Сын обетования. Здесь и сейчас

Глава 1

Конец лета в Королевстве обычно выдавался спокойным, но в этот раз погода разбушевалась не на шутку. Бури и ураганы накрывали Горгот почти без перерыва. Окрестные леса, и без того непролазные, завалило буреломом так, что местные егеря попросили гарнизон о помощи. По решению генерала, вместо положенной практики младшие ступени и новички, съехавшиеся поступать в Академию, две недели не вылезали из леса.

К всеобщему возмущению, сроки экзаменов сдвигать не стали, поэтому у тех, кто целый год учится кое-как, не осталось времени на подготовку. Тем не менее Первая ступень, включая Фаррама, сдала все испытания без долгов, а вот Вторая в полном составе завалила Древний язык. Отлично поставили только Арму, которого преподаватель аттестовывал по результатам переводов. Редко, но в Академии попадались ученики, не справляющиеся с дисциплинами. Тех, кто находился на содержании генерала, если, конечно, у них не имелось каких-то выдающихся способностей в одном из направлений, отчисляли. А учеников, за которых платили, оставляли на одной ступени столько, сколько им требовалось. Однако никогда еще не случалось, чтобы вся ступень не сумела сдать какой-то предмет.

– Завтра офицеры-наставники Второй соберутся вместе с Йерамом у генерала, – шепнул Каэл за ужином, выразительно скосив глаза в сторону мрачного преподавателя Древнего. – Будут выяснять, в чем дело. Боюсь, зануду могут снять с должности.

– Я и без всяких выяснений понимаю, в чем дело, – хмыкнул Арм. – Вторая в сговоре. Они знают, что мы с Йерамом уже больше полугода занимаемся переводом важнейших трудов Оурвэна и некоторых сказаний аллотаров. Он прекрасный учитель, хорошо объясняет и, самое главное, любит свое дело. Его вины тут нет, это просто месть мне. Не знают, куда еще ударить. Да и руки уже коротки: как-никак, а я боевой офицер. Теперь меня так просто не прижать.

Фаррам нахмурился.

– Почему раньше не рассказывал? Я бы с ними быстро разобрался – всех же знаю, учились вместе.

– Вот именно, мой друг, – улыбнулся Арм. – В этом-то и проблема.

– Что, во мне? – удивленно спросил он, приподняв рыжие брови. – Ты серьезно?

– Серьезно. Но сейчас это к делу не относится. Я уже все объяснил нашему наставнику, и он донесет мои слова до генерала. Так что Йераму не стоит переживать.

– И как ты это все выносишь, Арм? Давно бы уже донес на них! Они ведь тебя едва не покалечили!

– Как-то выношу… – Арм пожал плечами и встал. – Ладно, мне пора. Будь добр, отнеси посуду, как доешь.

Несмотря на ранний вечер, солнце припекало так, что над крышами стояло раскаленное марево, а брусчатка казалась присыпанной мелом. Даже голуби, и те старались не покидать башню, а редкие почтовики летели так вяло, что их хотелось подтолкнуть.

Пройдя опустевшие комнаты Третьей ступени, где служанки уже перестилали постели, Арм остановился перед закрытыми дверьми и отстегнул от пояса ножны. Большинство его однозвенцев происходили из высокородных семей и знали негласный этикет, поэтому он мог разговаривать с ними на равных.

Взяв один из свободных стульев, Арм поставил его между каминами и, сев, бережно положил меч у своих ног. Для понимающих это служило знаком, что он пришел с миром и с угрозой. Теперь оставалось только ждать.

«Зря я откладывал этот разговор, – мысленно упрекнул себя Арм. – Следовало прийти к ним сразу же после Игр, а не ждать полгода».

Окна в комнатах были распахнуты настежь, но из-за отсутствия ветра это не помогало, и внутри стояла такая же духота, как и снаружи. Вытерев со лба пот, Арм устало прикрыл глаза.

– А этот что здесь делает? – прозвучал встревоженный возглас. – Идите сюда…

Несколько раз хлопнули о стену створки, зашуршали по полу подошвы сандалий. Наблюдая за входящими сквозь полуопущенные ресницы, Арм терпеливо ждал, когда соберется побольше народа. Всех однозвенцев он давно знал в лицо и успел хорошо изучить, хотя виделись они только на уроках и тренировках.

– Что тебе нужно, Валлор? – встав перед ним, юноша лет семнадцати демонстративно обнажил меч и прислонил его к стене. Он принадлежал к роду Квиста и, судя по богатым ножнам, имел отношение к одной из состоятельных ветвей. Короткие темно-серые волосы обрамляли прямой лоб и впалые щеки, а голубые глаза смотрели с настороженным прищуром. Его имя Арм запомнил хорошо, поскольку на уроках счета он отвечал довольно резво.

– Я пришел поговорить, Ярвал, – спокойно ответил Арм, открыв глаза. – То, что происходит, неприемлемо.

– А что, собственно, происходит? – с издевкой поинтересовался тот.

Встав, Арм посмотрел на него сверху вниз и, качнувшись вперед, вынудил отойти.

– Тогда, перед Играми, – холодно произнес он, обведя взглядом мрачные лица. – Вы, как стая голодных воронов, слетелись по прихоти Карина… Если бы не наставник, я бы не смог встать в боевой круг, а вас бы подвергли наказанию. Так-то вы радели за честь гарнизона?

– Карин был прав! – мотнул головой светловолосый Аурика.

– В чем прав? – спросил Арм. – В том, что не принял поражения, хотя перевыборный бой был честным? Или в том, что подговорил целое звено на подлость? Или, может, в том, что, попросив меня помочь подготовиться к прыжку в Третью, выдал чужому кандидату все слабости, которые успел выведать? Будь Шадд Каэл менее порядочным человеком, он мог бы воспользовался его советами. – Арм показательно развел руками. – Прошло уже больше полугода, как Карин переведен в Бартайоту, а вы продолжаете отстаивать его сомнительную правоту. Интересно, какие у вас причины ненавидеть меня на сей раз? Я не пожаловался на ваш поступок. Не подвел гарнизон, как вы боялись. Не сделал никому из вас ничего дурного. Лицом не вышел или нищеброд? – Он усмехнулся, заметив, как переглянулись некоторые однозвенцы, услышав из его уст любимое слово Фаррама. – Или мне ставят в вину любовь к Древнему языку?

– Нет, – ядовито улыбнувшись, ответил Ярвал. – Просто ты не тот, за кого себя выдаешь, Валлор. Слишком уж талантлив и образован для сына простого лекаря из Варута. Карин ведь об этом и говорил. Как ученик Первой ступени за полгода дослужился до чина боевого офицера?

– Разве я один так смог? – взглянув в его глаза, спросил Арм. – А Лафаст, которого все любят ставить в пример? Его, наверное, тоже травили? Ведь сын простого кузнеца за каких-то пару лет поднялся до генерала!

– Нашел, кем прикрываться! – возмутился Аурика.

– А что тебе не нравится? Все, что было сделано однажды, можно повторить. Я повторил. Или мне кто-то из соперников поддавался? Нет. Я заслужил чин своим трудом, кровью и потом. В чем моя вина? Читать нужно было меньше? Учиться хуже? Фехтовать посредственнее? Или кто-то из вас сомневается в справедливости решения нашего генерала?

– Мы сомневаемся только в твоем имени, Валлор, – с нажимом ответил Ярвал.

– Имя не нравится? – Арм тихонько рассмеялся и мотнул головой. – Имя – это только набор букв. Я это уже говорил однажды, правда, не вам. Человека определяет не имя, а поступки. Если вы знаете за мной что-то дурное, скажите в глаза, а если нет, то какое вам дело до того, как меня при рождении наименовала матушка? Метрику проверяли вдоль и поперек, как при поступлении, так и перед Играми. Поэтому есть только два варианта: или ваши сомнения беспочвенны, или генералу известно, кто я, и его это не беспокоит. Если же не беспокоит его, следует ли простым ученикам лезть в дела, которые их не касаются?

– О, как заговорил… – протянул Аурика. – Это все, что мы сегодня услышим?

– Все, – ответил Арм. – Хотя лично тебе я мог бы сказать куда больше, да только честь не позволит. Ты ведь, наверняка, понимаешь, что за пару проступков глава твоего рода не стал бы менять наследника, не так ли?

Побледнев, Аурика отвел взгляд и незаметно отступил.

– Значит, понимаешь, – заключил Арм и перевел взгляд на Ярвала. – Что дальше, Квиста? Завтра генерал созовет наставников и Йерама. Как думаешь, какое решение они примут, учитывая важность его трудов и отсутствие нареканий? Чего вы добьетесь, кроме взысканий и пересдачи? Или, думаете, у другого учителя я вдруг позабуду Древний?

– Красиво говоришь, – кивнул Ярвал. – Язык у тебя подвешен, это не отнять. Мы подумаем, – он обернулся к остальным и громко спросил: – Верно, ребята?

В дрожащей тишине не послышалось ни звука.

– Что ж… – Наклонившись, Арм поднял меч и вернул его в ножны. – Думайте. Даю вам времени до утра. И да: сегодня я останусь здесь, благо теперь имеется свободная койка. Если решите последовать моему совету, то я возьму всю вину на себя.

– А если нет? – поинтересовался кто-то.

– Тогда я просто уйду и продолжу учиться дальше, а большинство из вас, кто не имеет влиятельных и богатых родственников, скорее всего, отчислят. Но зато остальные сделают вид, что крупно насолили ненавистному Арму Валлору.

Жестом попросив отойти, Арм решительно прошел к кровати, где раньше спал Карин и, сняв плащ, бросил его в изножье. До отбоя оставалось еще часа полтора, но наблюдать за кислыми лицами однозвенцев не хотелось, поэтому, заправив сложенное на меховом одеяле белье, Арм разделся и лег. Он понимал, что рискует, но слова Тори о доверии глубоко запали ему в душу.

– Не боишься, что придушим во сне? – сев на соседнюю кровать, спросил Аурика. – Тут ведь семнадцать человек, и каждый готов в очередь встать.

– Если я достоин того, чтобы будущие офицеры и собратья по оружию столь истово желали мне смерти, то стоит ли тогда жить? – вопросом на вопрос ответил Арм и, отвернувшись от него, с головой накрылся одеялом.

К собственному удивлению, он действительно скоро уснул и спокойно проспал до самого утра, проснувшись лишь тогда, когда Лавар толкнул его в бок и приказал подниматься.

– Встать, палечник! – В голосе наставника слышался гнев вперемешку с беспокойством. – Почему без предупреждения перешел в казарму? Кто тебе дозволил?

Вскочив, Арм быстро натянул брюки.

– Простите, офицер, – хрипловато произнес он. – Устал, уснул.

– Еще раз такое повторится, получишь замечание в штрафную.

– Понял.

– Мне сказали, что у тебя ко мне разговор? – продолжал Лавар. – Говори быстрее, я слушаю.

Прокашлявшись, Арм неловко пригладил растрепавшиеся кудри. Большинство однозвенцев уже проснулись и спешили одеться, чтобы не получить замечание. За окном протяжно гудел сигнал подъема, но какой он был по счету, Арм не знал.

– Я хотел признаться, что вся ступень завалила Древний из-за меня, – громко произнес он. – Я отказался сдавать по общим заданиям, потому что знаю его не хуже преподавателя. Поскольку ему требовалась моя помощь, он был вынужден уступить. Остальных это обидело, они сочли такое решение несправедливым, а мое поведение неприемлемым и недостойным офицера. Готов понести положенное наказание и прошу позволить моим товарищам сдать предмет. Извинения господину Йераму я принесу публично.

– Это правда? – строго спросил наставник, обернувшись к однозвенцам и, не дождавшись ответа, хмыкнул. – Ясно. Ну что ж, у меня нет оснований не верить боевому офицеру. Я передам твои слова генералу и вашему учителю.

– Благодарю за доверие, – сказал Арм и, выдержав его изучающий взгляд, слегка кивнул.

Помедлив еще с минуту, Лавар велел всем в строевом порядке выходить к боевому кругу, а дежурным принести тренировочное оружие.

– Валлор заменит меня, пока не вернусь, – уже у дверей, бросил он. – И чтобы без замечаний.

Надев камзол, Арм застегнул все пуговицы, кроме верхней. При той жаре, которая была за окном, надевать его вообще не хотелось.

– Выйдем пораньше, если все готовы, – холодно произнес он, стараясь ни на кого не смотреть. – Учить вас, думаю, не нужно, не первогодки, так что от казармы идем строем в привычном порядке.

Проверив, надежно ли держатся ножны, Арм застелил постель и, не оборачиваясь, направился к выходу.

Оглядев выстроившееся перед боевым кругом звено, Арм решил отказаться от жеребьевки и позволил каждому самому выбрать себе противника. С Аурика, который остался не у дел, он встал сам и, показав несколько приемов, велел остальным их поочередно повторить. Все, кроме одной пары, справились довольно хорошо.

– Нужно смотреть не на оружие врага, а в его глаза, – подойдя, он еще раз показал им все движения. – Теперь повторите. Не бойтесь пропустить удар, вы учитесь. Ваше тело само запомнит, сколько времени требуется на то, чтобы поднять руку или увернуться. Чем больше опыта, тем быстрее реакция. В бою нет времени думать и вспоминать, поэтому учитесь доверять себе.

Услышав испуганный возглас, Арм обернулся и удивленно моргнул. Несколько кошек беспорядочно металось у резиденции. Всего он насчитал четырех пантер, но спустя вдох к ним присоединилось еще три зверя.

«Кто-то открыл вольер?» – мелькнула догадка.

– Встать в круг, спиной друг к другу, – приказал Арм. – Медленно и спокойно. Мечи опустите к земле, они вам не помогут. Уйти тоже не успеем. В глаза не смотрите, голову не отворачивайте. Несколько животных там совсем молодые и плохо обучены, но напасть без команды они не должны, если вы сами их не спровоцируете.

Все, кого кошки застали на площади вдали от дверей, застыли на месте. Один из учеников крикнул команду остановиться, но безуспешно. Животные чутко реагировали на любое проявление страха и неуверенности. Даже Арма, когда он только учился, сторожевые пантеры иногда игнорировали и, вместо того чтобы выполнить команду, ложились у его ног и начинали валяться по траве, как котята.

«Где стража? – подумал он, чувствуя, как поднимается из глубины души гнев. – Почему не остановят?»

Надеясь, что никто из зверей не забрел к прачечной или столовой, Арм медленно вытянул из ножен меч и неспешно пошел вперед.

– Ты куда? – басовито окликнул Ярвал. – Сам же сказал стоять без оружия!

– Делайте, что приказано, – не оборачиваясь, бросил Арм. – Пока не подоспела стража, эти твари могут дойти до ворот или, чего доброго, перепугать слуг. Нам только крови сейчас не хватало…

Кожаные сандалии шуршали по брусчатке, вплетаясь в низкий рык. Заметив его, несколько кошек побежали быстрее, другие с интересом повернули следом.

Отведя меч назад, Арм поднял левую руку.

– Эн сатим фэлера, тумэ! Тэрэмб! Тэрэмб, тумэ![1]

Замедлившись, некоторые пантеры остановились, а две стали обходить его с боков. Не обращая на них внимания, он подошел к ближайшим кошкам и, наклонившись, процедил:

– Эн сатим лет корвэт! Тумэ, эн сатим антор корвэт[2]!

Ощерившись, одна из них хлестнула по бокам толстым хвостом и, обойдя его сзади, вызывающе зарычала. Вторая встала спереди. Оба животных были опытными и сразу же сделали так, как их обучали.

– Трэворон анэ! – громко приказал Арм, проведя кончиком меча по горячей брусчатке с такой силой, что от скрежещущего звука свело зубы. – Трэворон анэ, тумэ!

Старясь не сбиваться с ритма, он пошел к резиденции, держа левее, чтобы сразу войти во внутренний двор. Обе пантеры, которым он сказал формулу крови, трусили по бокам от него, остальные шли кто впереди, кто сзади. Уже ближе к ступеням он увидел, что за ними наблюдает Первый стопник и несколько боевых офицеров, но вмешиваться не стали, видимо, боялись помешать. Молодняк был специально плохо обучен, чтобы ученикам было сложнее отрабатывать на них команды, но судя по тому, что видел Арм, обе кошки не годились для службы, поскольку проявляли недюжинное своеволие. Им следовало вбить в головы основные команды, кастрировать и отпустить на волю.

Что произошло, стало ясно уже у самого вольера, дверь которого оказалась распахнута настежь. Пожилой офицер, который принимал у Арма испытания, без чувств лежал у решетчатой стены и не подавал признаков жизни. Быстро загнав животных, Арм запер засов и, встав на колено, приложил палец к его шее. Жилка билась слабо и неровно, а тонкие губы заметно посинели.

– Что там? – на ходу крикнул Первый стопник, обогнав лекаря и трех офицеров. – Жив?

– Похоже, сердце, – поднимаясь, неуверенно сказал Арм. – И, скорее всего ударился головой: под затылком кровь.

– Сам-то как?

– Нормально. – Арм убрал меч в ножны. – Я не знаю, сколько их всего сбежало. Пусть пересчитают, вдруг какая-нибудь потерялась.

– Не волнуйся, этим уже занимаются. Шестеро осталось в вольере, остальных ты привел. Боевые сразу направились к воротам тем же путем, каким их обычно выводят, а молодняк потянулся за ними… Удачно получилось.

Оправив камзол, Арм облизал пересохшие губы.

– Я пойду, если позволите. Наставник поручил мне звено. Нам нужно закончить.

– Иди, конечно. И спасибо. Думаю, генерал тебя сегодня вызовет, так что будь на виду.

Кивнув, Арм поспешил вернуться на площадь. Как он и думал, взбудораженные внезапным происшествием, на нее высыпала вся казарма и немало слуг, однако его звено продолжало стоять в круге.

– Расходитесь, – подойдя, велел Арм. – Продолжим, на чем закончили.

– Мы думали, тебя на куски порвут, – передернув плечами, признался Аурика. – Те две, что обходили.

Подняв тренировочный меч, Арм несколько раз крутанул им, чтобы сбросить напряжение.

– Ну что ты, Квиста. Это молодые звери, почти котята. Они просто баловались. Им уже знакомы команды, поэтому не напали ли бы, а вот заиграться вполне могли, если бы не старые кошки. – Он улыбнулся и весело глянул на побледневших однозвенцев. – Зато теперь у вас будет стимул выучить баллады. Как видите, иногда Древний, особенно команды, могут пригодиться весьма и весьма неожиданно.

* * *

К вечеру жара сменилась очередным ураганом, и уже к шести часам стало темно, как зимой. Низкие рваные тучи, сизые в середине и белесо-седые по краям, неслись по небу с такой скоростью, что напоминали волны в шторм. Иногда черное месиво вдруг озарялось изнутри синеватым светом, и воздух сотрясался от громового раската.

Мальчишка-посыльный прибежал незадолго до ужина, поэтому рассчитывать на последний не приходилось. Огорченно вздохнув, Арм пристегнул меч и, спустившись, направился прямиком в резиденцию. Где-то на полдороги сорвался ливень, и в секунду промочил его до нитки, так что пришлось снять сандалии и идти босиком.

– К генералу, – доложился Арм, опередив вопрос стражника.

– Погоди… – Тот жестом велел ему остановиться и, крикнув служанку, попросил ее принести полотенце. – А то сейчас все ковры намочишь. Надо было плащ брать. Видел же, что тучи землю скребут.

– Думал, добегу, – виновато улыбнулся Арм, обуваясь.

Полотенце, которое принесла служанка, было жестким, как дубовая кора. Кое-как вытерев волосы и лицо, Арм аккуратно положил его на край стола.

– Снимай-ка камзол, – деловито велел стражник. – Повешу пока тут. Лучше не по форме, чем с тебя будет лить в три ручья. И давай поспеши, а то задержался.

Мокрая рубашка неприятно липла к телу. Придерживая ножны, Арм взбежал по лестнице на самый верхний уровень, стараясь ступать поближе к перилам, где не было ковра. Завидев его, два офицера-ручника, стоявшие у приемного кабинета, приветливо поздоровались и без вопросов отворили двери. После Игр многие узнавали Арма в лицо и относится с большим дружелюбием. Третье, теперь уже Четвертое звено, и вовсе считало героем и встречало как своего.

«Оно и к лучшему, – думал он. – Легче будет потом перейти».

Генерал сидел за столом и что-то быстро записывал.

– Подожди минутку, – попросил он, когда стража закрыла двери. – Сейчас подойдет Йерам. Он хотел присутствовать при нашем разговоре.

– Насколько ему можно доверять?

– Мне известно, что князь допускал его туда, куда аллотары не допускают чужаков… – Генерал задумчиво постучал пальцами по столу. – Ты с ним больше полугода работаешь, как он тебе?

– Увлеченный человек, – помедлив, ответил Арм. – Мы хорошо сработались.

– Тогда решай сам, Тар. Герцог не велел вмешиваться в твои дела.

При упоминании дяди в груди у Арма потеплело. Взглядом указав на камин, он пересел в стоявшее перед ним кресло и накинул на плечи шерстяной плед. Несмотря на жару, ему знобило.

Йерам пришел только через полчаса. Пробормотав что-то под нос, он поклонился генералу и, заметив задремавшего Арма, вытянувшего ноги к каминной решетке, на мгновенье растерялся.

– Простите, припоздал, – произнес он, заложив руки за спину. – Я, собственно, по поводу нашего недавнего разговора. Вы просили меня определиться с наказанием... Хотелось бы узнать, зачем молодой человек себя оговаривает.

Поспешно встав, Арм приветственно кивнул ему и вернулся к столу.

– Господин Йерам, мои товарищи по ступени поступили неразумно и непорядочно, не сдав в положенное время ваш предмет. Я действительно являюсь причиной этого происшествия. Если вы помните, Карин Аурика зимой покинул ступень, однако он успел настроить всех против меня настолько, что даже победа в Играх не изменила прежнего отношения. История с Древним – это лишь отголоски. Вчера я наконец собрался и поговорил с товарищами. Мне удалось убедить их отступить от задуманного и написать прошения на пересдачу. Вину за их бунт я предложил взять на себя, поскольку имею чин и мне не грозит исключение. Вот, собственно, и все.

– Мне кажется неразумным возлагать на себя ответственность за чужую глупость, Арм, – словно проснувшись, заметил Йерам. – Вы испортите себе рекомендательный лист…

– Не испортит, – вмешался его генерал. – Я прекрасно осведомлен о происходящем. Даже о том, что Карин с учениками перед финальным боем едва его не искалечили. Однако наш заступник предпочел об этом умолчать.

– Карин был весьма убедителен, генерал, – с видимым сожалением заметил Арм. – За эту подлость он заплатил сполна. Остальные, в общем-то, не при чем. Он ввел их в заблуждение. Объяснить товарищам происходящее я и тогда, и сейчас не в праве.

– Тогда зачем же… – Йерам непонимающе развел руками.

– Хочу достучаться до их совести и избавить вас от незаслуженных нареканий. И, конечно, будет очень странно, если их проступок останется без наказания. Я сам вызвался, мне и отвечать. Почищу конюшни или что там нужно…

Засмеявшись, генерал отложил со стола бумаги.

– Кстати, это хорошая идея. Попрошу конюха обучить тебя всему, чего ты еще не знаешь. Как вы на это смотрите, Йерам?

– Как на вопиющую несправедливость, – угрюмо отозвался тот. – Считаю, что крутить хвосты должны виновные, а не мой ученик, который к тому же необходим мне для работы. У нас сроки!

– Кроме того, я принесу вам в присутствие наставника и моего звена публичные извинения, – словно не слыша, продолжал Арм. – Мои товарищи безусловно виноваты перед вами, но поговори я с ними раньше, подобного недоразумения просто бы не возникло.

– Это уже не в какие рамки не лезет! – вспылил Йерам. – Я не стану участвовать в этом представлении. Низко! Подло! Пусть сколько угодно подают на свою пересдачу! Не видать им Третьей ступени!

– Боюсь, у вас нет выбора, – мягко проговорил генерал. – Если Его Величество желает поступить именно так, мы не вправе ему прекословить.

Хлопнув глазами, Йерам повернулся к Арму и с минуту беззастенчиво разглядывал его, словно увидел впервые в жизни. На лице его сначала отразилось недоверие, затем почти детская обида.

– Вот оно, что… – протянул он и, сев на стул, прикрыл глаза рукой. – А я-то думал, откуда такой самородок взялся... И как только не догадался! И балладу-то, балладу… Сам перевел! Князь бы меня головы лишил, если бы узнал!

– Ему незачем знать, – наклонив голову набок, сказал Арм. – И я рад, что познакомился с этой историей раньше, чем жизнь столкнула меня с Аурика.

– О чем это вы? – забеспокоился генерал. – Что за история?

– Простите, но князь запретил, – категорично ответил Йерам. – Балладу велено исполнить только на бракосочетании Его Величества.

– А, вы про свои дела… Ну, тогда мне это не интересно. – Генерал задумчиво посмотрел на Арма. – Может, тебе еще и публичную порку устроить? Давно никого не пороли, тем более боевого офицера, да еще и отстоявшего честь гарнизона… Вот потом разговоров-то будет!

Выразительно посмотрев на него, Арм встал и, одернув высохшую наконец рубашку, кивком указал на дверь.

– Если вы не против, я бы хотел вернуться к себе.

– Против, – спокойно ответил генерал. – Сейчас придет твой наставник и вы вместе пойдете в казармы. По протоколу мне тоже положено присутствовать, поскольку я это дело разбирал, но уволь. Смотреть на унижение Главы Рода, какими бы благими намерениями оно ни вызвано, я не желаю. Прошу меня не неволить.

– А я прошу вас, несмотря на возраст, в качестве исключения позволить мне к зиме перевестись на Четвертую ступень, – попросил Арм. – Полгода мне на подготовку хватит.

– Не имею возражений. Еще пара таких подвигов, как сегодня, и я сам буду вправе дать тебе резервного ручника.

– Не преувеличивайте. Вам известно, что мне ничего не угрожало. Кошки издалека чуют кровь Ведущей.

Генерал раздраженно цокнул.

– Не пытайся юлить, Тар! Скромность тебе не к лицу, а ложь – тем более. Я сам все видел. Ты повел себя как опытный командир и учел все инструкции. Благодаря тебе никто не пострадал.

Голос Лавара за дверьми звучал неуместно громко и в то же время монотонно. Что-то доказывая стражникам, он играючи сыпал пунктами из устава.

– Впустить! – нетерпеливо крикнул генерал, ударив по столу так, что Арм вздрогнул.

Протиснувшись в приоткрывшуюся дверь, Лавар степенно поклонился.

– Что прикажете, мой генерал?

– Учитывая сегодняшние заслуги твоего подопечного, взыскание я ему в личное дело записывать не стану. Что касается наказания, то Валлор сейчас же публично извинится перед преподавателем, а с завтрашнего дня в течение месяца отработает помощником конюха в ночную смену. В том числе на посылках, если потребуется. Все это время он будет проживать в казарме. Ясно?

Побледнев, Лавар искоса взглянул на Арма.

– Ясно, мой генерал… Это все?

– Да. Ступайте.

Пропустив наставника, затем учителя, Арм на мгновенье задержался и, кивнув, тихо сказал:

– Фермано, анада тимаро[3].

Вопреки надеждам, ливень не прекратился, и даже на брусчатке уже виднелись лужи.

Забрав у стражника свой камзол, Арм догнал наставника и Йерама уже в конце ступеней и едва не поскользнулся, потеряв при этом сандалий.

– Осторожнее, – забеспокоился Лавар. – Может, зайдешь в башню и возьмешь вещи? Хотя нет, пошлю кого-нибудь из слуг. Все-таки это приказ генерала.

– Буду признателен, – искренне поблагодарил Арм. – Я сегодня устал бегать по лестницам.

– От тренировок я тебя на месяц освобождаю, – сплевывая стекающую по лицу воду, Лавар, старался говорить спокойно, но было видно, что он расстроен.

Арм не стал спорить, он мог помахать мечом и с Фаррамом. Да и многие из боевых офицеров теперь не прочь были скрестить с ним клинок, тем более конюшни находились как раз за малой площадью.

– Как хорошо, что я не взял никакие бумаги, – проворчал Йерам. – Не то бы сейчас без всего остался. Месяц! Боже мой, целый месяц!

Арм взял его под руку и зашагал в ногу.

– Я могу работать во время уроков. За вашим столом. Если сильно отстанем – потом нагоним!

– Где силы-то возьмешь? – заметно приободрился тот, козырьком приставив ладонь ко лбу.

– Главное, чтобы было желание, а силы найдутся. Не переживайте, справлюсь.

– Не уверен, Валлор. Ох, не уверен! Но тебе виднее. И все же знай: мне это не в радость.

– Знаю и благодарен, – почти на ухо сказал ему Арм.

Комнаты Третьей ступени сиротливо пустовали в ожидание новых постояльцев, но сами постояльцы перебираться в них не спешили, чем задерживали всех остальных и вынуждали пребывающих новичков теснить бывших однозвенцев Арма, застрявших в комнатах для Первой.

– Звено, построиться! – зайдя в двери, скомандовал на ходу Лавар. – Все на месте?

– Да, господин! – спустя минуту бойко ответил самый высокий из строя, спешно застегивая пуговицы камзола. Остальные уже были в рубашках и частью в холщовых штанах вместо брюк.

– Отлично. – Подойдя к камину, Лавар подозвал к себе Йерама. – Мы только что были на приеме у генерала и выслушали много нелицеприятных слов по поводу вашей неуспеваемости. Не буду их повторять. Однако в свете того, что ваш товарищ признал свою вину в этом саботаже, генерал допустил всю ступень до пересдачи. Господин Йерам дает полторы недели, чтобы подготовиться и выполнить задания, которые вы игнорировали последние полгода. Что касается Валлора, то в течение месяца он будет проживать здесь и служить помощником конюха в ночную смену. Так что вонь вам тут обеспечена. Валлор?

Обойдя строй, Арм встал перед Йерамом и глубоко поклонился ему, коснувшись пальцами пола, как делали аллотары.

– Простите, господин. Я очень виноват перед вами и остальными, кому вольно или невольно причинил беспокойство. Позвольте загладить свою вину усердной работой.

– Принимаю ваши извинения, офицер, – отведя взгляд вздохнул Йерам будто через силу добавил: – Ты огорчил меня, Арм. Но я надеюсь, все произошедшее послужит тебе хорошим уроком.

Еще раз поклонившись, Арм отступил и вопросительно посмотрел на наставника.

– На этом все, – объявил тот. – Можете расходится. На завтра дежурства вам известны, не опаздывать. И учтите: больше пересдач не будет. Кто не уложится в срок, или уедет домой, или останется на Второй. Это всем понятно?

Никто не ответил. Тишина, опустившаяся на комнату после слов Арма, нарушалась разве что жужжанием пары комаров под потолком.

– Идемте, господин Йерам. – Взяв расстроенного учителя под локоть, наставник подтолкнул его к выходу. – Вам тоже нужно отдохнуть. День сегодня был не из легких.

[1] Повинуйтесь приказу! Стоять! Стоять, кошки!

[2] Повинуйтесь королевской крови! Кошки, повинуйтесь Главе Рода (королю)! (Древний язык)

[3] Спасибо, мой генерал(военачальник) Древний праязык Королевства

Глава 2

Ночью ливень наконец закончился, и в казарме стало так душно, что открыли не только окна, но и все двери: и промежуточные, и входные. Укрывшись одной простыней, Арм дважды переворачивал влажную подушку и все никак не мог уснуть. Ему казалось, что кто-то ходит мимо окон или осторожно ступает по полу. Чтобы не выдать свой страх, он лежал неподвижно и не озирался по сторонам, однако закрыть глаза боялся, в то время как остальные тихо-мирно спали.

Шумно вздохнув, сосед по койке перелег на спину и сбросил простыню на пол. Тихо встав, Арм укрыл его. Несмотря на подвешенные на окнах и дверях пучки трав, комары все равно залетали внутрь.

– Эй, Валлор! Очнись! – кто-то грубо тряс его за плечо. – Аурика, чего ты глазами хлопаешь! Бери стакан! Да скорее же ты, не то сейчас все проснутся!

В лицо плеснули чем-то теплым. Машинально вздохнув, Арм открыл глаза и закашлялся. Вокруг по-прежнему было темно, но небо за окном уже посветлело.

– Проснулся? – недовольно спросил кто-то сзади.

– Что происходит? – сев, Арм непонимающе взглянул на сидящего напротив Аурика.

– Ты орал на всю казарму, – ответил тот, ставя стакан на тумбу. – Будто тебя на живую резали. Чуть с кровати не слетел. То ли дрался с кем-то, то ли отбивался. Кошмар приснился?

– Не помню, – честно ответил Арм. Поднявшись, он снял наволочку и перевернул матрас. – Простите за беспокойство. Обычно я сплю спокойно.

– Очень на это надеюсь, Валлор, – серьезно сказал Аурика и, помедлив добавил: – Меня, кстати, Джам зовут. Я младший сын лорда Фарола из Элистэ.

– Запомню, – кивнул Арм и, убедившись, что все, кого он разбудил, улеглись, сел на край постели. – Еще раз прости, что напугал.

К утру стало немного прохладнее, небо окончательно распогодилось. Заправив постель, Арм перекинул через подоконник пододеяльник и сел рядом на пол. Спать он больше не мог. На душе было тревожно. То, что он испытал, больше напоминало морок. Но ни защититься, ни даже проснуться Арм сам не мог. Если бы не соседи по койкам, неизвестно, что бы с ним стало.

«Больше я без молитвы не лягу», – решил он и, пролистав страницы свой памяти, вспомнил уже забывшиеся слова утреннего правила.

Первый сигнал к побудке застал все звено полностью одетым, а комнату убранной, поэтому зашедший наставник остался доволен. Отозвав Арма, он тихонько сообщил ему, что офицер, которому вчера стало плохо у вольера, ночью умер, так и не придя в сознание.

– Как жаль, – огорчился Арм и, пользуясь случаем, спросил: – Писем не было?

– Утром. Ваша матушка отбывает в Тир, затем в Бартайоту. Месяца на три, до первого снега. Герцог с ней. Поэтому ваше открепительное отменяется до зимы.

– Оно и к лучшему, – сказал Арм. – Отпишите герцогу, что я желаю им хорошей дороги. И еще дословно: то, что было в лесу, повторилось. Он поймет.

Кивнув, Лавар повернулся к остальным и, хлопнув в ладоши, громко произнес:

– Сегодня занятий не будет! Завтра тоже. Все, кроме вас, переведены, поэтому полторы недели занимаетесь только Древним: четыре часа после завтрака. Такое решение принял генерал. Затем, когда сдадите, перейдете на обычное расписание, а после обеда и до сумерек будете упражняться на малой площадке с кошками.

– Почему так рано? – нахмурился Ярвал. – Команды ведь отрабатывают намного позже!

– Вы желаете оспорить решение своего генерала? – Наставник вопросительно приподнял бровь и потянулся за штрафной книжкой.

– Нет, господин, – поспешно произнес Ярвал. – Просто хотелось бы узнать причину.

– Я не интересовался причиной отданного мне приказа, – холодно ответил тот. – И вам не советую. Есть еще вопросы?

Повисшая на мгновенье тишина прервалась цоканьем копыт. Судя по звуку, на площадь выехало несколько всадников.

– Тогда строимся и выходим на тренировку, – скомандовал Лавар и, глянув на Арма, добавил: – А вы, палечник, зайдите в прачечную и попросите выдать вам рабочую одежду. Затем присоединитесь к нам, если успеете.

Пропустив всех вперед, Арм вышел и закрыл промежуточные двери. Несмотря на тревожную ночь, он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, разве что немного першило горло.

Майры на месте не оказалось. Кое-как уговорив заменявшую ее швею позволить ему спуститься к складам, он сам выбрал себе подходящие брюки, пару застиранных рубашек и старые сапоги. Осмотрев вещи, женщина сказала, что не станет вносить их в список и разрешила потом не возвращать.

– Выбрось или пусти на тряпки, они уже отслужили свое, – махнула она пухлой рукой и, подождав, пока Арм соберет все в узел и выйдет, закрыла дверь. – Обратную дорогу сам найдешь. Вон, уж к завтраку ударили.

Гонг действительно гудел с такой силой, словно зазывал не в столовую, а на праздник. Решив, что если поторопится, то еще успеет забежать в казарму к Первой ступени и забросить поклажу, Арм поблагодарил швею за потраченное время и опрометью кинулся к выходу.

Омлет был пышным и таким вкусным, что даже Фаррам съел его с видимым удовольствием и, не будь таким гордым, попросил бы добавки.

– А где Карс? – заметив, что Вар один, Арм повертел головой, надеясь отыскать товарища, но того нигде не было видно.

– Не знаю. Его сегодня и наставник искал, но безуспешно. Ночью он был на месте, так что ушел до побудки. На тренировку тоже не явился. Если хочешь знать, этот Миссара уж неделю сам не свой ходил. Вар наверняка знает, в чем дело. На нем лица нет.

– Может, Карс отправился в город? – предположил Арм. – Он же здешний…

– А кто бы его выпустил в такую рань?

Скомкав салфетку, Арм прицелился и кинул на стол к Вару. Демонстративно отвернувшись, тот отодвинул от себя нетронутую тарелку.

«Плохо дело», – мрачно подумал Арм и, встав, пересел за его столик.

– Уходи, Валлор, – не поворачиваясь, процедил Вар. – Я ничего не скажу. Это не твое дело.

– Так уж и не мое?

– Карс сказал, что это ты виноват, – Вар наконец посмотрел на него и тут ж отвел взгляд. – Я дал слово молчать.

– Послушай, – мягко сказал Арм. – Не знаю, что случилось, но, если наставник доложит Первому стопнику, а он будет обязан к вечеру доложить, Карсу будет грозить отчисление. Я офицер. Если смогу помочь, то помогу.

– Дай слово, что не донесешь на него, – попросил Вар с такой надеждой, что у Арма защемило сердце. – Дай мне слово, Валлор!

– Даю слово чести.

Наклонившись к нему, Вар тихо сказал:

– Ночью ему через окно передали записку. Кто, не скажу, я спал. Карс сразу же разбудил меня и шепнул, что у него с родными приключилась какая-то беда. То ли задержали кого-то, то ли допрашивали. Я спросонья не понял. В общем, он даже меча брать не стал. Дверь была открыта, так и ушел.

– Вернуться собирался?

– Да. Сказал, что постарается к завтраку быть, но сам видишь. Я уж соврал наставнику соврал, что ему стало плохо и он пошел к лекарю, но сам понимаешь, проверят ведь…

– А где он живет, знаешь?

– Да. Мы ходили однажды. Дом в конце старого города по направлению к боковым воротам. Двухэтажный, с красной крышей, напротив таверны.

– Понял. Сейчас отпрошусь и схожу разузнаю, в чем там дело. А с лекарем я сам улажу.

– Только, прошу… – Вар скривился, явно колеблясь, говорить или нет. – Осторожнее, Арм. Как я понял, Карс не зря боится. Да и сам… много чего лишнего говорил. Я ни единожды его предупреждал, но сам знаешь, какой он бывает…

– Знаю. Не переживай. И, если мы с ним разминемся, ничего ему о нашем разговоре не сообщай. – Встав, Арм посмотрел не ушел ли Лавар. К счастью, тот все еще трапезничал. Как офицеру, ему больше не требовалось брать открепительное для выхода в город, но предупредить своего наставника он был обязан.

* * *

Небольшая уютная таверна теснилась между домом цирюльника и угловой лавкой жестянщика. Напротив нее в череде десятка полутораэтажных домов краснела, вернее, скорее рыжела высокая покатая крыша. Было видно, что дом принадлежит состоятельной семье.

Постояв немного у двери, Арм для уверенности приосанился и коротко постучал.

– Кто там? – спустя довольно долгое время послышался старческий голос.

– Боевой палечник Горгота к хозяйке с поручением, – скороговоркой отрапортовал Арм и вежливо добавил: – Прошу не задерживать, время не ждет.

Раздался щелчок засова. Открыв дверь, старик с поклоном отошел.

– Проходите, господин. Мне не велено было никого пускать, но, боюсь, хуже уже не будет. Вы, наверное, к нашему хозяину? Он сегодня с утра дома… Только зря его позвали.

Заметив блеснувшие в его воспаленных глазах слезы, Арм внутренне подобрался и, взяв его под локоть, тихо попросил:

– Расскажите, что у вас происходит. Только коротко, я спешу.

Воровато оглянувшись на высокие двери, белеющие справа по коридору, старик шепотом ответил:

– Этот низкий лавочник уже полгода не дает прохода нашей госпоже. Говорит, если не выйдет за него, он натравит на нас стражу. Видел кое-что… Но хозяйка не могла отказать племяннику. Он у нее единственный, кто от семьи остался.

– Племянник из бывших Посвященных? – догадался Арм.

Вздрогнув, старик отпрянул.

– Откуда вы знаете?

– Не бойся. Я не донесу. Скажите только, он по-прежнему скрывается у вас?

– Да. Поэтому хозяйка и не знает, что делать. Ее племянник в это дело вмешиваться не хочет, хотя легко мог бы отвадить негодяя одним взглядом. Уж я-то знаю. Видимо, ему так удобнее. А она за него до смерти боится. Велела вот позвать внука, чтобы приструнил этого лавочника. Мол, его сестра, пусть и разбирается. Но как он может-то выбрать между сестрой и дядей? Последний его просто убьет!

– Понял, – кивнул Арм. – Спасибо за разъяснения. А теперь проводите меня к хозяйке.

– Но…

– Ведите, – с нажимом велел он, положив ладонь на рукоять меча. – Я не подведу вашего доверия.

Просторная гостиная, вопреки ожиданиям, находилась на втором этаже и занимала его почти целиком. Ведущая наверх лестница была украшена позолотой и благодаря искусно выкованным балясинам выглядела так, словно ее украли из дворца Пата.

Голоса, звучащие на повышенных тонах, слышались еще у подножия. Видя, что старик боится подниматься, Арм знаком приказал ему ждать внизу и на всякий случай обнажил клинок.

«Если дядя исполнил мою просьбу, значит те, кого он поставил присматривать за этой семьей, не совсем честны, – подумал Арм, замедляя шаг. – Придется просить Лавара поднять на башне белый флаг. Буду разбираться сам».

Увидев его, пожилой мужчина удивленно вскинул темные брови и, отступив от сидевшей на диванчике девушки, выхватил из-за пояса кинжал.

– Если вы немедленно не уберете оружие, – холодно проговорил Арм, неспешно подходя ближе, – я сочту ваш жест попыткой напасть на боевого офицера. Думаю, не нужно объяснять, какое наказание за этим последует… Если, конечно, вам посчастливится выжить.

– Мальчишка! – сплюнул тот и злобно зыркнул на стоявшую рядом с диванчиком пожилую женщину. – Думаете, дружок внучка вам поможет? Дудки! Мне же будет проще! – Убрав кинжал в ножны, он нагло усмехнулся. – А вы вовремя, славный палечник Горгота! Вся эта семейка, кроме моей невесты, укрывает в доме одного из жрецов. Я его лично видел и узнал. Гармат Миссара его имя!

– Вы правы, за укрывательство полагается смертная казнь, – холодно произнес Арм и, краем глаза заметив слева движение, повернул голову и встретился взглядом с Карсом. Тот смотрел на него с немым вызовом и откровенной ненавистью. – Поэтому вам, любезный, тоже не уйти от наказания, поскольку вы все знали и скрывали, чтобы добиться далеко не благостных целей. Только вот незадача: от этих господ я не услышал ни единого слова, равно как и не обнаружил в доме постороннее лицо, а вы это лицо и видели, и даже знакомы. Как ваше имя?

Побледнев, мужчина беспомощно оглянулся на девушку, отчего та еще больше вжалась в диван.

– И по поводу невесты вы сильно поспешили, – улыбнулся Арм, направив на него клинок. – Она вам в дочери годится. А вот я обручен с рождения, и потому у меня, любезный, есть к вам еще и личные вопросы.

– Простите, офицер, – попятившись, пробормотал тот. – Мне не сказали, никак не мог знать…

– Зато сказали мне, – шагнув Арм прищурился. – Даю вам минуту, чтобы убраться вон! И если еще раз ступите на порог этого дома, я перережу вам глотку, и мой возраст никак мне не помешает!

Обойдя его и едва не столкнувшись с Карсом, мужчина сбежал по лестнице и, громко выругавшись на кого-то, хлопнул дверь так, что задрожали стекла.

– Надеюсь, он вас больше не побеспокоит, – повернувшись к хозяйке мягко сказал Арм и убрал меч в ножны. – Арм Валлор из Варута, рад знакомству.

– Бейлас Миссара, дочь Ласвара, – вежливо кивнула женщина и, подойдя, жестом предложила ему сесть. – Благодарю за ваше вмешательство, офицер. Надеюсь, вы не…

– Не волнуйтесь, – мотнув головой, он жестом отклонил ее предложение. – Я уже пообещал вашему слуге, что не донесу на вас. И мне ничего не нужно.

– А как же буква закона? – с вызовом спросил Карс, заставив женщину вздрогнуть. – Сам ведь сказал: за укрывательство полагается смерть! Старик ведь все выболтал, не так ли? Теперь ты соучастник, Валлор.

– Верно, – кивнул Арм. – И потому я бы хотел лично переговорить с вашим племянником, Бейлас.

– Он христианин! – поднял руку Карс. – Я против.

– Офицер только что спас твою сестру от позора, а нас от смерти, – осадила его Бейлас. – Если он христианин, значит, у него больше чести, чем у тебя, Карс Миссара.

Побледнев, тот шагнул к Арму и требовательно протянул руку.

– Отдай меч. Тогда я провожу к нему. С оружием – нет. Мне все равно, есть у меня честь или нет. Я тебе не верю!

– Карс! – рассердилась женщина. – Прекрати!

– Молчите, бабушка! Это мой дом, и вы обязаны подчиняться, таков закон нашего рода. Арм Валлор победил в недавних Играх. Его меч опаснее топора палача, а долг офицера посильнее красивых слов. Он приносил присягу и, уверяю, прекрасно о ней помнит!

Молча отстегнув клинок, Арм отдал его хозяйке и вопросительно посмотрел на Карса.

– Доволен? Только учти, Вар знает, куда я пошел.

– А то я бы не догадался! – разошелся Карс. – Только вот семья мне дороже друга, так что, если надо, замолчит и он!

– Хватит! – Вскочив, девушка пошатнулась и без сил села обратно. – Хватит… – уже тише добавила она. – Разве ты не понимаешь? Он просто хочет помочь!

Засмеявшись, Карс взглянул на Арма и многозначительно кивнул в сторону лестницы.

– Ну что, пойдешь или испугался?

– Я не боюсь ни мерзости, ни ее служителей, – спокойно ответил Арм. – Но с тобой не пойду. Ты сам приведешь его сюда. Если он Посвященный, как сказал ваш слуга, то умеет влиять на разум. Поэтому мы будем говорить при свидетелях.

– А ты не так прост, – усмехнулся Карс. – Ладно. Будь по-твоему.

В гостиной стало тихо и тревожно. Оставшись без брата, девушка совсем поникла. На вид ей было не больше шестнадцати лет, но выразительные черные глаза смотрели с такой усталостью и грустью, какая встречается только у стариков.

– Зачем вы так рискуете? – тихо спросила хозяйка, нервно перебирая подол платья. – Я благодарна, но мой племянник действительно опасен для вас. Если бы вы были одним из нас или хотя бы не исповедовали…

Взбежав по лестнице, мужчина грубо оттолкнул хотящего обогнать его Карса и впился взглядом в Арма.

– Да еще и сын Рода! – с каким-то торжеством воскликнул он. – Вот так подарок!

– Боевой палечник Горгота, – заложив руки за спину, представился Арм. – Ваше имя и звание?

– Гармат Миссара, бывший резервный ручник Ровмэна, – смерив его насмешливым взглядом, ответил мужчина. – Посвященный Второго круга.

– Мне известно, кто вы. Равно как и то, что вы не единожды отвергали помощь герцога Картала. Это ваше право, Гармат, но подставлять семью моего друга я вам не позволю. Вы немедленно покинете этот дом и уедете из Горгота.

Рывком обнажив меч, Гармат наставил его на Арма, так что едва не задел его лезвием.

– Да кто ты такой, чтобы мне приказывать? Откуда простой палечник знает о делах правящего герцога?

Молча расстегнув ворот, Арм достал крест. Звякнув о серебряную пуговицу, тот лег на камзол чуть ниже ключиц.

– И кто я такой, и откуда мне все известно, я не скажу, Миссара. Узнай сам, если не боишься!

Опустив меч, тот обошел Арма со спины и, постояв немного, вновь встал лицом к лицу.

– Твой разум закрыт, Валлор. Перестань взывать к своему Богу, и дай мне убедиться, что ты нам не враг.

Арм улыбнулся.

– Раз ты не можешь увидеть даже осевые воспоминания, если я того не желаю, чего стоит все твои знания, Гармат?

– Тебя обучали?

– Нет. Но мне известно, что умеют некоторые из вас. Даже если я умолкну, ты не преуспеешь, потому что Род отныне свободен, как и вся наша земля. Мы больше не рабы мерзости, клятва отречения разбита. Прежние времена не вернутся, Гармат. Мерзость не ответит на призыв ни с жертвами, ни без них. Тебе это известно. За тринадцать лет и ты, и другие много раз пытались.

Бросив меч, Гармат схватил Арма за грудки. Он был крупным мужчиной и намного сильнее, хотя и ниже ростом.

– Кто. Ты. Такой?

– Гармат! – испугано воскликнула хозяйка. – Отпусти его, он наш гость!

Запретив себе бояться, Арм пристально посмотрел в его черные глаза.

– Убери руки, Миссара. Запрещаю тебе именем Христовым!

Оттолкнув его, Гармат попятился. Лицо его исказилось ненавистью и ужасом.

– Прочь отсюда! – подобрав его меч, Арм знаком велел Карсу отойти от лестницы. – И не возвращайся в этот дом, пока не оставишь темный путь. А если ослушаешься, я найду способ сообщить герцогу. Он казнит своих бывших псов сам, и ты это знаешь.

Не ответив, Гармат повернулся и сбежал вниз. Вскочив, хозяйка хотела было пойти за ним, но Арм взял ее под локоть.

– Стойте, госпожа! Пусть идет.

– Но он мой племянник! Я его вырастила! У него больше никого нет, кроме меня!

– У ваших внуков тоже нет никого, кроме вас, Бейлас Миссара. Сколько еще им страдать из-за неразумия своего дяди? Или вы хотите, чтобы и они в конце концов услышали над собой барабаны? В чем их вина?

Беззвучно заплакав, она сбросила его руку и, закрыв ладонями лицо, осела на пол.

– Помогите ей, – повернувшись к девушке, попросил Арм. – Нам с Карсом пора возвращаться в гарнизон, иначе он получит взыскание.

– Я никуда не пойду! – взволнованно воскликнул Карс, выставив перед собой руки, будто защищаясь.

– Пойдешь, – отдав ему меч Гармата, Арм взял свой и пристегнул к поясу. – Если не хочешь стать таким же, как твой дядя, то пойдешь и продолжишь учиться. Получишь чин, дашь присягу и будешь верно служить правящему Роду. Ради себя, бабки и сестры, потому что ты мужчина, как сам изволил сказать.

Со страхом взглянув на него, Карс кивнул сестре и повернул к лестнице. Невысокий и полноватый, он всегда казался старше своих семнадцати лет, но сейчас выглядел потерянным, словно ребенок.

«Я вас понял, дядя, – мысленно вздохнул Арм, спускаясь вниз. – Теперь понял. И тебя, матушка, тоже…»

Они вернулись в Академию незадолго до конца обеда, но в столовую уже не пошли. Вместо этого Арм повел Карса в резиденцию и попросил стражника пропустить к лекарю. Не преминув выразить недовольство, тот вписал их имена в книгу и велел не задерживаться.

– Что опять случилось, Валлор? – завидев его, сразу же всполошился старик. – Набегался вчера под дождем?

– Нет, – сказал Арм. – А вот мой товарищ и набегался, и добегался. У него дома возникли небольшие проблемы, поэтому он ушел с утра без открепительного. Мы его прикрыли, сказав, что приболел. Прошу вас помочь.

– Ты знаешь, что тебе я отказать не могу, – проворчал лекарь. – Как зовут этого Миссара?

– Карс. Вторая ступень, первое звено.

– А… бывший однозвенец... Ну понятно, понятно. – Сев за стол, он что-то черканул на клочке бумаги. – Отдайте наставнику, и пару дней никаких тренировок. Упал во сне, потянул руку. Бывает.

Забрав бумагу, Арм благодарно кивнул.

– Спасибо вам.

– Лучшее твое спасибо – это сюда не попадать, молодой человек, – с нажимом произнес старик. – А для этого нужно себя беречь.

Улыбнувшись, Арм взял Карса под руку и вывел в коридор.

– Я провожу тебя к наставнику и сам все объясню. Только давай побыстрее. Мне еще нужно к Йераму наведаться. У нас сегодня свободный день, но мои переводы никто не отменял.

– Рано или поздно мой дядя вернется, – процедил Карс, когда они миновали стражу. – Он всегда возвращается. Ты сам видел, бабка на все ради него готова. Она его вырастила с колыбели, а мы так… довесок от нелюбимой дочери. И к себе бы не приняла, если бы все мне не принадлежало.

– Твоя сестра уже достигла брачного возраста и наверняка имеет хорошее приданое, – не поворачивая головы, ответил Арм. – Выдай ее замуж и отправь подальше. У вас ведь и в предместье Лаусенса есть вотчина, верно?

– Откуда ты все это знаешь? – в голосе Карса уже не слышалось злости, только страх.

– Птичка напела. Неважно. Но советую хорошенько подумать. Это обезопасило бы девушку и развязало бы тебе руки.

– И где я тебе здесь мужа ей найду? – недоверчиво хмыкнул Карс. – Ты, что ли, ее возьмешь?

Искоса взглянув на него, Арм покачал головой.

– Как я уже сказал, меня обручили еще при рождении.

– Надо же! Сын простого лекаря, а какая забота!

– Мой отец действительно лекарь, но я никогда не утверждал, что простой. Королевство огромно, и Валлоров в нем, как звезд на небе. Я не обязан всем и каждому зачитывать свою родословную, мы об этом уже когда-то говорили, причем при весьма неприятных обстоятельствах. А что до твоей сестры, то Вар наверняка оценит и ее красоту, и приданое. Он добрый парень из хорошей семьи, но, к сожалению, младший и безземельный. Познакомь их. Уверен, Вар поймет свое счастье и выгоду. Да и тебе будет за сестру спокойнее.

– Ты серьезно? – спросил Карс.

Арм пожал плечами.

– Вполне. Тебе ведь наверняка известно, что его поступление в Академию – вынужденный шаг. Поэтому он охотнее согласится на небольшой надел, чем на судьбу стражника где-нибудь в Горготе или Айре. Предложи.

– Что ж, это действительно стоящая мысль. И прости, что вел себя, как баран. Ты прав, имя – только набор букв, а я поставил его выше человека, которого знал. Понимаю, доверия я не заслуживаю и вряд ли когда заслужу, но прими мою благодарность. Ради нас ты рискнул жизнью и нарушил присягу…

– Присягу я не нарушал, – возразил Арм. – Поверь, законы мне хорошо известны, я же не лавочник. Так что моя честь при мне, Карс. Да и жизнью я не рисковал. Ты ведь на самом деле не позволил бы дяде меня убить, верно? Впрочем, вряд ли бы тот смог. Что стоят все его кровавые обряды и расшибленный о жертвенник лоб, если он даже не в силах противостоять обычному мальчишке, у которого и веры-то с голубиный клюв?

Странно посмотрев на него, Карс промолчал и лишь сильнее сжал в кулаке записку от лекаря. Впервые после возвращения из леса Арм видел перед собой прежнего друга, но, к сожалению, не испытывал больше доверия – только жалость.

Фарест, наставник Первой ступени, нашелся в казармах вместе с Лаваром и Варом, который стоял перед ними ни жив ни мертв. Увидев Карса, он пошатнулся и схватился за спинку кровати.

– Где ты ходишь? – сразу же набросился на Карса наставник и, схватив протянутую им записку, негодующе фыркнул. – Сложно было дойти и предупредить? Я в доступе круглые сутки!

– Простите, командир, – виновато пробормотал Карс. – Больше не повторится.

Перехватив встревоженный взгляд Лавара, Арм знаком попросил его отойти.

– Предупредите генерала и поднимите белый флаг. Я буду ночью в конюшнях.

– Хорошо, – быстро сказал он. – А теперь сделайте вид, что огорчены и ступайте к себе. Йерам вас сегодня ждал после завтрака, поэтому можете уже не спешить. Лучше выспитесь.

Поклонившись, Арм мельком обернулся на товарищей, но тем уже было не до него. Нарочно понурившись, он толкнул боком дверь и побрел на другой конец казармы. Немного отдохнуть и вправду стоило.

* * *

К вечеру стало прохладнее и, казалось, весь гарнизон вздохнул с облегчением. На ужине велись неспешные разговоры. За столами Первой ступени уже появились новенькие. Многие из них выглядели довольно взрослыми, одному так вообще было под двадцать, но попадались и подростки. Все они с интересом разглядывали окружающих и вели себя так тихо, что остальные над ними подсмеивались.

Фаррам, до которого уж дошла история с конюшнями, долго возмущался и зло поглядывал на сидевших неподалеку однозвенцев Арма.

– Зря ты это сделал, – наверное в десятый раз сказал он. – Не поймут и не оценят.

– Но ты же понял?

– Когда узнал, кто ты? – с горечью бросил Фаррам. – Да, тогда понял. Но они-то не узнают.

Арм улыбнулся.

– Ну почему же? Придет время, и узнают. Мне не так долго осталось учиться. Но не в этом дело. Я делаю то, что считаю правильным, потому что могу это сделать. Не хочу быть причиной чьей-то ненависти или обиды.

– Нельзя всем угодить и всех спасти! – нахмурился Фаррам.

– Всех – нет, но кому сумею, тому помогу. И довольно на этом. Мне еще конюшни драить полночи. Будет время подумать и над смыслом жизни, и над тем всем остальным.

– Хочешь, я тебе помогу? – предложил Фаррам. – Я, конечно, не особо умею, но и ты навряд ли навоз чистил…

– Ты прав, – рассмеялся Арм, – еще не чистил. Думаю, дядя обрадуется, когда узнает, насколько глубоко мое смирение…

Не выдержав, Фаррам тоже улыбнулся и тихонько сказал:

– Карс на тебя смотрит. Отпустило его, сразу видно. Как ты его все-таки вернул?

– Не могу сказать, – признался Арм. – Но белый флаг на башне сегодня поднят по моей просьбе, так все довольно серьезно.

– Понял, – кивнул Фаррам. – Ну так помочь-то можно?

– Как хочешь. Если отпустят – приходи.

После ужина Арм проводил товарища до казармы и, забрав узел с рабочей одеждой, направился отбывать свое наказание.

Вечерело. По чистому небу скользили прозрачные перистые облака, и уже проглядывали первые звезды. После невыносимой жары воздух казался нежным и пах свежестью. Правда вскоре свежесть исчезла, и в нос ударил резкий запах конского пота и навоза.

– А вот и помощь подоспела, – выйдя навстречу, мужчина лет сорока с небольшим скептически оглядел Арма, словно тот был породистым жеребцом, и грубовато заметил: – Вот те на… Действительно Валлор, каких поискать! Ни единой чужой черточки. Чистая порода. О, и даже усы уже пробиваются, – в его голосе послышался смех. – Ну что ж, проходи, проходи, юноша. Оделся, как я погляжу, вполне подходяще, но это тебе все равно не поможет. К утру будешь вонять, как кизяк.

Решив никак не реагировать на столь фамильярное обращение, Арм шагнул вслед за конюхом в полумрак конюшни.

– Как тебя звать-то? – не оборачиваясь, спросил тот.

– Арм Валлор из Варута, боевой палечник Горгота.

– Да ты уже и нашивки успел получить? За что же наказали?

– Это долгая история, – уклончиво ответил Арм. – А к вам как обращаться?

– Хм… Вартан. Просто Вартан. Я не из породистых.

– Хорошо, господин Вартан. Рад знакомству.

– Ветра и бури! Еще и вежливый! – Дойдя до торцевых денников, Вартан взял прислоненные к углу лопату и вилы и торжественно вручил их Арму. – Вот твое боевое оружие на ближайший месяц, палечник. И еще ведро с тряпкой. Все просто: открываешь денник, выводишь лошадку, привязываешь ее и начинаешь драить. Навоз во-о-от сюда, – он ткнул в большое ведро. – Грязную солому в ту кучу. Выскребаешь, затем моешь и застилаешь свежей соломой. Не забудь поменять воду и вернуть лошадку на место. Как мыть животинку, покажу завтра, но обычно это делаю я и мои подмастерья. Кормим тоже мы.

– Понятно, господин, – мысленно подсчитав денники, Арм обреченно вздохнул и, вспомнив про просьбу Фаррама, поспешно спросил: – Мой бывший однозвенец вызвался помочь. Не будете против?

– Да с чего бы? Пусть хоть все звено заявится. Тут на всю ночь работы. Мои младшие ученики были рады взять открепительные.

– Спасибо, – кивнул Арм и засучил рукава.

Время, казалось, остановилось. Закрытые масляные лампы давали мало света, но вскоре глаза привыкли. Провозившись с первым денником около часа, Арм вскоре приноровился, и следующие два убрал уже намного быстрее. Время от времени ему приходилось выходить наружу и опорожнять сначала ведро с кизяком, затем с грязной водой – все в разных местах. К счастью, набирать воду можно было прямо в конюшне.

Фаррам пришел уже после отбоя. Поздоровавшись с конюхом, который тоже не спал и намывал некоторых лошадей, он извинился перед Армом за опоздание и, выслушав, что нужно делать, слегка позеленел.

– Тебе не кажется, что здесь и за ночь не управиться? – с сомнением спросил он, но, увидев, сколько Арм уже успел отмыть, немного приободрился. – Ну и как?

– Работа как работа. Но в помывочную потом заглянуть придется, иначе нас в казарму не пустят.

– А разве ты не к себе?

Нет, – усмехнулся Арм. – Пока работаю, в башню мне путь заказан. Это часть наказания.

Выругавшись так, что конюх от неожиданности едва не выронил губку, Фаррам взял вторые грабли и решительно открыл первый денник слева.

Свою половину Арм почти домыл к трем ночи. Фаррам отстал от него всего на два денника, но уже едва волочил ноги, так что пришлось ему помогать. К этому времени они уже остались одни, и конюх, и два мальчика, помогающие ему с лошадьми, ушли спать.

– Я скоро стоя усну, – пожаловался Фаррам, таща пустое ведро. – Спину и руки вообще не чувствую. Не знаю, как еще мыться… Хорошо хоть тепло, воду греть не надо.

Мелькнувшую у входа тень Арм заприметил сразу, но вида не подал и, повернувшись так, чтобы сразу заметить вошедшего, нарочно медленно развел в воде мыльный порошок.

– Эй, кто там? – с тревогой спросил Фаррам и, тут же заслонив Арма, выхватил меч. – А ну покажись?

Встав так, чтобы не было видно лица, человек засучил рукав и вытянул руку к висевший перед входом лампе.

– Это ко мне. – Арм вытер руки о рубашку. – Заканчивай, я скоро вернусь.

– Понял, – в голосе Фаррама послышалось облегчение. Вернув клинок в ножны, он взял ведро и зашел в денник.

Все небо было усыпано звездами. Где-то среди редких деревьев, росших на заднем дворе, заливались трелями птицы.

– Ты звал, и безымянные ответили на зов, – раздался знакомый голос. – Слушаю тебя.

Вздрогнув, Арм подался было вперед, но тут же взял себя в руки.

– Благодарю братство за быстрый ответ. Я думаю, вам уже известно о произошедшем в доме Карса Миссара? Я просил герцога присмотреть за его семьей, однако мне показалось, что его приказ не выполнен.

– Вам не показалось, – подтвердил безымянный. – Мы уже сообщили Его Высочеству имена предателей. Что касается Посвященного, то за ним уже следят.

– Он все еще в Горготе?

– Да, мой господин, и уезжать не собирается. Мало того, он вами весьма заинтересовался. И не только он. Но, уверяю, мы учитываем всех, с кем он говорит. Вы сильно подставились, однако я не могу вас винить, – перейдя на шепот, сказал безымянный. – Только прошу: воздержитесь пока от выхода в город.

– Я поставил перед Гарматом условие, – помрачнел Арм. – Если он не сойдет со своего пути и посмеет явиться в дом Карса, его следует остановить. Любым доступным способом. Передайте мой приказ дяде или кому следует. Остальные пострадать не должны.

– Будет исполнено. Что-нибудь еще?

– Да, – подумав, ответил Арм. – Я хочу знать все решения, которые принимаются герцогом и моей матерью, но они не должны об этом узнать.

– Я буду вынужден оповестить о ваше просьбе командира, – помедлив, сказал безымянный. – Давать ответ не в моих полномочиях.

– Конечно. И это пока не к спеху.

Оглянувшись на конюшню, Арм закусил губу. Ему хотелось обнять друга, но за Эндэмом наверняка наблюдали.

– Тебе было рискованно являться сюда, – опустив голову, на выдохе произнес Арм. – Но я рад встрече.

– Рискованно, – подтвердил тот. – Именно поэтому и выбрали. Я должен учиться быть не узнан теми, кто меня помнит. К тебе это, разумеется, не относится. Пока мне неплохо удалось со всем справляться. Правда, не скажу, что хотел снова здесь оказаться. Если только ради тебя. Будь, пожалуйста, осторожен.

– Я отстоял честь гарнизона, – улыбнулся Арм. – Смог встретиться с Шаддом.

– Знаю. Мы почти все знаем. Никто из наших не думал, что ты сумеешь одолеть тирского кандидата. Он не так прост. Имеет родовую вотчину на юге, а поступить решил в Тир. Видимо, есть какая-то цель или же не хотел служить под началом Натана. Его двоюродный дед, кстати, был одним из жрецов нового Совета, и внук, похоже, пошел по тем же стопам. Рано или поздно мы найдем доказательства измены. Это вопрос времени.

Они еще немного поговорили, а затем птицы внезапно смолкли и Эндэм замолчал.

– Мне пора. – Отступив, он поклонился. – Да хранит вас Бог, Ваше Величество.

– И тебя, мой друг, – вздохнул Арм и, повернувшись, быстрым шагом вернулся в конюшню.

Фаррам уже закончил с последним денником и мирно подремывал, сидя на перевернутом ведре. Тронув его за плечо, Арм приложил палец к губам и знаком велел следовать за собой. Прикрыв за собой ворота, они миновали малую площадь, стараясь держаться подальше от вольера и поминутно озираясь по сторонам, прямиком направились к казармам. Белая брусчатка была хорошо видна, но по краям площади шевелились густые тени, и ни в одном окне уже давно не горел свет.

– Знаешь, с кем я говорил? – спросил Арм, дойдя до середины площади, чтобы никто не мог их услышать.

– С одним из безымянных, – опустив голову, ответил Фаррам. – Я видел татуировку.

– Верно, – улыбнулся Арм. – С тем, кто умер для всех, кроме меня. Смерть смерти рознь, Фаррами.

Судорожно выдохнув, Фаррам нашел его руку и тихонько сжал. Арм знал, как тот переживал, что стал причиной смерти Эндэма. Ему не хотелось, чтобы этот груз тяготел на нем всю жизнь.

«Иногда правила нужно нарушать, – подумал он, глубоко зевнув, отчего на глазах навернулись слезы. – Жизнь действительно не укладывается в шаблоны».

Глава 3

Через неделю ночных бдений Фаррам слег с горячкой, и Арму пришлось справляться в конюшне одному. К счастью, он уже вполне освоился и даже в одиночку заканчивал всю уборку к четырем утра. Чтобы не скучать, поскольку конюх обычно уходил около полуночи, Арм тихонько пел то псалмы, то баллады, то песни, которые втайне ото всех сочинял сам...

Шел десятый день наказания. Наступившее утро для Второй ступени было последним перед сдачей Древнего языка. Многие однозвенцы готовились серьезно, другие подучивали только то, что плохо знали. Арм помогал всем, кто к нему обращался, не забывая при этом про свои переводы. Дело двигалось медленно, и Йерам был недоволен, но молчал, видя, что Арм и так работает на износ. Он и правда очень устал, к тому же сильно похудел, потому что часто просыпал завтрак.

Провозившись с жеребой кобылой немного дольше, чем намеревался, Арм закрыл ворота и уже хотел было уйти, когда услышал, как что-то упало к его ногам. Наклонившись, он поднял темный предмет и, подойдя поближе к масляной лампе, разглядел, что им оказался обернутый в бумагу булыжник. Развернув письмо, Арм прочел:

«Тот, за кем вы просили проследить, предпринимает шаги, чтобы вас найти. Будьте внимательны. В случае чего, мы вмешаемся».

Осмотревшись, но никого не увидев, он скомкал лист и сунул его в карман, а камень бросил обратно на брусчатку.

Темная ночь сменилась тусклыми сумерками. Выйдя на тренировочную площадь, Арм взял правее, чтобы держаться в тени. В окошках казармы мерцал приглушенный свет: кто-то из учеников продолжал зубрить слова и фразы, пытаясь успеть к утру.

В помывочной несколько туалетов было занято, из кабинок слышались приглушенные голоса. Чтобы никого не испугать, Арм нарочно хлопнул дверью и прошел к умывальням. Голоса тут ж затихли.

– Эй, Валлор, это ты, что ль?

– Я, – отозвался Арм, включая воду.

Прохладные струи текли по отросшим волосам и холодили плечи. Нещадно втирая в кожу мыльный песок, Арм старался мыться быстро, чтобы не замерзнуть. Ему повезло, что лето выдалось жарким, не то бы он тоже давным-давно слег бы с горячкой, как Фаррам. Тот был совсем непривычен к таким условиям, и от любого сквозняка или переохлаждения тут же заболевал.

Наспех вытерев голову, Арм надел чистые вещи, а рабочую одежду сложил в мешок и убрал в угол. В казарму он ее больше не брал: слишком воняла.

Небо уже заметно посветлело, и рассыпанные, словно барашки, облака окрасились розовато-желтым. До побудки оставалось еще два часа.

Войдя в комнату, Арм тихонько прошел мимо спящих однозвенцев и лег на свою койку. Из всего звена со свечками сидело только четверо, но они не обратили на него никакого внимания.

– Валлор из Варута, – позвал кто-то, похлопав его по спине. – Ты ведь разбираешься, помоги-ка нам…

С трудом разлепив глаза, Арм приподнялся и, узнав Ярвала, сонно спросил:

– Что случилось?

– Нужно перевести отрывок с Древнего на аллотарский, а затем на наш. Мы втроем пытались, но выходит какая-то нелепица.

Тяжело вздохнув, Арм сел и жестом попросил принести ему текст.

– Вот, – сунув ему под нос книгу и свечу, Ярвал уселся рядом и положил себе на колено лист бумаги. – Это последнее задание, но его пока никто не смог сделать.

Несколько раз моргнув, Арм попытался сосредоточиться, но буквы плясали, словно живые.

– Что-то мне нехорошо, – тихо сказал он. – Плохо вижу. Давайте-ка кто-нибудь прочтет, а я переведу...

– Я могу! – вызвался юноша из рода Альбора и забрал у Арма книгу.

Протянув Ярвалу свечу, Арм снова лег и закрыл глаза. Ему казалось, что кровать медленно качается из стороны в сторону, словно огромная люлька.

Отрывок и правда был для ребят сложным, но Арм перевел все с легкостью и кое-где даже добавил поэтичности, правда время от времени терял мысль, и ребятам приходилось его будить и повторять предложение заново.

– Может, лекаря позвать? – пробился сквозь сон взволнованный голос, и на лоб легла чья-то ладонь. – Да нет, вроде не горячий.

– Да оставьте вы его в покое! Попробуйте пару ночей не поспать, я на вас посмотрю! А он уже вторую неделю пашет, как осел, и еще днем крутится. Надо наставнику сказать, чтобы его хотя бы сутки не дергали, а то уже не смешно. Или он ждет, пока Валлор вообще свалится? Хоть бы господин Йерам вступился! Я уже сам готов пойти к генералу и сказать, что все это ошибка… Смотреть ведь на него тошно!

Арм хотел было успокоить говорившего, но даже не смог открыть глаза. Он действительно очень устал. За последнюю неделю удавалось поспать только урывками, да и то по часу или два.

Вокруг было тихо и темно, только стрекотал где-то сверчок и очень далеко тинькала птица. Арм лежал, не шевелясь и еще недостаточно проснувшись. Он никак не мог понять, где находится. Память казалась чистой, как только что розданный учителем лист. Арм помнил, что уснул на своей койке в казарме уже на рассвете, поэтому сейчас никак не могла быть ночь.

Почувствовав в воздухе слабый запах гари, он нехотя открыл глаза. Через распахнутое окно виднелся только мерцающий огонек высоко на башне, как раз там, где находилась его комнатка…

Разом проснувшись, Арм вскочил и, кинувшись к подоконнику, выглянул наружу.

– Пожар! – крикнул он. – Эй!

Послышались торопливые шаги, скрипнула дверь.

– Ты чего опять кричишь? – раздался заспанный голос. – Какой пожар? Вот же ж ветра и бури! И правда горим! – Эй, просыпайтесь! В башне пожар!

Нащупав в темноте брюки, Арм натянул их и пошарил под койкой. Сандалии нашлись у самого изножья.

Кто-то догадался принести свечу. Узнав Ярвала, Арм благодарно кивнул и обулся, с удивлением заметив, что остальные койки пусты.

– Куда все делись? – спросил он. – Какой сегодня день?

– Ты сутки проспал, – взволнованно ответил Ярвал, оглянувшись на дверь. – Мы уже заняли комнаты Третьей. Древний все сдали. Тебя наставник велел не беспокоить. Завтра тут перестелют для Второй. Как себя чувствуешь?

– Нормально… Нужно, чтобы кто-нибудь сообщил страже. Странно, что часовые не подняли тревогу. Хотя, может, нам просто отсюда не видно… – Решив не брать меч, Арм накинул камзол и наскоро застегнул несколько пуговиц. – Сбегаю и проверю.

– Уже Джам побежал. Сразу, как ты закричал. Он уснул одетым, мы его тоже будить не стали. Но ты прав, нужно идти. Все равно всех поднимут тушить, как в прошлый раз.

На площади запах гари чувствовался сильнее, и слышалось хлопанье крыльев. Перепуганные голуби метались в темноте, не зная, куда сесть.

– Факелы несите! – крикнул кто-то из офицеров. Быстрее! Лишь бы голубятня не полыхнула!

Арм с некоторыми ребятами из своего звена подоспели как раз тогда, когда разбуженная Джамом привратная стража нашла часового. Пожилой офицер лежал сразу же за дверью и уже не дышал.

– Ведра тащите! Позовите лекаря! Перекройте выходы, нужно обыскать…

Подняв голову, Арм посмотрел вверх. На голубятне огня видно не было – горела только комнатка.

– Там мебели всего кушетка, стол и стул, – взволнованно произнес Арм, тронув за плечо боевого ручника, взявшего на себя командование. – И дверь еще. Больше гореть нечему. Если дежурный догадается не выходить, до голубятни даже искры не долетят – само все погаснет.

– Откуда знаешь? – Насторожился офицер. – Имя и звание!

– Арм Валлор, боевой палечник. Я там жил, но временно нахожусь в казармах. Не был уже недели две.

– Все равно надо тушить. Бери ведро и вперед! Только тряпку на лицо повяжи.

– Простите, но нет, – твердо ответил Арм и схватил за рукав ринувшегося было к двери Вара. – Это явный поджог. Там нечему было загореться. Часовой мертв, и мы даже не знаем, почему. Вполне вероятно, что его убили. Тот, кто это сделал, может находиться где угодно, в том числе наверху, и он сейчас в более выгодном положении. Считаю ваш приказ неразумным.

– Сопляк! Да что ты мелешь?!

Повернувшись к столпившимся ученикам, Арм поднял вверх кулак.

– Всем назад! Никто, кроме стражи, к двери не подходит! Поджог и убийство! Боевым офицерам обнажить мечи! Остальные, кто при оружии, предупредите товарищей, преподавателей в учительском корпусе, хозяйку прачечной и поваров!

– Кто дал тебе право командовать? – Схватив Арма за грудки, ручник несколько раз силой тряхнул его.

– Уберите руки! – Оттолкнув его, Арм поправил камзол. – Я боевой офицер, как и вы. За свои действия отвечу лично перед генералом. А теперь отойдите и исполняйте приказ, потому что он отвечает здравому смыслу и инструкциям, которые я, в отличие от вас, знаю.

– Валлор! – резкий окрик заставил всех замереть и вытянуться в струнку. – Шаг ко мне!

Поняв, что обращаются к нему, Арм обошел ручника и встал перед генералом.

– Докладывай, палечник.

Поклонившись, Арм коротко рассказал о смерти часового и своих предположениях.

– Верно решил, – одобрительно кивнул генерал и громко приказал: – Исполнять! Позовите стопника, отвечающего за внутреннюю стражу и поторопите лекаря – он может понадобиться дежурному. Четверо офицеров – наверх. Нужно проверить, как там мальчишка-птичник. Если будет сильное задымление – спускайтесь. И держите оружие наизготовку, Валлор совершенно прав. – Взяв Арма под руку, генерал отвел его в сторону и тихо спросил: – Куда ты опять ввязался? Это же по твою душу, верно? Я едва не поседел, пока дошел. Подумалось, вдруг ослушался…

– Разведка уже доложила, кто охотник, – холодно произнес Арм. – Мне было не велено покидать гарнизон. Но среди стражи нашелся или предатель, или сочувствующий мерзости Ордена. И это уже ваша вина. Надеюсь, имя мне сообщат в ближайшее время.

Отпустив его, генерал мрачно взглянул вверх, а затем вновь посмотрел на Арма.

– Ясно. Прошу прощения.

Закусив губу, Арм поискал взглядом Карса. Если пришел Вар, то и тот был где-то недалеко.

«Кажется, нам даже не придется ждать безымянных», – подумал он, увидев приятеля. Словно почувствовав его взгляд, тот призывно махнул рукой.

Подмастерье конюха нашли быстро. Вначале он упирался, но, увидев Карса, побледнел и стал вначале бормотать какой-то бред, а затем потерял сознание и умер. Сам конюх, видевший все это, тут же упал перед генералом на колени и признался, что подмастерье накануне выспрашивал, когда Арм заканчивает работу и где живет. Объяснил он такой интерес якобы тем, что хочет передать ценную вещь из дома. Не зная ответа, конюх обратился к первому пришедшему за лошадкой офицеру, и тот уверенно указал на башню.

– Отпустите его, – попросил Арм генерала. – Подмастерье находился под влиянием Посвященного. Если бы он был предателем, то его бы не заставили замолчать. Поэтому Вартан не имеет к произошедшему никакого отношения. Спросить могли кого угодно.

– В конюшню ты больше не вернешься, – зло процедил генерал. – Хватит. Пиши прошение на резервного ручника. Пройдешь испытание и завтра же переедешь в учительский корпус под пригляд Линни. И никаких возражений. Погибло уже двое. Я не допущу, чтобы пострадали еще и ученики!

Хмуро взглянув на него, Арм кивнул. Генерал был прав, он не имел права подвергать опасности других людей.

– В таком случае прошу позволить мне ненадолго покинуть гарнизон, – попросил он.

– Без одобрения герцога или твоей матери я этого не сделаю, Тар. Можешь, конечно, мне приказать, тогда я буду обязан подчиниться, но ты возьмешь на себя ответственность и за мою жизнь. Случись что – и Лирран лично мне голову отрубит. Она уже так поступала со многими, кто ее ослушивался.

В приемном кабинете, куда они с генералом ушли после допроса конюха, недавно убрались, поэтому в воздухе чувствовались влажность и запах мыла.

– Вряд ли она останется довольна, когда узнает, что я едва не сгорел в собственной постели, – заметил Арм. – Но ваша правда. Я отправлю дяде письмо и дождусь ответа.

— Это правильное решение, – с явным облегчением произнес генерал. – Благодарю.

– Мне так же нужны сведения о погибшем офицере и подмастерье. И ваша помощь.

– Все, что пожелаешь, Тар.

Отойдя к окну, Арм заложил руки за спину и взглянул на суетящихся у башни слуг. Пожар уже потушили. Мальчишка-птичник, оставшийся на дежурстве в башне, даже не проснулся, поскольку из-за жары уснул на верхней площадке.

– Бабка и сестра Карса живут в городе, – отстраненно произнес Арм. – Я хочу, чтобы девушку временно разместили в резиденции.

– Как это связано с произошедшем? – насторожился генерал. – Если ты что-то знаешь, лучше скажи.

– Тот, кто хотел меня убить, приходится дядей ей и Карсу, – нехотя ответил Арм и с нажимом добавил: – Они оба невиновны, и я беру их под защиту.

– Откуда ты знаешь, что они невиновны?

– Мне довелось лично присутствовать при их разговоре с Посвященным. Он представляет для обоих опасность и открыто угрожал мне. Ни Карс, ни его сестра ничего не могли противопоставить ему под угрозой смерти. Мне не было известно о его нахождении в их доме, поэтому пришлось вмешаться.

– Что?!

Повернувшись, Арм холодно взглянул на генерала.

– Я повторяю: мне не было известно, что в доме находится Посвященный. Я просто зашел за другом. И, как видите, сумел за себя постоять, чего не скажу о тех, на чьей ответственности лежала забота о моей безопасности. Впрочем, эти недочеты уже устранены. Теперь я хочу, чтобы у мерзавца не осталось возможности влиять на Карса и, через него, на меня. Девушку необходимо вывести из-под удара. Что касается их бабки, то она наверняка откажется принять ваше покровительство. Не трогайте ее, там нет злого умысла.

– Тар… – сев, генерал уронил голову на руки. – Что ж ты творишь-то, мальчик? Не зря тебя мать держала за семью замками…

– Не зря, – согласился Арм. – Но я не смогу все время полагаться на других. Сами видите. А ведь врагов у меня куда меньше, чем было у моего отца и деда. Их, можно сказать, уже почти и нет: так, последние искры. Еще год-два, и даже угли окончательно остынут.

– Ты представляешь, что будет, если ты погибнешь, Тар?

– Да, генерал. Дядя преподал мне хороший урок. Но тем не менее я не буду ставить свою жизнь выше жизни других людей. Смерть все равно не обмануть. Мы все уйдем в тот час, который определен Богом. Не раньше, не позже, как бы ни старались. Я никогда больше не дерзну рисковать понапрасну, но и прятаться за чужие спины тоже не стану, равно как и пренебрегать долгом. А он состоит не только в том, чтобы сохранить свою жизнь ради Малого Мира. Я в ответе не просто за Ведущую и мой народ, но и за каждого, кто к ним принадлежит. За вас, за Карса, за его сестру, за последнего рожденного на этой земле ребенка. И за Посвященного, дерзнувшего поднять руку на чужие жизни, тоже. Поэтому мне придется принять решение, которое я поклялся себе никогда не принимать…

– Не много ли ты на себя берешь, Тар?

Арм покачал головой.

– Я ничего на себя не брал, генерал. И не искал этой ноши. Она сама меня нашла, и сбросить ее или сделать легче – значит пойти против совести. Вы находитесь под присягой, вам ли этого не знать?

– Хорошо, – кивнул тот. – Но ты помнишь законы. И причем куда лучше, чем твоя мать или я. Что ты намерен делать с Посвященным и с теми, кто его укрывал?

– Он будет казнен, – отведя взгляд, ровно произнес Арм. – Он и все, на кого, как на пособников сегодняшних смертей, укажут безымянные. Я сам подпишу ему смертный приговор за убийство невинных людей и за покушение на боевого офицера. Но не за то, что он остался при своих взглядах. И уж точно не стану подвергать лишениям и наказанию его близких, поскольку никто из них не разделял преступных намерений родственника. Ими двигали страх и любовь.

– Что ж, это милостиво и мудро, – согласился генерал и, встав, подошел к Арму. – Но если сорняк не выдрать с корнем, то он вырастет вновь. Дети мстят за отцов, отцы за детей… Твоя мать не так уж и не права, Тар, хотя я и не разделяю жестокости, с которой она выпалывает Королевство.

– Отцы далеко не всегда мстят за детей, а дети за отцов, лорд Илларм. Горе не всегда вызывает ненависть, а вот ненависть всегда приносит горе. Трудно найти грань, когда поступать по милости, а когда стоит ее отвергнуть. Но я решил, как решил, и беру на себя всю ответственность за последствия.

– Услышано, Тар. Садись, пиши дяде. Чем скорее мы получим ответ, тем будет лучше. И сегодня останешься здесь.

– Нет. Я придумал кое-что получше, – Арм слабо улыбнулся. – Вы пустите слух, что в комнате нашли труп офицера. У Гармата больше нет здесь осведомителя, Карс в этом уверен. Пока он найдет нового и разберется, что к чему, если вообще станет это делать, его уже задержат. Поэтому я вернусь к своим, а после получения чина, если мне еще что-то будет угрожать, прыгну на Четвертую ступень и перейду в корпус. Это не вызовет подозрений, а я отыграю для себе еще полтора года, которые мне так нужны.

– Разумно, – согласился генерал. – Но стражу ко всем корпусам я все-таки приставлю. После сегодняшнего, думаю, никто и не спросит, зачем. И всем наставникам прикажу ночевать в казармах с подопечными. Лавар хороший офицер, я прочел его рекомендации. Он выигрывал среди Четвертой ступени в тирских Играх, затем начальствовал над стражей в Артелене у Эстина. Там у него вышел конфликт с одним из лордов, поэтому Эстин рекомендовал его Карталу.

– Хм… – задумчиво протянул Арм и, отойдя от окна, сел в генеральское кресло. – Я и без того вижу, что он надежный человек. Хотя Эстин наверняка слукавил: просто хотел, чтобы его соглядатай находился радом со мной. Но да ладно. Раз дядя так решил, ему виднее.

Взяв один из тонких полупрозрачных листов, он оторвал с помощью стальной пластины длинную полоску и окунул перо в чернила. О его встречи с Посвященным дядя наверняка уже знал, поскольку ему подчинялась разведка. Писать про пожар тоже не имело смысла, поэтому Арм изложил только свое решение касательно Карса и его сестры.

«Мне придется сказать и Вару, и ему, – решил Арм. – Карсу больше нечего терять. Предательства ему Гармат не простит – служители Ордена прощать не умеют. А Вар мне слишком многим обязан».

– Готово, – скрутив послание, Арм убрал его в один из лежавших на столе голубиных тубусов и встал. – Отправьте немедленно.

– Не беспокойся. И будь предельно осторожен. Я приказал проверить все здания, каждый закоулок и крыши, но возможности Посвященных тебе известны. Судя по всему, этот человек многое умеет, несмотря на принадлежность ко Второму кругу. Или же он солгал.

– Думаю, второе, – согласился Арм. – И тем больше у меня вопросов, почему он до сих пор жив. Дядя будет удивлен, поскольку считал его давным-давно почившим…

– Если ты думаешь то же, что и я, Тар, то герцогу лучше вернуться из Бартайоты пораньше, – сказал генерал. – Я бы и сам отослал тебя в замок, если бы был уверен, что там безопаснее…

Отойдя к двери, Арм обернулся.

– Напишите дяде, я с вами согласен. Хотя уверен, что после донесения о сегодняшнем он и так уже засобирался в путь.

«Мои кошмары были не случайны, – мелькнула тревожная мысль. – Дай Бог, чтобы Гармат не понял, кто я на самом деле».

* * *

Ночью пошел дождь и стало прохладно, так что все окна закрыли. Лето постепенно заканчивалось, и, хотя первый месяц осени обычно баловал теплом, ветер все чаще дул с севера, донося из Княжества дыхание гор и степей.

В комнатах Третьей ступени пахло свежестью выстиранного белья и воском. Однозвенцы просидели за разговорами допоздна, и наставник, который теперь спал у двери на широком топчане, не мешал им. Ночь после перевода на ступень принадлежала ученикам – такова была традиция горготской Академии.

Увидев, что Арм собирается уходить, Ярвал как бы невзначай поинтересовался, куда это он.

– Схожу ко Второй, – ответил Арм, пристегивая к поясу меч. – Они тоже не спят. Хочу навестить Фаррама. Он уже неделю из-за меня хлюпает носом и не встает с постели.

Переглянувшись, с настороженно замолчавшими товарищами, Ярвал махнул рукой:

– Передавай задире привет и не задерживайся.

Подняв голову, наставник пристально глянул на них и отвернулся к двери. Арм заранее предупредил его, что отойдет, и пообещал никуда дальше умывальни не наведываться. После того, как генерал приставил к наружным дверям стражу, недоступную влиянию Ордена, Лавар заметно расслабился.

«Ему тоже нужно отдохнуть», – подумал Арм, обходя кровати.

Как он и думал, Вторая ступень этой ночью не спала, а в комнате, которую заняло бывшее звено Арма, даже разожгли камин.

– О, кто пожаловал! – крикнул Вар, хлопнув в ладоши. – А мы тут только что про тебя говорили. Как ты сегодня этого ручника уделал! Бери ведро и вперед, – важно подбоченясь, надменно проговорил он. – А ты такой: это неразумно! Вот смех! А генерал-то, генерал!

– Ну хватит, – осадил его Арм. – Погиб офицер гарнизона, не стоит веселиться. Его сын, кстати, только поступил. Большое горе.

В комнате стало тихо.

– Прости, не подумал, – нахмурился Вар. – Как зовут новенького?

– Сарт Марэна. Он из Айры, как и ты, но тоже решил поступать в Горгот, потому что тут служил отец. Надеюсь, со временем его и заменит.

– Это тебе генерал сказал?

– Да, – кивнул Арм. – Потому что я спросил. – Подойдя к спящему на койке Фарраму, он осторожно наклонился и, коснувшись его лба, с облегчением вздохнул. Впервые за неделю жара не было. – Кто-нибудь знает, лекарь его сегодня проведывал?

– Да, вечером, – с готовностью отозвался сосед по койке. – Сказал, что послезавтра разрешит встать. Он спит все время, но уже не кашляет. Сильно прихватило, зря в артель не отправили…

– Ладно, скажи ему утром, что я заходил, – попросил Арм и, достав из кармана яблоко, положил возле подушки.

– Говорят, Третья со дня на день начинает отрабатывать команды с боевыми кошками, – с явной завистью протянул кто-то. – Правда, что ли, или врут?

– Правда, – улыбнулся Арм и, поискав глазами наставника звена, удивленно нахмурился. – А где Фарест?

– В первой комнате, – небрежно фыркнул Карс. – В шахматы играют. Сначала тут рубились, потом мы им надоели своим галдежом, и они ушли к другому звену. – А зачем он тебе?

– Просто, – Арм пожал плечами и, подойдя, тихо сказал: – Я иду в умывальню. Не хотите немного прогуляться?

– Я не прочь. – Вар повернулся к Карсу. – Пойдешь?

Серьезно глянув на Арма, тот с готовностью встал.

– Тоже хотел туда наведаться, но один бы не пошел, так что кстати…

Все три наставника действительно нашлись в последней комнате Второго звена за тройными шахматами. Фарест ходил красными и пока явно побеждал.

– Еще одних прорвало! – увидев Арма, он засмеялся. – Теперь уже Третья начала в туалет шастать. Что, одному теперь страшно?

– Угадали, – в тон ему ответил Арм. – Смотрю, и вы меч прихватили. С чего бы это?

Нахмурившись, Фарест быстро переглянулся с остальными наставниками.

– Ладно, иди уже, Валлор. Меньше знаешь, крепче будешь спать.

– Вы даже не представляете, насколько правы, – кивнул Арм и, положив ладонь на рукоять меча, шагнул к дверям Первой ступени. – Надеюсь, хотя бы новенькие спят…

Новенькие действительно спали, и поскольку еще не все койки были заняты, пройти через комнаты удалось довольно быстро и без шума. Только у наружной двери пришлось выслушать возмущенный шепот стражников.

– Ладно вам ругаться, офицеры, – примирительно сказал Вар. – Сами же тут жили. Ну не в ведро же нам ходить при всех. Две ступени на ушах сегодня!

– Идите уже. Посмотрим, как вы на побудке будете радоваться. Мы, может, и гуляли, но знали меру, а не так...

В помывочной было тихо и темно. Затеплив от наружного факела масляную лампу, Арм проверил душевые и, вернувшись, повесил ее между двумя кабинками.

– Заприте дверь, – попросил он. – Нам нужно поговорить.

– В уборной? – удивился Вар, послушно опустив засов. – Что-то случилось?

– И случилось, и еще случится. – Убедившись, что за окном пусто, Арм прислонился к стене. – Во-первых, я хотел сказать Карсу, что его сестра с сегодняшнего дня гостит у генерала. Если он захочет с ней увидеться, стража его пропустит.

– Что? – Карс вздрогнул и недоверчиво прищурился. – Как тебе это удалось, Валлор? Или она арестована?

– Конечно же, нет, – поспешил успокоить Арм. – Я решил, что для вас обоих так безопаснее. Твоя бабка уезжать отказалась, но я не ожидал иного ответа. Она свой выбор сделала еще тогда.

Опустив голову, Карс некоторое время стоял молча.

– Нас казнят, – наконец глухо произнес он. – Или королева, или мой дядя. Собственно, к тому все и шло. Зря ты вмешался, Валлор. Я тебя не виню, но было понятно с самого начала, что кончится именно этим. Я-то что, сам виноват… Сестру жалко. Она уже и так столько перенесла!

– Проклятье, Карс! – Вар всплеснул руками и умоляюще посмотрел на Арма. – Да что у вас там произошло? Оба молчите, как рыбы!

– Ни ты, ни твоя сестра не пострадаете, – не глядя на Вара, сказал Арм. – Но для Гармата милости не проси. Из-за него уже погибло двое, а скольких он убил до этого, остается только догадываться. Твой дядя опасен, и ты прекрасно это знаешь, Карс. Даже герцог, которого он в свое время обучал, считал его мертвым до недавнего времени. Он прятался много лет и явно соврал мне, что был Посвященным Второго круга. То, что он сделал с подмастерьем конюха, могут только жрецы, приближенные к Верховному.

Отшатнувшись к стене, Карс схватился было за рукоять меча, но затем медленно опустил руку.

– Я так понимаю, время сбросить маски? – тихо спросил он, побледнев так, словно вот-вот лишится чувств.

– Да, Миссара. Теперь у меня просто нет выбора, – подойдя к нему, ответил Арм. – Все это слишком тесно тебя касается, а я не хочу, чтобы ты пострадал. – Он посмотрел на Вара, обеспокоенно переводящего взгляд с него на Карса, и тихо сказал: – Я не открывался вам не потому, что вы были не достойны доверия, а из желания уберечь вас и обезопасить себя.

– Кто ты? – прошептал Карс, делая шаг назад.

– Мне кажется, ты уже догадался, кто я. – Арм укоризненно покачал головой. – Не смотри так, словно перед тобой чудовище. Я не сделал ничего, чтобы заслужить твой страх. И ты, – с нажимом произнес он, – не сделал ничего, чтобы меня бояться.

– Как это возможно? – Его лоб заблестел от пота, а рука снова потянулась к рукояти. – Я не верю.

Отстегнув меч, Арм положил его на пол.

– Так тебе будет спокойнее?

– Да что происходит?! – в голосе Вара послышались истеричные нотки. – Арм, можешь толком объяснить?

– Могу, – не глядя бросил Арм. – Ты женишься на сестре Карса и уедешь в Лаусенс. Не позже, чем через неделю.

– Что?.. – Вар беспомощно развел руками. – Да вы оба сошли с ума? Какие Посвященные? Какая женитьба?

– Заткнись! – огрызнулся на него Карс. – Открой глаза и уши! Перед тобой один из безымянных!

Замерев, Арм недоверчиво прищурился, пытаясь понять шутит тот или нет, а затем тихонько рассмеялся.

– Мимо, Миссара. Не угадал. И как тебе только в голову такое пришло?

– Не ври! – разозлился Карс. – Сам же решил сказать правду! Ты выглядел младше положенного возраста, когда поступал. Фехтовал, как боевой офицер, сумел обыграть даже тирца на Играх… Говоришь на Древних языках, словно родился в изначальные времена, знаешь все и про всех, и даже генерал тебя слушает! Только вот с обручением наврал, и что отец у тебя лекарь… И ты еще говоришь, что я ошибся?

– О Боже… – сдавленно прошептал Вар и, встав на колено, склонил голову.

– А ну встань! – приказал Арм. – При обучении упраздняются и титулы, и звания. Правила едины для всех. Я не позволю их нарушать!

Удивленно посмотрев на друга, Карс мотнул головой.

