Сын лорда Волан-де-Морта

Глава 1: Пролог

Дом стоял на холме. Это было большое поместье с большими окнами и увитым плющом стенами. Это был, без сомнения, один из самых величественных домов во всей Англии. За домом было много больших великолепных садов. Цветы росли в изобилии, и фонтаны были разбиты тут и там. Один фонтан, вырезанный из чистого золота, имел форму змей, а другой фонтан выглядел как дракон. За садами был красивый пруд, полный лягушачьих отпрысков, на верхушке которого мирно плавали лилии.

Если бы вы вышли за пределы садов, то наткнулись бы на лес. В этом лесу было полно самых разных существ. Нужно быть осторожным, то, что ты отважился войти в этот лес, не означает, что ты когда-нибудь покинешь его. Ибо некоторые из существ, живших в этом лесу, были, без сомнения, одними из самых опасных существ, или, по мнению некоторых людей, монстров, когда-либо существовавших.

Именно в этом доме с легким хлопком появился мужчина по имени Том. Мужчина вошел через парадную дверь, и мгновение спустя послышался еще один хлопок.

"Хозяину что-нибудь нужно?" Пискнула маленькая домовая эльфийка с большими, как теннисные мячики, глазами. На ней была черная униформа с гербом Слизерина на груди. Ее уши подпрыгивали при каждом шаге, который она делала.

"Комната Харрисона готова?" Спросил Том, быстро направляясь к парадной лестнице.

"Да, мастер Волан-де-Морт. Комната мастера Харрисона должна быть готова".

"Хорошо, теперь оставь меня".

Маленький эльф низко поклонился, прежде чем исчезнуть с хлопком.

Том поднялся по лестнице, сделанной из красивого чёрно-белого мрамора. Золотые вкрапления, стратегически расположенные на полу, заставляли лестницу сиять, как ночное небо, когда на неё падал свет. Он поднялся на второй этаж, но не стал там задерживаться. Он прошёл к другой лестнице, винтовой, с красивыми резными перилами из тёмного дерева, которая вела на третий этаж. Третий этаж особняка был личным кабинетом Тома. Никому, даже его Внутреннему кругу Пожирателей смерти, не был разрешён доступ.

Он проходил дверь за дверью, пока, наконец, не остановился у последней справа. Он открыл дверь, и внутри оказалась большая комната, больше, чем большинство спален для гостей. Стены были выкрашены в слизеринский зелёный цвет с серебряными полосками. С потолка свисали три люстры. В центре комнаты стояла чёрная кроватка с зелёными и серебряными шёлковыми простынями. На полках стояли игрушки. Слева от комнаты были две двери. Первая вела в гардеробную, а вторая — в большую ванную комнату. В этой ванной комнате была огромная ванна с десятками кранов (каждый из которых выполнял свою функцию), большой стеклянный душ и более чем достаточно места на столешнице для дюжины человек.

Том быстро подошел к шкафу. Войдя, он выбрал темно-синюю пижаму. Переодев Харрисона, он подошел к кроватке и удобно уложил своего новорожденного сына под мягкими простынями.

"Спокойной ночи, сын мой". Тихо сказал Том, убирая темные пряди со лба сына.

Он подошел к двери, но, прежде чем уйти, вытащил свою волшебную палочку. Установив несколько оберегов, чтобы предупредить его, когда Харрисон проснется, он вышел из комнаты.

Когда он шел по коридору, к нему присоединилась огромная змея. Она была двенадцати футов длиной и ядовито-зеленого цвета с небольшими черными вкраплениями. Ее красные глаза поблескивали в темном коридоре поместья Риддл.

Все прошло, как планировалось, Мастер? Нагини зашипела.

Да, моя дорогая Нагини, все получилось так хорошо, как я и ожидал. Родители были мне не ровня. Его губы изогнулись в улыбке, которая была одновременно веселой и жестокой. У них даже не было волшебных палочек. Он издал жестокий смешок.

Когда я смогу познакомиться с мальчиком? Спросила Нагини, когда они спускались по лестнице на второй этаж.

Скоро, Нагини. Когда он проснется завтра, ты сможешь познакомиться с Харрисоном.

Харрисон? Спросила Нагини. Красивое имя.

Дасссс. Волан-де-Морт радостно зашипел. Да, это так. В его глазах появился странный блеск. И гораздо более подходящее имя, чем такое распространенное, как Гарри.

Они прошли по коридору второго этажа и вошли в комнату. Комната была большой и темной. Войдя, Том взмахнул палочкой, и в камине появился огонь, отчего в комнате значительно посветлело. В дальнем углу стоял большой письменный стол, заваленный аккуратно сложенными бумагами. Перед потрескивающим камином стояли два черных кожаных кресла. Книжные полки занимали стены от пола до потолка с двух сторон, а портреты - с двух других. Он сел в большое черное кресло, стоявшее за его столом.

Вы будете проводить ритуал усыновления завтра, Мастер?

Да, моя дорогая Нагини, я буду. Том рассеянно погладил Нагини по голове. Если повезет, ритуал позволит ему говорить на парселтонге.

Было бы неплохо пригласить еще одного докладчика.

Да, было бы.

На следующее утро, как только солнце взошло на небо, Том вошел в свою главную столовую, его фамильяр шел неподалеку. Комната была большой, примерно вдвое меньше Большого зала в Хогвартсе. На одной стене был большой камин высотой около двенадцати футов, над которым висел портрет Салазара Слизерина, найденный им в Тайной комнате во времена его юности. Салазар, как обычно в это время, спал в своем кресле с высокой спинкой. Обеденный стол был большим, на тридцать два персоны.

Том грациозно опустился на стул во главе стола. Нагини свернулась кольцом рядом с его стулом. Мгновение спустя перед ним появилась тарелка с едой. Все было как обычно: два ломтика тоста, сосиски, бекон, яичница-болтунья и чашка горячего кофе. В середине трапезы к нему влетела большая черная сова, неся с собой утренний выпуск "Ежедневного пророка". Он отвязал его от лапок своей птицы и взглянул на первую страницу. Фотография Джеймса и Лили Поттер украшала первую страницу. Он ухмыльнулся, развернул газету и начал читать.

Семья Поттеров и Питер Петтигрю Мертвы, Сириус Блэк отправлен в Азкабан

Джона Риверса

Прошлой ночью Джеймс Поттер, Лили Поттер и их сын Гарри Поттер были жестоко убиты в собственном доме. Источники сообщают, что Тот-Кого-Нельзя-Называть лично пришёл к Поттерам. Никто не может с уверенностью сказать, почему Поттеры стали его мишенью. На данный момент известно лишь то, что он пришёл в их дом прошлой ночью и наложил смертельное проклятие на Джеймса Поттера и его жену Лили. Что делает эту историю ещё более трагичной? Их маленький сын Гарри Поттер, которому едва исполнился год, тоже был убит. Источники утверждают, что смертельное проклятие было применено и к нему.

Говорят, что Поттеры поставили свой дом в Годриковой впадине под защиту заклинания Фиделиус. (Подробнее о том, как работает заклинание Фиделиус, см. стр. 5) Сириус Блэк, давний друг Поттеров, по-видимому, был их Хранителем тайны. К сожалению, Поттеры доверились не тому человеку. Сириус Блэк предал Поттеров, что привело к их безвременной кончине. Сообщалось, что после получения этой новости Питер Петтигрю, также давний друг Поттеров и Блэка, отправился за самим Блэком. Он отправился за Сириусом Блэком и загнал его в угол сегодня рано утром. Затем Сириус Блэк наслал проклятие, в результате которого погибли двенадцать магглов и Питер Петтигрю.

Вскоре на место происшествия прибыли авроры. Сириус Блэк был арестован и взят под стражу. Он был признан виновным по тринадцати пунктам обвинения в убийстве и в том, что он был Пожирателем смерти. Источники сообщают, что Питер Петтигрю номинирован на Орден Мерлина первой степени.

Альбус Дамблдор, главный колдун Визенгамота, сказал следующее. «Смерть Поттеров — это трагедия. Я хорошо их знал и могу честно сказать, что нам будет их не хватать».

Хорошего друга Поттеров, Ремуса Люпина, попросили сделать заявление. Он вежливо отказался.

Том закончил читать статью с жестокой ухмылкой на красивом лице.

Блэка отправили в Азкабан. — с насмешкой заявил он. Белле это понравится.

Нагини радостно зашипела.

Тихий звуковой сигнал предупредил Тома о том, что Харрисон проснулся.

Пришла Нагини. Харрисон проснулся.

Том поднялся на третий этаж, Нагини следовала за ним по пятам.

Войдя в комнату, он увидел, что Харрисон лежит без сна, но выглядит умиротворённым. После того, как он поднял его, Нагини заговорила.

Он идеален! — прошипела Нагини, приподнимаясь, чтобы увидеть его лицо. Он всем понравится.

Да, они будут. — сказал Том, улыбаясь мальчику, которого держал на руках. Я должен одеть его, чтобы провести ритуал. Чем скорее я это сделаю, тем лучше.

Двадцать минут спустя Харрисон был искупан и одет. Том отнес Харрисона в свой кабинет и наколдовал кроватку. Он подошел к своему столу и достал два флакона. Во флаконах было зелье, которое он приготовил лично. Это зелье генетически свяжет Гарри, теперь Харрисона, и Тома вместе. Харрисон, после переваривания зелья, постепенно унаследует некоторые черты и физические характеристики Тома. Уколов ему палец, он влил несколько капель своей крови во флакон. Затем он уколол палец Харрисона и влил свою кровь в другой. Выпив флакон с кровью Харрисона, он вылил содержимое другого флакона в детскую бутылочку. Затем он поднес бутылку к губам Харрисона и заставил его выпить. Как только оба флакона опустели, Том улыбнулся. Не своей обычной жестокой улыбкой, а искренней счастливой улыбкой.

Когда ты представишь его своим пожирателям Смерти? - Спросила Нагини, наблюдая за маленьким младенцем.

Я не знаю. Я представлю его Внутреннему кругу завтра. Что касается остальных, они узнают о его существовании в свое время. На данный момент, я считаю, что будет лучше, если о его существовании узнают только самые близкие мне люди.

Следующее утро наступило для Тома слишком быстро. Сегодня был день, когда он должен был представить сыну свое Ближайшее Окружение. Никто из них, конечно, не знает, что он когда-то был Поттером. Для них это не имеет значения, он сын их Лорда, и все они знают, что лучше задавать вопросы своему Лорду. Вскоре после того, как Том закончил завтракать, сработала защита, предупредив Тома, что Харрисон проснулся.

Войдя в комнату Харрисона и взглянув на него в колыбели, Том сразу заметил несколько изменений во внешности сына. Они были незначительными, но всё же отличались. Его глаза по-прежнему были зелёными, как Авада Кедавра. Том был рад этому, ему нравились его глаза, они были другими. Однако его кожа немного посветлела. «Он не такой бледный, как сын Люциуса, Драко», — подумал про себя Том, «но всё же светлее, чем раньше». Его волосы тоже не были в полном беспорядке, как прошлой ночью, за что Том был бесконечно благодарен.

После того, как он допил бутылку, его искупали, а затем пришло время заняться его гардеробом. Том потратил несколько минут на то, чтобы подобрать идеальный наряд для Харрисона. В конце концов, первое впечатление — это всё. Наконец, Том остановился на чёрных брюках, чёрной шёлковой рубашке и изумрудно-зелёной мантии. Они хорошо дополняли тёмно-зелёную мантию Тома. Он расчесал волосы, которые теперь, благодаря зелью, были послушными.

Как только Том убедился, что Харрисон и он выглядят совершенно презентабельно, он спустился на первый этаж. Он вошел в свою гостиную; это была одна из комнат, которые он использовал, когда принимал гостей на мероприятиях, не связанных с Пожирателями Смерти. Он был большим и ярким. Люди предполагают, что, поскольку он Темный Лорд, ему нравится все мрачное. Ну, это не так. Его поместье представляет собой смесь тьмы и света, все, конечно, роскошно, ибо он не согласился бы ни на что меньшее. Однако ему нравится яркость, создаваемая большими окнами и просторными каминами. Большие удобные диваны и кресла в землистых и зеленых тонах расставлены по всей комнате. На стенах висят портреты. Вазы и дорогие артефакты стояли на каминной полке и кофейных столиках, которые стояли перед каждым диваном.

Ровно в девять часов послышались звуки появления. Том повернулся ко входу и увидел входящее его Ближайшее окружение. Впереди была красивая женщина с длинными вьющимися черными волосами и глазами с тяжелыми веками. Эту женщину зовут Беллатрикс Лестрейндж. Позади нее стоял Люциус Малфой, высокий светловолосый мужчина аристократического вида. Справа от Люциуса была его жена Нарцисса, на руках у нее был их сын Драко. Нарцисса не Пожиратель Смерти; однако Том хотел, чтобы она познакомилась с Харрисоном. Потому что, если ему нужен кто-то, кто присматривал бы за его сыном, Малфои были бы его первым выбором. У Нарциссы были длинные прямые светлые волосы, ярко-голубые глаза и бледная кожа, полная противоположность ее сестре Беллатрикс. Их сыну было примерно столько же лет, сколько Харрисону, плюс-минус несколько месяцев, Том точно не знал. У него были седые волосы и серовато-голубые глаза. Следующими за ними были Родольфус и Рабастан Лестрейндж, Родольфус - муж Беллатрикс. Антонин Долохов, мускулистый мужчина с темными волосами, Торфинн Роул, блондин с пронзительными голубыми глазами, Уолден Макнейр, Сэмюэл Нотт и Эван Розье последовали следующими. Следующим вошел Барти Крауч-младший. Барти - самый молодой из Внутреннего круга; это высокий долговязый молодой человек со светло-каштановыми волосами. Наконец, вошел высокий бледный мужчина с крючковатым носом и желтоватой кожей в развевающейся за ним черной мантии. Северус Снейп склонил голову в знак приветствия.

Войдя, все Пожиратели смерти поклонились и сказали: «Мой господин».

«Мои верные Пожиратели смерти. Я позвал вас сюда по радостному поводу. Сегодня вы все наконец-то познакомитесь с моим сыном». Том подошёл к колыбели, стоявшей у камина. Он наклонился и взял сына на руки. «Мой сын, Харрисон Риддл».

Том может быть бессердечным Лордом, но когда он находится в кругу своих приближённых, он ведёт себя по-другому. Для своих Пожирателей смерти он жестокий человек, который подвергнет Круцио любого, кто ошибётся. То же самое и с его приближёнными, однако, когда они собираются вместе не по делам Пожирателей смерти, он ведёт себя гораздо менее враждебно. Он не стал бы называть их друзьями, но позволял им быть менее официальными, когда они не обсуждали дела Пожирателей смерти.

Пожиратели смерти уставились на Харрисона. У каждого из них в голове роились разные мысли и эмоции. Они знали, зачем их позвали, но увидеть наследника своего Лорда было волнительно. Изменит ли наследника их Лорд? Это могло быть как хорошо, так и плохо. Только время покажет. Нарцисса заговорила первой.

"Он драгоценен, мой лорд", - сказал Нарцисса, улыбаясь мальчику у него на руках.

"Да, это ты, Нарцисса". Сказал ей Том, глядя на своих пожирателей Смерти. Он оценивал их реакцию. Никто, казалось, не был расстроен тем, что у него есть наследник. "Это хорошо". подумал Том. "Это значит, что сегодня мне не придется убивать никого ценного".

Том положил Харрисона обратно в кроватку и повернулся к своим Пожирателям смерти. "Нарцисса, ты можешь положить маленького Драко в кроватку Харрисона. Таким образом, мы все сможем выпить чаю ".

"Конечно". Сказала Нарцисса, подходя к кроватке, чтобы уложить Драко.

Двое младенцев уставились друг на друга, прежде чем Харрисон издал булькающий звук, и очаровательная улыбка украсила его лицо. Светловолосый мальчик посмотрел на Харрисона, как на новую игрушку, прежде чем тоже улыбнулся, показав маленький молочный зубик.

Несколько часов спустя все Пожиратели Смерти ушли. Покормив Харрисона, Том уложил его вздремнуть, а затем пошел в свой кабинет с Нагини.

Получилось лучше, чем я думал. Том зашипел. Ни с кем из них не будет проблем.

Да, казалось, все прошло хорошо. Какие у вас с молодым хозяином планы на завтра?

Наши планы? У меня нет планов на день. Харрисон все еще привыкает к дому. К счастью, я ему сразу понравилась. Однако я хочу, чтобы он привык к рутине, прежде чем я вернусь к работе. Тогда ему нужно будет привыкнуть к Нарциссе, именно она будет присматривать за ним, когда я буду занят. У него также будет юный товарищ по играм в лице Драко.

Это хороший мастер; ему понадобится хороший друг.

Да, он это сделает. Но скоро, Нагини, я начну строить свои планы по тому, чтобы раз и навсегда захватить власть над Волшебным миром.

Глава 2: Косой переулок

Если бы вы посмотрели на поместье Риддлов снаружи, то не подумали бы, что за последние десять лет многое изменилось. Поместье по-прежнему было величественным, а большие окна по-прежнему сверкали, словно были сделаны из бриллиантов. На стенах по-прежнему рос плющ, а сады по-прежнему были безупречны. В пруду по-прежнему прыгали лягушки с листка на листок, а лес продолжал украшать территорию.

Однако внутри все было по-другому. Десять лет назад поместье было тихим и обычно в нем не было людей, кроме Тома Риддла, за исключением собраний. Со стен свисали дорогие картины, а комнаты украшали антикварные вазы. Теперь рядом с дорогими картинами висели движущиеся изображения смеющегося, летающего и бегающего мальчика. Портреты красивого мужчины с ледяными голубыми глазами и маленького мальчика с глазами, сияющими, как изумруды, висели над каминами, и смех был слышен по всему поместью. Поместье часто посещали маленькие дети, чего десять лет назад никогда бы не случилось.

Изменения были вызваны Харрисоном Салазаром Риддлом, сыном Тома Марволо Риддла и наследником великого Салазара Слизерина. За последние десять лет Харрисон превратился в красивого юношу. Он был высоким для своего возраста, с короткими угольно-чёрными волосами, которые всегда были идеально уложены, с бледной кожей и глазами, сияющими, как самые яркие изумруды. Харрисон также стал чрезвычайно умным, некоторые даже называли его гением или вундеркиндом. С тех пор, как он научился читать, он каждый день часами читал книги и старался узнать как можно больше. Гаррисон вместе со своими лучшими друзьями также обучался магии у Тома и нескольких его Пожирателей смерти.

Помимо изучения магии, Харрисон также выучил несколько языков, которые, по словам отца, пригодятся ему в будущем. Он свободно говорил на французском, итальянском, болгарском и латыни. Он никогда не считал парселтанг языком, поскольку говорил на нём столько, сколько себя помнил.

На следующий день после одиннадцатилетия Харрисона Харрисон сидел в одной из столовых Риддл-Мэнора со своим отцом. Столовая была большой, с черным мраморным полом и длинным темно-коричневым столом, за которым могли разместиться двенадцать человек. Вдоль одной стены был камин высотой в десять футов, а вдоль другой - пара высоких двойных дверей. На стенах висело несколько картин с различными пейзажами, а с потолка свисала старинная люстра. Это была самая темная из столовых, но и самая маленькая, поэтому они обычно завтракали там.

Как только Харрисон сел, маленькая зеленая змейка с мерцающей чешуей высунула голову из его рукава. Змея выскользнула и поползла вверх по одной из его рук, пока не обвилась вокруг плеч. Змея была длиной в два фута, и кончик ее хвоста был единственной частью, которая не была зеленой, вместо этого он был ярко-серебристого цвета.

"Надеюсь, ты хорошо спал?" Спросил Том своего сына, когда тот поставил свою чашку кофе.

"Да", - сказал Харрисон, отрезая кусок ветчины для своего фамильяра. "На самом деле я заснул, как только лег".

— Хорошо, — ответил Том. — У тебя вчера был тяжёлый день, я не удивлён, что ты очень устал.

— Кстати, о вчерашнем, ещё раз спасибо за подарки, — искренне сказал Харрисон. — Особенно за Ареса.

Арес был большой чёрной совой, которую отец подарил ему на день рождения. Харрисон выбрал имя Арес, потому что так звали греческого бога войны, кровожадности и насилия. Те, кто знал, что означает это имя, сочли его выбор забавным.

— Не за что, — с тёплой улыбкой ответил Том.

Он мне не нравится. Змея, обвившаяся вокруг плеч Харрисона, зашипела.

Харрисон закатил глаза, он знал, что его фамильяр говорит о его новой сове. Он не заменит тебя, Нани, — он скормил ей ещё кусочек ветчины. Мне нужна сова для школы.

Нани раздражённо зашипела, когда в комнату вбежал домовой эльф. В руках у крошечного эльфа было несколько конвертов и газета, он низко поклонился и положил их на стол между Томом и Харрисоном.

— Совы доставили утреннюю почту, — пропищал маленький эльф.

Том кивнул и потянулся за утренним Ежедневным пророком. Он пренебрежительно махнул рукой, и эльф низко поклонился, прежде чем исчезнуть с хлопком. Том замер, как только бумага оказалась у него в руке, он уставился на письмо, адресованное Харрисону, написанное зелеными чернилами. Улыбка расплылась по лицу Темного Лорда, когда он взял письмо и протянул его своему сыну.

Харрисон схватил письмо и ухмыльнулся, когда увидел его, его письмо из Хогвартса наконец-то прибыло. Он быстро сломал вощеную печать с гербом Хогвартса и вытащил письмо.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА и ВОЛШЕБСТВА ХОГВАРТС

Директор: Альбус Дамблдор

(Орден Мерлина первой степени, Великое волшебство., Chf. Чернокнижник Визенгамента, Верховный Магвамп, Международная конфедерация волшебников. )

Дорогой мистер Риддл,

Мы рады сообщить вам, что вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. Пожалуйста, прилагается список всех необходимых книг и оборудования.

Семестр начинается 1 сентября. Мы ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне ваш,

Минерва Макгонагалл,

Заместитель директора

Харрисон закатил глаза, прочитав отрывок про Дамблдора, но к концу уже улыбался. Он вырос, слушая истории о Хогвартсе от своего отца, крёстных, разных почётных тётушек и дядюшек, а также от старших детей Пожирателей смерти, которых знал его отец. Когда он был младше, он внимательно слушал, как они рассказывали о занятиях, Большом зале и играх в квиддич. Регулус Блэк, или дядя Рег, как его называл Харрисон, рассказывал ему истории о последнем; он играл ловцом за Слизерин, когда учился в Хогвартсе.

Он мечтал о поступлении в Хогвартс столько, сколько себя помнил, и теперь он наконец-то поедет туда. Он уже знал все заклинания, которые, как он знал, они изучат на первом курсе, но всё равно был в восторге от предстоящего путешествия. Он и его друзья только об этом и говорили последние несколько месяцев. Он даже надоедал отцу, задавая вопросы, которые уже задавал десятки раз. Он прерывал собрания, не заботясь о том, находится ли кто-то под проклятием Круциатус или нет, он входил в зал заседаний и начинал забрасывать Тёмного Лорда. Ему очень повезло, что отец никогда не проклинал его, иначе он был бы уверен, что уже давно лежал бы в отделении для хронических больных в больнице Святого Мунго.

— Папа, можно нам сходить в Косой переулок? — спросил Харрисон, оторвавшись от письма.

— Я разговаривал с Люциусом вчера вечером на твоей вечеринке, — сказал Том, прежде чем сделать глоток кофе. — Мы встретимся с Люциусом, Нарциссой и Драко, а также с Беллатрисой, Родольфусом и близнецами завтра в девять перед магазином Олливандера.

Улыбка Харрисона стала шире, и он кивнул, прежде чем снова взглянуть на письмо.

Том отвлекся от своих мыслей, когда в пламени камина появился Северус Снейп. Сальные волосы Снейпа обрамляли его лицо, и оно было, как обычно, стоическим, его ониксовые глаза не выдавали никаких эмоций.

"Северус, лучше бы у тебя была веская причина позвонить мне в полночь", - сказал Том тихим, властным голосом.

"Слушаюсь, милорд", - почтительно сказал Северус. "Могу я пройти".

Том махнул рукой, приглашая его пройти, и секунду спустя Северус Снейп стоял перед ним, отряхивая сажу со своей черной мантии. Мужчина склонил голову в знак уважения, и Том жестом пригласил его сесть в одно из кресел перед его столом.

"Что такого важного, Северус?" Спросил Том, со скрытым любопытством разглядывая своего шпиона. Северус Снейп был не из тех, кто любит светские визиты, особенно в такой поздний час.

"Дамблдор вызвал меня к себе в кабинет сегодня днем", - начал Снейп, и глаза Тома мгновенно встретились с его глазами.

— О? — спросил Том. — Продолжай, Северус.

«Судя по всему, он только что просмотрел список новых учеников, которые будут учиться в Хогвартсе в этом году, — продолжил Снейп. — Он забеспокоился, когда увидел в списке имя Харрисона».

— О, — непринуждённо сказал Том. — И что именно он сказал?

«Он довольно долго говорил о том, что никогда не думал, что ты будешь...» Северус поморщился. «...настолько глуп, чтобы отправить своего ребёнка в Хогвартс».

Глаза Тома вспыхнули красным.

«Затем он продолжил, — быстро продолжил Северус, — и спросил, что я знаю о Харрисоне. Я, конечно, сказал ему, что видел Харрисона поблизости и что мы разговаривали, но ничем не выдал, насколько мы близки».

Том кивнул. "Хорошо". Он выглядел задумчивым. "Старик дурак, но мы оба знаем, что он не настолько глуп, чтобы рассказывать кому-либо еще, что Харрисон - сын лорда Волан-де-Морта. В конце концов, кто бы ему поверил? Но будь осторожен, Северус, и не спускай глаз с моего сына."

Северус кивнул. «Конечно, мой господин».

На следующее утро в восемь часов Том взял Харрисона за руку и аппарировал их к одной из точек аппарации на Диагон-аллее. Харрисон старался держать эмоции под контролем, когда приземлился на ноги, отпустил руку отца и расправил свою зелёную шёлковую мантию. Он был очень рад наконец-то получить школьные принадлежности, но отец всегда говорил ему, что на людях нужно выражать эмоции по минимуму. Дома он мог ухмыляться или дуться, но на людях ему нужно было вести себя уважительно и подобающим образом, а он не считал, что ухмыляться как идиот и бегать из магазина в магазин подобающим образом.

Он был слегка раздражён на себя за то, что так радовался покупке всего лишь школьных принадлежностей, но ничего не мог с этим поделать. Его воспитывали как воспитанного и образованного человека, он изучал всё, от заклинаний до тёмных искусств. Его готовили к тому, чтобы он стал могущественным волшебником как в политическом, так и в магическом плане, сколько он себя помнил. Он так долго играл роль взрослого и наследника Тёмного Лорда Волан-де-Морта, что был рад отправиться в Хогвартс, где мог бы заявить о себе без помощи отца. Он любил своего отца больше всего на свете, но хотел добиться чего-то самостоятельно, без того, чтобы отец направлял его и дёргал за ниточки. Он знал, что однажды будет править вместе со своим отцом над маглами и жалкими светлыми волшебниками и ведьмами, но сейчас он просто хотел купить школьные принадлежности и отправиться в Хогвартс.

Больше всего он ждал получения волшебной палочки. У него уже была палочка длиной девять с половиной дюймов из бузины с ядом василиска в сердцевине. Это был один из подарков, которые он получил на седьмой день рождения от своего отца. Палочку нельзя было отследить, поэтому он мог колдовать вне школы, и она была очень мощной. Ему нравилась его палочка, но она не выбрала его, и, хотя один из пожирателей смерти, знавший о палочках всё, сказал, что она идеально ему подходит, он всё равно хотел, чтобы палочка выбрала его. Некоторые из его старших друзей рассказывали им о том, как они получили свои палочки, и ему не терпелось наконец-то получить палочку, которая выберет его, а не ту, что сделал его отец.

"Нам нужно сходить в Гринготтс", - сказал Том, направляясь к большому белокаменному зданию.

"Хорошо", - ответил Харрисон, следуя за отцом по многолюдной улице Диагон-аллеи.

Ярко светило солнце, и утренний воздух нежно ласкал лицо Харрисона, когда они проходили мимо ранних покупателей. Они прошли мимо магазина, в витрине которого была выставлена дюжина котлов разных размеров, магазина, откуда доносилось улюлюканье, и магазина, который, как знал Харрисон, продавал элитную одежду. Там были магазины, где продавались телескопы и странные серебряные инструменты, а также магазины, где продавались перья и глобусы с изображением Луны.

Полная женщина возле аптеки качала головой, когда они проходили мимо, говоря: "Печень дракона, шестнадцать сиклей за унцию, они сумасшедшие ..."

Они подошли к высокому внушительному зданию из белого мрамора, которое возвышалось над магазинами. У его полированных бронзовых дверей стоял одетый в ало-золотую униформу гоблин. У него было смуглое, умное лицо, заостренная бородка и очень длинные пальцы и ступни. Он поклонился, когда они вошли внутрь.

Теперь они стояли перед второй парой дверей, на этот раз серебряных, с выгравированными на них словами:

Входи, незнакомец, но будь осторожен

О том, что ждет греха жадности,

Для тех, кто берет, но не зарабатывает,

В свою очередь, они должны заплатить самую высокую цену.

Итак, если вы ищете под нашими этажами

Сокровище, которое никогда не было твоим,

Вор, тебя предупредили, берегись

О том, что там можно найти нечто большее, чем сокровища.

Губы Харрисона дрогнули, когда он прочитал надпись. Он всегда находил это маленькое стихотворение забавным. Отец всегда говорил ему, что не стоит недооценивать гоблинов, что у них есть собственная мощная магия и что с ними лучше не связываться.

Пара гоблинов поклонилась им, пропуская через серебряные двери, и они оказались в огромном мраморном зале. Пол сверкал в свете дюжины золотых люстр, свисавших с высокого потолка. Ещё около сотни гоблинов сидели на высоких табуретах за длинной стойкой, что-то записывая в большие гроссбухи, взвешивая монеты на медных весах и рассматривая драгоценные камни в очки. Один гоблин держал в руках рубин размером с кулак Харрисона, а другой клал крупные изумруды в бархатный мешочек. Из коридора выходило слишком много дверей, чтобы их можно было сосчитать, и ещё больше гоблинов провожали людей в эти двери и обратно.

"Доброе утро", - сказал Том на языке, который, как знал Харрисон, был чепухой. Его отец говорил на языке гоблинов, сколько Харрисон себя помнил. "Я Том Риддл, и я здесь, чтобы войти в свое хранилище, номер 769".

Гоблин посмотрел на Тома, Харрисон мог сказать, что он был впечатлен. Гоблин щелкнул пальцами, секунду спустя рядом с рассказчиком появился гоблин, и первый гоблин заговорил. "Очень хорошо, мистер Риддл. Грипхук отведет вас и вашего сына в ваше хранилище".

"Следуйте за мной, мистер Риддл", - сказал Грипхук, ведя Харрисона и Тома ко входу в хранилища.

Грипхук придержал для них дверь. Они вошли в узкий каменный проход, освещенный горящими факелами. Он круто спускался вниз, и на полу были видны маленькие железнодорожные рельсы. Грипхук свистнул, и по рельсам к ним подъехала маленькая тележка. Они забрались внутрь, и тележка тронулась. Сначала они просто мчались по лабиринту извилистых проходов, но затем начали погружаться еще глубже. Глаза Харрисона начало щипать от холодного воздуха, когда он проносился мимо, поэтому он посмотрел вниз.

Теперь они спускались ещё глубже и набирали скорость. Воздух становился всё холоднее и холоднее по мере того, как они огибали крутые повороты. Они с грохотом проехали по подземному ущелью и через несколько минут резко остановились. Они находились на самом глубоком уровне банка Гринготтс, где были хранилища только самых богатых семей. Стены были высокими и каменными, сверху свисали сталактиты, а с пола поднимались сталагмиты. Там внизу было холодно и темно, единственным источником света служили факелы, висевшие на стенах через каждые пять футов. Вдалеке он увидел дракона с бледной кожей и длинным шипастым хвостом. Дракон заметил их в повозке и издал мощный рёв. Грипхук схватил небольшую сумку и достал несколько металлических инструментов.

— Оставайся здесь, — приказал Грипхук, вылезая из тележки.

Грипхук медленно подошёл к дракону и начал трясти металлическими инструментами, от которых по стенам разнёсся раздражающе громкий звон. Дракон тут же издал громкий рёв, и из его пасти вырвался большой поток огня, осветивший пещеру. Теперь Харрисон мог видеть ещё несколько дверей хранилищ, в том числе хранилище Риддла. Грипхук продолжал трясти инструменты, и дракон медленно отступил, но не раньше, чем издал ещё несколько оглушительных рёвов.

Грипхук вернулся и жестом пригласил их следовать за ним в хранилище. Они подошли к части каменной стены, в которой, казалось, была вырезана арка шириной в четыре обычные двери и высотой около двенадцати футов. В центре были выгравированы цифры 769. В их хранилище не было замочной скважины, только гоблин мог его открыть. Если бы кто-то другой попытался открыть хранилище, он бы умер не быстрой и не безболезненной смертью. Грипхук провёл одним из своих длинных пальцев по цифрам, и дверь начала растворяться.

— Выходи, когда закончишь, — проворчал Грипхук, прежде чем отойти в сторону, чтобы пропустить их.

Гаррисон последовал за отцом в их хранилище и огляделся. Всё было как обычно. Хранилище от пола до потолка было заставлено золотыми монетами и кубками с гербом Слизерина, серебряными доспехами, мечами с блестящими изумрудами на рукоятях, шкурами странных существ — у одних были длинные шипы, у других — расправленные крылья, — зельями и ядами в украшенных драгоценными камнями флаконах и черепом, на котором всё ещё была корона. Там была серебряная чаша, до краёв наполненная рубинами размером с яйцо, и несколько других чаш, наполненных разными камнями.

"Что ты ищешь, отец?" Спросил Харрисон, наблюдая, как его отец передвигает предметы на полке из чего-то, похожего на дорогую ткань.

Харрисон знал, что они приехали в Гринготтс не за деньгами, у его отца был кошелек с деньгами, который был подключен к их хранилищу. Он думал о сумме денег, и они появлялись в сумке, у Харрисона тоже была такая, он получил ее на свой одиннадцатый день рождения. Они приезжали в Гринготтс только в том случае, если его отцу нужно было что-то сохранить или забрать, кроме золота.

Он наблюдал, как его отец схватил что-то, завернутое в серебристую бумагу, и спрятал это в свой плащ.

"Я покажу тебе позже", - сказал Том таким тоном, который говорил Харрисону, что он ничего не добьется, если будет спрашивать снова.

Десять минут спустя Харрисон и его отец спускались по мраморным ступеням Гринготтса. Солнце светило ярче, чем всего полчаса назад, улица была забита людьми. Харрисон видел, как родители гоняются за детьми, а подростки приветствуют друзей. До начала занятий в школе оставался всего месяц, и все ходили покупать школьные принадлежности.

"У нас есть тридцать минут", - сказал Том, взглянув на свои золотые часы. Вместо цифр там были двенадцать маленьких изумрудов, которые сверкали, когда на них падало солнце. "Мы можем купить качественные принадлежности для квиддича, поскольку ты сказал, что тебе нужно больше вещей для твоего набора для полировки метел".

Харрисон слегка улыбнулся отцу и повел его к качественным товарам для квиддича. Перед входом стояла группа мальчиков, с улыбками смотревших в витрину. На выставке была представлена новейшая метла Nimbus 2000, представленная на рынке. Харрисон получил ее на день рождения от своего крестного отца.

"Это самая быстрая метла в мире", - взволнованно сказал маленький мальчик с широко раскрытыми глазами.

"Это выглядит потрясающе", - восхитился товарищ мальчика с ноткой благоговения в голосе.

Харрисон прошёл мимо мальчиков в магазин. В большом светлом магазине пахло деревом и полиролью для мётел. Там были ряды снаряжения для квиддича, от перчаток вратаря до налокотников. Там были тренировочные снитчи, коробки с квоффлами и бладжерами, а также большой шкаф от пола до потолка с различными книгами по квиддичу. Там были книги о разных профессиональных командах по квиддичу, о тактике ловцов и загонщиков, биографии профессиональных игроков и книга, которую Харрисон перечитывал раз десять, — «Квиддич сквозь века».

Вдоль задней стены были развешаны десятки мётел, каждая модель, представленная на рынке, была выставлена на обозрение. Там были «Нимбус-1000», «Серебряная стрела», «Твиггер-90», «Комета-260», «Блуботтл», «Клиансвайп» и две дюжины других моделей. Там было даже несколько маленьких мётел, предназначенных для детей помладше, некоторые — для детей от года. Он знал, что на детские мётлы накладывают чары, чтобы дети не летали слишком высоко и быстро и не падали.

Харрисон подошел к полке с различными полиролями для метел. Он просмотрел их все, пока не нашел тот, который искал, - полироль для ручек с бриллиантовым покрытием. Он схватил банку и направился к прилавку. Как только он заплатил, он нашел своего отца, который стоял возле двери с невыразительной маской на лице, уставившись на группу хулиганивших детей. Харрисон, однако, знал своего отца достаточно хорошо, чтобы сказать, что мужчину раздражали несносные дети.

"Ты закончил?" Спросил Том, когда заметил своего сына, Харрисон кивнул. "Хорошо, нам нужно быть у Олливандера через пять минут".

Они оставили качественные принадлежности для квиддича, а Харрисон спрятал полироль для метел в плаще. Они прошли мимо группы хихикающих девочек, раздраженной матери, тащившей за руку маленького мальчика, и мужчины, несущего сумки с книгами, в то время как молодая девушка быстро рассказывала о начале факультативных занятий в Хогвартсе. Они были в одном магазине от магазина Олливандера, когда Харрисон заметил людей, с которыми они встречались, и ухмыльнулся.

Высокий светловолосый мужчина с аристократическими чертами лица стоял в великолепной мантии цвета лесной зелени, его серебристые глаза перебегали с женщины рядом с ним на людей в переулке. Женщина рядом с ним была высокой, стройной и с великолепным лицом. Голубые глаза мерцали, а розовые губы были неодобрительно поджаты, когда мимо пробегала маленькая девочка, чуть не врезавшись в нее. Светло-зеленая мантия облегала ее тело, подчеркивая ее завидную фигуру. Между ними стоял мальчик, его короткие светлые волосы были аккуратно уложены, а серебристые глаза смотрели в толпу, как будто искали кого-то. Его черная и темно-синяя мантии сидели на нем идеально. Люциус Малфой, его жена Нарцисса и их сын Драко выглядели частью идеальной, богатой, чистокровной семьи.

Люциус Малфой был крёстным отцом Гаррисона, он был ему как дядя. Он проводил много времени в поместье Риддлов, так как был правой рукой Тома. Он учил Гаррисона и Драко политике и искусству ведения переговоров. Он рассказывал им истории о различных заседаниях Визенгамота и усмехался, когда говорил о человеке по имени Артур Уизли. По словам дяди Гаррисона Люциуса, Артур Уизли был худшим из волшебников. Люциус мог казаться холодным и безразличным тем, кто его не знал, но на самом деле он был забавным и очень заботливым. Если бы кто-то посмел обидеть того, кто ему дорог, это было бы последнее, что он сделал. Он также был одним из самых предвзятых людей, которых знал Харрисон, и ненавидел магглов с пылкой страстью.

Нарцисса была Харрисону как мать, сколько он себя помнил, она также была его крестной. Именно она научила Харрисона танцевать и соблюдать этикет. На публике она сохраняла маску безразличия и превосходства, но когда она оставалась наедине с теми, кто был ей дорог, она была заботливой и доброй. Она не была пожирателем смерти, но довольно часто посещала Риддл Мэнор. Всякий раз, когда Харрисон бывал в Малфой-Мэноре, а это случалось несколько раз в неделю, она всегда заставляла его чувствовать, что это его второй дом.

Драко был одним из лучших друзей Харрисона, он был как брат, которого у него никогда не было. Из их группы лучших друзей они были самыми близкими, они были практически неразлучны. Где бы ни был один, другой обычно был рядом с ним. Они росли, делая все вместе: летали, брали уроки плавания, истории, изучали Темные искусства, тайком пробирались в лес в поместье Риддл, когда не должны были, объединялись против пожирателей смерти низшего ранга, путешествовали со своими родителями и разговаривали обо всем на свете. Они не были кровными родственниками, но считали друг друга семьей.

Рядом с тремя Малфоями стояла семья из четырех человек: Беллатрикс, Родольфуса, Лео и Кассиопеи Лестрейндж. Беллатрикс была сестрой Нарциссы, у нее были длинные черные вьющиеся волосы и большие светло-карие глаза. Она носила черную мантию с серебряными змеями, вшитыми в швы. На ее шее висело длинное серебряное ожерелье с изумрудом, камень был размером с ладонь Харрисона. Харрисон всегда считал Беллатрикс тетей, она всегда относилась к нему так же, как к своему племяннику Драко. Она яростно защищала Харрисона, у нее даже было для него прозвище - ее маленькая змея. Она помогала обучать его Темным искусствам и даже показала ему несколько заклинаний, которые изобрела сама. Харрисон знал, что она также очень любила пытки, он подслушал, как некоторые из пожирателей смерти более низкого ранга говорили о том, насколько убедительной она могла быть.

Родольфус был мужем Беллатрикс, он был чрезвычайно высоким и хорошо сложенным. У него была сильная челюсть и короткие черные волосы, у него был тот же цвет глаз, что и у его жены. Как и Люциус, Родольфус проводил много времени в поместье Риддл и рядом с Харрисоном. Он учил Харрисона физической самообороне, Том подумал, что Харрисону было бы полезно знать, как сражаться без магии. Из того, что слышал Харрисон, он был таким же извращенцем, когда дело доходило до пыток, как и его жена.

Лео и Кассиопея были одиннадцатилетними близнецами Беллатрикс и Родольфуса. Лео был похож на отца и мать, у него были короткие черные волосы и светло-карие глаза. У него были большие мягкие губы и глаза его матери, тогда как строение лица у него было отцовское. Вокруг него витало крайнее высокомерие, и на его лице было выражение превосходства, когда он смотрел на семью из четырех человек, выходящую от Олливандера. Его сестра-близнец выглядела как миниатюрная версия Беллатрикс, у нее были длинные вьющиеся волосы до талии и большие светло-карие глаза. В ее глазах появился острый блеск, когда она посмотрела на маленького мальчика рядом с ними, как будто ей не терпелось заколдовать мальчика до забвения за то, что он осмелился дышать рядом с ней. Близнецы были лучшими друзьями Харрисона и Драко, и, будучи детьми Беллатрикс, они приходились Драко двоюродными братьями. Харрисон был очень близок с ними и проводил с ними почти столько же времени, сколько с Драко. Они были для него как семья, Лео - высокомерный брат, а Кассиопея или Касс, как все ее называли, сестра с извращенным чувством юмора.

Близнецы постоянно ссорились друг с другом, но это не означало, что они не были близки. Они были так же близки друг другу, как Харрисон был Драко. Они спорили взад и вперед, но если кто-то напортачил с одним из них, другой был бы там в мгновение ока. Если ты напортачил с одним, ты имел дело с ними обоими.

"Харрисон", - поприветствовала Нарцисса, по ее глазам было видно, что она рада его видеть.

Все повернулись, чтобы посмотреть на него, когда Нарцисса заговорила, и несколько секунд спустя руки Касс обвились вокруг него.

"Привет, Харрисон", - сказала Касс, крепко обнимая его.

"Привет, Касс", - поздоровался Харрисон.

"Привет, Харрисон", - сказал Лео со своей обычной высокомерной ухмылкой.

Драко улыбнулся. "Наконец-то ты здесь".

"Лео, Драко", - обратился Харрисон к своим лучшим друзьям.

"Как ты себя чувствуешь сегодня утром, дорогой?" Спросила Нарцисса, подходя, чтобы обнять его.

"Я добрая тетя Нарцисса", - сказал ей Харрисон. Когда он обнял ее, то почувствовал сильный аромат свежего белья и цветов.

"Сегодня ты получишь свою палочку", - сказала Беллатрикс, обнимая его почти так же крепко, как Касс.

"Наконец-то", - надменно сказал Лео. "Вся эта чушь о том, что ты не сможешь получить палочку до одиннадцати".

Касс закатила глаза. "У нас есть волшебные палочки, идиот".

Лео уставился на свою сестру, когда Родольфус предостерегающе откашлялся, никто не должен был знать, что у них есть волшебные палочки. Лео выглядел слегка застенчивым, очень немногие люди могли заставить Лео чувствовать себя смущенным, и его отец оказался одним из них. Застенчивость была быстро замаскирована только для того, чтобы ее сменил его обычный высокомерный вид.

"Пойдем?" Люциус указал на магазин Олливандера после того, как все закончили свои приветствия. "Нам нужно сегодня купить много вещей, и у меня есть несколько поручений".

Родольфус открыл дверь в магазин волшебных палочек Олливандера, и все вошли внутрь.

Когда они вошли в магазин, Харрисон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Казалось, магазин был наполнен какой-то тайной магией. Это был маленький пыльный магазинчик с единственным стулом на тонких ножках. Через несколько мгновений после того, как они вошли, Олливандер подошел к ним. Его жуткие серебристые затуманенные глаза сверлили их души.

"Привет", - сказал Олливандер. "Хогвартс? Пришли за своими палочками?"

"Да", - сказал Драко, когда блондинка попыталась заглянуть за спину Олливандера, чтобы увидеть волшебные палочки.

Харрисон не ответил, на самом деле он пытался не закатывать глаза. Им было по одиннадцать, и они зашли в магазин волшебных палочек, конечно же, они искали волшебные палочки.

"Очень хорошо, давайте посмотрим", - сказал Олливандер, доставая рулетку, которой начал измерять Лео.

Он измерил его с головы до ног, от руки до плеча и вокруг талии. Харрисон мог сказать, что Лео был раздражен, когда рулетка начала измерять расстояние между его глазами.

«Эта чёртова штука раздражала», — сказал Лео Харрисону, когда рулетка переместилась к его близняшке.

Губы Харрисона дрогнули, когда он увидел, что Олливандер задумчиво посмотрел на Лео, услышав жалобу мальчика. Мастер волшебных палочек протянул Лео палочку длиной около десяти дюймов.

— Попробуйте это, — сказал Олливандер. — Веревка из остролиста и сердца дракона, десять дюймов.

Лео взял палочку и взмахнул ею, отчего ближайшая ваза взорвалась. Олливандер выхватил у него палочку и протянул другую. Лео нетерпеливо пробовал палочку за палочкой, пока наконец ему не вручили десятидюймовую палочку из грецкого ореха и сердечной жилы дракона, с кончика которой сыпались серебряные искры. Лео торжествующе ухмыльнулся, а взрослые вежливо захлопали.

У Кэсс ушло примерно столько же времени, сколько у её брата. Она попробовала палочку из берёзы и волос единорога длиной одиннадцать дюймов, палочку из кедра с сердцевиной дракона длиной десять дюймов и палочку из клёна с волосами единорога длиной восемь дюймов. Наконец, из девятидюймовой палочки из грецкого ореха и волос единорога посыпались зелёные искры. Она ухмыльнулась, а Беллатриса и Родольфус гордо смотрели на неё.

— Попробуй эту, — сказал Олливандер, протягивая Драко палочку. — Десять дюймов, берёза.

Драко взмахнул палочкой, но ничего не произошло. Вторая палочка, которую попробовал Драко, заставила ту же вазу, которую Лео взорвал, а Олливандер починил, взорваться снова. Третья палочка вызвала небольшой пожар на рукаве Драко, и он нахмурился, когда Олливандер отобрал у него палочку. Люциус сердито посмотрел на изготовителя палочек, а Нарцисса поджала губы и положила руку на плечо сына. Десять лет спустя Драко наконец-то нашёл свою палочку. Она была сделана из боярышника и имела длину 25 сантиметров с сердцевиной из волоса единорога.

Наконец настала очередь Харрисона, и Олливандер протянул ему палочку. Он взмахнул ею, но ничего не произошло. Вторая и третья палочки были такими же, они даже не казались ему палочками. Казалось, что он просто размахивает палкой. После двадцати палочек он начал чувствовать себя глупо и сильно разозлился.

— Интересно... — Олливандер задумчиво посмотрел на Харрисона. — Я сейчас вернусь. — Он повернулся и ушёл в заднюю часть магазина.

— Куда он идёт? — спросил Лео, пытаясь разглядеть, куда направился Олливандер.

"Чтобы найти волшебную палочку", - сказала Касс, как будто разговаривала с младенцем.

"Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь", - резко сказал Лео.

В этот момент вернулся Олливандер с коробкой в руках. Он вытащил волшебную палочку, и Харрисона потянуло к ней, у него было ощущение, что это будет его палочка.

Харрисон достал палочку из коробки и мгновенно почувствовал, как по его пальцам разливается тепло. Он наблюдал, как из палочки вылетели серебряные и зеленые искры.

"Любопытно ... очень любопытно". Олливандер пробормотал.

"Что любопытного?" Спросил Харрисон, убирая палочку в наручную кобуру, которую дядя Родольфус подарил ему на день рождения.

"Твоя палочка длиной одиннадцать дюймов, остролист и перо феникса. Феникс, перо из хвоста которого находится в твоей палочке, дал еще одно перо, всего одно другое перо". Харрисон, который не слушал внимательно, мгновенно поднял голову, чтобы посмотреть на Олливандера, он знал, что братские палочки были чрезвычайно редки. Обычно они означали, что два волшебника либо связаны, либо будут каким-то образом связаны. Олливандер продолжал говорить. "Так получилось, что вторая палочка - это палочка Того-Кого-Нельзя-Называть. Мы можем ожидать от вас великих свершений, молодой сэр, в конце концов, Тот-Кого-Нельзя-называть совершал великие дела, ужасные вещи, да, но великие."

Малфои и Лестрейндж обменялись взглядами, полными гордости и благоговения. Том одарил своего сына гордым, но расчетливым взглядом. Близнецы и Драко переводили взгляд с Харрисона на Тома, прежде чем поймать строгий взгляд Тома и быстро отвернуться.

Мысли Харрисона крутились вокруг того, что у него была волшебная палочка, принадлежавшая его отцу. Его отец совершил много великих дел и был способен на магию, о которой большинство людей могли только мечтать. Всю свою жизнь он мечтал стать таким же могущественным, как его отец, и надеялся, что это знак того, что он им станет. Он хотел иметь возможность делать всё, что пожелает, взмахом волшебной палочки, как его отец, хотел уметь колдовать без палочки, как он, и обладать такой же силой. Он посмотрел на отца и увидел его гордую улыбку, но в его глазах читалось, что он думает о том, что может означать наличие волшебных палочек у брата.

После минуты молчания взрослые заплатили за волшебные палочки своих детей и вышли из магазина. На них светило солнце, и со всех сторон доносились смех и громкие голоса.

— Уже почти десять, — сказал Люциус, взглянув на часы. — Вам четверым пора идти за школьными мантиями, принадлежностями и питомцем. Мы купим вам ингредиенты для зелий и книги.

— Где мы встретимся с тобой, когда закончим? — спросил Драко у отца.

— Мы будем снаружи Гринготтса, — ответил за него Том.

Дети передали родителям свои списки книг, а затем оставили четверых детей одних.

"Может, нам стоит начать?" Спросила Касс.

«Раз наши родители покупают нам книги, нам не нужно идти в «Флориш и Блоттс», — сказал Харрисон, размышляя о том, что им нужно. «Наверное, сначала нам стоит пойти к мадам Малкин, потому что это ближе всего».

Через несколько минут четверо одиннадцатилетних детей вошли в «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни». К ним сразу же подошла приземистая маленькая ведьма.

"Хогвартс?" Женщина, которую Харрисон знал, была мадам Малкин, спросила, прежде чем они успели заговорить, она продолжила. "Возвращайся, и я тебя во все оборудую".

Она отвела их в заднюю часть помещения, где их ждала женщина помоложе. Она жестом велела Гаррисону и Драко встать на табуреты, и они повиновались. Она тут же надела на них длинные мантии и начала закалывать их, чтобы они были нужной длины.

"Мадам Малкин", - сказал Харрисон очаровательным голосом, который он использовал, когда разговаривал со взрослыми, которых не считал семьей. "Я бы хотел пять комплектов этих мантий, а не три, как указано в школьном списке. Также я хотел бы удвоить количество необходимых галстуков, жилетов и всех других предметов одежды, необходимых для Хогвартса."

Мадам Малкин слегка улыбнулась ему. — Это будет довольно дорого, вы уверены, что ваши родители не против?

Харрисон почувствовал вспышку раздражения, но подавил её. «Да, мой отец не против. На самом деле, это он предложил мне взять дополнительные детали».

— Хорошо, дорогая, — сказала мадам Малкин, делая пометку на куске пергамента.

— Я бы хотел то же самое, — сказал Драко ведьме, доставая из шкафа перешитую мантию.

Мадам Малкин улыбнулась. «Хорошо, я это запишу».

После того, как Харрисон и Драко закончили, Кассандра и Лео тоже получили форму, и все четверо ушли от мадам Малкин с уменьшенными сумками. Кассандра и Лео тоже купили дополнительную форму, а также несколько разных зимних плащей.

В следующем магазине, куда они зашли, было полно разных видов перьев, чернил и пергамента. Там были перья с короткими и длинными волосками. Там были перья белой совы, перья чёрной совы, орлиные перья, павлиньи перья и несколько видов экзотических перьев. Некоторые перья были самокорректирующимися, с функцией быстрого набора текста и самопишущими. Харрисон купил дюжину разных перьев, но держался подальше от перьев с функцией быстрого набора текста, которые он ненавидел.

В магазине были чернила всех цветов, какие только можно себе представить, а также необычные чернила. Были чернила, которые меняли цвет по мере написания, чернила, которые светились красным, если слово было написано с ошибкой, быстросохнущие чернила, чернила, которые писали невидимыми буквами и которые можно было увидеть только с помощью проявителя, и чернила, которые светились в темноте. Харрисон купил несколько разных цветов, и все они были быстросохнущими. Он не хотел испортить домашнее задание, потому что чернила высыхали недостаточно быстро. Он также купил достаточно пергамента, чтобы хватило на учебный год.

После этого они купили свои котлы, хрустальные пробирки и латунные весы. Когда они покупали телескопы, Харрисон предложил каждому из них купить глобус ночного неба, чтобы домашнее задание по астрономии выполнялось гораздо быстрее.

«Хогвартс должен сделать эти глобусы обязательными», — сказал Лео, когда они выходили из маленького магазинчика. «Тогда не придётся ходить на занятия в полночь». Он уже несколько недель жаловался, что из-за астрономии его режим сна будет нарушен. Их друг постарше сказал им, что занятия проходят в полночь.

— Не все могут себе их позволить, — раздражённо сказала Кэсс. Хотя по её виду казалось, что она согласна с братом.

"Это не моя вина, что не все богаты", - напыщенно сказал Лео. "Однако те из нас, кто богат, не должны страдать из-за того, что Хогвартс допускает в свою школу бедных людей".

Харрисон решил высказаться, прежде чем близнецы подумают о том, чтобы убить друг друга. "Нам нужно только достать вам троим ваших питомцев, и тогда мы закончим".

"Вот и Волшебный зверинец", - сказал Драко, кивнув в сторону большого магазина.

Близнецы сердито посмотрели друг на друга, прежде чем последовать за Харрисоном и Драко в магазин. Он был большим снаружи, но внутри было мало места. Каждый дюйм стены был скрыт клетками. Там было вонюче и очень шумно, потому что все обитатели этих клеток пищали, визжали, бормотали или шипели.

Нани высунула голову из рукава Харрисона, она спала, свернувшись калачиком у него на руке, большую часть дня. Мне не нравится это место.

Харрисон огляделся, не слышит ли их кто-нибудь, кроме его друзей. Мы скоро уйдем отсюда, возвращайся в мою мантию. Он не хотел, чтобы работник задавал слишком много вопросов, а одиннадцатилетний ребенок со змеей, обвившейся вокруг его руки, вызвал бы вопросы.

Нани недовольно зашипела, но снова спрятала голову в его рукав.

Пара огромных фиолетовых жаб сидела, влажно глотая и поедая мертвых мясных мух. Гигантская черепаха с панцирем, инкрустированным драгоценными камнями, поблескивала возле окна. Ядовитые оранжевые улитки медленно выползали из своего стеклянного аквариума. Затем были кошки всех мастей, шумная клетка с воронами и корзина забавных меховых шариков цвета заварного крема, которые громко гудели. Несколько крупных экзотических птиц уставились на него из своих клеток. Харрисон с отвращением сморщил нос, когда его взгляд упал на огромную клетку с лоснящимися черными крысами, которые играли в какую-то игру, используя свои длинные лысые хвосты.

"Ты знаешь, чего хочешь?" Харрисон спросил Драко, наследник Малфоев наблюдал, как белый кролик превращается в шляпу.

"Сова", - сказал Драко, отрывая взгляд от шляпы черного мага.

— Мы можем зайти к Иилопу после того, как уйдём отсюда, — предложил Харрисон. — Мне всё равно нужно купить Аресу угощение для сов.

Мгновение спустя к ним подошла Кэсс с крошечным чёрным котёнком на руках. Лео шёл рядом с ней, держа на плече большую чёрную птицу.

— Это демон, — прошипел Лео.

— Нет, не так, — отрезала Кэсс, глядя на мурлычущего котёнка.

— Что случилось? — спросил Харрисон, увидев, что Лео пристально смотрит на котёнка в руках его сестры.

«Эта кошка-демон напала на меня, а теперь она покупает её», — объяснил Лео, когда Кэсс подошла к прилавку.

— Она не демон, — сказала Кэсс, повернувшись и сердито глядя на брата. — Ты слишком сильно её гладишь, это твоя вина.

Пока близнецы продолжали препираться, Харрисон внимательно рассмотрел птицу на плече Лео. Это была большая черная птица, примерно вдвое больше совы. У него были серебристые глаза, которые странно блестели, и когти, которые выглядели так, как будто могли убить человека одной царапиной. Это было великолепное существо, и у него был надменный вид, который, по мнению Харрисона, был невозможен для животного. Харрисон внутренне фыркнул, некоторые люди говорят, что фамильяр разделяет личность своего хозяина, и в данном случае это правда.

Десять минут спустя они вчетвером вошли в магазин Eeylop's Owl Emporium. В магазине пахло почти так же плохо, как в Волшебном зверинце. Повсюду стояли клетки, наполненные разными видами сов. Там были снежок, амбар, браун, скрич, тауни, орел и несколько других видов сов.

"Ты знаешь, какую сову ты хочешь?" Спросил Харрисон, беря коробку с совиными угощениями.

"Нет", - сказал Драко, начиная просматривать различные совы.

После просмотра всего магазина Драко, наконец, остановился на филине, которого назвал Скорпион.

Закончив покупать все необходимое, они направились в Гринготтс. Они осматривали толпу, пока Харрисон не заметил их родителей, сидящих за круглым столом возле ступенек волшебного банка.

"Ты уже закончил?" Слегка удивленно спросила Нарцисса.

"Мы быстро нашли то, что нам было нужно", - сказал ей Харрисон.

"Это большая птица", - сказала Беллатрикс, увидев нового фамильяра своего сына. "Как его зовут?"

"Кронос", - сказал Лео, поглаживая птичьи перья.

"Кот?" Спросила Беллатрикс, когда ее взгляд упал на черного котенка на руках у дочери. "Я думала, ты хочешь сову?"

"Я купила", - сказала Касс. "Но когда я увидела ее, я поняла, что должна ее купить". Лео нахмурился. "Я назвал ее Морана".

Том поднял бровь. "В честь Богини Смерти, я полагаю?"

"Да", - кивнула Касс.

"Откуда ты это знаешь?" Лео недоверчиво спросил свою сестру.

Касс закатила глаза. "Я читала".

"Я тоже, но я этого не знал", - сказал ей Лео.

"Это потому, что ты идиот", - сказала Касс, как будто это было очевидно.

— Кассиопея, будь добра к своему брату, — сказал Родольфус, взглянув на часы.

Кэсс нахмурилась, Лео ухмыльнулся, а Харрисон и Драко обменялись удивлёнными взглядами.

— Нам нужно идти домой, — сказал Родольфус, оглядываясь на своих детей. — Мне скоро нужно быть в Министерстве.

— Как и я, — сказал Люциус, грациозно вставая со стула.

Все попрощались и договорились о планах на будущее. Вскоре в группе остались только Харрисон и Том.

Том посмотрел на сына. «Тебе что-нибудь нужно, прежде чем мы пойдём домой?»

— Нет, у меня есть всё необходимое, — заверил его Харрисон.

— Тогда давай уйдём, — сказал Том, протягивая руку.

Харрисон схватил отца за руку, и они бесшумно исчезли.

Глава 3: Хогвартс-экспресс

Следующие четыре недели пролетели для Харрисона как в тумане. Он проводил время, обучаясь у отца и тёти Беллатрисы; они удвоили количество его тренировок, так как он должен был отсутствовать следующие девять месяцев. Он просыпался до восхода солнца и ложился спать задолго до появления луны. Драко и близнецы Лестрейнджи иногда присоединялись к нему на уроках, и тогда он работал ещё усерднее. Харрисон и его друзья были перфекционистами, особенно он, Драко и близнецы. Когда один из них произносил заклинание, остальные работали не останавливаясь, пока тоже не научились произносить заклинание без особых усилий.

Харрисону нравились уроки с отцом и тетей, они бросали ему вызов, и он всегда узнавал что-то новое. Его отец также научил его использовать простые чары и заклинания, чтобы делать вещи, которых никто не ожидал. Хорошим примером был случай, когда он сказал Харрисону, что с помощью простого заклинания левитации можно левитировать осколок стекла в чью-то грудь. Том сказал ему не так сильно беспокоиться о том, что сказано в книге, если ты чего-то хочешь, ты можешь заставить свою магию это сделать. Это была одна из причин, почему Харрисон был так хорош в Трансфигурации, он рисовал то, что хотел, и заставлял объекты превращаться в это.

Все свободное время, которое он не использовал, он проводил со своими друзьями за учебой. Харрисон и его лучшие друзья играли в квиддич пять на пять, купались в озере в поместье Риддл, устраивали дуэли под присмотром одного из пожирателей смерти и проверяли друг друга на материале для первокурсников. Харрисон был единственным, кто в детстве прошел интенсивную подготовку, все его лучшие друзья прошли некоторую подготовку, но никто из них не узнал и четверти того, что знал Харрисон. Обычно Харрисон задавал вопрос за вопросом своим друзьям, пока они плавали в озере.

Ночью накануне первого сентября Харрисон лежал на своей кровати и читал большой том в кожаном переплете. "Раскрытие темных искусств" было напечатано серебряными чернилами на корешке, а страницы выглядели потертыми, как будто его перечитывали сотни раз. Харрисон нашел книгу в большой библиотеке Риддл-Мэнора, его отец сказал ему, что когда-то она принадлежала Салазару Слизерину. Его отец забрал его из Тайной комнаты, когда он учился на шестом курсе в Хогвартсе.

Харрисон закрыл книгу, когда в его комнате раздался негромкий хлопок, он поднял глаза и увидел маленького домового эльфа с обвисшими ушами, стоящего рядом с его кроватью.

"Сундук Мастера упакован", - пропищал маленький эльф.

"Где это, Мипси?" Харрисон спросил эльфа.

"Мипси отнесла это в гостиную на втором этаже восточного крыла", - ответила Мипси, слегка отодвигаясь.

Харрисон кивнул и пренебрежительно махнул рукой. "Хорошая работа, Мипси, можешь идти".

Эльф низко поклонился и ушел, еще раз хлопнув дверью.

Харрисон встал с кровати и оглядел свою комнату. Комната была чрезмерно большой и прямоугольной, полы из белого мрамора с завитками черного оникса и серебра. Богато украшенная серебряная люстра, свисавшая с потолка, освещала комнату, а камин из белого мрамора придавал ей тепло. У одной стены стояла кровать с балдахином, зеленое с серебром шелковое одеяло было аккуратно заправлено, а к изголовью было прислонено несколько подушек. По обе стороны кровати стояли прикроватные тумбочки, они были черными, как и каркас его кровати. Перед камином был белый коврик с белым медведем, диван полукругом и два стула, окружавшие половину ковра. На каминной полке было несколько фотографий его друзей и семьи.

За большим черным столом стоял зеленый стул с высокой спинкой. Там были стопки пергамента и несколько перьев в ряд, рядом с ними стояло несколько чернильниц. Посередине была большая красная книга, открытая где-то ближе к середине. Рядом с ней лежал лист пергамента, покрытый изящным почерком; Харрисон ранее делал заметки из книги.

На одной из стен было несколько книжных полок от пола до потолка, заполненных книгами. Там были книги о трансфигурациях, некоторые о Темных искусствах и даже некоторые о политике волшебников. На одной из стен было с дюжину полок, на которых стояли шахматные фигуры волшебников, наборы гобстоунов, уникальные серебряные инструменты, шар Луны и другие вещи. У одной стены стоял комод ручной работы, а по обе стороны от него были двери.

Одна из дверей вела в ванную комнату с ванной размером с небольшой бассейн, там же был большой стеклянный душ. В ванне были десятки кранов, каждый из которых работал по-своему; от некоторых ванна наполнялась большими фиолетовыми пузырями, из некоторых выбрасывалась густая белая пена, а у других были пузырьки, которые не лопались, что бы вы ни делали. Вторая дверь вела в огромную гардеробную, до краев набитую одеждой, одной летней одежды у него было достаточно для двадцати человек, чтобы иметь целый гардероб.

Харрисон подошел к зеркалу, которое висело рядом с дверью его шкафа. Его зеленые глаза смотрели на него в ответ, он был рад, что у него идеальное зрение, потому что он бы не хотел, чтобы его глаза были прикрыты. Он никогда не был таким тщеславным, как Драко, и он определенно не был таким высокомерным, как Лео, но он знал, что хорош собой. И больше всего ему всегда нравились его глаза, они были большими и выглядели как два изумруда. Его отец называл их глазами Авада Кедавра. Из-за его сильной челюсти и высоких скул он выглядел чуть старше одиннадцати, а губы были полными и розовыми. Его обычно идеально уложенные короткие черные волосы были слегка растрепаны после укладки, они выглядели так, как после того, как он закончил летать.

Он резко обернулся, когда услышал, что открылась его дверь, на пороге стоял Том с серебряным свертком, который он забрал из Гринготтса месяц назад.

"Папа", - поприветствовал Харрисон, усаживаясь в ближайшее зеленое кресло.

"Харрисон", - сказал Том, входя в комнату и закрывая за собой дверь.

Том подошел и сел в шикарное кожаное кресло напротив своего сына. Он положил сверток рядом с собой и уставился на своего сына. Харрисон посмотрел на посылку, ему было интересно, что в ней с того самого дня в Косом переулке. С самого первого раза он не спрашивал, что в нем, он знал, что либо отец скажет ему, либо он сам не скажет. Через минуту он поднял глаза на отца.

"Ты, наконец, собираешься сказать мне, что в этой посылке?" Спросил Харрисон, стараясь не выдать любопытства в своем голосе.

Том ухмыльнулся, показывая Харрисону, что ему не удалось скрыть свои истинные эмоции. Харрисон внутренне нахмурился, он никогда не умел скрывать свои эмоции от отца. Том всегда мог сказать, когда он злился, раздражался, радовался, грустил и даже лгал. А последнее никогда не было хорошим поступком по отношению к Тёмному Лорду. Он никогда не причинил бы Харрисону физический вред, вместо этого он заставлял его читать сложные книги на иностранном языке и писать эссе. Он не возражал против получения новой информации, в конце концов, знания — это сила, ему просто не нравилось, что он не мог гулять с друзьями, пока не закончит. В конце концов он научился просто говорить отцу правду.

— Я, — сказал Том, взмахнув рукой, и посылка полетела на колени Харрисону.

Посылка казалась невесомой, когда лежала на коленях у Харрисона. Он медленно развернул серебристую бумагу и не смог сдержать удивления на лице. На коленях у него лежала блестящая серебристая ткань, и он узнал в ней плащ-невидимку. Он провел по ней рукой, и она показалась ему похожей на воду, сотканную из ткани. Он не понимал, зачем отец дарит ему плащ-невидимку. Отец всегда говорил Харрисону, что хорошему волшебнику не нужен плащ-невидимка. Могущественный волшебник мог наложить чары разочарования, достаточно сильные, чтобы сделать человека полностью невидимым.

— Зачем ты отдаёшь мне это? — спросил Харрисон, разворачивая плащ.

Он поднял плащ, и тот дошёл до пола. Похоже, он был достаточно большим, чтобы укрыть трёх или четырёх человек. В его голове промелькнули мысли о том, как он мог бы использовать его в Хогвартсе. Он мог бы выходить после отбоя, и никто бы не узнал, что он находится за пределами своей комнаты в общежитии. Возможности были безграничны.

— Ты не хочешь этого? — спросил Том с ноткой веселья в голосе.

— Нет, я понимаю, — заверил его Харрисон. — Ты просто так отдал его мне.

"Я всегда покупаю тебе вещи", - веселье в голосе Тома теперь звучало еще сильнее.

"Я знаю это", - раздраженно сказал Харрисон. Он знал, что его отец сейчас просто издевается над ним. "Но мантия-невидимка отличается от метлы и золотых часов".

"Так и есть", - сказал Том, прежде чем добавить бесстрастным голосом. "Этот плащ принадлежал Джеймсу Поттеру".

Харрисон вскинул голову, услышав имя Джеймс Поттер, и плащ выскользнул у него из рук. Он знал, что Джеймс Поттер был его биологическим отцом, Том рассказал ему правду о своем происхождении, когда тому было семь. Он знал, что Том пришел в Годрикову лощину и убил своих биологических мать и отца, прежде чем забрать его. Он знал, что должен был разозлиться, но не разозлился. Том Риддл Блад усыновил его; после ритуала он стал юридически, биологически его отцом. Харрисон любил Тома, и для него не имело значения, что его не было рядом, когда он был зачат. После того дня, когда он узнал правду, он никогда не говорил о своих биологических родителях. Том был его отцом, ему было наплевать на двух людей, которые были давно мертвы.

Вот почему Харрисон не поверил своим ушам, когда услышал, как Том произносит имя Джеймс Поттер. С того дня его имя не упоминалось в поместье Риддлов, за исключением нескольких раз, когда Снейп рассказывал Харрисону и Драко истории о Хогвартсе. Его дядя Регулус однажды упомянул его, когда рассказывал им о своём брате Сириусе, который был в Азкабане. Судя по всему, его брат Сириус был лучшим другом этого человека. Кроме этих нескольких раз, он не слышал и не произносил это имя.

"Это плащ Джеймса Поттера?" Харрисон попросил разъяснений, когда вышел из оцепенения и поднял плащ. Том натянуто кивнул. "Почему ты отдаешь его мне?" И как именно вы его получили?"

"Я дарю это тебе, потому что верю, что это может пригодиться тебе в Хогвартсе, это просто не обычная мантия-невидимка", - сообщил ему Том. "Помнишь, я рассказывал тебе о Дарах смерти?"

"Да", - сказал Харрисон.

Когда Харрисон был моложе, ему нравилось слушать историю о трех братьях из сказок "Битла-Барда". Когда он стал старше, его отец сказал ему, что история была вдохновлена тремя настоящими братьями: Антиохом, Кадмом и Игнотусом Певереллами. Харрисон знал, что его отец был их прямым родственником, потому что одна из внучат Кадмуса вышла замуж по слизеринской линии, а это означало, что он тоже был их родственником. Антиох сделал волшебную палочку, которая была более могущественной, чем любая другая, некоторые называли ее жезлом судьбы, посохом смерти или бузинной палочкой. Кадмус создал камень, который мог возвращать мертвых к жизни, хотя они не протянут долго и никогда не будут по-настоящему счастливы. Младшим братом был Игнотус, и он создал плащ-невидимку, который никогда не истлеет.

Взгляд Харрисона метнулся вниз, чтобы посмотреть на плащ. Он начал задаваться вопросом, как плащ Джеймса Поттера все еще работает. Большинство плащей-невидимок служили не более пяти или шести лет, если бы они принадлежали Джеймсу Поттеру, они были бы намного старше. И если Харрисон был прав, думая, что этот плащ принадлежал Игнотусу Певереллу, то он был намного старше пяти лет, старше даже пятисот лет. Харрисон знал, что камень был у его отца, это был один из его крестражей. Он также знал от своего отца, что Дамблдор был владельцем бузинной палочки. Если это был плащ, то это означало, что все три дара по-прежнему действовали в такт, он был впечатлен стойкостью магии своих предков, но быстро отбросил эту мысль в сторону. Он снова посмотрел на своего отца, который пристально наблюдал за ним, оценивая его реакцию.

"Это плащ-невидимка, принадлежавший Игнотусу Певереллу?" - Спросил Харрисон, но это было сказано таким тоном, который показывал, что он уже знал ответ.

— Да, — ответил Том. — Когда Дамблдор нашёл тела Джеймса и Лили Поттер вместе с фальшивым телом, которое должно было быть твоим, он позвал Северуса. Северус обыскал дом, пока Дамблдор пытался найти Сириуса Блэка, и нашёл несколько интересных вещей. Он нашёл этот плащ в хозяйской спальне и принёс его мне вместе с несколькими документами Ордена Феникса.

— И я могу его взять? — спросил Харрисон, вставая и накидывая плащ на плечи.

Харрисон посмотрел вниз и увидел, что его тело исчезло. Это было странное чувство — смотреть вниз и ничего не видеть. Он подошёл к зеркалу и увидел, что его голова парит в воздухе. Это было самое странное, что он когда-либо видел, а живя в поместье Тёмного Лорда, человек видит много странного.

— Да, — ответил ему Том. — В конце концов, это по праву принадлежит тебе.

— Спасибо, — сказал Харрисон, снимая плащ. — Я уверен, что он пригодится мне в Хогвартсе.

— Я рад, что тебе понравилось, пользуйся на здоровье, — сказал Том, прежде чем стать серьёзным. — Я хочу подарить тебе кое-что ещё. — Он достал из кармана маленькую коробочку.

— Что это? — спросил Харрисон, садясь и кладя плащ на подлокотник дивана.

— Открой её, — сказал Том, левитируя маленькую чёрную бархатную коробочку к сыну.

Харрисон схватил коробку в воздухе и посмотрел на неё. Она была похожа на шкатулку для драгоценностей. Он поднял крышку и улыбнулся, увидев, что внутри. На серебряной цепочке висела серебряная змея длиной в четыре дюйма, с двумя глазами размером с его мизинец, сделанными из мерцающих изумрудов. Он вытащил её из шкатулки, и тело змеи заблестело на свету. Когда он пошевелил её, змея показалась ему живой. Ему показалось, что он поднял перо, и он догадался, что на нём был амулет в виде лёгкого перышка. Он надел его на голову, и ожерелье повисло низко. Оно выглядело хорошо сделанным и очень дорогим.

— Это потрясающе, пап, — честно сказал Харрисон. — Спасибо.

— Не за что, — сказал Том, прежде чем продолжить деловым тоном. — Это ожерелье не просто для красоты. Это также аварийный портключ, он пройдёт через любые чары, даже в Хогвартсе. Если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы, тебе нужно будет просто сказать «домой» на парселтанге, и ты появишься в моём кабинете, а я буду предупреждён. Никто, кроме тебя и меня, не сможет снять его, если он на тебе. Я не хотел, чтобы ты отправлялся в Хогвартс со старым дураком-директором, не имея возможности выбраться из неприятностей. Обещай мне, Харрисон, что если тебе когда-нибудь будет угрожать опасность, ты воспользуешься этим портключом. Я знаю, что ты думаешь, что можешь справиться со всем, но ты всё ещё ребёнок. Дамблдор, может, и считается лидером света, но он может быть хитрым, и я был бы глупцом, если бы отрицал его силу.

Харрисон не мог отрицать, что в словах отца была доля правды. Он всегда стеснялся просить о помощи, всегда хотел доказать, что может всё сделать сам.

"Я обещаю", - заверил Харрисон своего отца.

— Хорошо, — сказал Том, глядя на потрескивающий огонь. — Ты взял с собой двустороннее зеркало?

"Конечно", - ответил Харрисон.

У Харрисона было двустороннее зеркало, оно было шесть дюймов в высоту и длину. У его отца и его лучших друзей тоже были зеркала, все, что ему нужно было сделать, это произнести их имя, и их зеркало нагревалось. Они могли разговаривать, когда хотели, ими было удобно пользоваться, когда его отец уезжал из страны по "делам". Харрисон и его друзья использовали их поздно ночью, когда хотели поговорить. Харрисон обычно держал свой в кармане, чтобы всегда знать, звонит ли кто-нибудь.

"Становится поздно", - сказал Том, взглянув на часы. "Мне нужно обсудить с тобой несколько вещей, прежде чем ты ляжешь спать". Харрисон посмотрел на своего отца. "Пока ты в Хогвартсе, ты будешь вести себя как подобает наследнику благородной семьи. Ты не будешь вести себя как какой-нибудь гиперпачканный или надоедливый маленький ребенок. Ты можешь расслабиться в кругу своих друзей, но вести себя как слизеринец со всеми остальными. Если тебе нужно поговорить со мной, используй зеркало, однако я не смогу ответить, если буду на собрании. Если это срочно, то иди к Северусу, а если тебе когда-нибудь понадобится его помощь, иди к нему в офис. "

"Я так и сделаю", - сказал ему Харрисон, внимательно слушая.

"Хорошо", - ответил Том, прежде чем продолжить. "Я хочу, чтобы ты сделал все возможное по всем своим предметам, я ожидаю, что ты будешь первым в своем классе. Ты прошел больше тренировок, чем кто-либо в твоем возрасте, я хочу, чтобы ты показал всем, что ты лучший. Пока ты в Хогвартсе, я хочу, чтобы ты подружился с как можно большим количеством людей. Я знаю, что уже говорил вам это, но я повторяю это снова. Нам нужно, чтобы на нашей стороне было как можно больше людей во время этой войны. Если вам нужно притворяться, что вам нравятся грязнокровки, тогда делайте это. Однако, если они не достойны вашего внимания, не уделяйте им его. Если они не сильны или не очень умны, не тратьте на них свое время. В конце концов, у грязнокровок нет политических связей, так что, если они не сильны ментально или с магическими наклонностями, они мне бесполезны."

Том сделал паузу, чтобы убедиться, что Харрисон его слушает, а затем продолжил: «Меня не будет рядом, чтобы защитить тебя, поэтому я хочу, чтобы ты был начеку. Если ты почувствуешь, что тебе грозит опасность, я хочу, чтобы ты воспользовался этим портальным ключом и сразу же вернулся домой». Он сделал акцент на последних четырёх словах. «Если тебе что-нибудь понадобится, напиши мне, и я отправлю это, как только смогу». Харрисон кивнул. «Я также хочу, чтобы ты продолжил обучение, пока будешь там. Я хочу, чтобы ты прочитал книги, которые домовые эльфы положили в твой сундук, и те, которые я буду периодически тебе присылать. Когда я увижу тебя в следующий раз, я хочу, чтобы ты прочитал их все. Ты помнишь комнату, о которой я тебе рассказывал?»

"Комната требований?" Спросил Харрисон.

Отец Харрисона рассказал ему о комнате на седьмом этаже в Хогвартсе, которая могла быть такой, какой вы её хотели бы видеть. Он с нетерпением ждал возможности опробовать её с тех пор, как ему о ней рассказали. Он хотел проверить возможности комнаты и решил, что это будет место, о котором не знают другие ученики. Он рассказал о комнате своим лучшим друзьям, как только узнал о ней, и все они с нетерпением ждали возможности опробовать её.

— Да, — ответил ему Харрисон. — Я думал о том, чтобы использовать его для занятий магией.

— Хорошо, — согласился Том с едва заметной улыбкой. — И последнее, что я должен тебе сказать: не делай глупостей. Если ты проколешься, Дамблдор узнает, что ты мой сын, а если он копнет слишком глубоко, то может выяснить, что изначально ты был Гарри Поттером. Я не позволю ему забрать тебя у меня. Так что веди себя хорошо с профессорами и помни, что у меня повсюду есть глаза и уши. Если ты совершишь что-то безрассудное, я услышу об этом и буду недоволен.

— Ты немного помешан на величии, ты ведь это знаешь, да, пап? — сказал Харрисон с дразнящей улыбкой.

— Извини, Харрисон, но это для твоего же блага, так что мысль, стоящая за этим, более чем компенсирует мою манию величия, — с ухмылкой упрекнул Том.

Харрисон закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке. Ему нравились моменты, когда отец расслаблялся и позволял себе шутить. «Не волнуйся так сильно, со мной всё будет в порядке, пап. Северус будет там, и все мои друзья тоже. Я уже знаком с большинством слизеринцев, и они знают, что я твой сын, так что за мной будет весь факультет». Я тоже знаю многих когтевранцев, и ты знаешь, какие они ответственные.

— Я знаю, — признался Том, проведя рукой по своему красивому лицу. — Я просто беспокоюсь о тебе. Харрисон знал, что это признание причиняет ему боль, он редко показывал своё беспокойство, а если и показывал, то только в присутствии Харрисона. Тёмные Лорды не должны были проявлять эмоции.

— Я знаю, — сказал ему Харрисон и слегка улыбнулся отцу. — Я буду осторожен, обещаю.

На следующий день Том аппарировал вместе с Харрисоном на вокзал Кингс-Кросс в 10 часов. Они появились в одной из точек для аппарирования на девятой платформе и в трёх четвертях пути. Там было несколько точек для тех, кто не хотел добираться маггловским способом. Харрисон был одет в свою новенькую форму Хогвартса, за исключением шляпы. Он был рад, что её надевают только в первый день учёбы и когда в Хогвартсе гости. Ему совсем не нравилось, как он выглядит, поэтому он держал его в кармане и собирался надеть перед сортировкой. На шее у него висело подаренное отцом змеиное ожерелье, а на руке были серебряные часы с маленькими изумрудами — подарок дяди Люциуса.

Алый паровой паровоз ждал рядом с платформой, заполненной людьми. Табличка над головой гласила: "Хогвартс-экспресс", одиннадцать часов. Харрисон оглянулся и увидел кованую арку на месте барьера с надписью "Платформа Девять и три четверти" на ней. Дым от двигателя стелился над головами болтающей толпы, в то время как кошки всех мастей извивались тут и там между ног своих владельцев. Совы недовольно ухали друг другу из-за шума и скрежета тяжелых сундуков.

— Вон Драко, — сказал Харрисон, глядя в противоположную от отца сторону.

Драко стоял со своими родителями, они разговаривали приглушёнными голосами. Близнецы Лестрейнджи, Белла и Родольфус, стояли рядом с ними. Маленький котёнок, которого Кэсс купила в Косом переулке, был у неё на руках, он был немного больше, чем раньше. Большая птица Лео покачивалась у него на плече и сердито смотрела на всех. Харрисон видел, как группа маленьких детей смотрела на неё так, словно она вот-вот взорвётся. Все трое первокурсников тоже были в мантиях Хогвартса.

Харрисон проталкивался сквозь толпу родителей и учеников, а Том шёл прямо за ним. По пути он ловил обрывки разговоров.

«Может, он и на Слизерине, но он всё равно красавчик», — сказала девушка с кудрявыми волосами блондинке с большим носом.

«Я буду писать домой каждую неделю», — говорил высокий крепкий мальчик хлюпающему носом малышу.

— Я потерял своё эссе по зельеварению, — пожаловался тощий мальчик со светлыми волосами. — Снейп точно назначит мне отработку.

«Интересно, кто будет нашим новым профессором по защите», — размышляла девочка с косичками, обращаясь к своей матери.

Он подошёл к своим друзьям, и они обменялись любезностями. Обе его тётушки обняли его крепче, чем обычно, и он пожал руки обоим дядям.

«Не могу поверить, что мой дракон наконец-то едет в Хогвартс», — сказала Нарцисса, обнимая сына.

— Мам, — жалобно протянул Драко, слегка раздражённо.

Харрисону пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться над этим прозвищем. Его тётя Нарцисса называла Драко своим драконом с тех пор, как они оба были в подгузниках. Учитывая некоторые из его прозвищ, ему было не до разговоров, но он всё равно находил это забавным. Только то, что он знал, что это расстроит его тётю, удержало его от того, чтобы хотя бы хихикнуть.

«Позаботьтесь о том, чтобы вы вчетвером заставили род Салазара Слизерина гордиться собой», — серьёзно сказал им Люциус.

— Мы поможем, дядя Люциус, — в унисон сказали Харрисон, Кэсс и Лео.

— Конечно, отец, — ответил Драко, кивнув.

— Хорошо, проследи, чтобы так и было, — сказал Люциус, прежде чем его взгляд упал на большую семью с огненно-рыжими волосами. — Уизли, — он выплюнул это слово, как будто оно было самым отвратительным на свете.

Харрисон обернулся и увидел невысокую пухлую женщину с короткими вьющимися волосами. Ее окружали пятеро детей, четыре мальчика и маленькая девочка. Старший мальчик стоял, выпятив грудь, Харрисон видел значок старосты на его мантии. Там были два мальчика, которые казались идентичными; должно быть, это близнецы, о которых Харрисон слышал. По словам одного из его старших друзей, близнецы Уизли пользовались дурной славой в Хогвартсе из-за всех своих розыгрышей. Высокий долговязый мальчик, выглядевший примерно ровесником Харрисона, пытался заставить свою мать перестать тереть ему нос, что Драко находил забавным, если судить по его хихиканью, перекрываемому кашлем. Девочка держала за руку свою мать и выглядела готовой расплакаться.

"Так это Уизли?" Спросил Харрисон, Люциус довольно много говорил об Артуре Уизли. Ничего хорошего.

"Да", - усмехнулся Люциус, в его глазах блеснуло отвращение.

Нарцисса выглядела так, будто только что учуяла что-то отвратительное, а Белла так и тянулась к своей палочке. Лицо Тома ничего не выражало, а Родольфус смотрел на рыжеволосую семью так, будто они были не более чем слизняками. Харрисон услышал, как Лео прошептал что-то Кэсс о мантиях из секонд-хенда, и ей пришлось сдерживать смех. Драко ухмыльнулся так же, как и его отец, он ненавидел Уизли, хотя никогда с ними не встречался.

Том нарушил молчание. «Вам четверым стоит сесть в поезд, чтобы найти хорошее купе». Он повернулся к Харрисону. «Увидимся на Рождество, не забудь всё, что я тебе сказал».

— Я не буду, — заверил его Харрисон.

— Повеселись, моя маленькая змейка, — сказала Беллатриса, на прощание обняв Харрисона.

Харрисон поймал взгляд Драко, и блондин ухмыльнулся, а в его глазах заплясали смешинки. Харрисон сердито посмотрел на него, возвращая тётушке объятие.

Попрощавшись со всеми, четверо первокурсников сели в Хогвартс-экспресс. В последний раз помахав родителям, они начали искать свободное купе. Третье купе, которое они проверили, было пустым, и Харрисон открыл дверь и вошёл внутрь. Он поставил свой чемодан в багажное отделение, а клетку с совой уменьшил и положил в чемодан. Этим утром он сказал Аресу, что тот встретит его в Хогвартсе. Нани, как обычно, свернулась калачиком у него под мышкой. Он получил разрешение от Снейпа взять с собой своего фамильяра.

Убрав свой чемодан, Лео открыл окно. «Встретимся в Хогвартсе». Кронос издал звук, похожий на уханье и странный звук, который Харрисон не мог определить. Большая птица расправила свои огромные чёрные крылья и вылетела в окно.

Харрисон заметил, как у нескольких человек расширились глаза, когда они увидели большую птицу, а несколько детей настороженно посмотрели на неё. Он закатил глаза: некоторые люди могут быть такими драматичными, это же просто птица.

— Ты не знаешь, когда сюда приедут остальные? — спросила Кэсс, поглаживая Морану по шерсти.

— Я не уверен, — ответил Харрисон, продолжая смотреть в окно.

Харрисон наблюдал, как друзья приветствовали друг друга после лета, проведенного врозь, и как родители обнимали своих детей на прощание. Лео продолжал комментировать, он отпускал ехидные комментарии о некоторых людях, которых он знал и которые ему не нравились. Он указал на людей, которых они знали, и прокомментировал очевидную нехватку денег, которая была у семьи Уизли, когда мать проходила мимо, держа маленьких девочек за руки.

Харрисон наконец оторвал взгляд от окна, когда услышал, как открылась дверь купе. В дверях стоял один из лучших друзей Харрисона, Блейз Забини. Он был высоким мальчиком с кожей, которая обычно была белой, но сегодня выглядела загорелой, как будто в последнее время много бывал на солнце. У него были такие же черные волосы, как у Харрисона, хотя они выглядели растрепанными, как будто он только что встал с постели. У него были светло-голубые глаза, в которых искрилось озорство. Вокруг него царила атмосфера холодного безразличия, как будто ничто в мире не могло его обеспокоить.

"Привет", - сказал Блейз, небрежно засовывая свой чемодан на полку.

"Привет, Блейз", - поприветствовал Харрисон своего друга. "Ты здесь позже, чем я думал".

Блейз плюхнулся на сиденье рядом с Харрисоном. "Моя сестра привезла меня, потому что моя мать в Европе с мужем номер семь". Он закатил глаза. "И поскольку ее не было дома, некому было заставить Анастасию поторопиться, и вы все знаете, сколько времени ей требуется, чтобы собраться".

Прежде чем кто-либо успел ответить, дверь снова открылась, и на пороге появились пять человек, другие лучшие друзья Харрисона. Первой была красивая девушка по имени Дафна Гринграсс, у нее были длинные прямые светлые волосы и самые голубые глаза, которые Харрисон когда-либо видел. Она улыбнулась, когда увидела, что Харрисон демонстрирует идеальные белые зубы. Девушку справа от нее звали Трейси Дэвис, ее обычно прямые черные волосы были заплетены в косу, спускавшуюся до половины спины. Ее светло-зеленые глаза были полны тепла и доброты, когда она смотрела на своих лучших друзей.

Пэнси Паркинсон сидела слева от Дафны, у нее были каштановые волосы, доходившие до плеч. Ее карие глаза обвели всех в купе, и она улыбнулась. Рядом с ней была Дженна Мун, миниатюрная девушка с симпатичным личиком. Она была самой низкорослой в группе и у нее были волнистые рыжевато-русые волосы. Ее светло-зеленые глаза были обрамлены длинными ресницами.

Теодор Нотт, или Тео, как его называют друзья, стоял немного позади девочек, у него были каштановые волосы и глаза. У него было слегка раздраженное выражение лица, и Харрисон увидел большую книгу, зажатую у него под правой рукой.

"Привет!" - радостно воскликнула Дженна, подбежав к Харрисону и заключив его в объятия. "Так рада тебя видеть!"

"Вы видели меня всего четыре дня назад", - сказал Харрисон, и в его голосе послышалось веселье.

"Я знаю", - сказала Дженна, отстраняясь. "Но это не значит, что я не могу быть рада видеть тебя". Она повернулась к Лео и набросилась на него, чуть не выбив из него дух.

"Не обращайте на нее внимания", - сказала Панси группе, помогая Драко укладывать ее чемодан. "Она плохо спала прошлой ночью".

"Какое у нее оправдание через день?" Харрисон поддразнил Дженну, заставив ее игриво шлепнуть его по руке.

После того, как все поздоровались, все устроились поудобнее. Харрисон сел между Блейзом и Дафной, Драко сел напротив него, а Лео и Пэнси — по обе стороны от него. Кэсс села рядом с братом, а Дженна — рядом с Пэнси. Трейси села рядом с Дафной, а Тео занял свободное место рядом с Блейзом. Тео открыл книгу и начал читать, пока все остальные разговаривали.

Харрисон оглядел всех своих лучших друзей и не смог сдержать ликования, охватившего его. Они наконец-то отправлялись в Хогвартс. Он наконец-то станет нормальным ребёнком, по крайней мере, на какое-то время. Ему нравилось быть сыном Тёмного Лорда, нравилось практиковать Тёмные искусства и наблюдать, как его тётя Белла пытает магглов. Однако он хотел иметь возможность расслабиться, не испытывая постоянного давления из-за необходимости быть идеальным, он хотел иметь возможность смеяться со своими друзьями, не беспокоясь о том, что опоздает на урок Тёмных искусств. Он знал, что, когда он повзрослеет, он будет помогать своему отцу править волшебным миром, и у него не будет много времени, чтобы просто быть ребёнком.

Он хотел присоединиться к команде по квиддичу в следующем году, но знал, что первокурсникам это не разрешается. Он задавался вопросом, разрешат ли первокурсникам попробовать себя, но его старшие друзья сказали, что нет. Он хотел наладить связи, которые помогли бы его отцу выиграть войну, и хотел заколдовать учеников, которые его раздражали, вместе со своими друзьями.

Харрисон отвлекся от своих размышлений, услышав громкий смех Дженны. Дженна держалась за живот и смеялась над чем-то, что сказала Пэнси. Он покачал головой, Дженна всегда была шумной и энергичной. Обычно можно было понять, где она находится, потому что она имела привычку смеяться над самыми неожиданными вещами. Из всех лучших друзей Харрисона Дженна была самой доброй.

Его взгляд остановился на Пэнси, она всегда была как один из мальчиков. Она любила квиддич почти так же сильно, как мальчики, и она не боялась испачкаться. В отличие от Дженны, которая наотрез отказалась заходить в оранжереи в поместье Риддл. Его взгляд метнулся к Дафне, которая показывала Трейси что-то в журнале Teen Witch Weekly, они с Трейси всегда были самыми девчачьими в группе. Они могли часами говорить об одежде и не скучать.

Харрисон посмотрел в окно, и его взгляд наткнулся на Касс и Лео, они спорили о том, напал на него ее кот или нет. Он подавил свое веселье, их ссоры обычно были забавными, если только не выходили из-под контроля. Однажды Касс взорвала тренировочный зал в поместье Риддл, когда разозлилась на своего брата, и ее случайная магия вызвала взрыв. Она напомнила Харрисону его тетю Беллу, у нее было извращенное чувство юмора, это было почти болезненно. Лео в чем-то пошел в свою мать, но в чем-то был больше похож на своего дядю Люциуса, например, никто не был более высокомерным, чем Лео. Он также выставлял напоказ свое богатство больше, чем он и Драко вместе взятые.

Харрисон перевел взгляд на Тео, который все еще тихо читал. Тео всегда был самым тихим в группе, они устраивали вечеринки с ночевкой, и все играли в gobstones, за исключением Тео, который тайком сбегал в библиотеку. Когда он присоединился, он был и вполовину не таким громким, как все остальные. Он был хорошей компанией, когда его нос не был уткнут в книгу, но даже когда он был, Харрисону нравилось его общество. Находясь рядом с Тео, чувствуешь себя расслабленно и комфортно.

Харрисон посмотрел на Блейза, который взъерошил волосы, разговаривая с Драко о квиддиче. Блейз был почти таким же тщеславным, как Лео. Блейз всегда выглядел непринуждённо. Он никогда ничего не делал со своими короткими волосами, просто вставал с постели и оставлял их взъерошенными. Он тратил галлеоны так, будто они падали с неба, и часто шутил о бывших мужьях своей матери, которые таинственным образом умирали, оставляя её ещё богаче. Как и Кэсс с Лео, он и его сестра ссорятся, но готовы сражаться до смерти, чтобы защитить друг друга.

— Ты в порядке, приятель? — спросил Блейз, глядя на Харрисона.

— Что? — спросил Харрисон, отвлекаясь от своих мыслей.

— Ты смотрел на меня как в трансе, — будничным тоном сказал ему Блейз.

— Я просто задумался кое о чём, но это неважно, — сказал Харрисон.

Поезд тронулся, и Харрисон увидел родителей, младших братьев и сестер, машущих на прощание. Он увидел, как девочка Уизли, наполовину смеясь, наполовину плача, бежала, чтобы не отстать от поезда, пока тот не набрал слишком большую скорость, затем она отстала и помахала рукой. За окном начали мелькать дома, и Харрисон оглянулся на своих друзей.

"Взрывающийся снап?" Спросил Харрисон.

Двадцать минут спустя Харрисон, Драко, Блейз и Лео закончили игру во взрывающегося Снейпа. Мантия Драко, ко всеобщему удивлению, подпалилась, так что ему пришлось переодеться в другую. Поезд наконец-то увез их из Лондона. Теперь они мчались мимо полей, полных коров и овец. Некоторое время они молчали, наблюдая за мелькающими полями и переулками. Около половины первого снаружи в коридоре раздался громкий стук, и улыбающаяся женщина с ямочками на щеках приоткрыла дверь и спросила: "Есть что-нибудь с тележки, дорогие?"

Все первокурсники достали мешки с деньгами и встали. В тележке было все, от бобов Every Flavour Берти Ботта до лакричных палочек.

"Я возьму двух шоколадных лягушек и пирог в казане", - сказал Харрисон, вытаскивая нужную сумму денег.

— Вот, держи, дорогой, — сказала женщина, протягивая ему сладости и забирая деньги. Харрисон сел обратно, пока его друзья делали покупки.

Харрисон открыл шоколадную лягушку, и она тут же подпрыгнула, а его рука метнулась вперёд и схватила её. Он откусил ей голову, прежде чем взглянуть на карточку.

— Дамблдор, — раздражённо протянул Харрисон.

— Что? — спросил Драко, оторвавшись от своей горки сладостей.

«Я достал карточку Дамблдора», — сказал Харрисон и выбросил карточку в открытое окно.

— Ненавижу его, — нахмурился Блейз. — Это пустая трата отличной карты.

— Кстати, о Дамблдоре, — вмешался Лео. — Я не в восторге от того, что мне придётся провести следующие семь лет со старым дураком. Даже слышать его имя неприятно, не говоря уже о том, чтобы видеть его каждый день.

Кэсс поджала губы. — На этот раз я с тобой согласна.

"Если повезет, он умрет до того, как нам исполнится семь лет", - сказал Драко, бросив взгляд в сторону Харрисона. "Тогда у нас будет по крайней мере один год без него".

— Почему твой отец не может убить его прямо сейчас? — спросил Блейз. — Это избавило бы нас всех от головной боли.

"Вы знаете, что это не так просто", - сказал им Харрисон, вытаскивая палочку и накладывая заглушающие чары на их купе.

"Но твой отец намного могущественнее Дамблдора, что бы там ни говорили глупцы со светлой стороны", - заметил Блейз.

"Никогда не недооценивай своего врага", - серьезно сказал Харрисон. "Дамблдор могуществен, ты был бы идиотом, если бы отрицал это. У моего отца есть план, и этот план требует, чтобы произошло несколько вещей, прежде чем он сможет убить его, но не утруждайте себя вопросом, что именно, потому что я сам не знаю."

"Твой папа тебе не сказал?" Удивленно спросила Дженна.

Харрисон недоверчиво посмотрел на нее. "Дамблдор - легилименс, я не думаю, что он использовал бы его против меня, как и мой отец, но всегда есть шанс, что он это сделает. Я разбираюсь в окклюменции и мог бы защитить от обычного легилимента, но не от такого опытного человека, как Дамблдор. Когда-нибудь я точно смогу, но сейчас я не могу, я даже не смогу удержать Северуса, если он будет сильно настаивать."

Блейз открыл рот, чтобы заговорить, но закрыл его, когда дверь купе распахнулась. Рядом с девочкой с густыми каштановыми волосами и довольно крупными передними зубами стоял мальчик с круглым лицом и каштановыми волосами. Мальчик выглядел так, будто плакал.

— Кто-нибудь видел жабу? Невилл её потерял, — сказала девочка властным голосом.

— Жаба? Зачем кому-то понадобилось приносить жабу? — Драко ухмыльнулся, отчего Пэнси рассмеялась, а Блейз хихикнул. Харрисон увидел, как у Невилла заслезились глаза, а девочка покраснела.

«Я бы потерял его так быстро, как только смог бы, если бы это был я», — напыщенно сказал Лео.

— Я просто спросила. Кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, — сказала она, протягивая руку для рукопожатия.

Драко и Лео, казалось, были в ужасе от этой идеи, и Харрисон мог поклясться, что видел, как Блейз слегка отпрянул. Кэсс посмотрела на Гермиону так, словно та была слизняком, которого она хотела раздавить. Пэнси сморщила нос и посмотрела на неё так, словно та была опасной взрывчаткой. Дафна, Трейси и Дженна уставились на неё в недоумении, а Харрисон остался невозмутимым.

— Грейнджер, — сказал Лео, и его лицо окаменело. — Это не волшебная фамилия.

"Это потому, что это не так", - сказала Гермиона, Харрисону показалось, что он услышал нотку гордости в ее голосе. Харрисон поднял бровь, он не думал, что быть магглорожденным - это то, чем можно гордиться. "Я первый человек в моей семье, владеющий магией, для меня было такой неожиданностью, когда я получил письмо, но я, конечно, был рад, я имею в виду, что это самая лучшая школа чародейства, какая только есть, я слышал. Я, конечно, выучила все наши учебные пособия наизусть, я просто надеюсь, что этого будет достаточно. Гордо сказала она, не замечая взглядов, которыми наградили ее все в купе. Хотя Харрисон была вынуждена признать, что она казалась умной, большинство людей не стали бы охотно читать все свои учебные пособия в течение лета. "Я также прочитал все о четырех факультетах, Гриффиндор и Равенкло звучат как лучшие". Температура в купе упала на десять градусов. Харрисон заставил себя не пялиться на нее, но никто другой не удержался от этого.

"Гриффиндор", - усмехнулся Драко. "Это дом идиотов".

Гермиона выглядела озадаченной.

— А теперь, Драко, будь паинькой, — вмешался Харрисон с очаровательной улыбкой. Все в купе повернулись и уставились на него с недоверием. — Я Харрисон Риддл, и должен сказать, что рад с вами познакомиться. Простите моего друга за то, что он так прямо высказал своё мнение. Гермиона открыла рот, а затем закрыла его. — Это мои лучшие друзья: Драко Малфой, Блейз Забини, Теодор Нотт, Лео Лестрейндж, Кассиопея Лестрейндж, Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис, Пэнси Паркинсон и Дженна Мун. — Он повернулся к Невиллу, который, казалось, не знал, бежать ему из купе или нет. Его глаза расширились, когда он услышал фамилию Драко. — А ты кто?

— Н-Н-Невилл Долгопупс, — заикаясь, произнёс мальчик, явно нервничая.

Харрисон постарался не выдать своего удивления: этот нервный мальчик был сыном двух лучших авроров Министерства? Казалось, он бы упал в обморок, если бы кто-нибудь крикнул «бу». Он заставил себя криво улыбнуться Гермионе, отчего она покраснела.

— Вы сказали, что ищете жабу Невилла? — спросил Харрисон, доставая свою палочку.

— Да, — сказала Гермиона, настороженно глядя на его палочку.

— Акцио, жаба Невилла, — сказал Харрисон, взмахнув палочкой.

Гермиона нахмурилась. — Ты уверена, что это настоящее заклинание?

Харрисону снова пришлось сдержаться, чтобы не посмотреть на него сердито. — Я уверен.

Секундой позже в купе влетела большая зелёная жаба и приземлилась в руку Харрисона. Глаза Гермионы и Невилла расширились, но больше никто не удивился. Он протянул жабу Невиллу, и тот взял её дрожащими руками.

— Как ты это сделала? — спросила Гермиона с благоговением в голосе.

— Волшебно, — сказал Харрисон, озорно улыбаясь ей, отчего она покраснела ещё сильнее.

Харрисон увидел, как Дафна стрельнула в Гермиону раздраженным взглядом.

— Я знаю, — нахмурилась Гермиона. — Но откуда ты знала, что делать?

«Меня научил один из моих наставников», — сказал ей Харрисон.

Гермиона нахмурила брови. — Преподаватели?

— Тупая деревенщина, — пробормотал Блейз себе под нос так тихо, что его услышал только Харрисон.

"В детстве нас всех обучали, чтобы подготовить к поступлению в Хогвартс", - объяснил Харрисон. Он не думал, что ему нужно будет объяснять такую простую концепцию девочке, которая менее пяти минут назад казалась умной.

Гермиона выглядела испуганной. "Готовы? Предполагается, что мы должны знать заклинания, прежде чем прийти сюда? Профессор МакГонагалл сказала мне, что я не смогу практиковаться в магии до поступления в Хогвартс, и что ученики, воспитанные волшебниками, не продвинутся ни на шаг дальше меня."

"Ну, она солгала", - протянул Лео, казалось, его все больше раздражало ее присутствие.

Харрисон бросил на Лео призывающий к молчанию взгляд. "Большинство родителей не обучают своих детей магии перед поступлением в Хогвартс. но наши обучали. Большинство учеников не знали никаких заклинаний до поступления сюда ".

Гермиона выглядела немного успокоенной, но все еще немного неуверенной. "Хорошо". Она на мгновение прикусила губу.

"Тебе нужно было что-то еще?" Спросила Касс бесстрастным голосом.

"Почему ты сказал, что Гриффиндор для идиотов?" Она адресовала вопрос Драко.

Драко бросил на неё презрительный взгляд. «Потому что гриффиндорцы опрометчивы и безрассудны, в них полно идиотов, которые даже не могут связать два слова в предложение».

— В каком доме ты тогда хочешь учиться? — слегка смутившись, спросила Гермиона.

«Я буду учиться на Слизерине», — с гордостью сказал Драко.

— Ты не можешь знать, что попадёшь в Слизерин, — властно сказала Гермиона. — Никто не знает, пока его не распределят.

Драко прищурил серые глаза. «Вся моя семья училась на Слизерине, я слизеринец до мозга костей».

Невилл выглядел ещё более взволнованным после заявления Драко.

— Но ты не можешь знать наверняка, — упрямо сказала Гермиона.

Харрисон должен был отдать ей должное за то, что она не отступила. Но ему было очевидно, что такое поведение не располагало к ней его лучших друзей. Тот факт, что она была магглорождённой, тоже не помогал, он видел, что Кэсс была в шаге от того, чтобы проклясть её до смерти. С такой матерью, как Беллатриса Лестрейндж, она знала, как это сделать.

"Да, мы можем", - отрезал Лео с недовольным видом.

Гермиона открыла рот, но быстро закрыла его, когда, наконец, осознала все взгляды, которые на нее бросали. "Я должна идти", - сказала она им. "Было приятно познакомиться с вами". Она развернулась и вышла из купе, забрав Невилла с собой.

Как только дверь закрылась, все повернулись и уставились на Харрисона, который непоколебимо смотрел в ответ. Драко выглядел так, словно не знал, злиться ему, раздражаться или беситься. Лео и Касс выглядели чересчур взволнованными, а Дафна свирепо смотрела на закрытую дверь. Блейз смотрел на него так, словно не мог поверить, что этот разговор только что произошел.

"Что, черт возьми, все это значит?" Потребовал ответа Блейз. "Она грязнокровка!"

"Я знаю это", - сказал Харрисон таким тоном, каким разговаривают с малышом. "Я также знаю, что не должен подвергать ее остракизму только из-за этого. Мой отец сказал мне завести как можно больше друзей, чтобы мы могли привлечь их на его сторону. Вы знаете, что до тех пор, пока магглорожденный умен или силен, мой отец готов принять его в свои ряды, хотя и неохотно. Судя по тому, как она говорила, у нее, по крайней мере, приличный уровень интеллекта. Я хотел бы проверить, верна ли моя догадка, прежде чем называть ее грязнокровкой в коридорах поезда. Или ты не помнишь, как твои родители говорили тебе попытаться привлечь людей на нашу сторону?"

"Я знаю", - отрезал Блейз, прежде чем вздохнуть. "Мне просто не нравятся грязнокровки, вы это знаете, и никто из вас тоже".

"Я знаю", - с пониманием сказал Харрисон. "Но мы должны делать то, что должны. Если она окажется идиоткой, я разрешаю тебе делать с ней все, что ты захочешь, ты можешь даже называть ее грязнокровкой каждый день, если хочешь. Просто подожди, пока мы не увидим, на что она похожа, нам нужно, чтобы на нашей стороне было как можно больше людей ". Он повернулся к Касс, которая, как он знал, будет самой враждебной. "Ты можешь вести себя паинькой ".

Касс нахмурилась. "Если я должна".

После этого десять будущих слизеринцев разделились на две группы. Мальчики достали камни-пустышки, а девочки - несколько журналов. Они говорили о том, каких занятий они с нетерпением ждут, а каких боятся. Дженна пять минут жаловалась на то, что не хочет идти на гербологию, в то время как Тео в два раза дольше говорил о том, что с нетерпением ждет Чар. Они проезжали аккуратные поля, леса, извилистые реки и темно-зеленые холмы. Через некоторое время стало темно. Харрисон мог видеть горы и леса под темно-фиолетовым небом. Поезд, казалось, даже замедлял ход.

Голос эхом разнесся по поезду. "Мы прибудем в Хогвартс через пять минут. Пожалуйста, оставьте свой багаж в поезде, его доставят в школу отдельно".

Все они пришли одетыми в свою форму, так что все, что им нужно было сделать, это убрать все, что они вынесли. Харрисон открыл свой багажник и убрал свои камни-проглотители, пока все остальные упаковывали свои вещи. Драко сложил все свои оставшиеся сладости в чемодан, и Трейси неохотно убрала журнал. Харрисон вытащил свою палочку и произнес нагревающее заклинание, этому заклинанию его отец научил его несколько недель назад.

"Ты можешь наложить на меня нагревающее заклинание?" Спросила Дафна, плотнее закутываясь в плащ.

"Да", Харрисон взмахнул палочкой, и вскоре другие его друзья попросили его сделать то же самое с ними.

Как только все согрелись, они присоединились к толпе учеников в коридоре. Харрисон и его друзья оказались рядом с группой семикурсников со значками Хаффлпаффа на мантиях. Лео ухмыльнулся им, и Харрисон быстро бросил на него суровый взгляд. Он мысленно вздохнул: некоторые из его друзей не собирались легко заводить дружбу с маглорождёнными и хаффлпаффцами. Он был не в восторге от перспективы проводить время с учениками-маглами, но знал, что у него нет выбора.

Поезд резко замедлил ход и наконец остановился. Люди проталкивались к двери и выходили на крошечную тёмную платформу. Харрисон закатил глаза, глядя на дрожащих студентов. Неужели никто не слышал о согревающих заклинаниях? Даже если вы не можете сделать их сами, просто попросите родителей или старосту. Затем над головами студентов вспыхнул фонарь. Харрисон увидел гиганта ростом около двух метров с большой чёрной бородой и маленькими, как у жука, глазами, который кричал: «Первокурсники! — Первокурсники, сюда! — Харрисон и его друзья подошли, ухмыляясь. — Идите за мной, ещё первокурсники? Осторожно, не споткнитесь! Первокурсники, идите за мной! Я Рубеус Хагрид, смотритель Хогвартса.

— С этим мужчиной можно находиться рядом с детьми? — грубо спросила Пэнси.

— Я так не думаю, — протянул Драко, перешагивая через лужу.

Поскальзываясь и кувыркаясь, они последовали за Хагридом по крутой, узкой тропинке. По обе стороны от них было так темно, что Харрисон подумал, что там, должно быть, густые деревья. Никто почти не разговаривал. Невилл, мальчик, который постоянно терял свою жабу, шмыгнул носом раз или два. Харрисон подавил грубое замечание и жестокую усмешку, он не мог поверить, что кто-то может быть таким слабаком. Если бы у него была жаба, он был бы рад избавиться от нее.

"Через секунду ты впервые увидишь Хогвартс", - сказал гигант. "Только за этим поворотом".

Раздалось громкое "Ооооооо!" Харрисон закатил глаза, да, это было красиво, но он не собирался радоваться этому.

Узкая тропинка внезапно вывела на берег большого черного озера. На вершине высокой горы с другой стороны, его окна сверкали в звездном небе, стоял огромный замок со множеством башенок.

"Не больше четырех человек на лодку!" Крикнул Хагрид, указывая на флотилию маленьких лодочек, стоявших в воде у берега. Харрисон, Драко, Блейз и Лео сели на одну лодку, в то время как Дафна, Трейси, Касс и Пэнси сели на другую. Дженна и Тео оказались на одной лодке с другими друзьями из десяти будущих слизеринцев, Терри Бутом и Энтони Голдштейном. У Терри были каштановые волосы и глаза, в то время как у Энтони наоборот, светлые волосы и голубые глаза.

"Все внутри?" Крикнул Хагрид, у которого была собственная лодка. "Тогда вперед!"

И флотилия маленьких лодочек одновременно отчалила, скользя по гладкому, как стекло, озеру. Все замолчали, уставившись на огромный замок над головой. Он возвышался над ними по мере того, как они подплывали все ближе и ближе к утесу, на котором он стоял.

Харрисон смотрел на полугиганта, пока лодки продолжали путь к замку. Кто-то что-то рассказал ему о Рубеусе Хагриде, он просто не мог вспомнить, что именно, и это его расстроило. У него была исключительная память, и он редко что-то забывал, он уже собирался перестать думать об этом, когда вспомнил, где слышал это имя. Его отец говорил о нем раньше, Хагрид был тем, кого его отец подставил из-за открытия "Тайной комнаты". Харрисон подавил фырканье, люди думали, что оуф был наследником Слизерина? Он не знал, смеяться ему или стучать кулаками по голове.

"Пригните головы!" - Крикнул Хагрид, когда первые лодки достигли утеса; все они наклонили головы, и маленькие лодочки пронесли их сквозь завесу плюща, скрывавшую широкое отверстие в скале. Их несли по темному туннелю, который, казалось, вел их прямо под замок, пока они не достигли своего рода подземной гавани, откуда выбрались на камни и гальку.

"Эй, ты там! Это твоя жаба?" Спросил Хагрид, проверяя лодки, из которых выходили люди.

— Тревор! — радостно воскликнул Невилл, протягивая руки. Драко закатил глаза. Харрисон почти слышал, как Драко думает гадости о мальчике без жабы, и ему пришлось подавить смех при виде его лица.

— Интересно, что бы он сделал, если бы с его жабой что-то случилось, — тихо сказала Кэсс.

— Он, наверное, никогда бы не перестал плакать, — сказал Лео с притворным беспокойством, и Блейз усмехнулся.

Затем они вскарабкались по скалистому проходу вслед за фонарём Хагрида и наконец вышли на ровную влажную траву прямо в тени замка. Они поднялись по каменной лестнице и столпились у огромной дубовой входной двери. — Все здесь? Ты там, жабу свою не потерял?

Хагрид поднял огромный кулак и трижды постучал в дверь замка.

«

Глава 4: Сортировка

Большие двери сразу же распахнулись. На пороге стояла высокая черноволосая ведьма в изумрудно-зеленой мантии. У нее было очень суровое лицо и несколько морщинок вокруг карих глаз. Харрисон мгновенно узнал ее по описанию ее отца. Это, должно быть, Минерва МакГонагалл, его отец все рассказал ему о ней. Он также слышал истории о ней от своих старших друзей, они говорили, что она относилась ко всем факультетам одинаково, за исключением тех случаев, когда дело касалось квиддича.

"Первые годы, профессор Макгонагалл", - объявил Хагрид.

"Нет, конечно", - пробормотал Лео.

"Спасибо, Хагрид. Дальше я ими займусь", - сказала ему Макгонагалл.

Она широко распахнула дверь, и они увидели Хогвартс изнутри. Вестибюль представлял собой большое квадратное помещение, каменные стены были освещены горящими факелами, как в Гринготтсе, потолок был слишком высоким, чтобы его можно было разглядеть, а великолепная мраморная лестница, ведущая на верхние этажи, была обращена к ним. Харрисон услышал несколько потрясённых возгласов, но не подумал, что в этом есть что-то особенное. Вестибюль в поместье Риддлов был больше и гораздо величественнее.

Они последовали за профессором МакГонагалл по выложенному плиткой каменному полу. Из дверного проёма справа доносился гул сотен голосов — должно быть, остальные ученики уже были здесь, — но профессор МакГонагалл провела первокурсников в маленькую пустую комнату в конце коридора. Они столпились там, стоя теснее, чем обычно. Гаррисон заметил, что большинство учеников нервно озирались по сторонам. Харрисон мысленно закатил глаза: «Это всего лишь чёртова шляпа, которую мы должны примерить, неужели никто этого не знает?» Харрисон втиснулся между Кэсс и Драко, который нахмурился, когда в него врезался мальчик с рыжими волосами.

«Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала профессор МакГонагалл. — Скоро начнётся банкет в честь начала учебного года, но прежде чем вы рассядетесь в Большом зале, вас распределят по факультетам. Распределяющая шляпа — очень важная церемония, потому что, пока вы здесь, ваш факультет будет чем-то вроде вашей семьи в Хогвартсе».

Харрисон обменялся улыбками со своими друзьями; они были ему как семья с тех пор, как он себя помнил. Он знал, что попадёт на Слизерин, в этом он не сомневался. Он был рад наконец оказаться в доме, где жили его отец, крёстные и большинство его старших друзей.

"Ты будешь заниматься со всем своим семейством, спать в общежитии своего дома и проводить свободное время в общей комнате своего дома. Четыре факультета называются Гриффиндор, Хаффлпафф, Равенкло и Слизерин. У каждого дома своя благородная история, и каждый произвел на свет выдающихся ведьм и волшебников. Пока вы находитесь в Хогвартсе, ваши победы принесут вам очки факультета, в то время как любое нарушение правил приведет к потере очков факультета. В конце года факультету, набравшему наибольшее количество очков, вручается кубок факультета, это большая честь. Я надеюсь, что каждый из вас будет благодарен тому факультету, который станет вашим. Церемония распределения состоится через несколько минут перед всей школой. Я предлагаю вам всем привести себя в порядок настолько, насколько вы можете, пока вы ждете. Я вернусь, когда мы будем готовы принять вас, пожалуйста, спокойно подождите. "

"Привести себя в порядок?" Язвительно повторила Касс, только Харрисон и Лео услышали ее замечание, и они оба сдержали фырканье.

МакГонагалл перевела взгляд на них, а затем посмотрела на Невилла, чей плащ был застёгнут под ухом. Харрисон даже не знал, как такое возможно. Затем она перевела взгляд на мальчика с рыжими волосами и пятном на носу и вышла из кабинета. Харрисон наблюдал, как рыжеволосый мальчик разговаривал с двумя другими мальчиками. Один из них был высоким чернокожим мальчиком, а другой — тем, кто столкнулся с Драко.

— Уизли, — сплюнул Драко, увидев, куда смотрит Харрисон.

— Замечательно, — сказал Лео с сарказмом в голосе.

Кэсс сморщила нос. «Ему действительно нужно умыться».

Харрисон ухмыльнулся в ответ на комментарий Кэсс, прежде чем сосредоточиться на других учениках. Он узнал некоторых своих друзей, помахал своей подруге Лизе Тёрпин, которая улыбнулась, увидев его. У неё были длинные блестящие чёрные волосы и нос-пуговка. Он наблюдал, как несколько учеников пытались разгладить свои мантии или поправить причёску. Невилл нервно оглядывался по сторонам, а Гермиона, казалось, что-то бормотала себе под нос.

— Она сумасшедшая, — пробормотала Кэсс Харрисону, взглянув на Гермиону.

"Мой брат говорит, что мы должны сразиться с троллем!" Мальчик Уизли воскликнул.

Харрисон не знал, расхохотаться ему или обозвать мальчика идиотом. Был ли он действительно настолько глуп, чтобы поверить, что профессора позволят любому студенту, не говоря уже о первокурснике, драться с троллем? Он практически почувствовал, как Кэсс развеселилась, когда Лео бросил на мальчика презрительный взгляд.

Драко фыркнул, заставив мальчика Уизли и двух мальчиков, с которыми он разговаривал, обернуться. "Что?" Уизли огрызнулся.

Драко приподнял бровь от тона. "Ты действительно веришь, что они позволили бы кучке первокурсников сражаться с троллем?" Драко протянул. "И что, если бы они это сделали, одиннадцатилетний ребенок смог бы победить это? Их кожа толстая и устойчива к основным чарам, а учитывая отсутствие образования у большинства первокурсников, - взгляд Драко метнулся к Гермионе, которая нахмурилась, - большинство первокурсников были бы убиты до того, как подали ужин.

Уши Уизли покраснели, и он сердито посмотрел на него: "Заткнись".

К этому времени все остальные будущие первокурсники прекратили свои занятия, чтобы посмотреть. Лицо Харрисона не выдавало никаких эмоций, когда он сканировал лица, чтобы прочитать реакцию каждого. Некоторые из них, как Невилл, выглядели так, будто предпочли бы оказаться где-нибудь еще, в то время как другие, как Блейз, выглядели крайне удивленными.

"Боже мой, у кого-то есть характер", - Драко растягивал слова так, как мог только Малфой. "Нет необходимости спрашивать, кто ты. Мой отец говорил мне, что у всех Уизли рыжие волосы, веснушки и больше детей, чем они могут себе позволить."

Харрисон услышал, как Блейз издал тихий смешок.

Уизли ярко покраснел и выглядел так, словно хотел ударить Драко, но мальчик с песочными волосами схватил его за руку. "А ты, должно быть, Малфой. Мой отец рассказал мне все о тебе ... и твоем отце-пожирателе смерти."

Раздалось несколько вздохов, и несколько человек побледнели при слове «Пожиратель смерти». Гаррисон почувствовал, как Драко напрягся рядом с ним, но блондин не позволил своему лицу выдать эмоции. Краем глаза он увидел, как Лео слегка шевельнулся, словно готовясь в случае необходимости достать палочку. С другой стороны он увидел, как Дафна схватила Кэсс за запястье: младшая Лестрейндж очень оберегала своих лучших друзей. Особенно своего брата Гаррисона и кузена Драко. Он знал, что если рыжеволосая скажет что-нибудь ещё об отце Драко, она проклянет его заклинанием, которое не знает ни один нормальный первокурсник.

— Не смей говорить ни слова против моего отца, подлиза, — выплюнул Драко. — Мой отец — уважаемый человек, в отличие от твоего. Скажи мне, как он вообще может позволить себе отправить тебя сюда учиться?

Лицо Уизли покраснело от прозвища «проныра». «Не говори так о моём отце!»

— Ты говорил о нём в первую очередь, — раздался холодный голос Лео.

Уизли повернулся к темноволосому мальчику. — А ты кто?

— Лео Лестрейндж, — последовал резкий ответ. — А это мой дядя, которого ты только что назвал Пожирателем смерти.

Глаза Уизли расширились, когда он услышал фамилию Лео. Лестрейнджей никогда не арестовывали, но большинство людей считали их Пожирателями Смерти, ходили слухи, что они были настолько близки к Волан-де-Морту, насколько это было возможно. На этот раз светлая сторона сделала что-то правильно, но в глазах закона они были выдающимися гражданами. Жертвовали деньги благотворительным организациям и организовывали сбор средств для больницы Святого Мунго.

"Ваши родители тоже пожиратели смерти!" Воскликнул Уизли, Харрисон уловил легкий намек на страх в его голосе.

"Я убью его", - прошипела Касс. К счастью, только Харрисон и Дафна услышали ее, поскольку все остальные были слишком сосредоточены на Драко и Уизли.

"Это не то, что ты должен говорить всем подряд", - холодно сказал Лео. "Тем более, что это неправда. Мой отец - уважаемый член Визенгамота, а моя мать тратит свое время на помощь тем, кому повезло меньше."

Уизли открыл было рот, чтобы ответить, но быстро закрыл его, когда несколько учеников закричали. Харрисон посмотрел в сторону криков и увидел нескольких призраков, проплывающих сквозь стену. Он не стал сдерживать закатывание глаз: чего ещё можно было ожидать от школы магии?

Жемчужно-белые и слегка прозрачные, они скользили по комнате, разговаривая друг с другом и едва взглянув на первокурсников. Казалось, они спорили. Тот, кто выглядел как толстый маленький монах, говорил: «Я говорю, прости и забудь, мы должны дать ему второй шанс».

«Мой дорогой брат, разве мы не дали Пивзу все возможности, которых он заслуживает?» Харрисон мысленно закатил глаза. Некоторые старшие дети Пожирателей смерти рассказали ему о Пивзе и о том, что он старается не трогать слизеринцев, опасаясь навлечь на себя гнев Кровавого Барона.

«Он навлекает на нас неприятности, и, знаете, он даже не настоящий призрак — эй, что вы все здесь делаете?» — призрак в воротничке и трико внезапно заметил первокурсников.

— Что, по его мнению, мы здесь делаем? — пробормотала Кэсс.

— Жду, когда меня отсортируют, — сказал Лео, взглянув на часы.

Уизли посмотрел на Лео, когда тот заговорил, и, увидев его золотые часы с бриллиантом в центре, покраснел ещё сильнее. Ах, ревность, решил он отложить эту реакцию на потом.

— Новые ученики! — сказал Толстый Монах, улыбаясь им. — Надеюсь увидеть вас в Хаффлпаффе! Мой старый факультет, знаете ли.

— А теперь уходите, — раздался резкий голос. — Церемония распределения вот-вот начнётся.

Профессор МакГонагалл вернулась с рулоном пергамента. Один за другим призраки уплыли через противоположную стену.

«А теперь постройтесь в ряд, — приказала профессор МакГонагалл первокурсникам, — и следуйте за мной».

Харрисон выпрямился, разгладил мантию и величественно последовал за профессором в большой зал. Это действительно была красивая комната, подумал Харрисон, именно такой её описывал отец. Она определённо была более впечатляющей, чем вестибюль или маленькая комната, в которой им пришлось ждать. Она была освещена тысячами свечей, которые парили в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели остальные студенты. На столах стояли сверкающие золотые тарелки и кубки. В конце коридора стоял ещё один длинный стол, за которым сидели учителя.

Харрисон быстро осмотрел преподавательский стол. Дамблдор сидел в центре в большом золотом кресле, похожем на трон. Высокомерный ублюдок, подумал Харрисон, когда его взгляд скользнул по пустому месту справа от Дамблдора. Снейп сидел через два места от Дамблдора рядом с человеком, в котором Харрисон узнал Квиринуса Квиррелла, Пожирателя Смерти. Он встречался с этим человеком всего один раз, и он казался достаточно приличным. Крупный полугигант Хагрид сидел в дальнем правом углу рядом с крошечным человечком. У маленького профессора были седые волосы и такая же борода. Рядом с ним была пухленькая ведьма, а рядом с ней сидела молодая симпатичная профессорша. Штат дополняли еще несколько профессоров.

Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к преподавательскому столу, и они выстроились в ряд лицом к другим ученикам, а учителя встали позади них. Сотни лиц, уставившихся на них, казались бледными фонарями в мерцающем свете свечей. Среди учеников то тут, то там виднелись призраки, отливающие туманным серебром. Харрисон поднял взгляд и увидел бархатисто-чёрный потолок, усеянный звёздами. Казалось, что потолок открывается в небеса. Он услышал, как Гермиона прошептала: «Оно заколдовано, чтобы выглядеть как небо снаружи. Я читала об этом в «Истории Хогвартса». Гаррисон услышал, как Блейз тихо фыркнул.

Харрисон быстро опустил взгляд, когда профессор Макгонагалл молча поставила перед первокурсниками табурет на четырех ножках. На табурет она положила остроконечную шляпу волшебника. Эта шляпа была залатанной, потертой и чрезвычайно грязной. Он увидел, как Драко с отвращением сморщил нос, и едва сумел подавить фырканье. Он знал, что Драко гордился своими волосами, и блондину не понравилось бы, если бы они были уложены у него на голове.

На несколько секунд воцарилась полная тишина. Затем шляпа дернулась. Прореха у полей широко открылась, как рот, и шляпа начала петь:

"О, возможно, ты не считаешь меня симпатичным,

Но не суди по тому, что видишь,

Я съем себя, если ты найдешь

Шляпа умнее меня.

Вы можете оставить свои котелки черными,

Ваши цилиндры изящные и высокие,

Ибо я - Распределяющая шляпа Хогвартса

И я могу перечислить их все.

В твоей голове ничего не спрятано

Распределяющая Шляпа не видит,

Так что примерьте меня, и я расскажу вам

Где ты должен быть.

Возможно, твое место в Гриффиндоре,

Где обитают храбрецы в глубине души,

Их смелость, мужество и рыцарство отличают гриффиндорцев;

Возможно, твое место в Хаффлпаффе,

Где они справедливы и преданны,

Эти терпеливые хаффлпаффцы настоящие и не боятся тяжелого труда;

Или все же в старом мудром Равенкло,

Если у вас есть готовый ум,

Где люди остроумия и учености,

Всегда найдут себе подобных;

Или, возможно , в Слизерине

У тебя появятся настоящие друзья,

Эти хитрые люди используют любые средства

Для достижения своих целей.

Так что включи меня! Не бойся!

И не увлекайся!

Ты в надежных руках (хотя у меня их нет)

Потому что я Мыслящий Кэп!"

Весь зал разразился аплодисментами, когда шляпа закончила свою песню. На лицах нескольких первокурсников отразились благоговейный трепет и удивление, когда они захлопали. Она поклонилась каждому из четырех столов, а затем снова замерла.

"Значит, нам просто нужно примерить шляпу?" Он услышал, как Уизли спросил высокого чернокожего мальчика. "Я убью своего брата Фреда; он говорил о борьбе с троллем". Харрисон мысленно закатил глаза; разве Драко не говорил ему, что они не позволят первокурсникам сражаться с троллем? Бедный и глупый; Какое блестящее сочетание.

Профессор Макгонагалл выступила вперед и развернула пергаментный свиток, который она держала в руке.

"Когда я назову твое имя, ты наденешь шляпу и сядешь на табурет, чтобы тебя рассортировали", - сказала она. "Эббот, Ханна!"

Харрисон узнал фамилию, которая означала, что девушка была, по крайней мере, полукровкой.

Розовощекая девочка со светлыми косичками, спотыкаясь, вышла из строя, надела шляпу, которая упала ей прямо на глаза, и села. Минутная пауза: "ХАФФЛПАФФ!" - Прокричала шляпа.

Второй стол слева захлопал, когда Ханна подошла, чтобы сесть за стол Хаффлпаффа. Харрисон увидел призрак Толстого Монаха, весело машущего ей рукой.

"Кости, Сьюзен!"

Харрисон поднял глаза на имя, Боунс? Амелия Боунс была главой Департамента магического правопорядка, и у нее была племянница по имени Сьюзен. Возможно, подружиться с ней было бы полезно. У девушки, о которой идет речь, были длинные прямые рыжие волосы и бледное круглое лицо.

"ХАФФЛПАФФ!" - снова прокричала шляпа, и Сьюзен с улыбкой отошла, чтобы сесть рядом с Ханной.

"Ботинок, Терри!"

Харрисон наблюдал, как его друг подошел к табуретке. Он знал, в каком доме он окажется, еще до того, как дом выкрикнул это, каждый Ботинок на протяжении нескольких сотен лет был в доме интеллекта.

"РАВЕНКЛО!"

На этот раз второй справа стол захлопал; несколько равенкловцев встали, чтобы пожать руку Терри, когда он присоединился к ним. Третьекурсник по имени Роджер Дэвис, один из старших друзей Харрисона, похлопал его по спине.

"Броклхерст, Мэнди" тоже поступила в Равенкло, но "Браун, Лаванда" стала первой новой гриффиндоркой, и крайний слева стол взорвался одобрительными возгласами; Харрисон увидел две одинаковые рыжие головы, которые свистели, он узнал их с трибуны. Он предположил, что они были с Уизли, его братьями.

"Булстроуд, Миллисент" затем стала слизеринкой. Харрисон встречался с Миллисент несколько раз, но они не были друзьями.

"Кэрроу, Эбигейл".

"СЛИЗЕРИН!"

Крошечная светловолосая девочка с облегчением сняла с головы распределяющую шляпу и протянула ее МакГонагалл.

"Загоняй в угол, Майкл".

"ХАФФЛПАФФ!"

Кудрявый мальчик подошел к столу приветствий.

"Корнфут, Стивен".

"РАВЕНКЛО!"

"Крэбб, Винсент".

"СЛИЗЕРИН".

Большой мальчик неуклюже подошел к столу Слизерина.

"Дэвис, Трейси!"

"СЛИЗЕРИН!"

Харрисон захлопал в ладоши, когда его друг подошел к столу со змеями.

"Энтуисл, Кевин".

"РАВЕНКЛО!"

"Финч-Флетчли, Джастин!"

Мальчик с темно-каштановыми волосами нервно подошел к табурету.

"ХАФФЛПАФФ!"

Иногда, как заметил Харрисон, шляпа сразу перекрикивала весь дом, но в других случаях требовалось некоторое время, чтобы определиться. "Финниган, Симус", мальчик с песочного цвета волосами, который разговаривал с Уизли, просидел на табурете почти целую минуту, прежде чем шляпа объявила его Гриффиндорцем.

"Голдштейн, Энтони".

Светловолосый мальчик подошел к табуретке, и МакГонагалл надела шляпу ему на голову.

"РАВЕНКЛО!"

"Грейнджер, Гермиона!"

Гермиона почти подбежала к табуретке и нетерпеливо нахлобучила шляпу на голову.

"Она будет раздражать", - прошептал Блейз.

"РАВЕНКЛО!" - Прокричала шляпа, и равенкловцы зааплодировали.

"Гринграсс, Дафна!"

Через мгновение шляпа выкрикнула: «Слизерин!»

"Гойл, Грегори".

"СЛИЗЕРИН".

"Лестрейндж, Кассиопея".

Касс подошла к табуретке с высоко поднятой головой, когда за гриффиндорским столом начались приглушенные разговоры шепотом. Харрисон видела, как некоторые гриффиндорки бросали на нее недоверчивые взгляды, и почувствовала, как внутри него закипает раздражение.

"СЛИЗЕРИН!" Шляпа закричала, едва коснувшись ее головы.

За столом Слизерина раздались громкие приветствия, Касс ухмыльнулась и направилась к своим новым однокурсникам.

"Лестрейндж, Лео".

Лео поднялся с таким видом, словно он хозяин замка, и сел.

"СЛИЗЕРИН!"

У Лео было довольное выражение лица, когда он подошел и сел рядом со своим близнецом.

"Li, Sue."

"РАВЕНКЛО!"

Когда позвали Невилла Лонгботтома, мальчика, у которого постоянно терялась жаба, он упал по пути к табурету, отчего Драко фыркнул. Шляпе потребовалось много времени, чтобы договориться с Невиллом. Когда наконец раздался крик "ГРИФФИНДОР", Невилл убежал, все еще не сняв его, и ему пришлось бежать обратно под взрывы смеха, чтобы отдать его Мораг Макдугал, которая была распределена в Хаффлпафф.

"Макмиллан, Эрни".

Мальчик с напыщенным выражением лица и темными волосами подошел к табурету.

"ХАФФЛПАФФ!"

Драко с важным видом выступил вперед, когда назвали его имя; шляпа прокричала на весь свой факультет так же быстро, как и Касс: "СЛИЗЕРИН!" Драко важно прошествовал к слизеринскому столу и сел рядом с Трейси.

Теперь осталось не так много людей. Дженну, Теодора и Пэнси отправили в Слизерин. Затем пара девочек-близнецов по имени Патил, одна отправилась в Гриффиндор, а другая, Падма, в Равенкло, затем Салли-Энн Перкс отправили в Хаффлпафф - и вот, наконец, - "Загадка, Харрисон!"

Дамблдор и Снейп мгновенно посмотрели в сторону Харрисона, который грациозно подходил к табурету. Слизеринцы, которые знали, что Харрисон Риддл был сыном Темного Лорда, все посмотрели с пристальным вниманием. Те равенкловцы, которые знали, кем он был на самом деле, также пристально посмотрели на него. Альбус Дамблдор посмотрел на Харрисона с непроницаемым выражением лица. Однако для гриффиндорцев, Хаффлпаффцев и большинства равенкловцев это был всего лишь новый первокурсник.

"Так, так, так, что у нас здесь?" Спросила эта шляпа.

"Просто надень мне шляпу". Быстро сказал Харрисон. "Я уже знаю, что буду в Слизерине".

"Есть другие дома, в которых тебе было бы хорошо". Шляпа противоречила. "Я не видел такого умного человека со времен твоего отца Тома Риддла".

«Вы знаете, кто мой отец?» — резко спросил Харрисон.

Это было плохо, ведь если бы он знал, что его отец был Томом Риддлом, который учился в Хогвартсе, он бы также знал, что родился Поттером. Его мысли неслись со скоростью миллион миль в секунду.

— Да, но не волнуйтесь, я не могу раскрыть ваши секреты.

Харрисон почувствовал облегчение, услышав слова шляпы. Отец говорил ему, что шляпа не может раскрывать секреты, которые она узнаёт, но он был рад получить подтверждение.

— Хорошо, потому что если ты это сделаешь, я без колебаний подожгу тебя.

"Нет необходимости угрожать мне". Шляпа сказала ему. "Итак, на чем я остановился? Да, тебе было бы хорошо в Равенкло. Ты также чрезвычайно предан.'

«Даже не думай о том, чтобы отправить меня в Хаффлпафф».

«Не волнуйся, я не собирался этого делать». — заверила его шляпа. «Ты храбрее большинства, ты мало чего боишься».

«Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы отправить меня к этим идиотам...» Он не стал озвучивать угрозу.

Харрисон мог бы поклясться, что услышал смешок шляпы.

"Я не такой, ты умный, находчивый, коварный и амбициозный. Ты уничтожишь любого, кто встанет у тебя на пути. Дом, в котором ты преуспел бы лучше всего, это ..."

"СЛИЗЕРИН!"

Харрисон снял шляпу и встал под одобрительные возгласы слизеринцев, его приветствовали громче всех.

Снейп послал ему легкую улыбку, которая любому другому показалась бы совсем ничего, но Харрисон провел так много времени рядом с этим человеком, что мог легко прочитать его. Он сел рядом с Дафной и напротив Драко.

"Хорошая работа, Харрисон", - сказал Маркус Флинт, пятикурсник, префект, капитан по квиддичу и сын Пожирателя Смерти Эндрю Флинта, вставая, чтобы пожать ему руку. Он был мускулистым мальчиком с темными волосами и большими бровями. В нем было что-то такое, что вызывало желание уважать его, а его взгляд мог быть таким же суровым, как у Снейпа.

"Спасибо, Маркус", - сказал ему Харрисон, коротко кивнув.

Теперь оставалось отсортировать всего четырех человек. Захария Смит стал Хаффлпаффцем, а Лиза Терпин - Равенкло. Наконец-то назвали рыжеволосого мальчика.

"Уизли, Рональд".

К этому времени Рон был бледно-зеленым. Он сел, и секунду спустя шляпа крикнула: "ГРИФФИНДОР!"

"Неудивительно", - усмехнулся Драко.

Наконец, настала очередь Блейза: "СЛИЗЕРИН!" Шляпа крикнула, Блейз ухмыльнулся и направился к столу Слизерина, он сел на место слева от Харрисона.

Профессор Макгонагалл свернула свой свиток и забрала Распределяющую Шляпу.

Харрисон опустил взгляд на свою пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, насколько проголодался, шоколадные лягушки и кексы в казане, может быть, и хороши, но они тебя не насытят. Харрисон надеялся, что еда здесь будет съедобной.

Альбус Дамблдор поднялся на ноги. Он сиял, глядя на студентов, широко раскинув руки, как будто ничто не могло доставить ему большего удовольствия, чем видеть их всех здесь. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не насмехаться над стариком. Его длинная белая борода сияла почти так же ярко, как призраки, и он смотрел на них поверх своих очков-полумесяцев. На нем была ужасная фиолетовая мантия со странным серебряным узором на рукавах.

"Добро пожаловать", - сказал Дамблдор. "Добро пожаловать на новый год в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. И вот они: Кретин! Вздор! Необычность! Доработка! Спасибо! Он снова сел. Все, за исключением слизеринцев, захлопали и зааплодировали. Харрисон просто уставился на него, как будто тот сошел с ума.

"Я не знал, что он был не только сумасшедшим, но и в бреду", - сказал Лео.

Касс фыркнула. "Я всегда знала, что он сумасшедший".

Харрисон наблюдал, как тарелки перед ним ломятся от еды. Ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейк, отварной картофель, жареный картофель фри, йоркширский пудинг, горошек, морковь, подливка, кетчуп и, по какой-то странной причине, мятные леденцы.

"Кто, во имя Мерлина, ест это?" Дженна сморщила нос, увидев мятные лепешки.

"Директор школы", - ответила девочка постарше.

"Вайолет", - поприветствовал девушку Харрисон.

"Харрисон", - глаза Вайолет Макнейр загорелись. "Как прошла твоя поездка?"

Вайолет Макнейр была дочерью Уолдена Макнейра и переходила на пятый курс. Харрисон увидел серебряный значок старосты, приколотый к ее мантии рядом с гербом Слизерина. Она провела большую часть своего детства в поместье Риддл вместе со своими двумя младшими братьями и стала Харрисону как старшая сестра. У нее было великолепное лицо; пронзительные голубые глаза, большие красные губы, впалые щеки, которые придавали ее лицу царственный вид, густые вьющиеся ресницы и длинные черные волосы.

"Это было вкусно", - ответил Харрисон, накладывая себе в тарелку вареную картошку. "Это заняло не так много времени, как я думал".

"Ребята, вы встретили кого-нибудь интересного?" Спросила девушка рядом с Вайолет.

Харрисон посмотрел на говорившую девушку, это была Анастасия Забини, старшая сестра Блейз и лучшая подруга Вайолет. Она была похожа на Блейз; у них были одинаковые черные волосы и светло-голубые глаза. Однако, в отличие от Блейз, ее волосы были идеально уложены большими волнами, которые ниспадали чуть ниже талии. Как и ее брат, она выглядела так, словно много бывала на солнце. У нее было очень выразительное лицо и тонкая шея с ухоженными ногтями, выкрашенными в красный цвет.

"Какая-то глупая грязнокровка ворвалась в наше купе", - ответил Лео, бросив свирепый взгляд в сторону стола Равенкло.

"Она привела с собой Невилла Лонгботтома", - добавил Харрисон. "Он потерял свою жабу".

— Он плакал, — ухмыльнулся Драко. — Гаррисон вызвал его для него.

Вайолет сморщила свой тонкий носик. — Он принёс жабу? Они вышли из моды сто лет назад.

— Видимо, он не получил уведомление, — сухо сказала Кэсс.

Вскоре разговор переключился на занятия: старшеклассники рассказывали младшим о том, что они будут изучать в первую очередь.

«В прошлом году первым, что мы узнали на уроке Трансфигурации, было то, как превратить спичку в иголку», — рассказала Одетт Уоррингтон первокурсникам.

Одетта была сестрой-близнецом Офелии и младшей сестрой Кэмерона Уоррингтона. У них была младшая сестра, которая должна была поступить в Хогвартс через два года. У Одетты и Офелии были серебристо-светлые волосы и зелёные, как лес, глаза. Они обе были очень невысокого роста и выглядели намного младше двенадцати лет, на самом деле они выглядели младше всех первокурсников. Они не были близнецами, но были очень похожи. Лицо Одетты было тоньше, чем у Офелии, и черты лица у Одетты были немного крупнее.

"Я могу превратить спичку в иголку с восьми лет", - пожаловалась Касс.

Офелия понимающе посмотрела на нее. "Это единственный недостаток изучения магии до поступления в Хогвартс: уроки скучны, когда ты уже знаешь материал".

Харрисон слушал, как Офелия и Одетт продолжали рассказывать им о занятиях. Он поднял глаза на преподавательский стол и увидел, что Дамблдор смотрит на него, как только директор заметил его пристальный взгляд, он снова повернулся к Макгонагалл. Харрисону пришлось подавить хмурый взгляд, он знал, что директор будет наблюдать за ним, но мужчине не обязательно было быть таким раздражающе очевидным.

Когда все съели столько, сколько смогли, остатки еды исчезли с тарелок, оставив их такими же сверкающими чистотой, как и раньше. Мгновение спустя появились десерты: Кусочки мороженого на любой вкус, какой только можно придумать, яблочные пироги, тарталетки с патокой, шоколадные эклеры и пончики с джемом, трайфл, клубника, желе, рисовый пудинг. Харрисону пришлось признать, что еда была довольно вкусной, не такой вкусной, как в поместье Риддл, но этого было бы достаточно.

— Харрисон, — позвал Маркус, и Харрисон посмотрел на него. — Ты собираешься попробовать себя в команде по квиддичу?

Маркус знал, что он умеет играть, потому что всякий раз, когда старшие ребята играли в квиддич, Харрисон присоединялся к ним. В первый раз, когда он попросил их поиграть с ним, они согласились просто из вежливости, но все удивились, когда он обогнал старшего мальчика и поймал снитч после эффектного нырка. После этого они всегда приглашали его поиграть, и по сей день ему ни разу не удалось поймать снитч.

"Я хочу", - честно ответил Харрисон. "Но первокурсники не допускаются в команду".

Маркус выглядел самодовольным. "Я получил разрешение от профессора Снейпа, если вы хотите попробовать, вы можете".

Харрисон ухмыльнулся. "Великолепно, я отправлю папе сову и попрошу его прислать мне мою метлу".

"Хорошо", самодовольство Маркуса возросло. "Слизерин выигрывал кубок по квиддичу последние пять лет, и с тобой в качестве нашего искателя мы ни за что не можем проиграть".

"Кто такой гриффиндорский ловец?" С любопытством спросил Харрисон.

"На данный момент никого нет, "искатель" только что закончил школу", - ответил Маркус. "Вуду придется найти нового".

"Оливер Вуд?" Харрисон задал вопрос. Харрисон слышал о нем от Маркуса и нескольких других своих друзей. "Его сделали капитаном по квиддичу?"

Маркус нахмурился. "Да".

Наконец, десерты тоже исчезли, и профессор Дамблдор снова поднялся на ноги, заставив зал замолчать.

— Кхм, — Дамблдор откашлялся, — теперь, когда мы все поели и напились, я хотел бы сказать ещё несколько слов. У меня есть несколько объявлений в начале учебного года. Первокурсники должны знать, что лес на территории школы запрещён для всех учеников. И некоторым нашим старшим ученикам тоже не мешало бы об этом помнить. — Дамблдор подмигнул близнецам Уизли.

"Мистер Филч, смотритель, также попросил меня напомнить всем вам, что в перерывах между занятиями в коридорах нельзя использовать магию. Испытания по квиддичу пройдут на второй неделе семестра. Всем, кто заинтересован играть за команды своего факультета, следует связаться с мадам Хуч. И, наконец, я должен сказать вам, что в этом году коридор третьего этажа с правой стороны закрыт для всех, кто не желает умереть очень мучительной смертью."

Харрисон заметил удивление на лицах нескольких учеников. Его лицо, однако, стало стоическим, когда он посмотрел на директора. Зачем этому человеку объявлять об этом всему Большому залу? Только дурак мог подумать, что, рассказав студентам об этом, они не заинтересуются. Он сам хотел знать, что же такого опасного. Харрисон посмотрел на Драко и мог сказать, что тот думал о том же.

"Интересно, что там внутри", - прошептала Трейси Дафне.

Дафна нахмурилась. "Я не знаю".

Харрисон увидел, как Кэсс бросила на директора оценивающий взгляд, он практически слышал, как крутятся колесики в ее голове.

"А теперь, прежде чем мы ляжем спать, давайте споем школьную песню!" - воскликнул Дамблдор. Харрисон заметил, что улыбки другого учителя стали довольно застывшими.

"Хогвартс, Хогвартс, Хогги Уорти Хогвартс,

Научите нас чему-нибудь, пожалуйста,

Будь мы старыми и лысыми

Или юноша со струпьями на коленях,

Наши головы не помешало бы наполнить

С некоторыми интересными материалами,

Пока они голые и полны воздуха,

Дохлые мухи и кусочки пуха,

Так научи нас вещам, которые стоит знать,

Верни то, что мы забыли,

Просто делай все возможное, мы сделаем остальное,

И учиться, пока у нас все мозги не сгниют."

Все закончили песню в разное время, хотя большинство слизеринцев. включая Харрисона, не пели. Наконец, только близнецы Уизли остались подпевать очень медленному похоронному маршу. Последние несколько строк Дамблдор прочел своей волшебной палочкой, и когда они закончили, он был одним из тех, кто хлопал громче всех.

"Ах, музыка", - сказал он, вытирая глаза. "Магия, превосходящая все, что мы здесь делаем! А теперь пора спать. Бегом!"

"Кто мы? Чертовы лошади?" Блейз усмехнулся.

"Как сказал Лео ранее, он ненормальный", - серьезно сказал ему Тео.

"Первокурсники следуют за нами", - сказала Вайолет, указывая на себя и Маркуса. "Мы отведем вас в нашу гостиную".

Харрисон встал и последовал за двумя старостами сквозь гомонящую толпу. Они вышли из шумного Большого зала и направились ко входу в подземелье. Они вошли в подземелье, где было темнее, чем в других частях замка, которые они уже видели. Холлы освещались большими факелами, и здесь было прохладнее, чем в остальной части замка. Харрисон был рад, что воспользовался согревающими чарами. Продвигаясь вглубь подземелья, они видели портреты, которые перешёптывались и указывали на них. Через несколько минут они подошли к пустой стене напротив портрета нескольких змей, которые тихо шипели.

"Это вход в гостиную Слизерина", - громко сказала Вайолет, чтобы услышали четырнадцать новых слизеринцев. "Вам не разрешается приводить учеников из других факультетов в нашу гостиную без разрешения одного из префектов". Она бросила на них взгляд, который говорил, что им не понравится то, что произойдет, если они приведут кого-нибудь без предупреждения.

