Сын обетования. За право быть собой

Глава 1

In memoriam

Горгот, столица Королевства.

Свернув поближе к обочине, Тар вынул из сумки метрику и, развернув, еще раз внимательно прочел: «Арм Валлор, сын Араста Валлора, вотчина Варута». Ни братьев, ни сестер. Мать, тоже из Валлоров, умерла пару лет назад. Отец лекарь. Возраст на год больше, чем на самом деле. В Академию принимали с четырнадцати, да и то в основном родовитых и хорошо обученных. Выходцы из простого народа в таком возрасте получить нужное образование просто не могли. У Тара имелась заранее продуманная легенда. Варут славился своей библиотекой, поэтому он вполне мог подготовиться сам, а что до владения мечом, то обучить его мог кто угодно, например, знакомый стражник, которого вылечил отец.

Несколько раз произнеся новое имя, Тар убрал метрику и оправил черный потрепанный камзол. Он шел двое суток по лесу, по большей части ночью, чтобы никто не сумел его выследить. Несколько боевых пантер все время держались неподалеку, готовые разорвать любого, кто подойдет к нему ближе, чем на пятьсот шагов. К самому Тару им было велено без команды не приближаться.

От голода кружилась голова. Кроме пары ягод, он ничего не ел со вчерашнего утра. Дядя заставил переодеться, вручил сумку с бумагами и кусок хлеба. Тар даже не поверил, что он отпустит его одного, и полдня оборачивался, ожидая увидеть стражу. Но, кроме кошек, в лесу не было ни души.

Издалека донесся перестук копыт и скрип колес. Крикнув пантерам, чтобы те не выходили из леса, Тар перемахнул через придорожный овраг и, сорвав лопух, быстро протер сапоги. Смешно перебирая лапками, по рукаву семенил паучок.

– Иди-ка ты домой, дружок, – хмыкнул Тар и сдул его на обочину.

Погоняя уставшую лошадку, возница, ехавший на старенькой повозке, громко ругался и дергал вожжи, отчего кобыла то и дело останавливалась и заметно нервничала.

– Куда идешь в такую рань, парень? – крикнул он, поравнявшись с Таром.

– В Горгот, любезный! – нарочно бодро ответил Тар.

– Тогда садись. Я за товаром, так что места навалом.

– У меня ни колветра… Не смогу вас ничем отблагодарить.

– Да и не надо, – старик махнул рукой. – Тут всего миль пять осталось. Петь умеешь?

– Немного…

– Ну вот и спой что-нибудь, а то я еще до рассвета выехал и все не доеду. Такая тоска!

Тару было непривычно разговаривать с незнакомым человеком, но он старался держаться просто и уверенно. Ноги и вправду болели, и даже пять миль казались большим расстоянием, хотя он прошел уже в десяток раз больше.

– Ты откуда сам-то? – спросил старик, убедившись, что Тар удобно устроился среди пустых мешков. – По виду так вылитый Валлор…

– Верно, из Варута иду. Сын одного из местных лекарей. Хочу попробовать поступить под начало генерала Горгота.

– Так уже же закончили принимать, – расстроенно протянул возница. – Опоздал ты, парень. Это в Бартайоте круглый год можно на любую ступень пройти, а у тут нет – всего месяц.

– И все же попробую, – улыбнулся Тар и, положив руки за голову, спросил: – Что вам спеть?

– Да что хочешь! Хоть балладу, хоть песенку какую…

Подумав, Тар вдохнул уже по-осеннему горьковатый воздух и негромко запел. Песен он знал мало, а вот все баллады выучил назубок.

У городских ворот пришлось немного постоять. Стража досматривала повозки и заносила каждого въезжающего в учетную книгу. Поблагодарив старика за помощь, Тар назвался, показал офицеру метрику и бегом припустил по ближайшей улочке к Академии.

Бежать пришлось долго. Когда он добрался до старой части города, перевалило за полдень.

«Теперь я должен забыть свое имя, – приостановившись, Тар отдышался и пригладил растрепавшиеся кудри. – С этого мгновенья и для себя, и для прочих я Арм, сын лекаря».

Ворота Академии оказались распахнуты настежь. Через них виднелась огромная тренировочная площадь, в конце которой возвышалась резиденция, чем-то напоминавшая одно из крыльев Белого Замка. Высокие башни, четыре ряда арочных окон… Арм бывал здесь с дядей, но тайно, поэтому многое ему было знакомо.

– Имя и по какому делу? – строго спросил офицер-ручник, преградив ему путь.

– Арм Валлор, сын лекаря Араста. Поступающий.

– Поздно, парень. Уже месяц как прошел набор. Откуда явился?

– Варут.

– Ну, это не так далеко. Вернешься на следующий год.

– Мне было велено прийти, – возразил Арм и протянул скрученное в трубочку письмо. – Рекомендация от главного стопника Варута.

Развернув бумагу, офицер бегло прочел пару строк и задумчиво хмыкнул.

– Что ж, в таком случае Кастор, наверное, примет у тебя вступительные. Если повезет и сдашь, можешь подать прошение генералу. Но обнадеживать не стану. Я знаком с наставником одного из звеньев Первой ступени… У них и правда в этом году все под завязку.

– Спасибо, – выдохнул Арм и, зайдя в ворота, нарочно осмотрелся, чтобы не вызвать подозрений.

– Тебе туда… – офицер махнул в сторону резиденции. – Пройдешь столовую, затем помывочную и казармы. Учебный корпус не спутаешь, он в два этажа. Тебе во второе здание. Скажешь на входе, что к Кастору, там поймут.

Поправив сумку, Арм кивнул и поспешил вперед. Чтобы дойди до корпуса, на который указал офицер, потребовалось четверть часа. На площади тем временем шла тренировка, и воины, одетые в белые камзолы Горгота, отрабатывали приемы учебными клинками. Судя по тому, что почти ни у кого не синели нашивки, это была Первая или Вторая ступень обучения.

Без труда найдя нужную дверь, Арм толкнул тяжелые створку.

– Тебе кого? – привстав из-за стола, ворчливо спросил невысокий офицер-палечник лет сорока.

– Велено найти Кастора, – ответил Арм и, опередив второй вопрос, протянул рекомендательное письмо.

– Да что ж это такое! – прочитав, в сердцах воскликнул палечник. – Только все успокоится, и вот опять! Ты бы еще зимой пришел!

Арм опустил взгляд.

– Причина опоздания изложена. Мне жаль, что я вас огорчил, офицер.

– Ладно, парень, огорчил не огорчил, а принять тебя я обязан. Иди за мной. Сдашь Древний, историю, команды, а затем посмотрим, что умеешь. Долго не задержу, у меня сегодня дел по горло.

Поняв, кто перед ним, Арм поклонился и послушно пошел следом. За вступительные он не опасался, поскольку знал куда больше, чем у него могли спросить, да и фехтовал прилично, хотя дядя всегда был им недоволен.

– Сюда. – Толкнув темную дверь в конце коридора, офицер вошел и сразу же указал Арму на одинокий стул, стоявший у длинного стола. – Бери бумагу, и вперед. Напиши команды для боевых пантер, какие вспомнишь.

– Все? – растерялся Арм, окунув перо в чернильницу.

– Приступай, – холодно бросил офицер и уселся в глубокое темно-синее кресло. – Я пока поищу текст для перевода.

Вздохнув, Арм начал быстро записывать и вскоре потерял счет времени. Память послушно выдавала заученные некогда фразы. Какими-то из них он уже умел пользоваться, другие только знал, но еще ни разу не применял.

– А ну-ка дай, – нахмурился офицер, когда Арм потянулся за очередным листком. На его лице мелькнуло удивление. – Ну ты даешь, Валлор… Я и сам половины из этого уже не помню. Где вычитал?

– Так библиотека… – начал было Арм, но встретив его взгляд, осекся.

– Допустим, поверю, – кивнул тот. – Ладно. Переведи-ка вот этот отрывок. Баллада знакомая, ее всегда исполняют на ярмарках.

Осторожно забрав у него книгу, Арм глянул название баллады и прочел на Древнем наизусть.

– Я помогал в библиотеке, – закончив, вновь сказал он. – Люди разные заходили, было у кого спросить и чему поучиться.

Улыбнувшись, офицер скользнул взглядом по его лицу.

– Годы правления Парама Первого. Быстро!

Ответив, Арм отстраненно посмотрел в окно и зевнул. Бессонные ночи давали о себе знать. В повозке удалось немного вздремнуть, но эта была капля в море.

– Ты поди голоден? – раздался рядом с ухом громкий голос. – Пирога хочешь?

Поняв, что задумался, Арм испуганно вздрогнул и моргнул.

– Что?..

– Я спрашиваю, пешком, что ли, из Варута шел? – усмехнулся офицер, поставив перед ним тарелку с куском пирога. – У меня, знаешь ли, впервые на вступительных кто-то заскучал.

– Простите… – виновато произнес Арм, не зная, как загладить неловкость. – Я действительно шел пешком. Почти не спал, ничего не ел. Хотелось побыстрее…

– Ну вот и жуй, а не то на тренировочном в обморок свалишься. Фехтуешь-то как?

– Умею кое-что, – уклончиво ответил Арм и, решив не ломаться, взял пирог. Тот так соблазнительно пах мясом, что в животе предательски заурчало.

– Хм… Посмотрим. Сколько там отпрысков было у Тарима Великого?

– Семнадцать, – пробубнил Арм, дожевывая последний кусок. – Считалось, что шестнадцать, но Морло тоже…

– Достаточно, – поморщился офицер. – По моей части все. Был бы ты постарше, я бы рекомендовал сразу на Вторую, но вначале нужно проверить метрику.

– А что с ней не так?

– Слишком уж ты молодо выглядишь, сын лекаря. Да и к тому же твои познания вызывают вопросы. Будь из родовитых, я бы еще поверил, но…

– Мой отец Валлор по рождению, – насупился Арм и отвел взгляд. – Мы хотя и не относимся к знати, но он всего сам достиг, значит, и я смогу. Говорю же вам, библиотека Варута – лучшая во всем Королевстве! Лет с пяти, как выучился читать, пропадал там и днями, и ночами. К тому же слышал, что говорят другие. А народу у нас каждый день бывало много, даже аллотары заезжали!

«В этом уж я точно не соврал», – мысленно добавил Арм, вспомнив, сколько за прошедшие годы перечитал книг.

– Что, обиделся? – добродушно усмехнулся офицер и, забрав пустую тарелку, знаком велел Арму встать. – Остынь, я не со зла. Просто объясняю, почему не стану ходатайствовать на Вторую.

Встав, Арм опустил голову и кивнул.

Боевой круг, к которому подвел его Кастор, находился недалеко от учебного корпуса.

– Часы-то принес? – недовольно спросил офицер, которого Кастор позвал принять вступительный бой. Судя по еще ярким нашивкам, он получил звание боевого ручника совсем недавно.

– Ну, а то! – помахав перед его носом песочными часами, Кастор поставил их подальше от очерчивающей круг белой линии.

Стекающиеся на представление ученики и проходящие мимо офицеры одобрительно загудели.

– Вы только гляньте, какой щуплый! – насмешливо заметил кто-то из них, толкнув Арма в плечо. – Ты клинок-то держать умеешь?

Обернувшись, Арм нахмурился и положил ладонь на рукоять меча.

– Хотите проверить?

– Ты не огрызайся, юноша, – ручник шагнул в круг и рывком выхватил оружие. – И смотри не порежься. Вступительный сдается на боевых, а я тебя жалеть не стану.

Не ответив, Арм последовал его примеру. В собравшейся толпе раздался свист и одинокие хлопки.

Офицер вначале атаковал осторожно и даже снисходительно, но, встретив отпор, начал фехтовать в полную силу. Было видно, что ему недосуг возиться с очередным испытуемым, к тому же прибывшим с опозданием.

– Хватит, Валлор, сдавайся уже! – пробасил он, тщетно стараясь вытеснить Арма из круга. – Тебе все равно не продержаться. Смотри, песок еще даже наполовину не ссыпался, а ты уже устал!

Не отводя взгляда, Арм продолжал как ни в чем не бывало кружить, выискивая брешь в его обороне.

– Кастор! – не поворачивая головы, спросил офицер. – Теорию-то этот гусенок сдал или нет? Может, я зря с ним время теряю?

– Сдал, сдал, – тут же откликнулся тот и показательно развел руками. – Все на отлично!

– Хм… Ладно. Тогда потанцую с ним серьезно. Пацан не пацан, а раз пришел, пусть увидит свои силы и не задирает нос!

Слегка улыбнувшись, Арм мотнул головой, сбрасывая со лба черные кудри, и перехватил меч в левую руку, нарочно дразня противника. Он уже понял его слабости и знал, как действовать.

Все, что было дальше, произошло так быстро, что офицер даже не успел среагировать и лишь удивленно нахмурился, когда его рука непроизвольно разжалась, и воздух задрожал от звона упавшего на брусчатку оружия.

– Зачтено! – громко сказал Кастор, подняв сжатый кулак. – Дальше пусть Первый стопник разбирается, кто ты и откуда. Можешь идти.

Отсалютовав, Арм забрал у него метрику и уверенно направился к распахнутым дверям главного корпуса резиденции.

«Зря я так подставился, – мрачно думал он, поднимаясь по широким мраморным ступеням. – Кто умеет думать, у того теперь есть повод для размышлений».

– Тебе чего здесь надо? – грубо спросил стоявший на входе стражник, демонстративно поправив на груди нашивки резервного стопника. – Имя и звание!

Арм важно заложил руки за спину.

– Арм Валлор из Варута, сын лекаря. К Первому стопнику с прошением о зачислении.

Подозрительно оглядев его, офицер покачал головой.

– Что-то ты слишком юн. Метрика имеется? – Взяв тут же протянутый смятый листок, он вгляделся в дату и недоверчиво прищурился. – Надо же… Действительно четырнадцать. А я бы по виду меньше дал. Не смухлевал случайно?

Не отводя взгляда, Арм вопросительно приподнял бровь.

– Что, простите?

Хмыкнув, офицер вернул метрику и с неохотой указал в сторону темнеющий справа двери.

– Тебе туда. Но учти: все документы, прежде чем попасть к генералу, проходят проверку. Если соврал – понесешь наказание.

Слегка поклонившись, Арм молча развернулся и, нарочно чеканя шаг, неспешно направился к двери.

Первый стопник Горготской Академии сидел за широким столом и что-то быстро записывал в небольшую книжицу. Услышав стук, он отложил перо и разрешил войти. На сегодня дел у него уже не осталось, а до вечернего построения было еще далеко.

Нерешительно застыв на пороге, Арм пригладил волосы и, сделав пару шагов, поклонился.

– Проходи, не бойся, – подбодрил его офицер, кивнув на стоявший у стола высокий резной стул. – Как зовут и по какому делу?

Быстро закрыв дверь, Арм подошел, но садиться не стал.

– Арм Валлор, из Варута. Сын лекаря, — медленно и четко произнес он, вручив метрику. – Теория сдана, бой зачтен. Мне было велено обратиться к вам с прошением.

— Вот оно как… – сдержав улыбку, протянул стопник. – Что ж, добро пожаловать, сын…

– Араста. Мой отец Валлор по рождению, как и мать.

– Это видно и без метрики, – добродушно заметил стопник. – Не волнуйся, мне за тебя кое-кто уже замолвил словечко. Первая ступень переполнена, свободных коек нет. В городе тебе каморку тоже не снять, слишком дорого, поэтому поживешь пока под голубиной башней. Там есть небольшая комнатка, только камин давно не топили. Ну и с формой… Придется подобрать из остатков.

– Благодарю за доброту, мой господин, – сдержанно сказал Арм. – Обещаю оправдать доставленные хлопоты.

– Верю, верю, – одобрительно покивал стопник. – А теперь иди. Если все успеешь, присоединяйся к первому звену под началом ручника Фареста. Я велю его оповестить. С этого дня он твой командир. Слушайся его как отца, и почитай как мать.

* * *

Прислонившись к двери, Арм внимательно оглядел комнатушку. Деревянная кушетка с соломенным матрасом, письменный стол, старенькие занавески… Ножка стула была сломана посередине и держалась на двух приколоченных жердочках. Камин, про который говорил стопник, оказался настолько маленьким, что больше походил на деревенскую печурку.

Закрыв глаза, Арм попытался вспомнить, слышал ли он что-нибудь про офицера, под началом которого ему предстояло обучаться, но так и не смог. Впрочем, если тому доверили звено, значит, человеком он был надежным. Все назначения в Академиях, которых в Королевстве насчитывалось шесть, проходили через руки регентов, а они предателей не щадили. За двенадцать лет их правления эшафоты не просыхали от крови.

Содрогнувшись от нахлынувших воспоминаний, Арм резко вдохнул и качнулся вперед. Он не спал уже вторые сутки. Вначале потому, что пришлось на пределе сил бежать околицами к столице, а затем его сразу же допустили до испытаний, на которые ушло еще полдня. Он очень устал. Впервые за всю сознательную жизнь Арм остался по-настоящему один. И эта долгожданная свобода не принесла никакого удовольствия – только растерянность и страх. Он не боялся рыщущих по следу врагов, не опасался даже гнева матери… Арму было страшно от мысли, что он не справится и подведет тех, кто, сам того не ведая, оказался под ударом: генерала, учителей и своих будущих товарищей.

«Ответственность – вот мерило свободы, – на прощание сказал ему дядя. – Тебе пора взрослеть. Я сделал все, что мог. Теперь иди и возвращайся мужчиной, которым бы ты хотел стать. Любовь к этой земле и кровь, текущая в твоих венах, подскажут, как поступать и куда сворачивать. Не бойся ошибиться, не бойся принять поражение – бойся только себя и своей гордыни».

Собравшись с духом, Арм подошел к окну и взглянул вниз. Комнатка находилась высоко, чуть ниже выхода на башню, где держали почтовых голубей, поэтому город был как на ладони.

«Красиво», – мысленно отметил Арм и, проведя рукой по пыльному подоконнику, машинально прочел: «Лафаст Эринма, Первая ступень».

– Ну надо же… – удивленно протянул он и мысленно поблагодарил дядю за столь дорогой подарок.

Судя по всему, комнатка некогда принадлежала бывшему генералу Горгота. Его жизнь теперь изучали так же подробно, как баллады о древних королях. Подобно Арму, он поступил в академию совсем юным и за пару лет стал правой рукой генерала, а потом и вовсе его заменил. Почти полвека Лафаст Эринма возглавлял столичный гарнизон. Менялись короли, а он оставался незыблем, словно скала. Обстоятельства его смерти Арму тоже были известны. Возможно, кроме него и еще пары человек, никто больше не знал, что Лафаст умер от руки его, Арма, дяди. Как тот рассказывал, на этот шаг генерал пошел добровольно, чтобы предотвратить резню между офицерами и смутьянами, подкупленными Орденом, а еще ради самого дяди Картала, который тогда едва ли был старше Арма.

«Я постараюсь быть достойным оказанной мне чести», – вздохнув, подумал Арм и решительно оправил старенький черный камзол.

Постирочная, где находился склад, высилась сразу за учебными корпусами. Двухэтажное каменное здание с высоким подвалом коптило небо пятью широкими дымоходами. Войдя внутрь вместе с несколькими женщинами, несущими объемные тазы с бельем, Арм украдкой осмотрелся. Он знал, куда идти, но для вида немного поколебался. Дядя велел быть осторожнее и не давать никому повода усомниться в придуманной ими легенде.

– Тебе чего? – едва не налетев на него, спросила невысокая полная женщина. – Новенький, что ли?

– Ага, – кивнул Арм. – Велено подобрать форму. Первая ступень...

– Да уж, вижу, что не Третья. Иди за мной. Хозяйки сейчас нет, но склады открыты. Я Майра, главная швея. Если что-то понадобится, можешь обращаться ко мне.

Арм вежливо кивнул и несколько раз мысленно повторил ее имя, чтобы не забыть.

С трудом пробираясь между горячих чанов с кипятящимся бельем, он то и дело задерживал дыхание: нос щипало от паров отбеливающего раствора, а на глаза наворачивались слезы. Большинство работающих женщин не снимали с лица тряпки и держались ближе к распахнутым окнами.

– Что, впечатляет? – с улыбкой спросила Майра, когда чаны наконец остались позади. – Мы через постирочную всех новичков проводим, чтобы не приходилось каждый день форму отстирывать. Мальчишки такие свиньи! Да и постарше туда же. То грязь, то кровь, то невесть какие пятна…

– Это тяжелый труд, – согласился Арм. – Я постараюсь не доставлять вам хлопот.

– Очень на это надеюсь! – Выразительно посмотрев на него, Майра отперла массивным ключом низенькую дверцу. – Предупреждаю, будет душно и темно, но так гораздо ближе, чем обходить полздания. Не испугаешься?

Вспомнив подземные темницы замка, в которых однажды заблудился с кузеном, Арм мотнул головой. Темноты он не боялся. Дядя запретил ее бояться, как только заметил, что служанки не гасят на ночь свечу у его изголовья. «Тьма сама должна тебя страшиться, поэтому никогда не поддавайся малодушию, понял? Держи молитву как меч и рази ей любой ужас, а иначе смерть станет самым легким из того, что тебя ждет». Арм хорошо запомнил и уже не раз успешно применял дядин совет в жизни. Мрак и ужас охотились за ним с материнской утробы.

В коридоре было действительно темно и так душно, что с первых шагов закружилась голова. Держась за стену, Арм вслушивался в мерный ритм шагов своей провожатой и непроизвольно сжимал рукоять меча. Кто знал, вдруг впереди находились ответвления, в которых поджидал враг? Или сама Майра была подкуплена? Впрочем, в ней не чувствовалось ни фальши, ни влияния чуждой воли, поэтому Арм сразу же отбросил подозрения и несколько раз медленно выдохнул. Несмотря на свои неполные тринадцать лет, он уже прилично владел клинком.

– Вот и пришли… – где-то впереди бодро сказала Майра, и Арм с облегчением выпустил рукоять меча. От внутреннего напряжения ладонь вспотела.

Склады тянулись под всей прачечной, разделяясь на несколько помещений. Форма для офицеров хранилась отдельно, а для простых учеников и воинов была разложена вперемешку с постельным и исподним бельем. Покопавшись то в одной стопке, то в другой, Майра недовольно поджала губы и направилась в самый дальний угол.

– Что-то ты больно длинный и тощий, – пробубнила она и, наклонившись, взяла разом целый ворох брюк и камзолов. – Вот эти могут подойти. Померь пока, а я соберу остальное.

Послушно скинув старую одежонку, Арм быстро натянул первые попавшиеся брюки и решил на них остановиться. А вот с камзолом пришлось сложнее: все болтались на нем, как на вешалке, но были заметно коротки в рукавах. Решив не отвлекать женщину, он сам порылся в вещах и наконец нашел подходящий, хотя и изрядно потрепанный камзол со следами споротых нашивок.

– О! Да ты молодец! – подойдя, одобрительно покивала Майра. – Зимние вещи выдам через месяц. В прошлом году из-за Тропы снег пошел уже в начале осени, поэтому утеплю вас пораньше, чтобы мне потом лекарь не выговаривал...

Препоясавшись, Арм поправил ножны и обулся. Сапоги сели как влитые, хотя за ними Майре пришлось сходить к складам старших ступеней. Еще раз критически оглядев его с ног до головы, женщина довольно улыбнулась.

– Спасибо за вашу доброту и внимание, – поклонившись, поблагодарил Арм.

– Да ну, – отмахнулась она. – Поступи ты вместе со всеми, у меня бы и времени не было тут копаться. В этом году на редкость много народу прибыло, и все на Первую ступень… Возможно, потому что скоро Игры.

– Мне пришлось добираться пешком, вот и припоздал, – как можно равнодушнее объяснил Арм. Добирался он до Горгота действительно на своих двоих и намного дольше, чем мог бы, потому что шел только ночью и петлял как заяц. Впрочем, беги он хоть напрямую по тракту, все равно бы не успел, потому что решение было принято гораздо позже, чем завершились общие испытания. Пару дней назад Арм и сам не знал, что дядя позволит покинуть дом. Мало того, он поначалу и не поверил, поскольку с самого рождения даже из собственной спальни мог выйти только под конвоем.

– Надо же… – расстроенно протянула Майра, вручив ему узел с бельем и рубашками. – Что ж, тогда понятно, почему ты так исхудал. Ну ничего, уж что-что, а кормят у нас неплохо. Еще форму придется менять. – Она ободряюще похлопала Арма по плечу и слегка подтолкнула в сторону поблескивающих под самым потолком окон. – Иди все время вдоль стены, отсюда ближе к внешнему выходу. Скоро построение. Тебе наверняка нужно показаться своим.

Складская дверь выходила во внутренний двор, где сушилось белье, поэтому потребовалось время, чтобы пробраться сквозь лабиринты развешанных простыней и одежды. Боясь опоздать, Арм припустил к башне и, почти взлетев по лестнице, забросил поклажу в свою комнатку. Внизу уже протрубили общий сбор, и тренировочная площадь постепенно заполнялась учащимися.

«Лишь бы дядя не ошибся и меня никто не признал», – вскользь подумал Арм, сбегая вниз так быстро, что ступени мелькали перед глазами, а тяжелый клинок больно ударял по бедру.

Все звенья Первой ступени уже собрались и построились, а старшие только-только начали перекличку. Среди Третьей ступени у нескольких учеников уже пестрели на груди нашивки резервных ручников, что являлось редкостью. Арм успел разглядеть, что оба везунчика были из Валлоров.

– Тебе туда, – недовольно ответил спрошенный Армом офицер и указал на высокого черноволосого мужчину, важно вышагивающего вдоль вытянувшихся в струнку учащихся.

Двое дежурных протрубили последний сигнал, и на порог резиденции вышли Первый и Второй стопники вместе с генералом. Последний выглядел мрачно и встревоженно. Его Арм знал хорошо, но лицом к лицу никогда не общался.

– В конец иди! – не глядя бросил рыжеволосый юноша, выглядевший старше всех в строю. – Еще усы пробиваться не начали, а все туда же… – Пользуясь тем, что офицер-наставник отошел поприветствовать генерала, он грубо толкнул замешкавшегося Арма в спину. – Проваливай, говорю! Нищеброды в хвосте стоят! Много вас тут развелось, нахлебников... А еще Валлор!

Подавив всколыхнувшийся в душе гнев, Арм прошел вдоль длинной череды белых камзолов и занял место за последним юношей своего звена.

– Построиться! – громко скомандовал Первый стопник, подняв вверх кулак.

Спустя пару ударов сердца над площадью повисла мертвая тишина. Было слышно, как курлыкают почтовые голуби в башне и рычат за офицерским корпусом пантеры. Чувствуя невольное волнение, Арм приосанился и на всякий случай немного опустил голову. В конце строя он смотрелся нелепо, потому что был намного выше остальных.

Выслушав короткий отчет старших офицеров, генерал отдал приказ «вольно» и, повернувшись, ушел обратно в резиденцию.

– А ты, значит, и есть тот новенький, который у Кастора меч выбил? – не поворачивая головы, спросил невысокий полноватый юноша с заметными чертами рода Миссара. – Наш Фарест очень удивился, когда ему сообщили о пополнении. Койки-то уже все заняты!

– Меня временно поселили в башне, – тихо ответил Арм. – Стопник так и сказал, что мест нет.

– Да ладно? – искренне удивился юноша. – Ну надо же! Говорят, туда со смерти нашего Лафаста никого не пускали… – искоса посмотрев, он чуть тише добавил: – Везучий ты, Валлор! Не будешь жить с этими… Я бы все отдал, лишь бы быть от них подальше. Такие мерзавцы! Поосторожнее, мой тебе совет. Рыжий там главный, а остальные подпевалы. Впрочем, как обычно: где Каэлы, там бардак.

– Спасибо за совет.

– Карс, – быстро добавил юноша. – Я Карс из Горгота. А ты?

– Арм из Варута, сын лекаря. Рад знакомству.

Последние слова вновь утонули в тишине. Вздрогнув, Арм поднял голову и встретился взглядом с подошедшим к нему офицером.

– Что ж, все необходимое я уже услышал, – по-доброму улыбнувшись, произнес тот. – Альва энара[1], Арм из Варута. Надеюсь, что в учебе и на общих тренировках ты покажешь такое же рвение, как на вступительных испытаниях.

– Буду стараться, господин.

– Не сомневаюсь, Валлор, не сомневаюсь, – повернувшись к остальному звену, офицер громко сказал: – Разойтись! Список дежурств будет зачитан на ужине.

Послышались одиночные радостные возгласы, и спустя всего пару минут рядом с Армом остался только Карс и еще один молодой человек.

– Хочешь с нами? – спросил Арма новый знакомый, как только офицер-наставник отошел подальше. – За столом есть свободное место, даже несколько... С нахлебниками эти не сидят – брезгуют.

Арм нахмурился. Он никогда не слышал, чтобы в Академиях существовало разделение на богатых и бедных. Во время обучения все титулы упразднялись. То, что он видел теперь своими глазами, ему очень не нравилось. Узнай о таком в замке, генералу Горгота пришлось бы отвечать собственной головой.

– Буду весьма благодарен, – осторожно ответил Арм и с трудом улыбнулся. – Признаюсь, я очень проголодался.

Переглянувшись, юноши почти одновременно похлопали его по спине и утянули за собой к казармам.

* * *

Несмотря на огромное количество народа, набившегося в два обеденных зала, над деревянными столами висела почти благоговейная тишина, прерываемая лишь мерным постукиванием ложек. Учеба в Академии была непростым делом и требовала много сил, поэтому все – от безусых юнцов до пожилых офицеров – ели быстро и с большим аппетитом. Кормили и простых воинов, и преподавателей одинаково, не взирая на чины и звания. Арму, как новенькому, повариха наложила побольше жаркого и вместо одного ломтя хлеба дала сразу несколько, щедро мазанув по каждому темно-желтым маслом.

– Отъедайся, герой! – подмигнула она и тут же грозно шикнула на раздавшиеся в очереди возмущенные возгласы.

Арм невольно улыбнулся и потащил поднос к столу, уже занятому его новым товарищами. За пару часов, пока те помогали ему перенести в комнатку учебные книги и небольшой запас дров, оба успели многое о себе рассказать и уже вели себя с Армом довольно раскованно. Подобная фамильярность была ему в новинку, поскольку кроме кузена из Пата, он не встречал в своем окружении никого из сверстников и уж тем более не общался ни с кем из них на равных.

– Ну что, сгодится набить желудок? – подождав, пока он доест жаркое, лукаво поинтересовался Карс. – Смотри только не усни теперь до отбоя, а то завтра Древний, и гонять нас будут в хвост и в гриву. Баллада задана сложная. Я только одних новых фраз больше пятидесяти выписал, а в словарях и половины из них нет. Пришлось многие по смыслу подгонять. Не знаю, может, прав, может, нет. Как у тебя, кстати, с Древним?

– Неплохо, – отпив добрую половину кисло-сладкого морса, Арм блаженно вздохнул. – Со мной дядя занимался… Он в этом понимает.

– Повезло… – мрачно протянул Карс. – А я все сам. Труднее Древнего разве что расчеты... Вообще ничего непонятно. Иногда удается списывать, но едва выкручиваюсь. Хорошо, что с Третьей ступени нас оставят в покое с зубрежкой.

– Зато там начнется картография и чертежи, – с усмешкой напомнил его товарищ, юноша лет шестнадцати. Судя по рыжеватым волосам и резковатым чертам Рода, он был рожден от смешанного союза кого-то из Валлоров и Каэлов, но представился как просто Вар-ан-Вэр, без упоминания рода. – Мой брат на Четвертой, уже офицер, и рассказывал, что Третья и Четвертая – самые трудные, особенно если получил нашивки и дали для практики таких вот остолопов, как мы. Вот хорошо было раньше! – Он притворно тяжел вздохнул. – Всего-то три ступени и ты уже можешь стать стражником и получать жалование. Зачем нам еще мороки прибавили?

– А ты не забыл, Вар, что на каждой ступени учились не год, а два? – ехидно спросил Карс, откусив разом половину бутерброда.

– И точно… – Стукнув себя по лбу, тот расстроенно вздохнул. – Да уж, тогда прыгнуть через ступень было делом нелегким.

– Ты сказал, что родился в Айре? – отставив кружку, осторожно поинтересовался Арм. – Кое-кто из моей семьи там однажды бывал. Говорят, жарче места нет.

– И не врут, – с готовностью кивнул Вар. – Я хоть и вырос там, но обратно ни ногой. Да и некуда. У нас небольшой надел, а одних только братьев у меня пять. И я из них младший. Так что… Убежал я, и все. А что делать? Отец недавно помер, матери хватало только-только народившихся сестер мал мала меньше. Да и не могла бы она платить – сама на иждивении у нашего лорда. Вот и решил попытать счастье и, как видишь, успешно. Руки есть, голова имеется – пробьюсь как-нибудь. Брат сказал, если не запятнаюсь замечаниями и добьюсь хорошего табеля, то поможет потом устроиться куда-нибудь стражником. Большего и не жду. Хоть семье помогу…

Не зная, как реагировать на его откровенность, Арм отвел взгляд и кивнул.

– И то верно. Не скрою, для меня попасть сюда было наилучшим выходом. Хотя, признаюсь, идея не моя, а дядина. Я привык его слушать и теперь не жалею. Ты прав, Вар: всего можно добиться трудом и упорством. Чего нам и желаю.

Некоторое время все трое задумчиво молчали, ожидая, когда дежурный ударит в гонг и распустит ступени по казармам. До сна оставалось еще два часа: на подготовку к занятиям и личное время.

Резкий звук завибрировал в воздухе и тут же потонул в скрипе отодвигаемых стульев и звоне посуды. Столовая наполнилась взволнованными голосами и смехом. Следуя общему примеру, Арм отнес пустые тарелки на широкий стол у стены и попрощался с товарищами до завтра. Он чувствовал такую запредельную усталость, что с трудом переставлял ноги. Последние пара дней перевернули его размеренную жизнь и лишили всех, на кого бы он мог положиться. Думать ни о чем не хотелось. Арм мечтал просто скинуть сапоги, упасть на кушетку и спать, спать, спать…

– А ну-ка стой, нищеброд! – окрик прозвучал вместе с ощутимым толчком в спину. – Куда это ты собрался?

Едва не упав, Арм схватился за спинку стула и повернулся к говорившему. Как он и думал, им оказался рыжеволосый Каэл, о котором его предупреждали новые приятели.

– Новенькие нищеброды дежурят вместо старших, у нас такие правила, – ухмыльнулся тот. – Нужно отрабатывать свое содержание.

Несколько долгих мгновений Арм внимательно разглядывал его, решая, как поступить. Он не знал ни имени, ни положения этого молодого человека, но его наглость говорила сама за себя, а яркие черты Каэлов свидетельствовали о высокородном происхождении. Арм мог бы дать отпор и раз и навсегда проучить задиру, если бы не существовало опасности причинить ему вред куда больший, чем пара царапин. Любой конфликт не остался бы незамеченным соглядатаями матери, а та, в свою очередь, была скора на расправу над всеми, кто дерзал возвышать голос против Валлоров. Каэл не мог знать, кого он оскорбляет своим непочтением, и потому не заслуживал ничего, кроме порицания.

– Я хорошо изучил устав Академии, – подумав, спокойно ответил Арм. – Таких правил не было и нет. Ни наставник, ни старшие офицеры не давали мне никаких поручений. В отличие от вас, они прекрасно осведомлены, что я несколько дней был в пути, к тому же без лошади. И на ужине присел впервые с момента, как вошел в ворота.

– А ты, смотрю, парень языкастый! – Каэл с подозрением прищурился. – Что ж, твоя правда. Сегодня можешь идти, но завтра как раз мое дежурство, так что запасайся тряпками. И дабы в будущем между нами не было недоразумений… Я Фаррам Каэл, младший сын лорда Солана Патского.

«Вот оно что…» – подумал Арм, внутренне содрогнувшись. Он знал, что мать неоднократно выражала недовольство лордом из-за его бесконечных жалоб и требований. С тех пор, как управление Патом перешло к герцогине Мариэль, тот никак не желал расставаться с властью. Все двенадцать лет между ними то стихали, то вновь разгорались разногласия. Зная, как мать решала подобные конфликты, если они касались их семьи, Арм боялся, что и на этот раз она поступит так же. Но пока что дядя ее сдерживал.

– Рад знакомству, Фаррам, – ровно ответил Арм, игнорируя промелькнувшее в глазах юноши удивление. – Мое имя тебе уже известно. И боюсь, завтра я буду слишком занят. Нужно догонять по учебе. Но если ты заболеешь, то я, конечно же, подменю тебя на дежурстве. Это будет по-товарищески. А теперь извини, мне пора. Хорошего вечера тебе и твоим друзьям.

Порывисто кивнув, Арм развернулся и, не останавливаясь, вышел из столовой в сгущающиеся сумерки. К счастью, учеников вокруг все еще было достаточно, поэтому ни рыжий, ни его дружки за ним не увязались. И все же колкий взгляд в спину он чувствовал до самой башни.

«Если ты не хочешь поступать так же, как твоя мать, – на прощание сказал ему дядя. – Иди и учись исполнять то, чему научен на деле, а не в мечтах. Легко рассуждать о чести, милосердии и любви среди тех, кто готов за тебя умереть. Попробуй сам заслужить любовь врагов, проявить милосердие к обидчикам и при этом сохранить честь. Сумеешь – станешь таким, каким желаешь. А не сможешь – хотя бы научишься смирению. Это тоже неплохо».

Заставив себя поклониться стражникам, охранявшим вход в башню, Арм, спотыкаясь, поднялся в комнатку и, закрыв дверь, без сил сполз на пол. Сердце предательски колотилось, не давая выровнять дыхание. Расстегнув тугой ворот камзола, он с трудом подался вперед и почти ползком забрался на низкую кушетку. Меч протестующе брякнул об пол, но снять ножны Арм уже не смог. Сон навалился на плечи и утянул его в небытие.

[1] Добро пожаловать (Древний язык)

Глава 2

Утро началось с барабанов. Басовитая мерная дробь слышалась даже через плотно закрытые ставни. Испугавшись, что проспал, Арм вскочил и подслеповато глянул на поблескивающее над лесом солнце.

«Что могло случиться? – зевнув, он оправил смявшиеся брюки. – Сбор?»

Связав в стопку нужные книги, Арм спустился вниз и, выйдя, напряженно осмотрелся. Тренировочный двор уже подмели, но, кроме пары стражников, вокруг не было ни души.

– Почему бьют в барабаны? – спросил он одного из них.

Странно усмехнувшись, тот кивком указал в сторону ворот.

– Это в старом городе. Привыкай, еще не раз под них проснешься и заснешь, – офицер на мгновенье замолчал, а затем почти неслышно добавил: – Казнят кого-то. Если очень любопытно, можешь подождать, пока наши вернуться с дежурства. Глашатай всегда зачитывает приговор, поэтому расскажут... Но мой тебе совет: пока не посылают на обход, не стоит забивать себе голову. Дела Рода – это дела Рода. Ее Величество знает, что делает. Уж лучше так, чем вставать с оружием против черни… – Запнувшись, он искоса глянул на своего напарника. – Шел бы ты, парень… Раз уж проснулся так рано, дуй в столовую, может, что и перепадет.

Похолодев, Арм сдержанно поблагодарил за ответ и решил последовать его совету. Завтрак для учащихся подавали в восемь, но лучше было обойтись кружкой чая и ломтем хлеба, чем снова нарваться на Фаррама Каэла. Что-что, а яствами Арма никогда не баловали: в простой еде яд спрятать куда сложнее, чем среди специй.

«Интересно, вернулась ли уже мать?» – неожиданно подумал он, чувствуя глухую тоску. Прошло всего пара дней, а сердце уже скучало по ней и дяде. Да и остальных Арм тоже не отказался бы повидать.

Гнетущая тишина, наступившая, когда смолкло последнее «бум», давила на уши. Воображение рисовало страшные картины с отсеченными головами и отрубленными конечностями. Многие, кто дерзал в замке заговорить с Армом, как бы вскользь говорили, что крови нынче льется куда больше, чем во времена правления его прапрадеда герцога Кайла, прозванного Кровавым. Вероятно, так оно и было. Именно поэтому люди ждали, когда на трон взойдет новый король. Подобные речь Арм тоже не раз слышал. Возможно, только поэтому он и набрался смелости последовать дядиному совету отправиться в Горгот.

Тот день начинался, как и все предыдущие. Служанка принесла желудевый кофе и сложила в изножье постели дорожный костюм.

– Герцог Картал велел, чтобы вы поторапливались, – с поклоном произнесла она. – Хорошего дня, господин.

– И вам, – сонно откликнулся Арм. – Я спущусь через четверть часа.

Как только она ушла, он тут же вскочил и волнении взъерошил волосы. Прогулки вне сада были редкостью – слишком серьезной подготовки требовал любой внешний маршрут. А о сегодняшней его даже не предупредили. Арм нутром чуял, что намечается нечто серьезное. Ему до сих пор не верилось, что дяде удалось уговорить мать. Обычно та никого не слушала, когда дело касалось его, Арма, безопасности.

Ударивший в нос резкий запах прервал воспоминания. В столовой оказалось так же безлюдно, как и на площади, только гремели где-то в отдаление кастрюли и доносились приглушенные голоса.

Стараясь не шуметь, Арм аккуратно прошел вдоль столов и заглянул в окошко, через которое подавали пищу.

– Простите… – тихо позвал он, постучав костяшками пальцев по деревянному косяку.

– Тебе чего? – недовольно спросил пожилой мужчина, нарезающий на широкой доске каравай. – Рано еще! Подаем только офицерам!

– Да мне бы чая и хлеба, – с виноватой улыбкой ответил Арм. – На завтрак не успею. Я первый день сегодня.

– А, тот новенький… Ну, ясно-ясно. Сейчас.

Убрав нож, мужчина крикнул кого-то и, отложив пару ломтей, ушел, на ходу вытерев огромные ручищи о передник. Спустя пару минут его место заняла молодая девушка. Несмотря на видимую хрупкость, нож в ее руках замелькал так быстро, что вскоре от каравая осталась только тонкая горбушка.

Вздохнув, Арм бросил взгляд на входную дверь. Ему действительно не хотелось встречаться со вчерашними задирами.

— Вот, держи! – Едва не напугав его, вернувшийся мужчина протянул поднос с дымящейся кружкой, хлебом и тонко нарезанным мясом. – Сядь куда-нибудь в уголок, чтобы дежурный не увидел. И что бы завтра вместе со всеми, понял?

– Благодарю вас! – с чувством кивнул Арм и поспешил отойти. Со двора уже доносились веселые голоса и окрики, но в столовую пока никто не заходил.

У стола для грязной посуды, рядом с дверцей, через которую выходила прислуга, стояла одинокая трехногая табуретка и лежала забытая вилка. Сев на краешек, Арм соорудил себе бутерброд и, мысленно помолившись, откусил кусочек, чтобы как следует распробовать вкус. Он знал большинство ядов, но некоторые было невозможно распознать даже лекарю, поэтому сердце волей-неволей дрогнуло. Оставалось надеяться, что дядя заранее проверил всех, кто имел отношение к кухне.

«Трус! Ни веры, ни мужества…» – до боли прикусив язык, Арм заставил себя успокоиться и отпил чая. Тот уже немного остыл и не обжигал. По телу тут же разлилось приятное тепло. Задержав дыхание, он сделал еще несколько больших глотков и отставил кружку. До начала занятий нужно было успеть подойти к дежурному и узнать расписание. Внутреннюю карту учебного корпуса Арм не знал, а блуждать между кабинетами на глазах у всего гарнизона ему не хотелось.

Несмотря на жару, последние проблески голубого неба затянулись плотной белой ватой. Стало душно. Ветер, едва веявший ранним утром, окончательно стих. По всему было видно, что днем или к вечеру разразится гроза.

– Арм! Да постой же ты!

Положив ладонь на рукоять меча, Арм обернулся и, увидев спешащего к нему Карса, медленно выдохнул. Судя по его приподнятому настроению, ничего из ряда вон выходящего не случилось.

Остановившись напротив, Карс укоризненно поцокал языком и взглядом указал на столовую.

– Ты на завтрак не пойдешь, что ли?

– Нет, уже поел. – Арм нетерпеливо передернул плечами. – Хочу переговорить с дежурным, вчера не удалось.

– Так сначала же тренировка… – Карс развел руками. – Не знал? Наше звено всегда первое на площади, потом второе, и далее по порядку. Остальные ступени занимаются уже после полудня, а Четвертая вообще вечером и чаще на офицерской площади, если их, конечно, в город или лес на учения не гонят. Так что ты далеко не уходи, а то на перекличку опоздаешь. Фарест хороший наставник, понимающий, но спуска не дает.

Нахмурившись, Арм взглядом выцепил из хлынувшей с столовую толпы несколько рыжеволосых голов. Как он не хотел избежать встречи с Каэлом, похоже, судьба была против.

– Спасибо, что предупредил, – искренне поблагодарил он приятеля. – Иди к своим. Я подожду здесь, повторю балладу.

Минут пятнадцать или чуть больше над древними стенами горготской Академии висела плотная тишина. Несколько белых голубей, часто хлопая крыльями, подлетели к башне с юго-запада, а молодой ворон – с севера, из Княжества. В Королевстве воронов почти не использовали, особенно после того, как власть перешла к Ее Величеству, и та велела их отстреливать.

Решив, что сбегать к дежурному уже не успеет, Арм развязал веревку и достал книгу. Баллада, которую задали переводить с Древнего языка, была ему хорошо знакома – он заучивал ее в трех вариантах и еще переводил на аллотарский. В той, другой жизни, оставшейся за воротами Академии, книги, летописи и клинок служили для Арма единственным досугом. И мать, и дядя считали своим долгом вбить в его голову все, что знали сами, а знали они немало.

Повторив знакомые строфы, он закрыл книгу и, встав, отстегнул ножны. Пока Арм читал, несколько довольного крепких на вид слуг вынесли три корзины с «железками», как называли за глаза тупые тренировочные клинки. Боевым оружием дозволялось сражаться только на вступительном испытании, на Играх и после награды нашивками и званием. Арм получил настоящий меч в десять лет, причем сам же его и выбрал. Дядя, правда, выбор не одобрил, но оставить оружие разрешил, просто подарил другой клинок, полегче и покороче.

– Чего стоишь как столб? – грубо толкнув в плечо, сутулый юнец швырнул ученический камзол на ступеньки и сел поверх. – Иди, пока не получил выговор!

– А чем я тебе мешаю? – опешил Арм. – Мои еще не все собрались, да и командира нет. Начнется построение – пойду. Ты сам-то, случайно, не с Первой ступени?

Глянув исподлобья, юноша с неохотой кивнул. Резковатые мелкие черты лица и темно-каштановые волосы выдавали в нем чистую кровь рода Герма.

– Звено Фареста, – буркнул он и, встретившись взглядом с Армом, поспешно опустил голову. – Что б их всех!.. Тебе-то какое дело, Валлор? Сказал валить, вот и вали… Никто тебя ждать не будет. Командир сразу устраивает перекличку. Не услышит – влепит взыскание!

– Когда захочу, тогда и уйду, – с трудом сдерживая раздражение, ответил Арм, но заметив, с какой силой однозвенец сжимал рукоять заткнутого за пояс кинжала, чуть тише спросил: – Могу я чем-нибудь помочь?

Сплюнув себе под ноги, юноша досадливо поморщился.

– Помочь? Да ты совсем умом тронулся? Сам же вчера на них нарвался! Я видел... И это только начало. Раз прицепились, уже не отстанут. Подонки редкостные… Если б знал, попросился бы другое звено! А может, и вообще бы ушел куда-нибудь в Сапфор…

Осторожно похлопав его по плечу, Арм искоса посмотрел на заполняющуюся площадь. Рыжие шевелюры Каэлов выделялись так же, как маки среди васильков. Всего он насчитал семь человек. Вчерашний задира среди них был самым старшим и высоким.

– Главного зовут Фаррам Каэл, не так ли? – тихо спросил Арм. – Многих он унижает?

– Да почти всех, кто находится на содержании у генерала, – мрачно ответил юноша. – Ну и не согласных с его выходками… Такие тоже есть, даже среди родовитых и богатых. Но все молчат. – Он вымученно улыбнулся. – Ты правда иди уже. Сам ведь знаешь: для таких, как мы, досточно трех замечаний – и на вылет.

– А ты?

– Фаррам велел сидеть тут, пока не получу взыскание. В общем, неважно. – Отведя взгляд, юноша едва слышно добавил: – Он своего добьется. Бесполезно все… С самого начала все было бесполезно. Теперь один конец. Лучше уж сам уйду, пока он не перешел от слов к делу.

Сжав губы, Арм решительно протянул юноше руку.

– Арм Валлор, сын лекаря из Варута. И я даю тебе слово чести, что не стану молчать. Поэтому вставай и пойдем. Устав Академии велит чтить волю генерала, как первого после Главы Рода – и никого более. Все остальные, будь то Первый стопник или последний ученик – равны перед справедливостью. Поэтому ни ты, ни я не будем попирать собственную честь и опускаться до трусости, ясно?

Подняв на Арма полный гнева и отчаяния взгляд, юноша криво усмехнулся.

– Трусости, говоришь? Да что ты знаешь о трусости?

– Много чего, – нехотя ответил Арм, невольно вспомнив долгие часы, проведенные у потайной двери в покои матери. Всякий раз, слыша испуганный шепот стражников, он бежал вверх по ступеням, полный решимости просить, умолять, запретить… Но его смелости хватало только до этой проклятой двери. – И, думаю, куда больше твоего. Фаррам всего лишь младший сын старого патского лорда. Что он может, кроме мелких подлостей?

Качнувшись, юноша поднялся.

– Значит, считаешь меня трусом, да? – Накрыв руку Арма холодной, липкой от пота ладонью, он сдавленно произнес: – Я Эндэм, сын Эмара Гермы, казненного королевой за измену трону и заговор против короля Лирдана. А ныне просто Эндэм из Вибра, подопечный лекарской артели. Нищеброд без семьи, дома и рода. Думаю, даже тебе не надо объяснять, что узнай об этом генерал, мне конец. А достаточно всего одного слова, чтобы с пристрастием проверили метрику. Впрочем, остальным и она ни к чему. Мое лицо, по словам Фаррама, лучшее доказательство. И в этом он прав.

Почувствовав, как упало сердце, Арм вывернул руку из его ладони. Внутри все вспыхнуло от гнева и боли. Он действительно знал, какую роль покойный глава Герма сыграл в свержении отца и его несостоявшемся убийстве. Дядя ничего не утаивал и не приукрашивал, чтобы выбелить себя или своих сторонников. Именно поэтому Арм ему и верил.

— Значит, вот чем он тебя травит, Эндэм из Вибра? Что ж, тогда послушай, что я скажу. Твой отец предал главу Рода, сына Ведущей, своего короля, и вместе с другими едва его не погубил. И это лишь малая толика преступлений, о которых мне известно. – Видя, как расширились от страха светло-карие глаза юноши, Арм еще тише добавил: – Но запомни и никогда не забывай: сын за отца не отвечает. Его грехи – не твои грехи, его выбор – не твой выбор. Ты не поступишь, как он. Я убежден в этом и потому отвечу на доверие доверием. Моя метрика тоже поддельна.

– Вот как… – сглотнув, Эндэм воровато обернулся. – Что ж, я не Фаррам. От меня об этом никто не услышит. Но лучше не говори. Мне все равно нечего терять. Да тебе никто и не поверит – слово мальчишки это слово мальчишки. А что до твоего обещания, то я не в обиде, если не сдержишь. И родовитые молчат, куда тебе-то с ним тягаться? Да и ты, как вижу, из Валлоров… – Он запнулся и, побледнев, отступил на полшага. – А откуда сыну лекаря знать о том, о чем молчит знать? Твой отец служит Варутскому управляющему? Кто он?

– Тот, кого предал твой, – одними губами прошептал Арм. – И если об этом проведают его враги, я умру раньше, чем лягу спать. Надеюсь, теперь мое слово обретет вес?

Побледнев так, что губы стали отливать синевой, Эндэм резко отшатнулся и, едва не упав, недоверчиво вгляделся в его лицо.

– Да как это возможно!

– Возможно, как видишь, – натянуто улыбнулся Арм, поддержав его под руку. – Я не первый и не последний, кто предпочел дикое поле цветочной клумбе. Лекарь не научится лечить, не видя ран и не пачкая руки в крови. Воин не станет офицером, пренебрегая мечом и знаниями. Кем бы кто ни родился, должно исполнять свое предназначение с усердием. Меня это касается в первую очередь.

Слегка наклонив голову, Эндэм некоторое время неподвижно смотрел себе под ноги.

– Я не достоин подобного доверия, – наконец сдавленно и будто сквозь слезы произнес он. – Но раз вы оказали его, примите мою преданность и верность.

– Принимаю, – серьезно ответил Арм. – И благодарю. Но попрошу лишь об одном: не вмешивайся, что бы ни происходило со мной или вокруг меня. Я должен справится сам и так, как посчитаю нужным. Кроме того, даже стены и песок имеют глаза и уши, а меня отослали сюда не просто так.

– Понял, Арм, сын лекаря из Варута, – впервые улыбнулся Эндэм и, наклонившись, чтобы скрыть поклон, поднял свой камзол. – Пожалуй, теперь я готов даже ночные горшки драить, лишь бы иметь честь находится в этом звене. Вы даже не представляете, что для меня сделали!

Арм тоже улыбнулся. На душе стало легче, словно кто-то сдул с подсохших чернил песок. Если бы дядя узнал, что он только что вытворил, открывшись сыну предателя, он бы, наверное, тут же забрал его домой. Хотя никто, кроме него, не смог бы, наверное, понять, почему Арм так поступил. Возможно, он и сам до конца не понимал, но жалеть не жалел.

Распределив номера, наставник приказал всем встать лицом к лицу с назначенным противником, а сам вместе с пришедшим под конец построения болевым палечником, начал показательный бой, не забывая комментировать каждый выпад. Наблюдать за поединком было интересно.

«Как бы я хотел встретиться в боевом круге в Шаддом! – мысленно вздохнул Арм, невольно посмотрев на северо-запад, где за лесами и изгибами тракта белел отстроенными стенами Пат. – Мы бы многому могли друг у друга научиться».

Шадд Каэл, приходящийся Арму дядей по матери и троюродным братом по отцу, был старше всего на полтора года и являлся единственным, кого он считал другом и мог общаться на равных. Увы, виделись они всего несколько раз в год, поскольку Шадд всегда приезжал погостить ненадолго. Обнажать же друг против друга оружие им не позволялось даже в шутку.

– Очнись, нищеброд! – прозвучал за спиной насмешливый голос и, обернувшись, Арм едва успел уклониться от лобового выпада. – Заснул, что ли?

– Ты же был в паре с другим! – не скрывая удивления, воскликнул Арм. – Да и я стоял с кем-то из Квиста…

– И что? – Нанеся несколько косых ударов, Фаррам отступил и отсалютовал. – Захотелось вот посмотреть, что ты за птица. А то вчера доложили, будто бы отличился на вступительном, а я и не видел. Или есть возражения?

– Есть правила, – с нажимом произнес Арм. – Я предпочитаю их придерживаться.

Фаррам рассмеялся и перехватил меч в левую руку. Он явно бравировал и был настолько уверен в себе, что держался достаточно расслабленно.

– А я нет, Валлор. По крайней мере, не с нищебродами. Скажи спасибо, что тебя вообще взяли в Академию и допустили к кормушке. Я ведь вполне могу это исправить, если захочу.

Внутренне подобравшись, Арм задавил в себе всколыхнувшийся было гнев и успокоился. Если он не желал идти путем, каким шла мать, начинать следовало с малого.

«Нужно перетянуть его внимание на себя, чтобы не страдали те, кто не может ему противостоять, – подумал Арм. – А затем…»

Что делать потом, он еще не решил, но был готов заплатить любую цену, лишь бы доказать самому себе то, в чем минутами ранее убеждал несчастного Эндэма. В конце концов, если дядя сумел остановить несколько тысяч бунтовщиков, практически не пролив крови…

– Я тоже смогу, – вслух сказал Арм и спокойно взглянул в по-кошачьи зеленые глаза Фаррама. – Принимаю твой вызов. Защищайся!

Насмешливо выгнув рыжую бровь, тот слегка качнулся вперед и нанес обманный удар. Легко уклонившись, Арм на мгновенье блокировал его клинок, а затем ушел в сторону и, развернувшись, полоснул Фаррама по незащищенному боку.

– Убит, – нарочно громко сказал он и поднял вверх сжатый кулак, чтобы наставник зачел победу. – Благодарю за оказанную честь, сын Солана!

Сжав рукоять учебного меча так, что побелели костяшки, Фаррам метнул на Арма полный ярости взгляд и неприязненно скривил полные губы. На его выбритых щеках проступили красные пятна.

– Молодец, Валлор, – одобрительно покивал офицер-наставник, занося пометку в тетрадь. – Если так дальше пойдет, тебе будет лучше заниматься со Второй ступенью. Подтяни теорию и попробуй прыгнуть. Странно, что сразу не предложили.

– Ему еще метрику не проверили, – хмыкнул Фаррам и почти незаметно поклонился офицеру. – С вашего позволения.

– Будь с ним поосторожнее, – тихо сказал тот, когда Каэл отошел достаточно далеко. – Я не всегда могу уследить, но мне прекрасно известно, что он вытворяет. Только доказательств никак не найду… Хитро действует.

– Благодарю за вашу заботу, мой господин. Я понял. – Арм по привычке хотел убрать меч в ножны и смутился, вспомнив, что держит в руке «железку».

Понимающе улыбнувшись, наставник похлопал его по плечу и, знаком подозвав закончившего бой юношу, велел тому продолжать упражняться с Армом.

Занятия начались спустя полчаса после того, как последнее звено начальной ступени закончило тренировку. Больше всего повезло тем, кто занимал площадь первыми, потому что у них оставалось время передохнуть и повторить задания, хотя большинство просто наблюдали за товарищами и обсуждали их ошибки. На этот раз человек десять остались рядом с Армом. Никто не говорил ни слова, но их безмолвная поддержка свидетельствовала сама за себя. Хватило всего лишь одной победы над общим обидчиком, чтобы остальные сплотились.

«Теперь нужно ждать удара в спину», – поглаживая рукоять меча, Арм напряженно поглядывал на башню. Дверь в его комнатку не запиралась, и с этим определенно нужно было что-то сделать, а до тех пор спать ему предстояло с оглядкой. Раз уж даже офицер-наставник счел нужным предупредить, дело могло принять серьезный оборот.

«Пока не разберусь со всем этим, прыгать через ступень не стану», – пообещал он себе и подумал, что дядя, наверное, останется доволен. Он велел Арму продержаться в Академии как можно дольше и на прощание сказал: «Дети Рода взрослеют быстро, но тебе повзрослеть не дали. Это и хорошо, и плохо одновременно, ведь ты получил возможность побыть просто ребенком, чего почти все наследники оказывались лишены на протяжение сотен лет… Но время торопит. Я чувствую это каждый день, и ты наверняка тоже. Под материнской юбкой и полой моего плаща ты не сможешь стать тем, кем стать должен. Поэтому беги, Тар. Беги и бери свою жизнь в собственные руки, чтобы в нужный час суметь взять и все те жизни, которые поручены тебе Богом».

* * *

В коридорах учебного корпуса стоял такой шум, что, казалось, вибрировали стекла. Следуя за уверенно шагающими Карсом и Варом, которые теперь показательно бравировали знакомством с ним, Арм старался запомнить расположение кабинетов. Каменные корпуса строились примерно в тот же период, что и Белый Замок, поэтому какая-то отдаленная схожесть прослеживалась. Но все же запутаться с непривычки было раз плюнуть.

– А вот и наша берлога! – с гордостью произнес Вар, указав на высокую деревянную дверь без каких-либо обозначений. – Здесь Древний, история и литература только для нашего звена. Собрания тоже тут проводим. Остальные предметы совмещенные, поэтому придется побегать. Учти, на общих тебе может не хватить стола. Придется каждый раз таскать у соседей, если не занято. Иногда и у нас таскают, так что лучше приходи пораньше, а не то придется стоять и мозолить учителю глаза.

Внутри класс выглядел весьма скромно. Светло-голубые стены были выкрашены совсем недавно. Стулья поблескивали свежим белым лаком и синели пышной обивкой, а вот столы казались настолько древними, что Арм не взялся бы предположить, кто из его пращуров застал их новыми.

Выбрав дальнее место у окна, Арм развязал веревку и аккуратно разложил книги. Перья, чернильницы и неровно разрезанные листы плотной желтой бумаги теснились на шкафу, подпирающем дальнюю стену.

– Кто здесь сын лекаря из Варута? – Болезненно-тощий офицер заглянул в дверь и, увидев, что Арм поднял руку, неприязненно поморщился. – Тебя дежурный ищет. Велено позвать.

Встав, Арм оправил камзол.

– Куда идти?

– Жди у лестницы, – запнувшись, ответил тот и ушел.

Недоумевая, зачем он мог понадобиться дежурному, Арм поспешил выйти следом. В коридорах до сих пор царила суматоха. Служанки с ведрами, доверху наполненными углем, маневрировали между торопящимися в классы юношами. Несколько офицеров преклонного возраста тихо беседовали у одного из окон. Еще один, в черной форме гонца бартайотского гарнизона, нерешительно топтался перед резной дверью и поминутно озирался по сторонам, будто кого-то ожидая.

Встав у лестницы, Арм облокотился на перила. Последние опоздавшие торопились на урок, за ними неторопливо шествовали преподаватели, в основном старшие офицеры гарнизона. С соседнего коридора вынырнул сухой старичок-лекарь. Его Арм знал, потому сразу же отвернулся. Следом показалась Майра с целым ворохом полотенец. Что-то причитая, она пнула ногой одну из узких дверей и боком протиснулась внутрь темного помещения.

«Странно, – Арм в недоумении глядел на опустевший коридор. В душе шевельнулось дурное предчувствие. – Быть может, дежурный просто забыл?»

Глухо прозвучал гонг, оповещая о начале занятий. Постояв еще немного, но так никого не дождавшись, Арм направился к классу. Его шаги отдавались эхом и звучали в наступившей тишине неуместно громко.

– Кто там шастает? – продребезжал недовольный тенор. – А ну стой, малец! Имя и звено!

Остановившись перед нужной дверью, Арм обернулся.

– Я сказал: имя и звено! – быстро подойдя, потребовал невысокий офицер с нашивками боевого стопника.

– Арм Валлор. Первая ступень, звено Фареста.

– Причина опоздания?

Арм кивнул на лестницы.

– Зашел офицер, сказал, что меня зовет дежурный. Я ждал, но не дождался.

Офицер смерил его недоверчивым взглядом.

– Зря ждал, я тебя не звал, Валлор. Придумай другую причину.

Арм приосанился.

– Простите, господин, но я не придумываю. Зачем мне было уходить из класса перед гонгом и специально ждать у лестниц, чтобы опоздать и получить выговор?

– Хм… Ладно. Вижу, что книг при тебе нет, значит, не врешь, – уже спокойнее произнес дежурный. – Офицера, который позвал, описать можешь?

– По нашивкам боевой ручник, – нахмурился Арм, напряженно вспоминая. – Невысокий, худощавый, волосы темно-серые с залысиной слева, борода очень короткая и будто выщипанная… Я бы сказал, что по рождению чистый Квиста, однако прослеживаются и смазанные черты Альбора, возможно есть очень далекая примесь Валлоров, но не уверен.

В зеленоватых глазах офицера на мгновенье скользнуло удивление.

– Исчерпывающе, юноша. Знаю я это молодца, допрошу. Ты не ошибся в своих предположениях и, как вижу, неплохо разбираешься в родовых чертах. Можешь пока идти к своим, если что, вызову. – Черканув в небольшой книжице, которую вынул из-за пазухи, он нарочно громко добавил: – И на будущее запомни: если мне кто-то нужен, я прихожу лично. Это моя обязанность.

– Запомню, господин, – склонив голову, ответил Арм и, повернувшись, постучал в дверь.

Удивленно обернувшись, преподаватель недовольно поджал тонкие губы и молча велел садиться. Высокий и полный, он занимал, казалось, половину свободного перед классной доской места. Успев разглядеть черты своего рода, Арм с облегчением выдохнул, но тут же понял, что обрадовался напрасно.

– Бери книгу и выходи отвечать, Валлор, – пробасил тот. – Не будь ты первый день, получил бы выговор. А пока обойдемся проверкой. Надеюсь, у тебя хватило ума спросить у товарищей, что задано?

На ходу взяв со своего места книгу, Арм обошел ряд столов и вернулся к доске.

– Я выполнил перевод, – ровно ответил он и, раскрыв нужную страницу, замер. Несколько листов, на которых была баллада, оказались выдраны.

– Ну раз выполнил, давай послушаем, – насмешливо протянул преподаватель и сел. Стул под ним жалобно скрипнул и словно бы стал ниже.

Закрыв книгу, Арм положил ее на край учительского стола.

– Баллада на Древнем. Мне читать на нашем или аллотарском?

– Шутить изволишь, юноша?

– Нет, просто уточняю.

– Ах, уточняешь… – пригладив бороду, преподаватель смерил его колким взглядом. Судя по стершимся на груди нашивкам, он был в звании боевого ручника. – Ну что ж, раз сам нарываешься, читай на аллотарском.

Услышав раздавшиеся с дальних рядов смешки, он нахмурился и добавил:

– Я заметил, что у тебя вырвана пара страниц… Можешь взять мою книгу.

Отметив, кто смеялся, Арм покачал головой.

– Благодарю, но нет. Я готовил задание, поэтому книга не нужна.

Повернувшись к сидящему за переднем столом Вару, он встретил его беспокойный взгляд и, улыбнувшись, речитативом начал пересказ. Переписываемые некогда строчки пестрели перед глазами, не давая сбиться. Увлекшись, Арм начал рассказывать с выражением и паузами, как учил арфист, а потом и вовсе запел. Петь он любил, и помимо баллад, знал множество сказаний – они помогали коротать время в дождливые дни и весенние недели, когда замковый сад закрывался от всех из-за кошачьих свадеб. Баллада об Арматее была одной из самых мрачных. В ней рассказывалось о гибели тысячи воинов при сражении с аллотарами на полях Амон-Рэта и про создание Совета Десяти. Все эти события легли в основу недавних трагедий и обстоятельств его собственного рождения, а потому трогали душу.

– Ну что ж, – дождавшись, когда он закончит, тихо сказал преподаватель и грузно встал. – Признаюсь, не ожидал. Молодец. – Подойдя, он потрепал Арма по волосам. – Здесь тебе делать нечего. Кто учил?

– Я из Варута, – глядя в пол, ответил Арм. – Библиотеки открыты к посещению, а у меня было много свободного времени. Учили те, у кого находилась возможность. Все понемногу. Аллотары из Княжества тоже захаживали – у нас же лошадьми торгуют…

– Ясно. Садись. Вырванные страницы вставишь сам. Все необходимое есть в классе.

Кивнув, Арм взял книгу и вернулся на свое место. Он был недоволен собой. Не следовало выказывать таких знаний, но чужая подлость слишком сильно резанула по сердцу. Его наверняка специально выманили из класса, чтобы подставить с Древним. И ладно бы кто-то из юнцов, но запятнали честь боевого офицера, а это наводило на очень нехорошие мысли о возможностях Фаррама. Если тот шантажировал сына предателя, то теми же методами мог воздействовать и на ручника. Значит, генерала окружали ненадежные люди, что создавало опасность для всего гарнизона. И о первом, и о втором дяде следовало услышать прежде, чем узнает мать, иначе могли полететь головы не только виновных, но и всей верхушки Академии.

«Сам дурак, знал же, что ответят…» – с досадой подумал Арм.

Вспомнив про задание, он вновь встал и взял несколько листов и чернильницу с пером. Тащить их с собой в башню не хотелось, а за урок вполне можно было успеть написать балладу.

Когда прозвучал гонг, ему оставалось всего несколько слов. Поставив точку, Арм наскоро вывел конечный вензель и подул на поблескивающие строки, чтобы те скорее высохли.

– Оставь, – раздался над головой низкий голос. – Я проверю и сам вклею.

Прижав концы листов чернильницей и книгой, Арм встал и благодарно кивнул.

– Спасибо, господин.

– Это тебе спасибо, сынок. Давно меня никто так не радовал. Поверь уж десятилетнему опыту: какие бы блестящие ни были учителя, если ученик не желает учиться, все их труды окажутся напрасными. Ты был прилежен. Это дорогого стоит. – Видимо заметив, что Арм смутился от неожиданной похвалы, преподаватель тихонько рассмеялся и махнул в сторону двери. – Иди уже, а не то снова опоздаешь.

Не зная, что ответить, Арм поклонился и поспешил к ожидавшим за порогом Вару и Карсу. Оба выглядели мрачнее тучи.

– Ну ты даешь, Валлор, – закрыв дверь в класс, с укором произнес Вар. – Похоже, тебе действительно нечего делать на Первой ступени. А жаль. Ты, наверное, единственный, кто мог бы утереть нос сынку Солана. Наглости ему не занимать, да и хитрости тоже, а вот ума как у голубя. Протирать ему штаны от гонга до гонга, а нам с ним мучиться…

Глянув на стоявшего поодаль Эндэма, Арм жестом подозвал его и когда тот подошел, ответил:

– Я не собираюсь никуда прыгать, пока не разберусь с Фаррамом и не заставлю его соблюдать устав. Эндэм свидетель моего обещания.

– Это так, – кивнул юноша. – Валлор дал слово. – Взглянув в глаза Арму, он развел руками. – Ты прости, я не знал, что они задумали. Не увидел даже, когда взяли книгу. Видимо, кого-то из твоих соседей подговорили, иначе бы заметил.

– И мы не увидели, – сказал за обоих Карс. – И Фаррам, и его дружки сидели не вставая. Но это точно они. Офицера того я рядом с ними уже видывал. Может, родственник какой дальний… – Он хихикнул. – Ты бы видел их лица, когда ты запел. Зеленее зеленого были. Вот уж не ожидали!

Вновь ощутив укол совести, Арм промолчал. Его хвастовство могло стоить очень дорого. Оставалось надеяться, что за ним пока никто не следил, иначе…

– Давайте просто забудем об этом, как о неудавшейся шутке. Некрасиво и глупо вышло, – сказал он и, оглядев опустевший коридор, встревожился: – И лучше бы нам поторопиться. Что сейчас по расписанию?

– Расчеты, – передернув плечом, буркнул Карс. – Здесь недалеко, через дверь. И там женщина. Экономка чья-то бывшая. Только в том году, говорят, пришла. Терпеть ее не могу, лучше бы кого-то из наших академических поставили, чем эту рыжую вредину! Она докапывается до каждой точки. Даже за аккуратность снижает. И главное, ведь не лень все проверять…

«Опять Каэлы… Везде Каэлы!» – мысленно согласился с ним Арм и ободряюще похлопал товарища по плечу. В какой-то мере и он нес кровь рыжего рода, но, слава Богу, на его внешности это никак не отражалось, в отличие от матушки.

Урок начался лишь через пару минут после гонга. Несмотря на отсутствие преподавателя, ничто из учащихся, включая наглого Каэла, не проронил ни слова и не встал со своего места. Одно это уже говорило о многом, поэтому Арм заранее зауважал учителя по счету.

– Как ее зовут? – не поворачивая головы, спросил он соседа ровно за миг до того, как пожилая рыжеволосая женщина вошла в класс.

– Не знаю, – шепнул тот. – Просила называть просто госпожа…

– Итак, приступим, – на ходу бросила женщина, кинув на стол кипу бумаг. – С предыдущим заданием справились не все, но это скорее минус мне, чем вам. Каэл, который задирает нос, на этот раз может задирать его по праву, молодец. Квиста с богатым воображением чуть-чуть не дотянул, но тоже похвально, а вот второму Квиста, неудачно списавшему у первого – кол. В следующий раз думай сам… – Заметив Арма, она запнулась и, быстро отвернувшись к доске, стала записывать ряд примеров. – Копируйте живее, потому что на повторение у меня отведено десять минут, и потом идем дальше… Новенький, выйди к доске, посмотрю, что умеешь. Валлоры соображают в расчетах хуже Каэлов, но у тебя, как погляжу, в роду есть и те, и другие, так что я ожидаю чуда.

Едва не подавившись слюной, Арм закашлялся и встал. В классе по-прежнему висела мертвая тишина. Все усиленно списывали цифры.

— Значит, так… – Пристально глядя на его, женщина задумчиво поджала губы. – Что-то ты подозрительно молодо выглядишь. Никак метрику подделал?

– Я ничего не подделывал, – спокойно, но твердо ответил Арм, ничуть не покривив душой, потому что этим действительно занимался вовсе не он.

– Что ж, тебе же хуже. – Она улыбнулась и, перехватив мелок в левую руку, словно это был кинжал, стала записывать длинный пример. – Вычисли-ка, а я в свою очередь решу, нужны ли тебе дополнительные занятия, или так сойдет.

Внимательно посмотрев на запись, Арм внутренне вздохнул. Он тоже не особо любил расчеты, но владел математикой не хуже Древнего, только вот некоторые приемы и формулы на людях применять не мог, потому как те еще не были известны в Королевстве.

Наблюдая, как он ведет расчеты, женщина то и дело хмыкала.

– Осторожный, значит? – спросила она, встав так близко, что ее губы почти коснулись его уха. – Лучше бы так на Древнем осторожничал.

Невольно отпрянув, он с подозрением покосился на нее и промолчал.

