Сын огня

Пролог

Пролог

Ясмина, запыхавшись, поднялась на самую верхнюю площадку башни замка. У нее не укладывалось в голове, как они могли так поступить с ней? За что? Слезы текли и текли по щекам.

Она вернулась в обеденный зал за забытой шпилькой для волос. Конечно, можно было назвать это случайностью, но, на самом деле, ей очень хотелось поговорить с кузеном. Только он мог выслушать ее не перебивая, а после еще и подсказать что-нибудь дельное. И поэтому именно ему она хотела рассказать о Демиде. Она понимала, что ей только будет шестнадцать, а Демиду уже за тридцать, но он так широко улыбается при каждой встрече с ней, и еще… он очень красивый. А еще, он ей очень нравится.

Ясмина уже протягивала руку к бронзовой ручке двери, чтобы войти, как вдруг услышала возбужденные мужские голоса.

— Отец, почему ты мне не сказал об этом? — кузен говорил громко, очень громко, и Ясмина так и замерла у двери с протянутой рукой. А уже в следующее мгновение она поняла, что разговор идет о ней.

— Да, Ясмина наша дочь и твоя сестра, но об этом никто не должен был знать. Ни тогда, ни теперь. И ей до сих пор грозит страшная опасность. А ты был тогда еще слишком мал, и мог по незнанию или случайно, по младости лет, проговориться.

— А потом? Потом, когда я вырос? Почему ты не сказал мне, что у меня есть сестра?! Почему?

Ясмина распахнула двери столовой.

Дядя стоял спиной к двери, и, не видя ее, продолжал говорить.

— Сын, в нашей семье девочки рождаются очень редко. Ясмина девятая за четыре тысячелетия. И только одна…

— Отец, — перебил его кузен.

Он повернулся, и встретился взглядом с ее глазами, полными слез.

— Ясмина, девочка, так было надо.

Она отступила на шаг и, выйдя из столовой, плотно закрыла двери.

Тетя всегда любила ее, и она это знала, но, как хотелось ей встретиться глазами с глазами мамы, чтобы вечером тебя укрыла одеялом мама, чтобы она поцеловала и сказала — «спи, доченька». Как хотелось, чтобы папа подкинул тебя высоко-высоко и поймал своими крепкими руками. Ее, конечно, подкидывали и ловили, но это был дядя!

Почему, живя с родными папой и мамой, она всю жизнь прожила с тетей и дядей?

За что?

Ясмина бросилась вон, вон из этого дома, из этой лощины!

Но куда бежать? Бежать некуда! Лощина закрыта не только от постороннего вторжения. Чтобы покинуть замок, покинуть столицу надо переправляться на другой берег реки. А здесь нет даже телепорта.

Лестница спиралью бежала вдоль стены башни. Вот еще поворот, еще одна лестница, ведущая на чердак, и еще… Девушка выскочила на плоскую крышу башни, огражденную зубчатым парапетом, и подбежала к самому краю. Какие мысли метались в этот момент в ее голове, она, пожалуй, не знала сама. Резкий порыв ветра растрепал ей волосы, она покачнулась… и, отшатнувшись от открывшейся перед нею бездны, бессильно опустилась на холодный камень и горько зарыдала.

Ей хотелось умереть.

Солнце давно покинуло лощину, и только где-то там, в облаках, высоко над горами, еще гасли его последние лучи. Было холодно. Мимо пролетела летучая мышь.

— Мышка, мышка, унеси меня с собой, — прошептала девочка и закрыла глаза.

Старший брат нашел ее там, совсем обессиленную от рыданий и заледеневшую, только спустя час после заката. Он поднял сестру на руки, укутав своим плащом и, все еще всхлипывающую, отнес к ней в спальню. Мама укрыла теплыми одеялами, а папа растопил камин. Они сидели возле нее, пока она не задышала спокойно и ровно. И только тогда старший брат, готовый быть с ней хоть до утра, уехал.

Глава 1

4664 год.

Сайне, столица королевства Роун-Де-Кладе. Империя Маниаль.

Покинуть Верхний замок, да ещё срочно, мне пришлось по повелению отца. Это было странно. Мы всего несколько дней назад обсуждали с ним дела, которые надо было завершить в замке, и обдумывали место для новой шахты. И вдруг отец срочно вызвал меня домой. За три дня, проведенных в Верхнем, я не успел сделать и десятой доли задуманного.

Верхний замок расположен почти на самом перевале. Само название — «замок» — больше условное. Каменная башня, да пара складов, обнесенных каменным забором. Рядом три десятка домишек, где жили шахтеры с семьями, да две казармы охраны.

Уже в конце лета первый снег был не редкостью в этих местах, так что с делами надо было поторопиться, чтобы не застрять здесь до поздней весны. Из замка я рассчитывал уйти вместе с последним обозом, перевозившим руду в плавильни Тагангора, небольшого городка, расположенного у самой подошвы гор.

Каждый год мы отправляли императору двадцать серебряных брусков по 3 скила весом.

После отправки серебра, нам самим, на все наши нужды, оставались лишь жалкие крохи. Остатки чистого серебра у нас с удовольствием скупали ювелиры и мастера артефактов. Но и этих денег мы, практически, не видели. Почти все они уходили на закупку продовольствия и содержание воинов.

Из всех рудников, где мы добывали серебряную руду, именно шахта в Верхнем приносила нам почти треть всего выплавляемого серебра. Остальные два трети поставляли шесть огненных кланов, находящихся под нашим сюзеренитетом. Когда-то кланов было больше, но, когда это было…

Да, все наши горы богаты серебром. Вот только добывать его становилось всё труднее. Шахты истощаются, а найти новую жилу не так то просто. Правда, в прошлом году Саламандра подарила нам еще одну жилу серебра и небольшую жилу магического мифрила. Так что, объемы выплавляемого серебра существенно выросли. Но, вместе с тем, выросли и траты.

Были еще шахты на Верблюжьем холме, но, на моей памяти, там выработки не велись. Да и жили там всего несколько стариков, хотя горняцкий поселок был когда-то довольно крупный. На все мои вопросы, задаваемые отцу еще в детстве, ответ был один — это земли клана Фаервиндс.

Но я никогда никого из этого клана не встречал.

Вызов отца сильно разозлил меня ещё и потому, что, уехав сейчас, я не смогу проследить за обозом, а значит, мы можем недополучить существенной доли серебра. И это сейчас, когда дозоры, все, как один, говорят о скоплениях дикков на приграничных перевалах.

Эти племена постоянно находились в состоянии перманентной войны. Они, то сами сражались между собой, то нападали на наши заставы, то объединялись для совместных набегов на наши шахты и поселения.

Объединенные набеги были для нас особенно опасны и разорительны.

Дикки убивали всех мужчин и детей в поселках, а женщин угоняли в рабство. И подчистую вывозили все запасы продовольствия. Плавить серебро они не умели, поэтому всю серебряную руду просто скидывали в пропасть.

Чаще всего дикки покидали захваченный перевал сами, но иногда нам приходилось выбивать их силой. Тогда мы обращались за помощью к соседу, а в критических ситуациях и к императору. И, если король Лоренс из королевства Ленос, почти всегда помогал нам, прекрасно понимая, что ради малого набега мы его не побеспокоим, а крупный набег грозит и его землям, расположенным южнее нашего королевства, то император на все наши просьбы отвечал отказом, ссылаясь на бесконечные военные действия на северо-восточных границах империи.

Все горные перевалы с нашей стороны были перегорожены и укреплены заставами с полусотней или более воинов. Каждый поселок шахтеров тоже приходилось охранять, ведь в случае захвата перевала, дикки лавиной растекались по горным склонам, и тогда не было пощады ни старикам, ни детям от их кривых, обоюдоострых мечей.

Я неоднократно уговаривал отца напомнить императору про договор, по которому он должен был помогать нам войсками за то, что мы поставляем к его двору серебро. Свою часть договора мы добросовестно выполняем уже почти четыре тысячи лет, а вот император свою часть договора за последние пятьсот лет не выполнил ни разу. Но отец даже слышать меня не желал. Можно было повысить дань с вассальных кланов, но и тут отец был категорически против.

В общем, я возвращался домой крайне недовольный. В какой-то момент мне даже захотелось задержаться и доделать запланированные дела, но тон письма был непреклонен. Категорические «немедленно» и «крайне важно» встречались, чуть ли не на каждой его строке. И я вернулся.

***

— Отец, что такого могло произойти в нашей глуши, раз ты заставил меня бросить все наши дела и мчаться домой? — спросил я, едва переступив порог отцовского кабинета. — Что-то случилось?

— Пока нет, — раздался из-за раскрытых дверей шкафа знакомый мне с детства голос, — но вполне может.

Я застыл поражённый. В кабинете был не только отец. Возле шкафов с рукописями стоял мой прадед Корнели. И это было не просто неожиданно, это было непостижимо. Прадед жил в Серой обители в Голубой долине, там же в Голубой долине стоял наш старый родовой замок. А еще, в Серой обители, жили мой дед Андэр, прапрадед Дивон, и еще несколько дедов по отцовской линии. Термальный источник, возле которого и стояла Серая обитель, не только залечивал раны, но и исцелял от большинства хворей и болезней, он же делал климат долины и вовсе уникальным. Там, даже зимой, не всегда выпадал снег. Саламандра, тотем нашего рода, давала всем нам долголетие. Впрочем, век магов и без того довольно долог.

Я всех своих дедов звал просто и коротко — дед, прибавляя имя.

Так вот, возле шкафов с рукописями стоял дед Карнели. В последний раз я видел его вне Серой обители, когда мне было лет семь и он приходил погулять со мной по саду нашего родового замка в Голубой долине.

И надо было действительно случиться чему-то нетривиальному, чтобы он покинул долину и приехал в наш дом в столице нашего королевства в Сайне.

— На, почитай, — дед протянул мне свиток с императорской печатью, а сам продолжил свои поиски в недрах шкафа.

Это было письмо, направленное моему отцу от имени ректора Магической Академии.

«Королевство Роун-Де-Кладе, Его Величеству Королю Ланингу Аули Григори.

Ваше Величество, выражаю Вам своё глубочайшее почтение, и считаю своим долгом напомнить Вам, что по Указу Императора, да продлит Богиня жизни его дни, все магически одаренные молодые люди до 23 лет, независимо от пола, обязаны пройти обучение в Магической Академии.

Обращаю внимание Вашего Величества на то, что, согласно Указу Императора от 4663 года, отпрыски королевских фамилий и правящих семей, независимо от их магической силы, считаются одаренными.

Ваше Величество, также считаю своим долгом напомнить Вам, что невыполнение Указа Императора влечет за собой смертную казнь.

Ректор Магической Академии Смайлон Карр Шесторн.

P. S.

Ваше Величество, сообщаю Вам, что Ваш сын, Шейн Мейшен, успешно переведен на третий курс Академии.

С почтением, Куратор курса Редли Вайерн.

P. P. S.

Список литературы и инвентаря, необходимых для студентов третьего курса, прилагается.»

— Нашел, вот оно, — прадед стремительно подошёл к столу, — я же говорил, что уже где-то видел этот почерк. Эти завитушки нельзя забыть.

Он разложил на столе найденный в шкафу листок, и я быстро пробежался по нему глазами. Это была коротенькая записка.

«Мой дорогой друг, искренне переживаю по поводу твоей болезни. Литературу для тебя взял.

Кодовое слово для телепорта — Саламандра.

Ты сам знаешь, кто!»

Я положил эту записку на письмо ректора, сравнивая почерк.

— Но это писали два разных человека. Почерки совсем не похожи. Абсолютно.

— А ты не на письмо смотри, а на приписку. Обрати внимание, она написана совсем другим почерком.

И, конечно, он оказался прав.

К нам подошел отец и стал внимательно изучать оба письма.

— Первая часть, явно, не похожа, да и вторая не очень, — озвучил он свое мнение. — В приписке к письму ректора практически нет завитушек, а на твоей записке они везде. Все буквы в завитушках.

— А подпись? Смотри, как одинаково написаны «е», «а», «н».

— Буквы похожи. И где-то я видел такой почерк.

— Конечно, видел. Так писал твой дружок Редли. И эту записку ты получил после каникул на четвертом курсе, когда…

— …когда на шахте засыпало шахтеров, и я опоздал к началу семестра, — задумчиво произнёс отец, — но, дед, Редли пропал без вести лет пятнадцать назад.

— Не-е, не тот Редли человек, чтобы так просто сгинуть, вовсе не тот. Он опасность нутром чуял.

Пока отец пререкался с дедом, я, прикрыв само послание ректора, ещё раз сравнил оба документа, и уже абсолютно уверенно озвучил результат своего анализа почерков.

— Да, прадед прав, это писал один человек.

— А я, что говорил? Молодец, мальчик! — и он похлопал меня по плечу так, что я едва устоял на ногах.

Хотя ему было уже далеко за сто, рука у него была тяжёлая,

— А кто писал это письмо? — я указал на найденный в шкафу свиток.

— Это письмо пришло из Императорской канцелярии, — пояснил дед Карнели, — а писал его второй Принц Империи — Редли Луис Эсшер.

Увидав мои, округлившиеся от изумления, глаза, он рассмеялся.

— Он мне сам об этом сказал, когда приезжал на каникулы с твоим отцом. Ох, и достал он тогда меня своими вопросами, да поисками. Всю библиотеку в Серой обители перешерстил. Но старые книги подправил и укрепил. Силен был малый, ох, силен.

— Папа, ты никогда не рассказывал мне, что учился с принцем в Академии. А старшего принца ты тоже знал?

— Нет, Редли был младше Юстина на двенадцать лет, и у них разные матери.

Отец о чём-то задумался.

— В ту пору, когда мы учились, они уже практически не общались — слишком большая разница в возрасте, различные интересы.

— А почему принц Юстин еще не Император? — спросил я у прадеда.

— Императором, — усмехнулся тот, — он станет только после смерти своего отца, и никак не иначе. Это в нашей семье принято передавать бразды правления, когда приходит время.

— А когда оно приходит?

Карнели лукаво взглянул на отца.

— Тебе об этом кухарка скажет.

— Кухарка? — переспросил я с удивлением. Но он только кивнул.

Вместо него ответил отец, приобняв меня за плечи.

— Придет время, и ты сам всё поймёшь.

Ответ отца тоже не внёс ясности в этот вопрос. Отец был королем нашего небольшого королевства Роун-Де-Кладе, я наследным принцем, но, как я уже говорил, в Серой обители жило несколько моих дедов по отцовской линии и все они тоже когда-то были королями Роун-Де-Кладе. Не то, чтобы я рвался к власти. Нет. Я прекрасно понимал, что сейчас совсем не готов к этому, но… когда-то придет и мое время стать королем.

— Сейчас у нас есть более насущные вопросы, — вернул меня дед Карнели из раздумий в реальный мир. — Ох, чувствую я, не зря Редли свою подпись здесь поставил. Знал он, что я люблю загадки разгадывать, и на знакомые закорючки обращу внимание. Кстати, Шейн, решение уже принято — ты едешь учиться в Академию.

— Но это пять лет! Пять лет потерянного времени!

— Я думаю не пять, а только три. В расшифровке подписи Редли под припиской, стоит — куратор третьего курса. Кстати, и в твой адрес словечко там такое есть -переведён, — вставил свое слово отец.

Но я не унимался.

— Отец, но мне в школе магов в Йорге всего год осталось учиться. Может этого образования будет достаточно для императора?

— А, если нет? Я не могу рисковать единственным сыном.

— А ничего, что я и есть тот самый единственный сын, и я не хочу никуда ехать. И почему Шейн Мейшен, а не Григори?

— В Академии считается плохим тоном прикрываться именем своего рода. Там проходят обучение не только наследные принцы, но и дети купцов, ремесленников, крестьян, … хотя, конечно, большая часть — отпрыски аристократии…

— На самом деле, — перебил его дед Карнели, — это больше прикрытие для наследников правящих семейств. Тогда разные сомнительные девицы не будут таскаться за тобой, в надежде стать будущей королевой.

— Ладно, собирайся, Шейн, — подвёл разговор к итогу отец, протягивая мне ещё один листок, — здесь список всего необходимого.

Так отец с прадедом решили мою дальнейшую судьбу на ближайшие три года. По крайней мере, так мне тогда казалось.

Но на другой день я не ухал. И на следующий тоже.

Зато уехал дед Карнели, перед отъездом велев отцу не отпускать меня до тех пор, пока он кое-что не пришлет мне для Редли. А к концу четвертого дня ожиданий в нашу королевскую резиденцию в Сайне приехал мой дед Андэр и передал мне маленькую коробочку. Она была открыта, и я заглянул внутрь. На атласной рубиновой подушке лежала маленькая саламандра из мифрила на изящной серебряной цепочке.

— Дед, и вот это я ждал целых четыре дня?

— Это, это.

Я не удержался и двумя пальцами взялся за цепочку.

Да, такое можно было и подождать. Саламандра была словно живая. Она зыркнула на меня своим бриллиантовым глазом, и опять уснула, едва коснувшись подушечки.

— Передашь своему куратору, Редли Вайерну, когда посчитаешь нужным. Скажешь — подарок от Карнели. И вот еще, — дед протянул тяжелый древний футляр для свитка, запечатанный нашей королевской печатью. — В Грунхаз зайдешь с этим в банк. Возьми, сколько надо на оплату учёбы и на собственные расходы, и двести тысяч переведёшь отцу. Чувствую я, непростая зима будет в этом году.

— Дед…

— Вопросы потом.

Он давал мне ещё какие-то наставления, но я его не слушал. Мне опять приходится покидать дом, и опять надолго. На сердце было тоскливо, и почему-то тревожно.

________________________________

Дорогие друзья!

Я рада представить вам первую книгу из цикла «Тайны империи». Мне очень важна ваша обратная связь. Буду признательна за ваши комментарии.

Особенно благодарю вас за подписку на автора и добавление книги в свои библиотеки.

Глава 2

Странно, но мы с отцом направились не к станции порталов, а к ближайшей шахте. Я, конечно же, знал, что Салли (так мы называем между собой Саламандру) умеет перемещаться между шахтами. Сам не раз пользовался ее услугами. Хотя, Салли — это не Пегас — тотем королевства Ленос, который отвечал за работу всех телепортов нашей империи, но и она могла служить своеобразным телепортером.

Когда я был еще мальчишкой, Саламандра катала меня по всем нашим горам, переходя из шахты в шахту. Но, чтобы до столицы…

— Шейн, Салли переправит тебя в Мэйли. Там есть несколько старых шахт, а оттуда — через Грунхаз доберёшься до Эсша. Шейн, ты меня слышишь?

— Да, отец. Только, зачем такие сложности?

— Фил предупредил меня, что император взял все порталы в столице под свой контроль. И мне это не нравиться.

— Фил?

— Да, вчера прибегал его внук, передал записку.

— У тебя паранойя. И потом, мне все равно добираться до Академии через Эсшу.

— Возможно. Но, кроме оправданной тревоги, которую ты называешь паранойей, у меня есть единственный сын, и веские подозрения на беспокойную старость, которые вызывает наш непредсказуемый Император с его странными указами и неадекватным поведением.

Отец прижал меня к себе, мы обнялись, прощаясь, и я пошел вглубь шахты, туда, где переливалась огненными всполохами поджидавшая меня Салли.

— А, что касательно Эсши, — крикнул мне вслед отец, — ты, как и многие другие студенты, тоже попадешь в столицу, но не со стороны Роун-де-Кладе, а из промышленного Грунхаза.

— Там много путешественников, и мне так будет спокойнее, — добавил он совсем тихо, но я услышал.

Я не стал перечить отцу, и воспользовался предложенным мне маршрутом. Через Мэйли в Грунхаз, оттуда — в Эсша, столицу нашей империи, на Каретную площадь, а оттуда до Академии — рукой подать.

Конечно, в столице расположен только корпус приемной комиссии, а сама Академия находится в Заповедном лесу, на само границе с землями эльфов. Но большинство обывателей нашего мира об этом даже не подозревали.

Первая часть путешествия прошла без задержек и приключений. Но в Грунхазе мое везение кончилось, а, может, стали сбываться подозрения отца.

