла к себе, следуя за ним! - невольно вырвалось у Эстер. - Но вот сейчас его нет с нами, и я не знаю, как жить дальше. Не знаю и боюсь.

- Ну и зачем нам твой телохранитель? - недоуменно спросил юноша. - Он, конечно,... может быть... из Стражей, но сейчас-то у нас есть орден, и есть глава ордена - Эстер, Заря Побережий! Мы победим!

Девушка опомнилась и сдержала очередное признание. Да, она глава ордена. Пусть так все и считают.

- Куда он ушел? - резковато спросила она. - И почему?

Гераклит недоуменно пожал тяжелыми плечами.

- Я давно с ним не встречался, - признал он. - В последний раз мы с ним обсуждали особенности боя в горах с применением оружия массового поражения. Ты же знаешь, у меня брат был в карателях, и они собирались что-то подобное сделать с горными племенами, что-то там опять не поделили, только всерьез на этот раз... Ну, вот это и обсуждали.

- И?

- И все! - пожал плечами гераклит. - Решили, что каратели не решатся заразить истоки рек. Нам тогда в приморье достанется больше, чем охотникам. Они-то могут в ущельях и пещерах скрыться, в отличие от нас.

- Действительно, бессмыслица...Разумнее выжечь полынные джунгли фронтовым оружием и добить охотников в обычном бою... Тогда другое: говорят, ты путаешься с девочками из низов?

- И что? - насторожился он. - Среди них встречаются неплохие подружки.

- Ну не знаю... но мне нужна одна их них. Она была дружна со Стражем. Даже слишком дружна.

- Ах эта! - заулыбался гераклит. - Хотел бы я знать, с кем она не была дружна? Хотя... неплохая подружка. Ее можно найти у моря, в компании у Розовой скалы. Она зовет себя Анни-ко. Древнее имя, между прочим!

- Ну надо же, какое открытие! - язвительно ответила Эстер. - Оказывается, они себя даже как-то называют!

-=-

В угольно-черной ночи мерцало пламя костра, и скала отсвечивала розовым сиянием. Неясные фигуры угадывались у огня. Они пели под какой-то противно дребезжащий инструмент.

Песня уязвила Эстер жуткой примитивностью. В ней не было обязательной родной полифонии, не было искусства переливов тембра, не было... да ничего в ней не было. Не было ничего, несущего вечное пламя красоты. Был унылый мотив, была чужеродная созвучность слов - и все. Монотонность песни делала смысл с непривычки почти непонятным, словно пелось на чужом языке. На чужом языке...

- Анни-ко! - позвала-приказала Эстер, и ее тренированный голос подавил и песню, и аккомпанемент, и шорохи моря.

Темная фигурка, спотыкаясь, двинулась к ней. Девушка в обтягивающем дешевом эласте, короткие волосы копной, двигалась словно в наркотическом трансе. Огромные, в пол-лица глаза смотрели холодно.

- Мне нужен...

- Явилась! - хрипловато констатировала девушка. - Что, пес потерялся? Так кормить надо было. Не знаешь, что другим, не-лордам, тоже есть требуется? Теперь знай. И убирайся, здесь наше место. У тебя есть многоцветные гроты? Ну вот туда и убирайся.

Не стоило говорить с Силой таким тоном! Боевые браслеты сверкнули в звездном свете. Эстер не боялась - она в одиночку способна была справиться со всей компанией беспризорников. Девушка отступила, подняла руку, и широкий пояс соскользнул в ее ладонь. Эстер остановилась в последний момент. Потому что вовремя осознала, что девушка вовсе не пьяна. Где-то она уже видела такие будто спотыкающиеся шаги. Да это же боевая раскачка!

Резкий звук трепещущей от ненависти стали прозвучал в ночи. В руке у девушки качнулся и замер, готовый к бою, удивительный клинок, так похожий на воспетый в легендах меч Стражей. Гибкая сталь! Совсем недавно Эстер видела это оружие в других руках! Меч пока был в ножнах, но Анни-ко бестрепетно изучала фигуру противницы, готовая отхватить любую конечность.

- Похоже, мы дети одного учителя, - обронила Эстер. - Мир.

Она шагнула в зону поражения и опустилась на каменную плиту. Анни-ко посомневалась, но все же сочла за лучшее застегнуть пояс на талии и опуститься напротив

- Откуда песня? - миролюбиво поинтересовалась Эстер.

- Сами сочиняем.

- Кто научил так?

- Сказала - сами! Не нравится?

- Нет, - призналась Эстер.

- Ну и ладно. Мы поем для себя. И о себе. О том, что нас не устраивает в жизни. Тебе не понять.

- Вообще-то жизнь именно вас должна бы устраивать, - заметила Эстер. - Вы обуты, одеты, накормлены, вас даже работать заставляют, чтоб не свихнулись со скуки. И чего вам еще нужно?

- Настоящей жизни, - тоскливо сказала девушка.

- Так берите.

- У нас нет сил. Мы все вялые почему-то.

- Вы - может быть, да. Но только не ты! - усмехнулась Эстер. - Ты вот даже слишком энергичная, на мой взгляд. Страж обучает? Я, собственно, из-за него пришла. Я его ищу.

- Вряд ли я захочу помочь тебе, - сразу предупредила Анни-ко.

- Почему?

- Ты не понимаешь, что значит "кончается энергия", - бросила Анни-ко. - Ты же по рождению лорд! Живешь в праздности, в свободное от ничегонеделанья время играешь в войну с режимом, чтоб не свихнуться от скуки. Ты никогда не задумывалась, на какие средства живет твой телохранитель? А ведь он вынужден был защищать тебя в одиночку, без сна и выходных. У него не было времени даже на отдых, не то что на работу! Ты ему хоть что-то платила?

- Орден гераклитов - добровольное объединение! - холодно заметила Эстер. - У нас сражаются за идею, не за деньги. Наемникам у нас делать нечего. Таким режим карабинеров в самый раз будет, не мы.

- Ну и наняла бы телохранителя из лордов! Богатому что б и не поработать за идею! Чтоб со скуки не свихнуться.

- Так он был просто голоден? - протянула Эстер. - Просто голодный обморок... И что же он ничего не попросил у меня?

- Ну не настолько же ты тупая! - крикнула девушка яростно. - Ты понимала! Но тебе нужно было, чтобы он попросил! Чтобы поклонился! Вот за это я тебя ненавижу. И вот что я тебе еще скажу - и не надейся, что сможешь это забыть! Ему было плохо, очень плохо, и он пришел ко мне. Ко мне, но не к тебе! Хотя мы обе его ученицы! Ясно?!

- Ясно.

Эстер поднялась и шагнула в темноту.

- Эй! Заря Побережий! Не трясись, он вернется. Он никогда не бросает своих учеников.

- Где он сейчас? - через силу выговорила Эстер. - У тебя?

- В горах, где же еще.

- В горах? Но...зачем?!

- Ты не знаешь? - недоверчиво спросила девушка. - Там же каратели хотят устроить бойню!

- И при чем тут Страж?

Девушка дернула плечом и повернулась, чтобы уходить. С Эстер ей явно больше не хотелось продолжать разговор.

- Может, потому что он - Страж, - пробормотала она скорее для себя. - Может, потому, что в горных племенах тоже есть его ученики...

- Когда он вернется, передай, что мы его ждем! - громко сказала Эстер.

- Вряд ли он вернется, - дрогнувшим голосом ответила девушка. - В полынных джунглях будет настоящий ад! Но если он выживет, то вернется к нам, нищим и вялым детям эфемера! Так почему-то получилось, что ему больше некуда возвращаться. Не к лордам ведь в услужение, просить подачку!

- Мы не лорды, мы гераклиты, - возразила Эстер.

Ночь ответила ей молчанием.

-=-=

- Ну и как там в горах? - поинтересовалась Анни-ко.

- В горах сейчас хорошо! - вздохнул я. - Ручьи по-прежнему прозрачны и полноводны, зелень пышна, лани пугливы, и вечно цветущий митраль дарит девочкам свои венки.

Я сказал ей правду - но не всю. В горах действительно было хорошо, и каменные ладони скал надежно укрыли детей охотничьих племен. Но она ведь не про горы спрашивала. А в полынных джунглях был бой.

- А в полынных джунглях?

Огромные, недетские серьезные глаза, от них нелегко скрыть боль.

- Что тебе до охотников? У эфемеров свой путь.

Мне был важен ее ответ. Но еще важнее - ей самой.

- Ну... ты много про них рассказывал. Они мне как родные. Они... плохо, если с ними что-нибудь случилось. Что там было?

А в джунглях был бой. Охотники свои земли не отдают никому, но в этот раз против них встала Сила. Падали гигантские деревья, и падали в огне взрывов воины. Фронтовое оружие - не шутка. Это не карабинеры с пулеметами. В этот раз карателей и видно не было. Только "небесные призраки" и ракеты…

- Уводи людей в горы, вождь, - посоветовал я.

- Отступление - смерть! Ты ведь понимаешь меня, воин? Шаг за шагом мы потеряем свои земли. Полынные джунгли - наша граница, нам и защищать ее. Лучше погибнуть в бою, чем отдать то, что отстояли наши предки.

- Здесь не будет боя. Ты знаешь, что такое фронтовое оружие?

Вождь знал, и потому молчаливые бойцы ушли скорбными колоннами вверх по склонам. Их повела высокая суровая женщина, боевой комбез увешан запасными кассетами для ручного пулемета. В ней трудно было узнать жизнерадостную молоденькую жену вождя.