– Неплохо-неплохо, – словно бы с неохотой признала она, когда он закончил. – Бодренько и без ошибок. Боюсь, у нашего гордого Каэла появился соперник. Садись, Валлор. И не думай, что если чему-то обучен, то можно ничего не делать. Я найду, чем тебя занять, чтобы мозги кипели, как варево в чайнике, уж не сомневайся!

Положив мелок на полочку у доски, Арм вытер о тряпку руки и вернулся за свой стол. Карс был прав, лучше бы предмет вел кто-то из гарнизона. Эта женщина вызывала опаску и подозрения. Она явно что-то знала, вопрос был лишь в том – от дяди или догадалась сама. При последнем варианте Арму следовало уже начинать бояться.

– Кто-то, кажется, спрашивал мое имя? – словно прочтя его мысли, громко спросила учительница. – Вижу, вы не уйметесь, пока не узнаете. Что ж, раз некоторые тут сомневаются, достойна ли какая-то там старуха учить высокородных господ считать на палочках будущее жалование, извольте. Меня зовут Линни, дочь Хашши Каэл. Судя вытянувшимся лицам некоторых из присутствующих, дальше я могу не продолжать. Остальные полюбопытствуют у догадливых. А те, кто закончил, записывают задачу. И не говорите, что думали, будто надо только списать.

Забыв, что даже не взял писчие принадлежности, Арм ошеломленно моргал, ни в силах взять себя в руки. Бывшую хозяйку Нижних замковых кухонь и одну из доверенных лиц своего покойного деда он увидеть не ожидал. Она пропала из поля зрения Рода много лет назад, и никто не знал, где ее искать.

«Никто, кроме дяди, надо полагать, – с облегчением подумал он, опустив голову, чтобы скрыть улыбку. – Вот хитрец».

Оставшееся время урока прошло так же насыщенно, как и начало. Отдыха Линни никому не давала, все видела и подмечала, так что схалтурить не было никакой возможности.

«Про Каэла она тоже знает, – вспомнив ее замечание, мысленно отметил Арм. – Значит, поняла, чего я добиваюсь…»

Он был рад найти столь неожиданного союзника и сразу же почувствовал себя увереннее, словно ему прикрыли спину. Лучшего соглядатая дядя вряд ли смог бы подыскать.

Глава 3

Всю ночь Арму снились грозы и черные кольца в небе – предвестники схождения Тропы. Мать все ждала и ждала, когда же наконец одна из них коснется земли, но вопреки всем расчетам и таблицам, те не опускались. И так уже много лет с тех пор, как отец встал на крыло ветра и ушел в Большой Мир, где летали по небу железные птицы, нося в себе сотни людей, дома подпирали облака, а вместо лошадей по гладким дорогам колесили самоходные повозки. Арм много слышал об иномирье от дяди и матери, которые провели в нем юность, но сам никогда бы не хотел там очутиться.

Услышав, как упал прислоненный к двери стул, Арм тут же проснулся и, сунув руку под подушку,

обхватил рукоять кинжала. Если с мечом он не расставался днем, то с кинжалом ночью. Так приучил его дядя, а учить он умел. Однажды его урок едва не стоил Арму пары пальцев, но зато он его усвоил, и больше подкрасться к нему незаметно никто не мог.

Удаляющиеся шаги подсказали, что упавший стул сделал свое дело. Кто бы ни ломился посреди ночи в комнатку, он побоялся разбудить спящего в голубятне дежурного. Настоящего убийцу такая ерунда бы не спугнула, а лишь заставила бы действовать быстрее, и тогда Арму осталось бы полагаться на клинок и Божью милость. Свои силы он не переоценивал. Против настоящего наемника ему было не выстоять дольше пары минут. Впрочем, и мальчишек второй раз стул мог и не отпугнуть. Следовало придумать что-то понадежнее, чтобы спокойно спать и высыпаться.

Поднявшись, Арм закрыл дверь и вновь приставил стул. Запираться ученикам не дозволялось, но иногда правила следовало нарушать. Именно этим он и намеревался заняться. В Академии была своя кузня. Наверняка у мастера завалялись какие-нибудь неудачные детали, которые сгодились бы для засова или, на худой конец, щеколды. В конце концов, он мог попроситься в ученики и решить вопрос с дежурствами. Как-никак, а сам король Арматей, про которого Арм сегодня рассказывал балладу, до своего восхождения на трон занимался кузнечным делом. В жизни все могло пригодиться.

Достаточно успокоившись, он вновь лег и прислушался. За дверью по-прежнему густела тишина. Приходивший или ушел или затаился, ожидая, когда Арм снова уснет.

«Подожду еще немного, – решил он. – Главное потом не проспать…»

Бой барабанов начался еще засветло и с перерывами продолжался до конца утреннего построения. На сей раз встревожились даже те, кто слышали его уже не первый год. Стражники заметно нервничали и, вопреки уставу, иногда переговаривались.

– Что происходит? – спросил Фаррам, выйдя из строя, как только прозвучала команда «вольно». – Почему так долго бьют в барабаны?

Фарест бросил долгий взгляд на академические ворота, выходившие в город, и нехотя ответил:

– Казнили одного из южных лордов. За измену. С ним заодно всех тех, кто так или иначе причастен к его делам. Всего, говорят, человек сорок, – помрачнев, он отвернулся и ссутулился. – Вы бы все равно узнали. Да и Ее Величество сегодня в Горготе, изволила лично присутствовать... Будьте внимательны, может и сюда наведаться с проверкой.

Чувствуя, как вспотели от волнения ладони, Арм незаметно вытер их о брюки и как можно равнодушнее спросил:

– А кого именно из лордов?

– Тавра Валлора из Айры. Он готовил покушение на Ее Величество. К счастью, его разоблачили прежде, чем оно осуществилось. Доказательства достаточные. Я сам был удивлен, поэтому ознакомился. Любой может, если есть желание.

Вар, стоявший в этот раз слева от Арма, пошатнулся. На его лице не было ни кровинки, глаза полубезумно поблескивали.

– Что с тобой? – наклонившись к нему прошептал Арм.

– Мать… – так же тихо ответил тот. – Мы получали выплаты от лорда Тавра. Он взялся следить за наделом после смерти отца, решил помочь, потому что больше было некому. Вдруг ее тоже… – Вар мотнул головой. – Я должен попасть в город и все узнать. Или как-то сообщить брату. Он офицер, ему это проще сделать…

Барабаны застучали громче и быстрее, отчего несколько голубей на башне протестующе захлопали крыльями и, взлетев, облетели ее несколько раз, прежде чем вернуться в голубятню.

– Если пропустишь занятия, получишь выговор. Три выговора – и лишат содержания, – как можно спокойнее произнес Арм, стараясь унять бешено колотящееся сердце. – Давай сделаем так: я переговорю с госпожой Линни и отпрошусь с ее урока. Что-нибудь придумаю... Мне-то ничего не будет, потому что новенький, да и учусь неплохо.

– Ладно, – облизав пересохшие губы, Вар незаметно кивнул. – Только обернись быстрее. Я с ума сойду от этих мыслей. Сегодня ночью сплошные кошары снились. Я даже соседей своими криками разбудил. Теперь вот, думаю, неспроста…

Тар помрачнел.

– Не одному тебе снились кошмары, Вар. Я тоже почти не спал. Будем надеяться, что это из-за грозы. Гремело знатно.

Он на мгновенье задумался и, видя, что все потихоньку начали расходится, быстро спросил:

– Как зовут твою мать?

– Элай, дочь Рава, – одними губами произнес Вар. – А брата – Элар, он…

– Понял, – перебив, Арм знаком велел ему замолчать и, подозвав стоявшего неподалеку Эндэма с нажимом сказал: – Мне нужно пару минут, чтобы переговорить с госпожой Линни с глазу на глаз. Подеритесь, упадите в обморок, устройте истерику… Придумайте любую причину, только задержите остальных, ясно?

Не дожидаясь ответа, Арм повернулся и побежал к учебному корпусу. Оставалось надеяться, что Линни сегодня не опоздает.

В кабинете стояла духота, хотя все окна были распахнуты и ветерок шевелил разложенные на шкафу стопки листов. Скрипнула от сквозняка, закрывшаяся за спиной дверь. Удивленно подняв голову от раскрытой книги, Линни отбросила со лба тронутую сединой рыжую челку и сдвинула тонкие брови. В глазах ее мелькнула тревога.

– Что с тобой, дитя?

Не в силах унять дрожь, Арм несколько раз глубоко вдохнул и, стремительно подойдя к шкафу, взял листок и чернильницу с пером. Ему надо было написать всего несколько строк, да и то на случай, если Вар окажется прав. По-другому он никак не мог вмешаться.

– Что происходит? – уже строже спросила Линни, поднимаясь. – Будь добр объясниться!

Молча подойдя, он протянул ей бумагу. Прочтя, она побледнела и сурово сжала губы.

– Это безрассудно. И опасно.

– Вы предлагаете ничего не делать?

– Да. К сожалению, да. И могу тебе сказать, что эта женщина в списках значилась. Она виновна. Возможно, ее уже казнили.

Отпрянув, Арм протестующе замотал головой.

– Я не стану просто сидеть и слушать эти барабаны! Всех не смогу, но хотя бы одну… Ради ее детей! Должно же быть хоть какое-то снисхождение, учитывая обстоятельства!

Линни улыбнулась.

– Ты похож на мою покойную госпожу, мальчик. Жаль только, никому нет дела до твоего мнения. Нынче закон превыше милости и, надо сказать, народ это заслужил. Ты знаешь, что было двенадцать лет назад. Твоя мать права: любое зло нужно давить в зародыше. Она не знает пощады, и именно поэтому ты будешь иметь право на милосердие. – Положив ладонь на его плечо, Линни вздохнула. – Уймись. Сейчас не время, ты еще не вошел в силу, не разобрался в себе и не стал мужчиной.

Стряхнув ее ладонь, Арм протестующе вскинул голову.

– Я достаточно видел и знаю, чтобы судить и принимать решения, дочь Хашши! И я решил. Сейчас я уйду и сделаю то, что должен, потому что больше некому. Напиши мне пропуск, и довольно. Всю ответственность беру на себя.

– Это просьба или приказ? – холодно спросила она, став вдруг как будто выше.

– И то, и другое.

Молча взяв перо, Линни черканула на обратной стороне письма пару строк и поставила подпись.

– Держи. И если меня потом казнят вместо несчастной вдовы из Айры, то это будет на твоей совести.

– Не казнят, – серьезно сказал Арм, сунув бумагу за пазуху. – Не позволю. Никто из Валлоров не позволит. Я не имел чести быть знаком с вами до недавнего времени, но события прошлого знаю достаточно хорошо.

Задумчиво посмотрев на него, она отвернулась и вновь села за стол. Несмотря на внешнее спокойствие, руки ее дрожали.

Стража выпустила без вопросов, но в учетную книгу имя все-таки записали. Впрочем, можно было не сомневаться, что сегодня многие сумели выбраться в город. Высокородных судили редко, да и таких массовых казней Горгот не помнил с десяток лет. Мать не считалась ни с чьим мнением, однако дядя нередко смягчал ее решения. С его легкой руки внутри Рода или среди тех, кто занимал видное положение, чаще всего происходили несчастные случаи, и до отобрания вотчин, публичного позора или прочих последствий открытого суда не доходило. Почему именно сейчас устроили такую жестокую показательную порку, Арм не знал и даже не догадывался. Ему было известно лишь одно: все это делалось от его имени. И от осознания этого на душе становилось еще гаже. Линни была права, сказав, что у него пока нет ни сил, ни возможности вмешиваться в дела матери.

«Но на эту маленькую милость власти у меня достанет», – в волнении думал он, пробираясь через толпу к эшафоту. Мать и дядю Арм заметил еще издали. На голову выше большинства собравшихся, он без труда видел и стражников, окружавших оставшихся осужденных, и залитые кровью доски. Умирать с мечом в руках имели право только Валлоры, а среди испуганных мужчин и женщин уже не было никого с чертами Рода, поэтому им, как и прочим, предстояла смерть от рук палача. Вглядевшись в искаженные страхом лица, Арм без труда нашел ту, ради которой пришел. Рыжеволосая пожилая женщина жалась к краю эшафота. Вар был на нее похож.

Протиснувшись к шеренге стражников, стоявших так плотно, что они казались единым целым, Арм громко попросил пропустить его к герцогу и для убедительности помахал бумагой.

– У меня послание из Академии от самого генерала! Срочное!

– Не велено, – отозвался офицер, не поворачивая головы. – Жди, когда Его Высочество освободится, или сам на плахе окажешься.

– Эн сатим лет корвэт, оротэ[1]! – прошипел ему на ухо Арм, вложив в голос всю внутреннюю уверенность, которая еще осталась. – Тэнба[2]!

Вздрогнув, тот искоса глянул на него и толкнул напарника.

– Велено пропустить гонца от генерала. К герцогу с посланием.

Окинув Арма придирчивым взглядом, офицер потребовал сдать оружие и, после того как Арм отдал ему меч, отступил в сторону.

– Проходи.

Миновав еще два заслона личной охраны Ее Величества, Арм наконец подошел к дяде и, низко поклонившись, вручил ему письмо. Знаком велев остаться, тот прочел его и, нахмурившись, передал матери. Нехотя оторвав взгляд от зачитывающего очередной приговор палача, та взяла бумагу и с минуту смотрела на развернутый лист. На лице ее не отражалось ничего, только сошел с щек румянец и мелькнула в глазах какая-то детская растерянность. Мельком посмотрев на Арма, она встала и подозвала одного из стражников.

– Велите освободить Элай, дочь Рава. Я снимаю обвинения. Нашелся свидетель, опровергающий слова предателя. Пусть ей выдадут пятьдесят колветров золотом в качестве извинений и сопроводят обратно в вотчину.

Тепло взглянув Арму в глаза, герцог бросил ему пару серебряных монет.

– Свободен, гонец. Можешь передать, что просьба исполнена.

Поклонившись до земли на манер аллотаров вначале матери, затем ему, Арм отступил и, пятясь, вернулся к шеренге стражников, которые без вопросов расступились. Забрав меч, он постарался сразу же затеряться в толпе.

– Именем Его Величества короля Тара и по приказу Лирран, дочери Якира, – начал зачитывать палач, и его голос словно хлестал Арма по душе, изъязвляя и истончая ее. – Араким, ремесленник из артели кожевников Айры, за измену Роду и сговор против дочери Ведущей линии приговаривается к казни и лишается всего нажитого имущества…

«Что теперь станет с семьей этого человека, и насколько серьезна его вина? – содрогнувшись, подумал Арм. – Вдруг он вообще не знал, что затевает лорд? Или тот не оставил ему выбора? Хотя нет, выбор есть всегда, но можно ли было помиловать его так же, как мать Вара? Что если бы я знал его имя…»

Глухой стук прервал тягостные мысли. Толпа ахнула, и где-то заплакал ребенок.

«Упокой, Господи, эту душу… – горестно выдохнул Арм, не в силах заставить себя обернуться. – И всех сегодня убитых…»

Обратный путь до Академии занял гораздо больше времени, чем он предполагал. Расстроенный и разбитый, Арм едва брел, то и дело шарахаясь от стражников, чтобы избежать объяснений. Только теперь, когда дело было сделано, он понял, как на самом деле рисковал, выйдя без охраны в город и так глупо подставившись перед матерью. Растерянность в ее глазах била по сердцу сильнее любых выговоров и угроз. Он, чьим именем она вершила правосудие, ходатайствовал о помиловании пособника человека, желавшего ей смерти. Арм понимал, что именно так мать и думала.

«Даже когда придет мое время, – вдруг со всей ясностью понял он, похолодев от ужаса и безысходности, – она не сумеет остановиться и отойти в сторону. И мне придется что-то с этим делать…»

Пытаясь не паниковать, Арм старательно гнал от себя темные картины будущего. Народ устал от крови, многие уже и забыли, почему и зачем она лилась, и винили мать в бедах, причиной которых стали сами. Ее ненавидели и желали смерти. Восхождение Арма должно было стать ее гибелью от рук тех, чьих близких она казнила, или тех, кто сейчас в страхе не мог поднять головы…

«Я найду какой-нибудь выход, – кусая губы, раз за разом убеждал он себя, отгоняя навязчивые мысли. – Что-нибудь придумаю, когда придет время».

Узкие улочки верхнего города пестрели различными вывесками. Не заметив мужчину, стремительно вышедшего из дверей мастера-цирюльника, Арм натолкнулся на него и чуть не упал.

– Смотри, куда идешь! – грубо огрызнулся тот, толкнув его в спину.

– Простите, господин, – не оборачиваясь, пробормотал Арм и убыстрил шаг. Было не по себе, хотя он мог поручиться, что не заметил слежки.

Внутренняя стража еще не сменилась, а потому пропустила его без вопросов, но стоило Арму повернуть к учебным корпусам, как дорогу преградил Каэл с дружками.

– Где это ты шлялся, позволь узнать? – угрожающе надвинувшись, спросил тот.

Притворно удивившись, Арм как бы невзначай положил ладонь на рукоять меча.

– Разве я обязан перед тобой отчитываться? – вопросом на вопрос ответил он. – Есть дежурный, есть наставник. А ты кто, Каэл? Нянька мне, что ли?

Холодно улыбнувшись, Фаррам жестом велел товарищам отойти подальше.

– Я, может, и не нянька, но на чистую воду тебя выведу. Представление несчастного Вара было весьма неубедительным. И я не идиот, чтобы не соотнести твой визит к госпоже Линни и отмену занятий. – Понизив голос, он постучал пальцами по богатым ножнам. – Не знаю, что вы задумали, но если у нее будут из-за тебя неприятности, то ты труп, Валлор.

Скрыв охватившую его тревогу, Арм невольно подобрался.

– К отмене занятий я не имею никакого отношения, – как можно спокойнее произнес он. – И будь добр, Каэл, не задерживай меня, я и так достаточно задержался.

– Вот только где? – усмехнулся Фаррам. – Думаю, не одному мне это будет интересно.

– Можешь пойти и донести кому хочешь, – вернув ему улыбку, Арм решительно шагнул вперед. – Старшим я дам исчерпывающие объяснения, а тебя мои дела не касаются.

– О, как заговорил… – почти ласково протянул Каэл, схватив его за локоть и рванув на себя. – Еще и пары дней не проучился, а уже пытаешься вякать на равных! Ну что ж, сам нарвался. Придется научить тебя манерам!

Едва не потеряв равновесие, Арм попытался вывернуться, но подоспевшие приятели Каэла, крепко схватили его за руки и, ударив по голеням, силой поставили на колени.

– Бить я тебя не буду, много чести, – Фаррам вынул из кармана тряпицу и, развернув, достал пару углей. – Да и зачем мне неприятности, верно? – Растерев их в крошку о белый камзол Арма, он задумчиво хмыкнул. – Считай это первым предупреждением. Не дойдет, тогда поговорим серьезнее. Если ты решил, что машешь железкой порезвее меня, то сильно ошибаешься, Валлор. На моем счету уже не одна жизнь, а тебе я глотку перережу с превеликим удовольствием!

– А ну прекратить! – раздался гневный окрик и, высунувшись из окна, дежурный офицер погрозил им пальцем. – Все четверо ко мне! Быстро!

Щелкнув пальцами, Фаррам молча повернулся и зашагал к дверям. Встав, Арм отряхнул брюки и с сожалением взглянул на перепачканный камзол.

«Отстирать это будет непросто, – отстраненно подумал он. – Ну ничего, Майра поможет».

* * *

Всю ночь до первых петухов Арм тщетно пытался оттереть мыльным песком черные пятна. Несмотря на все его труды, спереди камзол остался грязно-сероватого цвета, так что утром все равно пришлось идти к Майре и просить выдать новый. От стыда у Арма горели уши. Он не знал, как объяснить подобную неряшливость, но женщина, осмотрев камзол, лишь вздохнула и попросила подождать снаружи.

– Через полчаса принесу, если найду что-то подходящее, - сказала она, отмахнувшись от его извинений. – Ты не первый, Валлор. Я догадываюсь, о чем ты решил смолчать. Но за попытку отстирать отдельное спасибо, нам теперь будет легче. – Свернув камзол, она покачала головой. – И будь осторожен, мальчик. Мне и кровь приходилось отстирывать после таких вот пятен. Держись от маленького подонка подальше. Он ведь уже второй год на этой ступени, даже золото Пата не помогло – генерал непреклонен. Это его еще больше озлобило. Мне будет жаль, если ты пострадаешь.

Арм прождал больше часа и уже нервничал, потому как боялся опоздать на построение. К счастью, молоденькая служанка все-таки вынесла новенький, с иголочки камзол и передала от Майты, чтобы вечером он зашел за теплыми вещами, поскольку та заодно собрала и их тоже. Сбивчиво поблагодарив, Арм тут же надел камзол и заспешил на площадь. На завтрак он уже не успевал.

– Вставай-ка вот сюда, – ворчливо пробасил наставник, когда их звено построилось. Взяв Арма за локоть, он провел его почти перед всей шеренгой и поставил впереди. – А то возвышаешься в конце, как мачта, только флага не хватает. Скромность скоромностью, но здравый смысл еще никто не отменял.

Вытянувшись в струнку при виде вышедшего на ступени генерала, Арм мысленно поблагодарил наставника и искоса взглянул на Фаррама, скорчившего недовольную мину. Теперь они стояли через одного.

– Вижу, ты ничего не понял, Валлор, – не поворачивая головы, бросил тот.

– Да нет, Каэл, это ты не понял, – с нажимом ответил Арм, дождавшись, когда генерал вернется в резиденцию, а наставник отойдет с дежурным, который зачем-то его подозвал. – Чем задирать новичков и кичиться своим отцом, лучше бы перешел, наконец, на следующую ступень. Родительские деньги – это их заслуга, а не твоя. Сам из себя ты пока ничего не представляешь. Нарушаешь устав, обижаешь товарищей, не справляешься с учебой… И я еще должен тебя уважать и бояться? С какой стати, Фаррам? Ты хоть подумай: нас ведь здесь пятнадцать человек, а лебезят перед тобой только двое, да и то не из большой любви.

Вся шеренга при этой спонтанной речи стояла так тихо, что Арм отчетливо слышал тяжелое дыхание соседа. Сам Фаррам едва сдерживался, сжимая и разжимая кулаки. Его лицо то бледнело, то покрывалось красными пятнами, а зеленые глаза лихорадочно блестели.

– Ты труп, – процедил он сквозь зубы и пнул локтем стоявшего рядом юношу с такой силой, что тот чуть не упал. – Я, может, ничего из себя и не представляю, но за меня есть кому замолвить слово. А вот если ты сдохнешь, никто и не заметит. Так что готовься. Доживаешь последние дни.

– Я не боюсь смерти, – спокойно сказал Арм. – А вот ты, бросаясь такими словами, роешь себе могилу. Здесь все звено свидетели, а тебе самому минуло уже пятнадцать и отвечать будешь по всей строгости. Не думаю, что Ее Величество закроет глаза на убийцу одного из своего рода, пусть и последнего нищего. Ты лишь подставишь отца и потеряешь голову. Но раз уж в мой адрес начались такие угрозы, я тоже отвечу: если еще раз кого-нибудь из товарищей тронешь, учится ты ни здесь, ни в какой другой Академии не будешь. Я выведу тебя на чистую воду, Каэл. Подлости и низости не терплю с младенчества.

Фаррам коротко рассмеялся, чем привлек внимание наставника. Раскланявшись с дежурным, тот подошел и с подозрением оглядел притихшее звено.

– На тебя жалоба, Фаррам, – наконец произнес он, встав напротив Каэла. – Вторая за начало года. Получишь еще одну и вылетишь обратно в Пат. Понял?

Удивленно взглянув на офицера, Каэл кивнул.

– Понял, господин.

– Ну раз понял, можете быть свободны. И да, тебе, Арм, сын лекаря из Варута, за вчерашнюю вылазку в город запрещается покидать территорию Академии до первого снега. Никаких открепительных можешь не просить.

Арм молча поклонился. Несмотря на кажущееся спокойствие, сердце колотилось о ребра так, что трудно было дышать. Ему не следовало вестись на провокации Каэла и устраивать словесную перепалку, опускаясь до его уровня. Причинять задире вред Арм вовсе не намеревался, равно как и втягивать в этот, по сути, не стоящий внимания конфликт лорда Солана. Последний и так ходил по лезвию, о чем его глупый сын, вероятно, даже не догадывался.

«Ошибка за ошибкой, – с досадой думал Арм, машинально шагая вслед за идущим впереди Карсом. – Как же мне все это исправить?»

Почувствовав, как кто-то тронул его за плечо, он взял левее и обернулся.

– Спасибо, – шепнул Вар. – Брат видел тебя на площади. Не знаю, как тебе это удалось, но…

– Я просто передал письмо, – отмахнулся Арм. – Если кого и нужно благодарить, так это госпожу Линни. Ты ведь знаешь, как она была близка к Ведущей… Видимо, решила заступиться за своего ученика.

Остановившись, Вар затравленно взглянул на него.

– А ведь у меня с самого первого дня неуд по счету… Стыд-то какой! – его голос предательски сорвался. – Арм, дружище, у тебя все так складно выходит! Можешь немного со мной позаниматься? Я тебе свою вечернюю сдобу до самой присяги отдавать буду, могу дежурить… Что угодно!

– Да не надо мне ничего, – Арм невольно улыбнулся его горячности. – Можешь приходить в башню после построения… Учить я не умею, но объяснить постараюсь. Там нет ничего сложно.

– Вы идете или нет? – недовольно проворчал Карс. – Лично мне выговор не нужен.

Заговорщицки переглянувшись, Арм с Варом поспешили за ним.

Историю у Первой и Четвертой ступени вел боевой стопник из рода Рэмака по имени Нурф. Это был пожилой человек с идеальной военной выправкой и к тому же весьма дотошный. Все новые сведения, добавленные в общий курс при королеве Лирамель и в последние годы, он преподносил так, словно изучал их уже тысячу лет. Судя по тому, с каким вниманием его слушали, предмет свой Нурф любил, и учеников напрасно не обижал. На появление Арма он тоже отреагировал спокойно: спросил его имя, представился сам и продолжил урок. Сам Арм, хоть и знал гораздо больше учителя, ни разу не заскучал.

– К следующей лекции выучите хронологию правления царей до Арматея, – закрыв книгу, он обвел притихших юношей насмешливо-задумчивым взглядом. – И не забудьте всех отпрысков Тарома Великого с датами рождения, правления и смерти. Особенно смерти. Мы на этом сделаем акцент, потому что умирали они в определенной последовательности и явно не по своему желанию. Еще ваши деды понятия не имели почему, а вам это уже открыто. Дорого, кстати, стоит, господа – история редко делает такие подарки.

– Вот уж спасибо так спасибо, – почти неслышно произнес Карс, ковыряя кончиком пера уже кем-то проделанное углубление в столешнице. – Жили себе спокойно и не знали. Теперь шаг влево, шаг вправо – и на плаху.

Арм внимательнее всмотрелся в своего приятеля и осторожно спросил:

– Не хочется учить?

Собрав книги стопкой, тот ловко связал их и нехотя бросил:

– Не хочется знать! Не думай, что я против новых порядков… В наше время никто в здравом уме такого не скажет, но думать-то не запретишь! Моя семья всегда чтила законы и жрецов Ордена. Бабка еще те, старые колыбельные пела… А потом понеслось: это нельзя, то нельзя. Жрецы как с ума посходили! Герцог наш, если ты знаешь, раньше их возглавлял даже, Верховным был. Говорят, он такое умел, что никто ни до, ни после не мог, даже Фирсар! А потом раз – и отрекся, принял новую веру. С чего бы это?

Убедившись, что все заняты сборами, Арм тихо ответил:

– Видимо понял, что пошел не тем путем, Карс. Так тоже бывает. Люди часто ошибаются. Просто у него хватило сил признать это и повернуть к свету. За ним последовали и другие Посвященные...

– Но не все, – мрачно заметил Карс. – Даже в моей семье – не все. И потому я просыпаюсь со страхом и засыпаю со страхом, хотя сам никогда не поклонялся мерзости… – Видя, что Арм сбирается уйти, он схватил его за руку. – А ты сам, Валлор?

– Я христианин, и был крещен матерью во младенчестве. Но тех, кто не идет моей дорогой, не сужу. У меня с рождения перед глазами люди, чья вера настолько глубока, что не оставляет сомнения – она осязаема, действенна. Я имел возможность не просто получить ответы на свои вопросы, но видел тех, кто эти ответы выстрадал кровью, поэтому мне хватило их слова и не потребовалось проходить через сомнения, страх и смерть… Не многим так везет, поэтому у каждого свой путь. У кого-то он очень длинный, сложный и даже опасный.

– Красиво говоришь, – улыбнулся Карс. – Хотел бы я видеть тех, кто так тебя вдохновил. Может, и сам бы задал парочку вопросов…

Заметив, что они остались в классе вдвоем, Арм забеспокоился и знаком попросил приятеля поспешить. Следующим уроком был счет.

Заняв свободное место рядом с Варом, Карс виновато развел руками. Еще раз оглядев класс, Арм пожал плечами и, отойдя в дальней стене, уселся на пол. Стащить стол из соседнего кабинета он уже не успевал, а все имеющиеся оказались заняты.

Линни показалась в дверях с последним ударом гонга. Не смотря на уверенную улыбку, на ее лице без труда читались последствия бессонной ночи. Поджарая и живая, она все же несла груз прожитых лет. По расчетам Арма ей было уже далеко за шестьдесят.

– Задания я не проверила – не до того было, так что пусть господин-без-стола поднимется и раздаст всем писчие принадлежности. Устроим небольшую проверку. Кто напишет, тот молодец, а кто нет – будет заниматься со мной счетом вместо зимнего открепительного. Да-да, и нечего стонать. Я уже два месяца вбиваю в ваши дубовые головы азы, без которых вы даже маршрут на карте не проложите. То же мне, будущие офицеры!

Кто-то за первым столом тихо хихикнул и тут же получил затрещину. Оглянувшись на Арма, Вар страдальчески закатил глаза. Было похоже, он не верил, что сумеет пережить проверку.

Взяв стопку листов, Арм быстро разделил их на три части и пустил по рядам. Чернильницы с перьями пришлось раздавать самому. Поставив одну перед своими приятелями, он ободряюще похлопал Вара по руке и шепнул:

– Если что, сломай перо. Я подойду.

– Шел бы ты к своей стеночке, Валлор! – громко шикнула Линни. – Тебе и Фарраму дам отдельные задания с тем же условием. Посоревнуйтесь-ка кто кого мирным путем. Железяками всякий махать горазд, а вот мозгами пораскинуть могут единицы.

Взял себе пару листочков, Арм поставив чернильницу на пол и выжидающе скрестил на груди руки. Проигрывать Каэлу он не собирался, хотя открепительная ему не светила ни зимой, ни даже летом. А вот мнением бывшей Хозяйки замковых кухонь Арм дорожил. Больше всего на свете ему бы хотелось задать ей тысячу вопросов обо всем, что она видела и знала о деде и отце, ведь с первым Линни находилась рядом с самого начала, как тот встал у власти. Перед ее глазами прошло даже кровавое правление его, Арма, прадеда... Многое из того, что видела эта пожилая женщина, не было известно никому в Малом Мире.

– Держи. – Незаметно подойдя, Линни положила ему на колени исписанный заданиями лист. – И чтобы без фокусов, ясно? Выкручивайся теми знаниями, которые я даю.

Опустив взгляд, Арм прочел первую задачу и почти до крови закусил губу, чтобы не засмеяться в голос.

«Некий герцог славного Лаусенса, – начиналась та, – имел доход в триста колветров золотом ежемесячно, причем за вычетом налогов, которыми совершенно справедливо одарил его другой нам обоим знакомый герцог, он не только не терял первоначальную сумму, но и выгадывал прибыль в пятьдесят колветров золотом. Зная, что основным его доходом являлась торговля рыбой, бараниной и изделиями кожевников, будь добр подумать, каким образом ему удавалось получить в год чистой прибыли на десять процентов больше, чем выходило по отчетам, при том, что последние были в полном порядке, включая взнос в казну, иначе бы ему ой как бы не поздоровилось».

«Да он на золоте должен был есть!» – дважды перечитав задачу, мысленно хмыкнул Арм, думая, как подступиться к решению. Вводных было мало. Тут явно требовалось нечто большее, чем просто вычислить. В конце концов он поставил на рыбу и шкуры. Последнюю герцог разводил, так что озера Лаусенса не иссякали, как и морские глубины, а потому доход с них был почти круглый год, исключая нереста. Со шкурами все обстояло еще хитрее. Среди баранов всегда имелись мертвые души, а шкуры якобы закупались на юге, в то время как Лаусенс сам обеспечивал себя и ими и отборным руном. Герцог Карл был дотошен, но вряд ли бы поехал пересчитывать баранов, а те оказались поистине золотыми. Ну и кое-что, конечно, наверняка утаивалось. Например, выгодные сделки с Горготом занижались, что тоже никто не мог бы доказать, если обе стороны молчали… Оставался лишь вопрос, как это выведала Линни, потому что раз знала она, то понимал и тот, кто эти налоги из герцога славного Лаусенса вытрясал. А раз так, то неучтенная прибыль наверняка шла на хорошее дело… И никто никого головы не лишал.

Расписав почти весь лист, Арм вернулся к заданиям и довольно быстро решил остальные, благо в них не имелось двойного дна. Он так увлекся, что не заметил, как время урока подошло к концу, и в коридоре простонал гонг.

– Еще минута и сдаем, – поторопила Линни. – Особо ревностные считатели могут, конечно, остаться без обеда, но я бы советовала выбрать суп и курятину, которую сегодня с утра для вас жарят наши повара. Все равно если не решили до гонга, шансов нет.

Подождав, пока большинство сдаст работы и уйдут, Арм протянул листок с решением. Бегло прочитав, Линни довольно улыбнулась.

– Быстро сообразил, есть в кого. И почти правильно.

– Почти? – удивился Арм.

– С решением верно, с выводами – почти. Тебя извиняет возраст. Будет время, поговорим обстоятельнее. А пока дай-ка я посмотрю, почему наш Фаррам мрачнее тучи. Никак все-таки понял.

Обернувшись, Арм пристально посмотрел на своего обидчика. Тот сидел над заданием насупившись, словно замерзший голубь. Оставалось лишь догадываться, что за задачку выдумала для него Линни.

– А вот у вас, юный Каэл, все с точностью наоборот. Решение ошибочно, а выводы верные. Думаю, открепительную вы заслужили, равно как и сочувствие. Идите и хорошенько подумайте над новой мыслью.

Резко поднявшись, Фаррам поднял опрокинувшийся стул и, собрав книги, выбежал из класса.

– Что вы ему такого написали? – не удержался от вопроса Арм.

Смяв в руке листок с заданием, Линни холодно улыбнулась.

– Предупредила на примере кой-кого из прошлого о возможной судьбе его отца. Наверное, я поступила сейчас так же опрометчиво, как и ты вчера, но мне искренне жаль этого мальчика. Фаррам вырос на моих глазах, и, поверь, жизнь его не баловала. Он слишком горд и горяч, и к тому же еще очень юн, чтобы понять выгоду и стерпеть удар. Ты знаешь, я немало повидала и вряд ли могу ошибаться. Все, что мне под силу, это предупредить от рокового шага.

Похолодев, Арм оперся ладонью о стол и несколько раз глубоко вдохнул.

– Я могу помочь? – с надеждой спросил он. – Как в тот раз?

– Похвальное рвение, но нет. Я много лет прожила в Пате и знаю, что там происходило. Иначе уже нельзя, Парф и так терпел слишком долго. – Линни покачала головой и отвела взгляд. – Постарайся не вмешиваться. Тебе нельзя подставляться. Не сейчас, во всяком случае.

– Постараюсь, – эхом откликнулся Арм и, степенно поклонившись, краем глаза заметил заглянувшего в дверной проем Эндэма. Судя по тому, как тот нервничал, он услышал часть разговора.

[1] Повинуйтесь королевской крови, офицер (Древний язык)

[2] Прочь (Древний язык)

Глава 4

Три месяца учебы пролетели незаметно. Ранние холода уже под конец осени выстудили стены башни так, что ночами на подоконнике поблескивал иней, а толстое мутное стекло покрылось перистыми узорами. Кутаясь в два шерстяных одеяла, поверх которых чернел подбитый мехом плащ, Арм пытался уснуть, но никак не мог. Первые экзамены он сдал, не готовясь. Успевал и в остальном. Его занятия с Варом тоже не прошли для последнего даром. Пусть и не блестяще, но счет тот одолел и теперь уже не краснел на уроках, а старательно работал и даже пару раз заслужил от Линни одобрение.

Что касается Фаррама, то на какое-то время и он, и его подпевалы присмирели и никого не трогали, правда, продлилась эта тишина недолго. Получив открепительное, Каэл съездил в родной Пат и вернулся еще более злой и самоуверенный, чем раньше. Несколько раз Арм сходился с ним по жребию на тренировках и все так же побеждал. Было ясно, что Фаррам в конце концов ответит, но, помня слова Линни, Арм вел себя осмотрительно и старался не оставаться в одиночестве. Щеколду на дверь он все-таки сумел поставить, но запирался только после обхода, чтобы не получить нагоняй за нарушение правил.

«Нужно найти повод и поговорить с Каэлом глазу на глаз, – глядя в темноту, решил он. – Возможно, мне удастся достучаться до него или хотя бы выяснить, чего он от меня хочет».

Утро, вопреки обыкновению, началось с пугающей тишины. Не слышалось воркования голубей, не били барабаны, не сновали туда-сюда птичники, спеша доставить или отправить послания…

Быстро натянув сапоги, Арм медленно отодвинул щеколду. На душе было тревожно. Обнажив меч, он приоткрыл дверь и, постояв, выглянул наружу. На лестнице царил сумрак. Заледеневшие узкие окна не давали света, а факелы почему-то не горели.

– Эй! – на всякий случай позвал Арм и прислушался. Он никак не мог понять, сколько времени.

Тихий стон удалось услышать, только задержав дыхание. Убрав клинок в ножны, Арм вышел на лестницу, но никого не увидел.

– Есть тут кто? – громко спросил он.

– Осторожнее, – в слабом отклике сквозила боль. – Мыльный раствор…

Замерев на полушаге, Арм наклонился и провел по ступени ладонью. Камень действительно оказался покрыт ледяной коркой и потому был очень скользким.

– Понял. Сейчас спущусь.

Спуститься оказалось непросто. Подошвы сапог скользили как на речном льду, да и перила чуть ниже тоже оказались в коросте.

Мальчик лежал на боку. Одна нога казалась неестественно вывернутой, а под головой темнела кровь. Боясь его трогать, Арм снял плащ и, накрыв, осторожно подоткнул полы.

– Не шевелись, паренек. Я сбегаю за лекарем.

– Постой, – сквозь зубы процедил тот, едва дыша. – Я слышал… замешкался наверху с посланием… Они говорили о тебе. Остальные спустились прежде, чем облили лестницу, а меня не предупредили, потому что я им… поперек горла. Но это тебя…

Поняв, о чем речь, Арм на мгновенье лишился дара речи и с подозрением посмотрел на уходящую вверх лестницу. Истесанные временем старые ступени и безо льда были довольно гладкими посередине… Упади Арм вниз, он мог бы разбиться, как этот несчастный мальчик, а то и хуже, поскольку был намного тяжелее.

«Это уже покушение на жизнь сына Ведущей, а не детские забавы, – мрачно подумал он. – Такое не скроешь даже при всем желании».

– Кто они, знаешь? – присев на корточки, спросил Арм.

– Один точно Каэл, потому что Мав назвал его «господин Каэл». Спросите Мава, он с ним говорил. Всего было трое. Тот первый сразу ушел, остальные возились с лестницей. Я думал, что пришли на дежурство и моют… Но сейчас положено сразу вытирать, тем более тут холодно… Первые ступени и вытерли, и перила тоже, а дальше – сами видели. Я и упал… – закашлявшись, мальчик попытался перевернуться и вскрикнул от боли. Его тут же вырвало.

– Не шевелись, – повторил Арм и осторожно отодвинул его в сторону.

Стражи у башни не оказалось, хотя это считалось вопиющим нарушением устава. Не зная, где искать лекаря, поскольку тот наверняка был на утреннем обходе, Арм припустил к складам. Майра могла найти врачевателя быстрее, чем он сам.

Запах гари удалось уловить только ближе к казармам. Решив разузнать все позже, Арм распахнул дверь прачечной и громко позвал швею. К счастью, одна из служанок, узнав в чем дело, тут же побежала за ней к главной хозяйке.

– Что происходит? – Остановив пожилую женщину с чаном выстиранного белья, Арм кивнул на дверь. – Где все?

– Так пожар в городе, господин… Рядом с Академией, у стен. Кажется, дом лорда какого-то горит. Всех согнали тушить, чтобы огонь не перекинулся на резиденцию.

– А стражу почему сняли? – удивился Арм. – Голубиная башня без стражи!

Поставив чан на пол, женщина пожала плечами.

– Да мне-то откуда знать? Вам-то виднее. Нас не звали, мы работаем…

Увидев спешащую к ним Майру, Арм кивком поблагодарил прачку и, не тратя времени на объяснения, крикнул:

– Мальчик разбился! Упал с лестницы! Никого нет, я не знаю, где искать лекаря!

– Ох ты, горе мое! – всплеснула руками Майра и, схватив висящий у двери шерстяной платок, выбежала наружу. – Где он? – не оборачиваясь спросила она, когда Арм ее нагнал.

– В башне. Кажется, сломал ногу и голова тоже в крови. Еще его рвет.

– Беги в резиденцию. Лекарь или кто-то из его молодчиков должны быть в правом крыле за аркой. Приведи всех, кого сможешь, и попроси взять носилки.

Арм бежал так быстро, что несколько раз поскользнулся и упал. В голове роилось тысяча вопросов. Пожар в городе, отсутствие стражи у башни, лестница… То ли Фаррам воспользовался удобными обстоятельствами, то ли сам же их и создал. Второе выглядело слишком уж неправдоподобно. Откуда у юноши, пусть и младшего сына одного из богатейших людей Королевства, такие возможности? Да и зачем ему было так подставляться ради какого-то там выскочки-нищеброда?

«А если он знает?.. – тяжело дыша, с ужасом подумал Арм. – Если лорд Солан велел ему убить меня, чтобы внести смуту в Ведущую? Матери тогда точно стало бы не до Пата».

– Нет, не может быть… – пробормотал Арм, влетев в приоткрытые ворота резиденции. – Это просто совпадение…

– Имя и звание! – остановив его, потребовал стражник. – Куда спешишь?

– Арм, первая ступень, звено Фареста. Госпожа Майра послала за лекарем. В башне паренек упал с лестницы. Сильно разбился.

Жестом указав ему вправо, офицер черканул что-то в лежащей на подставке книге. Не дожидаясь повторного приглашения, Арм добежал до арки и, миновав ее, на ходу крикнул:

– Лекаря, срочно! Где лекарь?

Одна из дверей со скрипом распахнулась.

– Чего тебе? – недовольно спросил старик, вытирая о передник мокрые руки. – Что орешь?

– Мальчик разбился, – пытаясь отдышаться, выдавил Арм и, заметив, как тот прищурился, быстро добавил: – В голубиной башне…

Узнав его, лекарь вежливо кивнул и, обернувшись, кого-то позвал.

– Не беспокойся, сделаю все, что смогу, сынок, – изменившемся тоном произнес он. – Ты пока посиди тут, приди в себя. Занятий сегодня все равно не будет. Вернусь, поговорим. Я как раз хотел найти повод и тебя позвать, да ты опередил. Есть весточка от кое-кого.

Поколебавшись, Арм кивнул. Он действительно переволновался и к тому же устал, бегая туда-сюда. Ему требовалось немного отдохнуть и хорошенько надо всем подумать.

Над водной гладью парил огромный огненно-золотой орел. Казалось, будто его тело светится изнутри, но, когда он подлетел ближе, стало понятно, что свет пронизывал птицу насквозь. Это было так красиво… Арм смотрел и не мог отвести взгляда. Вслед за орлом из морских глубин, подняв фонтан брызг, взмыл в небо такой же большой иссиня-черный ворон. Он тоже сиял, но более тускло, как светится в темноте почти истлевший уголек. Оба покружили над берегом и вместе улетели на восток, где багряным шаром качалось у горизонта размытое в мареве солнце.

– Просыпайся, сынок… – Кто-то настойчиво теребил Арма за плечо. – Генерал тебя зовет, надо идти.

Открыв глаза, Арм удивленно посмотрел на стоявшего у кушетки старика. Он так крепко заснул, что никак не мог понять, где находится и почему вокруг светло.

– Долго я спал? – узнав, наконец, лекаря, Арм сел. Голова неприятно кружилась, спина была мокрой от пота.

– Сейчас уже третий час дня, – ответил тот. – С мальчиком все в порядке, мы его отправили в артель. Голова цела, это главное. Ухо подштопали, ногу, правда, мои ребята по кусочкам собрали, но ходить будет. Если захочешь, навестишь, но лучше не сегодня – он под снотворным.

– А зачем я понадобился генералу? – насторожился Арм. – Что Илларм от меня хочет?

– Видимо, разобраться в произошедшем, – уклончиво ответил лекарь и, настороженно покосившись на дверь, протянул туго скрученную записку. – Это из замка. Ответ дашь завтра.

Развернув послание, Арм сглотнул и, прищурившись, вчитался в мелкие строчки.

«Ваша матушка приняла окончательное решение относительно лорда Солана. Все, что я смог, это убедить ее на сей раз избежать публичности. В интересах Каэлов владения перейдут к будущей невесте вашего кузена, поскольку та непричастна к деяниям отца. Остальных велено выслать из Пата и при малейшем недовольстве отправить вслед за родителем. Имей это в виду и будь осторожен. Касательно приятеля, за которого ты можешь попросить, трижды подумай, прежде чем поступать так же, как на площади. Твоя мать до сих пор ищет виноватых и считает, что ты подпал под чье-то влияние. Не давай ей повода утвердится в этой мысли, иначе она может повернуться спиной и ко мне. Думаю, она бы успокоилась, если бы ты сумел вернуться на зимние открепительные».

Подписи не было. Впрочем, дядя никогда не подписывал свои письма – не любил бравировать титулом и происхождением.

– Я дам ответ сейчас же, – сказал Арм, скомкав записку. – У вас есть бумага и перо?

Кивнув, старик указал на узкий стол у единственного окна.

– Пиши, только побыстрее. Генерал должен отбыть в замок до вечера.

Подойдя к столу, Арм взял первый попавшийся листок и коротко написал:

«Благодарю за предупреждение и совет – я им последую. Вы угадали мои намерения, поэтому я вас не удивлю. Обещаю, что не буду давать повода ищущим повода. Попрошу лишь об одном: отправьте мне навстречу кого-нибудь из Тайной разведки. Нужно прояснить пару моментов, о которых вам вскоре станет известно. Предоставьте мне разобраться с этим самому. Даю слово, что обращусь к вам за помощью сразу же, как почувствую необходимость. Об остальном поговорим лично. Буду рад встрече. Прибуду не один и тем же путем».

Свернув листок, Арм отдал его лекарю и на всякий случай уточнил:

– Вы поедете сами или кого-то пошлете?

– Сам. С генералом.

– В таком случае передайте дяде, чтобы не медлил. И, разумеется, мой поклон матушке. И еще… – Арм сосредоточенно нахмурил лоб, ловя ускользающую мысль. – Мальчика, если его можно перевозить, возьмите с собой. Пусть выходят и пристроят куда-нибудь на хорошее место. Если бы не он, вам пришлось бы сегодня выхаживать меня. – Заметив, как вздрогнул лекарь, Арм торопливо добавил: – Дяде можете об этом сказать, но матушке ни слова, иначе она тут все с землей сравняет, ясно?

– Да куда уж яснее, мой мальчик. – Спрятав записку в нагрудный карман, старик поклонился. – Ступай. Все исполню.

Стража на входе уже сменилась, но останавливать Арма никто не стал. Бегом поднявшись по широкой лестнице, он свернул налево и, пройдя пару дверей, остановился перед покоями генерала. Илларм Валлор, сын лорда Таэра, был поставлен во главе Горгота еще его, Арма, отцом в последний роковой день, когда тот отрекся от трона. Возможно, поэтому Арм ему доверял.

– Мне назначено, – в ответ на вопросительный взгляд стражника, произнес он и коротко представился.

Открыв засов, офицер молча распахнул одну из высоких створок и отошел в сторону.

Генерал Горгота был из Валлоров. Высокий, как и все сыновья Рода, он походил на своего отца, от которого и принял пост, как одна молодая яблоня на другую. Черноволосый, с резкими чертами лица, Илларм чем-то напоминал Арму охотничьего ястреба – быстрого и осторожного.

– Мне доложили о произошедшем, приношу свои извинения, – с поклоном сказал генерал, как только закрылась дверь. – Стражу ввели в заблуждение, но это не извиняет ни моей непредусмотрительности, ни их небрежности.

Подойдя к небольшому диванчику, возле которого тот стоял, Арм обвел кабинет задумчивым взглядом и сел, знаком попросив Илларма последовать его примеру.

– Принимаю ваши извинения. И приношу ответные. В произошедшем есть и моя вина. Я имел возможность предоставить вам доказательства, изобличающие Фаррама еще пару месяцев назад, а также мог бы не провоцировать его на подобные действия. Однако даю слово, что ничего предосудительного я не совершал, лишь не шел у него на поводу и иногда заступался за товарищей.

– Будь моя воля, я бы не стал приписывать вас к звену Фареста, – понизив голос, сказал генерал. – Да и на Первой ступени вам тоже делать нечего. Но герцог высказался совершенно определенно.

– Вам известно, почему? – скрыв удивление, спросил Арм.

– Он сказал, что науками вы владеете не хуже тех, кто их преподает, а вот собой – не в полной мере. Это все.

– Ясно. – Встав, Арм отошел к окну и взглянул вдаль. Над городом еще висела тонкая завеса дыма, но небо уже распогодилось и, похоже, подымался ветер.

– Я позвал вас, чтобы спросить, какое решение мне принять, – спустя какое-то время произнес генерал. – Всех, кого нужно, уже допросили. Офицера, который вам уже известен и передал стражи ложный приказ, я лишил звания и отослал в Ровмэн. Картина совершенно ясна, доказательств хватает. По закону мне нужно доложить в замок и в Пат, а после или бросить Каэла в темницу, или лишить головы за покушение на сына Ведущей. Но, справедливости ради, он не имел представления, кто вы.

– Не нужно делать ни того, ни другого, – прикрыв глаза, Арм медленно выдохнул. – Я беру всю ответственность на себя. Кроме того, – он повернулся и, встретив внимательный взгляд генерала, выдавил подобие улыбки, – мне стало известно, что вскоре в Пате станет дышаться свободнее. Учитывая, как Фаррам гордится своим отцом и состоятельностью, наказания хуже трудно себе представить.

Нахмурившись, генерал опустил голову и некоторое время молчал.

– Вы желаете, чтобы я взял Каэла на попечение гарнизона? – наконец хрипловато спросил он, не скрывая волнения. – Думаете, ваша мать спустит мне подобную милость?

– Вы напишете ей, что мы с Фаррамом близкие друзья и его отъезд очень меня расстроит. Этого будет достаточно.

– А если нет? Если она сочтет мое решение неповиновением?

– Власть регента тоже не абсолютна, – прошептал в ответ Арм. – Вы думаете, мне нравится то, что происходит вокруг? Если так, то ошибаетесь. Но мне еще нет и тринадцати, до совершеннолетия два с лишним года... Кроме того, мать многих устраивает. Пока что.

В волнении встав, генерал подошел и, поколебавшись, встал перед ним на колено.

– Если я могу вам чем-то помочь, то помогу не колеблясь. И я, и многие другие – мы верны вам и только вам.

– Знаю, Илларм, – подняв его, Арм покачал головой. – Я уверен в дяде, уверен и в вас, и в других генералах и сынах Рода. Но закон есть закон. И мне нужно время. Я не глуп и прекрасно осознаю, что имею слабости, которых иметь не должен. Однако и вам, и любому другому отвечу так: я буду поступать, как считаю правильным здесь и сейчас, не считаясь ни с какими последствиями. Возможно, это ошибочный путь, но я избрал его для себя раз и навсегда. Отвечать злом на зло мне претит. Тем более, как вы заметили, Фаррам не знал, не мог знать, на кого поднимает руку. Это не оправдывает его жестокости, из-за которой пострадал мальчик и еще многие до него. Однако он не останется без наказания, и мы оба теперь знаем, насколько оно будет для него суровым. Как поступать дальше, я решу, но пока пусть продолжит обучение в Горготе. Если мы отошлем его, он наверняка наделает глупостей и погибнет. Я не желаю брать на душу этот грех, достаточно и той крови, которая уже пролилась и еще прольется.

– А если пострадаете вы сами? Даже в этот раз все обошлось чудом…

Арм решительно мотнул головой.

– Я осознаю свою ответственность перед Ведущей и Королевством, генерал. Рисковать больше не стану. – Вспомнив, что еще хотел спросить, он невольно посмотрел на дверь. – Хотел прояснить кое-что насчет пожара… Вам известно, из-за чего он начался?

– Известно. Кое-то из опальных жрецов решил отомстить лорду Раму за то, что тот сдал королеве его пособников. Есть несколько надежных свидетелей, видевших поджигателя.

– Его нашли?

– Нет. Но он определенно где-то в Горготе. Ищем. Тайная разведка тоже подключилась. Герцогу я отослал голубя и завтра доложу лично.

– Надеюсь, его найдут, – вздохнул Арм. – Кто-нибудь пострадал?

– Пару человек обожглись при тушении. Лекарям теперь есть чем заняться.

Стук в дверь заставил их обоих замолчать. Недовольно скривив губы, генерал громко спросил, кто беспокоит и, услышав, что явился Первый стопник с докладом, вопросительно посмотрел на Арма.

– Мне уже пора, Илларм. Еще раз благодарю вас. Если потребуется, Линни всегда передаст весточку.

– Она знает? – искренне удивился тот.

– А могла не знать? – Арм сдержал смешок. – Ей известно даже то, что нам с вами не снилось. Да и наверняка ведь это дядя за нее просил…

– Просил, но я не думал… Хотя вы правы, это было совершенно очевидно. Так и поступлю, хорошо.

Едва не столкнувшись нос к носу с Первым стопником, Арм вышел из кабинета и, убедившись, что в коридоре никого, кроме стражи, нет, свернул к лестнице. До ужина оставалось еще часа два, а он уже так проголодался, что съел бы даже болтанку из муки.

* * *

В казармах было душно и шумно. Длинные смежные комнаты тянулись так далеко, что, когда во время уборки или топки распахивали промежуточные двери, получался длинный широкий коридор, заставленный кроватями. Огромные камины горели где через комнату, где сразу по два на оно помещение, поэтому даже зимой приходилось открывать окна, чтобы немного проветрить.

Войдя, Арм поежился. Свой плащ он так и не забрал из башни, а снаружи уже завывал ветер и начал срываться снег.

– О, кто пожаловал! – Заметив его, Вар подскочил с кровати. – Так и думал, что ты все проспишь. У нас тут такое утро выдалось! Знаешь уже, наверное, но все равно расскажу…

Приложив палец к губам, Арм обвел взглядом комнату. Она была первой от входа, и никто из высокородных не желал в ней спать.

– Что случилось? – удивился Вар. – Карса, что ли, ищешь? Так он еще в артели. Обжегся, но не сильно. Лекари намазали ему руки до локтей какой-то белой дрянью и дали лекарство от жара. Обещали к вечеру отпустить, если не будет осложнений. От занятий и тренировок освободили, возможно, вообще пока домой отпустят.

Арм расстроенно нахмурился. Он не думал, что кто-то из его товарищей мог пострадать.

– Тогда я приду вечером, повидаю. И ты прав, я действительно проспал. Жаль, вы не догадались за мной забежать.

– Очень быстро всех погнали, – Вар развел руками. – Прямо из постели выдернули. Дежурный так орал…

Отстраненно кивнув, Арм пытался придумать, как бы не вызвать подозрения у приятеля и переговорить с Фаррамом.

– Тут такое дело, – отведя взгляд, сказал он. – Меня попросили кое-что передать Каэлу. Лично и желательно без свидетелей. Что да как, не знаю, но был бы тебе признателен, если бы ты его привел. Только не говори, что зову именно я. Скажи, от генерала, тогда он точно не откажет.

Вар недоверчиво прищурился.

– Ты уверен, Арм? А если это подстава? Он ведь только и ждет, чтобы застать тебя врасплох!

– Уверен. И я уже дал слово, что передам. Это важно, правда.

Пожав плечами, Вар встал и что-то недовольно ворча, натянул сапоги.

– Не нравится мне это… Не нужно тебе с этим ненормальным разговоры разговаривать, но смотри сам.

Сев на краешек постели, Арм мысленно повторил все, что собирался сказать Каэлу. Беседа с генералом позволила ему многое переосмыслить, и теперь он чувствовал себя увереннее.

Фаррам вышел вслед за Варом и на мгновенье замер, настороженно разглядывая Арма.

– Вижу, твой дружок наврал… – протянул он. – Я так и знал. Чего надо, Валлор?

– Поговорить. – Поднявшись навстречу, Арм кивнул на дверь. – Один на один, если не боишься.

– Генерал уже допросил и меня, и моих друзей. Не о чем нам говорить. Я все сказал. Мы совершенно не при чем. Доказать обратное ты не сможешь.

– Смогу, – спокойно ответил Арм. – Поэтому и предлагаю поговорить.

Усмехнувшись, Каэл обвел взглядом притихших ребят и нехотя кивнул.

– Ну хорошо. Мне интересно послушать, что ты там себе напридумывал.

На улице стемнело, ветер стих и пошел крупный мокрый снег. Некоторые старшие офицеры уже стягивались в столовую. Обойдя казармы, за которыми находилась кузня, Фаррам прошел до учебного корпуса и, убедившись, что их никто не видит, поманил Арма.

– Здесь есть закуток в углу. Там нас никто не увидит и не услышит.

Держа ладонь на рукояти, Арм оглянулся на теплые окна преподавательской и решительно пошел за Каэлом.

Закуток, о которому говорила Фаррам, действительно ниоткуда не просматривался. Шагнув в темноту, они оба словно пропали.

– Ну, говори, – снисходительно разрешил Каэл, и, судя по звуку, повернулся к Арму лицом.

– Мальчик был в сознании, когда я его нашел, – ответил Арм. – Он слышал ваши голоса и узнал твой. И предупреждаю сразу: добраться до него у тебя не выйдет. Лекарь лично отвезет мальчишку в замок. Тот приходится ему дальним родственником.

Каэл хмыкнул и молчал так долго, что Арм начал терять терпение.

– Надо полагать, ты уже доложился генералу? Такой хороший повод от меня избавиться…

– Нет. И не стану.

– Дай угадаю… – усмехнулся Фаррам. – Хочешь, чтобы я оставил тебя и остальных в покое, верно?

– Да. Мне кажется это хорошая сделка.

– А если я откажусь? Думаешь, мой отец не сумеет замять это дело?

– Может, да, может, нет. Только это никак не изменит того, что из-за наших разногласий пострадал и едва не погиб мальчик, почти ребенок.

– Я этого не хотел, – холодно произнес Фаррам. – Да и твоей смерти тоже. Только проучить.

– За что? За то, что раз за разом побеждал тебя в круге?

– И да, и нет. Я просто не люблю вранье. А ты врешь. Только дети Ведущей имеют право нарушать возрастное ограничение, но не нищеброды. Метрика поддельна, просто тебе кто-то помог, поэтому доказать я ничего не могу. Как и вышвырнуть тебя прочь – нет повода. Так что остается только вынудить уйти. Как и других, например твоего дружка Эндэма. Знал бы ты, кто он, не стал бы с ним якшаться.

– Моя метрика тебя не касается, – вложив в голос немного угрозы, ответил Арм. – Для проверок и решений есть генерал. И заставить меня уйти ни ты, никто другой не сможешь. Я уйду сам и тогда, когда захочу.

– Именно поэтому нам и не ужиться в одном звене, Валлор. Ты не понимаешь, что на уставе жизнь не заканчивается. Через пару лет мы все выйдем отсюда, и каждый займет положенное ему место, поэтому глупо и опасно строить из себя господина и превозноситься над теми, кому ты рожден служить.

– Вот, значит, как ты все понимаешь? – хмыкнул Арм, надеясь не выдать замешательства. – А по мне, так поддаваться более слабому противнику, будь это хоть сам генерал, значит унизить его в глазах остальных. Нельзя научиться чему-то, не прилагая сил. Я так думаю. А что до жизни, то она полна неожиданных поворотов. Генерал Лафаст был сыном кузнеца, если ты позабыл. И он тоже поступил в Академию раньше положенного срока. И таких примеров множество. Как по мне, не стоит смотреть свысока на тех, с кем свела судьба. Ведь от выбора кого-то из них однажды будет зависеть твоя собственная жизнь. Разве можно рассчитывать на верность того, кто был тобой презираем?

– Толково говоришь, – в голосе Фаррама послышалась улыбка. – И складно. Но в отличие от тебя, правдолюб, я видел столько, что в эту самую правду уже не верю и не поверю. Люди понимают только силу, а верность можно просто купить. Ее Величество именно так и поступает, и, как видишь, в стране порядок.

– Этот порядок зиждется на крови и страхе, – возразил Арм. – При Лирамель так не было. Значит, можно и по-другому.

– Какое время, такой и правитель, Валлор. Значит, заслужили. Так говорит мой отец, а он пережил и Кайла Кровавого, и Лирамель.

«А мою мать не переживет», – мысленно вздохнул Арм и, обернувшись, отступил.

– Что ж, значит, каждый из нас останется при своем, – заключил он. – Пусть. Но предупреждаю: если ты тронешь кого-нибудь из наших товарищей или снова пострадает невиновный, я найду слова, чтобы генерал мне поверил. А главное, поверила госпожа Линни. Ее твой отец, боюсь, не сумеет ни подкупить, ни уговорить, ни заткнуть.

– Договорились, – неожиданно сдался Каэл. – Но тебя это не касается. Я привык доводить начатое до конца. И доведу. Предупреждаю, как говорится, лицом к лицу.

– Согласен. Тот из нас, кто возьмет верх в следующий раз, выполнит все условия другого. Твои методы я уже понял и буду осторожнее. Раз решил играть всерьез, давай поиграем.

– Хм… Интересное предложение. Мне нравится. – Шагнув почти вплотную, Каэл хлопнул его по плечу. – По рукам, Валлор, сын какого-то там лекаря из Варута. А теперь, будь добр, отойди в сторону. Я не собираюсь из-за тебя пропустить ужин.

Улыбнувшись, Арм пропустил его и некоторое время ждал, пока тот не уйдет достаточно далеко. Лишь когда его темный силуэт слился с тенями прачечной, он убрал ладонь с рукояти меча и пошел следом.

Глава 5

Тренировочная площадь была забита до отказа. Те, кто не поместился, несмотря на холод, высовывались в окна и толпились на ступенях. Межзвеньевые состязания проходили с присущим для Горгота размахом. Состязались звенья Второй ступени. В Первой с неделю назад выиграл Арм. Впрочем, никто его победе не удивился, хотя сами поединки прошли достаточно весело. Не радовался только Фаррам, который был среди кандидатов самым старшим, а итоге остался ни с чем. Тем не менее слово он держал и, несмотря на дурное настроение, никого не задирал.

– Аурика, давай! – крикнул кто-то из толпы, когда светловолосый юноша ловко отбил сложную комбинацию коренастого рыжего Каэла.

Последний только усмехнулся и продолжил нападать, вынуждая противника отступать к границе круга.

– Сломается, – с досадой сказал Эндэм. – Видно, что устал.

Арм, тоже внимательно наблюдавший за поединком, снисходительно улыбнулся.

– Не-а, блефует. Пытается ввести противника в заблуждение. Приглядись, отступать-то он отступает, но достать его Каэл уже минут пять как не может. Он скоро потеряет бдительность, и тогда…

Толпа разочарованно выдохнула. Уже почти вытеснив Аурика из круга, рыжеволосый пропустил удар, и судящий офицер поднял вверх кулак.

– Ты оказался прав, – удивленно протянул Эндэм. – А я уж расстроился… Но лучше уж ты с ним потом встанешь, чем с очередным Каэлом.

– Да мне все равно, с кем мечом махать. – Арм пожал плечами. – Первая все равно никогда не побеждает.

– Всегда есть исключения, – серьезно посмотрев на него, возразил Эндэм. – Да и Фарест говорит, что уровень у тебя куда выше Первой. Так что постарайся, наши будут рады.

– Постараюсь. – Арм отвел взгляд. – Ты, кстати, открепительное будешь брать?

– Нет, зачем? Меня никто не ждет.

– И все же возьми, – попросил Арм. – Без срока и на две недели. Я бы хотел посмотреть Вибр, наслышан.

– Что ж, – протянул Эндэм, – раз хочешь, подам прошение. Может, и подпишут.

Очередные радостные вопли едва не заглушили его последние слова. Аурика снова победил, на сей раз он, правда, атаковал быстро и с напором.

– Хорош! – искренне обрадовался Арм, хлопнув в ладоши. – Ему и проиграть не стыдно!

Насмешливо фыркнув, Эндэм поплотнее закутался в меховой плащ. Они стояли на площади уже второй час, и холод пробирал до костей.

В третью пару к Аурика встал сероволосый Квиста по имени Ярвал. Держался он уверенно, но осторожничал. Было не слышно, о чем они говорят, но Аурика несколько раз искренне рассмеялся.

– Похоже, они приятели, – заключил Эндэм. – Вот уж хуже некуда.

– Почему? – не понял Арм. – По-моему, наоборот. Проиграет – порадуется за друга. Разве нет?

Искоса глянув на него, Эндэм многозначительно промолчал. В круге тем временем разворачивалось настоящее представление. Пять минут уже давно прошли, а кандидаты продолжали сражение, все убыстряя и убыстряя темп. Мечи уже мелькали и звенели с такой быстротой, что судящий офицер предпочел отойти подальше.

– Есть! – воскликнул кто-то рядом, и в толпе раздались одобрительные возгласы. – Молодец, Аурика! Чистая победа!

Дружески похлопав светловолосого по плечу, Квиста отсалютовал кому-то в окнах и отошел в сторону. Вторая ступень определилась с очередным кандидатом на Игры.

Вопреки обычной тишине, в столовой стоял такой гвалт, что закладывало уши. Преподаватели, к немалому удивлению Арма, не делали никому замечаний и сами вели себя не тише разбушевавшихся учащихся и офицеров. Горячие споры не умолкали ни на секунду. Во время Межзвеньевых в Первой ступени подобного оживления не наблюдалась, поскольку, как и заметил Арм, ее никто не рассматривал всерьез.

«А зря, – с неожиданным азартом подумал он, допив терпкий компот. – Я ведь могу и постараться! То-то удивятся!»

Арм вновь вспомнил о Шадде. Кузен поступил в Академию Бартайоты под начало генерала Тори, и наверняка тоже старался отобраться на Игры. Для них обоих это был неплохой шанс обойти запрет и встретиться в круге, пусть и среди Первой ступени.

«Правда, взбучки после этого нам точно не избежать», – мечтательно улыбаясь, подумал Арм и, встав, отнес пустые тарелки на стол, где уже громоздились горы грязной посуды.

Занятия по счету начались с опозданием. Обычно пунктуальная Линни вошла в класс спустя минут пять после последнего гонга, да еще и в сопровождении дежурного офицера. Оба выглядели нервными и подавленными.

– Фаррам Каэл, собери книги, ты идешь со мной к генералу, – без вступления произнес дежурный. – Остальные после занятий – на внеочередную тренировку. Площадь будет свободна, так что разомнетесь. Вам не повредит перед открепительными, как-никак потом сразу в лес пойдете. А уж там мы вас погоняем погоняем на славу!

Под всколыхнувшийся шепот Фаррам поднялся и, связав книги, убрал их под стол. Брать плащ он не стал. Арм внимательно наблюдал за ним, и когда их взгляды встретились, мотнул головой и одними губами прошептал: «Это не я». Кивнув, тот оправил безупречно-белый камзол и нарочно медленно пошел к дежурному. Уже перед самой дверью Линни незаметно похлопала его по предплечью и, расстроенно поджав губы, отвернулась к доске.

«Неужели? – похолодел Арм, вспомнив письмо дяди, и до боли стиснул кулаки. – Почему так скоро?»

Падая, снег ложился на площадь ровным белым ковром. Спешащие туда-сюда офицеры и слуги оставляли неровные дорожки, отчего сверху казалось, будто кто-то чертил по бумаге пером. Минуты текли медленно. Глядя на череду цифр, Арм пытался сосредоточиться и не мог. Строчки скакали и размывались. На сердце было так тяжело, как не было еще никогда. Арм не видел своего отца и даже не знал, жив ли тот или уже умер, но тосковать тосковал. И потому боль, которая выпала Фарраму, разрывала и его душу. Он понимал: ни сочувствия, ни поддержки Каэл ни от кого не примет – не позволит гордость. Возможно, Арм и сам бы не принял, окажись в таком положении.

«Господи, дай ему сил не сломаться и не наделать глупостей!» – мысленно взмолился он и подумал, что если бы Фаррам знал его тайну, то сейчас убил бы не задумываясь.

Встав рядом, Линни немного наклонилась и пробежала взглядом недописанный листок с заданиями.

– Переверни, – выдохнула она и, громко хмыкнув, отошла к соседнему столу.

Подождав немного, Арм перевернул лист. Он и не заметил, что на обратной стороне тоже было что-то написано.

«Лорд Солан скончался во сне в седьмой день первого месяца зимы и погребен у стен Пата с положенными почестями. Его наследство, согласно решению совета Каэлов, передано попечителям госпожи Савэры, пока та не вступит в брак с Шаддом Каэлом по заранее заключенному договору. Остальным сыновьям и дочерям покойного Ее Величеством предписано покинуть Пат до первого дня последнего месяца зимы».

Вздохнув, Арм вновь перевернул лист и быстро доделал задание. Только одних сыновей у лорда Солана было восемь, причем старший уже сам давно стал дедом. Несмотря на упразднение Десяти родов, Каэлы все еще оставались крепки. Они могли ответить, причем очень жестоко. Именно поэтому в депеше не было ни слова о личном имуществе наследников. Видимо, последнее матушка все решила не трогать и ограничилась лишь тем, чем владел сам лорд Солан, да и то все это богатство оставалось внутри рыжеволосого рода, просто меняло хозяина.

Фаррам не вернулся на следующей лекции, не было его ни на остальных уроках, ни на короткой тренировке. Даже на ужине стол, за которым он обычно ел со своими подпевалами, сиротливо пустовал, хотя они сами уплетали жаркое за обе щеки в разных концах столовой и выглядели вполне довольными. А вот Арму, несмотря на голод, кусок не лез в горло. Стараясь не глядеть по сторонам, он быстро дожевал свою порцию и, попрощавшись с друзьями, ушел. До отбоя оставалось всего час, и хотя ему, в отличие от остальных, не требовалось учить на завтра Древний, Арм хотел немного посидеть над книгами и отдохнуть.

Голубиная башня возвышалась над Академией так высоко, что ее было видно от городских ворот. Комнатка, занимаемая Армом, находилась почти под самой голубятней, от входа в которую ее отделяло три витка мелких ступеней. Ниже лестница уже шла полого до большой площадки, затем снова змеилась до самого выхода. Подниматься наверх по первости можно было полчаса, но, когда ноги привыкали, путь занимал от силы минут десять, а вниз и того быстрее. Уже спустя месяц беганья туда-сюда Арм, как и мальчишки-птичники, научился летать над ступенями, держась за перила. Иногда он прыгал в начале лестницы, а приземлялся уже в конце. От скорости кружилась голова и все внутри замирало от страха и восторга. На винтовой лестнице этот фокус давался сложнее, но и сбегать по ней было куда проще.

Кивнув стражникам, Арм нырнул в темный проем и, отметив про себя, что факелы давно не меняли, поднялся наверх, перешагивая иногда через несколько ступеней разом. Лишь у прямой лестницы, откуда упал мальчик, он приостановился и прислушался. Факелы чадили и тут.

«Странно», – подумал Арм и, обхватив рукоять, медленно вытянул из ножен меч. Длинное лезвие тускло блеснуло и, задев перила, звякнуло.

– А ты молодец… Стал осторожнее, – спустя мгновенье раздалось сверху. – Жду тебя уже полчаса. Видимо, ужин удался на славу.

– Что тебе нужно, Фаррам? Зачем пришел?

– Хочу взять реванш. Ты меня идиотом перед однозвенцами выставил. Пробился в кандидаты… Лучший, значит, среди нас. Ну так давай поиграем на равных и не палками, а привычным оружием. До первой крови. Обещаю, глотку не перережу. Так, царапину какую-нибудь оставлю на память.

– А мне это зачем? – хмыкнул Арм. – Отбор я прошел, своего добился. Зачем мне нарываться на взыскание? У тебя, кстати, оно будет последним, если не забыл.

– Не забыл, Валлор. Но здесь нас никто не услышит – высоко. А ребят я отослал с поручением. Важным, кстати, поручением. Так что мне с этого дня терять нечего. Давай просто закончим наш спор, как мужчины. Победишь – я уеду. Проиграешь – сам пойдешь к генералу и признаешься, что подделал метрику. Тебе еще нет пятнадцати, поэтому бояться нечего – не казнят.

