Сын палача Том 2

Пролог

Пламя повсюду. Жар шел снаружи, обжигая кожу и заставляя инстинктивно скручиваться в попытке избежать его, и изнутри, вызывая обратное чувство и желание разорвать кожу, чтобы пламя наконец-то исчезло.

Рвущая боль заполнила все тело. Казалось, кожа лопается от огня, мышцы прожариваются, а кости трещат и раскалываются. Судорожная попытка сглотнуть вызывает лишь очередную острую боль, будто внутрь попала кислота, перемешанная с новой порцией пламени. Глаза ничего не видят, кроме багровых пятен. И где-то глубоко бьется в агонии Хаос, сопротивляясь чужеродной силе.

Инициация огня.

Солрэн хорошо помнил инициацию Хаоса. Страшное чувство, кажется будто твое тело просто теряет свою структуру и расплывается бесформенной массой по ритуальному кругу. А за ним приходит другое, острое ощущение враждебности ко всему сущему. Чувство чужеродности тварного мира. И оно уже не покидает мага хаоса никогда, хотя и притупляется со временем. Притупляется, но всегда остается на грани сознания. Именно оно дает возможность магам Хаоса творить их магию, несмотря на всю непостоянность аспекта.

Почему-то это чувство вернулось именно сейчас, вновь обретя всю свою пугающую остроту. Казалось, стоит лишь протянуть руку к мечущемуся в душе Источнику Хаоса, и у него появится сила развеять пламя. Развеять все вокруг, низвергнуть обратно в первичное ничто, избавиться от этого удушающего жара.

Каждый маг лишь проводник той бесконечной всемогущей силы, которую невозможно объять и осознать. Проводник того, чем владеет Мировой Дух, чем он делится с магами и собственно с самим миром.

Сегодня Солрэн должен был познать новый Источник этой силы. Познать, понять и принять. Иного было не дано. Слишком уж редок Источник Хаоса, чтобы его могли предоставить молодому магу для инициации.

Хаос останется лишь в глубине души.

Он сосредоточился на огне. Яростном, диком, необузданном. Отбросив боль от чужеродной пока еще силы, Солрэн начал вспоминать слова наставлений. До инициации ему объясняли, что и как нужно делать.

Объясняли. Боль, испытываемая была больше психологической, чем физической, изменениям предавалось энергетическое тело мага, но как же сложно отделить разум от этих ощущений, которые пытаются подавить все осмысленные доводы и разрушают рациональное мышление.

Наставник стоял здесь, рядом с кругом. Наверняка это Келдрин, кто еще мог быть его проводником. Солрэн направил взгляд на алое пятно впереди, пытаясь сосредоточиться на нем, рассмотреть детали. Когда он увидит наставника, слова сами всплывут в его голове.

Вот оформляется фигура. Одежда. А затем лицо...

Это не Келдрин.

Удивление на некоторое время сбивает все мысли. Мужчина, стоявший рядом с кругом, Солрэну не знаком. Парень оглядывается. Окружающая обстановка внезапно становится четкой и хорошо видимой, словно процесс инициации ему более не мешает.

Еще фигуры.

Незнакомые.

Невысокая девушка в черном плаще и такими же, как у него самого, глазами. Мужчина в доспехах паладина. Еще какие-то маги. На самом краю он замечает известного ему низкорослого толстячка и Моритаса.

Где он? Кто его инициирует? Что происходит?

Сон или, может быть, видение обрывается.

В холодном поту Солрэн садится на край кровати. Дыхание частое и прерывистое. Глаза лихорадочно шарят по небольшой комнате. Руки дрожат. Ночь. Поместье Эвверанов. Он не проходил инициацию огня.

В его голове застыл образ проводника.

И его наставления. Теперь Солрэн точно знал, что делать и как обуздать пламя. Видение будущего? Или не случившегося прошлого?

Глава 1

В старинном особняке на берегу реки, несмотря на глубокую ночь, горел свет. Нынешний хозяин понятия не имел, кому принадлежало поместье до того, как на эту землю пришла империя. Генерал-губернатор Антал вообще не считал, что знание этого нюанса ему может где-то пригодиться. Будучи человеком занятым, он старался не забивать себе голову вещами, не относящимися к его прямым обязанностям. А довольно скромное время отдыха проводил либо на тренировках, чтобы сменить умственный труд физическими упражнениями, либо с близкими людьми, общение с которыми так хорошо восстанавливало душевное равновесие.

Для старого мага, похоронившего жену почти двадцать лет назад, давно вырастившего наследников, занимающихся делами рода, пока он продолжает служить империи, близкими людьми были две молодые наложницы. Девушки не только радовали мужчину своей внешностью, но и поддерживали в нем уверенность, что он еще не стар и даже полон сил. Вот и эту ночь губернатор был в приятной компании, пользуясь редким выходным днем для восполнения своих моральных и умственных сил. К тому же приятно было в очередной раз доказать самому себе, что он, несмотря на возраст, способен на многое, в том числе и оставить изнеможенными двух прекрасных нимф.

Охрана особняка, проверенные и надежные люди и маги, образцово несли службу, чем обоснованно гордились. Помимо охраны, персонала из слуг, здесь же находились двое из команды Антала.

Первым был Дориан Эшер, лорд Ночной Долины, маг Воды, Воздуха и Земли, старый друг Антала. Дориан держал небольшую, но вполне эффективную тайную службу, собранную в основном из собственных родственников. Эшеры были замкнутым родом, очень ограниченно участвовавшим в политике Империи, предпочитая действовать тихо, не мелькая на балах и приемах. Он отвечал за охрану Антала, с чем вполне успешно справлялся. С его возможностями мага, а при трех активно развивающихся аспектах Дориан был довольно-таки сильным, он мог добиться многого в военной сфере, но предпочитал подобного рода работу и из года в год доказывал, что он находится на своем месте.

Второй была Натали Карас, огненная волшебница с примесью смерти. Это была рано овдовевшая дворянка, которой пришлось передать земли наследникам мужа, рожденным до нее от предыдущей жены. Не желавшая доживать свою жизнь без пользы, молодая (что телом, что душой) огненная волшебница в лице Антала нашла покровителя, обнаружив в себе таланты управляющего. Это позволило перекинуть часть забот на девушку и больше не беспокоиться о незначительных вещах, не стоящих личного рассмотрения генерал-губернатором.

Пока Антал развлекался, эти двое продолжали заниматься делами, обсуждая маловажные, но все же требующие внимания вопросы.

- Снова письмо от Эвверанов, - вздохнула Натали, рассматривая вскрытое письмо, заполненное витиеватым текстом. - Мне их даже немного жаль, - добавила она, отложив бумагу в сторону.

Возможно, огненная волшебница еще к этому вернется, но таких писем «в стороне» было достаточно много, чтобы не надеяться на такой результат.

Старик Дориан молчал, продолжая читать какой-то доклад.

- Дори, мы можем им чем-то помочь? - задала вопрос женщина, стрельнув глазами в сторону своего партнера.

- Ты пытаешься мне намекнуть, что помочь им очень хочешь и с меня не слезешь, пока не добьешься своего? - спросил мужчина, не отрываясь от доклада. Впрочем, было видно, что он уже не так внимательно вчитывается в текст. Не так часто его коллега высказывает просьбы. - Или просто уточняешь, есть ли у нас гипотетические возможности для оказания помощи?

- Второе. Все же они верно служили Анталу годами.

- Наследник пошел на сделку с Атарисами, - напомнил старый шпион.

Соответствующие документы, добытые своими людьми, читали оба участника разговора.

- От отчаяния, - парировала Натали. - И даже при этом на предательство они не пошли.

Дориан вздохнул, прикрыв на время свои бумаги.

- Если коротко: нет.

Настал черед женщины отложить бумаги, чтобы очень серьезно посмотреть на своего собеседника. Но на старого шпиона взгляды не действовали.

- А теперь развернуто, пожалуйста, - мягко попросила она.

- А если развернуто, то о причинах, по которым мы не можем помочь Эвверанам официально, ты можешь узнать не у меня…

- Знаю, - отмахнулась волшебница. - Я спрашивала про твои каналы.

- А все просто, Нат. У меня нет лишних ресурсов. Келдрин так глубоко закопался, что на выкапывание, как ты выразилась, по моим каналам потребуется целая операция, с привлечением всех свободных и занятых людей. И ради чего?

- Дори, я говорила о небольшом вмешательстве, - с легкими интонациями обиды, что мастерски вплетались в слова, ответила на это Натали. - Самом минимальном. Не требующем ресурсов, которых у нас и так нет.

- Я не работаю вполсилы, - покачал головой мужчина. – Они и без мелких подачек справляются с проблемами. Пусть дальше так и продолжается.

- Прекращай, - недовольно поморщилась волшебница. - Я отлично понимаю, что за всем этим словоблудием ты скрываешь нежелание вмешиваться.

- Да, именно это я и делаю, - не стал отрицать Дориан, посмотрев прямо в глаза своей партнерше. - Мне никогда не нравился Келдрин. И они обречены. Поможем мы им или нет - не имеет значения. Я не хочу тратить свое время и ресурсы на обреченных. Это не принесет нам никакой пользы.

Такой ответ женщину совсем не удовлетворил, но она не стала дальше спорить, возвращаясь к делам. Если даже после ее просьбы Эшер настаивает о невмешательстве, а это значит , что за этим стоит куда больше, чем она думает, а, может быть, в это дело и вовсе лезть не стоит. Жаль.

Письмо Эвверанов было уничтожено магией.

Прошедший мимо кабинета, где работали Дориан и Натали, офицер проверил стоявших на посту караульных и отправился дальше по маршруту обхода. Офицер ответственно выполнял свои обязанности. Опытный боевой маг, ветеран, как и прочие офицеры отряда телохранителей генерал-губернатора, он ставил оборону особняка так, будто тот находится чуть ли не на вражеской территории, в окружении диверсантов и разведчиков противника.

В какой-то мере его поддерживали все подчиненные, до сих пор не совсем уютно чувствуя себя на новой для империи территории. Работать предстояло еще долго и много, прежде чем удастся добиться от населения хоть какой-то лояльности.

Пройдя в старую часть особняка, офицер дошел до одного из крайних постов. Здесь, где соприкасались два коридора, и с четырех позиций удавалось контролировать перемещения сразу на всем этаже, стояло пять человек. Четверо на постах и один сменялся раз в десять минут, чтобы за час все успели побывать на разных позициях и отдохнуть, сменяя зону ответственности. Так не замыливался глаз. Несмотря на то что самоконтроль, благодаря постоянным перестановкам, держался на уровне, отдыхом здесь не пренебрегали.

Постовые дисциплинированно демонстрировали кодовый жест, показывая, что все в порядке. Офицер глянул в лицо подчиненного и остановился, подняв руку с механическими часами.

- Разве ты не должен уже смениться? - спросил офицер, вопросительно смотря на своего бойца.

Тот также поднял руку с часами.

- Как раз сейчас. Тоби задерживается…

Офицер махнул рукой и проследовал в комнату, отведенную для отдыха постовых.

Пятый постовой лежал в кресле в неестественной позе. На столе была чашка с недопитым и еще не успевшим остыть напитком. Глаза открыты. Никаких внешних повреждений.

Мужчина сделал шаг назад и с силой захлопнул дверь. Порядок и заведенные правила четко описывали алгоритм действий в таких ситуациях: не трогать труп, не пытаться подходить, так как это может оказаться ловушкой, тело может быть заминировано с помощью магии.

- Тревога! – четко и громко произнес он.

На этот случай также существовали инструкции. Постовые достали пистолеты, взводя их для боя. Двое воинов заняли позицию так, чтобы видеть друг друга и контролировать проходы. Два оставшихся пристроились к офицеру, таким образом, они вместе с ним дойдут до главного поста.

Офицер же, до того, как приготовить пистолет к стрельбе, использовал сигнальный артефакт. Без лишнего шума (не нужно информировать вторженца, что о нем уже знают) сейчас будет поднят весь персонал, и уже через десяток минут все ключевые объекты будут взяты под усиленную охрану.

Но артефакт не сработал.

Офицер хоть и не слишком сильный, но все же маг, попытался прогнать через сигнальное заклинание собственную энергию. Но никакой структуры в артефакте попросту не было. Маленький и неприметный стальной шарик стал именно тем, чем выглядел - цельным шариком из стали. Без всякого намека на магию.

- Быстрее!

План противника оказался очевидным - не дать поднять тревогу. Как неизвестные подавили артефакт – непонятно, но на любое действие найдется противодействие. Офицер принялся создавать сигнальное заклинание самостоятельно. Вот только на его создание требуется время, которого оставалось все меньше и меньше.

Главное - поднять тревогу! Понятно, что на следующем посту по его маршруту, на который он, естественно, не явится, также поднимут тревогу, но это потеря пусть нескольких, но все же минут.

- Пробуйте свои сигналки, - приказал офицер.

Если не сработает, то он просто выстрелит, чтобы поднять шум. Не совсем по правилам, но надежно.

- Не работают, - ожидаемо сообщали бойцы.

Это было понятно. Он не понимал другого - почему не складывается сигнальное заклинание. Мужчина попробовал собрать несколько других - эффект тот же. Лишь зря потратил на них энергию из источника, заклинания рассыпались бесполезными едва заметными всполохами энергии.

- Оружие к бою! - отрывисто приказал он. - Будем поднимать шум.

Только один аспект магии способен гарантированно блокировать создание любых заклинаний в целой области - Хаос.

Офицер первым вскинул пистолет, не целясь куда-то конкретно, просто в сторону пустого коридора, лишь в последний момент приметив на какую-то старую вазу, чтобы создать еще больше шума. Палец уверенно надавил на спусковой крючок. Револьвер, новенький, только поступивший на вооружение, щелкнул механизмом. Барабан провернулся. Выстрела не произошло. Мужчина ответственный за охрану этого места с немалым удивлением посмотрел на ставшее вмиг бесполезным оружие. Останавливать магию - это одно. Но такие фокусы были для него чем-то за гранью возможного.

Свет исчезает. На пару секунд коридор погружается в кромешную тьму. А когда тьма рассеивается, прямо перед тремя воинами оказывается фигура в кожаном плаще. Фигура, массивная, мощная, угрожающая, подняла руку. Ладонь в кожаной перчатке раскрылась и на пол посыпались пули. Пули, которые ранее были в их оружии.

Секунда, пока защитники генерал-губернатора в шоке наблюдали за падающими пулями, показалась слишком долгой. А затем неизвестный атаковал, просто и без затей выхватив боевой нож, он сблизился для рукопашной.

Офицер, благодаря инстинктам, успел отбить первый самый опасный выпад, подставив ставший бесполезным револьвер. Успел он также увернуться от второго замаха, нацеленного на горло, но третий удар пропустил. Лезвие на половину своей длины вошло в плечо, вызвав сильнейший болевой спазм, лишив воина возможности двигаться. Затем нож дернулся назад, разбрызгивая кровь, и убийца нанес смертельный удар, вогнав клинок в висок офицера с легкостью преодолевая сопротивление кости. На все ушло не больше двух секунд.

Ветераны, стоявшие за спиной офицера, несмотря на всю выучку и подготовку, успели лишь по разу вдавить спусковой крючок. Их не учили тому, что пистолет может вот так, без причины, отказать, и инстинкты оказались быстрее разума. Один все же потянулся за своим ножом, второй стал спешно проверять огнестрельное оружие, но на этом все.

Убийца невозможно быстрым движением обтек оседающее тело офицера и набросился на солдат. Первый удар разрезал ладонь, которой первый боец охраны удерживал нож, второй удар наотмашь вспорол бедро второго ветерана. Третий удар вогнал нож прямо в сердце третьего постового, после чего убийца отпустил орудие смерти и руками свернул шею оставшемуся противнику.

Еще три секунды.

Выхватив свой нож из оседающего трупа, убийца неспешно вернулся к офицеру и, пошарившись в карманах, нашел связку ключей. Патроны на полу убийца забрал у первого убитого им охранника, а пистолетные выстрелы блокировал прямым заклинанием, главное - создать правильный эффект и заставить людей поверить в то, чего нет.

Охрана особняка по-прежнему оставалась в неведении. Два оставшихся в живых постовых, напряженно вслушивавшихся в тишину, не могли покинуть свой пост по регламенту поведения при тревоге, как и отправить сигнал о тревоге остальным, так как за ложное срабатывание следовало суровое наказание. А о том, что дежурный офицер погиб, они вообще не знали.

Дориан покинул кабинет, на ходу массируя глаза. Возраст уже не позволял ему без труда переносить сутки беспрерывной работы, изношенный организм требовал отдыха. Старый маг устало вздохнул, заставил себя подтянуться, демонстрируя безупречную осанку и военную выправку, и только после этого уверенной походкой направился к своим покоям.

По привычке Дориан продолжал работать на ходу. Он не был стратегом в команде Антала, эту роль выполнял другой человек. На Дориане лежала иная обязанность - чуткое отслеживание тактической обстановки. Анализ каждого малозначительного события. Учет всех вероятностей и реагирование. В некоторых случаях он сразу посылал своих людей, чтобы быстро разобраться с назревающей проблемой. В некоторых - просто сообщал тактическую информацию стратегу, чтобы переложить планирование на него. Порой бездействовал. Как в случае с Эвверанами. Келдрин и его род продолжали выполнять заранее отведенную им роль, сами не подозревая того. Не стоит вмешиваться и тратить ресурсы там, где все и так работает как надо. Такие понятия, как честь, долг и взаимовыручка, уже давно стали для Дориана пустыми словами. Он понимал только выгоду и пользу, прямо сейчас или в долгосрочной перспективе. Помощь Эвверанам не приносила пользы, ни сейчас, ни когда-либо в будущем, а значит все должно идти дальше по уже намеченному плану.

Постовые вытягивались в струнку, молча пропуская Дориана. Он скользил по ним привычным внимательным взглядом, но не отвлекался на такие мелочи. Разум сам на подсознательном уровне проверял, что и с этим постовым все в порядке. Что это именно тот, кто должен стоять на посту. И все прочие, давно устоявшиеся вещи.

Мужчина любил порядок даже в мелочах, и все его подчиненные прекрасно были осведомлены об этой особенности.

Уже у дверей в свои покои маг остановился. Неясное чувство тревоги заставило его отвлечься от размышлений и прислушаться к ощущениям. Постовые покосились на мага, ожидая приказов или действий. Нет, с ними все было в порядке.

Тогда что? Звуки?

Контроль над аспектом Воздуха позволил повысить чувствительность слуха до недоступных обычному человеку величин. Ночь снаружи. Тишина внутри. Антал уже уснул, его любовницы, не столь уставшие, хоть и умело отыгрывающие совершенно обратное, перешли в другую комнату и сейчас… играют друг с другом. Натали собирает свои бумаги. Нет, не звук.

Запах? Да, запах.

Магия Воздуха позволяет прислушиваться не только к звукам, но и ощущать запахи. Что-то в воздухе. Почти неуловимое. Почти.

Кровь…

- Тревога! - приказывает старый маг, нисколько не сомневаясь в правильности своих действий.

Вот только он опоздал.

Зеленый луч пробивает стену за спиной одного из постовых. Магия Хаоса легко преодолевает дерево и камень, и также легко проходил сквозь тело стражника поместья. На месте груди - дыра, через которую легко пройдет рука.

