Сын Неба

Hell’s Coming With Me

Сын Неба

Крылатый 4

Посвящается любимому сыну Нику. Подростку, герою и рыцарю. Ты вырос умным, сильным, своевольным. Ты победишь, я знаю...

Испытай один раз полет и твои глаза навечно будут устремлены в небо. Однажды там побывав, на всю жизнь ты обречен тосковать о нем.

Леонардо да Винчи

Ты выживешь -

Это главное! Ты выстоишь - До конца! И самое в жизни Важное - Ты - сможешь! Ты знаешь сам.

Коrsика "Победители"

Hell’s Coming With Me*

# И Ад следовал за мной

Мотор урчал тихо, как большая кошка. Отличные глушители.

Остальные почему-то считали рёв своих «зверей» показателем мощи мотора. Глупость какая. Мощь мотоцикла — его скорость! Отнюдь не звук.

— Райнор! — позвал я.

— Чего? — недовольно отозвался тот, отрываясь от копания во внутренностях своего байка.

— Ты готов к осени уходить на полноценное обучение?

Тёмный выругался в сторонку и поинтересовался:

— Кто тебе сказал, что ты можешь распоряжаться моей жизнью?!

— Ты сам, — напомнил. — Что, забыл?

Зарычав, несовершеннолетний тёмный, единственный представитель фамилии ар’Риа, высказал:

— Ты даже не представляешь, как ты меня бесишь!

— Ну почему же, — насмешливо хмыкнул я. — Очень даже представляю.

Он-то давно привык считать себя взрослым, независимым и самостоятельным человеком. Но тут однажды явился я! И перевернул его представления о мире с ног на голову. Райнора ждёт очень болезненная смерть, если оставить в одиночестве в период первой смены облика. Неконтролируемая трансформация необученного тёмного подростка всегда оканчивается очень страшной смертью. Тело просто разрывает само себя в лохмотья.

— Я был пьян, невменяем, и вообще, это подстава! — показательно возмутился Райнор.

На самом деле тёмный всё понимал. Райн не дурак. Он оценил и то, что я оставил ему ещё несколько месяцев свободы, вместо того, чтобы сразу взять за шкирку и отдать на полноценную муштру, не в папины чуткие руки. Папа теперь официальный опекун байкерского механика без пары месяцев семнадцати лет от роду. С его воспитанием, этот тёмный мог бы обладать куда худшим характером. Но ничего, нормальный малый. Безропотно носит на руке маяк состояния, какой полагается любому из нас до совершеннолетия. Меня вот даже опекать пытается, будто это не я за него ответственность несу, а вовсе даже наоборот. Пусть, так даже проще. Особенно пока мой отец, взявший на себя ответственность за Райна, в Столице.

Прошла неделя с тех пор, как я очнулся. Сделал это очень тихо. Почитал новости в сети, полистал секретные донесения. Никому не показываясь на глаза, избегая родителей и братьев, прошёлся по Дворцу. Послушал. Припёр к стенке Кордана. Тень… теперь он Тень без Владыки. Мой адъютант, а не дедушки.

Деда… Небо, ну как же так… Ты мог в одиночку скрутить парочку инферналов и закусить хаоситом! И умер от рук слетевшего с катушек тринадцатилетнего пацана… Пусть повелителя Инферно, но пацана!!

Арейн тир'Реан и его сестра пропали в ту же ночь, когда этот мелкий выродок убил дедушку. Их ищут до сих пор. Но Благословлённых Хаосом выследить даже сложнее чем Владыку Мира, если он того не хочет. Кордан всех найдёт. Он и меня всегда выслеживал. А если не он, так Ильен свою родню вычислит.

Единственная, с кем я увиделся добровольно, кого искал — это бабушка Дарина. Мы говорили долго, она ничего не скрывала. Я ведь теперь Верховный император тёмных. Видит Небо, я не готов к такому бремени! Мне пятнадцать. Паршивых пятнадцать лет! А уже седая пядь у виска. Чёртовы родичи…

Моя добрая, умная, беспощадная и прямолинейная бабушка всё прекрасно поняла. Она не стала задерживать, когда после разговора… после того как я час плакал как ребёнок, уткнувшись в её колени… собрался в пять минут и сбежал.

Потому что не могу посмотреть в глаза ни семье, ни самым близким друзьям. Оставил короткое сообщение, написав о том, чтобы меня не искали. Вернусь, когда смогу. Если вообще смогу…

Старшую Корону, невзрачный серый венец, принадлежащий мне по праву, я забрал с собой. Да, да, семейная реликвия, не имею право пихать в карман с риском потерять, и бежать куда, глаза глядят.

Кордан в общих чертах знает, куда я отправился, но наводить на след родичей я запретил. Пусть знает молча. Потребуют искать — пусть ищет, только не находит.

Звезда Ильена тоже при мне, на шее болтается. Рядом с маячком Призраков в виде бриллиантовой слезы, и детским колечком, подаренным мелкой егозой Никой.

— Ладно уж, ты прав на счёт глушака, — высказался Райнор, вытирая грязные руки не менее грязной тряпкой. — Теперь послушай.

Райн завёл мотор и тот заурчал тигром. Но именно заурчал, а не взревел как обычно.

— Куда лучше, чем было! — оценил я.

— Но это твой музыкальный слух не спасёт, — сказал Райн. — Всё равно у остальных нету таких глушаков.

— Тебя же я убедил, — улыбнувшись уголком губ, произнёс я, сидя на своём «звере».

Мотоцикл «BMW K 1200 R Sport». Старый байкер по кличке Дизель и с заурядным именем Валера, не оценил мой выбор. Чтобы меня не обижать, сказал «хорошая машина», но на самом деле спортивную модель «хорошей машиной» он не считал по умолчанию. И это даже с учётом того, что Райн моего «зверя» порядком переделал внутри и снаружи.

— Взял бы ты другой мотоцикл, — снова попытался подбить меня на авантюру Райн. — Мы долго в пути будем.

— Не хочу, — уже почти привычно ответил я. — Мне нравится мой.

— Навороченная хрень, — с досадой высказался тёмный.

— А у тебя — рухлядь ржавая. Не завидуй, — усмехнулся я, обнажив клыки. — Ты давно мог купить себе такой же.

Райн только отмахнулся. Он уже пытался объяснить мне, что собственноручно собранный мотоцикл считается признаком очень крутого байкера. Я в ответ спросил, на кой чёрт тратить столько сверхценного времени на возню, когда можно купить что угодно в готовом виде. В общем, тут мы друг друга не поняли. Так что «навороченная хрень» и «ржавая рухлядь» — уже стандартные ругательства. Лукавлю я, конечно. Отличный у механика мотоцикл.

— Когда поедем? — поинтересовался я. — Меня задолбало уже тут обретаться.

— Не раньше, чем ты себе найдёшь нормальный экип, — снова выставил старое условие мой будущий лучший друг.

— У меня нормальная экипировка, — флегматично заявил я.

Тёмный поднял голову, окинул меня внимательнейшим взглядом.

— Нет.

В это короткое слово Райн одной только интонацией умудрился вложить сотню смыслов. Начиная от «этот прикид никуда не годится», до «я не желаю отвечать за твою жизнь, которую ты так спешишь угробить». Моё дурное влияние! Раньше он не так умело играл голосом и мимикой.

— Ладно, — сдался я. — Что же, по-твоему, стоящая экипировка?

— Поскольку ты сам с этим, похоже, разобраться органически не способен — выбирать буду я, — в ультимативном порядке заявил мой нынешний подопечный. Ну, хотя бы формально он на данный момент под моей ответственностью, а не наоборот. — Сейчас и поедем.

Я подождал, пока друг отдраит руки от мазута и приготовится к пути. Накинул плащ, сел на мотоцикл.

— Я тебе сколько раз говорил — не садись с правой стороны! — раздражённо высказался Райнор. — Только слева!..

Он постоянно меня чему-нибудь учил. То как правильно приветствовать встречного байкера, то как поставить шлем за мотоциклом, если тебе нужна помощь на дороге, то как правильно сесть на мотоцикл. Байкеры, оказывается, целая отдельная нация, со своими традициями, приметами, поверьями, правилами и стилем жизни. Есть целых две «касты» — байкеры и мотоциклисты. И они ещё и различаются!

— Ага, помню, плохая примета, — весело ответил я, заводя мотор.

Судя по выражению лица тёмного — меня только что мысленно обматерили.

Туман стелился по земле, обещая сгуститься к вечеру.

Оставь меня здесь, Небо. Здесь тяжело дышать, когда такой туман, и можно пешком войти в лежащее на вершине сопки облако. Город построен на сопках, нет ровных дорог, а в попытках ориентировки на местности начинаешь остро ощущать топографический кретинизм. Зимой ветер выдувает душу, а половина лета в дождях, грозах и во время жары после ливня улица похожа на баню. Как же здесь хорошо…

Когда мы всё же добрались до «лучшего места в городе», я уже перестал ориентироваться в пространстве. Всё, от банданы до ботинок, на которые падал мой взгляд, подвергалось жестокому осуждению. После чего Райнор тыкал пальцем в другую вещь, которая на мой взгляд не отличалась ничем от того, что выбирал я. В общем-то, мне всё равно.

Упёрся я лишь однажды.

— Шлем носить не буду.

— Ирдес, не будь дебилом, — мигом закипая, мирно попросил друг.

Я поискал в себе силы вспылить в ответ. Нашёл одно только желание поспать.

— Я не буду носить шлем.

Райн поразмышлял минуту, молча подошёл к прилавку, выбрал пару шлемов.

— Можешь не надевать, — великодушно разрешил. Премного благодарен, сенсей! — Но чтобы он у тебя был. И это не обсуждается.

— Ладно, — пожал плечами я. — Что ещё нужно? Палатки, спальники, фляги?

— Я уже всё взял, — успокоил Райнор.

На подходе к кассе обнаружилось, что наличных расплатиться у меня не хватает. Хаос сожри…

Райн сунулся было расплатиться за нас обоих, но был отодвинут в сторону. Попросив подождать, я достал телефон, набрал знакомый номер.

— Ты сделал то, что я просил? — поинтересовался я, когда на том конце подняли трубку.

— Ты про карту? — поинтересовался разработчик Призраков. — Почти… тебе срочно?

— Мне час назад, — ответил я. — Глюк, блин, я у кассы стою, мне расплатиться надо.

— Мог бы сам всё сделать, — Призрак резерва зевнул, отодвинув от себя телефон. — Ты же гений…

— Я — свободный художник, готовый время от времени оказать команде интеллектуальную помощь! Штатный гений у нас ты, а не я.

Программист с ником Глюконавт — самый малоимущий среди нас. Поэтому те, кто в средствах стеснён меньше, всякий раз старается ему как-то финансово помочь. Холодильник забить продуктами, подкинуть работу по его способностям и не забыть её оплатить. Например, попросить пошаманить с твоим телефоном и банковскими счетами, чтобы не смогли отследить. Глюк мог бы зарабатывать по профилю даже не смотря на то, что бросил учёбу и у него нет диплома. Да с его способностями, мог бы взламывать чужие счета и обчищать их, но, во-первых, всё его внимание было сосредоточенно на работе Призраков, во-вторых он патологически честен.

— Если по твоей милости меня вычислят родители или братья…

— Кстати, о братьях… — прервал меня друг. — Ты бы поговорил с Ваном. И Шоном.

Помолчав, я предельно спокойно поинтересовался:

— Ван здесь? Ты меня выдал?

— Никто тебя не выдавал, — буркнул программер. — Как будто догадаться сложно, где у твоей души дом…

— И Шон здесь, — сделал вывод я. — Глюк, не лезь не в своё дело. И не помогай моим братьям меня найти.

Помолчав, Призрак вздохнул и уныло произнёс в трубку:

— Я уже всё сделал. Но лучше бы ты поговорил с братьями.

— Спасибо, — ответил я, не реагируя на последнюю фразу. Сбросил звонок. Достал свою банковскую карту. Посмотрел на Райнора. — Райн, если мы не укатим из города сегодня, я тебя убью.

— Завтра утром, — пообещал тёмный. — Сегодня дождь под вечер начнётся, я не хочу в такую погоду ехать.

Я снова поискал в себе силы разозлиться. Опять не нашёл. Ладно, всё равно мне нужно отдать куртки, футболки и прочее на перешивку. Домой не вернусь, а ночевать найду где.

На следующий день лил дождь. И я целый день помогал механику возиться с чужой машиной в гараже.

Под вечер заехал за своими перешитыми под крылья вещами. Всё легло идеально. Хорошо, что крылья убирать теперь уже не больно. Может, я смогу избавиться от страха перед небом. Спасибо зато моему отцу. У меня лучший папа в мире!

А сын у лучшего в мире отца — тот ещё дурак…

* * *

— Райн, какого чёрта ты ещё здесь? Дизель тебя три дня назад ждал! — молодой худощавый светловолосый байкер по прозвищу Вампир оторвал друга от любимого дела — копания в железе.

Скосив взгляд в сторону подсобки, Райн жестом предложил другу выйти из помещения СТО. И только на улице ответил:

— Тим, ты Крылатого вообще видел? Когда я с его отцом последний раз неделю назад говорил, тот сказал, что Ирдес в коме лежит. А как вышел из комы — явился сюда и попросил никому не говорить, где он. Пацан же полумёртвый. Куда я его в таком состоянии потащу — до первой встречной машины, под колёсами которой он размажется в кровавый блин вместе со своим байком?

— Настолько паршиво? — тут же сбавил обороты Вампир. — Что случилось-то?

— Да что б я знал! — с досадой ответил Райнор. — Малой же молчит как матёрый еретик в руках инквизиции.

— А ты спрашивать пытался? — поинтересовался Вампир.

Райн хмыкнул в ответ:

— А за лишнее любопытство можно и в морду получить. И хорошо, если кулаком! Может ведь и с ноги прилететь.

— Понятно, — кивнул Тим. — На сколько ещё задержитесь? Что сказать дядьке Дизелю?

— Если утром не поедем — малой укатит сам, — ответил тёмный юноша. — До первого столба, о который с радостью разобьётся. Так что завтра жди.

* * *

Ветер в лицо. Скорость. Свобода.

Лучшее, что только может существовать в этом мире.

Можно забыться и просто лететь…

Если у меня не станет крыльев, теперь уже я не умру. Потому что вкусил другую свободу. И другую скорость…

Только Тень, который ещё не совсем Тень, следит за тем, чтобы я не выжимал газ до предела. Гибрид черепахи с улиткой по имени Райнор Июльский!

…Байкеров было много. Я ещё никогда не видел столько мотоциклов, косух, шлемов, бандан и веселья в одном месте разом. На этом берегу у моря их собралось около тысячи. Разные клубы, разные цвета, одиночки вроде меня, чопперы, спортбайки даже квадроциклы встречались!

Не позволив потеряться в этом шуме, веселье и безумии, Райнор вывел меня к окраине палаточного лагеря. Деревянные домики, шесть штук. От больших двухэтажных до совсем маленьких.

— Это база отдыха принадлежит Дизелю и его клубу, — объяснил Райн, когда мы оставили мотоциклы и направились в сторону одного из самых больших домов. — Вон тот — это обычно домик для нашей банды. Гриня теперь в минусе, так что там будем только Дизель, два его пацана, Вампир, Борман и я. Ну и ты теперь.

Молча кивнув, про себя я подумал о том, что это слишком большое количество разумных на метр в пространстве. И надолго я здесь не задержусь.

— Райн, а ты в каком клубе состоишь? У Дизеля? — пришёл мне в голову интересный вопрос.

— У меня — свой собственный клуб! — демонстративно приосанился механик. — Называется «Рейдер» и состоит из одного меня. Новички не принимаются. А Дизельский клуб — «Ангелы дорог».

— Твоя крыша, — весело произнёс я.

— Нет у меня никакой крыши, — тут же возмутился тёмный.

— Давно съехала? — мне преминул поддеть я.

— Да кто бы говорил! — показательно возмутился Рейдер. — Я вполне разумен.

— Ну-ну, — хмыкнул я. — А ты, оказывается, наивное дитя Ночи…

Байкеры встретили нас радушно, выдав Рейдеру шутливый нагоняй за опоздание и в той же манере поинтересовавшись, не задолбал ли меня их механик, пока мы были в городе. Я тут же состроил горестное выражение лица и нажаловался Дизелю, что этот невыносимый тёмный не пускал меня в такое чудное место целую кучу времени, отговариваясь дурацкими делами!

— Тебе уже говорили, что ты просто очаровательный малый? — поинтересовался Вампир сквозь смех.

— Говорили, — кивнул я, изобразив картинно-серьёзную мину. — Но скажи ещё раз. Скажи, что я чудо и само обаяние. Только не удивляйся, если недолгое время спустя проснёшься мёртвым!

Ну да, конечно, так они и исправились. Опять ржут…

Мне и Райну выделили одну комнату с двумя койками. Увы, но для личного пространства на каждого домик оказался маловат.

Одному из сыновей Дизеля недавно стукнул двадцать один год, второму было девятнадцать. Подумав «сопляки», вспомнил, сколько мне лет и оставил идиотские мысли при себе.

День прошёл как-то мимо меня. Вот было утро и я приветствовал Дизеля, потом плавал, пока у меня не начало сводить мышцы. Кажется, мечтал акулу встретить, для чего уплыл за пару километров. Что-то делал. Всё проходило мимо. И уже в темноте я обнаружил себя у костра в совершенно незнакомой компании.

Обвёл людей взглядом, смутно припомнил, что мне их даже представляли. Заглянул внутрь себя и понял, что мне нравится здесь быть. Байкеры оказались жизнерадостным, весёлым, лёгким на подъём и отзывчивым народом. Все — с ветром и голосом дороги в душах. Дети Дорог счастливей и вольней Крылатого. Куда свободнее…

Я попробовал ощутить хотя бы лёгкую зависть. Но снова не смог. Оставалось закрыть глаза и плыть по течению. Завтра обещали какое-то весёлое развлечение и я, вроде бы, даже уже успел во что-то ввязаться и с кем-то поспорить.

А под утро я брёл по колено в воде, наплевав на мокрые ботинки, допивал энную по счёту жестяную банку чего-то, ждал рассвета.

— Эй, малый, ты чего здесь делаешь? Ты в себе вообще?.. — послышалось сквозь лёгкий шум прибоя.

Обернувшись, я некоторое время соображал, что это за морда передо мной. Сообразил, что старший сын Дизеля, Кирилл. Оглядел себя, понял, что вымок до нитки, а в руках полупустая жестяная банка.

— По мне не видно, что я невменяем? — абсолютно трезво поинтересовался я. — Не мешай, я пытаюсь утопиться.

Отвернулся и шагнул подальше от берега.

— Эй, ты куда?! С ума сошёл?!

Плеск воды за спиной. Этот умник воспринял мои слова всерьёз. Кулак сжался сам собой. Ну давай… подойди… дай мне повод…

— Кир, стой! Не лезь к малому, придурок! Кирюха, мля!..

Кулак так же сам собой разжался. Райнор… Пытается силой остановить Кирилла. Друга я бить не буду. Во всяком случае, сейчас. Покалечу же к чёртовой матери.

Повернулся, вышел на берег, по пути бросив:

— Райн, харэ буянить, а то устрою тебе разминку по всем правилам тёмных рыцарей.

— Да я готов, давай, — ответил друг, тоже выходя на берег.

Оглядев Райнора с ног до головы, я пожал плечами и достал лёгкий чёрный клинок из боевой пары, полученной на день рождения в подарок от Полярного Пе… Белого Лиса. Пресветлого князя, я хотел сказать. Отдал тёмному. Второй оставил себе. Тот повертел оружие в руках и недоверчиво взглянул на меня.

— Ты издеваешься?

— Абсолютно серьёзен, — ответил я. — Не беспокойся, я тебя не сильно побью.

И принял начальную стойку. Усмехнулся, глядя на растерявшегося тёмного.

— Ну же, ар’Риа. Я не верю, что на тебе отдохнули воинские гены. Твой геном — великолепная основа для воина, который раскатает меня по асфальту в тонкий блин. Возьмись за меч. По закону ни один тёмный не считается совершеннолетним, не овладев холодным оружием.

Я не знаю, что было в моём лице такого. Но это напугало друга. А во мне вспыхнула искра раздражения. Тёмный, до семнадцати лет никогда меч не державший — да это нонсенс!

Он успел закрыться, когда я ударил первым. Неумело, на одних рефлексах. Я не остановил движения клинка, продолжая наступать. Бил даже не в полсилы, а в четверть. И клинок держал в левой руке. Райн защищался изо всех сил. Минут через пять мне это надоело и я замедлился ещё сильнее. Наивное дитя Ночи даже атаковать меня тогда попытался!

Лениво отбив пару атак, а убрал меч в личное пространство прямо во время выпада.

Время замедлилось, поползло ленивой гусеницей. Я равнодушно смотрел, как ко мне приближается лезвие клинка. На лице Райна, по мере того, как он понимал, что не успевает остановиться, проступал ужас.

В последний момент поймал лезвие ладонью. Убрал клинок в личное пространство, не дожидаясь, пока Райнор его отпустит. У него всё равно руку свело на рукояти.

Мой тёмный собрат тяжело дышал, когда я даже не сбился с дыхания.

— Ты… да ты сдурел?!..

Мельком глянув на свою порезанную руку, я пожал плечами. Порез небольшой, света почти не видно. Я уже успел заметить, что, чем мне хуже, тем тусклее свет крови. Мельче царапина и сквернее настроение — меньше света. Иногда его количество уменьшается само по себе, с какой-то странной тенденцией. То он совсем незаметен, то сияет как неоновая лампочка. В этот раз тускло. Почти и незаметно.

Допил остатки сладковатой гадости из банки. Что это хоть было? "Фанта" что ли? По виду оно, только вкус какой-то мерзкий. Поискал взглядом урну, куда можно выбросить пустую тару. Нашёл. Направился в ту сторону.

— Я же тебя чуть не убил!!.. — крикнул мне в спину Райнор. Показалось, будто у него сорван голос.

— Ты? — бросив банку в урну, я обернулся. — Меня? Да не смеши мои ботинки! Ты б меня даже сонного и невменяемого убить не смог.

Отвернулся. Тоже мне, тёмный воин. Не ожидая подлянки, шагнул дальше. Да только Райн быстро нагнал меня, схватил за плечо… Кулаками тёмный владеет не в пример лучше холодного оружия.

Сидя на песке, я потёр онемевшую от удара, но уже начинающую болеть челюсть. Восприятие реальности вернулось не сразу. Подняв взгляд на Райна, я безразлично произнёс:

— Я не буду отвечать тебе ударом.

— Это ещё почему? — агрессивно поинтересовался тёмный.

— Убью потому что. Я плохо дерусь, у меня нет опыта уличных драк, как у тебя. Но я умею убивать голыми руками, — так же бесцветно пояснил я.

Отчётливо вспомнил, как вырвал глотку Моргану. И взгляд моей матери. Бездонные синие глаза полные ужаса. Я не чудовище, мама… Хотя сам себе уже не верю.

Друг прямо взглянул мне в глаза. Отступил.

— Ох, беда с вами… — Дизель умудрился подойти незамеченным.

Пора это прекращать. Эдак меня убьют, а я даже не пойму.

— Что не поделили? — спросил старый байкер, переводя взгляд с меня на Райна и обратно.

Райнор промолчал, исподлобья глядя на главу «Ангелов дорог».

Да и пусть бы меня уже убили… К чёрту… устал я сам за своей спиной всегда следить. Нет у меня Тени. И не будет.

— Я ожидал большего от почти совершеннолетнего тёмного, — лёд и безразличие. Как ни пытался добавить хоть каплю презрения, получалась только усталость. — Я ошибся.

Райн вспыхнул. Резко отвернулся. Я кое-как встал на ноги. От усталости шатало.

— Дизель, одолжи сотовый, а? Я свой где-то потерял.

Байкер помедлил, разглядывая меня. Вздохнул, вытащил из кармана телефон, протянул мне.

— Спасибо, — кивнул я.

Взял правой, целой рукой. Когда я рухнул на землю, то рефлекторно выставил руки. И теперь порез забился песком. Закономерно начало болеть.

Помедлил, решая, чего хочу. Тоска по семье щедро мешалась с горечью и нежеланием их слышать. Только не братья. Мама… будет психовать. Папа… не стоит. Дядя Дар всё поймёт, но… не могу. Дедушка… как же сильно ты мне сейчас нужен…

Пока я мучительно сознавал невозможность услышать голоса, по которым так тосковал, пальцы уже набрали номер. Оставалось только приложить трубку к уху. И счастливо выдохнуть в ответ на лаконичное «Слушаю»:

— Как же я рад тебя слышать, бабушка…

— Малыш? — даже за тысячи километров она легко смогла укутать мою душу таким родным теплом. — Здравствуй, котёнок. Как ты, мой родной?

— Плохо, — не стал скрывать я. — Ну да другого и не ожидалось.

— Расскажи мне, что случилось, — снова прозвучал родной голос.

— Я сейчас просто невменяемый, — невесело ответил. — Что вполне осознаю. И совсем запутался. Не понимаю, что мне делать и куда идти. Когда сбегал, то нашёл себе временную цель. Но даже её не смог удержать. И невыносимо устал. Я хочу домой…

— Малыш… — произнесла она с совершенно особой интонацией. И снова окутала теплом своего присутствия. — Ты ведь не сможешь быть дома. Ещё пока не сейчас. И поверь мне, ребёнок — иногда цель не так важна. И не нужна.

Немного помолчав, принимая и укладывая в голове её слова, я спросил:

— Как там мама? И… остальные…

Даже не видя её, я понял, что она улыбнулась, прежде чем начать кратко рассказывать об остальном семействе. И каждое её слово дарило мне толику покоя, привнося равновесие в мою душу. Сколько тепла и света в тебе, моя родная императрица.

— Бабушка?.. — позвал я, когда она закончила рассказ.

— Да, мой дорогой? — отозвалась она.

— Ты самая замечательная. Я не знаю, что бы без тебя делал.

— Я тебя люблю, малыш, — просто ответила она, и я услышал улыбку.

Когда закончился этот недлинный разговор, я смог вздохнуть свободней. Можно жить дальше. Попытаться жить, а не искать повод не уйти с дороги, когда на тебя едет грузовик.

Дизель ждал метрах в десяти за спиной. Ну, как сказать, «ждал». Разговаривал с тёмным. Последний что-то хмуро отвечал, изредка поглядывая на старшего байкера исподлобья. Подойдя, я вернул Дизелю телефон, поблагодарил. Посмотрел на Райнора.

— Райн, я тебя переоценил. Был не прав.

— Это ты сейчас типа извинился? — холодно спросил механик байкеров.

— Типа да, — подтвердил я таким же надменным тоном.

— Кому это ты на имперский номер звонил? — прервал дальнейшую разборку Дизель. — Да ещё такой… особый.

— Бабушке, — невозмутимо ответил я. И только сейчас понял, что раздражение, выплеснутое на Райна, накоплено не только от боли, но и от нарастающего голода. — Слушай, Дизель, тут еду добыть где можно? Я голодный жутко.

Байкер усмехнулся в бороду, хлопнул меня по плечу и развернул в сторону домиков.

— Идём, малый. Скоро завтрак будет.

Только сейчас я обратил внимание, что потерял не только сотовый, но и косуху.

В домике было тепло и уютно. Я даже нашёл в себе силы извиниться перед Кириллом за тупую выходку. Сын байкера только отмахнулся. Но всё же сказал:

— Уж слишком ты по-настоящему топиться шёл. Я и поверил…

— А я и шёл, — со вздохом сказал я. — Кирилл, со мной сильно не в порядке всё после комы. У меня сломанные рёбра проткнули внутренности. Я лопатку сломал, позвоночник повредил. До сих пор боль не прошла, хотя почти всё зажило. От этой боли я невменяемый. Постоянно ищу повод нарваться на драку. Я это сознаю, но иногда накрывает так, что себя не контролирую. И тогда просто не подходи ко мне, лады?

— Л-лады… — запнувшись, ответил ошарашенный человек. — Ты что... в аварию попал?

Посмотрев на Кирилла, я стянул футболку и продемонстрировал сетку шрамов на груди. Повернулся, убрал волосы со спины. Солнечные лучи как раз из окна падают так, что высвечивают всё, что оставило на мне следы.

— На тёмных всё затягивается быстро и шрамы сглаживаются лучше. А пока я ещё расту, так и вовсе кожа обновляется в два раза быстрее. Почти ничего не остаётся, от пулевых ранений так только незаметные вмятинки, а открытые раны оставили разве что мелкие чёрточки, и те разглаживаются. Я ведь недавно чуть челюсти не лишился, мне лицо разорвали до кости, но уже и следа нет от той раны, — перетянул футболкой порезанную руку. — Много аварий, Кир, их было очень много.

Потом я залез в душ и отмокал там с полчаса, отмывая волосы от соли и песка, коих оказалось, по ощущениям, с полведра. Выстирав всю свою промокшую одежду, переоделся в запасной комплект. Вымыл и поставил ботинки сушиться, обул вместо них кеды, валявшиеся в браслетной сумке. Кеды я прикупил заранее, как и прочую одежду. Старую из сумки почти всю выбросил. Мала она мне уже, я весь вырос, и в высоту, и плечи стали шире, и ноги больше. Руку пришлось перебинтовать ещё в душе, а сейчас сменить повязку на новую. Ладонь всё-таки ощутимо побаливала.

Только после этого выполз к уже заканчивающим завтрак людям.

Пельменей мне выдали большущую тарелку. Пожалуй, после такой порции я не буду голодным хотя бы до вечера. Ну или до обеда. Хотя бы пару часов! Если, конечно, впихну в себя такое количество за раз.

На еду я потратил около получаса, но таки сумел зажевать всю порцию. После чего сил у меня осталось только доползти к себе в комнату и упасть на койку. Спать хотелось неимоверно. И я вырубился, попытавшись обойтись без снов…

…Я танцевал, кружась в классическом аргентинском танго. Был счастлив, обнимая Таэш и заглядывая в её сияющие глаза. Миг танца, когда пришлось отвести взгляд… И чёрная волна волос сменилась рыжей. Вместо Таэш в моих руках оказалась Мелани. Остановиться не было возможности, пока звучала музыка, но диким усилием воли я попытался… Закрыл глаза… А открыв — встретил взгляд Литы. В безумной попытке остановиться снова, отвернулся от девушки. И следующую не сразу узнал. Лиата рит'Рау. Обречённо вздохнув, с усилием оттолкнул от себя нежеланную партнёршу, не нарушая рисунка танца. И тут же передо мной предстало новое лицо. Чтобы узнать эту девушку, много времени мне не понадобилось. Теперь она уже не так выглядит, она взрослее. Старше меня на пять лет. А этот образ… что сейчас передо мной… Я просто удавлю за нежную шейку, не вспоминая даже имени!..

Бешеным, безумным усилием заставив своё тело подчиняться, я начал трансформацию. Казалось, что мышцы сейчас порвутся, а кожа слезет клочьями.

— Никому… — дикий, клокочущий рык из меняющегося горла. — Никому!.. Больше никогда!.. Я не позволю играть со мной!..

Открыв глаза, не сразу понял, что над головой не бездонное грозовое небо, а обычный потолок деревянного домика. Прислушался. Весёлые голоса, какая-то возня. Взрыкивание моторов где-то на улице и едва уловимый шум прибоя. Свет солнца в открытое окно. Тёплый, летний день. Холодный кошмар медленно рассеивался без следа.

В голову пришла забавная мысль. Похоже, что кошмары мне снятся только когда я на спине сплю. Перевернувшись на живот, накрылся пледом поплотнее, обнял подушку и потихоньку уснул снова. Слишком, слишком устал…

* * *

Райн тихонько зашёл в комнату, осторожно прикрыл за собой двери. Взглянул на друга. Подошёл и накрыл его сползшим куда-то в область пола пледом. Во сне этот измотанный паренёк походил на беззащитного, очень уставшего ребёнка. Подушку обнял как ребёнок игрушку… Острой иглой по душе прошёлся стыд при виде уже сходящего синяка от удара на лице Ирдеса.

Надо себя контролировать. Райн прекрасно знал, что характер у него… так себе характер. Вспыльчивый, горделивый, надменный, заносчивый — все эти эпитеты к нему применимы. И сейчас перед ним встала сверхзадача — начать менять себя. Райнор всё ещё привыкал в мысли, что он не человек. И это… это обязывало.

За раздумьями, старался без лишнего шума искать в своей тумбочке потерянный ключ от местного гаража. Заказы на ремонт техники бывают всегда, и пусть теперь он вовсе не нуждался в деньгах как раньше, привычка не упускать случая подзаработать пока ещё осталась.

В ящике не оказалось. Почесав в затылке, тёмный огляделся и тут же обнаружил потерю. Ключ валялся на прикроватной тумбочке Ирдеса, посреди накиданной как попало мелочёвки из карманов паренька. Забрав искомое, окинул взглядом остальное. Среди всякого мелкого хлама валялась пластиковая карта. Без задней мысли взяв банковскую карточку, Райн повертел её в руках. Хотел было положить обратно, но взгляд зацепился за имя.

Дыхание сбилось. Не поверив, прочёл снова. «И. Р. Д. ар'Грах» — было выдавлено золотистыми буквами на чёрной поверхности. Даже пальцами потрогал, чтобы удостовериться. У Владык нет однофамильцев, так что это не может быть совпадением.

За всей канителью с тем, что опеку над ним взял отец Ирдеса, Райнору как-то не пришло в голову поинтересоваться их фамилией! А они и не спешили признаться. Никто из них. Райн даже решил, что они, наверное, тоже ар'Риа или какая-нибудь ветвь этого рода. Иначе на фиг он был бы им нужен?!

Официальных сообщений не было, но слухи ползли. И слухи, шёпотки в мелких непроверенных заметках изредка попадавшиеся на глаза даже Райну, гласили, что Верховный император тёмных был убит. И в права наследования вступил его пятнадцатилетний внук. И теперь во главе великой империи стоит ребёнок.

Райнор неверяще взглянул на Ирдеса. Тень бесконечной усталости не уходила от него даже во сне. Усталости, отчаянья. И подушку обнимал, будто вцепился в последний бастион защиты и покоя.

— Так вот ты какой, Владыка… — беззвучно шепнули вмиг побелевшие губы.

Бессильно опустившись на свою койку, тёмный не отводил взгляд от своего императора. Многое в его голове становилось на свои места. Теперь стало понятно это безотчётное желание оберегать. Он уже знал, что ар'Риа — один из трёх родов хранителей императорского рода. Что у него чуть ли не на генетическом уровне стремление защищать должно быть в сто раз сильнее, чем у других тёмных.

Райнору вдруг дико, до боли, захотелось стать… достойным. Не просто каким-то там обычным тёмным, а другом императора. Быть достойным этой дружбы и доверия.

— Это будет непросто, — едва слышно шепнул парень, вспомнив утреннюю стычку. И неожиданно раскашлялся. Постарался зажать рот рукой, но это не очень помогло.

Завозившись, Ирдес поднял голову, сонно огляделся.

— Райн? Что, вставать пора?..

— Нет, не пора, я просто ключ искал, — Райнор продемонстрировал зажатый в руке ключик.

Кивнув, Ирдес перевернулся на другой бок, лицом к стене и через минуту уже спал снова. А Райну стало тошно.

«Зачем я тебе, Крылатый?» — пришла в голову непрошенная мысль.

В воспоминания влезла картинка первой встречи с нынешним опекуном — отцом Ирдеса. Фотография и слова о том, что другой, погибший Райнор ар'Риа был его лучшим другом. Лучший друг императора… Что-то такое Райн читал. О том, кем является такой друг для Владыки. И что в руках у него чуть ли не половина власти. И носит он официальное звание…

Достав из-под подушки планшет, Райнор набрал в поисковике систему правления Тёмной Империи. Трио правящей верхушки, носящее очень лаконичные звания Первого, Второго и Третьего императоров. Политический лидер, военный и социальный. И ещё один. Тот, кого почти никогда не видно. Он проявляет себя только в критических ситуациях. Может начать мировую войну щелчком пальцев, подчинить себе и заставить склониться любого. Верховный император, обладающий беспредельной, безграничной властью. Для которого нет законов и запретов. Совсем. Никаких. Нигде. Ни одна страна мира не решается противостоять ему.

Райн снова взглянул на Ирдеса. Ребёнок, наделённый безграничными возможностями. Которому дозволенно всё. Абсолютно всё. Но, почему-то, Райн не сомневался — для этого парня нет соблазнов, которым он способен поддаться. Стальной стержень внутри не даст ему стать представителем «золотой молодёжи», заносчивым ублюдком, считающим, что ему дозволенно всё и отвечать за поганые поступки не надо. Характер у Крылатого, конечно, не подарок. Ну так, во-первых, правитель и не должен быть пай-мальчиком. И в нём легко читаются черты правителя. Если считал нужным, он подчинял себе мир, заставляя всех выполнять его волю легко и непринуждённо. Во-вторых — он как... как бродячий ангел, упавший с неба. Не стать ангелу ни крысой, ни гиеной, ни шакалом.

Так что там на счёт лучшего друга Владыки? Поисковик послушно выдал информацию. Правая рука императора. У такого не то что половина власти, а почти что вся. Напрямую он подчиняется только своему Владыке. Остальные подчиняются ему. Его прямая обязанность — оберегать своего императора. На данный момент лишь у одного представителя фамилии ар'Грах есть Тень. Император всегда сам выбирает себе Тень. По неясным, обрывочным сведеньям можно понять, что это не просто звание. Это пожизненная обязанность. Только три фамилии способны претендовать на столь высокое звание. Ар'Каэрт. Ар'Рагнар. И ныне исчезнувший род ар'Риа.

Райнор спрятал планшет обратно под подушку.

Исчезнувший род. Не считая одного несовершеннолетнего тёмного, который раньше даже не подозревал, кто он.

Тень. Он должен стать Тенью. Будущий, а может уже и настоящий Верховный Владыка выбрал его, Райна, своей Тенью.

Но как, как?! Райн даже в половину не такой сильный и умный, каким должен быть тёмный. Он не равный ему. Тенью должен быть не просто равный. А даже более сильный.

На душе стало ещё хуже.

* * *

Проснулся я когда день перевалил за вторую половину. Лениво лежал ещё с полчаса. Потом, зевая, вылез из кровати. Подумал. Перекинул через плечо полотенце, и как был, босиком и в одних плавках, вышел из домика. Бросив полотенце на берегу, не останавливаясь вошёл в воду, упал плашмя, раскинув руки и поднимая тучи брызг.

Вода показалась скорее тёплой, чем холодной. Надо разогреть ноющие мышцы. И я поплыл, отдаваясь воле воды. Это так прекрасно — ни о чём не думать. Ничего не решать. Никуда не спешить.

К моменту возвращения у моего места уже сидел непрошенный гость. Выйдя на берег, я сел рядом с Райнором. Только я расположился на полотенце, а он — на песке.

— Научи меня, — неожиданно подал голос тёмный.

Я удивлённо взглянул на друга.

— Чему?

— Быть тобой.

Несколько мгновений я пытался понять, что он имеет ввиду. Попробовал взглянуть на себя со стороны. Сидит на берегу пацан. Лохматый. В шрамах и татуировках. Проблем и недостатков чуть больше чем дофига. Врагов море. Достоинства? Можно в достоинства записать непреодолимое стремление встревать в проблемы — свои и чужие? А бесконечное упрямство вопреки здравому смыслу?

Потом просто ответил:

— Ладно...

Райн помолчал. Усмехнулся и весело спросил:

— Ты помнишь во что вечером ввязался?

— Каким вечером, когда? — искренне удивился я.

— Ну не вечером, ночью, — уточнил друг. — Тебя позвали на «верёвку», а ты сказал что всех уделаешь.

— Какую ещё верёвку?! — почти в панике спросил я.

Райн весело пояснил:

— Игра такая. Натягивается верёвка и нужно под ней проехать на мотоцикле. Верёвка натягивается низко, так что проехать можно только откинувшись назад. Кто проезжая набирает наибольшую скорость, тот и победил. Не успел отклониться — слетел с мотоцикла.

— Ой, я тупой... — обхватив ладонями голову, сообщил небу печальную весть. И горестно вопросил: — А сделать вид, что я умер, нельзя?

— Можно откосить, но уважение к тебе упадёт на пару пунктов, — пожал плечами Райн.

— Да клал с прибором я на чьё-то там уважение, — от души высказался я.

— Да ладно тебе, Ирдес, — тёмный легко хлопнул меня по плечу. — Никто от тебя там подвигов не ждёт. Это ж так, чисто развлечение! Неужто не хочешь развеяться?

Поразмыслив пару минут, вздохнул. Я совершенно не хочу общаться с кем бы то ни было, и развлекаться тоже. Только ни о чём не думать и никуда не спешить. Но может зачем-то мне нужна эта компания детей дорог?

— Ну, черепахой проползти я разок смогу. Наверное. Только поясни мне, что там как делать и куда идти вообще?

— Куда ж я денусь-то, если я твой сопровождающий, пока ты тут впервые? — в притворном недовольстве проворчал Райнор.

Голос его звучал как-то подозрительно хрипло. Едва я повернулся, как друг прикрыл рот ладонью и закашлялся.

— Ты чего? — спросил я. — Заболел, что ли?

— Да простыл, наверное, — отмахнулся Райн. — Вечером горячего чаю с мёдом и лимоном заварю, всё пройдёт.

Через час мы с другом уже стояли в толпе и наблюдали как под шутки и смех байкеры на своих мотоциклах со скоростью черепахи, иногда даже перебирая ногами по земле, проползают под натянутую верёвку. Райн где-то нашёл мою потерянную куртку и телефон, так что я даже был полностью экипирован.

— Это только первый этап. Потом верёвку ниже повесят, — пояснил тёмный байкер.

— А ты в таких чувствовал? — поинтересовался я.

— Не счесть сколько раз! — весело фыркнул друг. — И в куче других игр. Ни одна тусовка не обходится без дурацкого и ненапряжного веселья. Большинство из них в обычной жизни — начальники, семьянины, бизнесмены. У них повседневная жизнь слишком серьёзная, чтобы хоть чему-то придавать большое значение в дороге.

С такого ракурса я раньше не думал об этом весёлом народе.

А я сам. Что я тут делаю?..

За этим простым, казалось бы, вопросом, я потерялся. Не заметил, когда оказался на мотоцикле. И почему так сильно разогнался с места. Чей-то крик резанул по сознанию острой бритвой. Время замедлилось.

Я слишком поздно понял, что должен сделать. Отклониться назад... Скорее...

В лоб будто кувалдой врезали. Мощным ударом бросило вниз, спиной на сидение мотоцикла. Удара затылком почти и не почувствовал. Как я смог подняться, затормозить, вывернуть мотоцикл боком, быстрее останавливаясь — сам не знаю. Не иначе как намертво вбитые рефлексы выживания сработали. Спасибо деду, беспощадно научившему меня выворачиваться отовсюду.

— Крылатый!.. — Райнор схватил меня за плечи, заставляя отлипнуть от руля, в который я ткнулся лбом, остановившись. — Ты что творишь?! Ты живой?!..

— И даже целый, — подтвердил я слегка охрипшим голосом. Вопреки моему утверждению со лба ручейком полилась кровь, заливая мне левый глаз. — ....ть. Рейдер, дай что-нибудь зажать эту царапину!

Райнор стащил с шеи бандану и протянул мне.

— Ирдес. В домик Дизеля, бегом, — напряжённым голосом произнёс друг.

Я понял, едва взглянув другу в глаза. Мне не бежать, мне телепортироваться надо! Бросив мотоцикл, я буквально утёк сквозь толпу, включив все свои навыки незаметности.

До домика я добежал. Дверь была открыта и я, парой прыжков достигнув лестницы, взлетел на второй этаж. Забежал отдельный санузел в нашей с Райном комнате. Только у зеркала, над раковиной, решился отнять пропитанную кровью бандану от лба. Светящаяся жидкость красного цвета порядком залила лицо. Включив воду, намочил ту же тряпку, что держал в руках и обтёр кровь с лиц и шеи. Прямо над бровью, заворачиваясь складкой вовнутрь, был оторван кусок кожи. Да так, что наружу показалась кость черепа. Сматерившись, я достал браслетную сумку.

Хлопнула дверь, послышались быстрые шаги. Райн заглянул ко мне и я тут же бросил ему сумку.

— Перевязочный пакет во внешнем кармане справа. Достань побыстрее!

— Хорошо, — кивнул тёмный и через полминуты достал мне то, что я просил.

Расстегнув молнию на компактной сумке для медикаментов, вытащил из упаковки и смял в руке «холодный пакет». Эта штука представляла собой толстый прямоугольный кусок марли. Точнее, два куска. В нижнем сильнейшее обезболивающее в крошечных капсулах, которые только что лопнули, в верхнем два реагента, которые при сжатии перемешивались и быстро охлаждались. Это изобретение полевых фельдшеров я и прижал ко лбу.

С некоторых пор я заимел привычку носить с собой большое количество медикаментов и мединструментов. Слишком частое попадалово научило запасливости. Аптечек у меня теперь три. Одна тупо перевязать-зашить-обезболить. Вторая реанимационная. Третья с большим количеством медикаментов от всего-чего-попало.

— Райн, руки с мылом вымой и достань мне иглу с хирургической нитью.

— Сейчас, — друг бросился к раковине, оттесняя меня от зеркала.

Я прижался спиной к стене. Закрыл глаза, ожидая, когда онемение дойдёт до полной нечувствительности.

— Вот, готово, — Райн протягивал мне раскрытую хирургическую коробочку с антисептиком, иглой и нитью. — Мне тебя зашить?

Только сейчас я заметил, что руки у друга заметно подрагивают. И вообще он как-то сильно распереживался.

— На хрен иди, — от души предложил я, забирая коробку и ставя на раковину. — Я курс фельдшера прошёл. Кройку и шитьё по живой плоти давно освоил!

Лоб уже полностью онемел, я даже веко не чувствовал. Отняв пропитанную кровью марлю от лица, задумчиво добавил:

— Хотя себя шить и не люблю... но умею.

Косуха сильно мешала точности движений и я её сбросил. Ещё мешала повязка на левой руке, но тут уж ничего не поделать. Лоскут кожи и плоти удалось приладить на место, закрывая небольшой, сантиметра полтора в ширину и один в высоту, оголённый кусочек черепа. Начав шить себя, я вдруг понял, что новый шрам лёг точно поверх старого. Того самого. От скользнувшей по черепу пули, когда я, девятилетний, пытался защитить шестнадцатилетнего Шона.

Внутри что-то скрутило болью. Шона я защитил... А деда — не смог. Не сумел...

Всё же... есть только один шрам, которому я не позволю исчезнуть. Один шрам, пять маленьких полукруглых отметин. На левой руке.

Пальцы занемели. Но я всё-таки сумел завязать последний узелок. Замазал антисептиком. Заклеил пластырем. Вышел из ванной комнаты и упал на свою кровать.

— Развлёкся, — сообщил потолку я.

— Не надо было тебя туда тащить...

Райн сидел на своей койке с совершенно убитым и растерянным видом.

— Сопли на кулак не мотай, Рейдер, — посоветовал я, закидывая руки за голову. — Куда я сам не хочу, я не хожу. Я никому не подчиняюсь. А этот удар в мою тупую голову хотя бы встряхнул мои тупые мозги. Кстати, — я снова поглядел на друга: — тебе что, совсем не интересно, что со мной нет так?

— Да с тобой всё не так, Ирдес! — от души высказался друг, явно раздражаясь. Это хорошо, а то распустил нюни по поводу, который того не стоит. — А это... — Райн коснулся своего лба, обозначив мою рану. — Захочешь, так сам расскажешь. Другим только видеть не надо, а я пойму.

И почему-то его спокойный, какой-то даже смиренный тон меня задел. Я, конечно, говнюк тот ещё, но не для ближайшего окружения же.

— У меня есть друг, — негромко, почти отрешённо произнёс я. — Он не человек, вообще не принадлежит к разумным расам ойкумены. Он бог. Не тот рисованный чурбан, которому в храмах поклоняются. Он настоящий, живой бог. Он закрыл меня собой, когда в меня стреляли. Пули прошли через его тело, а потом попали в меня. Он умер у меня на руках. Я а получил... заражение. Заражение кровью бога.

Около минуты висели полная тишина. Потом Райн негромко, осторожно спросил:

— Так ты... получается... полубог?

Я посмотрел на друга насмешливо.

— Райн, я неведомая херня! Я болен, а не одарён. Это не делает меня полубогом. Только лакомым кусочком для разных вивисекторов.

— Я понял, — медленно кивнул Рейдер. — Я помогу тебе оберегать твои тайны.

Что б ты их ещё знал, дружище. Подозрительно сощурившись, я поглядел на него. Сел на кровати.

— Райнор ар'Риа. А что ты обо мне вообще знаешь?

Мой подопечный тёмный отвёл взгляд в сторону, пожал плечами.

— Я знаю, что твой отец фактически усыновил меня, хотя я ему нафиг не сдался. Я знаю, что ты не дал мне подохнуть от собственной тупости, хотя я вёл себя как последний кусок говна. Знаю... что ты мой друг, Ирдес. И это уже очень дорого стоит. Боюсь только... — Райн запнулся, всё так же не глядя на меня. — Боюсь что мне не по карману твоя дружба. Нет во мне таких запасов отваги и огня, как в тебе. Я не могу дать в равном количестве столько души, сколько отдаёшь ты. И я этого просто не стою. Из меня поганый друг, Крылатый. Но я постараюсь стать лучше...

Я встал и подошёл к двери. Остановился. Горько произнёс:

— Ну и тупой же ты, Рейдер.

И вышел. Такой горечи я не ощущал давно. Горечи и ужасного одиночества.

Стоя на берегу, бесконечно долго смотрел на море. Можно сейчас залезть в воду и плыть, плыть до одури. Пока усталость не смоет всё остальное. Но я нуждался в ином. В тепле живой души. В понимании, что я не один. В ком-то, кто вывел бы меня из этого чудовищного одиночества и пустоты.

Долгие, долгие гудки в телефоне. И такой знакомый голос, что мне горло судорогой свело. Помолчав, с трудом вытолкнул из себя ответ:

— Привет, Киса...

— Крылатый?! — сразу узнала меня подруга. — Хороший мой, родной, с тобой всё в порядке?! Где ты?!

— Я очень по тебе скучал, — пришлось заставить себя говорить. — Я цел, если ты об этом... Головой только упоролся, но это так, мелочи.

— Родной мой, где ты? — повторила свой вопрос моя подруга.

— Не знаю, — ответил я, оглядевшись.

— Как это не знаешь? — судя по голосу, Юля не на шутку испугалась. — Ты сильно головой ударился, говоришь?

Я честно попытался вспомнить, как называется это место.

— Юль, правда не знаю, — вздохнул я. — Память мне не отшибло, не переживай. Лоб только зашивать пришлось, но мозги не пострадали. За их отсутствием, — почти весело хмыкнул я. Она ждала и я попытался объяснить: — Я на пляже, где куча байкеров. Большая бухта, везде песок. Я на самой окраине, стою на берегу у летних домиков. Это где-то недалеко от Владивостока.

— Поняла, — коротко ответила подруга. — Там и стой. Понял меня?!

— Да, моя королева, — весело ответил я, прежде чем она сбросила звонок.

И я приготовился ждать, сколько понадобится, медленно замораживая всё внутри. Минимум через час она сюда доедет. А пока меня найдёт...

Но я не успел. Ни заморозить себя, ни заскучать.

Вот только что катили волны на песок, в свете клонившегося к закату солнца, и меня никто не тревожил... А в следующий миг я услышал как кто-то быстро бежит по песку в мою сторону. И едва успел развернуться, как на меня налетел смерч.

— Дурак лохматый, — ругалась Киса, целуя меня в подбородок и обнимая покрепче. — Как тебя Небо терпит, кретина кусок малолетний?!.

— Юля... — выдохнул я, обнимая подругу и утыкаясь ей в плечо. Я порядком выше неё уже, пришлось сгорбиться, и подтянуть её к себе поближе. — Киса моя, мне было без тебя так плохо...

Её тёплое дыхание согревало мне шею. Я не один. Я не один, пока у меня есть Юля. Та, кому плевать на мои мнимые качества, кто не смотрит на ранги, не пытается вывернуть мне душу или повесить лишнюю ответственность. Та, кто в любой момент выдаст мне нещадный нагоняй без раздумий и сомнений, или даже побьёт. Та, кто любит меня просто так. За то, что это я. Та, кого я люблю так же — просто за то, что это она.

Не знаю, сколько я так стоял, прижав её к себе и не собираясь отпускать. Хотя бы пока не успокоюсь.

— Юль... у меня дедушка умер... — как в полубреду говорил я.

— Я знаю, знаю... — отвечала она. — Я рядом, родной...

Я пытался сказать ей, что это моя вина, но она лишь гладила меня по голове и плечу, говоря, что я ничего не мог сделать и не могу винить себя во всём.

Только немного придя в себя, я отцепился от подруги. И тут до меня дошло. Юля стояла передо мной в полной байкерской экипировке. Отросшие волосы собранны в хвост. Обута она в мотоциклетные ботинки. На ней кожаные штаны, чёрная футболка и джинсовая жилетка.

— Юля. А что ты тут делаешь? — подозрительно поинтересовался я.

— Стою и с тобой обнимаюсь! — хмыкнула подруга. — Я байкерша, ты что, забыл? Только после аварии больше года не садилась на мотоцикл. Я же из «Стальных Кошек»!

Я с трудом припомнил события полуторагодовой давности. Да, она же каталась. Тогда меня мотоциклы интересовали лишь в степени «спереть у отца и чуть погонять» и я не придавал этому значения. А потом... она разбилась, сев за руль не в сезон. В начале зимы. Сломала обе ноги, руку, рёбра. Аварию я помнил. Ван к ней тогда ездил, целый месяц её выхаживал. Только в моей голове не задержалось, что разбилась она именно на мотоцикле.

— Шон мне ещё на Новый Год нового «зверя» подарил. Решила немного обкатать его...

Я невольно расплылся в улыбке, глядя на неё. Снова притянул к себе, поцеловал в висок и произнёс со всей нежностью, какую был способен выдать:

— Стальная Кошка ты моя любимая... Как же хорошо, что ты у меня есть!

Мне было тепло, когда мы гуляли с ней по берегу. С ней легко говорить и хорошо молчать. От самого факта наличия этой кошки, которая всегда сумеет дать направляющего пинка, показывая верную дорогу — дышать становилось легче.

Уже давно стемнело, когда мне пришла в голову мысль.

— Кис, а ты домой ездишь или тут ночуешь?

— Тут, — ответила Юля.

— А где? — поинтересовался я.

— В палатке, чуть дальше по берегу, — пожала плечами моя подруга.

Я поморщился. Сколько б ни приходилось спать на голой земле, я по-прежнему предпочитаю комфорт. И от мысли, что Юля спит на этом холодном влажном песке, пока я нежусь в сухой мягкой постели, мне становилось противно.

— Кис, переезжай со мной в домик. Если даже не найдётся отдельное место, я тебе уступлю свою койку, сам на полу посплю.

Она помолчала, покосилась на меня своим неповторимым взглядом сытой хищницы.

— Только ради того, чтобы ты больше не пропал в неизвестном направлении.

Я посмотрел на неё с тоской. И она тут же улыбнулась мягко.

— Не переживай, моё солнце. Никому я не скажу. Но я уже больше не уйду.

— Спасибо, — со вздохом поблагодарил я.

Не знаю, что я испытывал больше — облегчение или сожаление. Мне и хотелось, чтобы меня нашли и больше не дали сбежать. Но я ведь их поубиваю в припадке ярости. Сначала я должен научиться жить заново. Вдали от всех, кто думает, что может за меня решить хоть что-то. Кто думает, что знает лучше, кто вообразил, что может что-то понять.

Мне нужно одиночество.

А одиночество на пару с Кисой всё же куда лучше, чем с родными братьями, Маньяками и родителями. Киса не считает, что может решать за меня мою жизнь.

Мы зашли в домик. Дизель сидел за ноутбуком в нижней зальной комнате. Он довольно забавно выглядел в очках-полумесяцах.

— Дизель, у тебя найдётся свободная койка? — поинтересовался я сразу же.

— С какой целью интересуешься? — байкер взглянул на меня поверх стёкол. Заметил мой заклеенный лоб. — Где это ты так?

— Не поверишь. В верёвку упоролся с разгону. Кожу содрал сильно, аж до кости, а так всё нормально. Зашил уже.

— А-а, так это ты тот «умник», который разогнался под «верёвкой», — понял старый байкер. Видимо, вести о моей дурости уже разнеслись по округе. — А зачем тебе свободная койка?

— Сестра ко мне приехала, профессор Дамблдор, — весело пояснил я, по-достоинству оценив его очки. — Не хочу чтобы она в палатке ночевала. Расходы компенсирую!

Дизель тут же фыркнул и замахал на меня руками.

— Ирдес, мы тебе за Райна столько должны, что вовек не расплатимся! Какие могут быть расходы? Сестра, говоришь?..

Я выпихнул Юлю, стоявшую чуть позади меня, вперёд.

— Это Юля, сестра моя. Юль, это дядь Валера, он же Дизель, глава клуба...

— «Ангелы дорог», — перебила меня Киса и мило улыбнулась. — Я знаю.

— «Стальная Кошка»? — угадал Дизель и ответил Кисе улыбкой. — Зна-аю ваш клуб, милая леди.

Юля кивнула и заговорила с байкером как со старым знакомым о каких-то непонятных мне делах. А язавис, размышляя. Кем я ещё мог назвать её? Я не представляю мою жизнь без неё. И Маньяков. Я бесконечно ценю всё моё безумное, ближайшее, родное окружение. Самое верное, преданное, настоящее. Они не предадут меня, не сделают гадостей, не унизят, не будут мною пользоваться. Я не игрушка для них, не вещь, не «полезные связи» — я брат, друг, сын! Внук...

— Ирдес, солнце моё... — я вдруг обнаружил, что сжимаю ладонями виски, а поверх моих рук — тёплые ладошки Кисы. — Опять голова разболелась?

— Угу, — грустно отозвался я, понимая, что так и есть. Жуткая боль пульсировала под черепом. — Зверски просто...

Засунув руку в карман штанов, она вынула пачку таблеток и протянула мне.

— Две штуки. И иди приляг.

Кивнув, я взял в руки пачку и бросил взгляд на лестницу, ведущую к моей комнате. Как раз в это время решил спуститься Райн. Лицезреть этого недодруга пока что не хотелось.

— Привет, Рейдер, — сразу узнала тёмного моя подруга.

— Рысь?.. — чуть притормозив, понял Райн.

Мы всегда друг друга узнаём. Серые Призраки...

— Ты почему не явился на плановый слёт, Райнор? — прищурившись, спросила Навигатор. — Почему не было Ирдеса — вопросов нет, он ещё не готов к тренировкам. Но кто тебя освобождал от твоих обязанностей, скажи-ка мне?!

Киса говорила о плановом слёте Призраков в «Междумирье». Мы не всегда ходим в рейды, нам нужны и тренировки. Особенно новичкам, вроде Райна. Развитие сверхпластики сознания и навыка временного стирания личности с заменой восприятия с обычного на «призрачное» требует очень много тренировок. И нереально высокого интеллекта.

Я посмотрел на друга по-новому. У нас не держат тупиц. Даже Легенда только прикидывается дураком. Нижний проходной бал способности к анализу-синтезу у Призраков — двести единиц. Обычная планка у нормальных адекватных и умных людей — сто двадцать. Я в возрасте одиннадцати лет набрал почти триста единиц по всем тестам. Проверяли не только интеллект, но и реакции, рефлексы, моральные принципы и взгляды, скорость и тип мышления, способности к трансформации сознания. К нам очень непросто попасть. Невозможно подделать тесты, проходившие в Информатории.

Глядя на Рейдера только как на тёмного, который к своему возрасту ничерта не умеет, я совершенно забыл о нём как о Призраке. Мне стоит дать себе пендель. За стереотипное мышление.

— Я... — Райн запнулся и виновато опустил голову. — Я забыл...

— О твоей забывчивости мы отдельно поговорим! — пригрозила Навигатор. — Стой здесь и не смей никуда деваться! Я тебе потом голову оторву...

— Стою, — грустно согласился Рейдер.

— Кажется, маленькая компания пополнилась той, кто живо может научить наших молодых ходить строем, — Дизель уже давно тихо ржал в кулак. — Показать вам вашу комнату, грозная леди?

Старый байкер поднялся с дивана и направился к лестнице на второй этаж. Юля пошла за ним, напоследок показав Рейдеру кулак.

Когда они отошли достаточно далеко, я негромко произнёс:

— Ты себя сильно недооцениваешь, Райн. Я понимаю, тебя не научили себя ценить. Да и я, дятел, требовал знаний и умений, какие тебе неоткуда было взять. Ты лучше, чем о себе думаешь, Райнор. А остальное — придёт со временем.

Не дав Райну ответить ничем, кроме угрюмого, тоскливого взгляда, вернулась Киса.

— Так, — она скрестила руки на груди и окинула нас внимательным взглядом. — Ирдес, выпей таблетки, ты же уже на ногах еле стоишь. Райнор, идёшь со мной — отрабатывать провинность! Принесёшь мои вещи...

Чего у Кисы не отнять — так это умения распоряжаться. Она делает это с такой уверенностью в полном повиновении окружающих, что все подчиняются, не смея вякать. Разве что мне и Вану хватало наглости возмущаться. И то — не всегда!

В этот раз смысла ей возражать не было и вскоре я лежал на своей кровати, пялясь в потолок и думая о вечном.

Кажется, я задремал в итоге. Когда проснулся, голова уже не болела. Райна в комнате не было. За окном царила ночь.

Пробудила меня очень прозаическая причина. Нет, не эта. Голод. Так... Где тут кормят голодных тёмных, пока они кого-нибудь не сожрали?

Кухня нашлась быстро. Не успел я соорудить себе пару бутеров, как с тем же намереньем на кухне появилась Киса. Распущенные чёрные волосы неровным каскадом спускались уже ниже лопаток. Я уже забыл, когда она последний раз состригала их ровненько по подбородок. Теперь она редко красится. Пропала чёрная подводка и чёрная помада. Но бледная и растрёпанная Юлька мне даже больше по душе. Как-то... роднее.

— Сухомятничаешь? — спросила она, ставя греться чайник.

— Ничуть, как раз собирался воды вскипятить! — соврал я.

— Ну-ну, — не поверила мне Киса, доставая из холодильника пачку молока.

Чай с молоком она мне сделала сама. В самой большой кружке. Именно так, как я люблю. Её общество было для меня как тёплый, мягкий плед в тундре. Мой личный кусочек уюта и тепла посреди Антарктиды.

— Кис, ты не видела этого дятла — Райнора? — когда был допит чай, меня всё же начало терзать смутное беспокойство.

Три часа ночи, так-то. То что мы с Юлей не спим, так мы всегда были полуночниками.

— Когда ты уснул, он убрёл куда-то в ночь с потерянным видом, — поведала моя названная сестрёнка. — Ирдес, ты бы с ним помирился.

— Мы не ссорились, — почти не соврал я.

— Ну только меня не обманывай!

Я промолчал, уставившись в стол. Киса вздохнула и продолжила:

— Ирдес, я знаю, кем ты хочешь видеть его. И ты сам знаешь, насколько Райн у нас... проблемный. Ты знаешь, что будет сложно научить его быть тёмным в полном смысле слова. Сделать из него того, кому в руки можно дать власть. Ирдес... я тебе сейчас скажу одну вещь... и хочу, чтобы ты меня услышал.

Тон у неё изменился, став предельно серьёзным. Я поднял взгляд. Она сидела напротив меня, положив руки на стол, упираясь локтями в самый краешек и ладонями обхватив кружку. Смотрела так... особенно. Как умеет только она одна, пожалуй.

— Не будь своим дедом, Крылатый. Воспитывая тебя, он был жесток и во многом не прав. Завоеватель был великим правителем но так себе родителем. Он подавлял. Пытался решать за тебя. Переломить твой упрямый и независимый характер. Тебя это покалечило, Крылатый. А теперь послушай меня, родной. И не повторяй ошибок деда. Не будь им. Я понимаю, что ты ещё... — она прервалась, помолчала немного. — ...хотел бы быть ребёнком. Но ты уже давно не можешь себе этого позволить.

Молчал я долго, переваривая её слова. Пытаясь их осмыслить. И понимая — Киса права и в этот раз. Но всё-таки... Да, дед давил. Завоеватель, император безграничной власти считал, что его власть распространяется и на меня. И всё же... Всё же он всегда был на моей стороне. Поддерживал. Учил. Никогда не унижал. Лупил, когда учил драться, но без унизительных наказаний и показательно-воспитательного битья. Во всяком случае, он старался. Старался быть мне поддержкой, любимым дедушкой и другом. Особенно другом. А теперь я проявляю худшие черты деда, а не лучшие. Так нельзя. Я не должен быть таким.

Вдохнув, поднялся из-за стола.

— Пойду поищу этого дурня...

Ночь встретила меня прохладой и шумом прибоя. Дальше по берегу звучала музыка, крики и смех. Шумное и весёлое общество развлекалось.

Ну и где я его должен искать? Не раздумывая долго, я достал телефон и набрал номер.

— Рейдер на проводе, — через долгую минуту гудков отозвался тёмный.

Вяло как-то отозвался. Замедленная речь, заплетающийся язык.

— Ты что, бухой? — вместо «привет», подозрительно спросил я.

— Н-нет, — несколько неуверенно отозвался тёмный.

Нам очень трудно напиться. Гораздо сложнее чем людям. Три литра спирта с мелиссой — как раз примерно в такое состояние и приведёт. Ну или «особый» самогон Дрэйка, которого всё равно требуется достаточно много. Заплетающийся язык и лёгкая тормознутость. Любые градусные напитки на нас действуют не сильнее, чем кофе на людей. А острый красный перец или мяту, от которых мы реально пьянеем, он вряд ли успел найти и съесть. Дурное предчувствие окатило ледяной волной.

— Ты где?

— Недалеко тут, — я задержкой ответил Райнор. — Возле костра.

— Сиди на месте! — приказал я. — Сейчас приду.

У костра? Хммм... Оглядевшись, я приметил по берегу штук двадцать костров. Не много. Обойду все. Не сделал я и десятка шагов, как засёк знакомое лицо.

— Борман! — окликнул я. — Ты не видел Рейдера?

— Видел. Там, в компании у Самураев, — возвращающийся к домикам байкер махнул рукой в сторону тех костров, что подальше.

— Спасибо, — поблагодарил я и пошёл в указанном направлении.

Самураи — самоназвание одного из самых больших клубов, насколько я успел понять. Значит, как минимум, надо искать их клубные жилетки. Авот и они...

Обойдя один из костров с «Самураями», друга я не обнаружил. Впрочем, ничто не мешало задать прямой вопрос, что я и сделал. Мне не стали объяснять, довели до нужного места. Байкерского механика тут, видимо, хорошо знали.

— Привет, Райн, — я жестом попросил подвинуться сидевшего рядом с другом парня и сел на его место.

— Ирдес, — кивнул Райн заторможено. — Ребята, это мой друг и названный брат, я вам о нём рассказывал...

Какой-то дикой усталостью веяло от друга. Неправильной, болезненной усталостью. Будто подтверждая мои мысли, Рейдер тяжело закашлялся.

— Тот самый, совершенно безбашенный псих, который офигенно на гитаре играет и «голос как у бога»? — весело уточнил один из сидящих по ту сторону костра.

— Умеешь же ты рекламу сделать, Рейдер, — со смехом фыркнул я.

У одного огня собрались шесть человек. Всем не больше двадцати пяти, две девушки и четыре парня, считая меня — пять.

— Парень, сыграй! — тут же наперебой посыпались просьбы.

— Пожалуйста-пожалуйста, — одна из девушек, сероглазая, с милым, вздёрнутым носиком и светлыми кудрями подвинулась поближе, доверчиво заглядывая в глаза. — Райн так рассказывал, что я умираю от желания тебя услышать!

Ага. А ещё я красавчик и обаяшка, каких поискать. Вон как ревниво сразу ближайший «самурай» смотреть начал. Он явно имел на кудряшку виды.

Мне даже добыли гитару.

— У меня своя, — отказался от гитары я, сдаваясь под умоляющим взглядом серых глазок. И достал мою чёрную красавицу. Металл обжёг холодом. Как всегда, когда касаешься только вытащенной из ниоткуда вещи.

Перебрал струны, задумался. На душу легли две песни. И обе — не самые весёлые. Поколебавшись, я выбрал менее жуткую.

— Я среди байкеров недавно, — произнёс я. — Первый раз на такой большой тусовке. Это, пожалуй, самая верная песня, способная выразить последние дни.

Привычно подстроил струны. И заиграл. Люди смолкли, но я это едва заметил...

Боль моя, подними меня

Дай мне силы быть высоко, словно птица.

Мир пустой за моей спиной,

У меня теперь воли нет возвратиться.*

#Северный Флот — Вперёд и вверх

Ещё звучали последние аккорды, когда я повернулся и посмотрел на друга. Он сидел, скрестив ноги, плечи сгорбленны, голова опущена, глаза закрыты. И чуть раскачивался из стороны в сторону. Нечёткой, рваной амплитудой.

Хлопнув рукой по струнам, я одним движением убрал гитару в личное пространство. Бесцеремонно схватив тёмного одной рукой за волосы на затылке стянутые в хвост, другой за подбородок, заставил поднять голову, чуть повернув к себе. Он не открывал глаз, беззвучно и едва заметно что-то шептал. Бело-серая кожа с отчётливо видимыми синими прожилками. Оттянув веко я убедился, что глаза закатились. Та-ак. Вариантов у происходящего с тёмным, приближающимся к черте инициации, не так уж много. Попробуем исключить наиболее смертельные.

— Он давно с вами? — напряжённо спросил я.

— Часа три-четрые, — ответил сидевший от Райнора с другой стороны.

— Что он пил за это время?

— Что случилось-то? — один из ребят приподнялся и подался вперёд.

— Пил что, я спрашиваю?! — рявкнул, уже не особо сдерживаясь.

— Да пиво только! — девчонка показала на стоявшую рядом с Райнором бутылку. — И то... Даже трети не выпил.

— Ел что?! Всё что угодно необычное, вспомнили быстро! — не церемонясь добавил в голос приказ. — Даже если это наркота была, мне надо знать что именно!

Ребята переглянулись.

— Мы, как бы, противники наркоты-то...

Сидящий напротив коротко стриженный парень в кожанке неуверенно ответил:

— Таблетки от простуды.

— Какие?!

Мне протянули пачку. Прочитав название, я похолодел. Таблетки для рассасывания, что в сто раз хуже. Против простудных заболеваний, убивающие инфекцию в горле. С антибиотиком.

— Сука... — выдохнул я. Прикинул первые действия. — Сколько и как давно?

— Одну... может две... Ну, одну точно часа три назад, вторую, вроде недавно, — ответили мне.

Понимая, что утекают последние минуты, я почти спокойно спросил:

— Вы все знали, что Райнор — тёмный?

— Знали, он рассказал, — закивали байкеры, отзываясь наперебой.

— Это ты дал ему таблетки? — задал последний вопрос, начиная трансформацию до первой стадии.

— Я... — кивнул сидящий по ту сторону костра. Судя по выражению лица, он всё-таки что-то понял.

Одним слитным движением встав, я врезал ему ногой по лицу. В кедах не покалечу, а удар заставит его запомнить навсегда мои слова:

— Инструкцию читай, тело безмозглое!!! Это яд для тёмных! Ты его отравил!..

Схватив подмышки и рывком подняв на ноги почти бессознательного тёмного, я полсекунды выбирал способ транспортировки. На крыльях не унесу. Не подниму. Даже с полем левитации не смогу. Он крупнее, выше, заметно тяжелее меня. И не может сгруппироваться, чтобы его стало возможно поднять. Что ж... переносить раненых на плечах я тоже умею.

Бессознательное тело навалилось на плечи и шею всей тяжестью. Я попытался завершить первую стадию трансформации и понял, что не могу. Не хватает какой-то капли сил и концентрации. Ничего, и так дотащу, я тренированный. Ноги с одной стороны, схватить за руку с другой. И бежать, утопая в песке. Быстрее бежать в сторону летних домиков.

Дверь открыл пинком, кажется, выбив замок. И рявкнул на весь дом:

— Юля!! Дизель!..

Секундное размышление, и я поднялся в нашу комнату. Сбросил свою ношу на кровать. Несколько мгновений, пока я судорожно копался в сумке в поисках большой и реанимационной аптечки, вбежали Рысь и Дизель. Киса в футболке и штанах, Дизель же в одних семейках и майке. Следом заглядывали явно ещё не ложившиеся Вампир и Кирилл.

— Что случилось? Первое обращение началось? — Рысь прижала пальцы к шее Райнора, нащупывая пульс. Я знаю, какой. Неровный, рваный. Тахикардия с аритмией в разгаре. Сердце заходится в агонии.

— Отравление фторхинолоновой группой*, — ответил я, вытаскивая медицинский пакет с физраствором, иглы и трубки капельниц. Бросил всё это на кровать. — Кирилл, Вампир, найдите мне ведро и молоток с гвоздями, пулей!

#Группа антибиотиков. Эти антибиотики способны очень быстро проникать в организм человека и оказывать продолжительное действие

— Давно принял? — деловито поинтересовалась Киса, подкатывая Райну рукав толстовки и жгутом перетягивая руку выше локтя. — И сколько?

— Четыреста миллиграмм. Три часа назад. Другую руку тоже, — отрывисто бросил я.

Киса на миг остановилась. Она знала. Знала, что при такой дозировке три часа — уже слишком поздно. Кровь уже отравлена. Стенки сосудов стали слишком хрупкими. Скоро подскочит давление и вены начнут лопаться одна за другой. Разорвёт печень, лопнет аорта... И... всё... Стандартную «лечилку» сейчас не то что нельзя, а категорически противопоказано!

— Ребята, он что, наркоту принял?.. — не понял Дизель.

— Гораздо хуже, — ответил я, протирая спиртовыми салфетками обе руки Рейдера. — Сжевал не глядя таблетку от простуды. С антибиотиком, который для тёмного — смертельная отрава.

— И чем это грозит? — озадаченно спросил байкер.

— А чем человеку грозит стакан синильной кислоты?! — раздражённо рыкнул я.

— Так может «скорую» вызвать?!

Последнее предложил заскочивший с ведром в руках Кирилл.

— Они не успеют, — ответила Киса, не отрывая взгляда от умирающего тёмного, серо-синяя кожа которого начала покрываться тонкой, чёрной сеточкой. Капилляры лопались, оставляя микросиняки и кровоподтёки. Я знал, что это происходит не только на поверхности кожи. Но и внутри. В печени. Сердце. Мозге. В лёгких.

Молоток и гвозди мне тоже принесли. Пакет физраствора я аккуратно прибил к стене над головой Райнора.

— Дизель, подержи руку, — попросил я, доставая стерильное лезвие и показывая, как именно нужно держать. И предупредил: — Только не мешай! Я знаю, что делаю.

И порезал вены на руке Райнора. Вдоль, как положено при качественном самоубийстве. Кровь потоком хлынула в подставленное ведро.

Доставая нейтрализаторы в ампулах, чтобы добавить их в капельницу, я знал, что это уже бесполезно. Всё, что делаю — не более чем последние судороги предсмертной агонии. Но я просто не мог иначе.

Дизель рявкнул на Вампира с Кириллом, чтобы не мешались под ногами и не толклись в ограниченном пространстве.

Киса подошла и молча обняла меня. Я прижал девушку к себе, ткнулся в её плечо, опустив голову. Байкер сел на кровать Райнора. Сжал своей рукой холодную, недвижимую ладонь тёмного.

Я не могу, не могу дать ему умереть! Что же ещё можно сделать?! Что?!

Чутко ощущая моё настроение, Киса расцепила руки, отпуская меня. Я же схватился за телефон. Пролистал номера. И набрал того, кто в критической ситуации способен сосредоточится на деле быстрее всех остальных.

Телефоны я менял теперь часто, этого номера никто из близких не знал. Едва дождавшись ответа родного, усталого голоса я быстро заговорил:

— Папа, привет! Только ничего не спрашивай, у меня совсем нет на это времени! — быстро и чётко, не упуская детали, обрисовал ситуацию.

— Есть возможность быстро доставить в госпиталь? — закономерно спросил папа.

— Нет, — ответил я.

— В какой стадии поражение? — уточнил отец.

— Капилляры уже значительно полопались, на счёт внутренних кровотечений не уверен. Бета-блокиратор и нейтрализатор вколол.

— Сын... Кто отравился? — тревожно спросил папа.

— Райн... — со вздохом ответил я. — Этот дятел ещё не успел выучить, что для нас отрава.

— Вот же... малыш...

— Папа! Лучше подумай, что ещё сделать можно! — прервал на полуслове.

Отец замолчал. Отравленная красная жидкость ручейком стекала в ведро. Скоро нужно будет скреплять скобами и заливать эту рану медицинским клеем.

— Есть у меня одна идея, — медленно произнёс папа. — Только я не могу гарантировать стопроцентного результата.

— А его уже ничто не может гарантировать.

— Как-то раз при таком сильном отравлении тёмному полностью заменили кровь, — заговорил отец. — Выкачали отравленную подчистую, на три цикла вливая наполовину искусственную плазму, наполовину донорскую кровь с эпическим количеством нейтрализаторов. Он выжил. Сын... Твоя кровь, сам знаешь, особенная... Я немного изучал изменения... Сам, не переживай, результатами ни с кем не делился. Попытайся. Литра должно хватить.

— Понял. Папа, ты гений! — вспыхнувшая надежда перерастала в уверенность успеха, пока я судорожно искал в аптечке пустые стерильные медпакеты и прочие необходимые вещи.

— Позвони мне как всё решится, — попросил отец, понимая, что я сейчас брошу трубку. — И удачи тебе, малыш!

Уже затянув жгут у себя на руке зубами, я тормознул на секунду и посмотрел на старого байкера.

— Какая у Райна группа крови?!

Дизель лишь беспомощно пожал плечами. Ладно, пофигу. Главное, что моя кровь подходит любому тёмному. Стандартный объём медпакета — четыреста миллилитров. Надо три штуки. А лучше, с запасом, четыре.

— Юля, запри дверь на замок, пожалуйста.

Пока девушка выполняла мою просьбу, я успел всё подготовить. Протирая собственную руку спиртовой салфеткой, заговорил, поясняя свои действия:

— Я универсальный донор для любого тёмного, — взял иглу, снял стерильную крышку. Посмотрел в упор на байкера. — Я тебя сейчас не выгоню только потому, что нам с Юлей нужна твоя помощь. Но ты будешь молчать о том, что увидишь, Дизель. Всегда.

Человек только кивнул, соглашаясь на всё заранее. В последующие несколько минут его офигевшее лицо ясно давало понять, что к такому он оказался не готов.

— Что... Что это?! — сипло выдавил байкер.

— Слышал когда-нибудь, что у богов вместо крови — свет? Так вот, это он. Свет крови бога, — флегматично ответил я. Посмотрел на человека, ловившего челюсть у пола и силившегося что-то сказать. — Нет, я не бог. Это его посмертный дар. Мои боги не такие, как человеческие. Бог жил рядом со мной как родной брат, пока его не убили люди. И помни, Дизель! Ты обещал молчать.

Байкер закрыл рот, так ничего и не произнеся.

— Я не откажусь от горячего шоколада, — проворчал я, глядя как быстро заполняется пустая ёмкость. — Или бутылки гранатового сока. Или красного вина. Хотя бы чаю с молоком!

Дизель кивнул и ушёл. Вернулся минут через десять уже одетый, с литровой пивной кружкой в руках. Поставил на мою тумбочку. Ага, всё-таки нашёлся горячий шоколад! Даже не сильно противный на вкус, хотя явно дешёвый и так себе качеством.

Лёжа на кровати, пока наполнялись медпакеты, я думал о том, как повлияет свет крови бога на Райнора. Не заразится ли он. Универсальным донором я был до... до того. Хотя, пофигу. Лучше пусть этот тёмный тоже светится как неоновая лампочка и боится царапин, чем сейчас сдохнет. Тупица невнимательный. Морду ему набью в воспитательных целях, когда очнётся.

К четвёртой четырёхсотмиллилитровой пачке в моей голове уже проснулся «белый шум» большой кровопотери, а драгоценная жидкость, покидавшая тело, почти потеряла свой свет. Перед глазами поплыли хорошо знакомые золотые лужи. Пока я изображал второй полутруп в одной комнате, две порции моей крови, щедро разбавленные нейтрализаторами, уже ушли по назначению. Конечно, я подробно объяснил Кисе и Дизелю что и как следует делать. И следил в процессе.

— Хватит, — безапелляционно объявила Киса, не давая четвертой пачке набраться даже наполовину.

Сил возражать у меня уже не было. Нещадно вырубало. При моём весе крови в моём теле не больше четырёх литров. Потеря полутора — очень ощутима и опасна. Надо будет потом ещё шоколад добыть. Побольше.

— Стой, — я придержал иглу. — Глянь в правом нижнем отсеке аптечки есть большие ампулы, тёмно-красные. Одну мне...

— Нашла, — Рысь уже держала в руках нужную ампулу.

Со всеми нужными действиями Юля справилась деловито и быстро. Перебинтовала мне руку в локте.

— Кис... — сипло позвал я. — Пора ему рану закрывать. Скобами вену стяни, потом медклеем залей, только потом бинтуй. Даже если промахнёшься — не страшно, он тёмный, на нём всё заживёт. Проследи чтобы этот кретин выжил. Я ему должен морду набить.

— Обязательно, хороший мой, — Рысь поцеловала меня над правой бровью. Над левой всё ещё приклеен пластырь.

Глаза закрылись сами собой. Я только немного придремлю.

* * *

Юля пила чай, Дизель же предпочёл пиво. Руки у мужика отчётливо подрагивали. Девушка подробно объяснила ему все нюансы отравления антибиотиками, какие по глупости съел Райнор. И статистику выживания в таких случаях. Спасали одного из десяти. Остальные умирали в жутких муках. Оставались лишь вздутые, синюшные тела, с сочащейся сквозь кожу отравленной чёрной кровью.

Но думал Дизель, как оказалось, не только о мальчишке, который был ему почти таким же родным, как сыновья.

— Кто вы, дети? — с каким-то отчаяньем спросил байкер. — Кто вы все такие?

Чёрная Рысь взглянула на мужчину, слегка склонив голову на бок.

— Потомки богов, — легко ответила она, будто произнося всем известные факты. Пожала плечами, как-то доверчиво-растерянно улыбнулась. — Это не дар. Вагон проблем на чайную ложечку бонусов. Такие как мы недолго живут. Убивают быстро.

Дизель горько вздохнул. И пообещал:

— Я буду молчать, девочка. От меня никто о вас ничего не узнает.

* * *

Проснулся я когда было уже светло. Жутко хотелось пить. А кружка рядом с кроватью оказалось пустой. Ни Кисы, ни Дизеля в пределах комнаты не наблюдалось.

Тёмный на соседней кровати выглядел паршиво, но дышал спокойно.

Поднялся я с трудом. Золотые лужи перед глазами пытались закрыть обзор полностью, мир вокруг шатался и в голове шумело. Сильно тошнило.

Срочно надо поесть. Но сначала проверить состояние одного дебила невнимательного. Добравшись до его кровати, я сел рядом с тёмным. Найдя вену на шее, проверил пульс. Сердце у него билось в более-менее нормальном ритме. Только медленно.

Райн завозился, поднял перебинтованную руку, дёрнулся от резкой боли. С явным усилием разлепил веки. Капилляры полопались даже в глазах, окрасив белки жутким чёрно-красным цветом. Весь серо-синий в багрово-чёрную крапинку тёмный был всё ещё плох, но уже не собирался сдохнуть ближайшие пять минут.

— Что... случилось?.. — с трудом прохрипел друг.

— Твой клинический кретинизм дал о себе знать, — ответил я. — В следующий раз прежде чем что-то выпить или съесть, внимательно прочитай инструкцию и состав! Вдруг там всё-таки написана волшебная фраза: «Категорически запрещено к употреблению представителям тёмной крови»?!

— Чем я... так?.. — верно понял Райнор.

— Антибиотиком, — ответил я. — Это для людей просто средство от ангины. Для тебя — смертельный яд. Опоздай я на пятнадцать минут и тебе бы уже разорвало печень, лёгкие, сердце и началось обширное кровоизлияние в мозг. И если печень, сердце, лёгкие даже разодранные, могли бы ещё регенерировать, то мозг — уже нет. Хорошо представил?

— Я... я не знал... — слабым голосом попытался оправдаться парень.

— Теперь знаешь, — произнёс почти спокойно. Прикрыл глаза, пару раз глубоко вздохнул, пережидая мощный приступ тошноты и головокружения. Проворчал: — Я тебе полтора литра своей крови перелил, так что теперь мне тоже плохо. Не вставай пока. Я пойду Дизеля поищу.

Пошатываясь, я вышел из комнаты и сел на лестницу. Идти дальше не мог. От небольшого усилия сердце колотилось как бешеное и дико кружилась голова. Привет, анемия, чё пришла, мы с тобой не так давно прощались! Надо было сразу пару ампул этой восстанавливающей фигни взять. Когда я лежал в госпитале в Академии в начале этого года, оно мне неплохо помогло. Ночью я использовал одну пятую стандартной разовой дозировки при большой кровопотере. Надо будет повторить.

Отсидевшись и отдышавшись, встал на ноги, спустился вниз. И снова сел на ступеньки. Эдак я до кухни полгода добираться буду.

Ладно. Посижу пока. Сделаю вид, что так и задумано. Отцу как раз позвоню.

Выудив из кармана телефон, набрал знакомый номер.

— С добрым утром, сын, — почти бодрым голосом приветствовал меня папа.

— И тебе того же, родитель, — отозвался я. И тут же подозрительно спросил: — Папа, а ты щас где? В империи?

— Вчера ещё был, — бодро отозвался отец. — А что?

— Папа, давай сразу договоримся — я не выбрасываю телефон и не пропадаю со связи при условии отсутствия слежки! Ты знаешь, как я исчезать умею.

— Конечно, малыш, — со вздохом ответил отец. Произнёс без тени иронии: — Никто не имеет права решать за тебя, сын мой. Просто ещё не все это поняли.

Я не ответил и папа тоже молчал. Привалившись к деревянным периллам, я заговорил первым:

— Пап, там дома всё в порядке? Старое рыцарство в рамках себя держит? Как мама и дядя?

— Насколько может быть в порядке, — ответил отец. Он понимал о чём и почему я спрашиваю. — Не беспокойся, твои бабушка Дара и дядя Дарий стариков держат в ежовых рукавицах. Дарина — убойная силища во внутренней политике старой столицы. Дар во внешней политике — тигровая акула среди мурен. С остальным мы разберёмся. Пока что ничто не требует... вмешательства Верховного императора.

Чуть помолчав, я произнёс:

— Спасибо... Я бы сейчас этого всего не выдержал.

— Я знаю, сын. Я знаю...

Папа действительно знал. Всё-таки, у меня лучший отец в мире.

— Мама, на удивление, понимает и принимает происходящее, — поделился новостью отец.

— Что, даже не кричит и не ругается? — не поверил я.

— Ну, чтобы совсем ни на кого не орать, это для мамы уж совсем перебор, — хмыкнул папа. — Но без истерик и без глупых вопросов. Как Райнор?

Ловко тему перевёл.

— Жив, хотя выглядит несвежим трупом. Ты оказался прав, пап. Хотя полтора литра всё же, пожалуй, было перебором. Но не для этого альтернативно умного, а для меня.

— Ты не забыл, как после тяжёлых ранений восстанавливаться? — почти в шутку спросил отец.

— Забудешь тут! — весело хмыкнул я.

Следующие минут пять мы разговаривали обо всём и ни о чём — серьёзно. Белый Лис добился как развода, так и открытой внешней политики. Папа рассказал про двойняшек, которыми вплотную занялся Кордан. Про Вана и Шона, которые четыре дня назад сбежали примерно так же, как я.

— Ладно, пап, — вздохнул я. — Мне поесть надо. Я для тебя и бабушки с этого номера доступен, для остальных — нет.

— Учту, малыш, — в родном голосе слышалась улыбка. — Отбой, ребёнок?

— Отбой, родитель, — улыбнулся я.

Словечко будто из прошлой жизни. Я уже забыл, что когда-то этим словом заканчивал почти все разговоры с отцом, дядей и друзьями. Уткнувшись лбом в перилла, я прикрыл глаза. В таком положении меня и нашёл Тим Вампир.

— Да ты совсем серый, малой, — долговязый блондин Вампир опустился на корточки передо мной. — Ты скажи, что нужно, я сделаю. Лучше иди ляг обратно.

— Тим, мне горячий шоколад нужен. Только хороший, а не та хрень, которая на кухне есть. Или просто шоколад, но лучше напитком, — вздохнул я. — Райн очнулся, ему тоже сейчас надо очень много пить. Хотя ему пока хватит и просто сладкого чаю.

— Ща всё будет, — заверил Тим, вставая.

Я поднялся на ноги, попытался развернуться и повис на периллах.

— Ты дойдёшь или тебе помочь? — обеспокоился байкер.

Прикинув свои шансы преодолеть лестницы с первого раза, я ответил:

— Помоги.

Вампир закинул мою руку на своё плечо и чуть ли не волоком дотащил меня до комнаты. Я упал на свою подушку и медленно выдохнул. Сердце опять колотилось в горле, я отчётливо задыхался.

Пока я приходил в себя, Тим подошёл к Райнору. Молчал с минуту и высказал:

— Райн... Ты лучше в зеркало не смотрись. Выглядишь как начало зомби-апокалипсиса, — он пытался шутить, но в голосе звучал скорее страх, чем веселье.

— Что, настолько плохо? — сипло спросил Райн, не очень удачно пытаясь изобразить беззаботность.

Друг снова раскашлялся, попытался сдержаться, но не очень у него это получилось. Блин, у него ведь ещё и горло больное! Надо добавить ему ещё от бактериального заражения средство.