- Я остаюсь, - сказал вождь. - Здесь моя земля - куда мне уходить? Моя гвардия остается тоже. Пусть покажут, какие они Неукротимые да Бессмертные. Мы наведаемся в гости к карателям, которые прячутся от нас за расстояниями - и взорвем там все!

- В прах! - поддержал я его. - По орбите размажем.

- Надеюсь, Страж гор верен клятве совести? - спросил вождь.

Я понял недосказанное. Без поддержки воина динго у отряда диверсантов не было шанса даже приблизиться к карателям. Но и с моим участием акция была самоубийственной. В изначальном смысле этого слова.

Узкая крепкая ладошка девочки успокаивающе скользнула по моей щеке.

- Я боюсь, когда ты теряешь сознание, - предупредила она. - Не уходи.

- Теперь не уйду, - вздохнул я. - Я хотел уйти, на Астору, отдышаться после боя - так не дали. Не так это легко, как раньше.

- Почему? Не понимаю, - сказала девочка беспомощно.

- Ну, это просто. Представь, что ты дружишь с одним парнем, даже живешь у него - но на танцульки бегаешь с другим.

- Да сколько раз уже! - развеселилась девочка. - Бывает очень интересно, хотя их, конечно, это бесит!

- Здесь то же самое.

- Да? Ну... тогда твоя Астора - очень ревнивая дама! Или не вся Астора? Это твоя несравненная Анико-сан, верно?

-Это Граница, - вздохнул я. - А Анико я унес во взрослую жизнь, я же рассказывал.

- Да догадалась я, что прячется за невинными словами! - ухмыльнулась моя подружка. - Как это романтично, ах! Отнеси меня во взрослую жизнь... Слушай, а что, если я тоже так хочу?

Она развлекалась от души. Пока я не рассказал ей о ритуале подробно. Она сразу осеклась и надолго замолчала.

- Ты был ей вместо отца? - спросила наконец она.

- Больше, чем отец, - поправил я.

Такова особенность ритуалов Асторы - объясненные, они вовсе не становятся более понятными. К ним надо приходить всей своей жизнью. Анни-ко сейчас стояла в самом начале пути. Я ей сочувствовал.

Море шумело, переливалось в предрассветных сумерках.

- Почему-то, когда мне плохо, я всегда иду к морю, - сказала девочка. - Здесь мир кажется великим. А жизнь - таинственной и прекрасной.

Я хорошо представлял жизнь Анни-ко. Это верно, прекрасной она вовсе не бывала. А была она страшной, жестокой и безжалостной. Просто чудо, что в угаре эфемера смог вырасти такой удивительный цветок.

- Отнеси меня во взрослую жизнь, - внезапно сказала она.

Она старательно отводила глаза и вообще не знала, как себя держать.

Тонкие руки обхватили мою шею. Как незаметно - и быстро - взрослеют дети...

Он встретил нас за поворотом тропы. Невысокий мужчина, худое вытянутое лицо, внимательный взгляд и спокойные манеры сильного мира сего. Анни-ко соскользнула с моих рук и подбежала к нему.

Он назвал свое имя, вычурное и труднопроизносимое. Властный голос с трудом выразил слабое подобие дружелюбности.

- Я генерал семи звезд, военно-воздушные силы Веги, - продолжил он. - В мирное время являюсь наместником этой области, в военное - неограниченным диктатором. Ну, а для вас я просто муж вашей несравненной дочки.

Анни-ко требовательно потянула меня к нему.

- Я ушла во взрослую жизнь, но ты не вздумай меня бросить! - предупредила она. - Астора от тебя отказалась, так что у тебя теперь тоже никого, кроме меня, нет!

- В свою очередь, - любезно сказал наместник, - выражаю и свое личное желание видеть вас гостем в нашем доме. Анни-ко рассказывала о вас столько ... интересного. И давайте не откладывать знакомство? Мы с Анни-ко направляемся сейчас домой. Как вам идея присоединиться?

- Никак, - спокойно ответил я. - Мы не сможем дружить. Вы ездите, а я хожу пешком.

На Веге наличие личного транспорта означало очень, очень многое. В частности - непреодолимую пропасть между мирами, в которых мы существовали. К чести наместника, он принял это сразу. Хотя от язвительного замечания не смог удержаться.

- А так ли нужен вам транспорт? - бросил он, уже уходя. - В джунглях за вами не смогли угнаться на броневиках...

--==-

Вот и пришел в свой черед сезон дождей. Дожди на Веге - символ очищения. Они приносят в приморье прохладу, тишину и спокойствие. А мне - долгие неспешные размышления. Мне нравится гулять в дождь. Костюму воина динго влага нипочем, в нем и нырять можно, если потребуется. Обычно я гуляю в Древнем городе, чьи каменные мостовые помнят сотни поколений лордов, где деревья, посаженные в честь первенцев на Веге, до сих пор омывают свои гигантские кроны теплой водой, где все дышит древностью и покоем - от разноцветных плит водоводов до вросших в землю мраморных оград особняков.

Я размышляю, если этот процесс еще можно называть размышлениями. Я брожу по умытым потоками воды аллеям, стою под кронами гигантских деревьев, где сухо даже в сезон дождей, спускаюсь и поднимаюсь по бесчисленным каменным ступеням лестниц, вросших за давностью лет в тело холма, на котором стоит Древний город, и постепенно проявляется мысль-утверждение о том, что меня занимает. Еще километры прогулок - и следующая мысль всплывает, проясняется, ложится на свое место в памяти, чтобы когда-нибудь излиться мгновенным решением-действием. Главное - не мешать процессу. Работа с детьми требует постоянных размышлений.

- Не помешаю?

Из прозрачных вечерних сумерек выступила стройная фигура, окруженная мерцающим потоком. Эстер. Она вообще-то была крепкой, сильной девицей, но сейчас, в коротеньком прозрачном наряде, выглядела беззащитной и хрупкой. При взгляде на ее обнаженные ноги меня пробрала холодная дрожь. По такой грязи, под дождем и ветром?! Вместе с тем умом я понимал, что жемчужный невесомый колокол, ниспадающий от обруча на голове до земли, вполне способен и защитить, и обогреть. Под этой воздушно-легкой защитой и орхидеи могут цвести на снегу. Ее изящные ступни были заключены в нечто вроде сапожек из почти невидимых нитей, того же качества, что и плащ.

Под моим долгим взглядом Эстер начала стремительно краснеть, ни прозрачная рубашка, ни прозрачный плащ вовсе этого не скрывали. Детская беззащитность - грозное, хорошо выверенное оружие женщин. Постоянная практика на мужчинах значительно увеличивает его поражающие способности. Попадая в руки таких, как Эстер, оно действует ошеломляюще. Беззащитность и хрупкость в сочетании со способностью убить голыми руками - такое не всякий разум вынесет. К моему счастью, я уже переболел ее красотой.

Я вздохнул и протянул ей руку. Теплая ладошка девушки доверчиво скользнула сквозь мерцающий плащ в мою ладонь, и мы отправились гулять по ночным паркам, я - опустив голову в раздумьях, она - опустив голову, чтоб не так явно возвышаться надо мной. Да, великим талантом надо обладать, чтобы с фактурой гладиатора выглядеть милой крошкой.

- Мы сделали все, что ты сказал, - робко произнесла та, которая железной рукой объединила самолюбивых лордов (перебив упрямцев).

- Печально, - оценил я.

Она одарила меня изумленным взглядом редкостной красоты.

- Это значит, что дети выросли, - пояснил я. - Орден гераклитов вступает во взрослую жизнь.

- И почему мне это не нравится? - пробормотала Эстер. - Значит, мы выросли. Но что делать дальше?

- Живите! - рассмеялся я, вспомнив кое-что.

Эстер не поняла причин буйного веселья. Тогда я рассказал, что произошло, когда повзрослел Санго Риот, и каким обескураженным он был после бесед на аллее розовых пальм.

- Опять сказки об Асторе! - пробормотала девушка слегка раздраженно. - Не смешно.

- Этот пост теперь твой! - прямо сказал я. - Храни мир, пограничница Веги, и прими тяжкую ношу решений.

- А я надеялась, что ты останешься с нами! - обвинила она.

- В час боя... в самый страшный час - я буду с тобой, - пообещал я.

Вряд ли она это услышала. А если услышала - вряд ли ее это успокоило. Я ушел, оставив ее в непростых раздумьях: лишить меня жизни за отступничество или же возвеличить до святого - предварительно вознеся на небо путем лишения жизни? Эстер могла благополучно решить эту задачу и без моего присутствия. Меня же ждали мои личные проблемы, которые никто, кроме меня, решить не мог.

Проблемы эти, в образе тоненькой девушки, сидящей на камнях у моря, бесцеремонно преграждали мне путь в будущее.

-Так, ну и почему ты к нам не приходишь? - спросила проблема склочным голосом Анни-ко.

-=-

Я стоял перед ней молча, и оттого моя ветреная подружка распалилась не на шутку.