«Пароль — «Аконит», — добавил Маркус. — Пароль меняется каждый понедельник, убедитесь, что знаете новый пароль, прежде чем идти в Большой зал по понедельникам. Спросите старосту, и он вам скажет».

Первокурсники кивнули и последовали за Вайолет и Маркусом в гостиную Слизерина. Гостиная представляла собой большое прямоугольное помещение с низким потолком и лампами, от которых исходило зеленоватое свечение. Харрисон предположил, что это из-за того, что подземелья частично находятся под озером. Пол был выложен красивыми чёрными и серыми камнями. Он поднял голову и заметил, что с потолка свисают четыре большие люстры. В комнате было много тёмно-зелёных кожаных диванов и книжных полок из тёмного дерева, занимавших стены. Здесь царила величественная атмосфера, и было теплее, чем ожидал Харрисон. Он объяснил это тем, что в четырёх больших каминах горел огонь. Перед каминами стояли большие чёрные кожаные кресла и кушетки с зелёными и серебряными подушками. Там было несколько больших столов со стульями с высокими спинками. Харрисон предположил, что они использовались для выполнения домашних заданий, а на стенах висело несколько портретов.

Первокурсников привели к широкой каменной лестнице, которая вела дальше вниз. "Спальни мальчиков находятся ниже по лестнице справа, а девочек - ниже по лестнице слева". сообщил им Маркус, указывая вниз по лестнице. "Ваш багаж будет ждать вас, когда вы спуститесь".

"Мы знаем, что вы, вероятно, устали, но сначала нам нужно обсудить с вами несколько вопросов", - сказала им Вайолет. "Теперь вы все знаете, что я Вайолет Макнейр, а это Маркус Флинт, мы старосты пятого курса. Эти двое - наши старосты шестого курса", - продолжила она, указывая на мальчика и девочку. "Женева Кэрроу и Энтони Долохов. А наши старосты седьмого курса - Грейслин Деррик, которая также является старостой, и Эван Розье, третий".

Харрисон знал всех старосту, потому что вырос среди них. У Женевы Кэрроу были длинные светлые волосы, собранные в высокий хвост, добрые голубые глаза и невысокий рост для её возраста. Она выглядела невинной, но Харрисон знал, что это не так. Энтони Долохов был высоким мускулистым парнем с тёмными волосами и точёным лицом. У него были такие большие руки, что казалось, будто он может раздавить тебя одним объятием. У Грейслин были тонкие черты лица и светло-каштановые волосы, собранные в свободный пучок, несколько прядей падали ей на лицо. Эван Розье был точной копией своего отца, у него было красивое лицо, и он выглядел как «красавчик» с растрёпанными чёрными волосами, которые выглядели так, будто он хорошенько взъерошил их и не потрудился потом расчесаться. Он был хорошо сложен и излучал уверенность и силу.

Женева улыбалась в первые годы. "Здравствуйте, я уже знаю большинство из вас, но с теми из вас, с кем я не знаком, приятно познакомиться". Харрисон предположил, что только Винсент и Грегори не были знакомы с ней, потому что он знал, что все остальные были, включая Эбигейл и Миллисент. "Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты можешь прийти ко мне или Энтони в любое время. Нам, шестикурсникам, не нужно беспокоиться о совах или тритонах, как другим старостам, поэтому сначала приходите к нам за помощью. "

"Если у вас возникнут проблемы с другими учениками, а это неизбежно произойдет, мы будем рады вам помочь", - сказала Грейселин первокурсникам. "Другие факультеты, особенно Гриффиндор, думают, что мы все злые. Мы склонны придерживаться себя и Равенкло, поэтому просто игнорируйте все, что говорят два других факультета. Не стоит зацикливаться на насмешках подростков."

"Не беспокойся о том, что заблудишься, один из нас, старост, будет сопровождать тебя на занятия в первую неделю", - сказала Вайолет. "Завтрак начинается в половине восьмого каждое утро и заканчивается в девять, а ужин начинается в шесть и заканчивается в семь. Обед у всех разный, это зависит от вашего расписания, которое вы получите завтра утром за завтраком ".

"Слизерин - благородный факультет, и мы не хотим, чтобы вы делали что-либо, что могло бы его опозорить", - серьезно сказал Эван. "Если ты собираешься нарушить правила, не попадайся, потому что слизеринцы хитрые, мы не носимся повсюду, крича о том, что мы задумали, как какие-то вспыльчивые гриффиндорцы. Делайте все возможное на уроках и за пределами этой общей комнаты, демонстрируйте сплоченность. Если у вас возникли проблемы с товарищем по классу, не выноси это за пределы уединения этой комнаты. Нам ничуть не поможет, если другие факультеты увидят, как мы сражаемся."

"Теперь наш глава факультета профессор Снейп хочет вам кое-что сказать", - закончила Женева.

Харрисон даже не понял, что Снейп был в комнате. Снейп подошел к ним сзади и уставился на каждого по очереди.

"Я профессор Северус Снейп, мастер зелий здесь, в Хогвартсе, и ваш декан факультета. Первое, что вы все должны знать, это то, что студенты факультета Слизерин держатся вместе, лояльность присуща не только Хаффлпаффцам. Солидарность - наша лучшая защита; другие факультеты настроены против нас предвзято, считая всех слизеринцев злыми. Я не буду мешать вам разговаривать со студентами других факультетов, но вы обнаружите, что большинство других студентов склонны избегать слизеринцев. Ни один член факультета Слизерин не имеет права жестоко обращаться с другим каким-либо образом, если у вас возникли проблемы с товарищем по Слизерину, решайте их на факультете. Проблемы Слизерина должны оставаться внутри Слизерина. Здесь он сделал паузу, чтобы убедиться, что все обратили внимание. "Если у вас возникнут проблемы, связанные со школьной работой, другими учениками или с чем-либо вообще, не стесняйтесь обращаться за помощью или руководством к вашим старостам. Моя дверь также всегда открыта для любого слизеринца. Вы все получите расписание занятий за завтраком. Есть вопросы? Снейп посмотрел на всех первокурсников: "Хорошо. Увидимся со всеми вами в большом зале завтра утром ". Затем он развернулся на каблуках, мантия развевалась за ним, и покинул гостиную Слизерина.

То, как Снейп произносил свою речь, звучало так, будто он произносил ее много раз раньше, вероятно, он использует одну и ту же речь каждый год. Он был удивлен, что Снейп вообще что-то сказал, на самом деле он не сказал ничего такого, чего не сказали префекты.

"Вы все можете идти спать, если у вас нет вопросов", - сказала им Женева. "Будьте здесь в семь двадцать, и мы отведем вас на завтрак, не опаздывайте".

"Мы не можем пойти позже?" Спросила Эбигейл Кэрроу.

Женева посмотрела на свою младшую сестру. "Нет, Эбби, мы не можем. Нам нужно, чтобы вы все узнали дорогу в Большой зал и получили свои расписания. Нам также нужно отвести тебя на твой первый урок пораньше, чтобы мы с Маркусом могли прийти вовремя на наш первый урок. Мы уже собираемся пропустить конец нашего урока, чтобы отвести вас на второй урок, нам нет необходимости пропускать и начало."

"Еще есть вопросы?" Маркус обратился к группе первокурсников. Когда никто ничего не ответил, Маркус кивнул. "Хорошо, увидимся утром".

Харрисон и его товарищи-первокурсники поплелись вниз по лестнице, мальчики пожелали спокойной ночи девочкам внизу, и мальчики пошли направо, а девочки налево. Они прошли весь коридор, пока не оказались перед темно-коричневой деревянной дверью с надписью "Первокурсники Слизерина", написанной на серебряной табличке.

Харрисон толкнул дверь, и первокурсники Слизерина увидели комнату, которая станет их новым домом на следующие семь лет. Там стояли семь плюшевых кроватей с балдахинами и зелеными шелковыми занавесками. В ногах каждой кровати стоял сундук, сундуки, которые они оставили в поезде. Рядом с каждой кроватью стояли две прикроватные тумбочки, по одной с каждой стороны. Над каждой прикроватной тумбочкой висела длинная полка. Платяной шкаф, письменный стол с черным стулом с высокой спинкой, книжный шкаф и комод стояли справа от кровати каждого. Посреди комнаты стояли два черных кожаных дивана, четыре больших кресла и кофейный столик из темного дерева.

Харрисон подошел к кровати, поставив перед ней свой сундук, его кровать стояла между кроватями Драко и Лео. Кровать Блейза была прямо напротив кровати Харрисона, Тео - напротив кровати Драко, Гойла - напротив кровати Лео, а Крэбба - рядом с кроватью Гойла.

В тот вечер мальчики решили распаковать вещи, поэтому Харрисон открыл свой багажник и вытащил все свои книги, которые он привез для развлекательного чтения. Он разложил книги по темам и расставил их в своем книжном шкафу. У него была легкая, как перо, сумка для книг, в которой лежали все его книги, несколько свитков пергамента, три пера и две чернильницы. Он поставил это рядом со своим столом, а остальные пергаменты, перья и чернильницы убрал в свой стол. Он вытащил всю свою одежду и униформу и убрал их в шкаф. Его обычная одежда отложена в сторону, а форма Хогвартса - в сторону. Его шарфы, перчатки и нижнее белье отправились в комод. В нижней части комода был волшебным образом расширен ящик, предназначенный для обуви.

Он достал чёрную кожаную шкатулку и поставил её на комод. В шкатулке лежали часы и другие аксессуары. Он достал свои волшебные камни, шахматную доску и фигурки, а также другие безделушки, которые решил взять с собой. Он убрал всё это в тумбочки, а на полки поставил несколько фотографий. На одной из них он был с тётей Беллой и тётей Нарциссой во Франции, на другой — с лучшими друзьями на пляже в Италии, а на третьей — с тремя своими любимыми игрушками, когда ему было девять лет. Астория Гринграсс, Карина Блэк и Мелоди Уоррингтон помахали ему с фотографии. У него была фотография, на которой он был с отцом, и он поставил её на стол. Она была сделана в канун прошлого Рождества на ежегодном рождественском балу Малфоев. На Харрисоне была кроваво-красная парадная мантия, а на Томе — зелёная бархатная. На комоде стояло ещё несколько фотографий.

Как только всё было распаковано, за исключением его туалетных принадлежностей, он достал их. Он взял сумку с туалетными принадлежностями и пошёл в ванную. Это была большая ванная комната с полом из чёрного мрамора и зелёными стенами, а потолок был украшен серебряными змеями. С потолка свисала большая серебряная люстра, а вдоль стен стояли факелы. Семь кабинок вели к душевым кабинкам у дальней стены; дядя рассказывал ему об этих душевых кабинках, некоторые родители слизеринцев много лет назад пожертвовали деньги на их обновление. Если постучать волшебной палочкой по кабинке, она превратится в большую ванну с множеством разных кранов, как в ванной комнате старосты. Там было семь отдельных кабинок, в каждой из которых было большое зеркало и глубокая раковина. Он занял кабинку рядом с Драко.

— Ты закончила распаковывать вещи? — спросил Драко, когда блондинка выключила его раковину.

— Да, — ответил Харрисон, закончив раскладывать свои туалетные принадлежности.

Лео подошёл и занял место по другую сторону от Харрисона как раз в тот момент, когда Харрисон уходил.

«Увидимся утром, ребята», — сказал Харрисон своим друзьям, прежде чем вернуться в общежитие.

Харрисон надел зелёную шёлковую пижаму и взял двустороннее зеркало, прежде чем закрыть шторы.

— Папа, — сказал Харрисон, глядя в зеркало.

Не прошло и десяти секунд, как в зеркале появилось лицо Тома. «Привет, Харрисон».

— Привет, пап, — ответил Харрисон, прежде чем ему в голову пришла идея, и мысленно ухмыльнулся. — Тут кое-что случилось.

Выражение лица Тома стало обеспокоенным. «Что случилось?»

— Я не попал на Слизерин, — быстро сказал Харрисон, сделав обеспокоенное лицо.

Выражение лица Тома стало растерянным. «Что?»

«Меня распределили в Хаффлпафф», — сказал Харрисон, стыдливо опустив глаза.

Смущение Тома мгновенно сменилось раздражением. — Нет, не был.

Харрисон ухмыльнулся. «Я знаю, но ты на секунду поверил, что я не в Слизерине».

Том нахмурился. «Как забавно, Харрисон».

Ухмылка Харрисона стала шире. «Я знаю».

Отец Харрисона покачал головой. «Как прошла твоя первая ночь?»

"Это было хорошо", - ответил Харрисон. "Но там был один мальчик, Рональд Уизли, который называл дядю Люциуса, дядю Родольфуса и тетю Беллу Пожирателями смерти. У меня такое чувство, что сегодня я нажил своего первого врага."

"Он Уизли", - Том с отвращением произнес последнее имя. "Это не потеря". Он помолчал, прежде чем продолжить. "Дамблдор тебе что-нибудь говорил?"

"Нет", - ответил Харрисон. "Хотя он довольно пристально смотрел на меня во время ужина".

Том нахмурился. "Это неприятно, однако это не должно быть неожиданностью".

Харрисон кивнул, прежде чем вспомнил, что сказал ему Маркус. "Маркус говорил с Северусом, он сказал, что я могу попробовать себя в квиддиче". В его голосе слышалось волнение. "Можешь прислать мою метлу?"

Том улыбнулся энтузиазму своего сына. "Конечно, я желаю тебе удачи. Не то чтобы она тебе понадобилась, конечно".

"Ты можешь отправить это Маркусу?" Спросил Харрисон. "Я не хочу, чтобы кто-то за пределами Слизерина знал, что я пробуюсь". Том кивнул. "Спасибо".

"Не за что", - сказал ему отец.

Харрисон прикрыл рот рукой, когда зевнул.

— Ты, кажется, устал, я предлагаю тебе пойти поспать, — сказал ему Том, но это прозвучало скорее как приказ.

"Хорошо, папа, спокойной ночи", - сказал Харрисон.

"Спокойной ночи, сынок", - тихо сказал Том.

Харрисон сонно улыбнулся отцу, прежде чем отключить зеркала. Он раздвинул шторы и увидел, что все остальные спят. Блейз лежал поверх одеяла, даже не потрудившись задернуть шторы. Он слышал храп Крэбба и Гойла. Харрисон поставил зеркало на тумбочку и снова задёрнул серебристые шторы. Он ещё раз зевнул и положил голову на подушку.

Когда Харрисон погрузился в сон, десятилетняя девочка, находившаяся за сотни миль от него, вздрогнула и проснулась. Она знала, что она провидица, но также знала, что если она что-то видит, это не значит, что это сбудется. Одно небольшое изменение может изменить судьбу человека. Повернуть налево вместо того, чтобы пойти направо, прийти на работу на пять минут раньше, сказать «да» вместо «нет», решить пойти поплавать вместо того, чтобы читать книгу. Каждый маленький выбор, который делает человек, прокладывает путь в его будущее. Её сны показали ей один из возможных вариантов будущего, который, скорее всего, осуществится.

То, что она увидела в ту ночь, заставило её пересмотреть все свои убеждения. Она была всего лишь ребёнком, но обладала зрелостью человека вдвое старше её. Она видела смерть многих и разрушение того, что было дорого каждому. Она видела неожиданные предательства и яростную преданность лучших друзей. Она видела, как люди влюбляются, а ненависть разъедает самые чистые души. Она видела невообразимые жертвы и рождение новых жизней. Она видела грандиозные перемены и самую масштабную войну, которую когда-либо видел мир. Будущее, которое она видела, не всегда было счастливым и уж точно не всегда было хорошим, но она хотела быть его частью. Она знала, что многие люди будут против этого, что будет много смертей и что жизни навсегда изменятся. Однако она знала, что если будущее, которое она видела, произойдёт, то мир станет лучше, даже если не все в это верят. Потому что иногда нужно было шагнуть во тьму, чтобы спасти мир.

В тот момент она решила, что, когда придет время, она разыщет мальчика из своей мечты. Она будет искать красивого мальчика с изумрудно-зелеными глазами и сделает все возможное, чтобы будущее, которое она видела, сбылось.

Глава 5: Уроки

Харрисон проснулся на следующее утро и протянул руки. Он раздвинул шторы и схватил часы с прикроватной тумбочки, только что исполнилось шесть. Он встал с кровати и огляделся, он был слишком поглощен разговором со своим отцом накануне вечером, чтобы заметить, что его друзья и соседи по общежитию сделали со своими личными местами. Комната Тео выглядела идеально опрятной, ни одна книга или перо не были на своем месте. Харрисон увидел, что стол Блейза был полной противоположностью, он выглядел так, как будто он просто свалил все, не заботясь о том, куда это делось.

Он увидел, что над одним из прикроватных столиков Лео приколот плакат команды Montrose Magpies по квиддичу. Харрисон знал, что в коробке на полке под ним лежат его шахматные фигуры из чистого золота wizards. У Драко на прикроватной тумбочке стояла фотография его родителей, а у Крэбба и Гойла был такой же беспорядок, как и у Блейза.

Он подошел к своему гардеробу и достал свою форму, без шляпы, поскольку они надевали ее только на торжественное открытие и по особым случаям. Быстро приняв душ и вымыв голову шампунем, от которого слишком много пены покрывало его руки, он вернулся в общежитие. Тео сидел на своем сундуке и читал Руководство по трансфигурации для начинающих. Драко и Лео натягивали свою форму, а Блейз все еще спал.

— Кто-нибудь собирается разбудить Блейза? — спросил Харрисон, убирая обе свои волшебные палочки в кобуры. Харрисон всегда носил с собой свою первую волшебную палочку. Он не стал бы использовать её в Хогвартсе, если бы не собирался практиковать тёмную магию, но отец велел ему носить её на всякий случай. Его новая волшебная палочка лежала в кобуре на правом предплечье и становилась невидимой, как только он вставлял в неё палочку. Она стоила дороже обычной кобуры, но оно того стоило. Таким образом, никто не мог его увидеть, если он был в одежде с короткими рукавами. Его также нельзя было призвать, только снять, пожелав этого и щёлкнув запястьем. Его первая палочка была закреплена на другом предплечье в такой же кобуре.

— Не смотри на меня, — сказал Драко, поднимая руки. — Ты разбудишь Блейза, только если захочешь умереть.

Харрисон закатил глаза и подошёл к Блейзу, остановился у изножья его кровати и достал свою палочку.

«Акваментия», — произнёс Харрисон, взмахнув волшебной палочкой.

Струя воды ударила спящего мальчика прямо в лицо. Блейз вскочил и дико огляделся, отчего Лео и Драко расхохотались. Увидев ухмыляющегося Харрисона, он прищурился.

— Чёртов придурок! — закричал Блейз, покраснев.

— Ты не проснулся, а уже почти семь, — сказал ему Харрисон, ничуть не извиняясь. — Если мы не будем в общей комнате к семи двадцати, Вайолет придёт за нами. Ты же знаешь, какой она становится, когда злится, а нам это не нужно.

Блейз пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и неохотно встал с кровати. Он сердито посмотрел на всё ещё смеющихся Драко и Лео и пошёл в ванную.

— Это было блестяще, — сказал Драко, смеясь. — Только тебе могло сойти с рук то, что ты обрызгал спящего Блейза водой.

Харрисон ухмыльнулся, прежде чем закатать рукав. Если вы придёте на мои занятия, вам придётся остаться в моём рукаве.

Нани высунула язык. Всё в порядке.

Двадцать минут спустя Харрисон и его друзья вошли в гостиную, Крэбб и Гойл отставали от них. Харрисон увидел, что все первокурсницы ждали их вместе с Вайолет и Маркусом.

"А вот и вы, мальчики", - сказала Вайолет, подходя к ним. "У вас у всех есть книги и принадлежности?" Были разные утвердительные ответы. "Хорошо, нам пора идти завтракать. Как только вы все закончите есть и составите расписание, мы проводим вас на ваш первый урок."

Вайолет и Маркус вывели их из общей комнаты мимо учеников постарше, листающих учебники. Он помахал нескольким своим старшим друзьям, когда они выходили из комнаты и входили в подземелья. Харрисон внимательно следил за дорогой, по которой они шли, чтобы он мог самостоятельно вернуться в гостиную.

Они вошли в Большой зал, и единственными людьми там были профессора и дюжина равенкловцев. Харрисон сел в середине слизеринского стола, Лео и Драко по обе стороны от него. На завтрак стол был заставлен всеми мыслимыми блюдами - от сосисок и бекона до свежеиспеченных булочек с корицей. Он положил себе на тарелку блинчик и добавил несколько ложек яичницы-болтуньи.

Харрисон наблюдал, как Лео и Касс спорили ни о чем конкретном, Блейз сердито смотрел на Драко, который рассказывал Вайолет о нетрадиционном пробуждении бывших, а Тео листал их учебник по чарам. Вскоре в Большой зал стало стекаться все больше студентов, и уровень шума усилился.

"Интересно, когда мы получим наши расписания", - сказала Пэнси, отодвигая пустую тарелку.

"Надеюсь, это скоро", - вмешалась Дженна. "Я хочу посмотреть, каким будет наше первое занятие".

Несколько минут спустя Снейп вышел из-за преподавательского стола со стопкой расписаний. Он начал с конца таблицы, и когда дошел до первокурсников, он дал им их расписания, прежде чем двигаться дальше. Харрисон и другие первокурсники опустили глаза, чтобы ознакомиться со своим расписанием.

Первый год слизеринцев, 1991-1992 учебный год

По понедельникам, средам и пятницам

9:00-10:30 Трансфигурация с Рейвенкло

11:00-12:30 Очарование Гриффиндора

12:30-13:30 Обед

13:30-15:00 Защита от темных искусств с Гриффиндором

По вторникам и четвергам

с 9 утра до 12 ночи Зелья с Гриффиндором

12:30-13:30 Обед

13:30-15:00 История магии с Равенкло

15:30-17:00 Гербология с Хаффлпаффом

Вечера по средам

Астрономия с Равенкло в полночь-1 час ночи

"У нас три урока с гриффиндорцами", - простонал Блейз.

"У нас с ними есть зелья", - ухмыльнулся Драко и уточнил, когда Блейз непонимающе уставился на него. "С Северусом в качестве профессора нам все сойдет с рук".

Блейз приободрился при мысли о возможности пытать гриффиндорцев и выйти сухим из воды.

"Честно, Блейз", - сказала Касс, прежде чем сделать паузу, чтобы сделать глоток тыквенного сока. "Для такого умного человека ты иногда можешь быть очень тупым".

Блейз уставился на нее, в то время как Драко кашлем прикрыл фырканье.

"Я, например, рад, что у нас с гриффиндорцами есть Зелья и защита", - присоединился к разговору Лео. "Это два класса, в которых происходит больше всего несчастных случаев, и было бы легко выдать отсутствие несчастных случаев за несчастные случаи". В его глазах появился жестокий блеск, который напомнил Харрисону мать Лео. "И я уверен, что смогу найти способ, чтобы несчастные случаи происходили и в "Чарах"".

Остаток завтрака прошел в приятной обстановке, Харрисон поговорил с несколькими своими друзьями прошлых лет. Его подруга Люси Боул, второгодница с короткой черной стрижкой и темно-карими глазами, сказала ей, что Макгонагалл была хорошей учительницей, но Биннс наскучил бы ему до смерти. Каллидора Розье, тринадцатилетняя сестра префекта седьмого курса Эвана, сказала Харрисону, что первым уроком заклинаний будет теория, но будет весело, когда они начнут практиковаться в реальных заклинаниях. Каллидора выглядела как женская версия своего брата, у нее было красивое лицо, обрамленное волнистыми черными волосами и льдисто-голубыми глазами.

Без двадцати девять Вайолет привлекла внимание первокурсников. «Пора отвести вас на первое занятие». Она встала. «Берите свои вещи и следуйте за мной и Маркусом».

Они последовали за Вайолет из Большого зала по коридору и вышли во внутренний двор. Это была большая открытая площадка с огромным деревом в центре, тёмно-зелёной травой, покрывавшей землю, и свежей росой, заметной из-за яркого утреннего солнца. Они прошли по траве и через арку, ведущую обратно в замок. Они сразу повернули направо, и Вайолет указала на первую дверь.

«Это класс трансфигурации, — сказала им Вайолет. — Мы вернёмся, чтобы отвести вас на следующий урок».

«Не забывайте стараться изо всех сил, — напомнил им Маркус. — Будьте внимательны и, если возможно, заработайте для Слизерина как можно больше очков».

Харрисон вошёл в класс трансфигурации, за ним последовали остальные первокурсники-слизеринцы. Это была большая комната с высокими окнами и книжными полками. В ней было несколько рядов парт на троих. На полках стояло несколько клеток с пищащими птицами и извивающимися мышами. Харрисон сел в центре одной из парт в первом ряду.

— Я удивлён, что Когтевранцев ещё нет, — сказал Лео.

Харрисон ничего не сказал в ответ, вместо этого он с любопытством уставился на чёрно-серого кота, сидевшего на столе МакГонагалл. Кот мгновение смотрел на него в ответ, а затем перевёл взгляд на других учеников. Должно быть, это МакГонагалл, отец говорил мне, что она анимаг.

Рейвенкловцы вошли в класс за несколько минут до начала урока. Некоторые из них выглядели недовольными из-за того, что все парты в первом ряду были заняты. Харрисон и его друзья помахали Терри Буту, Энтони Голдштейну, Лизе Тёрпин и Сью Ли. Он заметил, что некоторые рейвенкловцы с любопытством посмотрели на слизеринцев после этого жеста, но никто ничего не сказал.

Сью Ли была невысокой азиаткой среднего роста. У неё были маленькие глаза, похожие на капли, и тонкие губы. Её прямые чёрные волосы были собраны в пучок синей лентой. Чёрные как смоль волосы Лизы были заплетены в две косы, на концах которых были бантики.

"Где она?" Тихо спросил Драко.

Харрисон ухмыльнулся и ответил приглушённым голосом: «Она анимаг».

Драко на секунду растерялся, но потом его глаза загорелись узнаванием, и он резко повернул голову к кошке. Словно по сигналу, кошка спрыгнула со стола и превратилась в профессора МакГонагалл в тёмно-синей мантии и с суровым выражением лица. Гаррисон услышал, как ахнули большинство когтевранцев и Миллисент.

"Это было потрясающе, профессор!" Гермиона воскликнула со стула позади Драко. "Как ты это сделал? Мы научимся это делать?"

"Я анимаг, мисс Грейнджер", - объяснила Макгонагалл. "И нет, вы не будете изучать анимагическую трансформацию. Это чрезвычайно сложно, и этому не учат в Хогвартсе, это то, чему каждый должен научиться самостоятельно, если захочет, когда достигнет совершеннолетия. Незаконно становиться одним из них моложе семнадцати лет, но хватит об этом. - Ее взгляд прошелся по ученикам. "Трансфигурация - одна из самых сложных и опасных магий, которые вы будете изучать в Хогвартсе. Любой, кого поймают за дурачащимися занятиями в моем классе, уйдет и не вернется. Вы были предупреждены ".

Затем она превратила свой стол в свинью и обратно. Харрисон услышал еще несколько вздохов, и ему пришлось побороть желание закатить глаза. Они в школе магии, что они ожидали увидеть? Если судить по выражению их лиц, остальные слизеринцы, за исключением Крэбба и Гойла, чувствовали то же самое. МакГонагалл сделала перекличку, а затем заставила их полчаса переписывать заметки.

"Я собираюсь дать каждому из вас по спичке", - сказала им Макгонагалл, протягивая одну Дафне. "Я хочу, чтобы вы попробовали превратить ее в иголку. Если вам нужно перечитать свои заметки, делайте это столько раз, сколько необходимо. Вы будете пытаться делать это до конца урока, как только у вас будет подходящий вариант, можете начинать. Поднимите руку, если вам нужна моя помощь."

Харрисон посмотрел на спичку перед собой, и взмахом палочки и тихим произнесением заклинания перед ним оказалась идеальная игла. Она была серебряной, блестящей и очень острой. Он всегда считал Трансфигурацию легкой, даже если большинство людей считали ее одной из самых сложных ветвей магии. Его научили не только произносить правильное заклинание и правильно взмахивать палочкой, но и визуализировать, что он должен сделать. Если бы он захотел превратить спичку в иглу, то представил бы, как спичка в его голове становится серебристой и острой. Магия больше основана на эмоциях, чем на словах, поэтому ведьмы и волшебники могут творить заклинания без слов. Его отец говорил ему, что всё зависит от намерения.

МакГонагалл разговаривала с Трейси и краем глаза заметила преображение Харрисона. Она быстро подошла, взяла его идеальную иглу и уколола себя в палец.

— Это идеальная игла, мистер Риддл, — сказала МакГонагалл с лёгкой улыбкой. — Десять баллов Слизерину. — Она положила иглу на стол. — Вы можете превратить её обратно?

— Да, профессор, — сказал ей Харрисон, взмахнув палочкой и тихо произнеся заклинание.

«Впечатляет, мистер Риддл, ещё десять баллов Слизерину», — похвалила МакГонагалл. «Я никогда не видела, чтобы ученик трансфигурировал предмет с первой попытки, обычно на это уходят часы практики. Можете приступать к домашнему заданию, оно написано на доске».

Харрисон слегка улыбнулся профессору и достал учебник по трансфигурации. Он официально перешёл на сторону МакГонагалл, что очень ему помогло.

— Выпендриваешься, — пробормотал Драко, но без злобы.

Харрисон ухмыльнулся своему лучшему другу. «Тебе бы только говорить».

К концу урока Драко, Лео, Блейз, Кэсс, Дафна и Трейси успешно превратили свои палочки в идеальные иголки. Единственным когтевранцем, которому удалось успешно трансфигурировать свою палочку, был Терри, однако палочка Гермионы стала серебряной.

После Трансфигурации Вайолет встретила их у двери. Они вернулись в замок, прошли по длинному широкому коридору и поднялись по лестнице. Они дошли до следующего лестничного пролёта, который сдвинулся, как только они на него встали, и им пришлось идти длинным путём. Наконец они добрались до третьего этажа, и Вайолет показала им дверь, ведущую в кабинет Чар. Они поблагодарили Вайолет и вошли в класс, длинный и прямоугольный. Большое окно от пола до потолка занимало всю стену, делая комнату очень светлой. Там было три ряда парт с возвышением, чтобы смотреть на учителя сверху вниз. Блейз хотел сесть на верхнем ряду, поэтому они поднялись по маленькой лестнице на верхний ряд парт.

Харрисон сел на свободное место рядом с Лео и достал свой учебник по заклинаниям.

— О, смотрите, — ухмыльнулся Лео. — Это гриффиндорцы.

Харрисон повернулся к двери и увидел, как входят первокурсники Гриффиндора. Рон, Дин и Симус громко жаловались на своё первое занятие. Очевидно, никому из них не нравилась история магии. К сожалению, Рон сел прямо перед ним, а его друзья — по обе стороны. Ни Лео, ни Блейз не выглядели довольными таким расположением. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, вошёл маленький профессор заклинаний с весёлой улыбкой на лице.

— Доброе утро, класс, я профессор Флитвик, ваш преподаватель по заклинаниям, — пропищал Флитвик.

Флитвик потратил пять минут на объяснение некоторых вещей, которые они будут изучать в течение учебного года. Харрисон притворился, что ему интересно то, что он говорит.

— Я собираюсь задать несколько вопросов, чтобы посмотреть, что вы знаете, — объявил Флитвик. — Если вы знаете ответ, поднимите руку, если не знаете — не расстраивайтесь. — Он оглядел всех, прежде чем задать первый вопрос. — Что делает заклинание «Вингардиум Левиоса»?

Все слизеринцы, кроме Крэбба и Гойла, подняли руки.

— Мистер Риддл? — Флитвик указал на него.

— Это чары левитации, сэр, — быстро ответил Харрисон.

Флитвик улыбнулся. «Очень хорошо, мистер Риддл, пять баллов Слизерину».

Рон обернулся и пристально посмотрел на него, а Харрисон в ответ приподнял бровь.

— Кто-нибудь знает заклинание, чтобы зажечь кончик волшебной палочки? — спросил Флитвик.

И снова все слизеринцы, кроме двух человек, подняли руки.

Флитвик позвал Лео, и тот ответил: «Люмос».

— Верно, мистер Лестрейндж, пять баллов Слизерину, — сказал Флитвик. — А теперь мы начнём сегодняшний урок с правильного способа держать палочку при произнесении заклинаний.

Остальная часть урока тянулась бесконечно, пока Флитвик подходил к каждому ученику и поправлял его хват палочки. Харрисон не видел в этом особого смысла, поскольку не существовало правильного или неправильного способа держать палочку, только рекомендуемый.

Когда урок закончился, Маркус встретил их у двери и повёл в Большой зал на обед.

— Как тебе «Очарование»? — спросил Маркус.

«Мы ничего не делали, — сказала ему Дженна. — Он задал нам несколько вопросов, а потом показал, как держать волшебную палочку».

— Звучит примерно так, это всё, что он делал с нами в первый год, — сказал Маркус. — Я уверен, что вам понравится, когда вы начнёте заниматься на практике.

Войдя в Большой зал, Харрисон увидел, что пара десятков других учеников уже едят. Он сел напротив Одетты и Офелии Уоррингтон, которые накладывали себе салат.

— Тебе понравились уроки? — с любопытством спросила Одетт.

— Всё было в порядке, — сказал Харрисон, почти незаметно пожав плечами. — Я не узнал ничего такого, чего бы уже не знал.

— Должно быть, это лучше, чем «История магии», — поморщилась Одетт. — Биннс такой же ужасный, как и в прошлом году.

— Это единственный урок, которого я не жду с нетерпением, — присоединился к разговору Блейз.

— Никто не делает, — ответила Офелия. — Большинство людей либо спят, либо делают домашнее задание по другим предметам.

«Им действительно стоит нанять ещё одного учителя», — добавила Одетт.

— Желательно, чтобы он был ещё жив, — невозмутимо сказала Анастасия Забини, садясь рядом с братом.

Эван Розье-третий сел напротив Анастасии с хмурым видом.

"Что случилось?" Анастасия спросила префекта седьмого курса.

"Спраут задала нам трехфутовое эссе, которое должно быть сдано в среду", - пожаловался Эван, грубо схватив булочку.

— Ну, это твой выпускной год, — напомнила ему Анастасия.

— Не напоминай мне, — пробормотал Эван.

«Не обращайте на него внимания, — сказала Анастасия первокурсникам. — Он ненавидит домашние задания».

— Ну, не все могут быть такими же гениальными, как ты, — сказал Эван с притворной лестью.

Анастасия посмотрела на Эвана с такой яростью, что Снейп мог бы ею гордиться.

— Оставь её в покое, Эван, — сказала Вайолет, присоединяясь к своей лучшей подруге и сердито глядя на него. — Меня поражает, как ты вообще стал старостой с таким отношением к работе.

Эван приложил руку к сердцу. «Ты ранила меня, Ви».

Взгляд Вайолет похолодел, словно она смотрела на осколки льда. «Не называй меня Ви». Она повернулась к первокурсникам, и её взгляд смягчился. «Никогда не следуйте примеру Эвана, он откладывает работу до последнего момента».

«Не моя вина, что у меня есть дела поважнее, чем писать эссе о малоизвестных растениях, которые не интересуют никого, кроме профессора Спраута», — пожаловался Эван.

— Если тебе не нравится гербология, тебе не стоило её брать, — раздражённо сказала Вайолет.

Харрисон скрывал свое веселье, наблюдая за препирательствами Вайолет и Эвана. Он знал, что Эвана интересуют только девушки, квиддич, алкоголь и еще больше девушки. Он случайно услышал, как отец Эвана Эван Розье-младший сказал своему отцу, что его сына ждет грубое пробуждение, когда ему придет время работать в семейном бизнесе. И Вайолет была одержима совершенством; идеальные волосы, идеальное тело, идеальные оценки и идеальный имидж. Они всегда стремились к этому, сколько Харрисон себя помнил. Анастасия всегда говорила, что однажды они оба преодолеют себя и будут вместе, но до тех пор Харрисону нравилось наблюдать за их препирательствами.

Как только все первокурсники закончили с обедом, Маркус вывел их на улицу в тот же двор, в котором они были ранее. Они вернулись внутрь, и Маркус открыл дверь напротив комнаты Трансфигурации.

"Обычно защита от Темных искусств проводится в классе на третьем этаже", - объяснил Маркус. "Однако, поскольку в коридоре третьего этажа нет оков, это временный класс".

Харрисон вошел в класс, там было почти так же светло, как в классе чар, и там стояли четыре большие каменные колонны. Посередине был пьедестал, Харрисон предположил, что именно там должен стоять профессор. Столы были достаточно большими для двух человек, Харрисон сел, а Дафна заняла место рядом с ним.

"Интересно, каким будет профессор Квиррелл?" Спросила Дафна.

"Надеюсь, приличный", - ответил Харрисон. "Я знаю, что он приличный волшебник, по крайней мере, так мне сказала тетя Белла".

"Если тетя Белла так говорит, значит, это правда", - сказала Дафна с притворной серьезностью.

Харрисон бросил на Дафну удивленный взгляд, когда Гриффиндорка вошла в класс. Он увидел, что Рон метал кинжалы в Драко и Лео, первый смотрел в ответ, в то время как второй казался равнодушным.

"Мне не нравится этот мальчик", - пробормотала Дафна.

Харрисон не ответил, потому что в этот момент в комнату вошел Квиррелл. На его плече висела большая зеленая игуана, Харрисон и Дафна обменялись удивленными взглядами.

"Как мило", - тихо хихикнула Дафна.

Харрисон бросил на нее еще один удивленный взгляд, прежде чем снова посмотреть на Квиррелла. Ему было интересно, почему Квиррелл оказался здесь, в Хогвартсе. Он знал, что этот человек был Пожирателем Смерти низкого ранга, поэтому не думал, что отец доверит ему что-то важное. Харрисон спросил своего отца, чем занимается Квиррелл, преподающий в Хогвартсе, но, к разочарованию Харрисона, тот ему не сказал. Все, что он сказал, это то, что это было важно, что противоречило тому факту, что он не доверил бы ему ничего важного. Это смутило Харрисона, что случалось редко, и это бесконечно раздражало его. Харрисона отвлекли от его мыслей, когда профессор назвал его имя.

"Здесь", - сказал Харрисон.

Квиррелл почти весь урок объяснял, чем они будут заниматься в этом году. Он задал несколько вопросов, и слизеринцы заработали тридцать очков за свой факультет. Харрисону показалось забавным, что каждый раз, когда кто-то из слизеринцев отвечал на вопрос, уши Рона становились чуть краснее.

"Ваш первый день занятий официально окончен", - сказал Маркус, когда они вышли из класса защиты. "У вас еще есть три часа до ужина, и вы все свободны делать все, что захотите. Тем не менее, я бы порекомендовал закончить ваше домашнее задание. Мы с Вайолет будем в гостиной без десяти шесть, чтобы сопроводить вас в Большой зал. "

"У кого-нибудь из вас есть какие-нибудь вопросы, прежде чем мы перейдем к следующему занятию?" Спросила Вайолет, поправляя большую книгу древних рун, которую держала в руках.

"Где библиотека?" Неудивительно, что Тео спросил.

Вайолет понимающе улыбнулась ему. "Почему бы вам всем не последовать за мной. Если я покажу вам, где находится библиотека сейчас, мне не придется делать это позже".

Вайолет провела их по коридору, битком набитому студентами, через несколько дверей. Они поднялись по лестничным пролетам и миновали десятки гобеленов, пока не достигли третьего этажа. Вайолет остановилась перед большими деревянными двойными дверями, и Маркус распахнул их. Запах старых книг и пергамента ударил Харрисону в нос. Библиотека была огромной, она казалась почти вдвое больше Большого зала. Там стояли ряды книг, и стены были завалены ими от пола до потолка. Столы со стульями загромождали комнату, а большие старинные канделябры давали свет в комнате. Он увидел дверь в дальней правой стене с надписью "Запретная зона" на золотой табличке.

Высокая худая женщина, похожая на стервятника, посмотрела на них своими глазами-бусинками, когда они вошли внутрь.

"Это мадам Пинс", - сказала Вайолет приглушенным голосом. "Не говори слишком громко, или она тебя выгонит".

"И что бы ты ни делал, будь нежен с книгами", - предупредил Маркус. "Эта женщина похожа на львицу, а книги - на ее детенышей".

Дафна и Трейси захихикали, из-за чего мадам Пинс бросила на них строгий взгляд, что только усилило их веселье. Харрисон погладил Дафну по спине, чтобы успокоить её, а Драко сделал то же самое с Трейси.

— Мы оставим вас наедине, чтобы вы могли делать всё, что захотите, — сказала им Вайолет. — Увидимся в общей комнате.

Вайолет и Маркус ушли, оставив первокурсников позади. Харрисон огляделся и увидел, что на них смотрит группа старшекурсников с Рейвенкло. Он жестом пригласил друзей следовать за ним и подвёл их к столу, за которым едва помещались десять человек. Остальные четверо первокурсников Слизерина сели за другой стол.

«Я уже закончил эссе по Трансфигурации», — сказал Харрисон своим друзьям.

— Отлично, значит, ты можешь мне помочь, — сказала Дафна, игриво подмигнув.

— Верно, — сказал Харрисон, словно что-то вспомнив. — Ты никудышный в трансфигурации.

Дафна игриво хлопает его по руке. «Я отлично справляюсь с Трансфигурацией, спасибо большое».

Харрисон сделал вид, что удивлён. — Но ты же только что сказал, что тебе нужна помощь.

Трейси расхохоталась, увидев выражение лица Дафны.

"Веди себя хорошо", - поддразнила Пэнси.

"Мы можем поработать над домашним заданием по чарам", - предложил Драко. "Это эссе всего в фут длиной".

"Это будет легко", - сказала Трейси. "Все, что нам нужно сделать, это кратко изложить первую главу. Вы все ее читали, не так ли?" Послышался ропот и кивки согласия. "Хорошо, мы можем сначала покончить с этим".

Все они достали свои книги по чарам и открыли их на первой главе. Полчаса спустя Харрисон сложил лист пергамента и закрыл книгу.

— Ты уже закончил? — спросила Пэнси, глядя на него поверх книги.

— Да, — ответил Харрисон и достал свой учебник по защите.

Тео закончил следующим и присоединился к Харрисону, чтобы написать эссе, которое задал Квиррелл.

Харрисон и его друзья вернулись в свою гостиную одновременно с Вайолет и Маркусом. Оба старосты пятого курса были нагружены книгами, и Маркус выглядел взволнованным.

— Вы всё это время были в библиотеке? — спросила Вайолет, положив книги на ближайший стол.

«Мы хотели закончить все домашние задания», — ответил Тео.

— Это хорошо, — сказала Вайолет. — Чем больше времени пройдёт, тем больше у тебя будет домашних заданий, а ты же не хочешь отставать.

«Мы уберём наши книги, а потом проводим вас в Большой зал», — сказал им Маркус.

Двадцать минут спустя Харрисон и его друзья вошли в шумный Большой зал. Он заметил, что больше всего шума было за столом Гриффиндора. По ухмылке Лео он догадался, что наследник Лестрейнджей тоже это заметил.

— Гриффиндорцы вообще умеют вести себя тихо? — спросил Лео.

— Нет, — ответил Маркус, подходя к ним сзади. — Они всегда такие.

"Прелестно", - сухо сказала Касс.

— Просто игнорируй их, — посоветовала Вайолет. — Я так и делаю.

Харрисон сел в центре стола, и как только он устроился, Пэнси начала накладывать овощи на его тарелку, а также на тарелки Блейза, Драко и Лео.

"Что ты делаешь?" Медленно спросил Харрисон.

— Вам четверым нужно правильно питаться, — ответила Пэнси, добавляя горошек в тарелку Лео. — А вчера на празднике вы ели только мясо, картошку и десерт.

Блейз скорчил гримасу. «Ты не можешь указывать нам, что есть».

Пэнси посмотрела на него так свирепо, что даже змея отпрянула бы. «Если ты не съешь это, я расскажу твоей сестре».

— Ты бы не стал, — сказал Блейз, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что Анастасии поблизости нет.

Пэнси улыбнулась, как гиена, загнавшая свою добычу в угол. «Попробуй меня».

— Ладно, — Блейз то ли прорычал, то ли заскулил. — Я съем эти чёртовы овощи.

Пэнси торжествующе посмотрела на неё и начала есть.

Харрисон старался не показывать, что ему смешно, и ел морковь, лежавшую у него на тарелке, чтобы успокоить подругу. Несмотря на то, что Пэнси было всего одиннадцать, она всегда брала на себя роль матери. Когда на улице было холодно, она напоминала им, чтобы они взяли плащи, а когда становилось поздно, она говорила им ложиться спать. Харрисон не позволял никому, кроме отца, командовать собой, но он знал, что она хочет как лучше, поэтому просто подчинялся. Это забавляло его больше всего на свете, потому что всегда раздражало Блейза.

— Подожди, — сказал Блейз, когда его ложка была уже на полпути ко рту. — Ты не положил овощи на тарелку Тео.

"Она ничего не положила мне на тарелку, потому что, в отличие от вас четверых, я знаю, как правильно питаться". Заявил Тео. Он перевернул страницу книги о продвинутых чарах, которую взял в библиотеке, не поднимая глаз.

"Я знаю, как правильно питаться", - вмешался Лео с оскорбленным видом.

Касс закатила глаза. "Только когда домашние эльфы служат тебе".

"Домашние эльфы всегда служат мне", - сказал ей Лео.

"Здесь этого не делают", - напомнила ему Касс. "И ты знаешь, что с мамой случился бы припадок, если бы она узнала, что ты ешь всякую дрянь". Ее взгляд метнулся к Харрисону. "Твой отец тоже был бы недоволен, и я знаю, что с тетей Нарциссой случился бы припадок, если бы ее драгоценный дракон не ел его овощи".

Драко покраснел. "Не втягивай меня в это".

Касс фыркнула. "Я просто доказывала свою точку зрения, кузен".

"Ну, докажи это без меня", - сказал ей Драко.

Вскоре тема перешла на другие темы, и Харрисон отломил небольшой кусочек ветчины для Нани.

Спасибо. Нани зашипела, проглатывая свой ужин.

Не за что. — тихо прошипел в ответ Харрисон, чтобы его услышали только его фамильяр Лео и Блейз. Ни один из мальчиков не отреагировал на парселтанг, чтобы не привлекать к нему внимания.

После ужина Харрисон и его друзья устроились поудобнее в общей комнате. Харрисон сидел между Дафной и Кэсс на большом чёрном кожаном диване перед одним из каминов. Пламя мерцало, отбрасывая странные блики на их лица.

— Привет, первоклассники, — сказал высокий широкоплечий мальчик с тёмными торчащими волосами.

"Привет, Абрахам", - ответил Харрисон.

— Впервые? — Трейси приподняла бровь. — Очень зрело.

Абрахам Монтегю, пятикурсник Слизерина, ухмыльнулся, садясь напротив Харрисона. — Итак, Маркус сказал мне, что ты пробуешь себя в команде.

"Да", - ответил Харрисон.

— Блестяще, — ухмыльнулся Абрахам. — У этих гриффиндорцев не будет ни единого шанса, если ты будешь играть.

«Он ещё не попал в команду», — к разговору присоединился высокий темноволосый парень.

— Заткнись, Александр, — ответил Абрахам, и мальчик усмехнулся.

«Я просто издевался над ним, — сказал Александр Долохов. — Гаррисон это знает».

— Конечно, — Харрисон закатил глаза, глядя на младшего брата старосты шестого курса.

— Так у кого-нибудь из вас уже были проблемы с гриффиндорцами? — спросил Абрахам.

— Только с Уизли, — Драко ухмыльнулся, произнося это имя.

— Ах, — Александр понимающе посмотрел на них. — Если он хоть немного похож на своего брата, то мне вас жаль.

— Какой из них? — спросил Блейз. — Их миллион.

Абрахам глубоко вздохнул. «Тот, что в нашем классе, Перси».

«Он самый большой придурок в мире, — уточнил Александр. — Он считает себя даром Мерлина волшебному миру, потому что он староста».

— Значит, все Уизли — идиоты? — предположил Драко. — Я не удивлён. Отец всегда говорил мне, что семья Уизли — худшие из волшебников.

«Некоторые семьи нужно уничтожить», — высказала своё мнение Кэсс. «Когда твой отец придёт к власти, я надеюсь, что он убьёт их всех». — Его взгляд стал отстранённым. «Медленно».

— Ты слишком много времени проводишь с тётей Беллой, — серьёзно сказала ей Дженна.

Харрисон фыркнул, когда Касс повернулась и свирепо посмотрела на Дженну.

На следующее утро Харрисон пробежал глазами по первой полосе «Ежедневного пророка». Там была большая фотография трёх гоблинов, стоящих перед хранилищем, и ни один из них не выглядел довольным тем, что его сфотографировали. Впрочем, гоблины никогда не выглядят довольными.

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ВЗЛОМЕ В ГРИНГОТТСЕ

Автор Джон Риверс

Расследование взлома в Гринготтсе 31 июля продолжается. По общему мнению, это дело рук неизвестных тёмных волшебников или ведьм. Сегодня гоблины Гринготтса настаивают на том, что ничего не было украдено. Осмотренное хранилище на самом деле было опустошено в тот же день.

«Но мы не говорим вам, что там было, так что не суйте свой нос, если вам дорога ваша жизнь», — заявил сегодня днём гоблин-представитель Гринготтса.

Харрисон откинулся на спинку стула и задумался, кто бы мог быть настолько глуп, чтобы вломиться в Гринготтс. Все знают, что гоблины — свирепые существа, которые убьют вора на месте. Чтобы вломиться в волшебный банк, нужно было очень сильно захотеть умереть или быть невероятно могущественным. Харрисон замер, вспомнив 31 июля, свой одиннадцатый день рождения, когда отца не было до самого обеда. Харрисон удивился, потому что отец всегда желал ему счастливого дня рождения за завтраком, но его там не было. Вместо него были его крёстные, тётя Белла, дядя Родольфус, Касс, Лео и Драко. Дядя сказал ему, что у отца были важные дела.

Конечно, его важным делом было не врываться в одно из самых охраняемых зданий в Британии? Но, может быть, только может быть, если бы там было что-то, что ему нужно, он бы попытался. Если кто-то и мог вломиться в Гринготтс и выйти сухим из воды, так это его отец. Но что могло быть настолько ценным? Его мысли сразу же обратились к коридору на третьем этаже, запретному коридору на третьем этаже. Он ненадолго закрыл глаза и мысленно выругался за свою глупость. То, чего хочет его отец, находится в коридоре на третьем этаже, и именно поэтому Квиррелл здесь.

Что может быть настолько ценным? Зачем Дамблдору хранить в школе то, что нужно Тёмному Лорду? И почему, ради всего святого, он послал именно Квиррелла за этим?

— Гаррисон, — голос отвлёк его от мыслей. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Дафна.

— Я в порядке, Даф, — сказал Харрисон успокаивающим голосом.

— Ну, давайте, — сказала Дафна. — Вайолет и Маркус ведут нас на зельеварение.

Харрисон собрал свои вещи и последовал за двумя старостами пятого курса из Большого зала вниз, в подземелья. Они остановились перед большой дверью, и Блейз толкнул ее. Это была большая квадратная комната с темным каменным полом. Здесь было темнее, чем в любой комнате, в которой Харрисон бывал до сих пор, и намного прохладнее. По всей комнате стояли банки, наполненные маринованными животными и странного вида жидкостями.

"В этой комнате немного жутковато", - сказала Трейси, скорчив гримасу.

"Это Северус", - напомнил ей Блейз. "Конечно, это жутко".

Харрисон согласился с Трейси, что он может быть сыном Темного Лорда, но даже он нашел комнату жуткой. Однако он привык к частной лаборатории зелий Снейпа в поместье, которая была еще хуже, поэтому его это не беспокоило.

Пока Харрисон доставал свои принадлежности для зелий, в комнату вошли гриффиндорцы. Он увидел, как две гриффиндорки слегка позеленели при виде банок. Минуту спустя вошел Снейп, его черный плащ развевался за спиной.

"Клянусь, он использует заклинание, чтобы добиться такого эффекта", - прошептала Дафна.

— И Северус, и Дамблдор, — пробормотал Харрисон. — Этот блеск в его глазах не может быть естественным.

Дафна прикрыла рот рукой, и с её губ сорвался смешок. Несколько гриффиндорцев повернулись и уставились на неё, но Снейп ничего не сказал.

— Вы здесь для того, чтобы изучать тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, — начал Снейп тихим вкрадчивым голосом, но все равно все слышали каждое слово. — Поскольку здесь не нужно глупо размахивать палочкой, многие из вас вряд ли поверят, что это магия. Я не жду, что вы по-настоящему поймёте красоту тихо булькающего котла с мерцающими парами, утончённую силу жидкостей, которые текут по человеческим венам, очаровывая разум, пленяя чувства… Я могу научить вас, как взрастить славу, сварить славу, даже смерть — если вы не такие болваны, как те, кого я обычно учу.

— Это была хорошая речь, пока ты не ляпнул глупость, — пробормотал Блейз.

Харрисон посмотрел на гриффиндорцев, у всех на лицах были разные выражения. Девушка со светло-каштановыми вьющимися волосами и индианка обменялись встревоженными взглядами, через мгновение он вспомнил, что их звали Лаванда Браун и Парвати Патил. Рон, казалось, не обращал внимания, в то время как Симус и Дин неловко переминались с ноги на ногу. Невилл выглядел испуганным, и Харрисон мог поклясться, что видел, как мальчика трясло. Как, во имя Мерлина, он попал в Гриффиндор.

Харрисон увидел, что Лео смотрит на Невилла с отвращением. "Жалкое подобие чистокровки", - тихо сказал он.

"Уизли!" Рявкнул Снейп. "Что я получу, если добавлю измельченный корень асфодели в настой полыни?"

Рон выглядел пораженным тем, что профессор задал ему вопрос, прежде чем на его лице появилось выражение замешательства.

"Я не знаю", - признался Рон.

Губы Снейпа скривились в усмешке. "Tut tut. Давай попробуем еще раз, хорошо? Уизли, где бы ты стал искать, если бы я попросил тебя найти мне безоар?"

Рон выглядел еще более смущенным, чем раньше, и его уши начали краснеть. Харрисон чувствовал, как Лео трясется от сдерживаемого смеха, и он видел, как в черных глазах Снейпа пляшет веселье. Лично Харрисону это показалось забавным, после того, что он сказал в ночь сортировки, он заслуживал смущения.

"Я не знаю", - сказал Рон, выглядя одновременно смущенным и раздраженным.

"Думал, ты не откроешь книгу перед приходом, а, Уизли?"

Рон теперь был таким красным, что напоминал помидор. Дин и Симус бросали на него сочувственные взгляды.

"В чем разница, Уизли, между аконитом и аконитом?"

"Я не знаю", - выдавил Рон сквозь стиснутые зубы.

"Тут, тут", затем Снейп повернулся к Харрисону. "Мистер Риддл, не могли бы вы ответить на мои вопросы".

"Да, сэр", - улыбнулся Харрисон. "Асфодель и полынь делают сонное зелье, настолько сильное, что оно известно как Зелье живой смерти. Безоар - это камень, извлеченный из желудка козы, и он спасет вас от большинства ядов. Что касается аконита и волчьей язвы, это был вопрос с подвохом, это одно и то же растение, которое также называется аконитом." Все слизеринцы, за исключением Харрисона, теперь ухмылялись гриффиндорцам.

"Совершенно верно, мистер Риддл", Снейп одобрительно кивнул. "Пятнадцать очков Слизерину".

Рон повернулся, чтобы свирепо взглянуть на Харрисона, который просто очаровательно улыбнулся Рону в ответ, прежде чем переключить свое внимание на Снейпа.

"Ну, почему все это не записывают?" Рявкнул Снейп, и все вдруг принялись рыться в поисках перьев и пергамента. Перекрикивая шум, Снейп добавил: "И пять баллов будет снято с факультета Гриффиндор за то, что ты не подготовился, Уизли".

Рон посмотрел на Харрисона так, будто хотел ответить грубостью, но увидел, как Шеймус пнул Рона под столом, и тот нахмурился, но промолчал. Харрисон видел, что все его друзья готовы были расхохотаться при виде лица рыжего, даже Тео выглядел удивлённым.

На уроке зельеварения дела у гриффиндорцев не улучшились. Снейп разбил их на пары и заставил смешивать простое зелье от фурункулов. Он расхаживал в своём длинном чёрном плаще, наблюдая, как они взвешивают сушёную крапиву и измельчают змеиные клыки, критикуя гриффиндорцев и делая комплименты слизеринцам. Каждый раз, когда он проходил мимо Невилла, мальчик начинал дрожать, а на его лбу выступал пот.

Он как раз рассказывал всем, как идеально Тео приготовил своих рогатых слизней, когда подземелье наполнилось клубами кислотно-зелёного дыма и громким шипением. Невиллу каким-то образом удалось превратить котёл Шеймуса в бесформенную массу, и их зелье растеклось по каменному полу, прожигая дыры в обуви людей.

Через несколько секунд весь класс вскочил со своих мест, а Невилл, который промок от зелья, когда котёл взорвался, застонал от боли, когда на его руках и ногах появились красные волдыри.

— Идиот! — прорычал Снейп, одним взмахом палочки убирая пролитое зелье. — Полагаю, ты добавил иглы дикобраза, прежде чем снять котёл с огня?

Невилл захныкал, когда на его носу начали появляться волдыри.

— Кто-нибудь, отведите его в больничное крыло, — рявкнул Снейп. — Я хочу, чтобы он был вне поля моего зрения.

— Я возьму его, профессор, — вежливо сказал Харрисон.

Все слизеринцы смотрели на него так, будто у него выросла вторая голова, а гриффиндорцы бросали на него подозрительные взгляды. Харрисон многозначительно посмотрел на своих друзей, и они поняли, что он собирается воспользоваться этой возможностью, чтобы попытаться подружиться с мальчиком.

— Очень хорошо, — сказал Снейп. — Пять баллов Слизерину за помощь однокурснику.

Подозрительный взгляд Рона сменился гневным, и Харрисон увидел, как он сжимает кулаки. Харрисону захотелось вздохнуть, его было слишком легко разозлить.

Харрисон осторожно взял Невилла за руку и начал выводить его из кабинета зельеварения. По пути он услышал, как Снейп кричит: «Уизли, почему ты не сказал ему не добавлять перья? Думал, что если он ошибётся, то ты будешь выглядеть хорошо? Это ещё пять баллов, которые вы потеряли для Гриффиндора».

В глубине души Харрисон ухмылялся, как кот, поймавший канарейку, но не подавал виду.

После нескольких мгновений молчания Харрисон решил заговорить первым. «С тобой всё будет в порядке; целитель быстро тебя вылечит».

Невилл, который всё ещё всхлипывал от боли, посмотрел на Харрисона странным задумчивым взглядом. «Почему ты помогаешь мне? Я имею в виду, ты же слизеринец...» — он замолчал, ожидая ответа от Харрисона.

Харрисон приподнял бровь и изобразил на лице оскорблённое выражение. «То, что я слизеринец, не значит, что я злой. Я без проблем общаюсь со студентами из других факультетов, на самом деле у меня много друзей на Когтевране».

Невилл удивлённо посмотрел на него. — Правда? Я думал, ты такой же, как все, знаешь, проклинаешь людей просто за то, что они идут по коридору.

Харрисону пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. "Нет, это не в моем стиле. Если ты не дашь мне повод ненавидеть тебя, то и я не буду". Он на мгновение замолчал, решая, что ему лучше сказать. "Однако это не значит, что другие этого не сделают. Есть некоторые слизеринцы, которые общаются только со слизеринцами, однако я не один из них."Он сделал паузу. "Не позволяй подлым слизеринцам унижать тебя, ты гриффиндорец, покажи им, что можешь постоять за себя".

Невилл нахмурился и искоса посмотрел на Харрисона. «Ты ведь не просто так это говоришь, чтобы потом меня запугать?»

Харрисон вздохнул. «Послушай, Невилл, я пытаюсь быть вежливым, потому что ты кажешься хорошим парнем. Я заметил, что ты не разговариваешь с другими мальчиками в твоём доме, почему?»

Невилл покраснел. «Я им не очень нравлюсь, они думают, что я почти сквиб. Они смеялись надо мной на Трансфигурации за то, что я не смог трансфигурировать матч».

Харрисон закатил глаза. «Это нелепо, ты не можешь поступить в Хогвартс, если у тебя нет магии. И я видел Рона на уроке, если кто-то и является почти сквибом, так это он. А что касается Трансфигурации, профессор МакГонагалл сказала мне, что большинство людей не понимают её на первом уроке». Он тщательно подбирал следующие слова. «Не слушай их, Невилл, с практикой ты станешь великим волшебником. Вот что я тебе скажу: на следующем уроке зельеварения я буду твоим напарником. Я покажу тебе, как готовить зелье.»

Невилл с надеждой посмотрел на него, и Харрисону стало немного не по себе. — Правда?

Харрисон заставил себя улыбнуться. "Правда".

Они добрались до лазарета, и Харрисон помог Невиллу лечь на кровать, пока к ним спешила целительница. Это была пожилая женщина со светлыми волосами с проседью и множеством морщин.

— Я мадам Помфри, что здесь произошло?

— Несчастный случай с зельем, — ответил за Невилла Харрисон. — Оно должно было вылечить фурункулы, но... — он попытался указать на фурункулы, покрывавшие Невилла.

Мадам Помфри цокнула языком. «Понятно, спасибо, что привели его, мистер...» Она замолчала, вопросительно глядя на Харрисона.

— Гаррисон Риддл, — ответил Гаррисон, очаровательно улыбнувшись.

— Да, ещё раз спасибо, вы можете вернуться в класс, с ним скоро всё будет в порядке, — сказал Помфри, направляясь к шкафу.

"Спасибо", - тихо пробормотал Невилл.

— Конечно, — ответил ему Харрисон. — Удачи на следующем занятии.

— Давай проясним, — сказал Драко, откладывая вилку. — Ты сказал Долгопупсу, что будешь с ним в паре по зельеварению? Ты видел, что он сделал сегодня, ты что, с ума сошёл?

"Может быть, нам стоит отвести его к медсестре", - серьезно предложил Блейз.

Харрисон закатил глаза. "Я не сошел с ума, вы все знаете, почему я это делаю. Отец хочет, чтобы я подружился с как можно большим количеством людей, и да, это включает гриффиндорцев ". Драко закрыл рот. "И, кроме того, я могу сделать хуже, чем Невилл, он происходит из богатой чистокровной семьи".

"Он практически сквиб", - отметила Пэнси.

"Я так не думаю", - сказал Харрисон. "Я чувствую, от него исходит много силы".

"Прочь от Лонгботтома?" Лео попросил разъяснений.

Харрисон провел пальцем по носу. "Да, Лео, от Невилла. Ты знаешь, я чувствую магию и силу людей, когда я рядом с ним, я чувствую огромную силу. Он просто кажется таким нервным все время, я думаю, если я смогу заставить его расслабиться, он сможет раскрыть свой истинный потенциал ".

"Ты уверен, что хочешь это сделать?" Нерешительно спросил Тео. "Что, если он станет могущественным волшебником и решит не становиться на нашу сторону. Тогда все, что вы сделали бы, это создали могущественного врага. Я имею в виду, что его родители известны как могущественные авроры. Что, если все это произойдет, если вы создадите следующего могущественного аврора. "

Харрисон бросил взгляд на стол Гриффиндора, где Невилл ел в одиночестве. "У меня такое чувство, что он не будет аврором".

"Чувство?" Недоверчиво переспросил Драко. "Ты что, теперь провидец?"

Харрисон бросил на Драко взгляд, показывающий, что его сарказм не был оценен. "Нет, но мои чувства, как правило, верны, и у меня хорошее предчувствие относительно Невилла".

"Отлично", Блейз закатил глаза. "Дальше ты скажешь нам, что хочешь подружиться с грязнокровкой с густыми волосами".

Харрисон уставился на Блейза с отсутствующим выражением лица, и глаза Блейза расширились.

"Ты, должно быть, издеваешься надо мной?" Прошипел Блейз. "Ты хочешь подружиться с ней? Почему именно с ней из всех людей?"

"Посмотри на нее", - сказал Харрисон, глядя на Гермиону. Девушка сидела одна и читала книгу. "У нее нет друзей, я еще ни с кем ее не видел. Она никому не предана, и кому лучше сделать ее преданной, чем мне?"

"Я не хочу дружить с грязнокровкой", - с горечью сказал Драко.

"Ну, у тебя нет выбора", - сказал Харрисон с ноткой завершенности. "Ты знаешь, что сказал мой отец". Его глаза сузились. "Или ты хочешь быть тем, кто скажет ему, что мы не набрали столько людей, сколько могли, потому что ты не хотел общаться с грязнокровками. Я уверен, ему это понравится, обязательно расскажи мне, что произойдет ". Он добавил, подумав. "Это если ты все еще будешь жив к концу ".

Харрисону всегда нравилось указывать людям, что делать, ему всегда нравилось ощущение власти, когда он отдавал приказы. Ему нравилось быть ребенком, способным контролировать действия взрослых. Однако ему не нравилось контролировать своих лучших друзей, но он знал, что если он не прикажет им подружиться с Гермионой, они этого не сделают. Он наблюдал, как Драко побледнел и натянуто кивнул.

— Хорошо, — сказал Драко так тихо, что Харрисон едва его расслышал.

— И пока ты не надумал ничего такого, не называй её грязнокровкой в лицо, — сказал Харрисон. — Когда мы будем только слизеринцами, называй её как хочешь, но не называй её грязнокровкой в присутствии её самой или Невилла. Не думаю, что Невилл согласится с таким использованием этого слова, по крайней мере, пока он не перейдёт на нашу сторону.

Драко натянуто кивнул, и все вернулись к своему обеду.

Как только все поели, Вайолет и Маркус повели первокурсников в класс Истории магии на первом этаже. Класс был меньше, чем все остальные, в которых до сих пор бывал Харрисон, и в нём были большие открытые окна. Он слышал щебетание птиц, и в нос ему ударил запах травы.

Харрисон всегда считал историю увлекательной наукой, однако, судя по тому, что ему рассказали об этом предмете, он не ожидал ничего особенного. Когда начался урок, сквозь стену проплыл призрак и представился как профессор Биннс.

Харрисон слышал о нём истории. Он был очень стар, когда заснул перед камином в учительской и на следующее утро встал, чтобы преподавать, оставив своё тело позади. Он говорил монотонно и перепутал Эмерика Злого и Урика Странного. Никто из слизеринцев не потрудился делать записи, а Крэбб и Гойл заснули в течение первых десяти минут. Когтевранцы делали записи, но все они выглядели скучающими, за исключением Гермионы. Она писала со скоростью, которую Харрисон и представить себе не мог, и внимательно слушала.

Как только часы пробили три, все быстро собрали свои вещи, стремясь как можно быстрее покинуть класс. Харрисон отмахнулся от своих друзей, сказав им, что встретится с ними за пределами класса. Он подошел к Гермионе, которая сворачивала кусок пергамента.

"Привет, Гермиона", - вежливо поздоровался Харрисон.

Гермиона испуганно подняла взгляд. — Гаррисон, — она прикусила губу. — Тебе что-то нужно?

"Я хотел посмотреть, как у тебя дела, я знаю, что ты новичок в волшебном мире", - объяснил Харрисон с очаровательной улыбкой. "И поначалу новичкам во всей этой магии иногда бывает трудно".

"О, я в порядке", - сказала ему Гермиона, собирая свои перья и чернила. "Есть чему поучиться, я нашла несколько удивительных книг в библиотеке".

"Да, там много интересного для чтения", - сказал Харрисон. "Я видел, что ты почти преобразился, превратив спичку в иголку".

Гермиона вздохнула. "Это не превратилось в острую иглу, как твоя". Ее голос звучал крайне разочарованно, он внутренне ухмыльнулся, он мог бы с этим справиться.

"Не хотели бы вы стать партнером завтра на Трансфигурации?" Спросил Харрисон. "Я могу вам помочь".

Гермиона выглядела шокированной, но шок быстро сменился подозрением. "Почему ты хочешь мне помочь? Откуда мне знать, что это не просто шутка?"

"Я бы не поступил так с тобой, Гермиона", - сказал Харрисон уверяющим тоном. "Почему ты так думаешь?"

Гермиона нахмурилась, как будто вспомнила что-то неприятное. "Рон Уизли всегда подшучивает надо мной на уроках, которые я делю с Гриффиндором". Она опустила глаза. "Он назвал меня всезнайкой".

Харрисон заставил себя нахмуриться. "Это не очень мило, нет ничего плохого в том, чтобы быть умным. Он просто завидует, что ты знаешь больше него, хотя он чистокровный, а ты нет."

На Гермионе был тот же полный надежды взгляд, который Невилл бросил на Харрисона, и от этого ему стало еще более неловко. "Ты действительно так думаешь?"

"Да", - ответил Харрисон.

Гермиона медленно кивнула и выпрямилась. "Я бы хотела быть твоим партнером по трансфигурации".

Харрисон ухмыльнулся, продемонстрировав идеальные зубы. "Блестяще. Мне нужно идти, но не сейчас, если я не выйду туда в ближайшее время, Вайолет, - уточнил он, когда она выглядела смущенной, - сюда придут наш староста пятого курса и мой старый друг. Поверьте мне, когда я говорю, что вы не хотите, чтобы это произошло."

"Хорошо", Гермиона слегка улыбнулась. "Тогда, думаю, увидимся завтра".

Харрисон покинула класс, напоследок ухмыльнувшись. Дафна схватила Харрисона за руку, как только он вышел из класса.

"Как все прошло?" Тихо спросила Дафна.

Харрисон ухмыльнулся. "Я предложил быть ее партнером завтра на Трансфигурации, и она согласилась".

Он посмотрел на нахмурившегося Драко, но блондинка ничего не сказала. Вайолет и Маркус вывели первокурсников из замка и повели вниз по склону, который вел к теплицам. Ярко светило солнце, но дул сильный ветер, отчего первокурсники чувствовали легкий озноб. Они вошли в оранжерею и увидели, что хаффлпаффцы уже расселись. Там были большие квадратные столы, за которыми сидели четверо, Харрисон увидел столик с двумя девушками и решил присоединиться к ним.

"Привет", - сказал Харрисон, садясь, Лео занял второе свободное место.

Две девушки подняли глаза, и в их глазах промелькнул шок. У первой девушки были длинные рыжие волосы и бледное лицо, у нее были красные губы и добрые глаза. Она была хорошенькой, и Харрисон мог сказать, что она будет очень привлекательной, когда достигнет половой зрелости. У девочки рядом с ней было круглое лицо, а ее светлые волосы были заплетены в косички.

"Привет", - поздоровалась рыжеволосая. "Я Сьюзан Боунс".

"Харрисон Риддл", - ответил он. "Рад познакомиться с вами".

"Я Ханна Эббот", - тихо сказала блондинка.

Когда Лео представился, Сьюзан немного смутилась, но вежливо улыбнулась ему.

— Тебе уже нравится в Хогвартсе? — спросил Харрисон, изо всех сил стараясь казаться искренне заинтересованным.

— Это потрясающе, — сказала Сьюзан с улыбкой, осветившей её светло-голубые глаза. — Я люблю чары, профессор Флитвик потрясающий.

Харрисон повернулся к Ханне, озорно улыбнулся и вопросительно приподнял бровь.

Щеки Ханны слегка порозовели. «Мне тоже нравятся «Очарования», но я не так хороша, как Сьюзан».

— Не продавай себя дёшево, — подмигнул Харрисон.

Щеки Ханны из розовых стали пунцовыми, а Харрисон про себя ухмылялся, как безумный шляпник. Он бросил на Лео косой взгляд и увидел в его глазах веселье. Дверь открылась, и Харрисон обернулся, чтобы увидеть, как внутрь входит коренастая ведьма с растрёпанными седыми волосами. На её зелёной мантии спереди и под короткими ногтями была грязь.

"Доброе утро, первокурсники", - сказала добрая женщина. "Я профессор Спраут, и я буду вашим преподавателем гербологии в течение следующих пяти-семи лет. В этом году мы узнаем, как ухаживать за основными волшебными растениями и как их идентифицировать."

Полтора часа спустя Харрисон и остальные первокурсники Слизерина подошли к замку вместе с Хаффлпаффцами. Войдя в замок, Харрисон повернулся к Хаффлпаффцам.

"Приятного отдыха, дамы", - сказал Харрисон с чрезмерным поклоном.

Сьюзен и Ханна захихикали, в то время как трое мальчиков из Хаффлпаффа уставились на Харрисона. Первым был напыщенного вида мальчик с темными волосами, Харрисон вспомнил, что его звали Эрни Макмиллан. Второго мальчика звали Джастин Финч-Флетчли, его карие глаза были полны недоверия, когда он смотрел на слизеринцев. Высокий стройный светловолосый мальчик со вздернутым носом стоял немного позади двух других мальчиков, но выглядел таким же раздраженным. Его звали Захария Смит, вспомнил Харрисон, когда снимался ролик.

"Пока, Харрисон". Сьюзан и Ханна сказали в унисон, направляясь в направлении, которое, как предположил Харрисон, было гостиной Хаффлпаффа.

"Я вижу, у тебя появились новые друзья", - сказал Тео.

"Да, Сьюзан Боунс была бы хорошим союзником", - ответил Харрисон.

"Ты ведь знаешь ее тетю Амелию Боунс, верно?" Нерешительно спросил Тео.

"Да", - Харрисон почти незаметно пожал плечами. "Но всегда есть шанс, что она может присоединиться к нам".

Прежде чем кто-либо успел прокомментировать дальше, раздался нежеланный голос.

"Почему ты помог Лонгботтому?" Рон потребовал, чтобы подошли Симус и Дин.

Харрисон остановился и обернулся. "Простите?"

"Ты слышал меня", - огрызнулся Рон. "Почему ты помог Лонгботтому? Во что ты играешь?"

"Играешь во что?" Повторил Харрисон. "Я ни во что не играю, Рональд. Невилл был ранен во время урока зелий, и я помог ему добраться до лазарета".

"Я знаю, вы что-то замышляете", - прорычал Рон, переводя взгляд с первокурсника на слизеринца. "Вы все пытаетесь что-то сделать, и я собираюсь выяснить, что именно".

Блейз фыркнул. "Ты действительно думаешь, что у нас есть какой-то гнусный заговор с участием Лонгботтома? Ты бредишь?"

"Может быть, тебе стоит сходить к школьной медсестре", - предложила Касс с притворным беспокойством. "Пока ты там, она может попытаться выяснить, куда делись твои мозги".

"Это невозможно, учитывая, что у него никогда его не было", - сухо сказал Драко.

Лицо Рона покраснело, а Симус и Дин уставились на него. Харрисону пришлось подавить фырканье, он видел пятилетних детей, которые выглядели более устрашающе.

"Заткнись!" Заорал Рон.

Драко медленно захлопал в ладоши. "Хорошо, что вернулся".

"Очень остроумно", - насмешливо сказал Лео.

Лицо Рона покраснело еще сильнее, а руки сжались в кулаки.

"Маленький Гриффиндорец сердится?" Спросила Касс детским голоском. Харрисон был удивлен, насколько она была похожа на Беллатрикс, когда говорила этим голосом.

Рон вытащил свою палочку, Харрисон, заметив это движение, тоже вытащил свою.

"Экспеллиармус!" Харрисон закричал прежде, чем Рон успел открыть рот.

Палочка Рона взлетела в воздух и упала в протянутую руку Харрисона. Трое гриффиндорцев выглядели потрясёнными, в то время как на лицах слизеринцев читалось что угодно — от веселья до триумфа.

— Прибегаете к физическому насилию? — спросил Харрисон с притворным разочарованием. — Гриффиндорцы действительно слишком опрометчивы. — Он сделал несколько шагов и оказался в метре от Рона. — На вашем месте я бы не стал доставать палочку на тех, кто знает больше магии, чем вы можете себе представить.

— Ты мне угрожаешь? — спросил Рон, и его голубые глаза вспыхнули от гнева.

Харрисон тихо рассмеялся, это был жуткий смех, от которого волосы на затылках гриффиндорцев встали дыбом. "Нет". Он ткнул Рона палочкой себе в грудь. "Поверьте мне, когда я буду угрожать вам, вы узнаете". Он развернулся и пошел обратно к своим ухмыляющимся друзьям, он повернул голову. "В следующий раз, когда ты направишь на меня свою палочку, я использую нечто большее, чем обезоруживающее заклинание". Он ухмыльнулся. "Это была угроза".

Харрисон и его друзья оставили троих разъяренных гриффиндорцев и вернулись в подземелья. Как только они оказались в общей комнате, Блейз расхохотался.

"Это было весело", - выдавил из себя Блейз. "Ты видел их лица, когда ты разоружал его? Я думал, у них будет шок".

"Они жалкие", - вмешалась Касс. "Я сомневаюсь, что Уизли мог сделать что-нибудь, кроме как посылать в тебя искры".

"Он, вероятно, думал, что Харрисон испугается при виде его палочки", - отметил Тео.

Харрисон закатил глаза. "Требуется нечто большее, чем Рональд Уизли, чтобы напугать меня. Я много лет участвую в дуэлях, я мог победить его одной рукой, связанной за спиной, с повязкой на глазах".

"У меня такое чувство, что он будет внимательно наблюдать за нами", - размышлял Тео. "Судя по тому, как он смотрел на нас, я думаю, он действительно верит, что мы злые".

"Но мы не такие, мы темные", - сказал Блейз.

"Я имел в виду не это", - вздохнул Тео. "Нам придется следить за тем, что мы говорим в его присутствии. Его семья близка к Дамблдору, я не удивлюсь, если он докладывает ему обо всем, что мы делаем и говорим. Тем более, что Дамблдор знает, кто твой отец."

"Вы не думаете, что Дамблдор рассказал Уизли?" Потрясенный Блейз спросил.

— Нет, — Тео покачал головой. — Но было бы глупо со стороны Дамблдора не попытаться узнать о Харрисоне всё, что можно. Что нам всегда говорит тётя Белла?

— Не убивайте заключённых слишком быстро, — ответил Блейз.

Тео раздражённо посмотрел на Блейза. «Нет». Он поднял взгляд к потолку, словно прося терпения. «Знай своего врага. Для Дамблдора Харрисон — враг, по крайней мере, сейчас. В данный момент он, вероятно, узнаёт о Харрисоне всё, что может. И если я не ошибаюсь, он собирается использовать Харрисона против Тёмного Лорда. Либо заставить Харрисона шпионить для него, либо полностью настроить его против отца».

Блейз фыркнул. «Харрисон никогда бы не сделал ничего из этого».

"Мы это знаем, а Дамблдор нет", - сказал Тео. "Насколько он знает, Харрисону даже не нравится его отец. Помнишь, что Харрисон сказал нам, что Северус сказал Дамблдору?" Все, кроме Харрисона, кивнули. "Дамблдор считает, что Харрисон редко видится со своим отцом, насколько он знает, Темный Лорд так же жесток к нему, как и к своим врагам. Как только он соберет достаточно информации, я полагаю, он сделает свой первый шаг. "

Все выглядели задумчивыми, пока Харрисон смотрел в ревущий огонь. Он знал, что то, что сказал Тео, скорее всего, правда, Дамблдор был умен. Он, вероятно, тянул время, пока не сможет решить, что делать в отношении него. Он нахмурился, ему нужно быть осторожным со своими словами и поступками за пределами гостиной Слизерина. Он провел рукой по своим коротким волосам и подавил вздох. У него было чувство, что годы в Хогвартсе не будут свободными от стрессов.

Дамблдор сидел во главе большого дубового стола в учительской. В комнате было тепло от горящего камина, когда профессора медленно входили и занимали свои обычные места. На стенах висело несколько портретов бывших директоров, а рядом с картиной, изображавшей разбивающиеся о песчаный берег волны, висела красивая картина с изображением шотландской сельской местности. Снейп сидел справа от Дамблдора, его бледное лицо ничего не выражало, а тёмные глаза были устремлены в стену. МакГонагалл и мадам Хуч, невысокая ведьма с короткими седыми волосами и ястребиными глазами, обсуждали квиддич. Флитвик радостно болтал с симпатичной ведьмой с тёмными волосами о новой статье в «Еженедельнике заклинаний». Когда все собрались, Дамблдор поднял руку, призывая к тишине, профессора замолчали и сосредоточили всё своё внимание на директоре.

— Добро пожаловать, добро пожаловать всем, — весело сказал Дамблдор, сверкая голубыми глазами. — Я созвал это собрание персонала сегодня вечером, чтобы обсудить, как новые ученики адаптируются, а старые справляются с возросшей нагрузкой. — Он повернулся к декану Гриффиндора. — Как ваши первокурсники справляются с тем, что находятся вдали от дома?

"Пока ко мне не приходили ученики по поводу отсутствия дома", - ответила Макгонагалл. "Кажется, у них у всех все хорошо. На данный момент у меня нет никаких опасений, однако Фред и Джордж Уизли уже начали свой обычный розыгрыш. Я уже сняла тридцать баллов с них двоих. - Ее губы сжались. "Скорее всего, к концу недели они потеряют еще больше очков".

Дамблдор внутренне посмеивался, он не видел ничего плохого в том, что ученики немного повеселились, пока они не прерывали занятия. Однако он знал, что не стоит говорить этого своей помощнице директора.

"Я рад, что твои первые годы, кажется, проходят хорошо", - ответил Дамблдор, решив не комментировать близнецов Уизли. "Как они выступили в твоем классе?"

"У меня гриффиндорцы были только один раз, и все они выступали так, как это делают большинство первокурсников", - сказала ему Макгонагалл, прежде чем ее губы сложились в легкую улыбку. "Однако мистер Риддл выступил превосходно".

Огонек в глазах Дамблдора несколько потускнел, и директор заметил, что Снейп теперь уделяет ему больше внимания.

— О? — переспросил Дамблдор. — Как так?

«С первой попытки он превратил спичку в иголку и обратно, — объяснила МакГонагалл. — Казалось, это не потребовало от него никаких усилий, поэтому я разрешила ему до конца урока работать над домашним заданием. Он несколько раз останавливался, чтобы помочь своим друзьям, и казался очень внимательным и умным».

Дамблдор обдумал слова МакГонагалл. Он предположил, что Харрисон уже хорошо разбирается в магии, и, похоже, его предположение оказалось верным. В его голове проносились миллионы разных мыслей и возникали вопросы, на которые у него не было ответов. Знает ли Харрисон Риддл темную магию? Он отогнал этот вопрос, не думая, что даже Том Риддл стал бы учить одиннадцатилетнего мальчика темной магии. Однако его одолевали сомнения: это был человек, который называл себя Лордом Волан-де-Мортом, и все было возможно. Если мальчик уже знал магию, ему нужно было следить за ним, чтобы понять, чему его могли научить.

Дамблдор оглянулся на свою заместительницу директора. "Это замечательно, Минерва". Он посмотрел на других профессоров. "Выступал ли Харрисон на уровне, превышающем его возраст, в других классах?"

Дамблдор проигнорировал странные взгляды профессоров, брошенные на него при упоминании имени Харрисона.

"Мистер Риддл поднимал руку, чтобы ответить на каждый мой вопрос", - объявила Спраут. "Он заработал очки факультета и даже подружился с несколькими моими Хаффлпаффцами".

Дамблдору пришлось сдержаться, чтобы выражение его лица не превратилось в удивление. Сын Тома Риддла - последний человек, от которого он ожидал бы дружбы с Хаффлпаффцами, большинство слизеринцев избегают их почти так же сильно, как и гриффиндорцев. Он хотел, чтобы факультеты поладили, но он прожил много веков, и даже когда он учился в Хогвартсе, слизеринцы обычно общались только со слизеринцами и иногда с когтевранцами. Часть его надеялась, что это означало, что он не разделяет устаревших убеждений своего отца о чистоте крови и магглах, но другая часть его говорила, что это может быть какой-то план Тома.

"Filius?" Дамблдор спросил крошечного профессора Чар.

«Он был хорошо воспитан и вежлив, — ответил Флитвик. — Однако я не могу судить о мистере Риддле, встретившись с ним всего один раз».

Дамблдор посмотрел на Снейпа, который ответил на невысказанный вопрос. «Я знаю Гаррисона с тех пор, как он был маленьким мальчиком». Он начал шокировать других профессоров. «Он всегда был очень умным для своего возраста, насколько я знаю, он вырос, читая книги по теории магии по всем предметам. Он вежливый, добрый и, как сказал Филиус, хорошо говорит. Он сдал идеальное зелье на своём первом уроке зельеварения, и я ожидаю, что остальные его работы будут такими же хорошими."

Дамблдор заметил и проигнорировал взгляды, которыми другие профессора одаривали его шпиона. Он знал, что они просто удивлены тем, что Северус сказал что-то хорошее, пусть и о слизеринце. То, что Северус только что сказал ему, было почти тем же, что он сказал ему перед началом учебного года. Судя по словам других профессоров, Харрисон пока кажется нормальным, хотя и умным мальчиком. Если повезёт, мальчик не будет похож на своего отца, о чём он беспокоился с момента распределения.

Когда Харрисон вошел в Большой зал, он сразу понял, кто он такой, он был похож на молодого Тома Риддла. У него было то же аристократическое лицо, те же красивые черты, полные губы и светлая кожа. У него даже были такие же короткие аккуратные черные волосы, единственным отличием были его глаза. Это были самые необычные зеленые глаза, которые он когда-либо видел, и они напомнили ему покойную Лили Эванс. На мгновение он задумался, не связан ли мальчик с ней каким-то образом, но знал, что это невозможно. У Лили Поттер, урожденной Эванс, был только один ребенок, и он был убит Томом десять лет назад.

Он заметил, что Харрисон ходит с той же уверенностью, что и Том, когда ему было одиннадцать. Однако в его глазах не было того высокомерия, которое было у Тома, в них была доброта. Была ли эта доброта настоящей или просто показной, он не знал. Он решил внимательно понаблюдать за мальчиком и продолжить расспрашивать других профессоров о его выступлениях на занятиях.

"Хорошо, хорошо", - наконец сказал Дамблдор. "А как же твой равенкловский филиус?"

Глава 6: Террор в Хогвартсе

Харрисон вошел в класс зелий в четверг, и его взгляд сразу остановился на Невилле. Гриффиндорец сидел в одиночестве и нервно озирался по сторонам. Харрисон не знал, нервничал ли он из-за того, что был его партнером, или из-за того, что Снейп скоро появится в классе. Он подошел к Невиллу и сел рядом с ним, когда его книга упала на стол с глухим стуком, и Невилл подпрыгнул, мотнув головой в его сторону.

— Х-Харрисон, — сказал Невилл, слегка задыхаясь.

Харрисон подавил желание закатить глаза и посмеяться над тем, что ему не хватает гриффиндорской храбрости. «Привет, Невилл». Он изобразил обеспокоенный вид. «Ты в порядке?»

Невилл сглотнул и кивнул, Харрисон вздохнул и посмотрел прямо в глаза Невиллу. "Я не собираюсь саботировать тебя, Невилл, я обещаю, что я всего лишь пытаюсь быть милым". Харрисон увидел, как взгляд Невилла метнулся к Рону и обратно. Харрисону захотелось предать рыжеволосого забвению, он должен был догадаться, что этот идиот скажет что-нибудь Невиллу о том, что Харрисон отвез его в больничное крыло. "Что тебе сказал Рон?"

"Н- он ничего не сказал", - пробормотал Невилл.

Харрисон недоверчиво посмотрел на него. "Я не сержусь на тебя, Невилл. Но я сильно сомневаюсь, что все, что сказал тебе Рон, правда, я нравлюсь ему не только потому, что я в Слизерине. И, как я уже говорил раньше, я искренне хочу помочь тебе. Однако, если мое присутствие вызывает у вас дискомфорт, я могу стать партнером кого-нибудь другого. "

Харрисон взялся за свою книгу, но Невилл заговорил, остановив его на середине действия. "Нет, все в порядке", - тихо сказал Невилл. "Я хочу, чтобы ты был моим партнером".

Харрисон ухмыльнулся. "Я рад".

Невилл повернулся к доске, и Харрисон посмотрел на Драко, который наблюдал за их разговором. Харрисон подмигнул, и Драко ухмыльнулся. Гриффиндорцами было так легко манипулировать, что это даже не смешно. Харрисон обернулся, когда дверь с грохотом распахнулась и вошёл Снейп. Он взмахнул палочкой, и на доске появились указания. Он остановился, увидев Харрисона и Невилла, но ничего не сказал по поводу их пары.

"Сегодня вы разделитесь на группы по два человека", - вкрадчиво сказал Снейп. "Следуйте инструкциям на доске, у вас есть весь урок. Я не хочу никаких случайностей". Его взгляд метнулся к гриффиндорцам, прежде чем задержаться на Невилле, который побледнел. "Начинайте".

"Не паникуй", - сказал Харрисон, стараясь звучать успокаивающе. "Если ты будешь слушать то, что я говорю, с тобой все будет в порядке". Невилл кивнул. "Принеси ингредиенты, перечисленные на доске, а я подготовлю наше рабочее место. Постарайся достать хорошие ингредиенты". Невилл выглядел озадаченным, а Харрисон внутренне застонал и посмотрел на Дафну, которая сидела напротив него. — Дафна, покажи Невиллу, как выбирать ингредиенты.

Дафна улыбнулась. "Конечно".

Харрисон достал свои весы, и пять минут спустя Невилл вернулся с необходимыми ингредиентами. Он проверил ингредиенты и обнаружил, что все они были достаточно приличными, чтобы приготовить хорошее зелье.

"Хорошая работа, Невилл", - сказал ему Харрисон. Он хотел укрепить свою уверенность, насколько мог.

Невилл выглядел удивленным. "Спасибо, но Дафна помогла мне".

"Я знаю", - сказал ему Харрисон. "Но я уверен, что она выбирала не все, и теперь ты будешь знать, на что обращать внимание в качественных ингредиентах".

Невилл покраснел от легкой похвалы, Харрисону показалось, что он не привык получать комплименты.

Полчаса спустя их зелье стало светло-голубым, таким и должен был быть цвет. "Теперь я хочу, чтобы ты семь раз перемешал зелье против часовой стрелки", - сказал Харрисон.

"Семь раз", - повторил Невилл, нерешительно беря палочку для перемешивания. "Раз, два..."

Харрисон начал резать полынь, пока Невилл шевелился.

"Харрисон", - медленно начал Невилл и поднял глаза. "Спасибо, что помог мне, я знаю, что не очень силен в зельеварении".

— Всё в порядке, Невилл, — заверил его Харрисон. — Зельеварение даётся не всем легко, и тебе ещё сложнее, потому что ты боишься профессора. До сих пор ты следовал моим указаниям и отлично справлялся. Наше зелье нужного цвета, и ничего не взорвалось.

"Оранжевый Уизли?" Рявкнул Снейп, привлекая внимание класса. "Как тебе удалось сделать свое зелье оранжевым? Никогда за все годы моего преподавания ни один ученик не испортил это конкретное зелье так сильно. Пять баллов с Гриффиндора. Он повернулся к остальным в классе. "Закупорьте свои зелья и сдайте их, класс свободен".

Как только Харрисон закончил собирать свои вещи, он повернулся к Невиллу. «Хочешь стать моим напарником по зельеварению?»

Невилл выглядел одновременно облегчённым, счастливым, удивлённым и шокированным. — Я бы хотел, спасибо.

— Для чего нужны друзья? — спросил Харрисон, пожав плечами.

Невилл перестал собирать вещи и широко раскрыл глаза, глядя на Харрисона. «Друзья?»

— Почему бы и нет? — спросил Харрисон. — Вы кажетесь приятным человеком, а друзей много не бывает.

Усмешка Невилла была единственным ответом, который был нужен Харрисону.

Выйдя в коридор, Драко задал вопрос, на который все хотели получить ответ. «Лонгботтом принял твоё предложение стать друзьями?»

Харрисон приподнял бровь. — Что ты думаешь?

«Думаю, я буду проводить с гриффиндорцами больше времени, чем мне хотелось бы», — ответил Драко, и Харрисон ухмыльнулся.

Следующие две недели пролетели для Харрисона как в тумане. Занятия не стали для него тяжелее, хотя количество домашних заданий, которые он получал, увеличилось. Он продолжал быть номером один во всех своих классах, и его хвалили за манеры и готовность помочь своим одноклассникам. Он все еще был партнером Невилла по зельеварению, мальчик все еще нервничал рядом со Снейпом, но постепенно обретал уверенность. Он не думал, что это возможно, но ему действительно начинал нравиться Невилл, мальчик мог быть хорошей компанией, когда не был напуган до смерти. После того, как Харрисон встал в пару с Гермионой на Трансфигурации, они стали партнерами по учебе, к большому неудовольствию его товарищей-слизеринцев. Драко все время свирепо смотрел на нее, как будто желая, чтобы она упала замертво, а Лео отвечал на все ее вопросы грубыми комментариями. Ему потребовалось пригрозить им телесными повреждениями, чтобы они, наконец, были хотя бы наполовину порядочными по отношению к ней, а под наполовину порядочными это означало, что они обычно полностью игнорировали ее, как это делал Блейз с самого начала.

К счастью, девочки были более готовы сотрудничать с Гермионой, чем мальчики. Они вежливо улыбались ей и отвечали на ее вопросы без грубости, хотя ее неосведомленность в том, что касалось волшебной культуры, раздражала их. Пэнси, наконец, надоело, что она ничего об этом не знает, и она написала своим родителям совой, на следующее утро она получила книгу о волшебном обществе, которую подарила Гермионе. Когтевранка с радостью приняла книгу и прочитала ее за три дня. У нее было много вопросов, которые она задавала без остановки. Блейз вышел из себя и потянулся за палочкой, но Харрисон схватил его за запястье, прежде чем он успел что-либо сделать. Однако Харрисону пришлось согласиться с тем, что Гермиона зашла слишком далеко, заявив, что, по ее мнению, домашние эльфы должны быть свободны. Они провели три часа, обсуждая тему, пока Дафна, наконец, не позвала одного из своих домашних эльфов и не предложила ему одежду. Домашний эльф не выдержал, и Гермиона выглядела испуганной, она, наконец, признала, что могла ошибаться.

Он также начал разговаривать со Сьюзен Боунс и Ханной Эббот, когда у них были совместные занятия. Они здоровались друг с другом в коридорах и Большом зале, к большому удивлению учеников. Ему не нужно было притворяться, что он любит Сьюзен и Ханну, они обе в каком-то смысле напоминали ему Дженну. И, в отличие от Невилла и Гермионы, ему не нужно было убеждать своих друзей вести себя хорошо, они все знали, что иметь на своей стороне племянницу Амелии Боунс было бы плюсом.

На уроках он также общался со своими однокурсниками из Рейвенкло и Хаффлпаффа. Другие первокурсники-слизеринцы присоединялись к разговорам, и они постепенно узнавали друг друга и закладывали основы дружбы. Однако были и те, кто не хотел иметь ничего общего с Харрисоном и его друзьями. Рон, Симус и Дин считали, что все слизеринцы злые и что Харрисон и его друзья — худшие из них. Рон проводил все занятия, которые Слизерин и Гриффиндор посещали вместе, пристально глядя на них, особенно на Гаррисона, Драко, Лео и Блейза. Обычно Рон не смотрел пристально на Тео, потому что тот был самым молчаливым в их компании.

Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли и Захария Смит, похоже, тоже не ладили со слизеринцами. Харрисон не знал почему, но эти трое изо всех сил старались избегать их, как чумы. Трейси сказала, что Эрни они не нравились, потому что у большинства из них были лучшие оценки, а Джастин просто следовал примеру своего лучшего друга. Захария Смит, похоже, никому не нравился, по словам Ханны, которая проговорилась, что он был груб с большинством хаффлпаффцев.

Однажды утром Харрисон спустился в общую комнату и увидел своих друзей, стоявших вокруг доски объявлений.

"На что вы все смотрите?" Спросил Харрисон, перекидывая сумку с книгами через плечо.

"Объявление об уроках пилотирования", - сказал ему Драко.

"Мы с чертовыми гриффиндорцами", - усмехнулся Блейз. "Неужели этот старый дурак директор не должен знать, что совместное обучение Слизерина и Гриффиндора полетам - ошибка?"

"Он хочет, чтобы у нас было единство между факультетами", - сказала Пэнси, закатывая глаза.

Трейси фыркнула. "Такого никогда не случится между Слизерином и Гриффиндором".

"Мы всегда можем немного повеселиться", - сказал Лео, и в его глазах появился блеск. "Мы можем столкнуть Уизли с его метлы и наблюдать, как его голова раскалывается и заливает других гриффиндорцев своей кровью".

Дженна сморщила нос. — Это отвратительно.

Лео злобно улыбнулся, и от этого взгляда большинство хаффлпаффцев обмочились бы. «Я знаю».

Пока Лео и Блейз обсуждали, как заставить Рона упасть с метлы, Харрисон прочитал объявление.

Первокурсники Слизерина

Все первокурсники Слизерина должны явиться на поле для квиддича в 17:30 на свой первый урок полётов. Уроки будут проходить каждый день в течение всей недели. Это обязательно, и вам не нужно надевать форму на уроки. Гриффиндор присоединится к Слизерину на поле.

Подписано,

Северус Снейп, глава факультета зелий Слизерина

Уроки, казалось, тянулись медленнее обычного, и в пять часов слизеринцы отправились на поле для квиддича. Маркус показал им дорогу в первые выходные учебного года. День был ясным и ветреным, трава колыхалась у них под ногами. Они спустились по склону лужайки к ровной, гладкой лужайке на противоположной стороне территории, напротив Запретного леса, тёмные деревья которого покачивались вдалеке. Харрисон задумался о том, что же там такого запрещённого, но представил себе лицо отца, если тот узнает, что он заходил туда в первом классе, и отбросил эту мысль...По крайней мере, на год или два.

Гриффиндорцы уже были там вместе с двадцатью метлами, лежащими аккуратными рядами на земле. Харрисон слышал от Маркуса и Терренса Хиггсов, что школьные метлы были ужасными, говоря, что некоторые из них начинали вибрировать, если взлетать слишком высоко или всегда отклоняться немного влево. Конечно, гриффиндорцы взяли лучшие метлы, оставив слизеринцам по-настоящему ужасные. В итоге Харрисону досталась явно старая метла с торчащими под странными углами прутьями. Он насмехался над никчемной кучей дров.

"Мой отец услышит о состоянии этих метел", - презрительно сказал Драко. "Они представляют угрозу безопасности".

"Лестрейнджеры не летают на таких ужасных штуках", - надменно добавил Лео.

Харрисон посмотрел на мадам Хуч, которая только что вошла, выражение ее лица было почти таким же суровым, как у Макгонагалл. "Я не думаю, что у нас есть выбор", - неохотно сказал он. Он не горел желанием летать на школьной метле, это был несчастный случай, который должен был произойти.

"У кого-нибудь есть метла? Хорошо", - сказала мадам Хуч. "Теперь протяни правую руку над метлой и скажи "Вверх!"

"ВСТАВАЙ!" - закричали все.

Метла Харрисона сама прыгнула ему в руку, он, конечно, знал, что так и будет. Оглядевшись, он увидел, что метлы всех слизеринцев, кроме Крэбба, Гойла и Эбигейл, мгновенно прыгнули им в руки. Харрисон ухмыльнулся про себя: «Отец говорит, что всё время, которое мы тратили на квиддич, было потрачено впустую». Он посмотрел на гриффиндорцев как раз в тот момент, когда Рон ударил его по носу, и слизеринцы засмеялись. Харрисон же просто ухмыльнулся и перевёл взгляд на Невилла, чья метла вообще не двигалась.

«Постарайся не нервничать, Невилл, — сказал Харрисон взволнованному мальчику. — Если ты будешь бояться, метла это почувствует, а сейчас твой голос говорит о том, что ты хочешь остаться на земле. Придай своему голосу уверенности, и всё получится».

Невилл посмотрел на свою метлу и крикнул с большей уверенностью, чем Харрисон думал, что у него есть. "Вверх!" Метла влетела ему в руку, и Невилл выглядел ошеломленным. "Сработало!" Он ухмыльнулся и посмотрел на Харрисона. "Спасибо!"

"Нет проблем, Нев", - заверил его Харрисон.

Гриффиндорцы и мадам Хуч в шоке смотрели на Харрисона, пока мадам Хуч не встряхнулась. "Отличная работа, мистер Лонгботтом, и очень хорошая работа для вас, мистер Риддл, за помощь однокласснику, пять баллов Слизерину". После того, как она сказала это, другие гриффиндорцы тоже встряхнулись и улыбнулись Харрисону, за исключением Рона, Симуса и Дина.

"Любимчик учителей", - услышал Харрисон ворчание Рона.

Лео прищурился, и Харрисон понял, что его лучший друг тоже это услышал. Секундой позже Рон издал сдавленный крик и упал лицом в траву. Когда он приземлился, все услышали хруст, как будто он что-то сломал. Рон захныкал, и мадам Хуч, Дин и Симус тут же помогли ему подняться. Парвати и Лаванда ахнули, под глазами Рона появились фиолетовые круги, нос был искривлён, а из ноздрей шла кровь. Обычно бледная кожа Рона стала ещё бледнее, и Харрисон видел боль в его слезящихся глазах. Ему пришлось подавить желание улыбнуться или разразиться безумным смехом при виде этого. Он увидел, как палочка Лео вернулась в держатель на запястье, и мысленно отметил, что нужно будет поблагодарить друга позже.

— Сломанный нос... — мадам Хуч указала на очевидное. — Пойдёмте, мистер Уизли, — она жестом пригласила его следовать за ней, — я отведу вас в больничное крыло. — Она посмотрела на учеников. — Вы все свободны, занятия возобновятся завтра.

Слизеринцы быстро добрались до замка, когда они достигли вестибюля, они разразились смехом. Лео выглядел самодовольным, наблюдая, как все смеются над "несчастным случаем" с Роном.

"Кто это сделал?" Спросила Дженна, опираясь на Панси в поисках поддержки.

"Я", - сказал Лео, как будто это должно было быть очевидно.

"Конечно", - усмехнулся Блейз. "Это было великолепно, приятель, я думал, он вот-вот расплачется".

"Он это заслужил", - сказал Лео. "Кроме того, я уже несколько дней хотел причинить кому-нибудь боль".

"Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты проводишь слишком много времени со своей мамой?" Серьезно спросила Дженна.

"Говорит девушка, которая только что плакала от смеха, когда кто-то сломал ей нос", - Кэсс дэд пэнделл.

"Она тебя поймала", - отметил Блейз. "И ты должен быть милым".

"Я милая", - возмущенно сказала Дженна.

После ужина слизеринцы возвращались в свою гостиную, когда Рон и двое его лучших друзей встали перед ними.

"Тебе что-нибудь нужно?" Спросила Пэнси, демонстративно проверяя свои ногти.

— Кто из вас это сделал? — спросил Рон сквозь стиснутые зубы.

— Кто из нас что сделал? Ответил на большинство вопросов по трансфигурации на прошлой неделе? Думаю, это был Кэсс, — задумчиво сказал Харрисон. — Или ты имеешь в виду, кто получил наивысшую оценку за эссе, которое Флитвик задал нам на прошлой неделе? Это был я.

Лицо Рона краснело всё сильнее и сильнее по мере того, как Харрисон говорил. «Ты прекрасно понимаешь, что я имел в виду, Риддл!»

Харрисон притворился, что не понимает. «Нет, Рональд, я правда не понимаю».

— Кто из вас заставил меня споткнуться и разбить нос? — спросил Рон.

"Никто из нас", - ответил Тео с невозмутимым лицом. "Это не наша вина, что ты недотепа".

"Я не спотыкался", - сказал Рон, повысив голос.

"Ну, никто из нас не подставлял тебе подножку", - сказал ему Харрисон. "Если бы это был один из нас, ты бы увидел нашу палочку. Ты видел палочку?"

Рон зашипел. "Нет! Но это ничего не значит! Ты мог бы убрать это сразу после произнесения заклинания!"

Харрисон закатил глаза. "Никто из нас не ставил тебе подножку, теперь, если ты подвинешься, я был бы признателен. Некоторые из нас действительно делают домашнее задание". Харрисон протиснулся мимо него, и его друзья последовали за ним.

"Я вызываю вас на дуэль волшебников!" Рон крикнул у них за спинами.

Харрисон резко обернулся. "Ты в игре". Он ухмыльнулся, увидев удивленное выражение лица Рона. "Полночь в Комнате трофеев, она всегда открыта".

"Отлично", - выдавил из себя Рон. "Шеймус - мой секундант, а кто твой?"

"Да", - ответил Лео.

Рон сердито посмотрел на них, прежде чем развернуться и выйти из подземелий.

"Ты на самом деле не пойдешь, не так ли?" Нахмурившись, спросила Дженна. "Я знаю, что ты можешь победить его, но ..."

"Нет, я не пойду", - сказал ей Харрисон. "Но Филч пойдет".

Лео ухмыльнулся. "Ты собираешься предупредить Филча и позволить им попасться? Блестяще".

"Как ты думаешь, на сколько очков они потеряют Гриффиндор?" Спросил Блейз, когда они продолжили путь в гостиную.

"Это зависит от того, что профессор Филч найдет первым", - ответила Трейси.

"Тогда давайте помолимся, чтобы это был Сев", - сказал Драко с усмешкой.

На следующее утро Харрисон и его друзья вошли в Большой зал, и первое, что пришло им в голову, — Филч отвёл гриффиндорцев к Снейпу. В часах Гриффиндора было на сто очков меньше, чем накануне. Харрисон удивился: обычно за нарушение комендантского часа снимали всего десять-двадцать очков и назначали отработку. Харрисон увидел Рона и Симуса, которые сидели, опустив головы, и угрюмо ковырялись в еде. Дин бросал на них обеспокоенные взгляды, а другие гриффиндорцы смотрели на них сердито.

— Кто-нибудь знает, почему Гриффиндор потерял так много очков? — спросил Харрисон, как будто сам не знал.

«Прошлой ночью двух первокурсников поймали в Выручай-комнате, — сказала ему Офелия Уоррингтон. — Судя по всему, Филч столкнулся с профессором Снейпом по пути в кабинет МакГонагалл, и тот снял с каждого из них по пятьдесят баллов, и теперь они оба будут наказаны на неделю.»

— И всё это только за то, что мы вышли после отбоя? — спросил Тео, пока остальные первокурсники пытались скрыть ухмылки.

«Они сказали профессору Снейпу, что встречаются там для дуэли», — ответила Одетт вместо своей сестры-близнеца.

Блейз фыркнул. «Они действительно сказали ему это?» Одетт кивнула, и Блейз тихо присвистнул. «Уизли ещё больший идиот, чем я думал».

Харрисону пришлось согласиться с Блейзом: он не думал, что кто-то будет настолько глуп, чтобы рассказать учителю, что они сбежали в полночь на дуэль. Только за один этот идиотизм они заслуживают потери баллов.

— Рон, похоже, не очень-то рад нам, — сказал Лео вполголоса. Он явно забавлялся всей этой ситуацией.

Харрисон посмотрел на гриффиндорский стол и ухмыльнулся Рону, который бросал на них убийственные взгляды. Его ухмылка, казалось, разозлила рыжеволосого парня, и его лицо покраснело. Его внимание отвлекла утренняя почта: на его тарелку села большая черная сова. Он развязал письмо и быстро развернул его.

Дорогой Харрисон,

Я знаю, что ты проходишь отбор в команду по квиддичу, поэтому я отправил тебе метлу. Я решил, что лучше не отправлять её совой, поэтому отправил её Северусу, и к тому времени, как ты получишь это письмо, она уже должна быть в твоей комнате. Удачи тебе на отборочных испытаниях, хотя я знаю, что она тебе не понадобится.

Продолжай заставлять меня гордиться твоими школьными работами.

Любовь,

Отец

Харрисон скомкал записку, и письмо мгновенно вспыхнуло, пепел упал на стол. Он поднял глаза и заметил, что все, у кого есть подписка на Ежедневный пророк, уставились на первую страницу, он схватил свой экземпляр и разгладил бумагу. Он подавил желание ухмыльнуться, когда увидел заголовок и сопроводительную картинку. На фотографии был горящий дом, над ним виднелась темная метка.

Пожиратели смерти нападают на маггловские деревни

Автор : Рита Скитер

Прошлой ночью на маггловскую деревню в Англии было совершено нападение, и над местом происшествия была обнаружена тёмная метка. Некогда мирный городок Литтл-Брайтон был разрушен прошлой ночью более чем пятьюдесятью Пожирателями смерти. Авроры прибыли на место происшествия как раз в тот момент, когда группа Пожирателей смерти в чёрных мантиях и белых масках аппарировала. Вся деревня была разрушена; горели дома, машины (средство передвижения магглов) были перевернуты, а улицы были усеяны мёртвыми телами. К сожалению, выживших не было; маггловская полиция всё ещё ведёт расследование, но Министерство пытается скрыть нападение, заявив, что это был взрыв.

Более чем в пятидесяти милях от них была атакована ещё одна деревня магглов, в результате чего более половины деревни было сожжено дотла. И снова авроры прибыли на место происшествия только после того, как атака закончилась. К счастью, были выжившие, и на место происшествия вызвали министерских Обливиэйторов.

"Нападения пожирателей смерти такого масштаба не было уже много лет", - заявила глава Департамента обеспечения магического правопорядка Амелия Боунс. "Мы не были готовы к такому нападению. Со временем я буду работать над тем, чтобы в следующий раз мы были готовы. "

«Я был в ужасе, когда услышал эту новость», — сказал Сэмюэл Нотт, член Визенгамота. «Мои мысли обращены к бедным маглам, которые лишились жизни».

На данный момент новостей мало, но сообщается, что число погибших магглов превысило четыреста человек. Я сообщу вам, как только появятся новые подробности.

Харрисон сложил газету и взглянул на Тео, чьё веселье читалось в глазах, несмотря на серьёзное выражение лица. Харрисону понравилась ирония в том, что Сэмюэл Нотт, делая заявление о нападении, утверждал, что опечален, хотя, скорее всего, сам в нём участвовал. Он посмотрел на преподавательский стол и увидел, что все профессора, кроме Снейпа, выглядели грустными. Ему хотелось подойти и рассмеяться в лицо Дамблдору, но он знал, что это ни к чему хорошему не приведёт.

После завтрака они пошли на Зельеварение, где к ним сразу же подошел Рон. Прежде чем они успели войти в комнату, перед ним была выставлена его палочка. Он направил свою палочку на Харрисона, в то время как Дин направил свою на Лео, а Симус - на Драко. Никто из слизеринцев не вытащил свои книги, вместо этого они все просто уставились на трех гриффиндорцев, как будто они были обычными мухами. Харрисон знал, что никто из его друзей не вытащил их по той же причине, по которой этого не сделал он, Снейп скоро будет здесь, и даже если бы его не было, эти трое не знали никаких заклинаний, которые могли бы причинить им вред.

"Могу я поинтересоваться, почему ваша палочка у моего лица?" Скучающим голосом спросил Харрисон.

"Из-за тебя я потерял пятьдесят очков и меня на неделю задержат после уроков", - прорычал Рон.

"Так ты решил направить на меня свою палочку?" Недоверчиво спросил Харрисон. "Ты первокурсник, какие заклинания ты вообще знаешь?"

"Оцепенение!" - Крикнул Рон, удивив слизеринцев.

"Протего!" Раздался сердитый женский голос. Огромный мерцающий щит появился перед всеми первокурсниками Слизерина. "Какого черта, черт возьми, вы делаете?" - Потребовала разъяренного вида Анастасия Забини.

Рон покраснел. «Отплачу им за то, что они устроили мне отработку.»

Глаза Анастасии посуровели, и слизеринцы-первокурсники внутренне усмехались, никто не связывался с женщиной Забини, когда они были сердиты. Блейз бросил на Рона самодовольный взгляд, а Лео выглядел так, словно Рождество наступило раньше положенного.

"Ты пытался наложить на них проклятие, когда у них не было волшебных палочек", - сказала Анастасия мягким, но грозным голосом. "Я должна заколдовать тебе руки". Гриффиндорцы побледнели, когда увидели серьезный взгляд в ее глазах. "И я побледнею, если когда-нибудь увижу, что ты пытаешься проклясть моего брата и его друзей, когда у них снова нет волшебных палочек". Ее глаза сузились в щелочки, и Харрисон почувствовал исходящую от нее силу. "Ты меня понимаешь?"

Трое гриффиндорцев кивнули головами, прежде чем вбежать в класс зелий. Как только они скрылись из виду, Анастасия повернулась к слизеринцам.

"Почему вы не вытащили свои палочки?" Спросила она.

"Он не мог причинить нам вреда", - сказал ей Блейз.

Харрисон внутренне застонал, судя по выражению глаз Анастейши, это были явно неправильные слова.

"Он направил парализатор в голову Харрисона", - сердито сказала Анастасия.

"Мы не знали, что он умеет это делать", - признался Тео.

И снова Харрисон понял, что говорить это было неправильно. Он как раз собирался сказать что-нибудь, чтобы заставить Анастасию прочитать им лекцию о болезни, когда она начала говорить.

"Никогда не недооценивай своего врага", - тихо, но сурово сказала Анастасия. "Даже такого глупого, как Уизли". Она наложила темпус и выругалась, когда увидела время. "Я опаздываю. А теперь тащите свои задницы в класс и больше не недооценивайте этого дурака". Она свирепо посмотрела на них всех по очереди, задержавшись на своем брате, прежде чем умчаться.

Блейз пробормотал что-то невнятное себе под нос, входя в класс.

Вскоре наступила середина октября, и пришло время пробных матчей по квиддичу. Харрисон стоял между двумя шестикурсниками, пока Маркус Флинт шел впереди всех, пробуясь в команду.

"Слушайте", - крикнул Маркус с серьезным выражением лица. "Мы выигрывали кубок по квиддичу последние пять лет, и в этом году собираемся выиграть его в шестой раз". Он бросил на них взгляд, говорящий "иначе". "Мы будем тренироваться три раза в неделю, и если нам случится проиграть игру, чего он не сделает", - В его глазах горел фанатичный блеск. "Тогда мы начнем проводить тренировки пять-шесть раз в неделю. Если кто-то из вас не может справиться с этим, тогда уходите сейчас". Двое семикурсников покачали головами и пошли в сторону замка. "Теперь, когда все, кто остался, серьезно настроены играть, мы собираемся начать пробы". Он сел на свою метлу и завис на высоте трех футов в воздухе. "Все, кто пробуется в охотники, поднимайтесь в воздух сейчас же!"

Харрисон завис на своей метле, наблюдая, как потенциальные ловцы передают мяч друг другу. Он знал, что в прошлом году ловцами были Маркус, Абрахам Монтегю и Александр Долохов. Эти трое летали в воздухе и так хорошо работали вместе, словно у них был один разум на троих. Казалось, они точно знали, где будут остальные и кому они бросят мяч. Харрисон был бы шокирован, если бы Маркус выбрал кого-то вместо Абрахама или Александра.

Следующими были отбивающие, и Харрисон увидел, что все, о чём говорили, было правдой: слизеринцы играли грязно. Потенциальные отбивающие размахивали битами и били по бладжерам с такой силой, что Харрисон не верил своим глазам. Один из бладжеров, в который попал Перегрин Деррик, высокий и очень мускулистый третьекурсник-блондин, врезался в другого игрока, и тот упал лицом вниз. Харрисон увидел, как ещё один потенциальный игрок, Люциан Боул, третьекурсник среднего роста с чёрными волосами, попал бладжером в метлу шестикурсника, из-за чего игрок вылетел из метлы и едва не потерял управление.

Наконец Маркус подозвал искателей, и Харрисон вылетел на середину поля вместе с остальными претендентами на эту позицию.

"Вы трое пробуетесь на роль искателя", - сказал им Маркус. "Наш искатель и запасной искатель с прошлого года закончили обучение, так что вам не придется выступать против опытных игроков". Он держал в каждой руке по снитчу. "Я выпущу оба снитча, а ты подожди минуту, прежде чем лететь за ними. Тот, кто первым поймает снитч, будет в команде, тот, кто поймает второй снитч, будет нашим запасным ищейкой. Он выпустил обоих снитчей и минуту спустя крикнул им, чтобы они убирались.

Харрисон наблюдал за одним из снитчей с тех пор, как Маркус выпустил их. В детстве он много играл в квиддич, и у него было отличное зрение, поэтому ему было легко заметить крошечный мячик. Он сразу же бросился за снитчем, и один из других мальчиков последовал за ним. Он протянул руку за снитчем, но прежде чем он смог поймать его, мяч улетел в противоположном направлении. Харрисон мысленно выругался и быстро развернул свою метлу. Он рванулся, как ракета, в том направлении, куда полетел снитч, и его глаза искали любой признак мяча. Краем глаза он заметил блеск золота и изменил направление. Он увидел мяч, порхающий в двадцати футах перед ним, один из мальчиков подошел к нему, и они оба протянули руки. Харрисон прибавил скорости, и его рука сомкнулась на золотом снитче. Другой мальчик выругался и быстро ушел, чтобы найти другой снитч.

Харрисон ухмыльнулся и слетел на землю, он слышал, как его друзья приветствовали его с трибун. Он приземлился рядом с Маркусом, который хлопнул его по спине.

"Хорошая работа, Харрисон", - сказал Маркус. "Ты наш ловец, самый молодой за столетие. Ты будешь отличным дополнением к команде". Он принял снитч от Харрисона. "Тебе больше не нужно оставаться здесь".

— Спасибо, Маркус, — сказал Харрисон, положив «Нимбус-2000» на плечо.

— Поздравляю! — закричала Дафна, обнимая его и роняя метлу на землю.

— Спасибо, Даф, — искренне сказал ей Харрисон, принимая объятие.

— Ты отлично справился, — сказал ему Блейз. — Другие искатели и близко не были так хороши, как ты.

— Хорошая работа, — раздался тихий голос. Харрисон поднял глаза и увидел Гермиону, стоявшую в стороне от остальных, рядом с ней был Невилл.

Харрисон криво улыбнулся Гермионе. За последние пару недель Харрисону действительно понравились нервный Гриффиндорец и всезнайка Равенкло. Он вообще ничего не понимал, сначала он разговаривал с ними только из-за своего отца, но он привязался к ним, и эта привязанность превратилась в невероятную дружбу. Он ничего не мог поделать, но наслаждался обществом Невилла и чувствовал необходимость защитить Гермиону так же, как он хотел защитить Дженну и других своих подруг. Он рассказал своему отцу о своих чувствах, и Том был удивлен, но он не стал препятствовать этому, он просто сказал ему не тешить себя надеждами, что они останутся его друзьями, как только узнают правду о его происхождении. Он был недоволен тем, что Гермиона магглорожденная, но, узнав, что она чрезвычайно умна и что Харрисон чувствует исходящую от нее огромную силу, он одобрил эту дружбу. Его тетя Беллатрикс была совершенно другой историей, она сказала, что Гермиона была никчемной грязнокровкой, которой нужно знать свое место. Харрисон выстрелил жалящим заклятием в Лео, когда мальчик признался, что рассказал своим родителям об их дружбе.

Он ответил, что если его отец видит пользу в некоторых маглорождённых, то они не так уж плохи. Они спорили в письмах целую неделю, пока Белла наконец не сказала ему, что знает, что Том готов позволить более умным и сильным маглорождённым жить, но ей это не нравится. Она также сообщила ему, что Гермиону никогда не пустят в поместье Лестрейнджей, если только Том не прикажет ей это сделать. Харрисон был слегка разочарован: в конце концов, если его отец мог видеть, что некоторые магглорождённые не бесполезны, то почему она не может?

— Спасибо, Гермиона, — сказал ей Харрисон. — Не то чтобы я не рад вас видеть, но почему вы здесь? Это отборочные испытания для Слизерина, не думаю, что все слизеринцы будут рады вашему присутствию.

Гермиона поморщилась. «Не все, но Дафна и Трейси накричали на группу третьекурсников, которые приставали к нам».

«А потом Дженна сказала, что мы здесь как твои друзья, и они перестали говорить с нами», — сказал Невилл, не понимая, почему это заставило их замолчать.

Харрисон и другие слизеринцы обменялись взглядами.

— Что ж, я рад, что вы оба в порядке, — сказал Харрисон, прежде чем поднять свою метлу. — А теперь идём, я сказал Сьюзан и Ханне, что мы встретимся с ними у озера после проб.

В Хэллоуин Харрисон и его друзья отправились в Большой зал на пир. В зале витал запах тыквы, смешанный с сильным ароматом карамели. Большой зал был украшен по этому случаю, и казалось, что персонал постарался на славу. Тысячи живых летучих мышей порхали по стенам и потолку, а ещё тысячи низко кружили над столами чёрными облаками, заставляя свечи в тыквах мерцать. На золотых тарелках внезапно появилось угощение, как и на банкете в начале учебного года.

Харрисон накладывал себе яблоко в карамели, когда в зал вбежал Квиррелл с выражением ужаса на лице. Все уставились, как он подошел к креслу профессора Дамблдора, тяжело опустился на стол и выдохнул: "Тролли, ТРОЛЛИ — в подземельях — подумали, что вам следует знать". Затем он упал на пол в глубоком обмороке.

Мгновенно поднялся шум. Старшие ученики, которые знали, какой вред может нанести тролль, выглядели обеспокоенными, а первокурсники - испуганными. Харрисон видел, как несколько второкурсников Хаффлпаффа расплакались. Потребовалось несколько фиолетовых петард, взорвавшихся на конце палочки Дамблдора, чтобы воцарилась тишина.

"Старосты, - громко объявил он, - немедленно отведите свои дома обратно в общежития!"

"Первокурсники, сюда!" Маркус перекрикивал все крики. "Держись поближе ко мне, и с тобой все будет в порядке. Нам нужно пойти в библиотеку, должно быть, у наших директоров вылетело из головы, что общежитие Слизерина находится в подземельях. Он усмехнулся.

"Давайте, - сказала Вайолет, собирая второкурсников, - следуйте за мной".

Женева собрала третьекурсников, а Энтони собрал четверокурсников. Пятый, шестой и седьмой классы последовали за Эваном и Грейселин.

Эван и Грейселин вывели студентов из Большого зала в сторону библиотеки. Они достигли второго этажа, когда внезапно воздух наполнился ужасным зловонием, заставившим всех застыть на месте. Внезапно их глазам предстало ужасное зрелище: два тролля вышли из-за угла в пятно лунного света. Ростом двенадцать футов, их кожа была тусклой, гранитно-серой, их огромные бугристые тела походили на валуны, а маленькие лысые головы торчали наверху, как кокосовые орехи. У них были короткие ноги толщиной со ствол дерева с плоскими ороговевшими ступнями. Запах, исходивший от них, был невероятным. Они держали огромные деревянные дубинки, которые волочились по полу, потому что их руки были такими длинными. Харрисон услышал, как Дафна ахнула, и быстро схватил ее за руку. Он увидел, как старшие ученики достают свои палочки, и сделал то же самое.

"Все медленно отходят назад", - сказал Эван, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

Один из троллей выбежал вперед, заставив нескольких учеников испуганно вскрикнуть. Тролль взмахнул дубинкой, и Харрисон услышал глухой удар, когда она врезалась в нескольких учеников постарше, отбросив их назад на студентов позади них. Харрисон увидел, как на светлые волосы Каспера Роула из глубокой раны на лбу стекает кровь, а Мика Галахад потерял сознание. Это действие вызвало столпотворение, Грейслин удалось уйти с пути дубинки, и из ее палочки вылетели струи красного света. Младшие ученики пытались убежать, в то время как старшие пытались загородить их от троллей.

"Маркус, Вайолет, берите младших учеников и бегите!" Кричал Эван, стреляя заклинаниями в тролля.

Летящие заклинания заставили обоих троллей взбеситься. Старшекурсники теперь стреляли в троллей смертельными заклинаниями, но их кожа была слишком толстой, и это лишь раздражало их. Оба тролля бежали на студентов, размахивая дубинками и ударяя ими студентов. Харрисон почувствовал, как Дафна пытается увести его, и уже собирался уйти с ней, но одна из дубинок тролля ударила Вайолет и отбросила её в доспехи. Он увидел, как кровь стекает по её подбородку из уголка рта, а кожа побледнела.

Харрисон почувствовал, как закипает его кровь, когда он увидел, что тролль направился к Вайолет, лежащей без сознания. Он отпустил руку Дафны и, не раздумывая, бросился вперёд.

— Гаррисон, нет! — закричала Дафна, и в её голосе слышался страх.

Он вспомнил урок Снейпа о троллях и использовал заклинание, которое, как ему сказали, должно было пробить их кожу. «Сектумсемпра!» — закричал Харрисон со всей силой, на которую был способен. Из его палочки вырвалась струя яркого света и ударила тролля в ногу. Тролль громко взревел и пошатнулся, врезавшись в стену. Потолок задрожал, и на существо упала люстра. Харрисон уже собирался возблагодарить любое божество, которое могло его услышать, за эту нелепую удачу, когда услышал громкий леденящий кровь крик. Он развернулся и увидел, как Офелия вжимается в стену, когда один из троллей надвигается на неё.

«Офелия!» — кричала Одетта, пока Люси Боул и Престон Хиггс удерживали её. Её лицо было искажено болью, и он видел, как по её щекам текли слёзы. «Офелия!»

Он увидел, как Кэмерон Уоррингтон бежит к своей младшей сестре, словно за ним гонится сам дьявол.

"Бомбарда!" Кричали шестикурсники Морган Чемберс и Каллум Уоррен. Струи красного света выстрелили в тролля, который надвигался на Офелию. Когда заклинания соединились, тролль развернулся и издал громкий рев, от которого задрожали колонны. Он продвинулся к двум шестикурсникам, в то время как другие шестикурсники начали использовать заклинания Темных искусств, которые были запрещены в Хогвартсе. Кэмерон Уоррингтон схватил свою плачущую сестру и потащил ее прочь из угла, в который ее загнали.

Тролль напал на первокурсников, и Блейз увернулся с дороги как раз вовремя, чтобы избежать удара дубинкой. Лео оттолкнул Касс с дороги, а Харрисон схватил Дафну и Трейси.

"Сектумсемпра!" Анастасия закричала, струя света ударила в последнего стоящего тролля, и он отшатнулся назад. "На счет три все, кто знает это заклинание, выполните его!"

Более дюжины волшебных палочек были направлены на тролля, Харрисон был удивлен. Он думал, что Северус научил заклинанию только первокурсников и Анастасию, должно быть, она научила кого-то из друзей.

"Раз, два, три!" Анастасия закричала.

Почти двадцать человек выкрикнули проклятие, в том числе Харрисон, Драко, Лео, Тео и Блейз. Тролль врезался в стену, и три колонны рухнули на землю. В коридоре раздался громкий грохот, и все затихло, за исключением плача. Харрисон огляделся и увидел, что более десятка учеников были без сознания, а их друзья окружили их, пытаясь остановить кровотечение. Он увидел, как Гвиневру Дагворт стошнило, и посмотрел, что вызвало такую реакцию. Семиклассник по имени Адам Риверс лежал на земле, его лицо было так сильно изуродовано, что казалось, будто оно сделано из сырого мяса. Вокруг его головы растеклась лужа крови, а руки были неестественно вывернуты под телом. Одна из его ног была вывернута под углом, и кость торчала из-под кожи.

Он обнял Дафну, которая была бледна и дрожала. Он огляделся и увидел, что почти дюжина колонн превратились в не более чем обломки, две разбитые люстры валялись на земле, а вокруг были лужи крови как студентов, так и троллей. Он услышал несколько пауз и вскинул голову. МакГонагалл, Спраут, Флитвик, мадам Помфри и Снейп стояли у входа в зал с четверокурсницей, которая, должно быть, пошла за помощью.

Помфри немедленно подбежала к ближайшему ученику и начала запускать диагностические заклинания.

"Кто-нибудь серьезно ранен?" Громко спросил Снейп. Он выглядел обеспокоенным, что Харрисон видел всего несколько раз до этого.

"Он профессор!" Крикнул шестикурсник рядом с Адамом Риверсом. "Он теряет много крови".

Снейп подошел и произнес заклинание, чтобы остановить кровотечение.

"Все, кто не пострадал, подойдите ко мне", - приказала Спраут.

Харрисон привел Дафну к профессору Спраут, мимо истекающих кровью студентов и плачущих одноклассников. Он увидел Одетту и Офелию, обнимающих друг друга так, словно они не виделись много лет, в то время как Кэмерон водила кругами по их спинам. Анастасия удивила всех, крепко обняв Блейза. Обычно она не из тех, кто обнимает своего брата на публике, Харрисон могла сказать, что то, что ее брата чуть не убил тролль, потрясло ее. Харрисон не мог не заметить, что за пределами гостиной Слизерина все проявляли больше эмоций, чем он когда-либо видел раньше.

"С вами все в порядке?" Спросила Спраут студентов, собравшихся подальше от раненых. Все кивнули, некоторые медленнее, чем другие. "Тогда пойдемте со мной, я отведу вас всех в общую комнату. Студенты заканчивают пиршества в своих общих комнатах."

"Я не хочу продолжать пир после этого", - пробормотала Дженна, наклоняясь к Тео.

Студенты неохотно последовали за Спраут в свою гостиную. Они все хотели подождать, чтобы посмотреть, как дела у их друзей, но Спраут на этот раз сыграла роль строгого профессора. Харрисон обнимал Дафну всю дорогу до подземелий. Он слышал, как Одетта и Офелия шмыгали носом, а некоторые другие ученики дрожали.

"Тебе следует пойти в душ и немного поспать", - мягко сказал Харрисон своим подружкам. "Это была долгая ночь".

Попрощавшись, Харрисон и другие первокурсники отправились в свое общежитие. Харрисон принял душ, чтобы смыть всю грязь и кровь, в том числе не свою, со своего тела. Как только он закончил, он пожелал спокойной ночи своим друзьям и достал свое зеркало. Прежде чем он успел произнести имя своего отца, его зеркало нагрелось.

"Папа", - сказал Харрисон, и в зеркале появилось лицо Тома.

"Ты в порядке?" Быстро спросил Том, на его лице отразилось беспокойство.

Харрисон поморщился. "Да, я в порядке".

"Не лги мне", - серьезно сказал Том. "Северус сказал мне, что семикурсник сообщил ему, что ты напал на тролля?" Его тон говорил о том, что если то, что он услышал, было правдой, он не был счастлив.

"Я не стремился к этому", - медленно произнес Харрисон.

Глаза Тома сузились. "Подробно".

Харрисон вздохнул, он был не в настроении выслушивать допросы. "Я подбежал к нему, чтобы произнести заклинание, когда он подбежал к Вайолет, она была без сознания, и это убило бы ее. У меня не было выбора."

"Ты слизеринец, а не чертов гриффиндорец!" Огрызнулся Том, его голубые глаза вспыхнули красным.

Харрисон подавил желание вздрогнуть. Он знал, что его отец создавал крестражи, и он знал, что всякий раз, когда он сильно злился, его глаза вспыхивали красным из-за этого. За покраснением его глаз обычно следовала смерть, и в заключенных бросали круцио.

"Я не мог просто позволить ей умереть", - упрямо сказал Харрисон.

Он чувствовал себя маленьким ребенком из-за того, что жаловался отцу, но ему было всего одиннадцать. Обычно он чувствовал себя намного старше одиннадцати, поскольку его воспитывали как чистокровного наследника, не говоря уже о наследнике Темного Лорда. Он любил свое детство, но оно отличалось от большинства детей. Это заставляло его чувствовать и вести себя намного старше одиннадцати, но он все еще был ребенком, и это проявлялось, когда он действительно переживал, как сейчас.

Том глубоко вздохнул, и его взгляд слегка смягчился, когда он увидел отчаянный взгляд Харрисона. «Я понимаю, что тебе нужно защищать своих друзей, но ты же одиннадцатилетний первокурсник. Тебе не следовало бросаться на тролля, который мог бы убить тебя без раздумий. Ты знаешь, как я волновался, когда Северус связался со мной?»

— Прости, что заставил тебя волноваться, — честно сказал Харрисон. — Но я не жалею, что спас Вайолет.

Том потёр переносицу. «Я рад, что мне больше не нужно беспокоиться о Квиринусе».

Харрисон на мгновение растерялся, прежде чем до него дошло. «Квиррелл впустил троллей, не так ли?» Том напряжённо кивнул. «Ты сказал ему впустить троллей?» Харрисон в шоке посмотрел на отца.

— Нет, — ответил ему Том. — Однако я велел ему сделать то, что нужно было сделать, чтобы отвлечь внимание, и это сработало, хотя и слишком хорошо.

Харрисон обдумывал то, что только что сказал ему отец. Зачем ему нужно было отвлекаться? Зачем... Он замолчал и мысленно выругал себя за глупость.

"Это из-за того, что ты пытался украсть из Гринготтса?" Быстро спросил Харрисон.

Том выглядел пораженным вопросом. Харрисон не улыбнулся, как обычно, когда ему удавалось застать отца врасплох, что случалось редко. Насколько он знал, Харрисон был единственным, кому когда-либо удавалось шокировать своего отца. Харрисон всегда задавался вопросом, было ли это потому, что он никогда не использовал легилименцию против него, как делал со всеми остальными. Он отогнал свои мысли; сейчас было не время думать об этом.

"Я даже не собираюсь спрашивать, откуда ты об этом знаешь", - сказал Том, оценивающе глядя на своего сына. "Да, это имеет прямое отношение к тому, что я пытался украсть из Гринготтса". Он сделал паузу. "Ты знаешь, что такое Философский камень?"

"Да", - ответил Харрисон. "Это превращает любой металл в чистое золото и создает эликсир жизни. Николас Фламель - единственный человек, который когда-либо успешно создавал его ". Харрисон замер, прежде чем его глаза непроизвольно расширились. "Вы хотите сказать мне, что Философский камень хранился в Гринготтсе?"

— Да, — сказал Том. — В твой день рождения я пытался украсть его, но, к сожалению, в то утро его забрал этот болван Хагрид по приказу Дамблдора. Дамблдор решил, что будет хорошей идеей поместить бесценный магический артефакт в школу, полную детей. Вот почему я попросил Квирина подать заявку на должность преподавателя Защиты, я знал, что старый профессор уволился, и это была прекрасная возможность украсть его. Мне нужно было приобрести его в этом году, потому что летом его могут перенести. Я отправил того, кого никогда не подозревали в том, что он Пожиратель Смерти, и того, кого никогда не заподозрят. Я сказал ему попробовать украсть это, как только он разберется со всеми средствами защиты и что ему разрешено делать все возможное, чтобы отвлечь Дамблдора. Он подумал, что было бы хорошей идеей выпустить двух троллей в школу. Он нахмурился, и его глаза снова вспыхнули красным.

«Пока профессора искали троллей, он отправился за камнем, — продолжил Том. — Он добыл камень и принёс его мне за несколько мгновений до того, как Северус связался со мной. Когда я узнал о полученных травмах, я был не слишком доволен. Он причинил вред многим моим последователям, детям, и это не обрадует моих Пожирателей смерти. Я пришёл в ещё большую ярость, когда узнал, что ты чуть не пострадала».

— Квиррелл всё ещё жив? — спросил Харрисон. Ему показалось, что его отец взбесился, узнав о случившемся, судя по его настроению сейчас.

— Нет, — просто ответил Том. — Нагини была голодна.

Харрисон приподнял бровь, но ничего не сказал. Он привык слышать о том, как пленников и бесполезных Пожирателей смерти скармливают фамильяру его отца. Он прикрыл рот, когда с его губ сорвался зевок.

Том нахмурился. «Тебе нужно пойти спать, тебе нужно выспаться». Харрисон кивнул и снова зевнул. «Я люблю тебя, Харрисон».

— Я тоже тебя люблю, — сказал Харрисон, прежде чем разорвать соединение.

Харрисон заснул еще до того, как его голова коснулась подушки.

На следующее утро Харрисона разбудил громкий стук. Он раздвинул шторы и направил палочку на дверь. Он опустил её, когда увидел, что в дверях стоит Кэмерон.

— Какого чёрта ты нас разбудил? — спросил Блейз.

«Профессор Снейп хочет, чтобы все прямо сейчас спустились в гостиную», — сказал им Кэмерон. «И он выглядит сердитым, так что я бы поторопился».

Харрисон и его друзья встали, некоторые с большей неохотой, чем другие, и направились в общую комнату. Харрисона мгновенно усадили между Дафной и Касс.

"Что происходит?" Прошептал Харрисон.

"Никто не знает", - тихо ответила Дафна. "Но я думаю, это о прошлой ночи".

Снейп поднял руку, и все замолчали. "Как вы все знаете, прошлой ночью многие из ваших соседей по дому были ранены благодаря двум троллям. Сейчас состояние всех стабильное, однако мистера Риверса доставили в Сент-Мунгос. Несколько человек ахнули, они знали, что это плохо, если мадам Помфри не смогла их вылечить. "С ним все будет в порядке, его травмы были серьезными, и мадам Помфри подумала, что для него будет лучше, если его отвезут в больницу. Сейчас с ним его родители и младший брат. Целители говорят, что он сможет вернуться через неделю, плюс-минус несколько дней. Раздались вздохи облегчения. Когда Харрисон увидел обеспокоенные лица, он не мог поверить, что люди считали слизеринцев бессердечными. "Те, у кого были незначительные травмы, остаются в больничном крыле до конца дня, они должны присоединиться к вам завтра".

Снейп сделал паузу, прежде чем продолжить. "Вы все, наверное, задаетесь вопросом, как тролли проникли внутрь. Ответ таков: мы не знаем". Харрисон знал, что Снейп знал правду, он задавался вопросом, знал ли Дамблдор то же самое. "Расследование авроров продолжается". Послышался ропот, пока Снейп не поднял руку, призывая к тишине. "До сведения директора школы также дошло, что профессор Квиррелл пропал. Директор находится в процессе найма нового профессора Защиты от Тёмных искусств, до тех пор Защита от Тёмных искусств отменена. У вас есть два часа до завтрака, вы вольны делать всё, что пожелаете, однако я должен сообщить вам, что больничное крыло закрыто. — Он развернулся и вышел из гостиной, его чёрный плащ развевался за спиной.

Когда Харрисон и его друзья вошли в Большой зал на завтрак, все уставились на них. Каждый раз, когда кто-нибудь из слизеринцев входил в Большой зал, все пялились; не имело значения, кто это был. Большинство взглядов были сочувствующими или обеспокоенными. Однако Рон, Симус и Дин смотрели на каждого слизеринца так, словно они заслужили то, что произошло. Это заставило кровь Харрисона вскипеть, и если бы не тот факт, что Дамблдор был в комнате, он бы наслал колдовство на их головы.

Пришла совиная почта, и сов было в четыре раза больше, чем обычно, каждый слизеринец получил по крайней мере одно письмо. Харрисон отложил письма в сторону и развернул "Ежедневный пророк", он хотел посмотреть, что там будет написано о нападении троллей.

Террор в Хогвартсе

Автор : Рита Скитер

Прошлой ночью школу чародейства и волшебства Хогвартс охватил ужас. Два тролля каким-то образом проникли в школу и напали на весь факультет Слизерин. Я навёл справки и выяснил, что две дюжины слизеринцев были отправлены в лазарет для лечения травм, а травмы одного ученика были настолько серьёзными, что его отправили в больницу Святого Мунго. Адам Риверс несколько раз получил удары дубинкой от одного из троллей и получил серьёзные травмы. Целители из больницы Святого Мунго и семья Риверс отказались от комментариев.

«Когда я услышал о нападении, я сразу же связался со своим другом Северусом Снейпом, преподавателем зельеварения и главой Слизерина», — ответил Люциус Малфой на просьбу прокомментировать ситуацию. «Я беспокоился о своём одиннадцатилетнем сыне Драко и крестнике Харрисоне Риддле, не говоря уже о бесчисленных других учениках. Я был рад услышать, что с ними всё в порядке, однако моя радость была недолгой, когда я узнал о травмах других учеников».

«Это пародия, — сказал Родольфус Лестрейндж, — что нечто подобное могло произойти в школе. Альбусу Дамблдору есть за что ответить».

Кстати, об Альбусе Дамблдоре: где он был во время нападения? Согласно моим источникам, тролли были обезврежены не профессорами или уважаемым директором, а учениками. Теми самыми учениками, на которых напали два чудовищных тролля. Оба тролля были обезврежены благодаря совместным усилиям учеников Слизерина. Этих учеников следует похвалить за блестяще выполненную работу. А профессоров следует привлечь к ответственности за халатность. Что же будет с миром, если студентам придётся самим защищать себя, потому что их преподавателей нигде не найти?

Расследование, возглавляемое главой Департамента магического правопорядка Руфусом Скримджером, продолжается.

Харрисон оторвал взгляд от газеты и увидел, что губы МакГонагалл сжались в тонкую линию, а Дамблдора нигде не было видно. Все профессора выглядели так, будто не спали всю ночь, и, скорее всего, так оно и было.

«Как ты думаешь, что будет с Дамблдором?» — спросила Дженна, прочитав статью.

У Лео было кислое выражение лица. "Ничего".

Глава 7: Квиддич и Луна Лавгуд

В ноябре стало очень холодно. Горы вокруг школы посерели от инея, озеро застыло, как сталь, и каждое утро землю покрывал иней. Из окон верхних этажей было видно, как Хагрид, смотритель, разгребает метлы на поле для квиддича, закутавшись в длинное пальто из выдры, перчатки из кроличьего меха и огромные ботинки из бобровой шкуры. Ученики, которые умели их применять, использовали согревающие чары, но было так холодно, что они действовали недолго. Никто больше не проводил время на улице, за исключением тренировок по квиддичу.

Предположение Лео, что у Дамблдора не будет неприятностей из-за инцидента с троллем, оказалось точным. Родители слизеринцев были в ярости из-за нападения, и были поданы десятки жалоб как на школу, так и на Дамблдора. Поскольку родители многих слизеринцев занимали видные должности в министерстве, авроры были отправлены на расследование под руководством Амелии Боунс. После недели расследования авроры пришли к выводу, что профессор Квиррелл впустил троллей, а затем сбежал, что, по их мнению, было неподвластно Дамблдору. Министерство не знало о присутствии Философского камня, поэтому они понятия не имели, зачем Квирреллу понадобилось выпускать троллей в школу. Однако некоторые предполагали, что он сошел с ума во время своих путешествий прошлым летом, другие говорили всем, кого знали, что Квиррелл был Пожирателем Смерти, который устроился на работу, чтобы развратить студентов.

Что касается камня, Дамблдор вскоре узнал, что он пропал, по словам отца Харрисона. Снейп сообщил, что Дамблдор обнаружил пропажу камня на следующий день после Хэллоуина и пришёл к выводу, что Квиррелл украл его по приказу Волан-де-Морта. После той ночи Дамблдора не было видно неделю, а когда он наконец снова начал обедать в Большом зале, он выглядел обеспокоенным. Его голубые глаза утратили блеск, и он выглядел намного старше обычного.

Вероятно, не помогло и то, что в первую неделю ноября Пожиратели смерти напали на три отдельные деревни. На этот раз авроры были ранены в ходе столкновений между Пожирателями смерти и аврорами. К разочарованию Министерства, ни в одном из нападений Пожиратели смерти не были пойманы. Министерство пыталось подавить панику, которая начала нарастать из-за статей, которые печатал «Ежедневный пророк». Министр Фадж провёл несколько пресс-конференций, чтобы заверить общественность в том, что Департамент магического правопорядка делает всё возможное, чтобы остановить нападения.

На вторую неделю ноября был нанят новый профессор защиты. Это был пожилой мужчина по имени Арнольд Вексер, у него были черные волосы с проседью. У него было серьезное отношение к делу, и он был почти таким же строгим, как Снейп. Ученики очень быстро научились не валять дурака в его классе.

После инцидента на Хэллоуин Харрисон проводил больше времени с Гермионой и Невиллом. Они оба были чрезвычайно обеспокоены инцидентом, и Гермиона расплакалась, когда впервые увидела его. К счастью, все, кто был ранен, полностью поправились через неделю, и Слизерин устроил вечеринку, чтобы отпраздновать это событие. Вайолет обняла Харрисона и горячо поблагодарила его за спасение ее жизни, прежде чем исчезнуть с Эваном. Харрисон не был удивлен, околосмертный опыт заставляет увидеть людей в другом свете.

Застрять внутри замка также дало Харрисону и его друзьям прекрасную возможность подружиться с большим количеством учеников, чем они и воспользовались. Они даже начали расширять круг общения и подружились со второкурсниками и третьекурсниками. Харрисон знал, что со старшекурсниками Когтеврана будет легко, ведь в Когтевране много тёмных учеников, которые смогут обратить своих друзей. Он знал, что большинство старшекурсников Хаффлпаффа и Гриффиндора даже не подумают присоединиться к тёмным. Особенно такие, как Седрик Диггори, у которого были близкие родственные связи с Дамблдором.

Первым матчем по квиддичу в учебном году был матч Слизерин - Гриффиндор. К утру матча вся школа знала, что Харрисон будет играть в "Искателя". Рон, Дин и Шеймус при каждом удобном случае жаловались на его назначение в команду, но большая часть школы игнорировала их. Утром в день матча Харрисон завтракал, когда перед ним приземлилась сова, которую он никогда раньше не видел. Он развязал письмо и помахал над ним волшебной палочкой, чтобы проверить, нет ли ловушек, когда он ничего не нашел, он открыл его и посмотрел вниз на крупные закольцованные буквы. Перекрывая громкую возбужденную болтовню своих сокурсников, он прочитал письмо, от которого у него расширились глаза.

Харрисон Риддл,

Прежде чем ты сожжешь это письмо и примешь его за шутку, выслушай меня. Ты меня не знаешь, но я знаю тебя. Тебе это может показаться безумием, но это правда. Видите ли, я провидец. Моя мать была провидицей, и ее мать тоже была такой; каждая женщина в моей семье рождена с даром предвидения. Некоторые считают это проклятием, другие - даром, но на самом деле это палка о двух концах. Я вижу будущее, однако каждый выбор, который мы делаем, каким бы незначительным он ни был, имеет непредвиденные последствия. Все, что мы делаем, меняет ход нашего будущего.

Весь прошлый год мне снились сны о тебе. Я хотел написать тебе после того, как сны стали приходить чаще, но я знал, что должен подождать, пока не подойдет время. Я проснулся этим утром, и у меня было чувство, что сегодня тот день, когда мне нужно написать тебе. Я знаю, кто ты, Харрисон Салазар Риддл или, правильнее сказать, Гарри Джеймс Поттер. Я знаю, что тот, кто называет себя лордом Волан-де-Мортом, забрал тебя в ночь, когда убил Джеймса и Лилли Поттер, чтобы воспитать тебя как своего сына. Не волнуйся, я никому не скажу.

Я видела будущее, которое наступит, если Тёмный Лорд победит. Я хочу быть частью этого мира и знаю, что моё место рядом с вами, я это видела. Может, это и звучит странно, но я молода. Этим летом мне не исполнится и одиннадцати. Я выросла в изоляции, и всё, чем я занималась, — это книги. Несмотря на свой возраст, я знаю, чего хочу и как этого добиться. Я хочу встретиться с вами и Тёмным Лордом лично. Я могу встретиться с вами в любое удобное для вас время и поклянусь не выдавать ваши секреты.

Надеюсь, вы скоро ответите,

Луна Лавгуд

К тому времени, когда Харрисон закончил читать письмо, его руки сжимали пергамент так крепко, что побелели. Его лицо было бледным, как у призрака, и он мог поклясться, что его сердце перестало биться. Как она вообще могла знать, кто мои биологические родители? Как десятилетняя девочка может знать что-либо из этого? Письмо звучало не как письмо ребенка, скорее как письмо взрослого. Он перечитал письмо, и его глаза сузились, когда он увидел ее имя. Он знал фамилию Лавгуд, кто-то с такой фамилией писал в том ужасном журнале "Придира". Ему нужно было бы немедленно отправить это письмо своему отцу. Кем бы ни была эта девушка, ей нужно было либо принести клятву, либо заставить замолчать навсегда.

"Ты в порядке?" Нахмурившись, спросила Дафна. "Ты неважно выглядишь".

Харрисон вскинул голову и сложил письмо. "Я в порядке". Он быстро встал. "Скажи Маркусу, что я скоро буду в раздевалке".

Харрисон быстрым шагом направился к подземельям и ускорил шаг, пока не вошел в общую комнату. Там никого не было, все были либо за завтраком, либо направлялись на трибуны посмотреть игру. Он схватил перо и пергамент и начал писать письмо.

Отец,

Я получил это письмо за завтраком и не знаю, что с ним делать. Если это шутка, то с ней нужно разобраться, но если она серьезна, то законный провидец был бы полезен на нашей стороне.

Любовь,

Харрисон

Он сложил письмо и вложил записку от Луны Лавгуд.

"Твинки!" Гаррисон позвал, и с хлопком появился маленький домашний эльф.

"С мастером Харрисоном все в порядке?" Твинки пискнула. "Мастер Харрисон никогда не зовет Твинки в школу".

"Я в порядке, но я спешу, поэтому не могу отправить это совиной почтой", - поспешно сказал Харрисон, в кои-то веки теряя самообладание. "Отдай это моему отцу и скажи, чтобы он попросил тебя принести ответ. Когда принесешь это обратно, не отдавай мне, просто положи на мой стол ". Он указал на стол.

"Хорошо", - сказала Твинки. "Твинки сделает то, что скажет мастер Харрисон". Она поклонилась и исчезла.

Харрисон схватил метлу и направился в раздевалку. Харрисон оделся в зеленую форму Слизерина, Гриффиндор будет играть в алой форме. Он наблюдал, как Перегрин Деррик и Люциан Боле размахивали своими битами, пока Маркус не привлек их внимание.