— Будто тебя «КАМАЗ» переехал, — у Вампира подрагивали руки. Помолчав, он сказал: — В жизни больше не буду рисковать не читать противопоказания на чём бы то ни было!

— Вампир, позови Юлю, пожалуйста, — попросил я.

— Да, сейчас, — тут же оторвался от созерцания друга байкер. — Ирдес, тебе какой шоколад нужен? А то я не разбираюсь какой хороший, а какой не очень.

Быстро продиктовав ему четыре названия, снова откинулся на подушку.

Через пять минут появилась невыспавшаяся Киса. Следуя моим инструкциям, нашла нужные лекарства. Райнор выпил всё, что ему дали, без единого слова возражения. Только пару раз уточнил что и зачем нужно. Я не считал нужным щадить его психику, в подробностях объяснив что с ним должно случиться без лечения.

Чтобы сделать укол, мне пришлось вставать самому. Киса не умела колоть в вену, не было у неё врачебной практики таких же объёмов, как у меня. В глазах темнело и продолжало мутить, но я всё сделал быстро и по возможности безболезненно.

— Рука болит? — спросил я, кивком указав на забинтованную конечность тёмного.

— У меня всё болит, — тяжело вздохнул Райнор. — Даже ногти и волосы.

Хмыкнув, я произнёс:

— Ещё никто не придумал учителя лучше, чем боль.

Рейдер невесело улыбнулся и ответил:

— Ты мне это ещё зимой говорил, — помолчал и добавил, то ли с упрёком, то ли обидой: — Вроде бы тёмный должен быть сильнее и прочнее человека... а на деле...

— А на деле мы просто другие, — ответил я. — Чуть более живучие, быстрее регенерируем. Немножко более выносливые, но только за счёт постоянных тренировок. На деле мы даже более хрупкие, чем люди. Мы просто другие...

— Я учту, — через силу улыбнулся мой будущий ближайший друг.

Завтрак мне всё же сообразили. Райну есть пока было нельзя и ему полагался только очень сладкий чай. Минут через сорок пришёл Вампир с горячим шоколадом. Где он нашёл именно этот за такой короткий срок, я не стал даже спрашивать. Надо будет потом отдать ему долг за покупку, эта пачка на двести пятьдесят грамм немало стоит. Прямо скажем, немножечко дохрена её рыночная цена с точки зрения обычного человека. Зато именно эта марка, с добавлением всякой лечебной фигни, очень быстро ставит на ноги идиотов вроде меня.

После третьей кружки мне всё же полегчало. Перестало зверски мутить и чуть меньше кружилась голова. Сердце всё ещё изображало охреневшую птицу, пытающуюся убиться об мои рёбра при малейшем усилии. Ничего, восстановлюсь. Главное, нефилонить и лечиться. Ато я себя знаю. Полегчало и всё, я здоров, на всё забил. Не-не, не в этот раз, Крылатый! Слишком часто последнее время ты выгребаешь последствия того, что забиваешь на себя.

Врачам, конечно, даваться не стоит, но я и сам не мимо пробегал. У меня была лучшая школа и лучшие учителя. Я умею шить раны любой сложности, даже артерии, извлекать пули, лечить от отравлений и ожогов. Проводить простые операции, определять большинство болезней. Реанимировать и даже роды принять сумею.

Иногда мне самому интересно, как это так я выжил и не съехал с катушек, пока меня пичкали таким безумным количеством знаний? Учёба и тренировки, тренировки и учёба. А яведь ещё развлекаться успевал! И быть Призраком. И пилотом в «Межвременье». Сейчас забыл, когда последний раз в сеть выходил. И ощущаю себя... выгоревшим.

Предаваться хандре абсолютно не хотелось.

Первым мне попался старший сын Дизеля. Его я и нагрузил делом — постелить на берег пару покрывал. Общими усилиями, привлекая к делу Вампира и младшего брата Кирилла — Антона, выволокли на улицу Райнора, уложили на одно из покрывал. Пусть у него может обгореть кожа, зато солнце ускорит процесс восстановления повреждённых тканей.

Мне не отказывали в просьбах, добыли два термоса, в одном заварив моё питьё, в другом — чай с лекарствами для Райна. Конечно, они были в курсе, по какой причине их механик выжил, и почему мне теперь настолько плохо. Без пары деталей, но в курсе.

— Ещё что-нибудь нужно? — поинтересовался Кирилл, когда я распластался на соседнем от Райна покрывале.

До меня долетел упоительный запах жарящихся шашлыков.

— Есть хочу безумно, — пожаловался я.

— Обеспечим, — пообещал Кирилл, тоже учуяв этот запах.

— А мне когда есть можно? — хрипло поинтересовался Райнор.

— Не раньше чем завтра. Иначе заработаешь прободную язву.

После такого уточнения тёмный, судя по выражению лица, решил поголодать подольше.

Шашлыков мне принесли с запасом. Утолив голод, я растянулся на своём покрывале в позе морской звезды и благополучно задремал под светом пригревающего солнца. Надо бы не засыпать крепко, иначе всё, что без одежды обгорит. А на мне одни только обрезанные по колено старые джинсы — переоделся перед выходом. Моя кожа из белой слишком легко и непринуждённо на солнце становится малиновой.

Проснулся от того, что меня укрыли. Открыв один глаз, увидел Кису.

— Опять обгореть вздумал? — Юля приподняла бровь.

— Ммм... — неопределённо ответил я.

Юлёк подвинула меня и упала рядом. На ней было какое-то прозрачное пляжное платьице тёмно-красного цвета, едва прикрывающее всё что надо прикрыть. Под платьем виднелся чёрный купальник.

— У нас гости, — негромко произнесла Киса.

Вздохнув, я приподнялся на локтях и недовольно огляделся. В кой-то веки поспать захотел спокойно под солнышком, и тут не дают!

К нашей стратегической точке приближалась компания из трёх человек. Все хмурые и у одного неплохой синяк в пол-лица.

— Это к Райну, — сообщил я и лёг обратно.

Тем не менее, всё же прислушался к происходящему. Явившаяся компания молчала довольно долго, пока Райнор не высказался по поводу того, что ему свет закрывают.

— Видок, будто тебя молнией ухреначило, — обалдело высказался кто-то из новоприбывших. — А потом асфальтоукладчиком переехало.

— Ты нас хоть видишь? У тебя глаза... как лопнувшие. Жесть просто, я такого в жизни не видел.

— Вижу, но плохо, — сипло отозвался Райн. Говорил он пока с трудом.

— Это реально от вчерашних таблеток так? — подал голос ещё одни.

— От них самых.

Послышались нецензурные, но сочувственные высказывания.

— Рейдер, прости, не думал даже, что так будет.

Приоткрыв один глаз, я увидел сидящего на корточках возле Райна байкера с фингалом. Райнор на своём покрывале сидел в позе лотоса.

— Не понял, — привстав на локтях, я подтянул по себя ноги и тоже сел. В упор посмотрел на этот полутруп. Выглядит как зомби из ужастика. — Я когда сказал, что тебе можно вставать? Что-то я такого не припомню!

Райн поглядел на меня с непонятным выражением. Трудно прочесть эмоции на лице живого мертвеца.

— Я же.. только... — беспомощно пробормотал тёмный.

— Парень, ты чего наезжаешь сразу! — ­заступился один из пришедших за моего друга.

Навскидку лет двадцать с мелочью, в майке и жилетке с эмблемой «Самураев». Обыкновенное лицо, не сильно воинственный вид, судя по телосложению и позе — драться умеет. Все трое примерно одинаковые — русые, сероглазые, типично славянской внешности.

— Тебя не спросил! — раздражённо ответил ему я.

— Ребята, народ, пожалуйста, без драк! — Райн пытался говорить погромче, но у него не получалось. Голос вернётся не раньше, чем через три-пять дней. — Ирдес, я правда не знаю что делать, такого со мной никогда не бывало. Я не знаю, чем оно опасно. И, пожалуйста, рычи только на меня! Это я сегодня дебил номер раз.

Сощурившись, поглядел на друга недовольно. Ладно. Защищаешь меня ты своеобразно, но я тебе это зачту.

— У тебя это не только с кожей, если ты ещё не понял. Около тысячи микроинсультов в твоей голове, столько же микроинфарктов на сердце, миллион лопнувших альвеол в лёгких, — безжалостно просветил я. — Ты не заметил, что задыхаешься от любой фразы длиннее двух слов?! Я не для того вытянул тебя с того света вопреки всему, чтобы ты сдох от какой-нибудь неопасной хрени, вроде слишком резкого движения!

— Ох...еть, — тот, кто вчера поделился с Райнором средством от простуды, заметно побледнел.

— Угу, — кивнул тёмный и дисциплинированно лёг.

— Вы, тёмные, реально такие... легко смертные? — подал голос тот самый, что попытался вступиться за моего недобитого друга.

Неожиданный вопрос от человека. Подозрительно поглядев на байкера, я ответил правдиво:

— Да. Для таких как я и Райн многое смертоносно, не только ваши антибиотики. Мы умираем от банальнейших вещей вроде слишком быстрой смены облика. Спасает только быстрая регенерация. Да ещё учёба, всему учат — убивать, выживать, врачевать. С самого раннего детства, наравне со счётом и письмом. Да первое, чему нас обучают — спасать и лечить друг друга! Иначе живых детей у тёмных вообще не оставалось бы. Нас безжалостно бьют на тренировках только с одной целью — научить осмотрительности. Но самая жопа наступает в возрасте от четырнадцати до двадцати трёх лет. Знаешь, какое пожелание слышит взрослый тёмный чаще всего? Это вы друг другу здоровья желаете и всякой такой фигни. У нас это: «Пусть все твои дети выживут». Далеко не каждый может пережить этот период. Оказавшись в одиночестве в этом возрасте умирают девять из десяти. Я рано прошёл критический рубеж, только поэтому могу быть один.

Конечно, говорил я в основном для Райнора. Мне ещё много, очень много надо ему рассказать. О постоянном надзоре он уже в курсе. Каждый из нас от четырнадцати и до наступления самостоятельности носит диагностирующий маяк. Этот маленький прибор, чаще всего замаскированный под часы или кулон, при первых признаках обращения посылает сигнал опекуну и любому находящемуся поблизости взрослому тёмному. Обычно детей успевают спасти. Но не всегда. И не всегда это возможно вообще.

— Н-да... — после полуминутного молчания протянул байкер с фингалом. — А я-то думал это клёво — быть тёмным. Ну, там, сильнее человека, быстрее... когти, чешуя...

— За все эти бонусы надо расплачиваться, — со смешком отозвался я. — Иногда даже жизнью. Если ты тёмный и непобедимый — значит тебя жизнь лицом в стол била много и часто.

— О-ох, какой п... печаль какая, — Рейдер закрыл лицо ладонями. — Насколько проще было считать себя человеком!

Весело фыркнув и укладываясь обратно на своё покрывало, я ответил:

— Да ладно тебе, Райн. Круто быть нами!

— Ага, особенно мной, — скептически ответил тёмный.

Не ответив, я лёг на спину, закинул руки за голову и закрыл глаза. Вряд ли нужно моё вмешательство в дальнейший малоосмысленный разговор «Самураев» и Рейдера.

— Ирдес, блин, — Киса села на своём месте, заставив меня снова приоткрыть один глаз. Недовольно поглядела. — Ты давно последний раз до волдырей обгорал?

— Фигня, всё равно заживает быстро, — пожать плечами лёжа и с руками за головой оказалось довольно проблематично.

— Так, значит? — Юля опасно прищурилась.

Встала и исчезла из поля зрения. Интересно, на что я нарвался? Вряд ли я буду бит. Всерьёз ударила она меня только однажды, когда я был уж очень не прав. Больно и сильно, но всё же только раз за всё время.

Быстрые и лёгкие шаги, конечно, привлекли моё внимание. Но последующего я не ожидал.

— Ай! Холодно же!! Что это за «испытание морозом», Киса?!

Я вскочил, отряхиваясь от неожиданно ледяной, после трёх часов на солнце, солёной воды. Киса, смеясь, удрала к морю, и с разбегу прыгнула в лениво набегавшие волны, подняв тучу брызг.

— Зараза ты, кошка, — постановил я.

Встряхнулся и с разбегу так же как она, окунулся в холодные волны. От внезапного перепада температуры заболели руки, ноги, глаза и заныли зубы. Впрочем, через пару минут я уже ощущал воду очень комфортной температуры.

Мы дурачились как дети, поливая друг друга тучами брызг, ныряя и хватая за ноги, периодически пытаясь притопить друг друга. Хохотали, перебрасываясь глупыми шутками. Задерживали дыхание, соревнуясь, кто дольше продержится и просто лежали на воде, позволяя волнам качать бездвижные тела. Как же мне было хорошо в этот момент! Небо, как же я был беззаботно счастлив!

Накупавшись до посинения, мы выбрались на берег, упали на моё покрывало. Пластырь со лба, конечно, слетел. Но швы уже подживали. Я, всё же, ещё не восстановился и сильно вымотался. Райнор спал и мы постарались не очень шуметь, чтобы его не будить.

— Он не сильно обгорит? — обеспокоено поглядела на тёмного Киса.

— Не, — мотнул головой я. — Даже если слегка поджарится — это запустит процесс регенерации тканей на всю катушку. Ему на пользу.

— В отличие от тебя, — подруга не преминула напомнить о моей белокожести.

— Ага, — лениво согласился я и зевнул.

— Горе моё, — вздохнула Киса. Привстала и накинула на мою подставленную солнцу спину полотенце.

— Только горе? — сонно возмутился я.

— И радость тоже, — ласково улыбнулась Киса.

— Ну тогда ладно, — улыбнулся в ответ и закрыл глаза.

Интересно, за какое время высохнут на мне бриджи, бывшие джинсами ещё вчера?

Вопреки усталости, я не уснул. Завис где-то между сном и реальностью, даже не забыл перевернуться, чтобы просохнуть равномерно.

Окончательно пробудил меня всё тот же голод. Киса, загоравшая рядом со мной, спала. Термос с горячим шоколадом и недоеденный шашлык оказались как нельзя кстати. Когда я уже заканчивал с едой, проснулся Райн.

Перебравшись поближе к тёмному, я помог ему осторожно сесть. Без единого резкого движения. Его чай всё ещё был горячим. Рядом стояла полулитровая бутылка с водой, в которой растворили пару ампул с нейтрализаторами. Мерзко на вкус, конечно, но необходимо. Райн морщился, однако, беспрекословно выполнял все мои указания.

Оценив свои внутренние резервы и состояние друга, я решил что вполне могу поработать с силами, ускоряя восстановление.

Допив чай, Райн лёг, а я сел рядом и положил свою ладонь на его плечо.

— Внимательно изучай то, что я делаю, — посоветовал я. — Запоминай ощущения, следи за воздействием. Тебе пригодится.

Из-за недостатка резервов я всегда полагался больше на мастерство, чем на силу воздействия. Так во всём. Я мелкий, потому быстрый и ловкий, а не сильный. У меня небольшой, по сравнению с обычными тёмными, резерв, поэтому я его чётко рассчитываю и использую направляющие артефакты. Я раньше мог без больших проблем принимать второй облик, добавляющий мне силы, роста с весом и резерва. После тесного знакомства с родственниками Мелани — у меня даже этого преимущества не осталось. Рассчитывать теперь приходится больше на свои мозги и умения, чем на что-то ещё.

Закрыв глаза, я спустил с ладони тень, накрыл ею Райнора. Лёгкая, прозрачная волна, вернувшаяся к руке, принесла с собой информацию. Дислоцировав самые повреждённые места, я сосредоточился на микроскопических «заживлялках». Точечное, филигранное воздействие — сейчас только так. Больше всех пострадали печень и лёгкие. Серьёзно повреждены сердце и все мягкие ткани тела. Мозг оказался целее, чем я думал, но сильно пострадали глаза. Если я ими сейчас не займусь, боюсь, зрение у Райна никогда не восстановится до конца.

Время летело незаметно. Сосредоточившись на деле, я не сразу заметил, что до дна опустошил резерв и использую уже свои жизненные силы. Прервавшись, убрал руку с плеча друга.

— Как ты? — спросил я.

— Лучше, — ответил тёмный, открывая глаза. Белок перестал быть багрово-чёрным, став просто красным. Даже голос поживее, не так сильно сипит и задыхается. — Спасибо, Крылатый.

— Однажды тебе придётся латать кого-нибудь примерно так же, — сообщил очевидное я. — Скорее всего, это буду я. Мне вечно прилетает откуда не ждёшь.

— Я научусь, — клятвенно заверил Райнор. Поднял руку и пропустил меж пальцев маленькую молнию. Улыбнулся весело и произнёс: — А ты прав. Круто быть нами!

— А то ж, — согласился я.

Киса сонно потянулась, зевнула, приподнялась на локтях. Потёрла глаза рукой и села.

— Мне кажется, я перегрелась.

Тут же перебравшись к подруге, я расположился позади неё, положил руки на плечи.

— Ирдес, не надо, — попыталась отмахнуться она. — Я сейчас в воду окунусь...

— Окунёшься, когда скажу, что можно, — отрезал, накрывая подругу лёгкой, призрачной дымкой.

Запустил пальцы в её волосы, ощупав голову. Ещё пара минут и будет тепловой удар. Положив свою ладонь ей на лоб, заставил откинуться, упереться лопатками и плечами мне в грудь. Такие повреждения организма, как перегрев, сотрясения и прочие — гораздо сложнее лечить, чем любую рану. Здесь никакая «заживалка» не поможет. Резерв пуст, но это ничего. Собственная жизненная сила от меня никуда не делась.

Охладив и убрав самые негативные последствия перегрева, устало выдохнул и сообщил:

— Всё, теперь можешь лезть в воду.

Она повернулась, легонько поцеловала меня в щёку.

— Спасибо, родной. Пойдёшь со мной?

— Не-е, — откинувшись на спину, я развалился поперёк покрывала. — Я тюлень и мне лень.

Юлька весело фыркнула и пошла купаться.

До самого вечера я продолжал изображать морского котика на пляже. Едой меня обеспечили, питьём тоже.

Только к закату мы даже не ушли, а, скорее, уползли с пляжа. Стоять Райнор всё ещё не мог, и Дизель помог транспортировать тёмного к его койке. Разведя тёмному в бутылке очередную порцию лекарств и снова вколов дозу нейтрализатора, я ушёл на кухню. Есть уже не сильно хотелось, но пить — очень.

Заварив себе чаю, долил треть кружки молока, осторожно, стараясь не касаться плечами и спиной стен и углов, сел за стол. Через пару минут компанию мне составил Дизель. Открыл холодильник, взял было в руки бутылку пива, посмотрел на меня. И тоже заварил себе чаю. Человече, мне ведь что молоко, что спирт, реакция одинаковая у тела... «Правильный» я под настроение.

— Я тут по-узнавал подробно об отравлениях... — неуверенно как-то начал Дизель. — Ну, таких как у Райна. Ты ведь чудо совершил. Райн не должен был выжить.

— Ага, — кивнул я.

Дизель замолчал. Только смотрел на меня, будто изучая. Пытаясь понять, кто я такой. И неожиданно спросил:

— Почему тебя называют Крылатым, малый?

Пожав плечами, я ответил:

— Потому, что у меня есть крылья. — И быстро перевёл тему: — Слушай, Дизель, а где Борман? Я его целый день не видел.

— Так он же ещё вчера вечером по делам в город укатил, — удивился байкер.

— В смысле? — не понял уже я. — Я его ночью встретил, когда Райна искал! Он же мне и сказал, что Райн у «Самураев». Борман как раз возвращался откуда-то.

Дизель задумчиво на меня посмотрел. Взял телефон и при мне набрал номер. Слышал я разговор только с одной стороны:

— Алё, Борман? Тыдолго ещё вгороде будешь? Ага. Уточни-ка мне, когда именно ты уехал, в смысле, в котором часу? Ага, понял. Да не, не переживай. Всё уже нормально. Давай, пока, — сбросив звонок, Дизель задумчиво сказал: — Он говорит, что ещё часов в шесть вечера укатил.

— Тогда кого же я видел? — задумался я, пытаясь детально восстановить события прошлой ночи. — Но ведь его... он даже отозвался.

Паранойя радостно взвилась в предвкушении раскрытия мирового заговора. Осадив свой буйный и изощрённый разум, я встряхнулся:

— Да и какая разница, кто это был! Главное, что он мне помог.

— И то правда, — легко согласился человек.

— Ты герой дня сегодня, Ирдес, — зашедший Вампир хлопнул меня по плечу.

Резко дёрнувшись в сторону и ударившись ещё и левым плечом в стену, я взвыл:

— Тим, держи свои руки при себе!

— Обгорел? — Киса остановилась за моей спиной, сложила руки на груди. — А я тебя предупреждала!

— Ты была права, — грустно ответил я. — А я нет.

— Чудовище, — вздохнула она. — Снимай рубашку, горе моё!

На мне была лёгкая рубашка с коротким рукавом. Достаточно тонкая и свободная, чтобы не сильно тревожить кожу.

— Кис, оно само заживёт, — попытался отвертеться от экзекуции я.

— Ну да, и когда? — фыркнула она, уже из коридора.

— Послезавтра, — честно ответил.

— Снимай рубашку! — повторила она.

— Сурово она с вами, — провожая девушку взглядом, усмехнулся Тим. — Что с тобой, что с Рейдером.

— Мы привыкли ей подчиняться, — пожал плечами, со вздохом расстёгивая кнопки. — «Межвременье» накладывает определённые матрицы поведенческих реакций. Юля указывает цель, а мы её разносим на клочки.

— Ага, и не спорите со мной, — добавила вернувшаяся девушка. — Ну вот, опять до волдырей обгорел...

Следующие минут пятнадцать я дёргался, ругался и шипел, пока она обмазывала мне спину и руки какой-то прохладной прозрачной фигнёй. От неё и правда становилось легче. Но только спустя некоторое время. Ноги тоже болели, но я это удачно скрыл, только выпросил мазь с собой. Как всегда, из-за привычки валяться под солнцем на животе, спина обгорела гораздо сильнее.

Когда прошла боль, в сон потянуло неимоверно. И едва добравшись до кровати, я рухнул спать.

Я проснулся, едва открылась, не скрипнув, дверь. Сев на койке, посмотрел на сонную подругу.

— Что случилось, Кис? — мне очень хотелось спать, но если она будит меня среди ночи, значит тому есть причина.

— Экстренный рейд, — ответила она и посмотрела на Райнора.

Проснувшийся Райн хриплым шёпотом выругался.

— Сейчас, — завозился на своей кровати тёмный.

— Не рыпайся, — пока ещё плохо соображая, осадил его я. — Тебе строго противопоказаны такие нагрузки. Я сам пойду.

Киса подошла, села рядом со мной. Нашла мою руку ощупью, сжала пальцы. Тепло её ладоней всегда было таким... успокаивающим. Знакомый жест, связавший мою прошлую жизнь и нынешнюю. Поймав её ладошку, поднял и прижал костяшки пальцев к губам. Она обняла меня осторожно, стараясь не касаться обгоревших плеч.

— Всё будет хорошо, я тебе обещаю, — тихонечко сказала она.

— Спасибо, — шёпотом ответил я.

Киса разомкнула руки, тепло мне улыбнулась. Кивнула, поднялась и ушла. Интересно, как она видела в темноте? Ладно у меня и Райна ночное зрение — особенность вида. Но Киса-то человек. А ориентируется не хуже меня.

— Почему тебя любят абсолютное большинство женщин и девушек? — в полголоса удивился Райн, пока я искал в сумке новый ноут, которым ещё ни разу не пользовался толком, и прочие атрибуты погружения в другую реальность.

— Я чрезвычайно обаятельный и красивый, а ещё в меру зараза, — поведал я. — Как раз тот коктейль, который нравится большинству женщин. И да, я это делаю специально, мне нравится быть в центре женского внимания. От этого сплошные плюсы и плюшки! И девушки — это прекрасно, в отличие от нас.

Ответил ли мне Райнор, я уже не услышал, активировав антенну, виртуальный обруч и «утекая» в иной пласт бытия.

Экстренные рейды проводились без предварительного сбора команды в виртуале, и очень скоро я перетёк в бункер Призраков. Остановился, кивком приветствуя Кису. Ласково коснулся кончиками пальцев ладони Вэнди. Одно касание и сотни информационных блоков. Оттенки мыслей и эмоций, образы и слова. Она всё знала. Принимала всё как есть.

Секундой позже за плечо схватил меня Дрэйк.

— Ирдес!..

Я поднял руку ладонью вверх, призывая его к тишине. Ты не имеешь права называть тут моё имя. Дрэйк согласился и разговор потёк беззвучно. Да, я готов, Первый. И абсолютно спокоен. А об остальном потом поговорим. Я жив — это пока всё, что тебе нужно знать. Рейдер сильно пострадал и пока его не будет. Поэтому я тут. Заменяю свою замену...

Ещё не оформилось информационное облако в безликую типовую фигуру Серого Призрака, а я уже знал, кто пришёл. Ждал. Молчал. Брат замер на месте, поняв, что это я, а не Райнор.

Мы так и висели молча друг напротив друга, когда пришли двойняшки.

— О, — голоса Маньяков прозвучали одновременно и так слажено, будто говорило одно существо. — Живой, пропажа.

Я не отреагировал. Маня изобразила классический жест «лицо-ладонь» и едва не крикнула:

— Да хоть подеритесь вы уже, два дебила!

— У нас рейд, между прочим, — проворчал Даня.

Полуобернувшись, я кивнул друзьям. И сделал шаг навстречу брату, протягивая руку с растопыренными пальцами. Он дёрнулся так, будто его ножом в спину пырнули. Ладонь к ладони и беззвучный разговор открыл бездну. Брат был в ужасе и ярости. Сдерживал себя, понимая, что не имеет права на всё это. Он не может обвинить меня в безответственности за то, что я сбежал. Не может наорать, потому что сделает этим только хуже. Не может даже выразить всё, что думает. Красной линией среди всего: «Одного брата я уже потерял!..» Каждое его чувство, даже не оформленное в слова, находило ответ. И это — тоже. Вэйв был малолетним дурачьём, а ты просто пацаном, Ван! Когда ты уже прекратишь рисовать на себе клеймо братоубийцы?!

Мешанина противоречивых, зачастую диаметрально противоположных образов и эмоций слилась в один выдох:

«Ты мог хотя бы просто сказать...»

«Просто? — иронично уточнил я. — По-твоему, это просто?»

«Нет, — нехотя признал Ван. — Ты... ты там в порядке хотя бы?»

«Ничего критичного», — сказал я и перекинул образы снова настигшей анемии, разорванного ударом лба, обгоревшей спины.

«Как всегда!» — невесёлый смех мне ответом.

Я согласился. Ни дня без травматизма. А если день пропустил — то на следующий выгребаю двойную порцию.

Внутренняя дрожь почти не отразилась на безликой маске, но я ощутил её сполна. Апокалипсис корил себя нещадно и одновременно готов был выть от ярости. Он в бешенстве. Злился на меня, осознавая, что не может мне высказать ничего обвинительного. Он убрал руку, не давая мне дальше считывать его мысли.

— Бра-ат, — протянул я. И повторил, обняв за плечи своего самого ненормального из родственников: — Бра-ат... — И гораздо тише: — С днём рожденья, брат.

Ван вздрогнул. И не сразу подавил безумную волну, едва не вырвавшуюся в общее инфополе. Я помню. Разве я хоть раз забыл, братишка? Как бы ты ни затирал этот день из своей памяти, как бы ни старался сделать так, чтобы все о нём забыли — я помню всегда.

В этот момент на базе появился ещё один Призрак.

На миг крепко сжав руки, Ван отстранился и отрешённо произнёс:

— Пора.

— Пора, — согласился я. Повернулся к новоприбывшему. — Привет, Гор. Часто ты теперь с нами?

— Почти постоянно, — отозвался Призрак.

— Опа... — резко остановившись на полушаге к оружейке, я пристально взглянул на новичка. — Гор, а, Гор. Так ты девочка?

Призрак вздрогнул и панически дёрнулся сторону:

— С чего ты решил такую чушь?! — даже вопрос задала на пару тонов выше.

— Ого, — в голос удивились Маня-Даня.

— У Крылатого на этот счёт стопроцентное чутьё, он никогда не ошибается, — озадаченно сказал Дрэйк. — Ну и зачем ты скрывала?

— Я... Я не... — она попыталась снова изобразить безликий мужской голос, но ей не удавалось.

— Крылатый, если ты сломал нам нуба, мы тебя побьём! — хором пообещали близнецы. — Вдруг она теперь к рейду не готова?!

Похоже, эта парочка опять в режиме сдвоенности.

— Я готова! — поспешно воскликнула Гор... Гора... гм... практикантка. Тут же растерялась. — То есть...

Вэнди, незаметно оказавшаяся рядом, успокаивающе коснулась плеча новенькой.

— Не расстраивайся, — с участием произнесла наш второй навигатор. — Я тоже не люблю рассказывать о своих особенностях. Это не такстрашно. Ты — девушка, а я — слепо-глухо-немая калека.

Особенная, наша милая птичка, даже лучше и внимательней нас. Ты видишь лучше, дальше и глубже чем мы, зрячие. Несколько мгновений инфополе гудело от возмущения. Ощущениями даже больше, чем словами — участием, теплом, поддержкой, гордостью за то, какая она отважная и умная, за то, что она с нами.

Слегка пришибленная непривычным для Призраков разговором и ситуацией, новенькая молчала.

— Как нам теперь тебя называть? — снова пальцами коснувшись руки практикантки, спросила Вэнди.

— Гера... Герда, если полностью, — всё так же растерянно ответила она. — Как вы поняли?

— Какое красивое у тебя имя, — тихими колокольчиками прозвучал голос Вэнди. — А я — Мария...

— Я, как всегда, привнёс хаос в наши стройные ряды, — я весело фыркнул, быстро вооружаясь в соответствии с предстоящим заданием.

— А что с Рейдером, Крылатый? — спросил Даня.

— Фторхинолон с Рейдером, — помрачнел я. — Этот... во младенчестве подкинутый и не пойманный не посмотрел состав таблеток против ангины.

— Вот... ...! — как всегда нецензурно высказал свои мысли Ван. — Он хоть жив?

— Жив, но ему очень плохо, — я бросил в общее инфополе обезличенный образ, показывая характер и масштаб повреждений, которые получил неопытный тёмный.

Гера не говорила, но слишком громко думала. Просто не сумела от недавнего шока удержать свои мысли в пределах своего тела.

— А я думала, что я среди вас одна... Вэнди... У меня нет ног, руки и глаза. Я представляюсь мальчиком потому, что очень уродлива, а так никто не спрашивает как я выгляжу...

— О, ещё одна с комплексом неполноценности, — фыркнула Маня.

— Ничего, и эту вылечим, — пообещал Даня.

— Что ж... Добро пожаловать в команду, Герда, — уверенный голос командира обещал поддержку в абсолютно любой жизненной ситуации.

И чутьё подсказало мне, что до сего момента непонятный «Гор» находился у Дрэйка под подозрением. Он хороший командир. Нынешние дружеские, фактически семейные отношения в команде сложились во многом благодаря ему. Мы-то что, сначала были сворой недоверчивых детей, со своими дурацкими закидонами каждый. Дмитрий Васильевич Ражин, как оказалось, не только хороший лингвист, отличный директор тёмной Академии, но и прекрасный воспитатель.

У нас принято скрывать лица, пол, возраст, положение в обществе. Тут мы те, кто мы на самом деле, а не те, кем нас считают, кем делает жизнь и внешние условия. Но всемогущий для Призраков Деймос знал о каждом гораздо больше, чем мы поначалу друг о друге. Пол и возраст каждого не являлся для него секретом. Возможно, Главный знал даже наши имена. Я так думаю, что Деймос специально набрал в ударную группу именно детей. Тех, кто ещё без мозгов и тормозов, не умеющих бояться смерти. Отчаявшихся и отчаянных. Психически, физически... увечных и проблемных.

Ведь Мимиру тоже было всего четырнадцать на момент смерти.

Н-да. А я совсем по-другому стал думать.

Все разговоры, примирение и неожиданное открытие заняли от силы пять минут. Здесь время течёт медленней, а мы действуем быстрее.

Клинок выстроился в выходном порядке. Командир первый, потом мы с Ваном, следом за нами Маньяки, державшие за руки Геру, и замыкали Вэнди с Кисой. Гера пока ещё не получила чёткого места и номера, носила имя Нуб-два или Нулевой Призрак. То, как двойняшки ухватились за новенькую, указывало на живейший приватный разговор. Командир настраивал точку выхода. Ван снова коснулся моей руки, приглашая на разговор.

«Как тебе удалось вытащить Райна?»

«Морем нервов и сил, — я тремя блоками сбросил с пальцев всю историю. И спросил: — Как тебе он в качестве напарника?»

«Неплох. Не ты, конечно, но он хорош, — ответил брат чуть отстранённо, всё ещё «распаковывая» инфоблоки. — Умный, быстрый, в неординарной ситуации действует с максимальной скоростью. Нестандартные решения на высоте. Ты — признанный властелин любого хаоса, но и Райн неплох. Надёжный напарник», — охарактеризовал Ван.

Я кивнул, принимая мнение брата.

Уже шагнув следом за командиром, Ван обернулся и быстро сжал мою руку.

«Не оставляй меня в пустоте...» — отчаянная просьба за мгновенье до шага в Переход.

Я ничего не ответил.

Пришло время лишиться всего, кроме серой маски и номера. У меня нет имени, внешности, статуса, пола и возраста. Шаг. Информаторий. Я никто. Волна без формы. Частица квантовой запутанности Вселенной. Точка выхода в реальность. Я — Серый Призрак...

Меня встретила снежная буря и холод Антарктиды. Белая метель застила визуальный обзор, глушила эхо-локацию и ментальное восприятие. Не работал даже компас. Я не знал, куда направляюсь, устремившись за командиром. По правую руку — напарник.

Через пару минут мы нырнули в небольшую пещеру прямо сквозь снег. Лёд и темнота. Я больше слышал, чем видел, пока мы беззвучно спускались всё глубже. Внутренне чувство направления отсчитало пятьсот метров... Семьсот... Километр.

Жар распалённого Инферно оказался таким внезапно ярким, что оставил ощущение ожога на псевдоплоти. Мы ползли по потолку, стараясь приблизиться максимально тихо.

Ещё немножко... и вот уже виден грот. Картина, представшая взору, заставила содрогнуться. Их были тысячи. Тысячи мелких тварей, усеивающих все стены, пол и потолок. Они спали, жрали, дрались, вили гнёзда и охраняли потомство. Тысячи разных инфернальных тварей, размерами от воробья до крупной собаки.

Там, где должна быть ледяная вода, было... озеро. Кипящее озеро концентрированного до предела инфернального эфира. Светило жёлто-красным, излучало, пузырилось, то и дело выбрасывая горячие протуберанцы. Мерцало, то и дело открывая разрыв под поверхностью. Большой. Метров пятидесяти в диаметре. Окно не было стабильным. Оно меняло места и размеры. Оно... настраивалось.

«Уходим» — беззвучно приказал Первый.

Здравое решение. Тут нужны все, включая запасных. Я отполз по потолку обратно, не поворачиваясь спиной к этой вакханалии чужого мира. Я не задел рукой бугорок на потолке. Моя рука прошла рядом. Но хватило и потревоженного воздуха.

Щупальца выстрелили с такой скоростью, что я едва успел заметить их. Обхватили мою руку, мгновенно протыкая псевлоплоть шипами и впиваясь присосками. Я дёрнулся в сторону со всей силы, пытаясь освободиться или оторвать себе руку на крайняк! В ответ новая порция грёбанных тентаклей вцепилась мне в горло и в лицо, обхватывая голову, спускаясь на плечи и быстро-быстро оплетая грудь. Срань!!!

Я бился без единого звука, не решаясь использовать ничего огненного и разрушительного. Активировав один из стандартных кодов и трансформировав левую руку в клинок, я рубил мерзкую дрянь, не жалея и собственного тела. Мгновенье и мой напарник так же тихо и молча дерётся с этой пакостью, стараясь не попасть под удар. Следом среагировал Первый, пустив по проклятым тентаклям «заморозку» и быстро сколупывая их с меня ножом.

Командир ударил меня ладонью по затылку, передавая «заморозку» прямо в кодировку псевдоплоти. Теперь у моего тела есть минут пятнадцать, прежде чем оружейный код войдёт в конфликт с кодом тела и из меня получится нефиговый фейерверк. Я долбанул от души, вымораживая тварь до самых корней. Проследил её размеры...

«Все назад!!» — рявкнул на общей волне.

Бугорки зашевелились по всему потолку, выстреливая тентаклями в нас. А через секунду в гроте взвыли «дохлые доберманы». Они повалили потоком. Рвать, убивать, жрать добычу. При попытке прорваться к выходу, эти твари хватали нас и пытались разорвать в клочья.

Беззвучный приказ и я, как и остальные, ударил «напалмом», сжигая кошмарную толпу демонических уродцев. Мы дрались насмерть, понимая, что даже удрать не сможем. Нельзя переходить в другой пласт реальности в такой близости от столь мощного, нестабильного Разрыва. Весь мир превратился в бесконечную череду попыток убивать и не попадаться шипастым щупальцам. Я вертелся юлой, стараясь только выжить.

По телу прошла судорога. Время на исходе. Диким усилием замедлив конфликт кодов, я накрыл «морозом» всё вокруг себя, выложившись до предела и убивая всё живое, до чего смог дотянуться.

— Сваливайте! — взвыл я, транслируя в общий фон образ скорого взрыва моего нестабильного тела.

— Отставить, — спокойно приказал Первый. — Четыре-один, Четыре-два и Нулевой — уходят, оставшиеся заняты торможением развития разрыва.

За пяток минут драки наша дружная команда изрядно проредила количество пакостей, а оставшиеся не спешили нападать, скалились по углам. Всякую безбашенную мелочь мы отстреливали банальными «иглами».

Трое коротко переговорили. Итогом решения стала отправка на базу только Четыре-два. Общим слитным ударом для уходящего расчистили выход, уже не заботясь ни о тишине, ни о сохранности стен.

— Выживи, — сказал я на прощание уходящему.

— И ты. Все вы, — мягким шелестом прозвучал голос, прежде чем Четыре-два исчезла из поля восприятия.

У нас был шанс прорваться всем и дружно уйти в аварийном режиме. Но аварийный возврат обладал одним весомым минусом — выходишь абсолютно «чистым». Информация сохраняется только в собственной памяти и то, бывает, кусками. Ни записей, ничего не остаётся. Никаких параметров для аналитиков. Четыре-два несла в себе бесценный груз информации, уходя живой до точки входа. И второй минус — нужно всё-таки выйти хотя бы за первый круг искажающего влияния на ткань мира, чтобы сохранить разум.

Два-один сформировал чёткий образ своего плана торможения. Тот картинкой повис над его ладонью.

— Может получиться, — согласился я, немного скорректировав кто, где и как должен нанести удар.

И мы даже не сдохнем при откате. Аварийный уход рядом с таким мощным разрывом грозил превратить нас в пускающих слюни дебилов. Но тут присутствовали все шансы оставить сознания целыми.

— Решено, приступаем, — приказал Первый.

Напарник сформировал на ладонях «плазму» и «мороз». Ударил по себе, вгоняя коды в собственное тело. Хорошая идея. Я добавил себе разрушительной мощи таким же образом.

Счёт до уничтожения пошёл на секунды. Я начал распадаться, теряя материальность. Мы без слов рванули к разрыву. Каждый чётко знал своё место и свою роль. Я нырнул в озеро. Показалось, будто окунулся в концентрированную кислоту!! Разум ожгло жутким потоком образов. И за мгновенье... за долю секунды перед тем, как меня разметало на кварки... Я увидел ЕГО. ОН поднимался из глубин Бездны, входя в мой мир. ОН видел меня. ЕМУ нужен был я.

Мир разорвался на мелкие кусочки, обледеневая и сгорая одновременно. Меня не стало. Я — волна...

Птица Ночи, птица Дня

Глухо взвыв, я упал с кровати и приложился всеми костями в пол. Кое-как поднялся на четвереньки, то и дело натыкаясь на собственные волосы и в миллиардный раз клянясь их остричь.

— Киса... — меня накрыло волной паники.

Я узнал его. В первый раз одно только присутствие этой твари в пределах видимости отправило Юлю в кому! А второй раз чуть не убило Вана. Я пополз в сторону двери. Цепляясь за ручку поднялся на ноги.

— Ирдес?.. Что такое? — долетел сквозь шум в ушах голос Рейдера.

— Позже, — отмахнулся я, по стеночке выползая в коридор.

Добравшись до комнаты Юли, я уже более-менее пришёл в себя и смог стоять на ногах. Когда она не ответила на стук в первые тридцать секунд, я выбил замок. Она лежала, раскинув руки и не реагируя на внешние раздражители.

— Юля!.. — в панике метнувшись к кровати, я схватил её за плечи, приподнимая.

Она попыталась открыть глаза и издала тихий жалобный стон.

— Больно... — слабо выдохнула Киса.

Стянув с неё обруч и браслеты, поднял девушку на руки вместе с её одеялом. Перетащил к себе и бережно уложил на свою койку. Спросил, не поворачиваясь:

— Райн, ты номер Геры знаешь?

— Кого? — не понял тёмный.

— Гора. Только это не Гор нифига, а девчонка. Герда. Так у тебя её номер есть?

— Н-нет... — запнувшись, ответил Райн.

— Попытайся связаться с ней любым способом, узнай, жива ли она, — в приказном порядке попросил я, отыскав свой телефон.

— Что там у вас случилось?! — не на шутку перепугался Райнор.

— Жопа у нас там случилась, — ответил я, уже набирая нужный номер.

Ван ответил спустя минуту.

— Ты в порядке? Маньяки живые?! — не дал я ему договорить даже обычное «слушаю».

— Я жив... — судя по голосу, светлому было крайне паршиво. — Маньяки только что приползли, им плохо, но ругаются, значит — выживут. Малой...

— Киса в сознании, — прервал я. — Сам я в норме уже. Узнаешь, как Дрэйк и Вэнди?

— Узнаю, — заторможено ответил брат. — Ты... ты тоже видел?..

— Видел, — вздохнув, ответил я. — Надо сообщить Деймосу?

— Думаю, что да, — ответил брат. — Ирдес...

— Потом поговорим, сначала позвони Дрэйку. Отбой, — быстро произнёс я и сбросил звонок.

Присев рядом с Кисой, я пустым взглядом несколько мгновений смотрел на зажатый в руке телефон. Бросил его на тумбочку, встал, снял, наконец, браслеты и обруч, загнал под кожу запястья «иглу». Глухо выматерился. И, неожиданно для себя самого, успокоился.

— Если он здесь, — медленно произнёс я. — Значит, Феникс свободен.

— Мне кто-нибудь объяснит, что произошло такого, что аж самому Деймосу сообщать надо? — сидевший на своей койке Райнор оторвался от планшета.

— Озеро концентрированного эфира Инферно и пока ещё нестабильные врата в Бездну, — ответил я. Сжал кулаки, стараясь успокоить вновь вспыхнувшие ярость и страх. Я ненавижу эту тварь. И дико, до дрожи боюсь. — Убийца Богов очень хочет прийти в наш мир. Тварь... Тварь, от которой высшие инферналы бегут вперёди собственного визга.

Райн молчал с минуту. Потом неуверенно спросил:

— А ему противостоять вообще реально?

— Я не знаю, — ответил. — Но мы будем.

* * *

Ван с трудом поднялся на ноги. Его шатало и мутило, в глазах плыло. Двойняшки лежали на полу его комнаты в ожидании, когда мир снова станет стабильным.

— Данечка, надо позвонить Герде, — сообщила очевидное Маня.

— Надо, — согласился Даня, не открывая глаз. — Ты запомнила её цифры?

— Угу, — кивнула девушка. — Дай телефон.

— Ща, — брат с усилием поднялся с пола и убрёл в коридор.

Ван, стараясь постоянно опираться одной рукой на стены и мебель, так же побрёл к выходу из своей комнаты.

— Ты куда? — Маня открыла один глаз.

— К Ильену, — ответил Ван.

Самый странный из родичей расположился в мансарде дома, захватив это место в единоличное пользование. Пару раз остановившись отдышаться и прийти в себя, Ван всё же добрался до местообитания повелителя Инферно. Дверь не была заперта, и, поднявшись по лестнице, эльф ввалился на территорию Ильена, с трудом устояв на ногах.

— Ван? — сонно удивился Ильен. — Ты чего не спишь?

Сам он спал поперёк дивана одетым. Явно лёг недавно.

— У меня к тебе дело, — усталым голосом сообщил светлый.

— До утра подождать не может? — скептически поинтересовался тёмный.

— Нет. Это вообще не может ждать.

Ильен сел. Прищурился и внимательно взглянул в глаза родича. Золотые, с крестообразным зрачком. Жестом указал на одно из кресел, предлагая сесть.

— Рассказывай.

* * *

Девочка растерянно смотрела на телефон и не знала, что думать. В сообщениях висела фотография — два почти одинаковых лица рядышком, щека к щеке. Они позвонили ей по видео и она целых пять минут боялась ответить. Девочка не хотела, чтобы видели её лицо.

Маньяки не скрывали, что они «сиамские близнецы», но Гера считала, что это просто образ, игра. Маня-Даня оказались настоящими. Двойняшками. И им было невсё равно. Как и Вэнди. И Рыси. Им всем.

Им было не плевать, жива ли она и как себя чувствует.

Зато они полностью игнорировали факт её уродства. Они будто вообще не видели, как она выглядит!

Герда должна была отчитываться перед Деймосом, если что-то подозрительное или необычное заметит внутри их команды. Пока что из необычного она видела только долгую, тяжёлую болезнь Крылатого, о которой иногда вспыхивали разговоры. И тут же затихали, не выдавая подробностей. По нечастым оговоркам Герда заподозрила, что они все меж собой то ли близко знакомы, то ли вообще родственники, но без точных данных ничего не сказала Деймосу. И теперь уже не скажет.

Она была готова на всё, чтобы оставаться Призраком. Чтобы иметь возможность вновь почувствовать всё своё тело. Целое. Герда была благодарна Деймосу за то, что тот её нашёл и выделил среди всех других игроков. Дал ей цель. Оценил по достоинству её ум и способности. Дал возможности.

Но теперь... Марина и Данил. Вэнди зовут Марией. У всех остальных тоже есть имена и лица! И им всем, всем не наплевать на неё, Нулевую, никчёмную! Сегодняшний рейд оказался форменным безумием. Как они в безвыходной ситуации себя все повели. Все! Даже она сама! Хотя, она бы никогда не решилась на то, что, не задумываясь, сделали Апокалипсис и Крылатый. Два самых загадочных, пугающих и непонятных Призрака. Но даже они готовы убить за «неполноценную» Вэнди, если им покажется, что девушку обидели.

Они настоящие. Живые. Оказывается, кроме той реальности, есть ещё и эта. И она может оказаться ненамного хуже. Это было странно. Страшно. И давало надежду. Надежду, которой у Геры не было последние три года.

* * *

Двойняшки молча переваривали только что оконченный разговор. Им не надо было слов, чтобы понять мысли друг друга.

— Красивая девочка, — негромко произнёс брат.

Ей ещё даже не исполнилось четырнадцати. Единственный глаз Геры оказался ярко-зелёным. Длинные волосы, за которыми она старательно прятала изуродованную часть лица, сияли золотом. Она и вправду была очень красивой под всеми своими шрамами. Но сейчас Даня имел ввиду совсем не внешность.

— Несчастная только очень, — согласилась сестра.

Одновременно повернувшись, двойняшки с минуту смотрели друг другу в глаза.

— У нас есть дело, — решила Маня.

— Определённо, — кивнул Даня.

И Маньяки всё-таки встали с пола. Следовало поесть и протянуть время до утра. Хотя, они надеялись, что дядя Райдан уже не спит.

* * *

— Ирдес... — слабым голосом позвала Киса. — Мне очень душно. Откроешь окошко?

— Давай я тебя лучше к морю вынесу, — предложил девушке я. И, не дожидаясь ответа, завернул в одеяло поудобнее, поднял на руки. — Там воздуха побольше будет.

Она согласилась, обвив руками мою шею и уложив голову на плечо.

Из дома я вышел, никого не потревожив. Две минуты — и мы у самого моря. Бережно опустив Юлю на песок, сел рядом так, чтобы она могла на меня облокотиться. Я не готов снова видеть её в коме. И уж тем более, я не готов видеть её мёртвой.

От последней мысли передёрнуло. Обняв её за плечи, прижал к себе покрепче. Не отдам.

— Что с тобой, Ирдес? — она откинула голову, чтобы взглянуть на меня.

— Представил, что эта тварь тебя убила, — ответил.

— Но ведь я жива, — Киса слабо улыбнулась.

Как бы она ни пыталась показать, что с ней всё в порядке, я видел, насколько ей плохо.

— Жива, — кивнул я. — И я хочу, чтобы так было ещё долго, очень долго. Чтобы так было всегда.

Проверив свой внутренний резерв, я накрыл Юлю лёгкой дымкой, вычерпывая себя до дна и щедро используя собственные жизненные силы. Мне надо не потерять сознание от обессиливания, а остальное всё — фигня неважная. Я всё смогу, всё пройду, только живи.

— Я попытаюсь... — тихо ответила Киса.

И, кажется, потеряла сознание. Перестав дышать.

— Юля... Юля!.. — позвал я.

Горло перехватило. В отчаянии я обратился к Ночи. Сквозь едва слышный прибой прозвучала моя молитва богине, призыв Ночи...

И Ночь отозвалась.

Чернильная тень накрыла Кису сног до головы. Окутала плотным коконом.

Она выгнулась, сильно откинув голову, резко вдохнула, в беззвучном крике раскрыла рот. Обмякла, повиснув на моих руках.

— Кис... — позвал я в ужасе.

Тёмная пелена оседала в глазах, вплеталась в волосы, удлиняя и утяжеляя их. Она подтянула коленки, пытаясь свернуться калачиком. Уткнулась мне в грудь лицом, упёрлась ладонями. Я обнял её, не понимая, что происходит. Сказать, что мне было страшно — большое преуменьшение. А Юля расплакалась как ребёнок, со всхлипами и горькими рыданиями.

Я молчал, ожидая, пока она сможет успокоиться. Не знаю, сколько так прошло времени. Потихоньку начинало светать, а моя майка изрядно промокла. Киса понемногу успокоилась. Затихла.

— Пусти, — хриплым и сдавленном голосом попросила она. — Пойду умоюсь.

Выполнив просьбу, проводил взглядом ушедшую к морю девушку. Её шатало. Одеяло осталось лежать возле меня. Вернувшись, Юля села рядом, прижавшись плечом к моему плечу. Я смотрел на неё и понимал, что она стала другой. Даже внешне. Та же самая Юля, которую я знаю и люблю как родную, но... другая.

— Я должна тебе кое-что сказать, Ирдес, — негромко произнесла Киса. — Только я не знаю, как мне всё это рассказать.

— Как есть, — отозвался я, уже готовый к чему угодно.

Вокруг меня столько безумия, что я уже всё приму.

— Я тоже Таэш, — тихо произнесла она. — Только я — Меру...

Я знал, кто такая Меру. Воплощение госпожи Ночи. Не такое, как Таэш. Даже Таэш — не личное имя. По факту, это лишь название типа аватара. Таэш. Меру. Лилу. Мелан. И множество других имён Ночи.

Меру — один из самых... сложных и непонятных воплощений божества. Чёрная Птица. Самая уязвимая и одновременно практически неуничтожимая. Она требует защиты. Её легко убить, очень легко. С каждым разом, особенно если убивает её знающий, Меру теряет силы. Вплоть до окончательной смерти. Но она возрождается — снова и снова, тысячи тысяч раз. Не будет знать кто она, не будет обладать абсолютно никакими силами. Но это будет она — идущая через тысячелетия среди тех, кого защищает, кто её убивает...

Чёрная птица Ночи.

Киса.

Моя дорогая Юля.

У меня не возникло и мысли о том, чтобы поприветствовать её как богиню, упасть на колено, ощутить страх. Ничего такого, что я почувствовал, впервые увидев Таэш. Кажется, я уже привык к живым богам. И боги, временами, даже более бессильны, чем я сам.

— Я знал, — улыбнувшись, ответил я. — Не был уверен. Но я знал, Киса.

Юля опустила голову. Снова вытерла лицо ладонями. Я со вздохом обнял её. Сколько же вокруг меня несчастных, побитых и потерянных богов?

— Ещё одна смерть — и всё, — сказала она почти спокойно. — Мой запас иссякнет.

— Ну, это ты преувеличиваешь, — бодро отозвался я. — Я ведь призвал Ночь и сил тебе должно было прибыть.

Юля приподняла голову, кисло улыбнулась и ответила:

— Это я отзывалась каждый раз на каждый призыв. То, что пришло — у меня и так уже было.

— Ничего, Кис. Прорвёмся, — пообещал я.

Так мы и просидели с ней до рассвета. Я спрашивал, а она рассказывала, что помнит. В этом мире Ночь предали её собственные адепты. И случилось это безумное количество лет назад — больше тридцати тысяч. Точнее Киса не помнит, многие сотни лет сливаются в одно пятно. И это было только первое предательство.

Ей удалось выжить, часть адептов осталась ей верна и скрывала божество от врагов. Меру сменила несколько имён, оставаясь живой богиней разных религий. А около семи тысяч, плюс-минус сотня веков, лет назад её нашли первые предатели. Жрецы Ночи пленили и съели собственную богиню. Просто сожрали. Отрезали куски от неё живой и там жеели. Тогда Меру не могла даже представить, что таквозможно. И за последующие столетия они находили её ещё ребёнком и не раз повторяли ритуальное пожирание плоти Ночи.

Я только представил себе это... И меня рывком бросило в первую стадию трансформации. Ненавижу... ненавижу этих тварей! Даже инферналы так не поступают! Разве что... хаоситы.

— У некоторых религий есть ритуальное поедание плоти своего бога, — говорила возрождённая Меру. — Они едят хлеб и пьют вино, называя это плотью и кровью бога. Этот ритуал не на пустом месте появился...

В этом мире не было тёмных. Некому было её защитить.

Так же, как некому оказалось защитить местное воплощение света и жизни. И её съели. Точно так же, как Меру. Сола, безвинное дитя, божество, не знавшее жестокости, сошла с ума после тысячекратного повторения этого кошмара.

— Только последние пару веков здесь стало свободней, — тихонько закончила свой рассказ Киса, не отрывая взгляда от рассветных бликов на мелких волнах. — Жалко, что Сола рождается теперь исключительно с синдромом дауна...

Что же это за мир такой паскудный был до прихода Завоевателя? И как он посмел быть таким?! Миры не бывают изначально подлыми и грязными. Кто-то должен развратить их, чтобы превратить в такую дрянь. Кто?!

— Кис, — позвал я.

— М? — она приподняла голову.

Глаза у неё изменились и теперь были не кофейные, а чёрные с серой звездой вокруг зрачка. Красивая гетерохромия.

— Почему я? — спросил, глядя в новые, но такие знакомые глаза. — Почему ты, Таэш, Феникс — выбрали именно меня? Даже эта креветка Дагон — и тот...

— Из-за твоей внутренней силы, — ответила она, едва заметно улыбнувшись. — Ты как магнит, как... Сириус* среди красных да жёлтых карликов и всякой мелкой шушеры типа метеоритов и лун. Рядом с тобой — безопасно. И тепло...

#Звезда, светимость которой превышает в 22 раза светимость Солнца.

И в этот миг Киса на меня так смотрела, что мне стало не по себе. Стало страшно, что я могу не оправдать такого доверия, этой безумной надежды. Подавив предательский холодок, притянул её к себе с жесте защиты.

Принять, что Киса — Меру, оказалось... легко.

Я доверял ей больше, чем себе, с момента знакомства. С ней всегда тепло. Она всегда поддерживала меня. Даже той пощёчиной — нанесла удар, который был жизненно необходим. Киса умела расставить всё по своим местам в моей голове, когда там наступал такой хаос, в котором я сам не мог разобраться. Кому ещё я мог так доверять?

— Кис, — снова позвал я. И задал неожиданно пришедший в голову вопрос. — А Ван? Что он за чудовище такое?

Юля нахмурилась.

— Я не уверенна, Ирдес. Но... — она задумалась, молчала с полминуты. — Я встречала похожего. Не настолько... чудовищного хтонического разрушителя, как наш Ван, но нечто похожее. Демон из первородных, который предпочёл эволюционировать, а не тупо жрать всё живое, как его сородичи. Арктур хотел стать сложнее. Умнее. Больше себя самого. Он был оружием и суть его — энтропия. Своеобразным существом, со своими личными понятиями о справедливости. Но он был хорошим. Может и сейчас есть. Наши пути пересекались около шести тысяч лет назад. Как рассказывал сам Арктур — он попросил помощи у бога, когда решил уйти другим путём. И получил помощь.

— А того бога звали Феникс, — полувопросительно произнёс я. Мой бог всегда щедро раздавал себя самого. Вплоть до того, что сам в итоге перестал существовать...

— Верно, — едва заметно улыбнулась она, кивнув. И тут же нахмурилась: — Нельзя оставлять его надолго, Ирдес. Ван, в отличие от Арктура, нестабилен. Он может слететь с катушек, а остановить его способен только ты. Ты сделал для него примерно то же самое, что Феникс для Арктура. Поделился частью себя.

— Тогда надо этого психованного забрать с собой, — со вздохом решил я. — И, желательно, сегодня. Съездишь за ним со мной?

— Конечно, — ответила Киса.

Встала следом за мной, опираясь на мою руку и подхватив своё тоненькое одеяло. Поджала пальцы на ногах, переступив по прохладному песку голыми стопами.

— Тебе не кажется, что всё это — бред? — спросила Юля, когда мы уже шли к дому.

— Нет, Кис, — мотнул головой я. — Мне кажется, что только теперь весь предыдущий бред моей жизни находит объяснение. Всё, наконец, становится на свои места.

* * *

Ван спустился вниз и медленно забрёл на кухню. Махнул рукой, желая императору и своим будущим Теням доброго утра. Он прервал их разговор, но едва ли заметил это. Прошёл к холодильнику, в поисках еды.

Ильен присоединился минутой позже. Озадаченный, хмурый и такой же молчаливый.

Налив себе кофе покрепче, светлый вздрогнул, когда двойняшки обратились к нему.

— Ван, а, Ван, — в голос позвали Маня-Даня.

Обернувшись, эльф наткнулся на две пары одинаковых синих глаз.

— А скажи-ка нам...

— Почему мы не знаем...

— Когда у тебя день рождения?

— Этого никто не знает, — с пофигистичным видом ответил светлый.

— Я что-то пропустил? — встрепенулся Ильен.

Райдан молчал, ожидая реакции племянника. Ко всем своим детям он относился одинаково, даже если эти дети рождены в другой семье. И готов любому как отвесить затрещину, так и встать на защиту, когда требовалось. Сейчас же нужно было понять, что делать.

— Пропустил, — кивнул Даня.

— Ирдес точно знает, — снова обратилась к светлому принцу тёмных Маня. — Но почему этого не знаем мы?

— Точнее — не знали, — поправил сестру Даня.

— Потому что, — всё так же ровно отозвался Ван, сосредоточившись на кофе.

— Так в чём дело-то? — попытался сосредоточиться на происходящем Ильен.

— В том, что мы уже уйму лет не знаем, когда родился наш лучший друг, — ответила белобрысая девчонка. — Разве что примерное полугодие, когда именно сменяется его возраст.

— Но вдруг выясняется, — подал голос Данил, — что день рождения у него сегодня. И знал об этом один только Ирдес! Это, как минимум, обидно.

— Обидно, что ты нам настолько не доверяешь.

Райд поднялся из-за стола, подошёл к съёжившемуся племяннику. Положил ладонь на плечо, сжав ощутимо, но осторожно. Император знал силу своих рук, способных пальцами дробить камни.

— Сын, — позвал он тихо, заставив Вана вскинуть затравленный взгляд. Райд знал, как обратиться к эльфу, давно потерявшему родителей, чтобы тот услышал его и не закрывался в стальные доспехи души. — Скажи, почему ты молчал?

— В этот день, семь лет назад, я убил Вэйва, — сдавленно ответил бледный до серости эльф. — Я не хочу помнить этот день. Никогда.

Райдан коротко глянул на близнецов и брата, жестом предложив им свалить из кухни. И когда те, согласившись, тихо ушли, император обнял своего приёмного ребёнка.

— Сын, — всё так же тихо обратился император к Вану, безвольно уткнувшемуся в его плечо. — Ты не можешь винить себя в этом бесконечно. Ты не можешь отвечать за действия других, и тогда не мог тем более...

— Ты не всё знаешь, отец, — выдавил эльф. — Это был не несчастный случай. Никто не знает всей правды! Я сам от себя скрывал реальность! Но просто... нельзя лгать себе...

— Тогда расскажи мне, — ответил Райд. — Я всё пойму, ты же знаешь.

— Я не лгал, когда говорил, что Вэйва убил демон, — отступив на шаг, он посмотрел в глаза тому, кого уже давно в мыслях называл только «папа». Рывком принял вторую стадию боевой формы. Без лишних конечностей. — Этот демон...

... — Очнувшись, увидел месиво, фарш. Всё, что осталось. Я весь в крови был — лицо, руки... Даже во рту кровь была. И я просто убежал, — закончил свой невесёлый рассказ светлый. — Остальное, про то, что Вэйв был ещё жив, когда я побежал за помощью, я выдумал. Даже Ирдесу я солгал!

Лежащие на столе кулаки светлого были крепко сжаты. Он не поднимал головы.

Райд выслушал его очень внимательно. Повернул печать «короной» вовнутрь. Коснулся большим пальцем, активируя артефакт.

— Малыш, — позвал император, заставляя светлого вскинуть взгляд. — Я хочу, чтобы ты показал мне, как всё было. Вспомни всё настолько детально, насколько можешь.

Придвинув свой стул поближе, Райдан положил обе ладони на виски племянника и прикрыл глаза, погружаясь в чужую память. Глубже и дальше, чем мог сам Ван.

Опустив уставшие от долгой неподвижности в неудобном положении руки, император ещё пару минут смотрел в пустоту.

— А теперь, — император нажал на своё запястье, что-то переместив под кожей, одновременно зажал большим пальцем печать, — я хочу, чтобы ты увидел всё это моими глазами, — и протянул Вану руку.

Ван несколько мгновений смотрел на отцовскую ладонь. Решившись, коснулся кончиками пальцев руки отца всех детей их семьи. Успел подумать, что даже если у Ильена или дяди Дара когда-нибудь появятся дети, воспитывать их будет именно дядя Райд. У него единственного хватает терпения и тепла, чтобы вырастить такое чудовище, как ар'Грах.

Собственная память развернулась перед Ваном с другого ракурса...

Этого Ванне видел. Не помнил. Не знал. Но более опытный, сильный, внимательный темный смог вытянуть осколки, крупинки, по ним восстанавливая целостную картину.

Тиканье часов. За месяц перед теми событиями. Размеренные щелчки маятника и голос, мягко вплетающийся в подсознание белым шумом. Ван спал и не мог этого помнить. Но оно повторялось, вызывая кошмары. Тиканье маятника и бормотание.

...Да, Вэйв и Ван сами полезли туда, куда нельзя было. Следуя умело записанной в подсознание программе. Полезли, когда сработали вехи. Сознание малолетнего эльфа ничего не помнило, но император чётко зафиксировал каждый кадр и показал выросшему мальчику.

Райдан из теней и отголосков подавленной памяти восстановил то, что племянник помнить не мог.

Вэйв толкнул Вана в ловушку твари, следуя той же записанной в подсознание программе. У младшего эльфа сопротивляемость была значительно ниже, чем у Вана, он чётко выполнял инструкции мерзкого ночного шёпота, пытаясь убить друга. Ван исключил этот факт из памяти как невозможный, подменив образ себя в ловушке, на образ друга.

Апокалипсис очень сильно испугался и впервые в жизни принял боевой облик. Но не для того, чтобы убить — хотел выбраться. Когда Вэйв бросился на него с ножом... просто оттолкнул друга. Этого хватило. Рука с кинжальными когтями, которой юный демон пользовался первый раз в жизни, и не умел обращаться, вспорола эльфёнку грудь, разрывая плоть, как бумагу и ломая рёбра, будто гнилые веточки.

Когда кровь фонтаном из рваной раны брызнула Вану в лицо, он потерял сознание от ужаса. А разум успел зафиксировать приближающуюся тварь. Которая и сожрала тело эльфёнка. Но не посмела покуситься на змееволосого. А маленький Ван подумал, что это сделал он. И его разум, спасаясь от кошмара, придумал себе другую историю, достаточно страшную, чтобы можно было обвинить себя, и не рехнуться. Но другая память продолжала подтачивать изнутри, сводя с ума. Эльф потому так и зацепился за Ирдеса, что тот держал его в равновесии, не позволяя потерять рассудок.

— Ты не в чём не виноват, — негромко и уверенно произнёс император. — Ни в чём. Даже в твоём нынешнем возрасте очень трудно противостоять такому роду ментальных воздействий. И ты сумел тогда, будучи совсем ребёнком. Пусть не полностью. Но смог. А Вэйв — нет. Ты не можешь и не должен винить себя в том, что оказался сильнее. Тебе не в чем себя упрекнуть.

Ван не знал, что теперь думать. Как на всё это теперь реагировать. Вопросов в голове роилось так много, что ни один не удавалось сформировать толком. Ему было очень плохо. В глазах всё плыло, реальность раскалывалась на кусочки.

— Почему?! — бездна отчаянья, обиды, злости и непонимания в одном слове. — Кому и зачем всё это было нужно?!

— Я не знаю, — ответил император. — Но я выясню. Обещаю.

Ван молча смотрел на свои руки, на вряд ли вообще сейчас что-то видел перед собой. Поднял голову и вдруг улыбнулся немного растерянно, беспомощно.

— Спасибо тебе, папа. Ты сделал самый лучший подарок — снял с меня действительно непосильную ношу.

Райдан кивнул, тепло улыбнувшись в ответ. Ван очень умён. И очень быстро понял, что больше не нужно тащить за собой бесконечный Ад. С сегодняшнего дня. С этой минуты. Всё-таки, все его дети — невероятные. Умные и сильные духом не по возрасту.

Дальнейший разговор прервал шум двух моторов во дворе. Ван недоверчиво взглянул в сторону окна. Это просто не мог быть Ирдес. Светлый, как никто другой знал, настолько сильно сейчас тёмный не хочет видеть никого. Тем более — никого из родных.

Шаги из прихожей. Зашли двое. Усилием воли эльф не стал поворачиваться сразу, как распахнулась дверь на кухню.

Отец улыбнулся.

— Привет, ребёнок.

— Привет, родитель! — весело ответил Крылатый.

Ван нехотя обернулся, изобразив недоверие.

Ирдес и Юля стояли рядышком, одетые в стандартную байкерскую экипировку. Весёлая улыбка сошла с лица Крылатого, когда он внимательно посмотрел на брата.

Какой-то болезненный туман в голове Вана не позволял ему ни чувствовать, ни думать толком. Иначе уже успел бы поругаться с младшим братом с порога. Свой поганый характер Апокалипсис знал. Кроме того, очень болела голова. Но всё же кое-что он заметил...

— А с тобой что случилось, Киса?

* * *

Я перевёл взгляд с брата на Юлю. Она смотрела, чуть склонив голову, одновременно вокруг и будто вовнутрь себя. Повернулась ко мне взглядом спрашивая, стоит ли ей сейчас что-то говорить.

— Ты всё-таки пробудилась, Меру, — отец решил всё за нас.

Он тоже глядел на нашу богиню без должного трепета. Зато с улыбкой и пониманием.

— Меру?! — не поверил Ван.

Он, как и я, наизусть знал весь список имён Ночи.

— День охренительных новостей, — сообщил потолку Ван. — Хотя, я уже привык к безумию.

Ван встал со своего стула и тут же начал заваливаться на бок. Я рефлекторно бросился вперёд, но папа успел первым.

— Что с ним? — спросил я у папы. Он явно знал, что происходит.

И это хорошо, значит не то же самое, что было с Кисой. И не то же, что с ним случилось в прошлый раз, когда мы в Бездне столкнулись в прямом противостоянии с Неназываемым. Моя мечта о том, чтобы долбанный урод из Бездны сдох, неосуществима, но очень горяча!

— Чуть позже расскажу, — пообещал отец. — Пока двери мне по-открывай.

Ван не вырубился совсем, пытался держаться на ногах. Но ему было так плохо, что он не мог даже говорить.

— Так что там у вас произошло? — снова спросил я, когда брат был уложен на диван, а мы вышли вслед за отцом на крыльцо.

— Ты же знаешь, что глубокая считка памяти иногда сознание выносит на сутки?

— Та-ак, — протянул я. — Это уже интересно. Но пока что я нифига не понимаю.

А папа в ответ весело хмыкнул, сгрёб меня и стиснул своей медвежьей хваткой. Отпусти, пока не переломал рёбра, родитель!

— Я скучал, ребёнок, — только и сказал отец.

Отпустив полузадохнувшегося меня, папа осторожно положил обе ладони на плечи Кисы. Взглянул ей в глаза. И произнёс с улыбкой:

— С возвращением.

— Рядом с твоим сыном трудно долго спать. Он как полуденное солнце, — ответила Юля. Каким-то незнакомым мне жестом обхватила ладонь отца сверху своей ладошкой. — Я рада, что ты выжил, Райдо.

Она назвала папу... странно. Пару раз мама так отца звала, но лишь в какие-то особые моменты очень давних воспоминаний. Конкретных воспоминаний, которыми со мной родители не делились.

— Вы были знакомы, — сделал однозначный вывод я.

— Восемьдесят лет назад, — кивнула Киса. — Будто после вековой комы очнуться...

И тут я понял, что мне надо испариться и не отсвечивать, как бы интересно ни было узнать, что было почти век назад. Быстро свалив в сторону кухни чтобы заварить себе чаёк и найти что-нибудь съедобное, я ещё в пути понял, что это за глухое раздражение во мне всколыхнулось. Недостаточная информированность всегда меня раздражала. Я могу наплевать на что-то неважное, но сейчас слишком многого не знаю. Всё только начало становиться на свои места в безумии моей дурацкой жизни. И этиместа мне невсякий раз нравятся. Иногда совсем не нравятся.

Опять же, вопрос с даах всё ещё не решён. Что этим клювомордым от меня надо? Какую роль в этом всём они играют? И кто они такие вообще?

Остановившись, я подумал, что ничего не хочу решать, ни с кем воевать, ничего делать. Но мнепридётся. Киса права. Я уже не могу себе позволить быть ребёнком. И ещё меня вдруг заинтересовало — как много я не знаю о жизни папы и мамы?

В холодильнике совершенно не обнаружилось сладкого. Интересно, наша тётя-с-половником сегодня здесь или отдыхает? То, где я сейчас, это, собственно, чайно-обеденная зона. Само место для готовки — дальше, задверью. Я прислушался. Тихо. Значит, попросить сготовить мне булочек решительно некого. Самому испечь, что ли? А чтотакого? Я умею готовить, в том числе и вкусняшки.

Тяжёлые, быстрые шаги, конечно, привлекли моё внимание. Я уже заварил себе фруктовый чай, медленно пил его и сделал вид, что ничего не слышу. И когда распахнулась, врезавшись в стену, дверь, даже не вздрогнул.

— Ирдес!! — Шон во второй стадии трансформации тяжело дышал то ли от злости, то ли от бега.

— Пирожных мне принёс? — абсолютно серьёзно поинтересовался я. — Нет? Фигли тогда хочешь от голодного брата?

Брат подавился заготовленной фразой, дико на меня уставился и заржал как конь, сползая по стенке. Чешуя исчезла с его кожи, открывая лицо моего старшего брата. Успокоившись, брат поднялся на ноги и весело сообщил:

— Сейчас принесу, аннигилятор кондитерских изделий.

Быстрым шагом подойдя, брат бесцеремонно вытащил моё величество из-за стола и попытался удушить.

— Убьёшь же, морда здоровая! — просипел я.

Я не против обнять брата, тем более, давно не виделись и я тоже соскучился, но мои рёбра, моя спина!..

Брат отставил меня от себя на пару шагов, оглядел с ног до головы.

— Вырос, что ли? — весело поинтересовался брат.

— Ещё тебя выше стану и сильнее, — пригрозил я.

В целом встреча с семейством прошла относительно нормально. Один брат принёс гору вкусностей прямиком с кондитерского завода. Второй брат, спустя пару часов, встал на ноги. Третий брат, который не брат вовсе, а очень даже дядя, обеспечил интереснейший разговор.

Райнору я звонил каждые часа два, заставляя отчитываться. Не только потому, что надо контролировать его состояние, но и чтобы научить быстро формулировать фразы в экстремальной ситуации, давать чёткие ответы на любые вопросы. Мне кажется, он это понимал.

Ближе к вечеру заявились мама, дядя Дар и бабушка. Явился так же и ар'Каэрт. Он мамы я ожидал чего угодно, но только не того, что увидел. Её спокойное понимание и приятие моего выбора и действий доводили меня до нервного тика.

А вот встреча мамы и Кисы, которую я застал случайно, была очень примечательна. Они около минуты стояли друг напротив друга молча в полутёмном коридоре и просто смотрели. Глаза в глаза. Потом мама улыбнулась и медленно произнесла:

— А я ведь тебя не узнала в новом облике, Иса.

— Неудивительно, Иль, — тепло ответила Киса. — Я ведь была рыжей. А цвет волос меняет облик.

— Мы ждали тебя. Ждали и искали полвека, пока не отчаялись.

— Я не могла родиться раньше, Иль. У меня больше не хватает сил. Это — моё последнее возрождение.

— Прости меня, Иса. Это ведь я виновата...

— Иль, не мели ерунды. Я сделала то, что было нужно. И я знала, что пожертвую жизнью. Ведь ты, в отличие от меня, здесь не переродилась бы...

А потом они просто обнялись.

Я ушёл, не желая слушать, о чём они будут говорить дальше. Захотят — сами расскажут. Уж Киса точно, если я её спрошу, выложит мне всё. Даже если мама называет её именем Иса, она не перестала быть моей Рысью...

Когда возник вопрос, где я собираюсь ночевать, папа отозвал меня в сторонку. После короткого разговора, взвесив все «за» и «против», я согласился, что не стоит оставлять Райна без присмотра. Папа способен убедить в чём угодно кого угодно гораздо быстрее дяди Дара. Только пользуется своим умением не так чтобы часто, он всё же больше воин, чем политик. Так что я согласился, что эту ночь Райнор проведёт здесь, тем более, что комната его никем больше, кроме него, никогда занята не будет. За моей будущей Тенью папа отправился сам.

Вана не особо дёргали, однако своё он получил — и подарки, и по шее.

Тихо слиняв с семейного ужина, я занял папин кабинет. И выслушал сухой отчёт главного безопасника империи. Обсудив с ним самые актуальные проблемы, немного успокоился. У меня ещё есть время для покоя и свободы. Не слишком много. Но есть. Близнецов Кордан усыновил. Теперь они тоже Каэрты, только пока без приставки «ар». «Чтобы не нарушать традицию», — пояснил свою позицию Тень. Я согласился. Думаю, что Кордан знает об их происхождении. Я не забыл, что они правнуки бога. Только если двойняшки говорят, что для их создания использовали кровь демона — кто же тогда внук Феникса?

Этот маленький факт с двойняшками заставил меня подумать о том, что большинство из нас или не имеет родителей, или не желает иметь ничего общего с родителями. Из нас всех полные, адекватные семьи — у меня и Кисы. Маньяки общались только со своей матерью, и то не часто. Интересно, как в этом плане обстоят дела у самой маленькой из нас — Герды?

Я очень сильно надеюсь, что моя власть никогда не потребует применения в полную силу. Надеюсь. Но знаю, что мои надежды тщетны. Остаётся мне лишь вернуться к самым близким и разделить их общество.

Каждый из присутствующих «узнал» Меру. Каждый тёмный чувствует свою богиню — это у нас в крови. Но... В моём семействе к богам относились без трепета и преклонения все без исключения. С теплотой и заботой к своим богам, с агрессивным презрением — к врагам. Особенно забавно было увидеть лицо Шона, когда он осознал, кто такая Киса на самом деле. Он чувствовал себя удивительно неловко, но Меру лишь хохотала и безобидно шутила. Так что скоро брат пришёл в себя. «Влюбиться в богиню, вот идиот!» — легко читал я в глазах Шона. Ну, в этом мы с тобой похожи, братишка.

Очное знакомство тяжелораненой на всю голову будущей Тени с моим семейством прошло довольно весело. Сказать, что Райн офигел от концентрации императорской крови на кубометр пространства — ничего не сказать. Я уже понял, что всё он обо мне знает. Иначе не вёл бы себя как дебил. Бабушка Дарина быстро отогнала от «несчастного мальчика» всех любопытных и сочувствующих, утащила его куда-то. Явно лечить собралась. Да я и не против ни разу, быстрее на ноги встанет. Мимоходом, буквально за десять минут, бабушка сняла швы с моего лба и поставила мягкие скобы, снова заклеив пластырем, только теперь уже маскирующимся под цвет моей кожи.

Я наблюдал за всем будто немного со стороны. Новым, незнакомым ранее, иным взглядом. Изучал сам себя и окружающее. И решительно всё было теперь другим. Точнее, не так. Всё было прежним, просто теперь я понимал иначе. Мир изменился только лишь для меня одного.

Под утро мы втроём сидели на смотрели на рассвет. Я, Киса, и между нами — Ван. Молчали, долго-долго глядя в небо.

— Возьмите меня с собой, — выдавил Ван. — Я ведь знаю, что вы сегодня же свалите...

— Мы за тобой приехали, — Киса легко ладошкой коснулась плеча Вана.

Я молчал, не глядя на брата. Он знал — если я откажу, даже Киса ничего не сможет сделать. Будь она хоть сто раз божеством, меня не заставить. А ещё он ненавидел просить. Просить и извиняться.

Повернувшись, я поглядел прямо в золотые глаза. Действительно, он на редкость нестабилен. Криво улыбнувшись, я ответил:

— Куда ж ты от нас денешься, брат? Надо только подобрать тебе байк...

— Я папин возьму, — тут же ответил Ван.

Оставалось только согласиться.

После этого разговора я зашёл к двойняшкам. Они, конечно же, не спали. Сидели за соседними ноутами и разносили кого-то в стратегии по сети. Явно не просто игра, судя по количеству переменных. Что-то из тренировок разума.

— Чё хочешь, твоё величество? — едва покосившись в мою сторону, поинтересовалась Маня.

Хмыкнув, я произнёс:

— Да вот думаю, не позвать ли вас с собой? Даже скучно без наших потасовок.

Двойняшки переглянулись, оторвались от игры и уставились на меня.

— Даня, это он серьёзно или мне послышалось?

— Ну, не знаю, Мань. Кажется, он всерьёз предлагает нам тур по бубеням в диких условиях.

— Будто нам не хватило недавнего полупешего путешествия по жопе чужого мира.

— С другой стороны, этот мир комфортней. И наш император лично предлагает нам его сопровождать!

— Хммм... — двойняшки задумчиво прихватили пальцами подбородки.

До боли знакомым жестом.

Снова переглянувшись белобрысая парочка ответила:

— Не. Ирдес, мы тебя любим, но сейчас у нас тут реально важные дела.

— Но ты разблокируй наши номера.

— Мы присоединимся, как всё решим.

Я смерил их изучающим взглядом. Прекрасно сложенные, хищная грация даже в неподвижности. Одинаковые потёртые местами рваные джинсы, старые заношенные в тряпки футболки. Даже носки у них одинаково дырявые одной и той же наркоманской расцветки! Они выросли. Повзрослели. Даня вытянулся вверх, в жестах Мани появилось что-то незнакомо-плавное. Отощали. Стали опасней и сильней. И безумие своё контролируют лучше. Кордан говорит, они очень быстро учатся.

— Ладно, — улыбнулся я. — Что хоть за дела такие, что вы меня кинули?

— Герда, — хором ответили они.

— Действительно важно, — посерьезнел я. — Поедете к ней или сюда притащите?

— Не знаю пока, — Маньячка пожала плечами. — Мы сообщим, не переживай.

— Ну хорошо, буду ждать ваших отчётов.

— Как скажешь, командир полевого отряда, — скупо усмехнулся Даня.

Глаза его остались серьёзными.

Следующей на очереди, к кому я планировал заглянуть была бабушка.

Но перед её дверью я остановился. Вдруг она уже спит?

Дверь распахнулась прямо перед моим носом. И бежать после этого мне было уже некуда. Да и незачем. Бабушка Дарина, мама Ильена, пролежавшая в коме больше ста лет — удивительная женщина. С ней легко говорить обо всём на свете. Если она приказала, тебе даже в голову не придёт ослушаться. Бабушка Дара знает всё, о чём ты только подумал, и о чём не думал тоже знает. Она — стихийное бедствие, разрушительное торнадо, которое переворачивает всё с ног на голову и говорит, что так и было, просто все вокруг дебилы слепые.

Таких как бабушка Дара вообще не бывает — светлая тёмного рода, да ещё и с талантами некроманта. Она не перестаёт меня удивлять с первого дня, как я нашёл её. Иссохшую мумию, у которой чудом всё ещё билось сердце.

Разговор у нас вышел серьёзный. С ней и Ильеном.

— Ирдес, ты уверен, что готов снова пропасть в неизвестности и без всякого прикрытия? — просил Ильен, глядя мне в глаза. — Если эта тварь тебя ищет... У тебя должна быть гарантия выживания, пока мы не перекроем ей доступ в наш мир.

— В прошлый раз этот урод мира богов добрался до нас с Ваном прямо во дворце, — ответил я, пожав плечами. — В позапрошлый — на острове, и я был под защитой другого бога. Какую такую защиту ты можешь предоставить, чтобы этот хмырь её не обошёл, Ильен?

— В моём личном замке до тебя никто не доберётся, — предложил второй в моём роду Крылатый. Или это я второй, а он — первый?

— Нет, — поморщился я. — Мне уже хватило Старого мира по уши. Я слишком люблю этот мир.

— Но тогда хотя бы останься с нами, Ирдес, — не унимался дядя, которого я искренне не считал дядей. Он такой же как я. Он брат мне. — Это очень важно, чтобы Убийца Богов не добрался ни до кого из нас! И особенно — до Меру.

Бабушка тактично молчала. Глядя в сторону окна, я пару минут думал.

— Моё дело не менее важное, — медленно произнёс я. — Мне нужно идти. И я должен быть один. А Меру я защищаю уже не первый раз, смогу и теперь. Не пытайся остановить меня, Ильен. У тебя не получится. Заставить нашу богиню ты вряд ли рискнёшь, хотя можешь попытаться. У тебя есть своё важное дело. И, пожалуй, я должен познакомить тебя с Деймосом. Он главный в этом мире, кто занимается закрытием таких вот порталов.

— Хорошо, — со вздохом кивнул дядя. — Как мне встретиться с этим вашим Деймосом?

— Это не так просто, как ты думаешь. Никто не знает его в лицо, Ильен, даже я. Но я поговорю с ним. Сегодня.

Ильен кивнул. Вскоре он уже ушёл, глубоко задумавшись.

Бабушка Дара села рядом со мной на диван, обняла за плечи своими худыми, тонкими, почти невесомыми руками. Как же долго ей ещё восстанавливаться...

— Ты знаешь, куда и зачем ты идёшь, мой мальчик? — мягко спросила она. Без упрёка, без каких-либо скрытых смыслов.

— Нет, — честно ответил я. — Но знаю, что я должен идти. А куда и зачем — я узнаю по дороге.

— Зов Судьбы, — понимающе кивнула она. И попросила: — Останься в живых на этом пути, малыш. Просто останься в живых.

— Я попытаюсь, — ответная улыбка вышла жалкой, вымученной.

Бабушка уговорила меня остаться хотя бы до времени, пока Райну не станет полегче. К шести утра я понял, что страшно вымотан. И просто упал спать, пока меня никто больше не перехватил.

* * *

Выждав несколько минут после того, как сын и племянник ушли, императрица спросила в пространство:

— Что думаешь, Дар?

Полупрозрачная фигура соткалась из теней, принимая облик старого императора. Сев рядом с сестрой, Завоеватель ответил:

— Мне так жаль его, Дара, что сердце разрывается.

— У тебя нет сердца, — чуть улыбнувшись, сказала светлая тёмного рода.

— Это ничуть не мешает ему болеть, — вздохнул призрак. Помолчал, понимая, что сестра всё ещё ждёт ответа. — Ты права. Лучше не стоять на его пути. Не мешать.

— И поставить плечо, когда внук будет в этом нуждаться, — согласилась Дарина.

— Но как же мне страшно его отпускать, Дара, — тихо добавил призрачный Владыка. — Отпускать на верную гибель...

* * *

В моей комнате отчётливо пахло пылью. Пылью и солнечным светом. И летом.

Щурясь на свет, я ещё долго вспоминал сон. Мне снились другие планеты и космические путешествия. Во сне я казался себе гораздо больше любой планеты и мне приходилось изменять размеры собственного тела, чтобы спуститься в мир. То, чего я никогда не перестану желать — звёзды. Космос. Новые планеты и формы жизни, которые я пока даже не могу представить. Чёрные дыры и квазары. Белые карлики и красные сверхгиганты. Суперпустоты и тёмная материя. Моя безумная, несбыточная мечта.

Проснувшись окончательно, я лениво сполз с кровати. Первым делом — в душ и всё-таки снять швы со лба. Н-да, давно сюда никто не заходил. Придётся сначала всё здесь вымыть, а потом уже себя отстирывать.

Уже стоя перед зеркалом и отлепив от лба пластырь, чтобы сменить его на новый, подумал... Отклонись я чуть дальше, закинь голову чуть выше — и мне бы сломало шею. Я сильный, быстрый и ловкий. Ещё дурак, каких поискать. И очень, немыслимо удачливый.

Отжав руками и полотенцем волосы, забросив одежду в стиральную машинку, я решил, что откладывать дальше не стоит. Достал ноут, залёг поудобнее. Проверил, доступен ли тот, кого я ищу. Послал закодированный запрос на приватный диалог. Получил согласие через пару минут.

В личный кабинет Деймоса я вошёл без погружения в игру, напрямую. Наши новые «иглы» это позволяли. Личное пространство главного не очень отличалось от стандартной базы боевой семёрки. Он висел в воздухе перед тремя мониторами, изображение на которых было доступно лишь для его глаз. Я не видел ничего. Но судя по тому, как быстро его ладони касались виртуальной клавиатуры в воздухе — он оперировал огромным потоком данных.

— Привет, главный, — первым подал голос я. С ним я предпочту разговаривать вслух.

— Здравствуй, Крылатый, — ровным тоном отозвался он. — Ты сказал, что у тебя есть неотложная информация?

Он даже не повернулся ко мне. Но это не значило, что он меня не видит. Да и какое это имеет значение, если оба мы сейчас безликие серые куклы стандартного вида?

— Пожалуй, так, — согласился я. — Что ты знаешь о разрыве в Антарктиде?

— Всё, что принесла Навигатор, — так же ровно отозвался главный.

— А что ты знаешь о Убийце Богов?

Руки Деймоса замерли в воздухе. Он обернулся и в его позе, жестах явно проскользнула заинтересованность.

— А что знаешь о нём ты, Крылатый? — даже тон изменился.

— Больше, чем мне бы хотелось, — я мысленно поморщился, вспоминая неприятную встречу с этой тварью. — Деймос. Наш разговор никогда не должен покинуть этих стен.

Серый Призрак провёл в воздухе рукой, оставляя быстро гаснущий светящийся след.

— Я убрал запись и изолировал убежище, — сообщил глава всех Призраков.

— Есть тот, с кем я хотел бы чтобы ты поговорил. Он из Старого Мира... — начал говорить я.

Рассказать пришлось многое, в том числе о моих прошлых столкновениях с этой дрянью и о роли Феникса. Деймос согласился, что разговор с Ильеном необходим.

— Деймос... Я хотел бы перейти к разработчикам и аналитикам, — всё-таки сказал я.

— Зачем? — Призрак склонил голову на бок и ждал ответа с искренним интересом.

— Там от меня будет больше пользы, — уверенно ответил я.

Помолчав, он медленно произнёс:

— Ты вырос из игр.

— Пожалуй, — согласился я. — Скажи, ты специально подбирал в боевую группу таких... покалеченных детей?

— Да, — легко кивнул Призрак. — Ни один из вас не оказался там случайно, Крылатый. Вы все... особенные. Особые дети. Которые нужны друг другу, чтобы выжить.

Ощущение мурашек, пробежавших по позвоночнику, было очень реальным.

— Кто ты такой? — тихо спросил я.

В ответ мне раздался короткий, не очень весёлый смешок.

— Тебе пока что не нужно этого знать, дитя Небес. Ещё не сейчас...

Главный отвернулся к мониторам, показывая, что разговор окончен.

Вернувшись в реальность, я всё ещё не мог понять, что это было. Версий в моей голове возникало по тысяче в минуту. Тётушка Паранойя, используя мой изощрённый разум, генерировала их с уникальной скоростью и разнообразием. Так что мне пришлось минут десять потратить на медитацию, запрещая себе выдумывать всякую чушь.

Деймос сказал, что сам свяжется с Ильеном. Контакты я оставил, так что дальнейшее от меня уже не зависит.

Однажды я обязательно докопаюсь до истины. Но не сию секунду, с чем придётся смириться.

Выудив из сумки новые джинсы с майкой, ещё более заношенные и затёртые, чем те, что сейчас стирались, быстро оделся. Волосы ещё сохнут, а где последняя целая резинка я понятия не имею. Ладно, переживу как-нибудь сие временное неудобство.

Сейчас часов десять-одиннадцать утра. Спал я определённо недостаточно для того, чтобы полностью восстановить силы, но пока хватит. Есть хотелось с каждой минутой всё сильнее.