- Ты! - сказала она с восхитительным отвращением. - Я верила тебе, как дура! Ах какой ты бедный и одинокий! Никому не нужен на родине! Чужой на Границе! Брошенный на Веге! Я не забыла твои сказки, и не надейся! Я все помню! Ну и чего тебе еще надо, прямо сейчас, когда мой муж предложил тебе любое содействие - и даже не в долг?! Мой муж - честный и справедливый человек, хоть ты и говорил, что так не бывает, но я точно знаю, что он такой и есть! Он все для тебя сделает - тебе осталось только прийти! И он действительно хочет тебе помочь, за то, что ты мой друг! Ну, выдумай быстренько, отчего и сейчас-то нос воротишь?

Я рассеянно молчал. Она не дождалась ответа и, конечно же, продолжила нападки:

- Слабак! А мой супруг сказал, что на Веге каждый живет так, как заслуживает сам, и я ему верю! Он ведь стал наместником, начав с рядового пилота. Я стала его женой, придя сам знаешь откуда - с диких пляжей! Твоя обожаемая Эстер - тринадцатая дочка безвестного лорда, а стала вождем, Зарей Побережий! Продолжить? А ты лишь вздыхаешь и разводишь руками! Приходи к нам и будь! Хочешь - командиром отряда коммандос, защитой мира и покоя эфемеров. Хочешь - управляющим домов заботы о детстве, тем более что это и есть твоя настоящая профессия. Будь, кем хочешь: торговцем, поэтом, инженером, ученым - только будь, а не ной!

Я вообще-то не ныл. И не разводил руками. Но она имела в виду нечто другое.

- Я так хотела тебе помочь! - голос девушки дрогнул. - Я надеялась, ты найдешь здесь свое место. Жаль, ты оказался слабым, а я-то, как дура, считала тебя образцом... ну что ты молчишь?! Скажи хоть что-нибудь!

- Ничего он тебе не скажет, - раздался спокойный мужской голос. - Потому что любит и не хочет обидеть.

На обрыве складывала прозрачные крылья диковинная птица, упавшая с небес. "Небесный призрак", секретный чудо-самолет военно-воздушных сил Веги.

Превращение завершилось, упругие структуры существа опали, сложились, сияние погасло, и по тропе к нам уверенно спустился наместник. Кончики несложившихся крыльев развевались плащом за спиной.

- Ты умная девочка, - сказал он жене.

Та правильно перевела его - полная дура! - и, естественно, обиделась.

- Умная, однако не понимаешь, - продолжил он с непонятной усмешкой. - Он не слабак, даже наоборот, и очень наоборот! Но с режимом карабинеров он сотрудничать не будет никогда.

- Старые лорды лучше?! - взвилась Анни-ко, тут же забыв обиду на мужа. - Да они!..

- Думаю, он и с ними не будет сотрудничать, - улыбнулся мужчина.

- Ну, если он хочет жить, как горные племена, тогда сам дурак!

Похоже, это не первый их разговор обо мне.

- Я как раз собираюсь выяснить, как он хочет жить, и хочет ли вообще, - заметил мужчина. - Как наместник и главнокомандующий вооруженными силами в этом регионе. Понятно? Ага, непонятно... Объясняю: гражданским лицам присутствовать при разговоре необязательно.

Он жилистой рукой отвесил Анни-ко легкого шлепка, и та моментально убралась подальше. Похоже, из нее получилась чудесная жена.

Мы неторопливо пошли вверх.

- Я подтверждаю приглашение моей жены, - дружелюбно сказал наместник. - В сущности, это мое приглашение. Присоединяйтесь к режиму, и вашим необыкновенным дарованиям найдется достойное применение.

- Я не предаю своих.

- У вас нет своих, мы это выяснили в первую очередь, - улыбнулся мужчина. - Вы ведь расстались со службой на лордов? И правильно поступили. И вы не шпионите на охотничьи племена, это легко доказывается тем, что там, где вы сейчас обитаете, нет никаких секретов. Какие секреты могут быть на помойке, верно? Остается ваше участие в последней операции в полынных джунглях против нас. Мне кажется, там были личные мотивы. Ведь это были личные мотивы? А личные мотивы я уважаю. И забудем про это.

- Ваш режим бесчеловечен.

- Все режимы бесчеловечны! - отмахнулся наместник. - Зато у нас нет сословных различий. У нас любой может дойти до вершин власти, даже противники это признают. У нас рабочие гарантированно защищены от нищеты, а технологии эфемера дают им эмоциональную наполненность жизни. Пусть не лучшим образом, но мы заботимся о детях. Во всяком случае, лучше, чем, например, на Арктуре! Да вы сами это видели в бытность вашу... кем вы там были?

- И ваши каратели так замечательно поддерживают порядок...

Наместник зло дернул щекой:

- Не режим их породил! Они все - дети этого мира! Если лорды придут к власти, им тоже придется решать, куда деть своих садистов. Ленивые, слабые, ущербные были всегда, и будут всегда. Они все - дети этого мира, их некуда деть! Ну не перестрелять же!

- Почему нет? Примерно так вы и решаете проблему с охотничьими племенами.

- О, а вот это интересный случай! - оживился наместник. - Дело в том, что эфемер не может жить без гор. В частности, там располагаются жизненно важные месторождения руд. Опустим это, вам ведь неинтересна экономика, вам подавай духовность и человечность? Так вот о человечности: эфемер сейчас кормит и снабжает работой все приморье. Технологии энергонапряженных структур очень экономичны, они избавили население Веги от голода. Но - эфемера уже не хватает. Нужны иные города, чтобы принять обездоленных бродяг из предгорий, тех же охотников-изгоев, естественно, но их очень, очень много! Только вот некие малочисленные племена не идут ни на какие контакты в вопросах освоения недр. Они дошли до того, что перебили безоружных строителей дорог. Ваши горные охотники по горло в крови невинных людей. Сейчас они не пускают в горы никого. Нам просто не оставлено другого решения. Только воевать.

- Это их земля.

- Это наша земля! - возразил мужчина твердо. - Мы все пришли в этот мир извне. И, вы должны были это заметить, эфемер никогда не отказывался от жителей гор. Мы и сейчас принимаем всех, хотя район Серых Рук переполнен. И мы готовы принять вас. Несмотря на прошлое.

- Память о прошлом непросто откинуть, - заметил я. -- Вождь охотников был моим другом.

- Он погиб?

- Сгорел. Попал под объемно-зажигательный заряд.

- Мне это тоже нелегко, - хмуро признал мужчина. - Я потерял эскадрилью "небесных призраков", а они все были моими учениками и отличными людьми, хотя последнее для вас и неважно. И все же я повторяю приглашение: присоединяйтесь к нам, лучшего не найти. Любое правительство жестоко, любое общество полно уродства и несправедливости. Режим карабинеров - не худший вариант, уж поверьте мне и моему образованию, полученному в лучших учебных заведениях материнской планеты. Или вы воспринимаете всерьез программу гераклитов?

Я покачал головой. Нет, всерьез я их не воспринимал.

- Я могу дать вам время для размышлений и принятия решения, - предложил наместник понимающе.

Я снова покачал головой.

- То есть... у вас уже готово решение?

- Да, - вздохнул я. - Хотя оно мне и самому не нравится. Я был и остаюсь Защитником Асторы, помимо прочего. И ей я буду верен всегда.

- А! - хмыкнул наместник. - Сказки об Асторе! Нет, я верю, я в очень многое верю! В частности, техника нуль-переходов существует на материнской планете, и нечто подобное Домам тоже, правда, без всякого налета мистицизма... да и Хранилище, если вдуматься, имеет аналоги в обитаемых мирах... но согласитесь - это внешнее, необязательное. Главное в ваших сказках - райская чистота человечества. А вот это - действительно сказки. Вы собираетесь защищать выдумку?

- Это не выдумка, - вздохнул я. - Совсем недавно я наблюдал эту... райскую чистоту человечества прямо здесь. Вы и Анни-ко.

Мужчина помрачнел.

- Я люблю ее, - проворчал он. - Это не пример.

- Вы и я. Вы и ваши ученики...

- Достаточно. Я понял вас. Это есть, согласен. Но это не Астора. И это не пример!

- А что же это? - полюбопытствовал я.

- Болезнь! - с тоской ответил он.

Сейчас он уже не походил на наместника.

- Это - редкая драгоценность в мире грубых, грязных камней. Никогда человечеству не стать таким! Так что ваша Астора - всего лишь сон! Пусть удивительный и прекрасный - но сон...

- Вы погибнете, - заключил он с грустью. - Или сойдете с ума. Воевать против всего мира невозможно. Уж я-то знаю, что говорю, поверьте хотя бы моему образованию.... У меня, по крайней мере, есть любимая жена, дом и мирные заботы по управлению эфемером. Но даже меня частое общение со смертью... разрушает.

- Как же вы защищаетесь?

- Когда мне плохо, я ухожу в небо, - просто сказал он.

Он медленно поднялся на холм и поднял голову. Что увидел он там, за пеленой дождя?

Призрачная птица развернула крылья и рванулась к тучам. Прощай, мой мимолетный друг.

Глава 9

Глава девятая

Эстер и ее молодой телохранитель без сил опустились на теплую скалу. Под ними осталась покоренная тропа - сотни метров вертикального лаза в сплошном камне. А до тропы были долгие переходы через горы. Очередной отряд гераклитов проводил горные учения, сейчас они без сил валялись на траве где-то далеко внизу, за прозрачной воздушной бездной. Эстер почему-то считала необходимым участвовать в каждом походе, и телохранителю приходилось тяжко - чудовищные мышцы пляжного бойца в горах больше мешали, чем помогали.