– Ну уж нет… – протянул он. – Не может быть. Это уже совсем издевательство какое-то…

– Так уж и не может? – Наклонившись, Арм поднял меч и пристегнул его обратно. – Подумай хорошенько. Или ты действительно верил, что меня никогда не отпустят дальше замковых ворот? Как видишь, отпустили. Вар оказался прав: Ведущая всегда выбирала Горгот.

– Вот почему Фаррам так притих… – опустив голову, выдохнул Карс. – Что ж, теперь понятно.

– Нет, не поэтому, Миссара. Совсем не поэтому. Но объяснять я не стану – это касается только его и меня. Возможно, если ты поразмыслишь, то поймешь сам. Об одном только прошу: возьми себя в руки. Если твой дядя узнает то, что и ты, он и все, кто его поддерживает, положат жизни, чтобы меня уничтожить. И тогда гореть будет не голубиная башня, а все Королевство. Мать не пощадит никого, а у меня пока не достанет власти и права ее остановить.

– Пока? – взглянул исподлобья Карс.

– Пока. И, по-моему, я уже достаточно тебе это доказал. Не так ли?

Рывком обнажив меч, Карс встал на колени и положил его к ногам Арма.

– Примите мою преданность и верность, господин.

– Энфамантон[1]… – произнес Арм и, похлопал его по плечу. – Встань. Я не мог тебе отказать, но это было лишним. Ты и так дашь присягу, когда окончишь обучение или примешь чин.

– Перед вашей матерью я ее не произнесу, – поднявшись, сказал Карс. – Простите, но буду честен.

– И винить тебя за это я не могу… Только давай без выканья и протокольных слов. Мы не в кабинете генерала и не на аудиенции. Еще успеешь навыкаться и накланяться. Соблюдай устав: никаких чинов и званий среди обучающихся.

– Кто еще знает, кроме Фаррама? – спросил Карс, поскольку Вар, похоже, говорить больше вообще не собирался и вставать тоже.

– В Горготе только генерал, мой новый наставник и Йерам, – Арм задумчиво загнул три пальца. – Еще Линни. Впрочем, она бы меня узнала, даже если бы ей не сообщили…

— Значит, это все-таки ты тогда спас мою мать? – едва слышно спросил Вар.

– Я наложил вето на ее казнь, потому что она была невиновна. Как и многие… Но знай: человек, из-за которого она едва не погибла, мертв. Именно он поджег тогда дом у Академии.

– Его тоже убили, – сглотнув, произнес Карс. – В тюрьме. И мне он был знаком. Мой дядя посылал этого человека в Айру к лорду Тавру… Но я даже тогда не понял… Даже тогда!

– Тише, – подняв руку, попросил Арм. – Я услышал тебя, Карс. Это многое объясняет. Впрочем, и без того было ясно, что Гармат человек не простой. Теперь вы оба все знаете и будете начеку.

Дернув ручку, кто-то выругался и яростно заколотил в дверь.

– Что за шутки?! Кто заперся?

– А кто рвется? – пробасил Карс. – Имя и звание?

– Ты спятил? – раздался возмущенный вопль. – Мне теперь и чтобы нужду справить, нужно докладываться? А ну открой, или я стражу позову!

Посмеиваясь, Вар отодвинул засов и пропустил растрепанного юношу, в котором Арм с трудом узнал Ярвала.

– Что с тобой? – удивился он.

– Что-что! Меньше в туалете сидеть надо! Крыса из камина выбежала – жирная, как заяц! Мы ее всем звеном ловили, пока наставник не разрубил надвое. С одного удара! – Содрогнувшись, Ярвал брезгливо вытер руки о штаны. – Кровищи на полу… Меня послали за ведром и тряпкой. Не спать же так!

– Ну вы даете, – улыбнулся Арм. – Ладно. Заканчиваем тут и пошли. Я хоть и выспался, но уже с ног валюсь.

[1] Принимаю (Древний язык)

Глава 4

Переход Фаррама на Третью ступень для всех, включая самого Арма, стал полной неожиданностью. С самого поступления в Академию Каэл учился из рук вон плохо и успевал только по счету, да и то потому, что Линни занималась с ним еще в Пате. Его даже оставили на второй год, и как он сумел прыгнуть через ступень, никто не понимал, а сам Фаррам отшучивался. Тем не менее на первом же уроке Древнего он перевел текст вполне сносно. А вот на тренировки пока не ходил, потому что страдал отдышкой.

– Почему ты мне не сказал? – спросил Арм в первый же день, когда они остались одни, решив не идти на завтрак. – Когда вообще успел?

Фаррам пожал плечами.

– Не сказал, потому что это было неважно. А успевал потихоньку. Когда ночью, когда в перерывах. А что мне еще делать было? Со мной почти никто и не разговаривал. Не трогали, и ладно. Потом посоветовался с Линни, она одобрила. Сдавал постепенно, подал прошение. Бой провел до болезни, иначе бы сейчас завалил, конечно. Да и твой наставник меня не особо мучил. Мне кажется, он был даже рад.

– И я тоже, – честно признался Арм. – И вовсе не потому, что буду чаще видеть твое недовольное лицо, а потому что ты сумел преодолеть себя. Дорогого стоит, Каэл! Жаль только, я задумал выше брать. Нельзя мне тут долго задерживаться. Генерал уже подписал указ на резервного ручника, но это пока не разглашается.

Глаза Фаррама удивленно расширились.

– Да ладно! Не может быть…

– Может. И, кажется, я все-таки обгоню старину Лафаста. Правда, до генерала мне все равно не дослужиться, но оно и к лучшему.

– Это из-за пожара? – понизив голос, спросил Фаррам. – Повезло мерзавцу, что я болел! Не то нашел бы и пришиб! Надо было сказать мне, когда ты к Карсу пошел. Я не такой сердобольный, Арм. Расправился бы с ним сразу, и все дела.

Арм невольно улыбнулся.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, мой друг. Мне очень и очень повезло, если, конечно, можно называть это везением. Если бы я знал, что он за человек, то не вышел бы в тот день в город. И больше не выйду, пока дядя с ним не разберется.

– Все так плохо?

– На сей раз да. – Наклонившись, Арм постучал пальцами по лежавшей на кровати книге. – Я сам вынес ему смертный приговор. Здесь, к сожалению, выбора просто нет. Если вмешается мать, то Карсу тоже не жить. Пока она не узнала, дяде придется выполоть все сорняки… – Он вздохнул и перевернул страницу. – Он дал им тринадцать лет, но они только еще больше озлобились. Я не хочу, чтобы из-за меня сейчас или в будущем гибли невинные люди.

– Зачем ты оправдываешься? Он заслужил смерть. Это твой долг, разве нет? Или ты чего-то боишься?

– Боюсь? – Арм пытливо взглянул на Фаррама и, помедлив, согласно кивнул. – Пожалуй, да. Боюсь. Я боюсь стать как мать. Начать и уже не остановиться. Боюсь не оправдать надежд тех, кто умирал, чтобы наша земля наконец-то обрела покой… На моем пути уже слишком много крови, Фаррами, а я его еще даже не начал.

– Скорее, на твоем пути слишком много страхов, – с неожиданной грустью сказал тот. – Ты сам говорил, что всегда стараешься поступать правильно здесь и сейчас. Мне кажется, этого вполне достаточно, чтобы ничего не бояться.

– Думаешь?

– Считай, что уверен, – скосив глаза на вошедшего в комнату однозвенца, Фаррам недовольно скривился. – А знаешь, чего боюсь я?

– И чего же?

– Я боюсь остаться один, Арм. У меня было все, а теперь больше нет ничего и никого. Ни дома, ни отца, ни братьев, ни сестры, ни тех, кого я считал приятелями… Кроме тебя, я никому не нужен. Жив Фаррам, мертв Фаррам – никто и не заметит разницы. Я ведь не бравировал, говоря, что мои руки в крови... В Пате мне было позволено все. Ты сильно рисковал, когда нарывался… И тогда, в лесу, я серьезно собирался довести дело до конца. По справедливости, я заслуживаю жизни куда меньше, чем родственничек Карса.

– Довольно, Фаррам. Не преувеличивай, тебя могут услышать…

– И что с того? Ну, услышат… Как будто они не знают. – Подняв голову, Фаррам громко спросил: – Эй, Джам! Ты рад меня видеть?

Вздрогнув, тот обернулся и настороженно нахмурился.

– Чего тебе, Каэл?

– Да ничего. Живи. Просто спросил. – Насмешливо посмотрев на Арма, Фаррам отобрал у него книгу и, захлопнув, положил на тумбочку. – Сам видишь. Я бы даже покреститься был бы рад. Но кто ж меня допустит с моим-то прошлым? Да и не знаю ничего. Так, урывками… Уж слишком все сложно. Отец всегда был против проповедников, не допускал к нам никого... Боялся последователей Ордена и считал, что это все не для Каэлов. Много, в общем, чего говорил против. Но в тебе и герцоге я увидел совсем другое… И это другое отстоит далеко от той грязи, в которой мы барахтаемся.

– Среди аллотаров есть священники, – задумчиво произнес Арм. – Владыка Илиан успел рукоположить полсотни человек. Некоторые из них странствуют по Королевству. Я мог бы надоумить генерала пригласить одного в гарнизон. Во-первых, носитель языка, во-вторых, возможно, не только у тебя имеется подобное желание. Младенцев сейчас крестят охотно и довольно много, мне это известно. Люди постепенно тянутся к свету. Но у них мало примеров – только покойная королева, да два ее сына, один из которых бывший жрец, а другой покинул Королевство еще до моего рождения.

– О чем это вы тут говорите? – бесцеремонно спросил Ярвал, зайдя в комнату. – Почему на завтрак не пошли? Оладьи давали.

– Не твое дело! – огрызнулся Фаррам. – Катись, куда катился.

– Тьфу, Каэл! Ты как всегда! Только мы спокойно жить стали, как тебя опять к нам принесло. У ребят второй день настроения нет, ждут подлянки какой-нибудь.

– Передай, что могут не ждать, – помрачнел Фаррам. – Не нужны вы мне. Не лезьте, и я лезть не стану, понял?

– Понял, – выразительно посмотрев на Арма, ответил Ярвал и, взяв связку книг, махнул сидевшему у окна Джаму: – Эй, приятель! Ты расписание, что ли, забыл?

– Не забыл, – даже не повернувшись, бросил тот. – Передай Линни, что слег с животом. Не хочу никуда идти. Надоело все. Мы только перевелись, а нам даже недели не дали отдохнуть.

– Ну как знаешь, – пожал плечами Ярвал. – Сиди тут с этими умниками…

– А ну встал и пошел на урок! – рявкнул Фаррам. – Быстро!

Едва не свалившись с подоконника, Джам выругался и, схватив с койки книги, метнулся за Ярвалом. Зло рассмеявшись, Фаррам поднялся и оправил камзол.

– Зря ты так, – укорил Арм, когда хлопнула дверь. – Этот Аурика был единственным, кто проявил ко мне сочувствие. Он хороший юноша.

– Да? Ну буду иметь в виду. – Пристегнув к поясу клинок, Фаррам тяжело вздохнул. – Размяться не хочешь? А то я уже забыл, как меч держать.

– Боевыми? – Арм задумчиво посмотрел на дверь, он тоже был бы не прочь пофехтовать. – Не боишься взыскание получить?

– Скажу, что исполнял твой приказ, – усмехнулся Фаррам. – Не тушуйся. Не дам я себя зарезать!

Встав наизготовку, Арм отсалютовал. Узкий коридор между кройками не позволял маневрировать.

– Вы с Шаддом, конечно, показали тогда настоящее представление, – крутанув мечом, заметил Фаррам. – Но я больше за твоей матерью наблюдал. Честно сказать, думал прикажет остановить бой. Только вот генерал Тори в конце ей так по-хозяйски руку на плечо положил, что она бы при всем желании встать не могла. Вы словно танцевали оба. Как братья.

– В каком-то смысле так оно и было. – Отбив его осторожный выпад, Арм отступил и сразу перешел в атаку. – Я тоже боялся… что остановят. И понял, почему запрещали…

– Да уж… – Отпрянув, Фаррам выронил меч и досадливо поцокал. – Я бы тоже запретил… Как хорошо, что не ты у меня экзамен на Третью принимал!

– Ты слишком напряжен, – посетовал Арм. – Перестань бояться меня задеть. Даже мой дядя этого не сумел.

– А что, пытался?

– Напугать хотел… Я сейчас повторю, а ты попытайся уклониться и сохранить клинок. Для этого сразу же переходи в атаку, не давай мне времени завершить комбинацию. – Едва увернувшись от его меча, Арм одобрительно кивнул. – Молодец! А теперь пробуй сам, и я покажу, как еще можно… Отлично! Ты быстро схватываешь. Вот эти два приема отработай на тренировке, когда допустят.

Вновь выронив меч, Фаррам схватился за спинку кровати и несколько раз глубоко вдохнул. На лбу у него выступил пот.

– Что-то мне думается, не скоро допустят…

Убрав клинок в ножны, Арм помог ему обойти койку и сесть.

– У тебя раньше так бывало?

– Нет. Ну, может, только в детстве. Уставал быстро, но потихоньку натренировался. Хотел угодить отцу.

– А наш лекарь что сказал?

Фаррам отвел взгляд и неопределенно махнул рукой.

– Да ну его... Слушал своей трубкой. Что-то там ему не понравилось – я не особо вникал.

– Хорошо, сам спрошу, – Арм тихонько похлопал его по плечу. – В конце концов, академический лекарь – это еще не светило. В Вибре есть ученики моего деда, они знаю куда больше. Надо будет, вызову кого-нибудь из них. А пока поберегись. Лучше не стало?

– Стало, – слабо улыбнувшись, Фаррам поднялся. – Пойдем уже, не то Йерам меня возненавидит. Он относится к тебе, словно ты его собственность. Чудной человек, но рассказывает интересно.

– После Древнего у нас картография, – хмыкнул Арм, беря разом две связки книг: свою и Фаррама. – У меня пробелы только с Княжеством. Еще до Черной Крепости я могу отрисовать, а дальше учить и учить. Собирался раньше этим заняться, но руки так и не дошли. Не хочу терять время на уже изученное!

– Тогда лучше предупреди Храса заранее. Говорят, он противный и въедливый. Старшие всегда от него стонали. Не знаю, как справлюсь. Я рисую отвратно, а пишу еще хуже. Каллиграфия и картография – это для меня приговор.

Выйдя на улицу, Арм несколько секунд подслеповато щурился. Было довольно свежо, но солнце светило так ярко, что невозможно было смотреть.

– Постой-ка, – вытянув руку, Фаррам попросил Арма остановиться. – Глянь. Никак кто-то пожаловал… Герцог мог за неделю управиться?

– Вполне, – разом насторожился Арм, вглядываясь в гарцующих по площади всадников. – Да нет, камзолы Ровмэна… Странно, генерал бы мне сказал, если бы Натан решил нанести визит.

– Десять. Маловато для эскорта, – протянул Фаррам и, повернув к учебному корпусу, спросил: – А что там наш Вар?

– Влюблен и счастлив. Он не глупец, чтобы отказываться от выгодной партии, да и девица на редкость хороша. Карс сказал, что она всегда мечтала вернуться в Лаусенс. Вар пришелся ей по душе. Впрочем, я и не сомневался. Он хороший друг и прекрасный человек. Пусть лучше занимается семьей и землями, а не мечом машет. Вечером генерал проведет церемонию, а завтра они уедут.

– Я бы тоже хотел посмотреть, – оглянувшись через плечо, Фаррам отобрал у Арма свою связку. – Мы, конечно, приятелями никогда не были, скорее наоборот, но…

– Вар будет рад, – заверил его Арм. – Все это слишком быстро произошло, но я был вынужден…

Остановившись, Фарран недоверчиво приподнял бровь.

– Ты ему что, приказал? Жениться?

– Да. Потому что это было самое простое и лучшее решение для всех.

Запрокинув голову, Фаррам громко расхохотался, так что проходившая мимо служанка осуждающе нахмурилась.

– Вот это он попал так попал! Бедняга Вар!

Ткнув его локтем в бок, Арм громко шикнул.

Храс и вправду оказался весьма неприятным на вид пожилым мужчиной. Худощавый, сгорбленный, с нездоровым отекшим лицом, он буравил взглядом каждую черточку, которую Арм выводил на доске.

– Не так, – ткнул он узловатым пальцем в лесной массив. – Холмы не здесь. Нарушаешь масштаб. Плохо!

Придирчиво рассмотрев набросок, Арм стер его и нарисовал требуемый фрагмент заново. Спорить он не собирался.

– Лучше, – сухо бросил картограф, знаком отослав его на место. – Теперь бери грифель и приведи все в сносный вид на своем листе. Увеличь масштаб, прорисуй все реки, источники, рельеф. И не вздумай халтурить! – Знаком вызвав следующего ученика, Храс хмуро глянул на его лист. – Тьфу! Ты карту рисуешь, а не открытку сестре? Это что за самодеятельность? Руки-крюки?

Фаррам вышел к Храсу последним. Отобрав у него набросок, тот повертел его так и этак и решительно порвал.

– Жуть. Тебе лучше заниматься чертежами, а не картами, иначе, чего доброго, я ведь и прибить могу. Нервы не железные.

– Чертежи городов у меня и вправду всегда выходили сносными, – неожиданно спокойно ответил ему Фаррам. – Позвольте в этом и поупражняться.

– С чего бы это? – насупился Храс.

– Жить охота.

По классу раздалось несколько смешков.

– А… Ну, добро. С Горгота и начни. Отрисуй Академию, и тогда посмотрим.

Фаррам вежливо кивнул.

– Спасибо, господин.

Арм сосредоточенно прикусил губу. Вначале он посматривал на карту, затем закрыл книгу и стал обрисовывать по памяти. Он так увлекся, что даже не заметил, когда Храс подошел к нему и встал за спиной.

– Теперь почти хорошо, – испугав его, произнес тот. – Копировал карты?

– Достаточно много.

– Пробелы есть?

– Княжество почти целиком один большой пробел, – признался Арм. – Помню только в общих чертах.

– Выйди к доске и помоги повесить карту. Проверю, что ты знаешь.

Приладив карту, Арм вопросительно посмотрел на Храса. Кроме основных контуров рельефа, на ней были обозначены только дороги.

– Покажи Артелен, – потребовал он. – Так… Ну, допустим. Теперь Вибр. Болота Вибра. Обведи, а не тыкай пальцем. Сойдет. – Встав, Храс подошел и скрестил на груди руки. – Где, по-твоему, находится сейчас граница с Княжеством?

– Ее нет, – уверенно ответил Арм.

– Хм… Хорошо. Покажи, где она проходила до войны.

– Какой именно?

– Второй!

Помедлив, Арм взял указку и нарочно медленно провел извилистую линию от побережья до побережья.

– Теперь Первой… Ладно, умник. Положим, ты действительно кое-что знаешь, – нехотя кивнул Храс. – Где находятся города аллотаров, сможешь показать?

– Приблизительно.

– Ну так показывай!

Вздохнув, Арм ткнул в предгорье, затем назвал несколько самых значимых поселений.

– Верно, а говоришь, пробел... – Отобрав у него указку, Храс положил ее на место. – Садись. Скопируешь мне полную карту и, если я останусь доволен и ее примут в архив, то будешь заниматься только Княжеством.

– Благодарю, – поклонившись, Арм подошел к шкафу и взял большой лист.

Чтобы полностью отрисовать карту, у него уходило в замке больше недели кропотливой работы.

– Даю три дня! – вдогонку бросил картограф. – У кого-нибудь, кроме Валлора и Каэла из Третьей ступени, еще есть особые пожелания?

В классе стало так тихо, что было слышно, как жужжит муха.

– Ну, значит, остальные продолжают заданное. В свободное время дорисуете и принесете на следующее занятие. Будем прокладывать по вашим картам маршрут.

Ярвал, который сидел позади Арма, с сочувствием поцокал:

– Ну ты и попал, Валлор… Сидел бы тихо, зачем постоянно высовываешься?

– Я не могу сидеть тихо, – повернув голову, прошептал Арм. – Делать в сотый раз то, что умеешь, и не идти вперед, это как вместо тренировки вышивать крестиком.

Удар гонга прозвучал как нельзя кстати. Свернув лист, Арм взял несколько цветных и черных грифелей и, кое-как подхватив книги, вышел из кабинета. Несмотря на видимое спокойствие, внутри у него все клокотало. Отрисовать карту за три дня так, чтобы ее приняли в архив, было сложно даже для мастера, который бы работал надо ней день и ночь, а у Арма, хоть и сняли наказание, но днем шли занятия и тренировки.

«Смирить, значит, решил, – раздраженно думал он, шагая по коридору вслед за своими. – Ну посмотрим, посмотрим…»

За окно протяжно запели трубы. Остановившись, Арм положил книги на подоконник и, распахнув ставень, выглянул наружу. Через главные ворота, скача во весь опор, пролетел белый всадник. За ним в строгом боевом порядке следовало восемь пар стражников.

«Ну, слава Богу!» – с облегчением выдохнул Арм, чувствуя, как уходит из сердца глупая обида.

* * *

Церемонию, чтобы не привлекать лишнего внимания, решили провести в приемном кабинете. Карса и Арма с Фаррамом в резиденцию сопроводили оба наставника. Вар до последнего дня молчал и только когда накануне стал собирать вещи, признался однозвенцам, что покидает гарнизон и уезжает в Лаусенс. Известие о его женитьбе товарищи восприняли кто с улыбкой, кто с явным недоумением, но, узнав, что невеста вполне состоятельная особа, сдержанно поздравили. Те, кто находился на иждивении генерала, прекрасно понимали, что выгодная партия лучше воинской карьеры. Сам Вар подавленным тоже не выглядел. Он успел написать матери и получил от нее с голубкой ответ, в котором та искренне порадовалась за его выбор и обещала в ближайшее время навестить и передать все, что Вару полагалось из его скудного наследства.

– Жаль, что я хотя бы резервного палечника не получил, – проведя ладонью по деревянному изголовью койки, Вар чуть взгрустнул, а затем решительно расправил плечи. – Ну и ладно. Зато брат офицер. Может, к себе его и устрою. Да и остальных тоже. Кто-то ведь должен помочь!

– Не рановато ли планы строишь? – сдержанно улыбнулся Карс, недвусмысленно кивнув на дверь. – Пойдем уже, время не ждет, а генерал – тем более.

– Ну, прощайте, что ли? – Вар оглядел собравшихся. – Всем хороших баллов и скорейших нашивок.

– А тебе мирных и попутных ветров, друг! – пробасил долговязый парень из рода Альбора. – Пиши через Карса, как устроишься.

– Лорд Вар, – поправил его кто-то из ребят. – Будем в Лаусенсе, обязательно заглянем!

– Буду рад, – кивнул Вар и, смутившись под суровым взглядом Карса, послушно повернул к двери.

Фарест и Лавар ждали их у выхода. Протянув Вару увольнительное, Фарест пожелал ему всего наилучшего и, с нескрываемым осуждением покосившись на Карса, велел шагать в ногу и не болтать.

– Вам удалось переговорить с герцогом? – тихонько спросил Арм у Лавара.

– Пока нет, – шепнул тот. – Его Высочество беседовал с безымянными. Их прибыло сразу четверо, и все с донесениями. Меня он не принял.

Помрачнев, Арм взглянул на Фаррама. Тот слышал ответ наставника, но вида не подал. От быстрой ходьбы он вновь задыхался и, судя по играющим жвалам, это обстоятельство его злило. Арм хотел было предложить идти помедленнее, но, подумав, решил, что Фаррама это еще больше расстроит.

«Не нужно было ему позволять помогать в конюшне, – подумалось ему. – Но кто же мог знать…»

Бракосочетание среди учеников и офицеров гарнизона считалось делом обыденным. Если молодые не имели наследственных прав и не принадлежали к Ведущей, то им не требовалось ничьего согласия. Генерал просто записывал в книгу имена и выдавал каждому лист, подтверждающий свершившееся родство. Для сестры Карса, к которой отходил дом и надел в предместьях Лаусенса, было достаточно разрешения брата.

– Проходите! – велел генерал, услышав короткий доклад стражника. – Мы уже заждались.

Младшая сестра Карса, урожденная Сарна Миссара, стояла возле окна и нервно перебирала складки пышной черной юбки. Невысокая и хорошо сложенная, она была довольно милой девушкой. Вглядевшись в ее лицо, Арм отметил, что грусть и обреченность, которые он видел в день, когда зашел за Карсом, сменились пытливой серьезностью и каким-то внутренним спокойствием.

– Спасибо вам, – подойдя, сказала она Арму и, переведя взгляд на брата, улыбнулась: – И тебе спасибо.

Приобняв ее, Карс пристально посмотрел на Вара. Склонив голову, тот о чем-то тихо беседовал с генералом, время от времени шумно вздыхая. Несмотря на внешнее спокойствие, было заметно, как сильно он нервничал.

– Карс Миссара, лорд Нарда, подойди, – наконец позвал генерал и, шагнув к столу, раскрыл объемную книгу.

Одернув черный, расшитый золотой нитью камзол Карс неспешно подошел и поклонился.

– Хорошо держится, – одобрительно шепнул Фаррам. – А я, признаюсь, всегда думал, что у него ни гроша за душой.

Окунув перо в чернила, Карс расписался сначала в книге, затем под дарственной сестре. Вотчина в предместье Лаусенса принадлежала ей по праву внутриродового наследования, но только в том случае, если от нее отказывались наследники мужского пола.

– Хорошо, – одобрил генерал и, взяв бумагу, подул, чтобы высушить чернила. – А теперь Вар Валлор-Каэл, сын лорда Авара Валлора и Элай Каэл. – Шагнув, Вар встал рядом с Карсом. – И Сарна Миссара, дочь Дарса Миссара, лорда Нарда и Каррэл Миссара.

Подобрав черную юбку, Сарна подошла к Вару и встала рядом. Ее темно-русая макушка едва доставала ему до плеча.

– Я не нашел препятствий к заключению между вами брачного союза, – торжественно объявил генерал и передал дарственную Вару.

Взяв бумагу, тот поклонился вначале генералу, затем Карсу.

– Я, Вар Валлор-Каэл, сын лорда Авара принимаю под свое покровительство Сарну Миссара, дочь Дарса. То парра андасэ кирээ: корвет вэн корвете, саффо вэн саффае тамэ сэтендав[1].

Подняв голову, Сарна взглянула на него и тихо повторила:

– Я, Сарна Миссара, дочь Дарса, принимаю покровительство лорда Вара Валлора-Каэла. То парра андасэ кирээ: корвет вэн корвете, саффо вэн саффае тамэ сэтендав!

– То марэс эн фартум![2] – Сняв черный обруч, генерал дал поцеловать его сначала Вару, затем Сарне. – Поздравляю. Пусть ваши озера будут полны рыбы, поля – пшеницы, а дом – детей.

– И карманы – денег, – шепнул Арму Фаррам и широко улыбнулся. – Ты был прав: девица хороша, хоть и Миссара. Я думаю, за детьми тут дело не встанет. Вар сияет, как начищенный подсвечник. Ты только посмотри на него!

Переглянувшись с Карсом, Арм опустил голову и тихо вздохнул. Он был бы искренне рад за друга, если бы не подтачивающая изнутри тревога.

– Лорд Вар… – позвал Фаррам, когда генерал отошел, чтобы вернуть книгу в хранилище. – Можно вас на два слова?

Кивнув, Вар подошел и, поклонившись Арму, вопросительно посмотрел на Каэла.

– Ты сделал хороший выбор, – с неожиданной для него мягкостью произнес Фаррам и протянул ему расшитый золотом мешочек. – Прими в знак почтения от меня и всего нашего рода.

Вежливо поблагодарив его, Вар взял мешочек и, развязав тесемки, удивленно приподнял рыжеватые брови.

– Ты с ума сошел? – спросил он, разом отбросив напускную важность. – Это же целое состояние! Я таких изумрудов отродясь не видел!

– На первое время вам хватит, – довольно кивнул Фаррам и, наклонившись, добавил: – От жены только спрячь, а не то разберет на всякие побрякушки. И мой тебе совет: никому, кроме торговцев из Тира, не предлагай, иначе прогадаешь. И не торгуйся ниже десяти золотых за штуку. Я узнавал.

– Спасибо тебе, Фаррам, – спрятав мешочек в карман, Вар обнял его и, отступив, поклонился. – Буду помнить. Заезжай, если окажешься в наших краях.

– Непременно, – отведя взгляд, сказал тот. – Береги себя.

– А мой подарок будет ждать вас дома, – улыбнулся Арм.

– Твой подарок я уже получил, – кивнув на жену, ответил Вар. – Надеюсь, еще удостоюсь чести тебя увидеть.

– Не волнуйся, увидишь и не раз. И не тревожься: за вами присмотрят.

Поклонившись чуть ниже, чем требовалось, Вар отошел обратно к супруге и Карсу.

Нарочно громко хлопнув дверью архивной, генерал прошел и сразу сел за стол.

– Ну что, господа, можно расходиться, – миролюбиво произнес он и жестом подозвал Арма. – Ты доволен?

– Вполне, мой генерал.

– Хорошо, тогда все свободны. Экипаж будет готов к шести утра, так что молодым советую хорошенько выспаться. Поедете под охраной. Таков приказ Его Высочества герцога Картала.

– Передайте Его Высочеству нашу благодарность за заботу, – опередив друга, ответив Арм и, не дожидаясь, остальных, постучал в двери.

Оба наставника выглядели уставшими и недовольными. Простояв у покоев больше часа, они успели о чем-то поспорить и всю обратную дорогу друг с другом не разговаривали. Фаррам с Карсом тоже шли молча, а Арм думал о карте. Где и как ту отрисовывать, он не представлял, но сдаваться не хотелось.

«Можно одолжить пару свечей у соседей и сесть поближе к камину…» – размышлял он, то и дело вздыхая.

– О чем так задумался? – спросил Фаррам, когда они, наконец, дошли до казармы.

– О карте, – нехотя признался Арм. – За три дня ее изготовить невозможно, а терять целый год из-за упрямства этого старика я не намерен… Придется работать и днем, и ночью.

– У меня штук десять свечей, – чуть насмешливо заметил Фаррам. – Бери и рисуй. Уверен, ты успеешь. Мне он, к счастью, сроки не ставил, так что буду чертить в свое удовольствие.

– Спасибо тебе, – улыбнулся Арм и тихонько добавил: – Что-то ты сегодня больно щедрый.

Открыв дверь, Фаррам пропустил всех и шагнул следом за Армом.

– Если ты про камни, то для сына лорда Солана – это вполне приемлемый дар, а для того, кем я стал, такое богатство ни к чему. Пусть хороший человек порадуется. Я его достаточно изводил, чтобы иметь повод принести извинения.

– Думаю, он уже все забыл, – через плечо бросил Арм. – И еще долго будет тебя поминать добрым словом.

Засмеявшись, Фаррам едва не споткнулся об оставленные кем-то в проходе сапоги.

– Так, Валлор и Каэл, – строго сказал наставник, когда они дошли до комнаты их звена. – Разделись оба и по койкам. Я и так из-за вас потерял свободный вечер.

«Вот и засыпай скорее», – мысленно ответил ему Арм, незаметно взяв из рук Фаррама мешочек со свечами.

[1] Пусть соединяться наши судьбы: душа к душе, кровь к крови, даже до смерти (Древний язык, формула)

[2] Отныне и навеки (Древний язык, формула)

Глава 5

Разложенная перед камином карта уже высохла. За полночи Арм успел только очертить основной контур и прорисовать дороги и реки. Особенно долго пришлось повозиться с Княжеством, потому что книга была создана больше семидесяти лет назад, а с тех пор не только пропала граница, но появились новые торговые пути и небольшое поселение юго-западнее могильных холмов. Неизменными оставался только контур гор. Его Арм мог нарисовать и без карты.

– Ну и что тут у нас такое? – недовольно спросил подошедший наставник. – Боевой палечник, я к вам обращаюсь! Почему нарушили устав?

– Резервный ручник, – сонно пробормотал Арм, с трудом приподнявшись. Несмотря на постеленное на пол одеяло, все тело затекло. – Мне дали три дня на полную карту для архивной. Осталось два.

– Вот оно как… – Наклонившись, Лавар осторожно взял карту. – Неплохо... В чем причина такого рвения?

– Не хочу изучать то, что и так хорошо знаю. – Встав, Арм потер затекшую руку. – Успею – буду заниматься только Княжеством.

– Тогда работай. Я могу поговорить, чтобы тебя на пару дней сняли с занятий и тренировок. Думаю, кроме Йерама никто против не будет, а ему пока не до переводов – приболел.

– В таком случае, буду очень признателен.

Забрав карту, Арм свернул ее и, подойдя к своей койке, убрал вниз. Звено постепенно пробуждалось, но большинство еще спали. Фаррам тоже пока не проснулся. Его густая рыжая шевелюра разметалась по подушке, а одеяло почти сползло на пол. Наклонившись, Арм хотел было поднять его и замер, так и не дотянувшись. Внутри у него все похолодело.

– Наставник Лавар! – глухо позвал он. – Можно вас на минутку?

Взяв меч, Лавар пристегнул его к поясу и вопросительно посмотрел на Арма.

– Что опять случилось?

– Лекарь был обязан докладывать вам о здоровье учеников, не так ли?

Нахмурившись, Лавар кивнул на дверь.

– Давай-ка выйдем.

Другие звенья уже вовсю застилали постели и готовили книги. Некоторые, только что проснувшиеся ученики наперегонки спешили в умывальню. Учитывая, что большинство уже были довольно крупными молодыми людьми, это выглядело забавно.

– Лекарь мне действительно обязан докладывать, – сказал Лавар, отойдя от казармы. – Только вот я, Ваше Величество, вам отчитываться был не должен, поскольку такого приказа ни вы, ни герцог мне не отдавали.

– Хорошо, – нетерпеливо произнес Арм. – Считайте, что теперь такой приказ у вас есть. Я хочу знать, что происходит.

– Лучше бы вам об этом переговорить со стариком, я все-таки не лекарь. – Лавар отвел взгляд. – Но ничего хорошего вы не услышите. Лорд Солан предупреждал генерала, что мальчик с детства достаточно болезненный, но велел не оказывать ему никакого снисхождения, просто в случае чего сообщить в Пат. После ваших приключений в лесу, последствий яда и последней болезни у Фаррама пострадали не только желудок и легкие. Скорее всего, ему вскоре придется оставить Академию. Он просто не сможет продолжить обучение и, как я понял, лучше ему уже не станет.

– Фаррам знает об этом?

Обернувшись, Арм посмотрел на дверь. Кто-то наконец догадался подпереть ее камнем, чтобы та постоянно не хлопала.

– Думаю, да. Возможно, о прогнозах лекарь ему и не сообщил, но он мог и сам догадаться. Его и на Третью генерал перевел только по моей просьбе. Он очень старался быть поближе к вам.

– Благодарю вас за чуткость, Лавар, – искренне произнес Арм и побрел обратно в казарму. Он все понял уже в тот миг, когда увидел голубоватые ногти Фаррама, но был бы рад ошибиться. Увы, чуда не произошло.

Первые две комнаты были почти пусты, а родное звено все еще занималось уборкой, хотя большинство товарищей уже ушли. Фаррам тоже успел и проснуться, и одеться, и даже достать из-под койки карту.

– Я заснул часа в четыре… – Зевнул Арм, подойдя к нему. – Причем на полу, так что с утра получил нагоняй от Лавара. Он обещал снять меня с занятий на пару дней, чтобы не приходилось сидеть ночами.

– Надо же, какой заботливый, – Фаррам усмехнулся и, свернув, убрал карту обратно. – Я тогда тоже останусь. Скажу, что нездоровится.

– Не хочешь мозолить Линни глаза? – Арм улыбнулся и, сходив за одеялом, аккуратно застелил койку. – Старушка расстроится.

– Не хочу оставлять тебя одного, – серьезно ответил Фаррам.

– Ну, как знаешь. Только не сиди без дела. Тоже берись за чертежи. Я помогу, если возникнут сложности. Сегодня у нас первое занятие с кошками. Хочу отработать ряд команд для отмены нападения.

Подождав, пока задержавшиеся однозвенцы выйдут из комнаты, Фаррам закрыл промежуточную дверь и, немного постояв, вернулся к кровати.

– Не выйдет, Арм. Кошки твой запах уже знают. Это звери, их не обмануть. Ты вообще когда-нибудь пробовал перебивать эту формулу?

Арм мрачно кивнул.

– Пробовал. Правда, защищал не себя. Пантере отдала приказ мать. Велела задрать того, кто будет со мной… Она дочь Ведущей, я сын Ведущей. И мне не удалось остановить ту проклятую кошку. Если бы дядя не подоспел вовремя и не всадил бы ей в голову болт, эта тварь бы разодрала нашего дорогого мертвеца на мелкие кусочки прямо у меня на глазах. – Невольно содрогнувшись, Арм покосился на окно. От неприятных воспоминаний засосало под ложечкой. – Может, сходим на завтрак пораньше? Я на тренировку сегодня тоже не пойду.

– Ладно, – быстро согласился Фаррам. – Перекусим, и до обеда будет время поработать. Надеюсь, мне не влепят взыскание за прогул?

– Не волнуйся, – успокоил Арм. – Прикрою, если что. Да и потом, Лавар, скорее всего, обрадуется, что ты рядом – ему же меньше забот.

В столовой было безлюдно, но уже пахло желудевым кофе и кашей. Подойдя к окошечку, Арм улыбнулся поварихе и, объяснив, что они с Фаррамом сняты с тренировки, попросил выдать две порции.

– Что-то ты зачастил, офицер. Нездоровится?

– Задание большое, – честно признался Арм, забирая поднос. – Спасибо, Клэрн.

Сидя за столом, Фаррам то и дело оглядывался на распахнутую входную дверь и держался так напряженно, будто они завтракали не в академической столовой, а в какой-нибудь захолустной таверне.

– Что с тобой? – нахмурился Арм, расставляя тарелки и кофе. – Ждешь кого-то?

– Этот мерзавец знает твое имя и в любой момент может догадаться о подлоге, – нехотя ответил Фаррам. – Вдруг он возьмет и заявится сюда, или в казарму, пока ты малюешь реки и горы?

– За ним следят, – напомнил Арм. – Кроме того, герцог уже здесь и принял донесение разведки. Тебе не о чем беспокоиться.

Покачав головой, Фаррам с тоской взглянул на кашу и, съев пару ложек, отодвинул тарелку. Было видно, что услышанные доводы его не убедили. Впрочем, Арм и сам все время чувствовал смутную тревогу.

«Скоро я буду спать как дядя – с кинжалом под подушкой», – с грустью подумал он, глядя, как на другом конце площади родное звено заканчивает тренировку. Ему не нравилось пропускать общие занятия, но справедливости ради, пока был не завершен набор на Первую ступень, остальные занимались по довольно свободному графику, а некоторые и вовсе разъехались на открепительные. Серьезная учеба начиналась с осени.

Последний удар гонга застал Арма рядом с казармой. Заметив у дверей наставника в компании ровмэнцев, он придержал шаг, чтобы подождать отставшего Фаррама. Утром он держался достаточно бодро, но обратный путь, казалось, выжимал из него все силы. Тяжело дыша, он едва брел, тихо ругаясь то на себя, то на жаркое лето, то на отвратное варево вместо кофе.

– Без особого распоряжения Первого стопника вам придется умерить любопытство. – Голос Лавара звучал спокойно, но ладонь нервно оглаживала рукоять меча.

– Да мы просто хотели сравнить, как у вас и как у нас, офицер, – примирительно подняв руку, ровмэнец шагнул назад. – Впервые вижу, чтобы казармы охранялись, – переглянувшись с напарником, сказал он. – Тут же каждый ученик при оружии, зачем их сторожить-то?

– Вы можете задать этот вопрос генералу, – прищурился Лавар и, заметив Арма, незаметным жестом велел отойти подальше. – Я не уполномочен отвечать.

– Раз вам не велено пускать посторонних, мы могли бы пройти вместе с вами, – продолжал настаивать офицер.

– Еще раз вам повторяю: в спальный корпус допускаются только ученики Первой, Второй и Третьей ступеней Горгота. Вы к таковым не относитесь. Это приказ моего генерала. Если он вас не устраивает, обращайтесь к Первому стопнику, просите разрешение, пишите жалобу. Отступать от данных мне инструкций я не намерен. Будете продолжать настаивать, я сочту это провокацией и подам рапорт вашему командиру.

– Вот зануда, – развел руками офицер и, махнув рукой, направился вслед за своим напарником к гостевому корпусу.

Подождав, пока они отойдут подальше, Арм неспешно подошел и вопросительно взглянул на Лавара. Судя по лихорадочно поблескивающим глазам, тот с трудом себя сдерживал.

– Идите внутрь и предупредите наставника у другого входа, чтобы никого не пропускал, кроме наших, – сквозь зубы процедил он. – Не знаю, что нужно этим ровмэнцам, но их настойчивость мне не по душе, Валлор.

– Вы почувствовали вмешательство? – спросил Арм, пропустив Фаррама.

– Нет. Иначе бы даже не стал разговаривать. Но вам все равно следует быть начеку. Да и остальным тоже. Как только стража меня сменит, доложусь герцогу. Они прекрасно знали, что казарма охраняется – ждали завтрака. Недоступных влиянию офицеров в гарнизоне немного, поэтому, когда в корпусе никого нет, те идут в столовую вместе со всеми. Я и Фарест сегодня остались, поскольку знали, что вы вернетесь раньше, да и в Первой человека три лежат с температурой – в артель их решили не отправлять.

– Благодарю за исчерпывающие объяснения, – вежливо произнес Арм. – И за вашу бдительность.

– Рад стараться, – отведя взгляд, сказал Лавар. – Буду признателен, если до моего возвращения вы не покинете казарму.

– Хорошо, только не задерживайтесь. Я бы не хотел пропустить обед и занятия на малой площади.

К тому времени, как Арм зашел в комнату своего звена, Фаррам уже тоже вернулся от младших ступеней. Запыхавшись, он на ходу отстегнул клинок и, не снимая сапог, лег на кровать.

– Предупредил… С той стороны подлезть пока не пытались…

– Ну и славно, – нарочно бодро сказал Арм и достал карту. – Спасибо Лавару. Его дотошность просто незаменима. Как-нибудь расскажу тебе, как мы познакомились. Это очень забавная история.

Не услышав никакого ответа, Арм обернулся и огорченно поджал губы. Закинув руки за голову, Фаррам крепко спал.

* * *

После занятий с кошками, которые прошли довольно гладко, почти вся ступень полчаса очищала брюки от черной шерсти. Впечатлений, особенно у тех, кто до этого не имел с пантерами дела, было так много, что укладываться спать никто не спешил, и наставнику в конце концов пришлось пригрозить всему звену недельной чисткой нужников. На какое-то время все действительно притихли, но как только Лавар вышел, обсуждение возобновилось с новой силой.

– Почему Валлора они слушались, а на меня, как на них ни орал, даже не оборачивались? – возмущенно спросил высокий полный Каэл – один из самых старших в их звене. – Даже к Фарраму облезлая подошла, да еще и уши прижала!

– А меня вообще все боятся, – улыбнулся Фаррам. – Вот скажу сейчас «заткнись», и ты заткнешься, Тирам.

– Много на себя берешь! – огрызнулся тот. – Полезешь – получишь. Может, я раньше и молчал, но только из-за твоего папаши.

– Я и без отца тебя заткну. Хочешь проверить?

Пристально глянув на друга, Арм качнул головой.

– Перестань, Фаррам. – Рывком поднявшись, он обогнул пару коек и подошел к Тираму. – Тебя не слушают, потому что ты их боишься. Можно даже шепотом команду сказать – и этого хватит. Нужно произносить формулу уверенно и властно. Твой приказ для них как удар хлыста, только не по телу, а по сознанию. Ты же коня не уговариваешь перейти в галоп или остановиться, а просто приказываешь движением или голосом. С кошками тоже самое.

– А как их не бояться, если они сожрать могут?

– С чего бы это? – удивился Арм. – В них команды вбивали тысячелетия. Кроме одичавших больных тварей, у которых помутнено сознание, ни одна кошка не пойдет против человека. И тем более не ослушается правильно отданной команды. Разумеется, бежать, нападать и прочее не нужно, потому что основные инстинкты перебьют вторичные. Кроме того, кошка всегда будет защищать котят. Она может стать агрессивной в брачные недели. Не подпустит чужого к собственной добыче… Но все это достаточно просто знать, тем более старые боевые пантеры очень умны и прощают новичкам ошибки. Молодняк – да, может и заиграться, поэтому с ним работают только те, кто работать умеет.

– Да ты, я погляжу, действительно умник! – хмыкнул Тирам. – И чего только с этим недоноском из Пата связался? Он же совсем на голову больной!

– Мой друг бывает грубоват, – спокойно ответил Арм, – но это не дает тебе право его оскорблять.

– Друг, значит? – прищурился Тирам, и веснушки на его щеках угрожающе потемнели. – Не умеешь ты себе, Валлор, друзей выбирать!

Почувствовав беспокойство, Арм всмотрелся в его зеленые глаза и медленно отступил в проход между койками. Ощущение опасности было очень слабым, едва уловимым...

– Ты чего к нему прицепился? – нахмурился Ярвал, уже лежавший под одеялом на соседней койке. – Дружит, с кем хочет. Его право.

Схватив Арма за руку, Тирам рванул его на себя, так что он едва не упал.

– Куда собрался, Валлор? Мы еще не договорили.

Вскочив, Фаррам перемахнул через несколько разделяющих их кроватей и с размаху ударил Тирама в грудь так, что он отлетел на подушку, машинально выпустив Арма.

– Еще раз, гад, прикоснешься к нему, и я тебе все ребра переломаю! – процедил Фаррам, прижав того коленом. – Понял?

Потерев запястье, Арм неслышно шепнул:

– Оставь, Фаррами, довольно.

– Как скажешь, – резко отпрянув, он презрительно скривил губы. – Всех остальных это тоже касается. Мне известно, как вы измывались над Валлором. Я долго терпел, да и то, только по его просьбе. Больше терпеть не стану.

– А я поддержу, – неожиданно вмешался Ярвал. – Это уже свинство. Да и Каэл пока ничего плохого никому не сделал. Гнобить за дела двухлетней давности неправильно. Всякое за это время случилось.

– Что, в подпевалы подался? – прохрипел Тирам, потирая грудь. – Не ожидал от тебя…

– Довольно, Тирам! – кивком велев Фарраму отойти, Арм шагнул и, наклонившись, всмотрелся в его покрасневшее лицо.

Тот глядел на него с откровенной ненавистью.

– Что надо? Ты больной совсем?

– Кто-нибудь сегодня подходил к тебе, кроме своих и преподавателей? – не отводя взгляда, спросил Арм. – Вспомни, пожалуйста, это очень важно. И ответь просто «да» или «нет», без подробностей.

– Пошел ты… – Тирам попытался привстать и болезненно поморщился. – Вот же мерзавец! По-моему, действительно мне ребро сломал!

– Тебе задали вопрос, – тяжело дыша, с нажимом произнес Фаррам. – Отвечай!

– Да!

Повернувшись, Арм с тревогой посмотрел на друга.

– Предупреди младшие ступени и приведи Карса. Посвященный здесь. Я думал, мне показалось, но теперь уверен.

– О чем это вы говорите? – разом успокоившись, спросил Тирам, проводив Фаррама хмурым взглядом.

– Ты находишься под влиянием одного из жрецов, – ответил Арм, вновь всматриваясь в его глаза. – Я не знаю, что именно он тебе внушил, но на всякий случай ничего не говори. Любое слово может тебя убить. И действие тоже. Лежи и молчи.

– Что за бред? – побледнев, прошептал Тирам. – Я не верю. Мы просто немного побеседовали, как у нас тут, как в Ровмэне…

Увидев, как потекла из его носа темная, почти черная кровь, Арм похолодел.

– Ярвал… – позвал он. – Дай воды. Быстро и без вопросов.

Откинув одеяло, тот наклонился и взял откуда-то из-за противоположенного края койки железную кружку.

– Держи. Тут, правда, немного.

– Тирам, – низким от волнения голосом проговорил Арм и, обойдя постель, встал в изголовье. – Единственное, что я успею сейчас сделать, это тебя окрестить. Знаю, так нельзя, но у нас нет выбора.

– Ты совсем свихнулся? – уже не скрывая страха, ответил Тирам и, подняв голову, с подозрением посмотрел на кружку.

– Арм, у него кровь! – воскликнул Джам, подошедший вместе с остальными.

Вытерев нос, Тирам поднес к глазам окровавленную ладонь.

– Так еще бы, – протянул он. – Фаррам меня так шибанул, что… – сглотнув, он схватился за грудь и хватанул ртом воздух. – Проклятье… Вы слышите это?.. Я должен убить… С какой это стати?

– Держите его! – хлестко приказал Арм. – Крепко, как сможете! За руки, за ноги. Да не стойте же, если не хотите, чтобы он умер, как стражник у башни!

Дернувшись, Тирам попытался встать, но Ярвал и остальные тут же схватили его и прижали к постели. Рванувшись с такой силой, что было слышно, как хрустнули суставы, он сипло прохрипел:

– Давай… я слышал, что помогает… Мать говорила… отказался...

«Господи, прими мою веру вместо его», – мысленно взмолился Арм, чувствуя, как вспыхнули жаром щеки и ладони.

– Крещается раб Божий Тит во имя Отца, аминь. И Сына, аминь. И Святого Духа, аминь, – громко произнес он, трижды полив на его голову из кружки.

Обмякнув, Тирам судорожно вдохнул и закрыл глаза. Видя, что он больше не сопротивляется, Ярвал и остальные отпустили его. От напряжения их трясло.

– Ну и силища… – протянул Джам, на всякий случай отходя подальше. – Что это было? Неужели действительно один из тех?

– Увы, да, – кивнул Арм, вернув Ярвалу пустую кружку. – Я не могу открыть вам подробностей, они известны только генералу. Но, предвидя вопросы, скажу, что мы с Карсом случайно перешли дорогу одному из служителей мерзости. К несчастью, тот оказался достаточно опасен и решил, что я тоже представляю для него угрозу… Правильно, кстати, решил, потому что теперь им лично займется герцог Картал и наш генерал. Поэтому будьте осторожны. Отныне ни с кем, кроме своих, которых знаете, не говорите. Без оружия из казармы не выходите и старайтесь держаться по двое или трое.

– Так вот почему везде охрана и наставников к нам загнали? – открыв глаза, едва слышно спросил Тирам. – Надо было раньше предупреждать. Откуда я знал?

– Было не велено. – Обойдя койку, Арм присел на край и взял его за руку. – Как себя чувствуешь?

– Странно, – серьезно ответил тот. – Как младенец, которого вымыли и спеленали. Ни голосов, ничего. Ты уж прости, Валлор, я правда не хотел. Такая злость вдруг взяла и на тебя, и на Каэла этого… Никогда подобной ненависти не испытывал.

– Ты хорошо держался, – искренне похвалил Арм. – Многие бы сразу послушались, но ты не стал. Поэтому у меня было время понять, что к чему. Говоришь, мать твоя крестилась?

– Да уже много лет как… Сразу после смерти лорда Фирсара. Она у меня молится и вообще все делает, что там положено. Уговаривала нас с сестрами, но отец против. Поэтому и я не решался. – Сжав его руку, Тирам вымученно улыбнулся. – Спасибо, братец. И не волнуйся, я многое слышал и от нее, и вообще. Отца боялся. Но теперь вижу, чего на самом деле стоило бояться.

Арм кивнул.

– Ты сможешь узнать человека, который с тобой говорил?

– Возможно, и смогу, если увижу… Но он точно из Ромэна. Черно-зеленый камзол, офицерский. И по виду – Миссара.

– Когда вы встретились?

– Сразу после ужина на выходе из столовой. Я задержался немного, все уже разошлись…

– Ясно. – Встав, Арм задумчиво посмотрел на входную дверь. – Кто со мной? – спросил он, обведя взглядом встревоженные лица товарищей. – Посвященный уже понял, что его вмешательство раскрыли. Мы с Фаррамом видели вчера с десяток всадников из Ровмэна. Они прибыли за час до герцога. Сегодня утром двое из них пытались проникнуть в казармы, а один применил знания Ордена и едва не убил Тирама. Считаю, что пока не поздно, нужно поднимать гарнизон.

– Ты боевой офицер, – серьезно проговорил Тирам. – Командуй. Мы не беспомощные мальчики. Дадим отпор хоть десяти, хоть сотне, если потребуется.

Хлопнув дверьми, Фаррам прошел несколько шагов и как бы невзначай схватился рукой за спинку одной из коек.

– Нет его, – выдохнул он. – Ушел. Вызвали к генералу.

Рывком обнажив меч, Арм решительно повернул к выходу.

– Строимся в боевом порядке. Трое передо мной, трое позади и по двое по бокам. – Взглянув на Фаррама, он чуть тише добавил: – Еще трое остаются здесь с Фаррамом на случай, если Карс вернется, и для защиты остальных.

Помрачнев, Фаррам опустил голову и, обойдя койку, тяжело сел.

«Прости, друг, – мысленно сказал Арм. – Так будет лучше».

На улице уже смеркалось. Багровые закатные полосы расчертили небо в шахматную доску. Белая брусчатка казалась ярче обычного, а пятна факелов еще не давали света, но уже были заметны и у главных ворот, и у резиденции.

– Эвэрт, – позвал однозвенца Арм, – беги к страже и передай, что генерал приказал закрыть все выходы, включая офицерский.

– Ты уверен, Валлор? За такое могут ведь и чина лишить…

– Исполняй, – с нажимом ответил Арм. – Всю ответственность я возьму на себя. В сложившейся ситуации вины на тебе не будет. Ты не имеешь права меня ослушаться.

Выйдя из строя, однозвенец прошел немного, а затем побежал, стараясь держаться поближе краю площади.

– Без моего приказа ни шагу! – предупредил Арм, подняв верх сжатый кулак. – Будьте предельно внимательны!

Десяток одетых в белые мундиры офицеров уже выстроились у ступеней резиденции, когда Арм с товарищами миновали середину площади. Некоторые держали боевые арбалеты.

– Похоже, мы опоздали, – заметил Ярвал. – Что делаем?

– Узнаем и решим, – ответил Арм, убирая меч в ножны. – Я переговорю с герцогом. Ожидайте поодаль.

Разведя руки в стороны, он вышел из строя и, пройдя еще немного, остановился. Стоявшие позади дяди телохранители тут же обнажили оружие.

– Что ты тут делаешь? – Выйдя навстречу, дядя знаком велел всем успокоиться. Он был напряжен, как натянутая струна.

– Один из моих товарищей попал под влияние Посвященного, Ваше Высочество. Я отдал приказ перекрыть выходы из Академии.

– Правильное решение, палечник. Кто именно из твоих товарищей поддался влиянию? Не Миссара случайно?

– Нет, господин. Карса Миссара вызвали к генералу.

– Я его не видел, – помрачнел дядя.

Растерянно обернувшись, Арм взглянул на темнеющий корпус казармы.

– Сообщите внутренней страже, чтобы обыскали каждый закоулок, – голос дяди заставил его вздрогнуть. – Офицеров в форме Ровмэна арестовывать без объяснения. При любом сопротивлении – убить. Варт, бегом в башню. Поднимешь бело-красный флаг. И пусть бьют тревогу. Саат, ты к вольеру. Возьми нескольких пантер, они сейчас пригодятся.

– Слушаюсь, – с готовностью откликнулся боевой ручник и, придерживая меч, побежал в сторону башни.

– А ты, Валлор, вместе со своими молодцами и двумя моими стражниками возвращайтесь обратно и сидите тихо, пока мы не изловим злоумышленников. Соберите всех в одну комнату, перекройте двери и окна. Понял?

– Да, Ваше Высочество. – Поклонившись, Арм развернулся и, подойдя к товарищам, передал приказ. На лицах большинства из них отразилось явное облегчение.

Велев им выстроиться в том же порядке, что и до этого, один из офицеров встал впереди, другой позади.

«Господи, лишь бы они успели найти Карса, – сжимая в ладони рукоять меч, взмолился Арм, шагая вперед. – Лучше бы я велел ему уехать вместе с сестрой и Варом».

Коротко переговорив со стоявшим у дверей казармы стражником, один из посланных дядей офицеров нахмурился и, скользнув по Арму задумчиво-недоверчивым взглядом, обнажил меч.

– В чем дело? – насторожился Арм.

– Стражник говорит, что пару минут назад один из ровмэнцев передал для вас послание. Несколько человек из вашего звена ушли вместе с ним.

– Куда? – едва слышно спросил Арм и, увидев, что стражник указал в сторону учебного корпуса, судорожно вдохнул. – Герцог приказал арестовывать любого ровмэнца, – нарочно спокойно напомнил он, взглянув на офицера. – Вы сопроводили нас до казармы: приказ выполнен и вами, и нами. Теперь следует исполнить другой.

Кивнув, палечник подозвал своего товарища.

– Мы с тобой, – решительно заявил Ярвал, едва не схватив Арма за руку.

Не ответив, Арм вытянул из ножен клинок и обогнул замешкавшихся офицеров.

– Вперед. Я знаю, куда они могли направиться.

Звон мечей звучал так набатно и отчаянно, что даже стражник, поставленный у дверей учебного корпуса, нарушил приказ и уже заворачивал за угол.

– Валлор, попридержи своих товарищей, – велел офицер. – Вмешаетесь, если прикажу.

– Мы с вами в равном чине, – бросил Арм. – Не самовольничайте. Будем действовать согласно правилам. Герцог объявил тревогу и отдал приказ. Его слово в приоритете для каждого, кто принадлежит к гарнизону, начиная с генерала и заканчивая Первой ступенью. – Ярвал! – не оборачиваясь, позвал он. – Держитесь за нами, прикрывайте сзади.

За корпусом уже было довольно сумрачно. Несколько факелов, прислоненных к стене, давали мало света, зато наполняли все вокруг дергающимися тенями.

Ровмэнцев было шестеро и еще несколько человек без камзолов. Двое в форме Горгота были уже убиты или тяжело ранены, во всяком случае подняться не пытались. Лавар стоял, привалившись к стене и зажимая рукой живот. У его ног лежал еще один из горготцев. Фарест и наставник Первой отбивались от трех офицеров. Позади них, заслоняя сидевшего на брусчатке Карса, стоял Фаррам. Оружия при нем почему-то не было.

– А вот и наш храбрец-наглец, – довольно протянул Гармат, старательно обходя сражающихся. – Тебя-то мы и ждали. – Повернув голову он хлестко бросил: – Представление окончено. Убейте всех. Быстро.

– В круг! – скомандовал Арм и, отбив лобовой выпад подскочившего к нему ровмэнца, поднырнул под его руку и, развернув меч, изо всех сил ударил навершием в лоб. – Иди ко мне, Миссара! Может, теперь тебе удастся узнать то, чего ты тогда не сумел!

– Что мне нужно было узнать, я и так узнал, – направив на Арма меч, тот насмешливо скривил полные губы. – Ради простого палечника Картал не стал бы так гнать лошадей, да и безымянные бы не засуетились. Я тебя живьем возьму, Валлор. Уж что-что, а твоя кровь даже покинутый жертвенник разбудит! За всех, кто пал из-за тебя, маленький ублюдок!

Вес и опыт были на стороне Гармата, но молодость давала свои преимущества. Отступая, Арм постепенно поворачивал, чтобы держать в поле зрения остальных противников. Удары сыпались один за другим, но пока что ему удавалось отбиваться сравнительно легко. Видимо, Гармат чаще держал жертвенный кинжал, нежели меч.

«Или он блефует», – подумал Арм, резко перейдя в атаку.

– Даже не надейся, Валлор, – легко блокировав первый же удар, Гармат снова вынудил перейти в оборону. – Эй, Раммар! Прикончи-ка моего племянничка, а то я занят.

Ударив вставшего было Карса под дых, Фаррам толкнул его под ноги метнувшегося к ним ровмэнца. Споткнувшись об него, тот упал, но встать уже не успел. Пнув ногой в лицо, Фаррам вывернул ему руку и, отобрав клинок, с размаху перерубил шею.

– Ух ты ж!.. – издевательски протянул Гармат. – Да я смотрю, сынок Солана тоже не промах. Недооценил щенка…

– Шетим эн там, тумэ! – оборвав его на полуслове, прозвучал хлесткий баритон.

Услышав глухое рычание, Гармат отскочил в сторону и обернулся. Две кошки, смешавшись с тенями, почти синхронно прыгнули на замешкавшихся ровмэнцев.

– Ну здравствуй, Картали… – громко сказал Гармат и шутливо поклонился. – Давненько мы не виделись. Смотрю, до тебя так же долго доходит, как и раньше.

– И тебе привет. – Опустив меч, дядя знаком велел Арму отойти. – Признаюсь, думал ты давно почил, Миссара.

Гармат зло усмехнулся.

– Мы тоже так думали, пока ты не свалился на наши головы. Жаль, что Фирсар тебе кишки не выпустил!

– Поверь, он тоже очень сожалел. Но не судьба. Я уступил эту участь ему, уступлю и тебе. Не обещаю, правда, насчет кишок. Мне больше нравятся методы юного Каэла.

– Мне тоже. Твоя голова станет хорошим трофеем. – Покосившись на Арма, Гармат крикнул: – Исполняйте приказ!

Со стороны постирочной спешили несколько горготских стражников. Отбиваясь от двух ровмэнцев, товарищи Арма взяли Карса и Фаррама в кольцо, но уже едва держали строй. Оставшаяся в живых кошка бесшумно прыгнула на одного из нападавших. Отвлекшись, второй попытался отбить товарища и тут же был ранен Тирамом в бок.

– Арм, сзади! – крикнул кто-то из однозвенцев.

Отпрыгнув в сторону, Арм почувствовав, как всколыхнулся воздух, и наугад блокировал удар сбоку. Краем зрения видя, что подоспевшая стража взяла на себя оставшихся ровмэнцев, он полностью сосредоточился на противнике. На вид тому было около тридцати и фехтовал он мастерски, но теперь Арм мог не думать о границах боевого круга, и пока у него все еще оставалось преимущество в освещении, потому что он стоял спиной к факелам.

Фаррам возник будто из ниоткуда. Бледный как смерть, он наискось рубанул ровмэнца по спине и, схватив его за ворот, отбросил назад.

– Уходи в круг… – выдохнул он. – У них стрелок… Где, не знаю.

Расправившись с ровмэнцем, пантера неспешно пошла к сражающимся офицерам. Двое из них схватились в рукопашную. Боясь, как бы кто из врагов не отдал ей команду, Арм громко подозвал кошку. Встрепенувшись, она затрусила к нему, но не успела пройти и пары шагов, как упала набок и заскребла лапами брусчатку. Чуть ниже холки торчал арбалетный болт.

– Слева! Второй уровень! – процедил Фаррам. – Здесь нам негде укрыться. Встань за мной и попробуем дойти до угла. – Крикни, чтобы наши уходили туда же.

– Линни… – глухо простонал Арм. – Ее покои в том коридоре.

– Тем более! – Заслонив его, Фаррам напряженно вгляделся в черный провал окна. – Ну же!

– Тирам! – что было мочи заорал Арм, боясь обернуться. – Уходите к торцу! Быстро и в рассыпную!

Выбив у Гармата меч, дядя ударил его кулаком в лицо, а затем сбил с ног. Упав на четвереньки, тот сплюнул и, сев, утробно рассмеялся.

– Ты был хорошим учеником, Валлор. Чувствуется рука Парамана. Жаль, что мы поставили на тебя… Нужно было придушить еще в колыбели. Не радуйся, я все равно лишу тебя жала. Было ясно как день, что ты примчишься его спасать. Да только вот не выйдет.

Мельком глянув на Арма, дядя поднял меч.

– За покушение на Главу Рода, я, Картал Валлор, сын Лирамель, властью, данной мне законом, выношу тебе смертный приговор, – глухо произнес и, размахнувшись, одним ударом отрубил Гармату голову.

– Прикройте герцога! – крикнул Арм, пятясь назад. – Фаррам, немедленно к стене, слышишь? Мне не нужен живой щит! Мы должны помочь Лавару.

– Знаю. Он сопровождал Карса к генералу. На них напали прямо перед казармой. Нам прислали гонца…

Едва не задев дядю, болт ударил в стену рядом с одним из факелов. Убрав меч в ножны, тот указал освободившемуся офицеру на постирочную.

– Их двое! – в голосе Фаррама послышалось отчаяние. – Мы под прицелом с обеих сторон... Не уйти.

Пригнувшись, дядя схватил факел и отбросил подальше. Лавар, который уже сполз по стене вниз, сумел затушить еще один.

– Давай, Каэл! Тебе ближе!

Бросив меч, Фаррам метнулся к оставшимся двум факелам. Раздался короткий свист, и прямо перед ним в стену вошел болт. Не обращая внимания, он схватил оба древка и поочередно отшвырнул прочь. Описав дугу, те упали рядом с мертвой кошкой, но не погасли.

– Арм, пошел! Зигзагами к своим! – Подбежав, дядя толкнул Фаррама в спину. – Живо! Прикроем его!

Бежать было трудно. Воздух стал вязким и будто сопротивлялся каждому шагу.

«Слишком медленно», – подумал Арм, чувствуя, как непроизвольно напряглись мышцы спины. Ему казалось, будто он плывет туда-сюда, туда-сюда...

Несколько однозвенцев вместе с Ярвалом уже поднялись в учебный корпус и, судя по шуму, вся Четвертая, которая квартировалась на первом этаже, последовала за ними. Карс сидел на ступеньках, уронив голову на руки. Левая сторона от плеча до бедра у него была в крови. Увидев выбежавшего к ним Арма, он поднялся.

– Жив… – едва слышно проговорил он, кривя губы. – Слава Богу…

Среди остальных послышались радостные возгласы.

– Арм, ко мне. Остальные стойте, где стоите, – приказал дядя, подтолкнув задыхающегося Фаррама к ступеням. – Мы точно не знаем, сколько их было.

– Десять из Ровмэна, – подойдя, сказал Арм. – Но я видел и других, без формы.

Хлопнув дверью, на порог выбежал светловолосый мужчина в расстегнутой наполовину черной рубахе. Увидев дядю, он осклабился и выхватил из-за пояса изогнутый аллотарский кинжал.

– Назад, – отшвырнув Арма, дядя развел руки в стороны. – Ну давай, Аурика. Ты ведь не нарушишь приказ своего жреца?

Схватив замешкавшегося Карса за волосы, тот рванул его на себя и, приставив лезвие к горлу, зло улыбнулся.

– О нет, герцог, не нарушу. Мне было приказано прикончить предателя, а тут их сразу двое. Так что начну я не с вас.

Выхватив окровавленный меч, дядя шагнул было вперед, но, Фаррам, стоявший на пару шагов ближе, его опередил. Прыгнув, он повис на руке Аурика и вынудил его разжать пальцы. Схватившись за горло, Карс упал и скатился вниз.

– Ах ты, рыжий урод! – зарычал от досады Аурика и, вывернув руку, пырнул Фаррама в живот. – Отправляйся вслед за папашей!

Бросив меч, дядя подхватил Фаррама и упал вместе с ним. Зло рассмеявшись, Аурика прыгнул к ним, разом перемахнув через все ступени.

Арм не успел ничего понять, тело среагировало быстрее разума. Метнувшись вперед, он размахнулся и перерубил занесенную руку, так что кисть с зажатым в ней кинжалом отлетела в сторону шагов на пять. Дико закричав, Аурика прижал к груди обрубок.

– Взять его! – приказал Арм и, опустившись на колени рядом с дядей, помог ему переложить Фаррама на землю.

– Лекаря! – крикнул кто-то. – Джам, лети как ветер, понял?

– Дайте факел, – попросил дядя. – Ну же!

Мягкий свет упал на залитый кровью камзол. От увиденного Арма едва не стошнило. Аллотарские кинжалы оставляли страшные раны, но воочию он видел такое впервые.

– Без шансов, – тихо сказал дядя. – Глупый мальчишка …

– Все равно… не жить… – сжав его руку, прошептал Фаррам синеющими губами. – Пусть Карс… будет рядом…

Арм умоляюще посмотрел на дядю.

– Воды.

Осторожно опустив Фаррама на брусчатку, тот встал и, расстегнув камзол, достал из нагрудного кармана маленькую серебряную флягу.

— Это Великая агиасма[1]. Ценность сам знаешь, так что все не трать, чтобы я мог восполнить.

Руки предательски тряслись. Открутив крышечку, Арм вылил на ладонь несколько капель. Он очень боялся не успеть.

– Веришь? – спросил он, не отводя взгляда от затуманенных зеленых глаз друга.

Уже не в силах говорить, тот моргнул.

Произнеся формулу крещения, Арм вернул дяде флягу и, обняв Фаррама, задержал дыхание. Сердце в его груди билось слабо, с каждым ударом все реже и реже.

– Ты не один, слышишь? – прошептал Арм. – И никогда больше не будешь один. Мы еще встретимся, и нам будет, о чем вспомнить... А теперь иди, Фаррами. Иди со спокойной душой. Ты заслужил свой венец.

Дернувшись, тот судорожно вздохнул и со свистом выдохнул. Почувствовав, как он обмяк, Арм еще крепче обнял его и разрыдался в голос. Вокруг кто-то бегал, что-то кричали, но ему было все равно.

– Хватит! – строго сказал дядя, похлопав его по плечу. – Прекрати истерику. Твой приятель ранен, наставник едва жив и еще много кому нужна помощь. Поднимайся, и за работу. Здесь ты сделал все, что мог.

Всхлипнув, Арм выпрямился и, растерев слезы, оперся на его руку.

– Вы сами не ранены? – сипло спросил он.

– Царапнуло слегка, ничего серьезного. А вот Лавару досталось. Его уже унесли. Миссара тоже. Еще бы немного, и этот мерзавец перерезал бы ему горло. – Приобняв Арма, дядя тихо сказал: – Ты вскрыл большой нарыв. Я медлил, чтобы понять, куда тянутся все нити, и теперь смогу распутать последний клубок. Среди безымянных тоже нашлось немало сочувствующих, так что твой дружок пришелся там очень кстати. Парнишка молодец, многих помог накрыть. Далеко пойдет.

– Мать будет лютовать, – не отводя взгляда от Фаррама, Арм внутренне содрогнулся и, сглотнув подступивший к горлу комок, отвернул голову.

– Пусть лютует, на сей раз я не стану ее останавливать, – твердо сказал дядя и подтолкнул его к стоявшим поодаль однозвенцам. – Иди. Организуй их. Пусть перенесут Фаррама и остальных наших к резиденции. Я должен отписать Натану.

– Это его офицеры?

– Нет. Кроме наемников, остальные действительно из Ровмэна, но покинули гарнизон еще в бунт, который усмирила моя мать. Дело давнее, но Натану следует знать и как следует все проверить. Не только у тебя мало времени. У меня его тоже немного. Я обязан передать тебе спокойную страну, а не то, что ты пока видишь.

Кивнув, Арм подобрал меч и, вернув его в ножны, подозвал Тирама, Ярвала и Катрэна из Второй.

– Герцог велел перенести погибших к резиденции, – объяснил он. – Носилок нет, так что сбегайте за плащами. За корпусом еще несколько человек. Один точно был убит.

– Двух понесли к лекарям, оба наши с Четвертой, —сказал Катрэн. – Они первые пришли на помощь Карсу. А убили сразу резервного стопника. Этот убил, который всеми командовал. Что с ним-то, кстати?

Заметив, как дядя отошел в сторону, чтобы отдать необходимые распоряжения, Арм нехотя ответил:

– Герцог его казнил. Отрубил голову. Не стой, Катрэн, мертвых нужно почтить. Нечего им тут лежать.

На площади почти по всему периметру горели факелы. Несмотря на позднюю ночь, никто не спал. Пришли даже слуги и некоторые горожане из родственников учащихся, которых пустили, несмотря на запрет.

По вине Гармата погибло четверо, включая Фаррама, но остальные уже не числились в Академии и входили в состав внутренней стражи Горгота. Сколько было убитых среди пособников Посвященного, Арм не спросил и даже не смотрел в сторону, куда сложили их тела. Стоя рядом с лежавшим у ступеней резиденции Фаррамом, он в голос пропел на аллотарском канон по исходу души, который знал наизусть, потому что часто переписывал, а затем стал читать переданную дядей Псалтирь.

Линни, которая не переставала плакать с того мгновенья, как дядя привел ее, долго обтирала Фаррама губкой, выжимая кровь прямо на ступени, а затем переодела в чистый камзол, который принесла одна из прачек, и причесала.

– Где его похоронят? – закончив читать, спросил Арм спустившегося к ним генерала и благодарно кивнул служанке, подавшей кружку воды.

– У Южной стены, где и всех офицеров, – ответил тот. – Ты бы шел... Твои товарищи устали. Посмотри сам, на них лица нет. Хватит слез. Дальше мы сами.

– Напишите Шадду. Пусть расскажет сестре Фаррама… Все, как было.

– Хорошо.

Помедлив, Арм нехотя отступил.

– Как там Лавар и Карс?

– Миссара пришел в себя, но его опоили снотворным. Лавар пока жив. Лекарь его подлатал. Сказал, день-два, и будет понятно, выкарабкается или нет. Остальные немногим лучше. Траур пройдет – приставлю всех к званию.

В последний раз взглянув на склоненную над Фаррамом Линни, чьи поседевшие рыжие волосы падали на его кудри, Арм отвернулся и, сжав в руке Псалтирь, решительно направился к казармам. Те из его звена, кто еще оставался на площади, потянулись следом.

Столпившиеся офицеры и слуги молча расступились перед ними, некоторые ободряюще похлопывали Арма по плечам и спине, когда он проходил мимо, и он с удивлением чувствовал, что от их безмолвной поддержки ему становится легче, словно все эти знакомые и не знакомые люди брали на себя часть его горя.

[1] Великая агиасма – Крещенская вода.

часть 2, Глава 1

Свеча на столе уже догорала, когда чернила наконец подсохли и перестали поблескивать. От тепла и мерного потрескивания камина клонило в сон. Почти неделю зима морозила Горгот и окрестности, превращая леса в хрусталь и рисуя на стеклах причудливые узоры. К счастью, снега за последние недели выпало столько, что за урожай можно было не переживать. Уже который год земледельцы не знали, куда сбыть излишки. Земля рожала так щедро, словно готовилась к какому-то торжеству.

Положив в стопку последнюю страницу перевода, Арм взял лежавший на столе кинжал и сунул его за пояс. Червленые серебряные ножны были усыпаны изумрудами, а навершие венчал круглый малахит. Зеленый – родовой цвет Каэлов. Арм не расставался с этим клинком с того дня, как погиб Фаррам. Тот спрятал его в свернутую карту, когда, получив от гонца записку от Гармата, решил пойти к нему вместо Арма. На что он рассчитывал, было не понятно, видимо думал, что с несколькими однозвенцами сумеет отбить товарища. Благодаря ему и смелости Лавара им удалось протянуть время и дождаться помощи.

Расстегнув рубашку, Арм сел поближе к камину. С того страшного дня прошло уже больше года, а последний взгляд Фаррама помнился, будто все случилось только вчера.

Услышав тихий стук, Арм полуобернулся к двери.

– Войдите, не заперто.

Зайдя, Карс приветливо улыбнулся и помахал двумя гербовыми бумагами. Было непонятно, как ему удалось пронести документы через такой снегопад и сохранить сухими. Сам он был усыпан снегом с ног до головы, так что на полу уже поблескивала вода.

– Подписал, можем ехать.

– И мое прошение на боевого ручника?

– И его тоже, – кивнул Карс. – Испытания сдашь, когда вернешься. Если захочешь, конечно. Генерал сказал, что бумага дожидалась тебя уже год, но ты ее не брал. Это правда?

– Да.

Подойдя к столу, Карс положил документы поверх стопки листов и лишь затем осторожно отряхнулся.

– Лошади будут готовы к утру, поклажу я уже собрал… Все, что ты велел.

– Спасибо, – кивнул Арм, вновь отвернувшись к камину. – Навестим Вара… Он давно не писал. Как там у них дела?

– Ему было не до нас, – в голосе Карса послышалась улыбка. – Сын у них родился. Я только под вечер получил от сестры весточку. Тяжелые роды, но справилась. Здоровый мальчик.

– Поздравляю, – искренне обрадовался Арм, глядя на танцующее пламя. – В кои-то веки хорошая новость.

– Да уж, – вздохнул Карс. – Спасибо тебе, что настоял тогда.

– Перестань... Ничего лучше мне просто не пришло в голову. Как назвали?

– Ферином. И он совершенно рыжий.

Вздрогнув, Арм недоверчиво прищурился.

– Ты им сказал?

– Меня спросили, я и сказал, – спокойно ответил Карс. – Думал, ты не будешь против.

– Не буду, конечно. Просто неожиданно. Сам-то откуда узнал? Я думал, никто не слышал.

– Когда ты его крестил, может, и не слышали, а на площади, когда пел, слышали все, – в голосе Карса прозвучала горечь. – А я даже не смог попрощаться. Валялся в лекарской, как подрезанная тушка, и думал, что мне конец.

Хлопнув себя по ноге, как часто делал дядя, Арм встал.

– Ладно, нам завтра вставать чуть свет. Сходи предупреди, что останешься сегодня у меня. Заодно возьми вещи и одеяло – ляжешь у камина. Нечего утром народ будить. И да… Линни тоже оповести. Пусть присмотрит за комнатой и ничего тут не трогает. Я напишу ей, кому и что передать, а то Йерам завтра разнесет пол-Академии, не получив свои переводы.

– Понял. Постараюсь быстро.

Накинув на голову глубокий, отороченный мехом капюшон, Карс вышел и прикрыл за собой дверь. Его шаги, вначале частые и громкие, становились все тише и тише, пока наконец не стихли совсем. Вскоре по полу потянуло сквозняком.

«Как быстро летит время…» – мысленно посетовал Арм и, сняв камзол, аккуратно повесил его на стул. Он давно не был в замке и, несмотря на то что соскучился, не сильно хотел возвращаться. Но долг и здравый смысл обязывали в этот раз уважить просьбу матери. Через три недели ему исполнялось пятнадцать, и в родовое гнездо съезжались все дети Ведущей и остальная родня. Каждому хотелось убедиться, что Глава Рода жив-здоров и в своем уме. Их беспокойство было понятно.

Раздевшись, Арм положил под подушку кинжал и лег, натянув на плечи меховое одеяло. Камин время от времени протяжно гудел от порывов ветра.

«Завтра лошадкам сложновато придется», – подумал он, чувствуя, как наливаются тяжестью веки. Гнедую кобылу ему подарил сам генерал – за заслуги перед гарнизоном. Выносливая и спокойная, она несла в себе кровь аллотарских тарпанов и была преданной и умной. Ее денник Арм время от времени чистил сам.

Когда пришел Карс, он уже не слышал, но стоило тому закрыть заслонку камина, сразу же проснулся и, убедившись, что все в порядке, снова лег.

Отчаянный крик петуха слышался даже через запертое заледеневшее окно. Открыв глаза, Арм удивленно привстал, думая, что все еще слышит отголоски сна, но петух по-прежнему продолжал голосить.

– Это что еще такое? – недовольно пробормотал Карс. – Или у нас уже почтовые петухи появились?

Замотанный в одеяло, словно младенец, он лежал почти что на топочном листе и, похоже, вставать не собирался, хотя в комнате уже посветлело.

– Наверное, с кухни сбежал, – предположил Арм. – Ну, или мальчишки украли. Я не могу понять, где орет: то ли на улице, то ли на башне.

С трудом развернувшись, Карс встал и потянулся. Длинный шрам на его шее из багрового стал светло-розовым, но все еще сильно бросался в глаза.

– Ого, сколько вещей, – заметив сваленные в углу узлы, Арм озабоченно покачал головой. – Как бы нам не пришлось пожалеть, что так загрузились.

– Не пожалеем, – успокоил Карс. – Путь неблизкий, особенно по такой-то погоде… Главное, чтобы никто не привязался.

– К боевым-то офицерам? – Арм усмехнулся. – Не волнуйся, мне доложили, что все тихо и безопасно. Да и потом, за нами присмотрят. Поверь, друг, меня теперь охраняют так, что и заяц мимо не проскочит. Время близко. Скоро все начнут сражаться за мою благосклонность и плести друг против друга интриги. Впрочем, у тебя будет возможность самому в этом убедиться.

С подозрением посмотрев на него, Карс нахмурился.

– Хочешь сказать, что мы поедем в замок?

– А ты забыл, по какому случаю в тринадцатый день третьего месяца зимы нам дают пирог и наливают теплое вино?

– О нет…

– О да, – улыбнулся Арм. – К сожалению, о да. Мне исполняется пятнадцать. По закону я могу править без регентов. Так что будет весело.

– Ты собираешься оставить учебу? – осторожно спросил Карс.

– Пока нет. Не скрою, вначале хотел сразу же, но теперь, когда подошло время, понял, что не готов. Да и надо завершить кое-какие дела. Не хочу повторить судьбу отца.

– Горгот своего короля поддержит, а уж когда узнают, что ты все время был здесь… Тебя ведь все знают, от Первой ступени до внешней стражи. Если бы ты не был таким недотрогой, девчонки бы за тобой с утра до вечера бы бегали. Сколько раз видел: головы сворачивают.

– Я обручен, Карс. У меня есть невеста, и от нашего брака зависит будущее Королевства и Княжества.

– Ну, обручен, и что? Кому это мешало? Вон герцог Парф тоже был обручен с детства, да только внебрачных отпрысков у него столько, что и он и сам, поди, о многих не знает.

Арм удивленно моргнул.

– Впервые слышу. Ведущей не известно ни одного бастарда…

– А простому народу известно не меньше трех! – хмыкнул Карс. – Сам видел одну девицу. Одно лицо герцог, только в юбке.

– Даже если и так, – пожал плечами Арм, – меня это не касается. Я – Глава Рода. Слово, данное от моего имени – мое слово. Вспомни хотя бы Карена. Слава Богу, что закончилось хорошо, а могло бы быть две смерти от одной его прихоти. Нет уж, Карс. Есть законы Божии и законы человеческие, и нарушать я их не намерен. А что смотрят – пусть смотрят! Это не запрещено.

– Я и говорю – недотрога. Ладно, пойдем поглядим, где эта птица. Нам лучше поспешить, а то еще кто-нибудь увяжется, а ты, как всегда, и отказать не сможешь.

Петушиные вопли разбудили не только Арма и Карса, но и младшие ступени. Высыпав на площадь, ученики удивленно переглядывались, но найти источник звука не могли, пока наконец стоявший у башни стражник не указал на крышу столовой. У самого ската в снегу сидел перепуганный петух и время от времени истошно голосил. Разглядеть его можно было только за счет красного хохолка. Стражник, к слову, оказался не первым, кто сумел заметить птицу. Повариха тоже обнаружила пропажу и пытались закрепить лестницу, чтобы добраться до сбежавшего обеда.

– Надо помочь, – решительно сказал Арм, с минуту понаблюдав за ее мучениями. – Позови кого-нибудь – подержите лестницу, а я попытаюсь изловить горластого.

Обреченно вздохнув, Карс сложил вещи у помывочной и крикнул нескольких знакомых ребят со Второй ступени.

Лестница была неудобной и старой, но все еще надежной. Взобравшись где-то наполовину, Арм стянул перчатки и, расстегнув фибулу, бросил плащ Карсу. Петух тем временем настороженно замолчал и, вжав голову, нахохлился.

– Ну ты и учудил, – не глядя ему в глаза, Арм подтянулся и, держась за водосточный желоб, резко выбросил руку вперед. Крякнув, петух забил крыльями, пытаясь вырваться. Его шея была тонкой, как прут, а вот когти царапали вполне ощутимо даже через шерстяной камзол.

– Ох, спасибо тебе, сынок! – всплеснув руками, кухарка схватила петуха и крепко прижала к себе, не давая тому вздохнуть. – Для Его Высочества ведь приготовила…

– Не за что, Клэрн, – оправив камзол, Арм с интересом взглянул на нее: – К нам кто-то пожаловал?

– Так ведь герцог Эстин сегодня прибыл. Генерал передал, что остановится на пару дней.

Переглянувшись с Карсом, Арм пожелал кухарке хорошего дня и, велев зевакам расходиться, заспешил к офицерской конюшне. Встречаться с Эстином ему хотелось бы меньше всего – тот приходился дедом его невесте и прекрасно знал, что Арм обучается в горготской Академии.

– И куда это ты так припустил? – спросил Карс, с трудом поспевая за ним. – Вряд ли герцог станет бегать за тобой, тем более он наверняка направляется в замок.

Не ответив, Арм свернул к учебному корпусу, чтобы затем обойти резиденцию сзади. Он знал Эстина достаточно хорошо, да и Лавар наверняка уже передал тому о его отъезде по открепительному.

Главного конюха еще не было на месте, но двое братьев-подмастерьев уже седлали лошадей и весело перешучивались. Завидев Арма, оба синхронно поклонились.

– О, господин, ручник! Гордость и слава Горгота! Ваша лошадка готова: намыта, накормлена, бантик повязан…

– Спасибо, – серьезно кивнул Арм и, увидев в заплетенной гриве красную ленточку, не выдержал и улыбнулся. – За бантик особенно.

Переглянувшись, братья расхохотались и, всучив Карсу мешок овса, ушли на завтрак.

– Давай-ка мне оба одеяла, – попросил Арм, оседлав кобылу. – У тебя они не поместятся.

– Держи. Но надеюсь, они нам не пригодятся. Ты ведь позволишь ничтожному лорду Карсу оплатить тебе постой?

– Подумаю, – не глядя бросил Арм. – Вот только лорд Карс запамятовал, что завалил практику в лесу, а ему скоро проходить новую. Ночуя в теплой постели у какой-нибудь сердобольной хозяйки, он точно ничего не сдаст и до конца дней останется резервным палечником.

Насупившись, Карс обиженно поджал губы и, навьючив возмущенного мерина, вскочил в седло.

– Ну, с Богом! – шумно выдохнул Арм, тронув поводья.

Высокий сухой старик в богато расшитом камзоле стоял у внешней коновязи. Два офицера-стопника прохаживались неподалеку, не сводя с него напряженных взглядов. Увидев выехавшего из конюшни Арма, они подошли было ближе, но старик предупреждающе поднял руку.

– Все в порядке. Я переговорю с ручником один на один. Ожидайте здесь.

Обернувшись к Карсу, Арм знаком велел ждать снаружи и спешился. Ему стоило большого труда не выказать недовольства.

– Надо же, как ты возмужал, – оглядев Арма с ног до головы, старик довольно покивал. – Боевой ручник, значит?

– Я еще не утвердил звание. Рад вас видеть, герцог.

– Ну, положим, не рад, врать не надо, но за вежливость спасибо. Вряд ли Лирран одобряет подобные прогулки без охраны.

– Я боевой офицер, герцог. И еду не один, а с товарищем. Кроме того, разведка доложила, что путь свободен и нам ничего не угрожает.

– Разведка… – Эстин скептически поджал губы. – Мы оба знаем, что ни безымянные, ни кто-либо еще не является гарантией твоей безопасности, Тар. Так рисковать – верх безрассудства!

– Вы проделали такой путь, чтобы меня образумить?

– Надо же… – усмехнулся старик. – Я погляжу, ты научился дерзости, Валлор. Тебе к лицу. Вопрос лишь в том, остановишься ли ты на этом или…

– Или, – нетерпеливо перебил Арм. – Спрашивайте прямо, герцог.

– Ладно, раз так. После торжеств в замке я отбуду в Княжество. Его Высочество наверняка спросит, каковы твои планы и сколько ему еще ждать.

Заложив руки за спину, Арм отвел взгляд.

– В таком случае передайте князю, что как только я приму решение, то сразу же его оповещу. Моя невеста еще не достигла брачного возраста…

– Осталось меньше года, Тар.

– Вот именно, герцог. Вы сами ответили на свой вопрос.

Вскинув брови, тот пристально посмотрел на него, а затем слегка поклонился.

– В таком случае желаю тебе легкой дороги.

– Благодарю. Только прошу вас сохранить наш разговор в тайне.

– Мог бы и не просить, – улыбнулся тот. – Я пережил твоего прадеда, так что правила этой игры знаю получше тебя. Поезжай.

Выйдя на улицу, Арм подождал, пока герцог отойдет к стопникам, и лишь затем вернулся к своей лошади. Солнце уже поднялось над крышей казармы и осветило площадь.

– Ну что, можем мы теперь ехать? – спросил Карс, опасливо косясь на Эстина.

– Теперь да, – эхом откликнулся Арм, трогаясь вперед. – Ты был прав, зря мы не поспешили. Теперь слово сказано.

– Что за слово? – нахмурился Карс. – Ты что-то пообещал?

Не ответив, Арм развернул коня и поскакал к малым воротам.

«Меньше года», – подумал он и, потянувшись, распустил ленточку. Выскользнув из рук, та упала в воротах и замерла на снегу красным всполохом.

* * *

Белоснежные сугробы искрились и переливались так, словно были обсыпаны алмазной крошкой. После снегопада погода стояла чудесная, и легкий морозец поскрипывал под копытами лошадей, позволяя тем ступать мимо колеи.

Стоило солнцу подняться над лесом, как в Горгот и из Горгота потянулись во все стороны повозки и экипажи, так что на тракте вскоре стало так же оживленно, как и на городских улицах. Из-за совершеннолетия Арма Игры между гарнизонами было решено перенести на начало осени, и за последние пятнадцать лет это был самый длинный промежуток между соревнованиями. Некоторые ребята выказали недовольство, но, узнав, что генерал объявил длительные открепительные вместо летних, умолкли. Почти на месяц все, кому было куда уехать, покинули стены родной Академии, чем весьма экономили казенные деньги. Арм и Карс стали одними из первых, кто подал прошение и уехал. Правда, оба написали всего на три недели, но и этого было достаточно, чтобы как следует отдохнуть от однообразия учебных дней.

– К вечеру доедем до Таруфа, и можно уйти немного вглубь. Там есть небольшая деревенька с уютным постоялым двором, – жуя на ходу булку, рассуждал Карс. – Как скажешь?

Арм тихонько хмыкнул.

– Мой верный и вечно мечтающий лорд Нарда... Боюсь вас разочаровать, но сегодня, да и завтра тоже мы будем ночевать под ясным звездным небом и слушать угрожающий скрип замороженных елей, треск костра и рычание приблудных пантер, – сдерживая смех, проговорил он, не поворачивая головы. – Не зря же вы взяли одеяла и столько еды, что хватило бы на все наше прожорливое звено!

– Ты шутишь? – упавшим голосом спросил Карс. – Какой лес? Сейчас зима, холодно, все засыпало! Без снегоступов вообще не пройти! Да и к тому же мы не пешком, куда лошадей?

– Мой верный и вечно паникующий лорд… – вновь протянул Арм. – Вы, верно, запамятовали, что у нас есть теплые попоны и целый мешок овса. А еще руки и ноги, позволяющие набрать хвороста и соорудить укрытие… Да и снегоступы, к вашему разочарованию, я прикупил заблаговременно.

– Валлор, перестань! Это уже не смешно. Мы еще набегаемся по лесам, когда вернемся! Я хочу отдохнуть!

– Я тоже, Миссара, – пристально взглянув на него, Арм покачал головой. – Мне нужно переговорить с теми, кому удобнее найти меня в лесу, а не мелькать перед хозяюшками постоялых дворов. Поэтому придется тебе потерпеть. Впереди вся жизнь, Карс. Успеешь ты насладиться и отдыхом, и удобствами. А у меня времени почти не осталось. Возможно, это последний глоток свободы. Будь добр, не ворчи.

Огорченно опустив кончики губ, Карс кивнул и вынул из седельной сумки очередную булочку. После ранения он долго приходил в себя и довольно сильно поправился, так что однозвенцы по-доброму поддразнивали его, а сам Карс, как ни старался, вернуться в прежнюю форму уже не мог, а потом и вовсе махнул рукой. Фехтовал он неплохо, учился тоже хорошо, поэтому единственной сложностью для него стали практика вне стен Горгота и бег. И то и другое он заваливал несколько раз, пока наставник не написал генералу просьбу оказать Миссара снисхождение. Генерал с легкой подачи Арма просьбу уважил, и на какое-то время Карс вздохнул с облегчением. Однако впереди для него была еще Четвертая ступень и испытания на чин.

– Или мне кажется, или вон те двое всадников за нами следят, – поравнявшись с Армом, настороженно произнес Карс. – Обрати-ка внимание. Следуют от самого Горгота.

Дождавшись очередного поворота, Арм как бы невзначай обернулся. Оба всадника ехали за груженой повозкой, так что их лиц не было видно.

– Ты уверен, Карс? Может, им просто в ту же сторону, что и нам?

– Мы уже дважды сворачивали на боковые дороги, – возразил тот. – Возможно, конечно, они тоже едут в Лаусенс, как и эта телега, но лучше держать ухо в остро.

– В этом ты прав… – Повернув к заснеженной обочине, Арм спешился.

– Что ты делаешь? – удивился Карс, натянув поводья.

– Пропускаю их вперед. Слезай с лошади и сделай вид, что хочешь распотрошить свой мешок.

Неудачно спрыгнув, Карс провалился по колено в сугроб и едва не упал.

– Проклятье… – выругался он, выковыривая из сапога снег. – Делай со мной что хочешь, Арм, но в лес я не пойду!

Подъехав, возница с подозрением покосился на них и взял немного левее, чтобы не задеть лошадей. Всадники, немного отставшие после того, как Арм остановился, тоже спешились и, взяв лошадей под уздцы, неспешно пошли навстречу, о чем-то переговаривались. Оба были одеты в меховые плащи и закрывали лица глубокими капюшонами, но один шел легко и бодро, а второй заметно хромал.

– Так-так, – процедил Арм, кладя ладонь на рукоять меча. – Похоже, ты был прав, Миссара. Будь наготове, но без приказа не вмешивайся.

Не дойдя шагов десять, один из путников знаком показал другому остановиться и, сделав еще несколько шагов, поклонился.

– Ваше Величество… Рад нашей встрече.

Недоверчиво прищурившись, Арм медленно опустил руку.

– Шадд? Неужели ты?

Откинув капюшон, тот широко улыбнулся и, стремительно подойдя, сгреб Арм в объятия так, что у него перешибло дыхание.

– А я думал, разминемся! – наконец отпустив, сказал Шадд. – Нам птичка напела, что ты взял открепительное и решил навестить друга.

– Птичку случайно не герцогом Эстином звали?

– Нет… – Шадд нахмурился. – А он разве в Горготе?

– Похоже, твои птички плохо летают, – насмешливо заметил Арм и кивнул на ждущего поодаль человека. – Кто с тобой?

– Боюсь, мой спутник тебя не обрадует, – на выдохе шепнул Шадд и обернулся. – Отец…

Стоявший рядом Карс испуганно вздрогнул и, попятившись, вновь едва не провалился в снег.

– Доброго дня, господа. – Сняв капюшон, низким тягучим басом произнес мужчина и слегка поклонился.

Арм никогда не видел бывшего герцога Лаусенса, но его ожидания почти совпали с действительностью. Сын его прадеда был одного возраста с дядей Карталом, но выглядел старше. Высокий, как все Валлоры, и крепкий, как Каэлы, он сильно походил на портреты своего отца, и если бы не рыжая шевелюра, его можно было бы принять за сына Ведущей.

– Рад вас видеть, герцог. – Сделав положенные три шага навстречу, Арм взглянул в его зеленые глаза и, без труда прочтя в них внимательный интерес, вежливо спросил: – Вы направляетесь в Лаусенс?

– Именно так. Хочу навестить племянницу.

– Что ж, в таком случае нам по пути. – Арм и обернулся к Шадду. – Правда, я сначала заеду к лорду Вару, а уже потом к Парине. И должен предупредить, что лорд Карс настаивает на постоялом дворе, но у меня несколько другие планы.

– Ваши планы нас устраивают, – в голосе герцог послышалось одобрение. – Думаю, не нужно объяснять, что о моем путешествии в замке не должно стать известно.

– Я так понимаю, вы вновь не удостоите нас чести принять вас? – уточнил Арм.

Повернув голову в сторону выехавшей из-за поворота повозки, герцог тихонько хмыкнул.

– Нет, юный король. Не удостою. Пока Лирран занимает твой трон, а Картал исполняет ее волю, ноги моей в замке не будет. О причинах, как я знаю, тебе уже известно. И, насколько помню, мы теперь в расчете, причем в полном, учитывая мое вмешательство в наследственные дела Аурика.

– Вы правы, – помрачнев, ответил Арм и вернулся к своей лошади. – Думаю, нам будет о чем поговорить, а теперь лучше продолжить путь. – Вскочив в седло, он тяжело посмотрел на герцога. – Вы опытный офицер, дядя. Принимайте командование на себя.