Дома царили тишина и покой. Моё ночное семейство часто отсыпается именно по утрам. Если вообще спит, конечно. Неделя на ногах, сон урывками по часу? Легко! К концу недели, правда, каждый из нас похож на труп.

Спустившись на первый этаж, я обнаружил медленно бредущего в ту же сторону, что и я, Райна. Только он шёл из бокового коридора, а не спускался сверху. И выглядел этот недобиток собственного идиотизма гораздо лучше, чем вчера. Ещё не здоровым, но уже хотя бы не мёртвым.

— Как думаешь, мне уже можно есть? — с очень печальным выражением лица спросил Райн вместо пожелания «доброго утра». — Жрать хочется, аж думать ни о чём больше не могу.

— Думаю, что уже можно, — весело заверил я. — Пошли, холодильник ограбим, я тоже голодный как упырь после столетней спячки.

Мы успели разграбить холодильник, утолить голод и я даже сварил пару кружек кофе в турке. Я не люблю кофе, но иногда тянет его выпить. Особенно если есть тот сорт, который я нашёл в шкафу, и с добавлением хорошей порции энергетика для тёмных. Тогда я реально просыпаюсь и у меня даже хватает сил не тупить долгое время.

— Почему ты не стрижёшься? — неожиданно спросил Райн.

— А ты? — вопросом на вопрос ответил я, прекратив ворошить всё ещё невысохшие волосы рукой.

— Так я ж байкер, у нас это, как бы, культурой принято, — пожал плечами друг. — Но ты, вроде, до последнего времени не особо увлекался...

Наблюдательный, зараза. Взвесив все «за» и «против», я решил сказать правду, а не отшутиться как всегда о том, что я так девочкам больше нравлюсь. Действительно нравлюсь, но первоначальная причина не в этом.

— Когда-то у меня была няня. Немолодая женщина, заботливая, внимательная ко мне, всем моим нуждам и капризам. Она была занята всеми моими делами лет с четырёх, наверное. Я думал, что она меня любит и доверял ей без оглядки. Она занималась в том числе и моим внешним видом — одевала, расчёсывала и стригла. Когда мне было восемь...

Отведя волосы в сторону, я склонил голову на бок, показав шею. Там был шрам. Очередной. Тонкий, почти сошедший уже. Через пару лет от него не останется и следа. Я уже давненько перестал остригать одну прядь волос короче других. Хватит. Пора забыть.

— Няня воткнула мне ножницы в шею. Я долгое время думал, что она просто психопатка, которую спонтанно склинило. Но она изначально являлась врагом. Фанатичной последовательницей очередной секты «Мир против тёмных», или что-то в этом роде. И попыталась убить меня не раздумывая, когда получила приказ на моё устранение. Я ведь считал, что она меня на самом деле любит, и отвечал ей тем же. Я выжил. В отличие от няни Айрин. Но у меня с тех пор появилась фобия. Стоило кому-то приблизиться ко мне с ножницами, или вообще коснуться головы, как я у меня начиналась чудовищная паническая атака. Так у меня и появился новый имидж...

— Понятно, — хмуро и сочувственно кивнул Райн.

Я ощутил его сострадание, злость, непонимание как можно было поднять руку на ребёнка и желание больше такого не допускать. Но искреннего, живого сострадания было всё-таки больше.

Огня в тебе нет столько, говоришь... Как же мало ты о себе знаешь, друг мой.

— Вот скажи, — начал я третировать горестно закатившего глаза Райна, когда почувствовал себя вменяемым. — Ты что, реально не замечал своих отличий от людей? Не замечал, что пьянеешь не от алкоголя, а от мятного чая, по-другому реагируешь на лекарства, болеешь не так же, как все остальные? Не замечал, насколько ты другой?

— Замечал, — вздохнув, ответил друг. Подвинул к себе кружку поближе, как-то болезненно поёжился. — Но, знаешь... Это всё со стороны очевидно. А когда так живёшь всю жизнь и никому нет дела до твоих странностей — привыкаешь к тому, что это всё... нормально. Обычно. И даже не задумываешься о том, что что-то не так.

— Понимаю, — кивнул я, отводя взгляд.

И больше не спрашивал. Я ещё помню эту... рыжую тварь. Его мать. И Майю... тоже не забыл. Меня передёрнуло от воспоминаний. Ниточка памяти снова поволокла за собой ряд ассоциаций, вытаскивая из подсознания Таэш. А потом Литу. И её брата.

Так. Заткнись, мозг. Я должен сохранять рассудок.

Кое-как запихнув кошмары обратно в подсознание, снова взглянул на друга. Судя по его виду, не меня одного одолели не самые радужные воспоминания.

— Давай-ка я тебя научу медитации равновесия, — то ли предложил, то ли приказал я. — Очень полезное дело при таких придурочных жизнях, как наши.

Райн коротко, невесело хохотнул и согласился.

Я говорил, Райн слушал и подчинялся. Он умел учиться. Как все Призраки, он обладал очень высокой способностью к анализу и, что важнее, к синтезу информации. Если, конечно, снимал внутренние ограничители. Медитацию равновесия тёмный, который слово «медитация» раньше только в умных книжках видел, освоил на удивление быстро. Он очень способный. И быстро меняется. Учится. Снимает ограничения со своего разума. Изменяет свою душу. Со скоростью, какой я раньше не видел ни у кого и никогда.

Это невероятно трудно — измениться. Ведь приходится сломать себя сначала. Переписать заново. Это сложный, долгий, болезненный процесс. Но Райнор... справляется очень быстро. Хотя... он ведь становился собой настоящим. Одну за другой снимая маски, которые ему пришлось надевать, чтобы выжить.

Когда Райну стало плохо после медитации, я, тяжко вздохнув, понял, что, как минимум до завтра никуда не уеду. Пусть Тень отлёживается под присмотром бабушки.

Ну да ладно. У меня и в городе дела найдутся. Например, некая чета Рагнаров, о которых я напрочь забыл, а не стоило бы. Я не собираюсь упускать из виду ни Нику, ни её родителей.

Я уехал, никого не предупредив. Никого, кроме Кордона, конечно. Мне же надо было узнать, где сейчас одни конкретные ар'Рагнары?

Дверь обычной квартиры обычного дома города Владивостока мне открыли через пару минут после того, как я постучался.

Секунд тридцать мы с хозяином дома молча изучали друг друга.

— Ты изменился, Владыка, — первым заговорил тёмный эльф.

— Ты тоже не остался прежним, Реннар ар'Рагнар, — ответил я, подмечая каждую мелочь в его облике.

Эльфа в нём могли выдать только острые уши, льняные волосы, да слишком синие глаза. Даже черты лица у него не такие изящно-совершенные, как должны быть у светлых. Ван, впрочем, тоже не отличается ангелоподобностью, так что это не такая уж редкость. Чёрная футболка, чёрные джинсы. С ходу понять, что этот тёмный когда-то носил имя Лоран и родился эльфом — задача не из простых. Надо или знать это сразу, или заметить физические отличительные признаки светлых. Которые тот умело скрывает.

Тем более, что уже около полувека в крови Реннара вместо Света течёт Тьма. Он давно сменил фамилию, войдя в охранный род тёмных. Мы не виделись с ним не так уж долго, но за это время он изменился. В первую нашу встречу единственный в мире тёмный эльф напоминал осторожного, скрытного зверя, готового убить ради самозащиты и скрыться в любой момент. Сейчас это был вольный, уверенный в себе и своей силе хищник.

Чуть заметно улыбнувшись, хозяин посторонился, пропуская меня в свой дом.

Стоило мне переступить порог, как дверь дальней комнаты открылась и показалась любопытная детская мордашка.

— Ирдес! — Мгновенье, и мелкая остроухая, клыкастая егоза уже сидит у меня на руках, крепко обнимая за шею.

— Привет, малявка! — улыбнувшись, я обнял восьмилетнюю Николь ар'Рагнар. — Скучала?

— Вот ещё! — гордо вскинувшись, девчонка отстранилась, не слезая с рук. Состроила независимое выражение лица, не удержалась и снова заулыбалась. — Да скучала я, скучала, будто тебе незаметно!

Отец этой егозы весело фыркнул.

— Ариадна дома? — спросил я тёмного эльфа о его жене.

— Вернётся через час, — отозвался Реннар. — Ты хотел её видеть?

— Нет, — медленно ответил я, спуская с рук ребёнка. — Не её. Только тебя. Ника, мне надо с твоим отцом поговорить, — обратился я уже к девочке. — А потом мы с тобой погуляем. Договорились?

Мелкая шкодина состроила задумчивое выражение лица. Кивнула.

— Договорились!

Обхватив мою руку покрепче, малявка на пару секунд поджала ноги, повиснув на мне всем весом, отпустила и быстро удрала в комнату. Как и любой другой тёмный ребёнок, Ника являлась источником разрушений и обладала неуёмной энергией.

— Она такая в тебя или в мать? — не сдержав смешок, спросил я.

— Сама в себя, — усмехнулся ар'Рагнар.

Хозяин дома пригласил меня в свой кабинет. Я молчал, пока тёмный эльф заваривал чай с таким вкусным запахом, что мне захотелось узнать его рецепт. На вкус горячий напиток оказался очень хорош. Интересно, кто из них дома готовит — он или Ариадна?

— Я слушаю, — сев в соседнее от того, что занимал я, кресло, произнёс Реннар.

— Как снять проклятье твоей сестры? — прямо спросил я. — То самое, которое «обрести и потерять».

— Лиона тебя прокляла этим... этой гадостью?! — не поверил своим ушам ар'Рагнар.

— Она целилась в Вана, — пожал плечами я. — А попала в меня. Да ещё и в самый уязвимый день — в мой день рождения.

— Полгода назад... — поражённо выдохнул побледневший тёмный. Он, похоже, знал о проклятии гораздо больше, чем я. — Почему же она до сих пор жива? Почему её не убили за это?!

— Я не хотел ссоры с Белым Лисом, — вздохнул я. И поправился, в ответ на непонимающий взгляд: — В смысле, с князем. Это его игровое имя, мы его так и называем.

— Белый Лис, — брат бывшей княгини дёрнул уголком губ в претензии на улыбку. А ведь Лоран старше Фергорна. — Ему подходит.

Я промолчал, подумав, что прозвище Писец Полярный князю подходит ещё больше.

— Проклятье уже подействовало? — негромко спросил ар'Рагнар.

Сжав кружку так, что побелели пальцы, я кивнул.

— Почти, — медленно произнёс я. — Я знаю, что его можно снять. Но не знаю — как. И времени у меня всё меньше.

Реннар молчал долго. Я успел медленно допить чай, а он всё ещё думал. Встав, тёмный эльф подошёл к одной из стен и отодвинул в сторону хорошо замаскированную фальшпанель. Открыл небольшой сейф, набрав длинный код. Вытащил чёрную шкатулку размером с ладонь. Вернулся к своему месту, положил шкатулку на столик, вскрыл маленьким ключиком.

Сжал что-то в кулаке. Помедлил пару секунд, вздохнул, грустно улыбнулся. Протянул мне на ладони два тонких витых чёрных кольца. Судя по его виду, он отдавал мне сейчас нечто для него невероятно ценное.

— Носи их на безымянных пальцах обеих рук, — произнёс тёмный эльф, не отрывая взгляда от колец. — И не снимай до тех пор, пока они не вытянут последние капли проклятья. Я не знаю, сколько это займёт. Может — неделю, а может — год. Но ты поймёшь, когда Дар Звезды сработает.

Что-что я сейчас услышал?! Дар Звезды?! Нереально древний артефакт, считающийся сказкой?! Только для того, чтобы снять какое-то паршивое проклятье?!

Говорят, Первый Бог выковал их в сердце нейтронной звезды. А потом потерял в одном из миров. Говорят, одно из них может вызвать цунами, землетрясение, извержение вулкана, создать страшный смерч, а другое — всё это остановить. Одно отвечает за катастрофы, другое — за смирение стихий. Одно насылает болезни, создавая чудовищные эпидемии, а второе — излечивает что угодно и даже может воскресить мёртвых. Легенды рассказывают, что ими можно сдвинуть с орбиты планету, взорвать солнце! Или остановить взрыв сверхновой.

Только уже давным-давно никто не знает, как заставить Дар Звезды работать.

Сказки это, конечно, про Первого Бога и то, что пара колец может менять поведение звёзд. Но вот про землетрясения, потоп и болезни — достоверно записанные в хрониках факты.

А ведь одним из них можно было излечить женщин Старого Мира... Если бы только знать — как?

Осторожно взяв с ладони ар'Рагнара два кольца, я недоверчиво рассматривал их. Вот эта пара тоненьких недоразумений, похожих на перевитые гладкие веточки — сказочный артефакт?!

— Ты серьёзно отдаёшь мне настолько ценную вещь? — не поверил я.

— Твоя жизнь — гораздо ценнее пары колец, Верховный Владыка. Пусть даже это кольца бога. Они сильнее и древнее чем то, что было у моей полоумной сестры. И я несу ответственность за её проступок. Позволь мне исправить зло, что она причинила, так, как я могу это сделать.

Поколебавшись, кивнул и надел кольца. Чуть великоватые, они сразу же уменьшились, подстраиваясь под мои пальцы. Я ничего не почувствовал. Даже от родовой печати исходила аура могущества. От этих двух колец— ничего.

Откинувшись к кресле, я прикрыл глаза, пытаясь настроиться на артефакт. От одного из них едва уловимо веяло лёгкой прохладой и покоем. От второго, оказавшегося на левой руке — огнём и... смертью.

— Я верну их тебе, когда они будут больше не нужны, — произнёс я, не открывая глаз.

— Нет, — ответил Реннар, заставив меня удивлённо взглянуть на него. — Не мне. Верни тому богу, что когда-то потерял их.

— Где ж я его найду?

— Если кто и встретит его на своём пути, так только ты, сын Неба, — ответил тёмный.

Промолчав, я вспомнил количество божественных созданий, с которыми я уже знаком. Может ты и прав, тёмный эльф.

Я временно избавил Реннара от отцовских обязанностей, забрав с собой малявку. Она сидела впереди меня на мотоцикле и явно наслаждалась поездкой. Превратиться на пару часов в старшего брата мне не составляло труда. Я в принципе не собираюсь в будущем терять из виду это шкодливое чудовище. Это моё чудовище!

Мы сходили в кино, съели по огромной порции мороженного, гуляли вдоль морского берега. Сидели в кафе у моря, наблюдая как бьются в самое стекло волны. Построено оно так, что частично находилось под водой, позволяя видеть, что там на дне. Ника много болтала о своих детских проблемах. Иногда её рассуждения совсем не казались мне детскими. Это ребёнок очень умён и проницателен. Хоть и наглая неимоверно. И на шкоды разум непоседливой девчонки заточен даже лучше, чем мой. А уж от меня в детстве спасения вообще не было!

Великолепным стратегом и тактиком вырастет дочь тёмного эльфа.

Только к вечеру я вернул умотавшуюся девчонку родителям, а сам вернулся к своим родственникам и проблемам.

Близнецов и отца в пределах досягаемости не оказалось. Отсутствовали Кордана, дядя, мама и Ван. Бабушка занималась Райнором, Ильен присутствовал лишь телом, уйдя в сеть. Киса спала. А Шон, мрачнее тучи, сидел на кухне один. К нему я и присоединился, налив себе кружку чая.

— От твоей мрачной рожи скоро гроза соберётся за окнами, — сообщил старшему брату я. — Что в очередной раз случилось, пока меня не было?

Брат глянул на меня исподлобья, отмахнулся.

— Не обращай внимания, — поморщился. — Ничего серьёзного, мелочи, просто настроение портят...

— С Юлей объясниться пытался, что ли? — предположил я.

Шон отрицательно мотнул головой. Помолчал, потом всё же отозвался, не выдержав моего пристального взгляда:

— Я вдруг понял... Понял одну вещь. — Шон умолк, не глядя на меня. Вздохнул так, будто на его плечах лежала гора. — Я ведь среди вас — никто. Ильен — одной левой справляется с Инферно. Ван — светлый и что-то нереальное в одном лице. Одни только змеи его чего стоят! Киса — божество. Близнецы и те — внуки бога! Ты... ты вообще всегда был не таким как все. Особенным. А я... Я обыкновенный.

Я молчал с минуту, внимательно глядя на брата. Эк его переклинило то.

— Шон, — позвал я. — Скажи мне одну вещь. Папа — обыкновенный? А мама? А дядя Дар? А дедушка обычным был? А бабушка Дара?

Брат смотрел на меня с удивлением, явно не понимая, чего я от него хочу. Чуть подавшись вперёд, я продолжил:

— Ты считал себя обыкновенным, когда дикарём ночевал у одного костра с богом? А когда осознал своё отличие от всех остальных тёмных? Или когда в другой мир полез и меня там нашёл?! А может ты был обычный и ничем не примечательный брат, когда за полдворца угадывал, что мне снится очередной кошмар, и приходил будить меня в своей дебильной манере в любое время суток?

Выпрямившись, я смотрел, как до Шона медленно доходит смысл моих слов. И вбил последний гвоздь в гроб его хандры:

— Ты отличаешься от нас только тем, что психически здоров. Мы все — увечные. Даже я. Особенно я. Хотя, Ван всё-таки больше искалечен — в его жизни не было тебя! А ты среди нашей стукнутой компании — якорь адекватности, гарант стабильности. Тот, кто вовремя выдернет из пасти какой-нибудь особо зубастой твари, если нас переклинит и мы туда бросимся сами. И по шее надаёт, чтобы в себя пришли. Где бы я уже без тебя был, брат?

— В семейном склепе, — ответил Шон.

— Ты верно понял...

И мой старший брат улыбнулся. Встал из-за стола. Поднялся и я. Порывисто притянув меня к себе, Шон с чувством произнёс:

— Спасибо тебе, братишка. Ты всегда умел видеть то, чего не вижу я. И всегда умел это объяснить. Когда я слушал...

— Что случалось не так уж часто, — проворчал я.

— Я исправлюсь, — пообещал Шон, отстраняясь и держа меня за плечи.

А на меня вдруг навалилась неимоверная усталость. Будто разом закончились все силы. Едва удалось доползти до комнаты, где я, не раздеваясь, рухнул на диван. Всё потом, а сейчас мне надо поспать...

Под ногами — бескрайняя тёмная вода. Тёмно-серое небо и бесконечная вода. Я стоял на ней, будто на земле, но знал, что это не суша. Здесь не было ничего, кроме неба, воды и меня. Но всё же, я ощущал взгляд. Холодный, пристальный. Что-то смотрело на меня.

Поёжившись, я начал оглядываться, пытаясь понять, кто или что за мной следит. Было очень не по себе. Будто смерть смотрит в спину.

— Кто ты?! — не выдержав, крикнул в серо-свинцовое небо. — Кто ты и что ты от меня хочешь?!

Повернув голову, я неожиданно столкнулся взглядом с... с девушкой. Невысокой, стройной и красивой. На ней была лёгкая современная броня, у пояса — старый револьвер в кобуре. На руках — байкерские перчатки с обрезанными пальцами. Казалось, что она не старше Кисы. Только коротко остриженные волосы у неё пепельно-серые, совсем седые. И глаза. Серые глаза существа, что древнее всех миров.

Она склонила голову на бок, явно изучая меня. Я не понимал, кто она, и чего хочет. Но то, что мне в глаза смотрит сама Смерть — не вызывало сомнений.

Она не злая. Она не добрая. Она просто Смерть.

Я даже дышать не решался, не то что требовать от неё какого-либо ответа. Так и замер.

Она ничего не сказала. Просто отступила на шаг и исчезла, оставляя меня в одного. Ощущение жуткого внимания исчезло. Я выдохнул, упёрся ладонями в колени. Ноги казались ватными, да и руки откровенно дрожали.

В голову пришла мысль, что я уже где-то её видел. Когда-то невообразимо давно. От неё веяло непереносимой жутью, но такой знакомой...

— Проснись, малыш, — неожиданно шепнул голос над самым ухом, заставляя сердце мгновенно подпрыгнуть до самого горла, и сразу же ухнуть в пятки.

Я вскочил на диване и тут же грохнулся на пол. Я когда-нибудь научусь вставать без утреннего травматизма?!

Кое-как поднявшись, сел на диване. Сердце всё ещё колотилось как бешенное, порываясь вылететь из грудной клетки и сбежать куда-нибудь подальше от одной лишь только памяти о её внимании ко мне. Выровняв дыхание, я попытался прийти в себя. Руки всё ещё дрожали.

За окном темно. Часы на телефоне показывали четыре тринадцать утра.

Ладно. Всё равно уже не уснуть. Пойду хоть в душ схожу. Заодно успокоюсь.

Вода унесла за собой ощущение кошмара.

А ведь это был не сон. Это был не сон...

Чего она от меня хотела? Зачем я ей нужен? Кто она вообще такая?! И почему меня не покидает ощущение, что я её знаю? Точно такое же, какое возникло при первой встрече с Фениксом. Я знаю этих богов. Я знал их задолго до первой встречи. Откуда? Почему?

Об этом всём я размышлял, заваривая себе чай на кухне.

И мне очень интересно, куда, всё-таки, чуть ли не всю мою родню унесло?..

* * *

— Ты знал об этом? Знал?! Не смей лгать мне!!

Разъярённый золотоликий демон смотрел в самую душу пресветлого князя. Фергорн, прижимаясь спиной к стеклянной двери видовой веранды, нервно сглотнул. Охрана застыла где-то внизу лестницы, заворожённая песней и танцем змей. В сознании остались только демон и князь.

— Я прекрасно знаю, что ты меня боишься, дядюшка, — Ван не говорил — шипел. — Меня всё живое боится. А теперь отвечай мне, светлый! Пока я себя контролирую...

— Я узнал слишком поздно, — голос князя звучал спокойно. — Когда ребёнок уже погиб.

— А ты знаешь, что убил его я?! — Ван рычал, и его голос с отзвуком сверхнизких частот заставил всё, не завороженное шипением, бежать как можно дальше.

— Я догадался, — невозмутимо ответил Белый Лис. — Мы не нашли заказчиков, Ван. Только исполнителей. Их казнили. Недавно вскрылось участие моей бывшей жены. Сейчас она в заключении, ждёт приговора.

— Почему ты не отдал меня деду?! — демон взвыл, будто раненый зверь. Змеи растворились. Золотой лик превратился в лицо племянника. — Почему, Лис?! Что тебе стоило просто избавиться от меня вовремя?!!

— Я совершил ошибку. И сожалею об этом, — сказал князь, глядя в глаза мальчишки.

Ван отступил, резко отвернулся. Устало опустился на широкую ступеньку. Мысленно выдохнув, Фергорн подошёл к племяннику. Протянул руку, но так и не решился коснуться его плеча. Сел рядом.

— Прости меня, мальчик. Я виноват перед тобой, — произнёс пресветлый князь. — Мне стоило раньше взять власть в свои руки. Сейчас в Совете и вообще во всей структуре — переворот. Кого-то выгнали, кого-то казнили или посадили в заключение. Я избавляюсь от ортодоксов у власти. От всех тех, кто не смог измениться вместе с миром. Лиона набрала слишком много влияния. Мне стоило раньше начать эту войну. Ты попал под удар как случайная жертва... В то время погибли почти все, в ком была кровь нашего рода.

— Я не твоего рода! — вскинулся Ван.

— Наполовину, — дипломатично исправился Лис. — И знаешь, тогда это сработало. Моя позиция изрядно пошатнулась. А если бы Лиона родила ребёнка, боюсь, меня бы вообще тихо порешили. Но у меня нет детей. А ты, живой, был моей страховкой. Почти никто не знал, что ты ар'Грах. Меня не убили только потому, что ты на моём месте в два раза быстрее перебил бы их всех. Твой бешеный, неуправляемый характер спас нас обоих, — Лис криво улыбнулся.

— Как ты не этой крысе вообще женился? — уже почти мирно поинтересовался эльф тёмного рода.

— По совету старых пней, — вздохнул Лис. — Мне, фактически, приказали. И я послушался. Пойдём сходим за твоим спутником. Я расскажу вам всё, что знаю. Нам давно стоило скооперировать наши спецслужбы. Я начинаю подозревать, что всё гораздо масштабней, чем просто попытка убрать меня. И напрямую касалось твоей тёмной семьи.

Кивнув, Ван поднялся на ноги и постарался припомнить, на каком отрезке пути остался Кордан. Когда Ван сообщил Тени куда и зачем собирается, тот решил лично сопровождать принца...

* * *

Стук в дверь заставил Владимира вздрогнуть и оторваться от своего дела. Поначалу он даже решил, что ему показалось — ведь не залаял пёс во дворе, а мимо этого охранника никто не пройдёт. Пёс молчал. А настойчивый стук повторился.

— Володя, поди проверь, кто пришёл, — выглянула из своей комнаты его пожилая мать.

Мужчина нехотя отложил резец и недоделанную фигурку из дерева. Прошёл к двери и открыл, не спрашивая.

На пороге стояли двое. Юные, светловолосые, удивительно одинаковые парень и девушка. Почти дети.

— Гера дома? — спросила девушка.

— Что?.. — не сразу понял растерявшийся мужчина. Он не знал этих красивых и наглых детей, да и откуда в их деревне такие могли появиться?!

— Моя сестра спрашивает, дома ли Герда, — чётко выговаривая каждое слово, произнёс парень. Окинул мужчину внимательным взглядом. Возникло ощущение, что не смотрел, а читал стоящего перед ним человека как открытую книгу. — Дочь ваша. Мы к Герде приехали.

Маня вздохнула, сдерживая желание потыкать пальцем застывшего в растерянности мужчину. Немолодой, седой, наполовину облысевший. С грубой, обветренной кожей, резкими чертами лица и глубокими морщинами. С большими, мозолистыми руками в мелких белых шрамах. В заношенной клетчатой рубашке, старых трениках и тапках.

Девушка покосилась на брата и встретилась с таким же взглядом. Они протупили, им стоило, как минимум, попроще одеться. И приглушить обострённые после обучения у Кордана боевые рефлексы, явно проскальзывающие в каждом движении.

— К Герде, конечно, — спохватился мужчина. — Вы друзья её? Что-то такое она говорила... А я не верил... И тут вы... Проходите, проходите конечно!

Близнецы скинули кроссовки в прихожей. Огляделись. Чистый, опрятный, не отличающейся большим достатком домик.

Она проснулась, едва двойняшки переступили порог её комнаты. Протёрла свой единственный глаз единственной целой рукой, будто не веря в то, что видит. А двойняшки улыбнулись одинаково ласково и в голос произнесли:

— Привет, мелкая.

Она не сразу поверила, что это не сон.

А пока близнецы занимались своей подругой, с Владимиром разговаривал мужчина, вызывающий глубинный ужас и безотчётное доверие. Цепной пёс не смел лаять, лишь скулил и ластился к незнакомцу.

Чтобы не мешать детям, мужчины устроились на улице в беседке. Райдан не отказался от выставленного на стол деревенского самогона, предварительно проверив питьё на наличие красного перца. Он знал, что деревенские любят добавлять перец в алкоголь, а от него тёмные действительно пьянели, как люди от спирта.

Тёмный спрашивал, а человек рассказывал, как и почему его маленькая дочь оказалась в таком состоянии. Почти четыре года назад Герда с матерью разбились в аварии. Мать погибла сразу, а изуродованного, обожжённого ребёнка чудом спасли. Девочка была внеплановым ребёнком случайной связи. И хотя Владимир никогда не отказывался от дочери, виделись они нечасто. После аварии оказалось, что никому из родственников по линии матери маленькая калека не нужна. И Володя забрал девочку к себе. Он любил свою единственную дочку, но ничем не мог ей помочь. У него не было денег даже на хорошие протезы, а те, что делали для всех за бюджетные средства, полноценной заменой конечностям быть не могли. Отец мог только быть рядом.

Райдан спросил медицинскую карту девочки и Володя без вопросов её принёс. Полистав документы, тёмный поднял глаза на человека и негромко спросил:

— Почему ты не обратился к консулам империи? Почему не попросил помощи у нас?

Они легко и быстро за бутылкой перешли на «ты».

— Я пытался... — беспомощно пожал плечами человек. — Но мне сказали, что моя девочка не находится в смертельной опасности. Что она не умрёт прямо сейчас, может жить в таком состоянии, и на помощь нам рассчитывать не стоит.

— Где и когда тебе так ответили? — Райд прищурился.

Владимир припомнил, как именно было дело.

— В областном центре номер дали. Я позвонил, они запросили документы им отправить. Сказали что поставили в очередь. Но чтобы мы особо ни на что не рассчитывали, ведь ожидание может длиться годами. Через пару дней мне позвонили и прямо сказали, что могли бы продвинуть очередь за «добровольное пожертвование». Но столько денег, сколько они запросили, я и в руках-то никогда не держал.

— Номер телефона у тебя сохранился?

— Конечно, сейчас...

Владимир принёс из дома старую записную книжку, где на обложке большими буквами был выведен имперский стационарный номер телефона. Взглянув на него, Райдан взял в руки свой сотовый. Но набрал не те цифры, которые видел сейчас перед собой.

От того, что услышал дальше, Володя мгновенно протрезвел. За старым столом у нищего дома простого деревенского мужика сидел обличённый властью и силой тёмный. Огромной властью, если он так легко может приказать казнить тех, кто решил торговать правом детей на здоровье. И следующим же звонком легко решить проблему с лечением девочки в лучшей тёмной клинике.

— Осталось уговорить Герду, — легко улыбнулся тёмный.

— Она уже согласна, дядя Райд, — на улицу выглянула Марина. — Только просит не сегодня ехать, а завтра.

— Завтра, так завтра, — легко согласился император. — Где тут переночевать можно?..

Давно в небе сияли звёзды, а двойняшки и не думали засыпать. Они сидели на деревянной лесенке, ведущей в дом и молчали. Им не нужно было разговаривать вслух, чтобы обсудить то, что они увидели и поняли.

— Скажем Ирдесу? — тихонько спросила Маня.

— Не знаю, — отозвался Даня. — Нужно. Но у него и так сейчас...

— Это да, — согласилась сестра. — Тогда дяде Райду?

Они доверяли императору настолько, насколько вообще умели доверять. Не так, как Крылатому или Апокалипсису, но так, как они могли. Дружеские отношения Райдан сумел установить с ними сразу.

— Что «дяде Райду»? — император беззвучно появился из темноты рядом с двойняшками.

Брат и сестра переглянулись.

— Мы не уверенны, — сказала Маня.

— Но нам кажется, что мы правы, — произнёс Даня.

— Мы думаем, что Герда — спящее порождение Света, — всё же решилась сказать Маньячка.

— Вроде нашей Кисы. Только слабее.

Император молчал с полминуты, прежде чем осторожно ответить:

— Мне тоже так показалось...

Утром они быстро собрали невеликие пожитки девочки. Машину в этот раз император взял напрокат в ближайшем к этой деревеньке городе, куда летали самолёты. Как всегда — большую и вместительную.

Маленькую Герду положили поперёк ряда сидений как на кровать, накидав подушек так, чтобы ей было удобно лежать. От левой руки у девочки остался обожжённый обрубок немного ниже локтя. Левой ноги не было до самого тазобедренного сустава, а справа не хватало всего лишь стопы. Протезы, которые у неё имелись, были немногим лучше костылей или инвалидного кресла, но позволяли хоть как-то держаться прямо.

Вся левая часть лица оказалась обожжена и изрезана, отсутствовал не только глаз, но и ухо, не говоря уж о скальпе. Девочка старалась прятать своё уродство за оставшимися волосами, зачёсывая их на бок. Поначалу она даже не поднимала головы и вся сжималась, разговаривая, но близнецы её быстро растормошили. Им было просто всё равно, как она выглядит. Они искренне считали её красивой, о чём не стеснялись сказать. Маня долго водила пальцами по уцелевшей части лица Геры, рассказывая ей, какой у неё идеальной формы скулы и подбородок, милый чуть курносый носик, какие красивые золотистые ресницы и бровки, какого поразительного цвета радужка глаза. А уж волосы! Чистое, густое золото, будто солнце подарило сотни тысяч своих лучиков, чтобы Герда могла нести миру частичку света в любое время. И Маня говорила так искренне, что маленькая Гера поверила ей. Всей душой.

Отец девочки захотел проводить дочь до самого аэропорта и устроился поближе к ней. Бабушка решила не провожать внучку, но долго и тепло прощалась. От искренней благодарности пожилой женщины за заботу о внучке Райдан постарался увильнуть всеми силами.

Маня заняла место рядом с водительским, Даня сел сразу за ней. Машина медленно ехала по грунтовой дороге. Райдан не торопился, стараясь вести аккуратно, чтобы не растрясти покалеченного ребёнка. Полностью открыв окно, Маньячка с удовольствием вдыхала летний чистый воздух.

Они едва выехали из деревни, когда на глаза девушке попалась компания парней, возвращающихся с полей. Ребята разглядывали дорогой городской автомобиль, редкость для их краёв. И только один из них прятал лицо. Из-под кепки выбивались светлые кудрявые локоны. Высокий, тонкокостный, под мешковатой одеждой трудно, но возможно угадать гармонично развитое тело тренированного бойца. Он чуть-чуть приподнял голову лишь один раз, мазнув боковым взглядом по машине и её пассажирам.

Маня рыбкой нырнула в окно прямо на ходу.

Тёмный ударил по тормозам и мгновеньем позже из машины выкатился Даня. Вскочив, он бросился за сестрой. Маньячка рысью нагнала удирающего со всех ног парня, в прыжке со всей силы ударила ему кулаком в затылок, повалив на землю. С рычанием попыталась ударить ногой. Её противник проворно откатился в сторону, вскочил и едва успел закрыть лицо от удара Дани.

Парень рванулся в сторону, но двойняшки грамотно взяли его в клещи. Они не спешили убить его на месте, они знали, что противник отлично дерётся. Двойняшки по-звериному рычали, готовые кинуться в любой момент.

Райдан медленным ходом повёл машину в сторону дерущихся, подъезжая поближе. И заодно перекрывая дорогу приятелям парня. Встретившись взглядом с одним из ребят деревенской компании, тёмный отрицательно качнул головой, проявив чёткий рисунок чешуи на своём лице. Те остановились.

— Может, им помочь надо? — неуверенно спросил Володя, ничего не понимая, но априори выступая на стороне близнецов.

— Мариша и Даня — будущие телохранители императора, — не отрывая взгляда от происходящего, ответил тёмный. — Если кому и нужна помощь, так это их противнику...

Парень не хотел нападать. Он судорожно искал пути отступления, понимая, что это — конец. Ему не уйти от хищной парочки. Да и уходить от них желания не было. Но они не станут его слушать. Сейчас он мог только раз за разом блокировать их удары, отступая шаг за шагом. А близнецы не торопились. И столько ненависти было в их глазах...

— Марина! Даня! Не надо... пожалуйста...

— Ты не заслужил права называть нас по именам, сука! — рявкнула Маньячка, подсекая ноги противника в тот самый момент, когда он отвлёкся на бешеную атаку её брата.

Упавшего врага двойняшки начали просто и без затей пинать от души.

— Я прошу имперского суда! — кое-как смог выкрикнуть парень и тут же задохнулся от беспощадного удара в живот.

— Суда ему, ублюдку... — прорычал Даня.

— Где братишку своего потерял, а, падаль?! — с ненавистью спросила Маня, пиная врага в лицо.

— Я его убил! — отчаянно вскрикнул парень.

Близнецы остановили попытку забить противника насмерть. Переглянулись.

— Что-что ты там вякаешь, паскуда? — сощурилась девушка.

— Я убил Стаса, — сплюнув кровью и отдышавшись, прохрипел Женя. — И прошу... имперского суда... с полным чтением души.

Последнюю фразу заглушил звонок телефона. Маня, злобно ругнувшись, вытащила сотовый, посмотрела на него недовольно и ответила:

— Чё надо?.. Далеко мы, завтра будем... И у нас для тебя сюрприз... Ты просто не поверишь, Ирдес. Мы поймали эту белобрысую мразь... Женю. А дальше лучше сядь, иначе упадёшь! Эта падаль требует суда с чтением души и говорит, что убил брата... Вот я тоже охреневаю стою. Думала, мы его тут и завалим, тебе голову привезём. Что делать с ним?.. Ла-адно... Но убьём его мы сами! Договорились. Отбой.

Сбросив звонок, Маня недовольно поморщилась. И обратилась к вышедшему из авто императору:

— Дядя Райд! Ирдес сказал эту гниду живым ему доставить.

— У Ирдеса к нему во-о-от такой личный счёт, — Даня максимально развёл руки в стороны.

— Добровольский, — задумчиво глядя на избитого, произнёс Райдан. Присел перед ним на корточки, положил руку на голову, прикрыл глаза. И произнёс через минуту: — Вот как... — Встав, император вздохнул. — Мой сын сам решит твою участь. Поедешь с нами.

— Спасибо. Спасибо... — несколько раз невнятно произнёс Женя, вставая на ноги и утирая кровь с разбитых губ. Он держался за живот, согнувшись, и хромал, но шёл к машине впереди близнецов даже не думая о сопротивлении.

— Дядя Райд, мы что, повезём его вместе с Гердой? — с возмущением спросила Маня.

Райдан остановился. Повернулся и посмотрел Жене в глаза. Медленно спросил избитого парня:

— Он очень меня боится?

— Панически, — ответил парень. — Даже не покажется, пока вы рядом.

— Хорошо, — кивнул император. — Тогда поедешь рядом со мной. Манюня, ты пересядешь.

Маня злобно зашипела, но спорить не стала.

Прежде чем посадить пленника в машину, Райдан достал бутылку с водой и помог Жене смыть кровь. Аккуратно набросил на руки, лицо и рёбра пострадавшего тёмные воздействия для обезболивания и ускоренного заживления ран. Даже достал пару таблеток обезболивающего для него.

— Дядя Райд, да что вы с ним возитесь?! — не выдержал и возмутился Даня.

— Так надо, — не оборачиваясь, ответил император, помогая пленнику сесть в машину и самостоятельно пристёгивая его ремень.

Близнецы одинаково злобно зашипели, но спорить не стали.

— Они не станут меня слушать? — тихо спросил тёмного светловолосый пленник.

— Нет, — качнул головой тёмный. — И меня не станут.

— Тогда... Не вмешивайтесь, пожалуйста. Даже если они кидаться на меня будут.

— Воля твоя, — вздохнул Райдан. — Но убить тебя я им не дам.

Женя молча кивнул.

— Ребята, кто он? — спросила Герда, когда все, наконец, расселись по своим местам.

Она уже видела этого парня раньше, он появился в их глухомани недавно, этой весной. Лишнего слова от него не услышать было, всегда оставался предельно вежливым, от людей держался подальше. Герде, когда ей доводилось пересекаться с ним, казалось, что он какой-то сказочно добрый, не способный на злые поступки. Во всяком случае, ей он всегда готов был протянуть руку, помочь и никогда ни словом, ни взглядом не показывал неприязни.

— Наш личный враг, — ответила девочке Маня.

— По-совместительству — разыскиваемый в империи преступник, — добавил Даня.

— А в чём он виноват? — влез с вопросом отец Герды.

— В покушении на жизнь наследника престола, — ответили близнецы в голос.

— Не переживай, он будет паинькой, — успокоила девочку Маньячка.

— Жить-то хочет, самка собаки, — буркнул Маньяк.

— Ну, это пока не встретится с Крылатым, — полуобернулась к брату девушка.

— Или с Ваном, — согласился парень.

— Тогда пожалеет, что мы его сегодня до смерти не забили, — хищно улыбнулась Маньячка.

Двойняшки переглянулись и синхронно посмотрели на тёмного.

— Дядя Райд, — обратилась к императору Маня. — А во Владике ваша клиника разве уступает столичной?..

* * *

Тьерг смотрел на город чужого мира с крыши высотного дома. Многоликий демон не питал привязанности к этому миру. Ему незачем было спасать этот кусочек реальности. Не смотря даже на уникальную сдвоенность, которой можно воспользоваться, полиморф не стал бы рисковать своей шкурой. Ну, может быть подумал об этом, в очень уж необычное место превратилась эта планетка, как сиамский близнец связанная с другой невероятным порталом. В любом другом случае он бы пустил свою свору порезвиться в обречённом мирке.

Демон умел бояться. Кроме силы, жестокости и власти, он обладал ещё и крайне высоким интеллектом. Иначе ему никак не удалось бы выжить. Многоликий умел думать наперёд, просчитывая ходы и выгоды. Умел просить, признавать поражение и отступать. Умел заботиться, сострадать и любить не так, как это делали другие демоны. Его воспитали и обучили иначе, чем любого другого инфернала. Тьерг отличался от сородичей. Если бы они узнали насколько — давно бы убили его.

Лишающий воли страх перед Неназываемым не заставит его удрать отсюда, поджав хвост. Инфернал сделал ставку на силу, способную противостоять ужасающей твари. Маленький, слабый ребёнок был этой силой. Призрачный, но шанс выиграть есть. А если демон ошибся... Что ж, на кон поставлено так много, что он готов умереть.

Жрец

Я обалдело смотрел на телефон, всё ещё не веря своим ушам. Я уже напрочь забыл о существовании Жени и Стаса, как безумная парочка откопала одного из них. Как? Где?!

Кордан в этом замешан? Он вполне мог дать двойняшкам наводку и посмотреть, как они справятся и что будут делать. Но, вроде бы, они говорили, что будут заняты Гердой?

Я не забыл свою ошибку с Вэнди. Хорошо, что двойняшки не повторили её с нашим Нулевым Призраком. Близнецы вообще оказались смелее и решительней меня.

Вздохнув, я спрятал телефон. Опёрся локтями на ограду веранды. У моего дома росли цветы. Много-много ромашек, одуванчиков и прочей полевой фигни. Как-то я нашёл целое поле, полностью поросшее ромашками. Большими, бело-жёлтыми солнцами...

Ильен легко хлопнул меня по плечу, заставив вздрогнуть. Я слышал, как он вышел на веранду, но не обратил внимания.

Обернувшись к родичу, вопросительно поглядел. Мы настолько похожи, что если бы Ильен не был полностью седым и сероглазым, нас бы принимали за близнецов. Да у нас даже имена похожие! Я каждый раз будто смотрю на другую версию самого себя. Он совершенно другой, но во всём такой же как я. Прошедший через похожий ад, обладающий таким же разумом...

— Ты давно летал? — поинтересовался дядя.

Я честно попытался припомнить когда последний раз поднимался в небо — и не смог. Пожал плечами, ничего не отвечая.

— Наперегонки? — провокационно предложил родич, усмехнувшись и приподняв бровь.

— Не угонишься, — хмыкнул я.

— На что спорим? — Ну это уж совсем не честный приём!

— Научишь меня обращаться с Инферно, — я знал, что прошу невозможного.

— Ну а ты меня — с ледяным огнём, — принял условия Ильен.

Он тоже прекрасно знал, что это невозможно.

— Договорились!

Я уловил начало взлётного прыжка со стороны Ильена. А вот хрен тебе!

Дальше все мои действия слились в одно движение. Рванув футболку с боков, одним движением расстегнул клёпки на спине, в долю секунды взобрался на ограду, одновременно выпуская крылья и взмыл в небо, ни на мгновенье не отстав от родича.

Ильен был быстрым, как молния. Металлические крылья удивительным образом прибавляли ему маневренности и не добавляли веса к его лёгкому телу. Но и я не отставал, мобилизовав все свои резервы!

Небо приняло нас в свои объятья как родных детей. Ох, как я скучал по свободному падению и скольжению в потоках ветра! По абсолютной свободе, которую дарили мне крылья! Я услышал вопль Ильена и понял, что и сам ору от радости!

Взмыв выше облаков, мы переглянулись и дружно рванули в переплетение улиц моего любимого города. Лететь на пределе скорости меж домов, деревьев, проводов! Почти касаясь препятствий кончиком крыла. Спускаясь к самой земле и легко взмывая ввысь! То обгоняя друг друга, то демонстрируя друг другу высший пилотаж и кружа так, чтобы ни разу не соприкоснуться и кончиком крыла. Скользя так низко над водой, что я касался её рукой...

И в тот момент, когда мы, уставшие, сидели на обрыве высоко над водой, я был счастлив. За спиной — город Ветра. Передо мной — бескрайние вода и небеса. И свобода. Пусть не навсегда. Но она есть и никто у меня её не отнимет.

— Как ты между проводов-то извернулся, я думал, ты там все перья оставишь.

— А сам-то?! В сантиметре от стены траекторию сменил. Думал всё, хана, лепёшка будет!

Я только фыркнул. Наш полёт был полон безумия! И это было прекрасно.

— Равны? — улыбнувшись, спросил родич.

— Пожалуй, — ответил я такой же улыбкой. — Ничья?

— Ничья, — согласился Ильен.

И тут родич шарахнулся в сторону, едва не упав с обрыва и мгновенно изготовившись к бою. Я заржал, поняв, что именно его напугало.

— ...! — экспрессивно высказался Ильен. — Это оно так орёт?!

За нашими спинами стояла чайка и рассматривала нас то одним, то другим глазом.

— Оно, — весело отозвался я. — Везде чайки как чайки, а в этом городе — какие-то инфернальные твари живут! В два раза крупнее всех остальных чаек, которых я видел в жизни, и орут как демоны. Я первое время тоже от них шарахался, потом привык.

— И чего оно от нас хочет? — всё ещё подозрительно спросил дядя.

— Жрать, конечно! Выклянчивает вкусненькое, — хмыкнул я со смешком. Глянув на перевалившее далеко заполдень солнце, я поинтересовался: — Слушай, а ты сегодня что-нибудь ел?

— Э-э... Не припомню такого факта. А что?

— Я тоже, — вздохнул. — И я кошмарно голоден. Давай хоть кафешку поищем какую-нибудь?

И мы пошли искать. Уже без крыльев. Погода стояла прекрасная. За что люблю этот город — так это за отсутствие палящей жары. Бывают ужасно жаркие и душные денёчки, которые можно пережить только оставаясь в море по самую макушку, но не слишком часто.

С Ильеном было легко говорить. О политике и учёбе, о последних открытиях и противоречиях классической и квантовой физики, о виртуальных играх и последних разработках квантовых суперкомпьютеров, языках программирования и принципах создания искусственного интеллекта...

Мы подходили к набережной, когда меня окликнули.

* * *

Билеты в этот раз взяли в первый класс. Да ещё и в закрытую зону, чтобы никто не мешал. Женю даже не думали как-то ограничить в передвижении. Хотя бы надеть наручники.

— Попробуешь убежать — пристрелю не раздумывая! — прошипела ему на ухо Маньячка перед тем, как выпустить из машины.

— Я не убегу, — не поднимая глаз, ответил Женя. — А если попробую — стреляй. Это буду уже не я.

Прокатную машину Райдан поручил Володе вернуть владельцам, решив не тратить на это время.

В самолёте было уютно и просторно. ВИП-зона отличалась тем, что кроме своей компании, пассажиры больше никого не видели. Зато друг с другом они могли сидеть как угодно — хоть на диванчиках вокруг столика, хоть на отдельных креслах подальше от общей компании. Здесь можно было даже спать. Пленника посадили в самый дальний угол и велели не отсвечивать.

Самолёт был в небе уже около часа, когда Маня пошла спросить у стюардессы чего-нибудь перекусить. Девушку заверили, что сейчас всё принесут и Маньячка поспешила обратно. Женя сидел у самого края, подальше от всех и проходя мимо, она бросила на него внимательный, очень злой взгляд.

— Мариш... — неожиданно заговорил Женя. — Прости меня. Вы двое мне дороже всех на свете.

Девушка не закончив шаг, прям в движении развернулась и залепила пленнику звонкую пощёчину. Молча начала пинать ногами и бить кулаками куда попадёт.

— Убьёшь же, тигра злобная! — Даня быстро оттащил сестру от их общего врага.

— Даня... Я просил его не трогать хотя бы вас двоих!.. — снова подал голос Добровольский.

— Заткни свой поганый рот, тварь! — перекосило уже Даню. — Молчи, иначе мы тебя прямо тут убьём.

Женя закрыл лицо ладонями, сгорбился и больше не произнёс ни звука.

Двойняшки вернулись за столик, где шла настольная игра, мрачнее некуда. Играть им больше не хотелось. Герда неуклюже поднялась, пересела поближе к девушке. Осторожно коснулась её руки.

— Из-за чего вы враждуете, Мариша? — спросила девочка.

— Он предатель, — ответила Маньячка, с ненавистью взглянув на всё ещё молчащего пленника. — Этот выродок предал нас и мы чуть не умерли из-за его лицемерия. А ведь мы ему верили!

— И это самое поганое, — добавил Даня. — Мы поверили гниде. Из-за нас эта сволочь со своим братцем чуть не убили Крылатого. И это он всё спланировал! Как нас обмануть, как загнать Ирдеса в ловушку, как вывести из игры Вана...

— Я этого не планировал, — глухо произнёс Женя всё ещё не отнимая рук от лица. — Я виновен, но никогда не планировал никакого вреда для вас! Я стрелял в Вана, но даже подумать не мог, что это закончится так!

— Шавке слово не давали! — мгновенно вызверилась Маня. — Ты последний из своей шайки, остальные червей кормят. И на счёт Стаса мы ещё проверим, не врёшь ли ты, урод, чтобы время выиграть себе.

В этот раз Женя только молча кивнул, всё же опустив ладони.

Герда вздохнула и перебралась поближе к пленнику. Близнецы повернулись к императору, взглядом спрашивая у него совета. «Пусть делает, что пожелает», — жестом ответил всё это время молча наблюдавший правитель. Двойняшкам оставалось только согласиться.

— Зачем ты их предал? — тихонечко спросила девочка. — Они же самые замечательные.

— Они — да, — глухо согласился Женя. — Но я... Я просто выродок обычный...

— Почему?..

Столько наивного непонимания было в этом простом вопросе маленькой калеки, что у Жени затряслись руки.

— Потому, что я слабый... — едва слышно ответил Женя.

* * *

— Эй, дитя небес!

Я обернулся, и сразу приметил огромного лысого мужика в косухе. Он махнул мне рукой, и я спиной ощутил, как Ильен мгновенно пришёл в боевую готовность.

— Привет, Тьерг! — я махнул рукой в ответ.

Демон остановился в паре шагов от меня и в полголоса доверительно сообщил, чуть наклонившись вперёд:

— Кажется, твой родич собирается меня убить прямо тут.

— Это не враг, — обернувшись к дяде, сказал я.

— Это инфернал, — всё ещё готовый напасть в любую минуту, Ильен пристально изучал возможного противника.

— Ну, да, знаю, — пожал плечами я. — Он меня чуть не убил, а я ему башку оторвал как-то раз.

— Скорее, отгрыз, — уточнил инфернал, и рефлекторно потёр шею.

— Не напоминай, до сих пор противно, — меня передёрнуло, стоило вспомнить привкус крови демона.

— И ты так спокойно с этим существом разговариваешь? — недоверчиво посмотрел на меня родич.

— У нас налажен мир и взаимовыручка, — кивнул я. — Он нормальный, когда никого живьём не хавает. Правда, Ильен, не надо на него нападать. Мы уже давно решили разногласия и он не претендует на наш мир!

— Ничуть не претендую, — подтвердил демон своим низким, порыкивающим басом. — И готов избежать столкновения интересов любой ценой!

— Какой необычный инфернал, — чуть расслабился Ильен. — Ты очень разумен.

— Есть такой недостаток, — усмехнулся полиморф.

— Тьерг, ты с какой-то целью пришёл или просто так? — поинтересовался я. — Мне жрать хочется так, что я готов уже кусок тебя зажевать. Так что говори, или пошли искать кафе втроём!

— Не надо меня жевать, — демон отступил на полшага, явно забавляясь. Но следующую фразу произнёс без тени иронии. — Я пришёл сказать, что твой бог прячется в этих землях, маленький тёмный. И я могу попытаться помочь тебе найти его.

— Как?! — я мгновенно забыл о голоде.

— Нам стоит обсудить пределы моих прав и свобод в этом мире, — уклончиво ответил Тьерг.

— Обсудим за едой, — предложил я и демон согласился.

Я не могу назвать это существо другом. Партнёр по делам, пожалуй, приятель. Я не забыл детей, которых он поубивал из-за того, что я не вцепился в его бычью глотку при первой нашей встрече. Но он инфернал, у него другие понятия о дозволенном. И то, что он принял мои правила для этого мира — очень необычное поведения для существ его вида.

— Ты бы людей пугать своим видом прекратил пока, — предложил демону я. — Внимания привлекаешь много.

Метаморф закатил глаза, демонстративно вздохнул и перетёк в новую форму. От этого зрелища перетекающей как жидкий пластилин плоти меня всегда тошнит, поэтому я поспешно отвёл глаза, едва он начал трансформацию. А когда взглянул снова, подавился смешком.

На месте огромного лысого мужика стоял невысокий субтильный подросток лет четырнадцати-пятнадцати. Светло-русые волосы, серые глаза за очками в тонкой оправе, одет в чёрную футболку, джинсовую жилетку с рисунками огненных черепов, джинсы и сандалии.

— Ну ты из крайности в крайность... — весело оценил я.

— И всё-то тебя не устраивает, — ответил демон высоким мальчишеским голосом без намёка на рык. — Идём уже, теперь и я есть хочу.

Интересно, как он меняет одежду? По идее, с его подвижной генетической цепочкой, он должен менять только тело. Как он это делает? Копирует из частей своей кожи? Не похоже, слишком естественная ткань. Иллюзия? Очень уж материальная. Загадочная сверхспособность! Когда-нибудь я его об этом спрошу.

Я быстро и огляделся. На малолюдном участке улицы, где мы находились, только один человек стоял и смотрел на нас во все глаза. Остальные проходили мимо. Особенности сознания людей. То, чего они не в силах осознать — сознание просто исключает из спектра восприятия. Взглянув любопытствующему прямо в глаза, я быстрыми полужестами показал «молчи, а то убьют». Понятливо кивнув, он тут же отвернулся.

Вряд ли нас с Ильеном особо много народу заметило, пока мы летали. А те, что заметили, наверняка исключили из сознания. Про «полог прозрачности» мы оба не забыли. Наверное. Особенно сильно я сомневался в себе — накинул ли? Хотя, не такая уж это диковинка — летающие тёмные.

Кафе нашлось минут через пятнадцать. Небольшое, уютное и с отдельным закрытым закутком, который мы тут же заняли. К моей радости это было кафе сладостей. Называлось, кажется, «Вишнёвый сад», или как-то так. Здесь продавались как пирожные, так и выпечка с разнообразной начинкой, отнюдь не только сладкой. И пахло всё это умопомрачительно!

Сделав заказ и потянувшись было за картой, передумал и расплатился наличными. Чем меньше явных следов я оставляю, тем лучше.

Только утолив голод и ополовинив кружку с чаем, я успокоился и смог мыслить адекватно. Сплетя пальцы в замок на столе, я прямо взглянул на закончившего трапезу демона.

— А теперь — давай поговорим...

Тьерг почти не изменил позы, только поднял откинутую на спинку сидения голову. Но я уловил, как он весь мгновенно подобрался.

— Мне нужно, чтобы ты разрешил завести в твой мир свору. Погоди, не возражай! — метаморф поднял руку в защитном жесте, прочитав ответ по моему лицу. — Я никого не собираюсь убивать. Заведу только самых умных и хорошо дрессированных особей. Ты же знаешь, что мои псы, так же как и я сам, чуют эфирные запахи. Запах мыслей, души, силы. Только они ощущают всё это сильнее, чем я. На большем расстоянии. Так проще и быстрее отыскать ледяного бога.

Я задумался. Ощущение уходящего времени и нависающей опасности преследовало меня почти постоянно. Я ничего не мог с этим сделать. Лишь игнорировал, стараясь урвать последние кусочки покоя.

— Я абсолютно против, — подал голос до того молчавший Ильен. — Как ты собираешься не дать своим псам убивать? Сомневаюсь, что они обладают твоим уровнем интеллекта.

Инфернальная свора в срединном мире — это форменный кошмар. Дикие, страшные твари. Но я видел как чудовищные псы послушны Тьергу.

— Расскажи мне в деталях, как и что ты собираешься делать, — скорее попросил, чем потребовал я.

— У меня есть десять вожаков, способных поддерживать телепатическую связь, — спокойно ответил метаморф. — Они обладают средней разумностью и могут поддерживать речь. У каждого из вожаков есть такой же разумный спутник — щенок или самка — не способный держать со мной прямую связь. У каждого из вожаков в подчинении есть ещё десяток-другой тупиц, но тупарей я дома оставлю. Войдут сюда только телепаты и их напарники под моим контролем. Заброшу каждую пару в ключевые точки и пусть ищут.

В задумчивости я барабанил пальцами по столу.

— Ну хорошо, это я понял. Вопрос такой, Тьерг, — я снова взглянул на демона, казавшегося моим ровесником. — Насколько хорошо сила Феникса определяется во мне? С какого расстояния твои псы учуют меня именно как носителя части бога?

Полиморф задумался примерно на минуту, потом ответил:

— Я учуял в тебе Ледяного метров за тридцать. Псы способны взять даже слабый след суточной давности. Я понял, о чём ты, сын ветров. Вряд ли Ледяной вырвался из своей темницы целым и невредимым. Скорее всего, Феникс невероятно слаб и хорошо скрывается. У Безымянного тоже есть свои гончие, — Тьерга едва заметно передёрнуло при упоминании Убийцы Богов. — Но здесь буду я. А Неназываемого во плоти тут не будет ещё некоторое время.

— Почему ты уверен, что эта тварь сюда вообще пробьётся? — резко спросил Ильен и Тьерг снисходительно улыбнулся.

— Ты не знаешь Убийцу так, как знаю его я. Одна только его тень может в секунды выжрать всё живое на сто километров вокруг не то что в срединных мирах, но даже у хаоситов. Высший хаосит ему на один зуб. Про инферналов уж молчу, я своими глазами видел, как Он ради развлечения уничтожил наш город за несколько секунд. Я один тогда выжил. Один из всего города и то, потому что убежал.

Мне было заметно, что инфернал до дрожи боится Убийцу Богов. Смертельный ужас и такая же смертельная, дикая ненависть не могли скрыться за стёклами очков.

— Кто он? Сверхсильный хаосит? — задал я пришедший в голову вопрос.

— Никто не знает, — ответил Тьерг задумчиво. — Говорят, что Он — бездник. Существо, что древнее множественной Вселенной. И что его раздражает вся существующая жизнь, кроме его собственной, как блохи шелудивого пса...

Мне стало как-то очень неуютно и холодно. Я против любого демона, против бога выйду сражаться без оглядки. Сколько я уже тех богов и демонов навидался?! Но это... Есть ли у меня крошечный шанс хотя бы задержать Его? Хотя... Тьерг не знает наверняка. Может Убийца всего лишь древний пережравший себе подобных хаосит-маразматик. Всего лишь, ага... Моя самоуверенность границы вообще имеет?!

— Даах говорили что-то такое про Убийцу... — задумчиво произнёс Ильен. — Про то, когда-то он был более разумен и сдержан. Но из-за какого-то жуткого поступка его пленили. И заточение не сделало его лучше. Он только сошёл с ума окончательно и превратился в невероятное чудовище. Стал не тихим психом, а буйным психопатом. А когда вырвался... Единственным спасением стала изоляция миров. И если раньше переходы из мира в мир совершались относительно легко, то теперь с этим сложно даже для нас.

— Так и есть, ему тяжело проникнуть в миры, — согласился инфернал. — Чем дальше большим количеством слоёв мир разделён с Эфиром — тем сложнее.

— Я выясню у даах всё, что они знают, — пообещал Ильен уже мне.

Кивнув, я попытался избавиться он внутреннего холода, сковавшего душу. Я умный и у меня невероятные союзники. Мы что-нибудь придумаем. Ван, Ильен, Киса, близнецы, папа и я сам — мой ключ к победе в любой безнадёжной войне. Повелитель Инферно, гениальный артефактор, хтонический демон разрушения, воплощение богини Ночи, парочка божьих правнуков и хронический неудачник — чем не команда мечты? Да и на остальных можно рассчитывать. Кто подножку подставит, кто пинка даст, кто несвоевременным советом поможет...

— Ладно... Давай заключим официальный договор, Восьмой Старший клана Когтей.

— Седьмой теперь, — довольно улыбнулся демон.

— Быстро растёшь, — хмыкнул я. — Подковёрные интриги продолжаются?

— И я в них побеждаю, — кивнул полиморф. — Хорошо быть не только сильным, но ещё и умным.

— С этим согласен. Тебя устроит рукописный текст на листке из блокнота или надо гербовую бумагу с официальной печатью?

— Мне всё равно, достаточно устного соглашения, — пожал плечами демон.

— Я всё же напишу, мне так спокойней...

Быстро набросав основные пункты, я ещё раз обговорил их с Тьергом. Переписал начисто и приложил к выдранному из блокнота листочку свою родовую печать, приказав ей нагреться и оставить выжженный след.

Получив от меня этот вполне официальный документ неказистого вида, демон внимательно прочитал каждый пункт, разрешающий ему действовать. Кроме поисков я официально разрешил ему убивать. Но только определённую категорию ублюдков, ментальный запах которых отлично чувствуют демоны. Инфернал давно признал за мной право на всю эту планету. В его глазах я — хозяин мира, а не одной империи.

— Ну что ж... — на мгновенье на лице метаморфа промелькнуло отчаянье. Кажется, всего на миг он пожалел о том, что вообще решился на это. — Пожалуй, я приступлю к поиску прямо сейчас. Медлить не стоит. Позвольте откланяться, ваши величества, — демон склонил голову, быстро встал, выпрямляясь.

— Удачи тебе, инфернал, — негромко произнёс Ильен.

— И если столкнёшься с Убийцей — беги. Ты мне живым больше нравишься, чем дохлым, — добавил я.

— Я учту, — криво усмехнулся Тьерг и быстро вышел из кафе, больше не оборачиваясь.

Мы с родичем переглянулись.

— Давай ещё что-нибудь съедим, а? — предложил я, снова ощутив подступающий голод.

Ильен моргнул, секунду пытался оцифровать мои слова и рассмеялся.

— И правда — голодный и невыносимый, — сказал родич, заставив меня весело фыркнуть.

Из кафе мы вышли спустя полчаса.

— Знаешь, Ирдес, — задумчиво произнёс Ильен, — Ван прав на твой счёт.

— В чём это? — нервно отреагировал я.

— Вокруг тебя постоянно творится сплошное безумие, — улыбнулся Ильен. — Ну кто ещё смог бы сначала насмерть передраться с инферналом, а потом заключить с ним такой союз, чтобы тот сам прибегал и радостно предлагал помощь в твоих делах?

— Он адекватный, — пожал плечами я. — Насколько это вообще возможно для его вида. Я имею дело только с живыми, разумными душами.

— Но разглядеть живую душу в чём-то враждебном — ты один и можешь, — качнул головой родич, то ли сожалея, то ли восхищаясь.

— Я не наивен, Ильен, — почему-то меня задели его слова. — Врагов отличаю и не жалею. Но я так же знаю — не всё является тем, чем выглядит.

— Как это верно... — очень печально согласился родич.

Мне резко захотелось извиниться. Но делать этого не стоило ни в коем случае. Когда-то дядя не смог узнать врага в собственном отце.

— Пошли домой? — предложил я. — Или ещё побродим?

— Мне нужна моя база данных, — пребывая мыслями где-то далеко, ответил родич. — Нужно найти всё, что есть на эту загадочную тварь.

— Отправишься в Старый мир? — спросил я.

Ильена и мой миры уже почти официально стали именовать Старый и Новый.

— Через ближайшую червоточину, — ответил родич. — Она всего в ста километрах отсюда и выходит упираясь в мой замок. Ты уже видел общую карту? Удивительно органично совместились наши миры.

— Не смотрел, — честно признался я. — Не до того было.

— Изучи, — посоветовал Ильен, хлопнув меня по плечу. Выпустил крылья. — Встретимся через пару дней.

— Лады, — кивнул я. — Если что — звони, я на связи.

— И ты. Лучше пиши, звонки не всегда проходят, а Интернет себе я уже провёл.

— Экий ты шустрый, — оценил я.

— Я ж не старая тухлая эльфятина, чтобы топить, как дебил, за «традиционные ценности», — ответил дядя, жестом показав кавычки на последних двух словах. — Ладно, Ирдес, будь на связи! Мне пора.

Распахнув свои ажурные железные крылья, Ильен взвился в небо с места, точь-в-точь таким же как мой, полётным прыжком. Интересно, из чего папа сделал эти крылья? Они лёгкие и нереально прочные. Наверняка отец мой в очередной раз изобрёл какой-то уникальный сплав и даже не записал его состав. Папа — настоящий гениальный художник своего дела. И как любой увлечённый гений, даже не считает свои открытия чем-то значимым. Искренне полагает, что это всё очевидно и если очевидно, то зачем кому-то показывать? Одна только мама, да и та не всегда, может заставить его хоть что-то из изобретений предоставлять в научный союз. Хотя бы частично.

За счёт папы артефакторика, как и все смежные науки, сильно продвинулась за последние сто лет. Папиными мимоходными открытиями вперёд помчалось космостроение. Я не могу понять, как работает уникальный разум моего отца. Я сам умный, но не такой, как папа. Он просто невозможный. Бог материи — так его называли другие артефакторы.

А я? Кто я? Гений проблем? Повелитель неприятностей?

На меня снова нападала апатия и сопротивляться ей не очень хотелось. Знаю, что должен встряхнуться и собраться, сосредоточиться на решении проблем. Но не сейчас.

Сейчас тёплый, солнечный день. Упоительно пахнет летом и морем, нагретым асфальтом и цветами. И я хочу вдохнуть, запомнить этот свет, тепло и покой. Сохранить в себе кусочек лета и тепла на самые паршивые дни. Запастись покоем...

И, не сопротивляясь этой лёгкой, сонной апатии я побрёл в сторону моря. В ту часть пляжа, где находились пирсы. Удивительно мало сегодня людей здесь для такого чудесного дня.

Найдя пирс, где никого не было, дошёл до самой дальней точки и сел на нагретые солнцем доски.

Море. Солнце. Одиночество.

Только тихое шуршание волн.

Я прикрыл глаза, вдыхая всё это полной грудью. Запечатлевая в себе каждый миг, каждый лучик солнца, каждую солёную крупинку под ладонями и тёплый ветерок, ласкающий кожу.

С некоторых пор я очень ценю каждый миг тишины. Каждое мгновение покоя. Ведь этот миг так редок.

Я не обернулся, услышав за спиной лёгкие шаги.

— Можно я тоже тут посижу? — сквозь тихий шелест волн негромко обратилась ко мне подошедшая девочка.

Её голос оказался странно знакомым моему полусонному сознанию.

— Конечно, — ответил я.

Обернулся взглянуть, кто же нарушил мой покой.

И чуть не упал с пирса. Меня будто током ударило. Сердце пропустило пару ударов.

Мгновенно охрипшим, севшим голосом я едва сумел выговорить:

— Таэш?..

Она взглянула на меня глазами цвета моря в непогоду. Улыбнулась легко и ответила:

— Таис для друзей. Или Тэсс, это мой ник...

Я смотрел на неё, изучая каждую чёрточку. Узнавал и не узнавал. Девочка, немножко младше меня. Обычная, даже не тёмная — человек. Чёрные длинные волосы. Тонкие белые ладошки. Чуть тронутая загаром кожа. Веснушки от солнца, которых не было у моей Таэш. Сиреневая футболка, джинсы с десятком карманов и розово-серые кроссовки.

Это сон?! Или у меня бред как в наркотическом тумане, когда меня травили в академии?!

— Ты здесь тоже отдохнуть от всех решила? — я попытался вести себя так, будто вижу её впервые.

— Да, сбежала от брата и родителей, — кивнула девчонка. — Замучили уже со своими правилами! Шаг в лево, шаг в право — побег...

— Прыжок на месте — попытка улететь, — улыбнувшись, добавил я.

Это не она. Похожа безумно. Будто близняшка. Только с веснушками и серо-синими глазами. Может, это её копия в моём мире?..

— У тебя такая же родня? — сочувствующе спросила она.

— Ох, да! Особенно старшие братья, — кивнул я. И всё-таки представился: — Меня Ирдес зовут.

Она нахмурилась. И неуверенно спросила:

— А мы раньше не были знакомы?..

Ответить мне не дал оклик знакомым голосом. По пирсу ко мне подходила Киса, а рядом с ней брёл Райнор.

— Тебе кто выйти из дома разрешил, тело полудохлое?! — мгновенно среагировал я.

— Я разрешила! — заявила Киса, подходя. — Что ты опять рычишь? Прогулка нашему тяжелораненому только на пользу пойдёт, ты же сам знаешь.

— В голову он тяжело раненый! Отсутствием мозгов. Райн, ну что за фигня, ты едва не сдох пару дней назад, а уже считаешь себя здоровым?!

Райнор только тяжело вздохнул. Киса присела на корточки рядом со мной и спросила участливо:

— Ты сам-то как, свет мой ясный?

— Было прекрасно, пока не увидел зомби на прогулке, — недовольно отозвался я.

— Пусть развеется, он тоже чахнет в четырёх стенах, — качнула головой Юля. Пересела с корточек в позу лотоса, устраиваясь поудобнее. — Как и все мы. Чем возмущаться, лучше бы девочку нам представил, — Киса перевела взгляд на мою соседку по пирсу.

— Я б вас лучше домой отправил! — закономерно возмутился.

— Я Тэсс... — за меня ответила девчонка.

И подняла руку, отводя назад и заправляя за ушко чёрные волосы.

Реальность снова сдвинулась.

А ведь я почти поверил, что это не она.

Почти поверил.

На её пальчике поблёскивало серебром кольцо. С особым узором.

Мягко, чтобы не напугать, я поймал её за руку и коснулся кольца. Оно отозвалось.

Посмотрел ей в глаза.

— Ты помнишь свою жизнь больше, чем последние полгода? — прямо спросил я.

— Н-нет, — немного испуганно ответила Таэш-не-Таэш. — Откуда ты знаешь? Я в аварию попала... ничего не помню. Так мы всё же знакомы?..

— Мы знакомы, — медленно кивнул я. И повторил, не отводя взгляда: — Ты не попадала ни в какую аварию, Таэш. И семьи у тебя нет. Они украли тебя и лгут.

— Но... но зачем?! — не поверила она. — Зачем я кому-то нужна, зачем меня красть?! Может быть ты меня к сем-то просто перепутал?! Я же ничем не примечательная...

— Это я надел тебе на палец кольцо, которое ты носишь, — не позволяя ей отвести взгляд, проговорил я. — Ты обещала мне никогда его не снимать.

— Кто... кто ты?.. — побледнев, спросил она.

Беспамятная, бессильная. Эта девочка не поверит сейчас, что она — божество. Испугается и убежит. Но поверит ли она в то, кто я?

— Теперь уже... — помолчав полминуты, всё же сказал: — Я — Верховный император тёмных.

— Он не шутит, девочка, — нарушила своё молчание Киса. Протянула руку и ласково погладила по голове божество ещё более беспомощное, чем она сама. С жалостью сказала: — Что же с тобой сделали, милая?..

Ван увидел нас издалека. Меня чуть не снесло в воду одной только недешифруемой волной эмоций. Когда брат упал на колени и обнял моего неожиданного найдёныша, я этот его порыв прекрасно понял.

— Жива, маленькая, живая! — еле выдохнул брат. — Я так за тебя боялся...

— Она нас не помнит, — решил всё же сообщить брату я.

Мир вокруг казался удивительно нереальным. Как за толстым аквариумным стеклом. И теперь мне понятно, что так я ощущаю усиление действия проклятья. Это его я принял за накатившую апатию возле кафе. Оно привело меня сегодня на пирс. Проклятье заставило её так вовремя сбежать от фальшивой семьи.

— Ну и ладно, — отмахнулся Ван, едва ли меня поняв. — Зато живая...

Обернувшись, я мельком взглянул на одинокого и потерянного Райнора. Он откровенно не понимал, что здесь происходит и чувствовал себя лишним. Я поднялся на ноги.

— Райн! У подойди-ка...

Не успел закончить фразу, когда меня перебили.

— Таисия! Я тебе сколько раз должна сказать, чтобы ты меня услышала?! Никуда не удирай одна!

Я заранее заметил стройную, моложавую женщину и мальчика лет десяти, спускавшихся на пирс. Просто не обратил внимания.

Бросил взгляд на сжавшуюся, растерянную Таэш и Вана, впервые внимательно оглядевшего всю картину целиком. Перевёл взгляд на женщину. Вдохнул, коснулся печати и погрузился в сознание мальчика.

Сознание ребёнка встретило меня злобой. Ему крайне надоело это притворство. Надоела эта тупая никчёмная девка, перед которой он вынужден играть брата. Родители сказали, что она — его потерянная сестра. Какой бред! Наверное, родители хотят съесть её сами, не делясь с ним насыщенной силой плотью. Или считают, что ему нельзя пока что вкушать себе подобных, иначе рост снова замрёт. Он рос гораздо медленней обычных детей и его изрядно достало прикидываться тупым пацаном. Но хуже всего терпеть эту ванильную дуру, которую родители предпочитают обманывать, прикидываясь обычными людьми. Какая, к чёрту, сестра?! Неужели его сестре стали бы так врать?! Нет, наверняка они просто хотят съесть её без участия сына.

Выдохнув, я перевёл взгляд выше. На мужчину, стоящего у каменного ограждения. Он наблюдал за нами. Спокойно и безмятежно. Он не тревожился, ведь девочка безоглядно верит, что они — её семья...

— Убей их, Ван, — неожиданно выдохнула Киса звенящим от ярости голосом.

Женщина остановилась так резко, будто налетела на невидимую стену. Посмотрела на Кису в упор.

У брата всегда с собой «Кольт». Как и у меня последние полгода.

— Ребёнка тоже убить? — ровно поинтересовался Ван, целясь из любимого пистолета в голову незваной гостье.

— Не надо! — Таэш безуспешно повисла на недрогнувшей руке Вана. — Это мои мама и брат!

— Это жрица Солы и её ублюдок! — рявкнула Киса.

Ещё не затих голос Меру, а Ван уже выстрелил, изменяясь. Сияющий золотой щит перед женщиной на долю секунды опередил пулю. Слитным движением защиты и атаки, она швырнула золотой диск в Вана. Апокалипсис едва увернулся, отбросив Таэш в объятья Кисы.

Доспех укрыл меня бронёй в долю секунды. Накладки воронёного металла почти неощутимо легли на самые уязвимые части крыльев. На трансформацию не было времени.

Мелкая тварь в один прыжок достигла края пирса и пауком забралась под него. Я выстрелил сквозь доски. Раз, два, три, четыре... ранил. Прицелился чуть тщательней...

...успел увидеть, как тенью в меня врезается чёрная стрела, уводя руку вверх. Показалось, будто в грудь кувалда врезалась, снося меня в море! Нифига себе мощь, мой доспех же отбрасывает тёмные стрелы!

В одно движение накинув поле левитации, взмахнул крыльями и подбросил себя вверх.

Руки отца семейства всё ещё истекали чёрным туманом. Чёрным туманом и кровью. Он не тёмный! И он... знаком мне...

Отбросив секундное замешательство я прицелился в нового врага. Швырнув ещё одну тёмную стрелу в мою сторону, враг помчался прочь во всю прыть. Увернувшись, я мельком взглянул в сторону брата. «Мама» Таэш удирала от Вана с какой-то нереальной для человека скоростью.

Да люди ли они вообще?!

Киса вскрикнула. Раненая мелкая тварь, вылезшая из-под пирса, схватила Юлю за волосы со спины и как в замедленной съёмке тянула к себе, раскрывая острозубую пасть, чтобы вцепится в горло. И я никак не успевал его остановить!

Сжал кулак, активируя печать, и со всей дури нанёс ментальный удар по сознанию пацана. Он дёрнулся, а я рухнул вниз, едва удерживаясь в сознании. Успел увидеть, как Райн подставляет свою руку под зубы мелкой твари.

Сгруппировавшись ещё в падении, перекатился через плечо и с усилием встал. Голова страшно кружилась, мир приходилось удерживать на месте титаническим усилием воли.

Тварёныш с окровавленной мордой, раскинувшись, лежал на пирсе. Нож в сердце ясно давал понять, что этот выродок уже больше никого кусать не будет. В приоткрытом рту — обычные, человеческие зубы...

Райн тяжело дышал, прижимая к себе разодранную в лохмотья руку. Пасть и когти мелкой твари мне всё-таки привиделись, или нет?! Такое вообще возможно сделать человеческими руками и зубами?!

Со сдавленным стоном выдохнув, Райн упал, выгнулся в судороге. Часы-приёмник на моей руке пронзительно запищали, реагируя на диагност последнего ар'Риа.

Твою ж мать!

Кинувшись к другу, я на бегу сформировал в руке расширенную версию «ледышки». Едва прозрачная холодная плёнка моей силы окутала его с головой, Райнор открыл глаза. Поглядел на меня растерянно и виновато.

— Ну твою ж дивизию, Райн! Только не сдохни мне тут сейчас...

— Уж постараюсь, — криво усмехнулся друг. И его выгнуло в новой судороге, сводящей каждую мышцу, выворачивающей руки и ноги.

— Киса, как вы сюда добрались?! — быстро спросил я.

— Что тут за хрень неведомая уже произошла?! Я вас на десять минут оставил!..

— Шон, ты на машине?! — вместо ответа я вцепился в руку брата.

— Да что ж за херня... — вернулся Ван. — На машине мы!

Они все знали, что Райнор ещё не восстановился. «Ледышкой» я задержал первую трансформацию. Но всего минут на десять от силы.

— В мамину клинику, — коротко сообщил Шон, поднимая Райнора на руки. — Звоните бабушке Даре.

Ван первым схватился за телефон, набирая знакомый номер.

— Ван, вызови теневиков, пусть приберут! — попросил я.

— Сами придут, они в зоне наблюдения, — ответил Ван. — Не за тобой, за тобой хрен угонишься! За нами.

Таэш сидела, прижав ладони к щекам, неверяще смотрела на тело тварёныша. По лицу её скатились две одинокие слезинки. Я протянул ей руку.

— У нас нет времени оплакивать мелкую тварь, которая собиралась тебя съесть. Оно тебе не брат и никогда им не было. Идём!

Она неуверенно вложила свою ладонь в мою. Я в одно движение поднял её на ноги, потащил за собой. На ходу убрал крылья и доспех. В том, что Киса идёт следом, сомнений не возникало. Наверняка задержалась только чтобы плюнуть на тело дохлого врага.

Машину Шон оставил неподалёку. Райна усаживали на переднее сидение, когда Таэш неожиданно упёрлась. Обернувшись, я вопросительно взглянул на девушку.

— Кто я? — спросила она с отчаяньем. — Кто я и зачем нужна тебе?

Взяв бывшее божество за плечи, я снова взглянул в эти знакомые чужие глаза.

— Ты — та кого я вытащил из небытия ценой десятка лет собственной жизни потому, что влюбился в тебя без памяти, — ответил ей, не пытаясь снова обмануть чёртово проклятье. Кольца на моих руках ощутимо нагрелись. — Ты — моё чёрное солнце, моё проклятье и моя жизнь! — аквариум вокруг со звоном лопнул, возвращая ощущение реальности и дикую боль в теле, пробитом насквозь тёмной стрелой. Поверхностный анализ состояния подсказал, что пробито у меня справа ниже ключицы, но выше лёгкого. Само заживёт. Крови почти нет, значит, спазм сосудов при ударе сработал как надо. Так моё тело, в теории, должно реагировать при любом повреждении, но в реальности случается далеко не всегда. — А теперь бежим, иначе Райн из-за нас сдохнет!

И она пошла за мной, больше не упираясь и не заставляя себя тащить.

Не прошло и трёх минут, как мы уже были у дверей клиники. Скорость, с которой гнал, лавируя в потоке машин, мой старший брат, позволила сэкономить драгоценные секунды. По рукам Райна уже ползла чешуя. Небольшими участками, а не сплошным узором, что было очень, очень плохо.

Бабушка уже ждала нас. На пятой минуте вокруг уложенного на койку тёмного суетились трое врачей и бабушка Дара.

Райнора корчило от боли и судорог, белые простыни буквально заливало кровью. Он метался с глухим воем, уже едва ли осознавая что-то кроме своей агонии. Ткани тела между пятнами чешуи разрывались, не в силах завершить трансформацию правильно. У него не хватало сил, концентрации и умения терпеть боль. Он не сможет.

Изнутри поднялась и накрыла с головой обжигающе-холодная волна. Я не могу потерять друга. Не сейчас и не так!

Не все переживали первое обращение в боевой облик. Из двадцати мальчиков умирают пятеро. Из двадцати девочек — одна.

У него нет шансов. Этот тёмный не рос среди нас, его не учили так, как учат любого ребёнка моей расы. У него едва ли полностью сформированы внутренние предохранители, нет защитных механизмов в подсознании. Он не восстановился после отравления, не готов ни физически, ни ментально!

Я никогда не направлял детей так, как это делают старшие. Но я знаю теорию. И здесь больше никого нет, кто сумел бы сделать это за меня. Могла бы бабушка. Наверное. Но если она до сих пор этого не сделала, значит, на то есть причины. Как бы я ни сомневался в себе сейчас — у Райна только один шанс на выживание.

Встав в изголовье кровати, я положил ладони на виски друга. Не погружаясь в разум. Только позволив себе услышать его, а ему — услышать меня. Вобрал в себя боль и страх, отдавая взамен ясность сознания и уверенность в себе. Я без слов направлял, показывая, что надо делать, ощущая, как сам едва удерживаюсь от неконтролируемой трансформации.

...Очнувшись, некоторое время пытался понять, где вообще нахожусь. Знакомый диванчик в белом коридоре. Я здесь уже был. Шон как раз заканчивал перевязку и дёргал бинт, заставив поморщиться от боли. Блин, опять футболку разрезали. У меня их не бесконечное количество! Надо заказать ещё.

— Райнор жив? — сипло поинтересовался у брата я, отпихнув его руки от уже завязанного узла. — Не дёргай, и так болит просто жесть как.

— Жив, — ответил мне Шон, формируя на кончиках пальцев «ледышку» помощнее и набрасывая на мою рану. — Третья стадия. С первичным срывом, но сразу третья! Райн, кстати, офигенной масти. Чёрный с красным и золотом. Я таких вживую ещё не встречал! Во, смотри... — брат показал мне фотографию на своём телефоне.

— Скинь мне, — попросил я, чувствуя, как поплыло сознание. — Шон, что-то я устал. Приглядишь тут за всем?

— Конечно, братишка, — ответил мне старший брат. — Не переживай, всё под контролем.

Его выражения лица я уже не разглядел. Мир слишком сильно расплывался. Ну и фиг с ним, с этим миром... А мне надо поспать хотя бы минут тридцать...

* * *

— Ты совсем-совсем ничего о нас не помнишь, маленькая?

Ван рассматривал эту новую версию Таэш, подмечая каждую деталь. Он знал. Знал, что её пробудил кто-то другой, что прежняя личность новорождённой богини полностью стёрта. Знал, что она уже больше не та умная, слегка сумасшедшая малявка, что с восторгом дёргала его золотых змей и шла с ними по Старому миру. Что она больше не... не созвучна с яркой, сильной и чистой душой Крылатого. Эта новая Таэш — совсем иная.

Знал. Но верить не хотел и не мог.

— Нет, — очень тихо ответила девочка, не поднимая головы. — Я ничего не помню и ничего не понимаю...

Ван сжал кулаки до хруста в пальцах. Разжал, взглянул на свои ладони невидящим взором.

— Ничего, маленькая. Мы обязательно всё исправим. А даже если память к тебе не вернётся — я всё-всё расскажу как оно было.

Таэш... Таис, как она себя теперь называла, забралась на диван с ногами и обняла коленки. Они сидели в самом дальнем углу пустой прогулочной зоны клиники, в которую привезли Райнора. Всё уже решилось, Райн выжил, Ирдес, снова раненый, валялся без сознания, а скоро близнецы должны были привезти Герду.

Слишком много событий, требующих внимания, происходили одновременно. Да ещё куда-то пропал Ильен.

Двойняшки переступили порог и уставились на нежданную гостью.

— Опаньки, — в голос произнесли они. — Малая!..

Они легко, будто пушинку, стащили её с дивана и крепко обняли с двух сторон. Эта слабая, беспомощная девочка не могла сопротивляться двум сильным, тренированным подросткам. Да и вряд ли хотела.

— Она нас не помнит! — громко произнёс Ван, прерывая бурную радость белобрысых Маньяков.

— В смысле?! — не поняла Маня. Посмотрела на светлого, проверяя, не шутит ли друг. Поняла, что не шутит. Внимательно взглянула в лицо девушки. — Как это так, что наша малая нас не помнит?

Только сейчас белобрысая парочка подметила отличия этой Таэш от прежней.

— Правда ваша? — как-то особенно беспомощно спросила девочка.

— Наша! — тут же заверили двойняшки.

— Ну, мы иногда согласны, что ещё Ирдеса и Вана, — добавила Маня.

— Потому что они тоже наши. Как и Киса.

— Скорее, это мы — её!

— Ну, да, Киса главнее нас.

— Иногда.

— Когда мы так решили.

— А мы так решили давно!

— И то, что ты — наша, мы тоже решили. Давно!

— Тогда расскажите мне — кто я?.. — едва смогла выговорить девчонка.

И горько заплакала, закрыв лицо руками.

* * *

Проснуться и не вырубиться сразу после этого мне удалось часов через пять. Голова уже не кружилась так сильно и организм даже согласился, что можно вставать. За окном уже темнело. Рядом никого. Обнаружил себя я не там, где уснул. Сел на диване, огляделся. Кажется, тут дежурные врачи спят по ночам.

Смутно припомнилось, что приходил отец и пытался меня растормошить, расспрашивая, что случилось и чем помочь. Кажется, я посоветовал ему заниматься делами и отвалить от спящего сына.

Интересно, сколько событий успело произойти пока я в отключке валялся? Да и с чего меня так вырубило вообще? Ранение не такое уж серьёзное, меня и посильнее били. Хотя... Поведя плечом, я признал, что рана болит очень сильно. Хотя кости, вроде бы, целы.

Ладно, где там мои таблетки?..

Обшарив все карманы и не найдя ни одной пачки обезболивающих, я начал испытывать сильнейшее раздражение. Ладно, хрен с карманными таблетками, где там моя походная аптечка?

Тут в кабинет заглянул отец.

— Как ты, сын? — поинтересовался папа, переступая порог.

— Рана от стрелы болит зверски, а обезболивающих найти не могу, — пожаловался я.

Папа набросил на мою рану «ледышку» и достал из кармана свою пачку анальгетиков. Зажевав сразу три, я слегка успокоился и позволил отцу сменить на мне бинты. Аптечка папы ещё пообширней моей будет. Крови почти не было. Поверхностный ожог на груди сантиметра три в диаметре, да выходное отверстие на спине всего пару миллиметров. Противоожоговая мазь накрыла рану прохладой. Боль отступила и позволила включиться мозгу.

— Пап, я как-то очень надолго вырубился в ключевой момент, — поморщившись, я растёр ладони. — Что тут было, пока меня не было?

Вытащив из кармана новую резинку, я завязал волосы. Предыдущая куда-то пропала, как и тысячи-тысяч её предшественниц. Скорее всего снова порвалась и где-то потерялась по дороге. А может я сам её снял, чтобы не мешала спать, и благополучно потерял.

Надо сменить растерзанную футболку. Вроде бы у меня в сумке была ещё запасная? Целая футболка нашлась только одна — с обрезанными по самые плечи рукавами, капюшоном, да ещё и красного цвета. Блин, это не моя. Или Вана, или Райна, я таких себе не позволяю. Ну и фиг с ним, надо же мне что-то надеть?

— Текущие вопросы без тебя решаются, сын, — пожал плечами отец. — С Райном всё в порядке. Теперь уже. Ты нашёл Таэш?

Я вздрогнул, вспомнив о ней. Память меня не подводит, но мне не хотелось думать об этом прямо сейчас.

— Нашёл... — медленно кивнул я. — Только... Всё очень странно.

— Это я уже понял, — вздохнул отец. И перевёл тему: — Сын мой, есть только два дела, которые требуют твоего непосредственного внимания ближайшее время.

— Целых два? — скептически хмыкнул я, припоминая список своих обязанностей.

— Пока что, — с улыбкой ответил отец. Нахмурился: — И первое из них — добыча двойняшек.

Не сразу сообразив, о чём это он, я, наконец, вспомнил утренний разговор.

— А. Точно. Они же Женю притащили. Упыря этого...

— А на второе дело... Я хочу, чтобы ты взглянул сам.

И папа жестом пригласил меня следовать за ним. Хм. Если папа предпочёл ничего не сказать, значит хочет, чтобы я составил своё независимое мнение.

Дверь в палату открылась бесшумно. Детская комната, приспособленная под лечебные цели. Удобная кровать с горой подушек, ноутбук на столике, большое кресло и пара стульев. Разукрашенный детскими картинками шкаф и куча неважных, но уютных мелочей, создающих ощущение, что ты не в больнице, а в обычной детской.

Она полулежала среди подушек и читала книгу. Вздрогнула, заметив меня. Посмотрела недоверчиво. Узнала. Заулыбалась смущённо. Совсем ребёнок.

— Привет, Герда.

— Привет, Крылатый...

Минут через десять к Герде притащился Ван. Мы поразвлекли её ещё немного, но вскоре девочка начала отчаянно зевать. И мы оставили её на попечение сиделки.

Отойдя так, чтобы нас точно не услышали, мы с братом переглянулись.

— Скажи, что это мне одному показалось, — почти жалобно произнёс Ван.

Близкое общение с богами заставило научиться видеть и чувствовать малейшие отличительные черты божественных сущностей. Мы, как инфернальные псы, отличаем их по ментальному запаху.

Сжав ладонями виски, я подавил стон отчаянья. Вздохнул.

— Знаешь, кем я себя сейчас ощутил? — повернулся к брату. — Коллекционером. Коллекционером изувеченных, бессильных, избитых богов.

— Значит, не показалось.

Я помолчал. Спросил не о том, о чём хотелось:

— Все наши здесь?