Выйдя из телепорта, мне стало ясно, что тут, по всей вероятности, я застряну надолго. Площадка перед порталом отправления была просто забита — люди, кони, телеги, и все это орало, ржало, и каждый пытался проехать к порталу первым. Как я сообразил, а в свои восемнадцать я был довольно сообразительным малым, тут столкнулись три обоза, и, мешая друг другу, каждый из них пытался выбраться из затора первым, и первым пробиться к рамке портала. Вообще-то, переброска, обычно, осуществлялась в течение пяти минут, и всю эту толпу можно было отправить до места назначения за пару часов, но все хотели быть первыми, непристойно ругались, спорили, и очередь не двигалась.

Среди всей этой толпы возничих, пассажиров и охраны, я приметил забавную парочку — конюха, ухватившего за рукав то ли гувернантку, то ли экономку.

Эта пара сильно выделялась из всей этой ржуще-орущей компании, и я послал Вика присмотреться к ним повнимательнее. Ветерок мгновенно помчался, заиграл кудрями женщины и приоткрыл мне их личины. А то, что это были именно личины, я уже и сам догадался. Передо мной стояли двое студентов в мантиях Академии — молодой человек и девушка лет восемнадцати. А это значит, что им, как и мне, надо на Каретную площадь в Эсша.

А тут еще Вик притащил обрывок их разговора.

— Элис, я боюсь, а вдруг сейчас появится отец, — парень явно нервничал, и суетливо вертел по сторонам головой. — Да он просто прибьет меня.

— Марк, не стоит паниковать. Личины мы наложили хорошие, и нас вряд ли кто узнает.

— Не надо было с личинами заморачиваться, студентов могли бы и пропустить….

— Марк, но мы же не знали, что тут будет такое…

И тут я увидел Хайси. Да, да, именно Пройдоху Хайси. Он неторопливо нес свое грузное тело, облаченное в униформу, к небольшой двери для сотрудников. Этот не упустит шанса заработать монету, другую. Не зря же его прозвали Пройдохой.

По недавно принятому Закону, все порталы, ведущие в сторону столицы, считались собственностью Императора, но кто мог помешать обслуге, хотя и постоянно перекидываемой с места на место, дабы исключить бесконтрольное пользование порталами, заработать десяток монет себе в карман. Еще несколько дней назад Пройдоха нес службу у нас в Сайне, а сейчас он был уже в Грунхазе. Ждать другого шанса не имело смысла. Я ухватил «конюха» за рукав.

— Тоже на Каретную?

Он ошарашено кивнул.

— Тогда пошли, нам по пути.

И я потащил его к задним дверям станции. Вместе с ним двинулась и девушка, намертво вцепившаяся в рукав его камзола.

Мы подошли к Хайси.

— Привет, Пройдоха. Портани нас, на Каретку, пока тут этот сыр-бор, да суматоха.

И я быстро сунул ему три серебряные монеты.

Хайси знал свое дело, и вот мы уже выходим из портала на Каретную площадь.

И, конечно, рядом со мной шагали уже не конюх с гувернанткой, а два студента в синих мантиях с тремя нашивками, обозначающими третий курс обучения. Молодой человек смущенно, но усердно пытался разъяснить мне, почему в кабину телепорта зашли одни люди, а вот вышли — совсем другие.

— Не парься, парень, личина в портале снимается, это же любой знает, — отмахнулся я от студента, так как меня больше интересовал в тот момент имперский патруль, который, как раз проходил мимо. Четыре воина, лучник и маг. Возможно, отец был прав, и я избежал больших неприятностей, выбрав маршрут через Грунхаз. Кто знает?

Я решил, было, спросить своих спутников, может они что-то знают про усиленные патрули на улицах, но не успел.

— Марк, Марк, смотри, там, у выхода с площади. Вон те, двое, — и Элис показала на воинов, небрежно стоящих возле таверны. — Это же цвета твоего отца.

— Может ты ошиблась?

В голосе парня прозвучала такая тоска, что мне стало жаль его.

Сколько раз я ругал себя за то, что влезаю в чужие дела, но, все равно постоянно, опять и опять, лез не в свое дело. Можно было оставить ребят самих разбираться со своими проблемами, но так поступить я не мог.

— А что, встреча с папашей не входит в твои планы?

— Да, уж. Совсем не входит.

— Я их отвлеку, а вы идите. Академия где-то тут, рядом.

— Да, мимо таверны и двух магазинов, потом — поворот направо, и через дом Академия.

Я бы не стал так напрягаться, но Вик уже принес мне отрывок разговора воинов.

«…а это точно он?

— Он. И девчонка с ним.

— Что будем делать с девчонкой?

— А что с ней делать? В расход. Или использовать по назначению.

— Надо бы за магом послать.

— Сами справимся. Пацан у босса, как маг, слабоватый еще. Студент…»

И сомнений, кого они поджидают, у меня больше не осталось.

В это время из таверны вышел мальчишка-разносчик в обнимку с большой бутылью орехового масла. Грех было не воспользоваться ситуацией.

Вик виртуозно, так, как умел только он, подставил мальчишке подножку, и тот шлепнулся на мостовую, резко вскинув руки. Бутыль, выскользнув из рук, подлетела вверх, и со звоном разбилась о камни мостовой у ног незадачливых вояк, обдав масляными брызгами и их самих, и остальных прохожих. Мальчишка за долю секунды просчитал, чем ему грозит ситуация, и, шустро вскочив на ноги, моментально скрылся в таверне. Я думаю, что Вик помог ему и с этим. Вояки, яростно вопя и изрыгая потоки брани, попытались кинуться за разносчиком. Но лужа масла, разлитого по мостовой прямо под их ногами, сыграла с ними злую шутку. Не удержавшись на обильно политых маслом камнях мостовой, сначала грохнулся один, а следом за ним и второй головорез. Они пытались подняться, но снова и снова скользили и падали.

Я ухватил Марка за руку.

— Что стоишь? Бежим!

Парень отвлекся от созерцания, наделанного невидимым Виком переполоха, и со всех ног припустил к Академии. Элис не отставала, по-прежнему ухватившись за его рукав. Я замыкал нашу дружную тройку, со всех ног покидающую поле этой нелепой битвы.

Академия встретила нас, слегка запыхавшихся, пустым коридором, и такими же пустыми кабинетами.

А я, тем временем, смог как следует рассмотреть ребят.

Марк — обыкновенный парнишка, ниже меня почти на полголовы, с серыми глазами и с каштановыми кудрями. Но вот Элис… Она была вся какая-то воздушная, неземная. А ее глаза… я готов биться об заклад, что они постоянно меняли цвет. Только что она смотрела на меня холодными стальными иглами, и вот, цвет поменялся, стал голубым, и опять плавно перешел в серый. Я даже рот раскрыл от удивления.

— Ты что, так и будешь на меня глазеть, или, может, всё-таки дашь пройти?

Голос у Элис был таким же холодным, как и её глаза.

— Дам, — не узнал я сам себя.

— Ты бы шел, пока там, — Элис показала на улицу, — переполох не устроили, а то схватят — и в острог. Или маршировать пошлют. Тут не церемонятся с такими, как ты. Или имперский патруль на улице не видел?

Тут и в моём голосе прорезались холод и металл.

— С какими — такими?

— Не с магами.

Ну, конечно! Она уже успела рассмотреть запястья моих рук.

Магический знак на них отсутствовал. В нашей империи у тех, кто одарен магическим талантом, с трех лет на запястье проявляется рисунок — язычок пламени, водяная капля, трилистник или какой-то другой знак, соответствующий виду магии, которым он владеет. А к двенадцати годам знак полностью сформировывается. У кого-то могут быть переплетены два знака. Как правило, один более яркий, чем другой. Но вся загвоздка заключалась в том, что у меня знака на руке не было, и все считали, что я не маг. А я никому не говорил, что как же они не правы.

Для работы с магическим потоком существуют жесты и словесные формулы. Только несколько человек после пятого курса Академии могут обходиться одними жестами, без произношения формулы. А магов, которым не нужны и жесты, которые работают с самим потоком изначально, в нашем мире вообще единицы. И я — один из них. Не знаю почему, но на моих руках нет знака. Наверное, потому, что я маг трех стихий — огня, ветра и земли, и их сила во мне равна. Вот только люди, не видя знака на моих руках, считают меня «пустым». Так называют тех, чьи родители маги, а дети лишены такого дара. Мне было очень нелегко привыкнуть к сочувствующим взглядам, тихому шёпоту за спиной — «Ну надо же, из королевского рода, единственный наследник, и не маг. Ах, ах, как не повезло родителям».

У моего прадеда переплетены два знака — огня и ветра. Причем, знаки у него проявились уже после 27 лет. Я рассматривал этот рисунок на его руке, и мечтал, мечтал о таком же — ярком, сильном знаке. Огонь был у меня в крови — это сила нашего тотема Саламандры. Ветер, разновидность магии воздуха, достался мне по линии бабушек. А вот земля — это мамина магия. И, если огонь и ветер были со мной с рождения, то магия земли открылась во мне только после пятнадцати лет. Я никогда никому не говорил про нее. Но сила земли была не слабее силы огня или ветра. Интересно, но маму все считали «пустой». Она еще в детстве была помолвлена с отцом. Но время шло, а магия в ней все никак не просыпалась. Отцу предложили другую невесту от клана, но он любил маму.

— Моей магии нам хватит на двоих, — заявил он.

Но мамина магия проснулась. Она проснулась у нее в день моего рождения — яркая, мощная.

Я никогда не скрывал, что являюсь сильным магом, но и не кричал о своем даре на каждом углу.

— Я с вами, ребята, — усмехнулся я в ответ на реплику Элис, — мне тоже в Академию. К Редли Вайерну.

Я точно знал, что где-то тут должен быть стационарный портал, но где точно — не знал. А вот ребята знали, и мы уверенно поднялись на второй этаж и вошли в дверь с табличкой, на которой было выбито:

«Смайлон Карр Шесторн

Великий Магистр

Ректор Магической Академии»

А ниже, пришпиленный двумя булавками, висел листок бумаги с объявлением, написанным от руки:

«Студенты, опоздавшие к началу семестра,

добираются до Академии за свой счет».

Глава 3

4664 год. Империя Мануаль. Заповедный лес. Академия магии.

Редли Вайерн понравился мне с первого взгляда. Когда мы, всей троицей, свалились прямо на пол в его кабинете, он даже ухом не повел, и лишь нехотя оторвал взгляд от документа, который читал. Марк с Элис не смогли удержаться на ногах, и сейчас барахтались на ковре, пытаясь встать. Я, к своей гордости, устоял, да и то, только благодаря Вику. Я уже понял, что такой прием ждал всех опоздавших с каникул студентов. Но что-то доброе, хотя и ироничное, проскользнуло во взгляде Редли — он переживал за своих студентов.

— Шейн Мейшен? — спросил Редли Вайерн.

— Да, — я не знал, как принято в Академии называть преподавателей, — …куратор.

Редли понял мою заминку.

— Вы можете называть тех, кто читает у вас лекции или ведет практики — «учитель», и «наставник» — всех остальных. Сейчас спуститесь на первый этаж и найдёте коменданта. Он выдаст вам пропуск в общежитие и ключи от комнаты. А после ужина зайдите ко мне, на третий этаж вашего студенческого общежития, я выдам вам персональное расписание занятий.

— А от вас, господа студенты, я жду объяснительные, по поводу вашего опоздания на занятия.

— Фу, пронесло, — облегченно вздохнул Марк, едва мы вышли из кабинета куратора.

— Ты так считаешь? — удивилась Элис.

— Конечно. Могло быть и какое-нибудь наказание, типа мытья клеток или уборки лабораторий, но все обошлось — простая объяснительная.

— Мытье клеток может ожидать тебя после того, как Вайерн прочитает твою объяснительную, где ты напишешь, что прогулял всю ночь, и потом проспал в таверне полдня, и нам пришлось три дня ждать, когда прибудет маг для перенастройки портала.

— Элис, если бы я не проспал, мы неизвестно где были бы сейчас, — оправдывался Марк.

— Шейн, тебе по этому коридору в самый конец, там кабинет коменданта, — подсказала мне Элис, даже не удостоив Марка ответом на его возражения.

— Спасибо, ребята, дальше я сам разберусь.

Я попрощался с ними, и пошел навстречу новой жизни в Высшей Академии магии.

Комендант Камил Горран, мужчина в возрасте моего отца, очень удивил меня. На его руке красовался яркий, почти золотой, знак огня. Магов такого уровня, да ещё моей кровной стихии, я знал всех. А этого не знал. Да и Вик, всегда такой непоседливый и шустрый, тихонько прижался к моей руке, и, будь моя куртка расстёгнута, наверняка спрятался бы на груди.

Взяв мое направление, комендант что-то пробурчал себе под нос. Так делал мой прадед, когда о чем-то задумывался. А потом посмотрел на меня водянистыми голубыми глазами. И тут Вик не удержался, маленьким торнадо пронесся по всей комнате. Конечно, бумаги на столе и штора на окне даже не шелохнулись, а вот личина на коменданте поплыла, и я с удивлением увидел старого мага, уставшего и измотанного. Так выглядят люди, долго на что-то надеявшиеся, чего-то ожидавшие от жизни, но, так и не дождавшиеся. Кстати, личина не изменяла внешности коменданта, она просто скрывала его возраст и усталость. Старик что-то заподозрил, завертел головой, но как можно увидеть ветер? Правда, иногда Вик позволял себя рассмотреть. Вот и сейчас, он стал прозрачно голубым, важно расхаживая по моим бумагам, разложенным на столе. К счастью, комендант в это время смотрел на меня, и его не видел.

Тимов у меня было три. В пять лет Огонь подарил мне маленькую, алого цвета с золотыми всполохами, ящерку. Тогда я был еще маленьким, и даже не знал, что это. Мне очень хотелось, чтобы на моей руке проявился магический знак. Но знака не было, и я учился жить без него, жить, когда все сочувствуют и шушукаются за спиной. Тогда я еще не понимал, что подаренный мне Огненной стихией тим, гораздо значимее простого знака на руке. Если бы я тогда знал… Какого количества различных бед я смог бы тогда избежать.

Я назвал ящерку Саймоном.

Сай был серьезным, и даже как-то помог мне избежать гибели, не пустив нас, мальчишек, в старую полуразвалившуюся шахту. Мне исполнилось двенадцать, когда отец увидел моего огненного тима, и был восхищен им. Тогда он и поведал мне, что тим есть далеко не у всех магов, а только у тех, в ком сила действительно велика.

Тим забирает излишки энергии, но может и поделиться ею, когда маг опустошает себя. Тимом не хвастают, о нём молчат.

Вик, тим Ветра, имел вид маленького, совсем прозрачного крылатого конька. Он появился у меня, когда мне исполнилось восемь лет.

А вот с Землей у меня были особые отношения. Этой магией я пользовался редко, и, практически, не имел опыта работы с ней. Причиной было то, что раскрылся мне дар Земли неожиданно, когда мне было уже пятнадцать лет, и сразу в полной силе. Конечно, я контролировал его. Но иногда эта сила меня пугала. Я понимал, что запросто могу превратить горы в пустыню, а на месте пустыни вырастить гору. И только в семнадцать мне был дарован тим Земли. Он не имел какой-то особой формы, а являлся в виде красивого бордового камушка с белыми вкраплениями…

— Шейн Мейшен?

— Что? Вы о чем-то спросили? Извините, я задумался.

— Шейн Мейшен, — продолжал комендант, — интересно. У Дадли Мейшена было четыре дочери и ни одного сына. У его брата Сэма вообще не было детей. Но я рад, что достойная фамилия Мейшен сохранилась, хотя и не понимаю, каким образом.

«Вот это я попал», — подумал я, и попробовал хоть как-то разрулить ситуацию.

— Я…

Но комендант нетерпеливо махнул рукой, прервав мою попытку.

— Впрочем, это не так важно. Вот ключ от вашей комнаты. Пойдемте, я провожу вас.

— В этом нет необходимости, я сам найду.

— Необходимость есть всегда, — загадочно осадил меня старый маг.

Общежитие студентов, как мне сказала Элис, находилось в другом здании, а тащиться со стариком через весь двор, мне совсем не улыбалось. А тут еще живот предательски заурчал, напоминая, что его давно надо покормить.

Комендант закрыл кабинет, но пошел не по коридору к выходу, а повернул к группе барельефов, украшавших стену. Мы прошли барельефы повара, в лихо сдвинутом на одно ухо колпаке, меча на фоне щита, раскрытой книги и остановились возле домика, с остроконечной крышей. Комендант сжал мое плечо и коснулся окошка в домике. И вот, мы уже в другом коридоре. Я даже удивиться не успел. Хотя, чему удивляться? Стационарные порталы встречались довольно часто, но больше всего меня удивило то, что комендант так смело показал мне один из них. Он ведь понимал, что я сообразил о других переходах. Повар — столовая, меч — арена, капля — лаборатория, книга — библиотека. А, впрочем, может здесь так принято, и студенты вовсю используют телепорты? Надо будет поэкспериментировать, а экспериментировать я буду, конечно, на Вике. Пусть маленько полетает.

Мы остановились у одной из дверей.

— А вот и ваши апартаменты.

Комендант открыл дверь и вошел в комнату. Я последовал за ним.

Первое, что бросилось мне в глаза прямо с порога, стол, заваленный остатками ужина, валяющиеся на полу вещи, и пара мантий, сиротливо висящие в шкафу с распахнутыми дверцами. Мантии сияли прожженными дырами. Вонь стояла премерзкая. Пахло паленой шерстью, прокисшим вином и еще какой-то гадостью.

— Ну, вот, в общем-то…- промычал комендант.

Взмах руки… и остатки пиршества, вспыхнув и мгновенно превратившись в пепел, опали на столешницу.

— Хайт ай Ван — не то крикнул, не то прорычал Гарран, и, повернувшись в мою сторону, вполне нормальным голосом продолжил.

— Это — общий зал, здесь — ванная комната, а вот спальни — раздельные. Вот эта, — и он указал на одну из трех дверей, — ваша.

Тут воздух пошел рябью, и перед нами появился Дух.

Духов я видел немало. Почти в каждой нашей шахте обитал один или два. В основном они безобидны, хотя, встречаются и среди них крайне препротивные типы.

В прошлом году такой дух объявился в одной из наших старых шахт. Пришлось обращаться к клану Сай А Ли. Они владели даром разговора с духами, и могли изгонять их. Тогда я подружился с Харми, моим ровесником, и самым младшим магом в их клане.

Он много чего рассказал мне о духах, и научил с ними обращаться.

— Ну, что ты раскричался, Горран. Отдыхать не даешь.

Дух, понимая свой косяк, попытался наехать на коменданта. Но не тут-то было!

— Я тебе сейчас устрою отдых. Кто отвечает за порядок в апартаментах второго этажа?

— Ну, я.

— А почему у тебя студенты вино пьют в комнатах, грязь развели. Развею! Дымом пущу!

Развеять духа комендант, конечно, не сможет. Судя по одежде и отсутствию раболепства, Хайт ай Ван был Духом уровня, эдак, четвертого, или даже пятого. С таким справиться даже сильный маг огня не сможет — материя слишком тонкая. Я оставил коменданта разбираться с Духом, а сам вошел в мое новое жилище.

Комната мне понравилась. Большая, светлая, условно разделенная на две зоны — кабинет и спальню. Широкая кровать в глубине, чуть ближе большой письменный стол и пара удобных мягких кресел.

Комендант, окончив разбираться с Духом, заглянул ко мне.

— Сейчас пришлю горничную. Девочка поможет разложить вещи. Ваш багаж уже прибыл?

— Нет, нет, спасибо, я сам. Вещей у меня немного, — я пожал плечом, на котором висела моя дорожная сумка, — так что сам справлюсь.

— Это, что? Все? Весь ваш багаж?

— А что, мало?

— Да, почитай, и нет ничего. Но это дело поправимое. Если что-то понадобиться — приходите ко мне, дорогу вы уже знаете. Я часто бываю в столице, смогу посодействовать.