Поднявшись на пару ступеней, Арм остановился.

– Я ее не подделывал. Мы об этом уже говорили.

– Положим. Но скажешь ты именно так. Там уж пусть генерал сам решает, отчислять тебя или нет, а мне важна правда. В конце концов, поступишь через пару лет и прыгнешь через ступень. У тебя вон сколько талантов!

– Нет, Каэл. Я не стану поднимать против тебя меча. Хочешь все решить – решим, но не так и не сейчас. Ты явно не в себе, и пользоваться этим мне претит. Да и рисковать не хочу – подведу товарищей. На меня уже рассчитывают.

– Не в себе, значит? – Выйдя на свет, Фаррам спустился навстречу Арму и демонстративно убрал меч в ножны. – Что ж, ты прав. И скоро все узнают, почему. Новости летят быстро. Думаю, у тебя будет веский повод порадоваться. Только вот, сразу скажу, ненадолго.

– Опять угрожаешь? – спросил Арм, когда они поравнялись. – Не надоело?

– Нет, не угрожаю. – Фаррам неожиданно рассмеялся. – Признаюсь, мне даже интересно, как вы все себя поведете. Тебе придется не раз удивиться, глядя на своих забитых товарищей. Я уже видел такое, правда не думал, что сам окажусь на месте жертвы. Хотя меня предупреждали… – Он посерьезнел и кивнул наверх. – Зря ты отказался. У меня был бы повод тихо и с достоинством уйти, а у тебя – спокойно доучиться. Но раз так, я оставляю за собой право больше не считаться с твоей притворной порядочностью. Ты просто трус. И поступать с тобой я буду как с трусом.

Арм не стал спорить. Он действительно боялся. Даже слабый противник мог стать смертельной угрозой с той мотивацией и отчаянием, какие были сейчас у Фаррама. А рисковать собой Арм не имел права. Его жизнь была куплена у судьбы ценой такой крови, что он даже дышал, и то взаймы.

Молча поднявшись к своей комнате, Арм убрал меч в ножны и, открыв дверь, тихо сказал:

– Я все знаю, Фаррам. Слышал от дежурного. Мне жаль. И да, я трус, потому что не смог сказать тебе это в глаза.

Быстро зайдя, Арм запер за собой дверь и, услышав торопливые шаги, на всякий случай отошел к кушетке. На душе было гадко.

– Ах ты, мерзавец! – Фаррам ударил в дверь с такой силой, что едва не выбил щеколду. – Пожалел меня, значит? Сблагородничал? Ну так знай: я тебя не пожалею, понял? Ты труп, Валлор!

Решив не отвечать, чтобы не злить его еще больше, Арм подошел к окну и, дотянувшись до створки, распахнул ее, впустив в комнатку морозный воздух.

Постояв еще немного, Фаррам громко выругался и ушел.

* * *

Все утро снова стучали барабаны, правда на сей раз били совсем другой ритм, и вскоре вся Академия гудела, обсуждая смерть лорда Солана и решение Ее Величества. На построение и тренировке от Каэла старались держаться подальше, а в столовой так откровенно шарахались, словно он в одночасье стал недужным. Сам Фаррам вел себя так, словно вокруг не было ни души, а два его извечных приятеля делали вид, что с ним незнакомы, и прикрывали яркие кровоподтеки на лице.

– Сам оказался на месте тех, над кем издевался, – тихо заметил Эндэм, отдав Арму нетронутое мясо. – У меня аппетита нет из-за этой новости. Себя вспомнил. Мне хоть и было три всего, но в память врезалось. – Наклонившись, он прошептал: – Мать чуть с ума не сошла, когда привезли отца… и голову отдельно. Нам дали всего пару дней. Куда идти, что делать?.. Все вокруг рыдали не переставая. Потом она слегла, и все. Нас раскидали по родне, как ненужные вещи. Конечно, ни денег, ничего за душой. Вот так же все шарахались.

– Прости, – с горечью выдохнул Арм.

Эндэм удивленно нахмурился.

– Ты здесь совершенно не при чем. Ни тогда, ни теперь. Да и мы оба знаем, что повод был веский… Но все равно жаль. Жаль, что все так.

– Жаль, – эхом повторил Арм. – Вот поэтому я и хочу попробовать поступить с ним иначе.

– Зачем? – в голосе Эндэма послышалось волнение. – Он же все равно не поймет, да и опасно…

– Может, и не поймет, – согласился Арм. – Но я чувствую за него ответственность. Ты не мог ничего сделать для своей матери, братьев и сестер, а я могу. И отвернуться, значит согласиться с этой несправедливостью... – Поймав внимательный взгляд Эндэма, он покачал головой. – Зла в мире и так более чем достаточно, Герма. Да и разве это будет по-товарищески?

– Не знаю… Может, ты и прав. Только мне все равно тревожно. Посмотри на него! Он же действительно опасен!

Арм улыбнулся.

– Эндэми… Если бы моя мать знала, что мы сейчас разговариваем, то сошла бы с ума. И подумала бы про тебя тоже самое. А уж что бы сделала, лучше не говорить. Но разве она была бы права?

Смутившись, Эндэм выпрямился и отвел взгляд.

– Я понял. Только будь, пожалуйста, осторожнее, хорошо?

– Обещаю.

На последнем сдвоенном уроке Древнего языка половина однозвенцев завалила задание и получила такой огромный текст на открепительные, что Арм обещал расстроенному Эндэму помочь с переводом.

– Надо бы проведать нашего героического приятеля, передать задание и просто подбодрить, – раздавая листки, шепнул ему долговязый парень с чертами Аурика.

– Пожалуй, – согласился Арм. – Мы и сами об этом думали.

– Я тут с ребятами кое-что собрал, отнесете тогда. – Обрадовался тот и перевел взгляд на Эндэма. – Ты зайди потом во вторую комнату и возьми на моей койке узелок. Ну и на словах передай, что, мол, ждем, помним, любим! – Он широко улыбнулся и, хлопнув Арма по плечу, вернулся на свое место.

Пользуясь тем, что остальные заняты переводом, Арм написал прошение генералу и за себя, и за Эндэма. Составлять всякого рода документы он умел уже довольно ловко. Дядя гонял его по всем формам, и порой Арм с утра до ночи корпел над очередным заданием, пока не добивался идеального звучания.

– Ты отнеси прошения, а я заберу гостинцы, – предложил Эндэм, почти благоговейно скрутив оба листочка. – Встретимся у ворот.

Долгожданное солнце играло на заснеженных крышах, слепя так, что приходилось щуриться и прикрывать ладонью глаза. Выдыхая облачка пара, Арм кутался в плащ и старался не наступить на раскатанные на брусчатке короткие ледяные дорожки. Однако подошва сапог так скользила, что он по невнимательности несколько раз падал, из-за чего заработал пару хороших синяков.

Возмущенные голоса слышались еще от дверей учебного корпуса. Подозрительно осмотревшись, но никого не увидев, Арм на всякий случай обошел здание с торца и удивленно застыл.

Двое юношей со Второй ступени, в одном из которых он узнал победившего в Межзвеньевых Аурика, а во втором его соперника из рода Квиста, вальяжно стояли напротив прислонившегося к стене Фаррама. Чуть поодаль от них кучковалась еще пара учеников с разных звеньев Первой ступени и даже один резервный палечник с Третьей.

– Мы с тобой за все два года расквитаемся! – надвигаясь они на Каэла. – Твоим новым друзьям тоже ведь немало досталось? Верно, господа?

Раздались одиночные возгласы. Обведя всех презрительным взглядом, Фаррам усмехнулся и, заметив Арма, нарочно громко ответил:

– Толпой на одного, значит? Ну давай, Карин, доставай меч, если не боишься. Я бил тебя в том году, побью и в этом!

Обнажив клинок, Аурика приставил кончик лезвия к его груди.

– Как ты там говорил, Фаррам? Я сдохну, и мой дядя вздохнет с облегчением? Ну так твои слова к тебе же и вернулись! Уж сколько радости, наверное, в Пате!

Силой оттолкнув его, Фаррам выхватил свой меч и уже замахнулся, когда Арм резко шагнул вперед.

– Немедленно перестаньте! – крикнул он, поднимая руку в запрещающем жесте. – Разойдитесь! Или я немедленно позову дежурного, и ты, Карин Аурика, вылетишь из кандидатов на раз-два. У тебя нет права обнажать боевой клинок. Тем более вне круга.

– Не вмешивайся, Валлор! – огрызнулся тот. – Проучить этого подонка для меня важнее... Ты просто не представляешь, насколько он гнилой!

Подойдя почти вплотную, Арм схватил его за руку.

– Он прав, Карин, прав… – неожиданно вмешался офицер. – У тебя нет права драться боевым. Зато оно есть у меня. Отойди, сын лекаря! Я тоже имею, что предъявить этому Каэлу.

– Прочь! – процедил Фаррам, приставив клинок к горлу Арма. – Я не просил вмешиваться. Иди зови дежурного, если хочешь, но этим выскочкам я хамства не спущу. Мне терять нечего!

Глядя ему в глаза, Арм обхватил лезвие и с силой отвел его в сторону. Руку тут же пронзила боль.

– Нет, – твердо сказал он и, обернувшись к подошедшему офицеру, вытер окровавленную ладонь о его плечо. – Это будет первая и единственная кровь между вами, ясно? Вы возмущаетесь делами Каэла, но чем вы сейчас лучше него? Или думаете, участь, которая постигла Фаррама, не коснется никого из вас? Те, по кому каждый день стучат барабаны, рассуждали точно так же. Где они?

Переглянувшись с Аурика, офицер брезгливо повел испачканным плечом.

– Разойдитесь! – коротко приказал он. – Мальчишка прав. Нечего нам руки пачкать. Этот уже и так получил сполна. Пусть умывается жалостью генерала и латает казенную форму.

Развернувшись, он накинул на плечи плащ, который держал в руке, и решительно зашагал прочь. Помедлив, остальные начали уходить кто куда.

Вытерев меч горстью снега, Фаррам убрал его в ножны и, подождав, пока Аурика с приятелем отойдут подальше, с презрением бросил:

– Ты пожалеешь об этом, сын лекаря. Мой клинок запомнил твою кровь, а я привык доводить начатое до конца.

Сжав ладонь в кулак, чтобы пережать пульсирующий порез, Арм молча повернулся и зашагал прочь. Его трясло от возмущения и гнева. Такой подлости он от будущих офицеров и, тем более, палечника не ожидал, а вышло, что Фаррам оказался на счет них прав.

«Как же плохо я знаю людей, – обожгла сожалением мысль. – А себя, вероятно, и того хуже…»

Подмастерья академического лекаря, узнав Арма, без вопросов перевязали ему руку и дали вдобавок какой-то мази на случай, если рана будет кровить. Сунув склянку в карман брюк, он поблагодарил за помощь и поднялся к кабинету генерала. Судя по недовольству на лице стражника, которому Арм передал бумаги, прошений на сегодня было подано уже довольно много.

– За ответом приходи завтра к вечеру, – не глядя буркнул офицер. – Выдаст раньше – дежурный принесет.

Поклонившись, Арм вернулся к лестнице и сбежал вниз. Из-за Каэла он потерял много времени, и Эндэм наверняка замерз, поджидая его у ворот.

Несшие свою череду ручники, недавно окончившие Третью ступень, пропускали младших без вопросов, поскольку со дня на день большинство убывало на открепительные, и многим требовалось сделать покупки в дорогу. А вот старших в шутку задерживали и нарочито важно записывали имена в учетную книгу, вызывая возмущение последних.

– Ты знаешь, где лекарская артель? – озираясь по сторонам, спросил Эндэм. – Я в Горготе только пару раз был: на ярмарке с ребятами и при пожаре.

– Знаю, – отозвался Арм, не поворачивая головы. – Ее же мой дед основал. Я там бывал с дядей, и не раз.

– Далеко идти?

Арм уверенно указал в сторону главной площади.

– Пару минут быстрым шагом. Что там нашим больным собрали-то? Вижу, тяжелое…

– Вяленое мясо, пирог и бутыль вина. Не спрашивай, откуда достали, я не знаю. Денег у меня нет и не было, так что даже не обращались.

Усмехнувшись, Арм уверенно свернул в ближайший переулок. Устав запрещал учащимся и винопитие и курительные трубки в стенах Академии, но старшие ступени этот запрет как-то обходили, за что часто имели взыскания. Похоже, тут не обошлось без помощи старшего брата Вара и вряд ли вино предназначалось Карсу. При пожаре пострадала и пара офицеров из старшего звена.

– Сюда! – убыстряя шаг, Арм кивнул на двухэтажное приземистое здание, втиснутое между крайними к площади домами и чередой торговых лавок. – Я подожду тебя снаружи, не хочу там мелькать. Передай от меня привет и скажи, что мы отбываем. Увидимся через две недели. Про Древний тоже не забудь, а то небось скучают там – как раз будет чем заняться. И обратно не торопись, я пройдусь по лавкам.

Посмеявшись, Эндэм отряхнул налипший на сапоги снег и, спрятав узелок с гостинцами под плащ, трижды постучал в темную дверь.

Пара серебряных колветров, которые дядя вручил ему на площади за письмо, пригодились как нельзя кстати. Зайдя в кузнечную лавку, Арм выбрал хорошее огниво, веревку, топорик, маленький котелок и пару наконечников для стрел. Купить лук или арбалет он тоже мог, но их некуда было прятать, а отвечать на вопросы не хотелось.

«Надо же, – внутренне улыбнулся он, привязав узел с покупками к поясу. – Теперь даже обыденные вещи кажутся мне сокровищами».

У него осталось еще пара монет, но их Арм решил сохранить. Еду на первое время можно было выпросить у поваров. Добираться до замка предстояло лесами. Эндэм еще не догадывался, какое путешествие его ждет.

Глава 6

Погожая погода продолжала баловать Горгот и окрестности. Безоблачное небо синело, будто неограненный сапфир, а холодное солнце золотилось на усыпанных снегом деревьях, так что бесконечные леса, окружавшие древний город, казались сделанными из хрусталя.

Подождав, пока наставник сделает пометки в учетной книге, Арм с Эндэмом забрали подписанные генералом открепительные и, помахав на прощание ожидавшим экипаж товарищам из Первой ступени, бодрым шагом направились к воротам.

Город готовился к главной зимней ярмарке. Дети катались по заснеженным улицам, вызывая недовольство дворников и прохожих, трубочисты вместо своих прямых обязанностей сбивали с крыш наледи, а приехавшие торговцы обустраивали прилавки и шумно обсуждали последние новости. Эшафот на время праздников разобрали, вокруг ощущалось довольство и спокойствие.

Миновав старый город, Арм повернул к боковым воротам, выходившим ближе всего к северному тракту. Было довольно морозно, но шерстяной камзол и теплый плащ надежно защищали от холода. Увидев обоз из Лаусенса, Арм подошел к уставшему вознице и, показав серебряный колветр, тихо спросил:

– Нам бы шерстяных носок, господин. И пару меховых одеял.

Окинув их равнодушным взглядом, пожилой мужчина, кряхтя, слез с козел.

– Дайте-ка я гляну на ваши сапоги, любезный, – деловито произнес он и довольно кивнул. – Есть подходящие. И одеяла имеются – толстые, не замерзнете даже в лютый мороз. Правда, на твою монетку, парень, два не купить, но есть одно большое.

– Пойдет, – согласился Арм, знаком велев возмущенно засопевшему Эндэму не вмешиваться. – Только прошу вас поторопиться, мы спешим.

Забрав колветр, мужчина обошел обоз и, откинув мешковину, несколько минут перебирал различные тюки.

– Вот, держи, малец! – бросив пару толстенных носков прям в руки Арма, он вновь наклонился и вытянул объемный сверток. – И одеяло. Можете распаковать, но я не советую: оно тяжелое, сложить будет трудно. Так нести сподручнее.

Забрав одеяло, Эндэм скептически взвесил его в руке и, проделав в бумажной упаковке небольшую дыру, пощупал мех.

– Хорошее, – словно нехотя согласился он.

– А то! – хмыкнул мужчина и, укрыв товар, неловко спрыгнул. – Сам шил, знаю.

Вежливо поблагодарив, Арм помог ему взобраться на козлы и похлопал усталую лошадку по шее.

На воротах пришлось еще раз предъявить открепительные и выслушать пару насмешек по поводу поклажи.

– Смотрите не опоздайте, а то не пустим! – вслед им крикнул офицер-стопник. – Будете в Вибре, передавайте привет старине Таэру! Скажите, что помним и любим! Здоровья ему!

– Передам, – обернувшись, отсалютовал Эндэм и подмигнул Арму. – Старый генерал так набил руку в Горготе, что теперь и у нас всех строит. До этого поста, говорят, не такой был суровый, а сейчас даже в лекарской артели все по струнке ходят.

– Таэр в свое время здорово поддержал моего отца, – заметил Арм, убедившись, что никто не может услышать. – Верный человек. Зря так рано сдал сыну дела. Еще бы пару лет мог продержаться. Видимо, не хотел… – Он запнулся, едва не добавив «служить матери», и нервно одернул плащ.

– А что, если она узнает, кто я? – спросил Эндэм, поудобнее перехватив одеяло. – Да и метрика поддельная. Ты не подумай, я все сам… На свой страх и риск. Приходилось иногда подменять старого лекаря, так за него и подписывал все, и вензеля выводил. Ну и списки умерших тоже через меня… Вот и сумел вывернуться, – он сконфузился и пожал плечами. – Нехорошо это, знаю, но иначе бы меня никогда не отослали. Так бы и кис там… Поэтому мне лучше в Вибре не показываться – уши надерут за то, что сбежал.

– Ты и не покажешься, – успокоил Арм. – А в замке легко затеряться. Стопника и дядю я предупрежу – прикроют. Поживешь в казармах, тебе не привыкать. Да и условия там хорошие, как-никак лучшие офицеры собраны... Скучать не придется.

– Солнце уже в зените, – помолчав, заметил Эндэм. – Когда будем сворачивать?

Обернувшись на город, Арм задумался, мысленно вспоминая карту. Королевство он знал так же хорошо, как линии своей ладони, и мог спокойно нарисовать карты всех вотчин и планы городов. Только Княжество помнил лишь в общих чертах, и это следовало как можно скорее исправить.

– Еще мили две, – уверенно ответил Арм. – За ближайшим поворотом дорога со стен не просматривается. Только старайся быть повнимательнее. Нас, конечно, наверняка сопровождают, да и путь проверен, но полагаться нужно лишь на себя. Всякое может случиться. Как говорит дядя: держи молитву в сердце, а ладонь на рукояти меча.

Несколько повозок, идущих одна за другой, вынудили их отойти к обочине и едва не провалиться в сугроб. Смеясь, Арм слепил пару снежков и поочередно бросил их в товарища. Помедлив, тот последовал его примеру, и некоторое время они играли как малые дети, стараясь не смеяться в голос.

– А почему ты выбрал такое имя? – отряхиваясь и отплевываясь, вдруг спросил Эндэм. – Почему Арм?

Взяв в здоровую руку одеяло, потому что теперь была его очередь нести, Арм пожал плечами.

– Это не я, а дядя. Но справедливости ради надо сказать, что он попал в точку. Арм был последним из прямых потомков праведного Тара. Все его братья и сестры, кто сознательно, кто нет, умирали ради того, чтобы он мог вырасти и продолжить Род. История уделяет ему очень мало внимания, и мы не знаем, каково ему было расти с осознанием всех этих жертв и позже принять страну, истерзанную многолетней смутой. Я много думал о его жизни, задавал дяде вопросы... Мне кажется, наши судьбы чем-то схожи. За меня тоже льется слишком много крови, Эндэми. Я осознал это едва начал ходить, и с каждым днем чувствую все острее. Осталось всего два с лишним года до того, как мне вернут мое. Не было еще под этим небом короля, надевшего корону младенцем. Трудно ничего не делать, когда имеешь все права и одновременно не можешь ничего.

– Я понимаю, – кивнул Эндэм, и в его взгляде скользнуло сочувствие. – Но мне кажется, это правильно… Ждать. И потом, у тебя еще есть время подумать. Даже мне, далекому от всего, что тебе предстоит, понятно, как будет непросто.

– Да, очень непросто, – выдохнул Арм. – Но многим моим пращурам выпадала куда более суровая участь. Далеко ходить не надо, достаточно отца и деда. Справились они, справлюсь и я.

– Не сомневаюсь. И очень рад, что судьба позволила мне видеть, ради кого все эти беды. Правда, Арм. Я очень рад.

Улыбнувшись, Арм махнул рукой, предлагая продолжить путь. Из-за заснеженных дорог идти приходилось медленнее, чем он рассчитывал. Им еще требовалось углубиться в лес и выбрать место для ночлега. Зимой темнело быстро, а чтобы найти валежник и разжечь костер, уходило иногда много времени.

У дубовой рощи, пятном выделяющейся среди хвойного леса кряжистыми стволами и голыми ветвями, дорога резко забирала к западу, образуя крутую петлю. Этот поворот, как знал Арм, не просматривался ни со стен, ни с башней Горгота. Именно тут, пропустив очередную повозку и пару всадников, они с Эндэмом перемахнули через сугробы и направились в чащу. Арм шел позади и усердно запутывал и заметал следы.

– Боюсь, ты провалишь испытания, – посмеиваясь, то и дело приговаривал он. – Тебя слышно за пару миль. Птицы, похоже, даже не верят, что кто-то так нагло ломится через лес.

– Плащ мешает, цепляется за все… – попытался оправдаться Эндэм.

– Ну так перекинь через руку. Старайся наступать туда, где меньше снега, но не на ветки. Не задевай стволы и деревья. Я же не прошу тебя путать следы!

– Ладно, – остановившись, тот приглашающим жестом пропустил Арма вперед. – Показывай, как надо. Тебя учили, а меня нет. Чтобы собирать грибы и травы, не нужно считаться с птицами и прыгать, как заяц.

– По зимнему лесу труднее всего идти незаметно, если, конечно, нет метели, – деловито начал Арм, осторожно огибая упавшую старую ель. Он старался наступать на припорошенную снегом хвою, а затем слегка касался ветвей, сбрасывая на следы немного снега. За добрых пятьдесят шагов под ним не хрустнула ни одна веточка или шишка. Задев плечом замшелый ствол, Арм проверил, не стесался ли мох, не отвалилась ли кора... – Осенью путешествовать легче всего, но только утром, вечером или после дождя, иначе листья шуршат так, что лучше сразу трубить перед собой в рог. Еще выручает ветер. При сильном ветре поднимается шум...

Стараясь повторять за ним все движения, Эндэм вспотел, и его лицо покрылось испариной.

– Сложно! – обойдя ель, он несколько раз шумно выдохнул. – Мы так до темноты и на милю от тракта не отойдем!

– Сложно только сначала, – обернувшись, заверил Арм. – Не думай, мне тоже все это нелегко давалось. Дяде невозможно угодить. Его в свое время обучал сам герцог Якир, а затем он сам себе практику устраивал и в Королевстве, и в Большом Мире. Если он не захочет, его даже Тайная разведка в лесу не найдет. Я и десятой доли не умею и не знаю.

– Ты всегда отзываешься о нем с большим уважением, – задумчиво проговорил Эндэм. – Прости, но он ведь был тем, кто сверг твоего отца… Я бы, наверное, не смог.

– Ты просто много не знаешь, – подойдя, тихо сказал Арм. – Мой дед, герцог Карл, держал Королевство железной рукой, а его сестра, Лирамель, служила гарантом любви народа. После их смерти все стало рушиться очень быстро. Остатки приверженцев Ордена и тех, кто поддерживал герцога Кайла, мутили народ. Начались восстания. Никто не хотел видеть моего отца королем, хотя он был единственным законным наследником и Главой Рода. Люди желали поставить над собой одного из сыновей Лирамель, не имеющих полноты крови. Но ее первенец погиб вместе с ней и моим дедом, а дочь была приписана к роду Каэлов. Оставался только дядя Картал. Как бывший жрец, он устраивал приверженцев разбитого Ордена, да и всех остальных тоже. Ему ничего не оставалось, кроме как возглавить обезумевший народ, чтобы предотвратить кровопролитие и суметь передать трон мне. Не было другого выхода, Эндэми. Поверь, я знаю все, что тогда происходило во всех подробностях от начала и до конца. Матушка о многом не говорит или рассказывает не так, как было, но дядя никогда не лгал. С самого раннего детства он отвечал на все вопросы, не стараясь выгородить себя или своих сторонников. Человека большей чести я еще не встречал. Поэтому я верю ему как отцу, и чту как отца. Он меня воспитал.

– Если в том, каким ты вырос, есть его заслуга, тогда и у меня больше нет сомнений, – наклонив голову набок, с чувством произнес Эндэм. – Спасибо, что рассказал мне все это. Я понимаю, что не имел права ни спрашивать, ни слышать.

– Я не открыл ничего секретного, только правду, которая и так известна. И ты имеешь право знать. – Арм всмотрелся в сторону, откуда они пришли, а затем внимательно оглядел лес. – Пожалуй, еще полчаса, и нужно будет останавливаться, – решил он. – Продолжим, как только немного рассветет. Ночь, к счастью, ясная, да и завтра, надеюсь, снег не повалит. Дня через два дойдем. Обратно дядя что-нибудь придумает. Может, вернемся с каким-нибудь обозом.

Хорошая ель нашлась не сразу, но стоила того, чтобы немного поблуждать. Старое дерево недавно переломилось пополам, верхняя часть упала рядом со стволом, сделав одну сторону настолько густой, что через слои ветвей не проникал ни свет, ни ветер.

Выкопав в сухой хвое небольшое углубление, Арм застелил его своим плащом и бросил сверху одеяло.

– Теперь, Эндэми, главное – набрать достаточно валежника. Часть ветвей над нами я прямо сейчас порублю, чтобы не загорелись. Они сухие и хорошо подойдут для розжига. В мешке есть топорик и огниво. Пока будешь разводить огонь, я выйду и осмотрюсь. Нужно сделать лук. За ночь древесина достаточно прогреется. Стрелы выстрогаю потом. На сегодня и завтра нам еды хватит.

К наступлению сумерек стало заметно прохладнее. Дав костерку немного прогореть, Арм взял две палки и, сдвинув его в сторону, прокопал оттаявшую землю, соорудив подземный очаг. Тот был безопаснее и незаметнее. Правда, пришлось попотеть. Если основную яму удалось прорубить достаточно легко, то подкоп они с Эндэмом пробивали вдвоем. Но результат того стоил.

– Я взял сахар. Немного чая с хвоей, и отогреемся на славу, – Арм зевнул. – Можно хлеб с мясом поджарить. Будет вкуснее.

– Спасибо повару, – грызя замерзшее яблоко, пробормотал Эндэм. – Хвороста точно хватит? Не замерзнем?

– Должно. Но спать придется по очереди. Если ты не возражаешь, то я первый. Мне потом еще с луком возиться.

– Да мне все равно. Как начну засыпать, толкну. – Он настороженно примолк. – А если вдруг кошки? Как быть?

– Буди, – снова зевнул Арм. – Я сын Ведущей. Натравить на меня пантер может только другой сын или дочь Ведущей, но никто из них этого делать не станет. А любую другую команду мой приказ отменит. Дядя говорит, что пантеры различают нас по запаху. Дети Ведущей пахнут для них иначе, чем просто Валлоры, но последних они все равно слушаются охотнее прочих.

– Это мне известно, – мрачно бросил Эндэм. – У нас в Вибре есть парочка из замка, довольно старые. Как я на них ни орал, как ни выговаривал проклятые команды, они и ухом не вели. Не знаю, как сдам в Академии управление! Надеюсь, там более покладистые твари…

Усмехнувшись, Арм отполз в ямку и завернулся в одеяло. То действительно оказалось тяжелым и плотным. У северных кошек, которых аллотары отстреливали в горах, мех был гуще и длиннее, чем у пантер Королевства.

– Ты их просто боишься… – проваливаясь в сон, вздохнул Арм. – А надо вести себя уверенно… Как вожак.

– Конечно, боюсь! – с чувством воскликнул Эндэм. – Как не бояться-то? Они же огромные! Просто ходячая смерть!

Проснулся Арм от резкого толчка в бок. Не сразу поняв, где находится, он откинул одеяло и тут же поежился от холода.

– Тут кто-то есть… – раздался под ухом испуганный шепот. – Ничего не слышно, но я чувствую.

Выбравшись из ямки, Арм вытянул из ножен меч и подкинул в костер пару хороших сучьев. Если их обнаружили, тушить огонь смысла не было. Да и какой-никакой свет сейчас играл на руку.

Стараясь не дышать, он прислушался. Снаружи доносилось только поскрипывание деревьев, несколько раз крикнула сова. Где-то над головой завозилась в ветвях птица. Обычные звуки леса. Арм уже хотел было повернуться к своему товарищу, чтобы успокоить его, когда в сердце шевельнулся предательский холодок.

– Эн сатим лет корвэт! Тэнба![1]

Его голос прозвучал резко и громко. Кружи вокруг кошка, она наверняка бы после этого ушла, но страх становился все сильнее и отчетливее. И только когда внутри все заледенело от ужаса, Арм мотнул головой и встал на колени.

– Что там такое? – тяжело дыша спросил Эндэм, почти с головой укрывшись одеялом. – Кошка? Человек?

– Тьма, – хрипло ответил Арм, и прокашлявшись, запел на греческом Символ Веры. Вначале тихо, затем громче, пока воздух вокруг не задрожал, а сердца не коснулось тепло и мысли не прояснились.

Он спел молитвы на языке Большого Мира, затем на языке Королевства и аллотаров. Древние слова пронзали воздух и, словно тысячи кинжалов, разлетались вокруг, разя и раня бьющуюся о невидимую преграду тьму. Снаружи что-то выло и стонало, ломались ветви, скрипел снег…

Закрыв глаза, Арм прочел по памяти все псалмы, какие помнил. Устав, он затянул Иисусову молитву. Твердил ее, пока не онемели губы, а затем незаметно начал молиться уже про себя и перестал только тогда, когда понял, что снаружи стало тихо.

Эндэм заснул, так и не выпустив из рук меч.

На рассвете верхушки деревьев вспыхнули алым, а снег окрасился в нежно-розовый цвет. Затушив костер, Арм присыпал его хвоей. Лук он так и не сделал, хотя уснуть больше не смог.

«Все-таки хорошо, что я был не один, – подумал он, благодарно глянув на еще спящего друга. – Мог бы и испугаться».

Эндэм проснулся сам. Осмотревшись, он быстро встал, свернул одеяло и встряхнул плащ.

– Нужно было разбудить… Я не заметил, как уснул. – Протянув плащ, Эндэм забрал у Арма свой. – У тебя голос, как у арфиста.

– Меня же обучали... Арфисты в том числе.

Нервно облизав растрескавшиеся губы, Эндэм глянул исподлобья и тихо, будто боясь быть услышанным, произнес:

– Ты сказал, что это была тьма, Арм. Признаюсь, я не думал… Не особо верил. Нет, мне известно наше прошлое: и про Орден, и про все остальное… Но не думал, что оно вот так, по-настоящему, страшнее боевых кошек и самого страха. У меня волосы на голове шевелились, когда оно выло… Я так никогда не боялся. А ты был спокоен.

Арм улыбнулся.

– На самом деле я тоже испугался. Просто знаю, что бояться нельзя. Не этого, по крайней мере. – Он встал и, ударившись головой о ветку, поморщился. – Я христианин. Мне ничего не должно быть страшно, кроме как потерять эту честь. Но это не значит, что у меня волосы не шевелились. Да и потом, дядя хороший рассказчик, а он и не с таким сталкивался. Тьма никогда не оставляет его в покое. У него в спальне порой даже стекла из окон ночью вылетают, когда он молится. А уж звуки какие бывают! Слышал однажды в детстве, когда решил наведаться к нему без предупреждения. В моих комнатах есть потайной ход... Признаюсь, после этого я больше по замку ночью не бродил… Да и дядя с тех пор чаще всего поднимается в башню, чтобы никого не пугать.

Эндэм нервно хмыкнул и выглянул наружу.

– Погода и вправду хорошая. Пойдем, что ли? Мне кажется, можно уже не прыгать по снегу и идти напролом.

– Ты прав, таиться смысла нет – мы отошли далеко от тракта. Да и костер можно будет развести побольше и нормальный. Правда, это не особо поможет, но, думаю, нас больше не побеспокоят.

Выйдя из укрытия, Эндэм потянулся и несколько раз потопал, разминая ноги. От этого или нет, но, сорвавшись с еловой лапы, густая шапка снега упала прямо на его макушку. Вскрикнув, он наклонился и отряхнулся.

– Ай, за шиворот попало!

Посмеиваясь, Арм обвязал одеяло. Брать угли он не стал.

– Потерпим до полудня, а там перекусим. Хлеб можно и на ходу погрызть. На ночь поставлю пару силков. Не пропадать же веревке! Может, повезет и попадется какой-нибудь тощий заяц...

Не дождавшись ответа, Арм нахмурился и, нагнувшись, выбрался наружу. Эндэм будто окаменел. Проследив за его взглядом, Арм вздрогнул и потянулся было за мечом, когда мужчина, стоявший шагах в двадцати от них, поднял руку и засучил рукав, обнажив выбитую на запястье татуировку.

– Прошу прощения, что напугал вас, Ваше Величество, – сказал он и поклонился. – Вы желали встречи. Я отвечу на ваши вопросы.

Медленно выдохнув, Арм успокаивающе похлопал друга по плечу.

– Собери пока вещи, Эндэм. Я ненадолго отойду. Это из Братства.

Мужчина был молод, но в черных волосах уже поблескивала седина. Широкий нос, полные губы, глубокие глаза… В нем сочетались черты Каэлов и Валлоров, но и те, и те мелькнули несколько поколений назад. Безымянные – так звали всех, кто принадлежал к Тайной разведке. Не имея ни рода, ни имени, они служили Ведущей многие сотни лет. Об их жизни мало кто знал. Даже Арму было известно лишь то, что чаще всего они пополняли свои ряды новорожденными мальчиками-бастардами. Воспитывали детей состарившиеся или отошедшие от дел члены Братства.

– Прежде чем вы зададите свои вопросы, Ваше Величество, – сказал мужчина, когда они отошли подальше. – Я должен предупредить, что юноша, с которым вы разделяете путь, младший сын казненного вашей матушкой главы рода Герма.

– Мне это известно, – кивнул Арм. – Я ему доверяю.

– В таком случае оповещаю, что на него поступил донос. Он сбежал от определенных ему опекунов, подделал метрику и получил незаконное содержание. Генерал Горгота был вынужден сообщить Ее Величеству.

Похолодев, Арм вопросительно наклонил голову.

– И?

– Она отдала приказ его казнить. Посланы двое наемников и кошка. Вас разделяют сутки. Обоих ведем, но вмешиваться не велено до вашего решения. Что скажете?

– Налагаю вето, – сухо ответил Арм. – Эндэм Герма находится под моей защитой. Любое посягательство на его жизнь буду рассматривать как покушение на мою собственную.

– Не думаю, что будет разумно передать ваши слова Ее Величеству, – заметил разведчик. – Она решит, что вы находитесь под его влиянием.

Арм задумался.

– Хорошо. Но убийц вы должны остановить. Я подумаю, как поступить. Генералу Горгота сообщил об этом Фаррам Каэл, не так ли?

– Да.

– Как я понимаю, за ним тоже наблюдают?

– Давно, – кивнул мужчина.

– Тогда вам наверняка известно, что пару дней назад он отправил послания в Пат. Узнайте содержание. Я не хочу, чтобы Каэл наделал глупостей и, не дай Бог, навредил моей семье.

– Я передам ваш приказ. Какие еще вопросы у Вашего Величества?

– Кому известно мое местопребывание в Академии? – спросил Арм, заткнув большие пальцы за пояс. – Хочу знать поименно всех, кто получил извещение от дяди и моей матери.

– Сразу сказать не могу. Предоставим список по вашему возвращению в гарнизон. Но королева совершенно точно оповестила князя. И еще знает ваш кузен Шадд – ему сообщил отец, так что родственники в Пате осведомлены. В Горготе мы связывались с генералом и Линни. О них вам уже и так известно. После вашего отбытия из замка Ее Величество отправила с гонцами письма генералам Тори и Натану, а также в Лаусенс и Варут.

– Много, – недовольно поморщился Арм. – Лорд Солан мог узнать?

– Нет, Ваше Величество. Никаких свидетельств.

– А моей матушке докладывали о Фарраме?

Разведчик отвел взгляд.

– Только то, что он ваш приятель и вы ходатайствовали за него до смерти лорда Солана. Так ей сказал герцог. Мы не стали опровергать его слова.

– Правильно. – Арм поплотнее запахнул плащ. – Касательно Каэла мать не отдавала никаких приказов?

– Только следить. Присутствием рядом с вами Линни она недовольна гораздо больше.

– Причины?

– Та служила герцогу Карталу, когда Ее Величество похитили. Помогала за ней присматривать. Вы должны знать, что слушаться герцога ей велел перед смертью ваш дед. По своей воле она бы не предала его сына. Я лично присутствовал при их разговоре.

«Именно поэтому вас и послали ко мне», – мысленно заключил Арм и благодарно взглянул на разведчика.

– Спасибо. Это все.

Мужчина степенно поклонился.

– С вашего позволения, Ваше Величество. И будьте осторожны. Я могу не успеть передать ваш приказ.

Когда Арм вернулся к сломанной ели, Эндэм уже полностью собрался и уплетал замерзший бутерброд.

– Долго ты, – сдержанно заметил он. – Идем?

– Планы немного поменялись, – взглянув на него, твердо сказал Арм. – Как стемнеет, выйдем на тракт и останавливаться не будем. Ночь обещает быть ясной, так что к следующему вечеру дойдем.

– Почему такая спешка? – насторожился Эндэм, послушно следуя за ним. – Что-то узнал?

– Потом скажу, я должен подумать. Тебе пока не о чем беспокоиться.

– Это «пока» весьма настораживает, – с улыбкой в голосе заметил Эндэм. – Прости, но врать ты не умеешь.

Раздраженно мотнув головой, Арм убыстрил шаг, не обращая внимания на скрипящий под ногами снег и хрустящие шишки. Теперь, когда услышанное окончательно улеглось в голове, он почувствовал злость. Все опять происходило из-за него. Теперь еще под ударом оказывалась и Линни. Она не напрасно тревожилась и все-таки исполнила просьбу, даже во вред себе. Только сейчас Арм во всей полноте оценил ее преданность. Никакие наговоры и обиды матери не могли его переубедить.

«Я буду поступать правильно здесь и сейчас, – мысленно повторил он. – И судить, невзирая на титулы и личную привязанность».

К вечеру поднялся ветер, но небо осталось безоблачным. Усыпанная снегом дорога с двумя глубокими колеями белела между серебристыми стенами леса. Половинчатая луна медленно ползла по своему привычному маршруту. Качались усыпанные шишками верхушки елей…

В теплых носках ноги не стыли, но уши и нос уже щипало от холода. Несмотря на внутренне напряжение, клонило в сон. По-хорошему следовало остановиться и хорошенько отогреться, но страх заставлял Арма шагать вперед.

Споткнувшись, Эндэм упал и остался лежать, задумчиво глядя на звезды.

– Все, больше не могу… – Он выдохнул в небо облачко пара. – Ноги не идут. Давай хотя бы полчаса передохнем.

– Заснем и замерзнем. – Арм протянул ему руку. – Вставай!

– Режешь по живому, – Эндэм со стоном поднялся и отряхнул плащ. – Мы ведь до утра все равно не дотянем. Давай еще час-два и сделаем привал? Я разведу костер, погреемся, кипятка попьем… У меня еще четверть головки сыра есть!

– Нельзя, – Арм отвел взгляд. – Нужно идти. Знаю, трудно. Я сам устал. Может, утром остановим повозку. Деньги есть, договорюсь.

– А если не остановим?

– Тогда сойдем с тракта и разведем костер. Поспим.

– Ты же сказал, что вчерашнее не повторится? – с подозрением прищурился Эндэм. – Думаешь, ошибся?

– Как видишь, пока тихо. – Арм пожал плечами. – Не пытайся, Эндэм. Я ничего не скажу, пока не решу, как быть. Но нам определенно нужно идти. Просто поверь.

– Ладно… – Подышав на руки, тот не удержался и зевнул. – Пошли дальше.

– Скоро поворот к замку, – сказал Арм, не зная, как его подбодрить. – Оттуда и туда иногда и ночью едут обозы. Тем более дорога относительно проходимая…

Эндэм хотел было ответить, но вдруг нахмурился и настороженно поднес палец к губам.

– Что? – шепотом спросил Арм, медленно оглядывая дорогу и сугробы, отделяющие ее от леса слева и справа. – Ничего не слышу… Это просто ветер.

– Я тоже не слышу. – Нервно обернувшись, Эндэм снял рукавицу и вытянул из ножен меч. – Зато чувствую. Уж поверь, взгляд в спину я чувствовать научился. На меня многие смотрели… И далеко не с добрыми намерениями. Тут кто-то есть. Не знаю, человек или зверь, но он наблюдает...

Арм не ощущал стороннего присутствия, но все же последовал примеру товарища и встал к нему спиной.

– Выходи! – не выдержав, крикнул Эндэм.

Услышав приглушенное рычание, Арм повернулся на звук и пропустил вдох. Легко перепрыгнув через сугроб, пантера припала к земле и ощерилась.

– Арм… У нее уши проколоты, я даже отсюда вижу – не дикая. Говори скорее!

Быстро заслонив Эндэма, Арм выставил перед собой клинок.

– Она меня не послушает, – процедил он, но все же произнес формулу повиновения. Как и ожидалось, пантера прижала уши и протестующе хлестнула по бокам хвостом.

– Ты же заверял, что никто из Ведущей не посмеет? – явно паникуя, тяжело задышал Эндэм. – Что происходит?

– Держись все время за мной, – приказал Арм, не отводя взгляда от черной морды. – Ее послала мать. Твой обман стал известен. Я не могу отменить приказ, но меня она не тронет. Не бойся, понял? Нас двое, а кошка одна. Справимся. Это просто зверь из плоти и крови, его можно убить.

– Ты Глава Рода, Тар. И мой король, – впервые назвав Арма настоящим именем, неожиданно спокойно отозвался Эндэм и, положив руку ему на плечо, легонько сжал пальцы. – А еще ты мой друг. И я не позволю тебе рисковать собой.

Не ожидая подвоха, Арм не успел среагировать, когда Эндэм резко оттолкнул его и шагнул вперед. Кошка тут же метнулась в сторону и вновь припала к земле, готовясь к прыжку. Раздался короткий свист. Упав набок, пантера дернулась и замерла. Из ее головы, яростно топорщась белым оперением, торчал арбалетный болт.

Поднявшись, Арм убрал клинок в ножны. Перед арбалетом тот был бесполезен, да и вряд ли стрелявший намеревался их убить.

– Кому обязаны? – громко спросил он, не обращая внимание на беспомощно обернувшегося к нему Эндэма. Судя по искаженному ужасом лицу, тот еще не пришел в себя.

– Мне хватит и простого спасибо, – выбравшись на дорогу, высокий смуглый мужчина отряхнулся и опустил арбалет. – Хотя, признаюсь, давно так не бегал. Идея выйти на дорогу была правильной, если бы вы хотя бы у тракта постарались замести следы. Ты же знал, как отбить запах! Что ж не сообразил? Нам пришлось за этой тварью нестись по бурелому напролом, как только та взяла след.

– Дядя Картал! – Не сдержал радости Арм и уже хотел было подойти, когда увидел позади него вышедшего на дорогу незнакомца.

– Ваше Величество, – подняв руку, тот похлопал себя по запястью, но рукав закатывать не стал. – Ваш приказ выполнен.

– Спасибо вам обоим! – с чувством произнес Арм и вопросительно посмотрел на дядю. – Почему же вы не остановили кошку раньше?

Подойдя, тот коротко его обнял.

– Хотел посмотреть, насколько верным было твое решение, – серьезно ответил он и повернулся к Эндэму. – Рад встрече, доблестный сын Энрама.

– И я рад, Ваше Высочество, – поклонился Эндэм, не отводя от него изучающего взгляда. На его лице все еще не было ни кровинки, а глаза лихорадочно блестели.

Костерок горел ярко и дымил в свое удовольствие. Попивая из котелка вскипяченный снег, отдающий землей и хвоей, Эндэм блаженно щурился и, казалось, совсем не слушал оживленную беседу, хотя говорили в основном о нем.

– Твоя мать напугана недавним покушением и потому опасна. Она убеждена, что на тебя влияют и настраивают против нас. Даже я не могу ее переубедить, Тари. Ты для Лирран всего лишь маленький мальчик, которого нужно защищать от всего и всех. Если привезешь своего товарища в замок, она, может, и не бросит его в темницу, но от своего не отступит. У тебя не будет ни единого повода в чем-либо ее обвинить. Лорд Солан тоже просто заснул, но мы оба знаем, какой яд он выпил.

– А что, если отослать Эндэма в Бартайоту к Тори? – предложил Арм. – Поменять метрику, устроить на Первую ступень или, для начала, посыльным?

– И он снова будет жить в страхе, что однажды его кто-нибудь узнает? – Дядя с сомнением покачал головой. – Можно, конечно... Тори не откажет, но я бы не сделал подобного выбора. Впрочем, как решишь. Есть еще юг…

– Если позволите, у меня имеется другое предложение, – искоса посмотрев на Эндэма, безымянный вытянул из костра обгоревшую веточку и сунул ее в снег. – Ее Величество приказала, чтобы сын Энрама умер. Возможно, не стоит нарушать ее приказ. Однако смерть смерти рознь. – Что-то написав веточкой на ладони, он дал Эндэму прочесть и, заметив, как расширились его глаза, улыбнулся. – Я ведь тоже когда-то умер, при том едва родившись и при весьма трагических обстоятельствах. Бастарды часто умирают, особенно если у их отцов ревнивые жены. Как считаете, герцог, мальчик показал достаточную преданность?

Потянувшись, дядя взял безымянного за руку и сосредоточенно сдвинул черные брови.

– Так-так... Я заметил сходство, но решил, что показалось. Что ж, к лучшему. Если Тар не возражает и твой единокровный братец не против, я тоже соглашусь. Это лучшее решение из возможных.

Взглянув на друга, Арм тепло улыбнулся. Ему не требовалось задавать вопросы, дядя и так сказал достаточно.

– Разумеется, я не возражаю. Но и мне, и многим в гарнизоне будет не хватать Эндэма.

– Вашему Высочеству вскоре понадобятся верные люди, – заметил безымянный. – И у вас будет на кого положиться.

– Да, будет! – с чувством выдохнул Эндэм. – И это намного почетнее, чем стать очередным офицером, которых и так полно! – Он коротко рассмеялся и, встав, поклонился вначале Арму, затем герцогу. – Передайте всем, что Эндэма Герма казнили за нарушение закона. У меня больше нет имени, нет рода и дома… Впрочем, последнего я уже давно не имею, так что и привыкать не придется.

– Ну что ж, – хлопнув себя по колену, дядя тоже поднялся. – Покойся с миром, мальчик. Признаюсь, я впервые так искренне рад чьей-то смерти и не премину рассказать о ней тем, кто ее ждал. В красках и с подробностями. А теперь, чтобы не портить торжественность момента, мы с моим подопечным вас оставим. Пару миль пешком, чтобы проветрить голову… Дальше нас встретят.

– Нет, – тихо сказал Арм. От жара костра замерзшие руки слегка покалывало. – Я не поеду в замок. Просто не могу. Да и будет правдоподобнее, если сразу же вернусь в гарнизон.

Долго посмотрев на него, дядя нехотя кивнул.

– Ты в своем праве, сынок. Не стану отговаривать, только попрошу дождаться лошадей. Пешим я тебя обратно не отпущу.

– Ладно, – согласился Арм. – Верхом быстрее, и я действительно устал.

Встав, он подошел к Эндэму и крепко его обнял.

– Прощай, друг. Божьей помощи на выбранном пути. Я тебя не забуду.

– И тебе, сын Лирдана, – низким от волнения голосом, ответил тот. – Спасибо за доверие. Пусть твое милосердие вернется к тебе сторицей.

Взъерошив ему еще сырые от снега волосы, Арм повернулся и, не разбирая дороги, быстро зашагал к тракту. Как он ни старался, на глаза наворачивались слезы.

– Поплачь, – нагнав его, тихо сказал дядя. – Хорошего друга найти тяжело, но еще тяжелее его терять. Мне жаль, но для тебя это хороший урок, Тар. Надеюсь, ты его усвоишь.

– Я запоминаю и принимаю все, чему вы меня учите, дядя, но буду поступать так, как считаю нужным и правильным, – вытерев щеки, отозвался Арм. – Всегда.

– Именно этому я тебя и учил все эти годы, – ласков произнес тот. – И рад видеть плоды своих трудов. Ты похож на мою мать. Она всегда поступала так, как велело ей сердце. Признаюсь, будучи юн и глуп, я презирал ее и считал слабой, видя, что Королевством правит вовсе не она, а твой дед. Он был куда достойнее именоваться Главой Рода в моих глазах. Да и не только в моих. Но я был ослеплен тьмой и потому не замечал в ней света и не понимал глубины ее смирения. Мать во всем слушалась своего брата, потому что любила и чтила его, но верила она только Богу. – Он запнулся, словно раздумывая, и придержав Тара за руку, добавил. – Верила так, что воскрешала мертвых. Об этом мало кто знает, но я сам видел.

– Вы о девочке из деревни? – остановившись, спросил Арм. Эту историю он слышал от многих, кто приезжал с юга.

– Нет, девочку она просто исцелила. Речь о твоем наставнике, Юккане. Он рожден от Фирсара Каэла как корбан, жертвенный первенец. Я не рассказывал тебе, потому что ты должен был осознать, почему об этом следует молчать. Теперь, думаю, причины объяснять не надо.

Кто такой Фирсар, Арм прекрасно знал. Его имя мать ненавидела больше всех прочих, потому что именно этот человек оставил на ее руке ритуальные шрамы, когда младенцем принес в жертву. Фирсар убил столько детей Ведущей, сколько никто и никогда за всю историю Королевства. К счастью, он уже давно получил по заслугам.

– Юккан его сын? – недоверчиво уточнил Арм. – Такое возможно?

– Да. Но вместо сына при своем посвящении Фирсар принес в жертву моего брата Илиана. Твой прадед тогда спас его, буквально выкопав из-под земли. А Юккана жрец подарил мне… Для тех же целей. Ему тогда было лет десть… А мне чуть меньше, чем сейчас Эндэму. Будь уверен, я совершил обряд как положено, и нанес удар прямо в сердце. Он умер, это была мгновенная смерть... Я ушел с ним за грань, поэтому могу в этом поклясться. А потом прибежала мать, обняла его, и все. Сердце забилось, рана затянулась – и душа возвратилась в тело… Он бы просто встал и пошел, если бы дали. – Опустив голову, дядя тяжело вздохнул. Арм не видел его лица и сейчас был этому рад. Услышанное причиняло почти физическую боль. Он знал о прошлом многое и от многих, но такого не мог себе и представить.

– Все, что ты обо мне слышал, – будто прочтя мысли, ровно произнес дядя, – лишь малая толика правды. И последствия ты тоже имел неосторожность наблюдать. Такова цена.

– Зачем вы мне это рассказали? – Арм не сдержал горечи. – Прошлое осталось в прошлом. Все ваши долги давно искуплены!

– Ты мой король и должен осознавать, кто стоит рядом с тобой. – Отступив, дядя поклонился. – А насчет долгов, я сильно сомневаюсь. У меня их столько, что и после смерти не откупиться. Но я начал этот разговор не для того, чтобы тебя расстроить. Есть еще кое-что, о чем я молчал, выжидая время.

– И о чем же?

– Твоя мать... Она много лет охотится за всеми, кто был причастен к Ордену и не отрекся от него. Ты знаешь, что под руку палача попадают и виновные, и просто упрямцы, и даже те, кто их укрывает или помогает. Лирран непреклонна. – Дядя развел руками. – Будучи Верховным жрецом, пусть и малое время, я отвечал за всех этих людей. Именно поэтому они приняли меня, а многие последовали моему примеру и отреклись от мерзости… Я единственный, кого они слушают, Тари. Мой брат Илиан, после того как вернулся из Большого Мира митрополитом, не покидал Княжество до смерти нашей матери и изгнания мерзости. Так ему было велено. Поставленные им священники из аллотаров странствуют теперь и по Королевству, но люди не всегда принимают и понимают чужеземцев. Большинство из тех, кто застал Орден в силе, уже не язычники, но еще не христиане. Наш народ до сих пор ходит во тьме, а особенно бывшие Посвященные, верой и правдой служившие ей всю жизнь…

– К чему вы клоните? – Не выдержал Арм и потер вновь заледеневшие ладони.

– К тому, что у них нет никого, кроме меня. Я помогал им, помогаю до сих пор и буду помогать дальше. Запретил любые обряды, но не заставляю насильно принимать веру. Не все могут, Тар. Мне об этом известно лучше прочих. Некоторым требуется много времени, иных уже не переубедить, но это не значит, что нужно отнимать у них жизнь. Нам не дано предугадать, каков будет последний вдох каждого из этих людей. А ведь к некоторым осознание приходит уже на смертном одре… Я и такое видел. Надеюсь, что ты сможешь меня понять. А если нет, достаточно твоего слова, и я сам подпишу себе приговор.

Арм не знал, что ответить. Подняв голову, он долго смотрел на мелькающие среди верхушек елей звезды. Намокший от снега плащ стал таким тяжелым, что тесемки на груди едва его удерживали.

– Прости, что тебе приходится нести весь этот груз, – глухо произнес дядя, так и не дождавшись ответа. – Но ты должен был знать правду, а не то, что тебе могут преподнести… Нужно слышать обе стороны.

– Ваше признание похоже на измену, – едва слышно прошептал Арм и невольно содрогнулся. – Мать казнила бы вас несмотря на то, что вы единственный, кого она ценит и кому верит. Это бы ее убило.

– Верно. И ты знаешь, что меньше всего на свете я бы хотел причинить ей боль, Тари. Но я тоже не могу идти против совести. От нее и так остались лишь ошметки.

– Мне нужно хорошенько подумать, – признался Арм и, повернувшись к дороге, решительно пошел вперед.

Около часа или больше они шагали молча. Ветер стих, и мир вокруг погрузился в зыбкую тишину. Луна зависала прямо над дорогой, и какое-то время та будто светилась изнутри, изгибаясь между стенами леса.

«Все это слишком сложно и страшно, – думал Арм, стараясь наступать в колею. – Но ложь все-таки страшнее».

Он вспомнил Юккана. У него и раньше возникали вопросы, откуда у того на руках и груди взялись такие страшные шрамы, но спросить казалось невежливым. Было странно, что после всего пережитого Юккан относился к дяде Карталу с искреннем уважением и без тени недоверия. А ведь видел куда больше, чем многие…

– Кажется, лошади… — вполголоса заметил дядя. – Ты на всякий случай держись за мной. Если что, уходи в лес и беги обратно к своему приятелю.

Усмехнувшись, Арм рывком обнажил меч.

– Думаете, стоит понарассказать мне ужасов, и я вас брошу на произвол судьбы? Как бы не так!

– Жизнь Главы Рода всегда в приоритете, Тар. Неважно, ненавидишь ты меня или жить без меня не можешь. Моя жизнь ничего не стоит по сравнению с тысячами других, которые положены ради тебя. Так что оставь юношеский пафос и делай как велено! Скажу бежать, побежишь. Понял?

Упрямо поджав губы, Арм гордо вскинул голову. Возможно, в другой раз он бы послушался, но теперь, после Эндэма, внутри все протестовало.

– Нет!

Выругавшись, дядя тоже вытянул из ножен клинок.

– Упрямый Валлор! Ты совершенно такой же, как твой отец!

– Удивительно, правда?

– Я бы сказал, весьма огорчительно!

Выехавшие навстречу всадники были одеты в белоснежные камзолы внутренней стопы замка. Один из них, тот, что ехал впереди, приветливо помахал рукой.

– Картал! Ваше Высочество!

– И тебе привет, Юккани! – крикнул дядя, убрав меч. – Ты вовремя!

Спешившись, рыжеволосый офицер скользнул по Арму тревожно-пытливым взглядом и, заслонив от остальных всадников, незаметно сунул в руки объемный сверток.

– А сказали, что всего лишь поохотитесь, – нарочито громко произнес он. – Вижу, зайца вы все-таки поймали, да не того. Открепительное у мальчишки есть или опять пожалеете?

– Открепительное-то есть! – повысив голос, ответил дядя. – Нашел в лесу. Орал так, что белки со страху проснулись. Кошка на них напала, наша. Кто-то отдал приказ, или просто запаниковали и не сумели отозвать. Я опоздал совсем немного. Одного та успела задрать, так что пришлось ее пристрелить. Второго вот едва ли не на себе тащил до тракта.

Юккан велел одному из напарников спешится.

– Дурная весть, мой герцог. Как только вернемся в замок, пошлю кого-нибудь похоронить несчастного и заодно прикажу выяснить, что за зверь напал и кто натравил.

– Очень на это надеюсь, Юккан. Мальчишка по виду был из Герма, лет пятнадцати, не больше.

– Эндэм его звали, – опустив голову, проговорил Арм. – Первая ступень, звено Фареста.

Услышав имя, Юккан еще больше помрачнел.

– Ясно. Отпишу генералу. Парень с нами?

– Нет, – ответил дядя. – Ему лучше вернуться в Академию. Дадим лошадь и пусть едет. Прикажи кому-нибудь из своих ребят проводить его до Горгота, а то он немного не в себе, да и генерал потом выскажет претензии. С ним же и передадим весть. – Видя, что Арм собирается возразить, дядя грозно шикнул на него. – А мне бы скорее домой... Больше я себе таких развлечений устраивать не стану.

– И то верно, Ваше Высочество, – с беспокойством взглянув на Арма, Юккан укоризненно покачал головой. – Ладно, болезный. Поезжай обратно в гарнизон и смотри, больше так не глупи. Жизнь одна, и вторых шансов она не дает. Сегодня тебе повезло, а твоему товарищу нет.

Поклонившись вначале герцогу, затем Юккану, Арм сдержанно поблагодарил обоих и мельком посмотрел на остальных офицеров. К счастью, все они оказались ему незнакомы – Юккан подстраховался.

– Благодарю за вашу доброту.

Небрежно кивнув, Юккан приказал подать герцогу лошадь. Обернувшись на прощание, дядя поскакал к замку.

[1] Повинуйся королевкой крови! Прочь!

Глава 7

Лошадь шла ровно, но иногда останавливалась, когда стражник, ведущий ее и другую кобылу, спотыкался. До Горгота оставалась пара миль, и Арм больше не мог сопротивляться сну. Видя, насколько ему плохо, офицер не стал слушать возражений и, спешившись, велел спать.

– Упасть не дам, не волнуйся, – заверил он. – Ты молодец, парень. Потери немного. Мне жаль, что так вышло с твоим товарищем. Даже дикие кошки, и те редко нападают. Я за всю жизнь слышал только об одном случае. А эта, как герцог сказал, еще и из замка была. Кому-то, видимо, твой Герма дорогу перешел. Сам или кто-то из родни. Ну ничего, наш командир виновного быстро найдет.

Арм промолчал. Припав к теплой лошадиной шее, он закрыл глаза и тут же провалился в сон. Мир вокруг закачался и вскоре исчез, забрав с собой и пробирающийся за шиворот холод, и бесконечную всепоглощающую усталость.

– Да у тебя жар… – Чья-то холодная ладонь легла на лоб, заставив Арма отвернуть голову. – Эй, помогите-ка мне его на ноги поставить. И пошлите кого-нибудь за лекарем, парень совсем плох.

Почувствовав, что его тащат вниз, Арм попытался сопротивляться. Ему не хотелось просыпаться, голова казалась такой тяжелой, что болталась из стороны в сторону.

– Ты забыл, что ли, как раненых переносить? – рявкнул кто-то. – Руку перекинь, и потащили. Не видишь, что ли, не может он сам!

Происходящее дальше походило на какой-то страшный сон. Вокруг гремело и скрипело. Арму казалось, словно его приковали к мельничному крылу и вертят, то подбрасывая к небу, то ударяя о землю. Потом все резко прекратилось. Из звуков осталось только собственное дыхание: тяжелое и громкое. Вдох, выдох, вдох…

«Если дышу, значит жив, – отстраненно подумал он. – Странный какой-то сон…»

Открыв глаза, Арм несколько мгновений удивленно смотрел на выбеленную каменную стену и никак не мог понять, где он и как тут очутился. Голова неприятно болела, во рту пересохло, но руки и ноги вроде были целы.

– Очнулся? – Голос показался знакомым, но кому он принадлежал Арм сразу вспомнить не смог. – Давай помогу.

Его перевернули на спину. Всмотревшись в лицо старика, он удивился еще больше.

– Как я сюда попал? – едва слышно прошептал Арм. – Мы же ехали...

Лекарь недовольно скривился.

– Ехали они! У тебя такой жар был, что сердце могло не выдержать! О чем ты думал, Валлор?! Как я отчитаюсь перед… – он запнулся и поджал губы. – Будешь лежать, пока не разрешу вставать, ясно? – Наклонившись, он прошипел ему в самое ухо: – И мне все равно, кто ты. Можешь жаловаться хоть самому Господу Богу!

Моргнув в знак согласия, Арм осторожно вдохнул и выдохнул.

– Жар мы пока сбили. Но он еще вернется. – Встав, старик пропал из его поля зрения. – Стражник на мои вопросы только мямлил. Придешь в себя и доложишь дежурному по всей форме, что с тобой приключилось и почему вернулся один.

Разом вспомнив произошедшее на тракте, Арм встрепенулся и глухо застонал.

– Позовите Фаррама…

– С чего вдруг? – недовольно спросил лекарь откуда-то слева.

– Это приказ. Я не нарушаю ваши правила, поэтому и вы обязаны…

– Ладно. Но только на пару минут. Мне его и звать-то не надо. Все, кто не разъехался, и без того у резиденции толпятся. Прошло всего часа полтора, как тебя приволокли. Стражник еще у генерала.

Послышались шаркающие шаги, и хлопнула дверь. Убедившись, что вокруг тихо, Арм попытался сесть, но не смог. Тонкое шерстяное одеяло, которым он был прикрыт, казалось неподъемным, а спина взмокла на столько, что прилипла к простыне.

Фаррам зашел не один, а вместе с однозвенцем из Валлоров. Последний держался напряженно и переминался с ноги на ногу.

– Паршиво выглядишь, – скептически оглядев его, выдал Фаррам. – Зачем позвал?

– Вы вскоре все узнаете… – ответил Арм, стараясь, чтобы голос звучал потверже. – Но я хотел сказать сам. Эндэма больше нет. Он погиб. Что бы там про него потом ни болтали, мой друг был обычным парнем, который, как и многие, хотел надеть военную форму и получить нашивки. Да, подделал метрику. И если бы ему не исполнилось пятнадцати, то обошлось бы отчислением. Но два месяца решили все. Я знал, что он сын бывшего главы рода Герма, казненного королевой за измену. Он мне сам сказал, потому что доверял. Ему было три года, когда он остался без отца и потерял мать, умершую от горя. Его разлучили с братьями и сестрами. Отдали, как вещь, в лекарскую артель. Лишили рода, дома… Он мечтал просто учиться там же, где когда-то учился его отец, как мечтал бы любой сын на его месте. В чем мог быть виновен трехлетний младенец, кроме любви к своим родителям? Не мне судить решения Ее Величества, но я знаю, что наш товарищ мог бы вырасти достойным офицером, верным и смелым. Даже в свои последние минуты он думал не о себе, а о том, как уберечь меня. И не выпустил меча. Скажите это остальным. Пусть запомнят его таким, каким знали – без гнусных наветов.

Замолчав, Арм несколько раз с силой втянул в себя воздух. Длинная речь отняла все силы, комната перед глазами стала медленно раскачиваться. С трудом сосредоточившись на бледном как мел лице Фаррама, он прошептал:

– Нам всем теперь придется с этим жить.

– Может, и не придется, – тихо ответил тот и, грубо толкнув товарища в плечо, ушел, хлопнув дверью так, что у Арма заложило уши.

– Поправляйся, друг, – виновато произнес Валлор, пятясь к двери. – Как раз через две недели вернутся остальные, и ты встанешь.

Арм попытался улыбнуться, но не смог и закрыл глаза. Пока он не смотрел, голова не кружилась.

* * *

Последняя порция лекарства, выпитая под недоверчиво-бдительный взгляд одного из подмастерьев академического лекаря, настоялась так, что внутри все скрутило.

– А теперь запей и можешь идти.

– Совсем?

Подмастерье усмехнулся.

– Проваливай на все четыре стороны, Валлор! Свободен! И смотри, чтобы больше сюда ни ногой! Мы вообще-то были обязаны тебя в артель отвезти, но генерал приказал здесь лечить. Догадываюсь почему: он был вне себя от новости. Так что повалялся недельку без дела и, будь добр, вали обратно на свою казенную койку. Вас сейчас хоть и распустили по домам, но дел от этого не убавилось. Правда, от тебя пока толку мало, но белье штопать вполне сможешь. Дежурный направит, куда сочтет нужным.

– Да хоть куда, лишь бы не лежать, – обрадовался Арм, натягивая сапоги. – По своей воле я сюда точно не вернусь, уж будьте уверены!

– Верю я тебе, как же!

Оставив его одеваться, лекарь отошел к столу и, сев, стал перебирать сложенные в стопку листы.

– Всего доброго, – уже у двери пробормотал Арм и, не дожидаясь ответа, выскользнул в приоткрытую дверь.

Снаружи все было белым-бело. Снег сыпал мелкий, но плотный, так что любые следы тут же исчезали, и площадь напоминала только что вымытое блюдце.

Решив вначале найти Линни, Арм разыскал в учебном корпусе дежурного и спросил, где она может быть. Удивившись его просьбе, тот, тем не менее, объяснил, куда идти и добавил, что до начала занятий Арм может отдыхать. Не сказать, что это новость Арма сильно обрадовала, но спорить с дежурным было не положено.

Линни жила в небольшом доме на окраине старого города. Добраться туда оказалось легко, потому что дорога все время шла под уклон вниз, так что Арм нашел нужный переулок за полчаса. Убедившись, что дом соответствует описанию, поскольку никаких обозначений на нем не имелось, он решительно постучал в оббитую железными прутами дверь. Стучать пришлось еще дважды, прежде чем изнутри послышалась какая-то возня и скрипнул засов.

– Что ты здесь делаешь? – Увидев его, Линни нахмурилась и, мельком глянув по сторонам, пропустила внутрь. – Лекарь отпустил или сам сбежал?

– Скорее даже выгнал, – улыбнулся Арм и серьезно добавил: – Я пришел поговорить.

– Это и так понятно. Проходи. Я как раз собиралась обедать, так что составишь компанию. Когда мне еще выпадет честь разделить хлеб с птицей такого полета!

– Думаю, очередной коронованный Валлор для вас не в диковинку, – заметил Арм. – А вот для меня это действительно честь, Линни. Поэтому, будьте уверены, я из вас вытяну все, что мне еще неизвестно.

– Ой ли? А что я получу взамен? – скептически хмыкнула та. – Одной жалостью вам меня не подкупить, Ваше Величество.

– О какой жалости вы изволите говорить? – притворно изумился он. – Я вполне доволен произошедшем.

– Шутить изволите? – посерьезнела Линни, ссутулившись и сразу став как будто ниже. – Или повредились рассудком?

Сев на один из стульев, расставленных вокруг небольшого круглого стола, Арм убедился, что окна достаточно далеко, и тихо ответил:

– Ни то, ни другое. Я честен с вами более, чем с прочими. – Он коснулся двумя пальцами запястья, как делали безымянные, и улыбнулся. – Смерть смерти рознь, Линни. Наш дорогой усопший показался мне не менее довольным своей будущей судьбой. Кроме того, он встретил родственника, а это дорогого стоит.

Ахнув, Линни взглянула на него с такой отчаянной надеждой, что Арму стало стыдно за свой полушутливый тон.

– Простите. – Он виновато отвел взгляд. – Надо было просто сказать. Картал пристрелил ту проклятую пантеру в последний момент. Если встретитесь, он расскажет подробнее, а я не хочу вспоминать.

Сев, Линни взяла Арма за руку и некоторое время молчала.

– Ты наша последняя надежда, Тари, – наконец проникновенно произнесла она. – Раньше я просто это понимала, но теперь вижу. Ты похож на мою госпожу и своего деда. И на других… Но только не на свою мать, к счастью.

– Не она одна виновата, что стала такой, – нахмурился Арм. – Да и любой бы на ее месте… Вы уверены, что можно было иначе?

– Нет, не уверена. И ты прав: виноваты многие, даже я. Но пойми, твой дед, герцог Карл, предвидел все, что произойдет. Ему это было открыто как Главе Рода, когда родился твой отец. И поэтому он велел мне во всем поддерживать Картала.

– Знаю. Дядя все рассказал.

— Вот как… – Она задумчиво постучала пальцами по столешнице. – Я рада. Картал хороший человек. Такой же отчаянный, как его мать. Герцог Карл, после того как проклятый Земар-ар разгромил в замке Тронный зал, буквально вытащил беднягу с того света. Картал боялся, что Орден использует его против Рода, и обманул и Фирсара, и саму мерзость. Обряд должен был совершиться, но вместо твоей матери, как ему велели, он заколол сам себя. И стоял, как ни в чем не бывало, пока все не закончилось. Признаюсь, даже я поверила в смерть девочки… Слишком уверенно он держался, а потом так спокойно швырнул окровавленный кинжал на пол и улыбнулся. Герцог Карл потом сказал, что ни у кого не встречал такого самоконтроля. Он пару месяцев после ранения не выпускал Картала из своих покоев. Еле выходил. А ведь мальчишку потом еще все презирали, считали предателем, хотя он всех спас. Мне порой так хотелось дать его братцу затрещину! Но твой дед запретил вмешиваться: объяснил, что так нужно для будущего. Он все всегда знал. Умнее человека я не встречала. Надеюсь, ты унаследовал его разум.

– Вряд ли, – задумчиво отозвался Арм, пытаясь запомнить и осмыслить услышанное. – Мне далеко даже до вас, Линни. Я уже надел столько ошибок, стольких подставил… – Он виновато опустил голову. – Но уж какой есть. Другим мне не стать.

Поднявшись, она отошла в небольшую кухоньку, примыкающую к единственной комнате, и почти сразу же вернулась с подносом.

– Поешь-ка, я потом перекушу. А то бледный и тощий. Выглядишь хуже, чем моя покойная госпожа. Нам с твоим дедом ее часто приходилось заставлять есть, особенно в последние годы.

– Спасибо, Линни. Меня заставлять не придется, – улыбнулся Арм и, отрезав себе внушительный кусок мясного пирога, взял чашку с остывшим желудевым кофе. – Расскажите что-нибудь еще… О чем хотите. Дядя, как мне кажется, любит говорить о себе только плохое. Про его покровительство остаткам Ордена я уже осведомлен. Признаюсь, меня это расстроило и испугало.

– Понимаю. – Линни нахмурилась и, как показалось, занервничала. – Кое в чем и я ему помогаю, хотя мне это не нравится. Но Ордена как такового больше не существует. Просто кучка недовольных, видящих в Картале последний осколок старого мира. Прошло уже тринадцать лет, Тар. Кто не отрекся сразу, теперь боятся, что их казнят за измену или по доносу. Вот они и жмутся друг к другу. Есть, конечно, и другие: опасные, озлобленные, готовые бросить вызов и умереть ради мести. Но таких твой дядя сам находит… Убеждает, предупреждает. Если упорствуют и не соблюдают правила, то и казнит. Тоже сам. И остальные соглашаются с его судом. – Линни неопределенно махнула рукой. – Одной кровью не смыть всю эту грязь. Картал своих людей знает лучше, и медленно, но верно гасит в них пламя бунта. Не мне судить, правильно так, или нет. Я лишь делаю то, что велел твой дед, а он возложил ответственность за Королевство и тебя на племянника, а не на сына. Картал исполняет его волю, как считает нужным.

– Моя мать тоже исполняет его волю, как может, – заметил Арм. – Но ее вы не пытаетесь оправдать. Никто не пытается.

– Кроме тебя, – улыбнулась Линни. – И этого достаточно. Я никогда не знала Лирран, но зато знала герцога Кайла. Она похожа на него, как если бы была дочерью, а не правнучкой. Поверь, мальчик, все мы при нем умылись и своей кровью, и кровью тех, кого любили. Это были годы непрекращающегося страха. Один неверный взгляд – и хорошо, если убьют тебя, а не тех, кто случайно стоял рядом. И он тоже был по-своему справедлив. Не щадил даже собственного сына и внуков, если нарушалась его воля. Твоего деда уважал, а мою госпожу ненавидел. И никого, как мне кажется, не любил. Я до сих пор внутренне содрогаюсь, если слышу его имя… – Сложив руки на коленях, Линни ненадолго замолчала. – Поэтому прости, но, как я уже сказала, ты не похож на мать, и это хорошо. Для всех хорошо.

– Боюсь, она не забудет вашего участия в ее судьбе, – осторожно заметил Арм. – Мне доложили, что ей известно…

– Ты немного запоздал, – кивнула Линни. – Сразу же после твоего отъезда меня попросили уйти из Академии. У вас будет другой учитель.

Отложив недоеденный пирог, Арм прищурился.

– Причина?