— Ага, — кивнул брат.

— Жесть какая, мы ж всё разнесём...

— Есть такая опасность, — согласился брат.

Голова снова начинала болеть.

— Перенапряг словил? — Ван заметил, как я потираю висок костяшками пальцев.

— Ещё какой. Настолько вложился в этого альтернативно разумного, что сам чуть не сдох. А близнецы ещё добычу припёрли, и мне надо пойти его прирезать.

— Давай я сам Женю пристрелю, делов-то, — пожал плечами светлый.

Ну уж нет. Снова палачом ты не будешь. Одно дело убить в бою, совсем другое — казнить приговорённого.

— Он суд просил. Надо хоть формальность соблюсти. Так что завтра. И пока мне надо восстановить силы. От прочтения ещё одного разума за сегодняшний день у меня мозг взорвётся. Таэш у близнецов?

— Где ж ещё, — кривая усмешка половиной рта.

Это хорошо. А мне надо подумать и поспать. Неплохо бы ещё и поесть. Домой хочу...

Проснулся я рано. Мы с отцом вчера молча свалили домой. Я, Ван и папа. Предупредил только Кису, чтобы звонила, если понадоблюсь.

Утренний душ не заставил меня окончательно пробудиться. Мне просто не хотелось...

Высушив волосы, добыл из стола заначку резинок. Теперь надо перебинтоваться, выпить обезболивающее, потом найти целые и не в тряпку затасканные джинсы с футболкой. Да ещё и чтобы малы не были. Позвонив в ателье, которое шило для меня последний год, заказал у сонного мастера два десятка комплектов повседневной одежды. Я могу позвонить им хоть ночью, мне ответят и не пошлют лесом.

Рана снова болела так, что я вытащил из аптечки самые сильные обезболивающие.

Завтрак в компании отца и брата прошёл в молчании. Каждый думал о своём.

— Ну что, поехали? — предложил отец, едва окончив трапезу.

Я взглянул на часы. Почти восемь утра.

— Пора, — вздохнув, произнёс я.

Отказавшись ехать с отцом и братом, я взял свой мотоцикл.

Добрались мы достаточно быстро. Утро выходного дня, на дорогах машин почти нет. Путь и ветер в лицо всё же привели меня в сознание. В здание клиники я заходил уже вполне уверенным шагом.

Двойняшки встретили меня подсечкой и попыткой свалить на пол. Тело сработало рефлекторно, я рыбкой нырнул между ними, прокатился по полу, вскочил и изготовился к любимой игре «наваляй ближнему своему»!

— Лажаете, блондинки?! — подначил близнецов я.

— Ща мы тебе покажем, чему нас Кордан учит, — пообещал Даня, окинув меня оценивающим взглядом.

— Принцесса брюнетка, — ядовито добавила Маня.

— Но-но! — я погрозил близнецам пальцем. И с самым серьёзным видом поправил:— Королева брюнетка!

Даня заржал, а Маня, весело хихикнув, неожиданно кинулась мне в ноги, пытаясь сбить. Я подпрыгнул и... позволил себе неловко налететь на Даню.

Мы больше веселились, чем дрались, отпихивались руками и ногами, не позволяя себе серьёзных ударов. Пытались уложить друг друга носом в пол и не позволяя друг другу это сделать. Они знали про мою рану и были крайне аккуратны. Мне тоже приходилось быть аккуратным с самим собой и напрочь глушить боевые рефлексы.

Примерно через минуту этой дружеской потасовки мне всё-таки удалось подсечь ноги Дане, но в тот же самый момент меня в плечо толкнула Маня! Ухватив её за локоть, я упал на пол вместе с ней, поднял левую руку и объявил:

— Ничья!

— У вас всегда так? — голосок со сдерживаемым смехом прозвучал из коридора, ведущего к палатам.

Подняв голову, я обнаружил Герду, сидящую в кресле-каталке, и стоящую рядом Кису.

— О, привет, девочки, — я махнул рукой, неторопливо вставая и помогая подняться всё ещё хихикающим друзьям.

— Это они сегодня ещё ничего не сломали, — весело фыркнула Киса. — Если б с ними ещё и Ван был, тут было бы какой-нибудь наиболее хрупкой мебелью меньше.

— Что тут кому сломать надо? — живо поинтересовался Ван, только что переступивший порог приёмного покоя.

— Я вас обожаю, — выдавила Юля сквозь душивший её смех.

— Потому что мы — самые лучшие? — предположил я.

— Определённо да! — согласилась Киса, всё ещё смеясь.

Я был им всем рад. Пусть разум мой сейчас как сонная амёба, не желающая осознавать реальность такой, какая она есть, но я очень рад ненадолго ощутить себя прежним. Пацаном, без мира на плечах и венца, тисками сдавившего голову.

Повернувшись к двойняшкам, я негромко спросил:

— А где?..

— Спит ещё, — не дал мне закончить фразу Маньяк.

— Она не такая выносливая, как мы, — сказала Маня.

— Займётесь?..

Двойняшки серьёзно кивнули.

— А Райн? Тоже дрыхнет?

— Не знаем ещё, — пожали плечами двойняшки.

— Тогда пойду проведаю, — решил я.

Райн, уже в человеческом облике, не спал. Молча страдал, лёжа под капельницей, весь перемотанный бинтами. Болело у него, судя по выражению лица, вообще всё. До конца ещё не успели сойти последствия отравления, а уже разодрана до костей мелкой тварью рука и мышцы вместе с кожей поразрывало первой трансформацией.

При первом обращении в мозгу образуются нейронные связи, которыми в дальнейшем и пользуется любой тёмный для принятия второго облика. До первой трансформации у нас их нет, поэтому так часты подростковые смерти и разнообразные косяки, вроде первичного срыва. Тело уже умеет, а мозг ещё не знает, как этим управлять. Тренировки и предварительное обучение помогают лишь отчасти. Если б не современная медицина, смертей было бы в разы больше.

— Как ты? — сочувственно поинтересовался я, садясь на краешек койки.

Райн скосил на меня мученический взгляд.

— А по мне не видно? — риторически спросил тёмный.

— Да ты почти цел! Тебе кости не переломало и внутренности целы.

— И такое бывает? — непонятно, чего в его измученном голосе было больше — облегчения, что с ним ничего хуже не случилось или ужаса от того, что так вообще могло быть.

— Не представляешь, как часто, — вздохнул я. — Некоторые себе шею ломают в судорогах. Рёбра внутренности рвут. Но хуже всего когда позвоночник ломается.

— Ну, охренеть. Я думал, что рассказами про всякие кошмары обращения ты меня напугать хотел, чтобы я не бузил, — жалобно ответил тёмный. — Как ты вообще выжил-то?!

— А у меня не было первичного срыва, — пожал плечами я. — Пулевые ранения тогда были. А срыва — нет. Я очень рано обрёл второй облик. И от этого у меня гора проблем, которых ты на себе не узнаешь.

— То есть, моя жизнь ещё не так плоха, и можно радоваться? — попытался улыбнулся Райнор.

— Ну не страдать же, — хмыкнул я.

Достал телефон, посмотрел фотки, скинутые вчера Шоном. Да, брат прав, такой масти я вживую ещё не видел.

Основной цвет у него был чёрным. По пальцам шла тонкая, золотая полоска, сливаясь на запястье и, постепенно расширяясь, поднималась по рукам до плеч, образовывала на груди «воротник», спускаясь широким, с «лохматыми», как пламя, краями, треугольником от ключиц. Рисунок на спине на фотке было не видно, но золотая полоска на голове образовывала символический венец. Крылья покрыты узором будто изморозью. Золотой цвет переходил в тёмно-красный, только потом превращаясь в чёрный.

Показал Райну.

— Смотри, какая ты теперь гламурная принцесса!

Райн, как раз в этот момент взглянувший на экран, расхохотался. Смеяться ему было больно, он пытался сдержаться, но получалось не очень.

— Та ещё красотка, — ответил Райнор, вытерев выступившие от смеха слёзы.

— Победительница конкурса красоты! — посмеиваясь, подтвердил я.

Райн снова неудачно попытался сдержать смех и кивнул, соглашаясь.

Через пару минут меня из палаты выгнали врачи. Райну стало совсем плохо и ему вкололи снотворное. Пусть себе спит, быстрее восстановится. У меня на этого тёмного планы в ближайшем будущем. И в дальнейшем. И вообще.

В коридоре меня поймала Киса и настойчиво попросила поговорить с Гердой.

— Ты понимаешь, кто она? — напрямую спросил я.

— Да, — легко ответила Меру. — Она моя сестра. Сола.

— И собрал нас всех в одном месте — Деймос.

— Я уже думала об этом, Ирдес, — ответила она. — Но ведь пока что Деймос не сделал ничего, что было бы направленно против нас.

— Но он знает о нас больше, чем мы сами!

— Возможно, — кивнула Юля. — Но нам ведь могло и просто повезти.

— Он знает, Киса, — уверенно повторил я. — Он сказал мне, что собрал нас вместе, потому что друг без друга мы бы не выжили.

Юля задумчиво взглянула на меня. Помолчала. Медленно ответила:

— Я иду по этому миру гораздо дольше чем ты, Крылатый. Иногда дороги сплетаются потому, что должны сплестись. Потому, что задолго до рождения ты сам планируешь вехи грядущей жизни. Но если за нас запланировал Деймос... Мы узнаем, кто он. И если Деймос наш враг — он умрёт.

Я вздохнул. Потёр переносицу, поморщившись. Снова начинала побаливать голова.

— Так о чём там с Гердой поговорить надо?..

Девочка никак не могла решить, как именно она хочет восстановить своё изувеченное тело. В наших клиниках не так давно начали выращивать потерянные конечности и органы из клеток пострадавшего. Сложности ещё бывали, в основном с нервами в потерянных конечностях, но в целом... Разве что глаз новый девчонке не сделать, а руки-ноги-кожа — не такая уж нерешаемая проблема. Только тёмный врач нужен. Встречались и люди с похожими способностями к медицине, и такие люди у нас весьма ценились.

У Герды отсутствовал тазобедренный сустав, и вот тут были сложности — врачи не обещали полную функциональность ноги. Зато обещал папа, но другим способом. Так, как он умеет — артефакторный протез.

Расспросив обо всём этом сначала врачей, потом девочку, задумался. Я бы и сам на её месте не мог решить. Впрочем...

Поднявшись из кресла, в котором сидел, дёрнул футболку, расстёгивая клёпки. Взглянул на Герду и попросил:

— Ты только сейчас не пугайся, ребёнок.

И выпустил крылья. Кажется, она забыла, как надо дышать.

— Ты... ты ангел?.. — еле прошептала полулежавшая на диване девочка.

— Я тёмный, — снисходительно улыбнулся. — Просто некоторые в моём роду появляются вот такими.

Сел рядом с ней, позволил неуверенной детской руке убедиться, что её единственный глаз не лжёт. Меня бесило, когда касались моих перьев, но в некоторые моменты лучше перетерпеть.

— Тебя не просто так зовут Крылатым! — дошло до зеленоглазой и солнцеволосой спящей богини.

— Ага, — кивнул я и убрал крылья.

Нашёл в телефоне видео, где мы дурачились с Ильеном, пытаясь побить друг друга самым кончиком крыла.

— Это мой дядя, — объяснил я, показывая девочке видео. — У него были такие же крылья, как у меня. Ему их отрезали... Новые сделал мой отец.

Герда досмотрела видео до конца. Помолчала ещё с полминуты. И решительно произнесла:

— Я хочу такую ногу и руку.

Я только кивнул, пряча телефон.

— А если я потом захочу... обычные руки... можно будет это сделать?.. — тихонечко спросила Гера.

— Можно, — ответил я. — Если ты захочешь — то всё можно.

И девочка совершенно счастливо мне улыбнулась. Будто засияло маленькое солнышко. Яркое и тёплое.

— Спасибо тебе, Крылатый.

— Мне-то за что? — пожал плечами я. — Это близнецы всё устроили...

— Они такие только потому, что у них есть ты, — ответила мне солнечная девочка.

— Вряд ли, малышка.

За дверью терпеливо ожидали Киса, врач и папа.

— Она решила, — только и сказал я, пропуская их в детскую палату.

Пришёл в себя я только минут через пять. Мне от её света аж мозг слегка подвинуло. Удивительное ощущение покоя, уверенности и собственной силы давало это её незримое сияние. Ощущение, что мир мне подчинится, я абсолютно всевластен и всесилен. Потому, что в это верит солнцеволосое божество.

Пора вырабатывать иммунитет к Свету.

Встряхнувшись и мысленно дав себе пинка, я позвонил двойняшкам.

— Чё надо? — привычно отозвалась Маньячка.

— Я б тебе в рифму ответил, да неприлично. Где вы там Женю бросили, двойня?

— Ты там в палате у Герды? Погоди, мы ща придём, — и Маньячка сбросила звонок прежде, чем я ответил, что я уже чёрт знает где, а не у Герды.

Впрочем, далеко идти мне не пришлось, мы столкнулись с белобрысой парочкой в коридоре.

— Идём, — коротко мотнул головой этот двутелый монстр, по ошибке названный безобидным словом «двойняшки».

У ворот больницы нас уже ждал Шон, сидевший за рулём машины. Я сел на переднее сидение, рядом с братом, признавая его право участвовать в моих делах.

— Так куда вы его запихали? — снова спросил я расположившихся на заднем сидении Маньяков.

— К Юлиному папе, в КПЗ, — отозвался Даня.

— Его там не прибили без нас? — поинтересовался я, обернувшись.

— Даже если прибили — одной гнидой меньше, — недобро сощурилась Маня.

— Ладно, поехали, — вздохнул я. — Что уж теперь...

Шон, за всё это время не проронивший ни слова, завёл машину.

Ехали мы долго. Брат не торопился. Было видно, что он о чём-то думает.

Только остановив машину рядом с милицейским участком, Шон спросил, повернувшись ко мне:

— Сам убьёшь?

— Не знаю, — ответил я, пожав плечами. — Разум сначала прочту, а там уже решу.

Близнецы пошли вперёд, показывая дорогу. Шон придержал меня за плечо, заставив чуть отстать. Наклонился к моему уху и тихо произнёс:

— Не пускай их.

Я кивнул. Знаю. Они слишком сильно жаждут мести и ещё не научились себя контролировать. Убить его в драке они могли без последствий для своего внутреннего состояния, но казнить — нет.

У дверей нас встретил Юлин отец. Обнял двойняшек как родных, пожал руку Шону и мне.

— Вы уверенны в вине этого мальчика? — спросил мужчина, когда мы уже шли к камерам. — Очень уж он... беспомощный, что ли.

— Не обманывайтесь, Валерий Иванович, — ответил я. — Он лицемер, каких поискать.

— Двуличная тварь! — будто выплюнула Маня.

— Не психуй, Мариша, успеешь ещё, — произнёс Шон.

Я взглянул на брата удивлённо. С каких это пор Маньячка стала «Маришей»?

— Она выросла, — в полголоса ответил брат. — Даня тоже, но ему это имя впору, а вот ей «Маня» стало маловато.

Взглянув в затылок так и не обернувшейся Маньячки, я согласился:

— Пожалуй, ты прав... Манюня?

— В глаз как дам больно! — пообещала девчонка, бросив взгляд через плечо.

— Отзывается, — повеселел я, найдя новый способ доканывать друзей.

Женя сидел в одиночке. Точнее, лежал. Лицо в синяках, разбитые губы едва начали подживать. Светлые волосы до сих пор местами плохо отмыты от крови. Под футболкой перевязанные рёбра. Хорошо его двойняшки отделали. Проснувшийся, едва мы вошли, Женя сел на койке. Двигался он тяжело и осторожно.

— Я прошу имперского суда... как ученик академии, являющийся временным подданным империи... — с трудом выговорил избитый Женя.

— Табуретку мне добудьте, — потребовал я у своих спутников.

— Я не хочу, чтобы меня читал ты, — сокурсник опустил взгляд в пол.

— А я не позволю это сделать никому другому, пока не решу, что с тобой делать, — жёстко ответил я.

Женя молча кивнул и больше не проронил ни слова.

Через пару минут мне притащили деревянный стул. Некоторое время я смотрел в глаза моего бывшего врага, поминутно вспоминая каждое столкновение с этим человеком. И вспомнил... немую, отчаянную мольбу о помощи. Которую я проигнорировал.

Никто в здравом уме не просит полного чтения души. Да я даже в девять лет не давался менталистам и закрывался в кокон! Это даже неприлично, когда кто-то видит тебя так... полностью! У него должна быть очень веская причина просить об этом.

Брат вытолкал всех остальных, зная, что я предпочту читать разум без свидетелей.

— Шон, будь рядом, — попросил брата я. — Мне нужна страховка.

— Понял, — кивнул Шон и сел на свободную койку у стены.

— Ляг лицом вверх, — приказал Жене я.

Тот не стал возражать, ложась обратно на своё место. Я немного переставил стул, положил руку на его лоб, закрыл глаза и активировал печать.

И погрузился в память Евгения Добровольского...

...Убрал руку. Сжал ладонями свои виски.

— Всё? — отреагировал на моё движение Шон.

Я не ответил. Мне было плохо от одного взгляда на Женю. На бывшего сокурсника, который ожидал, что я скажу.

— Я буду рад смерти, — тихо произнёс последний из братьев Добровольских.

Ад никогда не заканчивался для него. Никогда. Даже сейчас, в минуты покоя.

— Мне очень жаль, — негромко и тяжело выговорил я. — Мне жаль, что я не услышал тебя раньше. Это моя огромная ошибка. И я и прошу у тебя за это прощения.

Женя поднял взгляд. Удивлённый. Тоскливый.

— Я сам должен был... Они никогда меня не простят?..

— Не знаю, Жень. Не знаю.

Со вздохом поднявшись на ноги, я спросил у брата:

— Сколько времени прошло?

— Около часа, — отозвался брат. Смотрел очень внимательно и серьёзно. — Ты долго с ним.

— А надо было ещё дольше. И раньше, — мрачно ответил я. — Где двойняшки? Мне надо с ними поговорить.

— Пошли поищем, — предложил брат, вставая.

Когда мы отошли так, чтобы Женька уже не мог нас услышать, Шон негромко произнёс:

— Ирдес, ты весь серый...

Остановившись, я отвернулся, а потом и вовсе уткнулся лбом в стену. Я бы хотел убить их всех... Убить до того, как они изувечат эту уникальную душу, похожую на прозрачный, драгоценный сапфир...

Я ударил кулаком по стене с такой силой, что едва не сломал себе запястье. Хорошо хоть доспешная перчатка на одних рефлексах обтянула руку, не давая мне разбить костяшки.

— Он ни в чём не виноват, Шон. Ни в чём. А мы его едва не убили...

Близнецы нашлись в кабинете подполковника Тартынского. Пили чай с печеньем и что-то весело обсуждали. Умолкли, стоило мне войти.

— Вы мне нужны. Оба. Сейчас. — Мне было так погано на душе после прочтения Жени, что даже разговаривать получалось только какими-то короткими, пустыми фразами.

Двойняшки встали и вышли в коридор за мной. Пройдя до конца коридора, я сел на подоконник спиной к зарешёченному окну и протянул друзьям ладони. Переглянувшись, они так же молча протянули свои. Соприкоснулись кончиками пальцев...

После нашего беззвучного разговора прошла пара минут прежде, чем Даня выдохнул:

— Это что ж за жесть такая...

— Его не убить надо, — грустно признала Маня. — А лечить.

— Хотя добить из жалости — неплохой вариант, — добавил Даня. — Я бы на его месте сам повесился...

Я молчал. Слишком яркие ещё чужие воспоминания. Чудовищные. Даже десятой части я не показал двойняшкам. Да и сам увидел далеко не всё. Я не смог читать его дальше. Просто не смог.

Есть такое понятие — невыносимые страдания. Их невозможно пережить. Никак. Совсем. И для ребёнка невыносимых страданий гораздо больше, чем для взрослого. А если пыткам подвергают ребёнка... всё время... постоянно... Да ещё и на полном серьёзе требуют быть за это благодарным...

Неудивительно, что он... такой.

Как же ты ещё смог остаться таким волевым, Женька? Таким упёртым и непримиримым, с неизменными взглядами на то, что правильно и нет...

Я подумал, что до сегодняшнего дня никогда не видел его в футболке. Он всегда носил одежду с длинными рукавами.

Ему отращивали конечности в тёмной клинике. Чтобы не светил своим уродством в богатой семье. Правую кисть и пальцы на левой руке, оторванные взрывом связки петард, примотанных к его рукам скотчем. В качестве игры!

Без счёта свели уродливых шрамов, чтобы не смог доказать, что его пытали. И десятки шрамов оставили, чтобы не забывал, чем грозит хоть тень неповиновения. Зашивали разорванную ударом при очередном избиении печень в реанимации. А родители рассказывали врачам, как психически больной подросток, склонный к фантазиям и вранью, упал с лестницы и напоролся на тумбочку...

Он убегал. Его возвращали. И наказание за побег каждый раз было таким жестоким, что я раньше представить себе не мог, что можно над кем-то так издеваться...

И как же я тогда угадал о ломке психики, которую опробовали на нём... Наркотики, психоделики, пытки.

Почему я чувствую такую чудовищную вину перед тобой, Женька?..

Его не просто не любили, как Райнора... его держали в семье чтобы было над кем издеваться. Что-то кроме унижений и боли Женя узнал из книг. Это оказалось единственным спасением для ребёнка, ещё в четыре года научившегося бегло читать — побег в иные миры. Пусть только мысленно, но это было бегство в другую реальность, где существовали любящие родители, друзья и совсем иная жизнь. Книги, музыка, в которые можно было уйти и погрузиться с головой, да заступничество и искренняя любовь сводной сестры, позволили настоящему Жене остаться... человеком.

В отличие от всей своей компании Женя — не урод. Настоящий Женя, а не его больные ипостаси. Он не смог выдержать постоянного ужаса, издевательств, насилия физического и психического. И приспособился как получилось.

Я бы на его месте, наверное, даже и не выжил бы.

Один из трёх — настоящий психопат. Чрезвычайно умный, чрезвычайно жестокий. Очень расчётливый. Именно он «приручил» Стаса.

Родной матери сын оказался не нужен. В семье отца он был чем-то вроде живой игрушки, паршивого уличного котёнка, взятого для того чтобы их ребёнок развлекался и отец срывал злобу именно на нём, а не на законном сыне. Мальчик Стасик «играл» с никчёмным и ненужным братом. С живой игрушкой... с которой можно было делать всё, что угодно кому угодно... И как ему только удалось настолько выдрессировать Станислава, что тот перешёл от издевательств к обожанию?

Было только одно живое существо, защищавшее и любившее его. И девчонка, его сводная сестра — поплатилась за это жизнью...

Его жизнь мне даже вспоминать не хочется, настолько это... невыносимо.

Второй являлся лишь несчастным ребёнком, пребывающим в смертельном ужасе от происходящего.

И основной. Первоначальный. Личность человека умного, неординарного, отзывчивого, отважного и жертвенного. Личность, которой психопат воли не давал.

Вторая нежизнеспособная личность не имела имени вообще.

Психопату было в принципе наплевать, как его называли, пока не мешали развлекаться. Они могли как находиться рядом и наблюдать, так и воевать за контроль и «гасить» друг друга. Провалы в памяти и полная замена сознания были не частой практикой — психопат предпочитал давать первоначальной личности наблюдать за происходящим. У Жени, до столкновения со мной, не было реального стимула для войны со второй личностью. В том подвале — он пытался попросить меня прочесть его мысли, чтобы я увидел сам. Потому что сказать ничего не мог.

Если Женька открыл свой разум полностью, то психопата я едва смог прочесть поверхностно. Он сопротивлялся и прятался. К нежизнеспособному еле прикоснулся — концентрированное безумие и бесконечный ужас, я не мог такого выдержать.

Вынув из кармана телефон, я набрал один из номеров, которые знаю наизусть.

— Привет, мам... У меня к тебе вопрос — у тебя есть свои психиатры и менталисты? Только мне нужны очень хорошие спецы... Да не мне самому, мам! Человеку, в котором я заинтересован... Предварительный диагноз? Множественное расстройство идентичности... Нет, не настолько критичное, как могло бы быть в его ситуации. Очень сильный разум... Восемнадцать ему... Ага, понял... Доставлю в клинику. Сам придёт, не переживай, тащить не буду. Или пойдёт, или я его убью, у него выбора нет... Понял. Буду ждать.

Сбросив звонок, я обменялся с подошедшим братом мрачным взглядом. Разговор с мамой он слышал.

— Три личности, — ответил я на незаданный вопрос Шона. — И мы не часто видели основную. Побочная личность у власти — психопат.

— Какая степень фрагментации? — спросил брат, прекрасно понимая, о чём я.

Помимо курса фельдшера, нас кратко обучают клинической психологии и смежным наукам.

— Критическая диссоциация с физической обособленностью. И уже давно. Но сейчас он себя контролирует. У него уникальное строение разума.

— Поехали обратно? — как-то очень грустно произнёс Шон.

Я кивнул и слез с подоконника.

Двойняшки вернулись обратно в кабинет подполковника гораздо быстрее меня.

— Дядь Валера, не будем мы его убивать, — сообщил Даня печальным голосом.

— Даже так? — через несколько мгновений тишины, спросил подполковник Тартынский. — Почему?

— Ирдес его помиловал, — ответила Маня. — И объяснил нам, почему. Мы согласны. Женя тот ещё дурак, но он жертва, а не злодей.

— Ему стоило всего лишь вовремя заговорить... Мы бы всё поняли...

— А вместо попытки разговора мы его избили. И нам так стыдно за это...

— А ведь он даже не сопротивлялся... и пытался нам сказать...

— Если б сопротивлялся — уделал бы нас обоих запросто...

Двойняшки печально переглянулись. По лицам было видно, как они сожалеют о том, что оказались до такой степени глухи, слепы и самоуверенны. Крайне полезный для них урок.

— А ты что скажешь, Ирдес? — посмотрел уже на меня подполковник.

— Что это ..., — нецензурно отозвался я. — Это наша ошибка. Самая большая в жизни.

— В общем, мы его забираем, — решили двойняшки.

— Ваше право, — вздохнул Валерий Иванович.

Всю дорогу мой несостоявшийся враг, беззвучно плакал на заднем сидении, думая, что никто этого не видит. Мне было хреново. И я никак не мог объяснить себе тяжелейшее чувство вины, сопровождавшее все мои мысли о человеке, которого я мог случайно убить, не понимая, что убиваю невиновного. Что просто... добиваю раненого...

Обернувшись, когда машина остановилась, я посмотрел в глаза бывшему сокурснику. Тёмные и уставшие до такой степени, что даже не сразу понятно, до чего они у него синие. Ярче, чем эльфийские.

— Женя, — в полголоса позвал я. — Ты всегда можешь прийти ко мне за помощью. Я никогда не откажу. В любом деле, вообще любом. Даже если тебе покажется неважным — мне так не покажется. И больше не сдавайся. Никогда не сдавайся.

Женька молча кивнул и судорожным движением вытер лицо ладонью. Двойняшки повели его располагаться и ждать врачей, а мы с Шоном остались сидеть в машине.

— Знаешь, чего я сейчас хочу? — в полголоса обратился к брату я, не поворачивая головы.

— Надраться в дрова, — точно угадал брат.

— Вот только моё тело до сих пор не готово к таким перегрузкам, — вздохнул. — Мелкий я ещё...

Брат помолчал, потом спросил, прищурившись:

— Что для людей — безвредная сладкая водичка, а для нас — «прощай адекватность»?

Я повернулся к старшему братишке. И одновременно с ним ответил:

— Мохито!

— А чтобы не уснуть, можно взять вариант с ромом, а не с газировкой, — добавил Шон.

Когда брат снова выехал за ворота, я запоздало вспомнил, сколько у меня дел... и мысленно послал всё в зад к инферналам. Даже о Таэш есть кому позаботиться. И сделают они это лучше, чем могу сейчас я.

Измученно сознание даже не особо отметило, куда притащил меня брат. Очнулся я уже со стаканом в руках. Ну, «очнулся» — слишком сильно сказано. Скорее, осознал себя в реальном пространстве, а не в аду чужой памяти.

Первый стакан я выпил залпом...

А полегчало мне на четвёртом. Сознание поплыло и тугой узел внутри начал распускаться.

— Действует, — с удивлением признал я.

Шон только кивнул, держа в руках точно такой же стакан с плавающими листьями мяты и кусочками лайма.

Прервало нас сообщение от мамы. Она приехала и интересовалась, где это носит её блудных сыновей? Я ответил, что мы будем через полчаса.

Мы с братом переглянулись и одинаково тяжко вздохнули, вставая. За руль Шон садиться отказался и мы вызвали такси.

— Я и бухущим в хлам водил, — признался Шон, пока мы ждали вызванную машину. — Но... не по этому городу. Здесь такие заковыристые дороги, что я не рискну. И если что, я тебе этого не говорил!

— Ладно, — устало отозвался я. Меня клонило в сон.

Пред мамины очи мы явились как раз через полчаса. Мамочка окинула нас внимательным взглядом и вместо ответа на наши приветствия грозно спросила, уперев руки в бока:

— Вы что, пили?!

— Ага, — меланхолично ответил я.

Мама прикрыла глаза ладонью, качая головой. Снова посмотрела на нас.

— Шон, какого демона?! Ну ты уже почти взрослый, ладно, но Ирдес!..

— Мама, только вот не начинай, — поморщился брат, задвигая меня к себе за спину.

— Да с чего это «не начинай»?! — тут же завелась наша мать. — Я отрываюсь от дел, приезжаю, потому что дети просили, а мои дети там пьют неизвестно где непонятно что?!

— Мама, давай уточним! — повысил голос брат. — Конкретно тебя никто приезжать не просил, ты сама решила. Так что нечего нас обвинять! И пили мы потому, что так было надо. Надо, мама!

— Да что такого может случиться, чтобы это было надо, тем более, ребёнку?! — мать жестом указала на меня.

Шагнула поближе, отодвигая Шона, заглянула мне в глаза, прикоснулась ко лбу. Я только слушал и наблюдал. Мне было даже интересно. Шон впервые на моей памяти так спорил с нашей матерью.

— Ирдес, да у тебя, похоже, отравление!.. Давай-ка я сейчас найду лекарства...

— Ма-ма! — Шон снова задвинул меня к себе за спину. — Ты можешь его просто не трогать?! Он и так измотан. Всё, пожалуйста, оставь Ирдеса в покое! Выдай пинков лучше мне, это я его напоил.

Моё нынешнее состояние ни в какое сравнение не шло с тем, что было при первой встрече с Дрэйком и его перцово-мелисовой настойкой. Если тогда я себя не контролировал, то сейчас я просто тормазнутый и мне всё пофигу. От этого заглохла чужая память, покрывшись густым туманом и пеплом.

— Я вменяем, мам, — негромко произнёс я, заставив её прервать не начатую отповедь Шону. — Просто не выдерживаю происходящего. И со мной всё в порядке, только спать стоило бы побольше. У меня всего лишь стресс и недосып.

— Всего лишь стресс, — проворчала мама, успокаиваясь. — Стресс — это не «всего лишь», сын мой. Это серьёзная перегрузка нервной системы с разными нехорошими побочными эффектами. Тем более, в твоём возрасте!

— Я почти всю жизнь в стрессе, — всё так же в полголоса ответил я, взглянув в синие глаза матери. — И ничего, выживаю. Так что, пожалуйста, не добавляй мне повода...

Мама вздохнула, по очереди обняла и поцеловала меня и Шона.

— Рассказывайте, дети мои, — потребовала мама, жестом предложив нам занять диван, а сама садясь в кресло за столом.

Говорил в основном Шон. Я вставлял комментарии, если от меня их требовали. Брат рассказывал об обстоятельствах совместной учёбы с компанией Евгения Добровольского, о его друзьях и всём том дерьме, что было с ними связанно. Вплоть до сегодняшнего дня и нашей поездки в КПЗ.

Выслушав брата, мама потребовала ответа уже от меня. И я чётко, без лишних подробностей, описал текущую Женину проблему.

Мама молчала некоторое время.

— Ирдес, сын мой, этот мальчик действительно тебе нужен?

«Не проще ли убить его или запереть в дурдоме навсегда?» — легко читались на её лице несказанные вслух слова.

— Если его вылечат — он будет верен мне до конца своей жизни. Женя — очень умён, мама. Его мозг даже сейчас функционирует так же, как у отборной команды гениев Кордана. У него «драгоценный разум» уровня не ниже «сапфира». Ты знаешь, какой это редчайший дар. И он мне нужен.

«Он нужен моим Маньякам», — мысленно добавил я.

И если бы только знала, мама, как же тяжело пережить необъяснимое и невыносимое чувство вины перед ним.

— Я поняла тебя, сын, — кивнула мама.

Мама, ты поняла то, что я хотел сказать. А о своих настоящих мотивах я давно научился молчать.

Какой-то очень печальной оказалась мысль о том, что я всё-таки становлюсь настоящим Верховным. Начинаю действовать, говорить и мыслить так... как должен.

Так... одну проблему я сбыл со своих рук на мамины. Осталась ещё одна. Которую мне бы невыносимо хотелось отдать двойняшкам. Но нельзя.

Неожиданно руки обдало жаром и холодом. Так сильно, что я даже не сразу различил, где холод, а где жар — слишком похожие ощущения. Я взглянул на свои ладони. На одинаковые кольца.

Этот мир уже не такой, каким я его помнил в будущем. Он меняется. И куда теперь ведут дороги? Свернул ли мир с пути той последней войны, которая превратила эту планету в мою империю?

Сжал ладони. Так. Так-так. Мне надо срочно поговорить с Кисой.

Интересно, где её демоны носят? У Герды, почти наверняка. К ней и пойду первым делом.

* * *

— Тише, маленький мой, тише...

Райн протестующе замычал, пытаясь убрать подальше плотно забинтованную руку.

— Я знаю, что больно. Потерпи, Райни...

Давно его так никто не называл. Пребывая меж сном и явью Райнор ощутил себя ребёнком в руках любящей матери. Той самой, которой в реальности у него не было. Но во снах... Во снах черноволосая женщина обнимала, поддерживала и окружала любовью ершистого озлобленного волчонка...

«Это она», — вдруг понял метавшийся в горячке Райн. —«Она всегда была со мной. Ночь...»

Перестав сопротивляться, Райнор позволил тонким пальцам касаться болящей руки.

Меру не могла вылечить очередное израненное дитя тёмной расы. Не в её теперешнем ущербном состоянии. Но облегчить боль и ускорить регенерацию всё ещё в её силах. Он будет сильным, этот несчастный мальчик. Сильным, быстрым и крайне живучим.

Райн нужен её долгожданному дракону. Тому, что пришёл в мир почти на исходе таким же бессильным и израненным, какими были все они последние века.

Птица Ночи будет заботиться о злом волчонке, покуда хватит её сил.

* * *

Киса нашлась на полпути к Герде. Она сидела на полу возле палаты Райна. Локти уткнуты в согнутые колени, ладони обхватывают виски.

— Кис?! — тут же обеспокоился я. — Что случилось, тебе плохо?!

— Устала просто, — подняв голову, Юля вымученно улыбнулась. — Ничего страшного.

Присев на корточки рядом с подругой, я некоторое время внимательно разглядывал её. Запавшие глаза с синевой вокруг них, впалые щёки, потрескавшиеся губы, бледная кожа.

С корточек в одно движение встал на колени, просунул руки под ноги и под спину названной сестры, легко встал со своей ношей.

— Ты отощала, — недовольно заметил я, чуть подкинув девушку на руках. — Ничего не весишь. Пойдём-ка я тебя покормлю, нифига ж не ешь последние дни.

— Это не я отощала, а ты вырос и стал сильнее, — вяло запротестовала она.

— Ага, соври мне ещё что-нибудь ещё про то, что ты ешь каждый день и нормально спишь, — проворчал я, не собираясь её слушать.

На редкость беспомощные божества мне достались. Если о них не заботиться и не кормить — передохнут же, как котята малые!

Попавшегося по дороге Шона я отправил за Гердой и двойняшками. К моменту, когда я со своей ношей подходил к выходу, меня нагнала целая толпа. Шон так же как я Кису, нёс на руках Герду, у Дани на спине сидела Маня, обхватив его за плечи, а Даня держал сестру руками под коленки. И так же как Маня, на спине у Вана сидела Таэш.

— Я маленькая лошадка... иго-го! — почти пропел на ходу Ван, весело скалясь.

Вот же... эльфятина клыкастая.

Ладно, всё равно всех девочек кормить надо. Только серьёзный разговор с Кисой откладывается. Тому, что я хочу узнать, свидетели не требуются.

Кафе нашлось совсем близко. Наша шумная, весёлая компания расположилась у окна за одним большим столом. Сидели долго. Ржали на всё кафе больше, чем что-то ели. Нас чуть было не попросили удалиться, но мы пообещали вести себя потише. Продержались минут пять...

Я внимательно следил за Таэш и Кисой. Если первую близнецы растормошили и она даже смеялась со всеми, то вторая едва не засыпала в процессе жевания. Терпеливо дождавшись, когда божество доест свою порцию, я встал, оставив недопитый коктейль.

— Так, гоп-компания придурков и хороших девочек, незнамо что забывших среди нас! Кисе плохо, так что я отведу её домой.

— Мне не плохо, — сонно запротестовала она.

И, вопреки собственным словам, едва не упала со стула.

— Ага, конечно, будет она мне тут сказки рассказывать, — проворчал я, поднимая это беспомощное создание на руки.

— Давай лучше я, — предложил Шон, вставая.

— Я сам, — отрицательно качнул головой я, выразительно взглянув на брата.

Полужесты Шон читал хуже, чем папа, а мысли без родовой печати не умел читать вообще. Но, поколебавшись мгновенье, кивнул и вернулся на своё место.

Я молчал, пока мы ждали такси, молчал пока ехали. Приехали в мой дом, а не к родителям Юли. Только когда Киса улеглась на диван в гостевой комнате, я подтянул стул, сел рядышком и спросил:

— Кис, ты в состоянии разговаривать, или мне свалить куда-нибудь часа на четыре?

— Говорить лёжа я вполне могу, — ответила девушка.

— Кто эти... жрецы, которые на нас напали на пристани? — прямо спросил я. — Ты ведь их узнала?

— Узнала, — ответила она. — Женщина — это Зара, верховная жрица Солы. Она стала верховной, когда перебила всех остальных, — процедила Меру сквозь сжатые зубы. — Именно эта... тварь... жрала несчастную малую. В компании таких же мразей. Не знаю, как остальные жрецы, но эта мразота явно добилась своего. Ей больше семи тысяч лет, Ирдес. Как и её якобы муженьку. Только он — мой жрец. При нас с Солой люди жили гораздо дольше. Восемь сотен лет, а не восемьдесят в среднем.

Она помолчала. Продолжила уже спокойней:

— Знаешь, родной, я не помню его имени. Мои воспоминания частичны и расплывчаты. Я не могу даже сказать, как и почему произошло предательство жрецов. Когда именно всё началось. С чего и с кого. Но его лицо вызывает у меня чудовищную ненависть... Он находил меня маленькой девочкой и ел заживо, отрезая по кусочку... А если не находили нас — питались одарёнными детьми. Потом, когда появились тёмные — эти твари начали воровать тёмных детей. Тёмные и светлые дети давали меньше силы, чем я, Сола или нам подобные. Но я помню, как вместе со мной медленно убивали, пожирая, тёмного мальчика и светлую девочку. Этот... предатель был одним из сотен. Многих я убила. Но у жрецов есть способность перерождаться с сохранением памяти и личности, как и у меня. Их не легко узнать с новыми лицами. Но этот носит старое лицо. Я не помню его имени. Только рожу мерзкую...

Взглянув мне в глаза, Киса вздохнула, взяла меня за руку.

— Не надо, Ирдес. Потом их убьёшь. Не меняй ипостась просто так.

Зевнув, Меру устроилась поудобнее, закрыла глаза и сонно попросила:

— Укрой меня, родной. Я так вымоталась, что никаких сил нет...

Я встал со стула, нашёл одеяло на спинке кресла у стола, бережно укрыл её, стараясь не задевать когтями. Тихо вышел в коридор, бесшумно закрыл двери.

Она уже рассказывала мне о предательстве жрецов. И о том, что эти ублюдки сделали с ней и маленькой Солой. Но осознание, что те самые твари... вот прямо сейчас... в этот момент ходят по земле моего мира...

Резко вдохнув, я медленно, с шипением выдохнул, едва сумев подавить рвущийся из груди бешеный рёв.

Мир вокруг казался багровым от ярости. Невыносимо хотелось хотя бы врезать кулаком по стене, да так, чтобы сбить чешую с костяшек. Но я не буду будить Меру ради своей сиюминутной прихоти.

А значит — заткнись, Ирдес. Заткнись и запихни неконтролируемое желание убивать обратно в глубины подсознания.

Обратная трансформация, сопровождаемая дикой болью в затылке, так и не смогла отрезвить меня полностью. Подойдя к лестнице, ведущей на первый этаж, я сел на ступеньки и молча смотрел на руки, наблюдая как медленно, будто нехотя, сходит чёрная чешуя. Как зеркальный блеск брони сменяется тонкой, беззащитной, светлой структурой кожи.

В таком положении меня и застал отец. Сел рядом, осторожно коснулся своей ладонью моего затылка. Сбросил с пальцев особую модификацию «ледышки», разработанную им специально для меня.

— Специально или случайно? — просил папа, имея ввиду мою трансформацию.

— Взбесился, — признался я, всё ещё глядя на свои ладони. — Пап... что ты знаешь о предательстве жрецов Меру?

— Она тебе рассказала, — скорее утвердил, чем спросил отец.

— Больше, пап, — подняв голову, я посмотрел отцу в глаза. — Именно с ними я на пристани столкнулся. Якобы «родители» Таэш. Их ублюдок Райна погрыз. Стража наверняка «срисовала» их лица. Надо их предупредить, с чем предстоит дело иметь, чтобы не лезли зря.

Помолчав пару мгновений, папа произнёс:

— Так вот что за тварюшку в морге сейчас изучают... — вздохнул, сжал моё плечо: — Везёт же тебе на всякое дерьмо, сын.

— Везёт, — повторил я. Весело хмыкнул: — Да-а, пап. Коне-ечно. Именно это. Везёт! Как утопленнику...

— Ну, что-то вроде, — согласился папа, улыбнувшись. Встал, заставляя меня так же подняться. — Пойдём, налью тебя чаю с молоком и найдём чего-нибудь сладкого...

Я согласился. Скоро на меня нападёт сонливость, а я этого не хочу. Сладкое для тёмных, конечно, не такой сильный стимулятор как спирт, но всё же заснуть не позволит.

На кухне, пока я сидел за столом и ждал, когда отпустит головная боль, папа налил мне крепкого, сладкого чаю, разбавил молоком.

Когда отец принёс с кухни печенье со сливочным кремом, я чуть отодвинул в сторону тарелку и выложил на стол Старшую корону. Папа удивлённо приподнял бровь. Я молча смотрел на отца.

— Я понимаю, — негромко произнёс отец после недолгого молчания. — Но сын — я категорически отказываюсь...

— Пап. Это безответственно...

— Сын! — перебил меня отец, не дав договорить. — Я с тобой согласен в том, что необходимо вовремя запечатлевать образ следующего Верховного. И до появления тебя мой образ там уже был. Но сейчас — я отказываюсь. Поверь моему предчувствию. Просто нельзя! После всего, что сейчас происходит... после... может быть. Но только не сейчас!

— Ладно, — сдался я. Коснулся серого, невзрачного венца, убирая обратно в пространственный карман.

Подыхать я всё равно не собираюсь. А новый Верховный нужен только на тот случай, если я раньше времени уйду обратно во Тьму, из которой в этот мир пришёл.

Очень скоро, едва я успел допить большую кружку чая, домой ввалилась толпа моего неадекватного окружения.

— А Герда где? — поинтересовался я, выйдя встретить их.

— Так её уже в регенерационную капсулу уложили, — ответил Шон. — На первичное восстановление.

Я снова ощутил острый приступ сожаления и сострадания к маленькому, изувеченному божеству. Случайна ли была та жуткая авария, в которую попала маленькая девочка? В свете того, что я теперь знаю — стал сомневаться. Тётушка Паранойя мгновенно пробудилась и сгенерировала десяток теорий. Парочка из них даже показались жизнеспособными.

— Не орите, Меру спит, — предупредил я.

— Так шумоизоляция ж... — попытался заикнуться Даня, но быстро заткнулся под моим взглядом. — Понял, молчу.

Я обратил внимание на ворох фирменных пакетов из магазинов одежды в руках у Дани и Шона. И Таэш была уже не в той одежде, в какой я её встретил. Да, определённо, близнецы о ней сейчас позаботятся гораздо лучше меня.

— У нас ещё хватает свободных комнат, — сообщил я. Взглянул в глаза Таэш. Знакомые и чужие одновременно. Она смотрела на меня... так... с беспомощностью, надеждой и опасением. — Тебе помочь с выбором?

— Мы сами ей поможем, — отозвалась Маня. — А ты пока швы со лба снял бы! Пора б уже.

Я прикоснулся ко лбу и поморщился. Вообще про них забыл. Пластыри каждый день менял с тем же автоматизмом, что расчёсывался и умывался. Да и швов нет, только мягкие скобы. Но их действительно пора снимать.

— Идём, помогу, — предложил Ван, махнув рукой в сторону медкомнаты.

Вздохнув, я направился в указанную сторону.

— Ван, позови папу, — на полдороги попросил я. — Плечо болит, зараза. Вроде всего ничего прожгло, а боль такая, будто мне половину тела снесли.

Брат кивнул и пошёл за отцом. Сев на койку в ожидании родственников, я стянул футболку и отклеил со лба пластырь. Найдя хирургические ножницы, срезал бинты. И увиденное под ними мне очень сильно не понравилось. От небольшой раны расходились чёрные линии. Будто выступившие под кожей капилляры, только угольно-чёрные. Чёрт. Похоже на хаотическое заражение. Только я в упор не ощущаю даже призрачного присутствия хаоса или бездны.

За попытками просканировать себя на предмет заразы меня застали родичи. Папа выругался, увидев меня без бинтов. Брат молча прикрыл ладонью глаза и очень красноречиво вздохнул, одним только своим видом поясняя, что он обо всём этом думает.

Да, да, если дерьмо может случиться — то со мной оно обязательно случится. Это ни разу не новость, это моя повседневность.

Едва я улёгся на медицинскую койку, папа обклеил меня датчиками и взялся за ручной томограф широкого спектра.

— Ван, запусти пока центрифугу... образец возьми... — попросил брата папа, не отвлекаясь от исследования.

Пока родичи переживали, беспокоились и возились со мной, я сам успел задремать. Благо, медкойка здесь очень удобная. Даже с подушкой под шею.

— Заражений нет. Или мы не можем определить новый вид инфекции, — сквозь дрёму услышал я папин голос. — Ван, это точны была тёмная стрела? Ты сам видел?

— Тёмную стрелу достаточно сложно с чем-либо спутать, — ответил брат с некоторой неуверенностью. — Мне показалось, что это именно она, причём классическая. Но реакция у того урода необычная. У него с рук кровь текла. Чистильщики стражи образцы собрали?

— Конечно. Сейчас запрошу результаты. Сравним с теми, что получили из тканей раны.

— Думаешь, этот... не знаю, человек ли вообще?.. Мог заразить малого своей кровью? Как... как Феникс, только в сторону разрушения?..

— Нашёлся тут большой, — буркнул я, не открывая глаз. — Ван, этот упырь не бог, чтобы его кровь могла на меня повлиять. Он давно уже не человек, но не сверхсущество и не демон. Это всего лишь охреневший в край бывший жрец Меру.

— Кто... жрец Меру? — не понял брат. — В смысле?

— Ну урод этот, который прикидывался папашей Таэш! —раздражённо пояснил я, приоткрыв один глаз. — Думаешь, зачем она ему нужна? Ни Меру, ни Солу они в этот раз не поймали. Если не удавалось поймать их, то на корм шли дети тёмных! Мясо созданий вроде Солы, Меру и Таэш им нужно, чтобы сохранять силу и свои гнилые тела. И выродка кормить чем-то надо было...

— Вся моя жизнь была ложью?.. — тихий голос прозвучал очень отчётливо. Она стояла в дверях, прижав ладони к щекам. — Всё, что я знала о себе... о маме, папе... братике... Всё ложь?.. Мне всё ещё кажется, что я сплю...

— Ты спала раньше, — ответил я. — Тебя держали рядышком, пока они не решат, что пора «вскрыть консерву».

Она отняла руки от лица и неуверенно шагнула ко мне. Папа с Ваном переглянулись и тактично свалили поближе к анализатору. Таэш остановилась в полушаге от медкойки. Она не смотрела мне в глаза. Только на почерневшую рану.

— Это мой папа... ненастоящий папа тебя так?.. — тихо спросила она. И, не дожидаясь ответа, произнесла: — Я чувствую... не знаю как, но мне кажется, я могу это убрать... Можно? — она остановила руку над раной и взглянула мне в глаза.

Я только кивнул.

Таэш коснулась раны кончиками пальцев. Несколько мгновений я не ощущал вообще ничего, даже этого лёгкого прикосновения. И тут мне показалось, что из меня жилы заживо тянут! Задохнувшись от боли, я вцепился в края лежанки. Метал под моими ладонями заскрипел...

Несколько бесконечных секунд и Таэш отступила на несколько шагов, схватилась за правую ладонь левой. От пальцев по всей руке у неё разливалась чернота.

— Как же больно... — прикусив губу, простонала девочка. Ноги у Таэш подкосились и она села на пол. По лицу покатились слёзы. — Больно... — всхлипнула она.

А я в это время безуспешно пытался вдохнуть. Мне казалось, что мои мышцы забыли как это делать — распрямляться и сокращаться для стабильного дыхания. Вообще всё моё тело забыло как надо функционировать. Я не мог дышать. Говорить. Не мог даже расцепить сведённые судорогой пальцы. И переставал видеть.

Как это, оказывается, кошмарно — когда в крови не остаётся частиц Тьмы. Я не могу функционировать без основы своего существования.

Интересно, Реннар так же умер, когда лишился Света?

Надо было всё же запечатлеть в Старшем венце папин образ.

...— Потому, что ты дура непроходимая! — донеслось до сознания откуда-то очень издалека сквозь глухую вату. — Зазомбированная идиотка с розовым желе вместо мозга! И то, что ты чего-то там не хотела, тебя вообще никак не оправдывает и не прощает!

Темнота медленно превратилась в белесую мглу. А из белой мглы проявилось лицо Кисы.

— Ты видишь меня, родной? — позвала она.

Теперь я понял, что это Киса на кого-то ругалась, когда я начал приходить в себя.

Попробовал ответить, но понял, что не чувствую своего тела. Не получилось даже кивнуть и я просто чуть прикрыл глаза.

— Ничего, это скоро пройдёт, — слабо улыбнулась она. — Я пока с тобой побуду. — И, чуть отвернувшись, произнесла уже совсем другим тоном: — Сопли подбери! Не до тебя! Развела истерику... Райдо, надень на неё мой старый блокиратор, если он у тебя сохранился. Пока я не проверю её на скрытые закладки, пусть даже не приближается больше ни к кому. И убери её с глаз моих, пока я эту идиотку не побила!

Киса снова повернулась ко мне и чуть улыбнулась. Я не видел вокруг ничего, кроме её лица, да и то терялось в тумане. Скорее угадал, чем почувствовал, как она касается моей головы. Ведёт ладонью по виску. Осторожно гладит.

— Ничего, скоро всё вернётся в норму. И ты вспомнишь, как надо дышать, говорить... Хочешь пока расскажу, что это было?..

Я снова смог лишь едва прикрыть глаза.

— После того, каким образом жрецы получили силу — она не могла остаться прежней, — Меру тихо вздохнула. — Тьму и Свет можно извратить самыми разными способами... Это — одна из извращённых форм. Она действует как инфекция. Расползается от раны, заражает тело... Изменяет саму структуру тьмы крови. Они так делали с детьми... чтобы проще было... «употребить», — прикусив нижнюю губу, Киса помолчала несколько долгих мгновений. — Ты бы умер от этой раны. Заражение очень глубоко проросло в твоё тело. Таэш... дура непроходимая... вместе с инфекцией вытянула из тебя вообще всю тьму крови.

Выражение лица у неё стало такое, что я не сомневался — сейчас Киса про себя от души материт Таэш. Раньше Таэш боялась взять у меня лишнюю каплю сил. А теперь в желании как-то помочь — отняла всё. Если бы мог — я бы сам сейчас рассмеялся.

— Самое паршивое то, что извращённую тьму почти невозможно определить на первых этапах. Особенно если не знать, что это вообще. Тёмные и светлые за счёт своей природы — очень чистые расы, вы не переживаете извращения. Остальные могут пережить и даже приспособиться. Но вы — нет.

Я опять больше угадал, чем ощутил её ладонь, гладившую меня по голове.

— Прости, родной мой. Я сразу не поняла, чем тебя эта мразь приложила. Если бы вовремя... Да что уж теперь. Лучше попробуй уснуть. Настройка тела уже идёт, мозг быстрее и легче перенесёт её во сне. Я побуду с тобой. Прослежу, чтобы больше ничего не случилось...

Веки закрылись, казалось, сами собой. Но тёплую ладошку, закрывшую мне глаза я уже точно почувствовал, а не угадал...

* * *

Лёжа на кровати Тэсс отчаянно, горько, со всхлипами и подвываниями рыдала в подушку.

Она чуть не убила его! С трудом верилось, что этот мальчик, лишь немного старше её самой, даже не принц, а действительно Верховный император. Ей всё объяснили, рассказали почему он вынужден был принять венец так рано. Но всё равно это казалось сном. Нереальным. В реальности принцы не смотрят на маленьких никчёмных серых мышек.

Вот же дура, дура! Поверила, что она на самом деле такая исключительная и может что-то, чего другие не могут. Исключительная дура!

Правильно мама говорила, что дочь слишком много о себе воображает, хотя ничего в реальности не умеет и ничего выдающегося из себя не представляет. Обычная, тупенькая, никчемушная, неумелая дурочка, единственное достоинство которой — симпатичное личико. Надо было слушать маму...

Мама... ненастоящая мама.

Девочка отняла лицо от подушки, села на кровати. Несколько раз всхлипнула и судорожно вздохнула. Утёрла мокрое лицо ладонями.

Мама возвышала свою значимость и низводила в ноль её саму. Мама постоянно внушала ей чувство зависимости и беспомощности. Но если это всё было ложью, значит — пора меняться.

И для начала принять, что она не Таисия. Не глупенькая, слабая и безвольная дочка домохозяйки и владельца базы отдыха. Ведь явно не за симпатичное личико она когда-то попала в эту безумную компанию талантливых, сильных, умных и необычных. И если она — одна из них, значит, должна быть чем-то на них похожа.

— Таэш, — попробовала на языке девочка это новое, пока ещё чуждое имя. Голос охрип от рыданий и сам по себе показался чужим.

Скривилась, будто съела лимон. Имя ей не нравилось. Казалось... не личным. Будто порядковый номер. Тэсс в этом плане всё-таки звучало роднее. Даже от Таис не веяло таким сильным ощущением названия, а не имени. Но от него придётся избавиться, как и от всей предыдущей лжи.

Интересно, кто её настоящие родители? Ей сказали, что у неё нет семьи. Но ведь откуда-то она появилась? Значит, должна быть и настоящая мама вместо поддельной. Какая она? Интересно, настоящая Тэсс... Таэш похожа на неё?..

* * *

Реннар шёл по следу как дикий зверь за добычей. Когда ему сообщили кого и зачем он должен выследить — согласился не раздумывая. Он умел охотиться в городах как никто другой. Считывал слабые следы информационных полей так, как даже демоны не умели.

Реннар не был тёмным от рождения и лучше других понимал... скорее даже ощущал на уровне инстинктов, насколько важны для выживания этого мира его божество и тёмный Владыка. Что они значат для всей его расы. И знал, насколько Ирдес необходим для дальнейшей жизни его дочери.

Пройдя по невидимому следу от пирса до края города, Рэн остановился на крыше высотного дома. Смотрел и медленно перебирал тонкие струны пространства, ища малейшие, скрытые присутствием множества людей и хорошо затёртые следы мыслей, сил, желаний.

С такой опасной добычей тёмный эльф ещё никогда не сталкивался. Жрец умел уходить и затирать следы даже лучше, чем сам Рэн. Жрец сам являлся опытным охотником. Если Реннар был хищным, внимательным, осторожным лисом, то жрец напоминал помесь анаконды с леопардом. И он был не один — с ним рядом жрица. Как охотница более слабая, но сильная помощница.

Ариадна коснулась плеча мужа, привлекая внимание. Обернувшись, Рэн ответил на незаданный вопрос:

— Жрец ушёл из города. Но пределы округа пока не покинул. Уверен, что его тут не найдут. Да, я смогу его выследить.

— Доброй охоты, любимый.

Ариадна улыбнулась одними губами. Глаза её оставались серьёзными и тревожными.

Весь род сейчас за его спиной в качестве поддержки, все ресурсы Рагнаров и Каэртов открыты для него. Но ей всё равно казалось, что на острие копья в решающий момент Рэн окажется совсем один.

* * *

— Не всё ещё готово. Но знаешь, самым странным, пожалуй, являются результаты возрастного анализа. Посмотри, — имперский судмедэксперт откинул простынь с тела, демонстрируя обсуждаемого мертвеца. — На вид это обычный мальчик. Карликом не выглядит. Ребёнок десяти лет со всеми детскими признаками. Даже внутренние органы детские. Но костный анализ говорит, что ему более восьмидесяти.

Кордан внимательно осмотрел труп. Действительно, выглядит обычным мальчиком. Но Тень видел запись, сделанную беспилотником стражи. И раны на руке мальчишки ар'Риа, оставленные этим «просто ребёнком».

— Остальное... Тут есть весьма интересные, трудноопределимые моменты. Да сам почитай, ты разбираешься, — судмедэксперт отдал Тени папку с отчётом.

Кордан углубился в чтение, расшифровывая для себя таблицы показаний. Что ж эта за тварь такая? От человека отличается незначительными деталями, но такими, от которых волосы дыбом встают. Как же сейчас не хватает Дара с его вывернутыми мозгами. Нужно привлечь к делу сестру Завоевателя — кажется, она мыслит теми же категориями и тем же способом, что погибший император.

В первые несколько мгновений Кордану показалось, что шевеление, которое он улавливал боковым зрением — это возня патологоанатома над трупом. Мгновенный холод сковал затылок, едва тёмный осознал, что имперский медик находится другом месте...

— Что за... — прозвучал голос за спиной.

А Кордан уже выхватил пистолет и начал стрелять прежде, чем понял, во что стреляет!

Тварь, коротко взвыв от попадания пули, рванулась в сторону и вышибла своим телом окно под потолком вместе с рамой и внешней решёткой.

— Живым ублюдка не брать! Убить, голову отрезать, останки сжечь! — рявкнул Тень, активировав гарнитуру рации. И приказал уже медику: — Быстро вызывай охотников!

И сам в два прыжка достиг выбитого окна под потолком, зацепился рукой за проём и выбросил себя на улицу. Подготовленных бойцов здесь, включая Кордана, находилось трое, но после увиденного Тень сомневался, что этого хватит для убийства уродца.

Всего мгновение он смотрел на вставшую с железного стола немёртвую тварь. Всего мгновенье, но картина отпечаталась в сознании. Шрамы от вскрытия не затянулись, но покрылись какой-то мерзкой белесой слизью. Он открыл рот и человеческие зубы мгновенно удлинились, превращаясь в уродливые спицеобразные клыки. Когда Тень начал стрелять, белесая слизь, рванувшись из ран, облепила уродца полностью, превращаясь в твёрдые наросты.

Только бы не ушёл, гадёныш. Только бы не ушёл...

* * *

Зарон бежал, сливаясь с тенями, стелясь по земле. Бежал так, как в жизни никогда не бегал.

Обещание матери сбылось. Его тело перестало функционировать, но он не погиб. Сестра накормила его. Он не понимал как, но ощутил огромный приток сил исходящий от неё. Узнал её запах. Зарон только сейчас поверил, что эта ванильная дура действительно его сестра. Тупая и потерявшая память сестра.

Нужно убежать. Не позволить себя захватить. Не дать им отнять то, чем накормила его глупая, но верная сестра. Сила слишком вкусна и хороша, чтобы делиться. Ему такой раньше не доставалось...

Потерявшийся

редактуры нет в принципе! "глаз замылился", очень устала от текста, не вижу ошибок, кажется, что пишу какую-то хрень, которой поможет только shift+delete. Я предупредила:)

Рысь вздрогнула, ощутив прикосновение к своему плечу. Оглянулась.

— Ты совсем измучена, — тихо произнёс Райдан. — Давай я тебя сменю, Иса. Нам осталось только ждать.

Кивнув, Рысь нехотя отпустила безжизненную руку Крылатого. Её собственную ладонь уже сводило от усталости. Встав, она склонилась и легко поцеловала его в лоб над правой бровью. Над левой ещё заживал очередной шрам. Какой же он бледно-серый и холодный сейчас. Распрямилась, повернулась к Райдану.

— Ты же знаешь, что я люблю его, Райдо, — негромко произнесла она. — Я всех вас люблю, но твой сын — нечто невероятное. Я оберегала его всеми силами не для того, чтобы какая-то дура... чтобы потерять из-за какой-то недоделанной идиотки.

— Не убей её только, — попросил тёмный. — Это не её вина, это её беда.

— Знаю, — вздохнула Киса. — Но как же мне хочется придушить её, просто аж сил нет это желание терпеть! Или хотя бы отлупить, чтобы сидеть не могла ещё пару недель.

— Понимаю, — кивнул Райд, и по взгляду читалось — его посещали те же мысли.

Тёмных девочек при обучении наказывали немногим меньше мальчиков. Чтобы дуры себя не угробили и других не поубивали. И чтобы думали трижды прежде, чем что-то делать! Палкой по жопе на тренировке — самое то, что надо.

— Ты помнишь, как на самом деле переводится его имя с начального языка? — негромко спросила чёрная птица Ночи.

— Конечно, — отозвался Райдан. — Ирдес означает «железный».

— Я, почему-то, забыла об этом, — немного растерянно сказала божество Ночи. — А сейчас вдруг вспомнила.

Помолчав, Киса осторожно о ласково погладила Ирдеса по голове.

— Если бы наш «железный» сам себя хоть немного берёг... Райдо, проследи обязательно когда он начнёт дышать сам и сердце перестанет сбоить. Два-три часа ещё, но не пропусти время...

— Да знаю я, знаю, — перебил тёмный. — Получше тебя, между прочим, знаю.

— Лучше меня никто не знает, — Киса состроила строгое лицо.

— Да-да, конечно, — фыркнул император тёмных. — Иди давай уже сама отоспись, и так похожа на умертвие...

— Возраст тебя не изменил, — улыбнулась девушка. Толкнула друга прошлой жизни кулачком в плечо. — Такой же наглый и вечно со мной споришь.

— Да, да, и невыносимый ещё, — согласился Райдан. — Спать иди, чудовище.

Иса ушла, а Райдан занял её место в кресле рядом со своим снова раненым ребёнком. Напускное веселье ушло, оставляя за собой ничем не изгоняемый, глубинный страх и тревогу.

Глаза часто выдают родителей детей, находящихся на грани смерти. Этот страх уже больше десяти лет никогда до конца не исчезал из глаз Райдана.

— Ты выживешь, малыш, — сказал отец больше для себя, чем для сына. — Ты обязательно выживешь...

* * *

Дарина увидела незваного гостя сразу, как вошла в свои покои. Он стоял у окна к ней спиной. В длинной мантии, расшитой красно-золотыми нитями. Светлые волосы ниже лопаток. Высокий и широкоплечий.

— Ты убила его? — голос прозвучал неприятно.

— Он сам себя убил, — ответила эльфийка, сразу поняв, о ком речь.

— Хорошо, — незваный гость развернулся.

Тёмные не доживают до столь почтенного возраста. Но гость был не просто старым, а древним. Благородное лицо казалось крайне неприятным из-за презрительного выражения.

— Неудачный сын, — без эмоций высказался гость. — Но удачный внук.

— Мой сын не принадлежит тебе, — мгновенно подобралась Дара. Как кошка, готовая к броску.

— Ты ошибаешься, девочка моя, — старик улыбнулся с искренней нежностью.

Взмахом руки разорвал пространство рядом с собой и шагнул прочь за мгновенье до того, как дверь покоев вышибла ворвавшаяся стража.

Дарина послала сигнал тревоги, едва увидев незваного гостя. Она знала, зачем пришёл старик. Жуткий старик, пошедший сквозь защиту замка так, будто её не существовало вовсе.

— Вы целы, миледи? — один из Каэртов оказался в шаге от императрицы.

— Он не тронул меня, — ответила Дара. — Это тир'Реан. Найдите его. Найдите, но не приближайтесь. Не дайте ублюдку заметить вас! Только средствами дальнего слежения. Ему уже глубоко за тысячу, а то и больше, и он крайне опасен.

Старика нужно убить прежде, чем он доберётся до её единственного сына.

Убедившись, что от рукотворного разрыва не осталось и следа, а в покоях императрицы нет скрытых ловушек, стража ушла. Двое остались в соседнем помещении.

Дарина прошла в кабинет. Упёрлась руками в стол. Она задыхалась. Ей хотелось визжать от ярости и страха! Страха за своё дитя.

Трясущейся рукой Дара достала телефон и набрала сообщение: «Сын, патриарх Реанов предъявил на тебя свои права. Если он придёт к тебе — беги, не пытайся драться».

* * *

Зара в бешенстве швырнула планшет в стену, разбивая бесполезное устройство вдребезги. Метка сына не отслеживалась. Как и метка девчонки.

Столько сил потратить на то, чтобы найти наивного, слабохарактерного и романтичного идиота, способного пробудить аватару с нужными психическими установками! Точно рассчитать время и вовремя убить его над телом девочки, чтобы она полностью перешла в этот мир! Такая кропотливая работа по вложению необходимых качеств в голову тупой божественной девки!

И всё, всё снесено одним ударом какого-то тёмного пацана!

Все планы прахом.

Это была неслыханная удача, когда в древнем святилище, сохранившимся как подвал в их тайном загородном доме, появилась чистая оболочка божества в состоянии анабиоза. Невероятная удача! Справиться со зверем, который охранял тело божества, ничего не стоило для пары жрецов. Убить и изгнать золотого барса оказалось до смешного просто. Такой подарок судьбы для них!

Теперь же...

Потерян ребёнок. Пусть уродец, но более удачный чем все предыдущие попытки создать потомство!

Как же Зара ненавидела тёмных! С тех пор, как эти твари появились, стало легче кормиться. Теперь еда всегда доступна, не нужно годами выслеживать появляющихся и исчезающих божеств. Но с тех пор как тут поселились тёмные полудемоны — стало гораздо сложнее скрывать свою суть! Эти твари могли читать глубинные мысли. И за то, что они могли прочесть в душах древних жрецов — бросались убивать не раздумывая.

— Успокойся, женщина, — муж, подойдя со спины, сжал ладонями её плечи. — Девочка выполнила своё предназначение. Она накормила Зарона. Мы создали отличную связь и закладки сработали так, как должны были. Наш младенец скоро появится дома.

Зара глубоко вздохнула, закрыла глаза и откинулась спиной на грудь тёмного жреца. Она никогда его не любила, да и вообще не знала такого чувства. Но у них получилось прекрасное партнёрство.

— Надо попытаться вернуть девочку, — задумчиво произнесла бывшая светлая жрица. — Если закладки достаточно глубоко сели, чтобы она добровольно кормила Зарона — значит, достаточно и для того, чтобы нам она верила больше, чем кому-либо ещё.

— Надо... — спокойно ответил мужчина.

Женщина не видела его лица и не могла заметить сомнений. Жрец уже сталкивался с этим странным и страшным ребёнком, забравшим девочку. Теперь он вспомнил. Мальчика не смог сожрать даже туманный бог. Подавился теми силами, что стояли за плечами хрупкого, тонкого как тростинка и слабого ребёнка.

Пусть это была ошибочная жертва, не та, которую искал бог. Но ошибка вышла очень уж дорогой. Тёмные выловили и уничтожили две трети созданной жрецами структуры.

И если страшный мальчик заявил свои права на их божественную дурочку — не лучше ли отступить? Пока не наступит более удобный момент...

* * *

Мне снился унылый кошмар. Я понимал, что сплю, но проснуться никак не получалось.

Несколько раз глубоко вздохнув, перевернулся на бок, подтянул под руки подушку, а на плечо сползшее одеяло. Попытался открыть упорно закрывавшиеся глаза. В полумраке рядом со мной сидел папа. Глюк, наверное.

— Пап... мне такой дурацкий сон снился... тупой и унылый...

— Какой сон, малыш?..

До сознания с трудом дошло, что папин голос кажется настоящим. Но сны бывают и такими.

Снова заставив себя открыть глаза, я приподнял голову. Огляделся.

— Блин, — я прикрыл глаза ладонью. — Это был не сон.

Со стороны отца послышался невесёлый смешок.

— Я хоть жить буду? — поинтересовался у отца, зажмурив один глаз.

— Будешь, сын, — ответил папа. Я услышал улыбку, но не увидел её в полумраке. Зрение ещё сбоило. — Организм настраивается долго, но ты восстановишься полностью.

— Ну и ладно, — зевнув, я перевернулся на другой бок, поворачиваясь к папе спиной. — Дай поспать нормально, я замучился уже от этих кошмаров тупых.

— Как скажешь, малыш, — я снова услышал в голосе отца улыбку.

Тёплая папина ладонь прикоснулась к моему затылку. От его пальцев растеклись особо настроенные потоки силы. Папа умел сделать так, чтобы я спал без снов. Просил я его об этом всего пару раз в жизни, когда сам не мог уснуть, но при этом был ужасно вымотан. Без просьбы папа никогда не будет воздействовать на мой разум — он уважает моё право свободы мысли. И за это я ему всегда был и буду благодарен.

Надоело всё... я хочу нормально, спокойно отдохнуть... без идиотских событий...

* * *

Тэсс не спалось. Вздохнув, она встала и оделась, оставив безнадёжные попытки. Девочка и раньше часто не могла уснуть до рассвета.

Взяла свой новый мобильник, взамен выброшенного. Её обеспечили абсолютно всем. Близнецы баловали Тэсс, как любимую младшую сестру. Они её действительно любили. И двойняшки, и эльф. Но в ней... не было тех же чувств в ответ. Благодарность, привязанность... Девочка неожиданно засомневалась в том, что вообще способна на такое чувство, как любовь. Даже к родителям... ненастоящим родителям, она была только привязана. Зависима от них.

Говорят, что её любил даже этот жуткий, холодный тёмный юноша, которого обожало всё его окружение. Девочка откровенно побаивалась Ирдеса. За короткое время, проведённое в этой компании, она успела понять — его или любят, или ненавидят. Он не оставляет за собой равнодушных.

За раздумьями пальцы сами скачали и установили на телефон привычные программы соцсетей. Она легла поверх одеяла и залезла в сеть.

Мама была онлайн. И от неё тут ж пришло сообщение:

«Девочка моя! Ты жива, ты в порядке?!»

Тэсс подавила первый безотчётный порыв сразу же ответить. Сердце забилось в груди и руки задрожали. Она боялась. Но очень хотела услышать, что скажет мать.

«Доченька, не молчи! Ты ранена, родная?! Что они с тобой сделали?!»

Открыв сообщение, девочка неуверенно взглянула на знакомую до последней чёрточки фотографию на аватарке матери. Медленно, неуверенно пальцы набрали текст:

«У меня всё хорошо, мам. Обо мне заботятся, я ни в чём не нуждаюсь. Мама, только я не понимаю, что случилось. Вы с папой не люди? Почему вы обманули меня?»

Внутри поселился холодок, когда она нажала на отправку и стала ждать ответа.

«Ох, малышка! Мы так хотели дать тебе хоть немного нормальной жизни! Если уж не удалось дать обычную жизнь твоему брату, то мы с папой хотели этого хотя бы для тебя. Мы не люди, малыш. И ты, и я, и папа, и Захар — мы изменённые. Не тёмные и не светлые. Просто другие. Таких как мы — не приемлют остальные расы и нам приходится скрываться, чтобы остаться в живых. Но пока ты ничего не знала, когда потеряла память — тебя невозможно было выследить! И мы решили ничего тебе не говорить...»

Несколько раз перечитав сообщение, девочка попыталась понять смысл слов матери. Изменённые? Какие ещё изменённые?

«Но почему тогда меня не убили сразу, мама? Ты говоришь, что за нами охотятся. Почему меня не убили, как Захара, на том же пирсе?»

Мама послала грустный смайлик.

«Потому что тебя приготовили в жертву, моя маленькая. Ты должна поверить им, чтобы не сопротивляться. И когда ты окончательно поверишь — тебя убьют, доченька».

Тэсс растерянно смотрела на сообщение, снова и снова перечитывая. Ей становилось страшно. Что, если мама говорит правду, а остальные лгут?! Ирдес сказал, что её украли у него... Но зачем ему она на самом деле?!

Закусив губу, девочка вышла из сети. Разговаривать дальше не хватило моральных сил. Страшно было и поверить и не поверить ей. Тэсс зажмурилась. Закрыла лицо руками. У неё не хватало воли сказать матери, что она ей не верит и не хочет иметь с ней никаких дел! И где-то в душе шевелился червячок сомнения. Если мама врёт, и она вовсе никакого отношения к ней не имеет... то... зачем она нужна маме?

Додумать мысль не позволила открывшаяся дверь. Вздрогнув, девочка приподнялась на локтях, чтобы увидеть ночных гостей.

Их было двое. Юля, которая недавно грозилась «отлупить эту тупую розовую курицу так, чтобы не могла сидеть». И незнакомая, очень красивая молодая женщина.

— Я же говорила, что она не спит, — Юля крайне недружелюбно смотрела на Таис.

— Иса, может всё же доверим дело специалистам? Если у неё есть глубокие закладки, быстро их не вытащить... — женщина робко коснулась плеча девушки.

— Иль, ну подумай сама, — в голосе Юли, которую женщина почему-то назвала Иса, звучало раздражение. — Кому мы доверим её? Она же может любого тёмного убить так же, как чуть твоего сына не угробила!

Девочка внутренне дрогнула и съёжилась, поняв, что эта красивая женщина, сжавшая кулаки после слов Юли, мама Ирдеса.

— Ты права, Ис. Хотя убить не отравленного тёмного всё же гораздо сложнее, чем заражённого... Но ты права.

Юля подошла к кровати Тэсс. Хмуро посмотрела в перепуганные, серые глаза.

— Ложись так, чтобы я могла нормально дотянуться до твоей забитой мусором головы, — приказала девушка. — Будем вычищать из тебя ментальные закладки.

Тэсс так боялась её в данный момент, что беспрекословно легла как было сказано.

— И как Зара с муженьком тебя, дуру, сразу не сожрали, а? — проворчала Иса, запустив пальцы в волосы девочки и больно дёргая. — Они ж давно голодные сидят, по ним видно было. Постарели, мрази. Ублюдка своего откармливали. Но тебя даже уродцу не скормили. Для чего ж они тебя готовили, курица ванильная?..

* * *

Следующее пробуждение было уже менее болезненным. Подняв руки, я посмотрел на свои ладони. Несколько раз сжал и разжал кулаки. Вроде вижу нормально. И пальцы слушаются.

К груди и правому виску всё ещё подключены датчики состояния, но в комнате уже никого нет. Папа наверняка следит за мной по удалённому доступу.

В медкомнате окна нету, так что не понять, день сейчас или ночь. А свет выключен. Тускло светятся только панели включённых приборов.

Откинув одеяло, я сел на своей лежанке. Голова ещё немного кружилась и меня подташнивало. Так, куда я футболку свою кинул до того как чуть не издох?

Стремительно вошедшую маму я узнал по шагам.

— Мам, пусти, мне очень дурно... — попросил я, когда она обняла меня и её плечо упёрлось в мою шею.

Мама чуть отстранилась, поцеловала меня в щёку.

— Это от голода, — сообщила она. — Ты сутки не ел.

— А. Блин, опять провалялся сутки без дела, — грустно констатировал я, сползая с койки и взглядом обшаривая пространство в поисках верхней одежды.

Мама включила ночник с неярким тёплым светом. Футболка нашлась в углу на стуле. Прежде, чем одеться, я рассмотрел своё плечо. Чернота сошла, но ветвистый шрам остался. Мерзкий какой. Надеюсь, и он скоро сойдёт.

— У нас там еда-то есть? — спросил у мамы я.

— Сын, у нас всегда какая-нибудь еда есть, — весело фыркнула мама.

До обеденной зоны я дошёл на одном упрямстве. Приходилось придерживаться за стену. Пока я полз вдоль стеночки, мама успела нарезать мне большими кусками мясо горячего копчения, сделать кружку чая с молоком и на десерт достать целую тарелку мороженного с клубничным джемом.

Кое-как заставив себя съесть несколько кусков мяса, я с грустью взглянул на мороженное.

— Мам, дай мне лучше что-нибудь из фруктов. От одного вида сладкого тошнить начинает.

Вняв моей просьбе, мама принесла с кухни корзину с грушами, апельсинами и яблоками. Яблоки я не очень люблю. Апельсин долго чистить. Остаётся груша. Её я и взял.

— Я тебе кое-кто принесла, — сказала мама, едва я заставил себя прожевать первый кусок. — Вот думаю, вручить сейчас или когда ты окончательно в себя придёшь?

— Интересное? — спросил я, почти не чувствуя вкуса груши.

— Тебе понравится, — пообещала мама, улыбнувшись.

— Давай сейчас. — Мне уже любопытно.

Когда мне лучше станет, ещё неясно, а чего мне мама принесла — хочется посмотреть.

Грушу я дожевать не успел. Грохот и невнятные вопли в доме отвлекли. Ворча о том, что даже поесть нормально мне не дают, я вылез из-за стола и медленно поковылял в сторону источника шума. Тошнить почти уже перестало, но слабость всё ещё накатывала волнами, заставляя хвататься руками за стены и предметы мебели.

Он стоял посреди зала. От входной двери успел пройти вперёд шагов на десять, едва ли больше. Пацан в очках, драных джинсах и жилетке с черепами. Сложил руки на груди и оглядывал всю толпу с выражением лица «как объяснить идиотам, что я пришёл с миром».

Мама с папой пребывали в последней стадии трансформации, в полном доспехе и при оружии. Близнецы целились в него из пистолетов, прячась за смешной преградой перилл на лестнице. Шон стоял около лестницы с винтовкой пятидесятого калибра в руках и целился в невзрачного пацана.

Я даже заметил троих теневиков, обычно вообще не дающих знать о своём существовании. Двое, готовые к бою, наблюдали сквозь окна с улицы, один полувидимой тенью из-под лестницы целился в Тьерга из такой же винтовки, какая была в руках у Шона. Задержался и пристально посмотрел на находившегося в доме. Ну конечно. Один из моего списка неудачников теневой стражи. Страже запрещено вот так находиться в доме императорской семьи. Только в открытую.

Спускавшийся сверху Ван достиг лестничного поворота, окинул взглядом всю картину.

— Привет, Тьерг, — совершенно спокойно махнул рукой пацану брат. — Ты б хоть предупредил, что появишься. Это я тебя знаю, остальные нервничают.

Демон только вздохнул, закатил глаза и развёл руками.

— Родители, не трогайте его, — попросил я, подходя поближе. — Я его знаю.

— А ты знаешь, что это высший инфернал?! — не спешила послушать меня мама.

Папа промолчал, но меч опустил.

— Ага, — спокойно кивнул я. — Он не просто высший инфернал, а мерцающий метаморф. Кроме того, один из глав клана Когтей и мой союзник. Его зовут Тьерг.

— Даже так, — задумчиво произнёс папа, рассматривая невзрачного пацана.

— Я кое-что нашёл, — произнёс Тьерг, глядя на меня.

— То, что искал?.. — сразу насторожился я.

— Не совсем, — качнул головой демон. — Тебе лучше самому увидеть.

Я снова шагнул к нему, схватился за плечо отца, едва не рухнув от новой накатившей волны слабости и головокружения.

Сощурившийся инфернал склонил голову набок.

— Кто это тебя так, дитя Небес?

Подошёл, игнорируя наставленное на него оружие. Если близнецы успокоились и теперь с любопытством смотрели с лестницы, то Шон оружие не опустил, да и мама не спешила понять то, что демон может быть союзником. Безошибочно коснулся моего плеча с новым шрамом. И отпрянул, будто его ударило током. Сжал ладонь в кулак и прижал к своему плечу. На лице легко читались страх и отвращение.

— Извращённые?! — неверяще воскликнул демон высоким, звонким мальчишеским голосом.

— Я даже не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил я, отпустив папино плечо. — Меня ранил бывший жрец...

— Тебя ранил извращённый, — перебил Тьерг. — Этих тварей надо убивать сразу, как видишь. Даже если кажется, что можно в живых оставить, как ты меня оставил! Убивать младенцев и стариков, и сжигать их нахрен, пока не ожили!

Я заметил, как у Тьерга подрагивают руки.

— Так, — демон провёл перед собой раскрытой ладонью, отмахиваясь от собственного страха. — Я скажу своре выслеживать этих тварей по ходу дела. Но мои псы их убить не смогут, а убивать каждого самостоятельно у меня нет времени. Кому сообщать координаты?

— Мне, — тут же отозвался папа, уже принявший нормальный облик.

— Давай свой номер, император, не знаю как тебя по имени... — демон вытащил из кармана жилетки навороченный телефон последней модели. Даже я такими не пользуюсь, считая бессмысленными понтами. Функциональность поважнее понтов будет.

Записав нужные цифры, Тьерг посмотрел на меня с лёгким сомнением.

— И всё же, тебе лучше увидеть то, что я нашёл.

— Показывай, — ответил я.

Понимая, что я еле стою, инфернал подставил своё плечо и помог дойти до дверей. Силища в этом тщедушном теле таилась немереная.

Удивительно, но мама вообще ничего больше не сказала о происходящем. Даже Шон в полголоса материл своих придурочных братьев со странными знакомствами, а мама молчала.

Перед воротами стоял большой чёрный джип.

Взглянув на меня, Тьерг кивнул на одно из плетёных кресел, стоявших на террасе.

— Посиди пока тут, я машину поближе подгоню. — И, повернувшись к вышедшему следом за нами светлому: — Ворота открой.

Пока инфернал, совершенно по-человечески ворча, подгонял машину поближе и разворачиваясь так, чтобы встать багажником к дверям дома, я даже не шевелился, откинувшись на спинку кресла. Папа и мама вышли на крыльцо. Они ничего не говорили, наблюдали и ждали так же, как я.

Выпрыгнув из слишком большой и высокой для его нынешнего облика машины, демон открыл багажник и отошёл, позволяя мне рассмотреть, что там.

А я не поверил своим глазам.

— Коррас?! — Ван стремительно шагнул к нему и ухватил двумя руками огромную морду.

Пока я добрёл до машины, снова уцепившись за папино плечо, Ван успел осмотреть кота со всех сторон.

— Он ещё жив, — выдал вердикт светлый. — Но я не представляю, почему он всё ещё жив.

Когда-то шикарная шерсть вся свалялась и слиплась, став грязно-бурой. Не хватало правой задней лапы, из загнившей раны торчали обломки костей. Были видны кости в открытых переломах передних лап и чернела страшная рана на спине. По позе, в которой лежал отощавший до скелета барс с золотыми подпалинами, можно было точно сказать — у него сломан позвоночник. Кажется, была сломана ещё и челюсть. От него за километр несло гнилью и падалью. И я не заметил, чтобы огромный кот дышал.

— Он в глубокой коме, — ответил брат на мой незаданный вопрос.

— Надо перенести его в большую лабораторию, — отец смотрел на кота, не веря что можно спасти животное с такими ранами.

— Я тебе про него рассказывал, пап. Это барс из леса изначальных, — я взглянул на отца. — Я хочу знать, кто это сделал с моим другом.

— А я тебе и так скажу, — Тьерг снова подошёл. Мрачный и злой. — Пока тебя не увидел, тоже задавался этим вопросом. Даже начал думать, что его поймал кто-то из мне подобных. Но запах, запаха инферно нет, и следов хаоса тоже! — демон нервным движением обхватил левой ладонью сжатый кулак правой. — Теперь я понял. Его изувечили извращённые. Не сожрали, хотя для них такой зверь — деликатес. По характеру ран можно сказать, что они развлекались, калеча его. Вопрос только — зачем?

У меня возникло ощущение, что новый облик накладывает на инфернала и новую матрицу поведения. Он даже разговаривает почти как обычный пацан. Хотя, он и раньше отличался высоким интеллектом и прекрасно умел шутить. Кажется, что в этом виде демон чувствует себя свободней.

— Вопрос интересный... — отозвался папа. — Иль, у нас тут есть платформа для переноса раненых в третьей стадии?

— Сейчас посмотрю, — ответила мама и вернулась в дом.

Вздохнув, инфернал начал перетекать в другую форму и я быстро закрыл глаза. Иначе меня сейчас вывернет. Открыл только когда он заговорил уже совершенно другим, низким, с прирыкиванием голосом:

— Я сам донесу... Покажи, куда...

Вместо мальчишки во дворе моего дома стоял четырёхрукий великан. Не меньше двух с половиной метров ростом, с лопатообразными ладонями огромных рук, лысый и страшный. Он очень осторожно, бережно вытащил из багажника полумёртвого барса.

— Впервые в жизни вижу настоящего мерцающего метаморфа... — обалдело высказался папа, без тени вражды глядя на демона.

Тьерг не ответил, поднимаясь по небольшой лесенке к моему дому.

Барса уложили в операционном блоке на большую платформу. Мама успела вызвать специалистов по редкому зверью. Папа продолжал подставлять мне своё плечо в виде опоры.

Вернув себе облик пацана, Тьерг поднёс к лицу ладони и брезгливо их понюхал. Скривился. Проворчал:

— Ну вот, теперь и от меня падалью несёт. И машину только в чистку сдавать! Да и самому в химчистку сдаваться... Ладно, я поехал, — инфернал махнул мне рукой и направился к выходу. — Потом увидимся.

— Тьерг! — окликнул демона я и тот обернулся у самых дверей оперблока. — Спасибо.

— Сочтёмся, дитя Небес, — легко улыбнулся демон в облике подростка. И даже молодёжный жест мира и взаимопомощи (расставленные в виде буквы «V» пальцы, коснувшиеся виска и после отведённые от головы) вышел у него совершенно естественным и гармоничным.

В ушах нарастал противный писк. От мерзкого запаха жутко мутило. Яркий свет оперблока стал потихоньку темнеть. Но только в моих глазах, а не в реальности.

— Папа, — едва удалось произнести. — Я сейчас вырублюсь...

* * *

Ильен взглянул на экран телефона.

Сообщение матери очень сильно запоздало.

Вернув взгляд старику, юноша склонил голову на бок, размышляя о том, что делать с нежданным гостем.

— Ты не сможешь уйти от себя, Ильен, — с участием произнёс древний старик и тепло улыбнулся внуку. — Ты повелитель Инферно и останешься им, как бы ни пытался измениться.

Глаза старика оставались провалами в бездну. На тёмного юношу смотрел старый, очень умный, очень опытный психопат. Отец был шизофреником, но не лишённым чувств чудовищем. Настоящим чудовищем являлся дед.

На миг душу тёмного царапнуло сострадание к умершему отцу. Кайреан от рождения был жертвой чудовища. Спустя годы отец смог выйти из-под влияния деда. Но для Ильена перемена в сознании отца случилась слишком поздно.

Ильен чувствовал и понимал огромную силу деда. И знал, чего тот хочет. Психопат выбрал себе новую игрушку взамен той, что сломалась. Ему нужна сильная и свободная жертва.

Медленно поднеся телефон к уху, юноша дождался ответа на свой звонок.

— Здравствуй, Тьерг. Ты получил моё сообщение?.. Это в твоих силах?.. С меня ответная услуга... Да, прямо сейчас. Три, два, один...

С руки Ильена сорвалась багровая полоса, ударив под ноги. Когтистая лапа, мгновенно вылезшая из образовавшегося разрыва пространства, схватила тёмного за ногу и одним рывком утащила с собой.

С ловкостью кошки приземлившись на каменистую землю, тёмный медленно вдохнул горячий, горьковатый воздух инфернального мира. Встал. Поднял голову, любуясь багровым солнцем.

— Что это за тварь была? — демон в облике всё того же пацана, с которым оба крылатых встретились на берегу моря, поднялся на ноги и отряхнул запачкавшиеся оранжевой пылью джинсы. — Он инферналов на завтрак не ест, случаем? Я с таким драться с ходу не полез бы.

— Это мой дед, — со вздохом ответил Ильен. — Кошмарное древнее чудовище. И пока я не в силах с ним справиться.

— Ну и родственнички у тебя, парень! — присвистнул инфернал. — Я думал только среди нашей расы такое дерьмище сплошь и рядом, а у вас всё цивильно. Сегодня прямо день внезапных открытий какой-то.

— Для меня это тоже сюрприз, — легко признался Ильен. — Деду даже по возрасту давно пора белые тапки надеть. Я знатно офигел, увидев его рожу!

Тьерг фыркнул. И вдруг насторожился. Принюхался, прикрыв глаза.

— Валим, — коротко сказал демон и прыжками рванул по рыжей траве в сторону от дороги, на ходу перетекая в более удобную для бега форму.

Ильен выпустил крылья и быстро нагнал инфернала. В спину дохнуло жуткой силой. Что-то огромное и враждебное искало двух беглецов. Чуяло, но пока не видело.

Через пару минут демон и тёмный спустились в небольшой овражек.

— За мной! — махнул рукой полиморф, в прыжке перетекая в прежнюю форму.

Упав на четвереньки, демон нырнул в маленький, невидимый разрыв. Схватив за руку, рывком вытащил за собой тёмного юношу.

— Закрывай, закрывай его нахрен! — почти в панике крикнул демон. — Скорее!