– Это приказ? – поинтересовался тот, знаком велев Шадду подать ему коня.

– Я не дерзнул бы вам приказывать, – натянуто улыбнулся Арм. – Вы самый старший из нас и по возрасту, и по званию. Остальным, включая меня, будет полезно поучиться.

Кивнув, герцог оседлал жеребца и вновь накинул на голову капюшон.

– Я поеду впереди, – сказал он. – Шаддан и ты посередине, а лорд Карс сзади. Возможно, вам ничего и не угрожает, но о себе я того же сказать не могу. С тракта уйдем после Варктата. Там не такой бурелом и нет рытвин. Кроме того, если понадобится, всегда можно дойди до помощи.

Не ответив, Арм пропустил его вперед и, переглянувшись с Карсом, тронул поводья.

К Варктату они подъехали часа через два после полудня. Выбрав более или менее пологий съезд, герцог Парф повернул к лесу. Заговаривать он больше не пытался и выглядел довольно мрачно. Арм не мог понять, что чувствовал, глядя на него, но, если бы знал заранее, наверняка бы выбрал другую дорогу.

Уже у самого леса Шадд нарушил строй и, поравнявшись с Армом, тихо сказал:

– Не волнуйся, друг. Картал знает о нашей встрече. Он мне весточку и прислал.

– А твой отец об этом осведомлен?

– Нет. Иначе бы не согласился.

Кивнув, Арм потянулся и достал из седельной сумки снегоступы.

– Что ж, раз дядя хотел, чтобы вы меня сопровождали, я тоже ничего не имею против. В конце концов, нам с герцогом еще не выпадала возможность друг друга узнать. И это весьма огорчительно.

Остановив коня, герцог спешился.

– Идите строго за мной и не забывайте смотреть по сторонам и собирать хворост, чтобы потом было меньше работы, – сказал он, и от его низкого баса сидевшие на березе сороки возмущенно застрекотали и разлетелись. – Далеко заходить не будем.

Карс постоянно вздыхал и, задерживая остальных, поправлял слезающий с правой ноги снегоступ. Было видно, что он уже порядком устал и, если бы не бывший хозяин Лаусенса, то вздохами бы его недовольство не ограничилось.

– А ну-ка, пропустите сюда Его Величество, – остановившись, велел герцог и, подождав, пока Арм обойдет остальных, указал на поваленные друг на друга еловые стволы. – Что думаешь?

– Сойдет, – кивнул Арм. – Лошадей можно привязать с подветренной стороны. Вряд ли погода сегодня изменится.

– Славно. Ну вот и займись этим. Остальные набирают лапник для укрытия. – Сделав ладони рупором, он зычно крикнул. – Ла мэ! Дэ ана, тумэ[1]!

– О нет… – упавшим голосом простонал Карс. – Только не это…

– Славный палечник Горгота боится кошек? – чуть насмешливо спросил Шадд. – Или ты всерьез полагал, что мы с отцом отправимся в путь без охраны?

Вконец смутившись, Карс беспомощно глянул на Арма и на всякий случай встал к нему поближе. Спустя пару минут из глубины леса послышался низкий рык, и к герцогу вышло сразу три огромных пантеры. Ласково потрепав их, он приказал одной найти добычу, а остальным охранять.

– Расслабься! – Ободряюще похлопав Карса по спине, Арм подтолкнул его. – Собирай-ка лучше лапник, если не хочешь получить нагоняй. А я займусь лошадьми.

Несмотря на ясное небо, в лесу темнело быстро, и им едва хватило времени, чтобы закончить укрытие и развести костер. Арм уже изрядно проголодался, и две жарящиеся заячьи тушки вызвали приступы голодной тошноты. Шадд с Карсом быстро нашли общий язык благодаря запасам сдобы у последнего, и дружно уплетали эти самые запасы, рассказывая друг другу какие-то байки.

– Хочу предупредить, что ко мне могут прийти гости, – обратившись к герцогу, сказал Арм.

– Поздновато, – не поднимая головы, ответил тот. – Тебя ожидают уже с полчаса. Отзови кошек и не отходи далеко.

Скрыв удивление, Арм встал и, крикнув формулу повиновения, приказал пантерам пропустить посланника. Темнота за границей света дрогнула и ожила.

– Ваше Величество… – произнес знакомый голос.

Расплывшись в улыбке, Арм подался было навстречу, но герцог тут же схватил его за руку.

– Проверь. Даже, если тебе кажется, что ты узнал друга, все равно проверь.

Подавив раздражение, Арм знаком приказал посланнику выйти на свет. Шагнув к костру, тот закатал рукав.

– Хорошего вечера, господа.

Едва не подавившись, Карс закашлялся.

– Что с тобой? – нахмурился Шадд, похлопав его по спине.

– Пойдем, – тихо сказал Арм и, не глядя ни на кого, направился в лес.

Эндэм тенью следовал за ним, пока пятно костра не отдалилось настолько, что сидевшие вокруг него не могли их видеть и слышать. Несколько раз споткнувшись, Арм наконец остановился.

– Прости, не мог навестить раньше, – с грустью сказал Эндэм и крепко его обнял. – Был на севере. Мне очень жаль, что так произошло с Фаррамом. Это наше упущение, хотя мы предупредили регента заранее.

– Ну что ты… – отстранившись, Арм вздохнул, радуясь, что темнота скрывает его лицо. – Ты один?

– На сей раз да. И у меня важные новости. Помнишь о своей просьбе? Мы долго молчали, но теперь можем ответить: ты получишь все сведения, какими располагает братство. И, предупреждаю, некоторые тебе очень не понравятся.

– Ты о матери?

– В основном о ней. Но из Княжества тоже есть донесения. Мне было велено сообщить все устно, чтобы не оставлять следов. Это займет время.

– Тогда говори скорее, – попросил Арм, встав спиной к стволу. – Старые коршуны уже вовсю кружат надо мной. Даже герцог Эстин явился.

– Знаю. И твоя мать знает. Она следит за ними очень пристально. Боится, что кто-нибудь начнет оказывать на тебя влияние и играть против нее. Все очень серьезно и опасно, Тар. Тебе лучше на время затаиться.

– Мать не пойдет против меня. Я в этом уверен.

– Против тебя – нет. Но твоих сторонников покосит под корень. Кроме князя, разумеется. Не думаю, что ты бы этого хотел.

– Конечно, нет!

– Тогда слушай…

Они проговорили так долго, что полумесяц, шатающийся над верхушками елей, успел куда-то спрятаться и погрузить лес в еще более непроглядную темень.

– Понял, – нарушив повисшую тишину, с трудом произнес Арм. – Спасибо за твой труд, друг.

– Что будешь делать? – поинтересовался тот. – Мне велено спросить ответ.

– Нужно предупредить всех, на кого я могу опереться. Эстин уже выспрашивал, видимо, князь спешит… Я сказал – год. Но пока нужно усыпить подозрения. Они должны будут встать разом, чтобы мать не сумела передавить их поодиночке. Как только я сниму с нее и дяди регентство, все, кто много лет ждал, попытаются ее уничтожить. Этого нельзя допустить. Пока не знаю как, но я заставлю мать оставить двор и удалиться в Княжество. – Он замолчал и, проведя ладонью по шершавой еловой коре, сжал пальцы в кулак. – Что у нас с Тропами?

– Все по-прежнему, – отозвался Эндэм. – Никакого соответствия таблицам. Такого никогда не было, поэтому не знаю, чем тебя обнадежить. Они не опускаются. Все еще ждешь отца?

– Да. С ним было бы проще. Матушка бы сразу успокоилась.

– Не уверен, Арм. Но его возвращение точно внесет разлад в сложившиеся союзы. Если он тебя поддержит, а скорее всего так и будет, то многим придется несладко.

Арм покачал головой.

– Я не стану никого преследовать и менять установившийся порядок. Мне не нужны раздоры и нестроения. Хочу, чтобы наконец-то настали мир и покой, вот и все. И как этого добиться, мы оба знаем, не так ли?

– Да, – в его коротком ответе послышалась улыбка. – Ты будешь хорошим королем, Тар. Ты уже хороший король. Я был на севере и на юге, исходил тайные тропы побережья, заглянул почти в каждую заброшенную деревушку. Все ждут твоего восхождения. Тех, кто дышал местью, регент уже передушил или бросил к твоим ногам. Кроме твоей матери, у тебя нет серьезных врагов.

– Она мне не враг, – едва слышно возразил Арм. – Хотя и не друг. Она просто моя мать.

– Верно. Ты и сам все понимаешь. – Эндэм тронул его за плечо. – Идем. Твои друзья уже наверняка уснули. И можешь все рассказать Карсу, он и так меня узнал. Передавай привет и предупреди, чтобы не совался к бабке. Мы за ней присматриваем, но она явно просто так не успокоится. Как говорится: горе и месть – страшная смесь.

– Я передам. А ты найди возможность навестить меня перед Играми.

– Постараюсь, Тар. До встречи.

Они дошли почти до костра, когда, обернувшись, Арм уже не увидел Эндэма. Тот научился ходить тише, чем он сам, и исчезать так, как умели только безымянные.

«Попутных тебе ветров, друг», – мысленно пожелал он ему и, прикрыв глаза от света, шагнул к огню.

– Садись, поужинай, – приглушенно сказал герцог, указав на нетронутые полтушки. – Я уж думал, только к утру вернешься.

– У нас был долгий разговор. – Арм посмотрел на спящих товарищей и тепло улыбнулся. Одна из кошек легла спиной к Шадду и довольно щурилась.

– Надеюсь, новости хорошие?

Сев поближе к костру, Арм отломил заячью ножку. Мясо уже остыло, но еще не подморозилось.

– А разве они когда-нибудь бывают хорошими? – вопросом на вопрос ответил он.

– И то верно. – Вздохнув, герцог прислонился к поваленному стволу и задумчиво посмотрел на него. – Я наблюдал за тобой и кое-что узнавал от сына и верных мне людей. У нас с Карталом свои счеты, но результат его трудов мне нравится. Можешь так ему и передать.

– Сами и скажете, – прожевав, Арм пожал плечами. – Он ведь часто бывает на севере.

– Если мой молочный братец сунется в Пат, то я его убью, – холодно и спокойно произнес герцог. – Или помогу сдохнуть самостоятельно.

Недоверчиво взглянув на него, Арм отложил мясо.

– Вы едва не убили моего родного отца и после этого посмеете поднять руку на человека, его заменившего? Или думаете, кровное родство послужит в моих глазах достаточным оправданием, чтобы не вынести вам смертный приговор? В таком случае вы ошибаетесь. Любое зло, причиненное Карталу или моей матери, я считаю и буду считать покушением на собственную жизнь. Запомните это.

– Смело, Тар. Очень смело. Особенно учитывая, что мы здесь сейчас одни.

Арм удивленно приподнял бровь.

– Еще и мне угрожаете?

– А ты думал, я испугаюсь мальчишки? Все, что я мог бояться, уже произошло. У меня есть только две слабости: сын и жена. И обе тебе не по зубам, потому что Шадда ты любишь как брата, а перед теткой благоговеешь. Или я ошибаюсь?

– У меня и в мыслях не было вас запугивать, – примирительно ответил Арм. – Вы часть нашей семьи, дядя Парф. Не лучшая часть, как мне думается, но это ваша вина. Однако знайте: как только я приму власть и исполню договор с Княжеством, Шадд займет свое законное место. Не потому, что я не доволен вами или хочу угодить ему… Просто таков закон.

– У меня нет возражений, – отозвался герцог. – Это было ожидаемо, и я вполне уверен в своем сыне. Но вначале сделай, о чем говоришь, а там посмотрим.

– У вас есть повод сомневаться?

– Есть. Я хорошо знаю твою мать, Тар. И уже неплохо изучил тебя. Ты не сумеешь усмирить ее алчность.

Арм хмыкнул.

– Что ж, не стану вас разубеждать. Время покажет. – Помолчав, он задумчиво поджал губы и будто нехотя спросил: – До меня дошли слухи, что у Рода есть неучтенные бастарды… Вам об этом известно?

Явно удивившись, герцог слегка поддался вперед.

– Интересный ход, Тар. Но нет. Если бы я наследил, то знал бы.

– А лорд Карс утверждает обратное. Спросите его при случае. Может статься, что у вас куда больше слабостей, чем вы предполагаете.

Тихонько рассмеявшись, герцог прикрыл ладонью глаза.

– У меня, конечно, была беспокойная юность, но не настолько. Впрочем, я и о том жалею, но прошлого не вернуть. К счастью, мой сын не во всем на меня похож. Он такой же правильный, как и ты, Тар. Порой это вызывает беспокойство. Вам обоим придется очень нелегко.

– Знаю, – на выдохе произнес Арм. – Но я буду поступать так, как считаю правильным здесь и сейчас. Никак иначе, герцог. И Шадд, я уверен, тоже.

– Правильным здесь и сейчас для тебя будет взять меч и остановить меня до того, как я выполню свои угрозы. – Герцог поднял лежавший на земле клинок и бросил его Арму. – Каэлы могут целовать Шадду ноги, но, пока я жив, не склонятся ни перед кем другим. Особенно после смерти лорда Солана. А после того, как я вырву Карталу сердце, твоя мать будет вынуждена меня казнить. И тогда поднимется такая буря, что тебе придется взять власть силой, чтобы ее остановить.

Подобрав меч, Арм положил его на колени и вытянул из ножен. Клинок был дорогим и основательным.

– Он принадлежал моему прадеду? – спросил Арм, разглядев выгравированные на рукояти инициалы.

– Да, это меч моего отца. И ты имеешь на него не меньше прав, чем я. Бери. Шадд не станет тебе мстить. Думается, именно для того Картал и устроил нашу встречу. Можешь не отрицать, я об этом знаю.

Поднявшись, Арм взвесил клинок в руке. Для него тот был тяжеловат.

– Что ж, ваши доводы разумны. Я не желаю таких последствий для Королевства и нашей семьи. – Он кивнул на костер. – Нам потребуется побольше света.

Достав еще не обгоревшую палку, герцог повернулся и, порывшись в сумке, вынул темную склянку и моток тряпок.

– Держи, – поднявшись, он отдал Арму наспех сделанный факел. – Этого хватит.

– Возьмите свой меч, – протянув ему клинок, велел Арм. – Мы должны исполнить закон. Валлоры умирают с оружием в руках, а вы – Валлор, несмотря ни на что.

– Как скажешь, – забрав у него оружие, герцог оглянулся на сына и, помедлив, пошел за Армом.

Они отошли так далеко, что огонек костра стал меньше ореха. Вбив факел между в раздвоенный ствол молодой ели, герцог снял меховой плащ и расстегнул камзол.

– Ты достаточно хорош, раз сумел уложить моего Шадда, – сказал он, встав так, чтобы свет был за его спиной. – Но я не буду слишком усердствовать. Одна просьба: давай без благородных порывов. Мне решение далось нелегко, поэтому решил – исполняй.

– Вы так хотите умереть? – спросил Арм, обнажив меч. – Или думаете, что я стану играть по вашим правилам и оступлюсь?

– Ни то ни другое. Но жить по твоим я тоже не намерен. Картал ударил мне в спину. Думаешь, мне было в радость поднять руку на Главу Рода? Или я не понимал, на что себя обрекаю?

– Я не думаю, а поминутно знаю обо всем произошедшем в тот день, герцог Парф. И все доводы, которыми вы руководствовались, тоже. Дядя мне все рассказал. А о чем смолчал, то я выведал сам. За ваше предательство уже уплачено жизнью моего друга.

– Верно. Но за мою кровь не уплатил никто. Поэтому я в своем праве, а ты – в своем. Или я, или Картал, по-другому не будет. Как только ты снимешь с него регентство, он станет моей законной добычей.

– Жаль это слышать, – искренне сказал Арм. – Я чту вас и люблю его, но если вы ставите меня перед таким выбором, то любовь победит. – Подняв меч, он направил лезвие ему в грудь и громко сказал: – Как Глава Рода, я, Тар Валлор, выношу вам, герцог Парф Валлор-Тонэ, смертный приговор за ослушание приказу и угрозу королю. Поднимите клинок и сражайтесь за свою жизнь.

«И помоги мне Боже», – мысленно успел добавить Арм, изо всех сил рубанув мечом.

Герцог отбивал его удары, не прилагая никаких усилий, но на его высоком прямом лбу от напряжения поблескивали капельки пота. Было похоже, он не блефовал. Видимо, дядя Картал как-то спровоцировал его, чтобы подвести к такому решению. Но навряд ли он хотел, чтобы Арм убил человека своей же крови, да и вообще кого-либо убил.

«Снова гордыня и смерть, – подумал Арм, убыстряя ритм. Факел не мог гореть вечно. – Господи, дай мне сил и мудрости остановить эту вражду…»

Мечи мелькали с такой скоростью, что, казалось, воздух наполнился огненными всполохами. Несмотря на то, что многие приемы были знакомы, Арм понимал, что опыт и сила не на его стороне. Если бы герцог хотел, он бы мог убить его уже минимум дважды.

Отбив очередной выпад, Арм отступил, а затем резко перешел в атаку, соединив две сложные комбинации ударов, так что Парфу пришлось самому уйти в оборону. Усмехнувшись, он в последний момент блокировал лобовой удар и отбросил Арма назад.

– Неплохо, щенок. Но давай уже заканчивать, не то устанешь.

– Вы себя переоцениваете, – процедил Арм. – Я прошел хорошую школу. Дядя умеет учить не хуже вас, и на Играх я это доказал.

– Как знаешь, – безразлично бросил герцог, но по плотно сжатым губам стало понятно, что замечание попало в цель. В том напряжении, в каком он находился, хватило бы и искры.

Удары стали опаснее и смелее. Арму приходилось кружить, чтобы не выйти за границы тусклого света. Несколько раз ему удалось атаковать, но в основном он едва успевал отбиваться. Вокруг мелькали деревья, и кроме поскрипывания снега и звона клинков, не слышалось больше ни звука.

«Сейчас! – решился Арм и, дождавшись, пока герцог нанесет очередной удар, в последний момент резко отвел свой меч и успел немного развернуться, чтобы защитить грудь.

Рука онемела до кончиков пальцев. Выронив клинок, он попытался удержать равновесие, но по инерции упал вначале на бок, затем на спину. В висках дробно застучало, мысли смешались, лишив на мгновенье способности думать.

– Да что б тебя! – глухо выругался герцог и, встав на колено, зажал ладонью его пульсирующее плечо. От боли Арма едва не вырвало. Пытаясь вдохнуть, он несколько раз втянул холодный воздух, но тот застревал в горле и не желал идти в легкие…

– Плачу за вашу кровь – своей, – прошептал он. – Вы отыграли свою жизнь. Не волнуйтесь, рана пустяковая…

– Я бы на твоем месте не был так уверен, – мрачно отозвался герцог и нехотя добавил: – Принимаю плату. Крови не пролью, но руки не подам. Так и передай. И это было очень глупо и опасно. Лучше бы ты меня послушал, а не подставлялся… Я разочарован, Валлор.

Взяв свой плащ, он свернул его и подложил Арму под голову. Затем, сняв камзол, разорвал рубашку на полосы и туго перевязал рану.

– Я тебя не дотащу, Тар, – вновь застегнув пуговицы, сказал герцог. – Поднимайся, отлежишься у костра. Если не остановим кровь, пойдем в деревню.

Приняв его руку, Арм встал. Факел почти погас или же в него в глазах потемнело, но он почти ничего не видел.

– Обопрись на меня. Я помню дорогу, не споткнемся.

Обратный путь показался бесконечным. До скрежета сжав зубы, Арм заставлял себя передвигать ноги и поминутно мотал головой, чтобы не потерять сознание. Он не знал, насколько глубоко вошел меч, но пошевелить рукой не мог. Такой боли Арм еще не испытывал. Даже когда его задело стрелой, это было вполне терпимо.

– Давай, парень, осталось немного, – уже буквально таща его вперед, натужно проговорил герцог. – Сейчас мы что-нибудь придумаем. Шадд должен был взять снадобья, он кое-что соображает во врачевании…

Костер стал таким большим, что, казалось, заслонил собой и деревья, и даже небо. Чувствуя на лице жар, Арм попытался отвернуться, но почувствовал, что падает прямо в огонь.

[1] Ко мне! Ко мне, кошки! (Древний язык, оба варианта призыва верные, но вторая форма относится к формуле)

Глава 2

Воронов было столько, что небо стало черным, а воздух плотным от злого карканья и хлопанья крыльев.

Ступая по усыпанной черными перьями траве, Арм подошел к одиноко росшей яблони. Узловатые корни вздымались над землей, сплетаясь в густую сеть, а на самом верху раскидистой засохшей кроны зеленела одинокая ветвь с единственным, еще зеленым яблоком. Несколько воронов угрожающе кружили вокруг, вытягивая лапы и пытаясь сломать ветвь, но всякий раз будто налетали на невидимую преграду.

– Просыпайся, юный король, – зазвучал отовсюду голос. – Твое время близко.

Почувствовав резкую боль, Арм застонал и открыл глаза. Вокруг по-прежнему было темно и жарко. Где-то совсем близко мерно капала вода.

– Карс?.. – прохрипел он. – Кто-нибудь!

Раздался протяжный скрип, и по глазам резануло светом.

– Очнулся? – с таким облегчением произнес Шадд, что Арму стало не по себе. – Ну ты нас и напугал, братец! Сейчас позову отца.

Арм попытался сглотнуть, но горло пересохло так, что язык, казалось, распух. Увиденный сон никак не шел из головы. Яблоня была родовым древом Валлоров, а он сам той самой ветвью… Кем же были вороны? Зачем они его искали и хотели погубить? Возможно, матушка не зря так ненавидела этих птиц?..

Шадд действительно скоро вернулся, неся свечу и жестяную кружку. Поставив свечу на пол, он придержал Арму голову и дал напиться. Герцог, пришедший вместе с ним, стоял чуть поодаль и не сводил с Арма внимательного взгляда. Выглядел он настолько уставшим и осунувшимся, что казался больным.

– Выйди, сын. И позови лекаря.

Не говори ни слова, Шадд поставил на пол пустую кружку и попятился к двери. Вновь раздался протяжный скрип, и вскоре его шаги стихли.

Долгое время в полумраке висела тяжелая тишина. Арм не хотел ничего говорить, у него не было на это сил, а герцог, похоже, думал.

– Мы не смогли остановить кровь, – наконец произнес он. – Кое-как дотащили тебя до деревни. К счастью, тут у жены местного торговца ночью были роды и дежурил лекарь. Он сказал, что сухожилие цело и рука восстановится, но потребуется много времени. Меч ты пока держать не сможешь.

– Рука – небольшая цена за жизнь людей, которые мне дороги… Тем более я и левой недурно владею.

– Людей? – переспросил герцог и, не дождавшись ответа, задумчиво хмыкнул. – Что ж, Тар. Я тебя понял. Признаюсь, ты выбрал не лучший способ настоять на своем, но я сам виноват. Не ожидал такой глупости – это не в традициях Рода. Но, похоже, наступает время менять традиции. Прошу прощения.

– Вы не виноваты, – возразил Арм. – Я сам принял решение. Иначе вы бы не отступились от задуманного. А проливать родную кровь я бы не стал, хотя и сказал вам иначе. – Он немного помолчал и чуть тише добавил: – Вы похожи на своего отца. В замке есть его портрет.

– Мне многие так говорят, – задумчиво кивнул герцог. – Жаль, я не оправдал его надежд и не исполнил своих клятв.

– Отчего же? Вы воспитали хорошего сына.

– Разве что это. Но Шадд уже родился таким. Наверное, в Лирамель нравом пошел. Она, кстати, и дала ему имя. А вот увидеть уже не успела. Так жаль…

– Смерти нет, – прошептал Арм и, вновь вспомнив Фаррама, почувствовал, как наворачиваются на глаза слезы. – Смерти нет, поэтому она его и видела, и видит. И ваш отец тоже. Я знаю это. Всегда чувствовал на себе. Да и матушка говорила, что еще до моего рождения ей был сон, в котором она встретилась с Лирамель и со своей матерью, и получила весть для князя. По ее словам, они обе выглядели юными и красивыми, как весна и сама жизнь. И Лирамель сказала, что видит все, что происходит здесь, в Королевстве, и сердце ее печалится… А мой дед имеет такое дерзновение предстоять за Род, какое не имел до того никто из потомков праведного Тара…

– Ну надо же, – Герцог нагнулся и, подняв свечу, поставил ее себе на колено. – Это все, или есть еще какие-то истории?

– Есть, – уже спокойнее ответил Арм. – В тот день, в Варуте, когда вы приехали, чтобы забрать меня, мать слышала голос герцога Якира. Он рассказал ей, как выбраться и что делать, и велел не бояться, потому что за нее предстоит весь Род. И Новэре, своей сестре, Якир тоже послал весточку.

Парф рассмеялся, да так громко, что Арм от неожиданности вздрогнул.

– Теперь понятно, почему никто из нас не преуспел. Жаль, я услышал об этом только сейчас.

– А вы бы поверили, узнай тогда?

Посерьезнев, Парф долго посмотрел на него и покачал головой.

– Нет, Тар. Тогда бы не поверил. Но сейчас верю. Твой отец был прав. Если бы мы все его поддержали, то удалось бы затушить пожар в самом начале, и все пошло бы своим чередом. Но после гибели королевы и твоего деда казалось, что другого выхода нет, и мы можем потерять страну. Повторю: я пошел против совести с тяжелым сердцем. Перешагнул через все, чему учил отец, предал даже его память. И искренне считал себя жертвой обстоятельств.

– А теперь?

– Теперь не считаю. Но оправдываться ни перед кем не стану. Это был мой выбор. Я тоже поступал, как считал правильным здесь и сейчас. Но ошибся, забыв, что такое правильно.

С трудом подняв руку, Арм накрыл его ладонь своей и закрыл глаза. Он устал говорить и слушать.

– Раны затянутся, – едва слышно произнес он. – И ваши, и мои. Как Глава Рода… прощаю. Простите и вы себя. Все это в прошлом.

Похлопав его по руке, герцог встал и, задув свечу, осторожно укрыл Арма одеялом.

– Спи, сын Лирдана. Сон – лучшее лекарство.

Комнатка, в которой Арм провалялся почти четверо суток, была маленькой и не имела окон, поэтому впервые выйдя на свет, он пару минут стоял, давая глазам привыкнуть, и лишь потом осмотрелся.

Вдоль стены стояла широкая скамья, застеленная старой меховой шкурой. Чуть поодаль – грубо обтесанный крепкий стол. Ярко полыхал полукруглый камин, возле которого лежала внушительная стопка дров. Пыхтел подвешенный над огнем чайник. Сквозь маленькие окна, два из которых были по старинке прикрыты соломой, на дощатый пол падал солнечный свет.

Стоять босиком было холодно, но сапог Арм не нашел, равно как и своих спутников. Подойдя к скамье, он сел и осмотрел руку. Повязку на плече недавно сменили, и она пока оставалась чистой, но сама рука покраснела и распухла.

«Это действительно было глупо», – подумал Арм, вспомнив долгий путь к костру. С другой стороны, он не мог ни отступить, ни пойти на поводу у герцога. В любом случае, главным теперь было скрыть произошедшее от дяди и матери.

Послышался громкий топот, и дверь распахнулась. По полу тут же потянуло холодом, дрогнул и загудел огонь в камине.

– Ба! Да ты уже и сам выполз! – Отряхнув с сапог снег, Шадд закрыл дверь и потряс ощипанной куриной тушкой. – Обед принес! Сам зарубил и ободрал, между прочим. Непростое, я скажу, занятие, но отец заставил. – Сняв плащ, он повесил его на гвоздь.

– А где Карс и герцог? – спросил Арм.

– Беседуют снаружи. Ты ляпнул, что у меня, дескать, братья-сестры есть, поэтому твоему дружку теперь приходится несладко. Он трясется, как осиновый лист. Думаешь, правда?

– Не знаю, Шадд. Я тоже впервые об этом услышал от Карса. Пусть отвечает за свои слова. Как Глава Рода, я буду обязан разобраться, но только в том случае, если мне предоставят исчерпывающие доказательства. Не думаю, что твоя мать будет рада такому повороту.

Усмехнувшись, Шадд махнул рукой.

– Да не волнуйся. Она все про отца знает. Они же не чужие друг другу, считай, росли вместе.

– Рад это слышать. – Арм недвусмысленно кивнул на курицу. – Может, уже сделаешь что-нибудь? Я голоден.

– Да не вопрос, Ваше Величество! Я, знаешь ли, и готовить умею. И тебя, кстати, подштопал неплохо… Правда, потом по ушам от лекаря получил, но это неважно. Он слишком долго шел, а жгут надо было снимать, иначе бы ты без руки остался…

Подойдя к очагу, Шадд подцепил чайник и переставил его на топочный лист.

– Отец тебе что-нибудь сказал? – осторожно поинтересовался Арм, машинально потирая руку. Пальцы чувствовали прикосновения, но двигать ими было пока больно.

– Нет. Но я и без того понимаю, что между вами произошло. Ты молодец, смело поступил. Не знаю, смог бы я так же, или нет. – Плеснув в котелок воды, Шадд бросил туда курицу и щепотку соли. – Он двое суток от тебя не отходил… Впервые слышал, чтобы молился. Тебе крупно повезло, братец. Ты ж тяжелый, как кошка! Мы долго тащили, кровищи было… Страшно подумать, что бы случилось, если бы тут лекаря не оказалось.

– Прости. Я думал, он сумеет смягчить удар. Видимо, темнота и усталость сделали свое дело. Ну и мне пришлось расстараться – разозлил.

– Он дал слово? – тихо спросил Шадд.

– Обещал, что крови не прольет, но руки не подаст, – дословно передал Арм. – Только смотри, никому не говори. Это должно остаться в тайне. Я скажу только дяде, когда полностью поправлюсь. А пока для всех: упал, сломал руку. К тому времени, как доедем до замка, думаю, станет полегче. – Улыбнувшись, он покачал головой: – Не надейся, к Играм оправлюсь. Не видать тебе победы как своих ушей!

Посмеявшись, Шадд взял подвешенную на крючок кружку и, налив в нее кипятка, поднес Арму.

– Пей, болезный. Тебе нужно побольше пить, а то вон губы как растрескались. И особо не мечтай: я с нашей последней встречи опыта-то поднабрался. Да и отец тебя легко уделал.

– Положим, не так уж и легко, – возразил Арм. – Попотеть ему пришлось. Но соглашусь: до него и дяди мне еще далеко.

– Ничего, подрастешь, раздобреешь… Хотя я все равно буду тебя сильнее.

Фыркнув, Арм отпил кипятка и поморщился. Вода отдавала железом.

Распахнув дверь, герцог пригнулся и, войдя, хмуро глянул на сына.

– Иди, успокой парня, – велел он. – Я немного перегнул.

Переменившись в лице, Шадд метнулся к двери и, обогнув отца, вышел.

– Как себя чувствуешь, Величество? – спросил герцог, оправив зеленый камзол.

– Терпимо, – признался Арм. – В седле смогу держаться.

– Вот и я к тому, – кивнул он. – Перекусим, и в путь. Юный лорд, похоже, действительно верит в свои байки, так что посмотрю, что к чему. Заедем к твоему Вару и навестим кое-кого. Я не Анкир, подобной лжи ни от кого не потерплю.

– А если Карс не ошибся?

Герцог задумчиво пожал плечами.

– С Рода не убудет, а я не обеднею.

Карс, несмотря на все уговоры, в дом больше не зашел и есть отказался. Всю дорогу до Нарда, которая заняла оставшуюся часть дня, он ехал, вцепившись в поводья и почти не глядя по сторонам. Улыбнулся разок только Арму, да и то так, что улыбка скорее напоминала гримасу.

– Что вы ему сказали? – поравнявшись с герцогом, спросил Арм.

– Пообещал, что четвертую, если он посмел оклеветать меня перед Главой Рода, – спокойно ответил тот.

Укоризненно цокнув, Арм развернул лошадь и, вернувшись к другу, тихо сказал:

– Не бойся, я не дам тебя в обиду.

– Себя ты тоже не дал, – буркнул тот, вжав голову в плечи. – Ты его просто не знаешь. Мне всякое рассказывали…

– Оставь, – вмешался Шадд. – Нравится ему трястись, пусть трясется. Отец действительно слов на ветер не бросает, но и зазря никого не наказывает. – С беспокойством взглянув на Арма, которого уже пошатывало, он со вздохом добавил: – Скорее бы уже доехать. Скоро темно станет, а у нас даже факелов нет.

– Два поворота еще, – сквозь зубы проговорил Карс. – За рощей просто не видно. Обогнем озеро, и покажутся крыши. Вар там хорошенько все подлатал, так что можно будет остановиться в гостевых покоях. Места всем хватит. Если что, похороните меня там же, где и мать с отцом – перед оградой, в саду.

Закатив глаза, Шадд тронул поводья и поскакал за отцом.

Нард оказался небольшим городком, скорее напоминающим деревню. Несколько битком забитых домами улиц, постоялый двор, домик лекаря и полукруглая площадь… К вотчине примыкало также два озера, часть леса, несколько пахотных полей и две подаренные Армом деревни, в одной из которой находилось парочка кузниц, а в другой – маленькая кожевенная артель. Обе деревни приносили хороший доход.

В окнах уже зажигались огни, когда Карс указал на дом, стоявший на краю улицы немного обособленно от прочих.

– Здесь она живет. Это дом моего управляющего. Аннар вышла за него шесть лет назад. Он тоже, кстати, недавно умер… Жаль, толковый был человек.

Подъехав к невысокой ограде с аркой вместо калитки, герцог спешился и, подав Арму руку, помог слезть и поддержал.

– Отец, может, стоит подождать до завтра? – спросил Шадд, беря их лошадей под уздцы. – Поздно уже.

– Нет, – отрезал тот и, сняв перчатки, решительно направился к оббитой железом двери.

Арму было тревожно и любопытно одновременно. Поманив за собой бледного как смерть Карса, он шагнул вслед за дядей. После стука, от которого в доме завибрировали окна, послышался лязг засова и робкое: «Кто?»

– Лорд Карс, – сдавленно ответил Миссара, поймав предупреждающий взгляд герцога. – Я проездом, Аннар. Хотел узнать, все ли у вас в порядке.

Молодая женщина, открывшая дверь, была довольно высокой и рыжеволосой. Арм не мог сказать, что она сильно походила на Шадда, но в чертах лица безошибочно угадывалось принадлежность к Валлорам.

– Лорд Карс, – вежливо произнесла она, слегка ему поклонившись. – Рада вас… – Заметив за его спиной герцога, она испуганно вскрикнула и отшатнулась.

– Ух ты ж!.. – присвистнул сзади Шадд. – Вот так поворот…

Решительно отодвинув Карса, герцог зашел в дом и захлопнул за собой дверь, едва не ударив Арма по носу.

– И что это было? – упавшим голосом спросил Карс, которого трясло так, что зуб на зуб не попадал. – Мне-то теперь как?

Шадд пожал плечами и, спустившись с крыльца, подошел к одному из окон.

– Стоим, ждем. Судя по тому, что мы видели, тебя не четвертуют… Надеюсь, это все сюрпризы на сегодня, или отец из тебя еще что-то вытряс?

– Я знаю только Аннар. И даже если слышал кое-что еще, ничего больше не скажу! У вас есть кого спросить, вот и спрашивайте! А я даже к Роду отношения не имею!

– Да не истери ты так, Миссара, – примирительно сказал Шадд, высматривая что-то в окне. – Никто бы тебя не тронул… Просто, сам понимаешь, не каждый день узнаешь такие новости. Я бы тоже расстроился. Ребенок не кошель с деньгами, чтобы его прятать, а мы – не Аурика. Некрасивая история. И спросить, как понимаю, уже не с кого.

Услышав дверной скрип, он замолчал и поспешно отступил от окна.

– Лорд Карс, – выглянув, позвала Аннар. – Проходите, прошу… И вы, господа офицеры.

Переглянувшись с другом, Арм пропустил Карса вперед и вошел следом. Внутри дом выглядел еще уютнее, чем снаружи. Просторная прихожая, несколько дверей, широкая арка в небольшой зал и короткая лестница на второй этаж. Все говорило в пользу того, что покойный управляющий был человеком вполне состоятельным, а хозяйка обладала хорошим вкусом.

– Проходите, можете подождать в гостиной. Герцог хотел бы переговорить наедине… – Она скользнула взглядом по Шадду и решительно указала на Арма, – с вами, господин ручник. Пройдите наверх, левая дверь.

Кивнув, Арм взбежал по лестнице и без стука толкнул резную створку.

За дверью оказался довольно темный кабинет, заваленный книгами и свитками. Несмотря на открытое окно, через которое переливался морозный воздух, пахло пылью.

– Иди сюда, – глухо позвал герцог. Свеча на столе, за которым он сидел, больше напоминала огарок и давала совсем немного света. – Прочти. Это писала моя мать.

Взяв протянутое письмо, Арм встал поближе и, наклонив лист, чтобы было лучше видно, внимательно прочел неровные строки.

– Что скажете, Ваше Величество?

Опустив руку, Арм некоторое время молча смотрел на танцующий вокруг фитиля огонек. Он знал, что его прабабка Флоран истово служила Ордену и, после некоторый событий прошлого, в страшном обряде принесла в жертву родную дочь и внучку. Благодаря этой жертве она приняла в себя полноту мерзости, так что стала ее глазами и руками. Как оказалось, это была не единственная родная кровь, которую Флоран намеревалась пролить на жертвеннике. Письмо, которые дал герцог, являлось купчей.

– Я был тогда твоим ровесником, – отвернув голову, сказал герцог. – Девчонку помню… Потерял голову, признаю. Потом Картал выслал меня из замка в Княжество. К счастью, генерал Аармани заступился, и я остался под его началом в Бартайоте, отучился все ступени. Разумеется, обо всем забыл. А мать, оказывается, специально все подстроила. Ей мало было Фэй и Лирран. Хотела получить от меня корбана, жертвенного первенца. Купила за десять золотых… – Уронив голову на руки, он замолчал и судорожно вдохнул, будто сдерживая рыдания.

Вновь взглянув на письмо, Арм разглядел дату. Купчая писалась незадолго до гибели Флоран и изгнания мерзости. Сделка не успела состояться.

– Мне жаль, дядя… – прошептал Арм, не зная, как утешить. – Ваша мать в то время уже не была собой. Это дела не человеческие, а воля тьмы.

– Когда она обрекла на смерть мою сестру и племянницу, то еще отдавала себе отчет, – с горечью процедил он. – Я никогда не мог этого принять, Тар. Никогда! Это невозможно принять. Она была моей матерью, а потом стала чудовищем, погубила дочь, моего отца, которого так любила! А теперь еще и это! Я ведь мог и не узнать… Даже не узнать, что стал причиной такого беззакония! Один грех едва не породил еще больший…

– Но вы узнали, – возразил Арм. – Исправьте то, что можете.

Выпрямившись, герцог скользнул взглядом по заваленной бумагами столешнице и, найдя чистый лист, взял перо. Несколько долгих минут, он старательно выводил родовой вензель, затем довольно быстро написал имена и даты. Почерк у него был такой же каллиграфичный, как у большинства детей Рода, но намного крупнее, чем у Арма.

– Я заверю в Лаусенсе, – дунув на чернила, сказал он. – Подпиши.

Взяв метрику, Арм внимательно прочел и, до крови прикусив губу, придержал руку и поставил подпись. Покойный управляющий Нарда происходил из Валлоров, поэтому Аннар восстановила свою линию в пользу Рода. Это была хорошая новость.

– Для своих внуков я сделаю метрики сам, – забрав бумагу, герцог встал. – Благодарю.

– Шадду расскажете?

– Нет, – помрачнел он. – Он знает про бабку, но без подробностей. Это моя ноша, Тар. Пусть он не касается… грязи.

– Хорошо. Но дяде я доложусь.

– Картал и так наверняка знал, – разом подобравшись, зло процедил герцог. – Он был Верховным жрецом!

– Судя по дате, в то время уже не был. Да и вряд ли бы стал столько лет молчать. Вы можете его ненавидеть, но он честный человек и за все содеянное уже ответил сполна.

– Хм… – Тяжело поднявшись, герцог свернул бумагу и задумчиво посмотрел на Арма, словно раздумывая, говорить или нет. – А ты знаешь, почему Картал так предан твоей матери? – наконец спросил он.

– Знаю, – едва слышно прошептал Арм. – Это видно по его глазам, он никогда не скрывал. И никогда не позволял себе даже взять ее за руку, потому что она принадлежит моему отцу. Не пытайтесь, герцог. Я осведомлен и о его слабостях, и о ваших, но меня волнуют только свои собственные.

– Мудро, – помедлив, ответил тот и, обойдя стол, неожиданно опустился перед Армом на колено. – Я не давал тебе присяги, не было возможности. Следует исправить это упущение. Прими мою преданность и верность, Тар, сын Лирдана.

Скрыв удивление, Арм положил здоровую руку на его склоненную голову.

– Энфамантон[1]. Благодарю за доверие, дядя.

Услышав быстрые шаги, герцог поднялся и потрепал Арма по волосам.

– А теперь пойдем, не то Шадд сейчас натворит там дел.

Внизу слышался детский смех и какая-то возня. Спустившись, Арм пропустил герцога в гостиную и немного помедлил, ухватившись рукой за арку. Плечо снова болело и пульсировало.

У Аннар оказалось трое детей: черноволосые дочери-близняшки лет четырех и сын полутора-двух лет – кудрявый и рыжий, как сам герцог. Шадд, который улыбался от уха до уха, выглядел немного смущенным, но вел себя, как всегда, громко и раскованно, словно он только и делал, что каждый вечер встречал новых сестер и племянников.

– Каэл! – одернул его герцог. – Успокойся, ты не на параде.

Поклонившись ему, Шадд сел, но одна из девочек тут же подошла к нему и стала о чем-то болтать, так что вскоре он снова засмеялся и перестал опасливо коситься на отца.

– Пожалуй, теперь я понимаю своего деда, – задумчиво сказал герцог, глядя, как Аннар хлопочет вокруг небольшого стола. В отличие от Шадда, она держалась очень зажато и боялась даже смотреть в его сторону. Арму даже трудно было себе представить, что эта женщина могла сейчас чувствовать и в каком смятении находилась.

– Его Величество подписал твою метрику, Аннар, – наконец громко сказал герцог, заставив несчастного Карса вздрогнуть. – Утром поедем в Лаусенс. Я заверю ее, впишу тебя и детей в родовую книгу и представлю племяннице. Жить вы отныне будете там или в Пате.

– Мне бы хотелось остаться здесь, – тихо ответила она. – Меня тут все знают…

– Нет, – отрезал герцог. – Ты моя дочь и сестра будущего главы Каэлов. Скоро об этом узнает все Королевство, поэтому твое место рядом с семьей. Кроме того, я хочу, чтобы твои дети получили полагающееся им образование и содержание. – Повернувшись к Арму, он прищурился: – Что скажете, Ваше Величество?

– Боюсь, Аннар, ваш отец прав, – мягко проговорил Арм. – И его, и ваша безопасность требуют некоторых неудобств. Но мы рады, что вы вошли в нашу семью.

Недоверчиво посмотрев на него, она смутилась и закрыла лицо ладонями. Рыжий мальчуган, который все это время монотонно наматывал по комнате круги, вдруг уткнулся в ее юбку и громко заревел.

– Отец! – Вскочив, чем напугал сидевших рядом девочек, Шадд в несколько шагов подошел к Аннар и, подхватив ребенка, приобнял ее одной рукой. – Давай-ка сядь. Не слушай ты их. Ну, подумаешь, Высочества, Величества. Для тебя они просто родня, и все. Вот Тар мне и племянник, и троюродный брат одновременно. Я тоже вообще-то удивлен. Карс ляпнул Тару, что, мол, в народе слух ходит. А так ведь никто из нас не знал. Даже разведка ничего не докладывала, – метнув на Арма острый взгляд, Шадд с нажимом добавил: – Кстати, у меня по этому поводу немало вопросов…

Доверчиво глядя на него, Аннар позволила себя усадить. Мальчишка тоже успокоился и обнял Шадда за шею.

– Мы с сыном сегодня останемся здесь, – чуть мягче произнес герцог. – Нам есть о чем поговорить. Потом это будет сделать сложнее.

– В доме на всех места хватит, – спохватилась Аннар. – Я с детьми занимаю одну комнату…

– Простите, но нас ждет лорд Вар, – подойдя, Арм неловко опустился на колено и взял ее за руку. – Когда все привычное рушится – всегда тяжело. Но на место старого приходит что-то новое. У нас большая семья. То, что случилось в прошлом – осталось в прошлом. Вы больше не одна. Справедливость должна была восторжествовать раньше, но, видимо, было не время.

– Спасибо, – серьезно кивнула она и осторожно спросила: – Вы ранены?

– Нет. – С трудом встав, Арм искоса глянул на прикрытую плащом руку. Было непонятно, как она смогла разглядеть повязку. – Неудачно упал, не переживайте. – Повернувшись к герцогу, он коротко кивнул. – Увидимся в Лаусенсе, дядя. Надеюсь, вы задержитесь, потому что раньше, чем через пару дней, я туда не наведаюсь.

– Подожду, – сухо ответил тот. – Ступай. И пришлите потом слугу, чтобы мы не волновались.

Поманив к себе сидевшего в углу дивана Карса, Арм подождал, пока тот откланяется герцогу и нарочито бодро зашагал к двери. От боли у него уже сводило зубы и темнело в глазах.

– Постой, – зашипел вдогонку Карс. – Не беги ты так!

Открыв перед ним дверь, Карс вышел и напряженно осмотрелся.

– Кошек, что ли, выискиваешь? – процедил Арм, спеша к лошади. – Они остались за оградой Нарда. Им дан приказ ждать и никого не трогать. Поедем в замок, возьмем одну.

– Нет…

– Да! – огрызнулся Арм. – Потому что от тебя нет никакого прока. Вы оба даже не проснулись, когда мы с герцогом ушли!

– Но он приказал…

Уцепившись за луку седла Арм поставил ногу в стремя и подтянулся, едва не упав.

– Дом лорда далеко? – тяжело дыша, спросил он. – Я долго не продержусь…

Оседлав своего мерина, Карс вырвал у него поводья и тронулся вперед.

– Видишь, за площадью окна горят? Туда нам. Хорошо, что наконец вырвались из лап твоего родственника. Врагу таких родных не пожелаешь! Я думал, или сам умру, или он меня в конце концов прикончит. Как ты это выносишь, Тар?

– Никак. Прячусь за спину генерала Горгота, – съязвил он и хмыкнул: – Дядя хороший человек. В том, что произошло, его вины нет. Я сам подставился, потому что посчитал, так нужно. И больше ни слова об этом, ясно? Ни Вару, никому. Это дела Рода и Ведущей.

– Понял. Можешь на меня положиться.

Дом лорда находился на небольшом холме сразу за городской площадью, но был отделен от нее небольшим садом и высокой железной оградой. Последняя была недавно покрашена и еще блестела, отражая свет нескольких факелов, воткнутых у ворот.

– Имя и звание? – недовольно спросил пожилой стражник, преградив Карсу дорогу. – По какому делу?

– Лорд Карс и резервный ручник Горгота, – громко ответил Карс и чуть насмешливо добавил: – Своего господина нужно знать в лицо, Балмат.

– Карс? Ты, что ли? – радостно воскликнул тот и, буквально стащив его с лошади, сгреб в объятия. – А я тебя и вправду не узнал! Да и как тут узнать-то! Уезжал совсем мальчишкой, а теперь вон какой!

– Пусти! – засуетился Карс, пытаясь вырваться. – Не по статусу! Не положено!

– Да иди ты со своим статусом! Мы тебя уже дней пять как высматриваем! Надо же! Ты меня почти догнал, смотри, как вытянулся-то!

– Балмат, немедленно отпусти! – строго велел Карс, ударив его по плечу. – Моему товарищу нездоровится. Нужно его скорее устроить.

– Сразу бы сказал… – нахмурился тот и, отойдя, взял лошадь Арма под уздцы.

Стиснув зубы, Арм подождал, пока Карс поможет спешиться, и буквально повис у него на руках.

– Балмат, помоги-ка мне. Осторожно, у него рука….

Резкая боль привела Арма в чувство. Помотав головой, он выпрямился и, кивнув Карсу, тяжело перешагнул через пару ступеней.

– Спасибо, дальше я сам.

[1] Принимаю (Древний язык)

Глава 3

Под утро пошел снег. Крупный и пушистый, почти с орех, он падал так медленно, что можно было разглядеть каждую крупинку. Неторопливо и чинно проезжали по площади повозки. Одна, с вензелем пекаря, остановилась у ворот господского дома, и возница, ловко соскочив с козел, вручил вышедшему слуге полный ящик хлеба. Оба стражника не сговариваясь взяли по булке и, смеясь, закрыли ворота.

Несколько женщин и девочка шли с корзинками мимо и приветливо помахали вышедшему на порог Карсу. Тот переоделся в традиционный для Миссара черный камзол и, держа на весу чашку, неспешно потягивал дымящийся кофе. Видимо, кого-то встречал.

«Вот так и должно быть, – подумал Арм, чувствуя обволакивающее спокойствие. – Везде, не только здесь».

Услышав короткий стук в дверь, он отвернулся от окна и громко сказал:

– Входите!

Сгибаясь под тяжестью подноса, Вар пошаркал в тапочках до кровати, развернувшись, поставил его на столик. Судя по количеству и разнообразию еды, слуги на кухне трудились всю ночь.

– Ты решил меня накормить сразу на весь день? – улыбнулся Арм и, подойдя к нему, коротко обнял. – Ну здравствуй, мой дорогой лорд Вар. Прости, вчера я был немного не в себе. Надеюсь, хозяйка не в обиде?

– Что ты… Мы очень беспокоились за вас обоих. Сейчас вокруг тихо, но мало ли… Карс молчит как рыба, так что, видимо, дело серьезное, да?

– Ты про руку? – догадался Арм и отвел взгляд. – Я не могу тебе сказать. И мне понадобиться лекарь, который умеет держать язык за зубами.

– Лекарь есть, болтать не станет. Говорят, вы прибыли с герцогом Пата… Надеюсь, он не заглянет сюда?

– Не должен. Но ты вскоре узнаешь, что госпожа Аннар покинула Нард. Некоторые слухи, как оказалось, имеют обоснование.

– Да ты что? – Вар удивленно нахмурился и невольно взглянул в окно. – Надо же… Право слово, не ожидал. Аннар, конечно, из Валлоров, это видно, да и слух этот до меня дошел, но я даже внимания не обратил. Мало ли кто что болтает? Странно, однако, что только сейчас все выяснилось.

– Так вышло, Карс. Долгая и печальная история. Все, имеющие к ней отношение, уже на том свете, поэтому, кроме сплетен, можно ничего не ждать. Поговорят и перестанут.

– Дела Рода – это дела Рода, – торжественно произнес Вар, подняв вверх указательный палец, и тихонько рассмеялся. – Я слышу это с самого детства.

– Я тоже, – кивнул Арм. – Но чаще уже говорю сам.

– Что ж, друг, садись и поешь, не буду тебе мешать. Вы и так задержались, поэтому отдыхайте. Мы с женой постараемся, чтобы вас эти дни никто не беспокоил.

– Постой… – попросил Арм и, вернувшись к кровати, вынул из-под подушки кинжал. – Возьми. Это для твоего сына. Отдашь, когда подрастет. Фаррам подарил его мне в тот день… Понимал, наверное, что скорее всего не вернется.

Задумчиво посмотрев на клинок, Вар тихо спросил:

– А ты знаешь, откуда он у Фаррама?

– Нет…

– Этот кинжал ему подарила мать. Он родовой, и когда-то принадлежал отцу Марги, матери твоего прапрадеда Кайла. Позже отошел к родственникам в Пате. Фаррам нам сам хвастался, он с ним никогда не расставался.

– Тем более возьми! – Арм настойчиво протянул ему клинок. – Твой сын несет в себе и кровь Каэлов, как ты сам. Пусть теперь будет в вашей семье. Патская родня как-нибудь переживет. Тем более никто из них и пальцем не пошевелил, чтобы помочь Фарраму, хотя он был самым младшим из всех и, как никто, нуждался в защите.

– Благодарю… – Взяв кинжал, Вар поцеловал ножны. — Это поистине королевский дар.

Оставшись один, Арм с тоской посмотрел на поднос. Есть ему не хотелось. За последние пять дней случилось столько всего, что он действительно желал лишь сна и покоя.

«Интересно, как там Аннар?» – вспомнив, сколько горечи и страха было в ее глазах, Арм вздохнул. Герцог был суровым человеком. Судя по времени, которое они с дочерью провели наедине, он просто спросил ее в лоб, как так вышло, и бедная Аннар с перепугу вручила ему купчую. Каково ей было жить все эти годы, думая, что мать и отец продали ее за десять золотых, оставалось только догадываться…

Придерживая руку, Арм лег на бок и кое-как натянул на себя меховое одеяло. Дяде он решил отписать позже. Если обычная подпись стоила ему такой боли, то чтобы составить более или менее приличное письмо, нужно было вначале выпить кружку обезболивающего.

Вспомнив слова герцога, он невольно улыбнулся. Тот думал удивить и смутить, но Арм с детства догадывался, что дядя испытывает к матери чувства куда более глубокие, чем позволяли приличия. Мать тоже об этом знала и потому всегда держала его на расстоянии, но доверяла больше, чем кому бы то ни было. Он не мог не то что предать, просто ее обидеть… Однако даже Арм понимал, что ради него самого и Рода дядя сумеет пойти даже против самого себя. Понимала ли это мать, оставалось только догадываться, но если да, то дяде следовало вести себя очень и очень осторожно.

«Вернись, отец, – уже в который раз мысленно позвал Арм, вложив в свой зов всю свою боль и тоску. – Пожалуйста, вернись к нам…»

Впервые за долгое время ему ничего не снилось, и он наконец выспался и чувствовал себя полным сил. Утренняя хандра ушла, вместе с ней притихла и боль. Показав местному лекарю руку, Арм выслушал пару одобрительных слов и получил обещание, что через неделю или чуть больше отек спадет.

Рукав камзола был грубо распорот, поэтому одевать Арм его не стал и, взяв из сумки новую рубашку, кое-как натянул ее и еще минут десять возился с тонкими пуговицами. Ему не терпелось спуститься к товарищам. За полутора суток, которые в основном ушли на сон, он так и не смог выразить почтение хозяйке и потому ощущал себя настоящим грубияном.

Рыжеволосая макушка Шадда торчала из-за спинки дивана. Ни самого Вара, ни его супруги видно не было, зато Карс вальяжно развалился в каминном кресле и вертел руках пустой кубок. Раскрасневшийся и довольный, как сытый кот, он заметил Арма, только когда тот сел на тахту и взял со столика остывшее баранье ребрышко.

– О, ты встал… – подобравшись, проговорил он. – Получше?

– Да. Погощу денек и наведаюсь в Лаусенс. Мне неспокойно за Аннар. Все думаю, как она… Герцог еще полбеды, но ее ведь теперь никто в покое не оставит: ни родня, ни его враги. А врагов у Каэлов хоть отбавляй. Теперь еще и Аурика к ним присоединились – по моей же вине. Забыл спросить у Шадда, как там наш Карин поживает…

– Отлично он поживает, – раздался сонный баритон. – Усердствует в учении, набирается опыта и точит на тебя зуб. Ты ему, братец, хорошо жизнь подпортил, но оно того стоило. Девчонка родилась ладненькая и вылитая Аурика. Тори сначала хотел ее отправить в Княжество, но я уговорил отослать вместе с матерью в Пат. Савэре будет полезно поучаствовать в этой истории. Пусть пообщается с несчастной Ерма и посмотрит, чего стоит такая любовь!

– А почему мне не сообщил? – нахмурился Арм. – Я же просил…

– Шутишь? Зачем мне так подставляться? Тори должен был написать, – Шадд пожал плечами. – Может, даже и написал, только до тебя не дошло.

– Хочешь сказать, генерал Горгота играет на два поля?

– Ну… Замок близко, эшафот тоже рядом. А ты надеялся, что он пойдет против Ее Величества, когда она каждый твой шаг контролирует? Не всем стоит верить, братец. Ты порой наивен до неприличия!

– Кто бы говорил… – Арм задумчиво посмотрел на кувшин с пряным вином и решил обойтись водой.

– Отец послал за тобой, – с неохотой признался Шадд, садясь. – Сказал, что дело срочное.

– Что, опять? – встрепенулся Карс, едва выронив кубок. – Мы ж только приехали!

– Заткнись, Миссара! – неожиданно зло огрызнулся Шадд. – Велено передать, я передал!

Рывком поднявшись, Арм знаком велел Карсу оставаться на месте.

– Я съезжу и вернусь, – примирительно сказал он. – Видимо, не зря волновался. Герцог бы меня по пустякам беспокоить не стал.

– Ладно, как скажешь, – тут же успокоился Карс. – Только обязательно возвращайся, а то сестра расстроится. Она очень хотела тебя увидеть.

Кивнув, Арм подождал, пока Шадд натянет сапоги.

«Только бы ничего не случилось», – с тревогой подумал он, нетерпеливо поглядывая на дверь.

– А ну постой-ка! - уже выхода остановил его Шадд и, сняв с вешалки плащ, набросил ему на плечи и сам завязал тесемки. – Ты замерзнешь, пока доедем. Еще и разболеешься потом. Давай-ка прихватим и еще один. С Карса не убудет. Все равно он на улицу носа не кажет, а тебя хоть не продует.

– Ну и на кого я так буду похож? – Арм улыбнулся. – На лошадь в попоне? Парину удар хватит!

– Переживет, – деловито проговорил Шадд, накинув ему на голову капюшон. – Вот теперь идем. Еще спасибо скажешь.

Лошадка за два дня отдохнула и радостно гарцевала, терпеливо ожидая, пока Арм поглядит ее по темной гриве.

– Тут около часа будет, но мы поторопимся. – Подстраховав его, Шадд оседлал серого коня и, развернув к воротам, хорошенько пришпорил, сорвав в галоп. – Догоняй, болезный!

Взяв повод в левую руку, Арм слегка тронул каблуками теплые бока кобылы, и та послушно затрусила вперед.

Лаусенс был одной из самых богатых и больших вотчин, принадлежавших Ведущей, и скорее напоминал крепость. Внутри, за высокими стенами, роились дома торговцев, кожевников и кузнецов. Простые жители в основном селились вокруг, так что от Нарда и до самых крепостных ворот непрерывной вереницей тянулись городки, деревеньки и частные владения. Только с востока, где начинались каскады озер и поля вперемешку с лесами, дорога всегда была свободна, хотя теперь, когда то и дело срывались снегопады, она скорее напоминала утоптанную тропинку.

– Эн сатим лет корвэт! – крикнул Шадд, когда они выехали за пределы Нарда. – Дэ ана, тумэ![1]

Встревоженное похрапывание лошадей вскоре подсказало, что зов был услышан. Еще через пару минут мимо промелькнули две тени.

– С чего такие предосторожности? – поинтересовался Арм, оглянувшись. – Или все-таки что-то знаешь?

– Что-то, – коротко ответил Шадд. – Тебе это точно не понравится, так что пусть лучше отец расскажет. Я не люблю сообщать дурные вести.

– Мать узнала о моих планах? – насторожился Арм, пристально всмотревшись в его лицо. Шадд вел себя непривычно серьезно.

– Об этом мне не известно, равно как и о твоих планах, – не поднимая взгляда, ответил он. – Но тебя произошедшее тоже коснется…

– Да говори ты толком, рыжий! Я с ума сойду, пока мы доедем!

Досадливо сплюнув, Шадд прищурил зеленоватые глаза.

– Кто-то шепнул Ее Величеству, что Юкан – сын Фирсара. Она подняла на дыбы разведку и всех своих осведомителей, и узнала, что твой дядя был прекрасно об этом осведомлен, причем уже давным-давно. С ней случилась истерика. Она прислала отцу гневное письмо в Пат, мы только его получили… Сказала, что я, как глава Каэлов, был обязан ее уведомить, потому что Юкан – Каэл. А откуда мне было знать? Отец тоже ни слухом, ни духом. Сейчас выясняется, что разведка докладывала о Юкане только герцогу Якиру, но он принял решение скрыть это даже от Лирамель и остальных. Так что под ударом многие, в том числе и я. То, что она Каэла сразу не задушила – настоящее чудо. Наверное, рука не поднялась, потому что он уже сколько лет под боком. Но ты свою мать знаешь, она себя накрутит... Он же был твоим наставником! А в детстве так вообще дружил с покойным братом Картала и моей матерью. Все теперь под подозрением!

Выругавшись так, что самому стало стыдно, Арм натянул поводья и едва не поставив лошадь на дыбы, повернул назад.

– Ты куда? – испуганно вскрикнул Шадд. – Я для того тебе, что ли, рассказал, чтоб меня потом еще и в твоем увечье обвинили? А ну стой, Тар! Ты сейчас ее только еще больше раззадоришь! Дай дяде все уладить, он не позволит его казнить без суда и разбирательств! Юкан – не Эндэм, за него есть, кому вступиться!

Нехотя остановившись, Арм обернулся.

– Зачем я понадобился твоему отцу? Боится, что тебя заденет?

– Вероятно. Но там что-то еще… – отведя взгляд, признался Шадд. – Лучше прислушайся к нему. Ты пока не в силе, а у него реальная власть, Тар.

Развернув лошадь обратно и едва не упав, когда та одной ногой провалилась в снег, Арм подождал, пока Шадд немного отъедет, и поскакал за ним.

Они доехали до крепости не так скоро, как хотелось бы, но раньше, чем стало смеркаться. Стража на воротах, видимо, была предупреждена, поэтому никто не обратил на них внимания, только горожане с любопытством сворачивали головы, а несколько детишек, смеясь, показали на Арма пальцем, когда он проезжал мимо.

– Как мило, – заметил Шадд, поравнявшись с ним. – Офицер Горгота в попоне. Смотри, введешь новую моду.

– Мне сейчас не до смеха…

– Да и мне тоже. Только я и правда в толк не возьму, как Картал мог приблизить к себе человека, чей отец убил стольких из нас и многажды пытался отправить на тот свет его самого?

– Фирсар подонок, – согласился Арм. – Но у любого из тех, кто противостоял ему, руки тоже по локоть в крови. А Юкан за всю жизнь даже повода не дал в себе усомниться. Он был корбаном, жертвенным первенцем… Как и твоя сестра Шаддан.

– Что?..

– Я нарушаю волю герцога, говоря тебе об этом, – помрачнел Арм и, знаком велев остановиться, спешился. – Но молчать не могу. Твоя… наша бабка не только мою мать принесла в жертву, но и сделала все, чтобы получить от твоего отца жертвенное дитя. Я сам видел купчую. Мать Аннар обязалась продать ее за десять колветров золотом, но не успела. Фирсар наверняка был осведомлен – это обычное дело. Многие бастарды Ведущей, да и не бастарды тоже, в свое время пали жертвой Ордена.

– Мой отец знал?!

– Конечно, нет! Разве бы он позволил?

Шадд отвернулся и, не дойдя до конюшни пару шагов, сорвал с себя плащ, оставшись в темно-зеленом камзоле.

– А Юкан что? – наконец спросил он, когда Арм встал рядом. – Почему он выжил?

– Его матерью была внебрачная дочь герцогини Пата и главы Аурика. Она прятала и ее, и сына. Но после ее смерти Фирсар последнего сразу убил, а девчонка сумела сбежать. Родила где-то в деревни под Горготом. Спустя пару лет ее нашли и зарезали, а Юкана то ли не нашли, то было велено не трогать. Он остался сиротой, попал в услужение в соседнюю деревню к торговцу, присматривал за лошадьми. К этому времени дядя уже встал на путь Ордена, и Фирсар вспомнил о своем корбане. Юкана продали птичнику в Горгот. Тот обучил его и отослал работать в голубятню. Там его и нашел герцог Якир. Фирсар сыграл на жалости… Герцог привез Юкана в замок, устроил на посылки. А потом… – Арм замолчал, не зная, продолжать или нет. Ему не хотелось подставлять дядю.

– Говори уж, раз начал, – прошептал Шадд, встав почти вплотную. – Клянусь честью, что никому не расскажу. Даже отцу.

– Потом дядя должен был закончить обряд посвящения и заколол мальчишку в подвалах замка. Ударил прямо в сердце костяным кинжалом и убил. Как он мне рассказал, Лирамель опоздала всего лишь на пару минут. Она обняла Юкана прямо на жертвеннике, и тот просто взял и ожил. Ни ран, ничего, только кровь. Из-за этого Фирсар и отобрал у дяди первенство над Орденом – не поверил, что тот завершил обряд. Лирамель спасла их обоих. И ей было все равно, чей Юкан сын, ясно? Узнай она правду, дала бы ему еще и титул, чтобы никто не посмел тронуть. Такая она была… А герцогу Якиру разведка действительно доложила. Он даже успел отправить Фирсару золото – выкупил мальчишку и, между прочим, Фирсар сделку одобрил. Все это случилось за несколько дней до того, как он убил Якира.

– Это все… кошмарно, – признался Шадд и, склонив голову, уткнулся макушкой Арму в грудь. – Как я рад, что родился позже… Бедный отец! Господи, сколько же крови…

Ободряюще похлопав его по плечу, Арм отвернул голову и, увидев вышедшего на лестницу герцога, тихонько попросил Шадда передать лошадей конюху и задержаться. Кивнув, тот отстранился и побрел к конюшне.

Герцог был зол. Нервно поглаживая рукоять меча, он пристально смотрел на Арма, пока тот шел через двор к ступеням Лаусенского замка.

– Я же тебя просил! – не дожидаясь, пока он поднимется, прорычал он. – Что будут стоить все твои обещания, если ты даже язык за зубами держать не можешь!

Молча обойдя его, Арм вошел в распахнутые двери и, сняв через голову один из плащей, швырнул его на пол. Встречавшая в вестибюле Парина испуганно ахнула, увидев перебинтованное плечо, и шагнула было навстречу, но Арм предупреждающе вскинул руку:

– Не сейчас, тетя.

Свернув в зал, он на ходу приказал стражи никого не пускать и, дождавшись, пока те закроют двери, кое-как отстегнул от пояса меч и, повернувшись, швырнул его к ногам герцога.

– Вначале вы меня выслушаете, – низким от волнения голосом произнес он, глядя в его потемневшее лицо. – Я в своем праве.

Пройдя к огромному камину, Арм сел и монотонно повторил все то, что минутами ранее рассказал Шадду.

– Что ж, признаюсь, удивил, – произнес герцог и, наклонившись, подбросил и в полыхающее пламя пару поленьев. – Но все эти жалостливые обстоятельства никак не повлияют на исход дела. И, признаюсь, я ничуть не огорчусь, если Картал в итоге пойдет на дно. – Помолчав, он выпрямился и изучающе посмотрел на Арма. – Хочешь тоже удивиться?

– Говорите.

Рывком обнажив меч, герцог положил его на широкую каминную полку.

– Раз вы, Ваше Величество, начали играть по правилам, я поддержу, хотя в этом нет никакой надобности. – Сев в противоположное кресло, он закинул ногу на ногу и положил руки на подлокотники. – Шадд пытался выведать у меня по поводу Аурика, видимо, хотел вам рассказать, что да как. Не вышло. Так что я сам поведаю о подвигах своего молочного братца и своей роли в этой истории. Приготовьтесь, это будет увлекательно.

– Лучше начните с конца, – попросил Арм, уже предчувствуя, куда тот клонит.

– Ах, с конца… – в голосе герцога послышалась злая ирония. – Извольте. Конец таков, что глава Аурика остался без двух своих кузенов, благодаря которым его родовая казна имела основной доход, и единственного кровного наследника. Я уже не говорю о том, что перекрыл им кормушку в Пате примерно таким же способом, как и Картал. И надо же, они решили, что во всех их бедах виноваты именно я и мой сын, а вовсе не славный регент. Думаешь, твоя матушка огорчилась, узнав обо этом? О нет, она счастлива! Интересно, что ей теперь в голову взбредет: травануть меня как Солана, или отправить куда подальше с каким-нибудь чрезвычайно важным поручением?

Закрыв лицо ладонями, Арм глубоко вдохнул сухой горячий воздух.

– Аурика покушались на мою жизнь, – глухо произнес он. – Картал был в своем праве. Вы тоже.

– Верно, но они-то об этом до сих пор не знают! Да и твой Карин без дела не сидит. Только усы отрастил, а туда же. Я опасаюсь возвращать Шадда в гарнизон. Тори есть Тори, но смерть проворнее самых зорких глаз. Аурика никогда не пойдут против Каэлов в открытую, но этому юнцу терять уже нечего. Он хочет отомстить и тебе, и Шадду, и своему роду!

Встав, Арм заложил руки за спину и несколько раз прошелся перед камином, пытаясь собрать мечущиеся в разные стороны мысли.

– Я поеду к матери и расскажу ей, как все было, – в волнение произнес он и вопросительно взглянул на герцога.

– Нет, – возразил тот. – Ты пойдешь к новоизбранному главе Аурика, который ждет меня с повинной головой, и все объяснишь. А я обеспечу твою безопасность. И если ты об этом сболтнешь Карталу, то выдам его твоей матери со всеми потрохами, поскольку и у меня в Горготе есть и глаза, и уши. И мне известно обо всем, что он проворачивает за ее спиной!

– Не нужно меня шантажировать, вы дали присягу, – напомнил Арм. – Я бы и без того пошел. Но только если вы наконец вспомните, кто я, и сделаете так, как прикажу.

– А ты сам-то помнишь, кто ты? – усмехнулся герцог и, встав, вновь взял свой меч. – Или вконец заигрался?

– Помню. Мне не дадут забыть, даже если захочу. Итак, вы сделаете, как я скажу, или нет?

– Сначала скажи, а там посмотрим, – кивнул герцог и убрал клинок в ножны. – Ты еще юн, чтобы мне приказывать, но я готов закрыть на это глаза.

– Хорошо. Тогда напишите Тори, чтобы прислал сюда Карина с каким-нибудь посланием. Так же я хочу, чтобы из Лаусенса привезли Савэру и ребенка.

– Их-то зачем? – нахмурился герцог.

– Нужно, – спокойно ответил Арм. – Сделайте так, как я сказал. И последнее: вы тоже смолчите о том, почему вмешались в дела Аурика. Об этом никому знать не следует.

– Хочешь лишить меня единственного оправдания?

– Я вас сам оправдаю, дядя, – спокойно проговорил Арм, чувствуя, как заныло плечо. – Даю слово.

– Услышано. Я исполню все, что ты сказал, сын Лирдана. Через десять дней, если не подведет погода, у тебя будет шанс опробовать свои крылья. Только помни: слетки иногда расшибаются насмерть.

«Господи мой, Господи, – мысленно простонал Арм, без сил упав в кресло, как только за герцогом закрылись двери. – Что же мне делать?»

В лицо полыхнуло жаром, и память услужливо подсказала прочитанные однажды образы. Напряженно выпрямившись, он жадно вгляделся в огонь.

– Баллада о Дараме и Аури… Ну конечно же!

* * *

Портниха подгоняла расшитый золотом камзол, иногда с интересом поглядывая на Арма, пока лекарь перебинтовывал ему руку, а тетка ловко подстригала отросшие кудри. Вынужденный вот уже полчаса сидеть неподвижно, Арм невольно вздыхал и постукивал пальцами по деревянному подлокотнику.

– Сейчас-сейчас, – бурчал лекарь. – Эта мазь должна быстрее снять отек и притупить боль. Но вам необходимо беречь руку. Разрабатывать, но беречь, чтобы не тревожить рану.

– Я стараюсь, – сказал Арм, показательно пошевелив пальцами и невольно поморщившись. – Уже даже писать могу, но недолго.

– Лучше медленно, но верно, – назидательно произнес лекарь и, отрезав конец бинта, довольно кивнул. – Завтра вечером сменим, а пока достаточно. Поправляйтесь, господин.

– Благодарю.

– У тебя такие же волосы, как у Шадда! Нормально остричь невозможно! Ты их что, кинжалом кромсал?

– Да, – широко улыбнулся Арм. – У меня не было денег.

– Возмутительно! – в голосе Парины послышались нотки отчаяния. – Мне на Играх чуть дурно не стало. Я тебя даже не сразу узнала, только когда арфист назвал!

– И хорошо. Еще бы меня сразу узнавали!

– Ха! – сказал Шадд, наблюдавший все представление, сидя за столом. – Ты бы слышал, какими выражениями она сыпала, когда ты с тирцем сражался! Бедный Дарэст мне потом жаловался. И от кого только понабралась…

– От твоего отца! – с вызовом ответила та. – Ты за собой вначале посмотри, рыжий!

– Да хватит меня рыжим называть! Будто я не знаю, какого цвета мои волосы! Сами же все и молились, чтобы я таким родился на радость Каэлов, а теперь дразнитесь! Я Валлор по крови!

– Ладно, не кипятись, кузен, – примирительно произнесла Парина и неспешно обошла Арма. – Вот теперь хоть на себя стал похож. Расчесывайся только иногда.

– Нужно подштопать мой офицерский камзол, – сказал Арм, поднявшись. – Он у Карса. Велите кому-нибудь съездить за ним или сшейте новый.

– А ты примерь дедов, – предложила Парина и, подозвав стоявшего у дверей слугу, велела спуститься в вниз и отыскать камзол. – Там и нашивки ручника есть… А то висит и висит.

– Точно-точно, – встрял Шадд. – Я бы себе забрал, но нам с отцом он просто не налезет, мы вам не тощие Валлоры. У нас сила и стать!

Рассмеявшись, Парина подошла к портнихе и тихонько попросила уйти. Приладив последнюю булавку, та встала и, поклонившись, попятилась к дверям.

– А теперь расскажите-ка мне оба, что у вас произошло с дядей? – в голосе Парины послышались повелительные нотки.

Как герцогиня Лаусенса, Парина имела немалое влияние при дворе и одна из немногих любила его, Арма, мать, которая приходилась ей и Парфу двоюродной сестрой. Арм знал об этом и потому лишь улыбнулся и покачал головой.

– Простите, тетя, но вам придется обойтись уже сказанным.

– Я дочь Ведущей, Тар! И имею права знать, что с тобой случилось. Твоя жизнь – это благополучие Королевства.

– Моя жизнь прежде всего принадлежит Богу, а затем уже Ведущей, народу и любопытным тетушкам. Поэтому, как Глава Рода, я вам отказываю. И на всякий случай: Шадд тоже ничего не знает. Хотите что-то вызнать, допытывайте дядю.

Расхохотавшись, Шадд едва не свалился со стула.

– А ты научился показывать зубы, – сдержанно улыбнулась Парина. – Что ж, спрошу дядю. Он, в отличие от тебя, мне доверяет.

– Ага. – Встав, Шадд оправил камзол. – Очень доверяет. Особенно после того, как из-за тебя меня во младенчестве выкрали у матери и передали покойному Солану. – Он серьезно взглянул на нее и покачал головой: – Не обманывайся. Шестнадцать лет – не срок для памяти. Отец ничего не забыл и вряд ли когда-нибудь простит. Не такой человек.

– Я поступила правильно! – взвилась Парина. – Ты знаешь!

– Знаю, – согласился Шадд. – Докажи это отцу. Так что лучше не лезь на рожон, сестрица. Ты получила Лаусенс, который для него был дороже жизни, и то, что он находит в себе силы называть тебя своей племянницей, дорогого стоит. На Лирран, как видишь, его милость не распространяется.

Воспользовавшись тем, что Парина отвернулась, Арм знаком приказал Шадду замолчать и выйти, и сам незаметно отступил к двери.

– Простите, тетушка, мне бы хотелось немного отдохнуть, – мягко проговорил он. – Этого рыжего грубияна я у вас тоже украду. Не огорчайтесь. Как говорит герцог Картал: юность всегда дерзка и наивна.

– По себе, наверное, судит, – обиженно бросила та. – Да идите оба, только чтобы на улицу ни ногой и никаких мечей!

– Ну, началось… – закатил глаза Шадд, демонстративно ее обходя. – Я, между прочим, уже совершеннолетний, к тому же боевой офицер и глава одного из Десяти родов, если ты не забыла! Так что оставь свои запреты при себе, Высочество!

Гневно сверкнув глазами, Парина отвернулась и, подойдя к столу, взяла какую-то бумагу. Оценив ее выдержку, Арм постучал в дверь и, дождавшись, пока стража им откроет, вытолкал Шадда из комнаты.

Покои, которые отвели Арму, принадлежали его бабке и были выдержаны и обставлены в чисто женском вкусе. Ни герцог, ни, позже, Парина ничего не стали менять. Когда Арм с дядей наведывались в Лаусенс, то всегда здесь останавливались.

– Зачем ты с ней так? – с укором спросил Арм, сражаясь с оконной задвижкой. В комнате так натопили, что нечем было дышать.

– Я ее брат, – коротко ответил Шадд. – Мы равны по происхождению и статусу. Кроме того, я мужчина. Она не имеет права мне приказывать. Пусть знает свое место! Я готов склонить голову перед отцом, потому что это мой сыновний долг. Готов исполнить любой твой приказ, потому что ты – мой король. Готов безропотно слушаться Лирран и дядю Карталу, как законных регентов! Но не Парину.

– Она просто за нас переживает, – возразил Арм, полной грудью вдыхая морозный воздух.

– Я тоже за тебя переживаю, – бросил Шадд и, отстегнув меч, ничком упал на кровать. – Но это не значит, что у меня есть право приказывать и командовать!

– Ну ладно, братишка, успокойся. Я тебя понял. И… – он задумался, пытаясь подобрать слова. – Вскоре сюда приедет твоя нареченная. Прости, но мне потребуется ее присутствие. И Карина тоже.

Сев, Шаддан недоверчиво прищурился.

– Это как-то связано с отцом?

– Не только с ним, но и с тобой. Нам нужно разобраться с Аурика раз и навсегда. Мать упразднила власть Десяти, но светловолосые продолжают сопротивляться. На них невозможно повлиять, как на прочих, поэтому нужно искать другой подход.

– К Аурика невозможно найти подход, – с презрением произнес Шадд. – Они не смешиваются с другими родами… Единственный человек, кто когда-либо мог влиять на них, была покойная герцогиня Пата, да и то, об этом мало кто знал. Теперь вот, только спустя полвека все вскрылось.

– И все же я попробую, – прикрыв окно, Арм подошел к нему и, сев рядом, тяжело вздохнул. – Может быть, судьба и свела меня с Карином, чтобы у меня появился шанс… Во всяком случае, нельзя позволить, чтобы все оставалось, как есть.

– Ты прав, нельзя. – Повернув голову, Шадд взглянул на него и улыбнулся. – Эх, братец… Как же ты любишь совать голову в пекло! Настоящий Валлор!

– Ну, а то! – хмыкнул Арм и благодарно кивнул: – Спасибо, друг. Я знал, что на тебя можно положиться.

К тому времени, когда Парина принесла камзол, Шадд уже раскатисто храпел, развалившись на всю кровать и не удосужившись снять сапоги. Арм, который вот уже два часа потел над письмом дяде, тоже едва не задремал, да и к тому же поставил на половину исписанный лист жирную кляксу.

– На вот, – прошептала Парина, повесив на спинку стула ярко-белый камзол и брюки. – Завтра подгонят. Твой парадный будет готов через неделю.

– Спасибо за беспокойство, – зевнув, ответил Арм и отложил перо. – Эх, придется все заново…

– Хочешь, я напишу?

– Нет. Дядя заподозрит неладное и тут же примчится. Нам только этого сейчас не хватало.

Огорченно поникнув, Парина потрепала его по волосам.

– Ложись уже, Тар. Разбудить Шадда?

– Не нужно. Пусть спит, я лягу на кушетке.

– Как скажешь. Сообщу дяде, чтобы его не искал, а то уже спрашивал.

Подойдя к Шадду, Парина осторожно укрыла его свободным концом покрывала и тихонько ушла.

Затеплив еще несколько свечей, Арм взял новый лист. Ему следовало отписать в замок еще вчера, тогда не пришлось бы так пространно объяснять причины промедления. Дядя слишком хорошо его знал, да еще и эта история с Юканом… Сообщать открыто о том, что ему доложили о произошедшем в замке, Арм не мог – письмо могло попасть в чужие руки.

«И весточку в Горгот, – замерев на половине строки, вспомнил он. – Надеюсь, Йерам успеет прислать гонца с рукописью».

[1] Повинуйтесь королевской крови! Ко мне, кошки! (Древний язык)

Глава 4

После череды морозных дней пришла неожиданная для начала последнего месяца зимы оттепель, причем такая, что на некоторых деревьях стали набухать почки, а снег на дорогах подтаял, почти обнажив обочины.

Последние дни до своего отъезда в замок Арм провел довольно уютно. Никто его не беспокоил, и кроме семейных обедов, он ни с кем, кроме Шадда, не общался, разве что пару раз зашел к Аннар. Последняя уже немного освоилась и перестала нервничать при виде своих отца и брата. Герцог держался с ней холодно и настороженно, но к ее детям проявлял интерес и даже снисходил до улыбки. Шадд, в отличие от него, с удовольствием болтал с новоявленной сестрой и играл с племянниками, которые тянулись к нему, как мотыльки к свету.

– Письмо от матери! – Держа в руках золоченый тубус, Шадд широкими шагами пересек залитую солнцем гостиную. – Наконец-то! С трудом удержался, чтобы не прочесть.

Хмуро глянув, герцог взял послание и, взломав печать, отвинтил крышу. Туго свернутый лист выпал на его ладонь и едва не соскользнул на пол.

– Хм… – Неторопливо прочтя, он вернул письмо Шадду. – Дай Тару, пусть ознакомится. – Повернув голову к сидевшей в кресле Аннар, герцог задумчиво поджал губы. – Моя жена считает, что тебе лучше переехать с детьми в Пат. Я поддерживаю ее решение.

– Как скажете, Ваше Высочество, – не поднимая головы, тихо произнесла та, подхватив сына, споткнувшегося о ее ноги. – Лишь бы дети были со мной.

– За них можешь не беспокоиться. Мы с герцогиней сумеем оградить вас от любопытствующих.

Взяв письмо, Арм наискосок просмотрел ту часть, которая предназначалась герцогу, и внимательно прочел концовку. Как и ожидалось, тетя узнала о нависшей над Юканом беде и просила Тара о нем позаботиться.

«Созови Совет Рода, наложи вето, если потребуется. Юкан был предан нам всю свою жизнь, он заслужил благодарность, а не презрение. Можешь передать Лирран, что ее названный отец выкупил его жизнь у Фирсара за золото Варута.

– Что скажешь? – устав ждать, спросил герцог, заложив ногу на ногу.

– Она права, – кивнул Арм. – Сын за отца не в ответе. Я всегда это говорил. И, разумеется, сделаю все, чтобы восстановить справедливость.

– В этом я не сомневаюсь, Тари. Вопрос, как именно?

– Пока не решил, – честно признался Арм. – Буду действовать по ситуации.

Услышав настойчивый стук, герцог вопросительно взглянул на Шадда. Кивнув, тот подошел к дверям и, выслушав стражника, что-то ему шепнул.

– К нам гости, – обернувшись, сообщил он. – Я встречу, а тебе, Тар, лучше уйти. Савэра может шепнуть Карину, кто ты. Я в ней не уверен.

– А сам он где? – нахмурился герцог. – У нас осталось мало времени.

– В полусутках пути, – с готовностью ответил Шадд. – Скачет на перекладных и должен успеть к полуночи. Стража на воротах предупреждена.

– В таком случае я отправляю голубя. Утром Аурика прибудет в Лаусенс. – Рывком поднявшись, герцог пригладил волосы и с прищуром посмотрел на Арма. – Советую тебе хорошенько подготовиться. То, что ты задумал, было не по плечу даже тем, кто имел больше влияния и силы. Признаюсь, мне по душе твоя дерзость, Тар, но я не питаю никаких надежд. Знай это.

– А что будет, если, узнав правду, глава Аурика бросит Тару вызов? – тихо спросил Шадд, отойдя от двери. – Что, если за ним стоит кто-то еще?

Постучав по рукояти меча, герцог мрачно улыбнулся, так что Арму стало не по себе.

– Тогда я убью и его, и всех, кто посмеет после этого поднять голову против Ведущей. Жить останутся только сговорчивые. Ну а ты, сын, наконец сможешь взять свое. У Лирран не останется иного выхода, кроме как меня повесить, иначе поднимется буря. Как-то так.

Побледнев, Шадд беспомощно развел руками. Сидевшая молча Аннар зажала ладонь рот и крепко обняла сына. Повернувшись так, чтобы герцог не видел его лица, Арм подними губами произнес: «Я не дам ему умереть».

Ночь была длинной. Запершись в покоях, Арм велел стражи никого не пускать. После слов герцога он не находил себе места. Тот поставил его перед чудовищным выбором.

Встав на колени перед окном, Арм склонил голову на подоконник. Он действительно был как беспомощный слеток: дерзкий, едва оперившийся птенец, не вставший на крыло и не умеющий себя защитить.

– Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! – прошептал он. – Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому[1]…

Это был первый раз после смерти Фаррама, когда Арм провел в молитве всю ночь. Но тогда он предстоял за погибшего друга, а теперь просил милосердия для самого себя и тех, кого вольно или невольно повел за собой. Молиться было тяжело. Арм словно ломал стену, но где-то в сердце, далеко-далеко, теплилась надежда, что он услышан.

«Я скажу правду… – замолчав, подумал он, с трудом борясь со сном. – Правда будет моим оружием, и больше ничего!»

Серый рассвет не застал Арама врасплох. Так и не сомкнув глаз, он умылся ледяной водой и, зачесав назад волосы, сам надел дедов камзол. Тот сел как влитой, его не пришлось даже подшивать. Белоснежная ткань была дорогой и добротной. Других герцог Параман и не носил. В отличие от Арма, он обучался в Академии открыто и ни в чем себе не отказывал. К концу Четвертой ступени ему уже присудили чин боевого стопника, которого он вполне заслуживал, что доказал потом на деле, когда началась война.

Рана уже затянулась, и рука слушалась довольно хорошо, но поднимать и сгибал ее Арм все еще с трудом, поэтому меч он повесил к правому бедру, а свиток, присланный из Горгота, заткнул за пояс.

– Лорд Шадд, – заглянув, доложил стражник.

– Пустите, – махнул Арм и приосанился, чтобы выглядеть поважнее.

Зайдя, Шадд тут же закрыл двери. В отличие от Арма, он был одет, словно собрался на светский прием. Расшитый золотом темно-зеленый камзол, черные брюки и начищенные до блеска сапоги... Рукоять меча и усыпанные изумрудами ножны не оставляли никакого сомнения в его титуле.

– Я иду с тобой! – спокойно и решительно сказал он, твердо взглянув на Арма. – За Каэлов отвечаю я. За действия отца – тоже.

– Не слишком ли много ты на себя берешь? – нахмурился Арм. – Я вынудил герцога вмешаться, причем не совсем честным образом, Шадд. Мне требовалось выиграть время, и я не подумал о последствиях. Что простительно мальчишке, не простительно королю.

– В таком случае Савэра с Ерин тоже не пойдут.

– Для нее и ребенка нет никаких рисков, – возразил Арм и, подойдя, обнял его за плечи. – Успокойся, братец. Никто не пострадает, даю тебе слово. Мы просто поговорим. Я не допущу, чтобы другие расплачивались за мои ошибки.

– А отец? Ты же слышал его слова…

– Тем более герцог славного Пата. Ну? Ты мне веришь?

Помедлив, Шадд кивнул и, отведя взгляд, протянул Арму лютню.

– Иди. Лорд уже ждет. Я его видел… Смотрел на меня так, будто горло хотел перегрызть. Держи руку на мече, Тар. Если что, буду рядом.

Спустившись вниз, Арм повернул в галерею и, пройдя до конца, остановился перед темной дверью. Низкий голос герцога был слышан даже отсюда.

– Имя и звание? – спросил светловолосый офицер.

– Резервный ручник Горгота, – ровно произнес Арм. Заметив показавшегося в конце галереи Шадда, идущего бок о бок с невысокой рыжеволосой девушкой и ребенком, он медленно выдохнул.

– Пусть войдет, – пробасил герцог. – Без оружия.

Взяв лютню в правую руку, Арм отстегнул меч и передал его стражнику.

– Проходите, офицер, – приняв клинок, кивнул тот.

В кабинете было темновато, поскольку окна выходили на запад, и пахло воском. С десяток расставленных всюду свечей придавали светло-серому полумраку золотистый оттенок.

Карин стоял спиной к стене у самой двери. За то время, пока они не виделись, он возмужал и отпустил небольшую бородку, но та была настолько светлой, что почти сливалась с кожей. Увидев Арма, он вздрогнул и сжал кулаки.

– Я вас оставлю, – сказал герцог, кивнув сидевшему за столом пожилому мужчине и, едва не задев Арма плечом, вышел.

Главу рода Аурика Арм видел впервые. После упразднения Совета мало кто вообще знал его в лицо. Тот оказался ровесником Тори. Довольно рослый, с совершенно седыми, отливающими желтизной волосами, он не производил впечатление сильного человека, был подтянут и худощав.

– Его Высочество весьма настаивал, чтобы я выслушал, ручник. Говори, что хотел.

Кивнув, Арм подошел ближе.

– Пусть вначале ваш сын скажет, узнал ли он меня. И тот ли я, кто посмел спрятать от вашего взора девушку, которую он опозорил.

– Отвечай, Карин! – хлестко приказал лорд.

– Да, – глухо ответил тот.

– Пусть подтвердит, – продолжал Арм, – что именно на меня он указал офицеру, который должен был подсыпать яд.

– Да, я указал на него, потому что это он…

– Достаточно, – оборвал его Аурика. – Сиди и молчи. – Внимательно посмотрев на Арма, он слегка наклонил голову. – Назови себя, ручник славного Горгота. Как твое имя?

– Тар Валлор, сын Лирдана, – четко проговорил Арм, встретив его взгляд.

Поднявшись, лорд поклонился и жестом предложил Арму занять стоявшее у стола кресло.

– Я лорд Ринар Аурика, сын Рамара. Я слушаю вас, Ваше Величество.

Дождавшись, пока он сядет, Арм рассказал по порядку все, что произошло между ним и Карином так, как оно было, плоть до отравления Фаррама и вмешательства дяди и герцога. То, почему тот был вынужден вмешаться, Арм тоже объяснил, поскольку лорд Ринар наверняка знал о роли последнего в свержении отца. Не стал он молчать и о том, что узнал от Фаррама о его сестре и Карине. Говорить об этом было неприятно, но необходимо.

– Что ж, теперь мне все ясно, – выслушав его, задумчиво произнес лорд Ринар. – Однако вам, Ваше Величество, как никому, должны были быть известны наши законы и обычаи. Мы не приемлем бастардов. Поэтому Карин был лишен моего благословения сразу же, как его проступок получил огласку.

– Я знаю историю Десяти, и ваше решение до меня тоже донесли, – признался Арм. – Но, боюсь, вам не известно самое главное: почему ваш род избрал такой путь.

Удивленно приподняв белесые брови, лорд Ринар вопросительно посмотрел на него.

– И почему же?

Достав свиток, Арм развернул его и, положив на стол, зажал чернильницей.

– То, что я расскажу, в Малом Мире знают пока всего лишь несколько человек, – предупредил он, беря лютню. – Эту балладу я перевел с Древнего аллотарского, а прислал ее сам князь, поэтому в подлинности можете не сомневаться.

Играть правой рукой было сложно. Выбрав самую простую мелодию, Арм пробежал взглядом знакомые строки и запел.

Картины прошлого мелькали в сознании, унося прочь из окутанного полумраком кабинета в солнечную степь, усыпанную телами поверженных воинов. Арм снова видел, как Арматей нашел полуживого юношу и вручил ему рубиновую фибулу. Видел, как была убита темным князем перворожденная дочь Дарама и Аури, слышал клятву, данную убитым горем отцом... История ложилась в ровный узор, переплетая прошлое и будущее, ставя запятые и точки человеческой кровью.

– Меч, которым Лирамель отрубила голову темному князю, был выкован рукою вашего пращура, лорд Ринар. Первое время потомки Дарама и Аури признавали только Каэлов, потому что и в тех текла кровь аллотаров. Но род Каэла восходил к Валлорам и всегда держался ближе к власти. Со временем вы отошли и от них, отгородились правилами и обычаями, не желая иметь ничего общего с теми, кто погубил ваш народ. Века смыли с ваших лиц и черты аллотаров, а с волос – рыжину. Вы забыли, почему стали такими, какими стали. И еще забыли кровь первенца Аури, из-за которой она бежала в Королевство, и сами начали убивать детей, становившихся жертвой вашего греха. Я знал все это, когда помог Ерме сохранить ее дитя. И теперь я сказал все.

Протянув руку, лорд Ринар взял свиток и, поднеся к свече, внимательно прочел.

– Да, все так и написано, как вы спели. Я этого не знал. О Каэлах мы догадывались, трудно не соотнести, но о нас – нет. Однако все действительно легко объясняется… – Тщетно стараясь скрыть растерянность, лорд Ринар встал и отвернулся. – Мне потребуется время, чтобы осмыслить услышанное, но вижу, что вы пришли не столько оправдываться и оправдывать тех, кто стал вашими руками, но и требовать. Это так?

– Так, лорд.

– Требуйте, Ваше Величество. Вы в своем праве.

Поднявшись, Арм положил лютню на стол.

– Моя мать, будучи регентом, упразднила власть и законы, служившие основной для Десяти. Прошло уже много лет с тех пор, как древний устав приняли все, кроме вас, Аурика. Поэтому я не требую, а прошу: теперь, когда вы узнали, что в ваших обычаях больше нет надобности, потому что аллотары вскоре вольются в состав Королевства, а остальные вам давно не враги, разрушьте стены и постройте мосты. Не проливайте больше крови прикоснувшихся к вашему роду. Признайте тех, кто сумел избежать ваших кинжалов. И в замке, в котором тысячи лет не было для вас места, изберите себе покои.

– А что я должен вам взамен жизни сына? – взволнованно спросил лорд и, повернувшись, посмотрел на сидевшего у двери Карина. Тот больше не посмел ни заговорить, ни поднять головы.

– Ничего, – ответил Арм. – Мой регент и герцог Пата и без того пролили довольно вашей крови. Мне жаль, что так вышло. Если бы я знал, то помешал бы им. Прошу прощения. Это не их вина, но моя. Род возместит вам убытки.

– Ваша просьба потребует времени, – после долгого молчания уже спокойнее произнес Аурика. – Такие перемены дело не одного дня и даже не одного года. Должно смениться поколение… – Он вновь замолчал и, проведя рукой по свитку, добавил: – Но я начну с того, что мы не тронем больше никого из тех, кто прикоснется к нашему роду, и признаем избежавших наших кинжалов. Что касается покоев в Белом Замке – изберите их сами. Мы примем ваш дар.

Опустив голову, чтобы скрыть охватившие его чувства, Арм заставил себя успокоиться.

– В таком случае, – на выдохе произнес он. – Я бы хотел, чтобы вы увидели ту кровь, которая стала последней, потому что это дитя выжило в утробе матери, несмотря на яд. – Повернувшись к двери, Арм крикнул: – Впустите!

Савэра едва шла. Невысокая и худенькая, она с трудом несла на руках спящего ребенка. Не имея возможности поклониться, девушка кивнула вначале Арму, затем лорду Ринару.

– Подойди и отдай Ерин главе ее рода, – велел Арм, с трудом отведя взгляд. Савэра оказалась очень похожа на Фаррама.

Заметно побледнев, лорд Ринар взял спящую девочку и долго смотрел на нее, пока та, будто почувствовав его взгляд, не открыла глаза. Арм не знал, показалось ли ему или он действительно почувствовал, как задрожал вокруг воздух и время будто замкнуло невидимое кольцо.

«Пусть ваши души радуются, Дарам и Аури», – мысленно сказал он, заметив, как смягчился взгляд лорда и доверчиво улыбнулась Ерин.

– Госпожа Савэра, – не поднимая взгляда, проговорил Ринар, – прошу у вас прощения за моего сына и благодарю за проявленное благоразумие.

– Я не держу на него обиды, – срывающимся от волнения голосом заверила она и повернувшись к Арму, спросила: – Позвольте мне уйти, Ваше Величество.

– Ступай, – кивнул Арм. – И передай Шадду, чтобы приказал седлать лошадей и готовить сопровождение. После полудня мы уезжаем. Ты поедешь с нами. – Подождав, когда она выйдет, он вновь посмотрел на главу Аурика. – У меня будет к вам еще одна просьба, лорд. Но вы вольны отказать.

– Слушаю, – кивнул тот и осторожно опустил девочку на пол. Схватившись за его колено, та немного постояла, а затем быстро засеменила к бордовым портьерам.