Дориан отвечает мгновенно. Старость или нет, но он маг четвертого круга. Маг, не пренебрегающий тренировками и самосовершенствованием. Волны магической энергии бегут по полу, вступая в привычный резонанс с камнем перекрытий. Еще секунда, и пол взорвется каменной крошкой, заполнив смертоносной дробью комнату, в которой укрывается противник. Защититься от такого крайне сложно, а потом придется выслушивать от Антала нотации за разрушенную обстановку дома.

Заклинание срабатывает, но эффект не оправдывает ожиданий. Ошибка, нарушение в структуре заклинания, чье-то тонкое, но губительное влияние. Пол взрывается, но не вверх, а вниз. Простое изменение вектора приложения силы и все, противнику ничего не угрожает.

На словах все кажется простым, но Эшер прекрасно знал что за этими действиями скрывается куда больше.

Хаотик.

Второй постовой выхватывает пистолет и готовится ворваться в комнату, чтобы открыть огонь. Бесполезно, даже не сможет отвлечь внимание.

Сам Дориан поднимает водяной купол. Маг четвертого круга, наплевав на то, что рядом нет источников воды, создает между собой и противником стену из нескольких сотен литров разогнанной в водовороте материи. Недостатка в энергии он не испытывает, вкладываясь в каждое заклинание. Это не тот противник, с которым можно мелочиться.

Хаотик отвечает.

Едва заметное ощущение чужого внимания говорит о том, как он попытался блокировать заклинание, но быстро понял, что это бесполезно. Очень простая магия, но выполненная сильным высокоуровневым магом, защищена от влияния магии Хаоса куда лучше, чем сложные высокоуровневые боевые заклинания, которые можно повредить легким вмешательством. Нетрудно для хаотика четвертого круга с большим опытом разрушения подобного рода заклинаний.

Волна концентрированной энергии аспекта Хаоса корежит двери и стены, обращая дерево живыми лианами. Лианами, сочащимися кислотой и ядом, и тянущими свои отростки к Дориану. Ветерана заклинание убивает походя, почти случайно - он просто оказался на его пути, зажатый между двумя магами.

Секунду назад Эшер собирался обрушить всю мощь материализованной воды на своего врага. Но был вынужден перенаправить магию на защиту, создавая из воды, усиленной магией Воздуха, режущие струи, уничтожающие Демоновы лианы.

Сквозь разрушенный проем Дориан видит своего врага. Высокий маг в плаще с закрытым лицом. Видны только глаза. Глаза, выдающие хаотика.

Несколько струй, способных разрезать камень, устремляются во вторженца. К ним добавляются Серпы Ветра, а остатки камня вокруг вот-вот выстрелят Шрапнелью в противника. Бой магов такого уровня - это игра. Каждую секунду оба решают - атаковать или защищаться. И если атаковать, то как атаковать так, чтобы не дать шанса на контратаку. А если защищаться, то как выиграть инициативу. Каждое заклинание в этой игре не только смертельно, но и чудовищно разрушительно, и малейшая ошибка может привести к катастрофическим последствиям.

Серпы Ветра проходят сквозь хаотика, разрывая стену за его спиной. Водяные струи отражаются, как свет отражается от зеркала, уходя в разные стороны, пробивая стены и потолок, разрушая все на своем пути. На применение Каменной Шрапнели не остается времени, Дориан вынужден уходить в защиту, попросту не ожидая таких быстрых ответных мер от противника.

Хаотик атакует, а не защищается.

Атакует так, как умеют только они.

Он начинает отрицать порядок вещей. Пропадает притяжение, ноги Дориана отрываются от пола, отправляя в невесомый полет. Воздух идет искажениями, будто между ними кто-то выбрасывает множество зеркал. Камень больше не камень, вода больше не вода, воздух больше не воздух. Возникает предательское чувство, словно сама магия отказывает старому магу. Будто привычная сила, на которую он опирался всю сознательную жизнь, ему больше не подчиняется. Обманчивое чувство. Секундное замешательство, но секунды порой решают слишком многое.

В их дуэль врывается поток пламени, пробивающий стену и обрушивающийся на хаотика. Не убивающий, даже не ранящий, но прерывающий атаку, вынуждая защищаться от огненной стихии.

Натали приходит на помощь. Она не столь искусна и опытна, как Дориан, но компенсирует это мощностью атак и комбинацией двух самых разрушительных аспектов.

Пляска пламени и смерти заставляет хаотика уходить в оборону.

Дориан освобождается от пут странного заклинания, действующего не на тело, на разум, понимая, что только что никакой невесомости не было, и он попал в иллюзию засбоивших ощущений. Мужчина тут же готовит свою атаку. Противник ошибся. Не смог победить старого мага до подхода подкрепления. Теперь убийце некуда будет деться.

Вот только на смену уверенности приходит выработанная годами интуиция, кричащая об опасности.

Хаотик был не один.

Дориану так и не суждено было узнать, кто и откуда нанес удар. Старый маг умер мгновенно, когда его голову разорвано тяжелой винтовочной пулей.

А хаотик, удовлетворенный результатом, отступил, заставляя Натали поливать место, где он только что был огнем. Волшебница, введенная в заблуждение еще одни заклинанием на основе аспекта Хаоса, видела совершенно иную картину и даже подумать не могла, что попалась в ловушку.

Сегодня неизвестный нападающий достиг своей цели и даже сделал чуть больше, чем планировал.

Глава 2

После пройденной в семье подготовки мне было бы по меньшей мере странно жаловаться на ночные кошмары. Среди королевских палачей сны не в ходу, как и любые другие виды измененного сознания. Состояния, в которых мы не можем себя полностью контролировать, слишком опасны для владеющих подобным аспектом силы.

Методики контроля собственного рассудка разрабатывались и совершенствовались поколениями, что с учетом инициации источником Хаоса вообще жизненно необходимо. Хаос слишком непредсказуемый аспект, чтобы давать ему возможность воздействовать на мир через его использующего мага.

А теперь этот проклятый сон, что преследует меня со дня смерти Барнсара.

Парень умер глупо. У него единственного быстро сработали рефлексы, заложенные постоянными тренировками. Возможно, из Барнсара в дальнейшем вышел бы сильный военный маг.

Нападения никто не ожидал... А еще мы облажались. Я, Аннэль, Илара. Мы все облажались.

Это просто надо признать, а не скрываться за иллюзиями, будто что-то можно было изменить.

По коридорам особняка, погруженного в траур, мрачными тенями ходили слуги. Гнетущую тишину нарушал лишь неуемный плач матери, потерявшей сына и так не сумевшей это принять. Слышать это было тяжело. Именно поэтому крыло, где находилась Орриса, избегали практически все, лишь слуги были вынуждены появляться там для выполнения своих обязанностей.

Келдрин каждый вечер запирался в кабинете. Предположу, что пил и пил много. Его, человека с сильным характером, умеющего принимать удары судьбы, смерть наследника надломила, сделала засечку на сердце, разрушила душу.

Оставалось только надеяться, что со временем он найдет в себе силы и восстановится. Я часто видел, как битые жизнью мужчины, без особого содрогания смотревшие на смерть своих товарищей или подчиненных, но не могли прийти в себя после того, как погибали их собственные дети. Наверное, нет ничего страшнее для родителя, чем гибель ребенка, особенно если это происходит на твоих руках, когда, казалось бы, у тебя имелась возможность этому помешать.

И именно в этот момент, пока им нужно время на принятие горя, необходимо действовать мне. Я взял на себя определенные обязательства перед Эвверанами и не в моих правилах отступать. Стоящие перед родом проблемы никуда не делись, лишь снизилась их острота, мы выиграли немного времени. Рада обмолвилась, что им удалось договориться с Атарисами, но не сказала ни слова о содержании сделки.

Илара тоже не обрадовала. В нападении меня не обвиняли, и на том спасибо. Но находился кто-то «умный», который все равно считал (несмотря на все остальные факты и доказательства), что я как-то связан со всей этой историей, и если не знаю тех, кто все это провернул, то догадываюсь, а значит наблюдение снимать не стоит. И в результате я все еще нахожусь под пристальным надзором ордена. Хорошо еще, что этим надзором занята сама Илара, а она считает, что из меня умышленно делают козла отпущения. Вот только кто в их ордене может быть настолько влиятельным, чтобы оказывать воздействие на результаты расследования, не знает.

А ведь еще нельзя исключать сценарий, при котором меня снова схватят и уже не выпустят.

Аннэль просто исчезла.

Понимаю, что у нее свои дела, свои обязательства и ответственность. И все же неприятно. Она говорила, как хотела вытащить меня из-за решетки, но так и не вытащила. И сейчас, когда мне как никогда нужна ее помощь, без объяснения исчезала.

Зак обнадежил, что будет помогать по возможности... И в то же время просил не втягивать себя в столь же безумные авантюры. Он как минимум привел вполне весомые доводы в виде больницы и пациентов, за которых нес персональную ответственность, как маг Жизни четвертого круга. Он был единственным магом, который мог делать определенный вид сложных операций и значительно повышал шансы обреченных на благоприятный исход.

Это дело всей его жизни. И я стану противным самому себе подонком, если разрушу это дело. Тем более в этом случае я косвенно буду виноват еще в смертях людей, которых Зак мог вытащить из-за черты невозврата. Война, несмотря на все ужасы, дала возможность моему знакомому стать сильнее и опытнее, чего при иных обстоятельствах он добивался бы десятилетиями.

Утреннюю разминку я проводил механически, выполняя уже давно выученный наизусть комплекс движений. Мысли мои находились в другом месте, но это не мешало телу делать свою работу.

У Эвверанов по-прежнему нет собственного источника, а ведь еще нужно провести ритуал прощания с Барнсаром. Я составил полный доклад о произошедшем и, после подписи Келдрина (который тот даже не прочитал, погруженный в свои мысли об опустевшей бутылке), отослал его в резиденцию наместника.

Ответ так и не пришел.

Если я правильно понимал работу имперской бюрократической машины, наместник должен подтвердить права Эвверанов на долину, включая находящийся на ней источник (или источники, если вдруг появится еще один). Но генерал-губернатор Антал хранил молчание. И теперь представителю рода предстояло появиться перед ним, дабы узнать причины столь долгого ответа на запрос от главы рода и получить новое распоряжение или что-то еще. Вот только подходящего представителя пока не находилось, а сам Келдрин был не в состоянии управиться даже с собой, не говоря уже о возвращении к делам рода.

Закончив с упражнениями, я вышел на завтрак, который накрывали как раз к этому времени.

— Доброе утро, Солрэн, — в столовой со мной поздоровалась Нола. Женщина, как всегда, была обворожительна и собрана. — Хорошо отдохнул?

В ее вопросе не чувствовалось фальши. У меня не возникало ощущения, что спрашивает она по привычке, из необходимости поддерживать образ светской леди. Ее забота обо мне казалась вполне искренней. Нола открыто улыбалась, хотя и скрывала печаль. Женщине смерть наследника рода также далась нелегко, как я понимаю, именно она занималась его воспитанием, но все же Нола приняла этот удар куда легче, чем родители Барнсара.

— Благодарю, Нола, — вежливо кивнул я женщине, принимая ее заботу. — Да, я хорошо выспался. А вы? Как у вас дела? — решил я проявить толику участия.

Она развела руками, как бы извиняясь за царящую в особняке атмосферу. Вместо ламп горели только сиротливые свечи, отчего всюду царил полумрак. Все яркие вещи убраны или прикрыты темной тканью. Слуги не выходят из своих комнат без веской причины, отчего порой кажется, что особняк и вовсе вымер.

Вся обстановка внутри особняка всеми деталями показывала, что род находится в трауре. Правда, по мне, все это слишком затянулось.

— Стараюсь как могу, но этого недостаточно, — посетовала Нола. — Нужно вдохнуть в этот дом новую жизнь...

— Дай им время, — ответил я. — Они смогут принять утрату.

У меня нет в этом абсолютной уверенности, но в данный момент эти слова нужно было сказать.

Я сел за стол, готовясь приступить к завтраку. Компанию мне составила только Нола, подобравшая уместный черный, но все равно привлекательный наряд. Хотелось сказать о ее красоте, но, несмотря на то что мы находились вдвоем, я не счел это уместным.

— Господин Эрлоу сообщал что-нибудь о состоянии Рады? — спросила женщина. — Хорошие новости нам сейчас нужны как никогда.

— Идет на поправку, — кивнул ей. — Зак залечил все травмы, сейчас ей нужны только отдых и покой.

— Твой друг просто наш спаситель, — облегченно вздохнула волшебница. — А как она восприняла смерть Барнсара?

Нола ничуть не запнулась, озвучивая то, о чем избегали говорить. Вот только я пока не мог понять, то ли она настолько хорошо контролирует себя, то ли действительно для нее это событие прошло куда легче, чем для остальных членов рода.

— Плохо, — вздохнув ответил я. — Со мной она ничего не обсуждала, но печаль была большими буквами написана на лице.

— Бедная девочка, — печально произнесла женщина. — Они не успели и нескольких дней провести рядом, и тут...

Да, все так. А самое паршивое — я понятия не имею, кто и почему совершил нападение. Сильно сомневаюсь, что тот уродец имел хотя бы зачатки самостоятельности, больше напоминая цепного пса, спущенного с поводка. Безумного пса, который толком не понимал, что он делает и видел перед собой лишь цель, на которую указали хозяева. Цель которую ему так и не дали уничтожить.

Из коридора донеслись уверенные тяжелые шаги, вызывавшие ассоциацию с моим армейским командиром с его генеральской поступью, предупреждающей подчиненных о необходимости принять вид лихой и придурковатый. Все, кто не успевал, получали наказание в зависимости от тяжести своего «проступка» (и тут не было разницы мещанин ты или аристократ — командиру на это было плевать, особенно с учетом его собственного высокого происхождения), так что уже под конец недели все научились быстро завершать свои дела и показывать образцовый порядок. Нола же, вздрогнув, выразила на лице неверие, перемещенное с узнаванием. Когда отворилась дверь столовой, она уже вскочила на ноги, чтобы приветствовать явно знакомого ей мужчину.

— Илберт! — радостно воскликнула она, бросившись обнимать неожиданного гостя.

Высокий, с великолепной выправкой, маг улыбнулся скрытыми под бородой губами. Он искренне ответил на объятия, крепко прижав к себе женщину и даже чуть приподняв ее над полом, будто она ничего не весила. Поднявшись из-за стола и выждав, пока гость обратит меня внимание, представляясь вежливо кивнул:

— Солрэн Эвверан, к вашим услугам.

Вот только в ответ получил от мужчины почти не скрываемую настороженную неприязнь.

— Маг Хаоса из ларриан. Что же... — он даже обозначать вежливого кивка в знак приветствия не стал. — Илберт Эвверан. Скажу сразу, чтобы между нами не возникло непонимания — ты мне не нравишься. И тем не менее я дам тебе шанс изменить мое отношение, так как каждый достоин попытки на исправление. Прояви себя Солрэн, а я за тобой послежу.

Я мысленно скривился. Снова проверка лояльности? И от кого? Впрочем, некоторые детали в его внешности не только показывали его принадлежность к Эвверанам и Талсоданам, но и на статус члена основной ветви рода. Кто-то из младшей ветви не стал бы себя так вести в доме патриарха рода. Все же бывают случаи, когда и личные слуги главы рода стоят несколько выше остальных и порой, являясь чуть ли не членами семьи, и даже выше некоторых членов младших родов.

Может он младший брат Келдрина или родственник подобного уровня?

— Не сочтите за дерзость, господин Илберт, — вкладываю всю выдержку, чтобы голос звучал спокойно, — но с чем связана ваша неприязнь?

— Разве это не очевидно? — сверля меня взглядом, с некоторым вызовом ответил мужчина.

— Вообще-то, нет, — вполне искренне удивляюсь, разведя руками.

— Вот как? — он смерил меня ироничным взглядом. — Тогда я поясню. Ты — королевский палач. Бывший... — добавил он с саркастической улыбкой, открыто демонстрируя свое отношение к этому «нюансу». — Я очень удивлен, что все ваше племя не развесили на столичных столбах еще до капитуляции.

Внутри поднялась злость. Очень хотелось ткнуть его лицом в такое незначительно обстоятельство, что именно Империя выступала агрессором, а не наоборот. А о том, как их люди издевались над моими соотечественниками, я вообще молчу. Но меня опередила Нола.

— Илберт, пожалуйста, Солрэн спас Келдрину жизнь! — вмешалась она, встав на мою сторону.

Маг кивнул, продолжая сверлить во мне дырку взглядом:

— Я знаю, и потому не вышвырну тебя прямо сейчас. У вас, ларрианцев, своеобразное понимание о чести. Хочу убедиться, что ты представляешь, что такое настоящая верность в имперском роду.

Козел. Ну что ж, по крайней мере, он сказал все это, глядя мне прямо в глаза, а не за моей спиной. Но сохранить спокойствие в голосе и не сорваться оказалось очень непросто:

— Я пришел в ваш род в момент, когда от вас все отворачивались. Да, в надежде получить достойную награду за верность, именно за верность! — я выделил голосом последнее слово. — И я буду верен до конца.

Не люблю такие речи. И то, что Илберта мой спич нисколько не впечатлил, раздражало еще больше.

— Пустая болтовня, — пренебрежительно бросил он. — Пока я не увижу своими глазами, как ты доказываешь слова на деле.

Демонов шовинист.

— Время покажет, кто есть кто, — дать правильный ответ было сложно, пока лучше избегать конфликта.

Дверь открылась, и в столовую вошла Орриса.

— Илберт! Великий Дух, как я по тебе скучала!

Женщина повторила то, что пару минут назад делала Нола — повисла на шее у мужчины. Но если в прошлый раз Илберт с явной радостью отвечал взаимностью, то сейчас он даже чуть скривился, хотя и не стал отталкивать Оррису.

— Илберт! — заговорила убитая горем мать. — Я так рада, что ты здесь. Мой мальчик... Все еще не могу поверить, что его убили! Понимаешь?! Его убили! — запричитала она, желая получить от мужчины поддержку.

— Я сожалею, Орриса, — кажется, он действительно искренне сожалел, — Я приехал, как только смог... Как только получил письмо от брата и узнал...

Значит, все-таки брат. Младший брат, но разница в возрасте невелика. А Келдрин только что лишился наследника. Очень не хочется думать, что уважаемый Илберт прибыл сюда для решения вопросов наследственности. Как ни крути, но без явного наследника у патриарха следующим может стать его брат, и уже его дети будут править в роду Эвверанов.

Орриса тем временем отстранилась и тут же принялась вытирать платочком слезы, попутно говоря:

— Мой дорогой Келдрин не желает выходить из кабинета. Одна надежда, что ты его вразумишь, пожалуйста, попытайся. Он совершенно не желает меня слушать, — она чуть покосилась на Нолу. — И прикажи уже слугам не носить ему выпивку! Ко мне они не прислушиваются, боясь гнева моего дорогого Келдрина!

— Конечно, Орриса, — без особого энтузиазма кивнул Илберт. — Я поговорю с братом.

От меня не укрылось, как Нола сжала челюсти, словно от обиды, но буквально на пару мгновений. Заметив мое внимание, она чуть дернула краешками губ, будто хотела что-то сказать, но промолчала.

— Спасибо тебе, — улыбнулась женщина. — Я очень на тебя надеюсь. Нам сейчас очень нужен тот, на кого можно положиться, кто сможет нас защитить.

Не хочу показаться эгоистом, но я что? Пустое место? Понимаю, что молод. Но в потенциале маг четвертого круга, дайте только источник. И с предыдущей проблемой, если объективно, разобрался тоже я.