Не вставая с колен, Ильен подполз к разрыву, провёл ладонями по его краям и сомкнул в тонкую, почти сразу исчезнувшую линию. Только сейчас заметил, что в кровь ободрал ладонь, когда выпал в этот мир. Своей кровью запечатывать разрыв — так себе идея. Но, что сделано, того уже не вернуть.

— И что это было? — искоса взглянул тёмный на демона.

— А это, — Тьерг отдышался, поправил очки и весело ответил: — Это были уже мои родственнички.

Инфернал и тёмный переглянулись. Одинаково хмыкнули. И весело расхохотались, сидя на нагретом летним солнцем асфальте.

* * *

Следующее пробуждение оказалось до боли похожим на предыдущее. Я даже подумал, что Тьерг и Коррас мне приснились.

— У меня дежавю, — высказался я, увидев в полумраке отца, сидящего в кресле у моей койки.

Папа оторвался от книги, которую читал при свете маленькой лампы, крепившейся прямо на корешок. Встав, шагнул ко мне.

— Как ты, сын?

Помолчав и подумав, я ответил честно:

— Ощущение, что у меня резерв пустеет быстрее, чем заполняется. А следом в никуда уходят жизненные силы.

Папа положил свою тёплую ладонь на мой лоб и я прикрыла глаза. Ощущение живого тепла казалось сейчас жизненно необходимым. Его катастрофически не хватало.

— Я очень не хотел этого делать, сын, — папа убрал руку с моего лба. — Но у тебя нарушена вся структура. Есть способ остановить то, что с тобой происходит, но он тебе не понравится.

— Какой? — со вздохом поинтересовался я.

— Блокираторы, — ответил папа.

Я скептически взглянул на отца. Это что, единственный способ? Серьёзно, пап? Судя по ответному взгляду — действительно единственный.

— Надолго?

— Не знаю, — ответил папа. — От двух дней до года.

Выругавшись, я пару минут помолчал, обдумывая, как я буду жить с блокираторами. Выходило, что категорически никак. Отсутствие личного пространства, позабыть про второй облик начисто, забыть о любой работе с силами. Вообще любой, даже в пространственный карман типа моего браслета я влезть не смогу. Банальный разряд меж пальцев пропустить не смогу! Потеряю чувство вкуса и обоняние, мир выцветет и станет серым. Стану почти как живой мертвец. И самое поганое — придётся забыть про крылья. Но мне надо хоть каплю сил набрать, я же даже ходить не могу!

— Надевай, — обречённо согласился я.

Откинув одело, сел на койке. Стены перед глазами качались.

Я сам застегнул гладкие чёрные полоски. Они обхватывали моё тело по спине, плечам и сходились в один замок на груди. На замок вешался маленький треугольник системы контроля. Помог отцу надеть на себя браслеты. На руки и на ноги. Лёг обратно.

— Укрой меня, пап. Я совсем выдохся.

Папа бережно накрыл меня одеялом.

— Набирайся сил, малыш, — тихо произнёс отец. Голос у него дрогнул.

Он отвернулся, но я понял. Папа плачет.

— Не жалей меня, папа, — сквозь подступающий сон сказал я в спину отца. — Ты же знаешь, я выживу. Я очень живучий...

— Я знаю, малыш, — тихо ответил папа, не оборачиваясь. — Я знаю...

Последующие дни слились в одну серую пелену. Я не всегда мог понять, где нахожусь и что происходит. Не отличал сон от яви.

Из мглы появлялись знакомые лица. Маня с Даней. Братья. Папа. Мама. Бабушка. И я точно видел дедушку. Приходили Ильен с Тьергом и громко матерились на два голоса. В какой-то из дней появился Райн. Я запомнил только печальное молчание со стороны друга. Будто меня уже похоронили и он сидит у моей могилы.

Кажется, я послал его грустить в другое место. Туда, где поинтереснее.

Иногда меня приводил в сознание промозглый, сырой холод, пробирающий до костей. И тогда я понимал, что стою на улице под холодным дождём. На серую землю падали ледяные капли с серого неба. Но я смотрел наверх, пытаясь разглядеть небо. Пока кто-нибудь не уводил меня обратно в дом, где я проваливался обратно во мглу...

Однажды открыв глаза я увидел Вэнди. Я видел её светлые, слепые глаза. Бледное, почти бесцветное лицо. Ощущал, будто сквозь толстое одеяло, как она касается моего плеча с уродливым шрамом. Но не слышал ни тени её эмоций. Она стала немой и для меня тоже. Где-то за гранью звучали голоса, но я не всегда понимал смысл слов.

* * *

Мария двигалась так, будто она видела. Чётко вырисовывала своими тоненькими белыми пальчиками невидимые узоры на коже Ирдеса. Райдан всем своим существом ощущал невозможною силу маленькой, худенькой, невзрачной человеческой девочки.

Переглянувшись с Илиной, Райдан понял, что и его жена чувствует то же самое. И сканер реального времени показывал — живая структура тела сына восстанавливалась прямо под пальцами девочки.

Тёмный коснулся своего запястья, и вздрогнул, узнав этого прозрачного ребёнка. Серый Призрак, нарушивший все мыслимые законы тайной группировки, чтобы спасти своих друзей. Отчаянная, невозможно отважная маленькая девочка.

Оставив Илину возле сканера, император подошёл к отцу слепой девочки.

— Помнишь, что ты мне дал для создания прокола? — тихо, так, чтобы услышал только усталый человек, спросил тёмный.

— Ещё бы, — так же тихо ответил директор местного филиала тёмной Академии. — Меня бы вздёрнули за интересное место, если бы узнали.

— Я последние десять дней пытался создать аналог блокиратора... не такой жуткий...

Человек кивнул и с сочувствием взглянул на тёмного, не спавшего уже две недели.

— Ничего у меня не получилось, — вздохнул Райдан. — Но я обнаружил кое-что особенное. Пару дней ещё доработать... Для твоего ребёнка.

Два отца понимали друг друга с полуслова.

— Оставайся тут на пару деньков.

Дрэйк молча кивнул и вернул взгляд дочери. Она раз за разом сводила пальцы над уродливым шрамом на плече Ирдеса. И раз за разом последние линии размыкались прямо над зажившей раной. Ирдес смотрел на подругу, но, казалось, не видел её. Он снова пребывал в нескончаемой пустоте.

Мария растерянно опустила руки. Потянулась в сторону отца.

— Моя дочь говорит, что не может замкнуть последний контур, — озвучил отец.

А Райдан, прижав запястье, услышал отзвук голоса немого ребёнка. «Что-то мешает... Не могу... Не понимаю...»

— Значит, блокиратор пока не снимаем, — приговором прозвучали слова Илины.

Сын повернул голову и вполне осмысленно посмотрел на мать. На мгновенье показалось, что сейчас он вспылит, выскажет где именно он видел такую заботу и куда родителям следует с ней идти. Но рука, вцепившаяся в тёмную полоску на груди, безвольно разжалась. И на миг вспыхнувшие живым огнём глаза снова потускнели.

Тёмная ушла в малую лабораторию. Плотно прикрыла за собой двери. И горько расплакалась.

* * *

В один из бесконечных дней я снова оказался на улице. Один. Дождя не было, но по земле стелился холодный, густой туман. Протянув руку перед собой, я пытался коснуться серо-белых полос.

Хватит спать. Хватит...

Я больше не могу...

Мне кажется, что умереть было бы легче, чем пребывать в бесконечном сне.

Верни мои кошмары.

Я хочу дышать.

Я так хочу дышать!..

Кажется, я скулил, как избитый щенок, выпрашивая избавление от... от этого.

Но не слышал своего голоса.

Не слышал вообще ничего.

Она выступила из тумана как призрак. Такая знакомая. Совершенно седая.

Я не боялся её. Только где-то там, внутри, вдруг стало легко. Смутно вспомнил, как сильно она напугала меня в первый раз.

Она протянула свою руку навстречу моей. Коснулась своими ледяными пальцами моих.

Шагнула близко-близко. И шепнула на ухо:

— Дыши... Живи...

Голос Смерти разбился тысячей обертонов, отражаясь в бесконечном лабиринте зеркал сознания. Отражаясь и повторяясь.

Левую руку обожгло. Кольцо раскалилось.

Я услышал щелчок, с которым раскрылся замок блокиратора на груди. Схватился за футболку и понял, что на руках нет браслетов.

Вдохнул полной грудью, с дрожью ощутив, что я дышу!

Мне хотелось заорать, но я смог только тихо рассмеяться.

— Спасибо, — шепнул я. Туман глушил мой голос, от чего тот мне самому казался ненастоящим.

— Выживи... — короткий смешок и шелест голоса Смерти, казалось, прозвучал одновременно отовсюду. И теперь она совсем меня не пугала.

Я посмотрел на свои ладони. Сжал и разжал кулаки. Дар Звезды. Похожие на переплетённые веточки кольца на моих руках. Одно — холодное как лёд. Другое — горячее, как огонь. Я отплачу тебе за ценный дар, Реннар ар'Рагнар.

Холодно. Мозгов хватило, чтобы надеть футболку со штанами, но сообразить, что надо бы ещё обуться, оказалось слишком сложным. И я стоял босиком на холодной и мокрой траве во дворе моего дома.

Мне всё ещё казалось, что я сплю. Только сон очень реальный. Из тех, что я вижу обычно, а не тех, что видел в бесцветном аду. Даже если это всё ещё сон — он не такой, как последние дни... Которых я даже не знаю сколько прошло.

Я поднялся по ступенькам к дому, касаясь мокрых деревянных перилл. Растёр меж пальцев несколько капель воды. Вошёл в дом.

Сколько времени? Часов пять утра, может шесть? В доме тихо.

Поднимаясь к себе, с интересом рассматривал каждую ступеньку. Дерево неожиданно оказалось, тёплым, мягким, ярким и с уникальным узором в каждом сантиметре. На гладких перилах нашлись шершавинки. В одном месте пальцы наткнулись на едва заметную впадинку.

Зайдя в свою комнату, кажется, впервые в жизни увидел ковёр на полу. Ворсистый, мягкий, бежевый ковёр, который тут был всегда. Только я не обращал внимания.

Подойдя к столу, я включил комп. Сделал колонки потише, чтобы не перебудить весь дом. Загрузил свой плэй-лист. И понял — в моей голове нет ни одного звука. Раньше я слышал музыку, едва взглянув на название. А теперь будто внутренне оглох.

Но я хочу услышать. И я включил то, что моё не до конца проснувшееся сознание отметило как лучшую сейчас музыку. «Disturbed» с песней «I'm Alive».

Когда музыке отозвался каждый нерв... Я почти физически ощутил, как активируются в мозгу неактивные и начавшие распадаться нейронные связи. Через какое количество времени они исчезли бы полностью? Я никогда не слышал о таком эффекте блокиратора на тёмных. Что со мной не так? Почему со мной всё и всегда не так?!

Я всё-таки жив.

Я жив...

Ко мне в комнату завалились, когда я уже успел привести себя в порядок, переодеться в тренировочную форму и отжимался стоя на руках спиной к стене. Так, чтобы пятки едва касались стены, не давая мне потерять равновесие. В колонках продолжал играть рок. С той громкостью, чтобы не поднять весь дом, но мне хватало звуков. «Мы все бывали потеряны! Мы все бывали заперты в клетке! Спиной к спине мы отвоюем свободу!.. » — с надрывом пел в динамиках голос на английском.

— Чё надо? — Не отрываясь от своего занятия, я бросил взгляд на дядю и старшего брата.

— С тобой всё хорошо, ребёнок? — осторожно спросил дядя Дарий.

— Не-ет, — отозвался я. Перекатился через голову и встал. — Сколько я овощем пробыл? Отжался всего четыреста раз и уже устал.

— Сколько раз?! — не поверил Шон.

— Я лёгкий, в отличие от тебя, — просветил брата. — Мне собственный вес не такая большая проблема поднять.

— И сколько ж ты обычно отжимаешься в такой стойке?! — брат мне всё ещё не верил.

— Тысячу, прежде чем устану.

Шон открыл рот. Закрыл, ничего не сказав. Развёл руками. На лице его легко читалось всё, что он думал. Тощий мелкий брат неожиданно оказался крепче большого старшего.

— Не думай про меня лучше, чем есть, Шон! Я арматуру в узел не завязываю, — я поднял руки, показывая свои ладони. Почти вполовину меньше, чем лапищи брата. — А ты — легко. У тебя силища, как у папы.

— Не без того, — признал брат.

В этот момент следом за дядей и братом на мою территорию зашёл папа. Растерянный. В руках у него были бесполезные теперь полоски блокираторов, которые я бросил во дворе.

— Ты их снял?.. — папа внимательно смотрел на меня. Он боялся за мою жизнь.

— Не я. Она сняла, — ответил я, заводя руки за спину и сцепляя ладони.

Одна рука по низу, другая мимо шеи. Суставы хрустнули. Эдак закостенею без разминок-то.

— Кто? Мария?.. — спросил папа.

— Какая ещё Мария? — не понял я, меняя положение рук. — Вэнди, что ли? При чём тут вообще Вэнди? — помолчал, мгновенье подумав и ощущая боль в плечах. — Ты мне всё равно не поверишь.

— А ты попробуй рассказать, — подал голос дядя.

— Божество смерти, — произнёс я. — Она наблюдала за мной иногда. Вот и теперь проявила своё внимание.

Дядя хмыкнул и весело улыбнулся.

— А ты не изменяешь себе, ребёнок.

— Будто всё это веселье я себе сам устраиваю... — фыркнул я, размяв ладонями шею. Заметил папин бесконечно усталый, тревожный взгляд. — Всё со мной в порядке, папа! Если Смерть приказывает выжить — то ты выживаешь. Ладно, ладно! Можешь меня просканировать. Только для твоего спокойствия...

Отец повторил полный скан два раза и долго изучал результат. Мне дико не хотелось лежать и я нарезал круги по медкомнате в ожидании, когда папа наконец успокоится. Но потом к папе присоединилась ещё и мама. Только убедившись, что я здоров и полон сил, мама, закусив губу, неуверенно попросила:

— Сын... Может, ты всё же наденешь диагност?.. Хотя бы на несколько дней...

Я до сих пор не привык к тому, что мама меня о чём-то просит, а не выставляет ультиматум.

— Ладно, давай, — согласился я. Снять и выбросить диагностирующий маяк вообще не проблема.

Она достала из стола один из диагностов-медальонов. Чёрный треугольник на цепочке. Сама надела мне на шею. И тихо сказала:

— Прости... прости, что нам пришлось так тебя мучить...

— Да я понимаю, мам, — пожал плечами я. Вспомнил, в каком состоянии очнулся. Посмотрел в глаза матери. — Но больше никогда не надевайте на меня блокиратор. Даже если я сам соглашусь. У меня начали распадаться нейронные связи. Пару месяцев в таком состоянии — и на выходе будет овощ. Я лучше так сдохну, мам. Живым и с мозгами.

— Обещаю, малыш, — мама обняла меня и поцеловала в щёку. — Обещаю.

Обняв её, я некоторое время помолчал.

— Мам, меня сколько не было, больше двух недель?

— Две недели ровно, — расцепив руки, ответила она.

— И за это время я пропустил невозможное количество интересных событий, так?

— Так, — кивнула мама.

— Мама, ты же на шестах драться умеешь? Мне очень надо размяться наконец, я буквально закостенел весь, суставы еле шевелятся... Спортзал свободен?

По мере того, как я говорил, мама начала улыбаться, фыркнула и весело рассмеялась.

В общем, императрица Илина победила. Я не мог себя заставить ударить родную мать, чем эта коварная женщина и пользовалась. А попутно ещё отвлекала меня новостями, так что я не всегда успевал уворачиваться и отбиваться. Удары получались не сильные, но обидные.

Она рассказывала о закладках, которые Киса отыскала в подсознании Таэш, о том, куда на самом деле ушли все мои силы. Как в тот же момент, когда у меня остановилось сердце, сбежал из морга вскрытый и выпотрошенный ребёнок жрецов. О том, что появился древний патриарх рода Реан, которого все уже давно считали мёртвым. Он пришёл за Ильеном, но тот умудрился получить помощь от Тьерга. И теперь у этих двоих неожиданно образовалась куча общих дел и их часто можно встретить в компании друг друга.

Корраса перетащили в центр, где исследовали и лечили таких как он — созданий других слоёв Эфира, материальных только частично. Он так и не пришёл в себя, но и не спешил умирать. Коррас был материален аж на восемьдесят процентов, что для таких как он — крайне много.

Рагнары послали Реннара на охоту за семейкой уродов. Тёмный эльф лучше всех умеет выслеживать тех, кто хорошо скрывается. Райнору стало гораздо лучше, он уже почти здоров и осваивает азы подготовки под руководством Каэртов.

Восстановить мою разрушавшуюся живую структуру смогла Вэнди. У неё не получилось только замкнуть контур над шрамом и там долгое время ещё оставался пробой. Ни мама, ни папа так и не поняли, как это сделала слепая слабая девочка.

Две недели с полуразрушенной системой тела, поддерживающей жизнь любого тёмного! Охренеть! Да как я не облез до костей от некроза тканей?!

За разговором, в несерьёзном спарринге с мамой я прекрасно ощутил, насколько ослаб, потерял скорость реакции и концентрацию. Даже раненым и в самом поганом состоянии я не был таким на весь мозг ушибленным.

Где-то под конец спарринга в спортзале объявились оба брата в компании Маньяков. Белобрысая троица выглядела злой и не выспавшейся. За спинами близнецов робко пряталась Таэш.

— О, кого я вижу, — на лету отбив очередной удар, я повернулся к пришедшим и тут же отхватил палкой по заднице от любимой матери. — Мама!

Мать весело фыркнула и попыталась добавить мне ещё один обидный удар.

— Всё, всё, харе, давай ты меня потом побьёшь!

— Я запомню твоё предложение, сын, — пообещала мама, сощурившись и улыбаясь.

— Эх, — в голос вздохнули Маньяки. — Тётя Иль, вот зачем вы его так рано побили? Мы так надеялись быть первыми...

— Не доросли ещё меня в бою победить! — ответил я, крутанув перед собой тренировочный шест.

— Ты же сам нас научил не побеждать, — хмыкнул Даня.

— А для того, чтобы тебя побить — драться вообще не обязательно, — добавила Маня.

— Справедливо, — согласился я. Вернул шест на стойку с оружием. — Похавать есть чё? Я голодный настолько, что скоро вас сожрать буду готов.

— Пирожных твоих любимых добыть? — со смешком спросил Шон.

— Спрашиваешь ещё! Конечно, добудь, — прикинул время и с сомнением добавил: — Рано пока, кондитерская, вроде, в десять открывается...

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал брат, выходя.

Первым делом я всё-таки пошёл в душ, а не грабить холодильник. Забросил в стирку тренировочный комплект, с удовольствием переоделся в джинсы и майку с очередным коллекционным смайликом. «Не говори мне, что делать — и я не скажу, куда тебе идти» — гласила надпись вокруг прикидывающегося умным смайлика в очках.

К тому времени, как я спустился к завтраку, моя весёлая компания уже завтракала омлетом с мясом и овощами. Сев на своё место, я придвинул к себе порцию. И уловил запах прежде, чем поднести ложку ко рту...

— Вы меня убить хотите, или только покалечить? — спросил я, вернув ложку обратно и отодвинув тарелку.

Оторвавшись от еды, вся компания удивлённо посмотрела на меня.

— А что не так-то? — спросил Маньяк.

— Тебе напомнить, почему в академии мне всегда готовили отдельно? — недобро взгляну на друга я.

Ван посмотрел на мою порцию. Потом на свою. Хлопнул ладонью по лицу, прикрыв глаза.

— ..., — как всегда нецензурно высказался брат. — Кажется, я спёр твою тарелку. Ладно, ща разберёмся, только не сожри никого...

Брат встал и пошёл в сторону кухни.

— Мария Михайловна, с тут сдебильничал с недосыпу... — услышал я его голос за закрывающейся дверью.

Мария Михайловна — это наш повар. Незаметная и незаменимая женщина. Она не каждый день работает, бывает, что нас вообще тут нет месяцами, тогда у неё оплачиваемый отпуск. Я злобно посмотрел в тарелку. Она очень вкусно готовила и мне всегда старалась сделать что-нибудь особенное.

— Тапок ушастый, — буркнул я, вставая.

— А почему...

Я обернулся и Таэш съёжилась, стараясь казаться меньше. Смотрела на меня испуганно.

— Почему отдельно?.. — всё же решилась договорить она.

— У меня аллергия на приправы, — ответил я, и всё же пошёл к холодильнику.

Я старался не смотреть на неё. Сознательно игнорировал. Это не та Таэш, которую я знал. По которой скучал. Это только её двойник. Осознать, что это именно она, та самая, у меня не получалось. И я отталкивал от себя саму мысль о существовании этой девчонки.

Пока я нарезал себе бутербродов и схомячил их, запивая молоком, мне успели приготовить новую порцию завтрака. А ещё Шон приехал домой с пирожными. Спустились к завтраку и Киса с Вэнди.

Все эти события заметно повысили мне настроение и глухое голодное раздражение убралось куда подальше.

Когда закончился завтрак и мы сидели за столом, обсуждая новости, смеясь и допивая кто чего себе успел налить прикуску с печеньем, я подумал, что мою проблему можно решить и с помощью братьев. Не прибегая к помощи Каэртов или родителей. Родители меня пожалеют, а дёргать Кордана сейчас я просто не хочу. На него и так навалилось всякое разное нецензурное в большом количестве.

— Так, — я отодвинул от себя пустую кружку. — Ван, Шон, отвлекитесь и в мою сторону гляньте! — пришлось повысить голос, чтобы привлечь их внимание. — Возникла проблема, которую я могу решить только с вашей неадекватной помощью.

— Излагай, — отозвался Ван, откинувшись на спинку стула.

— Чего это сразу «неадекватной»? — проворчал Шон.

— Пока я тут изображал протухший овощ под блокираторами — в моём мозгу отрубались нейронные связи, — сразу обозначил проблему я. — Не просто отрубались, а распадались. И сейчас они активировались только на шестьдесят процентов. — Я не хотел на неё смотреть. Но не мог не увидеть, как Таэш, после моих слов, закрыла лицо руками, опустив голову. — Мне нужны тренировки. Те самые... которые дед устраивал...

Братья помолчали минуту. Переглянулись.

— Когда начнём? — спокойно спросил Шон.

— Часа через четыре, — прикинул время я. — Времени терять нельзя. Это критично.

Минимум четыре часа до подобной тренировки нужно ничего не пить и не есть. А значит, у меня есть время прогуляться, поспать, подумать... И с пристрастием допросить одну юную леди.

Когда мой взгляд упал на особенного, талантливого Призрака нашей команды, Вэнди, которая не могла меня видеть, занервничала. Через тридцать секунд она быстро допила вишнёвый сок из своей кружки, встала и уверенно направилась на выход. Слишком уверенно.

— Вэнди, — чётко произнёс я в спину слепо-глухо-немой девушки.

Она рванула к двери чуть ли не бегом и легко просочилась в приоткрытую створку. Ни разу не задев по дороге ни один предмет мебели! Я пристально посмотрел на Кису.

— Сам узнаешь, — ответила она, иронично улыбнувшись и сощурившись.

Встав, я в три прыжка оказался рядом с дверью. И поймал девчонку уже на лестнице. Всё же физически она очень слабая и такая крошечная пробежка заставила её запыхаться.

Осторожно, но крепко взяв её за руку, я заставил девушку остановиться. Коснулся её виска, обнаружив то, чего раньше не замечал. Тонкие, будто рисунок на коже, серебристые полоски, оканчивающиеся маленькими капельками. По пять с каждой стороны, они уходили куда-то за ухо и терялись в волосах.

«Ты ничего мне рассказать не хочешь?»

«О чём?» — она невинно хлопнула ресницами и едва заметно улыбнулась.

Она меня видит. Она меня видит!

— Как?!

«Я пока ещё не знаю как выражать и контролировать эмоции с помощью мимики. Это очень... в новинку», — она снова улыбнулась.

— Ты ещё и слышишь мой голос, — сделал вывод я.

«Да. Не так как ты, иначе... Но звуки и зрение мне доступны даже без псевдоплоти. Теперь в стену не врежусь. Я могу даже бегать!» — ответила она, явно радуясь этому факту. — «Говорить не могу только... у меня настолько недоразвиты голосовые связки, что их почти и нет».

«Как?» — повторил я свой вопрос уже беззвучно.

«Твой папа сказал, что только так может отдать дань моей отваге», — девочка смутилась и, кажется, ощутила лёгкую вину. — «Он сказал, что узнал меня. Не знаю как. Я показывалась ему только без лица, когда... Ну, тогда... Когда вас с Ваном чуть не убили...»

Папа всегда был очень умным. Я не сомневался, что рано или поздно он обо всём узнает — слишком много тайн ему доверили. Впрочем, отец отлично умеет молчать.

— У меня к тебе всё ещё остался вопрос, Вэнди, — в слух произнёс я.

«Какой?», — она тут же прикинулась, что ничего не понимает.

«Ты не забыла, что я твой мысленный и эмоциональный фон читать умею?» — напомнил я.

Девушка беззвучно рассмеялась. Пожала плечами. Было заметно, что она только учится этим жестам.

«Я просто знала, что могу это сделать. Но как и почему — слишком сложные вопросы...»

Несколько мгновений я рассматривал её. Представил, сколько сил надо было вложить, чтобы восстановить такую сложную структуру. Да ещё нестандартную. Какая концентрация должна быть на столь кропотливой работе...

«Спасибо, родная», — я отправил ей тёплую волну благодарности.

Уловил колокольчики радости в ответ.

Попытку заглянуть к отцу пресекла мама. Оказывается, папа не спал шестнадцать суток. И теперь, когда я пришёл в себя, маме пришлось дать ему снотворное, чтобы он вообще смог закрыть глаза. Папа вырубился, едва дойдя до кровати. Даже не разделся.

Следующие часы я провёл в основном с дядей Даром. Дядя не считал нужным хоть что-то от меня скрывать и детально рассказывал о текущей ситуации в обоих мирах.

Никаких активных действий на политической арене пока от меня не требуется. Образ Верховного императора используют как люди угрозу ядерным оружием. Не будите лихо, пока оно тихо. Раскрутка всех старых планов в небольшой коррекции идёт своим чередом. О смерти дедушки продолжают молчать.

— Не знаю, удастся ли тебе повзрослеть хоть на пару лет, прежде чем потребуется твоё прямое участие в... в этом дерьме, — сочувственно произнёс дядя, провожая меня к спортзалу. — Но я надеюсь оттянуть этот момент как можно дальше.

— Спасибо, дядя Дар, — искренне поблагодарил я.

В спортзале меня уже ждали. Братья и двойняшки. С такими мрачно-предвкушающими взглядами, что мне резко захотелось развернуться и позорно удрать.

— С чего начнём? — спросил старший брат.

— Дурацкий вопрос, — пожал плечами я.

Разогревающая нагрузка первой идёт, конечно же. Пару раз отжавшись от пола, я остановился и попросил у Шона:

— Мне груз на спину нужен. И достаточно тяжёлый.

— Блин от штанги, что ли?.. — предположил брат. — Не, с ним неудобно...

— Ща обеспечим, — со смешком предложил Даня.

И на мою спину в наглую улеглась Маня! В лучших традициях дурацких роликов про крутых качков, отжимающихся с девушкой на спине.

— Слезь с меня, лошадь юная, — потребовал я, не спеша продолжить тренировку. — Ты слишком тяжёлая и высокая, Манюня! Позови Вэнди лучше. Ну или Кису, они обе мелкие...

— Можно я?.. — этого голоса я не ожидал услышать.

Повернув голову и через плечо взглянув на неожиданную участницу, я помолчал пару мгновений.

— Ну, давай попробуем... — согласился я.

Маня, с весёлым смешком, напоследок ткнув меня под рёбра пальцами, сползла с моей спины.

— Чудовище! — сообщил я вслед подруге.

— Ещё какое! — гордо подтвердила Маня.

Когда Таэш осторожно, неуверенно улеглась мне на спину, меня накрыло памятью... Я когда-то тащил так её по небу...

— Пойдёт, — равнодушно сообщил я, прикинув её вес.

А дальше началась разминка для мозга и тела. Я должен был отжиматься, одновременно отвечая на вопросы, чётко, не сбиваясь, вести счёт упражнений и не дай небеса мне сразу не ответить на вопрос! Братья меня не жалели.

Следующие два часа я бегал, отбивался, прыгал по стенам, сбивал мишени и чётко отвечал на вопросы по химии, биологии, генетике, тактике, лингвистике, истории...

Закончили только когда я упал от усталости и послал своих мучителей в дальнее пешее путешествие.

— Ты быстро выдохся, — Ван протянул мне руку, помогая встать.

— Да неужели? — я зло взглянул на брата.

— Ещё и голодный, — весело добавил Шон.

Я промолчал, сдержав ругательство.

— Спасибо, но сейчас вы меня оба бесите, — сообщил я то, что они и так знали. — Разговаривать я буду готов через пару часов. А пока — любимые мои старшие братья, отвалите нахрен!

Переглянувшись, тёмный и светлый весело заржали.

— Говнюки, — буркнул я, выходя из спортзала.

Она тенью пристроилась рядом и некоторое время не решалась нарушить молчание.

— Ты очень сильный и ловкий, — тихонько произнесла Таэш, отстававшая от меня на полшага. — И очень умный...

— Пока недостаточно, — со вздохом признал я. — Ван прав, я рано выдохся, недостаточно быстро реагировал и не раз сбивался.

— Мне даже представить сложно, как всё это делать. Я очень слабая, — в полголоса произнесла Таэш.

Покосившись в её сторону, я вспомнил как мы выбирались из Итиилиса... Как они с Коррасом на пару всю ночь путали следы и пугали изначальных в их собственном лесу... Насколько она была... другая. Свободная и смелая даже в плену. Особой силой и боевыми навыками эта девчонка никогда не отличалась, но они ничего не боялась.

— То, что с тобой сделали сейчас... отчасти — моя вина, — вздохнул я.

— Почему?

Я остановился и обернулся. Чужая. Незнакомая. Пугливая как мышь полёвка. Зависимая и не знающая ветра свободы. Эта девчонка боится слово мне поперёк сказать.

— Ты была смертельно ранена из-за моей ошибки, — признал с горечью.

— Но Ван говорил...

— Ван может сколько угодно говорить, что это был несчастный случай, — перебил я, не дав ей закончить. — Может и был. Но условия для несчастного случая созданы моим неверным решением.

— Мы там тоже были, — неслышно подошли близнецы.

— Не слушай его, малая, он у нас просто сверхответственный, — возразила моим недавним словам Маня.

— Думает, что всё может решить, — добавил Даня. — Вообще всё.

— Щас я решу, что вы мало огребли сегодня, — пригрозил я.

— О, наше секретное оружие нам угрожает, — весело хохотнула Маньячка.

— Репей, — вздохнул я. — Отвяньте, Маньяки. Я устал.

— Ну так свали и отдохни, — в голос предложили близнецы.

— Монстр двухголовый, — постановил я, оперативно слиняв к лестнице.

Подняться к себе оказалась тяжеловато. Измученные мышцы отказывались повиноваться.

Третий раз за день в душ иду. Но в горячей воде меня отпустило. Выполз из душа я завернувшись в полотенце. Подумал, что неплохо бы поесть. Только сначала отлежаться. На удобном мягком диване...

Там я и уснул.

Проснулся уже ночью. Укрытый мягким, тёплым одеялом. Хотя точно помню, что завалился спать, завернувшись в одно только мокрое полотенце.

Голод поднял меня на ноги.

На кухне обнаружился папа.

— Ночной набег на холодильник? — спросил у отца я, вместо приветствия.

— Он самый, — улыбнулся папа.

Отец выглядел очень уставшим. Он не только мог играть зомби без грима, но и двигался с некоторым усилием. Будто раздумывая перед каждым движением — а надо ли ему это вообще?

Ужино-завтрак состоял из того, что нашлось в холодильнике и что не нужно было готовить. Я не стал мучить полудохлого отца расспросами и разговорами. Коротко рассказал про своё состояние и спросил совета.

Папа помолчал пару минут и произнёс:

— Сын, скорее всего проблема образовалась из-за недостаточности питания мозга. В том числе из-за этого. Я могу только предложить тебе медикаментозную активацию.

— Давай, — согласился я.

— Зайдёшь утром за пару часов перед тренировкой. Я подумаю, что лучше подобрать.

Проблемы работы мозга — это такая же болезнь, как любая другая. И лечить её стоит как любую другую. Если папа подберёт мне сборник аминокислот и ноотропов — почему бы я должен отказываться? Тем более, что отец в этом отлично разбирается.

Следующие дни превратились в какую-то жесть. Я сам просил о помощи, так что жаловаться не на что, но легче от этого не становилось. Перманентное желание убить братьев не затихало. Мне чаще хотелось бить морды этим упырям, чем общаться с ними.

Немного спас мою психику приезд Райна. Теперь я не один был лохом, которого беспощадно гоняли. Тянуло проверить свои силы в «Аду», но я здраво осознавал, что не готов к такой проверке. Я тормозил. А недостаточная быстрота реакции — худший помощник в боевых условиях.

На удивление, Райн за эти дни не только неплохо восстановился, но и многому научился. Боевые рефлексы нарабатывал с нереальной скоростью!

Папина помощь оказалась неоценимой. Без его лечебного комплекса мне едва ли помогли бы тренировки.

Я восстанавливался. Медленно, понемногу. Но всё же... всё же, чего-то не хватало.

Прошёл бесконечный четвёртый день. Шон после тренировки попытался пошутить и хотелось разбить ему морду. Ван прекрасно знал, что ко мне сейчас лишний раз соваться не стоит и держался на расстоянии. Он вообще спокойнее последнее время стал. Будто его перестало что-то изнутри раздирать.

Я бродил по дому и думал, на чём сорвать раздражение. Зайти в сеть и там с кем-нибудь поругаться, что ли? Или в игре раздолбать кого-нибудь в хлам. Слетаю разнесу чью-нибудь базу.

Ладно, всё равно сначала за витаминами и ежедневной проверкой крови. Что там папа проверял — я даже не очень интересовался. Он знал что делает, и я ему доверял.

По пути к отцу встретил маму. Она шла куда-то в другую сторону, но увидев меня, решила проводить, по дороге интересуясь, как ощущаются изменения и не надоел ли мне диагност на шее... Про диагност я вообще напрочь забыл, что и сказал маме. Я был измотан и раздражён. А тренировки... имеют эффект, но меньший, чем я рассчитывал. И это очень злило.

— Ничего, сын, — сочувственно улыбнулась мама, погладив меня по плечу. — Всё наладится.

— Ну, да. Когда-нибудь, — уныло согласился я. И кое-что вспомнил... — Мам. А что ты мне хотела дать интересное? Тогда, когда Тьерг пришёл и вы с папой его чуть на ломтики не нарезали.

— Эм... — мама задумалась, вспоминая. — А, точно. Иди к папе пока, я сейчас принесу...

Мама пришла к тому моменту, когда папа уже закончил работу с моей кровью и центрифугой. Вколол мне очередную порцию лекарства в спину под лопатку. Я недовольно передёрнул плечами. Место укола хотелось почесать. Но мама вручила мне папку.

— Прочитай, — предложила она.

Я расстегнул механический замок, запиравший папку, затянутую чёрной кожей. На лицевой стороне герб трёх корон в сером кольце — имперское государственное исследование. Похоже засекреченное.

Пролистав первые страницы, зацепился взглядом за знакомые слова...

Это же мои выкладки. Моё исследование. Доработанное и экспериментально проверенное.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Мне показалось, что тело стало очень лёгким, а руки перестали повиноваться.

— Офигеть... — хрипло выдавил я. — Я был прав...

Представил, чем это обернётся. Какие возможности открывает. Какую бездну!.. Это революция в классической физике. Не это ли стало причиной новой мировой войны?! И всё же... и всё же...

Резко вдохнув, медленно выдохнул. Вспомнил, ради чего я вообще полез в эти исследования и какую огромную работу по ним проделал.

Ноги сами вынесли меня из медкомнаты. И я заорал во всю силу своих лёгких:

— Я был пра-а-а-ав!!!

Братья как раз возвращались с подвального уровня и я столкнулся с ними в зале у лестницы. Вручив папку Вану, я радостно предложил:

— Читай!

Меня распирало от накатившего восторга, сознание генерировало мысли одна фантастичнее другой.

— Погоди, — нахмурился Ван, пролистав несколько страниц. — Что за бред, это же неверная теория пространства. Мы ж ещё пару лет назад решили больше не разрабатывать её! Она напрочь противоречит классической модели...

— Дальше смотри! — обиделся за свой труд я. — Моя теория экспериментально доказана!

— Чего вы тут читаете? — как из-под земли выросли близнецы.

А за ними показались и девочки.

— Охренительное, революционное исследование... — обалдело высказался Ван, перелистав папку до половины. — Хана классической теории пространства.

— Я был пра-а-а-ав!!! — снова заорал я, едва не подпрыгивая на месте. — Ты представляешь, что это значит?! Представляешь?!

— Ещё как... — немного заторможено произнёс брат.

— Пояснить не хотите, оба-двое? — хмурясь, спросил Шон.

— Три года назад я начал разрабатывать собственную теорию пространства, — торопливо начал я. — С принципиально иным значением эфира и взаимодействия с материей...

— Ага, я ему помогал первый год... Потом мы решили, что это всё же фигня и вряд ли что получится, но малой оказался упорней меня и умней... — всё так же обалдело добавил Ван. — Это ж сколько сил ты положил на эти расчёты?..

— Море! — ответил я. — Год назад только забросил, когда во Влад переехал — времени перестало хватать. И возможности дальше экспериментально проверять не было... Но мама отдала мои наработки нашим спецам.

— А что это практически значит? Я уже понял про революцию в науке... — Когда и откуда появился Райн, я не заметил.

— Значит... Значит, что моя мечта исполнится!.. — радостно заорал я. — Херня ваши кротовые норы и гиперпространство! Моя теория не предусматривает гиперпространства как такового вообще! Я увижу звёзды, увижу их вживую!..

— Космическая программа ещё никогда не была такой доступной, — почти без эмоций добавил Ван. — Хотя работы ещё лет на двадцать, а то и больше...

— Но оно реально, ты понимаешь?! Оно реально!! — я всё никак не мог успокоиться. — Моя мечта реальна! Я смогу летать к звёздам и не тратить на это тысячи лет!..

— Понимаю, — брат улыбнулся, но смотрел тревожно. Оглядел всех. — Это секретная информация и пока что она должна остаться секретной. Это слишком серьёзное открытие.

— Ясно, — кивнул Райн. — Я всё равно ничего не понял, так что и не скажу лишнего.

— А мы поняли. Но ты сам знаешь, мы только поиздеваться, а не про физику поговорить, — ответили близнецы.

Киса подошла, обняла меня, привстала на цыпочки и поцеловала в висок.

— Я всегда знала, что ты гений, родной мой, — тепло улыбнулась она.

Весь вечер мы с Ваном подробно изучали результаты исследований, спорили, расходясь во мнениях, попутно объясняли Райну и Шону тонкости классической теории пространства и отличия от классики моей теории.

И всю ночь мне снились бесконечные космические просторы и звёзды. Такие близкие, что я мог касаться их руками...

Посунувшись всё с тем же ощущением счастья и восторга, я едва не забыл выпить утреннюю порцию аминокислот с ноотропами. Первая тренировка проходила до завтрака. И в спортзал я спустился со счастливой улыбкой. Окинул взглядом ожидавших меня братьев. Представил предстоящее... и остановился.

Мне больше нечего тут делать. Я выжал из тренировок всё, что только мог. Моя скорость реакции не восстанавливается. Значит, нужно что-то другое. Что-то кроме издевательств над моей расшатанной психикой. Перед внутренним взором всё ещё мерцали близкие и желанные звёзды. И мне очень не хотелось, чтобы их выбили из меня ударами тренировочного оружия.

— Ирдес? — аккуратно позвал насторожившийся Ван. — Ты передумал?..

— Идите-ка вы нахрен, — в полголоса произнёс я.

— Мы там уже были, — весело ответил Шон.

— Открытку тебе оттуда пришлём, — криво усмехнулся Ван.

— Я сваливаю. Попробуете остановить — сами себе злые дятлы, — ответил я и развернулся, намереваясь уйти. Наткнулся взглядом на тихонько сидевшую возле двери на скамейке Таэш. Протянул ей руку. — Поедешь со мной?

Она помедлила, неуверенно вложила свою ладошку в мою и ответила:

— Поеду...

— Тогда собирайся и бежим отсюда.

По дороге к себе, встретив сонного Райна, предложил ему сбежать со мной. И получил однозначное согласие. Свободному сыну дорог тоже осточертело всё это.

Переодевшись и в темпе побросав в сумку всё, что мне могло пригодиться, я заглянул к папе и попросил его отсыпать мне его витаминов на неделю-другую.

— Сбегаешь? — грустно улыбнулся папа.

— Мне надо, — вздохнул я. — Не могу больше сидеть на одном месте. Теневиков разгонять не буду, пусть следят.

— Даже так? — удивился отец. — Ты же всегда от слежки уходил.

— Ну, разве что по-привычке испарюсь, — пожал плечами я. — Теневая стража полезна в моей ненормальной жизни. Надеюсь, они выживут рядом со мной.

— Действительно, — рассмеялся отец. Коротко и совсем не весело...

Папа дал мне несколько бутыльков с лекарствами, расписал что, когда и в каком количестве пить, чтобы мой мозг продолжал процесс восстановления.

Мне хватило получаса на все дела. Райн собрался ещё раньше. А через пару минут вышла из своей комнаты Таэш. Чёрные джинсы, кроссовки и лёгкая куртка. За спиной небольшой рюкзак. Окинув её одинаково скептическими взглядами, мы с другом переглянулись.

— Переоденем по пути, — постановил я.

— И шлем купим, — добавил Райн.

— Я пока свой отдам... — кивнул я.

В холле нас поймала мама.

— Удираете? — спросила она, отметив нашу с Райном экипировку.

— Я засиделся на месте, мам, — ответил с улыбкой. — Мне пора сменить обстановку.

Подойдя, крепко обнял мать и тепло произнёс:

— Спасибо тебе, мать моя императрица. За то что не выбросила мои исследования и дала им такой ход.

— Сын, да за тобой и папой только ходить и подбирать разбрасываемые по углам научные открытия, — со смешком ответила мама чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. — У вас разум работает в каких-то запредельных режимах. Вы оба можете решить нерешаемое уравнение на полях черновика, не придать этому никакого значения, забыть и выбросить в урну!

— Мама, открою тебе большую тайну — мы с папой не считаем себя умными, — признался я. — Серьёзно, мы больше акцентируемся на том, чего не получается. У меня вон резерв вполовину от нормы, а папа накосячил с очередным проектом, сделав не то, что планировал...

— Продолжайте в том же духе! А я прослежу чтобы всё это не осталось нереализованным, — ответила мама. И тише, другим тоном сказала: — Будь осторожен, ребёнок мой.

— Буду, мам, — пообещал я. — А ты проследи, чтобы папа хоть изредка спал. И пришли мне отчёт по состоянию Корраса.

— Хорошо, малыш, — кивнула мама.

И на этом мы удрали из дома.

Только когда Таэш сидела позади меня, крепко обхватив руками, я всерьёз задумался о том, чтобы сменить мотоцикл. На более удобный для пассажира...

К шести вечера мы уже валялись на пляже чёрт его знает где. Вёл Райн — он хорошо знал все здешние заповедные местечки. А я даже примерно не представлял, где мы. Слишком здесь дороги извилистые и постоянные спуски-подъёмы сбивают с толку того, кто не привык к трёхмерной географии с детства.

Километрах в пяти от того берега, где мы обосновались, можно было снять пару комнат в посёлке. Крошечный уголок жизни, домов в тридцать. Кажется, местные жители пускали к себе нечастых туристов из скуки больше, чем ради заработка.

Я долго нырял, вылавливая со дна морских ежей, которых мы разделывали прямо на берегу, промывая морской водой и ели сырыми. Выловленных вместе с ежами мидий Райнор побросал в на угли прогоревшего костра, над которыми сейчас жарил мясо на шампурах.

Единственную девочку в нашей компании порядком утомила дорога и она спала на шезлонге, добытом из моей бездонной сумки. Я валялся прямо на песке, устав нырять. Солнце уже почти зашло и скоро стемнеет.

Холод поднял меня на ноги с тёплого песка. Потусторонний, чужой холод. Быстро натянув джинсы и майку, не заботясь о том, чтобы вытряхнуть песок, я прислушался, прикрыв глаза. Доспех лёг поверх одежды.

— Райн, — позвал напряжённым голосом, не оборачиваясь. — Уводи Таэш.

Коротко ругнувшись, друг встал и начал трансформацию. Он ничего не спрашивал и знал, что проще унести девочку на крыльях, чем бежать с ней непонятно куда на ногах.

Буквально через пару секунд на песок из рукотворного мини-разрыва вывалилось матерящееся тело.

— Стоп! Отбой! — обернулся к другу я. — Это свои.

Таэш, стоя возле своего лежака, держала в руках маленький ножичек. Испуганная боевая мышь.

Я протянул Тьергу руку и помог подняться.

— Ты как здесь оказался? — спросил вместо приветствия.

— Из ... вывалился! — огрызнулся раздражённый демон. Огляделся, посмотрел на наш костёр. — О, жратва! Отличненько.

Схватив шампур с нанизанными на него кусками мяса, инфернал с видимым удовольствием вгрызся в недожаренный шашлык.

— Какой ж ты наглый, а, — прокомментировал такое поведение Райнор.

— Да я сама скромность и приличие, — не прекращая жевать, ответил инфернал.

— Для демона ты вообще уникум, — согласился я, убирая доспех. — По-моему вы не знакомы. Тьерг, это Райн и Таэш. Ребята, этого невежливого парня зовут Тьерг и он демон из Инферно.

— Что-то не похож, — проворчал Райн, окинув пыльного невзрачного пацана скептическим взглядом.

Демон продемонстрировал тёмному средний палец и продолжил жевать. Райнор фыркнул, сел обратно на бревно у костра и продолжил готовить.

— Что случилось, Тьерг? — прищурившись, спросил я.

Проглотив последний кусок мяса, инфернал воткнул шампур в песок.

— Поговорим наедине, — и мотнул головой в сторону дальнего края берега.

Кивнув, я направился за шагающим по песку инферналом. Он наступал на линию прибоя и иногда мочил кроссовки, но, кажется, даже не замечал этого. Сочтя, что мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не услышали, Тьерг остановился. Окинул меня каким-то очень злым взглядом.

— Если б я знал, что вы не умеете лечить последствия ранений от извращённых, — злобно выцедил сквозь зубы инфернал. — Я б задержался. Какого хера никто из вас не сказал, что вы такие безграмотные?!

— А я откуда знать мог, что оно отличается хотя бы от тех ран, что ты мне когтями оставил? — пожал плечами.

И, по-моему, Тьерг отчётливо смутился! Опустил глаза, убрал руки за спину.

— Я рад, что ты выжил, — произнёс инфернал. — Серьёзно, я не хотел тебя убивать. Но и умирать не хотел.

— Ладно, забыли, — махнул рукой я. — Считай, что квиты. А про извращённых я ничего не знаю. Только то, что ты рассказал и немного от Меру. Обрывки информации.

— Ну хорошо, понял, я тоже не предусмотрел, — кивнул Тьерг, почесав в затылке и растрёпывая свои соломенные волосы. — Я взбесился, когда понял, что ты реально умираешь. У меня ещё планов море и твоя смерть в них вообще не вписывается.

— У тебя ещё и планы на меня имеются? — холодно спросил я, вздёрнув бровь.

Не стоит забывать, кто на самом деле прячется под маской наглого пацана.

Демон взглянул на меня исподлобья. Открыл было рот, но тут зазвонил телефон в его кармане. Ничего мне не сказав, Тьерг ответил на звонок.

— Да... Да, я тут, только нас разнесло на чёрт его знает какое расстояние. Я стою на берегу и на родича твоего смотрю. Нас не засекли?.. А?.. Ага, погоди... — Тьерг протянул мне свой телефон. — Тут с тобой поговорить желают.

Взяв телефон, я уже догадался, чей голос услышу. И не ошибся.

Ильен за меня реально переживал. Тем более, ему никто не удосужился сообщить, как именно и когда я пришёл в себя. Успокоив родича, я весело спросил:

— Так что, вы с Тьергом теперь на пару дела проворачиваете?

— Ну, работать с инферналом его уровня оказалось довольно увлекательно, — ответил Ильен. И обеспокоено уточнил: — Ирдес, ты действительно полностью здоров? Всё-таки, состояние у тебя было крайне тяжёлое...

— Не полностью, — нехотя признал я. — Но восстанавливаться «в неволе» у меня никаких душевных сил уже нету.

— Понимаю, — отозвался Ильен. — Звони, если вдруг понадоблюсь. Я приду в любой момент. Не будет связи — ты знаешь, как меня позвать.

Согласившись и попрощавшись с родичем, я отдал телефон демону.

— Да не надо, я сам выберусь, — ответил инфернал на какую-то фразу Ильена. — Лучше встреть меня... Только давай на моей машине... Я позвоню.

— Так ты что, случайно сюда попал? — не поверил я, когда Тьерг сбросил звонок.

— Ну, да, — пожал плечами демон. — Я везучий в плане постоянно на тебя натыкаться. Ладно, я побежал! Если понадобиться помощь — звони, я на связи.

Встряхнувшись, демон легко перетёк в новую форму. Я быстро закрыл глаза, чтобы меня не стошнило от вида изменения пластичной плоти, а когда открыл, демон уже скрывался за деревьями одним длинным прыжком. Его новый облик отлично подходил для быстрого бега. Странно, почему при таких возможностях он до сих пор не летает как мы с Ильеном.

— Офигеть, — высказался Райнор, когда я вернулся к костру. — Мой шампур реально обслюнявил и погрыз настоящий демон... — и друг продемонстрировал чёткие отпечатки зубов на железе.

— Оголодал, — хмыкнул я. — Инферналы при переходе часто жутко голодными становятся.

— Где ты такие экземпляры находишь? — спросил друг, бросив погрызенную железку рядом с костровищем.

— Да они сами появляются, — пожал плечами я. — Мы насмерть передрались при первой встрече. Я ему башку оторвал, а он меня насквозь пробил, шрамы так и не сошли. Потом столкнулись ещё несколько раз и заключили мир. Вот примерно так всё в моей жизни и происходит...

Шашлыки и жареных мидий мы всё же съели. Райн ещё долго ворчал по поводу попорченного шампура. И долго допытывался, кто такой вообще этот Тьерг?

А я и сам теперь не мог с точностью сказать, кто он такой. Раньше считал странным и очень умным инферналом. Но после того, как он привёз мне Корраса и сегодняшней встречи начал сомневаться в том, насколько верно оценил демона.

Проснувшуюся тётушку Паранойю пришлось утихомиривать минут десять.

На берегу просидели до глубокой ночи. Даже молчаливая, тихая Таэш в нашей компании немного оттаяла.

Не представляю себе, как она живёт сейчас. Ничего не понимаю, не зная, чему верить... Как в бреду. Взглянув в лицо девчонки в отблесках костра, я пожалел её. Она улыбалась и смеялась, но из серых глаз не исчезала растерянность.

Когда взошла луна, бросая серебристую дорожку на воду, мы всё же засобирались возвращаться к домику, который сняли. Таэш ничего не говорила, помогая со сборами, но я ещё не разучился читать жесты.

— Райн, мы чуть позже придём, — оповестил друга я, когда все наши вещи оказались закинуты в рюкзак-декомпенсатор.

— Понял, — кивнул Райн. — Если заблудитесь — звони, я встречу. Я эти места хорошо знаю, это вы тут первый раз.

— Да уж дойдём как-нибудь! — заверил я. — На крайняк у меня «нафигатор» есть...

— Который тебя в болото через чащобу заведёт, — пообещал Райнор. — И сеть здесь ловит через... гм... нехорошее место.

— Позвоню, если что, — со смешком пообещал другу я.— Придёшь спасать заблудшие души!

Всё-таки, мне очень повезло с друзьями. Нормальными их, конечно, не назвать, но спину прикрывают всегда и не лезут, когда не надо.

— Прогуляемся? — предложил я Таэш, когда Райнор утопал в сторону посёлка.

Она только кивнула.

В темноте, где мы брели по берегу моря, стал виден фосфорицирующий планктон в набегающей волне. Будто волны светились синим огнём. Я не удержался. Зажёг на ладони ледяное пламя. Рука покрылась инеем по самый локоть.

— Что это?.. — поражённо спросила девчонка, отступив на шаг и прикрыв ладошкой рот. — Я никогда не слышала, что тёмные такое могут...

— Тёмные не могут, — ответил я. Сжал ладонь, загасив синее пламя. — Только я и Ван можем. Других, рискнувших взять себе пытку бога, я не встречал.

— Это... очень больно?.. — она взяла меня за руку. Ощутила холод. Сжала мою ладонь в двух своих ладошках, пытаясь отогреть.

— Первый раз я думал, что умру, — ответил, не сопротивляясь её попыткам спасти меня от холода. — Потом привык... Бывает больно, но не каждый раз.

Она только крепче сжала пальцы.

Скоро мы набрели на выброшенное штормом на берег дерево. Достаточно удобное, чтобы на нём передохнуть.

— Я немножко вспоминаю... — её голос был едва слышен сквозь тихий шум прибоя. —Помню, как я открыла глаза и увидела над собой... кого-то... Но я даже не успела рассмотреть — мне глаза залило. Чуть не захлебнулась... Сейчас только понимаю, что ему перерезали горло и меня полило его кровью. Но мама... Зара убедила меня, что это была авария и парень из другой машины.

— Так вот, как тебе создали новое живое тело, — понял я. — Жертвоприношением. Неудивительно, что у тебя после такой жести совсем нет сил. Если жертва не добровольна — это ловушка.

Жрецов и их выродка хотелось убить своими руками.

— Ирдес... скажи, ведь моё имя... Таэш... это не имя на самом деле? — неожиданно спросила девушка.

— Это одно из имён воплощений Ночи, — не раздумывая ответил я. Помолчал. — Но ты права. Это не имя. Это... принадлежность?.. Имя... ммм... целой серии идентичных божественных сущностей.

— Как фамилия? — предположила она.

— Что-то вроде, — вынужденно согласился я, не зная как объяснить. — Это имя того, как ты была рождена. Меру, например — «встроенное» в мир божество. Таэш — прямое теневое воплощение. Именно ты была перерождённой... из останков убитого божества. Но ты назвала себя Таэш, когда мы встретились впервые. И я никогда не спрашивал почему.

Помолчав, она подтянула наверх ногу, поставив пятку на бревно, обхватив руками и положив подбородок на колено.

— У Меру есть личное имя. Она зовёт себя Иса, — задумчиво произнесла Таэш. — Я сама назвала себя Тэсс... и хочу оставить это имя. Я могу это сделать?..

— Тэсс, — повторил я. — Вэнди зовут Мария Дмитриевна. Сола носит человеческое имя — Герда. Вана вообще при рождении назвали Вэйванлин. Не обижайся, если я всё равно буду звать тебя так, как запомнил при первой встрече, ладно?

— Хорошо, — согласилась она, ответив слабой улыбкой.

Обратную дорогу я всё же нашёл.

Она держала меня за руку. Неуверенно, почти не держась пальцами своей холодной ладошки. И только сейчас слабо шевельнулась надежда на то, что она вернётся. Станет собой. И перестанет быть этой забитой мышью, которую я не могу оставить без присмотра.

Заметив, что девчонка начала засыпать на ходу, почти привычным жестом подхватил её на руки.

— Я дойду, — сонно запротестовала она.

— Ты мелкая и лёгкая, — ответил я. — А я здоровый и хорошо тренированный. Мне не сложно тебя донести.

— Ладно... — согласилась Таэш и уткнулась мне в плечо.

Точно уснёт, пока дойдём. До деревни ещё пару километров шагать.

Так и случилось, когда я дошёл деревенского дома. Райн сидел на деревянных ступеньках порога и что-то смотрел на планшете.

— Помоги-ка мне, — попросил друга я, кивком указав на уснувшую девчонку.

Райнор без вопросов открыл передо мной двери. Уложив божество в отдельной комнате, снял с неё лёгкую куртку и обувь. Укрыл одеялом, подоткнув со всех сторон, чтобы теплолюбивой девочке было уютно.

Тихо закрыв дверь, мы переглянулись и вышли обратно на крыльцо. Хозяин дома, сухонький, лысый, худой дедок, страдающий артрозом, давно спал в другой части дома.

— Ты о ней как о маленьком ребёнке заботишься, — в полголоса сказал друг. — Возишься...

— Божества — существа на редкость беспомощные, — вздохнул я. — Особенно если это девочки. Ветер в заботе не нуждался, он сам был как... как отец. — Я помолчал, глядя в небо. В лунную ночь звёзды не так видны, но вот они — близкие, яркие. — Но вот такие... катастрофа какая-то. Они заботятся о других, но не о себе. Их приходиться чуть ли не силком кормить, укладывать спать и заставлять раны перевязывать.

— Как тебя? — хмыкнул Райн.

— Но-но, без необоснованных обвинений! — я погрозил смеющемуся тёмному кулаком. — Я о себе позаботиться способен сам!

— Да я не спорю, — примирительно поднял руки Райнор. — Она действительно — божество?

— Да, — со вздохом кивнул я. — Беспомощное, слабое и изувеченное божество. Такое же, как Киса и Герда.

— И Вэнди? — неожиданно спросил Райн.

Удивлённо взглянув на друга, я хотел было ответить «нет», но запнулся. Вспомнил в деталях нашу маленькую, невзрачную птичку.

— Она другая, — всё-таки ответил я.

Подождав продолжения и не получив его, Райнор растрепал рукой свои вьющиеся чёрные волосы. И всё-таки решился продолжить разговор:

— В твоём окружении безумное количество божеств и демонов собирается. Невольно начинаешь подозревать всех и вся в нечеловеческой природе...

— Райн, теперь ты — моё окружение! — со смешком отозвался я. — Привыкай. Жизнь будет постоянно подкидывать такой трэш, что начнёшь думать — не пора ли в дурдом сдаваться и не глючишь ли ты уже в смирительной рубашке под аминазином?

— Ничего, прорвёмся как-нибудь, — пообещал друг, хлопнув меня ладонью по плечу. — Пошли спать уже, а то скоро светать начнёт.

На двоих с Райном нам снова досталась одна комната с двумя старыми, жёсткими тахтами у противоположных стен. Они пахли пылью и сыростью. Моё собственное одеяло и покрывало с рисунком звёздного неба немного спасали ситуацию. Покрывало, пожалуй, придётся оставить тут. Нижний слой всё равно пропитается запахом, а тащить такое с собой у меня нет никакого желания. Райн, кажется, мог спать прямо так, даже без простыни. Я всё же более брезглив и люблю комфорт, не смотря на то, что могу спать и на голой земле. Могу — не значит, что мне это нравится.

Вырубился я быстро...

Следующие три дня мы бродили по окрестностям, купались, ловили рыбу, готовили и ели там же на берегу. У запасливого Райнора нашлись удочки, сети и даже надувная лодка. Прикормили дикую лису и та часто появлялась неподалёку, выклянчивая очередную подачку. Кажется, даров моря за эти дни я наелся на год вперёд. Мне нравилось тут абсолютно всё! Воздух, вода, виды, растительность и климат. Двух находящихся в округе баз отдыха и туристов мы удачно избегали, предпочитая дикие пляжи.

Часть времени потратили на то, чтобы нарубить дедку дров и поправить протекающую крышу. То, что мы выловили, но не съели, тоже отправлялось старику в холодильник.

На утро четвёртого дня, проснувшись, я ощутил в груди тянущую пустоту. Мне нужно бежать, лететь. Только бы ещё знать — куда?

Моё предложение двигаться дальше не встретило ни вопросов, ни протестов. Со сборами не спешили, решив выехать после обеда, когда спадёт жара.

Старичок, отказавшийся брать деньги за постой, попросил подправить забор, пока наша компания не укатила в даль. Работы было не так уж много и я согласился задержаться.

Пока мы выкорчёвывали гнильё и ставили новые доски, Таэш рисовала цветными мелками на заборе. Берег, накатывающую на него морскую волну, темнеющее небо, сопки и три фигурки у костра...

— Ты очень талантлива, — заметил Райн.

— Не очень, на самом деле. Но я люблю рисовать, — ответила она, откинув с лица лезущую в глаза прядь волос. Перепачкалась цветной крошкой от мелков и не обратила на это внимания, сосредоточившись на рисунке.

Она была такая милая в этот момент, как котёнок, что я отвлёкся и едва не попал молотком по пальцам. За что тут же получил справедливый нагоняй от Райна.

Пьяную компанию я услышал загодя и контролировал их передвижение. Когда они вырулили из-за поворота, моё сознание отметило их количество и степень опасности. В это же время я не отвлекался от шутливой перепалки с другом.

— О! Какая краля...

— Милашка прямо!..

— Кисуля, хочешь с нами познакомиться?..

Я развернулся мгновенно, бросив доску и зажатые в руке гвозди. Окинул взглядом придурков, раздевавших взглядом мою Таэш. Та панически оглянулась на меня.

— Не понял, — спокойно произнёс я. Выделил взглядом автора последней фразы. — Ты, тело бухое, что — к ребёнку подкатываешь?

Это явно не деревенские ребята. Городские, приехавшие отдыхать на природу так же, как мы. Только набравшиеся задолго до вечера и в край оборзевшие. Молодое богатенькое быдло. Девять пока ещё небитых рож и три девушки.

Райн говорил, что рядом есть популярные места отдыха, где можно встретить подобные компании. Но до сегодняшнего дня нам везло. А местные относились к нам тепло и радушно. Нас считали одной семьёй — двумя братьями и младшей сестрёнкой. Ну а что? Мы похожи — черноволосые и светлокожие, одеваемся примерно в одном стиле, проявляем одни и те же повадки. Как и Каэрты с Рагнарами, род ар'Риа кровно связан с моим. Так что даже внешне у нас с Райном есть что-то общее.

— Хрена себе ребёнок, — тем временем продолжил модно одетый, ухоженный, светловолосый выродок с золотой серьгой в ухе. — С такой-то грудью? Фигурка-конфетка! Кисуня, я тебя не обижу, бросай этих неудачников...

— Лёва, не приставай, видишь, она к тебе не хочет... — попробовала урезонить мажора одна из девушек, но тот лишь отмахнулся.

Я мельком глянул в сторону прикрывшейся руками и покрасневшей как помидор Таэш. Где в этом худеньком недоразумении «фигурка-конфетка»?! Она же тощая и маленькая! Где этот урод у неё разглядел женские прелести?!

Было жарко и мы с Райном чинили забор в бриджах и сандалиях. Девчонка надела тоненькую белую майку и светлые шорты. В моём сознании она всегда была очень красивой, но я никогда не обращал внимания на то, как на выглядит её тело. Для меня она трогательный хрупкий котёнок. Маленькая, тоненькая, беззащитная.

— По добру не уберёшься отсюда, чмошник борзый? — отчётливо и громко спросил я.

— Слышь, пацан, шёл бы ты отсюда, пока можешь...

Внимание этого неудачника меня не только удивило, но и взбесило. Можно сейчас повернуть разговор так, чтобы они сами отсюда свалили. Но я не хотел отпускать их с миром. Я уже слишком раздражён.

Отрывисто бросил не знающей куда деться девочке:

— Тэсс, в дом.

Она кивнула и шагнула в сторону калитки. Но путь ей перекрыли. Ну, всё...

— Райн, ты, случаем, не брал с собой боккэн или боевой шест?

— Черенок от лопаты подойдёт? — совершенно серьёзно предложил друг.

— Давай...

Поймав брошенную мне старую, с одного конца рассыпающуюся в труху, палку, я в один прыжок оказался рядом с первым противником и врезал без размаха. Бил я их от души. Не калечил, но как же я соскучился по тому, чтобы кого-нибудь отдубасить в своё удовольствие! Пятерых отлупил я, ещё четверых уложил Райнор. Избиение дебилов не заняло и двух минут. Визжащим девицам Райн в грубой форме велел замолчать, а бросившейся на него дуре отвесил звонкий поджопник раскрытой ладонью, в одно движение разворачивая и отправляя обратно к подружкам.

— Заткнитесь, — приказал я и девицы мгновенно умолкли, оборвав поток ругательств и визга.

На людей моя врождённая способность подчинять по-умолчанию действует меньше, чем на тёмных, но этим поддатым телам более чем хватило даже слабенького приказа.

Подойдя к главному мажору я чуть склонился над ним, коснулся печати и на миг прикрыл глаза. Нет, мои подозрения не сбылись. Тупому пьяному ублюдку Таэш действительно показалась если не совершеннолетней, то очень близкой к этому. Ему просто нравится японский стиль под названием «лоли». Когда взрослые девушки пытаются выглядеть маленькими и миленькими.

— Что ты за мерзость? — сокрушённо покачал головой я. — Убить бы тебя, да не за что. Обычный наглый дебил! Биомусор. Скажи мне, на голову ты скорбный, что тебе было не понятно в слове «ребёнок»?

— Я думал... ты п-просто... занижаешь... ну... врёшь на счёт возраста... Часто делают, даже если девке уже за двадцать... — пробормотал мажор, утирая кровавую юшку с разбитого носа и не пытаясь подняться.

— А ты, значит, защитник угнетённых, спасаешь зажатых девочек из ужасного окружения... Н-да. Редкий придурок, — постановил я. — Не знаю что ты там своими бухими глазёнками разглядел в тощей девчонке, но ей четырнадцать, уродец ты убогий. Если ещё раз к кому-нибудь пристанешь — прикажу теневикам тебя кастрировать. Понял?

— Тене... кому? — не понял явно протрезвевший человек.

— ...! — нецензурно передразнил я. Повернулся в сторону так никуда и не ушедшей девчонки. Та смотрела на меня с искренним восхищением. — Тэсс, хочешь, я ему руки сломаю?

Подойдя, девчонка остановилась в двух шагах от не пытавшегося подняться мажора. Взглянула на него, поморщилась.

— Выбрось его в канаву, — ответила девочка. — Он мерзкий.

По сторонам просёлочной дороги были вырыты две канавы. Чтобы не размывало дорогу от дождей, да и помои туда периодически сливались... Я выбрал дальнюю, поглубже.

— Как скажешь, — усмехнулся я. Махнул рукой другу. — Райн, ну-ка, помоги!

И когда мы схватили главного придурка за руки и ноги, несколько начавших приходить в себя парней даже попробовали нас остановить. Уже без огонька.

— Эй, ребят, ну вы чё... Пошутили и хватит!.. — один из придурков попытался схватить Райна, но тёмный зарычал и начал трансформацию, покрываясь чешуёй.

Он лишь пустил чешую по рукам, немного по спине и лицу, но этого хватило, чтобы от нас мгновенно отвалили, а главный дебил перестал вырываться. Выбросив мажора в вонючую воду канавы, мы с Райном одинаково отряхнулись, сбрасывая несуществующую грязь.

Снова склонившись к бледному и перепуганному парню, не пытавшемуся выбраться из грязи, я ткнул пальцем в небо.

— Над нами — дрон теневиков, ведущий круглосуточную съёмку. Где-то в округе всегда есть как минимум один страж. Нас охраняют. Сталкивающиеся с нами придурки вроде тебя — заносятся в специальную базу. Ещё раз накосячишь хоть в чём-нибудь!.. Хоть кого-нибудь обидеть посмеешь!.. Я узнаю и попрошу стражу тебя укоротить на голову. Твоё тело никто никогда после этого не найдёт. Ты меня хорошо понял? Ты и твои подпевалы...

— Я понял, — сипло ответил униженный парень.

— Не слышу, — демонстративно приложил ладонь к уху я.

— Я всё понял! — с истеричными нотками выкрикнул мажор.

— Вот и прекрасно, — я выпрямился. — Доброта, отзывчивость, чуткость и защита слабых! И будет тебе счастье, дегроид...

— Я запомню, — еле слышно произнёс мажор.

— Валите отсюда, — отмахнулся я. — Райн, пошли забор чинить, а то не успеем...

Мы вернулись к доскам и молотку, а оборзевшая компания быстро убралась от нас куда подальше, едва только вынули своего главаря из грязи.

— Круто ты их с одного удара укладывать, — в полголоса произнёс я, краем глаза наблюдая как сваливают люди. — Не думал, что у тебя настолько тяжёлая рука.

Райнор хмыкнул протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежал небольшой, заострённый с одного конца, резной чёрный предмет. Испарил, убрав в личное пространство и вернул снова.

— Явара?! — узнал оружие я.

— Кордан сказал, что мечу мне ещё лет десять учиться, а научить хоть чему-нибудь меня надо в очень сжатые сроки, — ответил Райн с довольной улыбкой. — Драться я и так неплохо умел, что взяли за основу. Вот и начали обучать по ускоренной программе с двумя яварами и ножевому бою. Ну и стрелять подучил.

— Круто, — оценил я.

Охранные роды знали своё дело. Скоростные техники наработки рефлексов давно в ходу. А учителя охранных родов умеют увидеть настоящий потенциал и подобрать способы максимально его реализовать. Тем более, у Райна как раз время стремительного образования новых нейронных связей. После трансформации первые пару лет мозг разгоняется в развитии до скорости двухлетнего ребёнка. Когда учишься и запоминаешь всё с невероятной быстротой и невероятными объёмами.

Работать мы оба умели быстро, слаженно и без передыху. Так что к четырём часам менять доски закончили. Таэш увлеклась и зарисовала за нами своими мелками почти весь забор. Когда кончились мелки — истратила весь свой немалый запас восковых карандашей. По забору плескалось море, плыли облака, вились лианы, прятались звери, цвели луга...

Вышедший принимать работу дедок долго восхищался рисунком и сокрушался, что такую красоту смоет первым же дождём. Тяжко вздохнув, я посмотрел на Райнора.

— Всё равно красить надо от гнили и влаги, — с таким же тяжким вздохом произнёс тёмный. — Я сгоняю, лак и распылитель куплю...

Путь до ближайшего строительного и обратно занял у Райна полчаса. И за следующие пару часов мы в четыре руки тщательно покрыли весь забор прозрачным лаком.

— Ну вот и жара спала, — взглянул в небо Райнор. — Можем ехать.

— Я грязный как бомж и воняю химической дрянью. У меня, кажется, даже волосы слиплись, — ответил я. — Нет уж, сначала я в душ.

— Завтра? — больше утвердил, чем спросил Райн.

— С утра пораньше, до жары, — решил я.

Хорошо, что тут душевая в доме и водонагреватель есть. Пусть старый, небольшого объёма и заслуженный, но ледяную воду из скважины грел исправно. Даже странно, что в разваливающемся от старости доме есть такие удобства.

Заканчивал отдраивать волосы от брызг лака я уже холодной водой. Райну и Таэш придётся ждать, пока вода нагреется снова. Бандану, которой я прикрывал голову, и бриджи, что были на мне в момент покраски забора, я, пожалуй, даже не буду пытаться отстирать.

Расчувствовавшийся дед, которому наша компания успела понравиться, вытащил откуда-то мангал и предложил сегодня отужинать на улице не уходя ночью на берег. Мотивировал это тем, что мы устали, но мне кажется, что он хотел нас чем-то отблагодарить за работу. Ведь и часть крыши мы перестелили за свой счёт, отказавшись брать с дедули деньги на материалы.

Шашлыки снова жарил Райнор, никого не подпуская к этому ответственному и важному делу. Когда утолили голод, уже темнело. Райн набросал в мангал дров и развёл огонь, чтобы не включать свет во дворе. Походные раскладные стулья у нас с собой были, а дед расположился в своём собственном плетёном кресле. Таком же ветхом и стареньком, как он сам.

Он из тех, кто в какой-то момент оказался никому не нужен. Жены давно нет, сын погиб, а внукам дед не интересен. Брошенные старики... С каким же трудом они выживают, эти слабые, одинокие и больные люди. И ведь умудряется же и огород вспахать своими скрюченными руками, и дровами всю зиму печь топить. Ходит на своих неразгибающихся до конца коленях...

Когда я дожевал свою порцию, Райнор просительно взглянул на меня и то ли попросил, то ли предложил:

— Может, сыграешь?..

Подумав, я ответил:

— Сыграю, пожалуй...

Гитара легла в руки ласковой кошкой. Коснувшись пальцами струн, я ощутил... как вспоминаю забытое. Работа этой части моего мозга тоже оказалась нарушена. И каждый новый звук восстанавливал меня прежнего.

И я играл, отдавая музыке себя. Пел, закрыв глаза. Выкладывался на полную.

Меня не прерывали. Ни о чём не просили и не спрашивали. В музыку ложились мои желания, моя память. Всё, о чём я сейчас думал и что чувствовал...

...Постыдный страх у них сердцах,

Безумьем головы забиты!

И ненависть горит в глазах,

Смотрящих на дорогу к небу!..

Рухну вниз, сломаю крылья!

Разорван буду бешеной толпой!

Но никогда не станут гнилью

Мои душа, свобода и огонь!

Дитя заплачет... вновь я возрождён.

Из пепла разгорится моё пламя.

Я никогда не буду побеждён!

И ветер вновь поднимет моё знамя...

Пальцы сбились. В какой-то момент мне даже показалось, что до мяса. Опять гитару придётся отмывать от крови. Она ушла обратно в личное пространство легко, без сопротивления.

— Устал, — вздохнул я. — На сегодня всё.

Молча кивнув, Райнор заставил протянуть ему руки и без единого слова пластырями заклеил мне пальцы. Эх, я опять дебильничаю. Вряд ли подслеповатый дедок заметил, что кровь моя светится, не так уж её и много. Но даже Таэш... нынешняя Таэш не в курсе этой моей особенности.

Райн притащил травяного чаю с брусникой и мне достался ещё один шампур с шашлыком.

Хозяин дома, выпив с нами чаю, засобирался спать. Мы заверили, что сами тут всё уберём, чтобы старик не беспокоился. И даже кресло его утащим обратно в дом.

Проходя мимо меня, шаркающий ногами старик на миг остановился и положил свою плохо действующую руку мне на плечо.

— Ты очень талантлив, мальчик, — тихо, чуть дрожащим голосом произнёс старик. — Невероятно талантлив. Такие, как ты, часто сгорают молодыми. Пусть твоего огня хватит много-много лет...

Я ничего не ответил, но старик и не ждал ответа.

Допив чай и дожевав шашлык, я встал со своего походного кресла и потянулся. И в этот момент услышал шум за забором. Я не успел даже подойти к калитке, когда тёмные фигуры прыснули в стороны, как тараканы. Прошуршали по траве и быстро исчезли. По-видимому, слушателей у меня сегодня было больше, чем я думал.

— Что это за последняя песня была? — в полголоса спросил Райн, так же приметивший незваных гостей.

— Какая? — не сразу понял я. Припомнил, что я пел последним. Пожал плечами. — Это я написал. Ну, как, написал... Сегодня придумал и завтра забуду.

Друг неверяще взглянул на меня. Убедился, что я даже не пытаюсь шутить. Он знал уже, что музыка в моей жизни — только для меня одного и связывать свою судьбу с ней я не собираюсь.

— Ты бы хоть отдавал кому-то свои тексты... Они стоят того, чтобы звучать чаще одного раза в вечность.

— Ну, на примете у меня только Денис и Арина... Разве что им. Но они сами пишут отличные песни, лучше, чем мои, — ответил я. И зевнул. Спать хотелось уже неимоверно.

Тут мне на телефон пришло сообщение с особым звуком. И через миг такой же звук коротко тренькнул в кармане у Райна. Мы переглянулись.

Достали свои телефоны и прочитали сообщения.

— Вот дерьмо... — высказался Райнор.

— Чего-то такого я ждал, — пожал плечами я.

Сообщения о незапланированном командном сборе всегда приходят от Кисы. Но это сообщение пришло не от нашего навигатора. Оно было именным, лично для каждого. От Деймоса. С индивидуальным приказом каждому найти укромное место и быть готовым провести в Информатории сутки и более без перерыва. Такое долгое время — прямая угроза нашим мозгам. На это тоже была отдельная строка с рекомендацией о максимальной защите разума.

Во дворе прибрались за десять минут, успев всё вымыть и подмести. Уставшую, сонную девчонку в ультимативном порядке отправили спать. Она лишь раз оглянулась, когда уходила. И мне на миг... на один миг показалось... что у неё прежние глаза.

Закончив с наведением порядка во дворе, остановились пред дверью в дом и переглянулись. Мы вырубимся в Информатории. А творить дичь не контролируя своё сознание, да ещё и при Деймосе — очень плохая идея. Из потайного кармана жилетки была вынута фляга и мы по очереди сделали ровно по одному глотку. Задержав дыхание на миг, я передёрнул плечами, весь встряхнулся. Я предпочитаю, чтобы стимуляторы были вкусные, а не слезу вышибали! Но это хотя бы действенно. А кофе, аналогично действующий на людей, для меня лишь невкусная водичка...

Когда мы достали из закромов свои браслеты и обручи, дедок и девчонка давно спали.

— Удачи нам, — тревожно произнёс Райнор, закрепляя обруч на лбу и вынимая из запястья «иглу».

— Всё будет нормально, — пообещал я, так же вынимая антеннку из руки и вставляя в телефон.

На этой ноте мы погрузились напрямую в Информаторий, трансформируя сознание в волну...

Я пришёл последним. Остальные уже присутствовали и весьма бурно обсуждали задание. Особенно злобно матерился сам командир, склоняя умственные способности Деймоса на все лады.

Собрались все. Даже Герда.

— Хватит уже при детях материться, Дрэйк! — громко перебил командира я.

— А как я могу не материться, если этот ... убить вас всех задумал?! — рявкнул Дрэйк.

Первый Призрак был в настоящем бешенстве. Таким я его ещё никогда не видел.

— Поделись подробностями с опоздавшими, — спокойным тоном попросил я.

— Мы все не в курсе, — подал голос незаметно возникший рядом брат. — Только и слушаем твоё мнение про Главмудилу...

— Да вон наше задание, — обречённо махнул рукой командир.

Посреди зала висел серый невзрачный куб с гранями примерно по тридцать сантиметров. Вживую я таких ещё не видел, хотя в теории знал, что это такое.

— В смысле? — Рейдер озвучил общий вопрос. — Вот эта хреновина — блок задания?

— Он самый, — мрачно ответил Дрэйк. — Распаковка как от инфопорта навигаторов.

Первыми ожидаемо потянулись Киса, Вэнди и Герда.

В ожидании, пока толпа разойдётся и нас пустят к блоку, Ван протянул ко мне руку и я коснулся кончиков пальцев брата.

«Вы все целы?» — Ожидаемый вопрос от светлого.

«Вполне», — коротко ответил я. — «Что там у вас? Как Коррас?»

«Кошак всё ещё коматозничает», — поделился новостями светлый. — «В остальном ничего не изменилось. Кроме Герды, она ходить учится заново».

Я оглянулся на тихую девчонку, за всё время моего присутствия не произнёсшую ни звука.

«Привыкает ещё», — брат отправил ощущение лёгкой улыбки.

Друзья убрались в сторону и я коснулся материального куба инфоблока.

Информация о громадном, незакрываемом разрыве посреди Антарктиды. Тот самом, где я едва не столкнулся с Убийцей Миров лицом к лицу. Анализ показал, что разрыв никакого отношения не имеет к тому, что с двумя мирами сделал папа. Папин артефакт, как раз, служит сдерживающим фактором для этого кошмара. Вторая семёрка едва смогла унести оттуда ноги. Судя по тому, какие кадры они притащили, дела стали ещё хуже.

Это многовариантный мегаразрыв. Увеличится хоть на метр ещё — и наш мир коллапсирует в компактную чёрную дыру. Эти разрывы мы в теории изучали, но считали нереальными. А теперь он у нас есть. Даже если не удастся сдержать его рост — вскоре полезут разнообразные твари. Когда ждать первых крупных и по-настоящему опасных?..

— Новые коды для сегодняшней работы уже готовы и подогнаны под каждого из нас, — обречённо произнёс Дрэйк. — Но я не знаю, как сделать так, чтобы нам мозги не поджарило...

— Сейчас разберёмся, — только и ответил я.

Того оружия, что сегодня кодировками вошло в пазы псевдоплоти, я раньше не видел. Это и не оружие, а запчасти от громадной силовой печати. И я даже могу узнать почерк родного дяди, стопроцентно приложившего руку к созданию этой печати. Этот разрыв нельзя закрыть, зато мы можем его ограничить. Инструкция к использованию прилагалась информационным блоком к каждому из кодов.

Времени на обсуждение очень мало. Таймер отсчитывал последний десяток минут.

Мы умеем общаться гораздо быстрее обычных людей. Призраки встали так, чтобы касаться кончиками пальцев друг друга, соединившись в единую сеть.

У нас нет какого-то особого способа защиты разума в предстоящей ситуации. Но мы можем страховать друг друга. С нами будет Деймос и он обещал в аварийном режиме выбросить в тело любого, чей мозг начнёт закипать. В поле выходят даже разработчики. Сегодня мы не команда, а звенья большой цепи. Главная задача — скорость и точность работы. У кого не получается — тех насильно выбрасываем аварийным уходом. И чтобы никто не смел переоценивать свои возможности!

Я прекрасно знаю такие печати. Их можно создавать не в один заход, а в два или три. Решение Деймоса — не единственно верное!

Всё. Пора.

Надо сказать папе. Я уверен, что он найдёт решение. Предоставить Богу Материи всю информацию и он сумеет найти решение.

«Я так и сделаю», — легко коснулся моего плеча командир.

Я лишь удивлённо взглянул на него. Дрэйк уже не раз делился с моим отцом секретной информацией. И мне не понятно, чем мой разгильдяйский отец заслужил такое доверие от нашего командира.

Перед точкой выхода Ван снова потянул руку.

«Мне знакомо это. Знакома сама форма... не знаю... то пространство», — сбивчиво попытался выразить мысль брат. — «Только не отсюда... Будто повторяющийся старый сон».

«Попытайся провести полный анализ, когда будем там», — попросил я. — «Может, мы хоть что-то сумеем реально сделать. Ведь такая печать — временное решение».

«Я боюсь, что меня затянет туда», — неожиданно признался Ван. — «Моего демона...»

«Я тебя удержу», — твёрдо пообещал я.

«Я знаю, братишка...» — ответил Апокалипсис, послав образ грустной улыбки.

А потом стало не до разговоров. Ван лишился формы первым. Мгновеньем позже за ним шагнул и я, превращаясь в поток информации...

В реальность выходить пришлось далеко от разрыва. Вторая группа вышла в противоположной от нас точке. Температурные датчики показывали минус семьдесят девять по Цельсию. Хорошо, что псевдоплоть не подвержена воздействую холода и жары. Мы погрузились прямо в снег, не обретая полной материальности.

Достигнув земли, я легко коснулся пальцами промёрзшего камня. Прокладывать внутреннюю часть печати придётся глубоко в скалах. И на это способны не все Призраки. Мы разделились. Вниз, в камень, ушли пятеро, включая меня. Моё сознание достаточно пластично, чтобы справиться с предстоящей работой, при этом не умереть, не накосячить и не уничтожить псевдоплоть раньше времени.

Нужную глубину отсчитал датчик. Выбрав место, я достал из паза в руке первую часть огромной программы. Неожиданно легко оказалось вплавить её внутрь сплошной скалы, спустив с самых кончиков пальцев и меняя структуру камня, но не меняя собственной полуреальной структуры тела. Тем, кто не может так виртуозно управлять псевдоплотью, остаётся работа наверху. Такая же кропотливая и сложная.

Я потерял счёт времени, полностью сосредоточившись на сложной, кропотливой и монотонной работе. Приходилось следить, чтобы ни на миллиметр не отклоняться от внутренней карты. Когда рядом обозначилось присутствие Четвёртого-один из первой семёрки, я взглянул на время... Под землёй мы находились уже десять часов.

«Стыкуем...» — беззвучно произнёс навигатор чужой семёрки.

«Аккуратно... Я направлю...» — лёгким шёпотом отозвалась наша Четыре-два.

«Страхую», — сухо произнёс я.

Линии соединились одним коротким импульсом, образуя цельную структуру. Я ощутил, как волна прошла по всей системе, уходя далеко за пределы видимости. А через несколько секунд сами проросли в скале новые линии, уходя далеко вверх.

Мы закончили работу. Пора удирать, пока нас не снесло волной силы от заработавшего артефакта.

«Аварийка?» — предложил я, с трудом представив обратный путь. Страшная усталость сковывала даже мысли.

«Иди», — ответил напарник. — «У нас информация».

«Выберитесь?» — всё же обеспокоился я.

«Если что — уйдём в так же, как ты», — заверил чужой навигатор. — «Я взял на всех».

«Хорошо», — отозвался я.

И без промедления ударил аварийным возвратом, стирая себя из реальности. И за полмгновенья до того, как меня поглотило вогнутое зеркало, ощутил такие же вспышки где-то далеко и частью — совсем близко. Я — волна...

Очнулся в холодном поту и без сил. Еле-еле смог вытащить из телефона «иглу» и загнать её под кожу в запястье. Не хватило сил даже снять браслеты.

Райнор с тихим стоном перевернулся на бок и сделал то же самое. Но он ещё смог снять управляющие приборы с головы и рук.

— Спи, — хриплым шёпотом выдавил я. — Потом всё решим...

Я не услышал, что ответил друг, и ответил ли вообще. Меня вырубило...

Кое-как выплыв из сна, я не сразу открыл глаза. То и дело проваливался обратно в сновидение и выныривал обратно, находясь на грани, но не открывая глаз.

Мне снилась какая-то лютая дичь. Кошмарные картины, сгенерированные моим сознанием оказались настолько сложными и многомерными, что я не мог даже подобрать слов, чтобы описать их.

Надо же. А я ведь действительно могу мыслить такими вывернутыми способами. Слышал, что так люди с ума сходят. Да я, собственно, никогда и не претендовал на психическое здоровье.

Это скучно. Скучно быть совершенно нормальным.

С последней мыслью я открыл глаза. В комнате было сумрачно. Странно. Уже точно не утро. Неужто я продрых до вечера?

Взгляд в окно прояснил ситуацию — небо затянуло низкими серыми облаками.

Райна на месте не было. Как и обруча с браслетами на мне. Некоторых усилий стоил процесс соскребания себя с дивана. Всё-таки, на кроватях и диванах присутствует двойная гравитация. Иначе с чего мне, молодому и сильному, так сложно с них вставать?

Не додумав мысль, я скатился на пол. Заставить себя встать с пола оказалось несколько легче. Кое-как одевшись, пошёл умываться.

Ледяная вода немного привела в себя. Даже вернула способность связно мыслить. Достав из кармана мобильник, взглянул на время. Час дня. Ну, не так уж плохо, как могло бы быть.

Свою компанию и хозяина дома я нашёл на улице. Они обедали, расположившись за уличным столом под навесом. Дедок встретил меня добрым смешком, назвал совой и посоветовал меньше переутомляться.

— Сделал вид, что послушаю, — весело ответил я и старик добродушно рассмеялся.

— Всё нормально? — вопрос друг задал ровным тоном, но смотрел тревожно.

— Да, — отозвался я, садясь на свободный стул. — Знаешь, даже помогло восстановлению нейронных связей. Всё-таки, обработка информации там в разы быстрее. Ты узнал, как остальные?

— Узнавал, — кивнул Райн. — Шестеро выбыли до окончания, но их дублировали. Все в разной степени перенапряглись, но мозги ни у кого не сварились.

Это хорошо. Хорошо, что все живы. Я всё же опасался за некоторых из Призраков. Особенно за команду разработчиков, не привыкшую к нагрузкам такого рода. Глюк тот же выходил «в поле» на моей памяти всего раза три или четыре.

Примерно через час мы всё же собрались в путь, обещая старику ещё разок заглянуть.

— Не пошёл бы дождь, — Райн взглянул на небо, выкатывая за ворота свой байк.

— Переживём, — ответил я, так же взглянув в пасмурное небо. — Я тебя недавно учил создавать отталкивающее поле. Ты ещё не забыл, как это делается?

— Не-ет, — ответил тёмный и по тону сразу стало понятно, что забыл и вообще ничего не умеет.

— У тебя опять лапки вместо рук, Райн? — хмыкнул я, застёгивая Таэш куртку до верху и подавая ей шлем.

— Мяв! — охотно отозвался друг.

Мы ехали долго. Направления выбирал Райн, а я лишь следовал за ним. Таэш сидела позади, крепко в меня вцепившись. К моменту, когда хлынул ливень, мы успели остановиться и заскочить в придорожное кафе, оставив мотоциклы под навесами.

— Как думаешь, надолго зарядил? — больше для проформы поинтересовался у друга я, допивая из большой кружки свой чай с молоком.

Мы уже перекусили и даже отдохнули, но продолжили сидеть за столиком и смотреть в окно. Таэш вяло ковыряла ложечкой фисташковое мороженое, видимо, не собираясь его доедать. Место, куда нас занесло, казалось очень уютным и чистым. Деревянные столики, диваны с высокими спинками, мягкий свет. Куча мелочей морской тематики — декоративные штурвалы, картины с маяками и прочим. Стены отделаны деревянными панелями, что только добавляло уюта и ощущения тепла. Казалось, кто-то с любовью собрал и сделал всё это своими руками.

— Скорее всего, до утра, — нехотя признал тёмный.

— Что, придётся прям тут ночевать? — поинтересовался я, приподняв бровь.

— Что-нибудь придумаем, — пожал плечами Райнор.

Я вспомнил оставленную за спиной деревеньку, и мне в голову пришла интересная мысль... Достав телефон, я с минуту пытался вспомнить, чья сегодня очередь за мной следить. Я не всех теневиков знаю, но самых неудачливых — в лица и по именам. По памяти набрал номер...

— Привет, Рейн. На этой неделе, вроде, твоя очередь охранять меня?

— Ну, моя, — услышал в ответ извиняющийся голос тёмного.