– Ваш сын совершил множество ошибок, – сказал Арм. – Но и я их сделал не меньше. Мне известно, что Карин ваш единственный кровный наследник. Он юн, и то, что случилось, послужило ему уроком, какие не забываются. Я прошу его простить и восстановить в праве наследования.

– Неожиданно, – протянул лорд Ринар и исподлобья взглянул сына. – Такова ваша воля, Тар?

– Я бы желал этого. Но в таком деле последнее слово остается за отцом.

– Что ж, не смею отказать… – Жестом подозвав Карина, лорд велел ему привести к нему ребенка.

С опаской обойдя стол, Карин подошел к портьерам, за которыми спряталась Ерин и, отодвинув их, взял засмеявшуюся девочку за руку. Ты действительно была на него похожа – такая же круглолицая и светловолосая.

– Ты позаботишься о ребенке, которого призвал в жизнь, и о его матери, – строго произнес лорд Ринар, когда Карин вернулся к нему. – Я не стану принуждать вступить в брак, потому что для наследника нашего рода подобный союз будет неприемлем. Но ни женщина, ни твоя дочь ни в чем не должны нуждаться. – Подхватив Ерин, он поставил ее на стол. – Карин Аурика, признаешь ли ты в этом дитяти свою кровь?

– Признаю, – отведя взгляд, сказал тот. – И клянусь жизнью позаботиться и о ней, и о ее матери.

– В таком случае я принимаю волю его Величества и возвращаю тебе мое благословение, – торжественно проговорил лорд. – Составь метрику и внеси имя дочери в книгу нашего рода. Свое решение я оглашу всем сам. Метрику для генерала Горгота ты вручишь ему лично.

Вздрогнув, Карин поклонился отцу и, помедлив, встал перед Армом на колени.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – сдавленно произнес он. – Благодарю за вашу милость. Примите мою преданность и верность.

Положив ладонь на его склоненную голову, Арм тихо сказал:

– Принимаю, лорд Карин Аурика, сын Ринара. Встань. Пусть больше не останется ни обиды, ни злости, и твой путь будет прям и светел.

Поднявшись, Карин долго посмотрел на него и с поклоном отошел к отцу.

– Я так понимаю, свое имя вы пока желаете сохранить в тайне? – спросил лорд, придерживая девочку, чтобы та не упала.

– Мне еще нужно время, – кивнул Арм. – Что до баллады, то умолчите об узнанном всего на неделю. Я должен сообщить князю, как распорядился его даром.

– Как скажете, Ваше Величество. Не смею вас больше задерживать.

Выйдя, Арм забрал у стражника свой меч. Герцог Парф ожидал его у одной из картин с изображением каскада лаусенских озер.

– Думаю, будет уместным пригласить господина главу и его наследника отобедать, – проходя мимо, сказал Арм. – Юной Арика тоже не повредит подкрепиться.

Изогнув рыжую бровь, герцог схватил Арма за локоть.

– Как тебе это удалось, Валлор?

– Думаю, вам будет интереснее узнать все из первых рук, – улыбнулся Арм и чуть слышно шепнул: – Я рад, что мне не придется оплакивать вашу безвременную кончину, дядя. Но благодарите Бога, а не меня. Человеку подобное было бы не под силу, и вы это знаете.

Отпустив его, герцог решительно шагнул к темной двери.

«Все», – с облегчением подумал Арм и, глянув за окно, поспешил к лестнице.

* * *

Дорога от Лаусенса до Белого Замка занимала полдня, хотя летом по объездной дороге, ведущей через озера и поля, можно было доскакать раза в три быстрее. Но на сей раз ехать решили в экипаже, чтобы не создавать шума, и Арм большую часть пути проспал. Он настолько устал, что даже не проснулся, когда экипаж застрял и сопровождавшие офицеры выталкивали его из снежной каши. Только уже на повороте к замку, когда мелькнуло в окошках усыпанное снегом Васильковое поле, Шадд осторожно потряс Арма за плечо и помог сесть.

– Скоро подъедем, – виновато сказал он. – Ты так метался во сне, что я уже испугался. Кошмар?

– Не помню, – сонно ответил Арм, пятерней зачесывая назад растрепавшиеся волосы. – Но чувствую себя лучше. Вы как?

– Савэра устала, хотя и не признается, – вместо девушки ответил Шадд. – Если бы была посмелее, тоже бы поспала, но она мне не доверяет.

– Неправда, – нахмурилась та. – Просто не хотела измять платье.

Пристально посмотрев на нее, Арм вновь почувствовал, как кольнуло сердце болью.

– Вы очень похожи на своего брата, – признался он, в ответ на ее недоуменный взгляд. – Мне тяжело видеть это сходство.

Кончики ее губ предательски дрогнули и, опустив голову, Савэра тяжело вздохнула.

– Спасибо, что помогли ему и остались до конца, – сквозь слезы произнесла она. – Мне было невыносимо думать, что брат остался совсем один… Мы хотя и не ладили последнее время, но я его любила.

– Он вас тоже любил… И одобрял выбор рода. Примите его и вы, Савэра. Шадд лучший из всех, кого я когда-либо знал, и единственный, кроме герцога Картала, к кому мне не страшно повернуться спиной. Он станет вам верным другом и хорошим мужем.

Не поднимая головы, она кивнула.

– Я знаю, Ваше Величество.

– Тогда даю вам время до осени. После Игр мой брат оставит обучение и вернется в Пат. Тогда же вы заключите брак.

– Ну хоть реванш успею взять, – усмехнулся Шадд. – И на том спасибо. Я планирую, как дед, получить боевого стопника!

– Ты резервного сначала получи, – засмеялся Арм, пнув его по ноге. – Нехорошо опережать Главу Рода.

– А кто тебе мешает? Попроси отряд, покажи, на что способен… Я-то без дела не сижу, между прочим! Вкалываю, как боевая пантера, с утра до ночи!

– Расска-а-азывай, – нарочно недоверчиво протянул Арм. – Тори над тобой как курица над цыплятами трясется. Разве что из клюва не кормит!

– Неправда! – взвинтился Шадд. – Ты попробуй у него послужи! Да он меня больше остальных гоняет! Чуть голову не открутил, когда я тебе продул! Сказал, что если не выиграю предстоящие, то он будет во мне глубоко разочарован, потому что, дескать, как могла такая бездарность у моего отца на свет появиться!

– Да я шучу, шучу, —примирительно произнес Арм и, не выдержав, расхохотался. – Видел бы ты себя!

– Не смешно! – обиженно огрызнулся Шадд и отвернулся к окну. – Он на меня постоянно давит. Как Карин появился, так спуску не дает ни на день…

– У него были причины, – уклончиво ответил Арм. – Теперь не станет. Тори вскоре получит метрику от главы своего рода. А с Карином будь отныне повежливее. Лорд Ринар вернул ему свое благословение.

– Не может быть… – прошептала Савэра. – Как вам это удалось?

– Сам не знаю, – улыбнулся Тар и похлопал Шадда по колену. – Не злись, друг, я просто нервничаю. Мать – не Аурика. Найти к ней подход намного сложнее. Особенно когда речь заходит о призраках прошлого. Представь, если бы на ее месте был твой отец…

– Я бы даже и не пытался, – честно признался Шадд и помрачнел. – Надеюсь, не попаду под раздачу. Я вроде как ни при чем, но моя матушка за Юкана стеной встанет. Они дружили в детстве, да и сейчас он ей иногда пишет.

– Надеюсь, не понадобится. Мне еще тети не хватало в этом осином гнезде. Тем более ее чуткость и защита сейчас понадобятся твоей сестре и племянникам.

Протяжное пение труб задрожало в воздухе, и Арм почувствовал такое волнение, что едва удержался, чтобы не вскочить.

– Куда?! – зашипел Шадд, схватив его за руку. – Ты с ума сошел? Сиди тихо!

– Может, возьмем лошадок и через сад к конюшням? Я не хочу сейчас раскланиваться перед толпой!

– Так уже протрубили!

– Ну и что! – нетерпеливо нахмурился Арм. – Пусть себе трубят дальше.

– Савэра, – серьезно проговорил Шадд, повернувшись к невесте. – Сама видишь, наше неугомонное Величество уже не успокоится. Если ему что-то в голову взбрело, то отговаривать бесполезно. Валлор есть Валлор.

– Прикрыть? – впервые за все время улыбнулась она, и в ее зеленых глазах заискрились лукавые смешинки. – Ладно, давайте бегите, пока не поздно!

– Ты просто чудо! – с чувством воскликнул Шадд и, на ходу открыв дверь, по пояс высунулся наружу. – Эй! Ручник! Вели остановить!

Экипаж плавно качнулся и замер в трехстах шагах от золоченых ворот замкового сада. Посильнее запахнувшись в меховой плащ, Арм вышел и велел подать лошадей.

Тропинки сада были расчищены, равно как и сливающиеся со снегом белые лавочки. Безошибочно направляя кобылу, Арм скакал, иногда пригибаясь, чтобы не задеть раскидистые ветви старых яблонь. Он натянул поводья только тогда, когда впереди показалась низенькая часовня, поставленная на месте гибели его деда и Лирамель. Белый купол венчал такой же белый крест, а медное кольцо на двери еще издали золотилось в лучах заходящего солнца.

Спешившись, Арм поманил за собой Шадда и, открыв часовню, зашел внутрь. Все свечи на подсвечнике уже догорели, и только посередине, у иконы Спасителя, теплилась синяя лампада. За ней, отгораживая небольшой престол, золотился невысокий и пока пустой иконостас. Арм сам хотел написать для него образа, но учеба в Академии нарушила его планы.

Широко перекрестившись, он положил земной поклон. Дав ему время помолиться, Шадд взял за иконой несколько свечей и, расставив их, поочередно зажег.

– Идем, пока нас не хватились, – тронув Арма за плечо, поторопил он. – Экипаж уже у ступеней.

Арм кивнул и нехотя вышел. После нескольких спокойных дней окунаться в суету не хотелось.

– Куда сейчас? – придержав его лошадь, спросил Шадд. – Я сразу в Зеленый коридор. Надеюсь, кузина не станет меня дергать с дороги… Я ее боюсь, Арм! Скажи, что меня весь путь тошнило и рвало. Придумай что-нибудь!

– Не трусь, – улыбнулся Арм. – Моя мать к тебе всегда была благосклонна. Недоразумение с Юканом на ее отношение точно не повлияет.

– Мне бы твою уверенность, – недоверчиво хмыкнул Шадд, но заметно успокоился.

Дядя ждал их у конюшни при полном параде и без охраны. Меряя шагами расчищенную площадку перед воротами, он то и дело останавливался, будто к чему-то прислушиваясь, и лишь увидев Арма, убрал ладонь с рукояти меча и приветливо махнул.

– Откуда вы знали, что мы поедем через сад? – спрыгнув, Шадд поклонился ему, а затем слегка приобнял. – Да вы совсем замерзли без плаща!

– Как ты вырос, племянник, – улыбнулся тот и, пристально взглянув на Арма, добавил: – Я просто знаю этого сорванца с его первой улыбки, поэтому догадаться было не сложно. Он не любит повышенного внимания. Я и сам частенько возвращаюсь этим путем. Как доехал, сынок?

– Проспал всю дорогу. – Нарочно бодро ответил Арм, стараясь не беречь руку. – У меня сегодня была весьма интересная встреча, но об этом я расскажу наедине.

– Интересно… – тут же насторожился дядя. – Уж не ради ли этой встречи юный Карин Аурика так гнал по тракту, что едва не опередил прелестную Савэру?

– Именно, – кивнул Арм и, не дав ему задать новый вопрос, бросил Шадду поводья. – Передай конюху, чтобы вернул офицерам. И смотри не болтай лишнего.

– Вот еще! – фыркнул Шадд, ногой открывая ворота. – Жди вечером. Я прогуляюсь по межстенкам. Не откроешь потайную дверь – такой шум подниму, что ползамка выползет поглазеть!

Благодарно взглянув на него, Арм свернул к двери и пропустил дядю вперед.

В вестибюле народу было от самой лестницы до золотых ворот, так что Савэре пришлось несладко. Взяв ее в кольцо, несколько стражников оттеснили особо любопытных и намертво встали у подножия лестницы. Кивая направо и налево, Савэра поспешно поднялась в Зеленый коридор, издревле принадлежавший тем Валлорам, в которых текла кровь Каэлов. По рождению она не относилась к Роду, но благодаря тому, что по договору была нареченной Шадда, могла находится в замке как у себя дома.

Осторожно обойдя толпу, дядя подал знак стоявшему у входа Филтору, чтобы тот отвлек на себя внимание и, послав вперед двух стражников, потянул Арма за собой. Стараясь не поднимать головы, Арм прошмыгнул мимо выхода. До дверей Тронного зала было довольно далеко, но Филтор громко сделал несколько объявлений по поводу близящихся торжеств, и большинство собравшихся повернулись к нему.

– Герцог Картал! – крикнул кто-то. – Говорят, Его Величество был ранен, так ли это?

– Ерунда, – отмахнулся дядя, ускоряя шаг. – Король в добром здравии. Я говорил с ним всего пару минут назад.

– Так он уже в замке?

– Что значит уже? – громко спросил дядя, не оборачиваясь. – Он никуда и не отлучался!

Арм старался, чтобы полы плаща не распахивались, поскольку шел так быстро, что головы собравшихся сливались в пестрый ковер. До Тронного зала оставалось каких-нибудь сто шагов.

Знаком велев страже отворить ворота, дядя в последний момент пропустил Арма вперед и тихонько рассмеялся, когда тяжелые створки бесшумно закрылись за их спинами.

– Теперь они не скоро разойдутся, – злорадно заметил он, указав Арму на темнеющую за колоннами дверцу. – Зайдем-ка, там нас никто не услышит. Я не задержу тебя надолго.

Кабинет, в котором когда-то работал дед, а затем и отец, до сих пор использовался по назначению. Небольшая комнатка находилась за обрамляющими Тронный зал колоннами и была настолько незаметна, что гости редко обращали на нее внимание. В самой комнатке находилось всего одно окошко, широкий стол, кресло, дежурный стул для посетителей и несколько стеллажей с книгами и аккуратно сложенными бумагами. С противоположной от окна стене тоже имелась дверца, а за ней – узкая лестница в такую же комнатку с камином и кроватью. Именно туда они с дядей и поднялись, поскольку это было одно из самых потаенных и безопасных мест во всем замке.

– Прежде, чем вы зададите свои вопросы, – поспешно сказал Арм, снимая жаркий плащ, – я бы хотел узнать о Юкане.

Внимательно оглядев Арма с ног до головы, дядя подозрительно прищурился.

– Что еще за ранение? – спросил он и, пресекая возражения, предупреждающе поднял руку. – Сначала ответь, затем услышишь про своего наставника. Разве это дело, чтобы я узнавал о подобном от посторонних?

Молча расстегнув ворот камзола, Арм снял его и закатал рукав.

– Все давно зажило, рука в порядке.

Выругавшись, дядя внимательно осмотрел багровый шрам и недовольно скривил губы.

– Какой коновал тебе швы накладывал? И ты явно подставил плечо. Выбили меч или?..

– Или, – недовольно отрезал Арм, расправив рукав. – Ваш племянник мне, между прочим, жизнь спас. Ему, знаете ли, не каждый день людей штопать приходилось.

Склонив голову, дядя несколько долгих секунд изучающе смотрел на него, так что Арму стало не по себе, а затем тихо хмыкнул:

– Парф, значит… Жаль. Я не думал, что он посмеет поднять против тебя меч. Мне лишь хотелось, чтобы вы получше друг друга узнали, поскольку другой возможности могло и не представиться. Он еще упрямее, чем твоя мать.

– Он и не посмел бы, но таков закон. Это был поединок смерти. Я не хотел, чтобы вы узнали, но от вас, похоже, невозможно ничего скрыть.

– А зачем от меня что-то скрывать? – удивился дядя. – Разве я когда-нибудь давал тебе повод к сомнениям?

– Нет, но…

– Тогда не следует возводить стены и копать рвы, в которых нет необходимости, Тари. Впрочем, не хочешь, не рассказывай. Мне достаточно того, что ты жив.

Сев на кровать, Арм посмотрел на истертый каменный пол и еще влажные мыски сапог. Он злился на дядю и одновременно испытывал стыд за свою грубость.

– Герцог велел передать, что вашей крови он не польет, но руки не подаст… Я тогда поступил глупо, потому что устал и не подумал. Мы были в лесу недалеко от деревушки. К счастью, меня вовремя дотащили к лекарю. Потерял много крови, провалялся пару дней на койке. – Он поднял голову и виновато улыбнулся. – Но это того стоило.

Отвернувшись, дядя отошел к камину и, прислонившись плечом к выбеленной кладке, тяжело вздохнул.

– А что с Аурика? – глухо спросил он. – С кем ты встречался?

– С лордом Ринаром. Рассказал ему все, как было от и до. Кое-что добавил из прошлого их рода… У меня нет с собой текста – оставил ему, так что могу только пересказать…

– Это подождет. Каков итог вашей встречи?

– Итог… – Арм встал и надел камзол. – Аурика упразднят некоторые обычаи. Признают своих бастардов и перестанут проливать их кровь. И нам нужно выделить отдельные покои… Наверное, рядом с Альбора – у них схожие родовые цвета, будет меньше возни.

Повернувшись, дядя недоверчиво нахмурился.

– Ты серьезно, Тар?

– Вполне. Еще лорд Карин вернул себе благосклонность своего отца, а я обещал компенсировать финансовые потери в Пате.

– Это лучшая новость, какую я слышал с момента, как встал позади трона. Ты действительно сумел меня удивить, Тари. Не ожидал… Мать не поверит! Да и я сам, признаюсь, не могу в это поверить…

– Напишите герцогу, – улыбнулся Арм. – Он подтвердит.

– Парф не читает мои письма, – досадливо махнул рукой дядя. – Ну да ладно. Ты сказал уже достаточно, чтобы весь двор вскоре трижды перевернулся с ног на голову! Такая новость отвлечет даже твою мать.

Подойдя, Арм укоризненно покачал головой.

– Вы невыносимы, дядя. Я ведь попросил: сначала Юкан, затем расспросы. Но вы все равно поступили по-своему.

– Прости, не удержался. Слишком долго тебя не видел и не слышал. Соглядатаи Парфа перекрыли воздух всем моим людям, а разведка докладывала только то, что происходило вокруг.

– Так что с Юканом?

Помрачнев, дядя отвел взгляд.

– В темнице. Совета Рода я добился, но никто не посмеет поднять голоса против Лирран – испугаются. А меня она не слышит. Юкан был моей правой рукой, поэтому я показательно лишен доверия.

– А вы рассказывали ей то, что поведали мне? – спросил Арм, положив руку на его плечо. – Про то, как ваша мать вернула его к жизни?

– Нет.

– Возможно, стоило бы…

– Она меня возненавидит, Тар! – с горечью воскликнул дядя. – Я ведь сделал то же, что было сделано с ней самой! Чем я лучше Фирсара? Ничем…

– Тогда позвольте рассказать мне, – осторожно попросил Арм. – Если мне удалось с Аурика, возможно, удастся убедить и собственную мать. И потом, есть еще одна хорошая новость…

– А именно? – насторожился дядя.

– У нее появилась кузина и несколько внучатых племянников. Парф нашел дочь, о которой ничего не знал. Причем нашел благодаря длинному языку Карса, в вотчине которого та выросла. Пока вы не спросили, женщина была рождена как жертвенный корбан. Я сам видел купчую, подписанную ее матерью и моей прабабкой.

Вздрогнув так, словно его ударили, дядя отшатнулся и едва не напоролся на каминную решетку.

– Не может быть… – прошептал он, обхватив голову руками. – Я бы знал!

– Но, судя по всему, все-таки не знали… – с явным облегчением заметил Арм и, поймав его взгляд, запнулся. – Простите, я и не верил, правда. Да и дата там стояла… Они просто не успели.

– Боже… – простонал он. – Сколько это проклятое прошлое будет бить по нам своими плетьми? Как мой брат это перенес?

– Он заберет дочь и внуков в Пат. Она не бедствовала. Была женой управляющего Нардом, поэтому восстановила Род. Аннар ее имя. Скоро все об этом узнают.

– Что ж, – немного успокоившись, кивнул дядя. – В таком случае, я не стану тебе мешать. Расскажи все матери.

– И про вас?

– Да. У меня не хватило смелости, но я не хочу выкупать свою жизнь такой ценой. Юкан не заслужил подобной участи. Герцог Якир желал оставить его происхождение в тайне, поэтому нужно сделать все, чтобы его воля не была нарушена. Фирсара еще долго не забудут, а если двор узнает, желающие отомстить встанут в очередь.

– Хорошо, – согласился Арм и решительно подойдя к двери, обернулся. – Но вначале мне потребуется бумага, перо и ваша помощь.

[1] Пс.41, 1:2

Глава 5

К вечеру резко похолодало. Растаявший накануне снег покрылся льдом, так что из окна было видно, как занесло несколько подъехавших экипажей, прежде чем слуги посыпали песком дорогу.

Переодевшись в белоснежный камзол замковой стопы, Арм беспрепятственно спустился в Зал Совета и, миновав опустевший вестибюль, повернул к арке, находящейся слева от лестницы. Стража не останавливала его, поскольку дядя поставил в смену только офицеров, знавших Арма в лицо.

Темницы тянулись под замком и садом до самой часовни, хотя та часть, где раньше находился жертвенник, давно уже была уничтожена. Подождав, пока перед ним откроют промежуточные решетки, Арм сжал в руке тубус и, не глядя по сторонам, пошел вперед.

– Ваше Величество… – растерянно пробормотал боевой ручник. – Вы… Мне приказали…

– Или вы откроете, или мне придется открыть самому, – холодно проговорил Арм, кладя ладонь на рукоять меча.

Поколебавшись, тот отошел и с поклоном протянул ключ.

Юкан спал, отвернувшись к стенке. Рыжие волосы разметались на холщовой подушке и слиплись от грязи и пота. Вставив в пазы факел, Арм прикрыл дверь и громко позвал:

– Юкани! Хватит разлеживаться, подымайся!

Вздрогнув, тот повернулся и подслеповато прищурился.

– Тар? Ты здесь откуда?

– Вообще-то это мой замок, – улыбнулся Арм и хлопнул его по ногам, прося подвинуться. – Приехал днем. Пришлось подождать, пока народ разойдется.

– Все уже знают?.. – упавшим голосом спросил Юкан и, подтянувшись, сел, прислонившись к стене. – Я не мог тебе открыться… Да и надо ли было? Он ведь никогда не признавал во мне сына, только кусок мяса.

– Знаю, не трудись объяснять. Картал давно все рассказал. И мне все равно, кем был твой отец. Ты с детства находился рядом, Юкан. Я знаю тебя лучше, чем линии своей ладони. – Арм протянул ему тубус. – Нужно было озаботиться этим давным-давно. Прости за промедление.

Достав указ, Юкан встал и подошел к факелу.

– Все северо-восточные окрестности Горгота теперь твои, – опередив его, сказал Арм. – Можешь выбрать для себя любое наименование, лорд.

– Это слишком щедро, – выдохнул тот, опустив дрожащую руку. – Кто я такой?

– Ты мой наставник и Первый стопник Белого Замка, – уверенно ответил Арм. – Твоя верность куда ценнее происхождения, хотя мы оба понимаем, что ты заслуживаешь большего, чем десяток деревень. Но не все знают, что сын за отца не в ответе, поэтому придется довольствоваться малым.

Услышав гневный окрик, Арм вскочил и, обнажив меч, приказал Юкану отойти к дальней стене. Мать прослышала о его визите быстрее, чем хотелось бы, но самое главное Арм сказать успел.

– Ничего не бойся и доверься мне, – предупредил он. – Я желал, чтобы этот разговор состоялся здесь. И не лги, что бы я или она не спросили, ясно?

– Понял, – сдавленно проговорил Юкан. – Прошу тебя, Тар, только не навреди себе. Моя жизнь ничего не стоит, а ты – наша последняя надежда.

– Твоя жизнь, – сквозь зубы процедил Арм, – стоит целого мира, Юкан Каэл! Как и жизнь любого человека.

От множества факелов в коридоре стало светло, как днем. дверь, Распахнув дверь, мать пропустила внутрь двух офицеров. Увидев Тара с мечом наголо, те сразу же убрали клинки в ножны и поклонились.

– Выходи, – напряженно велела мать. – Не вынуждай меня уводить тебя силой.

Одетая в алое платье, она казалась облитой кровью. Отблески факелов отражались в огненно-рыжих волосах, делая ее саму похожей на живой факел. В такой ярости Арм никогда мать не видел, и на мгновенье ему тоже стало не по себе.

– Нет, – твердо сказал он, опустив меч. – Вначале вы меня выслушаете. И если отдадите приказ применить силу, господам офицерам придется вспомнить, кто я, или скрестить со мной клинки. Уверяю, я буду сражаться так же, как вы имели возможность видеть. Можете не опасаться, матушка, – чуть мягче добавил Арм. – Лорд Юкан безоружен, и я сумею вас защитить.

Прищурившись, мать знаком велела страже выйти и ожидать их у первых решеток.

— Значит, лорд? – в ее голосе послышалась злая ирония. – И когда же ты успел, Тар?

– Только что. – Убрав меч в ножны, Арм взял ее под локоть и бережно усадил на топчан. – Не беспокойтесь, Юкан не подойдет к вам, пока вы сами не позволите.

– Зачем ты его защищаешь, Тар? Он – отродье Фирсара, его плоть и кровь! Этот мерзавец убил всех, кто был мне дорог! И его сын не лучше! Столько лет мы верили ему, а он оказался предателем!

– Юкан никого не предавал, – спокойно заметил Арм, сделав тому знак молчать. – Но я не стану вас убеждать ни в его верности, ни в невиновности Картала. Если вы даже ему не поверили, мое слово не будет для вас ничего значить… – Не дождавшись ответа, Арм улыбнулся. – Что ж, в таком случае сделаем так: вы выслушаете меня и Юкана, а затем примите решение. Если сочтете его достойным смерти, я исполню приговор сам и без промедления.

– Тар… – в ее глазах полыхнул страх. – Тебе не следует…

– Отчего же? Вы ведь не брезговали исполнять закон? Мне тоже пора учиться. Думаю, лорд Юкан не станет возражать, не так ли?

– Да, мой король, – тихо, но твердо ответил тот. – Умереть от вашей руки для меня честь.

– Вот и славно. – Взяв с топчана набитую соломой подушку, Арм бросил ее к стене и, сев, скрестил ноги. – Как вы знаете, матушка, наследники Каэлов всегда возглавляли Совет. И они, и главы прочих родов, становились жрецами Первого круга. Каждый из них проходил не только положенное посвящение, но и ряд обрядов. Однако только Верховный жрец приносил человеческие жертвы. Для того чтобы получить особую власть, ему требовался ребенок нашего Рода, а если таковых не находилось, то жертвенный первенец своей крови. Лорд Фирсар знал о своем предназначении задолго до того, как Тарэм избрал его преемником. Вам известно, что он помог герцогине Пата своевременно отойти в мир иной. Но мало кто из живущих знает, что у нее было двое детей-бастардов от главы Аурика. Из-за боязни огласки те жили закрыто и почти не покидали дворца. Но Фирсар прекрасно знал о тайнах тетки. Как только кузены остались без ее защиты, он обесчестил девушку и убил ее брата. Понимая, для чего Фирсар желал получить ребенка, несчастная пыталась убежать, но сумела это сделать только после рождения сына. Один Бог знает, чего ей это стоило, но она покинула Пат и скрылась в окрестностях Горгота, в деревушке под названием Самвал. Три года ей удавалось прятаться от Посвященных, но в конце концов они взяли след. – Повернув голову к Юкану, Арм знаком велел ему продолжать.

– Мне еще не было четырех, – помедлив, начал тот. – Я помню лишь то, что колотили в дверь, а затем мать велела спуститься под пол и спрятаться. Все остальное, как в тумане… Но шесть лет спустя, когда я шел в Самвал, чтобы почтить ее память, мне встретился человек. Он узнал меня и рассказал, что мать происходила из Аурика. Она пришла в деревню издалека и осталась вышивальщицей. В тот день, когда ее убили, все сбежались на крики… По его словам, кровь стекала даже с порога, а меня до ночи искали всей деревней, хотя я этого не помню: ни крови, ни как бежал куда-то. Только темноту и бочки. – Юкан ненадолго замолчал, а затем более ровно продолжил: – Но я действительно убежал и очнулся уже в соседней деревне. Жена местного конюха узнала, что и как, и оставила меня у себя. Я работал на них с раннего детства и до той встречи в лесу. Потом меня продали кожевнику в Горгот… Жамал, сын Джварки, так его звали. Конечно, я мог бы сбежать и от него, но он намекнул, что забрать меня попросил отец. Не назвал ни имени, ничего, однако мне и этого хватило, чтобы бегом бежать за его повозкой. Я понял, что раз мать из Аурика, то отец точно из Каэлов, потому что меня иначе и не называли. – Он хмыкнул, словно вспомнил о чем-то и чуть тише сказал: – У Джварки было трое сыновей и дочь. Через какое-то время своих младших мальчишек и меня он устроил в голубятню на посылки. Там хорошо платили, но я в основном получал тумаки и терпел только из-за надежды найти отца. И вот спустя полгода прилетел ворон и принес тубус без адресата и печати. Я тогда дежурил один и, не зная, как поступить, решился прочесть послание, благо читать уже кое-как умел… – Он запнулся и растерянно замолчал.

– И что же было в том послание? – спросил Арм. – Говори, не бойся.

– Оно предназначалось мне, Ваше Величество. На дорогой бумаге, я уже понимал в этом толк… Там говорилось, что отец будет ждать в замке, и вскоре один человек из Валлоров отвезет меня к нему, но я должен молчать, потому что если кому-то скажу, то останусь сиротой. – Отвернувшись, Юкан оперся рукой о маленькую раковину. – Мне было почти одиннадцать, и я слышал множество сплетен и разговоров, поэтому сразу догадался, что был сыном лорда Фирсара, и заранее возненавидел всех, кто дурно о нем говорил. А потом к нам в башню поднялся герцог Якир. Он хотел отправить послание в Элистэ и забрать тубус из Бартайоты. Увидев, что старшие меня бьют, герцог предложил место в замке. Я с радостью согласился, и он увез меня из Горгота и устроил в замковую голубятню...

– Все это случилось сразу после того, как Картал возглавил Орден, – перебил его Арм и тяжело поднялся, не сводя пристального взгляда с матери. Та сидела, понурив голову и перебирала пальцами складки на юбке. – Желая уберечь от посвящения, герцог Якир приказал верному человеку ранить Картала, но жреца это не остановило. Он все равно совершил обряд, а Картал, потеряв много крови, долгое время находился на грани жизни и смерти. Однако для того, чтобы принять полноту власти, ему требовалось принести жертву крови, и не простую. Его долго готовили, уча убивать правильно, прежде чем Фирсар подарил своего корбана. Дядя признался мне в этом сам. Он сказал, что сделал все, как полагалось: вонзил кинжал прямо в сердце и прошел вместе с жертвой через смерть. А затем в Святилище вбежали его мать и отец. Лирамель каким-то образом почувствовала нависшую над замком тень. Она не успела всего на пару минут и, увидев, что наделал Картал, обняла Юкана – и тот ожил. Его раны затянулись, осталась только пролитая кровь... – Взяв факел, Арм подошел к бывшему наставнику и велел ему снять камзол и рубаху. Поколебавшись, тот расстегнул золоченые пуговицы. Обернувшись к матери, Арм тихо спросил: – Вы позволите ему подойти?

– Только вместе с тобой, – низким от волнения голосом сказала она, поднимаясь.

Глядя в пол, Юкан встал перед ней и заложил руки за спину. Вся его грудь была испещрена шрамами, складывающимися в древние письмена и символы, а посредине, там, куда ударил кинжал, виднелся четкий крест.

Тяжело задышав, мать отступила к двери.

– Почему же ты столько лет молчал, Юкан? – сдавленно спросила она. – Почему не рассказал герцогу Карлу, а потом мне…

– Карл знал, – ответил тот, надевая рубашку. – Герцог Карл знал все и про всех. Но не от меня. Я не мог никому рассказать. Знал, что за этим последует. Моя память не пострадала. Я все помнил. И как Фирсар нес меня на руках, и как просвечивал свет сквозь костяной кинжал. Не мог только шевелиться и говорить… А потом Картала вместе с вами отослали в Большой Мир. В замке стало спокойно. Я уехал в Горгот на обучение, дослужился до боевого офицера и вернулся. Эллад всегда держал меня при себе, мы были друзьями… О случившемся позже вы и сами знаете, Ваше Высочество. Что до герцога Картала, то он еще в Пате спас мне жизнь, когда я попал под влияние Посвященного. Я остался рядом, увидев в нем тот же свет, какой был в его матери. Он… он… – Юкан запнулся и развел руками. – Мне запрещено рассказывать, госпожа, но я многое видел и знаю, что герцогу можно верить.

– Не нужно… – тяжело вздохнула мать и пристально посмотрела на Арма. – Я знаю Картала лучше вас. Своими глазами видела, как он бросил вызов мерзости, и мне не нужно никаких доказательств. Но он мне солгал, Тар. Хотя мог бы рассказать все то, что и ты сейчас. Думаешь, я бы не поняла, не поверила? Думаешь, поступила бы так, как поступила?

– Даже я вас боюсь, матушка, – с трудом проговорил Арм и отвел взгляд. – А дядя боится еще больше, потому что… Вы сами знаете, почему.

– Вот, значит, как… – Повернувшись, она толкнула дверь и вышла. – Стража! – Ее голос разнесся по подземельями слоистым эхом. – Сопроводите Его Величество и лорда Юкана!

– Ну все, – мрачно произнес Юкан и, положив ладонь на плечо Арма, тихонько сжал. – Я не позволю тебе пролить мою кровь, Тар. Пусть лучше Картал сам…

– Не нужно делать из моей матери чудовище, – передернув плечами, осадил его Арм, с трудом сдерживая порыв пойди за матерью и успокоить. – Разве не понял? Ты свободен.

* * *

На потайной лестнице было темно и не горело ни одного факела. Пропустив Юкана вперед, Тар прислушался и невольно вздрогнул, когда внизу хлопнула дверь.

– Кто? – громко спросил он, прижавшись спиной к стене и вытянув из ножен меч.

– Да не пугайся ты так, – тут же раздался насмешливый голос. – Как будто тут чужие сейчас могут шататься! Филтор всю стопу в замок загнал!

Выдохнув, Арм велел Юкану подниматься, а сам подождал Шадда.

– Ты разговаривал с матерью? – поинтересовался тот, едва не налетев на него. – В темницах?

– Да, – пропустив его вперед, Арм перешагнул сразу через две ступени. – Как видишь, она меня послушала, а Юкан остался в выигрыше. Я отписал ему северо-восточную часть предместья Горгота. Всего деревень десять, причем большинство – как раз те, где Академия проводит испытания.

– Я слышу! – крикнул сверху Юкан. – Даже не надейся на поблажки!

– А мне не для себя! – ответил Арм и, споткнувшись, ударился больным плечом о стену. – Вот же…

– Ты смотри не навернись, – забеспокоился Шадд и остановился. – Больно?

– Да так… – Увидев, как открылась вверху дверь, Арм с облегчением выдохнул. – Нужно быстрее разрабатывать руку. Я не собираюсь всем и каждому объяснять, почему фехтую левой. Нам скоро возвращаться.

– Рано, – возразил Шадд. – Лучше уж объяснить, чем к лекарям попасть. Не спеши, братец. Я все равно тебя побью, как бы ты ни старался.

– Ну ты и наглец, рыжий! Провоцируешь, значит? Зря, зря... Могу ведь и на принцип пойти – и тогда Тори тебе действительно голову открутит.

– Угу, – засмеялся Шадд. – Мечтай, Величество! Мы оба знаем, что я лучше. Выше, сильнее, красивее и, в отличие от тебя, мне никто палки в колеса не вставляет. Тори уже и преподавать доверяет, и отправляет на дежурство наравне с внешней стражей.

– Хвастун ты… – расстроенно протянул Арм и, пригнувшись, вслед за ним вошел в покои. – Все равно тебе это не поможет. Да и Карин теперь будет стараться за четверых.

Презрительно фыркнув, Шадд опустил засов и, прислонившись к дверце, посмотрел вдруг с такой тоской, что у Арма защемило сердце.

– Что? – пропустив вдох, спросил он. – Говори.

Шадд нервно сглотнул.

– Я как раз спускался, чтобы пройти сюда и буквально налетел на Лирран… Она на меня нашипела и уволокла обратно в Зеленый коридор. Сказала, чтобы я немедленно убирался в Бартайоту, иначе она будет считать, что отец дал ей повод... И если скажу тебе, то до ее смерти ноги моей в замке не будет… – Шадд опустил голову и тихо добавил: – Я пытался выспросить, за что такая немилость, но она даже не ответила.

– Попал под горячую руку… – Арм расстроенно покачал головой. – Не держи зла, у нас был тяжелый разговор. Ей пришлось уступить, хотя уступать она не намеревалась. Матери теперь всюду мерещатся враги, ей кажется, что на меня влияют и настраивают против нее.

– Если я сейчас уеду, пойдут слухи, – сдавленно проговорил Шадд. – Отец будет недоволен, да и Каэлы встрепенутся...

– Все так, – кивнул Арм, напряженно думая. Он не знал, как поступить. Просить мать было сейчас бесполезно. Показательно уехать вместе с братом Арм тоже не мог – это дало бы ей повод утвердиться в своих подозрениях и сделало бы из Шадда врага.

– Так что делать-то? Может, попросить кого-нибудь из Ведущей? Эстина, например?

Поджав губы, Арм оглядел гостиную. Рядом с дверцей, ведущей на потайную лестницу, темнела еще одна, побольше. За най находился кабинет, некогда служивший деду операционной.

– Мы позовем лекаря, – Арм довольно хмыкнул, довольный собственной идеей и, подойдя к стеллажу, внимательно просмотрел стоявшие на верхней полке склянки. – Проведешь пару дней в обнимку с горшком, но зато никто ничего не заподозрит, а мать не сможет тебя выгнать. Сам ведь говорил: тошнило, рвало. Ну вот теперь все будет взаправду.

– Согласен! – кивнул Шадд и, отстегнув меч, подошел к диванчику. – Только не переусердствуй. Я помирать пока не хочу.

– Не бойся, не помрешь, – выбрав темно– синюю банку, Арм открыл ее и принюхался. – Я сам травы собирал. Вскипятим сейчас на углях воду, настоится немного, и выпьешь. А потом позовем лекаря. Как за ним пойдут, постоишь у огня, да так, чтобы все тело горело от жара.

Шадд лукаво улыбнулся.

– У меня смутное подозрение, что ты уже это проворачивал…

– Ну да, – не стал врать Арм, – было. Хотелось отдохнуть и почитать, а не сидеть над документами. Сработало, между прочим. На неделю в покое оставили. Но, положа руку на сердце, я уже через час пожалел, что выпил эту бурду. Никаких книг не хотелось, только поскорее умереть.

— Вот уж утешил, братец. Ладно, выбора все равно нет. Готовь, а я пока вздремну.

* * *

Тринадцатый день последнего месяца зимы выдался снежным, но не холодным. Прогулявшись с дядей по заснеженному саду, Арм зашел к себе переодеться, и затем уже в сопровождении стражи спустился в Малый зал.

Несколько длинных столов буквально ломились от блюд и кувшинов с вином. Народу собралось столько, что многих Арм просто не знал, но зато сразу же выхватил лица тех, кто относился к Ведущей. Главы родов сидели за отдельным столом. Место Парфа рядом с Савэрой пустовало. За пару дней тот так и не оправился и продолжал зеленеть в своих покоях, изводя капризами лекарей, так что мать в конце концов лично спустилась, чтобы удостовериться в его самочувствии и выглядела потом достаточно огорченной. Правда понять, расстроилась ли она из-за его болезни или из-за того, что тот не уехал, было не под силу даже Арму.

Пройдя к своему месту во главе стола, Арм сел и, дождавшись, пока остальные последуют его примеру, поблагодарил всех за оказанное внимание. На этом его маленькая роль была закончена. Если кто– то и ждал намеков о грядущих переменах, то он их не дождался. На многочисленные вопросы, которые сыпались со всех столов разом, отвечали или мать, или дядя. Сам Арм только вежливо улыбался и с наслаждением ел все, что ему накладывали слуги. Возможно, мать ждала, что он придет и будет просить за Шадда, но Арм вел себя так, будто вообще не знал о ее приказе, и даже ни разу не зашел в Зеленый коридор.

– В Горгот вернешься со мной, – наклонившись к нему, шепнул дядя. – У меня там кое-какие дела.

Безразлично кивнув, Арм знаком велел наполнить кубок и потянулся за копченым рябчиком. Трястись зимой сутки или двое на лошади ему не хотелось.

– Ваше Величество наконец-то достигли совершеннолетия, – громко заметил герцог Эстин, едва заметно качнув головой. – Помнится мне, Лирамель приняла бремя власти в столь же нежном возрасте.

– Вы правы, герцог, – опередив мать, ответил Арм. – Только еще пару лет Королевством управлял ее старший брат, мой дед. Власть не терпит неопытности, а я едва встал на крыло. Не торопите время, Ваше Высочество.

Одобрительно хмыкнув, герцог приподнял кубок и показательно выпил. На лице матери впервые с того дня, как Арм вернулся в замок, мелькнула довольная улыбка. Дядя, судя по настороженному взгляду, в этот спектакль не поверил.

Обед длился почти четыре часа с перерывом на смену блюд и пение арфистов. Последних Арм слушал с удовольствием и мог бы спеть с ними сам, если бы это позволяли приличия.

– А где же юный лорд Шадд? – поинтересовалась у матери Парина. – Разве Каэлы проигнорировали ваше приглашение?

– Ему нездоровится, – спокойно ответила та. – Он очень хотел присутствовать, но мой лекарь запретил. Если хочешь, навести его после обеда.

– Что-то серьезное? – разом насторожилась Парина. – Когда он уезжал, все было в порядке.

– Съел что-то в дороге. Опасности нет, я сама удостоверилась. Отлежится, и отправлю обратно к Тори. Учеба пошла ему на пользу.

– Не только ему, – улыбнулась Парина, лукаво посмотрев на Арма. – Признаюсь, я вначале была против, чтобы нашего рыжика отсылали на край света, но вижу, что ошиблась. Тори им доволен. Говорит, на удивление покладистый офицер – ни единого замечания за все время.

– Надо же, – устало отозвалась мать. – Явно не в отца пошел. Парф, как я слышала, чего только в юности не вытворял. Тори с ним приходилось несладко.

– О да! – засмеялась Парина. – О об этих двоих в Лаусенсе до сих пор легенды ходят. Они там всех изводили. Мать мне тоже много чего рассказывала. Например, как Парф с Карталом выкрали брачный договор и, если бы их не поймали, то моему деду пришлось бы его заново подписывать.

– Было дело, – кивнул дядя, слегка улыбнувшись. – Старший брат меня на полпути завернул, а твоя матушка, Лирран, за ухо отволокла к Параману. Ох, и влетело же тогда… Хорошее было время. – Залпом осушив свой кубок, он встал.

– И куда это ты? – недовольно нахмурилась Лирран. – Я тебя не отпускала.

– Дела. – Пристально посмотрев на Арма, он глубоко поклонился. – Ваше Величество…

– Позвольте мне последовать за герцогом, матушка, – попросил Арм, знаком попросив дядю задержаться. – Я устал. Вопросы заданы, ответы получены… Многие, возможно, тоже не прочь отдохнуть.

– Иди, – неожиданно спокойно разрешила мать и тоже поднялась. Вслед за ней встали и все, кто был в малом зале. – Его Величество и герцог нас покинут, – громко объявила она. – Дела государственной важности.

Благодарно взглянув на нее, Арм отодвинул стул и пожелал всем доброго вечера. Ему не терпелось вернуться в свои покои и запереться на все засовы.

– Следуй за мной, – через плечо велел дядя, когда они вышли из зала. – Я получил тревожные вести из Горгота. Мы выловили всех, кто знал про тебя, и размотали приличный клубок… Но, боюсь, долавливать мелких птиц какое– то время еще придется. Мои осведомители рыщут днем и ночью, однако до сегодняшнего дня не было ни единого следа.

– Вы уверены, что теперь он появился? – огорчился Арм, едва поспевая за ним.

– Да. Скорее всего, задета честь ткацкой артели. Главный мастер отрицает знакомство с Гарматом, но может ли он знать мысли каждой швеи, кто на него работает? Мне известно, что бабка твоего Карса частенько наведывается в артель и подолгу там задерживается. Да и по поводу мастера у меня много сомнений. То, что он имеет отношение к Ордену – несомненно, но вот какое, сказать не возьмусь, я его не знал. Подождем, что выведает разведка.

– А что требуется от меня? – уточнил Арм. – Подставлять Карса я не буду, сразу говорю. Он свою бабку не жалует, но вынуждать идти против родной крови…

– Я бы о таком и не попросил, – довольно резко бросил дядя. – Ни от тебя, ни от него мне ничего не нужно. Просто старайтесь лишний раз в городе не показываться. В составе патруля – пожалуйста, но не в одиночку.

– Понял, – кивнул на ходу Арм. – А куда мы идем?

– В пыточную.

Видя, что дядя действительно завернул в арку, за которой начиналась лестница в темницы, Арм растерянно остановился, но заметив, как переглянулись стражники, приосанился и неспешно последовал за ним.

В том коридоре, где находилась пыточная, было темно и не стояла стража, поэтому дядя взял факел у последней промежуточной решетки. Он шел решительно и быстро, безошибочно сворачивая в темные повороты. Сам Арм несмотря на то, что еще до десяти лет облазил весь замок, в дальние коридоры не заглядывал – боялся.

– Этот обходной путь к жертвеннику, – объяснил дядя, словно почувствовав его удивление. – Я довольно часто им ходил и хорошо помню. Темниц здесь нет, а склады находятся слева за стеной. В конце теперь тупик, нам туда.

– Зачем?

– Увидишь. Ты же сказал матери, что пора взрослеть? На нее это произвело куда большее впечатление, чем жалостливая история Юкана. Шадду очень повезло. На самом деле она его любит, иначе бы сама придушила.

– При чем тут он?

– При том, что Лирран не знает тебя так, как знаю я. Пока ты находился в замке, под ударом был только Юкан и я, но нам она верила, потому что мы все время находились на виду. А теперь, особенно после истории с Эндэмом, каждый, кто идет с тобой рядом, для нее враг и подстрекатель.

– Но не Шадд же!

– Именно он. Потому что Шадд – сын человека, едва не прикончившего ее мужа. Лирран ждет удара все пятнадцать лет, поэтому держит герцога так далеко, как только возможно.

– А вам, значит, безгранично верит, хотя вы тоже ее предавали! – с вызовом просил Арм. – Почему? Чем вы заслужили такое доверие? Почему так преданы ей, несмотря ни на что?

Остановившись, дядя медленно повернулся и, приподняв факел, пристально взглянул на него.

– Не смей, Тар. Я могу простить все, но не грязные подозрения. Ты даже близко не представляешь, через что пришлось пройти Лирран. Она была сосудом мерзости. Ее пронизывала сатанинская ненависть ко всему и всем. Я знаю, каково это, да и то не до конца. Мы с твоим отцом даже вдвоем не могли ее удержать, когда Фирсар приказал ей меня убить. И да, она верит, поскольку видела мое отречение глазами мерзости и чувствовала, насколько сильно та жаждет моей крови. Поэтому никогда, слышишь? Ни-ког-да, не позволяй кому-либо бросить на мать даже тень подозрения. Один Бог знает, насколько тяжело ей следовать по этому кровавому пути. И если я заслуживаю всего, что получаю, даже твоего презрения, то она – нет. – Подойдя почти вплотную, дядя вынудил Арма отступить к стене. – Что до моей преданности… Разве тебе не известны ее истоки? Или ты хочешь услышать от меня признание? Зачем? Что не сказано, то не услышано, Тари. Когда моя мать подняла с жертвенника Юкана, она сказала так: «за содеянное ныне не будет от тебя потомства». Такова была цена падения. – Опустив факел, он тихо добавил: – Там, в Большом Мире, жила женщина, которую я любил. Ее звали Мэр. Но даже ей, человеку не нашей крови, я не мог открыться. Все, кто стоял ко мне близко – погибали, их убивал Фирсар. Я это знал и старался нигде не задерживаться, постоянно путешествовал, сбивал его со следа, чтобы он не мог найти твоего отца и Лирран. Но однажды жизнь все– таки свела нас с Мэр. Она с мужем и я оказались в одной группе, искали ценные породы в горах. Мои осведомители не сумели вовремя предупредить, и слуги Фирсара устроили диверсию. Муж Мэр, тоже мой друг, погиб при обрушении. Она осталась вдовой и при том в положении. Я женился на ней, чтобы обеспечить и дать защиту, поскольку имел немалые капиталы. Мы даже не виделись… Никогда, после оформления документов. А потом она умерла родами, пока я находился между жизнью и смертью, и не мог ничем помочь… Твой отец всадил мне в грудь пулю, едва не прикончил.

– Зачем? – едва дыша, прошептал Арм, боясь шевелиться.

– Зачем… Потому что я вознамерился увести Лирран подальше от Фирсара. Хотел освободить от влияния мерзости. – Он скривился, будто от боли. – Желал изменить пророчество, чтобы спасти мать и брата. Я заслуживал смерти, а они – нет. Но, как видишь, у меня все равно ничего не вышло.

– А ребенок? – нахмурился Арм. – Ребенок тоже погиб?

– Нет. Мальчик выжил. Его назвали Байон. Это все, что мне известно. Надеюсь, с ним все будет в порядке, он ничем не интересен для Ордена.

– Разве Орден есть и в Большом Мире? – недоверчиво спросил Арм. – Откуда?

Улыбнувшись, дядя с жалостью взглянул на него.

– В Большом Мире есть силы куда страшнее тех, которые мы изгнали из Королевства. Надеюсь, ты никогда не услышишь о них, Тар. Благословен Бог, укрывший наши земли крыльями Поющих Ветров от Большого Мира!

Звенящая тишина зазвенела в ушах, вынудив Арма сглотнуть. Протянув руку, он положил ее на плечо дяди.

– Простите меня, Картал… Вы всегда были честны, но даже честность имеет пределы. Мне требовалось услышать то, о чем вы не желали говорить, дабы между нами не осталось ни тени, которой могли бы воспользоваться враги.

– Стоило просто спросить, – холодно произнес тот.

– А разве вы бы ответили так, как ответили? – усомнился Арм, спокойно встретив его взгляд. – Не думаю. Но даю вам слово, что больше никогда не посмею сделать того, что сделал сейчас. Я ценю и люблю вас как отца, и никогда не сомневался ни в вас, ни тем более в своей матери. И не усомнюсь впредь.

Опусти факел, дядя, приобнял его за плечи и тихонько похлопал по спине.

– Ты все-таки похож на деда, – тихонько посмеялся он и, отстранившись, кивнул в темноту. – Признаюсь, не ожидал. Понимаю теперь, почему Лирран сорвалась на несчастном Шадде. Она просто не может поверить, что ее нежный мальчик имеет такие острые клыки. Ты слишком быстро повзрослел, Тар. Это пугает.

– У меня мало времени, – сам не зная почему, сказал Арм и почувствовал, как засосало под ложечкой от дурного предчувствия. – Идемте скорее, тут слишком много теней.

Они прошли еще примерно столько же, и остановились только перед последнем поворотом, за которым находился тупик из насыпи. Дышалось тут еще труднее, чем до этого. Воздух был спертым и сухим, несмотря на холод.

– Сюда… – Достав из кармана связку ключей, дядя повернул к невысокой кованной двери и, наклонившись, открыл замок.

Человек, прикованный к стене за одну руку, был Арму незнаком, но черты его лица и рыжеватые волосы указывали на принадлежность к Каэлам. Увидев дядю, он сплюнул на пол и зло процедил:

– Знал, что ты придешь.

– И тебе привет, сын Солана, – мрачно бросил дядя, знаком велев Арму остаться у двери. – Не скажу, что рад видеть, но раз уж ты так настаивал на встрече, изволь.

– Вы меня обманули! – в его голосе послышалось отчаяние. – Вы обещали…

– Ни я, ни тем более Лирран ничего тебе не обещали, – грубо оборвал его дядя. – Ты сам взял яд, узнав, что наконец-то сможешь отхватить себе куш из наследства. Мне все известно. Ты вынашивал свою месть как куриное яйцо, стравливал братьев, едва не опозорил сестру, передавая ей письма Карина. И теперь говоришь – обманули? В чем?

– Все досталось ей! – рванув цепь, мужчина попытался дотянуться до дяди, но лишь зашипел от боли.

– Верно. Потому что Савэра – будущая жена главы вашего рыжеволосого рода, Дар. Не ты, несчастный бастард, не твои братья, а она. Если бы ты дал себе труд подумать, то понял бы, что иначе и быть не могло.

– Лучше бы я тогда придушил эту ведьму в своей конюшне, – упав на колени, выдохнул тот. – Проклятая кровопийца…

– Нет, Дар. Лучше бы ты поступил по совести. Тебе было известно, что Лирран дочь Ведущей. Ты знал, что лорд Фирсар ищет ее, и понимал зачем. И все же отдал ее ему в руки, желая выслужиться перед отцом. Думал, что я не узнаю о твоей маленькой роли?

Закинув голову, Каэл расхохотался, а затем закашлялся и вновь сплюнул, на сей раз кровью.

– Лирран все равно не жить, безумный Валлор! Рано или поздно, я или другие призовут к ответу и ее, и тебя.

Повернувшись к Арму, дядя обнажил меч.

– Ты слышал достаточно, Тар. Этот человек – внебрачный отпрыск покойного лорда Пата. Желая наживы, он отравил своего отца. Мы сыграли на его жадности и ненависти. Солан пал от руки сына, который нищенствовал, пока сам он ел на золоте. Помимо этого, – добавил дядя, – Дар в свое время обманул доверие твоей матери. Вместо помощи, о которой она просила, он отвел ее к отцу, хотя знал, что там ее ждал лорд Фирсар. Лирран даже не вспоминала о нем, не знала, кем он был, и всегда считала их встречу случайностью. – Перехватив меч, дядя шагнул к Каэлу. – Дар был тем, кто рассказал Лирран о Юкане, надеясь обратить ее против меня, а затем войти в доверие и убить. Вот почему я медлил столько времени, Тар. Хотел, чтобы ты посмотрел в глаза человеку, который желал смерти твоей матери, Савэре и всем своим братьям! Он бы убил их со временем одного за другим, но мы… я… обрушили его ненависть туда, куда нам требовалось, и на того, кто ее действительно заслужил. Выбор он сделал сам.

Наклонившись, он поднял Дара за грудки и оттолкнул с такой силой, что тот едва не упал снова. Звякнули и скрежетнули по полу цепи. Дрогнуло пламя факела.

– Я, Картал, сын Лирамель, регент волею Главы Рода, приговариваю тебя, Дар Каэл, сын Солана, к смерти. – Замерев, он вдруг резко обернулся и протянул Арму меч. – Ты говорил, что тебе пора учиться? Ну так учись! Убить беспомощного не так уж и сложно, Тар. Тяжело и страшно будет только в первый раз, реже – во второй. Потом твоя душа очерствеет и почернеет, ты забудешь жалость, найдешь себе тысячу оправданий – от необходимости до долга. И станешь таким же, как твой прадед – сильным и беспощадным. И так же закончишь свою жизнь: в адских муках еще здесь, на Земле.

Замотав головой, Арм шагнул назад и больно ударился о дверь спиной.

– Нет, – тихо проговорил он, чувствуя, как подступает к горлу тошнота. – Не хочу…

– Тогда научись, в конце концов, понимать цену своим словам и поступкам, сын Лирдана! И никогда, какой бы благой ни была цель, не смей бросаться угрозами, которые не готов исполнить! – Повернувшись, дядя с размаху ударил Каэла рукоятью в лицо. – А ты, мерзавец, живи и кайся в том, что сделал и желал совершить. Это и будет твой смертью: день за днем, год за годом. В тишине, холоде, темноте и абсолютном одиночестве.

– Пощадите! – взвыл Каэл, скривив окровавленный рот. – Ваше Величество, я прошу у вас защиты и пощады! Клянусь, что назову все имена! Всех, кого знаю! Их много… Мы не желали вам зла! Только дочери Якира и герцогу!

Арм в смятении посмотрел на дядю, но тот демонстративно вытер руки о камзол и отошел в сторону.

– Сам, Тар. Сам. Ты король. Привыкай.

Прокашлявшись, Арм подошел к пленнику и, вынув из кармана платок, потянул ему.

– У вас есть мать? – спросил он, глядя, как тот вытирает кровь.

– Да… Она еще жива.

– Что бы вы сделали с человеком, который хотел ее убить?

– Я бы сам его убил, – не задумываясь ответил Дар и отвел взгляд.

– А вы пытались погубить моего наставника, мать и дядю – людей, который я люблю. Какой же милости вы от меня просите? О какой защите говорите? Разве мне под силу защитить вас от вашей же ненависти?

– Но я готов назвать имена…

– Верно, но лишь потому, что боитесь своей участи и желаете скорой и быстрой смерти, – строго произнес Арм и покачал головой. – Разведка найдет их всех и без вашего участия. Что еще вы можете мне предложить?

– Ничего, Ваше Величество… Больше у меня ничего нет. Но мне известно, что вы пощадили моего брата, хотя он тоже пытался убить герцога Пата. Чем я хуже? Тем лишь, что, в отличие от Фаррама, мне не мешали, а, напротив, помогли? Да, я убийца. Жалею ли?.. Жалею. Я хотел лишь получить свое: то, что мне полагалось по праву рождения… Всю жизнь хотел! А меня только использовали. И даже теперь отказывают в причитающемся – в смерти!

Тяжело вздохнув, Арм посмотрел в его глаза и едва не утонул в безмерном отчаянии. Дар ничем не походил на Фаррама и был его старше лет на двадцать, но это отчаяние было слишком хорошо знакомо…

– Хорошо, – после долгого молчания, ровно произнес Арм. – В ваших словах есть правда, а у меня есть право ее услышать, потому что на вашем пути не было никого, кто мог бы вас остановить и поддержать, зато нашлись те, кто ради своих целей подтолкнул в спину. Однако знайте: если вы обманете мое доверие, то не найдете себе покоя ни до, ни после смерти. – Повернувшись к дяде, Арм попросил его отдать ключи.

– Уверен ли ты в своем решении? – протянув связку, спросил тот. – Достоин ли он твоего милосердия?

– Я так решил, – кивнул Арм и, сняв с пленника кандалы, бросил цепь на пол.

Благодарно взглянув, Каэл опустился на колени и, уперев руки в пол, склонил голову.

– Встаньте, – велел Арм и, наклонившись, поднял его. – Я накладываю вето на приговор герцога Картала и дарую вам надел в предместьях Айры. Земля там сухая, и работать придется много и долго, но прожить можно достойно. Вы заберете с собой мать и тех, кого сочтете нужным, лорд Дар, сын Солана. Десятую долю всего, что получите, до конца своих дней будете жертвовать нуждающимся в память об убитом отце. И никогда не прольете ничью кровь. Клянитесь.

Трясясь так, будто его обложили снегом, Дар вновь упал на колени. По его подбородку продолжала бежать кровь, а из глаз – слезы.

– Клянусь, – кое-как проговорил он и обнял Арма за ноги. – Простите меня, простите…

– Встаньте, – повторил Арм. – Прощать вас должны те, кому вы причинили зло, а не я. Их и просите. За свою мать я вас прощаю. Если хотите, могу перед вашим отъездом помочь встретиться с лордом Юканом и Савэрой. Но о том, что вы стали причиной смерти ее любимого отца, умолчите, ей этого не вынести.

Поднявшись, Дар кивнул, а затем повернулся к дяде и, вытерев рот рукавом грязной рубахи, поклонился ему в пол и, взяв край его плаща, поцеловал.

– Простите меня, Ваше Высочество.

Повернувшись, дядя тяжело посмотрел на Арма, и во взгляде его мелькнуло не то удивление, не то страх.

– Прощаю, – не смотря на Каэла, тихо произнес он. – Раз такова воля Его Величества. Благодарите Бога за своего короля. Таких, как он, не было и больше не будет.

Глава 6

Экипаж качался, словно огромная колыбель. Небольшой масляный фонарик у самого потолка мерно подрагивал, а маленькая печурка с еще не остывшими углями отдавала тепло, согревая ноги. Окна запотели, иногда по молочному стеклу стекала капля, оставляя прозрачную дорожку, сквозь которую поблескивали звезды. Ночь была ясной, но уже не морозной, поэтому Арм надеялся, что весна не замедлит, и вскоре сугробы и наледи начнут таять.

Савэра сидела у самой дверцы. То и дело протирая окно, она задумчиво смотрела на усыпанное созвездиями небо. Шаддан, все еще бледный и заметно исхудавший, крепко спал, положив голову на ее колени. Бутылочка с отваром, которую дал в дорогу лекарь, стояла между двумя подушками на полочке и булькала на каждой кочке.

– Тебе бы тоже лечь и поспать, – прошептал дядя, приобняв Арма. – Давай я подвинусь? Или, может, разложить скамью?

– Спасибо, но нет, – устало вздохнул Арм, поведя плечом. Ему все еще было больно. – Отосплюсь, как приедем. Мое открепительное заканчивается только послезавтра.

Извинившись, дядя осторожно убрал руку и, повернувшись, вытащил два одеяло.

– Ладно, бодрствуй, только укройся. Скоро угли остынут, станет прохладно. – Подавшись вперед, он укрыл Шадда и вопросительно посмотрел на Савэру.

– Мне и так тепло, – улыбнулась та. – А вот что-нибудь съесть я бы не отказалась.

Выдвинув из-под лавки кожаный саквояж, Арм достал несколько свертков и протянул один Савэре.

– Дай-ка и мне, – попросил дядя, расстегивая плащ. – Я за столом толком и поесть не успел – кусок в горло не лез.

– Вы, должно быть, злитесь на меня…

Отдав ему несколько бутербродов, Арм достал еще один сверток. Хозяйка кухонь собрала столько еды, будто им предстояло ехать пару суток.

– Ничуть, – ответил дядя и, откусив, блаженно прикрыл глаза. – Мм… Ну разве что самую малость. Ты не перестаешь меня удивлять, Тар. Я даже не знаю, радоваться тому, что ты вытворяешь или огорчаться. И совершенно не понимаю, как тебе удается добиваться своего. Одно скажу: если бы твоя мать обо всем узнала, ее бы хватил удар.

– К счастью, ей не нужно ни о чем знать, – заметил Арм и, взяв бутыль с компотом, вытащил пробку и отпил сразу половину. – Это просто волшебно… Савэра, попробуй!

Взяв у него бутыль, она немного отпила и кивнула.

– И правда вкусно. Жаль, Шадд спит. Ему бы понравилось.

– Шадд не спит, – сонно пробормотал тот и приобнял ее за ноги, так что Савэра возмущенно вскрикнула.

– А ну вставай, Высочество! – схватив его за кудри, приказала она и покраснела так, что было видно даже в полумраке. – Притворщик! Обманщик!

– Не встану! – нагло хмыкнул Шадд, глядя на нее снизу вверх. – Мне вполне удобно, вид прекрасный. И хватит уже волосы выдирать, не то я облысею, и никто не поверит, что я – Каэл, потому что рожа у меня ни дать не взять в Ведущую!

Сбросив его руку, Савэра отвернулась к окну и возмущенно поджала губы.

– Ты просто невозможен!

– А ты очаровательна, – широко улыбнулся Шадд и, покосившись на Арма, подмигнул. – А мне кусочек хлебушка не подадите, Ваше Величество?

– Ничего он тебе не даст, можешь не просить, – строго ответил дядя и, привстав, взял бутылку с отваром. – А вот это тебе можно. Пей сколько влезет и листочками чая закусывай.

– Ой, всё, – разом перестав улыбаться, Шадд закрыл лицо ладонями. – Я сплю, правда. Только уберите эту гадость, а не то меня опять вырвет.

– Так тебе и надо! – зло проговорила Савэра и, пронеся мимо его носа бутерброд, откусила почти половину. – Очень вкусно!

Резко сев, Шадд обиженно посмотрел на нее и, отодвинувшись в противоположный конец скамьи, накинул на голову капюшон.

– Похоже, ты переборщил с осенью-то, – посмеиваясь, заметил дядя и стряхнул с камзола крошки. – Я бы их прямо завтра поженил. Иначе они друг другу и глаза выцарапают, и волосы повыдирают. А нам потом перед Каэлами ответ держать. Как считаешь?

– Думаю, вы правы, – хмыкнул Арм. – Можно и прямо сейчас. Я как-никак имею куда большую власть, чем герцог Парф. Свидетель, правда, один, а нужно двое, но мы можешь по дороге поймать Карса…

– А давай! – с вызовом произнес Шадд и покосился на Савэру. Та, судя по сдвинутым бровям, шутить была не намерена и воспринимала все всерьез. – Что скажешь, дочь Солана? Поедешь со мной в Бартайоту?

Повернув голову, она пристально посмотрела на него и коротко кивнула.

– Поеду.

Удивленно посмотрев на дядю, Арм развел руками.

– А вы, герцог, еще говорите, что я непредсказуем. Вы вот на этих двоих полюбуйтесь сначала. Спелись за пару дней!

– Так Карса ждать будем или нет? – уточнил Шадд, скинув капюшон и выхватив у дяди бутылку с отваром.

– Нет уж, братец, я все-таки не настолько из ума выжил, – с укором произнес Арм и, не сдержавшись, зевнул. – Приедем в Горгот, соберем свидетелей, как положено, и отправитесь потом в Пат радовать Каэлов. Тори я отпишу, что ты задержишься. Заодно он вам выделит покои в офицерском крыле, а может, и где получше.

– Дождешься от него, – проворчал Шадд и быстро добавил: – Ладно, согласен.

«Хоть что-то хорошее», – мысленно улыбнулся Арм и, чувствуя, что начинает засыпать, подвинулся немного вперед и откинул голову.

– Ложись, упрямец, – велел дядя, потянув его на себя. – Подремли хоть часок.

– Угу, – пробормотал Арм, кое-как сгибая ноги, которые не помещались в длину. – Я совсем немного посплю, потом поменяемся… – Он хотел сказать, что можно было бы остановиться на ночь в деревушке, которая располагалась как раз на середине пути в Горгот, но мысли спутались и стало так тепло, словно кто-то спеленал его в меховое одеяло и взял на руки, как в далеком-далеком детстве.

Где-то что-то скрипнуло и упало. Дернувшись, экипаж остановился, и Арма вжало в стенку, а затем едва не скинуло на пол. Выругавшись, дядя спросил Савэру, не ударилась ли она, и помог Шадду сесть на место.

– Что там могло произойти? – спросил тот, потирая лоб. – Возница уснул?

Вместо ответа снаружи послышался гневные окрики стражи. Переглянувшись с дядей, Шадд знаком велел Савэре пересесть на середину лавки.

Глянув в окно, где попеременно мелькали тени и пятна факелов, дядя насмешливо скривил губы и, отстегнув меч, положил его на лавку.

– Что там? – потирая плечо, спросил его Арм.

– Гости. Оставайся здесь.

Выглянув наружу, Шадд ахнул и тут же нырнул обратно.

– Проклятье…

– Предлагаю сбежать, пока не поздно, – предложил Арм, догадавшись, кто пожаловал. – Я вас прикрою.

– Ты спятил? – вспылил Шадд. – Не смешно! Они поубивают друг друга! Ты просто не понимаешь, Тар. Выйди, пока не поздно, и останови все это!

– Не веришь собственному отцу? – нахмурился Арм, пригвоздив его взглядом к скамье. – Велено оставаться здесь, значит, останемся. Я не собираюсь лезть в дела своего регента. Он знает, что делает. А твой отец, между прочим, дал мне слово.

– Ну, как знаешь, – обиженно ответил Шадд и демонстративно отвернулся от окошечка.

Тишина снаружи была до того зловещей, что Арм тоже стал сомневаться, правильно ли поступил, отпустив дядю одного. Едва сдерживаясь, чтобы не приоткрыть окно, он несколько раз согнул и разогнул руку и немного повертел кистью.

Глухо выругавшись, герцог рванул на себя дверцу и велел Шадду выйти.

– Лорд Шадд продолжит путь с нами, – с нажимом произнес Арм. – Если хотите, можете к нам присоединиться – места хватит.

– Я не посмею нарушить приказ Его Величества, – сдержанно ответил Шадд, глядя в пол. – Прости, отец.

– Что ж, вижу, ты в добром здравии, – немного мягче сказал тот и убрал меч в ножны. – Прошу прощения у Его Величества за неожиданное вторжение. До меня дошли неприятные слухи…

– Не стоит верить слухам, мой герцог, – прошептала Савэра, повернув к нему застывшее от напряжения лицо. – Я тоже слышала от слуг, что мой отец скончался вовсе не от остановки сердца, а от нашего родового яда. Но это ведь ложь, верно?

Подняв на нее взгляд, герцог сдержанно кивнул и, ухватившись за поблескивающие по бокам двери ручки, подтянулся и сел рядом с Шаддом.

– Трогай! – крикнул он, закрыв экипаж. – Его Высочество поедет верхом!

Весь оставшийся путь прошел в молчании. Уже на подъезде к Горготу начался страшный буран, и возница проявил чудеса стойкости, сумев дотянуть почти до городских ворот. Проехать дальше было невозможно, потому как ветер смел с крыш снег и улицы оказались засыпаны. В конце концов дядя постучал в окошечко и предложил переждать непогоду в ближайшей таверне, а уже потом добираться до Академии. К удивлению Шадда, его отец с ним согласился, хотя выглядел при этом так, словно проглотил жабу.

– Повезло, что не застряли в дороге! – толкнув Шадда в бок, крикнул Арм, придерживая капюшон. – А вы разве не с нами? – насторожился он, увидев, что дядя, забрав из экипажа свой меч, вернулся к лошади.

– Скоро вернусь! – громко ответил тот, стараясь заглушить ветер, и, вскочив в седло, развернулся в сторону ворот. – Нужно кое-что проверить!

– Можешь не возвращаться! – вслед ему бросил герцог, помогая Савэре выбраться из экипажа. – Мы тут и сами прекрасно справимся…

В таверне было почти безлюдно. Услышав перезвон висевших над дверью колокольчиков, хозяин вышел из кухни и, узнав герцога, с поклоном спросил, чего он желает.

– Комнату и обед на всех! – рявкнул тот, заставив несчастного сначала побледнеть, затем покраснеть до кончиков волос.

– Сейчас-сейчас, Ваше Высочество… Идемте за мной. Обед подам через полчаса, только разогреем.

– И отправьте кого-нибудь в Академию, пусть приготовят наши покои, – стянув перчатки, герцог отряхнул их и бросил Шадду. – Мы не задержимся.

– Да, Ваше Высочество… Конечно, Ваше Высочество…

Переглянувшись с Армом, Шадд закатил глаза. Выглядел он немного получше, чем вчера, но было заметно, что дорога его утомила.

– Ты, главное, не проговорись отцу, – попросил Арм, поднимаясь по лестнице вслед за Савэрой. – Он не оценит нашей смекалки.

– Сам знаю, не дурак. Интересно, кто мог донести?

– Да кто угодно, – отмахнулся Арм. – Там народу собралось – несколько столов битком. Я и половины в лицо не знал. Аурика, кстати, тоже прибыл. У него была назначена аудиенция с матушкой. Мы уехали раньше.

– А сам ты с ней еще разговаривал после Юкана?

– Да… – нехотя признался Арм. – Мирно побеседовали за чашечкой чая. Я обещал вернуться после Игр. Мать на них не поедет. Не хочет больше смотреть, как мы с тобой пытаемся друг друга поубивать. Так и сказала.

– Слава Богу, – выдохнул Шадд, едва не споткнувшись о ковровую дорожку. – Тогда я точно тебя обойду, а то, признаюсь, она мне порядком мешала….

– Хватит врать-то? – поддержав его, укорил Арм. – Если бы ты мне подыгрывал, я бы тебе сам кровь пустил. Нечего перед отцом оправдываться – наши силы равны!

– Обычно ученик не сильнее учителя, – неожиданно обернувшись, заметил герцог. – Да будет тебе известно, Картал мне всегда проигрывал. Не считая удара в спину, разумеется. Так что у тебя есть все шансы, Шадд. Раз Лирран решила не вмешиваться, я приеду. Инкогнито, но приеду.

– У вас острый слух, дядя, – недовольно заметил Арм, закрывая за ними дверь в комнату. – Не ожидал.

– Привычка, – снисходительно ответил герцог и, скинув плащ, бросил его на спинку стоявшего у камина кресла. – Слушай, смотри, запоминай – так мне говорил твой дед. Как видишь, я следую его советам.

– Позвольте мне в таком случае усомниться в ваших словах, – сказал Арм, чувствуя себя задетым. – Дядя Картал прекрасно фехтует, и ваш отец обучил его не хуже, чем вас. Да и остальные тоже постарались. Не думаю, что он вам сейчас в чем-то уступает.

Засмеявшись, герцог сел в кресло и вытянул ногу к огню. Вторую ему пришлось подвинуть рукой.

– Ну что ж, если он осмелиться вернуться, я предоставлю тебе возможность убедиться лично.

Хозяин принес ужин немногим позже обещанного, но зато к жаренным в соусе заячьим тушкам подал брусничный пирог и целый кувшин душистого киселя. Под неодобрительным взглядом Савэры Шадд как ни в чем не бывало навернул целую тарелку мяса и выглядел таким довольным, что, казалось, вот-вот замурлыкает. Пирог он, правда, есть не стал, сказав, что оставляет его будущей женушке, чем вызвал недовольство последней и улыбку отца.

– Надо и дяде отложить, – отрезав приличный кусок, Арм убрал тарелку на каминную полку. – Куда это он, интересно, в такой буран отправился?

– Кто-то, кажется, начинает задавать правильные вопросы, – одобрительно покивал герцог. – Так держать, Тар. Может, в конце концов, ты кое-что и поймешь.

Недовольно поджав губы, Арм протер запотевшее стекло и взглянул вниз. Темнота слегка посерела, но мело по-прежнему так, что не было видно соседних домов.

– А где моя сестра? – спросил Шадд, упав на стоявшую у стены широкую постель. – Надеюсь, они не попали в этот кошмар?

– Нет, – успокоил герцог, залпом выпив кружку киселя. – Им некуда спешить. Лорд Карс с отрядом из Лаусенса сопроводят их до Горгота, а отсюда мы уже поедем все вместе.

– Это хорошо, – заметил Арм. – Я намерен произнести формулу над Шаддом и Савэрой до вашего отъезда. Они выразили согласие, поэтому тянуть смысла не вижу.

– Хм… – задумчиво протянул герцог и, встав, подошел к нему. – А причины? Шадд еще не окончил Четвертую, есть ли смысл торопиться? Может, я чего-то упустил?

Повернув голову, Арм спокойно встретил его взгляд и, понизив голос, ответил:

– У меня дурные предчувствия, дядя. Не могу объяснить, просто знаю, что позже будет не до радости. Возможно, просто не успею. Мне кажется, жизнь отмерит мне не так много времени, как хотело бы.

– Надеюсь, твои предчувствия не обоснованы, – нахмурился герцог. – Во всяком случае, вначале исполни перед Ведущей свой долг и оставь наследника.

– Это не от меня зависит, все в руках Божиих. Я не собираюсь умирать, у меня много планов и надежд… Но и рисковать не желаю. Поэтому уступите. Хочу сам благословить друга. Как бы вы не ненавидели Картала, но мы с Шаддом друг для друга как родные братья.

Похлопав его по плечу, герцог отошел обратно к камину и уже намеревался сесть, когда за дверью раздались тяжелые шаги и лязгнул внешний засов.

– Надеюсь, мне что-нибудь оставили? – Стремительно войдя, дядя скинул заснеженный капюшон и старательно потопал, отряхивая сапоги. – Горизонт просветлел. К вечеру, думаю, непогода уйдет на восток.

Обернувшись, Арм сделал навстречу несколько шагов и, краем зрения заметив, что герцог обнажил клинок, замер.

– Твой воспитанник, – презрительно бросил тот, обратившись к дяде, – выразил сомнения, что ты мне всегда проигрывал.

– Это дело прошлого, Парф. Я не собираюсь больше поднимать против тебя оружие – ни ради потехи, ни всерьез. Убери меч.

– Урок мог бы быть полезен им обоим. Настоящий поединок не чета тренировочному, – с явным сожалением произнес герцог, кивнув на Арма. – Не думаешь же ты, что я тебя зарежу на глазах у мальчишек? Тем более мы теперь в расчете.

Тяжело вздохнув, дядя подозвал к себе Савэру и попросил ее подождать за дверью, а заодно предупредить хозяина, чтобы тот не поднимал паники.

– Хорошо, раз настаиваешь. – Сняв плащ, он кинул его у двери и вытянул из ножен меч. – Только без крови.

– Не бойся, не пораню, – снисходительно ответил герцог и, обойдя кресло, сделал пару шагов навстречу. – Но пусть Его Величество не вмешивается, а то он привык к бабским танцам в боевом круге. Даже со мной осторожничал, хотя я всячески подставлялся, чтобы облегчить ему задачу.

Взглядом велела Арму отойти поближе к кровати, дядя рывком расстегнул ворот камзола. Лицо его вдруг посуровело, взгляд стал сосредоточенным и холодным.

– Что ж, давай, Парф. Только потом не обвиняй меня, что я, дескать, воспользовался твоим увечьем!

Размахнувшись, тот ударил с такой силой, что дядя был вынужден уйти в сторону, чтобы отбиться. Схватившись за рукоять обеими руками, он оттолкнул герцога ногой и сразу же атаковал. Блокировав выпад, тот отступил и попытался его обойти. Медленно поворачиваясь за ним, дядя вдруг резко прыгнул и с размаха ударил снизу. Едва успев отбить его клинок, герцог свободной рукой схватил дядю за камзол и рванул на себя, ударил коленом под дых. Хватанув воздух, тот согнулся и, бросив клинок, рванулся вперед. Раздался звон стали о камень. Упав вместе с герцогом на пол, дядя саданул его локтем в челюсть и, вскочив, подобрал меч.

– Ах ты, гад… – сплюнув кровью, герцог перекатился и тоже поднялся. Его дыхание заметно сбилось.

– На этом можно и закончить, Парф. Пока мы тут все не разнесли…

– Не надейся, – процедил тот и, нанеся обманный косой удар, вынудил дядю отвести руку, а сам пнул его ногой по голеням.

Зашипев от боли, дядя упал и, схватив герцога за голенище сапога, рванул на себя. Едва не потеряв равновесие, тот со всей силы ударил его кулаком по голове и, оттолкнув, прижал к полу коленом.

– Как жаль, что я дал сопляку слово! – с ненавистью поцедил он, приставив меч к его горлу. – Такой удобный момент…

– …И маленькая неожиданность, которая вечно все тебе портит, – выдохнул дядя и, отведя руку, бросил на пол короткий кинжал. – Упустил-таки из виду, да? Отец ведь тебе тысячу раз говорил: у противника две руки и вторая – это не всегда кулак.

Помедлив, герцог с трудом поднялся и напоследок пнул дядю в бок так, что тот согнулся от боли.

– Ну что, Ваше Величество? Убедились?

Почувствовав, как Шадд легонько сжал его ладонь, Арм кивнул.

– Ваши силы равны, герцог. И, как вижу, вы были ко мне чересчур снисходительны. Боюсь, у меня не было ни единого шанса.

– Напротив, – мрачно ответил тот, убрав клинок в ножны и осторожно дотронувшись до лица. – У тебя был шанс, но ты его упустил. К счастью для нас обоих. Имей ты больше смелости, все было бы куда проще. Но ты слишком… правильный. Хорошо это или плохо, покажет время. После Аурика я не стану пока делать никаких выводов.

Держась рукой за живот, дядя перевернулся на четвереньки и, с трудом поднявшись, тут же сел в кресло. Забеспокоившись, Арм быстро подошел к нему и тихонько спросил, не позвать ли лекаря.

– Пройдет, не беспокойся. Раны давно затянулись, не опасно. Просто Его Высочество очень уж удачно попал. Удар у него что надо. Давненько меня так никто не укладывал. – Натянуто улыбнувшись, дядя медленно выдохнул и осторожно выпрямился. – Но твой дед учил еще жестче, чтоб ты знал. Я с тобой так никогда, кроме того раза, не поступал. И, как видишь, тоже неплохо поднатаскал.

Шадд, который все это время молчал как рыба, прокашлялся и громко позвал Савэру, о которой, похоже, все забыли.

Тихонько приоткрыв дверь, та вначале опасливо заглянула внутрь, а затем уже вошла.

– Внизу такой грохот стоял, что я поднялась, – проговорила она, скользнув по комнате.

– Все в порядке, – небрежно бросил герцог и, поддев кинжал, пнул его под кровать. – Хорошо повеселились, я доволен. Теперь птенчики хоть будут знать, для чего их обучали, а то, по красочным рассказам Тори, они на Играх вместо боя устроили публике представление. Жаль, меня там не было. Надрал бы обоим уши за выпендреж.

Увидев, что он натягивает перчатки, Арм вопросительно приподнял бровь.

– Куда это вы? На улице еще метель.

– В Академию, – процедил герцог и с презрением взглянув на дядю, добавил: – Надеюсь, больше не увидимся. Приблизишься к моей дочери, и я забуду свое слово и вспорю тебе брюхо, Картал!

– Не неси околесицу, сын Парамана. Мне не было известно о злодеяниях твоей матери!

Круто развернувшись, Парф подошел к нему и, взяв за грудки, потянул на себя так, что камзол угрожающе затрещал.

– Немедленно прекратите! – потребовал Арм, для убедительности взмахнув рукой.

– Я не знал, – не отводя взгляда, четко повторил дядя. – Ты и не представляешь, что значило все время находится рядом с ней, Парф! Это была уже не твоя мать, а он... Я не мог ни чувствовать, ни даже думать того, что было ему не угодно, ни во сне, ни наяву! Я дважды дерзал сказать «нет» и дважды умирал за это, сгорая заживо. Эту боль даже не передать… Глупец! Я был для них с Фирсаром лишь удобным оружием против Ведущей! Чтобы сохранить крупицу свободы, мне приходилось контролировать каждую мысль, образ, чувство, взгляд – день за днем, месяц за месяцем находясь бок о бок с тьмой, связывающей мою волю. Даже твой отец это понимал… Даже он! А ты, идиот, искал правду! Тебя бы просто убили, как убили Фэй и Парамана. Поэтому я приказал ехать в Княжество. Поэтому позволил увидеть и понять, кем я стал! Пойми ты это, наконец! Твоя мать перестала быть человеком в тот миг, когда пролила на жертвенник кровь внучки! Фло уничтожила себя, отдала свою плоть тьме! Не я в этом был виноват, Парф! Не я! А про твою дочь мне никто не говорил, я даже не знал, что ты обрюхатил какую-то девку! Мне тогда вообще было ни до чего… Я уже терял разум, наслаждался своей мнимой властью и убивал с такой же легкостью, с какой ты разделываешь кроликов!

Размахнувшись, герцог ударил его в челюсть и, брезгливо вытер о камзол руку.

– Бывших жрецов не бывает, Картал. Я тебе не верил и не верю. По крайней мере, что касается настоящего. К дочери не подходи. Знал ты или нет, мне все равно. Ты был частью этой мерзости. И до сих пор продолжаешь покрывать ее слуг. Если бы не Тар, я бы сдал тебя Лирран. Но он просил… И, как ни удивительно, но ему я верю. Сын Лирдана станет хорошим королем. И тебе, подонок, рядом с ним не место. Помяни мое слово, Тар умный мальчик, он и сам скоро это поймет.

Выхватив меч, Арм заслонил им дядю и с нажимом сказал:

– Уходите.

Поклонившись, герцог велел Шадду оставаться с остальным и напоследок хлопнул дверью так, что засов сам вошел в пазы.

– Простите… – встав с постели, Шадд подошел и опустился перед дядей на колено. – Ради Бога простите, что не остановил его… – Обернувшись к вжавшейся в стену Савэре, он сдавленно повторил: – И ты прости, что тебе пришлось все это увидеть и услышать.

Замотав головой, та закрыла лицо ладонями.

– Никогда не иди против отца, – вытерев с губ кровь, ответил дядя. – И не смей стыдиться и осуждать ни его, ни мать, понял? Ты не прошел их путь и не знаешь, каково это – потерять почти всю семью. А я знаю, и потому не держал и не стану держать обиды. Если я сам не могу себя простить, чего мне ждать от других?

Убрав меч, Арм отвернулся к камину. Ему стало страшно. Он не услышал ничего нового, но вдруг с ясностью понял, что бессилен возвести мосты над той пропастью, которая существовала между дядей и всеми, кем тот дорожил в прошлом и продолжал дорожить сейчас. Это была страшная цена. Куда страшнее смерти.

«Господи, – мысленно взмолился Арм, глядя на зловещие отблески пламени, – что невозможно людям, возможно Тебе! Положи конец этой ненависти!»

* * *

Церемонию было решено провести в большом приемном зале резиденции, но без посторонних. Дядя, с заметным кровоподтеком на щеке, стоял поодаль от остальных. Шадд попросил его быть свидетелем от Валлоров. Вторым свидетелем решено было сделать генерала Горгота, чему тот весьма обрадовался.

За неимением короны Арм одолжил у дяди обруч регента и терпеливо зачитал всю родословную Шадда по отцу и матери. Учитывая, что последняя была по договору передана в род Каэлов, ему пришлось перечислять еще и всех пращуров с их стороны. С Савэрой все оказалось проще, хотя и здесь чтение свитков заняло около часа, так что под конец все уже переминались с ноги на ногу.

– Я, Тар Валлор, сын от сына и король от короля, подтверждаю и свидетельствую чистоту крови лорда Шадда Каэла, сына герцога Парфа Валлора-Тонэ и герцогини Мариэль Каэл-Валлор, и Савэры Каэл, дочери лорда Солана. Изучив пересечение их родовых линий, выражаю свое согласие на брак согласно заключенному ранее договору между Ведущей в лице Лирамель Валлор и родом Каэла в лице Шаддана Каэла. Есть ли возражения у свидетелей?

– Нет, – проговорил дядя, поклонившись Арму.

– Не имею возражений, – подтвердил генерал.

Подойдя к герцогу, Арм снял с его головы обруч правителя Пата и забрал родовой перстень Каэлов с печатью.

– Встаньте вокруг заключающих союз, – велел он и первый подошел к Шадду и Савэре. Одетые в традиционные для Каэлов зеленые одежды, они выглядели торжественно и трогательно одновременно.

– Шадд, сын Парфа, избранный родом Каэла главой, и ты, Савэра, дочь и наследница лорда Солана, преклоните колена перед своим королем. – Рывком обнажив подаренный матерью меч, Арм положил его на плечо друга и, вдохнув, громко произнес: – По моей воле и с одобрения Ведущей и рода Каэлов, во исполнение договора, в присутствии свидетелей и при их согласии я, Тар Валлор, повелеваю тебе, Шадд Каэл, взять в жены Савэру, дочь Солана, ради блага Десяти родов и Королевства. – Эн сатим лет корвет!

– То парра андасэ кирээ: корвет вэн корвете, саффо вэн саффае тамэ сэтендав[1], – скороговоркой произнес Шадд, подняв на него полный благодарности взгляд.

Сглотнув, Савэра повторила слова клятвы и, не удержавшись, тихонько заплакала.

– То марэс эн фартум![2] – заключил Арм и, убрав меч, надел на Шадда обруч. – Управляй вверенным тебе с честью и справедливость, мой друг и брат.

Поднявшись, Шадд помог встать Савэре и с поклоном принял кольцо.

– Клянусь править вверенным мне родом и вотчиной с честью и справедливостью. Фермано, сайета анадаа![3]

– Да благословит вас Бог здоровым и крепким потомством. – Приобняв его, а затем Савэру, Арм отступил и улыбнулся. – Поздравляю.

– Позвольте мне кое-что подарить от имени Его Величества… – Подойдя, дядя протянул небольшой зеленый мешочек. – Открой, Шадд.

Развязав золотистые тесемки, тот осторожно вытряхнул на ладонь кольцо с огромным изумрудом.

– Этот перстень принадлежал матери герцога Кайла, твоего прадеда. А еще раньше ее отцу, Главе Каэлов. Именно ей было определенно продолжить его род, но злоба Тарэма помешала этому определению. Он не дал сестре исполнить отцовскую волю. Тебе известно, что он вынудил ее соблазнить короля Аритона и родить ему сына, чтобы Совет мог выдать бастарда за наследника и прервать преемство крови и власти. Но тьма просчиталась. Твоему деду, равно как и моему, было определено продолжить Род ради сохранения обетования. В тебе сбылось то, что было дано Марге и несправедливо от нее отнято. Круг замкнулся, Шадд. Справедливость восстановлена. – Посмотрев на Арма, дядя кивнул. – А ты, Тар, соединил и примирил в себе всех тех, кого тьма разъединила, чтобы погубить нашу землю. Всех, кто был предан своем долгу до последнего вдоха и не получил воздаяния. Ты – их награда и наша надежда. Вы оба – две половины одного целого. Помните об этом и не позволяйте тени лечь между вашими клинками.

Надев кольцо на указательный палец, Шадд подался вперед и крепко обнял дядю.

– Спасибо. И не волнуйтесь: не позволим. Клянусь жизнью и честью быть верным своему королю и брату до последнего вдоха.

Опасливо покосившись на подошедшего к ним герцога, дядя поспешно отступил.

– Да, это тот самый перстень, который мой дед отдал Фэй. – Придирчиво осмотрев кольцо, герцог довольно кивнул. – Что ж, носи. – Тепло посмотрев на зардевшуюся Савэру, он поцеловал ее в лоб. – Вам уже пожелали всего, чего можно пожелать. Любите и верьте друг другу. Остальное приложится.

Последней к Шадду подошла Аннар. Было видно, что чувствовала она себя неловко, но за брата искренне радовалась.

– Может быть, задержитесь ненадолго? – предложил генерал, недвусмысленно кивнув на пустующие столы. – Все-таки обычай предписывает молодых остаться до первых звезд…

– Нет, – отрезал герцог. – Мариэль и так расстроилась, поэтому праздновать и сидеть допоздна мы будем в Пате и с положенным размахом. И все остальное – тоже, – добавил он, строго глянув на сына. – Так что подписываем документы, и в путь. По таким дорогам в экипаже и так ехать неделю!

– Тори меня убьет, – обреченно заключил Шадд и, приобняв Савэру за талию, притянул к себе.

Отойдя к дяде, Арм тихонько сказал:

– Отпишите генералу и главе Аурика. Карина нужно вернуть в Горгот. Не стоит испытывать его терпение счастьем этих двоих. Пусть передаст Тори метрику и заберет свою.

– Как прикажешь. Займусь сегодня же, тем более Карин сейчас в Горготе – ждет отца.

Благодарно кивнув, Арм наконец-то почувствовал, как упал с плеч тяжелый груз, словно он сделал то, что должен был сделать давным-давно.

[1] Пусть соединяться наши судьбы: душа к душе, кровь к крови, даже до смерти. (Древний язык, брачная формула)

[2] Отныне и навеки (Древний язык)

[3] Спасибо, мой брат (Древний язык)

Часть 3, Глава 1

Весна пришла в Малый Мир позже обычного, и несмотря на оттепели, часто сменяющиеся ночными заморозками, снег в лесу пролежал до первой зелени. Тогда же заголосили гарнизонные кошки, для которых брачный сезон тоже начался с опозданием, и вылазки на отработку прекратились.

Арм с утра до ночи просиживал за книгами. От Древнего его освободили, поскольку переводы он давно закончил, да и остальные общие предметы тоже сдал, так что налегал в основном на военное дело и картографию. Как и всем офицерам, получившим статус боевых, ему выделили отряд из недавно выпустившихся без нашивок воинов и частью из собственных однозвенцев, которых поделили между ним и Карином, поскольку последний тоже уже имел чин боевого ручника. Несмотря на разногласия в прошлом, они сосуществовали вполне мирно, но Карин старался лишний раз не попадаться Арму на глаза. Виделись они только на общих тренировках или когда сдавали друг другу очередность службы. Никого из них генерал не посылал патрулировать город, хотя остальные офицеры регулярно обходили Горгот. Помня предостережение дяди, Арм помалкивал, но порой все же внутренне роптал на несправедливость.

С самого утра барабаны не смолкали. Поднявшийся накануне туман, казалось, стал еще гуще, и потому звук раздавался особенно громко и будто бы отовсюду.

Умывшись, Арм быстро оделся и перекусил черствой булкой и водой. Завтрак он пропускал уже который день, давая себе поспать подольше. До Игр оставалось всего четыре месяца, и скоро могли начаться Межзвеньевые. Проигрывать Карину Арм не хотел, но, несмотря на частые тренировки, чувствовал, что все еще не вернул себе прежнюю сноровку и скорость. Аурика был очень неплох, а пребывание в Бартайоте пошло ему только на пользу.

Первая ступень уже вышла на площадь и опустошала корзины с «железками». Пожилой офицер-наставник сыпал замечаниями и попутно раздавал номера.

– А, Валлор… – Заметив Арма, он призывно махнул рукой. – Думал уже посылать за тобой. Поможешь сегодня. Хочу отработать с этими бездарями пару приемов, а то опозорят на отборе. Тебя, кстати, дружок искал… Карин, кажется. Просил передать, чтобы ты его потом нашел.

– Что именно нужно отработать? – спросил Арм и, выслушав объяснения, встал в боевой круг и попросил одного из учеников подать ему тренировочный меч.

– Вы же можете боевым! – удивился тот, протягивая свой.

– Зачем? – вопросом на вопрос ответил Арм, слегка улыбнувшись. – Боевое оружие нужно для защиты, а не для тренировок. Какими бы опытными ни были противники, всегда есть риск получить травму. Рана в бою – честь для воина, а в дружеском поединке – глупость.

Одобрительно покивав, наставник велел всем выстроиться и смотреть внимательно, а затем без предупреждения сделал резкий выпад. Легко отбив его, Арм перешел в атаку, соединив две простые комбинации. Блокировав почти в самом конце, наставник отзеркалил их, а затем показал две новые.

– Всем понятно? – опустив меч, спросил он притихших учеников. – Кто не запомнил?

Поднялось несколько рук.

– Тогда ты и ты встаете с теми, кто понял, и отрабатываете до конца занятия, – сказал Арм и, отсалютовав наставнику, вернул тренировочный клинок. – Хорошего всем дня.

У Четвертой ступени тренировки начинались к вечеру и были куда жестче, чем у младших. В них допускались уже силовые приемы и можно было использовать и кинжал, и вообще все, что попадется под руку, так что чаще всего Четвертая уходила отрабатывать на малую площадь, особенно зимой и весной, когда рано темнело. Наставник, правда, мог и в темноте погонять в качестве наказания, но обычно тренировки проходили тихо, потому что большинство молодых офицеров и тех, кто еще чаял получить нашивки, и так все свободное время готовились к Межзвеньевым.

Поискав Карина в офицерском, Арм обошел казарму и только затем заглянул за учебный корпус. После известных событий здесь поставили несколько фонарей, но в остальном ничего не изменилось.

– Я уж думал, ты не придешь, – слегка поклонившись, тот отошел от стены, возле которой стоял. – Надо поговорить. Дело срочное.

– Слушаю, – кивнул Арм, остановившись в шаге от него.

– Я получил сведения, что тобой интересуется кое-кто из семьи князя. И интерес далеко не безобидный. О недомолвках между регентом и главой Аурика стало известно в Княжестве. Не знаю, почему засуетились только сейчас, но, как узнал, так и предупреждаю. Будь осторожнее.

– Кто именно ищет, знаешь?

– Сын твоего покойного дяди Адама. Мигталь. Он пытался вызнать, куда ты пропал из замка. Вопрос только, когда и от кого он об этом услышал?

Арм нахмурился. О Мигтале он знал немало дурного и от дяди, и от Прины, которая обвиняла его в смерти своего брата-близнеца, и от матери... Но в те времена, когда сын Адама встал им всем поперек дороги, он был настолько юн, что находился под опекой князя. Поэтому спешить с выводами Арм не хотел, но услышанное ему не понравилось.

– Князь знает, где я, – задумчиво проговорил он. – Раз не сообщил внуку, значит, имеет причины. Передай отцу, чтобы отвел подозрения от Горгота. Я вполне могу быть как в Тире, так и в Бартайоте. А после Игр, скорее всего, вернусь в замок. Так что пусть ищет.

– Хорошо, так и передам, – ответил Карин. – И по поводу Игр… – Он нервно дернул щекой и отвернул голову. – Знаешь, я мог бы тебе помочь… Карс хорош, да и наши ребята тоже, но… Знаю, что сподличал. Однако теперь все иначе, и мне бы хотелось как-то оправдаться в твоих глазах. Тем более что я откажусь участвовать в Межзвеньевых.