– Без объяснений. Но, думаю, мы оба знаем почему. Впрочем, не переживай. В средствах я не нуждаюсь. А за тобой там есть кому присмотреть.

– Вы продолжите преподавать, – спокойно сказал Арм. – Вернетесь после открепительных. Я все улажу.

– Спасибо за твою доброту, но нет. Не иди против матери. Сыну не подобает так поступать. – Встав, она обошла стол и задернула занавески на всех окнах. – Когда придет твое время, тогда и верши свою волю. Ты будешь иметь на это право не как сын, а как король и Глава Рода. А пока смирись. Пара лет — это не так долго. Я подожду. Можешь передать по всем ступеням: если у кого возникнут трудности, пусть смело приходят за помощью.

Повисла тяжелая тишина. Арм злился, но не мог не признать ее правоту. Ему не следовало поступать подобно обиженному ребенку, доказывающему, что он уже взрослый.

Тихий стук в дверь отозвался в сердце тревогой. Судя по тому, как напряглась Линни, она никого не ждала.

– Иди-ка на кухню, Тар. Спрячься в кладовке, только смотри не упади – подпол открыт.

Решив не спорить, Арм осторожно встал и крадучись ушел в закуток, в котором находилась кухня. Кладовка, прикрытая плотной занавеской, была настолько узкой и маленькой, что пришлось пригнуться, чтобы в нее протиснуться. Спустя несколько вдохов Линни подошла к порогу и громко спросила:

– Кто пожаловал?

Ответа не последовало, зато Арм услышал, как лязгнул засов, а затем хлопнула дверь.

– Что вам от меня надо? Не тратьте свое время! Хотите выжить – выбирайтесь из Горгота. Герцог вам помогать не станет. Он предупреждал и не раз, но вы ему не вняли. То, что было сделано, не имеет оправдания. Из-за вас пострадали невинные люди и еще многие пострадают, потому что облавы усилят!

– Если бы я мог выбраться, то давно бы ушел. – Голос мужчины, низкий и грубый, вибрировал от волнения. – Мне больше не на кого рассчитывать. Хочет он того или нет, а вытащить меня ему придется. Или он тебя, старая дрянь, больше не увидит!

– Герцог не станет вам помогать, – спокойно повторила Линни. – Лучше уйдите. Второй раз предупреждать не стану, тем более после подобных угроз.

Больно ударившись головой о дверной косяк, Арм с трудом выбрался из кладовки и, взявшись за рукоять, медленно вытащил из ножен меч.

– Ты не одна? – Насторожился пришедший. – Кто здесь? Эй, выходи, а не то…

Он не договорил. Послышался сдавленный кашель, что-то с грохотом упало. Вздрогнув, Арм прыгнул в сторону, готовясь отразить удар. К его удивлению, мужчина, несмотря на внушительный голос, оказался невысоким худощавым человеком из простолюдинов.

– А, один из твоих учеников, – подобрался он, выхватывая из-за пояса аллотарский копис. – Жалко мальчонку, совсем еще щенок…

Воспользовавшись тем, что непрошенный гость отвлекся на Арма, Линни с неожиданной для нее силой ударила его по шее и толкнула вперед. Выпучив глаза, тот выронил клинок и как подкошенный упал на пол.

– Принеси веревку для белья. Она на второй полке, – деловито скомандовала она. – И убери уже меч, он понадобится палачу, а не тебе.

Стражники обыскали дом дважды и, ничего не найдя, ушли. Снаружи довольно заметно стемнело, и фонарщики начали свой ежевечерний обход. То и дело срывался снег, но всякий раз, покружась пару минут, переставал. Давно погасший камин уже не давал тепла. А из-за распахнутых пару часов дверей стало совсем холодно.

– Я вас выслушал, – устало вздохнул Арм, когда Линни наконец замолчала. – Не принимаю никаких возражений. Мы сейчас же пойдем к генералу. После истории с Эндэмом он у меня в долгу. И пока мне не предоставят гарантий вашей безопасности, дочь Хашши, вы останетесь под защитой гарнизона. И матушке я отпишу немедленно. Не спорю, ваша правда, но…

– Но? – с нажимом спросила она, видя, что Арм запнулся.

– Рисковать человеком, которому моя семья обязана жизнью, я не стану. Если потребуется, уведу вас силой. Ну или останусь с вами, несмотря на риск, которого, как вы уверяете, нет.

Линни тихонько рассмеялась и встала.

– Упрямый какой! Ладно, сдаюсь. Только учти, этот молодчик, скорее всего, выдаст меня со всей подноготной. Как бы тебе потом не пришлось пожалеть о своем решении! Барабанам так и не терпится по мне застучать...

– Лучше пожалеть о сделанном, чем потом сожалеть о несделанном, – твердо сказал Арм и кивнул на дверь. – Идемте, ворота скоро закроют. В замок я отпишу утром. Скажу ребятам, что отправляю весточку их упавшему с лестницы дружку. Раз этими разбойниками из Ордена руководит дядя, он и разберется. И потом, вы и так достаточно ему помогли. Теперь ваша помощь нужна мне. – Он многозначительно замолчал и чуть тише добавил: – Мне требуется опытный человек, которому бы я мог безоговорочно доверять, помимо дяди, а может, и в обход него. Как вы заметили, ждать осталось недолго, поэтому время дорого, а поддержка потребуется весомая. Как только мне исполнится пятнадцать, я заявлю свои права, и те, кто сейчас терпит, будут искать любого предлога, чтобы порвать матушку на куски. Как сын и ради отца я не могу этого допустить. Равно как и двоевластия, поскольку понимаю, что по доброй воле мать в сторону не отойдет. Поэтому ни ей, ни дяде о моих планах ничего знать не следует. Любовь не всегда предполагает доверие, иногда последнее для нее даже губительно, не так ли?

– А говоришь, что не в деда пошел… – задумчиво хмыкнула Линни и решительно сняла с вешалки подбитый мехом плащ. – Он был бы доволен. Надеюсь, я еще успею оправдать и его, и твое доверие.

«Куда вы теперь денетесь», – с облегчением подумал Арм. Ему пришлось уговаривать ее несколько часов, и он уже почти отчаялся.

* * *

Стражники у башни только заступили на смену и тихо переговаривались, когда сопровождавший Арма дежурный велел им пропустить его и, шутливо пожелав не замерзнуть до первых петухов, бодро зашагал обратно к учебному корпусу.

Из последних сил поднявшись в свою комнатку, Арм запер дверцу и, подойдя к столу, затеплил свечу. Кто-то заботливо сложил у маленького камина дрова и кучку щепок. Зябко ежась, он немного повозился и разжег огонь. Чтобы протопить выстуженную комнату, требовалось пара часов, а спать хотелось так, что мутилось в голове. Разговор с генералом отнял последние силы. Убедить его оказалось еще сложнее, чем Линни, но в конце концов тот сдался и обещал сделать так, как хотел Арм, если из замка не последуют другие указания. Письмо матери Арм написал в его кабинете.

– Очень трогательно. Я бы обрыдалась, – прочитав, одобрила Линни и собственноручно запечатала сургучом конверт. – Только гонца подыщите надежного и лучше знакомого Ее Величеству.

– Мой отец тут. Завтра отбывает в Вибр, – не глядя на нее, буркнул генерал и забрал письмо. – Он и отвезет. Лирран его уважает.

Убедившись, что дрова разгорелись на славу, Арм подложил еще пару поленьев и снял плащ. Окно запотело, и на широком подоконнике поблескивали капельки воды.

«Долго придется протапливать», – с грустью подумал он и подвинул кушетку поближе к камину. Арм бы мог попроситься пока перейти в казармы, поскольку теперь одна койка освободилась, но его беспокоил Фаррам. Известие о смерти Эндэма, как показалось, произвело на рыжеволосого гнетущее впечатление. Однако Арм не просто так просил Тайную разведку проверить, какое послание он отправил в Пат. Зная Каэлов и уже поняв характер Фаррама, Арм подозревал, что тот попытается отомстить за отца и тем самым подпишет себе смертный приговор. Несмотря на подлость, которая едва не привела к смерти друга, Арм не желал ему зла. Он понимал его боль и злость и хотел, если возможно, сделать все, чтобы дать время прийти в себя и одуматься. В отличие от остальных товарищей, Арм не считал Фаррама безнадежным подонком. Каэл воспринимал мир под тем углом, под каким его воспитали, и другого взгляда на жизнь не знал. Он был довольно умен, упрям и горд, но вовсе не слеп и глух. Находись с ним рядом люди, которые окружали с детства самого Арма, Фаррам мог бы стать опорой для гарнизона и своего рода. И пока кому-то было не все равно, шанс для него все еще оставался, а поскольку этим «кем-то» являлся сам Арм, то просто отвернуться и отступить не позволяла совесть.

«Скорее бы вернулись Карс с Варом», – скукожившись под одеялом, подумал он, неотрывно глядя на ровное пламя. Ему вдруг стало так одиноко, что внутри все сжалось и заныло. Не случись беды с Эндэмом, Арм мог бы теперь спать в своих покоях, в тепле и уюте... Целых две недели! Он поймал себя на мысли, что скучает даже по слугам, к которым привык с детства, ведь те тоже его любили…

Вместо барабанов утром весь гарнизон всполошила перекличка труб. Трубили, казалось, во все, что имелось в Академии, потому что стекло так угрожающе вибрировало, будто вот-вот могло вылететь.

Упав от неожиданности с кушетки, Арм вскочил и быстро оделся. Руки дрожали, и пояс удалось застегнуть только со второй попытки.

– Что же там опять могло произойти? – пробормотал он и опрометью сбежал вниз, уже у подножия башни вспомнив, что даже не глядел под ноги.

Несмотря на валящий стеной снег, вся площадь и промежутки между корпусами и резиденцией были заполнены людьми. Большинство офицеров стояло без плащей и в парадных мундирах. Младшие ступени только-только выстраивались вдоль казарм.

– Беги, парень! – толкнув его в спину, приказал стражник. – Ее Величество уже въехала в ворота Горгота. Она останется в резиденции до окончания Игр. Не знаю, чем мы заслужили такую честь!

Арм похолодел. Если мать уже была в столице, значит, его письмо она не получила. И как теперь переговорить с ней до того, как станет известно о вчерашних событиях, он не представлял.

«Нужно предупредить дядю, – пробираясь к своим, подумал Арм. – И Линни… Надеюсь, генерал успеет ее спрятать».

Среди немногих оставшихся учеников Первой ступени царило возбужденное оживление. Карс, которого еще вчера не было на построении, заговорщицки перешептывался с Варом в конце шеренги. Выглядел он отлично, но из-под перчаток все еще белели бинты. Увидев Арма, оба замолчали и переглянулись. Кивнув им, он занял свое место и оправил камзол. Плащ, в отличие от некоторых, снимать не стал, даже напротив – накинул на голову капюшон. Заболеть второй раз не хотелось.

Трубы на несколько минут смолкли, и над площадью повисла тревожная тишина. Вышедший на ступени резиденции генерал вместе со всеми боевыми стопниками гарнизона, что-то выговаривал одному из них и, как издали казалось, нервничал.

Прозвучал одиночный сигнал трубы, и в ворота въехал одетый в белоснежный камзол всадник. Обнажив меч, он жестом приказал толпе расступиться. Коридор, который держали старшие офицеры, тут же стал на порядок шире.

– Кто это там? – спросил один из однозвенцев Арма, вынудив наставника гневно шикнуть.

– Филтор Миссара, – нарочно громко ответил Фаррам. – Верный пес Ее Величества.

Шагнув к нему, наставник неожиданно размахнулся и влепил пощечину.

– Еще раз откроешь рот, Каэл, – процедил он, – отправишься в темницу на десять дней. Знай свое место!

Побледнев так, что следы от удара стали багрово-алыми, Фаррам приосанился и с вызовом поднял голову.

– Прошу прощения, – ровно произнес он. – Забылся.

Сурово сжав губы, наставник хмуро глянул на него и отошел. У ворот тем временем началось какое-то движение, и трубы заголосили вновь, только еще более истерично, чем до этого. Арм знал церемониал, и потому ему не было нужды вытягивать шею, чтобы видеть происходящее. Правда, в Горгот с официальным визитом он с матерью ни разу не приезжал, бывал только инкогнито в детстве, и то с дядей.

– Интересно, почему же она наследника никому не показывает? – сквозь зубы процедил Фаррам, слегка повернувшись к своему соседу, отчего тот весь сжался. – Может, его и нет давно?

– Тебе было мало? – не выдержал Арм. – Дела Рода – это дела Рода. Не смущай товарищей.

– О, как ты запел сразу, – хмыкнул Фаррам. – Валлор есть Валлор. Что с вас взять? Вы все заодно и как один трусы!

Из-за труб их словесная перепалка никому, кроме рядом стоящих, была не слышна, поэтому наставник даже не повернулся.

Почувствовав, как кто-то пнул его сзади, Арм хотел было возмутиться, но, увидев Линни, едва не отпрянул. Фаррам, который тоже ее заметил, удивленно нахмурился и вполголоса поздоровался.

– Иди за мной, – шепнула она Арму. – Генерал сказал, что тебе придется лично дать показания, письменных недостаточно. Будет допрос. – Они скупо улыбнулась Фарраму и нарочно громко добавила: – Доложись наставнику и ничего не бойся.

Казармы пришлось огибать с торца, а снег там последние пару дней не чистили, так что бедная Линни едва пробиралась через сугробы, выросшие из-за упавшей с крыши наледи. То и дело помогая ей перелезть через очередную глыбу, Арм оглядывался, хотя знал, что без приказа сейчас никто бы не посмел покинуть свое звено.

– Зачем вам меня провожать? – Выбравшись, наконец, на расчищенный участок рядом со складами, он отряхнул брюки. – Вас тут и быть-то не должно!

– Видимо, о вчерашнем уже стало известно, – тяжело дыша, ответила Линни. – Тоже вызвали. И хочу предупредить: твой дядя с Ее Величеством не поехал. По крайней мере, его не было на въезде в столицу и нет рядом с ней сейчас. Где он – не знаю.

– Это самая дурная новость за сегодня, – Арм помолчал, лихорадочно соображая, как быть дальше.

– Согласна, – улыбнулась Линни, скинув с головы заснеженный капюшон. – Ну ничего, я и не из таких переделок выкручивалась. Ты главное о себе думай, понял? Как говорил твой дед: правильно расставляй приоритеты.

– Со своими приоритетами я уж как-нибудь сам разберусь, – отмахнулся Арм. – Ступайте пока в мою комнату в башне. Там вряд ли станут искать, и маловероятно, что спросят стражу. Как быть дальше, подумаем потом. Вам главное не попасть матери под руку, пока я все не объясню. Или до вмешательства дяди. В конце концов, – добавил он мрачно, – если не послушают нас, то напишу князю. Он вам тоже многим обязан.

Линни тихонько рассмеялась и успокаивающе похлопала его по плечу.

– Ну-ну, не расходись… Еще князя сюда втягивать не хватало, он и так на твою мать зуб точит. Справимся сами. Я сделаю все, что скажешь.

Кивнув, Арм подобрал соскользнувший с руки плащ. Он и вправду начинал волноваться, и еще боялся, что сорвет на мать накопившуюся злость, а это было недопустимо, и для многих, кем он дорожил, смертельно опасно. Возможно, знай ее Арм немного лучше, он бы так не боялся, но между ними было той крепкой связи, какая обычно возникала между родителями и детьми. Мать сторонилась его, боясь испачкать той кровью, которую проливала. Арм это понимал. Он исправно желал ей доброй ночи, иногда разделял трапезу, но никогда не беседовал по душам и не мог позволить себе обнять или сказать, что любит. Хотя любил. И она любила, но в этой любви всегда чувствовалась вина и боль.

– Где же вы, дядя? – шептал Арм, старательно обходя выстроившихся возле ступеней резиденции офицеров. Некоторые из них недовольно косились на него, но молчали.

– Куда лезешь, щенок?! – схватив за руку, разгневанный стопник едва не влепил Арму затрещину. – А ну пошел вон к своей ступени!

– Мне приказано явиться к генералу для допроса. Немедленно, – дернувшись, процедил он. – Пустите!

Удивленно глянув, офицер разжал руку.

– Так это ты, что ли, с сынком Герма был? – Он яростно глянул на обернувшегося на них ручнику. – Тогда ступай. Извини, что задержал.

Миновав площадь, Арм почти бегом обогнул резиденцию, боясь попасться на глаза еще кому-нибудь из наставников или дежурных. Войти через парадный вход он уже не успевал – ступени были заняты встречающими, так что оставались двери для прислуги или задний выход, где находилась еще одна тренировочная площадка, гораздо меньше главной. Ею пользовались только боевые офицеры и высокородные гости. Там же располагалась и конюшня для их лошадей.

Позади резиденции царило не меньшее оживление. Слуги бегали туда-сюда с грудами белья, подносами и различными вещами. К счастью, никакого внимания они на Арма не обращали, так что он спокойно вошел и через крыло, в котором располагались гостевые покои, попал в основной корпус. Вот там уж его и остановили, и допросили, как полагается.

– Проходи, Валлор, – не спрашивая имени, велел один из четырех стражников, охранявших кабинет генерала. – Присядь где-нибудь и жди.

Протиснувшись боком в приоткрытую дверь, Арм, с облегчением выдохнул и снял плащ. Тот совсем вымок и стал тяжелым.

В приемном кабинете было душно. Камин пылал так, что в воздухе чувствовался запах жженой древесины.

Повесив плащ на напольную вешалку, специально поставленную поближе к огню, Арм приоткрыл окно и осторожно взглянул вниз. Эскорт матери уже подъехал к ступеням и спешивался. Она сама, видимо, только что вошла в резиденцию.

Отпрянув от окна, Арм пригладил намокшие кудри и размашисто перекрестился. Сердце предательски колотилось. Несколько раз медленно выдохнув, он заставил себя успокоиться и, чтобы настроиться на разговор, мысленно повторил все то, что написал в письме.

С поклоном отворив двери, стражники отошли, пропуская внутрь вначале Филтора и двух офицеров личной охраны, затем мать и генерала. Вслед за ними, к изумлению Арма, зашел человек из Тайной разведки, встретившийся им с Эндэмом в лесу и предупредивший об опасности. Поймав взгляд, тот быстро поднял руку в запрещающем жесте и слегка покачал головой.

Помедлив, Арм глубоко поклонился и, не зная, как лучше поступить, остался стоять возле широкого письменного стола.

– Филтор, ты и остальные можете быть свободны, – звонко произнесла мать, позволив генералу снять с себя тяжелую длинную шубу. Невысокая и худенькая, как девочка, она выглядела намного моложе своих тридцати лет и, будучи истинной дочерью Рода, до неприличия походила на Каэлов не только огненно-рыжими волосами, но и мягкими чертами лица. – И вели страже отойти подальше. А лучше пусть вообще уйдут. Никаких свидетелей!

– Понял, – коротко ответил офицер и поспешил к дверям.

Тяжелый засов громыхнул так, что содрогнулись створки.

– Итак, – повернувшись к Арму, мать оглядела его придирчивым взглядом с ног до головы и недовольно поджала губы. – Мне доложили, что лекарь едва тебя выходил после приключений на тракте… Об этом поговорим позже и наедине. А пока ответь на несколько вопросов.

Скрыв растерянность, Арм настороженно посмотрел на генерала, но тот лишь мрачно отвел взгляд, а затем вообще отвернулся и отошел к камину.

– Ваше Величество, – вежливо обратился безымянный. – Поясните, когда вы сдружились с Эндэмом Герма и догадывались ли о том, что он является младшим сыном бывшего главы рода Герма, казненного за измену.

Арм пожал плечами.

– Мы познакомились в первые дни моей учебы. И да, я знал, кто он. Эндэм мне сам сказал.

– Почему именно вам? Или об этом знали все?

– Нет, только я. Так вышло случайно. В тот день один из однозвенцев дурно с ним обошелся. Эндэм сильно расстроился и был на грани отчаяния. Я пытался его успокоить… Видимо, никто до этого не оказывал ему никакой поддержки. Мы разговорились.

– Что вы сделали, когда вам стало известно о подлоге с метрикой?

– Дал слово молчать, – спокойно ответил Арм. – Моя метрика тоже поддельная.

– Но ты не был предателем, – вмешалась в их диалог мать.

– Он тоже им не был, – спокойно встретив ее взгляд, возразил Арм. – Сын за отца не в ответе. Эндэму просто хотелось стать офицером, как и большинству учащихся. И он не первый и не последний, кто подделывал метрику ради мундира.

Нервно откинув упавшую на лоб рыжую прядь, мать кивнула разведчику, чтобы тот продолжал.

– Почему вы сразу не доложили генералу о подлоге? – спросил тот.

– Я уже сказал, что дал ему слово сохранить это в тайне. Зачем мне было вредить своему другу?

– А кому из вас принадлежала идея вместе отправиться в дорогу?

– Мне, – не задумываясь ответил Арм. – Эндэм воспитывался в Вибре. Он не помнил, как и когда туда попал, но знал, что случилось это почти сразу после смерти его матери, то есть в возрасте трех лет.

– Что еще он вам рассказывал о Вибре?

– Мало чего. Эндэм помогал лекарям в сборе трав, выполнял какие-то обязанности в лазарете и резиденции Вибра, научился хорошо рисовать вензеля и сам смастерил метрику. Не хотел становится лекарем, поэтому сбежал из артели в возрасте четырнадцати с половиной лет. До Горгота добрался в одной из пустых повозок.

– Как ему удалось поступить? – В глазах безымянного мелькнуло одобрение. Ему явно нравилось, как Арм отвечал.

– Эндэм несколько лет готовился по книгам, которые брал частью в местной школе, частью в библиотеке Вибра, где иногда прибирался. Он хорошо учился и, думаю, у него не возникло трудностей с поступлением. Фехтовал тоже недурно. Собственно, ему и доставалось от некоторых за то, что он учился куда лучше их и не позволял собой помыкать.

– Насколько мне известно, – повернувшись к генералу, с нажимом произнес безымянный, – ваши открепительные вы, Ваше Величество, составили собственноручно?

– Да. Я решил, что ни у кого не вызовет подозрений, что мне хочется наведаться с приятелем туда, где он вырос. А от Вибра до замка недалеко. Дяде я сразу же отписал, что вернусь тем же путем, каким уходил в Горгот с одним из однозвенцев. Имени не называл.

– Это нам известно, – отметил безымянный. – Меня интересует, сказали ли вы своему другу, что вам потом придется отлучится из Вибра?

Выдержав паузу, Арм повернулся так, чтобы мать не видела его лица.

– Да, я сразу же объяснил, что мы не станем заходить в Вибр и отправимся в замок.

Воздух в комнате, уже достаточно посвежевший, задрожал от напряжения.

– То есть вы сообщили ему, кто вы? – нарочно недоверчиво уточнил безымянный.

– Да, Эндэм знал.

– И как он отреагировал на ваше признание?

– Присягнул на верность, – не сдержав горечи, бросил Арм. – И, к моему глубокому сожалению, этой присяги последовал. Я пытался его защитить, но он мне не дал. Сказал, что не позволит рисковать собой и помешал встать между ним и кошкой. Я не успел.

– Сожалею, Ваше Величество, – холодно произнес безымянный. – Но мне бы хотелось знать, кто убил зверя? Мы нашли труп.

– Ее застрелил герцог Картал. Он выслал за мной стражу во главе с Юкканом, а сам поехал вперед, чтобы поохотиться, и заодно вывести нас на тракт. Мы с Эндэмом шли быстро и следов не скрывали. Увидев, что мы и сами повернули к дороге, он вышел следом, но тоже не успел. Если бы он не выстрелил, я бы попытался сам убить пантеру.

– Хм… Юккан рассказал, что герцог нашел вас в лесу и Эндэм при этом был уже мертв.

– Я попросил его так сказать, – солгал Арм. – Мне не хотелось, чтобы смерть моего друга выглядела как казнь. И чтобы нашли тело, – быстро добавил он. – Я попросил… Приказал увезти его в родную вотчину и там похоронить. В лесу. Чтобы никто не тревожил.

– Мне все ясно, – с нажимом произнесла мать и, подойдя, протянула безымянному какую-то бумагу. – Благодарю вас, вы были правы. Можете идти.

Поклонившись вначале Арму, затем ей, мужчина повернулся и, подойдя к дверям, трижды постучал.

– Вы тоже пока свободны, генерал. Но далеко не уходите, я вас позову.

Когда они с матерью наконец остались одни, она устало понурила плечи и, обойдя стол, села, жестом предложив Арму занять стул напротив.

– Знаю, что ты обо мне думаешь, Тари, – кусая губы, выдохнула она. – И понимаю, что тебе станет легче, если я признаю свою ошибку или попрошу прощения. Это ничего не изменит и не обратит вспять смерть. Я испугалась за тебя, все выглядело слишком спланировано. Картал меня отговаривал, но я винила его за то, что он отправил тебя в Горгот, подверг такой опасности, и потому не поверила. Его упрямство спасло тебе жизнь, ты ведь едва не пострадал… А потом еще эта болезнь! Ну неужели нельзя было поосторожнее?

Заметив на ее щеках слезы, Арм расстроенно нахмурился. Он не ожидал от матери ни их, ни услышанных слов.

– Вы не правы, матушка, – тихо проговорил он. – Мне стало легче. И я знаю, что никто не может избежать ошибок, но прошу вас как сын: не повторяйте их, чтобы мне не приходилось бояться за тех, кто мне дорог, и лгать вам в лицо.

Она испуганно вздрогнула.

– Ты меня боишься, Тари? Меня?

– Нет, не вас. А того, что вы можете сделать с теми, кто меня окружает. Например, с Фаррамом Каэлом, который недавно лишился отца и теперь горит желанием за него отомстить. Или с Линни. Если бы вы видели, как она преподает и как уважают и ценят ее ученики, вы бы не стали отдавать приказ о ее отстранении. Но вы этого не знаете и не даете себе труда узнать.

– Как с той женщиной на площади? – усмехнулась она, разом подобравшись, как готовая к прыжку пантера.

– Да, – кивнул Арм. – У той женщины в Айре осталось семеро детей и еще двое учатся в Академии. Она была вдовой и ничего не понимала в управлении вотчиной. Лорд взял на себя торговые дела. Большую часть прибыли выплачивал ей, что-то оставлял себе. Она знала об этом, но разве смела бы требовать с него удержанное? Или могла предполагать, на что он эти средства использует?

– Если бы я изучала, кто что ест на завтрак, – скривилась мать, – то не вычистила бы Королевство от предателей еще полвека. Мой прадед не церемонился, и за пару лет навел относительный порядок. Будь он порешительнее и не мешай ему Ведущая и Совет, навел бы быстрее и надолго. Даже Картал не проверяет каждое имя! Ты требуешь от меня невозможного!

– Я не требую, но смею напомнить, что это входит в ваши обязанности. Однако все, чего я от вас жду – это лишь немного доверия. И вижу, вы стараетесь. Поэтому и повторю: пока я здесь, не вмешивайтесь в дела гарнизона. Я хочу сам принимать решения. По крайней мере, касательно своего ближайшего окружения.

– Мне известно, что ты просил за Фаррама, – помедлив, сказала мать. – Как видишь, я не стала возражать, хотя твое покровительство этому Каэлу мне не нравится. И Карталу оно тоже не по душе.

– Тем не менее этот Каэл – мой друг. И я не хочу, чтобы он разделил судьбу Эндэма.

– Хорошо. Это я тебе обещаю. Но служанка… Прости, Тар, ее я возле тебя видеть не хочу.

– И я знаю почему, – мягко произнес Арм. – Но и вы должны знать…

– Что именно?

– Я спросил ее прямо, почему она предала моего отца и не помогла вам. Можете и вы спросить, если захотите.

– Не захочу, – бросила мать. – Говори ты.

– Линни служила моему деду и Лирамель с детских лет, – сказал Арм. – Она была предана им тогда и предана до сих пор, несмотря на то что оба давно мертвы. Именно мой дед приказал ей после своей смерти во всем поддерживать дядю Картала, а не своего сына.

– Ты веришь ей? – прищурилась мать.

– Да. И я не могу не чтить преданности, которую эта женщина долгие годы выказывала нашей семье. Мы многим ей обязаны. Не вы и не я, но те, кто отдал за нас жизни.

Откинувшись на спинку кресла, мать устал закрыла глаза и некоторое время сидела молча.

– Хорошо. Раз ты веришь, постараюсь ее простить. Тем более, как ты расписал в отчете генералу, который мне сунули под нос еще в экипаже, она повела себя весьма смело, когда защищала тебя от прислужника Ордена. Не бледней, мне известно, что там произошло. Этот мерзавец уже мертв – повесился в камере. И на том спасибо, не хотелось бы прерывать ярмарку.

– В этом я с вами соглашусь, матушка. – Чувствуя, как отлегло от сердца, Арм приободрился. – Вы сами видите, Линни небезопасно находится среди сброда – о ней слишком многие знают. Этот… безумец хотел использовать ее, чтобы покинуть город. Знал, что стража трижды подумает, прежде чем стрелять или обнажать клинки.

– Вот как? Что ж, об этом я и правда не подумала… – В ее голосе послышалось сомнение. – Твой дед и Лирамель действительно доверяли этой женщине. Да и потом, она слишком много знает обо всех нас... Пожалуй, твое решение разумно, Тар. Я отзову приказ и велю за ней присмотреть, чтобы подобного больше не повторялось.

– Благодарю, – кивнул Арм и встал. – И спасибо за неожиданный визит.

– Я соскучилась и хотела тебя повидать, – искренне улыбнулась мать. – Прекрасно поняла, почему ты не захотел приехать.

– Зачем же тогда был нужен этот допрос?

– Потому что если бы я спросила тебя сама, ты бы просто выплеснул на меня все то, что держишь в себе. И вряд ли мы бы с тобой потом спокойно поговорили. Так что, считай, я струсила.

Обойдя стол, Арм несмело приобнял ее за плечи и на мгновенье замер. Ему было странно смотреть на нее сверху вниз, тогда как совсем недавно было наоборот. Теперь же мать едва ли доставала ему макушкой до шеи.

Повернув голову, она поцеловала ему руку и нехотя сказала:

– Нужно позвать генерала, не то по гарнизону пойдет слух, что я тебя казнила в его же кабинете. – Подняв голову, она прищурилась. – Ты уверен, что хочешь остаться в Горготе?

– Мне здесь нравится. Я многому научился.

– Да уж, прямо как слеток, выпавший из гнезда. Похудел и вырос. Наверное, будешь выше отца, – выдохнула она с такой тоской, что у Арма подступил к горлу комок. – Все, иди. Я еще найду способ увидеться.

Отойдя к камину, Арм забрал высохший плащ и накинул его на плечи. Впервые за последние две недели на душе у него стало тепло и спокойно.

Глава 8

Первые две ступени уже разошлись по казармам, остальные ожидали своей очереди, а старшие офицеры готовились патрулировать город. Горгот после пожара и поимки поджигателя, как и предполагала Линни, снова переворачивали вверх дном. Обыски начались даже в старом городе, где жили или имели дома высокородные. Внутри самой Академии заметно усилили внутреннюю охрану. Арм понял это, когда подошел к башне и с удивлением увидел три пары стражников, среди которых оказался даже боевой ручник.

– Имя и звание! – потребовал он, когда Арм подошел ближе.

– Арм Валлор из Варута. Первая ступень, звено Фареста.

– Куда идешь?

Арм кивнул на дверь.

– Я здесь живу, офицер. Комнатка под голубятней. Приказ генерала.

– Не слышал ни о каком приказе, – не поверил ручник. – Твое место в казармах, туда и иди.

Растерявшись, Арм беспомощно развел руками.

– Но я правда квартируюсь в башне. У меня в казармах и кровати-то нет…

– Ничего не знаю, – повторил ручник. – Принесешь разрешение, тогда и впущу.

Почувствовав на плече чью-то тяжелую ладонь, Арм вздрогнул и обернулся.

– Пропусти парнишку, Гафас, – приказал дядя. – Он действительно здесь живет, так что шастать будет часто. Меня предупредили. Сдашь смену, передай остальным.

Поклонившись, ручник отошел в сторону.

– Вас сопроводить, господин? – вежливо поинтересовался он.

– Нет. Башню уже проверили вдоль и поперек, да и есть у меня охрана, – дядя покосился на Арма. – Чем не бравый воин?

Переглянувшись, стражники заулыбались.

Они поднимались молча и дважды останавливались, чтобы прислушаться. Несмотря на шутливый тон, дядя никогда не забывал про осторожность.

– Как прошел разговор с матерью? – уже у комнатки спросил он.

– Лучше, чем я ожидал, – признался Арм. – Она оставит Линни в покое и пока не будет вмешиваться в мои дела.

– Я в тебе и не сомневался. Об остальном знаю, встретил кое-кого. Надеюсь, ты понял, что это был не просто один из многих.

Арм замер и удивленно посмотрел на дядю.

– Он – командир Братства?

– Да. И вам вскоре предстоит общаться куда чаще. А пока разведка подчиняется напрямую твоей матери. – Дядя по-мальчишески улыбнулся. – Ну и мне, конечно, иначе бы я тут не стоял.

Опередив их, Линни открыла дверь и, уперев руки в боки, подозрительно прищурилась.

– О чем это вы тут шепчетесь, господа Валлоры? – недовольно спросила она. – Зайти нельзя?

Камин горел так, что аж потрескивал. Воздух внутри наконец-то стал сухим. Линни времени не теряла и навела порядок, какого стены комнатки еще не видели. Даже сломанный стул, и тот заменили на вполне приличный.

– Как же тебя не хватает в замке! – обняв ее, воскликнул дядя. – Прости, старушка, что не уследил... Ты меня здорово выручила.

– Вы теперь в долгу, Ваше Высочество, – проворчала она. – И знаете, чего я попрошу.

Посерьезнев, дядя искоса посмотрел на Арма и, вынув из рукава две скрученные в трубочки записки, вручил ему.

– Знаю, Линни. Вы с этим молодым человеком просите одного и того же, но обещать ничего не могу. Каэл опасен и уже преступил грань. А договориться с Парфом не выйдет.

– Вы же были друзьями! – укорила она.

– Были, Линни, были… – Отстегнув меч, дядя сел на кушетку. – Друзья не бьют кинжалом в спину, как сделал я. Чудо, что он отделался хромотой. Мог ведь и не выжить.

– А у вас был выбор? – не обращая внимания на изумленного Арма, спросила Линни.

– Нет. Тогда – нет. – Похлопав по кушетке, дядя усадил ее рядом. – Так что, если я только намекну о мальчишке, Парф решит, что покушение – моих рук дело. Ты уж прости, не могу.

– О чем вы говорите? – наконец спросил Арм.

– О прошлом, – недовольно произнесла Линни. – Или дядя запамятовал рассказать тебе, что герцог Пата пытался убить твоего отца? Те, кто потом лишился головы, выдвинули его на роль палача, Тар. Они вовсе не собирались отпускать Лирдана на Тропу, потому что клятва отречения обратима. Твой отец мог вернуться. Поэтому они решили покончить с ним раз и навсегда. Как хорош в фехтовании твой дядя Парф, ты и сам знаешь. Шадд пошел в него и лицом, и талантами.

– И тем не менее он не сумел бы выполнить задуманное, если бы не рассказал Лирдану о предательстве твоей матери, Тар, – мрачно заметил дядя, опустив голову. – Я едва не опоздал, поэтому остановил, как смог. Лирран не казнила Парфа лишь потому, что решила наказание достаточным. Лекари его с трудом подняли на ноги.

– Спасибо, – с горечью выдохнул Арм и, обойдя кушетку, встал лицом к окну. – И спасибо, что не рассказывали мне об этом раньше. Я не смог бы смотреть в глаза Шадду и, вероятно, никогда бы ему не доверился. Теперь мне легче простить и понять и герцога, и себя.

– Пожалуйста, Тари. Но особо не радуйся, у меня припрятано для тебя еще много скелетов. Когда-нибудь ты узнаешь их все. Но пока этого хватит. Я просто хотел объяснить, почему не смогу на этот раз вмешаться. Прочти записки.

Развернув первую, Арм пробежал взглядом перечень имен и с трудом скрыл недовольство. Осведомленных о его местопребывании набиралось немало. Некоторым бы он не стал говорить, но мать решила иначе. Во второй записке очень мелким почерком докладывалось о делах Фаррама. Ее Арм прочел трижды.

– Матушка об этом знает? Вы ей сказали?

– Нет, – в голосе дяди послышалась грусть. – И пока не скажу. Но, если хочешь услышать мое мнение, шансов у мальчишки нет. А вот тебе с ним даже стоять рядом опасно. Он прекрасно понимает, что терять ему уже нечего.

– Мне это и так известно. Линни?

– Прости, но я соглашусь с Карталом. И ты, и я старались как могли. Фаррам сделал свой выбор. Помогать ему мне больше не позволяет совесть.

Опустив голову, Арм некоторое время молчал. За мутным стеклом снова сорвался снег.

– Я подумаю, – наконец произнес он. – Учту все риски и решу, как быть.

Дядя тихонько рассмеялся.

– Ты это слышала, Линни? Похоже, мне тоже придется задержатся в Горготе, а то, боюсь, он действительно до чего-нибудь додумается. Кровь есть кровь, свое всегда берет.

– Что ж, – зашуршав юбками, Линни встала. – Засиделась я тут с вами. Пора и честь знать. Тем более, отведенные мне генералом покои куда удобнее, чем бывшая коморка Лафаста. – Подойдя к Арму, она приобняла его за плечи. – Я попрошу слуг следить, чтобы у тебя всегда было достаточно дров, понял? А не то будешь спать в казармах. – Она притворно скривилась. – Ох, там и запах по ночам! Эти мужланы считают, что раз холодно, то можно не мыться и не стираться. А прачки и рады! Жаль, не могу навести тут порядок…

– А хотела бы? – деловито спросил дядя. – Только скажи, и я все устрою…

— Вот уж не надо мне такой радости! – Встрепенулась Линни и погрозила ему пальцем. – Я уже стара для подвигов.

Поднявшись, дядя взял меч и, поманив ее за собой, недвусмысленно кивнул на дверь.

– Идем. Поможешь отправить пару писем. А потом ты по своим делам, я по своим. Сейчас каждый час на счету. У нашего мертвеца были сообщники, и они тоже должны замолчать. Мое терпение закончилось. Пора навести порядок, иначе полетят головы. До скорой встречи, Тар. Не делай глупостей. Будет нужна помощь – знаешь, где меня искать.

Подождав, пока Линни накинет плащ, он вышел и повернул к лестнице, ведущей на башенную площадку. За окном снова загудели трубы и тихо застонал гонг, созывая на обед. Решив, что не настолько голоден, Арм взял обе записки и, усевшись перед камином, еще раз внимательно прочел.

«Буду действовать по обстоятельствам, – решил он. – Жизнь сама укажет правильный путь».

* * *

– И р-р-раз! И-и-и два! – Фарест понизил голос, а затем рявкнул. – Три! Все, Карс, выбыл! Будешь у меня на хромом мерине ездить, пока не начнешь нормально держаться в седле. На пони, что ли, тренировался или ноги коротки?

Пунцовый как рак Карс бросил Вару повод и отошел к стене.

– Давай теперь ты, Вар-ан-Вэр из Айры! Покажи, чему вас там на юге учат!

Вар лихо вскочил в седло и, развернув лошадь, поставил ее на дыбы.

– Ух ты… – заунывно протянул наставник. – Ну, положим, выжил, но коня уже потерял. Подстрелили. Если лесок рядом, может, и повезет, а несли нет, беги не беги, а болт в затылок обеспечен. Кстати, насчет бега. Снег подтаял, не скользко, так что быстро спешился и четыре круга без остановки. – Фарест повернулся к Фарраму и лениво махнул рукой. – Давай теперь ты, Каэл. Ошибки двух однозвенцев уже видел, поэтому постарайся придумать что-нибудь получше, а не то присоединишься к Вару.

– Почему же сразу я? – усмехнулся тот. – Пусть наш кандидат себя покажет. А мы посмотрим и поучимся.

Нахмурившись, наставник повернулся к Арму и вопросительно приподнял бровь.

– Ну что, Валлор, примешь вызов?

Арм скептически посмотрел на изрядно уставшую лошадь.

– Повторите-ка условия и задачу, – попросил он.

– Хм… Ладно. Значит так, выходишь ты из… ну, положим, таверны. Отдохнувший, разомлевший и хорошо пообедавший. Лошадь тебе подали: стоит ждет, болезная. Расстояние до нее три-четыре шага. Справа на дороге, уже отойдя от двери, ты замечаешь некоего господина с арбалетом на взводе.

– Он один?

– А тебе и одного хватит, – покивал наставник. – До него шагов пять. С такого расстояния только слепой промахнется. Времени пара секунд. Я не просто так до трех считал. Нужно с первого раза слушать условия. Если бы не открепительные, поставил бы тебе замечание. Но ты вроде как вообще отсутствуешь.

– Меч могу использовать? – уточнил Арм, пропустив упрек мимо ушей.

– Делай, что хочешь. Твоя задача выжить.

Почувствовав шевельнувшийся в душе азарт, Арм быстро глянул на Фаррама.

– Раз уж Каэл решил пропустить меня вперед, пусть подыграет. Учебный арбалет есть у стражи, я видел, когда выходил. Воронов сбивают. Можно попросить.

– Я не против, – пожал плечами Фаррам. – Разрешат, схожу.

– Кто тебе даст-то? – недовольно сморщился наставник. – Сам заберу. Только смотрите у меня! Он хоть и учебный, но ребра только так ломаются. Хватит с меня происшествий. Курок не спускать!

Фаррам хмыкнул и, поддев мыском сапога завалявшийся между брусчаткой камешек, пнул его в сторону лошади.

– Да больно надо! – с презрением сказал он и, посмотрев на Арма, неслышно добавил: – Сам сдохнет.

– Осторожнее со словами, – так же тихо ответил Арм и отвернулся. Дядя гонял его по похожим заданиям довольно часто, да и Юккан тоже. Он знал, как действовать, но никакие знания и умения не гарантировали успеха. Предугадать сюрпризы, которые подкидывала жизнь, не мог никто. Сегодняшняя задача была не простой, но и не особо сложной. Арм имел все шансы попытаться обыграть Фаррама.

– Дали всего на полчаса. – Протянув Каэлу небольшой арбалет, наставник подождал, пока тот поправит закрытый объемной подушечкой болт и взведет курок. Судя по тому, как ловко Фаррам управлялся, опыт у него был хороший. – Отлично, молодец. А теперь встань-ка вот тут. Твоя задача уложить Валлора с первого выстрела. Лошадь тоже не нужна. И давай-ка усложним ему немного условия, чтобы нос не задирал. Тебя подстраховывает пара человек в таверне и трое в лесу. Уложит, что маловероятно – они его добьют.

– Это что же я сделал, чтобы меня так сильно желали убить? – искренне возмутился Арм, становясь у черты, где до него стояли оба приятеля.

– Ха! Причину всегда можно найти! – откровенно забавляясь, ответил Фаррам. – Ты давай, Валлор, а то полчаса-то не вечные! Я, может, тоже хочу испытать удачу. После того, как тебя убью.

– Р-р-раз, – монотонно начал наставник, – два… Пошел!

Арм резко прыгнул в сторону и, упав, несколько раз перекатился. Фаррам, который не успел сразу выстрелить, уже опустил арбалет, но не устоял и упал через Арма, хорошенько ударившись брусчатку.

– Каэл труп! – вскочив, крикнул Арм и, не выпуская клинка, петляя, подбежал к лошади.

Уцепившись за повод, он перекинул ногу через седло, но подтягиваться не стал и так, боком, поскакал вперед, вывернув голову, чтобы не терять из виду противников.

— Вот же гад! – Привстав, Фаррам сплюнул кровью и, прицелившись, выстрелил, угодив Арму ногу.

Истошно заржав, кобыла шарахнулась в сторону и понесла. К счастью, толстый сапог смягчил удар болта, так что равновесия Арм не потерял, только вскрикнул от неожиданности и, подтянувшись, взобрался в седло.

– Стоять! – процедил он, перехватив повод покороче и откинувшись назад. – Спокойно!

Ему пришлось повернуть в сторону еще несколько, чтобы сузить круг и закрутить кобылу, пока та не остановилась. Несколько офицеров, идущих через площадь, с любопытством наблюдали за ним. Один из них одобрительно поднял сжатый кулак.

Отобрав у Фаррама арбалет, наставник помог ему подняться и вынул из кармана платок.

– Вытрись, у тебя губа разбита, форму закапаешь.

Благодарно кивнув, тот промокнул кровь и болезненно скривился.

– Молодец, Каэл. Упал, но оружия не выпустил. Не буду стаить замечание, хотя ты и нарушил запрет. Рука цела?

– Да, просто ушиб.

Повернувшись к подъехавшему к ним Арму, наставник похлопал кобылу по шее.

– Ну ты даешь, Валлор… Знаешь, что? А пошел-ка ты вон из моего звена и заодно с Первой ступени. Нечего тебе здесь делать, только время теряешь. Переходи на Вторую и, если так же пойдет, то прыгай дальше. Не думай, что умный такой, я видел и получше, но, чтобы расти, нужно быть на своем уровне. А расти еще есть куда. Подумай хорошенько.

– Подумаю, – уклончиво произнес Арм, внимательно посмотрев на Фаррама. – Дело одно закончу и подумаю.

– Ну вот и славно. – Повернувшись к остальным подопечным, наставник указал на долговязого светловолосого юношу. – Давай-ка ты, Джам. И не надо мне глаза закатывать, я всех прогоню, иначе вы тут за две недели жирком заплывете. Вон Карс отбегался наконец… Пролежал на койке и теперь едва дышит. Куда это годится? Вам скоро в лес идти, там никто жалеть не станет.

Прихрамывая, Арм отошел к Карсу и, придержав его под локоть, помог сесть на лежащее у стены казармы бревно.

– Проклятье… – тяжело дыша, пробормотал тот. – Я все пропустил. Неплохо ты его уделал, да?

– Да Каэл тоже вполне хорош. Настоящим болтом он бы мне ногу прострелил, если бы я его раньше не убил. А я убил, по крайней мере, тяжело ранил. Но арбалет все же следовало прихватить. Поспешил.

– Наставник дело говорит. – Подойдя к ним, Вар сел рядом с Карсом. – Мы теперь и сами справимся, а ты…

– А я кандидат от Первой, – напомнил Арм. – Если прыгать, то до Игр. И вставать в круг с Аурика. – Вспомнив, как светловолосый кандидат от Второй ступени издевался над Фаррамом, он задумчиво хмыкнул. – Впрочем, почему бы и нет.

– Вот и правильно! – подбодрил Вар.

Разобрав ошибки очередного испытуемого, наставник махнул рукой:

– Валлор! Ты, как отличившийся сегодня, распредели, кто и с кем пойдет. Дели на группы по трое-четверо. Не уравновешивай, пусть сами думают. Бумагу и все необходимое возьми у дежурного – сошлись на меня.

– Понял, – встав, Арм поклонился. – Завтра принесу списки.

К тому времени, когда, все звено прошло испытание, гонг оповестил об ужине. Настроение у большинства было отличное, даже Фаррам время от времени улыбался, слушая бессмысленную болтовню и смех. Арм же напротив чувствовал необъяснимую тревогу. В который раз он мысленно подсчитывал, сколько может занять путь из Пата в Горгот у пешего и у всадника. И все время выходил разный результат.

«Сейчас зима, путь трудный, – кутаясь в плащ, думал он. – Время еще есть…».

Поскольку добрая половина учащихся разъехалась, еды накладывали с горкой, так что трапеза длилась дольше, а привычная тишина разбавлялась оживленной беседой разбившихся на компании друзей. В основном говорили о визите Ее Величества, предстоящих Играх и ярмарке, а шепотом перемывали кости кандидатам. Арму тоже доставалось, потому что иногда он ловил на себе косые взгляды соседей с других столов. Его сегодняшнее испытание видели многие. Вероятно, кто-то завидовал. Но по-другому Арм не умел: его научили делать все с полной самоотдачей. Именно поэтому он не спешил оставлять Фаррама на произвол судьбы.

«Должен ли я предупредить его?» – подтачивала сомнением назойливая мысль, но Арм старательно гнал ее прочь. Так подставляться нельзя было даже ему.

– Все, больше не могу, – с трудом выговорил Вар, отодвинув от себя тарелку. – Мне кажется, я больше никогда не стану есть рыбу. Который день рыба! Что они там, пол-Лаусенса скупили?

– Сейчас сезон… – улыбнулся Арм и, вспомнив задачку Линни, едва не подавился от смеха. – Думаю, пока не начнутся занятия, мяса ты не увидишь. Разве что во сне.

Уронив голову на руки, Вар жалобно застонал.

– Валлор, тебе еще списки составлять, – напомнил Карс. – А до отбоя всего полтора часа.

– Успеем, – зевнул Арм. – Нас человек шестьдесят. Присутствует хорошо если тридцать. Разобьемся по трое. Затем каждая команда выберет одного из списка отбывших. Оставшихся распределю сам. Я, ты и Вар пойдем вместе, если с вашей стороны нет возражений.

– Конечно, нет, – за себя и за друга ответил Карс. – А четвертым кого возьмем?

Тяжело вздохнув, Арм покосился на одиноко сидевшего Фаррама.

– Ни за что! – запротестовал Вар. – Я с этим выродком один на один в лесу не останусь! Он нас по-тихому зарежет и глазом не моргнет. Тебя, Арм, особенно!

– В том-то и дело, что больше никто с ним не пойдет – ни из присутствующих, ни из остальных. В конце концов, он останется не у дел.

– Так мы-то причем? – нахмурился Карс. – Сам виноват!

– Не спорю, – ответил Арм. – Но, кроме меня, никто его не сдержит, сам знаешь. Он гордый, проигрывать не любит, так что вредить не станет. А с ним у нас шансы выше.

– Ну… – Вар нерешительно посмотрел на друга. – Что думаешь, Карс?

Тот кивнул.

– Можно попробовать. Возможно, он сам откажется.

Встав, Арм отнес свои тарелки на стол для грязной посуды, а затем подошел к Фарраму.

– В лес с нами хочешь? – прямо спросил он, постучав костяшками по столу, чтобы привлечь его внимание.

Отложив вилку, Фаррам изучающе посмотрел на него.

– Ты хотя бы понимаешь, что сам нарываешься? Чего тебе спокойно-то не живется?

– Мне отлично живется, Каэл. Ты хорош в деле, а твои хамство и заносчивость меня не трогают. Я привык уважать врагов. Ради общего дела мы можем на время забыть о разногласиях, не так ли?

– М-да… Ну что ж, разубеждать не стану, твой выбор... – Фаррам поднялся и наглухо застегнул ворот камзола. – Договорились, Валлор!

Вопреки ожиданиям Арма, распределение заняло так много времени, что в конце концов в казармы пришел дежурный и велел тушить свет. Отчитывать он никого не стал, поскольку дни были не учебные, но попросил вести себя потише.

– Арм, тебя ведь не пустят в башню, – с беспокойством заметил кто-то из особо недовольных. – Оставайся сегодня с нами. Там кровать… Ее уже перестелили. А мы тут пока закончим. Всего-то четыре неполных команды! Фаррам, кстати, куда попал? Взяли его?

– Со мной пойдет, – холодно ответил Арм. – И ты прав, придется сегодня тут заночевать. Жаль. Потом опять натапливать…

Чтобы избежать ненужных споров, пришлось бросить жребий. Оставшиеся четверо однозвенцев, трое из которых отсутствовали, а один был настолько нелюдим, что никто до сих пор с ним не сдружился, нашли свои команды.

– Все! – Арм дописал последние имена и подул на листок. – А никто не знает, далеко нас заведут?

– Отчего же, – впервые за все время подал голос Фаррам. – Я знаю. В том году ходил. Потащат на северо-восток к Варуту, но не дальше, чем на полдня пути. Весь пятачок окружат, чтобы кто не замерз ненароком. Ну и дальше вперед. У каждого своя цель на карте, свое задание. Чья команда первая вернется, тот и побеждает. Вернуться должны все.

– Правила мы знаем, – огрызнулся Вар и нарочно безразлично спросил: – И кто в прошлом году выиграл?

– Никто, – осклабился Фаррам. – Метель началась, командир приказал вернуться. Я чуть насмерть не замерз – уснул. – Он замолчал и с тоской взглянул за окно. Единственная свеча на тумбочки, за которой писал Арм, поблескивала в его глазах, как упавшая звездочка. – Такой мне сон тогда снился, что лучше бы и не просыпался…

Передернув плечами, Вар укутался в одеяло.

– Будем надеяться, что на этот раз погода не подведет, – вздохнул он. – Все, ребята, давайте спать. Уже глаза слипаются.

Глава 9

Три дня перед началом занятий выдались на редкость суетными. Поскольку гарнизон принимал Ее Величество и резиденция была закрыта, то всех, кто прибывал с открепительных, проверяли долго и с пристрастием. Окончательное же решение принимал только Филтор, отвечающий за безопасность королевы и ее личный поверенный. Его Арм не просто знал, а считал членом семьи, поскольку тот находился рядом столько, сколько он себя помнил. Матери Филт приходился дальним родственником со стороны приемного отца, но она воспринимала его скорее как младшего брата, поскольку тот очень помог ей в самые трудные годы и был настолько предан, что скажи она ему не дышать, Филт бы с радостью задохнулся. Дядю Картала он не выносил и не доверял, поэтому периодически между ними происходили недоразумения, а вот над Армом квохтал, как курица-наседка, чем еще больше раздражал дядю.

– Нужно бы выйти в город, – задумчиво протянул Вар, наблюдая за столпотворением у ворот. – Нам понадобится огниво и кое-какие вещи. То, что обычно выдают, никуда не годится.

– Выйти-то можно, – засомневался Карс. – Да вот только войти потом вряд ли получится. Сегодня последний день, народ торопится. Старших будут проверять дотошнее. Я когда на завтрак шел, видел вон того ручника, который слева от стражи стоит. Так он до сих пор там! Не понимаю, чего они так долго возятся? Позвали бы наставников, те бы сразу своих признали и всю подноготную бы выдали. Есть же личные дела! Нас уже вдоль и поперек проверили все, кому не лень. Зачем еще раз?

– Таков протокол, – машинально объяснил Арм и, заметив пристальный взгляд Фаррама, поспешно добавил: – Даже у нас в Варуте посетители проходят проверку, хотя мы некоторых уже в лицо знаем.

– Глупость какая! – возмутился Вар.

– Глупость не глупость, а любые правила писаны на крови и кровью, – жестко ответил Фаррам и, повернувшись к резиденции, хмыкнул. – Можем пойти вдвоем: я и Вар. Меня на входе точно задержат и наверняка затребуют подтверждение у генерала, да еще и разбирательства устроят, так что Вара обратно впустят сразу, чтобы не возиться.

– Разумно, – одобрил Арм. – Но огниво у меня уже есть, мы… покупали его в дорогу.

– Хорошо, больше денег останется, – усмехнулся Карс. – Я тут список составил… Если кому что надо, говорите.

Взяв у него бумажку, Фаррам бегло прочел и вернул.

– Этого достаточно. Все свое куплю сам, а с Валлора и огнива хватит. Остальное выдадут.

– А правда, что с наставниками кошки пойдут? – пряча взгляд, спросил Карс.

Фаррам молча кивнул и криво усмехнулся, заметив, как тот побледнел.

– Ты же команды сдавал, когда поступал, – удивился Вар, толкнул товарища локтем. – Чего бояться-то? Их же на нас не спустят, так, для охраны, и чтобы отыскать, если кто потеряется.

– Не переношу этих тварей, – передернулся Карс. – А после рассказов Арма ненавижу еще больше.

Арм невольно вздрогнул и нахмурился.

– Животные ни при чем, Вар. Они делают то, что приказано. Бояться надо людей.

— Вот в кои-то веки соглашусь с нашим выскочкой, – грубо вмешался Фаррам. – Да и отбор среди кошек очень жесткий. В боевые берут только послушных и уравновешенных.

– Эндэму это мало помогло! – огрызнулся Карс.

– Хватит! – вскочив, Арм мотнул головой. – Хватит… Не нужно постоянно вспоминать. Мне и так по ночам снятся кошмары. – Он с вызовом повернулся к Фарраму. – Я пойду с вами. Как кандидата меня пропустят и туда, и оттуда еще скорее. Да и деньги есть… немного. – Он порылся в кармане и вынул серебряный колветр. – Доставлять письма иногда очень выгодно.

Обед было решено пропустить, тем более в городе еще не закончилась ярмарка, и все пекарни выпекали в два раза больше сдобы и хлеба.

Из ворот их втроем выпустили без вопросов, а вот неподалеку от городской площади остановили и коротко допросили. Впрочем, объемный сверток в руках Вара и их юный возраст играли на руку.

Пока товарищи беседовали со стражей, Арм напряженно всматривался в покрытые морозными узорами окна таверны и время от времени оборачивался, чтобы поверить, нет ли слежки.

– Чего это ты постоянно озираешься? – с подозрением спросил Фаррам. – Есть чего бояться?

– Привычка, – холодно бросил Арм. – Отстань, Каэл.

– Привы-ы-ычка? – протянул тот, взяв его под локоть. – Надо же, сколько опасностей оказывается в добром, славном Варуте… Врешь ты все, сын лекаря! Будь у меня возможность, сам бы проверил. Слишком ты натаскан и осведомлен для нищеброда. Остальные идиоты, с них спроса нет, но меня тебе не обмануть. Я думал, ты просто врал, чтобы на теплое местечко устроиться, но теперь вижу, что ошибался. Тебе есть что скрывать и кого бояться, не так ли?

Оттолкнув его, Арм брезгливо отряхнул рукав.

– Так ли! – огрызнулся он. – Можешь и дальше думать-гадать, если делать нечего. Только тебе это не поможет, Каэл.

– Ошибаешься, – с угрозой процедил тот. – Я узнаю. Обязательно узнаю! Дружка твоего на чистую воду вывел и тебя выведу!

Услышав резкий скрип ставня, Арм среагировал прежде, чем осознал опасность. Пригнувшись, он всем телом толкнул Фаррама в бок и повалил на брусчатку. Спустя мгновенье послышался короткий свист и удар.

Обернувшись, Вар испуганно вскрикнул. Оба стражника тут же обнажили мечи и велели немедленно зайти в таверну. Там, где только что стоял Фаррам, в стене торчал зеленый арбалетный болт.

– Что за?.. – прохрипел Фаррам, когда Карс буквально силой втащил его в темные двери. – Откуда стреляли?

– С соседнего дома, – часто дыша, сказал Арм. – Я услышал скрип ставня. Сейчас тут бардак начнется. Покушение на боевых офицеров Ее Величества — дело серьезное. Ярмарке конец.

– Она и так уже заканчивалась, – озираясь, отстраненно проговорил Варс. – Нам обратно надо… Может, выйти через заднюю дверь?

– От окна отойди, – мрачно велел Фаррам, отряхивая брюки от снега. – Сказали здесь, значит будем ждать. – Обернувшись к Арму, он хмыкнул, словно раздумывая, говорить или нет, а затем скривился и процедил: – Больше не лезь не в свое дело, Валлор. Попали бы и попали. Я, может, и не возражал бы, понял?

– Вот идиот! – не выдержал Карс. – Лучше бы спасибо сказал! Не в тебя ведь стреляли!

– А ты вообще заткнись! – огрызнулся Фаррам. – Иначе я тебе в лесу пятки подпалю.

С ненавистью глянув на него, Карс отвернулся.

Хозяин таверны, которому один из стражников, по виду чистый Каэл, объяснил произошедшее, велел освободить дальний стол и бесплатно накормил Арма и остальных обедом, а потом и ужином, поскольку сидеть им пришлось почти до полуночи, пока снаружи шли обыски и допросы. В итоге в гарнизон их вели под охраной. Фаррам при этом выглядел так, словно шествует на собственные похороны, и за всю дорогу не проронил ни слова. Только у самых ворот, когда их беспрекословно пропустили внутрь, он немного расслабился и недоверчиво обернулся на Филтора, под наблюдением которого двое стопников заперли четыре огромных засова.

– Чего встали? Идите спать! – громко шикнул подошедший наставник. – Завтра вас тоже допросят. А пока чтобы из гарнизона ни ногой!

– А вы знаете, что случилось? – вполголоса спросил Вар, не обращая внимания на толкнувшего его Карса.

– Знаю, – спокойно ответил наставник. – Какой-то фанатик выстрелил в одного из офицеров замковой стражи. А вы, везунчики, оказались рядом и чуть не наложили в штаны от страха. Так что повторяю в последний раз: шагом марш в казарму! – Он яростно глянул на Арма и с нажимом добавил. – И ты с ними. Я тебе не нянька, провожать к башне и стоять там спорить не собираюсь.

Кивнув, Арм неспешно направился за товарищами. Он устал и хотел спать.

«Значит, они уже тут… – Протянув руку, он поймал пару снежинок. На перчатке они не таяли, но в полумраке разглядеть узор было невозможно. – Нужно, чтобы их предупредили, кто я…»

* * *

Вся первая ступень была поднята Фарестом задолго до рассвета. Дав полчаса на сборы, наставник устроил перекличку по списку и, убедившись, что все на месте, ушел.

При свете нескольких свечей и пары тусклых светильников все четыре звена подняли такой гвалт, что разбудили и Вторую ступень, чьи комнаты попеременно располагались дальше. Из-за возмущения последних едва не завязалась потасовка, но, к счастью, на шум пришел один из их наставников и велел запереть промежуточные двери и расходиться по койкам.

Арм, в отличие от товарищей, не суетился. Он собрал все еще вчера и принес вещевой мешок в казарму. Накануне ему почти не удалось поспать. По его просьбе дядя вывесил на башне белый флаг, и они вместе ждали посланника от безымянных. К счастью, пусть и под утро, но тот явился и, выслушав приказ, заверил, что сумеет передать кому надо и когда надо. Пожелав Арму доброго пути, дядя вызвался его проводить, и они вместе ушли.

– Время! – голос наставника развеял тревожные мысли.

Взяв мешок, Арм встал и закинул его за спину поверх плаща, отчего тот весь съежился. Пришлось поправлять, чтобы завязать тесемки и закрыть грудь. Ветер снаружи дул довольно сильный, но снег перестал, да и прилично потеплело.

«Главное, чтобы слякоти не было», – поудобнее обернув вокруг туловища свернутое одеяло, он несколько раз попрыгал, проверяя, надежно ли оно держится.

– Выходим по четверо строго по списку. Итак, Савит Миссара, Тийрам Аурика, Арест и Дам. Пошевеливайтесь или останетесь без пайка!

– Ты, конечно, молодец, Валлор… Написал нас в самый конец! – проворчал Карс. В отличие от Арма, он запихнул одеяло в рюкзак, и тот смешно топорщился под плащом. – Хорошо, если хлеба хватит, а не то будем только снег жевать…

– Ты же себе булок накупил на неделю вперед, – поддел друга Вар. – Куда тебе еще? Да и поохотиться можно…

– И кто у нас меткий такой? Фаррам, что ли, за зайцами бегать будет?

– А что? Есть захочет и побегает.

– Да уж прям!

Подойдя, Фаррам злобно зыркнул на них и посмотрел за окно.

– Чудо, а не погода! – его голос дрогнул от сдерживаемого смеха. – Вот помяните мое слово, к ночи поднимется метель.

– Не каркай! – бросил Карс. – А если и так, то один назад пойдешь, а мы без задания не вернемся. Не неженки!

– Ты сначала в лес зайди, потом хватайся, – неожиданно спокойно ответил Фаррам.

– Это обычные учения, – зевнул Арм. – Вернут, так вернут. Будут и другие. Еще устанем по лесам бегать. Да и не настолько все это важно. Вряд ли кто-то из вас не знает, как разжечь костер или заставить кошку поймать зайца. Все рассказывали. Да и в детстве многие по лесам шатали с утра до вечера…

– Не суди всех по себе, Валлор.

Услышав от наставника свое имя, Фаррам замолчал и бодро зашагал к выходу. В отличие от остальных, вещей у него с собой почти не было: только одеяло и небольшая сумка.

Снежная взвесь серебрилась в тусклом свете гаснущих фонарей. Большинство жителей Горгота еще спали, когда Первая ступень Академии след в след шла ровным строем по узким улочкам к воротам. Тем же самым путем не так давно Арм с Эндэмом покидали город. Как раз рядом с последним поворотом широкой дороги, они остановили повозку и купили носки и одеяло... Последнее так и осталось у Эндэма.

«Где ты сейчас, друг?» – старательно держа строй, думал Арм, то и дело поглядывая на рыжую макушку идущего впереди Фаррама. После позавчерашнего случая он вел себя тихо, и эта внезапная перемена настораживала. Каэл явно понял, в кого и почему стреляли. Понял и испугался, хотя держался довольно мужественно. Арм подозревал, что он попытается воспользоваться испытанием и сбежать, только вряд ли кто-то из его братьев или сестер мог бы согласиться ему помочь. Каэлы были наредкость практичны, никто из них не стал бы бросать вызов герцогу Парфу.

Когда ворота остались позади, солнце только-только показалось над лесом, но тракт, уходивший на северо-запад, все еще оставался тмным и безлюдным.

– Левые – шаг назад! Перестраиваемся по одному и держимся ближе к обочине, – по цепочке передали команду наставника.

Не останавливаясь, Арм немного замедлился и встал за спину Вара. По плану, который им обрисовали накануне, идти предстояло мили две. Затем они должны были свернуть к восточной стороне леса и углубиться еще на милю. Пятнадцать команд расходились поэтапно в направлении, полученном в задании. У каждого имелась своя задача. Арму с товарищами нужно было выйти по карте к деревне, находящейся на северо-востоке от Горгота, и отыскать в ней скрывающегося среди жителей наемника. Кроме пары примет, им ничего о нем не рассказали, но Вар через своего брата сумел выяснить, что роль наемника исполнял один из резервных палечников Третьей ступени.

– Тэрэмб![1] – послышался голос наставника. Из-за хруста снега и скрипящих деревьев его почти не было слышно. – Расходимся! Напоминаю всем: кто до завтрашнего вечера не вернется в гарнизон, в одиночестве повторит эту приятную прогулку! Если произойдет нечто из ряда вон выходящее или потребуется помощь, возвращайтесь обратно к тракту. Несколько офицеров будут дежурить вдоль дороги, как с этой стороны, так и по южному ответвлению. При каждом из них находится кошка, так что выходите и орите – услышат. Главное, никакой паники. За две сотни лет никто, слышите, никто во время испытания не погиб и не пропал! Всех находили вовремя. – Наставник постучал палкой по черному липовому стволу. – Если услышите трубы, оставляйте маршрут, собирайте команду и возвращаетесь к дороге. За самоуправство – отчисление!

Выслушав последние наставления, звенья Первой стопы рассыпались на команды и вскоре разбрелись по лесу. Зимняя тишина постепенно поглощала голоса и звуки, пока не сомкнулась вокруг.

– Идем до полудня, потом сделаем привал и позавтракаем, – сказал Карс. – Фаррам, ты с арбалетом, так что смотри в оба. Вдруг сумеешь подстрелить зайца или какую-нибудь птицу?

– Сам знаю, – не поворачивая головы, отозвался тот. – Но вряд ли мне это удастся, пока ты шумишь на весь лес.

– Арм, – позвал Вар, бредущий позади всех. – Ты говорил, у тебя есть карта… Я не стал брать.

– Есть, – подтвердил Арм. – Но мне она не нужна. Я помню все до мельчайших подробностей, потому что раз сто копировал и ее, и другие в разных масштабах. Не заблудимся.

– С картой все равно сверяться не помешает, – вмешался Фаррам. – Даже таким умникам, как ты. Почему мы все должны тебе доверять?

Арм пошел быстрее и, обогнав его, остановился...

– Если беспокоишься, – сказал он и закрыл глаза, выводя в памяти контуры лесов и изгибы рек. – Давайте проверим… Вот там, – Арм вытянул правую руку, – шагов семьсот или чуть больше, тянется овраг. Здесь он еще небольшой, но дальше его уже не перейти. Внизу мелкая речка – один из притоков Серебристой. Можно пройти и проверить.

– А давай! – с вызовом произнес Фаррам. – Сделаем небольшой крюк. Если ты прав, то будешь и дальше вести, если нет, отдашь мне карту.

Переглянувшись, Вар с Карсом согласно кивнули. Арма немного задело их недоверие, но возражать он не стал и, сделав на дереве зарубку, начал нарочно громко отсчитывать шаги.

– Ба! – воскликнул идущий впереди Фаррам и, обернувшись, махнул ему рукой. – Стой! Дальше можно не идти, и отсюда все видно – овраг. Поворачиваем!

– Шестьсот двадцать четыре, – закончил отсчет Арм и остановился, поджидая остальных.

– Картограф из тебя и вправду отличный. – Подойдя, Фаррам развел руками. – Убедительно, Валлор. Веди.

– Звучит почти как комплимент, – улыбнулся Арм. – Зарубку я поставил, но можно продолжать и отсюда. Если следовать вдоль оврага еще мили три, то слева окажется небольшая полянка. Наверняка можно будет подстрелить парочку зайцев. Еще дальше находится высохшее болото. За ним лет десять назад была вырубка, но сейчас уже наверняка поднялся молодняк. Остановиться нам ни там, ни там не получится – слишком открыто, а сейчас ветер. Так что, пожалуй, завтрак придется отложить. Дойдем до старого леса и поищем место для ночлега. Это займет какое-то время, да и подготовить навес тоже не пара минут…

– Не боишься, что не уложимся? – нахмурился Фаррам.

– Нет. – Взяв палочку, Арм нарисовал овал и разделил его на две половины. – Сегодня дойдем примерно досюда. Если продолжить с рассветом и не останавливаться, то завтра к полудню доберемся до деревни. Не думаю, что придется долго искать, там всего-то десять домов. Разделимся и обшарим все от подвала до чердака. А обратно поедем верхом. Пешком вряд ли до вечера управимся. Сейчас, после оттепели, в лесу снег утрамбовался, и идти легко, а вот по нечищеной дороге так не пошагаешь.

– И кто ж нам даст лошадей? – поинтересовался Вар, поправив рюкзак.

– Кто-нибудь. Или вы не спрашивали, как другие выкручивались? Тут не только знания надо на практике применять, но и смекалкой пользоваться.

– Долго думал? – мрачно спросил Карс, недобро на него глянув.

Заметив в его глазах искорки гнева, Арм огорченно нахмурился.

– А разве я не должен был думать? – вопросом на вопрос ответил он. – Предлагайте свои идеи, обсудим. Фаррам спросил, я ответил. Можно идти вообще без перерыва, но вряд ли мы выдержим. К вечеру все будут валиться с ног, сил ни на что не останется, а не сделаем укрытие и не позаботимся о костре, к утру просто замерзнем. Еда и тепло – самое главное в пути. То, что никто до сих пор не погиб при учебных испытаниях, говорит о хорошей подготовке как испытуемых, так и дежурных офицеров. – Арм натянуто улыбнулся. – Однако никто не может обещать, что мы не станем первыми.

– Пока вы тут спорите, время уходит, – недовольно заметил Вар и похлопал Карса по плечу. – Предложение Валлора разумно. У меня лично нет других идей. Все, что я хочу, так это выбраться отсюда к людям и желательно живым и здоровым, а не как Арм в прошлый раз.

– А я потому и предупреждаю, что уже обжегся… – Отвернувшись от них, Арм накинул на голову капюшон. – Мы с Эндэмом шли весь день и часть ночи… Без отдыха. На пределе. Уже даже ноги не держали. Думали, успеем… А потом я ехал верхом без остановки до Горгота. Сменили разок лошадей, почти из седла в седло, и все. Вот и итог. Поэтому лучше медленнее, но без риска.

– Ты уж прости, – тихо сказал Карс. – Мне здесь не по себе.

Кивнув, Арм прислушался. Зимний лес жил своей жизнью и, судя по звукам, их присутствие этой жизни не мешало.

Чем дальше они углублялись в чащу, тем сложнее становилось идти. Древние ели росли так часто, что между ними почти не было снега, зато приходилось пробираться через бурелом и засохшие нижние ветви. Дальше ели разбавились лиственными деревьями, стало светлее, кое-где попадались сугробы, а на снегу было легко разглядеть звериные тропки. В некоторых местах частокол подлеска напоминал расческу и, если бы не зима, то Арм ни за что не пошел бы напролом.

За полдень они наконец свернули к полянке, но, ко всеобщему разочарованию, никакой живности не заметили. Чувствуя смутное беспокойство, Арм на всякий случай покружил вокруг, высматривая следы, но не нашел ничего подозрительно и решил, что им просто не повезло.

– Мы действительно пойдем через болото? – спросил Фаррам, видя, что он собирается вести всех строго на восток.

– Так быстрее, – ответил Арм, настороженно озираясь. – Карты давно не обновлялись, но оно значилось как старое и засохшее уже лет так восемьдесят. И все же посмотрим. Не понравится, обойдем. Тут не такой уж и большой крюк выходит.

Болото, как и говорили карты, оказалось высохшим, но еще не заросло. В ширину оно было около пятисот шагов, а в длину тянулось на восток почти на две мили. На всякий случай подобрав длинную палку, Арм пошел вперед и вскоре вывел товарищей на просеку. Вопреки его ожиданиям, молодняка на ней почти не росло, хотя старые пни совсем сгнили.

– Давайте-ка обойдем с юга, – неожиданно предложил Фаррам, заметно нервничая. – Не нравится мне это место. Мы как раз до него в прошлый раз дошли и повернули.