— Так, — откинувшись на спинку кафешного диванчика я уточнил: — Вы что, опять меня потеряли? Я же не скрывался! У меня даже телефон с собой и диагност... эээ... — проверив на груди наличие медальона, убедился в его отсутствии. — Ну ладно, диагност я потерял. Но остальное?!

— Ваше величество, когда мы разгадаем тайну ваших исчезновений — это будет величайший праздник всей теневой стражи, — отозвался ар'Рагнар. — У тебя такая глушилка на телефоне, что я сейчас с тобой разговаривая не могу даже континент определить. Не то что точные координаты. И как ты постоянно испаряешься находясь в прямой видимости — загадка для всех!

— Ладно, потом это обсудим, — временно отмахнулся я. — Слушай, Рейн, у нас же есть какая-то программа для людей типа «Здоровая старость» или что-то вроде?

— Вроде есть, — неуверенно ответил тёмный. — Могу уточнить.

— Уточни, — ответил я. — Мы тут в деревне останавливались у одного старикана... Комнаты в домике снимали у моря. Так вот... Райн, какой там адрес был?.. — друг назвал точный адрес, от населённого пункта до номера дома. Я повторил. — Там живёт больной, но упёртый и гордый дед Захар Муратович. Придумайте чего-нибудь, чтобы его отправить на лечение. Но только так, чтобы он не отказался. И ещё там мажор охреневший в той же деревне был... — я коротко описал особые приметы, включая недавно сломанный моим кулаком нос. — Добавь придурка в список отслеживания.

— Понял, — отозвался ар'Рагнар. И добавил: — А мы тебя в совсем другой стороне ждали...

— Удачно дождаться, — развеселился я. — Рейн, мне можно в крайнем случае сообщение написать типа: «Ирдес, не вешай нам работу, сообщи, где ты». И знаешь, Рагнар, я в шестидесяти процентах случаев назову тебе точные свои координаты.

— Сейчас сообщишь? — с надеждой спросил тёмный.

— Да я понятия не имею, где я сейчас! — весело фыркнул я. — Доберусь до какого-нибудь города и сообщу. Может быть.

— И на том спасибо, — невесело отозвался теневик.

На том разговор мы и закончили. Сбросив звонок, я некоторое время молча смотрел на свой телефон. И недоумённо спросил:

— Глушилка? Да я даже навигатор не вырубал! Только он не ловит нифига...

Райнор молча ткнул пальцем в своё запястье.

— Блин, точно! — осознал, наконец, я.

Иглы. Иглы не позволят никому нас отследить. Разве что Деймос сможет, и то, по этому поводу у меня большие сомнения.

Интересно, а если я вдруг останусь без антеннки, смогу так же легко уходить от теневиков? Хотя... я ведь терялся лет с трёх начиная. Кажется, мне никогда не перестать быть головной болью всей стражи!

Ночевать мы всё же остались в кафе. Я обаятельный, и беззастенчиво использовал аргумент находящейся с нами «мелкой девчонки», которая промокнет и заболеет. Кафе попалось круглосуточное и здесь постоянно кто-то находился, пусть не посетители, но работники. Нашу компанию пустили переночевать в подсобке, где стоял вполне приличный диван. На единственное лежачее место отправили Таэш, а сами расположились внизу, кинув на пол пару туристических ковриков.

Мне не спалось, хотя Таэш и Райнор вырубились почти сразу. Я смотрел на девчонку и думал о том, что божеством её теперь можно назвать с большой натяжкой. Она же слабее обычного человека. У неё не хватает энергии даже для полноценной жизни. Сонная, слабая и совершенно беззащитная. Как же мне помочь ей?..

Поворочавшись и признав попытки уснуть бесполезными, я поднялся, сунул ноги в ботинки и, не зашнуровывая их, тихо вышел на улицу через чёрный ход. Ливень даже не думал заканчиваться. Слабые уличные фонарики не могли развеять обрушившуюся на мир вместе с потоками воды ночную темень. Не зальёт ли наши мотоциклы в таком потопе?

Пара шагов и я завернул за угол под навес, где стоял наш транспорт. Двух гоповатого вида парней, копошащихся у моего мотоцикла я увидел сразу. Постоял секунду молча, оценивая обстановку. Мои шаги глушил ливень и я незамеченным подошёл к тому, что сидел ко мне спиной. И отвесил смачного пинка.

Придурок врезался башкой в мой мотоцикл, а его дружок рванул с места и в одно мгновенье скрылся где-то за дорогой. Пнув быдляка ещё разок, я наступил ногой на грудь растянувшемуся на асфальте придурку.

— Вам, идиотам, делать нечего, кроме как в мою машину лезть? — почти мирно, но отчётливо, перекрывая шум дождя, поинтересовался я. — Почему дебилы вроде тебя постоянно лезут именно в мой мотоцикл, а?! Почему никто из вас ни разу не покусился на машину Райна?!

— У вас... защита проще... — сдавленно ответил парень. Я даже удивился, потому что ответа не ждал вообще. — И ваш.... значительно дороже.

— Вам там жрать нечего, что вы воровством промышляете? — скептически приподнял бровь я. — Или всё же на бухло не хватает? Ну так заканчивай бухать! Работать иди!

— Дык, некуда! — попытался пожать плечами и развести руками лежащий под моей ногой молодой гопник. — Негде работать...

— Работа всегда есть, — перебил я. — А если здесь нет, так подайся в город! В городе нету — в империю! Докажи, что ты хотя бы двор мести способен без косяков! Перестань быть таким отрепьем. И будет тебе работа, жильё и возможности...

От топающего, пыхтящего и медлительного дружка пойманного гопника я увернулся даже не оглянувшись. И ещё пинка поддал пролетевшему мимо идиоту. Блин, ботинок слетел! Допрыгав на одной ноге до потерянной обуви, вернул на место.

— Валите нахрен отсюда, — разрешил я моему отползающему пленнику. — И чтоб я вас возле моих машин не видел!

Неудавшееся ворьё в миг исчезло в пелене дождя. Можно было даже заподозрить их в спонтанной телепортации.

Взглянув на свой байк, я нахмурился. Надо будет утром попросить Райна посмотреть, что они там навертели. Мне очень не хочется переходить во вторую категорию мотоциклистов. Которая «уже разбился». Такими темпами я скоро послушаю советов друга и сменю мотоцикл на что-нибудь попроще, подешевле и максимально невзрачное.

Вернувшись в подсобку и тихо заняв своё место, я уснул почти сразу...

Завтракали рано. Так рано, что кроме нас и официантки тут никого и не было. Долго спать на полу было не сильно-то удобно, и мы с Райнором проснулись ещё в пять утра. Минут через тридцать встала за нами и Таэш. Наскоро умывшись, пошли заказывать себе еду.

Только за завтраком я рассказал о ночном событии. Рассказывал в красках и довольно громко. Не удивительно, что эту историю услышала официантка. Девушка подошла к нашему столику и, хмурясь, спросила:

— Можете, пожалуйста, описать ребят, которые пытались угнать ваш мотоцикл?

Посмотрев на молоденькую, серьёзную и нахмуренную официантку придорожного кафе, я детально вспомнил вчерашний вечер. Снова посмотрел в лицо девушки и мысленно изменил эти милые черты на мужской, грубый лад. Добавил следов драк, обломанный зуб, испорченную возлияниями некачественным алкоголем кожу.

— Одни из них является вашим родственником, — выдал я, почти не задумываясь. — Форма губ, скул, разрез глаз и подбородок у вас двоих имеют одинаковые прототипы. И довольно характерное строение рук — одинаковая длинна указательного и среднего пальцев. Второго я не разглядел.

Девушка диковато на меня взглянула и спросила:

— Вы, случайно, не криминальный портретист?

Хмыкнув, я ответил с улыбкой:

— Нет. Нас всех так в тёмной академии обучают, только не все из нас в итоге умеют применять полученную информацию на практике и пользоваться знаниями постоянно.

— А, так вы тёмные! — просветлела лицом девушка. — Тогда всё понятно, — снова нахмурилась. — А эта парочка уродов и бездельников ещё получат...

— Гляну твой байк, — произнёс Райн, едва девушка отошла. — Как бы они тебе ничего не испортили.

Друг ушёл, а мы с Таэш остались доедать завтрак. Сонная, растрёпанная и бледная, она почти ничего не ела. Сидела за столом, подперев голову двумя руками и смотрела в никуда. Вздрогнула, когда я не удержался и провёл рукой по её растрёпанным волосам.

— Хочешь, я тебе косу заплету? — предложил я, когда она повернулась ко мне.

Подумав пару секунд, девчонка кивнула:

— Давай, — и повернулась ко мне спиной.

Добыв из сумки расчёску, я принялся приводить в порядок тяжёлые, длинные чёрные волосы. Похожие на мои собственные. Собрав их волосок к волоску, я аккуратно заплёл её волосы в косу. Когда я уже завязывал резинку, она вдруг заговорила в полголоса:

— Я помню... Тебя не помню... Но... это ощущение... — она замолчала. Прикоснулась к основанию косы. — Только ты мне шнурком волосы завязывал...

— Правильно, — боясь поверить в её слова, ответил я.

В это время вернулся Райнор. Худшего момента для возвращения он придумать не мог.

— Ничего критичного, — сообщил друг, занимая своё место. — Но я, на всякий случай, перепроверил.

— Спасибо, — ответил я, выбросив своё раздражение подальше.

— Чутьё твоё дикое, звериное иногда даже пугает. Если б ты не вышел к ним, остались бы мы без транспорта, а выбраться отсюда не так уж просто.

— После сегодняшнего я даже согласен, что мне пора менять «зверя», — со смешком отозвался я.

— Во-от, хоть что-то полезное ворюги сделали! Убедили тебя в том, что я прав!

Фыркнув, я не ответил.

Уехали мы часа через пол, оставив милой девушке на чай часть имеющейся наличности. Дождь закончился пару часов назад и можно было отправляться в путь без опаски за свою жизнь.

Что-то, тянувшее в дорогу, едва слышно шептало — всё правильно. Только от этой правильности отчётливо веяло смертью. Но стоило лишь представить, что выбираю иную дорогу — ощущение смерти становилось глобальным, а не локальным. Будто стоит мне свернуть, как сдохнет весь мир, а не один только я.

И я даже не удивлюсь, если так и будет. Со мной всегда случается какое-нибудь лютое дерьмо, это привычный порядок вещей. Когда мир перестанет меня бить, скорее всего это будет означать, что я уже сдох.

Надо было всё же заставить папу принять наследие Старшей короны...

За день мы останавливались всего трижды. Два раза чтобы поесть и ближе к вечеру заехали на пустынный пляж, чтобы искупаться в чистом, тёплом море.

— Куда мы едем вообще? — неожиданно спросил Райнор, когда мы с ним уже сидели на песке, а девчонка ещё купалась.

— В смысле? — не понял я. — Райн, а ничего, что ведёшь ты?

— Я имею ввиду — куда нам надо? — поправился последний ар'Риа. — У нас ведь есть цель?

— У самурая нет цели — только путь! — весело процитировал я известную фразу из одного мультика. Посерьезнел. — Я только чувствую направление и время, и то смутно. Я не знаю, где конец пути.

Помолчав, я смотрел на море где то и дело исчезала в волнах голова бессильного божества.

— Это игры богов, Райн. Я не знаю, куда они приведут, но пока что... Пока что я примерно знаю к чему ведёт дорога. И согласен с поставленной целью.

— Мы ищем что-то? — негромко спросил понятливый друг.

— Ищем, — ответил я. — Но я не знаю, что.

Райн вздохнул. Помолчал. А я вспомнил, что так и не спросил у него одну важную вещь.

— Кстати, — я внимательно взглянул на друга. — У тебя после переливания крови всё в порядке? Она светиться не начала?

— Нет, — мотнул головой Райнор. — Никаких последствий. Разве что... — тёмный запнулся. — Может, это и независимые явления, но я могу полностью обратиться за десять секунд туда и обратно. Без последствий.

Некоторое время переваривая эту информацию, я окинул недоверчивым взглядом сидящего на песке парня. Подростка ещё, он ведь всего чуть-чуть меня старше.

— Нихрена себе! — высказался я. — Да это реально суперсила, Райн! Ты видел последствия срывов?!

— Мне показали, — хмуро кивнул тёмный. — Но у меня их не возникает. Вообще.

— Это супер круто, — оценил я.

Посмотрел на море, снова выискивая взглядом купавшуюся девчонку. И в следующий миг меня подбросило в воздух быстрее, чем я успел сообразить, что происходит. Обойное течение!

Уже на бегу крылья скользнули на волю так легко и быстро, будто только и ждали этого момента. Не наступая в воду, я взлетел и добрался до молчаливо тонущей, выбившейся из сил Таэш за пару секунд. Я успел. Успел схватить за руку уходящее под воду божество в последний момент, окутал «полем левитации» и забил крыльями, поднимаясь выше. Но она уже была без сознания.

Оказавшись на берегу, я на одних рефлексах, вбитых на курсах первой помощи, заставил её выплюнуть всю воду, оказавшуюся в лёгких, и снова дышать. Райн уже был рядом, держа в руках аптечку и махровую простынь.

Очнувшись, она резко вдохнула и расплакалась. Закутав девчонку в полотенце размером с одеяло, я обнял её и начал гладить по мокрой голове. Таэш трясло. Мгновенье подумав, сделал крылья полностью материальными и укутал её в своеобразный кокон, согревая.

— Ну что ты разревелась? — успокаивающим тоном заговорил я. — Ничего страшного не произошло. Ты живая, всё в порядке... Очень испугалась, маленькая моя?

— Я неуклюжая... — всхлипнула она. — Слабая... никчёмная и глупая!.. Постоянно от меня одни неприятности...

— Это от меня одни неприятности! — возмутился я. — Причём, глобальные. Я тут источник проблем! Вот ещё, придумала, приписывать себе мои лавры главного неудачника этой планеты. Проблема номер раз — это я. Причём, проблема всем окружающим. Поняла меня?

По мере того, как я говорил, Таэш потихоньку переставала плакать. Всхлипнула ещё пару раз, вытерла кулачком лицо.

— Ну, а я тогда на почётном втором месте... — выдавила она, всё ещё дрожа.

— Ла-адно, — ответил я. — Отдаю тебе серебряную медаль и звание неудачницы номер два.

Девчонка слабо улыбнулась посиневшими губами и уткнулась мне в плечо, прикрыв глаза.

— Так, — вернулся отошедший Райнор. — Тут рядом город и я забронировал нам номер в гостинице. Неизвестно, сколько Тэсс воды наглоталась и как это на ней отразится. Дежурить будем по очереди. Поедем, как сможет сидеть.

Я молча кивнул и перехватил его задумчивый взгляд на свои крылья.

В гостиницу попали только через пару часов. Райн снял номер с одним входом, но тремя комнатами. Таэш мы определили в среднюю. В горячем душе она побывала первой и я всё время прислушивался, пытаясь определить, всё ли с ней в порядке. Стандартное общее противоядие и регенератор смешал вместо чая. На вкус так себе, но полезное. Безропотно выпив всю кружку, девочка почти сразу уснула, завернувшись в тёплое одеяло как в кокон.

— Ты дежуришь до трёх ночи, я — с трёх до утра, — постановил я.

— Хорошо, — кивнул Райнор.

Обмывшись от соли и песка, я упал спать, даже не думая предварительно просушить волосы. Пофигу, я устал. Расчешусь как-нибудь потом.

...Проснулся от прикосновения к плечу. Сразу, без перехода. Только что спал, и вот сейчас уже — нет.

Райн, добрая душа, где-то успел добыть две порции пельменей и чаю. Перед едой пришлось снова прибегнуть к заменителю кофе для тёмных. Да, да, к разбавленному чем-то мерзким на вкус спирту...

— Чем разводишь? — поинтересовался я, преодолев ощущение огненного шара в желудке.

— «Колой», — ответил Райнор, забирая флягу.

— Мерзость какая, — скривился я. — Больше так не делай. На вкус как жидкое дерьмо.

— Больше не буду, — кивнул Райнор. — Не знал, что ты «Колу» терпеть не можешь.

— Я люблю молоко и воду, — ответил я, берясь за вилку и примериваясь к пельменям. — Ещё коктейли с мороженым. А все эти модные шипучки — гадость и сами такое пейте.

— Скажи... — произнёс друг, заставив меня взглянуть на него. — А... крылья... — Райн невольно коснулся своего плеча. — Это тоже подарок бога?..

— Не-а, — мотнул головой. — Я таким родился.

Первый же съеденный пельмень заставил обречённо выругаться. Отставив в сторону тарелку, я достал сумку и выудил аптечку. Нашёл таблетки, разжевал сразу пару штук.

— Что случилось?

Кажется, сонный и усталый Райн прилично так тормозит.

— Ты состав спрашивал, когда еду добыл? А не мешало бы. Там чёрный перец, который мне категорически нельзя.

Задумчиво взглянув на тарелку и прикинув количество препарата, снова взялся за вилку:

— От пяти штук, при воздействии антигастаминного, ничего мне не будет... А вот больше — риск сдохнуть.

— Я запомню, — уныло кивнул друг. Качнул головой. — Не хотел бы я оказаться на твоём месте, Ирдес. С такой горой проблем...

Дожевав пятый пельмень, я взял в руки кружку с чаем. Посмотрел на друга, одновременно прислушиваясь к спящей в соседней комнате Таэш.

— Знаешь, — медленно заговорил я. — Я никому этого не говорил и вряд ли ещё раз кому-то расскажу, — помолчал, сделав пару глотков остывающего напитка. — Когда я лежал в коме... Тогда, после смерти дедушки... Я прожил целую жизнь. Совершенно другую, в мире, где вообще не было тёмных. Там, в том мире, я родился человеком. Оружия в жизни в руках не держал. Старший брат в обычной семье. Трое младших — два брата и сестра. С хорошими, но совершенно обычными родителями. Я жил, учился в обычной школе, ходил в спортивную секцию, много читал. Интересная и неплохая жизнь без всех тех проблем, с которыми я сталкиваюсь здесь. И эту реальность я видел только во снах. Я прожил ту жизнь до пятнадцати лет... Попал в аварию. Перед смертью у меня был выбор. Выбор между двух жизней — той и этой. Выжить в той реальности и покинуть эту. Жить спокойно и даже, пожалуй, счастливо.

Поставив кружку на стол, я снова окунулся в ту память. Что это было? Сон? Но какой подробный. Детальный. Неотличимый от реальности. И по содержанию — нереальный для меня. Мня снятся битвы и кошмары, космос, звёзды и космические бои. А не обычная жизнь без сражений, безумия и хтонического ужаса, жизнь, где я нож только для нарезки хлеба в руках держал.

— Я выбрал эту жизнь, Райн. Жизнь в аду. И я знал, на что иду.

Расположившись в кресле в углу комнаты Таэш, я достал книгу, маленькую книжную лампу, цепляющуюся прямо на обложку. «Пасынки Вселенной». Я уже читал её, но, после новостей с подтверждением новой пространственной теории, захотелось перечитать. Старенький томик, добытый в общей библиотеке лет, примерно, девять назад. Каюсь, я его спёр. Детская, официально доступная моему возрасту, литература меня не интересовала, а вот что-то такое... Что мне не хотели давать... значительно интересней.

Чтение не мешало мне реагировать на каждый шорох. Я не зря выбрал именно это предрассветное время. В четыре утра чаще всего случаются разного рода кризисы. С четырёх до шести утра.

Я не сразу заметил, что уже начало светать. Таэш всё так же спала. Бледная и холодная. Это пройдёт, когда она проснётся и поест. Пока что у девчонки упадок сил и с этим ничего не сделаешь. Тихонько улёгшись с ней рядом поверх одеяла, коснулся рукой её спины. Накинул лёгкую тень, подождал отклика. Слабовато. И крайне мало частиц тьмы. Ничего, я сейчас немного подправлю. Отдам часть своих сил...

Проснулся, когда солнце уже вовсю светило сквозь прикрытые шторы. Один. Только плед на меня накинули. На тумбочке лежала записка. «Ушёл кормить самую голодную в девять пятнадцать утра. Мы в кафе внизу».

Наскоро умывшись, взглянул на часы. Всего двадцать минут назад ушли. И в голову пришла мысль, что стоит ей дать побыть подальше от меня некоторое время. Райнор — хорошая компания. А я пока что не настолько голоден, чтобы идти срочно кого-нибудь жевать.

В дальнейший путь отправились только через пару часов. Солнце палило не настолько сильно, чтобы пережидать жару и духоту под кондиционером. В округе проходит очередной байкер-фест.

На дорогу с нормальной ночёвкой в очередной мелкой придорожной гостинице, ушло полтора суток. Смутно подозреваю, что Райнор выбрал не самый короткий путь.

Первые мотоциклы, кроме наших, я увидел когда день понемногу переходил в вечер. И компания на окраине полудикого лагеря на берегу заставила меня резко затормозить.

Сняв шлем, я слез с мотоцикла и в голос поинтересовался:

— Вы меня преследуете, придурки?!

— Кому ты ... нужен! — тут же отозвался родной голос. — Давай, катись отсюда, чё припёрся?!

— Уж точно не твою мерзкую рожу повидать прикатил! — ответил я, подходя к брату.

— Это наш «нахрен», мы тебя тут не ждали, — солидарно поддержал Шон Вана.

— Охамел в край, бульдозер здоровый, — постановил я, прежде чем схватить брата ладонью у локтя и коротко обнять за плечи. Повернувшись к светлому, продолжил: — А ты вообще хамло и упырь каких мир не видал.

— От упыря слышу, — хмыкнул в ответ Ван, одной рукой сжав моё плечо.

— Тут вся наша дурная компания, или кого-то всё же не хватает? — поинтересовался я у братьев.

— Не поверишь, — отозвался Ван с кривой улыбкой. — Ильена только где-то носит в дали от нас.

— И то, сдаётся мне, что это ненадолго, — добавил Шон.

Даже Вэнди и Герду эти отмороженные взяли с собой! Ван, Маньяки и Киса рассекали на мотоциклах, а Шон — на папином походном внедорожнике повышенной комфортности.

— И как папа тебе его доверил?! — спросил я, поняв на чём приехал Шон. — Ты его спёр?!

Папа сам делал этот внедорожник, от изначальной конструкции тут только каркас. Это же настоящий артефакт на колёсах! И папа эту машину любит.

— Я просто очень хорошо попросил, — доверительным тоном сообщил брат.

Точно спёр. Отец хоть в курсе?! Вот же дятел!

Тут меня заметили подошедшие Маньяки. Едва взглянув на друзей, я развернулся и рванул обратно к мотоциклу! Не добежал, парочка оказалась шустрее...

В этот раз они меня всё же не завалили, я оказался ловчее и вытирать лицом асфальт не имел никакого желания. Но привычная дружеская потасовка позволила сбросить раздражение и заметно подняла мне настроение.

Я выдохнул, обнял по-очереди вышедшую из машины Вэнди и подъехавшую Кису. Вылезла из внедорожника и Герда. Она не скрывала свои новые руку и ноги, хвасталась, показывая, какая она теперь ловкая. Даже повязка на отсутствующем глазу ей нравилась. Она стеснялась только частично отсутствующих волос свежих шрамов на местах стыков новой кожи со старой. Ей восстановили лицо и даже сгоревшее ухо. И там, где был ожог на черепе, уже пробивался пока ещё короткий ёжик густых золотых волос. Погладив девочку по голове, я сообщил, что даже причёска у неё теперь супермодная — куча девчонок выбривают волосы с одной стороны, потому что это выглядит круто. И Герда от моих слов засияла, как маленькое солнце.

Быстро проанализировав при этом своё состояние, я с удивлением понял, что меня больше не глушит её сияние. Мельком взглянул на свои кольца. Сколько полезных функций...

Оглядевшись и вдохнув полной грудью запах машинного масла, бензина, костров и моря, я весело поинтересовался:

— Как этот фест называется?

— «Граница сознания», — отозвался Райнор. — Я же тебе говорил уже.

— Наркоманское название, — со смешком фыркнул я. — Что у нас по жилью? Ночуем где попало или кто-то подумал о комфорте заранее?

С жильём возникли проблемы. Райн забронировал номера в ближайшей гостинице, но бронь оказалась не гарантией того, что комнаты нам сдадут. Орать на администрацию гостиницы предоставили Вану, чем этот агрессор с удовольствием воспользовался. В итоге за ту же цену нам сдали целый домик. Ван умеет убеждать...

«Домиком» оказался двухэтажный коттедж базы отдыха. Один минус — дальше от основной тусовки, чем мы рассчитывали.

Уже успело стемнеть, когда вся весёлая компания решила вернуться на фестиваль. Я, конечно, в первых рядах. Отдыхать остались только Вэнди и Таэш. Эти двое устают гораздо быстрее и сильнее, чем все мы. Даже маленькая Герда гораздо крепче и выносливей, чем они. Всех наших девочек нужно оберегать, но этих двоих — особенно.

Оставив мотоциклы на окраине байкерского лагеря, мы, веселясь и без конца подкалывая друг друга, направились к месту основного скопления людей и мотоциклов. Райнор знакомил нас с теми, кого знал сам. Обычные с виду, открытые и улыбчивые мужики и женщины часто оказывались людьми самых неожиданных профессий. Директора и банкиры, строители и сварщики, даже журналисты и музыканты. И всех объединяла любовь к дороге и свобода.

Я наблюдал за ними, слушал смех. Никого в дым пьяного или невменяемого. Они просто... весело проводили время. Играли в свои забавные игры, боролись, выясняя, кто сильнее и упрямей, организовывали конкурсы, общались, слушали музыку и пели. И им здесь было хорошо.

Резкий толчок в плечо и вопль в ухо: «Прости, я тебя не видел!», заставили меня выйти из созерцательного состояния и с досадой поморщиться. Почти получилось уловить их общую волну! Байкер, врезавшийся в меня, уже умчался куда-то дальше, а я встряхнулся, автоматически ответил колкостью на очередную реплику Маньяка, осмотрелся.

И замер, не веря своим глазам. Шагнул к костру у которого разговаривали о чём-то трое.

Шаг. Ещё шаг.

Голос в первый момент отказался подчиняться. Я коснулся плеча стоявшего ко мне спиной высокого, беловолосого байкера. И когда он обернулся, я произнёс, всё ещё не веря своим глазам:

— Ветер?..

Проклятое дитя

— Ты...

— Слишком...

— Рано...

— Меня нашёл...

Я отшатнулся, когда понял, что говорят трое. По очереди.

Заметил тревожно переглянувшихся близнецов. И страх на их лицах. Оглядев всех троих, стоявших у костра, отступил ещё на шаг. Я мог перепутать с Ветром их всех. Первый... первого я узнал сразу. Остальных — чуть погодя.

— Кто... что ты такое?.. — заставить себя заговорить оказалось неожиданно тяжело. — Кто из вас...

— Мы все, — ответил первый из них.

Улыбнулся мне знакомой до боли улыбкой моего мёртвого бога. Шагнул ко мне и сжал рукой плечо.

— Я рад, что ты смог выжить.

Панически оглянувшись на своё семейство, я посмотрел на оставшихся двух... Фениксов?.. И мне захотелось проснуться. Просто проснуться.

— Забавные у меня глюки, — почти равнодушно произнёс я, смирившись с происходящим бредом.

— Н-да. И у меня, — произнёс до сих пор молчавший Ван. — Ветер, что за хрень тут происходит? Это ты или мы где-то наркоты надышались?

— Это я, — пожал плечами стоявший слева.

— В трёх телах, — добавил тот, что находился справа.

— Так надо, — сказал первый Ветер, отпуская моё плечо.

— Так бывает у высших богов, — спокойный голос Кисы заставил меня вздрогнуть. — Они могут находиться одновременно в десятках тел. Только полноценное сознание бога не сохраняют. Богом может быть лишь один. Тот, что называется центральным. Феникс, как ты... что ты собой сделал?

— Не переживай, девочка моя, это обратимо, — легко улыбнулся Ветер.

Для себя я решил считать Ветром именно того, кого узнал первым. Они очень похожи, но не близнецы.

— Три наших деда... — обалдело высказалась Маня.

— Это слишком круто, — нервно добавил Даня.

Реальность в поплыла, смазываясь и переставая быть настоящей. Крутанулась и попыталась стабилизироваться.

— ...эоны лет, — долетел до меня обрывок фразы.

— Но мы не хотим, — хмурясь, произнёс Маньяк.

— Не хотите — можно не делать, — добродушно согласился первый Ветер.

Что-то интересное я пропустил. Потом у Маньяков выпытаю. У меня к Ветру вообще очень много вопросов. Главный из которых звучит примерно как: «Какого хрена?!»

Пока я медленно соображал и пытался понять что же будет дальше, моё безумное семейство уже успело предложить троим воплощениям Ветра остаться под нашим прикрытием и даже как-то их уговорить, хотя те явно сопротивлялись. И, наверное, правильно не желали оставаться с нами рядом...

Мотнув головой, я удивился, когда это начал мыслить рационально? И с чего бы вдруг.

Пока моё дружное и дурное окружение обсуждало меж собой и с Ветром гору самых разных вещей, пока мы всей толпой возвращались домой... я молчал. Я думал.

Потянулся было к телефону чтобы позвонить Тьергу и сказать, что поиски больше не нужны... Остановился. Нет.

Нет.

Пусть ищет. Если найдёт что-то интересное — демон обязательно мне сообщит. Мало ли что ещё он может обнаружить? Какую часть моего растерзанного бога...

Кольца уже почти привычно ожгли руки жаром и холодом, рывком возвращая реальность.

Я, наконец, понял, что меня так царапает. Ни один из трёх Ветров не казался мне полноценным. Полноценным и... законченным. Даже когда Ледяной Феникс пребывал в облике разумной стихии он был более богом... чем теперь. Про себя я решил называть их Первым, Вторым и Третьим.

Моё безумное окружение расположилось на нижнем этаже и живо пыталось расспрашивать божественную троицу в основном про Убийцу Богов и степени его текущего влияния на наш мир. И ещё кучу сопутствующих или совершенно посторонних вещей. Ветер же в основном расспрашивал, что известно нам самим.

Как-то среди этого бедлама близнецы умудрились рассказать Таэш, Вэнди и Герде кто этот незнакомец единый в трёх телах вообще такой, а Ветру Киса рассказала о наших девочках.

Они ведь и проверяли его попутно. Я видел как Шон, Киса, Маньяки что-то вроде бы мимолётом вспоминали и внимательно отслеживали его реакцию. И Ветер ни разу не показал фальши в поведении, ни разу не ошибся в событиях, где был участником, дополняя или поправляя заведомо ложные фразы. Кажется, ему удалось завоевать доверие и убедить моих родных параноиков в том, что он — настоящий.

А я сидел наверху лестницы на второй этаж и молча наблюдал. Ван, получив ответы на несколько своих коротких и точных вопросов, поднялся ко мне и сел рядом. Помолчал с полминуты и в полголоса спросил:

— Ты тоже это ощущаешь?..

— Да, — ответил я.

Посмотрел на брата и встретил тревожный, очень усталый взгляд.

— Я не знаю что делать, — потерянно признал Ван.

— Ждать, — ответил я. — Это всё, что мы пока что можем сделать.

Брат кивнул.

— Ты веришь ему? — совсем тихо спросил я, не глядя на Вана.

— Верю, — так же еле слышно ответил Апокалипсис. — Но... — запнулся, не заканчивая мысль.

— Но он уже не бог.

Только Ван меня услышал. И понял.

Сомнение. Не в том, что перед нами подлинный ледяной бог в трёх телах. Я знаю, что он настоящий. Сомневаюсь в том, что он... как там Киса сказала?.. Что он центральный. Я просто не чувствую этого.

Этот Ветер во всех своих трёх телах — божество, а не бог. Разные категории...

И тем не менее. Тем не менее, я верил ему.

Через пару минут после того как рядом со мной сел брат, парой ступенек ниже нарисовался и Райнор. Помолчав, друг спросил:

— Это он? Тот, кого ты искал?

— Он, — подтвердил я. И со вздохом добавил: — Только и он теперь такой же... проблемный...

— Как Таэш, — закончил за меня Ван. — Да и как все мы. Белый северный пушной зверёк нас преследует. Целая стая забавных пушных зверьков.

— Гордись, брат, мы самые эпические неудачники этого мира, — невесело усмехнулся я.

— Ага, ... эпические, — как всегда выразил своё мнение Ван.

Устала и разбрелась спать вся эта толпа только под утро. Нам пришлось немного потесниться и Ван переселился в мою комнату, освободив свою для трёх воплощений Ветра. Со спальными местами решали без моего участия, и где они нашли дополнительные койки я представлял с трудом.

Деревянный летний дом, больше похожий на коттедж, наконец, затих. Вымотанный в край Ван вырубился на раскладушке, которую пристроил под окно.

Но мне не спалось не смотря на усталость, разлившуюся по всему телу. В груди тянула и ворочалась смутная, неясная, тяжёлая тоска.

Так и не сомкнув глаз, я тихо встал со своего дивана, куда свалился не раздеваясь, в штанах и футболке. Только ботинки были брошены где-то в прихожей. Тихонько вышел, прикрыв за собой дверь. Растрепал рукой распущенные волосы и попытался найти в карманах хоть одну целую резинку. Нашёл только одну старую, растянутую и немного надорванную. Нда, долго такая не проживёт. Но за неимением другого...

Завязав волосы в хвост, переступил босыми ногами по полу, поджав пальцы. Холодный и противный пол. Дома даже зимой такого не бывает. Грустно вздохнул, и воздух показался мне тяжёлым, неприятным и душным. Передумав совершать налёт на холодильник, я направился в сторону улицы. Нашёл свои ботинки, обулся, не завязывая шнурков. Вышел, придержал дверь, чтобы не хлопнула.

Первый стоял на террасе, опираясь руками о деревянную ограду, и глядя в небо. Обернулся, кивнул мне, жестом пригласил присоединиться.

Он изменился с тех пор, как я видел его в человеческом облике год назад. Не слишком, но всё же было заметно, что это... другое тело. По-прежнему высокий, сложенный примерно как мой отец, только отощавший в сравнении с моим папой, сохранивший свои характерные черты. Но всё же... Немного другое лицо. Волосы больше не снежно-белые, просто светлые и наполовину седые. Весь обветренный и выжженный солнцем. Руки в шрамах, которых я не помню. Выцветшая футболка с горящим черепом во всю спину. Потёртые, изношенные джинсы с намечающейся дырой в области заднего кармана. Старые, стоптанные байкерские ботинки. Стёртые перчатки с обрезанными пальцами. В целом эта новая версия старого друга производила впечатление бродяги, которому бесконечные скитания — стиль жизни.

Второй и Третий выглядели иначе, чем Первый. Более... домашними, что ли. И менее побитыми жизнью. Будто матёрый волк, только что вышедший из леса, и пара доберманов, отпущенных на волю из домашних уютных стен.

Всплыло воспоминание о невольно подслушанном разговоре мамы и Кисы. Когда Киса говорила, что до текущего рождения была рыжей. Другая, но та же самая. Пожалуй, Ветер оставлял у меня то же впечатление, что Киса у моих родителей.

Я встал рядом, тоже посмотрел в небо. Чёрное, предрассветное, полное звёзд.

— Они однажды вернутся, — нарушил молчание Первый Ветер. — Мои потерянные звёзды. Или они ко мне. Или я к ним.

— И ты сможешь?.. — я не закончил вопрос, но он и так понял.

— А как же иначе, — опустив голову, он посмотрел мне в глаза. — Ты сомневаешься, малыш?

Поморщившись, я проигнорировал раздражающее обращение.

— Не сомневаюсь, — ответил. И отвёл взгляд. — Просто я... растерян. Я тебя всерьёз подставил, получается. Тогда, когда ты меня закрыл собой... Если бы ты остался жив тогда...

— Что за глупости, — фыркнул Ветер. — Это ведь я тебя закрыл, а не ты мною прикрылся. Мне не повезло, — он помрачнел. — Но ты тут ни при чём.

Помолчав, я решил задвинуть ненужные мысли подальше.

— Ответь мне тогда на пару вопросов, — произнёс я, заставив бога снова повернуться ко мне. В ответ на вопросительно приподнятую бровь, я поднял руку ладонью вверх и зажёг ледяное пламя.

— Ох, ...! — не сдержал ругательства Ветер. Осторожно взял мою продолжавшую гореть синим огнём ладонь в свои руки. — Оно до сих пор продолжает терзать тебя?..

Я взглянул на руки того, кто больше не был богом. Грубые, шершавые, в шрамах, мозолях и ссадинах, с въевшимся в кожу мазутом. Ладони раза в полтора крупнее моих. Руки человека, живущего своей жизнью гораздо дольше одного несчастного года. Гораздо дольше.

— Мне уже почти не больно, — качнул головой я, удивившись молчаливости тётушки Паранойи. — Даже приспособился использовать, — сжал кулак, погасив огонь и заставляя бога убрать руки от моей покрытой инеем кожи.

— Я заберу... как только смогу... — виновато взглянул на меня Ветер.

— Ну уж нет, — отказался от такой чести я. — Это теперь моё и давно стало частью меня.

Ледяной бог кивнул и ссутулился.

— Плохо вышло. Неправильно...

— Что уж теперь, — пожал плечами. — Скажи мне лучше... Что это, Ветер?

Сформировав на правой руке кольчужную перчатку с когтями, я сильно ткнул когтем левое запястье и стараясь проткнуть сосуд. Мне это удалось. Осязаемый алый свет полился по руке, собираясь в лужицу на ладони и капая на дощатый пол.

— Уже год я вот такой, — негромко произнёс я. — С тех самых пор как одна пуля нас с тобой насквозь прошила. Что со мной, Ветер? Я заражён?..

— Нет, — хрипло ответил ледяной бог. Посмотрел на меня так тоскливо, обречённо, что я пожалел о том, что вообще поднял этот вопрос. — Ты не заражён, малыш. Ты изменён. Навсегда и необратимо. Но как же... как же рано...

Ветер вдруг шагнул ко мне и порывисто, судорожно обнял одной рукой за плечи.

— Прости меня, если сможешь, ребёнок. Прости, я совершил такую огромную ошибку, что мне нет оправданий. Так не должно было случиться, не должно было...

— Ветер, да в чём дело-то? — я отстранился, совершенно не понимая его реакции на свет крови. — Ты можешь мне объяснить?

— Чем бы тебя перевязать... — вместо ответа озадачился ледяной бог.

— У меня пластырь есть, — отмахнулся я.

Достал из браслетного кармана сумку, бросил её на круглый столик, стоявший на террасе. Из внешнего кармана сумки вытащил малую аптечку. Ветер не дал мне разобраться с текущим по руке алым светом самостоятельно. Усадил на одно из кресел возле столика, сам занял другое. Отнял аптечку, вместо пластыря достал бинт и перекись.

— Да зачем?.. — попытался было сопротивляться я.

— Помолчи, — оборвал Ветер и мне резко расхотелось спорить.

Прежде, чем начать перевязывать, он внимательно рассмотрел мою руку, едва не вывернув запястье. Спросил:

— Она всегда так ярко светится? Или периодами?

— В основном зависит от моего самочувствия и настроения, — ответил я. — И от глубины ран. Но последнее время свет такой как сейчас почти постоянно, даже если поцарапаюсь. Ещё полгода назад такого не было. Я в колючую сетку упал, в крови был весь, а светилось едва заметно.

Кивнув, Ветер бинтом с перекисью стёр кровь и тщательно перевязал, игнорируя моё недоумение. Да на кой чёрт такая большая повязка на такую царапину?

Закончив перевязку, ледяной достал из кармана джинс слегка помятую пачку сигарет и закурил. Руки у него тряслись.

— Ты раньше не курил, — хмуро произнёс я.

— Потом снова перестану, — и голос тоже дрожал.

Давая ему время успокоиться, я не доставал бога расспросами. Заговорил он лишь через пару минут.

— Это не мой свет. Моя кровь послужила лишь катализатором механизма изменений, заложенного в тебе изначально. Но так рано... ты же ещё совсем маленький... — и снова эта дикая тоска. — Это всё равно как... как неоперившегося орлёнка вышвырнуть из гнезда и ожидать, что он полетит. В лучшем случае птенец будет покалечен. Прости меня, малыш, я очень виноват перед тобой...

— В моей жизни всё не вовремя и всё слишком рано, это уже закономерность, — отмахнулся я. — Но я до сих пор жив. А ты ничего мне не объяснил. Что это, Ветер? Кто я теперь? Что я такое?..

— Ты поймёшь, — ответил Ветер, очень печально улыбнувшись. — Я не могу... не имею права сказать. Ты жив — и это чудо. Неосторожными словами можно это чудо разрушить. Я готов рискнуть своей жизнью, но только не твоей. Я обещаю, мы вернёмся к этому разговору когда придёт время.

— Хорошо, — мрачно согласился я. — Но ты обещал и я это запомнил.

Весь этот разговор принёс больше вопросов, чем ответов. Из всего сказанного я понял только, что моя кровь должна была начать светиться однажды. А с какого перепугу это должно было произойти — осталось вопросом. Так я что, как Райн и предположил, что-то вроде полубога? А мой папа точно мой папа в таком случае?..

Да нет. Бред. Я сто процентов сын своего отца. Тогда вопрос — а кто же папа?! Может и в нём этот «механизм изменений» заложен, только не запущен? Исподлобья посмотрев на Ветра, понял, что хрен он мне сейчас что скажет.

Закрыв аптечку, спрятал её обратно в карман сумки. И наткнулся пальцами на что-то знакомое... Вытащил фотографии. Пять штук. Три из них я выложил перед Ветром на столике. Ничего не спрашивал — смотрел на реакцию.

Погладив пальцем одну из фотографий, бог, а ныне байкер-бродяга, тяжело вздохнул.

— Нет, — отрицательно качнул головой он в ответ на мой незаданный вопрос. — Этого будущего больше не существует. Ни их, — отодвинул пальцем изрядно потрёпанное фото с детьми. — Ни её, — в сторону отодвинута фотография с прежней Таэш. И так же в сторонку ушла фотография со взрослым Ваном. — Ни его в том виде, как ты видел в будущем.

— А откуда ты знаешь, что я видел будущее? — очень удивлённо поинтересовался я.

— Я, всё-таки, старый, умный бог, а не мимо пробегал, — одними губами улыбнулся Ветер. — Даже сейчас, когда у меня есть лишь осколки памяти. Ты сам рассказал мне об этом, Ирис. Рассказал во сне. Ты не помнишь?

И тут я понял, что помню. Помню как видел его в своих снах, в реальности которых ни на миг не усомнился, пусть и не придавал им должного значения.

Чуть подвинув к себе фотографию Таэш, я с трудом заставил себя произнести единственное слово:

— Никак?..

— Она мертва, — тяжело ответил Ветер. — Умерла, не успев даже толком родиться. Та девочка, что сейчас спит в доме — никогда не станет ею. Таэш появилась когда умерла Ночь. Тэсс появилась когда окончательно исчезла Таэш. И в этой новой версии... в Тэсс... нет души бога, того, что называется центром или ядром. Не за что зацепиться, нечего восстанавливать. Даже будь я в полной силе — мне не повернуть время и не изменить реальность.

Внутри у меня стало очень-очень пусто. Последняя надежда только что угасла, оставив внутри горстку чёрного пепла. Что ж... да будет так. Мне хотя бы не придётся больше обманывать себя. И её.

— Но кое-что я тебе скажу, малыш. Такие как они не исчезают бесследно. У них будут другие лица, другие имена. Но ты всё равно узнаешь их, — и Ветер положил передо мной фотографию с детьми.

Погладив пальцем по очереди голову дочери и сына, взглянул на тонкие белые шрамы на собственной руке. Они так и не исчезли, хотя сильно сгладились. Шрамы от ноготков моего бьющегося в агонии ребёнка. Снова посмотрел на личико дочери. И вдруг подумал — её могли бы звать Дара, а не Лия. Дар и Дара. Вполне в духе моего рода. Дарий и Дарина.

От последней мысли вздрогнул. Двойняшки. Дарий и Дарина.

Я не хочу об этом думать.

Убрав три фотографии обратно в карман сумки, я протянул одну из оставшихся Ветру. Его пальцы дрогнули, когда он принял фото из моих рук.

— А эту я у тебя заберу, — сказал байкер-бродяга, не отрывая потеплевшего взгляда от той, кто был на фотографии.

Её я видел во сне. Она же не дала мне загнуться под блокираторами. Смерть. Но всё же, я спрошу:

— Кто она?

— Моя жена, — ответил ледяной бог. — Она добрая девочка. Злая и беспощадная, Смерть всё-таки, но добрая. Только потерял я её и всё найти не могу...

— Но я её видел буквально пару недель назад! — как это потерял, если я точно знаю, что сама Смерть за мной приглядывала?

— Я знаю, что она недалеко, — ответил Ветер. — Но пока что мы не можем пересечься с ней в одном пространстве. Только во сне...

А ведь он безумно скучает по этой внушающей глубинный, безотчётный ужас женщине. Так сильно, что не особо может даже разговаривать на эту тему. И я могу его понять.

Посмотрев на светлеющее небо, я зевнул и потянулся. Одним касанием убрал сумку обратно в пространственный карман браслета. Надо будет её разобрать, а то там опять бардак и всё накидано кучей. В порядке у меня только аптечки и фотографии.

— Иди всё же поспи, ребёнок, — произнёс со смешком Ветер. — Ты же вымотан совсем. И вообще детям полагается режим сна и бодрствования соблюдать.

— Сказать, куда тебе следует со своим режимом сходить или сам догадаешься? — беззлобно поинтересовался я. — У тебя чернота под глазами — это, походу, боевая раскраска, а не от недосыпа?

— Следы дурацкого образа жизни, — с улыбкой сообщил Ветер. — Ладно, идём, я тоже хоть на пару часов прилягу. Действительно очень устал.

Тихо прокравшись к своему дивану и забравшись под тёплый плед я понял, что дико вымотался. Физически и морально, а эмоционально и вовсе опустошён и выпотрошен. Но я получил часть так необходимых мне ответов. И теперь смогу, наконец, спокойно заснуть...

Утро я с чистой совестью продрых и кое-как встал ближе к обеду. Вана не было, только раскладушка с неубранной постелью и разбросанные вокруг вещи говорили, что светлый тут вообще был.

Не особо торопясь, сходил в душ, сменил одежду, забросил грязные вещи в стирку, собрав как свои, так и за братом. Нашёл в карманах утреннюю порцию витаминов для нервной системы, отсыпанных мне с собой в дорогу. Интересно, а еда здесь вообще есть или мне придётся искать какое-нибудь кафе? С грустью вспомнив нашу повариху, я всё-таки вышел из комнаты и пошёл разыскивать свою компанию. По-любому у них должна быть еда. А если нет — Райн знает где её добыть.

Судя по голосам, основная тусовка проходит на улице. И пахнет шашлыком. Похоже, расположились во дворике с мангалами и жрут там без меня. Ноги сами собой ускорили шаг. Вон они мои ботинки как раз в углу валяются, завязывать их слишком долго...

Выйдя на улицу я застал самое интересное.

К нам присоединился Ильен.

Вместо с Тьергом.

Наглый пацан в очках стоял напротив Первого Ветра и злобно щурился в ответ на весёлый оскал бога.

— Какой хороший мальчик, — Ветер с умилением потрепал инфернала по голове.

— Руки убрал, дедуля, — Тьерг вывернулся из-под руки Ветра, оскалившись. — Я тебе не малолетка безобидная.

Плоть демона потекла как жидкий пластилин, заставив меня на несколько секунд отвести взгляд.

Ван, Шон, Райн, Маньяки, даже Киса позанимали стратегические позиции и ненавязчиво страховали нашего бога, готовясь при необходимости вмешаться словом и делом. Ильен за спиной у Тьерга готовился в случае чего остановить агрессию со стороны инфернала или прикрыть его от удара. Вэнди не позволяла выйти из беседки Таэш... Тэсс и Герде. Не увидел я среди этой компании только Второго и Третьего.

Через пару секунд перед байкером-бродягой стоял не пацан, а огромный лысый мужик в кожанке. Его старый облик, в котором он любил людей пугать. Теперь он мог даже смотреть в глаза высокому Ветру не задирая голову. Интересно, какого роста мой бог? Он явно выше папы, а в папе больше двух метров. Интересно, а я сам сейчас какого роста? Киса мне уже почти по плечо, а ведь была только чуть ниже.

— Уважение имей к Старшему из клана Когтей, — низким, прирыкивающим басом высказал демон то ли пожелание, то ли претензию.

Инфернал был в бешенстве. Но я видел незаметное для тех, кто с этим демоном знаком не был. Он боялся. И от страха злился ещё сильнее.

— Дедушке-то не ври, недоросль, — снисходительно произнёс Ветер, улыбнувшись ещё шире. И кивком указал в мою сторону. — И ему не ври.

Тьерг бросил на меня короткий взгляд и в раз сдулся. Отступил. Буркнул под нос:

— Для тебя может и недоросль, пень древний.

Ветер только очень весело и коротко хохотнул в ответ.

Обратная трансформация заняла всего пару секунд и инфернал снова оказался в своём мальчишеском облике. Очень как-то неуверенно посмотрел на меня, но тут же опустил взгляд в землю, ссутулился.

Та-ак. Мне уже интересно, что будет дальше.

— Тьерг, — в полголоса произнёс Ильен, от чего инфернал нервно поёжился.

Вздохнув, дядя подошёл к демону, положил ему на плечо руку и что-то тихо сказал. Кивнув, демон направился в мою сторону с видом идущего на казнь. Ильен помедлил и всё же пошёл следом. Поднявшись на террасу и остановившись в метре от меня, инфернал снова очень неуверенно на меня посмотрел.

— Я... — демон запнулся.

— Накосячил? — логично предположил я, приподняв бровь.

— Можно и так сказать, — Тьерг отвёл взгляд и спрятал руки за спину.

— Ирдес, выслушай его, — попросил Ильен. — Это не косяк, это беда...

— Я сам могу рассказать, — зло прервал демон дядю.

— Так, стоп, — я выставив вперёд ладонь, прерывая дальнейшие попытки разговора. — Если не хотите чтобы я вас сожрал — сначала еда, потом разговоры.

— Хорошо, — облегчённо выдохнул демон и даже чуть улыбнулся, взглянув с оттенком благодарности.

Эк его пробрало.

Шашлык, конечно же, рассчитали и на меня, даже отдельной порцией. Только прикончив свою порцию мяса, я смог думать о чём-то кроме еды.

Мангал поставили возле беседки, а вся моя компания кучковалась неподалёку от мангала на раскладных стульях, шезлонгах или, как Тьерг с Ваном, на ступеньках беседки. Последние, негромко переговариваясь, то и дело весело хохотали. Судя по долетающим обрывкам фраз, демон рассказывал что-то из недавних событий в компании Ильена.

Сам же Ильен в сторонке неслышно разговаривал с Ветром. Бог снова курил, а дядя морщился, не одобряя эту привычку. Он и папу вечно гонял за сигареты. Кстати, последнее проведённое рядом с отцом время я ни разу не видел его курящим. Уж не Ильена ли влияние?

Увернувшись от подножки Маньяка и избежав пинка от его сестры, я успешно добрался до Ветра и Ильена. Те прервали свой негромкий разговор.

— Ветер, а где... — я запнулся на секунду, не зная как назвать его... клонов? — Второй и Третий? — всё же решил обозначить их так, как назвал в своей голове.

Хмыкнув и снова затянувшись, Ветер уточнил:

— А я, получается, какой по счёту?

— Первый, — пожал плечами я.

Снова хмыкнув, бог кивнул, казалось, в ответ на свои мысли, а не на мои слова. И всё же ответил:

— Отводят от нас охоту.

— Охоту? — уточнил я. Вспомнил о гончих Убийцы, про которых говорил Тьерг. — Так они, получается, погибнут?..

— Они в любом случае умрут, — спокойно ответил Ветер. — Вопрос только — сделают это с пользой или без пользы.

Мозг с бешеной скоростью прогнал через сознание доступную информацию. Несколько вариаций происходящего быстро сложились в картинки и я с подозрением покосился в сторону Тьерга.

— Он тут не при чём, — прервал поток не до конца оформленных подозрений Ильен.

Я скептически посмотрел на родича и дядя поспешил добавить:

— Ирдес, правда, сначала выслушай его.

Ну, окей, мне уже очень интересно, что у них там произошло.

— Ладно, — протянул я. И уточнил: — Проблемы у него или от него?

— У него, — развеял мои сомнения родич.

— Ладно, — повторил я.

Ван и Тьерг умолкли так же как и Ветер с Ильеном, когда я приблизился.

— Прогуляемся? — предложил демону я.

— Пожалуй, — кивнул Тьерг, вставая.

— Я с вами, — добавил Ван, так же поднимаясь со своего места.

— Нет, — сказал я, взглянув брату в глаза.

Ван собрался со мной спорить, но тут Тьерг повернулся к нему и произнёс:

— Не надо. Я прошу.

— Хорошо, — ответил Ван, мгновенно сдавшись.

Мы в молчании вышли с территории дома. Только сейчас я огляделся по сторонам толком и понял, что это не отдельный такой домик, а целая база отдыха. Подобных деревянных домов тут было с десяток, но наш оказался самым большим и стоял особняком от остальных.

До берега дошли в молчании. Тьерг сложил руки на груди и ёжился будто ему холодно. Я те торопил. Похоже, ему требовалась помощь, а в роли просителя инфернал выступать не привык.

Остановившись у пустого пирса, я ещё с минуту в молчании любовался морем. Потом в полголоса произнёс:

— Рассказывай.

Бросив на меня короткий взгляд, демон вздохнул и спустился на пирс. Сел на прогретые солнцем доски у самого края. Я опустился рядом.

— Начнём с того, — медленно и неуверенно произнёс инфернал, — что мне двадцать семь лет.

— Что?! — я аж повернулся к нему, не веря в услышанное. — В смысле?! А когда в такой случае ты успел старшим в клане стать?! Ты вообще старший или врал мне?!

Высшие инферналы растут долго. Нет, они, конечно, уже в полугодовалом возрасте способны выжить — как мелкие дикие звери без разума. Но растут они долго. Его двадцать семь — это примерно как мои десять. Он нереально разумен для своего возраста. Для инфернала — гениален.

— Не врал, — мрачно ответил демон. — Просто не утонял, как и когда я это место получил.

— Теперь уточнишь? — я чуть было не приказал. Но вовремя сдержался.

Тьерг кивнул. И начал рассказывать:

— Я выродок. Плод связи высшего инфернала и эльфийской рабыни. Я вообще не понимаю, как мама меня не утопила нахрен, когда увидела какого уродца родила. Прикольно ей, наверное, было возиться с мелким не имеющим постоянной формы метаморфом. То мальчишка, то лягушка, то неведомая зверушка... А может и утопила бы, да я ж не тонул наверняка... живучий был...

Демон замолк, снова обхватив себя руками. Я молчал, не торопя его.

— Ты знаешь, как дают имена высшим инферналам? Наследник всегда получает первое имя — по имени отца, а второе — это имя матери. И всех мужчин в линии рода называют одинаково. Меня зовут Тьерг Майлир. Тьерг Галвиваш — это мой папаша. Он меня сначала даже и не воспринял как потомка, имени своего мне не давал, ведь я всего-то уродец какой-то. Но я уродился в папашу, — короткая, злорадная улыбка на его лице появилась и пропала. — Я рос ещё сильнее чем этот тупой зверь. И гораздо умнее. Папаша быстро понял, что я — мерцающий. У меня, в отличие от него, не было границ формы. Я не ограничен даже массой собственного тела. Разве что воображением. Да я даже родился не имея чёткого облика.

Тьерг снова умолк, бросив на меня короткий взгляд.

Эльфы и тёмные не могут иметь общего потомства с демонами. Мы разные виды. Но я знаю, что самые умные из инферналов, при поддержке некоторых людишек, экспериментировали с человеческими женщинами, пытаясь сделать их инкубаторами для вынашивания своих ублюдков. Призраки вскрыли здесь целое гнездо таких, а несчастных женщин пришлось отправить на лечение в империю. Кажется, Тьерг всерьёз не понимает, что эльфийка могла быть только живым инкубатором, но никак не матерью ему.

— Он меня не сожрал во младенчестве, — продолжил свой невесёлый рассказ демон, — хотя дети рабынь у них типа крыс для кормёжки змей. Тупой зверь воспринимал меня себе подобным. Но он упустил один момент. Мама за что-то успела меня полюбить и воспитать по-своему. Я рефлекторно при маме принимал облик эльфийского ребёнка, похожего на неё.

Метаморф лишь немного изменился. Яркие синие глаза и светлые, почти белые волосы. Типичный эльфийский пацан. Впрочем, долго себя рассматривать в таком виде инфернал не позволил, вернув свой уже привычный облик.

— Мне кажется, мама меня пожалела. Демоны не рассказывают сказок своим детям, а я слышал их каждый вечер. Мама научила меня мыслить совсем иначе, давала мне знания, каких не получал, наверное, больше ни один из этих зверей.

А ведь Тьерг ненавидит себе подобных. Хорошо скрывает, привык жить с ними бок о бок, использовать их. Но ненавидит с такой силой, что это трудно представить. Я вспомнил его драку с сородичем, тогда, у портала. Как Тьерг радовался и злорадствовал когда умер его противник.

Странности демона обретали объяснение, переставая быть непонятными и органично вписываясь в реальность.

— Так я и рос с мамой. Официально отец представил меня среди своих как сына жены, а не рабыни. Ведь низшие не могут быть наследниками. Такие как я — еда, развлечение и лабораторные крысы. Низшие, в общем. Его жёнушка любила найти и пнуть меня так, чтобы я растекался по ближайшей стене бесформенной кляксой. И ржала как грёбанная лошадь каждый раз, когда ей это удавалось. Не знаю, почему отец не дал этой тупой сучке сожрать мою мать. Она пыталась, оставила маму калекой... Лицо ей объела и руку...

Он сгорбился ещё сильнее. И заговорил очень медленно, то и дело прерываясь:

— Я правда очень сильным и умным рос. И быстрым. Мне было шестнадцать, когда в мою реальность прорвался Убийца Богов и Миров. Мама меня впервые в жизни тогда ударила. Дала пощёчину и приказала бежать, не оглядываться и выжить. И я... я побежал... Я вынес из города труп матери — она оказалась слишком непрочной. В том городе погибли все. Даже мыши, да что там мыши. Трава сдохла. Зверь со своей тварью оказались медленней меня и тоже сдохли. Я выжил один. Из всех.

Он не ждал от меня слов. И я ничего не говорил. С минуту тишину нарушал только шум прибоя да отдалённые голоса гуляющих по берегу людей.

— Двое суток я сидел на окраине мёртвого города, обнимая труп матери и не знал, что мне делать. А потом придумал единственно действенный план — прикинулся своим отцом. Был уже достаточно крупным, сильным и умным, чтобы суметь сыграть его. Никто из сородичей особо не удивился тому, что сильнейший метаморф выжил в такой мясорубке. Так я стал Двенадцатым старшим клана Когтей. Когда мы с тобой встретились, был уже Девятым. Не случись вся эта хрень, сейчас числился бы Седьмым. Первый год я прятался, ещё четыре года не отсвечивал, приспосабливался, вникал в происходящее. Наблюдал и слушал. В один прекрасный момент понял, что или я захвачу власть и поубиваю их одного за другим, или они меня. А если узнают что я сын изменённой эльфийки, а не демонессы Лодир, жёнушки тупого зверя — то вообще сожрут.

Тьерг наконец-то поднял голову и посмотрел мне в глаза:

— И они узнали. Узнали до того, как я успел стать центральным в клане.

Он ждал, не отводя взгляд, но я ещё с полминуты обдумывал свой ответ.

— Ты просишь помощи, — наконец заговорил я, — или убежища?

— Убежища, — ответил демон. — Ты не можешь помочь мне решить проблемы со зверьём. И есть ещё одно обстоятельство... — он опустил взгляд на волны, бившиеся о пирс, а потом посмотрел в небо. — Я никогда не бывал так свободен. Только сейчас, в твоём мире я, наконец, смог ощутить себя самим собой. Даже банально понять, какой я. Ты и твой мир мне это позволили. Не играть роль тупого зверя и не прикидываться собственным папашей, — Тьерга передёрнуло. С едва подавленной злобой добавил: — Даже сам чуть не поверил в то что я — это он.

Задал ты мне задачку, Тьерг. Ведь на тебя кидаться будут, учуяв инфернала. Да и успел ты тут накосячить в прошлые визиты... Детей поубивал, когда мы с тобой первый раз встретились. Рука невольно потянулась к оставленным когтями Тьерга шрамам на груди.

— Я не такой как вы, всё же природу не обманешь, — снова заговорил демон. — Но я могу себя контролировать. И знаешь... мне нравиться быть похожим на вас, а не на них, — бросив на меня короткий взгляд, он нахмурился и добавил: — Я тогда... не просто так жертвы подбирал, когда хотел первый раз закрепиться в твоём мире. Они в отчётах, конечно, проходят как подростки. Четыре наркомана, у которых даже личностей не осталось. И две малолетние садистки, наслаждавшиеся чужой болью и уже успевшие убить не только без счёта щенков с котятами, но и совсем мелкого пацана. Шесть маргиналов юного возраста, жизнь которым не стоило сохранять в любом случае. И один тот, кого здесь называют «оборотень в погонах». Ты бы только знал, как от них всех воняло мерзостью...

Можно запросить документы по всем погибшим в тот день, но что-то мне подсказывает — демон говорит правду. Ему важно что я решу, что о нём подумаю. Он не лгал сегодня ни одним словом, даже если говорить было тяжело. А если что не сказал... потом доскажет, если я спрошу или это вдруг станет важным.

— В каком качестве ты хочешь остаться? — спросил я. — Как независимый и обычный житель этого мира или получить права и обязанности поближе ко мне?

— Независимым, — не раздумывая ответил демон. — Но... — запнулся. — Но знаешь... с тобой хотя бы весело, сын Неба. И если это мир вскоре погибнет, я хочу быть в эпицентре событий.

— Оставайся, — легко улыбнулся я, встал и протянул ему руку.

Схватившись за меня он встал, а я не спешил разжимать ладонь, обхватив запястье демона. Он не стремился вырваться.

— Я доверяю своему окружению, Тьерг. Они меня порой бесят, придурки те ещё, но каждый из них на моей стороне, а я — на их стороне. И даже если сделаю ошибку — от этого момента я доверяю тебе. Сможешь ли ты так же доверять мне — зависит от тебя.

— Я пока ещё ничем этого не заслужил, — демон криво улыбнулся, похоже, в попытке сарказма, но вышло растерянно и беспомощно.

— Это ты так думаешь, — ответил я, глядя ему в глаза. — А моё мнение иное.

— Я понимаю и принимаю, — кивнул инфернал, отвечая мне прямым и открытым взглядом.

По пути обратно я задумчиво произнёс:

— Надо придумать что-то, чтобы на тебя не нападали наши, учуяв инфернала. Какой-то отличительный знак, что ли...

Резко остановившись, демон прикрыл глаза и по-звериному принюхался. Огляделся, прищурившись.

— Что?.. — не понял его поведения я.

— Кстати о запахе инферно, — процедил Тьерг, нервно оглядываясь. — Это не мой след. И не Ильена. Здесь кто-то ещё. И он мне не нравится.

— Кто-то из твоих врагов? — насторожился я.

Помолчав, Тьерг ответил:

— Нет. Этих тварей я за километр узнаю. Впрочем, след старый, ему не меньше недели. Скорее напоминает запах предка Ильена.

— Какого предка? — не понял я. — У нас с ним из живых предков только бабушка Дара! То есть, Ильену она мама, это мне бабушка.

— А-а, так ты не в курсе, — протянул инфернал, развеселившись. — Я не про твой род, у Ильена тоже был своеобразный папаша. А у его папаши был свой папаша...

— Тир'Реан? — дошло до меня.

— Он, — кивнул инфернал. — Оказывается, его дедуля жив и здравствует. Для Ильена это был сюрприз. Старик охотится за ним так же, как клан Когтей за мной.

Я попытался осмыслить новую информацию, укладывая её в голове. Так, кажется, что-то мне мама такое говорила. Но я эту новость упустил.

— День охренительных открытий...

Интересно, это все новости на сегодня, или веселье только начинается? Рефлекторно вынув из пространственного кармана пистолет, выщелкнул обойму и пересчитал патроны. Полная. Защёлкнул обратно, убрал. Вызвал и сбросил доспех, проверив как быстро смогу это сделать.

— А ты всегда готов к бою, — задумчиво произнёс Тьерг.

— А иначе не выжить, — ответил я.

— Согласен, — кивнул демон.

Прежде, чем мы вернулись на территорию дома, я задал демону ещё один важный, пожалуй, больше для него самого, вопрос:

— Тьерг, ты сам объяснишь им, почему остаёшься с нами, или это сделаю я? Если тебе это тяжело — я могу не объяснять своего решения. Они мне, конечно, мозги сожрут, но мне не привыкать.

Задумавшись на минуту, демон ответил:

— Давай так. Я рассказываю урезанную версию про тёрки с роднёй и про то что жить мне хочется больше, чем сохранить власть в родном мире. А всё... Знаешь ты. Знает Ильен. Если ты решишь, что это необходимо — узнают твои братья.

— Хорошо, пусть так и будет, — кивнул я.

Во дворе не обнаружилось девочек, Маньяков, Райна и Шона. Не было и папиной машины. Ван с Ильеном явно дожидались нас расположившись на террасе, а Ветер спал на шезлонге под солнышком. Выглядел мой бог измотанным до предела.

Мне хватило одного взгляда на светлого брата, чтобы тот перестал опираться на деревянные перилла террасы и спустился ко мне. Тьерг же пошёл к Ильену.

— Ну что? — в полголоса спросил у демона второй в моей семье крылатый.

— Разрешил, — прозвучал ответ от Тьерга.

— Я же говорил...

Дальше я не слушал, жестом предложив брату отойти подальше. Только возле беседки, оглянувшись и поняв, что нас уже не видно, я протянул брату руку и через мгновенье встретил его ладонь, соприкоснувшись кончиками пальцев.

— Ну охренеть, — высказался Ван после нашего беззвучного разговора. — Я думал, что меня уже ничем удивить невозможно. С нашей-то жизнью, где бредятина — это рутина. Оказывается, есть ещё достаточно безумные части этой реальности...

Помолчав, светлый посмотрел в сторону Ильена и Тьерга.

— Ты уверен, что он не лжёт? — сомневаясь в своих собственных словах, задал вопрос Ван.

— В этом уверен Ильен, — пожал плечами я. — А я... я сказал, что буду доверять ему. И буду, даже если это какая-то очень хитрая демоническая игра.

Скепсис на лице брата был написан огромными буквами. Но он промолчал. А я окинул братишку внимательным взглядом. Чёрная футболка, чёрные джинсы, чёрные кроссовки. Волосы, походу, недавно сам себе постриг, и не сказать чтобы особо аккуратно. Изредка рефлекторно касается татуировки доспеха на плече. Подозрителен, готов ко всему. Смотрит на всё сквозь призму постоянной готовности драться или убегать. Но я даже не касаясь его души видел, что брат стал спокоен и более собран. Его не грызли больше внутренние демоны. Меня напрягает, что я не знаю причины этого изменения. И я сам в этом виноват.

— Ты мне так и не рассказал, что случилось с тобой в моё отсутствие, — решился уточнить я.

Ван удивлённо повернулся ко мне. И уже сам протянул мне руку, приглашая к новому беззвучному разговору. Несколько сложных, больших блоков информации развернулись в моей голове объёмными картинами.

Некоторое время я осмысливал то, что показал мне брат. Вот значит как... даже меня обманывал... а что ещё хуже — себя самого...

Впервые за долгое время я добровольно коснулся души брата.

«Хорошо, что ты смог выбраться из этой ловушки разума», — беззвучно произнёс я.

— Ловушка разума... — в слух повторил Ван. — Да, ты прав.

«Только сейчас понимаю, насколько это было страшно», — добавил Ван так, чтобы услышать его мог только я.

Ильена и Тьерга на террасе уже не было. Они нашлись в доме. Родич готовил себе и демону кофе. Предложил и нам с Ваном, но я отказался. Вместо этого налил себе молока из холодильника. Сделав пару глотков, скривился и отставил стакан в сторону. Не вкусное.

— А где остальные? — спросил Ильена я.

— На море поехали, — ответил родич. — Решили не терять последние тёплые деньки. Ведь сентябрь уже...

Я недоверчиво посмотрел на Ильена. В смысле сентябрь?! Уже?! Сильно я потерялся во времени...

— А число какое сегодня? — уточнил я.

— Четырнадцатое, — ответил вместо Ильена Ван. — Хотя, нет, сегодня уже пятнадцатое.

У меня появилось ощущение, что лето я где-то проспал. Как медведь в берлоге, только время года перепутал. Куда делось время из моей жизни, а?! Тепло по-летнему на улице. Ведь сентябрь здесь — один из самых тёплых и мягких месяцев. Бархатный сезон.

Впрочем, ладно. Если я потратил столько времени в пустоту, надо мне кое-что наверстать. Поднявшись в нашу с Ваном комнату, я достал из сумки свой ноут, положил рядом телефон, подключился к сети и загрузил документы, которые Кордан счёл необходимым отправить мне. И отдельно — все сообщения от родителей, бабушки и дяди.

Часа четыре я только и делал, что читал, писал ответы, звонил и обговаривал заинтересовавшие меня моменты с дядей Даром, Корданом и папой. За это время Ван заглянул ко мне один раз, понял, чем я занят, и испарился до того, как я успел припахать его к работе.

Я уже больше не принц, чтобы от меня могли скрыть хоть какую-то информацию. Вникать приходилось по полной программе. Но всё же хорошо когда правителей несколько. А мои основные обязанности касаются только моментов полной жопы. Остальное решается и без моего участия.

Закончив разговор с бабушкой Дарой, я откинулся на спинку стула и потянулся.

Много новой информации узнал буквально только что. Той, которую должен был учитывать с самого начала. Много, много интересных и важных моментов, которые я пропустил. Например, про истребление родичей Белого Лиса и про то что Ван вообще чудом выжил у них там в Лесу. Про удачу запланированного князем переворота у светлых.

Про то что Реннар пропал три дня назад...

Немного подумав, я нашёл в доступном мне списке номеров рода ар'Рагнар телефон Ариадны. Забил в память своего сотового. Но набрать не решился. Только коротко отписал безопасникам рода чтобы нашли мне уникального тёмного эльфа и больше упускать не смели. Я в его благополучии лично заинтересован.

Закинув руки за голову, я обдумывал и укладывал в голове всё, что успел узнать. Укладывалось пока что так себе.

Ван осторожно заглянул в комнату, готовый удрать в любой момент. Увидел, что я больше не разгребаю документацию, спокойно выдохнул и вошёл.

— У тебя там мозг ещё не вскипел? — проворчал брат.

— Был близок к этому, — ответил я. — Слушай, Ван... помнишь мудака с пирса, который в меня зарядил вроде как тёмной стрелой, от которой я чуть не сдох?

— Ещё б я его забыл, — хмыкнул светлый. И настороженно спросил: — А что?

— Да вот думаю — откуда я его знаю? Он ещё тогда показался мне знакомым, а вспомнить не могу...

Ван недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты башкой последнее время, походу, бился сильно и долго, братишка, — постановил Апокалипсис. — По-моему, забыть такое довольно сложно.

— Какое ещё «такое»? — не понял я.

— Вообще, я его тоже не сразу узнал, — нехотя признал Ван. — Этот ... побрился, убрав свою седую щётку из-под носа, да ещё волосы покрасил, походу. Мы его первый раз увидели в компании дангаха. Помнишь, когда ты, как последний идиот, остался прикрыть меня, а я, как не меньший осёл, на это согласился и свалил?..

И тут у меня в голове что-то щёлкнуло.

— А потом он же нас чуть на алтаре не прирезал со своими подельниками, — добавил я, в деталях вспомнив прошлый год.

— И стрелял в нашего бога, тогда, на острове, — закончил брат.

— И оказался древним жрецом Меру... — настроение у меня стремительно портилось. — Знаешь, я даже не удивлён. Зря Реннара отправили за этой тварью. Кажется, наш тёмный эльф живым не вернётся...

— А за ним отправили Лорана?! — пришла очередь Вана офигевать. — В смысле, Реннара? Зачем?! Он же не противник этому... этому!..

— Рагнары решили, что Реннар сможет выследить жрецов, — ответил я. — А теперь он пропал. Не выходит на связь, следилка сдохла уже давненько, последний раз оставил сообщение что он ещё жив трое суток назад.

Вам прикрыл глаза ладонью, помолчал секунд тридцать и от души выматерился.

— Что делать будем? — мрачно поинтересовался брат.

— Сейчас уже только ждать, — не менее мрачно ответил я. Но неожиданно пришедшая в голову мысль заставила меня оживиться. — Хотя... у Тьерга есть неплохие гончие, а у меня последние координаты Реннара.

— Вовремя мы прихватили инфернала в союзники, — криво усмехнулся Апокалипсис.

Тьерг никуда от нас деваться и не думал. Как и Ильен. Походу, придётся для этих спевшихся авантюристов освобождать ещё одну комнату.

Вопрос с поиском пропавшего уникального эльфа решили быстро. Тьергу даже не пришлось отлучаться. Я кинул ему на телефон последние координаты Реннара с привязкой к карте, после чего инфернал около получаса сидел с закрытыми глазами, периодически болезненно морщась и потирая висок.

— Сделано, — сообщил демон, открыв глаза. — У меня одна пара гончих находится в том районе. Довёл их до точки, а дальше они уже сами. Новости буду сообщать.

— Вот теперь остаётся только ждать, — повернувшись к светлому брату, сообщил я.

Ван только кивнул мне в ответ, задумавшись о чём-то очень невесёлом.

Мне хотелось наорать на Рагнаров или Кордана за тёмного эльфа, но я понимал, что это бесполезно. Я больше не хотел повторения пережитого будущего даже в малом. Пусть в этом варианте реальности отец и мать Ники выживут...

Я никогда не хочу становиться тем... пустым.

Пусть вообще всё будет иначе.

Долго грызть себя за то, что упустил дела, мне не дали. Вернулись с моря все туда уехавшие, привнеся в мою жизнь хорошую порцию бедлама. И теперь бежать от них захотелось уже мне.

Что я, собственно, и сделал, убравшись на крышу. Улёгшись на покатую черепицу, закинул руки за голову и смотрел на плывущие по небу облака, ещё не начавшие окрашиваться в цвета заката. Жаль, что я совсем не умею рисовать. Иногда так хочется передать всю эту неописуемую красоту небес в картинах.

Минут через пятнадцать, так и не дав побыть в одиночестве, ко мне присоединился дядя. Впрочем, разговорами он меня не доставал, просто улёгся рядом и так же уставился в небо. Кажется, даже с таким же выражением на лице. Я тоже такой счастливый дебил, когда смотрю на облака?! Да и пофигу. Красиво же...

Ещё через недолгое время, нарушив идиллию тишины и покоя, на мою крышу вылез Ван. Посмотрел на нас с дядей, буркнул что-то ругательное и точно так же завалился на спину с другой стороны от меня.

Небо только-только начало изменять свои цвета, становясь теплее, когда брату надоело лежать без дела. Он завозился, сел, проворчал что-то про двух зависающих идиотов. Окинул нас недовольным взглядом. Положил локти на колени и некоторое время молчал, глядя на море.

— Знаешь, а папа правда гений, — неожиданно заговорил Ван.

Скосил взгляд на брата. С чего это вдруг он про папу вспомнил?

— У меня нету дополнительных мышц, костей и сухожилий, как у тебя и Ильена, — брат дёрнул себя за ворот футболки, жестом показывая, что этих самых мышц не хватает именно на спине. — Без них... бесполезно было...

Я не стал уточнять, о чём речь. И так догадался.

— После того как я отца об этом первый раз спросил, он больше полугода думал. Я уже сам давно забыть успел, а папа не забыл... Ну и как раз когда ты смылся, папа закончил работу. У меня всё не было повода тебе рассказать...

Ван замолчал и снова уставился на море. Мне захотелось как следует пнуть его, но я сдержался.

— Давай полетаем, что ли? — предложил Ван, обернувшись ко мне.

Когда он дёрнул футболку с боков так же, как я теперь делаю прежде чем выпустить крылья, я уже совсем не сомневался в том, что увижу...

— У меня больше нет лэйтера, — произнёс брат, вставая, поворачиваясь спиной и демонстрируя золотые крылья во всей красе. — Папа переплавил его вот в это.

Я встал на ноги и оттянул разрез на футболке брата, рассматривая, что же родитель там наделал. Спину золотом расчертили и те самые дополнительные мышцы, которых брату не хватало. Они вливались в кожу и уходили к позвоночнику.

А я ведь даже не задумывался раньше, что мой скелет и строение мышечного каркаса отличается от тех, у кого нет крыльев.

— Офигенно, — Ильен буквально ощупал пальцами всю спину Вана, пройдясь по каждой мышце. — Идеально сделано. Райд даже форму скелета тебе скорректировал? Не больно?

— Уже нет, — ответил Ван, поворачиваясь. — Кости пришлось подправить. Рёбра, лопатки, плечи. Я не рассказывал, боялся что ничего не выйдет. Править кости и мышечный каркас ещё по весне начали. Неприятно было, но терпимо. На последних этапах только болело безумно. Аж выворачивало, сознание терял, бредил, когда всё это в меня прорастало и встраивалось, когда дополнительные нервные пучки росли и формировались. Папа сто раз прекратить предлагал, а я упёрся. До сих пор на обезболивающих живу, но это уже остаточные явления.

Я ощутил, как изнутри поднялась волна жгучего стыда. Меня не оказалось рядом, когда брату было так плохо. Я развлекался, когда он там чуть не подыхал. А я даже не поинтересовался, как там брат. И он ведь ни словом... души не коснулся ни отзвуком...

— А ты вообще так летать уже пробовал? — задал вопрос дядя.

— Пробовал, — кивнул Ван, всё-таки обернувшись. — Меньше, чем хотелось бы.

Давно не видел его таким радостным.

— Не пожалеешь? — я взглянул в окаймлённые золотом синие глаза.

— Нет, — качнул головой брат, так и не согнав с лица счастливую улыбку.

Золото перьев казалось... живым. Не металлом как у Ильена, и не пухом как у меня. Тёплое и живое, но прочное как титан.

Рывком расстегнув клёпки на футболке, я выпустил крылья. Хочешь летать — тогда всё небо наше!

И мы рванули в небо все втроём...

Если мы с Ильеном давно как два хищных ястреба в небе, то Ван пока ещё летал как раненая чайка. Он орал что-то про то как влюблён в небо и как же хорошо уметь летать, хохотал, не отставал от нас. Ильен так же внимательно следил за ним, как и я. Потому что моему светлому брату было больно. Иногда очень. Как бы он ни пытался прикинуться, что всё хорошо, но от опытной птицы скрывать проблемы полёта бесполезно.

Когда Ван лёг на ветер, спускаясь к морю, мы с дядей не сговариваясь отстали и переглянулись. И повернули на берег, сделав вид что оба уже выдохлись.

На пирсе недалеко от нашего домика сидел Шон. Заметив его, я тут же заскользил по воздушным потокам в сторону старшего брата. Людей в этой стороне почти не было, основная толпа народу находилась в соседней бухте. Это хорошо, меньше взглядов будет.

Старший брат поднялся на ноги, встречая нас. Я приземлился первым, Ильен сразу за мной. Ван встал последним, внимательно глядя под ноги. Неуверенно, непривычно. Не так, как приземлялся обычно, убирая из под ног лэйтер. Убрал свои золотые крылья. Поднял голову, собираясь, видимо, что-то сказать. Глаза у светлого закатились и он повалился на доски пирса.

Шон среагировал быстрее, подхватил, не давая брату упасть. Я тут же подскочил к ним, нащупал бьющуюся вену на запястье Вана. Неровный, быстрый, поверхностный пульс. Холодные, взмокшие ладони и кожа серого цвета.

— У меня в боковом кармане инъектор с сильным обезболивающим, — негромко произнёс Шон. — Сейчас опять полкило шоколада сжуёт и будет как новенький.

Вколов Вану обезболивающее прямо в спину, я взглянул на Шона. Ничуть не удивлённого, знающего, что делать. Он знал про эксперимент с крыльями. В отличие от меня. Снова захотелось отвесить себе пинков. Я очень хреновый брат.

— Его бы в регенератор на недельку... — вздохнул Ильен.

— Да пытались запихнуть, бесполезно, — раздражённо ответил Шон. — Говори, не говори, что рано ему ещё в небо, никого не слушает. Сладкого лучше достаньте пока он в отключке. А я этого идиота упёртого в дом отнесу...

Кивнув, я побежал к дому вперёд родичей.

— Райн! — крикнул я, увидев друга во дворе дома. — Ты мне нужен, срочно!

Райнор, даже не закончив разговор с Гердой, бегом сорвался с места легко перемахнул декоративный невысокий забор.

— Что случилось? — через секунду собранный, сосредоточенный и готовый ко всему тёмный уже стоял передо мной. Бросив взгляд мне за спину, увидел Шона с Ваном.

— Болевой шок, — коротко ответил я. — Райн, ты этот город знаешь, а я — нет. И я сомневаюсь что у нас есть ящик глюкозы или шоколада. Аптека, кондитерская, что ближе?

— За мной, — тут же развернулся друг.

Через десять минут мы вернулись с двумя пакетами самых разных сладостей, которые только нашли. Рядом, как оказалось, располагался филиал моего любимого кафе-кондитерской.

Ван уже сидел за столом и медленно пил чай. По-прежнему бледно-серый и даже не огрызался. Ильен что-то очень тихо выговаривал светлому родственнику, а Ван, казалось, даже и не слушал.

Вкусняшек хватило на всех. Часа через пол, доедая очередное пирожное, Ван пришёл в себя и заметно повеселел. Когда Шон зачем-то ушёл к холодильнику, я догнал его и тихо спросил:

— Как давно ты знал?

— Не всё время, — ответил старший брат, коротко взглянув на меня.

— Почему мне не сказал?

Шон закрыл холодильник, так из него ничего и не достав. Помолчал и ответил:

— Помнишь, как-то ты сказал, что Вану пришлось хуже всех, потому что у него не было меня? И тебе я был якорем, чтобы совсем не слететь...

Я кивнул, припомнив, что такой разговор у нас был.

— Я на деда не передать как злился, когда узнал... всё узнал, — Шон жестом указал на Вана. — Молчанию деда оправданий нет и быть не может. В общем... я запомнил тогда всё, что ты мне сказал. И начал просто присутствовать в жизни ещё одного брата. С безусловной поддержкой и полным доверием.

— Шон, — в полголоса позвал я. И сказал, поймав его взгляд: — Спасибо.

— Не за что, братишка, — улыбнулся мой старший брат.

Вздохнул, нахмурился.

— Я тебя не просто так ждал. Сегодня разговор слышал, да и Райн говорит, дурацкие какие-то слухи ходят, про то что мы в этом городишке объявились и беспределим.

— Завтра свалим, значит, — постановил я. — Официально никому не сообщали ничего, пока мы без церемониальных одеяний, выглядим как бичары и платим наличкой — кто нас узнает? А если нас кто-то узнал, значит, он нам знаком. А у меня нет желания встречаться с теми знакомыми, кто только слухи распускает тупые, а не пришёл встретиться.

— Ты прав, — кивнул Шон.

Известие о завтрашнем отъезде моя компания встретила протестами и недовольством. Им нравился этот красивый город у моря и покидать его так быстро никому не хотелось, даже Тьерг был против, аргументируя это тем, что он едва приехать успел. Да и мне самому не хотелось так быстро покидать эти красивые места, но... Что-то внутри подталкивало не сидеть на месте.

— Можете оставаться, — милостиво позволил я, не желая спорить. — А я поеду дальше.

Железный аргумент «свалю без вас» всё ещё работал безотказно.

Оглядевшись, я понял, что не вижу Ветра. Поразмыслив пару секунд, вышел на террасу. Мой друг снова стоял у ограды и смотрел в небо. И что-то тревожное было во всём его облике.

— Надо уходить, — произнёс Ветер.

— Завтра, — сказал я.

Ветер кивнул, не оборачиваясь.

— Что-то изменилось? — спросил я, подходя и вставая рядом.

— Второго убили, — ровно ответил Ветер. — Третий жив, но это ненадолго.

Помолчав, я поднял взгляд и спросил:

— Тебя тоже убьют?

— Надеюсь, что нет, — невесело улыбнулся Ветер.

Значит, он не исключал и такой вариант. Ну что ж, пусть за ним, в таком случае, тоже теневая стража следит. Так, кто там из теневиков очередной неудачник?.. Кажется, в округе должен быть Эрих ар'Каэрт... Не всё ж мне Кордана без конца грузить.

Пока я набирал сообщение на один из номеров, которые знаю наизусть, на террасу вышел Ильен. И я как-то упустил, о чём разговаривали эти двое.

— Тебе это нужнее, я думаю...

Подняв голову, увидел как Ильен отдаёт богу свой медальон. Ледяную звезду, которую мы с Ваном и двойняшками разыскивали в Старой империи. А отыскали вместе со звездой и пропавшего родича.

Не понял. Медальон же был у меня! И я не помню, чтобы возвращал его Ильену. Хотя, я вообще не помню двух недель под блокираторами. Может и отдал.

— Пожалуй, ты прав... — со вздохом произнёс бог, забирая звезду из рук Ильена.

Повесил себе на шею, спрятал под футболку.

А я едва сдержал рык ярости, получив ответное сообщение. Набрав номер, дождался ответа и рявкнул в трубку:

— Эрих, не беси меня! Делай что сказано, а не то что ты считаешь нужным!

— Если это приказ, то считай что я уже всё сделал, — тут же пошёл на попятную теневик.

— Приказ, — снова чуть не зарычал я. — Не испытывай моё терпение, Каэрт, ты и так у меня в первой десятке неудачников.

— Какая честь, — весело ответил тёмный.

— Накосячишь — взлетишь на первое место и там останешься, — пообещал я. — Оно пока вакантно, а достигший первого места теряет одну звезду.

— Понял, — мгновенно посерьезнел теневик.

Потеря ступень посвящения — угроза крайне серьёзная. Некоторые тёмные готовы умереть, но не потерять звезду. Только один тёмный за всю историю существования моего списка достиг первого места. С тех пор я его не видел.

Пока я отвлёкся, на улицу успели высыпать все, кто был в доме.

— Грозный Владыка за работой, — весело хмыкнул Тьерг. — Кто тебя прогневил, твоё величество?

— Деятели, сующие собственное мнение поперёк моих приказов, — проворчал я, убирая телефон в карман джинс. Окинул друзей и родичей изучающим взглядом. — А куда это вы все собрались?

— Если уж мы завтра сваливаем, — взял на себя огонь Райнор. — То давай сегодня хоть развлечёмся. Сегодня ночью здесь праздник осенних огней — по всему городу будут горящие фонарики запускать в небо и на воду.

— А убирать потом кто всё это будет? — недовольно проворчал я, вспомнив, как подобные праздники влияют на экологию.

— Фонарики давно не делают из нерезлагаемых материалов, — просветил Райн в ответ на моё ворчание. — За месяц от них и следа не остаётся. После истории когда краснокнижная сова в фонарике на металлической основе задушилась...

Я с сомнением посмотрел на всё ещё слегка бледного Вана. Светлый незаметно для других показал мне кулак и очень красноречиво посмотрел. Впрочем, меня такие взгляды и угрозы никогда не впечатляли. Ван это прекрасно знал, просто обозначил, что готов со мной спорить.

— Ладно, — махнул рукой я. — Хотите развлекаться — погнали.

И мы выбрались в город.

До темноты гуляли по центральным улицам и набережной. Город оказался небольшой, но очень красивый.

Фонариков для неба и воды накупили заранее, закинули Шону в машину.

Даже Ветер, казалось, отбросил прочь всё, что его тяготило, смеялся над нашими подколками, с улыбкой смотрел вокруг.

Солнце потихоньку близилось к закату, когда мы набрели на парк аттракционов. Двойняшки вообще любили такие развлечения, особенно те, что по-экстремальней. Естественно, они утащили с собой Герду, Кису и Вэнди. Вэнди, как выяснилось, вообще никогда не каталась ни на одной карусели. Надо будет потом припомнить это Дрэйку. Совсем офигел, дочь как комнатное растение держать?

Ван, беззвучно переговорив с нашей немой птичкой, пошёл следом и усадил её рядом с собой. Я заметил, как она крепко вцепилась в руку светлого. Кажется, Вэнди ещё и боится.

Райн увидел неподалёку группу знакомых байкеров и присоединился к ним, впрочем, не забывая держать нас всех в поле зрения.

Шон, Ветер и Ильен решили, что они слишком взрослые для безумных горок, и пошли к фонтанам. А Тьерг неожиданно с энтузиазмом присоединился к Маньякам. Он тоже никогда не катался на каруселях.

— Ты не пойдёшь с ними? — осторожно, будто опасаясь ответа, спросила Тэсс.

— Неа, — ответил я. — Не хочу. А ты?

— Мне плохо на таких горках становится, — ответила девочка.

— Ну пойдём тогда просто прогуляемся, — предложил я.

Некоторое время шли молча, думая каждый о своём. Берег и шум прибоя...

— Ирдес... — позвала девочка, заставив меня вынырнуть из собственных мыслей.

Остановившись, посмотрел на неё вопросительно.

— Я... — она прервалась, опустила глаза. — Я должна сказать... — снова умолкнув, она собралась с силами, подняла голову. — Я не та, кого ты помнишь. И никогда не стану такой же.

— Я знаю, — спокойно ответил я.

Взяв её тоненькие маленькие ладошки в свои руки, я посмотрел ей в глаза.

— Я не наивный мальчик, чтобы обманываться призрачными надеждами. Понял с первого взгляда, только верить отчаянно не хотел. Но реальность не изменится от того, что я не хочу её принимать. Таэш умерла навсегда. Ты... как сестра-близнец. Похожая, но не она. Я освобождаю тебя, Тэсс. Снимаю с тебя все обязательства и обещания, которые дала мне Таэш.