Комендант еще постоял у дверей, и вдруг, как будто решившись на что-то запретное, обернулся ко мне.

— А что, Карнели еще жив? — как-то нерешительно спросил он.

Так звали моего прадеда.

— Прадедушка? Да. Правда, он уже лет десять-двенадцать из Серой обители никуда не выезжал. Я могу ему передать от вас привет.

— Не надо, — как-то поспешно отозвался комендант, развернулся и ушел. А я, развешивая вещи в шкафу, задумался.

У прадеда был дружок Камил. Он часто говорил: «Вот мы с Камилом…» Дальше мог идти рассказ о том, как они сплавлялись на плоту по весенней речке, а потом его отец, мой прапрадед, выпорол их ремнем. Или, как они с Камилом расколотили горшки, выставленные горшечником для просушки. Рассказов было много, но все они касались детских лет прадеда. В рассказах о годах юности имя Камил не звучало ни разу, да и не рассказывал прадед про свою юность. А вот рассказов о детстве было много.

Сумка быстро опустела, а гардероб, как был пустым, таким и остался. Мои вещи заняли едва ли десятую часть от его объема.

Нужно было сходить в душ, поужинать и получить расписание у куратора. Первым по списку был душ, вот только вода шла едва теплая, что совсем не прибавило настроения. Я наскоро сполоснулся и пошел ужинать.

Кстати, оказалось, что мои апартаменты, так назвал их комендант, расположены в трехэтажном коттедже, не очень похожем на студенческое общежитие.

* * *

Столовая располагалась в большом одноэтажном здании, с левого крыла соединенным с учебным корпусом крытым переходом. Сначала я даже удивился. Зачем было строить переход, если есть телепорты, но потом понял. Студентов в Академии больше тысячи, а местные телепорты работают как дверь. Когда ты проходишь через дверь, то попадаешь не в коридор своей прихожей, а в соседнее здание, но снова возле двери. А если место перед дверью занято, ты налетишь на стоящего там человека. Поэтому те, кто использовал телек, так называли студенты стандартные телепорты Академии, пройдя через него, сразу старались отойти, чтобы освободить место для других. Круги перед входом для телека в столовой и библиотеке были помечены красный плиткой. Останавливаться там не рекомендовалось. А в столовую студенты и вовсе предпочитали ходить пешком, никто не хотел врезаться в пожилого преподавателя, замешкавшегося у портала.

Столовая делилась на три зоны. В дальнем левом углу, огороженные кадками с цветами, стояли столики преподавательского кафе, а в правом углу расположилось студенческое кафе. Там можно было взять за наличность разнообразные пирожки, десерты и другие лакомства, и даже, как я узнал позднее, заказать праздничные столы, чтобы отметить день рождения, или просто посидеть с девушкой.

Самая большая зона, соответственно, и была студенческой столовой. Выбор блюд там был небольшой, но пахло вполне приятно. Я стоял с подносом в руках, подыскивая место, куда бы сесть, когда на меня со спины кто-то налетел. Я едва успел стабилизировать кружку с чаем, желающую слететь на пол. Честно говоря, я ожидал извинений, а не того, что последовало за этим.

— Чего встал на дороге? Видишь, маг идет! Свалил, быстро.

Я обернулся.

Парень, наверное, внушал бы уважение, … если бы не его маленькая голова, непонятной кочкой венчавшая огромное тело, с трудом помещавшееся в студенческую мантию. Широкоплечий, с маленькой, на лысо бритой головой, он, должно быть, казался себе брутальным силачом. Вот только он был не плотный, накачанный, а рыхлый и жирный. Это было видно даже под скрывающей тело мантией, с четырьмя полосками и со знаком молнии на груди, показывающими на его принадлежность к четвертому курсу боевого факультета.

— Простите, Вы мне что-то сказали?

— Уберись с дороги!

Я краем глаза видел, как с крайнего стола тихо поднимаются Ситан и Флип. Эти ребята были из клана Фархан, а за столиком подальше — совсем юный Ашер из клана Форвар. Все они были из нашего королевства и, конечно, сразу узнали меня, своего принца. Вот только, я и сам могу за себя постоять. Мне даже будет интересно размяться.

— Вдарь ему, Доди, вдарь! — раздались крики и смех из-за столика студенческого кафе, где сидели четверокурсники.

— Пустым в Академии не место!

Мимо торопливо прошел маг в мантии преподавателя, он старательно обошел нас, глядя мне прямо в лицо и мерзко ухмыляясь. С его стороны не последовало даже попытки предотвратить драку между студентами. И я хорошо запомнил его ухмыляющуюся физиономию.

Я хотел было поставить поднос с ужином на ближайший стол, но Доди ждать не стал. Его устраивала жертва с занятыми руками. Он со всей силы ударил кулаком снизу по подносу. Сейчас все, что на нем стояло, вместе с самим подносом, должно было подлететь, расплескаться и разлететься в разные стороны и мне в лицо, но этого не произошло. Я прикрыл тарелки и кружку воздушным щитом, и поднос всего лишь чуть-чуть всколыхнулся. Доди взвыл от боли, схватившись за руку.

«Хорошо, если не сломал», — подумал я, отходя на шаг назад.

Но это Доди не остановило. Он снова бросился на меня, но вдруг поскользнулся и шлепнулся на спину, задрав ноги. Чай в моей чашке мгновенно вскипел, а сама чашка, зашаталась на подносе, и, словно все-таки не удержавшись, опрокинулась на стонущего Доди чуть ниже живота. Тот дико заорал, крик постепенно переходил в непонятное хрюканье и скулеж. А студенты в столовой вдруг разразились смехом и криками.

— Так тебе и надо, жирный!

— Эй, парень, добей лизоблюда!

И только за столом старшекурсников стояла гробовая тишина.

Вдруг, засветилась рамка телепорта, и в столовой появился Редли Вайерн.

— Тишина!

Он кинул быстрый взгляд на Доди, и я был готов поклясться, что, когда он на него смотрел, его взгляд выражал удовлетворение, а в глазах стоял смех.

Переведя взгляд на меня, Вайерн лишь качнул головой.

— Доди, думайте, прежде, чем на незнакомого студента кидаться. Мейшен — маг огненного знака, с нестабильной магией. Ваше счастье, что он не спалил тут все. И в больничку сходите. Негоже ваш дом без наследников оставлять.

Он еще раз окинул взглядом притихших студентов, развернулся и ушел.

В столовой повисла тишина.

— Шейн, — вдруг позвал меня знакомый голос, и, обернувшись, я увидал Харми из клана Сай А Ли, — подсаживайся к нам.

И он указал на свободное место рядом с собой. За столом, кроме Харми сидела девушка с одной нашивкой на мантии и еще двое студентов, которые подвинулись, освобождая мне место.

— Харми, какими судьбами?

— Я теперь здесь учусь. Знакомься, это Крайн, это Паули, а это его сестра Паола, — и он нежно прижал девушку к себе.

— Шейн, — представился я, и, наконец-то, сел за стол. В животе предательски заурчало, есть хотелось, просто жуть.

— Ты же в Йорге учился? — деланно удивился я. — У тебя, по-моему, в этом году выпуск.

— Указ Императора. Все-таки я наследник клана, а по меркам империи — это княжеский титул. Вот отец и перевел меня сюда. Тут таких, как я, человек пятьдесят, если не больше. А ты, какими судьбами?

— Такими же. Хорошо хоть сразу на третий курс взяли.

— Повезло, меня только на второй.

После ужина новые знакомые показали мне территорию академии и беговую дорожку, на которой каждое утро проходит зарядка студентов.

— Ты завтра будь поосторожнее, — предупредил меня Крайн, — Доди — из компашки Йорика, а тот не любит тех, кто перед ним голову не склоняет.

— Разберемся, — улыбнулся я.

Мы проводили Паолу до женского общежития, я распрощался с новыми знакомыми, и пошел к себе. Надо же, не успел появиться в Академии, как уже навалилось столько дел. Во-первых, надо было навестить куратора, и взять у него расписание. Во-вторых, разобраться с Доди, не зря же его ненавидела половина студентов, и, в-третьих, узнать почему в душе нет горячей воды.

Я поднялся на третий этаж общежития, где жил преподавательский состав. Длинный коридор, с десяток дверей, и … ни одной надписи на них. И в какой же из них расположился Редли Вайерн?

Я шел по коридору и пытался вспомнить, какой номер комнаты он мне называл.

«Да никакого номера он не называл. Тут и номеров на дверях нет», — отругал я сам себя.

А через пару минут Вик уже докладывал мне, что в ближайших апартаментах пусто, а вон там — через дверь, слышны голоса. И передал мне отрывок разговора.

«„…Редли, ты обещал, что с мальчиком все будет хорошо“, — говорил взволнованный женский голос. — Ты не представляешь, как я боюсь за него.

— Омелия, все будет хорошо, — успокаивал женщину Редли.

— Когда я вижу этого урода, у меня в душе все переворачивается. Я не могу так больше! О, бедные мальчики. Он же тянет из них жизнь, Редли. Он их медленно убивает. Но ведь это его родные дети! И это запрещено! Запрещено законом. Но он ведет себя так, словно законы империи писаны не для него. В последний раз, когда Рою стало плохо, эта скотина, даже медика из столицы вызвал.

Женщина едва сдерживалась, чтобы не зарыдать.

— А тот, представляешь, сказал, что у мальчика дистрофия. Полгода назад он был полон сил, а сейчас — вдруг дистрофия. Почему боги не накажут его, Редли, ведь это его сын. А если он присосётся к Марку? К Марку, Редли! Я этого просто не вынесу».

И женщина разрыдалась.

Я, стараясь не шуметь, попятился к лестнице. Мне совсем не хотелось, чтобы кто-то знал, что я был в коридоре, и невзначай услышал этот разговор.

«- Ты должен что-то сделать! — всхлипывая, продолжила женщина.

— А что я могу сделать, Омелия? Я даже покинуть Академию не могу. Но тут Марк в безопасности. Здесь его твой муж не достанет.

— Обещай мне, поклянись!

— Омелия, я люблю тебя, а Марк — наш сын. Я больше не отпущу его домой на каникулы.

— Проводи меня, я должна успеть, пока муж не вернулся».

Дверь стала медленно открываться, но я уже был на лестнице. Бесшумно перепрыгнул на пролет вниз, развернулся и, как ни в чем не бывало, стал медленно подниматься, насвистывая модную мелодию. Поднявшись на третий этаж, я встретился взглядом со стоящим в коридоре Редли Вайерном. Женщины в коридоре не было.

Глава 4

— Добрый вечер, учитель, вы сказали, чтобы я зашёл к вам за расписанием.

Я был абсолютно спокоен, прекрасно понимая, что, если Вайерн из семьи императора, а сомневаться в этом не приходилось, прочитать мои мысли для него — пара пустяков. Вот только, Харми уже давно научил меня убирать мысли из головы. Этому у них в клане учат с рождения, иначе и близко к духу не подойти. Вот и сейчас, если куратор и решил что-то прочитать в моей голове, то ничего, кроме последней стычки в столовой, и прогулки с друзьями, там не было. Я раз за разом вспоминал, как ужинал, и какие красивые глаза у девочки, с которой мы гуляли.

— Да, конечно, прошу вас.

Я вошёл вслед за Вайерном в его апартаменты, и замер. Над большим письменным столом висел громадный портрет императора и двух его сыновей. Старшему на портрете лет двадцать, а вот младшему, или точнее — среднему, сидящему у императора на коленях, лет восемь. Младшего тогда ещё и в проекте не было.

Сейчас Принцу Ричису Эсшеру, младшему сыну императора, всего семнадцать, и разница со старшим братом у него лет пятьдесят. Совсем недавно его представляли высшему свету Империи, и мы с отцом были на этом балу. Недолго. Только, чтобы поздравить императора и преподнести подарки. Дома, на одном из перевалов, была стычка с диками, и нам пришлось быстро откланяться.

— Смотри, Шейн, — сказал мне тогда отец, — вот самый несчастный человек на свете. Старший сын не оправдал надежд, средний пропал, а младший унаследовал только крохи отцовской магии. Что может быть горше для императора, которому не на кого оставить империю.

Но изумил меня не портрет. Весь кабинет Вайерна пронизывали тонкие магические нити. Вот только разобраться, для чего они, я не успел, а точнее — мне не дали. Нити вдруг растаяли, как лёгкий дымок от костра.

— Итак, Мейшен, вот список ваших предметов на текущий семестр.

Я забрал протянутый мне листок, и быстро пробежал его глазами.

История магии, маги древности… Магические формулы?

— Извините, сэр, но здесь указан предмет «магические заклинания». Видите ли, я…

— Я знаю, — остановил меня мой куратор. — Но, прежде, чем включить «заклинания» в список изучаемых вами предметов, я посоветовался с Аксинием Бонди, вашим учителем из школы магии, и мы с ним решили оставить для вас этот предмет, посчитав, что он будет вам полезен.

— Но заклинания… они для меня…

— Я понимаю, что для вас ваша магия изначальна, и вы просто используете силу мысли. Не каждому магу, и даже представителю королевского рода это дано. Род Григори никогда не прерывался в течение четырех тысячелетий, и это значит, что вы представляете единственный род, кроме императорского, который может использовать магию в чистом виде. Но! Все остальные королевские семьи нашей империи, как и маги, используют для применения магии жесты и формулы. Изучая предмет «Магические заклинания», вы научитесь понимать, насколько сильным магом является ваш противник, и какой шаг он предпримет в следующее мгновение.

— Противник?

Редли не отвечал, перекладывая на столе бумаги, а, когда снова поднял на меня взгляд, я уже достал из кармана подарок деда.

— Это вам, — и протянул ему коробочку.

— Мне?

— Да, от прадеда.

Куратор достал саламандру. Она висела на цепочке, не двигаясь, и у меня защемило сердце. Неужели дед ошибся?

Но нет! Вот блеснул глаз, саламандра подняла голову, и бойко поползла по цепочке вверх. Вот она уже на ладони Вайерна, свернулась клубочком и снова уснула. Куратор осторожно убрал ее в коробочку.

— Передайте прадеду огромную благодарность от моего имени, но, пока я на территории Академии, я в безопасности.

— Я бы не был так уверен, — слова сорвались сами собой.

Я никогда не занимался предсказаниями, и в данный момент всего лишь вспомнил лицо преподавателя, встреченного на ужине в столовой. И чем он мне так не понравился?

Но мои слова заставили Вайерна задуматься. Он снова открыл коробочку с саламандрой, и повесил амулет на шею, спрятав его под рубашкой.

И тут я просто обомлел. Вик расхаживал по столу куратора в обличии крылатого конька. При этом он еще и красовался, поворачиваясь в разные стороны, и разворачивая полупрозрачные крылья.

Вайерн резко развернулся. Я даже не понял, откуда у него в руке появился стеклянный колпак, словно он соткал его из воздуха. Куратор быстрым движением прикрыл им моего тима, и я почувствовал, как истончается линия нашей связи. Она не порвалась, нет. Я, как и всегда, чувствовал его, но связь между нами стала очень тонкой, словно струна.

— Господин куратор, он больше не будет, — стал защищать я Вика, хотя мне было совершенно непонятно, почему вдруг мой тим так безрассудно себя повел. Конечно, пошалить он любил, и не всегда спрашивал на то моего разрешения. Но, чтобы вот так…

И только, когда лежащая на столе книга стала таять прямо у меня на глазах, я вдруг понял. Мой Вик просто решил показать перед чужим тимом, какой он крутой. Невероятно. Но более невероятным было то, что чужой тим показался мне, хотя книга, она и у эльфов книга.

— Ваш?

— Да, — кивнул я головой. Отказываться было бы нелепо.

Редли слегка шевельнул пальцами руки и колпак растаял. И только сейчас я сообразил, что он был не стеклянный, а сотканный из непонятной мне прозрачной материи.

«А мой куратор то, вовсе не слабенький маг, — мелькнула мысль, — ой, какой не слабенький, хотя и второй сын».

— Я считал, что вы работаете с огнем.

— Да, — мне не очень хотелось говорить на эту тему, но и прадед, и дед с отцом доверяли Редли, да и саламандра приняла его, так что я продолжил, — Огонь — это по отцу, а воздух — по бабушке. Я первый мужчина в череде дочерей её рода.

— А земля? Земля — магия вашего деда по матери, и, как я знаю, у него была только одна дочь.

— Земля… — я замялся.

Говорить о магии Земли с Редли мне не хотелось. Я и отцу то с дедом про нее ничего не говорил. Я замолчал, и Редли понял это по-своему. Ах, если бы я знал тогда о пророчестве, если бы знал…

— Я хотел бы узнать об оплате за учебу, и о том, могу ли я покидать Академию по выходным? — сменил я тему разговора.

— Да, да. Конечно.

Я видел, что Вайерн явно растерян, но не придал этому значения.

Получив перечень предметов, лекции по которым я должен посещать, и сдавать по ним тесты и экзамены, а также книжечку с правилами поведения в Академии, платежные документы, и еще целую пачку различных бумаг, я простился с куратором.

Спускаясь по лестнице на свой второй этаж, я думал только об одном — «куда подевалась та женщина, с которой разговаривал Редли до моего прихода? Куда?» Ее не было в спальне во время нашего с ним разговора, в этом я был точно уверен.»

* * *

Утро началось с нудного мелкого дождика, бьющего в окно, и стекающего по стеклу тонкими извилистыми ручейками.

Вставать не хотелось, и я валялся в кровати, размышляя — сейчас сходить в душ, или после зарядки. И, вообще, будет ли она, учитывая ненастную погоду. Но из приоткрытого окна был слышен смех, разговоры, и шорох десятков бегущих ног.

Пора вставать.

Стол в общей прихожей снова был заставлен остатками позднего ужина. Скорее всего, сосед пришел, когда я уже спал. Спалить остатки трапезы мне ничего не стоило, как и поднять с пола очередную мантию.

«Может и её за компанию? — пролетела шальная мысль, — чтоб не раскидывал».

Но порча казенного имущества не входила в мои планы. Три нашивки, как и у меня, значит третий курс, а прожженная дыра на плече, значит не огневик. Мантия заняла свое место в шкафу, а я быстро умылся ледяной водой и пошел на зарядку.

Дождь разыгрался вовсю, и, пока я дошел до спортивной площадки, майка основательно промокла и прилипла к телу. Мимо пробегали студенты и студентки, прикрываясь зонтами и плащами. Зачем? Там все равно промокнут.

А вот и нет, Шейн, ты просто…

Нет, конечно же, ты очень славный малый, но откуда тебе было знать, что спортивная площадка прикрыта сверху погодным куполом. Вчера вечером его не было.

— Мейшен? — стоящий у дорожки преподаватель долго искал мою фамилию в списке студентов.

— У вас третий курс. Вам четыре круга, а потом на площадку — тридцать отжиманий, ну, или хотя бы десять, — окинул он взглядом мою фигуру. Да, кубики на животе у меня из-под футболки не выступали.

— И в следующий раз приходите в форме.

Преподаватель отошел к другим студентам, а я неторопливо побежал по дорожке. Рядом пристроились Ситан и Флип. Скорее всего, они решили взять на себя функцию моей охраны. После первого круга к нам присоединились Ашер и Марк с Элис, потом мы догнали еще пару бегущих первокурсников. Я бежал неторопливо, радуясь восходящему солнцу, кое-где уже пробивающемуся сквозь дождевые тучи. Да и нудный осенний дождик поубавил прыти, и как-то незаметно исчез, оставив после себя вымытые деревья, бледно-голубое осеннее небо, немногочисленные лужи и запах свежести. Мы заканчивали третий круг, когда прямо перед нами на дорожку влезла четверка четверокурсников. Эмблемы на майках указывали на их принадлежность к факультету боевой магии. Они бежали вальяжно, неторопливо, пресекая все наши попытки их обогнать. Я сбавил темп и послал Вика вперед.