Вар недовольно промолчал и вопросительно посмотрел на Арма.

– Что скажешь?

– Соглашусь с Каэлом. Мы, конечно, не от кого не прячемся и идем тараном, но место слишком открытое… Мне тоже не по себе. Полчаса этого не стоят.

Обходить вырубку пришлось немногим дольше, но зато они наткнулись на куст калины и набили карманы ягодами, так что шагать стало куда веселее.

– Теперь смотрите в оба глаза, – попросил Арм, когда они вошли в чащу. – Нужно подыскать хорошее укрытие.

– Я скоро упаду, – подал голос Карс, перелезая через очередную корягу. – Нужно было отпроситься – руки болят. Даже в перчатках, и то натер!

– Слышал, Фаррам? – насмешливо окликнул Арм. – Похоже, костер и рубка достается нам.

– Это было и так понятно, – через плечо бросил тот и, вдруг остановившись, указал куда-то влево. – Посмотри-ка, как удачно...

Вглядевшись в бурелом, Арм свернул к упавшей ели. Огромное дерево, скорее всего, повалило ветром, так что оно застряло в рогатине древнего дуба, а огромный ком корней на три четверти выкорчевало из земли. Получился небольшой грот. Вчетвером там, конечно, было тесновато, но одну ночь они могли и потерпеть.

– Нужно натаскать лапника и закрыть с боков, – предложил Вар. – И сверху плащами. Тепло не будет уходить.

– И внутрь побольше веток и хвои, – добавил Карс. – Мне нравится.

Скинув одеяло, Арм достал из мешка топорик.

– Давайте-ка сначала насобираем хвороста, а я пока займусь лапником и попробую что-нибудь посерьезнее добыть, чтобы не сидеть всю ночь над костром. Закрытый очаг делать смысла нет, поскольку нам нужна тепловая завеса… Как станет темнеть, поедим.

– У кого остались ягоды, ссыпьте в котелок, – потирая замерзшие руки, попросил Фаррам. – Растопим снега и сварим.

К вечеру, когда на лес опустились сумерки, повалил густой снег. Сидя плечом к плечу в своем маленьком убежище, где благодаря костру было достаточно тепло, Арм и его спутники почти синхронно жевали разогретое мясо с поджаренным хлебом и запивали горячим взваром. Никто не разговаривал. Кроме поскрипывания деревьев, стука ветвей и треска костра вокруг не слышалось ни звука.

Чувствуя, что засыпает, Арм с головой укрылся одеялом и, поджав ноги, улегся спина к спине с Карсом. Фаррам уже посапывал, отвернувшись к коряге, а Вар с закрытыми глазами дожевывал свою порцию и поминутно вздыхал. Ему выпало нести дежурство первым, а устал он не меньше остальных.

«Снег заметет следы», – зевнув, устало подумал Арм. Последнее, что он почувствовал, был тычок в бок. Карс перевернулся и задел его локтем.

– Вставай! – голос пробился сквозь тепло и почему-то звучал эхом, как в бесконечно-длинных галереях замка. – Вставай же ты, Арм!

Почувствовав, как кто-то ударил его по щекам, Арм с трудом разлепил глаза. Сон утягивал сознание, сковывая тело такой усталостью, что веки казались неподъемными.

– Что случилось? – недовольно пробормотал рядом Карс. – Чего ты его трясешь, Вар?

– Каэла нет!

Разом проснувшись, Арм сел и осмотрелся.

– Может, отошел? – спросил он. – Давно нет?

– Не знаю, я только проснулся, – виновато ответил Вар. – Не спал так с младенчества…

– И я тоже, – зевнул Карс.

«Снотворное?» – пронзила внезапная догадка, но озвучивать ее Арм побоялся.

Выбравшись из-под одеяла, он встал на четвереньки и выполз наружу. Снег пошел реже, но все еще падал, так что понять, давно ли рассвело, было невозможно.

«Главное не паниковать», – напомнил себе Арм и внимательно осмотрелся. Следы давно замело, однако дядя учил находить и зверя, и человека по другим признакам. Лес, как художник, рисовал каждый шаг всех своих обитателей.

– Вар, Карс, – тихо позвал Арм. – Раздуйте костер и оставайтесь здесь. Я поищу… Возможно, вернусь не скоро. Если к полудню не приду, собирайтесь, берите угли и идите обратно к тракту. В моем мешке есть карта. – Он сел на корточки и заглянул внутрь убежища. – Повернете вправо и мили через полторы снова выйдете к оврагу. Идите все время вдоль него на запад, а затем, когда почти сгладится, поверните немного правее и держите прямо. Оттуда вас уже услышат. За меня не беспокойтесь.

– Думаешь, он сбежал? – недоверчиво спросил Вар, подбросив в тлеющий костер с десяток сучьев. – Но зачем?

– Не знаю, – уклончиво ответил Арм.

– Так пусть себе пропадет! – Карс достал карту, но разворачивать не стал. – На что он нам сдался?

– Я тоже так считаю, – отдышавшись, сказал Вар и снова принялся раздувать угли.

– Фаррам – наш однозвенец, – возразил Арм. – Если бы потерялся кто-то из вас или я, остальные разве бы бросили? У Каэла недавно погиб отец… Кто знает, почему он сейчас ушел?

– Погиб? – тихо переспросил Карс. – Разве лорд Пата умер не во сне?

– Сон сну рознь, – ровно ответил Арм, досадуя на свою оговорку. – Давайте, друзья, встретимся послезавтра в Академии. Это будет запоминающееся приключение. А про задание не волнуйтесь: еще не раз выполним.

– Ладно, иди, – сдался Вар и, подавшись вперед, бережно протянул огниво. – И смотри не умри от страха, когда тебя пантеры разыщут.

– Постараюсь. Берегите себя.

Покружив вокруг, Арм внимательно осмотрел поваленные стволы и деревья. Если Фаррам пошел по старым следам, то найти его было очень и очень сложно. Поэтому вначале следовало понять, куда именно он намеревался податься. На юг, в Горгот, Каэл вряд ли бы повернул, на запад, где находилась искомая деревенька, тоже, хотя там его могли ждать… Но уехать оттуда незаметно не вышло бы. Обратно на тракт, где дежурили офицеры, Фаррам бы точно не пошел, оставались север и северо-восток. Там, примерно в полутора-двух днях пути, начинались предместья Варута.

«Это экзамен посложнее рядового испытания», – мысленно усмехнулся Арм и наудачу обошел поваленную ель до самого дуба. С этой стороны вчера ходил только он, и еще помнил, куда наступал. Как и ожидалось, никаких следов Фаррама там не нашлось.

– Так… – протянул Арм и, поколебавшись еще мгновенье, повернул на северо-восток. – Варут так Варут.

Он не стал терять время на поиски и пошел наугад зигзагами, соблюдая верное направление. К его радости, где-то через милю слева нашлись свежие следы. Принадлежали ли они Фарраму, сказать было трудно, но человек явно шел с юго-запада на северо-восток. Если Каэл вначале вернулся по их вчерашнему маршруту, а затем сделал петлю, то все сходилось.

К полудню снег почти перестал, но поднялся ветер, и небо в пролесках крон просинело настолько, что вскоре все вокруг залило солнцем. Похолодало. Пошарив в карманах, Арм достал несколько завалявшихся ягод. Он очень сглупил, потеряв бдительность. Фаррам вел себя подозрительно еще в гарнизоне, но надо отдать должное, самообладание у него было на высоте.

«Хорошо хоть снотворное подмешал, а не яд», – мрачно подумал Арм, прислушиваясь. Где-то впереди и слева истошно застрекотала сорока. Судя по всему, она перелетала с ветки на ветку.

Вытянув меч, Арм встал спиной к широкому стволу и задержал дыхание. Сорока продолжала верещать, но уже немного дальше. Что бы ее ни спугнуло: другая птица, какой-то зверь или человек, следовало держаться настороже.

Минуты текли за минутами. Ветер начал стихать, стало тише и холоднее. Выждав еще немного, Арм крадучись пошел вперед. Он двигался очень медленно, часто останавливался, но не замечал вокруг ничего подозрительного. Следов в том месте, где на слух верещала птица, было больше, однако принадлежали они одному и тому же человеку. Видимо Каэл, если это был он, хотел устроить привал, но почему-то передумал. Еще через двести-триста шагов Арм заметил, что Фаррам начал петлять восьмерками и идти незаметно, затем в тех местах, куда он наступал, забурели вкрапления порошка, отбивающего запах.

«Испугался…» – Арм нахмурился и вновь взял восточнее. Сбить со следа кошку было чрезвычайно тяжело, поскольку боевых пантер обучали, кроме нюха, полагаться также на слух и зрение. Было маловероятно, что пантера уже взяла след, иначе бы Арм заметил ее следы. Да и не стала бы она так долго кружить.

Раздавшийся сбоку треск заставил Арма обернуться. Выставив перед собой клинок, он прищурился и медленно попятился к стволу, чтобы прикрыть спину.

– Ну здравствуй, Валлор. А я-то думаю, кто это за мной увязался?

Холодное лезвие коснулось шеи чуть выше ворота камзола. Медленно выдохнув, Арм заставил себя успокоиться.

– И тебе привет, – спокойно ответил он. – Опусти меч.

– Вот еще! Это ты свой брось. Только подальше. И советую не шутить. Мы одни, свидетели мне не нужны… Так что сглупишь еще раз – перережу горло. Я и так потерял с вами много времени.

Арм мог бы попытаться ударить Каэла обухом рукояти, но тот наверняка ожидал подобного, кроме того, стоял слишком близко к стволу. Была также возможность резко уйти вправо, тогда хватало времени, чтобы развернуться и блокировать встречный удар…

– Даже не думай, – схватив его за волосы, прорычал Фаррам и, ударив под дых, выбил меч.

Закашлявшись, Арм упал набок и что было сил пнул Каэла по ноге так, что тот не удержался и потерял равновесие.

– Ах ты ж… – ругнулся он, схватившись за дерево.

Дотянуться до меча Арм не успевал, зато сумел откатиться подальше и даже смог бы встать, если бы Фаррам не поддел ногой приличный ком снега и не попал ему в лицо.

– Это тебе не Академия, – со всего маха пнув Арма в живот, зло проговорил Каэл. – Здесь только одно правило: выживает сильнейший. И это явно не ты, Валлор. Моя совесть чиста. Я отказался от идеи расквитаться с тобой, но ты сам нарвался.

Хватая ртом воздух, Арм старался не потерять сознание, но от боли перед глазами роились черные точки.

– Вставай! – приказал Фаррам, затянув на его горле веревку. – Я руки пачкать не стану, ты все ж Валлор, хоть и с водой, вместо крови. Меч у тебя был, так что закон выполнен. Проиграл, подыхай! – Толкнув Арма к дереву, он связал ему руки и сорвал плащ. – Посидишь тут, подумаешь о жизни. Ночью наверняка ударит мороз, поэтому долго мучится не придется. – Обвязав оставшийся конец веревки вокруг ствола, он присел перед Армом и стянул с него сапоги.

– Что ты творишь, Каэл? Меня же все равно рано или поздно найдут.

– Знаю. Но вряд ли рано, так что открыть рот ты уже не успеешь.

– И что это даст? – удивился Арм. – Все равно поймут, что ты… Остановись, пока не поздно! Тебе некуда бежать. Найдут даже в Княжестве.

Встав, Фаррам пристально взглянул на него.

– Может, и поймут, но доказательств не будет. Уж я постараюсь. – Пригладив растрепавшиеся рыжие волосы, он шумно вдохнул и мрачно улыбнулся. – Хочешь умереть быстро или медленно?

– Хочу, чтобы ты жил, глупец! – Арм дернулся, но лишь туже затянул на шее петлю и невольно закашлялся. – Ты покусился на жизнь герцога Парфа, а теперь к одному преступлению прибавляешь второе.

Поменявшись в лице, Каэл вновь сел перед ним на корточки и, взяв за грудки, процедил:

– Откуда знаешь, тварь? Кто ты такой?

– Я помешал им в Горготе, – прошептал Арм. – Мог бы помочь и сейчас, но ты собственноручно подписываешь себе смертный приговор. Как и твой отец. Его предупреждали много лет и пытались спасти, но он не слушал, считал, что заслуги прошлого, деньги и принадлежность к Каэлам – достаточная защита.

Размахнувшись, Фаррам ударил его по лицу.

– Я задал вопрос, Валлор! Откуда тебе все это известно? Как твое имя?

Сплюнув кровью, Арм покачал головой.

– Какая разница? Разве имя делает человека человеком? Кем бы я ни был, я поступал с тобой честно. И чем ты мне отплатил?

– Хватит мне мораль читать! – разозлился Фаррам. – Или отвечай по-хорошему, или я тебя на куски буду резать, пока не заговоришь. Кто тебя подослал?

Арм рассмеялся и отвернул голову, чтобы не видеть его лица. Внутри все пылало от боли и обиды на собственную глупость.

Низкий рык, послышавшийся, казалось, со всех сторон разом, заставил Фаррама вскочить. Выхватив меч, он встал к Арму спиной.

– А вот и твои палачи, Каэл… За кошками наверняка идут. В Горготе стрелявшего так и не поймали, но их явно больше одного, судя по количеству пантер. Герцог Парф полумерами никогда не ограничивается.

– Заткнись! – огрызнулся Каэл. – Тебе тоже конец. Отправишься вслед за своим дружком Эндэмом.

Увидев мелькнувшую сбоку черную тень, Арм глубоко вдохнул и из последних сил крикнул:

– Эн сатим лет корвэт, тумэ! Тэнба! Тэрэмб![2]

Замерев, пантера мотнула головой и села на снег. Еще две кошки, подошедшие с разных сторон, улеглись поближе к Арму.

Медленно повернувшись, Фаррам опустил меч. Его рука заметно дрожала, лицо было таким же белым, как когда-то у Эндэма.

– Развяжи меня! – потребовал Арм. – Быстрее, иначе будет поздно. Если они увидят, что ты пытался мне навредить, то даже я не сумею помочь.

Вложив меч в ножны, Фаррам достал из-за пояса короткий кинжал и, обойдя сзади, порезал веревки. Его дыхание, частое и тяжелое, почти сливалось с дыханием пантер.

Зачерпнув снега, Арм быстро вытер с лица кровь, а затем натянул сапоги. Встать он не пытался, не позволяла боль.

– Не знаю, кто ты такой и каким боком относишься к Ведущей, но лучше дай мне уйти, – тихо попросил Фаррам. – Я исчезну и все.

– Нет, – не глядя на него, произнес Арм. – Я уже сказал: тебя найдут, куда бы ты ни пошел.

– Всегда есть яд…

– Яд? Смерть – это далеко не конец, сын Солана. Это только начало. И если ты начнешь вот так, то все, что тебе пришлось здесь пережить, покажется детской сказкой. Только выхода уже не будет. Поэтому не трусь. Не для того ты родился на свет, чтобы так бесславно кануть в небытие.

– Говоришь, как проповедник, – в голосе Каэла послышалась улыбка. – Странный ты. Но раз хочешь, пусть меня добивают люди, а не звери. Может, оно и к лучшему.

Наемники не заставили себя ждать и, как и предполагал Арм, их оказалось трое: пожилой мужчина из рода Миссара и два Каэла помоложе. Подойдя шагов на сорок, они остановились и подозвали кошек.

– Если нас предупредили, то и вам, господин, известно, кто мы и для чего пришли, – сказал старший из них. – Прошу дозволения исполнить поручение. Я Кэвмар Миссара, поверенный Его Высочества.

С трудом поднявшись, Арм выпрямился и сделал три шага навстречу.

– Вы правы. Мне доложили об отданном вам приказе. Передайте герцогу Парфу, что я накладываю вето на его решение. Скажите, что он пытался убить моего отца и потерпел неудачу. Сын Солана тоже не преуспел. Я покупаю его жизнь в обмен на свое прощение. Если же герцог не согласится, то как сын своего отца, я буду в праве взыскать за предательство и измену. Таково мое слово.

Помедлив, Миссара поклонился и, знаком велев остальным уходить, попятился назад. Две из трех пантер последовали за ним, а третья вернулась обратно к Арму и встала рядом.

– Ты хотел знать мое имя? – Арм обернулся и взглянул на прислонившегося к дереву Фаррама. – Я Тар, сын Лирдана. И мне только что удалось выкупить твою жизнь и оставить прошлое прошлому. Теперь можешь идти на все четыре стороны или вернуться в гарнизон. Выбор за тобой, Каэл.

Глядя на него неподвижным взглядом, Фаррам хотел было что-то ответить, но лишь содрогнулся и, закатив глаза, осел на землю.

[1] Стоять! (Древний язык)

[2] Повинуйся королевской крови! Прочь! Стой! (формула, Древний язык)

Глава 10

Ночь была ясной и безветренной, но, как и ожидалось, очень холодный. Мороз ударил такой, что даже воздух искрился и казался тягучим, как кисель. Еще до темноты где-то далеко-далеко задрожали трубы, созывая ступень вернуться к тракту. Шепнув пантере команду привести помощь, Арм отпустил ее, надеясь, что та успеет до рассвета. Сам он насобирал столько валежника, сколько смог отыскать, а затем разжег такой большой костер, что жар от него чувствовался шага на три.

Каэла Арм спеленал в два плаща и уложил на бок, чтобы тот ненароком не задохнулся, потому как он уже полдня не приходил в сознание и временами бредил, зовя то отца, то мать, то младшую сестру. Арм пытался сбить температуру, прикладывая к его лбу отрезанный кусок плаща, в котором был завернут снег, но это почти не помогало.

Порывшись у Фаррама в сумке, он достал маленький котелок и вскипятил снег с грибом от белого дерева. Туда же он добавил еловый мох-бородач[1] и пару кусочков сахара. Варево хорошо согрело и притупило голод.

– Пить… – глухо простонал Фаррам, попытавшись перевернуться. – Развяжите…

Приподняв ему голову, Арм немного наклонил котелок.

– Пей. Ты не связан, это просто плащ… Так теплее.

Сделав несколько глотков, Фаррам открыл мутно-зеленые глаза и, будто не узнавая, всмотрелся в лицо Арма.

– Где я? Что… произошло?

– Мы все еще в лесу. – Арм поставил котелок поближе к костру. – У тебя сильный жар. Ты долго не приходил в себя. Не волнуйся, пантера приведет помощь. Нас наверняка уже ищут. – Он помолчал, задумчиво наблюдая за взлетающими в черное небо ярко-оранжевыми искрами. –Скажешь наставнику, что тебе стало плохо. Ты отошел и заблудился, потому что была метель. А я нагнал по следам. – Повернувшись, Арм внимательно посмотрел на него. – Ты мне ничем не обязан, Фаррам. Я поступал и буду поступать так, как считаю правильным. Попрошу лишь об одном: сохрани все произошедшее в тайне. Тех, кто желает мне смерти, не так легко остановить, как твоих недавних знакомых.

Фаррам попытался кивнуть и тут же скривился от боли.

– Потерпи немного, – с сочувствием произнес Арм. – Варево скоро подействует. Как видишь, ты оказался прав. Меня действительно хорошо обучали, поэтому в травах я немного разбираюсь…

Вынырнувшая из темноты пантера раздраженно зашипела на костер, а затем ударила хвостом по чернильным бокам и улеглась подальше от огня. Понимая, что она вернулась не одна, Арм встал и, положив ладонь на рукоять, настороженно прищурился.

– Далеко же вы ушли… – шагнув в круг света, недовольно проговорил дядя и стянул с рук перчатки. – Мальчишка ранен?

– Нет, – тщетно скрывая радость, проговорил Арм и все-таки улыбнулся. – Со мной тоже все в порядке.

– Я бы не сказал, но сделаем вид, что глаза мне врут. – Подойдя, он крепко обнял его и силой потрепал по волосам. – Твои приятели выкатились из леса как перепуганные зайцы. Я так и знал, что ты обязательно пойдешь геройствовать. Думал, сойду с ума, пока сюда добирался. Остальные с моей подачи пошли искать на восток. – Он отстранился и чуть тише добавил: – С Парфом ты решил правильно. Спасибо.

– Вы сами дали мне подсказку, я лишь воспользовался ею, как счел нужным.

– Ну и славно. – Посмотрев на Фаррама, дядя нахмурился. – Нервы сдали или мороз постарался?

– Я думаю, и то, и другое. Я дал ему варево из еловой бороды и белого гриба. Добавил еще по мелочи, что нашел…

– Пока хватит, – одобрил дядя и достал из заплечной сумки большую лепешку. – Поешь-ка, а не то сам скоро свалишься. Мне одному двоих не дотащить.

Разломив лепешку на три части, Арм вернул одну дяде, а оставшиеся разделил между собой и Фаррамом. Последний не посмел отказаться, хотя, казалось, от страха забыл, как дышать.

– Не трясись ты так, мальчик, – нахмурился дядя, заметив, как дрожат его руки. – Меня вам все равно не обмануть. Я знаю даже то, о чем Тар предпочел бы умолчать, но он – мой король, и его слово закон для всех, кто дышит воздухом этого мира. Кое-кто пока предпочитает об это не вспоминать, но только не я. Да и ты, сын Солана, думаю, теперь тоже. Не знаю, стоило ли твоя жизнь такого риска и моих нервов, но Тару виднее. – Подозвав пантеру, дядя велел ей найти и принести добычу. – Завтра, если потеплеет, пойдем к тракту. А теперь быстро ешьте и спать.

* * *

Арм знал, что спит, но проснуться не мог. Стоя в тени листвы, он вжимался спиной в корявый ствол дикой яблони. Ему нужно было спрятаться.

Ворон летел над лесом и так истошно вопил, что все внутри сжималось от ужаса. С его изогнутых, как у ястреба, когтей капала темная кровь, а вместо глазниц зияла тьма. Он искал, искал, искал…

Открыв глаза, потому что кто-то тряс его за плечи, Арм судорожно вдохнул и зашелся кашлем.

– Смотри на меня! – приказал дядя. – Смотри и дыши. Медленно, тихо… Держи молитву, Тари. Я тоже почувствовал… Это морок. Мне он хорошо известен. Вопрос только в том, кто посмел. Впрочем, я, кажется, догадываюсь…

– Тени Ордена? – спросил Арм, втянув морозный воздух.

– Нет. Орден сгинул. Некоторые упрямцы могут сколь угодно резать вены и вопить, но мерзость больше не имеет власти поднимать голову. За тобой, Тари, ведет охоту не слуга, а сам хозяин. Почему и через кого, еще предстоит понять. Я доверяю тебе, но ты еще юн и многого не знаешь. Поэтому прошу, будь осторожен.

– Я и так осторожен, – смутился Арм, отерев со лба пот. – Стараюсь…

– Да уже. – Встав, дядя подбросил в костер пару толстых сучьев. – Кошка поймала зайца. Раз уж ты здесь и неплохо справился со всем, что сам же и натворил, давай-ка поднимайся и освежуй его. Благодаря тебе я на несколько дней потерял сон и аппетит. И не только я.

– Мне жаль, дядя Картал.

– Знаю. – Указав на окровавленную тушку, он многозначительно посмотрел на Арма. – Приступай.

Фаррам проснулся только к полудню. Споив ему оставшийся отвар, дядя снова отослал кошку проверить, далеко ли помощь, и велел тушить костер.

– Угли на всякий случай возьмем с собой, – решил он, откромсав несколько приличных кусков коры. – Ветер поднимается, и к тому же с севера. Нам повезет, если успеем выйти на тракт до начала метели.

– Небо пока чистое, – засомневался Арм. – С чего вы взяли?

– Вот в дороге и подумай, с чего я взял. А пока помоги своему товарищу, а то его трясет, аж зуб на зуб не попадает. Спешить мы не будем, но пойдем без остановок. Как только кошка подаст сигнал, я вас покину, чтобы не давать пищу слухам.

– Понял, – кивнул Арм и, вспомнив, что хотел узнать, спросил: – Как дела у Шадда? Он прошел отбор за Межзвеньевых?

Хитро глянув на него, дядя покачал головой.

– Вторая ступень, кандидат. И вряд ли кто-либо в Бартайоте этому удивился. Порода есть порода.

Почувствовав невольную досаду, Арм заложил руки за спину и отвернулся.

– Жаль…

– А за чем дело стало, Тари? Перейти ты еще успеешь, а что до остального… Старайся, шансы у тебя неплохие, хотя и не скажу, что я сильно доволен.

– Если вы не против, то, может, и перейду.

– Я не против. Знаю, как вы оба желаете этой встречи.

Сложив все вещи в один мешок, дядя перекинул его через спину и, коротко помолившись, зашагал на юго-запад. Темно-синий, подбитый серебристым мехом плащ даже с небольшого расстояния вскоре стал казаться просто одной из зимних теней. Дядя ничуть не уступал Тайной разведке, и Арм был уверен, что если бы тот захотел, то даже Старшие среди безымянныз не смогли бы его найти.

Горготские леса, по большей части хвойные, на юго-востоке сильно разбавлялись дубравами и рощицами, так что идти было сложнее: ноги увязали в снегу. Через пару миль дядя, ушедший довольно далеко вперед, вернулся и вручил Арму две пары самодельных снегоступов из веток, коры и веревок.

– Надевайте и давайте-ка побыстрее. У меня, между прочим, тоже есть враги, и поскольку я летел сюда сломя голову, об этом знает весь Горгот. А стражи, как ты можешь заметить, при мне сейчас не имеется.

– И как вы потом объясните столь пристальный интерес к простым ученикам?

– Скажу, что за сынишкой покойного лорда Солана охотился бывший жрец, – весело улыбнулся дядя. – Весьма опасный и к тому же отъявленный бунтовщик! Поэтому дежурные срочно вывели ступень с задания, а стража начала облаву.

Арм хмыкнул.

– Соврете, значит?

– Отчего же? Напротив! – удивился тот, показательно разведя руками. – В кои-то веки скажу правду!

Каэл, стоявший немного позади Арма, вдруг выронил снегоступ и, тихо выругавшись, опустился на колено, чтобы его поднять. Подняв на него взгляд, дядя замер и знаком велел Арму ложиться.

– Давай помогу? – Арм тут же опустился перед Фаррамом на колено.

Резко метнувшись в сторону, дядя обернулся и выхватил меч. Раздался короткий свист. Фаррам повалил Арма на снег и прикрыл собой.

– Не шевелись, – выдохнул он. – Герцог сумеет их достать.

– Сколько там?

– Я заметил двоих. И вижу стрелу – торчит в дубе. Оперенье черно-желтое, так что это род Варка!

В отдалении послышался яростный звон клинков, и в сердце шевельнулся предательский страх. Оттолкнув Каэла, Арм вскочил и, пригнувшись, добежал до раздвоенной старой липы. Нападавших оказалось трое, но дядя сражался только с двумя – третьей была женщина. Сжимая в одной руке охотничий лук, она держала наготове кинжал и настороженно озиралась.

«С двумя дядя справится», – решил Арм, медленно вытягивая из ножен меч. На размышления у него не оставалось времени.

Если бы Арм успел надеть снегоступы или вокруг не навалило бы столько снега, он бы подкрался быстро и незаметно. Но не теперь. Увидев его, женщина сунула кинжал за пояс и, вскинул лук, выстрелила. Несмотря на то, что Арм тут же ушел в сторону, плечо обожгло болью.

– Эй, ты! Отродье Варка! – вскочив, заорал Фаррам, размахивая руками, а затем выхватил меч и побежал к ней.

Повернувшись в его сторону, лучница вновь положила на тетиву стрелу и сделала несколько встречных шагов прежде, чем прицелиться. Этих мгновений Арму вполне хватило. Бросившись вперед, он толкнул ее и, ударив по руке, выбил лук.

Женщина сопротивлялась отчаянно и была очень сильной, так что Арму пришлось бы тяжело, не подоспей дядя вовремя.

Надсадно дыша, он отшвырнул его в сторону.

– Твои братья мертвы, Равва! Вставай и взгляни на них! Их смерть на твоей совести!

Та замерла и, перевернувшись на четвереньки, с трудом поднялась.

– Будь ты проклят, Картал… – со стоном выдохнула она. – Безумный сын безумной матери… Когда же ты уже сдохнешь?

– Когда-нибудь обязательно, – серьезно ответил он, приставив окровавленный клинок к ее шее. – Но сегодня уступлю эту честь тебе. Ты не вняла моим предупреждениям, не послушала уговоров, склоняла сомневающихся к мятежу. Ты, Равва, затуманила разум несчастному лорду Айры. Из-за тебя погибло больше сорока человек, причем большинство были невиновны, как и сам лорд. Я ждал и терпел, пока старость подарит тебе разум и погасит ненависть, но вместо мудрости ты избрала безумие. Так-то ты отплатила мне за милосердие?

– Из-за твоей матери, предатель, погиб мой муж! – плюнула она. – Ей уже невозможно отомстить, она мертва! Но ты заплатишь за все!

– Авнуш погиб, потому что нарушил присягу и встал на сторону лорда Фирсара, – возразил дядя. – Как и многие. И его убила не моя мать, а мерзость, которой он поклонялся. Ты сама это видела, своими глазами! Я – сын Рода и поступил как сын Рода. Если здесь и есть предатели, то это ты, дочь двух родов!

Широко улыбнувшись, отчего стали видны белые ровные зубы, Равва сорвала с шеи не то медальон, не то какую-то подвеску и шагнула к дяде.

– Сдохни от своего же яда, мерзавец!

Меч остановил ее прежде, чем опустилась занесенная рука. Выпучив глаза, женщина хотела было ещё что-то сказать, но вместо слов из ее рта полилась кровь. Резко повернув клинок, дядя силой вытащил его и тут же воткнул в снег.

– Отойдите, – приказал он и, опустившись на колено возле упавшей перед ним женщины, ладонью закрыл ей глаза. – Смотрите хорошенько, дети! Это была супруга Авнуша Герма, одно из жрецов созданного Фирсаром нового Совета. Они прожили в браке всего несколько месяцев, прежде чем она осталась вдовой, будучи семнадцати лет от роду. Когда-то блистательная красавица, гордость отца и опора для своих младших братьев, лежащих теперь вон там... Сводная тетка Эндэма. Ненависть ее убила. – Встав, он вытер руку о снег и, взяв меч, отдал Фарраму. – Вытри. И запомни. Такой конец ждет всякого, кто преступает через закон и собственную совесть.

Поклонившись, Фаррам взял клинок и отошел в сторону.

– А ты, – дядя строго посмотрел на Арма. – Хорошенько думай прежде, чем оказывать кому-то милосердие. Но еще лучше думай, когда в нем отказываешь.

– И как же мне найти верный ответ? – все еще не придя в себя, спросил Арм, зажимая ладонью пульсирующую на предплечье рану.

– Никак. Я его так и не нашел. Но ты чище меня, может, тебе это и удастся.

До тракта они так и не дошли, поскольку метель поднялась еще затемно. Небо, до того совершенно ясное, в полчаса заволокло тучами. Вначале снег шел мелкий и редкий, но затем поднялся ветер и повалило стеной. К счастью, стало теплее, причем намного. От резкого перепада температур у Арма разболелась голова, да и остальные чувствовали себя не лучше. Укрыться в лиственном лесу было особо негде, поэтому, велев Арму поискать валежник, дядя с Фаррамом частью вытоптали, частью соорудили небольшую траншею, которую сверху закрыли ветками и плащом. Присыпать его не стали, поскольку снег падал очень густо.

Костерок развели у входа и совсем маленький, но его вполне хватало, чтобы не мерзнуть. Осмотрев Арму руку, которая уже не кровила, дядя приложил немного мха и забинтовал оторванным от рубашки лоскутом.

– Ложитесь спина к спине и спите, – велел он, заставив вначале Арма, затем Фаррама выпить по полкотелка горячего взвара. – Я сегодня все равно не усну. А завтра уже будем отсыпаться в своих постелях.

– А вы знали, что Равва собирается вас убить? – сонно спросил Арм, поджав ноги почти до подбородка.

– О ее планах знал, – нехотя ответил дядя. – А вот о том, что именно сегодня и здесь – нет. Так что мне предстоит серьезный разговор с теми, кто за ней следил. Но, как я и говорил, мой поспешный отъезд не мог остаться незамеченным. Поэтому мы и пошли этим путем. В глуши выстрел мог бы найти цель. И твой вопрос вполне закономерен, Тари. Потому как понять или узнать мои планы и просчитать действия мог только тот, кто стоит ко мне очень и очень близко. Сам знаешь, таких людей мало и все мне дороги. Так что, пожалуй, это очень плохая новость.

Он устало ссутулился и немного разворошил горящие ветви.

– Кстати, Фаррам, а ты, оказывается, парень глазастый. Спасибо, что предупредил. Но на будущее помни: жизнь Главы Рода всегда в приоритете. Даже, – с нажимом произнес дядя, — если сам Глава Рода считает иначе. Когда-то в детстве мне сказали: «Бывают дороги, по которым не идут; бывают армии, на которые не нападают; бывают крепости, из-за которых не борются; бывают местности, из-за которых не сражаются; бывают повеления государя, которых не выполняют». Мне эти слова не раз уже пригождались.

– Сунь Цзы, искусство войны, – улыбнулся Арм, узнав цитату. – Я читал на греческом.

– Ну раз читал, изволь иногда и задумываться, – проворчал дядя. – Чудо, что отделался царапиной, и еще большее чудо, что на стреле не было яда. Тот, что хранился в ее медальоне, вполне бы сгодился. Видимо, не успела. А иначе бы все. Я ведь не лекарь, чтобы противоядия с собой таскать…

– Простите. – Арм приподнялся на локте и взглянул на него. – Я испугался за вас. Она ведь могла ударить в спину и, боюсь, именно это и намеревалась сделать.

– Вероятно, – кивнул тот. – Ладно, сынок, достаточно на сегодня слов и нравоучений. Спи. Завтра я уеду и вернусь не скоро. Постарайся без меня никуда не влезать.

«Я уже влез», – засыпая, подумал Арм и провалился в темноту. К счастью, на этот раз ему ничего не снилось до самого утра.

* * *

Метель закончилась с рассветом. Ветер улегся, но снег продолжал падать, медленно кружа и обсыпая деревья, отчего те стояли сплошь в густых шапках.

Когда Арм проснулся, дядя уже ушел. Будить его он не стал, поднял только Фаррама, поэтому тот сидел над тлеющими углями в полудреме и выглядел уставшим. Судя по красным пятнам на щеках, жар у него все еще держался.

– Пантера вернулась, помощь близко, – сообщил Фаррам, заметив, что Арм приподнялся. – У них тоже кошки, поэтому велено сидеть, где сидим.

Не ответив, Арм выбрался наружу и размял затекшие и все-такие замерзшие ноги. Рука болела, но уже значительно меньше. Зачерпнув немного снега, он растер лицо.

– Ваше Величество, – с трудом выползя из траншеи, Фаррам встал перед ним и поклонился. – Нас скоро найдут, и поговорить открыто мы уже не сумеем. Я могу солгать остальным, но не буду лгать себе. И забывать все, что сделал и желал сделать тоже не стану. Исправить или искупить содеянное невозможно. Есть вещи, которые нельзя прощать. Их нельзя оправдать возрастом, помешательством, ударами судьбы или чем-либо еще. Хочу, чтобы вы знали: я это понимаю. И ценю ваше великодушие.

– Не ходи вокруг да около, Каэл, – нетерпеливо произнес Арм. – Чего ты хочешь?

– Позвольте просто быть рядом, – отведя взгляд, попросил тот. – Возможно, я смогу что-то сделать для вас. Хоть что-нибудь.

Заложив руки за спину, Арм задумчиво нахмурился.

– Всякий раз, когда я относился к тебе с добром, Фаррам, ты кидал в меня камень. Откуда мне знать, вдруг и теперь ты не поступишь так же, как госпожа Равва? Я ведь и тогда, и сейчас – всего лишь я. Имя не меняет сути. И потом, моя мать казнила твоего отца, и мы оба это понимаем. Не один герцог Парф виновен в его смерти.

– Да, я знаю, – болезненно скривившись, сказал тот. – Про камни и прочее... Согласен. Можете не верить, вы совершенно правы. Я и не прошу доверия. И слово мое ничего не значит даже для меня самого. Но есть вещи, которые понимаются раз и навсегда. Вы… И не только вы, но и герцог Картал, о котором мне всегда говорили лишь мерзости, показали то, о чем я даже не подозревал. Это как слепому увидеть звезды или как впервые понять, что все вокруг смертны.

– Я понял, – кивнул Арм. – И ты ошибаешься. Возможно, и есть в мире то, чего не простить, но тебя я и понять, и простить могу. И давно простил. Но доверия не жди. Доверять у меня нет права никому, даже собственной матери. Хочешь быть рядом – будь. До своего совершеннолетия я намереваюсь остаться в гарнизоне просто Армом, сыном лекаря. Что будет потом – будем потом. Только прошу, не кланяйся мне больше. Я – всегда я, даже когда мою конюшни и доедаю за Карсом его обед. Меня ничего не унижает и ничто не возвеличивает, кроме собственных мыслей и поступков.

Встав на колено, Фаррам склонил голову и твердо произнес:

– Примите мою преданность и верность.

– Принимаю, – сказал Арм, дотронувшись до его плеча. – А теперь встань и иди обратно. Ты замерзнешь.

Две пантеры – кот и кошка – нашли их маленькое убежище к полудню. Через полчаса одна из них привела нескольких боевых офицеров и молодого лекаря, выглядевшего настолько уставшим, что, казалось, ему самому требуется помощь. Допрашивать и отчитывать ни Арма, ни Фаррама никто из них не стал, только пожилой стопник с улыбкой заметил:

– Хорошо, что все обошлось, а не то бы вы изрядно подпортили репутацию Академии.

О своем ранении Арм умолчал, а вот о болезни Фаррама расписал все в красках, так что лекарь дважды спросил, какие травы были во взваре и, кажется, остался доволен.

– Я доложу генералу, что хотя вы и не выполнили задание, но все нужные навыки отработали на зачет. Молодцы, хорошая работа.

Путь к тракту занял всего несколько часов, потому что в снегоступах идти было легко, а после ломтя хлеба с сыром даже Фаррам зашагал бодрее и уже не обращал внимания на кошек. Впрочем, те почти все время жались к Арму.

– Ты будто медом намазан, – с удивлением заметил офицер-ручник. – Чего это они к тебе так ластятся?

– Не знаю, – потрепав пантеру по широкой голове, Арм улыбнулся. – Нравлюсь я им. Да и они мне, признаюсь, тоже. Это взаимная любовь.

– А как с командами? Слушаются?

– Не жалуюсь. – Арм пожал плечами и, наклонившись, шепнул пантере, чтобы та отошла подальше.

Пряднув ушами, она боднула его в бедро и свернула в сторону.

Приподняв брови, ручник переглянулся с пожилым стопником и словно нехотя протянул:

– Согласен… Ему на Первой не место. – Вновь посмотрев на Арма, он похлопал себя по синим наживкам. – Я Гавэр, сын Нара Альбора, наставник третьего звена Второй ступени. Если есть желание, можешь переходить под мое начало. Думаю, тебе и испытания держать не придется, поскольку все преподаватели только за. Сдашь только промежуточные вместе со Второй ступенью. Что скажешь?

Заметив, что ручник и остальные сбавили шаг, а затем и вовсе остановились, Арм ухватился за тонкий ствол белого дерева и повернулся к ним лицом.

– Я бы с удовольствием, но ведь уже кандидат от Первой… Если позволите встретиться в круге с Аурика и оспорить результат Межзвеньевых, тогда и раздумывать не стану.

Хмыкнув, ручник смерил его насмешливым взглядом.

– А давай. Я, конечно, сомневаюсь, что ты выстоишь против него, потому что Карин хорош даже для Второй, но хочешь попробовать – пробуй. Правила не запрещают.

– Тогда согласен, – кивнул Арм. – И да, я квартируюсь в башне. Так получилось, потому что мест не хватило. Не скрою, что привык, да и… Для меня это большая честь, поскольку вам известно, кто там когда-то жил.

– Хочешь остаться? – догадался ручник. – Я не возражаю. У нас тоже нет свободных коек.

– Спасибо, – с облегчением выдохнул Арм. – Обещаю стараться.

– Ну все! – нетерпеливо произнес стопник, ткнув пальцем в небо. – Тут хоть и недалеко осталось, но по тракту в темень тоже не много удовольствия ехать. Идите уже, да побыстрее!

Арм не знал, радоваться ли своему решению или нет, но чувствовал, что оно верное. После всего пережитого хотелось начать сначала. Новая ступень, другие лица, более сложные задания… Но самое главное – время. Теперь, когда он воочию увидел, что творится за пределами замкового сада, время стало крайне дорого.

[1] Речь идет о чаге и уснее (прим. автора)

Глава 11

Пламя свечи горело ровно, но света хватало лишь на то, чтобы читать верхнюю часть страницы, поэтому Арм вскоре закрыл книгу и, сев к камину, разворошил догорающие поленья. В его отсутствие комнатку опять прибрали и хорошо протопили. На полу появился потрепанный, но еще вполне уютный меховой коврик, а на столе – чернильница и внушительная стопка бумаги, а также грифельная дощечка для расчетов.

«Спасибо, Линни», – мысленно поблагодарил Арм, невольно вспомнив, как она встречала его у ворот Академии. В ее взгляде читалось настолько глубокое беспокойство, что ему стало стыдно. Оставалось надеяться, что матери не доложили о произошедшем или, по крайней мере, сказали уже после того, как их с Фаррамом нашли.

Сняв камзол, Арм повесил его на спинку стула. Форму Второй ступени ему выдали в день возвращения, но надел он ее только сегодня, после того как сообщил товарищам. Многие из родного звена отнеслись к новости положительно, Вар расстроился, а Карс так разозлился, что всю неделю воротил от Арма нос.

– Отойдет, не волнуйся, – сказал утром Вар, поднявшись в комнатку. – Он злится из-за Фаррама. Нам было непросто вернуться к тракту. Встретили приблудную пантеру, едва ее отогнали. Орали команды так, что в Горготе было слышно. Потом непогода… В общем, Карс считает, что ты зря ушел, тем более, судя по твоему лицу, Фаррам не слишком тебя ждал.

– А сам ты как думаешь? – спросил Арм и, прислонившись плечом к стене, едва не вскрикнул от боли.

Отведя взгляд, Вар некоторое время молчал, словно раздумывая.

– Я тоже так думал поначалу. Но теперь вижу, что ты ошибся. Фаррам сам на себя не похож. Видимо, ему действительно крепко досталось. Ты молчишь, и я не буду ни о чем спрашивать, но и винить тебя тоже не стану. Наверное, на твоем месте я бы поступил так же, Арм. Но наш Карс – не я и не ты. Фаррам его изводил сильнее прочих. Даже умри этот Каэл самой мучительной смертью, он бы не расстроился.

– Вот как… – протянул Арм, не зная, что еще сказать. – Ладно, подожду. Но извиняться я перед ним не буду, можешь так и передать.

Оборвав воспоминания, он взял ведро и выгреб в него остывающие угли.

«Все в конце концов образуется», – решил Арм, закрывая заслонку. В лицо тут же дыхнуло жаром. Поставив сапоги поближе к очагу, он встал и, подойдя к кушетке, забрался под одеяла.

Утро началось с барабанов. После долгого перерыва их мерный бой разбудил почти сразу. Уже зная, что торопиться не стоит, Арм надел и прогретые, высохшие сапоги и шерстяной камзол. Последний выглядел как новенький, но смотрелся бы куда лучше, если бы на нем красовались офицерские нашивки.

Застегнув ворот, Арм причесал непослушные волосы частым гребнем и проверил ногти. Те уже достаточно отросли, но выглядели еще прилично. Сегодня на Межзвеньевых состязаниях Третьей ступени был заявлен перевыборный бой между ним и Крином Аурика. Перевыборные в Первой проводились в несколько этапов перед вечерним отбоем. Фаррам в них участвовать отказался, сославшись на здоровье.

Уже выйдя из башни, Арм вспомнил, что забыл надеть меховой плащ. Видимо, все-таки волновался. Возвращаться не хотелось, поэтому он трусцой перебежал площадь и, несмотря на ранний час, зашел в столовую. К его удивлению, часть столов уже занимали старшие офицеры и преподаватели.

– О, вы только посмотрите, кто пожаловал… – заунывно протянул тот самый стопник, который нашел их с Фаррамом в лесу. – Проходи, парень, не стой, как пень!

Оглядев собравшихся, Арм подошел и вопросительно посмотрел на офицера.

– Ты чего так рано встал? – спросил тот, отхлебнув из кружки чая. – Не спалось перед боем?

– В башне очень хорошо слышны барабаны, – спокойно ответил Арм. – Я всегда просыпаюсь, когда они начинают бить.

– А… Что ж, сегодня тебе повезло. Мы тут как раз обсуждаем… – Он повернулся к сидевшему рядом дежурному из учебного корпуса. – Как считаешь, есть у этого цыпленка шанс уложить нашего Карина?

– Не думаю, – улыбнулся тот. – Аурика собирается прыгать на Третью и уже полгода тренируется в поте лица. Его победа вполне заслуженная. А этот?..

– Он тоже неплох! – вступился Фарест. – Я наставничал над ним не так уж и долго, но могу сказать, что парень подает большие надежды. Из моих никто до его уровня не дотягивает, а заниматься один на один, как ты понимаешь, времени нет. Я сам ему говорил: прыгай выше. Рад, что послушался. Нечего ему делать на Первой.

– А тебе при поступлении разве не предлагали сразу на Вторую идти? – поинтересовался стопник.

– Нет. Боюсь, многие засомневались, что метрика пройдет проверку, – смутившись, предположил Арм и заложил руки за спину.

– Понимаю, – хмыкнул офицер. – Мальчишка мальчишкой, даром только, что долговязый... А так даже на четырнадцать не тянешь. Боюсь, как бы у Ее Величества не возникли вопросы… Метрика-то точно в порядке?

Последний вопрос, обращенный к наставнику Первой ступени, прозвучал неожиданно громко, так что те, кто пока не участвовал в разговоре, разом насторожились.

– В порядке, – отмахнулся Фарест. – Валлор как Валлор. У него и без метрики все на лице написано. А что до возраста… Ну не всем же быть, как ты, Старрэн! Повзрослеет малый, откормим. Еще камзол не смогут подобрать, помяни мое слово!

Почувствовав, как засосало под ложечкой от голода, Арм вздохнул и с тоской посмотрел на стоящий на столе поднос с мясом и вареными яйцами.

– Ты садись, садись. – Гавэр дернул его за рукав. – Поешь с нами. И никого не слушай. А главное, не волнуйся. Сегодня Ее Величество изъявила желание посмотреть на Межзвеньевые, так что будут высокие зрители и наверняка куча народа.

Услышав новость, Арм вздрогнул и едва не выронил яйцо, чем вызвал всеобщий взрыв хохота.

– Да не бойся ты так, парень! На Игры-то вообще все съедутся. Будешь так нервничать, тебя Аурика первым же выпадом уложит. Ты же видел его на отборе – он сразу подмечает слабость соперника. Это талант!

Арм его уже не слушал. Он понимал, что если придет мать, то смотреть будет и ее верный Филтор, и Юккан, которые обучали его перед тем, как взялся дядя и присланный князем воин-аллотар. Ударить в грязь лицом он теперь просто не мог, это бы значило принизить их труд и дать повод матери усомниться в необходимости обучения в гарнизоне.

– Не волнуйтесь, – холодно ответил он, взяв кусок мяса и положив его на хлеб. – Не уложит. Но могу предложить пари, разу уж все так уверены в его победе.

– О как! – захлопал в ладоши стопник. – Слышали, братцы? Цыпленок хочет пари! И сколько же ты поставишь сам на себя?

– Колветр серебром.

– Отлично! – одобрил Фарест. – Я тоже поставлю на своего воспитанника. Совсем его заклевали!

– Твои деньги. – Стопник пожал плечами и, порывшись в кошеле, положил на стол золотой. – А я за Аурика.

– И я! И я! – раздались голоса с соседнего стола, и вскоре рядом с почти опустевшим блюдом громоздилась приличная кучка монет.

– Пусть дежурный возьмет на хранение, – предложил Гавэр. – Вечером сочтемся.

Утреннее построение из-за Межзвеньевых отменили. Вместо него площадь трижды обошла личная охрана Ее Величества. Офицеры Белого Замка проверили все, начиная от казарм, заканчивая башней, чем вызвали недовольство гарнизонной стражи. Боевой круг тоже обновили: присыпали свежим песком и заново очертили белую линию.

– Эх, и теперь и поорать-то нормально будет нельзя, – с сожаление проворчал Вар, занявший место в первом ряду, для чего простоял столбом почти с самого утра. – Пусть только попробуют оттеснить назад!

– Вряд ли кто-то рискнет, – шутливо заметил Арм и вытянул шею, силясь разглядеть гостей, вышедших на ступени резиденции. Матери пока видно не было, но рядом с генералом уже стоял лорд Таэр и Юккан. Последний вел себя нервно и все время посматривал на небо.

«Ждет голубя?» – догадался Арм. От дяди все еще не было никаких вестей, куда он уехал, наверняка не знала даже мать. Впрочем, она старалась не лезь в его дела, поскольку тот никогда прямо не вмешивался в ее. Мог только дать совет или попытаться уговорить.

Заунывное пение труб возвестило о начале состязаний, и к боевому кругу потянулись избранные из звеньев Третьей ступени. Аурика из Второй тоже явился и демонстративно встал рядом с Армом.

– Благодаря твоей блажи, Валлор, – не поворачивая головы, бросил он, – мне приходится терять время и тревожить товарищей. Не говоря уже о наставниках и преподавателях. Зачем это все? Хочешь расквитаться за Каэла?

– Нет, – ответил Арм. – Хочу встать на твое место и выиграть нашивки на Играх. На Первой этого не добиться, а вот на Второй вполне.

Беззвучно рассмеявшись, Аурика откинул со лба белесые волосы и приосанился.

— Вот как, значит? Ну ладно, пробуй. Будет интересно проверить, правду ли о тебе наговорили или ты всем пыль в глаза пустил. Но то, что тебя в звене любят, уже хорошо. Нам задиры не нужны.

Раздался гонг, и в круг вышли двое: резервный палечник лет двадцати с небольшим и юноша немногим младше и без отличительных знаков. Черты их лиц говорил о безродном происхождении, но в палечнике угадывался смазанный временем отпечаток Рода. За него Арм и стал болеть, но, к сожалению, был вынужден огорченно свистнуть, когда тот заступил за пределы круга.

Мать показалась только к следующему бою между первым и вторым звеном. Сев в поставленное у самых дверей кресло, она облокотилась на спинку и тоже посмотрела в сторону башни. Юккан сразу же поднялся и, встав слева, что-то шепнул ей на ухо. Заметив это, Филтор занял свое обычное место у ее ног.

– Победа Элиба, второе звено Третьей ступени! – крикнул один из судящих офицеров и назвал имена следующих избранных.

На этот раз в круг вышли два Валлора из третьего звена, причем оба уже с нашивками боевых палечников. Как раз их, как вспомнил Арм, он и видел при своем первом построении.

– Смотри внимательно, – наклонившись, шепнул на ухо Аурика. – Из Рода, но хороши оба. Я даже предположить не берусь, кто возьмет верх. Братья, кстати. Откуда-то из предместья Ровмэна.

Кивнув, Арм сосредоточился на поединке. Аурика не соврал. Бой длился почти пятнадцать минут без единой остановки и посмотреть было на что.

«Надеюсь, Юккан обратит на них внимание, – подумал Арм. – В замке давно требуется пополнение».

– Похоже, ничья, – удивленно заметил Вар. – Интересно, признают или нет?

– Ничья, – подойдя к опустившим боевые клинки офицерам, объявил судивший ручник. – Бросаем жребий.

Подбросив вверх золотой колветр, он дал ему упасть и, наклонившись, поднял верх сжатый кулак.

– По жребию кандидатом становится Сиварс Валлор, лорд Карама, второе звено Третьей ступени.

Раздался одобрительный свист и несколько разочарованных голосов.

– Теперь наша очередь, – в голосе Карина послышалась улыбка. – Тебе повезло, что мы еще без нашивок, иначе бы без крови не обошлось. У меня тоже далеко идущие планы, сын лекаря.

Арм промолчал и оправил камзол. Без плаща было довольно холодно, но, к счастью, все стояли так тесно, что он не успел замерзнуть.

– Арм Валлор из Варута, третье звено Второй ступени. Кандидат от Первой, переход, – объявил офицер. – И Карин Аурика, кандидат от Второй ступени. Повторный бой на оспаривание.

Взяв поданную «железку», Арм крепко сжал рукоять и несколько раз взмахнул рукой, чтобы привыкнуть к весу. Тренировочный меч был немного тяжелее его собственного клинка.

Дождавшись, пока оба противника встанут на линию друг против друга, судящий офицер поднял кулак и перевернул песочные часы.

Аурика не стал сразу атаковать, а, пройдя несколько шагов, выжидательно посмотрел на Арма. Понимая, что он хочет вынудить его задать темп, Арм тоже не спешил, решив действовать по той же тактике.

– Ее Величество смотрит, – начал терять терпение Карин. – Мы так и будем кружить?

– Я никуда не тороплюсь, – хмыкнул Арм, вложив в ответ едва уловимую насмешку. – Да и потом, мы последние на сегодня. – Словно нехотя крутанув меч, он перехватил его клинком вниз, как делали аллотары. – Говоришь, хорошо, что не на боевых? Что ж, соглашусь.

Удивленно приподняв бровь, Карин сделал несколько шагов к середине, а затем прыгнул и нанес косой удар снизу. Легко блокировав его, Арм отошел подальше от края и встал наизготовку.

– Неплохо, Аурика, но слишком медленно, – поддел он. – Мы так действительно до вечера не закончим.

– Не пытайся на меня давить, это тебе не тренировочный бой, – процедил Карин и, развернувшись, сложной комбинацией попытался выбить у него клинок.

«Спасибо, дядя Картал, – мысленно поблагодарил Арм, вспоминая, как тот его гонял, заставляя раз за разом отрабатывать такие вот приемы. – Беру назад все свои жалобы».

Мышцы налились тяжестью, но перехватывать меч в другую руку Арм боялся. Какое-то время он яростно отбивался, в последний момент сворачивая от границы круга к середине и вынуждая Аурика двигаться следом. Несколько раз, когда выдавалась возможность, атаковал, но не без достаточного напора. Песок в часах уже дважды ссыпался, отмерив десять минут.

– Устаешь, Валлор, – напряженно выдохнул Карин. – Хватит уже от меня бегать!

В очередной раз отступив на середину круга, Арм все-таки перехватил меч в левую руку и, не обращая внимания на боль, нанес несколько лобовых ударов. Легко блокировав его, Аурика скривил губы, тоже перехватил клинок и, увидев, что Арм открылся, вновь попробовал нанести косой удар сбоку. Это был простой и эффективный прием, но, предугадав последующую за ним серию ударов, Арм не стал уклоняться и, дав Карину уверится в правильности выбора, в последний момент развернулся, поднырнул под его руку и приставил конец тренировочного меча к отрытой спине.

– Я и не бегал, Аурика. Мне просто было было получше тебя узнать, – тихо сказал Арм и, опустив «железку», добавил: – Спасибо за урок. Тебя хорошо обучили.

Отдав тренировочный клинок судящему офицеру, Карин мрачно глянул на него и молча ушел, не став дожидаться объявления победителя. Арм на некоторое время остался в круге один и, повернувшись, показательно поклонился в сторону резиденции.

– А я смотрю, скромности тебе не занимать, – хмыкнул судящий, после объявления победы. – Иди, молодец.

Поблагодарив, Арм боком протиснулся через первый ряд, занятый Третьей ступенью, и почти столкнулся с вышедшем навстречу дежурным.

– На вот, парень! – хорошенько хлопнув Арма по спине, тот вложил в его руку небольшой кошель. – Заслужил.

Растерянно кивнув, Арм нашел взглядом Вара и подмигнул, благодаря за поддержку. Карс, каким-то образом пробравшийся к другу через плотно стоящую толпу, отвел взгляд и что-то спросил у одного из офицеров Третьей ступени.

«Разберусь с этим позже», – запретив себе расстраиваться, решил Арм и подошел к своему новому наставнику.

– Поздравляю, – коротко сказал Гавэр. – Ты поступил разумно. Я, признаюсь, поверил, что испугался. Молодец, наблюдательный: поймал Аурика на его же крючок. Это послужит ему хорошим уроком. Да и тебе полезно. Вы еще не раз встретитесь на тренировочном, будет чему друг у друга поучиться. – Встав поближе, он тихо спросил: – Кто так натаскал? Я вижу старую школу, давно такой техники не встречал.

– Один из учеников покойного герцога Парамана, – четно признался Арм, внутренне забавляясь отразившемуся на лице офицера недоверию.

– Смотрю, ты и шутить мастак, Валлор! Впрочем, твоя правда, вопрос неуместен. Прости за любопытство.

– И вы простите, я немного переволновался. Могу идти?

– Ступай. И смотри сегодня не попадайся на глаза однозвенцев. Тебя пока плохо знают, а Карина в звене ценят и любят. Его проигрышу никто не обрадуется.

Кивнув, Арм стал потихоньку пробираться поближе к башне. Ему хотелось немного побыть одному, а заодно кое-что выведать у мальчишек-птичников. На площади начали показательные бои офицеры-наставники и те, кто готовился сдавать испытания на звания. Заслужить нашивки было делом непростым, поэтому-то все так стремились отобраться на Игры. Победа давала возможность получить звание резервного палечника, ручника или стопника, в зависимости от исходного чина. А резервным, в свою очередь, присваивали боевого, что позволяло им преподавать и начальствовать. Арм хотел дослужиться хотя бы до резервного стопника, а для этого ему сначала требовалось пройти все четыре степени чинов всего за два года. Кроме покойного генерала Лафаста никто не добивался ничего подобного.

«Что сделано однажды, всегда можно повторить», – взбегая вверх по ступеням, подумал Арм, прикидывая, сумет ли в этом году прыгнуть еще раз, только уже после Игр. По возрасту это было не положено, но в правилах никаких ограничений не имелось, он их хорошо изучил, а значит, никто не мог помешать ему подать прошение и пройти все положенные испытания.

Несмотря на то, что Арм уже почти полгода жил в башне, он никогда не поднимался в голубятню и не знал никого из птичников и посыльных, часто снующих туда-сюда с полученными и требующими отправки посланиями.

В голубятне оказалось намного теплее, чем в самой башне и наружи. Устроенная в несколько уровней, она обогревалась небольшой печкой и теплом самих птиц. Здесь содержались почтовые голуби, птенцы и необученный молодняк. На самом верхнем уровне, куда вела надежная деревянная лестница, имелся люк на башенную площадку, с которой голубей выпускали в мир, а также множество жердочек для возвращающихся. Была даже рогатина для воронов и ястребов из Княжества.

– Тебе чего? – грубо спросил юноша лет шестнадцати, заметив в дверях Арма. – Сюда посторонним нельзя!

– Меня послал господин Юккан, – уверенно ответил Арм и, достав серебряную монетку, бросил птичнику. – Просил доставить послание сразу же, но так и не дождался. Ее Величество уже нервничает.

– Тьфу ты!.. – поймав колветр, птичник сразу успокоился. – А что я сделаю-то? Никого нет, все разбежались. Оставлять пост не имею права по уставу! – Повернувшись к деревянному шкафчику со множеством подписанных ячеек, он взял с самой верхней два позолоченных тубуса и протянул их Арму. – Держи. Но прежде дай-ка я запишу твое имя. Так положено, раз ты не наш.

– Арм Валлор из Варута, Вторая ступень, звено Гавэра, – заученно произнес Арм. – От Юккана Каэла…

– Да помню я! – Окунув перо в чернила, тот закусил губу. – От Каэла… Отлично. Теперь иди и смотри не говори, что тут никого, а не то нам попадет. А мы-то как раз ни при чем.

– Не скажу, – заверил Арм и, шагнув назад, прикрыл за собой дверь.

Спустившись вниз к своей комнатке, он прислушался и, не услышав ничьих шагов, зашел внутрь и запер дверь.

Письма, как и предполагал Арм, оказались от дяди. В одном, адресованном матери, сообщалось, что все жалобы и подозрения относительно герцога Вансела, генерала Тира, нашли подтверждение, а собранные соглядатаями показания и факты дядя доставит ей лично в руки к началу Игр в Горготе. В другом послании, уже для Юккана, дядя писал, что цель его поездки стала известна третьим лицам, и, будучи серьезно ранен, он вынужден какое-то время переждать в Тонаре, потому задержится.

Последняя новость вполне объясняла беспокойство Юккана и дурные предчувствия самого Арма.

«Плохо, – подумал он, тщательно скручивая послания и завинчивая крышечки тубусов. – Матушка все равно догадается. И если эти третьи лица как-то относятся к герцогу Ванселу, то тихой смерти старику не видать».

Вансела Арм знал с детства, поскольку тот, несмотря на почтенный возраст, иногда наведывался в замок. Будучи верным слугой герцога Кайла, он в свое время сделал многое для того, чтобы возвести на трон его, Арма, мать. Матушка испытывала к старику благодарность и закрывала глаза на все огрехи, но она не терпела, когда ей не подчинялись. А Вансел возомнил себя едва ли не герцогом всего севера, хотя в его подчинении находился только Тир. Из-за его своеволия в крепости иногда возникали стихийные бунты, которые приходилось жестко подавлять. Договориться со стариком не мог даже Тори.

«На этот раз я не стану вмешиваться, – мрачно подумал Арм, надевая плащ. – Видимо, и дядя тоже. Если он действительно серьезно пострадал, пусть не ждут милосердия».

Сбежав вниз, он толкнул тяжелую дверь и сразу же обратился к обоим стражникам.

– У меня послание к Ее Величеству и стопнику Юккану. Срочное! Велено доставить сразу же, как прилетят птицы.

– А где гонцы? – нахмурился широкоплечий стопник с темно-каштановой шевелюрой, покрытой тонким инеем.

– Все на заданиях. В голубятне только дежурный. Он и попросил, поскольку знает, что я живу…

– Ясно, – оборвал его офицер и крикнул кого-то в толпе. – Повезло, что сюда всех согнали. Сейчас подменюсь и провожу тебя, а то не пропустят.

Пробраться к резиденции оказалось сложно даже в сопровождении стопника, но в конце концов Арма буквально выпихнули на лестницу и, тут же схватив, отобрали меч и поставили на колени.

– Отпустите мальчика! – рявкнул Филтор, приподнявшись со ступеней. – Вы что, не слышите? Он с посланием!

– Имя и звание? – Подойдя, спросил Юккан и протянув руку, помог Арму подняться. – Почему сам принес, а не гонец?

– Просили срочно, живу в башне. Гонцов нужно было ждать, все на заданиях. – Протянув оба тубуса, Арм на мгновенье сжал его руку и неслышно шепнул: – Призови безымянных, мы должны узнать, кто мог его предать тогда и сейчас. – Заметив, как насторожился Филтор, Арм спешно добавил: – Дай мне что-нибудь за труды, и никому ни слова.

Сунув руку в поясной кошель, Юккан с усмешкой вручил ему золотой колвет и, потрепав по голове, велел убираться в казармы.

«…Кто-то, кто стоит ко мне очень и очень близко…» – вспомнив слова дяди, Арм почувствовал, как упало сердце и, затерявшись в толпе, настороженно обернулся.

Мать прочла письмо сразу же и заметно встревожилась. Как и ожидалось, она заподозрила неладное. А вот Филтор, неотрывно смотревший на Юккана, выглядел раздосадованным.

«Только бы не он», – гоня прочь навязчивую мысль, подумал Арм, но внутренний голос упорно подсказывал, что догадка верна. Филтор был фанатично предан матери. Если бы он узнал, что дядя защищает бывших последователей Ордена, то вполне мог счесть его опасным...

Глава 12

Древний язык у Второй ступени преподавал какой-то южанин с совершенно дикой смесью всех Десяти родов, вместе взятых. Косматый, словно не расчесывался годами, и бледный настолько, словно вот-вот свалится в обморок, он говорил так тихо, что приходилось напрягать слух. Зато неуды ставил направо и налево. Именно поэтому в классе стояла абсолютная тишина.

– Итак, мы начинаем разбирать отличие нашего Древнего языка от искаженной формы, которой пользуются аллотары, – начал Йерам, окинув собравшихся ищущим взглядом, словно надеясь обнаружить в чьи-нибудь глазах неудовольствие или скуку. – Наши языки, и современные, и древние, во многом похожи, но произношение само слов иногда настолько разнится, что может возникнуть недопонимание. С сегодняшнего дня важные фразы начнем дублировать и заучивать в двух вариантах. Взяли перья, списываем с доски. К завтрашнему дню задам небольшой перевод и посмотрю, кто как справится. Словари можете не искать – их пока нет. Попробуйте догадаться сами. Отрывок будет на странице восемьдесят, вторая строфа.

Послушно взяв перо, Арм прочел записи и тут же его отложил. Все фразы он хорошо знал.

– Господина Валлора с Первой ступени мое задание тоже касается, – зыркнул на него учитель. – Или у тебя чернила пересохли?

Арм внутренне подобрался.

– Простите, я счел разумным не переводить понапрасну бумагу, поскольку задание мне знакомо.

– Хорошо, тогда возьми книгу, выйди и переведи текст в двух вариантах, а я посмотрю, насколько оно тебе знакомо.

Встав из-за стола, Арм шагнул к доске. Поскольку все места в классе, кроме первых рядов, оказались заняты, он сидел прямо напротив учительской кафедры.

Открыв нужную страницу, Арм прочел вначале отрывок, затем перевел его на Древний, затем прочел на аллотарском и перевел на их Древний. Он мог бы еще перевести на греческий и английский, но этих языков в Королевстве не знал никто, кроме нескольких человек.

– Хм… Ну, положим, ты действительно неплохо знаешь предмет, – согласился учитель. – Мне о тебе говорили, но, признаюсь, думал, что преувеличивают… – Забрав у Арма книгу, он положил ее на свой стол. – Придется повозиться с тобой отдельно. Мне поручено переводить труды Оурвэна на аллотарский, а сказания аллотаров – на наш язык. Работы много. Если ты читал Оурвэна, в чем я сильно сомневаюсь, то знал бы, что часть его текстов написана на Древнем. Будешь мне помогать во время уроков и после вечернего построения. Все твои работы я, разумеется, проверю и вот по ним-то и буду оценивать. Как тебе такое предложение, Арм, сын лекаря из Варута?

– Нравится, – не задумываясь кивнул Арм. – Мне это будет интересно и полезно. Благодарю.

– Отлично. Тогда с сегодняшнего дня и начнем. Возьми перо и спиши с доски одну фразу. Хочу посмотреть на почерк. Я должен знать, нанимать ли арфиста или обойдемся твоими каракулями.

Вздохнув, Арм слегка наклонил лист и, окунув перо, аккуратно списал задание. Почерк у него был каллиграфичный, но мелковатый, как и у дяди Картала, поскольку им обоим часто приходилось работать с голубиной почтой, где на маленьком листочке требовалось уместить как можно больше текста.

– Сойдет, – задумчиво хмыкнул учитель, который, как оказалось, все это время стоял за его плечом. – Писарем, что ли, работал?

Подняв голову, Арм сдержанно улыбнулся.

– Нет, но писать приходилось много. Копировать тоже.

– Оно и видно.

К тому времени, как закончился урок, Арм успел дочитать балладу о строительстве Пата и начал зевать. Несколько дней, проведенных в классе Второй ступени, показались длиной в месяц. Из-за его победы никто из однозвенцев не желал с ним не то что разговаривать, даже подходить близко, поэтому во время трапез он по-прежнему садился к Первой ступени и делил стол с Фаррамом, поскольку Карс с ним общаться отказывался, а Вар не хотел идти против своего друга.

Вторым уроком была лекция о травах, и на ней Арму скучать не пришлось. Он многое уже знал, но был рад повторить. В конце, дождавшись, пока остальные уйдут, Арм подошел к лекарю, который вел занятие, и задал тому несколько вопросов о лечебных свойствах мха-бородача. Ему хотелось понять, почему приготовленный им для Фаррама взвар подействовал слабо и на короткое время.

– Ты мало его настоял и не выдержал пропорции, – выслушав его, ответил лекарь. – Мха нужно больше. Кроме того, забыл, что хвою мы заготавливаем именно зимой, поскольку после первых морозов она имеет самые сильные защитные свойства. Поэтому я бы добавил и ее. Ну и пить все это, конечно, следовало чаще, а не пару раз в день.

Поблагодарив за разъяснение, Арм взял книги и хотел уже выйти из класса, когда лекарь вдруг легонько ударил его по предплечью и довольно кивнул, увидев, как он сморщился от боли.

– Так и думал. Ты все время бережешь руку. А ну-ка снимай камзол и показывай. Давай-давай, все равно никого уже нет.

Нехотя расстегнув пуговицы, Арм стянул рукав и закатал рубашку. Он так и не менял бинты и не нашел времени забежать в артель, а в резиденцию пока никого не пускали.

– Сам-то понимаешь, что кровить уже не должно? – Разрезав повязку, лекарь придирчиво осмотрел рану. – Тебе повезло... Еще бы чуть-чуть, и задело бы мышцу. Почему не обратился за помощью?

– Я обращался.

– Когда? Тут уже нагноение, Валлор! Еще бы денек-другой, и здравствуй койка и жар с бредом! Что ж ты творишь-то? Смотрю, в травах разбираешься, а как о себе позаботится, так некогда?

– Мне нужно было перейти через ступень, я…

Краем глаза заметив движение у двери, Арм повернулся и встретился взглядом с Аурика. Карин недоверчиво хмурился. Было понятно, что он услышал большую часть разговора.

– Не принимаю никаких оправданий! – грубо оборвал лекарь и достал из-под стола объемную кожаную сумку. Открыв ее, он немного порылся и вынул небольшую склянку. – Сейчас обработаю и перевяжу, а утром повторишь сам. И так дважды в день. Послезавтра проверю и, если не станет лучше, отправишься в артель. И еще… – Он достал перевязанные веревочкой маленькие пакеты, выбрал несколько. – Вот это растворишь в стакане воды и начнешь пить утром и вечером в течение недели. Понятно, Валлор? Запомнил?

– Да, – не скрывая досады, проговорил Арм и невольно сжал зубы, когда лекарь промокнул рану прозрачным раствором, а затем густо намазал снадобьем. – Спасибо.

– Пожалуйста, – бросил тот, туго затянув повязку. – А вот теперь бери свои книжки и иди на урок.

Наглухо застегнув камзол, Арм подхватил связку и быстрым шагом вышел в коридор. Второй гонг только-только отбил, оставалось всего несколько минут.

Аурика уже не было. Видимо, он тоже боялся опоздать, поскольку Линни, за редким исключением, всегда приходила вовремя и задержавшимся могла даже выписать взыскание.

– Не туда, Валлор! – послышался сзади знакомый баритон. – Это Первая там занимается, а мы внизу и на дверь ближе к выходу.

Обернувшись, Арм благодарно кивнул и заспешил к лестнице.

– Это Фаррам тебя так? – спросил Карин, стараясь не обгонять.

– Нет. Но если бы не он, то меня вряд ли бы нашли живым.

– Неожиданно… Никогда бы не подумал.

– А жизнь вообще… богата на сюрпризы, – заметил Арм и, остановившись перед дверью, перевел дыхание. – Прошу тебя никому не говорить. Ни к чему это. До Игр еще пара недель, так что успею прийти в форму.

– Я и не собирался, – заверил его Карин. – У меня есть к тебе дело. Хотел обсудить перед счетом, но не успел, поэтому давай после занятий. Встретимся там же, где ты героически защищал Каэла.

– Договорились.

Линни гоняла Вторую ступень куда жестче Первой, но Арму все равно было скучновато, потому что в математике он ушел гораздо дальше, чем она сама. Единственное, чему бывшая хозяйка замковых кухонь могла его научить – это схемам вывода денег из казны, которыми пользовались как дети Ведущей, так и обнаглевшие лорды.

– Все решишь и завтра принесешь. – Сунув кипу исписанных бумажек, она вернулась к доске и написала ряд уравнений. – Списываем. Я объясню принцип, а затем…

Толкнув дверь так, что створка ударила о стену, в класс зашел офицер-стопник вместе с Филтором. Последний скользнул взглядом по головам учащихся и, задержавшись на Арме, холодно приказал:

– Линни Каэл, дочь Хашши, прошу вас следовать за мной.

Вытерев руки о тряпку, Линни повернулась и знаком подозвала Арма.

– Объясни остальным, как это решать. Если все сделаете, составь пару задач…

– Что происходит? – одними губами спросил Арм, встав так, чтобы Филтор не видел его лица.

– Картал… – выдохнула она и громко сказала: – Мне надо доложиться дежурному.

– Он уже предупрежден, – сухо ответил Филтор. – Идемте.

«Что же ты творишь, Филт?» – кусая губы в кровь, подумал Арм, через силу заставляя себя дышать. Теперь уже не оставалось сомнений, кто стоял за неприятностями дяди и его ранением.

Дверь жалобно скрипнула, но до конца так и не закрылась, оставив приличный зазор. Чеканный шаг Филтора и сопровождавшего его офицера, как и шаркающая мелкая походка Линни, становились все тише и тише. Повернувшись, Арм оглядел притихших однозвенцев. С каждым мгновеньем на душе становилось все тяжелее и тяжелее. Он упускал единственную возможность вмешаться.

– Списывайте, – собственный голос прозвучал будто чужой. – Я сейчас вернусь. Посмотрю, куда ее повели.