- Знаешь, я вот что хотел спросить... - задыхаясь, начал юноша.

- Знаю! - обидно усмехнулась Эстер. - Зачем нам горные учения, если воевать будем в эфемере? Не ты один, все спрашивают, когда немножко устают.

- Я готов уставать! - взвился гераклит. - Если это для пользы дела!

- А это для пользы дела, не сомневайся. Я хочу посмотреть, как будет держаться каждый гераклит на грани возможного, когда уже ни сил, ни дыхания, вот как сейчас. Так я хотя бы приблизительно проверяю вашу готовность к настоящим боям. Понятно? Тогда вставай, нам еще спускаться и идти через долину, а затем обратно, и чтоб успеть до темноты, а то в отряде забеспокоятся.

Телохранитель угрюмо полез за ней.

- Она просто хочет посмотреть! - бормотал он. - Две недели по горам! Посмотреть, это ж надо придумать...

Долина внизу неожиданно оказалась ухоженным садом.

- Здесь кто-то живет? - бесстрастно поинтересовался телохранитель, хотя лучше было б начинать трястись от страха, если это - сокрытые долины горного народа, место обитания их семей.

- Живет, - подтвердила Эстер. - Но не охотники, можешь не трястись. Вон, видишь на скале человека? Это хозяин, мы к нему с визитом.

- Дурак какой-то, сидит открыто, снять его можно в момент! - процедил гераклит.

Эстер вздохнула:

- Видно, ты хорошо выучил военные учебники? Ну вот теперь знай: они ничего не стоят. Настоящий бой ведут не по уставу карательного корпуса карабинеров, ты ведь по нему учился?

- Ну и что? - обиделся гераклит. - Профессиональный труд, у меня родня в карабинерах, лучший учебник порекомендовали!

- Вон там сидит человек, который сам по себе устав! - отрезала Эстер. - Ты прав в том, что гостей лучше бы поджидать в засаде - вдруг они не совсем гости? Так вот это и есть перед тобой лучшая засада - сидеть на виду. Как только ты начнешь действовать, он сразу это заметит. И примет меры. Очень убедительные меры. Понятно?

- А как же! - буркнул гераклит. - Лучшая засада - сидеть на виду. Чего ж тут непонятного?

- Учитель прав, оказывается! - проворчала Эстер. - Ну не дано всем видеть истину, хотя факты открыты! Вот это и есть настоящее неравенство, а вовсе не социальное положение!

- Это ты о ком?

Да о нем же! Вон он сидит на скале!

Юноша выразил презрение, как только мог - и голосом, и позой, и тем, что глубже. Эстер вздохнула и по-матерински погладила силача по голове:

- Какие вы у меня еще молодые все! Взрослейте скорей, время не ждет! Он, конечно, садовник! Но только помимо прочего. Мог бы его и узнать уже, даже и с такого расстояния. Когда узнаешь - держи язык за зубами, даже со своей родней в карабинерах. Его местонахождение не всякому положено знать.

--=-

- Покажи, что нового у тебя наросло, - предложила девушка по привычке приказным тоном.

- Незачем. Ты не интересуешься культурой гор. Лучше я накормлю тебя ягодой, прямо с гряды. Так вкуснее.

Я с удовольствием наблюдаю, как Заря Побережий недоуменно пытается приладиться у гряды, не роняя собственного достоинства, не теряя изящества и не прикасаясь к земле. Получалось у нее плохо, мешал вид грязных пальцев, которыми еще предстояло как-то пихать немытую ягоду в рот. Она с тоской оглянулась на телохранителя, который плюхался в бассейне, и попыталась улизнуть. Не получилось.

- Ешь! - строго сказал я.

Она покосилась на ягоды и отодвинулась.

- Ты нашел свое место? - решилась сказать она.

Все ясно, предстояло очередное выяснение отношений, не нужное мне, но необходимое ей.

- Да, - ответил я кратко.

- Но ты же боец, непревзойденный мастер в своем деле! И что, теперь будешь до конца жизни копаться в земле?

- А что? - удивился я. - Может, я и мастер, только моим ремеслом нельзя заниматься долго. Оно, знаешь ли, уродует. Не зря среди офицеров-карателей так много психопатов. Человек не может оставаться нормальным на должности убийцы.

- Да, но - садовником? Да еще в горах, в отрыве от людей, от цивилизации, наконец! Есть же работа внизу, в том же эфемере.

- Есть, - согласился я. - Работа есть, а места для меня нет.

- Как нет? - возмутилась девушка. - Тебе предлагал наместник, тебе предлагали мы!

- А эти места слишком дорого стоят. Столько не могу заплатить.

Под моим насмешливым взглядом Эстер мило покраснела, надеюсь, искренне, а не в виде уловки красивой девочки.

- Может, ты и прав, - с трудом признала она. - Да, в нашем кругу даром ничто не дается. Но и нигде не дается! Разве горные охотники пустили тебя в свои владения без условий?

- Их цена меня устраивает.

- Вот как? - обиделась Эстер. - Что за цена такая, если это не коммерческая тайна?

- Защищать эту землю, - просто сказал я. - За право жить свободно это вовсе не большая плата. Да и плата ли?

- Да уж... биться против всего корпуса карабинеров...

Эстер настолько растерялась, что стала обрывать и есть ягоды, не задумываясь о чистоте рук. Ей требовалось время для размышлений.

- Допустим, в горы война может и не прийти, - нашла она наконец приемлемое объяснение. - Получается, тебя устраивает безвестное прозябание в горах. Без общения, без друзей, без благ цивилизации, наконец...

- Ну не такое уж безвестное! - улыбнулся я. - Ты ко мне приходишь, например. Но в целом - да, устраивает. Это мой мир. Я здесь живу.

Резкий крик раздался вверху. Из небесной синевы камнем упала сказочная птица, прозрачные крылья вспыхнули на солнце радугой и сложились. Эстер тенью скользнула за куст. Из бассейна, разметав воду, вырвался телохранитель и буквально материализовался в своей амуниции, затем кубарем укатился под тот же куст - то ли прикрывать Эстер, то ли прятаться самому.

- И хотелось бы пожить садовником, так разве дадут? - с тоской сказал я.

Что бы там ни утверждала Эстер, мое местонахождение не являлось тайной. Просто обо мне знали немногие. Ну кого интересует жизнь простого садовника? Первое лицо государства в число посвященных ранее не входил. Сообщить обо мне ему могла только его супруга, только отвечая на прямой вопрос и только по действительно серьезной причине. Вывод: что-то в мире случилось. И пожить спокойно мне не дадут.

- Кто это? - прошипела из-под куста Эстер. - И что это?!

Она явно никогда ранее не сталкивалась с "небесным призраком". Ну, хоть что-то на Веге сумели сохранить в тайне, невзирая на всепроникающую родню.

- Вылазь, познакомлю, - вздохнул я. - Это наместник эфемера и твой злейший враг собственной персоной.

- А каким ветром его сюда занесло? - осведомилась девушка угрюмо.

Этого я не знал, но подозревал, что ветер должен быть просто чудовищным и что надул он неприятности не только для наместника.

Наместник стоял, укутанный в прозрачную мантию "небесного призрака", как истинный король, надменный и суровый.

- Без глупостей, я не один, - предупредил он.

Тотчас за его спиной с грохотом приземлились два "призрака". Телохранители наместника позорно отстали от шефа, потому теперь старались выглядеть злобно и устрашающе. Телохранитель Эстер решительно заслонил начальницу, и обе группы вытаращились друг на друга, как бродячие коты перед дракой за лучшую помойку. Меня никто в расчет не принимал: наместник знал, что я никогда не приму его сторону, а Эстер по молодости заподозрила предательство и больше на меня не рассчитывала.

Боевые браслеты Эстер потихоньку переместились в ударную позицию. Наместник поглядел на них и угрюмо сообщил:

- Нам с тобой, детка, больше не за что драться. Планета только что продана третьим лицам, скоро прибудут войска наводить нужный новым владельцам порядок.

- Почему продана?

Эстер уже настроилась на смертный бой, и до нее еще не дошел полностью смысл сказанного.

- Потому что кое-кто мешал эфемеру развиваться! - рявкнул наместник. -- Устраивали беспорядки, стычки с карабинерами, подбивали рабочих на неповиновение - кому, как не тебе, это знать?! Вот материнская планета и решила, что лучше продать убыточную провинцию и избавиться от головной боли. Что и сделали.

- Наместник бросил на меня злой взгляд.

- Горные охотники мне тоже нужны! - предупредил он. - Если б не их животное упрямство, мы бы ушли от кризиса! Вляпались все вместе, вместе и надо выбираться!

- Прибудут, - пообещал я. - Они не любят, когда над их горами летает кто-то, не относящийся к птицам.

Еще один "небесный призрак" завис над скалой, изящно приземлился, сложился, и к нам направилась высокая смуглая женщина. Потертый боевой комбез, увешанный оружием, похоже, был для нее более привычен, чем платье.

- Чего ты еще хочешь от охотничьих племен, кроме войны? - холодно осведомилась Буби.

Наместник набычился. Он-то хотел именно войны, и ничего больше, да не та сложилась ситуация.

- Планета только что продана... - начал объяснять он снова.

- Знаем! - перебила Буби. - Страж сообщил. Дальше!

Наместник недоуменно глянул на меня. Я же не пользовался передатчиком? Тогда как? Эстер недоуменно уставилась на меня - по той же причине. Наконец и Буби недоуменно уставилась на меня - мол, что произошло-то, чего я не знаю? К счастью, им некогда было разбираться еще и со мной.