Теперь все встало на свои места. Там, за поворотом, где дорожка прикрыта от преподавателя разросшимся кустарником, нас уже ждали. Я обернулся, еще трое боевиков бежали сзади, не давая приблизиться к нам остальным студентам. Поворот. Бегущий передо мной студент вдруг споткнулся, и как-то неудачно упал, прямо под ноги бегущим рядом друзьям. Они забарахтались на дорожке, а мы спокойно обежали их с двух сторон. Те, что были сзади, еще не прошли поворот и ничего не видели, а вот впереди, прямо перед нами стоял студент и наматывал на руку огненное лассо. Лассо пробивает плоть до костей, и от него на теле остаются тонкие, болезненные, долго незаживающие рубцы. Применяют лассо редко, в основном на поле боя, или, когда хотят причинить жертве максимум боли. В умелых руках — страшная штука. Но это, если руки умелые, а тут студент. Парень взмахнул рукой. Лассо расправилось, но кончик его немного замедлился, словно у кидающего не хватило силы, или кто-то слегка придержал его. Вместо того, чтобы полететь вперед, и ударить по нам, лассо выгнулось немного сильнее, ударив по самому магу, захлестнуло его петлей и, вытянувшись метров на пять в сторону, обхватило свободным концом еще пару поджидающих нас студентов, и те взвыли от боли. А шагов через пять стоял еще один начинающий боевик и пытался наколдовать огненный поток, но сбился, и пламя, вместо того чтобы нестись в нашу сторону, развернулось, и пошло в сторону оставшихся четверокурсников. Маг, вероятно, был не слабый, потому, что пламя поднялось почти на полтора метра. Оно окутало всех, и только один или два успели поставить защитный кокон. Я бежал мимо, не сбавляя темпа. А что я мог? Броситься помогать, ожидая еще одного подлого удара, да и лекарь из меня, как и из бегущих рядом ребят, никакой. Так что, мы пробежали мимо, и лишь Ситан довольно громко спросил.

— Тут что, дуэль у боевиков?

Мы добежали круг до финиша, и я пошел на площадку — отжиматься, а Ситан подошел к преподавателю, и стал что-то ему объяснять.

После зарядки душ снова встретил меня холодной водой. По идее это не было проблемой. Нагреть воду для Саймона было пустяком. Вот только, подходил он ко всему ответственно. Греть, так греть. А принимать душ, когда из крана льется кипяток, мне не хотелось. Я и сам мог подогреть воду, а не просить об этом своего огненного тима, но это уже было делом принципа. Мне жутко захотелось узнать, почему нет горячей воды в душе.

Столовая гудела. Все обсуждали, что могли не поделить ребята из компании Йорика, а сам он, насупившись, сидел за столиком студенческого кафе.

— Да, Йорику не позавидуешь, — подсаживаясь ко мне, сказал Ситан. — Два лучших мага из его компашки в больничке, да еще и Норик обожжен так, что спецмедиков вызвали.

— А Норик — это кто?

— Норик? Нориан Кантар. Слышал?

— Про Нориана — нет, а вот о Богиане Кантаре, короле Кай-О-Ла, слышал. Говорят, та еще скотина.

Ситан кивнул головой, соглашаясь с моими словами. Аккуратно намазал кусочком масла хлебную горбушку и, вероятно, хотел что-то добавить, но тут я обратил внимание на группу студентов, сидевших за одним столом, но не в кафе, а, как и мы — в столовой. Были они с четвертого курса факультета боевиков, но в компанию Йорика явно не входили.

— Ситан, а это что за ребята? — спросил я, слегка кивнув в их сторону.

— Это Бруно. Хороший парень. И в компании у него все ребята нормальные. Они из клана Фаервиндс. Постоянно с Йориком на ножах.

— Фаервинд? Это же клан с Верблюжьего холма.

— Да, — подтвердил Ситан. — Дед что-то говорил про этот клан. Вроде, они сами решили уйти. Но что-то там темное и непонятное. Так вот, если у Йорика два мага в больничке, то у Бруно есть шанс победить их на соревнованиях, тогда…

— Никогда им не выиграть! — прервал друга Флип. — В прошлом году их команда постоянно на третьем месте была, а на самом деле, должна быть на первом. Их Шкляр постоянно засуживал.

— Кто? — удивленно переспросил я. И было, чему удивляться.

Шкляр — это наплыв тягучей смолы с неприятным запахом, появляющийся на стенах некоторых шахт. Работать в таких шахтах опасно и неприятно. Стоит только задеть такой наплыв, и крайне неприятный запах обеспечен на пару месяцев. И вот ведь, какая зараза, ничем его не смоешь.

— Кларус Шотан, или Шотан Кларус, или Шкляр, короче — куратор четвертого курса, — пояснил Флип.

— Так, я о чем, — продолжил Ситан. — Если Норик в больничке, да не дай бог у него шрамы останутся, и об этом узнает его папаша, вот тогда Йорику хана.

— В смысле?

— Ты просто всего не знаешь, — снова прервал Ситана Флип. — Денег у Йорика нет, за обучение платит казна, значит, после обучения милости прошу воевать. А там маги мрут, как мухи. Вот и бьется Йорик с Бруно за победу в турнире Академии. Потому, как приз — десять тысяч. А обучение за пять лет стоит пятнадцать. Так что, победителю либо деньги отдадут, либо за пять лет учебы посчитают. И за Бруно, кстати, тоже казна платит. А на войне у него уже старший брат погиб, и отец. И он тоже хочет за обучение победными заплатить и стать вольной птицей. А Йорик, он, вроде как, на службе у Кантара, и, поговаривают, выполняет какие-то особые поручения … не то, чтобы прямо уж, но с душком.

Флип собрал всю посуду со стола, и понес её в мойку.

— Знаешь, Шейн, там какая-то непонятка у них, — совсем тихо сказал Ситан, — у Бруно с Йориком. А точнее — у Фаервиндс с Фур-Фол. Йорик, он ведь с Фур-Фол. Вроде, как Фаервиндс стали вассалами у Фур-Фол. Вот только, Саламандра с Фур-Фол никаких дел не имеет, а у Фаервиндс все маги с тимом или знаком саламандры.

Ситан окинул взглядом столовую и, увидав, что Флип уже возвращается, наклонился ко мне, и совсем тихо продолжил.

— Мне отец сказал, что ты самый сильный огневик сейчас. Разобрался бы ты, что там у них такое, а то у Фаервиндс уже половина клана полегла на этой, никому не нужной, войне.

Ребята ушли.

Спохватился и я. Мне же надо еще расписание посмотреть в административном корпусе. Перечень предметов Вайерн мне выдал, а вот расписание — это уже моя забота. Я шел, думая над словами Ситана, и ругал себя. Ну, почему я не знаю всей истории с Фаервиндс? Почему они ушли, и почему шахты Верблюжьего холма никто не разрабатывает? И, если на месте клана Фур-Фол сейчас живет клан Сай А Ли, то на землях Фаервиндс никто так и не поселился. Только несколько стариков продолжают там жить, а отец каждый год отправляет туда для них подводы с едой и углём. Почему?

Глава 5

Первой пары у меня не было, но рядом с расписанием висела записка.

«Всему потоку третьего курса собраться в вестибюле второго учебного корпуса».

И хотя на записке ни дата, ни время указаны не были, я решил перестраховаться, и сходить во второй корпус.

Я уже собрался уходить, как вдруг…

«…как вы посмели считать студента?»

Редли Вайерн не говорил, он рычал, и я даже опешил, пока не сообразил, что это Вик передает мне чей-то чужой разговор.

Я осмотрелся, и нырнул под лестницу, чтобы не попасться на глаза случайному посетителю, и с мыслью «жаль, ничего не видно», стал вслушиваться в разговор. И не потому, что я такой любопытный, но считывать или сканировать, кого бы то ни было, запрещено. Были, правда, лет пятнадцать назад поползновения среди полицейских считывать подозреваемых. Поговаривали даже, что указ на разрешение сканировать мозг исходил от самого императора. Но после нескольких, довольно громких смертей считываемых, закон отменили. Оно и понятно. Маги, служившие в полиции, не отличались опытом в сканировании мозга, они его просто взламывали. А что там было с этим человеком потом, их не касалось.

— Вы не имеете права повышать на меня голос. Я дознаватель, меня вызвали для получения показаний о нападении на студентов четвертого курса, и я имею право проводить сканирование мозга, — пытался отбиться от Вайерна, полицейский.

Мне стало крайне интересно, кого сканировали, и чем закончилось дело, особенно если учесть, что меня оно касалось напрямую.

Тут у меня перед глазами все зарябило, и я увидал всю картинку целиком. Молодец Вик, растет прямо на глазах, уже и изображение смог мне передать. Вероятно, тим притих в самом углу комнаты, на шкафу, так, чтобы все было и видно, и слышно.

В кабинете было всего три человека. Мальчик-первокурсник, тот самый, что сегодня утром бежал с нами на зарядке. Он сидел в углу, привалившись к спинке стула, и уронив голову на грудь. Полицейский, в чине младшего дознавателя, который сидел за столом, и, нависший над ним Редли Вайерн, опирающийся на стол кулаками.

— И кто же вас вызвал? — голос Редли вдруг стал ласковым и спокойным, а у меня вдруг похолодели руки, и жутко захотелось ответить, кто меня вызвал.

Но меня то никто не вызывал!!! Я понял, что сейчас взорвусь, если не отвечу! И только после этого, с мыслью «Да, Шейн, маг ты, может, и сильный, но вот опыта тебе явно не хватает», сообразил поставить плотную воздушную защиту. Стало гораздо легче, и я замер, боясь пропустить что-то из разговора, а послушать было чего.

— Вчера вечером пришел анонимный конверт. Начальства уже не было на месте, и я его вскрыл. В конверте лежало письмо, что в Академии магов на студентов произошло нападение.

— И вы?

— Я решил сам произвести расследование, — дознаватель говорил однотонно, медленно выговаривая слова, словно маленький мальчик, который просит у мамы купить ему сладкого петушка на палочке, и знает, что мама не купит, а нудит и нудит — купи, купи, купи…

— Кому вы сказали, что отправились в Академию?

— Никому.

— Почему? Почему вы не поставили в известность начальство?

— Я… я подумал, что расследование не будет сложным, а если поедет сам Дознаватель, ему опять все лавры достанутся. Я и так уже десять лет в младшаках хожу. Жена смеётся. Вот я и поехал сам, один, за свой счет.

— Жене похвастались?

— Нет, ее дома не было, она к матери уехала.

— Письмо у вас с собой?

— Да, — и дознаватель достал из кармана сюртука мятый конверт.

— Спать! — неожиданно раздалась команда. Она прозвучала резко, властно и, пожалуй, если бы не моя защита, я бы, как и дознаватель, уснул, а так, я только встрепенулся, и стал внимательнее смотреть и слушать, что происходит в кабинете.

Тем временем, студент стал приходить в себя. Он застонал, и наш куратор, оставив конверт на столе, кинулся к нему. Положив руки на голову студенту, Вайерн нажал большим пальцем на лоб, потом помассировал ладони и снова резко, сильно надавил на середину лба. Студент открыл глаза, попытался встать и упал бы, если бы Вайерн его не подхватил.

— Тише, тише. Почему вы не поставили защиту, Илья? Неужели отец не научил вас этому?

— Научил, — студент переводил взгляд то на дознавателя, то на Вайерна. — Я не думал, что… Меня вызвали…

Я видел, что слова даются ему с трудом.

— Кто? Кто вас вызвал?

— Шкляр…

Парень смутился, хотел поправиться, но Вайерн перебил его.

— Что он вам сказал? Попробуйте передать дословно.

— Он с-сказал, что надо с-сказать, что Ш-Шейн Мейшон, тот, на к-которого Доди в с-столовой вчера кинулся, что он с-сорвался и бросил з-заклинания в студентов.

Парень говорил заикаясь, с большим трудом.

— А он не с-срывался. Он просто б-бежал. Мы все просто б-бежали. А этот стал орать на меня. Говорит — говори правду.

Парень опять замолчал, а Редли Вайерн снова взял его за руку, и стал ее массировать. Потом вторую. Он массировал, и я видел, как белое, словно мел, лицо студента покрывается красными пятнами, и он прямо на глазах оживает.

— Я не помню. Голова болит, и, сэр, я не чувствую…

— Илья, все будет хорошо. Ваши способности вернутся. Я вас освобожу от занятий на неделю, — успокаивал его Вайерн.

И тут я услыхал торопливые шаги в вестибюле. Мимо моего убежища пробежал незнакомый маг в мантии учителя, а еще через несколько секунд я увидел, что он ворвался в комнату к Редли.

— Что с ним? — спросил он, глядя на дознавателя.

— Уже ничего. Пару дней отлежится, усиленное питание и полностью восстановится. Кстати, я его от занятий на неделю освободил. Напиши приказ.

— Я не про студента, я про полицейского.

— А что с ним? Спит. Вероятно, устал. Кстати, Шелех, эта зараза пыталась сканировать твоего студента.

— Ты же, вроде, как, защиту поставил на Илью?

— Да, но не от изъятия души, и не от сканирования. Я просто протянул к нему нить. И, когда ему стало худо, нить накалилась. Но, пока я нашел их — прошло время. Хорошо, парень отключился, а этот испугался, — он кивнул на застывшего за столом дознавателя, — и попытался замести следы.

— Откуда он здесь взялся? Все стычки студентов мы расследуем сами, и полицию никогда не вызываем?

— А это мы сейчас узнаем.

Редли Вайерн взял со стола конверт, развернул.

Преподаватели читали письмо, а я терялся в догадках, что там написано. Если бы Вик хоть одним глазком мог увидеть содержимое, он бы его запомнил, но я, помня, как Вайерн его поймал в прошлый раз, запретил ему даже близко подходить к кураторам. И, надо отдать должное моему тиму, он держался.

— У нас что, ещё и Григори теперь учится? — удивленно спросил Шелех.

— Да, познакомишься на своем предмете. Кстати, не больно там на него наседай, у него это чисто ознакомительно.

— В смысле — ознакомительно? Он что, истинный?

— Думаю, нет. Но присмотреться надо. Я с его отцом учился. Так вот, Ланинг ни формулы, ни жесты не применял. Никогда. Он, правда, руками пассы делал, но это только для прикрытия.

— А знак?

— А вот знак у него был. Огонь. Ярче, чем у Горрана. А у Шейна знака нет. Но… Одним словом, присмотрись.

— Ты думаешь еще один в наш набор?

— Надеюсь.

— А тебе не кажется, что этот Шейн мог и лассо развернуть, и повернуть поток в другую сторону?

— Скорее всего.

— Лучше бы он повернул их в сторону от студентов.

— Может быть, но нас там не было, и, что он мог сделать, мы не знаем.

— А что ты выяснил?

— Да, практически, ничего. Йорик клянется, что ничего не знал. Да и сделано всё не его руками. Все валят на Вильяма, а тот в коме.

— Всё так серьезно?

— Медики ввели, чтоб от боли не орал. Ожог серьезный. Может, потому Шейн и не направил поток мимо студентов, чтоб понимали, что творят.

Тем временем, Вайерн помог Илье встать, и кивком головы указал на дверь, дав понять, что тот свободен.

— Там ведь, — продолжил он, когда дверь за студентом закрылась, — и первокурсники были. А отвел бы в сторону, значит, жди еще нападений. А так, может, задумаются. Это ведь не Арена, где защита подвешена. И то покалеченными выходят.

— Что с этим будем делать? — Шелех кивнул на дознавателя.

— А ничего. Ты знаешь, самое интересное то, что письмо о нападении он получил еще вчера.

— Вчера?

— Да. И появился здесь через час после нападения. То есть тогда, когда мы ещё ничего толком не знали. И, думаю, его начальство знало, что надо делать. А бедолага решил выслужиться, вот и оказался не в то время, и не в том месте.

— А что говорят бегуны?

Вайерн, изумлённо приподняв бровь, непонимающе глянул на Шелеха.

— А, — будто припомнив о чём-то, не заслуживающем внимания, брезгливо протянул он, — эти то. Дорохов сказал, что сосед по комнате попросил его попридержать Мейшена на дорожке, мол, поговорить они с ним хотят. Ну, тот и взял за компанию друзей. А когда они всей гурьбой свалились на дорожку, то видели и лассо, и поток огня. Сказал, что не поверни кто-то поток в сторону, хана бы и ему, и друзьям его. Так что, я думаю, Мейшен пригасил силу и потока, и лассо.

— Думаешь, пригасил?

— Уверен! Кайский — огневик сильный, вот только непонятно, почему он словно обезумел, и на почти зелёных пацанов с таким грозным оружием вышел. Ведь, если бы не Мейшен, он бы там поубивал их всех.

Мимо меня по лестнице, немного пошатываясь, прошел Илья.

Меня не касалось, что будет с дознавателем, я и так довольно много всего узнал.

Решив, что услышанного мной пока достаточно, я отправился по своим делам.

Глава 6

Холл второго корпуса гудел недовольными голосами. Человек пятьдесят студентов третьего курса толпились в вестибюле. Те, кому повезло, оккупировали подоконники, остальные подпирали стенки, или сидели прямо на лестнице, ведущей на второй этаж. Несколько человек столпились возле стола, за которым сидел тот самый преподаватель, что не вмешался вчера в мою стычку с Доди.

— …но мы все трое маги ветра, мы не сможем создать нормальную боевую единицу, — еще издали услышал я знакомый голос. Вот только, кто говорил, вспомнить никак не мог. Я вышел на середину, оглядываясь в поисках Ситана или Флипа.

— А вот и еще один! — радостно воскликнул преподаватель, и, обращаясь к стоящей рядом со столом Элис, продолжил, — вот вам и еще один участник вашей тройки.

— Мейнер, если мне не изменяет память? — обратился он ко мне.

— Изменяет, — ответил я совершенно спокойно, глядя в глаза преподавателю. И тот не вынес моего прямого взгляда, отвел глаза, делая вид, словно пытается что-то записать на раскиданных по столу листочках. И было отчего. Всему миру известно, что именно Артур Мейнер пятьсот лет назад подал императору чашу с ядом. Так что равнять, кого бы то ни было, с отравителем, тем более меня, наследника королевского рода, недопустимо.

Как я уже догадался, именно этого преподавателя студенты нарекли таким малозвучным именем — Шкляр. И, судя по всему, нарекли совершенно справедливо.

— Но он маг огня, а я воды. Как мы совместим свои знаки? К тому же, наш куратор говорил, что его огонь нестабилен, — наседала на Шкляра Элис. — И, вообще, почему именно вы делите нас на тройки, а не наш куратор?

— Я не обязан отвечать на ваши вопросы. Деление на группы завершено, — и, глядя на нее в упор, ехидно прошипел, — вашего куратора нет на месте, а списки должны быть у ректора уже сегодня. Я понятно объяснил?

Шкляр собирал свои записи в полном молчании, но, едва он ушел, студенты заволновались, зашумели.

— И что это было? — громко спросил незнакомый мне студент, сидевший на подоконнике. Он спрыгнул, и уверенно вышел на середину холла.

— Надо срочно найти Вайерна. Пока Шкляр не передал ректору свою писанину.

— А что его искать? Он у ректора, — спокойно ответил Ситан, — разбирается с нападением на студентов во время утренней пробежки.

— Ты чего мелешь? Какое нападение? Сказано было, парни бахвалились уменьями, и это несчастный случай.

— Конечно, несчастный случай, — Ситан отошел от стенки, и направился к говорившему. — На спортивной дорожке, за поворотом, да ещё за кустами, где никто не увидит. Они же у нас маленькие, не знают, что боевые умения только на тренировочной Арене применять можно. А в других местах запрещено, под угрозой вылета из Академии. А с нами, Колен, между прочим, твой младший брат бежал. И сейчас он жив, только благодаря случайности.

— Гады! Они мне ничего не сказали.

— Я так понимаю, что тебе много еще, чего не сказали. И то, что Милен кинул огненный смерч. И даже то, что Кайский перед этим пытался ударить по нам магическим лассо. Я видел, как он кидает его на арене. Да они только благодаря его силе, все соревнования выигрывали. И это чудо, что лассо затянулось и ударило по хозяину. Или я не стоял бы тут рядом с тобой.

— Да он просто попугать хотел некоторых, — Колен смотрел на меня зло, вызывающее.