Маркус откашлялся. "Сегодня мы играем в Гриффиндор". Вратарь Майлз Блетчли и игроки "чейзерс" Абрахам Монтегю и Александр Долохов зашипели. "Оливер Вуд - хороший вратарь, и, к сожалению, близнецы Уизли хороши в обращении с битами, но я знаю, что мы лучше. У них также есть второй год в качестве искателя, его зовут Кормак Маклагген. — Он самодовольный маленький засранец, — усмехнулись Перегрин и Люциан, когда Маркус повернулся к Харрисону. — Я хочу, чтобы ты подождал, пока мы не наберём хотя бы пятьдесят очков, и только тогда ловил снитч, если только их ловцы не поймают его раньше или нам не придётся быстро заканчивать игру. Перегрин и Люциан, я хочу, чтобы вы вдвоём сбили гриффиндорцев с мётел, а ты, Майлз, постарайся не пропустить ни одного удара. В прошлом году с Анджелиной Джонсон и Алисией Спиннет пришлось считаться. Я не знаю о новой девушке Кэти Белл, но, насколько я слышал, она хорошо ладит с двумя другими девушками. В прошлом году мы обыграли Гриффиндор всего на двадцать очков из-за их преследователей, в этом году этого не произойдет ". Он посмотрел на них, как бы говоря "или иначе ".

«Мы собьём их с неба, прежде чем они наберут слишком много очков», — ухмыльнулся Перегрин.

— Хорошо, — кивнул Флинт. — А теперь пойдём и надерём задницу гриффиндорцам.

Харрисон вышел из раздевалки вслед за Люцианом и Маркусом; они вышли на поле под громкие аплодисменты. Он огляделся и заметил своих друзей, сидящих на трибуне Слизерина, что было неудивительно. Удивительным было то, что Гермиона, Сьюзен, Ханна и Невилл были с ними. Он заметил, что некоторые старшекурсники-слизеринцы странно смотрят на первокурсников, не принадлежащих к Слизерину, но Харрисона это позабавило. Они держали плакат с надписью «Да здравствует Риддл», который переливался от зелёного к серебристому, с золотыми снитчами по всему периметру. Он мысленно улыбнулся, решив, что Гермиона или Дафна зачаровали цвета. Те, кто был на стороне Слизерина, носили зелёные шарфы, а сторонники Гриффиндора — алые. Даже Снейп отказался от своего обычного чёрного цвета и вместо этого надел тёмно-зелёную мантию, из-за чего Харрисон удивлённо моргнул. Ему нужно будет обдумать это воспоминание.

Мадам Хуч была судьёй; она стояла посреди поля, ожидая появления двух команд, с метлой в руке.

«А вот и гриффиндорцы!» — закричал комментатор, чернокожий мальчик с дредами. «Маклагген, Белл, Джонсон, Спиннет, Уизли, Уизли и Вуд». Гриффиндорцы зааплодировали, а те, кто был одет в зелёное и серебристое, освистали их. «А вот и команда Слизерина!» Слизеринцы зааплодировали. «Риддл, Флинт, Долохов, Монтегю, Блетчли, Боул и Деррик!»

— А теперь я хочу, чтобы вы все сыграли честно, — сказала она, когда они все собрались вокруг неё. Харрисон заметил, что она, кажется, особенно много говорит с Маркусом, и ему пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза, — этого никогда не случится. — Садитесь на метлы, пожалуйста.

Харрисон элегантно забрался на свой «Нимбус-2000». Мадам Хуч громко свистнула в свой серебряный свисток. Пятнадцать мётел взмыли высоко-высоко в небо. Они улетели.

«И квоффл сразу же подхватывает Анджелина Джонсон из Гриффиндора — какая она отличная охотница, да ещё и довольно привлекательная».

"ДЖОРДАН!"

"Извините, профессор".

«И она действительно отлично играет, точный пас Алисии Спиннет... обратно к Джонсону и... нет, слизеринцы взяли квоффл, капитан слизеринцев Маркус Флинт получает квоффл и улетает... Флинт летит как орёл... он собирается... нет, его останавливает отличный бросок вратаря гриффиндорцев Вуда, и гриффиндорцы берут квоффл...Это ловкачка Кэти Белл из Гриффиндора, она хорошо нырнула, обогнула Флинта, побежала по полю и — ОЙ! — должно быть, ей больно, её ударило бладжером по затылку... квоффл перехватили слизеринцы... это Александр Долохов мчится к воротам и... СЛИЗЕРИНЦЫ ЗАБИЛИ! Слизеринцы, а также большинство учеников Рейвенкло и несколько учеников Хаффлпаффа громко зааплодировали.

Игра продолжилась, Слизерин забил еще два гола, а Гриффиндор - один.

"Маркус Флинт с квоффлом ... отдает пас Абрахаму Монтегю...который отдает пас Александру Долохову, который ... СЛИЗЕРИН ЗАБИВАЕТ!...Теперь счет 40 : 10, лидирует Слизерин."

Однажды он заметил вспышку золота, но это было всего лишь отражение от наручных часов одного из близнецов Уизли. А однажды в него полетел бладжер, больше похожий на пушечное ядро, но Харрисон увернулся, и Люциан Боул погнался за ним.

Ещё через пятнадцать минут «Слизерин» выигрывал со счётом 80:20, и Харрисон решил, что пора найти снитч. Он начал осматривать стадион в поисках золотого блика, который не исходил бы от чьего-то запястья, и через несколько минут увидел снитч, парящий у ворот «Слизерина». Он наклонился и полетел к воротам, гриффиндорский ловец Кормак Маклагген заметил это и бросился за ним. Он вытянул руку, прибавил скорости и уже собирался схватить снитч, когда Кормак врезался в него. Слизеринцы засвистели, а гриффиндорцы захлопали.

— Мерзкий ублюдок! — крикнул Харрисон ухмыляющемуся гриффиндорцу.

Харрисон отпрянул назад и сразу же метнулся в другую сторону поля. Слизеринцы громко зааплодировали, а гриффиндорцы возмущённо закричали. Харрисон обернулся и увидел, как Анджелина Джонсон теряет контроль над собой, а из её носа течёт кровь.

«Анджелина Джонсон получила удар бладжером в лицо от Перегрина Деррика», — сердито объявил Ли. «Арх-Флинт забивает, Слизерин — 90-20! Гриффиндор владеет мячом, нет, Слизерин владеет мячом — нет! Гриффиндор снова в игре, и это Кэти Белл, Кэти Белл из Гриффиндора с квоффлом, она несётся по полю — ЭТО БЫЛО НАМЕРЕННО!

Абрахам Монтегю пролетел перед Кэти и вместо того, чтобы схватить квоффл, схватил её за голову. Кэти перевернулась в воздухе, удержалась на метле, но выронила квоффл. Свисток мадам Хуч снова зазвенел, когда она подлетела к Монтегю и начала кричать на него.

Минуту спустя Кэти пробила пенальти мимо вратаря "Слизерина".

"Девяносто тридцать! ПОЛУЧАЙ, ТЫ, ГРЯЗНЫЙ, ИЗМЕНЯЮЩИЙ—"

"Джордан, если ты не можешь прокомментировать непредвзято —"

"Я рассказываю все как есть, профессор! И снова Гриффиндор владеет мячом, когда Джонсон берет квоффл, ее кровотечение наконец остановилось — Флинт рядом с ней — ткни его в глаз, Анджелина! — это была шутка, профессор, это была шутка — о нет — Флинт владеет мячом, Флинт летит к стойкам ворот Гриффиндора, давай, Вуд, спасай!—"

Но Маркус Флинт забил гол; со стороны Слизерина раздались одобрительные возгласы, а Ли выругался так сильно, что профессор МакГонагалл попыталась отобрать у него волшебный мегафон.

"Извините, профессор, извините! Сто тридцать, Слизерин по-прежнему лидирует".

Это превращалось в чрезвычайно грязную игру. Взбешенные тем, что ловец Гриффиндора помешал Харрисону поймать снитч, слизеринцы быстро прибегли к любым средствам, чтобы забрать квоффл. Перегрин Деррик ударил Алисию дубинкой и попытался сказать, что принял ее за бладжер. Джордж Уизли в отместку ударил Перегрина локтем в лицо. Мадам Хуч назначила пенальти обеим командам; Александр пробил в ворота Слизерина и пробил мимо Оливера Вуда, а Майлз Блетчли заблокировал удар Алисии.

"Сто десять тридцать.. Слизерин с квоффл -Флинтом готовится забить гол — Давай, Оливер, прекрати это!" Из секции Гриффиндора донесся стон. "СЛИЗЕРИН ВЫИГРЫВАЕТ! Сто двадцать-тридцать. Долохов с квоффлом, который выбит у него из рук метким бладжером Фреда Уизли!"

"Нравится смотреть, как твоя команда проигрывает?" Харрисон крикнул разъяренному Кормаку Маклаггену.

"Отвали от Риддла!" Рявкнул Кормак, летя в противоположном направлении.

Харрисон ухмыльнулся и собирался снова поискать снитч, когда заметил блеск золота. Он обернулся и увидел снитч. Харрисон опустился на свою метлу и выстрелил в сторону снитча.

"Харрисон Риддл заметил снитч!" Ли Джордан закричал.

Александр, который держал квоффл, остановился в воздухе, чтобы посмотреть.

"Ты идиот!" Заорал Маркус. "Ты не искатель! Обрати внимание на квоффл!"

Александр повернулся к Маркусу в тот самый момент, когда Анджелина врезалась в него, отбивая квоффл. Слизеринский охотник полетел вперед, едва удержавшись на своей метле.

"Квоффл у Анджелины Джонсон", - объявил Ли, хотя все остальные смотрели на Харрисона. "Она забивает! Сто двадцать к Сорока!" Маркус выругался.

Харрисон поднял руку, чтобы поймать снитч, но маленький шарик полетел вниз, и Харрисон быстро направил свою метлу вниз, чтобы последовать за ним. Он помчался к земле, и стадион затих, когда он подбирался все ближе и ближе к покрытой льдом площадке. Кормак Маклагген следовал за ним, но когда тот приблизился к земле, не собираясь подниматься, Кормак остановил свою метлу. Снитч парил в футе от земли. Харрисон поднял свою метлу прямо перед тем, как тот должен был ударить о землю, заставив нескольких младших учеников ахнуть. Снитч мгновенно взлетел, и Харрисон поднял свою метлу, отчего хвост заскреб по земле, отчего веточки полетели во все стороны. Его метла закачалась, когда он продолжил гоняться за снитчем.

Кормак присоединился к погоне, и они вдвоем помчались за крошечным мячиком, который никак не хотел попадаться. Снитч делал зигзаги, поднимаясь и опускаясь, пока не остановился у стойки ворот Слизерина. Оба мальчика погнались за ним, метла Харрисона летела не так быстро, как раньше, из-за потерянных веточек. Они оба вытянули руки, их метлы были ноздря в ноздрю, пока Кормак не взял инициативу в свои руки. Он увидел Майлза примерно в десяти футах от себя и молился, чтобы мальчик обратил внимание, когда Харрисон сделал единственное, что он знал, чтобы поймать снитч. Он спрыгнул со своей метлы, вызвав вздохи и крики, эхом разнесшиеся по стадиону. Его рука сомкнулась вокруг крошечного шарика, и он начал падать, холодный ветер хлестал его по лицу.

Он закрыл глаза, когда его тело падало, подбрасывая воздух, пока он не почувствовал, как пара сильных рук обхватила его за талию, и почувствовал, что его сажают на метлу. Он открыл глаза и увидел бледного Майлза Блетчли, смотрящего на него так, словно он сошел с ума.

"Ты в порядке?" Быстро спросил Майлз, и Харрисон кивнул, показывая ему снитч. Лицо Майлза расплылось в улыбке. "Он в порядке! И снитч у него!"

Секунду ученики молчали, а затем сторонники Слизерина разразились громкими аплодисментами и радостными возгласами. Зелёные флаги развевались на ветру, а младшие ученики прыгали от радости, позабыв о своём благородном происхождении.

— Слизерин победил, — объявил Ли с упавшим духом видом. — Двести семьдесят четыре.

Майлз упал на землю, а Маркус стащил Харрисона с метлы.

"Это был блестящий улов!" Маркус похвалил.

Команда по квиддичу поздравила Харрисона, когда слизеринцы вышли на поле. Харрисона тут же схватила бледная и дрожащая Дафна.

— Ты напугал меня до чёртиков, Харрисон Салазар Риддл! — почти закричала Дафна. — Ты мог умереть! О чём ты, во имя Мерлина, думал?

"Я знал, что Майлз поймает меня", - ответил Харрисон.

"Ты не мог этого знать", - раздраженно сказала Дафна.

"Я не знал наверняка, но надеялся, что он узнает", - признался Харрисон и быстро продолжил, когда глаза Дафны сузились. "Если бы он этого не сделал, кто-нибудь из учителей что-нибудь сделал". Он наклонился так, что его губы коснулись ее уха. "Если бы мне пришлось, я мог бы активировать свой портключ, со мной все было бы в порядке". Дафна выглядела немного успокоенной.

"Это был самый захватывающий улов, который я когда-либо видел", - серьезно сказал ему Тео.

"Это было опасно", - сказала Пэнси одновременно с Тео.

"Это было достойно профессионалов", - добавил Драко.

"Видели бы вы выражение лица Маклаггена", - ухмыльнулся Лео. "Я думал, он взорвется".

Харрисон посмотрел на гриффиндорского ловца, Кормак метал в него яростные взгляды. Когда Кормак увидел, что тот смотрит в его сторону, он умчался в раздевалку.

"Мне нужно пойти переодеться", - сказал Харрисон своим друзьям. "Встретимся в общей комнате".

Харрисон вошел в общую комнату под громкие возгласы.

"Это было потрясающе!" Каллум Уоррен закричал.

"Абсолютно блестяще!" Адриан Пьюси похвалил.

«Я никогда не видел ничего подобного на матче в Хогвартсе!» — прокричал Престон Хиггс, перекрикивая шум.

— Ты уверен, что Распределяющая шляпа не хотела отправить тебя на Гриффиндор? — поддразнил Эван, и слизеринцы расхохотались.

Харрисон поморщился. «Даже не шути о чём-то подобном». Его реакция только усилила смех.

— Не знаю, поздравлять тебя или ругать, — сказала Вайолет, протягивая ему сливочное пиво.

— Поздравляю, — сказал Харрисон с дерзкой ухмылкой.

Вайолет закатила глаза, прежде чем поцеловать Харрисона в щёку и пойти искать своего парня.

«Она немного расслабилась после Хэллоуина», — заметила Трейси, наблюдая за тем, как Вайолет уходит.

«Не думаю, что это связано с Хэллоуином так же сильно, как с Эваном», — размышляла Дафна.

«Я всегда знала, что они будут вместе», — вступила в разговор Пэнси.

Харрисон ускользнул и обнаружил Драко, Блейза и Лео, сидящих перед пылающим камином.

"Где Тео?" Спросил Харрисон, усаживаясь на единственный свободный стул.

"Разговаривал с Одеттой", - ответил Драко, прежде чем на его лице появилось раздраженное выражение. "Хорек говорил о тебе после матча".

Харрисон мысленно застонал: он не мог прожить и дня, не столкнувшись с этим идиотом.

— Что он должен был сказать? — спросил Харрисон, хотя у него уже была догадка.

— То, что ты поймал его, было просто удачей, и при обычных обстоятельствах ты бы разбился насмерть, — ухмыльнулся Блейз. — Видела бы ты, как это взбесило Кэсс, она вытащила палочку и прокляла его. К счастью для неё, рядом был только Снейп, и он сделал вид, что ничего не заметил.

Харрисон не смог сдержать улыбку. «Что она с ним сделала?»

— Скажем так: пока мы наслаждаемся пирожными, он будет ужинать улитками, — ухмыльнулся Лео, явно забавляясь поведением сестры.

Мысль о том, что Рон отрыгивает слизней, заставила Харрисона усмехнуться. «Напомни мне потом поблагодарить Кэсс».

В одиннадцать старшие ученики отправили всех, кто младше третьего курса, в общежития. Харрисон потянулся, подходя к своему столу, и с радостью увидел, что его ждёт письмо. Он открыл его и узнал почерк отца. Из письма в его руки выпало перо, и Харрисон приподнял бровь.

Харрисон,

Письмо, которое вы получили, довольно тревожное. Если девушка решит выдать ваши секреты, то все, над чем я работал, пойдет прахом на годы. Не только это, но и твоя жизнь будет в опасности, а я не могу этого допустить. Однако, если Луна Лавгуд действительно провидица и она хочет быть на нашей стороне, тогда я позволю ей присоединиться к нам. Ей нужно будет поклясться в секретности и верности, если она знает о будущем, я не хочу, чтобы она могла отвечать перед кем-либо еще. Если она не захочет присоединиться к нам, я убью ее сам.

Напиши ей ответ и сообщи, что перо - это портключ, который приведет ее в поместье Риддл двадцать третьего декабря. Перо, о котором я говорю, - это то перо, которое должно быть с этим письмом. Сообщите ей, что у нее есть следующий месяц, чтобы решить, кому она верна. В письме она сказала, что они с вами, но это могут быть только разговоры. В конце концов, она даже никогда вас не встречала. Части письма, которое она отправила, также могли означать несколько вещей.

Я с нетерпением жду встречи с вами на каникулах.

Любовь,

Отец

Харрисон ещё раз перечитал записку, прежде чем сжечь её дотла. Он достал перо и пергамент и написал Луне записку, вложил в неё перо и вызвал одного из домовых эльфов Риддлов.

"Да, мастер Харрисон?" Спросил Твинки.

«Отнеси это в совятню и отдай Аресу, моей сове, — сказал Харрисон эльфу. — Скажи ему, чтобы он отнёс это Луне Лавгуд.»

Эльф кивнул и исчез. Харрисон вздохнул и сел за стол, поглаживая своего фамильяра.

Ты в порядке? — прошипела Нани, покачивая головой.

Я немного волнуюсь, вот и всё. — ответил Харрисон.

Почему бы тебе не поговорить со своими друзьями?

Харрисон взглянул на Драко, который доставал свою пижаму. Обычно я бы доверил своим лучшим друзьям свою жизнь. Он покачал головой. Но они не могут знать, что я родился Гарри Поттером, по крайней мере, пока. Я не знаю, как они это воспримут.

Они заботятся о тебе, я это чувствую. Они не перестанут заботиться о тебе, потому что ты не родилась Риддлом.

Я знаю, но сейчас не время. Харрисон жестом попросил Нани обхватить его руку. Когда-нибудь я это сделаю, но не сегодня.

За день до того, как они должны были вернуться домой на каникулы, слизеринцы-первокурсники вышли из подземелий в конце занятий по зельеварению, где они обнаружили большую ель, загораживающую коридор впереди. Две огромные ступни, торчащие внизу, и громкий пыхтящий звук подсказали им, что за этим стоит Хагрид. Лео усмехнулся препятствию, но прежде чем кто-либо успел что-то сказать, раздался неприятный голос.

«Привет, Хагрид, нужна помощь?» — услышал Харрисон, как Рон спросил лесничего.

— Нет, я в порядке, спасибо, Рон, — сказал Хагрид, пытаясь отдышаться.

"Не мог бы ты отойти в сторону?" Драко насмешливо посмотрел на гриффиндорца. "Ты пытаешься подзаработать, Уизли? Надеешься сам стать егерем, когда покинешь Хогвартс? Я полагаю, что хижина Хагрида должна казаться дворцом по сравнению с тем, к чему привыкла ваша семья. " Харрисон не удержался от хихиканья вместе со своими друзьями, когда Рон покраснел.

— Разве кто-то, кто умеет колдовать, не должен был занести деревья внутрь? — язвительно спросила Кэсс.

— Дамблдор хочет, чтобы этот болван чувствовал себя нужным, — ухмыльнулся Блейз.

Рон бросился на Блейза как раз в тот момент, когда Снейп поднялся по лестнице.

"УИЗЛИ!" Снейп взревел.

Рон отпустил переднюю часть мантии Блейза.

"Его спровоцировали, профессор Снейп", - сказал Хагрид, высовывая свое огромное волосатое лицо из-за дерева. "Они оскорбляли его семью и меня". Харрисон усмехнулся ему, а затем повернулся и уставился на Рона, который выглядел так, словно хотел ударить их всех.

"Как бы то ни было, драки противоречат правилам Хогвартса, Хагрид", - вкрадчиво сказал Снейп. "Пять баллов с Гриффиндора, Уизли, и будь благодарен, что не больше. Идите все вперед ". Харрисон ухмыльнулся Рону, затем повернулся и направился к большому залу, грубо протиснувшись мимо елки и разбрасывая повсюду иголки.

"Его так легко вывести из себя", - отметил Тео.

"Вот что делает это таким забавным", - усмехнулся Блейз. "Нам почти ничего не нужно делать, чтобы он потерял очки Гриффиндора".

Войдя в большой зал, Харрисон увидел профессоров Макгонагалл и Флитвика, устанавливающих украшения. Он должен был признать, что зал действительно выглядел впечатляюще. Гирлянды из остролиста и омелы висели по всем стенам, и не менее двенадцати высоких рождественских елок стояли по всей комнате, некоторые сверкали крошечными сосульками, некоторые сверкали сотнями свечей. Живые феи порхали на одном из деревьев, и аромат свежеиспеченного хлеба наполнял зал. Венки висели в конце каждого стола, а тарелки были украшены серебряными и золотыми рождественскими узорами по краям.

"Вы все собрались?" Спросила Вайолет с нескольких мест дальше.

"Лео не такой", - сказала Касс префекту, ухмыльнувшись в сторону своих братьев.

"Я буду", - сказал Лео, бросив на сестру взволнованный взгляд.

"Я не собирал вещи", - объявил Харрисон. "В этом действительно нет никакого смысла, у меня есть одежда и все остальное, что мне нужно в поместье".

"На самом деле бессмысленно приносить все свои вещи домой на две недели", - размышлял Тео.

"Ты идешь на рождественский бал к Малфоям?" Харрисон спросил Вайолет, пытаясь сменить тему.

"Конечно", - ответила Вайолет. "Моя семья ездит туда каждый год. В этом году, вероятно, это будет единственный раз, когда я смогу заняться чем-то веселым, остальное время мне нужно заниматься с совами ".

"Чем больше я слышу о совах, тем меньше я жду пятого курса", - сказал Блейз себе под нос.

Харрисон бросил на Блейза веселый взгляд и вернулся к своей еде.

«Хогвартс-экспресс» подъехал к вокзалу Кингс-Кросс, и ученики начали выходить из вагонов, с нетерпением ожидая начала рождественских каникул. Родители с нетерпением высматривали своих детей, и уровень шума был даже выше, чем первого сентября. Харрисон огляделся в поисках отца или крёстных.

"Ты их где-нибудь видишь?" Спросил Драко.

Гаррисон выглянул из-за толпы и указал пальцем. «Они вон там, у той колонны». Он повернулся к друзьям и начал их обнимать. «Увидимся в канун Рождества». Гаррисон и Драко подошли к Люциусу, Нарциссе и Тому.

— Отец, — сказал Харрисон, улыбаясь и с энтузиазмом обнимая отца. — Я скучал по тебе.

Том улыбнулся. «Гаррисон, рад тебя видеть».

Затем Харрисон повернулся к своей тете и дяде и тоже их обнял. "Тетя Сисса, дядя Люциус".

"Харрисон", - сказал Люциус, обнимая его в ответ.

"Привет, дорогой", - с улыбкой сказала Нарцисса. Большинство людей находят ее холодной, но Харрисон всегда находил ее милой, конечно, это может быть как-то связано с ее обожанием его.

"Где тетя Белла и дядя Родольфус?" Спросил Харрисон, оглядываясь по сторонам.

"Они на другой стороне платформы разговаривают с Макнейрами", - сообщил им Люциус.

"Пойдем?" Спросила Нарцисса, схватив Драко за руку, чтобы они могли аппарировать. "Увидимся с вами обоими через два дня". - Сказала она Харрисону и Тому, прежде чем послышался слабый хлопок, и они ушли.

Затем Том схватил Харрисона за руку и аппарировал в поместье Риддл. Приземлившись в фойе, Харрисон услышал шипение, заставившее его обернуться. Фамильяр Тома спускался по мраморным ступеням.

Привет, Нагини.

Привет, юная. Харрисон поднял ее и повесил себе на плечи. Ты, кажется, выросла.

Харрисон ухмыльнулся. Что ж, я растущий мальчик.

Нани высунула голову из рукава Харрисона. Нагини.

Нани. Нагини высунула язык в сторону фамильяра Харрисона.

— Ну же, Харрисон, — в разговор вмешался весёлый голос Тома. — Ты можешь рассказать мне всё о Хогвартсе за чашкой чая.

— Итак, — начал Том, наливая им обоим напитки. — Как у вас дела с друзьями? В своих письмах вы писали, что познакомились с интересными людьми.

Харрисон начал поглаживать Нагини, которая зашипела от удовольствия. «Я подружился со всеми когтевранцами на своём курсе и с двумя хаффлпаффцами, а ещё с Невиллом Долгопупсом, который учится на Гриффиндоре». Он продолжил, не обращая внимания на вопросительный взгляд отца. «У Невилла не было друзей на Гриффиндоре, и он ужасно учился на зельях, поэтому я предложил ему свою помощь, и со временем мы стали друзьями». Он стал лучше разбираться в предмете, особенно после того, как я попросил Сева перестать его так нервировать. Теперь Сев оставляет Невилла в покое и вместо этого задирает других гриффиндорцев.

Том кивнул, прежде чем пронзить его пристальным взглядом. «Что я слышу о грязнокровке в Когтевране?» Харрисон мысленно вздохнул, он знал, что этот разговор состоится с тех пор, как Лео рассказал матери о Гермионе.

«Гермиона Грейнджер — самая умная на своём курсе в Когтевране, и я чувствую исходящую от неё мощную магию. Я верю, что она станет сильным союзником».

"Продолжай", - сказал ему Том.

"Вы познакомились с Терри Бутом, Энтони Голдштейном, Лизой Терпин и Сью Ли"; Сказал Харрисон. "Другие равенкловцы - Падма Патил, Майкл Корнер, Кевин Энтуисл и Стивен Корнфут. Все они умны, но Терри, Энтони и Падма, скорее всего, самые умные, кроме Гермионы. У Майкла острое чувство юмора, и он чрезвычайно откровенен, в отличие от большинства равенкловцев. Падма не видит в вещах добра или зла, я подслушал, как она говорила Майклу, что видит всю магию именно так, волшебством. Стивен тихий, но очень наблюдательный, типичный равенкловец. Кевин действительно увлекается квиддичем, но большую часть времени проводит в библиотеке. Он сказал мне, что хочет попробовать себя в команде факультета Равенкло либо в следующем году, либо через год. Что касается остальных, вы встречались с ними раньше и знаете их родителей."

Том кивнул, явно довольный. "А как насчет двух Хаффлпаффцев? Ты не очень много говорил о них в своих письмах".

— Сьюзен Боунс и Ханна Эбботт, — сказал Харрисон. — Я знал, что если Сьюзен встанет на нашу сторону, она будет нам очень полезна, а Ханна — её лучшая подруга. Я думаю, что у нас есть шанс с Сьюзен, но я, честно говоря, не уверен насчёт Ханны. Она, кажется, действительно на нашей стороне и хвалит Дамблдора. Том нахмурился. «Однако ты сказал, что не хочешь, чтобы я раскрывала тебя как моего отца перед моими новыми друзьями, так что я не буду. Но когда я это сделаю, я позабочусь о том, чтобы рядом со мной были другие, особенно когда я расскажу Ханне на случай, если она побежит за помощью и попытается рассказать старому дураку».

— Хорошо, — улыбнулся Том. — Я рад, что ты завела новых друзей и потенциальных союзников. — Он откашлялся. — Надеюсь, у тебя всё хорошо на занятиях.

Харрисон бросил на отца взгляд, который ясно говорил: «Ты же знаешь, что это так». «Не притворяйся, что Сев не сообщает тебе о моих оценках».

Губы Тома дрогнули. — Да, но я хотел услышать это от тебя.

Харрисон закатил глаза, он был единственным человеком, который мог показать отношение к Темному Лорду. Он часто делал это, просто чтобы доказать, что может, к большому неудовольствию своего отца и веселью близких кругов.

"Я не получил ничего, кроме выдающихся результатов во всех своих заданиях", - объяснил Харрисон. "Я номер один в этом году, согласно Sev".

"Превосходно, превосходно", - похвалил Том.

Харрисон фыркнул в свой чай, и Том поднял бровь. "Дамблдор сказал это на прощальном пиру прошлой ночью".

Глаза Тома сузились, а губы сжались. "Не сравнивай меня с этим несчастным старым дураком".

"Я бы никогда", - сказал Харрисон с невозмутимым лицом.

Губы Тома изогнулись в ухмылке, а веселье Харрисона сменилось усталостью.

"Я думаю, нам следует начать твое обучение пораньше", - сказал Том, доставая палочку. "Зачем ждать до завтра?"

Он направил палочку на Харрисона, который тут же перешёл в боевой режим. Он слишком привык к тому, что отец подкрадывается к нему, чтобы его шокировали действия отца. Том не произнёс ни слова, когда фиолетовая струя полетела в Харрисона, который тут же увернулся.

— Экспеллиармус! — крикнул Харрисон, и Том легко отразил заклинание.

— Обезоруживающее заклинание? — Том покачал головой. — Неужели я ничему тебя не научил?

— Сектумсемпра! — крикнул Харрисон, и Том легко отбил белый свет в сторону.

— Лучше, — сказал Том, и кончик его палочки загорелся красным, а яркий свет ударил в Харрисона, который произнёс «Протего».

— Сектумсемпра! Денсаугео! Бомбарда! — быстро выкрикнул Харрисон.

Том увернулся от первого и отразил два последних, как будто они были не более чем надоедливыми мухами. Затем Харрисон увернулся от режущего заклинания и отразил заклинание, кипящее кровью. Харрисон наложил еще одно заклинание взрыва, от которого Том увернулся, в результате чего большая ваза разлетелась на сотню осколков. Харрисон откатился в сторону от сглаза, снимающего кости, и едва сумел не попасть под заклятие, которого Харрисон никогда раньше не видел, которое прожгло большую дыру в картине с изображением большого шотландского замка. Приглядевшись, он увидел, что дыра становится все больше и больше.

"Что, черт возьми, это было?" Потребовал ответа Харрисон.

"Тон Харрисон", Том ухмыльнулся, а Харрисон нахмурился. "Когда заклятие поражает человека, оно медленно разъедает его кожу, пока не остаются одни кости".

— Ты собирался позволить ему ударить меня, — недоверчиво сказал Харрисон.

— Нет, не был, — серьёзно ответил ему Том. — Ты же знаешь, я бы не позволил тебе серьёзно пострадать, я бы создал щит, если бы ты не увернулся.

«Ну, на мой вкус, это было слишком близко», — пожаловался Харрисон.

— Не ной, — строго сказал Том. — Я люблю тебя, Харрисон, но я не всегда буду рядом, чтобы защищать тебя. Ты знаешь, что тебе придётся тренироваться усерднее, чем кому-либо другому. Я был снисходителен к тебе, потому что тебе одиннадцать, но в реальном мире люди не будут снисходительны к тебе. Если бы ты был моим врагом, ты бы умер через десять секунд, и я бы использовал гораздо более мощные проклятия и тёмную магию. В бою вы никогда не увидите, чтобы я накладывал заклятие, снимающее кость."

— Нет, ты так поступаешь только с теми заключёнными, которые тебя раздражают, — напомнил ему Харрисон.

— Конечно, — злобно ухмыльнулся Том. — А теперь у меня через двадцать минут встреча, а тебе нужно повидаться с Нагини. Она скучала по тебе.

Нагини раздражённо зашипела, и ухмылка Тома стала шире.

— Увидимся за ужином, — сказал Том, махнув рукой, и большая дубовая дверь распахнулась.

Харрисон позволил своему фамильяру взобраться ему на руку и снова накинул Нагини себе на плечи.

Мы пойдём в тренировочный зал. — прошипел Харрисон. Мне нужно попрактиковаться в некоторых продвинутых заклинаниях, о которых я читал в этом семестре.

Три дня спустя Харрисон сидел в кабинете своего отца, уставившись на большие деревянные часы. Луна Лавгуд должна была скоро приехать, и Харрисон не признавался в этом, но ему не терпелось увидеть, что произойдет. Они с отцом не говорили о ней с тех пор, как он вернулся домой на каникулы, поэтому он не знал, что собирается сказать или сделать его отец. Голова Харрисона резко повернулась к двери, когда он услышал, как она открылась, и увидел своего отца, входящего с молодой девушкой рядом с ним. У нее были длинные прямые светлые волосы, большие серебристые глаза, окруженные густыми ресницами, и пухлые губы. У нее была бледная кожа и невысокий рост. На ней была чрезвычайно яркая желтая мантия, которая казалась на размер больше. Она выглядела так, как будто ей на все наплевать, как будто она не была в поместье Темного Лорда и, возможно, за минуту до смерти.

Когда ее глаза встретились с глазами Харрисона, казалось, что они могли заглянуть в его душу, если честно, это немного нервировало его. Ее голова склонилась набок, и она издала мурлыкающий звук.

"Сядь", - приказал ей Том.

Луна села на стул рядом с Харрисоном и продолжала смотреть на него, пока Том не откашлялся.

— А теперь, мисс Лавгуд, — вкрадчиво сказал Том. — Скажите мне, почему я не должен вас убить?

Она снова склонила голову набок, словно пытаясь найти лучший способ ответить. Её большие глаза метнулись к Харрисону и снова вернулись к Тому.

— Я вижу будущее, — мечтательно начала Луна. — Я могу помочь тебе и твоей стороне выиграть эту войну.

— С чего ты взял, что мне нужна помощь? — угрожающе спросил Том.

"Я вижу будущее", - ответила Луна.

— Я знаю, — сказал Том, и Харрисон почувствовал, что отец начинает раздражаться. — Ты уже сообщил нам.

«Я видела, что будет дальше, — сказала Луна. — Может показаться, что тёмные одержат лёгкую победу, но всё не так, как кажется». Том и Харрисон прищурились. «Вы можете победить, потому что я видела это, я видела, как вы стоите над трупом своего злейшего врага, а его пустые глаза смотрят на вас». Однако светлая сторона не так слаба, как вы думаете. На стороне Дамблдора много сильных союзников. Есть те, от кого вам нужно избавиться, пока они не стали слишком большой проблемой. Ваша армия велика, и как только вы захватите Британию, весь мир будет у ваших ног. Победить Дамблдора будет непросто, он может быть стар, но не слаб. У него за плечами десятилетия опыта, и он внушает преданность многим влиятельным ведьмам и волшебникам. Я вижу свою роль в великой битве нашего времени и знаю, что моё место здесь, рядом с Харрисоном.

Харрисон увидел, как глаза его отца на мгновение метнулись к нему.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — спросил Том. — Ты всего лишь ребёнок, даже не достигший возраста, когда можно посещать Хогвартс. Ты говоришь так, будто ты намного старше, откуда мне знать, что кто-то не внушил тебе эти слова?

Серебристые глаза Луны стали жёсткими, и было странно, что девушка, которая секунду назад выглядела лёгкой и беззаботной, теперь казалась сердитой. «Я, Луна Лайла Лавгуд, клянусь своей жизнью и своей магией, что всё, что я сказала в этот день, 23 декабря 1991 года, — правда, и что всё остальное, что я скажу в этот день, будет на сто процентов правдой». Так и должно было случиться. Луна была окутана белым светом, который исчез через пять секунд, и Луна снова выглядела беззаботной.

Харрисон мог признаться себе, что был шокирован. Клятва, которую только что принесла Луна, редко использовалась волшебниками из-за того, насколько она была опасной. Клятва была сильнее нерушимого обета, потому что она воспринимала сказанные вами слова очень серьёзно, и обойти её было невозможно. Если бы вы поклялись кому-то в верности и пошутили над ним, то могли бы лишиться жизни, если бы клятва восприняла ваши слова как предательство. Вот почему Том не заставил своих последователей поклясться этой клятвой.

Харрисон взглянул на отца, и со стороны могло показаться, что он не испытывает никаких эмоций, но он видел ликование в его глазах. Он мог догадаться, что отец рад, что на его стороне провидец.

— Что ж, мисс Лавгуд, — сказал Том, оценивающе глядя на неё. — Нам есть что обсудить. Для начала, что ещё вы видели в отношении меня и Харрисона?

«Я видела, как рушатся дружеские отношения и союзы из-за лжи и обмана», — заявила Луна.

У Гаррисона засосало под ложечкой, он знал, что его лучшие друзья никогда его не предадут. Но это не означало, что кто-то другой не предаст его. Будет ли это Гермиона? Невилл? Ханна? Сьюзен? Падма? Его могли предать десятки людей.

- Кто? - Одновременно спросили Том и Харрисон.

"Я не знаю", - ответила Луна. "Я не вижу всего, и все, что я вижу, можно интерпретировать по-разному. Будущее постоянно меняется, каждое принятое тобой решение меняет то, что произойдет. Если вы решите пойти в Хогсмид за покупками, а не в Косой переулок, или предпочтете читать о чарах, а не о Трансфигурации, все ваше будущее изменится. Ваш опыт - это то, что делает вас тем, кто вы есть, и то, кем вы являетесь, определяет ваш выбор. Я знаю, что вас предадут и что вы понесете большие потери, некоторые из вас станут друзьями, другие — новыми союзниками.

Желудок Гаррисона сжался ещё сильнее, хотя он и не думал, что такое возможно. Он даже представить себе не мог жизнь без Драко, Дафны или кого-то из его лучших друзей.

"Я видела поражение Дамблдора", - продолжила Луна. "Но каждый раз, когда я это видела, это происходило по-другому. Выбор, который вы делаете каждый день, меняет ход финальной битвы. "

"Финальная битва?" Том спросил, Харрисон мог сказать, что он внимательно слушал, чтобы позже повторить ее слова.

"Будет битва между светом и тьмой", - ответила Луна. "Количество пролитой крови и погибших будет слишком велико, чтобы сосчитать, будут существенные потери с обеих сторон. Однако я также видела, как вы восстановили лучший мир после смерти Дамблдора, и я видела, как вы стали величайшим лидером, которого когда-либо видел мир. Она сделала паузу и посмотрела в потолок. "Хотя всегда будут те, кто выступает против тебя. Мир в конечном итоге позволит тебе стать тем человеком, которым ты всегда мечтал быть. И из-за Харрисона последуют другие ". Она повернулась к Харрисону. "Ты внушаешь людям преданность не из страха, а потому, что они искренне хотят следовать за тобой". Она оглянулась на Тома, глаза которого были расчетливыми. "Большинство твоих последователей следуют за тобой, потому что они тоже этого хотят, большинство из них охотно приняли бы на себя смертельное проклятие ради тебя. Некоторые, однако, присоединились по причинам, отличным от лояльности ".

Глаза Тома сузились, и температура упала на десять градусов. "Кто?"

Луна покачала головой, и несколько светлых прядей упали ей на лицо. «Я не знаю, мои сны не всегда ясны, но иногда они бывают такими. Например, всегда будут те, кто не согласен с насилием, которое вы и ваши Пожиратели смерти используете, но я также знаю, что вы никогда не измените свой образ жизни. Смерть и разрушение всегда будут частью вас, и ничто из того, что кто-либо говорит или делает, этого не изменит». Люди будут продолжать умирать и страдать из-за вашего дела, но те, кто сражается вместе с вами, в конце концов добьются успеха. Я видела, как Британия процветала под вашим руководством, но, как и во всём в жизни, всегда будут конфликты. — Она откинула волосы с лица, а Харрисон приподнял бровь.

— Откуда ты знаешь, как зовут Харрисона при рождении? — спросил Том, и внимание Харрисона на сто процентов сосредоточилось на блондинке.

«В одном из снов, — ответила Луна. — Гаррисон рассказал группе людей об истинном происхождении своего рождения».

Том ничего не сказал, но Харрисон незаметно кивнула; он решил, что именно так она и узнала. Однако ему захотелось фыркнуть от того, как она сказала "происхождение его рождения"; это прозвучало так, будто он вылупился из яйца или что-то в этом роде.

"Как часто тебе снятся эти сны?" Спросил Том.

"Это зависит от обстоятельств", - нахмурившись, ответила Луна. "Ну, когда я сплю, они, как правило, снятся мне каждую ночь. Однако, когда я не сплю, они снятся мне редко. И когда они у меня появляются в те вечера, они не очень понятны."

"Из-за чего у тебя прерывистый ночной сон?" Поинтересовался Том.

Харрисон поднял бровь, увидев эмоции, промелькнувшие на ее лице. Он увидел панику и страх, а также намек на беспокойство.

"Мой отец", - тихо ответила Луна. "С тех пор, как умерла моя мать, он был психически нездоров". Она посмотрела на дальнюю стену, увешанную фотографиями Харрисона. "Я должен выполнять всю домашнюю работу и заботиться о себе. Время, которое я не занимаюсь домашними делами, я провожу за чтением, из того, что я видел, я знаю, что должен быть готов. А иногда мой отец выходит из себя, он никогда не причинял мне вреда, но я боюсь, что скоро всё может измениться. — Она вздохнула. — Я не могу уснуть, когда переживаю о том, что может случиться со мной на следующий день.

Харрисон нахмурился и посмотрел на отца, который с расчётливым выражением лица смотрел на Луну. В комнате пять минут царила тишина, которую нарушил Том.

— Ты сказал, что видел, что твоё место здесь, — тихо сказал Том. — Что ты имел в виду?

Голова Харрисона повернулась к Луне, когда она говорила. "Я видела несколько разных сценариев, и в каждом из них я живу здесь. Я вижу себя и Харрисона больше, чем просто друзьями ". Харрисон почувствовал, как у него пересохло в горле, когда его отец посмотрел на него. "Мы не женаты, нет, роль его жены всегда исполнял кто-то другой. Однако у нас двоих будет что-то ценное".

В комнате стояла тишина, которая казалась вечностью, но на самом деле длилась всего десять минут. Харрисон мог сказать, что у его отца были какие-то внутренние споры. Харрисон отказывался смотреть на Луну, хотя чувствовал на себе ее взгляд. Вместо этого он смотрел на картину с волнами, грубо разбивающимися о пляж.

"У меня есть предложение к вам, мисс Лавгуд", - заговорил Том серьезным тоном. "Ты можешь жить здесь, в поместье Риддл", - глаза Харрисона расширились, и он чуть не подавился собственной слюной, - "и я покрою все твои расходы, школьные и личные. Взамен ты будешь сообщать мне каждый раз, когда тебе приснится один из твоих снов."

Харрисон повернулся к Луне, которая улыбалась. "Я принимаю".

"Ты просто собираешься бросить своего отца?" Недоверчиво спросил Харрисон.

"Харрисон", - предупредил Том.

"Все в порядке", - сказала Луна, прежде чем повернуться к Харрисону. "Я видела этот момент, Харрисон, я знаю, что должна принять это. И что касается моего отца, - она печально покачала головой, - по моему мнению, он умер в тот же день, что и моя мать. Для нас обоих было бы лучше, если бы он присоединился к ней ". При последнем предложении она посмотрела на Тома.

Харрисон заметил короткую вспышку удивления в глазах Тома, но никто другой не смог бы этого заметить. Сам Харрисон был потрясен, он никогда бы даже не подумал, что его собственного отца убьют. Он посмотрел на Луну и почувствовал, что его шок сменился чем-то, что он не мог до конца расшифровать. Но он знал, что в этот момент Луна показала себя его отцу. Он почувствовал, как по его лицу медленно расползается улыбка, когда он подумал о том, что на их стороне есть провидец.

"Тебе нужно будет вернуться к себе домой", - сказал ей Том. "Я пришлю пожирателей Смерти к тебе домой этим вечером, и им будут даны инструкции не причинять тебе вреда".

"Им придется причинить мне вред", - сообщила ему Луна.

"Прошу прощения?" Спросил Том, Харрисон слышал недоверие в его голосе, но он сомневался, что Луна это сделала.

"Если я не пострадаю, авроры заподозрят неладное", - ответила Луна, как будто говорила о том, что она хочет на ужин. "Скажи им, чтобы они наложили на меня несколько небольших заклятий и, возможно, круцио. Тогда я спрячусь в своем шкафу, пока не придут авроры."

Харрисон не мог не быть впечатлен ее преданностью делу. Большинство людей никогда добровольно не позволили бы причинить себе боль, и он не знал никого, кто сказал бы Темному Лорду подвергнуть их распятию.

"Очень хорошо", - сказал Том. "Я скажу Люциусу Малфою, - Харрисон предположил, что он использовал свою фамилию в угоду Луне, - чтобы оформили бумаги для меня, чтобы я стал твоим законным опекуном. Его имя вызывает уважение, так что вы, скорее всего, будете здесь к завтрашнему утру. "

Харрисон начал задаваться вопросом, не попал ли он в какую-то странную альтернативную вселенную. Его отец никогда не говорил по-доброму ни с кем, кроме него, члена его ближайшего окружения или детей из внутренних кругов. Он не ходил повсюду, проклиная детей Пожирателей Смерти, но он редко разговаривал с ними, а когда говорил, то короткими и обычно грубыми предложениями.

"Как я вернусь домой?" Спросила Луна.

Том открыл ящик стола и достал кусок пергамента. Он произнес беззвучное заклинание и левитировал его Луне, которая схватила его в воздухе.

"Портключ активируется ровно через минуту", - сказал ей Том. "Будь готова, они будут там через три часа".

Луна кивнула и через десять секунд исчезла. Харрисон уставился на стул, в котором она сидела, прежде чем повернуться к своему отцу. Он не знал, что чувствовать в этот момент, поэтому глубоко вздохнул и провел большим пальцем по подбородку.

"Ты удочеряешь ее?" Спросил Харрисон после минуты молчания.

"Нет, я становлюсь ее законным опекуном", - ответил Том. "Она сохранит свою фамилию". Он сделал паузу, глядя на сына. "Я знаю, это может показаться случайным, но я не могу упустить возможность для истинного провидца быть на нашей стороне. Они слишком редки и ценны. Ей понадобится тренировка, чтобы она могла защитить себя, и, по ее словам, у вас двоих будут какие-то отношения ". Харрисон внутренне застонал от напоминания. "Для нее будет неплохо быть рядом". Он встал и взмахнул палочкой, чтобы разгладить складки на своей зеленой мантии. "Мне нужно пойти призвать нескольких моих пожирателей Смерти для выполнения задания".

Харрисон сидел, уставившись на стол отца, еще долго после того, как Том ушел. Он даже не знал, что и думать обо всем, что произошло за последний час. Луна Лавгуд сейчас жила бы в Риддл Мэнор, и, очевидно, у Харрисона были бы с ней какие-то отношения. Больше, чем друзья, но не женаты. Что, черт возьми, это значило? Собиралась ли она стать моей любовницей? Она была не очень конкретна, и это сильно раздражало Харрисона. Он даже не знал, что происходит с его отцом. Том был не из тех людей, которые делают что-то, не подумав, он не поступал опрометчиво с тех пор, как усыновил Харрисона.

Харрисон разочарованно застонал. Его отец был Тёмным Лордом, а не чёртовой нянькой. Он не знал, как это повлияет на него, и не знал, хочет ли он это знать. Он вскочил со стула и практически ворвался в свою комнату. Он сердито смотрел на каждый портрет или картину, которые пытались с ним заговорить, и послал взрывное проклятие в портрет Антиоха Слизерина, когда тот не заткнулся. Он чувствовал себя незрелым, он не убегал с тех пор, как был маленьким ребёнком, но он был так растерян. Он никогда не был растерян, и это раздражало его ещё больше. Он знал, что отец разозлится и будет разочарован его поведением, но в тот момент ему было всё равно. Жить с ними — это одно, а стать законным опекуном Луны — совсем другое. Он почувствовал эмоцию, которую никогда раньше не испытывал, и это привело его в ярость, потому что он не знал, что это было.

Не сердись. — прошипела Нани, скользя вверх по его руке и обвивая его плечи. Не на что сердиться.

Мой отец удочеряет ее! Харрисон яростно зашипел.

Он становится её законным опекуном, а это большая разница.

Ты змея, что, черт возьми, ты знаешь?

Нани сердито зашипела и обнажила клыки. Я провел достаточно времени с тобой и твоим отцом, чтобы знать ваши привычки. Я также знаю, что твой отец любит тебя и не собирается любить меньше. Ты не хуже меня знаешь, что он никогда не почувствует ничего, кроме нежности к блондинке. Он любит тебя и только тебя.

Ваша точка зрения?

Ты ревнуешь к ней.

Харрисон уставился на своего фамильяра. Нет, я никогда никому не завидовал за всю свою жизнь.

Он замолчал, когда его слова эхом отозвались в голове, и закрыл глаза. Это была эмоция, которую он испытывал, — он завидовал этой девушке. Завидовал тому, что его заменят, потому что она могла делать то, чего не мог он. Всю свою жизнь он был лучше всех остальных, красивее, сильнее, умнее и богаче. Он никогда не знал, каково это — быть вторым в чём-то, он даже ни разу не проиграл в квиддич. Единственное, в чём он никогда не преуспевал, — это в прорицании, но и никто из его друзей не преуспевал в этом. Но он никогда не смог бы увидеть будущее. Он откинулся на кровать и закрыл глаза. Ему нужно было взять свои эмоции под контроль, обычно он не позволял эмоциям управлять своими действиями. Он подумал о портрете Антиоха Слизерина и поморщился.

Я наследник Слизерина, сын Тома Риддла, самого опасного Тёмного Лорда всех времён. Мои эмоции не должны управлять моими действиями, потому что это может меня убить. Мне нужно сосредоточиться на том, что сказал отец: она может нам помочь, и это всё, что имеет значение. Он сел и открыл глаза.

Прости, Нани. Он тихо прошипел, извинения были не тем, что он обычно делал.

Нани показала язык и ударила его по щеке. Ты прощен.

На следующее утро Харрисон оделся в черные брюки и зеленую шелковую рубашку и вышел в коридор, который выглядел совершенно иначе, чем накануне вечером. Зал был завален рождественскими украшениями, на дверях висели венки, а с потолка свисала омела. Он чувствовал запах корицы и какао, вызывавший у него улыбку, он любил Сочельник. Его отцу не нравились украшения, на самом деле он ненавидел их всеми фибрами души. Но Харрисону они нравились, поэтому Том всегда заставлял домашних эльфов вешать украшения, чтобы Харрисон просыпался в канун Рождества, и все они были сняты к тому времени, как он просыпался в день подарков.

Он прошёл по коридору и увидел, что портрет Антиоха Слизерина снова стал нормальным. Антиох сердито посмотрел на него, когда он проходил мимо, но Харрисон не обратил на него внимания. Перила были увешаны гирляндами, и Харрисон увидел большую рождественскую ёлку высотой в двадцать футов между витыми лестницами. Она была ещё красивее, чем все ёлки в Хогвартсе. У основания ёлки ползали крошечные змейки, которые каждые десять секунд сверкали серебром, шипели, и Харрисон фыркал. Ему всегда нравилось смотреть, какие новые украшения придумывают домовые эльфы.

По праздникам они всегда завтракали в столовой в задней части поместья, поэтому Харрисон шёл из комнаты в комнату, пока не добрался до больших чёрных дверей. Двойные двери были в три раза шире обычных и высотой в двенадцать футов. Прежде чем он дошёл до них, они волшебным образом открылись, и он вошёл внутрь. Как обычно, он мог видеть заснеженную территорию поместья через большое окно, занимавшее почти всю заднюю стену. Снега было по пояс, а деревья казались покрытыми инеем. Он улыбнулся, глядя на пейзаж. Как обычно, по обе стороны от камина стояли две большие рождественские ёлки. Обе были украшены серебряными и золотыми игрушками и мигающими зелёными огоньками. На верхушке каждой ёлки порхала фея, а в камине ревело пламя, окрашенное в зелёный цвет по этому случаю.

— Доброе утро, Харрисон, — улыбнулся Том, увидев сына.

— Доброе утро, отец, — сказал Харрисон, но замолчал, увидев Луну, сидящую за столом. — Привет, Луна.

По тому, как Луна смотрела на Харрисона, он понял, что она знает, как он относится к этой ситуации.

"Привет, Харрисон", - ответила Луна.

"Я так понимаю, дядя Люциус смог оформить документы", - сказал Харрисон, выдвигая свой стул.

"Конечно", - ответил Том. "Ее доставил сотрудник министерства этим утром. Все официально, я буду ее опекуном, пока ей не исполнится семнадцать".

"Отлично", - сказал Харрисон. Часть его имела в виду именно это, он всегда хотел иметь брата или сестру. Но другая часть напомнила ему, что она не была его братом или сестрой и никогда не будет. Тем более, что он знал, что у них будут какие-то романтические или физические отношения.

"Она пойдет с нами в Малфой-Мэнор сегодня вечером?" Спросил Харрисон, поливая блинчики сиропом.

"Она такая", - ответил Том. "Я сказал Люциусу сообщить Нарциссе".

Дальнейший разговор был прерван, когда принесли утреннюю газету. Харрисон развернул свой экземпляр "Ежедневного пророка" и увидел, что двое других сделали то же самое.

"Обычно я не получаю газету", - нахмурилась Луна, глядя на газету в своих руках.

"Я взял на себя смелость оформить для вас подписку", - рассеянно сказал Том. "Для вас важно быть в курсе текущих событий".

Взгляд Харрисона сразу же устремился к статье на первой странице.

На резиденцию Лавгуд напали пожиратели Смерти

Автор : Рита Скитер

Прошлой ночью дом Ксенофилиуса Лавгуда был атакован и разрушен Пожирателями смерти. Около трёх часов дня несколько Пожирателей смерти, как сообщается, обыскали его дом, убили Ксенофилиуса и оставили тёмную метку в небе. К счастью, его дочь Луна Лавгуд пережила нападение, однако она не осталась невредимой. Источники в больнице Святого Мунго сообщают мне, что у неё было несколько больших порезов на лице и руках.

Как только целители в больнице Святого Мунго признали мисс Лавгуд полностью здоровой, в Министерстве магии были поданы документы на удочерение. Люциус Малфой подал документы от имени Тома Риддла, чьё имя не так хорошо известно, как Малфоев. Том Риддл — богатый джентльмен, который жертвует тысячи галлеонов в год больнице Святого Мунго и другим благотворительным организациям. Неизвестно, как он сколотил своё огромное состояние, но известно, что у него есть одиннадцатилетний сын. Харрисон Риддл — одиннадцатилетний ученик Школы чародейства и волшебства Хогвартс, которого в этом году распределили на Слизерин. О семье Риддл известно немногое, кроме того, что у них есть собственность по всему миру.

Документы, согласно которым Том Риддл должен стать законным опекуном Луны Лавгуд, были одобрены. Мисс Лавгуд только сегодня утром доставили в поместье Риддлов, величественный дом Тома Риддла и его сына. Я, например, хотел бы поблагодарить этого великодушного человека за его доброту по отношению к нуждающейся в помощи юной девушке. Неизвестно, откуда Том Риддл узнал о юной девушке, но источник в Министерстве сообщил мне, что его сын познакомился с мисс Лавгуд некоторое время назад, и они подружились. Если бы все были такими же щедрыми, как он, волшебный мир стал бы лучше.

Ксенофилиус был редактором и владельцем журнала «Придира», и его пережила жена Лайла Лавгуд.

Харрисону пришлось подавить смешок, когда он прочитал о щедрости своего отца. Харрисон знал, что отец делал это только для виду. Он посмотрел на Луну, чтобы понять её реакцию. Она выглядела грустной, но смирившейся, как будто знала, что другого выбора нет. Он услышал, как отец откашлялся, и оба ребёнка посмотрели на него.

"Этим утром Луна дала клятву никогда не предавать меня, вот почему я разрешаю ей остаться здесь. Я не потерплю, чтобы здесь жил кто-то, кто не хранит мои секреты, однако есть способы обойти все, - Том сделал паузу, чтобы сделать глоток из своего бокала. "Поскольку Луна будет жить здесь, ей нужна комната, и я попросил домашних эльфов подготовить одну из комнат для гостей, потому что у меня нет времени возить ее за покупками". Луна понимающе кивнула. "Как только Харрисон вернется в Хогвартс, я отведу тебя, Луна, в Косой переулок, и мы сможем обставить спальню рядом с комнатой Харрисона, и ты сможешь купить любую одежду, которая тебе понадобится. Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, щелкни пальцами, и придет домашний эльф, им уже сказали выслушать тебя. Как только ты выучишь их имена, если захочешь что-то конкретное, назови их, и если они знают, что для них хорошо, они придут. Он сделал паузу и сделал глоток из своего бокала. "В Поместье не так много правил, однако самое важное из них - никогда никому не говорить о том, что происходит в этом доме. Не рассказывай никому из профессоров, когда начнешь учиться в Хогвартсе, и не рассказывай своим друзьям. Единственный способ рассказать обо всем, что ты здесь услышишь, - это с моего разрешения или разрешения Харрисона. Ты дал клятву, но я никогда не могу быть слишком осторожным."

"Я понимаю", - сказала ему Луна.

"Хорошо", - продолжил Том. "Ты будешь подчиняться всему, что я скажу, и если Харрисон прикажет тебе что-то сделать, ты это сделаешь. Ты также должен одеваться на все приемы пищи в соответствующую одежду и проявлять уважение к моему ближайшему кругу. Пока Харрисон в Хогвартсе, я начну обучать тебя, а когда я буду недоступен, кто-нибудь из моего ближайшего окружения заменит меня. В сентябре, когда вы начнете учиться в Хогвартсе, я хочу, чтобы вы делали все возможное на каждом занятии, я не приемлю вторых мест и не приемлю неудач. Сегодня вечером на рождественской вечеринке у Малфоев вы будете представлены моему внутреннему кругу. Некоторые из внешнего круга и обычных людей также будут присутствовать. К этому времени все они будут знать, что я твой законный опекун, и если им дорога их жизнь, они не причинят тебе вреда. Однако есть пожиратели Смерти, которые слишком горды и заносчивы, чтобы знать, что полезно для их собственного здоровья. Ты понимаешь правила, которым ты должен следовать?"

"Да", - ответила Луна, прежде чем вопросительно посмотреть на Тома. "Как мне называть вас, мистер Риддл или по имени?"

"Вы можете называть меня Томом", - ответил он.

Харрисон поднял бровь, но ничего не сказал. Он знал, что отцу не нравилось его имя при рождении, он считал его слишком распространенным и маггловским. Только определенным людям разрешалось называть его так. Он взглянул на Луну, которая смотрела в большие стеклянные двери с умиротворенным выражением лица. Но опять же, он не мог придумать никакого другого подходящего имени.

"Спасибо за платье", - искренне сказала Луна. "Оно прелестное".

"Не за что", - ответил Том, произнося темпус.

Харрисон посмотрел на Луну, которая была одета в красное платье до пола, которое подобрал один из домовых эльфов. Он должен был признать, что для десятилетнего ребенка она выглядела симпатично, ее светлые волосы были собраны Твинки в элегантный пучок, а в ушах сверкали бриллианты. Затем он посмотрел на свое отражение, на нем была парадная мантия бутылочно-зеленого цвета с черным галстуком-бабочкой. Его волосы выглядели легко уложенными, как обычно, а туфли ярко блестели, любезно предоставленные Mipsy.

"Пора уходить", - сказал им Том, протягивая руку. "Харрисон, возьмите меня за руку, а Луна - за его, не отпускайте, пока мы не приземлимся".

Одним из многих преимуществ роли Темного Лорда было то, что Том был подключен к защитным каминам во всех своих домах Пожирателей Смерти, поэтому ему не приходилось пользоваться камином. Харрисон схватил отца за руку, и они бесшумно исчезли. Секунду спустя Харрисон почувствовал, что его ноги коснулись земли, и он быстро отпустил своего отца.

Харрисон огляделся и заметил, что они приземлились в бальном зале поместья Малфоев. Как обычно, комната была до краев завалена украшениями. Половина комнаты была заставлена круглыми столами с красивыми цветами, которые светились серебром в центре. Другая половина комнаты была пуста, она предназначалась для танцпола. Сцена, на которой должен был играть оркестр, находилась в центре комнаты. Экстравагантные ледяные скульптуры стояли в каждом углу сцены, одна была большой елкой, другая - санями, северный олень стоял в другом углу, а гигантский рождественский цветок - в четвертом. По всей комнате стояли невероятно высокие рождественские елки, увешанные живыми феями и мерцающими шарами света. В задней части комнаты горел большой богато украшенный камин, пламя меняло цвет с красного на зеленый. Вдоль стен стояли длинные столы, на каждом из которых были разные блюда и напитки. Возле столов с едой стояли двадцать домовых эльфов, все в зеленой форме с гербом Малфоев на груди, каждый нес серебряный поднос. Увидев их, подбежали несколько домовых эльфов, предлагая закуски и напитки, от которых они все отказались.

"Том, Харрисон, добро пожаловать", - сказала Нарцисса, входя в комнату. Она выглядела великолепно в облегающем зеленом платье без бретелек с разрезом до колена. "А вы, должно быть, мисс Луна Лавгуд. Я Нарцисса Малфой, приятно познакомиться".

"Приятно познакомиться", - вежливо сказала Луна.

Нарцисса улыбнулась молодой девушке, прежде чем заключить Харрисона в объятия. "Ты выглядишь привлекательно".

"Спасибо тебе, тетя Сисси", - улыбнулся Харрисон.

"Нарцисса", - сказал Том, привлекая ее внимание. "Где Люциус?"

"В его кабинете", - ответила Нарцисса. "Если ты войдешь туда, скажи ему, чтобы он немедленно спустился, гости скоро будут здесь".

Том приподнял бровь. "Спасибо". Он повернулся к Харрисону. "Я вернусь к началу вечеринки".

Харрисон смотрел, как его отец уходит, прежде чем оглянуться на свою тетю, в его изумрудных глазах плясало веселье. Только Нарцисса и Беллатрикс могли сказать его отцу что-то сделать и не попасть за это под проклятие забвения. Он никогда не понимал почему и не знал, действительно ли хотел этого.

— Харрисон, — раздался голос, и Харрисон обернулся.

"Драко", - ухмыльнулся Харрисон.

Драко подошёл к ним в чёрной парадной мантии и тёмно-зелёном галстуке-бабочке. Его серые глаза остановились на Луне, и он увидел, как в нём борются разные эмоции, главной из которых было любопытство.

— Вы, должно быть, Луна, — сказал Драко, протягивая руку. — Мой отец рассказывал мне о вас. Я Драко Малфой.

— Привет, — мечтательно произнесла Луна. Драко приподнял бровь, но ничего не сказал.

"Здесь есть кто-нибудь еще?" Спросил Харрисон.

— Нет, — Драко покачал головой. — Как всегда, вы с отцом на первом месте.

Вскоре начали прибывать гости, и к восьми часам бальный зал был полон. Харрисон заметил всех членов внутреннего круга и их детей, большинство членов внешнего круга и их детей, а также довольно много Пожирателей смерти. Как только все его лучшие друзья прибыли, он оставил Луну с Терри Бутом, с которым её познакомил, и отвёл своих друзей в укромный уголок. Он объяснил, почему его отец стал законным опекуном Луны, но умолчал о том, что она предсказала, кроме того, что его отец выиграл войну.

Лео самодовольно улыбнулся. «Я знал, что мы победим».

— Конечно, будем, — усмехнулась Кэсс. — Мы просто не можем не быть.

«Но хорошо иметь какое-то доказательство, — заметил Тео. — Даже если будущее может измениться».

— Какая она? — с любопытством спросила Дженна.

Харрисон посмотрел на блондинку, которую, похоже, представляли Лизе, Сью и Энтони. Он не знал, что ответить на её вопрос, он ничего не знал о ней, кроме того, что она была провидицей. И он не собирался рассказывать своим друзьям, что они как-то связаны в будущем.

— Я не знаю, — ответил Харрисон. — Я только вчера с ней познакомился, всё произошло так быстро.

— Она кажется довольно милой, — сказала Пэнси. — Она была вежлива.

— Она тоже красивая, — добавила Дафна.

Харрисон издал неразличимый звук. «Да, но, думаю, только время покажет».

На следующее утро Харрисону показалось, что ему снова восемь, когда он практически вбежал в гостиную. Под ёлкой лежали стопки подарков, завёрнутых в блестящую обёрточную бумагу. Он увидел Тома, сидящего в своём обычном чёрном кожаном кресле, и Луну, сидящую на большом зелёном диване, на котором обычно сидел Харрисон. Он подошёл и сел рядом с Луной, решив дать ей шанс. В конце концов, ему придётся провести с ней как минимум следующие семь лет.

"Счастливого Рождества", - сказал Харрисон с широкой улыбкой.

"Счастливого Рождества, сынок", - сказал Том.

"Счастливого Рождества, Харрисон", - улыбнулась Луна.

Том одарил его дразнящей улыбкой. "Чего ты ждешь?"

Харрисону не нужно было повторять дважды, он сразу же подбежал к елке и схватил ближайший подарок; большую коробку, завернутую в зеленую бумагу. Он посмотрел на бирку, и там было написано, что это для Луны.

"Вот, Луна, это для тебя", - Харрисон бросил коробку испуганной блондинке.

"Это для меня?" Удивленно спросила Луна.

"Конечно", - сказал ей Том.

"О", - тихо сказала Луна. "Я получала только одну или две маленькие вещицы, даже когда моя мама была жива".

Харрисон скорчил гримасу, но быстро спрятал ее; он не мог представить, что получит только один или два подарка. Ему было немного жаль девушку, но он отогнал это чувство. Это было Рождество, и он не хотел тратить его на жалость к кому-либо. Он быстро разобрал остальные подарки, его куча была намного больше, чем у Луны, но у нее все равно было больше, чем у большинства детей.

Он решил сначала открыть подарки от своих лучших друзей. Он взял большую квадратную коробку, на которой было написано, что это от Драко, и оторвал зеленую мерцающую бумагу. Открыв коробку, он обнаружил новую шахматную доску волшебников из черного мрамора. Следующий подарок, который он открыл, был от Блейза и представлял собой кроваво-красный плащ с золотыми застежками. Том сказал, что это напоминает ему о чем-то, что носят гриффиндорцы, но он проигнорировал комментарий. Следующим подарком Тео была, как и ожидалось от Тео, книга, книга была об опасных магических растениях. Лео дал ему яд василиска, вещество чрезвычайно редкое и дорогое. Дафна подарила ему зеленые перчатки из шкуры дракона для квиддича. Подарком Трейси была книга о продвинутых боевых чарах, она только что вышла, поэтому у Харрисона ее не было. Он улыбнулся, одной книгой меньше, которую ему придется покупать. Пэнси прислала ему коробку с одеждой, ее мать была высококлассным модельером, поэтому она всегда покупала самую лучшую одежду. Дженна подарила ему ножны из шкуры дракона для кинжала, а Касс прислала ему кинжал с рубинами в рукояти. Он решил, что они, должно быть, вместе ходили за покупками.

Затем он взял в руки стопку подарков от других слизеринцев. Крэбб прислал ему дюжину шоколадных лягушек, а Гойл — коробку с конфетами. Миллисент прислала ему книгу о заклинаниях-шутках, а Эбигейл — книгу об опасных существах, которую, по мнению Харрисона, было бы интересно почитать. Анастасия прислала ему чёрный шёлковый летний плащ с серебряными застёжками в виде змей. Вайолет прислала ему книгу по чарам и ещё одну по трансфигурации; от Маркуса он получил снитч, с помощью которого можно что-то спрятать, и только тот, кому он принадлежит, может его достать. Это будет полезно, я могу что-нибудь уменьшить и положить туда, — решил он, рассматривая золотого снитча. Остальные члены его команды по квиддичу собрались вместе и прислали ему коробку конфет; она была такой большой, что Харрисон не думал, что сможет её доесть, даже если будет съедать по кусочку в день в течение года. Одетта и Офелия прислали ему фотоальбом, заполненный снимками, сделанными во время его первого семестра в Хогвартсе. Он пролистал его и улыбнулся, увидев фотографию, на которой он и его лучшие друзья были запечатлены у озера; Блейз кормил кальмара, а Лео сердито смотрел на Кэсс, потому что она пыталась столкнуть его в воду. Все остальные смеялись, а волосы Дафны падали ей на лицо. Он получил немного конфет и безделушек от других своих друзей-слизеринцев.

Следующая стопка была от его друзей из других факультетов. Честно говоря, он не ожидал ничего от них, хотя и сам им кое-что отправил. Он взял маленькую коробочку, которая оказалась от Гермионы, и внутри обнаружил перо полярной совы. Невилл прислал ему книгу под названием «Волшебные водные растения шотландских озёр», и он улыбнулся про себя: конечно, Невилл подарил ему книгу о растениях. Сьюзен Боунс прислала ему книгу по тактике квиддича, а Ханна Эбботт — книгу о спорте под названием «Кводпот». Он получил двух шоколадных лягушек от Терри Бута и пару пирожных «Каудр» от Энтони Голдштейна. Лиза Тёрпин подарила ему книгу о разных породах драконов, а Роджер Дэвис — книгу о других школах волшебников. Падма Патил прислала ему чёрный кожаный фотоальбом с его именем на обложке, написанным золотом, внутри было всего две фотографии. На одном был Харрисон со всеми первокурсниками Равенкло, снятыми прямо перед каникулами, а на другом Харрисон и Падма в тот же день смеялись над шуткой, рассказанной Майклом. Он положил фотоальбом рядом с альбомом Одетты и Офелии. Он улыбнулся, теперь ему есть куда положить все свои новые фотографии. У него есть фотоальбомы, но все они заполнены, как и тот, что был у близнецов Уоррингтон.

«Я никогда в жизни не видел столько конфет», — сказал Харрисон, хватая ещё один подарок.

— Я тоже, — сказал Том, глядя на коробки с конфетами.

— Спасибо, Том, — сказала Луна, и Харрисон посмотрел на стопку книг рядом с ней.

Там было несколько зимних плащей и, судя по всему, шёлковые летние плащи. Там была маленькая коробочка конфет и серебряное ручное зеркальце с её именем, выгравированным на ручке с изумрудами. У её ног лежала маленькая шкатулка, в которой он увидел больше дюжины заколок для волос и лент. Там была стопка книг, от учебников по Тёмным искусствам для начинающих до книг по прорицанию.

"Не за что", - ответил Том.

Харрисон заметил, что глаза Луны были влажными, и нахмурился. Обычно его не волновали чувства других людей, если только они не были его лучшими друзьями или кем-то, кто был ему дорог. Но, зная, что однажды они станут близки, Харрисон захотел убедиться, что с ней всё в порядке.

— Ты в порядке? — спросил Харрисон, откладывая наполовину развёрнутый подарок.

— Я в порядке, — Луна слегка улыбнулась ему. — Просто у меня никогда не было таких красивых вещей, — она провела рукой по бриллиантовым серьгам. — И до вчерашнего вечера я даже не держала в руках бриллианты, не говоря уже о том, чтобы носить их, а теперь у меня есть ещё одна пара.

Харрисон ухмыльнулся. «Ты привыкнешь, у моего отца мания тратить деньги».

Том впился в него взглядом, но без особого энтузиазма.

Луна тихо рассмеялась, но вскоре смех перерос в хохот. На лице Харрисона появилось озадаченное выражение, а Том посмотрел на неё так, словно раздумывал, стоит ли вызывать целителя или просто оглушить её.

— Что тут смешного? — почти нерешительно спросил Харрисон.

Луна медленно перестала смеяться. «Это так забавно». Она покачала головой. «У Тёмного Лорда репутация убийцы и мучителя, и я знаю, что он делает всё это, потому что видела это. И я могу сказать, что он получает удовольствие, причиняя боль». Она сделала паузу. «Но трудно представить, что он ходит по магазинам, особенно для детей».

Харрисон фыркнул, представив, как его отец в чёрной мантии и с хмурым видом рассматривает рождественские сладости в «Ханидаке». Он был рад, что умеет контролировать свои эмоции, потому что в противном случае он, скорее всего, смеялся бы до упаду.

— Ты прав, — признал Харрисон. — Это трудно представить.

— Я редко хожу по магазинам, — раздражённо перебил Том. — Для этого есть домовые эльфы.

Харрисон бросил на отца весёлый взгляд и не смог сдержать улыбку, когда Том сердито посмотрел на него. Он был удивлён и рад, что его отец вёл себя так же, как обычно на Рождество. Он немного беспокоился, что отец будет вести себя жёстче, потому что там была Луна, а он никогда не показывал свою мягкую сторону в присутствии других. Затем он взял свой наполовину открытый подарок от крёстных родителей.

Нарцисса и Люциус прислали ему пару сапог из драконьей шкуры со встроенными согревающими и высушивающими чарами. Они также прислали ему зеленый плащ с такими же чарами. Северус прислал ему свой обычный подарок - ингредиенты для зелий, этот человек действительно неоригинальный. Беллатрикс прислала ему книгу под названием "Секреты самых темных искусств". Он выглядел очень старым, а черная кожа облупилась.

"Дай мне взглянуть на это", - резко сказал Том. Не дожидаясь ответа, он вызвал книгу.

"Что случилось?" Харрисон нахмурился.

Том посмотрел на обложку, и его губы сжались. Он открыл ее и пролистал страницы, пока не дочитал половину книги. Он взмахнул палочкой, но ничего не сказал, и Харрисон увидел, как из его палочки выходит серебристый туман. Он закрыл книгу и левитировал ее на колени Харрисону.

"Что ты сделал?" Спросил Харрисон, просматривая страницы, пока не наткнулся на несколько пустых. "Почему здесь несколько пустых страниц?"

«Там есть кое-что, чего я не хочу, чтобы кто-то видел», — коротко ответил Том. «Есть причина, по которой эту книгу нельзя достать с полки в нашей библиотеке». Харрисон открыл рот, но Том поднял руку. «Не спрашивай больше ни о чём».

Гаррисон нерешительно кивнул и вернулся к своим подаркам. У него были подарки от каждого члена внутреннего круга и от большинства членов внешнего круга. Даже несколько Пожирателей смерти из рядовых прислали ему подарки, те, кто был в рядовых, просто хотели подлизаться к нему. Но для него это не имело значения, подарок есть подарок. Наконец он добрался до одной стопки — подарков от отца. Он всегда оставлял их на потом.

Харрисон разорвал первый подарок, который представлял собой коробку среднего размера, завернутую в серебристую бумагу, внутри был золотой набор шахмат wizards. Он улыбнулся, он недавно потерял свой старый набор волшебных шахмат и пожаловался на это отцу. Он поставил фигуры рядом с доской от Драко. В следующей коробке был набор книг из шести серий, посвященных продвинутой наступательной магии. В другой коробке лежала еще одна книга Виндиктуса Виридиана "Проклятия и контр-проклятия", на обороте было написано "околдуй своих друзей и одурми своих врагов новейшими тактиками мести: выпадение волос, желеобразные ноги, связывание языков" и многое, многое другое. Харрисон был удивлен, что отец купил ему книгу, которую, как он знал, Том считал детской, но он ничего не сказал. Он получил несколько плащей, черный мешочек для денег с чарами необнаруживаемого расширения, чтобы он мог класть внутрь все, что хотел, кроме денег, и, конечно, больше книг. В поместье Риддл была безумно большая библиотека, но Харрисону нравилось держать книги, которые ему нравились, в своей комнате. Он открыл большую коробку, которая оказалась котлом из чистого золота, а в маленькой черной бархатной коробочке лежали золотые часы.

"Спасибо тебе, отец", - усмехнулся Харрисон. "Мне все понравилось".

Том склонил голову. "Не за что".

Харрисон помахал Луне рукой из Хогвартс-экспресса. Он пообещал ей, что будет писать ей по крайней мере раз в неделю, чтобы они могли лучше узнать друг друга. Они провели большую часть рождественских каникул вместе, узнавая друг друга, и она провела некоторое время с его лучшими друзьями. Казалось, она всем понравилась, даже тем двоим, о которых он беспокоился, Лео и Блейзу. Она была чистокровной, поэтому они дали ей шанс доказать свою принадлежность. Она очаровала их всех, и Харрисон вскоре понял, что его тетя Белла была права, внешность может быть обманчивой. Ее невинное лицо и мечтательный голос делали ее беспомощной маленькой девочкой. На самом деле она могла быть довольно коварной и манипулятивной.

Однако его отец нечасто с ней виделся. На следующий день после Рождества Том повёл свой ближний круг на рейд, в результате которого погибли три аврора, а ещё дюжина отправилась в больницу Святого Мунго. В Рабастана попал аврор, но он смог телепортироваться обратно в поместье Риддлов. На следующий день из комнаты для собраний Пожирателей смерти доносились крики, и в ту ночь Нагини сказала ему, что Том накормил её двумя женщинами-маглами, которых использовали в качестве демонстрации. Демонстрации чего, он не знал, но по лицам Антонина Долохова и Уолдена Макнейра, когда они выходили из комнаты, он понял, что обе женщины испытали сильную боль, судя по их радостным лицам.

Он спросил Луну, что она думает по этому поводу, и она сказала, что не возражает. Она сказала ему, что знала, чего ожидать, и крики ее не беспокоили. В ее обычно мутных глазах был блеск, который напомнил ему Беллатрикс, и это застало его врасплох.

Поезд тронулся, и Блейз вызвал Харрисона на игру во взрывающийся снап. Через десять минут игры трое наименее любимых Харрисоном гриффиндорцев открыли дверь. Глаза Харрисона сузились, когда он увидел превосходство на их лицах.

"Мы можем вам помочь?" Холодно спросил Лео.

"Мы просто пришли сказать вам, что вы должны быть осторожны", - самодовольно сказал Рон.

"За что?" Спросил Харрисон скучающим тоном.

"Мои братья научили меня нескольким заклинаниям на перемене", - ответил Рон с видом превосходства, который хорошо смотрелся только на слизеринце.

"Поздравляю", - протянул Тео, не отрываясь от своей книги.

"Чему они тебя научили?" Спросил Блейз с притворным интересом. "Как использовать обезоруживающее заклинание?"

Лицо Рона покраснело, когда слизеринцы захихикали. Рон достал свою палочку, слизеринцы заметили это движение и синхронно достали свои. Рон побледнел, когда увидел, что десять палочек направлены на него. Симус и Дин достали свои и направили их на Лео и Драко соответственно.

— Нас десять, — медленно произнёс Харрисон. — А вас трое. — Он задумчиво посмотрел на них. — Я сильно сомневаюсь, что вы победите.

Блейз фыркнул. «Он бы не победил, если бы только у одного из нас были волшебные палочки».

— Ступефай! — крикнул Рон, и Харрисон поднял щит.

— Правда, Рональд? — спросил Харрисон с ухмылкой. — В прошлый раз ты уже пробовал, и тогда это тоже не сработало.

"Редукто!" Крикнул Рон.

Заклинание не попало в слизеринцев, которые успели выставить щиты, и ударило в окно. Раздался громкий треск, и стекло разлетелось в стороны. Все слизеринцы прищурились.

— Вам очень повезло, что заклинание разбило стекло снаружи вагона, — сказал Харрисон тихим, но опасным голосом.

"Что здесь происходит?" Спросил высокий рыжеволосый мужчина в очках в роговой оправе. Харрисон увидел значок старосты у него на груди и понял, что это, должно быть, Перси Уизли.

"Рональд решил прийти в наше купе и проклясть нас заклинаниями, которым, по его словам, его научили братья", - ответил Харрисон прежде, чем гриффиндорцы успели заговорить. "Конечно, он промахнулся, - ухмыльнулся Лео, в то время как руки Рона сжались в кулаки, - и вместо этого попал в наше окно".

Перси повернулся к своему брату, который теперь был таким же рыжим, как и его волосы.

"В прошлом семестре им все сходило с рук", - сердито сказал Рон.

"Так ты решил проклясть их?" Требовательно спросил Перси, выглядя одновременно сердитым и смущенным.

"Они слизеринцы!" Рон воскликнул, как будто это все объясняло.

"Я..." - начал Перси, но его прервали.

"Что происходит?" Спросила Грейслин Деррик. "Я слышала взрыв". Она посмотрела на разбитое окно и нахмурилась, когда увидела гриффиндорцев, ее глаза сузились. "Уизли, что ты сделал?"

Перси надулся от негодования. "Я ничего не делал, Деррик". Он бросил на своего брата острый взгляд. "Мой брат, очевидно, пытался проклясть их и вместо этого разбил их окно".

Грейселин сердито посмотрела на троих гриффиндорцев. "Вы трое только что потеряли Гриффиндору по десять очков каждый, и вы все будете отбывать два наказания со Снейпом".

"Ты не можешь этого сделать!" Рон закричал.

"Мы ничего не делали", - сердито заметил Шеймус.

"Вы двое присоединились к нему и ничего не сделали, чтобы остановить его", - резко сказала Грейселин. "А я старостиха, мне разрешено вычитать баллы и назначать задержания. Теперь возвращайся в свое купе."

Рон повернулся к Перси. "Перси..."

Перси прервал его. "Ты заслуживаешь наказания, Рон, они ничего тебе не сделали". Он взглянул на Грейслин, которая внимательно наблюдала за ним. "И я пишу маме".

Глаза Рона расширились. "Ты не можешь этого сделать!"

"Я могу и сделаю это", - натянуто сказал Перси, прежде чем покинуть купе.

"Я сказала, уходите", - резко сказала Грейселин трем гриффиндорцам.

Прежде чем уйти, трое мальчиков бросили на слизеринцев последний взгляд.

— Репаро, — сказала Грейслин, взмахнув палочкой. Окно само собой починилось, и она удовлетворенно улыбнулась. — Постарайся больше не попадать в неприятности.

"Они начали это", - напомнил ей Блейз.

Грейселин закатила глаза, выходя из купе.

Ухмылка Лео стала шире, когда дверь за ней закрылась. «Мы даже не в Хогвартсе, а эти дураки потеряли очки своего факультета».

— Они гриффиндорцы, — сказал Тео, беря в руки свою книгу. — А чего ты ожидал?

Глава 8: Заканчивается первый год

Харрисон провел месяц после рождественских каникул, занимаясь вдвое усерднее, чем обычно. Каждый вечер, когда его друзья ложились спать, он доставал книгу по продвинутому предмету или Темным искусствам и читал до раннего утра. Иногда он заходил в общую комнату, когда все засыпали, и практиковался в заклинаниях как со своей палочкой, так и без нее. У него никогда не было проблем с изучением магии, предназначенной для детей на несколько лет старше, но было одно заклинание, которое он не мог заставить работать на себя, как ни старался. Каждый раз, когда он пытался что-то изгнать, объект перемещался всего на пару футов. Для него это не имело никакого смысла, поскольку он был экспертом по заклинаниям призыва и с десяти лет уничтожал предметы.

Изгоняющее заклинание было заклинанием только четвертого курса, и он мог без проблем выполнять заклинания седьмого курса. Однажды ночью после двух десятков неудачных попыток Харрисон применил мощное редукто к книге, которую он пытался изгнать, и книга, а также стол, на котором она лежала, разлетелись на сотни осколков. Он быстро вскинул протего, когда дерево полетело к нему. Он нахмурился, бросил репаро и бросился на диван. Он был рад, что его отца не было рядом и он не видел, как он ведет себя как обиженный ребенок.

Он покрутил в руке волшебную палочку и уставился на книгу перед собой. После пяти минут размышлений он вытащил перо и пергамент. Тем утром он получил письмо от Луны и решил, что ему больше нечем заняться, поэтому он вполне может ответить.

Дорогая Луна,

Тётя Белла сказала мне, что твоё обучение идёт лучше, чем она ожидала, и поверь мне, когда я говорю, что для неё это высокая похвала. Я рад слышать, что ты проводишь всё своё свободное время за учёбой и погружаешься в основы Тёмных искусств. Не волнуйся, если у тебя не получается с первого раза, большинство людей не могут заставить Тёмные искусства работать на них до тринадцати-четырнадцати лет.

Я в порядке, и всё благодаря этому дураку Рональду Уизли. Сегодня на зельеварении он забыл снять котёл с огня, прежде чем добавить эссенцию древесного листа, и котёл взорвался. Его зелье покрыло всех отвратительной фиолетовой слизью, и всех пришлось отвозить в больничное крыло. Я мог бы проклясть себя за то, что вовремя не создал щит, но я не успел достать палочку, а я не хочу, чтобы гриффиндорцы знали, что я могу колдовать без палочки.

Я сближаюсь с Невиллом, Гермионой и Сьюзен. Из всех новых друзей, которых я приобрёл, я ближе всего с этими тремя. Невилл всё больше выходит из своей скорлупы, спасибо Салазару. Не знаю, как долго я смогу сохранять бдительность на зельях. Он все еще нервничает, но не так сильно, как раньше, он достаточно спокоен, и мне не нужно следить за каждым его движением, чтобы убедиться, что наш котел не взорвется. Гермиона по-прежнему увлекается книгами, но, к большому облегчению Драко, она начинает оживляться. Она, конечно, ему все еще не нравится, но когда она не ведет себя как всезнайка, Драко, по крайней мере, может терпеть ее присутствие. Сьюзан не изменилась с тех пор, как я её встретил, но с начала года она сблизилась с девочками, особенно с Дженной.

Продолжай стараться на уроках, отец будет недоволен, если ты не справишься.

Твой друг,

Харрисон

Харрисон перечитал письмо, которое он написал, прежде чем сложить его. Он не знал, зачем рассказывал ей о своих друзьях, но инстинкты подсказывали ему то же самое. Ему казалось, что его магия велит ему рассказать ей определенные вещи, так что он так и сделал, его инстинкты раньше не подводили его.

Луна проснулась и задернула занавески вокруг своей кровати. Она посмотрела на свой прикроватный столик и увидела письмо со своим именем на нем, она узнала почерк Харрисона. Она прочитала письмо, когда подошла к камину. Она улыбнулась словам "твой друг", прежде чем бросить письмо в огонь. Том сказал ей всегда сжигать письма после прочтения, независимо от их содержания.

Она оглядела свою комнату и почувствовала, что ее улыбка становится шире. Она только что закончила украшать свою комнату накануне с помощью домашних эльфов. Ее стены были светло-зелеными с серебряной отделкой, а белый мраморный пол искрился под ногами. У нее был камин, украшенный картинными рамами, ее мать улыбалась с фотографий. У нее даже был снимок, сделанный на рождественском балу у Малфоев с Харрисоном. Перед камином стояло несколько белых диванов, а также два необычно выглядящих стула. Стулья были в два раза выше обычных стульев, а спинка у них была пяти футов высотой. У нее была кровать королевских размеров с серебристым шелковым одеялом и большими плюшевыми светло-зелеными подушками. На прикроватной тумбочке по обе стороны стояло больше фотографий, а на комоде - две прозрачные вазы с экзотическими цветами. Книжный шкаф был заполнен книгами, купленными Беллатрисой и Томом, а на полках - играми и безделушками.

У неё была ванная комната размером с большинство спален, с ванной размером с бассейн и душем, в котором могли бы поместиться двадцать человек. Её шкаф был невероятно огромным и доверху набитым одеждой, которой у неё никогда не было за всю её жизнь. Нарцисса отвела её в место под названием Мелроуз-Элли, где они провели за покупками целый день. У неё были халаты всех цветов и из всех материалов. У неё были брюки на все случаи жизни и больше пар спортивной одежды, чем часов в сутках. Том сказал ей, что ни один из его подопечных не будет носить ничего, кроме самого лучшего.

С тех пор, как Харрисон уехал в Хогвартс, она почти не спала больше пяти часов в сутки. Весь прошлый месяц её обучали Пожиратели смерти Тёмного Лорда. Беллатриса обучала её Тёмным искусствам для начинающих, а Люциус рассказывал о политике в волшебном мире. Том даже попросил нескольких жён Пожирателей смерти обучать её, в том числе Нарциссу, которая давала ей уроки этикета и танцев. Она изучала все заклинания, которые изучают на первом и втором курсах в Хогвартсе, а также те, которые запрещены в школе.

Луна была удивлена тем, что смогла быстро освоить заклинания. Она знала, что большинство волшебников не могли творить магию, которая не была случайной, до одиннадцати лет, а если и могли, то только простые заклинания. Она никогда не видела своих тренировок в этом возрасте, только когда была старше, поэтому не знала, чего ожидать. Ей нравились как теоретические, так и практические занятия. Беллатриса была, мягко говоря, интересным учителем, хотя и перфекционисткой.

Том также считал, что было бы неплохо «избавить её от чувства сострадания или доброты» по отношению к тем, кого он считал недостойными. Её несколько раз водили в подземелья, чтобы она видела, как пытают и допрашивают заключённых. Он сказал ей, что это для того, чтобы она привыкла к подобным зрелищам, и если она увидит это сейчас, то позже будет меньше сочувствовать им. Она призналась Беллатрисе, что ей нравится слышать крики боли, разносящиеся по подземельям. И вид крови вызывал у неё чувство возбуждения, как и в тех случаях, когда ей снились жестокие сны.

Каждый раз, когда ей что-то снилось, она записывала это в зачарованный дневник. Всё, что она писала в кожаной записной книжке, отправлялось в такую же, которая была у Тома. В последнее время ей снилось больше, чем обычно, и многие из этих видений были связаны с криками, разносившимися по лагерю, когда всё вокруг освещалось зелёным светом.

Луна подошла к своему столу и достала письменные принадлежности. Она окунула перо из орлиного крыла в чёрные чернила и начала писать.

Дорогой Харрисон,

Я рад слышать, что ты сближаешься со своими новыми друзьями. У меня никогда не было друзей, пока не появился ты, и я знаю, как много значит иметь друга.

Уроки с Беллатрисой прошли очень хорошо, она сказала, что у меня талант к Тёмным искусствам, и дала мне несколько книг для чтения. Признаюсь, мне нравится ощущать Тёмную магию. Каждый раз, когда я произношу тёмное заклинание, я могу наполнить его, лаская своё ядро, и мне хочется произносить ещё больше заклинаний. Беллатриса сказала мне, что это нормально.

Барти учил меня трансфигурировать маленькие предметы, он говорит, что скоро я буду готов перейти к предметам побольше. Твой отец предоставил мне коллекцию книг по предмету Гадания. Я пробовал чайные листья и карты Таро, но, похоже, они у меня не работают. Я продолжу пытаться, но пока эти два искусства ускользают от меня.

Вчера я познакомился с детьми Регулуса, Карина и Орион были здесь во время собрания. Том отправил их в библиотеку, где я был в то время. Они единственные дети моего возраста, которые приезжали в мэнор с тех пор, как я здесь. Орион напомнил мне Лео с точки зрения высокомерия, это имеет смысл, поскольку они родственники.

Я встретил человека по имени Питер Петтигрю, и он мне совсем не понравился. Он сказал, что я говорю слишком взросло для своего возраста, и продолжал бросать на меня странные взгляды. Кажется, он не очень нравится твоему отцу, его целую минуту держали под действием проклятия круциатус. Когда Том заметил, что я смотрю, он просто улыбнулся, это напомнило мне видение, которое было у меня прошлой ночью.

Говоря о видениях, в последнее время у меня их было много. Некоторые из них вполне очевидны, а другие нет. У меня был один о большой черной собаке, похожей на грима, я, конечно, рассказал твоему отцу, но он не спрашивал дальнейших подробностей. Иногда он просит показать воспоминание, если ему нужна дополнительная информация. Я был удивлен, когда он спросил об этом в первый раз, после всего, что я видел, как он без предупреждения пробивался в умы нескольких пожирателей Смерти. Однако я не из тех, кто смотрит дареному коню в зубы. Вы, вероятно, не знаете, что это значит, это магловская поговорка.

Забавно произносить маггловские высказывания в адрес Пожирателей смерти. Большинство из них понятия не имеют, о чем я говорю.

Мне есть что еще сказать, но это подождет, мне нужно быть в тренировочном зале, чтобы скоро встретиться с Родольфусом.

Ваш,

Луна

Она сложила письмо и отослала его со своей совой, это был подарок от Тома за великолепное выступление. Это была снежная сова с серыми и серебристыми крапинками на крыльях, она назвала его Финеус. Она выглянула через большие стеклянные двери, которые вели на ее балкон, и почувствовала, как внутри нее разливается счастье.

До того, как она попала сюда, она всегда беспокоилась, что ее отец может сорваться и проклясть ее. До смерти ее матери он был добрым, но все изменилось, когда Лайла скончалась. Она готовила еду сама и давала лишь небольшую сумму денег на покупку одежды, которую ей приходилось покупать подержанной. Она любила читать, но не имела доступа к книгам, которые ей хотелось бы. Ее отцу не нравилось, что она была провидицей, потому что это слишком сильно напоминало ему ее мать.

В поместье Риддлов у неё было всё, чего она когда-либо хотела, и даже больше. Домашние эльфы готовили и убирали, ей больше не приходилось до часу ночи убираться в доме. У неё был доступ к библиотеке, которая могла бы посрамить любую другую библиотеку. Её дар считался ценным, и она носила подходящую по размеру одежду. Ей по-прежнему нравилось, что она могла носить дорогие мантии, и если они рвались, ей не нужно было беспокоиться о том, чтобы починить их самой, достаточно было переодеться во что-нибудь другое.

Когда Харрисон был здесь, она очень наслаждалась его обществом. Она чувствовала себя в безопасности и была счастлива, когда была с ним, хотя поначалу он был замкнут. Он постепенно открылся, и они поладили. В присутствии взрослых он вёл себя как «наследник», но в кругу друзей или тех, кого он считал семьёй, он расслаблялся. Из своих видений она знала, что он не доверяет легко, но также доверяет своей интуиции. Она была рада, что инстинкты подсказывали ему доверять ей. Она видела их дружбу в своих видениях, но в глубине души беспокоилась, что будущее изменится.

Пока Харрисон был здесь, Том был счастлив и добр, когда его Пожирателей смерти не было рядом. Не добр в том смысле, в каком добр обычный человек, но добрее, чем можно было бы подумать. Он не раздавал печенье направо и налево, но расслаблялся и говорил о том, что Харрисон хотел обсудить. Когда приходили его последователи, он переключался в режим Тёмного Лорда, и все следы доброты исчезали. После ухода Харрисона он большую часть времени проводил в образе Тёмного Лорда, если только рядом не было его приближённых. Казалось, он подсознательно смягчал свой враждебный настрой, когда они были в поместье. Он не проклинал её, но Луна видела, как он проклинал десятки других. Однажды, когда она столкнулась с ним, он, казалось, хотел поднять на неё палочку, но ограничился тем, что сердито посмотрел на неё и вышел из комнаты. Иногда он был добрее, когда она хорошо справлялась с уроками или когда он получал письмо от Харрисона. В такие моменты он разговаривал с ней. Но большую часть времени он держался отстранённо.

Она напевала тихую мелодию, которую услышала в одном из своих видений, когда услышала хлопок.

— Мисс Луна, — пропищал домовой эльф. — Пора завтракать.

— Я буду там через минуту, Ось, — сказала Луна, подходя к своему шкафу.

Маленький эльф низко поклонился, прежде чем исчезнуть.

Харрисон водил пальцем по корешку большой красной книги, когда его заставили замереть слова, прозвучавшие в его голове.

— Ты узнал, что он скрывал? — спросил Шеймус.

Гаррисон выругался про себя за то, что ещё не выучил заклинание разочарования, и выглянул из-за полки. Рон, Дин и Симус стояли вокруг стола, а Рон положил на него несколько толстых книг. Гаррисону сразу стало любопытно: эти гриффиндорцы не были известны тем, что читали больше, чем требовалось.

— Драконы! — прошептал Рон. — Хагрид искал информацию о драконах! Посмотрите на это: «Виды драконов в Великобритании и Ирландии»; «От яйца до инферно: руководство для владельцев драконов».

Драконы? Какого чёрта этому олуху понадобилась книга о том, как содержать драконов, если только... нет, даже Хагрид не настолько глуп, ну, может быть. Хотя Харрисон искренне надеялся, что это не так, он не хотел, чтобы его поджарило до хрустящей корочки.

"Хагрид всегда хотел дракона, он сказал мне об этом, когда я впервые пришел к нему в хижину на чай", - сказал Шеймус. "Может быть, он каким-то образом нашел яйцо".

Харрисону пришлось подавить фырканье, люди просто так драконьи яйца не оставляют.

"Но это против наших законов", - сказал Рон. "Разведение драконов было запрещено Конвенцией чернокнижников 1709 года, это всем известно". Харрисону пришлось сдержаться, чтобы не перепутать: Рон действительно знает какую-то полезную информацию? Кто бы мог подумать? "Трудно помешать магглам заметить нас, если мы держим драконов в саду за домом — в любом случае, драконов нельзя приручить, это опасно. Вы бы видели ожоги, которые Чарли получил от диких в Румынии."

Чарли? Это, должно быть, еще один Уизли.

"Но в Британии нет диких драконов?" Спросил Дин.

Харрисон закатил свои изумрудные глаза.

"Обычные валлийские зеленые и гебридские черные. У Министерства магии есть работа, чтобы заставить их замолчать, я могу вам сказать. Наш вид должен продолжать накладывать заклинания на магглов, которые их заметили, чтобы заставить их забыть ", - сказал им Рон.

"Так что именно задумал Хагрид?" Нерешительно спросил Дин.

"Я не знаю, давай спустимся в его хижину и выясним", - сказал Рон, подхватывая свою сумку и направляясь к выходу из библиотеки.

Харрисон вышел из-за книжной полки после того, как трое гриффиндорцев ушли; У Хагрида, должно быть, есть дракон. Он ухмыльнулся, подумав обо всех возможных вариантах развития событий. Рассказывать Дамблдору было определенно невозможно, как и любому другому профессору, кроме Снейпа. Если я расскажу Снейпу, он ничего не сможет сделать, кроме как рассказать Дамблдору. Мне нужно найти остальных.

"У Хагрида есть дракон?" Недоверчиво переспросил Тео. "Ты шутишь".

Харрисон бросил на Тео раздраженный взгляд. "Я бы не стал шутить о чем-то подобном".

"Что мы собираемся с этим делать?" Спросила Дженна. "Мы всегда можем рассказать старосте или Севу".

Лео закатил глаза. «Ты что, тупая?» — Дженна бросила на него оскорблённый взгляд. «Всё, что они сделают, — это пойдут к старику Дамблдору, — он выплюнул имя директора, — и, кроме того, всё, что произойдёт, — это у Хагрида будут неприятности. Если мы всё сделаем правильно, то можем навлечь неприятности не только на Хагрида, но и на трёх тупых гриффиндорцев».

— Как мы это сделаем? — спросила Пэнси.

— Я думаю, нам стоит подождать, пока вылупится дракон, — ответил Драко.

— Ты с ума сошёл? — возмутилась Трейси. — Драко, дракон в Хогвартсе — это катастрофа.

Харрисон покачал головой. «Нет, Трейси, я думаю, что Драко прав». Все посмотрели на него, ожидая пояснений. «Дракон не может оставаться в Хогвартсе незамеченным, так что им придётся от него избавиться. Скорее всего, это сделают Рон и его приспешники. Насколько я слышал, Хагрид не отдаст ни одного из своих животных без боя». Так что я на девяносто девять процентов уверен, что он будет здесь, пока не вылупится. Нам остаётся только выяснить, когда это произойдёт, и сообщить Северусу.

"Но Лео сказал, что, рассказав Севу, Хагрид попадет только в беду", - медленно произнесла Дженна.

Харрисон на мгновение прикрыл глаза, он любил своих лучших друзей, но иногда ему хотелось, чтобы некоторые из них быстрее соображали.

"Харрисон имел в виду, что если мы подождем, пока дракон вылупится, Уизли и два его друга-идиота спустятся посмотреть на это", - вмешался Блейз, выглядевший так, словно ему не терпелось доставить кому-нибудь неприятности. "Не может быть, чтобы у них не было неприятностей из-за того, что они помогли высиживать дракона, тем более что это на территории школы".

На лице Пэнси появилась ухмылка. "Блестяще".

Слизеринцы провели следующие две недели, по очереди используя мантию-невидимку Харрисона, чтобы проверить, вылупился ли дракон. Наконец, однажды утром Панси выглянула в окно и увидела трех своих самых нелюбимых гриффиндорцев, Хагрида и дракончика, который выглядел так, словно только что вылупился. Оно было черным, с крыльями, которые были слишком малы для его тела, и жуткими оранжевыми глазами. Она ухмыльнулась и убежала рассказывать остальным.

"Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем они попытаются избавиться от этого?" Спросила Трейси.

— Я не уверен, но, скорее всего, это случится скоро, — сказал им Харрисон. — Нельзя, чтобы дракон оставался незамеченным слишком долго, особенно когда он начинает расти. Дядя Люциус сказал, что один из старших братьев Рона работает с драконами, и я готов поспорить на свою метлу, что Рон напишет ему, чтобы забрать его. Если кто-нибудь из вас увидит, как он получает сову, постарайтесь забрать письмо.

Прошло ещё две недели, и наконец наступило начало марта. Харрисон сидел с Грэмом Монтегю и Кэмероном Уоррингтоном и смеялся над тем, как сильно Хаффлпафф обыграл Гриффиндор в последнем матче по квиддичу, когда в гостиную вбежал взволнованный Драко.

Гаррисон извинился и подошёл к своему лучшему другу. «Что случилось, Драко? Ты никогда так не врывался в гостиную».

— Я знаю, когда Уизли избавится от дракона, — сказал Драко, доставая из кармана клочок пергамента. — Я слышал от Терри, что Уизли в больничном крыле, поэтому я пришёл, чтобы искренне пожелать ему всего наилучшего.

Харрисон ухмыльнулся, он знал, что это был намёк на то, что он собирается его высмеять.

«Помфри не позволил бы мне просто так зайти в лазарет, поэтому я придумал отговорку, сказав, что мне нужно взять книгу, а в книге была записка от его брата. Вы можете поверить, что этот идиот оставил её в книге, где её мог найти кто угодно?» — закончил Драко, закатив глаза.

Харрисон фыркнул, представив, как гриффиндорец это делает. Харрисон посмотрел на пергамент, который протянул ему Драко, и прочитал.

Дорогой Рон,

Как ты? Спасибо за письмо — я бы с радостью взял норвежского риджбека, но доставить его сюда будет непросто. Думаю, лучше всего будет отправить его с моими друзьями, которые приедут ко мне на следующей неделе. Проблема в том, что они не должны быть замечены с нелегальным драконом.

Сможете ли вы поднять «Риджбэк» на самую высокую башню в полночь в субботу?

Они могут встретить вас там и забрать его, пока ещё темно.

Пришлите мне ответ как можно скорее.

Любовь,

Чарли

— Непослушный гриффиндорец, не так ли? — спросил Харрисон, скомкав письмо. — Теперь нам остаётся только дождаться субботы, а потом мы расскажем Грейс.

— Грейслин? — удивлённо спросил Драко. — Почему бы просто не сказать Севе сейчас?

Харрисон швырнул скомканное письмо в камин. "Если мы скажем Северусу сейчас, он пойдет к Хагриду прямо сейчас, а если мы скажем прямо до полуночи, Макгонагалл узнает, что это были мы, и решит, что мы все это время знали и просто ждали, чтобы втянуть Рона и его друзей в неприятности. Это, конечно, правда, но ей не обязательно это знать. Итак, в субботу мы расскажем Грейслин, в конце концов, она староста. В любом случае, в субботу никто из старших учеников не ложится спать раньше полуночи.

Драко ухмыльнулся. "Интересно, сколько очков он потеряет за Гриффиндор на этот раз".

Субботним вечером Харрисон и его друзья сидели перед пылающим камином в общей комнате. Харрисон задавал темп каждые пять минут, а Драко поглядывал на Грейслин, которая разговаривала со своими друзьями в противоположном конце комнаты.

"Пора", - сказал Харрисон, вставая и жестом приглашая Драко подняться вместе с ним. "Мы вернемся через минуту". Он рассказал об этом другим своим друзьям, прежде чем перейти в другой конец общей комнаты. "Грейселин, можно тебя на пару слов?" Харрисон обратился к директрисе.

Грейселин оторвала взгляд от номера " Еженедельника ведьм". "Конечно, Харрисон, это обязательно должно быть наедине?" Она спросила двух первокурсниц, переходящих в режим старшей девочки.

"Да, это было бы предпочтительнее", - ответил Харрисон.

"Хорошо", Грейселин встала и жестом пригласила Харрисона и Драко следовать за ней. Они остановились перед портретом с изображением темного леса. "Что происходит?"

"Нам нужно, чтобы ты пошел к профессору Снейпу", - сказал Харрисон, переходя к делу. "У Рональда Уизли и его друзей есть незаконный дракон, и они пробираются к астрономической башне в полночь, чтобы избавиться от него".

Грейселин ждала, что они рассмеются или скажут, что это была шутка, но когда они этого не сделали, она недоверчиво посмотрела на них. "Дракон?" - Дракон? - недоверчиво спросила она. "Я бы ожидал чего-то подобного от Блейз, а не от вас двоих". Она неодобрительно посмотрела на них.

"Послушай, Грейслин, я знаю, это звучит как полный драконий навоз, но это не так", - твердо сказал Харрисон. "Чертов егерь Хагрид получил драконье яйцо, и Рон со своими друзьями отправляют его брату Рона в Румынию. Клянусь вам, что мы не лжем ".

Грейселин перевела взгляд с одного на другого первокурсника и поджала губы, на мгновение она напомнила Харрисону МакГонагалл.

"Хорошо", - сказала Грейселин. "Я пойду к профессору Снейпу, - она строго посмотрела на них обоих, - "но если вы двое лжете, вы оба будете задержаны".

Харрисон и Драко кивнули, прежде чем Грейселин направилась к выходу из общей комнаты.

"Как она отреагировала?" Спросила Пэнси, когда они вернулись к своим друзьям.

"Как бы ты отреагировал, если бы два первокурсника сказали тебе, что три первокурсника помогали смотрителю незаконно выкрасть дракона из замка?" Сухо спросил Драко.

Пэнси покраснела, уставившись на Драко.

На следующее утро слизеринцы вошли в Большой зал в приподнятом настроении, а увидев песочные часы Гриффиндора, воспрянули духом ещё больше. Вчера у Гриффиндора было триста пятьдесят очков, а сегодня они были в минусе, сто пятьдесят чёрных камней заполнили песочные часы Гриффиндора. Большой зал был пуст, Харрисон позаботился о том, чтобы они вошли первыми и могли увидеть реакцию всех остальных. Он знал, что у них будут неприятности, но у него было предчувствие, что всё будет лучше, чем он думал сначала.

Первыми в зал вошла группа пятикурсников Рейвенкло, которые сначала не заметили песочные часы, пока одна из них резко не остановилась и не указала на них. Её друзья подняли глаза, и Харрисон увидел, как у всех отвисли челюсти. Харрисон ухмыльнулся, и не только он: на лицах его друзей были ухмылки или торжествующие выражения. Все остальные, кто вошёл в зал, остановились и недоверчиво уставились на песочные часы. Никто и никогда не помнил, чтобы какой-либо факультет был в минусе, не говоря уже о том, чтобы потерять пятьсот очков за одну ночь. Гриффиндорцы, вошедшие в зал, выглядели либо разъярёнными, либо растерянными; Харрисон предположил, что новость, должно быть, ещё не распространилась. Он увидел группу гриффиндорцев-семикурсников, которые разговаривали, и один из них сердито показывал на песочные часы.

— Кого мне нужно благодарить? — спросила Анастасия с коварной ухмылкой.

"Простите?" Харрисон спросил пятого курса.

— Гриффиндор в минусе, и почему-то я не думаю, что эти чёртовы близнецы Уизли потеряли все эти очки, — сказала Анастасия, глядя на Харрисона, а затем на своего брата.

Блейз ухмыльнулся, глядя на сестру, прежде чем вернуться к своей каше. Гаррисон практически чувствовал, как от его друзей исходит самодовольство, пока слизеринцы продолжали обсуждать, как их самый нелюбимый факультет потерял пятьсот баллов.

«Рон Уизли, Дин Томас и Шеймус Финниган прошлой ночью пытались протащить дракона на астрономическую башню», — сказал Харрисон, когда его размышления стали надоедать.

Все, кто слышал Харрисона, уставились на него в недоумении. Те, кто не слышал, узнали об этом от тех, кто слышал, и вскоре за столом Слизерина воцарилась ошеломлённая тишина.

— Дракон? — переспросила Анастасия. — В Хогвартсе?

«Идиоты», — усмехнулся Александр Долохов.

— Это опасно, — возмущённо сказала Вайолет.

— Совершенно глупо, — сказала Одетт своей сестре-близнецу.

— Они гриффиндорцы, — протянул Лео. — Они воплощение безрассудства, глупости и идиотизма.

К концу завтрака каждый ученик Хогвартса был наслышан о трех первокурсниках Гриффиндора, которые пытались выкрасть дракона из школы. Все в Гриффиндоре выглядели разъяренными и продолжали посылать трем мальчикам злобные взгляды. Даже трое других Уизли выглядели рассерженными, самый старший из них, Перси, выбежал из зала. Грейселин сказала Харрисону, что все трое гриффиндорцев были задержаны Филчем на три недели, а письма отправлены домой. Свирепые взгляды и бормотание стали настолько невыносимыми, что трое мальчиков покинули Большой зал, не доев свой завтрак.

В течение всего дня трое гриффиндорцев подвергались травле со всех факультетов. Гриффиндорцы были в ярости из-за того, что попали в негативы, Равенкловцы были в ярости из-за того, что их мог убить дракон, а Хаффлпаффцы были в ярости из-за того, что теперь, с огромным отрывом в очках, Слизерин снова выиграет кубок факультетов. Слизеринцы хлопали каждый раз, когда кто-то из них проходил мимо.

К тому времени, как подали ужин, трое мальчиков раскраснелись от злости, а их волосы стали фиолетовыми. Харрисон заметил ухмылки близнецов Уизли и мысленно отметил, что нужно будет представиться им позже. Харрисон увидел, как в Большой зал влетела одинокая сова с красным письмом в клюве.

— У кого-то есть волынка, — удивлённо сказал Лео.

Харрисон отчётливо видел, как лицо Рона покраснело ещё сильнее, когда он схватил письмо. Через мгновение оно открылось, и из него повалил дым. «Рональд Биллус Уизли! Как ты посмел попытаться вывезти дракона из школы! Как ты посмел вообще приблизиться к дракону! Я бы не удивился, если бы тебя исключили, подожди, пока я до тебя доберусь!» МЫ С ТВОИМ ОТЦОМ В ЯРОСТИ; ТЫ ИЛИ ТВОИ ДРУЗЬЯ МОГЛИ ПОЛУЧИТЬ СЕРЬЁЗНЫЕ ТРАВМЫ! ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ ВЫСТУПИТЕ НАРУЖУ, МЫ ЗАБЕРЁМ ТЕБЯ ДОМОЙ!

Воцарилась звенящая тишина. Красный конверт, выпавший из рук Рона, вспыхнул и превратился в пепел. Почти все ученики в зале расхохотались, когда Рон вскочил и выбежал из зала, а Дин и Шеймус последовали за ним.

Драко фыркнул. — Должно быть, это неловко.

Харрисон ухмыльнулся. "Я этого не ожидал, не то чтобы я жаловался, конечно".

"Ты видел, как он сердито смотрел на тебя, когда выбегал?" Трейси спросила Харрисона.

"Да", - ответил Харрисон. "Он, наверное, думает, что я как-то причастен к тому, что его поймали".

"Ты сделал", - ухмыльнулся Блейз.

"Я знаю это, и ты это знаешь", - невинно сказал Харрисон. "Но он не знает этого наверняка и никогда не узнает".

"Интересно, как долго их волосы будут оставаться фиолетовыми", - спросил Блейз, когда его смех затих.

"Я не знаю", - сказал Харрисон, наблюдая, как встают близнецы Уизли. "Пойдем, я хочу представиться им".

Друзья проследили за его взглядом, и Драко чуть не подавился тыквенным соком.

"Что?" Недоверчиво переспросил Блейз.

"У меня такое чувство, что я должен познакомиться с ними поближе", - сказал Харрисон, вставая.

Его друзья обменялись недоверчивыми взглядами, но последовали за ним из зала. Харрисон увидел две головы с огненно-рыжими волосами и последовал за ними по коридору.

"Привет", - сказал Харрисон громким голосом.

Двое третьекурсников обернулись, и ни один из них не скрыл своего потрясения. Они оба были среднего роста с хорошо сложенными телами, приобретенными за игру в квиддич. Они были идентичны до последней веснушки, от коротких рыжих волос до светло-карих глаз.

"Ну, если это не так ..." - начал один.

"Прикольные слизеринские первокурсники", - закончил другой.

Харрисон приподнял бровь, в то время как Драко и Лео усмехнулись. Он услышал, как Блейз фыркнул, а Тео издал забавный звук.

"Прикольные новички, да?" Повторил Харрисон. "Как креативно". Близнецы обменялись взглядами. "Я Харрисон Риддл, - он протянул руку, - а это мои лучшие друзья". Он назвал всех своих друзей, когда первый близнец настороженно посмотрел на его руку. Харрисон закатил глаза. "Это всего лишь рука".

Второй близнец пожал ему руку, и когда ничего не произошло, первый последовал его примеру.

"Извините, но мы никогда не сможем", - заговорил первый близнец.

"Будь слишком осторожен ..."

"Особенно со слизеринцами", - закончил первый близнец.

"Я Джордж Уизли", - представился первый близнец.

"А я Фред Уизли..."

"Также известен как..."

"Фордж и Грэд".

Губы Харрисона дрогнули, когда близнецы Уизли нахально ухмыльнулись. "Я просто хотел поздравить тебя с фиолетовыми волосами твоего брата".

Фред ухмыльнулся. "Мы подумали, что это ему подходит ..."

"Довольно хорошо".

"Вы двое всегда заканчиваете предложения друг друга?" Блейз удивленно спросил.

"Да". Близнецы ответили в унисон.

"Вы двое не близки со своим братом?" Спросил Харрисон, делая вид, что его не волнует ответ.

"Нет..."

"Ронникинс всегда..."

"Слишком отличался от нас".

"И он не..."

"Ценю наш розыгрыш".

Харрисон обменялся взглядом с ухмыляющимся Драко, прежде чем снова посмотреть на рыжеволосых близнецов.

"Что ж, тогда у нас есть кое-что общее", - сказал Харрисон. "Я терпеть не могу твоего брата".

"Что такое..."

"Ты предлагаешь?"

Харрисон ухмыльнулся. "Чего больше всего боятся твои братья?"

Фред и Джордж ухмылялись от уха до уха. "Пауки".

"Пауки?" Блейз фыркнул. "Очень страшно".

Прежде чем кто-либо успел прокомментировать, их внимание привлек раздражающий крик.

"Почему ты с ними разговариваешь?" Спросил Кормак, идя по коридору. "Они конкуренты!" Лицо кудрявого второкурсника было красным, когда он остановился перед слизеринцами. "Что вы пытаетесь сделать? Выведать наши квиддичные секреты?"

Блейз прикрыл смех кашлем, когда Лео закатил глаза и изобразил скуку.

"Серьезно, Маклагген?" Недоверчиво спросил Харрисон. "Мы просто разговаривали".

"Слизеринцы не просто разговаривают", - огрызнулся Кормак.

Харрисон прищурился. "На твоем месте я бы заткнул тебе рот".

"Или что?" Самодовольно спросил Кормак. "Я на втором курсе".

"О нет", - сказал Блейз с притворным страхом. "Не второй год".

Близнецы Уизли захихикали, а Кормак покраснел еще больше.

"Вы на их стороне?" - Спросил Кормак у близнецов Уизли.

"Из-за тебя?" Спросил Джордж.

"Да". Они ответили в унисон.

Кормак выглядел разъяренным, когда развернулся и понесся по коридору. Харрисон дважды моргнул, прежде чем до него дошло, что только что произошло. Кормак говорил серьезно? Он не знал, смеяться ему или отправить гриффиндорца в школу Святого Мунго на психиатрическое обследование. Это был самый случайный спор, если его вообще можно так назвать, в котором он когда-либо участвовал.

"Это было", - начал Харрисон, но остановился, потому что даже не знал, что сказать. Вместо этого он посмотрел на близнецов Уизли. "Спасибо за информацию о вашем брате".

"В любое время ..."

"Молодые слизеринцы".

"У нас такое чувство..."

"Это начало..."

"Удивительная дружба".

Харрисон и его друзья разговаривали о квиддиче в классе зелий, когда вошли гриффиндорцы. К их столу ворвался раскрасневшийся Рон в сопровождении Дина и Симуса. Все их мантии были растрепаны, как будто они одевались в спешке, а под глазами были мешки.

"Малфой", - выплюнул Рон. "Кто из вас это сделал?"

Драко приподнял светлую бровь. "Прошу прощения?"

"Я знаю, что один из вас рассказал профессорам о драконе", - объяснил Рон сквозь стиснутые зубы.

Драко широко улыбнулся. "О да, скоро ставший печально известным дракон-нелегал".

Харрисон внимательно наблюдал за перепалкой, он видел, как руки Рона сжимались и разжимались. Глаза Дина горели гневом, а Симус выглядел раздраженным.

"Я так и знал!" Рон взвизгнул, заставив других гриффиндорцев посмотреть на них.

"Что происходит?" Нахмурившись, спросил Невилл, усаживаясь рядом с Харрисоном.

"Не твое дело, ты предатель", - огрызнулся Рон.

Невилл покраснел и слегка вздрогнул.

"Не разговаривай с ним так, Рональд", - холодно сказал Харрисон.

Рон набросился на него. "А ты!" Харрисон вопросительно посмотрел на него. "Я знаю, ты что-то задумал! Никто добровольно не стал бы партнером Лонгботтома, особенно слизеринец."

"Невилл - мой друг", - сказал Харрисон, и в его голосе появились опасные нотки.

"У слизеринцев нет друзей", - сказал Рон, как будто знал что-то, чего не знали они. "Мой папа сказал мне, что все, что на самом деле есть у слизеринцев, - это союзы".

В комнате воцарилась тишина, и температура упала, вы можете почувствовать, как по комнате пронесся ветерок. Харрисон почувствовал, что его магия начала кружиться, и он убрал ее, прежде чем сделал что-то, за что Дамблдор исключил бы его. Он видел, что Драко кипит, и знал, что тот собирается что-то сказать, Драко всегда был вспыльчивым. Он увидел, как Лео холодно уставился на Рона, и был благодарен, что некоторые из его друзей могли контролировать себя.

"У нас есть друзья", - огрызнулся Драко. "В любом случае, друзей больше, чем тебя".

"Драко", - вмешался Лео. "Не обращай внимания на маленького проныру, его семья - не что иное, как кучка маггловских любовников ".

"И в твоей семье полно фанатиков, которые женятся на своих кузенах", - прорычал Рон.

Быстрее, чем кто-либо успел моргнуть, десять волшебных палочек были направлены на Рона.

"Скажи это еще раз", - сказала Касс, яд сочился из каждого слога.

"Это правда", - сказал Рон, вытаскивая свою палочку, сердцевина которой торчала наружу. "Твои родители, наверное, прямо сейчас преклоняются перед Сами-Знаете-Кем!"

Десять проклятий полетели к Рону, когда перед гриффиндорцами появился гигантский прозрачный щит.

"Уизли!" Взревел Снейп. "Тридцать баллов за то, что ты только что сказал, и ты можешь добавить к своему расписанию еще одну неделю отработки". Он свирепо посмотрел на двух других гриффиндорцев. "По тридцать баллов с каждого из вас за то, что не остановили его, и вы также можете добавить недели наказания для вас обоих".

— Они пытались заколдовать меня! — закричал Рон. — Их нужно наказать.

Снейп выглядел таким смертоносным, что Харрисон подумал, что василиск и то вздрогнет. «После того, что ты сказал, я их не виню». Он остановился в трёх футах от них. «А теперь сядь».

Трое краснолицых мальчиков протопали к своим обычным местам.

Драко кипел от злости, в глазах Лео горела ненависть, а Блейз выглядел так, будто хотел убить их голыми руками. Тео прищурился, глядя на их удаляющиеся спины, а Дафна предупреждающе взяла Касса за руку.

— Я буду наслаждаться, наблюдая за его смертью, — тихо прошипела Кэсс.

Харрисон посмотрел на Снейпа, который слегка кивнул ему. Харрисон знал, почему Снейп заблокировал проклятия, он слышал, что кричали Кэсс и Лео. Рон был бы серьёзно ранен, а их десятерых исключили бы. Он знал, что Дамблдор позаботится о том, чтобы наказать за причинение вреда сыну семьи, важной для Ордена. Харрисон открыл учебник на странице с заданием и краем глаза наблюдал за Драко. Он хотел убедиться, что его лучший друг не наделает глупостей. Драко всегда был склонен к глупым поступкам, когда злился, это напомнило Харрисону Гриффиндора, но он не собирался говорить ему об этом.

В середине урока Харрисон оглянулся на всё ещё злого Рона. В его голове возникла мысль: он хотел, чтобы Рон не просто умер, когда придёт время, он хотел, чтобы тот сначала страдал. В его голове всплыли образы Фреда и Джорджа, и он решил, что они нужны ему на его стороне. Он ненавидел их старшего брата Перси, но был бы не против, если бы тот присоединился к ним, в конце концов, он был очень умным. Если бы его братья присоединились к тёмным силам, это привело бы Рона в ярость и убило бы его родителей. Этого было бы недостаточно, но этого было бы достаточно, чтобы довести Рона до безумия, прежде чем окончательно лишить его жизни. Он улыбнулся про себя и начал помешивать зелье.

В гостиной Слизерина было шумнее, чем когда-либо помнил Харрисон. Все серьёзные, чопорные и обычно высокомерные ученики Слизерина были разбросаны по всей гостиной, танцуя и подбадривая друг друга, пока старшекурсники пили огневиски. Группа девочек с шестого курса танцевала на одном из больших столов, которые обычно использовались для занятий. Обычно сдержанная Вайолет целовалась в углу с Эваном, а близнецы Уоррингтон громко пели вместе с другими второкурсниками. Маркус сидел на волшебным образом увеличенном стуле, а на его коленях сидели две ученицы четвёртого курса, Эбони Клейворт и Скарлетт Лоу. Эбони покачивала головой в такт музыке, её чёрные волосы разлетались во все стороны, а Скарлетт передавала капитану команды по квиддичу напитки.

Харрисон улыбался, как пятилетний ребенок, который только что получил новую игрушку, когда Люциан Боле вручил ему большой серебряный кубок. Ранее в тот же день Слизерин обыграл Равенкло со счетом триста двадцать против семидесяти и шестой год подряд выиграл кубок по квиддичу. Семикурсники Слизерина раздобыли сладости и сливочное пиво для младших учеников и огненный виски для старших. По комнате шатались пьяные студенты, а парочки лапали друг друга на диванах. Грейселин пыталась успокоить студентов, которые набрасывались друг на друга, на первых курсах, но большинство из них были слишком пьяны, чтобы слушать. В итоге она заколдовала Адама Риверса и Морган Чемберс, когда увидела, как последняя запустила руку Адаму в штаны.

"Здесь есть первокурсники и второкурсники", - пожурила Грейселин пару, которая выглядела смущенной.

Первый и второй курсы, однако, не возражали, они привыкли к тому, что парочки целуются и отпускают грубые шутки в обычные дни. Харрисон увидел ухмыляющуюся Блейз, когда пара четверокурсниц пробралась в общежитие с наполовину расстегнутой блузкой на девочках.

"Блейз - извращенец в процессе становления", - небрежно сказал Тео.

Блейз ухмыльнулся. "Что я могу сказать? У меня никогда не создавалось впечатления, что у девочек бывают вши".

Вскоре Харрисон узнал от своего отца, что драконье яйцо, которое было у Хагрида, было передано ему переодетым Пожирателем Смерти. План состоял в том, чтобы уволить Хагрида, но, к сожалению, это не сработало, потому что Дамблдор прикрыл его. Харрисону также сообщили о положительном прогрессе Луны на ее уроках.

У Харрисона буквально закружилась голова, когда "Ежедневный пророк" сообщил о нападениях пожирателей смерти три дня подряд ближе к концу года. В общей сложности два аврора были убиты, девять ранены, а у Министерства обливиаторов были десятки магглов, которых нужно было уничтожить. С другой стороны, один пожиратель смерти был убит в результате нападения аврора по имени Кингсли Шеклболт. По словам его отца, этот человек очень талантлив, а также является членом ордена Феникса.

к большому гневу Рона и веселью первокурсников Слизерина, Харрисон подружился с близнецами Уизли. Он еще не использовал самый большой страх Рона против него, но был рад, что близнецы рассказали ему. Они были готовы рассказать ему все, что он спрашивал о его брате, было очевидно, что между ними не было прежней любви. Он был приятно удивлен коварным и несколько жестоким характером близнецов. Они никогда не хотели, чтобы их шалости причинили кому-то серьезный вред, но когда они все-таки причинили кому-то боль, им, казалось, было все равно. Даже Драко немного привязался к близнецам, не то чтобы он признавался в этом вслух.

За неделю до экзаменов в гостиной Слизерина было тише, чем обычно. Большинство учеников седьмого и пятого курсов никогда не заходили в гостиную, потому что они либо были в библиотеке, либо в своих комнатах в общежитии, где было тихо. Когда они заходили в гостиную, то огрызались, если кто-то громко говорил или осмеливался задать вопрос. Остальные курсы тоже занимались, но не так усердно, потому что у них не было СОВ или ЖАБА.

Харрисон знал весь материал, поэтому вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, он читал книги, которые присылал ему отец, или помогал своим друзьям. Он часами пытался помочь Пэнси запомнить даты, которые они проходили на уроках истории магии. Дженне нужна была помощь с травологией, но сколько бы она ни училась, у неё ничего не получалось. Удивительно, но Невилл помогал Дженне с этим предметом, а она помогала ему отрабатывать правильные движения палочкой для заклинаний.

Когда начались экзамены, им выдали специальные новые перья, на которые было наложено заклинание против списывания. Фред и Джордж сказали Харрисону, что оно действительно работает, и он не стал спрашивать, откуда они знают.

У них также были практические экзамены. Профессор Флитвик вызывал их одного за другим в свой класс, чтобы посмотреть, смогут ли они отбить чечетку ананасом на парте. Профессор Макгонагалл наблюдала, как они превращали мышь в табакерку — баллы начислялись за то, насколько красивой была табакерка, но их отнимали, если у нее были усики. Снейп заставил всех, кроме слизеринцев, нервничать, когда они пытались сварить зелье забвения. Их самым последним экзаменом была История магии. Один час ответов на вопросы о сумасшедших старых волшебниках, которые изобрели котлы с автоматическим перемешиванием, и они будут свободны, свободны на целую замечательную неделю, пока не станут известны результаты их экзаменов.

"Это было намного проще, чем я думала", - радостно сказала Гермиона.

Касс закатила глаза, но под взглядом Харрисона ничего не сказала.

"Какие у тебя планы на лето, Гермиона?" Спросил Харрисон, ведя своих друзей к озеру.

"Мои родители и я собираемся в Италию", - взволнованно сказала Гермиона. "Мы собираемся посетить все музеи и попробовать настоящую итальянскую кухню".

"Как захватывающе", - сказал Драко с притворным интересом.

Гермиона либо не обратила внимания на его тон, либо проигнорировала его, продолжая рассказывать о планах своей семьи.

"Ты должна посетить поместье", - сказал Харрисон, когда она закончила говорить.

Лучшие друзья Харрисона смотрели на него с нескрываемым шоком и недоверием. Он мог поклясться, что глаза Драко вот-вот вылезут из орбит, и он не знал, сможет ли Пэнси побледнеть еще больше. Он собирался пошутить о том, что они выглядят совсем не по-слизерински, но решил этого не делать. Он мог сказать, что все они думали, что его отец не позволил бы этого, но он знал, что позволит, хотя и неохотно, если это должно было склонить кого-то на их сторону. Он внутренне ухмыльнулся, поскольку знал, что шокировало бы их еще больше.

«Я ещё приглашу Невилла и близнецов Уизли», — с улыбкой добавил Харрисон.

Драко поперхнулся воздухом, и Тео рассеянно похлопал его по спине. Харрисон улыбнулся друзьям и увидел, как недоверие Блейза сменилось весельем.

За день до их возвращения домой были опубликованы результаты экзаменов. Как и ожидалось, Харрисон стал лучшим на своём курсе, а Дафна — второй. Драко занял третье место, за ним Лео, а Гермиона, к её большому разочарованию, — пятое. Кэсс, Тео, Блейз, Терри Бут и Падма Патил замкнули десятку лучших. Слизеринцы с удовольствием отметили, что семь из десяти первых мест среди первокурсников заняли слизеринцы. Рон и Эрни Макмиллан оба краснели от гнева, когда об этом заходила речь.

Наступил вечер прощального пира, и Харрисон с друзьями в приподнятом настроении направились в большой зал. Он был украшен в цветах Слизерина — зелёном и серебряном — в честь того, что Слизерин шестой год подряд выигрывает кубок факультета. Огромное знамя со змеёй Слизерина висело на стене за главным столом. Гриффиндорцы дулись и бросали злобные взгляды на трёх первокурсников, из-за которых они оказались на последнем месте по очкам. Они едва выбрались из минуса.

Харрисон и его друзья сидели и болтали о своих летних планах, пока Дамблдор не встал, выглядя менее весёлым, чем обычно. Харрисон не мог его винить, он бы тоже был несчастен, если бы потерял бесценный камень, а учитель исчез прямо у него из-под носа. В зале воцарилась тишина, когда Дамблдор поднял руку, чтобы привлечь всеобщее внимание.

"Прошел еще один год!" Сказал Дамблдор, и его глаза слегка блеснули. "И я должен побеспокоить вас вафлями с хрипом старика, прежде чем мы вонзим зубы в наше восхитительное угощение. Что за год выдался! Надеюсь, у всех вас в голове немного больше, чем было, у вас впереди целое лето, чтобы привести их в порядок до начала следующего года. Теперь, насколько я понимаю, здесь нужно разыгрывать кубок факультета, и баллы распределяются следующим образом: на четвертом месте Гриффиндор со ста баллами; на третьем Хаффлпафф с тремя сотнями пятьюдесятью; у Равенкло четыреста двадцать восемь и Слизерина четыреста девяносто два. Слизерин выигрывает кубок факультета!"

За столом Слизерина разразилась буря аплодисментов и топанья ногами; Драко стучал своим кубком по столу. У Лео и Блейза были самодовольные выражения лиц, в то время как Дженна громко подбадривала Харрисона на ухо. Харрисон увидел, что Рон свирепо смотрит на них из-за стола Гриффиндора, поэтому поднял свой кубок и подмигнул в шутливом тосте, Рон побагровел и отвернулся. Харрисон ухмыльнулся и вернулся к аплодисментам.

На следующее утро их шкафы были пусты, сундуки упакованы, в углу туалета была найдена жаба Невилла; всем ученикам были розданы записки с предупреждением не использовать магию на каникулах ("Я всегда надеюсь, что они забудут отдать нам это", - печально сказал Фред Уизли); Хагрид был там, чтобы отвести их к флотилии лодок, которые переплывали озеро; они садились в Хогвартс-экспресс; разговаривали и смеялись, пока ученики садились в автобус. сельская местность стала зеленее и опрятнее; они ели бобы Bettie Bott's Every Flavour, проезжая мимо маггловских городков; снимали свои волшебные мантии и надевали куртки и плащи; садились на платформу девять и три четверти на вокзале Кингс-Кросс.

Харрисон сошел с поезда, обнял своих подружек на прощание и сказал мальчикам, что скоро увидится с ними. Гермиона почти выдавила воздух из его легких, а Фред хлопнул его по спине так сильно, что тот чуть не полетел вперед, и он бы так и сделал, если бы его не научили ловить себя.

"Дракон", - позвала Нарцисса, и Харрисон увидел, как щеки Драко порозовели.

"Ничего не говори", - резко сказал Драко.

Харрисон ухмыльнулся. «Я и не собирался».

— Я так по вам всем скучала, — сказала Нарцисса, обнимая Драко.

"Привет, отец", - сказал Харрисон, улыбаясь.

Том ответил тем же. «Гаррисон, у тебя всё готово?» Гаррисон кивнул.

"Привет", - сказала Луна мечтательным голосом.

— Привет, Луна, — сказал Харрисон, когда блондинка обняла его.

Беллатриса отвернулась от Лео, чтобы обнять Харрисона. «Моя маленькая змейка, без тебя поместье Риддлов стало менее интересным».

— Никто не поможет тебе мучить Червехвоста? — невинно спросил Харрисон.

Глаза Беллы загорелись извращённым возбуждением. — О, я бы так не сказала.

Луна ухмыльнулась, и Харрисон почувствовал, как дернулся уголок его губ.

— Я так горжусь, — сказал Харрисон, ухмыляясь.

— Как бы ни был приятен этот разговор, нам пора идти, — сказал Том, протягивая руку. — Люциус, я жду тебя завтра утром в шесть, не опаздывай.

Люциус склонил голову. — Конечно, нет.

— Пока, Драко, — сказал Харрисон. — Увидимся завтра, Лео, Кэсс.

Кэсс обняла Харрисона, прежде чем отстраниться. «Наколдуй мне Хвоста».

"С удовольствием", - ухмыльнулся Харрисон, хватая отца за руку.

Луна схватила Харрисона за руку, и они втроем аппарировали прочь.

Глава 9: Летние столкновения и тренировки

Харрисон стоял посреди большого бального зала в поместье Малфоев, разглядывая роскошные украшения. В центре большого мраморного бального зала стояло несколько больших круглых столов, окруженных зелеными и серебристыми светящимися воздушными шарами, которые плавали повсюду. Там было два больших прямоугольных стола, один был уставлен напитками, а другой - закусками. Между двумя столами плавал гигантский торт в форме золотого снитча с настоящими трепещущими крыльями. Дюжина домовых эльфов, несущих серебряные подносы с бутылками тыквенного сока, расхаживали по комнате. Сбоку стоял еще один большой стол, на нем лежало несколько подарков, и Харрисон предположил, что, должно быть, туда отправятся его подарки. На столе уже лежало двадцать подарков разного размера.

Харрисон благодарно улыбнулся, его тетя Нарцисса всегда умела устраивать вечеринки по случаю дня рождения. Он разгладил свою черную шелковую рубашку и поправил золотые часы. Он обернулся, когда услышал голос, практически выкрикивающий его имя.

"Харрисон!" Пэнси закричала, ее черные волосы были длиннее обычного, а кожа загорелая. "С днем рождения!" Она бросилась к нему, ее тонкие руки обвились вокруг его шеи.

Харрисон обнял свою лучшую подругу крепче, чем обычно. Последние три недели Пэнси провела в Италии и, очевидно, много времени провела на солнце.

— Спасибо, Пэнси, — сказал Харрисон. — Как тебе Италия?

— Это было потрясающе, — восторженно воскликнула Пэнси. Следующие пять минут она рассказывала обо всём, что делала: от покупок в итальянском эквиваленте Хогсмида до купания в кристально чистой голубой воде. — Чем ты занималась, пока меня не было?

Харрисон пустился в долгие объяснения о последних трех неделях. Он рассказал ей о ежедневных трехчасовых тренировках со своим отцом, а затем еще трех со своей тетей Беллой, Драко, Касс, Лео и Луной. Он рассмешил ее, когда рассказал ей обо всех случаях, когда они с Блейзом проникали под его мантию-невидимку и заколдовывали ничего не подозревающих Пожирателей Смерти. Пэнси была рада услышать, что он и Луна стали ближе, и она почти так же продвинулась в магии, как Дафна, Трейси и Дженна, благодаря своим частным занятиям в течение последних шести месяцев. Пэнси не была так удивлена, как он думал, когда он сказал ей, что Гермиона приезжала за несколько дней до Риддл-Мэнора. Однако она была удивлена, когда он сказал Пэнси, что Гермионе нравился Том, несмотря на его сдержанный и холодный характер. Они оба рассмеялись, представив лицо Гермионы, если бы она знала, кем Том был на самом деле.

"Она была взволнована встречей с кем-то, кто так много знал", - объяснил Харрисон причину симпатии Гермионы к Тому. "Она сказала, что он казался умнее всех профессоров Хогвартса".

"Это потому, что он такой", - серьезно сказала Пэнси, прежде чем сменить тему. "Вы, ребята, не начали тренироваться анимагии без меня, не так ли?"

"Нет", - заверил ее Харрисон. "Но отец дал нам всем почитать книги на эту тему, Драко должен был прислать тебе твою".

"Он читал", - ответила Пэнси. "Я читаю понемногу каждый вечер".

"Хорошо", - сказал Харрисон. "Отец сказал, что не позволит нам изучать трансформацию, пока все мы не прочтем книги".

Их разговор закончился, когда остальные лучшие друзья Харрисона вошли в бальный зал с подарками. Ему пришлось оторвать взгляд от Дафны, которая выглядела прекрасно в красном платье от солнца, когда он услышал стон Блейз. Харрисон повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, где был Блейз, и увидел нервничающую Гермиону. За ней шли Невилл, Фред и Джордж. Невилл выглядел еще более нервным, казалось, что он вот-вот упадет в обморок. Фред и Джордж, с другой стороны, выглядели взволнованными, и на лицах у них были одинаковые озорные улыбки. Харрисон сделал мысленную заметку проверить свои дары на наличие заклинаний, прежде чем открывать их.

"Грязнокровка", - раздраженно сказал Блейз.

"На самом деле она не так уж плоха", - признала Трейси.

Блейз усмехнулся. "Она грязнокровка".

Дафна закатила голубые глаза. "Она умная, и помни, что сказал Том". Усмешка Блейза уменьшилась. "Пока они полезны, у них будет место в мире, который он построит".

Блейз, Лео и Драко обменялись раздраженными взглядами, но ничего не сказали. Харрисон был благодарен за это, потому что, если бы они сказали что-нибудь о том, кем был его отец, до того, как Харрисон был готов рассказать своим новым друзьям, его отец убил бы их. Вскоре в бальный зал стало заходить все больше людей. К полудню он был заполнен студентами Хогвартса и десятками Пожирателей Смерти, включая весь внутренний круг. Харрисон представил Луну тем, с кем она не была знакома на рождественской вечеринке у Малфоев. Она быстро поладила с Гермионой, и они начали говорить о прочитанных книгах.

"Этот дом потрясающий", - с благоговением сказала Гермиона в середине вечеринки.

"Это поместье", - нетерпеливо поправила Касс.

"Что?" Растерянно спросила Гермиона.

Касс сердито посмотрела на магглорожденного. "Это поместье, а не дом".

"О", - неловко сказала Гермиона.

Харрисон внутренне застонал, он не думал, что Касс и Гермиона когда-нибудь поладят. Он хотел разрядить напряжение, поэтому схватил Касс за руку и повел ее на танцпол, где были гости постарше. Вайолет и Эван танцевали так близко друг к другу, что было трудно сказать, где кончается одна рука и начинается другая. Маркус и Анастасия танцевали в быстром ритме, в то время как Селена Долохова, Каллидора Розье и Сиенна Дрейвен хихикали и дико танцевали, размахивая руками во все стороны. Он мог видеть, как Кэмерон Уоррингтон метал кинжалы в Иезекииля Гэллоуза, который танцевал с Одеттой и Офелией.

Харрисон двигался в такт песне the Weird Sisters. Касс подняла руки в воздух и покачала бедрами, ее черные кудри подпрыгивали вверх-вниз. Харрисон ухмыльнулся, когда пришли другие его друзья и присоединились к нему. Дафна взяла его за одну руку, а Касс за другую, и он в шутку развернул их, пока Пэнси фотографировала.

Вечеринка прошла слишком быстро, как всем показалось, и вскоре музыка стихла, и все собрались уходить. Беллатриса, будучи такой, какая она есть, громко потребовала, чтобы все ученики позировали для группового фото, прежде чем кто-либо сможет уйти. Одно фото превратилось в тридцать, и вскоре Карина и Орион Блэк вместе с Асторией Гринграсс начали корчить рожицы, а подростки смеялись, к раздражению или удовольствию родителей. Наконец Том объявил, что всем пора расходиться по домам, и все попрощались и трансгрессировали или аппарировали домой.

"Блестящая вечеринка..." - начал Фред.

"Икл Харрисон". Джордж продолжил.

"Мы увидимся с тобой..."

"В Хогвартсе"...

"Наш любимый маленький..."

"Слизерин". Они закончили вместе.

Харрисон нахмурился, когда они подмигнули ему и шагнули назад в камин, исчезнув в вихре зелёного пламени. Харрисон покачал головой, прежде чем повернуться к отцу, который тихо разговаривал с Люциусом и Родольфусом. Трое мужчин то и дело бросали быстрые взгляды на большие чёрные часы, висевшие над одним из каминов.

"Папа?" Спросил Харрисон, заставив троих мужчин посмотреть на него. "Тебе обязательно где-то быть?"

Том улыбнулся, но Харрисон видел, что улыбка была слегка натянутой. Харрисон внутренне нахмурился, но внешне не показал, что он что-то заметил. Он не стал спрашивать, что случилось, в присутствии Драко, Луны, Касс и Лео, которые наблюдали за перепалкой.

"В данный момент нет", - ответил Том. "Почему бы тебе не открыть свои подарки".

Харрисон мог сказать, что это не было предложением, поэтому он кивнул и подошел к своим подаркам. Драко вручил ему большую серебряную коробку, и он с радостью разорвал бумагу, открыв набор книг "Темные искусства для опытных", тома 1-7.

"От кого это?" Спросила Нарцисса, потягивая красное вино.

"Эван", - ответил Харрисон, откладывая книги в сторону.

"Который из них?" Поинтересовалась Нарцисса.

"Третий", - сказал Драко за Харрисона.

"Открывай наш следующий", - сказала Касс.

Лео протянул Харрисону длинный тонкий свёрток, завёрнутый в бумагу в зелёную и серебристую полоску. На этикетке было написано, что это от Кэсс и Лео. Они нередко дарили друг другу подарки, но обычно каждый из них дарил Харрисону что-то отдельное. Однако, развернув свёрток, он понял, почему это было от них обоих: внутри тёмного деревянного футляра лежал «Нимбус 2001». Рукоять мерцала в свете люстр, а веточки были идеальными. На конце рукоятки золотыми жирными буквами было написано «Nimbus 2001».

— «Нимбус-2001», — сказал Драко, и его серебристые глаза расширились. — Я не знал, что вы, ребята, покупаете ему такой.

Лео самодовольно ухмыльнулся. «Ты не всё знаешь, кузен».

Драко нахмурился, но быстро убрал с лица хмурую гримасу, когда Харрисон поднял метлу. Харрисон провёл рукой по гладкой ручке, прежде чем убрать метлу обратно в чехол.

"Спасибо тебе, Лео, Касс", - искренне сказал Харрисон.

— Мы подумали, что тебе не помешает новая метла, — ответил Лео. — С «Нимбусом-2001» у Гриффиндора не будет ни единого шанса.

«Не то чтобы они стали бы это делать, если бы ты играл на позиции искателя», — добавила Кэсс, сердито глядя на брата.

"Очевидно", - протянул Лео своему близнецу.

— По тебе не скажешь, что ты так думаешь, — грубо заметила Кэсс.

"Ты знаешь, что я имел в виду", - парировал Лео.

— Ты… — начала Кэсс, но замолчала под строгим взглядом отца.

Час спустя Харрисон, наконец, закончил открывать все свои подарки. Он получил десятки книг, ингредиенты для зелий, одежду, игры, безделушки, подарочные сертификаты в магазины на Косом переулке и больше конфет, чем мог съесть за год. Близнецы подарили ему книгу о магических проделках с запиской, что у него есть их благословение делать с Роном все, что он захочет. Помимо метлы, его любимым подарком было серебряное кольцо с крупным изумрудом, в центре которого был герб Слизерина от его отца.

— Спасибо, — сказал Харрисон, рассматривая изумруд.

— Не за что, — улыбнулся Том, прежде чем повернуться к Люциусу и кивнуть ему.

— Что происходит? — спросил Харрисон, краем глаза заметив кивок.

— Вот увидишь, — с удовлетворением сказал Том.

Харрисон обменялся любопытными взглядами с Драко и Лео. Минуту спустя Люциус вернулся в комнату, ведя за собой шесть «Нимбусов-2001». Харрисон в шоке наблюдал, как Том ухмыльнулся и указал на метлы.

"Я знал, что Кассиопея и Лео покупали тебе Нимбус 2001", - сказал Том. "Поэтому я купил по одному для каждого из твоих товарищей по команде". Харрисон в шоке уставился на своего отца, он всегда был избалованным, но шести метел было слишком много для кого-то, кто не был им. "Считай, что это твой последний подарок на день рождения".

На лице Харрисона медленно расплылась улыбка. «Спасибо».

Том сидел в своём кабинете, пристально глядя на двух мужчин и своего сына, которые сидели перед ним. Люциус и Северус смотрели на него с бесстрастными лицами, или, по крайней мере, тем, кто не был Томом, они показались бы бесстрастными. Он легко мог заметить нерешительность в чёрных глазах Северуса и беспокойство в серых глазах Люциуса. Он понимал, почему они нервничали и беспокоились, ведь его план не был тем, что нормальный человек счёл бы безопасным. Однако ему нужно было преподать Дамблдору урок, чтобы старый дурак знал, что Том может создать проблемы даже в Хогвартсе, самом безопасном месте во всей Британии. Харрисон не выглядел напуганным или встревоженным, вместо этого он выглядел задумчивым и слегка удивлённым. Губы Тома дрогнули в полуулыбке, когда он подумал о том, как они с сыном похожи.

Том часами обдумывал разные планы, он придумал десятки, которые наверняка посеяли бы панику в старике. Он, наконец, придумал что-то, что заставило Дамблдора не только волноваться, но и прийти в замешательство и испугаться за безопасность своих учеников. Сначала Том колебался, что привело его в ярость. До того, как он усыновил Харрисона, он никогда не сомневался в себе, но теперь он хотел убедиться, что, что бы он ни сделал, его сын будет в безопасности. Обдумав свой план, он понял, что его сын будет в безопасности, поскольку василиск, обитающий в Тайной комнате, никогда не причинит вреда наследнику Слизерина.

Были только две проблемы, которые он предвидел, и первая заключалась в том, что Дамблдор закрыл школу, как только начались нападения. Он знал, что если на учеников будут продолжать нападать, то Дамблдор закроет школу, а он не мог этого допустить. Однако, если комнату откроют и несколько учеников будут убиты, а затем атаки прекратятся, она останется открытой. Директора школ не стали бы закрывать его после одной или двух атак, но как только начнут умирать все новые и новые люди, у них не останется выбора. Вторая проблема заключалась в том, чтобы остановить атаки до того, как они выйдут из-под контроля, он не хотел закрытия школы или пролития слишком большого количества магической крови. Он придумал решение, которое, как он знал, будет работать до тех пор, пока Дамблдор не будет следить за его сыном, о чем он и беспокоился.

"Вы все понимаете, о чем я вас прошу?" Спросил Том бесстрастным голосом.

"Да", - быстро ответил Люциус.

"Конечно", - почтительно ответил Северус.

Том махнул рукой, показывая, что они должны делать. Том наблюдал, как Люциус отряхивает воображаемую ворсинку со своей полуночно-черной парадной мантии.

"Я заберу дневник, - начал Люциус, - и найду способ отдать его младшей девочке Уизли". Он произнес имя Уизли так, как будто это было худшее слово в человеческом языке. "Я предпочтительно сделаю это, пока семья Уизли покупает школьные принадлежности в Косом переулке. Я уверен, что идиот Артур Уизли ничего не заметит. "

"Хорошо", одобрительно сказал Том. "А ты, Северус?"

"Я позабочусь о том, чтобы Дамблдор не заподозрил причастность Харрисона к открытию палаты", - ответил Северус. "Если он начнет подозревать Харрисона, я немедленно сообщу тебе и Харрисону".

"Son?" - Спросил Том, поглаживая чешую Нагини.

"Как только дойдет до того, что Дамблдор подумает о закрытии школы, я заберу дневник у девочки Уизли любыми необходимыми средствами", - ответил Харрисон. "Если это вот-вот попадет в руки Дамблдора или дневник выйдет из-под контроля, я должен его уничтожить".

"Очень хорошо", Том кивнул один раз, прежде чем пронзить Харрисона суровым взглядом. "Что бы ты ни делал, Харрисон, не пиши в дневнике. Ты меня понял?"

"Да", - серьезно ответил Харрисон, прежде чем нерешительно взглянуть на своего крестного отца и профессора.

"Ты что-то хотел спросить?" Том спросил своего сына.

"Ты уверен, что я смогу уничтожить его, если до этого дойдет?" Спросил Харрисон, глядя Тому в глаза. "В конце концов, это крестраж".

Том отвернулся от сына и продолжил гладить своего фамильяра. Он рассказал своему ближайшему кругу о своих крестражах примерно в то время, когда усыновил Харрисона. Они не смогли бы оживить его, если бы он потерял свое тело, не зная о них. Однако никто за пределами его ближайшего окружения не знал, за исключением Харрисона. Когда Харрисон был моложе, он спросил своего отца, почему он выглядит не старше своего дяди Люциуса, когда тот был намного старше, что он выяснил, просматривая старые фотографии времен учебы Тома в Хогвартсе. Том объяснил это своему сыну и заверил его, что, когда тот достигнет совершеннолетия, он тоже сделает что-нибудь подобное.