– Стой, Валлор! – с места крикнул Карин. – Нельзя покидать класс – ты получишь взыскание!

Ничего не ответив, Арм быстро вышел, а затем побежал к лестнице. Белый плащ Филтора уже коснулся верхних ступеней и угрожающе колыхнулся.

Так быстро ему не приходилось бегать еще никогда, даже в детстве и на тренировочной площадке, когда наставник гонял по обледеневшей брусчатке под сотню кругов. Но Арм все же успел. Держась за перила, он прыгнул и, пролетев над ступенями, едва успел уклониться от меча развернувшегося к нему офицера.

– А ну стоять! – рявкнул тот. – Имя и звание!

– Оставь, – подняв руку, приказал Филтор и кивнул на Линни. – Ждите у дверей.

– Нам нужно поговорить, – подождав, пока они уйдут, шепнул Арм и, убедившись, что вокруг никого нет, чуть громче добавил: — Это касается недавних событий в Горготе, по поводу которых меня допрашивали.

– Напиши рапорт, передай дежурному и жди ответа, – громко ответил Филтор и, взяв его за локоть, силой потащил к ближайшей двери.

Арм не сопротивлялся, хотя забинтованное предплечье ныло от боли и, судя по пульсации, опять закровило.

– Заходи! – Филтор втолкнул его в небольшое помещение, сверху донизу забитое швабрами, ведрами и ветошью, и закрыл дверь. Единственное тусклое окно было наполовину заставлено тюком сена. – Что ты хотел? – его голос заметно смягчился. – Зачем так рисковать?

Молча сняв камзол, Арм закатал рукав рубашки.

– Видишь, Филт? Рана не заживает уже вторую неделю. И мне очень повезло, что Равва не успела смазать наконечник ядом.

Заметив, как тот помрачнел, Арм неспешно оделся.

– Я знаю, чего ты хочешь, Миссара. И знаю, почему.

– Тогда мне не нужно ничего объяснять, – отведя взгляд, тихо произнес Филтор. – Твоя мать не позволила бы мне его казнить, да и вообще вряд ли бы поверила. Несмотря на то, что он много раз ее предавал! У меня не было выхода. Я отвечаю за ее безопасность, Тар. И за твою тоже. Картала необходимо убрать. Сам он не остановится и от задуманного не отступит.

– А тебе известно, что он задумал?

– Картал – сын Лирамель. Он в немилости только у князя, остальные пойдут за ним хоть в воду, хоть в огонь, Тар. Особенно последователи мерзости, которым он покровительствует за спиной твой матери. Мне все известно! Каждый его шаг! Повторяю, я бы давно рассказал Лирран правду, но она настолько ему верит, что просто меня не послушает! Да и ты, как вижу, тоже. Он специально привязал тебя к себе, как ты не поймешь! Этот человек опасен для вас обоих. – Видя, что Арм хочет возразить, Филтор просительно поднял руку. – Подожди, дай мне закончить. Ты многого не знаешь, Тар. Или знаешь, но не с той стороны. Картал сделал все, чтобы твоего отца короновали, а затем, как только лекарь подтвердил, что Лирран беременна, похитил ее и поднял на бунт полстраны! Подумай, что было бы, если бы Лирран не сумела сбежать и спрятать тебя от его загребущих рук? А я знаю. Вас обоих услали бы в Княжество до твоего совершеннолетия. А Королевством правил бы Картал и его сестрица – дети Лирамель, любимцы толпы и черни. И, уверяю, весь двор и офицерство присягнули бы им с радостью!

– Дядя не позволил бы отослать мать в Княжество, – спокойно ответил Арм. – И мне известно все тени прошлого, Филтор. Равно как и твоя роль. Я благодарен тебе за самоотверженность и преданность моей матушке…

– Не позволил бы, говоришь? – усмехнулся тот, пропустив его слова мимо ушей. – Да кто бы его слушал! Трон твой только благодаря Лирран и тех немногих, кто остался ей верен!

– Я тебя выслушал, – подавив раздражение, с нажимом проговорил Арм и, сделав шаг, встал перед ним. – А теперь выслушай меня. Герцог Картал сделал все, что сделал, по прямому приказу моего деда и королевы, которым, если ты не забыл, были открыты пути грядущего. И он сам, и его сестра, и покойный брат были рождены королевой, чтобы закрыть от Ордена ее племянника, истинного наследника Рода – моего отца. Картал прекрасно это знал. Его задачей было сохранить преемство крови и власти. Именно поэтому он настоял на скорейшей коронации. Именно поэтому ждал, пока я появлюсь на свет, и лишь затем бросил королю вызов. И если его верность мне до сих пор являются в твоих глазах лишь попыткой получить удобную марионетку, то ты слеп и глух, Филтор. То, что Картал занимается делами бывших адептов Ордена, мне давно известно. Все его решения принимаются и будут приниматься с моего одобрения. То же самое касается и наших верных людей, в число которых входит Линни. Поэтому пытаясь помешать ему, ты встаешь против меня. Подумай хорошенько, как поступит мать, когда ей станет известно, что из-за тебя я едва не погиб, а герцога уже трижды могли убить? Если же она попытается мне помешать, как ты думаешь, что я сделаю, Филтор? Я, которому достаточно лишь слова перед Ведущей и князем, чтобы вернуть себе свое? Очень надеюсь, ты просто не понимал, что творишь.

Долго посмотрев на него, Филтор понурил голову.

– Если ты снимешь с матери регентство, она этого не переживет, Тар.

– Знаю. Важно, чтобы ты тоже это понял, верный пес Ее Величества, как именует тебя двор. Понял и осознал. Верность верности рознь, Филтор. Хочешь ее спасти – не мешай тем, кто желает того же самого. Картал не враг ни тебе, ни ей. Ни тем более мне.

– Я не мог и подумать, что герцог действует с твоего ведома, Тар. Орден тысячелетия делал все, чтобы прерывать Ведущую, ты просто не мог… Ты слишком юн…

– Ордена больше нет. Есть просто люди. – Положив ладонь на его плечо, Арм слегка наклонил голову. – Мой народ. И да, я юн. Но юность не мешает мне быть тем, кто я есть. Каждый должен находиться на своем месте, Филтор. Твое – рядом с моей матерью и позади меня. Более не дерзай брать на себя больше, чем тебе дозволено.

– Я понял, Тар, – задумчиво посмотрев на него, Филтор покачал головой. – Но герцог наверняка уже обо всем догадался. Он вернется и отомстит…

– Не беспокойся об этом. Дядя поступит так, как я попрошу. Вы примиритесь и больше не позволите недоверию вбивать между вами клин.

Глубоко поклонившись, Филтор повернулся и, толкнув дверь, вышел в коридор. Почти сразу же прозвучал заунывный звук гонга.

«Плохо», – с досадой подумал Арм.

Он надеялся закончить разговор раньше и найти дежурного, чтобы получить взыскание и избежать вопросов. Что делать теперь, было непонятно.

Линни поднялась по лестнице с такой скоростью, словно к ней вернулась молодость. Увидев стоявшего у кладовки Арма, она подошла к нему и, взяв за руку, молча повела за собой.

– У тебя есть какие-нибудь новости о дяде? – спросил он, наклонившись к ней. – Он в порядке?

– Не в порядке. Далеко не в порядке… Но жив. И в надежных руках. Ночью жди гостя. Решишь, что делать с Миссара.

– Я уже решил. Он дал свой ответ, отпустив тебя. Уверен, дядя меня поддержит.

– Значит, так и скажешь.

Отмахиваясь от обеспокоенных вопросов выходящих из класса учеников, Линни зашла и, недовольно глянув на доску, нарочно громко отругала Арма за несделанное задание.

– Бестолочь! – стирая записи, ворчала она. – Здоровый лоб, а выполнить простое поручение не может! Что у тебя сейчас?

– История. – Собрав книги, Арм с тоской взглянул за окно. День выдался на редкость солнечный и не особо морозный.

– Ну тогда иди. Поговорим позже. И будь осторожнее. Здесь тоже у всех есть глаза и уши. А ты уже дал столько поводов, что лет тридцать назад от тебя бы к вечеру и сапог бы не осталось. Нынче даже враг обмельчал.

Искоса глянув на дверь и, убедившись, что какой-нибудь очередной Аурика не подслушивает их разговор, Арм быстро подошел и, наклонившись, поцеловал Линни в макушку.

– Не переживайте за меня. И за себя тоже. Больше вас никто никогда не потревожит.

Вздрогнув от неожиданности, она подняла на него удивленно-ищущий взгляд и, легонько погладив по руке, вздохнула.

* * *

Морозная свежесть пробирала до костей, но закат был настолько красив, что Арм минут пять прохаживался по площади, любуясь на подкрашенное алым небо и очень жалея, что не может сейчас забраться на башню и смотреть, как погружается в посеребренный лес огромное красное солнце.

До ужина оставалось еще полчаса. Дождавшись, пока разойдутся первые ступени, он накинул на голову капюшон и, обогнув учебный корпус, подошел к условленному месту. Аурика пока видно не было, зато ждала кого-то молоденькая служанка в широкой старенькой шубейке поверх серо-синей формы прачки. Увидев Арма, она смутилась и сразу же убежала.

– Извини, что задержался, – быстро подойдя, Аурика приветственно поднял руку. – Надеюсь, недолго тут мерз?

– Нет, – ответил Арм. – Но буду признателен, если…

– Да-да, не задержу, Валлор. Знаю, что тебе после ужина топать к Йераму переводы переводить. Попал ты, конечно. Лучше бы сидел тихо, получал бы свои оценки и все.

– Скучно, – честно признался Арм. – Мне хочется учится новому, а не топтаться на месте.

– Вот чудак! – Карин улыбнулся. – Ладно, не в этом суть. Я вижу, что ребятам ты не особо приглянулся. Признаюсь, я тоже не в восторге ни от тебя, ни от твоего дружка Фаррама. Но что случилось, то случилось. Он ни к кому больше не лезет, и я не вижу смысла его трогать. А ты и так парень неплохой. Но мне позарез нужны нашивки. Игры были хорошим шансом, однако я его упустил. Теперь остается только прыгнуть. Прыгать буду уже после Игр.

– А каковы причины спешки? – полюбопытствовал Арм, взяв связку книг в другую руку и подув на замерзшие пальцы.

– Отец может отозвать меня раньше, чем я успею закончить Четвертую ступень, – отведя взгляд, признался Карин. – А я хочу дослужиться хотя бы до боевого ручника.

– Ясно. И чего же ты ждешь от меня?

– Помощи, Валлор. Фехтую я недурно, но для Третьей недостаточно, а уж для нашивок и говорить не приходится. Мы могли бы быть друг другу полезны.

– Хм… – протянул Арм и задумчиво взглянул поверх его головы. Предложение выглядело заманчивым, особенно в свете того, что ему тоже очень не хватало тренировок. Двух часов общих упражнений с утра было маловато. – Ладно. Можем практиковаться до завтрака, я все равно встаю рано. Только нужно попросить у Гавэра «железки» и взять разрешение.

– Это беру на себя, – с готовностью вызвался Карин и подавшись вперед, тихонько спросил: – Подождем, пока рана заживет?

– Нет, – улыбнулся Арм. – Просто не буду задействовать эту руку.

– Ну, смотри, тебе виднее. И еще… – Он поджал губы и черты его круглого лица стали как будто жестче. – Предупреди Фаррама… Мне бы не хотелось его видеть. Понять и не трогать – это могу, но на большее я не способен. Он хорошо постарался. Можешь спросить его, хотя вряд ли расскажет.

– Понял, – кивнул Арм. – Фаррам не станет навязываться.

– Тогда пойдем-ка скорее, а то разберут всю сдобу, опять не с чем будет чай пить.

Когда они вышли на площадь, в окнах генеральской резиденции уже загорались канделябры, а у столовой возмущенно гудела голодная толпа. Несмотря на время, двери все еще не отперли.

– Что происходит-то? – крикнул офицер-стопник, громко постучав. – Эй? Вы там заснули, что ли?

– Обыск, – мрачно буркнул стоявший слева от двери ручник. – Я уже устал повторять всем и каждому. – Одна из служанок отравилась и чуть не померла. Говорят, крутила с кем-то из наших, потому как тяжелая.

Заметив, как вздрогнул Аурика, Арм нахмурился и невольно вспомнил убежавшую девушку-прачку.

– А наш ужин при чем? – недовольно выкрикнул кто-то. – Или она и нас заодно травануть задумала?

– Идиот… – выдохнул Карин и, заметив взгляд Арма, смутился.

Ужин начался только через полчаса, так что окоченевшие и голодные ученики и офицеры гарнизона уже перестали возмущаться и молча заглотили все поданное, включая нелюбимые многими сладкие коренья.

– Утром подадим завтрак после тренировки Второй ступени! – высунувшись из окошечка, крикнул повар. – У нас уборка! Первая ступень остается помогать. Остальные, если поели, выметайтесь. Хватит с нас на сегодня приключений!

Отложив вилку, Фаррам тяжело вздохнул.

– Вот уж подарок-то под вечер…

– Сочувствую. – Арм допил чай и уже встал, чтобы отнести посуду, когда Каэл вдруг схватил его за руку и взглядом попросил сесть обратно. – В чем дело?

– Я видел, ты сегодня с Аурика пришел, – наклонившись, прошептал он. – Хочу предупредить: не особо ему доверяй. Я, конечно, перегибал палку, не спорю, но он не так прост, как хочет казаться. И эта история сегодня… Понаблюдай за ним.

– А что ты ему сделал, Фаррам?

– Что сделал? Ну скажем так, едва на тот свет не отправил. Избил сильно. Надо сказать, мне тоже досталось. Он и кулаками неплохо владеет, не только мечом.

– Из-за чего? – Арм нахмурился. Он понимал, что Каэл не станет ему врать.

– Я скажу, но не здесь – слишком много ушей. Ты куда сейчас?

– В учебный, у меня задание.

– Тогда провожу, – кивнул Фаррам и, встав, забрал и свою, и его посуду.

Свободное время после ужина использовалось многими вовсе не по назначению. Делали задания только «зубрилы», остальные кто стирал, кто наведывался в общие помывочные, кто просто гулял или играл в шахматы. В общем, за пару часов до отбоя гарнизон Горгота оживлялся как никогда, и дежурным офицерам приходилось быть и здесь, и там. Именно поэтому в вечернюю смену попадали обычно самые непреклонные и принципиальные личности, и их штрафная книжица редко когда оставалась без дела.

Решив дойти до учебного корпуса околицами, Арм сразу же свернул к кузне. Он уже трижды пожалел, что согласился на предложение преподавателя, потому что после учебного дня хотелось отдохнуть и спокойно почитать.

– Мы с Карином знакомы с детства, – начал Фаррам, убедившись, что никто за ними не увязался. – Ну как знакомы… В Пате живут его родственники, весьма, кстати, состоятельные, поэтому мой отец время от времени вел с ними дела. Карин – единственный кровный сын лорда Ринара и, возможно, будущий глава Аурика, поэтому я часто за ними таскался. Зря, кстати. – Убрав руки в карман, Фаррам вздохнул. – В общем, возникла у Карина и моей младшей сестры довольно сильная взаимная симпатия. Но Савэра, как ты знаешь, обещана лорду Шадду. Эта воля всех Каэлов, и обойти договор нельзя. Зная обо всем, я боялся донести отцу, поэтому следил сам. Конечно, и с сестрой говорил, и с ним, но они все равно находили способ передавать друг другу письма. Так продолжалось около года. Потом меня определили в Академию. Савэра была рада до смерти, а я – нет. Пришлось надоумить лорда Ринара отправить Карина со мной в Горгот. От него самого, разумеется, я своего участия скрывать не стал, а он все передал сестре. Поверь, Савэра нашла способ настроить отца против меня так, чтобы я до самой его смерти не отбелился. – Сурово поджав губы, Фаррам в сердцах пнул подвернувшийся под ногу ком снега. – Поговорить с Карином мы смогли только здесь, в первую неделю учебы. Он потом дней десять на койке провалялся, а у меня еще месяц гудела голова. Но, сказать честно, не жалею ни минуты. И да, я его до конца года изводил как мог.

– А почему ты сказал, что сегодняшнее с ним связано? – осторожно спросил Арм, старательно скрывая, как расстроен услышанным. Безответственное поведение Савэры могло разнести вдребезги все те планы и надежды, которые лелеяли Каэлы. А это, в свою очередь, грозило не просто беспорядками в Пате, а большими проблемами для всего Королевства.

– Знаю. Видел его с одной из прачек… Жались по углам еще до твоего прибытия в Академию. Красивая девица, ничего не могу сказать, но ты сам знаешь, как Аурика относятся к бастардам! Они их просто под корень вырезают, и все дела. Для Аурика существуют только Аурика. За всю свою жизнь я знал лишь одного незаконнорожденного – это Тори Эринма. Да и то, если верить слухам, наш покойный генерал Лафаст выкрал его из-под ножа и еле выходил у тетки в кузне.

– Это не слухи, – кивнул Арм. – Так и было. Мать Тори впервые смогла его обнять только после смерти Лафаста. Да и то один раз, больше ей не позволили. У Аурика суровые внутриродовые законы. – Задумавшись, он не заметил, как пропустил нужный поворот и растерянно обернулся. – Извини. Меня расстроил твой рассказ. Раз девушка выжила, это скоро исправят. Я попробую ей помочь, если смогу.

Тихонько засмеявшись, Фаррам неожиданно тепло взглянул на него.

– Ну ты даешь… Я же просто хотел предупредить! Мне ведь неизвестно, что Карин от тебя хочет. Тем более ты его так приложил с Играми.

– Ничего особенно, Фаррам. Договорились по утрам упражняться. Ему нужно поднять свой уровень, чтобы прыгнуть на Третью, а я просто не хочу стоять на месте. Офицеры со мной нянькаться не станут, а из всех, кто доступен, он самый сильный противник.

– Противник он и правда достойный, – согласился Фаррам. – Но все же будь осторожен.

Дойдя до учебного корпуса, они еще немного поговорили о новостях и разошлись. Наверх Арм поднялся под сигнал трубы, возвещающей об окончании дня.

Йерам, преподаватель Древнего, ждал Арма в том же классе, где проходил урок у Второй ступени. Весь ряд первых столов был завален книгами и бумагами, среди которых, судя по виду, попадались весьма древние экземпляры.

– О, вовремя-то как! – Вынув из-за уха перо, учитель приветственно махнул рукой. – Подойди-ка ко мне, покажу, что да как. Заодно подумаем, с чего начнем.

Арм знал историю Малого Мира настолько глубоко, насколько вообще можно было ее знать, и любил самой преданной любовью. Эта страсть, как говорил дядя, каким-то неведомым путем передалась ему от названного деда, герцога Якира. Именно поэтому Арм был рад сказать всем, что прибыл из Варута, его родовой вотчины, где находилась первая и самая полная в Королевстве библиотека, открытая для посещения.

– Как считаешь, какой список стоит взять за основу? – деловито поинтересовался Йерам. – Я достал самый древний из найденных. Был еще один, но тот уже рассыпался. – Он указал на несколько книг поновее. – А здесь более поздние редакции. В одной даже нет вставок на Древнем, все переведено, но, как по мне, слишком упрощенно и пресно.

Бегло пролистав все книги, Арм решительно похлопал по обтянутому кожей томику.

– Этот самый верный. Древний везде скопирован на скорую руку, какие-то строфы выпали, какие-то с ошибками. А этот явно писался если не с оригинала, то хотя бы с копии такого же дотошного писаря. Смотрите сами: рифма нигде не проседает, соблюдены интервалы, даже форма древнего аллотарского передана без изменений. А северный язык после Первой войны забыли довольно быстро. Следовательно, автор все-таки видел оригинал, поскольку, судя по манере письма и качеству бумаги, жил на шестьсот лет позже Оурвэна.

– О, ветра! – надрывно выдохнул учитель и, выхватив у Арма книгу, впился взглядом в текст. – Парень, да ты ведь прав! А я даже не подумал… Вот дурак! – Прижав томик к груди, он едва ли не в пляс вернулся к доске и еще пару минут ходил туда-сюда, листая книгу. – И где ты только понабрался таких знаний?

– Я же говорил, что из Варута, – улыбнулся Арм, несколько смущенный его реакцией.

«По крайней мере, там родился», – мысленно добавил он, опустив голову.

– Ты на аллотарском читать-писать умеешь? – наконец успокоившись, спросил учитель.

Арм пожал плечами.

– Вполне сносно, как меня уверяли.

– А кто уверял?

– Аллотары. Они, знаете ли, тоже иногда к нам наведывались.

– Нет, не знал. Ну и как они тебе?

– Обычные люди. Рыжие. Похожи на Каэлов, но другие. Очень трепетно относятся к книгам и к истории. И к своей, и к нашей.

– Хм… Все так, все так... – Подойдя, он протянул Арму свиток. – Удивил, Валлор. Право слово, удивил. И порадовал. Прочти вот.

В сказании, которое дал ему учитель, рассказывалось о мальчике по имени Дарам, выжившем в Первой войне. Его спас король Арматей, погубивший в последнем сражении почти весь народ аллотаров. Обходя поле боя, он нашел полуживого Дарама среди тысячи трупов. Король дал ему свой плащ с драгоценной рубиновой фибулой и отправил к горам. Мальчик вырос, женился на одной из княжон и скрылся вместе с ней в горах от ее безумного брата Морло, жреца Великого Дракона. Тот приносил в жертву всех первенцев своей семьи и за это получал временное бессмертие и способность творить черное колдовство. Однажды жрец все-таки нашел сестру и забрал жизнь ее старшей дочери, а позже обещал вернуться и за младшей, чтобы сделать ее предводительницей аллотаров. Дарам поклялся отомстить. Он был искусным кузнецом и выковал из упавшего с неба железа меч, способный остановить любой зло. Когда клинок был готов, Дарам украсил навершие рубином из подаренной королем фибулы и закопал, а семью увел за пределы Княжества и спрятал в Королевстве у одного из жрецов Совета по имени Аурика, который приходился княжне близким родственником. Вскоре оба родителя умерли, а девочка вышла замуж за сына своего благодетеля и дала начало роду Аурика. Меч же ждал своего часа до того времени, как мать нынешней княгини не нашла его и не приказала увести поближе к границе Королевства. Там его забрали охотники за древностями, а позже выкупил в подарок королеве Лирамель герцог Якир Варутский. Этим мечом Лирамель и убила безумного Морло, жреца Дракона. Спустя многие сотни лет милосердие короля Арматея позволило свершиться мести Дарама и спасти Королевство.

– Читаешь, как прирожденный арфист, – одобрительно кивнул учитель, когда Арм замолк, потрясенный и растерянный. – Пока я буду собирать материалы, переведешь все на наш язык. Только нигде не болтай и никому не показывай, мне ее лично Князь отдал. Даже переводить сам не стал, хотя мог бы куда лучше нас. Это была последняя песня их Помнящей. Она спела ее только ему одному. По его приказу, во второй раз ее должны исполнить на бракосочетании его внучки и нашего короля. Дежурный доложил, что ты живешь в башне, поэтому никто не помешает и не подслушает. – Он погрозил Арму пальцем и, нахмурившись, словно нехотя произнес: – Ты парень, как погляжу, хороший. Но мне придется взять с тебя клятву. Слишком уж важна эта бумага, сам понимаешь.

– Понимаю, – кивнул Арм. – Клянусь никому не рассказывать о прочитанном.

– Славно, Валлор. А теперь ступай.

Бережно свернув пергамент, Арм убрал его за шиворот и накинул плащ. Его все еще трясло от прочтенного. Он знал многое и о многом, что касалось короля Арматея, который являлся его пращуром, знал и о клинке, даже видел его в сокровищнице Рода, правда, прикоснуться не посмел…

«Надо же, один благой поступок через сотни и тысячи лет повлиял на судьбы целых народов, – всю дорогу до башни мысленно рассуждал Арм, снова и снова прокручивая прочитанное в уме. – Жаль, что я дал клятву. Хотелось бы показать дяде, ведь пророчество еще не исполнено до конца. – «…И настанет время великого выбора, и все вернется к своему истоку – и сделанное однажды повторится, как и было завещано. Тогда клинок, принесший победу, потерпит поражение, а луна станет алой от крови. То будет время великой печали и великой радости – концом и началом конца», – с содроганием вспомнил Арм последние строки пророчества и вдруг почувствовал, как защемило сердце. – Не потому ли мать назвала меня так же, как основателя нашего Рода? Впервые за всю историю Малого Мира? Не в моей ли руке этот клинок потерпит поражение?..»

Ему стало так страшно, что едва не подкосились ноги. Прислонившись спиной к холодной стене коридора, Арм закрыл глаза и медленно выдохнул, силясь восстановить сбившееся дыхание.

– Я не буду об этом думать, – вслух прошептал он. – Подумаю, если придется. Но не сейчас. Не здесь.

Резкие шаги, эхом прозвучавшие с противоположной стороны коридора, заставили его взять себя в руки.

«Нужно делать то, что можно сделать сейчас, – напомнил себе Арм, поспешно направляясь к лестнице. – Будущее само о себе позаботится».

Над Академией сияли умытые холодом звезды. Тонкий лунный серп качался над башенным шпилем, будто силясь опрокинуться в ночь. До отбоя оставалось еще довольно, и Арм успевал подняться в комнатку и закрыть окошко одеялом, чтобы дежурный не увидел свет от горящей на столе свечи.

Уже дойдя почти до самого верха, он вспомнил предупреждение Линни и настороженно прислушался. В башне было тихо, только слышалось издалека воркование голубей и мерный храп дежурного птичника.

Вытянув из ножен клинок, Арм толкнул дверь комнатки и немного постоял, давая глазам привыкнуть к темноте.

– Заходи, – послышался низкий вибрирующий голос. – Я безоружен.

Отступив, Арм снял со стены факел.

– Выйдите на свет, – попросил он, надеясь, что голос не выдаст волнения. – Мне нужно убедиться…

Показавшийся в дверном проеме мужчина был настолько высоким и широким в плечах, что напоминал добротный платяной шкаф. Сколько ему лет по внешности сказать было трудно, он словно не имел возраста. Но светлые волосы и черты лица выдавали кровь Аурика.

Не веря своим глазам, Арм удивленно разглядывал него, пока тот не приподнял бровь и не постучал пальцем по опоясывающему лоб черному генеральскому обручу.

– Не признали, Ваше Величество?

Убрав меч в ножны, Арм сбивчиво извинился и жестом попросил генерала вернуться в комнатку.

– Простите, Тори. Не ожидал вас здесь увидеть, – заперев дверь, сказал он и отдал ему факел. – И труб не слышал. Когда вы приехали?

– Да с полчаса назад, – серьезно ответил тот. – Попросил ребят не поднимать шума. К твоей матери наведаюсь только завтра и при всем параде. А пока мне с тобой надо потолковать. – Он вынул из рукава сложенное в узкую полоску письмо и протянул его Арму. – Прочти, это от Картала. Скажу сразу, парень был совсем плох. Даже у меня помощи запросил. Я, признаюсь, не поверил поначалу, да и Кэтрин удивилась. Но поразузнал, что да как, и решил сам к тебе наведаться. Не нравится мне все это, ох, не нравится! Если князь узнает, то вмешается и никого не спросит. Ты знаешь, нрав у него горячий.

– Знаю, Тори, – заверил Арм и, помедлив, добавил: – Линни сегодня едва не сдали матери. Филтор.

– Скотина… – сквозь зубы процедил Тори и отвел взгляд. – Надо было мне раньше приехать.

Не ответив, Арм развернул письмо и наклонил лист так, чтобы прочесть ровные строки.

«Дорогой мой мальчик, – начиналось послание, – прошу тебя не поступать опрометчиво и не открывать себя тем, кто пока не готов к переменам. Помни, для чего и зачем ты был рожден. Все остальное тебе расскажет друг. Верь ему, как верил твой дед».

– Последнее прямо особенно приятно, – улыбнулся Тори, который беззастенчиво читал письмо. – И другом даже назвал, надо же. Права была Лирамель, а я, признаюсь, никогда ему не верил. Слишком много пакостей мальчишка в свое время понаделал.

– Что ты должен мне рассказать? – подняв на него взгляд, спросил Арм.

Подойдя к камину, Тори бросил в него факел и, вернувшись, сел на кушетку, отчего та жалобно скрипнула и промялась почти до середины.

– Ты уже и сам все понял. Но сразу предупрежу: мы с моей Кэтрин поддержим тебя при любом решении. Князь, уверен, тоже. Однако Картал прав, прося не рубить с плеча. Лирран может поступить совершенно непредсказуемо, например, казнить и его, и обвинителей…

– Знаю, Тори. Уж поверь мне, я знаю это лучше многих.

С жалостью взглянув на него, тот покачал головой.

– Я видел тебя в последний раз пять лет назад, постреленок. Ты вырос. Уже не ребенок, почти мужчина. Этому я тоже, признаюсь, не поверил, и теперь рад ошибиться. Что решишь?

Радуясь, что факел погас и в комнате стало темно, Арм закусил и без того потрескавшуюся губу и, почувствовав резкую боль, сглотнул.

– Мне удалось поговорить с Филтором. Он меня послушал… Не знаю, возможно, лишь сделал вид, но хочется верить, что был искренен. Все могут ошибаться, Тори. К счастью, самого страшного не случилось, и есть возможность все исправить. Я объяснил Филтору, что дядя действовал с моего ведома, а также слегка припугнул, поскольку из-за него меня ранили… Он испугался. Матери теперь точно не посмеет доложить, иначе умрет вперед дяди. Так что, думаю, я уже все уладил.

– А если бы не обошлось, постреленок? – тихо спросил Тори. – Если бы Картал погиб?

Обхватив плечи руками, Арм поежился.

– Тогда… Тогда я бы поступил по закону. Выслушал бы Филтора и решил, какого наказания тот достоен. Впрочем, вряд ли бы моего мнения кто-нибудь бы спросил… Но так будет не всегда. Я не стану ждать дольше положенного, Тори. И, боюсь, мне вскоре придется принимать решения посложнее сегодняшнего. Не буду врать, что готов, но бегать от судьбы не собираюсь.

Генерал шумно вздохнул.

– Принимаю твое решение. Жаль, что ты не поехал в мой гарнизон, постреленок. Шадд был бы рад.

– И я был бы рад, Тори. Но князь непременно попытался бы влиять… Слишком близко к границе с Княжеством. Да и многие бы меня узнали и носились бы, как в замке. Здесь меньше надзора. Признаюсь, тяжеловато иногда, но я многое понял и еще большему научился, хотя прошло всего-то полгода.

– Что ж, тогда ладно. К Играм готовишься?

– Ну а то! – хмыкнул Арм. – Не просто готовлюсь, а собираюсь выиграть в своей ступени. Поэтому Шадду придется очень постараться. У меня мало времени, не то, что у него…

– Тебе тоже придется постараться, – многозначительно заметил Тори. – Шадда обучал отец, а того – твой прадед. Он легко бьет даже боевых офицеров, хотя такой же щуплый, как и ты.

– А меня обучал Картал, – улыбнулся Арм. – И его, если ты забыл, прадед гонял наравне с Парфом. Только, кроме того, еще и герцог Якир добавлял, и сама Лирамель. Так что мой учитель ничуть не хуже. Именно потому мы с Шаддом всегда хотели попробовать, да только сам знаешь – запрет. Игры – единственный путь его обойти.

– Так уж и единственный? – засмеялся Тори. – Не думал я, что вы оба такие правильные. Замок-то большой, поди нашли бы время и место.

– Я не хотел расстраивать мать. Она и так не выносит дядю Парфа и его семью. И теперь мне известно почему… Но это тоже в прошлом. Нужно идти дальше. И я пойду, Тори. И мой отец тоже пойдет, когда вернется, я в этом уверен. Жизнь уже и так всех и за все наказала. Довольно крови, мести и ошибок.

С трудом встав, Тори опустился перед ним на колено.

– Я уже приносил тебе клятву, Тар, так что прими обещание: будешь готов – шли весточку. Бартайота и все мои ребята поднимутся стеной и выполнят любой приказ.

– Встаньте, Тори! – смутился Арм, тщетно пытаясь его поднять. – Немедленно встаньте! Вам ли передо мной на колени вставать? Тем более здесь, где жил ваш отец!

– Да полно тебе, постреленок… Ишь, какой чувствительный, – насмешливо хмыкнул тот. – Ты мой король, я – твой генерал. Пора бы и вспомнить об этом.

Не зная, как загладить неловкость, Арм положил руку на его плечо.

– Благодарю за преданность и верность, Тори Эринма, сын Лафаста.

— Вот теперь верно, – пробасил тот и легко поднялся, нависнув над Армом, словно гора. – И, пожалуй, пойду-ка я... А то и ты, смотрю, переволновался, и мне пора отдохнуть. Дорога была тяжелой, боялся не успеть.

Закрыв за ним дверь, Арм некоторое время стоял, неподвижно глядя в темноту, затем, словно очнувшись, подошел камину и, вытащив факел, раздул угли. В комнатке уже становилось прохладно, и до сна следовало хорошенько протопить.

«И еще перевод, – устало подумал он, сунув руку за пазуху, где прятал пергамент. – Отосплюсь в выходной».

Глава 13

Проснувшись от того, что кто-то колотил в дверь, Арм едва не упал с кушетки. Уже шагнув, чтобы открыть, он в последний момент вспомнил о рукописи и, взяв плащ, накинул его на стол.

– Кто там?

– Просыпайся, Валлор! – раздался приглушенный баритон. – У нас меньше часа осталось!

Открыв щеколду, Арм впустил Карина в комнатку и виновато улыбнулся.

– Прости, лег за полночь, переводил задание. Обычно я рано просыпаюсь.

С любопытством оглядев комнатку, однозвенец одобрительно кивнул.

– Неплохо ты устроился. Главное, что один. Высоковато, правда.

Взяв камзол, Арм хотел было надеть его, но Аурика вдруг решительно схватил его за руку и укоризненно поцокал языком.

– А мазь? Лекарь же сказал тебе сделать перевязку. Забыл, что ли?

– Точно… Действительно, забыл. – Закатав рукав, Арм придирчиво осмотрел бинт. Тот слегка порозовел, значит рана все-таки кровила. – Пожалуй, зайду-ка я в артель вместо завтрака. Пусть сами перевяжут и дадут бинтов. Сейчас лучше не трогать.

– Чем хоть задело-то? – хмурясь, поинтересовался Карин.

– Стрела. Вышло небольшое недоразумение. Но это между нами.

– Я смотрю ты полон тайн и загадок, Валлор. Нашу Линни тоже лихо вернул. Как тебе это удалось?

Застегнув камзол, Арм отошел к столу и, заслонив его, взял плащ.

– Не поверишь, но и здесь вышло небольшое недоразумение. Я не так давно к ней наведывался, чтобы позаниматься. Мы тихо-мирно пили чай, а потом в дверь ввалился какой-то тип и стал угрожать и требовать денег. Я хотел было его выдворить, но Линни за меня испугалась и как долбанет того по голове… – Завязав тесемки плаща, Арм пожал плечами. – Вызвали стражников, те все обыскали, допросили. Мужчину уволокли в темницу. Позже оказалось, что он был одним из служителей Ордена.

– О… Ну тогда все понятно, – кивнул Карин. – Надо же! А мы все голову ломали… И как же ты уговорил ее отпустить?

– А вот это пусть останется моей тайной, Аурика. Я ведь не выведываю твои? И да, Фаррам мне рассказал, из-за чего у вас возникло недопонимание. Не вмешайся он, ты бы ведь мог еще больше пострадать. Савэра обещана лорду Шадду и продолжит главную ветвь Каэлов. Это определение всего их рода. Тебя бы на куски порвали, причем свои же.

Побледнев, Карин отступил к двери и положил ладонь на рукоять меча.

– Признаюсь, удивлен, – сдавленно выговорил он. – Не думал, что этот урод решится рассказать тебе правду. С какой стати вдруг такое доверие, Валлор? Он же подставляет собственную сестру. Кто ты такой, в конце концов?

Арм улыбнулся.

– Арм Валлор из Варута, если вдруг забыл. И раз уж ты признал его слова, то спрошу прямо: вчерашняя история с девушкой-прачкой – твоих рук дело? Фаррам сказал, что видел вас… Да и я заметил, как ты вздрогнул, услышав, что она тяжелая.

Рывком выхватив клинок, Карин зло прищурился.

– Зря я думал, что ты нормальный! – процедил он. – Такая же сволочь, как и Каэл! Бери меч!

– С какой стати? Я тебя не обижал, не оскорблял, не угрожал…

– Тогда чего ты хочешь? – Подойдя, Карин приставил острие к его шее. – Знаешь ведь, что меня сразу исключат. Достаточно только подозрения.

– Разве это ты ее пытался отравить? – спросил Арм, пристально глядя в его карие глаза.

– Нет. Возможно, поступил подло, но руку бы никогда не поднял! Это все просто… со злости. Савэра другое, ее я любил. И люблю, если хочешь знать. Мне плевать на Каэлов и на дурацкие обычаи Аурика!

Подняв руку, Арм осторожно отвел его клинок от своей шеи.

– Тебе, может, и плевать, да вот Каэлам – нет. А их много. И Аурика тоже не все равно. Сам видишь, что твои родственники сделают с каждой, с кем ты сподличаешь со злости или по любви. Аурика признают только Аурика. Тебе ли этого не знать? Ваших бастардов по пальцам можно пересчитать и все они – случайность. Тот же Тори Эринма. Не будь у Лафаста такого влияния, не было бы сейчас у Бартайота генерала… Поэтому хочешь ты или нет, а придется жить по правилам, Карин. Иначе твой путь будет усеян трупами женщин и детей. Они расплатятся, не ты. Этого ли желаешь?

Мотнув головой, Карин опустил меч.

– Конечно, нет. Я и не думал, что кто-нибудь из моих узнает про Ерам. Она ведь простая служанка. Мы и встретились-то только пару раз. Да и то потому, что эта дурочка влюбилась в меня и проходу не давала.

– А ты и воспользовался, – заключил Арм. – Действительно подло, Карин. Поломал девушке судьбу, призвал в жизнь новую душу... И отошел в сторону.

– А что я могу? – взвился Аурика. – Пойти и бросить вызов своему роду? Потребовать оставить Ерам в покое? Меня разве послушают?

– Раз раньше не думал, думай сейчас! – процедил Арм, чувствуя, что сам начинает злиться. – Будь добр позаботиться и о девушке, и о вашем с ней ребенке! За грехи отвечают те, кто их совершил, а не невинные, понял? И я, если хочешь знать, спросил обо всем этом не для того, чтобы ткнуть носом в грязь, а из желания помочь.

– Каким образом? – усмехнулся Аурика. – Или снова тайна?

– Нет, не тайна. Я сейчас пойду в артель, разыщу твою Ерам и скажу ей, что делать. А после Игр попрошу генерала Тори забрать девушку в Бартайоту. Он не откажет, потому что знает, каково это – быть бастардом Аурика.

– Бред… – недоверчиво протянул Карин и убрал меч в ножны. – Ты сумасшедший, понял? Зря я с тобой связался, Валлор.

– Согласен или нет? – с нажимом спросил Арм, пропустив его слова мимо ушей.

– А у меня есть выбор? Да делай, что хочешь! Можешь даже жениться на ней! Но если меня выдашь, то знай: я тебя убью.

– Придется в очередь встать. И довольно болтовни, Карин. Завтра утром расскажу, что и как. Ты пока не проявляй никакой заинтересованности – за тобой наверняка наблюдают. Да и за мной теперь тоже будут какое-то время. Если хочешь знать, то твоя семья не пощадит никого, даже тебя самого, лишь бы не допустить дурной репутации. Поэтому поосторожнее. – Арм задумался, а затем почти неслышно сказал: – И если действительно любишь Савэру, то забудь о ней, иначе столкнешь свой род с Каэлами, а те сейчас сильны как никогда, несмотря на новые законы. Хорошо, если прикончат только тебя, могут ведь и под корень всех Аурика вырубить. Особенно теперь, когда девица заполучила состояние своего родителя. Поверь, у Солана имелось столько золота, что хватило бы на весь Пат!

– Откуда ты все это знаешь?

– А Варут пользуется у знати большой популярностью! – бросил Арм, выходя из комнатки. – У меня, знаешь ли, слух хороший и голова тоже неплохо соображает.

Они спускались молча, и, судя по тому, как тихо ступал Кирин, он умел не только фехтовать. Это наводило на определенные мысли. Арм знал, что внутриродовая иерархия у Аурика была очень строгой. Так обучали только для предполагаемых наследников, а для наследника главы Аурика запятнать свою репутацию равнялось смертному приговору. В этом случае страхи Карина становились понятны. Мать генерала Тори после родов, которые удалось скрыть, тем не менее не выпускали дальше собственных покоев лет десять. А о том, что их сын выжил, Лафаст смог сообщить ей только когда Тори уже заканчивал Академию.

«Что ж ты наделал, Карин? – с сочувствием подумал Арм. – Как же тебе помочь?»

Утреннее построение прошло гладко и без происшествий, но генерал на нем не присутствовал, только Первый и Второй стопники. А когда громыхнули трубы, на площади остались только старшее звено и боевые офицеры. Тори, как оказалось, приехал в Горгот не один, а привел с собой около двухсот воинов, включая кандидатов. Он стал первым, кто прибыл на Игры, несмотря на то что до них еще оставалось прилично времени.

«Вот хитрец!» – встав позади превратных стражников, подумал Арм, не в силах сдержать улыбку при виде черных мундиров Бартайоты. Шадда он узнал сразу. Тот сверкал на солнце ярко-рыжей шевелюрой и ехал прямо позади Тори. Будучи старше Арма чуть больше, чем на год, он выглядел куда взрослее и держался с идеальной выправкой. Каэлы наверняка были довольны таким наследником. Единственный внук почившей королевы, он перенял все самое лучше и от Валлоров, и от Каэлов, хотя последние наградили его только цветом волос и острым языком.

Подождав, пока все проедут, Арм показал стражнику открепительное и вышел в город. После построения ему пришлось забежать в комнатку, чтобы черкануть записку и взять деньги. Из-за этой задержки времени теперь оставалось в обрез.

В больничном корпусе артели было непривычно безлюдно, хотя в это время года все койки обычно забивались простуженными учениками и детьми горожан.

– Чего тебе? – ворчливо осведомился пожилой лекарь, сидевший за полукруглым столом посреди коридора.

– Небольшое ранение. – Арм протянул ему записку от наставника. – В предплечье. Нужно сменить повязку. Мазь мне дали, а бинтов не нашел.

– А… – с явным облегчением протянул тот. – Постой-ка тут, я позову старшего подмастерья. Если кто-нибудь придет, пусть ждут.

Как только он ушел, Арм бегло осмотрелся. Все палаты оказались наглухо заперты, кроме последней, находящейся как раз напротив стола. Напряженно слушая, не раздадутся ли шаги, он заглянул внутрь и мысленно возблагодарил Бога. На единственной из шести коек спала под двумя одеялами темноволосая девушка.

– Эй, – тихо позвал Арм и, подойдя, опустился на корточки. – Проснись, Ерам!

Вся сжавшись, та открыла темно-зеленые глаза и испуганно моргнула.

– Кто вы? Что вам нужно?

– Я от Карина, – прошептал Арм и, достав из рукава коротенькую записку и мешочек с монетами, сунул ей под подушку. – Сегодня придет женщина. Скажет, что она – твоя тетка. Иди с ней, куда велит, и жди там. Никуда не выходи, никому не пиши, ни с кем не говори. Ты должна исчезнуть, иначе люди, которые пытались тебя убить, доведут дело до конца.

– Что я такого сделала? – она плаксиво скривила бледные губы.

– Не ты, Ерам. Но расплачиваться придется тебе. Нельзя было связываться с Аурика, все это знают. Да и вообще нельзя было…

– Я не знала!

– Сколько тебе лет, Ерам? – недоверчиво нахмурился Арм. – Разве ты не слышала, что Аурика не приемлют внеродовые браки?

Она слегка покраснела, но так и не ответила, хотя на вид Арм дал бы ей куда больше восемнадцати.

– А Карин придет? – видя, что Арм встал, с надеждой спросила девушка и едва слышно добавила: – Я правда не знала, что он из Аурика. И про все остальное тоже. Меня воспитывали при прачечной… Я и читать-то не умею, господин… Знаю, как стирать, гладить, шить… и все.

Замерев, Арм прислушался. В коридоре пока было тихо.

– Сделай, как я велел, Ерам, – с нажимом повторил он. – Мы постараемся помочь. Какой у тебя срок?

– Лекарь сказал ждать в конце весны… Я даже и не подозревала, что понесла, пока не почувствовала, как шевелится. Хотела сразу Карину рассказать, думала, он заберет меня, пожалеет. – Она тихонько заплакала. – Передайте ему, что одна я никак не смогу. У меня никого больше нет. Вообще никого. И обратно нельзя.

– Передам, – пообещал Арм и, выйдя, прикрыл дверь.

Его трясло из-за негодования на Карина и жалости к этой несчастной глупой девочке, за которую, как оказалось, и вступиться-то было некому.

* * *

Внушительная кружка кофе наполовину опустела, а за окном уже трижды протрубили к отбою. Закусив бороду, учитель Древнего читал переведенную балладу так долго, что, казалось, заснул. Наконец он прокашлялся и, отложив исписанный с двух сторон лист, взглянул исподлобья на Арма.

– Не хочешь ко мне в подмастерья?

– Простите, господин Йерам, но, боюсь, у меня несколько другие планы, – увидев, как огорченно взметнулись его брови, Арм поспешно добавил: – Однако на время обучения я в вашем полном распоряжении.

– Ладно. – Йерам отвел взгляд. – Через пару лет я повторю свой вопрос. Может, и передумаешь.

Арм промолчал и еще раз просмотрел первые катрены новой баллады. Перевод тоже требовал рифмы, и потому возни предстояло куда больше, чем с предыдущим заданием.

– Ну что, сдюжишь? – в голосе учителя послышался вызов.

– Не уверен, но попробую, – честно ответил Арм. – Рифмы мне даются труднее, но принципы стихосложения я знаю. На Древний было бы проще перевести, но арфисты языки сломают.

– И то верно. Да и народ не поймет. Большинство только формулу повиновения и знают, потому что на слуху.

– А жаль, – кивнул Арм. – Это наше наследие.

Без стука заглянув в класс, Линни недовольно поморщилась.

– Вот ты где! – воскликнула она и, обратившись к Йераму, злобно сверкнула зелеными глазами. – Ты в своем уме? Отбой протрубили! Мальчишку теперь даже в казарму не пустят! Получит взыскание, и будешь потом один над своими книжками сидеть.

Растерянно моргнув, Йерам сначала побледнел, потом пошел пятнами.

– Забыл… Госпожа Линни, совсем забыл… А этот даже и не напомнил. Я ж глухой на одно ухо! Ну гудело там что-то…

– Забыл он! – проворчала Линни и, зайдя, грозно насупилась. – А ну вставай, Валлор, чего улыбаешься? Мало тебе было неприятностей? Взял, что надо, и за мной шагом марш! Вот прям нанялась я с тобой нянькаться! Хорошо дружок твой рыжий подсказал, где искать, а то бы сейчас всю ступень подняли по тревоге.

Сделав вид, что испугался, Арм подскочил и, накинув плащ, сгреб в кучу несколько свитков.

– Куда идти-то? – спросил он уже в дверях и, обернувшись, кивнул Йераму. – До завтра.

– Куда-куда, ко мне! – нарочно громко ответила Линни. – Поспишь перед камином на шкуре, поди больше не будешь засиживаться.

Наставник Гавэр ждал у дверей учебного корпуса и выглядел весьма недовольным. Увидев Арма, он заметно расслабился.

– Чтобы в последний раз, – строго произнес он, хлопнув его по спине. – Завтра поговорю с Йерамом. Он должен был предупредить дежурного.

– Простите, – на всякий случай, сказал Арм.

Отмахнувшись, Гавэр слегка поклонился Линни.

– Спасибо вам, а то бы и мне попало.

– Да не за что. Я его к себе на сегодня заберу. Ты иди уже. Твои там небось на ушах стоят.

Покивав, Гавэр зябко поежился и, придержав дверь, пропустил ее и Арма на улицу. После нескольких ясных дней вновь поднялся ветер и пошел снег. Завтрашние совместные учения обещали начаться с расчистки площади.

«Интересно, будет ли Шадд?» – ступая по свежим сугробам, размышлял Арм и украдкой посматривал по сторонам.

Две смежные комнаты, которые генерал отвел Линни, находились в учительском корпусе, где квартировалась и Четвертая ступень. Свежевыкрашенные стены, два добротных дивана в уютной гостиной, маленькая кровать в такой же маленькой спальне, своя умывальня. Камин почти во всю стену горел слабо, но жар от него шел такой, что Арм сразу же вспотел.

– Будь моя воля, я бы тебя насовсем к себе забрала, – скинув плащ, сказала Линни и тщательно вытерла ноги о тряпку. – Снимай сапоги, просушу хотя бы...

Послушно стянув обувь, Арм тоже развязал плащ и, подойдя к небольшому столу, аккуратно сложил свитки.

– Сегодня больше никакой писанины, – предупредила Линни. – Сейчас накормлю тебя, выслушаю – и спать, ясно?

Арм улыбнулся. Ее манера командовать им словно малым дитем, забавляла.

– Что смешного? Чует мое сердце, ты снова куда-нибудь влез. Матери совсем не до тебя с этими Играми. Завтра, говорят, Тир прибудет. Счастье, хоть старикашка Вансел не поехал костями греметь. Терпеть его не могу! Уж сколько он нам всем нервов истрепал в свое время! Мать рассказывала, что он и к смерти твоего прадеда руку прикладывал – уже тогда Кайлу в рот заглядывал. – Смутившись, она искоса глянула на Арма. – Извини, не могу спокойно про него говорить.

– Может, скоро и не придется, – заметил Арм и, подойдя, встал рядом, пока она пристраивала его сапоги поближе к очагу. – И ты права: снова влез, да так, что и сам не рад.

Выпрямившись, Линни с беспокойством посмотрела на него и, покачав головой, указала на стоявшее у камина кресло.

– Садись. Можешь спокойно говорить. Над нами пустые покои, по бокам пока тоже, а если кто к дверям подойдет – услышим. У меня там маленький сюрприз есть. Старую Линни голыми руками не взять, хорошую школу прошла.

Кресло для Арма оказалось маленьким, так что ноги пришлось вытянуть к камину. Устроившись поудобнее, он разом почувствовал, насколько устал. День выдался на редкость суетным.

– Недавняя история с отравившейся прачкой… – вполголоса начал Арм, прикрыв глаза. – Что об этом говорят среди учителей?

Линни неопределенно хмыкнула.

– Да ничего. Обычное дело. Небось думала, что полюбит и женится, да по глупости позволила, чего позволять нельзя. Вот и результат. Хорошо хоть откачали. Майра сразу заметила, что девчонке плохо, и вызвала лекаря. Та только и успела сказать, что пила чай в столовой. Почти как у моей бабки все…

– Так, да не так, – открыв глаза с горечью произнес Арм. – Тут больше не на бабку твою похоже, а на покойного генерала Лафаста. Только с точностью до наоборот. И откачали девушку, скорее всего, случайно. Не должны были.

– Да ты что!.. – Линни всплеснула руками. – Никак опять Аурика? Бедняжка… И кто же так постарался?

– Карин. Из моего звена. О том, что она понесла, он не знал, но про любовь там, разумеется, и речи не шло.

– Вот мерзавец! – воскликнула Линни и вдруг нахмурилась. – Как бы и ему не перепало… За это ведь боишься, верно?

Арм вздохнул.

– И за это тоже, Линни. Я с ним сегодня поговорил. Оправдать не оправдываю, но и…

– Ясно, – мягко перебила она. – Скажи, чем помочь, помогу.

Кружка подогретого на углях чая пахла смолой и мятой. Выпив все до дна, Арм наклонился и поставил ее на пол. Как он и надеялся, Линни одобрила его план и пообещала спрятать девушку до отъезда Тори. С последним должен был переговорить Шадд, и это уже была забота Арма.

«Скорее бы дядя вернулся», – мысленно вздохнул он, чувствуя, как наваливается на плечи сон.

– Иди уже, – шепнула Линни, тронув его за плечо. – А не то уснешь прямо тут, утром не разогнешься.

С трудом поднявшись, Арм сонно прищурился и, дойдя до дивана, лег.

– А камзол-то? – запричитала она, но ответить уже не хватило сил.

Впервые за все время, проведенное в Академии, Арм спал без сновидений и ни разу не проснулся. Даже когда забили барабаны, он продолжал сладко дремать и, если бы не Линни, провалялся бы до самого завтрака.

– Ваше Величество, вставай и вперед марш на тренировку, а не то твой Аурика окончательно околеет. Он уже полчаса под башней стоит. Видимо поднялся, а тебя нет. Попрошу стражу его больше не пускать.

Сев, Арм с удивлением обнаружил, что Линни каким-то образом все-таки сняла с него камзол и даже успела его как следует вычистить.

– Твой дед, – объяснила она, проследив за его взглядом, – через раз засыпал, сидя за столом при полном параде. Уж как моя госпожа его ни ругала, как ни уговаривала, но ни у нее, ни у твоей бабки вразумить упрямца не выходило. Так до смерти за столом и спал. Поэтому не удивляйся, уж об одежке я позаботиться всегда могу. И нечего опять улыбаться. Поднимайся и бегом вниз, пока твои любопытные однозвенцы не прознали, где ты ночевал!

Сбивчиво поблагодарив ее за заботу, Арм натянул камзол и, внутренне посетовав, что снова забыл про мазь, натянул теплые сапоги.

– Плащ не забудь, – напомнила Линни, провожая его придирчивым взглядом. – И весточки пока не жди. Как буду уверена, что девочка в безопасности, вызову тебя к доске с заданием.

Кивнув, Арм вышел и прикрыл за собой дверь. Судя по тишине в коридоре, время на небольшую разминку еще оставалось.

Карин действительно замерз. Стуча зубами, он переступал с ноги на ногу и смотрел с таким укором, что Арм счел уместным извиниться.

— Вот даешь! – укорил тот, зыркнув на стражников. – Я думал, что опять проспал, а ты уже успел куда-то сбежать!

– Дела. – Арм многозначительно кивнул на два железных меча, которые Карин держал в руках. – Гавэр в курсе, надеюсь?

– Так еще вчера разрешил… – Карин криво усмехнулся. – По-моему, даже обрадовался: ему меньше с нами возиться.

Тренировочный круг хорошенько засыпало, так что границы сливались со снегом, но сейчас это было неважно.

– Покажи-ка мне тот прием, который ты в конце нашего боя применил, – сходу попросил Карин. – Похоже на технику аллотаров с их кописами. Я бы не додумался. Кто научил?

– Кто владеет, тот и научил, – уклончиво ответил Арм и перехватил клинок лезвием вниз. – Кстати, их кописы тяжелее, так что при лобовом ударе, если попробуешь отвести руку, запястье может не выдержать. Тут нужна сноровка. Пробуй, а я атакую.

Аурика учился быстро, и фехтовать с ним было интересно. Вначале осторожничая, Арм вскоре немного расслабился и стал работать в полную силу, так что звон от их тренировочных железок разносился на всю площадь, а спина вскоре вымокла от пота.

– Ух ты!.. – Подняв руку, Карин отступил и, тяжело дыша, швырнул железку в середину круга. – Вот что значит немного поразмялись! Не то что на этих тренировках – один смех!

– Соглашусь. – Арм, несколько раз сжал и разжал занемевшую руку. – Давненько меня так не гоняли.

– Ничего, мы сделаем это славной традицией, – заверил Карин и указал в сторону казарм. – Наши еще спят. Сейчас начнут будить.

Стон гонга прозвучал одновременно с пением труб и криком выбежавшего на ступени резиденции Первого стопника.

– Тир пожаловал, – насмешливо заключил Арм и, наклонившись, подобрал тренировочные клинки. – Пойдем-ка отсюда, пока не вручили лопаты. Похоже, кое-кто прибыл раньше ожидаемого… Хозяева еще не готовы к гостям.

Посмеиваясь, Карин отобрал у него мечи.

– Сам верну. Ты иди к нашим и предупреди, что сегодня построения не будет. Бартайота наверняка тоже выйдет встречать, поэтому сгонят только старших и боевых. Нам, как всегда, лопаты в зубы и любоваться из окон.

Любоваться парадом тирской конницы Арму действительно пришлось из окна своей комнатки, потому что первые ступени оставили в казармах, а на уборку снега вывели Третью, что было удивительно ровно до того момента, как те за пару минут дружно не вычистили всю тренировочную от ступеней до прачечной. Младшие ступени по работоспособности им и в подметки не годились.

Тир, как и ожидалось, вел его Первый стопник лорд Саттис – верный сторонник матери и, скорее всего, будущий генерал. От него часто приходили письма и доклады, однако сам он в замок никогда не приезжал, поэтому Арм видел его впервые. Крепкий мужчина средних лет, широкоплечий и невысокий, Саттис был по внешности типичным Рэмака, хотя имел близкое родство с Валлорами. Короткие вьющиеся темно-каштановые волосы обрамляли скуластое лицо с мелкими острыми чертами, а весь его вид носил отпечаток надменной величественности.

«Если мать поставит его во главе Тира, то из северных гарнизонов у меня останется только Бартайота», – вдруг понял Арм и огорченно сдвинул брови. Впрочем, поддержка Тори и князя должна была, в конце концов, убедить даже Саттиса. При всей преданности матери, он вряд ли был таким безумцем, чтобы идти против Княжества и своих же побратимов.

Тир прислал втрое меньше воинов, чем Бартайота, и среди его кандидатов тоже мелькали рыжие головы не то Каэлов, не то аллотаров – сверху было не разобрать.

Вновь затрубили трубы, и на ступеньки резиденции вышла мать в сопровождение двух генералов. Возле с Тори она смотрелась словно маленькая девочка. Арму хотелось бы сейчас тоже стоять рядом и принимать гостей. Наверное, впервые за свою жизнь он так остро ощутил, что его место там, внизу, а не среди зрителей.

«Осталось недолго», – сам себе сказал Арм и, отпрянув от запотевшего окна, задернул штору. Пока что ему следовало заняться переводом.

Глава 14

Тринадцатый день последнего месяца зимы был ожидаемо выбран Ее Величеством для открытия Игр, поэтому в последний вечер перед главным событием года в столовой стоял неутихающий галдеж.

– Признаться честно, ты выглядишь самым щуплым из кандидатов от Вторых ступеней, – доверительно поделился Фаррам. – Выше на полголовы, чем этот Каэл, но его будто молоком и медом с детства кормили, а тебя одной травой.

– Этот Каэл, – наклонившись к нему, шепнул Арм, – мой друг, между прочим. Мы уже не один год мечтаем скрестить друг с другом мечи, но нам это строго запрещено. Так что мой прыжок через ступень – именно его заслуга. Ты не представляешь, насколько он хорош.

– Вот те на… А если побьет?

– Ну что ж, значит, сильнее, порадуюсь…

Заметив Вара, чуть ли не ползком перебирающегося к ним с противоположенного конца обеденного зала, Арм настороженно замолчал.

– Привет, – добравшись, выдохнул тот, опасливо косясь на беседующих неподалеку наставников. – Ты сегодня на тренировке держался молодцом, Валлор. Удачи тебе послезавтра. Будем всей ступенью болеть! На нашего кандидата надежды нет, его соперники не в пример сильнее. А ты уж постарайся!

– Спасибо, – улыбнулся Арм и, с сожалением посмотрев на угрюмо наблюдавшего за ними Карса, огорченно поджал губы.

– Твой дружок скоро во мне дырку пробуравит, – насмешливо заметил Вару Фаррам. – Сам извелся и других изводит. Что ему Арм сделал? Да и я извинился…

– Кому нужны твои извинения? – неожиданно зло огрызнулся тот и, посмотрев на Арма, тихо добавил: – Ты бы поговорил с ним. Не знаю почему, но он чего-то боится. Не говорит, но боится. Не из-за Каэла точно.

Арм приподнял брови и переглянулся в Фаррамом.

– Ладно, поговорю, если, конечно, захочет. Передай, пусть придет после ужина за учебный корпус. Там есть закуток, который не просматривается из окон. Я буду один.

– Спасибо, друг, – кивнул Вар и, недобро зыркнув на Каэла, перебежками вернулся за свой стол.

– И что это было? – обеспокоенно спросил Фаррам, разом потеряв всю свою колючесть. – Ты что, действительно пойдешь с ним разговоры разговаривать?

– Да, – ровно ответил Арм. – Карс мой друг. По крайней мере, им был…

– Послезавтра у тебя бой. Ты должен быть спокоен и собран. Разговоры могут подождать.

– Я и так спокоен. Просто хочу знать, в чем дело.

Наклонившись к нему так близко, что они едва не столкнулись лбами, Фаррам в волнение прошептал:

– Позволь пойти с тобой! Я не помешаю. Просто спрячусь где-нибудь неподалеку, мало ли…

– Не нужно, Фаррами, – ровно произнес Арм, отстранившись. – Но, если ты так беспокоишься, я пройду потом через казармы и до отбоя к вам загляну.

– Ладно. Но будь осторожен, не доверяй ему.

Арм невольно улыбнулся.

– Недоверие у меня в крови, Каэл!

– Оно и видно, – в тон ему ответил тот и, отодвинув недоеденный кусок пирога, тяжело вздохнул. – Извини.

Похлопав в ладоши, наставник второго звена Первой ступени лихо вскочил на стул и поднял кулак.

– Тишина! Эннфар! – крикнул он и, подождав, пока смолкнет гомон, громко сказал: – Все звенья Первой сейчас встают и тихо-мирно отправляются спать. Спать, поняли? Никаких постирушек, разговоров, ставок и прочего. Кто завтра у круга хоть раз зевнет, того высеку розгами! Это касается всех, а не только Горгот, ясно? Бартайота, Тир, Ровмэн, Элистэ – живенько поднялись, отнесли посуду и по койкам!

Раздались возмущенные возгласы и скрип множества стульев. Пользуясь тем, что Гавэр разговорился с одним из офицеров Ровмэна, Арм тоже встал и быстро юркнул к выходу. Из-за объявления у них с Карсом оставалось не больше десяти минут.

Учебный корпус был погружен в темноту. Горело только одно окно в кабинете, где Йерам занимался переводами. На сегодня и завтра Арм у него отпросился, но после обещал дописать балладу. Затем они вместе начинали работу над трудами Оурвэна.

Звезды горели так ярко, что сугробы тускло искрились. Встав в тень, Арм накинул на голову капюшон и спрятал руки в складках плаща, поскольку еще утром забыл перчатки.

Карс появился минут через пять. Зайдя за угол, он обернулся, будто к чему-то прислушиваясь, а затем сделал несколько шагов и тихо позвал:

– Ты здесь, Валлор?

– Здесь. – Шагнув, Арм приветственно поднял руку. – Не волнуйся, я уже давно стою. Никого нет.

Остановившись напротив, Карс скинул капюшон.

– Зачем ты меня позвал, сын лекаря из Варута? Что тебе нужно?

– Хотел узнать, в чем перед тобой провинился, – ответил Арм, задетый таким обращением.

– А сам разве не знаешь? – в голосе Карса прозвучала злая обида. – Ты бросил нас в лесу ради человека, который изводил меня и Вара, да и тебя гнобил не хуже. А затем, вернувшись, стал разделять с ним трапезу и шептаться, будто с лучшим другом!

– Только из-за этого? – удивился Арм.

– Только? Нет, – с горечью произнес Карс. – Не только. Еще ты… просто подлец! Я открылся тебе, потому что поверил… А теперь вынужден трястись от страха за свою семью, потому что ты, ты… – он запнулся и тяжело задышал.

– Что я?

– Ты якшаешься с теми, кто может всех нас погубить. Мне известно про того поджигателя, да и письма ты передаешь власть имущим уже не впервые. Может, прав был тогда Фаррам, говоря, что ты, как и Эндэм, подделал метрику? Он ведь и хотел тебя на чистую воду вывести, да заткнулся и теперь тише воды. Видимо, узнал, что хотел, и испугался. Значит, и мне следует бояться. Очень бояться! – Поддавшись вперед, Карс схватил Арма за грудки. – Если с моей бабкой или сестрой что-нибудь случится или к нам придут с обыском, я ни на что не посмотрю, понял? Умрут они, умру и я, только вначале прихвачу тебя с собой!

Резко ударив его по рукам, Арм отшатнулся и одернул камзол.

– Я тебя выслушал, Карс Миссара! И понял. Не думал, однако, услышать подобных слов от того, кого считал другом, но, видимо, снова ошибся. Что узнал Фаррам, ты от меня точно не узнаешь, потому как оказался недостоин доверия. Вот уж воистину: кто в чем другого осуждает, тот в том сам же и повинен. – Переведя дыхание, Арм сглотнул. – Я давал слово, что не оставлю вас, пока не разберусь с Каэлом. Ты сам сказал: он стал тише воды. Обещание выполнено. Потому я и перешел на другую ступень. Что касается твоих откровений, то можешь не бояться. Я никому ничего не говорил и не скажу. Но если твоя семья нарушит закон, причем тут я, Карс? Я всего лишь ученик, как и ты. И мои тайны – это мои тайны. Разве не мне решать, кому их открывать, а кому нет? Поверь, во многих знаниях многая печаль. Это слова одного из самых мудрых людей, когда-либо живших на свете. Советую над ними подумать.

— Значит, Фаррам заслужил твое доверие, а я нет? – Карс хмыкнул и демонстративно вытер ладони о плащ. – Что ж, все предельно ясно, Валлор. На этом и разойдемся. Надеюсь, ты сдержишь обещание.

Не ответив, Арм обошел его и, не оборачиваясь, направился к площади. Внутри все горело от возмущения. Он мог понять многое, потому что Карс имел право на подозрения и обиду, но его угрозы не имели оправдания.

«Как только дядя вернется, попрошу разузнать, какие на самом деле связи у этого Миссара с бывшими жрецами и Посвященными, – решил Арм, нетерпеливо поглядывая на темное окошко своей комнатки. – Может быть у него действительно есть повод бояться?»

На полпути вспомнив об обещании Фарраму, Арм тихо выругался и свернул к казармам.

Как и ожидалось, вся Первая уже раскладывалась на ночь, хотя наставника пока видно не было. Судя по всему, предупреждение о розгах восприняли всерьез.

Осторожно переступая между лежащими на полу матрасами для гостей, Арм добрался до пустой койки Фаррама и, сев на край, громком спросил, куда тот подевался.

– В уборной он! – раздались смешки. – Живот прихватило. – И наставник с ним пошел, чтоб не сбежал по дороге.

Взрыв хохота слился с хлопком двери и топотом множества ног. Толкая друг друга, в казарму ввалилось сразу человек двадцать и все в форме чужих гарнизонов.

– О, это кандидат, что ли? – спросил кто-то из них. – Чего тут Вторая делает? Стуканет ведь!

– Валлор не стукач, – возразил Вар. – Он наш. Просто прыгнул недавно.

– У нас тоже есть такой прыгунчик! – Нашелся юноша в черном камзоле Бартайоты. – Внучок герцога Парамана, кстати. Рыжий, как огонь! Во Второй уже, а остался бы наш – мы бы вас легко побили! Он всех кладет, даже из Третьей. На вступительном так гонял офицера, что тот просто сдался… Слышали когда-нибудь такое?

Раздались недоверчивые возгласы.

– Да ладно заливать-то! – возмутился Вар. – Арм, ты его не слушай, понял?

Улыбнувшись, Арм встал. Ему не хотелось надолго задерживаться.

– А вы про наследника что-нибудь слышали? – спросил тот же ученик. – У вас ведь до замка рукой подать.

– Какой он тебе наследник? – вспылил кто-то из горготских. – Тар – король. Его короновали, едва родился.

– Ну так король королем, но не правит же! Значит, наследник.

– Тьфу ты, Бартайота! Тупой, что ли, совсем?

– Сам ты тупой!

– Так ему завтра ж вроде уже тринадцать, да? – Коренастый Каэл из Ровмэна снял плащ и повесил на крючок. – Еще годик, и наверняка отошлют на обучение. Интересно, кому повезет?

– Ну уж точно не нам, – загоготали ребята из Элистэ. – Кто захочет в такую глушь? Тут или Горгот, или Бартайота. Может, Сапфор… Жаль, что у них траур. Не вовремя Первый стопник умер! Ох, не вовремя! Бедные ребята, так готовились... Придется теперь всю жеребьевку иначе вести.

Раздались одиночные возгласы. Многие сожалели об отсутствии одного из южных гарнизонов.

– С чего это вдруг Бартайота? – воспользовавшись вновь наступивший тишиной спросил Вар. – Король Аритон служил в Горготе. Герцог Параман, когда был наследником, тоже. И герцог Якир здесь опыта набирался. Ведущая линия Рода всегда выбирала Горгот!

– Зато у нас, – заметил другой молодой человек в черной форме, – училась сама Лирамель.

– Да у нее просто выбора не было, – хмыкнул тот же юноша из Элистэ. – Необходимость, не более.

– Может и так, но тем не менее она у нас нашивки получила, а не где-то еще. И Бартайоту любила больше прочих. Всегда подолгу гостила: и когда генерал Аармани был жив, и при нашем Тори! Последнего так вообще другом считала. Уж как он теперь над Шаддом трясется, это надо видеть! Правда, и гоняет его в хвост и в гриву…

Зевнув, Вар лег и закинул руки за голову.

– Может, мальчишку уже отослали куда-нибудь. – Он глубоко зевнул. – Его ведь и в лицо-то никто не видел, кроме замковых слуг и приближенных. Судите сами, королева тут уже пару недель, и притом одна. А ведь даже наследники Лирамель с малых лет везде выезжали. Не странно ли?

Внутренне посмеиваясь, Арм искоса посмотрел на товарища, но тот задумчиво глядел в потолок и продолжал зевать. Остальные после его слов притихли и настороженно перешептывались.

– А и правда, братцы… – протянул ровмэнец. – Надо бы к нашим Валлорам получше присмотреться.

– Да бред! – зло огрызнулся Карс, пристраивая сапоги у камина. – Кто бы этого баловня отпустил дальше замковых ворот? Над ним небось трясутся, как над драгоценностью. Он же единственный, кто имеет полноту власти и крови! Ни братьев, ни сестер нет, а из Ведущей остались крохи, да и то никто больше не годится, чтобы встать во главе Рода. Так что подберите слюни: пока князь его на своей внучке не оженит, никто сына Лирдана не увидит. Слишком велики ставки, господа!

– И то верно, – расстроенно протянул ровмэнец. – А жаль…

Хлопнув дверью, наставник с порога рявкнул и приказал всем улечься и заткнуться.

– А ты что тут забыл? – увидев Арма, нахмурился он. – Фаррама, что ли, ждешь?

Подойдя, Арм с тревогой вгляделся в его лицо.

– Как он?

– Да ничего, – отмахнулся офицер. – Скоро вернется. Переел небось.

На улице холодало и стало светлее – над Академическими шпилями зависла почти полная луна. По площади туда-сюда сновали ученики и офицеры из старших ступеней, слышались голоса и смех, а окна в столовой до сих светились.

Подойдя к помывочной, где находились туалеты, Арм зашел внутрь и сразу же скинул капюшон, поскольку в лицо дыхнуло сухим жаром.

– Фаррам? – тихо позвал он и, услышав слабый стон, коснулся рукояти меча.

Обойдя кабинки, которые оказались не заняты, Арм наконец заглянул в душевую.

Фаррам лежал на полу у поддона для стирки. Бледно-зеленоватый, он прижимал руки к животу и, казалось, плохо понимал, где находится.

Присев перед ним на корточки, Арм дотронулся до его лба. Кожа была горячей.

– Фаррами! – громко сказал он, осторожно перевернув его на бок и подогнув ногу. – Потерпи, дружок, я сбегаю за лекарем.

– Аурика… – прохрипел тот. – Чай… Поменял местами…

Вскочив, Арм схватил стоявший на полочке медный ковш и зачерпнул из бака воды.

– Пей! – приказал он, силой приподняв Фарраму голову. – Все до капли, Каэл!

С трудом разжав губы, тот сделал несколько глотков, и его тут же вырвало.

– Еще! Еще пей!

– Не могу…

Силой влив в него оставшуюся воду, Арм помог перевернуться и подождал, пока Фаррама снова не вырвало.

– Что тут происходит? – раздался позади резкий голос. – Почему так долго?

– Лекаря, срочно! – не оборачиваясь, рявкнул Арм. – Из резиденции зовите, в артель не успеете. Скажите старику взять все антидоты, какие есть!

– Ты с ума сошел? Какие антидоты?

Встав, Арм обернулся и встретился взглядом с наставником.

– Это яд, понятно? Уж яды я распознавать умею, у меня отец лекарь! Могу даже состав назвать, только вы ничего не поймете! Тут времени час, не больше, потом вам же ответ держать перед генералом, потому что никаких Игр не будет – будут барабаны!

Выругавшись, офицер метнулся к двери и хлопнул так, что ударило по ушам.

– Держись, дружок, – прошептал Арм, набрав еще воды. – Зачем же ты пил, если заподозрил неладное?

– Не думал, что возможно… – выдохнул Фаррам. – Это же глупо… Кто мог?.. Как узнали?

– Они и не знают, – с горечью выдохнул Арм, влив в него еще полковша. – Обещаю, что расскажу тебе позже. Ты только держись. Запомнил, кто?

– Да… Четвертая ступень, ручник… Ровмэн.