Мне казалось, сейчас он полезет драться, но нет, убрал рукой назад длинную, падающую на глаза челку, и просто отошел. Затем подхватил с пола свою сумку и направился к лестнице. За ним, не торопясь, пошли еще двое парней, и я четко осознал, что не стоит встречаться с этой троицей в темном переулке. Я то из него выйду, а вот ребята могут там и задержаться.

— Привет, Шейн! — ко мне, расталкивая расшумевшихся студентов, подошел Эрик Альшер, и я сразу понял, кто был моим соседом по комнате. Мантия Эрика сияла знакомой мне дырой. И именно эту мантию я уже несколько раз убирал в шкаф.

Зазвенел звонок, и студенты стали расходиться. Нас в холле осталось совсем немного.

— А я все гадал, кого это ко мне подселили. Но за воду спасибо.

— За воду? — оказывается, Элис тоже не ушла.

— Да, за душ. Горячий, просто прелесть. Элис, приходи к нам, мы тебе даже спинку потрем. Да, Шейн? — заржал Эрик.

Элис покрылась красными пятнами, хотела, было, замахнуться на Эрика, но не стала, а буркнув, что-то типа «козел», поспешила покинуть нашу компанию.

— Эрик, ну на кой ты девчонку обижаешь? — проворчал Марк, и отправился догонять ее.

— Элис, ну подожди, ты же знаешь, у Эрика язык без костей.

Я провожал девушку взглядом, и мне казалось, она не идет, а плывет, скользит над ступеньками лестницы. Я смотрел на Элис и понимал, добавь она в свой облик немножко загадочности, немножко мягкости, женственности, и половина студентов будет бегать за ней, чтобы поймать ее взгляд, добиться простой улыбки в свой адрес.

Но Элис предпочитала скрывать свою женственность и ранимость за широкими штанами, короткой стрижкой и резкими движениями. Но я то видел, видел ее в момент испуга, видел, как она боялась, и все напускное слетало и оставалась она сама — мягкая, женственная, красивая.

-Ты на лекцию идешь? — выдернул меня из раздумий Эрик. — Сейчас будет Мировая история. Ведет не маг, но рассказывает — заслушаешься.

Пока мы шли к аудитории, я не удержался и спросил.

— Эрик, я думал, ты уже закончил учебу.

— Академ брал на два года. В прошлом семестре восстановился.

И торопливо добавил, словно опасаясь моего вопроса.

— Болел я. Какую-то заразу подхватил. Отец меня сразу к бабушке отправил, я там почти год лечился. А потом он меня отослал к вам на помощь, даже войско мне собрал.

Слова его были полны горечи, он говорил резко, словно отрубал фразы, и я понимал, что он очень обижен на отца. И, наверное, я бы согласился с ним, если бы не слышал разговор моего отца с Лоренсом Альшером, отцом Эрика. Произошло это в начале этого лета. Тот день был полон событий, и я очень хорошо его запомнил…

…Мы стояли в штреке шахты со странным названием «Золотая». Шахта принадлежала клану Фатхар, и мне было не очень ясно, зачем отец поехал сюда, да еще и меня потащил с собой. Я был уверен, что каждый клан должен сам решать свои проблемы, но отец, вероятно, был с этим не согласен.

Тем утром мы завтракали в своем родовом замке в Голубой долине. Я очень ценил эти редкие встречи, когда вся семья собиралась за одним столом — отец с мамой, дед, который изредка выбирался из Серой обители, и, как раз сегодня почтил нас своим присутствием, и мамина воспитанница Ясмина, какая-то моя дальняя кузина. Её родители погибли, и мама привезла её, совсем кроху, к нам. Сейчас ей было пятнадцать, и я относился к ней, как к сестре. Отец с дедом вышли на террасу, а Ясмина хвасталась передо мной своей вышивкой, когда в комнату вошел дворецкий.

— Письмо для Его Величества.

Оставив Ясмину, я, забрав у дворецкого письмо, поспешил на балкон, где отец негромко о чём-то разговаривал с дедом, и, молча, протянул ему пакет. Отец сломал печать, и быстро пробежал письмо глазами.

— Шейн, срочно собирайся! — скомандовал он. — Мы едем на шахту «Золотая».

— Почему так срочно? Я не видел маму больше недели, — возмутился я, и было отчего. Мы собирались провести дома несколько дней, а только потом начать проверку и чистку шахт от поселившихся там духов, и я снова не смогу быть дома несколько недель. Конечно, Саламандра не откажется привести меня в долину, но она может передвигаться только по шахтам, а от дома до шахты верхом почти полчаса, а пешком — и того больше. Каждый день не наездишься.

— Шейн, поторопись! — подгонял меня отец тоном, не терпящим возражений.

— И, кстати, не забудь снять галстук, — захохотал он, и пошел переодеваться.

— Не забуду! — буркнул я ему вдогонку.

Ну, сколько можно пенять мне, за то, что, когда я впервые надел взрослый сюртук и галстук, я, играя с Ясминой и ее подружками, зацепился куском шелка за торчащую ветку и чуть сам себя не задушил. Самое обидное было то, что я мог развязать галстук ветром, сжечь огнем, а я просто растерялся. Но мне тогда было всего двенадцать, а вот отец помнит про это случай, и каждый раз напоминает.

— Мам, ну когда он забудет про галстук?

— Когда это перестанет тебя волновать, — как всегда тихо, с улыбкой на губах, ответила мама.

— Шейн, ты еще не переоделся? — грозно спросил дед, и я бросился в свои покои переодеваться.

Я был немного обижен на отца из-за его слов про галстук, но, все-таки, садясь на саламандру, не удержался и спросил.

— Может, скажешь, что там случилось?

— Шахтеры потерялись, заблудились в шахте.

— Шахтеры заблудились в своей шахте? И все?

— Вряд ли Роман стал бы просить о помощи, если бы пропали только шахтеры, и, если бы просто заблудились. Сам понимаешь, ну пропали и пропали. Скорее всего, в нарушение всех инструкций, взял бы, да закрыл штрек. А потом его потомки, лет через двести, выгоняли бы из шахты духов. Но это когда будет. А раз попросил помощи, значит там еще что-то.

Едва Саламандра появилась в штреке, и мы спустились на пол, отца со всех сторон обступили рабочие. Все были возбуждены, взволнованы. Глава клана Фатхар, Роман Дерис, с двумя сыновьями и тремя магами, рассматривали карту, разложенную на импровизированном столе, собранном из старых ящиков.

— Ваше Величество, — твёрдо заявил Роман, подходя к отцу, — виноват я…

— Это все потом. Маркшейдер, сколько человек потерялось в шахте?

— Восемь, — ответил дежурный управляющий, горняк, с тремя полосками на куртке.

— Когда они пропали?

— Вчера вечером, со смены не вышли.

— Маг с ними был? — продолжал распрашивать его отец.

Управляющий замялся и бросил взгляд на старшего Дериса.

— Да, но совсем ещё мальчишка. Газ унюхает, а вот от духов, пожалуй, не убережет.

— Где, показывай, — отец подошел к карте.

— Пошли они по левому штреку, а там — кто их знает?

— А уровень?

— Последний раз с ними связь была, когда они опустились на пятый, — опустил голову шахтер.

— Пятый? — удивился отец, да и я был удивлен. Шахты глубокими мы не делали. И руду доставлять на поверхность трудно, да и до забоя добираться долго. А если жила все-таки была глубже третьего уровня, то выгоднее было пробить новый штрек ниже по горе.

— Роман, точно пятый? — отец поднял взгляд на главу клана.

— Да, Ваше Величество. Тут я виноват, не углядел.

Я осмотрелся и сразу понял — не всё говорит глава клана, есть ещё что-то, о чём он не договаривает. То ли боится чего, то ли тайну какую блюдёт.

Это было видно и по тому, как рабочие отводят взгляд в сторону, да и сам Роман мелко суетиться, и пот постоянно со лба смахивает.

— Отец, да при чём тут ты? — вступился за Романа старший сын.

— Ваше величество, у нас три шахты, Чутская, Золотая и Нижняя. Нижнюю, сами знаете, каждый год заливает. Там и сейчас воды по пояс. Чутская — совсем пустая. А договор выполнять надо. Тогда отец и посулил горнякам — кто новую жилу найдет, тому премия. Вот они и стараются. Но они же по третьему уровню пошли, и как на пятый попали — никто не знает.

— Ты, Златан, не суетись, — попытался остудить сына Роман, — его Величество разберется, поможет.

— Шейн, что скажешь? — отец смотрел на меня вопросительно, ожидая ответа.

А что сказать? Я уже отправил Сая на поиски, и он пронесся по всем штрекам и выработкам. Дошел и до потерявшихся рабочих. Шесть шахтеров, какой-то старый вояка, причем — раненый, и мальчишка, лет десяти-одиннадцати. Я стоял у стены, приложив руку к стенке штрека. Шахта жила своей жизнью. Шахтеров я почувствовал не сразу, так далеко они были. Но даже сквозь толщу породы, мне удалось почувствовать, что они чем-то сильно напуганы. Я поводил рукой по стене в поисках камня-основания горы. Только такой камень мог подсказать, что напугало людей. И наткнулся на слабые вибрации. Дух! В шахте жил дух, старый, но не злой, уровня второго или третьего. Но сейчас дух злился. Голодный, разбудили, а вот поесть не дали. Я вновь отправил Сая к рабочим. Показать выход Саймон мог, и для этого ему не надо было показываться, а просто огненным всполохом показать направление, а там шахтеры и сами поймут да разберутся, не маленькие. Но с духом надо было что-то решать.

— У вас есть связь с внуком? — спросил я Романа Дериса, подходя к столу.

Роман замялся, скорее всего, именно то, что там, в шахте, его внук и было той тайной, о которой он не хотел говорить. Поэтому он и попросил помощи, понимая, что сам вытащить мальчика не сможет.

— У меня есть, — ответил один из магов.

Я внимательно посмотрел на него, не молодой, и главное, на его шапке были цвета клана Фотвар, но никак не Фатхар. Интересно.

— Спросите, есть ли у него еда.

Златан громко фыркнул, ну конечно, что ожидать от «пустого». Что он может посоветовать против духа? Чтоб мальчишка поел! Смех один! Даже не рассматривая мои запястья, он уже знал, у принца знака на руке нет. Это мне его руки рассматривать без надобности. Слабый магический фон, с таким и Саламандру не вызвать, а у второго сына и того меньше. Но даже с таким фоном на запястье проявляется знак. Был он и у сыновей Романа.

— Есть у него еда, — словно хватаясь за соломинку, оттолкнув старшего брата, ко мне подошел младший Дерис.

— Он, Ваше Высочество, когда в шахту идет, всегда яблоко с собой берет. Говорит — на удачу.

Златан зло отпихнул от меня своего младшего брата.

— И что его в шахту понесло? Сидел бы дома, да на деревянной коняшке качался, — продолжал ругать племянника Златан.

— Это он где-то вычитал, что в шахту надо с яблоком ходить, — обращаясь ко мне, и все так же горячась, продолжил Златан. — Лучше бы он кусок мяса с собой взял. Распустил ты его, Миха, распустил.

Он хотел еще как-то обозвать племянника, чтобы побольнее уколоть младшего брата, но, под тяжелым взглядом отца, не посмел.

Вот теперь мне всё стало ясно. Парнишка — сын младшего, и маг, видать, сильный, коли его, как и меня в детстве, Саламандра по шахте катает.

Мальчик, наследник клана, самый старший внук, и именно ему достанется управление шахтами и самим кланом. А раз он сын младшего, значит, у старшего детей нет, или есть, но девочки. Магическая сила огня передается старшему в своем поколении мальчику. Значит, ее получил внук Романа от Михи, младшего сына.

— Яблоко, это хорошо.

— Да, золотое, — подтвердил мою догадку Миха.

— Вот и шахта «Золотая», — тихо произнёс я, — это ещё лучше.

— Значит так, — обратился я к магу, — передай ему, чтобы яблоко положил туда, где язычок пламени из скалы выбиваться станет, и пусть сразу отойдет.

— Сделано, — через три минуты отозвался маг.

Но я и сам уже всё знал. Сай показал мне и мальчика, и яблоко, желтое, почти прозрачное, словно налитое золотым соком, которое он поставил в обозначенное Саем место. Вдруг, всего за одно мгновение, яблока не стало. Я почувствовал, как дух успокаивается. Да и шахтеры не растерялись, а пошли вслед за всполохами, оставляемыми Саймоном, подхватив раненного охранника, и не сводя глаз с мальчика. Минут пятнадцать, и они выйдут на третий уровень, а там их уже поджидают рабочие и лекарь.

И тут в штреке появилась Саламандра отца.

Он провел рукой по огненной спине.

— Шейн, доведи дело без меня, гости у нас. Неожиданные. Роман, а ты подойди завтра к обеду. Порешаем, как тебе с Нижней помочь. Может, и еще, что покумекаем. А мальчонку сильно не ругай. Они в этом возрасте все непоседы.

— Ваше Величество, — не удержался я, — все нормально?

— Нормально, сын, нормально. Сосед пожаловал, — успокоил меня отец и исчез.

В ожидании возвращения шахтеров, мы стали рассматривать карту.

— А вот тут у вас прохода, случаем, нет? — спросил я у Романа, но ответил не он, а управляющий.

— Нет, Ваше Высочество, тут обвал каменный был, видать давно уже. Его досками заложили, но каменное крошево до сих пор сыпется. Я там, кстати, думал подновить доски, но они крепкие, видать, маслами пропитаны. Такими, сами знаете, только полы стелют, когда в шахте вода стоит, чтоб не гнило.

— Разбери. Там дальше штрек сухой, за ним — заброшенные выработки, и жила неплохая идет. Далеко смотреть не буду, это ваши дела.

Тем временем, рабочие зашумели, раздались взволнованные голоса — подогнали вагонетку со спасенными. Один из магов занялся раненым, предварительно осмотрев мальчика.

И вот он стоит передо мной, а рядом его дед, пытается оградить пацана, защитить его от моего взгляда.

— Итан Дерис, клан Фатхар, — совсем по-взрослому представился мне паренек.

— Ты, вот что, Итан, скажи мне, почему сам домой не вернулся? Ты ведь мог бы. Твой тим тебя бы вывел, и мимо духа бы провел.

Мальчик молчал. А я не стал ждать, когда он ответит, и сказал жёстко, так, чтобы понял. Жаль, что мне никто так никогда не говорил, и я очень жалел об этом.

— Ты хотел им помочь выйти, но дух вас не выпускал?

— Да.

— Но ты же мог прийти к деду и позвать на помощь?

— Да. Но это неправильно, я не мог их бросить, они бы решили, что я сбежал!

— Итан, а ты хотел остаться там, с ними, дождаться пока они все умрут, а потом пойти домой? Ты маг, ты можешь обойтись без еды и воды долго, очень долго. Ты этого хотел?

— Нет.

Парнишка испуганно замотал головой. Я видел, как дернулся Миха, чтобы защитить от меня сына, как протестующе смотрит на меня Роман.

Я погладил парня по голове, и присел, глядя ему в глаза.

— Ты сильный маг, ты можешь гораздо больше, чем простые люди, ты обязан был сделать все, чтобы их спасти, а не ждать их смерти. Ты понял?

— Да, Ваше Высочество, — мальчик сказал это очень тихо, — я понял.

И тут, в полном великолепии, появилась моя Саламандра. С огненным седлом на спине, с короной на голове и острым шипом на хвосте. Когда-то, когда я был в возрасте Итана, я изгалялся, придумывая моему тотему различные атрибуты, но всё потерялось, забылось, да и я вырос, а вот удобное седло и шип с короной остались, и Саламандра не хотела их менять. Вскочить в седло было делом пары мгновений, но я все-таки успел крикнуть ему.

— Не забывай кормить духа яблоками, золотыми!

А уже через полчаса я был дома и шёл к отцу с отчетом.

Дверь в его кабинет была закрыта, но, когда это останавливало Вика. Именно он и передал мне тот разговор, про который я никогда ничего не скажу Эрику.

Кроме отца в кабинете был Лоренс Альшер — король соседнего королевства, отец Эрика.

«…Богиня Жизни, почему настало время, что мы стали бояться за наших сыновей? Ланинг, я готов отправить его воевать, только чтобы он не жил дома. Я вижу, как Лорета смотрит на Эрика, и понимаю — она его ненавидит. Он стоит между троном и её сыном Кондером. А я не чувствую к младшему никаких чувств. Мне всё равно — есть он, или его нет. И это страшно! — говорил Лоренс.

— А Пегас? Пегас принял Кондера?

— Своего пегаса у него нет, если ты об этом. Я разговаривал с Каем, смотрителем зверинца. Он юлит, говорит, что Пегас слишком слаб, чтобы принести потомство. Говорить говорит, а глаза бегают, а потом, через силу, сказал, что, когда родился Эрик, Старший Пегас умчался в поля, и никакая сила не могла его удержать. Понимаешь? Эрику не было еще и года, когда родился его Пегас. Кондер пару раз заходил в стойло к пегасу, но… — Лоренс замолчал, словно обдумывая что-то, потом посмотрел отцу в глаза, и, собравшись духом, добавил. — Мне кажется, что он его даже не увидел.

— Я понимаю, Лоренс, наши Саламандры тоже не показываются чужим. Чужим!

— Я боюсь за своего сына, Ланни. Я боюсь за Эрика! Когда он заболел, я вызвал медика из столицы. Он сказал — простая простуда. Простая простуда! А мальчишка кровью харкает. И тогда я увез его к бабушке, к своей свекрови, хотя не был у нее со смерти Эндины, матери Эрика.

— Я помню Энди. А ты не думал…

— О том, что Энди ушла слишком рано? И как раз в то время, когда на моем горизонте заблистала Лорета? Я тогда посчитал, что это знак богов…».

Я слушал Альшера, и словно чувствовал горечь на своём языке. Я уже хотел, было, дать команду Вику вернуться — раскрывались совсем не мои тайны, и я не хотел их знать. Но последние слова насторожили меня…

«- Понимаешь, Ланинг, это вот сейчас, здесь, рядом с тобой, я понимаю, что Лорета чудовище, но там, дома, стоит ей только посмотреть на меня, улыбнуться, и я готов выполнять любое её желание. Я и сына то поэтому отослал — боюсь, что она прикажет мне его убить, и у меня не дрогнет рука…»

… Этим летом мы с Эриком встретились всего несколько раз. Я занимался очисткой шахт от духов, а он, во главе своих воинов, вместе с моим отцом зачищал приграничную полосу, разыскивал схроны дикков, и отбивал их атаки на перевалах. И вот сейчас мы будем учиться вместе, и даже жить в одном номере. Забавно.

…Мы, конечно, опоздали к началу лекции, и нам пришлось просить разрешения присутствовать.

— Сейчас Старик всю лекцию будет проверять наши знания, — шепнул мне Эрик.

— Это как?

— Увидишь.

Учитель напоминал мне старичка-библиотекаря, такой он был худенький и старенький. Вот только хватка у этого старичка была стальная, да и голос. Уже после первого урока я прекрасно понял, за что любят и уважают Старика студенты.

— Итак, давайте вспомним, что мы проходили в прошлом году! Колен, напомните мне, в каком году богиня Жизни явилась Жордано Эсшеру во сне?

Колен встал, замялся.

— Я забыл, учитель, помнил, но вдруг забыл. Честно-честно, знал, но забыл.

— Ну, что же вы так неосторожно то, Колен. Что ж вы так…- Старик смотрел на Колена с такой непередаваемой нежностью, что студенты, пряча улыбки, стали переглядываться. И было отчего.

— Ну, как же так, Колен? Единственный человек в мире, который знал точную дату, и вдруг — забыл. Ай-яй-яй! Такая потеря для истории, — Старик укоризненно покачал головой.

По аудитории пролетел тихий шорох сдавливаемого смеха. Да, Колен, видать, с историей не дружил.

— Господа студенты, я хотел бы вам напомнить, — Старик остановился рядом с кафедрой, окинул аудиторию взглядом.