— Все будет хорошо, Орриса, успокойся. Я приму дела на время и заставлю Келдрина взяться за голову. Ни о чем не волнуйся, я обо всем позабочусь. Слуга!

Властный голос пронесся по коридору. В столовую заглянула девушка из прислуги.

— Отведите госпожу в ее покои, ей нужно отдохнуть, — приказал он, нисколько не сомневаясь в своем праве так делать в чужом доме.

— Слушаюсь, господин, — присела в книксене девушка, лишь на миг задержав взгляд на Ноле, которая разрешающе прикрыла глаза.

Когда продолжавшая на ходу благодарить Орриса удалилась, Илберт повернулся ко мне. Враждебности в нем только прибавилось.

— Расскажи о расследовании, по которому тебя привлекали паладины? — задавая вопрос, он сложил руки в замок на груди, будто спрашивал не для того, чтобы получить ответ, а для того, чтобы обвинить.

А он неплохо осведомлен для человека, появившегося здесь только что. Сомневаюсь, что патриарх описывал в письме такие подробности, скорее всего, об этом доложил кто-то из слуг.

— Всего лишь ошибка, — спокойно ответил я, выдержав взгляд мужчины. — Возможно, подстава.

— Возможно? — процедил маг. — Значит, у тебя есть знакомые, которые могут снова подставить и тебя, и всю нашу семью? Должен ли я считать, что ты пришел в наш род ради защиты от бывших сообщников?

— С чего вы взяли, — вопросительно приподнял бровь, — что у меня вообще есть какие-то сообщники?

— За что-то же ты сидел в тюрьме, — привел довод Илберт, связав вещи, которые я связанными не считал. Да и делать подобные выводы, мягко говоря, не осмотрительно.

— Я не попал в плен до окончания войны. Был схвачен уже после подписания капитуляции. Не знаю, кому пришла в голову гениальная мысль сделать меня простым заключенным, и, скорее всего, уже не узнаю.

Мне определенно не нравилось то, к чему вел разговор маг.

— А что ты делал в промежутке времени между окончанием войны и попаданием в тюрьму?

Нахмурившись, я смотрел Илберту прямо в глаза, не спеша отвечать. Это уже явно переходило все границы! Одно дело если подобное спрашивал патриарх, а тут просто член рода, пусть и брат главы.

— Илберт! — Нола тоже поняла, что разговор идет куда-то совсем не туда.

— Не мешай, я хочу услышать его ответ, — отрезал маг, резко отмахнувшись от женщины.

— Разве? — картинно удивляюсь я. — А мне показалось, что вы ищете, в чем меня можно обвинить.

— Солрэн! — взмолилась Нола.

Она не столько пыталась меня остановить, сколько просила не нагнетать конфликт. Но если бы это зависело от меня. Похоже, что брат главы рода, как говорится, «закусил удила» и теперь не собирается отпускать меня просто так, пока не получит того, что хочет. Даже если все выводы, сделанные им, ошибочны.

— Ты не ответил на вопрос, — стоял на своем Илберт.

— И не отвечу, — не отступал и я. — Ваши вопросы больше напоминают обвинения. Вы спрашивали меня о чести. Так вот она у меня есть, и я не собираюсь оправдываться, особенно в столь смехотворном обвинении.

— Тут все очевидно, — криво улыбнулся мужчина. — После подписания капитуляции до бывших королевских военнослужащих никому не было дела. А взяли тебя как раз за совершенные преступления. Возможно, мне стоит навести нужные справки?

— Ваше право, — недвусмысленно хмыкнул я. — Но меня уже проверяли и ничего обличительного не нашли.

— Плохо искали... — напрашиваясь на очередной круг спора, начал говорить Илберт.

— Пожалуйста, прекратите! Оба! — встала между нами Нола. — Илберт, прошу тебя!

Мужчина принял спокойное выражение лица, коротко бросив:

— Я с тобой закончу позже, — после чего повернулся и покинул нас.

Что это было? Просто личная неприязнь ко всем бывшим подданным королевства? Или за этой неприязнью скрывается что-то иное? Нола посмотрела на меня одновременно с осуждением и извинением.

— Солрэн. Прошу, прояви терпение. Он всегда немного недоверчив...

— Немного? — искренне удивляюсь я такой трактовке только что произошедшего.

Но получаю еще одно осуждение:

— Да, он резковат. Но он скоро успокоится, такое уже бывало. Просто прояви немного терпения.

После такого многообещающего начала подозреваю, что терпения мне потребуется очень и очень немало. Да, спор с членом рода, когда сам являешься только недавно принятым в него, может и без личной неприязни принести много проблем. Это я прекрасно понимал, как и то, что Илберт от меня так просто не отстанет.

— Простите меня за мои эмоции, Нола. Но я считаю, что проявил верх терпения, не ответив на откровенное обвинение и клевету. Я буду надеяться, что господин Илберт просто встал сегодня не с той ноги, и позднее мы найдем общий язык. Пока же...

Возвращаюсь за стол с намерением закончить обед.

— Солрэн, — вновь обратилась ко мне Нола.

— Пожалуйста, не сейчас. Могу пообещать, что пока буду избегать контактов с господином... Илбертом. Большего не просите.

— Спасибо и на этом, — смирилась женщина.

Нужно подумать. Подумать и придумать, что делать дальше.

Я не выполнил задание, полученное от тех, с кем работает Моритас. Нужно ждать возможных осложнений с этого направления. Это раз.

Томэк работал не один, у него определенно есть единомышленники. Преследовать меня или Эвверанов они, возможно, не станут. А, может, и станут, тут непонятно. Это два.

Тот, кто напал на паладинов, выставлял именно меня виноватым не просто так, и если бы Илара не вмешалась... Отсюда тоже можно ждать новых проблем. Это три.

Рада так и не рассказала мне о содержании договора с Атарисами. Там вряд ли что-то, выходящее за пределы разумного, но точно не символическое спасибо. Это четыре.

Генерал-губернатор молчит, не торопясь передавать источник Эвверанам, и нужно понять — почему. Пять.

То, что убило Барнсара. Тут вообще пока ничего не понятно, но оно напало на Эвверанов. Напало не просто так. Хотя можно предположить связь между первым и этим. К сожалению, пока только предположить. Шесть.

А теперь еще этот... Имперец. А вместе с этой персоной проблема наследства Эвверанов. И совершенно непонятно, как строить с ним взаимоотношения. Семь.

Начну, пожалуй, с Зака. Он точно сможет что-нибудь рассказать о той твари. Уговорить Илару оставить тело для вскрытия оказалось совсем непросто, но главное, что получилось. Заодно попробую снова поговорить с Радой.

Глава 3

Хмурое небо злилось мелким острым дождем. Казалось, что дождь хочет пронзить землю, припоминая ей старые обиды. Его поддерживал ветер, выступая в качестве подкрепления, прогоняя людей с улиц холодными порывами, отбивая всякое желание высовывать носы из теплых домов.

Такую погоду, явно пришедшую откуда-то с севера, я видел третий или четвертый раз в жизни, и был бы рад не видеть вовсе. Особенно она неприятна, когда ты вынужден куда-то направляться, в то время как мог бы отсиживаться у разведенного очага. Дорога до больницы не заняла много времени, но и этого хватило, чтобы промокнуть и даже немного замерзнуть.

Не захотев оставлять лошадь на улице, я оплатил место в конюшне. Нечего коню, безропотно доставившему меня сюда, мерзнуть в такой дождь. Он раздражено прял ушами на каждый порыв ветра и все же упорно шел вперед даже без понуканий с моей стороны. Хорошо над ним поработал конюший рода, надо бы не забыть сказать ему спасибо за это.

В приемной больницы, несмотря на погоду, толпились посетители. Мужчины и женщины, старики и дети, людей было много и, на первый взгляд, не все из них были больны, но не мне судить об их состоянии. Такой ажиотаж показался странным, но гадать над его причинами я не стал — Зак объяснит, что к чему.

Одна из старших медсестер, пробегавшая мимо, узнала меня и остановилась.

— Господин, прошу прощения, — склонилась она в торопливом поклоне, открывая мне вид на два холмика грудей, которые в таком положении выглядели довольно заманчиво. Хоть и с трудом, но все же я не стал задерживать взгляд на бесспорных достоинствах девушки. — Господин главный врач сейчас очень занят. Я передам ему, что вы пришли, но его пока лучше не отвлекать, — мягко сказала она со взглядом наполненным извинения. При этом девушка немного поддалась вперед, отчего ткань платья отчетливее обрисовала объемную грудь.

Отведя взгляд от этих деталей, я бросил его на посетителей и поморщился от издаваемого таким количеством человек бессвязного гомона, среди которого очень сложно было вычленить отдельные слова. Да, освободится мой друг явно нескоро.

— Хорошо, я пока навещу свою знакомую.

Удовлетворившись таким ответом, сестра побежала дальше. А я на ходу думал о том, как начать разговор с Радой. Задавать глупых вопросов из разряда: «Как ты себя чувствуешь?» мне не хотелось. Мне и без ее ответов было понятно, что состояние паршивое. Лучше пока вообще ничего не буду спрашивать.

— Рада...

Открыв дверь, я ожидал увидеть девушку на кровати. Но волшебница сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами, глядя сквозь текущие по стеклу капли куда-то вдаль. Рада ненадолго повернулась ко мне, позволив рассмотреть свое красивое лицо, искаженное тоской и тщательно скрываемой болью. Возможно, кого-то ей этим и удалось бы обмануть, но я за время войны слишком часто видел подобный взгляд.

Ничего не ответив она вновь повернулась к окну. Из одежды на волшебнице был больничный халат да белая сорочка. Ноги ниже колен оставались обнажены, что ее, похоже, нисколько не смущало.

— Хорошо, что ты идешь на поправку... — я начал осторожно говорить.

— Почему? — спросила девушка, не дав мне продолжить.

Тихий голос казался чуждым.

— Что почему? — спокойно спросил я.

— Почему это хорошо, Солрэн? — дрожащим голосом спросила девушка несмотря на меня. — Что в этом хорошего?

Я прошел в палату, закрыв за собой дверь, запоздало подумав о том, что ничего не принес для Рады.

— Что ты жива, Рада, и поправляешься.

— А Барнсар?

— Он вернулся к Великому Духу и начнет новую жизнь.

Волшебница опустила взгляд в пол, подтянув к себе колени и обняв их.

— Что-то это не слишком утешает.

— Да, — киваю, подходя ближе, — это так. Но если ты думаешь, что есть какие-то слова, от которых тебе вдруг станет легче, то ошибаешься, их нет, — горько улыбнулся я. Мне самому доводилось проходить через что-то похожее. — Но со временем станет легче.

— Да, — Рада прикрыла глаза. — Ты не первый, кто мне это сказал.

— Знаешь, — я присел на край подоконника, следя как капли стекают по стеклу, образуя своеобразные дорожки. — Когда один из моих друзей погиб в бою, меня мучила мысль... Почему он, а не я?

Девушка заглянула в мои глаза в ожидании. А я не сразу смог продолжить, какое-то время переживая нахлынувшие воспоминания.

— Мой командир тогда подошел ко мне, чтобы подбодрить... — произнес я после небольшой паузы. — Он говорил, чтобы я не винил себя. Говорил о том, что если бы погиб сам, то единственное что бы он хотел передать своим друзьям и товарищам — не беспокоиться, ведь ему больше не больно, и все в том же духе... — вздохнул я, непроизвольно сжав кулак. — Чтобы они за него выпили и жили дальше.

Рада несколько секунд молчала, ожидая продолжения, а затем спросила:

— И ты выпил за него?

— Да, — киваю. — Несколько раз.

— Помогло?

Образовалась тягостная пауза, я повернулся и встретился со взглядом волшебницы. Там, за зеркалами души, читалось много разных, отчасти противоречивых, эмоций и переживаний. Мне было искренне ее жаль. Отчего еще острее ощущалась собственная ошибка.

— Да, — коротко кивнул я. — Боль немного притупилась, вытесненная всем остальным.

О том, что это помогает далеко не всем, я говорить не стал. Умолчал и о том, что эта боль будет всегда с тобой, как бы ты ни старался. Ни к чему ей сейчас знать об этом. Такое лучше переживать на собственном примере, чем полагаться на кого-то, перекладывая часть душевной ноши на его плечи.

— Дядя Барнсара, — сказала Рада, вновь отвернувшись к окну, — вернувшись из военного похода, тоже какое-то время не вылезал из кабаков, а потом успокоился.

— Дядя? — заинтересовался я. — Не Илберт, случайно?

— Да, — удивленно посмотрела на меня девушка. — Откуда ты...?

— Познакомился с ним сегодня, — я непроизвольно поморщился. — Не могу сказать, что рад этому.

— Ты не имперец, — пожала плечами Рада. — А дядя немного недоверчив к новым людям и тем более не гражданам нашего государства. Есть насчет этого у него какой-то пунктик.

— Повторю тебе то же, что сказал госпоже Ноле, — хмыкнул я. — Немного?

— Мы привыкли, — Рада чуть улыбнулась, совсем чуть-чуть, краешками губ.

В дверь, прерывая наш разговор, постучали.

— Да, войдите, — откликнулась Рада.

Из-за открывшейся двери выглянул Зак. Маг Жизни выглядел уставшим и хмурым. Он при любых обстоятельствах на первое место ставил свои обязанности. Мне, как никому другому, известно, что Зак не поедет домой, пока не закончит с последним пациентом.

— Рада, вам нужен отдых! — врач сразу подошел к ней, бесцеремонно отодвинув меня в сторону. Впрочем, я и сам уже сделал шаг в сторону, видя с какой решимостью он двинулся к девушке. — Как бы вы себя ни ощущали, организм еще слаб...

И пока Рада терпеливо переносила внеплановый осмотр, я оглянулся на дверь, Зак пришел не один. В проходе в палату стоял молодой маг в эффектном фраке, на котором не было ни пылинки. Холеное лицо играло дружелюбной улыбкой, руки держали трость из темного дерева.

— Прошу прощения за навязчивое вторжение, — чуть склонился он, показательно закрывая за собой дверь.

Рада поспешно спрятала ноги в полах халата. Зака она не стеснялась, а вот от незнакомца укрылась.

— Отвернитесь и дайте мне вернуться в кровать, — строго произнесла она, скрывая свое смущение.

— Конечно, госпожа Талсодан, — гость тут же выполнил требование, отвернувшись к стене. — К тому же вам совершенно нечего стесняться. Вы просто живое воплощение Асиры Кассан.

— Кого? — не поняла девушка, устраиваясь на кровати и скрываясь под одеялом.

Я напряг память, продолжая рассматривать незнакомца.

— Асира Кассан. Мифическая царица древнего Дэллерона. По легендам она имела внеземную красоту и острейший ум, — сказал я, вместо уже почти готового отвечать на вопрос мужчины. — А также была непревзойденной волшебницей, в которую влюбился языческий бог Шеннох, даровавший ей силу и магию, недоступную смертным. Первая известная в истории женщина-маг. По крайней мере, с ней связано самое древнее упоминание о волшебницах в исторических хрониках. Если подумать, — я окинул свою знакомую внимательным взглядом, — сравнение более чем уместно.

— Именно так, — подтвердил незнакомец уже развернувшись.

Рада чуть покраснела, что было заметно из-за ее бледности, но заговорила спокойно:

— Благодарю за эти слова. И все же кто вы?

Гость повернулся, легким движением достав из кармана удостоверение.

— Девятый Отдел Имперской Канцелярии, — пусть произносил он это вполне доброжелательно, но, казалось, что после этих слов в палате стало заметно прохладней. — Своего имени, простите, назвать не могу, — извиняясь, развел руками мужчина, — такая работа. Титулы должности и регалии вам, поверьте, ни к чему.

В кожаном портмоне хранилась массивная металлическая эмблема — герб империи и большая цифра девять. Рада подобралась и напряглась, Зак и так знал, кем является незваный гость, а я же понял, что слегка сел в лужу со своими знаниями. Об имперской канцелярии я знал, но понятия не имел, какие там имеются отделы и чем они заняты. Впрочем, об этом не подозревает и большинство граждан Империи, получая информацию в основном из слухов.

— Чем обязаны вашим вниманием? — осторожно спросил я.

— Все достаточно просто, — имперец лучился добродушием, все так же улыбаясь. — Отдел, в котором я имею честь состоять, занимается случаями незаконного применения магии, с целями... Скажем так, нас интересуют попытки некоторых личностей получить силу, серьезно выходящую за пределы дарованной изначально, с нарушением в процессе всех возможных этических и моральных норм. Это, знаете ли, бывает довольно... хлопотно. С подобным, как я знаю, вы столкнулись дважды за короткое время.

Рада нахмурилась:

— Вы среагировали... — на языке у нее явно крутились обвинения в нерасторопности, но она побоялась озвучивать их, выразившись более обтекаемо, — не сразу...

— Да, к сожалению, — признал гость. — Но пока до канцелярии дошли отчеты, пока их передали в наш отдел... Я прибыл так быстро, как смог. Но вернемся к делу, — отдернул мужчина воротник своего фрака. — Мистер Эрлоу, — он кивнул Заку. — Прошу вас, расскажите нам о результатах вскрытия.

Зак не выказал ни малейшего энтузиазма от исполнения этой просьбы.

— А эта информация не... секретна? — спросил маг Жизни.

— Нет, не секретна, — заверил имперец. — Но я бы никому не советовал излишне рьяно ее распространять. Скажем так, — смотрел при этих словам он почему-то на меня, — роду Эвверан ее знать не запрещено, но я надеюсь, что дальше эти знания не пойдут, — сопровождалось это недвусмысленным взглядом, от которого мне стало очень неуютно. — Итак?

— Хорошо, — кивнул врач, посмотрев на Раду и меня. — Во-первых, существо, которое убило Барнсара Эвверана, было не совсем живым. Это точно не нежить в привычном понимании, скорее некий...

— Чимерум Холус. Химера человеческая, — вставил свое пояснение имперец. — Когда-то давно некоторые стремящиеся к силе личности считали, что создание подобных конструктов, включающих в себя органы разных существ — путь к возвышению, которое позволит выйти за рамки. Но химеры сами по себе — это тупик. Лютоволк, с которым вы встретились, выглядел жизнеспособным, но на деле протянул бы неделю-две. Без постоянного вмешательства со стороны своих творцов такие создания быстро... разваливаются. Простите, я перебил вас, — извинился мужчина.

Зак не был слишком удивлен, скорее задумчив, а вот Раду слова ошеломили. Я же был спокоен. В архивах семьи имелись несколько записей о различных попытках дворян королевства обрести силу. Нечастые случаи, скорее уж наоборот, на ночь такое лучше не читать. А так в архивах хватало различного рода протоколов, все же палач — это не только исполнитель приговора, но и человек с которым осужденные очень «охотно» идут на контакт, изливая душу.

— Подобные случаи и есть ваша работа? — спросил я.

— Да. Но конкретно химеры в настоящее время скорее своеобразный костыль. Они способны выдерживать сильные изменения в своих телах, позволяя магам проверять на них методики усиления самих себя. Верно, доктор Эрлоу? — гость поощрительно улыбнулся Заку. — Прошу, продолжайте.

— Да. Это вторая важная... особенность. Сол, — он посмотрел на меня. — Представь, что ты маг второго круга. Тебя насильно инициируют до четвертого круга сразу, каким-то образом не убив в процессе. Затем вливают бочку эссенции твоей стихии и катализатор, высвобождающий всю эту прорву силы разом. Опять же не дав тебе помереть в процессе. Представляешь результат?