- Покупатель неизвестен, - сообщил наместник. - Да и не важен по большому счету. Думаю, это какой-то высокотехнологичный мир, потому что ни система правления лордов, ни принцип эфемеров новым владельцам не подходят. Администрация карабинеров уже уволена, и мы все остались не у дел.

- Почему не у дел? - возразила Эстер. - В крайнем случае, можно вернуться на материнскую планету. Учились-то все мы именно там.

-Целой планетой? - удивился наместник.

- Не вижу, чем смена власти может грозить охотникам, - заметила Буби.

- Вас просто не станет! -- уверил ее наместник. - Технологические миры предпочитают искусственные ландшафты. Остальному там не место.

- Наши джунгли - тоже искусственные ландшафты! - возмутилась Буби. - Чему вас там учили на материнской планете?! Вы думаете, мы действительно живем охотой? Наши леса и горы - наиболее рационально организованная система поддержания жизни в сложных рельефах! Здесь все посажено нашими руками!

- Делать нечего материнской планете, кроме как изучать охотничьи племена на какой-то там Веге... - пробурчал наместник. - Ладно, вы меня удивили. Дикий лес как высшая форма организации промышленного природопользования - это как-то... сложно. Но не важно! А важно то, что вы вряд ли сумеете убедить новых хозяев в необходимости своего существования. Они предпочитают миры наподобие Арктура. Вы, конечно, понимаете, о чем я говорю?

Буби мрачно кивнула. Арктур, планета-город, действительно был ей известен, хотя она никогда не покидала своих джунглей. По ее словам.

- Нам остается лишь сражаться за этот мир! - непреклонно сказал наместник. - Уходить нам некуда. Если ваши силы остаются в стороне, мы сейчас расстанемся без лишних слов и обвинений. Если нет - я приму любую поддержку от кого угодно, забыв про разногласия... до победы.

Женщины помолчали, словно и впрямь раздумывали.

- Об этом стоит поговорить, - обронила наконец Эстер. - Лордам тоже некуда уходить. Поместья-то наши здесь.

Буби слишком хорошо помнила недавнюю войну, потери охотников - но она не зря заменила вождя. Ради выживания племен она была готова переступить через свои чувства.

Договаривающиеся стороны уселись на бортик бассейна и стали яростно торговаться. А я отправился собирать ягоду вместе с телохранителями, и скоро к нам присоединились два здоровенных горных охотника - личный эскорт Буби, отставший от начальницы, ибо охотников много, а "призрак" всего один, и тот дареный.

Но вот вершители судеб добрались и до меня.

- Подведем итоги, - сказал наместник устало. - Горные охотники как единственно способные управлять системой "лес-горы" получают в пользование занятые по факту земли с условной границей по оконечностям охранных посадок полынных джунглей. За эфемером остаются уже проложенные к горам дороги и право ведения в горах добычи руд закрытым способом. Лорды-гераклиты замещают мою администрацию и пытаются на деле доказать, что их принципы правления эффективней, в условиях открытого мирного соревнования с движением карабинеров. Я лично готов идти заместителем к Заре Побережий. У нас подняться легко.

- Роскошный подарок! - отметила Эстер. - Вы отдали почти все.

- Удержите сначала! - усмехнулся наместник, теперь уже бывший. - Надеетесь на военную мощь корпуса карабинеров? Не надейтесь. Командование решило отказаться от борьбы за планету. Военные будут искать свое место в новом мире сами. Со мной - немногие единомышленники.

Наместник получил угрюмые взгляды от обеих женщин. Похоже, именно на это они и надеялись.

- Военное взаимодействие обсудим сегодня на совете трех? - напористо продолжил советник. - Принято. Ну, и раз уж мы отныне союзники, я сразу требую объяснения! Откуда у охотников "призрак"? Я должен знать, где у меня идет утечка секретных технологий.

- Я подарил, - подал я голос от гряды. - Это тот, который мне подарила Анни-ко.

Наместник придавил меня чугунным взглядом.

- По законам карабинеров надо бы тебя расстрелять, - буркнул он. - Но подготовленные пилоты сейчас нужны живыми, а ты пилот, хотя и без лицензии. Считай себя приписанным к первой эскадрилье!

- Значит, и Анни-ко здесь бывает? - обиделась Эстер. - Интересное затворничество!

Ее грызла ревность на пустом месте, но - долг превыше всего.

- Страж - мой телохранитель, - заявила она, переборов чувства. - И я его пока что не освобождала от присяги! Так что он будет служить в отряде гераклитов, тем, кем он и служил всегда!

Буби улыбнулась. Ситуация ее начала забавлять.

- Но Страж был направлен в эфемер горными племенами! - сообщила она гордо. - И мы довольны его службой! Земля этой долины - лишь малая, материальная составляющая нашей благодарности великому воину! Но я не зову его в отряд горных охотников, у него своя работа. Он - Страж. Он тот, кто защитит горы и примет колонны наших близких, если мы проиграем. Мы-то готовы погибнуть, но наши дети должны жить.

И втроем они свирепо уставились на меня. Но я уже принял решение. Повторять ошибку, допущенную с Эстер, я не собирался.

- А с чего вы решили, что я хочу и, главное, буду воевать? - осведомился я. - Я тут подумал, что технологичный мир меня вполне устраивает. В бытность мою на Арктуре...

- В императорской гвардии! - язвительно вставила Эстер.

- ...меня очень впечатлили сады Вечной резиденции императоров, - продолжил я невозмутимо. - Думаю, этот мой сад вполне вписывается в их стиль. Да и удобства цивилизации, опять же...

Они, конечно, разом накинулись на меня. Я успешно огрызался. Телохранители у грядки со снежной ягодой наслаждались спектаклем.

- Мои войны закончились! - сказал я наконец так, что они кое-что поняли и замолчали. - Это мой мир - так дайте мне покой в этом мире! Я просто хочу жить, понятно? Воюйте за власть сами, мне она не нужна, а нужно мне вот это небо над головой, вот эти вечные скалы и мой тихий сад, и дети, которые я здесь учу! Убирайтесь!

- Ладно, живи в мире, отшельник, - после молчания пробормотал наместник. - Раз так... у нас нет больше к тебе претензий. Но есть вопрос. Моя разведка на материнской планете случайно засекла тех, кто прибудет сюда от покупателей наводить новый порядок. Они все одинаково и забавно одеты: плотные черные костюмы и меховые сапоги в любую жару. Широкие воротники на куртках, бусы на груди вроде узора... короче, они одеты, как ты. Это что-то значит?

Буби отчаянно глянула на меня. Она-то все поняла сразу. В отличие от жителей эфемера ее народ сохранил сказания о Стражах гор в полном объеме.

- Это значит, что вам не выиграть, - сказал я.

Губы не очень хорошо слушались меня, но они поняли - и потребовали объяснений.

- Наемники, - неохотно сообщил я очень нежелательную правду. - Лучшие в своем ремесле. Когда-то они назывались орденом воинов динго.

- Стражи гор? - удивился наместник. - Разве они не из сказки?

- А если не из сказки, то они все же смертные? - вставила Эстер. -- В смысле, любого можно убить.

- Это ваши бойцы - смертные! - зло сказал я. - Год ир зёгэн, если вы понимаете, что это такое! А не понимаете, так быстро поймете! При первой же - и последней для вас - встрече!

Упругая сила выкинула меня на гребень горы. Дальним зрением я исследовал горизонт. Рядом, хлопнув крыльями, опустились "призраки". Один из телохранителей принес в своих когтях Эстер.

- Если вам сказали, что орден прибудет завтра, значит, он прибыл вчера, - сообщил я прописную истину. - И молитесь всем богам Южных морей, чтоб ваша разведка ошиблась!

- Все равно не понимаю, в чем опасность, - проворчал наместник. - Ну наемники. Ну лучшие. Эстер права: любого можно убить...

Я прервал его движением руки. Над энергоконденсатом эфемера поднимался призрачный дым вторжения.

В гробовом молчании они наблюдали, как я активировал костюм. С непривычки это ... впечатляло.

- Они здесь, -- сообщил я. - Теперь это и мое дело. Отступники от учения - на совести Стражей. Я вызову помощь. Может быть, она даже придет... должны же остаться хоть где-то Стражи гор!

- Это лишнее! - усмехнулся наместник. - Скажи лучше, как их надежнее бить. Раз уж вы так похожи.

Они все еще не понимали, с чем - и с кем - столкнулись.

- Не стоять в отдалении, - посоветовал я. - У них очень хорошее снайперское оружие. Не сближаться. Они специально обучены и вооружены для ближнего боя, вот как я. Не прятаться в укреплениях, потому что у них на вооружении фронтовые нуль-переходы, тут же забросятся внутрь и начнут резню. Ну и, конечно же, не создавать фронтов, против мобильных войск это просто бессмысленно.

- Но как-то их можно бить? - поинтересовалась Эстер.

До нее первой начало что-то доходить. Все же она видела в действии одного воина динго и наконец догадалась умножить мою огневую мощь на какое-то число. Полученный результат ее поразил.