– Почему? – удивился Арм. – У тебя неплохие шансы. Я, как видишь, сейчас не в лучшей форме.

– Нет, не поэтому. Поддаваться я бы не стал, но мне известно, что среди Четвертой в Бартайоте у Шадда нет соперников. Он приедет на Игры побеждать, а я не хочу проиграть ему еще и в здесь. И видеть их вместе с Савэрой тоже не желаю. Вообще уеду на пару недель или скажусь больным.

Задумчиво посмотрев на него, Арм огорченно поджал губы.

– Жаль, но отговаривать тебя не стану.

– Спасибо… И за это, и за то, что вернул меня в Горгот. Под началом Тори и учиться, и служить большая честь. Он лучший из генералов, да и просто хороший человек, но…

– Поэтому и вернул, – кивнул Арм. – Я понимаю, Карин. Со временем станет легче. Тут уж ничего не поделаешь. Сам знаешь, Савэра была выбрана еще моим дедом. Я не мог вмешаться, да мне бы и не позволили.

– Это рана на всю жизнь. Время тут ничего не изменит, – возразил тот, не поднимая взгляда. – Но я сам виноват, потому что прекрасно знал… Просто не думал, что полюблю по-настоящему, как любят только раз. Надеюсь, хотя бы она будет счастлива.

– Будет, – уверенно ответил Арм и похлопал его по плечу. – Шадд упрям, как все Валлоры, и хитер, как Каэлы. И он тоже ее любит. Я видел это в его глазах. Так что можешь не беспокоиться.

– Вот уж утешил! – тихонько засмеялся Карин. – Но над моим предложением подумай.

– Уже подумал и буду рад помощи. Самому тошно. Прошло почти пять месяцев, а все никак не восстановлюсь. Хорошо хоть генерал проявил понимание, не то бы я и на чин не отработал бы по приезде.

– Все свои испытания на чин ты с лихвой сдал на Играх, Арм. Когда последний раз ученик Второй укладывал Четвертую ступень? Ты погляди сейчас на наших и сравни с тем, что было тогда. Никто на тебя и не ставил даже. Победить среди своих еще понятно, но не опытного боевого офицера с Четвертой. Так что генерал тут в своем праве. Я бы на его месте тебе давно бы и стопника дал. Только вот выслужиться, сидя в Академии, на стопника уже не выйдет, а нас дальше ворот не выпустят по известным причинам.

– Известные причины скоро устранят, – доверительно произнес Арм и, убрав руку, недвусмысленно указал на стену. – Идем, пора. Еще пара недель, и начнут так гонять, что забудем, где койка. Из-за Игр испытания пройдут раньше на два месяца. Даже я и то слегка волнуюсь. Первый стопник, кажется, уже осведомлен, поэтому дерет с меня три шкуры. Ему все не нравится. И не дай Бог я повторю что-то из прошлого.

– Сурово, – хмыкнул Карин, подстраиваясь под его шаг. – Со мной он помягче. Других вообще не особо гоняет. Видимо, ему действительно сказали…

На картографии Арм от гонга до гонга расчерчивал морские течения вдоль всего западного побережья. Сравнивая последнюю карту с той, которую использовали полвека назад, он заметил значительные изменения у границы с щитом. Создавалось впечатление, что тот сужался, причем быстро, потому что пятьдесят лет для таких изменений были ничтожным сроком.

«Может быть, поэтому и сбился цикл Троп? – с тревогой подумал он. – Надо бы изучить восточное…»

– Валлор, ты закончил, или так и будешь в окно глазеть? – грубо спросил картограф, постучав указкой по своему столу. – Давно архив не пополнял?

– Закончил, – спокойно ответил Арм и, встав, отнес ему карту. – Проверяйте.

Бегло глянув на карту, тот кивнул.

– Зачтено, в следующий раз поработаешь с восточным. Изменения заметил?

– Да.

– И что скажешь? – в голосе учителя послышалось любопытство.

– Отвечу на ваш вопрос на следующем уроке и письменно.

– Хм…

Удар гонга вызвал всеобщий вздох облегчения. Заметив в дверях встревоженного Карса, Арм быстро связал книги и, пропустив несколько человек, вышел в коридор.

– К тебе гости, – взволнованно проговорил Карс, деловито взяв его под локоть. – Велено явиться немедленно.

– И кто? – спросил Арм, убрав руку. – У меня занятия сейчас, я уже устал объясняться с дежурным.

– Вот к нему-то тебе и надо. Наставник Лавар меня в коридоре заловил, сказал, чтобы срочно привел.

Кивнув, Арм поспешил к лестнице и спустился на второй уровень. С дежурным он в последние два месяца виделся с завидной регулярностью. Некоторых однозвенцев, находившихся теперь под его началом, приходилось то отпрашивать, то просить изменить для них расписание, потому что оно не совпадало с дежурствами.

Резная деревянная дверь темнела почти в конце коридора. Между занятиями рядом с ней обычно стояла пара человек, но сейчас никого не было, поэтому Арм коротко постучал и, услышав ответ, сразу же вошел.

Дежурного на месте не оказалось, но сидящий за его столом человек был знаком. Встав, он поклонился и, закатав рукав, продемонстрировал татуировку.

– Знаю, что вы ждали друга, Ваше Величество, но он еще долго не сможет прийти.

Пропустив вдох, Арм велел ему сесть.

– Почему?

– Был ранен, но уже вне опасности. Он сейчас в Пате. Мы обратились лично к герцогу Парфу. Его лекари за ним присмотрят.

– Как это произошло?

Протянув Арму сложенный вчетверо лист, безымянный подождал, пока Арм прочтет имена.

– Их уже призвали к ответу. Они и еще двое, которых мы продолжаем искать, выразили несогласие с вашим приказом и пытались остановить лорда Дара. К слову, последний помог и их задержать. Он уже отбыл в свою вотчину, но наблюдение мы продолжим. Мой… брат был вынужден вмешаться в последний момент, поскольку речь шла о жизни герцогини Мариэль. Мы не успевали ему помочь.

– Как моя тетя? – встревожился Арм, отложив листок.

– Она даже не узнала, что на нее готовилось покушение. Задумка состояла в том, чтобы обвинить в ее смерти лорда Дара, которого вы помиловали, и внести раскол между Ведущей и Каэлами. Герцог осведомлен, регент тоже. В Пате сейчас очень горячо. Скорее всего, наша работа там закончена. Двое оставшихся покинули город и предположительно ушли на север. Есть подозрение, что один из них – старший сын бывшего генерала Тира, но пока мы не имеем никаких доказательство его причастности.

– Я благодарю вас за бдительность и хорошую работу, – с чувством произнес Арм, нервно поглаживая онемевшую ладонь. – И хочу, чтобы вы знали и донесли командиру: я заинтересован в благополучии своего друга и в будущем желаю видеть его при себе. Знаю, что кодекс не дозволяет подобной вольности, но вам так же известно, что Рэйн, который с младенчества принадлежал Братству, позже вышел из тени и долгое время служил моему деду, а потом занял должность Главного стопника Белого Замка. Поэтому, раз уж судьба сама так распорядилась, передайте герцогу Парфу, чтобы он подготовил Эндэма, как сочтет нужным.

– Это большая честь, – кивнул безымянный. – Я лично донесу вашу просьбу до Его Высочества и тех, кого она касается. – Поднявшись, он обошел стол и, встав перед Армом, несколько секунд изучающе смотрел на него. – У меня есть еще одно донесение, и оно пока неизвестно герцогу Карталу. Кроме того, мы знаем о ваших намерениях и по личному указанию нашего командира сохраняем их в тайне от регентов. Теперь, когда вы достигли совершеннолетия, главенство над Тайной разведкой по закону должно перейти в ваши руки. Мы просим разъяснений, как быть и кому подчиняться.

– Как Глава Рода, – понизив голос, ответил Арм, – я беру на себя управление Братством. Однако мне нужно, чтобы вы по-прежнему докладывали обо всем происходящем герцогу Карталу и моей матери, кроме той информации, на которую я наложу запрет. Мои намерения, переписка и встречи отныне должны оставаться в тайне, но так, чтобы никто из регентов об этом не догадывался. Что касается другой информации, то полагаюсь на опыт вашего командира.

– Понял, Ваше Величество. В таком случае вам следует знать, что герцог сейчас довольно часто наведывается в Горгот. Здесь есть несколько групп его подопечных. Одну из них, в тридцать человек, среди которых почти все являлись Посвященными, он сумел в прошлом месяце вывести из тени по подложным метрикам. Двадцать шесть из них приняли Крещение от рук священника, четверо отказались, но от мерзости отреклись и уехали на юг. Вторая группа – это сбежавшие из Тира женщины и дети казненных за измену, которых он укрывал вначале в Тонаре, затем по несколько человек перевез сюда. Никто из них, кроме пары юнцов, у нас опасения не вызывает. Думаю, ваш дядя сам тут разберется. А вот последняя группа ему подчиняться отказывается. На них имеет большое влияние бабка вашего товарища, лорда Карса, а возглавляет их мастер Ткацкой артели из Старого города. Первого мы проверяли трижды, и лишь недавно сумели выяснить, что он не тот, за кого себя выдает. – Глянув на дверь, безымянный быстро добавил: – Ему около шестидесяти, из Квиста. Имел кое-какие личные счеты с вашим дедом, но подробности раскрыть не могу, поскольку тот наложил на эти сведения запрет, когда нас возглавлял. Посвященный Первого круга. Возможно, последний из тех, кого после своего возвращения лорд Фирсар принял в Орден. Этот человек не только опасен, но и имеет большие возможности многим навредить.

– Мой дядя знает, с кем имеет дело? – спросил Арм, чувствуя, как нарастает внутри тревога. – Вы ему сообщили?

– Пока нет. Он велел наблюдать, поскольку у Посвященного большая семья: двадцать человек детей, и все работают в той же артели. Если казнить его прилюдно, то полетят и их головы, а город потерпит убытки. Подобраться к нему тайно не выходит пока даже у нас: он чрезвычайно редко выходит из дома и всегда прикрывается семьей. Герцог откладывает окончательное решение, надеясь, что мастер будет вести себя тихо, а когда вы придете к власти, то не станете рубить все дерево – так он сказал.

– Ему известно, что я намереваюсь снять с него регентство? – нахмурился Арм.

– Он умный человек, Ваше Величество. И насколько я могу судить, за власть не цепляется.

– Это я и сам знаю. Поэтому о последней группе ему новых сведений пока не сообщайте. Пусть думает, что все спокойно. Когда я приму решение, то дам знать. У вас все?

– Нет, Ваше Величество. К сожалению, нет. Бабка лорда Карса за свою помощь ткацкой артели выпросила вашу голову. Учитывая гибель стольких верных Ордену людей, мастер не сразу, но все-таки согласился на эту цену. Его младшая дочь уже полгода как прислуживает в гарнизоне и вошла в доверие к хозяйке. Ее вскоре переведут в офицерский корпус уборщицей. Вашу комнату она будет прибирать дважды в неделю. Скорее всего, использует медленнодействующий яд, но мы не уверены.

– Она действует по приказу отца или самостоятельно?

– По приказу. Посвященный держит их в страхе, Ваше Величество. Двое из его старших сыновей пытались бежать в Бартайоту, один из них потом вернулся и стал заодно с отцом, а другой – повесился. Сам ли или ему помогли, не известно, но у юноши были далеко идущие планы, поэтому склоняюсь ко второму. Так что девица сделает все, что ей велено.

– В таком случае я попытаюсь разобраться с ней сам, тем более большинство ядов мне известны. – Задумавшись, Арм закусил губу. Так быстро решить, как поступать, он не мог, а гонг уже пробил трижды. – Герцогу об этом тоже не докладывайте. В его дела не вмешивайтесь и приказы исполняйте, как исполняли.

– Понял. – Отступив, безымянный поклонился.

– И еще… – протянул Арм, вспомнив предупреждение Карина. – Я узнал, что мой кузен Мигталь пытался узнать, в замке ли я или уехал. Вам известно об этом?

– Да, Величество.

– Какие-либо действия, помимо этого, он предпринимал?

– Никаких. Герцог Картал велел следить за всеми его связями внутри Королевства, но их попросту нет.

– Хорошо, следите. На этом все.

В коридоре уже было пусто, поэтому, Арм решил пропустить урок и, спустившись, присел на крыльце. Со смерти Фаррама он ни разу не был у него на могиле, но иногда сидел на ступенях, где тот принял самое важное решение в своей жизни. Никто из наставников и даже дежурный Арма в такие минуты не трогали.

Безымянный покинул учебный корпус спустя несколько минут, правда, Арм узнал его далеко не сразу, лишь когда тот взглянул на него. Со стороны мужчина выглядел как обычный офицер, хотя одет был вовсе не в военный камзол, да и черты Миссара сторонний человек в его лице распознать не сумел бы, настолько иначе оно сейчас выглядело: безлико и обыденно одновременно. Арм не знал, как такое было возможно, но никакого влияния на разум не ощущал.

«Нужно рассказать Карсу о его бабке, – решил он, задумчиво глядя на опустевшую площадь. – Бейлаз вконец обезумила. И мое вмешательство здесь не поможет, просто не услышит. Как же жаль… Ты был прав, Фаррами, следовало тогда взять тебя с собой. Возможно, все обошлось бы малой кровью… Я снова и снова ошибаюсь. Прости меня, друг, ты должен был жить. Пусть бы и не стал офицером, не страшно, но остался бы рядом…»

Арм не заметил, как вновь пробили в гонг и окна завибрировали от топота множества ног. Тяжело поднявшись, он потопал, разгоняя кровь, и вернулся в корпус. Впереди было еще несколько занятий.

Обед прошел тихо и без обычных замечаний, поскольку и Первую, и Вторую задержали. Коротко переговорив с Карсом, Арм запретил ему покидать гарнизон и как-либо связываться с бабкой, а также попросил написать Вару, чтобы тот предупредил жену.

– А если подозрения падут и на нас? – Встревожился Карс, разом потеряв свою невозмутимость.

– Ты все время забываешь про меня, друг. – Арм слегка улыбнулся. – Если будет нужно, я лично за вас поручусь и возьму под свое покровительство.

– Из-за меня уже погиб Фаррам, – мрачно бросил Карс, скомкав в руке салфетку. – Не хочу, чтобы пострадал еще кто-нибудь. Я готов сделать все, что ты мне прикажешь, Арм.

– Подобных приказов, Миссара, я отдавать не стал бы, не зверь. И даю слово, что постараюсь как-нибудь помочь ей, хотя и не знаю пока, как именно. Слишком много всего упало на мои плечи. И это только начало.

Увидев, что некоторые учителя уже отобедали, Арм попросил Карса отнести тарелки и, встав, решительно направился в башню. У него оставалось около часа перед дежурством. С трех дня до восьми вечера его отряд стоял на задних воротах и у черного входа в резиденцию. Затем все, кто относился к Четвертой, сразу же шли на малую площадь для отработки, а остальных он распускал на отдых.

«Нужно захватить тренировочные клинки», – мысленно отметил Арм, вспомнив свой разговор с Карином.

* * *

Мышцы болели так, что сводило зубы. Залпом выпив свежий отвар, который почти сразу же после тренировки вручил ему лекарь, Арм с удовольствием вдохнул бодрящий весенний воздух и скинул плащ. В шерстяном камзоле и без него было жарко.

– Ты держался молодцом, – заметил Карин, когда они дошли до башни. – Меня теперь ползвена возненавидит. Побил их героя.

– Не говори глупостей, – отмахнулся Арм и настороженно глянул наверх. Окошечко его комнаты слабо мерцало.

– У тебя гости? – насторожился Карин. – Помощь не нужна?

– Прислуга… – ответил Арм, замедляя шаг. – Кое-кто меня сегодня предупредил об этом визите. Справлюсь сам.

– Я так понимаю, из-за кое-кого ты пропустил военное дело? Все так серьезно?

– Да, – кивнул Арм. – Но отцу не болтай. Это дела Рода.

– Я бы и не стал. Сам же видел, какой он. Вздохнуть и то лишний раз боюсь. И потом я тебе стольким обязан… Моя жизнь теперь – твое достояние.

Резко остановившись, так что Карин едва не споткнулся, Арм изо всех сил ударил его кулаком в плечо.

– Не смей, слышишь? – процедил он. – Хватит с меня Фаррама! На всю оставшуюся жизнь хватит! Позову на помощь – помоги. Отдам приказ – исполни. Но не более. И ты мне ничем не обязан, потому что ни о чем не просил! Я сам все решил!

– Хорошо, – побледнев, ответил Карин, слегка отступив. – Не горячись. Мне до Фаррама далеко. Я никогда не полезу не в свое дело и, тем более, не стану рисковать жизнью...

– Извини, – мрачно бросил Арм, потирая руку.

Промолчав, Карин вновь посмотрел на окошечко.

– Ничего, мне это знакомо. И все-таки будь осторожен.

Держа ладонь на рукояти меча, Арм неспешно поднялся по лестницам. Факелы горели ровно и ярко, было видно, что их недавно заменили, а судя по воздуху, в котором не чувствовалось гари, посыльные до самого вечера сновали туда-сюда.

Дверь в комнату была приоткрыта ровно настолько, чтобы услышать шаги, поэтому Арм не старался подниматься тихо и дважды специально задевал ножнами балясины. Он очень устал. Тренировка вышла сложной. Карин гонял его так же жестко, как дядя, и в конце концов сумел уложить, причем довольно красиво.

– Ты все время бережешь руку, – сказал он нарочно громко, чтобы другие услышали. – Нужно уже давать обычную нагрузку, ничего с ней уже не случится.

«Может, и не случится, – подумал Арм, все еще чувствуя во рту травяную горечь отвара, – но всю ночь корчиться от боли тоже не хочется».

Толкнув дверь, он бегло осмотрелся и, не заметив никого, кроме сидевшей возле камина служанки, выпустил рукоять меча и мысленно выдохнул.

– Простите, я еще не закончила, – тихо сказала та, осторожно сгребая золу в ведро. – Осталось только дочистить и разжечь.

– Разжечь я и сам могу, – нарочно недовольно заметил Арм, снимая плащ. – Как уберете, можете быть свободны.

– Хорошо, господин…

Сев на топчан, Арм поджал под себя ногу и внимательно осмотрел комнату. Пол был недавно вымыт, но постороннего запаха не ощущалось, кроме того, служанка явно открывала окно, потому что подоконник тоже был тщательно протерт. Свою работу она знала хорошо, а вот куда подсыпать яд, ожидаемо не нашла. Кроме треснутой кружки, подвешенной рядом с тазиком для умывания, Арм не держал ни посуды, ни напитков. Он и в замке-то жил довольно строго, а за время учебы привык довольствоваться еще меньшем.

– Мне кажется, я вас вижу впервые, – произнес Арм, пытаясь вынудить ее обернуться. – Недавно поступили?

– Всего полгода, – с явной неохотой ответила девушка. – Теперь буду присматривать за вашей комнатой дважды в неделю или чаще, если потребуется.

– Что ж, это хорошая новость, потому как прибираться самому у меня времени нет. Я здесь бываю только ночью и час-полтора днем. Сами понимаете: учеба, служба.

– В офицерском господа бывают на месте чаще, – отозвалась служанка. – Мне порой неловко их стеснять… И вы простите, что так поздно, но я только там закончила. В следующий раз постараюсь управиться пораньше.

– Не утруждайтесь. Вы мне не мешаете. – Потянувшись, Арм взял со стола свечу и книгу. Закладка, которую он оставил накануне, неровно лежала поперек страниц. – Смотрю, вы открывали Боанолака? Любите историю?

Вздрогнув, она чуть не выронила совок.

– Случайно сдвинула… Я не умею читать. Вернее умею, но совсем немного. Не такие сложные вещи.

– Досадно, – искренне удивился Арм. – Хотите, возьму в библиотеке что-нибудь попроще? Например, легенды…

– Я всего лишь служанка, – ровно произнесла девушка, вернувшись к своему занятию. – Мне не положено, да и некогда. Днем работа, ночью… свечи тоже недешевы. Разве что когда луна… – Замерев, она слегка повернула голову, так что стал виден ее профиль. – Вы действительно можете взять для меня книгу? Это не шутка?

– Мне несложно. Завтра принесу что-нибудь подходящее. Боанолак и вправду тяжел для восприятия – это серьезный труд. Он посвятил ему всю свою жизнь.

Сложив в ведро совок и метелку, она взялась за металлический обод и встала. Невысокая и худенькая, как девочка-подросток, дочь мастера-ткача оказалась довольно милой девушкой чуть старше самого Арма. Темно-серые, как у всех Квиста, волосы были заплетены в тугую косу. Гармоничные черты лица, чуть мягче, чем у Валлоров, но более резкие, нежели у Аурика и Альбора, несли отпечаток постоянного беспокойства и грусти.

– Меня зовут Ринн, – с поклоном проговорила она. – Ринн Квиста.

– Что Квиста, я и сам вижу. У вас яркие родовые черты. Даже ямочки на щеках. Видимо, род и по отцу, и по матери.

– Верно…

– Арм Валлор, – в свою очередь представился Арм. – Родом из Варута, поэтому в книгах немного разбираюсь.

– У вас тоже чистая кровь, – серьезно заметила Ринн и отвела взгляд. – Впрочем, у Валлоров всегда так. Даже примесь бывает не видна.

– У меня ее и нет. Разве что немного Каэлов, но слишком давно, чтобы повлиять на внешность.

– Действительно незаметно, – кивнула она, сверкнув зеленоватыми глазами. – Ох, простите… Мне вообще-то не положено заговаривать… Это было дерзко.

– В Академии нет разделения на чины и звания, – напомнил Арм, поймав себя на мысли, что невольно любуется ее смущением. – Поэтому меня ваш запрет не касается… По крайней мере, до осени.

Не ответив, она поклонилась и, едва не опрокинув ведро, быстро вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Выждав несколько минут, Арм поднялся и задвинул засов. Первым делом ему следовало хорошенько вымыть кружку и сменить всю воду, какая была. Затем проверить камин, одежду, занавески, бумагу и постель. Яд можно было подлить, подсыпать или растереть где угодно и в чем угодно. Несмотря на уверенность, что девушка в первый же день просто не успела выполнить приказ, Арм должен был проявить бдительность и поступать по инструкциям.

«Посмотрим, чья возьмет», – внутренне погрозил он невидимому врагу.

Глава 2

В классе был так тихо, что Арм слышал собственное дыхание. Четверть часа, отведенные на задание, неумолимо истекали. Большинство однозвенцев уже закончили и отложили карты, а он все еще сидел, задумчиво глядя на расположение сил противника и подсчитывал свои резервы. С первого взгляда все было просто, но только с первого. Еще раз подумав, Арм провел жирную стрелку вниз и выпрямился.

– Так-так-так… – Постучав пальцам по песочным часам, Первый стопник, неспешно прошелся между рядами столов и собрал листы. – Вижу, что большинство пошли легким путем, а некоторые подсмотрели тактику у короля Арматея. И только один Валлор, как всегда, решил отличиться. – Двумя пальцами взяв карту Арма, он хмыкнул и показал ее остальным. – Ну и как вам это? Боевой офицер, без пяти минут стопник, решил при явном преимуществе отступить, причем не куда-то, а к Тиру. – Знаком велев подняться, он кивнул на доску. – Выйди и объясни свое решение, господин главнокомандующий.

Поймав насмешливый взгляд Карина, Арм встал и, заложив руки за спину, как делал дядя, неспешно подошел к доске и взял мел.

– Как главнокомандующий, я должен был прежде всего понять, какие цели преследует противник, – сказал он и, схематично набросав карту, обернулся к преподавателю. – Судя по тому, где стоят его резервы и правый фланг, он хочет разделить мои силы, заставив отойти к Бартайоте, а затем бросить на меня левый фланг. Предположим, я поддамся на его провокацию. У меня даже есть все шансы победить и выбить его на северо-запад к побережью, только он в это время отойдет к Тиру и возьмет его в осаду. Поскольку по легенде это уже наше время, значит, сумеет перекрыть городу воду. Я буду вынужден идти на помощь, а расположение Тира таково, что подойти к нему мне удастся только по степи. Угадайте, позволит ли мне это противник? Значит, я сдаю город и у меня остается открыта дорога на северо-восток при том, что дальше нет ни единого шанса остановить пехоту до самого Пата. Именно поэтому нужно сразу же отступать к Тиру, держать оборону, а часть сил перебросить к Бартайоте и ждать, пока у противника сдадут нервы и он пойдет в лобовую. А вот тогда уже можно будет говорить о стратегии и прочем. Но не когда нам навязывают правила игры, в которой мы заведомо проиграем.

– У кого-нибудь есть возражения? – спросил стопник и, выждав несколько секунд, кивнул. – Отлично. Вот поэтому есть люди, которые хорошо исполняют приказы, а есть те, кто умеет их отдавать. И те, и другие вместе составляют одно целое, но ноги всегда должны помнить, что они подчиняются голове. Валлор совершенно прав. Победа в одном бою не всегда ведет к победе в войне. – Он постучал пальцем по своему виску. – Война начинается в уме и здесь же заканчивается. Учитесь думать, господа. И начинайте с малого, с собственной жизни, поэтому что это ваша главная битва.

«Хорошо сказано, – мысленно отметил Арм и, дождавшись его кивка, вернулся на свое место. – Слава Богу, мне никогда не понадобится отдавать подобных приказов. Княжество давно уже принадлежит Роду, а вскоре станет частью Королевства».

– В свободное время подумайте, как можно было бы защитить Тир, не оттягивая к нему половину резерва, – велел стопник и указал на дверь. – Идите. Завтра меня не будет. И имейте в виду: кто выдаст стоящую идею, получит высший балл.

Воспользовавшись тем, что их отпустили пораньше, Арм заглянул в подвал, где находилась Академическая библиотека. Плотно стоящие стеллажи были завалены старыми и недавно переписанными книгами и свитками. Покопавшись немного, он выбрал довольно потрепанную книжонку под названием «Странствие из Айры в Тир». Книга состояла из небольших рассказов о том, что видел некий арфист, пока шел с юга на север. Первые два отрывка Арму понравились: было и над чем задуматься и чему улыбнуться. Он любил читать что-то подобное в детстве, когда удавалось улизнуть от Юкана с его бесконечными наставлениями.

– Необычный для тебя выбор, – хмыкнул дежуривший палечник, записав название.

– Хочу отдохнуть, – отмахнулся Арм, убирая книгу за пазуху. – Верну через пару недель.

– Да можешь вообще не возвращать. Никакой ценности она не имеет. Даже не знаю, как сюда попала.

– Любая книга имеет ценность, – проворчал Арм, чувствуя в душе немой протест. – Это память о человеке или событии. Я обязательно верну.

– Как знаешь, Валлор.

Поднявшись по узкой лестнице, Арм зашел в небольшой кабинет и занял свое место за вторым столом. На лекарское дело ходили не все, а только те, кто хотел. С Четвертой набралось всего семь человек. Помимо основ первой помощи людям и животным, здесь более глубоко изучали лекарственные травы и приготовление различных отваров и мазей. Если бы у Арма было бы больше времени, он бы после Академии окончил и лекарскую школу в Вибре. Несколько первых учеников деда все еще преподавали там, и из-под их руководства выходили лучшие лекари Королевства.

– Вы лучше вон Валлора нашего в качестве подопытного используйте, – сказал Джам, толкнув Ярвала в бок. – Он уже весь в шрамах, как настоящий воин. Будет наглядно.

Арм повернулся к ним, чтобы отшутиться, но не успел.

– Валлор так Валлор, – невозмутимо сказал лекарь. – Выходи, Арм. Раз Ярвал предложил, он тебе жгут и наложит, а мы посмотрим. Раздевайся по пояс. И не нужно меня взглядом буравить, тут дам нет, а у тебя, как я помню, был горький опыт со стрелой. Если бы не я, то попал бы в артель.

Сняв камзол, Арм стянул рубашку и сел на край стола.

– А вот это уже поинтереснее, чем та царапина, – в голосе лекаря послышалась настороженное любопытство. – Ты ведь, парень, и без руки мог остаться. Крови, небось, много потерял?

– Достаточно, – сквозь зубы ответил Арм, передернув плечами.

– Месяцев шесть назад? – не унимался лекарь, внимательное осматривая шрам. – Грубовато сделано. Сразу видно, что подмастерье работал. Хорошо, хоть жив остался. Подними-ка руку. Так… А теперь отведи за спину. Ну, как и ожидалось. Дам пару упражнений и утяжелитель. Будешь заниматься. Я с такими ранениями дело имел, так что знаю, о чем говорю. – Повернувшись к растерявшемуся Ярвалу, он подозвал его и вручил жгут. – Давай показывай, куда бы и насколько наложил, чтобы остановить кровотечение.

– А говорил, что перелом, – укорил Джам. – Тебя хоть не выпускай никуда. И главное, Карс молчал. Надеюсь, не он тебя так?

– Нет, – бросил Арм. – Эта всего лишь случайность, но Миссара к ней не причастен. И попрошу не болтать. Если я не хотел, чтобы все и каждый знали, у меня на это были серьезные причины.

– Да ладно, ладно, – пробормотал Ярвал, замотав жгут так туго, что Арм поморщился. – Откуда мне было знать?

– Наложил верно, – похвалил лекарь. – Время?

– Два часа зимой, час летом. Но чем меньше, тем лучше.

– Верно, снимай и садись. Теперь Карин. Проникающее ранение грудной клетки, – ткнув Арма между ребер, он отошел.

Деловито поджав губы, Карин посмотрел на жгут и покачал головой.

– Не пойдет. Вначале надо усадить, наложить на выдохе давящую повязку в несколько слоев…

– Да ты молодец, Аурика. Сразу видно, слушал внимательно. Остальные запомнили? Арм, я смотрю, сразу повеселел. Желаю тебе, дружок, чтобы таких ран ты не получал. Да и вообще заканчивай с этим. Отлично ведь фехтуешь! Признаюсь, я удивлен, что пропустил такой удар.

– Всегда найдется тот, кто будет лучше, – улыбнулся Арм, потирая ладонь. – Давай скорее, Карин, я уже замерз тут голым сидеть.

– Скажи спасибо, что не на ноги накладываем, – прыснул тот, закончив бинтовать. – Ну, как-то так... Смеяться при таком ранении строго запрещено, кстати, иначе ты труп.

– Прекратите оба, мы здесь серьезные вещи изучаем, – осадил их лекарь. – Садись на место, Аурика. Кто там следующий? А, Джам Аурика… Давай-ка сюда. Валлор и впрямь замерз, так что ноги мы на тебе покажем. Снимай штаны.

Злорадно усмехнувшись, Арм натянул рубашку и, взяв камзол, вернулся на свое место. После донесения разведчика он все время думал об Эндэме. Решение вернуть его пришло недавно, но после известия о том, что тот сделал, Арм решил все окончательно. Ему требовался в замке человек, которому бы он мог всецело доверять, к тому же соответственно обученный. Эндэм, несмотря на юный возраст, подходил лучше всех.

Лекарь объяснял все очень доходчиво, поэтому вскоре насмешки над бордовыми портками Джама, для которого этот цвет был родовым, поутихли, и в классе вновь воцарилась внимательная тишина.

– В этот выходной пойдете со мной в лес собирать травы. Заодно расскажу, что с ними делать. И нечего кривить рожи, никто вас на мои уроки силком не тащил. Кому не нравится – дверь там.

– Куда пойдем? – поинтересовался Арм, собирая книги.

– Во владения лорда Юкана, северо-восточные леса. Вам они, молодой человек, уже знакомы. Сразу предупрежу, что подниму всех до рассвета, потому что к вечеру мы должны вернуться.

– Интересно, а как нам быть с дежурствами? – спросил Карин, проходя мимо Арма. – Придется прошения писать… Кто нас заменит, если уже все в сетку вбиты?

– Если подпишут, значит, найдут кого-нибудь, – рассеянно бросил Арм, пропустив Ярвала вперед. – Не наша это забота. Сказали идти – пойдем. Хоть прогуляемся, а то весна, а мы только стены и видим…

Он хотел добавить, что сейчас цветут яблони, но вовремя прикусил язык. Единственное, по чему Арм скучал, так это по замковому саду. Весной там стоял такой аромат, что кружилась голова. Яблоневый сад был настолько огромен, что его плодов хватало не только Белому Замку, но и всем окрестностям, включая Горгот и Вибр, да и остальным перепадало. Нигде в Малом Мире не было весной места красивее.

Вечерняя тренировка прошла без серьезных происшествий, исключая разбитой губы. Карин извинился, наверное, раз десять, хотя сам был хорошенько побит, поэтому Арм в конце концов тихонько приказал ему заткнуться.

– Вы только не поубивайте друг друга, – с некоторым беспокойством заметил Лавар, отбирая тренировочные мечи. – К чему такое усердие? Межзвеньевые еще не скоро. Вот там я вам и слова не скажу, но сейчас-то зачем?

– Мне нужно руку разрабатывать, – оправдался Арм, показательно повертев перед его носом кистью. – Плохо держу удар. Карин сам вызвался помочь. Мы просто работаем в полную силу, что плохого?

– То, что ко мне потом будут вопросы, почему ученики ходят с разбитыми лицами! – резковато ответил наставник. – На этот раз я ничего не скажу, но в следующий получите замечание.

– Я возражаю, – нахмурился Карин. – Остальным вы позволяете, а нам, значит, нет. С чего бы это вдруг? Мы тут в игрушки, что ли, играем? Это Четвертая ступень! Сами видели, что вытворял противник Арма на Играх. Да он бы его зарезал и сказал, что случайно вышло. Нет уж, будете замечания делать, мы найдем, где тренироваться!

– Что за дерзость, Аурика?! – вспылил Лавар, доставая штрафную книжицу. – А ну, бегом пятьдесят кругов по тренировочной площади! И Валлор следом. Если еще хоть слово скажешь, будешь бегать все сто!

Усмехнувшись, Карин подождал, пока Арм достанет платок, чтобы остановить кровь, и, поклонившись наставнику, бодро пошел в сторону площади.

– Ты зачем это сделал? – спросил Арм, догнав его. – У меня времени в обрез…

– Вот поэтому и сделал, – улыбнулся Карин, ускоряя шаг. – Видел я вчера твою гостью. Некуда тебе спешить – она поздно придет. И кстати, выходила сегодня из резиденции со стороны боковой двери. Интересно, что там забыла?

«Лекарская…» – резко остановившись, мысленно простонал Арм.

– Ты куда это, Валлор? Нам же бегать…

– Забрать то, за чем она туда ходила, – через плечо бросил он. – Без меня не начинай, я быстро.

Взбежав по ступеням, он коротко доложился страже и, привычно повернув налево, постучал в первую после арки дверь.

– Я за отваром… – поздоровавшись, сказал он выглянувшему подмастерью и, подождав, забрал у него склянку. – Благодарю.

Карин ждал у казармы, тихонько беседуя с Карсом, который сам только что закончил тренировку. Раскрасневшийся и взмокший, он недовольно хмурился и нервно поглядывал на Арма.

– Есть разговор, – сказал он вместо приветствия. – Бабушка прислала приглашение... Будут некоторые родственники из Тира и Ровмэна. Не знаю, как поступить.

– Скажи, что у тебя дежурство, – посоветовал Арм. – Идти нельзя, за домом следят.

– А как же другие? Я не могу никого предупредить!

– Так и не надо. Думаешь, им припишут что-то за родственный визит? Они-то ничего не знают, а ты знаешь. Так что найди какую-нибудь отговорку. Кто вручил письмо?

– Дежурный у ворот.

– Вот ему ответ и передашь, – кивнул Арм. – Когда назначено?

– На выходной. Будто специально, чтобы я учебой не мог прикрыться.

Переглянувшись с Карином, Арм широко улыбнулся.

– А вот, дорогой мой Карин, и наша замена. Мы как раз с лекарем в лес идем, – объяснил он Карсу, – а у нас дежурство на главных воротах. Подежуришь две смены вместо меня и Аурика. С генералом я договорюсь. Ты хоть и палечник, но уже боевой офицер, поэтому вполне потянешь. Хотел ведь практики? Будет тебе практика.

– Согласен! – наконец заулыбался Карс, потерев руки.

– Вот и отлично. – Сложив камзол, Арм торжественно вручил другу и его, и склянку. – Подержи пока, мы тут побегаем немного.

– Наказали, что ли? – удивился Карс, почти благоговейно перебросив камзол через руку.

– А что, по Валлору не видно? – усмехнулся Карин и бросил ему свой плащ. – Дыши ровнее, Миссара! Твой родовой цвет – черный, а сам ты сейчас красный, как солнце на закате! Вот уж кому почаще бегать надо!

Вечерело. Закат уже стал меркнуть, и по краям площади зажгли фонари. Обогнав Карина на пять кругов, Арм остановился, чтобы отдышаться, и смахнул со лба пот. Он любил бегать. Для него это было не наказанием, а скорее наградой, но после утомительной тренировки пришлось тяжеловато.

– Спасибо, друг. – Забрав у Карса свои вещи, Арм махнул Карину, что идет в башню. – До завтра. Передавай ребятам от меня поклон. Зайду как-нибудь, давно к вам не заглядывал.

– Мы тебе всегда рады, Арм. Разговоры сейчас только о кандидатах. Еще до Игр полгода, а все уже с ума сходят. Ставят на тебя, конечно. Вот будет потеха, если в финале опять придется жребий кидать!

Хлопнув Карса по плечу, Арм поспешил к себе. Окошечко его комнаты еще не светилось, значит, Карин оказался прав. Или же служанка давно ушла.

Поднявшись к себе, он затеплил свечи и положил несколько новых на край стола рядом со взятой из библиотеки книгой. Свечи и писчие принадлежности учащимся выдавали без ограничений, но все, даже привыкшие к богатой жизни, прекрасно понимали их цену и относились бережно.

То, что в комнату никто еще не заглядывал, было видно по пыли на полу. Быстро переодевшись, Арм сам выскреб из камина золу и как следует его растопил, а затем занялся стиркой. Прадедов камзол он никому не доверял и чистил сам.

Робкий стук в дверь не застал Арма врасплох, поскольку минутами ранее по полу потянуло сквозняком.

– Открыто! – крикнул он и, обернувшись, взглянул на поблескивающую на столе склянку, из которой заранее отлил половину отвара.

Толкнув спиной дверь, Ринн вошла, таща ведро и тряпки.

– А говорили, что постараетесь пораньше, – приветливо улыбнулся ей Арм.

– Простите, – пряча взгляд, пробормотала она и, глянув на камин, растерянно осмотрелась, видимо, решая, с чего начать.

– Я, кстати, выполнил свое обещание… – Повесив камзол поближе к камину, Арм вытер руки о штаны и, подойдя к столу, взял книгу и свечи. – Вот, держите.

Ринн испуганно посмотрела на него и, поставив ведро, протянула руки.

– Спасибо… Я постараюсь прочесть побыстрее. Не знаю, как вас благодарить, мне очень неловко… Хотите, постираю что-нибудь или зашью?

– Не стоит, сам справлюсь. Но кое-что вы действительно могли бы, – кивнул Арм и указал на склянку с отваром. – Лекарь дважды в неделю готовит мне снадобье. Иногда из-за тренировок и дежурств я не успеваю к нему зайти. Буду весьма благодарен, если вы сможете забирать лекарство. Стражу и подмастерье я предупрежу.

Слегка побледнев, она расстроенно поджала губы и опустила взгляд в пол. Было видно, что просьба пришлась ей не по душе.

– Хорошо… Мне не сложно.

«Да нет, – мысленно возразил Арм, отойдя к кушетке. – Еще как сложно».

– А для чего вам отвар? – вдруг спросила Ринн, внимательно разглядывая склянку. – Вы болеете?

– Нет… Не совсем. Неудачное ранение в плечо. При нагрузках рука до сих пор побаливает. Это и успокоительное, и обезболивающее. Скоро Межзвеньевые, а в Четвертой отбор всегда очень жесткий.

– Это заметно, – между ее тонких бровей легла задумчивая складка. – У вас губа разбита.

Отвернувшись, она отошла к рукомойнику и поставила ведро на пол.

«Значит, кто-то среди подмастерьев или лекарских слуг неверен генералу, – подумал Арм, внимательно наблюдая за каждым ее движением. Девушка явно не желала исполнять приказ отца, но впрямую ослушаться не решалась и изобретала отговорки. Теперь Арм лишил ее такой возможности. План, над которым он думал уже вторые сутки, потихоньку начинал вырисовываться. Он был сложен и некрасив, но зато мог спасти и саму Ринн, и ее семью.

– Вы же из Горгота? – спросил Арм, поджав ноги, чтобы не мешать ей мыть пол.

– Да. Но у нас большая семья, вот и живу здесь с остальной прислугой. – Выжав тряпку, она вздохнула. – А вы почему отдельно от своих?

– Поступил поздно, свободных коек уже не осталось, поэтому временно поселили в башню, да так и остался. Сначала переводы делал, требовалась тишина, потом в офицерском корпусе опять комнат не хватило. Как окончу Четвертую, арендую комнатушку в городе. Только сначала нужно выиграть Межзвеньевые, а затем и Игры.

Замерев на мгновенье, Ринн шмыгнула носом и стала тереть пол с таким усердием, что, казалось, вот-вот протрет в плитах дыру.

– Вы так уверены в своих силах? – ее голос прозвучал немного надсадно, будто она старалась не заплакать.

Арм хмыкнул.

– Я же уже выиграл предыдущие, значит, и эти вполне смогу. Почему нет-то?

Удивленно взглянув на него, она моргнула и выронила тряпку.

– Вы? Это вы тогда выиграли? А мы с семьей тогда стояли почти у ворот. И видно было плохо и, тем более, слышно. Мне особенно. Брат еще что-то мог углядеть – он высокий. Пересказывал нам. Как же все тогда радовались!

– Я старался, – тихонько засмеялся Арм. – Было непросто, особенно в конце. Но я был зол из-за товарища. Кандидат от Тира его нарочно ранил, хотя мог и без этого обойтись. А в бою самое главное – цель.

– И какова же была ваша?

– Хотел проучить подлеца. Ну и генерала нашего порадовать…

Какое-то время в комнате висела тишина, прерываемая лишь звуками стекающей с тряпки воды. Воспользовавшись тем, что девушка отвлеклась, Арм закашлялся и несколько раз вздохнул, словно задыхаясь.

– Вам плохо? – тут же переполошилась она, бросив тряпку в ведро. – Лекаря позвать?

– Зачем? – удивился Арм, помотав головой. – Нет… Наверное, просто устал. Если не возражаете, я лягу. Дышать как-то тяжеловато. Откройте окно, если не сложно. И задвижку в камине проверьте.

Метнувшись к окну, она с трудом перегнулась через подоконник и потянула на себя створку. В комнатку тут же полилась ночная прохлада.

– Задвижка открыта, – сказала она, с беспокойством всматриваясь в его лицо. – Вы плохо выглядите. Давайте я утром доубираю.

– Вы мне не мешаете, – прикрыв глаза, с трудом проговорил он. – Если усну раньше, чем закончите, просто закройте дверь…

Заломив руки, Ринн с отчаянием взглянула на стоявший на столе отвар, поколебавшись, шагнула и как бы невзначай задела бутылочку локтем. Сдвинувшись, та упала.

– Ох, простите, – воскликнула девушка и тут же опустилась на колени, чтобы собрать осколки. – Я оставила вас без лекарства, да еще и разбила…

– Ничего, – сонно пробормотал Арм. – Послезавтра лекарь изготовит новый отвар… У него этих склянок столько…

Думая, что он заснул, Ринн тихонько вернулась к ведру и, старясь не шуметь, домыла пол, а затем завернула осколки в тряпку. Ушла она спустя полчаса, закрыв за собой дверь, как он и велел.

«Только бы ее отец не потерял терпение и не попытался управлять ею напрямую…» – подумал Арм, глядя в потолок. Не все Посвященные умели влиять на разум, вернее, такие встречались очень редко и относились к Первому кругу. Но знать наверняка Арм не мог, поэтому переигрывать не стоило. Если Посвященный мог прочесть ее память, он должен был остаться доволен, если же нет, то, скорее всего, мог поверить на слово, потому как лгать Ринн совершенно не умела...

* * *

Весенний лес пах свежестью и жизнью. Некоторые деревья уже вовсю зеленели, другие только-только покрылись салатовым пушком. В самой чаще, под тяжелыми еловыми лапами, и в оврагах еще лежал сероватый снег.

Придерживая холщовую сумку, Арм осторожно срезал осиновую кору, стараясь не навредить дереву. Помимо нее, ему поручили набрать листья брусники, а их еще нужно было найти, поэтому он решил начать с простого.

– Не разбредайтесь, – предупредил лекарь. – Лес вы уже знаете неплохо, но нас никто не подстраховывает, так что за всех отвечаю я один. И помните, что кошки только-только отгуляли.

– Помним-помним, – проворчал под нос Карин, выщипывая кислицу. – И надо было нас тащить сюда…

– Бодрее, Аурика! – улыбнулся Арм, убирая нож. – Весна, птицы поют, тепло наконец-то! Чего тебе еще для радости надо?

– Я бы сказал, чего мне надо, но боюсь ранить твое целомудрие, – огрызнулся тот и отправил в рот горсть собранной кислицы. – Хоть бы сухой паек выдали!

– Чем быстрее все соберем, тем быстрее вернемся. Сам ведь вызвался, кто тебя на эти занятия тянул?

– А тебя?

– Ну я вообще-то сын лекаря, если ты не забыл. И внук лекаря. Мне на роду написано интересоваться врачеванием.

Вздохнув, Карин сел на поваленный еловый ствол и попробовал рвать траву сидя, но вскоре вновь опустился на колени.

– Ты узнал о том, о ком я предупреждал? – спустя какое-то время тихо спросил он, убедившись, что остальные далеко.

– Да, – кивнул Арм. – За ним следят. И пока он просто проявил любопытство, ничего более.

– Хорошо. А что с той девушкой из Квиста? Она, кажется, и у нас прибирается...

– Скажем так: некоторые отголоски истории, которая случилась в твое отсутствие. Я не желаю, чтобы кто-либо вмешивался, но, возможно, попрошу помощи. Позже. Речь идет о жизни многих людей и моей собственной. Не болтай и не лезь. Это приказ.

– Понял. А Карс знает?

– Не обо всем. И это ради его же блага. Я не хочу, чтобы он пострадал.

– Кажется, я начинаю догадываться, – задумчиво протянул Карин и, встав, с беспокойством посмотрел на Арма. – И мне совсем не нравятся мои выводы и твой приказ. Ты уж прости, но или расскажи толком, или я доложу герцогу. Лучше впасть в немилость у живого короля, чем потом оплакивать мертвого.

«Вот поэтому, Аурика, я никогда не доверюсь тебе так, как Эндэму», – мысленно ответил Арм и, осмотревшись, знаком велел следовать за ним.

Небольшая полянка пряталась за двумя косматыми елями, росшими так близко, что они казались одним большим двурогим деревом. Прислушавшись, Арм бросил на траву плащ и сел поверх, скрестив ноги. Земля под ладонью была влажной и теплой. Закрыв глаза, он сосредоточился. Дыхание Карина, стоявшего сзади и немного слева, отрывистые прыжки двух белок по ветвям, чириканье… Ничьего присутствия он больше не ощущал. Если за ним и следили, то находились слишком далеко, чтобы услышать тихий разговор.

– Начну с того, – прошептал он, велев Карину сесть рядом, – что Карс Миссара и вся его семья, кроме бабки, находятся под моей защитой.

– Я не собирался вредить никому из твоих друзей, – слегка обиженно проговорил Карин, нервно перебирая пальцами.

– Его бабка, – продолжал Арм, – помогает некоему Посвященному, который, очевидно, хорошо знал ее покойного племянника… За свою помощь она потребовала мою голову.

– Что? – Карс недоверчиво нахмурился. – Арм, ты в своем уме? Ее нужно немедленно казнить! И ее, и этого Посвященного, и всех, кто каким-либо образом замешан!

– Нет. Я не стану поступать так, как моя мать, ясно? Во-первых, это Посвященный – мастер ткацкой артели, где ты, между прочим, отшиваешь свои вещи. Во-вторых, он умен и прикрывается семьей, а она большая, и вряд ли кто-то из них догадывается о его прошлом. Он держит их в страхе другим способом: избивает или убивает за неповиновение. Что касается бабки Карса, то если об этом узнает моя мать, то казнит и его, и Вара с семьей. Для нее, как ты сказал, виновны все, кто замешан, причастен или просто стоял рядом. Разумеется, я этого не позволю, а сталкиваться лоб в лоб с матерью у меня пока нет ни желания, ни сил. Теперь понятно?

– А девчонка кто? – мрачно спросил Карин.

Заметив синеющий неподалеку дождевой первоцвет, Арм потянулся и осторожно выкопал его вместе с луковицей и корнями. Мягкая земля поддавалась легко, будто сама желая подарить кусочек весны.

– Его младшая дочь. Ей велено меня отравить. Яд не мгновенный, пить нужно долго. Она всячески пытается оттянуть время или пропустить очередную порцию. Я пытаюсь понять, может ли ее отец вытворять те же фокусы, что и мой предыдущий знакомый. От этого зависит дальнейший план. Пока мне удалось войти к ней в доверие и вызвать сочувствие. Последнюю склянку она разбила, когда увидела, что мне стало плохо от того, что я выпил половину…

– И что? Пожалеть ее теперь? Она тебя убить пытается!

– Но тебя же я пожалел, – возразил Арм, поймав его взгляд. – Разве был не прав? Или она не заслуживает милосердия, Карин? Ей страшно, больно, горько... Кто еще ей поможет?

Опустив голову, Карин усмехнулся. Лучи солнца упали на его светлую макушку, вызолотив и без того светлые волосы.

– Что ж ты за человек такой… – наконец прошептал он и, сорвав травинку, смял ее в ладони. – Не поймешь, то ли глупец, то ли мудрец. Отец мне велел во всем тебя слушать. Я слушаю. Но чем дальше, тем мне страшнее, если честно. Ты рушишь все, во что я верил и чем жил, Валлор. Доверять тебе – это как делать шаг в пропасть, понимаешь?

– Доверять – это всегда шаг в пропасть, – улыбнулся Арм. – Мне тоже бывает страшно. Я ошибаюсь, теряю тех, кто мне дорог. Но иначе жить не могу и не стану. Ни сейчас, никогда, Аурика. Сколько бы мне ни было отмерено, я проживу согласно своей совести.

Тяжело вздохнув, Карин поднял голову и, щурясь, взглянул на небо.

– Ладно. По крайней мере, твои цели мне ясны. Девчонку вывести на чистую воду, каким-то образом сохранить жизнь ей и остальной ораве ткачей, а также прикрыть Карса. Я ничего не упустил?

– Упустил. Кое-кому все же придется распрощаться с головой. Казнить его прилюдно нельзя, а другим способом не выходит даже у безымянных. Он осторожен и знает, что за ним идет охота.

Карин нервно рассмеялся, спугнув птиц и рывком встал.

– И ты хочешь им помочь, верно?

– Главнокомандующий всегда идет впереди своего войска. – Арм пожал плечами и, обхватив протянутую Карином руку, тоже поднялся. – Если соблюдать осторожность, никакой опасности для меня не будет, а для тебя тем более. Я не стану рисковать будущим главой Аурика. Да и вообще кем бы то ни было.

Почувствовав легкое беспокойство, Арм настороженно замолчал.

– Вижу, – указав в сторону, проговорил Карин. – Наши.

– Тогда идем. Мне еще нужно найти бруснику.

Глава 3

Городские ворота уже закрывались, когда лекарь, вконец переругавшись со стражей, потерял терпение.

– Вы что, не видите, остолопы, что со мной несколько боевых офицеров! Да вы же оба у меня учились в прошлом году! В лицо знаете!

– Приказ есть приказ, – наверное в десятый раз монотонно повторил один из стражников. – Идите в обход к малым воротам, там вас пропустят.

– А ничего, что ночь безлунная, а у нас факелов нет и мы пешком? К утру, может, дойдем, а может, и нет. Перед генералом ты, что ли, отчитываться будешь?

– Мне приказано после закрытия никого не впускать, – не унимался стражник. – Ничего не знаю.

– А вы случайно не брат Лавара? – насмешливо спросил Джам, выступив вперед.

– Это еще кто такой? Никогда не слышал.

– Наставник наш. Такой же дотошный. На Третьей, бывало, отойдешь ночью по нужде, а обратно в казарму без полного рапорта уже не впустит. И тоже: приказ, приказ…

– Ты мне зубы не заговаривай, – посоветовал стражник. – Опоздали – идите в обход. Может, вы ряженые! Ни бумаг при вас, ничего. А что лицо знакомое, – обратился он к лекарю, – так мало ли похожих ходит?

Потеряв терпение, Арм накинул на голову капюшон и, подойдя к офицеру так близко, что тот схватился за рукоять меча, едва слышно шепнул:

– Эн сатим лет корвэт, оротэ. Тэнба![1] И советую не задавать больше вопросов. Вы ничего не слышали, ясно? Иначе будете иметь дело с герцогом Карталом.

Молча отступив, стражник знаком велел напарникам придержать ворота.

– Что ты ему сказал? – нагнав Арма, спросил лекарь, едва переставляя ноги под тяжестью двух объемных сумок.

– Отвечу на этот вопрос позже, учитель. Главное, что пропустили, а то у меня уже рука разболелась.

– Все боятся нашего Валлора! – стукнув Арма по спине, громко сказал Джам. – Помяните мое слово, он еще самого Лафаста обойдет!

– Чего ты болтаешь? – грубо одернул его Карин. – Знает Арм этого стражника, понял? Он раньше у башни дежурил, когда был во внутренней охране.

– А… – протянул тот. – Ну так бы и сказал.

Пустеющие улочки Горгота постепенно заполнялись тишиной и мягким светом редких фонарей. Многие окна тоже светились: какие-то ярко, какие-то тускло. Подождав, пока новый город останется позади, Арм нашел взглядом башню. Окошечко все еще горело, хотя время уже близилось к полуночи. Видимо, Ринн ждала его, чтобы отдать лекарство.

– Надеюсь, наставник панику не поднимет, – заметил Карин, шагая с ним в ногу. – Хоть бы патруль встретить… Не нравится мне эта тишина. Скоро фонари погаснут, придется в темноте идти.

– Успеем, – напряженно ответил Арм, стараясь не вертеть головой.

Ему и самому уже было тревожно, хотя он знал, что безымянные наверняка следили.

Внезапно с крыши дома, стоявшего по левую руку, раздался приглушенный вскрик, и прямо перед шедшим впереди лекарем на брусчатку упал человек. Арм успел только разглядеть, что это был мужчина средних лет.

– Назад! – крикнул лекарь и, убедившись, что наверху больше никого нет, опустился перед ним на колени. – Постучите в ближайшие двери, разбудите людей. Здесь уже не помочь, голову разбил… Хотя нет, задушен.

– Обнажить мечи и построиться, – скомандовал Арм, рывком выхватив клинок.

– Нужно окружить дом, – запинаясь, проговорил Ярвал, с прищуром всматриваясь наверх. – Оттуда просто так не уйти. Слишком большое расстояние между крышами.

Подойдя к телу, Арм наклонился. Свет от фонаря был настолько тусклый, что он с трудом разглядел черты лица. Человек не нес отпечаток ни одного из родов, но проведя пальцами по его правой ладони, Арм нащупал характерные для арбалетчиков мозоли. На сей раз Тайная разведка проявила бдительность.

– Что там? – встав рядом, спросил Карин, брезгливо скривив губы.

– По мою душу, Аурика. – Не поворачивая головы, Арм и искоса посмотрел на лекаря, беседующего с вышедшими из домов людьми. – Лучше бы нам поскорее убраться отсюда.

– От тебя, Валлор, безопаснее держаться подальше, – хмыкнул Карин, но отойти не отошел. – Давай-ка не темни, ребята еще кое-что помнят, поэтому поймут.

Помедлив, Арм кивнул и, обернувшись к товарищам, знаком велел им нарушить строй и подойти.

– Действуем так же, как тогда на площади, – сказал он и кивнул в сторону Академии. – Идем строем. Я возглавлю, чтобы никого из вас не задело. Вряд ли будет еще одна попытка, однако лучше проявить осторожность.

– Думаешь, это сподвижники того подонка? – процедил Ярвал с такой ненавистью, что Карин удивленно приподнял бровь. – Интересно, кто же ему помешал? Не сам же свалился?

– Меня предупредили об опасности, – нехотя признался Арм. – Видимо те, кто предупредил, его и остановили. Этим делом герцог Картал занимается лично, поэтому никаких слухов, сплетен и разговоров. Вы будущие, а кто-то уже и действующие офицеры, большинство дало присягу. Следуйте ей, но только без геройств. Мы и так уже понесли потери, пусть теперь своих мертвецов оплакивают враги.

– Я слышал, – подойдя, лекарь внимательно посмотрел на Арма. – Ко мне твои приказы не относятся. Пойду рядом. Хотя бы с одной стороны, но прикрою. Нужно было предупредить – не брал бы с собой.

– Вы правы, – кивнул Арм. – Это всецело моя вина. Но я считал, что успеем вернуться засветло.

– Хватит трепа. – Сняв свой плащ, лекарь укрыл им тело. – Идемте. Рапорт я сам напишу.

«Не напишешь, – подумал Арм, подняв вверх сжатый кулак. – Не позволю».

До больших ворот Академии отряд дошел без происшествий, но патруль они так и не встретили, что было довольно странно.

– О, явились! – зло бросил стражник, поднимая засов. – Ваш наставник уже полгарнизона на уши поставил!

– Лавар… – обреченно пробормотал Карин, закатив глаза. – И чего ему спокойно-то не живется, бедняге? Мы же сказали, что поздно будем.

– Поздно – это не во втором часу ночи! – огрызнулся Ярвал. – Если бы не Валлор, то вообще бы к утру явились!

– Имя и звание! – громко потребовал стражник, подняв факел. – У меня все учтено.

– Да что ж такое-то! – не выдержал Джам. – Мы ж вас через день сменяем, уже каждый прыщ на лице знаете, а все туда же!

– Положено.

– Да пошел ты, Фаркал! Немедленно отойди и пропусти учителя!

Схватившись за меч, тот недобро глянул и нехотя отошел.

– Отвлеки пожалуйста остальных, – попросил Арм, тронув Карина за руку. – Мне нужно переговорить с лекарем.

Кивнув, Аурика в несколько шагов обогнал всех и обернувшись бодро заметил:

– У меня в комнате, кстати, есть чем поживиться. Кто поторопится, поделюсь курицей и булочками.

– Почему раньше не сказал? – обиженно протянул Джам, старательно чеканя шаг. – Не знаю, как остальные, а я умираю с голода!

– И я! – откликнулось сразу несколько голосов.

– Травы оставьте у моей двери! – вдогонку им крикнул лекарь и тяжело вздохнул. – Придется на полу раскладывать… Завтра попрошу слуг перенести в сушильни.

– Давайте помогу, – забрав у него одну из сумок, Арм посмотрел на башню. Свет в окошечке уже потух.

– Спасибо, а то, признаюсь, уже немного устал.

Выждав, пока однозвенцы отойдут подальше, Арм немного замедлился. Где-то за крышей столовой заливисто пел соловей. На его коленца издали принялся отвечать другой.

– Я обещал ответить на ваш вопрос, Дирим… Остановитесь ненадолго, нас не должны услышать.

– К чему такая секретность? – в голосе лекаря прозвучало недовольство.

– К тому, что Тайная разведка и герцог Картал не просто так заинтересованы в моей безопасности. И никакого рапорта вы по этому делу писать не станете. Если я сочту нужным, то сам доложу об этом моему дяде.

Встав, лекарь снял с плеча сумку и опустил ее на брусчатку.

– Какому еще дяде? – все больше раздражаясь, спросил он. – При чем тут твоя родня, Валлор? Я обязан доложить генералу…

– Кто вас обучал? – резковато спросил Арм, вложив в вопрос толику вызова.

– Много кто… – уклончиво ответил лекарь, разом насторожившись. – Зачем тебе?

– Затем, что и вы, и ваши учителя своими знаниями обязаны моему деду, господин Дирим. Теперь вам понятно, при чем тут моя родня?

– Да быть не может, – тихо ответил тот, вглядываясь в его лицо, словно надеялся отыскать в нем чего-то новое. – Невероятно… Что ж вы тогда так рискуете?

– По-вашему, я не человек?

– Нет, но…

– Рапорт вы писать не станете, – повторил его Арм. – Я не желаю, чтобы о покушении стало известно. Но от вас нужна другая помощь. Изготовьте или достаньте снотворное, причем такое, которое подействовало бы мгновенно и не отпускало бы не меньше суток.

– Такое у меня есть, – помедлив, ответил лекарь. – Но следует правильно рассчитать дозировку, иначе можно убить или повредить сердцу.

– В таком случае присмотритесь к девушке, которая намывает комнаты у Четвертой ступени. Ее зовет Ринн. Возможно, вам придется какое-то время побыть с ней в башне, чтобы у нас хватило времени устранить того, кому она служит.

– Не проще ли взять девицу под стражу? – нахмурился лекарь.

– Не проще. Я не хочу, чтобы пострадал кто-либо, кроме настоящего виновника. Она и остальные – всего лишь жертвы. Именно поэтому Посвященный должен быть уверен, что девушка при смерти, а у меня появится предлог донести до него эту скорбную весть и выманить из логова. Казнить его прилюдно я не стану, потому что тогда барабаны будут бесперебойно греметь двое суток. Вы лекарь, вам ли меня не понять?

– И когда нужно снотворное? – спросил Дирим, вновь подняв сумку.

– Завтра. Пойдете в лекарскую, спросите мое лекарство и подмешаете в него необходимую дозу из расчета на пару глотков. Только убедитесь, что в отваре нет яда.

– Она вас травит? Серьезно? – лекарь побледнел и едва не отпрянул. – Вы в своем уме?

– Меня учили распознавать яды, – холодно ответил Арм и, взяв его под руку, неспешно направился к офицерскому корпусу. – Кроме того, предупредили заранее. Повторяю еще раз: девушка находится под влиянием Посвященного, она не может ему противостоять, хотя и пытается. Давайте не будем обсуждать мои решения, господин Дирим. Я вполне отдаю себе отчет и лично отвечаю за последствия.

– Не могу поверить, – почти обиженно признался он. – Генерал знает?

– О моем присутствие в его гарнизоне? – нарочно удивленно спросил Арм. – Разумеется. И мой наставник тоже. Не беспокойтесь, как видите, я тут уже несколько лет и до сих пор жив.

– Что удивительно, – покачав головой, заметил лекарь. – Не думал я, право не думал... Мне нужно свыкнуться с этой мыслью. – Остановившись, он недоверчиво хмыкнул. – А почему, собственно, я должен верить вам на слово? Да еще идти на поводу и нарушать устав?

– Есть сомнения?

– Есть. Вряд ли бы единственного наследника могли подвергать тем опасностям, каким подвергались вы за последнее время.

– Во-первых, я не наследник, а король, – напомнил Арм. – По этой причине никто не в праве оспаривать мои решение, если те не противоречат закону. А они не противоречат. Что до рисков, то их достаточно и в стенах Белого Замка, если вы не знали.

– Складно говорите, но страх и не на такое способен.

– Как вы, однако, подозрительны, Дирим, – Арм невольно улыбнулся. – Хорошо, если я предоставлю свидетеля из преподавателей, вас это убедит?

– Вполне, – кивнул тот.

– Тогда идемте быстрее. К себя я уже все равно не успею, поздно. Так что переночую в корпусе.

Линни открыла не сразу. Сонно спросив, кто пожаловал, она что-то проворчала и отодвинула засов. Укутанная в шерстяную шаль поверх домашнего темно-зеленого платья, бывшая хозяйка кухонь окинула Арма беспокойно-заботливым взглядом и, вглядевшись в лицо лекаря, ахнула.

– Что? Опять? Заходите скорее!

Заперев дверь, Арм снял плащ и перекинул его через руку.

– Мы только вернулись, – объяснил он, старательно обходя ковер. – Я сегодня останусь у тебя.

– Ты не ранен? Ничего не сломал?

– Нет, просто господин лекарь не желает верить, что я – это я. А мне требуется его помощь.

Улыбнувшись, Линни поправила выбившуюся из пучка прядь и с сочувствием покачала головой.

– Дорогой, Дирим, это юное недоразумение говорит чистую правду. Перед вами действительно внук Его Высочества. Слава Богу, он не успел увидеть, каким безрассудным и непутевым вырастит этот молодой человек, иначе бы очень расстроился.

– Линни! – с притворным возмущением воскликнул Арм и, бросив плащ, упал на диван. – Я, между прочим, весьма злопамятен!

– Да уж, – хмыкнула она. – Весьма-весьма. Не удивлюсь, если опять полез куда не надо, спасать тех, кого не следует.

– Именно, – прокашлявшись, сказал лекарь и опасливо посмотрел на Арма. – Но раз вы подтверждаете его слова, я не смею ослушаться приказа. – Придержав сумку, он поклонился. – Простите, Ваше Величество.

– Мне не за что вас прощать, Дирим. Но хотелось бы, чтобы ответили на вопрос, на который, как ученик, я задать не имел право. – Дождавшись его кивка, Арм тихо спросил: – Почему, имея опыт и знания мастера, вы решили преподавать?

Помрачнев, тот отвел взгляд и нервно облизнул губы. Было видно, что отвечать ему не хотелось.

– Три года назад, – наконец сдавленно произнес он, подняв на Арма тяжелый взгляд, – я потерял жену. Мы ждали нашего первенца. Ее убили, пока я оказывал помощь другой роженице… После этого мне пришлось покинуть Барсетал и родную артель. В Горготе было место… Решил, что подойдет.

– Тех, кто убил вашу жену, нашли?

– Нет, Ваше Величество. Но я мне известны их имена.

– И какими же мотивами руководствовались эти люди? – нахмурился Арм.

– Я принимал роды у супруги одного лорда из предместья Барсетала. Женщину мне спасти удалось, и даже матку сохранил, а вот ребенок погиб внутриутробно, причем задолго до того, как меня позвали. Чудом не началось заражение... Я все это объяснял, но моя артель, боясь последствий, меня не поддержала.

– Ох, мне так жаль, Дирим! – не выдержала Линни, заломив руки. – Такое горе!

– На каминной полке бумага и чернильница, – ровно проговорил Арм, прикрыв глаза ладонью. – Возьмите и напишите имена тех, кто совершил это злодеяние. Я не потерплю подобного бесчинства на своей земле.

Вернувшись, Дирим протянул ему бумагу, на которой значилось всего два имени: резервного ручника Барсетала и лорда Саффа Валлора.

– Завтра я отдам приказ, чтобы обоих доставили в Горгот, – свернув лист, Арм положил его на спинку дивана. – И если у вас не найдется возражений, то после окончания моего обучения я бы хотел, чтобы вы возглавили лекарскую в замке.

– Это большая честь… – поклонился Дирим. – Но я пока не готов дать ответ.

– Вас никто не торопит, – серьезно сказал Арм и поднялся. – Благодарю, что согласились помочь. Завтра вечером будьте готовы. Я пришлю за вами Карина. Он все знает.

Пожелав им доброй ночи, Дирим подхватил обе сумки и, отперев дверь, ушел.

– Ничего не спрашивай, Линни, – устало попросил Арм и, расстегнув ворот, лег. – И не нужно меня раздевать, пожалуйста.

– Ты совсем как твой дед, – недовольно пробубнила она. – Вечно засыпал не раздеваясь… Хорошо если на постели, а не за столом.

– Тем более, – сонно улыбнулся Арм и, почувствовав, как она стянула с него сапог, протестующие дернул ногой.

– Лежи смирно, Величество. Ты только что из леса. Брюки в хвое, камзол нужно почистить, а сапоги вообще мокрые! Ишь, раскомандовался! Старой Линни уже никто не указ, тем более безусый мальчишка!

«А вот и не безусый», – мысленно возразил Арм, но спорить уже не стал – не было сил.

– А это еще что такое? – ударив его по плечу, спросила она. – Кто посмел поднять руку на Главу Рода? Почему ничего не рассказал?

Почувствовав холод, Арм открыл глаза и удивленно всмотрелся в ее лицо. Он даже не заметил, как задремал.

– Я же просил не раздевать! Мне холодно!

– Нечего уходить от ответа! – тряся перед его носом рубашкой, она гневно сверкала глазами и явно не желала успокаиваться. – Рубашка уже серая! Вы грязнуля, Ваше Величество!

– Линни… – простонал Арм, набросив край пледа, прикрывающего спинку дивана. – Мне не до рубашек сейчас… Дай уже поспать, завтра раннее дежурство, занятия…

– Отвечай! – приказным тоном велела она. – Иначе я сама Лирран доложу! Вот лично поеду в замок и расскажу, что у тебя шрам на полплеча! Наверняка ведь ничего не знает!

«Вот неугомонная, – раздраженно подумал Арм, окончательно просыпаясь. – И как только с ней дед справлялся?»

– Подставился дядюшке Парфу, чтобы как следует напугать и заставить дать слово не трогать Картала! – выпалил он, садясь. – Удовлетворена? Это был поединок смерти. Он желал, чтобы я его казнил. Я решил иначе. Чуть не сдох, но зато герцог пообещал не проливать крови. Все.

Выругавшись так, что от стыда в камине притух огонь, Линни всплеснула руками.

– Да что же это, а? Сколько можно?! Бедный мой Картал, как его достал этот рыжий упрямец! Вылитый Кайл, просто вылитый! Мстит он ему! Да было бы за что! Сказал бы спасибо! Если бы не увечье, Лирран бы его четвертовала и была бы права! Видит Бог, была бы! Посмел поднять руку на моего дорогого Лирда, на нашего золотого мальчика! И это после того, что его отец для всех сделал! Сволочь рыжая!

– Но-но, Линни… Не расходись. Герцог хороший человек, он вполне осознал свои ошибки. Мы нашли общий язык.

– Ух, не говори мне про него! Все кудри повыдрала бы! Мало его Параман драл, ох, мало! Все Карталу доставалось! Увижу, все ему выскажу! Неблагодарный!

Поняв, что сама она не угомонится, Арм взял ее за руку и заставил сесть.

– Хватит, Линни. Со мной все в порядке. С Карталом тоже. Примирить их я не примирил, да и вряд ли это возможно, но зато теперь спокоен. Будь и ты спокойна. Потихоньку все образуется.

Приобняв его, она судорожно вздохнула и тихонько заплакала.

– Никогда так больше не поступай, слышишь, Тар? Ты даже не представляешь, сколько было сделано, чтобы ты родился… Даже не представляешь!

– Ну вот и расскажи, – улыбнулся он, гладя ее по поседевшим волосам. – Я, между прочим, неплохо сочиняю... Запомню, а потом напишу какую-нибудь балладу и пошлю князю – пусть порадуется.

Немного успокоившись, Линни выпрямилась и внимательно посмотрела на него. Слезы все еще блестели в ее глазах, но взгляд вновь стал твердым.

– Обязательно, Тари, но потом и не на ночь. Так что спи, а я пока займусь вещами. Негоже тебе разгуливать абы как! С этого дня я буду лично за тобой следить. Не придешь сам, значит, поднимусь в башню и проведу ревизию.

– Ладно, как скажешь, – кивнул он, лишь бы она опять не вспылила. – Даю слово, что предоставлю в твое распоряжение все мои вещи, даже если после этого меня поднимут на смех.

– Не поднимут, – пообещала она. – И не узнают. Уж что-что, а секреты я хранить умею.

* * *

Утро выдалось настолько теплым, что Арму пришлось забежать в башню, чтобы взять летний камзол вместо шерстяного. Бережно повесив прадедов на спинку стула, он бегло оглядел комнатку и, не заметив никаких изменений, кроме вымытого пола, поспешил в столовую. Несмотря на чай с печеньем, которые утром впихнула в него Линни, от голода уже сводило желудок.

Переступив через порог, Арм удивленно моргнул. В обоих залах стоял такой гвалт, но закладывало уши, а стол преподавателей и дежурных пустовал.

«Собрание, что ли, какое?» – вскользь подумал он и, взглядом поискав Карса, нашел его сидящим рядом с Карином.

– Иди к нам! – махнул последний. – Мы тебе уже все взяли! Тут такая свалка была! Еле всех рассадили. Повар орал на оба зала!

– И каков повод?

– Не знаю. Никто из старших офицеров даже не пришел, не говоря уже об учителях. Может, совещаются, когда Игры проводить? Дату-то еще не выбрали, только примерно… Так что делай ставки, может, и угадаешь!

Каша была еще горячей, а вот яйца уже остыли. В секунду съев и то, и другое, Арм выпил кофе, даже не разобравшись, сладкий тот или нет.

– И где твоя хваленая осторожность? – снисходительно улыбнулся Карин, пододвинув к нему две засахаренные булочки. – Держи, я вчера не врал. Мне тетка передала от кузины. На всех хватило и еще осталось. Как поговорили с Диримом?

– Нормально. Поверил, но не сразу. Обещал помочь. – Посмотрев на Карса, который выглядел мрачнее тучи, Арм тихонько спросил: – Все нормально?

– Нет, – мотнул головой тот. – Бабка вчера лично заявилась. Проверила, действительно ли я стою на дежурстве. Про тебя выспрашивала.

– И что ответил?

Карс неопределенно пожал плечами.

– Что ты немного приболел. Кажется, поверила и обрадовать… Зря ты так. Нужно все это прекратить, и чем скорее, тем лучше. Мне не по себе. Она мне все-таки не чужая, а я не каменный.

– Не думал, что когда-нибудь соглашусь с Миссара, но он прав, – признался Карин. – Да и потом, у меня дурные предчувствия…

Сунув одну булочку в карман, Арм съел вторую в сухомятку и, отряхнув крошки, отодвинул стул.

– Идите-ка вы оба со своими предчувствиями… Ты, Карс, к генералу с прошением. Скажешь, что нужно подписать лично, потому что дело срочное и семейное. Попросишь у него поднять белый флаг на башне. А ты, – он посмотрел на Карина, – приходи после отбоя в голубятню. Посидишь у дежурного, а затем под дверью. Как крикну, побежишь за лекарем, понял?

– Что ты задумал? – шепотом спросил Карин.

– Узнаешь вечером. И смотри не опаздывай. Ты должен прийти раньше, чем служанка, иначе она может насторожиться.

– Кстати о ней, – хмыкнул Карин. – Тут ребята, которые оставались, рассказали, что она вчера очень поздно закончила убираться, спать мешала. Они ей сделали замечание, попросили утром прийти полы намывать, а она разрыдалась и убежала.

– Очень хорошо, – обрадовался Арм и, собрав всю посуду, кивнул Карсу на дверь. – Бегом, Миссара! Мне нужно еще кое-кого предупредить.

Где-то в середине картографии, которая была уже третьим по счету уроком, раздался низкий голос горна, а затем переливы труб. Повскакивав со своих мест, вся Четвертая полным составом ломанулась в коридор, проигнорировав недовольный возглас преподавателя.

– А ну пропустите! – громко потребовал тот, отстранив замешкавшегося Арма. – Куда ты все спешишь, Валлор?

Шум, который уже стоял в коридоре, подсказал, что с мест сорвалась не только старшая ступень.

– В чем дело? – перекрыв гвалт, рявкнул дежурный, постучав рукоятью меча по подоконнику. – Быстро по классам, гонга еще не было!

– Кто-то из Княжества? – громко спросил Ярвал, предусмотрительно пригнувшись, чтобы не попасться ему на глаза. – Мы слышали аллотарский горн!

– Княжна Кэтрин прибыла, – снизошел до ответа дежурный. – Вместе с супругом и смешанной стопой Бартайоты. Так что рыжего у нас в гарнизоне на пару недель станет больше. И смотрите, чтобы ни единого замечания: аллотары горды и вспыльчивы!

– Мы тоже тут не скромные девицы, – с дерзостью ответил кто-то. – Полезут – получат.

«Интересно, почему меня не предупредили?» – недовольно подумал Арм и, тихонько спросив у преподавателя разрешения уйти пораньше, поспешил в сторону лестниц. Насколько он знал, у генерала Тори не было ни единого повода для визита, разве что мать или дядя лично его пригласили.

Лекарь ждал его неподалеку от класса, из которого точно так же, как и все остальные, высыпала Третья ступень. Встретившись с Армом взглядом, он коротко кивнул и отвернулся.

– Ждите у казарм со стороны Первой ступени ближе к полуночи, – шепнул Арм, проходя мимо, и сунул в карман переданную им склянку.

– С чего это вдруг княжна к нам пожаловала? – преградив дорогу, Карс демонстративно скрестил на груди руки. – Да еще с генералом! Игры же только в начале осени!

– Откуда мне знать? – искренне удивился Арм, тщательно скрывая недовольство. – Видимо, есть причины.

Поняв, что ничего не добьется, Карс вернулся к окну и, открыв створку, почти по пояс высунулся наружу, так что кто-то из товарищей схватил его за камзол и потянул обратно.

– Ты рехнулся, что ли, Миссара? Полетать захотелось?

– А ничего, что мы на первом? – сбросив его руку, рявкнул тот. – Куда мне падать-то?

– Ой, точно…

Чувствуя, что время дорого, Арм почти бегом покинул учебный корпус и, обойдя выстроившийся вдоль площади конвой, поспешил к башне.

«Только бы никто не заметил», – подумал он и на ходу отрапортовал стоявшей у входа охране.

На сей раз безымянные явились вдвоем. Брата Эндэма Арм узнал, а вот его напарника еще никогда не видел. Низко поклонившись, оба продемонстрировали татуировки, но в комнату зашел только один.

– Ваше Величество, – без вступления начал безымянный и, достав из-за пазухи с десяток голубиных тубусов, высыпал их на стол. – Ознакомитесь позже. Эти с юга и немного припоздали, потому что наш наблюдатель был убит кошкой. Как понимаете, приказ отдал кто-то из Ведущей, и это явно не ваша мать. Скорее всего, князь расстарался. Мы стали искать сразу же, как не получили подтверждение из Пата, но нашли тело только недавно. Кошек было около пяти, поэтому не справился.

– Мне жаль, – искренне ответил Арм. – Причины знаете?

– Уже да. Между королевой и князем последний месяц шла переписка. Она настаивала на осмотре вашей невесты, поскольку князь спешит с браком. Как вы помните, девица только к середине осени минует порог брачного возраста… Королева против столь раннего союза.

– А князь боится не дожить до более отдаленных времен, – понимающе кивнул Арм. – Я об этом знаю и всецело его поддерживаю. Он стар и заслужил увидеть плоды своих трудов.

– Именно поэтому княжна и пожаловала в Горгот. Хочет лично встретиться с Лирран и уверить ее, что Эстэр здорова и вполне созрела для брака. Но, судя по всему, князь велел ей сначала переговорить с вами.

– Я уже дал ответ через герцога Эстина и вполне определенно высказался Тори. Разве этого недостаточно?

– Ваш двоюродный дед очень недоверчив и подозрителен. Кроме того, он в разладе с сыном, а тот не хочет так рано отпускать единственную дочь. – Помедлив, безымянный пристально взглянул на Арма. – Князь знает о ваших намерениях, но не знает вас, Тар. Он доверяет дочери как себе, поэтому хочет услышать ее мнение. Возможно есть что-то еще, о чем она должна сообщить лично, раз Его Высочество так не хотел, чтобы даже мы прознали заранее о его переписке.

– А что по поводу стрелка? – спросил Арм, посмотрев на дверь. – Кто его нанял?

– Тот же, кто заставляет юную Ринн подливать яд в ваш отвар. Наемник находился под влиянием, причем настолько сильным, что даже не сопротивлялся, когда его душили. И не отвел руки, пока не умер. Нам стоило больших трудов запутать Посвященного, чтобы тот поверил, будто у мерзавца случился сердечный приступ.

– И откуда мастер-ткач проведал, где меня искать? Да и зачем? – помрачнев, спросил Арм. – Тем более о нашей вылазке в лес знали немногие…

– Вы вчера не явились в башню и пропустили прием яда, а его необходимо пить регулярно. Думаю, мастер решил, что болт в спину будет быстрее и надежнее. Предателя мы уже нашли, Ваше Величество.

– Кто?

– Сихар, подмастерье лекаря. Он получал щедрое вознаграждение.

– Откуда проведал? – удивился Арм. – Я был всегда осторожен.

– Возможно, подслушал, а, возможно, подвел академический лекарь... Он стар, память ему иногда изменяет. Мог и проболтаться.

– Плохо. Очень плохо. Старик верен Роду много лет. Устройте, чтобы его отослали обратно в замок. Пусть позаботятся о нем так, как он того заслуживает. Причин не сообщайте.

– А кого на замену? – поинтересовался безымянный. – Дирима?

– Нет, он не согласится, и я намерен уговорить его возглавить замковую лекарскую. Обращаться теперь буду только к нему. А на место старика поставьте любого достойного мастера из Вибра. Кстати, о Дириме… – взяв сложенный листок, спрятанный под книгами, Арм протянул его разведчику. – Передайте дяде. Здесь имена и моя подробная просьба. Хочу, чтобы эти двое через полторы недели прибыли в Горгот. Но прежде прочтите сами.

– Дирим сказал вам правду, Тар, – не разворачивая лист, ответил безымянный. – Нам известны все обстоятельства. Мы проверяем каждого, кто стоит к вам ближе чем на пять шагов. За подмастерьем тоже давно следили, но вмешиваться не стали, поскольку с ядом вы сами разобрались, а вынуждать Посвященного искать кого-то другого было бы неразумно.

Почувствовав, как потянуло по полу сквозняком, Арм вопросительно приподнял бровь.

– Не волнуйтесь, это посыльный, – успокоил безымянный. – Говорите, что хотели.

Отойдя к окну, Арм прикрыл створку и повернулся спиной к подоконнику.

– Я нашел способ достать мастера-ткача, но потребуется ваша помощь.

– А что с бабкой лорда Карса?

– Пока ничего. Темницы Горгота глубоки, поэтому казнить я ее не стану. Поговорю, возможно, сумею достучаться до совести, а там посмотрим. Если бы она знала, на кого поднимает руку, и слова бы не сказал, но так – нет.

– Неведение не является оправданием, Ваше Величество. Убийство есть убийство.

– Для меня является. Горе порой затмевает разум. Ее преступление тяжко, но пока есть возможность помиловать, я буду миловать. Тем более имею полное право, как пострадавшая сторона.

– Ваша воля, Тар. А теперь расскажите, что именно вы задумали.

Коротко изложив свой план, Арм продемонстрировал склянку со снотворным.

– Рискованно, Ваше Величество, – с сомнением покачал головой безымянный. – Но вижу, вы все равно от своего не отступитесь.

– Нет.

– Тогда настоятельно рекомендую воспользоваться приездом генерала Тори. Его визит не вызовет подозрений и польстит самолюбию мастера-ткача и репутации артели. Да и вы, как боевой офицер, сможете без вопросов сопроводить гостя гарнизона. Все-таки победитель Игр – выбор вполне достойный.

– Почему именно Тори? – насторожился Арм, откинув со лба отросшие кудри.

– Поймете, когда увидите своего убийцу. Он хоть и стар, но еще в силе. А генерал не только не поддается влиянию, но и сможет вас защитить. Мы доверяем его опыту и будем наготове.

– В таком случае поблагодарю за совет. Я попробую. Устройте, чтобы меня вызвали в резиденцию.

Безымянный улыбнулся и коротко свистнул.

– Уже, Ваше Величество.

Зайдя в комнатку, второй разведчик молча протянул Арму черным с серебром тубус из Княжества.

– Велено доставить в резиденцию. Срочно.

Взяв послание, Арм помедлил и тихо спросил:

– Есть ли новости из Пата?

– Да. Тот, о ком вы беспокоитесь, идет на поправку. Через недели-две лекарь разрешит вставать.

– Пусть лекаря хорошо вознаградят. Знаю, что мой дядя не скуп, но желаю, чтобы ему выделили столько, сколько обычно выдают за жизнь сына или дочери Ведущей.

– Хорошо, Тар. Я передам вашу просьбу. А теперь идите. Княжна очень ждет это письмо. Вы доставите радостную весть.

[1] Повинуйтесь королевской крови, офицер. Прочь! (Древний язык)

Глава 4

Аллотары были повсюду. Одетые в традиционные желтоватые туники и красные плащи, они выхаживали вдоль ступеней резиденции, с любопытством посматривая по сторонам. Нашивки, которые воины королевства обычно носили на плече, у северных воинов красовались на плащах под самым горлом.

– Велено доставить княжне, – сказал Арм на аллотарском и показал тубус. – Срочно.

– Тубус действительно наш, – кивнул аллотар. – Имя и звание!

– Арм Валлор, из Варута, боевой ручник Горгота, Четвертая ступень.

Повернувшись, аллотар подозвал одного из своих воинов.

– Ждите, – через плечо бросил он Арму. – Мы должны удостовериться.

Спустя несколько минут на порог резиденции вышел один из резервных стопников Академии и, глянув на Арма, махнул рукой.

– Проходите, офицер, – разрешил аллотар и велел остальным расступиться.

Внутри резиденции наравне со стражей гарнизона стояли как офицеры Бартайоты, так и аллотары, и последних явно было больше.

«Князь определенно желал показать, за кем сила, – мысленно хмыкнул Арм, приветливо кивая знакомым по Играм офицерам. – Если Кэтрин так же явится в замок, это произведет впечатление даже на мать».

Княжне и Тори отвели королевские покои на третьем уровне, поэтому стоило Арму миновать второй пролет, как пришлось еще раз десять называть имя и звание.

– Сдайте оружие! – уже у дверей потребовал боевой стопник Бартайоты, и после того как Арм отстегнул меч, велел снять плащ и тщательно обыскал. – Простите, ручник, таков приказ генерала.

Арм кивнул.

– Понимаю.

Ждать под дверью пришлось еще достаточно долго, прежде чем Тори дал разрешение войти, но и потом Арм не смог сделать и пары шагов от двери, пока генерал лично не подошел и не велел стоявшим внутри аллотарам его пропустить.

– Идем, – холодно кивнул он, указав в сторону арки, ведущей во вторую гостиную. – Ее Высочество желает поблагодарить вас за понесенные труды.

– К чему такие предосторожности? – тихо поинтересовался Арм, когда они отошли подальше.

– А тебе мало Мариэль? – неожиданно грубо спросил Тори. – Князь велел! Письмо Парфа произвело на него сильное впечатление, а настойчивость твоей матери окончательно вывела из себя.

– Об этом я уже знаю, – признался Арм и, увидев впереди еще одну пару стражников, быстро добавил: – мне потребуется твоя помощь, Тори. Найди предлог заглянуть в башню, но не раньше полуночи.

– Это будет непросто… – протянул тот, не поворачивая головы. – Что за срочность?

– Не могу сказать. Но если откажешь, не обижусь.

– Режешь по живому, постреленок. Кэтрин меня так просто никуда не отпустит, придется сказать.

Понимая, что возразить уже не успеет, Арм натянул на лицо вежливую улыбку. Двоюродную тетку он никогда не встречал и слегка удивился, отметив, что та была плоть от плоти Рода и ничем не походила на аллотаров. Высокая и черноволосая, с резкими, но точеными чертами лица и глубоким взглядом, она казалась величественной и простой одновременно. Увидев Арма, княжна сначала удивилась, затем быстро встала и шагнула навстречу. Несмотря на то, что генерал не успел даже раскрыть рта, она сразу же его узнала.

– Тори! Ну ты хотя бы предупредил!

– Сам не знал, – тепло ответил тот и подтолкнул к ней Арма. – Наш постреленок оказался резвее, чем мы думали. Еще и помощи сразу просит.

Скрыв недовольство, Арм позволил княжне себя обнять и сразу же отстранился.

– Рада тебя наконец-то увидеть, Тар, сын Лирдана. Надеюсь, наша встреча будет доброй.

– И я рад, дочь Кристиана, – ровно произнес он и протянул тубус. – Вам добрая весть из Княжества.

– Откуда знаешь, что добрая? – заулыбалась она, взломав печать.

– Это моя обязанность – знать.

– Мм… – приподняв бровь, она быстро прочла послание и, отведя взгляд, вздохнула. Никакой радости на ее лице не отразилось. – Ты прав, вести хорошие. Прочти сам.

Развернув свиток, Арм вчитался в аккуратные строчки. Князь писал на аллотарском, но так разборчиво, словно это была книга, а не письмо. Вначале он пространно пересказывал доклад лекаря о здоровье своей внучки. По его словам, у девицы рано пришла первая кровь и потому она уже была развита, хорошо сложена и совершенно здорова. Дальше следовал отчет о ее образовании и умениях. И ни единого личного слова.

В конце письма кратко сообщалось, что невестка князя спустя пятнадцать лет снова была беременна. Вероятно, именно об этой благой вести и говорил безымянный. Княжна, которая так и не сумела подарить Тори ребенка, или не нашла в себе сил порадоваться за брата, или же огорчилась, что ей не сообщили раньше.

– Я так понимаю, что от вас, Кэтрин, князь ждет подобного же отчета? – спросил Арм, вернув ей письмо. – Боюсь, мне нечем его порадовать. Никаких особых заслуг я не имею, лекари меня постоянно бранят, а по словам некоторых сторонников деда, он был бы весьма огорчен, если бы дожил до этих дней. Я одно сплошное недоразумение. Ну разве что в языках неплохо разбираюсь, благодаря стараниям дяди и учителей.

Засмеявшись, Кэтрин переглянулась с Тори.

– Вот заливает, – поцокал тот и с такой силой хлопнул Арма по спине, что он закашлялся. – Что думаешь о невесте-то?

– Не видел и не вижу никаких препятствий к браку, кроме возраста, – серьезно ответил Арм. – Чем раньше мы исполним договор, тем лучше и для Королевства, и для Княжества.

Шагнув к жене, Тори крепко обнял ее и поцеловал, так что княжна вся зарделась.

– Ну, что я тебе говорил, Кэта? Да и могло ли быть иначе с такой-то кровью!

– Могло, Тори, – серьезно ответила она, когда он наконец ее отпустил. – Но я вижу, что ты прав и Эстин тоже не врал. – Посмотрев на Арма, княжна кивнула: – От имени князя я принимаю твое согласие и заверяю в его полной поддержке.

– В таком случае передайте отцу, что я настоятельно прошу больше не препятствовать Тайной разведке исполнять свою работу. После некоторых событий ряды безымянных заметно поредели, и каждый человек на вес золота. У нас с Княжеством налажены торговые пути, стерты границы, но до сих пор возникают недопонимания в этом вопросе. Следует как можно скорее это исправить. С некоторых пор я единолично возглавляю братство, хотя об этом пока никому знать не следует, особенно регентам. Если у князя имеются недовольства, они будут устранены. Мне известно, что в Королевстве немало и его соглядатаев, однако мои люди их не трогают. Впредь надеюсь на взаимность.

– Моему отцу пока не доложили о смене главы разведки, – расстроенно нахмурилась княжна. – Конечно, я все передам. Сегодня же отошлю ворона.

– Благодарю, – кивнул Арм и, отойдя к креслу, стоявшему возле широкого темно-синего дивана, сел. – Что до помощи, то от вас требуется лишь осторожность и молчание. Я не хочу, чтобы дядя проведал о моих делах. И это весьма непростая задача, тем более какие-то подробности ему стали известны еще до того, как я сам о них узнал.

– Снова тени прошлого? – скривился Тори и, усадив княжну, тяжело опустился рядом. – В темные дела Картала мне бы не хотелось вмешиваться, сразу говорю.

– Не такие уж они и темные, – возразил Арм. – Дядя недавно вывел тридцать человек из Посвященных. Несколько отреклись от Ордена, остальные крестились. И уж поверь, никто их насильно в купель не тащил, сами захотели, потому что ему удалось достучаться до их душ, как некогда князь – до аллотаров. Картал за эти годы проделал огромную работу. Пока моя мать выкорчевывала сорняки, он насадил целый сад – просветил мой народ, погрязший в мерзости язычества.

– Видно, что ты его любишь, – тепло произнесла Кэтрин. – Признаюсь, и я, и мой отец всегда дурно относились к Карталу из-за его прошлого и того, сколько боли он причинил своей матери и Парфу… Однако человек познается по плодам, а плоды достойные. Я постараюсь загладить перед ним свою холодность.

– Дядя будет рад, – тихо сказал Арм и отвел взгляд. – Кроме матери, никто из нашей семьи ему не верит и не желает прощать. А ведь прошло уже четверть века…

– Главное, ты веришь, – заметил Тори. – Карталу этого достаточно. Только вот не пойму, с чего ты так разошелся? – Он хмыкнул и задумчиво подпер рукой щеку: – А ну-ка расскажи, что затеял, постреленок! Нутром чую, опять куда-то влез.

– На сей раз нутро вас подвело, генерал. Я не думал, что княжна окажется столь благодушна и сразу примет мою просьбу. Поэтому и просил помощи заранее. То же касается дяди. Ни он, ни мать не знают о моей роли. И не должны узнать, пока я не сниму с них регентство. На какие-то сведения касательно бывших сторонников Ордена я уже наложил вето.

– Что-то ты темнишь… – недоверчиво протянул Тори, глядя на него так пристально, что Арм был вынужден опустить голову. – Ладно, не хочешь говорить, не говори. Ты уже взрослый мальчик, обжигался не раз, дай Бог больше в пекло не полезешь. Смерть ведь не так прекрасна, как казалась в юношеских мечтах, верно? Терять друзей страшно, но близких – еще страшнее.

Вздрогнув, Арм встал и негодующе тряхнул головой.

– Вот уж о чем не мечтал, так о геройствах и смерти! Не стоило мне лишний раз напоминать о гибели друга. Мы оба не смогли помочь тем, кто был нам дорог, Тори! Но это не значит, что нужно до конца дней сидеть и бояться сделать шаг. Вы же не боялись? И я не боюсь. Каждый считает своим долгом напомнить мне, сколько крови было пролито, чтобы я мог родится на свет. Поверьте, я это знаю! И именно поэтому хочу прожить достойно каждый отпущенный день, а не жаться по углам от любой опасности. У Ведущей есть князь и его ветвь, а у многих людей, которые уже сделали шаг к эшафоту, кроме меня, никого не осталось!

– Тари… – в голосе княжны послышался упрек. – Уверена, мой муж не желал тебя обидеть…

– Я знаю, – кивнул Арм и слегка поклонился. – Благодарю вас, княжна, за понесенные труды и заботу. И вас, генерал. Надеюсь, еще увидимся.

Не обернувшись на окрик Тори, он быстро вышел из комнаты и пересек обе гостиные.

«Придется придумать что-то другое, – с сожалением подумал Арм, знаком прося открыть двери. – Или обойтись своими силами».

Путь до башни прошел как в тумане. Встретив одного из однозвенцев, Арм попросил его передать наставнику, что он приболел и пару дней отлежится. Чувствовал он себя и правда неважно. В голове все время крутились мысли, как быть и что делать. Рисковать собой Арм не имел права – дядин урок не прошел даром. Но и оставаться в стороне тоже не мог, потому что происходящее касалось напрямую и его, и человека, которым он дорожил.

«Это всего лишь выбор, – мысленно вздохнул он, поднимаясь по ступеням. – Есть время отступать и время идти вперед. Раз решил, нужно довести дело до конца. Сам ошибся, сам и исправлю».

Мрачно хмыкнув, Арм остановился перед своей дверцей и, помедлив, толкнул ее. Ему нужно было хорошенько все обдумать. Он не выбирал свою судьбу, не в его власти находились времена и сроки, но Арм хотел стать достойным своего жребия и тех, чью память бережно хранили страницы истории. Он мог помочь, а значит, был обязан это сделать.

– Господи, – прошептал Арм, прислонившись к двери. – Сохрани мою жизнь ради твоего народа и убереги всех, на ком нет вины…

* * *

Густые сумерки накрыли город и зажгли над крышами домов звезды. Пустели улицы, тускнели окна. Горгот засыпал.

Уже который день Арм не топил камин. В комнатке было немногим теплее, чем на улице, но спалось в этой весенней свежести лучше, чем в духоте протопленных зимних ночей или в летней жаре.

Сняв форму, он переоделся в домашние брюки и рубашку и, поджав под себя ногу, сел за стол, чтобы написать Шадду. Тот почему-то тоже не предупредил его о приезде Тори. Вероятно, думал, что скажет кто-нибудь другой. Ему теперь было не до Арма. Шадд спешил получить до Игр чин резервного стопника и брался за самую тяжелую и нудную работу в Академии, успевая учить новичков, выполнять поручения генерала и сдавать предметы. Герцог мог по праву гордится его усердием и успехами. Арм скучал по Шадду. Ему бы хотелось видеть его подле себя, хотя он и понимал, что это невозможно. И чем старше они становились, тем большую пропасть пролагала между ними жизнь.