— Предположу, — я стал отвечать, удивленно посмотрев на него, — что грубой силы будет очень много, а вот контроля над магией никакого, кроме пары самых примитивных приемов. А затем магия меня просто разорвет. Особенно мой аспект.

— Именно поэтому Хаос практически не применяется при создании химер, — сделал важную ремарку гость.

— Подождите... — Рада переводила взгляд между нами тремя. — Вы хотите сказать, что какой-то безумный маньяк создал и того лютоволка, и эту тварь... Чтобы убить нас?

Гость покачал тростью, внимательно глядя на Раду:

— Вообще-то, нет. Вы каким-то образом пересеклись с теми, кто создал этих существ. Стоит предположить, что лютоволка вы встретили случайно. Просто оказались не в том месте, не в то время. Или же, что вернее, он сбежал от своих пленителей и создателей. А вот второй... он был послан именно за вами. За кем-то из вас. Поэтому я вам и представился. Конкретно эти два создания были в каком-то смысле особенными, — хмыкнул представитель девятого отдела. — Выделяющимися на общем фоне среди себе подобных. Потому что в их создании участвовал маг Порядка.

Мы были ошеломлены, и пару секунд имперец наслаждался нашей реакцией.

— Маг? — первым я вышел из ступора.

— Не в полном смысле этого слова, — самодовольно улыбнулся гость, верно истолковав мой вопрос. — Но это и не обычный паладин. Это очень редкое явление, какое порой происходит. Носитель силы аспекта Порядка, чьи способности ближе к магам, чем к членам Ордена. Мне еще только предстоит разобраться во всем этом подробнее. Но это точно был маг. Подробности вам знать ни к чему.

Он достал из внутреннего кармана конверт из черной бумаги. Чуть подумав, глядя на нас, имперец подошел ко мне и протянул конверт.

— Здесь надежный способ связаться со мной или моими коллегами. Возможно, вы столкнетесь с чем-то, что заинтересует мой отдел, — улыбнувшись посмотрел он мне прямо в глаза. За этими словами скорее скрывался намек на то, что мы уж очень часто умудряемся в последнее время влипать во всякие истории, и эту нашу «особенность» имперец и хочет использовать в собственных целях. — Простите еще раз за то, что так ворвался, желал познакомиться с вами и оставить... — он обвел всех нас взглядом, остановив его на мне, — средство связи.

Рада едва не вскочила с кровати, но вспомнила, что не одета и еще сильнее натянула одеяло на себя.

— Подождите. Но кто их создал? И почему натравил на нас?

— К сожалению, госпожа Рада, — имперец развел руками, — я только приступил к расследованию. И, зная почерк подобных... деятелей, могу утверждать, что после столь громкой акции — нападения на Орден, они ложатся на дно и пережидают. Сейчас моя первая зацепка, это Орден. Расследование, по которому вы, господин Солрэн, проходили обвиняемым, может показаться бредовым. Вам, на самом деле, еще повезло. Небольшое промедление вашей спасительницы, чуть больше расторопности со стороны следователей... Можно предположить, что они сфабриковали бы признательные показания и закрыли бы дело, а вам подстроили смерть во время попытки побега. Поверьте, мне приходилось проверять расследования, кажущиеся еще более несуразными. И сейчас это слабое место, в которое я ударю. Никто не может уничтожить всех улик и заткнуть всех случайных свидетелей. А у моего отдела большой опыт в таких делах, — уверенно заявил он. Мужчина улыбнулся всем нам, поочередно посмотрев на каждого. — Верьте в имперскую канцелярию, если уж мы взялись за дело, то результат становится лишь вопросом времени. А теперь мне пора. Доктор Эрлоу наверняка поделится с вами и другими своими соображениями, но ключевое он уже озвучил. Тело мы заберем с собой. Если у вас нет ко мне никаких вопросов...

Мы с Замком и Радой переглянулись. Вопросы, пожалуй, были, но озвучивать их мы не решились. Нас ввели в курс дела... думается мне, что это было сделано специально.

— В таком случае рад был знакомству, — представитель девятого отдела чуть кивнул нам, — госпожа Рада, господа.

На этой ноте он покинул палату.

— Дай угадаю, — я внимательно посмотрел на Зака. — Это и есть те покровители, которые дали тебе доступ к Источнику?

Маг Жизни кивнул, мрачно спросив:

— Осуждаешь? — вопрос относился в первую очередь к тому факту, что он сообщил обо всем своим покровителям.

— Нисколько, — тяжело выдохнул я. — Ты все правильно сделал. Ничего такого, в чем можно было бы заподозрить злостные намерения против империи, мы не делали.

Он прищурился, но развивать тему не стал, не здесь и не при Раде. Истинный вопрос, который он хотел задать, звучал так: «если или когда я соберусь действовать против империи, стану ли я ему доверять?».

— Лучше расскажи, с чем связан наплыв посетителей? — поспешил я сменить тему. — Первый раз вижу такую толпу.

— Да, посетители, — спохватился мой друг. — Вы убили мага Смерти и развоплотили демона. Вся сила, обращенная магией Смерти, что эти двое вытащили в наш мир, рассеялась по округе. И, покуда никакой дворянский род здесь не хозяйничает, а паладины заняты своими проблемами... — произносил он все это скороговоркой и на ходу, двигаясь к выходу из палаты. — В ближайшем месяце у меня будет очень много работы. И повезет еще, если не появится пара новых монстров, заряженных по макушку Смертью и демоническими эманациями.

— Появятся, Зак, — поморщился я, едва подавляя желание сплюнуть на пол. О таких последствиях я не подумал сразу. — Уж в этом можно не сомневаться. Поверь, там такой объем дерьма вылился, что будет чудом, если тварюшки стаями бегать не начнут. Надо хотя бы егерей предупредить, что их ждут проблемы.

Мой друг задумчиво кивнул спросив:

— А твоя знакомая? Илара, кажется? Она не может как-то помочь через орден?

— С тем же успехом, — хмыкаю я, — могу спросить у тебя насчет девятого отдела?

Он поднял руки в жесте капитуляции.

— Значит, как всегда? Рассчитываем только на себя?

Его вопрос заставил меня вспомнить про тайный договор, но, глянув на Раду, я не стал поднимать эту тему.

— Еще что-то удалось выяснить по телу?

— Все наиболее важное мы уже озвучили, — отрицательно покачал головой Зак. — Одноразовый мутант, способный прожить пару-тройку дней, не больше. Хотя некоторые следы... — он задумчиво погладил подбородок, — Я думаю, у его создателей был какой-то способ стабилизировать его состояние. Что-то вроде ограничителя. Это всего-навсего гипотеза, и... офицер из девятки посчитал, что это пусть и возможно, но даже чисто в теории крайне сложно выполнимо. Да и участие аспекта Порядка не сильно облегчает задачу.

Легче действительно не становится.

— До недавнего времени я считал, что такой скачок в силе сам по себе невозможен, причем даже в теории. И, что самое главное, без сколько-нибудь продолжительного существования таких мутантов теряется вообще всякий смысл их создания. Даже для проведения нормальных экспериментов нужно стабильное существование в течение недели, а лучше месяца.

— Почему именно неделю? — удивилась озвученным срокам Рада. — Создал — поставил эксперимент — получил результат — выбросил. Разве не так?

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Для глубокого изучения требуется наблюдение в течение всего цикла Руанокса. Двадцать четыре дня. Для достоверности лучше вообще повторить это два раза.

Цикл, за который обновляется вся энергия в теле мага. Для повседневного использования магии это знание почти бесполезно, но для хаотиков такие детали важны, чтобы отслеживать свое состояние. Хаос коварен и никогда не знаешь, как и когда он попытается вырваться из-под контроля.

— Иногда забываю, что ты демонов ботаник, — поморщилась девушка.

Зак задумался еще больше.

— Офицер девятки не может этого не понимать. Может, просто не хочет, чтобы мы копали в этом направлении?

— Вот в это я охотно поверю, — соглашаюсь с его словами.

— Тогда я возвращаюсь к своим пациентам. Рада, вам положен постельный режим. Сол, не задерживайся.

Мой друг откланялся.

Глава 4

Как только дверь за Заком закрылась, девушка откинула одеяло и снова подошла к окну... как и получасом ранее совершенно меня не стесняясь.

— Это слишком много для одного раза, — пожаловалась она. — Не знаю, как все осмыслить.

— К демонам все, — пожал я плечами. — Этот мертвяк теперь не наша проблема, пусть с его создателями разбирается девятый отдел, раз уж они наконец-то соизволили заинтересоваться этим делом. Предлагаю сосредоточиться на проблемах рода. Это сейчас более насущная проблема. Мы справились с проклятием — это главное. Вот только награду Эввераны пока так и не получили.

Рада обернулась.

— Источник? — девушка прикрыла глаза на секунду, подавляя какие-то неприятные мысли, прежде чем продолжила. — Да, нам нужно провести ритуал и проститься с Барнсаром как положено.

Видя, что эти мысли ее печалят, я поспешил продолжить:

— Правда, я не знаю, кто поедет на прием к генерал-губернатору...

— Ты знаешь столицу, тебя возьмут точно, — без тени сомнений произнесла волшебница, словно это уже решенный вопрос. — Ну и я не останусь сидеть здесь... — Рада встряхнулась, будто пытаясь отделаться от каких-то мыслей. — Как ты сказал? Выпить за погибших?

Я немного удивился резкой смене темы, но...

— Да. Как минимум помогает забыться, а затем, после похмелья, взглянуть на все свежим взглядом. Если не злоупотреблять, конечно. Все должно быть в меру...

— Организуй мне побег, — Рада заглянула мне в глаза. — Я хочу напиться до невменяемости и выспаться наконец.

Думаю, это имеет смысл.

— Твое состояние...

— Не начинай, — отмахнулась она. — Ты сам, я уверена, не раз сбегал из-под опеки своего друга, уморенный постельным режимом.

— Я не об этом, — улыбнулся я. — Ты как? Карабкаться можешь или только ходить? Пройти через все здание, да еще и не попасться персоналу, будет не просто.

Рада вновь посмотрела на окно. Затем нагнулась чуть вперед и вниз.

— Третий этаж, — озвучила она, затем обернулась, — мне нужна одежда.

Я чуть задумался, а затем ухмыльнулся:

— Дай мне несколько минут.

Примерно через полчаса мы шли по улице, удаляясь от больницы. Рада продолжала критически оценивать свой наряд, который мне удалось добыть. Предварительным вердиктом было: «ладно, для первого раза сойдет». Но мне определенно нравились эти облегающие штаны из темной кожи, подчеркивающие ее стройность и иные особенности фигуры.

— Расслабься, ты отлично выглядишь. Не столь элегантно, как в своих костюмах, но зато легко сойдешь за бунтующую молодую натуру из зажиточных горожан.

Если к волшебницам, носящим штаны, общество относилось спокойно, то на прочих барышень, у которых не было веских причин одеваться не традиционно, немного косились. Некоторые и высказаться были готовы, довольно-таки жестко. К счастью, в такую паршивую погоду прохожих было мало.

— Дело не в том, как это выглядит. Не спорю, что выглядит это сносно, — попыталась объяснить девушка. — Я пытаюсь понять, где ты эту одежду достал?

— Подошел к молодой медсестре, покорил ее своим обаянием и сказал, что хочу устроить побег подруге, для чего мне нужна одежда. Ей это показалось довольно романтичным поступком. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление, — почесал я затылок.

— И сколько стоило твое обаяние? — Рада хитро стрельнула глазами.

— Меньше, чем ты думаешь, — я не повелся на укол. — Улыбки и нескольких теплых слов было достаточно.

Рада потупилась, на пару секунд опустив голову. А затем встряхнулась:

— Будем искать дешевую забегаловку или место, где нам подадут дорогое и элитное вино?

— Второй вариант! — поспешно настоял я. И пояснил на вопросительный и слегка заинтересованный взгляд девушки: — Дешевого пойла я на три жизни вперед напился.

Рада задумалась и вздохнула:

— Но и в самое дорогое заведение, думаю, идти не стоит.

Я хмыкнул. Самый элитный «ресторан» в этом городе предназначался совсем не для того, чтобы в нем напивались до поросячьего визга. Заведение с громким названием «Золотой Фолиант» посещали торговцы и купцы, они проводили тут встречи или пускали пыль в глаза дамам. Нам требовалось нечто попроще.

— Есть у меня одна идея... — задумчиво протянул я, оглядываясь по сторонам и пытаясь сориентироваться.

Кабачок без вывески прятался в стороне от главных дорог, но, насколько мне было известно, пользовался определенной популярностью. Слуги из поместья как-то раз поделились сведениями об этом местечке, оставалось надеяться, что они его не перехвалили.

Когда мы вошли, нас спокойным взглядом окинул трактирщик, находившийся в этот момент за стойкой. Я указал Раде на лестницу, а сам подошел к нему.

— Нам бы комнату и побольше выпивки с закуской.

Мужчина, бородатый, но в целом аккуратного ухоженного вида, еще раз глянул на мою спутницу, затем на меня. Что о нас можно подумать, догадаться несложно.

— Я недавно потерял друга, а она возлюбленного, — не дал я развить ему мысль. — Помянуть хотим в спокойной обстановке и без нежелательных гостей.

Начавшая было формироваться в выражении лица враждебность тут же исчезла.

— Соболезную, — коротко ответил он, подойдя к дверям за спиной. Стоило им только приоткрыться, как мужчина гаркнул во всю мощь своей глотки. Да еще так, что, кажется, задрожали стаканы на столе. — Мелкий! Проводи гостей в седьмую.

Мелкий оказался парнишей на голову выше меня и вдвое шире, с простодушным улыбчивым лицом. Он моментально выскочил из подсобного помещения и проводил нас в свободную комнату, пообещав вскорости принести выпивку и закуску, которую уже готовят.

Убранство оказалось вполне подходящим: диван, кресло, столик, пара стульев. Рада сбросила камзол на диван, оставшись в элегантной рубашке... сквозь мягкую ткань едва заметно просвечивало белоснежное белье. Заставив себя отвернуться, я снял куртку, после чего устроился в кресле.

— Давно вы с ним были знакомы? — осторожно спросил я.

С чего-то нужно было начинать. Почему бы и не с такого? Вполне возможно, светлые воспоминания позволят проще пережить этот период.

— Да... Наверное. Несколько лет можно называть «давно»? — немного рассеянно ответила Рада, осматривая комнату.

— Пожалуй. Некоторых своих сослуживцев я знал всего пару месяцев, но мы успели стать близкими друзьями. Иногда для этого не требуется много времени. Достаточно пережить событие, которое вас связывает.

Она присела на стул, закинула ногу на ногу и, на мгновение склонив голову набок, распустила волосы.

— Да, ты прав. Барн был первым, кому было плевать на мое происхождение. Одного этого было достаточно, чтобы я прониклась к нему симпатией, — с теплой улыбкой произнесла девушка.

— А что не так с твоим происхождением? — не понял я.

— Так ты не знаешь? — удивилась она моему вопросу. — Я...

В дверь постучали. Вместо Мелкого, с нашими закусками пришла какая-то девчушка. Хорошо, что меня правильно поняли: не было ни острых, ни излишне жирных блюд.

— Сейчас принесут выпивку, — прощебетала девушка прежде, чем уйти.

Когда дверь закрылась, я спросил:

— Так чего я не знаю?

Рада на мгновение опустила взгляд будто решаясь.

— Я — бастард, — и тут же с вызовом и ожиданием заглянула мне в глаза.

Черт, ни за что бы ни подумал. Для незаконного ребенка она слишком хорошо обучена.

— Не старшая ветвь, да? — уточнил.

Рада отвернулась хмыкнув:

— Все это спрашивают, когда узнают. Кроме Барна. Ему было все равно.

— Не вижу странности, — пожал плечами. — Ты хорошо обучена и воспитана, а не выгнана на улицу. И я уверен, что ты отлично представляешь, какую опасность несут незаконнорожденные...

— Так и говори — ублюдки, — огрызнулась волшебница.

Я терпеливо вздохнул.

— У моего деда был брат, Дориан. Он был бастардом. Когда в семье назрел раскол, он предпочел умереть, чтобы не претендовать на главенство и не накалять ситуацию еще больше. Мой отец, став главой рода, назвал его дочь своей сестрой, потому что Дориан своей жертвой доказал преданность семье. Ты не в ответе за своих родителей и их ошибки, важно лишь то, что делаешь ты. А я всего лишь констатировал факт, говоря о том, что тебя хорошо обучили.

Рада вновь потупилась, отвернувшись в сторону. Мне кажется, что она срывается на мне, но сама не рада этому. Обдумать эту мысль я не успел — пришел Мелкий. Хозяин порадовал нас неплохим выбором крепленых вин — самое то, что было нужно. Если нервы на взводе, а голову терзают невеселые мысли, алкоголь действует совершенно иначе. Когда мы вновь остались одни, я открыл первую бутылку и наполнил бокалы. Коротко отсалютовав друг другу без слов, выпили.

Рада с безразличием посмотрела на пустой бокал.

— Как вода, — констатировала она.

— Не волнуйся, в голову все равно ударит. Пусть и чуть позже, — я снова разлил.

Поскольку мое состояние было далеко не таким паршивым, как у Рады, закуску пропускать я не стал, уделив ей должное внимание.

— Ему было плевать на твое происхождение, — вернулся я к разговору. — А как вы познакомились?

— Твоя очередь делиться откровением, — Рада отрицательно покачала головой и слегка улыбнулась. Девушка бросала задумчивые взгляды то на пустой бокал, то на меня, но к какому-либо решению пока не пришла.

— Я рассказал о своем деде, — напомнил я.

— Не пойдет — о деде, не о себе. У тебя есть братья или сестры?

Я приложился к вину, но пить до дна не стал. Торопиться в принципе было некуда — сегодня я точно свободен.

— Нет. Но у меня мог быть старший брат, — довольно долго от меня скрывали эту маленькую тайну. — Он умер за полтора года до моего рождения, прожив всего семь месяцев.

— Знаю, — понимающе кивнула девушка, — такое бывает. Ребенок двух магов одной стихии, да еще и родовитых, либо может принять стихию родителей, либо гибнет.

— Да. Только у Хаоса это еще и усилено в сторону риска. К счастью, — саркастично улыбнулся, — я был просто рожден для этой силы.

Обращаясь к своему аспекту, вызвал его сияние вокруг поднятой ладони. Да, просто рожден. Потенциал четвертого круга в таком возрасте, да и еще с подобным аспектом.

— А еще в нашем роду принято... было принято иметь только одного ребенка в старшей семье. Чтобы все наследие концентрировалось в одном человеке. Считается, что так удается собрать весь необходимый опыт и потенциал в одном маге. Я ответил на твой вопрос? — спросил я с улыбкой.

Рада кивнула, выпив и откинувшись назад на спинку стула.

— Начать стоит издалека, — медленно заговорила девушка, покачивая бокалом в своей руке. — Ты прав насчет того, что ко мне в целом относились не так уж и плохо. Пока я не попадалась на глаза лишний раз. Мне дали возможность попробовать раскрыть себя. Простой маленькой девочке, жаждущей внимания, сказали, что ради одобрения взрослых ей нужно учиться. Сначала меня это очень мотивировало, — она грустно улыбнулась, — но надолго запала не хватило. Всего на пару лет, пока не пришло определенное осознание поступков взрослых. Не скажу, что не делала успехов, но помимо магии и фехтования с боевыми искусствами, в остальном я была... обычной.