Когда Том создавал свои крестражи, он прятал их в местах, которые были не так надёжны, как он когда-то думал. Как только он усыновил Харрисона, он начал думать о своих прошлых поступках и увидел ошибки, которые совершил из-за своего высокомерия. Он знал, что Дамблдор знал обо всех местах, где они были спрятаны, поэтому он перенёс их, за исключением медальона Слизерина, так как никто не знал, где он находится, и Дамблдор не смог бы пройти через чары. Он заставил Северуса забрать диадему Когтеврана, а сам отправился в хижину своего деда в Литтл-Хэнглтоне и забрал кольцо Певерелла. Он заставил Беллатрису забрать кубок Хаффлпаффа из её хранилища в Гринготтсе, а Люциуса — вернуть его дневник детства. Единственным хоркруксом, который не был перемещён, была Нагини, потому что она не является неодушевлённым предметом.

Диадема Равенкло теперь находится в проклятом сундуке в поместье фиделиусов, но это поместье находится в Ирландии. Кольцо Певереллов заперто в хранилище, охраняемом самой темной магией в поместье Риддл, а кубок Хаффлпаффа теперь в хранилище Северуса, единственном хранилище, в котором Дамблдор никогда бы не заподозрил хоркрукс. Дневник был перенесен в офис Тома в поместье Риддл, где он теперь лежал на его столе.

Он знал, что если крестраж будет уничтожен, ему вернут частичку его души. Однако это было бы еще более болезненно, чем создавать крестраж. Боль, необходимая для разделения души, была более мучительной, чем пятьдесят проклятий круциатуса, обрушившихся на тебя одновременно, наложенных самым могущественным волшебником на земле. Он не хотел знать, на что будет похоже нечто худшее, чем это, но он не был трусом и мог с этим справиться. Он не хотел, чтобы его крестражи были уничтожены, но даже если бы дневник был уничтожен, у него все равно осталось бы пять. И он знал, что двое, спрятанные под фиделиусом, никогда не будут найдены, поэтому он никогда не умрет.

Голубые глаза Тома встретились с изумрудно-зелёными, и он ободряюще посмотрел на сына.

— Я уверен, — ответил Том. Он посмотрел на двух своих Пожирателей смерти и отмахнулся от них, они поклонились и быстро вышли из комнаты.

— Вы хотели поговорить о чём-то ещё? — спросил Харрисон.

— Да, — сказал Том, доставая пузырёк. — Я смог извлечь эликсир из философского камня.

Глаза Харрисона загорелись от слов отца. Он знал, что его отец пытался понять, как заставить камень работать, с тех пор, как Квиррелл отдал его ему. Том сказал ему, что никто за пределами внутреннего круга не знал об этом, и все они были заняты другими делами, поэтому не могли работать с камнем. Поэтому Тому пришлось делать это самому, и он смог изучить его, только когда у него появилось время. Он знал, что его отцу не нужен эликсир, потому что у него были хоркруксы, и они были богаче самого Бога, так что ещё больше золота ничего бы не изменило. Харрисон знал, что его отец хотел камень, потому что эликсир можно было использовать, чтобы исцелить любого, даже если он был на волосок от смерти. Это могло означать разницу между тем, чтобы потерять Пожирателя смерти из-за смертельных ранений, и тем, чтобы не потерять. Если Пожиратель смерти вернётся с травмами, слишком серьёзными для того, чтобы их можно было вылечить с помощью магии, эликсир можно будет использовать для их исцеления, хотя это и не продлит им жизнь.

Харрисон спросил своего отца вечером, когда тот вернулся из школы, почему он не дал эликсир своим последователям. Если бы он это сделал, его армия была бы бессмертной, но Том сказал "нет" таким тоном, что Харрисон больше ничего не сказал на эту тему. Харрисон предположил, что это потому, что Том не хотел, чтобы кто-то еще жил вечно, за исключением Харрисона.

"Что ты с этим сделал?" Харрисон нетерпеливо спросил, ведя себя как двенадцатилетний ребенок, которым он и был.

"Большая часть этого находится во флаконах в моих частных магазинах зелий, немного в лазарете, а небольшая часть здесь", - Том поднял флакон. Это был бриллиантовый флакон с изумрудной крышкой, до краев наполненный красной жидкостью. "Я хочу, чтобы ты всегда носил это с собой. Все, что потребуется, - это несколько капель прямо в рот человеку, и его раны заживут. Никому не рассказывай, за исключением своих друзей. "

"И под друзьями ты подразумеваешь Драко, Блейза, Лео, Тео, Касс, Дафну, Трейси, Дженну, Пэнси и Луну", - сказал Харрисон. "Никого из остальных".

"Да", - строго сказал Том. "Только тем, кого я знаю, я могу доверить информацию".

"И единственные, кого вы лично обучали окклюменции", - добавил Харрисон.

Губы Тома скривились. "Да".

Харрисон схватил пузырек и вытащил свой черный шелковый мешочек. Мешочек был сделан на заказ, так что только Харрисон или Том могли доставать из него предметы. Он всегда носил его с собой, даже когда плавал или летал, его можно было уменьшить и прикрепить к наплечной кобуре. Внутри он нес еще один мешочек, на этот раз это был мешок с неограниченным количеством денег, который брал деньги непосредственно из хранилища Риддла. Он также взял с собой набор для исцеления по приказу своего отца, шахматный набор и доску для волшебников, набор взрывающихся защелок, два набора жевательных камней, запасные перья, запасной пергамент, несколько своих любимых книг и несколько других предметов. Он опустил флакон внутрь и затянул серебряные завязки.

"Не потеряй это", - серьезно сказал Том, его голубые глаза были жесткими. "И что бы ни случилось, не позволяй Дамблдору даже увидеть это".

"Я не буду", - заверил его Харрисон. "Я обещаю".

Харрисон слышал, как Касс и Лео хихикали, когда его тетя подошла к его потерявшему сознание лучшему другу. Он оглядел большой тренировочный зал в поместье Риддл, лениво вертя палочку между пальцами. Комната была размером с Большой зал в Хогвартсе и имела темно-коричневый мраморный пол с золотыми вкраплениями. У одной стены в ряд стояли тренировочные манекены, а на другой - мишени. В одном из углов стояли несколько плюшевых темно-зеленых диванов для отдыха, посередине - деревянный стол средних размеров. Над диванами на стене висели мечи и другое оружие, а комнату освещали старинные люстры. Посреди комнаты стояли две приподнятые платформы, предназначенные для дуэлей. Обе они были одинаковой длины, вокруг них были выгравированы руны, предотвращающие попадание заклинаний в тех, кто не находится на платформах.

"Ты недостаточно быстро блокировался", - сказала Беллатрикс после того, как вывела Драко из себя.

"Конечно, я этого не делал", - проворчал Драко. "Харрисон слишком быстр".

Харрисон ухмыльнулся, бросая Драко свою палочку. Светловолосый мальчик нахмурился, потянувшись за палочкой, поймав ее прежде, чем она упала на землю.

— Никаких оправданий, — строго сказала Беллатриса. — Если бы это была настоящая дуэль, ты бы уже был мёртв. Помни, чтобы убить человека, достаточно одного метко брошенного заклинания. — Она повернулась к своим детям. — Ваша очередь.

Кэсс подмигнула Харрисону, проходя мимо него на одну из платформ. Харрисон наблюдал, как Кэсс и Лео встали в боевые стойки.

— На счёт три, — сообщила им Беллатриса. — Раз, два…

Не успела она произнести «три», как Кэсс выпустила фиолетовое заклинание в свою сестру-близнеца, которая тут же сотворила щит. Лео нахмурился, глядя на сестру, и выпустил струю белого света, за которой, как понял Харрисон, последовало оглушающее проклятие. Кэсс в ответ быстро произнесла три заклинания «Сектумсемпра». Лео откатился в сторону, вскочил и сотворил щит, прежде чем бросить режущие проклятия и проклятие, вызывающее прилив крови. Харрисон наблюдал, как они посылали заклинание за заклинанием, но ни одно из них не попало в цель.

Касс пригнулась, когда в нее полетело разделяющее заклятие, и оно пролетело у нее над головой. Касс нахмурилась и начала накладывать заклинание за заклинанием. Лео пытался уклоняться и накладывать щитовые чары, но после нескольких попаданий его щит затрепетал и погас. Прежде чем он смог увернуться или наложить что-либо, чтобы защитить себя, ошеломляющее заклинание попало ему прямо в грудь. Лео рухнул на пол, а Касс ухмыльнулась.

"Блестяще", - похвалила Белла. "Ты произнес несколько заклинаний подряд, пока его щит не пал".

Глаза Лео медленно открылись после того, как мать привела его в чувство, и он сел, свирепо глядя на своего близнеца.

"Не так уж и смешно, когда это случается с тобой, не так ли?" Насмешливо спросил Драко.

Лео перевел взгляд на своего смеющегося кузена.

"Ты всегда смеешься во время тренировок?" Спросил ровный голос.

Все обернулись и ничего не увидели, но Харрисон знал, что его отец был там. Секунду спустя появился Том в черной мантии и с веселым выражением лица. Глаза Драко расширились, а Лео выглядел смущенным из-за того, что его избила девушка на глазах у Темного Лорда.

"Как давно ты там?" С любопытством спросила Касс.

— С последней дуэли Гаррисона и Драко, — ответил Том, прежде чем достать свою палочку. — Гаррисон, не хочешь показать мне, чему ты научился по всем этим книгам, пока не пришли твои друзья?

Харрисон ухмыльнулся, ему нравилось сражаться с отцом. Он знал, что отец щадит его, иначе у него не было бы шансов, ведь ему было всего двенадцать. Но он всегда мог тренироваться в полную силу, сражаясь с отцом, потому что ему не нужно было беспокоиться о том, что он может причинить ему вред, как своим друзьям. Он часто беспокоился о том, что может причинить вред своим друзьям, ведь он был сильнее обычного семнадцатилетнего парня, не говоря уже о двенадцатилетнем, поэтому обычно он просто играл с ними. Он достал волшебную палочку и подошёл к одной из платформ. Драко, Кэсс и Лео присоединились к Белле на диване, который она наколдовала, чтобы посмотреть. Харрисон начал думать о том, какую стратегию выбрать, и был рад, что наконец-то освоил заклинание изгнания, которое могло пригодиться. Всякий раз, когда он сражался с отцом и они колдовали, возможность изгонять их была плюсом.

Том и Харрисон поклонились друг другу, прежде чем принять надлежащие дуэльные позы. Харрисон даже глазом не моргнул, когда в его сторону полетела струя огня толщиной в фут, он взмахнул палочкой по схеме, которую видел в продвинутой книге по темным искусствам, и помолился, чтобы это сработало. За секунду до того, как огонь добрался бы до него, он завершил движение палочкой, и огонь полетел в противоположном направлении к его отцу. Том взмахнул палочкой, и огонь превратился в шесть больших мечей с блестящими лезвиями. Он поднял руки, и мечи полетели к Харрисону, который применил заклинание широкого действия, превратившее мечи в осколки металла. Металл продолжал лететь в его сторону, поэтому он наложил изгоняющее заклинание, которое отправило их обратно к Тому. Прежде чем они достигли его, Том превратил осколки металла в пыль, которая начала вращаться и лететь в сторону Харрисона. Харрисон взмахнул палочкой, чтобы избавиться от пыли, но это не сработало.

Харрисон попробовал другое заклинание, более сложное, и пыль исчезла. Воздух очистился как раз вовремя, чтобы он увидел летящую в его сторону струю болезненно-оранжевого света. Харрисон увернулся от заклинания, прежде чем оно успело его поразить. Харрисон направил палочку на пол перед отцом и превратил его в лёд. Том заметил заклинание по свету и движению палочки и произнёс заклинание, чтобы не поскользнуться. Пол вокруг Тома стал светло-голубым и сияющим, Том ухмыльнулся, и Харрисон понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Прежде чем Харрисон понял, что происходит, из земли выросли большие сосульки и окружили Харрисона. Через пять секунд он оказался в ледяной клетке, он видел своё дыхание, а на руках у него появились мурашки. Он произнёс огненное заклинание, но оно лишь слегка растопило лёд, и он нахмурился.

Харрисон закрыл глаза и взмахнул палочкой в воздухе, образовав несколько рун. Гигантская огненная змея вылетела из его палочки и начала разрывать лед. Вскоре лед растаял, оставив после себя огромную лужу воды. Харрисон взмахнул палочкой, и змея исчезла вместе с лужей. Подняв глаза на своего отца как раз вовремя, чтобы увидеть черную молнию, вылетевшую из его палочки, Харрисон отбросил заклинание в сторону и наложил шесть заклятий, кипящих в крови, быстрее, чем его друзья, наблюдавшие за этим, думали, что это возможно. Том легко блокировал заклинания и произнес несколько заклинаний даже быстрее, чем Харрисон. Харрисона отбросило назад хорошо наложенным изгоняющим заклинанием, и он врезался в невидимый барьер, образованный рунами вокруг платформы. Он соскользнул по стене, но не выпустил свою палочку. Он поднял ее, чтобы произнести заклинание, но прежде чем он успел, его палочка вылетела у него из руки и попала в руку Тома.

"Впечатляет", - похвалил Том, легко поймав палочку сына.

"Это было потрясающе", - сказал Драко, звуча впечатленным.

"Ты в порядке?" Спросил взволнованный голос.

Харрисон обернулся и увидел Дафну, Трейси, Дженну, Пэнси, Тео и Блейза, стоящих за наколдованным диваном. Он ослепительно улыбнулся своему другу, когда Том взмахнул палочкой, проверяя сына на наличие повреждений.

"Я в порядке, Даф", - заверил ее Харрисон. "Как долго вы все там находитесь?"

"С тех пор, как ты послал струю огня в своего отца", - ответил Тео.

"Кстати, ты был феноменален", - сказала Трейси. "Я никогда даже не видела, чтобы старшие дети в Хогвартсе так дуэлировали".

"Это потому, что они все идиоты", - сказал ей Блейз. "Если бы другие родители были как слизеринцы и обучали своих детей, возможно, у них была бы половина таланта Харрисона".

"Хорошо, что они этого не делают", - вмешалась Касс. "Ты бы не хотел, чтобы гриффиндорцы и Хаффлпаффцы тренировались так же, как мы, не так ли?"

Блейз посмотрел на Касс. "Нет, я бы не стал".

"Где Луна?" Спросила Трейси. "Разве она не собирается начать обучение анимагии с нами?"

"Урок, на котором она сейчас, заканчивается в полдень", - ответил Харрисон. "Сев учит ее зельеварению". Он наложил темпус. "Она должна быть здесь с минуты на минуту".

Пять минут спустя вошла Луна в одежде, подходящей для тренировок. Она села рядом с Харрисоном на один из стульев, которые наколдовал Том.

"Теперь, когда вы все здесь, мы начнем", - сказал Том. "Однако, прежде чем я расскажу вам, как обрести свою форму, у меня есть несколько правил, которым вы все должны следовать". Его взгляд прошелся по одиннадцати детям. "Будьте внимательны и делайте в точности, как я говорю, я занятой человек, и вам всем повезло, что я выкроил время из своего графика, чтобы помочь вам. Обычно я учу только своего сына, однако он попросил меня научить тебя превращению в анимага. Он думает, что если ты будешь использовать мои методы, то научишься быстрее. Я сам стал анимагом всего после года попыток, и мне никто не помогал. Ты также не будешь говорить об этом никому, кроме своих родителей или ближайшего окружения, без моего разрешения или разрешения Харрисона. Это потому, что я не хочу, чтобы кто-либо из вас регистрировал свою анкету в Министерстве. Осталось меньше четырех недель до того, как вы все вернетесь в школу, или, в случае Луны, пойдете в школу. Мы будем встречаться здесь, в этой комнате, каждый день в шесть утра. У меня есть встречи и другие дела, которыми нужно заняться в течение дня, и это единственное время, когда я свободен. Если ты будешь жаловаться или не выложишься по полной, ты уйдешь и не вернешься. Вы все понимаете?"

Все кивнули в знак согласия, а Харрисон постарался не улыбаться, глядя на то, как сильно его отец похож на МакГонагалл.

"Хорошо", - сказал Том, щелкнув пальцами.

Тинки заскочил в комнату, неся серебряный поднос с одиннадцатью флаконами.

"Вы все выпьете по флакону зелья, раскрывающего анимагию, которое Северус сварил для вас", - продолжил Том. "Как только ты выпьешь зелье, ты немедленно трансформируешься в форму, которую сможешь принимать. Трансформация продлится минуту, прежде чем ты вернешься". Том жестом попросил домового эльфа раздать зелье.

Харрисон схватил пузырек и наблюдал, как его друзья забрали свои. Том взмахнул рукой, и одиннадцать детей выпили фиолетовое зелье. Харрисон поморщился, когда слизистый напиток скользнул ему в горло, это было самое отвратительное, что он когда-либо пробовал. На вкус это было как сырая рыба, обмакнутая в грязь, и заплесневелые носки, его чуть не вырвало. Секунду спустя он почувствовал, как его тело пошевелилось, и он почувствовал холодный мраморный пол под грудью. Его чувства начали переполнять его, он чувствовал запахи всего, от пота до того, что, как он думал, было садом за домом. Секунду спустя он почувствовал, как его тело сдвинулось, и он увидел десять животных, уставившихся на него, даже в их анимагических формах он мог видеть, что они были шокированы. Он почувствовал, как его тело снова дрогнуло, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из него вырвался только рев.

Харрисон был сбит с толку, но прежде чем его мозг смог что-либо обработать, он пришел в норму, и все уставились на него. Том смотрел на него с гордостью и намеком на веселье, в то время как в глазах Беллы была только гордость. Все его друзья были шокированы, но он также чувствовал их замешательство. Он чувствовал раздражение и возбуждение от этих взглядов.

"Почему все на меня пялятся?" Потребовал ответа Харрисон.

Дженна открыла рот, но затем быстро закрыла его.

"Ты превратился в трех разных животных", - сказала Луна своим мечтательным голосом. "Сначала ты стал длинной зеленой змеей, а затем превратился в белоснежную сову, ты был похож на Ареса. После этого ты казался взрослой черной пантерой. Ты выглядел довольно красивым в роли пантеры."

Дафна и Трейси посмотрели на Луну странно, а Блейз фыркнул. Харрисон уставился на Луну, прежде чем на его лице появилась ухмылка, у него было три анимагические формы. У его отца было три формы, но он не думал, что у него будет, он знал, насколько это редкость и что это значит. Он предполагал, что будет змеей, тот факт, что он также сможет превращаться в сову, был захватывающей перспективой. Он любил летать на метле и знал, что ему понравится летать без нее. Наличие пантеры в качестве формы могло бы пригодиться, его ухмылка превратилась в самодовольную ухмылку, когда он подумал о том, чтобы использовать ее, чтобы напугать Рона.

Том взглянул на Луну, прежде чем снова посмотреть на сына. «Крайне редко бывает так, что у анимага есть несколько форм. Только у очень могущественной ведьмы или волшебника их может быть несколько. Однако недостатком является то, что вам придётся научиться превращаться в каждую форму по отдельности. То, что вы можете превращаться в одну форму, не означает, что вы сможете автоматически превращаться в другие. Вам придётся очень постараться, если вы хотите использовать все три формы». Пока я бы посоветовал попробовать только один. Как только вы освоите основы, переходите к следующему, а затем к последнему ". Он произнес темпус. "Мне нужно успеть на встречу. Я хочу, чтобы все вы провели остаток дня, изучая анатомию вашего животного. Не стесняйтесь пользоваться нашей библиотекой. Он пронзил их всех своими ледяными голубыми глазами. «Если ты не почитаешь о своём животном, я узнаю об этом и буду недоволен».

"Мам", - обратилась Касс к Белле, которая внимательно за всем наблюдала. "Кем мы были? Я была слишком занята, пытаясь держаться прямо, чтобы обращать внимание на кого-то еще. Она взглянула на Луну. "Я не знаю, как она могла определить, кем был Харрисон. Я знал только, что у него было три формы, потому что видел, как он менялся, но я не мог их разобрать, они менялись слишком быстро ".

"Драко - орел", - ответила Белла, заставив Драко ухмыльнуться. "Лео - большая черная змея, Блейз - серый волк, Тео - коричневая сова, Дафна - леопард, Касс ты - голубая змея среднего размера, Трейси - черная лабрадорка, Пэнси - тигрица, Дженна - черная кошка нормального размера, а Луна - лебедь".

Все выглядели довольными своими формами, особенно Лео и Касс. Если бы Харрисону пришлось угадывать, у кого, кроме него, будет змеиная форма, он бы предположил, что у близнецов.

"Мне нужно идти", - объявила Беллатрикс. "Вам всем следует отправиться в библиотеку".

Пятнадцать минут спустя Харрисон распахнул двойные двери библиотеки. Комната была в двадцать раз больше Большого зала, а на полках были чары расширения, так что они могли вместить в три раза больше книг. Стены от пола до потолка были заставлены книгами. Винтовая лестница вела к середине стеллажей, балкон опоясывал всю комнату, из-за чего библиотека, по сути, была двухэтажной. Единственной частью стен, не заставленной книгами, было место, где находился большой камин высотой двенадцать футов, над которым висел портрет Харрисона и Тома. По всей комнате стояли деревянные столы, удобные диваны и стулья с высокими спинками. Большая книга стояла на серебряной подставке возле камина, и если вы постучите по книге палочкой, произнося название предмета, автора или цитату, любая книга, относящаяся к ней, будет занесена в список. Если вы хотите просмотреть все книги, вы можете нажать на книгу и запросить список всех книг, нажав на название, появится краткое содержание книги.

Харрисон постучал по книге в черном кожаном переплете. "Анатомия средних и крупных змей".

На странице аккуратным почерком начали формироваться слова. Там было несколько десятков книг на эту тему, и Харрисон просмотрел список. Он нашел несколько книг, которые звучали неплохо, поэтому он вызвал три из них, прежде чем подойти к ближайшему столу. Он открыл книгу на случайной странице и начал читать.

Как и все рептилии, змеи покрыты чешуей, которая обеспечивает защиту от высыхания и травм. Они могут быть гладкими и блестящими, как чешуя питона, или грубыми и тусклыми, как чешуя змеи со свиным носом. Внешний, тонкий слой - это эпидермис, который сбрасывается на регулярной основе. Внутренний, более толстый, развитый слой - это дерма. Этот кожный слой заполнен хроматофорами, пигментными клетками, которые придают змеям их цвет. Чешуйки сформированы в основном из кератина, получаемого из эпидермиса.

Харрисон перестал читать, он все это знал, поэтому перешел к следующей главе. На первой странице следующей главы была гигантская диаграмма змеи и ее кишок. Он просмотрел картинку и провел указательным пальцем от головы до кончика хвоста. Он перевернул страницу и просмотрел первый абзац.

У змей нет подвижных век, конечностей, ушных раковин, грудины или мочевого пузыря. У большинства видов есть только одно функционирующее лёгкое, хотя у многих есть второе, рудиментарное (практически не функционирующее или лишь частично функционирующее) лёгкое. Органы в теле змеи обязательно удлинены, чтобы поместиться в узком пространстве полости тела.

Дыхательная система змеи состоит из голосовой щели в передней части рта, которая ведёт к трахее. Голосовая щель подвижна, чтобы не закрываться во время проглатывания добычи. Хотя может показаться, что во время проглатывания добычи рот змеи полностью заполнен, подвижная голосовая щель, отверстие которой находится на нижней челюсти, остаётся открытой, чтобы змея могла продолжать вдыхать и выдыхать воздух из лёгких и воздушных мешков. Дыхательное горло, отходящее от голосовой щели, разделяется на два бронха, каждый из которых ведет к легким; правое легкое первичное, а левое вторичное, значительно меньшего размера и либо нефункционально, либо лишь незначительно. Передняя часть каждого легкого используется для газообмена и имеет высокую сосудистость (снабжена кровеносными сосудами); задние части каждого легкого представляют собой гидростатические, несосудистые воздушные мешочки, которые в правом легком простираются почти до желудочка и служат для регулирования давления внутри тела. Вдох и выдох осуществляются не с помощью диафрагмы, а за счёт движения рёбер под контролем специализированных мышц.

Он рассеянно кивнул, это было то, что ему следовало прочитать. Он знал, что для правильного превращения вам нужно хотя бы базовое представление о животном, в которое вы хотели превратиться. Он разгладил страницу и продолжил читать.

"Этот список книг - шутка", - усмехнулся Драко. "Гилдерой Локхарт - крупнейший мошенник в мире".

"Я согласен", - вмешался Тео. "Я сомневаюсь, что даже Уизли верит мелочам, написанным в книгах Локхарта. Кто настолько туп, чтобы поверить, что можно поймать упыря чайным ситечком?"

"В его книгах он действительно выглядит идиотом", - сказала Дафна. "Мой отец говорит, что все это ложь и что он просто приписывает себе заслуги других людей и приукрашивает то, что произошло на самом деле. Я не могу поверить, что нам приходится покупать почти все его книги."

"Сам Мерлин не смог бы заставить меня прочитать этот бред", - презрительно фыркнул Блейз.

Харрисон и его друзья продолжали жаловаться на книги, необходимые на этот год, пока шли по Косому переулку. Переулок был заполнен учениками и их родителями, пытавшимися купить все свои принадлежности. Они проходили мимо групп хихикающих девочек, мальчиков, пускающих слюни на витрину Nimbus 2001 с качественными принадлежностями для квиддича, и маленьких детей, жалующихся на то, что не могут посещать Хогвартс.

В переулке было некомфортно находиться, потому что все спешили, пытаясь закончить. На Харрисона несколько раз натыкались, и он испытывал сильное искушение проклясть каждого, кто это делал. Единственное, что остановило его от этого, был тот факт, что это разрушило бы его образ полезного вундеркинда, на создание которого он потратил весь прошлый год. Драко, с другой стороны, не испытывал подобных угрызений совести и вытащил свою палочку, когда мальчик постарше, в котором Харрисон узнал гриффиндорца, столкнулся с ним, чуть не сбив его с ног. Единственное, что остановило Драко, была Панси, которая прошипела ему что-то на ухо, отчего он побледнел, а затем нахмурился и убрал палочку.

Через два часа после прибытия в Косой переулок Гаррисон и его друзья купили всё, кроме книг. Во время покупок они встретили нескольких своих друзей. Фред и Джордж были возле магазина розыгрышей и шуток «Гэмбол и Джейпс», а Терри Бут был с Энтони Голдштейном в «Мадам Малкин». Гаррисон посмотрел на часы и увидел, что было почти половина первого, а в это время они должны были встретиться с родителями в «Флориш и Блоттс».

Они проталкивались мимо групп людей, пока не добрались до книжного магазина. Харрисон заметил, что внутри было очень многолюдно, а у двери стояла очередь. Он и его друзья собрались вокруг большого плаката, растянутого на верхних окнах. Он мысленно застонал, когда прочитал его.

ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРТ

Будет подписывать копии своей автобиографии

ВОЛШЕБНЫЙ Я

Сегодня с 12:30 до 16:30.

"О, фу..." - начал Блейз, но был прерван.

"Не заканчивай это предложение", - произнес строгий, но красивый голос.

Харрисон обернулся и был удивлен, увидев мать Блейза Аврору Забини, стоящую позади них. Она была высокой и стройной женщиной с аристократическими чертами лица, включая самые четко очерченные скулы, которые Харрисон когда-либо видел. Ее длинные черные волосы доходили до талии, а ярко-голубые глаза пронзали любого, на кого она смотрела. Ее пухлые красные губы были слегка поджаты, а бледная кожа подчеркивала черты лица. Аврора носила маску холодного безразличия даже к своим двум детям, хотя и любила их. Однако большую часть времени она проводила в путешествиях с тем, кем оказался ее новый муж. Доказательств не было, но в чистокровных кругах был известен факт, что она убивала своих мужей, когда они ей надоедали.

У Авроры было мало друзей, потому что она никогда не задерживалась надолго на одном месте. Нарцисса и Беллатрикс были единственными близкими людьми, с которыми она была близка. И за исключением двух своих детей, она терпеть не могла детей, единственный, кто ей нравился, был Харрисон. Он не знал почему, он просто знал, что он всегда ей нравился.

"Мама", - удивленно сказал Блейз. "Что ты здесь делаешь?"

Одна из черных бровей Авроры слегка изогнулась. "Мне что, нельзя сводить моего сына за школьными принадлежностями?"

"Дело не в этом", - быстро пошел на попятную Блейз. "Я просто думал, что ты в Италии с Александром".

"С Александром произошел, - Аврора замолчала, прежде чем ее губы дрогнули, - несчастный случай".

Харрисон краем глаза заметил, как Касс и Лео обменялись ухмылками, однако не обратил на них особого внимания. Он наблюдал за беседой Блейза и его матери, что всегда было хорошим развлечением. Блейз всегда был таким высокомерным и самоуверенным, что было интересно наблюдать, как он теряет свою уверенность, что происходило почти только в присутствии его матери.

"Однако перед тем, как он так трагически скончался, - сказала Аврора с наигранной грустью, которая, как знал Харрисон, была притворной, - он купил мне прекрасную виллу в Италии. Через два дня я отправлюсь туда, чтобы провести немного времени наедине с собой, мне нужно будет оплакать ". Харрисон сдержал фырканье, когда Драко кашлянул. "Итак, я подумал, что ты, Анастейша и я могли бы провести некоторое время вместе. Вы оба можете рассказать мне, как прошло ваше лето".

"Хорошо", - сказал Блейз, взглянув на своих друзей.

"Хорошо", Аврора кивнула один раз, прежде чем повернуться к Харрисону. "Так приятно видеть тебя снова, дорогой, приходи завтра в мэнор на ужин".

"Конечно", - вежливо сказал Харрисон.

"Прелестно", - сказала Аврора, прежде чем поправить свою светло-голубую мантию. "Пойдем, Блейз".

После того, как все попрощались, Блейз последовал за своей матерью.

"Что ж, она была такой же доброй, как всегда", - саркастически заметила Пэнси.

Губы Харрисона дрогнули. "Давай, пойдем внутрь, наши родители, скорее всего, ждут".

Гаррисон и его друзья вошли внутрь и сразу же заметили своих родителей. Люциус, Родольфус и Рабастан тихо переговаривались, а Нарцисса и Беллатриса, очевидно, искали их. Гаррисон не видел родителей других своих друзей и предположил, что они в другой части магазина.

— Вы всё получили? — спросила Нарцисса, когда они подошли к ней.

"Да", - ответил Драко.

"Хорошо", - сказал Люциус, оглядывая магазин. "Родольфус, Рабастан и я купим все твои книги". Он повернулся к Луне. "Луна, мне нужен твой список, поскольку у тебя есть разные книги".

Луна вытащила список из кармана своей красной мантии и протянула его патриарху Малфою. Люциус склонил голову, и трое волшебников ушли.

— Где мой папа? — спросил Харрисон, оглядываясь по сторонам.

«Ему нужно было кое-что забрать на той стороне улицы», — ответила Белла.

Харрисон понял, что она имела в виду, что ему нужно кое-что забрать с Косого переулка.

— Нам нужно подождать снаружи, — сказала Нарцисса, оправляя своё лавандовое платье.

Прежде чем они успели сдвинуться с места, их внимание привлёк громкий голос. Все они обернулись и увидели взволнованного волшебника, который пытался всех успокоить. На нём была потрёпанная коричневая мантия, а седые волосы были растрёпаны.

— Спокойно, пожалуйста, дамы, не толкайтесь, — громко сказал волшебник. — А теперь берегите книги.

Харрисон увидел, с кем он разговаривает, — это была большая группа женщин, ровесниц Нарциссы и Беллатрисы. Они толкались и пихались, и у каждой в руках была большая книга. Харрисон прочитал название на корешке и чуть не подавился: «Я — волшебник» Гилдероя Локхарта.

В поле зрения медленно появился Гилдерой Локхарт, сидящий за столом в окружении больших фотографий своего собственного лица, подмигивающий толпе и сверкающий ослепительно белыми зубами. Настоящий Локхарт был одет в мантию цвета незабудок, которая в точности соответствовала его глазам; остроконечная шляпа волшебника была небрежно надета на его волнистые волосы. Харрисону пришлось подавить усмешку, чувство стиля у этого человека было почти таким же плохим, как у стариков, по крайней мере, Дамблдор может утверждать, что у него дальтонизм от старости как фактор, Локхарту нет оправдания, если только он не посчитал глупость или необоснованное высокомерие.

Невысокий, раздражительного вида мужчина танцевал вокруг, фотографируя большой черной камерой, которая испускала клубы фиолетового дыма при каждой ослепительной вспышке.

Через несколько минут Локхарт встал. "Я должен сделать объявление". Он улыбнулся широкой ослепительной улыбкой.

"Как ты думаешь, у него настоящие зубы? Или ты думаешь, он использует заклинание?" Язвительно спросил Драко.

"Заклинание", - догадался Лео с обеспокоенным выражением в глазах.

"Даже Лео не настолько тщеславен", - ухмыльнулась Касс.

"По крайней мере, я имею на это право", - напыщенно сказал Лео. "Я родился совершенством, этот дурак просто идиот".

Касс закатила глаза, в то время как Харрисон и Тео обменялись удивленными взглядами.

"Когда все пришли сегодня за моей книгой "Волшебный я", вы все понятия не имели, что вскоре ваши дети получат гораздо больше", - продолжил Локхарт, и Харрисон почувствовал легкое беспокойство. "Ученики Хогвартса, на самом деле, получат настоящего волшебного меня. Да, дамы и господа, я с большим удовольствием и гордостью объявляю, что в сентябре этого года я займу должность преподавателя защиты от Темных искусств в Школе чародейства и волшебства Хогвартс!" Толпа приветствовала и хлопала всех, кроме слизеринцев.

Харрисон поморщился, он не думал, что Дамблдор мог выбрать худший вариант для обучения их защите.

"Пожалуйста, скажи мне, что он шутит", - в ужасе сказал Драко.

Нарцисса нахмурилась. "Я так не думаю, дракон".

"Отец знал?" Спросил Драко.

"Если он и знал, то не сказал мне", - ответила Нарцисса.

Нарцисса и Беллатриса обменялись недовольными взглядами, прежде чем извиниться и отправиться на поиски своих мужей.

— Этот дурак учит защищаться? — презрительно сказал Лео, наблюдая, как две женщины уходят. — Он будет ужасен.

— Ревнуешь, Лестрейндж? — раздался голос Рона Уизли.

Харрисон и его друзья обернулись и увидели Рона, стоявшего рядом с невысокой девочкой. У неё были рыжие волосы средней длины, карие глаза и бледная кожа с веснушками. Харрисон сразу понял, что это младшая из детей Уизли, Джинни. Как и её брат, она носила потрёпанную мантию из секонд-хенда.

— Как будто он будет ревновать к этому жалкому мошеннику, — усмехнулся Драко.

— Не можешь сам сражаться, Лестрейндж? — поддразнил Рон. — Тебе нужно, чтобы твой кузен сражался за тебя. Кто из нас жалкий?

— Я бы следил за тем, что ты говоришь, Уизли, — холодно сказал Харрисон. Он видел, как Драко сжал и разжал кулаки — признак того, что он собирался что-то сделать. — Если ты продолжишь открывать свой большой рот, может случиться что-то плохое.

— Не угрожай ему, — громко сказала Джинни.

Харрисон снисходительно улыбнулся. «И кто же вы такая?» Он не собирался признаваться, что знает, кто она такая.

«Джинни Уизли», — гордо сказала она. Однако Харрисон видел, что она нервничает, и это его позабавило.

"О Мерлин", - недоверчиво произнесла Пэнси. "Я забыла, что вас там больше". Она жестоко улыбнулась. "Ты тоже собираешься в Хогвартс? Или твои мама и папа не могут позволить себе отправить тебя."

— Судя по состоянию её мантии, я бы так не сказала, — сморщив нос, ответила Трейси.

"Оставь ее в покое", - рявкнул покрасневший Рон.

— Кто-то защищается, — насмешливо сказал Лео. — Ты так хорош в постели, маленький Уизли?

Казалось, что площадь комнаты, в которой они стояли, упала градусов на десять. Взгляд Харрисона метнулся к Джинни, которая была бледна, и ее глаза теперь были мокрыми от непролитых слез, он был искренне удивлен, что одиннадцатилетняя девочка поняла намек. Рон, с другой стороны, покраснел сильнее, чем Харрисон когда-либо видел его, и его кулаки были сжаты так сильно, что Харрисон не удивился бы, если бы его ладони начали кровоточить. Друзья Харрисона, с другой стороны, забавлялись выражениям гнева и унижения на лицах двух младших Уизли. Харрисон был только рад, что ни одна из его тетушек не слышала их комментариев, он знал, что они подумали бы, что они слишком молоды, чтобы говорить такие вещи. Однако было трудно этого не делать, когда ты проводил много времени среди подростков и молодых взрослых с грязными мыслями и без языка или фильтра действий.

"Ты всегда можешь узнать сам", - многозначительно сказал Драко.

Глаза Рона сузились, и он бросился на Драко, который быстро отступил в сторону. Рон влетел в стеллаж с книгами, отчего они разлетелись во все стороны. При этом он вскочил, вытаскивая палочку.

— Редукто! — взревел Рон, и в Лео полетел красный луч.

— Протего! — раздался разъярённый голос Родольфуса.

Гаррисон обернулся и увидел, что к ним приближаются разъярённые Родольфус, Рабастан, Люциус, Нарцисса и Беллатриса. Он видел, как в их глазах горит огонь, когда они надвигались на них. Беллатриса выглядела так, будто хотела проклясть Рона до смерти, исцелить его, а потом сделать всё заново.

«Что здесь происходит?» — спросил незнакомый Харрисону голос одновременно с голосом Родольфуса.

Неизвестный голос принадлежал высокому худощавому мужчине с редеющими рыжими волосами и в квадратных очках. Он явно был Уизли, если бы не его волосы, то его выдала бы ужасно поношенная мантия.

— Они… они, — заикаясь, пробормотал Рон. Он был так зол, что не мог выговорить ни слова.

— Ничего, дядя Родольфус, — уважительно сказал Харрисон. — Это просто недоразумение, и Рон слишком остро отреагировал.

— Это не так! — закричал Рон, наконец-то вернув себе голос.

Мистер Уизли, которого, как помнил Харрисон, его дядя называл Артуром, повернулся к своей дочери. «Джинни?»

Джинни посмотрела на Харрисона, который бросил на нее предупреждающий взгляд, краем глаза он заметил, что Драко и Лео делают то же самое. К счастью, Артур смотрел на свою дочь, поэтому не заметил.

"Это было просто недоразумение", - тихо сказала Джинни.

"Что?" Рон взвизгнул.

"Хорошо, не допусти, чтобы это повторилось", - резко сказал Родольфус. "Если я увижу, что ты снова пытаешься причинить вред моему сыну, я выдвину обвинения".

Рон открывал и закрывал рот, как рыба. Харрисон внутренне смеялся, как его отец после особенно долгой пытки. Он не знал, почему Рон продолжал враждовать с ними, когда всегда проигрывал. Он бы подумал, что даже у гриффиндорца есть какое-то чувство самосохранения. Он увидел, как Джинни опустила взгляд, прижимая к груди свой старый на вид черный котел, который был наполнен, по-видимому, подержанными книгами. Он нахмурился, пытаясь понять, почему Уизли вообще оказались здесь, когда все, что у них было, было подержанным. Его отвлекли от размышлений, когда он услышал голос Артура.

— Люциус, Родольфус, Рабастан, — сухо произнёс Артур. — Я поговорю с сыном и позабочусь о том, чтобы это не повторилось.

— Я очень на это надеюсь, — холодно сказал Родольфус.

— Я слышал, в Министерстве сейчас неспокойно, — перебил Люциус. — Все эти рейды… Надеюсь, тебе платят за сверхурочную работу?

Он залез в котёл Джинни и достал из груды старых книг очень старый, потрёпанный экземпляр «Руководства по трансфигурации для начинающих».

— Очевидно, что нет, — сказал Люциус. — Боже мой, какой смысл позорить имя волшебника, если за это даже не платят?

Артур густо покраснел. «У нас с Малфоем совершенно разные представления о том, что позорит имя волшебника», — сказал Артур.

Нарцисса положила руки на плечи Гаррисона и Драко, притягивая их к себе. Беллатриса сделала то же самое с Кэсс и Лео.

— Держись поближе ко мне, — прошептала Дафна Луне.

Харрисон перевел взгляд на Дафну и увидел, что она притянула Луну к себе. Он рассказал своим друзьям о плане своего отца, включая передачу Люциусом дневника младшему Уизли. Он мог сказать, что, как и он, его друзья знали, что именно тогда это произойдет.

"Понятно", - протянул Люциус, переводя взгляд на Рона и Джинни. Харрисон ухмыльнулся Рону, когда он посмотрел на него, Рон покраснел и нахмурился. "На самом деле мне жаль детей, им, должно быть, так стыдно".

Раздался металлический звон, когда котел Джинни отлетел в сторону; Артур бросился на Люциуса, отбросив его назад, на книжную полку. В этот момент к ним подбежали близнецы Уизли и пухленькая женщина, в которой Харрисон узнал Молли Уизли.

Десятки тяжелых книг по заклинаниям с грохотом посыпались им на головы; раздался крик Фреда или Джорджа: "Возьми его, папа!"; Молли визжала: "Нет, Артур, нет!"; толпа отшатнулась назад, опрокидывая еще больше полок; "Джентльмены, пожалуйста, пожалуйста!" — закричала продавщица, а затем, громче всех: "Прекратите, джентльмены, прекратите!" — крикнул Хагрид—младший. Егерь Хогвартса пробирался к ним сквозь море книг. В одно мгновение он разнял Артура и Люциуса.

У Артура была рассечена губа, а Люциус получил в глаз энциклопедией по грибам. Он всё ещё держал в руках старую книгу Джинни по трансфигурации. Он сунул её ей в руки, злобно сверкая глазами.

— Вот, девочка, возьми свою книгу — это лучшее, что твой отец может тебе дать, — высвободившись из хватки Хагрида, Люциус поправил свою синюю мантию.

"Вон из магазина", - крикнул Артуру продавец. "Сначала твой сын нападает на другого ребенка, а затем ты нападаешь на видного члена общества". Он дико замахал рукой в сторону двери. "Убирайся!"

Люциус и Артур сердито посмотрели друг на друга, прежде чем Артур собрал свою жену и детей и вышел из магазина. На выходе близнецы Уизли помахали слизеринцам, оба широко улыбаясь.

Выйдя из книжного магазина, Харрисон увидел своего отца, величественно стоявшего у большого окна, за которым была выставлена биография Локхарта.

— Тебе понравилось? — спросил Том с понимающим видом.

— Папа надрал задницу мистеру Уизли, — ухмыльнулся Драко.

— Драко, — отчитала его Нарцисса. — Следи за языком.

— Не говори таких слов прилюдно, — рассеянно сказал Люциус и что-то прошептал Тому.

Том улыбнулся и многозначительно посмотрел на Харрисона. Харрисон оглядел своих друзей и кивнул: дневник был у Джинни Уизли.

Последние две недели лета Харрисон провел в непрерывных тренировках. Он просыпался в четыре утра и пробегал пять миль, прежде чем отправиться купаться в озеро. В шесть его друзья приходили на тренировку по анимагии, и все шло лучше, чем ожидалось. После уроков анимагии он устраивал дуэли со своими друзьями или три часа отрабатывал новые заклинания, о которых кто-нибудь из них читал. После этого он практиковал Темные Искусства с Беллатрикс, Драко, Луной, Касс и Лео.

Харрисон мог отдохнуть часок, пообедав и полетав. Иногда он играл в квиддич, Харрисон и Драко против Касс и Лео. Как только у него заканчивался час свободного времени, он брал частные уроки у своего отца до обеда. Ужин он проводил, наслаждаясь временем со своим отцом, это было единственное время за день, когда его отец был расслаблен. Последние несколько недель были беспокойными для Темного Лорда. После ужина Харрисона отведут в подземелья и покажут различные методы, которые Пожиратели Смерти использовали для допроса заключенных.

В ночь перед первым сентября Гаррисон и Том спустились на самый нижний этаж поместья. Подвальный этаж поместья представлял собой сплошные подземелья, за исключением кухни. Единственным входом в подземелья была лестница за дверью, которую всегда охраняли два Пожирателя смерти. Спустившись по лестнице, вы попадали в большую квадратную комнату с дюжиной дверей и шестью арками, ведущими в отдельные коридоры. Справа было три коридора: в первом содержались мужчины-маглы, во втором — женщины-маглы, а в третьем — дети-маглы. Слева было ещё три коридора: в первом содержались волшебники, во втором — волшебницы, а в третьем — дети-волшебники и волшебницы.

Дюжина дверей в комнате вела в разные «комнаты пыток». В каждой из комнат были чары расширения, так что комната была намного больше, чем казалось снаружи. Там были заклинания тишины, так что из комнат и коридоров ничего нельзя было услышать. Однако если вы заходили в один из коридоров, то обычно слышали мольбы, плач и крики.

Как и в остальной части поместья, в подвале были антиаппарационные и антипортальные чары. Только те, у кого есть тёмная метка, могут аппарировать внутрь, но не могут аппарировать наружу, на случай, если Пожиратель смерти окажется предателем. Только Том может аппарировать наружу, но Харрисон сможет, как только научится. Если кто-то аппарирует в дом, Том сразу же узнаёт, кто это и сколько пленников они привезли. В подвале постоянно дежурят полдюжины Пожирателей смерти.

Второе подземелье находится под лесом в поместье Риддлов, однако попасть туда можно только с помощью аппарации, а выйти — только с разрешения Тома. Эти подземелья используются только для содержания пленников, о которых Том не хочет, чтобы знали его Пожиратели смерти низшего ранга, или для содержания особо опасных преступников.

Харрисон наблюдал, как молодую женщину, одетую только в белый бюстгальтер и короткие джинсовые шорты, втащили в комнату. Она кричала и умоляла отпустить её, её светлые волосы были покрыты грязью и засохшей кровью. Харрисон видел, как она дрожит, но не знал, от страха или из-за последствий проклятия Круциатус, и ему было всё равно.

— Заткнись, тупая маггла, — закричал Рэндалл Саксон и ударил её по лицу.

— Я не знаю, кто такие маглы, — всхлипнула девочка. — Пожалуйста, не делайте мне больно!

Пожиратель смерти со светлыми волосами ухмыльнулся и затащил её в одну из комнат. Её крики оборвались, когда захлопнулась чёрная дверь.

Том презрительно посмотрел на дверь, прежде чем перевести взгляд на Харрисона. «Амикус и Алекто сегодня поймали одного из членов Ордена». Он подошёл к двери, в которую только что вошли Рэндалл и девочка-маггл. «Не забывайте не говорить и не привлекать к себе внимания. Посмотрите, как они получают от неё информацию».

Харрисон кивнул, и Том открыл дверь. Комната была квадратной, холодной и мрачной. Пол был выложен серым камнем, а единственным источником света служили полдюжины факелов, висевших на стенах. Амикус и Алекто Кэрроу, которых другие Пожиратели смерти прозвали братом и сестрой Кэрроу, стояли над молодой женщиной. У женщины была персиковая кожа, каштановые волосы и светло-голубые глаза. На ней была парадная мантия, и её грудь вздымалась, когда она пыталась отдышаться.

Амикус и Алекто развернулись к двери с поднятыми палочками, когда они увидели, кто это, они немедленно опустили свои палочки.

"Мой лорд", - сказал Амикус с низким поклоном.

"Молодой лорд", - почтительно произнесла Алекто.

У Амикуса были резкие черты лица и коротко остриженные светлые волосы. У его сестры Алекто были длинные светлые волосы, тускло-голубые глаза и худощавое телосложение. Они оба были одеты в полуночно-черные мантии, но ни на одном из них не было маски, пожиратели Смерти надевали их только во время рейдов.

Харрисон не смотрел на Пожирателей Смерти, вместо этого его изумрудные глаза были сосредоточены на заключенном. Ее глаза расширились, когда она увидела его, и она побледнела, скорее всего, из-за Темного Лорда.

"Ты ребенок", - выдохнул заключенный.

"Не разговаривай с ним", - сказал Том командным тоном. "Crucio!"

Женщина закричала от боли, когда ее тело забилось на полу. Ее голова дергалась во все стороны, а глаза вращались в глазницах. Ее руки сжались в кулаки, а спина выгнулась дугой, когда ее крики стали громче. Казалось, что она кричала изо всех сил, потому что через тридцать секунд ее крики стали натянутыми. Том выпустил проклятие, и ее тело слегка дернулось, когда ее глаза снова обрели фокус.

Том повернулся к Алекто. "Она дала тебе какую-нибудь информацию?"

"Нет, милорд", - ответила Алекто. "Мы обсуждаем это уже три часа, и она ничего не сказала об Ордене".

"О, правда?" спросил Том убийственно тихим голосом.

Алекто и Амикус обменялись обеспокоенными взглядами.

"Милорд, мы продолжим пытками вытягивать из нее информацию", - быстро сказал Амикус.

Том посмотрел на тяжело дышащего пленника, прежде чем повернуться к Харрисону. "Харрисон".

"Да, отец?" Поинтересовался Харрисон.

Взгляды заключенных устремились на него, и ее глаза расширились еще больше, чем когда он вошел. Он ухмыльнулся заключенному, прежде чем снова посмотреть на своего отца.

"Что может быть убедительнее боли?" Тихо спросил Том.

Харрисон зловеще улыбнулся, и от этой улыбки у заключённых по коже побежали мурашки.

«Любовь, — сказал Харрисон. — Использование близких заключённых против них заставит большинство заключённых говорить».

Харрисон увидел, что женщина побледнела, если это было возможно, еще больше.

"Нет", - прошептала женщина.

Том улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы, и его холодные голубые глаза остановились на женщине. «Харрисон, вы можете оказать нам честь».

"Спасибо тебе, отец", - любезно сказал Харрисон.

Харрисон родился прирождённым окклюментом и легилиментом, за что был благодарен судьбе. Его лучшим друзьям приходилось изучать окклюменцию с самого детства, и они не достигли высокого уровня мастерства, пока не были готовы к учёбе в Хогвартсе. Кто-то вроде Тома, Снейпа или Дамблдора мог бы проникнуть в их разум, но они смогли бы почувствовать это и уйти. И ни один из лучших друзей Харрисона не мог даже в малой степени заниматься легилименцией. Очень немногие люди могли заниматься легилименцией, а тем, кто мог, нужна была волшебная палочка и нужно было произносить заклинание вслух. Харрисон мог легко проникнуть в разум человека, даже не моргнув глазом. Единственным другим человеком, обладавшим этими двумя способностями, о котором знал Харрисон, была Луна, и это неудивительно, ведь все истинные провидцы были такими.

Харрисон посмотрел на женщину и погрузился в ее сознание. Образ за образом всплывали в его сознании. Женщина входила в Министерство магии с другой женщиной своего возраста. Воспоминание оборвалось, и теперь она сидела за длинным столом между Молли Уизли и молодой женщиной с ярко-фиолетовыми волосами. Воспоминание оборвалось и показало женщину, читающую сказку на ночь маленькому мальчику, которому на вид было пять или шесть. "А потом единорог..." - Сказала женщина, прежде чем воспоминание оборвалось, и маленький мальчик лучезарно улыбнулся женщине. "Я люблю тебя, мамочка". Женщина улыбнулась, ее глаза сияли истинным счастьем. "Я тоже люблю тебя, Макс". Харрисон вышла из себя.

"Макс", - медленно произнес Харрисон.

— Нет, — сказала женщина, закрыв глаза. По её щеке скатилась одинокая слеза. — Пожалуйста, я расскажу вам всё, только не трогайте моего сына.

— Познакомьтесь с миссис Вега, — вкрадчиво сказал Том. — Это было не так уж сложно, не так ли?

Из горла женщины вырвалось сдавленное рыдание, и она уткнулась головой в дрожащие руки.

Глава 10: Пауки и Гилдерой Локхарт

Харрисон листал последний выпуск «Еженедельного квиддичного обозрения», пытаясь не обращать внимания на шум вокруг. Он слышал, как Дафна и Трейси обсуждают внешность профессиональных игроков в квиддич, а Луна рассказывает Гермионе о рогатом Снорке, что бы это, чёрт возьми, ни было. Он поднял взгляд, когда Драко ударил кулаком по стеклу, и увидел, что блондин хмуро смотрит на ухмыляющегося Блейза. Прежде чем он успел спросить, что случилось, дверь купе открылась.

"Вот ты где..."

"Икл Харрисон".

"Мы искали..."

"Ты с тех пор, как мы приехали".

— Здесь просторно, —

— Вы, должно быть, установили расширение…

"Очарование купе".

«Поскольку во всех отсеках помещается только десять человек…»

"И вас тринадцать".

— Фред и Джордж, — сказали они, стоя в дверях обычного купе Харрисона. На них были одинаковые красные футболки, которые ужасно контрастировали с их волосами. Харрисон поклялся, что они сделали это нарочно.

«Мы всегда сидим в одном купе», — напомнила им Дженна.

"Мы забыли", - небрежно пожал плечами Фред.

— Что вам двоим было нужно? — настороженно спросил Харрисон.

У близнецов были одинаковые хмурые лица, когда они обменялись многозначительным взглядом.

— Что случилось? — спросила Гермиона, сидевшая между Луной и Невиллом.

— Наш дорогой брат, — Фред закатил глаза.

— Не затыкает ему рот, — хмурый взгляд Джорджа стал ещё более мрачным.

«Он рассказывает своим двум маленьким…»

"Друзья, по поводу вашей ссоры..."

"В Косом переулке".

"Он говорит, что ты наговорил ужасных вещей ..."

"О Джин-Джине".

Драко раздражённо оторвал взгляд от своей игры. «Вы двое когда-нибудь закончите свои чёртовы предложения?»

Близнецы переглянулись и ответили в унисон. «Редко».

— Конечно, — пробормотал Драко, когда карта взорвалась, опалив его мантию.

Харрисон проигнорировал Драко и переключил свое внимание на близнецов Уизли. "Что вы двое сказали?"

"Мы сказали ему держать рот на замке ..."

"И если ты сказал что-то о Джинни, то..."

"Должно быть, она сделала что-то, чтобы заслужить это".

"Или у тебя есть какая-то причина не..."

"Как наша младшая сестра".

Харрисон задумчиво посмотрел на близнецов. С тех пор, как он подружился с ними, они проявляли к нему большую преданность, что было удивительно. Семья Уизли всегда была светлой, но близнецы вели себя более нейтрально с мрачным чувством юмора. Они оказались более преданными Харрисону, чем их собственные младшие братья и сестры. Часть Харрисона задавалась вопросом, было ли это потому, что он поддерживал их мечты об открытии магазина шуток и не пытался их изменить. Другая часть его задавалась вопросом, было ли это потому, что близнецы хотели отделиться от своей семьи. Если бы у него был такой брат, как Рон, он бы захотел отделиться.

"Рон вел себя как придурок", - объяснил Харрисон. "Мы обменялись парой слов, и это все, что нужно".

"Хотел бы я, чтобы мы это увидели ..."

"Но мы даже не знали, что ты был в книжном магазине ..."

— Пока мы не увидели, как папа полетел на мистера Малфоя.

«Мы знали, что должны были остаться с тобой…»

"После того, как столкнулись друг с другом в магазине шуток".

"Ну, нам пора ..."

— Мы обещали Ли, что поможем ему с…

«Розыгрыш над Анджелиной, Алисией и Кэти».

"Мы просто хотели предупредить вас ..."

"О Роне".

Близнецы театрально поклонились, вызвав у девочек смех, а затем вышли из купе.

Несколько часов спустя десять второкурсников-слизеринцев, Невилл, Гермиона и Луна, доедали купленные Блейзом конфеты, когда дверь купе с грохотом распахнулась. Харрисон подумал, что это кто-то из их друзей, потому что к ним заходили случайные люди. Однако он был раздражён, увидев Рона, Дина и Шеймуса.

— Уизли, — холодно сказал Лео. — Полагаю, у вас есть веская причина для визита, кроме как тратить наше время?

— Я пришёл сказать вам, чтобы вы были начеку, — уверенно сказал Рон. — Вы заплатите за то, что сказали мне и Джинни.

Дафна закатила глаза, рассматривая свои длинные ногти. «Тебе нечем заняться, кроме как пустыми угрозами? Сомневаюсь, что ты знаешь хотя бы самое простое заклинание».

Щеки Рона слегка порозовели. «Я читал старые школьные учебники моего брата Перси».

— Ты умеешь читать? — спросила Кэсс с притворным удивлением. — Я не знала.

Когда уши Рона покраснели, слизеринцы засмеялись. Харрисон наблюдал, как Дин и Симус переглянулись и засунули руки в карманы мантий. Он прищурился и посмотрел на Лео, который тоже следил за их движениями.

— На твоём месте я бы не доставал палочку, — предупредил Харрисон. — Ты же помнишь, что случилось в прошлый раз?

Трое гриффиндорцев переглянулись, очевидно, пытаясь решить, что делать. Харрисону хотелось вздохнуть от их наивности: никогда не стоит противостоять врагу, не имея плана. В такие моменты он задавался вопросом, почему его отец считал светлую сторону угрозой. Если бы все на стороне Дамблдора были такими же идиотами, война была бы лёгкой победой.

— Что здесь происходит? — спросил Энтони Долохов, подходя к гриффиндорцам.

Взгляд Харрисона метнулся к семикурснику, и он сразу заметил, как на его груди блестит золотая эмблема старосты. Он мысленно ухмыльнулся: когда старостой становится слизеринец, всё намного проще. Тёмные глаза Энтони окинули взглядом всех в купе, прежде чем остановиться на гриффиндорцах.

— У вас троих есть причина находиться здесь? — спросил Энтони с предупреждением в голосе.

— Мы просто… — Рон замолчал, сердито глядя на Драко.

"Они угрожали нам, Энтони", - подсказал Драко.

Взгляд Рона стал ещё более пристальным, когда глаза Энтони сверкнули. Харрисон оглянулся, почувствовав, как Дафна уткнулась лицом ему в плечо. Он чувствовал, как она дрожит от сдерживаемого смеха.

— Это так? — Энтони скорее констатировал, чем спросил. — Пять баллов с Гриффиндора за каждого из вас и отработка с профессором Снейпом.

— Школа ещё даже не началась! — возмущённо сказал Рон.

"Это не имеет значения", - ухмыльнулся Энтони. "Угрожать сокурснику против правил, и как староста я могу снимать баллы и назначать наказание. А теперь возвращайся в свое купе, пока я не застрял еще больше". Дин и Шеймус нахмурились. "Я сказал сейчас".

Трое гриффиндорцев уставились на старосту, прежде чем удалиться. Энтони посмотрел им вслед, прежде чем провести рукой по лицу и уйти.

"Почему они всегда настроены против тебя?" Гермиона нахмурилась.

"Потому что они гриффиндорцы", - сказал Тео, прежде чем посмотреть на Невилла. "Без обид, но большинство гриффиндорцев идиоты".

"Все в порядке", - тихо сказал Невилл.

Харрисон махнул рукой, и дверь купе закрылась. Он удивился, почему Рон продолжал затевать драки, в которых он никогда не выигрывал. Харрисону понравилось наказание от Гриффиндора, но он был не настолько глуп, чтобы затевать драку, если не думал, что победит. Рон и два его друга-идиота всегда затевали словесные баталии, которые приводили только к неприятностям. Когда их ссоры перерастают в насилие, слизеринцы всегда выходят победителями. Он не думал, что когда-нибудь полностью поймет умы гриффиндорцев. Он знал, что гриффиндорцы были опрометчивы и глупы, но он не знал, что они были настолько опрометчивы и тупы.

Харрисон посмотрел в свой журнал и увидел на обложке свою нелюбимую команду "Чадли Кэннонс". На его губах появилась усмешка, когда он вспомнил, как близнецы Уизли говорили ему, что они были любимой командой Рона. Он взглянул на Лео, который читал огромную книгу в кожаном переплете, и в его голове возникла идея, когда он увидел картинку на обложке - гигантского паука.

"Драко", - сказал Харрисон, его глаза все еще были сосредоточены на пауке.

"Да?" Сказал Драко, отрываясь от своей игры во взрывающийся снап.

"У меня есть идея, как отомстить Рональду", - сказал Харрисон, когда Нани высунула голову из его рукава.

Драко ухмыльнулся. "Что это?"

Следующие полчаса Харрисон потратил на то, чтобы объяснить своим друзьям, что он хотел сделать с Роном. К тому времени, как он закончил, у всех слизеринцев были одинаковые ухмылки.

"Ты уверен, что тебе стоит это делать?" Нерешительно спросила Гермиона. "Это кажется не очень приятным".

"Конечно, это некрасиво", - огрызнулся Драко. "В том-то и дело".

"Гермиона права", - медленно произнес Невилл. "Что, если кто-то пострадает?"

"Никто не пострадает", - сказал Харрисон, прежде чем Драко успел что-либо сказать. "Я позабочусь об этом,

максимум, на что это способно, - это напугать людей."

"Но испугается не только Рон", - возразила Гермиона.

"Какая разница", - вмешался Лео.

"Ты не должен быть таким бесчувственным, Лео", - нахмурилась Гермиона.

"Я не бесчувственный, мне просто наплевать на кучку гриффиндорцев", - сказал Лео, закатывая глаза.

"Хватит", - строго сказал Харрисон. "Мы сделаем это сегодня вечером".

Гермиона прикусила губу, а Невилл выглядел неуверенным, но ни один из них больше ничего не сказал по этому поводу. Харрисон посмотрел на них обоих и обрадовался, когда они замолчали. Год назад они бы категорически отвергли эту идею. После нескольких месяцев уговоров и тонких намёков Гермиона и Невилл расслабились, особенно Гермиона. В начале первого курса она ненавидела хулиганов, но к концу года перестала обращать на них внимание, и Харрисон был рад этому. Гермиона и Невилл постепенно перестали обращать внимание на то, что Харрисон и его друзья плохо относятся к некоторым людям, потому что Харрисон умел приукрашивать свои доводы. Ему нужно было, чтобы они перестали вести себя как святые, прежде чем он сможет рассказать им, кто его отец, и позволить им эмоционально ранить Рона было хорошим шагом в этом направлении.

Харрисон и его друзья провели остаток пути до станции Хогсмид, рассказывая друг другу о лете, жалуясь на Локхарта и играя в «взрывающуюся хлопушку». К счастью, больше их никто не отвлекал, только несколько друзей заглянули к ним.

Поезд прибыл на станцию Хогсмид, Харрисон и его друзья сошли с поезда и последовали за остальной частью школы вдоль платформы и вышли на неровную грунтовую дорогу, где по меньшей мере сотня дилижансов ожидали оставшихся учеников, каждый из которых был запряжен крылатыми черными лошадьми. Харрисон знал, что эти животные были Фестралами и что их могли видеть только те, кто видел смерть, он оглядел своих друзей и увидел, что, как он и ожидал, все его друзья, кроме Гермионы, могли их видеть. Однако он был немного удивлен, заметив, что Невилл мог их видеть, он сделал мысленную заметку спросить Невилла, кто на его глазах умер. Он был так занят разглядыванием Фестрала, что не заметил, что все его друзья уже в экипаже.

"Харрисон", - сказала Дафна, привлекая его внимание. "Заходи, нам нужно идти".

"Иду", - сказал Харрисон, прежде чем забраться внутрь и закрыть дверь.

Как только дверь закрылась, карета тронулась сама по себе, подпрыгивая и раскачиваясь в процессии. Он огляделся и увидел Дафну, Гермиону, Невилла, Тео и Блейза. В карете было тесно шестерым, и слегка пахло плесенью и соломой.

Когда карета подкатила к паре великолепных ворот из кованого железа, обрамленных по бокам каменными колоннами, увенчанными крылатыми кабанами, в поле зрения появился замок. Карета набирала скорость на длинной подъездной дорожке к замку; Гермиона высунулась из крошечного окошка, наблюдая за приближением множества башенок. Замок выглядел как что-то из сказки, Харрисон подумал, что отсюда вид лучше, чем с лодок.

Наконец карета, покачиваясь, остановилась, и Харрисон вышел, за ним последовали его друзья. Они присоединились к другим слизеринцам второго курса и толпе, поднимающейся по ступенькам, через гигантские дубовые парадные двери в похожий на пещеру вестибюль, освещенный горящими факелами, где находилась великолепная мраморная лестница, ведущая на верхние этажи. Портреты взволнованно перешептывались в своих рамах, когда уровень шума усилился. Следуя за большой группой студентов Хогвартса, Харрисон прошел в Большой зал, потолок которого был украшен мерцающими звездами. Он попрощался с Гермионой и Невиллом и направился к столу Слизерина.

"Во что, черт возьми, он одет?" Спросил Драко с отвращением.

— Я думаю, он одевается хуже, чем Дамблдор, — Кэсс сморщила нос.

Харрисон посмотрел туда, куда они смотрели, и увидел Гилдероя Локхарта, сидящего за преподавательским столом между профессорами Снейпом и Спраут. На нём была ярко-бирюзовая мантия и шляпа в тон, украшенная золотой отделкой.

Харрисон недоверчиво посмотрел на мужчину. «Он похож на фею».

Второкурсники захихикали, когда МакГонагалл вошла в класс, ведя за собой первокурсников.

Харрисон даже не стал слушать, как Распределяющая шляпа поёт свою песню, он был слишком занят наблюдением за новичками. Большинство из них выглядели испуганными или нервными, а некоторые, казалось, вот-вот упадут в обморок или их стошнит. Единственной, кто выглядел невозмутимым, была Луна, которая радостно смотрела на зачарованный потолок.

— Экерли, Стюарт, — позвала МакГонагалл.

Невысокий мальчик с каштановыми волосами подбежал к табуретке.

"РАВЕНКЛО!"

Когтевранцы разразились аплодисментами, и Стюарт с широкой улыбкой бросился к столу. Харрисон вежливо похлопал мальчику, когда МакГонагалл назвала следующее имя. Через несколько имён назвали имя первого знакомого Харрисону человека.

"Блетчли, Элиза".

Маленькая девочка с прямыми каштановыми волосами и зелёным бантиком в волосах бросилась вперёд.

"СЛИЗЕРИН!"

Элиза подошла под громкие аплодисменты слизеринцев и получила объятия от своего брата Майлза. Вскоре в Слизерин поступили ещё два ученика, Себастьян Кэрроу и Наташа Чемберс.

"Криви, Колин".

Мальчишка лет девяти подбежал к табуретке и натянул шляпу на голову.

"Грязнокровка", - пробормотал Лео.

"ГРИФФИНДОР!"

После того, как Доусон Дагворт был распределён в Слизерин, а через несколько минут туда же попал и Ноа Гиббон. После того, как ещё несколько учеников были распределены, Уильям Джагсон присоединился к факультету змей.

"Лавгуд, Луна".

Харрисон наблюдал, как блондинка практически подплыла к стулу. Он слышал шёпот за всеми столами, кроме слизеринского, слышал своё имя, но не обращал на это внимания.

"РАВЕНКЛО!"

Харрисон захлопал в ладоши, когда Луна подошла к столу Равенкло.

— Это неудивительно, — заметила Дафна. — Она умнее среднестатистического семнадцатилетнего подростка, не говоря уже об одиннадцатилетнем.

Харрисон кивнул, наблюдая, как Луна садится рядом с Гермионой. Он ни в малейшей степени не был удивлен, что Луна оказалась в Равенкло, он был почти на сто процентов уверен, что именно там она и окажется. У нее была садистская сторона, которая сработала бы в ее пользу в Слизерине, но она не заботилась о хитрости, и Гриффиндор определенно был исключен. Она могла бы найти свое место в Хаффлпаффе, потому что была верна ему, но это бы не сработало, поскольку она была верна тьме.

Полчаса спустя Слизерин приветствовал Титуса Макнейра, который занял место рядом со своей сестрой Вайолет, а также Софию Монтегю, Джексона Малсибера, Аннабель Роул и Оливера Риверса. София помахала Харрисону со своего места между своими братьями Абрахамом и Грэмом, он помахал в ответ с доброй улыбкой, заставив ее хихикнуть.

"Кто-то влюбился", - тихо поддразнил Блейз.

Харрисон наслал безмолвное жалящее заклятие на своего друга, который зашипел и сузил светло-голубые глаза.

"Это было неуместно", - тихо сказал Блейз.

"Нет, это не так", - пренебрежительно сказал Харрисон.

"Уизли, Джиневра".

Джинни медленно подошла к табурету и увидела, что даун нервничает.

"ГРИФФИНДОР!"

Гриффиндорский стол разразился громкими аплодисментами, когда рыжеволосая девушка с облегчением села рядом с Роном.

— Как будто Уизли мог быть где-то ещё, — фыркнул Блейз.

Харрисон увидел, как Рон что-то шепнул на ухо своей сестре, и они оба повернулись, чтобы посмотреть на слизеринский стол. Он проигнорировал их взгляды и вместо этого посмотрел на Перси, который неодобрительно наблюдал за двумя младшими братьями и сёстрами. В прошлом году он решил, что Перси станет хорошим союзником, но ничего не сделал, чтобы это произошло. Он ухмыльнулся, представив лица Рона и Джинни, если бы он стал тёмным. От близнецов Уизли Харрисон узнал, что Перси больше всего на свете заботилась о власти и своём будущем, он был больше похож на слизеринца, чем на гриффиндорца. Он решил подумать об этом позже, после того как напишет отцу.

Харрисон наблюдал, как пустые тарелки на столе наполнялись едой. Он положил себе на тарелку морковь, прежде чем Пэнси успела это сделать, затем добавил кусочек курицы в глазури и немного коричневого риса.

— Вы можете поверить, что Дамблдор нанял Локхарта, чтобы тот учил нас защите? — спросила Одетт Уоррингтон, сидевшая напротив.

«Он практически просит нас умереть», — сказала Офелия.

— Нет, он просит, чтобы его драгоценные гриффиндорцы и хаффлпаффцы умерли, — поправила Анастасия Забини. — Те из нас, кто получил правильное воспитание, знают, как защитить себя.

«По крайней мере, на него приятно смотреть», — заметила Лиллит Вэзи.

Вайолет закатила глаза. «Неважно, как он выглядит, этот мужчина совершенно безумен».

— И потом, зачем Вайолет смотреть на Локхарта, когда у неё есть Эван, — ухмыльнулась Анастасия. — То, что он теперь выпускник, не значит, что мы не будем видеться с ним в общей комнате.

Вайолет поджала губы и отвернулась от своей лучшей подруги.

— Его не поймают? — обеспокоенно спросила Офелия.

— Нет, — ответила Вайолет. — Филч не знает обо всех потайных ходах.

Харрисон отвернулся от их разговора и посмотрел на стол как раз в тот момент, когда ужин сменился десертом. Он наблюдал, как Блейз наложил себе всего понемногу, прежде чем взять кусочек пирога с малиновой патокой. Харрисон игнорировал попытки всех заговорить с ним и вместо этого прислушивался к разговорам остальных.

— Я слышал, что следующим летом выйдет новая метла, — сказал Флинт, сидевший в конце стола.

«Отец сказал мне, что один из его друзей-инвесторов помог профинансировать проект».

— Не могу поверить, что старостой стала хаффлпаффка, — язвительно сказала Женева Кэрроу. — Это должна была быть я.

— Он пригласил меня на свидание, ты можешь в это поверить? — Далия Блишвик сморщила нос. — Он действительно думал, что я соглашусь.

Подруги Далии засмеялись, когда она заправила прядь шелковистых чёрных волос за ухо.

«Защита от тёмных искусств с Локхартом в качестве преподавателя — это отстой», — пожаловался Морган Чемберс.

— Я знаю, — проворчал Каллум Уоррен, его однокурсник. — Если мы хотим получить высший балл, придётся заниматься самостоятельно.

"Джемма Хоппер сказала мне, что старшие гриффиндорцы взбешены тем, что младшему мальчику Уизли и его друзьям уже удалось выставить их в невыгодном свете", - сообщила Катарина Урхарт своим товарищам-шестикурсникам.

"Она сказала, что застала двух пятикурсников Равенкло, занимающихся сексом в поезде", - сказала Эбони Клейворт, не потрудившись понизить голос. "Но она не сказала, кто они. Мои галеоны на Кэндис Райт и Стивена Мэйпла. Все знают, что они самые большие шлюхи в Равенкло, не то чтобы я мог винить Кэндис за то, что она хотела трахнуть его до упаду."

Харрисон подавил фырканье, когда десерты исчезли и Дамблдор встал. В зале воцарилась тишина, когда все обратили свое внимание на директора. Харрисон обменялся многозначительным взглядом с Драко, Блейзом и Лео. Как только речь Дамблдора закончится, они собирались заставить Рона пожалеть о том, что проснулись тем утром. Их план не был тем, что Харрисон назвал бы дьявольским, но это напугало бы рыжеволосого до смерти, и не было бы никакой возможности выйти на них.

"Теперь, когда мы все насладились прекрасным ужином, я хочу вручить вам несколько уведомлений о начале семестра. Первокурсникам следует обратить внимание, что посещение леса на территории запрещено всем ученикам. И нескольким нашим ученикам постарше тоже не мешало бы это запомнить." Как и в прошлом году, взгляд Дамблдора метнулся в сторону близнецов Уизли, которые, по мнению Харрисона, выглядели слишком невинно. "Мистер Филч, смотритель, также попросил меня напомнить всем вам, что в перерывах между занятиями в коридорах нельзя использовать магию. Испытания по квиддичу пройдут на второй неделе семестра. Всем, кто заинтересован играть за команды своего факультета, следует связаться с мадам Хуч. Наконец, я хотел бы познакомить вас всех с вашим новым профессором защиты от темных искусств, Гилдероем Локхартом."

Профессор Локхарт встал и улыбнулся, в то время как весь зал, за исключением слизеринцев, громко аплодировал, Харрисон вместе со своими товарищами-слизеринцами просто вежливо хлопали, все посчитали его мошенником. Харрисон мог бы сказать, что каждая девушка в зале, за исключением тех, что сидели за его столом, были без ума от этого идиота, что показывает, что люди поверят всему, что прочитают, и, как всегда говорит его отец, "обаяние приведет тебя повсюду".

"Чертова фея", - пробормотал Блейз.

"А теперь, прежде чем мы ляжем спать, давайте споем школьную песню!" - воскликнул Дамблдор.

Когда Дамблдор взмахнул палочкой, чтобы сотворить ленту, Харрисон сосредоточился на Роне. Он втянул в себя всю свою магию и закрыл глаза, он слегка пошевелил рукой, как будто потягивался, и молча послал заклинание в рыжеволосого. Харрисон вспомнил, что летом прочитал в книге "Это было темное заклинание", он никогда раньше не был так благодарен за свою почти фотографическую память.

Фред уже собирался спеть школьную песню в медленном похоронном темпе, как он делал каждый год, когда услышал крик Рона. Он повернул голову в сторону Рона и увидел дюжину пауков, ползающих по его пустой тарелке. Не успел он моргнуть, как пауки размножились, и вскоре пауки заполонили весь гриффиндорский стол. Все гриффиндорцы, которые до этого были в шоке от увиденного, закричали и отскочили от стола.

— Пауки! — закричала Кэти Белл, побледнев.

«Сними их, сними их», — кричал Дин, когда несколько змей поползли по его рукам.

Фред и Джордж были единственными гриффиндорцами, которые остались сидеть на своих местах. Они переглянулись, прежде чем посмотреть на слизеринский стол, где Харрисон невинно смотрел на их младшего брата. Они видели, как Блейз и Драко держатся друг за друга, чтобы не упасть, и как Лео, очевидно, пытается сохранять самообладание, слегка посмеиваясь. Остальные слизеринцы, казалось, разрывались между смехом над несчастьем гриффиндорцев и попытками вести себя прилично. В конце концов их смех победил, и шум стал оглушительным.

Фред испытывал одновременно веселье и гордость, наблюдая, как обычные чопорные равенкловцы смеются над Роном, который прыгал кругами. Единственными, кроме гриффиндорцев, кто не смеялся, были хаффлпаффцы и профессора. Фред знал, что если бы это было у них на столе, они бы не сочли это смешным, но видеть панику в их нелюбимом доме, должно быть, забавно.

"Это гениально", - сказал Джордж, начиная смеяться.

"По правде говоря, ты мой дорогой близнец", - рассмеялся Фред.

Ли Джордан хохотал, Фред знал, что он всегда любил пауков. Фред не мог сдержать смех, наблюдая, как Рон продолжает кружиться, размахивая руками. Паукам каким-то образом удалось заползти по нему, и он был единственным гриффиндорцем, у которого не хватило ума отойти от стола, Фред предположил, что это из-за его сильного страха перед пауками. Даже его лучшие друзья Дин и Шеймус попятились, но они медленно продвигались вперед, пытаясь помочь Рону. Фред и Джордж остались сидеть, потому что поняли, что пауки пытались добраться только до Рона, Дина и Шеймуса.

"Помогите мне!" Рон взвизгнул.

Профессор МакГонагалл, мадам Помфри и Дамблдор выбежали вперёд, размахивая волшебными палочками, чтобы убрать пауков, но те не исчезали.

— Мистер Уизли, не двигайтесь, — сказала мадам Помфри, пытаясь приблизиться к нему.

— Я н-не могу, — закричал Рон. — Они повсюду!

Смех Фреда оборвался, когда он увидел яростное выражение на лице Дамблдора, который продолжал пытаться избавиться от пауков. Фред посмотрел на Харрисона и увидел, как его рука слегка дёрнулась, и все пауки мгновенно исчезли. Он посмотрел на Джорджа и понял, что они оба делают то же самое, и мысленно отметил, что нужно будет потом поздравить Харрисона.

— Кто за это ответит? — потребовала профессор МакГонагалл, и её шотландский акцент стал заметнее в гневе.

В Большом зале воцарилась тишина, если не считать хныкающего Рона.

— Пойдём, дорогой, — сказала мадам Помфри, положив руку на плечо Рона. — Давай пойдём в больничное крыло, и я дам тебе успокоительное.

Фред заметил, что большинство учеников смотрят на него и Джорджа. Он почувствовал гордость от того, что все думают, будто они сделали что-то, что не смог убрать даже Дамблдор, но в то же время был слегка оскорблён. Он демонстративно смотрел куда угодно, только не на слизеринский стол. Он стал относиться к Харрисону как к брату, даже больше, чем к Рону. Он не собирался навлекать на него неприятности, поэтому просто оглядывался по сторонам, притворяясь, что его интересует что-то другое.

— Мистер Уизли? — спросила МакГонагалл, поджав губы.

— Мы этого не делали, — одновременно сказали Фред и Джордж.

Голубые глаза Дамблдора остановились на Фреде, и он выглядел рассерженным. Фред понял, что он пытается понять, лгут они или нет. Видимо, он им поверил, потому что вскоре отвернулся.

«Знайте, что если я выясню, кто за это ответственен, у виновного будут проблемы. Я давно так не стыдился ни одного из своих учеников, — объявил Дамблдор необычайно суровым тоном. — Старосты, пожалуйста, проводите своих товарищей по факультету в гостиную».

«Это было блестяще, Харрисон», — похвалил Блейз, как только они вошли в общую комнату.

— Это был ты? — удивлённо спросила Офелия.

«Виновен», — подмигнул Харрисон третьекласснику.

— Ты видел, как взбесилась эта лань? — перебил Драко, и в его голосе слышалось веселье. — Мне придётся посмотреть это воспоминание в Pensieve.

— Впечатляет, — сказал Маркус Флинт, хлопая Харрисона по спине. — Если в этом году ты приложишь столько же усилий к квиддичу, на кубке квиддича снова будет наше имя.

— Что Уизли сделал, чтобы разозлить тебя? — спросила Вайолет.

"Он существует", - спокойно ответил Лео.

Слизеринцы, услышавшие его комментарий, усмехнулись. Харрисон посмотрел на часы и увидел, что уже поздно, поэтому он пожелал друзьям спокойной ночи и направился в спальню мальчиков-второкурсников. Он вошёл в комнату, которая выглядела точно так же, как и в прошлом году. Единственное отличие заключалось в том, что личных вещей ещё не было, но он знал, что к завтрашнему утру они появятся. Он подошёл к своему сундуку и сразу же начал распаковывать вещи.

Полчаса спустя часть комнаты Харрисона была украшена фотографиями и безделушками. Нани тихо зашипела, сидя на его большом деревянном столе, ее зеленая чешуя блестела в свете люстры.

Ты собираешься поговорить со своим отцом? Спросила Нани, прищелкивая языком.

Не сегодня вечером. Ответил Харрисон. Сегодня утром он сказал мне, что у него сегодня несколько встреч, и я сомневаюсь, что последняя уже закончена. Харрисон прикрыл рот рукой, когда зевнул. Но я напишу ему письмо.

Тебе следует поспать.

Харрисон закатил глаза, но он не возражал против беспокойства своего фамильяра. Со мной все будет в порядке. У меня не займет много времени написать письмо, и, кроме того, я привык мало спать.

Харрисон достал перо и чернила, пока его одноклассники распаковывали свою одежду и школьные принадлежности.

"Ты принес больше одежды, чем Касс", - весело сказал Лео.

"Мне нравится хорошо выглядеть", - фыркнул Драко.

"Как будто вы с Харрисоном не принесли столько же", - сказал Блейз, закатывая глаза.

"Ты из тех, кто умеет говорить", - протянул Лео.

Харрисон заговорил одновременно с Лео. "Не впутывай меня в это". Он отгородился от своих друзей, начиная свое письмо.

Дорогой отец,

Я собирался позвонить тебе по двустороннему зеркалу, но предположил, что ты все еще на одной из своих встреч. В поезде не произошло ничего необычного, за исключением того, что Рональд оказался придурком, но в этом нет ничего необычного. Слизерин принял одиннадцать новых студентов, все они дети ваших последователей. Неудивительно, что Луну распределили в Равенкло, и я уверен, что Гермиона примет ее радушно, как и остальные. Я уже сказал Гермионе, Терри, Энтони и Роджеру присматривать за ней. Я уверен, что другие мои друзья и дети ваших подписчиков в этом доме, естественно, присмотрят за ней.

Этот идиот Локхарт был похож на фею в ярко-бирюзовой мантии и этой дурацкой маленькой шляпке, хотя все девушки, кажется, им увлечены. Я напишу или позвоню тебе, как только увижу, как проходят его занятия, я не планирую много их слушать. У меня такое чувство, что если бы я это сделал, мой мозг превратился бы в кашу. Я заранее предупреждаю вас на случай, если из-за этого меня посадят под стражу, это испортит мой безупречный послужной список, но оно того стоит.

Девочка Уизли, Джинни или Джиневра, как её звали, попала на Гриффиндор. Меня до сих пор удивляет, что их семеро, их родители, должно быть, плодятся как кролики. Кстати, об Уизли, за ужином мне в голову пришла идея. Перси — большой карьерист, который продаст родную мать за место в министерстве, думаю, вам стоит поговорить о нём с дядей Люциусом. Я знаю, как он относится к семье Уизли, но я на 99 процентов уверен, что вы сможете разлучить его с семьёй, если найдёте подходящую работу. Разрушить одну из самых влиятельных семей было бы хорошим ходом. Близнецы сказали мне, что у них есть ещё два брата, которые уже закончили школу, Чарли и Билл. На вашем месте я бы присмотрелся к ним, и, если повезёт, мы сможем заполучить их всех, кроме родителей и двух младших. Я даже не буду заморачиваться с Рональдом или его сестрой.

Я должен сказать вам на случай, если вы услышите это от кого-то из ваших последователей, что я знаю, как говорят их дети. За ужином я использовал интересное заклинание, чтобы пауки полностью покрыли гриффиндорский стол. Больше всего Рональд боится пауков, и он совсем взбесился. Я давно не видел Драко таким смеющимся.

Передай привет Нагини и помучай для меня одного-двух заключенных.

Ваш сын,

Харрисон

На следующее утро Харрисон бегло просмотрел своё расписание, рассеянно постукивая вилкой по тарелке. На четырёх длинных столах стояли миски с овсянкой, тарелки с копчёной рыбой, горы тостов и блюда с яйцами и беконом. Заколдованный потолок был тускло-серым, а разговоры были громкими и оживлёнными.

«Сначала у нас защита от Тёмных искусств с гриффиндорцами», — пожаловался Драко.

Губы Лео вытянулись в прямую линию. «Фея и идиоты, — он взял ломтик пшеничного тоста, — какой замечательный первый день».

"Защита проводится в другом классе, чем в прошлом году", - отметила Трейси.

"Интересно, почему", - задумчиво произнесла Дженна.

"В прошлом году это было в другой комнате, потому что обычная комната находится рядом с тем местом, где хранился камень", - напомнил им Харрисон.

Харрисон и его друзья поднялись на третий этаж и вошли в свой класс, страшась провести полтора часа с Локхартом. Комната представляла собой чересчур большой прямоугольник с дюжиной окон, из которых открывался вид на Черное озеро и поле для квиддича. С потолка свисал большой скелет дракона, по обе стороны от которого висели железные люстры. Впереди стоял антикварный деревянный стол, за которым находился активируемый магией проектор. За столом была двойная лестница, которая вела на балкон с дверью, Харрисон предположил, что это кабинет профессора. За партами ученики были разбиты на группы по три человека, и Харрисон сел за самую дальнюю парту от начала.

Он сложил перед собой семь книг о Локхарте, чтобы не читать настоящие. Его глаза скользнули по каменным стенам и усмехнулись десяткам портретов Локхарта. Все портреты высокомерно ухмылялись и подмигивали студентам. Его чуть не стошнило, когда один из них позировал перед зеркалом внутри портрета.

Вскоре вошли гриффиндорцы, за которыми следовал Локхарт в мантиях темно-сливового и фиолетового цветов. На голове у Локхарта была серебряная остроконечная шляпа, и он улыбался от уха до уха. Слизеринки захихикали при виде этого зрелища, в то время как Лаванда и Парвати улыбнулись профессору в ответ.

"Он, должно быть, пуф", - заключил Лео с усмешкой.

"Я так не думаю", - пробормотал Блейз. "Я просто думаю, что он идиот".

Когда все расселись, Локхарт громко откашлялся, и воцарилась тишина. Он потянулся вперёд, взял экземпляр «Путешествий с троллями» Невилла Долгопупса и поднял его, чтобы показать свой подмигивающий портрет на обложке.

— Я, — сказал Локхарт, указывая на него и подмигивая. Харрисон недоверчиво посмотрел на него и продолжил говорить. — Гилдерой Локхарт, орден Мерлина третьей степени, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель премии «Самая очаровательная улыбка» по версии Witch Weekly, но я не об этом. Я избавился от Бандонской банши не потому, что улыбался ей!

Локхарт подождал, пока они рассмеются; несколько гриффиндорцев слабо улыбнулись. Харрисон посмотрел на Драко и увидел, что его лучший друг ухмыляется.

— Ты вообще не избавился от Бандонского Банши, — резко сказал Лео себе под нос.

«Я вижу, что вы все купили полный комплект моих книг — молодец».

— Как будто у нас был выбор, — пробормотал Блейз. — Если бы он у нас был, я бы ни за что не согласился.

«Я подумал, что сегодня мы начнём с небольшой викторины. Не волнуйтесь, это просто проверка, насколько хорошо вы их прочитали, сколько вы усвоили». Раздав контрольные работы, он вернулся к доске и сказал: «У вас есть тридцать минут — начинайте — сейчас!»

Харрисон опустил взгляд на свою статью и прочитал:

1. Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?

Блейз фыркнул. «Его любимый цвет?» — с отвращением пробормотал темноволосый мальчик. «Наверное, что-то девчачье, вроде лилового или сиреневого». Харрисон бросил на него полувопросительный, полунасмешливый взгляд, и Блейз закатил глаза. «Влияние моей матери».

Харрисон кивнул и снова принялся читать вопросы, поднимая брови всё выше и выше.

2. Каковы тайные амбиции Гилдероя Локхарта?

3. Что, по вашему мнению, является самым большим достижением Гилдероя Локхарта на сегодняшний день?

И так далее, и тому подобное, на трёх сторонах бумаги, вплоть до:

54. Когда у Гилдероя Локхарта день рождения и какой подарок он хотел бы получить?

Вы, должно быть, шутите, этот тест не имеет ничего общего с защитой, я знал, что он был напыщенным мерзавцем, но это просто смешно. Харрисон огляделся и увидел, что у всех его товарищей-слизеринцев на лицах было выражение отвращения или неверия. Он снова посмотрел на свой тест и усмехнулся, он даже не потрудился заполнить его, он даже не взял в руки перо, он мог видеть, что он был не единственным, кто этого не сделал. Все слизеринцы свирепо смотрели на Локхарта, который либо глуп, либо забывчив, либо, по мнению Харрисона, и то и другое вместе, потому что он, казалось, даже не замечал.

"Это чушь собачья", - хрипло прошептал Блейз. "Даже Дамблдор не может подумать, что этот человек способен преподавать?"

"По крайней мере, одна хорошая вещь произойдет из-за его глупости", - пробормотал Харрисон.

"Что?" Недоверчиво переспросил Блейз.

"Светлая сторона будет беззащитна", - сказал Харрисон после быстрого применения заглушающего заклинания.

Лео и Блейз обменялись самодовольными взглядами, когда Харрисон снял заглушающее заклинание. Полчаса спустя Локхарт собрал бумаги и просмотрел их перед классом.

«Ну-ну, вряд ли кто-то из вас помнит, что мой любимый цвет — сиреневый».

Харрисон услышал, как Драко фыркнул, а Блейз издал сдавленный звук. У какого человека любимый цвет — сиреневый? Он посмотрел на свою мантию и закатил глаза, это должно было быть очевидно.

«Я говорю это в «Годе с Йети». А некоторым из вас нужно внимательнее читать «Странствия с оборотнями» — в двенадцатой главе я ясно заявляю, что моим идеальным подарком на день рождения была бы гармония между всеми волшебными и немагическими народами — хотя я бы не отказался от большой бутылки огненного виски «Огддс»!» Он снова лукаво подмигнул им.

Все, кроме гриффиндорских девочек, теперь смотрели на Локхарта с недоверием на лицах; Рон, Симус и Дин, сидевшие впереди, тряслись от беззвучного смеха. Он видел, что шея Рона сзади покраснела, скорее всего, от сдерживаемого смеха.

"Теперь перейдем к сегодняшнему уроку", - сказал Локхарт. Он наклонился за своим столом и поставил на него большую закрытую клетку. "Теперь — внимание! Моя работа - вооружить вас против самых мерзких существ, известных волшебникам! В этой комнате вы можете столкнуться со своими худшими страхами. Знайте только, что с вами не может случиться ничего плохого, пока я здесь. Все, о чем я прошу, это сохранять спокойствие. " Вопреки себе, Харрисон передвинул стопку книг, чтобы лучше рассмотреть клетку. Локхарт положил руку на обложку. Рон, Дин и Шеймус перестали смеяться. Невилл съежился на своем месте в первом ряду. "Я должен попросить вас не кричать", - тихо сказал Локхарт. "Это может их спровоцировать".

Пока весь класс затаил дыхание, Локхарт сорвал обложку. "Да", - драматично сказал он. "Свежепойманные корнуоллские пикси".

Шеймус не смог сдержаться. Он фыркнул от смеха, который даже Локхарт не мог принять за крик ужаса. Харрисон поднял брови, он ведь шутит, да? В корнуоллских пикси нет ничего ужасающего, они вызывают разрушения, но они не опасны.

«Демонический кот Кэсс ещё страшнее», — усмехнулся Лео.

Локхарт слегка нахмурился и взглянул на Лео, брови Харрисона поползли вверх. Он был удивлён, что высокомерный профессор действительно его услышал.

Локхарт снова улыбнулся, глядя на Шеймуса. — Да?

— Ну, они не очень-то опасны, — подавился Шеймус.

— Не будь так уверен! — сказал Локхарт, раздражённо тыча пальцем в Шеймуса. — Они могут быть чертовски хитрыми маленькими засранцами!

Пикси были ярко-синими, около 20 сантиметров в высоту, с заострёнными мордочками и такими пронзительными голосами, что казалось, будто спорят несколько волнистых попугайчиков. Как только сняли крышку, они начали щебетать и носиться вокруг, стуча по прутьям и корча странные рожицы ближайшим к ним людям.

— Ну что ж, — громко сказал Локхарт. — Посмотрим, что ты с ними сделаешь!

— Пожалуйста, скажи мне, что он не… — Пэнси замолчала.

Локхарт открыл клетку.

"Так и есть", - недоверчиво сказала Дженна.

Как только Харрисон открыл клетку, он понял, что это была большая ошибка, любому здравомыслящему человеку даже в голову не пришло бы выпускать пикси на свободу внутри. Он знал усовершенствованное замораживающее заклинание, которому научил его отец, и мог использовать его, чтобы остановить всех пикси, но смотреть, как Локхарт пытается это сделать, было хорошей возможностью, которую нельзя было упускать. Очевидно, у всех его друзей была такая же мысль, потому что никто из них не вытащил свои волшебные палочки.

Это было столпотворение. Пикси разлетелись во все стороны, как ракеты. Двое из них схватили Симуса за уши и подняли его в воздух. Несколько выстрелов попали прямо в окно, осыпав последний ряд битым стеклом. Остальные разгромили класс эффективнее, чем разъяренный носорог. Они схватили бутылочки с чернилами и обрызгали ими класс, изорвали книги и бумаги, сорвали картины со стен, перевернули корзину для мусора, схватили пакеты и книги и выбросили их из разбитого окна; через несколько минут половина класса пряталась под партами, а Шеймус раскачивался на железной люстре на потолке.

— Ну же, соберите их, соберите их, это всего лишь пикси, — закричал Локхарт. Он закатал рукава, взмахнул палочкой и проревел: «Пескипикси Пестерноми!»

Харрисон даже не пытался сдержать фырканье, когда увидел, как пикси схватили волшебную палочку Локхарта и выбросили её в окно. Локхарт сглотнул и нырнул под стол, а пикси продолжали сеять хаос. Харрисон оттащил Дафну в сторону, чтобы её не раздавил Шеймус, который упал секундой позже, когда люстра обрушилась.

Прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока, и Харрисон с друзьями быстро собрали свои вещи и ушли. Дженна стряхнула со своих волос осколки стекла, а Трейси поправила мантию.

— Он совершенно некомпетентен, — пожаловалась Дафна, проведя пальцами по волосам. — Не могу поверить, что он выпустил корнуэльских пикси, мы могли пострадать.

«Не могу поверить, что он думал, будто peskipiksi pesternomi — это настоящее заклинание», — усмехнулся Лео.

— А как же та викторина? — добавил Тео. — Его уроки будут хуже, чем я думал.

"Разве твой отец не может что-нибудь сделать?" Спросила Дженна необычно взъерошенного Драко.

"Он попытался, как только узнал о Локхарте", - объяснил Драко. "Министерство полностью поддержало отца, за исключением людей Дамблдора. Но, к сожалению, Министерство не может вмешиваться в дела Хогвартса, даже если почти весь Визенгамот и министр магии захотят этого. Это смешно, но, очевидно, таков закон. Он закатил глаза.

"Единственные, кто может уволить профессора, - это совет управляющих и, по-видимому, некоторые из них, такие как Локхарт".

Харрисон подавил хмурый взгляд, когда шёл со своими друзьями в «Чармс». Последние одиннадцать лет его отец строил свою армию и расставлял союзников в Министерстве. У него было так много последователей на высоких постах, что любой законопроект, который он хотел принять, легко вводили в действие, а все, что ему не нравилось, отменяли. Он годами продвигал своих последователей на руководящие должности не только в Министерстве Великобритании, но и в других странах. Однако ему не очень везло с советом попечителей Хогвартса, потому что многие из них были близки к Дамблдору и не собирались уходить со своих постов в ближайшее время. Несколько лет назад Том лично убил одного из членов совета, но его сразу же заменили членом Ордена. Люциус и Родольфус были единственными Пожирателями смерти в совете попечителей, некоторые заявляли о своей нейтральности, а остальные поддерживали Дамблдора.

Харрисон знал, что его отец подумывал о том, чтобы убить их всех, но это было бы слишком подозрительно. До Харрисона он бы так и поступил, но, став более осторожным, он опасался привлекать внимание к своим последователям. Если бы все члены Ордена, кроме Люциуса и Родольфуса, умерли, слухи о том, что они Пожиратели смерти, получили бы подтверждение.

На следующее утро за завтраком к Харрисону прилетели четыре совы, и он нахмурился, когда одна из них села на его наполовину полную тарелку. Он заметил, что отец написал что-то на одной из них, и открыл её первой.

Харрисон,

Я одобряю ваше возмездие юному Рональду, это лучше, чем если бы вас судили за убийство. Я хочу, чтобы вы пожелали мальчику всего наилучшего, но не заходите слишком далеко, вы не можете убить его, пока старый дурак жив. Что касается Гилдероя Локхарта, я не жду, что вы будете обращать внимание на его болтовню, пока вы продолжаете получать все выплаты.

Я попросил Люциуса проверить двух старейших Уизли, и он вернулся через несколько часов с информацией. Самый старый Билл - разрушитель проклятий в Gringott's, один из лучших, согласно нескольким источникам, а Чарли - укротитель драконов в Румынии. Я спросил о них нескольких молодых Пожирателей Смерти. Рэндалл Саксон рассказал мне, что он учился в Хогвартсе на одном курсе с Биллом и на два года старше Чарли. Он сказал, что они оба были чрезвычайно яркими и внешне не светлыми или темными. Уэсли Холлоуэй сказал мне, что они оба уехали, чтобы сбежать от своей властной матери, и ни один из них не состоит в Ордене Феникса. Я отправил Уэсли и Рэндалла поговорить с ними. Я отдал им приказ попытаться переубедить их на нашу сторону, если они этого не сделают, я не могу гарантировать, что они будут живы в это время на следующей неделе.

Что касается Перси, то я слышал от Эвана Розье третьего, что сила значит для него больше всего на свете, я легко могу с этим смириться. Несколько моих Пожирателей смерти будут отправлены поговорить с ним в первые выходные в Хогсмиде.

Я надеюсь, что ты продолжаешь свое обучение как магии, так и анимагической форме. Я хочу увидеть прогресс в обеих областях, когда увижу тебя в следующий раз.

Любовь,

Отец

Губы Харрисона скривились, когда он прочитал часть о семье Уизли, он бы с удовольствием настроил братьев и сестер Рона против него. После того, как он сжег письмо, он схватил одно с печатью Лестрейнджей.

Моя маленькая змея,

Я слышал, ты здорово напугал гриффиндорцев на церемонии открытия, я аплодирую тебе за это. Я знаю, как сильно вы все ненавидите щенка Уизли.

Вам будет приятно узнать, что Саманта Рейнольдс отказалась от всего, что знала. Жаль, что вы не видели, как она корчилась на полу, это была одна из лучших работ Барти, если можно так выразиться. Она убила еще одного члена Ордена, и она назвала нам имена нескольких ранее неизвестных членов.

Я отправил Лео книгу, которую недавно приобрел в Ноктюрн Аллее, снаружи кажется, что она о квиддиче, но на самом деле о малоизвестных Темных искусствах. Я сказал ему разрешить тебе и другим его друзьям прочитать это, это редкая книга, и это был единственный ее экземпляр, который я смог найти.

Превращу жизнь гриффиндорцев в ад ради меня.

Твоя тетя,

Беллатрикс

Харрисон быстро сжег письмо, так как представил, как пытают брюнетку, которую он видел всего один раз. Он зашел в подземелья и обнаружил, что Барти Крауч-младший и Беллатрикс допрашивают молодого члена Ордена Феникса. Он все еще мог видеть ее зеленые глаза, бесстрастно смотрящие на него, когда кровь лилась из глубокой раны у нее на голове. Что бы они ни делали, она не заговорила, даже когда ее семье угрожали. Ему было любопытно узнать, что сделал Барти, чтобы заставить ее заговорить, он должен был написать ему и спросить.

Его взгляд упал на герб, который он давно не видел. Он узнал почерк Виктора Крама, мальчика на три года старше, чей отец был пожирателем Смерти в Болгарии. До того, как Виктор поступил в Дурмстранг, они вдвоем проводили много времени, играя в квиддич и пробираясь в лес в поместье Риддл. Письмо было написано на болгарском, Харрисон был благодарен отцу за то, что он заставил его выучить этот язык.

Харрисон,

Прошло некоторое время с тех пор, как мы в последний раз разговаривали, поскольку это было первое лето, когда я не посетил ваше поместье. Я пишу, потому что у меня хорошие новости: болгарская международная команда по квиддичу заинтересована во мне. Я мечтал об этом с тех пор, как был маленьким мальчиком, и теперь это происходит. Мне всего пятнадцать, поэтому они осторожно относятся к подписанию со мной контракта, поэтому собираются прийти на все мои игры в этом году. У искателя все еще действует контракт до конца следующего сезона, но затем он уходит на пенсию. Я один из двух, на кого они смотрят, но я уверен, что мне предложат контракт.

Я не могу больше писать, потому что мне нужно идти в патруль, но я напишу, когда смогу.

Твой друг,

Виктор

Харрисон улыбался, дочитывая письмо, он был рад за своего друга. Сам Харрисон никогда не мечтал играть в профессиональный квиддич, но, повзрослев, Виктор говорил только об этом.

"От кого это было?" Спросила Трейси, заметив его улыбку.

"Виктор", - ответил Харрисон, разворачивая свой номер "Ежедневного пророка".

"Крам?" Дженна с любопытством спросила, и Харрисон кивнул.

Взгляд Харрисона упал на статью о законе о защите магглов, который пытался принять Артур Уизли. Он фыркнул, представив выражение лица своего дяди Люциуса, когда это прозвучит перед Визенгамотом, он без сомнения знал, что это не пройдет. Была небольшая статья о смерти Саманты Рейнольдс, но больше ничто не привлекло внимания Харрисона.

Когда пришло время для первого в году урока гербологии слизеринцев, они пересекли огород и направились к теплицам, где хранились волшебные растения. Когда они приблизились к теплицам, то увидели хаффлпаффцев, которые стояли снаружи и ждали профессора Спраут.

"Харрисон", - улыбнулась Сьюзан, на ее щеках появился слабый румянец.

"Привет, Сьюзен", - сказал Харрисон очаровательным голосом.

"Я не видела тебя с твоего дня рождения", - сказала Сьюзан. "Как прошел остаток лета?"

— Это было здорово, — сказал ей Харрисон. — Я смог провести время с людьми, которых давно не видел, и узнать ещё немного магии. — Харрисон не стал говорить ей, что люди, с которыми он виделся, были Пожирателями смерти, а то, что он узнал, — это методы пыток. — Ты сделал что-нибудь интересное?

"Моя тетя Амелия взяла меня на пляж на мой день рождения", - сообщила ему Сьюзан. "У нас был прекрасный ужин в этом ресторане с видом на воду". Она сделала паузу, прежде чем ее глаза загорелись. "Кстати, спасибо за браслет, он был красивым".

— Не за что, — заверил её Харрисон.

Через несколько минут в поле зрения появилась профессор Спраут. Её волосы были такими же седыми, как помнил Харрисон, а ногти, как обычно, грязными.

— Сегодня в теплице номер три, ребята! — сказала профессор Спраут в своей обычной весёлой манере.

Послышался заинтересованный ропот. До этого они работали только в оранжерее номер один — в оранжерее номер три росли гораздо более интересные и опасные растения. Харрисон был рад, что они наконец-то будут работать с растениями, которые не были такими скучными. Профессор Спраут сняла с пояса большой ключ и отперла дверь. Харрисон уловил запах влажной земли и удобрений, смешанный с тяжелым ароматом каких-то гигантских, размером с зонтик, цветов, свисающих с потолка. Харрисон сразу узнал горшок, наполненный ядовитыми щупальцами, и решил не садиться рядом с ним.

Профессор Спраут отошла и встала за скамейку в центре оранжереи. На скамейке лежало около двадцати пар разноцветных наушников. Харрисон занял место, а Блейз и Драко сели по обе стороны от него. Как только все были готовы, профессор Спраут начала урок. "Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры. Итак, кто может рассказать мне о свойствах Мандрагоры?"

Несколько рук взметнулись в воздух, и Спраут обратилась к Тео.

«Мандрагора, также известная как мандрагора, — это мощное восстанавливающее средство, — ответил Тео. — Чаще всего её используют, чтобы вернуть людей, которые были прокляты, окаменели или преобразились, в их первоначальное состояние. Однако при работе с этим растением нужно быть осторожным, потому что крик мандрагоры смертелен для всех, кто его слышит».

Спраут, казалось, была очень довольна его ответом. «Очень впечатляюще, мистер Нотт». Она улыбнулась ему. «Двадцать баллов Слизерину за то, что вы ответили на мой вопрос и, сами того не зная, ответили на вопрос, который я собиралась задать следующим». Эрни, Захария и Джастин сердито посмотрели на Тео, который в ответ лишь приподнял бровь. «Мандрагора входит в состав большинства противоядий. Итак, мандрагоры, которые у нас здесь, ещё совсем молодые. — Говоря это, она указала на ряд глубоких лотков, и все подались вперёд, чтобы лучше рассмотреть. Там рядами росли сотни маленьких растений пурпурно-зелёного цвета. — Всем надеть наушники.

Началась суматоха, все пытались схватить пару, которая не была розовой и пушистой.

«Когда я скажу вам надеть их, убедитесь, что ваши уши полностью закрыты, — сказал профессор Спраут. — Когда можно будет снять их, я покажу вам большой палец вверх. Правильно — наденьте наушники».

Харрисон надел наушники на уши. Они полностью заглушали звук. Профессор Спраут надела розовые пушистые наушники на свои уши, закатала рукава мантии, крепко схватила одно из пучковатых растений и сильно потянула. Вместо корней из земли выскочил маленький, грязный и очень уродливый малыш. Листья росли прямо из его головы. У него была бледно-зелёная пятнистая кожа, и он явно кричал во всё горло. Профессор Спраут достала из-под стола большой горшок и погрузила в него мандрагору, закопав её в тёмный влажный компост так, что виднелись только пучки листьев. Профессор Спраут отряхнула руки, показала им всем большой палец и сняла свои наушники.

«Поскольку наши мандрагоры — всего лишь саженцы, их крики вас пока не убьют», — спокойно сказала она, как будто только что не сделала ничего более захватывающего, чем полила бегонию. «Однако они оглушат вас на несколько часов, и, поскольку я уверена, что никто из вас не хочет пропустить свой первый рабочий день, убедитесь, что ваши наушники надёжно закреплены, пока вы работаете. Я привлеку ваше внимание, когда придёт время собираться. По четыре в лоток — здесь много горшков, компост в мешках вон там — и берегитесь Ядовитого Щупальца, оно прорезается. — Говоря это, она резко шлёпнула по острому тёмно-красному растению, и оно втянуло длинные щупальца, которые незаметно тянулись к её плечу.

Харрисону совсем не понравился урок. Мандрагорам не нравилось вылезать из земли, но, похоже, они не хотели и возвращаться в неё. Они извивались, пинались, размахивали своими острыми маленькими кулачками и скрежетали зубами; Харрисон потратил целых десять минут, пытаясь засунуть особенно толстого из них в горшок. В общем, для Харрисона это был первый урок в Хогвартсе, который оказался хоть сколько-нибудь сложным. К концу занятия Харрисон, как и все остальные, вспотел, у него болели мышцы, и он был весь в земле. Все побрели обратно в замок, чтобы быстро помыться перед ужином.

Глава 11: Дуэли, окаменение и Дамблдор

Первые две недели учёбы были посвящены повторению и изучению более сложных заклинаний, чем на первом курсе. Харрисон знал весь материал, поэтому использовал уроки, чтобы читать вперёд. Он знал заклинание, которое могло сделать книгу похожей на другую, поэтому он превращал книги по Тёмным искусствам и продвинутым предметам в те, что были в классе. Как только он показал преподавателям, что знает, над чем они работают в этот день, ему разрешили читать вперёд. Как и в прошлом году, все преподаватели считали Харрисона вундеркиндом. Один только Харрисон принёс Слизерину сто очков за первую неделю, к большому неудовольствию Рона.

Харрисон заметил, что Гермиона и Луна сблизились, и эти двое, казалось, стали наставниками друг друга. Луна показывала Гермионе продвинутые заклинания, а Гермиона провожала младшую девочку на занятия. Сначала Гермиону раздражало, что молодая ведьма знает больше магии, чем она, но вскоре она справилась с этим, ее любовь к учебе была важнее небольшой доли ревности. Луна была твердо на стороне своего отца, и если бы она сблизилась с Гермионой, это был бы еще один человек, который убедил бы Гермиону в том, что темная сторона лучше светлой. Драко, Лео и Касс по-прежнему не любили Гермиону, но Харрисон, честно говоря, не думал, что это когда-нибудь изменится. Блейз был более или менее равнодушен к ней, а остальным она нравилась, но они ненавидели ее магловское происхождение.

В первую субботу учебного года Харрисон получил письмо от своего отца о Билле и Чарли. Он вскрыл письмо с легким трепетом: либо они будут на стороне его отца, либо он скоро прочтет об их смерти в "Ежедневном пророке". Обычно ему было бы все равно, но он считал близнецов Уизли друзьями и не хотел, чтобы им причинили боль. Харрисону было приятно прочитать, что и Билл, и Чарли были более чем готовы и на самом деле были счастливы, когда пришли Пожиратели Смерти. Очевидно, их мать была хуже, чем думал Харрисон, и полностью настроила их против Дамблдора и света своими придирками и постоянными восхвалениями Дамблдора. И ни одному из мальчиков не нравились ее архаичные взгляды на то, что вся темная магия - зло, а все, кто ею занимается, плохи, как дьявол.

Когда начались первые выходные в Хогсмиде, Харрисон заметил Перси, когда тот вернулся в замок. Староста выглядел более самодовольным, чем обычно, и держался свысока, что обычно было свойственно слизеринцам. Харрисон ухмыльнулся, потому что знал, что означает этот взгляд: у Пожирателей смерти появился новый член. Его предположение оказалось верным: в тот вечер он получил письмо от отца, в котором говорилось, что Перси поклялся принять тёмную метку после окончания школы. Пока что рыжеволосый будет собирать информацию в Гриффиндоре. Том сказал, что Пожиратель смерти, которого он послал, сообщил ему, что Перси очень хотел присоединиться. Перси был чрезвычайно амбициозен и знал, что присоединиться к Волан-де-Морту было разумным решением. Власть значила для него больше всего на свете, а то, что двое его старших братьев приняли метку, только облегчило ему выбор.

Первые две недели в школе Рон пытался отомстить слизеринцам, которые, как он знал, натравили на него пауков. Слизеринцы яростно отрицали свою причастность, но Рон им не верил. Лично Харрисон находил его попытки отомстить забавными. Рон несколько раз взмахивал палочкой в их сторону, но так и не смог никого из них проклясть. Блейз предложил показать Рону несколько заклинаний, чтобы усложнить задачу, но Харрисон лишь закатил глаза, потому что знал, что Блейз говорит серьёзно.

Фред и Джордж увидели в пауках, заполнивших стол Гриффиндора, вызов придумать что-нибудь получше. В первую неделю учебы близнецы устроили хаос в Хогвартсе. Куда бы Харрисон ни посмотрел, повсюду разгуливали ученики в сверкающих мантиях, с косичками и волосами неонового цвета. Близнецы Уизли даже изобрели заклинание, которое заставляло любого, кто проходил под определенным дверным проемом, парить в течение пяти минут, Харрисон был действительно впечатлен этим подвигом. Профессора, однако, не сочли близнецов забавными, они потеряли сто баллов и получили двухнедельное наказание. Фред и Джордж оба сказали, что оно того стоило. Однако задержание их не остановило, они остановились только тогда, когда Харрисон пригрозил содрать с них кожу заживо после того, как превратил все волосы слизеринцев в ало-золотые, включая волосы Харрисона.

Отбор в Слизерин по Квиддичу состоялся в третью пятницу учебного года после того, как был отложен из-за противоречий в расписании. Харрисон не думал, что в команде произойдут какие-либо изменения, поэтому он не был удивлен, когда увидел состав команды на следующее утро. Все из команды прошлых лет по-прежнему были в стартовом составе, единственными отличиями были те, кто был в резервной команде. Харрисон сидел в большом плюшевом зеленом кресле у выхода из общей комнаты, ожидая, когда Маркус поднимется из общежития шестикурсников. За десять минут до начала завтрака подошел мальчик постарше, оживленно разговаривая с Абрахамом Монтегю и Александром Долоховым.

"Маркус", - сказал Харрисон, привлекая их внимание. "Мне нужно с вами поговорить, ребята".

Трое шестикурсников обменялись любопытными взглядами, прежде чем подойти.

"Что происходит?" Спросил Александр, усаживаясь напротив Харрисона.

"Я не хотел никому из вас рассказывать, пока не получу место искателя в команде, на случай, если кто-то попробует себя лучше меня", - сказал Харрисон. "Я не хотел, чтобы вы думали, что я пытаюсь купить себе место в команде".

— Что ты имеешь в виду, говоря о том, чтобы купить себе место? — Маркус выглядел озадаченным. — В прошлом году ты был нашим начинающим игроком, тебе не нужно было покупать себе место.

Александр и Абрахам выглядели одинаково смущенными.

Харрисон покачал головой и провёл рукой по волосам. «Ну, я хотел убедиться, что вы все знаете, как гриффиндорцы любят сплетничать». Трое подростков кивнули. «Возвращаясь к моему вопросу, мой отец купил всю команду «Нимбусов-2001».

— Ты шутишь? — спросил Александр, явно озадаченный.

— «Нимбус 2001»? — спросил Абрахам, и Харрисон кивнул.

— Нет, я не шучу, и да, это «Нимбус-2001», — весело сказал Харрисон. — Мой отец купил их в качестве подарка на мой день рождения.

— Это идеально! — с энтузиазмом воскликнул Маркус, на мгновение напомнив Харрисону одержимого квиддичем Оливера Вуда. — Мы лучшая команда в Хогвартсе, но с «Нимбусом-2001» мы будем непобедимы.

«Никогда бы не подумал, что скажу это, но я люблю Тёмного Лорда», — серьёзно сказал Александр.

Маркус и Абрахам посмотрели на своего однокурсника так, как будто он сошел с ума. Александр осознал, что он сказал, и поморщился, он медленно повернулся, чтобы посмотреть на Харрисона, как будто не хотел видеть его реакцию.

Харрисон закатил глаза. "Я не сержусь". Александр, казалось, почувствовал облегчение. "Я принесу метлы на первую тренировку по квиддичу".

"Передай своему отцу, что вся команда благодарит его", - сказал ему Маркус, прежде чем встать. "Я должен пойти сказать остальным членам команды".

После того, как шестикурсники ушли, Харрисон остался там, где был, и смотрел, как языки пламени лижут стенки камина. Казалось, что языки пламени танцуют, и Харрисон слышал их потрескивание. Он не поднимал глаз, пока не услышал, как Драко зовет его по имени.

"Ты готов идти завтракать?" Спросил Драко.

"Да", - сказал Харрисон, поднимаясь со стула.

Харрисон шёл со своими друзьями в приподнятом настроении, которое тут же испортилось, когда перед ним возникла его самая нелюбимая рыжая голова. Слизеринцы только что вышли из подземелий на первый этаж Хогвартса, где их, очевидно, ждали Рон, Дин и Симус. По словам Рона, Харрисон понял, что слухи о новых слизеринских мётлах уже распространились. Харрисон удивился: обычно новости распространялись по Хогвартсу в течение часа или около того. Иногда он действительно ненавидел призраков и портреты за их любовь к сплетням.

— Ты купил себе место в команде по квиддичу, Риддл? — злобно спросил Рон.

Харрисон с презрением посмотрел на рыжеволосого. Ему не нравилось тратить время на этого никчёмного гриффиндорца. Харрисон хотел иметь с ним дело только тогда, когда ему было в кайф смотреть, как этот идиот попадает в неприятности, и сейчас был не тот случай. Он хотел только одного — заставить Рона молить о пощаде, прежде чем уничтожить его самым мучительным способом. На его губах появилась холодная улыбка, когда он подумал о том, чтобы разрушить жизнь Рона и наблюдать, как мальчик уничтожает себя, когда всё, что он любил, рушится.

"Мне не нужно покупать себе место в команде", - протянул Харрисон. "У меня, в отличие от некоторых людей, есть талант". Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как покраснело лицо Рона. "Я, однако, не отрицаю, что предоставляю своим товарищам по команде Nimbus 2001. Но вряд ли моя вина в том, что я богат и мой отец может позволить себе лучшее. То, что ты живешь в нищете в этой лачуге, которую называешь домом, не означает, что все мы живем так же. "Его улыбка стала шире, когда кулаки Рона сжались. "И что я могу поделать с тем, что моему отцу нравится покупать мне вещи? Нет, я не могу. Так почему бы тебе и твоим маленьким друзьям не пойти и не сделать всем нам одолжение и не прыгнуть в Черное озеро".

— Ты меня достал, придурок, — огрызнулся Рон. — Вы все злые, и никто этого не замечает! — Слизеринцы обменялись весёлыми взглядами, и Рон указал на них пальцем. — Видите? Я знаю, что вы что-то замышляете, но при всех ведёте себя как невинные овечки. Даже Перси и близнецам вы нравитесь, но мне нет, потому что я знаю, что вы что-то замышляете. Вы все скрываете, кто вы на самом деле, но я знаю, что вы действительно злые.

Глаза Харрисона слегка прищурились и засияли ярче, чем обычно. В тот момент они были ярче, чем любое смертельное проклятие. Он не был злым, и ему не нравилось, что самый невежественный дурак в мире называет его так. Одно дело, когда его друзья в шутку называют себя так, но это слово приводило его в ярость. Он не был злым, он был тёмным, и это огромная разница. То, что он был готов убивать и пытать, не делало его злым. Это была война, а на войне ты делаешь то, с чем не все согласны. Теперь ему больше, чем когда-либо, хотелось проклясть Рона так сильно, чтобы тот больше никогда не смог двигаться. Ему действительно надоело почти ежедневно иметь с ним дело.

- И вы двое согласны с ним? - Тихо спросил Харрисон, стараясь не показывать своего гнева. Шеймус и Дин кивнули. "Ну, к вашему сведению, мы не злые, вы, невежественные шуты. И если бы я был вами троими, я бы держал ваше мнение при себе и заткнул ваши чертовы рты ". К концу предложения его голос стал таким тихим, что всем пришлось напрячься, чтобы расслышать его.

— Не угрожай нам, — сердито сказал Дин.

— Мне это не показалось угрозой, — беспечно сказал Блейз.

Рон повернулся к Блейзу и ухмыльнулся. "Ты будешь совсем как твоя мать". Харрисон увидел опасный блеск в глазах Блейз. "Скольких мужей она уже убила? Я слышал, как летом мои родители говорили об этом, о том, что никто не может доказать ее причастность. Я думаю, она спит с аврорами или, может быть, она платит им всеми своими кровавыми деньгами. "

— Не смей говорить плохо о моей матери, — прорычал Блейз.

"Или что?" Насмешливо спросил Рон.

Харрисон внимательно наблюдал за своим лучшим другом, он знал, как Блейз защищается, когда люди говорят о его семье. Лично ему хотелось вырвать язык Рону, и он знал, что Блейз, должно быть, злее. Харрисону было немного любопытно, почему Артур и Молли обсуждают такие вещи там, где их дети могут здесь. Хотя на самом деле не имело значения, что они говорили, Аврору Забини никогда ни за что не арестуют. Харрисон также был удивлен, что Рон действительно поддерживал их словесные комментарии, обычно его словарный запас состоял из "заткнись" и "Я до тебя доберусь".

"Или я вырву твой язык и скормлю его птице Лео", - пригрозил Блейз. "И на случай, если тебе интересно, да, это была угроза".

Глаза Рона сузились, и он вытащил палочку. "Бомбарда!"

Блейз отступил с пути заклинания, в результате чего оно ударилось о колонну, рассыпав осколки мрамора по полу. Блейз вытащил свою палочку и послал то же заклинание в рыжеволосого. Харрисон и другие слизеринцы второго курса немедленно убрались с дороги, Рон заслужил, чтобы Блейз надрал ему задницу.

"Протего!" Крикнул Рон. "Таранталлегра!"

Блейз мрачно усмехнулся, отклоняя заклинание. "Заклинание танцующих ног? Правда?" Его большие губы сложились в усмешку. "Жалкое заклинание для жалкого волшебника".

Харрисон наблюдал, как Блейз бросил словесное режущее заклинание в Рона, который едва успел увернуться от него. Харрисон знал, что если бы Блейз захотел, он мог бы отправить Рона в больничное крыло в мешке для трупов. Однако всех их предупредили против использования темной или чрезвычайно продвинутой магии в присутствии кого-либо, кто не был темным. Харрисон внимательно наблюдал за Блейзом, чтобы убедиться, что он не использует ничего слишком продвинутого, и был рад увидеть, что он использует только обычные дуэльные заклинания. Дин и Симус стояли в стороне с обнаженными палочками и указывали на других слизеринцев, никто из них не был смущен ни в малейшей степени.

"Бомбарда! Бомбарда!" Сказал Рон, размахивая палочкой в воздухе.

Второе заклинание полетело в Дафну, которая едва успела вовремя отскочить. Харрисон почувствовал, как закипает его кровь, когда он не дал Дафне упасть на землю. Её глаза расширились, и он понял, что она искренне потрясена. Харрисон заметил, что остальные его друзья были в ярости и теперь все целились палочками в рыжеволосую.

— Ты заплатишь за это, Уизли, — прорычал Драко. — Редукто!

Заклинание попало Рону прямо в грудь, и он отлетел к стене, а его палочка взлетела в воздух и приземлилась перед Блейзом. Блейз насмешливо поднял свою палочку и направил её на палочку Рона, прежде чем произнести то же заклинание, что и Драко, и палочка разлетелась на сотню осколков. Глаза Рона расширились, он покраснел, вскочил и бросился на Блейза. Слизеринцы не ожидали физической атаки, и Блейз врезался в стену. Харрисон чувствовал себя идиотом из-за того, что не подготовился к глупой атаке в стиле магглов.

— Редукто! — одновременно закричали Дин и Симус.

— Протего! — крикнул Харрисон, и перед слизеринцами возник большой щит.

Позади Харрисона Рон несколько раз ударил Блейза кулаком, в то время как наследник Забини пытался оттолкнуть его, но он был дезориентирован из-за удара головой о стену. Харрисон обернулся и увидел кровь, льющуюся из теперь уже искривленного носа Блейза, и черные круги, образующиеся вокруг обоих его глаз.

"Оцепенение!" Харрисон сердито крикнул Рону, отправляя рыжую голову в стену. Он повернулся к двум другим гриффиндорцам, которые только что наложили режущие чары. "Оцепенение! Оцепенение! Сверхсильные заклинания отправили Дина в полет к статуе алхимика шестнадцатого века, а Симуса - к мраморной колонне.

"Блейз", - обеспокоенно сказала Дженна, наклонившись, чтобы осмотреть его.

"Я собираюсь убить тебя", - сказал Блейз, его слова прозвучали не совсем правильно.

Харрисон применил диагностическое заклинание, которому Нарцисса научила его летом. "У него сломаны нос и челюсть", - сказал он, кипя от злости.

"Уизли заплатит за это", - прорычал обычно хладнокровный Лео.

Харрисон знал, что Лео, должно быть, злится, если теряет хладнокровие. Харрисон не знал, как лечить сломанные носы, его отец сказал, что он научится этому только следующим летом. Он наклонился и помог Блейзу подняться, мальчик поморщился, когда Харрисон положил руку ему на плечо.

"У тебя, должно быть, вывих плеча", - сказал Тео, бросив свирепый взгляд в сторону лежащего без сознания Рона.

"Мы должны позвать тебя..." - начала Трейси, но была прервана.

"Что, во имя Мерлина, здесь происходит?" Спросила Вайолет.

Харрисон обернулся и увидел Вайолет, Анастасию, Маркуса и Абрахама, стоящих в конце коридора. Блейз поднял взгляд, и глаза Анастейши на мгновение расширились, прежде чем превратиться в щелочки, Харрисон был удивлен, что она все еще могла видеть сквозь них. Шестикурсница бросилась к ним в сопровождении своих друзей.

"Кто это с тобой сделал?" Спросила Анастасия серьезным тоном.

"Уизли", - выплюнул Драко.

Анастасия посмотрела на рыжеволосого, который был без сознания, и ее взгляд переместился на двух других гриффиндорцев, ее губы вытянулись в прямую линию. Харрисон могла сказать, что она пыталась решить, сможет ли она убить Рона и выйти сухой из воды. Она вытащила свою палочку и направила ее в лицо Блейзу.

"Нет", - быстро сказал Маркус. "Не исцеляй его".

"Простите?" Холодно спросила Анастасия. "Если вы думаете, что я позволю своему брату..."

Маркус прервал ее. "Их не накажут, если он не пострадает, мы отведем его к профессору Снейпу".

Анастасия не выглядела счастливой, но натянуто кивнула. "Прекрасно, но он туда не ходит". Она взмахнула палочкой. "Мобиликорпус". Тело Блейза немедленно напряглось и откинулось назад, так что он парил в четырех футах над землей лицом вверх. "Приведите гриффиндорцев".

Маркус, Вайолет и Абрахам наложили одинаковое заклинание на гриффиндорцев. Когда они возвращались в подземелье, Харрисон увидел, как Маркус несколько раз ударил Рона о стену, а Абрахам сделал то же самое с Симусом. Вайолет ничего не сделала Дину, но Харрисон видел, что она хотела это сделать. Через несколько минут они постучали в дверь Снейпа и вошли.

Снейп сидел за своим столом и проверял работы. Харрисон видел, как он вычёркивал что-то из эссе пером. В большой раковине стояли котлы, в которых бурлила вода, а щётки для чистки оттирали засохшие ингредиенты. В комнате сильно пахло кофе и экстрактом лаванды. Харрисон догадался, что Снейп всю ночь варил что-то, для чего требовалась лаванда. Профессор резко поднял голову и увидел окровавленного Блейза. Он тут же встал.

— Что случилось? — спросил Снейп, и в его руке появилась палочка. Он шагнул вперёд и взмахнул диагностическим заклинанием.

«Рон Уизли напал на Блейза с кулаками», — сообщил ему Харрисон. «Мы как раз собирались отвести его в больничное крыло, когда появились Анастасия, Вайолет, Маркус и Абрахам. Маркус предложил нам прийти к вам, поэтому мы обездвижили Блейза и привели трёх гриффиндорцев, которые на нас напали».

— Что ты сделал, чтобы их спровоцировать? — спросил Снейп, накладывая несколько исцеляющих заклинаний на вставшего Блейза.

"Ничего", - сказала Пэнси, заставив Снейпа недоверчиво приподнять бровь. "Мы действительно этого не делали, мы шли завтракать, когда они подошли к нам". Она сделала паузу и искоса посмотрела на Харрисона. "Рон сказал, что Харрисон купил себе место в команде по квиддичу". Маркус и Абрахам обменялись раздраженными взглядами. «Гаррисон сказал им, что это не так, а потом Рон начал говорить ужасные вещи о миссис Забини».

— Что он сделал? — перебила Анастасия. — Что сказал этот маленький негодяй? — Её голубые глаза были похожи на льдинки, а обычно спокойная внешность была разрушена.

— Эта мамаша либо переспала с аврорами, либо заплатила им, чтобы они покрыли все убийства её мужей, — сердито сказал Блейз.

Анастасия выхватила волшебную палочку и направила её на парящего в воздухе без сознания Рона. «Кру-»

— Нет! — закричал Снейп, направляя палочку Анастасии себе в руку.

— Зачем ты это сделала? — спросила Анастасия, её чёрные волосы потрескивали от магии.

Чёрные глаза Снейпа сверкнули. «Непростительные заклятия распознаются защитными чарами Хогвартса, тебя бы отправили в Азкабан».

— Он заслужил это, — прошипела Анастасия.

— Ты сможешь вернуть его вовремя, — вкрадчиво заверил её Снейп. — А пока пусть твои проклятия будут законными и не смертельными.

— Хорошо, — выдавила из себя Анастасия. Вайолет положила руку ей на плечо, и к Анастасии медленно вернулось спокойствие. Она забрала свою палочку у Снейпа, пока Маркус усыплял гриффиндорцев.

— Ч-что случилось? — сонно спросил Рон. Он сел, и его глаза расширились от ужаса, когда он увидел, сколько смертельных взглядов устремлено на него.

Дин и Симус пошевелились и медленно сели. Симус сразу же побледнел, увидев Снейпа, а карие глаза Дина расширились.

"Вы трое последуете за мной в кабинет профессора Макгонагалл", - угрожающе сказал Снейп. Трое гриффиндорцев уставились на него. "Сейчас же!" Они вскочили, и Рон поморщился от быстрого движения. "Вам следует пойти позавтракать". Сказал Снейп второкурсникам, прежде чем снова посмотреть на гриффиндорцев. "Не отставай". Он повернулся к двери и гордо вышел.

"Ты в порядке?" Анастасия спросила своего брата.

"Я в порядке", - процедил Блейз сквозь стиснутые зубы. "Но Уизли не будет, когда я закончу с ним".

"Мы не можем причинить ему серьезного вреда", - тихо сказал Харрисон, заставляя всех посмотреть на него. "Поверьте мне, будь моя воля, мы бы убивали его медленно и мучительно. Но у каждого из нас есть своя роль, и мы не можем быть замечены случайно нападающими на наших сокурсников без причины. Мы можем напасть на него, если он нападет на нас первым, и мы можем делать незначительные вещи ... " Он был прерван.

"Но пока твой отец не возьмет верх, его нельзя покалечить или убить", - с сожалением сказал Тео, и Харрисон кивнул.

"Я ненавижу притворяться невиновной", - раздраженно сказала Пэнси. "Я хочу разрезать его на маленькие кусочки".

"В конце концов, оно того стоит", - вздохнула Трейси.

"Я надеюсь на это", - пробормотала Пэнси.

Несколько часов спустя, когда слизеринцы вошли в Большой зал на обед, Харрисон взглянул на песочные часы, на которых были указаны очки факультета. Гриффиндор снова оказался в негативах, Харрисон ухмыльнулся, увидев пятьдесят черных камней в песочных часах.

"На негативах их всего пятьдесят?" Недоверчиво спросил Драко. "После того, что сказал и сделал этот хорек?"

"У них было сто пятьдесят", - напомнил ему Тео. "Они, должно быть, потеряли двести человек".

"Гриффиндорский факультет устроит истерику, когда узнает, почему они потеряли все эти баллы", - дьявольски ухмыльнулся Лео.

Лео был прав: в середине обеда Харрисон резко поднял голову, услышав крики.

— Вы снова потеряли двести очков! — закричал высокий гриффиндорец-семикурсник на Рона, Дина и Симуса. — Пока вы трое не пришли, мы не проигрывали с 1978 года! — Он набросился на Рона. — Даже твои братья не устраивают таких беспорядков!

Харрисон видел Рона со своего места и заметил, как рыжеволосый парень посмотрел на хмурого Перси, который покачал головой и отвернулся.

«Клянусь Годриком Гриффиндором, что вы трое будете лучше себя вести! Если мы снова окажемся на последнем месте...» — пригрозил другой семикурсник Гриффиндора.

Харрисон взглянул на преподавательский стол и увидел, что все профессора наблюдают за происходящим. Он удивился, что МакГонагалл или Дамблдор не остановили это. Он посмотрел на МакГонагалл и увидел, что она в ярости. Что ж, может быть, именно поэтому она до сих пор ничего не сделала. Видимо, Харрисон рано так решил, потому что МакГонагалл вскоре встала.

— Достаточно! — крикнула МакГонагалл, эффективно прекратив все нападки на трёх второкурсников. Она обвела взглядом всех гриффиндорцев. — Все возвращайтесь к обеду или покиньте Большой зал.

Послышалось сердитое бормотание, но все сделали так, как сказал суровый профессор. Харрисон заметил, что все слизеринцы злобно смотрели на Рона, и он знал, что слухи о том, почему они потеряли эти очки, распространились, потому что обычно им нравилось, когда Гриффиндор терял большое количество очков. Внимание Харрисона было отвлечено Одетт, которая хотела узнать всю историю. Все, кто находился в пределах слышимости, повернулись к нему. Он обменялся взглядом с Блейзом, который небрежно пожал плечами. Харрисон внутренне вздохнул и начал рассказывать им все, что произошло.

"Предоставь Уизли сражаться как грязному магглу", - выплюнул Кастиэль Блэкторн.

"А я думал, что "Уизли" не может пасть еще ниже", - покачал головой Перегрин Деррик.

Харрисон макнул ломтик хлеба в томатный суп, пока слизеринцы обсуждали драку. Несколько минут спустя Рон, Дин и Шеймус выходят из Большого зала со смущенным видом. Джинни быстро бросилась за ними, выглядя встревоженной. Он ухмыльнулся, когда увидел, что большинство гриффиндорцев смотрят им в спину, ему понравилось бы наблюдать, как мальчика подвергают остракизму все, кроме двух его маленьких друзей и сестры. Судя по выражению лиц его друзей, они думали о том же.

Вскоре началась тренировка по квиддичу, и с новым фильмом Nimbus 2001 года команда Слизерина по квиддичу выглядела не более чем зелеными пятнами, когда они летали по воздуху. Он был уверен, что кубок по Квиддичу снова будет принадлежать Слизерину. Однажды субботним утром в начале октября Харрисон шел на поле для квиддича на тренировку, когда услышал голос, заставивший его остановиться как вкопанный. Этого голоса было достаточно, чтобы пробрать до костей, это был голос захватывающей дух ледяной яда.

Приди…Приди ко мне…Позволь мне разорвать тебя ... Позволь мне разорвать тебя ... Позволь мне убить тебя…

Харрисон сразу узнал в нем Змеиный язык, и жестокая ухмылка медленно расползлась по его лицу. Это был первый признак того, что Тайная комната была открыта. Некоторое время он задавался вопросом, когда дневник завладеет Джинни и заставит ее выпустить василиска на свободу. Он знал, что ничего не может сделать, чтобы ускорить ход событий, поэтому продолжал практиковаться. Всю дорогу до поля для квиддича он представлял, как убивают Рона после того, как заглянул в ярко-желтые глаза василиска.

Харрисон был почти на поле, он мог видеть высокие золотые столбы и трибуны, когда крики достигли его ушей. Он ускорил шаг и прошел остаток пути вверх по небольшому холму, пока не смог увидеть все поле для квиддича. Остальная часть команды Слизерина по Квиддичу участвовала в перекличке с командой Гриффиндора по Квиддичу. Маркус и Оливер Вуд стояли почти нос к носу, а зеленая мантия Абрахама Монтегю была растрепана. Харрисону стало интересно, что вызвало полномасштабную перепалку, и, подойдя ближе, он смог расслышать, о чем они говорили.

— Иди к чёрту, Флинт! — яростно закричал Оливер.

Харрисон видел, как Маркус ухмыльнулся, стоя на своём месте. «Почему бы мне вместо этого не трахнуть одну из твоих симпатичных охотниц?»

Гриффиндорцы тут же подняли шум, а слизеринцы смотрели на них с самодовольным удовлетворением. Кормак Маклагген достал палочку и послал режущее заклинание в Маркуса, который быстро отскочил в сторону. Кэти Белл вытащила свою палочку и дрожащими руками направила её на Маркуса. Фред и Джордж выглядели растерянными, когда увидели Харрисона, и он был рад, что они не присоединились к драке.

"Ты отвратительная свинья!" Анджелина Джонсон закричала.

«Я поговорю об этом с профессором МакГонагалл», — сердито добавил Оливер, удерживая Алисию Спиннет.

"Я что-то пропустил?" Невинно спросил Харрисон.

Все повернулись, чтобы посмотреть на второкурсника, и Кормак тут же прищурился. На секунду Кормаку показалось, что он вот-вот ударит его, но в итоге он просто направил палочку ему в лицо. Харрисон никак не отреагировал на палочку у своего лица, разве что склонил голову набок.

"На самом деле ты это сделал", - выплюнул Кормак. "Предполагалось, что сегодня у нас будет день тренировки, и твои скользкие товарищи по команде не покинут поле".

"На самом деле, Маклагген, мы забронировали поле", - снисходительно сказал Харрисон. "Но я уверен, что мы можем уйти и вернуться в другой день". Товарищи Харрисона по команде бросали на него сердитые и удивленные взгляды. "В конце концов, вашей команде нужна вся возможная практика". Гнев и удивление на их лицах сменились весельем. "Особенно с теми ужасными метлами, которые у вас у всех есть". Он взглянул на близнецов и почти незаметно кивнул, чтобы показать, что он ничего для них не имел в виду, они ответили тем же жестом. "Пятерки чистильщиков?" Харрисон поморщился. "Я не знал, что они все еще продают эти ужасные вещи".

"Заткнись, высокомерный ублюдок", - рявкнул Кормак.

"Я высокомерный?" Харрисон усмехнулся. "Ты такой же плохой, у меня, по крайней мере, есть причина быть таким".

"О, и что это?" Кормак усмехнулся. "В прошлый раз, когда я проверял, ты был всего лишь юным пожирателем смерти!"

Реакция на слова Кормака последовала незамедлительно. Все слизеринцы вытащили свои волшебные палочки, и не прошло и пары секунд, как полетели заклинания. Струи света летели в сторону слизеринцев и гриффиндорцев. Ставились щиты, и Алисия с Кэти столкнулись друг с другом, одновременно уклоняясь от проклятий, посланных Маркусом и Александром.

«Стелеус! Слаггулус эрукто! Локомотор виббли!» — Харрисон взмахнул палочкой в сторону Кормака.

Гриффиндорец с третьего курса упал на землю, его ноги превратились в желе. Кормак открыл рот, чтобы произнести заклинание, но не успел: он громко чихнул, а через секунду позеленел. Не прошло и десяти секунд, как он чихал и одновременно с этим его рвало большими зелёными слизнями. Его голубые глаза расширились, он отчаянно размахивал палочкой, пытаясь снять проклятие, а по подбородку стекала слизь. Харрисон сморщил нос и презрительно усмехнулся, подумав о том, как легко было победить Кормака, не используя никаких продвинутых заклинаний. На самом деле он был уверен, что любой мало-мальски приличный первокурсник мог бы использовать те заклинания, которые он только что применил.

«Антеокулатия!» — крикнул Оливер, и заклинание попало в Александра, который блокировал заклинание, посланное Алисией.

Из головы Александра начали вырастать большие коричневые рога, но шестикурсник не обратил на них внимания, а вместо этого взмахнул палочкой и послал заклинание обратно. Белый свет ударил Оливера прямо в грудь, и гриффиндорец отлетел на двенадцать футов и приземлился на спину.

«Кальворио!» — произнёс заклинание Харрисон, и оно поразило Анджелину.

У Анджелины выпали волосы, из-за чего девушка отвлеклась. Чёрные волосы разлетелись по траве, и вскоре Анджелина упала на землю по милости Перегрина Деррика. Маркус направил палочку на близнецов, которые были единственными оставшимися в живых гриффиндорцами. Фред и Джордж наблюдали за происходящим, не доставая свои палочки.

— Не надо, — резко сказал Харрисон, и Маркус нерешительно опустил палочку.

Харрисон оглядел пятерых гриффиндорцев, лежавших без сознания, и подавил желание закатить глаза. Было довольно грустно, что они смогли победить их, хотя Харрисону было очевидно, что его друзья воздерживались от использования чего-либо вредоносного, потому что они были в Хогвартсе. Он не мог дождаться, когда они наконец-то смогут использовать на них тёмную магию, тогда у них точно не будет шансов.

"Ослабь их, а затем дай им поле боя", - сказал Харрисон, беря метлу. "Рейвенкло скоро получит поле боя, и сейчас нет смысла тренироваться". Он взглянул на Александра, у которого все еще росли большие оленьи рога, и его губы дрогнули.

Ему было всё равно, в порядке гриффиндорцы или нет, поэтому Харрисон направился к замку. Мгновение спустя Джордж и Фред появились по обе стороны от него. Харрисон бросил косой взгляд на близнецов, поправляя метлу.

— Разве вам двоим не пора вернуться на поле? — спросил Харрисон.

«Оливер не в настроении заниматься», — сказал Фред.

Харрисон не удивился, когда Фред закончил свое предложение. Когда они были вдвоем, они обычно не разговаривали. Он кивнул, прежде чем по очереди взглянуть на каждого близнеца.

"Почему вы двое не встали на защиту своих товарищей по команде там, сзади?" Спросил Харрисон, как будто ему было все равно, что они ответят.

"Мы не хотели нападать на тебя", - пожал плечами Фред.

"Вы были добры к нам и видите в нас нечто большее, чем просто шутников", - добавил Джордж.

"Но если бы мы напали на наших товарищей по команде, весь Гриффиндор ополчился бы против нас", - отметил Фред.

"Мы не хотели ничего делать, если бы у нас тоже не было этого", - серьезно сказал Джордж.

"Но мы были бы на твоей стороне, если бы нам пришлось выбирать", - сказал ему Фред.

Харрисон почувствовал благодарность за их слова, потому что видел, что они искренни. Они всегда говорили ему, что будут на его стороне, и он просто надеялся, что, когда он расскажет им правду, они останутся при своём мнении. Он не хотел признаваться в этом, но не хотел бы убивать близнецов, он считал их хорошими друзьями, и последнее, чего он хотел, — это поднимать на них палочку. Однако, если бы они решили выступить против него, у него не было бы выбора, потому что отец, скорее всего, заставил бы его убить их.

«Но мы не хотели больше попадать в неприятности», — сказал Джордж.

«У нас уже есть отработка на неделю за ту шутку, которую мы сыграли с хаффлпаффцами», — пожаловался Фред.

— Кто бы мог подумать, что Спраут не найдёт забавным, если её ученики покрасят волосы в фиолетовый цвет, — Джордж покачал головой.

Харрисон фыркнул, когда они вошли в вестибюль замка. Он остановился, увидев, что Джордж и Фред настороженно оглядываются.

— Что происходит? — с подозрением спросил Харрисон.

— У нас есть кое-что для тебя, — сказал Джордж, жестом приглашая его следовать за собой.

Харрисон приподнял бровь, когда последовал за близнецами в заброшенный класс. В комнате было просторно, пахло плесенью и мелом, у задней стены стояли стулья и парты. На доске мелом было написано несколько ругательств, и Харрисон понял, что это, должно быть, дело рук Пивза. Харрисон прислонился к старому деревянному столу и скрестил руки на груди.

— Что ты хочешь мне показать, что нам нужно было прийти именно сюда? — спросил Харрисон.

Джордж сунул руку в карман и вытащил потрёпанный клочок пергамента.

— Ты хочешь показать мне лишний клочок пергамента? — недоверчиво спросил Харрисон.

— Это не просто кусок пергамента, — сказал Фред с оскорблённым видом.

— Вот в чём секрет нашего успеха, — сказал Джордж, притворяясь обиженным.

— Ну, видишь ли, Харрисон, — начал Джордж, и в его глазах заплясали озорные огоньки.

«В наш первый год» Фред продолжил с того места, на котором остановился Джордж.

«Когда мы были молоды, беспечны и невинны», — добавил Джордж, и Харрисон едва сдержал смешок. Он сомневался, что близнецы когда-либо были невинными.

«Мы запустили навозную бомбу в коридоре, и это почему-то расстроило Филча».

Харрисон бросил на них удивлённый взгляд, пока они продолжали переговариваться. Он понятия не имел, к чему они клонят в этой истории и какое отношение она имеет к куску пергамента, но ему было интересно.

«Он затащил нас в свой кабинет и начал угрожать нам, как обычно…»

"Заключение под стражу"...

"Развоплощение" —

«И мы не могли не заметить ящик в одном из его картотечных шкафов с пометкой «Конфисковано и крайне опасно».

Харрисон поднял брови; я так уверен, что они ничего не могли с этим поделать. "Дайте угадаю, вы двое открывали ящик?" Сухо спросил он.

— Ну и что бы ты сделал? — спросил Фред.

— Туше, — сказал Харрисон, слегка скривив губы.

«Джордж отвлёкся, уронив ещё одну навозную бомбу; я резко открыл ящик и схватил — это», — сказал Фред, размахивая куском пергамента.

«Эта маленькая красавица научила нас большему, чем все учителя в этой школе», — сказал Джордж с ухмылкой.

— Ты меня заводишь, — сказал Харрисон, глядя на потрёпанный старый клочок пергамента.

"О, неужели мы?" - спросил Джордж.

Фред слегка коснулся пергамента своей палочкой и сказал: «Я торжественно клянусь, что замышляю недоброе».

На этот раз Харрисон не потрудился подавить фырканье.

В тот же миг тонкие чернильные линии, словно паутина, начали расползаться от того места, которого коснулась палочка Джорджа, и брови Харрисона поползли вверх. Они соединялись друг с другом, пересекались, расходились по всем углам пергамента; затем сверху начали появляться слова, большие, витиеватые зелёные слова, которые гласили:

Господа Лунатик, Червехвост, Бродяга и Косолапсус, поставщики средств для создания магических неприятностей, с гордостью представляют «Карту Мародёров».

Харрисону пришлось заставить себя не реагировать; он знал эти имена. Все Пожиратели смерти называют Питера Петтигрю Хвостом, и он помнит, как Северус рассказывал ему, что Джеймс Поттер, Питер Петтигрю, Сириус Блэк и Ремус Люпин называли себя Мародёрами, когда учились в школе. Однако он никогда раньше не слышал ни о какой карте, которую они создали, и она выглядела так, будто на ней были изображены все детали замка Хогвартс и его окрестностей. Он предположил, что они, должно быть, создали её, когда учились в школе.

На карте двигались крошечные чернильные точки, каждая из которых была подписана мелким почерком. Пораженный, Харрисон склонился над ней. Точка с подписью в левом верхнем углу показывала, что Дамблдор расхаживает по своему кабинету; кошка смотрителя, миссис Норрис, бродит по второму этажу; а полтергейст Пивз в данный момент прыгает по комнате с трофеями. Харрисон также заметил несколько тайных проходов в коридорах, некоторые из которых даже вели в Хогсмид. Харрисон был искренне восхищён артефактом, что-то подобное могло бы пригодиться. Однако, просматривая его, он заметил, что Тайная комната на нём не отмечена, что неудивительно, ведь только змееуст может её открыть, а все считают, что это миф. Он также не увидел Выручай-комнату, которой он несколько раз пользовался для занятий тёмной магией. Он предположил, что они либо не нашли её, ведь Харрисон знал о её существовании только благодаря отцу, либо комнаты не отображаются на карте.

«Это показывает, где все находятся в школе», — удивлённо сказал Харрисон.

"Ага", - гордо ухмыльнулся Джордж.

— И ты просто отдашь его мне? — недоверчиво спросил Харрисон.

— На самом деле он нам больше не нужен, — пожал плечами Фред.

— И, кроме того, мы знаем, где находятся все потайные ходы, — добавил Джордж.

— Как мне снова сделать её пустой? — спросил Харрисон, забирая карту у Фреда.

Фред постучал по карте своей палочкой. «Просто скажем, что злодеяние удалось».

Прошло несколько недель, и Харрисону стало любопытно, почему в Тайной комнате до сих пор ничего не произошло. Он иногда наблюдал за Джинни, и ему было очевидно, что она писала в дневнике. Она была немного бледнее обычного и почти ни с кем не общалась, кроме брата. Его друзьям было так же любопытно, как и ему, хотя они редко говорили об этом, опасаясь, что их подслушают.

В Хэллоуин Харрисон и его друзья наблюдали, как скелеты танцевали в Большом зале. Зал был украшен гигантскими тыквами, в которых могли бы поместиться трое взрослых мужчин, под потолком порхали живые летучие мыши, а по всему залу плавали свечи. На столах стояли большие индейки, тарелки с ветчиной, картофельное пюре и золотые чаши, до краёв наполненные яблоками.

"Ты можешь поверить, какое домашнее задание задал Локхарт?" Блейз усмехнулся. "Стихотворение, чертово стихотворение".

"Я думаю, что со временем он становится все более идиотским", - заявил Лео. "Я бы хотел, чтобы мы забросили его занятия, у меня есть гораздо более важные дела, чем слушать, как он болтает о себе".

"Говорит мальчик, который соперничает с Локхартом в тщеславии", - лукаво сказала Касс, прежде чем ухмыльнуться, когда ее близнец сузил глаза.

"Не смей сравнивать меня с этим дураком", - напыщенно сказал Лео. "У меня, в отличие от него, есть причина быть тщеславным". Он провел рукой по своим коротким черным волосам.

"Может быть, вы двое могли бы сравнить советы по уходу за волосами", - предложила Касс, как будто не слышала его.

"Ты..." - начал Лео опасным голосом, но был прерван.

"Вы видели, как загорелось перо Рональда сегодня во время "Чар"?" Харрисон небрежно перебил:

Кэсс и Лео перестали сверлить друг друга убийственными взглядами и повернулись к нему. Харрисон знал, что упоминание их общего «врага» остановит их ссору. Несколько дней назад они устроили грандиозную драку в общей комнате и разнесли в щепки три стула и стол, и Харрисон не был настроен повторять этот опыт.

«Это была лучшая часть моего дня», — поделился Лео. «Его бровь полностью сгорела».

— Он выглядит ещё хуже, чем обычно, — язвительно сказала Кэсс.

Полчаса спустя Харрисон и его друзья вышли из Большого зала, у них болели животы от того, что они съели слишком много сладостей. Коридоры были переполнены студентами, направлявшимися в свои общежития. Уровень шума был выше обычного, потому что все были в приподнятом настроении после пира.

— В следующие выходные состоится первый матч по квиддичу в этом сезоне, — заметила Трейси. — Ты волнуешься?

— Конечно, Харрисон взволнован, — язвительно сказал Драко.

— Драко, — предупреждающе сказал Харрисон, и блондинка нахмурилась. — Почему ты сегодня такой придурок?