Она смотрела на меня своими большущими синими глазищами. И пока я говорил, в них сменялись сожаление, грусть, благодарность и... страх.

— Не бойся меня, — качнул головой я. — Я не брошу тебя и смогу защитить. Но здесь и сейчас — я даю тебе свободу. Свободу выбора, действий и решений.

— Спасибо тебе... — слабая улыбка осветила её лицо.

— Но почётное звание неудачницы номер два я всё ещё оставляю за тобой, — улыбнулся в ответ и девчонка рассмеялась.

Руки обожгло. Жаром и холодом. Снова кольца дали знать о себе.

А меня вдруг отпустило. Совсем отпустило.

Я больше не буду относиться к этой девочке как к памятнику. Меня не будет больше злить и раздражать, что она не Таэш. Я принял реальность. И понял — проклятье снято.

В голову пришла совсем уж нехорошая мысль. А не я ли в той реальности стал причиной её смерти? Я мог убить её. За то, что она смеет носить чужое лицо и не быть той, кого я хотел видеть на её месте. Не это ли стало причиной превращения меня в чудовище? Я был... безумным в той версии событий?..

Надеюсь, Лис придушит где-нибудь в подвале свою бывшую жену. А если нет — я своими руками избавлю князя от этой проблемы. И нет, рука не дрогнет.

Минут через десять мы пересеклись с Шоном, Ветром и Ильеном.

— Ты чего такой загруженный? — поинтересовался у Ильена я, едва завидев его сосредоточенное, хмурое лицо.

— Да понять не могу, — ответил родич. — То ли мне кажется, то ли где-то тут высший инфернал ошивается.

— Тьерг говорил, что заметил след недельной давности, — припомнил я сегодняшний день. — Но вроде никто не буянит и сообщений никаких не было. Может, мимо прошёл?

— Мне не нравится уже то, что здесь кто-то подобный вообще ходит, — ответил Ильен.

— Ну, этого ты не отменишь, — пожал плечами я. — Наш мир не изолирован от других. Те же даах ходят куда хотят и никого не спрашивают...

— Даах не оставляют инфернального следа, — не спешил успокоиться родич.

— А чем они лучше высших инферналов? — приподнял бровь я.

— Тем, что они меня меньше раздражают, — весомо ответил Ильен.

— Аргумент, — признал я.

Остальная моя компания, вдоволь накатавшись на каруселях, вскоре присоединилась ко мне. Дружно было решено, что пора бы что-нибудь поесть молодым растущим организмам.

Райн нагнал нас через минуту и возглавил поиски подходящего кафе.

— Реально какие-то дебильные слухи ходят, — поделился со мной Райнор результатами своего разговора со знакомыми байкерами. — Дословно — что принц со свитой неофициально приехал в этот городишко отдохнуть перед наступлением учебного года. Отдохнуть по полной программе.

— Что ты им ответил? — поинтересовался я.

— Что они всякой херне мало того что верят, так ещё и повторяют, — отозвался Райн.

Мне даже стало интересно, кто же это с жизнью так расстаться хочет, распространяя про меня какие-то дурацкие сплетни? Надо будет озадачить стражей, пусть поищут.

Кафе нашлось очень уютное, у самого моря, со столиками на улице. Само двухэтажное здание у самой воды и выдающаяся в море искусственная насыпь, на которой построили что-то вроде декоративной видовой площадки и заставили деревянными столиками. Дерево вместо пластика подкупало, как и высокие барные стулья. Здесь даже вкусно кормили и подавали отличное мороженое.

Солнце уже закатилось, всюду зажглись фонари и разноцветные гирлянды, а я не успел доесть свою порцию мороженого, когда нас неожиданно попытались вытурить с наших мест. Да таким образом, что я подавился очередной ложкой лакомства и закашлялся.

— Что?! — переспросил я, обернувшись к паре идиотов, попытавшихся нас выставить из кафе.

— Глухой, что ли? — поинтересовался коротко стриженный боров лет двадцати от роду. — Свалили, говорю, отсюда, отрепье. Мы охрана принца и его высочество желает занять своё любимое место в этом курятнике.

Я даже не сразу смог найти что на такое хамство ответить. Судя по молчанию, знатно обалдели все.

— Повтори, — Шон поднялся со своего места встал перед парой этих странных и неадекватных личностей.

Парень, оказавшийся немногим меньше моего брата раздражённо закатил глаза и вздохнул.

— Место, говорю, освободите, — терпеливо повторил этот вроде как охранник.

— Шон, не бей идиотов, они же не виноваты, что тупыми родились, — произнёс я, заметив, как брат сжал кулаки. — Их и так уже жизнь обидела, сейчас ещё и ты обидеть собираешься.

— Вы по-хорошему не понимаете, да? — как-то даже огорчённо произнёс парень.

Говорил только один из них, второй стоял с угрожающим видом. Но тут вздумал размять кулаки и похрустеть пальцами.

— Стоять! — рявкнул я на мгновенно вскочивших Райна и Вана.

У Райна по рукам и лицу уже проступала чешуя. «Охранники» это заметили.

Тьерг спокойно слез со своего стула, обошёл ничего не понимающего Шона и спросил разговаривавшего с нами человека:

— Слышь, паря, а ты кого охраняешь вообще?

— Принца тёмных, Ирдеса ар'Граха, — ответил человек. — Он ещё не достиг возраста второй ипостаси и нуждается в охране.

Шон даже обернулся посмотреть и убедиться, что я всё ещё на месте.

— Вы чё, ребята, обкурились? — поинтересовался Райнор.

— Сдаётся мне, Ирдес, у тебя появился двойник, — сообщил Тьерг, откровенно развлекаясь.

— Кажется, я понял, откуда про меня дебильные слухи какие-то появлялись, — я не удержался от смешка. — Во-первых, я никогда не нанимаю охрану, тем более, из числа людей — у меня для этого есть теневая стража. Во-вторых, я давно уже получил вторую ипостась. В третьих — покажите, я просто обязан это недоразумение увидеть!

Как раз в этот момент на видовую ввалилась вся основная компания этого очень хитрого придурка.

— Не понял, почему моё место всё ещё занято? — с ходу выдал себя мой «двойник».

— Серьё-озно?! — разочарованно протянули двойняшки.

Шон прикрыл лицо ладонью, а Ван заржал в голос.

Чем-то он на меня походил, на стану отрицать очевидного. Длинные чёрные волосы, худощавое телосложение. Даже лицом напоминал меня — только тип лица у него ближе к корейскому, а у меня в чертах даже отдалённо ничего азиатского нет! Разодетый по последней моде, увешанный украшениями как новогодняя ёлка. Кажется, на нём даже была косметика, корректирующая черты. Линзы нацепил, корректируя цвет глаз.

Окружение соответствующее. Минимально одетые девушки, похожие на представительниц одной древней профессии, парни, разве что павлиньи хвосты веером не распускавшие. И охрана. Кроме тех двоих, которых наша компания банально запугала, было ещё шесть шкафообразных мордоворотов.

— Хана вам, ребятки, — весело предрёк Тьерг.

— Хотите жить — прыгайте в море прямо сейчас, — спокойно сказал Шон пытавшимся нас выгнать ребятам. — Иначе оторву головы. Чтобы вы не сомневались, меня зовут Шон Райдан Дарий ар'Грах. За моей спиной двое моих младших братьев, Ван и Ирдес, и наш дядя Ильен ар'Грах. С нами будущие телохранители и тени. И мы точно не нуждаемся в охране из числа людей.

Люди переглянулись, главный в этой парочке окинул нас очень внимательным взглядом, отмечая чешую у Райна и Шона. Испарились, будто их тут и не было.

— Райн, как думаешь, сколько будет стоить компенсация ущерба разгромленному кафе? — громко, чтобы слышали все идиоты в округе, спросил у друга я.

— Да нам какая разница? Клоуны эти и заплатят! — так же громко ответил Райнор.

— Хорошая идея, — оценил я. Слез со своего стула, шагнул в сторону идиота, думающего, что можно безнаказанно прикрываться моим именем. — Эй, глист в гирлянде! Как тебе, человеку, в голову пришло тёмным прикинуться?

Вместо ответа мне этот, похоже, не совсем трезвый дятел, повернулся к одному из мордоворотов и приказал:

— Выбросьте отсюда этих нищих...

— Двойник — мой, — чётко произнёс я.

Шон, Ван и Райн вывели охрану из строя с такой скоростью, что Тьергу с Ильеном на двоих достался всего один противник, с которым они расправились в секунду, а Маньяки злобно попинывали пытавшихся сопротивляться разодетых идиотов. Девушки из числа их сопровождения разумно забились кучкой в дальний угол, даже не думая встревать. Я не спешил. Не убежит это тело полупьяное.

— Прекратили! — вдруг рявкнул главный клоун.

И с его рук неожиданно сорвались тёмные стрелы! Ослабленные, не такие чтобы пробить, а только оттолкнуть, почти бесформенные, но это были тёмные стрелы!

Когда Киса закрыла меня собой, я даже среагировать не успел от удивления, только подхватил её...

— Кис, ну зачем? — я прижал к себе скорчившуюся от боли у меня на руках девушку. — Что б мне стало от этой имитации удара?

— Боялась... что опять... извращённый... — выдавила Киса, кое-как начиная заново дышать.

— Это я тебя защищаю, Киса. Я тебя! А не ты меня! — я постарался произнести это весомо и уверенно. — Не смей так больше делать! Поняла меня?!

Внутренняя дрожь от запоздало накатившего страха за неё заставила сжать зубы.

Киса улыбнулась и помотала головой. Понятно, слушаться меня она не намеренна.

— Всё, поставь меня, уже не больно... — попросила подруга.

Выполнив просьбу Кисы и убедившись, что она может нормально стоять и ей действительно больше не больно, я крайне злобно посмотрел на «двойника».

Ван уже успел скрутить его и поставить на колени, а Шон с Тьергом обыскали. Он ругался и пытался вырваться, но внимания на его трепыхания никто не обращал.

— Артефакты, — Тьерг показал мне то, что держал в руках: два браслета, кулон и ремень. — В обуви ещё, но мы снимать не стали.

Подойдя, я с ходу пнул «двойника» ногой в живот. Ван перестал его держать и тот упал, свернувшись и хватая ртом воздух как выброшенная на берег рыба.

— Убьём его? — предложил Ван.

— А что, так можно? — весело скалясь, спросил Тьерг.

— Вы... за это ответите... — прохрипел «двойник».

— Ты до сих пор не понял, кто мы? — не поверил я. — Это моё имя ты треплешь своим видом и поведением, человечек. И сейчас я буду тебя за это жестоко бить...

— Не надо, — тут же попытался отползти от меня этот идиот. — Я готов себя выкупить...

Братья переглянулись и начали ржать.

— Выкупом буду твои сломанные кости и выбитые зубы, — мерзко усмехнулся я.

Повернул печать так, чтобы коснуться её большим пальцем. Приподняв человека за волосы, я взглянул ему в глаза, скользнув по поверхности разума.

Усмешка сползла с моего лица.

— Ах ты мразь...

Я начал бить, превращая лицо в кровавое месиво, ломая руки, которыми он бесполезно пытался закрыться. Тупую боль в затылке от прошедшей по телу волны трансформации я почти не заметил.

— Ирдес, не убивай его, пожалуйста!..

Я пришёл в себя только когда две детские руки, одна тёплая и живая, а другая металлическая, схватили меня за локоть, на давая нанести очередной удар. Обернувшись, я посмотрел на дитя Света. Герда переживала и боялась. За меня. И немножечко меня.

— Он же ничего плохого не сделал, только маскарад дурацкий устроил...

— Тебе лучше даже не знать, что эта мразота сделала, прикрываясь моим именем!

Я встал и попытался освободить локоть, но детские руки продолжали за меня цепляться. Воспользовался ногами, начав пинать бессознательное тело.

— Тэсс!.. — обернулась дитя света за помощью.

— Никто не может отнять у тёмного императора права убивать ублюдков, — неожиданно холодно и чётко ответила она.

— Рысь, ну хоть ты скажи!.. — в отчаянье позвала Герда.

— Вот ещё, — фыркнула Киса. — Если Ирдес собрался кого-то убить — значит, на то есть веская причина.

— Но откуда вы можете это знать?! — девочка всё ещё безуспешно пыталась оттащить меня от этой твари.

Перестав пинать избитое тело, я отступил на шаг, сжал и разжал кулаки.

— Я телепат, Герда, — ответил девочке, сдерживая рычание. — Я прочёл его последние воспоминания. Мне есть за что убить этого скота!

Девочка всё же отцепилась от моего локтя и неуверенно, растерянно оглянулась, ища поддержки. Но не находила её. Вэнди шагнула к Герде и взяла её за руку. Чуть заметно улыбнулась мне и кивнула, одними жестами говоря, что принимает и поддерживает любое моё решение.

Брезгливо глянув на лужу крови, медленно расплывавшуюся под избитым телом, наклонился, намотал его волосы на свою руку, сжал ладонь в кулак и потащил тело на улицу. А пока тащил, набрал номер, всё ещё висевший в самом верху списка последних звонков.

— Старшего ко мне, сейчас, — бросил я, едва услышав ответ.

И тут же сбросил звонок.

— Вмешиваться будешь? — услышал я приглушённый голос Шона за спиной.

— Зачем? — прозвучал в ответ голос Ветра. — Моей помощи не требуется. Впрочем, как и твоей.

Тёмный шагнул ко мне, казалось, из ниоткуда. Материализовался из тени и вот он уже стоит передо мной. Я даже десяти шагов пройти от кафе не успел.

Бросив избитое тело на асфальт, стряс с ладони несколько вырванных прядей. Гадость. Прищурившись, оглядел теневика. И ведь он не юноша, второе поколение Каэртов. Хороший стратег, способен держать во внимании сотни переменных и управлять крупными группами. Он старался оставаться холодным и спокойным, но во всём его облике читалось предчувствие неприятностей и готовность огребать.

— Марк, — я склонил голову на бок. — Раньше ты не попадал в мой список альтернативно одарённых. Добро пожаловать на десятое место, ар'Каэрт. Начинай объясняться и постарайся не подняться на призовые места.

— Мы не сочли ряженного опасным, Владыка, — ответил теневик.

— Ма-арк, — протянул я. — Ответь мне, что тебе нужно меньше всего — печать, звезда или голова?

Теневик молча упал на одно колено и склонил голову. Он уже всё понял. И понял, что любые попытки оправдания вызовут во мне только новую волну раздражения.

Выдохнув сквозь зубы, я оглянулся и увидел, как Маньяки, Ван и Райн вывели четвёрку сопровождения «двойника», пинками поставили на колени. Райнор на любую попытку сопротивления отвечал беспощадными ударами. Маньяки негромко и крайне злобно что-то рассказывали своим пленникам. А тот, кого притащил Ван, боялся даже дышать.

— Читай, — приказал теневику я, ткнув когтем в избитое тело.

— Прошу прощения, милорд, — Марк склонил голову ещё ниже. — Я не способен читать спящих и пребывающих в бессознательном состоянии.

Фыркнув, я чуть внимательней посмотрел на ряженного урода. Даже челюсть твари не сломал, а жаль. Только нос всмятку, губы разбиты, ссадины, да руки переломаны. Я в таком состоянии ещё драться способен, а этот в обмороке лежит. Слабак. Я примерился и со всей дури долбанул «двойника» пяткой в голень. Тело задёргалось, начало подвывать и пытаться отползти.

— Читай, — вновь приказал теневому стражу.

Тёмный подошёл к моей теперь уже добыче, накрыл разбитое лицо ладонью. Ему хватило трёх секунд. Встав с асфальта, тёмный с непроницаемым лицом подошёл по-очереди к каждому из пленников, быстро считал всех четверых.

— Моя ошибка, — механически произнёс теневик.

Достав пистолет из-под куртки передёрнул затвор, направил на лежащего...

— Я передумал, Марк, — не позволил теневому стражу выстрелить.

Страж, не спеша убирать пистолет, поднял голову и посмотрел на меня. Лицо оставалось безэмоциональным, только глаза выдавали взбешённое состояние.

— Пусть их судят, — решил я. — И пусть этот процесс будет хорошо освещён в прессе. Каждое преступление по пунктам — почему и за что ублюдок получает наказание. И пусть эта тварь подыхает долго и мучительно!

— Лучше убить эту грязь прямо сейчас, — возразил тёмный. — Зачем выставлять мерзость на обозрение?

— Ты хоть представляешь, сколько подобного дерьма я встретил за свою жизнь?! — рявкнул я. Вдохнул и выдохнул, чувствуя, что меня начинает колотить от ярости и отвращения. — И знаешь что я сейчас понял? Мы их убиваем сразу, молча. Не показывая, за что следует наказание. И мразь начала чувствовать себя вольготно!

Пару мгновений тёмный медлил, прежде чем убрать пистолет обратно под лёгкую серую куртку. Несколько жестов в пустоту и вот уже пятёрка стражей пакует пленников в подъехавшую машину.

Оглядевшись, я заметил, что мы тут не одни. Конечно, очень глупо было бы рассчитывать на одиночество праздничным вечером на людной набережной. Большинство, похоже, разбежались, но достаточно людей всё это видело.

Ну и пусть. Так даже лучше.

У меня начала болеть голова. И с каждой секундой всё сильнее. Киса как-то незаметно оказалась под моей рукой, тепло обняв и уткнувшись в плечо.

— Всё закончилось, — тихонько сказала она. — Всё хорошо.

Я обнял её в ответ и только тогда понял, что всё ещё нахожусь во второй стадии трансформации.

— Зачем они, Кис? Зачем они нужны, как эти выродки появляются?! Я не понимаю...

— Это бешеные псы, родной, — ответила она. — Их надо отстреливать.

Чешуя сходила медленно и болезненно. Но со спины к плечу прильнула Вэнди. И я не пропорол себе руки когтями, сжимая кулаки, потому что обнимал одну родную душу, удержался на ногах от того, что меня незримо держала другая родная душа.

От обезболивающих и «ледышки», предложенных братьями, я отмахнулся. Голова болела невыносимо, но злость держала на ногах.

— Офигенно погуляли, — раздражённо высказался я.

— Н-да, настроение пропало, — согласился Ван. — Даже набить чью-нибудь тупую рожу тут уже не поможет.

— Мороженого хочу, — по-прежнему с раздражением высказался я. — Не доел свою порцию из-за этой твари.

— Только давай поищем другое кафе, — оглянувшись, предложил Ван.

— Давай, — угрюмо согласился я. — Райн, тут есть ещё места с приличным мороженым?

— Сейчас узнаю, — ответил друг, доставая телефон.

Я даже не дёрнулся, когда Ветер подошёл и коснулся ледяной ладонью моего затылка.

— Ты всё сделал правильно, малыш, — в полголоса произнёс бог. И с этими словами начала проходить мучительная головная боль. — Всё правильно.

— От этого не легче, — устало ответил я.

Взглянув на свои руки, всё ещё испачканные в чужой крови, я с подозрением покосился в сторону Ветра. Не может быть... И всё же...

Сняв оба артефактных кольца Дара Звезды, я протянул их богу.

— Мне кажется, это твоё.

Ветер несколько мгновений разглядывал кольца, лежащие на моей окровавленной ладони. Удивление, узнавание, недоверие.

— Где ты их нашёл?.. — Ветер всё же взял два внешне совершенно одинаковых кольца. — Я так давно не видел эту пару, что даже забыл про их существование.

— Так они всё-таки твои? — улыбнулся уголком рта я.

— Их создал я, — ответил Ветер.

И улыбнулся, сжимая в кулак ладонь, на которой лежали кольца. Невесёлая это была улыбка. Болезненная, отчаянная. И кулак сжал так, что побелели пальцы. Для кого ты создал Дар Звезды, мой бог?

— Значит, ты и есть Первый бог из легенд? — с иронией спросил я.

Ветер хмыкнул и неопределённо качнул головой, не подтверждая, но и не отрицая.

— Я нашёл, — махнул рукой Райн и направился с берега в сторону парка.

Следом потянулась остальная моя компания. Их произошедшее особо не впечатлило. Рядовое событие, даже толком и подраться не удалось. Только Герда выглядела расстроенной, но от неё не отходили близнецы, тихо и серьёзно ей что-то рассказывая.

Они не заглядывали в голову этой мрази, а меня передёргивает до сих пор даже от поверхностного чтения последних воспоминаний. Эта гнида начала развлечения в столице. Не в тёмной, конечно, у нас бы его в ближайшей подворотне прирезали. Папенькин ублюдок, сынок богатого и влиятельного отца. Младшенький. Тварь, которую никогда в жизни не били. Рос без матери и был избалован по уши. От любой грязи его откупали и никогда не наказывали кроме как словесными порицаниями, снабжали деньгами в немереном количестве — веселись, уродец.

Он увидел в сети фотографии с моего дня рождения случайно. И в его обдолбанный мозг пришла мысль, что это было бы круто — побывать в роли принца. Ощутить себя особой королевского рода. Того самого рода, члены которого, по-факту, неподсудны. Вытворять всё, что захочется. Ему показалось, будто сыграть такую роль будет легко — ведь внешне он меня напоминал, да ещё и был младшим в семье. А то что несколько старше реального принца — так это мелочи.

Дружки его поддержали и воплотили свой «хитрый план» с блеском.

В этот городок их занесло случайно. Город Славный считался курортным, хоть и не особо популярным. И столкнуться здесь со мной им банально не повезло.

Я лично прослежу, чтобы суд был показательным. И никто на этот раз их не выкупит и не спасёт.

От размышлений меня отвлёк полный отчаянья крик.

— Ирдес!..

Она бежала по одной из плохо освещённых тропинок парка с такой скоростью, что едва касалась земли. Бросилась мне на шею, вся дрожа, всхлипывая и бессвязно пытаясь что-то сказать.

— Лита! — напрочь обалдев, узнал девушку я.

Какой угодно встречи с ней я ждал, но только не такой! Совершенно измученная, недавно избитая — след большого ушиба ещё желтеет на лице. Вся в свежих ссадинах и грязная, будто её волоком тащили по земле.

— Я не знала, не знала!.. — сквозь слёзы выдавила Лита. Её отчаянно трясло и она бессознательно сжимала руки всё сильнее, вцепляясь в меня. — Ты был прав, во всём прав, такой род не должен продолжаться!.. Ирдес, помоги!.. Арье безумен...

Не без труда оторвав от себя Литу, я держал её за плечи на расстоянии вытянутых рук. Заглянул в заплаканное, грязное лицо. Взгляд дикий и безумный, как у затравленного зверя.

— Лита. Где Арье? — чётко спросил я.

Моё окружение, наконец, заметило, что я от них порядком отстал. И стало возвращаться.

— Ах вот чей это был запах... — протянул Тьерг. Поправил очки. А потом вовсе снял их и сунул в карман. Отрывисто произнёс: — Она не одна. Она не опасна. Он — ещё как опасен, — Тьерг указал пальцем в темноту парка, туда, откуда прибежала Лита.

— Сес-стра-а...

Даже меня пробрало от этого неживого, жуткого голоса. До такой степени, что я снова начал покрываться чешуёй. Что уж говорить про Литу, которая одним прыжком оказалась за моей спиной.

— Куда же ты, сестра?..

Тринадцатилетний пацан в белой футболке, джинсах и кроссовках. Светлые, вьющиеся волосы. Лицо, будто выкрашенное белилами. И чёрные глаза без радужки. За ним стелился по земле туман. Белый и красный. Он приносил с собой запах терпкой пыли. И очень глубокого слоя инферно.

— Ты... — белое лицо исказилось гневом, когда пацан увидел меня.

— Безумный выродок, — Ван говорил спокойно, но уже пребывал в первой стадии трансформации. — У него не осталось границ.

Выстрел заставил меня вздрогнуть. Пуля противотанкового калибра зависла в паре метров от Арейна тир'Реана и бесполезно упала на землю.

— Да что ж за день такой, — зло сплюнул Райн и быстро обратился до третей стадии.

— Кис-кис, уродец, — поманил пацана когтем золотоликий демон.

— Развлечение для моих зверей, — усмехнулся инфернальный выродок.

— Шон. Это он убил нашего деда, — не поворачиваясь, произнёс я.

— .... — грустно и нецензурно прокомментировал Райнор.

И в следующее мгновенье мнимый покой взорвался! Твари полезли со всех сторон!

Я едва успел отбить тёмным щитом летящую в меня тварь, названия которой даже не знал. Схватив Литу за шкирку как котёнка швырнул в сторону девочек. Туда, где Киса изо всех сил держала тёмный купол, защищая самых слабых из нас.

Одним взглядом охватил всё поле боя.

Тьерг обратился в нечто крупное, шестирукое, очень быстрое и разрушительное. Сознательно принял форму, схожую с Ваном?

Двойняшки уже успели нарезать на тонкие ломтики своих первых жертв.

Шон и Райн оба в третьей стадии прикрывали друг друга. Райн не умел хорошо обращаться с холодным оружием, но в его руках была винтовка из тех, которые я называю «оружие для охоты на поезда». Экспансивные пули калибра, эдак, пятидесятого, если не больше, сеяли кровавый хаос. А стрелял Райнор ненамного хуже Вана.

Пистолет в моём кармане на браслете сейчас показался мне до смешного мелкокалиберным. Выживу — заведу себе пару артефактных карманов для чего-нибудь особо крупнокалиберного!

Ильен сцепился с Арейном. Двое повелителей Инферно сражались... я даже не знаю как!

В затылок дохнуло вымораживающим жизнь холодом. Ветер.

В руках привычная тяжесть фламберга, дробившего бронированную шкуру тварей и рвавшего их плоть в клочья. Уже в бою я осознал, что на мне полный доспех.

Мы долго не продержимся. Их много, нас мало. И это не щенки с поверхностных слоёв. Разогнанное восприятие позволило увидеть, как часть демонов замерли, перестав нападать. А потом вцепились в своих собратьев.

Всё кончилась меньше чем за минуту. Безучастно, не обращая на нас никакого внимания, среди трупов бродили твари, взятые под контроль моим родичем. Пара десятков. И какое-то нереально количество трупов. Большинство из которых убили не мы. Теневые оставались за пределами восприятия, но я знал, что они тут, только сражаться вынуждены с другой стороны поля боя. Большинство трупов тварей, которые до нас даже не дошли — их работа. Где сами теневые?! Да живы ли они вообще, что же их не пускает в самую гущу событий?!

Арейн висел в воздухе перед Ильеном, спеленатый плотным слоем слегка светящегося тумана.

— Опыт, сопляк, — процедил сквозь зубы Ильен. — Опыт, а не сила решают исход.

— Как это верно.

Из тумана за спиной Арейна выступил старик. Волосы его были светлыми, а не седыми, воинская стать, вместо согнутой спины, но всё же он был самым старым тёмным, которого я когда-либо в своей жизни видел.

Ильен попятился.

— Он сильнее, дедушка, — с обидой произнёс Арье. — Я не справился. Ты говорил, что я смогу.

— Не сразу, мой мальчик, — старик погладил светлые кудри пацана.

Дедушка. Патриарх тир'Реанов! Мысли забились безумными птицами. Я просчитывал все возможные решения. И не находил таких, чтобы выжили мы все.

Бросил взгляд на Вана. Брат пребывал в демоническом облике и, склонив голову на бок, слушал удивительно похожего на него инфернала. Что говорил Тьерг, я услышать не мог. Только чуть громче сказанное «или нам всем ...»!

— Предлагаю тебе сделку, внук, — голос тир'Реана звучал очень мягко, тепло и с заботой, от которой ужасом пробирало до костей. — Ты идёшь со мной. А я оставляю твоих друзей в живых.

Ильен бросил на меня короткий взгляд.

Думай, голова, думай...

— При одном условии, — ответил Ильен. Указал рукой на Арейна. — Убей его. И я пойду с тобой.

Арейн негромко, жутковато засмеялся.

— Даже не думай!.. — рявкнул Тьерг.

— Можешь взять собаку с собой, — милостиво позволил монстр в обличии старика. — Верный пёс — это хорошо...

— Не оскорбляй моего друга, старик, — зло отозвался Ильен. — Выполни моё условие, или я снова исчезну. Придётся разрушить этот город, но ты меня никогда не найдёшь.

— Сам ты псина, старый хрен, — в полголоса рыкнул Тьерг.

Один длинный быстрый прыжок. Тьерг сбил Ильена с ног, налету меняя облик. И встали уже двое совершенно идентичных Ильена. Они переглянулись одинаково зло и упрямо. Оба промолчали, хотя я заметил беззвучный разговор одними только жестами.

А ведь демон настолько дорожит моим дядей, что готов пойти в лапы монстру вместо него.

— Какая преданность, — восхитился тир'Реан. — Но я всё равно различаю вас, мальчики.

— Выпендриваешься, дед, — ответил... я не могу точно сказать Ильен это был или Тьерг.

— Нас теперь родная мать не различит, — добавил второй.

Мне в голову пришёл план. Безумный по уши, обречённый на провал. Но другого не было.

Убрав меч и доспех, вытащив наружу включив всё доступное подавляющее ментальное воздействие, я приблизился к старику на пару шагов.

— Отступи, — приказал я, вложив в голос и жесты всю силу и способности, которые только смог задействовать. — Отступи, Реан. И уходи.

Назвал его род без приставки. Мне показалось, что так будет правильно.

Я встретил взгляд чудовища и выдержал его. Пытаться подавить сознание монстра. Наивность восьмидесятого уровня. Но я обязан попробовать. А значит — прочь сомнения. Взгляд, осанка, жесты, интонации!

Губы старика растянулись в доброй, ласковой улыбке.

— Какой интересный мальчик, — произнесло чудовище своим добрым голосом. — Такой юный, а уже настоящий Владыка...

— Уходи, древний, — ледяная рука бога сжала моё правое плечо. Снежинки разлетались вокруг, повинуясь невидимым потокам воздуха. — Забирай своего уродца и убирайся. Это мои дети и они не принадлежат тебе.

— И на моего внука ты тоже заявляешь права, древний? — спросил тир'Реан, немного наклоняя голову.

— У тебя один внук, — холодно и спокойно произнёс Ветер. — Его зовут Арейн. Его и забирай. Второй юноша, которого ты смеешь называть внуком, носит имя Ильен Дарий Терриан ар'Грах, и не имеет к тебе никакого отношения. Не тронь моих детей, если тебе ещё хоть чем-то дорога твоя истрепавшаяся старая шкура.

С трудом удержался от удивлённого взгляда. Я знал, что Ильен отрёкся от отца, но что вычеркнул его имя из своего — не знал.

— Угрожаешь? — в мнимом удивлении поднял брови старик.

— Пока только предупреждаю, — невозмутимо ответил бог.

— Пожалуй... — старик задумался. — Пожалуй, я уйду.

Я незаметно выдохнул.

— Но дедушка! — возмущённо произнёс всё ещё связанный материальным туманом пацан.

— В этот раз надо уйти, Арье, — ласково произнёс старик, снова потрепав светлые кудри малолетнего внука. — Убрав препятствия.

Я не успел осознать смысл его последних слов. Не успел убраться в сторону — лишь попытался закрыться мгновенно материализованным мечом.

Как в замедленной съёмке мой фламберг разлетелся сотней осколков, столкнувшись с широкой и гибкой багровой лентой. Отлетела в сторону отрезанная кисть, всё ещё сжимая остатки рукояти. Брызнул звеньями кольчуги не до конца материализованный доспех. И во все стороны хлынул осязаемый алый свет...

Ветер и Ван рванулись в сторону чудовища одновременно. С такой скоростью, что превратились в две смазанные тени.

Шон упал на колени рядом с братом. Руки тряслись, но аптечку он достал быстро. Секунду спустя с другой стороны от него упала на колени Киса. Быстро распотрошила аптечку Шона, нашла замораживающие кровоостанавливающие пакеты, прижала их к ране на груди.

Вопреки ожиданиям, Ирдес был в сознании.

— Жгут, — коротко велел тёмный мальчишка, приподняв обрубок левой руки.

Шон быстро перевязал обрубок и хотел было бросить на рану самое сильное заживление, которым только владел, но его остановил хлестнувший будто плеть приказ:

— Не сметь! Руку найти и в холод!

Отрубленную конечность тут же протянула Шону маленькая Герда. Вместе с тяжёлой гардой, которую пальцы так и не выпустили. Раздавив четыре «ледяных пакета» и аккуратно положив среди них кисть, Шон заглянул брату в глаза, оценивая его состояние.

Фиолетовые глаза Ирдеса не выражали абсолютно ничего. Пустые и жуткие.

Ильен и Тьерг в рекордные сроки расчертили на земле большую печать-ловушку.

— Ветер! — крикнул Ильен, едва поставив последний знак и начиная напитывать ловушку силой. — Ван!..

Через пару минут богу и демону удалось загнать чудовище, отрастившее чешую и когти, в самую середину ловушки.

— Закрывай! — панически взвыл инфернал.

Ильен мгновенно свернул печать, захлопывая ловушку.

Но она не закрылась.

Потоки знакомой и послушной силы порезали руки, насквозь пробивая кости, сдавили грудную клетку и вцепились в горло. В глазах начало быстро темнеть. Захрипев, Ильен выпустил свои металлические крылья и ударил ими, обрывая тёмные полуматериальные ленты. Закашлялся, судорожно пытаясь отдышаться.

Твари вышли из-под контроля и снова бросились рвать всё живое, заставляя Райна отстреливаться без остановки. Короткий крик за полем боя дал понять, что теневая стража здесь и они тоже сражаются. И, похоже, с самого начала перетянули основную часть тварей на себя.

Он вставал из печати, будто поднимался на крыльцо собственного дома. Огромная чёрная фигура в ярко-алой короне и с такого же цвета глазами. Роста в чудовище было метров семь, не меньше.

— Помоги встать, — всё так же холодно велел брату Ирдес.

И тот не посмел сказать ни слова против. Поднял брата на ноги, встал рядом, не переставая поддерживать.

Встав прямо, я посмотрел на громадную фигуру первого среди Сынов Бездны. Нам конец. Однозначно.

Вдох-выдох. Как же больно-то, а... И в лёгком булькает. Вдох... и на выдохе:

— Апокалипсис!!

Когда демон, прикидывавший, куда удобней первым делом вцепиться встающему монстру, обернулся на мой голос, я материализовал в уцелевшей руке чёрный меч.

Золотоликий демон понял меня. Улыбнулся хищно и зло. В одной из его рук появился полупрозрачный клинок. Третий из тех, что подарил мне Лис на прошлый день рождения.

Размахнувшись, Апокалипсис с силой метнул меч в чудовище. Взревев, Сын Бездны схватился за грудь и согнулся. И ударил бросившегося в атаку Вана своей огромной рукой, отшвыривая прочь.

— Я заберу тебя с собой!.. — различил я слова в бешеном рёве.

— Убери руки от моего друга!

Я никогда не слышал этого голоса, звучащего, казалось, отовсюду и ниоткуда одновременно. Но узнал его сразу.

Маленькая, хрупкая, слабая, слепая и немая девушка без тени страха уверенно шла к огромному чудовищу.

— Ещё одна милашка в коллекцию... — рокочущий голос наполнился урчащими нотками, как у огромного, жуткого кота. — Кто же ты, девчуля?

— Я — каждый ребёнок этой планеты, родившийся глухим в попытке не слышать зла, — Вэнди не разжимала губ. — Каждая девочка и каждый мальчик, ослепший от ужаса. Я — все те, кому отказал от боли голос ещё до рождения. Я — каждая, кто отказался чувствовать. Я та, кто не хочет знать таких чудовищ, как ты!

Она медленно поднимала руки, описывая полный круг. Ладони остановились над головой, не в силах сомкнуться и дрожа от напряжения.

Чудовище из Бездны упёрлось чёрными руками в невидимые стены, не позволяя им сомкнуться.

— Уходи... — Вэнди слабела, не в силах справиться с древним тир'Реаном.

— Назови себя, милый цветочек, — всё так же с претензией на доброту прорычало чудовище.

— Я — душа мира... — прошелестел угасающий голос и хрупкая девочка упала на колени, не опуская рук.

— Бриллиант в мою коллекцию, — промурлыкал выродок Бездны.

И потянул к Вэнди когтистую лапищу, в которой она поместилась бы полностью.

— Райн... — я хотел крикнуть, но едва прохрипел имя друга.

Услышал ли меня тёмный, или сам догадался, но в следующее мгновенье три бронебойные пули насквозь прошили ладонь демона, заставив отдёрнуть руку от слепой девушки.

Винтовка почти не замолкала, продолжая уничтожать врагов помельче.

Кажется, я всё же отключился. Осознал себя снова лежащим. А потом увидел их.

Пятеро Серых Призраков профессионально и быстро паковали Сына Бездны в путы, из которых он вырваться уже не мог. Двое добивали тварей из Инферно и ещё одна боевая пара снимала туманную завесу, окутавшую часть парка.

— В печать урода запихивайте! Это односторонний портал! — крикнул то ли Ильен, то ли так и не сменивший облик Тьерг.

Призраки буквально вбили чудовище в печать, не позволяя ему выползти обратно до того как портал будет закрыт.

Освобождённый от пут Арье равнодушно взглянул на закрывающийся за дедом портал. Старший брат и его демон, кажется, всерьёз намеренны запечатать предка. Хмыкнул, пожал плечами. Посмотрел на раненого парня, которого не смог добить не так давно. Усмехнулся, шевельнул пальцами, призывая кусочек послушной энергии. Хватит, чтобы перерезать артерию на шее...

— Да сдохни уже, тварь!..

Тёмная в золотой чешуе налетела на Арье, вгрызлась зубами в горло...

Такой масти она и должна быть, это казалось совершенно логичным, что Лита стала золотой. В третьей стадии, вооружённая только лишь собственными когтями и зубами, она рвала своего младшего брата в клочья. Самая мелкая тёмная в третьей стадии, какую я только в своей жизни видел. На ней осталась цела её одежда. Только футболку на спине разорвали крылья, да джинсы обзавелись дополнительным отверстием под длинный, гибкий хвост. А ведь у неё первое обращение. Прямо сейчас.

От кровопотери и недостатка воздуха разум казался заторможенным. Лёгкое под завязку заполнилось кровью и я начал кашлять, стараясь не дёргаться. С каждым движением тело пронизывала нестерпимая боль.

— Держись, родной... — Киса прижимала к моей ране что-то холодное

— Я всё понял, Кис, — прошептал я, не до конца осознавая, кому это говорю. Ей, или другому тёмному божеству?.. — Всё понял...

Золотоликий демон шёл ко мне, и его шатало из стороны в сторону, будто раскачивался маятник. С каждым шагом исчезали лишние конечности и сходила броня. Остановился брат в паре метров от меня он уже полностью выйдя из боевого облика. Покачнулся и рухнул плашмя. Через всю его спину, обнажая местами сломанные белые кости, наискосок тянулись четыре глубокие рваные раны.

— Ван!.. — прохрипел я и подавился собственной кровью.

Маньячка тут же оказалась рядом, с такой же как у всех нас, аптечкой в руках. Волосы у неё были красные от пропитавшей их крови, а лоб до самого виска пересекала рваная рана. Её руки действовали, казалось, заученно и автоматически. Но когда она попыталась зажать раны, лишь повалилась прямо на изорванную спину светлого и больше не шевелилась. Я вдруг понял, что рана на голове не поверхностная. У Мани проломлен череп. А Даня, где же Даня?..

Я попытался найти его взглядом, но не смог...

Стерев, наконец, печать из реальности, Тьерг выдохнул и попытался принять привычный для этого мира облик. Пластичную плоть метаморфа выгнуло в немыслимой судороге. Он попытался закричать, но из глотки вырвался лишь разноголосый хрип. Забившись, демон попытался собрать в целое своё распадающееся, будто мозаика, тело. Рвались и разрушались связи, которые не рушились никогда, составляя саму основу существования мерцающего метаморфа!

Демон отчётливо понял — он умирает. Что ж, это хотя бы было не скучно... И, пожалуй, не зря.

Один из Серых коснулся плеча Ильена и коротко, механически произнёс:

— Первая структура. До мерцания.

Тёмный мгновенно понял подсказку.

— Тьерг! — Ильен с силой вцепился в текучую, горящую, скользкую от тёмной крови, разваливающуюся кусками плоть. — Прими начальный облик! Не смей лгать, что у тебя его нет, Тьерг Майлир! Прими начальный облик!..

До демона с трудом дошёл смысл слов единственного живого и разумного существа, которому он полностью поверил с тех пор, как лишился матери.

— Тьерг... Прошу тебя...

Метаморф из последних сил схватил в кулак воли остатки своего существа. Рывком структурировал в форму, запечатлённую подсознанием в утробе матери.

Среди ошмётков отвалившегося кусками мяса, в луже чёрной крови свернувшийся в позу эмбриона лежал очень худой, измождённый, немного нескладный, обнажённый подросток. По тощему телу всё ещё шли судороги. Он с трудом, со всхлипами заставлял себя дышать. Заострённые кончики ушей, тонкие, правильные черты лица, каждая чёрточка говорила, что этот мальчишка — светлый эльф. Только радужка в глазах по-звериному крупная, багровая, совсем не эльфийская. И вьющиеся, длинные, огненно-рыжие волосы. Да пальцы на руках и ногах оканчивались короткими белыми когтями.

— Теперь всё будет хорошо, друг мой, — Ильен осторожно, успокаивающе сжал худую, хрупкую руку чудом выжившего демона.

Тьерг, рефлекторно схватившись за чужую изрезанную ладонь, приподнял голову, ошалело посмотрел на тёмного и всё-таки отключился, уйдя в ласковую, милосердную тьму.

Лита сидела рядом с растерзанным телом младшего брата, раскачивалась и рыдала в голос, размазывая по лицу слёзы вместе с кровью.

Тэсс, не понимая, что ещё можно сделать, руками пыталась зажать рану в животе у Дани и не дать внутренностям вывалиться наружу. Хуже всего, что юноша был в сознании и неотрывно смотрел на сестру, которая, кажется, получила слишком серьёзную травму головы.

— Сестрёнка, не уходи... — едва слышно шептал Даня серыми от боли губами. — Я не хотел... не уходи...

Герда держала на коленях голову Вэнди и умоляла её не переставать дышать.

Серая безликая фигура опустилась на колени рядом с немой девушкой, ласково погладила её по голове.

«Доченька...»

Вторая рука Серого Призрака с той же заботой коснулась золотистых волос одноглазой девочки.

«Герда, малышка...»

Неслышно переговорив, серые фигуры разлетелись к раненым. Стягивали раны прозрачными серыми нитями, которые извлекали из собственных тел. Брали детей на руки и уносили туда, куда указал один из прорвавшихся после снятия завесы теневиков.

Один из Призраков потеснил Шона рядом с Ирдесом.

— Уже другой. Я не знал, — механический голос. С пальцев Серого слетели четыре белые ленты, впитались в рану на груди. — Это поможет дожить до врачей, — снова жестом оттеснив Шона, призрак сам поднял Крылатого с залитого светящейся кровью асфальта. — Ты ранен, мальчик. Я донесу его.

Ветер сидел на земле, привалившись спиной к стволу дерева. Одна рука его была сожжена до самого плеча, а вторая по плечо до черноты обморожена. Он не шевелился. Похоже, и не дышал.

— Поели, ..., мороженки... — устало и зло произнёс Райнор оглядев часть парка, превратившуюся в поле боя, и опустив, наконец, свою монструозную винтовку.

* * *

Рэна заботливо перевязали, чтобы не сдох раньше времени. Зашили раны, дали лекарства. И даже поставили рядом с койкой поднос с едой. Восстанавливай силы, деликатес. Ты ещё послужишь вкусной едой. Хорошая еда, сама пришла...

Тёмный эльф невольно растянул пересохшие, обветренные губы в усмешке и они тут же полопались, закровоточив.

Дурак. Какой же редкий дурак. Так попасться...

Древний жрец обыграл его. Реннар никогда не сталкивался с тем, что даже его запредельное чутьё возможно обмануть. Бешенного лиса завёл в искусную ловушку старый стервятник...

Мелкий ублюдок успел вырвать несколько кусков мяса из ноги Рэна, прежде чем жрец остановил своего выродка. И теперь нога больше не держала вес тела. Это если не считать дикой боли...

...Собака ощутила отзвуки агонии Хозяина. Заметалась, заскулила. Легла, закрыв морду лапами, беззвучно скуля и прислушиваясь. Рядом вертелся ничего не чувствующий Мелкий, не понимающий, что случилось.

Нить не оборвалась. Вожак не отвечал. Но нить цела, а значит, Хозяин жив.

Ей хотелось кинуться к нему, убедиться, что он жив, выпросить ласку. Демоническая собака никогда не видела представителей других стай, которых их хозяева гладили и чесали за ухом, о которых заботились. Лечили, случись собаке заболеть, а не убивали и не выбрасывали негодных, раненых и слабых. Когда Большая, будучи щенком, переломала лапы, Хозяин два месяца выхаживал её, кормил, поил из детской бутылочки и носил на руках. Хозяин ценил умных и преданных. И не любил глупых. Только в его стае было так много развитых особей. Только он давал им всем имена.

Большую пробрала дрожь от одного предположения, что они могут остаться без Хозяина. Она сразу умрёт, не будет ждать другого демона, который заберёт их себе.

Он выжил. А значит, вернётся за ними.

Хозяин велел Большой найти добычу. Не сказал, что делать дальше. Не приказывал убить. Сказал лишь — не вступать в бой с извращёнными, бежать от них и прятаться.

Встав, демоническая собака сочла, что добыча нужна хозяину живой и целой. А если нет — Хозяин всегда может убить добычу сам.

Когда за толстыми прутьями решётки встала демоническая собака и настороженно посмотрела своими слишком умными для хищной твари глазами, тёмный эльф решил, что у него начался бред. Когда псина аккуратно выломала прутья решётки, прошла в каморку пленника и лизнула его в лицо шершавым чёрным языком, Рэн понял, что галлюцинации обрели материальность.

Удивительно крупная для своей породы особь заворчала, толкнула тёмного эльфа носом в бок. И как ударом пришло понимание — это не бред. В его каморке действительно стоит громадная демоническая псина!

— Сожрать меня пришла? — прошептал Реннар.

Псина очень выразительно фыркнула и мотнула башкой.

— Ты друг?.. — не поверил Рэн, снова начав подозревать у себя бред.

Собака поглядела на эльфа как на идиота и снова толкнула чёрным носом в бок. Он с трудом сел на койке, привалился спиной к стене. Псина, не дождавшись когда израненный пленник встанет, внимательно посмотрела на его ноги. Вздохнула и подставила спину. Эльф кое-как взобрался на спину собаки и обхватил её шею руками.

«Демонические псины меня ещё никогда из задницы не вытаскивали, — усмехнулся про себя тёмный эльф. — Откуда вообще эта зверюга?..»

Собака кралась по коридору, то и дело замирая и чутко прислушиваясь. Она проползла вместе с эльфом через лаз в стене, больше похожий на подкоп. С такими когтями можно и кирпичи прокопать.

На выходе из лаза поджидал ещё один пёс. Помельче, но с большим количеством костяных наростов и шипов на шкуре. Если собака, на спине которой лежал полуживой Рэн, была чёрная как уголёк, то второй пёс оказался красным с жёлтыми подпалинами.

Собаки продолжали красться, стараясь прятаться в любом доступном укрытии, передвигались короткими перебежками, то и дело настороженно замирая.

«Какая хорошая диверсионная выучка, — удивился Реннар. — Кто же вас дрессировал?..»

«Не мешай, добыча, — чётко прозвучал в голове девчоночий голос. — Ты громко думаешь. Сбиваешь».

Рэн с каким-то весёлым отчаянье понял, что бред дошёл до точки кипения и ему, кажется, ответила воображаемая собака. Собака с голосом грубоватой и невоспитанной девчонки.

«Ты болен, — тон девчонки был очень терпелив. — Но заткнись. Ты мешаешь».

«Как тебя зовут, уголёчек?» — не удержался Реннар.

«Большая, — буркнула собака, покосившись на эльфа. — А ты — Реннар, добыча, я знаю. Теперь заткнись».

Спасительный лес был уже совсем близко. Пара-тройка перебежек и можно нестись во весь опор не оглядываясь.

— Как интересно...

Большая прижалась к земле, панически оглянулась. Крайне сильный извращённый стоял за спиной в десяти метрах от них. И смотрел очень удивлённо. Как Большая не услышала врага?! Не почуяла — понятно, здесь сама земля провоняла извращением, но почему не услышала?!

Мгновенно прикинув расклад, Большая коротко рявкнула, приказав Мелкому отвлечь врага. А сама стрелой рванулась в сторону леса!

Под левую лопатку что-то сильно ударило. А потом стало горячо. Реннар сразу понял, что это. Извращённый решил не отпускать свою жертву живой. Выстрелил вдогонку. И попал.

Ослабевшие руки перестали держаться за шею собаки.

Большая бережно, но крепко схватила зубами перебинтованную руку тёмного эльфа.

«Держись, добыча, — прозвучало в угасающем сознании Реннара. — Держись крепче».

* * *

Резко очнувшись, отбил руку врача со сформированной «лечилкой». Это даже не «заживлялка», а сильнее и с другой структурой. Стянул с лица кислородную маску.

— Сказал же — пришить! А не заживлять! — рыкнул я.

— Владыка, вы понимаете, что с вами произошло? — врач наклонился ко мне, заглядывая в лицо.

— Ясно и чётко, — говорить и дышать получалось плохо. Работало только правое лёгкое. Но уже не было боли, одно онемение. Если экономить дыхание, можно даже разговаривать. — Моя кровь светится — это нормально. Это не заражение.

— Меня предупредили, — кивнул доктор.

— Кто-нибудь погиб?

— Все пока живы. Ваш брат и четверо ваших спутников в тяжёлом состоянии, — ответил молодой тёмный врач. — И вы...

— Скоро буду в критическом состоянии, знаю, — перебил я. — Теневые стражи?

— Двое мертвы, один тяжело ранен, — прозвучал чёткий ответ.

— Кто?

— Я не знаю, — ответил врач.

Похоже, правда не знает.

— Руку мне пришить, — приказал я. — Не залечивать рану, не искать оправданий. Никаких попыток убедить меня вырастить новую. Шрамы не убирать, пусть останутся. Будут напоминать, что я не бессмертен. Каждый, кто был со мной — так же важен, как я сам. Не дайте им умереть.

— Будет исполнено, мой император, — тяжело ответил врач.

Кивнув, я сам вернул на лицо кислородную маску.

До моего вновь угасающего сознания дошло, что нарастающий шум — это раскручивающиеся винты эвакуационного вертолёта. И этот вертолёт не один.

* * *

«Печать, звезда или голова? Что тебе нужно меньше всего, Марк?» — билось в сознании.

Он совершил огромную ошибку. Старшие рыцари, похоже, живут в какой-то отдельной реальности, переставая замечать очевидное, теряя гибкость мыслей.

Пожалуй, стоит отправиться в изгнание на десяток лет. В Свободный. Набраться опыта. Или сдохнуть — как повезёт.

Если бы он прочёл разум ряженого уродца раньше — тот не попался бы на пути принца... теперь уже императора. Ирдес не взбесился бы с такой силой. Не приказал бы теневикам заняться пленными.

И тогда рядом с детьми находилась бы полностью укомплектованная группа, а не половина от необходимой.

Ровно в тот момент, когда из ниоткуда вылез патриарх Сынов Бездны. Страшный враг. Враг, против которого насмерть стояла кучка маленьких детей и слабосильный седой бродяга с парой артефактов в запасе.

Когда взрослые и сильные рыцари оказались слишком далеко.

Потому что Марк облажался.

«Печать, звезда или голова?»

«Что тебе нужно меньше всего?»

«Что тебе нужно?»

«Что?..»

Марк достал меч. Взглянул на рукоять. И карманным ножом начал срезать звезду старшего рыцаря. Плотная ткань не поддавалась, но тёмный не собирался останавливаться. Если придётся — зубами сгрызёт...

* * *

Большая мчалась быстрее ветра. Редкое среди гончих умение находить и пользоваться «проколами» в пространстве ускоряли её в десятки раз.

Но собака понимала, что этого недостаточно.

Сердце добычи с каждой минутой билось всё медленней.

Она выскочила на дорогу, секунду принюхивалась, прикидывая, куда бежать лучше. И направилась в город. Хозяин запрещал им заходить в города, тем более делать это днём, но спасти добычу оказалось важнее, чем соблюдать запрет.

Не обращая внимания ни на машины, ни на препятствия, она буквально летела над землёй. Скорее, скорее! Держись, добыча, не соскальзывай со спины!

На окраине города Большая снова остановилась. Принюхалась, поведя головой из стороны в сторону. Едва уловимый запах... Знакомый... Похожий на тот, с которым Хозяин лечил ей лапы. Собака прикрыла глаза, вдыхая полной грудью... Нашла. Большое здание на окраине города. В стороне от дороги.

Она домчалась туда буквально за пару минут. Жёлтая машина у одного из входов и люди с запахом лекарства. Большая остановилась возле машины, выпустила из зубов руку эльфа и очень жалобно взвыла.

— Что за чудовище?! — шарахнулся прочь человек в синей куртке.

Большая вдруг поняла, что сердце добычи больше не бьётся. Взвыв особо горько, припала на передние лапы, опустила морду. Заскулила.

— Собака это. Уродливая просто, — другой голос. — Хозяина, похоже, притащила!

— Давай, снимай...

Люди уложили добычу Большой на землю прямо рядом с ней, что-то долго с ним делали и ругались. Когда он начал дышать снова, собака даже не сразу поверила. Но Хозяин говорил, что так бывает. И сейчас это случилось на её глазах!

Большая сунулась к ним и лизнула эльфа в лицо.

— Уйди, не до тебя! — один из врачей хлопнул Большую по морде и оттолкнул.

Собака аж села от удивления. Человек?! Не боится её? Человек её ударил?! Но Большая промолчала, не став даже скалиться. Не посмела.

Добычу положили на носилки и быстро потащили внутрь здания. Охранника, попытавшегося её остановить, она молча перепрыгнула и побежала за теми, кто пах лекарствами и кровью.

— Что у него там на армейском медальоне написано? Тёмный?! Ну, дела... По виду вылитый эльф... Стажёр наш где? Он из тёмных, зови его быстро!

Перед операционной тот же человек остановил собаку и приказал, указав на пол в коридоре:

— Сидеть!

— Артём, ты совсем поехал?! Это инфернальная гончая! Демон, а не шавка!

Человек взглянул на молодого тёмного, едва закончившего академию. Посмотрел на послушно севшую собаку. Пожал плечами:

— А какая разница?

— Действительно, — не найдя, что ещё сказать, ответил тёмный медик.

За закрытыми дверями люди пытались спасти добычу... «Реннара», поправила сама себя Большая. Называть сильного и отважного мужчину просто добычей больше не хотелось.

Собака поёжилась, поняв, что вся спина и бок залиты кровью. Прикрыла глаза, потянулась к Мелкому... и не нашла отклика. Было пусто. Совсем. Такая пустота может означать лишь одно — смерть. Мелкий был не очень умный, молодой, шебутной, раздражал... Но он был своим. А теперь его нет.

И там, за дверями, судя по обрывкам разговоров, в любой момент мог умереть тот, за кого своей жизнью Мелкий заплатил. Большая допустила смерть Мелкого и, кажется, провалила задание...

Хозяин не отзывался. Добыча на грани смерти. Мелкий умер.

В груди у Большой всё сдавило от ощущения одиночества, горечи и пустоты. Опустила морду. И разрыдалась совсем как щенок, со всхлипами и позорным тоненьким скулежом.

* * *

Когда на исходе третьих суток стало ясно, что дети всё-таки выживут, Райдан, наконец-то, смог начать думать ещё хоть о чём-то кроме них.

— Кто возьмёт на себя проклятое дитя? — тёмный не сразу понял, о чём именно спросил такой же измученный, уставший Кордан.

— Литторию? — уточнил Райдан. — Пусть роды между собой решают. Или сам хочешь забрать девочку?

Тень помолчал, размышляя. И всё же ответил:

— Не хочу упускать её из виду.

— Девчонка и так натерпелась, — ответил император. — Жалко её, маленькая ведь совсем. Отправить бы подальше, чтобы обо всём забыла...

— Это будет ошибкой, — перебил Кордан.

— Будет, — кивнул Райдан. — Но я не знаю, что с ней делать, чтобы не навредить ещё больше.

«Не навредить всем», — подумал, но не озвучил император.

Впрочем, Тень понял и не сказанное...

Деймос

Если хочется всё удалить к хренам, значит, пора выкладывать, пока руки не поднялись сделать Shift+Delete. Правки текст в глаза не видел.

Мне снилось болото. И золотоволосая мертвая девочка, державшаяся за руку мёртвого императора. Я проваливался в трясину, сгорал и умирал от жажды рядом с грязной водой, которую нельзя было пить. Я так хотел пить. И спать. Мне было безумного холодно, а изнутри сжигал огонь.

Я открывал глаза. Смотрел на белую муть. Чувствовал дикую боль. Закрывал их обратно и снова проваливался в болото.

В какой-то момент бесконечного бреда рядом оказалась хорошо мне знакомая мёртвая девочка. Обняла и шепнула: «Теперь я свободна...» Погладив золотые волосы ребёнка, я улыбнулся. Я могу только верить, что это действительно так, Злата.

Снова белая муть. И снова провал...

— Что ты делаешь здесь, Ирдес?

Мёртвый император смотрел на меня с тревогой. Где, здесь?..

Болото. Жажда. Огонь, сжигающий изнутри. Безумный холод снаружи. И я ответил:

— Я не знаю. Кажется, я умираю...

— Пойдём со мной. Скорее!..

Но я не мог идти сам. Императору пришлось подставить мне своё плечо.

— Знаешь, предок... Я теперь... Верховный. Это так... странно.

Мёртвый Владыка, не останавливаясь, негромко произнёс:

— Сочувствую, малыш...

Я через силу усмехнулся.

— Они об этом ещё пожалеют...

Мы вышли из болота. Под ноги легла каменная тропа. Белый мрамор.

— Уходи, — отступил на шаг мёртвый император.

— А ты?.. — я обернулся.

— Здесь мой дом, — невесело улыбнулся предок. — А тебе пора вернуться в свой дом.

Огонь. Холод. Ужасная жажда. Боль. Но мне надо идти.

— Спасибо... дедушка Данхар.

— Удачи, правнук. Выживи...

И я сделал шаг по тропе.

Как же хочется пить...

Белая муть, наконец, обрела очертания.

О, знакомый потолок. И стена. Скоро родными станут.

А вот этого я не ожидал тут увидеть.

В кресле рядом с моей койкой сидел осунувшийся, бледный и с чернотой вокруг глаз Глюк. И смотрел на меня очень-очень недобро.

— Макс?.. — вместо имени из пересохшего горла вырвался один только хрип.

Глюк вздохнул, поднялся, откуда-то извне поля зрения притащил мне стакан с водой. Помог напиться.

— Вы все идиоты, — высказался Глюк, убирая пустой стакан. — Законченные, непередаваемые идиоты, которые не умеют ни читать, ни вовремя реагировать на то что им пишут. А уж отвечать на звонки вашего ангела-хранителя вообще не обучены! И как вы только дожили до своих лет?!

— Это ты, что ли, наш ангел-хранитель? — хрипло поинтересовался я, опасаясь слишком активно дышать.

— Ну а кто ж ещё! — программист Призраков картинно всплеснул руками. — Только хранить мне выпало совсем безмозглых! Вот за что вы мне, а?!

— Плохая карма, — не удержался от смешка я.

— И правда, — саркастично ответил Макс.

— Так это ты подмогу вызвал? Как ты узнал?..

— Как-как, — проворчал Макс. — Это от всех остальных вас иглы скрывают, даже у Деймоса доступа нет. Так новые работают, старые проще. Я никогда не вмешивался и не следил за вами, но у меня стоят оповещения на ранения, критические проблемы здоровья, на приближения к точкам прорыва и всякой потусторонней фигне. Когда твоя игла перестала отвечать — я, похоже, поседел!

Инфернальная хрень обрубила мне руку как раз в том месте, куда мы обычно прячем иглы Призраков! Иглы защищены от ударов и повреждений. Если бы мне любым другим оружием в этом месте разрубили — антеннка просто ушла бы глубже. Мы даже пробовали в них стрелять когда делали краш-тест. Новые антеннки не брали и разрывные пули. Зато отлично взяла инфернальная хрень.

Я пока что не чувствовал кисти и пальцев. Вообще ничего ниже середины предплечья. Где-то под бинтами должен быть шов. Поверх бинтов жёсткий металлический каркас, чтобы я не мог даже случайно пошевелить рукой.

— Она всё ещё там? — спросил я.

— Там, и это проблема, — ответил Макс. — Ты помнишь характеристики последней разработки?

— Общие только, — признался я.

— Короче, нервы у тебя не срастутся, пока осколки внутри, — постановил разработчик Призраков. — Да и вообще... Не хочу предполагать худшего, но... — Макс прервался, не решаясь договорить.

— Да вещай давай уже, — проворчал я.

— Ты без меня знаешь, что у тёмных с отращиванием потерянных конечностей всё очень сложно, — продолжил Глюк и снова умолк.

Знаю, знаю. Даже не всем людям удаётся регенерировать утерянное, а тёмным обычная бешеная регенерация в деле восстановления конечностей только мешает. Быстро рубцуются раны и всё заживает — приходится искусственно подавлять иммунную систему, чтобы отрастить хотя бы пальцы. У детей до первой трансформации пальцы и даже руки сами отрастают, только направить надо, а тем кто второй облик уже обрёл — опасно для жизни.

Вздохнув, Глюк мрачно посмотрел на меня и закончил:

— А ты, если потеряешь левую руку, скорее всего так без неё и останешься.

Пару секунд я молча смотрел на свою забинтованную конечность, недавно побывавшую отделённой от тела. Пробовал почувствовать пальцы. И мне это не удалось.

— Вытащить можешь? — лаконично спросил друга я.

— Могу, — кивнул Макс. — Но будет очень больно.

Я только хмыкнул и спросил:

— Больнее, чем руку отрезать и пробить грудину до лёгкого?

Глюка передёрнуло.

— Вряд ли, — честно ответил он. И вздохнул: — Мне даже сложно представить такую боль. Я бы умер.

— Я был к этому близок, — криво усмехнулся в ответ.

Осторожно, стараясь не тревожить перебинтованные и перетянутые медицинским корсетом сломанные рёбра, я вскрыл защёлки металлического каркаса на руке. Нашёл начало бинта и аккуратно, медленно начал разбинтовывать руку. Дышать, говорить и шевелиться приходилось осторожно. Насколько я помню, у меня ещё и лёгкое было разорвано, а значит, внутри должно быть немало швов. Если я сейчас относительно вменяем, значит мне, пока я спал, вкатали дикое количество анальгетиков. Почему я ещё жив вообще?

— Давай может врача позовём? — занервничал Макс. — Или хотя бы твоего отца? Я знаю, что командир ему инфу иногда сливает...

— Сами разберёмся, — отказался я. — Судя по твоему относительному спокойствию, все остальные наши, как минимум, живы.

— Маня в коме, — помрачнел Глюк. — Черепно-мозговая травма. Дане кишки выпустили, а он не успокаивался даже под анестезией, пока их в одну палату не положили. Его шьют, а он с хирургического стола встаёт и уходит... Жесть, конечно, была. Пришлось Манюню притащить так, чтобы он её постоянно видел. Остальные разной степени избитости. Ван почти не ходит — позвоночник повреждён.

Я не удержался и выматерился, поминая всех Сынов Бездны в неприглядных отношениях с Теневой Стражей и разными прочими созданиями демонической природы.

Рука, избавленная от бинтов, выглядела плохо. Ещё хуже было от того, что это моя рука. Синяя кисть с почернением на кончиках пальцев навевала невесёлые мысли о некротических изменениях в тканях. Шов выглядел... не так, как должен был выглядеть если бы начал заживать.

— Макс, а сколько я уже здесь? — уточнил я, очень осторожно вздохнув.

— Третьи сутки, — ответил Глюк. Поёжился, глядя на мою руку. — Жесть какая. Давай попробуем вытащить?

— Погоди. — Я попытался зажечь ледяной огонь на кончиках пальцев... не смог. — Да что б тебя... — Спустил волну вымораживающего огня со здоровой ладони. Иней окутал больную руку до самого локтя. — Теперь давай.

Кивнув, Глюк нервным движением поправил очки. И прижал к моему запястью серую коробочку размером с пол-ладони. Нажал на уголок...

Я резко вдохнул и попытался не орать! В глазах поплыли цветные пятна. Здоровой рукой выдернув из-под головы подушку, я прижал её к лицу и заорал во всю силу. Да мне рану эту получить было менее больно!!!

Рана в груди оказалась растревожена моими дёрганьями и добавила ада.

Когда боль в руке начала утихать, я уже был на грани потери сознания. Кое-как снял с лица подушку. Старался начать дышать спокойно, но не очень получалась — задыхался. Взмок и перетряхивало. Как остался в сознании — сам не знаю. Где-то сейчас должны были сработать внутренние предохранители организма, выбрасывая в кровь необходимую дозировку анальгетиков, но нет. Не сработали. Опять.

— Прости, — покаянно произнёс Глюк и помог мне вернуть подушку под голову. — Это было необходимо.

— Знаю, — кое-как выговорил я, успокаивая дыхание. — От этого не легче. Всю вытащил?

— Все осколки, — кивнул друг. — Но осталась пыль, которую уже не вытащить. И сколько микрочастиц разнесло по кровотоку — я не знаю.

— Спасибо за честность, — без улыбки ответил я. — И за помощь.

— Да не за что, — вымученно улыбнулся друг.

— Помоги забинтовать, — попросил я. — Только дай ещё воды сначала...

Макс выполнил всё, о чём я его попросил. Защёлкнув замочки за металлическом фиксаторе кисти, я обессилено закрыл глаза. И почти сразу вырубился...

* * *

Лис буквально влетел, а не вошёл в палату Вана.

— Живой... — выдохнул светлый князь, увидев родича своими глазами.

Тот по-турецки сидел на кровати и что-то делал за ноутбуком, стоящим перед ним на маленьком раскладном столике. В жёстком медицинском корсете поверх футболки, стягивавшем его от плеч до поясницы, едва можно было шевелиться. Даже к клавиатуре можно было протянуть только одну руку, а не две одновременно.

— И какого ты приехал? — раздражённо поприветствовал родственника Ван.

— Ты в своём репертуаре, — улыбнулся родичу Лис. — Значит, идёшь на поправку.

Ван исподлобья взглянул на князя. Тот был очень уставший, обеспокоенный. Одетый так, чтобы его даже издалека не приняли за князя — кроссовки, джинсы, серая футболка. Свои белые волосы в хвост убрал. Неожиданно в таком виде стал заметен возраст этого эльфа — уже совсем не юный. И он, похоже, без сопровождения.

«Сбежал, что ли?» — Апокалипсис не стал озвучивать эту мысль. Вместо этого вполне мирно произнёс:

— Спасибо, что не бросили нас там. Я знаю правила, Лис. Деймос?..

— Одобрил, — ответил князь. — Его б порвали там же, если бы хоть слово...

— Я понял, — перебил Ван.

И посмотрел родичу за спину.

Обернувшись, Лис посторонился, впуская в палату незнакомого подростка. У мальчика были вьющиеся рыжие волосы ниже середины спины, багровые глаза с по-звериному крупной радужкой, лицо немного нетипичное для эльфов и, кажется, дистрофия — он был катастрофически истощён. Одет тощий подросток был в светлые больничные штаны, слишком большую по размеру белую футболку, и тапочки на босую ногу. Едва удостоил князя равнодушным взглядом. Он шёл с трудом, держась то за стену, то за окружающую мебель. Отдал Вану бутылку с водой, почти упал в стоящее рядом с кроватью кресло.

— Спасибо, — кивнул Ван, откручивая пробку.

— В следующий раз сам пойдёшь, — устало выдохнул рыжеволосый подросток.

— Не бухти, тебе полезны нагрузки, — отмахнулся Ван.

Князь с возрастающим удивлением рассматривал этого... кого?!

Прикрыв глаза и вдохнув, Лис понял — демона. Он уже видел его там... на поле боя. Но тогда был слишком занят теми детьми, которых хорошо знал, и не обратил внимания на пацана, которому помощь требовалась меньше. Показалось, что обычный мальчик. Но нет. Крайне необычный.

— А это чё за соляной столб? — худой рыжий юноша не постеснялся невежливо ткнуть в сторону князя пальцем.

— Это Песец, — не задумываясь, сказал Ван. — В смысле, пресветлый князь Фергорн Аш'Астери. Правитель эльфов. Дядя мой.

— Прикольно, — равнодушно отозвался рыжий мальчик. — А чё он на меня так вылупился?

— Лис, это Тьерг, он демон, — представил Ван. — И мой друг.

— Я вижу, — ровно произнёс князь. — Такой же наглый пацан, как ты.

Тьерг фыркнул и промолчал. Лис подошёл к племяннику, заставив его оторваться от ноутбука. Ван глядел крайне неприветливо, но Лис понимал — парень просто мучается от боли. Боль может сделать злым и раздражительным кого угодно.

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Можешь, — после секундного раздумья, кивнул племянник. — Со мной-то нихрена не будет. С Манюн всё плохо, а у меня не хватает опыта...

— Отведи меня, — не задумываясь, согласился светлый князь.

До палаты близнецов добрались быстро не смотря на то, что Ван шёл с трудом и часто останавливался, а Тьерга шатало от слабости. Упрямые мальчишки не желали признавать, что они чего-то не могут. Конечно, всю их компанию разместили рядом друг с другом. Разве могло быть иначе?

Даня держал перебинтованную голову сестры на коленях и ласково гладил светлые волосы. На вошедших никак не отреагировал. Лис отметил их дыхание и движение руки Дани. Ритм. Абсолютно синхронно. Рука поднимается, вдох, рука опускается, проводя по волосам на выдохе. Показалось, что один из двойняшек дышит за двоих. И от этой картины пробрало морозом.

Лис потянулся к голове Мани... Пальцы свободной руки Дани мгновенно сжались вокруг запястья князя, не позволяя коснуться сестры. Он даже не поднял головы.

— Даня! — резко окликнул друга Ван. — Это мы. Утихни!

Даня поднял голову, пустым, невидящим взглядом посмотрел на князя. Разжал пальцы. Юноша явно был не в себе. Белый Лис медленно, давая проследить за собой, положил ладонь на лоб девушки. Молчал около минуты.

— Я не знаю, почему она ещё дышит, — медленно произнёс Лис, не убирая руки. — Восстановить такое... будет... очень сложно.

Слово «невозможно» князь предпочёл не произносить. Коснулся лба Дани.

— Я не безумен, Лис, — неожиданно чётко произнёс светловолосый юноша. Поморщился, дёрнулся, убирая голову из-под руки князя. — Точнее, не так. Я контролируемо безумен. Это наше нормальное состояние. Используй строение моего разума для восстановления её.

— Дань... вы разные, — ответил юноше светлый. — Даже монозиготные близнецы не одинаковы. А вы ведь — двойняшки.

— Мы не двойняшки. Мы полярные близнецы, — ответил Данил. — У нас аномально высокое совпадение для полуидентичных — девяносто пять процентов. А где и какое отличие у нас в строении разумов я смогу тебе показать.

— Вот как... — задумчиво произнёс князь.

В палату вошёл седой врач в белом халате. Ван и Тьерг на удивление вежливо поприветствовали доктора, князь ограничился кивком.

— Сергей Николаевич, — Даня повернулся к врачу. — Сегодня тут были наши родители. Наш опекун — Кордан ар'Каэрт, а не они. Запретите их сюда впускать.

— Как пожелаешь, — кивнул врач. — Нервничали, что ли?

— Женщина, называемая матерью, сказала, что мы уроды, и она сожалеет, что родила нас, — ровно произнёс Данил. — Человек, назвавшийся отцом, скандалил, требовал наши медкарты и перевезти в свою лабораторию. Я не желаю чтобы они появлялись в нашей жизни.

— Ясно, — кивнул доктор.

— Она проснётся, — чуть тише сказал Даня, продолжая гладить сестру по волосам.

— Верю, — ответил врач. — Мальчик мой, я видел тебя безнадёжно мёртвым год назад. А сейчас с тобой разговариваю. И вижу, как самостоятельно дышит девочка, которая не должна была выжить...

— Это я за неё дышу, — негромко ответил Даня. Взглянул светлому князю в глаза. — Лис! — впервые в голосе Дани прозвучала эмоция. И это было отчаянье. — Это моя вина. Когда Сын Бездны бросил в нас эту свою багровую хреновину — я оттолкнул сестру. Недостаточно быстро, её задело краем. А потом она упала слишком сильно упала... Лис, ты знаешь, как мы связанны. Я знаю, что только эльф княжеского рода способен восстановить как свой, так и чужой разум. Это ваше умение никто повторить не может. Она всё, что у меня было от рождения. Всё, что будет до самой смерти. Я не выживу один!

— Я обещаю... обещаю, что попытаюсь совершить невозможное, — ответил князь.

Даня кивнул и медленно, с уже с некоторым усилием произнёс:

— Мне... сложно... говорить и дышать за неё... одновременно. У нас сейчас... один... рабочий мозг... на два тела.

— Уже сваливаем, — ответил другу Ван и жестом предложил компании выметаться.

— Моя гончая здесь, — неожиданно произнёс рыжий подросток. — С добычей.

— С живой добычей? — уточнил Ван.

Тьерг нахмурился. Прижал пальцы к виску. Отрывисто заговорил:

— Нашла раненого... Донесла до людей... Бездыханного?.. А, откачали... Хорошая девочка, — последнюю фразу демон произнёс с улыбкой. Повернулся к Вану. — Пошли глянем чё там за полутруп.

— Лис, хочешь взглянуть на Реннара? — предложил князю племянник.

Тьерг в это время вышел в коридор и звучно, по-особенному хлопнул в ладоши, выпустив в пространство волну силы. Очень слабую, едва уловимую волну.

— Какого ещё Реннара? — уточнил князь несколько растерянно, думая сразу о десятке вещей.

Секунду подумав, Ван ответил:

— Неа. Я хочу чтобы ты увидел это своими глазами. Посмотреть на твою офигевшую рожу — одно из незаменимых и бесценных развлечений!

— Ну, как скажешь, — пожал плечами Фергорн. С этими детьми никогда не скучно. Вечно всё с ног на голову ставят, а потом оказывается, что так и было.

В коридоре Тьерг уже во всю гладил и чесал угольно-чёрную инфернальную гончую. Огромная для своего вида, размером с телёнка, собака радостно повизгивала и пыталась облизывать демону-хозяину то лицо, то руки.

Ван, переглянувшись с Фергорном, предпочли не торопить Тьерга.

— Не усердствуй, Большая, — ласково сказал собаке хозяин. — Я ещё не здоров.

Гончая прижала куцые уши и очень осторожно ткнулась лбом в грудь рыжего демона. Тьерг снова погладил собаку и спросил:

— Девочка моя, а где Мелкий? Ты оставила его одного?

Инфернальная гончая ещё сильнее прижала уши и тихо, коротко проскулила что-то очень грустное. Отступив на шаг, Тьерг руками поднял морду гончей, заставил посмотреть себе в глаза. И жёстко спросил:

— Как?

Собака начала жалобно поскуливать и перебирать лапами. Рыжий подросток выслушал её, хмурясь. Вздохнул, ласково погладил гончую по страшной морде и произнёс:

— Ты всё правильно сделала, моя хорошая. Не плач больше, ладно? Ты приняла верное решение. Иначе умерла бы и ты. Ты умница, Большая.

Собака совсем по-человечески вздохнула и кивнула. Снова по-своему произнесла что-то печальное.

— Что-нибудь придумаем, — пообещал собаке демон. — Давай, веди, показывай что ты там добыла...

Тьерг обхватил рукой собаку за холку. Так ему было немножко легче. Идти, учитывая скорость двух еле переставляющих ноги пацанов, пришлось довольно долго. Реннар находился в другом корпусе. Благо, из одного в другой можно было перейти без выхода на улицу.

Он полулежал на больничной койке, накидав под спину подушек, держал в руках телефон и явно с кем-то активно переписывался. Даже не сразу обратил внимание, что к нему завалилась целая толпа гостей.

— Рэн?!

Реннар от неожиданности дёрнулся и выронил телефон. Окинул взглядом всю их компанию. Весело улыбнулся князю.

— Давно не виделись, братишка.

— Сорок пять лет не виделись, Рэн! — рявкнул князь, окончательно потеряв остатки самообладания. — Я думал, что ты умер!

— Ну, было такое, — невозмутимо пожал плечами перебинтованный как мумия тёмный эльф. — Видишь ли, Фер, тот, кого ты называл моим прежним именем, действительно умер. Теперь меня зовут Реннар ар'Рагнар.

— Да как... да что... — князь не мог найти слов. Выдохнул. Прикрыл глаза ладонью. — Тебе придётся объясниться, брат, — шагнул к нему, крепко сжал протянутую в приветствии руку у самого локтя. Криво усмехнулся, качнул головой. — Я б тебе врезал как следует, Бешеный Лис, да тебя и так уже отделали.

— Бешеный Лис? — развеселился Ван. Он прислонился плечом к стене, предпочитая не занимать стоявшее в палате кресло. Знал как тяжело и больно будет потом вставать. А дневную дозу обезболивающих он сегодня пропустил. — И Белый Лис. А Рыжий среди вас есть?

Фергорн смерил племянника недобрым взглядом и ответил:

— Была. Рыжая Лиса.

— Что случилось с Лири? — тут же посерьезней Реннар.

— Не вернулась из экспедиции, — ответил Фергорн брату бывшей жены. — Был прорыв. Через пятнадцать лет после того, как пропал ты.

— Я не знал, — Реннар отвёл взгляд.

— Я даже не знал, что ты жив, — безнадёжно ответил Белый Лис. — И ни один засранец мне этого не сказал. Даже ты! — князь обвинительно ткнул пальцем в племянника.

— Что за предъявы, дядя? — возмутился Ван. — Откуда я знал, что вы не враги? Откуда я мог знать, что сказав тебе, не сдам его придурочной истеричке?

— Верно, — нехотя признал князь.

Прикрыл глаза рукой. Вздохнул. Обречённо произнёс:

— Ну добейте меня уже какой-нибудь особо безумной новостью.

— У меня есть жена и дочь, — весело оскалившись, ответил Реннар. — Это сойдёт?

— Ариадна? — без всякого удивления уточнил светлый князь.

— Ну а кто ж ещё, — развёл руками тёмный эльф. — Только с дочерью проблема — она химера. Ника маленькая ещё и мы при ней об этом не говорим...

— Химероидная смешанная структура? — заинтересованно уточнил до сих пор молчавший Тьерг. — Ещё не достигла половой зрелости?

Он замученной медузой растекался по креслу, одной рукой почёсывая лежавшую рядом и млевшую от ласки гончую. Формы метаморф пока не мог менять, но весь его вид говорил о состоянии медузы на солнцепёке.

— Ей восемь, — ответил Реннар, пристально взглянув на демона. — Так это ты хозяин этой отчаянной чёрной девчонки? Я тебе, похоже, жизнью обязан...

— Большой ты жизнью обязан, — перебил инфернал. — Это было её решение — я приказ отдавал только на поиск. Сейчас не об этом. Я учитываю свой опыт и теперь заранее думаю, что вы все тупые. Предполагаю, что ты не знаешь, как избежать конфликта и сохранить жизнь дочери. Я прав?

— Прав, — кивнул Бешеный Лис, ни единым жестом не комментируя наглость рыжего подростка.

— Все тупицы, один несчастный Тьерг среди вас умный, — раздражённо закатил багровые глаза демон.

— Молодец, возьми с полки пирожок, — с нескрываемым ехидством прокомментировал Ван.

— Сдуй пыль и положи хлебокирпичное изделие обратно? — иронично уточнил инфернал.

— Сечёшь тему, — со смешком ответил Апокалипсис.

Ван так и не расстался с бутылкой воды. Периодически откручивал крышку и делал один-два глотка. Это позволяло ему держать приступы боли под относительным контролем. Или хотя бы скрывать их.

— Я похожий конфликт в себе исправлял, — глядя на тёмного эльфа произнёс демон. — Разобрался в теме. Как вернусь в нормальное состояние — посмотрю на твоего ребёнка. Не теряйся только снова. Не благодари! — Тьерг выставил перед собой раскрытую ладонь, заметив, что эльф собирается заговорить. — Я ещё ничего не сделал и не уверен, что смогу.

— Понял, — кивнул Реннар.

Повисшую было тишину нарушил Ван:

— Тьерг, а как твою маму звали?

Демон смерил светлого принца тёмных подозрительным, недовольным взглядом. Лгать не хотелось. Тем более Вану, одному из тех, с которыми Тьерг самому себе поклялся быть предельно честным. Всё же ответил:

— Элен Майлир.

Ван подавился следующим глотком воды и облился. Откашлялся, посмотрел на демона совершенно ошалелым взглядом и расхохотался в голос.

Реннар и Фергорн переглянулись. Реннар осторожно уточнил:

— У твоей мамы были проблемы с речью?

— Были, — нехотя ответил демон. Ситуация заставляла занервничать. — Ей демоница лицо погрызла, мышцы и нервы с одной стороны так и не восстановились.

— Сын Лири?! — сдавленно просипел Белый Лис.

— А дело в том, — кое-как отдышавшись и подавив хохот, ответил Ван, — что ты не знаешь имени матери. Элен — это не имя. Это деффект в произношении приставки «эльени». Эльени'Майя-Лири Аш'Астери. Сколько тебе, говоришь? Двадцать семь? Майя-Лири пропала двадцать восемь лет назад. После прорыва... напомни, Песец, какого?..

— Атака гончих с вожаком-инферналом, — почти ровным голосом ответил князь, в очередной раз не реагируя на обидное прозвище. — Мы считали, что Лири сожрали псы... Да, на сегодня это была добивающая новость...

— Ну вот и нашлись тебе нормальные родственнички, — сдавленно просипел Ван и снова расхохотался, сползая по стенке на пол.

Окинув всю эту компанию далёким от дружелюбного взглядом, демон резко встал, покачнулся и схватился за холку мгновенно оказавшейся рядом собаки.

— Да пошли вы ... ...! — крайне нецензурно высказался о том, куда и с какой целью следует идти новоявленной родне. — Только от одних ... свалил, как другие из ... вылезли! Счастливого пути ... ...! — Развернувшись к выходу, Тьерг на притормозил и с тревогой спросил у скорчившегося у стены светлого: — Ты обратно дойдёшь?

— Нет, — выдавил Ван. Вдохнул-выдохнул, пытаясь прекратить дёргаться одновременно от боли и смеха. — Всё, у меня ноги отнялись опять.

— Потому что ты ..., — веско высказал демон своё мнение об умственных способностях светлого принца тёмных. — Сейчас каталку притащу. Никуда не уходи.

— Лады, — ответил светлый, не сдержав ещё один причинивший боль смешок.

Фергорн подошёл к племяннику, чтобы перетащить его с пола хотя бы в кресло. Но был остановлен хриплым шёпотом:

— Не прикасайся.

Лицо Вана стремительно теряло краски, становясь бело-серым. Зрачки стянулась в точки и перестали реагировать на свет.

— Врача мне найди... — еле выдохнул юноша. — Скажи — пропустил сегодня... сегодняшнее...

Реннар коротко объяснил Фергорну где искать врачей. Сам кое-как сполз со своей высокой койки и почти упал рядом с принцем. Он мало что мог, но помощь мальчику нужна была срочно.

Буквально через минуту в палату Реннара бегом влетела тёмная императрица. За ней едва поспевал князь. Мгновенье, и она уже стоит на коленях перед приёмным сыном, два удара сердца и перетянула руку жгутом. Секунду пыталась нащупать вену. Когда это не удалось, без раздумья достала пневмошприц, зарядила нужную ампулу и вколола ему в плечо. На самых кончиках пальцев стала формировать различные воздействия, точечно сбрасывала их.

— Тебе что, делать нечего, идиот светломордый?! — не хуже дикой кошки зашипела Илина, оглянувшись на князя. — Так я тебе сейчас обеспечу сломанные ноги, сразу найдёшь чем заняться! Зачем ты моего ребёнка больного потащил чёрт знает куда?! Это мой сын и пошёл ты к демонам к своим проблемам его привлекать!..

— Мам, я сам... сам пошёл... — едва выговорил приходящий в себя юноша. — Я просто переоценил свои возможности. Больше не буду, честно...

— Ну-ну, не будет он, — скептически отозвалась императрица. — А то я своих детей не знаю...

— Ну, буду, — покаянно согласился Ван. Умильно заглянул императрице в глаза: — Но ты же поможешь?..

— Да куда я денусь, — обречённо ответила Илина. — Ноги чувствуешь?

Ван помолчал, прислушиваясь к себе, и отрицательно мотнул головой. Илина снова обернулась и очень злобно посмотрела на князя. Истинная тёмная леди — бешеная и готовая рвать за своих детей кого угодно в мелкие лоскутки не взирая на последствия и презирая чужую силу.

Белый Лис предпочёл отступить. Тем более, он чувствовал за собой вину. Да и не было сил спорить — слишком неожиданные новости сегодня получил. В слишком большом объёме...

Надо выбросить всё из головы и срочно заняться близнецами. У Дани в любой момент могут закончиться силы...

* * *

За окном уже давно стемнело, но Рэну не спалось. День был долгий, сложный, выматывающий. Тревожили раны, едва переставшие быть угрозой для жизни.

Демон — сын Лири... выбил из колеи. Это было... не честно. То, как сложилась судьба трёх близких друзей. Лисье трио, как они называли себя. Жизнь всегда вносит свои коррективы, но сейчас, в темноте ночи, всё это особенно остро ощущалось до ужаса несправедливым. Вернуться бы... переиграть всё...

Долбанная Лиона! Не будь родная сестра Рэна ревнивой и злобной сукой — всё бы сложилось иначе. Но она планомерно превращала их жизнь в ад при безусловной поддержке совета старших. Бешеный Лис не нашёл другого выхода, кроме как исчезнуть, чтобы снизить градус кошмара для оставшихся двух друзей и спасти Арью от безумно мстительной светлой дряни. Лиона хотела крови — она её получила. Но это лишь ненадолго удовлетворило отродье хаоса, прикидывающееся эльфийкой.

Чёрная демоническая гончая ступала совершенно беззвучно, что было несколько странно для её габаритов. Лапы собаки больше напоминали кошачьи. Да и повадки тоже.

Большая легла, позволяя хозяину без проблем слезть со своей спины. Рыжий подросток опёрся одной рукой о подоконник. Багровые глаза в темноте казались совсем чёрными. Он прекрасно видел, что Рэн не спит.

— Расскажи мне о маме, — первым нарушил тишину инфернал.

Реннар сел на койке, положил под спину подушку.

— Что ты хочешь узнать? — просил тёмный эльф.

— Какая она была, — инфернал склонил голову на бок. — До того как попала в плен к моему папаше.

— Она жива? — подавив дрожь в голосе, спросил Рэн.

— Нет, — качнул головой подросток, отводя взгляд. — Погибла почти одиннадцать лет назад. Её не убивали — отец не разрешал. Была катастрофа, погиб весь город и выжил только я.

Бешенный Лис кивнул, принимая информацию.

— Почему вы её называли рыжей? — спросил демон. — Мамины волосы были почти белые. Может, вы все ошибаетесь и моя мать не та, кого вы искали?

— На этот вопрос я тебе легко отвечу, — улыбнулся Реннар. — Одно время среди эльфиек стало модным менять цвет волос. Лири хотела перекрасить свои в тёмный, но получилось неудачно и стала рыжей. Мы ж почти детьми были, тут же обозвали её лисицей рыжехвостой. Она злилась безумно, нас Бешеным и Белым обозвала. Так и осталось...

Помолчал, вспоминая.

— Она была очень отважная. Не боялась никого и никогда. Умная. У неё был очень живой, изворотливый ум. Беспощадная, но при этом сочувствующая всему живому. Упрямая беспредельно...

— Мама была биологом, насколько я понимаю? — негромко уточнил рыжий подросток. — И в экспедиции участвовала как специалист по ксенобиологии?

— Доктор наук биологии и генетики, — ответил Реннар. — Меня уже там не было к тому времени, но учёную степень Лири получила раньше, чем я исчез из их жизни.

Тьерг кивнул и уставился в окно пустым, невидящим взглядом. По его непроницаемому лицу нельзя было сказать, о чём именно задумался рыжеволосый демон, но тёмный эльф догадывался.

Не сразу решившись, Реннар всё же заговорил:

— Ты должен знать, что эльфийские женщины вынашивают детей от четырнадцати до шестнадцати месяцев. И что демоны и эльфы несовместимы — это разные виды, а не разные расы.

— Ты мне сейчас объясняешь, что светлая эльфийка, вырастившая меня — мне не мать? — холодно отозвался инфернал. — Я знаю. Я всего лишь клон папаши, а маму использовали как инкубатор.

— Сначала дослушай меня, — спокойно ответил Реннар. — Я уверен, что Лири уже была беременна, когда пропала.

Тьерг посмотрел на мужчину с недоумением и сочувствием.

— Совсем на почве старых воспоминаний крышей поехал, дядя?

— Дослушай! — Рэн поднял не забинтованную руку, призывая демона к молчанию. — Ты сам сказал, что тебе пришлось решать иммунно-структурный конфликт на себе. Ты не ребёнок и должен знать, что у клона такого быть не могло физически!

Закружилась голова и Реннар откинулся на подушки, успокаивая сбившееся дыхание. Тьерг всё ещё молчал, но теперь уже внимательно смотрел на собеседника.

— Скорее всего, — продолжил Реннар. — Лири подсадили эмбрион демона когда в ней уже обитал эмбрион эльфа. Ты ведь метаморф?

— Высший метаморф, — подтвердил Тьерг. — Мерцающий.

— Я могу только предположить. Но уверен — эмбрионы слились. Это такое нереальное количество совпадений... Если бы вторым оказался не метаморф, а любой другой — первый «близнец» был бы съеден. А клетки метаморфа подстроились, изменили свою структуру. Не сожрали, а влились в старшего. И получился ты.