Она прервалась, чтобы выпить и немного перекусить.

— Да, самой обычной. Если бы у меня были реальные способности, для меня нашлась бы особая работа. Клану всегда нужны исполнители для деликатных дел, — девушка выделила голосом «деликатных», но не добавила собственное отношение к этому даже в интонацию. — И тогда мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Но случилось то, что случилось. Насколько я знаю, мое будущее... несостоявшееся теперь уже... определил господин Келдрин. Он... — она вздохнула. — Не хочу сплетничать, если честно.

— Все, что случится в этой комнате, в ней и останется, — кивнул я.

Она пристально на меня посмотрела. Алкоголь уже начал действовать, и я был настроен на откровения больше обычного, поэтому продолжил.

— Господин Келдрин с госпожой Ориссой... — сделал я небольшую паузу, прежде чем продолжить. Сейчас я переступал определенную грань и не до конца был уверен стоит ли это делать, — не в идеальных взаимоотношениях. Полагаю, наш глава рода предпочитает сторониться светского общества.

Рада, чуть подумав, кивнула:

— Да. И это передалось Барнсару. Но в тот момент... Думаю, нас с Барном просто представили друг другу. Я в нем нашла первого сверстника, которому было плевать на мое происхождение. А он во мне... Тоже. — Рада немного помрачнела. Ее взгляд уперся в стену, казалось, еще немного и в ней появятся дырки. — Я была уверена, что породниться с дворянином мне не светит ни при каких обстоятельствах. И потому видела в Барне просто хорошего парня, без его статуса наследника рода. А дальше...

— Клан был рад пристроить тебя, — понимающе кивнул я. Вполне рабочий сценарий, особенно если хочешь усилить позиции наследника, а с таким бойцом, как Рада, он точно бы получил определенный уровень безопасности. — А господин Келдрин был рад защитить себя от кутерьмы с выбором невесты для сына.

Рада кивнула и заставила себя взбодриться, сделав пару глотков.

— Несколько лет мы с Барном были просто друзьями, как нам казалось, — продолжила она. — А потом как-то так получилось...

Я медленно кивнул. Знаю примеры пар, построенных таким образом. Иногда выходят хорошие союзы, ведь люди уже притерлись друг к другу. Бывает ничего и не получается, потому что один или оба взрослеют и меняются. Впрочем, иногда это не мешает образовавшемуся союзу, просто у обоих появляются любовники. Временные или нет, уже другой вопрос. Очень часто такие супруги видят друг в друге партнеров, а их союзы бывают даже крепче, чем те что построены на любви.

— А ты? — Рада заставила себя улыбнуться, чтобы не думать о плохом. — Какой была твоя первая любовь?

Я выпил вина. Трезвым ни за что бы не стал об этом рассказывать, а вот сейчас... Да и если сам стал подталкивать на откровенность, то не ждать ответных уступок глупо.

— Подготовка мага Хаоса и палача включает некоторые... неприятные эпизоды. Через три дня после того, как мне исполнилось четырнадцать, отец привел в мою комнату служанку. При процессе он, конечно, не присутствовал, но меня тогда это немного выбило из колеи, — я умолчал о последствиях этого эпизода. Сейчас не то время и место, чтобы говорить о подробностях. Трясло меня после этого несколько дней. Хаос может сделать ужасные вещи с человеком. — Дальше шли специальные практики и тренировки сознания. Если хаотик теряет контроль над собой, он теряет контроль над магией. Потеря контроля над Хаосом может стоить жизни. Но этот первый урок я преодолел относительно легко, — я покачал головой, допивая остатки вина и наливая себе новую порцию. — Через год он привел еще одну девушку. На этот раз я должен был изнасиловать ее против ее воли. Затем отец сказал, что избавился от нее, и что это обязательная часть подготовки. Контролирующему аспект Хаоса опасно не контролировать свои эмоции, а в таком возрасте, да и в подобных ситуациях этого добиться сложно. Рада, чуть подумав, спросила:

— Она была актрисой? И на самом деле с ней ничего не случилось? — а вот последний вопрос уже был произнесен с надеждой на определенный ответ.

— Да, — кивнул я, не став отрицать это. — Узнал об этом через два года, когда родовое обучение завершилось.

— Ненавидел своего отца? — тихо спросила девушка.

Я отрицательно покачал головой, подняв почти пустой бокал. Вот ведь даже не заметил, как снова его чуть не осушил.

— За родителей и их необходимую суровость.

Не чокались, Рада тоже выпила.

— Нет, не ненавидел, — ответил я, наливая еще. — К тому времени я уже научился смотреть на вещи так, как положено королевскому палачу.

— Я просила тебя рассказать о первой любви, — вздохнула волшебница, — а ты рассказал о том, как лишился девственности. И в этом вы все, мальчишки.

— Я не сказал? — удивленно посмотрел я на нее. — Та, первая служанка. Я был в нее влюблен. Смысл был именно в том, чтобы возвышенное трепетное чувство низвести до банальной плотской утехи. Разрушить юность, растоптать сапогами суровой реальности.

Теперь ее лицо выразило глубокую задумчивость.

— И что теперь? Ты с тех пор относишься к любви, как...

Я поднял руку, останавливая ее:

— Я этого не говорил. Речь шла именно о подростковой романтике. Урок был не в том, чтобы относиться к чувствам легкомысленно. Наоборот. Нужно быть... — я запнулся, пытаясь сформулировать мысль. — Нужно быть серьезным. Серьезно и ответственно относиться к чувствам.

— Ты пьян, — рассмеялась Рада.

— Попробуй выговорить определение третьего закона Дорана-Говера, я на тебя посмотрю, — хмыкнув произношу я.

— Даже не буду пытаться, — открестилась волшебница улыбаясь.

— Ага, и это значит, что ты ничуть не трезвее меня.

Мы оба улыбались. А я чувствовал, как действует хмель. Рада, и без того не обделенная красотой, открылась мне с новой особенно притягательной стороны. Мой взгляд скользил по ее фигуре, по самым соблазнительным и волнующим местам, прикрытым обтягивающей одеждой. Делаю усилие над собой, чтобы отвернуться в сторону. Если она заметит мои взгляды сейчас, после смерти Барнсара... Не хочу портить отношения, едва перешедшие в дружеские и доверительные. Даже подумываю применить какое-нибудь из отрезвляющих заклинаний. Такие трюки совсем неполезны для здоровья, но мне становится все труднее сдерживать себя. Ведь, положа руку на сердце, она мне нравится, она меня привлекает.

И, как-то справившись с эмоциями, поднимаю на нее взгляд... Замирая пораженный.

Рада смотрит мне в глаза, сидя вполоборота. Сидя в самой соблазнительной позе, которую я видел в жизни. Все, каждая деталь, нога, закинутая на ногу, руки, будто поддерживающие и поднимающие грудь, наклон головы, играющая полуулыбка. Я, кажется, мгновенно протрезвел, снова захмелел и вообще забыл, как дышать. С трудом сглатываю вставший в горле ком, ловя себя на желании сказать ей, насколько она красива. Но она и сама видит, наслаждается моей растерянностью, дышит глубоко и тяжело.

— Выпьем... — мысли путаются.

Надо сказать что-то такое, что нас обоих отрезвит. Выпить за долг семье, за павших друзей, да за самого Барнсара, в конце концов. Надо разорвать этот момент. Но Рада поднимает свой бокал, чуть облизывает губу, заглядывает мне в глаза, ожидая, что я скажу. И я говорю:

— За все то, что нам позволяет сделать алкоголь, и что мы не решаемся делать в другое время.

Я сказал это. Не должен был, но сказал. И Рада улыбается, поощряя мой тост. Пьем, не разрывая зрительного контакта. Я хочу ее. Желаю. И знаю, что завтра буду очень зол на себя, но остановиться уже не могу.

— И что же тебе такого хочется сделать, на что ты не решаешься в другое время? — спрашивает Рада, с вызовом глядя в мои глаза.

— Это...

Уже через несколько мгновений я роняю ее на кровать, целуя в немного липкие от алкоголя губы. Волшебница почти не сопротивляется, скорее лишь обозначает некоторые рамки приличия. Но все это меня уже не волнует, потому что мои губы начинают обследовать ее шею, а руки забираются под рубашку, наслаждаясь горячей и нежной кожей.

Остатка самоконтроля хватает заблокировать брошенным заклинанием дверь.

Глава 5

Проснулся я в одиночестве. Ладонь не нашла девушки, я ощутил лишь простыни, все еще горячие и влажные, все еще несущие в себе запахи тел и нашей страсти. Но ее самой не было. Не было ее вещей. А мой сонный разум медленно осознал произошедшее вчера. И когда пришло это осознание, смачно приложил себя ладонью по лицу.

— Идиот!

Характеристика была еще достаточно лестной. На самом деле стоило материть себя самыми изощренными конструкциями, на какие хватило бы знаний трех языков, изученных еще до поступления на учебу и закрепленных в годы образовательного процесса. Не знаю, о чем думала сама Рада вчера, но сегодня как минимум она будет терзать себя чувством вины. Вины, часть которой лежит на мне.

Следовало как можно быстрее найти девушку, пока она не надумала себе чего-нибудь. Кто знает, как поведет себя волшебница ее круга. Огневики довольно-таки вспыльчивые и эмоциональные люди, а тут еще такой коктейль из событий.

Одевался быстро. Хозяин проводил недовольным взглядом, красноречиво намекающим, что мне не стоит сюда возвращаться. Неудобно получилось.

Эмоциональность. Вчера Рада в полной мере проявила эту знаменитую особенность огневиков. Сам удивляюсь, как все так получилось, но сделанного уже не воротишь.

Новый день по своей паршивости мог легко соперничать с предыдущим. Промозглый мелкий дождь наводил только на мысли о том, как быстрее убраться с улицы и наконец-то укрыться в теплом уюте дома.

Странно.

Остановившись я посмотрел на небо. Для этого случая у меня не было заранее заготовленных заклинаний или методик, но... При определенном уровне таланта и опыта с добавлением щепотки удачи можно услышать окружающий мир. Мягко шуршащий шелест ветра и тихий едва уловимый шепот дождя, монументальная тишина земли и холодное равнодушие неба. Считается, что где-то в основе основ, на самой глубине астрального плана, или в потусторонней тени, бьется Сердце Мира, магический Источник всего сущего. Недостижимый и непостижимый никем из магов прошлого, настоящего и будущего. И отголоски его биения можно заметить в нашем мире. Именно к этим тонким эфемерным нотам я и прислушивался, позволяя себе плыть на волнах ощущений.

И ощутил смерть и ненависть. Все верно.

Погода такая не сама по себе — это не просто результат сложных климатических явлений, в обычное время определяющих состояние природы. Это те самые эманации Смерти и силы демонов, выпущенные стариком-некромантом. Мы победили его, все вместе, и я своими руками развоплотил саму его суть, что было страшнее смерти, если верить некоторым источникам. Но даже после гибели старый некромант портит нам жизнь.

Смешно.

Начинаю ненавидеть магов Смерти. Поганый аспект и одаренные маги, его использующие.

Завернув плотнее ворот, я направился в поместье. Нужно найти Раду.

***

Очередное утро в поместье Эвверанов отличалось от прочих прибывшим курьером. Молодой человек на гнедой недокормленной и взмыленной лошади принес письмо. Стандартный конверт, используемый в империи для переписки, перешел из рук курьера в руки дворового слуги, предварительно обтертые о штанины. Тот без промедления направился к дому, но не к главному входу, чтобы не попадаться лишний раз на глаза господам, что могло вызвать неудобные вопросы, а к входу для прислуги. Постучался, приоткрыв дверь, но заходить поостерегся, зная тяжелый характер и руку того, кто был по ту сторону.

К нему вышел старший повар, худой и весь совершенно нескладный.

— Чего лезешь? С кухни чего стащить не дам! — тут же пригрозил он дворовому.

Тот снял шапку, вжав голову. Думал кланяться, но так ведь тоже слуга, не из господ. И все же что-то при остром взгляде повара заставляло мужчину сжиматься, чтобы казаться меньше и еще менее значительнее.

— Письмо принесли. Вот.

Мозолистая рука протянула конверт. Старший повар перевел взгляд на послание. Чуть постоял, изображая работу ума и показывая, что он человек важный, с бухты-барахты ничего не делает. Затем все же обтер руки о свой фартук, свободно болтающийся на поясе ввиду худобы, и принял письмо.

— Я передам.

И захлопнул перед дворовым дверь. Домашняя прислуга считала себя выше дворовой. Если во двор набирали практически всех, лишь бы были силы с работой справиться, то в дом уже требовались люди с умениями.

Однако Лойд, старший повар, не делал такого различия. До того, как начать служить роду Эвверан, он успел поработать в большом ресторане в столице клана Телсодан, а еще раньше за несколько лет до этого трудился вместе со своей матерью, перенимая у нее тонкости искусства кулинарии.

За эти годы он успел понять, что делить слуг, будто одни могут быть важнее других — глупо и смешно. Но слуги поместья довольно-таки закрытое общество, большинство из них проживает где-то здесь и скрыто от глаз господ. В таких местах все обо всех все знают, поэтому лучше быть осмотрительнее и не давать повода усомниться в своей благонадежности.

Лойд, лишь мельком взглянувший на конверт, чтобы прочитать имя получателя и отправителя, двинулся через кухню, игнорируя обычное рабочее движение. При своей нескладности он очень ловко обходил препятствия и людей, занятых повседневными делами. В другой ситуации можно было бы поручить отнести письмо одному из этих молодых мальчишек, доставляющих еду или питье по требованию членов рода. Однако они выполнят это с точностью и письмо сразу найдет своего получателя. Лойд же, имевший иное понимание ситуации, вышел из кухни и заглянул в одну из комнат для прислуги.

— Милая, будь добра, доставь этот конверт госпоже Оррисе, — тихо попросил он, предварительно убедившись что рядом никого нет.

Дочь старшего повара не проявила должных талантов и стараний в кулинарном мастерстве, но хорошо справлялась с работой служанки. Понятливая девочка, взяв письмо и спрятав его в складках одежды, поспешила выполнить поручение отца.

Несмотря на траур, слуги продолжали исполнять свои обязанности, а порой даже стали прикладывать еще больше усилий, чтобы не тревожить господ, которые и так были не в лучшем расположении духа. Девушка заметила слугу с подносом в руках, так как другие уступали ему дорогу, видя графин и стаканы, она пристроилась за ним. Раньше Госпожа Орисса в это время обычно гуляла в саду, но в последние дни она изменила своей излюбленной привычке. Из-за этого служанке придется потратить время на поиск госпожи, а при необходимости даже расспросить других слуг.

Разносчик свернул в одну из комнат, где сейчас сидели молодые маги рода. Слуга поставил поднос на столик, ловко разлил сладкий, но слегка разбавленный водой, сок по бокалам и раздал их трем молодым людям. Затем еще один бокал подал в руки Раде.

— Спасибо, можешь идти, — отпустила его девушка.

Слуга поклонившись магам молча удалился, у него была и другая работа, которая ждала его участия. После всех происшествий Рада уже не могла полностью доверять прислуге особняка, хотя раньше даже не думала, что такое возможно. Из соображений осмотрительности разговор волшебница продолжила только после того, как слуга удалился. Она выглянула в коридор и убедившись, что никого рядом нет, закрыла дверь.

— В ближайшее время мы направимся к генерал-губернатору. Только в администрации нам могут нормально ответить на этот вопрос, — закончила она. И, не давая молодым людям начать задавать вопросы, на которые она не хотела отвечать, девушка спросила сама: — Что удалось найти на месте?

Эта троица как раз осматривала Источник. Точнее, то, что осталось на месте Источника. Они только сейчас вернулись с докладом об этом.

— Все довольно скверно, — поморщился старший из них. Маг едва ли перешел тридцатилетний рубеж, но по сравнению со своими товарищами он действительно был самым старшим. — Там даже не выжженное пепелище, а просто пустырь. Без ритуала мы не смогли его даже почувствовать. Источник практически полностью высушен и надежно закупорен. Мне сложно представить, сколько времени и сил потребуется на его восстановление. И хватит ли нам вообще сил.

— Что значит хватит ли сил? — удивилась Рада. — Это же ваша специальность!

— Да, — потупился парень, слегка поморщившись, — но там все очень плохо. Это не мой уровень! Я никогда не проводил столь сложных ритуалов особенно без поддержки более опытных магов! Да я вообще не видел вживую ничего подобного до этого дня! И мы только примерно представляем, что вообще нужно делать, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Потребуется заказывать дополнительные справочники и материалы...

— Так, — резким жестом остановила его волшебница. — Ваша оценка. Сколько нужно времени?

Парни неуверенно переглянулись. Они, конечно, сделали все необходимые расчеты и были уверены в полученном результате, проверив его несколько раз по разным методикам, но сейчас не решались его озвучивать. Наконец, старший, сверлимый злым взглядом медленно закипающей волшебницы, ответил:

— Своими силами это займет минимум четыре месяца, — быстро проговорил он и опустил взгляд, чтобы не вызвать на себя еще больший удар.

Они ждали криков и злости, для огненных магов это была вполне нормальная реакция. Но Рада лишь тяжело выдохнула и отвернулась в сторону. Справившись с собой, она негромко произнесла:

— Заказывайте все необходимое уже сейчас. И начинайте готовиться. Все, что можно сделать заранее, должно быть сделано заранее.

Волшебники Эвверанов, поняв, что буря миновала, поспешили согласиться:

— Да, конечно!

— Мы все подготовим!

— Все будет в лучшем виде!

— Мы постараемся хоть немного сократить общий срок!

Все это они произнесли чуть ли не перебивая друг друга, скрывая радость, оттого что взрыва не последовало.

Рада отмахнулась, после чего все трое поспешили выйти, все так же держа в руках сок. Оказавшись за дверью молодые люди дружно и с облегчением выдохнули. Старший, залпом осушив свой бокал, скривился.

— Сейчас бы чего покрепче!

— Это точно! — поддержал его второй. — Она, конечно, сильна. Но все равно лучше докладывать ей, чем дяде Илберту.

При упоминании брата главы рода всех троих невольно передернуло.

— Ну что? Помянем старину Барна? А то с этой работой... — несмело спросил младший из троицы.

Старший тут же на него шикнул, воровато оглядевшись. И, посчитав, что лишних ушей рядом нет, тихо зашептал:

— Сначала в библиотеку. Посмотрим справочники, вроде как, — подмигнул он. — А уже оттуда выйдем на задний двор.

План был составлен, и троица поспешила его выполнить, направившись прямо в библиотеку. Располагался храм знаний в другой части поместья, и молодым людям пришлось проходить через первый этаж. Они на ходу увлеченно обсуждали, где можно достать пару бутылок неплохого вина или чего-нибудь подобного. В очередном коридоре маги рода наткнулись на управляющую.

— Госпожа Нола, — старший встал, удивленный неожиданным появлением волшебницы.

— Молодые люди, — женщина доброжелательно улыбнулась, делая вид, что не слышала их разговора. — Уже вернулись? Меня не предупредили.

Парень, старший в троице, снова начал оправдываться:

— Мы сразу же хотели доложиться о результатах. Но господин Келдрин... — он замялся не зная как лучше представить то состояние, в котором обнаружил патриарха. — Эм, не принимает. Мы встретились с Радой и все рассказали ей. Уже от нее получили следующие поручения.