«Уизли действовал мне на нервы больше, чем обычно», — ответил Драко с ноткой раздражения.

— Ну, не срывайся на нас, — слегка обиженно сказала Трейси.

Драко взглянул на неё, и холодный взгляд его глаз смягчился. «Прости».

"Прощен", - усмехнулась Трейси.

Харрисон остановился, снова услышав леденящий кровь язык василиска, и Блэйз врезался в него.

— Гаррисон, какого чёрта? — спросил Блейз.

Так голоден… так долго… убивай… время убивать… я чую кровь… Я ЧУЮ КРОВЬ!

"Василиск", - пробормотал Харрисон.

Друзья Харрисона тут же огляделись в поисках гигантской змеи. Харрисон резко повернул голову в сторону ближайшего коридора, услышав крик. Он переглянулся с друзьями и заметил взволнованный блеск в глазах Лео и Блейза.

— Может, посмотрим, что происходит? — ухмыляясь, спросил Блейз.

"Да", - сказал Харрисон, прежде чем повести их вперед.

Харрисон и его друзья шли по темному коридору, освещенному горящими факелами. В воздухе было прохладно, и он слышал возбужденный шепот. Что-то сияло на стене впереди; он мог видеть это высоко на стене над головами у всех. Они медленно приближались, щурясь в темноте, расталкивая проходящих людей. Слова высотой в фут были намалеваны на стене между двумя окнами, мерцая в свете горящих факелов.

ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА

ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, БЕРЕГИТЕСЬ

Харрисону хотелось улыбнуться от уха до уха, но он знал, что это было бы неумно. Вместо этого он принял невинный и смущенный вид, он увидел, что его друзья делают то же самое. Он оглядел море бледных студентов и увидел замешательство, беспокойство и испуг на их лицах.

"Что это?" Харрисон услышал, как маленькая девочка спросила в ужасе, он вскинул голову. Миссис Норрис, кошка смотрителя, висела за хвост на кронштейне для фонарика. Она была жесткой, как доска, ее глаза были широко раскрыты и пристально смотрели.

Раздалось несколько громких вздохов, и группа первокурсников расплакалась. Он увидел, как старшие ученики притянули к себе младших и закрыли им глаза. Равенкловцы что-то яростно бормотали, склонив головы друг к другу. Он взглянул на группу гриффиндорцев и увидел, как они метают кинжалы в нескольких старших слизеринцев.

"Что здесь происходит? Что происходит?" Аргус Филч протиснулся сквозь толпу. Затем он увидел миссис Норрис и отшатнулся, в ужасе схватившись за лицо. "Мой кот! Мой кот! Что случилось с миссис Норрис?" он взвизгнул.

«Аргус!» — Дамблдор прибыл на место происшествия в сопровождении нескольких других учителей. За несколько секунд он пронёсся мимо собравшихся учеников и отцепил миссис Норрис от кронштейна с факелом. «Пойдём со мной, Аргус», — сказал он Филчу. Дамблдор встретился взглядом с Харрисоном и пристально посмотрел на него, словно пытаясь понять, не он ли стоит за нападением. — Все остальные возвращайтесь в свои спальни, — сказал он через минуту, и Харрисон постарался не показать облегчения на лице. Если бы Дамблдор заподозрил его, за ним бы постоянно следили.

Харрисон увидел, как Локхарт нетерпеливо шагнул вперед. "Мой кабинет ближайший, директор, прямо наверху - пожалуйста, не стесняйтесь ..."

"Спасибо тебе, Гилдерой", - сказал Дамблдор. Молчаливая толпа расступилась, пропуская их. Локхарт, выглядевший взволнованным и важным, поспешил за Дамблдором; то же самое сделала профессор Макгонагалл. Снейп мельком взглянул на Харрисона, прежде чем последовать за другими профессорами.

Харрисон и его друзья немедленно протиснулись мимо большой группы студентов и направились в общую комнату. Всю дорогу они молчали, но Харрисон мог сказать, что его друзьям не терпелось поговорить об этом. Как только они вошли в общую комнату, Харрисон повел их в общежитие второкурсников. Он убедился, что в комнате нет ни Крэбба, ни Гойла, прежде чем наложить заглушающие и запирающие заклинания.

"Наконец-то открылось", - сказал Лео, грациозно присаживаясь в ногах своей кровати.

"Интересно, кто умрет первым", - сказал Блейз с отсутствующим выражением в глазах.

"Надеюсь, это Уизли", - сказал Драко, ухмыляясь.

"Почему миссис Норрис не умерла?" Нахмурившись, спросила Дженна.

Все посмотрели на Харрисона, как будто ожидая объяснений. Харрисон откинулся на кровать и начал ослаблять свой галстук в зеленую и серебристую полоску.

"Потому что она не смотрела василиску прямо в глаза", - объяснил Харрисон. "Должно быть, она видела только его отражение в воде".

Лео выглядел так, как будто только что что-то понял. "Вот почему она всего лишь окаменела".

"Вот почему она была такой напряженной", - пробормотала Трейси себе под нос. "Ты умрешь, только если посмотришь ей прямо в глаза".

"Совершенно верно", - сказал Харрисон.

В течение нескольких дней в школе мало о чем могли говорить, кроме нападения на миссис Норрис. Филч сохранил это свежим в памяти каждого, расхаживая по тому месту, где на нее напали, как будто он думал, что нападавший может вернуться. Харрисон видел, как он стирал сообщение на стене "Универсальным волшебным средством для удаления беспорядка миссис Скоуэр", но безрезультатно; слова на камне по-прежнему ярко блестели. Харрисон знал, что ему не следует тратить свое время впустую, надпись исчезнет только тогда, когда василиска снова погрузят в сон или убьют. Когда Филч не охранял место преступления, он крался с красными глазами по коридорам, набрасывался на ничего не подозревающих студентов и пытался посадить их под стражу за такие вещи, как "громко дышать" и "выглядеть счастливым". Кормак Маклагген громко жаловался на то, что его задержали за "неправильную ходьбу".

Слизеринцы и равенкловцы на темной стороне были единственными студентами, которых, казалось, этот инцидент не взволновал. Те, кто на темной стороне, знали, что Харрисон был сыном Волан-де-Морта, что делало его наследником Слизерина, его несколько раз спрашивали, открывал ли он комнату. Каждый раз, когда его спрашивали, он отвечал отрицательно, прежде чем извиниться и уйти, в конце концов все поняли намек и перестали спрашивать. Некоторые слизеринцы стали бросать на хаффлпаффцев и гриффиндорцев высокомерные и презрительные взгляды, на что получали в ответ подозрительные и ненавидящие. Из-за этого вражда между слизеринцами и гриффиндорцами достигла небывалых масштабов. В коридорах между старшекурсниками вспыхнуло несколько дуэлей, которые пришлось разнимать профессорам.

Харрисон заметил, что Дамблдор пристально наблюдает за ним во время трапез. Он избегал директора и старался, чтобы его лицо не выдавало его мыслей. Харрисон всегда старался быть в компании как минимум двух человек, чтобы в случае новой атаки его не обвинили. Он также старался разговаривать со своими друзьями из других трёх факультетов на глазах у преподавателей, особенно с близнецами Уизли, Невиллом и Гермионой.

Через несколько дней после Хэллоуина профессор Биннс объяснил классу Харрисона легенду о Тайной комнате. Гермиона спросила об этом, и после некоторых подсказок профессор сдался. Харрисон несколько раз закатил глаза во время собственной натянутой речи, которая выставила Салазара Слизерина каким-то психом. Хотя ему пришлось неохотно признать, что это был самый интересный урок истории магии, с которым он когда-либо сталкивался.

Наступил день первого матча по квиддичу в сезоне, и вся школа гудела в предвкушении. Когда приблизилось одиннадцать часов, вся школа начала спускаться на стадион для квиддича. День был душный, в воздухе чувствовался намек на грозу. Харрисон наложил мягкие согревающие чары на свою зеленую форму для квиддича и перчатки из шкуры дракона.

Когда они вышли на поле, их встретил оглушительный рёв: половина Когтеврана и Хаффлпаффа болела за Слизерин, другая половина — за Гриффиндор. С тех пор как Харрисон и его друзья начали общаться с несколькими хаффлпаффцами, хаффлпаффцы стали меньше опасаться слизеринцев, по крайней мере, некоторых из них. После нападения на миссис Норрис большинство из них не решались оставаться наедине со слизеринцами. Харрисон увидел, что Луна надела его тренировочную футболку, которая свисала ей до колен. Он увидел, что его фамильяр устроился у неё на плечах, а голова Нани подпрыгивала вверх-вниз. Гермиона с энтузиазмом размахивала зелёным флагом со змеёй на нём, а Драко сердито смотрел на неё с нескольких рядов ниже.

Мадам Хуч, учительница полетов, попросила Маркуса и Оливера пожать друг другу руки, что они и сделали, бросив друг на друга угрожающие взгляды и пожав руки крепче, чем было необходимо. Люциан Боле и Перегрин Деррик угрожающе ухмыльнулись трем девушкам-охотницам за гриффиндорцами. Харрисон посмотрел на близнецов Уизли, которые были одеты в гриффиндорские квиддичные мантии, которые ужасно гармонировали с их волосами, они кивнули ему. Он знал, что это значит, они были его друзьями, но они не будут относиться к нему снисходительно. Харрисон ухмыльнулся, он не хотел и не нуждался в том, чтобы кто-то не старался изо всех сил, играя против него.

"По моему свистку, - сказала мадам Хуч, - три ... два ... один ..." Под рев толпы, заставляющий их ускоряться, четырнадцать игроков поднялись к свинцовому небу.

Харрисон взлетел, пока не оказался на одном уровне с самой высокой золотой стойкой ворот. Его глаза сканировали серое небо в поисках любого намека или проблеска золота. Он игнорировал всех вокруг и блокировал комментарии друга близнецов Уизли Ли Джордана, пока не услышал, как слизеринская секция на трибунах разразилась громкими аплодисментами. Он развернул метлу в сторону ворот Гриффиндорцев и увидел, как Абрахам Монтегю поднял кулак в воздух, а Оливер Вуд нахмурился.

"Слизерин забивает!" Объявил Ли Джордан. "Десять до нуля". Можно было услышать освистывание гриффиндорцев вперемешку с одобрительными возгласами. "Александр Долохов с квоффлом, он передает его Маркусу Флинту, который передает обратно Долохову". Харрисон снова отключил комментарий.

Харрисон пролетел ниже, прежде чем ему пришлось увеличить изображение, когда к нему устремился Бладжер, любезно предоставленный Фредом. Прежде чем он успел моргнуть, второй бладжер от Джорджа полетел ему в голову. Харрисон немедленно дернул метлу вправо и устремился вниз, к покрытому росой полю. В такие моменты он жалел, что этих двоих не распределили в Гриффиндор, они могли бы дать Перегрину и Деррику побегать за их деньгами. Он не мог винить их за то, что они посылали бладжеры в его сторону, первое правило квиддича состояло в том, чтобы первым выбить Ловца.

Харрисон несколько раз облетел поле и наблюдал, как "Слизерин" забил еще один гол. Он парил в середине поля, когда кто-то врезался в него. Он крепко сжал свою метлу и, резко повернув голову, увидел, что Кормак насмехается над ним. Он почувствовал, как в нем закипает гнев, но на лице этого не отразилось, вместо этого оно оставалось застывшим с нейтральным выражением. Он также подавил желание сбросить его с метлы, что привело бы к задержанию на месяц или что похуже.

- Риддл, - выплюнул Кормак его имя.

- Кормак, - Харрисон закатил глаза. "Разве тебе не следовало бы попытаться найти снитч вместо того, чтобы беспокоить меня?"

"Ты должен знать, что я Чистокровный", - напыщенно заявил Кормак.

"Твоя точка зрения?" Харрисон растягивал слова, осматривая небо в поисках снитча.

"Я не хочу, чтобы у вас возникли какие-либо мысли, что вам сойдет с рук мое окаменение", - предостерегающе сказал Кормак.

Харрисон прекратил поиски снитча и повернулся к гриффиндорцам-третьекурсникам. Он знал, что не должен был удивляться тому, что Кормак его подозревает, но всё же удивился, и его определённо удивило, что его вызвали во время матча по квиддичу. Он внутренне нахмурился, понимая, что ему придётся прибегнуть к крайним мерам, если Кормак кому-нибудь расскажет о своих подозрениях.

— Я не имею никакого отношения к открытию палаты, — сказал Харрисон, стараясь, чтобы его голос звучал оскорблённо.

— Может, и нет, но ты знаешь, кто это сделал, — ухмыльнулся Кормак. — Ты слизеринец, и все знают, что именно слизеринец открыл комнату.

Харрисон почувствовал, как его охватывает облегчение. Значит, Кормак не обязательно думает, что это был я, просто он считает, что это был слизеринец. Он фыркнул, представив, как вытянулось бы лицо этого напыщенного придурка, если бы он узнал, что первокурсник Гриффиндора открыл комнату, пусть и не зная об этом и не желая этого. Кормак бросил на него яростный взгляд, и он решил, что это из-за его фырканья.

— Гаррисон! — сердито закричал Маркус. — Прекрати болтать и начинай искать стукача!

Харрисон чувствовал себя идиотом из-за того, что разговаривал во время матча, он знал, что не должен был отвлекаться. Он не обратил внимания на раздражённый звук, который Кормак издал, когда улетел на поиски снитча. Он слышал, как ветер шумит в ушах, и чувствовал, что кто-то летит прямо за ним. Он ухмыльнулся, потому что знал, что это Кормак, и сразу же направил метлу вниз и полетел к земле. Он вытянул руку, словно пытаясь поймать снитч, и краем глаза увидел руку Кормака. Он чуть не рассмеялся от того, как легко было обмануть старшего мальчика.

«Гаррисон Риддл заметил стукача», — объявил Ли Джордан. «Кормак Маклагген идёт прямо за ним».

Харрисон был уже в десяти футах над землей, но не прекратил спуск. Он летел, пока не оказался в двух футах от земли, прежде чем вовремя поднял метлу, его ботинки скользнули по траве, когда он услышал грохот, за которым последовали вздохи. Он разогнался до ста восьмидесяти и увидел Кормака, лежащего на спине с вывернутой под нелепым углом ногой, а вокруг него валялись осколки того, что когда-то было метлой. Харрисон ухмыльнулся, он знал, что кончик метлы Кормака, должно быть, ударился о землю, иначе его метла не разлетелась бы вдребезги.

"Риддл выполнил финт Вронски", - сказал Ли, неохотно впечатленный. "Маклагген, похоже, ранен, а его метла разлетелась на куски".

Мадам Помфри выбежала из ложи профессоров с волшебной палочкой в руке. МакГонагалл быстрым шагом шла за школьной медсестрой. Те, кто болел за команду Гриффиндора, бросали на ловца обеспокоенные взгляды, а некоторые первокурсники плакали. Однако игра не остановилась, потому что Оливер Вуд не объявил тайм-аут. Харрисон взлетел и, увидев вспышку золота, дважды моргнул, вытянул руку и почувствовал, как крылья бьются о его ладонь. Он поднял сопротивляющегося снитча в воздух, и на минуту воцарилась тишина, пока все не поняли, что произошло. Он не мог не почувствовать, что его улов был не таким уж впечатляющим, но он победил, и это было всё, что для него имело значение.

— Гаррисон Риддл поймал снитч, — удручённо сказал Ли. — Слизерин побеждает со счётом двести пятьдесят к тридцати.

Слизеринцы и те, кто болел за них, тут же разразились криками и свистом. Харрисон упал на землю, и Маркус тут же заключил его в сокрушительные объятия.

— Поздравляю! — закричала Одетт, обнимая Харрисона тонкими руками.

— Ты отлично справился, — сказала Офелия, целуя Харрисона в щёку.

"МакЛагген выглядел несчастным", - ухмыльнулся Блейз. "Я думал, он заплачет".

"Вечеринка в общей комнате", - объявил Абрахам Монтегю.

"Достань огневиски", - тихо сказал Энтони Долохов Каллуму Уоррену, но Харрисон все равно его услышал.

"Подари мне танец, Харрисон", - подмигнула Селена Долохова.

Харрисон заметил, как Дафна сердито посмотрела на хорошенькую четверокурсницу, когда та уходила с Каллидорой Розье и Сиенной Дрейвен. Однако он не стал слишком зацикливаться на этом, потому что Гермиона выбила из него дух. Он видел, как Тео вырвал у него Когтевранку, когда она не отпускала.

"Я была так напугана", - сказала Гермиона, слегка округлив глаза. "Я думала, ты разобьешься".

"Я был в порядке, Гермиона", - сказал Харрисон с оттенком покровительства. "Я умею летать".

Гермиона нахмурилась, прежде чем это выражение сменилось облегчением. "Я знаю".

"Ты очень хорошо летаешь", - отрезала Луна, ее светлые волосы развевались на ветру.

"Спасибо", - сказал Харрисон, плутовато улыбнувшись ей.

— Пойдём, Харрисон, — сказал Перегрин, обнимая второкурсника и тем самым прерывая разговор. — Пора на вечеринку.

Неделю спустя Харрисон сидел на кровати и просматривал только что проявленные фотографии. Он улыбнулся, когда остановился на одной из них, где они с Дафной играли в волшебные шахматы в общей комнате. Он видел, как за ними потрескивал огонь в камине. На лице Дафны было сосредоточенное выражение, и Харрисон не мог не подумать, что она выглядит мило. Он отогнал эту мысль и перешёл к следующей фотографии. Касс и Лео бросали друг в друга лёгкие заклинания, когда Блейз сделал снимок. У Лео был длинный хвост и хмурое выражение лица, а Кэсс смеялась и перепрыгивала через сумку Блейза. Он фыркнул, когда увидел следующую фотографию: Гермиона, Луна и Харрисон улыбались в камеру, а Драко продолжал поворачиваться к Гермионе и сердито смотреть на неё.

Харрисон нашёл пустые страницы в одном из своих фотоальбомов, который подарила ему Падма, и начал приклеивать фотографии с помощью чар. Он как раз закончил приклеивать фотографию, которую Луна сделала на недавнем матче по квиддичу, когда дверь открылась и вошёл Драко. Харрисон поднял взгляд и увидел, что блондин взволнован и любопытен.

— Что происходит, Драко? — спросил Харрисон, закрывая кожаный фотоальбом.

— Сев хочет, чтобы мы все собрались в гостиной, — ответил Драко. — Он не сказал, в чём дело, но я думаю, что была ещё одна атака.

Гаррисон тут же встал с кровати и схватил зелёный плащ, сложенный на сундуке. Он застегнул плащ и последовал за Драко в общую гостиную. Все молчали, пока Снейп устрашающе стоял перед ревущим камином. Он сел на свободное место рядом с Тео, пока остальные ученики подтягивались в гостиную.

"Я должен сделать объявление", - сказал Снейп своим обычным бархатистым голосом. Его глаза прошлись по всем ученикам, прежде чем он заговорил снова. "Ученик окаменел".

Харрисон уставился на Снейпа, и уголки его губ растянулись в ухмылке. Наконец-то план его отца осуществился блестяще. Пока его не обвиняли, он был доволен тем, что все идет своим чередом. Однако Харрисон не был настолько глуп, чтобы думать, что Дамблдор не увеличит внимание, которое он ему уделяет. Он ждал того дня, когда его вызовут в кабинет директора, или того дня, когда он, наконец, почувствует, что Дамблдор пытается заглянуть в его разум. Хотя он не был уверен, что Дамблдор сделал бы последнее, если бы у него не было другого выбора или если бы он не отчаялся.

В комнате раздался шепот. "Тишина!" Рявкнул Снейп, и все повернулись, чтобы посмотреть на него. "Студентом, который окаменел, был Джастин Финч-Флетчли, второкурсник Хаффлпаффа". Ухмылка Харрисона стала шире, ему не нравился этот грязнокровка. "Как главе вашего факультета, мне было велено предупредить всех вас, чтобы вы были осторожны. Также было бы лучше, если бы вы все какое-то время ходили группами по два или три человека. Прежде чем кто-либо из вас спросит, мы не знаем, что вызывает эти окаменения, но будьте уверены, мы пытаемся выяснить. Это все. Затем он подошел к Харрисону. "Харрисон, мне нужно поговорить с тобой снаружи". Харрисон кивнул, обменялся взглядами со своими друзьями, затем последовал за Снейпом на улицу.

Прежде чем Харрисон успел заговорить, Снейп поднял руку, призывая к молчанию. "Директор хочет видеть вас в своем кабинете".

Харрисон почувствовал, как у него неприятно скрутило живот. Он знал, что рано или поздно это произойдет, но надеялся на более позднее время. До сих пор он избегал необходимости разговаривать с Дамблдором, и ему не хотелось оставаться с ним в одной комнате наедине. Харрисон был чрезвычайно силен для семнадцатилетнего, не говоря уже о двенадцатилетнем, но он был именно таким, двенадцатилетним. Он чувствовал бы себя в полной безопасности со своим отцом, но без него он был уязвим. Он внутренне поморщился, когда понял, что звучит как трус, а он трусом не был. Он надел маску без выражения и один раз кивнул головой.

"Помни все, что твой отец просил тебя не говорить ему", - сказал Снейп, применив несколько заклинаний. "Отвечай на вопросы, которые он задает, как можно лучше и будь таким же очаровательным, как всегда". Он бросил на Харрисона предупреждающий взгляд. "Не пытайся перехитрить его, Харрисон". Двенадцатилетний мальчик снова кивнул. "Очень хорошо, я провожу тебя".

Снейп и Харрисон молча шли по тихим коридорам, пока не подошли к большой и чрезвычайно уродливой горгулье.

"Ледяные мыши", - сказал Снейп с оттенком отвращения.

Харрисон фыркнул, близнецы Уизли не шутили, когда сказали ему, что директор использовал конфеты в качестве пароля.

После произнесения пароля горгулья ожил и отскочил в сторону, когда стена позади него разделилась надвое. За стеной была винтовая лестница, которая плавно поднималась вверх, как эскалатор.

"Я подожду здесь", - сказал Снейп. Он выглядел так, как будто остался вопреки здравому смыслу.

Харрисон почувствовал легкое раздражение, ему хотелось, чтобы Снейп мог пойти с ним, но с самого начала он не думал, что сможет. Ступив на лестницу, Харрисон услышал, как стена с глухим стуком закрылась за ним. Он поднимался кругами, все выше и выше, пока, наконец, Харрисон не увидел впереди блестящую дубовую дверь с медным молотком в форме грифона. Он изобразил на лице невинное любопытство и легкий трепет. Он проигнорировал небольшую нерешительность, которую испытывал, когда поднял руку и постучал в дверь.

Дамблдор сидел в своём кабинете, подперев подбородок сцепленными в замок пальцами. Его очки-полумесяцы опасно балансировали на кончике крючковатого носа, а фиолетовая с серебром мантия сверкала в свете оранжевых языков пламени, горевшего в богато украшенном камине.

Кабинет Дамблдора представлял собой большую и красивую круглую комнату, наполненную забавными звуками. На столах с тонкими ножками стояло множество любопытных серебряных приборов, которые жужжали и испускали маленькие облачка дыма. Стены были увешаны портретами старых директоров и директрис, которые мирно дремали в своих рамах. Там также был огромный стол на когтистых ножках, а на полке за ним лежала потрёпанная, изодранная волшебная шляпа — Распределяющая шляпа.

Те части стен, на которых не висели портреты, были заставлены книжными полками от пола до потолка. Рядом с книгами, написанными о современной трансфигурации, стояли старые тома времён основателей. На этих полках также хранилось множество книг, которые Дамблдор убрал из запретной секции после того, как стал директором. Он считал, что ученикам не следует просматривать такие книги, как «Тайны тёмных искусств» или «Руководство по тёмным искусствам».

На золотом насесте за дверью сидела дряхлая на вид птица, похожая на полуощипанную индейку. Фоукс, феникс Дамблдора, был близок к тому, чтобы сгореть. Обычно у этого величественного существа были красивые малиновые перья, золотой хвост длиной с павлина и блестящий золотой клюв.

Дамблдор не сдвинулся с места с тех пор, как вернулся после посещения Джастина Финч-Флетчи в больничном крыле. Его разум был ещё более переполнен мыслями, чем обычно. Большинство его мыслей были сосредоточены на одном человеке — Харрисоне Риддле.

Второй курс очень напоминал ему Тома Риддла внешне и по интеллекту, но, по словам его преподавателей, по характеру он был полной противоположностью. Насколько было известно директору, никто, кроме Северуса, не знал, что Харрисон Риддл был сыном лорда Волан-де-Морта. Дамблдор держал это в секрете, потому что не хотел, чтобы к нему относились иначе, чем к любому другому ученику, а если бы стало известно, что у Волан-де-Морта есть наследник, поднялся бы шум. Когда Дамблдор впервые узнал о Харрисоне, он поручил Северусу выяснить о мальчике всё, что можно. Снейп сообщил, что Харрисон большую часть времени проводил со своими крёстными родителями, Люциусом и Нарциссой Малфоями.

Дамблдор не удивился, узнав об этом, ведь он никогда не представлял, что Том может растить ребёнка. Это также дало директору надежду на то, что у мальчика есть шанс встать на сторону добра или хотя бы сохранять нейтралитет в войне. Если бы мальчик обладал хотя бы половиной способностей своего отца, он был бы грозным противником. Дамблдор продолжал расспрашивать о Харрисоне, но, по словам Снейпа, он был таким же, как и любой другой ребёнок, за исключением того, что был одарён как интеллектуально, так и магически.

В прошлом учебном году Дамблдор ненавязчиво расспрашивал о Харрисоне профессоров мальчиков. Все они говорили одно и то же: Харрисон был вундеркиндом. Дамблдор забеспокоился, узнав, что с первого раза смог идеально выполнить все заклинания на уроке. Из того, что слышал Дамблдор, Харрисон подавал даже больше надежд, чем Том в его возрасте, и это пугало. Если бы Харрисон присоединился к своему отцу, то не только душа мальчика была бы разрушена, но и у темной стороны появился бы могущественный воин.

Дамблдор волновался еще больше каждый раз, когда слышал о столкновениях между Харрисоном и Рональдом Уизли. Казалось, что по крайней мере раз в неделю Харрисон и его группа друзей ввязывались в драку с Роном и двумя его друзьями. Однако его беспокойство немного уменьшилось, когда он узнал, что Рон затевал драки в девяти случаях из десяти, а в остальных случаях это обычно был молодой Малфой. Он думал, что неприятности будут у Харрисона, но вместо этого ему пришлось использовать все свое влияние на Рона, чтобы не допустить исключения после инцидента с драконом.

Дамблдор наблюдал за поведением Харрисона в первый год его обучения и был удивлён, когда тот подружился не только с Долгопупсом, но и с магглорождённым. Он был уверен, что слизеринцы собираются подшутить над ним, когда увидел, как Харрисон разговаривает с Гермионой Грейнджер. Он был поражён, когда увидел, что они действительно стали друзьями. Он никогда в жизни не подумал бы, что сын Тома Риддла с радостью подружится с магглорождёнными или даже с хаффлпаффцами. Дамблдор наблюдал за тем, как Харрисон сближается со Сьюзен Боунс и даже, как ни странно, с близнецами Уизли. Некоторые слизеринцы с его курса, например Драко Малфой, похоже, были недовольны его выбором друзей. Однако Дафна Гринграсс и некоторые другие, похоже, не возражали.

Поскольку Харрисон так сильно отличался от своего отца, Дамблдор был готов принять его в команду Слизерина по квиддичу. Том не играл в квиддич в школе, на самом деле он считал это пустой тратой времени. Дамблдор подумал, что ещё одно отличие между ними — это хорошо. Харрисон, казалось, преуспевал в этом виде спорта, как и во всём остальном.

Дамблдор был шокирован и заподозрил неладное, узнав, что Том удочерил Луну Лавгуд, когда ее отца убили Пожиратели Смерти. Одно дело для него было иметь собственного ребенка, и совсем другое - усыновить чужого ребенка, когда ты сам сделал его сиротой. Он пытался передать опеку над Луной кому-то другому, но при поддержке Люциуса Малфоя и половины министерства это было безнадежное дело. Он позаботился о том, чтобы оценить девушку, когда она прибыла в Хогвартс. Ее распределили на Равенкло, что было неожиданностью, он думал, что она будет в Слизерине. По словам Филиуса, она была чрезвычайно умна и намного превосходила своих одноклассников. Он думал о том, чтобы позвать ее к себе в кабинет, чтобы понаблюдать за ней лично, но без причины, у него не было оправдания. Дамблдор еще не знал, что Том планировал с ней, но он не собирался останавливаться, пока не выяснит.

Дамблдор до сих пор помнил тот день, когда он понял, что Философский камень пропал. Он узнал от Минервы, что Квиринус пропал, и сразу же вошёл в комнату на третьем этаже. Он был в ярости, обнаружив, что камень исчез. Он ещё не успел закончить последнюю защиту, Зеркало Еиналеж стояло в стороне от большой комнаты, а на табурете, на котором когда-то лежал камень, не было кроваво-красного камня. Дамблдор произносил заклинание за заклинанием и часами обыскивал комнату, прежде чем пришёл к ужасному выводу, что камень исчез. Тогда он понял, что его подозрения были верны: Том послал Квиринуса за камнем. Он не хотел думать о том, что Том мог сделать с камнем. Дамблдор знал о крестражах, но это не означало, что камень был бесполезен для Тома. Он мог использовать камень, чтобы сделать своих Пожирателей смерти бессмертными или, по крайней мере, исцелить их смертельные раны. Не говоря уже о том, что камень мог превратить любой металл в золото.

Дамблдор был вынужден сообщить Фламелям, что их камень пропал. Николас был в ярости, и в конце концов Дамблдор поклялся вернуть его. Он неделями отправлял членов Ордена в разные места, где, по его мнению, Том мог спрятать камень, но безрезультатно. Николас и его жена умерли за несколько недель до начала второго года обучения Харрисона, и Дамблдор горевал, потому что знал, что отчасти это его вина. Его до сих пор тошнило каждый раз, когда он думал о том, что камень у Тома. В глубине души он задавался вопросом, знает ли об этом Харрисон, но не придавал этому особого значения. Он не думал, что Том доверил бы ребёнку такую важную тайну, а Том всегда был из тех, кто держит всё при себе.

Мысли Дамблдора вернулись к причине, по которой он сидел там, где был. Тайная комната была открыта еще раз, комната, которая не открывалась с шестого года обучения Тома Риддла в Хогвартсе. Он помнил день смерти Миртл, как будто это только что произошло, он знал, что это Том открыл камеру, но у него не было доказательств. Армандо никогда бы не поверил, что такой ученик, как Том, может быть способен на что-то настолько ужасное. На Хэллоуин, когда Дамблдор увидел слова на каменной стене, написанные кровью, объявляющие, что комната снова открыта, его взгляд невольно приковался к Харрисону.

Первая мысль Дамблдора, когда он увидел второкурсника, была о том, что именно он открыл комнату. Он не был так уверен, как пятьдесят лет назад, в отношении Тома, но у него было ощущение, что мальчик что-то знал об этом. Харрисон выглядел смущенным и невинным, но Дамблдор слишком хорошо знал, каким хорошим актером может быть отец мальчиков. Он не хотел делать поспешных выводов и сообщать ему о своих подозрениях. Дамблдор довольствовался тем, что наблюдал за ним, но у него было чувство, что Харрисон знал, когда за ним наблюдали. Во время сегодняшнего нападения Снейп сказал, что Харрисон был в подземельях, так что это не мог быть он, но это не значит, что мальчик не знал, кто это сделал.

Дамблдор поднял взгляд, услышав стук в дверь. Он выпрямился и взмахнул палочкой. Большая дверь открылась, и на пороге появился Харрисон в изумрудно-зелёном плаще. Короткие чёрные волосы мальчика были, как обычно, аккуратно уложены, а глаза светились зелёным, как у смертельного проклятия. Он шёл с уверенностью и лёгким высокомерием, но не так, будто считал себя лучше всех, как Лео Лестрейндж, Драко Малфой и Блейз Забини. Харрисон выглядел так, будто знал, что он силён и умён, но не нуждался в том, чтобы кому-то это доказывать. Мальчик широкими шагами подошёл к столу. Харрисон остановился в шаге от стола, и Дамблдор увидел его глаза так близко, как никогда прежде. Взглянув в них, он вспомнил о ком-то, кто когда-то был ему дорог, но давно умер. Лили Поттер, у мальчика были такие же глаза, как у неё.

Он почувствовал, как в его голове начинают рождаться вопросы. Почему у мальчика её глаза? Я никогда раньше не видел таких зелёных глаз, кроме как у неё? Может ли Лили быть его… — он оборвал себя, зная, что Лили не может быть матерью мальчика. В конце концов, у Лили Поттер был только один сын, и он умер одиннадцать лет назад. Дамблдор отогнал все мысли и вопросы и жестом пригласил Харрисона сесть.

"Садитесь, мистер Риддл", - любезно сказал Дамблдор. "Лимонный леденец?" Он протянул стеклянную вазу, наполненную магловскими сладостями.

— Нет, спасибо, — уважительно ответил Харрисон. — Могу я узнать, почему я здесь, директор?

— Да, да, конечно, — сказал Дамблдор, кладя лимонную дольку на язык. Кислый вкус ударил ему в нос, когда он покрутил сладость во рту. — Как тебе в Хогвартсе?

Харрисон с любопытством посмотрел на него. «Пока мне всё нравится, но занятия даются мне легко».

— Да, ваши преподаватели говорят мне, что вы всегда приходите на занятия, зная материал, — сказал Дамблдор, внимательно глядя на Харрисона. Он пытался понять реакцию мальчика, но тот, казалось, хорошо себя контролировал.

— Да, — медленно произнёс Харрисон. — Не хочу показаться грубым, директор, но я не думаю, что вы вызвали меня сюда, чтобы обсудить, что я предпочитаю: заклинания или трансфигурацию.

Дамблдор усмехнулся. «Нет, не я». Он перестал усмехаться и стал серьёзным. «Я знаю, что это не ты открыл Тайную комнату». Он сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию Харрисона, но мальчик даже бровью не повёл, и он продолжил. «Однако я хотел бы знать, знаешь ли ты, кто это сделал?»

Харрисон уставился на директора, словно пытаясь сформулировать ответ. «Я не знаю». Он поправил длинное изумрудное ожерелье в виде змеи, висевшее у него на шее. «С чего вы взяли, что я бы стал?»

Дамблдор посмотрел на Харрисона поверх очков. Было несколько разных способов, с помощью которых он мог бы разрешить эту ситуацию, но проблема заключалась в том, что он не знал, как мальчик отреагирует на любой из них. Это было похоже на игру в шахматы, но он не видел ходов других игроков. Дамблдор вспомнил, как Снейп говорил ему, что мальчик ненавидит нечестность. Если он хотел, чтобы мальчик выбрал сторону, отличную от его отца, ему нужно было заслужить его доверие. Он решил быть настолько честным, насколько это возможно, и рассказать ему только то, что он хотел, чтобы Харрисон знал.

"Я знаю, кто твой отец", - сказал Дамблдор, в его глазах не было и намека на огонек. Харрисон отреагировал впервые с тех пор, как вошел в комнату, его зеленые глаза, казалось, засветились, а поза слегка напряглась. "Я не вижу в тебе Тома Риддла, и я не верю в то, что сына можно обвинять в грехах отца". Харрисон рассеянно провел пальцем по изумрудам на своем ожерелье, когда его тело расслабилось. «Однако я знаю, что, будучи его сыном, ты являешься наследником Слизерина и что он мог рассказать тебе, как открыть комнату».

"И это я рассказал другу", - перебил его Харрисон, поджав губы. "Я ничего подобного не делал, директор". В голосе Харрисона звучала легкая обида. "Я не открывал камеру и не знаю, кто это делал. Что касается моего отца ..." Харрисон замолчал, нахмурившись, прежде чем покачать головой. "Я немного видел его в детстве, но большую часть времени провел в Малфой-Мэноре. Я не такой, как он, и не хочу быть таким". Харрисон быстро встал. "Могу я теперь идти?"

Дамблдор слегка нахмурился из-за быстрой смены настроения у мальчика. Хотя Дамблдор не мог винить его, он, скорее всего, отреагировал бы так же, будь он на месте Харрисона. Он посмотрел на мальчика, пытаясь понять, говорит ли тот правду. Похоже, он не лгал, и если он играл, то был даже лучше, чем Том. Дамблдор откинулся назад, и его хмурый взгляд превратился в легкую улыбку.

— Да, ты можешь идти, — добродушно сказал Дамблдор. — Но знай, — Гаррисон посмотрел на него, — если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить или помощь, ты можешь прийти ко мне. Моя дверь всегда открыта, и в Хогвартсе всегда помогут тем, кто попросит. Гаррисон медленно кивнул и повернулся.

— Добрый вечер, директор, — вежливо сказал Харрисон, глядя поверх его плеча.

— Добрый вечер, мой дорогой мальчик, — сказал Дамблдор более радостным тоном, чем весь вечер.

Дамблдор внимательно наблюдал за Харрисоном, когда тот выходил из его кабинета. Ему нужно было продолжать следить за мальчиком, чтобы заметить признаки того, что он лжёт, и нужно было, чтобы Северус узнал о нём больше. Он провёл рукой по своей длинной бороде, когда дверь за второкурсником закрылась. В такие моменты он жалел, что не может использовать легилименцию на учениках.

Харрисон с ухмылкой спустился по винтовой лестнице, ведущей из кабинета Дамблдора. Стариком было так легко манипулировать, он напрягся и заёрзал в конце, и директор попался на это. Харрисон мог бы рассмеяться, когда Дамблдор сказал ему эти прощальные слова. Его ухмылка померкла, когда он понял, что однажды Дамблдор осознает, что его обманули. Харрисон знал, что теперь ему придётся быть ещё осторожнее.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Снейп, как только Харрисон спустился с лестницы.

— Всё прошло хорошо, — сказал ему Харрисон, пристально глядя на него. — Ты сегодня вечером будешь с моим отцом?

— Да, — ответил Снейп. — Через двадцать минут у нас совещание.

— Я дам тебе воспоминание, и ты сможешь передать его ему, — сказал Харрисон, наколдовав склянку и убедившись, что поблизости никого нет. Он сосредоточился на воспоминании и скопировал его, прежде чем извлечь и поместить во флакон. — Вот, — он протянул Снейпу флакон, — передай это моему отцу.

Снейп взял флакон и спрятал его в своей мантии.

Глава 12: Дуэльный клуб и смерти в Хогвартсе

Новость о том, что Джастин Финч-Флетчли подвергся нападению и теперь лежит как мертвый в больничном крыле, облетела всю школу к тому времени, как все пошли завтракать на следующее утро. Воздух внезапно наполнился слухами и подозрениями. Первокурсники теперь ходили по замку сплоченными группами, как будто боялись, что на них нападут, если они рискнут выйти в одиночку. Вражда между гриффиндорцами и слизеринцами была еще острее, чем после нападения на миссис Норрис. Занятия были настолько напряженными, когда эти два факультета были вместе, что многие ученики не успевали выполнять свою классную работу.

В тайне от учителей в школе процветала торговля талисманами, оберегами и другими защитными приспособлениями. Роджер Дэвис хвастался, что заработал деньги на нескольких магглорожденных из Хаффлпаффа, которые все горели желанием купить хвосты гниющих тритонов и дурно пахнущий зеленый лук, которые якобы защищали от темных существ. Слизеринцы от души посмеялись, когда увидели, как несколько магглорожденных и полукровок разгуливают с заостренными фиолетовыми кристаллами, которые, как предполагалось, не дают человеку окаменеть.

"Неужели люди действительно настолько глупы, чтобы верить, что эти штуки работают?" Спросила Касс с выражением превосходства на лице. "Если бы они работали, профессора раздавали бы их".

"Они грязнокровки", - ехидно вмешался Лео. "Конечно, они глупые".

Неделю спустя Харрисон и его друзья проходили через вестибюль, когда увидели небольшую кучку людей, собравшихся вокруг доски объявлений Хогвартса, читающих только что приколотый кусок пергамента. Харрисон услышал возбужденный шепот и повел своих друзей к доске, расталкивая кучку взволнованных первокурсников Гриффиндора.

— Дуэльный клуб, — пробормотал Харрисон, прочитав объявление.

— Первая встреча сегодня вечером, — сказал Тео. — Пойдём?

— Это может быть полезно, — ответил Харрисон. «Чтобы узнать, что известно противнику», — добавил он про себя.

— Я бы с удовольствием составил пару этому хорьку, — сказал Драко с опасной ухмылкой. — Я могу показать ему, насколько больше магии я знаю, чем он.

— В пределах разумного, — сказал Харрисон вполголоса с намёком на предупреждение.

Харрисон знал, как Драко относится к Рону, и не хотел, чтобы его лучший друг сорвался и сделал что-то, чего не сможет исправить. Харрисон не исключал, что Дамблдор тайно отправился на встречу под чарами разочарования.

«Интересно, почему вдруг образовался клуб дуэлянтов», — размышлял Блейз, пока они шли в Большой зал.

— О, я не знаю, — протянул Драко. — Может быть, потому что Тайная комната была открыта.

Блейз прищурился. — Может быть, но если монстр Слизерина не сможет сразиться с этим клубом, то от него будет мало толку.

"Наверное, это из-за Локхарта", - предположила Дафна. "Дамблдор, должно быть, слышал, какой этот человек идиот, и наличие дуэльного клуба - единственный способ чему-либо научиться". Когда они вошли в Большой зал, она посмотрела туда, где сидел Рон. "И некоторым людям действительно нужна любая помощь, которую они могут получить".

В тот вечер, в восемь часов, они направились в Большой зал. Длинные обеденные столы исчезли, и вдоль одной стены появилась золотая сцена, освещенная тысячами парящих над головой свечей. Потолок снова стал бархатисто-черным, и казалось, что под ним собралась большая часть школы. Первокурсники нетерпеливо оглядывались по сторонам, в то время как группа старших слизеринцев, казалось, была там только для того, чтобы посмотреть, не разыграется ли какая-нибудь драма.

"Как ты думаешь, кто будет нас учить?" Спросила Дженна, вставая на цыпочки. "Я надеюсь, что это будет Флитвик или Северус, я слышал от Роджера, что Флитвик в юности был чемпионом по дуэлям".

"Пока это не ..." - начал Блейз, но осекся и застонал.

Харрисон повернулся туда, куда смотрел, и увидел Гилдероя Локхарта, выходящего на сцену. Он был одет в великолепную мантию темно-сливового цвета, и его сопровождал не кто иной, как Снейп, одетый в свое обычное черное. Харрисон нахмурился, он предпочел бы, чтобы его учил проклятый домашний эльф, чем еще раз брать уроки у Локхарта.

Локхарт взмахнул рукой, призывая к тишине, и крикнул: "Собирайтесь, собирайтесь! Все меня видят?"

"К сожалению", - сказала Касс, поджав губы.

"Вы все меня слышите?" Локхарт продолжил. "Превосходно! Итак, профессор Дамблдор разрешил мне основать этот маленький дуэльный клуб, чтобы обучать вас всех, на случай, если вам когда-нибудь понадобится защищаться, как я сам делал это бесчисленное количество раз, для получения полной информации смотрите Мои опубликованные работы. " Харрисон закатил глаза, сказав, что если бы Локхарт сделал хотя бы половину того, о чем он говорит, то Харрисон был бы лучшим другом Дамблдора. "Позвольте мне представить моего ассистента профессора Снейпа", - сказал Локхарт, широко улыбаясь.

Блейз фыркнул. "Севу не понравится, что его называют помощником".

Блейз был прав, Харрисон заметил опасный блеск в глазах Снейпа. Губы Харрисона изогнулись в ухмылке, это обещало быть интересным.

"Он сказал мне, что сам немного разбирается в дуэлях, и из спортивного интереса согласился помочь мне с короткой демонстрацией, прежде чем мы начнем. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас, молодежь, волновался - у вас все еще будет ваш Мастер зелий, когда я закончу с ним, не бойтесь! Локхарт подпрыгнул на носках.

Харрисон подавил желание усмехнуться и заколдовать раздражающее лицо этого человека. Кем этот человек себя возомнил? Северус мог победить его на дуэли со связанными за спиной руками. Судя по выражениям лиц других слизеринцев, они боролись с тем же желанием.

"Разве не было бы хорошо, если бы они прикончили друг друга?" Харрисон услышал, как Рон сказал это Дину и Симусу; он бросил на них сердитый взгляд, прежде чем вернуться на сцену.

Верхняя губа Снейпа скривилась. Локхарт и Снейп повернулись лицом друг к другу и поклонились; по крайней мере, Локхарт так и сделал, сильно взмахнув руками, в то время как Снейп раздраженно дернул головой. Затем они подняли свои волшебные палочки, как мечи, перед собой.

"Как вы видите, мы держим наши палочки в принятой боевой позиции", - сказал Локхарт притихшей толпе. "На счет три мы произнесем наши первые заклинания. Никто из нас, конечно, не будет стремиться убивать."

— Как жаль, — протянул Харрисон, отчего его друзья захихикали, а Гермиона бросила на него осуждающий взгляд. Если бы Северус прикончил его, у меня бы не болела голова.

"Раз - два - три ..."

Они оба взмахнули палочками над головой. Снейп выкрикнул: «Экспеллиармус!»

Сверкнула ослепительная алая вспышка, и Локхарта сбило с ног; он отлетел назад, ударился о стену и сполз на пол.

Харрисон ухмыльнулся, в то время как другие слизеринцы зааплодировали.

Гермиона танцевала на цыпочках. «Как ты думаешь, с ним всё в порядке?»

"Какая разница", - усмехнулся Драко.

— Ты очень бесчувственный, — неодобрительно сказала Гермиона. Она посмотрела на него так, как МакГонагалл смотрела на близнецов Уизли, когда знала, что они что-то замышляют.

— Я не бесчувственный, — огрызнулся Драко. — Мне просто всё равно.

Гермиона нахмурилась, но ничего не сказала, когда Харрисон покачал головой. Харрисон знал, что к концу вечера ему понадобится зелье от головной боли.

Локхарт неуверенно поднялся на ноги. Его шляпа упала, а волнистые волосы встали дыбом.

— Ну вот, теперь у вас есть это! — сказал Локхарт, ковыляя обратно на платформу. — Это было обезоруживающее заклинание — как видите, я потерял свою палочку — ах, спасибо, мисс Браун. Да, отличная идея — показать им это, профессор Снейп, но, если вы не против, я скажу, что было совершенно очевидно, что вы собирались сделать. Если бы я захотел вас остановить, это было бы слишком просто. Однако я решил, что будет полезно показать им..."

"Конечно", - скучающим тоном сказал Лео.

Снейп выглядел убийственно.

Возможно, Локхарт заметил это, потому что он сказал: «Хватит демонстрировать! Сейчас я подойду к вам и разделю вас на пары. Профессор Снейп, не могли бы вы помочь мне...»

Они двигались сквозь толпу, подбирая себе партнёров. Локхарт объединил Невилла с Эрни Макмилланом, но Снейп первым добрался до Рона, Симуса и Дина.

— Я так не думаю, мистер Уизли, мистер Финниган, — сказал Снейп, холодно улыбаясь. — Мистер Уизли, вы будете в паре с мистером Риддлом. Посмотрим, что вы сделаете с мистером Финниганом, мистер Малфой. Ах, давайте посмотрим, а вы, мистер Томас, будете в паре с мистером Лестрейнджем.

Трое гриффиндорцев хмуро посмотрели на Снейпа, а трое слизеринцев обменялись ухмылками. Все остальные разбились на пары, и им велели достать волшебные палочки. Харрисон крутил свою палочку в пальцах, ухмыляясь в ответ на сердитый взгляд Рона.

— Посмотрите на своих партнёров! — крикнул Локхарт, возвращаясь на сцену, — и поклонитесь!

Гаррисон и Рон едва кивнули, не сводя глаз друг с друга.

— Жезлы наготове! — крикнул Локхарт. — Когда я досчитаю до трёх, примените свои чары, чтобы обезоружить противника — только обезоружить, мы не хотим никаких несчастных случаев. Раз ... два ... три ...

Харрисон услышал, как Драко произнёс заклинание на счёт «два», но не обратил на него внимания. Он подождал, пока Локхарт скажет «три», и произнёс проклятие. Он постарался говорить громко, чтобы не привлечь нежелательное внимание, если бы произнёс заклинание беззвучно.

"Лэнглок!" Гаррисон закричал.

Харрисон ухмыльнулся, когда Рон даже не попытался выставить щит, и заклинание попало ему прямо в грудь. Рон хотел произнести заклинание, но понял, что его язык прилип к нёбу, и попытался закричать, но ничего связного не вышло. Ухмылка Харрисона стала шире, именно поэтому человек должен уметь колдовать без слов. Харрисон знал, что мог бы просто обезоружить Рона и покончить с этим, но сначала он хотел смутить мальчика. Он слышал, как вокруг него выкрикивают заклинания, и боковым зрением видел, как несколько человек падают на землю.

"Энгорджио Череп!" Харрисон крикнул, и Рон на удивление увернулся от него. "Антеокулатия! Подвижность! Кальворио!" Рон увернулся от следующих двух, но третий попал ему в шею, из-за чего все его рыжие волосы выпали из головы. Глаза Рона расширились, когда он посмотрел вниз и увидел, что его волосы растеклись у ног. "Денсаугео!" Рон не обратил внимания, и заклинание попало точно в цель, в результате чего у Рона начали расти передние зубы.

Рон уставился на Харрисона, и было очевидно, что он пытался выкрикивать проклятия. Он слишком рьяно размахивал палочкой, и его лицо было ярко-красным. Харрисон наслал обезоруживающее проклятие, и палочка Рона пролетела по воздуху и оказалась в его руке. Харрисон бросил на теперь уже лысого второкурсника торжествующий взгляд. Рон выглядел готовым броситься на него, поэтому Харрисон быстро направил парализатор, прежде чем он успел что-либо предпринять. Харрисон покрутил обе палочки в руках и оглядел комнату. Студенты дико размахивали палочками, некоторые студенты лежали на земле, а у других были нарывы или фиолетовые пятна.

"Хорошая работа, Харрисон", - ухмыльнулся Драко.

— Спасибо, — сказал Харрисон, услышав щелчок, и повернулся к Пэнси. — Что ты делаешь?

Пэнси держала в руках фотоаппарат, который обычно повсюду носила с собой. «Я хотела запечатлеть это воспоминание».

Драко рассмеялся, а Харрисон удивлённо покачал головой. Он посмотрел на Симуса, который лежал лицом вниз на земле, размахивая свиным хвостом. Харрисон фыркнул, а затем резко поднял голову, услышав громкий взрыв.

— Я сказал, только обезоружить! — в панике закричал Локхарт. Никто не слышал его из-за шума. — Остановитесь! Остановитесь!

Снейп взял ситуацию в свои руки. «Фините Инкантатем!»

Харрисон огляделся: над сценой висела дымка зелёного дыма. Все, кто лежал на земле, просыпались, а те, на кого подействовали другие заклинания, возвращались в нормальное состояние. Рон вскочил и посмотрел на Харрисона с большей злобой, чем когда-либо прежде. Харрисон подмигнул, отчего рыжеволосый покраснел и сжал кулаки. Это лишь позабавило Харрисона: ему нравилось, как легко вывести Рона из себя.

— Боже мой, боже мой, — сказал Локхарт, пробираясь сквозь толпу и глядя на последствия дуэлей. — Вставай, Макмиллан... осторожнее, мисс Фосетт... сильно прижми, и через секунду кровь остановится, Бут. Думаю, мне лучше научить вас блокировать враждебные заклинания, — сказал Локхарт, взволнованно стоя посреди зала. — Давайте найдём пару добровольцев — Лонгботтома и Макмиллан, как насчёт вас?

"Плохая идея, профессор Локхарт", - сказал Снейп, приближаясь. "Лонгботтом вызывает опустошение простейшими заклинаниями. Мы отправим то, что осталось от Макмиллана, в больничное крыло в спичечном коробке ". Круглое розовое лицо Невилла порозовело еще больше. "Как насчет Уизли и Малфоя?" Спросил он с кривой улыбкой, зал перешел на шепот, а Драко выглядел так, словно Рождество наступило раньше положенного.

— Отличная идея! — сказал Локхарт, жестом приглашая Драко и Рона в центр зала, пока толпа расступалась, освобождая им место.

— А теперь, Уизли, — сказал Локхарт, — когда Малфой направит на тебя палочку, сделай вот так. — Он поднял палочку, пытаясь изобразить сложное движение, и уронил её. Снейп ухмыльнулся, когда Локхарт быстро поднял её, сказав: «Упс, моя палочка немного перевозбудилась». Гаррисон прикрыл фырканье кашлем.

— Испугался? — пробормотал Рон так, чтобы Локхарт его не услышал.

— Как пожелаешь, — сказал Драко, скривив губы.

Локхарт весело хлопнул Рона по плечу. «Просто сделай то, что сделал я, Уизли!»

Харрисон увидел, что Рон нахмурился; что ж, по крайней мере, Рон не настолько глуп, чтобы слушать этого дурака.

— Три — два — один — пошёл! — крикнул Локхарт.

— Locomotor Mortis! — крикнул Драко, и Рон быстро отскочил в сторону.

— Ступефай! — крикнул Рон, и в сторону Драко полетел красный луч.

"Протего!" Драко взмахнул палочкой. "Экспеллиармус!" Рон едва успел отойти в сторону. "Экспеллиармус! Экспеллиармус! Slugulus Eructo!"

Рону удалось выставить щит, чтобы заблокировать первое заклинание, но он дрогнул при ударе, и следующие два заклинания поразили его в быстрой последовательности. Палочка Рона влетела в протянутую руку Драко, и зеленый огонек отбросил Рона назад. Рон приземлился на задницу с опущенной головой, и слизеринцы и равенкловцы разразились радостными криками. Рон поднял покрасневшее лицо, и из его открытого рта выскользнула пуля. По всему залу раздались звуки отвращения, а несколько девушек позеленели.

Драко ухмыльнулся, бросив в него палочку Рона, прежде чем уйти со сцены с высоко поднятой головой.

"Ты можешь поверить, что эссе, которое задала Макгонагалл?" Пэнси пожаловалась. "На то, чтобы закончить, уйдет несколько часов". Она яростно вонзила нож в морковь.

"Все не так плохо", - сказал Тео, глядя на расстроенную девушку. "Это ..."

Тео был прерван, когда двери в Большой зал распахнулись и ворвались обезумевшие хаффлпаффцы. На лице девочки был написан ужас, а кожа казалась бледной как снег. Она тяжело дышала и смотрела по сторонам широко раскрытыми глазами. Дамблдор немедленно встал, как и другие главы факультетов. Все ученики в зале уставились на Хаффлпаффку, когда она остановилась перед главным столом прямо перед профессором маггловедения, который выглядел пораженным.

"Он просто лежит там!" Хаффлпаффка взвизгнула, ее голос повышался с каждым словом. "Он ... он окаменел!" Девушка упала на колени и начала рыдать.

За столами всех четырех факультетов поднялся неистовый шепот, когда рыжеволосый Хаффлпаффец подбежал к плачущей девочке.

"Мисс Мэтьюз, которая окаменела?" Настойчиво спросил Дамблдор.

"Захария Смит", - выдавила девочка из Хаффлпаффа. Губы Харрисона дрогнули, по его мнению, придурок это заслужил. "Он перед библиотекой, как и Почти Безголовый Ник".

При ее словах раздалось несколько потрясенных вздохов, большинство студентов не могли понять, что что-то способно окаменить призрака. Дамблдор и Макгонагалл обменялись многозначительными взглядами, прежде чем Дамблдор быстро покинул зал, сопровождаемый Помфри, Спраут и Снейпом. Шум в Большом зале усилился, и несколько младших хаффлпаффцев начали плакать, и даже у нескольких гриффиндорцев на глазах выступили слезы. Старшие хаффлпаффцы выглядели напуганными, и Харрисон слышал, как кто-то говорил, что им не следовало отпускать младших учеников одних. Слизеринцы и большинство равенкловцев выглядели невозмутимыми, на самом деле, несколько старших слизеринцев выглядели удивленными, прежде чем скрыть свои выражения. МакГонагалл выпустила три красные хлопушки из своей палочки, призывая к тишине.

"Тишина!" МакГонагалл прокричала в зал, ее шотландский акцент был заметен. В зале воцарилась тишина, за исключением тихого сопения. "Старосты, пожалуйста, проводите своих одноклассников в ваши общие комнаты, никому не разрешается покидать их до завтрашнего утра. Старосты, которым сегодня вечером был назначен обход, не должны патрулировать коридоры ".

Послышалось громкое шарканье, когда студенты встали, и старосты начали собирать младших учеников. Харрисон последовал за Вайолет и Маркусом из Большого зала, чувствуя удовлетворение от испуганных выражений на лицах некоторых студентов. По выражению лица Кэсс он мог сказать, что она хотела расхохотаться, но воздерживалась от этого. Он протиснулся мимо группы первокурсников Хаффлпаффа и направился в гостиную.

"Захария Смит", - ухмыльнулся Харрисон, усаживаясь перед пылающим камином. "Это не могло случиться с большим идиотом".

"Почему он не умер?" Драко застонал.

"Должно быть, он видел только отражение", - заметил Тео.

"Странно, что все продолжают видеть только его отражение", - размышлял Блейз. "Можно подумать, что кто-то смотрит ему прямо в глаза".

"Это всего лишь двое окаменевших людей и миссис Норрис", - напомнил ему Тео, беря большую темно-синюю книгу. "У кого-то еще есть время умереть".

— А теперь внимание, — громкий голос Снейпа эхом разнёсся по комнате, привлекая всеобщее внимание. Харрисон посмотрел на своего декана, он не заметил, как тот вошёл в комнату. — Соберитесь все вокруг, — он огляделся, чтобы убедиться, что все в сборе. — Директор сообщил Министерству магии о нападении на мистера Смита и Почти Безголового Ника сегодня вечером. Министр Фадж и Амелия Боунс согласны с тем, что школе нужна защита.Снейп с усмешкой произнёс последнюю фразу, и несколько слизеринцев закатили глаза. «С завтрашнего утра авроры будут патрулировать школу круглосуточно». — Снейп сверкнул глазами от раздражения. «Директор хочет, чтобы все старосты сообщили нашим ученикам, что никто не должен ходить по школе в одиночку, вы должны ходить как минимум парами, пока угроза не будет устранена». — Снейп перевёл взгляд на ухмыляющегося Харрисона. Харрисон мог бы поклясться, что увидел, как в ониксовых глазах мужчины промелькнуло веселье, прежде чем он развернулся и вышел из общей комнаты.

В комнате вспыхнули разговоры.

"Авроры", - с отвращением усмехнулся Лео.

После этого Харрисон ничего не слышал, так как его мысли блуждали. Присутствие авроров в школе не было чем-то хорошим, но Харрисон не был по-настоящему удивлен. Ему будет сложнее вернуть дневник, когда придет время, но он найдет способ. Он издал забавный горловой звук, представив окаменевшего Захариаса Смита, он бы заплатил миллион галеонов, чтобы увидеть его таким.

Двойное нападение на Захариаса Смита и Почти Безголового Ника превратило нервозность в настоящую панику. Любопытно, что больше всего людей беспокоила судьба Почти Безголового Ника. Все гадали, что могло так сильно напугать призрака, и спрашивали друг друга: какая ужасная сила могла навредить тому, кто уже умер? Люди чуть ли не толпами бронировали места в Хогвартс-экспрессе, чтобы отправиться домой на Рождество. Слизеринцы и большинство когтевранцев, мягко говоря, находили это забавным. Гриффиндорцы и хаффлпаффцы ходили сбившись в кучки, и было заметно, что ученики оглядываются по сторонам с параноидальным видом. Невилл чуть не задохнулся, когда однажды днём увидел свою тень, и Харрисон потратил двадцать минут на то, чтобы его успокоить.

Куда бы ни пошёл Гаррисон, везде были авроры, они патрулировали замок и территорию вокруг него. Высокий чернокожий мужчина с низким голосом и одной золотой серьгой-кольцом обычно стоял у больших дубовых дверей, ведущих в Большой зал. Гаррисон узнал, что его зовут Кингсли Шеклболт. Седовласый мужчина постарше, похожий на льва, которого Гаррисон узнал по «Ежедневному пророку» как Руфуса Скримджера, тоже часто присутствовал при этом. Гаррисон старался не привлекать их внимания и вёл себя с ними очень вежливо. Он видел, что некоторые ученики чувствовали себя в безопасности, когда повсюду были авроры, но это не уменьшало напряжение и страх, царившие в школе.

Вскоре учебный год закончился, и на замок опустилась тишина, как снег, выпавший на землю. Харрисон планировал вернуться домой на каникулы, но его планы изменились в последнюю минуту, когда некоторые планы его отца осуществились быстрее, чем он рассчитывал. Люциус, Нарцисса и Беллатриса помогали Тому, так что Драко тоже остался. Лео и Кэсс собирались остаться, но их отец хотел их увидеть, поэтому они записались на возвращение домой. Мать Блейза, очевидно, обручилась, так что ему пришлось вернуться домой, чтобы познакомиться с этим несчастным. На самом деле единственными слизеринцами, оставшимися на каникулы, были Харрисон и Драко.

Двое слизеринцев вошли в Большой зал, попрощавшись со своими друзьями, и оба остановились как вкопанные. Четырех столов факультетов не было, вместо них в центре зала стоял один большой круглый стол. Там сидели только Фред, Джордж, Перси, Рон, Джинни, Симус, Дин, маленькая мышка-первокурсница, которую Харрисон знал как Колина Криви, и префект Равенкло по имени Пенелопа Клируотер. Драко издал горлом раздраженный звук, когда они направились к столу. Харрисон проигнорировал взгляды Рона, Дина и Симуса и сел рядом с Перси. Старший мальчик уважительно кивнул ему, на что Харрисон ответил. Харрисон знал, что Перси докладывал своему отцу о происходящем в башне Гриффиндора, и Перси знал, что Харрисон был сыном Темного Лорда, но по их общению нельзя было сказать, что у них было что-то общее.

"Харрисон", - начал ухмыляться Фред.

"Что ты..." - продолжил Джордж.

"Ты здесь?" Закончил Фред, разворачивая свой рулон.

"Что ты здесь делаешь?" Рон зарычал. "Твой папа не хочет, чтобы ты был рядом?" Он бросил на Харрисона вызывающий взгляд, в то время как близнецы хмуро смотрели на своего младшего брата.

"Рон!" Перси ругался, выглядя одновременно сердитым и смущенным.

Харрисон холодно посмотрел на своего наименее любимого человека в мире и протянул руку Перси. "Я мог бы задать тебе тот же вопрос". Уши Рона покраснели. "Это не ваше дело, но мой отец в настоящее время занят работой". Он говорил бархатным голосом, который напомнил всем за столом Снейпа. "Я остаюсь в Хогвартсе, предпочитая остановиться у одного из моих друзей".

"Что ты здесь делаешь?" Рон рявкнул на Драко, пытаясь вернуть себе хоть какое-то достоинство.

"Это не твое дело, хорек", - усмехнулся Драко, его серые глаза горели ненавистью.

"Ты..." - сердито начал Рон.

"Почему ты здесь?" Мечтательный голос спросил из-за спины Харрисона, прервав Рона. Он ухмыльнулся, узнав голос Луны. "Ты не должен говорить, что его отец не хочет, чтобы он был дома, когда ты тоже здесь". Ее большие глаза пронзили Рона, когда она остановилась позади Драко. "Ты здесь, потому что твои родители в Румынии".

"Ч-что?" Рон зашипел. "Откуда ты это знаешь?"

Луна склонила голову набок, она выглядела как невинная одиннадцатилетняя девочка, отчего Харрисон фыркнул. Он скрыл это кашлем, но знал, что Драко видит его насквозь. Луна была одета в великолепную мантию сливово-фиолетового цвета с серебряной отделкой. Ее длинные светлые волосы свободно падали на лицо, а глаза блестели. Она села рядом с Драко и проигнорировала вопрос рыжеволосой.

"Откуда ты это знаешь?" - Потребовал Рон, когда его щеки порозовели.

- Рон, держи себя в руках, - отругал его Перси.

"Тогда скажи ей, чтобы она ответила на мой вопрос", - наполовину потребовал, наполовину заскулил Рон.

— Тебе сколько, пять? — бесцветным голосом спросил Харрисон. — Оставь её в покое, она не обязана отвечать на твои вопросы. Рон выглядел так, будто был готов перепрыгнуть через стол и ударить его.

— Не разговаривай с ним так, — прорычал Шеймус, и его ирландский акцент стал более заметным, чем обычно.

Харрисон ухмыльнулся. «Я могу делать всё, что захочу».

— Типичный избалованный богач, — грубо сказал Симус. Он смотрел на Харрисона так, как Люциус смотрел бы на крайне бедного маггла.

"Ревнует", - насмешливо констатировал Харрисон. Он потеребил длинную цепочку ожерелья в виде змеи, которое его отец подарил ему на первом курсе, изумруды, изображавшие глаза, блестели в свете свечей.

"Я бы никогда не стал ревновать тебя", - выплюнул Шеймус.

Харрисон закатил глаза, а Драко усмехнулся. Теперь все трое второкурсников Гриффиндора выглядели одинаково сердитыми. Колин нервно озирался по сторонам, а Пенелопа пыталась игнорировать ситуацию. Клируотеры были на темной стороне, но Пенелопе не следовало проявлять благосклонность к Харрисону на глазах у Рона и его друзей. Джинни выглядела так, будто хотела быть где угодно, только не в Большом зале, и у нее были большие мешки под глазами. Харрисон не придавал особого значения тому, как она выглядит, он знал, что это из-за дневника. Близнецы переводили взгляд со своего брата на Харрисона, в то время как Перси побагровел от гнева.

"Правда?" Ехидно спросил Драко. "Я бы предположил, что ты предпочел бы быть кем угодно, только не самим собой".

"Заткнись!" Рявкнул Шеймус, вставая и доставая палочку.

Харрисон и Драко тут же вскочили и вытащили свои. Близнецы последовали их примеру и направили палочки на Симуса, отчего Рон зарычал и покраснел, как помидор. Дин завозился со своими столовыми приборами, прежде чем схватить палочку. Луна выглядела совершенно невозмутимой и продолжала есть свой кусок пирога с патокой. Колин застыл, как олень в свете фар, а Джинни нервно прикусила губу. Пенелопа и Перси вскочили в ярости, но прежде чем кто-либо успел отреагировать, напряжённую тишину разорвал голос МакГонагалл.

— Что вы все делаете? — спросила МакГонагалл.

«Симус направил на нас свою палочку, профессор», — сказал Харрисон в свою защиту. «Мы с Драко вытащили свои только для того, чтобы защититься».

— Ты первым вытащил свою палочку! — с ухмылкой крикнул Рон Харрисону. Ноздри МакГонагалл раздулись. — Мы просто пытались защититься.

"Я видела, как мистер Финниган первым вытащил свою палочку", - сердито сказала Макгонагалл. Ее тугой пучок и черная, как смоль, мантия придавали ей угрожающий вид, и Рон вздрогнул. "Двадцать баллов с Гриффиндора за ложь профессору Уизли и десять с вас, мистер Финниган и мистер Томас, за то, что вы наставили палочку на своих школьных товарищей". Она повернулась к близнецам, и ее свирепый взгляд потускнел. — Десять баллов каждому из вас за попытку помочь мистеру Риддлу и мистеру Малфою, — она посмотрела на Перси и Пенелопу. — В следующий раз не позволяйте драке перерасти в потасовку, я жду большего от старосты, — она была разочарована, а Перси выглядел так, будто его ударили.

— Почему они не теряют очки? — в ярости спросил Рон.

МакГонагалл поджала губы и, казалось, была готова вспылить. Рон, должно быть, заметил это, потому что побледнел. «Не смейте так со мной разговаривать, мистер Уизли, минус десять очков Гриффиндору». Она взглянула на двух слизеринцев. «Они не теряют очки, потому что всего лишь пытались защититься». Она сурово посмотрела на всех, прежде чем вернуться за главный стол.

"Я ненавижу вас обоих", - выплюнул Рон.

"Рон", - предостерегающе сказал Перси. Рон сердито посмотрел на брата, прежде чем сунуть палочку в карман.

"Уверяю вас, это чувство взаимно", - протянул Харрисон.

"Я поддерживаю это", - презрительно сказал Драко.

Рождественское утро выдалось холодным и пасмурным. Когда Харрисон проснулся, он увидел большую кучу подарков на полу перед своей кроватью; он заметил, что рядом с кроватью Драко была куча чуть поменьше, но все равно большая. Харрисон сел в ногах своей кровати, а Нани обвила его руку, прищелкивая языком.

"Подарки", - усмехнулся Драко, натягивая футболку. "Ну что, пойдем?"

"Конечно", - Харрисон улыбнулся в ответ и взял небольшой сверток.

Харрисон начал открывать свои подарки, начав с подарка от своих друзей, не являющихся слизеринцами, затем слизеринцев, за которыми последовали подарки от Пожирателей смерти и, наконец, от своего отца. Как и на предыдущее Рождество, он получил столько конфет, что их хватило бы на целый год, и множество книг. Он не потрудился сдержать свой энтузиазм, когда открыл редкую книгу, написанную синтаксическим шрифтом, от Барти Крауча-младшего. Несколько книг, которые он получил, нужно было спрятать в его сундуке, поскольку его можно было открыть только на парселтонге.

"Ты получил большую коробку с одеждой от Пэнси?" Спросил Драко, показывая бордовую шелковую рубашку.

Харрисон оторвал взгляд от глобуса Марса, который он получил от Вайолет. "Конечно". Он отложил глобус в сторону. "Не думаю, что я когда-либо получал от нее что-либо, кроме одежды. Одно из преимуществ быть лучшими друзьями с человеком, чья мама - всемирно известный модельер."

Драко ухмыльнулся, надевая бордовую рубашку поверх угольно-серого плаща.

Два часа спустя Харрисон и Драко вошли в Большой зал, который выглядел очень красиво. Там стояла дюжина покрытых инеем рождественских елок, а толстые гирлянды из падуба и омелы пересекали потолок. Сверху падал зачарованный снег и исчезал, как только ударялся обо что-нибудь, оставляя все сухим. Харрисон и Драко оба были в новой одежде с головы до ног. Харрисон был одет в черную шелковую рубашку с длинными рукавами и черные парадные брюки, изумрудно-зеленый плащ накинут на плечи, а на шее висело новое ожерелье. Ожерелье представляло собой длинную серебряную цепочку с маленьким четырехдюймовым кинжалом, полностью сделанным из изумрудов. Драко был одет в красную рубашку с длинными рукавами и темно-серые брюки. Черный плащ Драко волочился за ним, а его блестящие сапоги из черной драконьей шкуры при ходьбе издавали щелкающий звук. На его запястье сияли большие серебряные часы, окруженные маленькими бриллиантами.

Харрисон заметил, что глаза Рона наполнились завистью, когда он увидел их новую одежду и украшения. Харрисон подавил желание закатить глаза, типичный для Рона Уизли. Хотя мальчику действительно следовало бы привыкнуть видеть, как они экстравагантно одеваются. Харрисон улыбнулся Луне, которая уже сидела, на ней было красное платье и темно-зеленый плащ. Ее обычно длинные вьющиеся волосы были заплетены в косу, а на шее висело красивое цветочное ожерелье. В центре цветка был бриллиант в десять морковок, а лепестки - крупные сапфиры.

"Счастливого Рождества, Луна", - сказал Харрисон, садясь рядом с ней.

"Счастливого Рождества, Харрисон, Драко", - мечтательно произнесла Луна, прежде чем погладить свое ожерелье. "Спасибо за прекрасный подарок".

"Ты подарил ей это?" Потрясенно спросил Фред.

"Это, должно быть, стоило ..."

"Целое состояние", Джордж тихо присвистнул.

"Но опять же..." - сказал Фред с задумчивым видом.

"Увидев, где ты живешь..."

"Это не так уж удивительно".

Рон выглядел раздраженным при упоминании денег Харрисона, он угрюмо вонзил нож в яйца. Харрисон проигнорировал задумчивого рыжеволосого в обмен на беседу с близнецами. Харрисон и Драко рассмеялись, когда близнецы рассказали ему о том, как Рон упал с лестницы тем утром. Рон хотел заговорить, но Перси бросил на него призывающий к молчанию взгляд.

После обеда Харрисон, Драко и Луна поиграли в снежки с близнецами и Пенелопой. Сначала Перси не присоединялся, но он наблюдал за ними, Харрисон видел, как его губы подергивались от удовольствия каждый раз, когда кого-то из близнецов били. Когда Луна бросила снежок в Перси, и тот попал ему в лицо, близнецы покатились по заснеженной земле, смеясь. Перси нахмурился, вытирая снег с лица, его хмурый взгляд превратился в хищную ухмылку, когда он взмахнул палочкой. Дюжина снежков полетела в сторону близнецов и Луны, двое первых широко раскрыли глаза, когда снежки попали в них. Луна отскочила в сторону и открыла ответный огонь. Вскоре Перси присоединился к ним, пока они все не промокли, после чего Перси предложил всем готовиться к ужину.

Во время ужина Драко хвастался своими подарками, а Рон слушал и с каждой минутой краснел всё сильнее. Во время десерта Дамблдор спел несколько своих любимых рождественских песен, а близнецы присоединились к нему, совершенно не попадая в ноты. Хагрид пел всё громче с каждым выпитым бокалом гоголь-моголя. Драко ухмыльнулся, когда Хагрид покраснел и начал покачиваться от выпитого.

На следующий вечер за ужином им принесли специальный выпуск «Ежедневного пророка». Под большой фотографией Тома и Люциуса была статья и ответ на вопрос, почему Том и Люциус были заняты.

Открывается Новый Волшебный Приют

Автор : Рита Скитер

Сегодня утром был открыт приют Риддла-Малфоя, первый приют для волшебников в Великобритании. Великобритания была одной из немногих стран в мире, где не было приюта. Когда ребенок-волшебник остается без родителей или магглорожденного ребенка бросают, он либо попадает в магловский сиротский приют, либо к члену семьи. Магловский сиротский приют - не место для волшебника или ведьмы. Дети не могут контролировать свою случайную магию и представляют угрозу Международному статуту секретности, это также может представлять потенциальную опасность для ребенка. Магглы не понимают магии и могут наброситься на ребенка, когда случайно случается волшебство. Дети-волшебники, растущие в магловских приютах, часто сталкиваются с жестоким обращением, поэтому один человек решил помочь детям-сиротам Великобритании.

Том Риддл начал планировать создание приюта для сирот год назад и с помощью Люциуса Малфоя воплотил эту мечту в реальность. Том Риддл и Люциус Малфой использовали собственные средства, чтобы приобрести землю в английской сельской местности и построить чудесное здание, способное вместить сто детей и двенадцать сотрудников. Мне посчастливилось присутствовать на открытии и увидеть дом, в котором будут жить дети. Широкая дорожка из серого камня ведёт к большому белому особняку с высокими дубовыми входными дверями. Войдя, я оказался в просторном холле с дубовыми полами, красивыми серебряными светильниками и большой серебряной люстрой, которая когда-то принадлежала Бруту Малфою, доверенному лицу Артура Пендрагона, бывшего короля маггловской Англии и друга волшебника Мерлина. Широкая лестница вела на второй этаж.

На первом этаже поместья были большой обеденный зал, две просторные гостиные, библиотека и игровая комната. В игровой комнате было полно волшебных игрушек, а в библиотеке — тысячи книг для детей и подростков. Там также было несколько других комнат, которые можно было использовать как классы или кабинеты, а также две ванные комнаты. На втором этаже были спальни, в каждой из которых могли разместиться двое детей. На третьем этаже было больше детских спален, а также комнаты для персонала. Обширная территория прекрасна, за особняком находится большое озеро, а высокие деревья, покрытые снегом, похожи на большие покрытые инеем рождественские ёлки. В двух стеклянных оранжереях много растений как для маленьких детей, так и для подростков.

По состоянию на сегодняшнее утро в приюте Риддла-Малфоя живут тринадцать детей, самому младшему из которых два года, а самому старшему — десять. Приют будут обслуживать домовые эльфы, купленные Томом Риддлом и Люциусом Малфоем. Персонал был нанят после тщательной проверки анкетных данных и собеседований, чтобы убедиться, что наняты лучшие кандидаты.

"Я рад, что после года напряженной работы Приют Риддл-Малфоев готов к открытию", - заявил Том Риддл. "Я всегда любил детей и знал, что это было то, чем я должен был заниматься".

"Когда мой хороший друг Том обратился ко мне за помощью в открытии детского дома, я, конечно, был готов помочь", - ответил Люциус Малфой, когда его спросили, почему он ввязался в это дело. "Как и Тому, мне повезло, и я благодарен за это. Возможность помогать тем, кому повезло меньше, особенно детям, - это трогательный опыт ".

Когда его спросили, как приют сможет продолжать функционировать, Том Риддл добродушно улыбнулся.

"Люциус и я заплатили за приют и открыли хранилище в Гринготтсе на его имя", - объяснил Том. "Денег достаточно, чтобы оно могло функционировать в течение нескольких месяцев. Все дети получат все, что им нужно, а по достижении десяти лет они будут получать небольшое ежемесячное пособие. Это должно помочь им понять ценность денег и иметь возможность покупать некоторые вещи самостоятельно. "

Люциус Малфой подробно прокомментировал реакцию своих друзей. "Этим летом мы проведем благотворительную акцию, и все вырученные средства пойдут в приют Риддла-Малфоя. Также, если кто-то захочет, он в любое время может пожертвовать деньги по почте, все, что отправлено в приют Риддла-Малфоя, будет доставлено и получено. Дети оценят любое пожертвование, как и мы с Томом. "

Благодаря этим двум необыкновенным людям волшебные дети теперь смогут жить в безопасной и счастливой обстановке. Я, со своей стороны, желаю персоналу и детям удачи и призываю всех, кто читает эту статью, отправить пожертвование. Каждый шаг будет направлен на то, чтобы эти дети жили здоровой и полноценной жизнью.

Харрисон поднял взгляд, чтобы оценить реакцию Дамблдора, и увидел, что в голубых глазах старика не было и намёка на веселье. Харрисону очень хотелось ухмыльнуться и рассмеяться ему в лицо, но он ограничился улыбкой, как будто гордился чьим-то достижением. И он действительно гордился, но не по той причине, о которой подумали бы люди. Он знал, что главной причиной, по которой его отец хотел открыть приют, была хорошая реклама. Однако Харрисон также знал, что жестокое обращение с волшебными детьми приводило его отца в ярость. Харрисон знал, что это как-то связано с тем, что Том вырос в маггловском приюте.

В течение следующих нескольких дней Харрисон прочитал несколько книг, которые получил на Рождество. Он также участвовал в нескольких битвах снежками с близнецами Уизли и Драко. Каждый вечер он проводил по часу с Драко, работая над их анимагическими формами. Теперь Харрисон мог превращать свою кожу в мерцающую зелёную чешую, что было большим прогрессом. В канун Нового года Драко наконец-то научился отращивать перья, но не там, где хотел. Харрисон дразнил его часами после того, как его светлые волосы превратились в копну угольно-чёрных перьев.

В первый день нового года у Харрисона скрутило живот, когда он прочитал заголовок на обложке утренней газеты.

Рейд пожирателей смерти провалился

Автор : Рита Скитер

Мои верные читатели, я рад сообщить, что прошлой ночью авроры Министерства предотвратили нападение на деревню магглов в Шотландии. Вчера днем Амелии Боунс, главе Департамента магического правопорядка, было отправлено анонимное сообщение с подробным описанием нападения, которое должно было произойти тем вечером. Авроры были отправлены на час раньше и ждали под чарами разочарования, ожидая прихода Пожирателей Смерти. Когда прибыли пожиратели Смерти, авроры установили вокруг деревни защиту от привидений, и завязалась драка. К счастью, несколько пожирателей Смерти были оглушены, прежде чем поняли, что авроры присутствуют.

Десять пожирателей смерти были схвачены и двое были убиты в последовавшей битве. К счастью, один аврор был убит и двое ранены в результате нападения. Одним из захваченных Пожирателей Смерти был Александр Пирс, сотрудник отряда "Обливиатор".

"Нам очень повезло, что мы получили анонимную наводку", - заявила Амелия Боунс в ночном интервью. "Несмотря на то, что мы потеряли одного из наших, мои соболезнования семье и друзьям аврора Стива Кросса. Он был исключительным аврором, и нам будет его не хватать."

"Мы теряем авроров, а магглов убивают слишком часто с тех пор, как Сами-Знаете-Кто пришел к власти", - сказал министр Фадж. "Сегодня была победа, и мы сделаем все возможное, чтобы победы продолжались".

Харрисон усмехнулся, сжигая бумагу до хрустящей корочки, к счастью для него, никто этого не заметил, потому что все были слишком заняты чтением статьи. Он взглянул на Драко, глаза которого сузились, когда он читал статью, которую только что закончил. Его взгляд метнулся к Дамблдору, чьи глаза снова загорелись, и Харрисон почувствовал, как растет его ненависть к этому человеку. Он схватил письмо, доставленное совой его отца, и быстро прочитал его.

Харрисон,

Как я уверен, вы теперь знаете, запланированный рейд прошлым вечером был сорван этими идиотскими аврорами из Министерства. Мне было достаточно легко выяснить, кто был источником утечки, жалким подобием волшебника по имени Грег Бейтс. Сейчас он находится в наших подземельях и используется в качестве тренировки Круциатуса для новобранцев. Подходящее наказание, если я так говорю. К счастью, никто из захваченных Пожирателей Смерти не знал чрезвычайно конфиденциальной информации, и лишь немногие из них представляли какую-либо важность.

Я узнал от Петтигрю, что Дамблдор крайне подозрительно относится к приюту, как и должно быть. Меньшего я от этого человека и не ожидал. К счастью, этот человек не заподозрит ни меня, ни Люциуса в наличии скрытых мотивов у кого-либо, кроме членов его драгоценного ордена. Петтигрю также получил интересную информацию относительно выбора профессора защиты в следующем году, человек нанимает оборотня Ремуса Люпина. Я ни в малейшей степени не в восторге от этого, но я не позволю Люциусу бороться с этим. Заставить Петтигрю притвориться ручной крысой Уизли было лучшей идеей, чем я думал поначалу.

Один из моих Пожирателей Смерти займет должность в следующем году, Люциус убедил Совет управляющих, что иметь призрака в качестве профессора глупо. С первого сентября появится новый профессор истории магии, я пока не скажу вам, кто именно.

Я знаю, что мы уже обсуждали ситуацию с аврорами в Хогвартсе, и, как я уже говорил, не привлекайте их внимания. Продолжайте то, чем вы занимались, но не забудьте уничтожить дневник, если дело дойдет до того, что школу закроют. В посылке, доставленной вместе с этим письмом, находится маленький кинжал, пропитанный ядом василиска. Если вы проткнете им мой дневник, он будет уничтожен. Я знаю, что вы планировали уничтожить его другим способом, если до этого дойдет, но это был бы самый простой способ.

Надеюсь, вам пока понравились каникулы, Нагини скучала по вам. Будьте осторожны со стариком.

Отец

Гаррисон мысленно вздохнул с облегчением, узнав, что ни один из важных Пожирателей смерти не был схвачен. Он знал, что его тётя Белла или дядя Люциус не были пойманы, иначе их имена точно были бы упомянуты в статье. Но один из Пожирателей смерти, о которых он беспокоился, мог быть схвачен, и он был рад узнать, что этого не произошло. Он передал письмо Драко, который с любопытством смотрел на пергамент. Гаррисон взял маленький свёрток и положил его в карман. Блондин вернул его, когда закончил, и Харрисон поджёг его. Он заметил, что Рон наблюдает за происходящим через круглый стол, и ухмыльнулся, глядя на мальчика, чьи голубые глаза прищурились.

Начался второй семестр, и все казались менее напряженными, чем были до каникул. Авроры все еще стояли на страже вокруг школы, но ученики изо всех сил старались не думать о окаменении, которое произошло во время последнего семестра. Каждый раз, когда называлась одна из окаменевших жертв, тема мгновенно менялась. Харрисон и его друзья все больше продвигались в плане превращения в свою анимагическую форму. Харрисон и Лео были дальше всех, а Тео и Дафна не сильно отставали. У Дженны было больше всего проблем, поэтому Харрисон каждый вечер проводил время, рассказывая ей об этом.

Вскоре наступил февраль, и вместе с ним солнце снова начало слабо светить над Хогвартсом. Внутри замка настроение стало более оптимистичным. После нападений на Захариаса и Почти Безголового Ника больше не было нападений, и профессор Спраут с удовлетворением сообщила, что Мандрагоры становятся капризными и чувствительными, что означает, что они быстро покидают детство.

«Как только у них пройдут прыщи, они снова будут готовы к пересадке, — услышал Харрисон, как она любезно говорила Филчу однажды днём. — А после этого мы их нарежем и потушим. Миссис Норрис быстро к вам вернётся».

В начале февраля Харрисон стоял в очереди на трансфигурацию, когда услышал, как Гилдерой Локхарт хвастается тем, что остановил нападения.

"Я не думаю, что у нас больше не будет проблем, Минерва", - сказал он, понимающе постукивая себя по носу и подмигивая. "Я думаю, что на этот раз эта Комната заперта навсегда. Преступник, должно быть, знал, что это только вопрос времени, когда я их поймаю. Довольно разумно остановиться сейчас, пока я не обрушился на них жестко. " Харрисон усмехнулся этому человеку, неужели у него действительно такое заблуждение? Он посмотрел на Лео и Блейза, которые сверлили взглядом профессора в сиреневом костюме. «Знаете, сейчас школе нужно поднять боевой дух. Забыть о прошлом семестре! Я больше ничего не скажу, но, кажется, я знаю, что нужно...» Локхарт снова постучал себя по носу и ушёл.

Идея Локхарта о повышении боевого духа стала ясна во время завтрака четырнадцатого февраля. Харрисону на мгновение показалось, что он ошибся дверью. Стены были увешаны большими аляповатыми розовыми цветами. Что еще хуже, с бледно-голубого потолка падало конфетти в форме сердечек. Он обменялся недовольными взглядами с Драко, Лео, Блейзом и Тео, затем подошел к столу Слизерина.

Он оглядел зал и увидел, что многие девочки захихикали. На лицах всех мальчиков в Слизерине было написано отвращение или недоверие. Даже девчушку Дафну, казалось, вот-вот стошнит, когда розовое конфетти в форме сердечек упало на ее яйца. Взглянув на преподавательский стол, он увидел, что Локхарт, одетый в ярко-розовую мантию в тон украшениям, машет рукой, призывая к тишине. У учителей по обе стороны от него были каменные лица. Со своего места Харрисон мог видеть, как дернулся мускул на щеке профессора МакГонагалл. Снейп выглядел так, как будто кто-то только что скормил ему большую мензурку Скелгро.

"Пожалуйста, скажи мне, что это плохой сон", - усмехнулась Одетт Уорингтон. "Это конфетти продолжает падать на мой завтрак".

"На твоем месте я бы не пробовал ничего пить", - предупредил нахмурившийся Маркус.

Харрисон взял свой бокал с тыквенным соком и увидел слипшиеся розовые конфетти, плавающие над оранжевой жидкостью. Он поморщился, когда поставил бокал на стол и отодвинул его. Он чувствовал себя так, словно попал в ужасный любовный роман, а он ненавидел любовные романы.

"С Днем Святого Валентина!" Крикнул Локхарт. "И позвольте мне поблагодарить сорок шесть человек, которые на данный момент прислали мне открытки!" Его грудь была выпячена, как будто он только что выиграл чемпионат мира по квиддичу.

"Какого черта кому-то понадобилось посылать этому идиоту Валентинку?" Драко усмехнулся, вытирая конфетти со своей мантии.

"Некоторые люди слишком идиоты, чтобы увидеть, что он мошенник", - отметила Касс, сморщив нос.

"Да, я взял на себя смелость устроить этот маленький сюрприз для всех вас - и на этом он не заканчивается!" Локхарт хлопнул в ладоши, и через двери в вестибюль промаршировала дюжина угрюмого вида гномов. Однако не просто гномы. У Локхарта были золотые крылья и арфы. Харрисон заметил, что все слизеринцы выглядели так, словно хотели линчевать Локхарта, он не мог их винить, если бы он мог выбрать одного человека для убийства василиска, это был бы Локхарт, даже если бы ему пришлось выбирать между ним и Роном.

"Он заставил их нарядиться купидонами", - недоверчиво заявил Тео. "Как унизительно".

"Я убью любого, кто пришлет мне валентинку через этих маленьких существ", - угрожающе сказала Касс, и ее глаза сузились, когда Блейз озорно ухмыльнулся. "Я не шучу, Блейз".

"Мои дружелюбные купидоны с открытками!" Локхарт просиял. "Сегодня они будут бродить по школе, разнося ваши Валентинки! И на этом веселье не заканчивается! Я уверен, что мои коллеги захотят проникнуться духом мероприятия! Почему бы не попросить профессора Снейпа показать вам, как приготовить Любовное зелье!" Блейз фыркнул, когда Каллум Уоррен подавился беконом. — И пока вы этим занимаетесь, профессор Флитвик знает об очаровывающих заклинаниях больше, чем любой волшебник, которого я когда-либо встречал, хитрый старый пёс! — профессор Флитвик закрыл лицо руками. Снейп выглядел так, будто первому, кто попросит у него любовное зелье, в рот насильно влили бы яд.

Весь день гномы врывались в классы, чтобы вручить валентинки, к раздражению учителей. Харрисон получил десятки открыток от слизеринцев, когтевранцев и нескольких хаффлпаффцев. Он заметил, что Дафна бросает на открытки ревнивые взгляды, но не стал на этом зацикливаться. Во время ужина один угрюмый гном остановился позади Блейза, который обернулся и презрительно посмотрел на него. В Большом зале воцарилась тишина, когда гном громко откашлялся и ударил по струнам своей арфы.

"Блейз Забини?" Гном спросил, но Блейз не ответил.

"Да, это он", - громко прокричал Рон через весь зал. Несколько слизеринцев, включая Анастасию, посмотрели с ненавистью на рыжеволосого.

"У тебя поющая Валентинка", - сообщил ему гном, и глаза Блейза слегка расширились от ужаса. "И вот он, - грубо начал гном, - его глаза голубые, как океан, волосы темные, как ночь, я хотел бы, чтобы он был моим, он действительно божественный, самый милый мальчик в Слизерине".

Несколько человек поперхнулись своими напитками, когда читали валентинку. Большой зал разразился смехом, а щеки Блейза покраснели от смущения. Рон, Дин и Симус вели себя громче всех, а Рон стучал кулаком по гриффиндорскому столу. Блейз уставился на всех, но было трудно воспринимать это всерьез, когда он был так явно смущен. Харрисон заметил, что один человек за столом Гриффиндора не смеется, Джинни Уизли. Его глаза сузились, когда он увидел, что она просто выглядела смущенной.

"Я думаю, Джинни Уизли послала ему эту Валентинку", - прошептал Харрисон Драко.

Драко скривился. "Что?" Харрисон кивнул головой в ее сторону, и Драко оглянулся. "Она выглядит смущенной". Гримаса Драко медленно превратилась в ухмылку. "Хорьку нравится Блейз, о, это слишком мило. Я собираюсь ткнуть этим в лицо Уизли".

— Нет, — резко сказал Харрисон, и Драко выглядел смущённым. — Эта информация может пригодиться позже, мы можем рассказать остальным, но никому больше. Драко медленно кивнул в знак согласия.

Харрисон работал каждый день с тех пор, как впервые узнал о своей форме анимага, и наконец-то смог превращаться в змею одной лишь мыслью. Это была тяжёлая работа, иногда разочаровывающая, но каждый раз, когда он превращался, он чувствовал себя успешным. Быть анимагом было редкостью, и почти неслыханным было то, что он стал им в столь юном возрасте. Первым, кому он рассказал об этом, был его отец через двустороннее зеркало. Тот искренне улыбнулся и пообещал прислать ему книги по анатомии пантер, чтобы он мог работать над своей второй формой. Он сразу же рассказал об этом своим друзьям, и девять второкурсников-слизеринцев в шоке уставились на него, когда он превратился в змею и обратно.

"Сделай это снова", - взволнованно сказала Трейси.

Харрисон кивнул, прежде чем медленно превратиться в зеленую змею трехфутовой длины с мерцающей чешуей. Он был круглым, как банка из-под газировки, а его глаза были изумрудно-зелеными, точно такого же оттенка, как и обычно. Его чувства были экспоненциально обострены, он чувствовал запах духов и одеколонов всех своих друзей. Он даже чувствовал запах цветочного шампуня, которым всегда пользуется Дафна. Он показал язык, когда Дафна подошла погладить его, он пополз вверх по ее тонкой руке, заставляя ее хихикать.

"Ты такой милый", - проворковала Дженна. Харрисон обнажил свои острые клыки, отчего Дженна побледнела, а остальные рассмеялись. "Извини, Харрисон". Харрисон соскользнул с руки Дафны к Дженне и ткнулся головой ей в щеку. "Итак, я прощен". Харрисон покачал головой.

"Тебе даже года не потребовалось, чтобы обрести форму", - сказал Драко, качая головой. "Почему я не удивлен?"

"У него все еще есть две другие формы, которыми ему нужно овладеть", - напомнил ему Тео.

"Но на данный момент у него есть один", - Драко закатил глаза. "Это больше, чем есть у любого из нас".

Харрисон превратился обратно в себя, всё ещё находясь на Дженне. Девушка ахнула, когда он появился, сидя у неё на коленях.

Харрисон подмигнул. «Привет, красавица». Дженна закатила глаза и встала, из-за чего Харрисону пришлось вскочить на ноги.

"Ловкий Харрисон", - усмехнулся Блейз.

Наступили пасхальные каникулы, и Харрисону было о чём подумать, помимо освоения двух других форм анимага. Пришло время выбирать предметы для третьего курса, и Харрисон с друзьями серьёзно подошли к этому вопросу.

«Это может повлиять на всё наше будущее», — сказала Гермиона Харрисону однажды днём в библиотеке. Она лихорадочно просматривала книги по всем факультативам. «И все они кажутся такими интересными».

Пэнси странно посмотрела на Гермиону, когда та взяла в руки учебник по маггловедению. «Ты магглорождённая».

Гермиона перестала листать страницы. «Но было бы интересно взглянуть на магглов с точки зрения волшебников, и СОВ было бы неплохо получить».

Пэнси закатила глаза. «Тогда просто прочитай книгу, этот предмет — просто шутка. И тебе не нужно посещать занятия, чтобы сдать СОВ».

Гермиона нахмурилась. "Ты не веришь?" Она выглядела неуверенной, верить Пэнси или нет.

"Нет", - честно ответила Пэнси. "Ты можешь взять СОВУ сюда, когда будешь брать других своих детей, или в Министерство магии на лето".

Невиллу присылали письма от всех ведьм и волшебников в его семье, все они давали ему разные советы о том, что выбрать. Смущенный и обеспокоенный, он сидел, читая список тем, высунув язык, спрашивая людей, не кажется ли им, что арифмантика звучит сложнее, чем изучение Древних рун.

"Арифмантика - более сложная из двух", - рассеянно сказал Харрисон. "Но обе интересны и полезны". Он серьезно посмотрел на Невилла. "Я бы посоветовал не тратить свое время на гадание или изучение маггловедения. Гадание полезно только для истинных провидцев, и если вы хотите узнать о магглах, просто купите книгу на эту тему ".

Пэнси обошла всех старост Слизерина, спрашивая, какие классы ей лучше всего выбрать, в то время как Дафна немедленно вычеркнула Гадание из своего списка вариантов.

— Трелони — такая обманщица, — сказала Дафна всем, кто сидел за их столом. — Я бы лучше провела время на другом уроке.

— Что ты принимаешь, Харрисон? — спросила Сьюзан на уроке ботаники.

«Я записался на «Арифмантику», «Древние руны» и «Уход за магическими существами», — сказал Харрисон, зачерпнув горсть земли.

— Ты берёшь три факультатива? — недоверчиво спросила Ханна, сидящая по другую сторону от Сьюзан.

— Да, арифмантика и древние руны — два самых важных факультатива, и я всегда интересовался магическими существами, — сказал Харрисон, когда растение, с которым он работал, плюнуло в него зелёной жидкостью, от которой он быстро увернулся. — Я отказываюсь ходить на занятия к Трелони, а если я захочу узнать о магглах, то прочитаю книгу самостоятельно.

— Это разумно, — одобрительно кивнула Сьюзен. — Я занимаюсь магическими существами и арифмантикой.

— Может быть, мы вместе пойдём на один из этих курсов, — сказал Харрисон, одарив её одной из своих очаровательных улыбок.

Сьюзан покраснела. "Да, возможно".

Лето подкрадывалось к замку; небо и озеро стали ярко-голубыми, а в теплицах распустились цветы размером с кочан капусты. До экзаменов оставался всего месяц, поэтому после обеда Гаррисон и его друзья занимались в библиотеке или практиковались в заклинаниях в Выручай-комнате. Гаррисону нравилось проводить время в Выручай-комнате; там он мог практиковаться в продвинутой магии, которую, как он знал, не стоило демонстрировать перед учителями.

Зельеварение превратилось для Рона и его друзей в своего рода ежедневную пытку. Однажды утром на уроке Снейп поймал Рона на том, что он пытался бросить случайные ингредиенты в котёл Драко, и прочитал ему самую длинную и громкую лекцию, которую Гаррисон когда-либо слышал от Снейпа. Рон также получил недельное отстранение от занятий и лишился большого количества баллов. Слизеринцы сочли крайне забавным, что Рон провёл примерно 3/4 этого учебного года на отработке.

Рон, Дин и Симус начали вымещать свою ненависть на слизеринцах, на Гермионе и Невилле, потому что они были не такими умелыми, как Харрисон и его друзья. Харрисону пришлось несколько раз лечить Невилла, и однажды субботним утром он едва успел остановить их, когда они набросились на Гермиону. Он шёл с Дафной в Большой зал, когда услышал панику в голосах своих друзей. Он отбросил троих мальчиков к стене и обнял Гермиону, которая плакала ему в рубашку. Дафна забрала Снейпа, и три гриффиндорца потеряли шестьдесят очков за неспровоцированную атаку. Из-за этого инцидента их однокурсники-гриффиндорцы стали избегать их ещё больше. Теперь они были настолько далеки от положительных оценок, что только чудо могло помочь им получить их до конца года.

Харрисон с нетерпением гадал, почему не было ещё одной атаки. Авроры всё ещё патрулировали коридоры, но их было не так много, как раньше. Он уже собирался придумать, как попасть в спальню Гриффиндора и посмотреть, есть ли у Джинни дневник, когда по школе разнеслось объявление.

«Все студенты должны немедленно вернуться в свои общежития», — раздался голос МакГонагалл. «Все преподаватели — на второй этаж».

Харрисон обменялся многозначительным взглядом с Драко.

— Думаешь, он кого-то убил? — спросил Драко с надеждой в глазах.

— Я не знаю, — ответил Харрисон. — Но я собираюсь это выяснить. Если он у них, мне понадобится дневник. — Он достал палочку, постучал ею по голове и начал медленно исчезать. «Если Северус спросит, где я, скажи ему, что я пошёл посмотреть, что происходит». Драко кивнул, и разочарованный Харрисон направился на второй этаж, наложив на себя заглушающие чары, чтобы его не услышали. Бессмысленно быть невидимым, если тебя слышат.

Харрисон поднялся на второй этаж и услышал несколько голосов, говоривших одновременно. Он завернул за угол и остановился, ухмыляясь. На серой каменной стене перед ним большими кроваво-красными буквами было написано:

Ее скелет будет вечно лежать в камере.

На земле перед надписью лежали три тела, но, в отличие от Захарии и Джастина, они не окаменели. Гилдерой Локхарт, Руфус Скримджер и этот мышиный первокурсник Колин Криви лежали мертвыми. На лице Колина отразился безмерный ужас, а голубые глаза Локхарта были огромными, как блюдца. У Руфуса было свирепое выражение лица, а в руке он сжимал волшебную палочку.

Профессора и небольшая группа авроров переговаривались испуганными голосами, пока Дамблдор не поднял руки. Взгляд Снейпа скользнул туда, где стоял Харрисон, и на мгновение он мог поклясться, что мужчина знал, что он стоит там.

"Что нам делать, Альбус?" Спросил полный ужаса голос Макгонагалл. "Как нам найти мисс Уизли?" Ее голос дрожал, и она была призрачно бледна.

Дамблдор выглядел старше своих лет. «Я не знаю Минерву». Его голубые глаза сурово смотрели на мёртвые тела.

Флитвик расплакался, и Спраут успокаивающе обняла крошечного профессора. Авроры смотрели на тело Руфуса, и аврор с фиолетовыми волосами вздрогнула, когда Кингсли успокаивающе погладил её по спине. В воздухе витало ощущение смерти и страданий, и Харрисон почувствовал головокружение. Ему хотелось посмеяться над тем, что надоедливый мошенник мёртв, и ему было всё равно, что случилось с гриффиндорским мальчиком. Смерть аврора была лишь бонусом. Однако он знал, что теперь ему нужно достать дневник и остановить всё это. Он шёл назад, пока не завернул за угол, и направился в туалет, в котором, как он знал, был вход в комнату. Он всё ещё слышал вдалеке рыдания Флитвика.

Харрисон вошёл в ванную, в которой, к счастью, не было Плаксы Миртл. Он остановился перед обычной на вид раковиной.

Открыть. Харрисон зашипел, и в следующую секунду раковина начала двигаться; раковина, фактически, опустилась, скрывшись из виду, оставив открытой большую трубу, трубу, достаточно широкую, чтобы в нее мог пролезть человек.

Харрисон наложил быстрое очищающее заклинание, прежде чем соскользнуть вниз, он чувствовал, как ветер дует ему в лицо, когда он крутился. Он знал, что спускается глубоко под школу, и чувствовал, что воздух становится прохладнее. Он вылетел из конца трубы и приземлился на ноги. Он отменил разрушение иллюзий и наложил люмос. В туннеле было так темно, что он мог видеть лишь небольшое расстояние впереди. Его тень на мокрых стенах выглядела чудовищной в свете волшебной палочки. Он услышал хруст и, посмотрев вниз, поморщился, увидев крысиный череп. Он снова поднял глаза и увидел вдалеке большую фигуру. Он поднял палочку повыше, и свет скользнул по гигантской змеиной шкуре яркого ядовито-зеленого цвета, лежащей свернувшейся и пустой на полу туннеля. Существо, сбросившее его, должно было быть не менее двадцати футов в длину.

Он прошёл мимо змеиной шкуры, и туннель повернул и снова повернул. Воздух становился холоднее, а запах — сильнее. Наконец, когда он обогнул ещё один поворот, то увидел впереди сплошную стену, на которой были вырезаны две переплетённые змеи с огромными сверкающими изумрудами вместо глаз. Их глаза казались странно живыми, и Харрисон слышал от отца, что если не говорить на змеином языке, они нападут.

Открыть. Харрисон снова зашипел, и змеи расступились, когда стена треснула и открылась, половинки плавно скользнули из поля зрения, и Харрисон вошёл внутрь.

Глава 13: Юный Том Риддл

Тайная комната была темным и промозглым местом, в котором пахло плесенью и мертвыми животными. Было холодно, так как по большому каменному залу пронесся озноб. Высокие каменные колонны, увитые множеством резных змей, поддерживали потолок, теряющийся во тьме, отбрасывая длинные черные тени сквозь странный зеленоватый полумрак, наполнявший помещение. Над ним возвышалась большая статуя, древняя и похожая на обезьяну, с длинной жидкой бородой, которая ниспадала почти до низа широкой каменной мантии волшебника, где на гладком полу Комнаты стояли две огромные серые ступни. А между ног, лицом вниз, лежала маленькая фигурка в черной мантии с огненно-рыжими волосами.

Шестнадцатилетний Том Риддл уставился на маленькую фигурку Джинни Уизли ничего не выражающими голубыми глазами. Он лениво крутил пальцами свою тисовую палочку, чувствуя, как душа девушки проникает в него. Его красивое лицо исказилось в жестоком выражении, когда он представил все то, что он сможет делать, когда у него будет тело. С тех пор, как шестнадцатилетний Гарри создал свой первый Крестраж, он застрял в этом ужасном дневнике, вынужденный провести пятьдесят лет во тьме. Он не знал, сколько времени прошло, пока глупая девчонка Уизли не написала в нем почти год назад. Он был в ярости, узнав, что прошло пятьдесят лет с тех пор, как частичка его души попала в дневник.

Единственное утешение, которое он получил, было, когда девушка сказала, что весь мир боится Темного Лорда Волан-де-Морта. Ей потребовались недели, чтобы наконец написать имя, и было чрезвычайно раздражающе пытаться убедить глупую маленькую девочку написать его. Казалось, его цели были достигнуты, он был самым страшным Темным Лордом всех времен. Теперь все, что ему было нужно, - это душа девушки, и у него было бы тело. Его было бы двое, он был не из тех, кто делится властью, но если он делился с самим собой, действительно ли это было деление?

Он ухмыльнулся, глядя на девушку, чья кожа стала призрачно-бледной, резко контрастируя с её огненно-рыжими волосами. Было так легко заставить девушку довериться ему, насколько она была наивной, эта гриффиндорская девчонка. Она всегда жаловалась на своих братьев и заискивала перед каким-нибудь слизеринцем. Он позволил себе ухмыльнуться, подумав о том, что гриффиндорка влюблена в старшекурсника-слизеринца, это было почти забавно. Почти.

Голова Тома резко дернулась, когда он услышал, как открылся вход в комнату. Он перестал вращать палочкой, и его чувства обострились. Его глаза сузились, когда он увидел фигуру, идущую к нему, он направил на нее свою палочку. Проклятие было у него на устах, но как только мальчик вышел на свет, который вызвали парящие огненные шары, которые он наколдовал, слова погасли. Перед ним стоял мальчик, которому на вид было двенадцать или тринадцать, и он был почти точной копией того, как выглядел в своем возрасте. У него были такие же идеально уложенные волосы, сильные скулы, аристократические черты лица и тот же тип телосложения. Он даже держался с той же уверенностью, что и раньше, единственными отличиями были то, что мальчик не кричал "Я лучше тебя", и у него были самые яркие зеленые глаза, которые Том когда-либо видел. Том не знал, кто он такой, но в нем чувствовалось что-то знакомое.

"Привет", - холодно сказал мальчик.

"Кто ты?" Потребовал ответа Том, его палочка ни в малейшей степени не дрогнула.

"За кого ты меня принимаешь?" Спросил мальчик, в его тоне было веселье и намек на самодовольство. Глаза Тома сузились, этот мальчик явно понятия не имел, кто он такой.

"Ты знаешь, с кем разговариваешь, наглый ребенок?" Холодно спросил Том, в его тоне слышалась угроза. Мальчик, казалось, не был смущен, он только поднял бровь.

"Я знаю, кто ты", - тихо сказал мальчик, прежде чем улыбнуться, "Том". Глаза Тома сузились еще больше, они были не больше тонких щелочек. Он сдержался, он не мог убить мальчика, не зная, кто он такой. В конце концов, ребенок мог быть ему чем-то полезен. "Это палочка Джинни?" Спросил мальчик, указывая на палочку, которую держал Том.

"Ты ее знаешь", - сказал Том, было очевидно, что мальчик знал.

"Очевидно", - протянул мальчик, веселье стало еще более очевидным. Дерзости мальчика перед ним было достаточно, чтобы он решил, что если от мальчика не будет пользы, его смерть будет мучительной.

— Ты слизеринец, — сказал Том, окинув взглядом слизеринскую мантию. — Сильно сомневаюсь, что ты дружишь с этой маленькой дрянью. — Он приподнял изящную бровь. — Так зачем ты здесь? — Мальчик не ответил, и Том стиснул зубы. — Кто ты? — потребовал он, теряя терпение, и очень скоро кто-то должен был пострадать.

— Думаю, ты знаешь, — сказал мальчик с понимающей ухмылкой.

Том чувствовал, что должен знать ответ, в конце концов, недаром его считали гением. Он бы сказал, что они родственники, но знал, что это невозможно: у него не было ни братьев, ни сестёр, и он никогда бы не был настолько глуп, чтобы завести ребёнка. Даже если бы он был таким безрассудным в прошлом, он бы знал, потому что наверняка весь мир узнал бы, если бы у Волан-де-Морта был ребёнок, и девочка Уизли что-нибудь сказала бы. Том не ответил на вопрос, и ухмылка мальчика стала ещё шире, это сводило с ума. Он размышлял, стоит ли убить мальчика, когда тот снова заговорил.

— Ну же, папа, ты ведь видишь сходство, — дерзко сказал мальчик.

Том почувствовал, как у него внутри все похолодело от слов мальчика, его сын, это было невозможно. "Ты не мой сын", - холодно сказал Том. "У лорда Волан-де-Морта никогда бы не было ребенка".

"Ой, это ранит мои чувства", - сказал мальчик, прижимая руку к сердцу, прежде чем уставиться на меня без всякого выражения. "Но это правда, я Харрисон Салазар Риддл. Верь во что хочешь. Мальчик равнодушно посмотрел на Джинни Уизли.

Глаза Тома сузились, он ненавидел фамилию своего грязного маггловского отца. Он не мог представить реальность, в которой он сознательно и охотно дал бы ее кому угодно, не говоря уже о своих детях.

Докажи это. Том зашипел, подходя на шаг ближе к Харрисону.

Я попал в камеру, не так ли? Харрисон зашипел.

Мальчик был прав, только змееуст мог войти в комнату. Джинни смогла войти только потому, что в неё вселился кто-то, кто говорил на благородном языке. Том критически посмотрел на Харрисона, тот казался совершенно невозмутимым, как будто его ничто не волновало. Однако способность мальчика говорить на змеином языке могла быть просто случайностью, результатом его рождения. Он не зря считался гением, он не собирался верить мальчику на слово. Том направил палочку на грудь Харрисона, и струя белого света вырвалась из неё и ударила Харрисона прямо в грудь. Харрисон никак не отреагировал, только приподнял бровь. Белый свет на мгновение окутал Харрисона, прежде чем над его головой начали формироваться белые туманные буквы.

Харрисон Салазар Риддл

Родился: 31 июля 1980

Отец: Том Марволо Риддл

Обычно Том был очень сдержанным человеком, он умел контролировать свои эмоции и мимику с самого детства. Однако, когда он увидел, что результаты заклинания отцовства доказывают, что слова мальчика были правдой, он не смог удержаться от того, чтобы его глаза немного не расширились. Он никогда не хотел детей, но доказательство того, что у него есть сын, стояло перед ним в мантии слизеринца. Медленно Том опустил палочку, но не отвел глаз от Харрисона. Он хотел убить своего наследника только в том случае, если мальчик будет достаточно глуп, чтобы попытаться что-то предпринять против него, без сомнения, от мальчика была бы какая-то польза.

"Итак, ты мой наследник", - пробормотал Том, обводя мальчика взглядом. "Это объясняет, почему мы так похожи". Харрисон продолжал сохранять удивленное выражение лица, но Том проигнорировал это. "Я никогда не хотел наследника". Он сказал больше себе, чем Харрисону, мальчик, казалось, не услышал его, а если и услышал, то никак не отреагировал. — Это сделает всё более интересным, — его голубые глаза встретились с зелёными глазами Харрисона, и в его голове промелькнули возможные варианты. — Что ты здесь делаешь? — спросил Том. — Несомненно, этот старый дурак Дамблдор будет пересчитывать учеников.

«Мой отец хочет, чтобы я нашёл или уничтожил дневник до того, как его получит Дамблдор», — просто сказал Харрисон, как будто говорил о погоде. «Если ты вернёшься или если он найдёт дневник в целости и сохранности, он узнает, что мой отец создал крестражи, если уже не знает. Если знает, то не будет знать, сколько их, а если найдёт этот и уничтожит его, то поймёт, что их больше одного».

Кровь Тома закипела, и его красивое лицо исказилось от ярости. Он провёл пятьдесят лет в этом дневнике и не собирался возвращаться. Ему было плевать на мальчика перед ним, он мог быть будущим сыном Тома, но уж точно не его сыном. Он поднял палочку и начал сыпать заклинаниями, Харрисон быстро уклонялся от них и достал свою палочку.

— Авада Кедавра! — выкрикнул Том, и струя болезненно-зелёного света ударила в голову Харрисона.

Харрисон пригнулся, когда зелёный луч пролетел над его головой. «Säure werfen!» Из палочки Харрисона вылетел шар кислоты, и Том легко отбил его в сторону. Они продолжали обмениваться заклинаниями, но ни одно из них не попало в цель. Проклятия постепенно становились всё более тёмными и сложными, а воздух потрескивал от магии.

Том мог признать, что у мальчика был исключительный талант, без сомнения, благодаря тому, что его воспитывал он сам в будущем. Его раздражало, что мальчик, казалось, знал, какое заклинание он собирается произнести следующим, должно быть, из-за дуэли с ним самим в будущем. Том ухмыльнулся, когда Харрисон вызвал змею, полностью состоящую из огня, длиной тринадцать футов. Змея зашипела, и пламя, из которого состояло её тело, затрещало. Змея бросилась на Тома, который вызвал щит из воды, заставив змею яростно шипеть.

Никогда не натравливай змею на змееуста, независимо от того, настоящая это змея или нет. Том угрожающе зашипел. Напади на него. Он зашипел на змею, и та замерла, не зная, чьим приказам подчиняться.

Дважды отмечено. Харрисон яростно зашипел, убирая змею.

Обмен заклинаниями длился, казалось, целую вечность. Комната осветилась разными цветами, и Том почувствовал, что с каждой секундой становится все более плотным. Том был застигнут врасплох, и заклинание порезало ему руку, вызвав шипение боли. Глаза Тома сузились, когда он посылал заклинание за заклинанием, и победоносно ухмыльнулся, когда Харрисон отлетел назад. Он двинулся вперед, как гепард, выслеживающий добычу, и остановился над распростертым телом своего будущего сына. Мантия Харрисона была залита кровью, и его мантия была разорвана, показывая длинный порез, похожий на меч, из которого струилась кровь, покрывая весь его торс. И без того светлое лицо мальчика побледнело, а его зеленые глаза горели ненавистью. Губы Тома изогнулись в жестокой ухмылке.

"Впечатляет для такого юного человека", - пробормотал Том. "Но ты действительно думал, что сможешь победить меня?" Он посмотрел в сырой потолок и рассмеялся высоким жестоким смехом.

"Иди к черту", - прорычал Харрисон.

Том перестал смеяться, услышав свистящий звук. Он посмотрел вниз, и его глаза расширились: в руке Харрисона был инкрустированный рубинами кинжал, а рядом с ним лежал его дневник. Он прыгнул вперёд, но замер, когда кинжал пронзил обложку дневника в кожаном переплёте. Том почувствовал, как всё его тело пронзила боль, и издал оглушительный крик, когда Харрисон во второй раз ударил по дневнику. Том закричал, когда его тело начало исчезать, а боль, которую невозможно было себе представить, поглотила его. Последнее, что он увидел, — это горящие зелёным огнём глаза убийцы.

xxxxxxxxxxxx

Харрисон наблюдал, как шестнадцатилетний Том Риддл исчез, не оставив после себя ни малейшего намека на то, что он когда-либо существовал. Харрисон зашипел от боли, когда попытался пошевелиться, он опустил взгляд на свою грудь и поморщился, когда увидел и почувствовал запах меди. Порез на его груди выглядел так, будто его сделала Сектумсемпра, но Харрисон знал, что это не так, потому что Снейп изобрел это заклинание спустя десятилетия после того, как его отцу исполнилось шестнадцать, а у другого заклинания свет был другого цвета. Он провел рукой по груди, чтобы залечить порез, но ничего не произошло, он попробовал несколько исцеляющих заклинаний, но все они оказались безуспешными. Теперь вокруг него растекалась лужа крови, и он был удивлен, что все еще в сознании. Он почувствовал, что его дыхание замедлилось, а зрение затуманилось, без сомнения, от потери крови. Он нащупал в кармане свой черный шелковый мешочек и вытащил его.

"Accio elixir", - сказал Харрисон, его голос прозвучал немного хрипло после того, как он запустил руку в сумку. Оттуда вылетел бриллиантовый флакон с изумрудной крышкой и упал ему в руку. Его рука дрожала, когда он пытался открыть пробку, он сорвал изумрудную крышечку и поднес флакон к губам. Он медленно закапал три капли в рот, вкуса у них не было никакого, но было ощущение, что по горлу скользит лед. Он закрыл флакон и положил его обратно в сумку. Он посмотрел вниз и увидел, как его рана медленно затягивается, это выглядело так, словно он заживал в замедленной съемке. Казалось, прошла вечность, рана полностью зажила, шрама не было видно, и он взмахнул рукой, чтобы стереть кровь. Он полез в свою сумку и достал флакон с зельем для восстановления крови, выпил его одним глотком и бросил пустой флакон обратно в сумку. Он медленно сел и почувствовал, что его дыхание нормализуется, а цвет кожи постепенно возвращается. Он встал и оглядел комнату, его взгляд остановился на все еще находящейся без сознания Джинни, и он подошел к ней.

Он стоял над первокурсницей и видел, что к ней, как и к нему, возвращается румянец. Она начала шевелиться, и он оглушил её, прежде чем она проснулась. Он обдумывал варианты: он мог оставить её в подземелье умирать от голода, мог убить её и скормить василиску или мог вернуть её в замок. Первым делом он хотел оставить её умирать от голода, но не хотел, чтобы младшая из Уизли умерла прямо сейчас. Он решил изменить её воспоминания, чтобы казалось, будто она каким-то образом была одержима Волан-де-Мортом и именно поэтому открыла комнату. Он был благодарен отцу за то, что тот научил его изменять воспоминания. Он достал палочку, с помощью которой гораздо лучше изменял воспоминания, и направил её ей между глаз. Его рука дёрнулась в сторону, и из палочки вырвались серебристые нити. Он стоял так пять минут, просматривая её воспоминания и изменяя их так, как ему было нужно. Он закончил изменять её воспоминания и убрал палочку обратно в кобуру.

Я мог бы также просмотреть другие ее воспоминания, пока она без сознания. Он проник в ее разум, достаточно мягко, чтобы не причинить никакого вреда, и начал просеивать ее воспоминания, которые не имели отношения к Тайной комнате или дневнику его отца. Джинни с мечтательным выражением лица смотрела, как Блейз ест в Большом зале. Воспоминание оборвалось, и Джинни пожаловалась, что ей пришлось покупать одежду из секонд-хенда. Воспоминание оборвалось, и он увидел ужасную комнату с ярко-оранжевыми стенами, где Рон предупреждал Джинни о слизеринцах и особенно о тех, кто учился на его курсе. Воспоминание сменилось на то, где Джинни говорит гному, что спеть Блейзу. Харрисон с усмешкой выбросил ее из головы: девушка действительно была влюблена в одного из его лучших друзей, эта мысль была тревожащей. Хотя его больше раздражало то, что он не нашел ничего действительно полезного, все ее воспоминания были бессмысленными и детскими.

Харрисон огляделся и увидел несколько дверей вокруг комнаты. Он знал, что Джинни будет ошеломлена до тех пор, пока не выдохнется, или через несколько часов, поэтому он решил осмотреться. Он сморщил нос, в комнате пахло плесенью, поэтому он произнес несколько заклинаний, чтобы очистить воздух. Он осторожно направился к первой двери, он не знал, есть ли там какие-нибудь ловушки. Он наложил несколько чар для обнаружения магических подписей, но на двери, похоже, не было никаких заклинаний, поэтому он толкнул высокую черную дверь и открыл ее. Он вошел внутрь и ничего не смог разглядеть в комнате, она была чернее, чем обычная темная комната. Как будто кто-то лишил его зрения. Он вспомнил, как его отец рассказывал ему, что почти все в комнате было активировано Змеиным языком.

Свет. Харрисон зашипел, послышалось тихое шипение, по всей комнате зажглись факелы. Теперь Харрисон мог все ясно видеть, он стоял в помещении, которое, должно быть, было личным кабинетом Салазара Слизеринца. Он привык к экстравагантности, поэтому редко испытывал благоговейный трепет, но он был поражен тем, что стоял в комнате, где один из величайших волшебников всех времен творил свою работу. Харрисон знал, что Салазар изобрел много заклинаний, и, скорее всего, некоторые из них он изобрел в той комнате. Комната была размером с его спальню, стены были уставлены темными книжными полками и до краев забиты толстыми томами. В центре комнаты стоял украшенный резьбой письменный стол, а на спинке стула, стоявшего за ним, были вырезаны змеи. На месте люстры висели факелы и ярко горел камин, над каминной полкой висела картина с изображением Хогвартса. В комнате не было ни единой паутины или запыленного места, и в комнате пахло свежестью, он предположил, что на ней были чары стазиса.

Харрисон подошел к одной из книжных полок и провел рукой по корешкам нескольких книг. Он заметил, что большинство книг были написаны на парселтонге, а некоторые, похоже, были написаны от руки самим Салазаром Слизерином. Его отец рассказал ему об огромной коллекции книг в Тайной комнате, он никогда не мог достать их, когда учился в школе, потому что Дамблдор слишком пристально наблюдал за ним. Харрисон достал свою сумку и начал вытаскивать книги и аккуратно складывать их в нее, предварительно наложив на них чары, чтобы убедиться, что они не повреждены. Он знал, что однажды его бездонная расширительная сумка пригодится. Он подавил желание остановиться и прочитать книгу под названием "Опасные элементы" Салазара Слизерина. Через два часа он закончил упаковывать все книги. Он наложил темпус и мысленно выругался, он знал, что должен вернуться в собственно замок. Он в последний раз оглядел комнату перед уходом с намерением вернуться, он хотел как-нибудь порыться в письменном столе.

Он махнул рукой Джинни, и она начала парить. Он схватил дневник и свой кинжал и положил их в сумку, прежде чем в последний раз оглядеться и покинуть комнату.

Харрисон отступил под действием чар разочарования и обвел взглядом коридор, он подумал, что это выглядит правдоподобно. Джинни лежала посреди коридора, ее рыжие волосы разметались вокруг нее. Она была вся в грязи, ему показалось, что она побывала в Тайной комнате. Ее измученное лицо усиливает иллюзию того, что Волан-де-Морт овладел ею, технически это так, но не Волан-де-Мортом, как подумает Дамблдор. Харрисон вскинул голову, когда услышал приближающиеся шаги, отступил к стене и стал ждать. Из-за угла появился Дамблдор вместе с обезумевшей Молли и Артуром Уизли. Круглое лицо Молли было бледным и в разводах высохших слез, а Артур выглядел вдвое старше. Обычный блеск глаз Дамблдора отсутствовал, и серьезное выражение, которое он носил, выглядело странно на его лице. Все трое остановились как вкопанные, когда увидели Джинни, лежащую на земле.

"Джинни!" Молли взвизгнула, Харрисон вздрогнул от ее громкого тона. Матриарх Уизли подбежала к своей зашевелившейся дочери и опустилась на колени на пол, заключая Джинни в объятия. Артур был прямо за ней, он обнял двух женщин Уизли. На краткий миг Дамблдор выглядел удивленным, прежде чем в его глазах мелькнуло облегчение.

"О Джинни", - всхлипнула Молли. "Моя малышка жива! О, детка, я так волновалась за тебя". Руки Молли крепче обняли дочь. "Моя маленькая Джинни". Харрисона чуть не стошнило, когда он наблюдал за разворачивающейся сценой, но ему нужно было остаться, чтобы убедиться, что его план не провалится.

"Ты в безопасности", - повторял Артур снова и снова. Дамблдор направился к ним, но слова Джинни заставили его замереть.

"Мама, папа", - сонно произнесла Джинни, пытаясь сесть. Она осмотрелась, и ее глаза расширились, а по щекам потекли слезы. "Я не имела в виду слишком!" Слезы полились сильнее, и ее тело начало трястись. "Ты-Знаешь-Кого он-он-он сделал из меня!" Молли побледнела еще больше, а Артур, казалось, застыл, он уставился на свою дочь с ужасом и недоверием. Дамблдор побледнел, это было едва заметно, но губы Харрисона изогнулись в ухмылке, когда директор принял растерянный вид.

"Сам-Знаешь-Кто не мог вселиться в тебя", - сумел выдавить Артур. Он так быстро повернул голову, чтобы посмотреть на Дамблдора, что Харрисон удивился, как она не щелкнула. "А он может?" Его голос был едва громче шепота.

Дамблдор погладил свою длинную белую бороду. "Должно быть, он нашел способ", - он серьезно посмотрел на родителей Уизли. "Давайте перейдем в мой кабинет". Артур помог дрожащим Молли и Джинни подняться на ноги, и они медленно последовали за Дамблдором прочь. Харрисона так и подмывало последовать за ними, но он не мог допустить, чтобы его поймали. На мгновение он задумался о том, чтобы принять форму анимага, но риск быть разоблачённым был слишком велик, а ему нужно было вернуться в гостиную Слизерина. Харрисон проследил, как четвёрка завернула за угол, прежде чем отправиться в гостиную Слизерина.

Пятнадцать минут спустя он вошёл в гостиную, сняв чары разочарования. Казалось, что все слизеринцы в доме были там. Большинство старших учеников выглядели взволнованными, а некоторые, похоже, писали письма. Он увидел своих друзей, сидящих на своих обычных местах, и подошёл к ним, слушая разговоры.

"Я рада, что этот идиот понсе мертв", - сказала Анастасия, разглядывая свои длинные зеленые ногти. "Может быть, теперь у нас будет компетентный профессор". Он прошел мимо Анастасии и ее друзей, которые не видели, как он проходил мимо, все, казалось, были слишком поглощены произошедшим. Это и общая комната Слизерина были единственным местом в Хогвартсе, где они могли полностью расслабиться и не должны были постоянно быть настороже.

«Этот мальчишка Криви был чертовски надоедливым, — сказала Одетт Офелии. — Он постоянно фотографировал на свою маггловскую камеру». Близнецы заметили проходящего мимо Харрисона и улыбнулись ему. Он протиснулся мимо группы первокурсников и остановился позади Блейза, который обернулся, когда Пэнси выкрикнула имя Харрисона.

"Драко сказал, что ты ходил в Тайную комнату", - поспешила сказать Пэнси. "Что случилось?" Харрисон сел рядом с Дафной и полчаса рассказывал им о том, что произошло внизу, в комнате, и о книгах, которые он взял. Дафна побледнела, когда он рассказал им о своей травме, и настояла, чтобы он показал им свою грудь, чтобы доказать, что он действительно исцелен. Драко и Блейз ухмыльнулись ему, когда он это сделал, заставив Харрисона сердито посмотреть на них. Всем стало интересно, когда он сказал, что использовал эликсир жизни, чтобы исцелиться, и они попросили его подробно рассказать, что произошло, когда он его выпил. Он закончил свой рассказ как раз в тот момент, когда дверь гостиной открылась и вошёл Снейп с кислым выражением лица.

— Все сюда, немедленно! — рявкнул Снейп тоном, который обычно приберегал для гриффиндорцев. Слизеринцы знали, что если он говорит таким тоном, то лучше сделать, как он говорит, и все повернулись лицом к своему декану. — Как я уже сообщил вам ранее, сегодня произошло три смерти. Виновный пойман, и с ним разбираются внутри школы. — Он ухмыльнулся, говоря это, и ученики обменялись любопытными взглядами. «Директор не хочет, чтобы я вам рассказывал, но я не буду лгать своим ученикам. Я прошу вас всех не говорить об этом за пределами подземелья». Он оглядел комнату с таким выражением лица, что большинство первокурсников расплакались бы. «Темный Лорд овладел первокурсником Гриффиндора, который открыл комнату под его влиянием». Несколько человек шокировано посмотрели на него, но, будучи слизеринцами, они легко это скрыли. Однако большинство учеников выглядели заинтересованными и впечатленными. Харрисон ухмыльнулся, он знал, что Северус знает правду, и его забавляла его способность лгать, не лгая. «Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка, расследует эти смерти, чтобы выяснить, можно ли было их предотвратить. Это означает, что в течение следующих нескольких дней в школе будет больше авроров, и некоторые из вас могут быть вызваны на допрос. Если вас вызовут на допрос, вы можете попросить, чтобы там присутствовали также ваши родители или я. Обсидиановые глаза Снейпа оглядели студентов, прежде чем развернуться и быстро покинуть комнату. Как только за ним закрылась дверь, уровень шума вырос до неприличного уровня.

"Темный Лорд одержим первокурсником?" По комнате разнесся восхищенный голос. "Интересно, что еще он натворил в школе, о которой мы не знаем". Ухмылка Харрисона стала шире, они скоро узнают.

Люциус стоял и бессердечно смотрел на полуголую и рыдающую молодую женщину, прикованную цепью к стене. Ее длинные светлые волосы были покрыты грязью, на ней не было ничего, кроме белого лифчика, покрытого засохшей кровью, и пары рваных синих джинсов. Синяки покрывали ее руки, и он мог видеть отпечатки ладоней на ее талии, это выглядело так, как будто кто-то сжимал ее талию железными руками. Ее лицо исказилось от страха, боли и унижения, когда она потянула за металлические цепи, которые приковывали ее к серой каменной стене. Ее рыдания звучали странно, потому что в горле пересохло из-за нехватки воды.

"Заткнись!" Рабастан прикрикнул на девушку, посылая режущее заклятие ей в щеку. Кровь потекла по ее щеке, и рыдания прекратились, когда она прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Люциус усмехнулся проявлению слабости, прежде чем повернуться к Антонину.

"Она уже заговорила?" Скучающим голосом спросил Люциус.

— Нет, — сказал Рабастан, почти свирепо глядя на молодую женщину. — Она отказывается говорить, что бы я с ней ни делал.

— И ты говоришь, что пыталась применить легилименцию? — спросил Люциус, снова обратив свой холодный взгляд на девушку. Она настороженно смотрела то на одного, то на другого мужчину, и по её щекам текли безмолвные слёзы, смешиваясь с кровью.

"Да", - ответил Антонин. "Ответы, которые мы ищем, не могут быть найдены, она, очевидно, знает, как скрывать информацию лучше, чем большинство. Все, что я вижу, - это бессмысленные воспоминания ". Люциус оглядел девушку с ног до головы, и пока он это делал, она, казалось, замкнулась в себе. Она не казалась человеком, способным выносить пытки, но, с другой стороны, она была Аврором.

"Ты не хочешь отвечать на вопросы моих друзей?" Вкрадчиво спросил Люциус. "Что ж, мне придется найти какой-нибудь способ заставить тебя говорить". Он подошел к молодой женщине. "Рано или поздно вы расскажете нам то, что мы хотим знать, мисс Райкрофт, и, к несчастью для вас, у меня встреча через час. Это нужно сделать к тому времени". Он остановился в трех футах от нее. "Так что же делать?" Он вытащил свою палочку, и женщина вздрогнула, заставив его жестоко ухмыльнуться. Он направил свою палочку на грудь женщины, и ее тело дернулось, стало прямым, как доска, и он левитировал ее, пока она не оказалась прислоненной спиной к стене. "Теперь мисс Райкрофт, которая шпионит в "Пожирателях смерти"."

"Такого нет", - быстро сказала мисс Райкрофт, слишком быстро. Люциус издал неприятный горловой звук.

— Рабастан, — чётко произнёс Люциус, — думаю, пришло время познакомить мисс Райкрофт с нашим дорогим другом Фенриром Сивым. Мисс Райкрофт побледнела так, что стала белой, как снег, и широко раскрыла глаза. Люциус тихо усмехнулся. — Значит, вы о нём слышали. — Он подошёл к ней так близко, что его палочка упёрлась ей в ключицу. "Конечно, слышал, все в Волшебном мире слышали о нем". Он провел палочкой по ее щекам и правому плечу. "Как он любит играть со своей едой". Он провел палочкой по ее шее и побелевшим губам. "И в отличие от Рабастана, он не играет нежно".

— Вы называете то, что он сделал со мной, нежностью? — тихо спросила мисс Райкрофт. Её голос звучал надломленно и несчастно, но в нём слышался вызов.

— По сравнению с Фенриром Сивым, о да, — практически промурлыкал Люциус. — Ему понравится такая красивая молодая женщина, как ты. — Он сделал шаг назад, слегка дрожа от страха, и Люциус почувствовал, как его охватывает веселье. — И как только он с тобой закончит, мы отправим воспоминание в Министерство магии. Я уверен, твоим друзьям понравится смотреть, как самый страшный в мире оборотень будет трахать тебя, как грязную шлюху. Я уверен, им это понравится. — Его губы изогнулись в улыбке, когда её промежность увлажнилась, а в воздухе запахло мочой. Страх, который она испытывала, пьянил его. По блеску в глазах Рабастана было очевидно, что он чувствует то же самое, но Люциус лишь мельком взглянул на него.

— Пожалуйста, — тихо взмолилась она, и отчаяние в её голосе говорило о многом. — Не позволяй ему прикасаться ко мне. — Она перевела взгляд на Рабастана, и в её голубых глазах отразились отвращение и ненависть. — Он и так достаточно плох. — Рабастан усмехнулся, и девушка сильно вздрогнула. — Это Джеймс Уолш, он уже несколько месяцев снабжает информацией мадам Боунс. Я знаю, что есть ещё один, но… но я не знаю, честно, я… я не знаю. — В её глазах появилась мольба. — Пожалуйста, не позволяйте ему прикасаться ко мне. — Люциус снисходительно улыбнулся.

— Конечно, нет, мисс Райкрофт, — холодно сказал Люциус, направив на неё палочку. — Авада Кедавра!

— Нет! — закричала она, широко раскрыв глаза, когда струя зелёного света ударила её в грудь. Люциус снял удерживающее её заклинание, и она упала на пол, как тряпичная кукла.

"Какой позор", - сказал Рабастан, как будто обсуждал погоду. "У нее было милое маленькое тело, к тому же подтянутое". Люциус усмехнулся, убирая палочку в кобуру. Темному Лорду не понравилось бы, что Джеймс Уолш был двойным агентом, и он был бы в ярости, если бы они не узнали имя другого двойного агента. У него было плохое предчувствие, что их может быть даже больше, чем один. Он задал темп, экстренное заседание совета управляющих было через полчаса.

"Избавься от ее тела", - сказал Люциус своему шурину. "У меня скоро встреча". Рабастан оторвал взгляд от теперь уже мертвого Аврора.

"Ах да, Дамблдор наконец-то покажет, какой он дурак", - усмехнулся Рабастан. "Что ты планируешь предложить?"

"Отстранение, - ответил Люциус, - и мы с Родольфусом собираемся предложить назначить заместительницу директора вместо Минервы, ту, кто на нашей стороне и будет делать то, что пожелает Темный Лорд. Для темных будет хорошо, если в замке появится еще один Пожиратель Смерти, особенно когда разразится война. Должно быть легко убедить остальных согласиться, учитывая все, что произошло за последние два года ".

"Если ты добьешься успеха, в следующем году в Хогвартсе будет еще два пожирателя Смерти", - отметил Рабастан с блеском в глазах. "Профессор истории магии и заместитель директрисы". Он сделал паузу, прежде чем задать вопрос, который интересовал самого Люциуса. "Кто будет новым профессором защиты в следующем году?" Лицо Люциуса оставалось непроницаемым, но внутри он был раздражен тем, что Дамблдор уклонялся от его просьб узнать, кто это будет. У него было чувство, что это не будет кто-то, кого он или Темный Лорд одобрили бы. Все цели Темного Лорда становились реальностью, но из-за этого старого дурака Дамблдора на их реализацию уходило больше времени, чем было бы, если бы он был мертв. Люциус ждал того дня, когда Дамблдор умрет и Волшебный мир, наконец, станет таким, каким он хотел его видеть.

После минутного молчания Люциус спокойно ответил: "Я не уверен".

На следующее утро Харрисон, сидя в Большом зале, заметил, что весь Гриффиндор и Хаффлпафф выглядят несчастными. Все первокурсники выглядели так, словно проплакали всю ночь, а второкурсники выглядели ненамного лучше. Рон вертелся рядом со своей сестрой, и Харрисон даже видел, как он накладывает еду ей в тарелку, он был искренне удивлен, что Рону, похоже, не все равно. Обычно у мальчика голова была так глубоко засунута в задницу. Он посмотрел на близнецов Уизли и Перси, близнецы разговаривали приглушенными голосами, и когда Фред увидел, что Харрисон смотрит на него, он наклонил голову. Перси выглядел как обычно, как будто его только что объявили верховным правителем Вселенной. Преподавательский состав был подавлен, отсутствовала половина профессоров, включая глав факультетов и Дамблдора.

"Амелия Боунс была здесь еще до восхода солнца", - сообщил Энтони Долохов своим товарищам-слизеринцам. "Поскольку я староста, профессор Снейп сообщил мне этим утром, что, по-видимому, она разговаривает со всеми, с кем контактировал первокурсник, открывший комнату".

"Вы знаете, кто открыл это?" С любопытством спросила Вайолет. Все, кто был в пределах слышимости, посмотрели на Энтони в ожидании ответа.

"Нет", - сказал Энтони с легким раздражением. "Профессор Снейп сказал, что ему не разрешалось говорить". Харрисон почувствовал укол раздражения, конечно, Дамблдор не хотел, чтобы кто-то знал, что именно дочь одного из его самых больших сторонников открыла зал. Харрисон оторвал взгляд от своей овсянки, когда перед ним приземлились две совы, он развернул утреннюю газету и обнаружил письмо, которое, как он знал, было от его отца. Сначала он открыл письмо.

Харрисон,

Вчера вечером Люциус сообщил мне о событиях, произошедших в школе. Я рад, что вам удалось изменить воспоминания девочек Уизли. Я поговорил с Биллом и Чарли Уизли, которые были в поместье на посвящении в мои ряды. Они знают правду о случившемся, но поклялись не говорить об этом. Чарли уже убедил одного из своих друзей из Румынии присоединиться ко мне, так что скоро у меня будет ещё один дрессировщик драконов. Это натолкнуло меня на некоторые мысли, но вам не о чем беспокоиться.

Смогли ли вы приобрести что-нибудь из "Тайной комнаты"? Я знаю, что вы бы искали библиотеку или кабинет Салазара Слизеринца, где также была большая коллекция томов. Если вы этого не сделали, тогда сделайте это, там есть много книг, которые я десятилетиями ждал, чтобы прочитать. Реакция на три смерти, вызванные открытием камеры, настолько хороша, насколько мы могли ожидать. Амелия Боунс проводит расследование, несколько моих источников в Департаменте магического правопорядка сообщили мне, что она была в ярости, узнав о смертях, особенно в отношении мальчика из Гриффиндора и ее Аврора. Я могу сказать, что доволен тем, как все обернулось, одним грязнокровкой гриффиндорцем меньше, не из-за чего терять сон, как и Аврором, лояльным свету, или этим дураком Локхартом.

Будьте настороже.

Отец

Харрисон немедленно сжег записку до хрустящей корочки и придвинул листок к себе. В письме его отца не было ничего, чего бы он не знал или не предполагал. Первая страница утренней газеты, как и ожидалось, была посвящена смертям в Хогвартсе. Там была большая фотография Амелии Боунс, стоящей с Дамблдором в Министерстве магии над статьей.

Смерти в Хогвартсе

Автор : Рита Скитер

С грустью сообщаю, что прошлой ночью в Школе чародейства и волшебства Хогвартс погибли три человека. Несколько профессоров Хогвартса нашли мертвыми Гилдероя Локхарта, автора множества книг-бестселлеров, в том числе "Волшебный я", лауреата премии "Самая обаятельная улыбка" журнала Witch Weekly, аврора Руфуса Скримджера и студента-первокурсника магглорожденного Колина Криви. Причина их смерти была объявлена засекреченной Министерством магии по приказу министра магии Корнелиуса Фаджа.

Эти смерти - не первые трагедии, произошедшие в Хогвартсе в этом году. Студенты второго курса магглорожденный Джастин Финч-Флетчли и чистокровный Захария Смит были окаменены ранее в этом году. После тех ужасных нападений авроры охраняли школу, чтобы обеспечить безопасность детей. Очевидно, этого было недостаточно, и три человека трагически погибли. Мы не знаем, как они умерли или как ученики окаменели, но что мы точно знаем, так это то, что на их телах не было никаких отметин или каких-либо признаков того, что это было сделано ведьмой или волшебником. Это ставит под сомнение, что именно могло убить высококвалифицированного аврора, члена Лиги защиты Темных Сил и невинного первокурсника.

Министерство магии провело расследование, и им руководит глава Департамента магического правопорядка Амелия Боунс. "Я сделаю все возможное, чтобы докопаться до сути этой трагедии и того, как она произошла на территории Хогвартса", - сказала Амелия вчера вечером на пресс-конференции.

Директор Альбус Дамблдор уже получает негативную реакцию, и его обвиняют в халатности. «Долг директора — защищать учеников, и в этом отношении Альбус Дамблдор сильно потерпел неудачу», — заявил сегодня утром Люциус Малфой. «Прошлой ночью состоялось экстренное заседание попечительского совета, и мы пришли к решению, что Альбус Дамблдор находится на испытательном сроке, его должность директора под вопросом до тех пор, пока попечительский совет не решит, что он может управлять школой без надзора. Нет оправдания тому, что три человека, один из которых был маленьким ребёнком, погибли, хотя этого можно было избежать. А с первого сентября в Хогвартсе появится новая заместительница директора, которая будет оценивать не только Альбуса Дамблдора, но и остальных преподавателей. В прошлом году Альбус Дамблдор нанял некомпетентного профессора, который в итоге ушёл, даже не попрощавшись. Кто знает, соответствуют ли другие преподаватели стандартам? И я даже не буду говорить о троллях, которые в прошлом году смогли проникнуть в Хогвартс и ранили десятки учеников.

«Мои дети учатся в Хогвартсе, и я возмущён тем, как нынешние директора управляют этим некогда благородным учебным заведением», — добавил Родольфус Лестрейндж, стоя рядом со своим давним другом Люциусом Малфоем. «Моих детей, крестников и их друзей чуть не убили в прошлом году на Хэллоуин. Если бы Альбус Дамблдор выполнял свою работу, той ужасной ночи в прошлом году не случилось бы, как и зверства, произошедшего вчера вечером».

"Как министр магии, я сделаю все возможное, чтобы в Хогвартсе больше ничего подобного не повторилось", - твердо заявил Корнелиус Фадж. "После долгого обсуждения с советом управляющих я могу заверить вас, что в следующем году в Хогвартсе произойдут перемены".

Мои дорогие читатели, вы все знаете, что я не был благословлен ребенком, но если бы я был, я бы не хотел, чтобы мои дети боялись, что они могут окаменеть или того хуже в месте, где они должны быть в безопасности. Я буду держать вас в курсе хода расследования в Хогвартсе.

Харрисону было трудно удержаться от улыбки, как ребенку рождественским утром. Он поставил бы все деньги в хранилище своего отца, что кем бы ни была эта заместитель директрисы, что она будет кем-то на стороне его отца, это только поможет перевороту Темного Лорда. Он еще раз взглянул на преподавательский стол и увидел, что все они выглядели хуже, чем когда он впервые вошел в Большой зал. Он оглядел своих товарищей-слизеринцев и увидел веселье или возбуждение в их глазах, скорее всего, потому, что, как и он, они знали, что это только поможет темной стороне. Гриффиндорцы из грустных превратились в разъяренных, без сомнения, потому, что им всем нравился Дамблдор. Равенкловцы выглядели очень похоже на слизеринцев, и некоторые хаффлпаффцы выглядели так, словно вот-вот разрыдаются, а одна из первокурсниц выглядела так, словно у нее был шок.

"Это великолепно", - сказал Блейз, взяв кусочек бекона. "Ваши отцы - гении". Он перевел взгляд с Харрисона на Драко.

"Интересно, кого они назначат заместителем директора?" Трейси задумалась. "Я уверена, это будет кто-то, одобренный дядей Люциусом".

"Конечно, так и будет", - напыщенно сказал Драко. Харрисон хранил молчание, пока его друзья пытались выяснить, кто бы это мог быть, и чем больше он думал об этом, тем больше запутывался в том, почему его отец не сказал ему. Он перестал думать об этом через несколько минут, зная, что у его отца, вероятно, была причина, какой бы бессмысленной ни была причина не рассказывать ему о чем-то столь тривиальном.

"Что мы собираемся делать сегодня?" Спросила Дженна, наливая сироп в свою тарелку. Занятия были отменены на этот день, чтобы ученики скорбели, Харрисону это показалось нелепым, но он был рад свободному дню.

"Мы можем спуститься к озеру", - предложила Дафна. "Погода хорошая".

"Мы не можем покинуть замок", - усмехнулась Касс. "Это слишком опасно, пока министерство не скажет иначе". Харрисон подавил желание фыркнуть, даже если бы Джинни все еще была одержима, никому из них не грозила бы никакая опасность.

"Как будто нам что-то угрожает", - надменно сказал Лео. "Мы никогда не были".

— Профессора этого не знают, — заметил Тео. — Хотя Дамблдор, вероятно, догадывался. — Губы Харрисона сжались. Да, старый дурак, вероятно, догадывался.

Остаток года пролетел быстро, к большому облегчению Харрисона. После выхода статьи на следующий день после смертей вся школа была напряжена, и гриффиндорцы, конечно, обвинили слизеринцев. Единственная причина, по которой драки не вспыхивали постоянно, заключалась в том, что Авроры располагались почти в каждом коридоре, несколько раз Кормак, казалось, был на грани попытки заколдовать Харрисона, но Аврор всегда появлялся. Харрисон был рад, что их не будет в Хогвартсе в следующем году, они были не более чем помехой, потому что несколько раз он хотел посетить палату или заколдовать Кормака, особенно после того, как тот оскорбил его друзей, но Авроры всегда были там. "Ежедневный пророк" продолжал публиковать статьи о расследовании почти ежедневно, но обычно в них говорилось одно и то же, но с немного другими формулировками. Рите Скитер или любому другому репортеру было трудно многое узнать, потому что министерство держало язык за зубами по поводу всего этого. В конце Амелия Боунс пришла к выводу, что Дамблдор мог бы справиться с ситуацией лучше, но его не собирались ни в чем обвинять, потому что единственный способ предотвратить смерти - это закрыть школу. Харрисон подумал, что это куча драконьего навоза, но он ничего не мог с этим поделать. И его отец сказал ему, что он знал, что Дамблдору никогда не предъявят обвинения, но негативной прессы, которую он получил, было достаточно, чтобы люди задавали ему вопросы, и большинство людей больше никогда не будут относиться к нему так, как раньше.

До конца года Дамблдора почти не видели за едой, и, по словам его отца, Снейп сказал, что большую часть времени он посвящал делам Ордена Феникса. МакГонагалл тоже иногда отсутствовала, и Харрисон предположил, что она что-то делает для Дамблдора. Даже увалень Хагрид, казалось, постоянно куда-то уходил. Харрисон хотел знать, что они замышляют, и его отец сказал, что Снейп рассказал ему всё, что знал, но, очевидно, Дамблдор скрывал некоторые вещи даже от своего самого доверенного шпиона.

Сначала Джинни ходила по школе как зомби, но через несколько недель она начала вести себя так же, как остальные первокурсники Гриффиндора. Казалось, что она постепенно справлялась с одержимостью, хотя иногда у нее был слегка затравленный вид. Рон, казалось, нянчился с ней больше, чем когда-либо, но близнецы и Перси, похоже, не относились к ней по-другому. Близнецы еще не знали, кем был его отец, но они уже дистанцировались от своих младших братьев и сестер, хотя, казалось, это было немного подсознательно с их стороны. Перси знал, и Харрисон предположил, что именно поэтому Перси время от времени поглядывал в его сторону во время еды или когда они проходили мимо в холле. После того, как Харрисон рассказал своим друзьям о воспоминаниях Джинни, Блейзу стало противно узнавать, что она действительно была влюблена в него, но Лео успокоил его, сказав, что это может быть использовано в их интересах в будущем.

Как только занятия возобновились, ученики узнали, что «Защита от тёмных искусств» до конца года отменена. Пятый и седьмой курсы были благодарны за это, потому что они ничего не узнали от Локхарта и теперь могли заниматься самостоятельно. Харрисон и его друзья провели время, обычно отводимое на «Защиту», практикуясь в заклинаниях с Гермионой, Невиллом, Луной и Сьюзен. Драко и Лео не хотели, чтобы Гермиона, Невилл и Сьюзен присоединялись, но Харрисон сказал им, что у него есть на то причины. По правде говоря, он планировал рассказать им троим, а также близнецам, кто его отец, этим летом, и ему нужно было больше времени, чтобы они увидели в нём хорошего друга. А Луна пришла, потому что хотела проводить больше времени с Харрисоном.

Харрисон все еще не знал, кто будет заместителем директора в следующем году или кто будет преподавателем истории магии. Его отец сказал ему, что он должен казаться удивленным в отношении последнего, и, очевидно, Харрисон никогда не встречался с первым. Но, по словам его отца, они оба были преданными пожирателями Смерти. Слизерин выиграл свой последний матч по квиддичу в этом году, что привело их к еще одному выигрышу кубка по квиддичу, и благодаря Рону и его друзьям за потерю стольких очков Слизерин также выиграл кубок факультета. Из-за этого Драко проводил все уроки зельеварения, насмехаясь и злорадствуя над Роном, Дином и Симусом, которые всегда совершали какие-нибудь глупости, из-за которых их наказывали. Поначалу Харрисона это забавляло, но вскоре все это надоело. Насколько глупым нужно быть, чтобы постоянно попадаться на одну и ту же наживку?