— Для получения аттестата об окончании… об успешном окончании обучения в Академии, вам необходимо набрать 50 баллов в итоговых оценках по ряду предметов. И История мира входит в этот перечень. Так что — учите историю! Пять баллов по этому предмету увеличат ваш шанс на получение…

— Не переживайте, учитель, мы наберем необходимые баллы без ненужных предметов и знаний.

Мы с Эриком сидели в середине аудитории, а голос раздался с верхних рядов, и я не видел, кто из студентов прервал Старика.

Но тот не растерялся.

— Я необычайно рад, Фуниссе, что вы так уверены в своих силах. Может быть, вы сможете даже назвать нам тотемы королевств, входящих в нашу империю?

— Фонтан жизни… Э-э.

— Прекрасно, но, как я понимаю, на фонтане ваши знания начинаются, и на нем же заканчиваются.

— Да какая разница, все равно эти тотемы одна фигня. Их и не видел никто никогда.

— Может быть, вы поможете своему однокласснику с названиями тотемов? — уже не обращая внимания на студента, спросил Старик, обращаясь явно ко мне.

— Я же говорил, — совсем тихо хмыкнул Эрик. Но Старик услыхал.

— А ваш сосед поможет, — добавил он.

— Пегас дом Альшер, Саламандра дом Григори, — я встал и начал перечислять тотемы и дома, — Яблоня дом Хагет, Фонтан Жизни дом Савус…

— Эй ты, новенький, как там тебя, Фонтан — тотем моего дома, а я Фуниссе. Запомни, или тебе вбить это в твою тупую голову? — снова заорал с верхнего ряда давешний студент.

Я обернулся. Парень моего возраста, но пошире в плечах, зло смотрел на меня исподлобья.

— Извини, но у тотема Фонтан Жизни только за последнюю тысячу лет королевский род менялся раз пять, за всеми сменами фамилий и не уследишь. Что поделать, люди мечтают о бессмертии…

— Умеешь ты находить друзей, Шейн, — снова, едва слышно, ухмыльнувшись прошептал Эрик. — А он маг очень сильный.

— Да ничтожный он маг. Непонятная смесь воды и ветра. Едва на знак хватило, — так же тихо ответил я Эрику.

— Амари Фуниссе, я попрошу вас сесть и не срывать урок, — в голосе Старика прорезались стальные нотки. Я слышал, как Амари, пыхтя, сел на свое место.

— А вы, Альшер, — поторопил он застывшего рядом со мной Эрика, — продолжите список. Кстати, как ваша фамилия? — обратился ко мне Старик, пока Эрик вставал.

— Мейшен.

— Мейшен, Мейшен, — преподаватель повторил мою фамилию несколько раз, словно обкатывал ее на языке. И я уже стал побаиваться, вспоминая реакцию коменданта Камилла Горрана, на мою фамилию. Но все обошлось.

— Итак, какие еще тотемы не назвал Мейшен?

— Золотая перчатка — выдавил из себя Эрик.

— Золотая перчатка тотем королевского рода… — старик ждал продолжения, но Эрик молчал.

«Изначальный Тике, а сейчас Кински» — быстренько написал я в тетради и подсунул Эрику, едва только старик отвлекся на шум в задних рядах.

— Изначальный — Тике, сейчас Кински, — почти по слогам прочитал он мое послание.

— Хорошо, — не стал больше пытать его Старик, а переключился на Элис.

— Монтер, какие тотемы еще не названы?

— Книга — тотем императорского рода Эсшер, Бриллиантовая лягушка — тотем королевского рода Арай, — Элис кинула взгляд в нашу сторону и добавила, — а изначально богиня жизни подарила этот тотем Санси Денгай.

— Итого семь, — подвел итог Старик. — А кто может мне сказать, сколько всего тотемов подарила богиня жизни людям? Может быть вы, Мейшен?

— Всего тринадцать, — я снова встал, — кроме названных, считаются безвозвратно потерянными тотемы: Мифриловый дракон, Летучая обезьяна, Алмазная Звезда, Старый посох, Золотой шмель.

— И последний?

— Летучая мышь, но есть слухи, что тотем до сих пор жив. Но, кто им сейчас владеет — неизвестно. Тотем от богини Жизни получил Кайкия Тентави.

— Отлично Мейшен. Но, учитывая библиотеку, хранящуюся в вашем доме, я от вас другого и не ожидал.

— Итак, мы вспомнили, какие тотемы были, и какие до сих пор есть в нашей империи. Старик читал лекцию, изредка задавая вопрос тому или иному студенту, а я внимательно слушал, хотя и так знал все это. Старик действительно рассказывал интересно, и перед глазами вставал старый мир, омытый кровью, страдающий под пятой десятка сильных некромантов.

— Если бы некроманты в те времена объединили свои усилия, то наши славные предки никогда не смогли бы их победить. Но некроманты предпочитали сражаться поодиночке, и поэтому были разбиты. И когда это произошло? — он обратился к одному из студентов.

— Давно, — ответил тот.

— Это произошло в первом году, по новому исчислению. И почти сто лет люди так и говорили — «новое летоисчисление», а потом эта фраза стала неактуальной. В том же году произошло объединение нескольких королевств в империю, под предводительством Жордано Эсшера, который и стал первым императором.

Лекция подходила к концу, Старик подошел к кафедре.

— Тема следующей лекции — «Тотемы и их свойства, королевские фамилии». Вы свободны, господа.

И студенты с шумом потянулись к выходу, радуясь прозвеневшему звонку.

— Мейшен, — окликнул меня Старик, — можно вас на минутку?

Я с недоумением подошёл.

— У вас не выставлен зачет за второй курс. После занятий зайдите, пожалуйста, ко мне в преподавательскую.

***

Я бежал, легко ориентируясь в сгущающихся сумерках. Мне с самого детства очень легко думалось, когда я бегал. Вот и сейчас, я наматывал круг за кругом и думал, что же случилось сегодня утром. По всему получалось, что меня хотели убить. А может, просто напугать? Или проверить, смогу ли я отбить нападение, насколько я сильный маг? Но зачем, и кому это надо? Убивать, проверять… Месть за вчерашний позор Доди? Сильно мелкое происшествие, чтобы за него так мстить. К тому же, со мной рядом бежали еще несколько ребят. А если бы я не развернул огненные потоки, и они ударили бы по нашей группе? Лассо, конечно, не убило бы, но огненный шквал — вполне. Тем более, что со мной рядом бежали и вовсе первокурсники — ни опыта, ни знаний. Сейчас там, в лазарете, лежат четверо ребят с четвертого курса, боевики, но почему ни один из них не смог прикрыться щитом? Я нисколько не винил себя за их состояние. В конце концов, они сами напали на нас, безоружных и не ожидающих нападения. Я не прибавил ни капельки к силе их ударов, а только развернул и даже ослабил.

Я наматывал круг за кругом. И чувствовал — ответ где-то рядом. Вот только, где?

________________________________

Дорогие друзья!

Я рада представить вам первую книгу из цикла «Тайны империи». Мне очень важна ваша обратная связь. Буду признательна за ваши комментарии.

Особенно благодарю вас за подписку на автора и добавление книг

и в свои библиотеки.

Глава 7

Прошла пара ничем не примечательных дней. Я потихоньку втягивался в учебу.

Стычек с боевиками больше не было, да оно и понятно — боевой факультет четвертого курса выехал на практику, а пятый еще не вернулся, и это было, наверное, к лучшему. В Академии сразу стало как-то тихо. Никто не устраивал огненных шоу под окнами девчоночьей общаги, не заливал ее разноцветным дождем водяной завесы, и не выбивал окна случайно сорвавшимся воздушным тараном. Все это, конечно, было запрещено, но в том-то и был особый шик, сделать все так, чтобы тебя не застукали.

Даже с горячим душем вопрос, более-менее, решился. Просто Сай стал греть воду для всего нашего этажа, найдя себе местечко на разводке труб. Но вопрос о горячей воде для всей Академии оставался для меня открытым.

Кстати, Старика, преподавателя Истрии мира, звали Альфред Тентави. Да, да именно Тентави. Я тоже сначала удивился, а потом выяснил, что фамилия Тентави самая распространенная в королевстве Фергет, но самого королевства практически уже не было. Его земли растащили соседи. Самый большой и лакомый кусок откусил король Родании почти четыре столетия назад. Не брезговал присвоить себе кусочек то тут, то там и Богиан Кантар, нынешний повелитель королевства Кай-О-Ла. Так что, от Фергета остались только три разрозненных графства и одно княжество.

Когда я после занятий зашел за заданием в преподавательскую, Старик встретил меня с ехидной улыбочкой.

— Вы, молодой человек, — обратился он ко мне, — как я посмотрю, интересуетесь историей, так вот, вам и задание будет соответствующее. Напишите-ка мне реферат на тему… Ну, что-нибудь интересное про Академию, что-то такое, что б дух захватывало.

— Какое?

— Подумайте, поищите, Вестник полистайте…

И вот, второй вечер я сидел в библиотеке за столом, заваленным номерами «Вестника Академии». Журнальчик этот выпускался раз в три года. Он объединял все новости, которые произошли за это время в Академии. Я листал номер за номером, и ломал голову. И было отчего. Просидев уже столько часов в библиотеке, перелистав пару десятков Академических вестников, я не нашел ничего удивительного, или хотя бы просто интересного. Все информация в Вестнике сводилась к перечню, кто поступил, кто окончил курс, кто победил в ежегодном турнире. Иногда, правда, встречались описания нового заклинания, с подробными рисунками, как держать руки, что говорить. И с припиской в конце, что заклинание, к сожалению, не прижилось, так как формула произношения слишком сложная, или пальцы не могут сложиться, как положено.

Академии уже более трех тысяч лет, и меня совсем не прельщало перелистывать все Вестники один за другим, в поисках чего-то такого, интересного.

Можно было, конечно, поспрашивать отца. Он же тоже учился в Академии, может и припомнит что-то интересное, что происходило во времена его учебы. А пока я листал журнал за журналом и понимал, подходить к поиску информации надо совсем, с другой стороны. Вот только с какой?

— Молодой человек, — вернул меня из моих раздумий архивариус, — сдавайте книги, а то на ужин опоздаете.

Пока я сдал все взятые журналы, да пока дошел до столовой, я, конечно же, опоздал. Но мой растущий организм требовал, и я все-таки решил зайти. К тому же окна столовой, пусть едва заметно, но все же светились.

В столовой было тихо, раздача пуста, а за столами ни одного студента. И только девушка, совсем юная, аккуратно вытирает столики, а рядом, на спинке стула, висит мантия.

— Привет, я совсем-совсем опоздал на ужин?

— Конечно, опоздал, уже с полчаса, как столовая закрыта, — ответила девушка и улыбнулась.

— Смотри, чем нас угостила Карина, — из-за стойки раздачи вышел юноша, неся полную тарелку слегка подгоревших булочек, но, увидав меня, застеснялся, да так и остался стоять с тарелкой выпечки в руках.

А я, как последний дурак, переводил взгляд с девушки на юношу, и наоборот. И было отчего. Они были абсолютно похожи.

— Ставь на стол, Кай, и принеси молока с кухни, видишь, у нас сегодня гость, — голосок у девушки был звонкий, говорила она громко, и по пустому залу прокатилось эхо. Девушка испуганно прикрыла рот ладошкой.

— Тебя ведь Шейн зовут? — уже тише спросила она, улыбнувшись, — а меня Кия. А брата — Кай. Садись с нами. Вот булочки, правда, подгорели…

— Для голодного студента — это не страшно, — попытался пошутить я.

— И кто это у нас тут в гостях сегодня? — вместе с Каем, несшим молоко в больших кружках, к нам подошла Карина, молодая женщина, работающая на раздаче.

Мы сидели за столом, ели булочки, прихлёбывая молоко из кружек, и разговаривали. Когда булочки закончились, Карина расщедрилась и принесла еще одну тарелку с выпечкой.

— А ты молодец, — неожиданно похвалила она меня, — Знаешь, сколько крови попил у всех этот Доди. Особенно девчонкам доставалось. Мы уже и ректору жаловались на него, да все попусту — покровители, видите ли, у него. А этот раздолбай четвертый год учится и все четыре года портит нервы всем нам и половине студентов.

И Карина, подсунула мне еще одну булочку.

— Это как? — не сразу понял я.

— Да с подносами этими. Специально стоит, ждет, когда какая-нибудь первокурсница зазевается, он раз ей по подносу, девчонка вся в каше, в слезах, а он ржет. Ирод.

— Я, вроде, не первокурсница.

— А у тебя знака на руке нет, вот он и решил, что может поизгаляться.

— А у вас ватрушки испеклись, — прервал я Карину, потому что именно в это время Вик показал мне духовку с подрумяненной выпечкой.

— Вот, я же вам говорила, — непонятно к чему сказала Карина, и побежала к плите.

— А ты почему сегодня на ужин опоздал? — старалась поддержать разговор без словоохотливой Карины Кия.

— Да вот, — улыбнулся я, — Старик реферат задал, сидел в библиотеке, Вестник листал.

— Дедушка — он такой, любит, когда студенты читают, занимаются.

— Дедушка?

— Да, его имя Альфред Тентави, — пояснил Кай. — Мы, кстати, тоже Тентави.

— А что тебе за реферат задал дедушка? — поинтересовалась Кия.

— Он… — тут я замялся, — он просил написать что-нибудь интересное про Академию.

— Узнаю дедушку, — засмеялась Кия. — Но в Вестнике ты ничего интересного не найдешь, тебе надо поговорить с теми, кто живет в академии давно.

— Это с кем же? Я даже не знал, что здесь кто-то живет.

— Конечно, живут. Там, за спортивной площадкой, магровая роща, а за ней и за ручьем — дома сотрудников.

— А напиши про дерево! — перебив сестру, предложил Кай.

— Про какое?

— Да, дерево — это не интересно, — снова попыталась взять разговор в свои руки Кия, — надо что-то такое!

— А, что там с деревом?

— Да, это не интересно, — отмахнулась Кия.

Но Кай все-таки начал рассказ про дерево.

— Вся территория академии окружена каменной оградой, а по ограде идет еще и магическая защита. Если кто-то пересечет защиту, это сразу становится известно ректору.

— А, кстати, — прервал я Кая, — ребята говорят, что за всё время учебы они еще ни разу не видели самого ректора. Ходят слухи, что его вообще нет, или, что он дух.

— Точно! — обрадовалась Кия. — Ты спроси у духов, они тут все давно живут, и всё про всех знают. Они точно что-нибудь интересное тебе расскажут.

— Подожди ты со своими духами, — снова прервал сестру Кай.

И вдруг перед моими глазами словно поплыл туман. Я доедал булочку и не мог понять, что-же я вижу. Магический фон у ребят прыгал. От совсем слабого, до очень высокого. Когда фон поднимался, то на запястьях у обоих проступал знак. Вот только, я такого никогда не видел. Словно кто-то взял этот знак и разрубил его мечом вдоль, пополам. У Кая на руке была одна половинка, а у Кии — другая. Но если просто соединить руки, знак не появлялся, а если их переплести, так чтобы большие пальцы соприкоснулись, то он проступал, ясный и четкий. Я никогда не слышал, чтобы у кого-то был один знак на двоих, да еще и словно вывернутый наизнанку.

— Подождите, — попытался я охладить пыл брата с сестрой, — давайте сначала про дерево.

— Да, ну, это совсем не интересно. Дерево, как дерево, — обиделась Кия.

— Так вот, за две тысячи лет на границе вырос дуб, — продолжил Кай.

— Но дубы не растут в заповедном лесу, — перебил я его, — это я знаю точно.

— Не растут, а этот вырос. Только он не высокий, а толстый. Его едва ли человек десять обхватить смогут, а внутри дуб полый, там раньше дупло было, а сейчас просто пустота, прикрытая корой. Так вот, через дуб можно выйти за магическую ограду, и никто не узнает. Там даже тропинка до самой реки протоптана.

— Мы туда ходим смотреть рассвет, и там очень красиво, — видать Кия долго не могла обижаться.

— Ладно, оставим дуб. А вы сами давно в Академии живете?

— Уже лет десять — ответил Кай,

— Мы с дедушкой живем, а в этом году учиться поступили.

— А знаете, почему в Академии нет горячей воды?

— Скоро будет, уже и бойлеры ставят. И котельную строят.

— А раньше, когда котельной не было?

— Раньше она и не нужна была.

— Раньше вода поступала из подземного озера.

— Она и сейчас идет, только холодная. И невкусная, ее даже пить противно.

Я переводил взгляд с Кии на Кая, и наоборот. Ребята рассказывали вдвоем, но друг друга не перебивали. Каждый говорил свое предложение, а потом его дополнял другой, и магический фон в это время поднимался, и знак на руке проявлялся все сильнее.

— А я вам ватрушек принесла, горяченьких, — вернулась с кухни Карина, — и молока.

И, действительно, Карина поставила на стол кружки с молоком, а тарелка с ватрушками, под удивленными взглядами Кая и Кии, аккуратненько опустилась на стол сама.

Я уже хотел было отругать Вика, но оказалось, что поднос с ватрушками принес Сай.

— Какой симпатяга, — улыбнулась Кия, — твой? Ну да, ты же у нас огненный знак.

Она вылила на стол немножко молока. Сай подскочил к лужице и стал пить. Вот тебе и на! Я никогда не знал, что тимы, как и духи, могут питаться молоком. Я частенько видел, как Сай бегает по огню в камине, но на то он и огненный тим. А вот, чтобы молоко пить? Правда, выпил он не больше капли, зато заискрился, вспыхнул искорками и растаял…

— Красавчик!

Я тихонько пододвинул к себе вторую кружку, но пить не стал. Молоко пригодиться для разговора с духом. И я уже знал с кого начну.

— А, что там с водой? — напомнил я тему нашего разговора.

— Лет пять назад, когда всю зиму вода была едва теплая, приехали эльфы. Высокие т акие, в дверь наклонившись входили, — стала рассказывать Карина. — У нас они не ели, всё какие-то свои лепешки жевали, а воду из фляжек пили. Пробыли они всего полдня и уехали.

— А почему эльфы? — не удержался я от вопроса.

— Эльфы, когда академия строилась, водопровод делали. Часть воды из их реки идет, а горячая — из подземного озера. От самого источника, — пояснил мне Кай.

— Так вот, — продолжила Карина — Я сама слышала, как эльфы сказали, что трубы в порядке, а с остальными проблемами мы должны разбираться сами. Наши тогда решили, что там дух поселился.

И почти без перехода, вдруг заторопила нас.

— Все ребятки, пора, пора вам, отбой скоро.

Я возвращался в общагу, бережно неся в руке кружку с молоком и размышляя. Значит, говорите, дух поселился. А с духом то мы знаем, как вопрос решить.

Какой же я был идиот. Мне даже не пришла в голову мысль, что в Академии полно маститых преподавателей, были и есть сильнейшие маги, и, тем не менее, я полез туда, куда совсем не должен был соваться.

* * *

Эрик сидел в нашей общей комнате в компании с двумя друзьями — Воланом и Крошем. Оба парня были магами ветра, и, как я уже понял, именно они были остальными участниками «боевой единицы», а точнее — тройки Эрика, на которые нас разбили для участия в турнире. Волана я раньше не встречал, а вот Крош показался смутно знакомым.

— Шейн, что я вижу? Ты решил перейти на молочную диету? — попытался пошутить Эрик.

— Почти, — буркнул я в ответ, и занялся поиском мелкой тарелки или блюдца.

Пить из кружки дух не будет. Налить молоко лужицей на пол в углу комнаты? На это он может и обидеться. А вот мелкое блюдечко — подошло бы. Но ничего подходящего я не находил. И тут, я увидал стоявшую на столе начатую банку соленых перчиков, прикрытую сверху стеклянной крышкой с выемкой внутри. Вот эту крышку я и решил использовать вместо блюдечка.

— Шейн, а чем мы теперь закроем перчики? — крикнул мне Эрик, пока я отмывал крышку.

— Если не доедите — спалю, — сквозь смех ответил я.

— Не стоит утруждаться, — с низким поклоном отшутился он, подхватил со стола остатки ужина, и унес к себе в комнату под недоумевающие взгляды друзей.