- Бить всех можно, - неуверенно сказал я. - Им можно противопоставить десанты "призраков". Наверно. Ударить и уйти. Если, конечно, будет кому уходить. Еще они гибнут сами. Ренегаты широко применяют искусственные усилители реакции, а это разрушает организм. Они мало живут, когда воюют. Еще они не любят бои в горах, нуль-переходы почему-то работают в горах неточно, а выброситься в скальный массив вредно для здоровья... Но горы - это крайний, самый крайний случай.

- Я отдам всех "призраков"! - твердо сказал наместник.

- Никто из нас не умеет летать, - напомнила Эстер нерешительно.

- Научитесь! И охотники - тоже! В бою учатся быстро! "Призраков" хватит на всех, есть у меня запасец на случай войны, неподконтрольный материнской планете. Но если они прыгают так, как наш эксперт по ордену динго, то "призраки" их не остановят!

- "Призраки" - нет, - согласился я. - Остановить можем только мы. К бою, и да пребудут с нами справедливость и воинская удача!

Четыре "призрака" сорвались с горы и невидимыми, неслышимыми тенями скользнули в фиолетовую бездну неба.

Глава 10

Глава десятая

День первый. Отряд стоял в готовности: несложенные крылья шелестели за спинами, боезапас грозно сверкал на солнце. Гераклиты и офицеры-каратели держались обособленными группами, а где-то впереди и далеко внизу среди чудес эфемера скользили охотники.

- Они проводят полицейскую акцию, - сказал я. - Значит, в первую очередь захватили штаб карабинеров и резиденцию наместника. Туда - наш первый удар. Предупреждаю неразумных: освободив штаб, в кабинетах не засиживаться, военную связь не проверять! Ударить - и уйти, пока ноги не оторвали! Наместника это тоже касается! Возвращаться рассредоточенно, чтоб не определили вектор и не перехватили нуль-переходом. Следующий удар - по энергостанциям эфемера. Кстати об энергии: бич воинов динго способен подрывать энергозаряды. Всем оставить энергооружие, иначе кишки по стенам размажет! Все ясно? Вперед!

Энергооружие никто не выложил. Тяжело расставаться с любимыми игрушками, тяжело поверить незнакомцу. Легче с жизнью расстаться.

Прозрачные птицы упали на крышу резиденции, вломились с разгону в верхние окна, замелькали в саду - началось! Черная фигура в окне - удар! - пополам! - внутрь! Черные за поворотом в коридоре - гранату! Удар! Граната - расстрелять на подлете! Черные близко - последний аргумент! Меч Стража гор взвизгнул, распрямился и засверкал мясорубкой. Удар в грудь, скафандр взревел от боли, но выдержал! Удар! - все! Тридцать секунд.

По коридору подбежала Эстер с телохранителем. С новым телохранителем. Перехватила мой взгляд, скривилась:

- Пополам. Еще на подлете.

- Слушаю здание, - сообщил я. - Черных нет. Уходим.

- А мне понравилась резиденция, - задумчиво сказала Эстер. - По договору она ведь уже моя? Что-то не хочется ее оставлять. Черные вообще-то слабее, чем ты расписал. Думаю, резиденцию мы сможем удержать, особенно если вызвать резерв...

Пятьдесят секунд!

- Уходим! - рявкнул я ей, как когда-то своим ребятам на Второй Желтой.

Эстер осеклась и бросилась следом за мной на крышу. Разбег - прыжок - удар развернувшихся крыльев! Защити меня, небо, унеси от врага, ветер!

Прозрачные птицы пропали в ослепительном сиянии небес.

Мы стояли в точке встречи, и голос наместника насмешливо рокотал в переговорнике:

- Милая союзница! Штаб в наших руках, и это оказалось настолько легко, что мои планы несколько изменились. В условиях войны глупо оставлять штаб с его системами связи врагу, не так ли? Мы остаемся здесь! Думаю, мы сумеем себя защитить, особенно если вызвать резерв! Привет нашему паникеру и фантазеру, так называемому Стражу гор!

- Что, узнал численность полицейских войск? - вклинился я в разговор. - Тысяча двухсот не боится? Ты сопливый ребенок, наместник, смерть твоих офицеров будет на тебе! Если осталось хоть чуть-чуть разума - уводи людей! Наше время подлета -- пять минут! Попробуем расчистить вам отход в горы.

- Страж, у нас погоня, - прорвался голос Буби. - Теряем бойцов, оторваться не можем. Помоги с воздуха! Дай нам хоть несколько минут!

Эстер пересчитала бойцов, кивнула, мы разделились на две группы, и призрачные птицы бросились со скалы в небо. Как быстро это стало привычным!

Мы вытащили немногих. "Призраки" наместника с воем вырывались из окон горящего штаба, огненные бичи хлестали им вслед, и они падали и падали...

- Всем живым! - хрипел наместник в переговорнике. - Уходим в небо! В небо!

Горы приняли уцелевших. Наместник пересчитал бойцов и мучительно скривился. Плакать, похоже, он не умел.

- Мы не успеем научиться новому способу боя, - пробормотал он. - Нас перебьют раньше.

«Это тебе не мирных людей в джунглях жечь!» - сказали ему горящие глаза Буби.

Вслух она ничего не произнесла, может, потому, что не хватило сил. Охотников крепко прижали при отходе, никто не был готов к фокусам, которые преподнесли фронтовые нуль-переходы черных воинов.

- Утром у нас была эскадра, - подвел горький итог наместник. - Половину мы уже потеряли. Пол-эскадры, и то при условии, что охотники все перейдут на крылья.

- Перейдут! - пообещала Буби. - "Призраки" - единственное, что спасло нас. Никто не откажется, хотя все боятся высоты.

Костры догорали. Эстер сидела рядом, и я услышал, как она прошептала:

- Карабинеры погибли почти все. Тем проще будет прийти новой власти. Так, Страж?

Это, конечно, было не так. Кончалась ночь, и приближался день, который не каждому дано пережить...

День второй. Отряд стоял в готовности. Охотники мрачно поглядывали вниз, за край утеса. Один тренировочный полет перед боевым вылетом не прибавил им уверенности, скорее наоборот.

- Черные воины заняли энергостанции эфемера, - сказал я. - Наш удар - по охране станций! Бьем и сразу уходим. Оборудование не трогать, от него зависит жизнь в городе! И - энергооружие всем на землю!

Никто не двинулся с места. Все самовольщики остались вчера на месте боя, изуродованные до неузнаваемости.

- Вперед!

Призрачные птицы кинулись с утеса в небо.

Полчаса спустя отряд вернулся.

- Вдребезги! - сообщила Эстер, скидывая боезапас.

Наместник радостно скалился - обошлось без потерь! Охотники тряслись от запоздалого страха. Драться они почему-то не боялись, но вот прыгать в пропасть с хрупкими крыльями за спиной...

Отдохнули. Отмылись, поели. Снарядили боезапас. Выстроились на утесе.

- Черные воины заняли склады вооружений. Следующий удар - туда!

Призрачные птицы кинулись в небо...

На пятом вылете черные вычислили точку встреч. Охотники, неопытные в воздухе, возвращались группой, по прямой, по ним несложно было установить координаты. Нуль-переход открылся ночью, и началась дикая рукопашная...

Утро встретили немногие. Эстер лежала на камнях, рядом валялись черные, у каждого размозжено лицо ударом боевого браслета. Музейный панцирь гераклитов, над которым посмеивались карабинеры, спас ей жизнь. Оружие черных воинов не смогло пробить древнюю сталь. Бронежилеты карабинеров пробивало, а панцирь - нет. Остался жив наместник. Фанат неба, он даже спал, не снимая снаряжения, при первых звуках боя ушел вверх и продержался до конца невидимой летучей смертью. Остался кое-кто из охотников, сумевших укрыться среди камней. Спустилась с соседней скалы Буби со снайперской винтовкой в руках. Ее убийственный огонь позволил мне добраться до нуль-перехода и запустить туда связку бусин-гранат. Было б здорово, если б удалось разнести центр управления нуль-переходами, но - маловероятно. Потом вернулись верующие гераклиты, ходившие на ночные моления в подгорный храм. Кое-кто все же остался жив.

Похоронили убитых, сменили точку встречи. Отдохнули. Снарядили боезапас. Наместник тоскливо пересчитал бойцов. Одна эскадрилья. А было - десять. Наместник взялся за переговорник.

- Последний резерв, - усмехнулся он. - Берег, чтоб было кому впоследствии умерить притязания нашей милой союзницы. Но сейчас не до политики.

Эстер была с ним полностью согласна и тоже взялась за переговорник. И у нее имелся резерв на "впоследствии".

Вскоре небольшая группа "призраков" упала в лагерь. Бойцы все, как на подбор, худые, жилистые, с обветренными лицами, в бронеобтекателях с драконами на груди. Личная гвардия наместника, "драконы Веги". Среди них ростом и сложением выделялась единственная в отряде девушка. Без удивления я подошел к ней и вернул меч Стражей.

- Приветствую в рядах защитников Веги.

Анни-ко усмехнулась и отдала какой-то замысловатый салют. Гибкая сталь защелкнулась на талии - меч вернулся к хозяйке. Много позже подошел отряд гераклитов, и гигант-командир церемонно опустился перед Эстер на колено.

- Приветствую в рядах защитников Веги, Первый, - сказала ему Эстер.

Новичков-гераклитов разобрали по группам, наспех обучили, и грозная стая призрачных птиц понеслась к эфемеру...