Нола задумчиво кивнула. О том, что девочка вернулась, она также еще не знала. Ведь Раду должны были держать в больнице еще какое-то время. Но об этом она поинтересуется позже и, возможно, кого-то из слуг придется наказать за нерасторопность — о таких вещах управляющая поместьем должна узнавать одной из первых.

Сейчас женщину больше волновала активность Рады, взявшей на себя слишком огромную ответственность. С одной стороны, это было хорошо, решительных людей сейчас роду не хватало. С другой же Рада теперь стала... О том, кем она станет роду Эвверанов, еще предстоит решать Келдрину позже. Нола может лишь попробовать немного повлиять на это решение, но в нынешней ситуации даже у нее не было уверенности в успехе этого начинания.

— И что же вы узнали? — и, видя кислые лица мальчишек, сжалилась. — Подробно необязательно. Просто в двух словах.

— Все очень сложно, — вздохнув, аккуратно начал юный маг. — По нашим даже самым смелым прикидкам не меньше трех или четырех месяцев на восстановление Источника. Иначе вообще нет смысла начинать с ним работу.

Нола зафиксировала это время у себя в голове и отпустила молодежь. Постояв немного, размышляя о своем, она направилась дальше по особняку. Нужно было подготовить комнаты, чистое белье само себя не застелит. Еще зайти на кухню, чтобы не пришлось подавать членам семьи то, что предназначалось для слуг просто потому, что на неподсчитанных едоков не приготовили полагающихся порций. Хоть в роду к подобным вещам относились довольно снисходительно, но все же.

Поднимаясь на второй этаж, желая лично проверить выполнение всех ее поручений, Нола наткнулась на служанку — дочь повара Лойда. Девочка была умненькой и расторопной, к тому же вполне прилежной, как служанка работала без нареканий. Вот только предана эта девица была лично Оррисе. Это обстоятельство не сильно нравилось управляющей и последние дни Нола искала недостатки в работе девушки. Они были, да, но оставались слишком незначительными и годились разве что для придирок, не более того. Нола наблюдала, Лойд станет заступаться за свою дочь, если обвинения не будут за собой иметь достаточного веса.

— Госпожа Нола, — склонилась девушка.

— Торопишься куда-то? — спросила волшебница, осматривая девушку с ног до головы.

Руки служанки были пусты. Она ничего никуда не несла. Но куда-то определенно спешила.

— Эм... — девушка на миг растерялась, но быстро сообразила: — Госпожа Нола, вы видели госпожу Оррису? Я нигде не могу ее найти.

Нагло.

— Я знаю, где она сейчас. А что? Она тебя звала? — предложила Нола самую простую отговорку.

Но служанка не захватила наживку, что огорчило Нолу. Придумать другое объяснение она смогла всего за пару секунд:

— Госпожа Орриса наказала перешить ее накидку. Ткань потеряла мягкость и красоту. Она сказала, что это важно, и я спешу доложить, что все выполнено. Мне бы хотелось, чтобы она вынесла свое решение по моей работе.

«Отвертелась», — мысленно отметила Нола, признавая, что формально зацепиться не за что.

Вот только накидка была готова еще утром, в чем она уже успела мимоходом убедиться, это лишь невинное прикрытие. Но Нола обязательно узнает, что стало реальной причиной.

— Госпожа Орриса несколько минут назад была на конюшне. Господин Илберт пригласил ее на конную прогулку. Ей не помешает немного развеяться.

Служанка сделав в меру изящный для простолюдинки книксен, поспешила на улицу. Ей и в голову не пришло искать госпожу на конюшне. А ведь конюх действительно вывел молодую послушную кобылку, на которой любила ездить госпожа, и что-то с ней делал — похоже, как раз готовил к прогулке. Коря себя за невнимательность, девушка торопилась в летний домик, чтобы успеть до отъезда госпожи. За нерасторопность ее могли наказать, даже если она не была в этом виновата.

Орриса как раз выходила на улицу в компании Илберта, поправляя старые, но такие привычные ей ездовые перчатки. С этим элементом гардероба было связано несколько теплых воспоминаний и менять их на новые женщина не хотела.

— Друг мой, я не садилась на лошадь целую вечность. Пожалуйста, выбирая маршрут, учитывай это, — попросила она, мягко улыбнувшись мужчине. — Помни! Ты обещал, что мы просто покатаемся, медленно и спокойно. Я не хочу опозориться падением!

— Конечно, — убеждал ее волшебник. — Ни о чем не беспокойся. Никаких встрясок, это совсем не то, что тебе нужно.

— Ох, Илберт! — воскликнула женщина, обрадованная такой заботе, которой в последнее время ей сильно не хватало. — Как же ты меня понимаешь! О!

Орриса, наконец, заметила девушку. Служанка подошла вплотную и прошептала:

— Мой отец велел передать вам письмо.

— Прости, — волшебница одарила Илберта извиняющейся улыбкой, — наши женские штучки.

Повернувшись к нему спиной, требовательно протянула руку служанке. Та извлекла конверт и отдала госпоже. Орриса быстро прочла имя получателя — ее муж, и тут же спрятала конверт в складках одежды.

— Спасибо, можешь идти, — сказала Орриса, отсылая служанку и поворачиваясь к Илберту. Читать письмо прямо сейчас она не была намерена, это необходимо делать в другой обстановке, когда точно никто не сможет ей помешать. — Ну все, я готова.

Мужчина тут же позвал конюха, приказал вести лошадей. Но прогулке не суждено было состояться прямо сейчас. Из особняка прибежал слуга, торопясь успеть до отъезда господ.

— Госпожа Орриса, господин Илберт, — тяжело дыша немного сбивчиво произнес он. — Господин Келдрин просит всех собраться в кабинете!

— Что-то случилось? — спросил мгновенно напрягшийся Илберт.

Но слуга не знал ответа, лишь разведя руками.

— Простите, господин Илберт. Я лишь передаю поручение.

— Тогда поспешим, Орриса, — решительно заявил маг, тут же снимая с себя куртку для конных прогулок.

Оррисе потребовалось несколько больше времени, чтобы подготовить себя для встречи с мужем. Ей необходимо было переодеться, так как женщине ее положения появляться перед главой рода, когда планируется разговор, в таком наряде не подобает. Из-за чего Орриса тут же направилась в свою комнату.

Илберт же уже через пару минут открывал дверь кабинета своего брата, в голове прокручивая множество вариантов и предположений. Он не знал, что в данный момент ему больше всего хотелось услышать, а в каком предположении лучше ошибаться.

Келдрин, как-то разом постаревший на десяток лет, с залегшими под глазами темными кругами, весь какой-то взъерошенный, с безразличием слушал Раду и даже не обратил внимание на появление брата. Девушка продолжала в чем-то убеждать главу дома, впрочем, Илберт быстро уловил смысл сказанного.

— Это его родной город! Он отлично ориентируется в среде бывших королевских родов, да и вельмож наверняка знает немало. Пусть даже лишь пятая доля из них нашла место в администрации Генерал-губернатора.

Илберт нахмурился, ему эта тема определенно не нравилась.

— Только не говорите мне, что снова хотите поручить что-то важное этому предателю!

Лицо Рады дернулось, подавляя еле сдерживаемую вспышку злости.

— Солрэн. Не. Предатель, — медленно и четко ответила она на это, стараясь сохранять спокойный голос. — Он верно служит роду Эвверан.

— Он предал свое государство, — Илберт сложил руки в замок, недовольно посмотрев на девушку.

— Он сражался до конца, дядя Илберт, — настояла Рада.

— Он еще жив, — язвительно хмыкнул на это маг. — Значит, не до конца.

— Вот как? И что вы предлагаете? Выбросить его на улицу?! Просто потому что он родился на землях старого Велларана?!

Рада злилась. Злилась на дядю из-за безосновательного недоверия к Солрэну. Злилась на Солрэна за то, что его нет здесь сейчас, и защищать его приходиться ей, невольно показывая собственную сторону в этом вопросе. И злилась на себя за прошедшую ночь.

— Я считаю, — Илберт, как и Рада, понемногу начинал закипать. Волшебница посмела ему перечить, и это мужчине, мягко говоря, сильно не нравилось. — Что ему нужно поручать работу, соразмерную доверию, которое он заслуживает, а также учитывая его навыки. Я думаю, у нас недостаточно расторопный конюх. Вот и пусть парень поухаживает за лошадьми.

— Илберт! — обратился к брату Келдрин. — Прекрати этот балаган!

Голос главы роды был уставшим и хриплым, складывалось впечатление, будто каждое слово давалось ему с неимоверным трудом.

— Я сам говорил с парнем, когда он пришел. Сам дал ему работу. И сам принял его в семью. Теперь он один из нас. Смирись с этим и прими как свершившийся факт, — смерил патриарх рода мага суровым взглядом.

Илберт тяжело вздохнул и промолчал. Нола, скромно стоящая у двери, двинулась, будто хотела что-то сказать, но передумала, вновь замерев на месте, остановившись на полушаге. В комнату наконец-то вошла Орриса. Последняя, кого ждал Келдрин, чтобы озвучить свое решение, которое уже успел сформулировать в голове.

— Дорогой! Все в порядке? — обеспокоенно спросила женщина, пробежав взглядом по всем участникам разговора. — Нас вызвали так срочно!

— Все хорошо, Орриса, — кивнул Келдрин, слегка улыбнувшись супруге. — Вопрос с Источником требует скорейшего решения. Я не могу покинуть поместье. Случившееся... Смерть моего мальчика... Я не справлюсь с интригами. Они неизбежны, сама знаешь, — вздохнул он. — Поэтому нужны те, кто справятся. Кто сориентируется и найдет подходы и способы решения. Орриса, ты намного лучше меня разбираешься в придворной кухне. Тебе просто необходимо отправиться к генерал-губернатору Анталу. Не знаю, что заставляет его медлить... Полагаю, что он слишком занят и загружен, а, возможно, просто забыл про наше дело. Лучше тебя с этим никто не справится, — убежденно добавил мужчина в завершение.

Реакция на слова Келдрина была разной. Нола, на которую никто не обращал внимания, беззастенчиво улыбалась. Илберт смотрел на брата с недоумением, впрочем, как и Рада, хотя по разным причинам. Орриса же выглядела так, будто получила удар пыльным мешком.

— Но... Дорогой...

— Это ради нашего сына, Орриса, — настоял глава рода. — Сделай это, чтобы мы могли достойно проститься с ним. Илберт, останься здесь. Мне тяжело управлять родом, мне потребуется твоя помощь, — признания в этом брат патриарха никак не ожидал и замер, не зная, как реагировать на произнесенные слова. — Рада, ты вместе с Солрэном окажешь Оррисе всемерную поддержку. Никто из нас не ориентируется в столице генерал-губернаторства, а Сол хоть как-то знаком с местностью. Сделайте все необходимое. Я в вас верю.

Он тяжело вздохнул и, окинув мимолетным взглядом собравшихся в его кабинете, произнес:

— Я устал. Оставьте меня.

Глава 6

— Солрэн! — Нола встретила меня практически на входе.

В особняке явно что-то происходило. Это выражалось в оживленном метании слуг и младших членов рода. Понятно, что Эввераны готовятся выехать в столицу, и все в том же духе, но это оживление было каким-то... Слишком масштабным, что ли. Отчасти создавалось впечатление, что большинство не понимают чего от них хотят и просто действуют по указке.

— Госпожа Нола, — приветствовал я леди. — Что-то случилось?

Женщина не смогла сдержать короткой улыбки. Что бы ни происходило, оно ее радовало.

— Тебя как раз ждут на совет. Но скажи... — сделала она небольшую паузу, как будто не знала, стоит ли говорить дальше. — Рада разве не должна была пролежать в больнице еще несколько дней?

Я мысленно поморщился, предугадывая реакцию Зака, но кивнул:

— Должна была, это правда. Она выписалась под обещание не применять свою силу еще хотя бы неделю. И соблюдать режим. И хорошо питаться. И... — я сделал жест рукой, намекая, что ей поставили очень много условий, но все же выпустили. — Я сумел убедить Зака, что сидеть в четырех стенах и гонять в мыслях произошедшее ей только во вред. А вот занятие каким-нибудь важным делом пойдет на пользу.

Очень надеюсь, что меня тоже заберут в столицу, а Зак в ближайшее время будет слишком занят, чтобы сорваться сюда за своей сбежавшей пациенткой. С него станется. Иначе выйдет не очень хорошо, если узнают, как я это все только что придумал, а Рада, по сути, сбежала из больницы.

— Хорошо. Иди, — Нола посторонилась. — Они собрались в общей столовой.

— Они? — не понял я.

Но Нола лишь улыбнулась, намекая, что я и сам скоро все узнаю. То, что род зашевелился — это хорошо. И даже то, что зашевелился суматошно — все же лучше, чем молчаливое бездействие. Работа в режиме цейтнота стимулирует к развитию. Раньше они двигались более медленно, не зная куда направить свои усилия.

Обходя мельтешащих слуг, я добрался до столовой, на ходу прислушиваясь к начавшемуся без меня разговору. Первым услышал голос Рады:

— С размещением не должно быть особых проблем. Мы с Солом не привередливы в этом плане.

Ну да, после прошедшей ночи какая уж может быть привередливость. Впрочем, эту мысль я тут же отбросил в сторону — только воспоминаний об этом мне сейчас и не хватало.

Войдя в зал, я не увидел Келдрина. Рада и Илберт — это было ожидаемо. Но Орриса? Женщина явно была чем-то сильно недовольна и бездумно крутила в руках пустой бокал, больше погруженная в собственные мысли, чем участвуя в разговоре.

— Ну наконец-то, — проворчал Илберт, увидев меня. — Явился.

Впрочем, этим упреком и ограничился.

Стоило мне пересечься взглядом с огненной волшебницей, как Рада поспешила отвести глаза. Черт! Уже успела себе что-то надумать. Плохо, я рассчитывал поговорить с ней как можно раньше.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал я всем сразу, слегка склонив голову.

Помимо уже названных еще здесь присутствовали три молодых мага и две девушки. Все пятеро из членов рода, это была обычная молодежь, пока нигде и ничем особо себя не проявившая, насколько я знал. И все же они тут присутствовали.

— О! Солрэн! — Орриса улыбнулась мне.

Возникает ощущение, что она вообще была единственной, кто был рад меня видеть. Вот уж не ожидал. Да, как-то быстро женщина перешла от собственных невеселых дум на милую улыбку. Мне бы уметь так быстро натягивать на себя «маски».

— Я так понимаю, вы определились, кто едет к генерал-губернатору? — спросил я.

— Да, — кивнула Рада. — Ты, я и госпожа Орриса со своим сопровождением.

Орриса? Она-то зачем? Пусть я и умел держать лицо, но вопрос напрашивался сам собой, женщина сама все прояснила:

— Мой дорогой муж считает, что я лучше всех разбираюсь в том, как нужно искать подход к генерал-губернатору. И я приложу все усилия, чтобы это было сделано как можно быстрее. Мой бедный сын... — она дрогнула, сдерживаясь от плача. — Мы должны проститься с ним! И я не намерена ждать долго!

— А мы с тобой? — взглянул я на Раду.

— Это все же столица королевства. Ты хорошо знаешь королевские рода?

Киваю. Пожалуй, даже лучше, чем мне хотелось бы. Мое участие и так было ожидаемо.

— Да, я понял. Сделаю все от меня зависящее.

— Не подведи наш род, — бросил мне Илберт, прежде чем вышел.

Орриса вытерла немного выступившие слезы платочком:

— Я тоже пойду. Нужно подобрать платья, собрать карету. Столько дел, — она встряхнулась, постаравшись взять себя в руки и вернуть себе уверенный независимый вид. — Я все сделаю ради Барнсара.

И у нее действительно получилось. Орриса будто сбросила пару лет, некоторые морщинки разгладились, появилась гордость, уверенность. Все же она еще далеко не стара, особенно для волшебницы. Да и появившаяся цель для действий, видимо, дала ей сил собраться, и теперь мы видели аристократку, такую, какой она выглядит в глазах других.

А вот Рада разом помрачнела. Скорее всего, считает себя предательницей.

— Да, госпожа Орриса. Помогите и мне подобрать гардероб, — подхватив под руку волшебницу, поспешила уйти вместе с ней Рада.

Две девушки поспешили за ними, не удостоив меня взглядом. Мне даже стало слегка обидно. Понимаю, что опоздал, но на сегодня ничего и не планировалось. Обсудили все без меня и разбежались. Поморщился и тут же постарался успокоиться. Ладно, им тяжело, они все потеряли близкого человека, я потерплю. Мне ли не знать про потерю близких. Я не за похвалу служу, да и пока среди большинства членов рода до сих пор не заимел нужного уровня доверия, чтобы ко мне относились более доброжелательно.

Перевел взгляд на парней, все еще стоявших здесь. Они смотрели на меня, словно ожидая, спрошу я что-нибудь или нет. Неужели у меня все же есть в этой семье какой-то авторитет? Кто бы мог подумать! Правда на задворках разума проскользнула мысль, что они не понимают, как ко мне следует относиться и поэтому на всякий случай перестраховываются, чтобы потом не попасть впросак.

— А вы? — спросил я, обводя их вопросительным взглядом.

— Франклин, — один из них, старший, видимо, представился и несмело улыбнулся. — Моя специальность — поддержание Источников. Нас посылали на разведку и...

— В двух словах, — я поднял руку, останавливая его. Боюсь иначе меня судя по его поведению ждал бы много минутный доклад. — Состояние Источника?

— В двух? — улыбка тут же сползла с лица парня. — Полная жопа! Месяца четыре на восстановление, всем это говорю.

— Понятно, — я тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что все это значит, не столько для меня, сколько для Эвверанов в целом. — Спасибо. Полагаю, вы уже имеете указания по дальнейшим действиям? — получив синхронный кивок, я развел руками: — Тогда вы и без меня знаете, что делать. Пойду готовиться к отъезду.

Руководить ими я все равно не собирался, если, конечно, не придет соответствующее распоряжение от главы рода. Мне пока и своих дел хватает, не хотелось бы брать на себя еще и дополнительные задачи.

Вернувшись в свою комнату, я больше думал не о том, что собирать и как. Тут в принципе не о чем было думать — все свое ношу с собой, в вещмешке за плечами. Размышлял я больше о другом. Какие семьи могли остаться в столице? И к кому из этих оставшихся можно обратиться, пользуясь старыми знакомствами и определенными долгами перед моей семьей?

В идеале, мне бы приехать туда на пару дней раньше Оррисы, да разведать более глубоко обстановку. Подтянуть хоть какие-то знакомства. Бес его знает, какие из королевских родов смогли прижиться при новой власти. Такие точно есть, я уверен. Не может их не быть. Далеко не всем из них была выгодна война и они могли с легкостью изменить политический курс, как только запахло жареным. Да и нейтралов хватало — вот они точно смогут ужиться при любой власти.

А еще, что не менее важно, я смогу больше узнать о том, что произошло с моей семьей. Не только из дошедших до меня слухов, а более предметно. Мне нужна правда. Кое-кому определенно предстоит ответить на мои вопросы.

Подготовив сумку для поездки, я вышел из комнаты. Нужно найти Оррису, а еще лучше Раду. Мы можем выехать вдвоем и прибыть раньше, пока жена главы рода будет преодолевать этот путь в карете. Нормально поговорим и успеем поработать в столице до приезда Оррисы. Тем более, кому-то ведь надо найти место для ночлега. Сомневаюсь, что со всем предстоящим мы справимся за один день.