Я налил молока в вымытую крышку и поставил в уголок. Мне надо было, чтобы Хайт-ай Ван увидал угощение. И чтобы, поняв, что оно тут будет появляться частенько, пришел пообщаться. Возможно, он сможет рассказать мне что-то интересное про Академию, а может и подскажет, что за дух прячется возле горячего источника.

— Шейн, — Эрик достал откуда-то из-за спины бутылку вина, а парни сразу подставили свои стаканы. — Вот, как я скажу отцу, что проиграл турнир. Его грамота за первое место висит в его кабинете. А моя?

— Ну, во-первых, у моего отца тоже висит грамота, вот только за победу в турнире пятого курса.

— Если мы не попадем в двадцатку на третьем курсе, то дальнейшее участие в турнирах нам не светит, — грустно пояснил мне Волан.

А вот Крош промолчал, и я понимал, почему. У него на груди под рубашкой висел амулет, и сделан этот амулет был им самостоятельно. А я знал, что амулет, сделанный своими руками для себя же любимого, гораздо эффективнее любого покупного. Даже мой отец, который закончил боевой факультет, до сих пор носит амулет, изготовленный в Академии на уроках артефакторики. А вот в расписании нашего третьего курса такого предмета уже нет. Кстати, я вспомнил, где я видел Кроша. А видел я его в мастерской артефактов у известного мастера Проктора. Именно ему мы продаем остатки серебра, а иногда и мифрила. Вероятно, и Крош меня узнал, но виду не подал. Так, что и я не стал афишировать наше знакомство. Да и было оно совсем мимолётное.

— Послушайте, господа. Кажется, я смогу помочь вам. Я сегодня Вестники листал, там есть заклинание ветра, очень сильное, но сложное. Там распальцовка для очень гибких пальцев. Надо поставить их вот… так, и соединить… здесь.

Я показывал комбинацию на своих руках, но пальцы не гнулись, как надо. А вот Крош всё повторил просто идеально.

— А встать надо вот так, — и я поставил моих однокурсников треугольником. Крош встал во главу треугольника, и, по счастливой случайности, я направил его руки в сторону окна.

— А вот заклинание говорите вы вдвоем, одновременно. Только там одно заклинание длинное, а другое короткое.

— Текст говори! — сухо промолвил Эрик. Я понимал, что он чувствует, потому что объединение трех магов в одной связке — это колоссальная энергия, особенно, если они тренируются вместе уже давно, так же, как Эрик и его внештатные охранники.

— Антари канта. Это первое. И второе — Канта мира тари анта.

— Волан, запомнил?

— Конечно!

— Начали!

Волан говорил гораздо быстрее Эрика и при этом умудрялся произносить слова очень четко и внятно, так что закончили они одновременно.

Вот, скажите, чем мы тогда думали?

Мне казалось, что мои барабанные перепонки сейчас лопнут, а воздух в комнате можно было резать ножом, так он сгустился, что стал похож на желе. И тут Крош как-то неуловимо сдвинул указательный палец, и весь воздух, что был в комнате, собрался мощным кулаком и рванулся на свободу, выбив окно вместе с рамой. Только стёкла звякнули. Этот воздушный кулак ураганом пронесся по аллее, переломав огромные ветви вековых стволов ближайших деревьев, словно молодые веточки, и проделал длинный туннель в переплетении ветвей.

Мы стояли остолбенев, все четверо, и не верили своим глазам. Урон, нанесенный нашим кулаком, был непередаваем. Мы смотрели на выбитое окно, переломанную мебель, и на огромную, ровную, словно труба, дыру, проделанную в деревьях за окном. И молчали.

Да… Такого эффекта мы не ожидали.

— Ну, Шейн, ну, спасибо! Теперь мы всех порвем!

Лицо Эрика просто светилось от счастья. Он оглянулся и обвёл взглядом искореженную прихожую.

— Я всегда хотел поменять мебель.

— Ага, — поддержал его Волан, — она мне тоже не нравилась.

И тут позади кто-то ехидно засмеялся.

— Что, вашим попкам было жестко на казенном диване сидеть? А сейчас будет еще и больно!

Мы повернулись, чтобы увидеть, как Хайт ай Ван заклубился черным туманом, уплотнился, заняв почти весь угол комнаты, и, открыв иллюзорную пасть, полную острых зубов, ринулся на нас. Сожрать не сожрет, а вот потрепать, и больно, да еще и напугать до полусмерти — это, пожалуйста.

— А я тебе молока принес, — успел произнести я.

— Где? — Хайт ай Ван обернулся, и замер, словно вкопанный.

— Вон, в уголочке, — кивнул я.

— Молочко!

И, мурлыча, словно котёнок, дух припал к блюдечку и не спеша, смакуя каждый глоток, всосал в себя всё до капли.

И тут дверь нашей комнаты распахнулась, явив во всей красе коменданта Академии.

— Та-а-к! — грозно нахмурив брови, метнул он в нас свой огненный взор. — Снова двадцать третья! И что тут у нас на этот раз?

— Нет, мы из двадцать пятой, — поправил Крош коменданта.

Но Горран уже не слушал никого. Всё его внимание заняло выбитое окно. Причем, выбито оно было так, словно никогда и не стояло в этом оконном проеме, то есть, вместе с подоконником и рамой.

Комендант зачем-то подошел к окну и глянул вниз. Мог бы и не смотреть. Мы бы и так сказали, что рама улетела, пометив свой маршрут битым стеклом.

— На всех взыскание! — рявкнул Вайерн, неожиданно появившийся перед нами в наброшенной на пижаму мантии, — и убрать за собой всё, что вы наделали в прихожей и в саду. Руками! Без магии.

— Хорошо, хоть стены устояли, — добавил он довольно тихо, глядя на коменданта.

— Мы же не сильно, учитель, — промямлил Крош.

— Да, — вторил другу Волан, — мы совсем чуть-чуть.

В прихожую стали заглядывать разбуженные грохотом студенты из соседних номеров.

— Господин заместитель ректора, — Эрик явно уже пришел в себя, — Я вас прошу, не сообщайте отцу. Я свяжусь со своим стряпчим, и решу все финансовые проблемы Академии.

— Ну, все финансовые проблемы Академии вы, конечно, не решите, — уже более спокойно пробурчал Вайерн, — но счет за причиненный ущерб я вам гарантирую.

— Чем это они так? — тихо спросил Горран.

— Взбыченным Кулаком ветра. А, что вы хотите, они хотят победить, а их, три мага ветра, собрали в одну команду, вот они и изгаляются. Где же они это заклинание взяли?

— В Вестнике Академии, — вставил я свое слово.

— И как теперь быть? — комендант был ошарашен не менее, чем мы сами.

— А вот пускай Шкляр сам и расхлёбывает кашу, которую заварил. А Вестник Академии — литература общедоступная, все заклинания там испробованы, и допустимы к использованию на учебных магических турнирах.

Вайерн повернулся в нашу сторону.

— Завтра выходной, постарайтесь провести его с пользой… подальше от Академии. И убрать за собой весь бардак, что вы устроили здесь и в саду, — в этот момент он снова сорвался на крик, — Руками! Немедленно!

По поводу «немедленно», он, конечно, погорячился, но с утра, похоже, нас ждала работа в саду. А ещё я хотел повидать родителей… и решить в банке денежный вопрос, что мне поручил дед. Да и пора было оплатить учёбу в Академии. Дел по горло!

И всё-таки, под бдительным оком Горрана, мы немедленно вымели битое стекло и обломки пострадавшей мебели из гостиной. Вик, конечно, помогал. Если бы не он, мы провозились бы, пожалуй, до самого утра.

Глава 8

Утро вломилось в наш пустующий оконный проём оглушающим птичьим гомоном. Оно и понятно, половину этих пернатых мы вчера вечером лишили дома, а остальные орут нам под ухо, очевидно, за компанию с пострадавшими.

На беговой дорожке почти никого. У студентов законный выходной.

Я заканчивал третий круг, размышляя, когда же нам заняться уборкой стекла, обломков невинно пострадавшей рамы и поломанных деревьев в аллее. Эрик ещё дрых без задних ног, и решение приходилось принимать мне. И я все-таки решил перенести это время на попозже, а именно — на после завтрака.

Столовая гудела, все обсуждали ночное происшествие. Едва я сел за свободный столик, как Кай и Кия подсели рядом.

— Говорят, у вас ночью был переполох, — начал вытаскивать из меня сведения Кай.

— А я слышала, что в саду драка была, и половина вековых деревьев поломали, — вторила брату Кия.

— Да, нет, — я поспешил остановить этот поток вопросов, — просто воздушники чуть-чуть переборщили, когда пробовали новое заклинание. Готовились к турниру Академии.

Как-то так вышло, что моя последняя фраза прозвучала громко, и почти вся столовая ее слышала. Все притихли. Половина третьекурсников явно вспоминала, с какими группами у них отборочные встречи.

Я уже допивал свой кофе, собираясь отправиться в парк, как вдруг Вик принес мне обрывок разговора из студенческого кафе.

«…кончать их надо!

— Давно пора! Отец за шкуру Эрика заплатит втрое! Да и этому Мейшену пора бы успокоиться…».

Я даже не стал оборачиваться, так как отчётливо слышал, что первую фразу сказал Йорик, а вторую Норик Кантар. Вот только, что они тут делают, если весь четвертый курс на практике?

Вопрос, чем Эрик так им насолил, для меня не стоял. Я прекрасно понимал, что его мачеха не успокоится до тех пор, пока не решит вопрос с королевской короной для своего сыночка. И Эрик мешает ей на пути к этой цели. А методы эта дама будет выбирать самые подлые, но и самые действенные. Поэтому я просто дал Вику команду — приглядывать за моим соседом, и, в случае чего, прикрыть его.

Пора было брать в руки метлу, и я не спеша направился в парк.

А в парке уже как говориться пыль стояла столбом. Десятки студентов сновали в разные стороны, собирали в огромную кучу обломанные ветки, собирали мусор. Нашлась и рама. Она лежала метрах в ста от здания общежития все поломанная и покорёженная.

Несколько студентов пытались что-то посчитать, перебивая друг друга и произнося непонятные мне формулы.

— А помочь не хочешь? — Элис смотрела на меня своими стальными глазами и протягивала мне мешок с мусором и пожухлой листвой.

— Конечно, хочу, — сразу согласился я, — тем более тебе.

Элис хотела сказать что-то колкое, но нашла в себе силы и промолчала.

— Шейн, а ты ведь живешь в одной комнате с Эриком? — все-таки начала она разговор.

— В одной.

— А ты не знаешь, где они нашли такое заклинание?

— В Вестнике Академии.

Я уже понимал, к чему она клонит. Магия воды и огня действительно сочетаются плохо. Но мне надо было узнать, зачем ей победа в турнире, и я спросил об этом напрямик.

— Элис, ты хочешь победить в отборе групп? Зачем? Ты же девушка, а не боевик. Зачем тебе эта победа?

Откуда взялся Марк я не видел, но, забрав у меня мешок с мусором, он отодвинул плечом Элис и, буквально, напустился на меня.

— Ты чего к девчонке привязался? Сказано же тебе — надо победить, значит надо.

Он настойчиво напирал на меня, и мне пришлось сделать несколько шагов назад. А, когда мы отошли от девушки настолько, чтобы она не могла нас слышать, вдруг сказал очень тихо.

— Шейн, Элис учится на бесплатной основе, а там конкурс на одно место, чтобы продолжить учебу, очень высокий. И одно из условий — войти в десятку ведущих команд Турнира. Ты извини, но она сама тебе никогда об этом не скажет. Она даже не знает, что об этом знаю я.

— Марк, я никому не скажу, — так же тихо ответил я, — …а заклинание на совмещение воды и огня посмотрю в Вестнике.

Последнюю фразу я уже говорил громко, понимая, что Элис может заподозрить что-то неладное.

— Там, вроде, что-то такое было. Называется… не то огненный ручей, не то ручей огня.

— Ручей огня?! — услыхав мои слова, Элис подскочила ко мне. — Знаешь сколько там надо огненной составляющей? А воды? Хотя, с водой может и получиться, если накопитель использовать.

Глаза её горели, она уже предчувствовала всю мощь заклинания.

И я не стал ей мешать грезить победой в турнире, увлекая за собой Марка, всё ещё держащего мешок с мусором. Мне надо было с ним поговорить. Все студенты считали, что Элис с Марком жених и невеста, но я видел, что в их отношениях совсем нет любви, скорее, Элис относится к Марку, как к старшему брату, и я хотел выяснить, что это значит. Удаляясь от погружённой в мечты Элис, я втихаря поднимал ветром пожухлые листья и укладывал их в мешок. Марк ошарашено смотрел на мои действия, и только потом запоздало спросил.

— Шейн, это же ты… ветром?

— Да, это мамина магия, совсем чуть-чуть, но на уборку хватает. Но ты же…

— Могила. У каждого свои тайны, и распространяться о них не надо. Так крепче спится.

— Шейн, а я тебя везде ищу! — Эрик, выскочив, как из-под земли, ухватил меня за рукав.

— Пойдем!

— А как же это…

— Ребята сами закончат, а у нас срочные дела.

Он шагал быстро, и я кое-как приноровился к его шагам.

— Но, ведь это мы тут понаделали…

— Да, мы, а ребята уберут. Потому, что мы с тобой принцы, и у нас есть более важные дела, которые не могут подождать. И ребята это понимают.

А вот мне это было не очень понятно. Отец всегда учил меня отвечать за свои поступки самому. Он говорил: «Ты принц, ты обязан быть лучше, умнее, сильнее. Ты должен быть опорой и надеждой всего королевства». А тут…

Но Эрик не дал мне даже возможности возразить.

— Ты говорил, что тебе нужен стряпчий для ведения твоего банковского счета?

— Да, нужен.

— Мы встречаемся с ним в Грунхазе через тридцать минут. Я настоятельно рекомендую его тебе. Навряд ли ты сможешь найти сейчас лучшего, чем он.

Я наконец-то смог вырвать свой рукав из цепких пальцев Эрика.

— Стой! Куда ты так летишь? Мне нужно взять документы, переодеться. Да и тебе заменить мантию не помешало бы.

Эрик остановился.

— Хорошо, через три минуты встречаемся у телеги.

— Где?

— У телепорта! Вон то здание, вроде большой беседки. Видишь?

— Эрик! За три минуты я не успею взять документы, переодеться и дойти до телеги. И ты, кстати, тоже.

Эрик помрачнел, но уже через пару мгновений рассмеялся.

— Да, наверное, ты прав. Не успеем. Мне и отец всегда говорит, что я вечно тороплюсь, спешу, а по-хорошему — надо остановиться и подумать.

А в нашем номере уже вовсю кипела работа. Двое рабочих вставляли новую раму, а маг земли укреплял конструкцию. Я засмотрелся на его работу. Магические линии переплетались, наливались силой. Вот маг вывел краешек магического плетения для того, чтобы потом просто подпитать всю конструкцию магией, если вдруг ослабнут линии.

Я бы сделал все надежнее и проще, просто залив всю ячейку решетки магией. Но то я, еще ни разу не выкачивавший свой резерв даже до половины, да еще и с тремя тимами, полными магии, как говорится, под завязку.

* * *

Я ждал Эрика в беседке на лавочке у входа на стационарную площадку телепорта. Площадка была одна — и для приема, и для отправления. Как правило до обеда она работала на отправление, а после обеда — на прием. Кроме меня тут было довольно много студентов, но не все они спешили куда-то по делам. Большинство просто ждали писем из дома, или хотели отправить послание сами. А в углу, прислонившись спиной к стене, рыдала девушка, студентка второго курса, держа в руке всю заляпанную слезами бумажку. Вокруг крутились девушки, вероятно подруги, пытаясь ее успокоить. Но, куда там, рыдания продолжались с новой силой.

— Дура ты, Ромина, — выговаривал девушке парень-первокурсник. — Подумаешь, брат погиб. Зато тебя сейчас на полное обеспечение возьмут, будешь, как сыр в масле кататься.

— Пшёл отсюда! — заорала вдруг на парня Элис. Я только сейчас увидал ее в толпе студентов. — Балабол. Болтаешь, о чём не знаешь!

— А, что, нет, что ли? — попытались защитить студента друзья.

— Знаем мы это «полное обеспечение».

— Да? И что ты знаешь?

— Что? У меня возле дома сиротский приют, дети там голодают, а как девчонке шестнадцать исполнится, так её, вроде как, замуж отдают, за офицера или там ещё за кого. Да только врут всё! В обоз их, на утеху наёмникам выдают. А пацанов — лет с десяти маршировать да стрелять учат, а если хоть искра магии есть — в школу военных магов. Они же на войне, как мухи мрут. Вот тебе и сыр в масле.

— Да ладно, мы же не знали, — попытался успокоить Элис оробевший студент.

— Ты к Вайерну иди, — посоветовала Элис Ромине. — Брат за этот год тебе учебу оплатил?

Девушка молча кивнула головой.

— Вот и поговоришь, а если хорошо учишься, может чего и предложит. Но на содержание не соглашайся. Ни за что.

Девушка снова закивала головой, поднялась. Подружки подхватили ее под руки и помогли идти.

— Что это у нее в руке? — спросил я Элис совсем тихо.

— Ты, вообще, откуда взялся, что ничего не знаешь?

— Я? С гор спустился. Недавно.

— Оно и видно, недавно, — зло ответила Элис.

— Проклятка это, — все же снизошла она до пояснения, видя мой непонимающий взгляд, — документ о том, что ее брат погиб. А скорее всего — проклят при вскрытии очередного могильника, а у нее, кроме брата, никого больше не было. Как ей сейчас жить? Девчонке и семнадцати нет, а родственников никого.

— Элис, я про войну мало что знаю. Прости, но у нас в горах про войну не говорят. Отец, правда, как-то сказал — «Эта война никому не нужна».

Я не стал говорить ей, что отец не только сказал эти слова, но и запретил вербовщикам даже заезжать в наше королевство. Вербовали те, в основном, подвыпившую молодежь, кого обманом, а кого и угрозами, но если вдруг вербовщиков ловили, то расправа была быстрой. Набранных силой рекрутов отпускали, а вербовщиков отвозили на Старый перевал. Хотите вербовать? Вот вам самые воинственные дикки на наших границах — вербуйте. Не хотите? Тогда просите стоящих в охранении наемников пропустить вас с перевала, а у тех всегда в родственниках, есть те, кого обманом отправили на войну. Участь вербовщиков была незавидна, так, что их уже лет пятнадцать в нашем королевстве даже духу не было.

— Странный ты, Шейн. Эта война не за ресурсы или территории, она за древние знания.

— Отец тоже так сказал, но он еще говорил, что эти знания никому не нужны. Так зачем? Зачем?

С востока наша империя граничила с Айветской каменной грядой, плавно переходящей в Айветскую пустыню. Говорят, что когда-то, очень-очень давно, эти земли были плодородны, а потом пришли пески, и жители вынуждены были покинуть города и уйти в глубь пустыни, туда, где встречались оазисы и колодцы. Жили в пустыне кланы тюрбов. Мы их не трогали, они нас тоже. Но больше тысячи лет назад между тюрбами и империей началась война. Почему — история умалчивает. Просто, говорят, тюрбы перешли гряду и напали. Очень жестокая была война. Тюрбы никого не брали в плен, они просто всех убивали. Но империя смогла победить и откинуть врага от гряды вглубь песков. А сейчас уже империя нападала на поселения тюрбских кланов. Выдавалось это под весьма аппетитным соусом, что, дескать, мы просто защищаем границу. И еще отец, как-то разговаривая с дедом, сказал, что тюрбы поклоняются богу смерти, и их магия очень схожа с магией некромантов, но основана на совсем других знаниях. Вот из-за этих знаний империя и вела войну с кланами. На имперском совете, который проходит один раз в тридцать лет, войну поддержали всего два короля и император, голос которого идет за два. Это было меньшинство, но все равно войну начали.

— Шейн, — ухватил меня за рукав Эрик, — а я тебя жду, жду. Нам пора.