«Нужно создать в Пате свой гарнизон и Академию, – подумал Арм, мысленно прикидывая, где можно было бы отстроить корпуса и сколько на это уйдет времени и средств. – Странно, почему никто раньше не задавался такой идеей?»

Он решил как следует покопаться в Архиве, чтобы определиться, с чего начать. Шадд наверняка поддержал бы его… Один из самых богатых торговых городов, как и Белый Замок, имел собственную внутреннюю стопу, однако не раз возникали ситуации, когда требовалось куда больше стражи.

«Можно сделать обучение только для тех, кому не нужны первые ступени, – писал он Шадду. – Многие родовитые отпрыски потянутся к тебе как пчелы на мед, ведь они, как и мы с тобой, уже получили достойное образование. Два года вместо четырех – хороший срок. А подготовку сделать серьезнее и с возможностью получить чин и выслужиться. Вместо убытков Пат получит прибыль, потому что все эти юнцы будут при деньгах…»

Увлекшись, Арм потерял счет времени и заметно успокоился, поэтому когда раздался стук в дверь, он, не обернувшись, разрешил войти.

– Подожди немного, – сказал он в ответ на тихое приветствие Ринн и, поставив конечный вензель, подул на чернила.

Загремев ведром, девушка зарыла дверь и, судя по напряженной тишине, осталась стоять у порога. Почувствовав неприятный холодок, Арм насторожился.

– Я вчера поздно вернулся, – как можно беззаботнее произнес он и, встав, перешел на кушетку. – Собирали травы в лесу. Видимо, простыл. Третий день неважно себя чувствую, поэтому отлежусь.

– Вы… – ее голос сорвался, выдавая волнение. – Вы не пили свое лекарство. Я принесла. – Подойдя, она протянула ему склянку с отваром.

– Спасибо, Ринн. Как тебе книга? Удалось почитать?

– Да, – она отвела взгляд и, пятясь, вернулась к ведру. – Интересно. И свечи хорошие, долго горят. Мне надолго хватит…

– Смотри, если что, у меня их много, – улыбнувшись, он достал из-под подушки булочку. – Держи-ка, милая! А то ты весь день на ногах.

Машинально поймав, Ринн растерянно моргнула.

– Спасибо, не стоило.

– Да ладно, меня друг угостил. Он из родовитых, ему часто гостинцы перепадают, не то что мне. – Похлопав по покрывалу, Арм отодвинулся на самый край кушетки. – Присядь, поешь. Запить, правда, нечем…

Поколебавшись, она подошла и, сев, разгладила юбку. Ощущение чужого присутствия немного ослабло. Видимо почувствовав это, Ринн с облегчением вздохнула и, повертев булочку, съела ее с таким аппетитом, что Арм невольно улыбнулся.

– На столе для тебя еще кое-что есть, – мягко сказал он.

Как только она отошла и отвернулась, Арм быстро поменял склянки, сунув только что принесенную поглубже под кушетку.

– Зачем вы это делаете? – Обернувшись, Ринн посмотрела на него с таким отчаянием, что Арму стало не по себе. Маленький мешочек с землей, в котором синел дождевой первоцвет[1], предательский дрожал в ее руках.

– Хочу, чтобы ты иногда улыбалась, – ответил Арм и пожал плечами. – Зачем же еще?

– Я всего лишь служанка…

– Прежде всего ты Ринн, дочь рода Квиста, – решительно возразил он. – Добрая, красивая девушка. А что до твоей работы, то в ней нет ничего зазорного. Убирать за такими свиньями, как я и мои однозвенцы – большой труд. Жаль, что тебе приходится мыть и драить с утра до вечера, чтобы прокормиться и помочь семье. Но стыдиться этого не нужно.

Бережно перенеся мешочек поближе к умывальнику, она молча намочила тряпку и, как следует выжав ее, вернулась к столу, чтобы прибрать высыпавшуюся землю.

Поморщившись, Арм взяв склянку, неспешно откупорил пробку. Замерев, Ринн, напряженно выпрямилась.

– Не пейте… – на выдохе произнесла она, выронив тряпку. – Не надо.

– Почему? – притворно удивился Арм. – Рука болит. Да и от головной боли тоже поможет, а то уже думать не могу, все плывет.

– Может, у вас жар? – Шагнув к нему, Ринн на мгновенье коснулась лба холодной ладонью, а затем ловко выхватила из его руки склянку. По ее лицу разлилась почти смертельная бледность. – Мне приказали… – прошептала она, отступив. – Я не хотела, правда…

– О чем ты говоришь, Ринн? Чего ты не хотела? Тебе плохо?

– Он… Я… – помотав головой, она едва не споткнулась. – Не могу больше… Лучше сама, чтобы он больше никогда не мог...

Воздух в комнате, казалось, пошел волнами. Запрокинув голову, Ринн отпила несколько глотков и бросила склянку с такой силой, что та разлетелась вдребезги.

Встав, Арм обошел осколки и, взяв девушку под локоть, отвел к кушетке и бережно усадил.

– Прости, Ринн. Если бы я знал, что тебя так расстроит этот цветок, то не стал бы… Думал, обрадуешься. Я поговорю с Майрой, чтобы она подыскала работу полегче. Сюда-то и подняться тяжело, а тут еще ведро с водой. Что я, сам убраться не смогу? Три года драил все, нечего и привыкать…

Глядя на него широко раскрытыми глазами, она мелко дрожала и, казалось, совсем не слушала. Все еще держа ее за руку, Арм чувствовал, как замедляется пульс. Было чудом, что она все еще оставалась в сознании, видимо, страх перебивал действие снадобья.

– Страшно… – едва слышно выдохнула Ринн и, приникнув к нему, положила голову на плечо. – Как бы я хотела, чтобы все было иначе, Арм из Варута. Но не получится… Как жаль….

Выпустив ее руку, Арм бережно уложил девушку на кушетку и громко крикнул:

– Карин!

Коротко скрипнули петли. Застыв на пороге, Аурика мельком посмотрел на Ринн.

– Я слышал, – глухо произнес он и поддел сапогом осколок склянки. – Гляжу, ты не так прост, Арм из Варута.

– Она выпила снотворное, – улыбнулся Арм и, нагнувшись, вытащил из-под топчана целый пузырек. – А вот это, судя по всему, уже забористый яд. – Взболтнув содержимое, он вынул пробку и принюхался. – Мм… И даже знакомый. Достаточно глотка, и я бы уже плевался кровавой пеной. У нашего лекаря наверняка есть противоядие, но его надо пить сразу же, иначе мало толку. Потеря стрелка кого-то явно разозлила…

– Ты сумасшедший, – скривился Карин и, подойдя, отобрал у него склянку.

– Вылей, – приказал Арм, кивнув на умывальник. – Нет доказательств, нет преступления. Тем более это отрава в ходу только у Миссара.

– Не хочешь оставить для той, которая его для тебя достала? – спросил Карин, остановив занесенную руку. – Было бы справедливо.

– Мне не нужна такая справедливость, Аурика. – Арм нетерпеливо поджал губы. – Лекарь ждет у казарм со стороны Первой ступени. Скажи погромче, что мне стало хуже, чтобы пополз слух. Завтра с утра отправлюсь к ее отцу.

– Надеюсь, не один? – уже в дверях, уточнил Карин, глянув на него исподлобья.

– Я, может, и сумасшедший, но не настолько. – Отойдя к окну, Арм распахнул створку. – Иди уже.

В наступившей тишине было слышно, как заливаются соловьи. Глубоко вдохнув, Арм посмотрел в звездную темноту. Городские огни уже погасли, остались только фонари, но и те уже светили тускло. Где-то за воротами гарнизона проскакал одинокий всадник.

«Хорошо, что не получилось привлечь Тори, – с облегчением подумал Арм, на мгновенье прикрыв глаза. – Не хочу, чтобы князь знал…»

Замерзнув, он взял плащ и, накинув на плечи, вернулся к кушетке. Ринн дышала редко, но глубоко. С ее щек сошла бледность, и только на ресницах еще оставались не высохшие слезинки.

– Спи спокойно, – прошептал он и, бережно укрыв ее одеялом, поцеловал в лоб. – Прости, что дал надежду, но иначе было нельзя. Пусть Бог пошлет тебе счастье, которого ты заслуживаешь. Даю слово, ты еще научишься улыбаться.

Отойдя к двери, он взял тряпку и сгреб осколки к стене. Было жаль, что Ринн разбила склянку – снотворное бы еще пригодилось. Оставалось надеяться, что у лекаря его было достаточно.

Дирим был недоволен и даже не пытался этого скрыть. Бегло осмотрев девушку, он поставил на стол сумку и вынул несколько баночек. Карин, который вернулся вместе с ним вместо того, чтобы отправится в корпус, поминутно зевал, сидя на полу у холодного камина.

– Сколько она выпила? – мрачно спросил лекарь, переливая что-то из одной склянки в другую. – Мне надо точно знать.

– Три глотка, – не задумываясь ответил Арм.

– А что было в другой склянке?

– Черная смерть Миссара.

Вздрогнув, Дирим обернулся.

– Ты же говорил, что…

– Тогда это было правдой, но я пропустил несколько приемов, а пить нужно было постоянно. Затем еще стрелок… У моего доброжелателя просто не выдержали нервы. Собственно, к этому я и вел. Будь яд медленный и слабый, Ринн не стала бы его пить. Она хотела наверняка, чтобы отец больше не мог влиять на ее разум.

– А он пытался? – нахмурился Карин, разом потеряв сонно-безразличный вид.

– Пытался, это чувствовалось. И похоже, Ринн тоже поняла. Она сопротивлялась, причем довольно успешно. Хотя если бы он желал ее полностью подчинить, то легко смог бы. Видимо, до последнего хотел оставить удобную пешку. Или же дорожил… В чем я сомневаюсь, потому что его приказ отравлял ее куда беспощаднее, чем порция хорошего яда. Каким же нелюдем нужно быть, чтобы так поступать со своим ребенком?

– Сразу видно, что тебя растили как домашний цветок, – усмехнулся Карин. – Мне отец отдавал приказы и пострашнее, Ваше Величество. Или думаешь, я по своей воле следы заметал?

– Ты по своей воле эти следы оставил, – напомнил ему Арм и, подняв руку в запрещающем жесте, холодно добавил: – Достаточно. Мне сейчас не до воспоминаний, Аурика. Ночь коротка, а я должен подумать, как поступать дальше.

Кинув ему запасное одеяло, Арм закутался в плащ и, сев у двери, обхватил колени руками. Впервые в жизни он думал над чем-то так долго и напряженно. Бесчисленные варианты завтрашнего дня сменяли один другой, и Арм беспощадно отметал их, без труда угадывая последствия каждого.

– Если я войду в артель, живым меня не выпустят, – вслух произнес он, уткнувшись носом в колени. – А я войду. По-другому никак. Значит, снаружи кто-то должен ждать. Тогда пролить кровь Посвященный не посмеет. Я офицер, а шум ему не нужен. Значит, попытается использовать яд и, скорее всего, тот же, что и сейчас. Стало плохо, упал… Мало ли почему? Пока разберутся… Наверняка постарается вызвать своего лекаря, а остальных подкупит. Все как обычно. И, скорее всего, он знает, кто я… Разведка не доложила, что у них с тем, другим, имелись пересечения после нашей встречи. У ткача другие цели и задачи. Он собирает деньги с глупцов, так что не стал бы высовываться, а дядя Карса не стал бы трепать всем и каждому о своей добыче. Он сводил личные счеты.

– К чему ты… вы ведете? – хрипловатым от волнения голосом, спросил лекарь.

– К тому, что я мог бы выпить противоядие заранее.

– Нельзя, Ваше Величество. Противоядие само по себе опасно. Да и против Черной смерти Миссара оно действует раз на раз и то, если выпить вовремя, а не заранее. Это сильный яд, не такой, как у Каэлов, но и не хуже. Даже если вам удастся выжить, всю жизнь придется нести последствия. Не стоит оно того, уж поверьте.

– Мой дед дважды пил яд, затем принимал противоядие и остался жив, – возразил Арм. – Я моложе и сильнее.

– И глупее! – не сдержался Карин и, вскочив, взмахнул рукой. – Что за бред ты несешь?

– Сядь, – спокойно велел Арм. – Я думаю. Нужно понять, чего этот человек может бояться больше всего… Семью можно сразу исключить. Артель?

– Все боятся смерти, – вновь встрял Карин.

– Не все… – мрачно проговорил лекарь, отвернулся так, чтобы Арм не видел его лица. – Для некоторых она избавление.

– Но не для Посвященного, Дирим. – Выпрямившись, Арм посмотрел на темный потолок. Свечи почти догорели. – Меня подстрахуют, но пойти все равно придется. Он видел, что Ринн мне небезразлична. Мой приход и волнение не вызовут подозрений. Если повезет, удастся выманить его наружу. А там представим все как покушение на меня, тем более недавно уже пытались стрелять. Представлю все матери так, будто кто-то из тех, первых, выжил и решил отомстить, и отведу подозрение от артели.

– И что это даст? – спросил Дирим. Черные тени вокруг него медленно качались, словно живые. – Он может вообще не выйти. Зачем это ему?

– Может… – протянул Арм и тяжело вздохнул. – Ладно. Я примерно понял, чего завтра ждать. Буду импровизировать. Все равно у меня настолько мало сведений, что всего не продумать. Главное, чтобы не поднялся шум, и никто ничего не узнал. Дай Бог, все получится.

– Я пойду с тобой, – нехотя произнес Карин.

– Нет. Ты с нашим звеном создадите видимость, чтобы его напугать, пошумите немного… Скажете, что я сбежал без объяснений, и мне приписывается попытка убийства… А вы, – Арм посмотрел на лекаря, – останетесь тут с Ринн. И с завтрашнего дня мое здоровье – ваша обязанность. Академический лекарь вскоре сменится, а чужому я доверять не смогу.

Обернувшись, Дирим встретил его взгляд и слегка улыбнулся.

– А вы хитрец, Ваше Величество…

– Мне есть в кого, – кивнул Арм, тяжело вставая. – А теперь я немного посплю. Разбудите, когда пробьют на завтрак. В это время легче уйти, да и нет смысла соваться в артель раньше.

Кивнув, лекарь осторожно приподнял Ринн голову и влил в рот немного снотворного.

– Она проспит до полудня. Если вы не вернетесь, то продержу до вечера. Дольше на такой дозе нельзя – навредим.

– Этого хватит, – устало отозвался Арм и, сложив плащ, лег на пол. – Закройте окно, дует. И если хотите, зажгите камин, дров достаточно…

Сделав вид, что уснул, он вновь погрузился в невеселые мысли. Ему нужно было продумать речь. От первого впечатления многое зависело, а сбить Посвященного с толку являлось непростой задачей…

«Мне все-таки придется рискнуть, иначе он меня не выпустит и сам не выйдет», – мрачно подумал Арм и решив больше не терзать себя сомнениями, погрузился в молитву.

* * *

Улочки Горгота, местами настолько узкие, что можно было расставить руки в стороны и коснуться стен, а местами широкие, с мощеными тротуарами и мостовой, по которой могли разъехаться две груженые повозки, змеились к Главной площади старого города, а затем вновь разбегались мелкими притоками через новый город, чтобы слиться в дороги, ведущие от крепостных стен к горготским вотчинам.

Выйдя из Академии, Арм некоторое время постоял, щурясь на солнце и давая время наблюдателям из безымянных передать остальным, чтобы те стягивались к ткацкой артели. Он не видел никого из них, но надеялся, что брат Эндэма сдержит слово. И все же идти одному в самое логово врага Арму было страшно. Он старался ничем не выдать себя, нарочно бредя с понурой головой и поднимая в душе такое сожаление, что Посвященный мог бы услышать его чувства уже с порога. Дядины рассказы и уроки не прошли даром. Арм знал, как противостоять служителям Ордена, и глубоко в сердце, там, куда мрак не имел доступа, непрестанно повторял слова молитвы. Случайные прохожие с уважением уступали дорогу, видя на его плече нашивки боевого ручника. Их лица сливались в одно безликое пятно, а воздух так терпко пах свежей сдобой, что Арм время от времени невольно поглядывал на вывески.

Артель кожевников располагалась с северной стороны Главной площади за рядом частных особняков и граничила с кузницей, принадлежавшей семье Эринма, и магазинчиками обувных мастерских, где продавали как готовую обувь, так и сшитую на заказ. Старинное двухэтажное здание, отделанное белым камнем, смотрелось солидно. На больших окнах красовались новые рамы с резными ставнями, а дверь была обита медью. Внушительного вида дверное кольцо поблескивало черненым золотом.

«Сразу видно, что дела у артели идут лучше некуда», – вскользь подумал Арм и, оглянувшись, потянул на себя кольцо.

– Проходите, господин офицер… – выглянув из-за приоткрытой двери пожилая женщина приветливо улыбнулась. – Что угодно?

– Мне нужен главный мастер, – как можно мрачнее произнес он. – Передайте, что дело касается его дочери.

Поменявшись в лице, женщина всплеснула руками и, крикнув кому-то продолжать работу, побежала вглубь длинного коридора, темневшего за просторным вестибюлем. Понять, к каком роду она относилась, Арм сразу не смог, видимо, слишком нервничал, но Ринн была на нее совершенно не похожа.

«Навряд ли это ее мать», – заключил он и, втянув пахнущий краской воздух, неспешно прошелся до приоткрытой двери. За ней оказалась просторный зал, уставленный широкими столами. За каждым столом сидело несколько человек. Кто-то шил, кто-то кроил разложенную ткань. Две женщины хлопотали вокруг тряпичных манекенов, а одна обслуживала дородную даму, которая стояла в самого окна с книгой в руках и не обращала внимание на суетящуюся вокруг нее портниху.

Слева от Арма находилось еще несколько дверей. Из-за одной доносился низкий мужской голос, требующий отшить камзол как можно скорее, а за другой, судя по всему, находился такой же зал, как и справа.

– Проходите, господин, – вернувшись, женщина поманила Арма за собой. Выглядела она до того испуганной, что даже не смогла улыбнуться, только скривила тонкие губы и сразу же отвернулась.

Сделав вид, что ничего не заметил, Арм пошел за ней, нарочно чеканя шаг, чтобы было слышно в комнатах. Стараясь не вертеть головой, он мысленно запоминал расположение дверей и светильников.

Идти пришлось долго. Миновав коридор, они свернули в точно такой же, но покороче, а затем поднялись по витой железной лестнице на второй этаж. Здесь находился еще один зал, но за исключением нескольких женщин, вышивающих на огромных пяльцах скатерти, в нем больше никого не оказалось. Дальше шли небольшие смежные комнатки, чем-то напоминающие примерочные. В последней, тупиковой, находилась лестница, ведущая обратно на первый этаж.

– К счастью, я встретила мастера-ткача прежде, чем он ушел завтракать, – впервые за все время произнесла женщина, пропустив Арма вперед. – Спускайтесь и сразу направо. Увидите.

Поблагодарив ее, Арм коснулся холодных перил.

– Сюда, – тут же раздался снизу раскатистый баритон. – Не ошибитесь дверью, господин Валлор.

Спустившись, Арм сразу же повернул и, не давая себе времени испугаться, толкнул приоткрытые двери. На мгновенье ослепив, в глаза хлынул свет. В небольшой квадратной комнате, помимо горящих на солнце окон, было еще с полсотни зажженных свечей, отчего стояла такая духота, что в первое мгновенье Арм не смог вдохнуть.

За длинным столом сидело четверо: два молодых мужчины с правильными, как и у Ринн, чертами рода Квиста, невысокая седая женщина и пожилой мужчина, возвышающийся над ними, как старая ель над молодой порослью.

«Он действительно не уступает Тори», – мысленно отметил про себя Арм и слегка поклонился.

– Вижу, что произвел на вас впечатление, – чуть насмешливо, сказал тот. – Садитесь и рассказывайте, что опять вытворила моя Ринн. – Повернув грузную голову к женщине, он ласково произнес: – Евари, дорогая, налей-ка нашему гостю вина, а то он такой бледный, что страшно смотреть.

Легко встав, хозяйка взяла кувшин и, обойдя стол, наполнила стоявший перед пустующим креслом кубок.

– Садитесь, господин, – тихо повторила она.

Послушно сев, Арм перекрестился сам, а затем перекрестил кубок.

– О, да у нас в гостях один из последователей Ее Величества, – утробно засмеялся мастер. – Признаюсь, удивлен. Вы слишком молоды для подобных сказок.

– Я пришел рассказать о Ринн, – встретив его холодный взгляд, Арм подобрался. – Она вчера убирала мою комнату… Принесла лекарство, которое я просил ее забирать из лекарской. Мы немного поговорили, и я хотел уже выпить отвар, но она отобрала у меня склянку и выпила сама…

Ахнув, женщина, которая так и не успела сесть, схватилась за спинку стула.

– Тихо! – ударив по столу, рявкнул мастер.

– Ринн выпила мой отвар, и ей стало плохо, – продолжал Арм. – Я не знал, как помочь, позвал лекаря… Тот сказал, что пока не понимает, что произошло, но ее состояние очень тяжелое. Боюсь, она может не пережить сегодняшнего дня.

– Похоже на яд, – хмыкнул мастер и откинулся на спинку кресла так, что оно скрипнуло. – Вас кто-то желал отравить, господин Валлор?

– У меня нет врагов, – уверенно ответил Арм. – Да и как мог яд попасть в отвар, который готовит лекарь? Я пью его уже пару месяцев.

– Тогда зачем же Ринн отобрала у вас склянку?

– Не знаю, господин. Меня самого это удивило, иначе бы я попытался ей помешать. Но все произошло очень быстро.

– В таком случае, это вы ее отравили, – он насупил брови и метнул на сидящих справа мужчин такой яростный взгляд, что те переглянулись.

– Я боевой офицер, – сжав кулаки, процедил Арм. – Как вы смеете меня обвинять в подобном? Ринн была мне… дорога. Я никогда бы не причинил ей зла!

– Но-но, – подняв руку, мастер велел ему сесть. – Я-то вам верю… Дочь рассказывала о вас только хорошее, Арм из Варута. Главное теперь, чтобы и другие тоже поверили, если она умрет. Вы ведь за этим сюда явились? Искать моей помощи?

– Не совсем, – проговорил Арм, задумчиво посмотрев на бокал. Был в нем яд или нет, можно было узнать, только пригубив. Посвященный определенно желал проверить, не врет ли он.

«Господи, – мысленно взмолился Арм, – Ты Сам сказал апостолам, что если кто будет веровать, то и «если что смертоносное выпьют, не повредит им». Исполни на мне Твое слово ради моего народа».

– Тогда зачем же вы здесь?

– Я не хотел, чтобы Ринн оставалась одна, – твердо произнес он, посмотрев на женщину. – Ей нужна семья. Не знаю, почему все это произошло, но в яд мне не верится. Некому мне желать смерти ни в гарнизоне, ни за его пределами. Надеюсь, лекарь разберется и найдет способ помочь. Она не должна умереть. Это неправильно и совершенно нелепо!

– С последним, молодой человек, трудно не согласиться. Ринн младшая из моих детей. Я не хотел отпускать ее от себя, но ткацкое дело она невзлюбила. Не заставлять же? Вот и позволил на свою голову. А вы пейте-пейте… Вино хорошее. Успокоитесь немного... – Глянув на жену, мастер громко спросил: – Пойдешь к ней с господином Валлором?

Женщина согласно кивнула и, умоляюще взглянув на Арма, молча заплакала.

– Благодарю вас, – сказал Арм и, подняв кубок, осушил его до дна. – Мне нужно как можно скорее вернуться в Академию, иначе хватятся. Главный стопник велел пока не покидать гарнизон, но я не мог оставить вас в неведении.

Удовлетворенно кивнув, мастер качнулся вперед и неожиданно легко встал.

– Вижу, моя Ринн не ошиблась в вас, Арм из Варута. Идемте, провожу. Здесь есть выход на соседнюю улицу. Мои парни пойдут с вами, помогут матери. Если вдруг Ринн не выкарабкается, пришлите кого-нибудь из них назад, чтобы я знал. И спасибо, что так переживаете за мою дорогую девочку.

Почувствовав во рту металлический привкус, Арм тоже поднялся. Посвященный оказался предсказуем. Распознать яд в вине было сложнее всего, и ему это тоже было известно. Но отказаться значило выдать себя с головой и упустить шанс выманить мерзавца наружу.

«Тряпка ты, вот кто, – сам себе сказал Арм, показательно сглотнув и слегка пошатнувшись. – Где твоя вера?»

– Помогите, офицеру, – быстро велел мастер. – Нужно было предложить ему что-нибудь посущественнее бокала вина, а то вон как развезло…

Позволив одному из мужчин взять себя под руку, Арм помотал головой и, сказав, что в порядке, зашагал с ним в ногу. Идти пришлось недалеко.

– Что это там за шум? – в голосе мастера послышалось недовольство. – Кто орет?

– Сейчас узнаю, отец, – с готовностью отозвался второй мужчина. Выйдя наружу, он прошел вверх по улице и вскоре вернулся. – Боюсь, это за вашим гостем, – доложил он, не скрывая волнения. – Там человек двадцать офицеров. Требуют выдать им Валлора. Говорят, приказ генерала.

– Вот как? – Обернувшись, мастер пристально взглянул на Арма. – Этого я и боялся. Что ж, придется мне сдержать слово. Что-то вы слишком плохо выглядите, ручник. Сами дойдете?

– Дойду, – с трудом выговорил Арм, привалившись плечом к своему провожатому. – Не ел ничего вчера и сегодня, да и вина не пью…

– А, ну тогда понятно. Сказали бы сразу, налили бы вам разбавленного...

Выйдя наружу, мастер с мгновенье помедлил и, вытолкнув вперед жену, неторопливо пошел следом. Меча при нем не было, но на широком поясе, расшитом золотом и жемчугом, красовался изогнутый аллотарский кинжал, похожий на тот, которым убили Фаррама.

Услышав свист, Арм инстинктивно оттолкнул ведущего его мужчину и тут же почувствовал удар в плечо. Шедший впереди мастер вскрикнул и, выругавшись, прижал ладонь к щеке. Через его толстые пальцы тут же выступила кровь.

– Линкар! – испуганно вскрикнула женщина, бросившись к нему, но он с силой оттолкнул ее и опрометью кинулся обратно.

Тяжело встав, Арм отступил назад и, прислонившись к стене дома, беспомощно посмотрел на женщину. Не устояв на ногах, та тоже упала и расшибла колено. Оба ее сына, опасливо озираясь, подошли к ней и помогли встать.

– Офицер ранен, – слабо проговорила она, почти повиснув на их руках. – Помогите ему. В вине был яд.

– Матушка! – испуганно воскликнул один из них.

– Я сама ему налила, – не унималась та. – Хватит с меня… Он уже убил Харма, теперь вот Ринн… Сколько можно! Лучше уж пусть сразу отрубят голову, чем я своими руками буду вас всех хоронить!

Оглядев крыши и окна соседних домов, Арм осторожно выдохнул. Стрела вошла точно под ключицу, но не слишком глубоко, однако вынимать ее он опасался.

– Вы знаете, что за яд он подмешал? – спросил Арм, несколько раз моргнув, чтобы развеять мутную пелену перед глазами.

– Тот же, что дал вчера Ринн, но налил немного, чтобы вы не сразу…

– Хорошо… – Осторожно сползя вниз по стене, Арм откинул назад голову. – Приведите кого-нибудь из офицеров. И можете больше не бояться. Ваш муж уже мертв.

Вздрогнув, она недоверчиво посмотрела на него.

– Но стреляли же в вас! Его только царапнуло!

– Он перестанет дышать не позже чем через четверть часа, – повторил Арм. – Скройте это до вечера. Вытрите щеку… Пусть все думают, что это смерть от сердца. Никто не узнает, не поймет. А Ринн скоро очнется, – он улыбнулся. – Она просто спит. Я солгал.

Подавшись вперед, женщина обняла его. Было больно, но отталкивать ее не хотелось. Не слушая уговоров сыновей, она все плакала и плакала, гладя Арма по волосам и целуя то в щеки, то в лоб, пока они не стали мокрыми от слез.

– Только не умирайте, прошу вас, только не умирайте!

– Не умру, – пообещал Арм и, подняв левую руку, успокаивающе похлопал ее по спине. – Я же Валлор… Валлоры так не умирают, не положено.

– Позовите на помощь! – наконец очнувшись, прошептала она и, посмотрев на одного из сыновей, кивнула в сторону двери. – И посмотри там…

По тому, как медленно тот шел, было ясно, насколько он боялся.

– От этого яда мало у кого есть противоядие, – выдохнул Арм и сглотнул. Металлический вкус пропал, но голова раскалывалась от боли. – Достаточно царапины… Сначала потеряет сознание, затем сердце станет биться все медленнее… – Почувствовав, что кто-то потрепал его по щеке, Арм с трудом открыл глаза. – Вы же знали? – спросил он так тихо, что сам едва расслышал.

– Знала, – ее голос звучал совсем близко. – Мы не могли никому сказать, ему все сразу становилось известно! Мои мальчики убежали, но муж все равно нашел их… И Харма сам убил, повесил. За то, что тот стал как вы… Принял крещение… – Она снова заплакала, но уже не так отчаянно. – Не засыпайте, господин, вам нельзя спать! Помощь уже близко, сюда целая толпа бежит. Слышите?

– Он еще дышит, но не двигается, – раздался над Армом низкий голос. – Я велел переложить его в спальню.

– Спасибо, сынок.

Нащупав ее руку, Арм легонько сжал пальцы.

– Вас допросят, идите, не бойтесь… – прошептал он. – Скажете, что в меня стреляли – и все. Вы шли мимо, помогли. Ринн в башне, где общая голубятня. Попросите позвать Дирима, он за ней присматривает. Передайте, что он мне нужен. Один из подмастерьев – предатель.

– Я знаю, – возникнув словно из ниоткуда, Дирим попросил женщину отойти и, присев перед Армом на корточки, бегло осмотрел рану. – Не вижу ничего страшного. Тебе опять повезло, бессердечный мальчишка.

– Это не везение, – возразил Арм. – Передайте генералу, чтобы арестовали Бейлас Миссара. Чем скорее, тем лучше. Я лично допрошу, никому не сообщать.

– В вине был яд, господин, – с беспокойством проговорила женщина, не обращая внимание на подошедших офицеров. – Он выпил… Много.

– Со мной все в порядке, – поморщился Арм, перехватив беспокойный взгляд Карина. – Помогли бы уже подняться… И лошадь тоже бы не помешала.

– А этих куда? – Карс кивнул на женщину и ее сыновей.

– С собой. Они заберут Ринн домой.

– А ну-ка помоги мне, – попросил лекарь и, подождав, пока Карин подхватит Арма под другую руку, осторожно потянул его вверх. – На ногах-то удержишься?

– Да.

– А что там с ядом? – в его голосе послышалось недоверие.

– Выпил полный кубок. Вино хорошее. Яд тот же, что и в отваре.

– Однако ты жив.

– Считайте это чудом, – задев стрелой Карина, Арм едва не вскрикнул и до скрипа сжал зубы. – Осторожнее, Аурика… Или вам меня тащить придется.

– Я могу принести… – предложила женщина. – Он сказал, что яд подействует не сразу, господин… Мы бы успели дойти.

– Да все в порядке, – отмахнулся Арм, боясь до конца выпрямиться. Лошадь, которую вел к нему Джам, возмущенно всхрапывала. – Успокойтесь, я же сказал, что не умру. Вам просто показалось, госпожа, забудьте.

– И все-таки я принесу, – не унималась та и, дернув лекаря за рукав, что-то шепнула ему на ухо.

Забраться в седло было непросто, но с помощью Карина и остальных Арм справился. От боли мысли мутились, в висках стучала кровь.

– Лучше принесите воды, – попросил он. – В горле все пересохло. И поесть чего-нибудь.

Нервно засмеявшись, Карин взял лошадь под уздцы и повернул вслед за женщиной.

– Интересно, и что ты на этот раз придумаешь в качестве отговорки? – спросил он, подняв на Арма застывший взгляд. – Напишешь матери, что сам в себя стрелу воткнул? Или она случайно от мишени отскочила?

Стараясь не расхохотаться, Арм до крови прокусил губу. Ему и дышать-то было больно. А вот вино, похоже, все-таки в голову ударило, и сейчас это было даже кстати, хотя он не отказался бы от обезболивающего.

– Дорогой мой Карин… – заунывно протянул Арм, но увидев, вернувшуюся женщину, замолчал. Испуганная и бледная, она смотрела на него с такой бесконечной любовью, словно он подарил ей весь мир. От осознания того, что именно послужило этой радости, ему стало дурно. Смерть не должна так радовать – ничья смерть.

Сунув лекарю стеклянный пузырек, она с поклоном протянула Арму полную кружку воды и обсыпанный перцем кусок еще теплого мяса. Выпив все до капли, он вернул ей кружку и взял мясо.

– Благодарю вас, госпожа…

– Евари, – напомнила она. – Евари Квиста.

– Евари, – повторил Арм и кивнул. – Был рад нашей встрече. Передайте Ринн, что я не забуду ее самоотверженности. Сделайте так, чтобы она почаще улыбалась. Без нее бы у нас ничего бы не получилось.

– Вы сможете сами ей это сказать, – нахмурилась она, пытливо вглядываясь в его лицо.

Мотнув головой, Арм отвернулся и, отобрав у Карина повод, пришпорил лошадь. Протестующе вскрикнув, лекарь попытался его остановить, но не успел.

У главных ворот Академии царил настоящий переполох. Первый стопник требовал стражу назвать имена всех, кто в самоволку покинул гарнизон и сорвал занятия и дежурства. Увидев скачущего во весь опор Арма, он знаком велел страже расступиться.

– Стой, Валлор!

– Простите, командир, – придержав лошадь, Арм развернул ее. – Мои товарищи спешили мне на помощь. Не браните их. Я подам полный рапорт, как только смогу. У меня было важное поручение.

– А это что такое? – он кивнул на торчавшую в его плече стрелу. Черное оперенье выделялось на фоне белого камзола и кровавого пятна, которое расползлось уже на добрую ладонь.

– Случайно словил. – Арм часто заморгал, пытаясь сконцентрировать взгляд. – Неглубоко вошла. Пустяки.

– Ладно, дуй к лекарю, Валлор. Потом с тобой разберусь. – Махнув стражи, он велел всем вернуться на места. – Отбой!

– Передайте, что я буду у госпожи Линни, – повернув к корпусам, бросил Арм.

Солнце уже приближалось к полудню, и окошечко на башне было распахнуто настежь. Высоко над остроконечным шпилем летала стайка бело-сизых голубей. Некоторые из них то и дело залетали внутрь и тут же выпархивали обратно.

«Скоро проснется», – вспомнив о Ринн, Арм почувствовал, как потеплело в груди. Ему вдруг захотелось еще раз взглянуть в ее глаза, но он тут же оборвал эти мысли и решительно отвернулся.

[1] Мышиный гиацинт (прим. автора)

Глава 5

Линни открыла сразу же, как только Арм постучал. Молча пропустив внутрь, она уложила его на постель и, стянув сапоги, велела немного подождать. Спустя несколько минут, принеся прозрачную бутыль, ворох бинтов и прокаленный до красноты кинжал, Линни скрутила жгут и сунула Арму в рот, велев как следует прикусить.

– Будет больно, – ее голос звучал спокойно и ровно, а взгляд смотрел куда-то вглубь себя. – Не волнуйся, я все умею.

К удивлению Арма, она быстро и умело извлекла стрелу и обработала рану. И только когда он выплюнул скрученный жгут, без которого, наверное, вопил бы на всю Академию, Линни скомкала окровавленную рубашку и, с яростью швырнув ее на пол, разрыдалась. Не зная, как ее успокоить, Арм в деталях рассказал, что произошло, умолчав только о выпитом яде. Ему и самому пока не верилось в произошедшее чудо. Разум цеплялся за любые объяснения, но все они выглядели неубедительно. Он, конечно, просил и надеялся, но его веры вряд ли бы хватило, чтобы отрава не вошла в кровь. И тем не менее чувствовал Арм себя неплохо и, кроме боли от раны и зверского аппетита, ничего необычного не подмечал. Он даже подумал, что Евари действительно ошиблась и никакого яда не было, но спустя час или чуть больше заявился Дирим и, не говоря ни слова, велел Арму выпить растолченного угля и дурно пахнущую дрянь, от одного вида которой тут же свело зубы.

– Я не стану это глотать! – решительно отказался он, отмахнувшись так, что Дирим едва не разлил черную жижу на постель. – Убери и дай мне нормально поесть. Я голоден!

– Евари отдала мне яд, который добавила в кубок. Ты выпил его весь, безмозглый Валлор! Это Черная смерть Миссара, а не яблочный компот!

– И что? Как видишь, прошло уже несколько часов, а со мной все в порядке. – Повернувшись к Линни, Арм успокаивающе похлопал ее по руке. – Ты ведь знаешь, как действует этот яд? Разве я мог бы сейчас с тобой разговаривать, если бы находился при смерти?

Попросив ее встать, лекарь проверил его пульс и осмотрел, словно племенного жеребца, едва ли не пересчитав все зубы и измяв живот.

– Этого не может быть, – наконец сказал он. – Ты принял противоядие?

– Нет. Ничего не пил ни до, ни после, кроме воды. И вино, кстати, было весьма недурным. Такого даже в замке нет. Надо узнать, откуда берет…

– Не заговаривай мне зубы, Валлор! Я не позволю, чтобы ты умер на моих глазах!

– Я и не собираюсь, – умоляюще посмотрев на Линни, Арм жалобно протянул: – Ну дай же мне уже что-нибудь перекусить, умоляю. Вчера вообще ничего не ел, сегодня только кусок мяса, да и то половину уронил по дороге…

– Ваше Величество! – повысив голос, Дирим в волнении вскочил. – Линни, ну хоть вы ему объясните! Он что, бредит?

Неожиданно улыбнувшись, та вытерла слезы.

– «Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и, если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы»[1], – ее голос звучал спокойно и ровно, словно она читала по книге. – Именно это ведь и произошло, Тар? Моя госпожа и не такое делала, мне ли не знать.

Серьезно взглянув на нее, Арм кивнул.

– Попрошу только никому об этом не рассказывать. Я просил и был услышан. Мне хочется сохранить эту милость в тайне.

– Мы не скажем, – кивнула она и, сдвинув брови, посмотрела на притихшего Дирима. – Так ведь, славный лекарь?

Молча поставив на пол ковшик с черной жижей, тот поклонился и, отойдя к диванчику, без сил упал на него и закрыл лицо ладонями.

– Служанку доставили домой, – пробубнил он через какое-то время. – Поплакала немного, а так в порядке. У них там праздник, а не похороны. Вся артель гудит, как потревоженный улей. Я не поверил тебе... Развернулся на полпути, осмотрел кубок, нашел следы… Только потом сюда помчался. Встретил их по дороге. Завтра проведаю на всякий случай.

– Проведай, – улыбнулся Арм, откидываясь на подушки.

Он был бы рад уснуть, но уж слишком сильно хотел есть.

– Сейчас, – засуетилась Линни и, отойдя куда-то, вернулась с подносом. – Как чувствовала, что ты заявишься. Сейчас пошлю кого-нибудь, принесут еще.

– Не надо… – Поставив поднос на колени, Арм почти благоговейно отпил холодный кофе и взял густо намазанную подтаявшим маслом булочку. Тарелка жаркого тоже уже остыла, но его это не волновало.

– О, Господи… – засмеялась Линни, откровенно им любуясь. – Я напеку тебе завтра пирожков и скажу, чтобы повар зажарил курицу – съешь целиком.

– Спасибо, но я для начала бы не отказался бы и от моего отвара, – напомнил Арм, с трудом проглотив недожеванное мясо. – Мне, между прочим, больно.

Резко сев, Дирим скинул плащ и, порывшись в карманах, которые, казалось, были у него бездонными, извлек маленький пузатый пузырек.

– Это вот получше будет, – сказал он и, встав, протянул его Линни. – Поест, разбавь в стакане воды капель двадцать. И боль притупит, и заснет до утра, как младенец. Ночью принесу от воспаления, будет пить неделю. Если что-то не понравится, я буду у себя – надо разобраться с травами, а то кто-то мне вчера весь вечер испортил. Вместо сортировки пришлось стоять и считать бегающих в уборную учеников. А бегали они так часто, что я послал парочку к себе за корой дуба. Пусть дальше академический лекарь разбирается с ними.

Наевшись и допив кофе, Арм отдал Линни поднос и безропотно выпил поданный им стакан с лекарством, хотя его клонило в сон без всякого снотворного.

– Завтра зайду, — это было последнее, что он услышал, прежде чем кровать под ним пошла волнами, а в лицо дыхнуло солеными морскими брызгами. Явь мгновенно смешалась со сном и растворилась в нем без остатка.

Следующие дни, пока у Арма держался жар, Линни не выпускала его из постели и с утра до вечера рассказывала все, что помнила, начиная с того мгновенья, как еще девочкой перед несостоявшейся коронацией герцога Парамана вышла из покоев его сестры и увидела свою будущую госпожу, «перепуганную и такую худенькую, что было непонятно, как в ней душа держалась». Рядом с ней стояли два очень похожих друг на друга мужчины. Линни тогда очень удивилась, потому что еще никогда не встречала близнецов. Тори, охранявший в то время сестру Парамана, не хотел их пропускать и даже начала с ней спорить, но в конце концов уступил. А судьба тем временем уже крепко связала их всех такими узами, которые не смогла разорвать даже смерть…

Арм слушал, и ему казалось, что перед глазами проносятся те далекие славные времена, когда вершилась история его мира. Он не застал в живых никого, о ком рассказывала Линни, кроме нее самой и Тори, но теперь лица на замковых портретах будто бы ожили и наполнили его сердце любовью к ним – не выдуманной, а настоящей и живой. За эти долгие часы, пока утро за окном сменялось днем, а день вечером, Арм узнал столько, сколько не узнал бы ни от кого и никогда. Слушая о тех, кто жил до него и ради него, он начал понимать не только их, но и самого себя. Стал ощущать неделимость и непрерывность жизни и будто воочию увидел круг, который ему предстояло замкнуть. Это новое понимание наполнило его благодарностью и горечью, потому что он знал: дерево, увиденное во сне, было явлено ему не просто так. Что-то жуткое ждало впереди, и оно становилось с каждым днем все ближе и ближе.

– Ты многое знаешь и слышала, Линни, – сказал Арм, когда она замолчала, чтобы немного передохнуть. – Правда ли то, что на мне Род прервется?

Не ожидая вопроса, она заметно вздрогнула и едва не выронила чашку.

– Тар…

– Просто скажи. Ведь дед, как Глава Рода, видел путь моего отца. А ты наверняка знаешь…

– Знаю, – смутилась она. – Случайно услышала. Он говорил моей госпоже… Лирамель. Совсем уже перед концом. Сказал, что видел мертвое древо с единственным плодом на ветви, и алую луну. И еще говорил, что его сын продолжит Род, но дальше – темнота.

— Значит, я последний?

– Не знаю, Тари. От пророчества осталось всего несколько несбывшихся строк. Возможно, именно тебе придется его завершить. Так это или нет, покажет время. Не спеши. Будущее само о себе позаботится.

Понурив голову, Арм посмотрел на свои руки. Узловатые длинные пальцы были покрыты мозолями, а вдоль правой ладони тянулся глубокий шрам, оставленный мечом Фаррама.

Тяжело вздохнув, Линни бросила поверх одеяла пару разноцветных сахарных леденцов и продолжила рассказывать дальше.

* * *

Разведка отправила доклад в замок только на третьи сутки после покушения. Спустя день в Горготе снова застучали барабаны, правда, на сей раз среди осужденных невиновных не оказалось. Арм не поленился лично проверить каждый приговор, так что безымянным пришлось потрудиться, чтобы ответить на все его запросы. Дядя вопреки его ожиданиям не приехал, поскольку успел отбыть в Айру. Как удалось узнать Арму, он вывез на юг нескольких своих подопечных, а заодно решил проведать тех, кто отбыл туда раньше. Поверил ли он в придуманную разведкой легенду или нет, оставалось только догадываться. Зато мать поверила сразу, поскольку велела приставить к покоям Линни стражу, ничуть не заботясь, что это вызовет вопросы, и обещала приехать сама. В присланном ею письме сквозило настолько глубокое беспокойство, что Арму стало стыдно.

– Пусть приведут Бейлас Миссара и позовут лорда Карса, – попросил он Линни, когда та вернулась с занятий. – Ночью. Я хочу с ними переговорить. Генерала уведомите, но скажите, чтобы в замок пока депешу не посылал.

– Зачем тебе разговаривать с этой безумной женщиной, Тар? – Линни явно злилась, хотя пыталась выглядеть спокойной. – Ты из-за нее ты едва не погиб! Девочка могла пострадать, да и вообще… Твоя мать не так уж и не права. Эту тварь следовало казнить в тот же день, как Картал снес голову Гармату. Карс – другое дело, он никогда не пошел бы против тебя, но его бабка…

– Я так хочу. – Арм отвел взгляд и с трудом повернул голову. Шея и часть лица со стороны раны заметно опухли. – Пусть ее приведут.

Поняв, что спорить бесполезно, Линни кивнула и, выйдя, попросила стражника найти посыльного.

В ожидание вечера, Арм успел написать несколько посланий для генералов, кроме тирского, а также большое и подробное письмо князю. Каждое он положил в отдельный конверт и запечатал, истратив почти весь сургуч, который имелся в покоях Линни. Перстня Главы Рода при нем не было, поэтому доставить и подтвердить подлинность предстояло безымянным. Их Арм собирался предупредить позже, поскольку в ближайшие полгода ничего предпринимать не намеревался.

«А Тори отдам заранее и его конверт, и тот, который потребуется отослать в Княжество. Пусть пока полежат, – решил он, откладывая оставшиеся листы. От напряжения глаза устали, а плечо снова разнылось. – Интересно, сумею ли оправиться до Межзвеньевых? – с сожалением подумал Арм, осторожно приподняв руку. Грудь тут же пронзила колющая боль. – Вряд ли…»

Вернувшись с ужина, Линни вместе с незнакомой служанкой принесли Арму еду и лекарства. Выпив все положенные порошки и безропотно дав себя перебинтовать, он немного поел и лег спать, едва не забыв о своем же приказе.

– Миссара приведут после полуночи, – недовольно сказала Линни, убирая пустые тарелки. – И имей в виду: Тори все узнал. Бедный наш Илларт едва мямлил, пока тот его отчитывал, словно мальчишку. Я, конечно, предупредила, чтобы держал язык за зубами, но он предан не только тебе, но и князю.

– Плохо, – расстроился Арм, с головой накрываясь одеялом. – В глазах двоюродного деда меня эти подвиги не приукрасят… Он будет недоволен. Тем более его внучка, судя по отчету, само совершенство.

– Ты у нас тоже совершенство, – хмыкнула Линни, коснувшись ладонью его лба. – Горячий. Устрой-ка мне встречу с кем-нибудь из братства. Я им все выскажу. Не могли, что ли, в руку стрельнуть или вообще промахнуться?

– Никто бы тогда не поверил, – с сожалением вздохнул Арм. Наволочка пахла лавандой и хмелем. Он отказывался пить снотворное, но Линни, похоже, знала тысячу и один способ его усыпить. – Разбуди меня, когда их приведут…

Раскатистый бас Тори слышался даже через гостиную и прикрытые двери спальни. С трудом разлепив глаза, Арм несколько мгновений соображал, каким образом генерал Горгота мог очутиться в покоях, а затем, вспомнив, что они с княжной гостили в Горготе, резко сел и едва не вскрикнул от боли. Сон тут же отступил. Глянув на задернутое портьерами окно, Арм не заметил ни проблеска света. Видимо, время было уже позднее.

– Почему нам никто не доложил, что мальчик ранен? – не унимался Тори. – Что за дела вы проворачиваете за спиной у регента?

– Ну-ка тише, Эринма! – шикнула на него Линни. – Ишь разорался!

– А ты мне рот не закрывай, дочь Хашши! Если с этим постреленком что-нибудь случится, я ни тебе, ни себе не прощу! Кто его лечит? Где лекарь?

Подтянув сползшие брюки, Арм не стал застегивать рубашку и, встав, в три шага до шел до двери.

В гостиной было сумрачно и свежо, как будто только что проветрили. Камин лениво потрескивал, а на столе горели две витые свечи.

– Со мной все нормально, Тори, – спокойно проговорил Арм, открыв дверь. – Я просил помощи, но ты меня не понял и не пришел... Дважды я никогда не прошу.

Окинув его внимательно-тревожным взглядом, Тори недовольно поджал губы. Круглолицый и светловолосый, как все Аурика, он был на полголовы выше всех, кого Арм знал.

– Так я ж не думал, что ты опять посмеешь собой рисковать, – уже тише проговорил он и, подойдя, виновато развел руками. – Прости дурака. Забыл! Кэтрин расстроилась, никуда от себя не отпускала…

– Оно и к лучшему, – кивнул Арм, прислонившись здоровым плечом к дверному косяку. – Справился сам.

– Иди ляг, Величество, – строго велела Линни, разливая по чашкам кипяток. – Я сейчас подам чай.

– Сколько времени? – спросил Арм, послушно поворачивая обратно. Стоять ему действительно было трудновато. От лекарства, которое он пил против воспаления, все время мутило.

– К полуночи. Я бы и сама тебя скоро разбудила, если бы Эринма не разорался. Мало того, что без приглашения явился, так еще и отчитывать меня смеет!

– Не злись, – отмахнулся от нее Тори и, проводив Арма до постели, помог лечь. – Принеси-ка мне лучше вина.

– Вот еще! – крикнула Линни. – Я тебе не прислуга!

– Тогда хотя бы мальцу что-нибудь пожевать дай. Он вон просит…

– Сейчас-сейчас… – Неся поднос с чашками и горой бутербродов, Линни боком вошла в спальню и, подойдя, поставила тот в изножье кровати. – Поешь, мой хороший. И смотри, этому шкафу ничего не давай, пусть его Илларт кормит!

– Да больно надо! – обиделся Тори, демонстративно от нее отвернувшись. – Я поговорить пришел, а не брюхо набивать.

Вытерев руки о передник, Линни улыбнулась и, положив ладонь на его плечо, поцеловала в макушку.

– Тоже мне, говорун нашелся. Давайте только недолго, скоро полночь.

– А кого ждем? – уже мягче спросил генерал, глянув на нее через плечо.

– Это ты у Величества спроси. Расскажет, если захочет.

Кивнув Арму, Линни ушла и тихонько закрыла за собой дверь.

– Здесь письмо тебе и князю, – вытянув из-под подушки конверты, Арм сунул их Тори. – Когда пришлю голубя, распечатаешь свое и отошлешь второе в Княжество. То, что поменьше – в Тонар и твоему знакомому стопнику в Тире. Генералу Саттису я доверять не могу. Остальные доставит разведка, хотя можешь как-нибудь вскользь написать Натану, а то он подозрительный, может и безымянным не поверить.

Спрятав письма за пазуху, Тори задумчиво поджал губы.

– Я думал, ты шутишь, малой. Но вижу, решил основательно подготовиться. Не пожалеешь потом?

– Может, и пожалею… Но мое терпение уже на исходе, Тори. Я едва успел позавчера, но мне не успеть везде и всюду. Дядя Картал без устали носится по всему Королевству… Даже разведка за ним не всегда поспевает. И так уже пятнадцать лет. Он устал, Тори. Очень устал. Мать тоже не подарок, а ему приходится еще и ее сдерживать. Пора положить всему этому конец. Возможно, не сейчас, но очень скоро.

– Ты прав, – серьезно кивнул генерал. – Князь тоже торопится. Говорят, стал совсем плох. Резко сдал… Даже Керна с женой из Шанфара вызвал. Они сейчас с дочкой объезжают кланы, поэтому прибудут в крепость ближе к началу осени. Много лет не виделись.

– Вот и славно, – одобрил Арм. – Я чувствую, что время близко, но уж очень хочется дотянуть до Игр, посмотреть, как Шадд всех уделает и получит свой вожделенный чин.

– А ты? – нахмурился Тори.

– Откажусь, – нехотя ответил Арм, чувствуя, как кольнуло сердце сожалением. – Не стану ему мешать. Он заслужил победу. Да и пора бы уже Горготу уступить Бартайоте.

– Жаль, – в голосе генерала послышалась улыбка. – Но ты прав, постреленок. Шадд действительно заслужил. Только не сообщай ему заранее, а то расстроится.

– Как там Савэра? – полюбопытствовал Арм. – Шадд про нее ничего не пишет. Думаю, не поспешил ли я?

– А… – Тори махнул рукой. – Шадд перед наши отъездом отправил ее к своей матери и сестре. Мы лично завезли – передали из руку в руки. Понесла она. Тяжело ей жилось среди мужланов, не привыкла к таким условиям. Да и Шадду будет спокойнее, а то он все время в разъездах или на дежурствах.

– Что ж мне не написал? – Арм расстроенно отложил взятый было бутерброд и откинулся на подушки.

– Так написал же! Со мной передал. Только ты тогда так резко ушел, что я не успел... И сейчас не взял. Пришлю потом кого-нибудь из своих ребят. Лучше скажи-ка, кого ты в такой час принимать собрался?

– Скажу, если дашь слово молчать, – серьезно ответил Арм. – Об этом деле никому знать не следует: ни твоей княжне, ни князю, ни моим регентам. Ни-ко-му!

– Если твоей жизни и безопасности ничто не угрожает, то…

– Угрожает, Тори. Но я в своем праве. Поэтому или поклянись молчать, или уходи и забудь.

– Я один раз уже забыл – и вот что вышло. – Встав, генерал досадливо махнул рукой. – Ладно, постреленок, твоя взяла. Даю слово.

– Тогда оставайся. Постоишь под дверью, послушаешь. Только не вмешивайся, что бы ни услышал. Это будет сложный разговор.

Промолчав, Тори поправил сползший на лоб черный генеральский обруч.

– Разве я могу не исполнить приказ своего короля? – тихо спросил он и настороженно обернулся, услышав, как хлопнула вдалеке дверь.

Карс выглядел темнее тучи. Войдя, он сразу же опустил голову и отошел подальше к окну. Два пожилых офицера, которых Арм видел впервые, привели Бейлас и поставили посреди спальни. Руки ей развязывать не стали.

– Карс, подай госпоже стул, – попросил Арм и, подождав, пока тот поможет ей сесть, знаком велел стражу выйти. А теперь расскажи последовательно все, что случилось, начиная с того момента, как я пришел в твой дом. У вас не было времени и возможности объясниться, поэтому сделай это сейчас. А вы, – Арм посмотрел на Бейлас, – слушайте и не прибивайте.

– Зачем? – бесцветно спросила та, глядя в пол. – Я дала признательное. К чему еще и эти унижения? Ни о чем из соделанного я не жалею и не пожалею.

– Хочу, чтобы вы знали правду, – спокойно ответил Арм. – А после мы поговорим.

Выждав, Карс начал рассказывать, порой сбиваясь и перескакивая с события на событие, но все же довольно складно. Иногда Арм поднимал руку, прося его замолчать и досказывал сам, поскольку многого его приятель все же не знал, особенно, что касается смерти Гармата.

– Вы сочли меня виновным в гибели вашего племянника… – Арм покачал головой и скомкал в руке одеяло. – Если я в чем и виноват, так это в том, что мне была небезразлична судьба друга, иначе бы мне и в голову не пришло соваться к нему домой. Я не знал, кого вы укрываете, и уж тем более не мог предвидеть, что Гармат догадается, кто я, и попытается через меня отомстить моему дяде.

– Он не собирался никому мстить, – с горечью возразила Бейлас. – Хотел только остановить герцога Картала, сделать то, что не сумел лорд Фирсар.

– Это ложь, Бейлас. Мой дядя казнил его в честном поединке. А перед этим ваш племянник отдал приказ убить меня и вашего внука. Он явился в гарнизон как крыса, с двумя десятками своих подельников. Заманил нас в ловушку, расставил стрелков, чтобы наверняка… Несколько человек были убиты, другие ранены. Мой друг погиб, спасая Карса, которому один из головорезов Гармата почти перерезал горло. Я уже не говорю о тех преступлениях, о которых мне доложила Тайная разведка, а также о подмастерье конюха и офицере, погибшем у башни. – Арм неприязненно скривил губы. – Понимаю, вы любили этого человека как сына, но не стоит обманываться: он заслужил смерть. И я лично отдал приказ о его казни.

– Вы? – она недоверчиво сдвинула темные брови. – Приказали?

– Я, Бейлас. И то, что вы не знали, на кого поднимали руку, является причиной, по которой мы сейчас разговариваем. Мастер-ткач, у которого вы вытребовали мою голову, успел выполнить обещание. Как видите, даже Черная смерть Миссара не остановила моего сердца. Знаете почему? – Видя, что она молчит, Арм откинул одеяло и, поморщившись, сел. – Потому что я выпросил эту милость для своего народа. Мне пришлось выпить яд, чтобы выманить этого человека. Казнить его прилюдно значило бы погубить всю артель. Вы сами знаете, что большинство из его детей и работников никаким боком не относились к Ордену, но кто бы стал разбираться? И это тоже ваша вина, Бейлас. Вы мстили за человека, не заслуживающего быть отомщенным. И забыли о живых. Что будет с Карсом и Сарной, если вас казнят? Помилует ли их моя мать?

Побледнев, Бейлас искоса посмотрела на внука. В глазах ее мелькнуло сомнение.

– Кто он, Карс?

– Мой король, – тихо ответил тот и поклонился Арму в пояс.

– Я не верю… – В ее голосе послышалось отчаяние. – Ни в это, ни в то, что Гармат мог желать тебе зла, Карс! Он любил вас с Сарной!

Карс невесело усмехнулся.

– Я сам слышал его приказ, бабушка. Причем не единожды… Дядя велел меня прикончить. Я был лишь приманкой, чтобы выманить Тара и герцога. Из-за меня погиб наш товарищ. Он принял удар на себя. Сарна назвала сына в его честь. Но тебе ведь все равно, верно? Ты никогда не любила ни ее, ни меня. А если бы не так, то знала бы, что Гармату мы оба были совершенно безразличны. Вероятно, тебя он и любил, но больше никого. Дядя дышал одной лишь местью, прямо как ты теперь. На остальных ему было плевать.

– Замолчи! – неожиданно властно приказала она и, качнувшись, встала. – Я не желаю тебя слушать!

– Как и всегда. – Карс пожал плечами. – Все это бесполезно, Тар. Зря только время теряешь.

Поднявшись, Арм вынул из-под подушки кинжал и, сняв ножны, бросил на кровать.

– Ты прав, Карс… Слова здесь не помогут.

– Позволь мне уйти, – с горечью попросил тот. – Я не хочу этого видеть.

– Останься, – твердо ответил Арм, подходя к Бейлас. – Только не вмешивайся. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

Отступив, Карс прислонился к стене у окна и отвернул голову.

– Вы слышали правду от меня и от своего внука, Бейлас Миссара… – Встав перед ней, Арм взял ее за руки и перерезал веревки. – И теперь знаете, кто перед вами. Скажите, по-прежнему ли вы думаете, что мой приказ был неверен и я должен умереть?

Вокруг ее глаз лежали морщины, но сам взгляд был ясен и тверд.

– Я вас ненавижу, – громко произнесла она. – И мне жаль, что яд не достиг цели. Будь у меня возможность, я бы убила вас собственными руками.

– Разве моя смерть вернула бы Гармата? – удивился Арм.

– Я не сумасшедшая. – Она брезгливо скривилась, тщетно пряча злые слезы. – Моего мальчика уже ничто не вернет. Но мне бы стало легче, если бы тот, из-за кого он погиб, тоже перестал бы дышать. Вам не понять, вы не теряли…

– Ошибаетесь, я понимаю. И именно поэтому вы сейчас здесь. – Указав на стоявшего у окна Карса, Арм тихо сказал: – Ваш внук мне дорог. Он поддержал меня, когда я в этом нуждался. И я тоже не оставлю его в беде. – Арм взял кинжал за острие и силой вложил рукоять в ее ладонь. – Если вы искренне считаете себя в праве взыскать с меня кровь племянника – вот я. Хотели убить – убейте. Терять вам уже нечего, все равно казнят.

Взглянув на него, она сжала кинжал так, что побелели костяшки, а рука задрожала от напряжения. Закрыв глаза, Арм отвернул голову. Он старался дышать ровно, но дыхание предательски сбивалось.

Острие кинжала прокололо кожу на яремной ямке. Невольно сглотнув, Арм почувствовал, как потекла по груди капля крови.

– Я не могу… – наконец прошептала Бейлас и отпрянула. – Вы действительно ни в чем не виноваты. Мне жаль, что наши пути пересеклись. Простите, если сможете.

Открыв глаза, Арм пристально посмотрел на нее и забрал кинжал.

– Прощаю. Указ о вашем освобождении уже подписан и лежит у генерала. Вы можете вернуться домой.

– Но я пыталась вас отравить… – недоверчиво выдохнула она, схватив его за руку. – Вы не можете!

– Нет, могу. Закон дает мне такое право. Вы действовали под влиянием горя и лжи, в которую верили. И только что показали, как бы поступили, если бы знали правду. Мне этого достаточно.

Молча опустившись на колени, Бейлас поклонилась ему в ноги. Арм не стал ей препятствовать. Лишь когда она попыталась встать, протянул руку и помог подняться.

– Лорд Карс, – подозвал Арм и отдал ему кинжал. – Переплавь на что-нибудь мирное. Этим оружием больше никто не должен воспользоваться – на нем кровь Ведущей.

Бледный как смерть Карс забрал у него кинжал и сунул за пояс, едва не распоров камзол.

– Аурика прав: ты сумасшедший, – почти неслышно произнес он, избегая смотреть на бабку.

– Пусть так, – согласился Арм и крикнул: – Тори! Подойдите-ка сюда.

Помедлив, генерал открыл дверь и, войдя, посмотрел на него с такой яростью, что Арм невольно подобрался.

– Проводи госпожу Бейлас в гостиную и дай ей воды, – попросил он и с нажимом добавил: – Она находится под моим личным покровительством.

– Не будь ты моим королем, я бы тебя выпорол, – сквозь зубы процедил тот и, взяв Бейлас под руку, вышел.

Нервно усмехнувшись, Арм поспешно вернулся в постель.

– Позови Линни, – шепотом попросил он Карса. – И смотри, никому ни слова. Скажешь: недоразумение, разобрались. А через пару дней отвезешь бабку в Калларт. Наставник передаст тебе указ. С сегодняшнего дня эта вотчина твоя. У вас с Варом будет общая граница по внутренней стороне. Десять деревенек, хорошая земля и пара озер. Предыдущий лорд не оставил наследника, но ты позаботишься о его престарелой вдове. Она из Валлоров, и весьма уважаема… Так что Бейлас будет чем заняться.

Удивленно моргнув, Карс недоверчиво прищурился.

– С чего вдруг подобная милость? Чем я заслужил?

– Я так хочу, – Арм и пожал плечом. – Почему, если мне приходит в голову сделать что-то хорошее, нужно обязательно искать причины? Главное, чтобы не было препятствий, а их нет.

– Ладно, я не дурак от такого отказываться… Но чувствую, тут одним спасибо явно не обойдется.

– Ты прав, – кивнул Арм. – Будешь мне до конца учебы мыть денник. Из-за твоей бабки мне опять придется самому убирать комнату, так что за лошадкой походишь ты. И учти, она лягается.

– Идет! – засмеялся Карс и, с тревогой глянув на дверь, уже повернулся, чтобы уйти.

– Да я пошутил, – вслед ему бросил Арм, натягивая одеяло. – Сам управлюсь.

Линни не сказала ни слова. Молча взяв бинт с прикроватного столика, она плеснула на него обеззараживающего раствора и промокнула Арму шею. Ранку тут же защипало.

– Спасибо, – мягко произнес Арм и, поймав ее руку, тихонько сжал. – Обещаю, что больше не доставлю тебе хлопот.

* * *

Темницы Горгота больше походили на подземный город. Лабиринты коридоров тянулись под всей Академией и выходили далеко за ее пределы. Когда-то в них было довольно оживленно, но последние полсотни лет заключенные в подземельях не задерживались, а ближайшие тоннели стали использовать под склады.

– Куда мы идем? – спросил лекарь, подняв факел повыше. – Зачем я тебе понадобился?

Запахнув плащ, Арм поежился и решительно повернул направо.

– Нам сюда, – его голос эхом отозвался от сырых каменных стен. – Я обещал тебе кое-что… И себе тоже.

Им пришлось миновать еще две промежуточные решетки и четыре пары стражников. Дальше коридор пошел под уклон вниз и факелы по стенам исчезли. Эхо стало еще более гулким. Казалось, что они спускаются в какую-то яму. Наконец Арм увидел впереди еще один поворот и, остановившись перед ним, снял с пояса связку ключей. Узкая деревянная дверь была покрыта черным грибком. Три поворота ключа, и на них дохнуло вонью.

Достав меч, Арм отобрал у лекаря факел и шагнул внутрь. Один из мужчин был прикован цепью к стене, другой лежал на разбросанной по полу соломе.

– К вам посетитель, лорд, – холодно проговорил Арм, постучав мечом по стене. – Вставайте. Я изучил ваши показания, доклад разведки и свидетельства очевидцев. Они расходятся с тем, что вы изложили. И у вас тоже, офицер, – обратился он ко второму заключенному. Мне жаль, но тайное всегда становится явным, особенно когда дело касается убийства. На вашей совести жизнь ни в чем неповинной женщины и ее нерожденного ребенка. Никакая боль, никакая месть не в силах оправдать подобной жестокости. Как Глава Рода, я даю вам выбор. Можете провести пятнадцать лет в темницах Горгота или выбрать публичную казнь. Если решитесь на первое, вас разделят, но переведут в жилую часть, где посуше и есть условия, чтобы выжить.

– Я выбираю казнь, – выдохнул офицер, громыхнув цепью. – У меня нет ни дома, ни семьи. Отбирать нечего.

– Вы правы, – сказал Арм, с сожалением глядя на его изможденное лицо. – У вас была честь, но вы и ее подали. Погубили целую семью ради того, чтобы выслужиться и получить деньги. Даю вам месяц, чтобы примириться с совестью и попрощаться со всеми, с кем бы вы желали. Можете отправить столько писем, сколько захотите и позвать тех, кого решите. Но учтите – все будет проверяться.

– Благодарю за милость, – прохрипел ручник. – Если возможно, прошу освободить меня от цепей.

Убрав меч в ножны, Арм нащупал нужный ключ и, подойдя, открыл замки. Часто дыша, офицер без сил повис у него на руках. Сжав зубы от боли, Арм помог ему сесть и, сняв свой плащ, укрыл.

– Вам скоро помогут.

– А мне есть что терять, – тихо произнес лорд, обхватив колени руками. – Моя жена ждет ребенка. Хочу сохранить за ней семейное наследство. Готов понести заслуженное наказание.

– Я вас услышал, – кивнул Арм и, повернувшись к лекарю, который так и не перешагнул порог, тихо спросил: – Ты доволен, Дирим?

– Да, Ваше Величество, – в тон ему ответил лекарь и поклонился.

– Тогда нам тут больше делать нечего, – заключил Арм. – Прощайте, господа.

Обратный путь показался намного короче. Уже миновав первых стражников, Дирим, шедший все время позади, обогнал Арма и, преградив ему дорогу, низким от волнения голосом произнес:

– Ваше Величество, я прошу помиловать лорда Саффа. Он отдал преступный приказ, но им двигало горе. Ручник этот приказ исполнил, потому что Сафф ему хорошо заплатил. На нем больше вины, он понимал, что делает.

– А тобой двигает жалость, – слабо улыбнулся Арм и покачал головой. – Если желаешь ходатайствовать за лорда Саффа, подай мне письменное прошение. Но знай, самое большое, что я могу, это оставить ему треть оговоренного срока. Освобождать его я не стану. Он должен понять цену своим словам.

– Хорошо, я подам прошение, – согласился лекарь и, отвернувшись, беззвучно заплакал.

– Идем, – настойчиво сказал Арм, беря его под руку. – Ты поступил верно. Я не смел этого предложить, но надеялся на твое милосердие.

«Интересно, не про эту ли грань говорил тогда дядя? – подумал Арм, вспомнив предсмертный шаг Раввы в зимнем лесу. – Сумел ли я найти ее здесь и сейчас?»

[1] Евангелие от Марка, 16 глава 17-18

Часть 4, Глава 1

Дни в Нарде, казалось, тянулись бесконечно. На полях только-только началась уборка урожая, и городок почти опустел. Все, кто мог, участвовали в осенних хлопотах, поэтому при делах остались только мастера, лавочники и немногочисленная стража.

Получив распоряжение из замка, генерал распустил всю Четвертую ступень на внеплановые открепительные, а Арма почти принудительно отправил долечиваться в Лаусенс. Узнав, что туда же наведался и Парф, который досрочно сдал все испытания и теперь спокойно ожидал Игр, Арм приободрился и, поставив в известность мать и дядю, вместе с кузеном обосновался у Вара. Последний был рад предлогу отойти от повседневных дел и немного отдохнуть.

Арм почти все время проводил или в гостиной, или на небольшом внутреннем дворике, где они с Шаддом иногда по несколько часов упражнялись то на мечах, то на кописах, а то и просто сходились в рукопашную. Шадд чаще всего брал верх, чему был весьма рад и часто вечерами подтрунивал, говоря, что тогда, на первых Играх, Арму просто повезло со жребием и потому он трусливо избегает участия в новых. Спорить с ним было бесполезно, тем более кузен действительно уже превосходил его и физически, и по боевому опыту. Тар гордился им, хотя старался этого не показывать, чтобы тот окончательно не зазнался. О своем ранении он ни ему, ни Вару рассказывать не стал, тем более что уже чувствовал себя вполне хорошо.

– Послание из Пата, – забрав у заглянувшего стражника голубиный тубус, Вар нарочно медленно подошел к камину и протянул его Шадду. – Надеюсь, новости добрые.

Быстро глянув на Тара, кузен открутил крышечку и вытряхнул на ладонь туго скученную записку. Судя по его довольному виду, плохих новостей он и не ожидал.

– Не тяни, – улыбнулся Тар. – Что там?

– Хм… Савэра в порядке. Ругается, что я сбежал в Лаусенс вместо того, чтобы заехать в Пат… Матушка и сестра находятся в добром здравии... Отец собирается в дорогу. Видимо, все-таки решил потрепать мне нервы на Играх.

Взяв записку, Арм бегло прочел несколько строк.

– Ну, значит, точно выиграешь, – улыбнулся он. – Жить-то поди хочется!

Нарочно тяжело вздохнув, Шадд искоса посмотрел на Вара.

– Тащи-ка сюда свои драгоценные запасы, лорд, и вели зажарить барана. Нужно ловить момент. У нас осталось всего пара дней, чтобы как следует отдохнуть!

Бодро кивнув, Вар поспешил к дверям и, велев никого не пускать, вышел из гостиной.

– По-моему, мы с тобой уже по самые уши и навеселились, и наотдыхались, – саркастически заметил Арм, вернувшись в кресло. – Я уже непрочь постоять на вахте и погонять первачков. И кстати, – понизив голос, добавил он, – ты после Игр отправляйся прямиком домой. Мои планы остаются в силе. Выиграешь или нет, свое звание получишь – ты мне нужен в Пате. Сиди там и не высовывайся, пока я не исполню договор с Княжеством. Займись строительством. Я отправлю указ в Бартайоту и просьбу князю. Каждый пришлет по стопе.

– Не многовато ли? – нахмурился Шадд. – Где мы разместим столько народа?

– Вот и подумай, где. Местные кошельки с охотой отсыпят золото, чтобы не делить дома с аллотарами. Так дело пойдет быстрее, а у меня будет надежный тыл между Горготом и Княжеством.

Засмеявшись, Шадд расстегнул тугой ворот камзола и прикрыл глаза.

– Ну ты даешь, Тар, – успокоившись, произнес он. – Как же быстро все-таки пролетела юность… Не успел оглянуться, а уже нужно заниматься нудными делами. Если бы рыжеволосые так не торопили, я бы и не спешил... Мне нравится служба в Бартайоте. Тори отличный генерал, его все любят. – Открыв глаза, он хлопнул себя по колену. – Впрочем, не мне жаловаться! Тебе куда больше досталось. Жаль, что дядя Картал выбрал Горгот. Служил бы ты со мной, глядишь, и неприятностей бы не хлебнул.

– Я рад и тому, что есть, – возразил Арм и умолк, услышав за дверью нарастающий шум и возмущенные голоса.

– И как это понимать? – нахмурившись, Шадд встал и положил ладонь на рукоять меча. – Вар решил барана сюда притащить или стража вконец рехнулась? Сразу видно – горготцы! Наши себе такого не позволяют.

– Скорее всего, к нам гости, – не удержавшись, Арм зевнул. День клонился к вечеру, а после многочасовой тренировки хотелось поскорее отужинать и вздремнуть. Время действительно летело быстро, и было понятно, что больше таких спокойных вечеров в ближайшие несколько лет ждать не стоило.

– Впустить гонца! – раздался резкий окрик Вара, и за дверьми тут же все смолкло. – Почему сразу не доложили? Подумаешь, с черного хода! Будто вы сами всегда через парадную входите!

– Смотри-ка, а я уж думал, он совсем бесхребетный, – усмехнулся Шадд. – Жаль, ты его так рано из Академии выдернул.

– Так было нужно, – помрачнел Арм и отвернулся к камину. – Посмотри, кто пожаловал. У меня нет настроения ни с кем беседовать.

– Слушаюсь, Ваше Величество!

Дверь открылась и закрылась практически бесшумно, зато засов, который опустила стража, лязгнул так, что у Арма свело зубы. Без труда различив шаги Вара и легкую походку вошедшего с ним человека, он тихонько вздохнул и устало взглянул на подрагивающее пламя. Несколько поленьев уже полностью прогорели, а одно, видимо сыроватое, трещало так, что пара искринок выпало через решетку на топочный лист.

Напряжение, повисшее вокруг, давило на уши. Удивившись столь долгому молчанию, Тар нехотя обернулся.

Вошедший вместе с Варом человек выглядел как обычный ремесленник, только-только вернувшийся с поля. Перепачканные землей холщовые штаны, закатанные до локтей рукава свободной рубахи и выцветшая шляпа. Только заметив перебинтованное запястье, Арм нахмурился и внимательно вгляделся в его лицо.

– Эндэм? – невольно воскликнул он и, вскочив, хотел было подойти, но Эндэм мотнул головой и поднял раненую руку в запрещающем жесте.

Удивленно замерев, Арм вопросительно наклонил голову. Эндэм выглядел настолько подавленным и уставшим, что сердце тревожно екнуло. Он заметно возмужал и сильно исхудал с их последней встречи.

– У меня дурные вести, Ваше Величество, – без поклона произнес Эндэм и, вынув из-за пазухи перетянутый жгутом свиток, не глядя отдал его Вару. – Ознакомьтесь и дайте ответ.

Быстро подойдя, Вар вручил Арму послание и тут же отступил. Было видно, что ему не по себе.

Свиток был испачкан кровью и грязью, но внутри остался чист. Прочтя неровные строки, Арм повернулся и бросил его в камин.

– Каково будет ваше решение? – хрипло спросил Эндэм, неподвижно глядя в пол. – Я должен дать ответ немедленно.

Повернувшись, Арм молча шагнул к Шадду и, уткнувшись лбом в его плечо, замер. От гнева и боли ему было трудно дышать, так что ответить он просто не мог.

– Чем помочь? – приобняв его, спросил брат. – Что за весть?

– Я устроил третий раскол, – сквозь зубы ответил Арм и, выпрямившись, отстранился. – Мне придется уничтожить Братство.

– Как так? – Шадд непонимающе посмотрел на Эндэма. – Разве это возможно? Безымянные древнее Десяти родов, они опора Ведущей…

– Уже нет, Шадд. Уже нет. Закон дает мне право как изменять кодекс, так и упразднить его. Выбора не осталось. Я допустил ошибку.

Шадд слегка поклонился.

– Делай, как считаешь нужным, Тари. Я поддержку любое твое решение.

Благодарно взглянув в его глаза, Арм медленно выдохнул и, вытянув из ножен меч.

– Подержи-ка и не вмешивайся.

– Уверен?

Арм не стал отвечать. Быстро подойдя к Эндэму, он встал так, чтобы Вар с Шаддом не видели его лица и одними губами произнес:

– Тэрре варм, фере тэр парра! Ан, Тар, сэон Лирдан, антор корвэт энивэр фэлера! Сайер сэтэндав то марэн эн фатум. Тэрм фере фере![1]

Отшатнувшись, Эндэм скривил губы и мотнул головой.

– Сначала ты, не спросив, велел вывести меня из Братства, а теперь, когда лучшие из нас расплатились за твой приказ жизнью, смеешь поднимать руку на то, чего не создавал? Мы служим Роду на протяжении всего его существования!

– Кто именно погиб? – напряженно спросил Тар.

– Какая разница, у нас все равно нет имен!

– Твой брат был среди них?

– Да!

Почувствовав, как потяжелело в груди, Тар выдержал его яростный взгляд.

– Ты видел его тело, Эндэми?

– Нет, но…

– Когда и где это случилось?

– Несколько часов назад. В болотах Вибра, там, где гнездятся журавли. Ворон нашел меня на пути в Лаусенс… Брат нарочно отослал подальше… – запнувшись, Эндэм опустил голову. Желваки на его скулах предательски дрогнули. – Я не принимаю твой ответ и не стану его передавать.

– Приди в себя! – процедил Арм и, размахнувшись, ударил Эндэма кулаком в грудь. – Внук праведного Тара создал Братство для защиты Рода. Я упраздняю его ради тех же целей. Хватит! Истории известно два раскола: при Тариме и после падения Совета. Но мы оба знаем, что их было куда больше. Этот станет последним. Меня не волнует твое мнение!

– Я думал, ты другой, – закашлявшись, проговорил Эндэм, отступив на шаг. – А ты такой же, как и твоя мать. Можешь шипеть сколько угодно! Я уже много раз смотрел в лицо смерти и давным-давно ее не боюсь.

– Вот и славно, Эндэми. – Повернувшись к Вару, Арм сглотнул подступивший к горлу комок и ровно произнес: – Мне потребуется полчаса, чтобы написать несколько писем. Собери с десяток лучших офицеров и пару кошек. Мы с Квиста поедем к Вибру.

– Я с тобой! – подал голос Шадд.

– Нет. – Искоса глянув на него, Арм покачал головой. – Ты немедленно отправишься в Лаусенс, напишешь отцу и со всей помпезностью отбудешь на Игры. А потом сразу в Пат.

– Не глупи, Тар! На то, что ты задумал, могут уйти годы!

– Верно, Шадди. Но у меня их нет. Есть только пара недель и ты. Или откажись сейчас или сделай все, что в твоих силах.

Быстро подойдя, Шадд вернул ему меч.

– Главе Рода не отказывают, а друзей не предают, – серьезно ответил он и, пристально посмотрев на Эндэма, чеканным шагом направился к дверям.

Не дожидаясь просьбы, Вар метнулся к столу и, достав из ящика стопку листов, взболтнул чернильницу.

* * *

Ночь была ясной и лунной, так что взятые с собой факелы не понадобились до самой дороги на замок. Дальше пришлось углубиться в лес и сбавить темп. Время близилось к полуночи.

– Поворот на Вибр! – крикнул Эндэм. – Перестраиваемся, дальше поведу я!

Подняв факел повыше, Арм натянул поводья и занял место позади друга. Спорить он не стал, хотя знал эти места не хуже. За все время пути Эндэм ни разу не заговорил с ним и даже не повернул головы. Сосредоточенно глядя вперед, он что-то шептал и иногда украдкой вытирал глаза. Тар тоже отмалчивался. Его решение привело к очередной беде и снова ударило по одному из самых дорогих людей. То и дело глотая подступающий к горлу ком, он старательно отгонял наползавшее на душу отчаяние. Было понятно, что даже если им удастся отыскать брата Эндэма живым, это не вернет ни было доверия, ни дружбы, в которой Арм столько времени черпал силы. Чем ближе он становился к трону, тем теснее сжимался кокон одиночества. Сначала пришлось пойти против матери и дяди, и вот теперь настала очередь самых близких друзей.

– Здесь тропа сворачивает, – глухо произнес Эндэм, приподняв факел. – Спешиваемся. Дальше придется идти пешком. Вели кошкам охранять по периметру на расстояние двух выстрелов.

Повернувшись, Арм отдал приказ стражи и, произнеся формулу повиновения, отослал кошек.

– Далеко? – осторожно спросил он Эндэма, встав на землю.

– До гнездовья около получаса по свету. Сейчас немногим дольше. Но я не могу знать, там ли все произошло, или нет. Нам вообще не стоило сюда ехать. Это противоречит кодексу и здравому смыслу.

Арм не стал отвечать. Отцепив от седла арбалет и сумку с лекарствами, он отдал оружие одному из офицеров и пошел за Эндэмом на северо-восток.

В лесу было тихо и темно. Ветер, и до того едва дувший, полностью утих, и между мшистыми стволами застыл почти прозрачный туман. Пахло хвоей и чем-то сладковато-гнилостным. Под ногами время от времени хрустели шишки, хотя Арм старался ступать мягко.

– Рядом свежая кровь и смерть, – мрачно заметил Эндэм и вытянул из ножен клинок. – Шагов двести. Ничьего присутствия не ощущаю.

Прислушавшись к себе, Арм удивленно нахмурился. Он не улавливал ни того, ни другого, но в словах друга не сомневался.

– Пропусти стражу, Эндэми.

Мотнув головой, тот предупреждающе поднял руку, прося остальных держаться на расстоянии и обнажить оружие.

Они не успели пройти и пары шагов, когда Эндэм глухо вскрикнул и, выронив факел, отшатнулся назад, едва не сбив Арма с ног.

– Ваше Величество, – тут же среагировал шедший по левую руку офицер и, заслонив их обоих, поднял факел. – О, ветра! Что же за зверь это сотворил?..

Эндэма била дрожь. Закрыв лицо руками, он тяжело дышал и, казалось, с трудом стоял на ногах. Крепко обхватив за плечи, Арм усадил его на землю и велел столпившимся впереди офицерам расступиться.

Впереди, среди разбросанных комьев земли, лежало обезображенное обнаженное тело. Выколотые глазницы черными дырами были устремлены в небо.

С трудом справившись с рвотным позывом, Арм вгляделся в залитое кровью неподвижное лицо. Руки предательски дрожали. Пересилив себя, он дотронулся до шеи убитого и вздрогнул. Влажная кожа была еще теплой, а под средним пальцем едва-едва билась жилка.

* * *

От огромного костра вокруг было светло как днем. Пожилой резервный ручник хлопотал над пойманными пантерами зайцами. Две офицеров спали, еще двое ушли в Вибр за помощью. Хоронить тела убитых, которых нашли ближе к топи, решили утром. Эндэм к своему брату так ни разу и не подошел, впрочем, тот не приходил в сознание, и шансов выжить у него было мало. Судя по увечьям, его пытали, причем долго и жестоко. В то, что мать была во всем этом замешана, Арм верить не желал, хотя Эндэм едва ли не плюнул ему в лицо обвинение, сказав, что благодаря его просьбе скрыть передачу Тайной разведки королева была в своем праве и этим правом воспользовалась в полной мере.

– Мой брат единственный, помимо герцога Картала, знал о злодеяниях бастарда, оклеветавшего лорда Юккана перед твоей матерью и желавшего ей смерти. Если князю и Ведущей станет известно о его помиловании и даровании надела, никто не поддержит снятие Лирран с регентства, а вот твоего дядю сожрут с потрохами, потому что это выглядит как пособничество в покушении на дочь Ведущей. Такова цена милости, на которую ты, как у Глава Рода, не имел права!

– Имел, Эндэми. Я знаю законы и поступил так, как счел нужным, – не сумев смолчать, возразил Арм. – Когда милость оказывалась тебе, ты не особо возражал, хотя ничем ее не заслужил. А что до моей просьбы, то это действительно была ошибка. Однако я дождался решения командира Братства. Он ее одобрил, Эндэм, равно как и твое освобождение.

– Ты вступил в совершеннолетие! – зло процедил тот. – Мы не могли нарушить кодекс! Разведка переходила к тебе по закону. Зачем было разыгрывать перед регентами представление, будто все осталось по-прежнему? Ты виноват! Ты!

– Знаю.

– А я, – Эндэм демонстративно поднял перебинтованную руку, – теперь вычеркнут из семьи, о которой мечтал много лет, и лишился единственного родного человека. Да, ты был в своем праве, Тар! Но как друг, которым я тебя считал, не мог не спросить, хочу ли я уйти! А ты не спросил. Зачем тогда спасал? Для чего? Та смерть была бы быстрой, а теперь мне придется умирать годами! Если ты распустишь Братство, для многих не останется ничего, кроме пустоты. Никакого смысла! Почти все из нас никогда даже имени не имели! Подумай хотя бы раз, прежде чем отдавать приказы, от которых зависят жизни других людей! – Похлопав по рукояти меча, Эндэм прищурился. – Я не нарушу присягу, потому что давал ее без принуждения, но знай: мое сердце на стороне тех, кто воспротивился твоим словам и поступкам. Говорю как есть, потому что не хочу врать. Мстить я никому не стану, но с этого дня мы в расчете.

– Ступай, Эндэм. Встретимся в Ибрисе, – тихо попросил Арм, опустив голову. – Ты сказал достаточно. Я сделаю все что смогу и для тебя, и для остальных. Но решения не изменю.

Не ответив, Эндэм развернулся и, подозвав двух кошек, нырнул в темноту топей. Надеясь, что никто из офицеров не вслушивался в их разговор, Арм раздраженно смахнул со щеки слезу и некоторое время стоял, пытаясь унять дыхание. Больнее ему было только в тот день, когда погиб Фаррам.

– Ваше Величество! – позвал ручник. – Отвар готов.

Повернувшись, Арм благодарно кивнул и решительно направился к лежавшему у костра безымянному. Укрытый по шею плащом, тот, казалось, уже не дышал. В ярком свете костра страшные раны на его лице выглядели еще уродливее. Никто из офицеров не решился их промыть. Арм тоже никогда не сталкивался с подобными увечьями и знал, что делать, лишь из книг.

Вода в серебряной фляге была набрана еще в Лаусенсе, поэтому он не стал дожидаться, пока остынет вскипяченный для отвара котелок. Велев палечнику на всякий случай держать безымянного за плечи, Тар внутренне помолился и, обхватив того за голову, быстро промыл глазницы и раны на лице.

– Пульс очень слабый, – прошептал офицер. – Едва-едва. Боюсь, до утра бедолага не дотянет. Я, конечно, слышал о пытках, но такого еще не встречал.

– Возьмите в сумке порошок в белом мешочке и, если отвар остыл, отлейте в кружку и добавьте три полных щепотки. – Вылив остатки воды себе на руки, Арм обернулся и взглянул в темноту за костром. – Пусть кто-нибудь наберет еще ивовой коры. И как только рассветет, сделаем носилки. Его руку пока трогать не будем.

– Хорошо, Ваше Величество. – Встав, ручник слегка поклонился и поспешил к остальным.

Судорожно вздохнув, Тар приложил два пальца к шее безымянного. Сердце и вправду билось слабо и с перебоями. Сложно было представить, какие страдания он перенес.

«Господи, – мысленно взмолился Арм, – яви Свое милосердие на этом человеке. Возложи на меня его боль и немощь, как на виновного и неразумного…»

Яростное карканье заставило Арма вздрогнуть и поднять голову. Огромный ворон спикировал вниз и, сев на землю у самого костра, нахохлился. Пламя едва не опаляло его перья и отражалось в круглых черных глазах.

Почувствовав, как заболели виски, Арм обернулся и взглянул на ручника, занятого отваром. Ни он, ни остальные не обращали на птицу никакого внимания.

«Скоро я начну бояться воронов, как матушка, – мелькнула мысль. – Что-то их и вправду развелось многовато…»

Резко взмахнув рукой, Арм попытался прогнать птицу, но та, вновь прокаркав, неожиданно прыгнула в огонь. Пламя тут же опалило черные перья, и в нос ударило такое зловоние, что перешибло дыхание. Испуганно ахнув, Арм вскочил, но, услышав сдавленный стон, настороженно обернулся.

– Прошу вас… – прошептал раненый. – Убейте меня. Я должен был принять яд… Не успел. Они узнали…

Громко подозвав ручника, Арм взял у него кружку и опустился на колени.

– Не тратьте силы, – как можно мягче произнес он, бережно приподняв безымянному голову. – Выпейте, это притупит боль.

– Не нужно… Я не хочу так… – сжав зубы, тот стянул с себя плащ. Вены на его шее вздулись так, что, казалось, готовы лопнуть.

– Пейте! – с нажимом велел Арм. – Я вам приказываю! Не смейте сдаваться.

– Я вас предал… Не сумел стерпеть…

– Мне плевать, ясно? Пейте и живите. Такова моя воля. Вы мне нужны.

Разомкнув окровавленные губы, безымянный сделал несколько глотков и вновь застонал.

– Сейчас станет легче, – с трудом произнес Арм и, выждав пару мгновений, вновь наклонил кружку. – Еще немного. Постарайтесь, я вас очень прошу.

– Вам не остановить отколовшихся…

– Приказ отдала моя мать?

– Она велела найти и допросить всех, кто отвечал за Горгот и следил за вами. Командир кинул клич. Не знаю, что с ним. Мы должны были доложиться… Нас пришло трое Старших и несколько наблюдателей из Горгота. Я не успел ничего понять. – Коснувшись повязки, он втянул носом воздух и закашлялся. – Слышал крики, но будто через сон. Это был не Посвященный, Ваше Величество. Я бы понял. Нечто совсем иное, словно в легендах о Первой войне. А потом они принялись за меня. Хотели узнать о деле лорда Дара. Им было известно ваше имя… И мне показалось, что они тоже находились под влиянием. Я знал одного с юности… Он бы не пошел на такое, не поднял бы руку на своих…

Видя, как исказилось от боли его лицо, Арм взял его за руку и силой опустил ту к земле.

– Вы сделали все, что могли, – уверенно произнес он. – Мертвым уже не помочь, нужно думать о живых. Одному мне не справиться.

– Вы не один, Тар. Многие за вас.

– Тем более… – крепко держа его за запястье, Арм выслушал пульс. Тот звучал уже ровнее, но все еще слишком быстро. – Как ваше имя?

– Мне его не дали, – губы безымянного едва дрогнули. – Я попал в Братство сразу после рождения. Наставник звал Пеплом.

– А из какого рода была мать? – нахмурился Арм.

– Как и отец – из Квиста. Я мог претендовать на его титул, поэтому законная жена и обеспокоилась.

Медленно выдохнув, Арм перелистнул страницы памяти. Он заучивал семейное древо наизусть и знал все ответвления. Кровь Квиста текла как в Боковой ветви, из которой происходил покойный герцог Якир, так и в основной через герцога Молпо и его дочь.

– Я отдал приказ упразднить братство, лорд Энлир, – растягивая слова, произнес Арм и слегка сжал его руку. – Время требует перемен. Ваш брат отказал мне в поддержке, и я пойму, если вы поступите так же. Но не возражайте сразу, вначале выслушайте. Я не оставлю никого из вас на произвол судьбы, лишь выведу из тени. Вы получите власть куда большую, чем имеете сейчас. На это уйдет время, но…

– Братство было создано, чтобы служить Роду до последнего потомка, – с нескрываемым страхом выдохнул Энлир. – Вы понимаете, что это значит?

Арм вздрогнул и искоса взглянул на огонь. Ворон уже почти сгорел, остались только кости и череп с открытым клювом.

– Ту атровера мирриен. Мне известны пророчества и цель существование Рода. Если Бог судит завершить эту историю, так тому и быть. Но я не ищу и не желаю подобной судьбы. Моя задача – объединить Королевство и Княжество. Это и так слишком много для одного человека.

– Тогда не сомневайтесь в моей преданности, Ваше Величество.

– Благодарю. А теперь постарайтесь уснуть. Утром мы отправимся к Ибрису, а затем, когда поправитесь, вас перевезут в Пат. Лорду Шадду потребуется помощь и совет. Мы с ним создадим новую Академию. Вы, как единственный оставшийся из старших, созовете всех, кто пожелает, в Лаусенс. У меня остается мало времени, поэтому нужно поспешить.

– А лорд Дар?

– Не беспокойтесь, он предупрежден. Генерал Натан предпримет нужные меры для его защиты. Ведущая встанет за меня, даже узнав об этом решении. Князю я при встрече все объясню сам, равно как и матери. Правда – лучшая защита. Я позабыл об этом, приняв навязанные правила. Больше не забуду.

Ровное дыхание разведчика прерывалось едва слышным хрипом. Осторожно разжав пальцы, Арм поднял руку и потер занемевшее запястье. Мысли лихорадочно смешивались, поднимая из глубины души такие чувства, что внутри все горело. Он был вовсе не так спокоен и уверен, как показывал, желая успокоить раненого. На самом деле ему хотелось выть от отчаяния. Но вокруг находились люди, и следовало держать лицо. Шадд высказал то, что Арм чувствовал каждое утро и каждый вечер: жизнь не оставляла времени на юность. С усами или без них, она вынуждала его стать мужчиной и расправить крылья, невзирая на их непрочность.

«Я не стану сейчас ни о чем думать, – прикусив губу, решил Арм и с трудом поднялся. – Довольно на сегодня! Так или иначе все как-нибудь разрешится».

* * *

Клены дождили на тропинку красно-желтой листвой. Потирая затекшее плечо, до крови стертое грубо отесанными жердями носилок, Арм внимательно осматривался, иногда окрикивая кошек, если те начинали нервничать. До Ибриса оставалось около часа, и время близилось к полудню.

Энлир вновь впал в забытье и уже не стонал. Несколько раз Арм менял повязку на его глазах, но следов нагноения не замечал. Зато раны от хлыста воспалились и вздулись. Одной лишь лечебной мази со всем этим было не справиться, поэтому Арм торопился, как мог. Несмотря на смущение офицеров, он нес носилки наравне со всеми и ни разу не оседлал своего коня. Двое оставшихся у топи, чтобы похоронить убитых, нагнали их уже на выходе из леса, там же встретился отряд, посланный навстречу из Ибриса, и присоединившиеся к ним лекари Вибрской артели. Последние тут же переложили раненого на телегу и захлопотали вокруг него, словно няньки.

Поколебавшись, Арм решил не продолжать путь и сразу ехать в Лаусенс. Видеть Эндэма ему не хотелось. Они сказали друг другу достаточно. Оправдываться и унижаться не имело никакого смысла. Арм достаточно хорошо знал друга, чтобы понимать бесполезность надежд когда-нибудь вернуть его доверие, да и сам больше не мог доверять.

«Теперь я понял и вашу боль, дядя, – внутренне усмехнувшись, подумал он, вспомнив короткий поединок между ним и герцогом Парфом. – Это почти так же больно, как хоронить…»

– Передайте управляющему и главному стопнику, что лорд Эндэм Квиста и его брат Энлир находятся под моей личной защитой, – тихонько сказал Арм, подозвав старшего среди офицеров, который знал Арма в лицо. – Как только лекари одобрят, пусть со всеми мерами безопасности отправит обоих в Пат.

– Понял, Ваше Величество. Простите за дерзость, но я бы советовал взять наших лошадей, ваши уже подустали.

– Не откажусь, – кивнул Арм и подозвал своего ручника. – И позаботьтесь, чтобы мне ежедневно отсылали отчет о состояние больного. Гонцом. Птиц не используйте.

– В замок, Ваше Величество?

– Нет, в Лаусенс. Поручаю это лично вам. И прошу больше никому об увиденном не сообщать.

Вновь поклонившись, офицер отошел и отдал распоряжение заменить лошадей. Повозка уже скрылась за ближайшим поворотом.

[1] Я, Тар, сын Лирдана, Глава Рода говорю приказ. Братство мертво отныне и навеки. Пусть будет так!

Глава 2

Нард и его уютные улочки манили приветливым спокойствием, но времени заехать и попрощаться с Варом уже не оставалось. Велев одному из стражников передать ему на словах обо всем произошедшим у топей, Арм приказал сворачивать к основной дороге на Лаусенс. Застать Шадда он особо не надеялся.

«Дядя с меня три шкуры снимет, – уныло подумал Арм и зябко поежился. – Как бы не пришлось созывать Совет Рода…»

Успокоившись и все обдумав, он пришел к выводу, что принял верное решение. На этом отрезке истории Братство могло стать оружием против тех, кому было призвано служить. Доводить до подобного Арм не желал. Да и свое предназначение безымянные уже выполнили. Ордена больше не существовало, а его малочисленные адепты не представляли для Рода угрозы.