Именно к Раде я направился в первую очередь. Но девушки в комнате не оказалось, что несколько меняло мои планы, но не слишком критично. Пришлось идти наверх.

Но и у хозяйки меня ждал неприятный сюрприз в лице Илберта. Мужчина, опершись о стену, с титаническим спокойствием наблюдал за хаотичными сборами Ориссы.

— Солрэн? Выезжаем не раньше завтрашнего утра, — хозяйка задумчиво смотрела на свои вещи, пока служанки перекладывали их из шкафа на кровать и обратно.

Женщина, как опытный дирижер, лишь легким движением руки руководила действиями служанок, по одному ей известному критерию отбирая тот или иной наряд, а то и вовсе отбраковывая десяток до этого выбранных и заставляя возвращать, те, что она отправила обратно в гардероб. Наверное, в этом была какая-то скрытая логика, но даже для меня, опытного хаотика, эти детали ускользали от взгляда.

Одним словом, женщины — они и без магии умеют создавать вокруг себя хаос, который с их стороны выглядит вполне контролируемым. Скорее всего, именно по этой причине волшебницы, выбравшие себе основным аспектом Хаос, как правило, были сильнее своих коллег-мужчин в данном направлении. Впрочем, об этом спорят уже ни одно поколение и так и не приходят к однозначному ответу.

— Об этом я и хотел поговорить. Вы позволите?

Илберт бросил на меня хмурый взгляд, но ограничился только этим и промолчал. Орриса тоже отвлеклась от своего дела.

— Да, говори.

Говорить-то она мне разрешила, но меня не покидало чувство, что меня не слушают, точнее, не станут слушать.

— Мы с Радой можем выехать прямо сейчас. На лошадях, без кареты, мы достигнем столицы быстрее. Рада разузнает обстановку, а я смогу подтянуть некоторых старых знакомых. У меня остались должники. Мы можем успеть что-то сделать, узнать настроения... — принялся я излагать свои мысли, но с каждым словом мой энтузиазм натыкался на все большее безразличие. Кажется, Орриса не слушала меня, этого я и опасался.

— Во всем этом нет необходимости, Солрэн, — мягко улыбнулась женщина. Нет, даже не мягко — покровительственно, будто перед ней сейчас находится ребенок, который еще слишком мало понимает во взрослой жизни. — Не усложняй. Все решается очень просто. Я приеду в столицу, получу прием у генерал-губернатора, мы решим все вопросы и вернемся. Ты слишком плохо понимаешь имперскую политику.

Да они издеваются! Снова и снова! Что я не понимаю?! Что род Эвверанов, наш род, в заднице? Пусть уже не в прямой опале, но все еще на ролях слабого мальчика для битья?! Она что, всерьез считает, что про нас просто забыли? И что если она придет на прием без предварительной подготовки, то все тут же все вспомнят, что должны нам чертов Источник?! Вот так просто, потому что их посетила сама Орриса Эвверан?!

— Хочешь что-то сказать? — спросил Илберт, явно видевший негодование, которое я пытался скрыть за внешне беспристрастным выражением лица.

Я сделал глубокий вдох, справляясь с эмоциями. И лишь после этого максимально спокойным голосом ответил:

— Если мне будет дозволено спросить... — и, получив кивок от Оррисы, продолжил: — на чем, госпожа, основывается ваша уверенность, что все пройдет столь гладко?

Она, кажется, даже удивилась:

— А что может пойти не так?

Да уж, действительно. Что же может пойти не так? Да абсолютно все! Вот только говорить вслух подобное я точно не буду.

— Слушай сюда, мальчишка! — похоже, внушения от брата Илберту хватило ненадолго. Впрочем, для мага его аспекта, это и так было достаточно долго. — Мы выполнили поручение, данное генерал-губернатором...

Я едва не скривился. Мы выполнили. Как же! Барнсар и Рада, как представители рода Эвверан изначально находящиеся в нем, да я, Зак, как мой друг, Аннэль, как моя подруга, даже Илара и та из-за меня там оказалась. Так что кто эти «мы» еще надо подумать. Хотят выйти, значит, на волне наших действий, когда у самих ничего стоящего не получилось?

— ...и теперь эта земля принадлежит нам. Остается только закрепить это через канцелярию генерал-губернатора. Простая формальность, которая требует лишь личного присутствия, чтобы чиновники начали свои процедуры чуть быстрее.

Знаю я, как бывает с такими простыми формальностями. Сам не проходил, но со стороны видел неоднократно. В своей жизни я чаще видел последствия того, как эти формальности пытались обойти, но к данному делу это не относится.

— Что же. Простите, — заставляю себя склониться. — Не буду более вас беспокоить.

— Это верно, — кивнул Илберт. — Выполняй то, что велено! Думать — не твоя забота.

Не пошел бы ты к черту... Вот надо же было ему меня так невзлюбить! Демонов шовинист!

Выйдя из комнаты, я пару минут молча стоял, приводя взметнувшиеся эмоции в норму. Хаос не терпит беспокойства. Хаос требует спокойствия.

Холод в мыслях. Тишина в чувствах. И только так.

Так, повторяя мысленно старую мантру, я спустился к комнате Рады. Может быть, хоть она меня услышит? Услышит и поддержит. Не верю я, что все пройдет легко, никак не верю.

Все это заставляло кровь кипеть в бессильной ярости, но методики, вбитые в подкорку мозга, не давали эмоциям взять контроль над разумом. Будь иначе, боюсь, я бы давно вспылил, хоть мне и не свойственно заводиться так легко, как огневикам.

Раду я застал на месте, стоящую в компании Нолы у дверей комнаты. Кажется, управляющая сама ее только что перехватила. Девушка, увидев меня, вздрогнула, что не ускользнуло от внимательного взгляда Нолы. Женщина задумчиво на меня посмотрела, но озвучивать свои мысли, какими бы они ни были, не стала.

— Госпожа Нола, — кивнул я, сразу переключившись на девушку. — Рада, выслушай меня. Появилась одна идея, но госпожа Орриса не захотела меня слушать.

Нола бросила взгляд на молодую волшебницу, но та молчала, лишь отводя взгляд, и потому ответила сама:

— Конечно, давайте зайдем и все обсудим. Может, и я вам чем-то смогу помочь? — участливо спросила женщина, взглядом подталкивая Раду к действиям.

Хоть и нехотя, но волшебница впустила нас в свою комнату. Пока дамы садились, я вкратце повторил им то, что только что говорил Оррисе.

— Мы могли бы опередить ее на несколько дней. Узнать настроения и, если я прав, предупредить от ненужных действий. Что, если опала не снята? Или у генерал-губернатора есть другие причины не открывать нам доступ к Источнику? И мы своими поспешными действиями помешаем каким-то его планам? Всего-то и надо, что выехать вперед, прямо сейчас.

— Это звучит вполне разумно, — согласилась Нола. — Почему она отказалась?

На языке крутились некоторые слова, но я подавил временное желание их высказать.

— Госпожа Орриса уверена, что никаких проблем не возникнет. Что нам необходимо просто уладить мелкие формальности, и вопрос будет решен, — я развел руками. — Но что-то мне подсказывает, что нас там никто не ждет с распростертыми объятиями. Будь так все хорошо, как описывается, то и поездки бы никакой не потребовалось.

Говоря все это, я посматривал на Раду, пытаясь понять, что с ней происходит. Догадываюсь, что она чувствует вину, но не настолько же! Девушка все так же избегала даже взгляда в мою сторону.

— Она лично знакома с генерал-губернатором Анталом, — пояснила Рада, ту уверенность с которой о ситуации говорила Орриса. — Насколько мне известно, какой-то большой дружбы там не было, но на личную аудиенцию вперед общей очереди она вполне может рассчитывать.

Нола сложила руки в замок, на ее прекрасное лицо легла тень неудовольствия.

— Но и Солрэн в чем-то прав. Как минимум ваше совместное появление ничуть не повредило бы будущим переговорам, — встала на мою сторону женщина. — На Келдрина было совершено нападение! А ведь никто даже не прислал группу для проведения расследования! Хотя должны были! Это не рядовой случай и точно не случайность!

Она назвала Келдрина просто по имени. Кажется, Рада тоже это заметила. Нола осознала, что сказала в порыве чувств, в результате чего чуть смутилась и потупила взгляд.

— Боюсь, что Солрэн прав. Злоключения нашего рода еще не кончились, — с грустью добавила она в конце.

— Род Эвверан больше не под опалой! — не согласилась с ней Рада. Девушка даже вскочила со своего места, не в силах усидеть, и стала ходить взад-вперед. — Имперская Канцелярия отреагировала на убийство Барнсара! Теперь никто не сможет безнаказанно нападать на нашу семью. А госпожа Орриса, вероятно, беспокоится, что мы с Солрэном создадим больше проблем, чем принесем пользы, по своему незнанию внутренних договоренностей и взаимоотношений между родами. Имперская аристократия есть имперская аристократия. Не важно где именно, в столице империи или в столице генерал-губернаторства. Я... Меня в обществе всегда принимали холодно. Солрэн для них вообще чужак, этого нам не изменить в одночасье. И в ближайшие годы тоже.

— То есть ты согласна с госпожой Оррисой? — тяжело вздохнула Нола, внимательно посмотрев на девушку. — Вам стоит выехать вместе с ней?

— Да, — решительно кивнула Рада, — с ней и более никак. А теперь Солрэн, пожалуйста, мне нужно подготовиться к дороге. Не мог бы ты нас оставить?

Пришлось подниматься и выходить из комнаты. По сути, меня сейчас выставили за дверь. Рада не хочет со мной говорить. Не хочет и, видимо, пока не будет. Мне оставалось только уйти. Девушка попросту не готова к разговору или, что, вероятно, старается вообще не вспоминать произошедшее между нами.

***

На особняк опустилась ночная тишина. Единственным источником света в кабинете оставалась свеча, неровно дрожащая на пустом столе. Ее света явно не хватало на все помещение, и по кабинету скользили мутные тени, они двигались словно живые и обладающие собственным разумом.

Келдрин посмотрел на стакан в руке, медленно повернул, рассматривая, как колеблется внутри вино. А затем резким движением вылил все в цветочный горшок и поставил стакан с глухим стуком на стол. Пил по-настоящему он только первые пару дней, затем же... Мужчина нашел другое успокоение своей боли.

Келдрин устало вздохнул. Он понимал, что поступает неправильно. Понимал, что именно сейчас нужен роду сильнее, чем когда-либо. Но он устал, сильно устал. Старый маг рвал жилы в бесконечных мелких конфликтах по всей империи, которые возникали на карте государства, словно грибы после дождя. Он отстаивал честь рода в грязных интригах, которые никогда не любил и даже презирал в душе. Патриарх рода Эвверан согласился поехать в это захолустье, в добровольную ссылку, чтобы быть как можно дальше от грязи и грызни. Он хотел оказаться как можно дальше от того осиного гнезда, что было разворошено его и не только его действиями. Мужчине хотелось только одного — воспитывать сына и наследника.

У него отняли молодость, заставив растратить лучшие годы на войну и кровь, чтобы иметь шанс сделать род сильнее и влиятельнее. Отняли любовь, удачно подставив женщину, чтобы мимолетное влечение обернулось браком. Это было на руку его семье, никто даже не задумывался, о том, чтобы спросить мнение наследника на этот счет. У него отняли честь, заставив замазаться в делах, которые не красят достоинство аристократа. А теперь отняли наследника. Последнее было единственным, что беспокоило мага и заставляло его продолжать работать с той же силой, что и молодые годы, когда он еще не успел окунуться во все это...

Теперь ему стало безразлично. Слова долг, честь, верность потеряли свой смысл. Все потеряло смысл.

Все кроме тепла любимого тела и страсти.

Дверь открылась, в кабинет почти беззвучно кто-то вошел. Келдрин сидел спиной к двери и не мог видеть вошедшего, но ему и не требовалось это. Не будет никаких разговоров о проблемах рода, о делах, об обязанностях. Никаких разговоров, он сам завел такое правило. Шелест одежды вызвал улыбку на осунувшемся лице. Казалось, маг, сидящий в кресле, даже помолодел на несколько лет, настолько благоприятно ожидание предстоящего сказывалось на его самочувствии.

Ткань, скрывающая самое интересное, упала на пол, и на какой-то миг в кабинете установилась томительная тишина. Это игра, игра в которой участвуют двое.

Рядом с ним появилось обнаженное женское бедро, огненно-рыжее в свете свечи. Мужчина с удовольствием гладит его ладонью, наслаждаясь единственной оставшейся ему радостью в этой жизни.

— Иди ко мне! — голос уже начал дрожать от накатывающих на него волн страсти. Ожидание сводило с ума, и больше он не желал сдерживаться.

Послушная, податливая ночная гостья переступила его ноги, встав к нему спиной, давая вдоволь насладиться видом, тонкой талией, которую можно было обхватить двумя руками, широкими бедрами, чьи изгибы будоражили взгляд особенно при бликах свечи, и подтянутыми ягодицами, на которые Келдрин всегда обращает внимание, даже когда женщина перед ним находится в одежде. Выждав положенные мгновения, когда патриарх рода Эвверан уже хотел и начинал действовать, она грациозно наклонилась вперед, вызвав у немолодого мужчины непроизвольный прерывистый вздох. И лишь после села ему на колени.

Только с ней он чувствовал себя мальчишкой, который впервые прикоснулся к желанной женщине.

— Я только твоя, милый, — ласково хрипловатым от сдерживаемых эмоций голосом шептала она.

А его губы уже покрывали горячую кожу поцелуями. Он утопал в страсти, топил в ней все страхи, всю боль, все заботы. Он утопал в ней, как в вине, забывался, наслаждаясь этими минутами. Наслаждался, не имея возможности насытиться тем, чего был лишен всю свою жизнь.

Женщина встала и развернулась, хотела вновь вернуться к нему на колени, но Келдрин вскочил сам. Не грубо, но уверенно он толкнул ее на стол, походя сбивая в сторону свечу. На кабинет опустилась тьма, но она не мешала, наоборот. Темнота не скрывала опьяненные чувства, но обволакивала спокойствием тайны.

— Да! — зашептала женщина. — Да! Сделай меня своей!

О таком его не нужно было просить дважды. Страсть двух горячих тел вышла на свой пик.

— Любимая! — шептал мужчина, прижимая ее к себе, ощущая тепло ее тела в своих руках.

Вся его жизнь сузилась до этого обжигающего тепла. Не было ничего, кроме нежности ее кожи, кроме жара слов, что она шептала ему на ухо, кроме приглушенных стонов удовольствия и экстаза.

— Нола! Я люблю тебя, Нола! — говорил он, подтверждая слова порывистыми движениями.

На лице женщины играла искренняя улыбка счастья и радости.

Она была счастлива. Счастлива от этой связи, ежедневной, скрытой покровом обмана, который лишь сильнее разжигал чувства к мужчине. Счастлива от биения новой жизни в глубине ее тела. Счастлива от надежды занять законное место подле своего возлюбленного.

Страсть утихнет. Она сама уберет все следы. Скроет улики. Вернет на стол свечу и вновь зажжет ее. Все это не важно. Главное — ее любимый сегодня не вернется в кровать своей жены.

Глава 7

Тяжелая дорога домой. Так я бы охарактеризовал наше путешествие.

Заканчивался первый день пути, Рада ускакала вперед, присматривать место для стоянки. С утра мы не обменялись еще и парой слов. Девушка старалась находиться где угодно, лишь бы не оставаться со мной наедине. Оррису я тоже не видел с того момента, как она села в закрытую карету. Женщина оттуда больше не выходила, даже в окно не смотрела, казалось, что ее в внутри и не было вовсе.

Когда-то очень давно, в другой жизни, еще до войны, я очень не любил такой способ отдыха, как долгие конные прогулки, которые пользовались популярностью среди молодых дворян королевства. Например, съездить к родственникам на другой край государства или, что бывало чаще, путешествие с целью посетить какой-нибудь торговый город, где к тому времени должен прийти крупный караван откуда-нибудь с чем-нибудь необычным.

Долго, пыльно, да еще и совершенно бестолково. Понимаю, что это форма отдыха от обязанностей, обучения, да и просто желание побыть подальше от шумной столицы и посмотреть на жизнь в других городах, которые хоть и немного, но все же отличаются от столицы.

Согласен, мне самому иногда хотелось убраться из шумного города. Но два, а то и три дня ехать сначала в одну сторону, а затем в другую — ужас. Это еще не вспоминая о необходимости провести хотя бы пару дней в гостях, раз уж приехал. Никогда не забуду, каких трудностей мне стоило отбрехаться от очередной подобной поездки. А ведь благодаря этому я тогда очень продуктивно провел дни, пока никого из моих знакомых не было рядом.

Со временем я еще больше убедился в том, что подобные поездки — не мое. Сейчас мои негативные впечатления обострялись отсутствием общения с Радой.

Помимо прочего, мы возвращаемся в мой родной город. И это тоже угнетает. Не знаю, опасаюсь ли я не узнать собственный дом? Или все наоборот, и я боюсь, что город не изменился вообще никак, и не важно, кто в нем правит теперь?

Впереди показалась Рада в сопровождении молодого мага семьи. Она изменила себе и вместо более практичного наряда на основе тренировочного костюма, в котором ходила последние дни, сейчас она красовалась в походном платье, привлекательном, но... Не ее это, на мой взгляд. Образ милой девушки благородного происхождения не вязался с той Радой, которую узнал я.

Может быть, во мне говорит опыт войны, и я уже не в состоянии воспринимать другую одежду, кроме той, в какой можно эффективно двигаться? Вроде нет. Буду считать, что это дело моего вкуса и личностных предпочтений в отношении конкретной волшебницы.

Тем временем девушка уже подъезжала к нам. Она поравнялась с каретой, поднявшись в седле и постучав в окно. Выглянувшей после небольшой задержки Оррисе Рада сообщила:

— Мы нашли достойное место. Меньше часа езды.

— Что за варварские условия! — вздохнула Орисса. — Столько времени прошло, а здесь все не могут наладить...

Что не могут наладить я уже не слышал, так как женщина с раздражением закрыла окно. Вот и теперь гадай что именно та имела в виду. То ли то, что нам придется ехать еще один час, чтобы наконец-то размяться и отдохнуть. То ли то, что на протяжении нашего пути если и были места для ночлега, то явно не того уровня, который бы устроил Ориссу. Как по мне, то и в обычных постоялых дворах можно вполне неплохо переночевать, но в этом моменте жена патриарха рода была со мной категорически не согласна, требуя уровень достойный ее статуса.

Рада бросила на меня короткий взгляд и тут же отвернулась, все также стараясь держаться на расстоянии. Похоже, мне потребуется изрядное терпение, чтобы понять, что происходит в голове у этой девушки. И что важнее, предстоит понять, как мне с этим справиться.

С приблизительным временем пути Рада не прогадала. Свернув с тракта в обычную, на вид, деревушку, мы, не доехав до нее, наткнувшись на спрятанный в роще постоялый двор. Странное, казалось бы, расположение компенсировалось красивым видом и аккуратным прудом на расстоянии тридцати шагов от стен двора. Здесь же, чуть в стороне, нашелся добротный сарай для кареты и вполне пристойная конюшня, откуда, только завидев нас, вышли несколько мальчишек, подрабатывающих, по всей видимости, конюхами.