Вскоре начались экзамены, и Харрисон снова стал лучшим в своём классе, за ним следовали Дафна и Драко. Он не признавался в этом вслух, но гордился тем, что Луна стала лучшей в своём классе. Ему было забавно, когда Фред и Джордж рассказали ему, что Рон едва сдал несколько предметов, включая зельеварение, что было не так уж удивительно. Удивительно было то, что близнецы вошли в пятёрку лучших в своём классе. Он не верил им, пока они не показали ему свои результаты. Очевидно, учёба с Харрисоном и его друзьями, а также желание учиться, чтобы помочь с их будущим магазином приколов, были для них мотивацией. Блейз в шутку сказал им, что одного из них могут сделать старостой, раз уж они учатся в лучшей школе, и Харрисон подумал, что у них сейчас случится сердечный приступ, настолько они были напуганы.

Харрисон с удивлением наблюдал, как Блейз смеётся над покрытым сажей Драко.

— Ты, чёрт возьми, сжульничал, — проворчал Драко, стряхивая сажу с волос, лица и мантии.

"Нет, я этого не делал", - ухмыльнулся Блейз. "Ты просто обиженный неудачник".

"Малфои не проигрывают", - напыщенно произнес Драко, приглаживая волосы.

"Ну, очевидно, так и есть", - вмешался Лео. "Или то, что только что произошло, не считается проигрышем?" Драко сердито посмотрел на своего кузена, который ухмылялся ему.

"Уморительно", - огрызнулся Драко. Блейз закатил глаза, глядя на блондинку, прежде чем собрать стопку галлеонов, лежавшую в центре маленького наколдованного столика.

"Ты просто злишься, что Блейз выиграл твои деньги", - сказал Тео, не отрываясь от своей книги.

"Пожалуйста", - усмехнулся Драко. "Меня не волнуют пять галеонов". Харрисон потер переносицу, он чувствовал, что у него начинается мигрень.

Несколько часов спустя Хогвартс-экспресс замедлил ход и, наконец, остановился. Харрисон вышел из поезда, попрощавшись со своими друзьями, он протолкался мимо своих одноклассников с Драко, Лео, Касс и Луной. Его отец стоял в элегантной изумрудно-зеленой мантии рядом с Люциусом, Нарциссой, Родольфусом и Беллатрикс. Глаза Тома встретились с его глазами, и Харрисон улыбнулся отцу.

"Привет, отец", - сказал Харрисон, когда его друзья приветствовали своих родителей.

"Харрисон, Луна", - поприветствовал Том. "Вы оба хорошо выглядите". Харрисон закатил глаза на официальный тон отца, он предположил, что его отец был не в очень хорошем настроении. "Нам нужно идти, мне скоро нужно кое-куда быть". Харрисон нахмурился, он не видел своего отца с зимних каникул. Том, должно быть, заметил, потому что его лицо смягчилось. "Сегодня вечером мы поужинаем вместе". Харрисон кивнул и схватил отца за руку, в то время как Луна схватила его за руку. "Люциус, - черты лица Тома снова посуровели, - будь в моем кабинете через десять минут". Люциус кивнул, и у Харрисона не было времени задуматься, о чем был этот обмен репликами, когда он почувствовал знакомое притяжение призрака.

Глава 14: Вступление во Тьму и первые свидания

Харрисон всю свою жизнь гордился тем, что мог контролировать свои эмоции и подавлять любое чувство нервозности, которое у него могло возникнуть. Однако, когда он сидел в своей спальне в поместье Риддл, напротив Фреда, Джорджа, Гермионы и Невилла, он не мог отрицать, что нервничал и колебался. Прошло две недели летних каникул, и после долгих бесед с его отцом они решили, что пришло время всем четверым выяснить, кем на самом деле был Харрисон. Том не решался позволить Харрисону рассказать им, особенно близнецам Уизли, но в конце концов согласился, что если Харрисон будет учить их быть готовыми к войне, то им лучше знать правду. Харрисон не сказал им, зачем он хотел, чтобы они пришли, только то, что это было чрезвычайно важно. Четверо уставились на Харрисона со смесью любопытства и замешательства, в то время как он бесстрастно смотрел в ответ. Ему было трудно не обернуться и не посмотреть в угол, где, как он знал, его отец, Люциус и Беллатрикс прятались под чарами разочарования на случай, если кто-нибудь из них плохо отреагирует или попытается сбежать и рассказать Дамблдору. Харрисон посмотрел направо, где сидела Луна, а затем незаметно налево, где была Дафна, прежде чем изобразить на лице безразличие.

— Вы, наверное, гадаете, зачем я вас позвал, — сказал Харрисон, переводя взгляд с Джорджа на Фреда, с Фреда на Невилла, с Невилла на Гермиону. Джордж и Фред обменялись любопытными взглядами, а Невилл кивнул.

— Да, — ответила Гермиона, закусив губу. Харрисон откашлялся и слегка откинулся назад.

"Прежде чем я скажу вам, я хочу, чтобы вы четверо знали, что вы мне действительно небезразличны", - серьезно сказал им Харрисон. Гермиона нахмурилась, а близнецы нахмурили брови. "Я никогда не хотел лгать кому-либо из вас, технически я этого не делал, я просто не рассказал вам всего. То, что я собираюсь разгласить, скорее всего, разозлит или смутит вас, и я пойму, если то, что я вам расскажу, приведет к ухудшению наших дружеских отношений. Я не буду держать это ни на кого из вас зла, но скажу вам сейчас, что, если мы решим расстаться, вы будете подвергнуты забвению. — Близнецы явно были шокированы, а Невилл выглядел обеспокоенным.

— Что? — задыхаясь, переспросила Гермиона. — Оглушены? Зачем нам нужно быть оглушёнными? Что…

Харрисон поднял руку и слегка покачал головой. «Послушай, Гермиона». Она неохотно закрыла рот. Луна почти незаметно ободряюще кивнула ему, что не удивило его, ведь всего несколько дней назад она сказала ему, что они вчетвером не перестанут быть его друзьями из-за этого. Однако Харрисон знал, что её видение изменилось, поэтому он не собирался принимать её слова на веру. "Вы все знакомы с моим отцом Томом Риддлом, да?" Все четверо кивнули, Невилл почти колебался. "Я не собираюсь вытаскивать это или заворачивать в красивый бант, на моем месте я бы хотел разложить это перед собой". Харрисон взмахнул рукой, и между двумя диванами появились буквы, буквы, казалось, были сделаны из мерцающего пламени, которое ярко светилось, несмотря на то, что в комнате было солнечно. Том Марволо Риддл появился перед ними, и все четверо выглядели растерянными. Харрисон снова взмахнул рукой, и буквы сложились в слова: «Я — Лорд Волан-де-Морт». «Когда мой отец учился в Хогвартсе около пятидесяти лет назад, он придумал себе имя Лорд Волан-де-Морт, однако только те, кто следует за ним, знают, кто он на самом деле. Мой отец — Тёмный Лорд». Харрисон наблюдал, как на их лицах шок сменялся другими выражениями. Гермиона выглядела так, будто Харрисон разрушил все её мечты, близнецы выглядели преданными, а Невилл — так, будто ему только что вынесли смертный приговор.

xxxxxxxxxxxx

Гермиона не знала, что сказать, она только что узнала, что один из людей, которого она считала лучшим другом, хранил величайший секрет в мире. Как может Харрисон быть сыном Сами-Знаете-Кого? Предполагалось, что он был массовым убийцей-психопатом, который убивал людей ради забавы и ненавидел как магглов, так и магглорожденных. А затем ее глаза расширились еще больше, когда она поняла...Я встретила его ... он поцеловал мне руку. Это казалось невозможным, но затем образы нахлынули на нее...Изображения всех слизеринцев, которые относятся к Харрисону только с уважением, даже семиклассников, когда им было всего по одиннадцать...Все деньги, которые у него были, он тратил так, как будто это ничего особенного, конечно, это ничего особенного, Сам-Знаешь-Кто должен был быть безумно богат, по крайней мере, так говорили слухи, по-видимому, это один из слухов, который соответствует действительности...У него больше уверенности, чем у любого другого тринадцатилетнего подростка, которого она когда-либо встречала, даже у Драко, ну, Драко более высокомерен, чем кто-либо другой, но, конечно, сын Сами-знаете-Кого был бы уверен...Он могущественный, безумно могущественный, никто другой, кого она знает, не может творить беспалочковую магию, ну, кроме Дамблдора, но он... ну, он Дамблдор.

Гермиона покачала головой, она не верила, что это возможно. Харрисон всегда был так добр к ней, он защищал ее от всех, кто смеялся над ней, даже от своих товарищей-слизеринцев. Харрисон дал ей сладости, которые прислали его тети, и призвал ее постоять за себя. Харрисон всегда казался нормальным, он не был похож на человека, воспитанного массовым убийцей. Харрисон был первым другом, который у нее когда-либо был, в детстве никто не хотел дружить с лохматым всезнайкой. Харрисон заставил Хогвартс чувствовать себя как дома, и она не могла представить, что пойдет туда без него. Но если его отцом был Сами-Знаете-Кто, тогда почему он дружил с ней? У него были скрытые мотивы дружить с ней? Ее глаза расширились, он собирался убить ее?

"Что?" Тихо спросила Гермиона, она была бледнее, чем Джинни в "Тайной комнате". "Твой отец не может быть х-х-ним". Она покачала головой, и слезы навернулись на ее карие глаза, мысль о том, что мальчик, о котором она действительно заботилась, мог хотеть ее смерти, разбивала сердце. "Этого не может быть". Она прикрыла рот правой рукой.

xxxxxxxxxxxx

Невилл почувствовал, как кровь отлила от его лица, когда огненные буквы растворились в воздухе. Харрисон был первым человеком, которого Невилл считал другом, первым человеком, который за него заступился. Харрисон также был первым человеком, который сказал ему, что он может делать всё, что захочет. До Харрисона Невилл чувствовал себя не более чем сквибом. И теперь он узнавал, что мальчик, которого он считал своим лучшим другом, был сыном человека, ответственного за начало войны. Ему хотелось закричать и придушить Харрисона, но в то же время что-то мешало ему это сделать, но он не мог понять, что именно.

— Ты должен был быть моим другом, — тихо и глухо сказал Невилл.

xxxxxxxxxxxx

Джордж моргнул в шоке, прежде чем через него прошло предательство. Он считал Харрисона своего рода младшим братом, заботился о нем и разорвал свои отношения с Роном ради него. Было ли все это ложью? Харрисон вообще заботился о нем и Фреде или это была просто игра? Он использовал меня для получения информации о Роне или моей семье? Было ли хоть что-нибудь из того, что он когда-либо говорил мне, правдой? В голове Джорджа всплыли предыдущие слова Харрисона о заботе о них. Он посмотрел на своего близнеца, который выглядел таким же потрясенным, прежде чем снова посмотреть на Харрисона. Он хотел услышать объяснение, прежде чем реагировать. Он знал, что должен быть удивлен тем, что мыслит рационально, но что-то внутри него подсказывало ему не колдовать первым, а задавать вопросы позже.

"Что?" Спросил Джордж, на этот раз его голос звучал мрачно.

xxxxxxxxxxxx

Харрисон не хотел признаваться в этом, но внутренне вздрогнул, когда Невилл заговорил. Он не планировал заботиться о близнецах Уизли, Гермионе или Невилле, когда пытался подружиться с ними. Он собирался подружиться с ними, чтобы выведать у них информацию или каким-то другим способом, но они все ему искренне нравились. Он не был злым, просто тёмным, и он был способен заботиться о других, не принадлежащих к Слизерину. Помимо его лучших друзей со Слизерина и теперь Луны, четверо, стоявшие перед ним, были его самыми близкими друзьями. Ему не нравилось выражение их лиц, а Гермиона вызывала у него желание проклясть кого-нибудь. Он был готов оглушить любого из них, если они начнут буйствовать, но никто из них не двигался, они словно застыли на месте.

— Пожалуйста, скажи мне, что это шутка, — тихо сказал Фред, и его тон был непонятным.

— Это не так, — сказал Харрисон с полной убеждённостью в голосе. Он отвернулся, когда лицо Гермионы исказилось от боли, а Невилл, казалось, был готов упасть в обморок. Дафна слегка улыбнулась ему и потянулась, чтобы сжать его колено. В её голубых глазах было выражение, которое он не мог понять, прежде чем она убрала руку.

«Как ты можешь притворяться, что ты наш друг?» — Гермиона говорила так, будто вот-вот расплачется. Гаррисон видел, как её тело медленно начинает сотрясаться от сдерживаемых рыданий, и внутренне съёжился. Ему не нравилось это чувство, поэтому он подавил его.

— Я не притворяюсь, — практически прошипел Харрисон, заставив Гермиону вздрогнуть. Харрисон закрыл глаза, а затем медленно открыл их. — Мой отец не такой, каким его изображают Министерство и Дамблдор.

— Значит, он не убивает магглов или магглорождённых? — резко спросила Гермиона и вздрогнула, осознав, что сказала. — Я…

"Не надо", - оборвал Харрисон все, что она собиралась сказать. "Пожиратели смерти моего отца убили много магглов и магглорожденных, я не буду этого отрицать, однако он также убивал полукровок и чистокровных. Я знаю, что ты, вероятно, не считаешь убийство правильным, ты вырос иначе, чем я. Однако, когда дело доходит до магглорожденных и полукровок, он убивает тех, кто выступает против него, по той же причине, почему он убивает чистокровных. До моего рождения да, он действительно хотел уничтожить всех магглов и магглорожденных, но после того, как у него появился я, он изменился. Теперь он знает, что вам нужна свежая кровь, иначе мы вымрем. Талантливые, могущественные или умные магглорожденные могут быть не менее, а иногда и более полезными, чем чистокровные, теперь мой отец знает это. Когда дело доходит до волшебной крови, теперь он убивает только тех, кто находится на противоположной стороне, противоположной от нас, то есть Дамблдора и тех, кто придерживается его убеждений. Это война, и пожиратели смерти моего отца не единственные, кто убивает людей, Дамблдор, авроры Министерства и Орден Феникса тоже убивают."

— Что? — спросил Фред, и Харрисон понял, что вопрос вырвался у него случайно.

«Орден Феникса — это тайная организация, которую Дамблдор основал, когда мой отец только пришёл к власти», — объяснил Харрисон. «В неё входят те, кто на так называемой стороне Света, кто борется против моего отца и его Пожирателей смерти. В неё входят профессора Хогвартса, авроры, члены Министерства и некоторые другие, кто считает, что Дамблдор и его убеждения верны. И прежде чем вы начнёте восхвалять Дамблдора, знайте, что он не так свят, как ему хотелось бы, чтобы все думали. Вы знаете о Грин-де-Вальде, тёмном волшебнике, которого победил Дамблдор? Джордж и Фред рассеянно кивнули. «Ну, они с Дамблдором были друзьями, и если то, что говорят источники моего отца, правда, то они были больше, чем друзьями», — сказал им Харрисон и увидел, как глаза близнецов расширились почти до смешного. «Дамблдор увлекался Тёмными искусствами, когда был моложе, но после того, как его сестру убили, они с Грин-де-Вальдом разошлись, и спустя годы Дамблдор победил его».

"У него была сестра?" Спросила Гермиона, казалось, она не могла унять свою жажду знаний. "Я нигде этого не читала". Она скептически посмотрела на Харрисона.

— Да, — сказал Харрисон. — У него ещё есть брат, Аберфорт, он владеет « Hog’s Head» в Хогсмиде.

— Его брат владеет пабом? — спросил Фред, и Харрисон заметил, что к нему возвращается прежняя манера шутить. Харрисон знал, что ему нужно продолжать разговор, и он продолжил.

— Да, это так. Когда Дамблдор, Грин-де-Вальд и Аберфорт были моложе, они подрались, и один из них случайно убил его сестру Ариану. До сих пор они не знают, кто это сделал, — сказал Харрисон, и Гермиона ахнула.

— Это правда? — осторожно спросил Невилл.

Харрисон поднял руку. «Я, Харрисон Салазар Риддл, клянусь своей жизнью и магией, что всё, что я сказал вам с тех пор, как вы прибыли сюда сегодня, и всё, что я скажу вам до тех пор, пока вы не покинете поместье Риддлов сегодня, — правда. Да будет так». Харрисон был охвачен белым светом, а глаза близнецов, Гермионы и Невилла выдавали их огромное потрясение.

— Ты просто... ты просто, — запинаясь, произнёс Невилл, напоминая рыбу, хватающую ртом воздух. — Это... о...

"Я читала об этой клятве", - поспешно сказала Гермиона. "Это очень опасно!" Он услышал беспокойство в ее тоне и почувствовал небольшое облегчение, они восприняли это лучше, чем он думал.

«Мне нужно, чтобы вы четверо знали, что я говорю правду, и эта клятва — единственный способ, которым вы четверо можете быть уверены. Я хочу, чтобы вы просто выслушали меня, я не причиню вам вреда, — сказал им Харрисон. — Вернёмся к тому, ради чего вы пришли сюда. Цели моего отца просты: он хочет изменить мир волшебников к лучшему. Да, я знаю, что никто не может знать наверняка, что лучше, — сказал Гаррисон, когда Гермиона открыла рот. — Но мой отец хочет изменить то, как устроено обучение в Хогвартсе, он хочет улучшить образование. Когда Хогвартс был основан, там преподавали тёмные искусства и защиту от них, а также многие другие предметы. Учебная программа Хогвартса — жалкое подобие того, чем она была когда-то, и это одна из причин, по которой меня обучали и тренировали с тех пор, как я научился ходить. Он видел, что все четверо внимательно слушают, и, похоже, они успокаивались, зная, что он не хочет их убивать. — Я не буду лгать тебе, Гермиона, — сказал Харрисон, многозначительно глядя на неё. «Мой отец считает, что чистокровные и благородные волшебники лучше остальных, однако он хочет, чтобы все, в чьих жилах течёт магическая кровь, были частью волшебного мира. Но он не любит магглов и никогда не полюбит, он бы терпел твоих родителей, но никогда бы с ними не подружился. Он был бы вежлив с ними ради меня, но никогда бы не стал общаться с другими магглами. Ему даже не нравится бывать в маггловском Лондоне, он считает, что магглы ниже его и не стоят его времени. Хотя я уверен, что магглорождённых погибнет больше, чем чистокровных, но это, скорее всего, потому, что магглорождённые редко следуют за моим отцом. Гермиона медленно кивнула и, казалось, обдумывала всё, что он сказал.

"Кто еще знает?" Спросила Гермиона. "О том, что твоим отцом был Сам-знаешь-кто, помимо слизеринцев?"

"Помимо слизеринцев, есть несколько равенкловцев и хаффлпаффцев, которые знают, но это потому, что, как и у слизеринцев, один из их родителей - пожиратель Смерти", - ответил Харрисон. "Все, кто знает в Хогвартсе, знают, потому что один из их родителей последователь моего отца, вы первые, у кого родители не пожиратели Смерти, кто узнает ".

xxxxxxxxxxxx

Гермиона кивала, слушая, она постепенно успокаивалась из-за того факта, что Сам-Знаешь-Кто был отцом Харрисона. Ей хотелось убежать, закричать и никогда больше не приближаться к Харрисону, но она не могла, она действительно заботилась о нем, независимо от того, кто его отец. Они дружили два года, и она не хотела, чтобы эта дружба заканчивалась. Отчасти это также может быть связано с тем, что она никогда особо не любила Дамблдора, что-то в нем всегда казалось ей странным. Но главная причина заключалась в том, что она заботилась о Харрисоне больше, чем могла объяснить. Она хотела всегда быть рядом с ним так, как, она знала, он будет рядом с ней. Хотя у нее были сомнения в том, что она сможет присоединиться к Волан-де-Морту, она не предала бы Харрисона. Ее страхи постепенно отступили, когда она поняла, что Харрисон не причинил бы ей вреда намеренно, она видела это в его глазах. Пока Харрисон был рядом, она была бы в безопасности.

xxxxxxxxxxxx

«Мой отец хочет захватить Министерство и волшебную Британию, чтобы построить лучшее общество, — продолжил Харрисон. — В конечном счёте он хочет получить власть над всем миром, но это его долгосрочные цели, и сейчас нет необходимости в них вдаваться. У него уже есть люди во всех отделах Министерства и в других сферах». Он остановился и посмотрел на Луну, слегка кивнув ей. Он подумал, что будет лучше, если она расскажет о своих способностях провидицы.

— Я — Провидица, — будничным тоном заявила Луна, и Харрисон мысленно застонал. Он просил её не говорить так прямо. Харрисон увидел, как недоверие отразилось на лицах близнецов Уизли, а Невилл, похоже, не знал, что и думать.

— Ты можешь видеть будущее? — спросила Гермиона, чтобы прояснить ситуацию. В её голосе слышались удивление, замешательство, изумление и любопытство.

— Я вижу возможные варианты будущего, — загадочно сказала Луна, и Невилл нахмурился. — Мне снятся сны, а иногда даже видения, когда я бодрствую, и они показывают разные возможности. С каждым выбором, который делает человек, будущее меняется. Я видела мир, в котором побеждает Том, и это лучшее из возможных будущих.

— Ты хочешь сказать, что Сам-Знаешь-Кто, — начала Гермиона, но Дафна перебила её.

«Либо называй его мистером Риддлом, либо Волан-де-Мортом, — сказала ей Дафна. — Сам-Знаешь-Кто — это нелепое имя, которое произносят жалкие людишки, боящиеся одного лишь имени». Гермиона выглядела оскорблённой, но ничего не сказала.

— Хорошо, — медленно произнесла Гермиона. — Мистер Риддл сделает мир лучше? — она словно не решалась в это поверить.

— Да, — сказала Луна, как будто это было так же просто, как дважды два. — Это будет долгий и опасный путь, но если Том победит, а я знаю, что он может победить, то мир станет лучше.

Гермиона глубоко вздохнула. "Ну, я все еще хочу быть твоим другом", - сказала Гермиона после минутного молчания. "Мне потребуется несколько дней, чтобы полностью все обдумать, но я действительно хочу быть твоим другом. Я никогда раньше не выбирал сторону на войне, я имею в виду, я слышал, как люди в школе говорили о том, что они Светлые, Темные или нейтральные, но я никогда не считал себя ни одним из них. Прямо сейчас я должен был бы сказать, что я нейтрален, но я хочу быть на вашей стороне. Я не согласен со всем, что делает твой отец, особенно потому, что мои родители магглы, но я не согласен с тем, как управляется Министерство. И если в Хогвартсе раньше было лучшее образование, я не понимаю, почему мы не можем улучшить образование, которое получаем сейчас. Возможно, я никогда не смогу убивать, но я могу помочь с чем-то другим ... " Она замолчала, прежде чем посмотреть Харрисону прямо в глаза. "Ты был моим первым другом, и я не хочу перестать быть твоим другом". Харрисон почувствовал облегчение и восторг, он привязался к Гермионе. Однако его облегчение было недолгим, когда он понял, что не знает, где находятся трое других его друзей.

— Ты заступился за меня, — сказал Невилл, глядя на свои переплетённые пальцы. — Теперь моя очередь заступиться за тебя. — Он поднял взгляд на Харрисона и неуверенно улыбнулся. Харрисон удивился, но улыбнулся в ответ. Он честно не думал, что всё пройдёт так хорошо.

«Мы внутри», — одновременно сказали близнецы.

— Наши родители нас не уважают, — серьёзно сказал Фред.

— Мы хотим открыть магазин приколов, — с тоской сказал Джордж.

— Мы не хотим работать на Министерство, — поморщился Фред. Харрисон понимающе улыбнулся, и близнецы обменялись растерянными взглядами.

— Билл, Чарли и Перси — Пожиратели смерти, — сказал Харрисон с ухмылкой. Он не планировал говорить об этом так прямо, но ему было слишком хорошо, чтобы переживать. Он знал, что отец не одобрил бы его откровенность, но он не был Волан-де-Мортом, он был двенадцатилетним мальчиком, который чувствовал, что груз всего мира свалился с его плеч.

xxxxxxxxxxxx

Том нахмурился, когда его сын выпалил, что трое старших сыновей Уизли были пожирателями Смерти. Он всегда знал, что его сын проявляет гораздо больше эмоций, чем в молодости, но он все равно воспитывал своего сына так, чтобы он держал свои эмоции под контролем в присутствии посторонних. Его хмурое выражение исчезло, когда до него дошло, что эти четверо больше не были посторонними, он не знал, что он чувствует по поводу того, что они в курсе. Он просканировал их умы, используя Легилименцию, чтобы проверить законность их слов, и все они говорили правду. Все четверо глубоко заботились о его сыне, и они действительно не предали бы их. Он был немного удивлен тем, что всего за два коротких года внушил этим четверым столько доверия и уважения, но также и горд.

Он послал свою магию, убедившись, что она поразила только Харрисона, он увидел, как Харрисон оглянулся на него, и понял, что его сын получил сообщение. Этих четверых не нужно было предавать Забвению. Он надеялся ради своих сыновей, что никто из них не решит, что не сможет справиться с пребыванием в Темноте. Он не хотел убивать кого-то, о ком заботился его сын, но он был Темным Лордом, и если кто-то из них сделает что-то, что предаст Харрисона, его самого или Темную сторону, он убьет их медленно и мучительно. Он направил свою магию, чтобы поразить Люциуса и Беллатрикс, им нужно было допросить предателей. Когда эта женщина из Райкрофт рассказала Люциусу о том, что Джеймс Уолш был двойным агентом, он провел следующие две недели в непрерывных поисках других предателей. Он нашел нескольких человек, которые были достаточно глупы, чтобы шпионить за ним для Дамблдора, в настоящее время они проживали в подземельях поместья Риддл. К сожалению, из них он узнал, что Дамблдор вербовал в Орден больше людей, чем он думал.

"Что?" Закричал Фред, заставив Тома снова сосредоточиться на сыне и его друзьях. Он блокировал ужасные выражения, которые использовал другой близнец, когда молча и невидимо уводил двух Пожирателей Смерти из комнаты своего сына.

xxxxxxxxxxxx

"Они пожиратели смерти?" Недоверчиво переспросил Джордж.

"Возможно, Билл и Чарли", - сказал Фред, к облегчению Харрисона, звуча как прежде. "Но идеальный префект Перси?" Он выглядел таким недоверчивым, что Харрисону пришлось подавить веселую ухмылку.

"Очевидно, их тошнило от твоей матери и Дамблдора", - сказал Харрисон, и близнецы поморщились при упоминании своей матери.

"Да", - сказал Джордж, скривив губы.

"Мама может заставить любого присоединиться к пожирателям Смерти", - серьезно сказал Фред, прежде чем сделать паузу. "Подожди ..."

"Темная метка", - медленно произнес Джордж. Невилл и Гермиона широко раскрыли глаза, а последняя схватила ее за левое предплечье. Харрисон нахмурился, гадая, откуда Гермиона узнала, куда делась Метка, но потом вспомнил, о ком думал.

"Вам четверым не обязательно принимать Метку", - заверил их Харрисон, и все они вздохнули с облегчением.

"Мне даже не будет тринадцати в ближайшие несколько недель", - взволнованно сказал Невилл в спешке. "Я не могу быть Пожирателем Смерти, и я не думаю, что смогу кого-либо убить".

"Вряд ли от вас четверых ожидают, что вы будете пожирателями Смерти", - сказал им Харрисон, и они выглядели смущенными. "Мои близкие друзья будут отдельно от Пожирателей Смерти, вы четверо и мои лучшие друзья будете выше их". Четверо выглядели ошарашенными. "Не сейчас, конечно, но когда вы станете старше". Он сделал паузу и серьезно посмотрел на них. "Это война, люди погибнут с обеих сторон. Сейчас от вас не ожидают, что вы будете убивать, но в конечном итоге у вас не будет выбора, даже если вы останетесь на Свете. Люди с обеих сторон будут убивать и будут убиты сами. Если вы сражаетесь против кого-то, вы бы оглушили его? Нет, вы бы этого не сделали, потому что это друг, который может ослабить их. Вам нужно либо серьезно ранить, либо убить его, предпочтительно последнее, если сможете. Вот почему в предстоящем учебном году вы четверо будете тренироваться со мной в Комнате Требований два раза в неделю. "

"Тренируешься?" - Растерянно спросил Невилл, и Харрисон почти улыбнулся его наивности.

"Обучение темным искусствам", - уточнил Харрисон, и близнецы обменялись заинтересованными взглядами. Гермиона выглядела разрывающейся между интересом и настороженностью, в то время как Невилл нерешительно опустил глаза. "Мы начнем с основ и постепенно перейдем к более сложным заклинаниям. Ты не можешь рассчитывать выжить, только изучая то, что мы делаем в школе, тебе нужно научиться как можно большему ". Харрисон провел следующий час, подробно рассказывая о целях своего отца, о том, чему они будут учиться и о том, как Харрисон и его лучшие друзья учатся становиться анимагами. Все они были шокированы тем, что у Харрисона было более одной формы, и еще больше шокированы тем, что он уже освоил одну из них. Дафна и Луна время от времени вмешивались, и четыре недавних дополнения к "Темной стороне" начали более комфортно относиться к идее присоединиться к Волан-де-Морту. Харрисон знал, что Гермионе и Невиллу, скорее всего, было легче, чем многим, потому что он был их первым другом, а это крепкая связь. Близнецам Уизли всегда нравилось раздвигать границы, так что это тоже не стало большим шоком. Но он был потрясён тем, какими спокойными они стали, а Гермиона, казалось, заинтересовалась изучением новых видов магии, когда ей рассказали о различиях между Светлыми и Тёмными заклинаниями. Она была раздражена, узнав, что некоторые заклинания считаются Тёмными, потому что для их произнесения требуется гнев.

Перед отъездом Харрисон дал им всем начальные учебники по теории Тёмных искусств, замаскированные под книги по заклинаниям для близнецов, трансфигурации для Гермионы и травологии для Невилла. В то утро Том наложил на них чары на парселтанге, и никто, кроме того, кто говорит на змеином языке, не мог их снять. Когда они уезжали, Гермиона почти минуту обнимала Харрисона и покраснела, когда отстранилась. Они все пообещали написать, когда успокоятся, и поклялись прочитать книги к первому сентября.

«Это оказалось проще, чем я думал», — сказал Харрисон Дафне и Луне, когда Невилл вышел через камин.

"Я не удивлена", - сказала Луна, свернувшись калачиком рядом с Харрисоном. "Я уже видела это однажды". Харрисон рассеянно кивнул, он едва слышал их голоса, и Дафна и Луна заговорили о Викторе. Виктора Крама только что призвали играть за сборную Болгарии по квиддичу. Он слышал, как они говорили, что его первая игра была в сентябре, прежде чем он полностью заблокировал их. Он надеялся, что поступил правильно, рассказав друзьям, кто его отец. Он не хотел, чтобы кто-то из них умер.

Громкая музыка гремела в большой бальный зал в Малфой-Мэнор, ледяные скульптуры в виде золотого настучал замусоренном помещении и с Днем Рождения Харрисон поплыл под потолком в мерцающие зеленые огни. Если присмотреться, то можно было увидеть, что мигающие зеленые огоньки на самом деле были крошечными феями. Взгляд Харрисона скользнул по его друзьям, которые пришли отпраздновать его тринадцатый день рождения. Близнецы Уизли танцевали так дико, что люди были вынуждены отойти от них подальше. Гермиона разговаривала с Дженной, в то время как Невилл разговаривал с Падмой Патил и Лизой Терпин. Харрисон был рад, что пришли близнецы Уизли, Гермиона и Невилл. Они обменялись письмами с тех пор, как он рассказал им, кто его отец, но было приятно видеть, что они по-прежнему вели себя с ним так же. Единственное отличие заключалось в том, что Невилл нервничал каждый раз, когда смотрел на Тома, что было неудивительно.

Харрисон отошёл в сторону от танцпола, где он крутил в руках золотой кубок, наполненный сливочным пивом, и наблюдал, как недавно пополневшая Сьюзан Боунс танцует с Падмой Патил и Лизой Тёрпин. Трудно было не заметить, что у тринадцатилетней девочки теперь была большая грудь, а её волосы, казалось, ниспадали так, что делали её очень привлекательной. Харрисон, может, и не был обычным тринадцатилетним подростком, но он всё равно был подростком с гормональным букетом, пусть и только что им ставшим.

— Она выглядит симпатично, не так ли? — искренне спросила Луна, застигнув Харрисона врасплох.

— Прошу прощения? — спросил Харрисон с безразличным видом. Луна посмотрела на него так, словно могла видеть сквозь его маску, и, зная её, она могла это сделать.

"Сьюзен", - сказала Луна, покачиваясь в такт песне the Weird Sisters. "Тебе стоит пригласить ее на свидание, она скажет "да". Харрисон нахмурился, взглянув на Сьюзан, на ней была фиолетовая мантия, подчеркивающая светло-карие глаза. Его взгляд проследил за ее тонкими руками, когда она подняла их над головой и покачала бедрами из стороны в сторону. Харрисон подумывал пригласить ее на свидание, но не был уверен, хорошая это идея или нет, в конце концов, она не знала, кто его отец. Он посмотрел на Луну, которая просто склонила голову набок, прежде чем направиться к Дафне и Трейси, которые стояли у столика с напитками с близнецами Уоррингтон. Харрисон поправил свой черно-серебристый галстук, прежде чем направиться к Сьюзен. Его друзья приветствовали его устно или махали рукой, когда он проходил мимо, а Вайолет поцеловала его в щеку, отчего Люциан Боле по-волчьи присвистнул. Харрисон остановился позади Сьюзан, и она продолжала танцевать, не замечая его присутствия. Он посмотрел вниз и был вынужден оторвать взгляд от ее спины.

— Сьюзан, — сказал Харрисон, наклонившись к её уху. Она подпрыгнула и развернулась, покраснев, когда посмотрела в весёлые глаза Харрисона.

"Ты напугал меня", - сказала Сьюзан, прижимая руку к сердцу. "Ты пришел потанцевать?" Она нервно улыбнулась.

Харрисон ухмыльнулся. «Нет, я пришёл поговорить с тобой». Он наклонился к ней. «Наедине». Сьюзан покраснела ещё сильнее, но кивнула. Харрисон жестом пригласил её следовать за ним, и она пошла. Он повёл её туда, где стоял раньше. Он видел, что Драко и Блейз наблюдают за ним с весёлыми ухмылками на лицах, и бросил на них сердитый взгляд.

— О чём ты хотел со мной поговорить? — спросила Сьюзан с ноткой нервозности в голосе. Харрисону давали много советов о том, как приглашать девушек на свидания, и это было одним из преимуществ дружбы со старшими. Он решил последовать совету Маркуса и быть прямолинейным.

— Не хотите ли вы завтра сопровождать меня в Косой переулок на свидание? — непринуждённо спросил Харрисон и очаровательно улыбнулся, закончив говорить. Сьюзен выглядела удивлённой, но вскоре на её лице появилась довольная улыбка.

"Свидание?" Сьюзан попросила разъяснений. "С тобой? Завтра?" Улыбка Харрисона стала шире, а румянец Сьюзан - гуще.

— Да, — ответил Харрисон. — Для меня будет честью, если вы составите мне компанию. Сьюзан покраснела, как её волосы, что было удивительно, потому что обычно она так сильно не краснела.

— Я бы с удовольствием, — быстро сказала Сьюзан. Харрисон взял её за руку и поцеловал костяшки пальцев.

— Мне отправиться в Поместье Костей в полдень? — спросил Харрисон, опуская её руку.

"Да", - сказала Сьюзан, затаив дыхание. Харрисон, который опустил ее руку, но не отпустил, ухмыльнулся и потянул ее к танцполу. Она, казалось, ничего не заметила, она улыбалась, как будто Рождество наступило рано. Два часа спустя Харрисон наблюдал, как Сьюзан прошла через камин, пообещав, что он увидит ее завтра. Несколько волчьих свистов заставили Харрисона обернуться, Драко, Блейз, Тео и Лео ухмылялись ему. В глазах Блейза было выражение извращенного веселья, а Драко выглядел самодовольным.

"Так ты, наконец, пригласил ее на свидание?" Сказал Лео, направляясь к своему лучшему другу. "Самое время".

"Интересно, повезет ли тебе завтра", - сказал Блейз, покачивая бровями. Харрисон нахмурился, когда Драко усмехнулся.

"Не будь свиньей, Блейз", - огрызнулась Пэнси, входя в комнату в сопровождении Касс, Дафны, Трейси и Дженны. "Нам всего тринадцать". Харрисон увидел, как в глазах Дафны вспыхнули несколько эмоций, но они исчезли прежде, чем он смог их расшифровать.

"Поздравляю, Харрисон", - любезно сказала Дженна, прежде чем Пэнси и Блейз успели начать спорить. "Я уверена, что ваше свидание пройдет хорошо". Харрисон улыбнулся Дженне, прежде чем нахмуриться, поскольку его друзья-парни продолжали преследовать его, даже когда девушки огрызались на каждую сказанную ими непристойность. В тот вечер, когда он лег спать, он был взволнован завтрашним днем и зол на своих друзей.

Харрисон вышел из камина в поместье Боунс, огляделся и увидел, что находится в гостиной. Там стояли плюшевые диваны кремового цвета с тёмно-коричневыми подушками, на стенах висели портреты членов семьи Боунс, а золотую люстру освещала комнату овальной формы. Он оправил свою тёмно-зелёную мантию и, осмотрев комнату, увидел высокую женщину с седыми волосами и карими глазами, которая пристально смотрела на него. Он узнал её по «Ежедневному прорицателю» — это была Амелия Боунс, она была одета в чёрное и выглядела сурово. Он ослепительно улыбнулся, подходя к женщине, которая явно пыталась его рассмотреть. Он постарался не выдать никаких негативных эмоций, хотя и не любил эту женщину, она доставляла слишком много хлопот его отцу. Когда он сказал отцу, что у него свидание со Сьюзан Боунс, тот не обрадовался, но понял, что это хорошая возможность собрать информацию, и согласился. Однако он предупредил Харрисона, чтобы тот был начеку: Амелия Боунс была умной и проницательной женщиной.

— Мадам Боунс, — вежливо поздоровался Харрисон. — Я Харрисон Риддл, рад с вами познакомиться. Амелия взяла его за руку, и в её глазах промелькнуло удивление и веселье, когда он коснулся губами её костяшек.

"Мистер Риддл", - сказала Амелия достаточно любезно. "Моя племянница рассказала мне все о вас". Она указала на диваны. "Пожалуйста, присаживайтесь, Сьюзен сейчас спустится". Харрисон кивнул и сел в кожаное кресло, в то время как она села напротив него.

"Пожалуйста, мадам, зовите меня Харрисон", - очаровательно сказал он ей. Она одарила его почти незаметной улыбкой.

"Харрисон", - сказала Амелия, скрестив ноги. "Скажи мне, тебе понравилось вчера вечером? В конце концов, тринадцать - важный день рождения ". Харрисон постарался сохранить улыбку на лице.

"Я чудесно провел время", - сказал Харрисон, вложив в свой тон идеальное количество эмоций. "Лучшей частью всего было, когда Сьюзен согласилась пойти на свидание". Он вложил в свой тон неподдельную эмоцию, и лицо Амелии немного смягчилось. Прежде чем Амелия успела задать еще один вопрос, в комнату вошла Сьюзен, ее рыжие волосы спадали мягкими волнами, на ней был белый сарафан и серебристые босоножки. Ее счастливая улыбка была видна, когда она практически влетела в комнату, но в выражении ее лица была очевидна нервозность. Ее нервозность стала более заметной, когда она увидела, что Харрисон встал.

"Ты прекрасно выглядишь", - улыбнулся Харрисон, подходя и заключая ее в объятия.

"Спасибо", - быстро сказала Сьюзан, прежде чем покраснеть. "Ты тоже выглядишь прекрасно". Она ярко покраснела, когда поняла, что сказала, и начала заикаться. Харрисона это позабавило, но он также нашел выражение ее лица милым и решил избавить ее от страданий.

"Спасибо", - сказал Харрисон, не позволяя своему веселью проявиться. Он оглянулся на Амелию, которая одобрительно смотрела на Харрисона. "Было ли определенное время, когда вы хотели, чтобы она была дома, мадам?"

"Пожалуйста, приведи ее домой к восьми", - проинструктировала Амелия, прежде чем попрощаться с ними обоими. Харрисон схватил дымящийся порошок для Сьюзан, она вошла в камин и исчезла. Мгновение спустя, прокручивая Floo network, он почувствовал, что остановился, и вышел из паба Floo. "Каминный паб" был вдвое меньше Большого зала Хогвартса, и в нем не было ничего, кроме каминов. Вы можете отправиться из любого места в паб Floo в Косом переулке бесплатно и домой Floo за небольшую плату. Он увидел, что Сьюзен расчесывает волосы пальцами, когда она увидела его, то сразу остановилась. Харрисон подошел к ней и схватил за руку, застав ее врасплох. У него было чувство, что она не схватит его за руку первой, поэтому он решил сделать это. Он подумал, что она выглядит еще симпатичнее, когда краснеет, он протянул руку и заправил прядь ее волос за ухо, обнажив маленькие бриллиантовые серьги.

— Куда бы ты хотела пойти, Сьюзан? — спросил Харрисон, выводя её из паба «Флу».

— Ну, я немного проголодалась, — сказала она слегка смущённо. Харрисон на мгновение задумался, прежде чем направиться в небольшой итальянский ресторан, куда он часто ходит с Драко и его тётей Нарциссой.

«Ты как-то сказала мне, что любишь итальянскую кухню», — сказал ей Харрисон. «Так что, может, пойдём в «Оливку»?» Сьюзан улыбнулась и кивнула.

— Звучит неплохо, — сказала ему Сьюзан. Харрисон повёл её мимо взрослых, которые делали еженедельные покупки, и подростков, которые общались со своими друзьями. Мимо них пробежали несколько хихикающих детей, и он увидел, как группа мальчиков постарше разглядывает в витрине «Качественных принадлежностей для квиддича» новейшую метлу «Молния». Харрисон ухмыльнулся: накануне отец подарил ему эту метлу на тринадцатый день рождения. Они остановились перед крошечным ресторанчиком с окнами от пола до потолка, из которых было видно, что внутри довольно пусто. Перед входом стояло несколько круглых белых столиков. Они вошли внутрь, и их сразу же усадила за столик молодая женщина, которая, по мнению Харрисона, была слишком жизнерадостной. В ресторане играла тихая итальянская музыка, и повсюду витал запах свежего хлеба. Стол, за которым они сидели, был накрыт белой шёлковой скатертью, а в центре стояла свеча с трёхдюймовым пламенем. С потолка свисали гроздья винограда и причудливые цветы, и почти все присутствующие, казалось, были на свидании. Всё вокруг дышало романтикой.

— Это место прекрасно, — с благоговением сказала Сьюзан, оглядываясь по сторонам. — Я уже проходила здесь раньше, но никогда не заходила внутрь.

"Моя тетя Нарцисса обожает их хлеб", - сказал ей Харрисон, разворачивая белую льняную салфетку. "В детстве она довольно часто приводила нас с Драко сюда, несмотря на более романтическую атмосферу". Сьюзан последовала примеру Харрисона, положив салфетку себе на колени.

"Здравствуйте, меня зовут Мора, и сегодня я буду вашей официанткой", - весело сказала молодая женщина с белокурыми волосами, заплетенными в косу. После заказа еды Харрисон и Сьюзан заговорили обо всем на свете. Сьюзан рассказала Харрисону о том, что росла со своей тетей, ее родители были убиты самим Волан-де-Мортом, когда ей был год. Харрисону было искренне неловко, когда она это сказала, он, конечно, знал и не переживал за них. Ее родители решили бороться против его отца, ему просто было неловко притворяться, что ему не все равно. Он действительно хотел встречаться со Сьюзан, но не ожидал, что она скажет ему об этом сразу. Он быстро сменил тему и рассказал Сьюзан все о том, как ходил на игры по квиддичу со своим отцом, Драко, Люциусом, Родольфусом, Рабастаном и Лео, когда был моложе. Настала ее очередь чувствовать себя неловко, она выглядела так всякий раз, когда он упоминал кого-то, кого, как он знал, Амелия считала Пожирателем Смерти. Вскоре они перешли к другим вещам, с которыми ни у кого из них не было проблем, и к тому времени, когда они закончили свой обед почти два часа спустя, они смеялись.

Харрисон и Сьюзан шли рука об руку по Диагон-аллее. Они столкнулись с несколькими своими школьными друзьями, включая Терри Бута и Энтони Голдштейна, которых они увидели перед магазином "Флориш и Блоттс". Харрисон и Сьюзен обошли несколько магазинов, и Харрисон купил им обоим рожки мороженого в кафе-мороженом Флореана Фортескью. Харрисон чувствовал себя беззаботно, когда они со Сьюзан потеряли счет времени в антикварном магазине Авалонии.

"Посмотри на это", - хихикнула Сьюзен, беря в руки безвкусную диадему, усыпанную фальшивыми бриллиантами. Харрисон поморщился, это была самая уродливая диадема, которую он когда-либо видел, а он видел многие из них благодаря посещению различных балов и благотворительных мероприятий.

— Это не так отвратительно, как это, — сказал Харрисон, сморщив нос. На ручке комода висел огромный кулон в виде феникса, который мог бы носить только шизофреник или Дамблдор. Харрисон продолжил осматривать полки и остановился, когда заметил простое ожерелье с висящей буквой «Л». Буква «Л» была инкрустирована чем-то похожим на чёрные бриллианты. Он огляделся, чтобы убедиться, что никто не видит его, взмахнул рукой, и ожерелье засияло белым светом, что означало, что бриллианты настоящие. Он расстегнул ожерелье и внимательно его рассмотрел.

"Что это?" Спросила Сьюзан, подойдя к нему сзади. Харрисон повернулся лицом к своей спутнице.

"Десятого числа у Луны двенадцатый день рождения", - сказал ей Харрисон. "Я еще ничего ей не купил". Сьюзан улыбнулась, посмотрев на ожерелье.

"Это мило", - сказала ему Сьюзан. Харрисон улыбнулся в ответ.

"Я знаю", - ответил Харрисон. Он протянул руку, она схватила его, и они пошли к кассе.

Без десяти восемь Харрисон и Сьюзен вышли из камина в поместье Боунс. Харрисон осторожно огляделся, Амелии нигде не было видно. Харрисон оглянулся на Сьюзен и заметил, что она нервничает, ее руки сжимаются и разжимаются по бокам, и она подсознательно облизывает губы.

"Я прекрасно провела время", - поспешно сказала Сьюзан, прежде чем покраснеть. Харрисон привык к тому, что она краснеет, в тот день она делала это довольно часто.

"Я тоже", - сказал Харрисон, подходя к ней ближе, так что их разделяло меньше фута. Харрисон поднял взгляд, и его изумрудные глаза встретились с ее светло-карими. Она закрыла глаза и наклонилась к нему, он сделал то же самое, и их губы встретились в нежном поцелуе. Он переместил правую руку так, что она легла ей на затылок. Через несколько секунд он отстранился и увидел, что она покраснела больше, чем Рональд Уизли, и на ее лице была чрезмерно широкая улыбка.

"Мне это понравилось", - призналась Сьюзан. Харрисон улыбнулся, его рука все еще лежала у нее на затылке. Он снова наклонился к ней, на этот раз их губы сильнее прижались друг к другу, но Харрисон не пытался углубить поцелуй. Он может быть придурком половину времени, но он не собирался давить на Сьюзан в данный момент, особенно учитывая, что сегодня у них обоих был первый поцелуй и ее тетя была в доме. Харрисон опустил руку вдоль бока.

"Ты будешь моей девушкой?" Спросил Харрисон, и Сьюзан выглядела удивленной и счастливой. Харрисон знал, что это было только одно свидание, но они дружили два года, и он не хотел ждать, пока они сходят еще на несколько свиданий.

— Я бы с удовольствием, — радостно сказала Сьюзан, и Харрисон ухмыльнулся.

Харрисон пролистал записную книжку из чёрной драконьей кожи. Его отец смотрел на него с противоположной стороны стола Тома, держа в руке стакан огневиски. На столе перед ним лежали тринадцать одинаковых записных книжек. На корешках аккуратными серебряными буквами были написаны имена Драко, Блейза, Лео, Тео, Дафны, Трейси, Дженны, Пэнси, Кэсс, Луны, Гермионы, Фреда, Джорджа и Невилла. Харрисон отложил блокнот и посмотрел на своего отца.

— Они великолепны, — серьёзно сказал Харрисон. — И ты уверен, что никто не сможет прочитать то, что мы в них напишем? Том посмотрел на него прищурившись, а Харрисон смущённо посмотрел на него в ответ. Его отец ненавидел, когда его расспрашивали.

"Я уверен", - натянуто сказал Том. "Все, что вам нужно сделать, это написать имя человека, которому вы хотели бы написать, в первой строке страницы, при условии, что у него есть одна из этих записных книжек. Письмо получит только тот, кому вы собираетесь отправить письмо. Если вы хотите, чтобы письмо получили все, не указывайте имени в первой строке. Только тот, кому принадлежит книга, может прочитать содержание, и через час слова исчезнут. Я зачаровал каждое из них, чтобы оно соответствовало магической подписи вас и ваших друзей заклинанием на змеином языке. У меня тоже есть такой, как у Люциуса, Беллатрикс, Нарциссы, Рудольфуса и Рабастана. Это будет намного проще, чем отправлять письма, и Дамблдор не сможет прочитать ничего, что мы отправим таким образом."

"Я удивлен, что ты сделал Гермиону одной из них", - сказал Харрисон, когда его взгляд метнулся к блокноту внизу. Губы Тома сжались, когда он отодвинул свой стакан в сторону.

"Я знал, что ты бы хотел, чтобы у нее был такой", - сказал ему Том с легким намеком на неодобрение в тоне. Харрисон знал, что, хотя его отец и допускал магглорожденных в мир, который он хотел создать, он все еще не был их самым большим поклонником, особенно когда Харрисон был близок к одному из них.

"Спасибо тебе за это", - сказал ему Харрисон, начиная складывать их в свой черный шелковый мешочек, за исключением его и Луны. Он оглянулся на своего отца и заметил, что тот снова выглядит так, как будто у него плохое настроение, он выглядел так почти все лето. Харрисон провел некоторое время наедине с Томом этим летом, и это был единственный раз, когда Том не казался расстроенным, но прямо сейчас он выглядел раздраженным. Том не сказал ему точно, почему он такой, только то, что это как-то связано с Дамблдором, Орденом и некоторыми заключенными, которые не хотели разговаривать. "Ты в порядке, отец?"

"Да", - спокойно ответил Том. Любой другой поверил бы ему, но Харрисон - нет, но он знал, что лучше не спрашивать. Том был мастером уклоняться от вопросов, на которые не хотел отвечать. Его отец встал, взмахнул рукой, и стакан огневиски исчез. "У меня есть дела, которыми нужно заняться, увидимся утром. Если увидишь Луну, скажи ей, что я пожелал ей доброго вечера ". Харрисон наблюдал, как его отец вышел из комнаты, его мантия развевалась так, что это странно напомнило ему Снейпа. Харрисон взял свои и Луны записные книжки и направился в свою спальню. Он посмотрел на обложки из шкур дракона и на мгновение задумался, почему его отец не сделал такую для Сьюзен, ведь они с Харрисоном встречались уже почти месяц. Он предположил, что это потому, что Том не знал, можно ли ей доверять, поскольку она еще не знала, кем на самом деле был Волан-де-Морт.

Харрисон добрался до своей комнаты и провел следующие три часа, перепроверяя, правильно ли домовые эльфы упаковали все его вещи. Когда он открыл отделение своего сундука, в котором хранились его книги, ему пришлось оглушить свою книгу "Забота о волшебных существах". Он нахмурился, его отец сказал ему, что этот олух Хагрид будет вести этот класс. В этом был смысл, никто другой не был бы настолько глуп, чтобы назначить книгу с язвительностью. Его отец также сказал ему, что оборотень Ремус Люпин будет преподавать в Хогвартсе, но он по-прежнему не сказал ему, кто будет преподавать историю магии или кто будет заместителем директора. Харрисон был потрясен, узнав, что Хагрид и Ремус будут преподавать в Хогвартсе, Хагрид как хранитель игры был достаточно плох, но оборотень? Дамблдор практически напрашивался на то, чтобы случилось что-то плохое. Друзья Харрисона восприняли новость ничуть не лучше, он думал, что Драко взорвется от того, как покраснел обычно бледный мальчик. Все они спросили своих родителей, почему Том, Люциус или кто-то еще ничего не предпринимают по этому поводу. Все они ответили, сказав что-то вроде того, что это помогает показать, какой дурак Дамблдор. После этого Харрисон перестал жаловаться, ведь если бы из-за одного из них пострадал ученик, это показало бы всему миру, что Дамблдор плохо разбирается в людях. Особенно после всего, что произошло за последние два года.

Со следующего дня после дня рождения Харрисона Сьюзен приходила почти каждый день. Харрисон тренировался по утрам, днём проводил время с друзьями, а вечером приходила Сьюзен или он шёл в поместье Боунс. Амелия, как ни странно, разрешала ей оставаться до десяти, а ему — до одиннадцати. Обычно после этого кто-нибудь из его друзей-парней оставался на ночь или он шёл в один из их домов, и они подкалывали его. Блейзу особенно нравилось отпускать пошлые шутки о новой парочке, хотя они только и делали, что целовались. Во время поездки в Косой переулок через неделю после дня рождения Харрисона он был со Сьюзен и Драко, когда они встретили лучшую подругу Сьюзен Ханну Эбботт, которую пригласили присоединиться к ним. Харрисон удивился, когда по возвращении домой Драко и Ханна официально стали парой. Драко сказал Харрисону, что она ему нравится, но Харрисон удивился, что Драко стал бы встречаться с хаффлпаффкой. В конце концов, он не мог припомнить, чтобы Драко хоть раз сказал что-то хорошее о ком-то из них.

— За тобой никто не придёт, — сказал Том ледяным голосом. Старик сидел, прислонившись спиной к каменной стене. Его волосы выглядели так, будто их не мыли несколько недель, а тело было покрыто мелкими порезами. На вид ему было чуть больше ста лет, а его глаза, которые когда-то были полны жизни, теперь были пустыми и безжизненными. — Скажите мне, мистер Додж, — насмешливо сказал Том, — что за друг этот Альбус Дамблдор? Ты просидел здесь, в этой холодной тёмной камере, больше недели, а он даже не понял, что ты пропал. Почему ты продолжаешь его защищать? Скажи мне то, что я хочу знать, и я тебя отпущу. — Старик горько рассмеялся.

— Нет, не сделаешь, — сказал Эльфиас Додж хриплым голосом. Голубые глаза Тома вспыхнули красным, и он вытащил волшебную палочку, направив её в центр груди Эльфиаса.

"Расскажи мне сейчас", - приказал Том. Он ежедневно допрашивал Элфиаса, несколько пожирателей Смерти из его ближайшего круга тоже допрашивали, но мужчина отказался говорить. Несколько месяцев назад, в последний день второго курса обучения Харрисона, если быть точным, один из младших членов Ордена Феникса сказал Тому, что в Ордене происходит что-то серьезное. Однако только Дамблдор и несколько избранных знали, что он вызвал Снейпа, но ему не сказали, хотя он знал, кто это был. Минерва МакГонагалл, Аластор "Грозный Глаз" Муди и Эльфиас Дож были единственными, кому Дамблдор рассказал. Снейп сказал ему, что Дамблдор сказал, что не хочет расстраивать его, пока не узнает наверняка, это, конечно, очень заинтересовало Тома. МакГонагалл всегда была рядом с Дамблдором, а Муди скорее умер бы, чем выдал что-либо об Ордене, поэтому Эльфиас был его лучшим шансом узнать секрет, который Дамблдор считал таким важным.

"Никогда", - упрямо сказал Элфиас, хотя и менее упрямо, чем накануне. Губы Тома скривились в жестокой улыбке, он повернулся к Люциусу, который тихо стоял в стороне, и кивнул. Люциус вышел из комнаты и вернулся через минуту с кричащей девушкой, блондинкой не старше шестнадцати.

"Отпусти меня!" Девушка закричала во все горло, отбиваясь от Люциуса. Том взмахнул палочкой, и девушка упала на землю, твердая, как доска. Глаза Элфиаса были широко раскрыты, Том знал, что он не знает эту девушку, в конце концов, она была магглой, но он был уверен, что пожилой мужчина знал, что он собирался сделать. Том шагнул к девушке и взмахнул палочкой, она перевернулась так, что оказалась на спине.

"Теперь Элфиас", - вкрадчиво произнес Том. "Либо ты скажешь мне, что Дамблдор считает таким важным, настолько важным, что доверил секрет только трем людям, или, - его жестокая улыбка стала шире, - мы немного повеселимся". Он взмахнул палочкой. "В голову приходит несколько интересных идей, некоторым новобранцам нужно немного попрактиковаться с проклятием Империус. Могу ли я попросить их попытаться принудить тебя к изнасилованию девушки?" Единственной частью тела, которой могла двигать молодая девушка, были ее глаза, и они широко раскрылись, он знал, что если бы она была в состоянии двигаться, то кричала бы об убийстве. Эльфиас Дож побледнел белее привидения, когда его взгляд остановился на девушке, чьи глаза смотрели на него с мольбой. "Или я должен убивать ее и еще одну девушку каждую минуту, пока ты не заговоришь?" Он указал палочкой на грудь девушки. "Какой вариант ты выбираешь? Я не потеряю сон ни при одном из последних двух вариантов". Эльфиас закрыл глаза.

"Прости меня, Альбус", - тихо сказал Элфиас, и улыбка Тома превратилась в торжествующую ухмылку. "Альбус всегда верил в высшее благо", - сказал Элфиас с отсутствующим выражением в глазах. "Он верил, что если пострадал один человек, это была трагедия, но это было незначительно в общей схеме вещей. Он хороший человек, но иногда он может быть ослеплен своими убеждениями, как и все остальные ". Его безжизненные глаза метнулись к Тому, чья ухмылка превратилась в раздраженный хмурый взгляд. Он хотел поторопить мужчину, но не мог рисковать, если тот решит промолчать, поэтому просто слушал. "С той ночи, когда погибли Поттеры, он ..." Элфиас замолчал, когда выражение лица Тома превратилось в каменную маску, и краем глаза он увидел, что с лицом Люциуса произошло то же самое. У него было плохое предчувствие относительно того, что собирался сказать Элфиас. Элфиас сглотнул и ненадолго прикрыл глаза. "Когда Джеймс и Лили были найдены мертвыми вместе с малышом Гарри, Альбус был в ужасе. Он был близок с Поттерами, но, как только у него появилось время собраться с мыслями, он пришёл к выводу, что что-то не так, но не мог понять, что именно. — Эльфиас выглядел так, будто хотел замолчать, но, взглянув на всё ещё застывшую девушку, продолжил. — Теперь он знает, — он снова сглотнул, — что Гарри Поттер жив.

Глава 15: Нежеланный подарок и побег

Казалось, что весь воздух в комнате исчез, впервые на его памяти Том почувствовал панику. Тому всегда удавалось контролировать свои эмоции, прятать их глубоко внутри себя. В конце концов, эмоции - удел слабых. Он всего лишь позволил ему испытывать чувства к Харрисону, и все же он никогда не испытывал такой паники. Даже когда Харрисон был молодым и неуклюжим, ему всегда так или иначе причиняли боль. Но когда Том посмотрел в полные сожаления глаза Эльфиаса Дожа, он почувствовал, что все его тело может взорваться в любую минуту. В его голове проносятся различные сценарии, вопросы о том, как Дамблдор узнал, что Гарри Поттер все еще жив, и явная ярость от того, что Дамблдор мог знать, что он воспитывает мальчика, которого, по мнению Дамблдора, он убил много лет назад. Глаза Тома из голубых стали малиновыми, его глаза были похожи на две лужи бурлящей крови. Воздух начал потрескивать от магии, мощной и безудержной. Казалось, что по комнате пронесся ветер, белые волосы Эльфиаса Дожа взметнулись назад, а его глаза расширились от ужаса. Том взмахнул палочкой в воздухе, Эльфиаса отбросило назад к каменной серой стене, и Том шагнул вперед, пока их лица почти не соприкоснулись.

"Скажи мне, - угрожающе прошипел Том, - откуда Дамблдор знает, что Гарри Поттер жив?" В глазах Элфиаса появился панический блеск, когда они заметались из стороны в сторону. Том бы усмехнулся, но он был слишком зол, вместо этого его лицо оставалось маской ярости. Том ткнул палочкой в горло Эльфиаса. "Скажи мне сейчас же!"

"Я не могу", - сказал Элфиас, его голос дрожал, хотя было очевидно, что он пытался говорить ровно. Красные глаза Тома сузились, когда он вонзил палочку в горло Элфиаса.

"Скажи мне сейчас, или я заставлю тебя", - пригрозил Том. Он слышал команду и ярость в своем собственном голосе. Он знал, что даже самые храбрые люди дрогнут под его тоном, он видел, как это происходило бесчисленное количество раз. Все были храбрыми, пока не перестали ими быть, пока не перестали быть такими. У каждого был переломный момент, и он без колебаний нашел бы дожей Элфиаса. "Если это о нежелании предавать своего старого друга Дамблдора, - он выплюнул имя, - то не волнуйся, ты уже сделал это". В мгновение ока палочка Тома переместилась от горла Элфиаса, затем она была направлена на молодую женщину. "Скажи мне, или мы выясним, девственница эта юная маггловка или нет. Твой выбор". Эльфиас повернул голову так, чтобы смотреть на молодую девушку. Том взмахнул палочкой, и тело девушки осталось неподвижным, но ее голова разморозилась, она начала яростно двигать ею из стороны в сторону.

«Пожалуйста!» — закричала девушка, и её голос жалобно эхом отразился от стен. Люциус ухмыльнулся, глядя на юную девушку с отвращением на лице. «Пожалуйста, не надо!» — её голос дрогнул, и слёзы потекли по лицу, оставляя следы туши под голубыми глазами. В её глазах был ужас, но также и замешательство: было очевидно, что она не понимала, почему её заставляют стоять неподвижно. «Кто вы, люди?» — продолжали умолять и плакать девушки.

— Выбирай сейчас, — приказал Том. Его терпение иссякало, а ярость нарастала.

"Гринготтс", - быстро заговорил Элфиас, когда крики молодых девушек усилились. Том взмахнул палочкой, чтобы заставить девушку замолчать, но ее голова оставалась подвижной, краем глаза он видел, как она тихо кричит. "Альбус отправился в Гринготтс в июне, он пошел спросить, что стало со хранилищами Поттеров. Когда умирает последний член семьи, содержимое хранилища делится на основании завещания человека, если завещания нет, содержимое хранилища передается Министерству магии. Как я уверен, вы знаете, гоблины не говорят о своих клиентах никому, кроме сотрудников Гринготтса, даже Главному чародею Визенгамота, - продолжил Элфиас, переводя взгляд с безмолвно кричащей девушки на Тома и обратно. "Однако, поскольку в случае смерти Джеймса и Лили Поттер опека над их сыновьями должна была перейти к Сириусу Блэку, - глаза Эльфиаса Дожа потемнели, - но, поскольку предатель находится в Азкабане, опека над Гарри должна была перейти к Альбусу Дамблдору". Том усмехнулся над этим откровением, хотя оно и не было неудивительным. "Итак, Альбус смог узнать о состоянии хранилища Поттеров, именно тогда он узнал от гоблинов, что хранилище было активным с тех пор, как Гарри Поттер был жив". Том сделал шаг назад, пока его разум обрабатывал эту информацию, это имеет смысл, он проклинал себя за то, что не подумал о гоблинах. Он знал, почему гоблины никому не рассказали о том, что Гарри Поттер жив, они никогда не вмешивались в дела волшебников.

"Он знает, где Гарри Поттер?" Спросил Том, его красные глаза впились в Эльфиаса. Это Дамблдор знал, что он не позволит своему сыну вернуться в Хогвартс. Это помешало бы его планам, но жизнь его сына должна быть на первом месте, ему просто придется немного изменить их.

"Нет", - ответил Эльфиас. "Альбус провел последние два месяца, пытаясь выяснить его местонахождение, но безуспешно". Том мог чувствовать ложь с детства, он научился использовать Легилименцию, чтобы определять правду или ложь, которую говорит человек. Он чувствовал, что Элфиас действительно говорит правду, Дамблдор понятия не имел, что Харрисон Риддл - это Гарри Поттер. Том повернулся, чтобы посмотреть на Люциуса, который смотрел на Эльфиаса с расчетливым выражением лица.

"Люциус", - тихо произнес Том, и мужчина повернулся к нему. "Приведи моего сына, отведи его в мой кабинет и скажи, чтобы он подождал меня там". Глаза Тома скользнули вниз, к молодой девушке. "Отведите маггла в подземелья".

"Как пожелаете, милорд", - сказал Люциус с легким поклоном. Блондин пристально посмотрел на Эльфиаса, прежде чем левитировать Маггла и выйти из комнаты. Большая дверь захлопнулась, и эхо разнеслось по тихой комнате. Том некоторое время стоял молча, прежде чем повернуться к Элфиасу с бесстрастным лицом. Том склонил голову набок, направляя палочку на Эльфиаса, глаза которого снова расширились от ужаса.

— Боюсь, что больше я от вас ничего не узнаю, — пробормотал Том. — Из нескольких источников я знаю, что вы редко посещаете собрания Ордена Феникса. Единственная причина, по которой вы знали об этом, заключается в том, что, насколько я понимаю, Дамблдор хотел, чтобы вы помогли ему найти мальчика. Эльфиас ничего не ответил, его лицо побледнело. "Итак, теперь ты мне бесполезен". Кончик палочки Тома засветился изумрудно-зеленым. "Прощайте, мистер Дож". Зеленый огонек вырвался из палочки Тома и попал Эльфиасу в грудь, пожилой волшебник рухнул на пол. Том тупо уставился на мертвое тело перед собой, он ничего не чувствовал к смерти этого человека. Ярость Тома, охватившая его несколько мгновений назад, утихла, когда он понял, что Харрисон всё ещё в безопасности, но он знал, что им нужно быть осторожными. Харрисону нужно быть осторожным, одна небольшая оплошность — и их планы рухнут. — Тилли, — позвал Том, и появился маленький домовой эльф.

— Чем Тилли может помочь хозяину? — спросила Тилли, низко поклонившись и коснувшись носом земли. Губы Тома скривились в садистской улыбке, отчего домовой эльф заметно вздрогнул.

— Принеси мне коробку, — приказал Том. — Мне нужно сделать доставку.

Харрисон почувствовал, как в его груди нарастает паника, когда он осознал слова отца. «Этого не может быть, этого не может быть. Что, если Дамблдор узнает, кем я был при рождении?»

— Успокойся, — ровным голосом произнёс Том. Харрисон посмотрел на отца, Том пристально смотрел на него. Харрисон заметил, что всё, что было на столе Тома, теперь валялось на полу. Пламя в камине погасло, а книги лежали на полу, с оторванными обложками и загнутыми страницами. Харрисон закрыл глаза, он не осознавал, что потерял контроль над своей магией. Он так разволновался, узнав, что Дамблдор знает, что Гарри Поттер жив, что потерял контроль над собой. Он мысленно выругал себя, ему нужно было взять свои эмоции под контроль. Он знал, что отец не допустит, чтобы с ним что-то случилось, и Северус тоже, ведь он будет с ним в Хогвартсе. Отец сказал ему, что Дамблдор не знает, что он родился Гарри Поттером, ему нужно было подавить свой гнев и панику. Первое не принесло бы ему никакой пользы, а второе только ослабило бы его. Харрисон медленно открыл глаза и увидел, что в кабинете его отца всё было отремонтировано, а перед ним стояла чашка чая со светло-коричневой жидкостью, которая кружилась в золотом стакане.

— Прости, — сказал Харрисон, протягивая руку за чашкой. Харрисон поднёс чашку к губам, а Том продолжал внимательно смотреть на него.

"Все в порядке, Харрисон", - заверил его Том тоном, который большинство сочло бы неподобающим для него. "Как я уже говорил тебе, я не позволю Дамблдору узнать правду, пока ему не придет время узнать. Пока ты продолжаешь быть осторожным, старый дурак не узнает. Не делайте ничего, что могло бы заставить его установить связь между вами и Гарри Поттером. Это не то, что я планировал, что он узнает так скоро, он не должен был знать, пока я не вступлю во владение. Однако я не могу это контролировать, поэтому нам придется планировать с учетом этого. " Харрисон кивнул, продолжая управлять своими эмоциями, он верил, что все будет хорошо, но не мог не волноваться. Харрисон действительно никогда не ожидал, что Дамблдор узнает, что он был Гарри Поттером, за несколько мгновений до своей смерти, это было, если он должен был признать это, ужасно, что Дамблдор знал, что Гарри Поттер жив. Харрисон не ассоциировал себя с Поттерами, в его глазах он никогда не был Гарри Поттером. Он был Харрисоном Риддлом, всегда был и всегда будет. Однако Харрисон знал, что если Дамблдор узнает правду, то его заберут и, без сомнения, воспитают прямо под носом у Дамблдора. "Только мое ближайшее окружение знает имя, данное тебе при рождении, и никто из них ничего не скажет". Харрисон рассеянно кивнул, ставя чашку на стол.

Харрисон знал, что не должен удивляться, ведь Дамблдор всегда узнавал то, чего не должен был знать. Но они были так осторожны, и он знал, на что пошёл его отец, чтобы скрыть его настоящее имя. Даже лучшие друзья Харрисона не знали, что он родился Гарри Поттером. В этом году Харрисону придётся быть особенно осторожным, особенно рядом с Дамблдором. От мысли, что Дамблдор узнает раньше времени, ему становилось не по себе.

"Нужно ли мне сделать что-нибудь по-другому в наступающем учебном году?" Спросил Харрисон, когда Нани выскользнула из его рукава. Харрисон рассеянно погладил свою фамильяр, когда она высунула язык и коснулась его запястья. Харрисон надеялся, что это ничего не изменит для него в этом году. "Вы сказали мне, что вы от меня требуете, но то, что Дамблдор узнает, что-нибудь изменит?" Том на мгновение задумался, Харрисон посмотрел вниз на Нани, ее зеленая чешуя блестела на свету.

"Нет", - сказал Том после минутного молчания. "Планы с вашей стороны останутся прежними". Том посмотрел на большие деревянные часы, по краям которых извивались мерцающие змеи. "Завтра ты уезжаешь в Хогвартс, тебе следует пойти поспать". Харрисон кивнул, позволив Нани взобраться по его руке к нему на плечи.

"Спокойной ночи, отец", - сказал Харрисон, направляясь к двери.

"Спокойной ночи, сынок", - пробормотал Том.

В Большом зале не было ни одного ученика, только за главным столом были заняты места. Дамблдор сидел в центре стола, его золотое кресло, похожее на трон, ярко сияло, пока его мысли поглощали все его внимание. Он не слышал ни слова из того, о чем говорили Макгонагалл, Снейп, Флитвик или Спраут. Все остальные профессора отсутствовали, проводя вечер за составлением планов уроков или делая что-то еще для подготовки к предстоящему учебному году. Мысли Дамблдора были серьезными, поскольку он пытался не думать об отсутствии прогресса в установлении местонахождения Гарри Поттера. С тех пор, как он узнал о выживании мальчиков, его мысли были преимущественно сосредоточены на нем. Дамблдор удивился, как Гарри выжил, когда увидел тело Гарри Поттера, лежащее в его кроватке. Возникло много теорий: Том похитил его, и Гарри провел последние двенадцать лет где-то взаперти, Сириус Блэк забрал его и спрятал мальчика, прежде чем он пошел и убил всех тех магглов, или кто-то другой забрал мальчика на воспитание. Дамблдор молился, чтобы это был не первый, он не хотел думать о том, что монстр вроде Тома мог сделать с невинным мальчиком. На мгновение он задумался о том, что, возможно, одному из Пожирателей смерти Волан-де-Морта было поручено вырастить мальчика, но Дамблдор не думал, что Волан-де-Морт позволит Гарри Поттеру процветать. Не тогда, когда мальчику было предсказано стать его погибелью.

Дамблдор тонко навел справки в Министерстве магии и использовал свое влияние, чтобы расследовать всех, у кого был сын того же возраста, что и Гарри. Ни один из них не показался подозрительным, он пришел к выводу, что нога мальчика никогда не ступала в Хогвартс. На данный момент он предполагал, что Гарри либо заперт в качестве пленника, либо обучается на дому. Дамблдор рассказал Макгонагалл, Муди и Элфиасу о том, что он обнаружил, и все трое делали все возможное, чтобы что-нибудь выяснить. У МакГонагалл было много друзей, от которых она могла незаметно получать информацию, Муди знал почти всех и умел быть незаметным, а Элфиас был чрезвычайно умен. Дамблдор знал, что один из них в конечном итоге найдет какой-нибудь намек на местонахождение мальчиков. Одного небольшого фрагмента информации было достаточно, чтобы навести его на другой фрагмент информации. Пока что он знал не только о том, что Гарри жив, но и о том, что Гарри не заходил ни в одно из его хранилищ. Поскольку магический опекун Гарри Дамблдор имел доступ к его записям, хранилища Поттера не трогали с 1981 года. Кроме этого, он ничего не знал, и это расстраивало и беспокоило.

Дамблдору нужно было найти Гарри, ему нужно было привести его в Хогвартс, где мальчик мог быть обучен сражаться с Волан-де-Мортом. Двенадцать лет назад, когда Дамблдор узнал о смерти Гарри, он был вынужден изменить все свои планы. После смерти Гарри победить Волан-де-Морта выпало на долю Дамблдора, в чем он не был уверен, что сможет это сделать. Волан-де-Морт стал более могущественным, чем предсказывал Дамблдор, и Дамблдору нужен был кто-то, у кого был верный шанс победить его. Дамблдор, конечно, сражался бы с Волан-де-Мортом до последнего вздоха, этого человека нужно было победить, чтобы война закончилась. Дамблдор и Орден Феникса набрали новых членов, но было трудно найти людей, которые добровольно бросили бы вызов Волан-де-Морту. Одно дело не присоединяться к Волан-де-Морту, но большинство людей были слишком напуганы, чтобы сражаться с ним лицом к лицу. Если Дамблдор найдет Гарри, он сможет научить мальчика исполнять свое предназначение. Однако Дамблдор знал, что есть шанс, что он может не найти мальчика, не то чтобы он когда-нибудь прекратил поиски. Но Дамблдору нужно было продолжать вербовку членов Ордена и обучение молодых ведьм и волшебников. Если бы Гарри не был найден, кому-то другому пришлось бы победить Волан-де-Морта, и это не произошло бы, сидя сложа руки.

Дамблдор провел последние двенадцать лет, изучая Волан-де-Морта и делая все возможное, чтобы остановить его, но этого было недостаточно. Сила Волан-де-Морта росла, как и его ряды, в то время как члены Ордена Феникса Дамблдора были убиты. Пожиратели смерти сражались нечестно, и светлая сторона была в меньшинстве. Дамблдор все еще не был уверен, почему Волан-де-Морт не предъявил свои права на Британию, Фадж, может быть, и слеп, но Дамблдор - нет. Свет не приблизился к уничтожению Волан-де-Морта и его пожирателей Смерти, фактически, сейчас им было хуже, чем когда-либо. Дамблдор знал, что у Волан-де-Морта было достаточно власти, чтобы захватить Британию, что заставило его задуматься, почему он этого не сделал. Дамблдор боялся ответа, у него было несколько подозрений, но он надеялся, что ни одно из них не было правдой. Ходили слухи, что Волан-де-Морт вербует людей в других странах, если это правда, это объясняет, почему за последнее десятилетие было убито меньше волшебников и ведьм. Перед смертью Поттеров тех, кто был на свете, убивали направо и налево, как и магглов. После смерти Поттера активность пожирателей смерти не прекратилась, но замедлилась в геометрической прогрессии. Люди постепенно начали снова выходить из дома, и страх, который все испытывали, немного уменьшился. Но вербовка в других странах означала, что Волан-де-Морт считал Британию недостаточной и хотел захватить больше территорий. И когда количество убийств магглов снова стало расти, Дамблдор испугался, что у Волан-де-Морта ещё больше Пожирателей смерти в ещё большем количестве стран, чем кто-либо мог себе представить.

Шесть сов влетели в открытые окна, и Дамблдор отвлекся от своих мыслей, когда две приземлились перед ним. Дамблдор узнал "Вечерний пророк", специальное издание, которое выпускалось только тогда, когда происходило что-то важное. Дамблдор сразу понял, что послужило причиной отправки номера, когда увидел заголовок. Дамблдор услышал, как Спраут издала сдавленный звук в глубине горла, и Дамблдор почувствовал, как в нем поднимается ярость, когда он развернул бумагу и начал читать.

Сириус Блэк сбежал из Азкабана

Автор : Рита Скитер

Сириус Блэк, возможно, самый печально известный заключенный, когда-либо содержавшийся в крепости Азкабан, сбежал сегодня днем, подтвердило сегодня Министерство магии. На данный момент Министерство магии остается в неведении относительно того, как Сириусу Блэку удалось сбежать из дублированного фильма "Невозможно сбежать из крепости". Все, что на данный момент известно, это то, что рано утром Авроры обнаружили камеру, принадлежащую Сириусу Блэку, пустой. Глава Департамента магического правопорядка Амелия Боунс и недавно назначенный глава Управления мракоборцев Кингсли Шеклболт делают все возможное, чтобы вернуть Сириуса Блэка. Все авроры и волшебники-убийцы были призваны помочь найти массового убийцу.

"Мы делаем все возможное, чтобы вернуть Блэка, - сказал сегодня днем министр магии Корнелиус Фадж, - и мы просим магическое сообщество сохранять спокойствие". Некоторые члены Международной федерации чернокнижников раскритиковали Фаджа за то, что он проинформировал премьер-министра маглов о кризисе. "Ну, на самом деле, я должен был, разве ты не знаешь", - раздраженно сказал Фадж. "Блэк сумасшедший. Он опасен для любого, кто встанет у него на пути, волшебника или маггла. У меня есть заверения премьер-министра, что он никому и словом не обмолвится об истинной личности Блэка. И давайте посмотрим правде в глаза - кто бы ему поверил, если бы он это сделал? "

В то время как магглам сказали, что у Блэка есть пистолет (что-то вроде металлической палочки, которой магглы убивают друг друга), магическое сообщество живёт в страхе перед резнёй, подобной той, что произошла двенадцать лет назад, когда Блэк убил тринадцать человек одним проклятием. Сириус Блэк также известен как человек, предавший Джеймса Поттера, его жену Лили и их сына Гарри, что привело к их смерти от рук Сами-Знаете-Кого почти двенадцать лет назад. Министерство магии также предупредило всех, чтобы они не пытались поймать Сириуса Блэка.

Под статьей была фотография Сириуса Блэка, его серые глаза бегали из стороны в сторону, когда он дико смеялся. Дамблдор вспомнил, что видел эту фотографию на следующее утро после ареста Сириуса. Дамблдор усадил Вечернего пророка, но его глаза не отрывались от фотографии Сириуса. "Как Сириусу удалось сбежать?" Дамблдор знал, что сбежать из Азкабана должно быть невозможно, и даже если кто-то сбежит, ему понадобится способ добраться до Англии. В конце концов, Азкабан находился на крошечном острове в Северном море. Дамблдор все еще помнил боль, гнев, печаль и замешательство, которые испытал, узнав о смерти Поттера. Он никогда не подозревал, что Сириус окажется предателем, они с Джеймсом были ближе, чем братья. Дамблдор сожалел, что не заставил Джеймса позволить ему быть хранителем их тайны. То, что Питер Петтигрю отправился за Сириусом, также потрясло его, мальчик всегда был наименее смелым из группы и с наименьшей вероятностью ушел бы в одиночку. Дамблдор был в недоумении, как Сириус сбежал из Азкабана, он бы подумал, что Сириус сошел с ума много лет назад из-за эффектов, которые оказывают дементоры. Дамблдора начало одолевать беспокойство: ещё один тёмный волшебник на свободе, такой же могущественный и, скорее всего, такой же безумный, как Сириус, был бы огромным риском. А учитывая, что Гарри Поттер жив и где-то там, ситуация становилась ещё более тревожной. Дамблдору нужно было найти способ усилить защиту Хогвартса, а также поговорить с Амелией о том, чтобы во время каникул в Хогсмиде дежурили авроры.

Из-за всего, что произошло за предыдущие два года в Хогвартсе, Волшебный мир наблюдал за ним, как дракон в гнезде за своими яйцами. В этом году Дамблдору предстояло иметь дело с Верховным инквизитором, новым преподавателем истории магии и новым преподавателем защиты от темных искусств. Дамблдор нанял Ремуса, но двое других были выбраны Советом управляющих, и он не согласился ни с тем, ни с другим назначением. Побег Сириуса Блэка должен был еще больше усложнить ему жизнь. Как только он открывал посылку, он отправлялся в Министерство.

"Как он сбежал от Альбуса?" Спросила Макгонагалл, прижимая руку к груди. "Как это возможно?" Дамблдор обратил серьезные голубые глаза на главу факультета Гриффиндор. Обычно строгая и корректная МакГонагалл выглядела слабой, за ее спиной Снейп свирепо смотрел на "Вечерний пророк", который лежал перед ним. Обе руки Снейпа вцепились в подлокотники его кресла. Дамблдор вздохнул, повернувшись, чтобы посмотреть на двух других глав факультетов. Спраут выглядела еще хуже, чем МакГонагалл, а Флитвик выглядел испуганным. Дамблдор знал, что Лили Поттер, урожденная Эванс, была одной из любимых учениц Флитвика, ее смерть сильно ударила по обычно веселому профессору.

"Этого я не знаю", - сказал Дамблдор, оглядываясь на Макгонагалл. "Мне не сообщили о его побеге, я тоже только сейчас узнаю об этом". Его голубые глаза впились в макушку Снейпа, мужчина, должно быть, почувствовал это, потому что Снейп повернулся, чтобы посмотреть на него. Обсидиановые глаза Снейпа сверкали гневом и ненавистью. "Северус, Том рассказал тебе об этом?" Глаза МакГонагалл на мгновение расширились, прежде чем она повернула голову к Снейпу. Последний усмехнулся, в то время как его глаза продолжали сверкать гневом и ненавистью.

"Я ничего не знал об этом", - отрезал Снейп. "Если бы я знал, я бы сообщил тебе". Дамблдор пристально посмотрел Снейпу в лицо, прежде чем тот вздохнул и повернулся, чтобы осмотреть полученную посылку. Дамблдор, как обычно, проверил упаковку на наличие каких-либо темных проклятий, в коробке не было никаких следов магии. Дамблдор нахмурился, глядя на этикетку, его имя было написано спереди, но не было никаких указаний на отправителя. Дамблдор взмахнул палочкой, открывая коробку. Дамблдор вскочил, увидев содержание, и его лицо побледнело.

— Альбус? — обеспокоенно спросила МакГонагалл. — Что это? — она потянула коробку к себе и отпрыгнула назад, когда коробка перевернулась и из неё на её тарелку выкатилась голова. Спраут закричала, когда голова Эльфиаса Доджа приземлилась на тарелку МакГонагалл, его глаза были широко раскрыты от страха. К лицу Эльфиаса прилипла засохшая кровь, а волосы были грязными. Дамблдор почувствовал себя плохо, когда МакГонагалл, Флитвик и Спраут заговорили с ним в шоке и возмущении. Дамблдор видел, как умирали многие его друзья, он видел, как дети и взрослые падали на землю и больше не поднимались. Но за всю свою жизнь он никогда не испытывал такого отвращения: перед ним сидела голова его старого друга. Дамблдор почувствовал, как отвращение и ужас сменились яростью: он знал, кто это сделал. Только один человек был настолько болен, что мог насмехаться над вами, посылая вам мёртвое тело, или, в данном случае, голову, любимого человека.

— Как? — слабым голосом спросила МакГонагалл. — Это был Сам-Знаешь-Кто? — Дамблдор уже много лет не слышал, чтобы МакГонагалл так волновалась. — Как такое возможно? — Дамблдор не сводил глаз с Эльфиаса, он, казалось, не мог отвести свой голубой взгляд от Эльфиаса. Его глаза были полны ужаса, его друг, должно быть, боялся за свою жизнь, он, должно быть, был так напуган. Дамблдор побледнел, Эльфиас знал, что Гарри Поттер жив. Если Волан-де-Морт ещё не знал о том, что Гарри Поттер жив, то теперь он знал. Дамблдор закрыл глаза, он чувствовал себя намного старше своего реального возраста, и из его правого глаза выкатилась слеза.

xxxxxxxxxxxx

Снейп стоически смотрел на голову Эльфиаса Дожа. Он знал, что Волан-де-Морт захватил Эльфиаса в плен и пытал его, добиваясь информации. Однако ему не сообщили, что Эльфиас был убит или что его голова будет отправлена Дамблдору. Снейп воздержался от ухмылки, хотя в душе так и было. Отправка отрубленной головы одного из старейших друзей Дамблдора была хорошим способом достучаться до Дамблдора, хорошим способом временно понизить его моральный дух. Хотя в конечном итоге это очень разозлило бы его. Снейпу стало интересно, не было ли это планом Волан-де-Морта разозлить Дамблдора и заставить его совершить ошибку. Однако Снейп недолго зацикливался на голове Эльфиаса Дожа. Этот человек не имел для него никакого значения, по мнению Снейпа, его смерть была только к лучшему.

Снейп продолжал думать о Сириусе Блэке. Он знал, что Сириус не был Пожирателем смерти, он знал, что Поттеров предал Питер Петтигрю. Снейпу было всё равно, что Сириуса несправедливо посадили в тюрьму, напротив, он находил эту ситуацию забавной. По его мнению, Сириус Блэк заслужил всё плохое, что с ним случилось, после всего, что Сириус сделал Снейпу в школе. Снейп не понимал, как Сириусу удалось сбежать, но предполагал, что к тому времени Сириус уже сошёл с ума. Нельзя было провести слишком много времени в Азкабане и не сойти с ума. Годы, когда не с кем было поговорить, только крики других заключённых и постоянное окружение дементорами, кого угодно свели бы с ума. Снейп не понимал, как Сириус мог оставаться в здравом уме и сбежать.

"Я бы сказал, что это был Он", - сказал Дамблдор, его голос излучал силу и ярость. Снейп повернулся к Дамблдору, чьи голубые глаза сверкали. "Извините, мне нужно идти в министерство". Дамблдор посмотрел на голову Эльфиаса и ненадолго закрыл глаза, прежде чем они открылись снова. "Я заберу Эльфиаса с собой, если повезет, мы скоро найдем остальные части его тела". На лице директора промелькнула боль, когда он повернулся к Снейпу, который стоически смотрел на него. "Выясни, что сможешь, у Тома". Снейп натянуто кивнул, когда Дамблдор левитировал голову Пса Эльфиаса и быстро направился к дверям Большого зала. Снейп пристально смотрел на удаляющуюся фигуру Дамблдора, пока сдавленный всхлип не заставил его повернуться к Спрауту. Снейп внутренне усмехнулся, когда встал, остальные три главы факультетов посмотрели на него. Глаза Спраута были полны слез, Флитвик был бледен, а МакГонагалл обеспокоенно смотрела на него. Не сказав ни слова, он направился за Дамблдором, ему нужно было поговорить с Темным Лордом.

Харрисон сидел в Хогвартс-экспрессе, лениво поглаживая Нани и прислушиваясь к разговорам в своём купе. Лео и Кэсс спорили из-за Кроноса, Кэсс хотела, чтобы Лео отправил его в Хогвартс, но он не соглашался. Харрисон с любопытством смотрел на большую чёрную птицу, чьи серебристые глаза были устремлены на кипящую от злости Кэсс. Блейз листал «Злых ведьм», не обращая внимания на возмущённые протесты Пэнси. На обложке была изображена красивая ведьма лет двадцати с небольшим, её интимные места были прикрыты котлом, а грудь едва прикрывали длинные рыжие волосы. Услышав имя Хагрида, Харрисон повернулся к Драко.

— Я ненавижу эту чёртову книгу, которую задал этот тупой увалень Хагрид, — недовольно сказал Драко. — Эта проклятая штука чуть не оторвала мне руку. — Драко машинально потёр руку. — Отцу пришлось оглушить эту чёртову штуку.

«Я использовал ремень, чтобы держать свою книгу закрытой, — вмешался Харрисон. — Если не прикрыть её чем-нибудь, книга всё испортит».

— Он съел мой экземпляр «Продвинутых заклинаний», — сказала Дафна, поджав губы. — Мама велела мне заклеить его заклинательной лентой, чтобы он не открывался.

"Итак, Харрисон", - сказал Блейз, прерывая их разговор, и бросил журнал в багажник. "Где твоя девушка". Харрисон закатил глаза, он заметил, что Дафна нахмурилась, но притворился, что не заметил. Он знал, что нравится Дафне, это было очевидно для любого, кто ее знал. Но Харрисон не хотел разрушать их дружбу, если не был уверен, что у них все получится. Харрисон заметил, что все смотрят на него.

"Я сказал ей, что найду ее как-нибудь во время путешествия", - сказал им Харрисон. "Здесь недостаточно места, чтобы она могла присоединиться к нам". Он проигнорировал любопытный взгляд, который Луна бросила на него из-за своей книги по чарам. Следующие два часа Харрисон обсуждал со своими друзьями расписание их тренировок на год. После того, как они пообедали, Харрисон попрощался с ними и отправился на поиски Сьюзан. Харрисон вышел из своего купе в переполненный зал. Группа гриффиндорцев с четвёртого курса хихикала и показывала пальцем на Седрика Диггори, который, казалось, ничего не замечал. Харрисон закатил глаза и протиснулся мимо них к купе, в котором обычно сидела Сьюзен. Харрисон открыл купе и просунул голову внутрь. Сьюзен сидела у стены, а Ханна Эббот — рядом с ней. Они оживлённо разговаривали, а светловолосая девочка по имени Салли-Энн Перкс сидела напротив них и листала книгу.

— Гаррисон, — радостно сказала Сьюзан, слегка покраснев. Салли-Энн оторвала взгляд от книги, её лицо ярко покраснело, и она отвернулась. Гаррисон мысленно ухмыльнулся.

— Привет, красавица, — поздоровался Харрисон, и она покраснела ещё сильнее. — Ханна, — Ханна улыбнулась ему в ответ. — Сьюзан, не хочешь прогуляться? — Сьюзан взглянула на Ханну, которая кивнула. Сьюзан встала, и Харрисон тут же взял её за руку. — Не волнуйся, я скоро её верну, — подмигнул Харрисон Ханне, и блондинка покраснела вместе со своей лучшей подругой. Харрисон и Сьюзен вышли из купе, и он повёл её по коридору. Люди открыто пялились на их переплетённые руки. На лицах некоторых старших хаффлпаффцев, увидевших новую пару, отразилось удивление. Харрисон провёл Сьюзен мимо группы первокурсников, которые нервно стояли у туалета. Он заглядывал в купе, мимо которых они проходили, пока не нашёл пустое. — Пойдём? — мягко спросил Харрисон, и Сьюзен кивнула. Два третьекурсника проскользнули в купе, и Харрисон произнёс несколько заклинаний своей волшебной палочкой. «Чары конфиденциальности и тишины», — объяснил он в ответ на вопросительный взгляд Сьюзен.

"Почему мы ..." - начала Сьюзан, но замолчала, когда ее лицо стало таким же красным, как и волосы. Харрисон ухмыльнулся, усадив Сьюзан к себе на колени, им было всего по тринадцать, но он был мальчиком с бушующими гормонами. Они не занимались ничем, кроме поцелуев, но ему не терпелось сделать больше. Харрисон знал, что Сьюзен не готова, и не собирался принуждать ее, но это не означало, что он не собирался целовать ее при каждой возможности. Харрисон находил, что она мило краснеет, она делала это каждый раз, когда смущалась. Они раньше говорили о поцелуях, и тогда она тоже покраснела. Сьюзан переместилась так, что она все еще сидела на коленях у Харрисона, но ее ноги были на сиденье. Одна рука Харрисона лежала у нее на пояснице, а другая - на правом колене. Харрисон наклонился и захватил ее губы своими, ее губы были мягкими, и на вкус они были такими, как будто она использовала клубничный стик. Их губы двигались синхронно, и Харрисон скользнул языком в ее рот, рука, лежавшая на колене Сьюзен, медленно начала подниматься к ее бедру. Другая рука Харрисона переместилась так, что притянула ее ближе к себе за талию. Сьюзан отстранилась, ее губы распухли. Она взглянула на руку Харрисона, которая лежала на верхней части ее бедра.

"Я еще не готова..." - начала Сьюзан, но Харрисон прервал ее, поцеловав в губы. Затем Харрисон отстранился, проведя рукой по ее шелковистым волосам.

"Я знаю", - пробормотал Харрисон.

Наконец поезд остановился на станции Хогсмид, и началась большая суматоха, чтобы выбраться наружу; ухали совы, мяукали кошки, а Белль сердито зашипела, когда ее разбудили. На крошечной платформе было холодно; дождь лил ледяной пеленой. Харрисон, который остался со Сьюзен, схватил ее за руку и притянул к себе. Он наложил на них обоих согревающие чары, не забыв воспользоваться своей волшебной палочкой.

"Первые годы вот так!" - раздался неприятный знакомый голос. Харрисон обернулся и увидел гигантский силуэт Хагрида на другом конце платформы, подзывающего перепуганных новичков к их традиционному путешествию через озеро. Харрисон сердито посмотрел на полугиганта, прежде чем последовать за остальной частью школы вдоль платформы и выйти на неровную грунтовую дорогу, где по меньшей мере сотня дилижансов ожидали оставшихся учеников, каждый из которых был запряжен черными крылатыми лошадьми, называемыми Фестралами.

"Харрисон!" Крикнула Дженна. Харрисон обернулся и увидел, что Дженна машет ему, приглашая подойти. Харрисон подвел Сьюзан к дилижансу и помог ей забраться внутрь, прежде чем присоединиться к ней. Как только он сел, то сморщил нос, пахло заплесневелой соломой и еще чем-то, о чем он не хотел думать.

"Я не понимаю, почему мы не можем вплыть в замок", - пожаловалась Пэнси, расчесывая пальцами мокрые волосы. "Моя прическа испорчена".

"Это традиция", - сказал ей Тео.

"Мне все равно", - огрызнулась Пэнси. "И это не может быть слишком большой традицией. Когда Хогвартс только был основан, студенты прибывали в Хогвартс, как хотели ". Харрисон пропустил слова Тео мимо ушей, он был мокрый и слегка раздраженный. Он не хотел проводить следующие пятнадцать минут, слушая, как спорят его друзья.

xxxxxxxxxxxx

Луна сидела в дилижансе и смотрела в окно, капли дождя падали с неба, как камни. Были слышны громкие всплески, благодаря тому, что дождь барабанил по крыше экипажа. Гермиона сидела справа от нее, старшая девочка рассказывала о факультативах, которые она посещала. Луна обычно внимательно слушала, никогда не знаешь, чему можно научиться, но она не могла сосредоточиться. Голова Луны была словно набита пухом, она не могла ни на чем сосредоточиться, это было странное чувство. Внезапно Луна почувствовала, как ее глаза застилает видение, промелькнувшее в ее голове.

*В воздухе разносились проклятия, со всех сторон доносились крики, а снег был залит кровью. Харрисон бежал, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Блейз бежал рядом с ним, его чёрные волосы были растрёпаны сильнее, чем обычно. На лице Блейза читалась уверенность, когда он пригнулся, увернувшись от красной стрелы.

— «Три метлы»? — спросил Блейз, когда воздух наполнился громким взрывом. За несколькими зданиями поднимался дым, а крики усилились.

"Да, мы ..." Харрисона прервал громкий хлопок. Харрисона и Блейза отбросило назад, и они врезались в серую каменную стену. Раздался громкий треск, когда двое мальчиков соскользнули на землю. Голова Блейза лежала у него на плече, а палочки в руке больше не было. Голова Харрисона дернулась вверх, когда он начал сильно кашлять. Харрисон вскарабкался на четвереньки, его кашель стал почти сильным, изо рта потекла кровь, когда он перекатился на бок. Харрисон поморщился, как будто не осознавал, какую сильную боль он испытывал, он вытер рот рукавом. Изумрудные глаза Харрисона, казалось, были не в фокусе, он закрыл их на секунду, прежде чем открыть. Его глаза светились зеленым цветом Авада Кедавра, когда он осматривался вокруг. Его окружали деревянные обломки, а снег был окрашен в красный, коричневый и желтый цвета. Харрисон замер, когда увидел Блейза, прежде чем двинуться к нему, шипение сорвалось с его губ, когда он встал. "Блейз, давай, нам нужно идти". Харрисон опустился на колени перед Блейзом, когда он коснулся его плеча, тело Блейза откинулось назад. Краска отхлынула от лица Харрисона. "Нет", - в голосе Харрисона звучало отчаяние.

«Гаррисон! Гаррисон!» Гаррисон обернулся и увидел перепуганную Гермиону, которая смотрела на него. Её красный свитер был порван в нескольких местах, а по щекам катились слёзы. «Он не сдвинется с места, Тео не сдвинется с места!» Гермиона упала на колени и закрыла лицо руками. Из её груди вырвался сдавленный всхлип, и она задрожала всем телом. «Он велел мне уйти, его палочка была сломана, а я не могла найти свою. Я не могла его левитировать». Тело Гермионы затряслось сильнее. «Все бежали и кричали, я ничего не видела. Я… я». Гермиона начала задыхаться. Харрисон побледнел ещё сильнее, он взглянул на Блейза, и на его лице промелькнула боль, прежде чем оно застыло. Харрисон выглядел убийственно, его глаза почти нечеловечески сверкали, когда он быстро подошёл к Гермионе.

"Где он?" Настойчиво спросил Харрисон.

"Он ... он рядом ..." Громкий звук, похожий на удар гонга, разнесся в воздухе, Харрисон поставил защитный щит, когда небо осветилось. Густой белый дым полетел в их сторону, он разбил щит Харрисона, отбросив их обоих назад. Гермиона приземлилась на землю кучей, ее шея была свернута в сторону. Харрисон приземлился в пяти футах от него, по щеке сбоку текла струйка крови.*

Глаза Луны снова сфокусировались, она снова смотрела в темную ночь, на которую тяжело падали капли дождя. Она медленно повернулась к Гермионе, которая все еще рассказывала о своих занятиях. Луна заставила себя не схватить Гермиону и не притянуть ее в объятия. Ее видение казалось таким реальным, она слышала леденящие кровь крики и чувствовала запах горящей плоти и огня. Луна слегка вздрогнула, но, казалось, никто этого не заметил, скорее всего, из-за дождя. Первой мыслью, которая пришла ей в голову, было найти Харрисона, как только она выйдет из кареты, и рассказать ему, что она видела, но что-то подсказывало ей не делать этого. Ее инстинкты кричали ей не рассказывать Харрисону или Тому о том, что она только что видела. Она не знала почему, но знала, что должна доверять своим инстинктам, она просто надеялась, что они верны.

Глава 16: Новые классы и горящая плоть

Харрисон занял место в Большом зале между Драко и Блейзом. Он посмотрел на стол Слизерина и увидел Анастасию, у нее на мантии был золотой значок с надписью Head Girl. Харрисон ухмыльнулся, он знал, что ее назначили старостой, хотя именно Вайолет была старостой женского пола в их школе. С Анастасией в качестве старосты гриффиндорцы потеряли бы много очков факультета. Затем Харрисон просмотрел таблицу Гриффиндора в поисках старейшего Уизли, который в настоящее время находится в Хогвартсе. Перси был в поместье Риддл несколько раз за лето, он сказал родителям, что собирается к своей девушке. Перси смог поделиться со своим отцом некоторой полезной информацией, которую он подслушал, как его родители обсуждали у себя дома. Тот факт, что у Перси не было девушки, позабавил Харрисона, родители Уизли, должно быть, были более забывчивы, чем он думал. Однако, судя по взглядам, которые они с Анастасией посылали друг другу в те два раза, когда были в одной комнате в поместье Риддл, Харрисон подозревал, что скоро у него может появиться такой же. Пока Перси был в своем поместье, старший мальчик сказал Харрисону, что его назначили старостой. Взгляд Харрисона остановился на Перси, который выпятил грудь и прижал к ней золотой значок старосты.

Взгляд Харрисона оторвался от Перси, когда он увидел две огненно-рыжие головы. Рон и Джинни сидели рядом, а головорезы Рона — напротив. Губы Харрисона слегка скривились в полуулыбке, когда он отвернулся и посмотрел на преподавательский стол. Дамблдор сидел в своём золотом кресле с высокой спинкой в центре длинного стола преподавателей, одетый в тёмно-фиолетовые мантии, расшитые серебристыми звёздами, и в шляпу того же цвета.

«Мерлин, помоги его чувству стиля», — пробормотала Трейси себе под нос.

— Этот человек выжил из ума, — презрительно усмехнулась Пэнси. — А чего ты ожидала? — Она сморщила нос. — Но он же гей, так что это не так уж удивительно. Блейз насмешливо фыркнул, а Харрисон ухмыльнулся.

Взгляд Харрисона переместился на Дамблдора, который склонил голову к женщине, сидевшей рядом с ним и что-то говорившей ему на ухо. Она была похожа на чью-то тётушку: приземистая, с короткими вьющимися мышиного цвета волосами, в которые она вдела ужасную розовую резинку в виде бантика, подходящую к пушистому розовому кардигану, который она надела поверх мантии. Она повернулась к столу Слизерина, и Харрисон увидел, что у неё бледное, похожее на жабье, лицо и выпуклые, навыкате глаза. Харрисон сразу узнал в ней Пожирательницу смерти, которую он несколько раз видел мельком, — Долорес Амбридж.

"Ни за что", - прошипел Драко, наполовину удивленный, наполовину раздраженный. Харрисон нахмурился, глядя на Драко, который неприлично для наследника Малфоев пялился на человека рядом с Амбридж. Харрисон повернулся к мужчине справа от Амбридж, он стоял лицом в сторону от слизеринцев. Мужчина медленно повернулся, и Харрисон почувствовал удивление и веселье. Барти Крауч-младший ухмылялся слизеринцам, в его светло-карих глазах плясали искорки юмора. "Я не могу поверить, что отец не сказал мне". Подсознание Харрисона повторило слова Драко, он ни на секунду не подозревал, что Барти будет преподавать. Насколько знал Харрисон, Барти Крауч-младший никогда не работал по-настоящему, мужчина не хотел работать рядом со своим отцом в Министерстве магии, и ничто его не интересовало, кроме Темных искусств. Поразмыслив, Харрисон не был удивлен выбором своего отца в качестве инсайдера. Барти был верен своему отцу, умен, могуществен, и никто не подозревал его в том, что он Пожиратель Смерти. Глаза Харрисона встретились с глазами Барти, и Харрисон ухмыльнулся, жест, на который Барти ответил.

Харрисон отвел взгляд от Барти, когда шепотки о Пожирателях Смерти начали циркулировать вокруг слизеринского стола. В глазах слизеринцев читались торжество, веселье, радость и рвение. Без сомнения, они знали, что значит иметь еще одного Пожирателя Смерти, работающего в Хогвартсе. Харрисон подавил усмешку, когда увидел, как Хагрид пьет из огромного золотого кубка, его взгляд остановился на человеке, которого, как он знал, звали Ремус Люпин. Ремус был одет в очень поношенную мантию волшебника, она была угольно-серой, но, очевидно, когда-то была черной. У него были светло-каштановые волосы с проседью, скорее всего преждевременной, из-за его ликантропии.

Приветственный пир начался так же, как и в предыдущие два года. Профессор МакГонагалл вошла с группой наполовину испуганных, наполовину встревоженных первокурсников и положила старую потрепанную распределяющую шляпу на табурет. Пока шляпа пела свою песню, Харрисон нашел время взглянуть на новую группу первокурсников. Некоторые из них явно были магглорожденными, нервозность смешивалась с благоговением и любопытством. Харрисон позволил себе слегка улыбнуться, когда заметил миниатюрную Асторию Гринграсс с идеально уложенными прямыми светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, осматривающими Большой зал. Рядом с ней были близнецы Регулуса, Карина и Орион Блэк. У Карины были черные вьющиеся волосы до талии, вокруг волос был повязан шелковый зеленый бант. Орион выглядел как миниатюрная версия Регулуса, короткие волнистые черные волосы и четко очерченные скулы. Младший брат Вайолет, Гиперион, стоял рядом с Орионом, двое первокурсников тихо разговаривали друг с другом.

Харрисон наблюдал за распределением первокурсников. Казалось, что в каждый факультет попадает одинаковое количество учеников. Когда Карину сразу же распределили в Слизерин, Харрисон и его друзья громко зааплодировали. Драко обнял свою кузину, и первокурсница села рядом с наследником Малфоев. Вскоре к сестре присоединился Орион, а через несколько минут Астория гордо подошла к сияющей Дафне, и их голубые глаза засияли, как аквамариновые кристаллы. Распределение прошло быстро, и двадцать один новый первокурсник присоединился к факультету Слизерин. Харрисон заметил, что ни один из слизеринцев не выглядел взволнованным, в отличие от других первокурсников. Он предположил, что они все скрывают своё волнение, ведь слизеринцам не пристало проявлять слишком много эмоций. Однако некоторые из них сияли, а несколько других презрительно смотрели на гриффиндорцев. Было очевидно, что соперничество между слизеринцами и гриффиндорцами продолжится и с новыми первокурсниками.

Дамблдор встал, и в зале воцарилась тишина, отблески свечей на его бороде выделялись больше обычного. "Добро пожаловать в новый год в Хогвартсе!" Он улыбался всем, его глаза мерцали. Однако Харрисону было очевидно, что старого волшебника что-то беспокоит. Харрисон внутренне ухмыльнулся, он знал, что смерть Эльфиаса Дожа дошла до Дамблдора. Чтобы еще больше разозлить Дамблдора, тело Элфиаса было доставлено по частям нескольким важным членам Министерства светлых, включая Амелию Боунс. По словам Снейпа, Дамблдор начал набирать рекрутов в Орден так быстро, как только мог. "Прежде чем вы будете ошарашены нашим превосходным застольем, я должен сделать несколько объявлений. Я рад приветствовать двух новых учителей в наших рядах в этом году. Во-первых, профессора Люпина, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от темных искусств." Раздались разрозненные, довольно без энтузиазма аплодисменты, никто за столом Слизерина даже не потрудился похлопать. Профессор Люпин выглядел особенно потрепанным рядом со всеми остальными преподавателями в их лучших мантиях.

— Сев выглядит разъярённым, — заметил Лео. Харрисон посмотрел на Снейпа: профессор зельеварения смотрел на Люпина с неприкрытым отвращением. — Этот год будет интересным. — В голосе Лео слышалось неподдельное веселье.

— Помнишь, что говорили нам наши отцы? — прошептал в ответ Харрисон. — Они ненавидели друг друга в детстве. Мародёры превратили жизнь Сева в ад, когда он учился в Хогвартсе. Я не виню его за то, что он ненавидит Люпина, хотя ему стоило бы быть не таким очевидным в этом. Харрисон продолжал наблюдать за Снейпом, который выглядел мятежным.

— Сев заставит плакать некоторых хаффлпаффцев, если не перестанет так смотреть, — вставил Блейз с ухмылкой.

— Если бы, — губы Лео скривились в улыбке. — Мне бы не помешало хорошенько посмеяться.

"Что касается нашего второго нового назначения", - продолжил Дамблдор, когда стихли вялые аплодисменты профессору Люпину. "Что ж, с сожалением вынужден сообщить вам, что профессор Кеттлберн, наш преподаватель по уходу за волшебными существами, ушел на пенсию в конце прошлого года, чтобы проводить больше времени со своими оставшимися конечностями". Блейз фыркнул, а несколько других студентов с отвращением посмотрели на этот мысленный образ. "Однако я рад сообщить, что его место займет не кто иной, как Рубеус Хагрид, который согласился взять на себя эту преподавательскую работу в дополнение к своим обязанностям геймера". Все за столом Слизерина либо усмехались, либо выглядели крайне раздраженными. Никому в Слизерине не нравился полугигант. Однако аплодисменты, доносившиеся со стороны гриффиндорского стола, были бурными. Он мог видеть, как Рон и два его лучших друга, Симус и Дин, громко аплодировали. Джинни улыбалась и восторженно махала Хагриду. Харрисон посмотрел на преподавательский стол и увидел Хагрида, лицо которого было рубиново-красным, он смотрел на свои огромные руки, его широкая ухмылка пряталась в спутанной черной бороде. Когда Дамблдор снова заговорил, он увидел, что Хагрид вытирает глаза скатертью. Он усмехнулся, прежде чем его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

— Отвратительно, — довольно громко прошептала Пэнси. Улыбка Дамблдора застыла, а его мерцающие глаза потускнели.

«Кроме того, в этом году произойдут две большие перемены благодаря Министерству магии», — объявил Дамблдор. По залу прокатился шёпот: все знали о новом предполагаемом Верховном инквизиторе, ведь об этом писали в «Ежедневном пророке» с конца прошлого учебного года. «С сожалением сообщаю, что профессор Биннс больше не будет преподавать историю магии». Со стола Гриффиндора донёсся громкий возглас, который издали близнецы Уизли. Вскоре шёпот стал громче, и начались взволнованные разговоры. Когтевранцы с интересом слушали эту новость. «Тишина», — скомандовал Дамблдор, подняв руки, и Большой зал затих. «Историю магии теперь будет преподавать профессор Крауч-младший». За столами Слизерина и Когтеврана раздались громкие аплодисменты, из-за чего некоторые гриффиндорцы, в том числе Рон и его друзья, настороженно или с осуждением посмотрели на Барти. Снова послышались перешёптывания, на этот раз из-за того, что сын бывшего главы Департамента магического правопорядка преподавал в Хогвартсе. Дамблдор снова поднял руки, призывая к тишине. "В этом году к нам также присоединится мадам Долорес Джейн Амбридж, она будет Верховным инквизитором Хогвартса до тех пор, пока Министерство магии не решит иначе". Харрисон видел раздражение на лицах всех профессоров, за исключением Снейпа и Барти. Ремус, казалось, вел вечный спор, и он даже не смотрел в сторону Амбридж. Без сомнения, из-за большого количества законодательных актов против оборотней, которые инициировала Амбридж. "Мадам Амбридж будет время от времени присутствовать на уроках и оценивать стандарты здесь, в Хогвартсе. Пожалуйста, сделай так, чтобы она чувствовала себя как дома ". Харрисон мог сказать, что директор не хотел, чтобы эта женщина приближалась к его школе, что мгновенно расположило ее к Харрисону.

Затем Дамблдор откашлялся. "Мистер Филч добавил двадцать три предмета в список запрещенных. Чтобы ознакомиться с полным списком, пожалуйста, посетите его офис ". Харрисон услышал множество недоверчивых смешков, а близнецы Уизли подмигнули в его сторону. Драко усмехнулся, когда Карина прошептала что-то ему на ухо, что заставило блондинку жестоко ухмыльнуться, Харрисон снова повернулся к Дамблдору, он не хотел знать. "Отбор в домашние команды по квиддичу состоится в ..." Он замолчал, вопросительно глядя на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была ненамного выше, чем сидя, был момент, когда никто не понял, почему Дамблдор замолчал, но затем Амбридж прочистила горло: "Хм, хм", - и стало ясно, что она встала на ноги и намеревалась произнести речь. Дамблдор лишь на мгновение растерялся, затем ловко сел и настороженно посмотрел на профессора Амбридж, как будто ничего так не желал, как послушать ее выступление. Глаза Харрисона загорелись интересом и весельем.

"Это будет интересно", - пробормотал Тео, слегка наклоняясь к главному столу.

Другие преподаватели не так хорошо умели скрывать своё удивление. Брови Спраут исчезли в её непослушных волосах, а рот МакГонагалл был таким тонким, каким Харрисон его ещё никогда не видел. Ни один новый преподаватель никогда раньше не перебивал Дамблдора. Он хотел поздравить Амбридж, и, судя по лицам его однокурсников-слизеринцев, они думали о том же. Однако некоторые гриффиндорцы открыто смотрели на неё, в том числе Рон, Дин и Симус. Джинни хмуро смотрела на Амбридж, а несколько хаффлпаффцев недоверчиво переглядывались. Харрисон мысленно закатил глаза: Дамблдор не был чёртовым Мерлином.

"Спасибо вам, директор, - жеманно произнесла Амбридж, - за эти добрые слова приветствия". Ее голос был высоким, с придыханием, как у маленькой девочки. Она еще раз откашлялась, чтобы прочистить горло ("хем, хем") и продолжила. "Что ж, должна сказать, приятно вернуться в Хогвартс!" Она улыбнулась, обнажив очень острые зубы, и Харрисону пришлось подавить гримасу. "И видеть такие счастливые личики, смотрящие на меня снизу вверх! Я с большим нетерпением жду возможности познакомиться со всеми вами, и я уверен, что мы станем очень хорошими друзьями!" Харрисон заметил, что большинство гриффиндорцев и некоторые хаффлпаффцы обменялись раздраженными и недоверчивыми взглядами. Даже некоторые слизеринцы и равенкловцы выглядели раздраженными и слегка оскорбленными детским обращением, но они, казалось, подавили эти чувства.

Амбридж снова откашлялась («кхм, кхм»), но когда она продолжила, из её голоса исчезло лёгкое придыхание. Она говорила гораздо более деловито, и теперь в её словах слышался заученный монотонный тон. «Министерство магии всегда считало образование юных ведьм и волшебников жизненно важным. Редкие способности, с которыми вы родились, могут пропасть впустую, если их не развивать и не оттачивать с помощью тщательного обучения. Древние навыки, уникальные для волшебного сообщества, должны передаваться из поколения в поколение, чтобы мы не потеряли их навсегда. Сокровищницу магических знаний, накопленную нашими предками, должны охранять, пополнять и совершенствовать те, кто призван к благородной профессии учителя. — Здесь Амбридж сделала паузу и слегка поклонилась коллегам, но никто из них не ответил ей поклоном. Тёмные брови МакГонагалл сошлись на переносице, и она стала похожа на ястреба, и Харрисон отчётливо увидел, как она многозначительно переглянулась с Спраут, когда Амбридж снова кашлянула и продолжила свою речь. Харрисон почувствовал раздражение из-за этого кашля, он его раздражал.

«Каждый директор и директриса Хогвартса привносили что-то новое в тяжёлую задачу управления этой исторической школой, и это правильно, потому что без прогресса будет застой и упадок. Опять же, прогресс ради прогресса должен быть отвергнут, потому что наши проверенные временем традиции зачастую не требуют изменений. Итак, баланс между старым и новым, между постоянством и переменами, между традициями и инновациями… — Харрисон почувствовал, что его внимание рассеивается. Ему, может, и нравилось, что она здесь, поддерживает тёмных, но это не означало, что она не была скучной. Тишина, которая всегда наполняла Большой зал, когда говорил Дамблдор, нарушалась, когда ученики склоняли головы друг к другу, перешёптывались и хихикали. За столом Рейвенкло он увидел Чжоу Чанг, оживлённо разговаривающую со своими друзьями. Через несколько мест от Чо Луна смотрела в зачарованный потолок, черный как смоль, с мерцающими желтыми звездами. Тем временем за столом Хаффлпаффа Эрни Макмиллан был одним из немногих, кто все еще пялился на профессора Амбридж, но его глаза были стеклянными, и Харрисон был уверен, что он только притворялся, что слушает, пытаясь подлизаться. Харрисон закатил глаза, он терпеть не мог эту претенциозную учительницу.

Профессор Амбридж, казалось, не замечала беспокойства своих слушателей. У Харрисона сложилось впечатление, что под её носом мог бы вспыхнуть полномасштабный бунт, а она бы продолжила свою речь. Однако учителя по-прежнему слушали очень внимательно. «…потому что некоторые изменения будут к лучшему, в то время как другие со временем будут признаны ошибочными. Тем временем некоторые старые привычки сохранятся, и это правильно, в то время как от других, устаревших и изживших себя, придётся отказаться. Давайте же двигаться вперёд, в новую эру открытости, эффективности и подотчётности, стремясь сохранить то, что должно быть сохранено, усовершенствовать то, что нужно усовершенствовать, и избавляться от того, что должно быть запрещено. Амбридж села, широко улыбаясь своими острыми зубами. Дамблдор захлопал в ладоши. Преподаватели последовали его примеру, хотя Харрисон заметил, что некоторые из них хлопнули в ладоши всего один или два раза, прежде чем остановиться. Несколько учеников присоединились к ним, но большинство из них были застигнуты врасплох к концу речи, не успев расслышать и нескольких слов, и прежде чем они смогли как следует зааплодировать, Дамблдор снова встал.

— Большое вам спасибо, профессор Амбридж, это было очень познавательно, — сказал он, поклонившись ей. Харрисон заметил жёсткий блеск в его глазах, прежде чем они снова заблестели, но он был уверен, что был одним из немногих, если не единственным, кто это заметил. Харрисон чувствовал себя самодовольным, он знал, что присутствие Амбридж и Барти в Хогвартсе разозлит и рассердит директора. Дамблдор был одним из немногих, кто верил, что Барти был Пожирателем смерти, и хотя Харрисон был уверен, что Дамблдор не подозревал Амбридж, она явно не нравилась ему. Либо из-за законов, которые приняла Амбридж, либо из-за того, почему она оказалась в Хогвартсе, а скорее всего, из-за всего этого вместе взятого. «Итак, как я уже сказал, будут проводиться отборочные соревнования по квиддичу…» Харрисон не стал слушать остальную часть речи Дамблдора, а вместо этого стал наблюдать, как сотрудники поглядывают на Амбридж. У него сложилось впечатление, что она никому из них не нравится, и это сделает этот год интересным.

После того, что казалось вечностью, но на самом деле было всего пятью минутами, Дамблдор поднял руки, серебряные звезды на его мантии замерцали. "Что ж, я думаю, это самое важное", - сказал Дамблдор. "Да начнется пир!" Золотые тарелки и кубки перед ними внезапно наполнились едой и напитками. Харрисон, который весь день ничего не ел, кроме завтрака, наполнил свою тарелку всеми своими любимыми блюдами. Это был восхитительный пир; Большой зал оглашался разговорами, смехом и звоном ножей и вилок. Харрисон провел ужин, обсуждая квиддич с Драко и отвечая на любые вопросы Астории, Карины, Ориона и Гипериона о занятиях. Наконец, когда на золотых блюдах растаяли последние кусочки тыквенного пирога, Дамблдор объявил, что всем пора ложиться спать.

xxxxxxxxxxxx

Лео направился к дверям Большого зала, а студенты раздражённо толкались вокруг него, чтобы попасть в свои спальни. Лео усмехнулся, глядя на то, как беспечно его однокурсники, в особенности гриффиндорцы, не проявляли к нему уважения, натыкаясь на него. Он был наследником состояния Лестрейнджей и членом лучшего факультета Хогвартса. Людям нужно научиться уважать тех, кто выше их.

"Смотри, куда идешь", - прошипел Блейз. Лео обернулся и увидел Джинни, распростертую на земле, она широко раскрытыми глазами смотрела на свирепого Блейза. Усмешка Лео мгновенно превратилась в ухмылку, он знал, что младший Уизли был влюблен в Блейза. "О, это ласка". Джинни покраснела, когда Пэнси и Дженна захихикали. Лео видел, как его близняшка с отвращением смотрит на Джинни, и в её глазах мелькает расчётливый огонёк. Лео оглядел толпу в поисках Рона и с удивлением обнаружил, что его не видно. После инцидента в Тайной комнате в прошлом году Рон обычно держался рядом с Джинни. Взгляд Лео остановился на Харрисоне, который что-то тихо говорил Драко, и ни один из них, казалось, не обращал внимания на то, что происходило с Джинни. Драко не сводил глаз с главного стола, и Лео предположил, что они говорили о назначении персонала.

— П-прости, — пробормотала Джинни, поднимаясь на ноги. — Я тебя не заметила.

— Это очевидно, — огрызнулся Блейз.

— Что здесь происходит? — спросила Анастасия, подходя к брату. Её значок старосты мерцал. Блейз проигнорировал вопросы сестры и продолжал смотреть на второкурсника.

— Малышка-гриффиндорка, видимо, не смотрит, куда идёт, — вмешалась Кэсс. На её губах играла ухмылка, а в глазах по-прежнему читался расчёт. Анастасия поджала губы, её длинные чёрные волосы были собраны в низкий хвост, который качнулся, когда она перевела взгляд на Кэсс.

"Очень хорошо", - сказала Анастасия, поворачиваясь к Джинни. "Иди в свою гостиную". Джинни кивнула, ее лицо и шея были такими же красными, как ее волосы. Ухмылка Лео осталась на его лице из-за очевидного дискомфорта девушки. "Остальные, идите сюда", - сказала Анастасия слизеринцам-третьекурсникам, убирая челку с лица и демонстрируя кроваво-красные ногти. «В первый учебный вечер все должны вернуться в гостиную, как только закончится пир». Джинни в последний раз посмотрела на Блейза и практически выбежала из Большого зала, оставив позади смеющихся Пэнси, Дженну, Дафну, Трейси и Кэсс.

Пн-ср

9-1030: Древние руны Слизерина и Когтеврана

11-1230: Арифмантика Слизерин и Хаффлпафф

130-330: Защита от Тёмных искусств Слизерин и Гриффиндор

4-530: Гербология Слизерина и Равенкло

Вт-Чт

9-12: Зелья Слизерина и Гриффиндора

130-330: Трансфигурация Слизерина и Хаффлпаффа

4-530: Очаровывает Слизерин и Хаффлпафф

Пятница

9-10: История магии Слизерина и Равенкло

1030-1230: Забота о волшебных существах Слизерина и Гриффиндора

Среда

полночь-1: Астрономия только для Слизерина

Завтрак: 730-9.

Обед: 1230-130.

Ужин: 6-7.

"В этом году у нас защита с гриффиндорцами", - отметил Блейз. Харрисон не ответил, поскольку он еще раз просмотрел свое расписание, защита с гриффиндорцами не казалась самой блестящей идеей Дамблдора. Зелья вызвали достаточно несчастных случаев, не говоря уже о классе, где ученики время от времени участвовали в имитационных дуэлях. Ему не нужно было быть провидцем, чтобы предвидеть, что в этом году у мадам Помфри будет больше пациентов.

"Фу", - пожаловалась Пэнси. "Хагрид не только профессор по уходу за волшебными существами, но и у нас есть этот класс с гриффиндорцами".

"Хагрид, вероятно, будет таким же предвзятым, как Сев", - добавила Дафна.

"Мне нравятся предвзятые люди, только когда это в мою пользу", - сказал Лео, посыпая овсянку корицей. Касс закатила глаза, листая их учебник по арифмантике.

"Сначала у меня есть Древние руны", - сказала им Трейси.

"У всех нас есть", - сказала Дафна. "У нас все общее, кроме арифмантики, поскольку Пэнси и Дженна не ходят на этот предмет".

"Мы с Дженной тоже не заботимся о волшебных существах", - напомнила Пэнси блондинке.

"Верно, вы двое занимаетесь Гаданием", - снисходительно сказал Блейз.

"В предсказании нет ничего плохого", - огрызнулась Панси, защищаясь.

Дафна посмотрела на заколдованный потолок, который был бледно-голубым, словно прося о терпении. "Последствия наших действий настолько сложны, настолько разнообразны, что предсказать будущее в принципе невозможно. Кроме того, Трелони - законченная мошенница, это все знают. Единственные, кого должна волновать эта тема, - это такие люди, как Луна. "

Пэнси нахмурилась. "Прекрасно, но, по крайней мере, это будет легкая оценка".

"И я отказываюсь проводить два часа на улице, возясь с волшебными существами", - сказала Дженна, сморщив нос. "Я бы испачкалась больше, чем на гербологии".

Харрисон чувствовал, как растет напряжение среди его лучших друзей, и он был не в настроении разбираться с их драмой, ведь в школе еще целый день не было занятий. "Скоро стартуют "Древние руны", и я хочу побить равенкловцев и занять хорошие места".

Десять минут спустя Харрисон вошел в класс Древних рун, равенкловцы уже сидели, очевидно, они ушли недостаточно рано. Харрисону показалось, что он перенесся в Египет, когда он осматривал класс. Стены были покрыты различными древними рунами, некоторые для начинающих, другие более продвинутые. Стены были из камня песочного цвета, а комнату освещали деревянные факелы. Высокая худая женщина в коричневой мантии стояла перед классом за столом из светлого дерева, ее тускло-каштановые волосы были собраны в тугой пучок. У профессора был строгий взгляд, который вполне смотрелся бы неуместно на Макгонагалл. Харрисон сразу заметил Гермиону, которая лучезарно улыбнулась ему, он сел рядом с ней и достал свою книгу.

«Теперь, когда все расселись, мы можем начать. Меня зовут профессор Батшеда Бэбблинг, и я преподаю древние руны в Хогвартсе, — сказала Бэбблинг своим резким голосом. — В этом году я познакомлю вас со своим предметом. Прежде чем я это сделаю, я хочу, чтобы вы все подумали, хотите ли вы здесь находиться. Если вы не хотите здесь находиться, то я предлагаю вам немедленно уйти». — Карие глаза Бэбблинг обвели комнату, словно ястреб. «Древние руны — сложный предмет, требующий времени и усилий. На каждом занятии я буду давать вам задания для чтения и выполнения. Если вы не готовы приложить дополнительные усилия, то я скажу вам сейчас, — она сделала паузу, поджав губы, — что вы потерпите неудачу». Харрисон увидел, как Гермиона наклонилась вперёд, и его губы дрогнули. — Никто не уходит? — Студенты молчали, Терри и Энтони выглядели оскорблёнными тем, что профессор намекает на то, что они не хотят прилагать усилия. — Хорошо, теперь я могу начать урок.

Полтора часа спустя Харрисон вышел из класса, а его одноклассники переговаривались вокруг него. Харрисону самому понравился урок, хотя он уже выучил древние руны. Профессор сделала урок интересным, и Харрисону понравилось её серьёзное отношение. Она напомнила ему Алекто Кэрроу тем, как она преподавала. Бэбблинг задала им прочитать тридцать страниц учебника по древним рунам и написать эссе на две ноги длиной о прочитанном. Они также должны были переписать страницу рун на пергамент для практики. Поскольку Харрисон уже знал Древние руны, ему было бы легко.

"У нас гадание", - сказала Пэнси, взглянув на свое расписание. "Увидимся с вами, ребята, за ланчем". Харрисон и его друзья попрощались с Пэнси и Дженной, направляясь в класс арифмантики. Харрисон с нетерпением ждал арифмантики с тех пор, как записался на занятия. Септима Вектор, профессор арифмантики, училась в Равенкло, когда училась в Хогвартсе, и продолжила работать в Отделе тайн, прежде чем присоединиться к Пожирателям Смерти вместе со своим старшим братом. Том приказал Вектору подать заявку на должность преподавателя в Хогвартсе, и Дамблдору не терпелось нанять ее, в конце концов, она была старостой школы, лучшей в своем классе, и у нее была степень магистра по арифмантике и древним рунам. Вектор годами снабжала Тома внутренней информацией благодаря своему положению в Хогвартсе. Харрисон встречался с этой женщиной несколько раз, с ней было приятно вести образованную беседу.

Харрисон вошел в класс арифмантики, и его брови поднялись до линии волос, комната выглядела не так, как в Хогвартсе. Класс был круглым, а полы были сделаны из ярко-белого мрамора, который, казалось, светился. Стены были золотыми, потолок отделан бронзой. Вместо люстры или факелов с потолка свисали шары белого света, медленно покачиваясь вверх-вниз, как будто они двигались по волнам. Длинные столы занимали одну сторону комнаты, на некоторых стояли странные безделушки, в то время как другие были покрыты золотом или другими менее используемыми формами котлов. На стенах рядом с длинными столами известных алхимиков, включая Николаса Фламеля, висело несколько плакатов. В другом конце комнаты стояли одиночные дубовые столы, обращенные к украшенному резьбой гораздо большему столу, за которым сидела красивая женщина лет тридцати с небольшим. У профессора Вектора были черные волосы до плеч, кремовая кожа и серебристо-серые глаза. Когда слизеринцы и хаффлпаффцы, зарегистрированные в классе, сели, профессор встал. Вектор казалась ростом около пяти с половиной футов, и она была одета в кроваво-красную мантию, которая подчеркивала ее глаза.

Внимание Харрисона переключилось с Вектора, когда он почувствовал, что кто-то стоит рядом с ним. Он обернулся и увидел Сьюзан, которая широко улыбалась ему. Он встал и обнял свою девушку. Харрисон удивил Сьюзан, поцеловав её, чем вызвал фальшивые звуки поцелуев от Блейза и сердитые взгляды от Эрни, Захариаса и Джастина. Сьюзан покраснела, когда ухмыляющийся Харрисон отстранился. Краем глаза Харрисон заметил, что Вектор наблюдает за ними. Он посмотрел в её сторону, и она кивнула в знак приветствия. Покрасневшая Сьюзен села рядом с Харрисоном, а тот ухмыльнулся, глядя на трёх сердитых хаффлпаффцев. Захария выглядел убийственно серьёзным, а Эрни и Джастин обменялись сердитыми взглядами.

"Все сядьте", - приказала Вектор, обходя свой стол. Из-под ее мантии торчали заостренные серебряные каблуки. "Для тех из вас, кто меня не знает, я профессор Септима Вектор, и я буду вашим профессором по арифмантике, по крайней мере, следующие три года. Для тех из вас, кто сдаст экзамен по арифмантике OWL и решит продолжить этот предмет, я снова буду вашим профессором ". Класс наблюдал, как она взмахнула палочкой, вызывая классную доску. "Арифмантика - один из самых сложных предметов для изучения, и необходимо полностью понимать предмет, чтобы изучать более продвинутые предметы, такие как алхимия". По мановению ее палочки классная доска была исписана мелким аккуратным почерком. "Каждый достанет пергамент и перо, у вас есть пять минут, чтобы все это записать".

xxxxxxxxxxxx

Пэнси вошла в самый странный класс, который она когда-либо видела. На самом деле, это было совсем не похоже на классную комнату; скорее, нечто среднее между чьим-то чердаком и старомодной чайной. Пэнси почувствовала себя так, словно зашла в магазин подержанных вещей, в такое место обычно ходят люди вроде Уизли. Внутри было втиснуто по меньшей мере двадцать маленьких круглых столиков, окруженных ситцевыми креслами и пухлыми маленькими пуфами. Все было освещено тусклым малиновым светом; шторы на окнах были задернуты, а многие лампы задрапированы темно-красными шарфами. Это выглядело так, как будто кто-то выбросил из шкафа все его содержимое. Было удушающе тепло, и огонь, горевший под переполненной каминной полкой, источал тяжелый, приторный аромат, поскольку нагревал большой медный чайник. Пэнси потянулась, чтобы ослабить галстук, она уже начала потеть. Полки, тянувшиеся вдоль круглых стен, были забиты пыльными перьями, огарками свечей, множеством колод потрепанных игральных карт, бесчисленными серебристыми хрустальными шариками и огромным набором чайных чашек.

"Какая ужасная вонь", - прошептала Дженна, с отвращением сморщив нос. "Я чувствую вкус этих ужасных духов, или что бы это ни было". Прежде чем Пэнси успела ответить, сзади раздался тихий, туманный голос.

"Добро пожаловать", - говорилось в нем. "Как приятно наконец видеть тебя в физическом мире".

Панси поморщилась, когда в поле их зрения появилась профессор Трелони. Трелони подошла к огню, и они увидели, что она очень худая; её большие очки увеличивали глаза в несколько раз, и она была закутана в прозрачную расшитую блёстками шаль. На её тонкой шее висели бесчисленные цепочки и бусы, а руки и запястья были увешаны браслетами и кольцами. Пэнси видела профессора всего несколько раз, она редко ела в Большом зале. «Садитесь, дети мои, садитесь», — сказала она, и все они неуклюже забрались в кресла или опустились на пуфы. Пэнси и Дженна сидели за круглым столом в одиночестве. Стул, на котором сидела Пэнси, был жёстким и неудобным. Пэнси нахмурилась и поёрзала, пытаясь устроиться поудобнее. — Добро пожаловать на урок прорицания, — сказала Трелони, устроившись в кресле с подлокотниками перед камином. — Меня зовут профессор Трелони. Возможно, вы не видели меня раньше. Я считаю, что слишком частое пребывание в суете и шуме главной школы затуманивает мой Внутренний взор.

— Внутренний взор? — пробормотала Пэнси Дженне, которая закатила глаза. — В её мечтах.

Профессор Трелони деликатно поправила шаль и продолжила: «Итак, вы решили изучать прорицание, самое сложное из всех магических искусств». Пэнси и Дженна недоверчиво переглянулись. «Должна сразу предупредить, что если у вас нет дара предвидения, я мало чему смогу вас научить». Книги могут помочь вам лишь в некоторых аспектах этой области. Многие ведьмы и волшебники, какими бы талантливыми они ни были в области громких хлопков, запахов и внезапных исчезновений, всё же не способны проникнуть в тайны будущего, — продолжила профессор Трелони, переводя свой огромный блестящий взгляд с одного взволнованного лица на другое. — Это дар, который даётся немногим. Мальчик, — внезапно обратилась она к Крэббу, который чуть не упал с пуфа, — твой отец здоров?

"Я думаю, да", - сказал Крэбб, выглядя смущенным.

"На твоем месте, дорогая, я бы не была так уверена", - сказала профессор Трелони, и свет камина блеснул на ее длинных изумрудных серьгах. Пэнси кашлянула, когда Крэбб обеспокоенно посмотрел на Гойла. "В этом году мы расскажем об основных методах гадания. Первый семестр будет посвящен гаданию на чайных листьях. В следующем семестре мы перейдем к хиромантии. Кстати, моя дорогая, - внезапно бросила она взгляд на застигнутую врасплох Панси, - остерегайся рыжеволосых мужчин ".

"Что за чушь", - пробормотала Дженна, прежде чем ухмыльнуться и наклонить голову в сторону Панси. "Может быть, вы с Роном Уизли поссоритесь как влюбленные". Глаза Пэнси расширились, когда она нахмурилась.

"Это отвратительно", - тихо прошипела Пэнси.

"В летнем семестре, – продолжала профессор Трелони, - мы перейдем к хрустальному шару - если, конечно, закончим с огненными знамениями. К сожалению, занятия в феврале будут прерваны из-за тяжелого приступа гриппа."

"Ученики всегда болеют примерно в феврале", - пробормотала Дженна Панси, которая кивнула головой.

— Я сама потеряю голос, — сказала Трелони, склонив голову.

— О, спасибо Мерлину, — прошептала Пэнси удивлённой Дженне.

«И на Пасху один из нас покинет нас навсегда». После этих слов воцарилась напряжённая тишина, но профессор Трелони, казалось, не замечала этого. «Дорогая, — обратилась она к Миллисент, которая сидела ближе всех и съёжилась на стуле, — не передашь ли ты мне самый большой серебряный чайник?» Миллисент с облегчением встала, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором Трелони. "Спасибо тебе, моя дорогая. Кстати, то, чего ты так боишься, произойдет на Хэллоуин". Глаза Миллисент расширились, и Пэнси подавила фырканье за счет своей соседки по общежитию. "Теперь я хочу, чтобы вы все разделились на пары. Возьми с полки чайную чашку, подойди ко мне, и я наполню ее. Затем сядь и пей, пей, пока не останется только осадок. Трижды обойдите чашку по кругу левой рукой, затем переверните чашку вверх дном на блюдце; подождите, пока чай полностью не вытечет, затем передайте чашку своему партнёру, чтобы он прочитал. Вы будете интерпретировать узоры, используя страницы пять и шесть книги «Рассеивая туман будущего». Я буду перемещаться между вами, помогая и наставляя.

Когда Панси и Дженна наполнили свои чашки, они вернулись к своему столу и попытались быстро выпить обжигающий чай. Они разлили остатки по чашкам, как проинструктировала профессор Трелони, затем осушили чашки и поменяли их местами.

"Хорошо", - сказала Дженна, когда они обе открыли свои книги на пятой и шестой страницах. "Что ты видишь в моей?"

"Кучка размокших чайных листьев", - сухо сказала Пэнси. Сильно пахнущий дым в комнате навевал на нее сонливость, и ее скука не помогала.

"Расширьте свой кругозор, мои дорогие, и позвольте своим глазам заглянуть за пределы обыденности!" Профессор Трелони прокричала во мраке.

"О да, мы должны расширить наш внутренний взор", - сказала Пэнси, идеально подражая Трелони, ее пальцы шевелились, а движения были преувеличенными. Пэнси и Дженна посмотрели друг на друга и расхохотались.

После обеда, который они провели, обсуждая новые предметы и преподавателей, все третьекурсники-слизеринцы отправились в класс Защиты от Тёмных искусств. Профессора Люпина там не было, когда они пришли, поэтому все сели в дальнем конце класса. Как и в первые два года обучения Харрисона, класс выглядел по-другому, потому что там был новый учитель. Класс был увешан плакатами с изображениями тёмных существ, а в аквариуме на столе Ремуса плавал Гриндилоу. Вскоре вошли гриффиндорцы, Рон, Дин и Симус, сердито глядя на слизеринцев. Невилл улыбнулся, увидев Харрисона, и сел слева от него, на место, которое тот для него приготовил. Харрисон был рад, что Невилл не изменил своего поведения с ним после того, как узнал, кто отец Харрисона. После обмена приветствиями вошёл Ремус, смущённо улыбнулся и поставил свой потрёпанный портфель на стол. Он был таким же потрёпанным, как и всегда, но выглядел более здоровым, чем в поезде, как будто плотно поел.

"Добрый день", - сказал Ремус. "Не могли бы вы, пожалуйста, сложить все свои книги обратно в сумки. Сегодняшний урок будет практическим. Вам понадобятся только ваши волшебные палочки". Ученики обменялись несколькими любопытными взглядами, когда убирали свои книги. У них никогда раньше не было уроков практической защиты от темных искусств, если не считать памятного урока в прошлом году, когда их старый учитель принес в класс клетку, полную пикси, и выпустил их на волю. Харрисон недолюбливал этого человека, но если урок должен был быть практическим, то он нравился ему больше, чем Локхарт или Квиррелл. А если бы он смог «случайно» проклясть Рона, то было бы ещё лучше.

"Тогда ладно", - сказал Ремус, когда все были готовы. "Если вы последуете за мной". Озадаченный, но заинтересованный, класс поднялся на ноги и последовал за профессором Люпином из класса. Он провел их по пустынному коридору и завернул за угол, где первое, что они увидели, был Полтергейст Пивз, который парил вверх ногами в воздухе и набивал ближайшую замочную скважину жевательной резинкой. Пивз не поднимал глаз, пока Ремус не оказался в двух футах от него; тогда он пошевелил своими кривыми ногами и запел.

"Чокнутый Люпин", - пропел Пивз. "Псих, чокнутый Люпин, псих, чокнутый Люпин" — Грубый и неуправляемый, каким он почти всегда был, Пивз обычно проявлял некоторое уважение к учителям. Харрисон подавил фырканье, Драко, однако, не потрудился подавить свое. Блейз прислонился к каменной стене и скрестил руки на груди, в его глазах плясало веселье. Все быстро посмотрели на Ремуса, чтобы понять, как он отреагирует; к их удивлению, он всё ещё улыбался. В глазах Харрисона появился расчётливый блеск, он знал, что Ремус, скорее всего, попытается произвести впечатление на класс.

"На твоем месте, Пивз, я бы вытащил эту жвачку из замочной скважины", - любезно сказал он. "Мистер Филч не сможет добраться до своих метел". Пивз не обратил никакого внимания на слова профессора Люпина, только громко выдохнул. Ремус слегка вздохнул и достал свою палочку. "Это полезное маленькое заклинание", - сказал он классу через плечо. "Пожалуйста, смотрите внимательно". Он поднял палочку на высоту плеча, сказал: "Ваддиваси!" и направил ее на Пивза. Харрисон поднял бровь, он никогда раньше не слышал этого заклинания. Однако он не сомневался, что Ремус придумал себя сам. С силой пули комок жевательной резинки вылетел из замочной скважины прямо в левую ноздрю Пивза; он резко выпрямился и унесся прочь, ругаясь.

"Круто, сэр!" - изумленно воскликнул Дин. Рон и Симус рядом с ним ухмылялись, как идиоты.

"Легко произвести впечатление", - прошептал Лео на ухо Харрисону.

"Спасибо, Дин", - сказал Ремус, снова убирая палочку. "Продолжим?" Они снова двинулись в путь, он повел их по второму коридору и остановился прямо перед дверью учительской. "Внутрь, пожалуйста", - сказал Ремус, открывая дверь и отступая назад. Учительская, длинная, обшитая панелями комната, полная старых, разномастных стульев, была пуста, за исключением одного учителя. Снейп сидел в низком кресле и оглядел вошедших учеников. Его глаза сверкали, а на губах играла неприятная ухмылка.

Когда Ремус вошёл и хотел закрыть за собой дверь, Снейп сказал: «Оставь её открытой, Люпин. Я бы предпочёл не быть свидетелем этого». Он встал и прошёл мимо класса, его чёрная мантия развевалась за спиной. В дверях он развернулся на каблуках и сказал: «Возможно, тебя никто не предупреждал, Люпин, но в этом классе есть Рон Уизли. Я бы посоветовал вам не доверять ему ничего сложного. Рон покраснел, а Драко и Блейз захихикали.

Ремус приподнял брови. «Я надеялся, что Рон поможет мне на первом этапе операции, — сказал он, — и я уверен, что он отлично с этим справится». Лицо Рона, если такое вообще возможно, покраснело ещё сильнее, а Драко и Блейз тут же перестали смеяться. Снейп скривил губы, но ушёл, хлопнув дверью. — А теперь, — сказал Ремус, подзывая класс к концу комнаты, где не было ничего, кроме старого шкафа, в котором учителя хранили запасные мантии. Когда Ремус подошёл к нему, шкаф внезапно зашатался и ударился о стену. — Не волнуйтесь, — спокойно сказал Ремус, потому что несколько человек в тревоге отпрянули назад. — Там боггарт.

Большинство людей, казалось, чувствовали, что это повод для беспокойства. Лаванда посмотрела на профессора Люпина с неподдельным ужасом, а Симус Финниган с опаской уставился на дребезжащую дверную ручку. Харрисон настороженно посмотрел на шкаф. Харрисон не боялся домовых, они не могли причинить физический вред человеку. Но он был напуган тем, каким может быть его боггарт, если бы его отец был в тюрьме или что-то в этом роде, у него были бы проблемы. Он видел, как Драко и Лео с опаской смотрели на домового, лицо Лео превратилось в каменную маску, но в его глазах все еще читалось опасение. Он знал, что Лео боялся, что его родители будут признаны пожирателями Смерти и приговорены к пожизненному заключению в Азкабане. Харрисон нахмурился, отправка родителей в Азкабан, скорее всего, была худшими опасениями Слизерина и Равенкло. Это был бы счастливый день, если бы его отец выиграл войну и Пожирателей Смерти чествовали, а не осуждали.

"Боггарты любят темные замкнутые пространства", - сказал Ремус. "Шкафы, щели под кроватями, буфеты под раковинами — я даже встречал одного, который поселился в напольных часах. Этот переехал вчера днем, - Блейз фыркнул на формулировку профессора, - и я спросил директора, не оставит ли персонал его, чтобы дать моим третьекурсникам немного практики. Итак, первый вопрос, который мы должны задать себе, это: что такое боггарт?"

Дафна подняла руку.

"Это оборотень", - сказала Дафна, когда Ремус указал на нее. "Он может принимать форму того, что, по его мнению, напугает нас больше всего".

"Я и сам не смог бы выразиться лучше", - добродушно сказал Ремус. Рон нахмурился, глаза Харрисона сузились, когда он прочитал заголовок. Без сомнения, Рон думал, что Ремус, бывший гриффиндорец и член Ордена, склонит его в пользу дома львов. "Итак, домовой, сидящий в темноте внутри, еще не принял форму. Он еще не знает, что напугает человека по ту сторону двери. Никто не знает, как выглядит домовой, когда он один, но когда я выпущу его, он немедленно станет тем, чего каждый из нас больше всего боится. Это означает, - сказал Ремус, решив проигнорировать тихий возглас Лавендер, - что у нас есть огромное преимущество перед боггартом, прежде чем мы начнем. Ты заметил это, Харрисон?

Харрисон был удивлен, что мужчина назвал его по имени, но не показал этого. "Поскольку нас так много, он не будет знать, какой формы он должен быть. Это будет попытка превратиться в нечто большее, чем одно, в результате чего трансформируется во что-то, даже отдаленно не пугающее."

— Именно, — сказал Ремус. Рон нахмурился ещё сильнее и угрюмо скрестил руки на груди. — Когда имеешь дело с боггартом, всегда лучше быть не одному. Он начинает путаться. Кем ему стать — безголовым трупом или плотоядным слизнем? Однажды я видел, как боггарт совершил именно эту ошибку — попытался напугать сразу двух человек и превратился в полуслизня. Что, по словам Харрисона, даже близко не страшно. Заклинание, которое отпугивает боггарта, простое, но требует силы духа. Понимаете, единственное, что действительно убивает боггарта, — это смех. Вам нужно заставить его принять форму, которая покажется вам забавной. Сначала мы потренируемся в заклинании без волшебных палочек. Повторяйте за мной, пожалуйста… Риддикалус!»

«Риддикулус!» — хором сказал класс.

«Этот урок — нелепость», — пробормотал Драко себе под нос.

"Хорошо", - сказал профессор Люпин. "Очень хорошо. Но, боюсь, это была легкая часть. Видите ли, одного слова недостаточно. И вот тут на сцену выходишь ты, Рон. Шкаф снова затрясся, когда Рон нервно посмотрел на Ремуса. "Верно, Рон", - сказал Ремус. — Для начала: что, по-твоему, пугает тебя больше всего на свете? — губы Рона зашевелились, но он не издал ни звука. — Я не расслышал, Рон, прости, — сказал Ремус.

Рон дико огляделся по сторонам, словно умоляя кого-то помочь ему, а затем едва слышно прошептал: «Пауки». Слизеринцы рассмеялись, вспомнив прошлогодний пир в честь начала учебного года, и Рон покраснел сильнее, чем его волосы.

Ремус выглядел задумчивым. "Хорошо, Рон. Когда боггарт выйдет, он примет форму паука". Красное лицо Рона побледнело. "Ты должен придумать что-нибудь, чтобы сделать паука смешным, ясно представь это перед своим мысленным взором, и ты поднимешь свою палочку — вот так, — он взмахнул палочкой, — и крикнешь "Риддикулус" - и изо всех сил сконцентрируйся на том, чтобы сделать паука смешным". Слизеринцы разразились громким смехом, когда шкаф затрясся еще сильнее. "Если Рон добьется успеха, боггарт, вероятно, переключит свое внимание на каждого из нас по очереди", - сказал Ремус. "Я бы хотел, чтобы все вы сейчас на минутку задумались о том, что пугает вас больше всего, и представили, как вы могли бы придать этому комичный вид".

В комнате воцарилась тишина. Харрисон задумался... что пугает меня больше всего? Потерять отца... или кого-то, кого я люблю... моих лучших друзей, тётю Сисси, тётю Беллу, дядю Люциуса... Дамблдор побеждает, а мой отец проигрывает. Харрисон нахмурился при этой мысли, он не хотел участвовать в этом уроке. Харрисон огляделся и заметил, что люди крепко зажмурили глаза. Он слышал, как Рон бормотал себе под нос: «Отрежь ему ноги». Харрисон ухмыльнулся, он знал, что Рон стал ещё больше бояться пауков после случая в Большом зале.

"Все готовы?" - спросил профессор Люпин. "Рон, мы собираемся отступить", - сказал он. "Оставим тебе свободное поле, хорошо? Я позову следующего вперед… Все отойдите, сейчас же, чтобы Рон мог получить четкий снимок — " Они все отступили, прижавшись к стенам, оставив Рона одного возле шкафа. Он выглядел бледным и напуганным, но закатал рукава мантии и держал палочку наготове. — На счёт три, Рон, — сказал Ремус, направив свою палочку на ручку шкафа. — Раз — два — три — сейчас!

Из конца палочки Ремуса вырвалась струя искр и ударила в дверную ручку. Шкаф распахнулся. Из него выполз чёрный паук размером с небольшого слона, волосатый и угрожающий. Клешни громко и угрожающе щёлкали, Лаванда закричала, а Дженна отступила на шаг и врезалась в Тео. Рон широко раскрытыми глазами смотрел на паука, его рот был открыт в безмолвном крике, а тело застыло.

— Давай, Рон, — подбодрил его Ремус. Рон выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, а Драко хихикал в ладошку. Смешок Блейза, когда Рон сделал шаг назад и упал, был заглушён звуками, которые издавал паук. Симус схватил Рона за руку и поднял его, когда паук приблизился. Симус и Дин обменялись обеспокоенными взглядами, когда Рон, казалось, сделал глубокий вдох.

— Р-р-риддикулус! — пропищал Рон, дрожащей рукой указывая палочкой на паука. Раздался звук, похожий на щелчок кнута. Внезапно на пауке появились ярко-оранжевые роликовые коньки, и он начал спотыкаться, отчего большая часть класса рассмеялась. Гриффиндорцы — при виде спотыкающегося паука, а слизеринцы — при виде ужаса на лице Рона.

Ремус улыбнулся и крикнул: «Парвати! Вперед!»

Парвати вышла вперёд с непроницаемым лицом. Раздался ещё один треск, и там, где стоял паук, оказалась окровавленная, забинтованная мумия; её невидящее лицо было обращено к Парвати, и она начала очень медленно приближаться к ней, волоча ноги и поднимая закостенелые руки. Глаза Парвати расширились, и она направила палочку на грудь мумии.