– Ваше Величество, – позвал ручник и, придержав лошадь, поравнялся с Армом. – К нам гости. Что прикажете? – Он кивнул в сторону полей. – Всадник без сопровождения. Судя по спешке, посыльный, форма Горгота.

Повернув голову, Арм обеспокоенно нахмурился.

– Отойдем к обочине и пропустим, – помедлив, велел он. – Эта дорога самая короткая, возможно, спешит в Лаусенс.

Поклонившись, ручник развернул лошадь и, убедившись, что остальные стражники слышали приказ, знаком велел перестроиться.

Карина, чья светловолосая макушка отливала на солнце золотом, Арм узнал еще издали. Попросив офицеров расступиться, он выехал навстречу. Насколько ему было известно, Карин не собирался покидать Академию раньше выпуска и уж точно не поехал бы в сторону Лаунсенса, поскольку старательно избегал Шадда.

Остановившись на расстояние выстрела, Карин спешился и, отстегнув меч, положил его поперек седла.

– Ваше Величество, – поклонился он, не решаясь подойти. – Прошу меня выслушать наедине.

Вглядевшись в его взволнованное лицо, Арм внутренне собрался. Дурные новости никогда не приходили в одиночку.

– Хорошо, Аурика. Присоединяйся к нам.

Кивнув, Карин вернулся к лошади и, пристегнув меч к поясу, вскочил в седло. Обычно выхолощенный и самоуверенный, он выглядел до того потерянным и растрепанным, что Тар всерьез обеспокоился еще до того, как тот подъехал и протянул черный голубиный тубус.

– Прочти. Я получил вчера под вечер, но пришлось задержаться.

На влажной бумажке было всего несколько мелких строк. Огорченно поджав губы, Тар вернул послание и некоторое время молчал.

– Мне очень жаль, – наконец произнес он, избегая смотреть на Карина. – В твой адрес, как я понимаю, тоже прозвучала угроза?

– Да. И, боюсь, не только угроза. Пришлось воспользоваться покровительством генерала, иначе бы дальше городских ворот я бы не уехал.

– Кто посмел, известно?

– Недовольных обещанием моего отца набралось за этого время достаточно, но они все-таки были в меньшинстве. Мутил всех мой двоюродный дядя. Доказательств, разумеется, никаких. Однако он непременно поднимет вопрос о смене наследника. Если это произойдет, все вернется на круги своя. – Поколебавшись, Карин кивнул в сторону Лаусенса. – Я отослал голубя с приказом привезти дочь к герцогине. Больше мне просить помощи не у кого. Своим верить нельзя.

Чувствуя, что конь волнуется, Арм машинально похлопал его по шее.

– Род прикроет и тебя, и ее, Карин. Есть закон. Власть Десяти упразднена. Окончательное решение о назначении следующего главы все равно за Ведущей. Не знаю, чего добивается твой сродник, но я приложу все усилия, чтобы призвать виновных к ответу. Можешь не сомневаться.

– Я и не сомневался. Иначе бы не поехал сюда. Ты только из замка? Мне доложили, что вроде бы гостил у Вара…

– Гостил, – нехотя ответил Арм и быстро спросил: – На похороны поедешь? Герцогиня по моей просьбе могла бы выделить тебе не меньше двух рук стражи.

Помрачнев еще больше, Карин мотнул головой.

– Благодарю, но нет. От яда и шальной стрелы стража не убережет. Да и отца я не особо любил, если честно. Мать много от него натерпелась, потому и померла молодой. Мне есть что вспомнить. Я был нужен только как наследник, а не как сын. К внучке он проявил куда больше чувств. Спасибо и на этом. Пусть покоится с миром.

Арм не стал возражать, хотя был уверен, что Карин ошибается. Лорд Ринар показался ему умным и совестливым человеком. Возможно, он поступал с сыном сурово, но большинство наследников воспитывалось так же. Мало кого в детстве баловали любовью и лаской, потому что их взрослая жизнь не ожидалась ни легкой, ни спокойной. Но переубеждать Карина Тар не имел права, тому надлежало понять все самому. Жизнь умела учить лучше любых слов.

– С Шаддом я пересекаться не желаю, – подождав, пока стража возьмет их в тиски, Карин пришпорил коня. – Пережду где-нибудь в городе.

– Не дури, Аурика! – бросил Арм немного резче, чем намеревался. – Ты встанешь во главе своего рода, а Шадд уже считается главой своего. Если тебя поддержат и Ведущая, и Каэлы, будешь иметь такой тыл, что у остальных отпадет даже желание возражать. Поэтому засунь свою гордость сам знаешь куда и договаривайся, пока есть возможность.

– А ты уверен, что он захочет меня слушать? – иронично спросил Карин, сжав поводья с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Уверен. Шадд лучше, чем ты о нем думаешь. Он ставит на первое место правду, а не выгоду. Но предупреждаю: предашь его доверие, будешь иметь дело со мной. Я ценю тебя, но Шадд мой брат, в нас течет одна кровь.

– Мог бы и не говорить, сам знаю, – неожиданно понурившись, буркнул Карин. – Ладно. Встретимся, поклонюсь в пояс. Мне уже все равно, лишь бы не в могилу.

«Жизнь всем хочется», – мысленно вздохнул Тар и сосредоточился на дороге. С юга, навстречу им, медленно наползали тучи. Попасть под дождь не хотелось.

Вопли труб сливались в одно многоголосое гудение. У ворот, где столпилось уже с десяток груженых повозок, пестрела толпа. Судя по оживлению и количеству выстроившейся стражи, то ли ожидали, то ли провожали высоких гостей.

Заметив Шадда, гарцующего на белоснежном жеребце, Арм медленно выдохнул. Он надеялся, что успеет застать брата, но, похоже, тот поспешил.

– Проклятье, – выругался Карин, демонстративно натянув поводья и уведя лошадь в сторону. – Как знал, гад.

Арм не стал реагировать. Махнув кузену, он знаком попросил его предупредить стражу, чтобы их отряд пропустили вперед. Повернувшись к главному стопнику Лаусенса, Шадд указал на Арма. Вопреки ожиданию, трубы заголосили еще громче и торжественнее.

«Действительно, гад», – поморщился Арм, радуясь, что был одет в кожаный дорожный костюм, а не в форму гарнизона.

– Идем согласно протоколу, – не оборачиваясь, велел он и поднял руку. – Клинки наголо!

Удивленно притихшая толпа отхлынула подальше от выстроившихся вдоль въезда стражников.

– Эннфар! Слава Его Величеству королю Тару Валлору! – во всю глотку крикнул Шадд, поклонившись чуть ли не до земли. – Альва энара, антор корвэт андаа![1]

Проезжая мимо, Арм степенно ему кивнул.

– Аэльвэр, сайета! Трэворо анэ![2]

Удивленно приподняв рыжую бровь, Шадд велел своему эскорту перестроиться и занял место справа от Арма. Карина он приветствовать не стал.

– Парина рвет и мечет, – как бы вскользь заметил Шадд, как только они проехали ворота. – Не уеду сейчас – вряд ли отпустит.

– Если бы ты не взбудоражил народ, я бы тебя не дернул, – в тон ему заметил Арм. – Или забыл протокол? Ты – глава Каэлов. Твое место подле меня.

Досадливо поцокав языком, Шадд вздохнул.

– Ты прав, не подумал. Просто в толпе шептались, что юный король показательно игнорирует Лаусенс. Мне стало обидно. Да и потом, тебя все равно потом никто не признает в простом ручнике – проверено же! – Взяв поближе, Шадд вопросительно взглянул на Арма. – Нашел кого искал?

– Потом, Шадд. Все еще более скверно, чем я думал. Да и лорд Карин принес не лучшие новости. Буду весьма благодарен, если ты его выслушаешь. Положение серьезное. Потребуется твоя помощь. И лучше бы вам договориться.

Обеспокоенно поджав губы, Шадд обернулся.

– Тогда советую поторопиться. Говорят, Тори решил сюда наведаться. Причем один, без княжны.

— Значит, уже что-то прознал, – заключил Арм. – Это было ожидаемо. Ни ему, ни твоему отцу не требуется разведка, у их и своих соглядатаев везде хватает.

– Что верно, то верно.

Несколько трубачей рвали легкие, следуя за офицерами и время от времени оповещая толпу о прибытии короля. Поскольку мало кто знал Арма в лицо, все взгляды были прикованы к нему. Некоторые люди вставали на колени, другие просто кланялись. Судя по тому, что он видел, народ его принимал если не с радостью, то должным почтением.

«Уже неплохо», – вскользь подумал он и, тихонько попросив у Шадда кошель, бросил бегущим за лошадью ребятишкам пару золотых колветров. Опешив от такой щедрости, те сразу же отстали.

– Ваше Величество так великодушны! – саркастически заметил Шадд. – Небось впервые золото в руки взял – и сразу из моей казны! Впечатляющее начало!

С трудом сдержав улыбку, Арм вернул ему кошель.

– Уймись, рыжий! А то будешь строить корпуса за счет Каэлов!

– Угу. Тогда заодно и склеп себе построю. Туда они меня и зароют. Будешь цветочки приносить.

Опустив голову, чтобы не рассмеяться в голос, Арм прикусил губу.

– Будьте серьезнее, Ваше Величество, – не поворачивая головы, заунывно протянул Шадд. – Подданные не сводят с вас глаз. Советую принять вид важный и мрачный, как и положено Главе Рода.

Искоса посмотрев на него, Арм получше запахнул плащ. На фоне кузена, разодетого так, что от роскоши слепило глаза, сам он выглядел до неприличия скромно.

– А что у нас Аурика такой мрачный? – спросил Шадд, заметив его взгляд. – Как из могилы встал.

– Скорее едва туда не лег, – ответил Арм. – Будь другом, веди себя посдержаннее. Он вчера получил черный тубус, так что юность не у одного тебя закончилась.

Разом посерьезнев, Шадд намотал на кулак повод.

– Понял. Не знал.

Когда они наконец подъехали к Большому Дому, трубачи смолкли, зато на башне забили барабаны. Досадливо поморщившись, Арм отпустил стражу и, спешившись, заторопился к распахнутым дверям. Карин, заранее отстегнув меч, передал его вышедшему навстречу слуге. Держался он ровно, но выступивший на лбу пот и бегающий взгляд выдавали беспокойство. Тар понимал, насколько тяжело для Карина было простить помощи у Шадда, да и просто находиться с ним рядом.

– Следуйте за мной! – велел Шадд, уверенно сворачивая к низенько дверце за лестницей. – Я знаю отличное место, где можно спокойно поговорить.

Пропустив Арма, Карин закрыл за ними створку. Узкий темный коридор без окон и дверей, казалось, тянулся бесконечно и все время забирал вправо.

– Что это еще за нора? – удивился Арм, старательно пригибая голову, чтобы не удариться о низкий потолок. – Куда ты решил нас упрятать, рыжий? Тут же ничего не видно!

– Проход для прислуги, – глухо отозвался Шадд, ушедший вперед. – Держись за стены. Сейчас сразу выйдем к складам. Я тут в детстве все облазил. Кроме слуг, этим путем никто не ходит, да и те редко пользуются – неудобно. При моем деде дверь вообще заколотили, потому что отец с Карталом однажды тут решили костер разжечь и едва не поджарили вместе с хлебом весь дворец. Чудо, что сами не задохнулись! Ума хватило удрать и позвать на помощь. Отец сказал, что дед их тогда так выпорол, что оба сбежали к реке, подрались там и чуть не утонули.

– Сразу видно, в кого ты такой беспокойный, – не сдержался Арм и, убыстрив шаг, тут же об этом пожалел, стесав плечом стену. – Проклятье…

– Будто ты ангел! – усмехнулся Шадд. – Нам до них все равно далеко. С меня в детстве глаз не спускали, какие там приключения! Только в замке с тобой и отрывался. Там хотя бы было где побродить…

Вспомнив беспокойство на лице дяди, которому вместе со стражей однажды потребовалась пара часов, чтобы их разыскать, Арм промолчал. Теперь его опасения стали понятны. Впрочем, ни Арму, ни Шадду ничего опасного в голову не приходило. Оба понимали свою ценность – им это вдалбливалось с рождения.

Склады располагались под всем левым крылом дворца. Спустившись по крутым ступеням, Шадд пошарил под ковриком, лежавшим у широкой двери, и, с довольным видом достав ключ, отпер замок.

– Добро пожаловать, господа, – торжественно провозгласил он, первым заходя внутрь. – Кроме крыс, нас тут никто не услышит.

От запаха сыра и копченостей у Арма тут же скрутило живот. Он не ел уже сутки, но в дороге не ощущал голода.

– Не знаю, как вы, а я не прочь перекусить, – в голосе Шадда послышалась улыбка. – Присаживайтесь где-нибудь. На сытый желудок беседуется лучше. Жаль, бочки в другой стороне.

Сорвав плащ, Карин швырнул его на пол и уселся поверх, скрестив ноги. Выглядел до того скверно, что казался больным.

– Мм… – Шадд отрезал кинжалом приличный кусок ветчины и полголовки сыра. – Давай, Аурика, выкладывай, – встав за его спиной, миролюбиво проговорил он, вытирая кинжал о полу своего плаща. – А ты, братец, – он протянул Тару пару толстых ломтей, – ешь пока, а то весь уже зеленый.

Карин мрачно усмехнулся и, подняв голову, посмотрел на Шадда.

– А что, собственно, выкладывать, Каэл? Его Величество уже все тебе сказал. Отца убили, мой род остался без главы. Я – следующий на очереди. Часть наших поддерживает меня, часть – двоюродного дядю, который категорически против каких-либо нововведений. Будь у меня побольше времени, сам бы справился и с ним, и с остальными. Но времени нет, а довесок имеется.

– Довесок? – в голосе Шадда послышалась брезгливость. – Это ты так свою дочь именуешь?

– А думаешь, ее все как-то иначе называют? Я не столь сентиментален, как ты, Каэл, но слово свое держу. Поэтому и просил для девчонки покровительство герцогини. Самому мне не справиться. Мать ее, кстати, тоже отравили. Тем же ядом, что и моего отца, и в тот же день.

Закашлявшись, Тар отложил ветчину.

– Почему сразу не сказал? – резковато спросил он Карина. – Ты отвечал за нее головой!

– Отвечал, – кивнул тот. – Но она гостила с ребенком у отца, о чем мне было беспокоиться? Прости, но я не провидец. Мне и в голову не приходило, что кто-то осмелится в нашем же доме… – Замолчав, Карин досадливо скривил полные губы. – Я своей головой уже не особо дорожу. Будет надо – можешь забирать. Все равно мне не жить. Даже если вся Ведущая и остальные девять встанут стеной, недовольных это не заткнет. Рано или поздно свои же и прикончат. Не спорю, Тар, ты сделал благое дело. Я всецело тебя поддерживаю. Наши обычаи ничуть не лучше зверств Ордена, но по взмаху твоей руки историю не повернуть вспять.

– Расклад и вправду не очень, – согласился Шадд и, обойдя его, сел рядом. – Тут без крови не обойдется. Прольют твою – все вернется на круги своя. Проредим недовольных – остальные тоже могут возмутиться. А договориться, как понимаю, ты с дядей вряд ли сумеешь.

– Верно понимаешь, – подтвердил Карин. – Он полнейший самодур. Кроме того, тут замешаны деньги, причем очень большие. Думаю, тебе известен интерес Аурика в Пате. Все, что имел отец, после моей смерти перейдет дяде.

– Прилично, – помрачнел Шадд. – А если и он скончается?

– Его дочерям. Старшая замужем, младшая не знаю. Давно у них не бывал и не спрашивал…

Покосившись на Арма, Шадд вздохнул:

– Не ко времени все это. Придется спрашивать отца, что да как. Но вариант был бы неплохой, если бы ты вмешался, как с Миссара. Власть Главы Рода теперь абсолютна. Повозмущаются и примолкнут.

Поняв, о чем он говорит, Арм помрачнел. Есть сразу же расхотелось.

– Девочку я могу увезти в Пат, – продолжал Шадд, вертя на пальце массивное кольцо. – У нас ее не тронут. Тем самым обозначу свою позицию. Тори тоже поддержит… – Он вопросительно приподнял бровь. – Что скажешь, Аурика?

– За дочь буду благодарен. А остальное от меня мало зависит. Дядя на этот брак не пойдет, даже если тот возможен.

– Раз он виновен в смерти лорда Ринара, то про него можешь забыть, – отмахнулся Шадд. – Как там говорится, Тари? Поднявший меч от меча и погибнет? Отец этим займется, если Ведущая закроет глаза и уши. У них давние счеты, но личное личным, а интересы Королевства обязывали.

– Ведущая прикроет, – нехотя ответил Арм. – Тут даже дядя Картал поддержит. Если дадим слабину и позволим Аурика снова уйти в оппозицию, то пострадает куда больше народа, включая Тори, который сразу же окажется под ударом, как признанный бастард.

– Ну, значит, решили, – хлопнув Карина по плечу, Шадд встал. – Что там с Квиста, кстати?

Тар покачал головой.

– Я же сказал: потом. Нужно дождаться гонца.

Грохот, раздавшийся за дверью, заставил Шадда тут же обнажить меч. Чуть помедлив, Арм последовал его примеру. Спустя мгновенье дверь распахнулась и ударилась о стену.

– Лорд Карин, сын Ринара, – войдя, широкоплечий светловолосый офицер в форме Тира демонстративно убрал клинок в ножны. – Прошу вас следовать за мной.

– Назовите свое имя и звание, – потребовал Шадд, заслонив Карина. – По какому делу пожаловали?

– Каэлов это не касается! – грубо ответил мужчина. – Не вмешивайтесь.

– Да вы наглец! – широко улыбнувшись, Шадд знаком велел Арму отойти подальше. – Я задал вам вопрос, но так и не услышал ответа.

– Кетар Аурика, – глухо проговорил за его спиной Карин. – Супруг моей сводной сестрицы. Боевой ручник Тира.

– Узнал-таки, сопляк, – хмыкнул офицер. – Сам пойдешь или мне придется тебя по частям вынести?

Поймав предупреждающий взгляд Шадда, Арм медленно качнулся назад.

– Мне кажется, вы перебрали лишнего, офицер, – нарочно спокойно проговорил он. – Перед вами глава Каэлов и боевой стопник Пата. Вы обязаны отвечать по форме. Если у вас имеется приказ, озвучьте, кто его отдал и в чем он заключается. Или уходите. Лорд Карин с этой минуты находится под моим личным покровительством. Любое посягательство на его жизнь я буду рассматривать как покушение на сына Ведущей со всеми последствиями.

Офицер удивленно взглянул на Арма, будто впервые его заметив.

– С кем имею часть говорить? – спросил он, отступив к двери.

– Тар Валлор, сын Лирдана.

Растерянно моргнув, офицер с почтением поклонился.

– Прошу прощения, Ваше Величество. И у вас, господин глава, – добавил он, посмотрев на Шадда. – Мне пришлось выслеживать лорда Карина от самого Горгота, но это не оправдывает моей грубости.

– Какое у вас к нему дело? – спросил Арм, опустив меч.

– Это внутрисемейные вопросы, Ваше Величество. Мне не велено их разглашать. Но в связи с гибелью главы нашего рода всем членам семьи покойного предписано явится к лорду Арнату.

– Всем – это кому? – сквозь зубы процедил Карин. – Я – единственный кровный наследник отца!

– Кровный – да, но далеко не единственный, – не глядя на него, огрызнулся офицер. – Кроме того, мне поручено передать, что если к утру ты не явишься к озеру, то он с превеликим удовольствием освободит тебя от бремени. – Вынув из кармана небольшую серебряную погремушку, он швырнул ее на пол. – Решать тебе, Карин. Я не посмею настаивать ввиду слов Его Величества.

Заметно побледнев, Карин обошел Шадда и встал перед офицером.

– А каковы гарантии, что в случае моего согласия ее не тронут? Я не глупец, чтобы рисковать жизнью из-за пустого шантажа!

– Никаких гарантий, Карин. Или идешь со мной, или отказываешься. Судя по тому, с какой поспешностью ты приказал вывести девчонку в Лаусенс, тебе далеко не все равно. А раз так, решай. Я только гонец. Что было велено, то и передал.

Брезгливо стряхнув с рукава невидимые пылинки, Карин передернул плечами.

– Хорошо, Кетар, я приду. Но сам, а не под конвоем.

Переглянувшись с Шаддом, Арм подождал, пока офицер откланяется и уйдет, а затем подошел и запер дверь.

– Шах и мат, – насмешливо произнес Карин, подняв свой плащ. – Было очевидно, что у меня не хватит ни ума, ни сил, ни времени. Зря только унижался.

– Глупо так подставляться, – заметил Шадд, убрав меч в ножны. – Очевидно, что ни тебя, ни Ерин в живых не оставят.

– А что ты предлагаешь? – зло спросил Карин. – Можно убить дядю, но ее этим не спасти! А я все равно уже не жилец. Найдете кого-нибудь другого на мою роль. Согласных с Таром достаточно, выбор богатый.

– Не дури, Аурика… – начал было Арм и, увидев, как исказилось от внутреннего напряжения его лицо, растерянно замолчал. Он не ожидал от Карина подобного порыва, было видно, что тот не в себе.

– С меня довольно, Тар! Второй раз отрекаться от ребенка, чтобы сохранить шкуру ради пары дней или лет – не стану! Жил, как подлец, так хотя бы умру человеком! У Фаррама вон получилось, чем я хуже?

– Да ты, дружок, еще и не жил толком, – неожиданно холодно ответил Шадд и смерил его презрительным взглядом. – Так что выдохни, Аурика, и воспользуйся наконец головой, а не тем, что у тебя ниже пояса! Мы тут не в игры играем. На кону судьба твоего рода и спокойствие Королевства.

Размахнувшись, Карин ударил его по челюсти и метнулся к двери. Ахнув, Шадд кинулся было за ним, но Арм, стоявший ближе, успел оттолкнуть Карина и повалить на пол. Они не просто так часто сходились в рукопашную, он знал его преимущества и слабости.

– Пусти! – зло прохрипел Карин и тут же обмяк.

– Ишь ты, какой прыткий! – потирая кулак, улыбнулся Шадд и подвигал челюстью. – Давно, видать, мечтал врезать! Удар-то у него хорошо поставлен. Если в Играх сойдемся, я ему за все воздам! Он мне в Бартайоте много нервов попортил и, как оказалось, задумывал куда больше…

– Дело прошлого, брат, – тяжело дыша, проговорил Арм и отряхнул запылившиеся брюки. – Жизнь преподнесла ему хороший урок.

– Сам знаю, иначе бы не церемонился. Так что дальше-то?

– Дальше? – Арм хмыкнул и бросил взгляд на недоеденный кусок ветчины, оставшийся лежать на полу. – Дальше будем действовать так, как нас учили. Выясним у Карина, где этот мерзавец, и нанесем визит вежливости. Тори ждать не станем. Я не уверен в его поддержке, поэтому сами все решим. Отбери-ка десятка три боевых офицеров из тех, кто сможет держать язык за зубами хотя бы пару недель.

[1] Тишина! … Добро пожаловать, мой король!

[2] Приветствую, брат! Следуй за мной!

Глава 3

Темные штрихи облаков пересекали постепенно светлеющее небо. Со стороны деревеньки слышались звонкая петушиная перекличка и блеяние овец. Солнце еще не поднялось, но горизонт уже окрасился в золото и с каждой минутой разгорался все ярче и ярче. Терпко пахло прелой листвой и пронзительной утренней свежестью.

Лошади шли бодро. Главный отряд, сопровождающий Карина и Арма, насчитывал всего двадцать человек. Остальных вел Шадд, который обходил их по боковой дороге. Дом, где лорд Арнат назначил встречу, находился ближе к тракту, в вотчине Карса. Небольшой добротный особняк какого-то зажиточного лаусенского торговца стоял на берегу небольшого озера и большую часть времени сдавался под семейные праздники. По словам Карина, их семья арендовала его не впервые, а отец даже намеревался выкупить, но потом передумал и обосновался ближе к Артелену.

– Я не уверен, что тебе следовало ехать, – мрачно буркнул Карин, придержав поводья, чтобы идти вровень с Армом. – Дядя фанатично предан нашим обычаям. Это он тогда сдал меня отцу. Да и раньше всегда, чуть что, позорил перед всей семьей. Не ожидал, что под старость лет отец сумеет заполучить наследника. Первый брак не принес ему детей, поэтому во втором он взял вдову с дочерью. Уж как эта сестрица меня гнобила все детство, словами не передать! Я просто выдохнул, когда она вышла замуж и уехала в Тир. Увы, матушка вскоре умерла, и отец взялся за мое воспитание. – Карин усмехнулся и искоса посмотрев на Тара, добавил: – Поверь, тебе и не снилось, через что мне пришлось пройти, чтобы соответствовать его ожиданиям. Если бунтовал – меня пороли до обморока. И так до того дня, как я уехал к родне в Пат. Вот там и пошел во все тяжкие…

Арм понимающе кивал, давая ему выговориться. Было видно, что Карин с трудом держит себя в руках.

– Ты, главное, не вмешивайся и не рискуй, Тар. И как бы там ни сложилось, ни в чем себя не вини. Я благодарен за помощь и понимание.

– Не вешай нос, Аурика, – отмахнулся Арм и, привстав в седле, всмотрелся в огибающую поле дорогу. – Недалеко уже. Надеюсь, голубь до Карса долетел вовремя.

– Да он небось еще спит, – улыбнулся Карин. – Незачем было его дергать. Проку чуть, а причитаний потом хватит на пару лет. Да и бабка там… Сам знаешь. Удивляюсь, как ты мог ее освободить после всего, что она натворила…

Вздохнув, Арм промолчал. Несмотря на попытки приободрить приятеля, он сам начинал нервничать. На сердце было тревожно. Особенно беспокоила судьба маленькой Ерин. Та сейчас находилась среди людей, поголовно желавших ей смерти.

– Прости меня, – повернув голову, Карин пристально взглянул на Арма. – Признаюсь, мне всегда было плевать на чужое мнение… Но здесь другое. Не хочу, чтобы ты думал обо мне дурно, Тар. Знаю, я тебе не ровня. Пройдет время, между нами ляжет пропасть. Она всегда была, но ты каким-то чудом возводил мосты… Больше не сможешь, такова жизнь.

– Я давно тебе все простил, – серьезно ответил Арм. – Что до пропасти, то тут ты прав. Как бы я ни хотел, мне придется остаться одному. Лучше так, чем терять… Но только поэтому, Карин. Только поэтому. И прошу, довольно уже этих предсмертных исповедей и речей. Возьми себя в руки. Ты – наследник Аурика, тебе есть для кого жить.

– Пока есть, – хмыкнул тот и, взяв левее, отъехал к обочине. – Остался поворот. Лучше бы нам поторопиться, солнце уже поднялось.

Обернувшись к страже, Арм поднял руку и, пришпорив коня, перешел в галоп.

С десяток светловолосых офицеров в формах различных гарнизонов были выставлены у подъездной дороги. Завидев отряд, они предусмотрительно отошли к обочине и пропустили их к въезду в городок. Озеро располагалось с юго-западной окраины, и проехать к нему можно было или этим путем, или обогнув вотчину.

– Похоже, дядя давно и тщательно все спланировал, – заметил Карин, обернувшись. – Некоторых знаю, а кого-то даже в лицо никогда не видел. Если это предупреждение, то стоило взять больше стражи. – Поправив прикрепленный к седлу арбалет, он указал на распахнутые ворота и пустующую будку сторожа. – Вряд ли ты ответишь, но все же спрошу. Когда я покидал Горгот, генерал обмолвился, что никто не пришел на поднятый белый флаг, иначе бы он знал о смерти моего отца прежде меня. Разведка ведь уже не подчиняется регентам, не так ли?

Арм похолодел и с опаской посмотрел на пустующие улочки. Несмотря на осеннюю пахоту, в городе всегда кто-то оставался. Сейчас же казалось, что вокруг ни души.

– Если ты к тому, знал ли я о действиях твоего дяди, – негромко произнес он, стараясь не выдать охватившего его волнения, – то нет, не знал… И о том, что он стянул сюда всех Аурика – тоже.

Натянув поводья, Карин развернул лошадь и преградил Арму путь, вынудил его и остальных остановиться.

– И почему же?

– Сайер сэтэндав то марэн эн фатум, – на выдохе прошептал Арм. – Мне доложили только вчера. Тогда же и принял решение. Но, видимо, все это назревало гораздо раньше и в обход тех, кто был мне верен.

Побелев, Карин с ужасом посмотрел на него, не в силах ничего сказать. Арм и сам уже понял, в какую ловушку угодил, но выказать страх значило проиграть, а проигрывать он не собирался. Брат Эндэма оказался прав: его изучили и легко смогли просчитать все действия. Поймали на жалость, как рыбу на крючок.

«Нужно предупредить Шадда, чтобы не совался сюда и привел помощь, – лихорадочно думал Арм, невольно оглаживая рукоять меча. – И Карса».

Повернувшись, он, подозвав ручника, приказал взять двух человек и скакать к Горготу.

– Как только окажетесь вне зоны видимости дозорных, сворачивайте в поля. Предупредите лорда Шадда и лорда Карса. Пусть отправят весть в Лаусенс и поднимут всю городскую стражу.

– Что происходит, Ваше Величество? – насторожился ручник.

– Измена, – ответил Арм на Древнем. – Поспешите. Сейчас от копыт ваших скакунов зависит судьба целого рода. За меня можете не опасаться – у них другие цели.

Порывисто поклонившись, офицер поскакал назад, на ходу велев двум стражникам следовать за собой.

– Я не позволю тебе соваться в логово этого паука! – Карин решительно обнажил меч. – Возвращайся в Лаусенс!

– Оставь, – с нажимом велел Арм. – Я повторяю: моей жизни ничего не угрожает. У Арната другие цели. А вот тебе следует быть осторожнее. И сдается мне, что лорд не мог провернуть все это без помощи могущественных друзей. Покушение на мою тетку, раскол безымянных… Все это звенья одной цепи. Мать зря открыто казнила герцога Вансела. Он был стар, стоило потерпеть ради того влияния, которое тот имел. Да и Солана убрала некстати… А я подлил масла в огонь с Аурика, найдя человека, который ради идеи и денег оказался способен объединить обиженных и недовольных. – Опустив голову, Арм тихонько засмеялся. – Вот уж нарочно не придумаешь…

– И что делать? – вконец растерялся Карин. – Меня не учитывай. Я еще в Лаусенсе сказал, что не жилец. Главное, сам не подставься. Ты Глава Рода, Тар. Народ ждал тебя годы, не обмани их надежды. По ветру гордость и сопли, понял? Я не смогу жить, если из-за меня ты отступишь от задуманного!

Вздохнув, Арм подал сигнал продолжать путь и, объехав Карина, поскакал к главной улице. В душе у него клубилась такая буря, что перехватывало дыхание. Карин был прав, но отступить значило погубить и его, и маленькую Ерин, и всех Аурика. Ведущая не могла себе позволить внутренние нестроения.

– Всемогущий Боже, Царь всех царствующих и Господь всех господствующих, сказавший, что и волос с головы не упадет у нас без воли Твоей, прекращающий брани до края земли, сокрушающий лук, преломляющий копье, сжигающий огнем колесницы! – истово зашептал Арм, не обращая внимание на скачущих бок о бок офицеров. – Будь помощью нашею, защитою и крепостью, каменною горою и оградою от врагов. Не оставь наследия Твоего, называющегося святым именем Христовым. Да возвеличится слава Твоя в вышних и во всем мире, да будет на земле мир и благоволение…

– Терм фере, фере![1] – громко сказал Карин и, рванув плащ, отшвырнул его, едва не попав в одного из стражников.

«Поздно сожалеть! – подумал Тар и до боли распрямил плечи. – Что случилось, уже случилось. Не сделать бы только хуже…»

Озеро, называемое Круглым, имело настолько ровные берега, что казалось, будто его выкопали люди. Возможно, так оно и было, но легенда гласила, будто однажды в небе взорвалась звезда и один из ее обломков упал возле Лаусенса. Самого обломка так и не нашли, зато оставшаяся от него яма вскоре наполнилась водой. В Круглом никогда не водилось рыбы, да и купаться никто не рисковал, поскольку оно было глубоким и холодным уже у берега. Все это Арм знал благодаря рассказам дяди Картала, который провел в Лаусенсе детство и часть юности. Когда выдавалась возможность, он выезжал с Армом, чтобы показать особо дорогие для него места. Круглое было одним из них, но до него они так ни разу и не добрались.

– Нас встречают, – прервал его мысли Карин. – И не лишь бы как, а по протоколу. Ты прав, значит, ждали. А по гонцу было и не сказать…

– Он, скорее всего, и не знал, – нехотя отозвался Арм. – Иначе бы мы могли догадаться. Глупо вышло. Чувствую себя полным идиотом.

– Не ты один, – хмыкнул Карин. – Лучше бы твой дядя тогда убил этого негодяя, а не моего кузена. Того ведь нарочно на него натравили, чтоб чужими руками… Неплохой был парень, не в отца пошел.

Арм непонимающе нахмурился.

– Ты это о чем?

– Как о чем? – удивился Карин, пятерней зачесав назад растрепавшиеся волосы. – После того, как Фаррам выпил твой яд… Сам же помнишь, и герцог Картал, и отец Шадда призвали мой род к ответу. Отец тогда очень лютовал. Не знал ведь, что ты – это ты… Выслал на переговоры Арната, а тот договариваться не стал. Он вообще с головой не дружит, если речь заходит о традициях. Сказал Карталу, что Аурика в своем праве и доведут дело до конца. Потом натравил на него личную стражу и старшего сынка, всего человек шесть. Твой дядя всех их уложил, пригрозил расправой за неподчинение и уехал. Потом наших хорошо прижали в Пате, нескольких убили. Отец велел замять это дело, чтобы не связываться с Ведущей и Каэлами. Арната он отчитал и отослал в Тир, а меня лишил наследства и перевел в Бартайоту…

До скрипа сжав зубы, Арм кивнул. Такие подробности ему известны не были. Он помнил, в каком состоянии находился дядя Картал после разговора с Аурика. Все, что происходило сейчас, началось еще тогда и стало следствием недомолвок дяди и его, Арма, поспешных и необдуманных решений. Возможно, сейчас он действовал бы иначе: умнее и осторожнее. И не стал бы пренебрегать возможностью обратиться за помощью и советом.

– Арнат действительно согнал всех, кто умеет держать оружие, – упавшим голосом заметил Карин, чуть придержав поводья. – Я думал, блефует. Значит, решил разделаться со мной публично. Это лучше, чем сдохнуть в своей постели, как отец. Я даже рад.

Помедлив, Арм обнажил меч и демонстративно отвел руку в сторону, так что Карин был вынужден взять правее, чтобы не задеть острие.

– Что ты делаешь? – испуганно воскликнул он. – Твой жест сочтут вызовом!

Улыбнувшись, Арм искоса посмотрел на него.

– Это и есть вызов. Я сын Ведущей и сказал свое слово. Или ему придется меня убить или признать мою волю. Данная мне власть абсолютна и неоспорима. Так что или умрем оба, или к полудню ты станешь главой своего рода и вместе с дочерью проводишь отца в последний путь. Другого не будет.

– Проклятье, Валлор! Ты опять творишь какое-то безумство! Я же говорил: мой дядя не такой человек! Он скорее убьет нас и утопится в озере, чем…

Знаком велев ему замолчать, Арм резко осадил лошадь и, спрыгнув на землю, решительно пошел к вышедшему на крыльцо пожилому мужчине в богатом темно-бордовом камзоле.

– Эн сатим лет корвет! – на ходу крикнул Арм и, подойдя на расстояние выстрела, остановился и провел кончиком меча по земле.

– Альва энара, антор корвет анадаа, – сделав три положенных шага, поприветствовал лорд. – Мои осведомители доложили нам о высоком визите. Благодарю за оказанную честь, Ваше Величество.

– Благодарю и вас за теплый прием, лорд Арнат. И сочувствую вашей утрате.

Благосклонно кивнув, тот с приторной улыбкой посмотрел на подошедшего к Арму Карина.

– Дорогой племянник, – приторно ласково протянул он, – ты так поспешно покинул Академию, что мы даже не успели послать за тобой экипаж!

– Не стоило беспокоиться, – с трудом выговорил Карин, заложив руки за спину. – Я предпочитаю путешествовать верхом.

– Что ж, в любом случае, мы рады наконец-то тебя видеть. Будь так любезен, сопроводи Его Величество. Господа офицеры пусть подождут с остальными в саду.

Внутренне усмехнувшись, Арм поднял скрещенные пальцы, подтверждая приказ лорда.

– Ты спятил? – едва слышно выдохнул Карин, поспешно шагнув вперед и явно намереваясь преградить ему дорогу. – Даже не думай!

– А ну-ка отойди, – спокойно велел Арм. – Мне здесь ничего не угрожает, и угрожать не может.

* * *

Невысокие кусты и несколько плакучих ив, окружавших озеро, отражались в зеркальной поверхности, наполняя ее буйством золота и зелени. У самого берега ныряла стайка уток и краснели россыпи мелких цветов.

– Ровно в полдень солнце отразится в самой середине и вода вспыхнет, словно подожженная, – подойдя к небольшому мостику, лорд расстегнул ворот камзола и, щурясь, посмотрел в небо. – Осталось минут десять.

– Действительно, красиво, – искренне сказал Арм. – Мой дядя часто бывал здесь в юности. Говорят, это озеро глубже Хрустального моря…

– Оно очень глубокое, – подтвердил лорд. – Мало кто дерзал его переплыть, зато народу утонуло немерено, особенно детей. Я и сам в юности пробовал здесь поплавать. Еле выбрался. Вода затягивает вниз, как живая, и от холода сразу же немеют ноги. Воистину смертельная красота, Ваше Величество!

Обернувшись, Арм скользнул взглядом по стоявшим поодаль стражникам. Все четверо были из Аурика. Один из них держал взведенный арбалет и, судя по форме, являлся резервным палечником Горгота, но Арм с ним никогда не пересекался.

– Давайте-ка поговорим начистоту, лорд Арнат, – предложил Арм и, подойдя к мостику, с опаской посмотрел на темную воду. – Я наслышан о вашей преданности традициям и понимаю, что вы пойдете на все, лишь бы отстоять свою позицию.

– Ваша осведомленность заслуживает восхищения, – насмешливо ответил тот. – Признаюсь, я был уверен, что в силу возраста и отстраненности от двора Ваше Величество не столь проницательны.

– Мне так же известно, – невозмутимо продолжал Арм, – о вашем непосредственном участии в смуте, произошедшей среди Братства Тайной разведки. Можете не отрицать, большая часть безымянных сохранила верность Роду, поэтому я имею все необходимые доказательства. Лорд Ринар и госпожа Ерма являлись частью вашего плана. И он вполне удался.

– Вы предъявляете мне обвинения? – сквозь зубы спросил лорд, плавно отступая в сторону.

– Нет. Делаю взаимовыгодное предложение, – мягко ответил Арм, избегая смотреть на Карина. Тот все время кого-то выглядывал среди столпившихся у дома родственников. – Ввиду скорого заключения договора с Княжеством мне бы не хотелось никаких скандалов. Особенно с Аурика.

– И чего же желает Ваше Величество?

– Я хочу, чтобы вы вернули дочь лорду Карину и признали за ним право главенства в роде. Взамен я забуду все, о чем узнал.

Тихонько засмеявшись, лорд указал Карина.

– Считаете, я настолько дорожу своей жизнью, чтобы отдать будущее Аурика этому безмозглому мальчишке? Нет, Ваше Величество. Я сделаю иначе. – Подняв руку, он щелкнул пальцами. – И пусть это послужит вам уроком. Никогда не лезьте в чужое гнездо, не укрепив вначале собственное!

Услышав пронзительный детский визг, Арм вздрогнул и быстро отступил к краю мостика.

– Остановитесь, иначе вы погубите не только себя, но весь свой род! – процедил он. – Моя матушка сотрет Аурика под корень. И ей не потребуются доказательства. Через час здесь будет вся лаусенская стопа!

Побледнев, лорд Арнат шагнул было к нему, но видя, что Арм качнулся назад, остановился.

– Вы блефуете, – глухо произнес он и знаком подозвал стражу. – Мы не позволим вам пострадать.

– Хотите проверить? – медленно отстегнув от пояса меч, Арм бросил его на мостик и начал расстегивать пуговицы камзола. – Я неплохо плаваю и еще лучше ныряю. Могу ведь и постараться.

– Это глупо, Ваше Величество… Вы взяли под покровительство моего племянника, но не его бастарда. Если Карин встанет во главе рода, на нем не должно быть этого пятна. Таково мое условие. За убийство отвечу кровью, как и полагается. Мне не нужны ни деньги, ни власть – ничего, кроме чистоты наших традиций.

– Ваши традиции давным-давно себя изжили, Арнат. Лорд Ринар был умным человеком, и он это понял. Или вы не слышали балладу?

– Отчего же, слышал... Занятная вещица! Но Аурика жили как живут сотни лет. Мы сохранили свой род в чистоте, как и Ведущая. Нарушить запрет значит подписать себе смертный приговор, пустить по ветру все, ради чего трудились наши пращуры!

– Неправда, – Арм покачал головой. – В Ведущую влиты все рода Королевства, кроме вашего. И мы не потеряли преемства крови и власти, лишь стали сильнее. Остальные рода тоже допускали внеродовые браки, и это не пошатнуло их традиций и не ослабило корень. Ваши обычаи жестоки и бессмысленны. Посмотрите на генерала Тори! Сколького он сумел достичь, каким великим стал человеком! Разве это не благодаря и вашей крови тоже? Все те, кого вы погубили, тоже могли бы прославить Аурика. И прославляли, если оставались живы!

– Вы не лишены красноречия, мой король, – с поклоном произнес лорд Арнат и, повернувшись к дому, призывно кому-то махнул. – Однако я сказал свое слово. Готов позволить племяннику стать во главе рода, если он очистит свою репутацию и не будет служить дурным примером для прочих. Или же могу вернуть ему девчонку, но с условием, что вы, Ваше Величество, больше не станете вмешиваться в дела Аурика. Раз мой брат дал слово, я его сдержу, но по-своему.

Поймав отчаянный взгляд Карина, Арм кивнул на лежавший у ног меч. Сам Карин был безоружен, равно как и его дядя.

– Я предложил вам сделку, – растягивая слова, произнес Арм, встав понадежнее, – а вы в ответ выдвинули мне ультиматум. – Стянув камзол, он посмотрел на высокого мужчину, держащего на руках девочку. Отделившись от толпы, тот подошел к берегу чуть дальше от мостика и выжидающе застыл.

– Боюсь, что так, Ваше Величество. Как говаривал ваш дед: за все есть своя цена. Я готов заплатить. Мы обещали, что наши кинжалы не прольют кровь тех, кто прикоснулся к нашему роду? Они и не прольют. Аурика всегда убивают без крови!

– Ты отравил моего отца, – процедил Карин с такой злостью, что лорд невольно подобрался. – Посягнул на родную кровь! Подлец и убийца! Отпусти дочь и принеси извинения королю, иначе я убью тебя сам, здесь и сейчас!

Отступив, лорд Арнат погрозил ему пальцем.

– Боюсь, дорогой племянник, все будет с точностью наоборот.

Увидев, как мелькнуло в воздухе алое платьице, Арм оттолкнулся от мостика и прыгнул в воду. Над головой просвистело несколько стрел, но все ушли намного левее, значит, стреляли не в него. Боясь обернуться и потерять драгоценные секунды, Арм герб изо всех сил.

Плыть действительно было тяжело. Вода казалась тягучей и плотной.

«Только бы не утонуть», – стараясь задавить панику, подумал Арм и, набрав полную грудь воздуха, нырнул.

В темноте ничего не было видно. Солнечный свет гас всего в полуметре от поверхности – дальше начиналась непроницаемая тьма и пробирающий до костей холод. Арм был уверен, что нырнул именно в том месте, куда упала девочка, но найти ее не мог. Чувствуя, что еще мгновенье и задохнется, он с трудом вынырнул, хватанул воздуха и снова нырнул, заработав руками и ногами с такой скоростью, что перед глазами пошли красные круги.

«Господи, помоги!» – мысленно крикнул он, понимая, что если вынырнет снова, то уже не успеет спасти ребенка. Несмотря на то, что берег находился совсем рядом, дна было не достать.

Задев что-то рукой, Арм машинально сжал пальцы и почувствовал, как его потянуло вниз. Осознав, что вместе они не выплывут, он погреб в сторону, надеясь упереться в берег и найти опору. Легкие сдавило так, что сознание стало мутнеть.

«Я смогу… Должен смочь, – из последних сил подумал Арм и вдруг почувствовал рывок. Помня, чему его обучали, он заставил себя расслабиться и покрепче сжал пальцы, боясь выпустить драгоценную ношу.

Свет резанул по глазам, заставив вдохнуть. Воздух обжег грудь, и все тело тут же пронзила боль. Закашлявшись, Арм вцепился в пучок травы, росший на берегу, и, дрожа, прижался к скользкой земле. В голове все еще было мутно. С удивлением взглянув на сжатую в кулак руку, в которой остался лоскуток алого платьица, он в отчаяние застонал.

– Помогите! – раздался над головой голос Карина. – Живо! Принесите теплые одеяла, пошлите за лекарем!

Сразу несколько человек ухватили его за рубашку. Арм попытался подтянуться сам, но не смог даже напрячь мышцы. Его трясло как в лихорадке.

– Да отпусти ты уже эту тряпку! – силой разжав его ладонь, Карин помог сесть. – Ненормальный ты, слышишь? Чокнутый! Придешь в себя, поколочу так, что два дня встать не сможешь! Пусть меня потом хоть четвертуют!

– Не смог, – едва выдохнул Арм. – Там ничего не видно. Вообще ничего… Холод ужасный. И вода какая-то не такая… Я уже думал, не выплыву. Прости…

– Ты бы и не выплыл, если бы не Каэл, – глухо произнес Карин и, стянув с себя рубашку, насухо вытер волосы. – Силища у него, конечно… Мы вас вчетвером вытянули еле-еле, а он один дотащил почти до поверхности. Кровища носом хлестала в два ручья!

Только сейчас Арм заметил в стороне вымокшего до нитки Шадда. Не обращая ни на кого внимания, тот хлопотал над ребенком. Вокруг него стояло несколько лаусенских стражников и насмерть перепуганный Карс.

Зарычав от натуги, Арм поднялся и, едва переставляя ноги, подошел к ним. Тяжело дыша, Шадд ритмично нажимал на грудь девочки. Было видно, что он совсем выбился из сил, а та не подавала никаких признаков жизни.

– Попробуй еще раз вызвать рвоту, – посоветовал Карс, переминаясь с ноги на ногу. – Давай помогу перевернуть…

– Да твою ж!.. – Сплюнув, Шадд рывком поднялся и, схватив Ерин за щиколотки, поднял и потряс, так что ее голова заболталась из стороны в сторону. – А ну дыши, я сказал! – Несколько раз ударив ладонью между лопатками, он снова уложил ее и уже наклонился, чтобы продолжить откачивать, когда та вдруг дернулась и закашлялась водой. Быстро перевернув девочку на бок, Шадд упал рядом и закрыл ладонями лицо.

– Проклятье… Чтоб вас всех…

Опустившись на колени, Карин неуклюже закутал дочь в поданное кем-то одеяло. Вокруг собиралось все больше народа. Столько светловолосых Аурика разом Арму еще не доводилось видеть.

– Пусть принесут горячего вина! – властно велела какая-то женщина. – Где там этот лекарь? Сказали же поторопиться!

– Дайте еще одеял, – попросил Карс, обратившись к ней, и Арм только сейчас увидел, что он тоже насквозь вымок.

Обернувшись, Арм посмотрел на сереющий неподалеку мостик. Лорда Анрата нигде не было видно. Заметив его взгляд, Карин покачал головой.

– Я успел закрыться этим негодяем от стрел, так что на мне нет его крови – подстрелили свои же. Он попытался меня столкнуть, но в итоге теперь сам кормит рыб. Никто за ним не нырнул, все кинулись тебя спасать. Особенно после того, как ты второй раз нырнул и не вынырнул. Шадд подоспел вовремя. Успел увидеть круги и велел нам лезть в воду и ждать его, а потом схватил булыжник и прыгнул за тобой. Я думал, вам обоим конец. Все так думали. Хорошо, у него волосы рыжие и солнце вовсю шпарило. Увидели. Вытянули вас. Он тебя держал, ты – Ерин. Пришлось разорвать платье, даже в забытье не выпускал… – Замолчав, Карин опустил голову и погладил дочь по спутанным мокрым волосам. – Теперь я понимаю, почему Орден за столько веков не сумел пресечь Род. Вы просто ненормальные. И ты, и Шадд, и остальные... Я бы так не смог. Просто бы не хватило воли.

Арм слабо улыбнулся и, опустившись на колени рядом с братом, похлопал его по плечу.

– Шадди, ты как?

Вздохнув, тот опустил руки и, повернул голову, пристально на него посмотрел.

– Ты мне должен тридцать колветров золотом за племенную кобылу, которую я загубил, чтобы сюда успеть. Так и знал ведь, что ты выкинешь какую-нибудь глупость! Это ж надо, шантажировать старого дурня! Да плевал он на тебя! Такие уже ничего не боятся! Чего стоило потянуть время, пока не подоспеет помощь? О чем ты думал?

– Да ни о чем, если честно, – признался Арм, неотрывно глядя на него. – Не было у меня времени думать. Прости, брат. И спасибо тебе. Я в неоплатном долгу.

– Брось эти бредни, какие еще долги? Живы и слава Богу. Главное теперь, чтобы не узнали в замке, а не то твоя матушка это озеро ложкой вычерпает, а всех светловолосых собственноручно передушит за соучастие.

– Я наложу запрет, – громко проговорил Карин. – Из Аурика никто не обмолвится, даю слово.

Вспомнив об отданном ручнику приказе, Арм тревожно нахмурился.

– Вы успели отослать голубя в Лаусенс? – спросил он Шадда и закашлялся.

Кто-то бережно накинул на плечи одеяло и подал теплый кубок, наполненный разбавленным вином.

– Нет, – тихо ответил Шадд, кивком поблагодарив юношу, укрывшего его меховым пледом. – У меня сердце было не на месте, поэтому ручник застал нас уже на подъезде. Скакали полями, гнали на пределе. Лошадь подвернула ногу, я чуть не убился… Потом пришлось уложить несколько особо упрямых дозорных, пытавшихся нас остановить. Не знаю, живы или нет. Мы особо не церемонились.

Подоспевший наконец лекарь деловито осмотрел пригревшуюся девочку и, подхватив ее на руки, унес в дом.

– Я бы тоже не отказался от бокала вина и горячего обеда, – с трудом сев, Шадд поправил сползший с плеч плед. – Переодеться бы… Еще и камзол испорчен. Что за вода в этом проклятом озере? Почему такая горькая?

– Легенду, что ли, не знаешь? – удивился Арм. – Ты же здесь чаще моего бывал!

– Легенду-то я знаю, да вот только ее частью стать как-то не планировал, – выдохнул Шадд и, отобрав у него кубок, отхлебнул пару глотков. – А ведь едва не стал. Вот уж пронесло, так пронесло! Вся жизнь перед глазами мелькнула!

Поднявшись, Карин велел нескольким рослым стражникам помочь ему и Тару встать и послал кого-то предупредить, чтобы как следует растопили камин. Все еще бледный, он тем не менее вел себя уверенно и на удивление спокойно, так что многочисленные родственники поглядывали на него с видимым опасением. На самого Арма смотрели скорее со страхом, равно как и на Шадда. Последний уже достаточно пришел в себя и пару раз отшучивался от навязчивого внимания желающих ему помочь.

Уже у самого порога Арм обернулся и, взглянув на поблескивающее в полуденных лучах озеро, мысленно возблагодарил Бога.

[1] Пусть будет, будет (устойчивое выражение, Древний язык)

Глава 4

Рассветные сумерки серебрили намытые до блеска окна и ложились тенями на высокую спинку дивана. Со стороны приоткрытой в гостиную двери тянул сквозняк, принося запах жареного мяса и специй.

– Воротник можно и повыше, – заметил Карин, скептически поджав губы. – Наконец-то нормально выглядишь.

От обилия золотой вышивки камзол был таким тяжелым, что Арм невольно ссутулился, пока портниха колдовала над рукавом.

– Легче было бы сразу надеть доспехи, – проворчал он, перенеся вес на левую ногу. – Надеюсь, сапоги не из золота будут?

– Нет, – улыбнулся Карин, – из кожи белого горного козла. Едва нашел. Аллотары редко привозят такие шкуры, даже у них это редкость.

– Козла? – переспросил Арм и, не сдержавшись, расхохотался. – Вот уж спасибо, Аурика!

– Всегда пожалуйста. Это самое малое, чем я могу тебя отблагодарить.

Сдерживая улыбку, портниха вколола последнюю булавку и помогла Арму осторожно снять камзол.

– К завтрашнему утру все будет готово, – с поклоном сказала она и ушла, прикрыв за собой дверь.

Потянувшись, Арм расстегнул ворот рубашки и попросил Карина открыть окно. От обилия свечей и растопленного камина в комнате было душно. Если бы не очередное письмо Эндэма, он бы уже сегодня вернулся к Вару. Но время было неумолимо. Свободные дни заканчивались, в Горготе уже начинали приготовления к Играм, а со всех сторон Королевства в маленький дом у Круглого озера стекались безымянные. Кто-то из них наверняка гнал коня на пределе сил, пытаясь поспеть к сроку. Арм не мог их подвести.

– Уверен ли ты, что следует доводить начатое до конца? – Обернувшись, Карин прислонился к высокому подоконнику. – Безымянные опасны, Тар. Стража им не помеха. Даже Посвященные старались их избегать, хотя те без приказа не вмешивались, просто наблюдали. Они изгои, им нечего терять и некого бояться. Даже этот твой дружок, как его… Герма.

– Уверен, – уже в который раз ответил Арм и, подойдя, взглянул за окно. По светлеющему небу лениво ползли кучерявые облака, а кромка леса вдалеке уже пестрела желтовато-красными всполохами. – Признаюсь, я долго сомневался… Но после того, что выкинул твой дядя, сомнений не осталось. Я не хочу и не стану держать власть страхом и кровью, но когда сильная рука отпускает вожжи, скакуны идут в разнос. Моя мать правила жестко. После нее каждый начнет заново проверять границы дозволенного. – Тар улыбнулся, почувствовав, как напрягся после его слов Карин. – Поэтому я создам силу, способную держать и Десять, и Ведущую в должном повиновении. Будет непросто, но постепенно все привыкнут: и члены Братства, и гарнизоны, и народ.

– Не забывай, Тар, несмотря на родство, твой кузен представляет интересы Каэлов. Я знаю, что ты ему веришь и теперь понимаю почему, но жизнь длинная…

– Каэл, Валлор, безродный нищий!.. Какая разница, Карин? – Арм нахмурился и, повернув голову, пристально посмотрел на него. – Он мой брат, друг и соратник. Только это имеет значение. Как оно будет дальше знает только Бог. Мы живем здесь и сейчас.

День тянулся бесконечно. Припомнив все, что им с Шаддом удалось продумать, Арм набросал основные пункты договора. Продумывать его предстояло с членами Братства, поэтому ночь предстояла не из легких. Было ясно, что некоторые отреагируют так же, как Эндэм. Последний, к счастью, присутствовать на собрании не планировал, о чем не преминул написать. Впрочем, свою задачу он выполнил, собрав всех, кого сумел найти, в том числе большинство отколовшихся.

К шести вечера, отужинав в покоях, Арм послал стражника узнать, не приехал ли генерал Тори. Тот накануне прибыл в Лаусенс и до сих пор не прислал весточки.

– Ваше Величество, – робко заглянув в дверь, сказала служанка. – Господин велел передать, что через час у нас будут гости. Сказал, вы знаете, кого ждать.

– Благодарю.

Подойдя к камину, Арм подождал, пока стража вновь опустят засов, и отстегнул от пояса меч с кинжалом. Затем, подумав, снял и камзол, оставшись в черной рубахе. Время, когда все было просто и ясно, безвозвратно прошло. Арм больше не смел рассчитывать на чье-либо снисхождение.

«Теперь мне придется отвечать за все самому, – с тоской подумал он и, наспех зачесав волосы, решительно направился к дверям. – Ничего, как-нибудь справлюсь. Не убьет же он меня, в конце концов…»

Карин нашелся во внутреннем дворике. Наблюдая за сидевшей в тени Ерин, он задумчиво постукивал пальцами по лавочке. Проболев пару дней, девочка пошла на поправку, но большую часть времени или плакала, или сидела, глядя перед собой пустым взглядом. Мать она не искала и не звала, но никого из женщин к себе не подпускала, поэтому Карину приходилось время от времени за ней присматривать.

– Генерал прибудет к обеду, – не поворачивая головы, сказал он. – Я приказал всем уехать. Останется только повар, две служанки и стража. Твой приказ тоже передал, будут слепы и глухи.

– Спасибо. – Сев рядом, Арм кивнул на Ерин. – Так и молчит?

– Она и до этого-то не особо болтала. – Карин пожал плечами. – Отойдет, куда денется. Шадд заедет за ней после Игр, а пока отвезу в Лаусенс. Герцогиня должна прислать экипаж и сопровождение.

– Не пожалеешь?

– Может, и пожалею когда-нибудь. Но есть ли у меня выбор? Смерть дяди и твое покровительство заставит недовольных замолчать, но я все равно буду под ударом. Зачем рисковать? – Опустив голову, Карин усмехнулся. – Какая ирония! Женщина, которую я люблю, будет воспитывать моего ребенка. А я теперь еще и в долгу перед этим Каэлом… Не велика ли цена одной ошибки?

– Ну, положим, далеко не одной… И цена намного выше, если ты не забыл. За твои промахи уже заплачено многими жизнями. Вспоминай об этом, когда захочется себя пожалеть. – Арм и тихонько похлопал его по спине. – А что до Шадда… Он, может, и хитроват, но подлости в нем нет. Сказал, что позаботится о девочке, значит, позаботится без всяких условий. Детей не обмануть, Карин. Их сердце зорко, а на Шадде они всегда висят, как яблоки на яблоне. Ерин будет хорошо в Пате. А вот тебе туда лучше без доброго предлога не наведываться. Мой брат, несмотря на веселый нрав, весьма сдержан, но к Савэре относится ревностно.

– Еще бы! – Резко встав, Карин подошел к дочери и коснулся ладонью ее лба. – Ладно, Ваше Величество… Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я вернусь к вечеру. – Подхватив Ерин на руки, он подозвал ожидавшего у внутренней двери палечника. – Поедем мы, нечего тянуть.

* * *

К полуночи неожиданно пошел ливень и резко похолодало. Всю стражу, кроме личных телохранителей генерала, отпустили по открепительным в Калларт, а подъезды к озеру перекрыли.

– Я имел дело с разведкой почти полвека, – с сомнением произнес Тори, дымя так, что в комнате было уже не продохнуть. – Тебе небезопасно идти без охраны. Не думал, что когда-нибудь дам подобный совет, но следует соблюсти протокол. Ты – Глава Рода, Тар! Многие из членов Братства открыто нарушили присягу. Кодекс обязывает казнить отступников вне зависимости, есть ли на них кровь убитых у Вибра Старших, или нет. И это следует сделать тем, кто остался верен. Таково предписание. – Указав на перехваченную поясом рубаху, генерал с сомнением покачал головой. – Будешь отдавать приказы в таком виде? Находись ты на войне или в походе, я бы и слова не сказал, но не здесь и не сейчас…

– Вы, Тори, плохо знаете кодекс, – едва не закашлявшись, серьезно ответил Тар и, быстро подойдя, распахнул окно. – А я его читал от корки до корки. И историю Братства тоже. Правда, не в неполной версии, но все же. Поэтому пойду именно так – как сын Ведущей, а не как их глава. Служить мне или нет, они решат сами, как решили на заре нашей истории.

– А если откажут? – мрачно спросил Тори. – Лучше бы вам было все это сначала с Карталом обговорить. Он дурного не посоветует… Да и все равно, еще неделя-другая, и в замке станет известно о расколе. Представляете, что тогда начнется?

– Если дядя сейчас узнает, что я наделал, то сразу же примчится меня спасать. И вот тогда я буду вынужден открыто снять его и мать с регентства, потому что иначе меня сразу же запрут в покоях и будут оберегать даже от лунного света. – Арм мотнул головой. – Не волнуйтесь, Тори! Как-нибудь разберусь. Убить меня не убьют, а остальное можно пережить. Вы, главное, не вмешивайтесь. Я эту кашу заварил, мне ее и расхлебывать.

Генерал пожал плечищами и кивнул на пылающий камин.

– Да больно-то надо, Ваше Величество. Что у меня, своих забот мало? Просто чудно это все! Да и как тут не беспокоиться, когда вам лет-то, простите, едва-едва на ноги встали?

Услышав, что Тори перешел на свою обычную полудеревенскую манеру речи, Арм с облегчением выдохнул и, подставив лицо мокрому ветру, прикрыл глаза. От свежего воздуха мысли тут же прояснились. На самом деле он боялся… Эндэм уверил, что нашел виновных и те понесли наказание, достойное содеянному. Но Арм больше не мог ему верить и потому не знал, правда ли это или нет.

– Позвольте все же мне и моим ребятам пойти с вами. Мне ж потом голову оторвут, если с вами что-то случится! Знал бы герцог, он бы ни за что не позволил…

– Я пойду один, Тори, – твердо ответил Арм. – Вы не можете нарушить мой приказ. Обещаю, со мной все будет в порядке. Большинство безымянных сохранили верность, они не позволят причинить мне вред. Тем более тех, кто пролил кровь, уже казнили. Безымянные тоже люди, их ввели в заблуждение. Мать не отдавала приказа о казни Старших. Все провернула горстка отступников с помощью ее врагов и лора Арната. Поэтому мне нечего опасаться. Кроме того, ваше присутствие может быть расценено как проявление слабости и недоверия. Меня и без того считают мальчишкой, не хватало еще, чтобы сочли трусом.

– Хм… – выпустив несколько дымных колец, Тори задумчиво поджал губы. – Ваша правда. Но все же подумайте. Ваш дед никогда собой не рисковал, и его не интересовало ничье мнение.

«Мой дед просто не допустил бы того бардака, который я устроил, – с сожалением подумал Арм, чувствуя стекающие по лбу капли дождя. – Эндэм прав…»

Трижды постучав, в дверь заглянул конопатый мальчонка лет пяти-шести. Ойкнув при виде генерала, он прикрыл ладонью рот.

– Ну и вонище тут… Зачем так дымить-то? Дышать невозможно, запахи не различить… Да еще и помрете раньше времени!

Приподняв брови, Тори вынул изо рта трубку и, как показалось Арму, смутился.

– Похоже, вам пора, Ваше Величество, – помедлив, пробасил он и, отвернувшись, вытряхнул табак в камин. – Бог в помощь!

Отстегнув от пояса меч, Арм бережно прислонил его к стене. Выходить без оружия было непривычно и немного выбивало из колеи, заставляя чувствовать себя уязвимым.

– Сюда! – бодро командовал мальчишка, сверкая рыжей макушкой. – Сказали проводить.

– Как тебя зовут? – нагнав, Арм зашагал с ним в ногу.

– Никак! – серьезно ответил ребенок. – Наставник зовет Белкой. Но мне не нравится. Какая же я белка?

«Да самая настоящая», – мысленно ответил Арм, невольно улыбнувшись.

– Много там народу собралось? – как можно безразличнее спросил он, с удивлением отметив, что они свернули к парадному выходу.

– Да я столько и не видел никогда! Наставник тоже не всех знает. Сказал, что некоторые пришли издалека и скакали без сна.

– А сам ты откуда? – бегло оглядев его потрепанную одежонку, Тар остановил взгляд на истершихся башмаках, в одном из которых была дырень величиной с колветр.

– Из Рэта пришли. Мы там целых три месяца жили. Жаль, что пришлось уйти. Хозяйка хорошо кормила.

– Здесь тебя тоже хорошо накормят, – посерьезнев, заверил Тар. – Лорд Карин радушный хозяин. У него даже сладкий лед есть. С мятой и поздней земляникой.

– Ого!.. Я о таком и не слышал никогда. Мне в прошлом году сахарные листочки покупали на ярмарке. Те, что на палочке.

– Знаю такие, – кивнул Арм, спускаясь по ступеням крыльца. – Мне нравятся желтые. Красные слишком сладкие.

– А я только красный пробовал. – воодушевился мальчишка. – Они же целый медяк стоят! И то еле-еле выпросил. Зато на три дня хватило – большой!

Шагов через двадцать стало темно. Горящие возле дома факелы остались позади и слева, отражаясь в черной озерной воде, блестели звезды, а на востоке угрожающе темнели неподвижные тучи.

– Куда ты меня ведешь? – спросил Арм, подавив желание обернуться. Стража послушно оставалась на месте, но на душе стало тревожно. Вспомнился странный ворон, бросившийся в костер, и запах паленых перьев.

– Мы обойдем озеро, – отозвался мальчик и коротко свистнул. – Там есть рощица и полянка… Из городка она не видна, да и с этого берега тоже плохо просматривается. Старшие уже разожгли факелы и костер, когда я уходил. Видите марево между теми елями?

Присмотревшись, Арм действительно заметил едва уловимый теплый отсвет.

Ухнув, над головой пролетела сова и тут же раздался писк. Какая-то летучая мышь не заметила охотницу.

«Может быть, стоило взять с собой хотя бы Карина? – обеспокоенно подумал Арм, на всякий случай отойдя на пару шагов от берега. Растущая луна почти не давала света, и если очертания деревьев еще были хорошо видны, то под ногами он ничего разглядеть не мог.

– Сейчас выйдем на тропинку, господин. Она идет все время прямо. Держитесь за мной, я тут еще с вечера пару раз туда-сюда бегал. Ни камней, ничего. Можно быстро идти.

– Тогда полагаюсь на твою память. Веди.

Костер горел так ярко, что воткнутые среди деревьев факелы уже потушили.

– Альва энара! – издали поприветствовал Арм, с трудом скрыв удивление. Несмотря на заверения мальчика, он не ожидал увидеть столько людей. На первый взгляд, безымянных собралось не меньше ста, но спустя минуту стало понятно, что их гораздо больше. Отделяясь от теней, люди все подходили и подходили.

– Аэльва, сэон кроно Лирдан! – прозвучал над притихшей толпой звонкий голос, и Тар невольно вздрогнул, с удивлением узнав Эндэма.

Никто не произносил ни слова. Напряжение, звенящее в воздухе, было настолько тяжелым, что сердце стучало с перебоями. Безмолвная пестрая толпа расступалась, направляя Тара к костру, и тут же смыкалась за спиной. Стараясь не смотреть на незнакомые лица, он отмечал, что некоторые люди были одеты так же бедно, как мальчик, а камзолы других выглядели более чем прилично. И все как один явились с оружием.

– Мы ознакомились с вашим предложением, – преградив путь, с вызовом произнес невысокий коренастый мужчина. – Оно достойно обсуждения, но вызвало много вопросов.

– Я постараюсь на них ответить, – ответил Арм, заложив руки за спину. – Благодарю всех за проделанных путь и доверие. Аэльвэр!

– Прежде мы должны спросить: правда ли то, что вы произнесли формулу и упразднили Братство?

– Да, – кивнул Тар. – Это правда.

– Повторите ее, чтобы все слышали.

Набрав полную грудь воздуха, Арм прокричал формулу, чеканя каждое слово так, словно забивал гвозди.

– Засвидетельствовано, – мрачно произнес мужчина и, отойдя, плавно указал на стоявший почти вплотную к огню грубо сколоченный толик и два пенька. – Садитесь, Ваше Величество. Нам предстоит долгий разговор.

Мысли лихорадочно путались. Арм объяснил, как мог, все, что они с Шаддом задумали и собирались сделать. Идея была сыровата и нова, но в Большом Мире подобная система существовала давно и хорошо работала, о чем он тоже не преминул рассказать. В конце концов большинство собравшихся выразили одобрение, а остальные молча согласились.

Так быстро Арм не писал даже на диктовках. Перо мелькало над листами, оставляя неровные строчки и кривые буквы. Большинство членов Братства знали свои имена. Их он записывал первыми, остальных вначале расспрашивал, затем давал то имя, какое считал нужным. Знание истории раз за разом выручало, иначе бы его фантазии просто не хватило. Последним к столу подошел мальчик. Он был самым юным среди всех.

– Сын лорда Фарола Аурика и покойной госпожи Ранды Каэл, – произнес пожилой мужчина, покровительственно положив руку на его плечико. – Имя не дано.

Воспоминания прошлого промелькнули перед глазами так быстро, что Арм растерянно моргнул. Он учился с сыном лорда Фарола в одном звене. Джам был одним из первых, кто отнесся к Арму по-доброму. Видимо мальчика оставили в живых, потому что тот ничем не походил на Аурика.

«Что ж, Карин, вот и еще один птенчик в ваше гнездо», – мысленно сказал приятелю Арм и внимательно посмотрел на ребенка, который был изумлен услышанным не меньше него.

– Я назову тебя Арран, – подумав, решил Арм. – Это имя носил один из моих далеких пращуров со стороны рода Каэла. Он был славным человеком.

Не в силах ответить, мальчик порывисто кивнул.

– Ну и славно. Запишу тебя как Арран Каэл-Аурика. Лорд Карин сам подумает над метрикой. Я поговорю с ним сегодня же. Уверен, он разберется с этим куда лучше меня. – Отложив стопку листов, Арм встал. Спина горела от жара. – Все услышанные пожелания и замечания я записал и передам после Игр лорду Шадду. Он их проработает и составит новый кодекс, на котором те, кто решит продолжить службу, дадут присягу. Остальные могут подать мне прошения о содержании и наследственных притязаниях. Все их я удовлетворю в полной мере к началу зимы. До этого времени можете обращаться к герцогине Парине.

Пробравшись через толпу, Эндэм молча подошел и, взяв лежавший отдельно лист с основными пунктами договора, внимательно его прочел.

– Все верно, – наконец произнес он. – Однако вашей подписи недостаточно. Тарим скреплял договор своей кровью. Вам следует поступить так же. Любой из нас приносил клятву кинжалов, болью и страхом подтверждая готовность отдать жизнь за Главу Рода. Откуда нам знать, можем ли мы доверять человеку, разрушившему то, чего не создавал? Что скажете, братья?

– Доверие должно быть обоюдным, – произнес кто-то за спиной Тара. – Кроме бельчонка, мы все давали клятву. Дайте ее и вы, Ваше Величество. Верность в обмен на доверие. Доверие в обмен на верность.

– И что я должен сделать? – спросил Арм, тщетно пытаясь поймать взгляд Эндэма.

Вытянув из ножен короткий кинжал, Эндэм взял из костра горящую ветку и несколько раз провел лезвием над дрожащим огнем. Тревожно зашумела над головой листва, и те, кто стоял с подветренной стороны костра, поспешно отошли подальше. Погода менялась.

– Вы скрепите договор фамильной печатью, Ваше Величество. – Эндэм швырнул ветку обратно. – Это изображение было выжжено на теле каждого из нас. Поскольку при вас нет перстня Главы Рода, придется потерпеть.

Положив руку на плечо Тара, мужчина, заговоривший с ним первым, попросил снять рубаху и, взяв ее, легко оторвал рукав.

– Прикусите, Ваше Величество. – Посоветовал он, скрутив жгут. – Будет больно.

Сглотнув, Тар мотнул головой.

– Благодарю, но нет.

Показательно разведя руками, мужчина бросил рубашку в толпу и велел обнажить кинжалы. Послышался почти синхронный скрежет.

– При посвящении в Братство, – бесцветно произнес Эндэм, встав перед Армом. – Присутствует десять кинжалов. Меньше не положено. Каждый из кинжалов становится поручителем за нового брата. В случае предательства любой из них обязан взыскать его кровь или умереть. Вам оказана куда большая честь. За вас готово поручиться все Братство. Честь за честь, Ваше Величество. Доверие за доверие.

Протянув руку, Арм закрыл глаза. Он чувствовал себя словно пойманная в силки птица. Кольцо вокруг него сжималось все сильнее и сильнее. Ему казалось, что придя к безымянным без оружия и стражи, он и так выказал небывалое доверие…

– Ты должен всех видеть и все слышать, – крепко обхватив его запястье, проговорил Эндэм. – Так положено.

Цвета вокруг поблекли и стало так жарко, что на лбу выступил пот. Вокруг Тара поблескивали кинжалы. Их был много. Сколько именно, он сосчитать не мог. Некоторые касались острием кожи, так что он невольно задержал дыхание.

– Дернешься, будет больнее, – предупредил Эндэм. – Советую замереть, иначе можешь серьезно пораниться. Подойти должен каждый. Если не готов, откажись сейчас, потому что уйти после того, как будет пролита первая кровь, будет предательством. Предательство карается смертью.

Посмотрев на кинжал в его руке, Тар заставил себя улыбнуться.

– Режь. Только прошу тех, кто вольно или невольно пролет мою кровь, переплавить оружие или выкинуть его в озеро, чтобы не быть повинным в крови сына Ведущей.

Кивнув, Эндэм сжал губы и, пережав Арму запястье так, что онемела ладонь, вывел лезвием первый узор. Яблоневая ветвь с двумя цветками расплывалась на кожи поверх высеченных от рождения линий. Кусая губы, Арм старательно дышал, заставляя себя стоять спокойно, но несколько раз непроизвольно вздрогнул и тут же почувствовал укол под лопаткой и в шею. Вдоль позвоночника потекла то ли кровь, то ли пот. А вокруг все время мелькали все новые и новые лица, и кожу обжигала сталь. Кто-то едва касался, кто-то давил сильнее. Несколько раз полоснули довольно ощутимо, видимо из-за толчеи потеряв равновесие.

– Все! – наконец произнес Эндэм и отступив, указал на документ. – Прикладывай, пока не свернулась кровь.

Сглотнув, Арм шагнул и, нагнувшись, прижал пульсирующую ладонь к бумаге. Отпечаток получился ровный и почти в точности копировал тот, который был на перстне Главы Рода. Подув на него, Тар взял перо и, обмакнув в выступившую на ладони кровь, поставил рядом свою подпись.

– Теперь каждый, кто решил продолжить службу сыну Ведущей, своей кровью должен поставить подпись напротив имени, – громко произнес Эндэм. – Остальные ждите.

– Почему право говорить от имени Братства дали именно тебе? – спросил Арм, обмотав ладонь поданной кем-то тряпкой. Несмотря на обжигающий жар костра, ему стало холодно.

– Мой брат остался последним Старшим среди серединных, – не глядя ответил Эндэм. – Остальных убили. Он передал свое право мне, кодекс это дозволяет. Остальных я тоже устроил, поскольку им известно, кто вывел меня на этот путь и увел с него.

– Командир так и не нашелся?

– Нашли ближе к Вибру. Погиб. Казнил предателей. Нескольких не успел. Их добил я, как и написал.

Опустив голову, Арм некоторое время смотрел на тлеющий у сапога уголек. Он помнил человека, о котором спросил, и до последнего надеялся на чудо.

Спустя час исписанные листы с именами были разложены на полу один к другому. Свою подпись поставили все, кроме мальчика, уснувшего под березой, и Эндэма.

– Я поступлю так, как велел мне брат, – впервые посмотрев на Арма, проговорил он и, уколов палец, приложил его к бумаге. – Доверие взамен на доверие.

Арм не знал, что ответить. Покивав, он попросил его собрать листы.

– Все когда-нибудь заканчивается и все когда-нибудь начинается, – припомнив заготовленную речь, хрипло произнес Арм, надеясь, что голос не выдаст ни боли, ни волнения. – Благодарю за преданность и верность всех, кто жил и живет. Прошу прощения за отпавших. Служите с честью!

Склонив головы, собравшиеся некоторое время стояли молча. Несмотря на удушающий запах крови, пота и гари, Арму вдруг стало так легко, будто в лицо подул морозный ветер.

– Идем, – одними губами шепнул Эндэм.

Взяв протянутую кем-то белую рубашку, Арм надел ее и невольно поморщился. На груди и плече ткань тут же окрасилась кровью.

Человек десять молча сопровождали их, пока тропинка не свернула к той части озера, которая примыкала к дому. Дальше с Армом пошел только Эндэм.

– Говорят, тело лорда Арната так и не нашли, – остановившись у самого берега, Эндэм наклонился и, подобрав не то камешек, не то ком земли, бросил в воду. Звезды тут же подернулись темной рябью. – Наверное, на дне полно трупов, раз они не всплывают.

– К счастью, мне не довелось это проверить, – сев рядом, Арм обхватил колени руками. Во рту чувствовался привкус горечи, голова неприятно кружилась.

– Повезло. Тебе слишком часто везет, Тар. Я бы на твоем месте поостерегся. Иногда везение внезапно заканчивается.

– Я просто живу, Эндэм.

– Все просто живут. Но не всеми играют, как шахматными фигурами… – Хмыкнув, он вновь кинул в озеро камешек. – Когда я очнулся после ранения, татуировку уже вырезали. Вместе с кожей и куском души. Я боялся спросить, почему… Перечитал кодекс вдоль и поперек, пытаясь понять, в чем провинился перед Братством. Обо мне заботились, как о высокородном… Сам герцог заходил, наверное, раза четыре, справлялся о самочувствие. Но никто ни словом не обмолвился о твоем приказе. Только потом, уже перед отъездом, я получил письмо от брата. Знаешь, что я тогда думал о тебе, Тар? Лучше тебе не знать. Я тебя ненавидел!

– Это была просьба, а не приказ, – закрыв глаза, Арм уткнулся лбом в колени. – Я уже говорил… Мне просто хотелось, чтобы ты был рядом. Живой.

– Ты мог бы меня спросить, Тар!

– Не мог. Ты был ранен, я испугался. Фаррам умер, ты тоже едва не погиб.

– Но я не боевая пантера, которой можно приказать идти рядом! – В голосе Эндэма послышалась неприкрытая злость.

– Проклятье, Эндэми… – Поняв голову, Арм вгляделся в его силуэт. – Я не просто Арм из Вибра, я Глава Рода. Твой король. Мне требовалось надежное плечо, чтобы начать свой путь. Ты был единственным, кроме дяди, кому я верил без оглядки. Мне казалось, что это верное решение.

– Тебе много, чего кажется, Тар. Ты изменился.

– Я просто повзрослел. Как и ты, Эндэм. И да, я ошибаюсь. Все ошибаются.

– Твои ошибки обходятся слишком дорого, сын Лирдана. Мой брат на всю жизнь останется калекой. Ты знаешь, каково это, видеть его слабым и беспомощным? Думаешь, клочок земли и колветры сумеют залечить его или мои раны? Не все можно купить и исправить, Тар!

– Разве я мог предугадать, что так получится? – нахмурился Арм и удивленно посмотрел на воду. Та выгибалась к небу, словно огромная лупа, однако Эндэм никак на это не реагировал и продолжал спокойно стоять и кидать камни.

– Ты был обязан, раз отдавал приказ сохранить втайне передачу разведки. Ты ведь не просто Арм из Вибра, а Глава Рода!

– И что я, по-твоему, должен был сделать? Молча смотреть, как казнят целую артель? Позволить отрубить Карсу голову? Я не мог!

– Твой дядя разобрался бы с этим куда лучше, Тар. И без риска. Но ты, как ребенок, которому не позволяют взять в руки настоящий меч, решил все сделать сам. – Повернув голову, Эндэм чуть тише добавил: – Ты не готов к трону. Лучше кровавые реки, чем те моря, которые могут пролиться из-за твоей глупости. Что ты творишь? Поставил мальчишку по главе Аурика, распустил Братство, закрыл глаза на самочинство герцога Картала, укрывающего Посвященных, даровал вотчину человеку, убившего своего отца и едва не прикончившего твою мать! Если все перечислять, не хватит и ночи!

Небо тоже стало то опускаться, то подниматься, словно делая вдох и выдох. Закинув руки за голову, Арм лег. Покрытая росой трава приятно холодила саднящую спину.

– Готов я или нет, не тебе решать. А даже не мне, Эндэми. И советую на этом закончить разговор, пока ты не наговорил лишнего. То, что я могу простить другу, непростительно лорду. Твой брат куда мудрее. Возвращайся к нему и будь опорой. Род Герма обрадуется такому пополнению.

– Друга, говоришь? – запахнув плащ, Эндэм отступил от берега. – Простите, Ваше Величество, но вы и здесь ошиблись. Помнишь, ты говорил мне, когда мы впервые встретились: «сын за отца не отвечает. Его грехи – не твои грехи, его выбор – не твой выбор. Ты не поступишь, как он»?

– Помню, – прошептал Арм, борясь со сном. – И что? Разве это не правда?

– А разве правда? Вся моя семья ответила за отца. Я вел жизнь изгнанника за его грехи. Его выбор лег на меня клеймом! И знаешь, теперь я вполне его понимаю, Арм из Варута. Он тоже поступал как считал нужным, имея в виду благо Королевства! И твой ненаглядный дядя пользовался его помощью. Только вот расплатился за все отец и другие, а не он.

– Замолчи, Эндэм, – с трудом выдохнул Арм. – Я не позволю говорить о герцоге в таком тоне. Кроме того, я все тебе вернул: имя, положение…

Громко рассмеявшись, Эндэм вынул из-за пояса кинжал и бросил тот на землю.

– А кто мне вернет мою жизнь? Мою мать, сестер, братьев? Кто вернет зрение Энлиру?

– Довольно… – Арм попытался привстать на локте, но звезды упали в озеро и мир завертелся вокруг с такой скоростью, что он не понял, где верх, а где вниз. – Позови стражу, Эндэм…

– Сам и зови, всего шагов триста – услышат. Меня здесь вообще не должно быть. Узнает твоя мать, никакие наделы не помогут – казнит, как отца, собственноручно! Мне теперь скрываться, пока она не сдохнет… Я ведь для нее был мертв, но ты и об этом не соизволил подумать!

– Замолчи, – сжав зубы, повторил Арм, вновь попытавшись приподняться. – Что происходит?

– Откуда мне знать? Тайной разведки больше нет, не мог же я проверить всех и каждого? Ты сказал собрать – мы собрали. – Наклонившись, Эндэм коснулся ладонью его лба. – У тебя просто жар. Перегрелся у костра. Пройдет.

– Уходи! – из последних сил выдохнул Арм и, нащупав брошенный кинжал, сжал в руке рукоять.

– Как прикажете, Ваше Величество!

Зажмурившись, Арм прижался затылком к земле. Та плавно качалась под ним, словно огромная колыбель. Шагов он не услышал, просто почувствовал, что остался один. Душа горела так, что из глаз потекли слезы. Такого глухого и безысходного отчаяния Арм не испытывал еще никогда. Его предавали много раз и многие, но от их предательства не было так больно. В него словно плюнули. Не хотелось даже дышать.

Смутное воспоминание мелькнуло и исчезло. Чувствуя, что начинает засыпать, Тар широко открыл глаза. Где-то вдалеке низко зарокотал гром. Небо продолжало сходить с ума…

«Наверное, это просто тучи, – решил Арм. Ни страха, ни паники не было. Он действительно перегрелся у костра, голова болела уже тогда. Да и потом, никакой из известных быстродействующих ядов не имел таких симптомов. После собрания прошло полночи…

– Не спи, – внезапно раздался над головой низкий, слегка вибрирующий голос. – Тебе нужно промыть руку. Это яд аллотаров. Он был на тряпке.

– Кто вы? – прошептал Арм, силясь разглядеть говорившего. – Откуда вам это известно?

– Я лекарь, мне он знаком.

Нащупав конец тряпки, Арм попытался размотать ладонь, но ткань намертво присохла к коже.

– Не могу…

– Можешь! – настаивал голос. – Размотай и сними.

Сжав зубы, Тар рванул тряпку и, не сдержавшись, вскрикнул. Ладонь тут же стала влажной от крови.

– Хорошо, – взяв его за руку, мужчина снял с пояса флягу и как следует промыл порезы. Кожа слегка онемела и боль поутихла. – Чаще всего этот яд наносится на одежду и предметы. Действует не сразу. Симптомы ты теперь не забудешь. Впредь будь осторожнее. Не полагайся на людей, они слишком слабы. Уповай только на Бога, Тар. И ничего не бойся. Ты идешь верным путем, не сходи с него. И знай: за тебя предстоял и будет предстоять весь Род.

– И вы? – зачем-то спросил Арм, послушно отхлебнув из фляги, которую тот поднес к его губам.

– И я. Пей. Помощь скоро подоспеет.

Послушно сделав еще несколько глотков, Арм закашлялся. Жидкость была противной и сладкой.

– Кто вы? – вновь спросил он. – Я вас знаю?

– Знаешь, – убрав флягу, лекарь наклонился и поцеловал его в лоб. Он него пахло травами. – Спи, мой Тар, спи… И передай Тори, что ковать мечи у него получается лучше, чем думать головой.

– Он не виноват. Я сам приказал…

– Бывают дороги, по которым не идут; бывают армии, на которые не нападают; бывают крепости, из-за которых не борются; бывают местности, из-за которых не сражаются; бывают повеления государя, которых не выполняют.[1] Запомни это и ты, мой Тар.

Арм хотел было ответить, но никого не увидел. Вокруг стало так темно, что пропало даже озеро. А затем через все небо сверкнула молния и мир на мгновенье озарился ослепительно-белым светом. Спустя мгновенье на лицо капнула дождинка, затем еще одна… Вновь нащупав кинжал, он размахнулся и швырнул его в сторону озера. Раздался короткий всплеск, и вслед за ним сорвался ливень.

Свернувшись калачиком, Арм закрыл руками голову, чтобы не захлебнуться. Сон накатывал волнами, сопротивляться ему не было сил.

[1] Искусство войны (Сунь Цзы)

Глава 5

Сознание возвращалось медленно. Вначале из темноты выплыли свечи, затем темно-алый балдахин над постелью.

Подняв руку, Арм снял со лба мокрое полотенце и поморщился, когда несколько теплых капель упали на глаза. Во рту все еще чувствовался сладковатый привкус.

– Ну и напугал же ты нас, постреленок, – подойдя, Тори сел на край постели и, убрав полотенце на столик, взял Тара за руку. – Горячка спала, выглядишь тоже ничего… Что там с тобой случилось?

– Где он? – с тревогой спросил Арм, разом вспомнив все, что был у озера. – Тот лекарь…

– Какой еще лекарь? – Тори непонимающе обернулся к стоявшему в изножье Карину. – Ты посылал кого-нибудь?

– Нет, мой генерал, лекарь уехал вместе с нами в Лаусенс. Может, кто-то из Братства?

– А как я сюда попал? – спросил Арм. – Ничего не помню…

Вновь намочив в тазике полотенце, Тори как следует отжал его и положил Арму на лоб.

– Ко мне чуть свет прибежал тот мальчонка из Каэлов – мокрый, как упавшая в кувшин мышь. Сказал, что ты там валяешься на бережку под дождем. Лорд Эндэм просил послать за тобой стражу. Мы с Карином пошли, и правда – лежишь, спишь себе в луже, а рубаха-то вся в крови… – отведя взгляд, Тори укоризненно покачал головой. – Зря я тебя послушал. Чувствовал ведь, что опять темнишь.

– Все хорошо, Тори, – посмотрев на Карина, Арм через силу улыбнулся. – Я просто слегка приболел. Трудный у нас вышел разговор. Трудный и долгий.

– И поэтому тебе на руке вырезали знак Ведущей? – мрачно спросил Карин. – Что за зверство такое? Кто посмел пролить кровь Рода?

– Это обряд кинжалов, – ровно пояснил Арм и, подняв руку, посмотрел на перебинтованную ладонь. – Последний в истории Королевства. Весьма, я бы сказал, запоминающееся действо. В меня тыкали клинками, словно в подушечку для иголок. Человек двести, и кто-то с особым усердием. Верность за верность, доверие за доверие. Того, что я пришел безоружным, им не хватило. Но зато безымянных с этого дня не существует. И у меня есть список всех, кто мне присягнул. Многие имена весьма неожиданны. Есть даже человек, претендующий на главенство в роде Герма, и один – на наследство покойного лорда Ранна из Элистэ. Правда, он вряд ли заявит свои права – слишком стар. А вот с Герма придется договариваться. – Вспомнив рыжего мальчишку, Арм не сдержал усмешки. – Кстати, твой отец ничего не говорил о внебрачном отпрыске лорда Фарола?

– Впервые слышу! – Карин нахмурился. – Что еще за новости?

– Ребенку лет пять. Матерью была Ранда Каэл, одна из дочерей Солана. Умерла родами. Или ей помогли умереть. Но ребенка не тронули – отдали в Братство, что само по себе удивительно для Аурика. Впрочем, от вашего рода ни черточки, может потому и помиловали. Тем не менее свидетель утверждает, что это сын Фарола, и поскольку он из Братства, его слово весомо. У нашего Джама, похоже, появился кровный брат.

Выругавшись, Карин сбивчиво извинился перед генералом и с укором посмотрел на Арма.

– Надеюсь, это все скелеты в моем шкафу?

– В твоем – да. Остальным так не повезло. Поэтому мне не придется теперь прилагать никаких усилий, чтобы добиться поддержки Десяти даже среди тех, кто стоит за мать. Но пока решено сохранить изменения в тайне. Многие уже прознали о смерти командира и расколе Братства. По кодексу у безымянных есть месяц, чтобы собраться и избрать нового. Никого не удивит их молчание. А те, кто выполнял особо важные роли, пока на них и останутся – они вернутся к службе. Остальные постепенно стянутся в Пат под крыло Шадда. Переход не будет резким. Но теперь я знаю имена тех, кто мне верен, и многим из них, как и юному Аррану, потребуется помощь.

Тори тихонько рассмеялся и, встав, пересел в широкое кресло у камина. Некоторое время он вертел в руках трубку, затем сунул ее обратно в карман.

– Кстати, тот лекарь знал и тебя, Тори, – взяв из рук Карина кружку, Арм отпил немного воды и вновь скинул с головы повязку. Он чувствовал себя вполне здоровым.

– Вот как? – в голосе генерала послышалась усталость. – Что ж, это неудивительно. Я покровительствую многим их артелям, не только Бартайотской и в Барсетале.

– Я думаю, вы знакомы несколько ближе… – Арм замолчал, раздумывая озвучивать ли дерзкие слова или нет, но любопытство пересилило. – Он велел передать, что ковать мечи у тебя получается лучше, чем думать головой… И сказал, что есть дороги, которыми не идут и повеления государя, которых не выполняют.[1]

– Из Валлоров, говоришь? – грузно повернувшись, Тори так пристально посмотрел на Арма, что ему стало не по себе. – Из Валлоров, постреленок, я знавал только одного человека, который мог бы мне так в душу плюнуть. И ведь слышал я уже от него эти слова… Видимо, совсем ты был плох, раз Карл тебе аж с того света руку протянул! – Встав, генерал подошел и угрожающе навис над постелью. – А ну-ка докладывай по всей форме! Или, видит Бог, я сейчас же отпишу регентам! Обоим!

Арм вжался в подушку и зажмурился. Ему хотелось верить и одновременно было страшно обмануться, слишком невероятным оказался ответ Тори.

– Попытка покушения... – прошептал Арм, пытаясь мысленно вспомнить все, что говорил ему Эндэм. – Тот же яд, каким пытались некогда отравить мою матушку в твоей крепости. Меня не обучали распознавать яд аллотаров, я и не понял сразу… Попросил Эндэма позвать стражу. Рад, что он все-таки выполнил мою просьбу.

– А что, мог не выполнить? – холодно спросил Карин.

Не открывая глаз, Арм кивнул и сжал в здоровый кулак влажную от пота простыню.

– Мог, Карин. Мог. И я прошу вас, Тори… Очень прошу его задержать. Он подал мне ту тряпку. Ему и отвечать.

Тори молчал. Открыв глаза, Арм посмотрел на него и, встретив полный сочувствия взгляд, покачал головой:

– Не надо меня жалеть. Я сам виноват.

* * *

Провалявшись весь следующий день в постели под бдительным присмотром Карина и прибывшего из Калларта Карса, Арм так устал от ничегонеделания, что был готов на все, лишь бы вырваться на свободу. Время, отведенное ему судьбой на юность, неумолимо заканчивалось. Впереди был последний месяц в стенах Академии, ставшей для Арма вторым домом. Последний месяц бок о бок с товарищами, для которых он был просто человеком…

– Ваш ужин, господин, – пряча взгляд, служанка поставила поднос на столик и попятилась к двери. – Одежду принесут немногим позже. Все готово.

– Благодарю, – кивнул Арм и, потянувшись, переставил поднос на покрывало.

Жаренная с овощами рыба оказалась настолько вкусной и так напомнила детство, что Арм отвлекся от тягостных мыслей и впервые после озера почувствовал себя хорошо. Съев все до последней крошки и выпив уже порядком остывший чай, он вернул поднос на столик и откинулся на подушки. Неожиданная встреча с человеком, не дожившим до его, Арма, рождения, вернула пошатнувшуюся уверенность. Эндэм во многом был прав, но и столь же во многом ошибался.

«Не волнуйтесь, дедушка, – мысленно сказал Арм, до последней ноты вспомнив исходивший от него запах трав, – я не сойду со своего пути и не подведу Род».

Заглянув в дверь, Карс убедился, что в комнате никого нет и, не дожидаясь разрешения, вошел и задвинул засов.

– Надеюсь, ты успел перекусить? – напряженно спросил он и воровато обернулся, словно боясь, что кто-то может услышать, хотя стража стояла только у дверей парадной гостиной. – Я хотел переговорить с тобой без свидетелей…

– Ну так говори, Миссара, – встав, Арм оправил длинную сорочку, смотревшуюся на нем, будто саван. – Что у тебя случилось?

– Не у меня, – серьезно ответил Карс и, подойдя, протянул письмо. – Только что доставили из дома. Скорее всего, отправлено днем.

Развернув сложенную вчетверо бумагу, Арм сосредоточенно нахмурился. В комнате было довольно светло, но зрение все же приходилось напрягать.

«Генерал велел смотреть в оба и, боюсь, я хорошо исполнил его приказ. Вокруг Нарда уже сутки какое-то движение. Народ несколько раз замечал чужаков. Те ведут себя мирно, однако все как один с юга. Нашего мертвеца тоже видели и, похоже, он с ними заодно. Возможно, у страха глаза велики, но после того, что я узнал от Карса, счел нужным тебе доложиться. Охрану усилил, кого мог из местных предупредил, чтобы не лезли. Поскольку ты наверняка не хочешь огласки, посылать в Лаусенс за подмогой не стал, но брат уверяет, что наших сил может не хватить. Жду твоих указаний. Был бы благодарен, если бы ты послал Карса с сопровождением, поскольку его приезд не вызовет подозрений. Мне было бы спокойней, находись Сарна с ребенком под защитой семьи. Твой Вар».

– Немедленно отнеси это генералу и передай, чтобы седлали лошадей.

– Думаешь, у него действительно есть повод тревожиться? – недоверчиво спросил Карс. – Мы же Эндэма с Академии знаем, учились вместе… Да и зачем южанам Вар? Он добряк, каких поискать! Его вотчина самая спокойная во всем Лаусенсе!

Внутренне содрогнувшись, Арм безвольно опустил руки. Ему вдруг стало все понятно – разом, одним мгновеньем.

– Вар тоже с юга, Карс. Надел его матушки небольшой, но хорошо расположен. И недалеко… – Арм запнулся и, втянув носом воздух, тряхнул головой, так что волосы упали на глаза. – Сначала прикончат его и твою сестру с ребенком, затем всех, кто явится на похороны. А их много! Тут только один из его братьев. А обвинят во всем человека, которого я помиловал. Кому-то очень хочется мне помешать. С какого бока в этом замешан Эндэм, думаю, мы скоро узнаем.

Молча развернувшись, Карс быстро подошел к двери и, выбив засов, выбежал наружу. Пару мгновений спустя, испуганно прижимая к себе выглаженную одежду, в спальню заглянул мальчик-слуга. Не в силах что-либо сказать, Арм молча указал ему на кресло и отвернулся. Действия Эндэма противоречили всякой логике. Если он решил его отравить, то не стал бы посылать за помощью. Хотя, возможно, просто решил, что помощь уже ничего не изменит… Но зачем ему было так подставляться самому и подставлять брата? Арм не мог найти ответов. Ему хотелось надеяться, что он просто ошибся, но Тори не разделял его надежд. Да и письмо Вара, все эти странные совпадения, прямые угрозы…

– Ты же обещал, что не станешь мстить и не нарушишь клятвы… – одними губами прошептал Арм, глядя в затянутую в шелк стену. – Что же ты тогда задумал? Или и это уже тогда было ложью?

Тяжелые шаги генерала прозвучали менее чем через полчаса. Увидев, что Арм полностью готов, Тори одобрительно кивнул и похлопал по рукояти меча.