— Тогда получившееся было бы слабым метаморфом с ограниченным набором форм, — скептически ответил инфернал.

— Если бы речь шла о человеческом ребёнке — однозначно. Но у тёмных и светлых есть нюансы. Если эмбрион первого находился в возрасте нестабильности, например. Скорее всего, именно в эти несколько дней и появился второй, — возразил тёмный эльф. И видя, что инфернал ему по-прежнему не верит, заговорил снова: — И ещё... она ведь тебя вырастила в любви и заботе, насколько я понимаю. А Лири была кем угодно, но только не жалостливой дурой. Она не стала бы возиться с демоническим отродьем. Лири не бросила тебя, потому что знала — ты её дитя. И ты слишком взрослый для демона твоего возраста. Ты взрослеешь медленнее эльфа, но гораздо быстрее демона. Всё ещё не уверен?..

Демон очень печально посмотрел в глаза тёмному эльфу. Сгорбился. Ответил:

— Знаешь... Реннар. Если ты прав — это ещё хуже, чем я предполагал. В разы хуже.

Видя, что рыжий мальчик собирается уходить, Рэн торопливо добавил:

— Лири когда-то решала, что назовёт своего первенца — Май. Она ведь так тебя называла?

— Так... — отозвался инфернал.

— Она не стала бы называть этим именем отродье демона, — уверенно произнёс Рэн.

— И это невыносимо, — чуть слышно произнёс метаморф.

Отвернулся, хлопнул ладонью по бедру, подзывая собаку. Та с готовностью подставила спину, чтобы хозяин мог опереться. Так и ушёл бы, не прегради ему дорогу беззвучно возникший в дверном проёме князь.

— Навык скрытности прокачал? — прокомментировал Рэн появление старого друга.

— Жизнь с Лионой ещё не такому научит, — отозвался Фергорн. И обратился к пытавшемуся его обойти рыжему: — Постой...

— ..., — нецензурно бросил демонический подросток синоним слова «отстань».

Не желая отпускать юношу, князь схватил его за руку посередине между запястьем и локтем.

Тьерг дёрнулся, пытаясь освободиться. Но сил в его состоянии совсем не было.

— Отпусти по-хорошему, — ровно попросил инфернал.

— Белый, убери руки от мальчика! — Реннар не одобрил действий друга.

«Можно его укусить?» — подала голос Большая.

«Не стоит, — подумал в ответ Рэн. — Он дурак, но полезный».

Большая тихо фыркнула и отвернулась.

— Давай всё-таки поговорим, — не спешил отпустить Тьерга Белый Лис. — Хотя бы о твоём статусе, который стоило бы изменить. Ты первый претендент на наследие Лири и я бы хотел, чтобы ты его получил. Может, я всё же что-то могу сделать для сына сестры?

Тьерг оскалился, сформировал когти и вцепился в эльфу в предплечье. Фергорн мгновенно разжал пальцы, взглянул на неопасные, но болезненные раны.

Сдержав клокотавший в горле рык, демон автоматически погладил лизнувшую его ладонь собаку. Та что-то тихонечко проворчала. Метаморф посмотрел на неё с удивлением.

— Может, ты и права, — негромко произнёс он, снова погладив гончую. Посмотрел на князя. — Есть то, что ты можешь сделать, брат матери. Не знаю, кем ты меня считаешь, но я всё же демон. Я потерял более девяноста процентов массы тела. Для восстановления мне нужен белок, не встречающийся в этом мире. Грузить этим Ильена или Ирдеса я сейчас не могу...

— Понял, найду, — ответил Белый Лис, достав телефон и перебирая номера. — Какой у тебя стандартный вес?

— Чуть больше тонны, — сказал Тьерг. И в ответ на ошарашенный взгляд князя, смущённо добавил: — Мне хотя бы килограмм сто восстановить, чтобы я смог охотиться...

— Я всё сделаю, — прервал князь. — Только в несколько этапов, за раз не получится.

— За раз и не нужно, — ответил демон. — Это долгий процесс. И... спасибо.

— Это меньшее, что я могу, — слабо улыбнулся князь.

— Я уйду, — сообщил демон, забираясь на собаку, как ребёнок на пони. — Не могу и не хочу ни разговаривать с вами, ни видеть кого-то из вас сейчас. И никогда меня за руки не хватай, брат матери. Другу руку протягивают. А так только рабов и шлюх таскают...

Беззвучно и мягко ступающая собака быстро исчезла в тёмном коридоре, унося своего хозяина.

— Это наша вина, Фер, — глядя мальчику в след, произнёс Реннар. — Никто не видел тела Лири — не могли подтвердить смерть. Если бы знали, что жива — смогли бы найти и вытащить. Её и его. И не обрекли бы Лисицу на рабство и смерть, а ребёнка на выживание в аду.

* * *

Руки продолжали невыносимо болеть. Так, что невозможно было даже спать. Всё остальное тело тоже болело, но не так сильно как пробитые кости рук. Количество обезболивающих уже превысило все мыслимые нормы, больше нельзя для сохранения остального организма. Чтение, фильмы, музыка, изучение нового уже тоже не помогало отвлечься. Даже виртуальная реальность не спасала. Да и не слишком привлекали Ильена игры — всё же, они не реальны, всего лишь игры, которые ни на что в жизни не влияют. Зачем тратить на них время?

Стоило бы вернуться в свою цитадель и лечь в капсулу даах хотя бы на пару суток.

Ильен тяжко вздохнул, отказываясь от нереальных планов. Впрочем, мама обещала решить проблему этой бесконечной пытки уже к утру. А она может. Она даже смогла запустить его застывший процесс взросления. И теперь у Ильена есть хороший шанс прекратить, наконец, выглядеть как пятнадцатилетний шкет. Не на свои законные сто двадцать пять, но хотя бы до двадцати пяти удастся дотянуть...

Мама... Было нереально, даже бредово встретить эту незнакомую женщину спустя век одиночества. Женщину, которую он давно считал умершей. Но она оказалась жива. И удивительна.

Все они удивительны. Все, кого он считал несуществующими.

Надо хотя бы выйти на улицу и проветриться.

Палата Ильена располагалась в самом конце коридора.

Забравшись с ногами на широкий подоконник, ссутулившись и уткнувшись лбом в окно, в темноте сидел рыжий демон.

— Тьерг? — негромко позвал Ильен.

И когда друг не отреагировал, подошёл и легко коснулся плеча.

— Что-то случилось? — спросил тёмный, когда демон повернулся к нему.

Тьерг отвёл взгляд и снова уставился на ночной город внизу.

— Забавно, как физическое состояние изменяет сознание, — демон говорил спокойно, но Ильену отчётливо казалось, что каждое слово давалось другу с трудом. — Я слаб, почти беспомощен. Я всегда действовал с позиции сильного. А теперь вынужден изменить своё поведение и принцип мышления. Это так... странно.

Ильен забрался на подоконник с другой стороны, привалился спиной к стеклу. Когда пульсирующая боль в руках начала стихать, спросил:

— Тебе это не нравится?

— Думать иначе? — Тьерг повернулся к другу. — Нет, это даже полезно. Понять, что так я тоже могу и меня это даже не раздражает. Это даже хорошо, что я сейчас беспомощен — хотя бы выживу.

Последняя фраза сразу заставила Ильена насторожиться.

— Что случилось, Тьерг? Какая-то дрянь?..

— Нет, — отрицательно качнул головой рыжий демон. — Знаешь, это мерзкое ощущение, когда ты во что-то верил всю жизнь и даже не сомневался, и вдруг оно оказывается ложью?

— К сожалению, прекрасно знаю, — отозвался тёмный.

Тьерг несколько виновато улыбнулся в ответ. Теперь это больная тема для них обоих, а не только для Ильена. И демон всё так же негромким, спокойным голосом рассказал другу всё, что сегодня узнал о своей жизни нового.

— И теперь я не знаю, как к этому отнестись, — закончил свой невесёлый рассказ демон. — Две трети жизни легко и непринуждённо превратились в ложь...

— Да уж, охренеть новости... — отозвался тёмный.

Беззвучно подошла собака. Сунулась под руки сначала хозяину, потом его другу. Именно он приютил у себя лишившуюся дома стаю и Большая полностью доверяла этому странному тёмному, ходившему в её мир будто к себе домой. Получив порцию ласки от обоих, легла у стены.

— И мать никогда тебе ничего такого не рассказывала? — спросил Ильен.

— Мама всегда говорила, что я её сын, а никакое не демоническое отродье, — с горечью ответил демон. — Объяснить даже пыталась. Но сначала я был слишком маленький и тупой, а потом слишком упёртый и тупой. Только сейчас понял все её оговорки и попытки рассказать. Получается, я ещё и сам себя обманывал.

Тёмный очень хорошо понимал, о чём думает матеморф. Слишком хорошо. На собственном опыте знал.

— Тьерг... Май, — позвал Ильен. Его второе имя он тоже знал. Демон повернулся к другу. — Представь, что ты всю жизнь думал, будто у тебя есть только правая рука. И сегодня узнал, что есть ещё и левая. Две руки — две части одного тебя. Признавая только одну — ты останешься калекой.

Демон задумался. Кивнул, соглашаясь со словами тёмного.

— Ты прав, Ильен. Мне сложно это всё принять и осознать. Но отрицать — это просто тупо...

* * *

Райдан нашёл его в ближайшем баре. И не очень этому удивился.

Седой бродяга с руками забинтованными от пальцев почти до самой шеи. Белая больничная футболка, старые, протёртые джинсы и больничные тапки. Весь осунувшийся, небритый, полуседые волосы немного ниже плеч, конечно, видели с утра расчёску, но не очень близко.

Он сидел в самом дальнем углу барной стойки. То и дело морщился, с трудом удерживая и поднимая стакан непослушными пальцами. Но от предложенной барменом трубочки категорически отказался.

— Что, виски из трубочки пить нельзя? — почти без иронии спросил Райдан, занимая место рядом.

— Неприлично, — отозвался Ветер. Покосился не особо дружелюбно. — Зачем пришёл?

— Разговор есть, — ответил тёмный. — Серьёзный.

— Я занят, перезвоните позднее, — не замедлил отозваться бессильный бог.

— Чем это? — скептически поинтересовался тёмный.

— Пытаюсь напиться до потери адекватности.

— И как, успешно? — вздёрнул бровь Райдан. Совсем так же, как это делал Ирдес.

— Пока нет, — ответил Ветер уже менее отстранённо. — Но я не оставляю надежд.

— Ну тогда... Составлю тебе компанию.

Жестом подозвав бармена, император сделал заказ. Дождался, когда перед ним поставят высокий запотевший стакан с алкогольным напитком специально для тёмных. Попытался взять и только тогда стало заметно как сильно у него дрожат руки. Стакан в разлетелся, во все стороны брызнув осколками. Силу пальцев проконтролировать не удавалось.

Коротко выругавшись, Райдан бросил вновь подошедшему бармену:

— Повтори, но в металле.

Собрав осколки и остатки жидкости тряпкой, молодой мужчина невозмутимо подал императору требуемое.

— Мы оба не контролируем собственную руки. Забавно, — криво усмехнулся байкер-бродяга, с усилием и болью снова поднося виски ко рту.

— Только у меня это пройдёт когда отосплюсь, — ответил тёмный, поднимая коктейль на этот раз в металлическом стакане. — А ты своих рискуешь лишиться.

Смешок, ещё один стоивший усилий глоток крепкого алкоголя. И низкий, глубокий, сильный голос, когда-то способный менять реальность:

— Я в курсе.

Помолчали, допивая каждый своё. Одновременно заказали повтор.

— Всё-таки есть в вас что-то от кошек, — произнёс Ветер взглянув на стакан Райдана. — Пьянеете от мяты... На валерьянку не тянет?

— Мяу, — отозвался тёмный, заставив бога коротко рассмеяться.

Не он первый сравнивал тёмных с кошками.

Снова умолкли. Райдану показалась не такой уж плохой идея надраться до беспамятства.

— Чего хотел-то? — всё же поинтересовался Ветер, в очередной раз толкнув в сторону бармена пустой стакан.

Тёмный тяжёлым взглядом окинул байкера, которого нельзя было сейчас принять за бога. Он порядком постарел и изменился с последней встречи.

— Что ты такое? — вопрос вырвался против воли. Совсем не тот, который хотел задать Райдан.

— Я? — Ветер хмыкнул. — Бомж и беглец. Последний осколок самого себя, — бог хлопнул себя ладонью по груди и тут же болезненно скривился. Осторожно положил руку на стол. — В этом теле я прожил уже пятьдесят шесть лет. В текущей реальности на данном отрезке времени я был рождён человеком. И давай обойдёмся без дальнейших пояснений?

— Как скажешь, — отозвался сбитый с толку тёмный. Опустил взгляд в свой стакан. — Ответь мне только... Он мой сын?..

Ветер весело хмыкнул. И вдруг мягко, по-доброму произнёс:

— Ты забыл, Райдо?

Император вздрогнул. Сжал виски пальцами. Прошептал, сам себе не веря:

— Это же был только сон...

Ветер не ответил. Только посмотрел печально и сочувственно.

Райдан сам ещё был подростком, когда увидел этот очень реальный, врезавшийся в память сон. Длинный, полный событий. Во Вселенной, среди звёзд, он отыскал крошечного дракона с белыми перьями на крыльях. Дракончик был такой яркий, такой чудесный. Как живая звезда. Только очень несчастный. И будущий тёмный император пожелал отдать часть себя, чтобы дракончику было хоть немножко легче и теплее. Он поклялся снежному богу защитить живую звезду.

Лишь коснувшись чуда тёмный, тогда ещё сам совсем юный, ощутил всей душой — это не чужое неведомое существо. Уже не дракон был перед ним — трёхлетний мальчик. Его родное дитя. Яркий как солнце, невероятный ребёнок. Непохожий на него, совсем другой. Но это даже хорошо. Вырастить его. Понять. Оградить от всех несчастий, защищать. Любить всем сердцем. Отдать за него жизнь, если это будет нужно.

«Береги его, Райдо. Наступит время и дракон уйдёт обратно в Небо. Раньше, чем ты. Но пока — береги его...»

Этот сон он рассказал только Исе и Иле. Удивился его странности. Непонятно было, откуда в нём отцовские инстинкты в четырнадцать-то лет? «А мне сегодня во сне предложили на выбор двух сыновей, — сказала Илина, тогда ещё совсем девчонка. И с убийственной серьёзностью заявила: — И я выбрала того, кто был похож на тебя».

Четырнадцатилетняя рыжая Иса ничего не сказала, но надолго задумалась.

Уже вскоре всё забылось. Всё-таки шебутная у них была компания, а старший брат с удовольствием во всём устраиваемом безобразии участвовал, прикрывал и поддерживал, а не сдерживал их безумства.

Ладони, лежащие на барной стойке, сами собой сжались в кулаки до побелевших костяшек.

— Это мой сын. Я не отдам его. Не отдам. Даже тебе. Не отдам!

— А это уж не тебе решать, — тяжело ответил Ветер. — И не мне.

Пожалуй, надраться до беспамятства — отличная идея...

* * *

Иса стояла на пороге своей квартиры и долго не решалась нажать на кнопку звонка. Вздохнула, протянула руку и нажала два раза длинно и два коротко. Есть вещи, которые нужно сделать, хочешь ты того или нет. И разговор с родителями — одна из них.

— Привет, мам, — Иса обняла открывшую двери женщину.

Мать обняла дочь в ответ, отстранилась, оглядела её.

— Я думала, вы в своей байкерской поездке ещё долго будете, — нахмурилась мама. — Случилось что?

Юля печально улыбнулась, пряча глаза за ресницами. Ответила:

— Просто раньше вернулись.

Пройдя в дом, девушка разулась. Повесила косуху на крючок. Тихо прошла в свою комнату, пока мама на кухне заваривала чай. Неуверенно огляделась. Заглянула в шкаф. Забросила в рюкзак немного запасных вещей. Нашла в столе парные серебряные браслеты с кошками. Надела на руки. От запястий и на пять сантиметров не доходящие до локтей.

Пожалуй, всё.

Бросила в прихожей рюкзак прежде чем пройти на кухню. Помогла маме нарезать компоненты для омлета с овощами и ветчиной. Сварила кофе. На запах готовящегося завтрака вышел из спальни зевающий сонный отец. Тепло обнял дочь, поцеловал в макушку.

На миг Юля позволила себе раствориться в ощущении покоя и абсолютной защищённости, что дарили тёплые папины руки. На миг позволила себе забыться...

Она отказалась от завтрака, ограничившись только кофе. Дочь часто не могла есть по утрам, так что родители не особо настаивали. Сегодня можно было бы и позавтракать. Только кусок в горло не лез.

Родители что-то несерьёзно обсуждали, легко смеялись. Дочь же отвечала невпопад и не поднимала глаз.

— Юленька, — позвал папа. — У тебя что-то случилось?

Она кивнула. Распустила волосы. Вздохнула и, наконец, подняла на родителей глаза. Мама вздрогнула. Прижала ладони к губам.

— Я, наверное, больше не вернусь, — тихонько произнесла Иса.

— Какие интересные заявления, — сохраняя спокойствие, произнёс отец. — А чем продиктованы?

— Ты ему так ничего и не рассказала... мама? — тёмное божество взглянуло в самую душу женщины.

— Я не смогла, — качнула головой мать. — Надеялась, что ты... проживёшь дольше. Котик мой... девочка... — с болью произнесла мама. — Скажи, малышка... Бог войны уже проснулся?..

— Он идёт следом, — чуть улыбнулась Иса.

— Так, — отец откинулся на спинку стула. — И что за женский заговор тут созрел?

Иса чуть двинула плечами и её укрыл плащ из осязаемых теней. Поднялась со своего любимого места в уголке стола, поцеловала отца в лоб. А он впервые совсем не понимал, что делать. Проводил растерянным взглядом уходящую дочь. Порывисто встал, потянулся к ней в бесполезной и безнадёжной попытке удержать.

— Юля!.. — жалко и отчаянно прозвучал его голос.

Она уже успела обуться и надевала куртку. Подняла на отца взгляд изменившихся, незнакомых глаз. Обняла, прильнув к широкой отцовской груди. Сердце мужчины сжалось. Куда же она?! Маленькая, хрупкая, беззащитная девочка!

— Спасибо, что вырастил меня, папа, — тепло и благодарно произнесла Иса. — Вырастил, защитил и правильно воспитал.

Он не хотел отпускать её. Отчаянно не желал. Но руки, казалось, разжались сами собой.

— Девочка моя, — обречённо произнесла мама, так же обнимая дочь. — Береги себя...

— Ты же знаешь, мама, — отстранившись, Иса заглянула в глаза женщине, что родила её. — Я пришла для другого.

Когда за девушкой закрылась дверь, женщина, подарившая этому миру тёмное божество, прижалась к мужу, спрятавшись под его руками.

— Пожелай нашей девочке удачи, — прошептала она сквозь сдавивший горло спазм. — Пожелай ей удачи...

* * *

В следующий раз я проснулся уже у одиночестве. Осторожно сел, прислонившись спиной к стене. Голова кружилась. Внутренний хронометр говорил, что с тех пор, как видел Макса, я проспал ещё сутки. Кажется, не ел я дней пять, но есть пока что не хотелось. Собственно, голод используют как фактор, подстёгивающий регенерацию. А вот пить хотелось сильно.

Посмотрел на свою перевязанную руку. Снова попробовал почувствовать пальцы. И мне это удалось! Еле-еле, в основном я чувствовал кисть, а не сами пальцы, но рука явно прирастала!

Литровая стеклянная бутылка и стакан стояли на тумбочке в изголовье кровати. Дотянулся, преодолевая слабость и головокружение. Кое-как вскрыл. Выхлебал больше полулитра в пару глотков. Так... Это не вода. Судя по характерному привкусу — витаминно-минеральный коктейль в серьезной концентрации. Поэтому, похоже, стекло тёмно-зелёное, а не прозрачное — чтобы моя паранойя не сработала против мутно-белесого цвета жидкости. Ну, так даже лучше.

Только добив содержимое бутылки до последней капли ощутил, что жажда отступила.

Теперь бы ещё отмыться как-нибудь. С сомнением осмотрел бинты. Ладно, разберусь.

Пришлось держаться за стену. Коленки подгибались и дышать было всё ещё больно. Но упрямство победило. На полочке рядом с душевой обнаружилось несколько полотенец, пара комплектов одежды, расчёска, связка резинок для волос, новые бинты с медицинским корсетом и плёнка чтобы не намочить руку.

Всё это явно оставил тот, кто меня хорошо знает.

Я даже не стал снимать бинты, влез под воду прямо так. Ноги не держали и пришлось сесть на дно душевой. Какой же это сложный процесс — просто отмыться, если ты ранен и болен...

Завернувшись в огромное полотенце, сидел на полу и ждал пока высохну. Хотя бы пол не холодный. Мысль окончательно привести себя в порядок ритуальным жестом споткнулась о железную лангетку.

Не скоро я смогу ещё хоть что-то из жестов повторить. Ведь я всегда выполнял их левой рукой. Так было проще сформировать потоки. Правой никогда не получалось, хотя я совсем не левша. И не амбидекстер, в отличие от Вана.

Слегка обсохнув, снял плёнку с руки и нашёл на полке большие металлические ножницы. Шипя и ругаясь сквозь зубы срезал с себя бинты. Рассмотрел в зеркало рану. Пожалуй, так мне ещё ни разу не прилетало. Шов широкими стежками сверху вниз сантиметров двадцать пять. Сколько мне рёбер перерубило? Четыре? Пять?

Так... вряд ли я смогу перебинтоваться сам. Значит, нужно одеваться и искать помощь.

Бельё, джинсы, носки... Если надену футболку, потом вряд ли сам сниму. О, на полке есть джинсовая рубашка. Похоже, одна из моих заказанных с последней партией одежды. Надел почти без проблем. Только расстегнул клёпки на манжетах и закатал рукава. Застёгиваться не стал — всё равно снимать для перевязки. Двигаться в принципе было сложно и больно иногда до такой степени, что в глазах темнело и начинали плыть золотые лужи с цветными пятнами. Но моё упрямство такими мелочами не перешибить.

Вернувшись в палату, поискал взглядом хоть какую-нибудь обувь. Босиком тоже можно, но как-то неуютно. В углу возле кровати стояли тапочки.

Как раз в этот момент в палату вошла бабушка Дара в сопровождении пожилого врача.

— Здравствуй, мой мальчик, — она подошла и легко поцеловала меня в щёку, очень осторожно обняв.

— Как же я рад тебя видеть, бабушка, — выдохнул я, обнимая её в ответ.

В четыре руки меня перебинтовали заново. За это время я успел коротко расспросить бабушку о текущих событиях, родителях, дяде Даре и Ильене. А врача о серьёзности собственного ранения.

Всё-таки папин доспех меня спас. Если бы не он, меня бы пробило этой дрянью насквозь так же легко и непринуждённо, как отрезало руку. А так всего лишь разодрало мышцы и сломанные рёбра порвали лёгкое да зажали сердце. По сравнению с тем, что могло бы быть — это действительно «всего лишь». Ну и ожидаемая в такой ситуации левосторонняя пневмония у меня так же присутствовала.

Аккуратно ощупав под бинтами рёбра, я уточнил у врача:

— Внутренние лангетки? — и когда тот подтвердил мою догадку, я кивнул на корсет для рёбер, лежащий на моей койке. — Зачем тогда это?

— Дополнительная фиксация... — строго заговорил врач, но наткнулся на мой взгляд. — Видимо, уже незачем, — вздохнул пожилой мужчина.

Насколько могу вспомнить, к этому деду я попадаю уже далеко не первый раз.

Врач притащил маленький столик поближе к койке, бережно разбинтовал и положил на него мою руку. Сине-фиолетовый цвет конечности и отёк заставили поморщится. Всё ещё выглядит плохо. А хуже всего почернение на кончиках пальцев и под ногтями.

Пока я рассматривал свою неподвижную руку под задумчивое молчание врача, в мою палату завалилось аж два гостя сразу. Белый Лис и Райнор.

— Чё пришёл, Белый? Ты не очень вовремя, — вместо приветствия бросил в их сторону я.

Райн жестами показал, что он не при делах, но вынужден был проводить настойчивого гостя. Ему я так же парой жестов ответил, что рад его видеть и к нему претензий не имею. Друг ответил кивком и едва заметной улыбкой.

— Кто из вас от кого хамства набрался — ты от Вана или Ван от тебя? — криво усмехнулся правитель светлых. И учтиво кивнул моей бабушке: — Здравствуй, Дара.

— Виделись уже, Фер, — легкомысленно отмахнулась императрица Дарина.

В обычной одежде, без венца и украшений, с убранными в небрежный хвост белыми волосами, он не производил впечатление величественности даже близко. Более того, вдруг стало понятно, что князь — не красив для своей расы. Нетипичные черты лица выделяли его среди других эльфов, но лишали эльфийской идеальности. Не юноша, а измученный и усталый мужчина в солидном возрасте. Только в образе правителя ему удаётся ещё как-то прикидываться наивным и юным. Когда выгодно. Я так тоже умею — наивняк состроить, если мне это надо.

— Ваша светлость, — обратился к князю доктор. — С вашим опытом... взгляните, может быть я всё же ошибаюсь, — прозвучало с надеждой.

Похоже, врач уже знаком с Лисом. Тот явно не только что прибыл.

Лис подошёл, осмотрел мою руку, едва касаясь кончиками пальцев, которые окутывало слабое свечение.

— К сожалению, — князь выпрямился, — руку придётся отнять.

Ну уж нет.

Они действительно не понимают, почему я сопротивляюсь. Что за упрямство, мальчик, конечность же можно вырастить, в самом деле!

Можно, но только не мне.

Бабушка, ощутив мой настрой, села рядом и обняла за плечи.

Следующее действие потребовало от меня кучи сил и воли. Пальцы сильно дрожали, отказывались повиноваться, рука не слушалась, болью отзывалось каждое движение. Но я всё-таки поднял ладонь, сложив в знакомую фигуру, и выставил средний палец.

— Смотри-ка, — произнёс я, глядя светлому в глаза и чувствуя, как от напряжения потекла капелька пота по виску. — Не придётся.

— Хамло, — с выражением смирения на лице вздохнул Лис.

— Кто б говорил, — отозвался я, медленно разгибая пальцы и укладывая руку обратно на стол. — Можно подумать, ты от нас своё прозвище получил за излишнюю вежливость и тактичность.

— Исключительно за масть, — поведал князь, коснувшись своих белых волос.

— Ну да, ну да, — с сарказмом согласился я. — Исключительно.

— Возможно, удастся и сохранить, — вынес свой вердикт князь, повернувшись к доктору. — Вот только пальцы...

— Восстановятся, — отрезал я. Обратился к врачу. — Ультрафиолетовую лампу мне только принесите, чтобы верхний слой кожи сжечь. И... обезболивающее.

К тому времени как мне обработали швы, заново перебинтовали и зафиксировали руку, обезболивающее уже успело подействовать, и мне перестало казаться, что я вот-вот сдохну. Доктор пообещал найти мне лампу и удалился.

— У меня есть к тебе разговор, Ирдес, — не спешил уходить Белый Лис. — Личный.

Я удержал попытавшуюся было встать императрицу.

— Ты всерьёз собираешься выгнать мою Тень? — поинтересовался я, кивнув на Райна.

Князь непонимающе уставился на моего друга. Слегка ошарашенного моим заявлением, но быстро скрывшего чувства под маской наглой самоуверенности и агрессии.

— Тень? Он же ещё ребёнок!

— Лис! А я кто?! — я даже рукой махнул от возмущения, о чём тут же пожалел.

Какое у меня должно быть окружение, если мне самому пятнадцать?! Не воспринимающие меня всерьёз деды?!

— Как-то этот факт в памяти не держится, — протянул князь. — В любом случае, расскажешь своей Тени сам.

Райн смерил князя недобрым взглядом, но всё же шагнул за дверь. Мой жест «будь рядом» друг верно понял. Так что щелчка захлопнувшейся двери я не услышал.

Князь неуверенно посмотрел на светлую из рода тёмных. Нет, Лис, я хочу чтобы бабушка осталась со мной.

— Отдай мне Мая.

— Кого? — не понял я.

— Тьерга, — уточнил светлый. — Его настоящее имя — Май. Эльени'Май-Лир. Он сын моей сестры.

— Ты кукухой поехал? — закономерно задал вопрос я. — Во-первых, я не рабовладелец, чтобы тебе кого-то отдавать. Во-вторых, мы сейчас говорим о демоне!

— Ирдес, я тебе клянусь, что он не демон! — неожиданно горячо ответил Лис. — Он изменённый эльф. Моя сестра была беременна, когда пропала. Хочешь — на твоих глазах тест ДНК сделаем, и он докажет, что мальчик — мой родственник!

— ..., — высказал я и прикрыл глаза ладонью. — Что за бред я сейчас слышу. В его крови нет частиц Света. Он мерцающий метаморф, Лис. Мерцающий. Метаморф! Это чисто демоническая черта! Исключительно среди высших инферналов встречается, и то большая редкость! Он, конечно, необычайно умный, особенно для своего возраста, но Тьерг — стопроцентный инфернал!

Бабушка молчала, с интересом переводя взгляд с меня на князя и обратно.

Лис тяжко вздохнул и коротко рассказал о своих предположениях относительно природы Тьерга.

— Такое могло быть, — задумчиво произнесла бабушка Дара. И когда я посмотрел на неё, пояснила: — Это уже не первые попытки инферналов и прочей гниды усилить свой вид за счёт... таких вот экспериментов. Чума в моём мире тоже была попыткой изменить детей в утробе матерей, чтобы получить поколение чудовищ. Но мы лишь умирали вместе с нерождёнными младенцами. Задело и созревающих девочек, которые тоже не выживали... Эльфийку наверняка не убили именно потому, что она носила дитя. Я могу даже предположить, что метаморф специально охотился за урождённой Аш'Астери. Но мальчик, похоже, первый удачный эксперимент, который выжил.

— Мальчик-который-выжил, — меня понемногу пробирало на истерический смех.

Но про чуму я запомнил, бабушка. Сделаю запрос Каэртам, не буду расспрашивать тебя на больную тему.

Я вспомнил первую встречу с Тьергом как с врагом. А потом разговор на пирсе.

— Я знаю, что демоны охотятся за ним, — сказал Лис. — Я смогу его защитить.

— Знаешь что, Лис. Делай, что посчитаешь нужным, — решил я. — Только учти несколько вещей: он мой друг, а не подчинённый, и в конфликте я встану на его сторону. Он не нуждающийся в помощи мальчик, а взрослый демон и его тип мышления отличается от нашего. Он может съесть ребёнка, если решит, что это необходимо. У него есть своя жизнь, стая гончих, собственная воля и очень несговорчивый характер. Он жесток, независим и может послать тебя в глубины Инферно в любой момент.

— Я это учту, — серьёзно кивнул пресветлый князь.

— Ты с ним не справишься, — всё же выложил я последний аргумент.

Помолчав, Лис ответил:

— Но я хотя бы попытаюсь...

Наш недолгий разговор вымотал его до предела. Казалось, он успел постареть за эти несчастные пятнадцать минут.

— Фер, — мягко позвала бабушка. — Тебе следует отдохнуть.

— Нет времени, — мотнул головой светлый. — Мне нужно вернуться к близнецам. Нельзя прерывать лечение Мариши надолго.

Едва Лис покинул мою палату, как сразу же вернулся Райн. И я тут же потребовал подробностей о состоянии всех остальных. А то чувствую себя как в вакууме. Сколько дней я потерял опять?!

Тэсс и Киса получили только ушибы и ссадины. Герде пришлось переделывать протез руки, который она умудрилась сунуть в пасть одной из тварей. Тварь, кстати, сдохла — маленькая милая девочка с корнем вырвала демону язык. У Вэнди случился какой-то неясный разлад в нервной системе и ей стало очень трудно управлять своим телом. Но Лис обещал это исправить.

Из прямых участников боя наименее пострадавшими оказались Шон и Райн. Брату разбили коленный сустав и он ещё неясное количество времени должен будет ходить с фиксатором на колене и тростью. Пару рваных ран у себя на боку и пожёванное сквозь доспех плечо Райн даже не считал ранением.

Маня-Даня, Ван, Ильен и я оказались самыми побитыми. Да ещё Тьерг, потерявший такое количество массы тела, что теперь похож на ходячий скелет. Его новый облик Райн показал мне на фотографиях с телефона. Рыжие эльфы, конечно, бывают, но очень редко. Если это действительно его начальная форма... Рыжий он из-за демонической части или эльфийской?!

Ветер выжил, но у него очень сильно пострадали руки. Правая обгорела в мясо, левая в край обморожена. Услышав это, я сразу подумал, что зря отдал кольца. Он умеет с ними обращаться, в отличие от меня, вот только в нынешнем его состоянии выдержать их воздействие... Хотя... а выжили бы мы иначе?

Здесь же находилась Лита. Лечилась от многочисленных побоев, неправильно сросшихся костей, истощения и последствий первой трансформации в стрессовых условиях. Про зеленоглазую блондинку Райн рассказывал с искренним состраданием. Он жалел девчонку, не смотря на то, что, по-факту, именно она вывела на нас Арейна и его деда.

Да и я её пожалел. Не смотря ни на что.

Мне надо срочно всех увидеть.

Прежде чем совершить тур по больнице, я всё-таки озвучил императрице проблему, которая меня тревожила.

— У нас есть тяжёлое оружие? Я меч прадеда... потерял, — вспоминать об этом было физически больно.

Учитывая, как вообще я обзавёлся этим мечом — больно вдвойне. Дед обещал мне отдать его когда я стану повыше ростом. Но мне было десять и я был стихийным бедствием. Думаю, меня в двенадцать отпустили в академию учиться именно потому, что справиться со мной иначе уже не представлялось возможным — скучать я не любил, а мозги у меня всегда работали отлично в плане придумать и воплотить что-нибудь весёлое. При этом весело было только мне. А в академии — очень много учёбы, времени на безумие стало как-то поменьше.

Я ещё месяца три после дедового обещания ходил, присматривался, думал. Как раз близился мой одиннадцатый день рождения и я решил, что сам возьму в подарок то, что мне хочется. Тщательно спланировал, выбрал время и спёр у деда оружие.

Очень весело оказалось сбегать с оружием, которое было больше меня размером! Когда меня нашли, я уже успел привязать к себе меч и не собирался отдавать его ни под каким предлогом. Родителям и деду оставалось только смириться.

И вот теперь у меня его нет.

— Хорошо, что это был всего лишь меч, а не жизнь. Не жалей, мой дорогой, меч свою задачу выполнил — защитил тебя. Мой отец одобрил бы такую судьбу своего оружия, — серьёзно ответила императрица Дарина. Задумалась ненадолго. — Я знаю где искать. Если оружие сохранилось — оно станет твоим.

Тепло обняв меня на прощанье, бабушка Дара ушла.

Как же хорошо, что она у меня есть.

Ближе всех, прям за стенкой, ко мне была палата Вана. К нему первому я и завалился.

На широкой койке брата сидел он сам и рыжий демон в больничной одежде. В руках у обоих были карты.

— На что играете? — с ходу поинтересовался я, видев эту картину.

— На желание, — ответил Ван, махнув мне рукой в приветствии.

— Тьерг, он жулик, каких поискать, и мухлюет в карты! — тут же сдал брата я.

— Н-да? — Тьерг опустил карты и с нехорошей задумчивостью посмотрел на Вана.

— Поклёп и клевета, — невозмутимо ответил Ван. — Я считать умею и запоминаю карты. Чему, кстати, и тебя учу. У нас близнецы главное жульё. Ладно, давай потом ещё сыграем. — Брат бросил карты и, наконец, нормально повернулся ко мне. — Ты уже дышать-то можешь нормально, коматозник?

— А ты ходить начал? — вопросом на вопрос ответил я.

Ван кое-как слез с кровати и почти не шатаясь дошёл до меня.

— Упырь, — не удержал улыбки братишка.

— Мертвяк, — ответил я ему точно такой же улыбкой. — Мы снова чудом выжили?

— А то ж...

И мы крайне осторожно и коротко обнялись, постаравшись друг друга не травмировать.

— Как твоя рука? — поинтересовался брат.

— Плохо, — честно ответил я. — Глюк тебе уже сказал?

— Да, сказал, — кивнул брат. — Похоже, придётся делать замену у всех. А что делать с тобой — вообще непонятно.

— Отвалить от меня, например, — проворчал я, помогая брату добраться обратно до его койки и занимая кресло рядом. — Зачётно выглядишь, Тьерг.

— Я бы предпочёл быть менее приметным, — безрадостно ответил демон. — Но пока максимум, что могу изменить — это собственные пальцы.

— Ты жив и застыл во вполне приличной форме, — озвучил очевидное Райн, облокотившись на спинку моего кресла. — Хуже было бы зависнуть бесформенной кучей мыслящего студня.

— Ну, если взглянуть с этой стороны — да, мне повезло, — согласился Тьерг.

— А чего ты в больничной пижаме? — спросил я.

— Так у меня нет другой одежды, — пожал плечами демон.

Я не заметил, чтобы это как-то его беспокоило. Может, я сужу по себе, но меня бы больничная пижама заставляла чувствовать дискомфорт. Поднявшись из кресла, перетерпел несколько секунд темноты в глазах. Поманил демона к себе жестом:

— Встань.

— Зачем? — не спешил слезть с высокой койки метаморф.

— Рост твой прикинуть хочу, — пояснил я.

Демон встал. Хм, чуть-чуть ниже меня, не критично. И просто жесть какой тощий. Но кости по ширине даже чуть крупнее моих.

— Иди за мной, суповой набор, — махнул я Тьергу здоровой рукой.

Тот оглянулся на Вана. Брат пожал плечами и тоже сполз со своей койки.

— Я не суповой набор, — проворчал демон, направляясь следом за мной.

— Ну, на шашлычный ты не тянешь, — ответил я.

Тьерг вздохнул и спорить не стал. В мою палату мы завалились уже вчетвером.

— Одежда, расчёска, резинки, — указал я на полку возле душевой.

И вышел, оставив его разбираться со своим внешним видом. Пока Тьерг был занят, мы успели беззвучно обсудить появление остальных Призраков, их последующее поведение, Макса, Деймоса и смену «игл». И ещё кучу вещей.

Прекратили разговор едва заслышав что дверь открылась.

Ну, не так критично, как я ожидал. Моя одежда была ему велика, но не так уж чересчур. Собранные в хвост волосы открывали вид на заострённые уши. Чёрная футболка с одним из моих коллекционных смайликов и надписью «Безобидным я только прикидываюсь» — пожалуй, идеально для маскирующегося инфернала!

— А где ты обувь нашёл? — спросил я, увидев на нём ещё и чёрные кеды.

— Под нижней полкой, — ответил рыжий демон. — Там несколько пар ещё.

— Вот я лох невнимательный, — оценил я свои умственные и поисковые способности.

И тут же избавился от больничных белых тапок. Под полкой нашлись ещё кроссовки и кеды на липучках. Тьерг забрал единственную пару на шнурках и, похоже, сделал это специально. Долго мне ещё ни шнурки ни волосы завязать не удастся...

Следующим пунктом «больничного тура» я хотел завалиться к близнецам, но Ван отговорил от этой затеи, скинув инфоментальный образ. Первым моим порывом после этого было увидеть их немедленно, потом включились доводы разума. Отвлекать Лиса от его работы в такой момент — наихудшая идея, которая только могла посетить мою голову.

Страх за Маньяков поселился внутри противным, холодным червяком и начал грызть без передыху. И я знал — такой же точно страх грызёт Вана, каким бы уверенным в том, что всё будет хорошо, брат ни казался.

Эта парочка так глубоко проросла мне в душу, что даже мысль о том, что их может в один момент не стать, приводила в ужас.

В палате у Вэнди, само собой, нашёлся и её отец. Сама девочка спала.

—Ты, наконец, очнулся, — обрадовано поприветствовал меня Дрэйк, вставая их кресла у кровати дочери.

— А что, всё так плохо было? — спросил я.

— А ты ничего не помнишь?.. — командир смотрел с тревогой.

— Макса помню, он вчера был, потом меня вырубило, — ответил я. — А до этого последнее воспоминание — эвакуационный вертолёт. В промежутке вообще ничего.

— И лучше не помнить, — вклинился Ван.

— Врачи не рассчитывали, что ты выкарабкаешься, — одновременно с ним произнёс командир.

— Первый раз, что ли? — я пожал плечами и тут же поморщился от вспышки боли.

— Кажется, я знаю, что с ней, — подал голос Тьерг, до того молча рассматривавший спящую девочку. — Это похоже на синдром спутанной связи. Я могу попытаться исправить.

— Лис говорил... — неуверенно начал командир.

— Ваш Лис в этих делах немного умнее булыжника! — перебил демон, нелестно охарактеризовав князя. Прямо посмотрел на Дрэйка. — Ты хочешь, чтобы твоя дочь выжила, или предпочитаешь довериться белобрысому?

— Хочу, чтобы выжила, — чётко ответил командир. — Буду должен.

— Сочтёмся, папаша, — отмахнулся демон.

Тьерг сел на койку рядом с Вэнди, коснулся пальцами её висков. Она не шевелилась — бледная, невзрачная, похожая на восковую куклу.

— С учётом того, что я сам ещё никакой, мне понадобиться около недели, — обозначил сроки демон. И холодно бросил в нашу сторону, не поворачиваясь: — Свалите на пару часов и не мешайте.

— Как прикажет старший клана, — не удержался от издевательской подколки я.

В ответ Тьерг меня послал далеко и извилистым путём. Я пообещал прислать открытку из дальних мест (гора с таким названием есть), как доберусь, и оперативно слинял, пока в меня не полетело что-нибудь тяжёлое.

Нормальная одежда явно пошла на пользу его психическому здоровью. Возвращается воинственный характер и демоническая наглость.

Решив глянуть как там Герда, в коридоре мы столкнулись с Ильеном. Он выглядел таким же зомби, как и вся наша компания, включая командира.

— Не успел встать, а уже собрал вокруг себя компанию, — развеселился родич. — Тьерг вам не попадался? Найти его не могу.

— Он у Вэнди, выгнал нас, — Райн махнул рукой в сторону оставшейся за спиной палаты. — Сказал, что попробует её вылечить.

— Он же сам едва стоять может! — удивился родич. — Что ему опять в башку взбрело?

Шагнув было к палате моей подруги, Ильен остановился. Посмотрел на Дрэйка.

— С ней будет всё хорошо, — негромко пообещал Ильен. — Или, хотя бы, не хуже чем было.

Герда, увидев нас, вскочила с дивана и бросилась обниматься. Я аж чуть не вырубился, когда детские руки сжали мои рёбра. Золотые лужи мгновенно закрыли обзор, а в голове появился уже знакомый шум. Внутри что-то судорожно дёрнулось и, кажется, немного надорвалось. Но я каким-то чудом сумел удержаться на ногах и даже обнять златовласое чудо в ответ.

Следующим пострадал от ручонок гиперактивного божества Ван, мужественно промолчав, и быстро превратив гримасу боли в приветливую улыбку. Райн только поморщился. И мы трое выдохнули, когда маленькое чудовище повисло на шее у Дрэйка.

— Солнце, ты перебить наших ребят задумала, что ли? — добродушно поинтересовался командир у девочки, погладив её по голове.

— Ой... — осознала Герда. Отцепилась от командира, виновато посмотрела на нашу троицу.

— Да что с нами будет? — я очень постарался, чтобы улыбка вышла не очень вымученной.

— Не первый раз огребаем, — скрыв сипение, выдохнул Ван, опираясь на подоконник и делая вид, что так и задумано.

Палата Герды, наверное, единственная здесь выглядела как обычная детская комната. Она так радовалась нам всем, что не могла усидеть на месте. То вела себя как совсем дитё, то серьёзно обсуждала, что же будет теперь с Призраками. Мы не сможем ничего противопоставить Деймосу, и это хорошо понимала даже наша малышка. Вышвырнет он нас из команды или решит убить — мы вряд ли сможем что-то сделать.

«Вы наши дети, — спокойно ответил на переживания малышки командир. — Мы не могли поступить иначе».

«Но вы капитально нарушили правила, — беззвучно вздохнул Райн. — Хотя, я бы сделал точно так же».

«Никогда такого не было, и вот опять, — вспомнил я свои последние несколько лет в их компании. — Не первый раз же».

«Тогда Деймос ничего не узнал о нашем своеволии, — не особо оптимистично высказался Ван. — А теперь он в этом участвовал».

«Вот именно! Именно, Ван. Он участвовал!» — командир, больше не говоря словами, послал нам волну чувств и информации.

По всему выходило, что главный чуть ли не приказал Призракам спасать нас не смотря ни на какие риски.

Кое-что меня тревожило весь разговор. Даже, пожалуй, эта мысль появилась несколько раньше, но всё не доходила до сознания. И тут, внезапно, дошла.

Я поднял к лицу левую руку и внимательно на неё уставился. И задал закономерный вопрос:

— Почему я вас слышу?

Разом замолчавшее окружение уставилось на меня. У всех я отметил невольный жест — прикосновение к левому запястью. Только Герда коснулась плеча.

— Я позвоню Максиму, — первым отмер командир.

При попытке встать из кресла в глазах отрубили освещение.

— Да блин... — едва сдержал более крепкое ругательство.

Сползти в отключку не дал Райнор, удержав от падения и перебросив мою руку через своё плечо.

— Окно открой, я задыхаюсь... — кажется, мне это всё же удалось произнести.

В себя привёл поток холодного воздуха с запахом соли. Кое-как отдышавшись, я мрачно пояснил:

— Пневмония у меня после разрыва лёгкого. Устаю очень быстро и воздуха не хватает постоянно. Райн, помоги обратно дойти...

— Командир, а тебе придётся брать на буксир меня, — так же мрачно сказал Ван, не делая попыток встать с дивана.

— К тому, что вы невыносимо упёртые, я уже привыкла, — вздохнула Герда. — Но к тому, что переоцениваете свои силы — ещё нет. Все мужчины такие?

— Абсолютно, — хмыкнул я.

— К сожалению, да, — отозвался командир, помогая Вану встать и поддерживая его. — И даже возраст нас не меняет.

Выйдя в коридор, мы наткнулись на маму и папу. Папа выглядел так, будто пил всю ночь и очень мало спал. От мамы же волнами исходило недовольство и беспокойство. Мы с Ваном тут же попытались встать ровно, или хотя бы самостоятельно, но вышло не очень успешно. Мама с ходу высказала всё, что думает про наши зомби-бродилки.

— Иль, — тихо произнёс папа.

Мама прервалась на полуслове, вздохнула, по очереди осторожно обняла и поцеловала меня и Вана.

— И почему у меня дети такие дурные?.. — риторически спросила мама.

Мы с Ваном, не сговариваясь, ответили:

— Все претензии к производителям!

Родители переглянулись и одинаково весело фыркнули.

Первым загнали на его место брата, а следом и меня. Мама задержалась у Вана, а папа пошёл со мной.

Стоять не очень получалось, но сидеть, откинувшись на подушку, было нормально. Руку задёргало болью, заставив меня болезненно поморщиться и недовольно взглянуть на пострадавшую конечность.

— Пап, — позвал я, когда голову посетила очередная умная мысль. — А где мой браслет? Такой, в виде змеи, помнишь, который я постоянно носил?

Вместо папы отреагировал Райнор. Молча достал из своего кармана и протянул мне на ладони два обломка...

Я даже не сразу поверил. Взял их здоровой рукой, рассматривал с минуту, не веря в то что вижу.

— Да как так-то?!

От осознания, сколько я всего там носил, и сколько всего потерял, мне стало нехорошо. Книги, пистолет и прочее — хлам. Но там была аптечка Ариса. Фотографии. Мои нотные тетради. И ещё одна невосполнимая утрата.

— Папа, — я поднял взгляд на родителя. Протянул ему обломки. — Папа, я в этом артефакте носил Старший венец...

Отец схватился за голову. Кажется, про себя он выматерился. Выдохнул. Взял с моей ладони остатки браслета.

— Я попытаюсь извлечь всё, что не разрушено, — пообещал отец. — В крайнем случае, с попробую создать новый Старший венец. Параметры можно частично взять с твоей печати.

Старшая печать с моей правой руки никуда не делась. Я так привык к ней, что даже не обращаю внимания.

Утерянный венец — это не просто символ власти. Так же, как и печати, венец является артефактом. Очень сложным, накапливающим информацию поколениями. Активировав его полностью, я мог бы даже предвидеть будущее. Не говоря уже о том, что подчинение воле императора становится абсолютным. В паре постоянно носимые печать и венец постепенно изменяют своего владельца, делая идеальным императором. Первым богом после Ночи.

Потому я так сильно не хотел его носить. Мой разум пластичен. Я изменюсь быстро...

— Райн, — со вздохом позвал я. — Телефон мой хоть уцелел?

— В крошево разбит был, — ответил друг. Достал из бокового кармана мобильник и протянул мне. — Я поменял экран и матрицу, теперь работает.

— О, шикарно, спасибо, — поблагодарил я. — Добудешь мне новый ноут и всё сопутствующее? По нашим стандартам, уточни у Макса...

— Без проблем, — ответил друг. — К вечеру притащу всё что надо. Если что — звони.

Друг ушёл, а папа остался. Сел рядом со мной, обнял за плечи одной рукой.

— Я боюсь за тебя, малыш, — в полголоса произнёс папа.

Я помолчал и вздохнул, прекрасно его понимая.

— Я постараюсь уцелеть в грядущей мясорубке, — пообещал я.

— Ты так уверен, что будет ещё хуже? — горько улыбнулся папа.

— Я это знаю, — с сожалением ответил я.

Посмотрел на отца. Какой же он замученный. Взгляд как у раненого зверя. И он изрядно поседел.

— Папа. Послушай меня сейчас, ладно?

Отец молча кивнул. И я продолжил:

— Я тебе никогда не лгал. Не договаривал частенько, но никогда не обманывал. И в этот раз не буду. Я попытаюсь выжить, но прятаться не буду. Ты ведь и сам такой же, пап...

— Я, всё-таки, значительно старше и опытней, мальчик мой, — возразил отец.

— Ещё скажи, что не был таким же, — криво усмехнулся я.

— На мою долю выпало меньше испытаний, — ответил папа, не отводя взгляд.

Не став спорить, я продолжил:

— Если бы не твоя сверхизобретатетьность — меня б давно уже не было. Пап, спасибо, что поддерживаешь, а не удерживаешь...

Отец посмотрел на меня со смесью безграничной тоски, гордости и боли.

— Не можешь пресечь — возглавь, — ответил папа, вымученно улыбнувшись. — Я никогда не думал, что смогу сдержать твой характер, малыш. Это большая ошибка — так думать. Я люблю тебя, мой маленький сын...

Всё-таки, самый лучший в мире у меня отец.

Мама пришла часа через пол и принесла мне еды. Только учуяв запах съестного, я понял что зверски голоден. Но приступать сразу не стал.

— Мам, — произнёс я, задумчиво взглянув на неё. — Я читаю отчёты. Не так часто, как надо бы, но читаю. И я не получил ни одного по делам Женьки, хотя они у меня должны приходить с пометкой «важное». Мама, где Женя и что с ним?

То, как мама отвела взгляд, мне очень сильно не понравилось.

— Да, я бы тоже хотел знать, что с этим мальчиком, — нахмурился папа.

Мама помолчала, вздохнула. Ответила:

— Менталисты отказались с ним работать. Он безнадёжно болен.

— Так, — я собрался с мыслями, прежде чем продолжить: — Давай уточним. Это не основная проблема, пока он способен себя контролировать! А он способен, я знаю. Это человек невероятной силы воли и духа. Менталисты должны были составить отчёт на основе его показаний и воспоминаний по сети торговли живым товаром! И передать это дело Рагнарам, чтобы они начали охоту. Но ни одного отчёта я не получил. — И, не удержавшись, я, всё-таки, повысил голос: — Я что, должен сам всё делать, чтобы хоть что-то работало как надо?! Я доверил тебе человека! Живого, разумного! Нуждающегося в помощи и защите больше чем... да больше чем все, кого я знаю! Мама, куда ты дела Женьку?!

— Это не я, — мама подняла раскрытую ладонь.

Я недоверчиво сощурился и она, вздохнув, продолжила:

— Ладно, ты всё равно узнаешь. Помнишь, когда ты ещё учился в столице, там на старших курсах была группировка молодняка «Вороны империи»? Они всё мечтали в стражу попасть.

Вспомнил, что были такие, и кивнул. А мама продолжила:

— Там было два мальчика, молодые Рагнары... Погодки, младший вместе со старшим экзамены сдавал, учились на одном курсе, расставаться не захотели. Они как раз недавно печати получили. Лучшие кандидаты в стражу. Хорошие мальчики, только своевольные. Их приставили к Жене в качестве охраны. Ну и... в общем... — мама опустила взгляд. — Они забрали его и сбежали.

Я звонко хлопнул ладонью по лицу. Покачал головой, убрал ладонь и уточнил:

— Они идиоты?

Мама вздохнула и пожала плечами. Встав, я остановился перед окном и уставился в даль, не особо понимая, куда смотрю.

— Мне надо подумать, — не оборачиваясь, произнёс я.

Мама подошла, встала сбоку от меня и коснулась плеча.

— Малыш... ты злишься?..

— Очень, — подтвердил я, не глядя на мать.

— Оставить тебя одного? — спросил папа, подойдя с другой стороны.

— Да, — кивнул я.

Родители переглянулись.

— Если что, звони, — произнёс папа. — Мама тут постоянно пока что, а я буду в десяти минутах.

— Хорошо, — снова односложно ответил я.

Сказать, что я злился — ничего не сказать. Я был в ярости. Искать идиотов и снимать им головы мне остро мешало только моё нынешнее состояние.

Я попытался мыслить адекватно и тщательно вспомнить, всё, что знаю о «Воронах империи». Их было не мало, около сотни. И они были... разными. Пацаны из Рагнаров? Этих там было с десяток, из какой ветви пацаны?

Так. Ван говорил мне про Реннара. Он должен быть где-то в соседнем крыле. Пойду поищу.

Палату тёмного эльфа я нашёл довольно быстро. Подсказали. Здесь меня знали в лицо и никто не смел перечить. Да и вид у меня, похоже, был слишком раздражённый.

Первой меня встретила Ника. Заметила, что я не очень в порядке и не стала пытаться придушить с порога. Осторожно обняла, попыталась начать расспрашивать, что случилась.

— Цыц, мелочь, — я коснулся пальцем кончика её носа, заставив поморщиться и отступить. Она этого терпеть не могла, чем я и пользовался. — Я не к тебе.

— К папе, что ли? — смешно почесав кончик носа и снова поморщившись, спросила малявка.

— Я рад, что ты жив, — уголком рта улыбнулся я, взглянув на Реннара. — И ты был прав, я нашёл бога, которому принадлежали кольца.

— Я не сомневался, — легко и по-настоящему улыбнулся чудом выживший тёмный эльф.

— Леди Ариадна, — я перевёл взгляд женщину, присевшую на край больничной койки Реннара. — Мне нужно ваше содействие в важном лично для меня деле. Дело касается вашего рода.

Леди и тёмный эльф переглянулись и она ответила:

— Я слушаю, ваше величество.

— Мне нужно найти двух юношей из числа Рагнаров, недавно окончивших академию. Они были приставлены к человеку, находящемуся под моей личной ответственностью, — и я коротко описал всё, что мне говорила про них мама.

Ариадна ар'Рагнар кивнула, взялась за телефон и начала названивать по разным номерам. Она общалась милым голосом типичной блондинки, о совершенно посторонних вещах, мимоходом уточняя необходимые детали. И выяснила всё, что я просил, буквально через двадцать минут. Я молча ожидал, сидя в кресле и стараясь лишний раз даже не шевелиться.

— Вот, — женщина показала мне фото на телефоне. Групповое фото «Воронов», около тридцати юношей и девушек разных родов. Приблизила, выделила двух. — Вот эти. Дан и Бран, сыновья Ингвара. Мать — человек.

— Это же Хугин и Мунин, — удивился я, присмотревшись и узнав их.

Вот теперь я задумался ещё сильнее. Если к Женьке приставили именно их... совпадение? Насколько я мог вспомнить Брана и Дана — они похожи с Женькой в непримиримой, бескомпромиссной уверенности в том, что правильно, а что нет, и обладают обострённым чувством справедливости. Упрямые до упёртости, рискующие нарушать какие угодно правила и приказы если знают, что так — надо. И если они удрали вместе с Женей, значит так было надо? Что же их на это подвигло? Почему Женя согласился? Тоже понял, что так правильно?..

— А что мальчики сделали? — всё же уточнила женщина.

— Сбежали вместе с человеком, которого должны охранять, — ответил я. — А я не получил ни одного сообщения о произошедшем. Более того, мне вообще не приходили сообщения о Женьке, ни единого. И я в бешенстве. Но если это Хугин и Мунин... Они хорошо соображают и слишком правильные для необоснованно тупых поступков. Значит, ошибку совершил другой тёмный, рангом постарше. И я найду его. Кому-то опять стала лишней его «звезда», если он разучился мыслить правильными категориями...

* * *

Лита забралась на подоконник, обняла коленки и смотрела на море внизу.

Сто тысяч раз она пожалела, что была такой наивной и глупой. Миллион раз попыталась понять, почему не увидела признаков родового безумия в брате раньше? Он так хорошо скрывался, или она была настолько слепая? Лита склонялась к собственному недостатку мозгов.

И всё же, он был её братом. Любимым, родным младшим братом, с которым они спали в обнимку в одной колыбели, когда ему снились кошмары, делили на двоих последнюю конфету, прятались от отца в шкафчике для обуви и всегда друг друга защищали. Ей до сих пор казалось, что последние месяцы, растянувшиеся в её сознании на годы, это был не Арье, а чудовище, поселившееся в его теле. Страшное, чужое чудовище.

И убив это чудовище, глядя на безмятежное, окровавленное лицо брата, Лита сама начала погружаться в безумие. Из которого её рывком выдернул тёмный юноша, одной наглой, даже жестокой фразой:

— Чего ревёшь, дура? Руку давай! Тоже мне, тёмная леди...

И он протянул ей когтистую руку в чешуе. Подняв глаза, Лита даже перестала плакать. Это был самый красивый тёмный в боевом облике, которого она когда-либо видела. Он был ранен, по его боку и плечу стекали ручейки крови, доспех казался пожёванным. В правой руке он всё ещё держал винтовку таких размеров, что приклад находился выше плеча, а ствол упирался в землю. И при всём этом от его вида у Литы перехватило дыхание. Чёрное, красное, золото... Он не терял человеческого изящества в боевом обличии...

— Долго ещё задницу отмораживать на земле будешь? — грубый вопрос заставил девушку вложить золотую с изумрудом ладонь в его руку.

Рывком подняв девчонку в золотой чешуе с земли, тёмный юноша коротко выругался, поняв, что ту не держат ноги. Убрал винтовку, взял её на руки.

— Хвост подбери, а то наступлю, — проворчал он. Глядя на то, как неловко она пытается управиться с новой конечностью, озадаченно спросил: — Ты первый раз, что ли? — И когда она кивнула, обеспокоился: — Ты цела, ничего себе не сломала?

— Нет, — качнула головой Лита. — Статистически, у девочек это легче, чем у мальчиков происходит...

— Понятно, — серьёзно кивнул её спаситель. — Ну, пошли тогда отсюда...

И он унёс её из ада. От тела брата, деда и прошлого...

— Скучаешь, блондинка?

Как всегда наглый и бесцеремонный Райн без стука вошёл в её палату.

— А ты пришёл развеять скуку, о мой спаситель? — с сарказмом спросила Лита, поворачиваясь к тёмному.

— Стоять и ходить ты вполне способна, рычать умеешь, а мне нужно посторожить мотоцикл, пока я буду выполнять приказ императора, — Райн произнёс это серьёзно, но глаза его смеялись.

— Взял бы собаку у рыжего, — фыркнув, предложила Лита.

— Не, гончая сразу всех распугает, — отказался от такой идеи Райнор. — А ты сойдёшь за миленькую, пока молчишь.

— А я-то, наивная, думала, что это ты миленький, — закатила глаза Лита, слезая с подоконника. — Но только пока молчишь... Скройся в ужасе, мне переодеться надо.

— Почему сразу в ужасе, ты без одежды такая страшная? — не преминул пошутить Райнор и быстро выскочил за двери, уворачиваясь от брошенной в него подушки.

Мама и тётя приехали ещё три дня назад. Привезли одежду и разные полезные мелочи. Лита рассказала маме что произошло, но так и не смогла сказать, что это она перегрызла горло брату. Сама. Сказала, что его убила одна из вышедших из-под контроля тварей.

Но твари никогда не выходили из-под контроля и не смели кидаться на Арье. Никогда.

Брат был нереально физически сильным. Он мог убить инфернальную тварь одним ударом. Лите повезло. Он не ожидал нападения...

Мама не смогла поверить. Обнимала, клялась защитить чудом оставшуюся в живых дочь от деда. Но не могла поверить в то, что родила и вырастила сумасшедшего ублюдка, а не хорошего сына.

Пока мама плакала, обнимала и обещала дочери, что всё будет хорошо, Лита вспоминала, как родной, любимый брат избивал её под одобрительным взглядом родного деда. И как дед добрым голосом, с ласковой улыбкой рассказывал и показывал пацану, как именно, куда, с какой силой надо бить, причиняя максимальную боль, но не калеча. Рассказывал, как бить, чтобы искалечить. Показывал тычками пальца на теле Литы, как и куда ударить, чтобы быстро убить, и чтобы медленно. Наглядно показывал, как причинить максимальную боль и унижение девушке, и объяснял, чем издевательства над женщиной отличаются от того, как следует бить и унижать мужчину. Как сломать психику, подчинить и привязать к себе.

День за днём. То ласка, тепло и забота, то добрая улыбка мгновенно превращавшаяся в оскал, а потом унижение и боль... «Сестрёнка, я принёс тебе еды, украл у деда, поешь...», а через пару дней: «Жри, сука, что дают!» — и Литу тыкают лицом в помои рукой родного брата...

Арье не понимал, что делает. А если понимал, то это был уже не Арье. Арейн тир'Реан Лите братом не был.

Литтория тир'Реан не сломалась, не подчинилась и выжила. Она тоже отчасти была безумным чудовищем. Кровь не водица...

Дочь не стала переубеждать мать. Но перестала ей верить. Разом и насовсем. Что может понять Астра рит'Рейр, женщина из рода тёмных, талантливых в биологии и во всём что связанно с флорой и фауной? Понять в том, чем отличаются от всех остальных дети из рода, прославившегося своим безумием.

Тётя Софья поняла. И заставила маму уйти, оставив девочку здесь.

А потом опять пришёл Райн и не позволил Лите вернуться в ад памяти. В своей обычной шутовской манере...

Прежде, чем ей позволить сесть на мотоцикл, Райнор заставил Литу надеть запасной шлем и его куртку. Сам остался в защитной «черепахе» поверх футболки. На улице уже холодало, но, по щелчку пальцев, тёмный растянул по себе «поле тепла».

Первым делом они пошли в магазин за ноутбуком и всякой технической мелочью. Лита взяла себе планшет и наушники. Следом заехали куда-то во дворы. Райн попросил Литу подождать пару минут, а сам отдал сумку с ноутбуком сутулому, невзрачному парню в очках. До девушки долетел обрывок разговора:

— Завтра, Макс. Сегодня не стоит, — спокойно говорил Райнор.

— Ты понимаешь, что это не ждёт? — нервозно спросил парень в очках. — Вообще не ждёт, Райн! Последствия...

— Глюк, пятые сутки, — спокойно прервал Райн. — Я знаю строение не хуже тебя. Уже всё, что могло произойти — произошло. И если он после этого выжил...

Парень в очках сжал и разжал кулаки. Поправил очки. Вскинул взгляд друга.

— Ладно, — произнёс он. — Утром приедешь.

— Давай к обеду?..

— Утром, Рейдер! И если из-за твоей дури Крылатому станет хуже...

— Не станет, Глюк. Утром — значит, утром. Созвонимся.

Друзья, не смотря на спор, тепло попрощались и разошлись. Парень в очках ушёл в подъезд пятиэтажки, а Райн вернулся к мотоциклу.

— Съездим ещё в моё СТО, а потом — куда захочешь, — сказал тёмный.

— Спать я потом захочу, — буркнула девушка. — Вечер уже, Райн, куда мы потом поедем кроме как обратно?

— Ну, посмотрим, — пожал плечами юноша, заводя мотор.

Станция технического обслуживания, куда завёз девчонку Райнор, больше напоминала старый ангар. Плотный, пузатый, бородатый дядька, вышедший им навстречу, встретил Райнора как родного сына.

Девушке налили вкусного чаю и нашли пару пирожных. Компанию ей составил долговязый, светловолосый байкер, представившийся как Вампир. Райн и Дизель отошли что-то обсудить наедине...

— Увольняй меня, дядька, — со вздохом сказал Райнор. — Не будет у меня больше времени на наше СТО.

— Мальчик мой, я тебя, конечно, уволю, если тебе так хочется, — улыбнулся в усы байкер. — Но твоей доли в нашем деле тридцать процентов, если ты не забыл. Ты совладелец, а не работник.

— А. Точно, — немного растерянно ответил механик. — Знаешь, я со всей этой суетой забыл... Нагрузка большая, а будет ещё больше. Сложно быть тёмным...

— Райн, ты всегда можешь сбежать к нам, — байкер легонько сжал ладонью плечо тёмного.

— Не могу, дядь Валера, — вздохнул Райнор. И негромко, но с чувством пояснил. — Нет у меня права на предательство. Даже если умереть придётся — я умру. Но я буду верен ему до конца.

— Крылатому? — с какой-то странной интонацией уточнил байкер.

— Верховному императору Ирдесу Райдану Дарию ар'Граху, — весомо отозвался юноша. — Я буду его правой рукой, тенью, слугой или другом — буду тем, кем он позволит мне быть. Тем, кем смогу. Он живой бог на земле, Дизель. И я лучше сдохну, чем предам его даже в мыслях.

— Я... понимаю, — медленно произнёс пожилой байкер. Помолчал, размышляя, и негромко заговорил: — Я много видел за свою жизнь. Ты не поверишь сколько — странно, непонятного, необъяснимого. И от этого пацана с первой минуты веяло... не земным чем-то. Но если он бог — то бог недобрый, Райн...

— Ты не прав, дядь Валера, — вскинулся тёмный юноша.

— Может быть, — легко согласился байкер. — Может быть я так мыслю от того, что за тебя слишком сильно переживаю. В любом случае, Райн, тебе здесь будут рады всегда. Приезжай хотя бы отдохнуть да навестить старика.

— Спасибо тебе, дядька, — выдохнул готовый к спору тёмный и благодарно улыбнулся человеку.

* * *

Возвращаясь от Реннара и Ариадны, погруженный в свои мысли, я едва не врезался в Райна.

— Ты опять на ногах, — крайне неодобрительно произнёс друг.

— Ага, — согласился я. Развёл руками. — Мне некогда отлёживаться, Райн. Вокруг меня слишком много кретинов, думающих, что они умные, и не выполняющих свои обязанности. А тебя послать отгрызть головы двухсотлетним дедам я пока что не могу.

— Это только пока, — пообещал Райнор, весело улыбнувшись.

— Привет, Ирдес, — из-за спины Райна робко выглянула Лита.

Тяжело взглянув на зеленоглазую блондинку, я вздохнул и спросил:

— Ты уже в порядке, Лита?

Она неуверенно взглянула на Райна, полностью вышла из-за его спины и ответила:

— Нет. И никогда не буду. Ты был прав во всём, а я дура. Наивная, слепая дура. Теперь я знаю... — вскинула голову, посмотрела на меня прямо. — Мой император, могу я обратиться к вам с просьбой?

— Излагай, — спокойно кивнул я.

И Лита выпалила, будто боясь не решиться:

— Позволь мне стать имперским палачом.

— Что?! — обалдел Райнор, развернувшись к девушке. — Ты с ума сошла?!

Она не ответила, прямо глядя на меня. Я не отрывал свой взгляд от её ярко-зелёных глаз и молча думал.

— В какой стадии твоё безумие, Литтория тир'Реан? — спросил я ледяным тоном.

— Сейчас осознаю себя целиком и полностью, — ответила Лита. — Но я хожу по грани. Когда дед на мне показывал Арье как нужно пытать и убивать... Я научилась этому лучше, чем Арье. Знаю теперь, что я на самом деле безумная бешеная тварь. И я хочу применять это проклятье на пользу империи. Так будет проще не сойти с ума окончательно.

— На работу с менталистами для определения уровня опасности для тебя этой функции согласна? — помедлив, спросил я.

— На всё, что прикажешь, — ответила она. Шагнула ко мне чуть ближе. — Ирдес... прости меня, если сможешь. Я настолько... до такой степени ошибалась... Я не знала, думала, что это выдумки!.. И я так виновата... Я даже не знаю, зачем меня пощадили, это моя вина...

Шагнув к ней, я обнял блондинку здоровой рукой. Она молча уткнулась в моё плечо и тихо всхлипнула.

— Дура ты, Лита, вот это уж точно... — вздохнул я и она разревелась.

Райн жестом спросил, стоит ли ему свалить. Я так же без слов спросил, не охренел ли он. Взялся за чудовище, сам и возись! Мне только вот её щас не хватало...

Понятливо кивнув, Райнор коснулся плеча девушки. Та отцепилась от меня и уткнулась уже в моего друга. Мы не пытались её успокоить, а тактично подождали, пока запас слёз у девчонки иссякнет самостоятельно. Её хватило минут на пятнадцать, после чего Райн повёл зарёванную блондинку, с опухшими, покрасневшими глазами, умываться.

Осторожно вздохнув, я коснулся собственных рёбер. Вроде терпеть можно. Но я бы не отказался от обезболивающих.

Я уже успел достаточно уйти по коридору дальше, когда меня нагнали Райн и Лита. Я повернулся взглянуть на них и в глазах выключили свет.

— Лита! Окно открой!..

Друг снова не дал мне встретиться носом с полом. Минут через пять моих матюгов и попыток отдышаться, всё же отпустило. Я даже смог идти дальше сам. Уже на входе в общую гостиную нашего этажа больничного крыла, я остановился и взглянул на блондинку.

— Лита, я не злюсь на тебя. Ты тут действительно жертва. Но забыть — я не забуду никогда. Не смогу. И, надеюсь, в этот раз ты поймёшь меня правильно. А не так как тогда...

Она опустила голову и тихо, хрипло ответила:

— Да. Теперь я правда понимаю. Как на самом деле, а не как мне удобно было думать, чтобы оправдать саму себя.

Возвращаться в палату не хотелось. Мне даже есть расхотелось, настолько я злился. Думать ни о чём больше не получалось.

Выйдя на балкон, опоясывающий весь этаж, я опёрся о широкую ограду. Солнце давно зашло, город раскрашивали разноцветные огни, бросая блики на воду. Прохладный, солёный воздух немного охладил затапливавшую душу ярость.

Достаточно успокоившись чтобы не рычать по поводу и без, я достал телефон и позвонил Кордану. Объяснив ему ситуацию, не приказал, но попросил найти всех причастных. Дать мне полный расклад почему и как так вышло. Прикрыть Хугина и Мунина, по возможности помочь им. Они, всё же, ещё неопытные и им нужна поддержка...

— Только ничего без меня не решай. Я сам.

— Ты уверен, что тебе это сейчас нужно, Ирдес? — уточнил «серый кардинал» империи.

— Я виновен перед ним. Виновен в том, что предпочёл быть слепым и глухим, — медленно произнёс я. — А сейчас, получается, моя ошибка удвоилась. Когда я пообещал помощь и защиту, а Женьку просто бросили. Мне это очень нужно. Нужнее чем сон и дыхание.

— Да, я понимаю, — ответил Тень без императора. — Я выясню всё, обещаю тебе. Но пожалуйста, Ирдес, побереги себя хоть немного...

— Попытаюсь, — улыбнулся я. Но совсем иначе добавил: — Я доверяю тебе целиком и полностью. И послушай меня, Кордан ар'Каэрт. Прости себя и прекрати винить. Мы всегда живём в ситуации частичной неопределённости, невозможно предвидеть всё, и ты не всесилен. Даже если бы ты предупредил меня заранее, это ничего бы не изменило. Сменилось бы, может, время и место, но не ситуация.

Первый после императора молчал так долго, что я даже проверил, не прервалась ли связь.

— Ты слишком быстро стал взрослым... мой император, — всё же заговорил Тень.

— Недостаточно быстро, — ответил я, мгновенно помрачнев. — Недостаточно...

Уснуть так и не удалось. Пару часов посмотрев в потолок тупым и бессмысленным взглядом, встал и заставил себя поесть. Полезная еда из спецрациона для восстановления после ранений на вкус была откровенно мерзкой. Едва заставив себя зажевать половину порции, понял, что меня скорее стошнит, чем я смогу съесть ещё хоть кусочек. И так не голоден, только пить хочу...

Опустошив очередную бутылку воды, решил, что я, наверное, хочу в душ и перебинтоваться. И если с первым проблем не возникает, то со вторым... Решу как-нибудь.

Воду пришлось делать прохладную, чтобы не вырубиться и не сломать себе череп ударом об пол. В этот раз я разбинтовал даже левую руку. И задумчиво смотрел как с неё стекает вода грязно-чёрного цвета. Вместе с кусочками кожи и отмершей плоти. Когда боль перевалила за все разумные пределы, я в прямом смысле слова выполз из душа. И ещё минут сорок не вставал с пола, обсыхая. Только потом получилось встать и кое-как натянуть штаны с рубашкой. Обуться стало настоящим квестом.

По стеночке, иногда тупо садясь у стены и отдыхая, я добрался до дежурного врача. Встретил меня уже знакомый старик.

— Вы здесь живёте, что ли? — поинтересовался я.

— Только на время, пока сюда попадаете вы, ваше величество, — улыбнулся в усы старик.

— Надеюсь, я здесь ненадолго, — поморщившись, вздохнул я.

Хорошо, что перевязочная и ординаторская были расположены близко, иначе я рисковал не дойти. Просьба вколоть мне двойную дозу самого сильного обезболивающего была исполнена мгновенно и без вопросов. К моменту, когда врач закончил с обработкой швов и перевязкой, меня даже уже отпустило.

— Вам бы отсыпаться... — неодобрительно качнул головой врач.

— Некогда мне, — проворчал я. — Отвлечёшься ненадолго, как даже собственная мать забывает про свои прямые императорские обязанности. Не такая сложная задача была, чтобы так тотально всё провалить!..

— Рано на вас такой неподъёмный груз свалили, — вздохнул доктор.

Мрачно на него взглянув, я всё же задал вопрос, который меня терзал:

— Когда привезли Герду... Через пару дней ещё я привёз парня, третьекурсника. Правда, в психиатрию, а не хирургию. Вы его не помните, случаем?

Задумавшись, доктор кивнул.

— «Ангел»... да, я помню этого парня. И в хирургическом отделении он провёл довольно много времени.

— Не называйте Женьку так, — попросил я, ощутив холодный ужас остатков чужой памяти. — Расскажите мне лучше о нём со своей стороны.

Когда мы вернулись в ординаторскую, пожилой врач налил нам обоим чаю. И сев за стол, неторопливо заговорил:

— У парня неимоверное количество травм. На счёт психики не могу сказать, хотя видно, что здоровья там и близко нет. Огромный запас живучести. Его, конечно, лечили, но... Когда парень рассказал, как сам себе вправлял кости на сломанных ногах и как фиксировал... И что никакой врачебной помощи так и не получил... Я не поверил, что после того можно продолжать ходить.

Врач замолчал, видимо, вспоминая.

— Это юноша, живущий в бесконечной физической боли. Человек, каждый шаг, каждый миг жизни которого остаётся мучительным. Дети не должны так страдать... Я сделал всё, что мог, по высшему разряду. Ему стало лучше. Для него стало открытием, что можно жить без боли. Но от курса полной регенерации парень отказался.

— Спасибо вам и на этом, — серьёзно ответил я. — Для меня это очень важно. Очень важно, чтобы с Женей больше ничего не случилось...

— Он ваш друг? — спросил доктор.

Я кивнул, ничего не отвечая. Женя мне не друг. Но он действительно очень близок с близнецами. Думаю, будь он тут сейчас и знай, что случилось, жил бы в палате двойняшек и никуда от них не отходил.

Женька обладает тем, что называется «драгоценный разум». Да ещё и очень высокого уровня и чистоты. Будь он душевно здоров, Каэрты уже дрались бы с Рагнарами за возможность вписать его в род как принятого и дать свою фамилию.

Но вместо этого кинули двух пацанов в охрану и забыли о нём. И это неимоверно бесит. Невероятно просто.

— Ваше величество?.. — настороженно позвал врач.

Я взглянул на него и увидел отражение синего света в его очках. Опустил взгляд на свои руки. Обе руки до локтей полыхали ледяным огнём. Коротко выругавшись, я погасил пламя. Минуту назад горячий чай превратился в кусок льда.

— Выходит из-под контроля когда если сильно злиться начинаю, — пояснил я, не объясняя, что это такое. — Можете мне другого чаю налить? А то этот теперь разве что грызть можно, а не пить...

— Конечно, — не задавая вопросов, кивнул доктор.

Согревшись и взяв себя в руки, взглянул на время. Два часа ночи. Встал из-за стола.

— Вы, в отличие от меня, днём отоспаться вряд ли сможете, — произнёс я. — Так что я вас оставлю.

— Если что, сразу будите, Ваше Величество, — не стал спорить врач.

— Обязательно, — кивнул я, слегка улыбнувшись.

Дойдя до общего зала, не стал включать света. В темноте расположился в одном из кресел напротив панорамных окон с видом на бухту. Самое время для разговора с дядей Дарием...

Дядя Дар ответил мгновенно, будто ждал моего звонка. Первым делом, ничего не слушая, конечно же, расспросил о том, как мы все там. Наверняка он получает информацию от врачей, так что я не стал скрывать реального положения вещей. Заодно посоветовался с ним на счёт Литы.

Задумавшись, дядя осторожно ответил:

— Похоже, девочка нашла отличное решение. И, я думаю, род не должен прерываться. Только постоянный контроль необходим.

— Думаешь, старик ещё вернётся? — угадал его мысль я.

— Да, — ответил Дядя. — Если даже не он, кто знает, сколько у выродка ещё потомков? И не таких, как... наши. А безумных уродов.

— Ты полностью прав, — согласился я. — Дядя Дар... у меня к тебе серьёзный разговор. По поводу мамы...

— Слушаю, — ответил он.

Собравшись с мыслями, я произнёс:

— С сожалением вынужден признать, что неверная система императрицы не выдерживает текущих нагрузок. А ты понимаешь, что это значит.

— Понимаю, — вздохнул дядя. — У тебя есть конкретные предложения?

— Есть, — ответил я. — Ариадна ар'Рагнар. Она подходит по типу и опыту. Я сам поговорю с ней о месте заместителя. Возможно даже новом статусе. Если откажется...

— Я буду пока подыскивать кандидатуру, — согласился дядя. И слово в слово повторил недавнюю фразу Кордана. — Ты слишком быстро стал взрослым...

— А разве у меня был выбор?.. — с горечью спросил я.

* * *

Белый Лис медленно отнял ставшие неподъёмными ладони от двух белобрысых голов. Неимоверная тяжесть усталости придавливала к земле тысячетонной плитой.

Даня сел на своей лежанке. Его близняшка тихо застонала и шёпотом позвала брата. Тот повернулся и посмотрел на князя.

— Что ты с нами сделал, Лис?.. — охрипший, тихий голос звучал жутко.

— Сделал так, чтобы вы могли выжить, — крайне устало ответил эльф.

— Ты самоуверенный идиот, Лис... — всё так же жутко выговорил Даня. — Ты нас уничтожил...

— Брат... — сестра открыла глаза. — Что... с нами?..

Даня сгрёб сестру в охапку, крепко прижал к себе, поднимая с кушетки. Тихо ответил:

— Прости, сестра... Ты всё, что у меня есть... Я люблю тебя... Нас... разделили...

* * *

Злобно шипящий и ненавидящий весь белый свет Ван выгребся из своей палаты в четвёртом часу утра. Нашёл дежурного медбрата, так же как я недавно стребовал двойную дозу обезболивающих.

Упал в соседнее рядом с моим кресло. Вытянул ноги и откинулся на спинку, продолжая шипеть и материться.

— Чего не спишь? — хмуро поинтересовался брат.

— Думаю, — устало отозвался я. — О том, как хреново упускать дела их рук.

— Что опять случилось? — вздохнул брат.

Я ответил далеко не сразу. Рассказал сначала про Литу. Про то, с чего вообще всё на самом деле началось. А потом про маму и мои сомнения.

— Я думаю, на счёт мамы ты ошибаешься, — ответил Ван, выслушав меня.

— А я боюсь, что прав, — с сожалением произнёс я. — Ты знаешь, что мама не пользуется печатью императрицы? Носит, но может использовать лишь на три процента. Её нервная система не совместима с императорской печатью.

— Я не знал... — растерянно отозвался брат. — Но это ей и не требовалось?

— Раньше. Раньше не требовалось, а теперь всё по-другому...

Брат задумался. А потом негромко произнёс:

— Что тебя заставило настолько усомниться? Ведь мама справлялась со своими обязанностями и без печати.

— Что ты знаешь про Женьку? — спросил я.

Брат взглянул в мою сторону и пару секунд соображал, о ком я вообще.

— Младшего Добровольского? Близнецы говорили, что у него раздвоение личности, — ответил Ван. — Вроде как второй редкий говнюк, а первая личность вполне адекватная.

— Нифига близнецы не поняли. И ты не понял. И я дятел. У Жени «драгоценный разум», по уровню между «сапфиром» и «бриллиантом». Ты вообще когда-нибудь видел человека выше «рубина»?

— Что? — не поверил брат. Растерянно спросил: — Но почему же... тогда... у него же должна пластичная и неразрушаемая психика!..

Вместо ответа я протянул руку. Брат коснулся кончиками пальцев, принимая огромное количество информационных блоков. Молчал минут пять, глядя в никуда. И грязно выругался, ударив кулаком по подлокотнику.

— Нам надо его найти, — решительно произнёс брат. — Если старичьё не может справиться с задачей, то мы тем более не должны облажаться... третий раз.

— Рад, что ты со мной согласен, — невесело улыбнулся в ответ. — Хотя назвать маму старичьём... опрометчиво.

— Я не это имел ввиду! — мгновенно вспыхнул брат.

— Да я понял, — со смехом заверил я.

По коридору прошлёпали босые ноги. Одна из металла, друга из плоти. Вторую лодыжку ей всё-таки отрастили. Удивительно быстро и без сопутствующих осложнений. Ребёнок ещё совсем ведь, ей же всего тринадцать, да и тело само стремилось восстановиться. Надо было только дать такую возможность. Пройдя к окнам, растянулась на диване и сонно поинтересовалась:

— А вы почему не спите?

— За обезболивающими ходили, — ответил Ван. — Ты чего встала, дитё? Ночь на дворе.

— Не знаю, — сонно зевнула девчонка. — Просто проснулась...

Я уже не удивился, когда следом за Гердой со стороны палат появились командир, поддерживающий с трудом переставляющую ноги Вэнди. И сосредоточенный Тьерг, держащий девочку за руку.

— И чё это за утреннее собрание? — поинтересовался Ван, оглядев сию процессию.

— Не мешай! — огрызнулся Тьерг, даже не взглянув в нашу сторону.

Ван молча поднял руки и жестом показал, что он молчит и не отсвечивает.

Минут пятнадцать демон водил за собой девочку, жестом отослав её отца постоять в сторонке. Постепенно шаги её становились уверенней, и Вэнди всё меньше походила на сломанную марионетку.

— ... как я устал... — выдохнул Тьерг, когда наш рыжий призрак уже могла стоять самостоятельно. — Завтра продолжим.

Вэнди кивнула, обняла демона и поцеловала в щёку. Мы с Ваном переглянулись.

— Ну чего ты, — смутился как пацан инфернал. — Я же ничего особенного не сделал.

В ответ Вэнди что-то беззвучно сказала, улыбнулась, продолжая висеть на шее у демона.

— Ладно, — ответил улыбкой Тьерг.

Довёл нашу птичку до её отца и передал, фактически, с рук на руки. Свет никто так и не подумал включить но темнота, кажется, вообще никому не мешала. Через окна проникало достаточно света от огней в бухте.

Появившегося со стороны коридора Ветра я уже подсознательно ждал. Левая рука его была без бинтов и целой, а правая замотана от пальцев до плеча. Выглядел он как человек, пару суток беспробудно и беспощадно бухавший. Возможно, так оно и было. Окинув взглядом всю нашу компанию, смертный бог прислонился плечом к стене и устало вздохнул.

Не прошло и тридцати секунд, как Райн и Макс зашли в зал со стороны лестницы. Рейдер казался недовольным и сонным, Глюк же выглядел дёрганным и обеспокоенным.

— Нафига припёрлись? — поприветствовал друзей я. — Полпятого утра!

— Ноутбук тебе принёс, — мрачно ответил Макс. — И по поводу осколков...

— Самое подходящее время нашёл, — фыркнул Ван.

— Я беспокоился, — крайне мрачно выдал Глюк. — Смотрю, у вас стихийное ночное сборище?

— Инвалид-пати, — охарактеризовал наше сборище я.

— Во главе с королём вечеринки, — с серьёзным выражением лица добавил Ван.

— С тобой, что ли? — я повернулся к брату.

И тут увидел близнецов. Их изрядно шатало. Они шли с трудом. Намертво вцепившись друг в друга. Маня бледно-серая, почти без сознания. Я как-то сразу понял, что Данька совершенно беззвучно и очень отчаянно плачет. Он увидел Ветра и на лице его появилась отчаянная, дикая надежда.

Бог-байкер в полголоса выматерился и быстрым шагом направился к близнецам. Поднялись со своих мест и мы с Ваном. Вышел следом за близнецами совершенно измученный Лис. А чуть погодя появился и Ильен.

— Ты что сделал, недоумок ушастый?! — оскалился Ветер, по очереди коснувшись лбов близнецов.

— Всё, чтобы они могли выжить, — хрипло ответил князь из рода Аш'Астери.

— Это не первые близнецы среди смертных потомков моего внука, — почти прорычал Ветер. — Разделёнными они не живут! Через час у них начнётся угасание всех функций мозга! Через двенадцать часов они умрут! Даня, речь уже отнялась?!

Данька кивнул, беззвучно всхлипнув и ещё крепче вцепившись в сестру. Ветер снова выругался. До них уже успели добраться Ван с Тьергом. Перебрасывались непонятными мне терминами, касались голов впадающих в состояние прострации близнецов. Глюк бегом пересёк зал, так же оказавшись рядом с Маньяками. Надел на их головы два обруча Призраков, включил свой планшет.

— У меня сохранена их нейронная карта, — произнёс Макс, пояснив свои действия. — Прежняя карта. Я запущу удалёнку к нашим центрам, сейчас сравним... — и, не отрывая взгляда от планшета, гораздо резче добавил: — Лис, ты не всегда можешь действовать по своему усмотрению! Некоторые решения ты не имеешь права принимать!

Фергорн Аш'Астери не ответил ничего. Колени у него подломились и он сполз по стенке на пол. Сел, привалившись спиной к стене и не пытался подняться. Я растерянно стоял в стороне, понимая, что сейчас могу лишь помешать. Такой же потерянный рядом встал Райнор.

— Что делать?.. — Райн постарался не показать страх за двойняшек, но не очень успешно.

— Не мешать, — коротко ответил я.

Близнецов, уже не способных стоять, оттащили на один из диванов побольше, и там продолжили возиться. Я же подошёл к Лису и без приглашения сел рядом на пол. Устало вытянул ноги. Длинный день... Очень длинный день и такая же ночь...

Рядом молча так же на пол сел Ильен. Он был серым от боли и двигался крайне осторожно. Я предложил ему пачку анальгетиков из моего кармана, но дядя отказался, сказав, что уже всё получил, просто не успело подействовать.

— Хороший мне урок, — тихо произнёс Лис. — Не заигрываться во всесильного князя, способного принять наилучшее решение за кого угодно...

Меня будто током прошибло от этих слов. Для меня это тоже станет уроком. На всю жизнь.

— Все мы ошибаемся, Лис, — в полголоса произнёс я. — Принимаешь ошибку и действуешь дальше с учётом полученного опыта.

— Так и приходится... — очень-очень устало ответил Лис.

Только минут через тридцать близнецы начали приходить в себя. Судя по отрывистым матюгам они определённо раздумали умирать.

— Мы дальше сами... — попытался сказать Даня.

— Ой, заткнись обратно и не рыпайся, сами они, — резко ответил раздражённый Глюк.

— Заткнитесь оба, — вежливо попросил полуживой от усталости рыжий демон. — Мешаете.

Не знаю, сколько ещё прошло времени, прежде чем Тьерг и Ван, переглянувшись, оставили двойняшек в покое.

— Глюк, проследи ещё, — попросил Ван. — Теперь уже действительно дальше сами, процесс восстановления полным ходом.

— Пятнадцать процентов осталось, — ответил Макс, не отрывая взгляда от планшета.

Звук... Звук заставил меня сначала поднять голову, а потом и вовсе встать. Стук... Стук посоха по полу...

Он выступил из сгустившейся до непроглядного мрака тени в стене. Я сам не заметил, как все мы успели собраться в одну кучку, во все глаза глядя на пришедшего названного гостя.

Даах был огромного роста. Представители его расы сами по себе редко бывали больше Кисы. Но этот на голову возвышался над Ветром. Кожа на его лице казалась пегой, будто седина. Абсолютно чёрные глаза без зрачков. Чёрная с серебром мантия в пол.

Хлопнула дверь и в зал со стороны лестницы стремительно вошла Киса. Замерла, когда даах повернулся к ней. Несколько секунд смотрела на него, а потом медленно произнесла:

— Деймос...