Направляясь в кабину телепорта, я не стал говорить Эрику, что это я его ждал, а не он меня. Спорить с ним, когда он так уверен в своей правоте, не было никакого смысла. В этом был весь Эрик, но при этом он никогда не унывал, всегда находил во всем, даже в самом плохом, уйму хорошего, и был душой компании.

«Как странно устроен мир, — думал я, пока мы искали нужный нам кабачок. — Совсем недавно о войне, что велась в империи, я и слышал то всего пару раз, а сейчас общаюсь со студентами, моими ровесниками, которые там проходят практику, и узнаю, что кого-то уже даже нет в живых, и несколько человек ранены. Студенты, с которыми я учусь, получают известия о смерти близких и родных. Их жизнь рушится. А я про войну знаю только со слов отца и деда. Они ее не приветствовали, они говорили, что посылать сыновей на смерть, на страшную смерть, просто нельзя, и что эта война не нужна империи. Странно, тогда кому она нужна? Принцу Юстину? Или королю Кай-О-Ла Богиану Кантари? У короля Кай-О-Ла и без того много земель. Это в империи самое большое королевство и самое богатое. Элис говорит, что война идет за древние знания. Раньше на наших землях жили некроманты, и наши предки освободили от них эти земли, но дальше — в пески Барханных земель в Айветскую пустыню, не пошли. Говорят, когда-то, очень, очень давно, там тоже жили некроманты, а сейчас остались только кочевники. Они кочуют от оазиса к оазису, при встрече убивая друг друга, и всех чужаков. В этих песках даже можно найти старые города. Вот за овладение ими и идет эта война. И Элис права, жить в этих землях нельзя, там даже воды нет. А вот искать артефакты и старинные книги можно. Значит, это война за знания некромантов. А те знали, как забрать чужую силу, выпить душу, забрать магическую силу, а потом заставить тех, у кого отобрали магическую силу или жизнь, убивать всех, даже тех, кто им очень близок».

И зачем нужны такие знания? Этого я не понимал.

4664 год. Кабачок «Тихий вечер». Грунхаз. Империя Маниаль.

Со стряпчим мы встретились в небольшом кабачке «Тихий вечер». Заведение было очень светлым, чистеньким, с кружевными салфетками на столах. Да и контингент тут был соответствующим — в основном пожилые дамы или гувернантки с детьми.

Но сегодня соседи с детьми попались довольно шумные, и стряпчий, уже поджидавший нас, поставил вокруг нашего столика «глушилку», совсем слабую, но фон кабачка сразу отдалился, и мы смогли поговорить.

— Филипп Вонг, — представил мне стряпчего Эрик.

— Шейн Мейшен, — кивнул я в ответ.

Я внимательно рассматривал молодого человека, пока он разговаривал с Эриком, и на это была причина. Стряпчий — это такой полезный человек, которого стараются не менять на протяжении долгих лет. Но был и еще один интересный момент. Юноша, а был он, как раз нашего с Эриком возраста, обладал несомненным магическим даром. И именно в финансовых делах. Я не взялся бы судить, насколько сильна его магия, но того, что я ощущал, было достаточно, чтобы понять, что Филипп не заурядный стряпчий, а потомок мощного финансового рода. Так, что, если мы с ним сработаемся, то это будет длительное общение. Вот только фамилии Вонг среди финансовых родов не было. А родов этих — всего ничего. Самый известный и богатый — Тридэ. Но, как раз с этой фамилией за последний год произошло три, очень крупных в финансовых сферах, скандала.

Филипп мне понравился, и, прежде всего тем, как спокойно он относился к тому, что я его как беспардонно сканирую и изучаю.

— Мне надо срочно оплатить счет, выставленный Академией, и прикупить немного мебели, — говорил тем временем Эрик, — но я не знаю, выдержит ли мой счет такие траты?

Филипп рассмотрел лежащие на столе бумаги.

— Твой счет выдержит, но… — Филипп замялся, — если сумма остатка будет меньше десяти тысяч, ты не получишь процент по счету. Ты же знаешь новые правила банка?

— Филипп, на счету стоит моё честное имя, тут уже не до процентов.

— Подожди, Эрик, — перебил я его, — но я ведь тоже участвовал в разгроме комнаты и парка, так что, будет справедливым, если мы поделим эти расходы. Правда, я не знаю, сколько у меня есть денег, а надо еще обучение в Академии оплатить. Может, сначала Филипп посмотрит мои бумаги, а тогда уже и решим.

— Нет, Шейн, за разгром плачу только я, — остановил меня Эрик. И вдруг, схватив Филиппа за рукав, жарко зашептал, наклонив к нему голову, — если бы ты знал, Филипп, какое заклинание Шейн нам нашел, да мы всех порвем на турнире. Всех! Представь, в общаге окно вынесло. Даже Вайерн прибежал. Ворвался к нам в одной пижаме, злой, как взбесившийся дух.

Глаза Эрика горели, а Филипп снисходительно улыбался. Вот только в глазах стряпчего стояла боль.

Я, тем временем, достал из сумки старый футляр со свитком.

— Я к вам, Филипп, вот с этим.

Достав из потайного кармана камзола наш королевский перстень, я приложил его к футляру, и он открылся.

Свиток, лежащий в футляре, был старый, можно даже сказать — древний. Филипп даже руки не стал протягивать в его сторону.

— Ух, ты, да ему лет триста! Я гляну? — с этими словами Эрик потянул к свитку руку.

Я и слова сказать не успел, а вот Филипп оказался на высоте, и огородил свиток завесой, а уже мгновение спустя, и я окутал его воздушным коконом.

— Эрик!

— Я все понял. Господа, извините, ну, вот такой я.

— Да, нормальный ты, — перебил его Филипп, — добрый, любознательный, отзывчивый, и очень хороший друг, но есть вещи…

— …которые меня не касаются, — договорил фразу Филиппа Эрик. — А знаете, пойду-ка я, закажу нам обед.

— Нет, Эрик, просто есть вещи, которых нельзя касаться.

— Все равно, пойду лучше обед закажу.

Он встал и направился к стойке.

— Этот свиток гораздо старше, чем кажется, — не то спросил, не то констатировал факт Филипп.

-Да, дед просил сходить в банк и все выяснить.

— В Тридэхолл?

— Да.

Я аккуратно достал свиток и развернул.

Дома я, конечно, доставал свиток. Надо было уточнить, в какой банк мой предок положил деньги.

Филипп рассматривал свиток, но руками его не касался, и это удивило меня.

— Ваш предок был очень сильным магом. Он запечатал свиток и от порчи, и от кражи, и от нечистого на руку стряпчего. Датирую я его, приблизительно, трехтысячным годом.

— Три тысячи сто двадцать шестой год.

— Сумма, которую он положил…

— Она небольшая. Всего двенадцать тысяч лян.

— Шейн, — попытался прервать меня Филипп, — вы позволите вас так называть? Просто мы с вами ровесники.

Филипп явно смутился. Скорее всего, он прекрасно знал, что Эрик — принц королевства Ленос, да и я принес свиток, подписанный фамилией Григори, а это королевская фамилия Роун-Де-Кладе. Так что, смущение Филиппа было понятно. Но сейчас меня интересовал совсем другой вопрос — почему за всё время нашего разговора Филипп ни разу не коснулся свитка? Ни разу не взял его в руки, чтобы как следует рассмотреть. А вдруг это подделка? Тогда я спросил его напрямик.

— Вас что-то смущает в свитке?

— Нет, — вдруг улыбнулся Филипп, но сразу поправился, — только одно. Он защищен от чужого прикосновения.

— От чего? — не сразу понял я.

— Понимаете, как я уже говорил, ваш предок был очень сильным магом, и чары, которые он наложил на свиток, тоже очень сильные. Тут и земля, и огонь, и даже вода. Я понять не могу, как они соединились у него все разом. Но я не могу коснуться его, пока вы мне не разрешите. Иначе на меня ляжет проклятие. А это, поверьте, не самое приятное, что может произойти с человеком в жизни.

— А как это сделать? Какой фразой я должен дать вам разрешение?

— Коснитесь моей руки. Но только в том случае, если согласны, что я буду вести ваши дела.

Наши руки встретились над столом. Мы коснулись ладонями, как это принято в магическом мире, и мне показалось, что я знаю Филиппа всю свою жизнь. Вот мы с ним, совсем маленькие, играем во дворе нашего дома в Голубой долине. А ещё, я вдруг отчётливо вспомнил, как нас снимали с ограды парка, на которой мы повисли, зацепившись за ее прутья ремнями от наших штанов. А вот, нам тогда уже было, наверное, лет по десять, мы залезли на старую сливу, стоящую в нашем саду в Сайне.

— Мы были знакомы? — я был удивлён этим видением. — Вы по отцу — Тридэ?

— Да, мой отец вел дела вашего отца в банке деда. А потом…

И я вспомнил, вспомнил, что произошло в доме Тридэ год назад. При вскрытии магического сейфа погиб Верн Тридэ, отец Филиппа. В газетах писали, что он хотел забрать деньги своих вкладчиков, обворовать их, уничтожив магические расписки. А, когда дед прочитал это, то швырнул газету так, что она вспыхнула на лету, и даже пепла не осталось.

«…Чушь, полная чушь! — кричал он тогда. — Никто, в здравом уме, не полезет в магические обязательства. Любой банкир прекрасно знает, чем это кончается! Этим писакам только повод дай, чтобы опорочить честное имя!»

— Потом его обвинили в том, чего он никогда не делал. Я помню, как дед ругал тогда бульварные газеты. Я доверяю Вам свои финансы, Филипп.

— Тогда, для начала, Вы помните Ваш первый вклад в банк?

Я, конечно, уже забыл, но сейчас, после слов Филиппа, вспомнил и тот забор, и старую сливу…

…В тот день, пока отец занимался делами, я потащил своего друга в парк, и там мы залезли с ним на старую сливу. Я подначивал его, говоря — лезь выше, что ты там застрял внизу, слабак. И, когда мы забрались почти на самую верхушку, нас увидел дед. Он взмахом руки скинул меня с дерева. Я полетел вниз, но даже не ударился, а повис в полутора локтях от земли. Магия воздуха удержала меня, не дав разбиться, но тогда я обиделся на деда, а он преподал мне очень важный жизненный урок.

— Ты, внук, силен в магии огня и воздуха. Именно воздух не даст тебе упасть и разбиться. А вот Филипп, если сорвется с дерева, то может разбиться или покалечиться. Магия финансов не удержит его. А можешь ли ты взять лян и превратить его в десять?

— Нет.

— А твой друг может.

Всё то время, пока мы с дедом разговаривали, Филипп сидел на макушке сливы, вцепившись в ветки.

— Филипп, — крикнул я тогда ему, — не бойся, закрой глаза.

И он поверил мне. Я крутанул воздушную петлю и аккуратно снял его с дерева, поставив на землю. Потом мы играли в шахматы, и Филипп выиграл две партии подряд. Вот тогда я понял слова деда, понял, что каждый силен в чём-то своём.

— Филипп, — спросил я его, проиграв очередную партию в шахматы, — дедушка сказал, что ты можешь превратить один лян в десять. Это правда?

— Могу — ответил Филипп, — но для этого надо много времени.

— На, здесь пять лян. Это мне мама подарила на день рождения. Сможешь?

А когда мы ходили по ярмарке, и я не мог купить даже пирожка, то, конечно, пожалел, что отдал все свои деньги. А потом просто забыл…

— Да, конечно помню. Это были пять лян, всё, что мне дала мама на день рождения. Но это было так давно, и совсем по-детски. Филипп, давайте закончим со свитком.

— Ещё пять минут. Есть одно маленькое отступление, вы позволите?

— Конечно.

— Сейчас на вашем счету более пятнадцати тысяч лян.

— С пяти лян? Филипп, такого не может быть!

— Я гарантирую вам, что это ваш личный счет, и на нем, действительно, пятнадцать тысяч двести двадцать лян.

— И я могу распоряжаться этими деньгами?

— Конечно. И я рекомендовал бы вам оплатить учебу именно из этих денег.

— Почему? А, впрочем, вы финансист, и вам виднее.

— Ну, что ж, тогда начнем.

Филипп, провел руками по пергаменту, словно разравнивая свиток на столе. И я увидал (или это мне просто показалось?), как два маленьких вихря, почти синхронно, слетели с листа.

— Что это? — я показал на один из них Филиппу.

— Вы их видите? Странно. Хотя, почему бы и нет. Вы ведь тоже очень сильны, а вот знака на руке нет. Впрочем, в вашем роду не у всех проявляется знак магии. У тех, у кого магия очень сильна, никакого знака на руке нет. Но, давайте сначала решим первостепенные задачи. Итак, вам нужны деньги на текущие расходы?

— Сначала я хотел бы узнать, какая сумма на счету по этому свитку.

— Точную сумму я вам сейчас не назову, но больше десяти миллионов лян, это точно.

— Сколько? — вопрос вырвался совсем непроизвольно. — Так много?

— Сумма, которую ваш предок положил на счет, по нынешним меркам, небольшая, а тысячу лет назад на такие деньги можно было купить дом в столице с видом на дворец императора, — совершенно спокойно ответил мне Филипп. — Деньги лежали в банке довольно долго, наросли проценты, и поэтому на счету скопилась такая внушительная сумма. Кстати, по этому счету идут ежегодные выплаты.

Говоря это, Филипп улыбался, а я понимал, как я наивен в банковских делах.

— Я бы хотел оплатить счет за учебу в Академии. Затем, перевести отцу двести тысяч, и открыть пользовательский счет для себя тысячи на три в месяц.

— Я вас услышал, но предлагаю сделать немного по-другому.

— Как?

— У вас уже есть счет в банке. Кстати, он открыт на предъявителя. Контрольное слово Шейн. С него я рекомендую вам оплатить учебу. Что касается этого счета, — и Филипп положил руку на свиток, — я в ближайшее время выясню все выплаты, которые проходят с него, и узнаю точную сумму на сегодняшний день.

— А с него проходят выплаты?

— Да. Я не могу сейчас сказать, куда переводятся деньги, и точную сумму выплат. Это я и хочу выяснить. Но, как вы и сам видели, есть нарушения в выплатах по этому счету, они не критичны, то есть не идут в разрез с законом, поэтому свиток их пропустил. Но, как я уже сказал, это займет какое-то время. А потом постепенно переведем нужную сумму с этого счёта на ваш. Переводить мы будем небольшими суммами, тысяч по двадцать пять — тридцать, — и, опережая мой вопрос, пояснил, — сейчас банки обязаны предоставлять в военное ведомство сведения обо всех денежных переводах, если их сумма превышает сорок тысяч лян. Деньги с вашего счета, также небольшими суммами, я переведу на счет вашего отца. Но я порекомендовал бы ему открыть личный счет. Насколько я знаю, ваш отец пользуется только королевским счетом, а сейчас за всеми транзакциями королевских счетов внимательно следят.

— За чем? За транзакциями?

— Да, за движением денег на счету.

— Почему? — спросил я.

— Это распоряжение дано Принцем Юстином Эсшером, в то время, когда император был болен. И его до сих пор не отменили. Военное ведомство империи в руках Богиана Кантара. Это вы и сам знаете. А Юстин чересчур доверяет Кантару. Согласно этому распоряжению, все переводы, суммы которых более сорока тысяч лян, облагаются дополнительным военным налогом, а обо всех движениях средств на королевских счетах, если общая сумма превышает сто тысяч лян, банковские служащие должны немедленно докладывать начальству.

— Зачем?

— Кто владеет деньгами — тот владеет миром.

— Филипп, — не удержался я, — а кому сейчас принадлежит ваш банк?

— Мой банк? — усмехнулся Филипп. — Мой банк сейчас принадлежит моему дяде.

— Но ведь наследник — вы?

— Да, по закону. Именно я являюсь наиболее сильным наследником деда, если смотреть, как принято у всех магических родов, через поколение. Да и не через поколение тоже. На момент смерти деда именно я был самым сильным магом в семье. Но его неожиданная смерть все переменила.

Филипп замолчал, а я не стал интересоваться, как оно там все было. В конце концов, хоть и выяснилось, что наши отцы дружили, и мы знаем друг друга давно, но копаться в чужой душе, а тем более в чужом горе, я не готов, да и не должен.

— Свиток можно убрать. Всё, что нас с вами интересовало, я уже узнал и сделал.

— Кстати, — лукаво улыбнулся я, — хватит выкать, а лучше вспомним, как вместе по деревьям лазили, и снова станем друзьями.

— Ну, раз Ваше Высочество не возражает, — Филипп тоже улыбнулся, — предлагаю снова перейти на «ты», и присоединиться к Эрику, а то наш друг сейчас весь обед съест, и оставит нас голодными.

С этими словами Филипп снял «глушилку», и позвал Эрика.

— Все решили? — спросил тот, подсаживаясь к нам.

— Конечно.

— Нет, — вдруг вспомнил я, — твой процент не оговорили.

— Пол процента с месячного оборота, — предложил Филипп.

— Но, это же совсем крохи! — удивился я.

— Не совсем и крохи, но такой процент всегда брал мой отец, когда он вел дела своих друзей. Так, что, это не обсуждается, а по поводу остального, я выясню и сообщу.

Эрик махнул рукой миловидной девушке, разносящей заказы, и та в два счета заставила наш столик различными блюдами.

Мы поглощали обед и разговаривали о политике, о девушках, но меня очень интересовал вопрос, как мои пять лян выросли на несколько тысяч, и я постарался вывести Филиппа на тему вкладов.

— Филипп, но все-таки, как мои пять лян…

— Да все очень просто, но честно. В тот же день, когда ты выдал мне пять лян, я пришел в кабинет к отцу, а он там не один, а с дедом. Господа, сказал я им тогда, у меня есть деньги моего друга, я хочу их вложить в стоящее дело. Дед отвечает — не проблема, есть сейчас стоящее дело, которое принесет очень хорошие барыши. Но довольно рискованное. Тогда я достаю твои пять лян, и говорю — вот мой вклад. А папа говорит — ваша сумма несколько меньше, чем стоимость участия. Я говорю не проблема. Бегу к себе, разбиваю копилку. Набираю еще лян десять и снова в кабинет. Вот, говорю, набрал. Тогда мой дед, без тени улыбки, говорит — ну, это другое дело. И добавляет — я так понимаю, это деньги от двух вкладчиков? Я говорю — да. Тогда мы — продолжает дед — до полного пула добавим еще одного… или двух? — и смотрит на отца. Тот, тоже без тени улыбки, отвечает — двух. Одним словом, через полчаса мне принесли документ, по которому в дело, которое предложил дед, внесен пул в размере десяти тысяч лян.

— Десять тысяч? — удивился я.

— Да, именно десять тысяч. Но, слушайте дальше. Пул был разбит на четыре части — пять лян, десять лян, четыре тысячи девятьсот девяносто пять лян и четыре тысячи девятьсот девяносто лян. Доход от пула делится пропорционально вкладам. То есть, тут все честно. За три года пул принес более трех тысяч процентов дохода. По тысяче за год. Тогда дед вызвал меня в кабинет и сказал, что пул закончил свою работу, и вкладчики могут забрать свой доход.

— Тысяча процентов в год? — удивился Эрик, — это что же за бизнес, который приносит такие деньги.

— Добыча редких ископаемых, они добываются с огромным риском, но стоят просто баснословных денег. У деда была на примете одна такая группа. Он ее финансировал, а я, сам того не зная, магически подпитывал своими мечтами, как бы преумножить пять лян Шейна.

Ну, а остальное уже было делом техники. Деньги Шейна положили на счет «на предъявителя», а остальная сумма доросла процентами банка, а дед после этого взялся меня учить банковскому делу, а точнее — той магической составляющей, что является основой банковского дела. Они с отцом и сами не ожидали, что моя магия так сработает, и мы все получим такой доход.

Поздним вечером, воспользовавшись телепортом Академии, мы с Эриком, веселые и слегка подвыпившие, грохнулись на ковер под изумленным взглядом Вайерна. Я, с букетом пионов для Элис, и начатой бутылкой легкого вина, и Эрик, нагруженный двумя сумками наших покупок.

— Добрый вечер, — сказал я с уверенностью, что мой язык не заплетается, — надеюсь, мы не слишком поздно?