День седьмой. Выжили самые умелые, злобные, удачливые. Очень быстро все признали, что лучшая одежда - бронеобтекатели отряда "драконов". Теперь все выглядели одинаково: бронеобтекатель, боезапас для ближнего боя, плащ-"призрак" за спиной. Бойцы разбились на пятерки, действовавшие самостоятельно. Командир не требовался, потому что приказ был один - бить черных! А в скоротечном бою вообще не до приказов.

Эстер и наместник сидели на скале, свесив ноги в пропасть. Искоса поглядывали на меня, видимо, перемывали мне косточки.

- Что уставились, как на черного?

- А похож! - ухмыльнулся наместник. - Рука иногда так и тянется, пальнуть разок!

Война быстро смыла с наместника наработанные начальственные маски, и сейчас он был самим собой - парнем с окраин, с простыми шуточками и житейской хитростью.

- А сам? - поинтересовался я. - Чем ты сейчас отличаешься от черных? Они в броне - и ты тоже. Они мастера точечного боя, и ты мастер... и деретесь вы за одно и то же - за власть на Веге. Скоро друг друга будете путать.

- Но мы здесь живем, - возразила Эстер осторожно. - Мы бьемся за наш мир, а они?

- Золотые слова! - оценил я. - Вот и не забывайте про это отличие, когда станете вести бой в эфемере. Мы бьемся за наш мир, а не против него, нам нельзя устилать улицы трупами тех, кого вызвались защищать. А то появилось у меня подозрение...

- Да они там танцуют на пляжах, когда мы за них бьемся насмерть! - прорвало наместника. - Пусть хоть раз попробуют на себе!..

- У каждого свои игры! - отрезал я. - У жителей эфемера танцульки, у вас война.

- А вот если б мы сожгли энергостанции эфемера, - мечтательно заметил наместник, - их нуль-переходы подохли бы. Не могут же они работать без энергии, верно? А без нуль-переходов мы возьмем их голыми руками.

- И убьем эфемер, - возразил я. - Еще бредовые идеи есть? Почему бы не накрыть планету вакуумными зарядами, тоже решение!

- Иногда хочется! - честно призналась Эстер. - Как гляну на них сверху! Веселятся, нахлебники, за счет нашей крови! Про энергостанции брат правильно предложил - надо жечь!

- Властью, данной мне, - хмуро сказал я, - здесь и сейчас приказываю: структуры эфемера оставить в сохранности, жителей в конфликт не втягивать, за их спинами не прятаться, под удар не подставлять!

Они с интересом уставились на меня, похожие в своих реакциях, как брат и сестра.

- Какой властью? - полюбопытствовал наместник. - Болдуина, что ли? Что-то он запаздывает со своей помощью - далеко живет, наверно?

- Болдуин здесь, - пробормотал я, не надеясь, что они поймут. - Что для него пространства? Его путь - внутри себя. Черными тропами надо пройти, чтоб встать против своих детей. Черные - тоже его ученики.

- Пусть поспешит! - язвительно посоветовал наместник. - А мы пока будем жечь эфемер, и начнем с энергостанций! Потому что иначе погибнем сами! И что сделает твоя власть?

- Власть моя в правде. Не потеряй крылья, дракон.

Я ушел готовиться к вылету. Наместник ухмылялся мне в спину, но Эстер задумалась. Ничего она не поняла, но уловила что-то чуткой артистической душой.

Они сожгли энергостанции, когда моя пятерка обрушилась на блок-пост черных в предгорьях. Судороги боли смяли наши крылья. Анни-ко с криком упала на землю, я едва успел подставить руки. "Призраки", лишенные невидимой подпитки эфемера, умирали, конвульсивно заворачивались в тугие бутоны... закукливались? Горным бойцам из нашей пятерки не повезло, их расстреляли на месте падения сразу, затем навалились на нас. Анни-ко, закусив губу, схватилась за меч Стражей. Взвизгнуло активированное лезвие, и закрутилась мясорубка! Она сумела лезвием отбить удары бичей, дорвалась до ближнего боя, а тут и мой костюм восстановился, пояс зёгэна засиял... Мы порубили их и ушли в горы, оставив за спиной жуткую картину из крови и смерти.

К вечеру пешком возвратились боевые пятерки, потрепанные, обескураженные. И без крыльев за спиной. Наместник встал передо мной, у него тряслись побелевшие губы.

- Я не знал, что "призраки" питаются от эфемера! - хрипел он мне в лицо. - Не знал! Ты почему не предупредил?!

- Я тем более не знал, это твои "призраки"! - холодно возразил я. - Потерять крылья - я иное имел в виду.

Наместник жег меня ненавидящим взглядом. Ему был нужен виновный!

- Зато ты знал, что убьешь эфемер, - добавил я. - И оставишь больных в лечебницах умирать без помощи, и детей в школах без тепла и еды, и рабочих в подземельях без света...а ведь их миллионы. Ты потерял крылья, дракон.

Эстер не вмешивалась в наши разборки, сидела в стороне от всех за камнями. У нее было свое горе: погиб ее Первый, заместитель, соратник по ордену гераклитов и просто ее лучший друг детства, ее верный щит и опора. Он разбился, потеряв крылья.

Наместник ушел переживать свое горе в одиночестве. Пошел и я - к Анни-ко. Ее трясло. Она сидела в глубине пещеры и с ужасом глядела на свой меч, а в глазах метались картины боя, кровь, отрубленные руки... Неверными движениями она отправляла в рот какие-то комочки.

Тихо подошла Буби.

- Она убьет себя наркотиками за неделю, - пробормотала Буби.

Она была права. Но мы оба понимали, что без наркотиков ужас убьет Анни-ко за сутки. В отличие от наместника и Эстер, для нее война не была игрой. Я качал ее на руках и баюкал, пока она не погрузилась в тяжелый сон.

День десятый

- Вместе с крыльями мы потеряли фактор внезапности, - угрюмо сказал наместник. - Остается воевать традиционными способами, а против них черные подготовлены. Тут нам и конец. Но у нас есть Страж. Ведь ты же один из них, только за нас, так? Вот и рассказывай, как нам можно победить - или хотя бы уцелеть.

Он так ничего и не понял. И все еще пытался командовать. Что ж, непонятливые бьются мордой об стенку.

Отряд кружком сидел вокруг меня на теплых камнях. Синела на склонах ягода, посаженная предками нынешних охотников. По хребту вилась неприметная тропа-рокада. В бездне неба над ней лениво кружила дозорная птица. Мирная, благостная тишина. Бойцы поглядывали на птицу тоскливыми взглядами.

- Неужели вы думаете, что я буду готовить к бою свору, уподобившуюся черным бойцам? - удивился я. - Что я передам знания тем, кто недрогнувшей рукой обрек на страдания тех, кого призван защищать?

Именно так они и думали. И очень разозлились, когда поняли, что я с ними не согласен.

- Возьмите его, ребята! - приказал наместник. - И заткните рот по законам военного времени.

"Ребята" двинулись на меня с удивительным единодушием, не различая, кто гераклит, а кто "дракон", и даже горные охотники ломились заодно со всеми. Осмелели! Решили, что я - просто воин ордена динго. Просто один из многих. За моей спиной неслышно, неуловимо быстро, как змея перед броском, возникла и закачалась фигурка Анни-ко. Она была без меча Стражей, и это было самым важным. Труды мои, значит, не пропали даром!

Я отлупил всех, кто попался под руки, не жалея носов и зубов. Анни-ко отбила Эстер ее чудные стройные ноги, набросилась сверху и лупила на манер бешеной кошки. Но не увлекалась - когда я закончил, она прекратила драку тоже. Наместник вообще в драке участвовать не смог. Он лежал, вжавшись между камнями, а пули над его головой методично крошили гранит, не давая вздохнуть, не то что подняться.

- Буби, не трать боезапас! - крикнул я.

Буби спустилась со скалы, на плече снайперская винтовка, ослепительная улыбка до ушей. На какое-то время она снова стала молоденькой, жизнерадостной любимой женой вождя, проказливой не хуже своих детей.

Наместник поднялся из-за камней, впрочем, лишь для того, чтоб получить удар "тигриной лапой" и улечься обратно.

- Полный порядок! - отметила Буби. - Прямо как дети: такие хорошие, пока спят! Ну, или просто лежат...

Они с Анни-ко соединили руки. Я положил свою ладонь сверху. Почему-то к Буби Анни-ко сразу прониклась доверчивым уважением, как к матери, что ли... Но Буби и была матерью, самой профессиональной в племенах - звание "любимая жена вождя" прежде всего означало должность главного воспитателя детей, после Банту, естественно...

Вот что меня всегда поражало: дурак дураком, а как получит по уху, так сразу все понимает! Вот и наместник понял, и даже признал свою неправоту официально. А уж рядовые бойцы... Так что вечером мы все мирно сидели у костра.

- Считай, что мы все поняли, учитель, - подала голос Эстер. - Только черных как-то надо бить. Есть у них слабые стороны?

Все насторожились - отвечу или нет? Ясно же, что ответом я и себя раскрою. То есть Эстер просила, чтобы я ей рассказал, как меня возможно убить.

- Есть и у них слабые стороны, - вздохнул я. - Они - киборги. Боевые машины.

Бойцы заерзали - нашел, мол, слабую сторону!