— Риддикалус! — воскликнула Парвати. Повязка на ногах мумии развязалась, она запуталась, упала лицом вниз, и её голова откатилась в сторону.

— Симус! — взревел Ремус. Симус проскочил мимо Парвати, крепко сжимая в руке волшебную палочку. Треск! Там, где была мумия, появилась женщина с длинными черными волосами и костлявым лицом с зеленоватым оттенком — банши. Она широко раскрыла рот, и комнату наполнил неземной звук — долгий, пронзительный вопль, от которого у Харрисона встали дыбом волосы: «Риддикулус!»— закричал Шеймус. Баньши издала хриплый звук и схватилась за горло; её голос пропал. Тео потёр уши, а Лаванда подбежала к боггарту. Щёлк! Баньши превратилась в крысу, которая бегала по кругу, а затем — щёлк! — стала гремучей змеёй, которая извивалась и корчилась, прежде чем — щёлк! — превратилась в одно кровавое глазное яблоко.

"Все запутано!" Крикнул Ремус. "Мы добираемся туда! Дин!" Дин поспешил вперед. Крэк! Глазное яблоко превратилось в отрубленную руку, которая перевернулась и начала ползти по полу, как краб.

— Риддикалус! — закричал Дин. Раздался щелчок, и рука оказалась в ловушке мышеловки.

"Отлично! Эбигейл, ты следующая!" Эбигейл Кэрроу выглядела пораженной, что ее вызвали, но она двинулась вперед. Крэк! Появилась гигантская мантикора, несколько человек закричали, Лаванда выглядела слабой.

"Риддикулус!" Эбигейл взревела, и мантикора порозовела, пока все смеялись, а боггарт взорвался, разлетелся тысячей крошечных струек дыма и исчез.

"Отлично!" Воскликнул Ремус, когда гриффиндорец разразился аплодисментами. "Отлично, Эбигейл. Все молодцы.… Дайте подумать ... пять очков Гриффиндору за каждого, кто сразится с боггартом, и пять Слизерину за ход Эбигейл." Харрисон мог сказать, что его друзья были раздражены, ни у кого из них не было шанса заработать очки. Харрисон был раздражен, но часть его была рада, он не хотел видеть, во что превратится его боггарт. "И по пять баллов каждому Харрисону и Дафне за ответы на вопросы".

После Защиты Гаррисон и его однокурсники-слизеринцы, к большому неудовольствию Дженны, пошли на Зельеварение. Они повторили правила безопасности, которым им нужно было следовать в этом году при работе с более сложными растениями. После Зельеварения Гаррисон и его друзья наслаждались ужином, когда Дамблдор встал. Гаррисон заметил серьёзное выражение на лице Дамблдора и начал обдумывать все возможные варианты. Он знал, что его отец запланировал на этот вечер обыск, но он должен был состояться позже. Дамблдор поднял руки, и в Большом зале воцарилась тишина. Драко бросил на Харрисона любопытный взгляд и покачал головой, не понимая, в чём дело.

"Как вы все знаете, несколько дней назад Сириус Блэк сбежал из Азкабана", - начал Дамблдор, и послышался шепот. Харрисон заметил, как Лео и Касс обменялись многозначительными взглядами при упоминании их троюродного брата. Дамблдор поднял руки, призывая к тишине. "Сегодня днем было решено, что Хогвартсу нужна дополнительная защита". Амбридж самодовольно улыбнулась со своего места, ее розовый кардиган выделялся на общем фоне. "С этого вечера Хогвартс будет принимать у себя дементоров, охранников Азкабана". Несколько испуганных звуков и недоверчивых взглядов огласили зал. Несколько человек выглядели так, как будто они сомневались в здравомыслии Дамблдора и Министерства. "Они размещены у каждого входа на территорию, - продолжил Дамблдор, - и пока они с нами, я должен разъяснить, что никто не должен покидать школу без разрешения. Дементоров не обмануть уловками или маскировкой - или даже плащами–невидимками. Не в характере дементора понимать просьбы или оправдания. Поэтому я предупреждаю каждого из вас, чтобы вы не давали им повода причинить вам вред. Я обращаюсь к старостам и нашим новым старостам-мальчику и девочке с просьбой следить за тем, чтобы ни один ученик не попал в поле зрения дементоров. Харрисон подавил смешок: дементорам было всё равно, виновен кто-то или нет. Харрисон закатил глаза, когда увидел, как Перси гордо выпятил грудь и важно огляделся, словно его только что провозгласили верховным правителем вселенной.

"На более радостной ноте", - продолжил Дамблдор, и его черты лица снова превратились в веселого дедушку. "В эту субботу состоится первая поездка в Хогсмид в учебном году. В каждой общей комнате на досках объявлений дома будет вывешен список посещений Хогсмида до конца учебного года. Для тех из вас, кто не слышал о привилегиях Хогсмида, это то, что доступно только для учащихся третьего курса и старше. Дамблдор улыбнулся, окинув взглядом комнату. «Наслаждайтесь оставшейся частью вечера». Дамблдор сел и начал шептаться с МакГонагалл.

— Дементоры в Хогвартсе, — сказала Трейси. — Интересно, чья это была идея.

"Это определенно был не Дамблдор", - пробормотал Тео. "Он выглядел сердитым, когда говорил о дементорах".

"Скорее всего, это были отцы", - сказал им Драко. "Это заставило бы его выглядеть так, будто он пытался защитить студентов Хогвартса от сумасшедшего и в то же время приводил в ярость Дамблдора".

"И, конечно, Фадж согласится с дядей Люциусом", - ухмыльнулся Лео. Харрисон без особого энтузиазма слушал, как его друзья обсуждают Дементоров. Он расчетливо наблюдал за Дамблдором и Макгонагалл, которые разговаривали тихим шепотом. Они выглядели так, как будто забыли, где находятся. Харрисон заподозрил, что речь идет об Ордене, поскольку он видел, как Дамблдор взмахнул палочкой, без сомнения накладывая чары уединения, поскольку те, кто стоял по обе стороны от них, казалось, ничего не слышали. Харрисон хотел прочитать по губам, но мог видеть только их профили. Он нахмурился, когда Дамблдор встал и покинул Большой зал в сопровождении Макгонагалл.

Было несколько минут первого ночи, и небо было черным как уголь, единственный свет исходил от заклинаний, произносимых со всех сторон. Крики и заклинания были слышны повсюду, и взрывы раздавались в воздухе каждую минуту или около того. Беллатрикс легко взмахнула палочкой в воздухе, неторопливо перешагивая через мертвые тела, усеявшие землю. Безжизненные лица смотрели в небо, на всех них были написаны страх или боль. Конечности держались на телах не более чем мышечной тканью или костями. Кровь запятнала землю, по которой она шла, направляясь к группе пожирателей Смерти в масках. Беллатрикс жестоко улыбнулась, когда увидела двенадцать плачущих магглов, связанных в круг. Магглы боролись с удерживающими их веревками, вызывая смех, эхом разносящийся по некогда мирной маггловской деревне.

«Твой народ когда-то сжёг нас заживо», — громкий жестокий голос Рабастана эхом отдавался в ушах Беллы. «И теперь мы пришли, чтобы взыскать плату за это преступление». Взмахом руки Рабастан достал волшебную палочку, и ещё одним взмахом струя огня устремилась к гигантскому стволу дерева, к которому они были привязаны. Внезапно воздух наполнился леденящими кровь криками, криками отчаяния и агонии. Беллатриса с ликованием наблюдала, как магглы начали гореть, их лица освещались оранжевым пламенем. Боль, которую они испытывали, была почти осязаемой, а воздух наполнился запахом горящей плоти. Улюлюканье и смех Пожирателей смерти были почти такими же громкими, как крики связанных магглов. Позади Беллатрисы лежала тихая деревенская улица, по которой оставшиеся магглы побежали в противоположном направлении, разбрасывая странные металлические предметы, которыми они пытались атаковать Пожирателей смерти.

«Идите за ними», — приказал Люциус группе Пожирателей смерти. Они тут же бросились за убегающими маглами, а крики тех, кто умирал в огне, начали затихать. Беллатриса ухмыльнулась, увидев, как плоть женщины расплавилась, оставив после себя череп, который тут же упал на землю. Магический огонь вскоре уничтожил маглов, и оставшиеся Пожиратели смерти радостно закричали, когда Беллатриса подняла палочку вверх. Несколько других волшебников направили свои палочки в воздух, выпуская зелёные и серебряные искры.

«Морсмордре!» — взревела Беллатриса, и из её палочки вырвался зелёный свет. Ночное небо озарилось тёмной меткой, парящей над деревней, — змеёй, скользящей по черепам. Крики Пожирателей смерти нарастали, пока не раздалось более десятка хлопков и в их сторону не полетели красные лучи. Беллатриса тут же насторожилась, возвела щит и начала обстреливать одетых в красное авроров. Беллатриса увернулась от нескольких оглушающих заклинаний, и ей пришлось подавить желание рассмеяться над тем, что посылали авроры. Не стоило выдавать себя. Некоторые авроры были против убийств, если могли их избежать, поэтому они посылали оглушающие и другие жалкие заклинания. Беллатрису забавляла их наивность: Пожиратель смерти мог просто обездвижить или связать их. Однако, если вы столкнулись с аврором, готовым вас убить, нужно быть начеку. Беллатриса взмахнула палочкой и отбросила аврора в каменную стену. Раздался громкий треск, и она ухмыльнулась под маской.

«Оглуши!» — крикнул женский голос, и Беллатриса развернулась как раз вовремя, чтобы отразить оглушающее заклинание. В её глазах вспыхнуло извращённое чувство триумфа, когда она узнала в авроре Нимфадору Тонкс. Она видела фотографию дочери своей сестры, своей племянницы, хотя Беллатриса никогда бы не назвала полукровку-предательницу членом своей семьи. Нимфадора Тонкс была аврором больше года, и Беллатриса хотела встретиться с ней во время рейда. Убить её сестру-предательницу было бы приятно. Беллатриса хотела, чтобы девочка сначала помучилась, поэтому она начала стрелять оглушающими заклинаниями, к удивлению Нимфадоры, ведь Пожиратели смерти редко использовали оглушающие заклинания, только когда хотели взять кого-то живым. Нимфадора увернулась от нескольких оглушающих заклинаний и выпустила несколько своих.

«Остолбеней!» — закричала Беллатриса в шестой раз, и заклинание наконец достигло цели. Беллатриса улыбнулась, когда её племянница упала на землю, выронив палочку.

Глава 17: Нимфадора Тонкс и планы, приводящие к неприятным последствиям

Нимфадора Тонкс медленно открыла глаза, поморщившись, когда яркий свет комнаты ударил ей в глаза в полную силу. Она быстро заморгала, когда перед глазами поплыли белые пятна. Она крепко зажмурилась, прежде чем медленно открыть их снова, ее зрение вернулось в норму. Ее подготовка аврора сработала немедленно, и ее глаза осмотрели комнату. Волна замешательства захлестнула ее, когда она вошла в большую комнату, полностью выложенную серым камнем. Стены были голыми, за исключением темно-коричневой деревянной двери с серебряной ручкой. Затем ее глаза опустились, и она запаниковала, когда увидела, что ее лодыжка прикована цепью к земле. Нимфадора схватилась за длинную серебряную цепь и начала дергать ее, но безрезультатно.

Нимфадора быстро встала и дернула лодыжкой, отчего ногу пронзила боль. Она зашипела от боли, прежде чем снова дернуть лодыжкой, только чтобы почувствовать более сильную боль. Инстинкты Нимфадоры сработали, и она замерла, ее глаза заметались по комнате. Она резко повернула голову, услышав, как коричневая дверь со скрипом открылась. Ее глаза сузились, когда вошла женщина, до жути похожая на ее мать. Нимфадора сразу узнала в ней сестру своей матери, Беллатрикс Лестрейндж. Воспоминания о том, как ее приковали к земле, нахлынули на нее, гнев быстро сменил панику.

"Беллатрикс", - выплюнула Нимфадора. Слово прозвучало как самое мерзкое ругательство. Беллатрикс злобно ухмыльнулась, когда вошла в комнату, сопровождаемая тремя мужчинами, которых Нимфадора сразу узнала. "Малфой, Крауч, Лестрейндж, я знала, что вы трое были пожирателями смерти". Люциус насмехался над ней, как над слизняком, в то время как Барти победоносно ухмылялся, его глаза искрились весельем. Нимфадора почти побледнела от похотливого взгляда, которым на нее смотрел Рабастан, его глаза медленно сканировали ее от фиолетовых волос до поношенных черных кроссовок.

"Здравствуй, дорогая племянница", - передразнила Беллатрикс, вертя палочку в длинных тонких пальцах. "Я так рада, что ты вернулась в страну сознания". Карие глаза Беллатрикс весело блеснули, как будто она переживала свою собственную шутку.

— Иди к чёрту, — огрызнулась Нимфадора. Она пыталась отогнать мысли о том, что, скорее всего, с ней случится. Она была неглупа и знала, на что способны Беллатриса и её собратья-Пожиратели смерти. Она видела десятки тел, которые были изнасилованы, изувечены и замучены последователями Волан-де-Морта. Она также знала, что они попытаются получить от неё информацию, но поклялась себе, что ничего им не расскажет.

"Следи за своим тоном", - тихо произнесла Беллатрикс, в ее голосе звучала угроза. "Я могу очень усложнить тебе жизнь". Нимфадора увидела, как Барти и Рабастан обменялись выжидающими взглядами. Беллатрикс хищно подкралась к Нимфадоре и остановилась, когда их разделяло всего несколько футов. Нимфадора чувствовала силу, исходящую от своей тети, и не видела в ее глазах ничего, кроме ненависти, отвращения и веселья. Она знала, что Беллатрикс не испытывала бы жалости к пыткам собственной племянницы.

"Я знаю, зачем ты привел меня сюда", - заговорила Нимфадора ровным тоном, к ее большому облегчению. Она хотела выиграть время, она знала, что Орден и ее коллеги-авроры узнают, что она пропала. Кто-нибудь найдет ее, ей просто нужно было выиграть как можно больше времени, принимая боль. Надеюсь, при этом сохранив часть своего достоинства. "Тебе нужна информация". Ухмылка Беллатрикс была воплощением зла, когда она продолжала вертеть своей палочкой. "Но я тебе ничего не скажу, ни сейчас, ни когда-либо". Глаза Беллатрикс сузились, и любое веселье в их бездонной глубине исчезло.

— Сначала все так говорят, — пробормотала Беллатриса, не сводя глаз с Нимфадоры. — Но в конце концов все начинают говорить. Все. — Беллатриса сделала большой шаг вперёд, и Нимфадора почувствовала на своём лице её горячее дыхание. Беллатриса медленно подняла палочку и ткнула кончиком в щёку Нимфадоры. Ей пришлось собрать все силы, чтобы не вздрогнуть. — А те, кто не умрёт, — губы Беллатрисы скривились в жестокой улыбке, а в глазах снова заплясали искорки веселья от личной шутки. — Умрут мучительно. — Слово слетело с её языка, как мурлыканье опасного зверя. Нимфадора упрямо молчала. — Мы с тобой обе знаем, что я не могу заставить тебя, в конце концов, ты, как и твоя мать, прирождённый окклюмент, — Беллатриса ткнула кончиком палочки в щёку Нимфадоры, и та стиснула зубы.

— И я тебе ничего не скажу, — с отвращением произнесла Нимфадора. Она не хотела показывать Беллатрисе и другим Пожирателям смерти свой страх.

"Тогда, похоже, мы зашли в тупик", - пробормотала Беллатрикс. Ее палочка опустилась, и Нимфадора почувствовала вспышку замешательства. Она настороженно смотрела на Беллатрикс, она слышала слишком много историй о Беллатрикс, чтобы думать, что та не причинит ей вреда. Первым побуждением Нимфадоры было то, что Беллатрикс готовится пытать ее, скорее всего, проклятием круциатус. Вот почему ее замешательство удвоилось, когда Беллатрикс повернулась и направилась к трем другим пожирателям смерти. Ее замешательство исчезло, когда Беллатрикс развернулась и направила свою палочку на Нимфадору, заклинание полетело в нее, прежде чем она успела моргнуть. Нимфадора почувствовала, как ее отбросило назад. Она почувствовала, как воздух покинул ее тело, когда ее спина врезалась в каменную стену, ноги оторвались от земли, а тело прилип к стене в позе распростертого орла. Она попыталась пошевелить головой, но обнаружила, что не может пошевелить ни одной частью своего тела. Единственным движением, на которое она была способна, были ее глаза, которые метались между четырьмя пожирателями смерти.

— Однако выход есть всегда, — ухмыльнулась Беллатриса, и Нимфадора почувствовала прилив гнева. Палочка Беллатрисы по-прежнему была направлена на Нимфадору. — А теперь расскажи мне всё, что знаешь об Альбусе Дамблдоре и Ордене Феникса.

— Иди к чёрту, — сплюнула Нимфадора, отчаянно пытаясь пошевелиться.

— Круцио! — закричала Беллатриса. Нимфадора закричала, когда проклятие поразило её, ей показалось, что в её кожу вонзились тысячи иголок. Из её горла вырвались крики, когда боль усилилась, словно всё её тело горело. Она видела, как Рабастан, Беллатриса и Барти смеются, а Люциус смотрит на них так, словно наблюдает за скучным заседанием Визенгамота. Спустя, как ей показалось, целую вечность, но на самом деле всего двадцать секунд, проклятие было снято. Нимфадора чувствовала, как у неё сводит мышцы, и ей казалось, что она только что упала с Астрономической башни.

— Не хочешь ли ты рассказать мне об этом сейчас? — спросила Беллатриса с притворной нежностью.

"Никогда", - серьезно прорычала Нимфадора. Беллатрикс зарычала и еще раз применила проклятие круциатус. И снова Нимфадора почувствовала, что все ее тело охвачено огнем. Ей казалось, что кто-то несколько раз ударил ее ножом по каждой части тела. Каменная комната наполнилась душераздирающими криками, смешанными со смехом. Нимфадора закричала громче, чем, по ее мнению, было возможно, поскольку Беллатрикс удерживала проклятие. Через сорок секунд под действием проклятия Беллатрикс опустила палочку. Рот Нимфадоры плотно сжался, и она прикусила язык, наполнив рот кровью. Вкус меди захлестнул ее, и она начала кашлять, она могла утолить кровь, стекающую по ее подбородку. Это вызвало смех у троих пожирателей смерти.

"Отвратительно", - презрительно фыркнул Люциус. Нимфадора попыталась уставиться на Люциуса, но получилось так, будто она прищурилась. Все ее тело болело, а дыхание стало тяжелее, как будто она только что пробежала десять миль.

"Дать тебе еще один урок, или ты готов говорить?" Спросила Беллатрикс. Нимфадора не ответила, она просто уставилась на Беллатрикс со всей ненавистью, на которую была способна. "Что ж, тогда ты действительно не оставляешь мне другого выбора". Беллатрикс подняла палочку, но в мгновение ока рука Барти накрыла ее руку. Беллатрикс сузила глаза, повернувшись к Барти. "Во что ты играешь?"

— Я думаю, нам стоит попробовать кое-что ещё, — губы Барти скривились в жестокой улыбке, — повеселиться.

— Что ты задумал? — спросила Беллатриса с неподдельным любопытством. От того, как они говорили о пытках, Нимфадору затошнило.

— Можно мне? — спросил Барти, лениво указывая правой рукой на Нимфадору.

— Да, — ответила Беллатриса. — Мне интересно, сможете ли вы разговорить мою дорогую племянницу.

Барти направился к Нимфадоре, его волшебной палочки нигде не было видно. "Я всегда хотел попробовать вытянуть информацию из кого-нибудь, кто владеет основами". Нимфадора с зарождающимся пониманием наблюдала, как Барти сунул руку в карман своей мантии и вытащил маленький кинжал. Лезвие было шестидюймовым и серебряным, в рукояти поблескивал маленький изумруд. Нимфадора еще раз попыталась вырваться, но заклинание, пригвоздившее ее к стене, было таким же сильным, как и прежде. Нимфадора с растущей паникой наблюдала, как он провел лезвием по ее животу, и хотя оно не прорезало рубашку, она могла поклясться, что почувствовала металл. Улыбка Барти не сходила с его лица, когда он медленно провел лезвием по ее правой руке, прежде чем убрать ее назад. Нимфадора не успела возразить, как почувствовала, как лезвие вонзилось в ее правую ладонь. Крик вырвался из ее горла, ей показалось, что ее руку несколько раз укусила змея.

"Клинок был пропитан особым зельем собственного изобретения Темного Лорда", - упомянул Барти, как будто просто упомянул время. "Боль в десять раз сильнее обычной колотой раны, и порез никогда не заживет". Нимфадора почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, а боль в руке продолжает пульсировать. Барти снова сунул руку под мантию и вытащил еще одно лезвие. Он медленно провел лезвием по ее животу, пока не отвел его назад и не вонзил в ее левую ладонь. Еще один крик эхом разнесся по комнате, и из глаз Нимфадоры выкатилось несколько слез. Постепенно ее волосы из фиолетовых стали черными, а фиалковые глаза - карими.

"О боже", - передразнила Беллатрикс. "Кто-то теряет контроль над своими эмоциями". Громкий холодный смех вырвался у Беллатрикс, когда Нимфадора прикусила свой уже кровоточащий и пульсирующий язык. Нимфадора не заметила, что Барти достал еще один кинжал, пока не увидела, как он взмахнул им перед ее лицом. Она с опаской наблюдала, как он насмешливо провел им по ее телу. Нимфадоре хотелось плакать, пока не иссякнут слёзы, но она сдерживалась, как могла, и уже ненавидела себя за то, что позволила нескольким слезинкам скатиться по щекам. Ей было больнее, чем когда-либо, но она знала, что должна это пережить. Она должна была это пережить, чтобы помочь Ордену победить Волан-де-Морта. Она не хотела, чтобы кто-то ещё испытал ту боль, что испытывала она. Она знала, что должна оставаться сильной, поэтому закрыла глаза и представила своих мать и отца. Секунду спустя ее глаза широко открылись, карие наполнились слезами. Боль пронзила ее правую руку, более сильная, чем от двух предыдущих ударов по телу. Она скосила глаза вправо и закричала так громко, что ей показалось, будто у нее разрывается горло. Барти злобно ухмылялся и вырезал буквы у нее на руке. Нимфадора почувствовала, как холодеет её тело, когда Барти вырезал третью букву, и внезапно всё погрузилось во тьму.

«Проснись», — услышала Нимфадора, и её глаза распахнулись. Она пошевелила правой рукой, и боль пронзила всё её тело. Она дико огляделась и увидела, что лежит на земле, и от прохладного каменного пола по её телу пробежала дрожь. Она вскочила и зашипела от боли, чувствуя себя так, будто её избили до полусмерти. Её ноги дрожали от последствий проклятия Круциатус, и она всё ещё чувствовала вкус крови во рту. — Смотрите, кто проснулся, — весело сказала Беллатриса. Нимфадора повернула голову вправо и увидела четырёх Пожирателей смерти, которые смотрели на неё со злобой в глазах. Она инстинктивно отпрыгнула назад, и её пронзила новая волна боли.

"Ты готова говорить?" Спросил Барти, его взгляд остановился на ее правой руке. Боль пронзила ее руку, она посмотрела вниз, и ее глаза расширились от ужаса. Предатель крови был вырезан у нее на руке, он занимал все ее правое предплечье. В нем не было крови, и, казалось, он уже зажил. Он выглядел как шрам годичной давности. Нимфадора почувствовала слабость, когда ужас, отвращение и страх наполнили ее до глубины души. "Я думаю, это прекрасное дополнение, не так ли?"

"Ты болен", - выдавила Нимфадора. Ее голос был хриплым, и каждое слово заставляло горло сжиматься от боли.

"Так мне говорили", - усмехнулся Барти. "И на твоем месте я бы не утруждал себя попытками скрыть этот шрам. Даже твои способности метаморфа не смогут скрыть это. Темный Лорд - гений, не так ли?" Нимфадора судорожно сглотнула, она не хотела думать о том, что будет вечно видеть этот шрам. "Если я выберусь отсюда". Голос в ее голове сказал ей, но она проигнорировала его.

"Он больной ублюдок", - выплюнула Нимфадора. Ее горло протестовало против этой речи. "И однажды он умрет, а остальных из вас отправят в Азкабан". Она почувствовала, как температура в комнате упала на десять градусов, а выражения лиц четырех пожирателей смерти стали убийственными. В глазах Беллатрикс появился безумный блеск, а глаза Барти сузились в щелочки.

"Похоже, тебе нужно знать свое место", - вкрадчиво произнес Люциус. "И я знаю, как заставить такого предателя крови, как ты, научиться уважать тех, кто выше тебя". У Нимфадоры не было времени ответить, потому что Люциус в мгновение ока выхватил палочку, с кончика его палочки сорвался парализатор. Заклинание попало Нимфадоре в грудь, и все потемнело.

В пятницу утром Харрисон вошёл в класс Истории магии и остановился, сделав всего несколько шагов. Класс выглядел совсем не так, как в предыдущие два года. В большом прямоугольном помещении стояли парты на троих, а в центре — чёрный богато украшенный стол. Стол, который, очевидно, предназначался для Барти, стоял на когтистых ножках, а за ним располагалось большое изумрудно-зелёное кресло с высокой спинкой. Стены были увешаны картинами, изображавшими важные события в истории, от основания Хогвартса до восстаний гоблинов.

— Гаррисон, иди сюда, — позвала Гермиона. Гаррисон встряхнулся и поискал взглядом подругу. Гермиона махала ему из первого ряда. Гаррисон кивнул в знак благодарности и направился к Когтеврану в сопровождении друзей.

— Интересно, чему Барти собирается нас учить, — прошептала Пэнси Дженне, когда Харрисон сел рядом с Гермионой, которая выглядела взволнованной.

"Разве это не захватывающе?" Спросила Гермиона с улыбкой. "На самом деле у нас будет волшебник в качестве учителя, а не призрак". Гермиона побледнела, когда поняла, что сказала. "Не то чтобы я был предубежден против призраков или чего-то еще. Я имею в виду, что нет ничего плохого в том, я имею в виду ..." Гермиона выглядела расстроенной, ее щеки покраснели. Харрисон подавил желание рассмеяться.

"О, оставь это в покое", - огрызнулся Драко, усаживаясь рядом с Харрисоном. "Биннс - призрак, никого не волнуют его чувства". Гермиона выглядела раздраженной, прежде чем это переросло в смущение. Харрисон прищурился, глядя на Драко. Гермиона и Драко ладили, и Драко, наконец, начал считать Гермиону другом. Харрисон не хотел, чтобы Драко совершил какую-нибудь глупость, которая разрушила бы их дружбу. Драко покраснел под взглядом Харрисона и быстро отвернулся.

"Не обращай внимания на Драко", - пробормотал Харрисон Гермионе. "Он все утро был в отвратительном настроении". Гермиона медленно кивнула и слегка улыбнулась ему. Харрисон услышал, как открылась дверь в класс, и, обернувшись, увидел входящего Барти с улыбкой на лице, обнажающей ровные белые зубы. Барти был одет в темно-зеленую мантию с серебряными вставками, а его ботинки стучали по каменному полу. Харрисон чувствовал волнение в комнате, все с нетерпением ждали этого занятия. Те, у кого он уже был, говорили, что Барти был блестящим, даже близнецы Уизли, которые раньше ненавидели этот класс.

"Добро пожаловать на третий курс Истории магии", - сказал Барти, стоя перед классом. "Для тех немногих из вас, кто меня не знает, я Барти Крауч-младший, и я буду вашим профессором в течение года. После четырехдневных занятий в этом классе я пришел к выводу, что ваши предыдущие занятия в этом классе были ужасающими. Поскольку я сам посещал профессора Биннса, я не удивлен. " Крэбб, Гойл, Блейз, Лео и Драко захихикали. Барти бросил на пятерых мальчиков взгляд, который только те, кто его знал, могли назвать веселым. "На третьем курсе вы должны узнать о различных волшебных войнах на протяжении всей истории. И, как известно любому, кто хоть что-то знает об истории, волшебный мир был домом для тысяч войн. Из этих войн сотни велись в Великобритании. Некоторые, такие как война между армиями Морганы Ле Фей и Мерлина Эмриса, оказали большее влияние на наш мир, чем другие. Поскольку у нас всего девять месяцев обучения, мы, конечно, не можем вдаваться в подробности по всем из них. "Глаза Барти сканировали комнату, все были поглощены вниманием. "Итак, мы рассмотрим те, которые оказали наибольшее влияние на Британию. Мы начнем с войны, которая оказала наибольшее влияние на всех присутствующих в этой комнате, и той, которая продолжает оказывать влияние на всех вас по сей день." Губы Харрисона дрогнули, он понял, к чему клонит Барти. "Война, которую называют войной британских волшебников". Среди студентов раздался ропот.

"Дамблдору это не понравится", - тихо усмехнулся Драко Харрисону. Харрисон позволил улыбке украсить свои губы, он мог представить, как его отец от души посмеется над этим. Хотя ему было интересно, что бы Барти сказал о своем отце. В конце концов, ему нужно было сохранить прикрытие.

Харрисон был рад выбраться из замка после обеда. История магии была интересной, но он хотел подышать свежим воздухом. Хотя он и не с нетерпением ждал целого периода с болваном Хагридом и гриффиндорцами. Вчерашний дождь прекратился; небо было ясным, бледно-серым, а трава под ногами упругой и влажной. Они спустились по наклонным лужайкам к хижине Хагрида на краю Запретного леса. Ветер мягко дул в лицо Харрисону, когда он слушал, как Драко и Блейз подшучивают друг над другом.

Хагрид ждал свой класс у двери своей хижины. Он стоял в молескиновом пальто, а за ним по пятам следовала гигантская кабанья гончая, и ему не терпелось начать. "Ну же, шевелись!" - Позвал Хагрид, когда класс приблизился. "Для тебя сегодня настоящее угощение! Впереди отличный урок! Все здесь? Хорошо, следуй за мной!" Хагрид зашагал за опушку деревьев, и пять минут спустя они оказались возле чего-то вроде загона. Внутри ничего не было. Невилл посмотрел на Харрисона, как будто спрашивая его, на что они должны были смотреть, Харрисон покачал головой. Он не мог видеть ни одного существа, волшебного или иного. "Всем собраться здесь у забора!" Звонил Хагрид. "Вот и все — убедись, что ты можешь видеть — теперь первое, что тебе захочется сделать, это открыть свои книги ".

"И как именно мы должны это сделать?" Драко протянул. Несколько слизеринцев захихикали, когда Рон, Дин и Симус уставились на них.

"А?" - спросил Хагрид.

"Как мы открываем наши книги?" Драко спросил медленно, как будто Хагрид был тугодумом. Харрисону пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться при виде возмущения на лице Рона.

Харрисон достал свой экземпляр "Книги монстров", который он перевязал черным кожаным ремнем. Другие люди тоже достали свои; некоторые сделали то же, что и он, и закрыли свои книги ремнями; другие запихнули их в плотные пакеты или скрепили скрепками.

"Неужели — неужели никто не может открыть свои книги?" сказал Хагрид с удрученным видом. Большая часть класса покачала головами. "Ты должен их погладить", - сказал Хагрид, как будто это была самая очевидная вещь в мире. "Смотри—" Он взял копию Парварти и сорвал с нее ленту заклинаний. Книга попыталась укусить, но Хагрид провел огромным указательным пальцем по ее корешку, и книга задрожала, а затем раскрылась и спокойно лежала в его руке. Харрисон закатил глаза, он спросил об этом своего отца, как только получил книгу. Он предполагал, что Драко и остальные его друзья сделали бы то же самое.

"О, какими глупыми мы все были!" Драко усмехнулся. "Мы должны были погладить их! Почему мы не догадались!" Блейз подавился смешком, и Харрисон бросил на него удивленный взгляд.

— Я… я думал, они забавные, — неуверенно сказал Хагрид.

"Смешно?" Недоверчиво повторила Трейси.

— О, очень смешно! — ухмыльнулся Драко. — Очень остроумно — давать нам книги, которые пытаются оторвать нам руки!

"Заткнись, Малфой", - рявкнул Рон.

Драко ухмыльнулся, с отвращением глядя на Рона. «Почему бы тебе не сделать меня лаской?»

Рон покраснел, но Дин схватил его за руку. «Только не на уроке Хагрида», — услышал Харрисон, как Дин прошептал Рону, который быстро отвернулся.

— Ну, тогда, — сказал Хагрид, который, казалось, потерял нить разговора, — значит, у вас есть ваши книги и… и… теперь вам нужны волшебные существа. Да. Так что я пойду и принесу их. Подождите… — Он зашагал прочь от них в лес и скрылся из виду.

— Боже, это место разваливается на глазах, — громко сказал Драко. — Этот болван даже не может дать нам нормальную книгу. — Слизеринцы захихикали, а Харрисон наблюдал за реакцией гриффиндорцев.

— Заткнись, Малфой! — сказал Рон, краснея ещё сильнее. Симус и Дин сердито смотрели на Драко, а Харрисон пытался не смеяться над тем, как они пытались выглядеть крутыми, но у них ничего не получалось. Рон посмотрел на Невилла, словно призывая его что-то сказать. Харрисон мысленно усмехнулся: Невилл был его другом, а не Рона. Невилл неловко поёрзал, но вызывающе посмотрел на Рона, к лёгкому удивлению и самодовольству Харрисона.

— О-о-о-о! — взвизгнула Лавандовая Браун, указывая на противоположную сторону загона.

К ним трусцой приближалась дюжина гигантских птицеподобных существ, в которых Харрисон сразу узнал гиппогрифов. У них были тела, задние ноги и хвосты лошадей, но передние ноги, крылья и головы, казалось, были гигантскими орлами, с жестокими клювами стального цвета и большими, ярко-оранжевыми глазами. Когти на их передних лапах были в полфута длиной и выглядели смертоносными. У гиппогрифов была блестящая шерсть, плавно переходящая из перьев в шерсть, у каждого из них был свой цвет: буро-серый, бронзовый, розовато-чалый, блестящий каштановый и чернильно-черный. На шее каждого из зверей был толстый кожаный ошейник, прикрепленный к длинной цепи, концы которой держал в огромных руках Хагрид, который трусцой вбежал в загон позади существ. Харрисон не хотел этого признавать, но они были более интересными существами, чем он думал, что Хагрид приведет для них.

— Эй, там! — взревел Хагрид, тряся цепями и подталкивая существ к забору, у которого стоял класс. Все слегка отпрянули, когда Хагрид приблизился к ним и привязал существ к забору. — Гиппогрифы! — радостно взревел Хагрид, махнув им рукой. — Красивые, правда?

Блейз фыркнул. — Я бы не назвал их красивыми.

— Это гигантские чёртовы голуби, — сказала Трейси, сморщив нос от отвращения. Она невольно сделала шаг назад.

Гриффиндорцы сердито посмотрели на Блейза и Трейси, а Хагрид нахмурился и сделал вид, что не слышит их.

— Итак, — сказал Хагрид, потирая руки и оглядываясь по сторонам, — если вы хотите подойти поближе…

Казалось, никто не хотел этого делать. Однако Рон, Симус и Дин осторожно подошли к забору.

"Итак, первое, что вы должны знать о гиппогрифах, это то, что они гордые", - сказал Хагрид. "Гиппогрифов легко обидеть. Никогда не оскорбляй никого, потому что это может быть последнее, что ты сделаешь. Ты всегда ждешь, пока Гиппогриф сделает первый ход, это вежливо, понимаешь? Вы подходите к нему, кланяетесь и ждете. Если он кланяется в ответ, вам разрешается прикоснуться к нему. Если он не поклонится, тогда отойди от него подальше, потому что эти когти причиняют боль. Правильно — кто хочет, чтобы они начали первым?"

Большая часть класса отодвинулась подальше, отвечая. Даже Рон, Симус и Дин выглядели так, словно их одолевали дурные предчувствия. Гиппогрифы мотали своими свирепыми головами и размахивали мощными крыльями; похоже, им не нравилось быть вот так привязанными. Харрисон знал, что гиппогрифам нравится быть свободными, связывать их было вредно для них.

"Никто?" - спросил Хагрид с умоляющим взглядом.

"Я сделаю это", - сказал Рон.

Харрисон поднял бровь, это должно быть интересно. Он надеялся, что дурак не сказал ничего глупого, ему не помешает хорошенько посмеяться.

Рон перелез через забор загона.

— Молодец, Рон, — прорычал Хагрид. — А теперь давай посмотрим, как ты поладишь с Клювокрылом.

Он отвязал одну из цепей, оттащил серого гиппогрифа от его сородичей и снял с него кожаный ошейник. Гриффиндорцы на другой стороне загона, казалось, затаили дыхание. Глаза Драко злобно сверкали.

— Спокойно, Рон, — тихо сказал Хагрид. — Ты установил зрительный контакт, а теперь постарайся не моргать… Гиппогрифы не доверяют тем, кто слишком часто моргает…

Клювокрыл повернул свою огромную острую голову и уставился на Рона свирепым оранжевым глазом. — Вот так, — сказал Хагрид. — Вот так, Рон… а теперь поклонись.

Рон коротко поклонился и поднял взгляд. Гиппогриф всё ещё высокомерно смотрел на него. Он не двигался.

— А, — обеспокоенно сказал Хагрид. — Верно — отойди-ка, Рон, не торопись…

Но затем, к огромному удивлению Харрисона, гиппогриф внезапно согнул свои чешуйчатые передние лапы и опустился в явном поклоне. Драко раздражённо фыркнул.

"Молодец, Рон!" - сказал Хагрид в восторге. "Правильно, ты можешь потрогать его! Похлопай его по клюву, продолжай!"

Рон медленно подошел к гиппогрифу и протянул к нему руку. Он несколько раз похлопал по клюву, и гиппогриф лениво закрыл глаза, как будто наслаждаясь этим.

Гриффиндорцы разразились аплодисментами, в то время как слизеринцы выглядели разочарованными.

"Хорошо, теперь все остальные хотят подняться сюда и попробовать?" Сказал Хагрид, широко улыбаясь.

Ободренные успехом Рона, остальные ученики осторожно забрались в паддок. Хагрид отвязывал гиппогрифов одного за другим, и вскоре люди нервно кланялись по всему загону. Невилл несколько раз отбегал от своего, который, казалось, не хотел сгибать колени. Харрисон поймал того, которому поклонился Рон, гиппогриф поклонился, и Харрисон погладил животное по голове.

Как только урок закончился, Хагрид распустил класс, и ученики вернулись в замок.

"Этого болвана нельзя подпускать близко к студентам", - усмехнулся Драко.

"Я думал, что сказал вам заткнуться Малфою", - сказал Рон, подходя к слизеринцам сзади.

"Ты это сделал", - сказал Драко с ухмылкой. "Но мне все равно, что ты хочешь сказать, грязный маленький предатель крови".

Рон покраснел. "Заткнись, отродье пожирателя смерти".

Драко прищурился. "Не смей говорить о моем отце Уизли".

Рон самодовольно улыбнулся. "И что ты собираешься с этим делать?"

Драко вытащил свою палочку, и из нее вырвалась струя серебристого света. Рона отбросило назад на траву, Дин и Симус подбежали к нему.

"Что, черт возьми, ты натворил?" Закричал Дин, пытаясь помочь Рону подняться на ноги.

Драко ухмыльнулся, Харрисон догадался, что он сделал, и его догадка подтвердилась, когда Рон начал отрыгивать слизней.

"Что за ...?" Симус закричал, прежде чем отступить, когда слизь потекла по подбородку Рона.

"Отличное использование невербального заклинания, Драко", - одобрительно сказал Харрисон, как будто жертва заклинания не сидела прямо перед ними.

"Что ж, спасибо тебе, Харрисон", - сказал Драко с самодовольным видом. "Что ж, это было весело, Уизли, но нам действительно пора идти".

Рон собирался что-то сказать, когда у него изо рта посыпались пули. Слизеринцы развернулись и ушли, смеясь всю дорогу до Большого зала.

"Меня тошнит от Малфоя, Риддла и остальных скользких змей", - пожаловался Рон, бездельничая в гостиной Гриффиндора. Перед ним мерцал огонь, языки пламени танцевали, искры мерцали и бросали жуткий отсвет на темную гостиную. "Им всегда все сходило с рук. Они проклинают нас, и им это сходит с рук, мы проклинаем их, и нас ловят. Это несправедливо. "

— Я до сих пор не могу поверить, что профессор МакГонагалл не поверила, что Малфой тебя проклял, — сказал Симус, качая головой. Его губы плотно сжались. Рон поморщился, вспомнив, как часами отплёвывался от гигантских слизистых слизней. Ему пришлось пять раз почистить зубы, чтобы избавиться от вкуса.

"Мистер Малфой - уважительный ученик", - сказал Рон, подражая главе своего факультета. "Я говорил с ним, и он сказал, что ты пытался проклясть его, и это сработало в ответ. Мистер Лонгботтом рассказал мне ту же историю, ты хочешь сказать, что твой сосед по классу лжет?" Рон выглядел угрюмым, теребя подол своих слишком коротких пижамных штанов от Chudley Cannons. «Одна неделя отработок за ложь профессору и попытку проклясть однокурсника». Рон нахмурился, закончив свою пародию. Рон злился из-за того, что все профессора продолжали верить слизеринцам, а не ему. Даже когда слизеринцы начинали что-то делать, неприятности доставались ему и его друзьям, и ему это надоело.

"Нам нужно что-то сделать, чтобы их поймали с поличным", - сказал Шеймус, переводя взгляд с Рона на Дина. Шеймус оглядел пустую гостиную, как будто ища подслушивающих. "Может быть, тогда профессора прислушаются к нам".

"Риддл и Малфой достаточно умны, чтобы не попасться", - нерешительно сказал Дин. Рон нахмурился, даже его лучший друг считал их умными. Он знал, что они были такими, но не думал, что они были такими умными, как все думали. И он хотел доказать это всем, особенно своим братьям, которые были слишком близки к слизеринцам.

"Кто сказал, что это обязательно должен быть Риддл или Малфой?" Шеймус пожал плечами.

"Потому что они худшие", - прорычал Рон. "Они и этот парень Забини". Рон покачал головой, его уши покраснели.

"Думаю, у меня есть идея, которая сработает", - медленно произнес Дин. Рон и Симус посмотрели на своего друга с выжидающим выражением на лицах.

"Ну?" Нетерпеливо подсказал Рон.

Когда Дин объяснил, как слизеринцам быть пойманными с поличным, на лицах трех гриффиндорцев появилась ухмылка.

"Блестяще". Рон и Шеймус сказали в унисон.

xxxxxxxxxxxx

— Нам нужно сказать Харрисону, — сказал Джордж своему близнецу.

— Мы можем отправить ему письмо утром, он получит его за завтраком, — предложил Фред. Близнецы пристально смотрели на то место, где трое третьекурсников сидели, что-то замышляя, перед большим камином.

— Он хорошо посмеялся бы, — ухмыльнулся Джордж.

— Не могу поверить, что Рон думает, что это сработает, — фыркнул Фред, качая головой.

"Он никогда не был самым сливочным кексом в партии", - Джордж пожал плечами. Фред хихикнул, когда его близнец ухмыльнулся. "Пойдем спать", - сказал Джордж, доставая палочку. "Нам нужно будет встать пораньше". Фред кивнул, и его близнец взмахнул палочкой, снимая заглушающие чары, которые окружали их. Бросив последний взгляд на третьекурсников, близнецы медленно поднялись по винтовой лестнице в свою спальню.

Харрисон обнимал Сьюзен за плечи, пока она рассказывала ему о своих уроках на первую неделю учёбы. Честно говоря, он слушал вполуха, потому что благодаря Фреду и Джорджу знал, что задумали Рон, Дин и Симус. Харрисон всегда считал, что эти трое не самые умные люди, но после получения письма от близнецов он стал увереннее в своём мнении о них, чем когда-либо. Ему на самом деле стало скучно и он разозлился из-за того, как легко они попадали в неприятности. Ему бы хотелось, чтобы они действительно были вызовом, это сделало бы всё интереснее. Как всегда говорил ему отец, нет смысла побеждать, если твой соперник недостоин этого. Отец ненавидел Дамблдора, но даже он признавал, что старый волшебник был гениален. Рон, Дин и Симус, похоже, обладали интеллектом Питера Петтигрю, а этим не стоило гордиться.

"Это было на самом деле интересно", - Сьюзан продолжала описывать свои уроки. Ее руки дико жестикулировали, а на губах играла легкая улыбка. Харрисон взглянул на Ханну Эббот, лучшую подругу Сьюзен, которая, казалось, прислушивалась к каждому ее слову. Харрисон не хотел видеть Сьюзан здесь, если бы летели проклятия, но он знал, что ему нужны свидетели, которых не было в Слизерине или Гриффиндоре. В конце концов, он не знал, сколько времени потребуется профессорам и старостам, чтобы добраться сюда, когда начнут действовать заклинания. Тем более, что они находились в редко используемом коридоре.

Харрисон мог видеть, как Блейз ястребиным взглядом смотрит в конец зала, откуда должны были появиться гриффиндорцы. Драко, Лео и Тео небрежно стояли рядом с Дафной, Трейси, Касс, Дженной и Пэнси. Но Харрисон мог сказать, что все они были готовы сражаться, если потребуется.

"Слизеринцы", - раздался злобный голос. Харрисон отвернулся от Сьюзан и увидел идущих к ним Рона и Симуса. Двое мальчиков вытащили свои волшебные палочки и направили на них. Харрисон встал перед смущенной Сьюзен. Близнецы, похоже, были правы, не то чтобы Харрисон сомневался в них.

— Чего тебе, лапа? — ухмыльнулся Драко, небрежно прислонившись к каменной стене. С картины на подростков смотрел пожилой волшебник с поджатыми губами.

"Ты проклял меня вчера", - выплюнул Рон. "Теперь твоя очередь быть проклятым". Харрисон не знал, смеяться ему или закатывать глаза. Гриффиндорцы не только были в меньшинстве, но и присутствовали двое хаффлпаффцев, которые видели, как гриффиндорцы противостояли слизеринцам.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — сказал Харрисон, притворяясь невинным. — Я тебя не проклинал.

— Я не с тобой разговариваю, — прорычал Рон. — Я разговариваю с Малфоем. — Рон направил палочку на явно не впечатлённого Драко.

— Я не проклинал тебя, Уизли, — ухмыльнулся Драко. Его серые глаза сверкали весельем, а губы дрогнули, прежде чем снова скривиться в ухмылке. Рон, должно быть, заметил его веселье, потому что его лицо и уши покраснели.

— Да, ты это сделал! — закричал Рон, и его голос стал громче.

"Что здесь происходит? Я слышал крики". Требовательный напыщенный голос, который Харрисон сразу узнал. Харрисон оглянулся через плечо Рона и увидел Эрни Макмиллана и Джастина Финч-Флетчли, выходящих из-за угла. Харрисон нахмурился, этих двух раздражающих хаффлпаффцев не должно было быть здесь. Он искоса взглянул на Лео, который теперь держал в руке свою палочку. Харрисон оглянулся на трех гриффиндорцев, которые теперь оглядывались на два новых дополнения.

"Они угрожали Драко", - сказала Сьюзан, обвиняюще указывая на гриффиндорцев. Губы Эрни сжались, когда его взгляд остановился на Драко. Харрисон нахмурился еще больше, Эрни ненавидел слизеринцев. Высокомерный Хаффлпаффец не поверил, что это не слизеринцы начали.

"Вас двоих это не касается", - спокойно сказал Блейз двум хаффлпаффцам мужского пола.

Эрни выпятил грудь. "Драки в коридорах противоречат школьным правилам". Харрисон услышал, как кто-то усмехнулся, и сразу понял, что это Драко.

"Мы не сражаемся", - протянул Блейз. "Никто из нас не произнес ни единого проклятия".

"Теперь ты можешь идти", - добавил Лео холодным тоном. Пока шутили, Харрисон наблюдал за Роном, который, казалось, с каждой секундой становился все злее, без сомнения, потому, что его маленькая засада сработала не так, как планировалось. Харрисон незаметно взглянул на часы. Без сомнения, Дин был бы здесь через несколько минут, по крайней мере, с одним профессором и, без сомнения, старостой. "Мы не будем драться", - продолжил Лео, в его голосе появились нотки высокомерия. "И даже если мы это сделаем, они не продержатся и пяти секунд".

"О да?" Сказал Рон, его тон был на удивление высокомерным. "Я продержался больше пяти секунд, не так ли, Забини?" Взгляд Харрисона метнулся к Блейзу, который выглядел разъяренным, без сомнения, вспомнив, как его несколько раз ударил Рон.

"Удачи", - выплюнул Блейз. Глаза Рона сузились, и быстрее, чем Харрисон ожидал, что Рон на это способен, он взмахнул палочкой.

"Бомбарда!" Крикнул Рон. Харрисон быстро наложил чары щита, которые накрыли всех его друзей. Громкий грохот разнесся по залу, когда заклинание ударилось о колонну, камень с грохотом упал на землю. "Бомбарда! Бомбарда! Бомбарда!" Харрисон усилил свое заклинание щита, поскольку все, у кого еще не были палочки, вытащили их, и слизеринцы наслали свои собственные проклятия. К удивлению Харрисона, Рон смог увернуться от нескольких проклятий и наложил заклинание щита, которое заблокировало режущее проклятие Блейза. Эрни и Джастин нырнули на землю, как только заклинания начали разлетаться по залу. Дафна, Трейси, Пэнси, Дженна, Касс сделали то, что им ранее сказал Харрисон, и нырнули за колонну. Трейси тащила Сьюзан и Ханну за собой.

"Вы все будете отбывать недели заключения!" Эрни возмущенно закричал. Эрни отскочил в сторону, когда в него полетел случайный парализатор.

Разноцветные огни осветили коридор, когда по воздуху разлетелись различные проклятия. Слизеринцы знали, что они не могли показать то, что они на самом деле знали, поэтому они сдерживали свои проклятия в отношении того, что могли знать четверокурсники и младше, в конце концов, их профессора знали, что они продвинуты. Харрисон оглядел своих друзей. Он покачал головой Драко, который неохотно кивнул. Драко хотел оглушить этих двоих, но они должны были быть в сознании, когда придут профессора. Если бы это было не так, Харрисон вырубил бы их обоих одним заклинанием. Даже для одного из них было бы слишком легко справиться и с Роном, и с Шеймусом. Но им нужно было держать свои дуэльные уровни при себе. Гарри наложил защитное заклинание, когда в его сторону полетело режущее проклятие. Его глаза сузились, он не знал, что Рону это известно. Рон и Шеймус лучше уклонялись и, казалось, знали больше заклинаний, чем во время последней дуэли.

"Ты тренировался", - прокомментировал Харрисон, уклоняясь от удара парализатора от Рона.

"Да", - сказал Рон сквозь стиснутые зубы. Харрисон мог сказать, что двое гриффиндорцев устали, и он усмехнулся их недостатку выносливости. Врагу было бы несложно утомить их, а затем просто оглушить.

"Черт возьми!" Заорал Джастин. Харрисон отвернулся от того места, где он наблюдал, как Лео смеялся над попытками Шеймуса ударить его заклинанием. Джастин сгорбился, схватившись за живот, и застонал.

"Всем остановиться!" Эрни закричал, стоя перед Джастином и размахивая руками. Казалось, никто не обращал на встревоженных Хаффлпаффцев никакого внимания.

"Даже не пытаясь, я все равно лучше тебя", - усмехнулся Блейз, делая шаг в сторону от станнера.

"Ты ублюдок!" Рон закричал, посылая заклинание, изгоняющее внутренности, что удивило Блейза.

«Что здесь происходит?» — раздался громкий и яростный голос профессора МакГонагалл. Харрисон наблюдал, как Дин, МакГонагалл, Амбридж, Снейп и Барти вышли из-за угла. МакГонагалл выглядела разъярённой, Амбридж — злой и торжествующей, а Снейп и Барти — с непроницаемыми лицами. Все ученики тут же замерли, а Рон бросил на слизеринцев самодовольный взгляд, прежде чем повернуться к профессорам. Секундой позже из-за угла вышли Анастасия и Перси. Лицо Анастасии было искажено яростью, а Перси выглядел обеспокоенным и злым. Снейп и Барти посмотрели на Харрисона, и их взгляд говорил: «Кто-нибудь пострадал?» Харрисон покачал головой, и они оба кивнули.

— Ну что? — потребовала МакГонагалл. — Объясняйте!

— Слизеринцы начали это, — тут же сказал Рон таким тоном, будто всю жизнь ждал возможности произнести эти слова. Харрисон с трудом подавил желание закатить глаза от ужасной актёрской игры гриффиндорца.

"Это неправда", - возмущенно сказала Сьюзан, выходя из-за колонны. Другие девушки вышли вслед за ней. "Мы стояли здесь и просто разговаривали, когда Рон и Симус начали пытаться настроить Драко против себя". Сьюзан нахмурилась. "Я не знаю почему, но он был действительно злым". Харрисон внутренне ухмылялась, ее искренность была очевидна. В конце концов, она не знала, что Драко вчера проклял Рона. «Потом пришли Эрни и Джастин, и все начали спорить, — она покачала головой, — но Рон первым бросил проклятие в Блейза. Гаррисон заблокировал заклинание, а потом я спряталась за колонну. Я не видела, что произошло после этого».

МакГонагалл набросилась на Рона. "Почему ты проклял мистера Забини?" Рон выглядел сердитым, все следы его прежнего самодовольства исчезли. Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его. "Ну что, мистер Уизли?" Рон выглядел так, словно вел внутреннюю борьбу с самим собой. Харрисон пытался не смеяться. План гриффиндорцев напасть на слизеринцев, чтобы профессора пришли и обвинили в этом слизеринцев, похоже, не сработал.

"Я не знаю", - сказал Рон сквозь стиснутые зубы. Харрисон увидел, как на губах Драко на мгновение появилась ухмылка, прежде чем исчезнуть. Рон не мог сказать, что проклял Блейза, потому что последний сказал ему, что Рон смог ударить его только благодаря удаче. Губы МакГонагалл сжались, а глаза сузились, в этот момент она выглядела так, словно могла выдыхать огонь. Глава Гриффиндора оглядел зал, и Харрисон сделал то же самое. Две колонны были на грани обрушения, три портрета были повреждены, а куски каменной стены выщерблены. Взгляд Харрисона остановился на Амбридж, которая смотрела на Рона, как кошка, поймавшая канарейку. Харрисон знал, что Амбридж хотела бы раздобыть любую грязь, какую только сможет, на семью Уизли. Жестокий сын, напавший на нескольких детей богатых, респектабельных волшебных чиновников, не украсил бы семью Уизли.

"Ты в порядке, Харрисон?" Спросил Перси после минуты молчания, во время которой профессора оценивали ущерб, нанесенный залу.

— Я в порядке, Перси, — пробормотал Харрисон. Его забавляло выражение ярости на лице Рона из-за того, что Перси спросил Харрисона, а не Рона, всё ли с ним в порядке.

"С ним все в порядке!" Рон закричал, его глаза расширились, а рука, не сжимавшая палочку, была сжата. "Я твой брат, и ты спрашиваешь, в порядке ли он? Почему это имеет значение? Он скользкий змей! Кого волнует, что он ранен, он это заслужил! В конце миниатюрной тирады Рона все уставились на него. Все, казалось, были в шоке от того, что он выкрикнул это перед тремя профессорами и Амбридж. МакГонагалл выглядела злее, чем Харрисон когда-либо видел ее. Перси, казалось, разрывался между гневом и смущением. Харрисон знал, что неловкость не из-за того, что он не спросил, все ли в порядке с Роном, а из-за того, что профессора подумают о нем из-за этого. Харрисон был так занят, наблюдая за реакцией окружающих, что не заметил, как Рон направил палочку ему в грудь. "Бо..." - начал Рон, но после взмаха палочки Барти палочка Рона пролетела по воздуху и попала в руку учителя истории магии. Харрисон наблюдал, как рука Барти сжимает сломанную волшебную палочку, и почувствовал вспышку гнева из-за того, что не заметил, как на него направили волшебную палочку.

"Мистер Уизли!" МакГонагалл закричала, ее ярость сделала шотландский акцент более заметным.

"Рон!" Перси закричал, его глаза расширились.

Снейп и Барти злобно уставились на Рона, а на лице мастера зелий появилась ухмылка. Харрисон едва взглянул на двух Пожирателей смерти, он знал, что они не реагируют, потому что хотят посмотреть, как МакГонагалл с этим справится. Хотя он видел, что им обоим хочется проклясть гриффиндорца до смерти, но Харрисон поговорил с ними обоими после получения письма от близнецов Уизли и сказал им не вмешиваться без необходимости.

"Я веду вас к директору", - сердито сказала Макгонагалл. Она повернулась к Шеймусу. "Не думайте, что вы тоже не придете, мистер Финниган". Ее прищуренные глаза перебегали с остальных студентов на Снейпа. "Северус, я уверен, ты хотел бы пойти?" Черные глаза Северуса злобно сверкнули.

— Да, — вкрадчиво сказал Снейп. Харрисон увидел, как Рон и Симус резко побледнели.

— Твоя палочка, — промурлыкала Амбридж Шеймусу, когда Барти передал ей палочку Рона. Под пристальным взглядом МакГонагалл Шеймус отдал свою палочку Амбридж.

— А ну-ка, живо! — рявкнула МакГонагалл на Рона и Симуса. — И вы тоже, мистер Томас. — Её губы сжались ещё сильнее. — Я профессор уже дольше, чем вы на свете живёте, и я знаю, что здесь что-то не так, как нам сказали. Я хотел бы знать, почему вы пришли за мной до начала драки, поскольку мисс Боунс вообще не упоминала о том, что видела вас. " Взгляд Дина метнулся к Рону и Шеймусу, и Харрисон был уверен, что это заметили все профессора. "Все вы идите в больничное крыло", - приказала Макгонагалл слизеринцам и хаффлпаффцам.

— Мы в порядке, — сказала Пэнси профессору.

— Я не спрашивала, — сказала МакГонагалл тоном, не терпящим возражений.

— Я возьму их, — сказала Анастасия, кивнув и злобно взглянув на гриффиндорцев.

— Спасибо, мисс Забини, — натянуто сказала МакГонагалл, и её гнев был очевиден. Харрисон наблюдал, как профессора уходят вместе с тремя разгневанными гриффиндорцами. Харрисон позволил себе слегка улыбнуться. Он был неправ, с Роном и его маленькими друзьями всё ещё было весело.

Глава 18: Наказания и наблюдение

Рон угрюмо уставился в каменный пол кабинета директора. Повсюду в большом круглом помещении жужжали десятки странных серебристых предметов, выпуская маленькие облачка дыма. Портреты бывших директоров и директрис смотрели на присутствующих в комнате, некоторые выглядели довольно раздражёнными, другие — неодобрительно, а один даже весело. Рон демонстративно игнорировал Дамблдора, который сидел за большим столом на когтистых ножках, его сине-серебристая шляпа опасно балансировала на голове. Рон стоял неподвижно последние пятнадцать минут, пока его староста сердито разговаривал с директором. Снейп и Барти время от времени вставляли свои замечания. Однако Амбридж вела себя так тихо, что Рон забыл о её присутствии в комнате. Рон перестал слушать несколько минут назад, сосредоточившись на своём гневе.

«Это всё из-за этих мерзких слизеринцев». Рон молча кипел от злости, подсознательно сжимая и разжимая кулаки. Рон снова начал прислушиваться, когда услышал, что Дамблдор обращается к нему.

— Что? — спросил Рон, не подумав. Его карие глаза расширились, когда он понял, что его только что поймали на том, что он не слушал.

"Мистер Уизли!" Рявкнула Макгонагалл. "Вы вообще слушали?" Рон вздрогнул, когда увидел ярость, горящую в глазах главы факультета.

"Конечно, он им не был", - вкрадчиво усмехнулся Снейп. Рону пришлось прикусить язык, чтобы не заговорить. Снейп повернулся к директору, его бездонные глаза сверкнули. Рон сглотнул, он знал, что ничего хорошего этот взгляд никогда не предвещал. "Мистер Уизли был проблемой с тех пор, как пришел в эту школу, Альбус. Он всегда переходит все границы, срывает занятия и провоцирует драки. Он не раз отправлял студентов в больничное крыло, и каждый раз ему помогали его, - Снейп сделал паузу, его губы растянулись, чтобы показать зубы, - друзья. Глаза Снейпа с отвращением прошлись по трем гриффиндорцам. Ногти Рона впились в его ладони. "Этих троих мальчиков следует исключить".

"Что?" Рон, Дин и Симус одновременно закричали.

"Это несправедливо!" Шеймус воскликнул, его кожа резко побледнела.

"Во всем виноваты слизеринцы!" Рон взревел, его лицо стало краснее его волос. "Они должны быть теми, кого исключат!"

"Тишина!" МакГонагалл закричала. "У вас троих, мальчики, и так достаточно неприятностей". Трое гриффиндорцев замолчали. "Не говори". Она четко произносила каждое слово. Рон даже не осознавал, что кричал так громко, что теперь задыхался, чтобы отдышаться. — Альбус, — сухо сказала МакГонагалл, — я согласна с Северусом, что необходимо принять решительные меры. Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился, когда МакГонагалл подняла руку и пристально посмотрела на него. Рон повернул голову и посмотрел на Дамблдора, который выглядел намного старше обычного и наблюдал за МакГонагалл, сложив руки на груди. "Однако исключение на данном этапе не решит проблему". Рон громко выдохнул, о задержке дыхания он и не подозревал. МакГонагалл бросила на него острый взгляд. "Не думайте, что у вас нет проблем, мистер Уизли. Вы вместе с мистером Финниганом и мистером Томасом разочаровали меня больше, чем кто-либо из моих учеников, а я учил Мародёров. Рон едва заметил, как губы Снейпа на долю секунды скривились в ухмылке.

— Что ты предлагаешь, Минерва? — тихо спросил Снейп.

— Я предлагаю, чтобы эти трое мальчиков потеряли по двести баллов с каждого факультета и провели остаток учебного года в Азкабане, — жёстким тоном сказала МакГонагалл. Рон почувствовал, как у него отвисла челюсть.

— И это всё? — спросил Снейп, и его лицо выглядело так, словно было высечено из камня.

— Я думаю, это справедливо, — вмешался Дамблдор. Рон посмотрел на директора и тут же захотел свернуться в клубок. От директора волнами исходило разочарование.

— Это не… — начал Рон. Он увидел, как Дин и Симус энергично качают головами, и захлопнул рот.

— Очень хорошо, — тихо произнёс Снейп. Его тон был холоднее, чем когда-либо слышал Рон. Гриффиндорец отказывался смотреть в сторону мастера зелий.

«Я также напишу вашим родителям, чтобы сообщить им о сложившейся ситуации», — продолжил Дамблдор. У Рона засосало под ложечкой, и он закрыл глаза. Мама его убьёт. Он хотел умолять директора не писать родителям, но знал, что никакие уговоры не изменят решения директора.

— Хм, хм, — Рон резко вскинул голову и повернулся в сторону, откуда доносился раздражающий звук. Амбридж шагнула вперёд, криво улыбаясь и поправляя свой тошнотворно-розовый кардиган. — Если позволите, директор, — Рон поморщился, когда она заговорила. — Я не думаю, что это достаточное наказание в данных обстоятельствах. Насколько я слышала, подобные ситуации случались и раньше, и последствия были такими же. Я прав?"

— Да, — ответил Снейп. Рону не нужно было смотреть на профессора зельеварения, чтобы увидеть ухмылку на его лице.

"Нет, нет, так просто не пойдет", - заговорила Амбридж, из ее горла вырвался странный звук, похожий на хихиканье. Рон не заметил, что его ногти еще сильнее впились в кожу. "Если наказание не помогает этим мальчикам увидеть, что то, что они делают, неправильно, наказание нужно изменить. Мало того, что эти трое мальчиков должны быть задержаны до конца этого учебного года. Они также должны потерять по пятьсот очков каждый, а не по двести. Рон поперхнулся воздухом. "Неважно, что у нас нет даже недели до начала учебного года. Потеря полутора тысяч очков от их факультета может заставить их понять, что их действия имеют последствия. Однако им также следует запретить посещать Хогсмид на весь учебный год. А также не смогу посетить ни одной игры по квиддичу в этом учебном году. Краем глаза Рон видел, как Симус уставился на Амбридж, разинув рот, и знал, что тот делает то же самое. Он любил квиддич, и он заставил бы слизеринцев страдать, если бы они отстранили его от участия в играх. "И каждый из этих мальчиков должен написать записку с извинениями перед учениками, на которых они напали".

— Ни за что! — закричал Рон. Он с первого курса ждал, когда ему разрешат пойти в Хогсмид. Улыбка Амбридж стала шире, и Рон почувствовал недоброе.

— Мистер Уизли, похоже, даже не способен сдерживать свой гнев, — снисходительно покачала головой Амбридж.

— Я думаю, что идея Долорес была бы уместной, — сказал Снейп, склонив голову.

"Жирный мерзавец". с ненавистью подумал Рон.

xxxxxxxxxxxx

Дамблдор вздохнул и закрыл свои голубые глаза. Ему было неприятно слышать о событиях, произошедших между многими третьеклассниками. Он знал, что трое гриффиндорцев заслуживали наказания, но он также считал, что в этой истории было что-то ещё. Он сильно сомневался, что слизеринцы не сделали что-то гриффиндорцам до этого инцидента. Он знал, что Харрисон, Драко и их друзья не были такими невинными, как все думали. Он чувствовал то же самое в присутствии Харрисона Риддла, что и в присутствии юного Тома Риддла. Он знал, что мальчик что-то скрывает, но не знал, что именно. Однако он знал, что если не накажет трёх гриффиндорцев сурово, то Долорес Амбридж доложит об этом министру магии.

Дамблдор не хотел, чтобы Долорес была в школе, но Люциус Малфой убедил Совет управляющих, что так будет лучше для учеников. И с поддержкой идеи Корнелиусом Фаджем это было неизбежно. Ему никогда не нравилась эта женщина, она была чистокровной расисткой-фанатичкой. Он также знал, что у Люциуса была скрытая причина, по которой он хотел видеть ее в школе. Однако Дамблдор был слишком занят, чтобы уделять этому много внимания. Пожиратели смерти Волан-де-Морта становились все более жестокими, а Орден Феникса недавно понес тяжелые потери. В довершение всего Совет управляющих заставил его нанять Барти Крауча-младшего, которого он знал как пожирателя смерти. Конечно, никто в министерстве не поверил бы, что Барти Крауч-младший работал на Волан-де-Морта. Однако Дамблдор знал, и он сказал Снейпу присматривать за ним. Он был только благодарен за то, что знал, что может доверять Ремусу. На этом хорошие новости закончились, Сириус Блэк сбежал, и это очень встревожило Дамблдора. Никто никогда раньше не сбегал из Азкабана, и он не знал, воссоединился ли Сириус с Волан-де-Мортом или нет. По словам Снейпа, он этого не делал, но это не значит, что он этого не делал.

Дамблдор открыл глаза и посмотрел на трёх гриффиндорцев, стоявших перед ним. Если бы он не согласился с идеями Долорес, то знал, что Люциус пойдёт к министру и в «Ежедневный пророк». Ему было о чём беспокоиться, в том числе о Нимфадоре, члене Ордена, которая недавно пропала. Он не хотел быть таким суровым, но, похоже, у него не было выбора.

xxxxxxxxxxxx

— Очень хорошо, — Рон отступил на шаг, как будто его ударили, он не думал, что Дамблдор согласится на всё это. — Мистеры Уизли, Финниган и Томас, пожалуйста, напишите и доставьте свои письма с извинениями всем, кто участвовал в сегодняшней стычке, к утру субботы. Рон был слишком занят попытками осознать всё произошедшее, чтобы заметить торжествующую ухмылку Амбридж или переглянувшихся Снейпа и Барти.

«Я заставлю слизеринцев заплатить», — подумал Рон, глядя на двух своих одинаково сердитых лучших друзей. «Я заставлю их заплатить, когда они меньше всего этого ожидают».

Харрисон прислушивался к разговорам вокруг, помешивая сахар в своей каше.

«Прошло три дня, а весь Гриффиндор всё ещё их избегает», — ухмыльнулась Пэнси, высокомерно глядя туда, где сидели Рон, Дин и Симус. Харрисон проследил за её взглядом и ухмыльнулся, увидев, что Рон, который обычно ел как свинья, угрюмо ковырялся в своей тарелке. Места напротив трёх мальчиков были пусты, как и места по обе стороны от них. Гаррисон узнал от Фреда и Джорджа, что никто в Гриффиндоре даже не посмотрит на младшего из Уизли или двух его лучших друзей.

«Я бы тоже избегала их, если бы они заставили нас впасть в уныние», — заметила Дженна.

— Я слышал, что даже маленькая ласкушка не разговаривает с лаской, потому что он причинил тебе боль, — дерзко сказал Драко Блейзу. Тот прищурился, а Лео рассмеялся.

Харрисон отвлекся, пока его друзья продолжали подшучивать над тремя своими самыми нелюбимыми гриффиндорцами. Он не поднимал глаз, пока перед ним не приземлилась сова. Это была темно-коричневая сова с белыми кругами вокруг глаз, он ее не узнал. Он развязал письмо и увидел свое имя, написанное на конверте, буквы были едва различимы, очевидно, письмо было написано в спешке. Он слегка взмахнул рукой, слегка дернув запястьем. В письме, похоже, не было ничего плохого.

— От кого это? — спросила Трейси. Харрисон поднял глаза и увидел, что она смотрит на письмо в руках Тео. Он слегка прищурился, когда понял, что письмо в руках Тео было таким же, как и то, что держал он. Он понял это, потому что они оба были пожелтевшими по краям. Он оглядел своих друзей и увидел, что у Лео, Драко и Блейза тоже были письма.

"Я не знаю", - пробормотал Тео. Его карие глаза остановились на письме в руках Харрисона, он, казалось, пришел к тому же выводу. "Однако, похоже, что я не единственный, кто его получил". Слизеринцы третьего курса обменялись любопытными взглядами, прежде чем пять третьекурсников вскрыли конверты. Как только Харрисон разорвал конверт, оттуда выпали три сложенных листка пергамента. Харрисон потянулся за первым и быстро развернул его.

Загадка,

Прости, что напал на тебя.

Рон

Харрисон фыркнул, и его брови взлетели к линии роста волос. Почерк Рона был торопливым, и на бумаге осталось несколько клякс.

— Это что, шутка? — недоверчиво спросил Харрисон, глядя на своих друзей. Лео с отвращением смотрел на своё письмо, а Драко вытирал руки о мантию, положив письмо на тарелку.

— Какого чёрта Томас должен извиняться передо мной? — возмутился Блейз. — Как будто мне нужны извинения от такого грязного подонка, как он.

— Томас? — резко спросил Тео. — Я получил его от Финнигана.

Харрисон немедленно схватил второй кусок пергамента.

Загадка,

Я сожалею, что принял участие в нападении на тебя и твоих друзей.

Дин Томас

"Все они написали нам по одному", - пробормотал Харрисон. Его взгляд метнулся к главному столу, где Снейп, Барти и Амбридж наблюдали за ними. Харрисон передал извинения Дина, и губы Снейпа скривились в ухмылке. Осознание поразило Харрисона, и он почувствовал себя дураком из-за того, что не пришел к выводу раньше. "Профессора заставили их написать буквы".

"Что?" Спросил Драко, тоже посмотрев на главный стол. "Зачем им заставлять их это делать?"

"Скорее всего, унижение", - ответил Харрисон. "Я, например, не хотел бы извиняться перед этими дураками". На губах третьекурсников медленно появились ухмылки.

"Блестяще", - рассмеялся Лео, разворачивая очередное письмо. "Я собираюсь сохранить это". Харрисон покачал головой, разворачивая извинения от Шеймуса, они были такими же, как и от Рона. Единственное отличие заключалось в том, что его почерк был немного аккуратнее.

— Смотрите, — пробормотал Драко. Драко поднял одну из своих записок и помахал ею, привлекая внимание Рона, Дина и Симуса. Харрисон увидел, как на их лицах появилось осознание, а затем гнев и ненависть. Те, кто видел действия Драко, выглядели растерянными, но слизеринцы не обращали на них внимания. Смех Блейза и Лео, казалось, только ещё больше разозлил трёх гриффиндорцев. Харрисон с плохо скрываемым весельем наблюдал, как Рон, Дин и Симус выбежали из Большого зала.

После того, как Харрисон и его друзья закончили завтракать, они подошли к главным воротам Хогвартса. Выстояв очередь, чтобы Филч вычеркнул их имена из списка учеников, которым разрешено посещать Хогсмид, они направились в маленькую деревушку. Харрисон уже много раз бывал в Хогсмиде, но с нетерпением ждал поездки в течение учебного года. Хогсмид был живописной деревушкой с соломенными крышами и магазинами. По пути в «Сладкое королевство» они миновали «Собачью травку» и «Смертельный капюшон», «Волшебную одежду Глэдрэгс» и «Магазин перьев Скривенсхафта».

Honeydukes был настолько переполнен студентами Хогвартса, что Харрисону было трудно маневрировать. Полки за полками были заставлены самыми сочными сладостями, какие только можно себе представить. Кусочки сливочной нуги, мерцающие розовые квадратики кокосового льда, жирные ириски медового цвета; сотни различных сортов шоколада аккуратными рядами; была большая бочка с бобами Every Flavour и еще одна с шипящими шипучками, парящими шариками шербета; вдоль еще одной стены были "спецэффекты" - сладости: жевательная резинка Droobles Best (которая наполняла комнату пузырьками цвета колокольчиков, которые отказывались лопаться в течение нескольких дней), странные, мятные леденцы с занозистой зубной нитью, крошечные чертенята с черным перцем ("дыши огнем для своих друзей!"), Ледяные мышки ("услышь, как стучат и скрипят твои зубы!"), мятные кремы в форме жаб ("реалистично прыгают в желудке!"), хрупкие сахарные иглы и взрывающиеся конфеты.

Харрисон взял несколько коробок нуги, несколько пачек жевательной резинки Droobles Best и полдюжины сахарных трубочек. Заверив Сьюзан, что он не против купить ей что-нибудь, он выбрал несколько маленьких разноцветных конфет, от которых на несколько секунд менялся цвет глаз. Расплатившись, он с удивлением наблюдал, как Блейз набивает несколько пакетов сладостями.

— Ты купил весь магазин? — спросил Харрисон, скривив губы.

Блейз насмешливо посмотрел на него, разворачивая палочку из лакрицы. «Конечно».

Харрисон фыркнул. «Куда вы, ребята, хотите пойти дальше?»

— «Зонко»! — сказал Блейз, озорно сверкнув глазами.

Харрисон последовал за друзьями в «Зонко», идя медленнее обычного, потому что Сьюзен с изумлением оглядывала маленькую деревушку.

Харрисон шёл рука об руку со Сьюзен по направлению к магазину приколов. Снаружи магазин был оранжевым, а витрина была переполнена товарами, что определённо привлекало внимание. Харрисон ходил по магазину в поисках новинок. Он, может, и сын Тёмного Лорда, но это не значит, что ему не нравятся розыгрыши.

— Привет, Гаррисон! — сказали Фред и Джордж Уизли, подходя к нему вместе со своим другом Ли Джорданом. На близнецах были одинаковые ярко-жёлтые рубашки, которые ужасно контрастировали с их рыжими волосами.

— Привет, ребята, — сказал Харрисон, внимательно глядя на близнецов. Близнецы в магазине приколов — опасное сочетание.

— Что такой милый молодой слизеринец, как ты, делает в этом месте? — радостно спросил Джордж.

Харрисон с удивлением посмотрел на близнецов. «Блейз хотел зайти сюда». Он посмотрел на руки близнецов, в каждой из которых была сумка Зонко. «Могу я спросить, что вы трое здесь делаете?»

Близнецы и Ли улыбнулись, было очевидно, что они пытались выглядеть невинными, но у них ужасно плохо получалось.

— Запасаюсь вонючими бомбами, — сказал Фред, широко улыбаясь.

«Мы всё съели и не можем разочаровать старину Филча, не оставив ему ничего», — сказал Джордж так, будто это было угощением для смотрителя.

Харрисон подавил смешок. «Что ж, веселитесь и не попадитесь Филчу».

"Попасться?" Джордж выглядел шокированным.

«Никогда», — сказали близнецы и Ли, прежде чем попрощаться.

— Мы пойдём за сливочным пивом в «Три метлы», — сказала Дафна, подходя к Харрисону и Дафне. — Дженна весь день его хотела.

— Ладно, пойдёмте, — сказал Харрисон, выходя из магазина, а его друзья последовали за ним.

После обеда Харрисон и его друзья провели день, делая покупки во всех магазинах. Харрисон купил новую пару перчаток для квиддича в «Спинтвитс», а Тео — несколько книг в «Томах и свитках». Когда солнце начало садиться, слизеринцы и Сьюзен направились обратно в Хогвартс, довольные событиями дня.

"Вы все возвращаетесь в гостиную", - сказал Харрисон, когда они вошли в замок. "Я скоро буду". Блейз перевел взгляд с Харрисона на Сьюзен и ухмыльнулся. Харрисон закатил глаза и притворился, что не заметил слегка раздраженного взгляда, которым Дафна наградила Сьюзен.

— Тебе сегодня было весело? — спросил Харрисон Сьюзан, обнимая её за талию.

— Да, — ответила Сьюзан, слегка покраснев. Харрисон улыбнулся и заправил прядь волос ей за ухо.

"Я рад", - сказал Харрисон, прежде чем наклонился к ней и завладел ее губами. Губы Сьюзан двигались вместе с его губами, и Харрисон притянул ее тело так, что оно прижалось к его телу. Харрисон просунул язык ей в рот и внутренне ухмыльнулся, когда легкий стон сорвался с ее губ.

"Харрисон!" Сьюзан резко отстранилась, когда прозвучало его имя, слегка раздражая Харрисона. Он обернулся и увидел бегущую к нему Гермиону. Обычно он был бы рад увидеть Гермиону, но в данный момент ему ничего так не хотелось, как заткнуть ей рот проклятиями.

Лицо Гермионы покраснело, когда она поняла, что они делали, но ужас быстро сменил ее смущение. Харрисон сразу понял, что что-то не так.

"В чем дело, Гермиона?" Спросил Харрисон, изучая ее лицо. Он почувствовал, как Сьюзен напряглась рядом с ним.

Слова Гермионы сами собой слетали с ее губ. "Сириуса Блэка только что заметили в Хогсмиде".

Том бесстрастно смотрел на искалеченное полуголое тело, лежащее перед ним. Нимфадора лежала на спине, ее черные волосы разметались вокруг лица, часть их слиплась от засохшей крови. Ее карие глаза подрагивали, когда она, казалось, пыталась оставаться в сознании. На ней были только черный бюстгальтер и нижнее белье в тон, из-за чего были видны недавние порезы по всему телу. Слово предатель крови, вырезанное на ее правой руке, резко контрастировало с ее бледной кожей. Кровь стекала с ее губ, покрывая подбородок, шею и грудь. Крошечные ранки покрывали ее тело, поскольку каждые пару секунд она вздрагивала.

"Мой лорд?" Том повернулся, чтобы посмотреть на Люциуса, который стоял в углу, выглядя с ног до головы богатым чистокровным.

"Да, Люциус?" Сказал Том, наклоняя голову, чтобы он заговорил.

Нос Люциуса сморщился от отвращения. "Может, нам не убрать ее? Запах довольно тошнотворный". Том склонил голову набок, заставляя Люциуса заговорить еще раз. "Если только вы не предпочитаете, чтобы так было, милорд". Губы Тома скривились в усмешке, когда он повернулся обратно к своему пленнику. Его глаза изучали Нимфадору, когда она попыталась пошевелить головой и застонала. Он лично допрашивал юную мракоборку в течение последнего часа, а она все еще не ответила ни на один из их вопросов. Он презирал эту женщину, но восхищался ее храбростью. Он бы тоже с удовольствием раздавил это. Его взгляд остановился на нижней половине ее тела, небольшая лужица жидкости собралась вокруг ее ягодиц, где она высвободилась во время второго раунда проклятия круциатус Тома. Он усмехнулся, это действительно было отвратительно, но это также заставляло заключенных смущаться, что обычно работало на пользу Тому, но, очевидно, не в этом случае. Легким движением его запястья моча исчезла, как и ужасающий запах.

— Кажется, наша пленница действительно не собирается говорить, — пробормотал Том, когда Нимфадора зашипела от боли. — Что нам с ней теперь делать?

— Если позволите, — спросил Люциус, делая шаг вперёд. Том махнул рукой в сторону Люциуса, разрешая ему говорить, и в то же время наложил заглушающее заклинание, чтобы пленница ничего не слышала. — Она, кажется, слишком предана Дамблдору и его драгоценному Ордену. Единственный способ сломить её, который я вижу, — это время.

"Ты предлагаешь оставить ее в подземельях, постоянно пытая, пока она не сломается", - заявил Том. Это был не вопрос.

"Да", - Люциус склонил голову. "В конце концов, она сломается. Любой, кто терпит все мыслимые пытки в течение длительного периода времени, в конце концов сломается". Жестокий блеск наполнил глаза Люциуса. "Ты можешь даже позволить Рабастану дать ей шанс". Том жестоко улыбнулся. Люциус был прав, все в конце концов ломались. Он мог быть терпеливым, если бы пришлось, он подождал бы, пока она сломается, а затем избавился бы от нее.

"Тогда очень хорошо", - сказал Том, снимая заглушающее заклинание. "Люциус, сними с нее нижнее белье, а затем отведи ее в подземелья. Ей не разрешается носить какую-либо одежду, и никто не должен предоставлять ей одеяло или что-либо еще, чтобы согреться. Она будет получать только один прием пищи в день, он будет состоять только из куска хлеба с сыром и ломтика яблока. Внутренний круг будет иметь полное право делать с ней все, что пожелает, пока она жива. Не стесняйтесь использовать свое воображение. Улыбка Тома стала шире, когда он услышал, как Нимфадора захныкала.

В глазах Люциуса появился блеск. — Конечно, мой господин.

Люциус выхватил палочку в тот же миг, как дверь в комнату, где они находились, распахнулась. Том обернулся, и с его губ сорвалось проклятие, когда он увидел, что это Беллатриса.

"Тебе лучше иметь вескую причину прерывать нас, Белла", - предостерегающе сказал Том. Беллатрикс быстро поклонилась, казалось, она запыхалась.

"Милорд, я только что получила сообщение от Барти", - поспешно сказала Беллатрикс. Том мгновенно напрягся, он быстро произнес еще одно заклинание тишины, прежде чем резко взмахнуть рукой.

"Продолжай", - рявкнул Том. В его голове промелькнул миллион сценариев с участием Харрисона. Если бы его сыну причинили какой-либо вред, всех, кто встал у него на пути, постигла бы ужасная смерть.

«Сириуса Блэка видели в Хогсмиде», — сказала ему Беллатриса. Том почувствовал, как напряжение покидает его тело.

— Сириус Блэк? — пробормотал Том, и Беллатриса кивнула. Это была не очень хорошая новость, но он и не ожидал ничего другого. Он знал, что Сириус появится, просто не знал, когда именно. Он был удивлён, узнав, что этот человек сбежал из Азкабана, но он не представлял для него угрозы. Его больше беспокоило то, что все узнают, что Сириус не был Пожирателем смерти. Если Сириуса признают невиновным, то мир узнает, что настоящим предателем Поттеров был Питер, и, без сомнения, Сириус узнает, что Гарри жив. Сириус всегда любил своего крестника, и для Тома это была плохая новость. Он хотел избавиться от предателя крови. — Ты знаешь, что он там делал?

— Нет, — ответила Беллатриса. — Его заметили через полчаса после того, как ушли последние ученики Хогвартса.

"Да, сегодня был первый день, когда ученики посетили Хогсмид, не так ли?" Том пробормотал себе под нос. Он не хотел, чтобы Сириус находился рядом с его сыном. Кто знал, каким был этот человек после двенадцати лет в Азкабане. Но он знал, что его сын будет в безопасности от Сириуса, если вернется в Хогвартс, особенно с его пожирателями смерти там. Однако ему нужно было бы поговорить со своими Пожирателями Смерти о более пристальном наблюдении за его сыном. Он не стал бы рисковать, поскольку это касалось его сына. И если Сириус был в Хогсмиде, был шанс, что он может пойти в Хогвартс. По какой причине он не знал, но он не удивился бы, если бы попасть в Хогвартс, чтобы увидеть своего старого друга Ремуса Люпина или Дамблдора, было частью плана заключенных.

Когда в комнате на несколько минут воцарилась тишина, заговорил Люциус. "Авроры ищут его?"

"Да", - ответила Беллатрикс. "Хогсмид полон авроров и дементоров, и Джон - один из авроров, назначенных для поимки Сириуса". Глаза Беллатрикс приобрели безумный вид. "Моей дорогой старой кузине было бы уместно получить поцелуй дементора".

Том был рад, что к этому делу приставили Джона Доулиша, было бы полезно, если бы это был один из его самых доверенных пожирателей смерти. Том взглянул на Люциуса, который пристально наблюдал за ним. «Сходи в министерство и узнай, что сможешь».

— Конечно, — сказал Люциус, прежде чем взглянуть на Нимфадору. — Мне сначала позаботиться о ней?

— Да, как только она окажется в надёжном месте в подземельях, вы можете идти в министерство, — сказал ему Том, прежде чем взглянуть на Беллатрису. — Что-нибудь ещё?

— Нет, — сказала Беллатриса, с отвращением глядя на свою племянницу.

— Позаботься о ней, — приказал Том, бросив последний взгляд на Нимфадору, прежде чем жестом пригласить Беллатрису следовать за ним из комнаты.

Сириус Блэк плотнее закутался в свой рваный черный плащ, дрожа. Ему не было холодно, но он чувствовал дементоров по всей деревне. Их не было рядом с ним, но он чувствовал их. Он решил, что это связано с тем, что он так долго находился в Азкабане. Его дрожь усилилась, когда он представил ужасающих существ. Жизнь с дементорами в течение двенадцати лет сильно повлияла на некогда счастливого и красивого мужчину. Кожа Сириуса, которая когда-то имела теплый загар, теперь была бледной с легким желтоватым оттенком. Черные волосы, которыми он когда-то так гордился, были спутаны и покрыты потом и грязью. Его лицо осунулось, а глаза казались слишком большими для его лица. Он был оболочкой того человека, которым когда-то был, как физически, так и ментально.

Последние двенадцать лет Сириус почти ни о чем не думал, кроме своих старых друзей и крестника. Он чувствовал ненависть и отвращение к самому себе за то, что позволил Питеру быть хранителем тайны Поттеров. И он был зол из-за того, что оказался настолько глуп, что пошел за предательской крысой. Ему следовало поговорить с Дамблдором и объяснить, что произошло. Вместо этого он вслепую бросился за Питером, а человек, которого он считал своим другом, сбежал и жил как свободный человек. Сириус отдал бы все, чтобы вернуться и изменить то, что произошло, но он знал, что не сможет. Он сбежал, чтобы очистить свое имя и рассказать всему миру, что пожирателем смерти был Питер Петтигрю, а не он.

Сириус поднял глаза, проходя мимо группы смеющихся женщин средних лет. Было странно снова оказаться в Хогсмиде, месте, куда он тайком убегал с другими мародерами, когда им хотелось сливочного пива. Вероятно, когда он был моложе, он проводил в Хогсмиде больше времени, чем в Хогвартсе. Оглядывая деревню, казалось, что за двенадцать лет мало что изменилось. Деревня все еще была живописной, а магазины - переполненными.

Сириус изо всех сил старался не привлекать к себе внимания, он знал, что если его заметят, то начнётся бунт. Он шёл молча, время от времени поднимая взгляд, пока что-то не заставило его остановиться. Из «Трёх мётел» вышла группа учеников, судя по всему, третьекурсников. Рядом с высокомерным на вид мальчиком, который казался миниатюрной копией Люциуса Малфоя, стоял мальчик, напомнивший ему Лили. У мальчика были чёрные волосы и бледная кожа, на его губах играла лёгкая улыбка, когда хорошенькая рыжеволосая девочка что-то сказала ему. Он не понимал, почему мальчик напомнил ему Лили, пока не увидел его глаза. Они были зелёными, самыми яркими зелёными, которые он когда-либо видел. Это был цвет Авада Кедавра. Он видел такой цвет глаз только однажды — у Лили. Сириус моргнул, его потрескавшиеся сухие губы слегка приоткрылись.

"Смотри, куда идешь", - усмехнулся крупный мальчик, столкнувшийся с Сириусом. Сириус быстро опустил голову, когда мальчик проходил мимо него. Он увидел, как край темно-зеленого плаща скользнул по земле, когда мальчик проходил мимо него. Сириус быстро посмотрел туда, где только что стоял мальчик с глазами Лили, но его уже не было. Сириус знал, что ему следует начать ходить, прежде чем он начнет привлекать к себе внимание, но ему было все равно. Сириус чувствовал, что в этом мальчике было что-то такое, что он знал, помимо глаз своих покойных друзей. Сириус еще минуту озирался по сторонам, но мальчика не увидел. Сириус натянул капюшон пониже и пошел в том направлении, куда, как он думал, ушел мальчик.

Сириус зашагал быстрее, когда увидел рыжеволосую девушку. Сириус резко остановился, когда понял, что он шел в сторону Хогвартса и что он почти не дошел до ворот. Он наблюдал с чувством, которое не мог точно описать, как группа студентов проходила через железные ворота Хогвартса. Он вздохнул и отвернулся, игнорируя урчание в животе. Он уныло побрел обратно в Хогсмид, в голове у него был вихрь мыслей. Он не понимал, куда идет, пока не столкнулся с кем-то.

"Извините", - сказал Сириус, схватив человека за руку, чтобы тот не упал. Он поднял глаза и слишком поздно понял, что его не должны были видеть. Глаза женщины, чью руку он держал, расширились, рот открылся в беззвучном крике. Собственные глаза Сириуса расширились, и он тут же отпустил ее руку, как будто обжегся. Мгновение ни один из них не двигался, пока-

"Это Сириус Блэк!" Женщина закричала так громко, что Сириус вздрогнул. Все повернулись посмотреть, и Сириус почувствовал панику. Он знал, что если его поймают, то он не вернется в Азкабан, а получит поцелуй дементора. Он услышал громкие голоса вокруг себя, когда люди начали кричать и в ужасе убегать. Сириус увидел, как пуля парализатора пролетела мимо его лица, и его инстинкты сработали. Сириус повернулся туда, где заканчивалась деревня и начинался близлежащий лес. Он бежал так быстро, как только мог, крики становились все громче, а в его сторону летели станнеры. Его капюшон упал, но ему было все равно, он просто бежал так быстро, как только мог.

После того, как Сириус бежал, казалось, целую вечность, он забежал за большое дерево. Он прислонился к нему и сделал несколько глубоких вдохов. Он закрыл глаза и откинул голову назад. Он почувствовал, как его сердце учащенно забилось, а пот заливал глаза. Он выпрямился, услышав голоса.

"Аврор Долиш отправляется на север с аврорами Томпсоном и Джонсом", - рявкнул громкий властный голос. "Аврор Шеклболт ведет авроров Бейтса и Крофта на запад. Остальные идут со мной." Сириус быстро трансформировался в свою анимагическую форму и нырнул в большой куст неподалеку. Он наблюдал, как несколько пар ног пробежали мимо него. Он ждал почти час, прежде чем медленно вышел из кустов. Он принюхался, пытаясь уловить запах кого-нибудь поблизости. Не обнаружив никого, он побежал к большой горе. Ему нужно было найти пещеру, чтобы переждать в ней несколько дней.

"Всем собраться вокруг", - рявкнул Снейп, входя в гостиную Слизерина. Его черная мантия развевалась за спиной. Харрисон поднял голову со своего места в центре гостиной. Снейп выглядел рассерженным, и Харрисон сразу понял, что это означало, что они не захватили Сириуса. Как только все слизеринцы обратили внимание, Снейп обвел взглядом комнату, прежде чем заговорить. "Как вам уже сказали, Сириуса Блэка видели в Хогсмиде". Среди студентов поднялся ропот, некоторым было любопытно, другие встревожились. Все замолчали после сурового взгляда главы факультета. "Авроры и дементоры, - несколько младших учеников вздрогнули при упоминании об ужасающих существах, - обыскали Хогсмид и окрестности. На данный момент Сириус Блэк остается на свободе. Из-за того, что Блэка видели так близко от школы, до дальнейшего уведомления все привилегии Хогсмида приостановлены. "

— Что? — недоверчиво переспросил Блейз. Все повернулись и посмотрели на третьекурсника. Некоторые ученики смотрели на него так, будто он напрашивался на смерть. Харрисон увидел, как Пэнси поморщилась и взглянула на Снейпа. Губы мастера зелий сжались, а в чёрных глазах вспыхнуло раздражение.

— Вы слышали меня, мистер Забини, — тихо сказал Снейп. Харрисон бросил на Блейза предупреждающий взгляд: если Снейп назвал его фамилию, значит, он был более чем зол.

— Заткнись, — пробормотал Лео себе под нос. Блейз быстро придал своему лицу безразличное выражение.

"Как я уже говорил, прежде чем меня прервали", - вкрадчиво продолжил Снейп. "Я буду информировать вас о любых новых событиях, которые, по моему мнению, вам необходимо знать. В течение этого времени у старосты, а также у мальчика и девочки-старосты будет больше обязанностей. Кроме того, авроры, - он насмешливо произнес это слово, - будут размещены по всей школе ". Харрисон закатил глаза, но промолчал. В предыдущие годы авроры не слишком-то помогали, и он сомневался, что сейчас от них будет много пользы. «Если вопросов нет...» — Снейп замолчал и развернулся на каблуках, не потрудившись посмотреть, есть ли у кого-нибудь вопросы. После ухода Снейпа в комнате на минуту воцарилась тишина, а затем по залу разнеслись разговоры.

— Как ты думаешь, почему Сириус Блэк был в Хогсмиде? — спросила Дженна, нервно теребя браслет на запястье. Друзья Харрисона посмотрели на него, как будто он должен был знать ответ.

"Скорее всего, он пытается попасть в Хогвартс", - рассеянно сказал Харрисон. Он заметил, как расширились глаза Дженны, и мысленно вздохнул. "Он не представляет для нас угрозы. Ты не хуже меня знаешь, что он был таким же легким, как они, и не причинил бы вреда детям. Он из тех чернокожих, кто не такой темный, как его имя.

"Он позорит имя Блэков", - выплюнул Лео. Никто не возразил самому молодому мужчине Лестрейнджу.

"Он, наверное, сошел с ума", - вмешался Тео. - В конце концов, он провел двенадцать лет в Азкабане, ему не с кем было поговорить, и его окружали только камни и дементоры. Дафна вздрогнула и подсознательно плотнее запахнула светло-голубой плащ вокруг своего худенького тела.

"Он не может быть настолько сумасшедшим", - поправил Харрисон. "Ни у одного сумасшедшего не хватило бы ума сбежать из предположительно неприступной островной тюрьмы".

"Так чего же он хочет в Хогвартсе?" Спросил Драко, оглядывая своих друзей.

"Я не знаю", - пробормотал Харрисон.

«

Глава 19: Неопределенное будущее

В тишине было слышно тихое потрескивание пламени. Тени танцевали на стенах под песню, которую слышали только они. Толстый кот спокойно спал, шевеля лапами во сне. На столах валялись книги, и их содержание, несомненно, кружилось в головах спящих гриффиндорцев. Гневный голос Рона прорезал тишину, как нож масло. «Не думаю, что смогу пережить это снова». Он расхаживал взад-вперёд перед камином. Глаза кошки открылись от громкого шума, а затем закрылись. — Мы погнались за ними, — сказал Дин. — Мы знали, что они сильнее нас. Это было безрассудно. Рон развернулся, его лицо покраснело и исказилось от ярости. «Ты хочешь сказать, что мы ничего не должны делать? После всего, что сделали эти чёртовы малолетки-Пожиратели смерти». Дин отшатнулся, как будто ему дали пощечину. - Я не это сказал. Я просто думаю, что нам следует перестать драться, как гриффиндорцам, и... "И что?" Потребовал ответа Рон. "Начать драться, как те скользкие змеи?" "Нет, нам нужно сражаться умно, как равенкловцам, - спокойно сказал Дин, - хитро, как слизеринцам, вместе, как хаффлпаффцам, и храбро, как гриффиндорцам. Мы все видели их дуэли, как будто они тренировались вместе всю свою жизнь. Что, вероятно, так и есть. Они знают, как работать в команде и использовать свои сильные стороны. Мы напали на них, не имея плана. Мы не думали. " "Дин прав", - вмешался Шеймус. "Они дерутся лучше, чем любой семикурсник. Если мы когда-нибудь хотим победить их на дуэли, нам нужно потренироваться. Нас больше не одолеют. Никто в Гриффиндоре даже не разговаривает с нами из-за этого. Мы никогда не наверстаем все эти упущения до окончания года. " — Может, то, что мы снова им проиграли, — это и к лучшему, — сказал Дин. Он продолжил, увидев, что лицо Рона покраснело ещё сильнее. — Мы не были хорошими учениками с тех пор, как начали здесь учиться. Если мы будем уделять больше внимания учёбе и выучим дополнительные заклинания. У нас будет шанс. Они заслуживают того, чтобы их понизили на сто ступеней. Мы не спорим с тобой по этому поводу, Рон. Я знаю, что они что-то замышляют. Но мы ничего не можем с этим поделать. Рон уставился на двух своих лучших друзей. Он знал, что они правы. Он не был глупым, просто ему было всё равно на учёбу. Сколько он себя помнил, он всегда хотел быть аврором. Он хотел ловить плохих парней и сражаться с теми, кто на тёмной стороне. Его брат Билл много лет назад сказал ему, что для того, чтобы стать аврором, нужно хорошо учиться, но он не хотел прилагать усилия. Он бы предпочёл играть в квиддич или в волшебные шахматы. Но если бы учёба означала, что он сможет отправить этого ублюдка Риддла и его банду будущих Пожирателей смерти в лазарет, а однажды и в Азкабан, то оно того стоило бы. «Я получил на Рождество книгу с атакующими заклинаниями», — сказал Рон. В тот момент он ненавидел этот подарок, но теперь, похоже, он ему пригодится. — Я взял немного у своей мамы, — сказал Шеймус. — Я пойду принесу их. Рон наблюдал, как Симус взбегает по лестнице. В его голове промелькнул образ Харрисона, падающего на землю, и он не смог сдержать ухмылку. Нимфадора едва могла держать глаза открытыми. Сухая кровь и слёзы прилипли к её ресницам, как морская звезда к камню. Она втянула в себя воздух и чуть не задохнулась от вони. Моча, кровь и другие вещи, о которых она не хотела думать, смешались в воздухе, как одеколон Смерти. Всё её тело болело так, словно она тысячу раз падала с самой высокой башни. Она потёрла руку в том месте, где на её плоти были вырезаны слова «предатель крови». Порезы были неглубокими, но из-за проклятия, наложенного на использованный клинок, она знала, что они останутся навсегда. С тех пор, как её забрали, прошло всего неделя или две. Она не была уверена, сколько именно. Она не покидала темницу, и там не было окон. Она даже не могла ориентироваться по движениям стражников: иногда стражник стоял у её двери, казалось, целый час, иногда десять. Она была не дурой и понимала, что это сделано для того, чтобы сбить её с толку, помешать ей определять время. Нимфадора вздрогнула, перебирая ногами. Из её горла вырвалось рыдание, но слёз не было. То ли из-за обезвоживания, то ли из-за того, что она достаточно наплакалась за четыре жизни, но она больше не могла плакать. Что бы с ней ни делали, по её щекам не текли слёзы. Нимфадора пыталась оставаться сильной. Она была аврором, ее готовили к любой ситуации. Ее научили сохранять спокойствие и не позволять похитителю морочить ей голову. Что бы ни было сделано, сказано или показано ей, она должна была оставаться сильной. Но Нимфадоре становилось все труднее оставаться сильной. Она заставила себя думать о своих друзьях и семье. У нее были люди, которым было небезразлично, выживет она или умрет. У нее была жизнь, хорошая и счастливая жизнь, к которой можно вернуться. Но когда она оглядела комнату и увидела ужасные слова, вырезанные на ее руках, она не знала, сможет ли она когда-нибудь снова быть счастливой. Дверь открылась, и она подпрыгнула. Она мысленно приказала себе быть сильной, но те немногие душевные силы, которые у нее оставались, рухнули, когда Рабастан вошел в комнату. Он весело ухмыльнулся, как будто они поделились личной шуткой. В его темных глазах плясало ужасное намерение. "Доброе утро", - промурлыкал Рабастан. "Ты хорошо спал?" Нимфадора прикрыла грудь, и Рабастан рассмеялся. От этого звука желчь подступила к ее горлу. "Зачем беспокоиться об этом?" Спросил Рабастан. "Не то чтобы я не видел всего этого раньше". Глаза Рабстана впились в ее тело, и она начала дрожать. Образы прошлой ночи напали на ее разум. Рабастан на ней, тяжело дышащий, его руки тянут ее за груди, он толкается в нее, не заботясь о том, насколько это больно. Она подсознательно поднесла руку к правой щеке, по которой он ударил ее, и закричала, чтобы он остановился. "Нет!" - закричала Нимфадора, качая головой. Она прижалась к стене, когда он подошел к ней. "Хватит об этом", - рявкнул Рабастан. Он направился к ней, как лев к газели. Дыхание Нимфадоры участилось, и на лбу выступили капли пота. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. Рабастан развернулся, его рука потянулась за волшебной палочкой. Нимфадора никогда не думала, что почувствует облегчение, увидев свою ненормальную тетю. Беллатрикс стояла в дверях, на ее губах танцевала безумная улыбка. "Что означает эта Белла?" Требовательно спросил Рабастан. "Я пришла с новостями от нашего Господа", - сказала Беллатрикс. "Произошли изменения в планах относительно твоей маленькой игры". Она усмехнулась Нимфадоре, прежде чем снова посмотреть на Рабастана. "Вымойте ее, удалите всю засохшую кровь и другие неприличные предметы, но оставьте ее без одежды. Проводите ее в главный зал, Темный Лорд проинструктирует вас оттуда." Нимфадора застыла. Она думала, что находиться наедине с Рабастаном — это ад на земле. Мысль о том, что её отведут к Тёмному Лорду, была слишком ужасна. Она посмотрела на Рабастана, он не выглядел довольным, но твёрдо кивнул. Беллатриса повернулась к Нимфадоре, и её глаза сверкнули ненавистью. «И последнее, Рабастан, Тёмный Лорд велел привести её в полдень». Её улыбка стала смертоносной. «Сейчас только девять». Из горла Рабастана вырвался тихий смешок, когда Беллатриса развернулась на каблуках и захлопнула дверь. Когда Рабастан медленно повернулся и похотливо посмотрел на неё, Нимфадора не в первый раз пожалела, что Беллатриса не убила её. Молли Уизли с беспокойством смотрела на свой двор, сидя на крыльце "Норы". Оранжевые листья устилали землю вокруг высоких дубов. Заросшая трава скрывала сломанные части метел и потерянные игрушки от gobstones и wizards chess. Садовые гномы бегали в кустах, издавая тихий шелестящий звук. Молли провела утро, собирая яблоки в саду, и теперь она собиралась быстро пообедать, прежде чем заняться домашними делами. Она знала, что могла бы уже закончить, но из-за всего, что было у нее на уме, она двигалась медленно. Ее дочь и близнецы вели себя странно, Перси, Билл и Чарли были более отстраненными, чем обычно, а у Рона продолжали возникать проблемы в школе. Что еще хуже, Нимфадору похитили, и никто не знал, где она. Молли всегда обожала метаморфагов и с тех пор плакала перед сном почти каждую ночь. Она и представить себе не могла, какие ужасные вещи с ней творились. Молли поднесла к губам светло-зелёное яблоко, и фруктовый аромат наполнил её нос, когда в Норе сработали чары. Вздрогнув, она вскочила и вытащила палочку из переднего кармана фартука. Она оглядела двор и замерла, увидев лежащее на земле смятое тело. — Тонкс! — закричала Молли, спускаясь по шатким деревянным ступенькам. — О, Мерлин, нет! — в ужасе выдохнула она. Нимфадора лежала на боку, обнажённая. Её тело было чистым, но покрытым сотнями мелких порезов. На коже были вырезаны слова «предательница крови», а кожа вокруг них покраснела от инфекции. На шее и груди виднелись следы укусов. Она приоткрыла глаза и с облегчением посмотрела на Молли. — Передайте это Дамблдору, — прохрипела Нимфадора. — Не говори, милая, — перебила Молли. По её щекам текли слёзы, и она старалась говорить спокойно. Она быстро призвала плащ и накрыла нимфадору. Взмахнув рукой, она вызвала маленького белого голубя, а ещё одним взмахом избавилась от патронуса и его послания. Молли опустилась на колени и положила голову Нимфадоры себе на колени. Она почувствовала вкус рвоты, когда раны Нимфадоры наконец-то дали о себе знать. Она представляла себе пытки, но, увидев эти мерзкие слова, вырезанные на её теле, и следы укусов, Молли не могла представить, какие ужасы она пережила за последние две недели. Молли гладила её по волосам, пока Нимфадора безучастно смотрела в небо. Её глаза медленно закрылись, и Молли услышала тихое дыхание. Она подавила всхлип. Никто не заслуживал такого, особенно удивительная женщина, лежащая перед ней. Перед её глазами промелькнули образы мёртвых братьев, и она отогнала их. Раздались два хлопка, и Молли подняла глаза и увидела Дамблдора и Поппи Помфри, медсестру Хогвартса. Директор излучал ярость и беспокойство. — Молли, — сказал Дамблдор. — Поппи понадобится твоя каминная сеть, чтобы доставить Нимфадору в Хогвартс. Её голос дрожал, когда она ответила: «Конечно, Альбус». Было душераздирающе видеть, как такая сильная женщина лежит неподвижно, её тело напряжено, даже несмотря на то, что по венам текут зелья для расслабления мышц, а глаза широко раскрыты и насторожены, в их глубине таится страх. Они были пустыми, тёмными и мёртвыми. Физические раны Нимфадоры зажили, но Дамблдор знал, что душевные никогда не исчезнут. Его душевные раны никуда не делись. "Я не хочу этого", - Нимфадора оттолкнула руку Поппи. В ее руке блестела бутылочка "Сна без сновидений". "Я хочу домой". Ее голос дрогнул на последнем слове. — Моя дорогая, — мягко начала Поппи. — Тебе нужно отдохнуть хотя бы две недели. Физически твои шрамы исчезли, за исключением… — её голос стал отстранённым, когда она перевела взгляд на ужасные слова, вырезанные на руке Нимфадоры. Она откашлялась. — Тебе повезло, что другие заклинания, которые они на тебя наложили, не были достаточно тёмными, чтобы оставить шрамы. Дамблдор знал, что её слова были правдой. После осмотра Нимфадоры он обнаружил у неё только порезы, следы от укусов и синяки. Ничто из этого не было вызвано тёмной магией, за исключением правой руки. У неё были внутренние повреждения, которые Поппи объяснила тем, что её избили. Это было странно. Повреждения не были похожи на те, что обычно находили у жертв Пожирателей смерти. Большинство жертв, тех, кого не убили сразу, становились неузнаваемыми. Их тела были покрыты шрамами от тёмной магии, а лица, то, что от них осталось, были окровавлены. И они никогда не выходили из подземелий живыми. Том отпустил Нимфадору не просто так. Том никогда не действовал без тщательного обдумывания, каждое его движение было частью какого-то более масштабного плана. Волан-де-Морт передаёт привет. Это было первое, что Нимфадора сказала ему, придя в себя. Дамблдор увидел страх в её глазах, когда она это произнесла, словно она тоже знала, что грядут большие перемены. Дамблдор снова и снова прокручивал эти слова в голове. Том собирался нанести удар. Дамблдор не знал, когда и где, но знал, что это случится скоро. — Я хочу домой, — снова сказала Нимфадора. В её голосе не было эмоций. — Я хочу домой. Поппи с беспокойством посмотрела на Дамблдора, и в её глазах, словно маяк, засияла жалость. «Тебе не следует быть одной в такое время, Нимфадора, — сказал Дамблдор. — Особенно в такое время. Я могу отправить твою мать через камин, я знаю, что она будет рада тебя видеть». Нимфадора была непреклонна в своём решении, что никто, даже её родители, не увидит её, пока она не поправится. Нимфадора не ответила, её взгляд остекленел, как будто она была во сне. Дамблдор мягко коснулся её руки. — Нет! — закричала Нимфадора. Она лихорадочно переводила взгляд слева направо. Она села и оттолкнулась от края кровати. — Теперь ты в безопасности, — мягко сказал Дамблдор. — Здесь никто тебя не обидит. Нимфадора посмотрела на Дамблдора и быстро заморгала. Страх в её глазах померк, когда она осознала происходящее. Её лицо исказилось от горя. — Одна ночь с моими родителями, — тихо сказала Нимфадора. Она схватила себя за правую руку и отвернулась, опустив плечи. Сердце Дамблдора сжалось от боли за нее. Только зло могло забрать такую отважную женщину и превратить ее в нечто меньшее, чем оболочка ее прежней сущности. Он посмотрел на Поппи, которая поджала губы, но кивнула. Дамблдор посмотрел на Нимфадору нежным взглядом, прежде чем направиться в свой кабинет. У него было много дел. "У тебя есть какие-нибудь новости о девушке Тонкс?" Спросил Том. "Да, милорд", - ответил Северус. "Дамблдор лично проводил ее к дому ее родителей два дня назад, я и Орден были проинформированы сегодня. Она будет находиться под их опекой на протяжении всего своего выздоровления." Северус бросил взгляд на Беллатрикс, на ее губах заиграла кривая улыбка. Она, без сомнения, думала о том, на кого в подземельях обрушится ее гнев следующим. Северус знал, что Беллатрикс была в ярости из-за того, что Темный Лорд отпустил ее племянницу, хотя она знала о его плане. Она хотела убить девушку медленно, но Темный Лорд, конечно, был больше заинтересован в том, чтобы медленно ломать ее. "Сломай ей мозги, и она будет молить тебя о смерти". Беллатрикс успокоилась после обещания, что именно она сможет произнести заклинание, убившее юную Нимфадору. "Да", - сказал Том. "Родители сделают все для своих детей". Том посмотрел на фотографию, которая стояла на углу его стола. Северус знал, что на ней был изображен Харрисон, когда тот был маленьким мальчиком. Том постучал длинными пальцами по столу. "Перейдем к другим вопросам. Беллатрикс, должен ли я предполагать, что все готово?" "Да", - ответила Беллатрикс. В ее глазах светилось возбуждение. "Все готово, я сама отдавала приказы". "Отлично", - пробормотал Том. "Я должен написать Харрисону, он должен быть готов". "А остальные?" Спросила Беллатрикс. Северус знал, что она действительно спрашивает о своих детях. "У Харрисона будут указания, кому рассказывать", - ответил Том. "Чем меньше кто знает, тем лучше. Я не доверю детям такой секрет, как этот. Мой план должен идти по плану". "Конечно, милорд", - быстро ответила Беллатрикс. На мгновение Северус мог поклясться, что увидел, как глаза Беллатрикс вспыхнули черным. "Я всегда любила Хэллоуин". "Кто-нибудь из вас заметил, как странно вели себя Уизли и его приспешники в последнее время?" Спросила Дафна. "В отличие от того, как они обычно ведут себя?" Драко протянул, не потрудившись поднять взгляд от своей овсянки. "Я серьезно", - сказала Дафна. "Я разговаривала с Анастасией ранее, и она сказала, что видела их в библиотеке. Не один раз, и они читали". Харрисон оторвал взгляд от письма, которое прислал ему отец. Он сложил его и положил в карман. "Это странно", - задумчиво произнес Харрисон. "Я не думал, что они даже знали, где это находится", - добавил Драко. "Они, конечно, достаточно глупы, чтобы я поверил, что их нога никогда туда не ступала". "Они также не пытались настроить нас против себя", - сказал Блейз. "Они что-то замышляют", - сказала Дафна. "Они должны быть". Харрисон готов был поспорить на свое доверенное лицо, что Дафна была права. Прошло около двух недель с тех пор, как они получили наказание, и почти все это время они вели себя странно. Все трое игнорировали их на уроке, хотя было очевидно, что они хотели что-то сказать. В конце концов, Рональд ужасно умел скрывать свои эмоции. За несколько дней до этого Драко оскорбил Рона и сделал движение, как будто собирался потянуться за палочкой, когда Дин схватил его за руку. Они обменялись взглядом, но Харрисон не придал этому особого значения. Он просто предположил, что Дин поумнел и больше не хотел терять очки факультета. Факультет Гриффиндор все еще не простил их. Но если они что-то замышляют, он собирался это выяснить. "Я немного поболтаю с местными шутниками", - сказал Харрисон. "Они разберутся". "Ты не хочешь сделать это сам?" Удивленно спросил Блейз. "Должно быть что-то в тыквенном соке, сначала ласка, а теперь ты", - сказал Лео. Рука Харрисона легла на письмо в кармане. «Мне нужно позаботиться кое о чём более важном». Ему пришлось сдержать хмурый взгляд, когда он посмотрел на Блейза. Что задумал его отец? *** Тьму разрывали вспышки света. Заклинания летали в воздухе, как совы, доставляющие утреннюю почту. По полю разносились крики боли, такие ужасные, что хотелось заткнуть уши. В воздухе витал запах смерти, а кровь текла рекой по старым шатким ступеням. Мужчина, который был бы красив, если бы не морщины на лице и впалые глаза, полоснул себя по руке, оставив V-образный разрез. В воздухе пролетело болезненно-жёлтое заклинание, и женщина с искажённым от ярости лицом отразила его. "Я ждал этого двенадцать долгих лет", - кричал мужчина. Заклинание за заклинанием вылетало из его палочки, быстрее и смертоноснее, чем предыдущие. Женщина посылала заклинания так же быстро, как ее волосы развевались вокруг нее, как нимб. "Нет!" Раздался душераздирающий крик, и мужчина слегка повернул голову в сторону. Женщина ухмыльнулась и послала в его сторону смертельное проклятие. Человек увернулся как раз вовремя, заклинание разнесло дерево на куски. Человек бросал заклинания все быстрее и быстрее, и, наконец, попал в цель. Женщина отшатнулась, когда струя фиолетового цвета ударила ей в живот. Мужчина улыбнулся, когда женщина схватилась за живот одной рукой и посмотрела вверх с чистой ненавистью и недоверием. Улыбка мужчины быстро исчезла, когда в него полетели заклинания с двух сторон. Внезапно сцена изменилась. Это было то же самое место, но теперь там никого не было. Тишина звучала громче любого крика. Маленькая светловолосая девочка медленно шла, оглядываясь по сторонам. Было спокойно и тихо. Слишком тихо. Внезапно земля у неё под ногами взорвалась, она попыталась сдвинуться с места, но конечности не слушались её. Бледная рука, покрытая засохшей кровью, вырвалась из-под земли и схватила её за руку. Девочка зашипела от боли. Запах горелой плоти ударил ей в нос, а от её кожи повалил белый дым. Луна проснулась, вздрогнув. Пот пропитал всё её тело, прилипнув к волосам на шее и лице. Она нащупала свою палочку и сотворила световой шар. Она посмотрела на свою руку и замерла. На её коже был выжжен гигантский отпечаток ладони.

Глава 20: Невинность восторжествует

Харрисон вошел в Большой зал и едва заметил тысячи живых летучих мышей, которые летали под потолком, и даже не удостоил взглядом плавающие тыквы, когда занял свое обычное место за столом Слизерина. С тех пор, как Луна ворвалась в его комнату в общежитии несколько ночей назад, чтобы показать ему отпечаток ладони, выжженный на ее руке, он не мог думать ни о чем другом. Поскольку провидцы были редкостью, Харрисон не знал, было ли обычным явлением просыпаться с травмами после видения. Его отец, на удивление, оказался бесполезным, поскольку он тоже никогда раньше не слышал о подобном. Том сказал, что займется этим, но Харрисон не захотел задерживать дыхание. Видящие были слишком редки и обычно слишком замкнуты, чтобы была какая-либо информация по этому вопросу.

Что беспокоило Харрисона в этой ситуации, так это то, что отпечаток руки почти не исчез, даже после того, как Северус приготовил чрезвычайно действенный целебный бальзам. Он надеялся, что даже если его отец не найдёт никакой информации, он сможет придумать, как помочь Луне. Следующее яркое видение может причинить ей ещё больший вред, а Харрисон слишком сильно привязался к Луне, чтобы желать ей такого. Само видение смутило Харрисона, поскольку Луна сказала, что не смогла разглядеть лица людей. Он решил не слишком зацикливаться на этом, пока они не узнают больше.

«Подол, подол». Харрисон заставил себя отвлечься от своих мыслей и посмотреть на Амбридж. Как обычно, на женщине было кричаще-розовое платье и ещё более розовая шаль, напоминавшая старые занавески. На её лице играла полуулыбка-полуухмылка. «Как вы все знаете, сегодня не только Хэллоуин, но и день, когда те из вас, у кого есть разрешение, обычно отправляются в очаровательную деревушку Хогсмид». Харрисон заметил, как она подобрала слова, и понял, что мало кто это заметил, так как большинство учеников, казалось, были в своих собственных мирах. «Однако из-за недавнего появления Сириуса Блэка было решено, что отпускать учеников за пределы Хогвартса небезопасно».

Вся школа как один человек возмущённо уставилась на Амбридж. «Это чушь», — снова и снова выкрикивал кто-то со стола Гриффиндора. Даже за столом Слизерина раздавались резкие слова, хотя и приглушённым тоном, только для ушей слизеринцев. Единственными, кто не выглядел шокированным, были ближайшие друзья Харрисона. Харрисон уже несколько дней знал, что Люциус добивается отмены привилегий Хогсмида. Но не по той причине, о которой он говорил министру Фаджу. Харрисону это не нравилось, но он понимал, почему отец хотел отменить их на время.

"Хем, хем", Амбридж попыталась привлечь внимание студентов. "Hem, hem." Резкий звук заставил замолчать дымящийся Большой зал. "Хотя это может показаться неуместным, это решение было принято с учетом ваших интересов". Амбридж улыбнулась так, что Харрисон был уверен, что она хотела ободрить, но получилось тревожно жутко. "Когда Сириус Блэк будет наконец схвачен, а вы можете быть уверены, что так и будет, посещения Хогсмида возобновятся. До тех пор никому не разрешается покидать территорию Хогвартса ни по какой причине. Амбридж села, и студенты возобновили свои жалобы.

"Их реакция была такой забавной, какой я и ожидал ее увидеть", - ухмыльнулся Лео.

Харрисон проследил за взглядом Лео и увидел вишнево-красного Рона, увлеченного жаркой дискуссией с Дином и Симусом. Он украдкой взглянул на близнецов Уизли и увидел, что они оживленно разговаривают с Ли Джорданом. Харрисон знал, что это была игра, поскольку он сообщил им о развитии событий несколькими днями ранее. Он сделал мысленную заметку похвалить близнецов за их отличные актерские способности.

9:00

В воздухе было прохладно, и аврор Александр Эбботт наложил согревающие чары на свой красный плащ. Когда он ступал по опавшим листьям, в ушах у него раздавался хруст. Он наблюдал, как красная птица приземлилась на ветку над скамейкой, где сидела пожилая пара, развлекавшая маленького хихикающего ребёнка. Они были одними из немногих, кого можно было встретить в обычно оживлённой деревне Хогсмид.

— Скажи мне ещё раз, почему мы должны патрулировать здесь, — сказал Александр.

— Вы знаете почему, Сириуса Блэка недавно видели здесь, — ответил аврор Джеймс Сандерс. — Кроме того, бывают и худшие назначения, аврор Эбботт. Нас могли бы отправить в Азкабан.

— Ты прав, — с гримасой согласился Алекс. От мысли о том, чтобы оказаться рядом с Азкабаном, у Александра засосало под ложечкой. — Я просто думал, что, когда я поступлю на службу в аврорат, я буду заниматься чем-то захватывающим. А не ходить по деревне, которая выглядит так, будто сошла с открытки.

— Задняя часть чего? — нахмурившись, спросил Джеймс.

— Это маггловское изобретение, — сказал Александр. — Это не имеет значения.

"Ну, просто радуйся, что студентов Хогвартса здесь нет", - сказал Джеймс. "Они настоящая заноза. Дети бегают как маньяки от всего этого сахара". Он задумчиво посмотрел на Александра. "У тебя есть брат или сестра в Хогвартсе, не так ли?"

"Да", - улыбнулся Александр. "Ханна, она третьекурсница Хаффлпаффа".

Глаза Джеймса тоскливо затуманились. "К б—"

Леденящий кровь крик оборвал слова Джеймса. Двое авроров посмотрели на крик как раз вовремя, чтобы увидеть, как взорвался магазин Уолли. Стекло разлетелось во все стороны, падая на землю смертоносными снежинками. Александр начал действовать, его палочка выпала в его руку. Александр и Джеймс побежали к горящему зданию, когда воздух наполнился хлопками, и появились мужчины и женщины в черных мантиях. Александр на мгновение замер, когда увидел костяно-белые маски Пожирателей Смерти.

"Ты просил действий", - сказал Джеймс с каменным выражением лица. Из палочки Джеймса вылетело заклинание, но невидимый щит остановил его в нескольких дюймах от Пожирателя Смерти.

Слова Джеймса вывели Александра из шока как раз вовремя, чтобы он успел увернуться от ярко-фиолетового заклинания, которое он не узнал. Осенний воздух наполнился криками, когда из разных магазинов выбежали мирные жители. Окна разлетелись вдребезги, а двери сорвало с петель. Александр видел, как его коллеги-авроры пытались помешать пожирателям Смерти наслать свои проклятия на невинных людей, которым, к сожалению, пришлось покинуть магазины, чтобы аппарировать. Не в первый раз Александр подумал, что заклинания против привидений на магазинах скорее вредны, чем полезны.

Александр бросал заклинание за заклинанием в пожирателей Смерти, но они были в меньшинстве два к одному. Звуки сталкивающихся заклинаний, крики людей и чей-то плач вдалеке резанули его слух. Он попытался не обращать внимания на звуки, сосредоточившись на Пожирателе Смерти, который шел к "Ханиддуксу". Александр взмахнул палочкой и был уверен, что ударит Пожирателя Смерти, не заметив этого, пока тот не обернулся и не поставил щит. Пожиратель Смерти взмахнул палочкой так быстро, что Александр едва успел увернуться. Пожиратель Смерти быстро и яростно взмахнул своей палочкой, и Александр едва успевал за нападением.

«Протего», — выкрикнул Александр, когда чёрный свет едва не задел его. Одно за другим заклинания летели в него, и его щит рухнул. Прежде чем он успел создать новый щит, его отбросило назад. Воздух вырвался из его лёгких, и он вскрикнул от боли, пытаясь вдохнуть. Он почувствовал, что сломал несколько рёбер, а судя по тому, что его нога была вывернута назад, она тоже была сломана. Александр попытался сесть, но едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Он потянулся за своей палочкой, но нигде ее не увидел.

Перед глазами Александра поплыли белые точки, а тело налилось тяжестью. Он едва различал, что находится перед ним, но видел силуэт, приближающийся к нему, — Пожирателя смерти, который ранил его. Он не мог разглядеть, кто скрывается под белой как кость маской, но знал, что тот, кто был под маской, улыбался. Он чувствовал это.

— Авада Кедавра, — произнёс холодный голос. Александр узнал этот голос, но едва мог поднять голову, не говоря уже о том, чтобы напрячь память и вспомнить, где он его слышал.

Александр знал, что не может сдвинуться с места. Он собирался умереть, и он знал это. Он не хотел выходить испуганным с закрытыми глазами, поэтому изо всех сил пялился на фигуру. В своем состоянии Пожиратель Смерти казался больше, чем в жизни, в своих черных одеждах, которые неестественно развевались, как будто они были сделаны из чернил, которые кружились и кружились. Маска казалась слишком белой; смотреть на нее было почти слепо.

Казалось, что время движется медленно, пока в его сознании проносились воспоминания двадцатилетней давности. Он не хотел умирать. У него была семья, и впереди была вся жизнь. Он знал, что быть аврором опасно, и смирился с тем, что может умереть, но никогда не думал, что умрёт лёжа. В футе от его лица изумрудно-зелёный свет врезался в каменную горгулью, появившуюся перед ним. Каменная статуя разлетелась на куски, и Александр инстинктивно прикрыл лицо рукой, чтобы осколки не попали ему в лицо. Он зашипел от боли, когда осколки вонзились ему в руку. Он опустил руку и в ужасе увидел стоящего перед ним мужчину в сером плаще. Мужчина появился из ниоткуда. Александр хотел сказать «спасибо», но упал навзничь. Он почувствовал, как его тело охватывает шок, и уставился в небо. Десять минут назад он был красивого голубого цвета, а теперь стал тусклым дымчато-серым.

Вдалеке он услышал чей-то крик: «Морсмордре!» Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы увидеть, как в небе появляется гигантский череп, из пасти которого выползает большая змея. До конца жизни Александр будет клясться, что змея заглянула ему в душу.

В деревне воцарилась гробовая тишина. На мгновение Александру показалось, что последние десять минут были сном, и он пребывал в полубессознательном состоянии между сном и явью. Затем воздух наполнили громкие голоса, одни панические, другие властные. Последнее, что он увидел перед тем, как его глаза закрылись, было лицо, которое, как он думал, он никогда не увидит.

9:00

Сириус Блэк знал, что ему не следует быть в Хогсмиде. Это было за гранью глупости, даже для него. И все же он не мог не прийти в место, с которым у него связано так много хороших воспоминаний. Проходя мимо Магазина шуток Зонко, он услышал смех Джеймса Поттера, и на мгновение ему снова стало шестнадцать. Он мог видеть себя бегущим задом наперед мимо чайной мадам Паддифут в попытке произвести впечатление на симпатичную девушку, которая сидела позади него на зельеварении. На мгновение он почувствовал себя тем человеком, которым был до того, как провел двенадцать лет в Азкабане.

Мимо него прошла пожилая пара с младенцем, и он закрыл лицо плащом. В животе у него заурчало, и он изо всех сил старался не обращать внимания на спазмы голода, которые усилились, когда запах теплого хлеба наполнил осенний воздух. Он нащупал в кармане галлеон, который ранее нашел на земле, и начал внутренние дебаты о том, сможет ли он безнаказанно купить кусок хлеба, не будучи узнанным.

"Будь умным, старый пес", - пробормотал он, переворачивая галлеон своими тонкими пальцами.

Громкий крик пронзил его уши, и он выругался. Он подумал, что его узнали, прежде чем прозвучали десятки хлопков. Появились пожиратели смерти, и Сириус нырнул за скамейку, нащупывая свою палочку.

"Черт", - пробормотал он, накладывая щит и вставая.

"Бомбарда!" Сириус закричал. Пожиратель Смерти, в которого он целился, отшвырнул его в сторону, как будто это было простое бегство.

Сириус за двенадцать лет не произносил ни одного существенного заклинания, поэтому его заклинания были далеко не такими мощными, как раньше, но он попытался заставить Пожирателей Смерти отступить. Он видел, как мирные жители выбегали из магазинов, когда на них градом сыпалось стекло, прежде чем аппарировать. Он проигнорировал запах крови, перепрыгнув через скрюченное тело человека, которого он знал как аврора из-за его красной мантии. Он споткнулся, когда мощное проклятие уничтожило его щит, прежде чем сумел уйти с пути смертельного проклятия. Сириус знал, что был бы мертв, но, к счастью, раньше у него были потрясающие рефлексы, и, хотя Азкабан замедлил их, он не был слишком медлительным.

Его мозг говорил ему бежать, пока не пришли другие авроры и его не узнали, но та часть его, которая была одновременно аврором и членом Ордена Феникса, не позволила ему. Он побежал к Honeyduke's вслед за небольшой группой пожирателей Смерти. Двое зашли в Honeyduke's, а третий остался снаружи. Он увидел, как к нему приближается молодой аврор. Он медленно продвигался вперед, не обращая внимания на ноющие мышцы, которые кричали ему о перенапряжении.

Сириус увидел, как аврор пролетел по воздуху, и наблюдал, как Пожиратель Смерти склонил голову набок, вращая палочку между пальцами. Глаза Сириуса сузились. Он узнал эти бессознательные движения — Рабастан. Сириус увидел, как Рабастан поднял палочку, и Сириус призвал ближайшую каменную горгулью.

"Avada Kedavra!" Рабастан закричал.

Каменная горгулья пролетела перед упавшим аврором как раз вовремя, чтобы остановить смертельное проклятие. Сириус побежал к молодому человеку, когда каменные осколки полетели во все стороны. Когда Рабастан подбежал к молодому аврору, кто-то крикнул "Морсмордре", и Рабастан аппарировал вместе с другими пожирателями Смерти.

Сириус подбежал к упавшему аврору и дотронулся до него как раз в тот момент, когда тот закрыл глаза.

"Ты в порядке?" Спросил грубый голос.

Глаза Александра распахнулись, и он посмотрел в лицо Сириусу Блэку. Он почувствовал, как напрягся, когда измождённый мужчина с тревогой уставился на него. Выражение замешательства, а не убийственной ярости, которую он ожидал увидеть на лице Сириуса Блэка, сбило его с толку.

"Ты в порядке?" Сириус повторил.

Александр с трудом сглотнул, почувствовав во рту привкус крови. «Д-да». Его взгляд скользнул по внешности мужчины, и он замер, увидев серый потрёпанный плащ, который был на нём надет. «Ты с-спас меня». Александр едва мог выговорить эти слова.

Сириус бросил на него непонятный взгляд. Это было странно, Александр думал, что ничего не увидит в его темных глазах, но там был разум и что-то похожее на смесь печали и надежды. Как могло быть что-то в глазах Сириуса после двенадцати лет в окружении дементоров, чего он не знал.

"Сюда!" Крикнул Джеймс.

Сириус вскинул голову, когда появились Джеймс и полдюжины других авроров. Двое авроров остановились как вкопанные, увидев Сириуса, а бледное лицо Джеймса стало призрачно-белым, его цвет был устрашающе похож на маски Пожирателей Смерти.

"Черт возьми", - пробормотал Сириус, вскакивая на ноги.

Александр не знал, как это произошло, все, что он видел, это как Сириус вскочил на ноги, а затем рухнул на землю. Он посмотрел в сторону своих товарищей-мракоборцев и увидел Кингсли Шеклболта, стоящего с палочкой, направленной туда, где стоял Сириус. Выражение сердитого спокойствия было на лице мракоборца. Кингсли подошел к Сириусу, и Александр не знал почему, но почувствовал панику. Сириус совсем не походил на массового убийцу-психопата, каким он себя представлял.

Джеймс подбежал к Александру и закричал: "Нам нужен целитель здесь, сейчас же!"

"Подожди", - сказал Александр. Он закашлялся кровью, пытаясь сесть. "Он с-спас меня. Сириус Блэк спас м-меня".

"О чем ты говоришь?" Недоверчиво переспросил Джеймс. Кровь медленно стекала по голове Джеймса, и пот приклеил окровавленные волосы ко лбу. "Ты, должно быть, ударился головой. Скоро приедет целитель, мы не хотим перемещать тебя, вдруг у тебя повреждена спина".

— Н-нет, — более решительно сказал Александр. — Он спас меня.

Кингсли поднял руку, когда Джеймс попытался протестовать. "Сириус Блэк - беглец. Я лично сопровожу его в Министерство магии. Там его допросят, и мы увидим, что именно он сделал здесь сегодня."

"Аврор Шеклболт", - сказал Джеймс. "Конечно, его следует немедленно отправить обратно в Азкабан".

Лицо Кингсли посуровело, и в этот момент казалось, что он был вырезан из оникса. "Я должен отвести его в Министерство магии. Этот приказ исходил от самой Амелии Боунс. Если вы не думаете, что у вас больше полномочий, чем у главы Департамента обеспечения магического правопорядка?"

"Конечно, нет, сэр", - быстро ответил Джеймс.

Александр наблюдал, как покраснели щеки его партнера, в то время как Кингсли исчез вместе с самым разыскиваемым человеком в волшебном мире. Он не мог не задаться вопросом, почему Сириус Блэк спас его. Этот человек был массовым убийцей, так зачем ему заботиться о спасении жизни человека, которого он не знал?

15:00

Глаза Сириуса распахнулись. Более сотни пар глаз уставились на него, подавляющее большинство из них были в ужасе. Некоторые, как он заметил, недавно плакали. Он слышал их приглушенные голоса, и ему не нравилось то, что он слышал. Он был виноват перед всеми ними, и те, кто знал, что он невиновен, никогда бы не попытались ему помочь. Он попытался пошевелить руками, но они были прикованы к большому черному креслу. Его тело болело, а во рту было такое ощущение, будто он проглотил пустыню. Сириус открыл рот, он хотел закричать, что он невиновен, но не смог произнести ни слова. Что бы он ни делал, из его рта не вылетало ни звука.

Сириус начал паниковать. Он знал, что не должен был оставаться, чтобы проверить аврора, но он был так молод. У аврора были чёрные волосы, и он напоминал Сириусу его лучшего друга. Сириус не хотел уходить, пока не убедился, что с аврором всё в порядке. Теперь из-за своей глупости он оказался в плену. В глубине души он был рад, что, если он окажется в Визенгамоте, его допросят и он сможет очистить своё имя, но если его не будут допрашивать, то он снова окажется в Азкабане. Или, что ещё хуже, получит поцелуй. В глубине души он задавался вопросом, почему Визенгамот созвали так быстро, но услышал знакомый голос, который отвлёк его от размышлений. Сириус посмотрел в сторону голоса и побледнел, увидев Люциуса Малфоя. Люциус жестоко улыбнулся Сириусу, и Сириус потянул за цепи, сковывавшие его запястья. Он отвернулся, пытаясь успокоиться. Если бы Люциус Малфой имел хоть какое-то право голоса, Сириус получил бы поцелуй дементора до конца дней. Он глубоко вздохнул и посмотрел на других участников, многие из которых пытались, но безуспешно, украдкой поглядывать на него. Он узнал нескольких высокопоставленных Пожирателей Смерти, которые не сделали ничего, чтобы подавить его панику, и начали заставлять его кровь закипать.

По залу разнёсся громкий стук, когда женщина, которую он когда-то называл подругой, ударила молотком. Она выглядела разъярённой, но Сириус чувствовал, что гнев направлен не на него. На самом деле, когда она посмотрела на него, Сириус мог поклясться, что её взгляд смягчился.

— Порядок в Визенгамоте, — прогремел голос Амелии Боун. — Я созвала это экстренное заседание Визенгамота, чтобы…

Следующие слова Амелии были прерваны, когда большие дубовые двери, ведущие в комнату, распахнулись. Вошел Корнелиус Фадж, на его большой голове красовался зеленый котелок. Сириус не узнал крупную женщину в ярко-розовом платье, которая следовала за ним по пятам.

"Мадам Боунс", - сердито сказал Фадж. "Что все это значит?" Он резко остановился, когда его взгляд упал на Сириуса. "Этот человек должен быть в Азкабане и получать поцелуй!" По залу пронесся одобрительный шепот. Сириус зарычал, когда увидел ухмылку, появившуюся на самодовольном лице Люциуса Малфоя.

"Министр Фадж", - натянуто сказала Амелия. "Несколько дней назад до моего сведения было доведено, что двенадцать лет назад Сириус Блэк так и не предстал перед судом. Аврор также признался, что Сириус Блэк спас его сегодня во время нападения на Хогсмид. Лицо Фаджа было пунцовым. "Поскольку эта информация была доведена до моего сведения, я обязан включить ее в свой отчет. Как министр магии, вы знаете, что отчеты являются общедоступными. Нужно ли мне объяснять вам, как будет выглядеть ваше правительство, если кто-то узнает, что Сириусу Блэку было отказано в судебном разбирательстве, и когда это было доведено до нашего сведения, он его не получил? Из-за этого я подумал, что для него уместно предстать перед судом. После этого утреннего нападения народ волшебной Британии будет чувствовать себя в большей безопасности, зная, что их правительство действует на опережение. И поскольку вы не были министром магии, когда его приговорили к Азкабану, никакая вина не ляжет на вас. "

Фадж открыл рот, прежде чем его взгляд упал на блондинку, сидевшую в галерее для посетителей. Сириус узнал в этой женщине девушку, с которой он учился в школе, Риту Скитер. Он не знал, почему при виде неё Фадж побледнел и захлопнул рот.

У Сириуса голова шла кругом. Кто-то знал, что его не судили, и обратил на это внимание Амелии? Кто бы это мог сделать? Если бы это был Дамблдор, он бы уже был здесь. Теперь Сириус понял, почему Амелия была в ярости. Амелия ненавидела больше всего тех, кто нарушал закон, и тех, кого ложно обвиняли. Должно быть, Амелия выяснила, что произошло двенадцать лет назад, и ей не понравилось увиденное.

— Почему меня об этом не проинформировали? — возмутился Фадж, выпятив грудь. — Информация такого масштаба должна была быть передана мне немедленно!

"Я не хотела тратить ваше время на необоснованную информацию", - успокаивающе сказала Амелия. "Я готовилась сообщить вам сегодня утром, когда получила известие о нападении на Хогсмид". Сириус знал Амелию, когда был аврором, и он мог сказать, что она лжет, но Фадж, казалось, этого не замечал. "Если Сириус будет признан виновным, приказ о его поцелуе будет выполнен. Если нет —"

"Сириус Блэк не невинен", - жеманничали женщины в розовом.

"Это решать Визенгамоту, мадам Амбридж", - заявила Амелия.

Амбридж прищурилась. Амелия даже не взглянула на министра, прежде чем снова стукнуть молоточком.

"Я созвала это экстренное заседание Визенгамота, чтобы установить вину или невиновность Сириуса Ориона Блэка в связи с убийством двенадцати магглов 31 октября 1991 года", - сказала Амелия. "Сириус Блэк, ты согласен на использование сыворотки правды?" Амелия взмахнула палочкой, и Сириус понял, что она снимает заглушающие чары, которые окружали его.

"Да", - немедленно ответил Сириус.

Кингсли вышел вперед, и Сириус открыл рот. Три капли сыворотки правды попали ему в рот, и в горле защекотало. Он почувствовал, как его тело одеревенело, а глаза остекленели.

"Мы начнем с тестовых вопросов", - сказала Амелия. "Тебя зовут Сириус Орион Блэк?"

"Да", - ответил он. Его голос звучал мечтательно и далеко для его собственных ушей.

"Твой день рождения 1 октября 1959 года?" Спросила Амелия.

"Да", - ответил он.

"Лекарство действует", - сказала Амелия. Миниатюрная женщина кивнула головой, что-то записывая на куске пергамента. "Сириус Блэк, 31 октября 1991 года ты совершал какие-либо преступления?"

"Нет", - сказал Сириус.

В зале раздалось несколько вздохов, и Амелия стукнула молотком. Мысль о том, что Сириус действительно может быть невиновен, не приходила им в голову.

"Тишина", - приказала Амелия.

"31 октября 1991 года вы убивали кого-нибудь из магглов?" Спросила Амелия.

"Нет".

"31 октября 1991 года вы предали Джеймса и Лили Поттер Темному лорду Волан-де-Морту?"

Несколько ведьм схватились за горло при упоминании имени Волан-де-Морта. Раздались вздохи, и Фадж смертельно побледнел. Амелия дважды ударила молоточком.

"Нет".

"Ты пожиратель смерти?"

"Нет".

— Невозможно, — слабым голосом сказал Фадж. — Крауч приговорил его к Азкабану. Были свидетели. Как? Кто?

Члены Визенгамота начали переговариваться между собой. Потрясение было ощутимым, когда они с ужасом и недоверием смотрели на человека, который провёл двенадцать лет в Азкабане как невиновный.

"Он невиновен!"

«Двенадцать лет в Азкабане в качестве невиновного человека? Бедняжка».

«Как Крауч мог приговорить его без суда?»

"Тишина", - Амелия стукнула молотком. "Тишина. Поскольку сыворотка Правды не может заставить человека отвечать больше, чем "да" или "нет" на вопросы, мы не можем допрашивать Сириуса Блэка под действием зелья. Кингсли, дайте противоядие. Она посмотрела на бледного Фаджа. "Министр, похоже, что мистер Блэк невиновен в выдвинутых против него обвинениях".

— Как бы то ни было, — сказала Амбридж, — он сбежал из Азкабана. Это само по себе противозаконно.

Амелия прищурилась. «Мадам Амбридж, такого закона не существует, поскольку никто и не думал, что из Азкабана можно сбежать. Даже если бы он существовал, срок, который отбыл мистер Блэк, с лихвой компенсировал бы это».

Амбридж открыла рот, чтобы заговорить, когда ее прервали.

— Не сейчас, Долорес, — прошипел Фадж.

— Сириус Блэк, — сказала Амелия. — Настоящим я объявляю вас невиновным по всем пунктам обвинения. Вас отвезут в больницу Святого Мунго для психиатрической экспертизы, а затем вы будете свободны. Я знаю, что ни я, ни кто-либо другой не сможет восполнить те двенадцать ужасно трудных лет, которые вы провели в Азкабане. Однако вы можете быть уверены, что я тщательно изучу ваше дело, и вы получите компенсацию за свою боль и страдания. Амелия откашлялась. «Хотя вы не убивали тех магглов двенадцать лет назад и не предавали Поттеров, кто-то это сделал». Сириус перевёл взгляд на Амелию. «У меня много вопросов, и все их можно будет задать после вашей оценки.»

"Спасибо", - еле слышно сказал Сириус.

— Я объявляю заседание Визенгамота закрытым, — Амелия стукнула молоточком.

Сириус оцепенел. Его выпустили из Азкабана. Его объявили невиновным. Он собирался снова увидеть Ремуса. Он почувствовал, что цепи на его запястьях ослабли, и едва заметил, когда кто-то помог ему встать. Амелия собиралась расспросить его о крысе, он хотел громко выкрикнуть его имя, чтобы они могли пойти и арестовать его, но что-то удерживало его. В комнате были Пожиратели Смерти. Ему нужно было действовать по-умному. В данный момент он едва мог трезво мыслить. Ему нужно было выспаться и поесть, прежде чем он сможет решить, как лучше поступить. Опрометчивое мышление - вот что в первую очередь привело его в это затруднительное положение. Он бы не повторил этой ошибки снова.

Его выводили из комнаты, когда наступила тишина. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Альбусу Дамблдору.

Милорд,

Как я знаю, вы уже были проинформированы, суд над Сириусом Блэком прошел так, как вы планировали. Во время суда не было раскрыто, кто сообщил Амелии Боунс, и я уверен, что моя личность останется в секрете. Как вы и просили, я переделал статью, чтобы выставить Дамблдора дураком. Я приложил копию того, что будет на первой странице Ежедневного пророка завтра утром. Любые поправки, которые вы хотели бы включить, конечно, будут добавлены.

Ваш покорнейший слуга,

Рита Скитер

Том отбросил письмо в сторону и улыбнулся, взглянув на заголовок, который завтра увидит каждый в волшебной Британии, и, если все пойдет по плану, скоро увидит весь волшебный мир.

Сириус Блэк признан невиновным по всем пунктам обвинения: Дамблдор виновен?

Глава 21: Утро после

Ты можешь поверить, что МакГонагалл хочет, чтобы я училась в паре с этим придурком?» — пожаловалась Кэсс.

"Невероятно", - рассеянно ответил Харрисон.

— Гаррисон, ты вообще… — начала Кэсс, но её прервал тихий свист и хлопанье крыльев на ветру.

"Из любви к Мерлину", - выдохнула Касс.

Харрисон проследил за взглядом Кэсс, затем оглядел Большой зал и с трудом сдержал улыбку, увидев изумлённые лица всех присутствующих. По утрам в Большой зал обычно прилетали десятки сов, чтобы разнести почту от семей студентов и экземпляры «Ежедневного пророка» профессорам и студентам, которые решили подписаться на него, что обычно делали только старшекурсники. Однако в то утро в Большой зал прилетели сотни сов, и каждая из них держала в клюве утренний выпуск «Ежедневного пророка». По Большому залу эхом разносились удары, когда выпуск Ежедневного пророка приземлялся перед каждым студентом и профессором.

— Блестяще, — пробормотала Дафна себе под нос.

Харрисон почувствовал, что не может не согласиться с этим. Он посмотрел на утренний выпуск «Ежедневного пророка» и тут же решил, что купит Рите Скитер что-нибудь на Рождество. Под фотографией истощённого Сириуса Блэка рядом с Дамблдором, в глазах которого не было обычного блеска, красовался заголовок: «Сириус Блэк признан невиновным по всем пунктам обвинения: виновен ли Дамблдор?»

"Ты знал об этом", - обвинила Касс, ее глаза сузились.

"Конечно", - бесстыдно признался Харрисон. "Отец сказал мне ожидать интересную первую полосу утром, и что он позаботится о том, чтобы все в Хогвартсе ее увидели".

"Это идеально", - сказала Дафна. "Дамблдор выглядит дураком".

"Посмотри на Макгонагалл", - прошептал Лео.

"Забудь о Макгонагалл, посмотри на Хагрида", - сказал Драко.

Харрисон поднял глаза на профессорский стол. Хагрид отрицательно покачал головой, а губы Макгонагалл стали тоньше, чем Харрисон когда-либо мог припомнить. Его взгляд остановился на Снейпе, на лице которого застыло самое ненавистное выражение, которое Харрисон когда-либо видел. Харрисон знал, что у Снейпа были далеко не сердечные отношения с Сириусом Блэком, и он был уверен, что этот человек совсем не рад, что Сириус теперь свободный человек.

Харрисон находил всю эту ситуацию забавной. Он совсем не переживал из-за Сириуса Блэка и слышал только истории, в которых этот человек представал незрелым ребёнком. Однако он знал, что его отец относился к этому человеку с предубеждением. Сириус не был наследником состояния Блэков, оно перешло к Регулусу, но у него всё ещё был доступ к его внушительному банковскому счёту. Все знали, что в банковских счетах Блэков было больше денег, чем у большинства семей высшего сословия. Теперь, когда он стал свободным человеком, у Сириуса было достаточно денег, чтобы обеспечить Орден Феникса всем необходимым для участия в войне. В масштабах мироздания это было не так уж много, но Харрисон знал, что это не так. А пока он будет наблюдать за развитием событий.

«Неужели Альбус Дамблдор, считающийся защитником справедливости, более коррумпирован, чем те, кто посадил Сириуса Блэка за решётку под охраной дементоров?» — с удовольствием прочитал Лео.

«Эта статья определённо одна из лучших у Риты», — сказала Дафна.

"Не могу не согласиться", - сказал Харрисон, отбрасывая в сторону свой номер " Ежедневного пророка". "И, похоже, наши сокурсники чувствуют то же самое".

Харрисон наблюдал, как Большой Зал погрузился в шепот. Ученики за столами Гриффиндора и Хаффлпаффа яростно перешептывались друг с другом, а некоторые оживленно беседовали со своими соседями. Многие студенты за столом Равенкло, казалось, читали статью не по одному разу. Студенты за столом Слизерина казались равнодушными, но Харрисон знал большинство из них достаточно хорошо, чтобы видеть ликование и отвращение в их глазах.

Харрисон знал, что статья станет шоком для большинства, особенно для чистокровных волшебников, ведь они выросли, слушая ужасные истории о Сириусе Блэке. То, что предполагаемый безумец оказался невиновным, без сомнения, стало для них шоком. Однако самым большим шоком, по мнению Харрисона, стало то, что Рита Скитер в своей статье намекала, что Дамблдор подвёл своего бывшего ученика, позволив Барти Краучу-старшему приговорить Сириуса Блэка к Азкабану без суда. Будучи главой Ордена, Дамблдор должен был и мог добиться суда над Сириусом. Того, что Сириусу Блэку, чистокровному волшебнику, не дали возможности предстать перед судом, было достаточно, чтобы разозлить даже тех, чьи семьи поддерживали Волан-де-Морта. Харрисон знал, что этого будет недостаточно, чтобы переубедить тех, кто твёрдо стоял на стороне Дамблдора, но это заставит задуматься нейтральных.

— Думаешь, Дамблдор знал, что «Пророк» напечатает что-то подобное? — спросила Пэнси. — Он всегда приходит на завтрак, а сегодня его нет.

— Я не сомневаюсь, — сказал Лео. — Этот человек глуп, но не настолько, чтобы быть идиотом. — Лео встал и закинул сумку на плечо. — Не знаю, как вы, но я не могу дождаться, когда пойду на занятия.

"Простите?" Недоверчиво переспросила Касс.

«Уизли и его маленькие друзья на нашем первом уроке», — сказал Лео.

"Достаточно сказано", - ухмыльнулся Драко.

Губы Харрисона дрогнули, когда он вслед за друзьями вышел из Большого зала. Первый урок зельеварения обещал быть очень интересным.

— Скажи что-нибудь, — попросил Сириус. Даже после десятков исцеляющих зелий его голос всё ещё был слабым, и, по словам многочисленных целителей, которые осматривали его в последние двадцать четыре часа, так будет ещё несколько дней. — Я не выношу тишину.

"Мне жаль", - печально сказал Ремус. Он умоляюще посмотрел на Сириуса, словно умоляя его поверить его следующим словам. "Я никогда не должен был верить, что ты предал Джеймса и Лили. Вы с Джеймсом всегда были как братья ". На последнем предложении его голос дрогнул.