Одному из них я и доверил свою лошадь, сняв походную сумку и перебросив на свое плечо. Не дожидаясь остальных, зашел внутрь. Этот день наихудшим образом сказался на моем настроении, и сейчас даже соблюдение минимальных правил приличия уже вызывало у меня внутренний протест.

На постоялом дворе не оказалось большой общей столовой, какие были нормальны для обычных придорожных трактиров. Вместо этого, меня встретил парень в приличном и образцово чистом костюме, стоявший за стойкой. Вид его был важный и подобострастный, как и положено слуге высшего класса при работе с аристократами.

— Здравствуйте. Подготовить вам общие комнаты? — вежливо обращаясь ко мне, спросил он.

Обернувшись на дверь, я раздраженно дернулся.

— Для них общие комнаты. Мне — отдельную. И где-нибудь подальше.

Если служащий и удивился такому запросу, то виду не подал, а лишь кивнул и начал просматривать какие-то бумаги перед собой. Найдя искомое, он положил на стойку ключ и позвонил в колокольчик. Из двери за его спиной вышла миловидная служанка.

— Проводи господина в пятую одиночную, — произнес парень, чуть грубее, чем мне.

Какие вышколенные. Даже книксен выполнила вполне недурно.

— Идемте, господин, — улыбнувшись краешком губ, предложила служанка.

Девушка провела меня по скрипучей лестнице на самый верхний этаж.

Интересное место они нашли. Ковры на полу, мне даже стало неловко за уличную обувь, которая не могла похвастаться чистотой, оставляя следы. Пара скульптур... Хотя нет, фигур, вырезанных из дерева. Такие украшения были лишними в дешевых заведениях. Я таких мест на своей памяти не видел.

— Общая столовая там, — тем временем служанка указала на двойные двери.

Сквозь щель у пола было видно, что в столовой горит свет. Девушка пошла дальше, остановившись рядом с дверью, каких на этаже было с десяток.

— Вот здесь ваша комната. Можем подать поздний ужин прямо к вам, бар есть только в столовой. Можете оставить...

— Спасибо, — остановил ее жестом. — Я поужинаю в столовой и сразу лягу спать. Все, что мне нужно, чтобы меня разбудили рано утром.

— Хорошо, господин.

Замок открылся после первого поворота ключа, но мне почему-то казалось, что он должен провернуться тяжело и обязательно со скрипом, но нет. Комнатка оказалась небольшой, но вполне даже уютной. Пожалуй, она была даже лучше, чем выделенная мне в поместье Эвверанов. Эта мысль лишь усиливает внутреннее раздражение, которого и так скопилось не мало. Нужно поесть, может даже слегка выпить, чтобы немного расслабить нервы, и ложиться спать. А то сам себя замучаю злыми мыслями.

Дверь в комнату запирать не стал, ни к чему это, да и не собирался я прятаться, а тут, кроме нас, кажется, никого не было. В походной сумке только одежда, так что беспокоится не о чем. Да и это место само по себе.

Странное.

Дверь в столовую вообще не была заперта. Зайдя внутрь, я слегка опешил. Резная мебель, очень дорогая, изящная обстановка. Ощущение такое, будто я попал на пышный прием к богатой семье, а не поужинать пришел в придорожном трактире. Слуг не было видно, только за одним из столов сидел мужчина.

В инвалидной коляске. Необычное соседство, но не более того.

Целители могли исправить множество розничных проблем, но были и болезни, которые им не поддавались, а еще не каждый мог позволить себе длительные курсы лечения у мага высокого круга. Среди богатых людей хватало тех, кто имел какую-то проблему со здоровьем, но решался с нею жить, так как на лечение требовалось потратить все свое состояние, что чаще всего было нецелесообразно.

Бар найти оказалось несложно, специальные полочки с бутылками различного содержания и соответственно стоимости сразу бросались в глаза. А вот отыскать еду оказалось чуть сложнее.

— Самообслуживание, — донесся до меня голос калеки. — Вы все найдете в соседней комнате. Так уж тут заведено.

Он ловко развернулся, умело пользуясь колесом. Ноги укутаны одеялом. Правая рука отсутствует до плеча. На левой не хватает безымянного пальца и мизинца. Лицо обезображено шрамом, начинающимся где-то под волосами над левым глазом, проходит через собственно глаз, отсутствующий, скулу, щеку, рот и останавливается на подбородке. Если бы это были бы обычные травмы, то Зак смог бы их вылечить, пусть не сразу, за несколько месяцев, может год, но все же.

Однако здесь, вероятно, были куда более сложные повреждения, которые не каждому целителю по плечу или вообще невозможны для исправления. Проклятия, например. Или повреждения самой ауры. Но я на калек успел насмотреться, поэтому у меня вид этого человека не вызвал бурю эмоций, также я знаю, как ранее здоровые парни реагируют на подобные взгляды. Поэтому я обращался с ними как к обычными, ничем не отличающимися от других, людьми.

— Интересный подход, — озвучил свои сомнения, приоткрыв дверь в кухню.

— Ну, я полагаю, вы отказались от ужина в комнату, — угадал он. — Если вам не сложно, возьмите и мне чего-нибудь легкого, овощного. Мясо мне противопоказано, — раздался от него странный звук, который я интерпретировал как попытку посмеяться. Вышло жутковато, но я постарался не показать этого.

— Да, конечно, — кивнул я. — Сейчас.

Набрав калеке овощного салата, я решил проявить солидарность и не налегать на мясные блюда. Кухня в плане подготовленных для гостей вариантов обеда, ну или ужина, тут кому как удобнее, была мне не особо знакома. Здесь не было даже тех блюд, которые считались классическими в империи и по идее должны подаваться в любом заведении. Но какая, по сути, разница, главное — есть что поесть, а остальное уже частности.

— Благодарю, — кивнул мне мужчина, подтягиваясь к столу.

Глянув на мои тарелки, он улыбнулся, вышло опять же кривовато, но уже не так пугающе, как я подумал изначально:

— Если вы из уважения не набрали себе мяса, то это было совершенно напрасно. Я осознаю свои ограничения и совершенно не хочу доставлять неудобства из-за этого другим. Если вы наберете других блюд, меня это нисколько не обидит, наоборот. Хотелось бы похвастаться кухней.

— Похвастаться? — не совсем понял я. И тут же предположил: — Вы хозяин?

— Не совсем, — улыбнулся мужчина. Улыбка вообще у него была довольно-таки открытая и искренняя, будто он любил свое дело и изменения в его внешности нисколько не трогали моего собеседника. — Но готовят здесь действительно исходя из моих вкусов. Если откроете бутылочку вина, я с удовольствием расскажу вам свою историю. Как видите, — иронично хмыкнул удивительно сильный мужчина, который прекрасно осознавал в каком он положении, но даже в таком состоянии жил полноценно. Это дано далеко не каждому и вызывало уважение. — Рассказывать истории — одно из немногих удовольствий, которое мне осталось.

Почему бы и нет? Все равно делать нечего, а незнакомец действительно может поведать что-то интересное и поучительное. Всяко лучше, чем пытаться перехватить Раду и поговорить с ней.

— Что предпочтете? — спросил я, подойдя к бару и в задумчивости окидывая разнообразие, представленное в нем.

— Долину Цень, белое.

Я взял бутылку вместе с бокалами. Пока разливал еще раз осмотрел своего случайного собеседника. Пытался найти что-нибудь, что не заметил при первом взгляде. И нашел. Кожа. Пусть мужчина в целом был бледен, почти болезненно бледен, но кожа имела желтоватый оттенок. Он, скорее всего, имперец, но точно не чистокровный вэллиец.

— Премного благодарен! — он отсалютовал мне бокалом. — Вас совсем не удивляет мой вид. Создается впечатление, что подобное, — указал он покалеченной рукой на свое лицо, — вам уже не раз доводилось видеть. Неужели ветеран?

— Да, — кивнул я. — Участвовал в местной войне.

Мужчина был немного старше меня, но случившееся отразилось на нем, прибавив десяток лет. Он внимательно смотрел на меня, после чего заговорил, не спрашивая, а утверждая:

— На стороне королевства. Мы с вами были врагами, уважаемый.

— Оставим прошлое в прошлом, — поднял я свой бокал. — Сейчас я подданный империи.

Мой визави охотно меня поддержал.

— Конечно! Я и не прошу ничего доказывать. Даже будь вы преступником, что бы я сделал? Покрыл бы вас матами?

— Как удачно, что я вовсе не преступник, — улыбнулся я этой несмешной шутке. — Вы расскажете мне свою историю? Вы смогли поселить во мне любопытство.

Калека умиротворенно улыбнулся, что с учетом шрама выглядело очень натянуто. А затем откинул одеяло, прикрывающее ноги. Правая нога заканчивалась чуть выше колена. Левой не было вовсе, вместе с куском бедра.

— Вы что, снаряд поймали? — присвистнул я. — Позволите?

— Конечно! — мужчина разрешающе махнул рукой. — Любопытно, что вы сумеете понять? Вы маг Жизни?

— Хаоса, — не стал скрывать я, подходя поближе.

— О! — оживился он от такого ответа. — Очень любопытно.

Да уж, любопытно. Напрягая магическое зрение, я начал углубляться в совершенно не сопротивляющееся тело мага, а сидящий напротив меня действительно им явл... был. Да, магической силы на самом дне, которой хватало лишь для поддержания жизни. На месте частей тела призраки — остаточные структуры, по которым некогда струилась энергия. Именно благодаря им Зак смог бы воссоздать потерянные конечности, благо тело и энергетика помнят, какими они были изначально, и сами помогают плетениям в возвращении исходного состояния. А раз мог бы Зак, то на это способны и другие маги его уровня, и я не верю, что к ним не обращались. Не создавалось впечатление по этому мужчине, что ему не хватило бы денег на подобные услуги. Только его коляска, изготовленная с учетом управления единственной рабочей рукой, чего стоит — настоящее чудо механики.

Видимо, это далеко не единственные повреждения. Углубляясь в энергетическую структуру тела, я нашел проклятие, практически разрушенное заложенной в него энергий, которая истратилась почти до конца, целыми остались лишь некоторые модули из общего плетения. Там было намешано, впаяно что-то безумное, так как эти остатки должны были уничтожиться до конца, самоуничтожиться при повреждении целостности связывающего их конструкта.

Еще одно проклятие — вот это смогли вылечить, здесь лишь остаточные следы. Если я правильно понимаю, то, будь магическая система калеки здорова, этот след затянулся бы сам, благо энергетика мага, как собственно и его тело имеет определенную степень регенерации. А так... А вот и повреждения в голове. Единственное место, где сама магическая структура отсутствует, как будто ему отрубили кусок головы. Физически это выглядит как шрам. Но по сути... По сути, удар пришелся в первую очередь на энергетическую структуру головы — удивительно как при таком повреждении мужчина еще ясно мыслит, головные боли, должно быть, у него просто ужасны.

— Шрам на лице получен в поединке с магом. Ставлю на огненное заклинание пятого круга, — предположил я. Склонив голову набок и чуть присмотревшись уже менее уверенно добавил: — Либо на магию Смерти четвертого.

— Второе, — кивнул он. — Сказали, что мне очень повезло, меня задело лишь краем. А еще что видите? — с любопытством спросил мужчина.

— Два проклятия. Разные. Одно очень сильное и многогранное, имеет несколько не зависящих друг от друга структур. Второе получено, видимо, уже после остальных травм.

— Браво, — вновь кивнул калека. — Я бы похлопал, но сами видите. Вы полностью правы. Моя история очень проста, даже тривиальна, в каком-то смысле. В последней войне я не участвовал, даже не собирался. Мой род живет на другом конце империи, и военных столкновений мне хватает и там. Здесь же я был в небольшой командировке...

Чем дальше он углублялся в рассказ, тем сильнее искажалось его лицо, приобретая насмешливо-злое выражение.

— ...закончившейся совсем не так, как мне хотелось бы. Я угодил под контрнаступление. Отдаю королевским войскам должное, били вы не часто, но точно, знали куда следует наносить удар. И в тот момент на участке фронта с нашей стороны оказалось ослабленное место. Резервные силы перебрасывались на линию фронта, отступившие еще только начинали ротацию, даже пополнение получить не успели. Позиция, на которой остановился фронт, выбрана неудачно: нам подтягивать силы было проблематично, а королевским войскам — нет.

— Битва под Эвверссом, — кивнул я, понимая, о чем именно говорит мужчина. — Я получил за нее награду. Последняя попытка переломить ход войны. После нее мы только отступали.

— У нас ее называют «осенняя резня». Командование отлично понимало, что контроль над городом позволит вам наносить удары в любом направлении, пользуясь стратегическим преимуществом. Поэтому бросало все доступные силы в бой. Бросили и меня.

Он провел трехпалой ладонью по плечу, где раньше была рука.

— Их было трое. Магичка Земли, открывшая яму прямо у меня под ногами, а затем захлопнувшая ее, когда я провалился по пояс. Я даже не успел ничего сделать, чтобы выбраться из ловушки. Переломы ног. Вторым был маг Воздуха, молодой совсем. Все они были молодыми, — покачал мужчина головой. — Его воздушная коса отрубила мне руку. Третьим был маг Смерти. Он бил последним, к тому моменту я уже практически потерял сознание от боли, падал на живот, потому и заклинание прошло вскользь.

Он снова выпил. Какое-то время мы молчали. Я неторопливо ел, не мешая ему думать о своем. Да и чувствовал, что сейчас именно такое поведение будет лучшим решением.

— Очнулся я уже в госпитале, — продолжил калека. Говорил он тише, как-то приглушенно. — Прогнозы были вполне оптимистичные, — ухмыльнулся мой собеседник. — Для потерявшего руку и едва не лишившегося головы так вообще отличные. Два года лечебных процедур для полного восстановления. Ноги в тот момент мне уже практически вылечили, там были простые переломы, так что я даже вскоре смог самостоятельно ходить. Магические способности почти не пострадали. Повезло, как я и говорил.

Он вновь криво улыбнулся. Я заинтересованно смотрел на него. Получается его текущее состояние лишь отчасти связано с последствиями войны? Где же он так умудрился покалечиться?

— Я получил отпуск на лечение. Отправился домой. Мне светили награды, в том числе и за тяжелое ранение. Да и после такого можно спокойно заканчивать службу, уходить в запас и заниматься делами рода. Вот только дома меня не ждали.

Тяжелый вздох выразил всю боль и тоску, которую испытывал мой собеседник.

— Второй сын, второй после наследника, мой брат, на небольшом семейном обеде в честь моего возвращения как бы невзначай спросил — когда я возвращаюсь в строй. Я еще на тот момент не озвучивал свои планы. Дурак. Если не вдаваться в подробности, я придерживался позиции своего отца. А вот брат имел другое представление о том, как управлять семьей. И черт бы с ним. Он наследник, не я. Простой разговор, и я бы не пошел против него. Но он не захотел разговаривать. Посчитал это лишним. Он подумал, что моих военных заслуг будет хватать, чтобы перевесить его влияние...

Калека помахал в воздухе трехпалой ладонью.

— В меня бросили проклятие. Не знаю кто. Никакого расследования не было. Били ровно настолько, чтобы не убить, но аккуратно покалечить. Вот только аккуратно не получилось, я подставил руку под удар. И проклятие наложилось на уже полученные травмы. Само собой, полное выздоровление оказалось под вопросом. А мои любимые родственники еще и не спешили приглашать лучших врачей. Посчитали, что теперь я точно не жилец.

Он сжал ладонь. Это было для него очень болезненно, вся рука начала трястись, а пальцы невольно разжиматься. Похоже, что-то срослось неправильно. И перелечивать его, видимо, не собираются.

— Империя гниет, — неожиданно заявил он. — Когда родные братья делают такое друг с другом. Это неправильно. Вот скажи.

На меня уставился единственный глаз. Его взгляд был требовательным, повелительным. Человек, что сидел передо мной, когда-то был сильным, волевым, уверенным в себе и в своих силах. Сейчас от этой силы остались лишь обломки, и все же он сидел здесь и вел, казалось, обычный разговор, будто и нет никаких травм, которые любого другого бросили бы в пучины отчаяния.

— Как было у вас в королевстве? Убивали члены семьи друг друга?

Я ответил не сразу. Уж моя-то семья могла многое рассказать о грязных тайнах королевской аристократии, но...

— Да, бывало, — не стал скрывать я и, возможно, этим давал надежду на что-то несуществующее. Ведь везде хорошо, где нас нет? Вот только почти везде люди остаются людьми со всеми их достоинствами и недостатками. — Каждое убийство дворянина расследовалось королевскими людьми. Членами моей семьи в том числе. За такое грозили суровые наказания. Убийство или тяжелый вред здоровью любого мага расценивалось, как удар по могуществу королевства и королевской семьи, приравнивалось к предательству.

— Хорошие законы, — одобрительно кивнул калека. — Но вернемся ко мне. После такого удара я уже был готов убраться куда угодно, лишь бы подальше от брата. Я быстро понял, что он ни перед чем не остановится, что атака на меня, ты только подумай, была всего лишь предупреждением! Всего лишь!

Он выругался, довольно грязно. Затем пошли еще какие-то слова, но на неизвестном мне наречии, хотя явно тоже ругательства. Впрочем, в экспрессии, с которой он произносил их, угадывалось содержание.

— Предупреждение! От брата! Он мне это сам в лицо сказал!

Выпили. Калека снова молчал, переживая эмоции, вылезшие из растревоженной раны. Помолчав, он все же продолжил:

— Но это был не конец. О нет, — оскалился он, отчего его лицо стало действительно пугающим, но я сдержался и не дернулся. — Последний удар нанесла моя молодая жена. Дура посчитала, что я попал в опалу. Что больше не являюсь хорошей партией, и со мной у нее не будет столь радужного будущего, которое она себе нарисовала, когда выходила за меня. Не знаю, пришла ли ей самой в голову идея овдоветь, или кто-то помог додуматься до этого. Но второе проклятие — от нее. Оно меня и добило. Должно было вовсе убить, спасло то, что я постоянно ходил к врачам. Проклятие заметили еще до того, как оно развернулось в полную силу, но, как видишь, мне хватило. Ноги съел некроз, а моя магия... три проклятия почти подряд. Такого она не выдержала, хоть стойко держалась, как и я, до последнего.

Я оставил опустошенные тарелки. Он к своему салату даже не притронулся, больше уделяя внимание вину.

— Спасибо, — кивнул калека. — Со мной никто не хочет разговаривать. Как иронично, что первый собеседник оказался не из империи. Запомни, — он снова заглянул мне в глаза. — Имперская аристократия — это свора шакалов и гиен. Гнилая насквозь. Не доверяй никому, никому не подставляй спину. Иначе закончишь так же, как я. В золотой клетке. Пленником в своем теле и в своем доме. Мне повезло, империя платит мне за заслуги и награды. «Братик» обставил все так, что мои травмы считаются полученными во время войны. Этого хватает, чтобы содержать это место, даже если здесь не будет ни одного клиента. Подумай, повезет ли тебе так же.

Я кивнул поднимаясь.

— Спасибо за компанию. И за ценный совет.

Весь этот разговор оставил после себя неприятный осадок и рой мыслей, которые невольно заставляли задуматься о своем будущем и возможном финале. Не хотелось бы повторить подобную судьбу. Не уверен, что я оказался бы достаточно стойким, чтобы выдержать даже треть того, что удалось пережить этому мужчине.