– Я отправил Карса за помощью. В его распоряжении тридцать семь человек. У нас, вместе с моими ребятами и белобрысыми лорда Карина – около двадцати. Считаю, более чем достаточно, чтобы по-тихому всех повязать. Вы уж потом сами решите, кому сообщать и сообщать ли.

– Полагаюсь на ваш опыт, генерал, – кивнул Арм и, не удержавшись, хмыкнул: – Сдается мне, лорда Карса вы специально отослали?

Пропустив его, Тори показательно покашлял.

– Вы уж простите, Ваше Величество, но только от него больше вреда, чем пользы. Дерганый он какой-то. Уж как его Илларт просмотрел, не знаю, только я бы такое чудо в офицера не поставил бы даже за колветры: ни выдержки, ни хладнокровия – сплошные сопли по любому поводу! И как вас только угораздило с ним связаться?

Посмеиваясь, Арм искоса глянул на двух аллотаров, тут же ставших позади генерала и, перейдя на Древний, ответил:

– В отличие от тех, кто имеет и выдержку, и хладнокровие, этот Миссара сейчас спешит за помощью, а не думает, как бы воткнуть мне между лопаток кинжал. Я вполне ему доверяю, Тори. Кроме того, вам ли не знать, что друзей порой не выбирают?

Ответить генерал не успел. Едва не сбив Арма с ног, Карин неловко поклонился и указал на выход.

– Все готово. Дозорный только что вернулся. Говорит, в Нарде темно, как в зимнюю ночь – ни огонька! Даже у сторожевых ворот.

– Спокойно, – схватив Арма под руку на мгновенье раньше, чем он сделал шаг, Тори приказал аллотарам предупредить остальных, чтобы взяли арбалеты. – Не дергайтесь, Величество. Раньше, чем можем, все равно не успеем. Твой лорд знал, что будет жарко, не дурак же он совсем? Значит, будет держаться и ждать подмогу.

Земля размокла, поэтому ехали по основной дороге, хотя напрямую было бы гораздо быстрее. Карс, вопреки приказу Тори, отправил в Калларт своего поверенного и увязался за Армом, словно преданная пантера. Поскольку уже стемнело, а факелы решили не зажигать, чтобы не привлекать лишнего внимания, отряд вел Арм, знающий эти земли лучше остальных. Уже на подъезде к Нарду он решил сделать небольшой крюк, чтобы зайти в город как можно ближе к дому Вара. Именно этим путем они следовали с герцогом Парфом.

– Перестраиваемся! – скомандовал Тори, знаком велев Арму занять место слева от себя. – И прошу вас подчиниться, Ваше Величество. Раз уж положились на мой опыт, извольте поумерить пыл.

Послушно развернув лошадь, Арм поймал взгляд Карина и, трижды похлопав по ножнам, сжал руку в кулак, прося того держаться рядом и быть наготове. Слегка придержав поводья, Карин кивнул и тут же отъехал к обочине, занимая место позади последней пары офицеров.

Тишину ночи растревожил приглушенный сигнал трубы. В некоторых окнах стали зажигаться огоньки светильников, но наружу никто выйти не спешил.

Двух ручников и одного из аллотаров Тори отправил разузнать позиции. Его зычный голос, несмотря на попытки говорить потише, разносился над улицей так набатно, что из ближайшей булочной все-таки вышел вооруженный вилами старик.

– Что случилось? – спросил он, подслеповато щурясь. – Чего трубят-то среди ночи?

– На вашего лорда напали, – ответил Карс и тут же получил от Тори затрещину. – Простите…

– Как это – напали? – забеспокоился старик. – Это те чужаки, что ли? – Он угрожающе потряс вилами. – Так мы их сейчас в муку смелем! Я сейчас сбегаю в било ударю – на пожар сразу все сбегутся!

– Не надо никого собирать, – пригвоздив Карса гневным взглядом, Тори тяжело спешился. – Пусть, наоборот, держатся подальше и не лезут. Тут вилы не помогут. Мы сами справимся.

– А вы, простите, кто будете? Форма-то не наша!

– Эринма из Горгота, – бросил Тори и, отвернувшись от старика, подозвал Карина. – Отправляй своих навстречу, не будем терять время.

– Стой! – увидев, что Арм подался было за офицерами, генерал преградил ему дорогу и отобрал повод. – Куда?!

– Пустите! Я не отказываюсь подчиняться вашим приказам, но не стану прятаться за спинами своих же офицеров! Я боевой ручник и вполне осознаю и возможный риск, и свою ответственность! Некоторую работу нужно делать лично, Тори! Это мои товарищи по оружию, я отвечаю за них. Вы же сами учите своих школяров не бросать друга в беде!

Нехотя убрав руку, Тори кивнул.

– Ладно, давай разомнемся, раз настаиваешь. Только не лезь вперед, пока не выясним, что к чему. Благодаря тебе нам теперь приходится полагаться только на свои глаза и уши, а их чаще всего недостаточно!

– Мой господин! – издали крикнул вернувшийся аллотар. – Нужно подкрепление, лучше послать в Лаусенс!

– Что там случилось? – опередив Арма, спросил Тори.

Подъехав, офицер неопределенно махнул рукой.

– Почти вся внутренняя стража перебита. Напали часа полтора назад. Без шума. Никто из местных, кроме молочника, даже не проснулся. Его вместе с семьей и убили, чтобы не поднял тревогу.

– А лорд Вар? – с трудом выговорил Тар, привстав в седле. – Что с ним?

– Не знаем. Одного нашего ранили. Кто напал, зачем, ничего не известно, но засели в господском доме. И запах гари довольно сильный… Откуда, правда, не ясно – огня нигде нет.

– Сколько там человек? – спросил Тори и, заметив подъехавшего к ним Карина, взглядом указал на Тара. – Смотри за ним в оба глаза, парень!

– Около полутора десятков, Ваше Высочество. Болты, скорее всего, у них заканчиваются, потому что стреляют очень выборочно – все ушли на стражу. В остальном, видно, что люди опытные.

– Ну, тогда нам будет проще. Не паникуйте, сами справимся. – Встав на порожек дома, Тори коротко выдохнул и вскочил в седло. Его тарпан, довольно крупный аллотарский конь, слегка пошатнулся и мотнул головой. – Эх, давненько я хотел в эти места наведаться, только вот не думал, что опять придется прошлое вспомнить! Беспокойные вы, Валлоры! Как один все куда-нибудь да вляпаетесь!

– Что есть, то есть, – вставил Карин, отстегнув от седла арбалет. – И сами вляпываются и всех вокруг вляпывают! Говорил мне отец – держись подальше от Ведущей! Как в воду глядел!

Мрачно глядя вперед, Арм с трудом сдерживался, чтобы не послать лошадь в галоп. Ему казалось, что каждая секунда перетягивает чашу смерти на невидимых весах.

«Господи, только бы Вар был жив, только бы нам успеть!»

Повертев головой и не увидев Карса, Арм обеспокоенно нахмурился. Тори был прав, говоря, что Миссара мало годился для военной службы, но сейчас речь шла о родных ему людях, и здесь действовали другие законы.

Огонь вспыхнул уже на подъезде к дому. Горело крыльцо и дверь. Пара окон оказались разбиты и, судя по мелькающим в проемах теням, внутри уже шел бой.

– Ты и ты, – наугад ткнув пальцами в нескольких офицеров, Тори указал на колодец. – Поднимайте народ и тушите пожар.

– Нужно зайти с черного хода, – стараясь не выдать охватившего его волнения, Арм пропустил вперед Карина с несколькими стражниками и поспешил следом. – Не туда! Направо!

Дверь уже оказалась выбита и валялась на дорожке, расколотая надвое. Рядом лежал один из стражников Вара. Арм знал его еще по Академии.

– Поверьте, может, жив, – попросил он, невольно сбавив шаг. – Ну?

– Жив! Ранен в грудь.

– Тогда оставайтесь с ним.

Внутри уже пахло гарью, но дышалось все еще свободно. Безошибочно сворачивая в уже знакомые комнаты, Арм едва ли не бежал.

Сражение шло в нижней гостиной и коридоре, выходящем к прихожей. Времени считать не было, но с первого взгляда силы были равны.

– Двое со мной, остальные помогите товарищам! – приказал Арм и, видя, что Карин сразу же качнулся к нему, раздраженно мотнул головой. – Это приказ! Ты нужен здесь. Я должен найти Вара и знаю, где искать!

Не дожидаясь возражений, Арм развернулся и побежал к лестнице. Несколько человек из тех, что напали на дом, тут же попытались последовать за ним, но были остановлены одним из стопников и подоспевшим на ему на помощь Карином. Тот и правда, когда входил в раж, мог в легкую уложить почти любого противника. Хитрость и тактику он использовал только в тренировочных сражениях, а в остальное время действовал грубо и напористо. Арм многое от него почерпнул, поскольку, в отличие от Шадда, Карин его никогда не щадил.

– Ломай! – голос Тори слышался со стороны входной двери, откуда валили клубы дыма. – А ну разойдитесь, дохляки!

Вслед за раздавшимся грохотом послышались крики.

– Сюда, – в несколько шагов добежав до конца коридора, Арм сорвал со стены гобелен и рванул на себя дверцу. Та оказалась не заперта, и потому сердце сразу же упало. Если бы Вар и решил где-то спрятаться, то только в крыле для прислуги, куда вела потайная дверка. Ею пользовались редко, а потому она почти все время была заперта. Эндэм пару дней назад прошел именно этим путем, поэтому стража и подняла шум.

– Ваше Величество, – попытался остановить его один из офицеров. – Позвольте нам…

– Не позволю, – выставив перед собой клинок, Тар шагнул внутрь и, нащупав рукоять кинжала, вытянул тот из ножен и завел руку за спину. – Коридор короткий. Слева будет две двери. Ваша – крайняя. Проверьте кухню и кладовые. Если кого найдете из прислуги, велите уходить. Мы проверим комнаты. Их четыре. Встретимся тут через десять минут. Если не придем, зовите помощь – сами не ищите.

Комната за дверью больше напоминала прачечную. За ней находился еще один коридорчик и череда одинаковых дверей, а в конце – выход к умывальням и уборной. Несколько мгновений вслушиваясь в царившую вокруг тишину, Тар глубоко вдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– Кровь, – тронув его за плечо, офицер указал на пол. Вдоль кромки ковровой дорожки действительно темнело несколько капель крови.

– Вар! – громко позвал Тар. – Если ты здесь, отзовись!

Где-то впереди в одной из комнат что-то упало.

– Вторая справа, Ваше Величество…

Знаком велев офицеру идти вперед, Арм убрал кинжал в ножны и обернулся. Позади все пока было тихо.

Дверь пришлось сломать, поскольку та оказалась заперта. Внутри было темно, а масляные светильники, тускло горящие в коридоре, не давали достаточно света. Поколебавшись, Тар встал слева от порога. Заходить внутрь не полагалось по инструкциям.

Велев офицеру найти факел, Арм отступил на пару шагов. Коридор был узким и почти не давал возможности для маневра.

Знакомый холодок пробежал по спине, кольнув сердце страхом. Вглядевшись в темноту, Арм напряженно прищурился.

– Здесь воняет мерзостью! – процедил он. – Выползай из своей норы, змея! Дом окружен!

В той стороне, куда ушел офицер, раздался вскрик, что-то с грохотом упало, а затем послышался звон мечей. Заколебавшись, Арм медленно отступил и уперся спиной в противоположную от двери стену.

– Надо же, какие люди! – заслоняя глаза, на порог вышел молодой мужчина. – Не узнаешь меня, сын лекаря?

Всмотревшись в его лицо, Арм нахмурился и немного развернулся, чтобы держать в поле зрения ту часть коридора, где шло сражение. Мужчина действительно показался ему знакомым, но где и когда он его видел, вспомнить сразу не удавалось.

– Типичный Рэмака с гнильцой Ордена, – уверенно ответил Арм, надеясь скрыть растерянность.

– Забыл, значит. А я вот не забыл. – Подняв меч, Рэмака слегка поклонился. – Ильмар, ручник Тира. И на сей раз мне, похоже, придется-таки пролить кровь Рода. Твоя победа была случайностью. Я тогда слишком устал и к тому же не оправился от болезни. Впрочем, ты действительно сражался неплохо для Второй ступени.

Вздрогнув, Арм встретил его насмешливый взгляд.

– Где лорд Вар? – с нажимом спросил он, заставив себя успокоиться.

– Твой дружок пока жив-здоров, правда, ненадолго. Кое-кто о нем позаботится, если я умру. Мне до отца далеко, но это могу пообещать.

– Зачем, Ильмар? – спросил Арм, сумев наконец взять себя в руки. – Лорд Вар никаким образом не относился к Ордену и не вредил его последователям. Он мирный человек.

– Зачем? – переспросил ручник. – А ты уже забыл Гармата? Или думаешь, его поддерживала только горстка Посвященных? О нет, сын Лирдана! И не удивляйся, мне известно, кто ты. Знал бы тогда, может, и не понадобилось бы убивать столько народа. А теперь не обессудь. Я лично против тебя ничего не имею, но кровь требует крови. Вы пролили нашу, а я дал слово пустить ее тебе. Лучше кровавая дочь Якира или княжеский отпрыск, чем очередной безумец с замашками святоши. Нам хватило Лирамель! Ты ее точный слепок!

Вспомнив обличительную речь Эндэма, Арм внутренне содрогнулся. Части мозаики постепенно складывались.

– Рэмака всегда любили поболтать, – улыбнулся он, плавно качнувшись навстречу Ильмару. – Вижу, у вас прям-таки наболело… Понимаю, принимать поражение всегда непросто! Особенно дважды!

Молча размахнувшись, Ильмар нанес обманный удар снизу и едва не выбил из рук меч. Успев отпрыгнуть вглубь коридора, Арм изобразил панику и несколько раз рубанул наискосок по воздуху.

«Спасибо, дядя Парф, – мысленно бросил он, вспомнив его показательный бой с Карталом. – Пригодилось».

Ильмар был крупнее и тяжелее, он легко мог бы отшвырнуть Арма, если бы тот пошел в лобовую, а затем прижать к стене и нанести очередной удар. Судя по застывшему от напряжения взгляду, именно так он и намеревался поступить.

Обернувшись, Арм оценил расстояние. У него была возможность отступить еще шага на четыре, как раз до двери, откуда все еще слышался звон мечей. Рэмака наверняка понимал, что делать этого он не станет – дверь могли открыть в любой момент.

– Ведущая давненько задолжала нашему роду, – процедил Ильмар, медленно, словно крадущаяся пантера, надвигаясь на Арма. – Думаю, многие скажут мне спасибо, а то уже слушок пополз, что сынок Лирдана и в огне не горит, и в воде не тонет, и яд его не берет… Некоторые даже поверили, что ты неуязвим! Ой ли? Опусти-ка меч, и проверим, случится ли чудо на этот раз или нет!

Арм швырнул в него клинок и, воспользовавшись тем, что Ильмар инстинктивно отпрянул, отпрыгнул назад и рванул на себя дверь. Выругавшись, Рэмака ожидаемо бросился вперед.

Удар косяком пришелся частично по плечу и уху. Поскольку Ильмар не успел перехватить меч и держал тот в правой руке, которой теперь мешала дверь, Арм рванул его за левую и ударил коленом под дых. Хватанув воздух, тот по инерции упал почту у самой стены, но клинка не выпустил. Захлопнув дверь, Арм прыгнул вперед и, подобрав свой меч, развернулся. Опираясь на стену, Ильмар поднялся и помотал головой.

– Не смей, слышишь? – отчаянный воль Карса прозвучал совсем близко. – Я не позволю!

– О, а вот и второй твой дружок! – сплюнув, Ильмар вытер рукавом губы и указал на закрытую дверь. – Хорошая попытка, Валлор, но увы. Этого я тоже прикончу. Гармат отдал четкий приказ.

– Откуда ты знаешь? – скривился Арм, поведя плечом.

– А ты думал, вы всех тогда перебили? Дудки! Эти прохвосты из разведки мне после Игр пару лет прохода не давали, будто я не знал их целей! Только просчитались. Крупно просчитались! И ты тоже хорош – сам же и подставился. Спасибо, что сберег мне время!

– Пожалуйста, Рэмака.

Коротко выдохнув, Арм перехватил клинок на манер аллотаров и выхватил из-за пояса кинжал.

– Ух ты, – издевательски протянул Ильмар. – Вторая попытка?

Тишина, повисшая вокруг, сжала сердце беспокойством.

– Прекрати все это, – произнес Арм, не сводя с него пристального взгляда. – И не пытайся на меня влиять – не выйдет. Если сейчас отступишь, дам возможность уйти мирно. Гармат мертв, Орден пал. На что ты надеешься? Чего хочешь? Моя смерть уже ничего не решит.

– Ошибаешься, – делая шаг, ответил Ильмар. – Твоя смерть решит все.

Услышав позади шаги и взволнованный голос Карина, Арм попятился.

– В таком случае я, пожалуй, постараюсь ее избежать.

– Трус!

– Лучше быть живым трусом, чем мертвым храбрецом, – Арм нарочно улыбнулся, пытаясь его раззадорить. Ильмар обладал хорошей выдержкой, но время сейчас работало против него, и он это понимал.

Стремительно шагнув навстречу, он рубанул сверху, вынуждая Арма поднять меч и уклониться. Такой удар было трудно отразить. Оттолкнув его ногой в стену, Ильмар тут же снова перешел в атаку. Едва увернувшись, Арм оказался у него сбоку, блокировал выпад и, поднырнув под руку, пырнул в бок кинжалом.

Шипя от боли, Ильмар шагнул назад и, держа перед собой клинок, прижал ладонь к ране. Взгляд его остекленел. Что-то прошептав, он встал спиной к стене и искоса посмотрел в темный дверной проем.

– Карин! – что было сил крикнул Арм. – Сюда!

Поцокав языком, Ильмар качнулся в сторону комнаты.

– Поздно, Ваше Величество… Поздно.

Бросив меч, Арм прыгнул и, схватив его за запястье, ударил коленом в рану. Хватанув воздух, Ильмар выронил клинок и свободной рукой вцепился Арму в горло. Его ладонь была горячей и влажной от крови.

Хлопнула дверь. Светлая макушка Карина мелькнула слева, и хватка тут же ослабла. Закашлявшись, Арм отступил и, бросив кинжал, схватился за стену.

– Не убивай, – прохрипел он, благодарно взглянув на Карина. Раскрасневшийся и злой, тот легко выбил у Рэмака меч и пару раз ударил в лицо. Вытерев рукавом кровь, Ильмар качнулся к стене и сполз на пол.

– Как скажешь. Внизу закончили, тебя уже ищут. Тори рвет и мечет.

– А Вар?

– Не видел. Сейчас все проверим…

– Этот главный, – кивнув на Рэмака, Арм сглотнул. – Не смотри ему в глаза и не слушай.

– Да не вопрос, – схватив Ильмара за волосы, Карин ударил его затылком о стену. – Теперь ни рта не откроет, ни глаз. Мразь!

Отдышавшись, Арм оттолкнулся от стены и побежал к двери, из-за которой слышал голос Карса. Сознание рисовало одну картину страшнее другой.

В кухне никого не оказалось, но всюду виднелись следы борьбы. В кладовой картина была похожей. Растерянно осмотревшись, Арм дошел уже до лесенки, ведущей во внутренний двор, и хотел повернуть назад, когда услышал сдавленный стон.

– Там, – указав на лестницу, скрючившийся за опрокинутым столом офицер с трудом сел. – Он увел их вниз. Карса и второго из Валлоров.

– Потерпите, сейчас вам помогут, – заверил Арм, пятясь к лестнице.

На ступенях, как и в коридоре у двери виднелись капли крови.

– И долго мы так будем стоять? – голос Вара звучал напряженно, но спокойно. – Чего ты добиваешься? Или хочешь, чтобы Тар полюбовался, как ты мне горло перережешь? Чем он тебе так насолил-то?

– Заткнись, Вар! – грубо сказал Карс. – Не раздражай его снова. Мало тебе было? Или хочешь мою Сарну вдовой оставить?

– Не хочу повести своего короля, – ответил Вар. – В отличие от этого мерзавца, я ему верен. Надо умереть – умру.

Стараясь не дышать, Арм спустился и, сжав руке влажную рукоять, встал позади Эндэма. Вар, сидевший на полу у его ног, вздохнул, но отвечать не стал. Карс, единственный из троих, кто стоял лицом к лестнице, заметно побледнел и опустил голову.

– Ну наконец-то! – повернувшись, Эндэм окинул Арма придирчивым взглядом. – Надо же, опять тебе повезло! Правда долго, очень долго. На Играх ты его быстрее уложил. Мы тут уже устали беседовать.

Кровь капала с кинжала и была свежей. Демонстративно вытерев его о брючину, Эндэм кивнул Вара.

– Цел он, цел. Вы там с Ильмаром наверняка поговорили… Он язык за зубами держать не умеет, поэтому уже знаешь, чего от меня ждать. Тебе пока прямо не скажешь, не дойдет. Чувствую, что он жив, но не слышу. Вырубил?

– Вроде того, – кивнул Арм. – Аллотарский подарок тоже его работа или ты постарался?

Эндэм удивленно хмыкнул и отступил от Вара к стене.

– Не понимаю, о чем ты.

– Твое счастье, Эндэм. – Убрав меч в ножны, Арм посмотрел на Карса. – Помоги Вару и поднимайтесь наверх.

– А ты?

Не ответив, Арм тяжело посмотрел на Эндэма. Тот понимающе улыбнулся и, подкинув кинжал, взял его за острие и протянул Вару.

– Держи.

– Ну и зачем тогда было это представление? – удивился тот, забрав клинок. Его левая рука висела плетью, а между пальцами виднелась кровь. Несмотря на внешнее спокойствие, было видно, что Вар испытывал боль.

– Это не было представлением, – серьезно ответил Эндэм. – Разве что только с моей стороны. А плечо залечишь. Рука рукой, зато жив остался. Карс тебе потом подробно объяснит. – Он неожиданно улыбнулся, тепло и по-доброму, как в Академии. – Твой брат, кстати, тоже относительно цел. Пусть поищут в уборной. Повезло, что я его в лицо знал.

Наклонившись, Карс молча взял Вара под локоть и помог встать. Ни на Эндэма, ни на Арма он старался не смотреть.

Когда шаги смолкли, Арм вновь обнажил меч и отошел на пару шагов в сторону. Ему не следовало рисковать.

– Так что там за подарок? – ссутулившись, Эндэм сел на пол и опустил голову на грудь.

– Яд аллотаров. Тогда, у озера. Он был на тряпке, которую ты мне подал, чтобы остановить кровь. Я чудом не отправился к праотцам.

– Хм… Вот как. А я думал, просто жар. Если ждешь извинений, то их не будет. О яде не знал, но допускаю, что передали через меня. Оправдываться тоже не стану.

– Мне не нужно ни то, ни другое, Эндэми. Можешь не трудиться. Подробности ничего не изменят. И так все ясно.

Эндэм безразлично пожал плечами.

– Ясно так ясно. Только лучше позови кого-нибудь... Ты все равно меня не казнишь – духа не хватит. Да и ни к чему это. Я и так наговорил всякого. – Он быстро глянул и отвел глаза. – По большей части я был согласен с Ильмаром. Но сам бы я сказал мягче и без высказываний в сторону герцога. Он достойный человек.

– И когда ты попал под влияние? – Арм подошел ближе и, перехватив меч в левую руку, коснулся острием пола.

– Еще в Пате. Сказал же… ненавидел. Этого оказалось достаточно. Не понял сразу, а когда понял, не захотел сопротивляться. Думал, брат не выживет. Не хотел, чтобы ты разрушил Братство. Собственно, я уже ничего не хотел, просто не было сил. А ребят здесь вместе увидел и вспомнилось… Они всегда друг друга держались, с первого дня. Славное было время! Жаль, так быстро закончилось. Впрочем, я знал, что это все ненадолго. Фаррам бы молчать не стал – выдал бы рано или поздно.

– Встать можешь? – Арм протянул ему руку, но Эндэм покачал головой и, качнувшись, поднялся сам.

– Не надо, Тар. Говорю же: ты не сможешь. А если и сможешь, потом сгрызешь себя. Оставь это удовольствие тем, кто умеет убивать. Твоя совесть еще не огрубела.

– А твоя?

Эндэм вздохнул.

– Сам знаешь, зачем спрашиваешь?

– И многих ты?..

– Достаточно, чтобы не спать по ночам.

– А Старшие? Они тоже на твоей совести?

– Нет, даже не знал. Думал, это твоя мать, как и сказал. – Скривив губы, Эндэм отвернул голову и вытер щеку о плечо. – Если можно, не говори брату. Он меня проклянет… Не хочу умирать, зная, что лишусь еще и его.

Прикусив губу, Арм посмотрел на мыски своих сапог. Внутри все словно оледенело.

– Тебе придется тяжело, Эндэми. И мне жаль, что так вышло. Искренне жаль. Я прошу прощения за то, что вольно или невольно толкнул тебя на этот путь. И благодарю за верность и правду. Ты снова меня выручил.

– Закон есть закон, Тар. Приказ Лирран нужно было исполнить еще тогда. Ее сердце оказалось зорче твоего. Как я ни пытался, а все равно пошел по стопам отца.

Арм отступил и кивнул в сторону лестницы.

– Идем. Будешь отвечать за мою безопасность, пока не уедешь в Бартайоту. И после обучения – тоже. Ильмара казнишь сам. Раз сумел ему противостоять, то сумеешь и разорвать связь. Если, конечно, это то, о чем я думаю. Можно было бы написать Карталу, но нет времени. Да и не хочу ставить его в известность. Он только-только вернулся в замок.

Убрав руки за спину, Эндэм замотал головой.

– Ты спятил? Опять подставляешься? Я не стану тебе служить, разве не ясно? Мне не позволит совесть!

– Станешь, это приказ. Ослушаться дважды не хватит дерзости, Герма. Это я тогда просил, а сейчас требую как Глава Рода. – Убрав меч в ножны, Арм положил руку на перила. – Когда встану у власти, назначу Главным стопником Белого Замка, как и обещал твоему брату. А пока побудешь в Бартайоте под крылом Тори. Он же и примет у тебя испытания. Получишь чин за особые заслуги перед Ведущей.

– Ты никогда не сможешь мне верить, – прошептал Эндэм, обхватив плечи руками. – Зачем?

– Не смогу, – согласился Арм. – Как другу, которого потерял. А вот как офицеру вполне. Причины оставлю при себе. Может, когда-нибудь и скажу, и даже отпущу тебя, если найду достойную замену… Но сейчас ничего не обещаю.

– Решил казнить меня без меча и петли? – усмехнулся Эндэм и, помедлив, посмотрел ему в глаза. – Жестоко.

Повернувшись, Арм быстро поднялся наверх. Ступени мелькали под сапогами, заставляя контролировать каждый шаг. Только сейчас, когда сердце вернулось в свой обычный ритм, он почувствовал, насколько устал. Ильмар задал ему хорошую трепку. Если бы он бился так на Играх в боевом круге, Арм действительно мог проиграть.

[1] Искусство войны (Сунь Цзы)

Глава 6

В лаусенской конюшне уже вовсю хозяйничали подмастерья главного конюха. Одного из них, юношу лет четырнадцати, Арм пару раз встречал в Академии. Тот вычищал не только стойла, но и кошачьи вольеры, что требовало немалой смелости. Когда его перевели в Лаусенс, Арм не знал, поэтому сперва удивился. Судя по вытянувшемуся лицу подмастерья, тот тоже не ожидал его увидеть.

– Господин Валлор, – протянул он, отложив скребок на полочку. – Какими ветрами вас сюда занесло? Игры же на носу!

– И тебе привет, Гатран, – чуть насмешливо ответил Арм. – А я-то все думал, куда ты исчез? Поговаривали, что кошки съели. А ты, как погляжу, просто сменил место. Что ж, поздравляю. Здесь наверняка куда проще.

– Вот уж нет так нет, – притворно тяжело вздохнул Гатран. – То пусто, то так густо, что нет времени даже в нужник отбежать. Понаедут всякие! Лошадей приходится иногда на улице устраивать. Но я все равно доволен. Работы много, но и платят неплохо. А кормят!.. Это вам не академическая каша! Тут и баранина, и рыба, и даже вино бывает! Не Бартайотское, конечно, но тоже ничего.

– Славно, – кивнул Тар. – Рад за тебя.

– Вы никак обратно собрались? Лошадку нужно?

– Угадал, Гатран. Я поеду с тремя товарищами.

– Как скажете, – разом приняв важный вид, юноша вытер руки о фартук и поспешил к дальним денникам.

Надев перчатки, Арм несколько раз сжал и разжал ладонь правой руки. Порезы уже зарубцевались, но все еще бросались в глаза.

Вспомнив, как ругался Тори, он невольно улыбнулся. Генерал трижды отказывал Арму в просьбе зачислить Эндэма в гарнизон. Пришлось проявить настойчивость и шепнуть ему пару подробностей о случившемся.

– Дело твое, – в конце концов сказал генерал. – Только учти, поблажек я ему делать не стану. Лучше отправь к Натану. Тот всей этой истории не знает и войдет в положение.

– Нет, Тори. Мне нужны вы. Напишите рекомендации, и пусть сразу едет в Бартайоту. Эндэма знают, был на хорошем счету, и за него многие могут поручиться. Герцог Парф тоже в их числе.

– Вот же упрямый! – проворчал генерал, но все-таки черканул пару строк. – Сам отдашь. И пусть благодарит Бога, что никто из моих ребят не помер, а то бы я и на ваш приказ не посмотрел. На нем кровь, причем своих же, горготских!

– Он делал все, что мог, Тори. Впрочем, вы правы. И все же прошу учесть обстоятельства и мое ходатайство. О прошлых заслугах я умолчу, поскольку часть из них вам известна. Мы избежали куда большей беды.

– Вы, Ваше Величество. Вы.

– Хорошо, я. – Арм улыбнулся и, не сдержавшись, тихонько рассмеялся. – Похоже, всем просто доставляет удовольствие меня стыдить. Я скоро буду виноват даже в плохой погоде!

Небо уже посветлело, но до рассвета оставалось еще не меньше часа. Оседлав лошадь, Карин бросил Гатрану пару медяков и шикнул на разворчавшегося Карса. Тот все никак не унимался и продолжал сетовать на несусветную рань, скудный завтрак и потерянную возможность докатить до Горгота в генеральском экипаже.

– Ты еще и не оправился до конца, – не унимался Карс, с тревогой поглядывая на Арма. – Да и я хотел дождаться весточки от сестры, узнать, как Вар. Она так перепугалась! Целых три часа сидела с ребенком в темноте с этим уродом! Слава Богу, он ее не тронул, не успел. Мало ему было голову отрубить, я бы…

– Умолкни, Миссара! – вслед за Карином велел Арм и поскакал к главной улице. Эндэм, который за все время после того, как они уехали из Нарда в Лаусенс, не проронил ни слова, тут же пришпорил коня и занял место позади.

Ветерок холодил щеки и играл в волосах. Выехав за ворота, Арм слегка натянул поводья и обернулся. Город постепенно просыпался, и крыши домов уже порозовели.

– Идем по тракту, никуда не сворачивая, – голос предательски сорвался. Арм нервничал. Но это волнение было хорошим: ему не терпелось скорее вернуться в Академию. Внеочередные открепительные, которые из-за него получила вся Четвертая ступень, наконец-то закончились.

– Ну и отдых у нас вышел! – снова проворчал Карс, поравнявшись с ним. – Ты вместо лечения заработал новые болячки и дважды едва не помер. А меня бабка заела своими вопросами. Теперь вот собралась к Сарне на месяц. Сестра не знает, как бы повежливее ей отказать.

– Если ты не уймешься, – сквозь зубы проговорил Карин, похлопав по ножнам, – я тебе на первом же привале так всыплю, что даже Тара переплюнешь!

– А ты мне рот не затыкай, Аурика! – неожиданно огрызнулся Карс. – Нечего тут нос задирать! Я, может, и не тяну на кандидата, но мечом тоже махать научен. Еще раз пригрозишь, могу ведь и ответить!

Прикрыв глаза, Арм глубоко вдохнул. Мокрая от росы земля пахла увядающими травами и горечью последних летних недель.

– У меня есть несколько пирожков с яйцом и курятиной, – Арм расстегнул седельную сумку и, вынув пакет, протянул Карсу. – На, поешь, я тоже голоден. Кто-нибудь еще хочет?

Фыркнув, Карин мотнул головой, а Эндэм просто отвернулся.

– Спасибо, – разом успокоившись, Карс взял три пирожка и отъехал в сторону. Пользуясь тем, что он не видит, Карин покрутил пальцем у виска.

К полудню, несмотря на ясную погоду, тракт оставался так же безлюден, как и ранним утром. Лишь однажды мимо проехала группа всадников из Ровмэна, а затем лаусенская повозка, груженая шкурами. Подобные меры предосторожности обычно предпринимались при поездках особо важных лиц, да и то очень редко.

«Наверняка Эринма постарался, – решил Арм и, покосившись на Карина, хотел было спросить, заметил ли тот отсутствие обычного оживления.

– Пустовато что-то, – опередив его, настороженно произнес Карин. – Или генерал нас подстраховал или…

– Первое, – впервые за весь день подал голос Эндэм. – Слышал, Эринма связался с нашими, которые не успели выехать в Пат. Просил вести до Горгота. Опасался, что не всех перебили в Нарде. Меня тоже допросил.

– И как? Всех или нет? – равнодушно поинтересовался Карин.

– Всех. Но он мне не поверил.

Услышав в его голосе улыбку, Арм удивленно обернулся.

– Умный и осторожный, – объяснил Эндэм, встретив его взгляд. – Повезло, что он на вашей стороне, господин.

– Я не окружаю себя дурными людьми, – через плечо, бросил Арм и, услышав, как засмеялся Карин, недовольно сжал губы.

«Да пошли вы оба!» – раздраженно подумал он и пришпорил коня.

Небо постепенно затягивалось тучами, но ветра как нет, так и не было. Судя по духоте и осеребрившимся тополям, уже местами пожелтевшим, приближалась гроза.

– Надо бы найти укрытие или свернуть в деревеньку, – нагнав Арма, Карс указал влево. – Помнишь? Можно в том же доме остановиться, что и тогда с герцогом.

– Нет, Миссара. Сменим лошадей, и в путь. Начнется что, переждем в лесу. Я устал и хочу в Академию.

– Кто тебе там отдохнуть-то даст? – ворчливо спросил Карс. – Испытания на носу, Игры, да еще и дежурства! Не знаю, как переживу Третью, а мне ведь потом еще год пахать! Вот думаю, а надо ли?.. Все-таки вотчина требует постоянной заботы, а эти звания мне уже не сдались.

– Хочешь, чтобы я за тебя решил? – Повернув голову, Арм внимательно посмотрел на него, от чего Карс смутился. – Если тяжело, уходи. Тебе действительно есть чем заняться. Получи боевого и напиши прошение. Я попрошу Илларта его удовлетворить.

– Как выгодно иметь таких друзей! – насмешливо проговорил за спиной Карин. – Повезло тебе, Миссара, не так ли?

Резко натянув поводья, Карс развернулся и спешился.

– А ну-слезай, остряк! – потребовал он, уводя лошадь к обочине. – Надоел ты мне. Видимо, мало тебя отец лупил – так и не усвоил манер!

Опешив от такого напора, Карин недоверчиво глянул на Арма, но не получив никакой реакции, отстегнул от седла меч и спрыгнул на дорогу.

– Ты их не остановишь? – подъехав, Эндэм хмуро кивнул на Карса, который уже встал наизготовку.

Арм мотнул головой. Он не собирался вмешиваться. Карин действительно вел себя необоснованно вызывающе. Истоки его злости были понятны. Каждый переживал боль по-своему, но это не давало ему права срываться на других.

– Ты, верно, шутишь, Миссара? – подойдя, Карин показательно хрустнул пальцами и сжал кулак. – Я ж тебя размажу! Или ты не видел…

– Все я видел! – с презрением перебил его Карс. – Особенно, как ты, разинув рот, стоял на бережку, пока Тар с лордом Шаддом спасали твою дочь! Что ж тогда не бравировал? Или теперь, когда встал во главе светловолосых, ты слишком важная птица? Так вот не обессудь, кровь и плоть у нас одинаковые!

«Разошелся», – мысленно хмыкнул Арм, внимательно наблюдая за Карином. В отличие от Карса, тот не был вспыльчив и не велся на провокации, хотя слова последнего попали точно в цель.

Тревожно заржав, лошадь Карса вскинула голову и попятилась, вынудив того отвлечься и схватиться за повод. Прикрикнув, он вновь посмотрел на Карина.

– Вы правы, лорд, – опустив клинок острием к земле, тот слегка поклонился. – Прошу прощения за допущенную грубость. – Повернувшись к Арму, Аурика еще раз поклонился, но уже ниже и с большим почтением. – И у вас, Ваше Величество. Забылся.

Арм одобрительно кивнул и знаком велев им продолжать путь, поскакал вперед. Эндэм тут же последовал за ним.

– Ты знал? – поравнявшись, спросил он. – Знал, что Карин так поступит?

– Надеялся, – честно ответил Арм. – Аурика многое пережил и понял. Умение признавать ошибки – это сила, а не слабость.

– Я предал тебя, – с горечью, сказал Эндэм, намотав повод на кулак. – Твой приказ кажется мне проявлением слабости, Тар. И не только этот.

– Ты предал только самого себя, Эндэми, – не поворачивая головы, Арм прикрыл глаза и поднял лицо к небу. Он был бы рад дождю. Дорога под копытами пылила, отчего в предгрозовой духоте было трудно дышать. – Меня ты не предавал.

– Уверен?

– Скорее я в это верю и буду верить дальше, если ты снова не убедишь меня в обратном. А что до слабости… Считай, как тебе угодно. Я допустил много ошибок, но никогда, ни разу не пожалел об оказанной кому-то милости. И довольно! Живем дальше, Герма. Думай лучше о том, как сдать испытания. Тори строгий генерал. Учить придется много, а времени мало. Прыгнешь разом через две ступени и отучишься полгода на последней. Тебе нужна практика, много практики, чтобы суметь взять под командование замковую стопу. Тем более многие из офицеров – горготцы и тебя помнят.

– А как же мой брат?

– Навестишь зимой в открепительные. Шадд о нем позаботится. Он, надеюсь, достаточно силен и справедлив для тебя?

Эндэм не ответил и вновь отстал, заняв место на полкорпуса позади и слева. Услышав негромкое рычание, Арм крикнул формулу повиновения и приказал пантерам уйти вглубь леса.

Устанавливать новые границы с человеком, которому Арм доверял почти так же, как Шадду, было трудно и вызывало внутреннее противление. Ему постоянно приходилось напоминать себе, что того Эндэма, с которым он играл в снежки и откровенничал в лесу, больше нет. Разум все понимал, а сердце кровило. Уже меньше, но все еще достаточно сильно. Как бы ни хотелось, но забыть и вычеркнуть все, что случилось и было сказано, Арм уже не мог… Не имел права.

«Я привыкну, – мысленно повторял он, запрещая себе оборачиваться. – У каждого свой путь».

* * *

Три дня подряд Горгот заливало так, что в лужах можно было плавать, чем и занимались местные мальчишки от мала до велика. Из-за погоды большинство горожан сидело дома, поэтому патрулирования сократили вдвое и учащихся офицеров не дергали.

– Четвертая в полном составе до конца недели с завтрака до темноты муштрует счет, – объявил наставник в первый же день после побудки. – После – обычное расписание вплоть до Игр. Если кто хотел подать прошение на чин, у вас осталось две недели. Потом начнутся испытания и будете идти в порядке очереди с внешней стражей. Это мой личный совет.

Сонно переглядываясь, высыпавшие в коридор офицеры сбивчиво поблагодарили Лавара за объявление и разбрелись по комнатам. Зыркнув на Арма, который снова остался на ночевку у Линни, тот заспешил сообщить новости остальным.

Вернувшись в покои, Арм подождал, пока служанка принесет завтрак и, быстро заглотив тарелку каши, оделся. Линни была на ногах еще затемно и суетилась над сумками. Снять Четвертую с дежурств было ее личной просьбой. До следующей весны, а то и насовсем, она уезжала в Пат к Шадду и Савэре, поскольку никак не могла допустить, чтобы кто-то чужой нянчил «деточек ее покойной госпожи». Арма ее оживление забавляло, тем более «деточки», а по заверениям лекаря Савэра ждала сразу двух, еще даже не родились.

– Поезжай, – уверенно ответил он, когда Линни огорошила его своим решением. – Мне будет спокойнее, если ты подскажешь Шадду, что да как. Работы предстоит много, а у герцога свои дела. Поэтому твой опыт очень пригодится, особенно по части денег.

– Да уж не извольте беспокоиться, – ворчливо ответила Линни и, глянув за окно, недовольно скривилась. – Сколько ж можно, а? Когда этот проклятый дождь закончится?

– А зачем нам идти в учебный, если часть Четвертой здесь? – Арм задумчиво осмотрел гостиную. – Позовем остальных, рассядемся на полу… Как думаешь?

– И правда! – Всплеснув руками, Линни вновь засуетилась, поспешно убирая разложенные в дорогу вещи. – Сбегай, позови ребят. И пусть предупредят Лавара, а то его удар хватит, когда не найдет никого в учебном!

Неделя сплошного счета далась нелегко всем, кроме Арма, который давным-давно сдал Линни испытания и почти все время занятий или спал, или сидел за единственным столом и писал письма. Никто из товарищей Арма не дергал, поскольку его знания не вызывали ни у кого сомнений.

– Мне цифры и расчеты уже ночами снятся, – пожаловался Ярвал, когда Линни объявила перерыв. – Я уже трижды понял все, чего не понимал. Скорее бы Игры!

– Только бы погода не подвела, – заметил кто-то из сидевших у двери. – Пусть лучше сейчас все выльется, а потом светит солнце. Нас-то теперь в первые ряды поставят, там все видно, как на ладони!

– И на что смотреть будем? – огрызнулся Джам, отложив исписанный лист. – Валлор не участвует, Карин вон тоже в тень ушел! Они лучшие!

– Но-но! – возмутился русоволосый палечник из третьего звена. – Я тоже не просто так с пяти лет с мечом не расставался! Тебя вон выбил за полминуты!

– Да уж, мечтай, Синг! – Джам встал и приосанился. – Повезло! Если бы Арм вышел в круг, он бы тебя с одного выпада уложил! Наше звено самое сильное на ступени!

– А давай проверим! – вспылил тот, вставая. – Если, конечно, Валлор не испугается!

Отложив перо, Арм переглянулся с Карином. Он был непрочь размяться, тем более дружеская обстановка располагала немного позабавиться.

– Валлор-то не испугается, – вместо него ответил Карин. – Только вот Джам все равно не прав. Синг честно выиграл отборочные. Не стоит мериться, кто сильнее или слабее. Мы должны поддерживать своего. Да и потом, Бартайоту в Четвертой будет представлять сын герцога Парфа. – Карин показательно развел руками. – Простите, братцы, но рыжий уже и меня положит, и нашего Валлора.

– С чего это вдруг? – растерялся Джам и, пробравшись между сидевшими товарищами, подошел к столу.

– Меньше знаешь, крепче спишь, Аурика, – ответил Карин, не сводя с него взгляда до тех пор, пока Джам не смутился и не опустил голову.

– Ну так что? – Встав, Арм потянулся и, взяв прислоненные к стулу ножны, вытянул меч. – Потанцуем под дождичком?

Одобрительно загудев, почти все родное звено захлопало в ладоши, так что остальным пришлось согласиться. Сигл тоже заметно повеселел – поддержка Карина его явно обрадовала.

Из-за потоков воды, доходивших до щиколоток, очертаний круга было не видно. Отплевываясь и с трудом сохраняя серьезность, Арм обернулся в сторону резиденции, а затем встал на изготовку и отсалютовал.

– Не трусь, Сигл, я тебя сразу не завалю. Скорость у тебя хорошая, но быстро устаешь. Нужно рассчитывать свои силы, как в беге, и действия, как в шахматах.

– Я тебя старше года на три, Валлор, если не больше, – снисходительно ответил тот, нервно откинув с лица облепившие щеки мокрые пряди. – Мне это с детства в голову вбивали. А вот тебя, интересно, кто так обучил? Ты ж сын лекаря! Лекари лечат, а не калечат!

– Дядя, – улыбнулся Арм. – И мне до него еще ой как… – Крутанув клинком, Арм резко шагнул в сторону и рубанул сверху вниз, немного удержав руку, чтобы смягчить удар. – …далеко!

Чудом успев блокировать клинок, Синг попытался отступить и едва не порезал шею о собственный меч.

– От такого удара лучше уклоняться, или отбить заранее, – отступив, Арм протер глаза. – Иначе будет вот так или вообще головы лишишься.

– Умник какой нашелся! – Сигл резко перешел в атаку, заставив Арма отступить и закрыться.

Он действительно был неплох, и чувствовалось, что обучался долго и разными мастерами. Но Арм уже имел настоящий боевой опыт. Слова герцога Парфа о потанцульках в круге удалось понять лишь после сражения с Ильмаром. В тренировочном поединке противники ставили целью показать мастерство и выиграть, а в реальном сражении – убить и выжить. Времени думать, рассчитывать силы просто не оставалось. Тело сражалось само, и от того, насколько оно было натренировано, зависел исход поединка. Эмоции только мешали, однако чтобы от них отстраниться, тоже требовался опыт.

– Если ты заметил, – отскочив, Арм начал обходить Сигла справа, – бой в Четвертой на Играх проходит быстрее всего. Противникам уже не до красоты, важна только победа, и желательно быстрая и без риска. Поэтому первый удар самый важный. Постарайся вывести соперника из равновесия…

Устав вертеться, Сигл попытался его достать, но Арм легко увернулся и, развернув меч плашмя, ударил его по предплечью.

– Злишься, Рэмака! Плохо. Ты должен быть зорок, но глух. Не ведись на насмешки.

Они еще немного поупражнялись, пока со стороны учебного корпуса не раздался возмущенный вопль вернувшейся Линни. Кутаясь в кожаный плащ, она шла так быстро, что Арм, посмеиваясь, махнул товарищам и поспешил ретироваться в башню. Ему еще нужно было отправить письма, если, конечно, те совсем не размокли под камзолом.

«Повезло тебе, Шадд, – мысленно сказал он кузену. – Впрочем, Карин прав: даже если бы я и участвовал, то вряд ли бы одолел. Да и не захотел бы».

Письмо от дяди белело на кушетке и потому сразу бросилось в глаза. Арм давно ждал весточки и уже настолько соскучился, что готов был сам попросить Картала приехать.

Нетерпеливо вскрыв конверт, он вчитался в ровные строки и невольно улыбнулся. Дядя прознал о визите герцога Парфа и писал, что им лучше лишний раз не встречаться, а потому на Играх его не будет.

«…Мне стало известно о ваших приключениях в Нарде и своевременной кончине лорда Арната. Признаюсь, очень хотелось как следует выдрать и тебя, и Шадда, но думаю, вы и так уже достаточно наказаны. Что касается лорда Дара, то можешь не беспокоиться – это дело я возьму на себя. Ни его, ни тех, о ком ты можешь беспокоиться, больше не потревожат. А вот с Тайной разведкой придется что-то решать. Знаю о твоих планах, хотя предпочел бы переговорить лично, а не собирать крохи по третьим лицам. Одобряю. Я уже выслал в Пат некоторые соображения, о которых вы оба могли не подумать. Лирран пока в счастливом неведении. Она занята исключительно князем и его настойчивыми просьбами ускорить твою женитьбу. Надеюсь увидеть тебя после Игр, как и договаривались. Тогда все и решим. И, будь добр, поживи немного спокойно и дай мне отдохнуть хотя бы пару недель. Обещаю не вмешиваться, но был бы рад, если бы ты иногда просил совета. Будь здоров, мой Тари. С молитвой о тебе».

– Спасибо, дядя, – тепло прошептал Арм и, бережно сложив письмо, убрал его в книгу. – Обещаю, что все вам расскажу.

На голубятне было ветрено. Дождь немного поутих, но все еще накрапывал. Решив не будить задремавшего в углу птичника, Арм достал несколько тубусов и сам разложил письма. Голуби внимательно следили за ним, вертя головами.

– А, это ты, Валлор… – юноша зевнул и сонно потер глаза. – Прости, погода такая… все время в сон тянет. Да и работы никакой. Куда отправить?

– Вот эти, – Арм показал на два темно-серых тубуса, – в Пат, а третий в Айру. – Все не срочно.

– Да тут срочно не срочно, пока небо не распогодится, бесполезно выпускать – пересидят где-нибудь, да и все. Знаем мы, уже обжигались. Бывает, конечно, доставляют, но не угадаешь. Птица от птицы сильно отличается. Некоторые умные, а некоторые такие, словно их в яйце с башни уронили. Многих отбраковываем.

Поблагодарив, Арм пожелал доброго дня и спустился вниз. Пропускать обед не хотелось, тем более кто-то из ребят сегодня проговорился, что повара с утра месили тесто, а значит на вечер можно было набрать сдобы и допоздна посидеть над книгами. Последние полгода Арм изучал наследие аллотаров. Ему хотелось получше понять народ, который предстояло возглавить. Вольно или невольно, но мысли все время возвращались к внучке князя. Шадд видел ее пару лет назад и уверял, что девушка действительно красива, не глупа и хорошо воспитана. «Эстэр взяла многое от нашего Рода, – сказал он Арму, – однако чувствуется и северная кровь. Тебе придется по нраву, но потребуется терпение». В словах Шадда сомневаться не приходилось, он не стал бы лгать или приукрашивать.

– Вас искали, – сообщил стражник, указав в сторону резиденции. – Велено передать, чтобы явились после ужина к генералу.

– Понял, – кивнул Арм, накинув капюшон, – благодарю.

В столовой царило обычное оживление, но было тихо. Старшие офицеры во главе с Первым стопником уже ужинали, иногда переговариваясь. Наставники, сидевшие чуть дальше, бдительно следили за своими звеньями.

– Еще две недели, и о порядке можно будет забыть, – усмехнулся Карин, отодвинув для Арма стул. – Хорошо, что мы уже в офицерском, не придется делить казарму. Не хочу видеть никого из Бартайоты. Меня там не особо жаловали.

– Опять суп с потрохами, – закатив глаза, сообщил Ярвал, взяв поданные Джамом тарелки. – Я скоро закукарекаю!

Отхлебнув пару ложек, Арм потянулся за солью.

– Как там Линни? Не бушевала? – спросил он, осторожно перемешав мутную жижу.

– Ну так… Поругалась немного и дала проверку. Все вроде написали. Сказала, послезавтра будем сдавать. А тебе велела передать, что каникулы закончились, раз ты от скуки дуришь и других подначиваешь.

Посмеявшись, Арм глянул в сторону преподавательского стола, но Линни среди обедающих как обычно не оказалось – она предпочитала есть в своих покоях.

– Видимо, пожаловалась генералу, – предположил он и, взяв пару кусков хлеба, сунул в карман. – Велели явиться на ковер. Я-то ей уже все сдал… Значит, пошлют на дежурство. Буду мокнуть, пока вы развлекаетесь с циферками.

– Везет же некоторым! – Карин толкнул его в бок и отодвинул от себя недоеденную тарелку. – Если тебя вставят в расписание, я тоже попрошусь. Сдам все сегодня же, и свободен. Надоело штаны просиживать.

– Как знаешь, – Арм улыбнулся и, встав, одернул камзол. – Пойду-ка я пораньше, узнаю, в чем дело, а то до ужина умру от любопытства.

Вся площадь была в лужах, поэтому пришлось обходить через корпуса. Стараясь не попадаться никому на глаза, Арм зашел в резиденцию через дверь для прислуги и, поднявшись к генеральской приемной, коротко доложился страже.

– Вас ожидают только после семи, – нахмурился ручник, пролистав пару страниц в карманной книжице. – В чем причина спешки, офицер?

– Вы доложите, а там как решит генерал. – Арм осторожно снял плащ и, быстро свернув его, чтобы не закапать ковер, зачесал назад волосы. – Я сам объяснюсь. Причина личная.

Недовольно поджав губы, ручник коротко постучал и, зайдя, прикрыл за собой дверь.

– Входите, – спустя полминуты доложил он, открыв створку и пропустив Арма внутрь.

– Пока никого не пропускай, – отложив солидную пачку бумаг, Иллот коротко взглянул на ручника. – Пусть ждут.

Поклонившись, офицер вышел. Скрипнул внешний засов, и снаружи послышались приглушенные голоса.

– Рад тебя видеть, Тар, – привстав, генерал поклонился и тут же сел обратно. – Извини, неважно себя чувствую. Эта сырость уже доконала. Сегодня отдал распоряжение выделить кандидатам приемный зал для тренировок, а то Эринма своих уже под дождем гоняет.

– Шадд сейчас у себя? – поинтересовался Арм. – Я его не видел со дня приезда.

– Он не стал заезжать – сразу отправился навстречу отцу. Тот решил приехать пораньше. Прислал гонца, чтобы мы ждали их к началу Игр. Не хочет тут заранее мелькать и подрывать боевой дух Горгота.

Расстроенно нахмурившись, Арм скользнул взглядом по бумагам. Некоторые были гербовыми. Совет Лавара не пропал даром.

– Давай-ка не буду тебя задерживать и сразу перейду к делу, – начал генерал и протянул один из листов. – Твоя наградная лежит уже полгода. Давай-ка забирай и ее, и вознаграждение. Если до весны прослужишь в том же духе, дам стопника. Ты давно заслужил, но, сам понимаешь, большинство твоих подвигов лучше оставить в тайне.

– Нечестно играете, генерал, – забрав бумагу и мешочек с колветрами, Арм укоризненно покачал головой. – Но если спросите прямо, не отвечу. Все будет зависеть от обстоятельств и князя. Я от короны не бегаю, она и так моя. Но и бросаться грудью на меч тоже не стремлюсь. Сами знаете, что начнется. Поэтому ваше предложение кажется весьма разумным.

– А ты, я гляжу, уже вполне оправился, – улыбнулся Иллот. – Ни да, ни нет – вот вам ответ. Прямо в духе Картала. Он, кстати, просил приглядеть за тобой в оба глаза. Сказал, чтобы я больше тебя в открепительные никуда, кроме замка, не посылал. Натворил опять что-то?

Вспомнив тягучий холод Круглого озера, Арм невольно вздрогнул и отвел взгляд.

– Поплавал неудачно.

– Надеюсь, не в том же озере, в котором лорд Арнат утонул?

– Не надейтесь. И довольно об этом. Хотите подробностей, пригласите лорда Карина, он расскажет. Только советую не передавать услышанное моей матушке, иначе Аурика снова лишатся главы, а вы – своего поста.

Посерьезнев, генерал хмыкнул и откинулся на спинку стула.

— Значит, я был прав. Ты и тут вмешался. Впрочем, следовало ожидать. Ни к кому другому Карин не побежал бы со своей бедой. – Он вздохнул и, сняв с головы черный генеральский обруч, положил его на стол. – Ладно, Тар. Я тебя понял. Лишнего не скажу. Только и ты пойми: пока Лирран при власти, у меня нет оснований оказывать ей неповиновение. Я за тебя отвечаю, с меня и спрос. Поэтому в город ставить не буду. Захочешь поменяться – меняйся, тут уж никто не запретит. В остальном, как просил: бери первачков. Решишь остаться после Четвертой – закреплю их за тобой как за наставником. Тебя почти вся Академия знает, ребята будут рады. Прямо с завтрашнего дня и приступай.

– Линни пожаловалась? – по-доброму спросил Арм, свернув свой указ в трубочку.

– Ну, пожаловалась – это мягко сказано. Видимо, не только до меня слушок дошел. Она за тебя очень боится, Тар. Просила занять так, чтобы свободного времени не осталось ни полминуты. Я дал слово, что так и поступлю. Ты уж прости.

Арм пожал плечами и, качнувшись, встал.

– Да я только буду только рад, генерал. Скоро Игры, поэтому используйте на свое усмотрение.

Несмотря на то, что обед закончился всего полчаса назад, в коридоре уже столпилось около десятка человек. Кроме нескольких посыльных, аудиенции ждали два однозвенца и палечник внешней стражи.

– Наказали? – спросил один из ребят, демонстративно помахав перед его носом прошением на палечника.

Молча развернув наградную, Арм терпеливо выслушал поздравления и, пообещав пригласить все звено в таверну, повернул к парадной лестнице.

Глава 7

Поглаживая широкую голову пантеры, Арм нетерпеливо всматривался в лесную чащу. Вверенный ему отряд Первой ступени пробирался через ельник с таким шумом, будто попутно валил деревья. От непрерывного птичьего гомона кошка то и дело дергала ушами и недовольно ворчала.

– Согласен, – улыбнулся Арм. – Они совершенно невозможны. Думаю, придется немного проучить. Как считаешь?

Хлестнув черным хвостом по лоснящимся бокам, пантера припала на передние лапы и издала низкий рык.

– Тогда пойдем, ты знаешь, что делать. Обойди их сзади и как следует напугай.

Отдав кошке пару команд, Арм отправил ее на юго-восток, а сам пошел напрямую.

– Слышу-слышу! – крикнул он, подходя к первому бурелому, перегораживающему путь в ельник. – Советую всем замереть и не двигаться. Рядом бродит дикая пантера. Сам видел. Огромная, ободранная... И она вас тоже услышала.

Минут через пять птицы перестали верещать и вновь беззаботно защебетали, а в лесу наконец-то стало тихо. Остался лишь ветер в кронах, да мерное поскрипывание стволов.

– Теперь все, кому дорога жизнь, идите к тракту медленно и петляя, как вас учили. Заодно вспомните, чем и как можно отбить запах, благо сейчас лето и все под рукой. Кошка не особо голодная, так что сразу нападать не станет, только если услышит шум и почувствует, что вы ее боитесь.

Внутренне посмеиваясь, Арм вернулся на дорогу и, потрепав лошадь по заплетенной гриве, вскочил в седло.

«Никакая теория не подействуют так, как страх за свою жизнь, – подумал он и, заметив показавшегося на опушке юношу, приветливо махнул рукой. Судя по его бледному виду, кошку тот все-таки заметил.

– Ты знаешь команды, не трусь! – Арм указал на лес. – И не стой спиной, если уже попал в ее поле зрения.

Обнажив клинок, юноша повернулся к лесу лицом и, пятясь, пошел к дороге. Вскоре чуть поодаль показались еще несколько человек.

– Последние сотни метров – молодцы, – бодро проговорил Арм, когда большинство подошло поближе. – А все, что было до – просто чудовищно. Если бы вы сдавали зачет при поступлении, Первая бы пустовала.

– Простите, командир, – виновато произнес первый из вышедших юношей. – Торопились…

– Медленнее надо было торопиться. – Приложив ко рту ладонь, Арм громко позвал пантеру. – Смотрите в следующий раз не шарахайтесь от нее. Она и так в бешенстве от всего того шума, который вы поднимаете. – Подождав, пока кошка покажется из леса, Арм знаком велел оставаться на месте и поскакал вперед. – А ну-ка бегом! – обернувшись, скомандовал он. – Хотели побыстрее, значит, будем побыстрее!

До Горгота было недалеко, всего мили две по изгибам дороги, но жара и усталость делали свое дело, и потому Арму вскоре пришлось осадить лошадь. Ребята пробежали едва ли двадцать минут, а затем стали отставать, а некоторые так вообще едва плелись. Увидев, что одному из младших совсем плохо, Арм развернулся и, подъехав к нему, спешился.

– Садись в седло, – поддержав под локоть, велел он. – Я уже достаточно отдохнул.

Благодарно кивнув, тот с трудом взобрался на лошадь и сразу же ссутулился. Взяв его за руку, Арм выслушал пульс. К счастью, сердце билось ровно и без перебоев, совсем не так, как у Фаррама.

– Идем спокойно, но в темпе. Вижу, устали, но время действительно поджимает. Завтра сражение у Четвертой, так что ужин начнут пораньше. Кто не хочет остаться голодным, придется забыть про ноги.

– А почему вы не кандидат? Вы же лучший среди своих? – спросил юноша, идущий с другой стороны лошади. По возрасту он был даже постарше Арма.

– С меня и одного раза хватит. Предпочту остаться зрителем.

– А жаль, – искренне вздохнул тот. – Я только из-за вас Горгот выбрал. Мог бы в Ровмэн поехать, но вы так славно уложили в финале тирца, что решил все-таки здесь попробовать. Сильно он, кстати, нашего ранил?

– Да, – нехотя ответил Арм, напряженно всматриваясь вперед. Карин уже должен был их встретить, чтобы поставить отметку, но пока его видно не было. – А ну-ка посчитайтесь еще раз, – попросил он. – Никого не забыли?

– Все! – крикнул кто-то сзади. – Четырнадцать!

«Где же этот Аурика? – с беспокойством подумал Арм. – Уж не случилось ли чего?»

На последнем повороте пришлось немного постоять и пропустить вереницу обозов из Лаусенса. Дальше дорога шла все время прямо и хорошо просматривалась с крепостных стен.

– Что-то не видно дежурного, – вслух заметил Арм, вытягивая шею. – Забыли о нас, что ли?

– А такое бывало раньше, командир?

– Не припомню. Да и люди надежные. Видимо, что-то случилось.

В тревожном молчании они беспрепятственно вошли в ворота. Вся стража Арму была знакома, поэтому он коротко отрапортовал по спискам и повел своих дальше. В городе с первого взгляда все было спокойно. Жизнь текла своим чередом, и послеполуденное солнце щедро поливало крыши домов и выбеленные улочки. Лишь когда впереди показались особняки старого города, воздух тревожно дрогнул и надо Горготом дробно забасили барабаны.

– Опять казнят кого-то, – судорожно вздохнул сидевший в седле юноша. – Игры же! Не положено!

Почувствовав смутную тревогу, Арм повернул к Главной площади и едва не вздрогнул, когда из бокового переулка на него вылетел гнедой жеребец Карина.

– Прости, опоздал! – почти на скаку спешился тот и едва не упал. – Задержался.

– Повод?

Подойдя вплотную, Карин шепотом доложил, что ему стало известно о проведенном в ткацкой артели обыске.

– Плохо, – нахмурился Арм. – Прошло уже больше трех месяцев. Я был уверен, что об этом деле позабыли. Может, случайность?

– Может, – согласился Карин. – Тебе легче разузнать, что да как. В конце концов, можешь своего лекаря расспросить. Он к твоей Ринн через день таскается.

– Она никогда не была моей, – укорил Арм. – Да и не могла быть. Но за подсказку спасибо, поинтересуюсь сегодня. Ты пока пометку поставь о задании. Мы, между прочим, вовремя маршрут прошли.

– Верю и уже поставил. Только стопнику меня не выдавай. Я спешил как мог. Сам понимаешь, нужно было проверить.

Повернувшись к ожидавшим его ребятам, Арм передал им его просьбу и нарочно небрежно бросил:

– Мог бы и угостить уставших путников, раз уж нам придется тебя выгораживать!

– Да не вопрос! – с готовностью согласился Карин и, знаком подозвав дежурившего возле булочной паренька, бросил ему серебряную монету. – Принеси на всех, да что-нибудь посытнее!

– Слушаюсь, господин!

Оставшийся путь благодаря мясным пирожкам показался довольно приятным и недолгим, тем более барабаны быстро умолкли, и на улицах вновь зазвучал смех бегающих туда-сюда детей.

– О, Валлор! – радостно воскликнул Карс, делая знак командиру, чтобы тот их пропустил. – Ты как всегда вовремя. Как прогулочка?

– Лучше некуда, – усмехнулся Арм, заходя в ворота. – Кошку оставил в лесу. Все равно послезавтра следующее звено пойдет, пусть еще денек погуляет.

– А не хочешь с нами на город поменяться? – предложил пожилой офицер-ручник, отстранив Карса. – Мы уже по третьему разу ходим! Надоело. Я бы лучше твоих первачков по лесу поводил.

– Можно, – не раздумывая ответил Арм. – Только предупрежу стопника, чтобы потом вопросов не возникло. Кошку я оставил с восточной стороны тракта, мили две. Раммат.

– А, ну эту знаю, хорошая животина, умная. – Заметив, как вытянулись лица пришедших с Армом ребят, ручник засмеялся. – Что? Напугал их, да? Правильно, зато сразу небось поняли, как надо. Смотрите товарищам не болтайте, а то никакого веселья не получится!

Кивнув Карсу, Арм бросил повод одному из юношей и, велев отвести кобылу в конюшню, направился к башне. К счастью, народ уже почти разошелся, и огибать всю площадь не было надобности. Арму еще предстояло написать отчет и подготовиться к завтрашнему экзамену по закону.

«Надо же, как быстро пролетело лето, – вскользь подумал он, на ходу приветствуя стражу. – Еще пара дней, и уже все… Надеюсь, на финальном поединке не пойдет дождь, хотя это было бы интересно».

Уже зайдя в башню, Арм вспомнил о словах Карина и, забежав на голубятню, попросил одного из мальчишек сгонять за лекарем. Последняя монетка, завалявшаяся еще с Лаусенса, легла в мозолистую ладонь вихрастого паренька медным кругляшом.

Закончив с отчетом, в котором не преминул указать генералу на плохую подготовку испытуемых по теории, Арм раскрыл новейший свод законов, который сам же и переписывал, и начал пролистывать с первой страницы, попутно вспоминая, когда и кем была внесена каждая поправка.

Коротко постучав, лекарь зашел в комнатку и поклонился.

– Звали?

– Проходи, Дирим… – проговорил Арм, не отрывая взгляда от книги. – Мне тут птичка напела, что ты зачастил в ткацкую артель…

– И что с того? – мрачно спросил тот, закрывая дверь.

Расслышав в его голосе вызов, Арм внутренне улыбнулся.

– Это так или нет?

– Так, но…

– Тогда ты должен знать, что сегодня там провели обыск и, возможно, кого-то арестовали. Я хочу знать подробности.

Сев на кушетку, лекарь так пристально смотрел Арму в затылок, что он был вынужден обернуться.

– Ты будешь говорить, или нет? Я, между прочим, готовлюсь к экзамену. Осталось всего два дня, а завтра, до Игр, мне на дежурство.

– Арестовали тетку Ринн. Она укрывала сына. Тот вслед за дядей практиковал обряды. По большей части безобидные, без пролития крови. Можно сказать, просто обманывал доверчивых старух. Его убили сразу же, как нашли, поскольку пытался убежать. А ее пока увели в темницы. Казнят завтра.

Досадливо цокнув, Арм встал и, заложив руки за спину, несколько раз прошелся туда-сюда перед камином. Кухарка могла стать только предлогом, чтобы проверить остальных. Кто-то явно сболтнул лишнего.

– Почему сразу не сообщил? Чего ждали? Сейчас же могут всех под плаху подвести!

– Ринн сказала, что с тебя хватит и того раза. Я с ней согласен. Ты сделал для них больше, чем было разумно. Эта женщина сама виновата. Ее все предупреждали, да и парнишку тоже. Не послушался.

– Как же не вовремя… – с грустью проговорил Арм и, повернувшись, прислонился лбом к каминной кладке. – Впрочем, может, оно и к лучшему.

– Что это ты задумал? – насторожился Дирим, от волнения привстав. – Не смей только опять подставляться!

– Не волнуйся, не стану. И Ринн ничего не говори. Мне нужно подумать. От Ведущей у нас только Парина и ее супруг на Играх, верно?

– Нет, сегодня прибыла герцогиня Мариэль. Ты все пропустил, пока водил первачков. Трубачи глотки рвали.

– Ну и славно, – Арм вздохнул и обернулся. – Я рад ее приезду. Если сможешь, пробейся к генералу и разузнай про это дело. Если казнь разрешили во время Игр, этим наверняка занимается Горгот.

– Сделаю, что могу, – пообещал лекарь и покосился на дверь. – Это все?

– Да, Дирим. Можешь идти. И не обижайся на птичку. Я не отдавал приказа за тобой следить. Буду рад, если ты найдешь свое счастье и наконец-то обретешь покой.

Встав, Дирим скользнул по нему задумчивым взглядом.

– Благодарю. Для меня это тоже весьма неожиданно. Признаюсь, не ожидал, что смогу еще раз…

– Мое предложение по поводу замковой лекарской по-прежнему в силе, – перебив, напомнил Арм. – И, возможно, твой ответ понадобится уже очень скоро. Забирай Ринн из артели, и перебирайтесь в замок. Вам обоим там будет безопаснее, да и в мастерицах у нас всегда есть нужда.

– Тогда, пожалуй, соглашусь, – ответил лекарь и поклонился. – Благодарю вас.

Подождав, пока он уйдет, Арм отошел к окну и, облокотившись на подоконник, взглянул на синеющее над городом небо. Ему вдруг стало так одиноко, что заныло сердце. Мелькнула мысль сказаться больным и просто не выходить из башни, пока все не закончится. И забыть, забыть, забыть… Арм планировал протянуть еще полгода, пока внучка князя не достигнет совершеннолетия, получить звание стопника, закончить ступень вместе с остальными и погулять в таверне на выпуске…

«Фаррам тоже о многом мечтал, – напомнил он себе, прикрыв глаза. – Но сделал так, как велела совесть. Имею ли я права поступить иначе ради своей блажи?»

Тяжело вздохнув, Арм вернулся к столу и закрыл книгу.

– Мои желания не стоят чьей-то жизни, – вслух произнес он и почувствовал, как отлегло от сердца.

Гонг, возвестивший об ужине, застал его над пустым листом бумаги. Почти два часа Арм думал, что написать матушке, но так и не нашел подходящих слов. Говорить с ней лицом к лицу он боялся. В дяде Арм был уверен, а вот в ней нет. Он думал над тем, как ее спасти, несколько лет, но все возможные пути требовали жестокости. Княжество было единственным местом, где матери ничего не угрожало. Аллотары относились к ней с почтением. Никто бы не посмел тронуть ее на их земле…

– Как же мне тебя уговорить? – с отчаянием произнес он и, переломив перо по полам, швырнул его на стол. – Проклятая гордыня!

Гонг ударил в третий раз, и окно дыхнуло вечерней прохладой. Решительно встав, Арм надел камзол и пристегнул к поясу меч. За все время, пока Шадд гостил со своим отцом в Горготе, они еще ни разу не виделись. Сначала Арм был занят, затем просто избегал встречи. Он бесконечно скучал по другу, но боялся встречи с дядей. Герцог Парф уже наверняка прознал про озеро.

«Какой же я гад, – мысленно простонал Арм, наглухо застегивая камзол. – Трус и гад!»

В столовой, как и ожидалось, стоял гвалт. Перед сражением Четвертой ступени и финальным боем победителей все были настолько взбудоражены, что никто не вспоминал про правила.

Найдя взглядом Карса, Арм взял свободный стул и подсел к нему.

– Будь добр, возьми мне порцию, – не здороваясь, попросил он. – Не хочу, чтобы меня видели.

– Не вопрос, – отложив вилку, Карс нарочно неспешно встал и подошел к окошечку, где стояло еще человек десять из Первой ступени. При виде офицера первачки расступилась.

– Чего такой мрачный, а, Валлор? – с полным ртом спросил Ярвал и потянулся за салфеткой. – Это нам впору грустить. В Третьей сегодня выиграла Бартайота, в Четвертой наверняка завтра рыжий всех уложит. Он на прошлых Играх тебе ни в чем не уступал, а в этих у него среди наших и соперников-то нет. Прав был Карин. Подвел ты всех…

– Знаю, прости, – ответил Арм, отведя взгляд. – А что Каэл победит, так я и сам знаю. Он лучший из всех, с кем я имел честь скрестить меч. Буду рад его победе, как если бы он был моим братом.

– Даже так? – удивился Джам. – Ну даешь… Тоже мне, нашел брата! Это ж будущий глава Каэлов! Мы ему не чета.

– Почему будущий? – удивился Арм и благодарно кивнул Карсу, поставившему перед ним полную тарелку кореньев с курицей. – Он глава своего рода по праву рождения и уже достиг совершеннолетия.

– Не хотел бы я выйти в круг против главы Каэлов, – насмешливо заметил Ярвал. – Вот так случайно заденешь мечом, и тебе конец. Рыжеголовые скоры на расправу! А тут еще, поговаривают, что герцог Пата лично явился посмотреть на сына. Может, ты поэтому и отказался, а, Валлор? Тогда это мудро.

Арм промолчал и сосредоточился на еде. Слышать рассуждения приятеля было больно, но ответить правду он не мог.

– Да что с тобой сегодня? – нахмурился Джам, толкнув Карса. – Чего там случилось в лесу? Или обидел кто?

– Все в порядке, – не глядя ответил Арм. – Просто устал.

– А завтра-то будешь на площади? Нас, как старших, поставят на передовую. Сможем хоть нормально посмотреть.

– Не знаю, Джам... У меня с утра обход в старом городе. Сумею – приду. На финал должен успеть, если ничего не случится.

– Главное, чтобы ты пробраться к нам смог, а то ведь народу будет – сам знаешь!

– Не переживай, проберусь.

Доев, Арм собрал у однозвенцев посуду и, прихватив тарелки Карса, отнес все на помывку. Перекрестные взгляды товарищей он чувствовал даже спиной. Ярвал был прав, Арм действительно подвел гарнизон.

– Что случилось? – Нагнав его уже у двери, Карс обеспокоенно нахмурился. – Чего молчишь? Вижу же, что сам не свой!

– Я же сказал, все в порядке. – Арм повернул к башне и зашагал быстрее. – Заменись, пожалуйста, и выходи завтра вместе со мной. Карина тоже предупреди. Вы мне оба понадобитесь.

– Зачем?

– Завтра узнаешь, – уклончиво ответил Арм. – Прошу как друга. В последний раз.

– Что значит в последний раз? Ты меня пугаешь!

Предупреждающе поднеся палец к губам, Арм кивнул на башню.

– Мне пора, Карс. Не переживай. Ни вас, ни себя я больше опасности не подвергну.

– А как же сражение? Карин, наверное, захочет…

– Вот уж чего он не захочет, так это присутствовать при победе Шадда! – потеряв терпение, раздраженно проговорил Арм. – Довольно, Миссара! Я дважды не прошу. Завтра в семь встречаемся у ворот и идем в патруль, ясно?

– Да уж куда яснее, – помрачнел тот и, махнув, пошел прочь.

С сожалением посмотрев ему вслед, Арм положил ладонь на рукоять меча. Клинок герцога Якира уже давно хранился в его комнатке, но за все время, прошедшее с победы на предыдущих Играх, он ни разу не брал его в руки и никому не показывал. Теперь меч мог ему пригодиться.

* * *

Солнце, несмотря на раннее утро, горело так ярко, что приходилось щуриться. По высокой синеве черными росчерками сновали ласточки. Несколько слуг подметали площадь и помост. В конюшне уже вовсю кипела работа. Приветственно кланяясь, подмастерья конюха желали хорошего дня и подшучивали по поводу его заспанного вида. Арм и правда почти не спал. Вызвав после побудки Лавара, он вручил ему письма и бумаги для генералов, благо вручить их было делом недолгим. Остальные послания предполагалось доставить с птицами.

Зачесав назад волосы, Арм оправил камзол и потуже затянул широкий кожаный пояс. Рубины и янтарь на ножнах сверкали так, что наверняка были видны издали. Прикрыв меч полой плаща, он перекрестился, не обращая внимания на удивленные взгляды товарищей. Некоторые из них теперь имели собственных лошадей и уже ждали у конюшни.

– Построиться! – скомандовал Арм и знаком велел Карсу и Карину занять места впереди. – Если нас ничего не задержит, то вернемся к финальному бою.

– А с чего это ты, Валлор, решил с командиром поменяться? – поинтересовался резервный ручник, приложив ладонь к глазам. – Я бы на твоем месте радовался бы возможности прогуляться!

– К счастью для тебя, Еврот, ты не на моем месте, – осадил его Арм и, подняв кулак, поскакал вперед. – По выезде сразу сворачиваем налево. Обойдем по внешнему кругу, затем от площади поедем напрямую.

– Почему так? – обернувшись, спросил Карин и пытливо прищурил глаза. – Хочешь заехать в артель?

Мотнув головой, Арм взял чуть левее, чтобы обогнуть встречный отряд и приветственно вскинул руку.

– Как обстановка, Харав?

– Спокойно, – пробасил в ответ резервный стопник. – Эшафот готовят, имей в виду. Вы попадете на самую толпу.

– Понял, благодарю!

Кто-то позади громко выругался. Офицеры не любили попадать на казни. Толпу иногда приходилось сдерживать. И хотя обычно все проходило тихо и мирно, времени уходило больше, чем при обычном патрулировании.

– О, Валлор! – дежурный на воротах с готовностью помахал грифелем. – Рапортуй давай, куда и с кем. Не повезло тебе, однако! Вчера по лесам шатался, сегодня в дежурство… В такие-то дни!

Сухо перечислив имена, Арм предупредил, что начнет с внешнего круга улиц, и выехал за ворота.

Солнце припекало все больше. То ли от этого, то ли от волнения, спина взмокла, а на лбу выступил пот.

«Как будто на собственную казнь еду», – внутренне усмехнулся он и, перехватив повод в левую руку, положил ладонь на рукоять меча, словно ища защиты.

– Что ты опять задумал? – Придержав коня Карин поравнялся с ним. – От тебя таким отчаянием несет, что даже лошадь нервничает. – Неужели из-за этой девчонки?

Подавив раздражение, Арм тихо сказал:

– Вернитесь на место, лорд Карин.

Вздрогнув, тот недоверчиво нахмурился и поспешил встать в строй. Широкая улица тем временем разделилась на две узких. Выбрав ту, что левее, Арм знаком велел перестроиться. Редкие прохожие благоразумно отходили с дороги и прижимались к стенам домов.

Барабаны застучали, когда отряд уже подъезжал к площади. Народу из-за Игр собралось немного. Судя по одеждам, большинство принадлежали к ткацкой артели. После того, как Арм передал просьбу о помиловании матери Вара, он ни разу не попадал на казнь. Генерал был себе верен и ставил его дежурить куда угодно, но только не во внешний городской патруль

Женщину, переминающуюся с ноги на ногу рядом с виселицей, он узнал даже издали. Именно она встретила его в артели, а затем проводила к мастеру. Сейчас женщина выглядела до того плохо, что казалась древней старухой, хотя ей едва ли было шестьдесят. Спутанные волосы свисали на бледное лицо, а одежда была измята и перепачкана не то грязью, не то засохшей кровью.

Обведя взглядом площадь, Арм содрогнулся. Никто из артели, даже Ринн и остальные члены ее семьи, стоявшие ближе всех к эшафоту, не произносили ни звука: не причитали, не плакали, не пытались выразить сочувствие. На их лицах читались лишь страх и безысходность.

«Хватит, – мысленно простонал Арм и, развязав тесемки, позволил плащу упасть на круп лошади. – Довольно».

– Окружить эшафот! – собственный голос прозвучал неожиданно властно. – Лорд Карин и лорд Карс идут со мной. Остальные ждут приказа.

Никто из отряда не посмел нарушить устав и ослушаться. Развернув лошадей, офицеры велели людям отойти подальше и взяли помост в кольцо. Два резервных стопника, стоявших на страже возле виселицы, непонимающе переглянулись.

– Ваше имя и звание! – потребовал один из них, когда Арм взошел по грубо сколоченным ступеням.

– Тар Валлор, сын Лирдана, – громко произнес он. – Я налагаю вето на решение генерала Горгота и приказываю вам освободить эту женщину. – Вынув из ножен меч, он протянул его одному из офицеров и, дав прочесть надпись, опустил острием вниз.

– Я знаю вас под другим именем, ручник… – недоверчиво проговорил стопник. – И лично видел метрику.

– Арм из Варута с этой минуты мертв, – спокойно ответил Тар. – Эн сатим лет коврэт, оротэ![1] Я в своем праве.

– Советую не медлить, – с нажимом сказал Карин, рывком выхватив свой клинок. – Его Величество отдал приказ. Исполняйте! Как Глава Аурика, я подтверждаю его слова.

Поклонившись, офицер подошел к женщине и развязал ей руки. Его напарник, боком обойдя Тара, шепнул пару слов глашатаю и забрал приговор. Взяв из его рук бумагу, Тар повернулся к толпе и, разорвав, бросил на доски.

– Я Тар, сын Лирдана, внук герцога Карла, и король от короля! – крикнул он, повернувшись к толпе. – Услышьте сами и передайте другим! Народ, поднявший руку на Главу Рода, поплатился за это годами крови, страха и смерти. Такова цена за предательство и клятвопреступление. Сегодня я полагаю конец наказанию. Отныне сын не в ответе за отца, а отец за сына. Вдовы, матери и дети казненных за измену, если сами не повинны, больше не подлежат суду. С этого дня каждый имеет право на справедливость и защиту. Ни один смертный приговор не будет подписан без моего ведома и разрешения. Тех, кто скрывается, но готов жить мирно и соблюдать закон, я милую. Здесь и сейчас. Кто был несправедливо обижен и сумеет это доказать, вернет себе отнятое. Таково мое слово.

Упав на колени, женщина, которую Тар освободил, обняла его за ноги и разрыдалась. Все, кто был на площади, молча склонили головы.

* * *

Велев Карину рассказать о произошедшем товарищам по оружию, Тар в сопровождение нескольких офицеров из своего отряда обошел площадь и, коротко объяснившись со стражей, поднялся по ступеням резиденции. Заметив его, генерал Горгота, которого Лавар должен был предупредить заранее, поклонился и знаком велел принести кресло.

– Какая неожиданность! – удивилась Парина. – А я думала, ты не желаешь быть узнанным…

– Доброго дня, тетя. И вам, княжна, – вежливо улыбнулся им Тар и, посмотрев на герцогиню Пата, чуть тише добавил. – Приветствую вас, дочь Лирамель. Рад видеть в стенах славного Горгота. Распорядитесь, чтобы позвали герцога Парфа. Место вашего супруга и моего дяди здесь, а не у окон. И с этого дня будет только так.

– Как угодно Вашему Величеству, – тепло взглянув улыбнулась та и, повернувшись к стражнику, отдала ему приказ.

Сев, Тар положил меч на колени. Сражение в Четвертой, как и предполагалось, закончилось быстро и в пользу Шадда, но было видно, что тот устал.

– У тебя, как у Главы Рода, есть право выйти в круг вместо любого из победителей, – язвительно напомнила Парина. – Не хочешь рыжего подвинуть? А то он так дышит, словно сейчас упадет. Продует ведь! Тори с него потом кожу живьем сдерет.

– Шадд не подведет, – уверенно ответил Тар и, почувствовав на своем плече тяжелую руку, поднял голову и посмотрел на герцога.

– Приветствую, Ваше Величество. Я так понимаю, ты решил пойти конем?

– Скорее это уже шах и мат, дядя. Вы получили письмо?

– Получил. И даже прочел. Мой ответ тебе известен. – Повернувшись к стоявшим рядом генералам, он вопросительно приподнял бровь. – Эти ведь тоже за тебя, верно?

– А могло быть иначе? – Тар кивнул на помост. – Не отвлекайтесь. Перерыв будет небольшим, иначе я испорчу Шадду весь триумф. До людей постепенно начинает доходить. Скоро весь Горгот загудит, как осиное гнездо, а за ним и остальное Королевство. Как только приму присягу, сразу уеду. Утром, надеюсь, встречу в замке.

– Твоя мать узнает раньше… – хмыкнул герцог. – У нее везде соглядатаи, несмотря на твой ход с разведкой.

– Не узнает, – холодно улыбнулся Тар, взглянув на башню. Вокруг шпиля не было видно ни одной птицы. – Я велел перекрыть город, опечатать частные голубятни и отстреливать всех птиц внутри и вне стен. Вылетели только те, которых отправили с утра от моего имени. Все в лучших традициях вашего деда, герцог славного Пата. Я не просто так изучал историю. Ворота откроют через пару часов, когда я буду достаточно далеко, чтобы никто не сумел опередить.

Герцогиня Мариэль, слышавшая их разговор, тихонько рассмеялась. Ее иссиня-черные волосы, прихваченные у висков изумрудными заколками, поблескивали на солнце, словно гагат.

– Я ждала этого дня шестнадцать лет, Тар! – обдав его синим взглядом, сказала она. – Пусть Господь благословит твой путь и все дела твоих рук!

– Ту атровера мирриен[2], – он благодарно кивнул и, услышав гонг, вскинул руку, призывая всех к тишине.

Победители встали в квадрат. Спустившись на ступень, герцог напряженно скрестил на груди руки и наклонил голову. Подойдя к нему, генерал Бартайоты что-то сказал и успокаивающе похлопал по плечу. Почувствовав укол зависти, Тар опустил голову.

– Тари, – шепотом позвала Мариэль и, потянувшись, почти коснулась губами его уха. – И мой брат, и твой отец вернутся, я знаю. Мне был сон… Ждать осталось недолго.

– Вы уверены? – встрепенулся Тар, не успев скрыть радость.

– Да. Ближайшая Тропа опустится в первый месяц осени. Прикажи наблюдать за небом, раз таблицы больше не работают.

Выругавшись, Парина едва не вскочила со своего места. Раскрасневшаяся и взволнованная, она схватила мужа за руку и сжала так, что Дарэст удивленно моргнул.

– Да не церемонься ты с ним! – прорычал герцог, сжав рукоять меча. – Тоже мне, нашел место благородничать!

Взглянув в круг, Тар прищурился. Шадд отвел меч в сторону и помог своему противнику подняться. Вновь разойдясь, оба встали наизготовку. Офицер из Ровмэна смотрелся внушительно и был куда старше, но держался скованно. Возможно, пытался ввести Шадда в заблуждение.

Следующие минуты клинки сверкали так, что казалось скоро посыплются искры. С середины круга никто из сражающихся не выходил. Это был бой на износ, до первого промаха.

«Давай, брат! – сжав кулаки, Тар задержал дыхание. – Дожми его!»

Отбив очередной выпад, Шадд резко ушел в сторону и, перехватив меч, рубанул с такой силой, что если бы противник не успел подставить клинок, то мог бы лишиться головы. Над площадью пронесся вздох. Невольно отступив, офицер постарался собраться, но было видно, что Шадд его сломал. Отразив еще несколько выпадов, он ожидаемо допустил ошибку.

– Лорд Шадд Каэл, резервный стопник Бартайоты! – прокричал арфист, как только раздался гонг.

Отсалютовав сопернику, Шадд быстро спустился с помоста и, не обращая внимания на окрики наставников, добежал до ступеней резиденции. Стража предупредительно расступилась. Поднявшись, Тар крепко его обнял.

– Поздравляю, рыжий! Это было красиво!

– Твоими молитвами, Тар. У меня уже уши горели!

– Испытания можешь не проходить.

– Даже так? – заулыбался Шадд и, отстранившись, встал перед ним на колено. – Тогда давай по всей форме, чтобы потом никто не придирался.

– Эннфар![3] – крикнул Тар так громко, что сидевшая рядом герцогиня вздрогнула и поспешно поднялась. – Шадд Каэл, сын герцога Парфа, резервный стопник Бартайоты поставляется в Первого боевого стопника Пата!

– Я, Шадд, глава рода Каэла, боевой стопник Пата, клянусь своей жизнью повиноваться Тару, сыну от сына и королю от короля, ныне здравствующему потомку праведного Тара Валлора. Клянусь честью защищать и оберегать вверенное мне воинство и не опускать меча перед всяким, кто дерзнет нарушить закон и традиции Королевства. Я, Шадд Каэл, боевой стопник Пата!

— Я, Тар, сын от сына и король от короля, принимаю перед свидетелями слова твоей клятвы. Встань, Шадд Каэл, боевой стопник Пата!

Поднявшись, Шадд степенно поклонился и отошел к отцу.

– И что это значит, Ваше Величество? – пробасил Тори. – Как понимать?

– Так и понимайте, генерал. Бартайота примет следующие Игры, а лорд Шадд вернется в Пат и после рождения первенцев займется строительством Академии, которую и возглавит. Я так решил. У Королевства будет семь гарнизонов. Мне это число нравится больше. – Посмотрев на герцога, Тар кивнул в сторону помоста. – Отвлеките толпу, дядя. Пусть Тори и лорд Дарэст составят вам компанию. Такого зрелища никто не пропустит, а я тихонько уйду.

Пожав плечами, герцог повернулся и, прихрамывая, спустился с лестницы. Немного замешкавшись, генерал Бартайоты последовал за ним.

– Уходим, – бросил Шадду Тар и, придерживая клинок, боком протиснулся в приоткрытые двери резиденции.

У конюшни собралась вся Четвертая ступень вместе с наставником и Карсом, который держал под уздцы двух лошадей и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Твой указ генерал пришлет в Калларт с гонцом, – забрав у него повод, Тар вскочил в седло. – Поздравляю с чином и окончанием Академии, лорд Карс. Возьмите любого коня и следуйте за нами. Проводите меня до замка, а затем с лордом Шаддом отправитесь в Лаусенс. Возможно, я присоединюсь к вам позже. – Обведя задумчивым взглядом теперь уже бывших однозвенцев, Тар глубоко вздохнул. – Лорд Джам Аурика, лорд Ярвал Квиста и вы, Лавар, тоже поедете со мной в качестве сопровождения. Гнать будем всю ночь, лошадей сменим, как потребуется. Утром я должен быть в замке.

– Ваше Величество, – поклонился наставник и подтолкнул Ярвала к конюшне. – Не зевай, Квиста, время дорого!

– Благодарю всех за дружбу и преданность Роду, – сжав поводья, проговорил Тар, надеясь, что голос не выдаст того волнения и горечи, которые он испытывал. – Я никого из вас не забуду. Годы, проведенные в стенах Академии, навсегда останутся в моем сердце как самые лучшие и светлые. Желаю всем успешной сдачи и хорошей службы. Если что-то потребуется, обращайтесь к генералу или госпоже Линни, пока она еще здесь – они мне передадут.

Послышались робкие возгласы. Тар понимал, как непросто было его товарищам принять правду, которая раз и навсегда положила между ними бездонную пропасть. Даже у него, который всегда знал, что именно так и закончится их дружба, на душе лежал камень.

– Прощайте! – бросил он и, пришпорив лошадь, не оборачиваясь поскакал к малым воротам.

Четыре пары стражников тут же отошли в сторону и поклонились. Некоторых из них Тар хорошо знал.

– Прощайте! – уже им крикнул он. – Аэльва![4]

[1] Повинуйтесь королевской крови, офицеры (Древний язык)

[2] Пусть свершится должное (Древний язык)

[3] Тишина (Древний язык)

[4] Спасибо! (Древний язык)

Эпилог

Дорога свернула к Белому Замку еще до рассвета. После теплого дня ночь выдалась настолько студеной, что к утру на траве засеребрился иней, а по земле пополз густой туман. Осень постепенно вступала в свои права, и некоторые листья уже предательски желтели, норовя сорваться с родных ветвей.

Свежая лошадь скакала так резво, что Тару иногда приходилось натягивать поводья, чтобы не выбиваться из строя. Его провожатые по большей части отмалчивались, не решаясь с ним говорить. И только Шадд всю дорогу болтал без умолку.

– Надеюсь, скоро свидимся, – на прощание сказал брат, развернув коня к Васильковому полю. – Мы с Карсом несколько дней погостим у Вара. Там сейчас безопаснее, чем в Лаусенсе, куда скоро заявится вся родня. Ты уж держись, Тари! Сможешь – приезжай.

Махнув ему на прощание, Тар подождал, пока оба отъедут подальше, и обратился к бывшему наставнику:

– Скачи вперед, Лавар. Предупреди стражу, чтобы не трубили. Я вернусь инкогнито и переговорю вначале только с дядей. Если предложит, последую за Шаддом, а потом уже возвращусь, как положено. Иначе, боюсь, может пролиться кровь.

– Понял, Ваше Величество, – отозвался Лавар и, подхлестнув коня, понесся вперед.

Позолоченные ворота сада были приоткрыты ровно настолько, чтобы могла проехать лошадь. Велев Ярвалу и Джаму возвращаться в Академию, Тар свернул с широкой дороги на тропинку и поскакал к конюшням. Солнце только-только поднималось над лесом, и в замке все, кроме слуг и стражи, еще спали.

«Наконец-то я вернулся домой, – глубоко вдохнув воздух, пахнущий прелой листвой и яблоками, Тар на мгновенье зажмурился и, припав к шее лошади, позволил той обогнуть несколько древний яблонь. К часовне он подъезжать не стал – поклонился издали. Слова герцогини Мариэль грели сердце надеждой.

– Я встречу тебя как король, отец, – прошептал Тар, поворачивая вправо. – И обниму, как сын.

Конюшня оказалась еще заперта, поэтому, привязав лошадь у коновязи, Тар громко постучал в одну из дверей.

– Кто? – раздался звонкий голос.

– Гонец из Горгота! Нужно лошадку поставить и взять свежую.

Послышался скрежет засова. Выглянув наружу, юноша сонно хлопнул глазами и вдруг удивленно вскрикнул:

– Ты? Тот парень, что жил в комнатке Лафаста!

Вспомнив мальчика, упавшего с лестницы, Тар приветливо улыбнулся. Он его не узнал, но теперь вспомнил.

– Как тебе тут живется? Лучше, чем в Горготе?

– Да не в пример, – закивал юноша и, ловко отвязав лошадь, прихрамывая завел ее в конюшню. – Мне сказали, что это вы попросили… Спасибо. Я теперь за общую почту отвечаю. Вчера просто попросили подежурить…

– Тебе сколько? – спросил Тар, заходя следом.

– Тринадцать.

– Если хочешь, могу похлопотать, чтобы зачислили в Академию. Год подготовишься, а потом поступишь.

Юноша улыбнулся и покачал головой.

– Куда мне! Да и с птицами как-то спокойнее. Никто не трогает, я тоже никого не беспокою. Работа важная и платят неплохо.

– И все же, – нетерпеливо сказал Тар, – мне бы хотелось тебя как-нибудь отблагодарить. Ты ведь мне жизнь тогда спас. Проси, чего хочешь.

– Прям чего хочу? – задорно усмехнулся тот, уперев руки в боки.

– Да.

– Ну, тогда, господин Валлор, я хочу, чтобы мне выделили отдельную комнату рядом с башней. И еще разрешили перевезти в замок моего младшего брата, поскольку я единственный, кто у него остался. Только вот не сдюжите вы.

– Отчего ж… Сдюжу. Я ведь как-никак король. Так что, считай, твое желание уже исполнено. Имя брата и где искать сообщишь Главному стопнику. Комнату тебе сегодня же выделят. На побегушках ты довольно поработал. Будешь теперь помогать мастеру-птичнику, а со временем, если проявишь усердие и преданность, его и заменишь. И рот закрой, не то муха залетит, – тихонько засмеялся Тар, хлопнув его по плечу. – Все-все, спасибо, что открыл. Хорошего тебе дня.

Поискав дядю в покоях и не найдя, Тар выведал, что тот еще затемно поднялся на Восточную башню и пока не вернулся.

В Белом коридоре было безлюдно и тихо. Остановившись перед королевскими покоями, Тар велел не докладывать и сам открыл двери. Будить мать ему не хотелось, а судя по тишине и полумраку, та еще не вставала.

Неслышно пройдя в спальню, Тар на мгновенье помедлил. Матушка спала, завернувшись в бордовое покрывало, словно в кокон. Рыжая коса свисала почти до самого пола. Осторожно подняв, он уложил косу на подушку и, повернувшись, хотел задуть горевшую на столике свечу, но затем передумал.

«Не могу, – с болью подумал он, представив, с каким выражением мать посмотрит на него, когда узнает, зачем он приехал. – Это невыносимо, пусть лучше дядя…»

Потайная дверца бесшумно отворилась и так же неслышно закрылась за его спиной. Быстро поднявшись, Тар вышел на башенную площадку и замер. Стоя на коленях, Картал неслышно молился. Первые лучи солнца золотились в его волосах и падали на плечи, отчего казалось, будто за спиной лежат сложенные крылья.

— Вот вы где, дядя! — увидев, что он поднялся, нарочно громко воскликнул Тар и шагнул вперед.

— Я ждал тебя только завтра, — обернувшись, ответил Картал, и в его взгляде скользнуло понимание.

— Мы скакали всю ночь, — объяснил Тар. — Дважды меняли лошадей, чтобы успеть до рассвета.

Подавшись вперед, дядя обнял его и тут же отстранился.

Их разговор был долгим и непростым, но Тар чувствовал, что поступает правильно, и лишь когда Картал встал перед ним на колено и склонил голову, сердце предательски дрогнуло, а на плечи словно легла неподъемная тяжесть.

— В таком случае примите мою преданность и верность, Ваше Величество. Я слагаю с себя обязанности с радостью и гордостью.

«Да благословит вас Бог за все, что вы сделали и еще сделаете», – мысленно вздохнул Тар и, протянув руку, помог ему встать.