– Повезло, что не свои. Сам знаешь: яд Каэлов не чета водице Аурика. Ты бы за это время уже остыть успел…

Слабо улыбнувшись, Фаррам закашлялся, и его снова вырвало.

– Молодец. Пей еще…

Наставник Первой ступени вернулся спустя двадцать минут вместе со знакомым Арму стариком-лекарем. Бегло осмотрев Фаррама и выслушав предположения Арма, тот отослал офицера и, раскрыв сумку, вынул две склянки: одну большую, другую с мизинец.

– Уверен? – спросил он, вертя в руках ту, что поменьше. – Сколько ты в него уже влил?

– Ковша четыре, – ответил Арм. – И да, уверен. Есть основания.

– Понял. Тогда держи, сам дай. Не думал, право, что когда-нибудь понадобится, но кое-кто настоял. Вы, Валлоры, спокойно жить не умеете.

Открутив крышечку, Арм влил темно-желтую жижу в рот Фаррама.

– Не глотай сразу, чтобы не вырвало.

– Горько, – скривился Фаррам. – Прям желчь.

Заметив, как порозовели его щеки, Арм выдохнул. Он думал, что опоздал с первой помощью, но, слава Богу, ошибся.

– Молодец, Валлор, – сказал лекарь, положив руку ему на плечо. – Вовремя спохватился. Жить будет, но пару дней придется полежать. Лекарства я дам, пить долго. – Наклонившись к его уху, он тихо спросил: – Сообщить, кому надо?

– Нет.

– Уверен? – в голосе лекаря послышалось удивление и беспокойство. – Это ведь уже не шутки.

– Более чем. И переговорите с наставником его звена. Пусть не поднимает панику и молчит. Расскажете только Юккану, иначе возникнут подозрения. И не медлите. Я сегодня останусь в гарнизоне с Фаррамом. Пусть утром придет и его допросит, там и поговорим. А пока передай, чтобы взяли под стражу боевого ручника с Четвертой ровмэнской ступени. Если их несколько, пусть берут всех. Генерала Натана, разумеется, предупредите наперед.

Покивав, лекарь помог Арму поднять Фаррама на ноги. Того шатало так, будто он хорошенько напился, да и к тому же лихорадило.

– Не дойду, – стуча зубами, процедил Фаррам. – Все плывет…

– Скажешь, что выходил в город и купил вяленого мяса, – прошипел Арм, перекинув его руку через шею. – Отравился. – Увидев, что лекарь медлит, он кивнул на дверь. – Откройте нам и бегите в резиденцию, иначе сейчас такое начнется, что никто рад не будет!

Изменившись в лице, старик толкнул дверь и придержал створку, пока они не вышли.

– Спасибо тебе, Фаррами, – с чувством произнес Арм, следя за тем, чтобы тот не споткнулся. – Будь уверен, я с этим разберусь. И больше не самовольничай. Если что-то настораживает, сразу же говори. Я умею распознавать яды не только по симптомам, но и по запаху и вкусу. Поверь, любое подозрение всегда имеет обоснование, даже если совершенно абсурдно. Поэтому никогда не считай, что тебе кажется.

– Я уж подумал, мне конец, – зачерпнув свободной рукой снег, Фаррам обтер горящее жаром лицо. – У моего среднего брата так же прихватило, когда живот воспалился. Резали чуть ли не на живую, но спасли. Лекарь у нас из Вибра и многое умеет. А полвека назад бы точно помер.

– Хватит болтать, – осадил его Арм и, толкнув ногой дверь казармы, крикнул: – Эй, там! Помогите, кто поближе!

В первой комнате уже было темно, потрескивало только пламя в камине, но света от него было мало.

– Что с ним? – опередив товарищей, Вар подхватил Фаррама под другую руку.

– Отравился, – сухо ответил Арм. – Меньше надо в город шастать. Помоги-ка уложить и поставь котелок. Надо вскипятить воды. Лекарь дал кое-какие травы. Сказал выпаивать всю ночь…

Поскольку многие уже спали, Вар старался не шуметь. Фаррам тоже затих. Очутившись на своей койке, он почти сразу же уснул.

– Где сам-то ляжешь? – сонно спросил с соседней кровати бывший однозвенец из Квиста.

– Тут посижу. Ты спи.

* * *

Ночь прошла тревожно и тянулась так долго, что к утру Арм все-таки не выдержал и уснул, привалившись плечом к деревянной спинке постели. Ни сигнал к подъему, ни труб, возвещавших общее построение, он не слышал, а потому очень удивился, когда наставник Гавэр, ругаясь на чем свет стоит, дернул его за плечо.

– А ну подъем, Валлор! Я тебе что, мальчик, бегать по всему гарнизону? Почему не был на общем? Может, и на представление кандидатов не пойдешь? Передумал? Пора бы тебе взыскание влепить!

Сонно хлопая глазами, Арм пытался сообразить, что ответить.

– Не нужно, – хрипло проговорил Фаррам, который тоже проснулся. – Лекарь попросил его побыть со мной. Он всю ночь дежурил.

– Тебя не спрашивают, – строго сказал Гавэр и вопросительно глянул на Арма. – Кто-нибудь из наших имеет отношение к бледному виду Каэла?

– Нет.

– А гости?

Пожав плечами, Арм отвел взгляд.

– Возможно. Но, если я отвечу честно, то никакого представления кандидатов сегодня не будет.

Гавэр задумчиво поджал губы.

– Ладно, – после непродолжительного молчания сказал он. – Я все равно узнаю, во что вы оба влипли. Как-никак, это моя обязанность. Но со взысканием повременю. И чтобы к полудню был при всем параде, где положено. Подведешь ступень – вылетишь из Академии. Вот это я тебе обещать могу.

– Понял, – тяжело вздохнул Арм. – Прошу прощения, что не предупредил.

Зайдя без стука, трое офицеров-палечников из внутренней замковой стражи встали по обе стороны от двери, а еще один прошел до конца комнаты и закрыл промежуточные створки.

– Это еще что такое? – не понял Гавэр и приосанился. – В чем дело, господа?

Не удостоив его ответом, те вытянулись в струнку и замерли. Спустя мгновенье в казарму вошел Юккан. Как всегда стремительный и немного суетливый, он скупо кивнул Гавэру.

– Допрошу Валлора, и он ваш, офицер-наставник. Только помалкивайте. Дело на личном контроле у герцога Картала.

Побледнев, Гавэр попятился к промежуточным дверям. Проворно отойдя в сторону, палечник пропустил его и тут же снова запер засов.

– Остальные тоже свободны, – сказал Юккан. – Ждите снаружи. И проследите за окнами. Нас не должны подслушать.

Подождав, пока офицеры уйдут, Юккан сел на соседнюю кровать и с минуту молча разглядывал Фаррама.

– Ну здравствуй, сродник, – наконец сказал он. – Много же у нас из-за тебя было забот. Однако вчера ты с лихвой все окупил. Если сумеешь получить нашивки, заберу в замок. Толк из тебя выйдет.

– Благодарю, – слабо улыбнулся Фаррам. – Правда не знаю, чем заслужил. Аурика прошел мимо и на ходу прихватил кружку. Я его вежливо попросил поставить на место, все-таки боевой офицер... Он посмеялся и вернул. Меня это насторожило, поскольку я не понял его намерений. Если бы решил спровоцировать, так зачем так легко сдался? В общем, на всякий случай Арму я поставил свой чай, а тот выпил сам. Мелькнула, конечно, мысль, но решил, что такого просто не может быть. Не стал бы никто так открыто подставляться.

– Понятно. – Юккан вопросительно посмотрел на Арма. – Теперь твоя очередь. И лучше говори правду, потому что я уже отписал Карталу, и он со дня на день приедет в Горгот. Мало точно никому не покажется. Все это может закончиться массовой резней.

Понимающе кивнув, Арм встал и отошел в зазор между двумя рядами коек. За ночь ноги затекли так, что казались ватными.

– Правду-то я скажу, Юккан. Но и ты, и Фаррам должны дать слово, что дальше вас она не пойдет. Я связан клятвой.

– Даже так? – Юккан насмешливо хмыкнул. – Ладно. Даю слово. Все равно герцогу сам все расскажешь, а больше я никому говорить и не собирался.

– Клянусь! – с такой торжественностью выпалил Фаррам, что Арм невольно улыбнулся.

– В общем так, – начал он. – Мой приятель, скорее всего предполагаемый наследник Аурика, по одним ему ведомым причинам имел связь с местной прачкой-сиротой. Прачка понесла. Приятель об этом не знал, равно как и сама девица. А вот его родня каким-то образом выведала. Надо ли говорить, что Аурика поступили так же, как и обычно – попытались от девочки избавиться...

– И тут вмешался добрый ты, – глухо произнес Юккан, глянув на Арма с такой яростью, что ему стало не по себе.

– Да, тут вмешался я. Переговорил с девушкой. Попросил Линни вывести ее из лекарской артели и спрятать так, чтобы не нашли. Уверяю, я действовал предельно осторожно. Не было никаких свидетелей. Никто, кроме самого Аурика, и не знал, что… – Арм запнулся и недоверчиво нахмурился. Картина сложилась сразу, но верить не хотелось.

– Мне его допросить или как-нибудь сам справишься?

– Сам, – бросил Арм и отвернулся, чтобы тот не увидел его лица. – Герцогу пока не докладывай. Тоже сам скажу. Мне нужно подумать, как лучше поступить. Это моя вина.

Встав, Юккан подошел и, приобняв его за плечи, легонько встряхнул.

– Я велю держать тебя и Линни в поле зрения. Но все же будь осторожен. Офицера мы арестовали, но признательное он не дал. Я не стал ничего предпринимать без Картала.

– Спасибо, Юккани. Сделай все возможное, чтобы не дошло до матери.

– Не волнуйся, она сейчас занята, как никогда. Разбирает жалобы и мелкие ходатайства, которыми завалил ее Натан. Надо сказать, он был в ярости, когда узнал, за что мы арестовали его ручника. На месте Аурика я бы теперь сильно поостерегся. Генерал Ровмэна не тот человек, который будет оглядываться на личную выгоду. Он может подпортить светловолосым жизнь на всем юге.

– Генерал Ровмэна не сделает и шагу без приказа моей матери, – возразил Арм. – Но все-таки я бы хотел с ним переговорить. Устрой это как-нибудь. И с Тори. С ним особенно.

– Даже не думай. Ты и так достаточно…

Молча повернувшись, Арм пристально посмотрел на него, пока тот не отвел взгляд.

– Хорошо, – в голосе Юккана послышалась растерянность. – Как скажешь. Но только после Игр, иначе Лирран заподозрит.

– Разумеется. А сейчас отошли-ка весточку герцогу Парфу в Пат. Расскажи в красках о попытке отравления Фаррама. И ни слова о том, что целью был вовсе не он. Дядюшка мне кое-что обещал, поэтому пусть Аурика попробуют теперь оправдаться перед ним. Сейчас все это выглядит так, будто он их руками попытался избавиться от Каэла и нарушил заключенный между нами договор.

– Ну ты даешь… – еще больше смутился Юккан. – Хорошо, отправлю голубя немедленно.

– И еще. В ближайшие дни у меня не будет возможности заглянуть в казарму. Поговори с кем надо, чтобы ко всем выходам поставили стражу. И лучше не местную, а из твоих ребят.

– Ваше Вели… – начал было Фаррам, но встретив негодующий взгляд Арма, тут же осекся. – Я просто хотел напомнить, что время-то уже к полудню…

Вздрогнув, Арм кинул взгляд за окно.

– Все, я пошел, – взяв плащ и камзол, он хлопнул Юккана по плечу. – Спасибо. Надеюсь, завтра тебе не придется за меня краснеть.

Молча пропустив его к дверям, Юккан поспешил следом, на ходу велев Фарраму не вставать с койки.

Кое-как застегнув камзол, Арм накинул на плечи плащ и туго завязал тесемки. Ему приходилось пробираться через плотно стоящие ряды воинов, которые вовсе не горели желанием пропускать опоздавшего. Тем временем трубы продолжали безжалостно голосить, и на ступенях резиденции уже негде было упасть яблоку. Четыре генерала и Первый стопник Тира в боевом порядке выстроились по обеим сторонам от королевы. Филтор стоял чуть ниже рядом с бывшим генералом Горгота и Лусенской родней Арма. Разглядев еще пару человек, Арм мысленно застонал. Столько родни он видел только во время Совета Рода, да и то мельком, потому что не принимал в нем участия.

«Вот уж спасибо, – протиснувшись наконец к своему звену, он пригладил волосы и, встретившись взглядом с наставником, незаметно кивнул. – Удружили, нечего сказать. Теперь волей-неволей занервничаешь».

– Кандидаты Первой ступени, выйдите к боевому кругу, – велел Первый стопник Горгота.

Пятеро молодых людей, самому старшему из которых на вид был около двадцати, а младшему лет пятнадцать, подошли к кругу и встали по разные стороны.

– Жеребьевка! – объявил стопник и, рассчитав их по порядку, не глядя вынул из кожаного мешочка золотой жетон. – Номер пять, назови себя.

В середину круга шагнул самый старший из собравшихся.

– Треан Альбора, – пробасил он. – Первая ступень, первое звено, Элистэ.

– Номер два, – достав второй жетон, объявил стопник.

На сей раз в круг шагнул бывший однозвенец Арма.

– Катрэн Квиста, – едва сдерживая волнение, произнес тот. – Первая ступень, первое звено, Горгот.

– Выигравший в первой паре сразится с номером один, – бесстрастно продолжал офицер.

Подняв руку, рыжеволосый парень громко произнес:

– Ранд Каэл. Первая ступень, четвертое звено, Бартайота!

– Выигравший в твоей паре встанет с номером три…

Услышав позади смешок, Арм отвлекся и не расслышал имен последней пары.

– На кого ставишь, Валлор?

Голос показался знакомым, но обернуться не было никакой возможности.

– На пятого, – через плечо ответил Арм. – У него преимущество в весе.

– Хм… А я на Ранда. Он быстрый, и я его хорошо поднатаскал, пока ехали. Если нервы не сдадут, он легко побьет этого здоровяка.

– Но-но, Каэл, – сказал кто-то. – Ты раньше времени губы-то не раскатывай! Наш Треан из кузнецов будет. У него клинок – продолжение руки.

Широко улыбнувшись, Арм скрестил пальцы и отвел руку за спину.

– И тебе привет, – сказал Шадд, ощутимо ткнув его в плечо. – Надеюсь, в первую пару не попадем, а то вся интрига порушится.

Арм хмыкнул. Он бы тоже не хотел сразу же вставать против Шадда.

Вновь зазвучали трубы, и кандидаты от Первой вернулись в строй.

– Вторая ступень! – крикнул стопник. – Кандидаты, выйдите к боевому кругу!

Мысленно помолившись, Арм велел впереди стоящим расступиться и, повернувшись, пропустил Шадда вперед.

– Смотри в обморок не упади, – проходя мимо, шутливо бросил тот. – Ты бледный, как покойник, Валлор!

– На себя посмотри, рыжий, – буркнул Арм, шагая следом и с интересом разглядывая своих будущих соперников. Никого из них, кроме Шадда, он не знал.

– Шадд Каэл! Третье звено Второй ступени, Бартайота! – так радостно отрапортовал тот, когда стопник вытянул его номер, что в толпе раздались смешки.

Арму выпало встать в последней паре, чему он был несказанно рад, потому что это давало возможность присмотреться к основному сопернику и заранее определиться с тактикой.

– Повезло, – с досадой процедил кандидат от Ровмэна. – Только шансов у тебя все равно никаких. Наверняка через ступень прыгнул… Усов даже нет!

Повернув голову, стопник сурово глянул на говорившего. Этого хватило, чтобы тот обеспокоенно нахмурился и замолчал.

«Дети Рода взрослеют быстро, – мысленно ответил ему Арм, вспомнив крылатую фразу. – С усами или без них, а нашивки я получу».

Третья и Четвертая ступени жеребьевкой остались недовольны. Это было видно по мрачным лицам Горгота и Ровмэна. Элистэ стояли как столбы, словно их вообще ничего не интересовало, и только в строю Бартайоты мелькали радостные улыбки. Их кандидат, как и Арм, выходил в последней паре.

– Офицеры-наставники, – обратился ко всем стопник, – распустите подопечных. До вечернего построения – свободное время. Для кандидатов повторяю: личные встречи между участниками запрещены.

Зевнув, Арм устало ссутулился и ковырнул мешающий под сапогом камешек. Выходной в гарнизоне объявляли редко, хотя в воскресенье, вот уже который десяток лет, занятия не проводились, только тренировки. И все же преподаватели обычно задавали на следующий день столько, что большинство учеников проводили время за зубрежкой.

«Сначала Аурика, а потом сон», – решил Арм, найдя взглядом светлую макушку Карина. Тот занимал седьмое место в строю и, судя по тому, что он ни разу не обернулся, худшие догадки могли оказаться правдой.

* * *

В честь дня рождения короля Академия расщедрилась на запеканку с бараниной и пудинг, а старшим ступеням даже подали вино. Ни то, ни другое Арм попробовать не решился. Чтобы не вызвать подозрений, он отсидел положенные полчаса, а затем, прихватив с собой только пару ломтей хлеба, знаком спросил у наставника разрешение и подошел к столу, за которым обедал Карин с несколькими однозвенцами. На душе было темно и пусто.

«Я обещал Линни, что ее больше не побеспокоят, – с горечью думал Арм, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не видеть радостных лиц. – А сам снова подставил… Слава Богу, хоть догадался не рассказывать о ней этому болтуну».

– День добрый, Аурика, – встав за спиной Карина, произнес Арм, спокойно встретив недовольные взгляды. – Вижу, ты уже доедаешь… Отойдем-ка на пару слов.

– О чем нам с тобой говорить? – отложив вилку, спросил тот. – Шел бы ты лучше отдыхать.

– Отдохну, не беспокойся, – ответил Арм и, наклонившись, прошептал ему на ухо: – Вставай, иначе я сейчас всем расскажу, что наша ступень благодаря тебе едва не осталась без кандидата.

– Я тебя понял, Валлор, – сипло произнес он, не скрывая волнения. – Извините, ребята. Встретимся в казармах.

До башни оба шли молча. Арм шагал быстро, Карин плелся позади и поминутно вздыхал.

Несмотря на обеденное время, на площади царило небывалое оживление. Помимо гостей, понаехавших из других гарнизонов, в Академию на Игры пускали всех желающих, а их набиралось немало. В Бартайоте, которая была просторнее, место хватало всем, а вот в Горготе всякий раз приходилось ломать голову, как разместить огромное количество народа так, чтобы каждый мог видеть боевой круг. До того, чтобы соорудить помост, додумались еще пару столетий назад, а вот про крыши идея пришла только покойному генералу Лафасту. Теперь желающих за отдельную плату пускали на некоторые крыши, откуда открывался прекрасный вид и на площадь, и на сражающихся. Чистить крыши от наледи доверяли трубочистам, чему те были рады, поскольку платили за такую опасную работу очень щедро.

Стража, вопреки обыкновению, велела сдать оружие. Аурика хотел было возмутиться, но, услышав, что на башне поднят белый флаг, сразу же умолк. Арм тоже удивился. Флаг, призывающий Тайную разведку, обычно вывешивался вечером и всего на пару минут, чтобы не привлекать внимания. Впрочем, все сейчас были настолько заняты обсуждением кандидатов и ставками, что вряд ли поднимали голову.

– Мы могли бы поговорить и в казарме, а не тащиться наверх, – угрюмо произнес Карин, поднимаясь так медленно, будто каждый шаг давался ему с трудом.

Арм не ответил. Про допросы он тоже кое-что знал, хотя и в теории.

– Почему ты молчишь? – в голосе Карина послышались панические нотки. – Что за бред ты мне нашептал в столовой?

Дойдя до двери, Арм толкнул ее ногой и на всякий случай помедлил на пороге.

– Заходи, – сухо велел он, убедившись, что внутри никого нет.

Заткнув большие пальцы за пояс, Карин вошел и сразу же обернулся, словно боясь получить удар в спину.

– Ты обещал, что убьешь меня, если кто-нибудь узнает о твоих похождениях, – пристально глядя на него, сказал Арм. – Я взялся тебе помочь. И молчал, даже в ущерб собственной безопасности. И как ты меня отблагодарил, Аурика? Семейным ядом?

– Не понимаю, о чем ты…

– Зато стопник замковой стражи прекрасно понимает. И лекарь, который дал Фарраму противоядие, тоже. Не говоря уже об одном из твоих сродников с Четвертой. Он, кстати, в темнице, если ты не знал.

Пошатнувшись, Карим сел на незастеленную кушетку.

– Я не просил помогать, – не глядя на Арма, прошептал он. – Ты сам вмешался, сам же у меня и выпытал…

– Речь шла о невинной девушке и ребенке. Считаешь, я должен был сделать вид, что их не существует? Ерам круглая сирота, ты это знал. Ей больше некому помочь. Конечно, тебе было бы куда проще забыть и не вспоминать. Нет человека – нет проблемы. Так, собственно, Аурика обычно и поступают. Но я не Аурика, Карин.

– Поздравляю, Валлор. И по поводу Ерам... Я, знаешь ли, силой ее не брал, сама пришла.

– Считаешь это оправданием? – с улыбкой спросил Арм. – Или ты глупее девчонки, которая дальше чанов с бельем ничего в своей жизни не видела и не знала? Кто должен был думать? Она хотела счастья, которого с рождения была лишена, а ты чего хотел? Не строй из себя идиота, Аурика! Я не собираюсь читать тебе нотации, как наставник ученику. Но лучше бы ты рассказал все добровольно, иначе разговаривать тебе придется уже не со мной.

– А с кем? – недоверчиво усмехнулся Карин. – С генералом?

– С тем, кто велел подлить мне этот яд, Аурика. С тем, кому ты должен наследовать, когда придешь в возраст.

Подняв на Арма помертвевший взгляд, он презрительно скривил губы.

– Мне угрожали. Из-за тебя, Валлор! Ты спрятал эту девку, а спросили с меня! Приставили нож к горлу, как какой-то дворовой собаке! Что я, по-твоему, мог сделать? Благородно сдохнуть ради какой-то прачки?

– Расскажи слово в слово, о чем им стало известно, – потребовал Арм.

– Не о чем рассказывать. Я назвал только тебя. Ты ведь ее спрятал? Ты.

Арм с облегчением выдохнул.

– А теперь последний вопрос, и можешь идти. – Подойдя ближе, он посмотрел на Карина сверху вниз. – Кем тебе приходится генерал Тори?

– Никем, – не моргнув ответил тот.

– Хорошо, попробуем иначе… Кем тебе приходится его мать, госпожа Атора?

– Бабкой. А зачем тебе? Решил наше древо изучить? Может, еще и имена возможных наследников перечислить?

– Не трудись, – улыбнулся Арм. – В их число ты все равно больше не входишь. Аурика не любят огласки.

– Не тебе это решать, сын лекаря! – Встав, Карин сменил его презрительным взглядом. – Моя семья сама разберется. Я не первый, кто брюхатит девку на стороне. Это не та причина, чтобы отворачиваться…

– А причина и правда не в этом. – Арм пожал плечами и, открыв дверь, поклонился. – Идите вон, благородный лорд Карин.

Недобро зыркнув на него, тот нарочно неспешно вышел.

– Ты еще за это поплатишься, Валлор! Каждый должен знать свое место.

Глава 15

Всю ночь ветер задул с такой силой, что сверху было видно, как по площади кружат снежные вихри. Погода словно нарочно подгадала с метелью к началу Игр.

«Скорее всего, перенесут, – решил Арм, плотнее затянув оконную задвижку: из-под рамы дуло. – Оно и к лучшему».

На Играх кандидаты показывали себя не только в бою, но и состязались в других знаниях. Правда, выпадало это только победителям, потому что звание и нашивки все равно требовалось подтверждать.

Поставленная у порога свеча резко потухла, погрузив комнату в полумрак. Взяв с топчана меч, Арм прислонился к стене и прислушался. По ночам птицы не летали, поэтому и в голубятню никто не шастал.

Шаги были настолько тихими и неровными, что скорее напоминали шуршание крысы. Стараясь не паниковать, Арм обошел дверной проем и встал с другой стороны, чтобы не попасть под удар, если вдруг незваный гость выбьет дверь.

«За мной приглядывают, – сам себе сказал он, чувствуя, как вспотели ладони. – Им бы пришлось убить стражу, чтобы пройти. Не стали бы…»

Шаги тем временем замерли, и кто-то легонько надавил на дверную ручку. Внутренне собравшись, Арм мысленно помолился и встал поустойчивее. В маленькой комнатке у него не было преимуществ, поэтому следовало вложить все силы в первый выпад, а затем, если не получится, попытаться выбежать в коридор. Уж что-что, а обогнать его на лестницах мало кто мог.

От удара дверь отлетела в стену и громыхнула так, что пошло эхо. Коротко размахнувшись, Арм ударил, надеясь выбить у противника меч, но тот легко блокировал его и вынудил отступить. Подойти к двери не было никакой возможности.

– Кто вас послал? – процедил Арм, обходя кушетку. Полумрак и наброшенный на голову капюшон надежно скрывали лицо незнакомца.

Встав так, чтобы Арм не смог покинуть комнату, тот качнулся вперед и, уведя клинок в сторону, крутанул им и сразу же нанес лобовой удар такой силы, что если бы Арм не успел бы вовремя уклониться, то сломал бы запястье. Понимая, что пока за спиной стол, маневрировать будет сложно, он медленно вышел на единственный свободный пятачок у камина. Мысли замерли, время исчезло. Мир вокруг сузился до нескольких метров и пока еще бьющегося в груди сердца.

Удары сыпались так быстро, что Арм с трудом успевал отбиваться. Каждый мог стать последним. Дважды он поранился собственным клинком, блокируя прямые выпады. Враг бил на поражение, и его цель не оставляла сомнений. Арм не боялся, но внутри все горело сожалением. Так бездарно и глупо умереть было просто преступлением по отношению к отцу, отрекшемуся ради него от трона и претерпевшего унижение, к матери, обагрившей душу кровью, и ко всем тем, кто умер, чтобы Арм жил…

Отбив очередной выпад, он отступил почти вплотную к камину, открылся и, когда противник, делая шаг, занес меч, резко оттолкнулся одной рукой от дымохода.

Удар пришелся на плечо и висок, поскольку Арм был одного роста с нападавшим. Голова взорвалась от боли, и перед глазами вспыхнули искры. Понимая, что это единственный шанс, он не стал пытаться перехватить меч и, отшвырнув его, рывком бросился к двери.

– Стой, Тар! Это я!

Несмотря на то, что голос показался знакомым, Арм ухватился за лестничные перила и слетел на пролет вниз.

– Откуда мне знать, что это вы? – крикнул он и, только убедившись, что никто его не преследует, остановился. – Докажите!

Держа в руках уже зажженную свечу, мужчина медленно вышел из комнаты и снял капюшон.

– Убедился?

– И зачем? – скривившись от обиды, Арм тщетно пытался справиться с дыханием. – Для чего было это представление? Вы могли меня ранить! Пострадать сами!

– Возможно, – согласился дядя. – Но ты потерял всякую осторожность. Забыл, кто ты и для чего здесь. Мне надоело читать нотации! Уверен, так вышло более доходчиво. Твой дед Якир в свое время поступил со мной подобным же образом, правда с другими намерениями, но я был ему благодарен.

Медленно выдохнув, Арм до боли сжал кулак и заставил себя подняться вверх. У него тряслись руки.

– Самоуверенный мальчишка! – Взяв его за плечо, дядя втолкнул в комнату и, повернувшись, кое-как приладил на место дверь. – Мне все равно, король ты или последний нищий, но раз ты до сих пор не научился здраво оценивать риски и отвечать за себя как взрослый, это буду делать я! Можешь меня ненавидеть, снять с регентства, отравить во сне, что угодно, Тар! Мне все равно. Пока я жив, ты не умрешь, понял? И не только потому, что я дал обещание твоему деду, отцу и еще многим, кого больше нет, а потому что люблю тебя как сына!

Чувствуя, как утекает из сердца гнев, Арм ссутулился и, обхватив голову, сел на кушетку. Так, как сегодня, он еще никогда не боялся. Дядя устроил ему встречу со смертью лицом к лицу. Это был жестокий урок, куда более жестокий, чем даже с Эндэмом – тогда он просто не успел испугаться.

– Вы… – Арм не знал, что сказать. – Как вы себя чувствуете?

– Сносно. – Сняв камзол, дядя бросил его на кушетку, а затем расстегнул рубашку. Два страшных багряных шрама, один из которых еще кровоточил, пересекали его грудь от ключицы до левого бока. Еще несколько, но совсем старых, виднелись на животе и плече. – Как видишь, кое-кому пришлось изрядно потрудиться, чтобы поднять меня на ноги. Это было весьма болезненно.

– Я говорил с Филтором, – внутренне содрогнувшись, сдавленно произнес Арм. – Хотя, признаюсь, если бы увидел результат его заботы раньше, то поступил бы иначе.

– К счастью, не увидел. – Застегнув рубашку, дядя взял прислоненный к стене клинок и убрал его в ножны. – Рассказывай, что у тебя с Аурика. Мне пришлось гнать экипаж так, что одна из лошадей сдохла по дороге. Верхом, конечно, было бы быстрее, но в седле я пока ехать не могу. И долго еще не смогу, наверное.

Арм говорил сбивчиво, иногда перескакивая с одной мысли на другую. Он начал с того дня, когда Карин с целой толпой сочувствующих хотел расквитаться с Фаррамом, и закончил своей просьбой к Линни. Остальное дядя уже наверняка знал.

– Да твой Каэл, оказывается, кругом молодец, – задумчиво покивал дядя и, знаком попросив Арма встать, лег на кушетку. – Если бы глупая дочка Солана оступилась, то вышел бы такой скандал… Слава Богу, у ее братца хватило мозгов не только остановить Карина, но и смолчать о его порывах, иначе бы Солан выдворил бы всех Аурика из Пата, чем привел бы в бешенство и их, и твоего дядю Парфа. Его бы тогда казнили прилюдно. Начались бы беспорядки, и кровушки пролилось бы не меньше, чем по колено. М-да… Интересная история. Не стану тебя осуждать за вмешательство, но действовал ты глупо, Тар. Подставился сам, подставил товарища, едва не сорвал Игры. Что было бы дальше?

– Я соблюдал осторожность, – устало возразил Арм. – Не знаю, где ошибся… Правда не знаю.

– Ты доверился мальчишке, не поняв его цену, – с грустью проговорил дядя. – Мальчишке, не умеющему сдерживать свои порывы и не дающему себе труда думать наперед. Было очевидно, что при малейшей угрозе он сдаст и тебя, и девку, которая для него ничего не значила – просто тело. Мало того, ты решил все сделать один, хотя знал, насколько Аурика опасны. Жизнь не геройская баллада, Тар. А твоя жизнь – драгоценна, и, позволь напомнить, она принадлежит вовсе не тебе, а народу и миру, ради которых ты был рожден. – Дядя вздохнул. – Следовало сразу же сообщить Юккану или Тори. У них достаточно опыта и возможностей, чтобы и девочке помочь, и твоему безмозглому приятелю. А теперь…

– Я попросил Юккана написать дяде Парфу, – перебил его Арм, вспомнив о своей просьбе. – Рассказать об отравлении Фаррама одним из Аурика, но не упоминать про меня. Нужно было выиграть время…

Повернув к Арму голову, дядя некоторое время внимательно смотрел на него, а затем тихонько рассмеялся.

– Ну ты даешь, Тари. Что ж, пусть тогда Парф и разбирается. Фаррам теперь под его покровительством, а Аурика лучше сдохнут, чем признают, что ошиблись целью.

– А как быть с Карином? Он мне открыто угрожал.

– Трусливая собака всегда лает, – отмахнулся дядя. – Еще тебе этого мальчишки бояться. Отправим его вместе с Тори и девчонкой в Бартайоту. У меня кое-что есть на его отца. И это кое-что тянет на пару смертных казней, поэтому наследником Карину не быть. И слава Богу. Если он устраивает столько неприятностей в юности, чего нам ждать потом? А Тори на него управу найдет, как-никак это его племянник. И не таким голову на место ставил. Да и Шадд подсобит, особенно после того, как узнает, что Карин пытался отбить его невесту.

– Спасибо, дядя.

– Да не за что. Только больше собой не рискуй. По крайней мере, пока. Наша общая задача в ближайшее время объединить Княжество с Королевством. Перед этой целью все остальное второстепенно, ясно? Поэтому твоя жизнь в приоритете перед всеми другими, какими бы дорогими для тебя они ни были. Я не говорю о гордости, о чести, любви и прочем, только о жизни. Всем остальным жертвуй, сколько влезет – это твое дело. А для риска есть я и те, кому положено выполнять приказы. Надеюсь, очень надеюсь, что мне больше не придется этого повторять. Как и сегодняшнего урока.

– Даю слово, – твердо сказал Арм. – И спасибо. Я запомню.

– Ну и хорошо. – Дядя снова вздохнул и, поморщившись, прижал ладонь к боку. – Останусь-ка я сегодня тут, сынок. Боюсь, тоже переусердствовал. Ты хорошо держался, хвалю. Будь так же резв завтра на поединке, и доставишь мне пару минут радости…

– Постараюсь. С Шаддом мы в последней паре, поэтому, надеюсь, сумею его побить.

– Посмотрим, – уклончиво произнес дядя. – По крайней мере, вы добьетесь, чего хотели. Да и драться, к тому же, будете боевыми. Горгот это надолго запомнит. Старую школу сразу видно, а вы оба пропитаны ею, как губки.

Арм улыбнулся и хотел было ответить, но, прислушавшись к мерному дыханию дяди, понял, что тот уснул. Встав со стула, он бережно накрыл его плащом и, взяв сброшенное на пол одеяло, постелил поближе к камину. Рубашку пришлось разорвать, чтобы перевязать несколько глубоких порезов.

* * *

Завтракали быстро и молча. Радостное оживление, царившее накануне, сменилось таким напряжением, что воздух казался вязким и плотным: дунь, и пойдет волнами. Несмотря на духоту из-за набившегося в столовую народа, некоторых колотил озноб, настолько однозвенцы переживали за своих кандидатов и честь гарнизона. Арм тоже нервничал, хотя старался держаться спокойно и даже съел тарелку каши, правда подошел за ней в числе первых и лично следил, как повар зачерпывает из дымящего чана его порцию.

На площади было уже полно народу, поэтому кроме кандидатов, которых стража выводила отдельно, остальные разбредались кто куда, лишь бы увидеть сражение. Ученики попроворнее забирались на крыши, где уже сиднем сидели мальчишки из города и окрестностей, причем зачастую с родителями. Торговцы и люди побогаче и места имели получше. Некоторых пускали смотреть в окна, а самые родовитые и состоятельные покупали места поближе к ступеням резиденции. На площади тоже было видно, но не от самых ворот, на которых тоже висели мальчишки, хотя стражники все время их сгоняли. На четыре дня весь Горгот стекался к стенам военной Академии, а лавочники, особенно те, которые торговали съестным, работали днем и ночью, получая полугодовую прибыль.

– Удачи, младший, – улучив момент, шепнул Арму Шадд, задорно усмехнувшись. – Смотри не поцарапайся!

– А ты меч не вырони, – наступив ему на ногу, хмыкнул Арм. – А то я расплачусь.

– Каэл! – одернул стопник. – А ну вернись на свое место! Еще раз увижу рядом с Валлором, уши надеру.

– Что, уже поздороваться с соперником нельзя? – возмутился Шадд. – Мы же не будем прилюдно договариваться! Я просто пожелал удачи!

– Тебе удача больше понадобится! – нарочно громко проворчал Арм и демонстративно отвернулся. – Хвастун рыжий.

Остальные кандидаты возмущенно зашептались, чем вызвали еще больший гнев стопника.

– Встали все по одному с расстоянием в два шага! – приказал он. – На вас сотни людей смотрят, прекратите истерику!

– Про истерику он о себе, что ли? – не поворачивая головы, спросил стоявший слева от Арма бывший однозвенец. – Вот разорался-то! Некоторым тут пару часов стоять, не все же сегодня участвуют!

– Тише, – шикнул Арм и, заметив, что стопник вновь повернулся в его сторону, закашлялся, чтобы скрыть улыбку.

– Валлор!

– Простите, горло першит.

– Водички, может, принести? – съязвил офицер и, услышав смешки, негодующе закатил глаза. – Да что с вами сегодня? Взрослые люди!

– Нервы сдают, – беззаботно заметил Шадд.

Первый удар в гонг положил конец всеобщему веселью и заставил всех вытянуться в струнку. К покрытому меховой накидкой креслу вышла королева в сопровождение всех генералов и герцога Картала. Филтор держался на пару ступенек ниже обычного, поскольку его место заняли прибывшие Валлоры из Ведущей линии Рода, причем к вчерашней родне присоединились еще несколько человек с юга, так что у Арма сразу же испортилось настроение.

– Первая ступень! – поднявшись на помост, крикнул высокий полный арфист, специально приглашенный, чтобы голосить на всю площадь. – Треан Альбора из Элистэ и Катрэн Квиста, Горгот!

Сплюнув на брусчатку, Треан снял плащ и, перекинув его через руку, поднялся к боевому кругу. Катрэн чуть помедлил. Кусая губы, он взглянул на Арма и, дождавшись его кивка, обреченно побрел к деревянным ступеням.

– Как на казнь идет, право слово, – заметил кто-то из кандидатов от Элистэ. – Наш и правда с одного удара этого сморчка уложит.

– Молчать! – рявкнул стопник, наполовину выдвинув из ножен меч.

Соперники, тем временем поклонились друг другу и, дождавшись второго удара гонга, разошлись на противоположные стороны круга.

Кандидат от Элистэ фехтовал неплохо и держал ритм, но вел себя самоуверенно и пропустил несколько ударов, так что рукав его зеленого камзола потемнел от крови, а сам он заметно подустал, поскольку горготец вначале от страха проиграть с первого выпада, затем уже намеренно кружил вокруг, как бабочка у фонаря. Было видно, что первая кровь придала ему недостающей уверенности, но в ближний бой он вступать опасался, потому что по силе удара соперник его заметно превосходил.

«Давай, Катрэн! – невольно сжимая кулаки, мысленно подбадривал его Арм. – Измотай его!»

Словно почувствовав его невидимую поддержку, юноша резко прыгнул и ударил снизу по клинку соперника. Тот попытался блокировать его выпад, но, уводя клинок в сторону, ошибся и не успел вовремя среагировать на новый маневр. В итоге на его камзоле слева появился порез, через который белела рубашка.

Судящий офицер ударил в гонг.

– Опустить мечи! – приказал он. – Победа Горгота.

Подождав, пока оба кандидата сойдут вниз, арфист громко объявил результаты. К раненому тем временем подошел один из подмастерьев артели и увел его в сторону резиденции, чтобы оказать помощь.

– Катрэн, да ты, оказывается, полон сюрпризов! – похлопав юношу по плечу, произнес стопник. – Молодец! Так держать!

Ошарашенный своей победой не меньше прочих, тот переглянулся с Армом и, отойдя в сторону, сел. Для завершивших бой стояла отдельная скамья, покрытая несколькими слоями теплых шкур.

– Вторая ступень! – объявил арфист, выждав, пока толпа немного затихнет. – Шадд Каэл от Бартайоты и Жарар Каэл из Ровмэна!

– Два рыжих! – хохотнул кандидат от Тира, чем вызвал у Шадда улыбку.

– Поговорим после Игр, Квиста, – хмуро ответил ровмэнец, проходя к ступеням.

Шадд вышел вторым, но держался так, словно делал сопернику великое одолжение. Рукоять его меча сверкала рубинами даже в снежной пасмурности, так что всем было ясно, что его шутливая надменность вовсе не блеф, а дань происхождению. Вряд ли в Королевстве нашелся бы кто-то, кто не знал, что юный лорд Шадд – единственный внук покойной королевы и надежда Каэлов.

Второй бой продлился не так долго, как первый. Довольно лениво разбив пару сложных комбинаций, Шадд резко перешел в атаку и с третьего выпада выбил у противника меч с такой силой, что клинок вылетел за пределы круга и едва не упал в толпу.

«Красиво!» – восхитился Арм, сдержавшись, чтобы не захлопать в ладоши вместе с большей частью площади.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул стопник. – Есть в кого.

– Третья ступень! – Арфист поднял руку, но его голос потонул в нескончаемом гомоне. Толпа не желала успокаиваться, поэтому судящему офицеру пришлось еще раз ударить в гонг. – Третья ступень! Сиварс Валлор, Горгот и Парим Аурика, Тир!

Устав стоять, Арм с тоской посмотрел на скамью. Сегодня посидеть ему не светило, а впереди было еще два боя. Затем соревнования заканчивались, и еще час или чуть больше велись показательные сражения между боевыми офицерами. Смотреть их было так же интересно и еще более поучительно, но кандидаты обычно расходились, оставляя это представление зрителям.

Повернувшись так, чтобы краем глаза видеть мать, Арм заметил, что она нервничала и время от времени обращалась к дяде Карталу. На соревнующихся они оба даже не смотрели, в отличие от генералов, которые заметно переживали. Взять верх на Играх считалось честью для гарнизона и, кроме того, являлось делом прибыльным, поскольку следующие соревнования проводились у победителя.

– Победа! Сиварс Валлор, Третья ступень! – объявил судящий офицер, не дожидаясь, пока затихнет гонг.

– Хорош… – протянул Шадд, сидевший на скамье, закинув ногу на ногу. – Но Горготу это мало поможет.

Отвечать на его замечание никто не стал. Под очередной звон на помост вышли офицеры Четвертой ступени. В отличие от младших, они вели себя спокойно и бесстрастно. После почти десятиминутного боя победа досталась Ровмэну, и резервный ручник по праву заслужил ликование толпы.

Если завтрак проходил в нервной тишине, то обед снова напоминал птичий базар. Наставники-офицеры всех гарнизонов вначале пытались угомонить разбушевавшихся учеников и даже выдали два взыскания, причем одно из них – кандидату, но потом махнули на все рукой и ушли за свой стол.

Поскольку Фаррам продолжал затворничать в казармах, за столом у Арма всякий раз сидели незнакомые ему побратимы – один из Тира, второй из Бартайоты. Знакомиться они не спешили ни с ним, ни с друг другом, так что в основном слушали, что говорят соседи. Вар, как всегда, перешептывался с Карсом и в сторону Арма не смотрел. А там, где сидел Катрэн, народу набилось столько, что даже стола не было видно. Никто не ожидал, что тощий Квиста победит здоровяка из Элистэ. Даже Арм на него не ставил, потому как на тренировках Катрэн особо не выделялся. Но, видимо, страх подвести своих заставил его показать все, на что он способен. Теперь, вне зависимости от результатов завтрашнего боя, в глазах товарищей он был героем.

«А вот если я проиграю, то меня заклюют», – мысленно хмыкнул Арм и отвернулся. Он тоже радовался за товарища, но почувствовал вдруг такое щемящее одиночество, что на глаза едва не навернулись слезы. Вторая ступень не хотела его принимать.

– Что пригорюнился, Валлор? – спросил один из соседей, лицом вылитый Герма. – Волнуешься?

Арм выдавил подобие улыбки.

– Есть немного.

– А меня взяли заодно с братом за хорошую учебу, – доверительно сказал Герма. – Помочь, поддержать, поднабраться опыта. В следующей раз, может, его сменю, он-то уже на Четвертой, а я на Первой. Проболел все Межзвеньевые и не отобрался! Так жаль…

– Да ладно тебе! – Толкнул его в бок бартайотец. – Прокатился задарма в Горгот, за брата поболеешь... Лучше уж зрителем быть, чем переживать до седьмого пота. Посмотри вон на Валлора: на нем лица нет, а он даже в круг еще не выходил! Как тебя, кстати, величать-то?

– Арм из Варута, Вторая ступень.

– А, точно. Ты в последней паре. Сложновато придется. Каэл сегодня задал жару. Сильный соперник. Если победит, то может и со старшими потягаться. Главное, чтобы нервы не сдали. Чем дальше продвигаешься, тем тяжелее.

– А еще эти смотрят… – наклонившись через стол, прошептал Квиста. – Представляешь, каково генералу рядом с Ее Величеством-то стоять, когда его кандидат проигрывает?

Арм пожал плечами.

– Всякое бывает. Тут не за что краснеть, боевой опыт именно так и набирается. Умение мечом махать — еще не гарантия победы. Сегодня наш Катрэн с Первой это доказал. У здоровяка было преимущество и в весе, и в силе, и в возрасте. Да и фехтовал он неплохо, но растерялся. А наш, наоборот, так переволновался, что забыл страх. Итог вы видели.

– Повезло, да.

– Ну, может, и мне повезет, – улыбнулся Арм и, услышав гонг, встал. – Спасибо за компанию и беседу.

Простой народ уже почти разошелся, но площадь была заполнена учащимися и офицерами в форме всех пяти гарнизонов. Кое-где мелькали и зеленые с черными полосами камзолы Академии Сапфора, пропустившего эти Игры.

Решив, пока есть время, заглянуть к Фарраму, Арм свернул за столовую и прошел между кузней и помывочной. Двух ручников в форме внутренней замковой стопы он заметил не сразу, а только когда они последовали по заснеженной тропинке вдоль казармы. Оба офицера были ему незнакомы и держались довольно просто, то и дело перебрасываясь короткими репликами и над чем-то посмеиваясь. Со стороны это наверняка выглядело естественно. Искоса поглядывая на них, Арм поймал себя на мысли, что еще пару дней назад попросил бы дядю убрать охрану, а теперь был даже благодарен. Пока они не разобрались с Аурика, следовало держать ухо востро. Открывать белобрысому роду, кем является досадная помеха, которую они так неудачно пытались устранить, означало не только конец учебе, но и стук барабанов по всему Королевству, поскольку, вольно или невольно, в лице своего главы все Аурика считались виновными в покушении на короля. Такое преступление каралось по закону смертью. Помиловать мог только сам пострадавший, но мать не стала бы слушать Арма. Она бы сама отрубила Аурика голову, как поступила в прошлом с главой рода Герма.

В казарме царило еще большее оживление, чем в столовой. Катрэн, сидевший на своей койке, принимал поздравления и, судя по виду, изрядно устал от всеобщего внимания. Нарочно неторопливо натачивая меч, он кивал в ответ на восторженные восклицания и старался не смотреть по сторонам. Темно-серые волосы падали на его лицо, но даже издалека было видно, как горят впалые щеки. Услышав скрип петель, он поднял взгляд и, увидев Арма, отложил клинок и точило.

Подойдя, Арм положил ладонь на его плечо и ободряюще улыбнулся.

– Спасибо, что не подвел, Квиста! Очень достойно. Я опасался, что ты не выдержишь, но был приятно удивлен. Жаль, что нам не выпадало сойтись на тренировках.

– И мне жаль, – ответил Катрэн. – Признаюсь, я всегда хотел… Тут многие утром смотрят, как вы с Карином упражняетесь. Не слушай никого из Второго, им повезло!

Растерявшись от этой неожиданной похвалы, Арм благодарно кивнул и, пожелав Квиста дальнейшей удачи, подошел к Фарраму. Тот выглядел куда лучше, чем накануне, и посматривал на товарищей с явной завистью.

– Когда меня уже выпустят отсюда? – спросил он Арма, указав на стоящий у постели поднос. – Ты посмотри, что принесли! Какая-то мучная болтушка или не знаю вообще что. Я не смог это в рот взять!

– Овсяный кисель, – беззвучно засмеялся Арм. – Как раз то, что тебе необходимо. Будь любезен откушать и сказать спасибо, иначе потом до конца своих дней будешь мучиться животом. Все это бесследно не пройдет, к сожалению, но сейчас можно смягчить последствия.

– Я не стану это глотать! – насупился Фаррам, злобно глянув на проходящего мимо Карса. – Отвратительно!

Сев на край постели, Арм наклонился к нему и тихо сказал:

– Станешь, Каэл. И сейчас, и потом. Это приказ.

Замолчав, Фаррам с тоской посмотрел на тарелку и, наклонившись, поднял поднос.

– Режешь без ножа, Валлор. Сам-то когда-нибудь пробовал?

– Ну еще бы. Даже готовил, представь себе. Полезная штука.

Недоверчиво хмыкнув, Фаррам зачерпнул ложку и, позеленев, с трудом проглотил.

– Что бы я когда-нибудь хоть что-нибудь еще раз в городе купил… – нарочно громко проговорил он, едва не выплюнув все обратно. – Да никогда!

– Это тебе за вредность, – буркнул сосед по койке. – Нечего было всех изводить!

Фаррам мрачно усмехнулся.

– Будто бы я сам не догадался!

– Ну ты даешь, Каэл… – удивленно протянул тот и нахмурился. – Видимо, действительно серьезно прижало. Выздоравливай.

– Стараюсь. – Съев еще ложек пять, Фаррам отставил тарелку и умоляюще посмотрел на Арма. – Больше не могу, иначе тебе же тут убирать придется.

– Ладно. – Похлопав его по ноге, Арм встал и, пообещав, что зайдет проведать его, как только выпадет свободная минута, поспешил уйти. Народу становилось все больше: из столовой возвращались приезжие и пройти к дверям было уже непросто.

У башни снова собралось с десяток офицеров местной стражи, и к тому же стоял молодой ручник из замковой стопы.

– Я тут живу, – устало повторил Арм и, вынув из-за пазухи специально выданный наставником пропуск, протянул его офицеру. – Арм Валлор, Вторая ступень, кандидат от Горгота.

– Знаю я, что кандидат, – проворчал ручник. – Почему не в казарме?

– Переводы делаю, мне нужна тишина, – начиная терять терпение, объяснил Арм. – В пропуске ясно указано место пребывания. Вы меня пропустите или нет?

– Не сейчас, – вернув бумагу, ответил офицер. – Приказано никого не допускать, пока Его Высочество не спустится.

– Ваше имя и звание? – спросил Арм.

– Хм, а с какой стати?

– Вы не имеете права не ответить, поскольку принадлежите к внутренней стопе замка и находитесь на территории горготского гарнизона, к которому я принадлежу.

– Ну хорошо, убедил. Лавар Валлор, боевой ручник замковой стопы.

– По чьей рекомендации и когда поступили на службу?

Офицер рассмеялся.

– Да ты совсем, что ли?

– Сложно ответить?

– Ладно, рекомендован лично герцогом Эстином Главному стопнику Белого Замка, осенью. Надеюсь, теперь ты доволен, парень?

– Вполне, – кивнул Арм и, убедившись, что остальным стражникам уже наскучила их словесная перепалка, шагнул к ручнику и тихо сказал: – Эн сатим лет корвэт, оротэ![1]

– Это ничего не меняет, – шепнул в ответ ручник. – Я уже сказал: мне приказано…

– Я отменяю приказ.

– Не имеете права. Его Высочество герцог является регентом. Я тоже знаю правила. Только королева может отменить его приказ.

– Не только, – возразил Арм, уже не зная, смеяться или начинать злиться. – Войдем внутрь, я объясню.

– Мне не велено…

– Никого впускать, – закончил за него Арм. – Не впускайте. Можете взять за руку, я не убегу. Просто войдем внутрь и закроем дверь.

– Хорошо. Даю вам ровно минуту, учитывая обстоятельства. Но после этого вы отойдете и будете ждать.

– Договорились.

Пропустив Арма внутрь, ручник закрыл за собой дверь и демонстративно заслонил лестницу.

– Я не знаю никого из Ведущей с названным вами именем, – прищурился он. – Пользоваться формулой повиновения стороннее лицо не имеет права, это преступление. Или назовитесь, или я буду вынужден доложить вашему наставнику.

– Тар Валлор, сын Лирдана, – понизив голос, отчеканил Арм. – Надеюсь, теперь вы не станете оспаривать мое право отменить приказ регента?

Внимательно посмотрев на него, ручник склонил голову набок и недоверчиво нахмурился.

– Смело. А почему я должен верить вам на слово? Что Валлор вижу, по возрасту – возможно… Но это ровным счетом ничего не значит.

– Я только что назвался вашим королем, произнес формулу повиновения, – терпеливо повторил Арм. – И мне, и вам известно, что за подобные шутки меня ждет не просто взыскание, а отчисление и публичная порка. По-вашему, я сумасшедший, чтобы так подставляться, да еще будучи кандидатом накануне боя?

В глазах ручника мелькнуло сомнение.

– Допустим… – он явно не знал, что ответить и как поступать. – Но мне было приказано…

– Довольно! – рявкнул Арм, заставив его вздрогнуть. – Немедленно отойдите и следуйте за мной.

Помедлив, офицер отступил в сторону, но кланяться не стал. Смерив его негодующим взглядом, Арм привычно поднялся по лестницам и, не стуча, пнул ногой дверь комнатки. Скрипнув, та открылась.

– А вот и наш славный мальчик! – пробасил Тори и, весело глянув на дядю, стоявшего у окна, добавил: – Ну, видишь, справился. Так что с вас, герцог, десять золотых. А ты, Лавар, молодец, хвалю. Думал, быстрее сдашься.

Зайдя, Арм скрестил на груди руки. Весь этот спектакль его ничуть не забавлял.

– Что тут происходит? – недовольно спросил он. – Почему я вынужден…

– А кто тебя вынуждал? – удивился дядя. – Постоял бы и подождал. Если бы я пришел к тебе, то подобного недоразумения бы не возникло. Следовало просто подумать. Но нет, ты вбил себе в голову, что должен войти. Типичное семейное упрямство. Ни осторожности, ни терпения, ни смирения. Не этому ли тебе следовало здесь научиться, Тари?

Заставив себя успокоиться, Арм сдержанно кивнул.

– Вы правы. От и до. Я действительно поддался гордыни.

– Именно. И в этом ты пока предсказуем и для близких, и для врагов. – Посмотрев на бледного до синевы ручника, дядя снисходительно улыбнулся. – Ты хорошо себя показал, Лавар. Но, сам понимаешь, вернуть тебя на прежнее место будет небезопасно для Его Величества. Так что по нашему общему с генералом решению с этого дня ты заменишь офицера-наставника в звене Арма и хорошенько за ним присмотришь.

– Вы ведь этого и добивались, да? – устало спросил Арм. – Что ж, делайте, как считаете правильным. Только я бы хотел, чтобы Гавэра определили на хорошее место.

– Не волнуйся, – поспешил успокоить дядя. – Я возьму его в замок.

– Можешь идти, Лавар, – велел ручнику Тори. – Жди меня в приемной и держи язык за зубами. Герцог потом пояснит твои обязанности.

Поклонившись вначале Арму, затем остальным, ручник поспешно ушел. Прикрыв за ним дверь, Арм шагнул к камину и прислонился к теплой кладке. Его знобило.

– Вам, вероятно, уже известно про Аурика и мою непомерную глупость? – спросил он Тори, глядя на покрытый пеплом топочный лист.

– Известно, – отозвался тот. – Но я бы не назвал твое вмешательство глупостью. Ты поступил как мужчина. Что до остального, то это просто отсутствие опыта. Разберемся. Мы с герцогом уже все обговорили. Я заберу в Бартайоту и племянника, и девочку. Если потребуется, отошлю ее в Княжество. Так что можешь забыть и больше не вспоминать. А с Аурика разберется герцог. Я марать руки не стану.

– Уже разобрался, Тори. Переговорил сегодня с кем надо и получил исчерпывающий ответ.

– Тогда с какой целью ко мне приставили стражу? – поинтересовался Арм. – Или я о чем-то не знаю?

– На случай, если бы ответ мне не понравился, – в голосе дяди послышалась улыбка. – Не волнуйся, Лавара теперь будет достаточно. Когда что-то понадобится, сможешь передать через него. Если ты хочешь спокойно доучиться, а ты, судя по всему, хочешь, то и мне, и остальным стоит оставить тебя в покое.

– Вы правы, – согласился Арм. – Но матушка с вами не согласится.

– Верно. Поэтому на открепительные Лавар будет брать тебя и кого-нибудь еще из твоего звена в качестве сопровождения в замок. Он Валлор, да к тому же младший внук лорда Таэра. Это не вызовет подозрений. Но ты существенно облегчишь ему задачу, если сумеешь заработать нашивки. Считай это советом и пожеланием.

– Не дави на парня, Картал! – грубовато осадил Тори. – Ты и понятия не имеешь, как это тяжело. Особенно ему. Шадду проще, с ним так не носились и он везде свой. Да и то который день как в воду опущенный ходит. Это ж какая ответственность и перед семьей, и перед гарнизоном… А не просто мечом помахать!

– Сам ты, значит, не давишь, Эринма?

Хмуро глянув на него, Тори замолчал.

– Ну на том и закончим, – хлопнув себя по ноге, дядя рывком поднялся и, побледнев, тут же схватился за край стола.

– Тебе бы отлежаться, как положено, – встав, генерал подхватил его под руку. – Больно?

Кивнув, дядя попросил его помочь лечь на кушетку.

– Без паники… Отдохну и отпустит. Разговор вышел не из легких. Парф их тоже хорошенько приструнил. Боюсь, кое-кого завтра не досчитаются и здесь, и в Пате. Но мы оба в своем праве – Аурика нарушили закон. И да, Эринма… Твоя мать… Если пригласишь ее в Бартайоту, она на сей раз не откажет. Атора уже очень стара, и ей будет лучше умереть рядом с тем, по кому она всю жизнь тосковала. Прими это в качестве извинений за доставленные ранее хлопоты. Если бы не ты, мне пришлось бы туго.

– И каким же образом Ваше Высочество добились подобной милости? – с неожиданной для него злостью поинтересовался генерал.

– Дела прошлого… – уклончиво ответил дядя. – Темного и далекого. У меня много чего припасено, но я не хотел... Вот понадобилось – вспомнил. А теперь ступай и предупреди Лирран. Завтра меня не будет. Останусь здесь и пригляжу за мальчиком. Только убеди, что все хорошо…

Бережно похлопав его по плечу, Тори шагнул к двери и, открыв ее, с трудом протиснулся в узкий проем.

– А ты, – прикрыв глаза, едва слышно шепнул Арму дядя, – подожди, пока уйдет подальше, и сбегай за лекарем. Скажи, что я немного переусердствовал… В левом кармане тубус, передашь там… мол, ждали, не дождались, принес… Пропустят, знают…

Его речь становилась все бессвязнее и тише. Кусая губы, Арм разрывался между желанием бежать в резиденцию и остаться рядом. При Тори он не мог позволить себе проявлять чувства, но сейчас, когда никто не видел, справится с паникой было сложно.

«И снова все из-за меня!» – с отчаянием думал Арм, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.

Лекарь ушел поздней ночью, когда внизу сменилась стража. Он ждал до последнего, но дядя так и не очнулся, хотя кровотечение удалось остановить почти сразу же.

– Видимо, очень устал. – В конце концов решил старик и, велев Арму присматривать за ним, пообещал зайти утром. – Увидишь, что стало хуже – беги бегом. Я оставлю одного из подмастерьев дежурить вместе со стражей.

– С ним все будет в порядке? – с надеждой спросил Арм.

– Надеюсь. Я Картала с детства знаю, он и не так попадал. Да и потом тоже. Не переживай, когда человеку есть ради чего жить – убить его очень и очень непросто. А у него есть ты. Ради тебя он даже смерть на куски порвет. Цени это, мальчик.

Опустив голову, Арм тяжело вздохнул и, закрыв за лекарем дверь, вернулся к кушетке. Следовало сжечь пропитанные кровью бинты и тряпки. Что там произошло у дяди с Аурика, можно было только предполагать, но по-хорошему им явно договориться не удалось. Если беловолосые настолько потеряли страх, что посмели поднять руку на правящего герцога, жалеть их Арм не собирался. Мать упразднила власть Десяти родов, и все, кроме Аурика, давным-давно признали древние законы. Только потомки Дэйн продолжали ставить свои дикие традиции превыше всего и всех.

«Что ж, рано или поздно беззаконию придется положить конец, – решил Арм, кинув ветошь в огонь. – Жаль, что снова пострадали люди. Господи, пусть это будет последняя кровь… Ради Дарама и его несчастного первенца».

Знакомый холодок пробежал по венам и заставил поежиться. Не зная зачем, Арм подошел к окну и плотно задвинул занавески. Страх становился все сильнее и сильнее, воздух вокруг наливался тяжестью и будто бы уплотнялся.

Вернувшись к кушетке, Арм хотел было укрыть дядю, когда заметил, что старый белесый шрам на его запястье сочится кровью.

Тихий стон пронесся над полом и с грохотом разбился о стену. Затем послышался невнятный голос, и огонь в камине с шипением погас, будто его залили водой.

Нащупав на груди крест, Арм сжал его в кулак и зашептал молитву. Где-то у окна раздался хохот, затем вой. Что-то с силой ударило в грудь, едва не сбив с ног.

– Прочь… – выдохнул дядя. – Прочь от него. – Подняв окровавленную руку, он приобнял Арма. – Не бойся, малыш, тебя не тронут.

Стул разлетелся вдребезги, треснула дверь. Где-то в каминной вытяжке послышался скрежет. Сжавшись, Арм хотел было запеть, но не смог произнести ни звука. Чувствуя тяжесть ладони на своем плече, он ухватился за слова молитвы, словно за невидимую нить, и сосредоточился на них. Как и тогда в лесу, на сердце сразу же стало спокойнее, а страх начал отступать.

Сбросив дядину руку, Арм подошел к камину и, подкинув пару поленьев, подул на угли. Те заискрились алым, задымили, словно сопротивляясь…

– Живый в помощи Вышнего… – едва слышно начал дядя, и его голос с каждым словом звучал все увереннее и сильнее.

Неровные язычки пламени охватили дерево и вспыхнули ярче. Комната озарилась мягким светом. Обернувшись, Арм вернулся к кушетке.

– Сильно испугался? – закончив псалом, дядя внимательно посмотрел на него.

– Только за вас, – признался Арм. – Стул сломался, дверь тоже придется заменить.

– Прости. Я не хотел, чтобы тебя это касалось.

– Почему у вас шла кровь из старого шрама? – спросил Арм. – Это ведь ритуальный порез?

– Да. Не волнуйся, такое иногда случается. За все есть своя цена. Мое покаяние будет длиться всю жизнь. Но уж лучше так, чем потом навсегда. Я просто дал хороший повод, вышел из себя и стал уязвим. – Он сглотнул и знаком попросил Арм дать воды. – Когда получается обратить к Богу кого-нибудь из бывших последователей Ордена, бывает и похуже… Они ведь слушают только меня, Тари. Я их вел во тьму, мне и выводить к свету.

– Знаю, знаю, – Арму не хотелось, чтобы он говорил. – Вам бы лучше поспать. Не расходуйте силы.

– Я уже отоспался, Тар. Думаю, на сегодня хватит снов, иначе ты еще и без стола останешься... Ложись-ка лучше сам. И да… Ты спрашивал про своего дружка… Карс, кажется?

Арм осторожно кивнул.

– Мальчишка из Лаусенса… Я знал его отца и деда. Славные люди, но служили они не тому, кому следовало. Герцог Параман их не трогал, а зря. Старший сын лорда знался с Салваном и Фирсаром, и кое-чему меня обучил. Он умер много лет назад, но эта семья и теперь не поддерживает новые порядки, хотя особо не высовываются. Я пытался говорить со многими из них, но бесполезно. Если хочешь, за ними приглядят, но лучше держись подальше. Рано или поздно подобные упрямцы все равно попадают под топор.

– Мне бы этого не хотелось, – расстроенно заметил Арм.

– И мне, Тари… И мне. Но невозможно спасти тех, кто спасаться не хочет. Можно только погибнуть вместе с ними, но разве это того стоит? Каждый отвечает за свой выбор. Есть время протягивать руку и время отходить в сторону. У твоего Карса есть возможность пойти собственным путем.

– Предать семью? – усомнился Арм.

– Не предать самого себя, если он считает их выбор неверным. Не смотри на жизнь так узко, Тари, она не укладывается в правила и рамки. Я надеялся, что на примере Эндэма ты это понял.

Выпив почти всю кружку отвара, дядя вздохнул и, внимательно осмотрев руку, стер кровь.

– Вам лучше? – с надеждой спросил Арм, укрывая его плащом.

– Да. Но некоторое время я побуду здесь. Не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии. А потом уеду в замок.

– Я буду скучать по вам.

– Я тоже, сынок. Но тебе нужно взрослеть. – Повернув голову, он тепло посмотрел на Арма. – Отсюда неплохо видно помост. И не переживай, у тебя все получится. А даже если нет, просто знай, что со временем ты станешь тем, кем должен стать. Умение махать мечом – это просто умение, одно из многих. Моя мать владела им в совершенстве, а твой дед весьма посредственно, зато мудрее человека я не встречал.

– Я понял. – Арм отвел взгляд и, не удержавшись, зевнул. Несмотря на пережитый ужас, он был готов заснуть даже стоя.

[1] Повинуйся королевской крови (формула, Древний язык)

Глава 16

Второй день Игр прошел еще более суетно, чем предыдущий. В Первой ступени Горгот уступил Бартайоте, хотя победа далась северному кандидату нелегко. Катрэн старался как мог, но было видно, что он устал. Во второй ступени Шадд легко удержал лидерство Бартайоты, но уже не так красиво, как в первом бою, поэтому выглядел недовольным. В Третьей тоже все осталось без изменений, а вот в Четвертой неожиданно победил кандидат из Элистэ, что вызвало настоящее ликование толпы.

Забежав после обеда к Фарраму, Арм нашел того в уже сносном состоянии, и после пары минут нытья пообещал уговорить лекаря разрешить ему вставать.

– Слушай, – улучив момент, доверительно шепнул Фаррам, – мне тут кое-кто велел передать, что твоего дружка Карина видели с Шаддом. Они весьма оживленно беседовали. Не к добру это, Арм. Зря ты с ним упражнялся. Этот белобрысый теперь многое о тебе знает и наверняка передал рыжему.

Арм помрачнел.

– Боюсь, что ты прав, Фаррами, – с неохотой признал он. – И скоро у него появятся веские основания ненавидеть меня до конца дней.

– Все так плохо?

– Да хуже некуда, – кивнул Арм. – А за Шадда не беспокойся. Он не станет подличать, хотя и очень желает выиграть. Да и потом, так будет даже честнее, ведь я его в деле видел, а он меня нет.

– Ладно, поглядим. Финал обещает быть весьма интересным.

На улице с утра подморозило, зато небо окончательно прояснилось. Выйдя из казармы, Арм решил немного прогуляться вдоль площади. У дяди с утра дежурила Линни, невесть откуда узнавшая, что тому стало хуже. Она так ругалась, что Арм сбежал задолго до завтрака и еще час наматывал круги, делая вид, что тренируется перед боем.

– Эй, Валлор из Варута!

Нехотя обернувшись, Арм взглянул на двух однозвенцев со Второй ступени.

– Что нужно? – спросил он, подождав, когда те подойдут.

– Зайди-ка к нам в комнату, поговорим. У тебя завтра бой, будешь отстаивать честь гарнизона... Мы тут подумали и решили, что нужно поддержать. Да и к тому же у нас сменили наставника. Странно, конечно, прямо посреди Игр… Но генералу виднее. Он сегодня с утра всех переписывал, знакомился с метриками. В общем, сказал, чтобы ты тоже подошел.

– Ну надо же… – нарочито удивленно протянул Арм. – Ладно, идем.

Вторая ступень занимала несколько комнат, но звено Арма располагалось в основном в последней, примыкающей к владениям Третьей, так что пробираться к ней было удобнее со стороны южной двери. Пока они обходили ряды матрасов, выслушать пришлось всякое: от недовольных замечаний до пожелания победы. Кто-то даже предложил выпить вина для храбрости, чем вызвал взрыв хохота.

– Не обращай внимания, – недовольно сказал один из однозвенцев, открывая дверь в последнюю комнату Третьей. В отличие от двух предыдущих, она оказалась почти пустой, только пара человек лежали на койках и читали не то письма, не то учебные листы. Арма это немного насторожило, и он на всякий случай пропустил обоих юношей вперед.

В комнате было душно, потому что при закрытых дверях и окнах в ней собралась, казалась, вся Вторая ступень Горгота. Никого из других гарнизонов Арм не приметил.

– А вот и наш кандидат, – протянул Карин, жестом велев закрыть промежуточные двери. – Рады приветствовать в родных пенатах. Ты здесь нечастый гость.

Обведя взглядом напряженные лица однозвенцев, Арм невольно потянулся к рукояти меча.

– Ай-ай-ай, – покачал головой Карин. – Чего испугался-то? Тут все свои. Да и обнажать боевое оружие у тебя права нет. Сам ведь меня поучал, не помнишь? – Потянувшись, он взял с ближайшей кровати учебный клинок.

– Чего ты хочешь? – Отступив к стене, Арм постарался запомнить расположение всех, кто стоял рядом. Открыть дверь он не успевал, да и не дали бы.

– Всего лишь вернуться на свое место, Валлор. – Взвесив в руке «железку», Карин одобрительно покивал. – Сломаем тебе руку, а может, сразу обе для надежности. Скажем, что упал. Бывает. Ребята подтвердят, не так ли?

Раздались одобрительные возгласы. Несколько человек быстро сдвинули часть кроватей и убрали с середины комнаты матрасы.

– Мы тут, знаешь ли, все друг за друга горой, – произнес Карин, неспешно подходя ближе. – Зря ты перевелся, Валлор. Из-за тебя Первая проиграла Бартайоте. Но нашей ступени я продуть не дам. Мы с рыжим хорошо знакомы и не раз сходились на мечах. Мне не составит труда его уложить.

– Я победил тебя в честном поединке, – спокойно ответил Арм. – Тут все свидетели. А вот ты сейчас поступаешь подло, Аурика. Впрочем, подлость, похоже, у тебя в крови. Жаль только, остальных с толку сбил. Им ведь тоже придется отвечать. Или снова ни о ком, кроме себя, не подумал?

– Как раз подумал, Валлор. И со мной все согласны. Никто с дружком Фаррама знаться не хочет, он ведь, если ты запамятовал, с нами целый год бок о бок жил. Его внимания каждому хватило.

– Он изменился, – тихо ответил Арм. – Люди иногда меняются. Правда, не всегда в лучшую сторону…

– Конечно, изменился, – усмехнулся Карин. – У него теперь за спиной папаши с мешком денег нет, вот и притих. А не сдохни лорд Пата, так бы и доставал всех и каждого!

– Аурика дело говорит, – вставил кто-то. – Был подонком и подонком остался. Нечего его защищать!

Остановившись от Арма в трех шагах, Карин демонстративно ему отсалютовал.

– Ну как, защищаться будешь или струсил?

Сняв плащ, Арм отстегнул ножны и бросил меч на пол.

– Правила есть правила, Аурика. Хочешь бить – бей. Фаррам бы именно так год назад и поступил бы, не правда ли? Можешь еще дружков попросить, чтобы подержали, вдруг я сопротивляться вздумаю?

– Дайте ему тренировочный, – недовольно попросил Карин.

– Не нужно. Я не стану принимать твой вызов. И подставлять остальных тоже, включая Гавэра и нашего нового наставника. Им неприятности не нужны.

– Ты просто трус! – усмехнулся Карин. – Трус и дурак!

– Возможно. Но хотя бы не подлец!

Размахнувшись, Карин прыгнул вперед. Успев среагировать, Арм с силой оттолкнул стоявшего рядом однозвенца и ушел в сторону. Не встретив препятствия, меч царапнул по стене и оставил короткую полосу.

– Держи его, ребята! – упав, крикнул юноша. – Руку заломите, да и все дела!

Уловив сзади движение, Арм резко ударил локтем и тут же отскочил. Послышалось сдавленное проклятье.

– Осторожнее, – предупредил остальных Карин. – Не подставляйтесь, я сам разберусь. Вечно он от меня бегать не сможет. Встаньте-ка поплотнее…

Послушно сомкнув круг, однозвенцы замерли. Арм обвел их взглядом и мысленно усмехнулся, прочтя на лицах решимость и неприязнь.

«Вероятно, мой отец чувствовал то же, что и я, когда его предали, – с горечью подумал он. – Как бы он поступил на моем месте?»

Почувствовав резкий толчок в спину, Арм попытался удержать равновесие, но не смог и упал прямо к ногам Карина. Осуждающе поцокав языком, тот приставил тупое острие к его горлу и наступил сапогом на запястье. Твердый каблук вдавил в кожу круглые пуговицы.

– Что здесь происходит? – одновременно с ударом в дверь, раздался громкий голос. – А ну разойдитесь!

Бросив меч одному из стоявших, Карин тут же отошел.

– О, новенький! – шагнув к нему, Лавар протянул руку и помог встать. – Тебе положено готовиться к бою, а не валяться на полу. В чем дело?

Обхватив запястье, Арм несколько раз сжал и разжал пальцы. Рука болела, но кость, кажется, осталась цела.

– Все в порядке, господин, – прокашлявшись, ответил он. – Подурачились немного, упал неудачно. Я здесь редкий гость, вот ребята и собрались поддержать. Как видите, тут только свои. Правил мы не нарушали.

– А меч почему бросил? – нахмурился Лавар. – Завтра в рукопашную будешь биться?

– Отстегнул, чтобы не мешал. В рукопашную, конечно, тоже могу, но кто даст?

– Ну что ж, вижу, ты особо не нервничаешь, уже хорошо. Метрику твою я видел, в Варуте тоже не раз бывал – славный город. – Достав из нагрудного кармана маленькую книжечку, Лавар черканул в ней грифелем пару слов и, выдрав страницу, вручил Арму. – Сходи-ка к нашему лекарю и покажи руку. Пусть даст какую-нибудь мазь.