- Киборг - это сила, - пояснил я. - Но только когда есть энергия. Много энергии. С уничтожением энергостанций и гибелью эфемера можно не опасаться их бичей, и их локации, и полей защиты - короче, всего, что энергоемко. То есть почти всего, чем они страшны. Что же у них осталось? Конечно, индивидуальное мастерство ближнего боя. Оружие автономного типа. Тактильная взрывчатка, естественно... В общем, этого хватит, чтоб перебить вас в первом же бою. Но они еще и устали. Дело в том, что скафандры черных тянут энергию из носителя, если нет поступления извне. Они, конечно, могут их снять, но... киборги! Не мыслят себя без скафандров. Это для них гораздо хуже, чем голым и без оружия. Я думаю, сейчас черные больше лежат, чем двигаются. Бросятся они только в бой. Но! Десять минут боя, и человек сгорел. Сможем мы продержаться десять минут?

Бойцы воспряли духом. Десять минут! Это... реально!

- А если все же скинут одежду? - недоверчиво пробормотал наместник. - Они по-прежнему сильнее любого из нас. Стыд ведь им не помешает?

- Не помешает, - согласился я. - Но снять скафандр - это порвать связь с механизмом. Порвать связь легко, восстанавливать трудно. И долго. А они боятся потерять свое надчеловеческое могущество. Сила уродует...

Вот тут он меня хорошо понял, сам испытал что-то похожее, когда потерял крылья. А Эстер задумчиво прищурилась - соображала, а было ли такое, чтоб я снимал свой скафандр? И что из этого следует...

В ночь перед решающим боем следовало бы хорошенько выспаться, перед тем плотно покушав. Любой боец понимал, что так следует поступить. Но никто не спал. Десять минут, и войне конец! Даже "драконов" наместника, профессиональных вояк, бил легкий мандраж. Эстер в глубине пещеры любезничала с наместником. Ей тоже было не по себе, она даже взялась рассказывать наместнику о тонкостях хорового пения истинных лордов. А там и до самого пения дошло. Над отдыхающими бойцами поплыл, забился ритмами чарующий грудной голос Зари Побережий. Чарующий в прямом смысле. Наместник, попавший в зону безусловного поражения, не сводил с девушки зачарованного взгляда. Потом стал подпевать. Бойцы дико на него оглядывались - поющий наместник! Он бы еще плясать начал! А мы с Анни-ко сидели у входа, поглядывали за подходами, и между делом я учил ее одной песенке из моего детства, из щемящих сердце. Переводить ее было - редкое наслаждение, потому что ни одной реалии не находилось соответствия в языках Голубой Веги. Но я, конечно, перевел! Правда, возмутились бойцы. Наш вой им, видите ли, спать мешает! Хоть бы один спал!

- Есть необходимость учить сейчас, - твердо заявил я. - Ибо это песня таких же, как мы, уходящих на защиту родины.

Все живо заинтересовались. Выслушали перевод, выслушали подстрочный перевод, выслушали комментарии к подстрочному переводу, попробовали петь сами... В общем, ночь прошла весело.

Остатки отряда грозным строем вытянулись передо мной. И наместник, и Эстер стояли вместе со всеми, никак себя не выделяя.

- Властью, данной мне, здесь и сейчас приказываю: бить черных, щадя население, так как бьемся за них! И потому же - горным охотникам покинуть отряд. Кто-то должен остаться живым - кто-то, способный защитить наше будущее - детей. Чтоб было за кого биться.

В тяжелом молчании уходили горные охотники, но никто из них не возразил. И вообще никто не возразил. Видно, труды мои были все-таки не напрасны.

А Буби осталась. Она бледно улыбнулась мне:

- Ну какая из меня любимая жена вождя? Если вождь погиб?

Искорка затаенной тоски мелькнула в ее глазах. Он был немолодым, ее вождь, только она его действительно любила. Потому это была ее война. Стройная, как тростинка, серьезная девочка увела бойцов в горы. Так было принято в горных племенах: если погибал вождь, бойцами командовала воспитательница детей. Наверно, эта девочка была настоящей воспитательницей - бойцы ей подчинились беспрекословно.

Колонна пошла в последний бой.

Он оказался изнуряющим, этот бой, и действительно последним для большинства из нас. Где-то в эфемере, на дальних подступах к казарме черных, попала в засаду и погибла Буби вместе со своей пятеркой. Кто будет теперь светить озорными улыбками детишкам племени?... В тяжелой рукопашной сбили наместника, "драконы" выносили его, прикрывая собой, и, естественно, погибли. Остался жив один. Так они и брели вместе, наместник и последний "дракон", и непонятно было, кто кого поддерживает. Эстер уцелела чудом, хотя не раз попадала в свалку. Древняя броня оказалась очень непростой, если сумела сохранить жизнь славной дочери Веги. А вот Анни-ко единственная пошла в бой не в броне, а в своем данс-костюме из эласта, вся в подвесках и браслетах. Ее хранила только гибкая сталь - и хранила безукоризненно. Все схватки она провела чисто и прошла со мной до конца без единой царапины. Сейчас она брела в трансе, шатаясь по дороге, натыкаясь на камни и вызывая усмешки гераклитов. Зря они усмехались. Пока они выбивались из сил, возвращаясь в горы, она в трансе восстанавливала форму. Ну, а я в последней схватке остался с Анни-ко против всех черных и, видимо, слишком много зачерпнул из запретных сил, пытаясь уберечь ее, себя и всех остальных от мгновенной смерти. Понятно, что после боя организм взбунтовался, и внезапно отказали ноги. Гераклиты тащили меня, сами еле передвигаясь. Жалкое зрелище являли остатки нашего победоносного отряда, и брать нас можно было буквально при помощи столового ножа и вилки, было б кому. Но мы перебили всех, лично проверил. А в горы сейчас ползли, ведомые инстинктом, а не разумом. Возвращались туда, откуда ушли в последний бой - так голуби возвращаются на голубятню.

Черные неуловимо быстро выступили из теней и зафиксировали всех на прицелах. Конец. Мгновение потянулось и зазвенело, как струна. Все боялись вздохнуть, чтоб не спровоцировать начало бойни. А черные смотрели на Анни-ко. В момент фиксации она единственная качнулась с линии огня и теперь стояла ничья, совсем не похожая на бойца, хрупкая девчонка в эласте, талия перехвачена блестящим поясом, на запястьях бликующие браслеты - и дерзкий взгляд из-под челки.

Анни-ко задрала нос. Повела недовольно плечом. Глянула на черных вызывающе - и пошла чеканными шажками, каблучки-колокольчики хрустально зазвучали в мертвой тишине. Глянула снова, недовольно топнула ногой. Браслеты, качаясь, плели сложную сеть защиты - но это же не оружие, это безобидное серебро? Черные смотрели на нее во все глаза, словно не понимая, что на поясе у нее меч Стражей, не замечая, что танец ее - причудливая разновидность боевого, когда явные, обозначенные движения сопровождаются вязью незаметных перемещений контроля и прицела. Анни-ко все время держала их в поле боя браслетов - но ведь и они понимали, что это лишь серебро?

Танцем оказались зачарованы все, кроме Эстер. Заря Побережий, используя наместника вместо щита, хладнокровно начала огневой контакт, кинулся прикрывать ее телохранитель - завертелось!

Черные ответили достойно! Лишь Анни-ко стояла неподвижно, и напротив нее -- черный воин. Шел бой, а они стояли и смотрели друг на друга. Но вот он перетек в движение. И тогда она отрубила ему руки. Браслетами. Безобидное серебро оказалось со смертельным секретом. Он еще стоял, когда пуля Эстер завершила дело.

- Зачем она начала стрелять? - выкрикнула Анни-ко. - Я же держала их, учитель! У меня получилось!

А я мечтал лишь о том, чтоб она не поняла того, что увидел я: черный воин двинулся прикрыть ее от пуль. Он хотел ее защитить.

Наместник в бесполезной надежде пытался поднять своего последнего "дракона", закрывшего грудью командира. Кажется, он плакал.

- Что ж ты не стрелял, Страж?! - зло закричал он. - За девчонку прятался?!

- Черными тропами надо пройти, чтобы поднять оружие на детей, - пробормотал я, но он как-то услышал и осекся.

Только сейчас все разглядели, что против нас бились совсем молодые воины, действительно дети. Возвращались, наверно, из тренировочного похода. Они даже не имели боевых костюмов.

- Что же вы наделали! - пробормотал я, не совсем понимая, что говорю вслух. - Проклятая жизнь!..

Все постарались незаметно уйти, только Анни-ко опустилась рядом, беззвучно читая "Славу павшим воинам".

Время шло, и продолжалась жизнь. Надо было вставать, что-то делать.

- Пойдем, учитель? - предложила Анни-ко. - Есть еще горы, и дети, и твой сад ждет тебя.

- Пойдем, - согласился я.

Наместник бежал мне навстречу.

- Крылья вернулись! - вопил он, и нотки безумия прорезались сквозь радость.

За его спиной призрачно трепетали, оживали системы самолета-птицы.

Наместник круто ушел в небо, перевернулся немыслимой спиралью и захохотал. Сумасшедший. Нет, он просто еще не понял, что это значит для всех нас, но особенно для меня. А значило это в первую очередь, что на планету вступила поистине гигантская Сила, если даже "призрак" сумел насытиться крохами мощи с ее стола. И сила эта была сродни эфемеру.

Я поднял голову. Над горами трепетал призрачный, не видимый прочим дым вторжения. Не дает сильным мира покоя чья-то свобода...

Где-то далеко, в фиолетовых далях неба, тихо начали петь серебряные трубы.