– Спасибо.

– Меч не забудь!

Стараясь ни на кого не смотреть, Арм подобрал клинок и пристегнул ножны. Уже у самой двери, он обернулся и словно нехотя сказал:

– На ужине меня не будет, командир. Лягу спать пораньше.

– Хорошо. Но я не Гавэр – проверю. Мне уже доложили, что ты помогаешь с переводами, так вот чтобы сегодня никакой работы, ясно?

– Разумеется, командир.

– Ну тогда ступай. Увидимся утром.

Повернувшись, Арм быстро вышел. Он мог бы пройти через Первую ступень, но не хотел волновать своих. Фаррам бы сразу заподозрил неладное и начал бы сыпать вопросами. А лгать Арм не хотел.

«Нужно заглянуть к Майре, попросить почистить камзол, – стараясь не думать о произошедшем, решил он. – И мазь тоже не будет лишней…»

У прачечной царило настоящее безумие. Раскрасневшиеся служанки с кипами чистого и грязного, отутюженного и только что снятого белья носились туда-сюда, чудом не налетая друг на друга. Несколько важного вида господских слуг несли на шестах выглаженные камзолы разных цветов, которые издали выглядели как стяги.

– Куда? – окрикнула Арма пожилая служанка на входе. – Не видишь, что тут творится? Грязную одежду сдаем наставникам, нечего шастать!

– Да это наш, Рам, наш! На форму посмотри! – Подойдя ближе, вступившаяся за Арма женщина подслеповато прищурилась. – Ой, знакомое лицо, не могу вспомнить… С какой ступени будешь?

– Вторая, кандидат, – ответил Арм. – Мне камзол бы почистить, завтра выходить…

– Батюшки!.. – Женщина всплеснула руками. – Сразу бы сказал! Сейчас девочек попрошу, они мигом все в порядок приведут. Идем со мной!

Проведя Арма через несколько пошивочных, она завела его в довольно уютный маленький кабинет и, попросив снять камзол, велела ждать. Спустя пару минут служанка, чем-то похожая на Ерму, только постарше, принесла Арму чашку чая и кусок мясного пирога. Воспользовавшись тем, что остался один, он быстро вылил чай в рукомойник и как следует сполоснул его, чтобы убрать следы. Пирог тоже есть не стал.

Женщина вернулась примерно через час с вычищенным камзолом. Железные пуговицы сияли так, словно их посеребрили. Глянув на пустую чашку, она огорченно поджала губы.

– Зря не поел. Сама готовила.

– Простите, – искренне ответил Арм. – Я ведь недавно обедал, не голоден.

– Ах да, совсем забыла… Ну возьми тогда с собой, вечером съешь. Вам, мальчишкам, всегда мало. Сколько мои девочки крошек из пододеяльников вытряхивают птицам на радость… А ты вон какой худой: кожа да кости. Плохо вас все-таки кормят, мало мяса. А молока так вообще не дают. – Она деловито оглядела Арма с ног до головы. – Заходи ко мне по воскресеньям, лучше после завтрака. Доярка как раз приносит молоко. Дочки у меня все равно все не выпивают, приходится раздавать. Если пускать не будут, скажешь, что хозяйка сама велела. Я предупрежу.

– Спасибо, – улыбнулся Арм, только теперь поняв, кем была женщина. – Если можно, я бы пошел… Еще многое нужно успеть.

– Иди-иди. – Подойдя, она взяла со стола салфетку и завернула пирог. – Держи. И пусть тебе завтра повезет. Мы, конечно, и за Каэла болеем, все-таки единственный внук нашей покойной госпожи… Но ты уж постарайся. Если мы в Третьей и Второй победим, то, может, и выиграем. Это хоть все и суетно, но зато сколько радости для города!

– Спасибо за поддержку, – улыбнулся Арм. – И за пирог.

Лекаря на месте застать не удалось, но подмастерье, прочтя записку и бегло осмотрев распухшее запястье, выдал какую-то темную склянку и пообещал, что завтра останется только синяк. Поблагодарив его, Арм сразу же отправился в башню, пообещав себе до завтрашнего утра больше никуда не выходить. Дяде, чтобы не расстраивать, он решил не рассказывать про случай в казарме.

«Карин уедет, и все забудется», – подумал Арм, с некоторым удивлением отметив, что в душе не осталось ни злости, ни обиды, да и вообще все произошедшее казалось сном, а не явью.

* * *

Вторая кушетка, принесенная в комнатку стараниями Линни, была набита свежей соломой и пахла лавандой. Возможно поэтому, а может просто из-за того, что полдня провел за переводом, Арм спал как младенец до самого рассвета, пока дядя тихонько его не разбудил.

– Вставай, сынок. Уже утро.

– Я не пойду на завтрак, – попытался отмахнуться Арм. – Не хочу…

– Так и не надо. Поешь пирога, а вода у нас есть. – Потрепав его по волосам, дядя отошел к камину и, открыв заслонку, поднес свечу к сложенным в топке щепкам. – Умойся, поможет проснуться. Ты всю ночь ворочался… Что-то снилось?

– Не помню, – искренне ответил Арм. – Вроде выспался. А насчет пирога…

– Я вечером отломил кусочек и, как видишь, до сих пор жив. Так что смело ешь – готовили с любовью.

Сев, Арм пригладил волосы и взглянул за окно. День обещал быть солнечным, но пока еще снаружи царил зимний полумрак и на предутреннем небе бледнели последние звезды.

– Хотел вас вчера спросить, – нарочно безразлично начал он, не зная, как подступиться. – Мой отец ведь знал, кто его предал?

Повернувшись, дядя внимательно посмотрел на него.

– Если ты имеешь в виду меня, то я рассказал брату о своих планах и поручении твоего деда задолго до того, как возглавил восстание в Тире. Правда, разговор вышел не из приятных. Моя молочная сестра была вынуждена открыть Лирдану, что это я похитил твою мать. Разумеется, он тут же отдал приказ взять меня под стражу и созвать Суд Рода. Дело было ночью. Мне удалось сбежать из покоев и пробраться к нему… Не буду врать, он хорошенько меня избил, но все же выслушал и, вероятнее всего, поверил, потому что дал уйти. В следующий раз мы увиделись только перед его отречением.

– И как он вас встретил?

Дядя пожал плечами.

– Как брат брата. Мы оба понимали, что другого выхода нет. Я поступал не по своей воле, он – тем более.

– А остальные?

– С чего вдруг такой интерес, Тари? Почему именно сейчас? Что-то случилось?

– Просто ответьте, и все, – попросил Арм. – Я хочу знать.

– Остальные… – Дядя хмыкнул и отвел взгляд. Было видно, что ему не хотелось вспоминать. – Ну, кто радовался, кто нет. Некоторые офицеры плакали. Одного мне пришлось арестовать...

– А вы?

– Что я? На моих глазах совершалось беззаконие, какого наш мир не видел со времен праведного Тара, и я был к нему причастен более прочих. Что я мог чувствовать? Мне нужно было помешать Парфу и исполнить данное брату и твоей матери слово: сохранить ему жизнь. Все остальное могло подождать. А потом вообще стало не до угрызений совести.

– А он? Думаете, он вас простил?

– Не знаю, Тар. Парфа простил, я сам слышал. А мне сказал, что я не подумал, нужно ли ему мое милосердие. – Дядя мрачно покачал головой. – Парф, скотина, рассказал ему про твою мать… Они долго бились, и достать его он не мог, поэтому решил вынудить сдаться и, надо сказать, своего добился. Это стало последней каплей. Если бы я не вмешался, Лирдан бы просто дал себя убить. Нелегко вынести предательство народа, но еще больнее предательство того, кого любишь и кому веришь… Парф знал, куда бить. Он поступил подло и поплатился сполна.

– Думаете, отец жив? – через силу прошептал Арм, чувствуя, как растекается по сердцу горечь.

– Уверен, что да, – твердо сказал дядя и отвернулся. – Лирдан не той породы, чтобы упиваться горем и себя жалеть. Это была минутная слабость. Любой бы сломался гораздо раньше. Так что не переживай. Он вернется, как только сможет. И сам все тебе расскажет. Простит ли меня – не знаю. Я и сам себя не могу простить. Но твой отец всегда был и останется для меня братом и сыном человека, которому я обязан жизнью.

– Я вас прощаю. – Подойдя, Арм уткнулся головой в его спину. – Как Глава Рода и его сын – прощаю, слышите? Отец тоже простит. Если вы говорите, что я на него похож, он не сможет иначе.

– Ту атровера мирриэн[1], – на выдохе проговорил дядя. – Спасибо, Тар. А теперь давай-ка поешь. Голодным я тебя не отпущу.

Улыбнувшись, Арм отошел и, взяв со стола подсохший кусок пирога, сел на новенький стул. Пирог и вправду оказался вкусным, хотя и немного переперченным, так что вскоре захотелось пить.

– Держи. – Дядя протянул ему кружку. – Скоро придет Линни и наверняка притащит целый поднос еды. Если подождешь, поделюсь яичницей.

– Нет уж, благодарю покорно. Мне хватило ее вчерашних упреков. Скажет, что сначала я вас до беды довел, а теперь еще и объедаю!

Беззвучно засмеявшись, дядя подождал, пока Арм встанет, и размашисто его перекрестил.

– Все, иди. А не то Лавар, чего доброго, прибежит за тобой сюда. В столовой ничего не ешь, если вдруг успеешь на завтрак. Я еще не всех сменил там, на это уйдет время, да и не в поварах дело. Шадд вчера через стражника передал, чтобы ты был поосторожнее утром. Не знаю, что имел в виду, но стоит прислушаться.

«Немного припоздал», – мысленно сказал Арм и поспешно кивнул.

– Хорошо.

– И не волнуйся за мать. Она не станет останавливать бой, если ты или он слегка поранитесь. Я с ней поговорил.

— Вот за это отдельное спасибо, – искренне поблагодарил Арм и, надев камзол, удивленно хмыкнул. Пуговицы не просто блестели как серебряные, они и были из серебра. – Ну надо же…

– Что, наши доблестные прачки решили порадеть за честь гарнизона? – спросил дядя, проследив за его взглядом. – Похвально.

– Да уж. Отнесу после Игр обратно, пусть вернут старые, а не то засмеют. Я не офицер, мне не положено.

– Пока не офицер, – с нажимом заметил дядя. – Выиграешь – получишь нашивки.

– Тори на вас нет! – засмеялся Арм. – Вы опять давите! Выиграю, не выиграю… Тут не все от меня зависит. Сделаю, что смогу. Это, в конце концов, не единственные Игры. Через два года поучаствую среди старшей ступени.

– И то верно, – нарочно безразлично произнес дядя.

Подавшись внезапному порыву, Арм поклонился ему и, взяв со стула плащ, ушел. Избежать встречи с Линни ему, правда, не удалось – та уже поднималась по лестнице, таща полный поднос. Сдержанно поздоровавшись, Арм вернулся и придержал ей дверь.

– Куда так рано? – рассердилась она. – Я думала, еще спите, так нет, тебе опять не сидится! Вылитая госпожа! Та тоже никогда выспаться не давала. Чуть небо засветлеет, уже все, вскочила и побежала!

– Не ворчи на него, – донесся голос дяди. – Давай сюда свой поднос. Я проголодался, как никогда!

Попятившись, Арм наугад схватился за перила и, развернувшись, стремглав понесся вниз, не обращая внимания на бряцающие о балясины ножны.

* * *

Предпоследний день Игр всегда начинался раньше и был самым долгим и сложным. На помост поочередно выходили третья и четвертая пара от каждой ступени. Затем всех победителей уводили в резиденцию, где они держали экзамен для подтверждения чина. Кто все успешно сдавал, те допускались на следующий день до финального боя. Первая ступень обычно сражалась вначале со Второй, а Третья с Четвертой, а затем оставшиеся два кандидата бились между собой. Тот, кто выигрывал финал, прыгал еще на одно звание. Чаще всего эта награда доставалась Третьей или Четвертой ступени.

Лавар и остальные наставники ждали перед дверями столовой, каждый с одним из кандидатов. Напряжение вокруг достигло апогея, так что даже старшие офицеры не делали ставок и молча стояли, изучающе глядя на сосредоточенные лица товарищей. Наконец зазвучали трубы, созывая опоздавших зрителей, и в сопровождение десятка стражников подошел Первый стопник Горгота. Пересчитав кандидатов по списку, он велел им следовать за собой. Взяв их в кольцо, стражники потеснили толпу и стали неспешно продвигаться к резиденции.

– Сделай лицо попроще, – шепнул Шадд, улучив момент, когда их заводили в специально отгороженное место за помостом. – Как на коронацию пришел.

– Иди ты… – скосив глаза, Арм невольно улыбнулся. – На себя посмотри: веснушки аж пропали.

– Шадд Каэл! – рыкнул стопник. – Ты опять за свое? Я тебя сейчас сниму с боя и отправлю к генералу!

Послушно отодвинувшись от Арма, тот пожал плечами и притворно тяжело вздохнул. Чертами лица он и вправду был вылитый Валлор, но до неприличия вопиющая рыжесть, такая же, как и у его, Арма, матери, не оставляла никаких сомнений, кто именно подпортил род.

– Первая ступень! – объявил арфист. – Ранд Каэл, Бартайота и Кронд Альбора, Тир!

Сражение окончилось даже не начавшись, поскольку бартайотец одолел противника со второго выпада и, похоже, сам растерялся настолько легкой победе.

– Победа Бартайоты! – объявил арфист, показательно разведя руками.

Спустившись вниз, Ранд кивнул Шадду и сразу же сел на скамью. Расстроенный Кронд оставаться вместе с остальными не захотел и, отпросившись у стопника, ушел. Несмотря на то, что так поступать не полагалось, останавливать его никто не стал.

– Вторая ступень! Шадд Каэл, Бартайота и Витан Варка, Элистэ!

– Ха! – Рывком выхватив меч, Шадд в два шага перепрыгнул ступени и, встав в боевой круг, повел плечами.

Кандидат от Элистэ явно нервничал и выискивал кого-то в толпе. Только когда прозвучал второй гонг, он будто очнулся и сосредоточенно прищурился.

Шадд на этот раз заметно сменил тактику и почти не атаковал, да и защищался достаточно вяло, блокируя выпады простыми приемами. Он явно берег силы и хотел позлить противника, но тот, похоже, это понимал и продолжал держать изматывающе-спокойный ритм.

– Ладно, сам напросился, – спустя пару минут, громко сказал Шадд. – Хочешь по-настоящему, будет тебе по-настоящему.

Резко уйдя в сторону, он ударил сверху вниз по клинку Витана и, на мгновенье блокировав, резко отвел меч. По инерции подняв оружие, Витан тут же получил обухом по подбородку и упал.

– Убит, – приставив острие к его горлу, Шадд вызывающе тряхнул рыжими кудрями. – Покойся с миром, Элистэ!

В толпе раздались одиночные смешки и чей-то возмущенный возглас.

– Победа Бартайоты! – под удар гонга провозгласил арфист и, наклонившись, помог Витану подняться. Подбородок у того был разбит в кровь. – Иди к лекарю, парень. Сейчас подлатают немного.

Невозмутимо сев на скамью, Шадд искоса глянул на Арма и незаметно подмигнул.

– Разве так не запрещено? – спросил у стопника кандидат из Элистэ от Третьей ступени.

– Нет, – ответил тот. – Правила говорят, что противники сражаются на мечах. А уж какой стороной бить – их дело. В бою не место благородству. Тебя в настоящем сражении никто жалеть не станет. Каждый удар – это вероятная смерть. И никакие песочные часы не понадобятся – он длится от силы пару секунд, до первой ошибки. Третья ступень уже, пора бы понять.

Покраснев, офицер дождался, когда арфист объявит его выход и, обнажив меч, поднялся в круг.

Как и ожидалось, бой в Третьей выиграл Валлор из Горгота. Арм почти не сомневался, что и последний, с Бартайотой, тот не провалит и заслуженно получит звание боевого офицера.

В Четвертой ступени так же быстро, как и в первой, победил кандидат от Элистэ. Радуясь, словно ребенок, он помахал кому-то в толпе, за что, спустившись, получил затрещину от стопника и смешки от остальных.

– Первая ступень, последняя пара! – так громко крикнул арфист, что Арм невольно вздрогнул. – Ранд Каэл, Бартайота и Линнар Рэмака, Ровмэн!

Раздались хлопки и свисты, а затем забили барабаны: мерно и торжественно.

– Соберись! – строго сказал Шадд, когда Ранд проходил к ступеням.

Громко выдохнув, тот сжал рукоять меча так, что ногти на пальцах стали белыми. Было видно, как сильно он нервничал.

Второй гонг был почти не слышен и сразу же потонул в ударах мечей. То ли от страха проиграть, то ли просто потеряв удачу, Ранд пропустил удар сбоку, и его левая рука повисла плетью. Арфист обернулся было к судящему офицеру, но тот покачал головой, велев не останавливать бой. Внимательно наблюдая за противниками, Арм мысленно подмечал ошибки. От волнения оба допускали их достаточно, чтобы умереть уже несколько раз. Наконец, видимо понимая, что долго не продержится, Ранд резко перешел в атаку и сумел полоснуть ровмэнца поперек груди, оставив неглубокую, но длинную царапину.

– Убит, – ударив в гонг, сказал судящий.

Подойдя к кругу, арфист велел опустить мечи. Барабаны смолкли.

– Первая ступень – окончательная победа Бартайоты! – громко сказал он. – Ранд Каэл, поздравляю.

Убрав меч в ножны, Ранд поклонился в сторону резиденции и спустился вниз.

Напрочь проигнорировав предупреждающий возглас стопника, Шадд осторожно приобнял товарища за плечи и подтолкнул к ожидавшему поодаль лекарю. Проигравший кандидат от помощи отказался.

– Вторая ступень, последняя пара! – выждав долгую паузу, произнес арфист. – Шадд Каэл, Бартайота, и Арм Валлор, Горгот!

«Мечты сбываются», – неожиданно спокойно и с какой-то внутренней радостью подумал Арм и, вытянув меч из ножен, с улыбкой отсалютовал Шадду. Выгнул рыжую бровь, тот демонстративно пропустил его вперед и, поднявшись следом, занял место на противоположной стороне боевого круга. Судящий офицер ударил в гонг, и барабаны начали свою песню.

Шадд не спешил. Они оба слишком долго ждали этой возможности, чтобы просто выяснить, кто сильнее. «Старую школу сразу видно», – сказал Арму дядя, но только теперь, когда зазвучали клинки, он понял, что тот имел в виду. Их сражение походило на ритуальный танец. Мир просто исчез. Не осталось ничего, кроме белой полосы круга и пронзительного взгляда Шадда. Арм предугадывал его удары по глазам, словно читал мысли. Все, чему его учили, даже то, что он сам забыл, вдруг ожило и влилось в рукоять меча. То убыстряя ритм, то осторожно кружа, они выискивали бреши в обороне друг друга, но найти не могли. Это походило на игру в шахматы, только гораздо сложнее.

Перехватив клинок лезвием вниз, Шадд хитро прищурился. Технику аллотаров он знал лучше Арма.

«Не выйдет», – поняв, что тот открыто его провоцирует, Арм мотнул головой и перенес вес на левую ногу.

Отбивать удары стало трудно, поэтому пришлось побегать, чтобы не вылететь за круг. Запястье предательски ныло, но перехватывать меч в левую руку Арм опасался, поскольку та хоть и зажила, но он старался ее не нагружать. Наконец, устав отбиваться, он выгадал момент и перешел в атаку, соединив две сложнейших комбинации ударов. Быстро сообразив, что к чему, Шадд снова перехватил меч и теперь сам был вынужден некоторое время кружить. Кудри на его висках взмокли от пота, но в зеленых глазах по-прежнему искрилось веселье.

Отступив, Арм несколько раз глубоко вдохнул, выравнивая дыхание, и только сейчас понял, что барабаны уже давно перестали бить, а над площадью висела мертвая тишина.

– Ну что, потанцуем серьезно, Валлор? – широко улыбнувшись, спросил Шадд. – Мы, кажется, всех уже изрядно утомили.

Арм кивнул и, отведя меч в сторону, жестом поманил его к себе.

С подобной скоростью ему не приходилось фехтовать даже с дядей, поскольку тот волей-неволей его жалел. Мечи звенели без остановки и ударяли с такой силой, что, пропусти один из них удар, другой бы вряд ли успел остановить клинок. Это было абсолютное доверие к мастерству друг друга. Так сражались только смертельные враги или равные друг другу братья. Арму стало понятно, почему все эти годы Род держал запрет даже на тренировочные поединки между ними. Старшие слишком хорошо знали, какая кровь течет в их венах.

Сколько минут прошло с того момента, как впервые ударил гонг, Арм не мог даже предположить. Он уже настолько устал, что время утратило значение, а секунды казались вечностью.

«Пора заканчивать», – не без сожаления, подумал он и, прочтя в глазах Шадда то же решение, собрал последние силы и, разбив его комбинацию на середине, тут же начал свою атаку.

Он опередил клинок Шадда всего на мгновенье. Решив не рисковать, Арм в последний момент развернул лезвие и плашмя ударил по его шее.

– Убит, Каэл…

– Ты тоже. – Шадд усмехнулся и взглядом показал вниз. – Без шансов.

Удивленно посмотрев на упирающийся в бок меч, Арм согласно кивнул.

– И правда. А я думал, не успеешь.

Ударив в гонг, судящий офицер поднялся к ним и, подозвав, громко спросил:

– Бросаем жребий или перерыв?

– Вы считаете, ничья? – недоверчиво хмыкнул Шадд.

— Это не только мое мнение, Каэл. Решайте.

– Я за жребий, – быстро сказал Арм и, перейдя на Древний, шепотом добавил: – Наши силы равны, но мы оба устали. Второй бой без крови не обойдется.

Помедлив, Шадд нехотя кивнул.

– Что ж, соглашусь.

Слышавший их разговор арфист поднял руку.

– Вторая ступень. Ничья. Кандидаты согласились на жеребьевку.

Спросив у каждого, какую сторону монеты он выбирает, судящий офицер вышел на середину круга и, высоко подбросив золотой колветр, позволил тому упасть.

– Арм Валлор, Горгот! – дождавшись его разрешения, крикнул арфист. – Поздравляю!

Вопреки ожиданию, Арм не испытал никакой радости от своей победы. Виновато глянув на Шадда, он пожал плечами и, убрав меч в ножны, спустился вниз.

– Выше нос, Валлор! – хлопнув его по спине, Шадд указал на скамью. – Сядем-ка. Теперь нам можно разговаривать, сколько влезет.

Не обращая ни на кого внимания, они по косточкам разобрали весь поединок от начала и до конца, отметив ошибки и моменты, которые требовали отработки.

– Не думал, что когда-нибудь это скажу, – серьезно произнес Шадд, – но в нашем случае лучше работать учебными клинками. В некоторых моментах я все-таки сдерживался.

– Я тоже, – кивнул Арм. – После моей защиты можно попросить, чтобы нас пустили на офицерскую площадь. Имеем право, пока идут Игры. В правилах есть такое положение.

– Надо же, не знал, – одобрительно кивнул Шадд. – А давай. До завтра все равно успеешь отдохнуть, да и не покалечимся железками-то. Только не затягивай, а то времени не останется.

– Не затяну.

Встав над ними, стопник внимательно посмотрел на обоих.

– Ну и вы задали жару, ребята! Такого я давно не видел. Трудно поверить, но вас будто бы один и тот же мастер обучал.

– Где Варут, а где Пат? – нарочно удивленно протянул Шадд. – Мы вообще впервые мечи скрестили.

– Молодцы. На месте генералов я бы вам обоим чин дал. Это действительно уровень. – Он смерил Арма недоверчивым взглядом. – А от тебя, Валлор, я подобного не ожидал. Видел, конечно, ваши поигрушки с Аурика, но ты и вполовину так не выкладывался. Выдержка на высоте, хвалю. У Каэла-то есть в кого, а ты у нас, выходит, самородок.

«У меня тоже есть в кого!» – мысленно ответил Арм и, почувствовав, как Шадд тихонько похлопал его по колену, повернул к нему голову.

– Напомни мне потом, кое-что расскажу, – шепнул он. – И из резиденции сегодня никуда не выходи.

– Третья ступень, последняя пара! – объявил арфист, угомонив, наконец, разбушевавшуюся после поединка Арма и Шадда толпу. – Сиварс Валлор, Горгот и…

Шадд отпустил очередную шуточку, но на сей раз ему даже не сделали замечания. Ни он, на Арм не сомневались, что победа останется за Горготом. Так и получилось, хотя Сиварсу на этот раз пришлось постараться. Впрочем, бой продлился не больше пяти минут и завершился без крови. В Четвертой ступени выиграл Тир, что стало неожиданностью для большинства собравшихся, а особенно для проигравшего кандидата от Элистэ. Последний так расстроился, что остальным пришлось его успокаивать, хотя на вид ему было хорошо так за двадцать.

– У тебя есть хорошие шансы всех завалить, – шагая плечом к плечу к резиденции, заметил Шадд. – Бартайота отпадает: Ранда слишком сильно ранило. Тир неплох, нервы крепкие. Ваш горготец тоже ничего, но я бы не сказал, что лучше тебя. Опытнее, возможно. Но опыт – еще не все. Главное, мотивы. Вам нечего делить. Горгот и так возьмет первое место, поэтому все зависит от того, насколько ты хочешь получить звание боевого палечника. – Шадд прищурился и одобрительно кивнул. – Значит, хочешь, да? Тогда я спокоен. Выиграешь финал – меня тоже ждут лавры, потому что по силам мы были равны.

Тихонько засмеявшись, Арм поднялся вслед за остальными до середины лестницы и поклонился вначале матери, затем стоявшим за ее спиной генералам.

– Поздравляю всех с победой, – встав, сказала она. – Вы отстояли честь своих гарнизонов и заслужили награду. К завтрашнему утру те, кто пройдет испытания, а я уверена, что вы все справитесь, получат именные листы и нашивки.

– Благодарим Ваше Величество за оказанную милость, – ответил за всех стопник и, дав знак ждать, поклонился.

Расступившись, генералы попарно, словно обычные стражники, проследовали за королевой к дверям. Пропустив всех, кто удостоился наблюдать за Играми вместе с ней, Арм и остальные тоже вошли в резиденцию.

– Так, а теперь победители из Первой и Второй ступени налево за мной, – скомандовал стопник. – Третья и Четвертая в полном составе стоит на месте. За испытуемыми сейчас выйдет Второй стопник. Повторяю для непонятливых: сегодня участники финального сражения ночуют здесь, никто после испытаний никуда не уходит. Шадд Каэл нас оставляет прямо сейчас, чтобы мы наконец-то отдохнули от его трепа, и бегом бежит к своему генералу. Остальные провожают товарищей завистливыми взглядами и катятся на все четыре стороны.

Придерживая перевязанную руку, Ранд тихонько застонал и тут же прикусил губу. Было видно, что ему очень больно.

– Плохо? – участливо спросил Арм, покосившись в сторону арки, за которой находились лекарские.

Тот хотел было ответить, но внезапно пошатнулся и закатил глаза.

– Держи его! – успел сказать стопник и, растолкав остальных, помог Арму опустить Каэла на пол. – Стража! Принесите-ка носилки. Я предупрежу генерала Натана, что с Первой придется подождать.

Глава 17

Покои, выделенные генералу Натану, по роскоши уступали разве что королевским. Три южных гарнизона, как и северные, имели каждый своего военачальника. Но в отличие от севера, где генерал являлся одновременно и наместником Его Величества над вотчиной, и главой гарнизона, южные генералы отвечали только за вверенный гарнизон и подчинялись напрямую Натану. Следуя букве закона, Натан мог бы спокойно представлять на Играх все три южных Академии, но предпочитал действовать по старинке. Именно поэтому Сапфор на сей раз оказался не у дел. Несвоевременная смерть Первого стопника вынудила остальных старших офицеров остаться на переизбрание, и вести кандидатов было попросту некому.

Поблагодарив проводившего его ручника, Арм немного постоял у дверей, ожидая, пока стража о нем доложит.

– Входи, Валлор, – пригласил наконец генерал, лично выйдя навстречу. – Чем раньше начнем, тем раньше закончим.

Натан Квиста оказался полноватым невысоким мужчиной с уже заметной сединой в темно-серых, типичных для рода Квиста волосах. Арм знал его довольно плохо, да и то в основном по рассказам дяди и Тори. Последний отзывался о Натане с теплотой и считал человеком надежным и умным. Генеральствовать его поставила еще Лирамель, к тому же в столь юном возрасте, что многие тогда были против ее решения. Но Натан справился.

– Садись, – велел генерал, указав на стул, поставленный возле широкого резного стола. – По общей договоренности меня выбрали, чтобы принять у тебя экзамен на чин резервного палечника. – Назовись именем, данным при рождении, затем по метрике. Я должен заполнить именные листы.

– Тар Валлор, сын Лирдана, герцога Вибра, место рождения – вотчина Варута, – ровно ответил Арм и, выдержав паузу, добавил: – Арм Валлор, сын Араста, лекаря из Варута; третье звено Второй ступени Академии Горгота.

– Записано. – Отложив перо, Натан откинулся на спинку кресла и с минуту изучающе разглядывал Арма. – Последний раз, мальчик, я видел тебя десять лет назад. Интересно, на кого же ты стал похож, сын Лирдана? На отца или мать?

– Вам виднее.

– Я не про черты лица. Ты не повторяешь никого из них, хотя порода видна четко.

– В таком случае я предпочту походить на того, в чью честь был назван, – подобравшись, ответил Арм.

– Интересный выбор. Правда, мы уже мало что знаем об основоположнике Рода...

– Нам известно вполне достаточно, генерал. У нас есть законы и итоги правления. Все города Королевства были основаны еще при его жизни.

– Хорошо, ответ принимается. – Натан подался вперед и сложил руки на столе. – А теперь бери-ка лежащие слева листы, изучай и, начиная с первого, говори, что думаешь.

Заставив себя успокоиться, Арм взял небольшую стопку и внимательно прочел верхний лист.

– Неразумно, – подумав, ответил он. – Выгода сомнительная. Из-за расстояния между городами все вопросы будут решаться с опозданием. Так или иначе начнутся недоразумения, недовольства, соперничество среди высшего офицерства и, как итог, внутреннее сопротивление выльется в бунт.

– Допустим, Тар. Теперь второй.

Прочтя предлагаемую схему обеспечения перебрасываемых на сорок миль войск и бегло изучив маршрут, Арм скептически фыркнул.

– И что на этот раз тебе не нравится? – с интересом спросил Натан.

– Осень, слякоть. Вот тут и тут, – Арм ткнул в карту пальцем, – тракт размоет. Конница встанет намертво. Ближайшие деревни даже деревнями назвать нельзя, там всего-то домов десять, и живут только ремеслом и постоем. Можно было бы обойти чуть раньше здесь, – он очертил круг через перекресток, – но тогда все равно нарушаются сроки и продовольствия нужно больше.

– А если выбора нет?

– Тогда следует разделить пехоту и конницу. Последние должны выйти раньше, пока не начались ливни. Соединить можно в Пате, как уже делалось однажды… Нет, дважды.

– Принимаю. Следующий лист.

Вопросы были интересными и напоминали задачки Линни. Однозначного ответа они не имели, но предполагали глубокий анализ. Арму нравилось думать.

– Достаточно. – Подняв руку, остановил его размышления Натан и, забрав незаконченную стопку, отложил в сторону. – Мне все ясно. А теперь ответь-ка на главный вопрос. Кто ты такой?

Опешив, Арм поднял на него взгляд, но генерал был серьезен.

– Вам недостаточно моего имени, Натан Квиста?

– Нет. Мне хочется услышать, кто ты есть, Тар.

– Я человек, поставленный Богом правителем над Его народом, – с нажимом произнес Арм, сжав руку в кулак.

– Тогда почему же правишь не ты? Разве не сказано: «Послушайте меня, князья народа, и внимайте, начальники собрания: ни сыну, ни жене, ни брату, ни другу не давай власти над тобою при жизни твоей; и не отдавай другому имения твоего, чтобы, раскаявшись, не умолять о нем. Доколе ты жив и дыхание в тебе, не заменяй себя никем»[1].

Арм удивленно приподнял бровь. Он не ожидал от генерала подобных познаний в Писании.

– Ваше замечание было бы верным, умей я летать. Но не вставший на крыло птенец разобьется, если выпадет из гнезда раньше положенного срока. Для полета требуются сильные крылья. Мои еще не окрепли.

– И долго ли им крепнуть, Ваше Величество?

– Нет, – теряя терпение, процедил Арм. – Как только позволит закон, я сделаю первый взмах. Вы могли бы спросить прямо, как и про Сапфор. Я прекрасно понял ваши намерения и не одобряю их. Пока – нет, потому что не уверен ни в себе, ни в вас!

Рассмеявшись, Натан встал и довольно потер руки.

– Прекрасно, Валлор! Прекрасно! Стоило вывести тебя из равновесия, и ты выпустил когти. Ну что ж, я увидел все, что хотел. Твой дед остался бы доволен, это точно. А вот матушка, боюсь, огорчится.

– Вы правы, – мрачно кивнул Арм. – И у нее будет веский повод. Вопрос только в том, насколько огорчитесь вы. Ни герцог, ни генералы Бартайоты и Горгота сожаления не выказали.

— Ну, значит, и я не сильно расстроюсь. – Натан пожал плечами и, обойдя стол, знаком велел Арму встать. – Рад, что мне выпала честь знать тех, чья кровь течет в твоих венах, и тех, кто сделал все, чтобы ты родился, Тар.

– Для меня тоже честь видеть человека, которому они доверяли. Благодарю вас за преданность и верность Роду, сын Уфара.

Быстро шагнув, Натан неожиданно обнял его и похлопал ладонью по спине.

– Взлетай скорее, мальчик. Видит Бог, мы все этого ждем!

Качнулись от сквозняка синие занавески, и в углу кабинета скрипнула дверь.

– Это что еще за панибратство, Квиста? Перед тобой король или кто?

Отстранившись, Натан обернулся и демонстративно постучал ладонью по рукояти меча.

– Подслушивал, значит? – прищурился он. – Ты ведь у нас вроде как помереть уже был должен? Мне вчера Тори чуть ли не в слезах шепнул, что мол все, отбегался наш Картал. Ан нет, опять без стука и невесть откуда!

– Мечтайте, – улыбнулся дядя. – Пока мой птенец на крыло не встанет, как сказал, я никуда не денусь. И не надо делать такое кислое лицо, Квиста. Я знаю о его планах побольше твоего, хоть он их благоразумно не озвучивает. – Подойдя, дядя потрепал Тара по волосам. – Не волнуйся, мне намного лучше. Вы с Шаддом так хорошо себя показали, что вся хворь сразу же прошла.

Поморщившись, генерал вернулся за стол.

– Ладно, Картал! – недовольно бросил он, беря двумя пальцами подписанные листы. – Довольно петь ему в уши, а не то нос задерет. Ответы ты слышал. Я их принимаю. На звание боевого, если вдруг сдюжит, одобрю и так. Его уровень гораздо выше – ты хорошо потрудился.

Громкий ответ стражника за дверьми заставил дядю насторожиться. Знаком показав, что его тут нет, он поспешно вернулся в комнату и запер изнутри засов.

– Кто? – прокашлявшись, крикнул Натан, знаком велев Арму сесть на стул.

Зайдя, стражник поклонился и доложил, что Ранд из Первой пришел в себя и готов держать экзамен.

– Я сам к нему спущусь, – ответил Натан. – Пусть отлеживается.

– Но, господин…

– Довольно, я все сказал! Ждите. Закончу с Валлором и зайду в лекарскую. Нечего парня гонять. Мне здесь только обмороков не хватает. – Постучав по столешнице, он кивнул на Арма. – Его уже можете забирать. Пусть сдает подготовку. По моей части вопросов нет.

Просияв, стражник выжидающе посмотрел на Арма и, видя, что тот замешкался, громком приказал:

– Валлор, встать! Поблагодари генерала и живо за мной!

Внутренняя площадь, находящаяся за резиденцией и отделенная от конюшни невысокой стеной, была небольшой, но удобной. Здесь помещалось два боевых круга, площадка с мишенями и огороженный загон для боевых пантер, содержащихся в просторном вольере, примыкающем к стенам Академии.

– Валлор на сегодня первый, – сказал пожилой офицер-ручник, выслушав от стражника положенный рапорт. – Доложись, что верну через час. Раньше пусть никого не присылают, а то замерзнут тут ждать.

– Что я должен делать? – вежливо спросил Арм, когда провожатый ушел.

Он чувствовал какое-то странное беспокойство. Вокруг было слишком тихо и безлюдно. За время пребывания в Академии Арм отвык от подобной роскоши.

– Выбирай арбалет, собирай и стреляй, – сухо приказал ручник. – Твоя мишень – первая. Затем все тоже самое повторишь с луком. У тебя два болта, две стрелы. Попадешь дважды – будет достаточно.

Кивнув, Арм выбрал один из трех арбалетов и, закрепив приспущенную тетиву, проверил механизм. Курок взводился очень туго, из-за этого попасть в цель на весу было сложно. Подумав, он лег на брусчатку и, прицелившись, выстрелил. Болт пробил цель немного выше середины, но из круга не вышел. Второй попал почти туда же.

С луком оказалось не легче, поэтому одна стрела ушла мимо, вторая попала, но опять не середину.

– Довольно, – сказал ручник. – Засчитываю. Думал, не сообразишь. Теперь давай-ка пообщайся с кошками. Их специально сегодня не кормили, и они весьма и весьма нелюбезные.

– Что именно от меня требуется? – уточнил Арм.

– Для начала остаться целым и невредимым, – ручник явно развлекался. – Только без глупостей, понял? Это тебе не люди – ошибок не прощают.

«Люди их тоже не прощают», – мрачно подумал Арм и, распахнув плащ, решительно шагнул к вольеру.

Несколько зверей уже металось вдоль прутьев, ожидая кормежки. Двое были совсем молодыми, еще без проколов, а одна имела на ухе столько дыр, что оно походило на решето.

– Давай, что стоишь? – поторопил ручник. – Заходи, располагайся.

– Пантеры едва вышли из возраста котят, – обернувшись, заметил Арм. – Вряд ли они хорошо обучены, к тому же голодны и меня не знают. Вы уверены, что это безопасно?

– Ты подвергаешь сомнению приказ боевого офицера своего гарнизона, юноша? Может, мне послышалось?

– Вам послышалось, – процедил Арм и, открыв задвижку, зашел в вольер и прикрыл дверь.

Одна из молодых пантер тут же зарычала и припала к земле. Прыгать она не собиралась, это было видно по мускулатуре, но выказывала протест.

Жестом подозвав старую кошку, Арм шепнул ей формулу повиновения и приказал охранять. Ткнувшись лбом в бедро, она встала рядом и угрожающе щерилась. Оценив расклад сил, третья пантера попыталась обойти Арма сбоку. Не глядя ей в глаза, он повернул голову, показывая, что заметил маневр, и отдал приказ остановиться. Общие формулы Арм тоже знал, однако, как и ожидалось, пантера подчинилась с явной неохотой.

– Достаточно, выходи, – велел ручник. – Я увидел все, что хотел.

С облегчением выдохнув, Арм потрепал старую пантеру по широкой макушке и, пятясь, вышел из вольера, дав офицеру самому запереть дверь.

– Мне кажется, что на Второй раньше не было подобной проверки, – заметил Арм, когда они отошли подальше. – Правила изменились?

Остановившись, ручник еще раз спросил его имя и ступень.

– Правила не изменились, но мне было велено сделать, как я сделал, Валлор. Можешь быть свободен. И смотри, ни слова остальным. Тут не столько знания важны, сколько выдержка и умение подчиняться и думать. Чин офицера предполагает не красивые нашивки, а ответственность за жизни подчиненных. Чтобы брать ответственность за других, нужно, прежде всего, уметь отвечать за собственные решения. И возраст тут тоже не помеха, важен характер. Кому-то дано исполнять приказы, кому-то – их отдавать, а некоторые не способны ни к первому, ни ко второму. Таковых мы отсеиваем, чтобы потом не случилось беды.

– Понял, благодарю за разъяснения.

– Правильные вопросы предполагают правильные ответы. Ступай, палечник. Поздравляю с первым чином. Будь его достоин.

Поклонившись, Арм круто развернулся и пошел, стараясь чеканить шаг, хотя ноги от волнения стали ватными. Он представлял себе все несколько иначе, но был рад, что испытания остались позади. По общим дисциплинам его даже не гоняли, видимо, преподаватели дали хорошие характеристики.

Шадд ждал у выхода с таким скучающим видном, словно простоял там полдня.

– Раньше вечера нас сюда не пустят, – заключил он, кивнув на площадку. – Давай, что ли, попросим Тори позволить поупражняться в его покоях? Ну не разгромим же мы там ничего! Хотя бы ошибки отработаем…

– Ты забываешь, что я никто и звать никак, – сказал Арм. – Хочешь – пробуй. Мне, кстати, теперь и боевым можно. Все.

Расплывшись в улыбке, Шадд с такой силой хлопнул его по плечу, что рука тут же онемела.

– Поздравляю! Что позеленел-то? Больно, что ли?

– Есть немного.

— Значит, мне твой дружок не наврал, – посерьезнел Шадд. – Сказал же: напомни.

– Ты про Карина?

– Ну а то ж. И можешь не отводить глаза. Про свою невесту я уже все знаю, она вообще язык за зубами держать не умеет. Так что у меня тоже есть, что предъявить этому Аурика. Но я не стану – дал слово. Да и хватит с нее смертей, сама его забудет. Я и так в ее глазах чудовище, каких поискать, хотя это было не мое решение. Я, как и ты, имею власть без власти. Только в отличие от тебя, еще долго ничего не смогу изменить. Пока жив отец, он хватку не ослабит. А я, знаешь ли, слишком дорожу им, чтобы проявлять недовольство.

С сочувствием взглянув на него, Арм тихо спросил:

– Тяжело?

– Не просто. Но и не жалуюсь. Мне пока есть чем заняться. С Савэрой как-нибудь потом все решу. Отойдет, попривыкнет. Она девушка не глупая, разберется, что к чему. Да и мать с ней поговорит… Каэлы не особо нас торопят. Нам ведь, в отличие от тебя, не нужно объединять земли.

Арм промолчал. Он прекрасно понимал, что сможет рассчитывать на поддержу Княжества только в случае исполнения договора.

До покоев генерала им дали дойти почти без препятствий. Шадда уже многие знали в лицо, поскольку, в отличие от остальных кандидатов, он неотлучно находился при своем генерале, который на время обучения являлся его официальным опекуном перед Каэлами. Судя по тому, что успел увидеть Арм, особый статус никак не мешал Шадду заслужить уважение и любовь своих товарищей. Почему то же самое не получалось у него самого, Арм понимал, но все равно огорчался. Ему хотелось бы посоветоваться с дядей, но тот никогда не учился в гарнизоне и вряд ли мог подсказать, как быть, да и рассказывать все начистоту Арм опасался: из-за него и так уже пострадало много народа.

– Пускать не велено, – холодно бросил стражник, сделав вид, что не расслышал Шадда.

– Никого или только меня? – уточнил тот.

Стражник многозначительно промолчал.

– Похоже, Тори на меня в обиде, – беззвучно рассмеялся Шадд. – Ладно, любезный, доложите, что Арм Валлор, победитель от Второй, очень просит его принять. Дело важное и ему велено испросить разрешение генерала.

– Кем велено? – повелся стражник.

– Генералом Натаном, – не моргнув соврал Шадд. – Меня просили проводить.

Повернувшись к дверям, офицер приоткрыл одну створку и коротко доложил, что пожаловали от генерала Ровмэна.

– Входи, – повернувшись, сказал он Арму. – А ты, Каэл, подождешь тут. Проводишь его потом туда, откуда привел.

Безразлично пожав плечами, Шадд встал к стене и принялся разглядывать рукоять своего меча.

Тори действительно выглядел недовольным и уставшим. Отвернувшись к окну, он неотрывно глядел на пустеющую площадь, и в глазах его сквозила такая тоска, что Арму стало неловко за обман.

– Простите, что побеспокоил, – встав рядом, проговорил он, заложив руки за спину. – Мне требуется ваш совет.

– Я думал, что мы уже обо всем договорились, Тар, – не глядя заметил генерал. – Или у тебя есть какие-нибудь жалобы?

– Нет.

– Тогда говори, не тяни. Мне нужно отправить голубя в Бартайоту.

– Что-то случилось?

– Скоро случится. – Повернувшись, он прислонился к подоконнику. – Королева подписала указ о казни генерала Вансела и назначила на его место лорда Саттиса. Я не доволен ни первым, ни вторым. Тир рядом, нас все это заденет, а меня там сейчас нет и по зимним дорогам быстро не добраться.

– Теперь понятно, почему дядя так поспешно приехал, – вздохнул Арм. – Я попробую убедить ее повременить, Тори. Хотя бы пока вы не вернетесь в гарнизон.

– Попробуй, постреленок. Но вряд ли она тебя послушает. Даже Картал не сумел.

Некоторое время они молчали. Часы на стене мерно отмеряли время, качая длинным медным маятником. В Королевстве мало кто имел подобную роскошь.

– Я мог бы попробовать прыгнуть на Третью ступень, Тори, – наконец сказал Арм, старательно глядя себе под ноги. – На Первой мне было делать нечего, но немного задержался, потому что кое-кому обещал помочь… На Второй из-за истории с Аурика и еще потому, что я занял его место, как кандидат, меня не приняли. Причем настолько, что вчера пытались помешать… Если бы не наставник, им бы это удалось и пострадала бы вся ступень. Переходить в другое звено не вижу смысла, вы только поставили Лавара… Поэтому думаю прыгать выше, может, там повезет. Хотел бы услышать ваше мнение.

Взяв Арма за плечо, Тори провел его вглубь гостиной и усадил в кресло перед камином. Сам он садится не стал и, встав к очагу спиной, несколько минут задумчиво хмурился, будто что-то вспоминая.

– Меня тоже не особо любили поначалу, – будто нехотя произнес он. – Я рос у тетки... Отец иногда наведывался в кузню, но мне не говорили, насколько близко наше родство. Я узнал обо всем, будучи немногим старше тебя. Пошел, как баран, поступать, никогда не держа меча и не зная ничего, кроме кузнечного дела. Конечно, завалил. Только тогда он помог, рассказал, как подготовиться. На второй раз получилось. Но и после мне никакого снисхождения не оказывалось. Да и терпения твоего я не имел. Чуть что – отстаивал честь кулаками. Это работало, меня зауважали. Потом слушок прошел, что я генеральский сын, и стало легко… – Тори неопределенно хмыкнул. – Правда, вкалывать приходилось прилично. Мне не все просто давалось, а приходилось соответствовать. У тебя иначе. И цели другие. Нужно просто понять людей, суметь расположить их к себе. У Лирамель это получалось как-то само собой. Она была доверчивой, как дитя, но не по глупости, а просто потому, что видела в каждом хорошее. Ее доверие действовало, как ушат холодной воды. Оно вынуждало платить той же монетой даже тех, кто ее ненавидел. Я больше не знал таких людей, Тар. Ты чем-то на нее похож… Хорошо это или плохо, Бог его знает. Но скажу одно: она отучилась в Бартайоте всего три года, а каждый в крепости, после того как все узнали правду, был готов служить ей до конца дней. Да и теперь, спустя столько лет, ее помнят и любят, чем твой дружок Шадд постоянно пользуется. Вот как важна любовь народа, постреленок.

Опустив голову, Тар посмотрел на свои руки. Опухоль на запястье была почти незаметна, но синяк от пуговицы предательски выглядывал из-под рукава.

– Я вас услышал, Тори. Спасибо. Мне будет, над чем подумать.

– Это все, что ты хотел спросить?

– Да.

– Точно? – в его голосе послышались смешинки.

– А… – вспомнив о Шадде, Арм нерешительно повернул голову и посмотрел на дверь. – Мы хотели немного разобрать ошибки… Думали на малой площади, но там до вечера занято, а потом стемнеет…

– И рыжий предложил разгромить одну из казенных комнат, – закончил за него Тори. – Ожидаемо.

– Вы позволите?

– А я могу отказать? – вопросом на вопрос ответил Тори и крикнул, чтобы стражник впустил Шадда. – Идите в гостевую и болтайте хоть до утра. Только учти: мать узнает и сразу явится. Она уже давно ищет способ тебя увидеть. Постарайтесь, чтобы ваша беседа ее не огорчила, потому что сегодня ей пришлось изрядно понервничать. Да и мне, признаюсь, тоже. Вы с Шаддом были очень убедительны. Хвала небесам, что обошлось без крови!

* * *

За окном завывала такая метель, что не было видно ровным счетом ничего, кроме белой стены. От порывов ветра скрипели рамы и колыхались занавески, а камин гудел, словно горн. Такой бури в эту зиму Арм еще не помнил.

Затеплив свечу, он вернулся к постели и посмотрел на спящего Шадда. Как и он сам, тот заснул поперек перины в полном обмундировании и с мечом в руках. После пары часов тренировок оба настолько устали, что прилегли немного передохнуть, да так и не встали.

Сняв камзол, Арм встряхнул его и повесил на край стола, надеясь, что к утру тот немного разгладится, хотя при такой погоде ни о каком бое речь просто не шла.

«Зато все как следуют отдохнут», – решил он и, услышав, как скрипнула дверь, резко обернулся.

Мать вошла бесшумно. Увидев, что Арм не спит, она поманила его к себе и, пропустив в гостиную, прикрыла дверь.

– Привет, – опередив ее, улыбнулся Арм и, наклонившись, осторожно приобнял.

– Как хорошо, что ты проснулся, – отстранившись, сказала она. – Я уже хотела уходить. Вы оба так сладко спали…

– Давно здесь?

– Давно. Поговорила немного с Тори, он тоже уже спит. Завтра, если не распогодится, придется перенести… Но ты оставайся пока здесь, хоть полюбуюсь на тебя, а то даже в День Рождения не получилось увидеть. – Мать указала рукой на кресло. – Вот, посмотри.

Шагнув, Арм взглянул на лежавший поперек подлокотников меч. Ножны переливались брызгами мелких рубинов и желтыми всполохами янтаря.

Рукоять удобно легла в руку, словно была сделана специально для него – и она, и гарда отливали золотом, а лезвие казалось почти зеркальным. «Лорду Якиру за преданность и верную службу. Лирамель, дочь Лирдана», – мысленно прочел Арм выгравированную надпись, и в сердце будто бы потеплело.

– Возьми его, – попросила мать. – Он принадлежал моему названному отцу. Теперь он твой.

– Это слишком дорогой подарок, – заметил Арм. – Младшему офицеру не полагается такой клинок. Тем более родовой. Я попрошу генерала сохранить его для меня, пока не окончится обучение.

– Хорошо. Но завтра, или когда назначат финальный поединок, возьми с собой. Вряд ли кто-то станет разглядывать… А спросят, можешь ответить, что генерал одолжил собственный меч наудачу.

– Спасибо, матушка, так и сделаю.

– И прошу, будь осторожен. Вы с Шаддом друг друга не жалели. Я думала, изранитесь.

Арм улыбнулся.

– Ну что вы… Я бы не пропустил удара, и он тоже. Нас хорошо обучили.

– Тогда, пожалуй, Род снимет запрет. Все равно вы уже слишком взрослые, чтобы его соблюдать. Найдете возможность… как сегодня.

– Мы просто разобрали ошибки. Они тоже были, к сожалению. Теперь я постараюсь их не допускать.

Устало вздохнув, мать посмотрела на Арма с такой нежностью, что ему стало не по себе. Он постоянно чувствовал свою вину перед ней из-за неизбежного будущего.

– Я знаю, мне пока не положено вмешиваться, – отведя взгляд, он вернул клинок в ножны. – Но, если возможно, прошу повременить с казнью Вансела до того, как Тори вернется в крепость. Его это беспокоит.

Мать некоторое время молчала, а затем шагнула ближе и, тронув его за руку, заставила посмотреть на себя.

– Он тебя об этом просил?

– Не просил, я сам предложил. Тори лишь сказал, что это бесполезно.

– Вот как? – она недовольно поджала губы. – Что ж… Передай, что он ошибся. Я найду предлог задержать Саттиса, чтобы Бартайота встретила своего генерала. Но пусть поспешит. Вансел тоже не будет сидеть сложа руки. Если он узнает о моем решение, то поднимет Тир на дыбы, и тогда не только его голова полетит, но и сотни других. Я не потерплю никаких восстаний и недовольств – особенно в Тире. Эти бунтари в свое время вынудили твоего отца сдаться. И если они думают, что я забуду, то ошибаются. Никогда не забуду!

– Благодарю, матушка. И простите, если огорчил вас своей просьбой.

Сев в кресло, она задумчиво посмотрела на затухающий огонь.

– Ты не огорчил, Тар. Просто я никак не могу привыкнуть, что ты вырос. Слишком все быстро… Эти вечные дела, казни, интриги… Я помню твой первый шаг, первое слово. Помню, как смотрела в окно, когда ты впервые сел на коня. Это все было словно вчера. Мне казалось, я успею, найду время, а сегодня уже почти поздно. Ты стал взрослым, у тебя свое мнение, свои мысли… Это странно и страшно.

– Время действительно летит быстро, матушка, – согласился Арм. – Я и сам чувствую… Но разве мы можем его остановить? В нашей власти только ценить настоящее и благодарить за прошлое. Как сейчас. Вы нашли для меня время, и я сохраню эту ночь в своей памяти. Вы тоже сохраните. Когда будет плохо, мы оба сможем мысленно вернуться и вспомнить.

– Да ты у меня еще и философ? – подняв на него взгляд, она вновь улыбнулась.

Они проговорили почти до утра, пока Арм не стал зевать через слово, и мать не отправила его досыпать оставшиеся пару часов. Метель за окном стихла и горизонт стал проясняться, но площадь замело так, что без лопат теперь было не обойтись.

Вернувшись в спальню, Арм бережно положил на стол меч и, вытянув из-под Шадда покрывало, укутался и лег в изножье.

* * *

Младшие ступени, включая гостей из других гарнизонов, разбудили пораньше и отправили на расчистку. Стук и скрежет лопат о брусчатку слышался даже через закрытые окна.

Надев камзол, Арм тщательно протер пуговицы и, вынув из богатых ножен подаренный меч, еще раз осмотрел его при свете дня.

– Ух ты! – встав за его плечом, Шадд присвистнул. – Да еще и герцогский! У Лирамель был хороший вкус. Красивый и добротный клинок. С собой возьмешь?

– Мать велела, – нехотя ответил Арм. – Скажу, что генерал одолжил, чтобы отстоять честь гарнизона, и после победы верну ему при всех. Пусть сохранит до конца учебы.

– А не слишком ли ты самоуверен, мой черноволосый друг? – Шадд подошел к окну и посмотрел на площадь. – Хорошо, что мы тут, не то бы сейчас тоже скребли. Везет же иногда!

Арм не стал отвечать. На самом деле он сомневался, что сумеет одолеть Валлора с Третьей, да и тирский кандидат с нашивками боевого ручника имел куда больше шансов. За его плечами был опыт и физическая сила, а Арм выглядел мальчишкой, пусть и чересчур долговязым.

– Ну-ну, чего сразу скис-то? – обернувшись, Шадд недовольно нахмурился. – Я в тебя верю, Величество! Мы с тобой на самом деле лучшие на этом празднике.

– Скажешь тоже, – прыснул Арм. – Уж кто из нас самоуверен, так это ты, Шадд Каэл.

Услышав, как запели трубы, Шадд подобрался и потянулся за плащом.

– Скоро за нами придут. Я буду смотреть со ступеней, Тори мне велел с ним стоять. Сразу после объявления победителей мы уезжаем в Бартайоту. Этого Карина тоже с собой прихватим, чтобы тебе жизнь не портил. И девчонку какую-то.

– Ерма ее зовут, – кивнул Арм. – Сирота-прачка. Ей весной рожать. Собственно, из-за нее мы с Аурика и повздорили.

– Вот же гад! – сквозь зубы процедил Шадд. – Я и не думал… Ладно, это подождет. Тебе нужно собраться. С Карином я сам разберусь. Если будет надо, попрошу мать забрать девочку к нам. Савэре будет наглядный пример, а Аурика у нас ее не тронут, побоятся.

– Ее и ребенка теперь и так никто не тронет, – тихо произнес Арм. – Дядя не раскрывал подробностей, только сказал, что Аурика многих не досчитаются.

– Понял. Значит, поэтому лекарь к тебе зачастил? А я уж подумал, с тобой что-то. Карин ведь не только мне предлагал всякое разное за твою голову, Тар. Он малый упрямый, мог и с другими переговорить. Не ослабляй бдительности. Особенно теперь, когда ты добился того, чего этот выскочка сам так хотел…

– Вал-л-о-о-ор! – раздался громкий рык и, подскочив, Арм едва не упал.

– Проклятье! – выругался Шадд. – Надо же так орать! Не голос, а аллотарский горн.

Придирчиво оглядев их обоих с ног до головы, Тори вдруг побледнел и ткнул пальцем в блестящие ножны.

– Это еще что такое? Ты в своем уме?

– Подарок матери, – с некоторым вызовом ответил Арм. – Велела выходить с ним!

– Да этим мечом столько крови пролито, что утонуть можно! Я прекрасно знаю, чей он, молодой человек!

– Я выйду с ним, – твердо повторил Арм. – И за всю пролитую им кровь давно уже заплачено, Тори Эринма. Смерть – это единственное мерило, а мой дед умер за ту, которая ему этот меч подарила, если вы не забыли. И сделал много чего еще, чтобы и вы, и я сегодня жили спокойно. Нужно уметь видеть не только грех, но и искупление. – Запахнув плащ так, чтобы полы скрыли ножны, он с нажимом добавил: – И да, я исполнил ваше желание: герцог Вансел будет казнен после того, как вы вернетесь в крепость.

– Это ответ не мальчика, а короля, – тихо произнес генерал и слегка поклонился. – Благодарю.

Арму стало неловко. Вернув поклон, он виновато глянул на Шадда, но тот лишь покачал головой и кивнул на дверь.

«Я должен был защитить имя герцога, – с горечью подумал Арм. – Этого требовала справедливость и мой долг».

До покоев генерала Горгота они шли молча. Только перед дверьми приемного кабинета, где уже ждал победивший в Третьей ступени Сиварс, Тори пожелал им обоим удачи и, передав из рук в руки Первом стопнику, спустился вместе с Шаддом к парадному выходу.

– Ну что, господа Валлоры, отдохнули? – спросил стопник, нетерпеливо оглаживая рукоять меча. – Вам прямо везет: Ранд выбыл. Звание пока тоже не отстоял, но генерал сказал, что результаты пересмотрят на Второй ступени, он заслужил.

– Ясно. – Арм зевнул и покосился на Сиварса. – Значит, мой бой последний?

– Именно, – продолжал говорить офицер. – Вас двое, тирец один, поэтому шансов у него никаких.

Отворив двери, генерал Горгота вышел и, подозвав их обоих к себе, коротко приказал следовать к помосту. Вопреки обычаю, никаких напутствий он давать не стал.

Поклонившись, стопник увел Арма к выходу, где их ждал теперь уже резервный стопник Тира. Держался он уверенно и даже вызывающе.

– Приветствую, Горгот! – холодно бросил он, смерив Арма оценивающим взглядом. – А ты неплохо вчера держался. Для Второй. Поздравляю с чином.

– Ты тоже был хорош по сравнению с Элистэ, – опередив Арма, съязвил Сиварс. – Посмотрим, повезет ли тебе сегодня.

– И тебя с чином, – осклабился тирец. – Ты ведь помнишь традицию: нашивки омывают или вином, или кровью. Первое вам обоим, увы, не грозит, а вот со вторым сегодня помогу.

Что-то в его тоне заставило Арма насторожиться. Судя по тому, что Сиварс нахмурился, он тоже почувствовал угрозу. В финальном бое случались серьезные ранения, равно как и в сражениях между ступенями, но все они были случайными. Соревнующиеся не ставили целью пустить друг другу кровь. Напротив, победа без крови означала более высокое мастерство, поскольку требовала выдержки и самоконтроля.

Над помостом развевались четыре флага: Тира, Бартайоты и два стяга Горгота. Арфист как раз объявлял, что Бартайота участвовать не будет из-за ранения победителя. После его слов черный флаг приспустили.

– Резервный ручник Горгота Сиварс Валлор и резервный стопник Тира Ильмар Рэмака. Бейтесь с честью за свои гарнизоны, офицеры!

Вновь ударил гонг и застучали барабаны. Арм отстегнул ножны, вынув меч, бережно положил их на скамью и накрыл плащом. Стопник, всецело занятый тем, что происходило на помосте, даже не повернул головы.

Тирец фехтовал грубо и с напором, вынуждая Сиварса отступать, но вскоре тот собрался и из обороны перешел в атаку. Некоторое время они бились молча, затем разошлись, давая друг другу передышку и, перебросившись парой слов, вновь закружили, словно две хищные птицы.

Звон клинков сменился на скрежет, когда оба сошлись в ближнем бою. На месте Сиварса Арм не стал бы так рисковать, но тот не успел предугадать намерений соперника, а когда понял – стало поздно. Успев блокировать очередной выпад, Сиварс мог бы еще оттолкнуть Ильмара и отпрыгнуть, но позади уже белела линия круга, поэтому отступать было некуда. Понимая его беспомощность, тирец схватился ладонью за острие своего меча и, надавив сильнее, немного изменил наклон. Его клинок по касательной скрежетнул по мечу Сиварса и, соскочив, глубоко полоснул его по надплечью.

– Лекаря! – крикнул судящий офицер, забыв ударить в гонг. – Быстро!

В три шага забравшись на помост, стопник подхватил Сиварса под руку и, обернувшись к поспешившему на помощь Арму, вместе с ним спустил того вниз. Несмотря на то, что лекарь подоспел спустя пару минут после ранения, левая сторона камзола уже пропиталась кровью.

– Победа Тира! – крикнул арфист и знаком велел приспустить один из стягов Горгота.

Подождав, пока несколько офицеров помогут унести раненого, Арм одернул перепачканный кровью камзол и поднял брошенный меч. Внутри все будто заледенело. Не осталось ни страха, ни волнения. Арм видел, что Ильмар мог бы легко добиться победы иначе – просто вытолкнув Сиварса из круга. Он ранил его специально. Это была подлость. Допустимая правилами, но подлость.

– Арм Валлор, резервный палечник Горгота и Ильмар Рэмака, резервный стопник Тира!

Услышав свое имя, Арм поднялся и встал на край круга. Тирец, которому кто-то успел перевязать ладонь, занял место напротив и отсалютовал все еще окровавленным мечом.

– Зачем ты это сделал? – тихо спросил Арм, когда судящий ударил в гонг.

Усмехнувшись, Ильмар демонстративно вытер клинок о свой плащ и неспешно подошел.

– Кровь Рода, – одними губами произнес он. – Она всегда высоко ценилась.

Недоверчиво прищурившись, Арм до боли сжал рукоять. Подобный намек тянул на смертную казнь. Кровь Рода действительно когда-то весьма ценилась жрецами Орена. Тайно или явно они проливали ее во имя мерзости. Особенно кровь сыновей и дочерей Ведущей линии, прямых наследников.

– Всех ценителей нашей крови, – процедил Арм, – ждет эшафот. Попридержи-ка лучше язык, Рэмака. Ты ранил товарища по оружию и даже не помог ему. Я не люблю подлецов, кому бы они ни кланялись.

– А я не люблю сопляков, встающих на моем пути, – бесстрастно ответил тот и, прыгнув, ударил с такой силой, что Арм едва успел уклониться.

Если бы он попытался блокировать его клинок, то попал бы в ту же ловушку, что и Сиварс.

– Грубо, – хмыкнул Арм, встав на середину круга. – Но сила – это еще не все, Рэмака.

Ильмар развернулся и вновь попытался подойти. Вытянув меч, Арм отступил и медленно пошел по кругу.

– Так и будешь от меня бегать, мальчишка?

– Нет, это ты будешь меня догонять, пока не устанешь. Есть такое слово – тактика. Не слышал?

Щека Ильмара дернулась, выдавая раздражение. Остановившись, он опустил меч.

– Не хочешь сражаться – сдавайся. Имеешь право.

– А где же терпение? Выдержка? – Арм продолжал обходить тирца по кругу, вынуждая поворачиваться вслед за собой. – Или уже устал?

Выругавшись, Ильмар резко прыгнул вперед, заведя клинок сбоку, но Арм снова увернулся и еще в движении рубанул мечом почти у самой гарды. Не удержав рукоять, тирец выронил меч. Остановившись, Арм кивком велел ему продолжить бой.

– Да чтоб тебя! – наклонившись, он поднял оружие и встал наизготовку. – Решил поиграть в благородство, Валлор? Чего ты добиваешься?

Арм промолчал и, посмотрев на свой меч, улыбнулся. Блестящее лезвие отражало белое небо и само казалось белым, как цветущие яблони в замковом саду. Герцог Якир тоже когда-то учился в Горготе, и Арм знал, что сражение на боевого ручника у него принимал Тори, который был тогда едва ли старше самого Якира. Все это случилось на этой площади так давно, что яблони, которые в те дни посадили у замка взамен старых, уже заменили новыми. Время шло, но невидимая связь, ниточкой тянущееся через поколения, оставалась.

Подняв взгляд на тирца, Арм отсалютовал ему и перехватил меч на манер аллотаров. Бессонная ночь не прошла даром.

Хмыкнув, Ильмар последовал его примеру и немного пригнулся. Арм и не сомневался, что особенности боевого искусства северного народа были тому хорошо известны, ведь Тир находился даже ближе к границам Княжества, чем Бартайота. Да вот только орудовать мечом как кописом являлось делом сложным, требующим сил и сноровки, а силы у них с тирцем разнились не пользу Арма.

Прыгнув, Арм уклонился от рубящего удара, но на сей раз отступать не стал и, открывшись, наискось полоснул по занесенной Ильмаром руке чуть выше запястья. Несмотря на боль, тот не выронил клинок, но машинально отпрянул, нарушив траекторию выпада. Крутанув мечом, Арм ударил его навершием в солнечное сплетение и, вынудив согнуться, приставил меч к шее.

– Убит, – громко сказал он и, когда стихли барабаны, прошептал: – Еще раз намеренно прольешь кровь Рода – потеряешь голову. Запомни.

Ударив в гонг, судящий объявил победу, и арфист, подождав, пока Арм выйдет на середину круга, крикнул:

– Слава Горготу!

Повернувшись, Арм издали поклонился матери и генералам, а затем, спустившись, тщательно вытер клинок о полу плаща.

– Прижми чуть выше пореза, – посоветовал он Ильмару, который уже снял камзол и осматривал рану. – Лекарь сейчас подойдет.

Угрюмо глянув на него, тот отвернул голову.

Надевать плащ Арм не стал, так и пошел к резиденции, держа в одной руке меч, а в другой ножны. Уже у подножия лестницы и то, и другое он передал спустившемуся к нему Филтору и, подойдя к матери, встал на колено.

– Генерал Горгота… – Поднявшись, она обернулась к Илларму. – Поздравляю вас с победой. Вы славно потрудились.

– Спасибо, моя госпожа, – поклонился тот и знаком велел Арму встать. – Боевой палечник Горгота, тебе слово.

– Благодарю Ваше Величество за оказанную гарнизону честь, – громко произнес Арм.

– Славно, – одобрила мать. – Ступай, юноша. Сегодня ты сам заслужил и честь, и благодарность. Твою присягу я приму позже.

Поднявшись, Арм последовал за Первым стопником к приоткрытым дверям резиденции. Уже у лекарской, куда он машинально свернул, проигнорировав оклик офицера, Арм выдохнул и потянувшись, расстегнул тугой ворот.

– Ранен? – выйдя навстречу, с беспокойством спросил подмастерье, оглядев его забрызганный кровью камзол.

– Нет. Хотел узнать, как товарищ. Кровь остановили?

– Да, хотя и с трудом. Но не волнуйся, жить будет.

– Благодарю, – искренне сказал Арм и обернулся к стопнику: – Знаю, что не положено, но позвольте мне уйти. Все сейчас все равно не до меня, а камзол еще можно спасти. Отнесу Майре, пусть постирает.

Поколебавшись, офицер кивнул.

– Иди. Только туда и обратно, а то вдруг хватятся – мне же и влетит. И… – он вдруг улыбнулся и постучал по гарде. – Молодец. От души его приложил, справедливо.

В постирочной было непривычно тихо и безлюдно. Видимо, все ушли на площадь поболеть за родной гарнизон. Потирая замерзшие руки, Арм с трудом расстегнул серебряные пуговицы.

– Тебе чего? – удивленно спросила пробегавшая мимо девочка лет десяти и, заметив кровь, испуганно ахнула.

– Майра тут или тоже ушла? – Арм поспешно стянул камзол. – Мне нужно постирать. Лучше прямо сейчас.

– Тут она, тут! – закивала девочка. – Пришла вот только… Я сейчас!

Майра показалась через пару минут, на ходу завязывая передник.

– Да кто ж тебя отпустил! – Увидев Арма, она всплеснула руками. – Батюшки… Без плаща даже, потный весь!

– Постирать бы, – смутился Арм, протянув ей камзол. – Жалко.

Негодующе фыркнув, Майра велела идти за ней.

– Вот горе мое! Нашел из-за чего переживать. Тебе же теперь не ученический, а офицерский полагается. Сейчас вот спустимся и найдем что-нибудь поприличнее. А пуговицы я перешью, мне хозяйка рассказала… И нашивки найдем. Сама все сделаю, а то натыкаешь иголкой кое-как…

Слушая ее причитания, Арм невольно улыбался и чувствовал, как отпускает внутри невидимое напряжение. Что-то изменилось в нем, но что именно понять пока не удавалось, он словно стал более цельным, чем раньше. И более взрослым.

[1] Сир.33:18-21

Эпилог

К вечеру вновь поднялась метель, но уже не такая сильная, как накануне ночью. Взяв у Лавара открепительное до полуночи, Арм вышел в город. Пройдя по заснеженным улицам почти до Южных ворот, он постучался в небольшую таверну и, сев у окна, стал ждать. За свою победу Арм получил не только двойной чин, но и увесистый мешочек колветров, так что мог теперь открыто позволить себе некоторые траты.

– Порцию жаркого, крепкий чай и какую-нибудь сдобу, – попросил Арм в ответ на вопросительный взгляд выглянувшего из кухни повара.

Мимо окна иногда мелькали редкие прохожие, в основном замешкавшиеся в городе ремесленники, которые жили в ближайших деревеньках. Один раз медленно проехала повозка, а следом за ней несколько офицеров, патрулировавших улицы. Арм почти успел доесть все мясо и выпить больше половины кружки, когда у входа в таверну остановился крытый экипаж.

Отложив вилку, Арм поднялся и, сунув в карман две маковые булочки, поспешил выйти навстречу.

– Зря ты шатаешься в такое время, тем более один. – Протянув руку, Тори помог ему забраться внутрь и захлопнул дверцу. Висевшие под потолком фонарики смешно моргнули и зашатались. – Открепительное-то не забыл? А то ведь обратно уже не пустят…

– Не забыл, – кивнул Арм и, посмотрев на Шадда, с грустью улыбнулся: – Жаль, что вам приходится так быстро уезжать. Я был рад нашей встрече.

– И я, – серьезно сказал Шадд. – Два года быстро пролетят. Может, еще свидимся, когда будем на Четвертой. Я не прочь взять реванш. Не может же тебе снова так повезти!

– Договорились. – Арм протянул руку и крепко пожал его суховатую ладонь.

– Спасибо вам. – Высунув нос из-под мехового одеяла, в который была укутана почти с головой, Ерма несмело улыбнулась. – Огромное спасибо!

– Не за что. И не волнуйся, генерал Тори самый добрый человек, которого я когда-либо знал, – мягко сказал Арм и, достав из кармана булочки, положил рядом с ней на скамью. – Вот, поешь в дороге.

Зардевшись, Ерма кое-как высвободила руку и, взяв их, тут же спрятала в одеяле.

– Ну хватит, пора нам, – пробасил Тори и, наклонившись, приобнял Арма за плечи. – Будь осторожен, постреленок. Встретимся еще или нет – как Бог даст. Надумаешь полетать – пиши. И в Бартайоте тебе всегда рады, каким бы именем ты ни назвался.

Только сейчас поняв, что в экипаже не было Карина, Арм нахмурился и вопросительно посмотрел на Шадда.

– А… – протянул тот, верно истолковав его взгляд. – Тесновато нам тут вчетвером. И девушку, опять же, смущать не хотелось. Но не волнуйся, Аурика никуда не денется. Он уже знает, что ему обратной дороги нет. Посидит на козлах с возницей – не развалится.

– Попутных и теплых вам ветров, – с чувством пожелал Арм и, открыв дверцу, поспешно вышел. – Напишите, как доедете, Лавар мне передаст.

Прощаться с Карином он не стал. Тот сидел с другой стороны и даже не обернулся, хотя не мог не слышать знакомый голос.

«Надеюсь, и у тебя, Аурика, все в итоге будет хорошо», – глядя на его неподвижный силуэт подумал Арм и, подождав, пока экипаж тронется, повернулся и пошел обратно.

Окошечко на башне мягко светилось даже сквозь перистую снежную завесу. Дядя терпеливо ждал его, чтобы попрощаться перед отъездом. У них было о чем поговорить.

Продолжение тут https://author.today/work/428843