"Мы все были такими", - бесцветно сказал Сириус.

В глазах Ремуса появилась боль, и морщины вокруг них стали заметнее. Сириус вздохнул и провёл иссохшей рукой по лицу.

— Это не твоя вина, Ремус, — сказал Сириус. — Тебе не за что извиняться. Мы с Джеймсом думали, что ты… — он замолчал.

— Что я был предателем, — сказал Ремус. В его голосе не было и тени горечи, только принятие. От этого тона Сириус почувствовал себя ещё более виноватым, чем раньше.

— Да, — сказал Сириус. — Мы все ошибались. Теперь мы это знаем. Давай просто забудем об этом. Ты мой лучший друг, Ремус.

Янтарные глаза Ремуса наполнились слезами. «Как ты можешь простить меня? Из-за меня ты провела двенадцать лет в аду».

"Нет", - яростно сказал Сириус. Ремус выглядел озадаченным. "Из-за этой предательской крысы я провел двенадцать лет в аду". Он содрогнулся при этой мысли. "Это была война. Мы все верили в то, во что не должны были верить. Хотел бы я все вернуть. Хотел бы я, чтобы мы с Джеймсом доверяли тебе, а не этой крысе. Я бы хотел, чтобы я приехал в Годрикову Лощину раньше, может быть, я смог бы спасти Х… — голос Сириуса дрогнул.

Сириус много о чём думал, пока сидел в Азкабане. Он только и делал, что думал, и больше всего он думал о своём крестнике. Сириус закрывал глаза, и перед его мысленным взором возникал улыбающийся Гарри, каждый день дразня его. Не проходило и дня, чтобы он не видел растрёпанные чёрные волосы и изумрудно-зелёные глаза Гарри — идеальное сочетание Джеймса и Лили. Он ненавидел себя двенадцать лет за то, что стал причиной смерти Джеймса и Лили, но смерть Гарри ударила его сильнее всего. Ему был всего год. Невинный, прекрасный, он был светом в преимущественно тёмной жизни Сириуса.

Глаза Ремуса потемнели, и Сириус увидел в них тень волка, который таился внутри него.

— Ты не смог бы его остановить, Сириус, — сказал Ремус. — Если бы ты пришёл раньше, единственное, что изменилось бы, — это то, что Волан-де-Морт убил бы и тебя.

В комнате воцарилась тишина, и прошла минута, показавшаяся вечностью. Сириус сжал кулаки. Он не выносил тишины. Последние двенадцать лет Сириус жил практически в тишине. Тишина нарушалась только тогда, когда кто-то из заключённых кричал от боли или отчаяния. Как ни странно, Сириусу нравились эти крики. Мучительные звуки напоминали ему, что он не один в этом аду. Сириус ненавидел себя за это.

Сириус посмотрел на Ремуса и увидел, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на осознание.

"Где ты собираешься остановиться?" Спросил Ремус.

Сириус поморщился. "Я не уверен, какая недвижимость записана на мое имя, кроме площади Гриммо. Пока я не смогу посетить Гринготтс, мне придется оставаться там".

"Ты можешь остановиться в отеле", - предложил Ремус. Сириус знал, что его лучший друг знал о том, как сильно он ненавидел дом своего детства.

Сириус натянуто улыбнулся. "Пресса собирается устроить со мной настоящий праздник. Площадь Гриммо, может быть, и ад на земле, но, по крайней мере, здесь безопасно". Он нахмурился. "Где ты остановился, Ремус?"

Щеки Ремуса порозовели. "Хогвартс".

"Боров" — Глаза Сириуса расширились от осознания. "Вы профессор?" В его тоне слышался намек на недоверие.

"Да", - ответил Ремус.

Сириус расхохотался. Губы Ремуса изогнулись в улыбке, это было одновременно облегчением и весельем.

"Я рад видеть, что ты находишь это таким забавным", - криво усмехнулся Ремус.

— Прости, — сказал Сириус, но в его голосе не было ни капли сожаления. — Просто трудно представить, что парень, с которым я раньше сбегал из Хогвартса в Хогсмид, теперь профессор, следит за соблюдением правил и задаёт домашнее задание. Ну, в домашнее задание я ещё могу поверить.

"Сириус", - сказал Ремус с притворной суровостью.

Смех Сириуса удвоился, и вскоре к нему присоединился Ремус. На секунду показалось, что времени вообще не прошло. Затем осознание того, где он оказался, поразило его, и Сириус перестал смеяться, а смех Ремуса затих, пока на его губах не осталась лишь легкая улыбка.

"Мне жаль", - сказал Сириус. "Я не знаю, почему я нашел это таким забавным". Сириус серьезно посмотрел на Ремуса. "Я рад за тебя, Ремус. Ты заслуживаешь хорошей работы."

Ремус улыбнулся. "Спасибо, Сириус".

"Я помешал?"

Сириус посмотрел на вход и увидел Дамблдора, стоящего прямо за дверью. Он выглядел так, словно не спал несколько дней.

"Альбус", - вежливо сказал Сириус. "Мы с Ремусом просто наверстывали упущенное".

Сириус читал в то утро Ежедневный пророк. Он заметил не очень тонкие намеки Риты Скитер на то, что Дамблдор не принуждал Министерство предоставить Сириусу судебный процесс. Сириус хотел ненавидеть Дамблдора за то, что, как он знал, было правдой, но он также знал, что Дамблдору сказали мои Джеймс и Лили, что он, Сириус, был хранителем тайны. Сириус знал, что по логике вещей он не должен винить Дамблдора из-за этого. В конце концов, Дамблдор всегда был одним из самых больших защитников Сириуса. Были те, кто говорил, что Сириус такой же черный, как и его имя, но Дамблдор всегда поддерживал его. Или поддерживал, до той ночи. И все же часть его была в ярости от того, что Дамблдор хотя бы не спросил Сириуса, предавал ли он Джеймса и Лили. После многих лет верности ему и Ордену Сириус чувствовал, что, по крайней мере, заслужил это. Но он подавил эту небольшую толику ярости. Он чувствовал себя слишком слабым, чтобы вступать в перепалку со своим старым директором, и ему нужно было время подумать.

— Хорошо, хорошо, — добродушно сказал Дамблдор. — Целители сказали мне, что через несколько дней вы сможете вернуться домой.

— Да, — сказал Сириус. — Как только мои жизненные показатели полностью стабилизируются.

— Хорошо, хорошо, — сказал Дамблдор. Сириус чувствовал, как голубые глаза Дамблдора изучают его. Ему не хотелось выдавливать из себя улыбку, поэтому он бесстрастно смотрел на старика, пока тот не улыбнулся. — Что ж, мой мальчик, я рад видеть, что ты выглядишь лучше. Я продолжу следить за твоим прогрессом.

"Спасибо", - сказал Сириус.

— Конечно, мой мальчик, — улыбнулся Дамблдор. — Ремус, я увижу тебя за ужином.

— Добрый день, директор, — вежливо сказал Ремус.

Сириус наблюдал, как фиолетовая мантия Дамблдора скользнула по серому мраморному полу и исчезла за дверью. Сириус не мог не почувствовать, что жизнь свободного человека будет не такой простой, как он думал.

Северус хотел убить каждого человека в комнате, к черту его прикрытие. Последние полчаса его коллеги-профессора извергали различные вариации "Как ужасно, двенадцать лет в Азкабане при невиновности" и "Я не могу поверить, что у Риты Скитер хватило наглости". Единственная причина, по которой он все еще был в профессорской, заключалась в том, что он надеялся, что кто-нибудь из его коллег-профессоров проговорится о чем-то важном. Однако он знал, что шансы на то, что это произойдет, были примерно такими же высокими, как если бы он поставил Рональду Уизли двойку.

— Что ты думаешь, Северус? — спросила Трелони. Как обычно, её голос звучал неестественно, как будто она пыталась одновременно кричать и шептать. Северус знал, что эта женщина считает свой голос мистическим, но он резал ему слух.

Северус холодно уставился на надоедливую женщину. Десятки золотых браслетов сверкали на ее тонких запястьях, а большие очки делали ее глаза пугающим зрелищем. Северус хотел сказать женщине, что, будь его воля, Сириус Блэк получил бы поцелуй, когда был схвачен двенадцать лет назад. На земле не было никого, кого Северус ненавидел бы так сильно, как Сириуса Блэка. С того момента, как Северус ступил на борт Хогвартс-экспресса, Сириус поставил своей жизненной миссией превратить жизнь Северуса в ад. Северус всегда знал, что Сириус невиновен — Сириус был так же предан Джеймсу Поттеру, как Северус Темному Лорду. На самом деле, знание того, что Сириус невиновен, было вишенкой на торте для человека, запертого в Азкабане. Северус не мог придумать худшего места, чем Азкабан, и не было худшего сценария, чем быть запертым там как невиновный человек. Это была судьба, которую Сириус заслуживал больше, чем кто-либо другой. Вместо этого Северус бесстрастно уставился на профессора прорицаний.

— Мне всё равно, — сказал Северус.

— Северус! — воскликнула МакГонагалл. Она посмотрела на Северуса так, словно он только что толкнул старушку перед автобусом.

— Северус, — разочарованно сказал Дамблдор. — Да, у вас с Сириусом были разногласия, но он был невиновен. Вы же не можете всерьёз полагать, что невиновный человек заслуживает Азкабана?

Северус краем глаза заметил, что Ремус внимательно наблюдает за ним. Северус хотел сказать что-нибудь, чтобы вывести мужчину из себя, чтобы волк вырвался наружу, но он стиснул зубы.

"Вы не можете винить его, директор", - улыбнулась Амбридж. Челюсти Северуса сжались еще сильнее. Его не волновало, что эта женщина работала на Темного Лорда, он находил ее еще более невыносимой, чем Трелони. "Мы все думали, что Сириус Блэк виновен. Нельзя ожидать, что кто-то изменит свое мнение за ночь ". Она по-детски хихикнула, и Северус увидел, как Ремус съежился.

— Конечно, нет, Долорес, — сказал Дамблдор. Он посмотрел на Северуса поверх своих очков-половинок. Дамблдор откашлялся. — Думаю, на сегодня мы все достаточно наговорились. Не стесняйтесь, возвращайтесь в свои комнаты.

Северус встал, чтобы уйти, но Дамблдор многозначительно посмотрел на него.

— Северус, — сказал Дамблдор, перекрикивая грохот отодвигаемых стульев. — На пару слов, мой мальчик.

Губы Северуса опустились при упоминании этого прозвища. Он стоял неподвижно, как статуя, пока остальные профессора выходили из кабинета. Он безучастно смотрел на Дамблдора, который возвышался над ним.

"Если вы не возражаете, директор, я очень устал после событий дня", - сказал Северус.

"Конечно, конечно", - сказал Дамблдор. "Я просто хотел убедиться, что ты не собираешься сорваться с места и совершить что-нибудь безрассудное". Глаза Северуса сузились. "Я знаю, что ты винишь Сириуса в смерти Лили и—"

"Если это все", - резко сказал Северус.

Он отвернулся, когда Дамблдор печально посмотрел на него.

Северус подумал, что Дамблдор, как всегда, считает, что его ненависть к Сириусу связана с Лили. Да, Северус любил Лили, но это было много лет назад. Он знал, что у них с Лили никогда не сложились бы романтические отношения, они были слишком разными. Однако он по-прежнему относился к ней как к другу, и её смерть не давала ему покоя, но его ненависть к Сириусу Блэку началась за много лет до смерти Лили. С того момента, как Северус увидел Сириуса, он понял, что наследник Блэков принесёт в его жизнь только страдания.

Северус хотел выйти и найти Сириуса, а затем разрезать ему грудь хорошо расположенным резаком. Он не хотел, чтобы это убило Сириуса мгновенно, просто ранило его настолько, чтобы он медленно истекал кровью. К сожалению, Темный Лорд хотел, чтобы Сириус был жив. Северус не знал почему, Темный Лорд скрывал это, но Северусу пришлось следовать его приказам. Хотя это не помешало бы ему фантазировать об этом.

— Спокойной ночи, Северус, — сказал Дамблдор с resignation в голосе.

— Директор, — отрывисто произнёс Северус.

Северус прошёл мимо Дамблдора, распахнул старую деревянную дверь и быстро вошёл в холл.

Глава 22: Медальон Слизерина

Ты уверен, что хочешь этого, Сириус? — спросил Ремус. Сириус сделал вид, что не слышит беспокойства в голосе друга.

"Все в порядке", - сказал Сириус. "Ордену Феникса нужна штаб-квартира". Он бросил в стену маленький кожаный мешочек с выцветшей зеленой змеей в центре, тот отскочил и приземлился на большую кучу. "Кроме того, мать и отец будут переворачиваться в могилах, а все их так называемые враги будут бегать по дому". Он сдул пыль с книги, обтянутой змеиной кожей. — Кроме того, через неделю будет Рождество, и будет приятно, если здесь будут люди.

Сириус не хотел говорить Ремусу, что на самом деле он предложил Дамблдору Гриммо-Мейнор в качестве штаб-квартиры Ордена, потому что хотел быть в курсе событий. Прошло больше месяца с тех пор, как его выписали из Святого Мунго, и он практически ничего не знал. Дамблдор давал ему расплывчатые ответы и говорил, что он узнает больше, когда ему станет лучше, но Сириусу стало лучше, а Дамблдор по-прежнему скрывал от него информацию. Он знал, что единственный способ держать его в курсе событий — это чтобы члены Ордена постоянно докладывали ему о своих находках и планах. Сириус также знал, что Дамблдор что-то от него скрывает, и собирался выяснить, что именно.

— Если ты уверен, — согласился Ремус. Ремус взял в руки потрёпанную старую книгу. — Мы могли бы быстрее избавиться от всех тёмных предметов, если бы нам помог Кричер.

— Я не хочу, чтобы эти грязные твари помогали, — сказал Сириус.

— Сириус, тебе правда стоит быть с ним поласковее, — сказал Ремус. — Он не виноват, что сошёл с ума. Бедняга был заперт в этом старом полуразрушенном доме один больше десяти лет.

Сириус расхохотался. «Если он думал, что это плохо, то ему стоило попробовать Азкабан. Я бы с радостью поменялся с ним местами». Он добавил себе под нос: «Не то чтобы у этого вонючего маленького ублюдка было сердце».

Сириус сделал вид, что не замечает жалостливого взгляда, которым Ремус его одарил. Ему до сих пор было трудно говорить о времени, проведённом в Азкабане. Он рассказал Ремусу, как там было одиноко и холодно, но не мог заставить себя рассказать лучшему другу больше. Ремус бы забеспокоился, если бы узнал, что Сириус каждое утро просыпался в поту и с криками. Сириус не знал, как ему удалось не потерять голос.

Достаточно того, что ему пришлось рассказать Дамблдору, Ремусу и Амелии, почему он вообще сбежал из Азкабана. Он разобрался с их взглядами, полными жалости и ужаса, когда сказал им, что дошел до того, что больше не может этого выносить. Холод, который он чувствовал с того момента, как просыпался утром, и до тех пор, пока не терял сознание каждую ночь от истощения. То, чем его кормили каждый день, чтобы сохранить ему жизнь, стало на вкус как кровь, и он понял, что дело не в еде, а в том, что он так сильно сжимал челюсти, что зубы врезались в десны. Он не мог выносить тишины, нарушаемой только криками боли и агонии. Последней каплей стало то, что человек в соседней камере умер, и Сириус услышал его последний прерывистый вздох. Этот звук проник в мозг Сириуса, и он мог слышать его, когда закрывал глаза. Он знал, что умрет, но не хотел, чтобы это произошло в том месте. Если ему суждено умереть, он в последний раз почувствует солнце на своем лице.

Честно говоря, Сириус не ожидал, что переживет свой побег. Он был слишком слаб, как умственно, так и физически. Он планировал сбежать из башни, почувствовать солнце на своей коже и прыгнуть в холодную воду, где попытался бы доплыть до берега, но, без сомнения, утонул бы от истощения. И все же удивительно, что он добрался до берега. Когда он вышел из воды и пошел по пляжу, он наткнулся на маленького мальчика, который был так похож на Ремуса, и внезапно он понял, что ему осталось только одно, ради чего стоит жить. Итак, он нашел заброшенный дом, несколько магглов уехали на каникулы, и он привел себя в порядок, прежде чем отправиться в Хогсмид. Он не знал, почему Хогсмид, его просто тянуло туда. Возможно, потому, что некоторые из его самых счастливых воспоминаний были связаны с посещением живописной деревни. Рассказать им о тех болезненных воспоминаниях было достаточно, большего он не мог сказать даже Ремусу.

Сириус отвлекся от своих мыслей, отбросил в сторону старый треснутый кубок и взял медальон из тяжелого золота с серпантином S, инкрустированным спереди сверкающим зеленым камнем. Он повертел его в руке и попытался открыть золотую застежку, но она не поддавалась.

"Этот дурацкий медальон", - пробормотал Сириус.

"Что?" Спросил Ремус, отрывая взгляд от пыльной книги.

"Ничего", - сказал Сириус. Он бросил медальон в кучу. "Кричер!"

Раздался хлопок, и появилось крошечное существо. У Кричера был выпуклый нос, похожий на рыло, налитые кровью глаза, множество складок кожи и белые волосы, растущие из его ушей, похожих на уши летучей мыши. На нем был выцветший белый халат, на единственном кармане которого красовался фамильный герб Блэков.

"Грязный предатель крови по имени Кричер", - сказал домашний эльф. "Кричер не хотел приходить, о нет, но Кричер должен, о да, Кричер должен".

"Заткнись!" Рявкнул Сириус. "Сделай что-нибудь полезное и выброси этот хлам".

Большие глаза Кричера проследили за взглядом Сириуса, и он выпучился.

— Эти вещи принадлежат моей хозяйке! — взвизгнул Кричер. — Они принадлежат моей хозяйке, и их нельзя выбрасывать!

— Твоя любовница мертва, — холодно сказал Сириус. — Гниёт в аду, где ей и место.

"Сириус!" Римус закричал.

Кричер издал шипящий звук.

— Выбрось их, Кричер, — сказал Сириус. — Сейчас же.

Кричер неохотно собрал тёмные предметы в охапку, бормоча что-то о предателях крови и мерзости. Домашний эльф остановился, чтобы поднять медальон.

— Кричер, я сказал «сейчас», — хрипло произнёс Сириус, прищурившись.

— Мерзкий, подлый предатель крови, позорище, — пробормотал Кричер, засовывая медальон в карман. — Позор для гордого рода Блэков.

— Гордый, — усмехнулся Сириус. — Скорее, дом чокнутых социопатов.

— Как смеет хозяин плохо отзываться о благороднейшем и древнем Доме Блэков, — сказал Кричер, обнажив несколько острых зубов.

— Я могу говорить всё, что захочу, — сказал Сириус, отвернувшись от домового эльфа.

Кричер в последний раз бросил взгляд на Сириуса, прежде чем выйти из комнаты, бормоча себе под нос проклятия.

— Ты можешь хотя бы попытаться быть добрым? — раздражённо спросил Ремус.

— Зачем мне утруждаться? — спросил Сириус. — Кричер был груб со мной всю мою жизнь. — Он многозначительно посмотрел на Ремуса. — И ты забыл, как он обозвал тебя сегодня утром? — Глаза Ремуса сверкнули.

— Нет, конечно, не я, — сказал Ремус. — Но тебе нужно быть осторожным, Сириус. У домашних эльфов больше сил, чем ты думаешь.

— Да, да, — пробормотал Сириус. — Давай просто закончим с этой комнатой. Уизли приедут утром, после того как Молли заберёт детей с вокзала.

Фред вышел из камина, и его чувства немедленно поразил запах чего-то влажного, пыльного и гниющего. Он огляделся, и если бы он не знал, что только что вошел в штаб-квартиру Ордена Феникса, он бы подумал, что вошел в старое заброшенное здание. Старомодные газовые лампы в форме змей стояли вдоль стен, отбрасывая слабый свет на облупившиеся обои и потертый ковер. С потолка свисала покрытая паутиной люстра, а на стенах криво висели почерневшие от времени портреты. В рамах было выгравировано нечто, похожее на крошечных змей, и Фред мог поклясться, что они слегка шевелились.

Фред по рассеянности сделал шаг вправо, когда услышал, как ожил камин, и посмотрел вниз, почувствовав, что его нога во что-то врезалась. Он посмотрел вниз и поморщился при виде подставки для зонтиков, которая, казалось, была сделана из отрезанной ноги тролля. "У Драко случился бы сердечный приступ, если бы он хотя бы увидел фотографии этого места".

"Грязное белье Мерлина", - пробормотал Джордж.

— Джордж! — отругала его Молли. — Выбирай выражения.

"Я тебя не виню", - произнес низкий, но скрипучий голос. Фред поднял глаза и увидел высокого и худощавого мужчину, спускающегося по главной лестнице. Его лицо было изможденным, хотя Фред мог сказать, что до Азкабана он был красивым мужчиной. Его шелковая мантия была в три раза больше, а волосы ниспадали на плечи. "Мне никогда не нравилось это место, даже в детстве".

— Сириус, — ласково сказала Молли. — Рада тебя видеть.

"Привет, Молли", - сказал Сириус.

— Как ты себя чувствуешь, дорогой? — спросила Молли, обнимая мужчину. Фред заметил, что Сириус вздрогнул, когда мать обняла его.

— Как и следовало ожидать, — сказал Сириус. Его ответ звучал заученно, как будто он повторял одно и то же снова и снова.

— Ты выглядишь слишком худым, — упрекнула его Молли. — Пока я здесь, мы подумаем, как тебя откормить. — Она похлопала его по щеке, и Сириус натянуто улыбнулся ей.

"Привет, Молли", - Фред удивленно поднял голову, услышав голос. Ремус спустился по лестнице, и матриарх Уизли тепло улыбнулась.

"Ремус!" Сказала Молли. "Так рада тебя видеть".

Фред и Джордж обменялись взглядами. Они знали, что Ремус был членом Ордена, но не ожидали, что он будет на площади Гриммо на зимних каникулах.

— Ты со всеми познакомился, Сириус? — спросил Ремус.

"О боже", - взволнованно сказала Молли. "Как глупо с моей стороны. Ты не знаком ни с кем из детей". Молли протянула руку. "Это мои близнецы, Фред и Джордж".

— Привет, я Фред, — сказал Джордж.

— А я Джордж, — сказал Фред.

"Привет, Фред", - сказал Сириус, протягивая руку настоящему Фреду.

Фред и Джордж обменялись удивленными взглядами.

— Что? — удивлённо спросил Сириус. — Ты не думаешь, что я узнаю шутников, когда вижу их? Готов поспорить на целое состояние, что вы двое обычно представляетесь как брат и сестра.

— Фред! — возмущённо воскликнула Молли. — Джордж!

— Не волнуйся, Молли, — сказал Сириус. — Я бы поступил так же, если бы у меня был близнец.

Фред и Джордж переглянулись, пока остальные представлялись друг другу. Харрисону было бы очень интересно узнать, что Сириус Блэк казался очень сообразительным для человека, который только недавно вышел из Азкабана. Фред ожидал, что этот человек едва ли сможет связать два слова, а он шутил с Джинни о том, что у неё шесть старших братьев.

— Может, перейдём на кухню? — спросил Ремус. — Я могу приготовить нам чай, а детям — какао.

— Какао звучит чудесно, — сказала Джинни, и её щёки слегка порозовели.

— Я займусь этим, Ремус, — сказала Молли. — Просто покажи мне, где чайник.

Фред последовал за своим близнецом на кухню, и ему пришлось сдержать дрожь. Он пришёл к выводу, что проводит слишком много времени со своими слизеринскими друзьями — его стандарты стали слишком высокими. В комнате было мрачно, и единственным источником света был большой камин в дальнем конце комнаты. С потолка свисали железные кастрюли и сковородки, и даже с другого конца комнаты Фред видел, что они покрыты многолетней ржавчиной. В центре комнаты стоял длинный деревянный стол, а на нём — канделябр в форме змеи.

"Еще змеи", - пробормотал Рон себе под нос.

Фред и Джордж одновременно одарили своего брата одинаковыми взглядами.

"Мои родители были неравнодушны к ним", - сказал Сириус. Он поднял канделябр и бросил его в мусорное ведро, куда он приземлился с громким стуком. "Ремус приходил ко мне каждый вечер после ужина, чтобы помочь мне прибраться, но, как вы можете видеть, мы еще не закончили".

— Почему бы тебе не завести домового эльфа? — спросил Джордж. — Это сэкономит тебе кучу времени.

Сириус скривил губы, словно попробовал что-то кислое. «У меня пока не было хорошего опыта общения с домашними эльфами».

— Итак, Сириус, — начала Молли, наливая горячую воду в несколько треснувших кружек. — Ты подумал о том, что собираешься делать? Ты был аврором. Ты думал о том, чтобы вернуться?

"Нет", - быстро ответил Сириус. Все уставились на него, и он быстро откашлялся. "Я просто имею в виду, что я был дома всего чуть больше месяца. Я не придавал этому особого значения."

— В этом нет ничего плохого, — с улыбкой сказала Молли. — Тебе нужно отдохнуть. — Молли взмахнула палочкой, и чайник полетел обратно на плиту. — Раз уж мы здесь, Сириус, и тебе нужно отдохнуть, мы с детьми можем закончить уборку.

"Что?" Недоверчиво спросил Рон.

Молли бросила на своего младшего сына испепеляющий взгляд. «Сириус достаточно великодушен, чтобы позволить нам остаться в его доме. Самое меньшее, что мы можем сделать, — это помочь ему выглядеть и чувствовать себя как дома».

"Это мило с твоей стороны, Молли, - сказал Сириус, - но у тебя тоже нет".

"Шикарно", - сказала Молли. "Мы с детьми приступим к этому прямо сейчас. Таким образом, к рождественскому утру здесь будет красиво и чисто".

Фред хотел отрубить себе руки, тогда ему больше не пришлось бы убирать. Они убирались больше четырех часов, и им еще предстояло закончить уборку на кухне. Фред не знал, что в комнате может скапливаться столько пыли.

— Не могу поверить, что они заставляют нас работать как домашних эльфов, — пробормотал Джордж.

— Мы действительно проводим слишком много времени со слизеринцами, — покачал головой Фред. — Но я согласен. Если бы мама не дышала нам в затылок каждые пять минут, мы могли бы хотя бы использовать магию.

Раздался громкий хлопок, за которым последовал крик, и Фреду пришлось сдержать смех, который хотел вырваться из его горла. Рон сидел на заднице, на голове у него был большой железный котел, а пыль поднималась вокруг него, как туман.

"Предполагается, что ты должен чистить горшок", - медленно произнес Фред. "Не носить его".

"Честно, Рон", - серьезно сказал Джордж.

Рон снял горшок с головы и уставился на близнецов. "Он упал", - рявкнул он.

"Что здесь происходит?" Спросила Молли, входя в комнату с волшебной палочкой в руке. Она посмотрела на Рона, сидящего на земле с горшком в руке, и сложила два и два. "О, Рон. С тобой все будет в порядке, дорогой. Вы все должны быть осторожнее".

Рон покраснел, когда их мать вышла из комнаты, засунув волшебную палочку в фартук.

— Я не могу в это поверить, — пробормотал Рон.

— Этот всегда вызывает смех, — пробормотал Фред.

"Да", - рассеянно сказал Джордж.

"Джордж?" Спросил Фред. "Что ты нашел?" Голова Джорджа была в шкафу.

"Ремус сказал что-то о том, что у Сириуса есть домашний эльф, верно?" Спросил Джордж и продолжил, не дожидаясь ответа. "Ну, я думаю, что здесь он спит". Он посмотрел через плечо Фреда, чтобы убедиться, что их мать не войдет. "Посмотри на все это".

Фред заглянул в шкаф и был удивлен, что столько вещей может поместиться в таком крошечном пространстве. Серебряный кубок подмигнул, когда на него упал свет, симпатичная женщина в черной рамке смотрела на него, а в углу было сложено несколько старых книг. Что-то мелькнуло в его глазах, и Фред заметил длинную золотую цепочку.

"Это мило", - сказал Фред. Он повертел в руке тяжелый золотой медальон и уставился на серпантин S. Он нахмурился. "Тебе это не кажется знакомым?"

"Думаю, да", - тихо сказал Джордж. "Думаю, я видел это где-то у Харрисона".

Фред попытался расстегнуть застежку, но она не поддавалась. Он протянул конверт Джорджу, который тоже не смог его открыть. Фред забрал медальон обратно, незаметно достал волшебную палочку и дважды постучал по ней. Он никогда не видел медальона, который не открывался.

Раздались шаги. — Положи его в карман, — быстро сказал Джордж.

Фред сунул медальон в карман, когда Молли вышла за дверь.

"Кингсли здесь", - сказала Молли. "Он принес нам всем ужин".

Рон вскочил и вышел из комнаты, за ним последовала Джинни.

"Мы будем там через минуту, мама", - сказал Фред.

Молли внимательно посмотрела на близнецов, прежде чем кивнуть и выйти за дверь.

Фред сунул руку в карман и положил ее на медальон. Он не знал почему, но что-то в этом медальоне казалось странным. Он почувствовал, как в нем что-то пульсирует, почти как если бы оно было живым. Он вздрогнул.

Джордж нахмурился. "Ты в порядке?"

— Да, — сказал Фред. — Пойдём, если мы не войдём туда через минуту, мама отправит за нами поисковый отряд.

Луна ворочалась с боку на бок, её серебристо-светлые волосы прилипли к влажному от пота лицу и шее.

— Нет, — захныкала она. Её спина выгнулась дугой.

* Темноту разогнали вспышки света. Заклинания летали в воздухе, как совы, доставляющие утреннюю почту. Крики боли, настолько ужасающие, что хотелось вырвать себе уши, эхом разносились по полю. В воздухе витал запах смерти, и кровь рекой лилась по старым шатким ступенькам

Мужчина, который мог бы быть красивым, если бы не морщины на лице и выступающие ввалившиеся глаза, порезал себе руку в виде буквы V. Болезненно-желтое заклинание пролетело в воздухе, и женщина с искаженным от ярости лицом отразила его.

«Я ждал этого двенадцать долгих лет», — закричал мужчина. Заклинание за заклинанием вылетали из его палочки, быстрее и смертоноснее, чем предыдущие.

Женщина посылала заклинания так же быстро, как её волосы развевались вокруг неё, словно нимб.

«Нет!» — раздался леденящий кровь крик, и мужчина слегка повернул голову в сторону. Женщина ухмыльнулась и послала в его сторону смертельное проклятие. Мужчина вовремя увернулся, и заклинание разнесло в щепки дерево. Мужчина бросал заклинания всё быстрее и быстрее и наконец попал в цель. Женщина отшатнулась, когда струя фиолетового врезалась ей в живот.

Мужчина улыбнулся, когда женщина схватилась за живот одной рукой и посмотрела вверх с чистой ненавистью и недоверием. Улыбка мужчины быстро исчезла, когда в него с двух сторон полетели заклинания.

Внезапно сцена изменилась. Это было то же самое место, но теперь там никого не было. Тишина звучала громче любого крика. Маленькая светловолосая девочка медленно шла, оглядываясь по сторонам. Было спокойно и тихо. Слишком тихо. Внезапно земля у неё под ногами взорвалась, она попыталась сдвинуться с места, но конечности не слушались её. Бледная рука, покрытая засохшей кровью, вырвалась из-под земли и схватила её за руку. Девочка зашипела от боли. Запах горелой плоти ударил ей в нос, а от её кожи повалил белый дым.

Луна вцепилась в простыни, прохладный шёлк казался горячим на её коже, словно таял в её руках.

*В воздухе разносились проклятия, со всех сторон доносились крики, а снег был залит кровью. Харрисон бежал, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Блейз бежал рядом с ним, его чёрные волосы были растрёпаны сильнее, чем обычно. На лице Блейза читалась уверенность, когда он пригнулся, увернувшись от красной стрелы.

— «Три метлы»? — спросил Блейз, когда воздух наполнился громким взрывом. За несколькими зданиями поднимался дым, а крики усилились.

— Да, мы… — Харрисона прервал громкий «бабах». Харрисона и Блейза отбросило назад, и они врезались в серую каменную стену. Раздался громкий треск, и мальчики сползли на землю. Голова Блейза лежала у него на плече, а палочка больше не была в его руке. Харрисон резко поднял голову и начал сильно кашлять. Харрисон с трудом поднялся на четвереньки, его кашель стал почти нестерпимым, изо рта потекла кровь, и он перевернулся на бок. Харрисон поморщился, словно не осознавал, насколько ему больно, и вытер рот рукавом. Изумрудные глаза Харрисона, казалось, не фокусировались, он закрыл их на секунду, прежде чем открыть. Его глаза светились зеленым, как Авада Кедавра, когда он осматривался. Его окружали деревянные обломки, а снег был окрашен в красный, коричневый и желтый цвета. Харрисон замер, когда увидел Блейза, прежде чем двинуться к нему, шипение сорвалось с его губ, когда он встал. "Блейз, давай, нам нужно идти". Харрисон опустился на колени рядом с Блейзом, когда он коснулся его плеча, тело Блейза откинулось назад. Краска отхлынула от лица Харрисона. "Нет", - в голосе Харрисона звучало отчаяние.

«Гаррисон! Гаррисон!» Гаррисон обернулся и увидел перепуганную Гермиону, которая смотрела на него. Её красный свитер был порван в нескольких местах, а по щекам катились слёзы. «Он не сдвинется с места, Тео не сдвинется с места!» Гермиона упала на колени и закрыла лицо руками. Из её груди вырвался сдавленный всхлип, и она задрожала всем телом. «Он велел мне уйти, его палочка была сломана, а я не могла найти свою. Я не могла его левитировать». Тело Гермионы затряслось сильнее. «Все бежали и кричали, я ничего не видела. Я… я». Гермиона начала задыхаться. Харрисон побледнел ещё сильнее, он взглянул на Блейза, и на его лице промелькнула боль, прежде чем оно застыло. Харрисон выглядел убийственно, его глаза почти нечеловечески сверкали, когда он быстро подошёл к Гермионе.

"Где он?" Настойчиво спросил Харрисон.

«Он-он-» Громкий звук, похожий на удар гонга, разнёсся по воздуху. Харрисон создал защитный щит, и небо озарилось светом. На них полетел густой белый дым, который разбил щит Харрисона, и они оба отлетели назад. Гермиона упала на землю, свернувшись калачиком, и её шея была вывернута в сторону. Харрисон приземлился в пяти футах от неё, и по его лицу текла кровь.

"Нет!" - закричала Луна, когда ее глаза распахнулись.

Луна быстро села, ее дыхание стало частым и прерывистым. Все ее тело было словно охвачено огнем. Ее трясло с головы до ног, и перед глазами поплыли белые точки. Яркий свет ее люстры не помог, и она проклинала себя за то, что снова заснула, читая при включенном свете. Она вытянула руки перед собой и смогла разглядеть красные распухшие пятна. Она попыталась сжать руки в кулаки, но у нее едва получилось сжать их, и боль пронзила ее ладони вверх по предплечьям.

"Ти-Твинки", - еле слышно произнесла Луна.

— Что хозяйка делает в четыре утра? — глаза Твинки расширились, и в любой другой ситуации Луна сочла бы это забавным.

— Позови Х-Харрисона и Т-Тома, — сказала Луна.

Твинки ушёл и меньше чем через минуту вернулся с Харрисоном и Томом. Луна не удивилась, увидев, что в такой ранний час Харрисон и Том уже проснулись и оделись.

— Луна, — потрясённо произнёс Харрисон. Луна знала, что, должно быть, выглядит ужасно, раз Харрисон так явно демонстрирует беспокойство и шок.

"Твинки, принеси обезболивающее зелье и мазь от ожогов", - приказал Том. Том быстро присел на край кровати Луны. "Дай мне свои руки, Луна".

Харрисон подошел с другой стороны от Луны, пока Том осторожно разглядывал ее руки.

"У тебя было другое видение", - заявил Том.

"Да", - сказала Луна. К ней возвращался голос. "Но они были не новые. Они были у меня раньше".

Том взмахнул палочкой, чтобы произнести то, что Луна приняла за диагностическое заклинание, но ей было слишком больно, чтобы сосредоточиться на всем, что он делал. Она чувствовала руку Харрисона, лежащую на ее колене. Она хотела поблагодарить его за поддержку, но Том положил что-то холодное ей на руку, и она зашипела. Ее зрение расплылось, прежде чем восстановиться, и она заметила, что Твинки вернулась и протягивает маленькую золотую баночку.

— Луна, сосредоточься, — сказал Том. — Ты не можешь позволить боли завладеть тобой. Расскажи мне, что это были за видения?

Луна старалась не морщиться, пока Том наносил мазь на её ожоги. К сожалению, она не могла принимать обезболивающее зелье, пока не зажили ожоги, так как они нейтрализовали бы друг друга. Луна рассказала им о своих видениях, о своём первом видении, о котором она рассказала им раньше, в то утро, когда проснулась с отпечатком ладони на руке. Затем она рассказала им о втором видении, которое впервые посетило её утром первого сентября, когда они ехали в Хогвартс. Том и Харрисон молчали, пока она говорила. Хотя рука Харрисона на мгновение бессознательно сжалась на её колене, когда она сказала им, что инстинкты подсказали ей оставить видение Хогсмида при себе. Пока она говорила, она заметила, что глаза Тома несколько раз блеснули, и она могла бы поклясться, что на долю секунды в них промелькнуло понимание.

"Выпей это через час", - сказал Том. В его голосе не было никаких эмоций. Когда в голосе Тома не было эмоций, это никогда не было хорошим знаком.

Луна посмотрела на серебряный пузырёк, который Том поставил на её тумбочку. Затем она посмотрела на Тома, который бесстрастно смотрел на неё в ответ. Она посмотрела в красные глаза, которые смотрели на неё так, словно заглядывали ей в душу. Ей хотелось отвести взгляд, но она знала, что не должна этого делать.

«Поскольку я не обладаю способностями провидца, я не знаю, какие чувства при этом испытываешь», — сказал Том. Каждое его слово было тщательно продумано. «Я прощу тебя за то, что ты сдержался в этот раз, но не делай так больше никогда, иначе будут последствия». Он сделал ударение на последнем слове.

— Я не буду, — тихо сказала Луна.

"Очень хорошо", - сказал Том. "Убедись, что ты этого не сделаешь". Он встал. "Я поговорю с Северусом. Провидцы редки, и я никогда не слышал, чтобы кто-то приходил в себя после видения и получал травмы. Я, однако, проведу исследование. Это происходит уже во второй раз, и не хотелось бы, чтобы это происходило с такой серьезностью в Хогвартсе."

"Спасибо", - сказала Луна.

Том кивнул. «Гаррисон, я уйду до обеда».

Харрисон кивнул. "Хорошо, отец".

Том исчез, а Харрисон уставился на то место, где только что стоял его отец.

"Харрисон, ты в порядке?" Спросила Луна, пытаясь двигаться без помощи рук.

Луна увидела, как Нани высунула голову из-под рукава Харрисона, ее мерцающая зеленая чешуя сверкнула. Харрисон рассеянно погладила ее по голове.

"Ваше видение, первое, то, о котором вы рассказывали нам раньше", - сказал Харрисон. "Я не понял этого в прошлый раз, и я не думаю, что мой отец тоже, потому что ты упустил самую важную часть".

Луна нахмурилась. "Я тебе все рассказала".

Харрисон покачал головой. "В прошлый раз вы не рассказали нам, что сказал этот человек о том, что он ждал двенадцать долгих лет".

"Итак—" голос Луны прервался, и ее глаза расширились. "Сириус Блэк".

Харрисон посмотрел на Луну, которая рассеянно помешивала палочкой корицы в своем чае. Она была тихой с тех пор, как проснулась с ожогами на руке прошлым утром. Харрисон хотел помочь ей, но ему нечего было сказать. Он не мог сказать ей, что все будет хорошо, потому что не знал, все ли будет хорошо.

Он посмотрел на своего отца. Том не говорил о том, что вчера случилось с Луной, и вел себя так, как будто ничего необычного не произошло. Харрисон знал, что его отец пришел к тому же пониманию, что и он, что видение Луны было о Сириусе Блэке, но он не знал, планировал ли его отец что-либо предпринять по этому поводу. Он ненавидел быть ребенком, он хотел сделать что-нибудь, чтобы помочь на войне, но его отец не позволял ему делать ничего, что не касалось набора в Хогвартс или того, чтобы его друзья держались подальше от линии огня. Это расстраивало. Иногда ему хотелось просто выйти и что-нибудь сделать, но он знал, что это только вызовет гнев его отца.

Харрисон был удивлен, когда перед ним приземлился пакет. Он нахмурился, Рождество еще не наступило, он не должен был получать никаких подарков. Он произнес заклинание, чтобы проверить, нет ли каких-либо проклятий, которые привлекли внимание его отца.

"Кто прислал тебе посылку?" - Спросил Том, открывая утренний выпуск Ежедневного пророка.

"Я не знаю, - сказал Харрисон, - но в этом нет ничего плохого".

Маленький белый конверт был приклеен к верхней части коричневой упаковки, но на нем не было надписи. Харрисон разорвал конверт заклинанием разрезания и вытащил кусочек сложенного пергамента. Харрисон нахмурился, прочитав письмо.

"Харрисон?" Спросил Том.

Харрисон поднял глаза на своего отца. "Это от близнецов". Он начал читать письмо вслух: "Харрисон, новости из штаб-квартиры Ордена". Том и Луна теперь оба уделяли Харрисону все свое внимание. "Сириус Блэк совсем не такой, каким мы его себе представляли. Для того, кто провел так много времени в Азкабане, он живой. Мы видели, как он использовал магию, и такое впечатление, что он никогда не переставал практиковаться. Он острый на язык и даже подшутил над профессором Люпином. Да, профессор Люпин остается здесь на каникулы. Но мы пишем не для этого. Мама заставила нас помочь с уборкой, и мы наткнулись на кое-что, что кажется странным. Мы знаем, это прозвучит безумно, но я клянусь, это живое существо. В любом случае, на нем есть символ, который мы видели раньше, на одном из твоих блокнотов, думает Джордж. Мы вложили его в посылку, но все равно не смогли открыть. Не могу дождаться, когда увижу вас снова, мы умираем, а Рон и Джинни весь день рядом с нами. Фред и Джордж. "

Харрисон отложил письмо в сторону и открыл шкатулку. Он заглянул внутрь и замер, увидев медальон. Он почувствовал, как участился его пульс и пересохло в горле.

— Яйца Слизерина, — быстро сказал Харрисон.

— Харрисон, — резко сказал Том. — Ты же знаешь, как я отношусь к подобным выражениям.

— Отец, — Харрисон покачал головой. — Как… — Харрисону не нравилось, когда он терял дар речи, и такое случалось редко. Но если он смотрел на то, что, как ему казалось, он видел, то его отец был готов взорваться. Харрисон протянул отцу коробку.

Том заглянул внутрь шкатулки, и в комнате стало холодно. Алмазный кубок, стоявший перед Харрисоном и секунду назад сверкавший, теперь был непрозрачным. Краем глаза Харрисон видел, как Луна смотрит на шкатулку, склонив голову набок.

«Это невозможно», — сказал Том сам себе. Харрисон увидел, как его отца осенило. Красные глаза Тома горели, как два раскалённых угля, а лицо, казалось, было высечено из мрамора. Том быстро встал, сжимая в руке посылку так, что костяшки пальцев побелели.

— Никому об этом не говори, — резко сказал Том, — и проследи, чтобы эти близнецы Уизли никому об этом не рассказали. Харрисон знал, что Фред и Джордж никогда больше не увидят дневного света, если кому-нибудь расскажут.

"Конечно, нет", - быстро ответил Харрисон.

Харрисон был близок со своим отцом и знал, что отец его любит, но даже он понимал, когда лучше держаться от этого человека подальше. У Харрисона было такое чувство, что если кто-то хотя бы громко вздохнёт, его убьют на месте. Том аппарировал из комнаты, и температура мгновенно вернулась к норме.

"Луна..." — начал Харрисон, но заметил, что у нее было ошеломленное выражение лица. "Луна? Что это? У тебя еще одно видение?"

"Что?" Спросила Луна, взяв себя в руки.

"У тебя было другое видение?" Спросил Харрисон.

"Нет", - сказала Луна. "Я" just...it "Ничего".

Харрисон пристально посмотрел на Луну. Он видел, что она хочет спросить, что внутри шкатулки, но знал, что Луне лучше не спрашивать. Харрисон отвернулся, когда Луна снова начала помешивать палочкой с корицей, и посмотрел на то место, где обычно сидел его отец. Он не знал, как кто-то мог добраться до медальона-крестража его отца. Он знал, где тот был спрятан, и для большинства это путешествие было бы невозможным. Дамблдор был первым, кто пришёл ему на ум, но он знал, что если бы Дамблдор забрал его, то уничтожил бы, а не оставил бы валяться на Гриммо-стрит. Хотя он старался не думать об этом. Даже если кто-то знал о его хоркруксах, никто не смог бы добраться до всех сразу. Кроме того, Харрисон ничего не мог сделать, и он был слишком молод, чтобы отец мог его привлечь, к большому неудовольствию Харрисона. Ему также показалось, что отец точно знал, кто его забрал и почему.

Том уставился на золотой медальон. Он был глупцом, когда спрятал этот медальон. Он был молод и думал, что домовые эльфы — грязные создания, не обладающие реальной силой. Если бы он знал тогда то, что знает сейчас, что домовые эльфы сильнее, чем думают люди, что они могут проникать в места, куда не могут попасть другие, он бы не стал использовать домового эльфа Регулуса. Его медальон всё ещё был бы в безопасности в пещере, а не лежал бы на его столе.

Том едва мог поверить в свою удачу. Если бы кто-то в штаб-квартире Ордена, кроме близнецов Уизли, нашёл этот медальон, его либо превратили бы в Дамблдора, либо выбросили, как недоеденный мясной рулет. При этой мысли Том пришёл в ярость. Ему нужно было держать медальон при себе, пока он не найдёт для него постоянное место. А до тех пор ему нужно было убедиться, что другие его хоркруксы в безопасности, и усилить их защиту.

Раздался стук. Том сунул медальон в карман.

"Войдите", - сказал Том.

Люциус вошёл, шурша серебряными одеждами.

"Милорд", - сказал Люциус. "Подготовка к Чемпионату мира началась. Все будет готово".

Том улыбнулся. Это была первая хорошая новость, которую он услышал за несколько дней. "Крам знает свою роль, да?"

"Он ждет момента", - сказал Люциус. Его улыбка была ослепительно белой.

"Превосходно", - сказал Том. "Превосходно".

"Ты в порядке, Харрисон?" Спросила Сьюзан, глядя на него из-под рыжей челки. Кончики ее длинных волос были мокрыми после купания в бассейне.

— Я в порядке, — сказал Харрисон. Он положил руки ей на талию, и они стояли на мелководье в крытом бассейне «Кости». Три стены в бассейне были стеклянными, и Харрисон видел, как снаружи падает снег. Было странно стоять в бассейне с тёплой водой, когда на улице было ниже нуля.

Последнее, что Харрисон хотел делать, это разговаривать. Он обещал Сьюзан, что приедет за день до Нового года, чтобы они могли провести время вместе, но теперь, когда он был в ее доме, он не хотел этого делать. Луна, наконец, начала вести себя нормально, но Харрисон не мог не думать о ее видениях. Он знал, что видения не всегда сбываются, поскольку каждое действие человека меняет будущее, но видения Луны обычно сбывались. Харрисон также не мог перестать думать о крестражах своего отца. Том ничего не говорил об этом с того утра, но он каждое утро рано покидал поместье и появлялся только после обеда. Единственный день, когда он остался дома, был на Рождество. Том даже не задержался на рождественской вечеринке у Малфоев больше чем на несколько часов, и Харрисон знал, что единственная причина, по которой он потрудился пойти, заключалась в том, что ему нужно было появиться.

"Ты уверен?" Спросила Сьюзан.

"Положительно", - сказал Харрисон.

Харрисон наклонился, чтобы поцеловать Сьюзен, и его правая рука двинулась вверх по ее животу, пока его рука не скользнула под ее черный топ бикини. Харрисон нежно массировал ее маленькую грудь, пока Сьюзен не отстранилась. Она пристально посмотрела на Харрисона. Щеки Сьюзан покраснели от смущения. Харрисон не хотел признаваться в этом самому себе, но ее невинный вид был уже не таким милым, как раньше.

— Гаррисон, — сказала Сьюзан. — Не здесь, тётя…

— На работе, — закончил за неё предложение Харрисон. — И мы оба знаем, что Министерство магии никогда не спит.

Харрисон поцеловал Сьюзан в шею и почувствовал, как она вздрогнула. Харрисон поцеловал её в ключицу, и Сьюзан отстранилась.

— Гаррисон, — сказала Сьюзан. — Не сейчас.

Харрисон посмотрел на Сьюзен и поставил локоть на край бассейна. Он провел рукой по волосам, и Сьюзен нервно прикусила губу. Харрисон не хотел быть одним из тех парней, которые расстались с девушкой, потому что она не хотела расставаться. Харрисон знал, что в тринадцать лет большинство девочек не хотели заниматься сексом или, по крайней мере, тоже не желали. Но поведение Сьюзан как невинной девочки некоторое время действовало ему на нервы. В одну минуту он целовал ее, и она краснела и смущалась, а в следующую минуту она садилась к нему на колени и целовала его первой. Все эти отношения доставляли ему боль. Ему было тринадцать, и он не хотел проводить свои дни, беспокоясь, не постесняется ли его девушка поцеловать его. Он всегда знал, что их отношения не попадут в учебники истории, но он думал, что они закончатся на более высокой ноте, чем эта. Он знал, что ему нужно делать, и он поблагодарил Слизерин за то, что у него были друзья постарше, которые дали ему совет, когда он начал встречаться со Сьюзен.

"Сьюзен", - Харрисон взял ее за руку. "Это не из-за сегодняшнего дня, я думал об этом некоторое время. У нас с тобой ничего не получится". Слезы навернулись на глаза Сьюзен, и ее губы приоткрылись от шока. "Мы два разных человека".

Сьюзан отдернула руку и обхватила себя руками.

"Я не хотел причинять тебе боль, Сьюзен", - сказал Харрисон.

Сьюзан умоляюще посмотрела в лицо Харрисону. Когда Харрисон не проявил никаких признаков смягчения, она выбралась из бассейна, схватила жёлтое полотенце и побежала в особняк Боунса.

Глава 23: Чемпионат мира, часть 1

Следующие несколько месяцев пролетели как в тумане. Том стал ещё более параноидальным и каждую неделю отправлял Харрисону коробки, набитые книгами. Харрисон был рад, что уже знал весь материал третьего курса, иначе он бы завалил все экзамены, потому что у него не было времени на подготовку. К счастью, Луне больше не снились сны, в которых стиралась грань между видением и реальностью. Хотя в глубине души Харрисон ждал того дня, когда это случится. Всё это настолько занимало мысли Харрисона, что он едва заметил, как наступила неделя экзаменов.

Харрисон слушал, как его одноклассники обсуждают результаты экзамена по трансфигурации. Харрисону экзамен показался невероятно простым, но, похоже, не все так считали.

"Не могу поверить, что нам пришлось превратить чайник в черепаху", - пожаловалась Салли-Энн Перкс.

"Предполагалось, что черепахи должны были дышать паром?" Спросил Майкл Корнер.

"Я обнаружил, что экзамен был довольно легким", - сказал Лео, искоса взглянув на Эрни Макмиллана.

"Конечно, ты это сделал", - пробормотал Эрни. Его лицо покраснело.

Остальные экзамены Харрисона пролетели быстро, и вскоре он обнаружил, что идет по коридору Хогвартс-экспресса. Он посмотрел вниз, когда почувствовал, что Нани высунула голову из его рукава, и врезался в кого-то.

"Я —" Голос Харрисона застрял у него в горле. Его изумрудные глаза сверкнули, когда грудь Рона вздулась.

"Смотри, куда идешь, Риддл", - огрызнулся Рон.

"Поверь мне, Уизли", - усмехнулся Харрисон. "Последний человек в мире, к которому я хотел бы каким-либо образом прикоснуться, - это ты".

"Я тебя не виню", - протянул Драко из-за спины Харрисона. "Мне тоже не нравится, когда ко мне прикасается грязь. Домашним эльфам так трудно отмыться".

Рон открыл рот, без сомнения, чтобы сказать что-то язвительное, но Дин схватил его за локоть. Глаза Харрисона сузились, когда Рон захлопнул рот. Он не особо задумывался об этом, но в последнее время, когда Рон, казалось, хотел сказать или сделать что-то глупое, Дин каким-то образом останавливал его.

— Нам нужно идти, Рон, — напряжённо сказал Дин. — Шеймус ждёт нас в нашем купе.

— Да, — пробормотал Рон. — Пойдём.

Харрисон наблюдал, как двое гриффиндорцев уходили.

— Что, во имя Слизерина, это было? — спросил Драко. — С каких это пор эта тварь может контролировать свой печально известный нрав?

— Я не уверен, — сказал Харрисон. — Но ты заметил, что эти двое, а также Финниган, в последнее время не так сильно нас задирают? С тех пор, как Амбридж назначила им такое суровое наказание в начале осеннего семестра? Их словесные нападки прекратились, и с тех пор они не нападали на нас физически.

— Они, наверное, поумнели, — сказал Драко. — Они знают, что нам не ровня.

"Я не думаю, что это все", - пробормотал Харрисон. "Я был поглощен изучением всех книг, которые прислал мой отец, и я не придал этому особого значения. Но они что-то замышляют, и у меня такое чувство, что мы скоро узнаем, что именно."

"Ты уверена, что больше ничего не хочешь, дорогая?" Ласково спросила Молли.

"Я в порядке, Молли", - сказала Тонкс. "У меня еще осталось немного кофе. Спасибо".

Прошли месяцы с момента ее испытания, но Тонкс все еще не вернулась к своей прежней легкомысленности. Она не была такой нервной и подавленной, как раньше, и она больше не подпрыгивала на пять футов в воздух, когда кто-то обнимал ее. И все же она все еще была параноиком, думая, что за каждым углом прячется Пожиратель Смерти.

Тонкс посмотрела в свою кружку на сливки, которые плавали в ее кофе. Тонкс ненавидела кофе, но с момента своего похищения и последующих пыток она пила его, как обезвоженный человек пьет воду. Кофе не давал ей уснуть, а Тонкс была постоянно помешана на том, чтобы не заснуть. Всякий раз, когда она закрывала глаза, она чувствовала, как Рабастан проникает в нее, и его руки касались ее в местах, о которых она не могла даже думать. И она не могла позволить своему разуму опустеть, потому что она слышала тяжелое дыхание Рабастана и звук его шлепков по ее бедрам. Изображений и звуков, хотя и всего лишь отголосков, было достаточно, чтобы вызвать у нее тошноту. На самом деле, она просыпалась после многих беспокойных ночей только для того, чтобы ее вырвало прямо на кровать.

Тонкс крепче сжала ручку красной кружки с отбитыми краями, пытаясь подавить тревожные мысли. Ей нужно было излучать уверенность, чтобы Молли подумала, что с ней все в порядке. На это ушли месяцы, но она наконец убедила своего босса позволить ей вернуться к работе. Она хотела вернуться немедленно, но Кингсли не сдвинулся с места, разрешив ей вернуться первого июля. Это было меньше чем через месяц, и она знала, что если Молли не решит, что она готова, она скажет Кингсли, и Тонкс не сможет вернуться.

"Ты стал лучше спать?" Осторожно спросила Молли.

Тонкс было странно видеть Молли совсем не навязчивой, но с тех пор, как Тонкс вернулась, Молли была только вдумчивой и чуткой. Молли не задавала никаких вопросов о том, что произошло, пока она была в плену, и за это Тонкс была благодарна.

"Куча", - сказала Тонкс. Она заставила себя улыбнуться на своем бледном лице. "Я уже несколько недель не просыпалась посреди ночи". Это была абсолютная ложь, но Молли, казалось, купилась на это.

"Чудесно, дорогой", - искренне сказала Молли. "Чудесно". Тонкс заставила себя сдержать улыбку еще на мгновение, прежде чем она погасла. Молли посмотрела на нее с беспокойством, прежде чем понимающе усмехнуться Тонкс. "Я слышала, что ты едешь на чемпионат мира с Сириусом".

Тонкс почувствовала, как на ее лице появилась настоящая улыбка. Сириус был надежной поддержкой с тех пор, как его имя было очищено. Он не терял времени даром, попросив Тонкс встретиться. Она не знала почему, но всякий раз, когда она была рядом со своим кузеном, она чувствовала себя больше прежней, чем обычно. Она знала, что это потому, что Сириус тоже прошел через что-то травмирующее, хотя даже она думала, что двенадцать лет в Азкабане были хуже, чем то, через что прошла она. Тем не менее, было приятно, что рядом был кто-то, кто не смотрел на нее с жалостью.

"Сириусу подарили два билета на матч", - лучезарно улыбнулась Тонкс. Квиддич был одной из ее страстей.

"Я уверена, вы двое отлично проведете время", - сказала Молли.

"Я надеюсь на это", - тихо сказала Тонкс.

Тонкс опустила взгляд в свой кофе, и на мгновение ей показалось, что холодные сливки, кружащиеся в темноте, приняли форму черепа.

Харрисон был взволнован посещением чемпионата мира по квиддичу, но когда он расталкивал детей с широко раскрытыми глазами, поднимаясь по покрытым фиолетовым ковром ступеням стадиона, его мысли были заняты чем угодно, только не квиддичем. Он знал, что сегодня вечером произойдет что-то важное, и ему не терпелось увидеть, как все разыграется.

Наконец, Харрисон, Драко, Лео, Блейз, Тео и Люциус добрались до верхней ступеньки стадиона и оказались в маленькой ложе, установленной на самой высокой точке стадиона и расположенной ровно посередине между золотыми стойками ворот. Около двадцати фиолетовых с золотом стульев стояли в два ряда. В ложе не было никого, кроме министра Фаджа и болгарского министра магии Обланска. Обланск был невысоким и коренастым мужчиной с серыми глазами и густыми черными бровями.

"А, Люциус!" Весело сказал Фадж.

Люциус обменялся приятными приветствиями с министром, как и дети. Затем Фадж повернулся к Обланску и выпятил грудь, как павлин, желающий покрасоваться перед своей парой.

— Позвольте мне представить вам министра Обланского, — сказал Фадж. — Он болгарский министр магии, и он всё равно не понимает ни слова из того, что я говорю, так что не обращайте внимания. — Фадж взмахнул рукой и громко рассмеялся.

Харрисон посмотрел на Облански и улыбнулся. «Здравствуйте, министр, рад снова вас видеть». Он говорил на чистом болгарском. Фадж выглядел ошеломлённым.

— Юный лорд, — сказал Обланс. — Для меня большая честь снова видеть вас.

На губах Харрисона появилась улыбка, и он склонил голову. — Ты не сказал Фаджу, что говоришь по-английски?

«Он предполагал, что я не говорю по-английски, — сказал Обланс. — Я не видел причин доказывать ему обратное. Кроме того, мне нравится смотреть, как он выглядит дураком».

Харрисон рассмеялся, поскольку Фадж продолжал озадаченно смотреть на него.

Харрисон снова перешёл на английский и посмотрел на Фаджа. «Министр Обланс только что сообщил мне, как сильно он любит подготовку к чемпионату мира». Фадж оживился от фальшивой похвалы.

На лестнице послышался громкий топот, и все обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как в верхнюю ложу входят несколько рыжих голов. Харрисон наблюдал, как изумлённый Рон вошёл вслед за отцом, а за ним Перси, Фред, Джордж, Джинни, Дин и Симус. Харрисон и его друзья знали, что большинство друзей Уизли и Рона придут благодаря Фреду и Джорджу, но его друзья всё равно ухмылялись в их сторону. Харрисон бросил на них косой взгляд, и их лица вытянулись, прежде чем кто-то ещё это заметил.

Рон резко остановился, когда увидел слизеринцев, и скривил губы. У Дина и Симуса были похожие выражения лиц, но никто из них ничего не сказал. Джинни остановилась в шаге позади брата и уставилась на Блейза, на её щеках появился слабый румянец. Близнецы и Перси стояли в стороне. Артур остановился перед министром, и Люциус холодно посмотрел на него, окинув взглядом потрёпанную мантию Артура. Губы Люциуса скривились от отвращения.

— Милорд Артур, — громко сказал Люциус. — Что вам пришлось продать, чтобы получить места в верхней ложе? Наверняка ваш дом не стоил столько?

Фадж, который либо не слушал, либо ему было всё равно, улыбнулся. «Привет, Артур. Люциус только что сделал очень щедрый взнос в больницу Святого Мунго для лечения магических болезней и травм. Он здесь в качестве моего гостя».

Артур натянуто улыбнулся священнику. «Как мило».

В ложе воцарилась тишина, и Харрисон с друзьями прошли мимо Рона и его друзей и заняли места в первом ряду вместе с Люциусом. Близнецы и Перси заняли последние три свободных места в первом ряду. Рон что-то пробормотал себе под нос, и они с друзьями сели во втором ряду позади близнецов и Перси.

Людо Бэгмен, игрок в квиддич на пенсии, одетый в ярко-желтую мантию, вошел в ложу. Харрисон выбросил громкую напыщенную речь мужчины из головы. Он посмотрел на огромную классную доску напротив, на слова, которые образовались: "Вкус каждого боба" Берти Ботта — риск с каждым глотком!, и внезапно они переключились на Болгария: 0, Ирландия: 0.

"Звучно!" Сказал Людо, а затем его громкий голос эхом разнесся по стадиону. "Дамы и господа ... добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго чемпионата мира по квиддичу!" Зрители кричали и хлопали. Тысячи флагов развевались, добавляя к грохоту свой нестройный национальный гимн. "А теперь, без дальнейших церемоний, позвольте мне представить ... талисманов Национальной сборной Болгарии!"

Правая часть трибун, сплошь алая, одобрительно взревела.

— Интересно, что они принесли, — спросил Артур, стоя позади Харрисона. — Ах! Вила!

Сотня самых красивых женщин, которых Харрисон когда-либо видел, плавно вышла на поле. Их кожа сияла так же ярко, как луна, а бело-золотые волосы развевались за их спинами, словно они стояли перед веером. Заиграла музыка, и вейлы начали танцевать. Харрисон использовал окклюменцию, чтобы не превратиться в лужу. «Они действительно прекрасны», — подумал он, наблюдая, как они покачивают бёдрами.

— Нет, не надо! — закричал Артур

Харрисон посмотрел направо и увидел, что Рон идёт к краю трибуны. Его взгляд остекленел, а лицо вытянулось. Дин и Симус стояли позади него с почти одинаковыми выражениями на лицах.

"Безвольные идиоты", - пробормотал Лео себе под нос.

Харрисон согласился. Он знал, что большинство мужчин реагировали на вейлу, и две дюжины на поле обладали бы чрезвычайно сильным очарованием, но он все еще думал, что трое парней выглядели дураками. Не в первый раз Харрисон был рад, что может контролировать свой разум.

Музыка смолкла. Трое гриффиндорцев моргнули, а когда они поняли, где находятся, все выглядели смущенными и быстро вернулись на свои места. Фред и Джордж смеялись, а Артур шепотом просил их остановиться. Харрисон слышал, как Рон объяснял Дину, кто такие вейлы, и увидел понимание на его лице.

Стадион наполнился гневными криками. Мужчины в толпе не хотели, чтобы вейла уходила.

"А теперь, - прокричал Людо, перекрывая громкий рев, - будьте добры, поднимите ваши палочки в воздух ... для талисмана ирландской национальной сборной!"

В следующий момент нечто, похожее на огромную зелено-золотую комету, приблизилось к стадиону. Оно сделало один круг по стадиону, затем разделилось на две кометы поменьше, каждая из которых устремилась к стойкам ворот. Внезапно над полем образовалась радуга, соединив два светящихся шара. Зрители охали и ахали, словно во время фейерверка. Теперь радуга померкла, и шары света воссоединились и слились; они образовали огромный мерцающий трилистник, который поднялся в небо и начал парить над трибунами. Из него начало сыпаться что-то вроде золотого дождя —

"Превосходно!" - завопил Рон, когда трилистник взмыл над ними, и из него дождем посыпались тяжелые золотые монеты, отскакивая от их голов и сидений.

"Лепреконы!" Симус закричал.

Раздались бурные аплодисменты, и люди начали драться из-за монет. Харрисон насмехался над их глупостью. Как будто лепреконы могли бросить настоящее золото.

Великий трилистник растворился, лепреконы спустились на поле с противоположной от вейлы стороны и уселись, скрестив ноги, наблюдать за матчем.

"А теперь, дамы и господа, любезно поприветствуйте болгарскую национальную команду по квиддичу!" Заорал Бэгмен. "Представляю вам Димитрова!" Одетая в алое фигура на метле, двигавшаяся так быстро, что казалась размытой, вылетела на поле из входа далеко внизу под бурные аплодисменты болгарских болельщиков. "Иванова! Зограф! Левски! Вулчанов! Волвок! Ааааааа и Крум!"

"Это он! Это он!" - завопил Рон.

Харрисон посмотрел направо и увидел Фреда и Джорджа, украдкой бросающих взгляды на Людо. Он прищурился, но его оттащили, когда крики достигли новых высот.

Виктор Крам вылетел на поле, одетый в алое, как и его товарищи по команде. Виктор был высоким и худым, но под его мантией были видны мускулы. У него были четко очерченные скулы, изогнутый нос и густые черные брови. Он выглядел на несколько лет старше своих семнадцати.

"А теперь, пожалуйста, поприветствуйте ирландскую национальную команду по квиддичу!" - крикнул Бэгмен. "Представляем Коннолли! Райан! Трой! Маллет! Моран! Ааааааааааа И Линч!" Семь зеленых пятен пронеслись по полю. "И здесь, аж из Египта, наш рефери, признанный волшебник-председатель Международной ассоциации квиддича, Хассан Мостафа!"

Маленький и тощий волшебник, совершенно лысый, в мантии из чистого золота, вышел на поле. Из-под его густых усов торчал серебряный свисток. В одной руке он держал метлу, а под другой — ящик. Он сел на метлу и ногой открыл ящик. Из него вылетели четыре мяча: алый квоффл, два чёрных бладжера и крошечный золотой снитч. Резко свистнув в свисток, Хассан взмыл в воздух вслед за мячами. Затем началась игра.

Казалось, что прошло всего несколько минут, но на самом деле прошло около трёх часов, прежде чем Хассан дал свисток, а Бэгмэн крикнул: «Ирландия победила!»

Раздались оглушительные аплодисменты, такие громкие, что их почти не было слышно. Харрисон присоединился к толпе, и даже Люциус захлопал в ладоши. Это был отличный матч.

— Что ж, вы храбро сражались, — мрачно сказал Обланс.

— Ты можешь говорить по-английски! — в ужасе закричал Фадж. Харрисон прикусил язык, чтобы не рассмеяться. — И ты весь день позволял мне показывать всё жестами!

— Я не хотел тебя разочаровывать, — пожал плечами Облански.

Фадж открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды.

«И пока ирландская команда совершает круг почёта в сопровождении своих талисманов, сам Кубок мира по квиддичу вносят в ложу!» — закричал Бэгмен.

Харрисон прищурился от яркого света, когда осветили верхнюю ложу, чтобы все на трибунах могли видеть, что происходит внутри.

"Давайте поддержим доблестных неудачников!" Заорал Бэгмен.

По лестнице в ложу поднялись семеро проигравших болгарских игроков. Толпа вежливо аплодировала. Харрисон видел, как тысячи и тысячи объективов «Омниокуляра» сверкали и подмигивали в их сторону. Бэгмен по очереди называл их имена, и каждый игрок пожимал руку своему министру, а затем Фаджу.

Рон широко раскрытыми глазами смотрел на Виктора, сжимая в руке маленькую фигурку Крама. Харрисон ухмыльнулся, это будет весело.

Виктор отвернулся от Фаджа и посмотрел на Харрисона. На его потном лице появилась широкая ухмылка.

— Гаррисон! — прогремел голос Виктора. — Как поживаешь, дружище?

Виктор подошёл к Харрисону и обнял его. Харрисон видел лицо Рона за плечом Крама и подумал, что никогда не видел ничего более забавного. У Рона отвисла челюсть, он побледнел, но постепенно его шея покрылась красными пятнами. Дин в шоке смотрел на них, а Симус моргал, как сова.

— У меня всё хорошо, старый друг, — громко сказал Харрисон, делая ударение на слове «друг». — Ты отлично сыграл.

"Я бы не сказал, что отличный", - сказал Виктор. Его слова были слегка акцентированы.

Рот Рона продолжал открываться и закрываться, пока Харрисон и его друзья болтали с Виктором. Рыжеволосый и его друзья были так сосредоточены на созерцании группы, что даже не заметили, когда ирландская национальная команда по квиддичу вбежала в верхнюю ложу.

"Вставай! Рон, вставай!"

Рон быстро сел и стукнулся головой о койку над собой.

"Это было неважно?" - Что? - невнятно спросил Рон, пытаясь сморгнуть усталость с глаз.

Рон услышал громкие звуки, доносящиеся снаружи палатки. Он слышал крики и топот бегущих людей. Он скатился с кровати, сильно ударившись локтем о пол. Он поморщился и потянулся за своей одеждой, которую бросил под кровать.

Артур, натянувший джинсы поверх пижамы, сказал: "Нет времени, Рон! Мальчики, хватайте свои куртки и выходите на улицу! Быстро, сейчас же!"

Рон сделал, как ему сказали, и схватил свою куртку. Он последовал за Симусом и Дином из палатки и резко остановился. При свете нескольких все еще горевших костров он мог видеть людей, убегающих в лес, фигуры, которые Рон едва мог разглядеть на расстоянии. Фигуры испускали странные вспышки света и звуки, похожие на стрельбу. Громкие насмешки, пьяные вопли и взрывы смеха доносились до них; затем произошла вспышка яркого зеленого света, которая осветила сцену.

Десятки плотно сбитых волшебников в длинных черных мантиях и костяно-белых масках направлялись к ним. Рон побледнел, когда понял, что это пожиратели Смерти. Громкий крик пронзил воздух, и он посмотрел поверх их голов, чтобы увидеть четыре борющиеся фигуры, парящие над ними в воздухе. Казалось, что пожиратели Смерти были кукловодами, а люди над ними - марионетками, управляемыми невидимыми нитями, которые поднимались от их волшебных палочек в воздух. Две фигурки были очень маленькими.

На поле появилось ещё больше Пожирателей смерти. Палатки смялись и рухнули, а крики усилились в десять раз. Палатки загорелись, и люди попадали на землю. Рон с отвращением наблюдал, как одна из парящих в воздухе фигур перевернулась вверх ногами, и её платье взлетело над головой, обнажив белое нижнее бельё. Она пыталась прикрыться, а Пожиратели смерти смеялись.

— Это отвратительно, — пробормотал Дин. — Это действительно отвратительно.

— Послушайте меня, — быстро сказал Артур. — Перси, пойдём со мной. Остальные, бегите в лес! Не попадайтесь на глаза.

Перси достал свою палочку и посмотрел на близнецов. Затем Перси и Артур побежали к Пожирателям смерти.

— Нам нужно идти! — крикнул Дин. — Пошли!

Рон посмотрел на отца и Перси, затем на близнецов, схватил Джинни за руку и побежал за Симусом и Дином. Рон заставил себя бежать быстрее по мере приближения к лесу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они добрались до леса. Рон споткнулся о упавшую ветку и удержался, схватившись за низкую ветку дерева. Он начал тяжело дышать и задыхаться.

— Где Джинни? — спросил Фред.

"Что?" Спросил Рон, все еще тяжело дыша.

"Джинни", - решительно сказал Фред. "Ты держал ее за руку. Где она?"

Рон поднял голову, его глаза расширились, когда он поворачивался все кругом. Рон тяжело сглотнул. Он даже не заметил, что больше не держит Джинни за руку. Он так беспокоился о том, чтобы попасть в лес, что не думал ни о чем другом.

"Джинни!" Закричал Рон. "Джинни!" В его голосе становилось все больше и больше паники.

Близнецы, Дин и Шеймус вместе позвали ее по имени, но ответа не последовало.

xxxxxxxxxxxx

Темноту разогнали вспышки света. Заклинания летали в воздухе, как совы, доставляющие утреннюю почту. Крики боли, настолько ужасающие, что хотелось вырвать себе уши, эхом разносились по полю. В воздухе витал запах смерти, и кровь рекой лилась по старым шатким ступенькам, которые вели к билетной кассе. И Беллатрикс нравилось в этом все.

Беллатриса сражалась с Сириусом почти пять минут, и ей нравилось играть с ним. Она давала Сириусу возможность атаковать, а затем, когда он наносил удар, наносила ответный. Затем Сириус взмахнул рукой в форме буквы V, и воздух наполнился болезненно-жёлтым заклинанием. Она сразу узнала это заклинание, и Беллатриса в ярости исказила лицо, взмахнув палочкой. Ей нравилась их маленькая дуэль, но теперь она просто хотела закончить её.

«Я ждал этого двенадцать долгих лет!» — закричал Сириус. Заклинание за заклинанием вылетали из его палочки, быстрее и смертоноснее, чем прежде.

Беллатриса посылала заклинания так же быстро, как её вьющиеся чёрные волосы развевались вокруг неё, словно нимб. Тёмные локоны резко выделялись на фоне её белой как кость маски.

«Нет!» — раздался леденящий кровь крик, и Сириус слегка повернул голову в сторону. Беллатриса ухмыльнулась и послала в его сторону смертельное проклятие. Сириус вовремя увернулся, и заклинание разнесло в щепки дерево. Сириус бросал заклинания всё быстрее и быстрее и наконец попал в цель. Беллатриса отшатнулась, когда струя фиолетового врезалась ей в живот.

Сириус улыбнулся, когда Беллатриса схватилась за живот одной рукой и посмотрела на него с чистой ненавистью и недоверием, когда её пронзила боль. Она и представить себе не могла, что Сириус одолеет её, ведь она была лучшей дуэлянткой. Её охватила ярость, и она взмахнула палочкой в воздухе.

Улыбка Сириуса быстро исчезла, когда в него с двух сторон полетели заклинания. Ему удалось заблокировать заклинание Беллатрикс, но его отбросило назад взрывом другого. Беллатрикс шагнула вперед, все еще обхватив рукой живот, когда раздался крик: "Отступайте!" Беллатрикс все равно подняла палочку, чтобы прикончить своего кузена, когда прозвучало несколько хлопков, и трое мужчин в красных мантиях окружили Сириуса. Еще большая боль пронзила ее живот. Обычно она попыталась бы уничтожить всех трех авроров, чтобы добраться до своего кузена, но все большая и большая боль пронзала ее. Она закричала в отчаянии, звук вышел приглушенным из-за ее маски, и она аппарировала прочь.

xxxxxxxxxxxx

"Фред! Джордж!" Закричала Джинни. Слезы текли по ее бледным щекам, когда она отчаянно проталкивалась сквозь толпу людей. "Рон! Фред! Джордж!"

Крупный мужчина налетел на Джинни, повалив ее на землю. Джинни приземлилась на руки и зашипела от боли, когда крошечные камешки впились ей в ладони. Когда она упала, то прикусила внутреннюю сторону щеки, и вкус меди наполнил ее рот. Она откинула волосы с лица и попыталась встать. Когда она перенесла вес тела на лодыжку, она захныкала и упала на землю. Ее лодыжка была либо сломана, либо вывихнута.

"Так, так, что у нас здесь?" Спросил холодный высокий голос.

Джинни подняла голову, и ее глаза превратились в блюдца. Высокий худощавый мужчина в форме Пожирателя Смерти уставился на нее сверху вниз. Она не могла видеть его глаз, но представила их как два холодных, пустых шара.

"Маленькая овечка сбилась с пути", - сказал мужчина. Он поднял палочку, и Джинни замерла в страхе. "Avada—"

Джинни зажмурилась. Она почувствовала, как похолодело ее тело, и она не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела. Весь шум вокруг нее стих, за исключением стука ее сердца, который звучал так, как будто исходил из ее горла.

"Джинни!" Раздался голос, похожий на голос ее отца.

В то же время голос с легким акцентом крикнул: "Ступефай!"

Раздался глухой удар, и Джинни резко открыла глаза. Перед ней лежало скрюченное тело Пожирателя смерти, который собирался её убить. Внезапно стук её сердца прекратился, и наступила настоящая тишина.

«Джинни!» Она подняла взгляд и увидела, как отец притягивает её к себе и обнимает. «Джинни», — снова и снова повторял Артур, уткнувшись ей в волосы.

— Папа, — тихо сказала Джинни. Она была слишком потрясена, чтобы сказать что-то ещё.

Она посмотрела на отца и увидела знакомое лицо. Виктор Крам смотрел на неё, его тёмные глаза пронзали её карие. Артур отстранился и, обняв Джинни за плечи, повернулся к Виктору.

"Спасибо", - сказал Артур. Его голос был хриплым от эмоций.

"Это не проблема", - сказал Виктор.

"Это было все", - поправил Артур. "Спасибо".

Виктор кивнул.

"Папа", - тихо сказала Джинни. "Где все? Повсюду были пожиратели смерти". Она вцепилась в спину отцовской мантии.

Джинни оглядела пустынное поле. Меньше минуты назад здесь были десятки пожирателей Смерти и кричащих людей, а теперь не было никого. Она не понимала, как все могли вот так просто исчезнуть.

"Когда прибыла вторая группа авроров, Пожиратели Смерти ушли", - ответил Артур.

"Они сбежали, как трусы, какими они и являются", - добавил резкий голос. Джинни наблюдала, как к ним подошел худощавый мужчина в зелено-золотой мантии, за которым следовали несколько человек, которых Джинни смутно знала по своим посещениям Министерства. В первом мужчине она узнала своего соседа, Амоса Диггори. Амос остановился перед Виктором. "Я видел, что вы там сделали, мистер Крам. Вы спасли жизнь юной мисс Уизли. Это была отличная работа. "

"Это ничего не значило", - сказал Виктор. "Я бы сделал то же самое для любого".

"Это не было..." — начал Амос, но его прервал громкий голос, прокричавший: "Морсмордре!"

В небе появился колоссальный череп, состоящий из чего-то похожего на изумрудные звезды, изо рта которого, как язык, высовывалась змея. Пока они смотрели, он поднимался все выше и выше, пылая в клубах зеленоватого дыма, выделяясь на фоне черного неба, как новое созвездие.

Один из чиновников Министерства глубоко вздохнул. "Темная метка!"

"В лес!" Крикнул один из чиновников Министерства. "Быстро!"

Артур притянул Джинни к себе, и Джинни, как завороженная, смотрела, как чиновники Министерства убегают в лес. За ними последовал Виктор Крам.

«

Глава 24: Чемпионат мира, часть 2

— а потом его рука сомкнулась вокруг снитча, — оживлённо сказал Сириус. — Это был лучший улов, который я когда-либо видел!

Лицо Тонкс озарила улыбка, одна из первых настоящих улыбок с тех пор, как она попала в плен. Несмотря на то, что Тонкс смотрела чемпионат мира с Сириусом, мужчина настоял на том, чтобы показать ей весь матч по порядку. Тонкс была измотана и ничего так не хотела, как лечь спать, но, увидев возбужденный блеск в глазах своей кузины после стольких лет в Азкабане, поняла, что если все может наладиться для Сириуса, то наладится и для нее.

"Это действительно было потрясающе", - сказала Тонкс. "Крам - это нечто особенное".

"Он действительно—" Сириуса прервал громкий взрыв.

Сириус вытащил палочку, и Тонкс застыла, когда он побежал ко входу в палатку. Резкий вдох Сириуса прозвучал для Тонкс как еще один взрыв. Ее разум затуманился, когда Сириус выдал череду объяснений. Она положила руки на стол перед собой, чтобы сохранить равновесие.

"Тонкс, ты в порядке?" Тонкс покачала головой и посмотрела в глаза встревоженному Сириусу. Она не видела, как он вернулся к ней.

"Я в порядке", - еле слышно сказала Тонкс.

"Нам нужно идти", - приказал Сириус. "Достань свою палочку".

Тонкс пошарила в карманах мантии в поисках волшебной палочки и выбежала из палатки на дрожащих ногах. Ее желудок подскочил к горлу, когда она вышла наружу. Десятки плотно сбитых волшебников в длинных черных мантиях и костяно-белых масках направлялись к ним. Каждые несколько шагов несколько волшебников выходили из строя, и из их палочек вылетали вспышки яркого света, взрывая все в поле зрения. С каждым Пожирателем Смерти, который уходил в другом направлении, на их месте появлялся еще один. Тонкс в ужасе смотрела, как воздух наполняют крики.

"Тонкс!"

Тонкс посмотрела направо и увидела Сириуса, сражающегося на дуэли с одним из Пожирателей Смерти. Воспоминания о времени, проведенном в плену, всплыли в ее сознании, и в глазах заплясали белые пятна. Ей показалось, что из нее высасывают воздух, а ладони вспотели.

Внезапно воздух наполнил пронзительный крик. Тонкс поняла, что это ребенок, и отогнала свой ужас. Она крепче сжала палочку, сморгнув белые пятна.

"Ты аврор, черт возьми", - пробормотала Тонкс.

Зеленое заклинание пролетело мимо головы Тонкс и врезалось в ее палатку. Вспыхнуло зеленое пламя, и Тонкс почувствовала, как сработала ее подготовка аврора. Она сглотнула, прежде чем вскочить и посылать заклинание за заклинанием в приближающихся Пожирателей Смерти.

Темноту разогнали вспышки света. Заклинания летали в воздухе, как совы, доставляющие утреннюю почту. Крики боли, настолько ужасающие, что хотелось вырвать себе уши, эхом разносились по полю. В воздухе витал запах смерти, и кровь рекой лилась по старым шатким ступенькам, ведущим к билетной кассе. И Сириус знал, что его извращенный кузен наслаждался каждой минутой этого.

Убедившись, что Тонкс в состоянии защитить себя, Сириус убежал, чтобы помочь группе перепуганных иностранных подростков. Именно тогда он столкнулся с Беллатрикс, жестокая улыбка исказила ее красивое лицо. Радость, которую Сириус увидел в ее глазах, вызвала у него желание превратиться в своего анимага и сорвать с нее лицо.

Сириус видел, что ей нравится играть с ним. Каждый раз, когда он находил брешь, через которую, как ему казалось, он мог её ударить, она наносила удар, словно ядовитая змея. Спустя почти пять минут Сириус почувствовал, что силы его на исходе. После двенадцати лет в Азкабане его магия была не такой сильной, как раньше, и он быстро уставал. Его движения становились вялыми, и он видел, что Беллатриса совсем не устала. На самом деле, в походке Беллатрисы появилась лёгкость, которая заставила его ненавидеть её ещё сильнее.

Сириус едва увернулся от заклинания, и Беллатриса рассмеялась, как будто услышала самую смешную шутку в мире. Сириус почувствовал прилив ярости, когда краем глаза увидел, как мужчина в красной мантии аврора упал на землю. Он собрал свою магию и взмахнул рукой в форме буквы V, и воздух наполнилось болезненно-жёлтым заклинанием. Беллатриса взмахнула палочкой.

— Я ждал этого двенадцать долгих лет! — закричал Сириус. Заклинание за заклинанием вылетали из его палочки, быстрее и смертоноснее, чем прежде. Сириус хотел закончить эту дуэль, даже если для этого ему пришлось бы исчерпать свои магические силы.

Беллатрикс посылала заклинания так же быстро, ее вьющиеся черные волосы струились вокруг нее, как нимб. Темные кудри резко выделялись на фоне ее костяно-белой маски.

"Нет!" Раздался душераздирающий крик, и Сириус слегка повернул голову в сторону.

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увернуться от смертельного проклятия. Заклинание разнесло дерево, разлетевшись щепками во все стороны. Сириус бросал заклинания все быстрее и быстрее, и, наконец, попал в цель. Беллатрикс отшатнулась, когда фиолетовая струя ударила ей в живот.

Сириус улыбнулся, когда Беллатрикс схватилась за живот одной рукой и посмотрела на Сириуса. Он не мог видеть ее лица за маской, которую она носила, но Сириус мог сказать, что его кузина была в шоке. Сириус всегда был великим дуэлянтом, но Беллатрикс всегда была лучше.

Улыбка Сириуса быстро исчезла, когда в него с двух сторон полетели заклинания. Ему удалось заблокировать заклинание Беллатрикс, но его отбросило назад взрывом другого.

Беллатрикс пошла вперед, все еще держась рукой за живот, когда раздался крик: "Отступай!" Беллатрикс подняла палочку, когда прозвучало несколько хлопков, и трое мужчин в красных мантиях окружили Сириуса. Беллатрикс в отчаянии закричала, звук вышел приглушенным из-за ее маски, и она аппарировала прочь.

"Ты в порядке?" Сириуса спросил седеющий аврор.

"Я в порядке", - сказал Сириус. Он поморщился от боли, когда заговорил. Он дотронулся до живота и поморщился. Несколько ребер, без сомнения, были сломаны.

"Отправляйся в больницу", - сказал тот же аврор.

Раздался громкий голос: "Морсмордре!"

В небе появился колоссальный череп, состоящий из чего-то похожего на изумрудные звезды, изо рта которого, как язык, высовывалась змея. Пока они смотрели, он поднимался все выше и выше, пылая в облаке зеленоватого дыма, выделяясь на фоне черного неба, как новое созвездие. Один из авроров выругался, и трое мужчин побежали в сторону леса. Сириусу хотелось крикнуть им вслед, чтобы они не беспокоились, что Пожиратель Смерти будет уже далеко к тому времени, как они прибудут, но он знал, что они все равно уйдут.

Сириус медленно поднялся, каждое движение причиняло боль в груди. Странно, меньше минуты назад воздух наполняли крики, а теперь стояла пугающая тишина, нарушаемая лишь редкими стонами. Вдалеке он различил огонь и дым, поднимающийся над лесом.

Он направился обратно к палатке, когда услышал крик «Сириус!» и зашипел от боли, когда Тонкс бросилась к нему в объятия. Она отстранилась и посмотрела ему в лицо. Он увидел дорожки от слёз на её щеках, но она казалась спокойной.

— Прости, — торопливо сказала Тонкс. — Ты в порядке? Что случилось?

— Я расскажу тебе об этом, когда мы вернёмся на Гриммо, — сказал Сириус. — Ты в порядке?

Тонкс проигнорировала его вопрос. — Гриммо? — растерянно спросила Тонкс. — Разве мы не едем в больницу Святого Мунго? Тебе нужно провериться.

Сириус покачал головой. «Ты же знаешь Дамблдора, он захочет сразу же созвать собрание. Кроме того, там Ремус, он может привести меня в порядок». Он поднял руку, останавливая возражения.

— Почему ты ещё не исцелил меня? — прорычала Беллатриса.

— Диагностические заклинания работают неправильно, — сказала Ария Монтегю. Она выглядела задумчивой.

— Ты считаешься одним из лучших целителей нашего Лорда, а сама даже не можешь нормально диагностировать, — фыркнула Беллатриса.

Ария не удостоила Беллатрикс даже взглядом, когда та взмахнула палочкой, казалось, в миллионный раз. Беллатрикс знала, что ведет себя неразумно, Ария была другом и одной из лучших целительниц в Британии. Беллатрикс просто злилась на себя за то, что позволила своей кузине взять верх, даже на мгновение.

Жгучая боль пронзила Беллатрикс, и она схватилась за живот. Ария посмотрела на нее и нахмурилась.

"Что случилось?" Спросил Родольфус.

Беллатриса увидела, как в глазах Арии промелькнуло понимание, прежде чем женщина снова взмахнула палочкой. Беллатриса прищурилась, когда и без того бледная кожа Арии стала смертельно белой. Ария что-то сказала на латыни, и над головой Беллатрисы появился белый туман. Ария подняла дрожащую руку и заправила прядь светлых волос за ухо. Она знала Арию ещё со времён их учёбы в Хогвартсе, и за всё это время она лишь несколько раз видела, как эта женщина теряет самообладание.

"Беллатрикс", - медленно произнесла Ария, - "Мне нужно, чтобы ты контролировала свою магию. Тебе нужно сохранять спокойствие".

"Ария", - предупреждающе прорычала Беллатрикс. "Выкладывай, друг ты мне или нет, я разорву тебе глотку".

Ария посмотрела на Родольфуса. Беллатриса убрала руку с плеча мужа.

"Что?" Беллатрикс огрызнулась.

— Мне так жаль, — сказала Ария. Она сделала прерывистый вдох. — Ты была на одиннадцатой неделе беременности, Беллатриса. Прости, но заклинание привело к выкидышу.

Беллатрикс замерла, когда до нее дошли эти слова. Она была беременна? Как она не знала? Она всегда хотела еще детей, но время никогда не подходило. И все эти недели она была беременна, и о ее беременности ничего не было известно.

— Она была беременна, — тихо сказал Родольфус. Его голос показался ей чужим. — Беременна.

— Прости, — тихо сказала Ария.

Беллатриса почувствовала, как внутри неё закипает ярость, какой она никогда раньше не испытывала. Её магия грозила вырваться наружу.

"Убирайся", - прошептала Беллатрикс.

— Сначала мне нужно вылечить твои внутренние повреждения, — нерешительно сказала Ария.

Беллатриса посмотрела на целительницу, и её глаза сверкнули. «Убирайся!»

Ария бросила на Родольфуса жалостливый взгляд, затем развернулась на каблуках и быстро вышла из комнаты.

— Ребёнок, — сказала Беллатриса после минуты молчания. Её сердце разрывалось от боли, такой сильной, что она грозила вытеснить все мысли. Впервые за много лет на её глаза навернулись слёзы. — У нас должен был родиться ребёнок.

Родольфус обнял Беллатрису сзади, положив подбородок ей на плечо.

— Он сделал это, — выплюнула Беллатриса. Печаль и гнев нарастали внутри неё с такой скоростью, что она и представить себе не могла. На её щеках появились красные пятна, а тело затряслось. — Этот предатель крови, Сириус, сделал это со мной. С нами. С нашей семьёй.

— Ему это с рук не сойдёт, — сказал Родольфус. — Я обещаю тебе, Белла.

По щекам Беллатрикс потекли слезы.

— Нет, не умрёт, — сказала она. — Но смерть слишком хороша для него. Я хочу, чтобы он страдал, Родольфус. Я хочу, чтобы он молил о смерти. Я хочу уничтожить всё, что он любит. Я хочу, чтобы он стоял и беспомощно смотрел, как его мир рушится. Беллатриса опустила руку на живот. Картина, висевшая на стене, взорвалась. "И Мерлин поможет тому, кто встанет на его сторону".

Кухня на площади Гриммо представляла собой большую прямоугольную комнату. Стены были оклеены черными и серебристыми обоями, а на стенах висели сковородки различных цветов и форм. Темно-коричневый деревянный стол, за которым сидели двадцать четыре человека, по десять с каждой стороны и по 2 с каждого конца, занимал половину комнаты. Стол был завален бумагами, прикрепленными к подсвечникам, вазами, полными перезрелых фруктов, и несколькими потрепанными колодами карт.

Билл окинул взглядом всех, кто сидел за столом, со своего места в углу. За столом не хватало места для основных членов Ордена, поэтому, как один из самых молодых членов, он был вынужден сесть на одно из мест у стены. У стен стояло странное сочетание стульев: шаткие, с высокими спинками, низкие и мягкие, а также табуреты, которые, казалось, сломаются, если на них сядешь.

Билл чувствовал страх и тревогу в воздухе, пока они сидели в напряжённой тишине, нарушаемой лишь редким шёпотом. Было шесть часов утра, прошло почти пять часов с момента нападения на чемпионате мира по квиддичу. Дамблдор созвал экстренное собрание, но сам ещё не появился. Билл хотел, чтобы он пришёл, чтобы они могли поскорее закончить эту встречу. Впереди у него был целый день: встречи в Гринготтсе по работе в качестве разрушителя проклятий, обед с клиентом, и ему ещё нужно было отчитаться перед Волан-де-Мортом. Конечно, пока встреча не состоялась, отчитываться было не о чем.

Он оглядел комнату, и его взгляд остановился на Тонкс. Она выглядела намного лучше, чем он ожидал. Он мог видеть, что ее глаза были слегка красными, как будто она плакала, но в остальном она выглядела прекрасно. Тонкс даже вернула своим волосам фиолетовый цвет. Справа от нее сидела Молли, и ему захотелось закатить глаза от материнской заботы, которую он видел в ее отношении к Тонкс. После чемпионата мира она задушила его и его братьев и сестер, а когда убедилась, что с ними все в порядке, переключила свое раздражающее удушение на Тонкс. Лучше она , чем я.

Его взгляд метнулся к Сириусу, который выглядел так, словно глубоко задумался. Затем к Ремусу, который рассеянно барабанил пальцами по столу. Он бросил взгляд на Аластора Муди, который, как обычно, подозрительно наблюдал за всеми. Затем направо, где Перси и Чарли оба смотрели вперед, Чарли выглядел скучающим, а Перси задумчивым.

Дверь на кухню распахнулась, заставив нескольких человек подпрыгнуть. Вошел Дамблдор, одетый в свою обычную зловещую мантию. Казалось, что белые завитки колышутся на фиолетовом шелке, когда он занимал место во главе стола. Секунду спустя вошел Снейп с кислым выражением лица.

— Что он здесь делает? — выплюнул Сириус, указывая пальцем на Снейпа, который скривил губы от отвращения.

"Сириус", - предостерегающе сказал Дамблдор. Он выглядел старше обычного, глубокие морщины окружили его глаза и губы. "Сегодня неподходящий день для вашей ссоры". Щеки Сириуса порозовели от смущения. "Нападение на чемпионате мира по квиддичу намного хуже, чем, без сомнения, опасалось большинство из вас". Они обменялись обеспокоенными взглядами. «Я только что получил сообщение от Корнелиуса, что кукла смерти достигла пятидесяти семи лет».

По всей комнате раздались вздохи. Биллу не нужно было изображать удивление, появившееся на его лице. Он не ожидал, что погибнет так много людей. Хотя, если быть честным с самим собой, номер его нисколько не беспокоил.

"Все эти смерти были на нашей стороне?" Спросил Артур.

"Трое пожирателей смерти погибли в результате нападения", - сказал Дамблдор. Билл искоса взглянул на Чарли и Перси, и его желудок скрутило узлом. Он надеялся, что это не были его знакомые. "Как и четыре аврора и пятьдесят невинных свидетелей. Четверо из этих невинных свидетелей были магглами ".

"О нет", - ахнула Молли.

Билл вспомнил, как видел семью из четырех человек, парящую над глумящимися Пожирателями Смерти. Он отбросил тот факт, что двое детей были убиты. Это для общего блага. Он чуть не фыркнул, его голос звучал как у Дамблдора.

"Кто были авроры?" Хрипло спросил Муди. Его искусственный глаз вращался.

"Аарон Грей, Трой Сэмюэлс, Дженнифер Уинстон и Сара Раймс", - печально сказал Дамблдор.

"Я знаю Аарона", - тихо сказала Тонкс. "Я имею в виду, я знала его". Молли положила свою руку на руку Тонкс. "Он был хорошим аврором".

"У него был сын", - проворчал Муди. "Кажется, четырех лет". Все в комнате покачали головами и вытерли слезы.

Билл поднял брови, он не думал, что Муди заботится о чьей-либо личной жизни. Хотя он знал, что не должен удивляться, Муди никогда ничего не пропускал.

— Кто были эти убитые Пожиратели смерти? — спросил Сириус.

"Иностранцы", - сказал Дамблдор. Билл чувствовал, что напряжение немного улеглось. "Алекси, его брат Владимир Блендин и женщина по имени Киа Ллойд". Билл никогда раньше не слышал об этих троих. "Прежде чем вы спросите о несчастных погибших, - продолжил Дамблдор, - большинство из них были пожилыми ведьмами и волшебниками, многие из которых умерли в своих палатках, не пробудившись ото сна. К счастью, никто из детей, кроме двух маггловских детей, чьи жизни, к сожалению, оборвались слишком рано, не погиб.

— Благодарю Мерлина, — сказала МакГонагалл. Её губы сжались в тонкую линию, и она тоже выглядела старше обычного.

"Трусы", - выплюнул Сириус. "Все они. Напали после того, как все легли спать". Он с отвращением посмотрел на стол. Челюсть Билла сжалась. Он говорит так, как будто Орден не нападал на пожирателей Смерти исподтишка.

— Волан-де-Морт, — сказал Дамблдор, и большинство присутствующих подпрыгнули. Дамблдор вздохнул: — Волан-де-Морт не славится честностью. Сириус фыркнул.

— Ты ещё и комментировать умеешь, Блэк, — вкрадчиво сказал Снейп.

— Северус, — резко сказал Дамблдор, когда Сириус собрался возразить.

"Ради Мерлина", - раздраженно сказала Макгонагалл. "Люди мертвы. На этот раз придержите язык за зубами!" Сириус поджал губы, а Северус усмехнулся.

"Что мы собираемся делать, Альбус?" Хрипло спросил Муди, когда в комнате воцарилась тишина. "Мы не можем продолжать сидеть сложа руки, в то время как эти темные ублюдки убивают, когда им заблагорассудится". Он встал, коричневатый шрам, пересекавший его щеку, резко контрастировал с его бледной кожей. "Знаете ли вы, почему сегодня погибло так много невинных людей и только трое Пожирателей смерти?" Это потому, что Пожиратели смерти не шутят! — Его искусственный глаз бешено вращался в глазнице.

"Пожиратели смерти дерутся на убийство", - продолжил Муди. "Если они не бросают в тебя смертельные проклятия, тебе лучше знать, что они издеваются над тобой!" Он обвел комнату своим единственным здоровым глазом, как будто провоцируя кого-то возразить ему. "Авроры, мы, те, кто борется с тьмой, мы не стремимся убивать, если только нам не приходится. Мы оглушаем или выводим из строя. Что делают пожиратели Смерти, когда мы оглушаем во время боя? Их оживляет один из их маленьких друзей. Мы проигрываем, поэтому я говорю, что пришло время бороться с огнем огнем. "

По комнате пронесся ропот согласия и нерешительности.

"Аластор, - осторожно сказал Дамблдор, - убийство никогда не является решением проблемы".

"Умирает?" Муди зарычал. "Потому что это то, что случится со всеми нами, если что-то не изменится. Ты был жив во время правления Гриндевальда. террор". Билл готов поспорить на свою жизнь, что на мгновение Дамблдор выглядел крайне неуютно. Интересно. Он всегда задавался вопросом, было ли в знаменитой дуэли между Дамблдором и Гриндевальдом нечто большее, чем было рассказано миру. "Силам Гриндевальда препятствовали, пока авроры не начали использовать грубую силу. Как бы сильно ты не хотел этого признавать, Дамблдор, грубая сила - это именно то, что нам сейчас нужно."

В комнате воцарилась тяжелая тишина. Билл чувствовал напряжение, витавшее в воздухе. Ему не нужно было смотреть на своих братьев, чтобы знать, что они наблюдают за реакцией каждого в комнате. Билла не удивила вспышка Грюма, в конце концов, грубоватый аврор всегда был одним из тех, кто первым вытаскивал свою палочку. Однако он был удивлен, что этому человеку потребовалось так много времени, чтобы рассказать всем, что они все должны были делать с самого начала. Они были дураками, если думали, что у них есть шанс против Волан-де-Морта, используя парализаторы.

"Как бы мне не нравилась эта идея", - медленно произнес Артур. "Аластор действительно прав. Авроров убивают, количество членов Ордена сокращается, а нападения становятся все более частыми. Время сидеть и наблюдать прошло. Если мы ничего не предпримем, что будет дальше, Хогвартс?" МакГонагалл, Флитвик и Спраут выглядели потрясенными этой идеей, как и все остальные в комнате.

У Билла отвисла челюсть. Он думал, что его родители будут против идеи Муди, особенно отец. Артур даже пауков не любил.

Дамблдор провёл длинным тонким пальцем по своему крючковатому носу. Биллу показалось, что все в комнате затаили дыхание, ожидая ответа Дамблдора.

— Я боюсь, — Дамблдор тяжело вздохнул, словно Атлас, держащий мир на своих плечах, — что Аластор прав. Я и сам уже давно обдумываю эту идею. Мы с Амелией Боунс тоже обсуждали использование более радикальных методов в борьбе с Волан-де-Мортом. Он говорил об этом с Амелией. Это неудивительно. — Похоже, что сейчас нам придётся прибегнуть к более крайним мерам, — Дамблдор сложил пальцы домиком и положил на них подбородок.

"Однако, - продолжил Дамблдор, - убийство ради убийства сделало бы нас ничуть не лучше их. Покончить с жизнью, если это не так просто, как два маленьких слова, как многие из вас, к сожалению, знают". Несколько участников неловко заерзали на своих местах, когда печаль захлестнула комнату. "Тем не менее, я не могу отрицать, что мы должны найти способ задержать тех, кто хотел бы увидеть, как наш мир разваливается на части. Если для этого потребуется сила, то так и должно быть. Билл взглянул на мать и увидел, что она опустила голову, без сомнения, думая о своих давно умерших братьях.

— Что именно сказала Амелия? — спросил Билл. Это была бы полезная информация, которую можно передать Волан-де-Морту.

«В связи с вопиющими ужасами, совершёнными в ночь чемпионата мира по квиддичу, вопреки моей рекомендации, — мрачно сказал Дамблдор, — с завтрашнего дня, если аврор будет атакован кем-то, кто считается враждебно настроенным, ему будет разрешено использовать смертельное проклятие».

По комнате прокатился новый ропот, и Билл не удивился. Аврорам было запрещено использовать смертельное проклятие, как и остальные непростительные. Авроры должны были приводить подозреваемых и заключённых и прибегать к проклятиям только в случае крайней необходимости. Однако смертельное проклятие считалось слишком тёмным для использования. Использование аврорами смертельного проклятия было разрешено в Британии лишь дважды: во время правления Грин-де-Вальда и когда Волан-де-Морт впервые пришёл к власти.

"А как насчет тренировок?" Спросил Билл. Он хотел собрать как можно больше информации. "Конечно, Амелия знает, что ее аврорам нужно больше тренировок".

"Да", - ответил Дамблдор. "Она в курсе, и предпринимаются шаги для обеспечения того, чтобы все авроры были хорошо экипированы на случай нападения пожирателей Смерти".

"Что мы можем сделать?" Спросил Ремус.

Когда Дамблдор начал раздавать приказы, Билл постарался запомнить каждое слово.

Харрисон прибыл, едва успев хлопнуть. До его ушей донесся шум водопада, и, подняв голову, он увидел кристально чистую воду, стекающую по каменной стене высотой двадцать футов в большой бассейн. Его взгляд остановился на фигуре, стоящей у края глубокого конца.

"Касс, что случилось?" Спросил Харрисон. Она не ответила, только скрестила голые ноги. Ее желтое бикини резко контрастировало с ее бледной кожей. "Твой домашний эльф появился из ниоткуда и сказал, что я тебе срочно нужен". Он подошел к ней и схватил за руку. Касс медленно обернулась.

Харрисон был потрясён, увидев, что у неё покраснели глаза. Это было странное зрелище, потому что Кэсс ненавидела показывать слабость перед кем бы то ни было, даже перед Харрисоном. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы она хотя бы всхлипнула.

"Что это?" Мягко спросил Харрисон.

Касс заправила прядь длинных вьющихся волос за ухо.

"Что, если что-то случится с одним из нас?" Тихо спросила Касс. Харрисон нахмурился. "Что, если однажды мы войдем в Хогсмид, все в наших слизеринских мантиях, и бац, ты мертв. Или Дафна. Или Блейз. Или ... любой из нас."

"Касс, - медленно начал Харрисон, - откуда это берется?"

Касс вздохнула. "Мы в разгаре войны, Харрисон. Люди умирают каждый день. Хорошие люди. Плохие люди. Что, если один из нас будет следующим?" По ее щеке скатилась слеза.

"Эй, - Харрисон вытер слезу большим пальцем, - никто из нас не умрет. Тетя Белла никогда бы не позволила, чтобы что-то случилось с тобой или Лео. Ни с кем из нас". Он улыбнулся. "Мой отец тоже бы не стал".

"Никто не непобедим", - прошептала Касс.

Харрисон уставился на Касс, покусывавшую нижнюю губу. Он был официально обеспокоен. Касс никогда не прикусывала губу и не проявляла никаких других признаков нервозности.

"Что случилось?" Снова спросил Харрисон.

"Моя мама, - Кэсс сглотнула, - прошлой ночью после чемпионата мира ..." Она снова сглотнула, на этот раз сильнее. "Я знаю, это не должно иметь значения, никто из нас даже не знал". Она прикрыла рот рукой. "Я не должна никому рассказывать, даже тебе".

"Тогда почему ты?" Спросил Харрисон, когда она замолчала. Хотя у него было чувство, что он знал, что она скажет.

"Твой отец - Темный Лорд, - ответила Касс, - рано или поздно ты узнаешь. И я доверяю тебе больше, чем кому-либо ... кроме Лео, ты знаешь..." Касс посмотрела ему в глаза. "Моя мама узнала, что беременна, но из-за проклятия, которым Сириус, - она выплюнула его имя, - ударил ее, и она потеряла его".

Харрисон печально посмотрел на Касс. Он знал, отец сказал ему перед отъездом в Лестрейндж-Мэнор, но он не хотел говорить ей об этом. Чего он не знал, так это того, что Касс и Лео рассказали. Он чувствовал себя ужасно из-за них, они были для него семьей, а Сириус причинил им боль. Он позаботится о том, чтобы Сириус заплатил за то, что он сделал.

— Мне жаль, — честно сказал Харрисон. Он знал, как сильно его тётя Белла хотела ещё одного ребёнка.

— Это был мальчик, — сказал Кэсс. Она сделала вид, что не слышит его. — У меня был бы младший брат. Я не должна расстраиваться, я его не знала, но мне всё равно больно, потому что я знаю…

— Он заплатит за то, что сделал, — яростно сказал Харрисон. — Тётя Белла, дядя Родольфус, тётя Сисса — никто из них не успокоится, пока он не заплатит. И мой отец тоже. Ты это знаешь. Он…

Харрисон замолчал, когда губы Кэсс прижались к его губам. Он тут же отстранился и сделал шаг назад.

— Кэсс, — сказал Харрисон с озадаченным выражением на лице, — что ты делаешь? Харрисон гордился тем, что всегда знал, как будут развиваться события, но это было совсем не то, чего он ожидал.

«Моя мама не хочет говорить об этом ни со мной, ни с Лео, — сказала Кэсс, и по её щекам скатились несколько слезинок. — Папа сразу же ушёл на работу после того, как рассказал нам. Лео ведёт себя так, будто это не имеет значения, но я вижу, что он злится».

Кэсс потянулась за спину и развязала верх от бикини. Харрисон наблюдал, как тонкая жёлтая ткань упала на землю. Во второй раз за последние пять минут он был застигнут врасплох. Харрисон заставил себя отвести взгляд от обнажённых грудей Кэсс, игнорируя тот факт, что её нагота казалась ему чрезвычайно привлекательной.

— Кэсс, — сказал Харрисон с лёгким предупреждением в голосе.

Кэсс сделала большой шаг вперёд и прижалась обнажённой грудью к его груди. Харрисон ненавидел свои гормоны за то, что они заставляли его замирать. Он отлично умел сохранять спокойствие, но в последнее время из-за гормонов четырнадцатилетнего подростка он вёл себя как Уизли, и ему это не нравилось. Кэсс воспользовалась этой секундой, чтобы притянуть его голову к своей, и её язык проник ему в рот. Харрисону потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что его руки обхватили её талию, а её рука двинулась к пуговице на его брюках.

"Мы не можем", - сказал Харрисон, отстраняясь.

Кэсс уставилась на него, ее глаза все еще были красными, а губы почти распухли. Он смотрел ей в глаза, зная, что если опустит взгляд, то уже не сможет остановиться снова.

"Нам четырнадцать, Кэсс", - сказал Харрисон, как будто он был профессором, выступающим перед классом. - "Наши гормоны берут верх над нами. Мы не можем так поступить, только не так".

"Почему?" Спросила Касс. "Я недостаточно хорош?"

"Кэсс, - вздохнул Харрисон, - ты знаешь, что это не так. Ты одна из моих лучших друзей". Он умоляюще посмотрел на нее. В этот момент ему захотелось исчезнуть. Он был Харрисоном Риддлом, он не должен был терять контроль. "Вот почему мы не можем. Я много кем могу быть, но я не воспользуюсь тобой. Ты уязвим. Ты проснешься завтра и будешь смеяться над этим." Касс покачала головой, ее кудри разлетелись во все стороны. "Ты девственница, Касс". Он провел рукой по волосам. "Ради Салазара, я тоже рад". И у тебя все будет не так ".

Кэсс посмотрела на него и обхватила руками верхнюю часть тела, как какая-то странная акробатка. Осознание отразилось на ее лице, и она закрыла глаза.

"Мне жаль", - сказала Касс. "Кажется, все меняется так быстро. Мы взрослеем. Мерлин, даже Рон Уизли ведет себя более взросло. " Она рассмеялась лающим смехом, как будто только что сказала самую смешную вещь в мире. "Тогда прошлой ночью ". Она покачала головой. — Прости, Харрисон, — она потянулась к шезлонгу и взяла зелёное полотенце, которым обернула себя. — Я идиотка.

— Ты чувствуешь себя дерьмово, — Харрисон провёл рукой по волосам, — я это понимаю.

— Когда великий сын Волан-де-Морта в последний раз чувствовал себя дерьмово? — насмешливо спросила Кэсс.

Харрисон улыбнулся: если Кэсс шутит, значит, ей уже лучше. Хотя он всё ещё видел, что она расстроена.

— Я не хочу, — надменно сказал Харрисон. — Я просто хотел, чтобы тебе стало лучше.

Кэсс рассмеялась, подняла свой топ от бикини и бросила его Харрисону. Он рассмеялся, поймав крошечный кусочек жёлтой ткани. Он был рад, что она не позволила случившемуся помешать ей быть собой рядом с ним.

— Ты такой придурок, — сказала Кэсс.

Харрисон наблюдал, как противоречивые эмоции пляшут в ее глазах.

— С нами всё будет в порядке, — решительно сказал Харрисон. — С нами ничего не случится.

— Я хочу в это верить, — сказала Кэсс. — Но я знаю, что это не так. Твой отец может быть Волан-де-Мортом, а мои родители могут быть Пожирателями смерти, но мы не живём в защищённых пузырях. Ты знаешь, что после прошлой ночи всё изменится.

Харрисон не хотел говорить это вслух, но у него было ощущение, что она права.

Глава 25: Кубок огня

Чёрт возьми! — выругалась Ханна Эббот.

В коридоре раздался смех, и Ханна пошатнулась. С потолка упал большой красный воздушный шарик, наполненный водой, и она едва не попала под него во второй раз.

"Пивз!" Ханна огрызнулась.

«Немедленно прекрати!» — приказала полтергейсту юная девушка в мантии Гриффиндора и с блестящим значком старосты.

Пивз присвистнул. «Я не делаю ничего плохого, блондиночка», — хихикнул Пивз.

"Спускайся сюда!" Завопил префект.

Пивз бросил ещё одну водяную бомбу в группу второкурсников-хаффлпаффцев, которые закричали и побежали к своему столу.

— Дураки, — презрительно фыркнула Пэнси, обходя лужу.

— Я нахожу это забавным, — сказал Блейз. — Вряд ли Пивз осмелился бы подшутить над слизеринцем, Кровавый Барон бы взбесился.

«Всё равно раздражает, что приходится постоянно обходить его шалости», — сказала Дженна, сморщив нос при виде группы мокрых третьекурсников.

Харрисон не обращал внимания на комментарии друзей и крики старосты, уставившись на Кэсс. С того дня, как Кэсс приставала к нему у себя дома, она снова вела себя как раньше, но Харрисон понимал, что это всего лишь притворство. В то время как Лео, казалось, прекрасно справлялся с потерей нерождённого брата, Кэсс, похоже, всё ещё была расстроена, хотя и прекрасно это скрывала. Харрисон был уверен, что другие его друзья даже не замечали грусти в её глазах, за исключением её сестры-близнеца, которая время от времени бросала на неё обеспокоенные взгляды.

— С ней всё будет в порядке, — прошептал тихий голос.

Харрисон посмотрел на Лео, когда они садились за стол Слизерина.

"Я знаю", - спокойно возразил Харрисон.

Лео бросил на него благодарный взгляд, прежде чем рассмеяться над чем-то, что сказал Тео.

Харрисон оглядел зал, пока студенты собирались на праздник в честь начала учебного года. Довольно многие студенты ворчали себе под нос по поводу Пивза. На столах четырех факультетов золотые тарелки и кубки поблескивали в свете сотен плавающих серебряных и золотых свечей. Он бросил взгляд на Главный стол и увидел Дамблдора, сидящего в центре, на голове у него красовалась фиолетово-серебряная шляпа. Впервые с тех пор, как Харрисон стал студентом, не было новых профессоров. Долорес Амбридж снова сидела слева от Дамблдора, одетая в свою обычную розовую мантию.

Справа от Амбридж сидел Барти Крауч-младший, который тихо, но напряженно беседовал со Снейпом. Ремус Люпин, сидевший через несколько мест от нас, разглядывал двух пожирателей Смерти так, что это было бы неочевидно для любого, кто не знал, что они ищут. Харрисон не знал, что ожидал услышать или увидеть оборотень, поскольку ни один из двух мужчин не допустил бы оплошности на публике. Харрисону пришлось сдержать усмешку, когда его взгляд скользнул по Хагриду, который, как обычно, выглядел так, словно только что вышел из Запретного леса, прожив там год. Он закончил сканировать остальных профессоров незадолго до того, как раздались громкие шаги и в Большой зал вошли первокурсники.

Харрисон не обращал внимания на охи и ахи первокурсников и смотрел на своих однокурсников-слизеринцев. Атмосфера в Большом зале отличалась от той, что была в предыдущие годы, и это было особенно заметно за его столом. В то время как остальные три факультета были более сдержанными, чем обычно, здесь всё равно было много смеха и ярких улыбок. Слизеринцы, которые всегда были начеку, казались ещё более настороженными. Даже Орион Блэк, который, как и его отец Регулус, любил ежедневно хвастаться за столом, вёл себя более сдержанно. Он знал, что это как-то связано с Кубком мира и, в ещё большей степени, с полномасштабной войной, которая, как все знали, вот-вот начнётся.

Вскоре сортировка закончилась, и все начали есть. Когда были съедены последние пудинги и пирожные, Дамблдор встал.

— Итак, — сказал Дамблдор, по очереди улыбаясь четырём столам факультетов, — теперь, когда мы все поели и напились, я должен попросить вашего внимания, пока я зачитываю несколько объявлений.

— Накормили и напоили? — спросила Дафна, защищаясь. — Мы не лошади.

«С каждым годом у этого человека всё больше срывается с резьбы», — пробормотала Дженна.

"Мистер Филч попросил меня сообщить вам, что список предметов, запрещенных в замке, в этом году расширился и теперь включает кричащие йо-йо, летающие тарелки с клыками и постоянно бьющие бумеранги. Полный список, я полагаю, включает около четырехсот тридцати семи пунктов, и его можно просмотреть в кабинете мистера Филча, если кто-нибудь пожелает это сделать. "

"Я обязательно это сделаю", - сардонически сказал Блейз, проводя рукой по своим черным волосам.

Голубые глаза Дамблдора сверкнули, но Харрисон заметил в их глубине намек на грусть. "Как всегда, я хотел бы сообщить всем вам, что вход в лес на территории закрыт для студентов, как и в деревню Хогсмид для всех младше третьего курса. Также мой болезненный долг сообщить вам, что Кубок внутренних факультетов по квиддичу в этом году проводиться не будет."

"Что?" Громкий голос крикнул от стола Гриффиндора.

"Это чушь!" Кто-то из Хаффлпаффцев завопил.

Несколько студентов в шоке уставились на Дамблдора. Харрисон наблюдал, как рты близнецов открывались и закрывались. Фред посмотрел на Харрисона и подмигнул. Он рассказал близнецам о Кубке Трех Волшебников, но знал, что им нужно подыграть.

"Это нечестно!" Роджер Дэвис закричал.

Дамблдор поднял руки, призывая к тишине. "Это связано с мероприятием, которое начнется в октябре и будет продолжаться в течение всего учебного года, отнимая много времени и энергии учителей, но я уверен, что вам всем оно безмерно понравится. Я с большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе мы проведем самое захватывающее и легендарное мероприятие, которое не проводилось более века. С огромным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир трех волшебников."

"Ты шутишь!" Симус закричал.

"Я не шучу, мистер Финниган", - сказал Дамблдор. Он откашлялся. "Некоторые из вас не знают, что включает в себя этот турнир, поэтому я надеюсь, что те, кто знает, простят меня за краткое объяснение и позволят своему вниманию свободно рассеяться".

Харрисон позволил своим мыслям блуждать, пока не услышал крик со стороны стола Хаффлпаффа.

"Число погибших!" Голос блондинки-второкурсницы Хаффлпаффа звучал еле слышно.

Дамблдор проигнорировал мальчика и продолжил: «На протяжении веков было предпринято несколько попыток возродить Турнир, но ни одна из них не увенчалась успехом. Однако наши департаменты международного магического сотрудничества и магических игр и спорта решили, что пришло время для ещё одной попытки. Всё лето мы усердно работали, чтобы на этот раз ни один из чемпионов не оказался в смертельной опасности».

— И что в этом забавного? — протянул Драко.

«Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут со своими кандидатами в октябре, а отбор трёх чемпионов состоится на Хэллоуин. Беспристрастный судья определит, кто из студентов наиболее достоин побороться за Кубок Трёх Волшебников, славу своей школы и тысячу галлеонов в качестве личного приза».

По залу прокатился шёпот, и Харрисон услышал обрывки разговоров, в которых звучали слова «это большие деньги» и «вечная слава». Волнение в зале было ощутимым, и страстный шёпот наполнил теперь уже шумный Большой зал.

Дамблдор призвал к тишине, и шёпот стих. «Я знаю, что все вы с нетерпением ждёте возможности привезти Кубок Трёх Волшебников в Хогвартс, но главы школ-участниц вместе с Министерством магии согласились ввести возрастные ограничения. Только совершеннолетние ученики — то есть те, кому исполнилось семнадцать лет, — смогут подать заявку на участие.» Зал наполнился возмущёнными возгласами, и Дамблдору снова пришлось призвать к тишине. «Мы считаем, что эта мера необходима, учитывая, что задания турнира будут сложными и опасными, какие бы меры предосторожности мы ни принимали, и крайне маловероятно, что ученики младше шестого и седьмого курсов смогут с ними справиться. Я лично прослежу за тем, чтобы ни один несовершеннолетний ученик не обманул нашего беспристрастного судью, чтобы стать чемпионом Хогвартса. Поэтому я прошу вас не тратить время на участие в турнире, если вам меньше семнадцати лет».

Дамблдор задержал взгляд на близнецах Уизли. «Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибудут в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Я знаю, что вы окажете нашим иностранным гостям все возможные почести, пока они будут с нами, и окажете всемерную поддержку чемпиону Хогвартса, когда он или она будет выбран. А теперь уже поздно, и я знаю, как важно, чтобы вы все были бодрыми и отдохнувшими, когда завтра утром придете на занятия. Пора спать. Баю-баюшки-баю!

Раздался громкий скрежет и стук, когда все ученики поднялись на ноги и устремились к двойным дверям. Харрисон протиснулся сквозь толпу студентов и прислушался к различным разговорам.

"Держу пари, Седрик будет нашим чемпионом", - взволнованно сказал второкурсник Хаффлпаффа.

"Красавчик Диггори", - усмехнулся Блейз. "Да поможет нам всем Салазар, если его считают самым достойным в Хогвартсе".

"Он может быть тошнотворно легковесным, но Диггори не дурак", - тихо сказал Харрисон, выходя из зала.

Сириус улыбнулся, слушая, как Тонкс рассказывает ему о своём дне. Он неделями разбирался с последствиями того ужаса, который принёс Кубок мира. Все эти смерти и страх, который они вызвали, — иногда он не знал, что хуже. Единственное хорошее, и он чувствовал себя ужасно из-за того, что думал, что из той адской ночи вышло что-то хорошее, — это то, что Тонкс стало лучше. Ей пришлось отодвинуть свою боль в сторону, чтобы помогать людям, и она снова почувствовала себя прежней. Чемпионат мира, а затем возвращение к работе в качестве аврора действительно помогли ей.

"— излишне говорить, что к концу дня он был в камере предварительного заключения", - с усмешкой закончила свой рассказ Тонкс.

"Похоже, что когда-нибудь", - сказал Сириус тоном гордого отца или дяди.

— Так и было, — согласилась Тонкс. Она зачерпнула ложкой фиолетовое мороженое из своей чашки и съела его за один присест.

— Иногда я думаю, не вернуться ли мне к работе аврора, — небрежно сказал Сириус.

— Это было бы здорово! — ухмыльнулась Тонкс. — Хотя мне всё ещё трудно поверить, что ты когда-то был аврором.

Сириус выпятил грудь. «Я был отличным аврором».

— Осмелюсь сказать, что «превосходно» — слишком сильное слово, — произнёс холодный голос.

Тело Сириуса напряглось. Он наблюдал, как изменилось поведение Тонкс: она ссутулилась, словно защищаясь, и прищурилась. Сириус не слышал этого голоса больше тринадцати лет. Он знал, что настанет день, когда он снова его услышит, просто не думал, что это случится так скоро. Сириус посмотрел направо и с трудом подавил рычание.

— Привет, Сириус, — холодно сказал Регулус Блэк.

"Регулус", Сириус сердито посмотрел на своего брата.

"Это то, чем ты занимался с тех пор, как тебя ... освободили?" Насмешливо спросил Регулус, и глаз Сириуса дернулся при слове "освободили". Они оба знали, что он все еще был бы в Азкабане, если бы не сбежал. "Ел мороженое и жил прошлым?"

"То, что я делаю со своим временем, тебя не касается", - отрезал Сириус.

"Беспокойство? О, нет, вы меня неправильно поняли", - мягко сказал Регулус со снисходительной улыбкой на лице, "поскольку беспокойство подразумевает, что я обеспокоен, вы не можете быть дальше от правды. Я просто удивлен, что, учитывая текущее положение вещей в Британии, ты проводишь свое время, расслабляясь. Разве тебе не следует готовиться к тому, что должно произойти?"

Сириус почувствовал прилив такой сильной ненависти, что она грозила поглотить все его мысли.

— Ты мне угрожаешь? — спросил Сириус обманчиво спокойным голосом.

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы я угрожал? — спросил Регулус. — Нет. Я просто пытаюсь поддержать дружескую беседу.

— В тебе нет ничего дружелюбного, — сказал Сириус. — Так почему бы тебе не отправиться в ад и не забрать с собой остальных членов нашей, — он выплюнул это слово, — предполагаемой семьи, начиная с Беллатрисы.

Улыбка Регулуса исчезла, и его лицо исказилось в нечто нечеловеческое. В его глазах появилась дикая искра, и Сириус почувствовал холодок. На мгновение ему показалось, что он смотрит на демона из другого мира.

"Я уверен, что однажды я окажусь в аду, но не в ближайшее время", - холодно сказал Регулус. Он взглянул на Тонкс, и его улыбка снова появилась. "Привет, Нимфадора". Тонкс нахмурилась. "Рабастан передает привет".

Тонкс напряглась, и в её глазах появилось отстранённое выражение. Сириус знал, что Рабастан сделал с его кузиной, и от того, что его брат зашёл так далеко, что бросил это в лицо Тонкс, у него в горле встал ком.

"Ты ублюдок!" Сириус вскочил.

Руки Сириуса сжались на горле Регулуса, но младший Блэк не пытался вырваться. Сириус мог слабо слышать крики на заднем плане, но все, на чем он мог сосредоточиться, - это шум в ушах. Его губы скривились, и низкое рычание вырвалось из его горла. Он хотел наблюдать, как садистский огонек в глазах Регулуса угасает, пока его глаза не станут не более чем двумя пустыми зрачками.

Сириус почувствовал сильное давление в животе за секунду до того, как отлетел назад, врезавшись в стол, который опрокинулся, сбив несколько стаканов на землю. Звук бьющегося стекла вернул его в настоящий момент, и на него обрушился шквал шума.

"Он сошел с ума", - пробормотала женщина.

— Ты это видел? — раздался громкий голос. — Кем он себя возомнил, маглом?

Сириус почувствовал, как его поднимают, и посмотрел в сердитые глаза мужчины в красной мантии аврора.

— Вы идёте со мной, — холодно сказал аврор. — Нападение на лорда в общественном месте…

Прежде чем Сириус успел заговорить, Регулус прервал аврора.

"Все в порядке", - спокойно сказал Регулус. Аврор посмотрел на него так, словно у него выросла вторая голова. "У моего брата не все в порядке с головой с тех пор, как он попал в Азкабан".

— Ты брат? Азкабан? — аврор выглядел растерянным. Молодой человек посмотрел на Сириуса, и его лицо вытянулось от шока. — Ты Сириус Блэк.

— Да, — сказал Регулус, — и, как я уже сказал, у него не всё в порядке с головой. Это был минутный порыв. Я уверен, что это больше не повторится.

— Это не у меня с головой не в порядке, — прорычал Сириус.

Регулус посмотрел на Сириуса так, как будто тот просто сказал что-то в шутку, и Сириус почувствовал желание еще раз схватиться руками за горло.

Аврор переводил взгляд с братьев на брата с выражением крайнего замешательства на лице. Он посмотрел на Сириуса, как будто хотел задать ему вопрос, но посмотрел на Регулуса и передумал.

"Конечно, лорд Блэк", - сказал аврор. Он посмотрел на Сириуса. "Это единственное предупреждение, которое ты получишь".

Сириус больше не удостоил аврора взглядом и вместо этого уставился на своего брата. Те немногие люди, которые собрались посмотреть, медленно разошлись. Сириус продолжал свирепо смотреть на Регулуса, который выглядел совершенно уравновешенным, как будто его не душили пять минут назад.

"Ты заплатишь за это", - сказал Сириус. "Ты заплатишь за все, что когда-либо делал".

"Что там говорил этот знаменитый маггл?" Спросил Регулус. "Ты так любишь мерзких тварей, что должен это знать. Пусть тот, кто без греха, бросит первый камень". Глаза Регулуса потемнели. "Тебе тоже за многое придется ответить перед Сириусом, и я надеюсь перед Мерлином, что я буду там и стану свидетелем того, как ты заплатишь за свои грехи".

Регулус развернулся на каблуках и бесшумно аппарировал.

"Черт возьми!" Сириус захлебнулся.

Сириус закашлялся, когда вокруг него продолжала литься ледяная вода. Он вытер глаза и посмотрел в яростные глаза Ремуса.

"Какого черта, Ремус?" Сириус закричал.

Ремус взмахнул палочкой, и миниатюрное облачко над головой Сириуса исчезло. Сириус вздрогнул, когда промокшая простыня прилипла к его телу.

"Не потрудишься объяснить это?" Спросил Ремус.

Ремус поднял экземпляр утреннего " Ежедневного пророка". На обложке была огромная движущаяся фотография Сириуса, сжимающего руками горло Регулуса. Название статьи гласило: Свел ли Сириуса Блэка с ума Азкабан? У Сириуса сжался желудок, когда он выхватил статью из рук своего лучшего друга. Он прочитал первые несколько строк и больше не мог читать. Он бросил газету на землю.

"Кровь, Рита Скитер", - прорычал Сириус. "Я ее вчера нигде не видел. Откуда у нее эта фотография, не говоря уже обо всей этой информации?"

Ремус проигнорировал его и вместо этого указал на него разочарованным взглядом.

— Представь моё удивление, когда я сижу за преподавательским столом, и вдруг это падает мне на тарелку, — сказал Ремус обманчиво спокойным голосом. — Можешь себе представить реакцию учеников, и не спрашивай меня о Северусе.

Сириус резко вскинул голову. «Какого чёрта эта скользкая змея вообще здесь делает?»

— Дело не в этом, Сириус, — со вздохом сказал Ремус. — Дело в том, что все в Хогвартсе говорят об этом. Ты можешь себе представить, что за пределами этих стен всё ещё хуже. Ты знаешь, что есть те, кто считает тебя сумасшедшим после всего того времени, что ты провёл в Азкабане, так что, во имя Мерлина, что заставило тебя попытаться задушить собственного брата?

Сириус нахмурился. «Регулус мне не брат».

Ремус провёл рукой по лицу. «Ты снова упускаешь суть, Сириус.» Ремус сел в изножье кровати. «Из-за этой статьи ты выглядишь сумасшедшим. Сейчас ты не можешь себе этого позволить. Ты знаешь, что сказал Дамблдор: ты должен осторожно пытаться привлечь старых друзей на свою сторону. Никто не будет воспринимать тебя всерьёз, если решит, что ты сошёл с ума».

«Они не…» Осознание обрушилось на Сириуса, как удар. «В этом-то и был весь смысл». Сириус вскочил с кровати и провёл рукой по волосам. «Регулус нарочно меня провоцировал, я знал, что он это делает, но всё было серьёзнее, чем я думал. Он знал, что, дразня Тонкс, я сорвусь, и сделал это на публике. Он, должно быть, знал, что Рита где-то прячется, где я её не вижу. — Он вскинул руки. — Я идиот.

— Да, — вздохнул Ремус. — Тебе придётся многое сделать, чтобы исправить это, потому что, как бы я ни ненавидел это, общественное мнение имеет значение. Сейчас больше, чем когда-либо.

— Я знаю, — неохотно признался Сириус. Он расхаживал вокруг своей кровати. — Когда я доберусь до него…

— Сириус, — предостерегающе сказал Ремус. — Сейчас не время для личных распрей.

— Это не просто личная вендетта, — с горечью сказал Сириус. — Регулус — Пожиратель смерти. Ты знаешь это не хуже меня.

Сириус до сих пор отчётливо помнил тот день, когда его брат присоединился к Волан-де-Морту. Сириус умолял брата не делать этого, он говорил Регулусу, что у него есть выбор, но Регулус с радостью принял тёмную метку. С того момента Сириус чувствовал злость и предательство со стороны брата. Он также испытывал отвращение и ужас, ведь он знал, что нужно сделать, чтобы принять тёмную метку.

— Это не имеет значения, Сириус, — спокойно сказал Ремус. — Я понимаю, почему ты ненавидишь своего брата. Я был там в ту ночь, когда он сбежал, чтобы присоединиться к Волан-де-Морту, но тебе нужно привыкнуть к его присутствию. То, что ты до сих пор не столкнулся с ним, просто поразительно.

— Я не могу находиться с ним в одной комнате, Ремус, — сказал Сириус. — Я убью его.

— По крайней мере, постарайся вести себя нормально на людях, — сочувственно сказал Ремус. — Ты не можешь позволить себе выглядеть как сбежавший из тюрьмы сумасшедший.

Сириус громко рассмеялся, наполовину от удовольствия, наполовину потому, что чувствовал, что если не рассмеется, то разрыдается. Слезы из-за гнева, который он испытывал, и слезы из-за маленького мальчика, которым Регулус когда-то был.

Харрисон вошёл в Большой зал утром в Хэллоуин и с удивлением обнаружил, что украшения к Хэллоуину, которые украшали зал всю прошлую неделю, исчезли. Вместо привычных украшений к Хэллоуину потолок украшали шёлковые флаги в цветах факультетов. За главным столом висел гигантский флаг с гербом Хогвартса. Над каждым столом парили большие хрустальные люстры, а по потолку летали сверкающие серебряные феи.

Вскоре Большой зал наполнился учениками, и Дамблдор встал и призвал к тишине.

«Наконец-то пришло время, сегодня вечером мы встретим учеников из Шармбатона и Дурмстранга, которые останутся с нами до конца года, — сказал Дамблдор. — Пожалуйста, поприветствуйте учеников Дурмстранга!»

Двери Большого зала распахнулись. Вошли семь мальчиков и пять девочек в кроваво-красных мантиях, с бесстрастными лицами и синхронными шагами. Все они держались уверенно и с достоинством. У всех учеников были чёрные волосы и загорелая кожа. Их возглавлял знакомый Харрисона, Игорь Каркаров. На Игоре была блестящая серебристая мантия, а его чёрные волосы были собраны в низкий хвост. Он выглядел как человек, с которым не захочется столкнуться днём, не говоря уже о тёмном переулке.

— Чёрт возьми, — раздался в тишине голос, — это же Виктор Крам.

По залу прокатился шёпот, когда ученики поняли, что всемирно известный ловец находится среди них. Девочки начали хихикать, и Харрисон закатил глаза, глядя на их поведение. Он посмотрел на гриффиндорский стол и встретился взглядом с Джинни, чьё лицо было пунцовым. Похоже, кто-то избавился от своей влюблённости в Блейза. Идеально. Ученики Дурмстранга подошли к главному столу, склонили головы в знак приветствия, затем развернулись и посмотрели на учеников.

— А теперь, — продолжил Дамблдор, — я хотел бы представить вам учеников Шармбатонской академии!

Брови Харрисона полезли на лоб, когда женщина ростом выше Хагрида возглавила группу из двенадцати студентов. У нее была оливкового цвета кожа, крючковатый нос и большие, черные, влажные глаза. Ученики, которые следовали дальше, выглядели полной противоположностью студентам из Дурмстранга. Все они были блондинами и носили светло-голубые мантии, такие шелковистые, что казалось, будто на них вода. Девушка впереди была самой красивой, какую Харрисон когда-либо видел. Ее длинные светлые волосы доходили до талии, а голубые глаза сверкали, как два кристально чистых озера. У нее была неестественно тонкая талия и ноги, которые, казалось, растягивались на многие мили. Ее розовые губы были изогнуты в улыбке, а белые зубы ослепляли.

— Привет, Харрисон, — тихо сказала блондинка, проходя мимо него.

"Флер", - пробормотал Харрисон.

Харрисон познакомился с Флёр Делакур летом перед своим первым годом в Хогвартсе и с тех пор несколько раз с ней разговаривал. Её отцом был Пьер Делакур, министр магии Франции. Пьер не был Пожирателем смерти, даже близко, он был нейтрален. Он знал, кто такой Волан-де-Морт, но не соглашался с его методами и не поддерживал тёмную сторону. Однако он был другом семьи Малфоев и пообещал сохранять нейтралитет, по крайней мере, пока. Харрисон знал, что его отец не стал убивать Пьера, потому что, по его мнению, Пьер был меньшим из двух зол, так как многие во французском правительстве придерживались либеральных взглядов. По крайней мере, Пьер сохранял нейтралитет в большинстве вопросов.

Ученики Шармбатона стояли рядом с учениками Дурмстранга.

— Давайте поприветствуем наших гостей, — весело сказал Дамблдор. Ученики разразились аплодисментами, вытягивая шеи, чтобы лучше рассмотреть. Через минуту Дамблдор поднял руки, призывая к тишине. — Если наши гости будут так любезны и займут места за любым столом, который им больше нравится.

Ученики из Дурмстранга сразу же сели за стол Слизерина, а ученики из Шармбатона — за стол Рейвенкло. Гаррисон видел, как мальчики вокруг Флёр смотрели на неё с мечтательным выражением лица.

«На прошлой неделе ученики Хогвартса смогли подать свои заявки на рассмотрение, — начал Дамблдор, — и незадолго до их прибытия в Большой зал ученики Шармбатона и Дурмстранга тоже подали свои заявки». Он развёл руками. «Итак, теперь пришло время, но прежде чем мы внесём гроб, я должен представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча-младшего, главу Департамента международного магического сотрудничества», — раздались редкие аплодисменты, а его сын Барти бесстрастно посмотрел на него, — «и мистера Людо Бэгмена, главу Департамента магических игр и спорта».

Людо, который, казалось, наслаждался всеобщим вниманием, удостоился гораздо более громких аплодисментов. Людо весело помахал ученикам, а Крауч-старший выглядел так, будто предпочёл бы оказаться где-нибудь в другом месте.

«Мистер Бэгмен и мистер Крауч неустанно трудились последние несколько месяцев над подготовкой к Турниру Трёх Волшебников, — продолжил Дамблдор, — и они присоединятся ко мне, профессору Каркарову и мадам Максим в судейской коллегии, которая будет оценивать усилия чемпионов».

При упоминании слова «чемпионы» внимание слушающих студентов, казалось, обострилось.

Дамблдор улыбнулся и сказал: «Тогда, пожалуйста, мистер Филч, принесите гроб».

Филч, который, как обычно, незаметно прятался в дальнем углу зала, подошёл к Дамблдору с большим деревянным сундуком, инкрустированным драгоценными камнями. Рубины и изумруды сверкали. Зал наполнился взволнованным ропотом.

"Инструкции по заданиям, с которыми столкнутся чемпионы в этом году, уже были изучены мистером Краучем и мистером Бэгменом", - сказал Дамблдор, когда Филч осторожно поставил сундук на стол перед ним, - "и они сделали необходимые приготовления для каждого испытания. Будет три задания, распределенных в течение учебного года, и они будут проверять чемпионов самыми разными способами; их магическое мастерство, их смелость, их дедуктивные способности и, конечно, их способность справляться с опасностью. "

После его последнего слова Зал наполнился такой абсолютной тишиной, что, казалось, никто не дышал.

"Теперь, когда будут названы имена чемпионов, я бы попросил их, пожалуйста, подняться в верхнюю часть зала, пройти вдоль преподавательского стола и пройти в следующую комнату, где они получат свои первые инструкции".

Дамблдор достал волшебную палочку и взмахнул ею; тут же люстры потускнели, а феи исчезли, погрузив Большой зал в полумрак. Кубок Огня ярко сиял, в нём плясали ярко-синие языки пламени, и вылетали красные искры. Внезапно пламя стало красным, и полетели новые искры. В воздух взметнулся язык пламени, вылетел обугленный клочок пергамента, и Дамблдор вскинул руку.

Дамблдор поймал пергамент и поднял его на вытянутой руке, чтобы прочитать при свете пламени, которое снова стало голубым.

«Чемпионом Дурмстранга, — прочитал он сильным, чистым голосом, — станет Виктор Крам».

Виктор ухмыльнулся, прежде чем его лицо стало бесстрастным. Он встал под одобрительные возгласы Большого зала и направился в следующий зал.

«Виктор победит, без сомнения», — сказала Пэнси.

Хлопки стихли, и пламя снова стало красным, выпустив кусочек пергамента.

«Чемпионка Шармбатона, — прочитал Дамблдор, — Флёр Делакур».

Флёр встала и направилась в спальню. Харрисон знал, что её очарование вилы привлекает парней, но он заметил, что она двигала бёдрами больше, чем нужно. «Умная. Использует своё преимущество.»

«Они ведут себя так, будто наступил конец света», — сказала Дженна.

Харрисон оглянулся через плечо и увидел, что две девочки из Шармбатона плачут, их худые плечи трясутся.

В последний раз пламя сменило цвет с синего на красный, и Дамблдор поймал клочок пергамента. В зале воцарилась такая тишина, что Харрисону показалось, будто время остановилось.

— Чемпион Хогвартса, — сказал Дамблдор, — это Седрик Диггори.

— Красавчик Диггори, — с отвращением сказал Блейз.

Все хаффлпаффцы вскочили на ноги, кричали и топали ногами. Седрик улыбался от уха до уха, гордо направляясь в зал. Гриффиндорцы стояли на своих скамьях и размахивали руками. Аплодисменты продолжались так долго, что Дамблдору пришлось запустить фейерверк, чтобы заставить учеников замолчать.

"Отлично!" Сказал Дамблдор с веселым выражением лица. "Что ж, теперь у нас есть три наших чемпиона. Я уверен, что могу рассчитывать на всех вас, включая оставшихся студентов из Дурмстранга и Шармбатона, в том, что вы окажете своим чемпионам любую поддержку, на какую только сможете. " Он оглядел зал, голубые глаза сверкали. "Я должен сделать последнее объявление. В целях налаживания дружеских отношений завтра все ученики с четвёртого курса и старше, а также наши гости из Дурмстранга и Шармбатона смогут провести день в Хогсмиде. Это будет хорошее время, чтобы познакомиться и проникнуться духом международного магического сотрудничества.

Волнение в зале нарастало, когда ученики начали взволнованно перешёптываться о Хогсмиде.

— А теперь спать, — Дамблдор хлопнул в ладоши.

— Неожиданный день в Хогсмиде? — сказал Блейз. — Учитывая всё, что происходит, я не могу отрицать, что удивлён.

Харрисон посмотрел на дверь в комнату, куда ушли чемпионы, и не мог не почувствовать, что весь этот год будет полон сюрпризов.

Виктор взял письмо у чёрной совы и развернул пергамент. Оно было пустым, и Виктор нахмурился. Он уронил письмо, когда острая боль пронзила его руку. Он посмотрел на письмо и увидел, как на нём появляются слова, написанные чёрными чернилами. Он медленно наклонился и поднял его.

Виктор,

Я в курсе завтрашнего визита в Хогсмид.

Вы знаете, чего от вас ожидают.

Я не хочу, чтобы вера, которую я в вас вселил, была напрасной.

Волан-де-Морт

Пергамент превратился в пепел, который выпал из руки Виктора на землю. Виктор точно знал, чего от него ждут. Он знал, что его планам потребуется время, чтобы осуществиться, но он не разочарует своего Лорда. Он улыбнулся, глядя на луну. Он собирался насладиться временем, проведённым в Хогвартсе.

Луна вцепилась пальцами в одеяло, и её спина выгнулась дугой. Пот стекал по её лбу, и крошечные капли падали на веки. Её голова резко моталась из стороны в сторону, а дыхание вырывалось прерывистыми хрипами. Её желудок сжался, и ей казалось, что внутри неё взрывается миллион фейерверков. В какой-то момент ей показалось, что у неё в животе вырастут руки и она выцарапает себе выход, а в следующий миг её пронзила неведомая ей ранее волна удовольствия.

Образы проносились в ее голове с головокружительной скоростью. Молодая обнаженная женщина, сидящая на кровати, рыжие волосы обрамляют лицо, которое она не могла разглядеть. Мирное озеро. Комната, которая выглядела так, словно была высечена изо льда. Синий шелк и пара черных парадных мантий грудой лежали на земле. Надгробие. Холодная улыбка. Слезы, падающие на подушку.

Смех, за которым последовали крики, оглушил ее. Острая боль обожгла бедро, прежде чем чувство эйфории охватило ее. Она закрыла глаза, думая, что если зажмурится достаточно крепко, то все пройдет.

Стон сорвался с ее губ, прежде чем они превратились в беззвучный крик. Внезапно образы прекратились, и в голове у нее стало пусто. Луна прислонилась спиной к кровати и быстро вдохнула воздух, пытаясь отдышаться. Она медленно села и дрожащими руками задрала футболку. Она уставилась на свое бедро, где на ее бледной коже виднелись свежие следы укусов.

Глава 26: Международное магическое сотрудничество

Глупый, глупый", - пробормотала Джинни себе под нос. Сворачивая за угол, она заправила за ухо прядь рыжих волос до плеч. "Ой", Джинни наткнулась на что-то твердое и потеряла равновесие. Она удержалась на ногах только потому, что пара сильных рук схватила ее за руки.

"Осторожно", - произнес глубокий голос с легким акцентом.

Джинни пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть на человека, который её поймал, потому что он был почти на голову выше неё. Когда она встретилась взглядом с его тёмно-карими глазами, то не смогла сдержать румянец, заливший её щёки.

— Мне так жаль, — быстро сказала Джинни, слова сами вылетали у неё изо рта. — Я забыла свою палочку на тумбочке и побежала обратно за ней, когда… — она замолчала, не в силах поверить, что только что призналась в том, что оставила свою палочку в комнате общежития, да ещё и перед Виктором Крамом.

Виктор рассмеялся, и Джинни только тогда поняла, что он всё ещё держит её за руки.

— Всё в порядке, — Виктор отпустил её руки, и если бы она не знала его лучше, то подумала бы, что он сделал это неохотно.

«Да, конечно, потому что знаменитый Виктор Крам даже не посмотрит на меня дважды,» — мысленно усмехнулась она.

— Джинни, не так ли? — спросил Виктор.

Джинни ошеломлённо посмотрела на него. «Да… как ты узнал?»

— Я слышал, как твой отец сказал это в ночь Кубка мира, — сказал Виктор. Ей понравилось, как он произнёс «мира».

"О", - тихо сказала Джинни. Внезапно ее охватило смущение, когда она вспомнила ту ночь. "Что касается той ночи, я так и не поблагодарила тебя должным образом". Ее румянец достиг ушей, когда она поняла, как это прозвучало. "Я не имела в виду..." Она покачала головой. "Я не—"

Виктор снова рассмеялся. Это был раскатистый звук, как будто его увеличивали.

"Это ничего не значит, Джинни", - сказал Виктор. Он улыбнулся ей, и у нее подкосились ноги.

"Ты спас меня", - прошептала она.

Они оба замолчали, и Джинни мысленно проклинала себя.

Виктор откашлялся. "У меня есть способ, которым ты можешь загладить свою вину". Брови Джинни нахмурились. "Мне сегодня сказали, что нам разрешено ходить в Хогсмид. Я никогда раньше не был в этом месте, но слышал, что оно милое."

Глаза Джинни расширились, а сердцебиение ускорилось. Она не могла поверить в то, что только что услышала.

"Ты просишь меня пойти с тобой в Хогсмид?" Спросила Джинни, на ее лице был написан шок.

"Это "да"?" Поддразнивая, спросил Виктор.

"Да", - быстро ответила Джинни. Она поморщилась от того, как жалобно это прозвучало.

— Замечательно, — сказал Виктор. — Вам, должно быть, нужна ваша палочка, да? Давайте встретимся через двадцать минут у дверей вашего Большого зала.

— Хорошо, — сказала Джинни. Ей было трудно осознать этот разговор.

Виктор потянулся и схватил её за руку, поднял её на уровень плеча, а затем наклонился и нежно коснулся губами её костяшек. У Джинни было такое чувство, будто дельфин выпендривается, совершая прыжок за прыжком.

«Я буду отсчитывать минуты», — сказал Виктор.

Джинни открыла рот, чтобы заговорить, но поняла, что не может ничего сказать. Она не могла не смотреть, как Виктор уходит. Она не могла поверить, что кто-то вроде Виктора только что пригласил её на свидание. Он был высоким, красивым, и она могла разглядеть его мускулы под брюками и рубашкой. Ей хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон.

Конечно, Джинни считала себя красивой. Она часто слышала комплименты по поводу своих рыжих волос и карих глаз. Но она никогда не думала, что она настолько красива, чтобы кто-то вроде Виктора Крама хотя бы взглянул на неё.

Она посмотрела на свою одежду и поморщилась. На ней были выцветшие синие джинсы и черная футболка plan.

"Лаванде и Парвати это понравится", - пробормотала она.

Как бы сильно она не хотела, чтобы ее лучшие друзья устраивали разглагольствования о моде, она не хотела идти в Хогсмид в полном беспорядке. Она отправилась в башню Гриффиндора, страшась визга, который, без сомнения, вот-вот должен был начаться.

Харрисон толкнул тяжелую деревянную дверь и вошел в "Три метлы". Все его чувства немедленно обострились; воздух наполнился запахом корицы и вишни, а громкие голоса и неистовый смех эхом отразились от деревянных стен. Всю заднюю стену занимал бар, зеркало за ним отражало уютную атмосферу. Хозяйка, мадам Розмерта, суетилась между круглыми столами, ее блестящие золотые туфли дико сверкали. Один из посетителей что-то сказал ей, и она со смехом откинула голову назад, тугие каштановые кудри разлетелись вокруг ее головы. Харрисон прошел мимо официантов, неся подносы с богато украшенными бокалами, наполненными ромом с красной смородиной, глинтвейном и оловянными кружками сливочного пива.

"Я говорил тебе, что столов не будет", - проворчал Лео. Они проходили мимо стола, уставленного аппетитно выглядящими блюдами с закуски, и Лео с тоской посмотрел на них. "Нам следовало прийти сюда раньше Honeyduke's".

"Ты тот, кто хотел пойти в Honeyduke's", - указал Харрисон.

Харрисон услышал звонкий смех и посмотрел в ту сторону, откуда, как ему показалось, он доносился. Флер сидела за столиком в дальнем углу с Касс. Харрисон поднял брови, он не думал, что они когда-либо встречались. Он направился прямиком к их столику, Лео следовал за ним.

"Харрисон!" Касс закричала, когда увидела его.

"Привет, Касс", - сказал Харрисон. Он посмотрел на Флер, которая одарила его кокетливой улыбкой. "Рад снова видеть тебя, Флер".

"Всегда рада видеть тебя, Харрисон", - сказала Флер. Ее французский акцент звучал музыкой для ушей Харрисона. "Присоединяйся к нам".

Лео занял место рядом с Касс и подошел, чтобы взять хрустящую корочку с ее тарелки. Касс шлепнула его по руке, игриво взглянув на него.

"Я голоден", - захныкал Лео. Касс закатила глаза и пододвинула тарелку к своему близнецу.

Харрисон сел на сиденье рядом с Флер. Она выглядела прекрасно в летнем платье из светло-розового шелка.

"Я не знал, что вы двое знаете друг друга", - сказал Харрисон.

"Нам еще предстояло познакомиться друг с другом", - сказала Флер. "Я просто сидела здесь одна, когда Кэсс подошла представиться".

"Почему ты не со своими друзьями?" Спросил Лео, взяв последнюю хрустящую корочку.

Глаза Флер на мгновение потемнели, прежде чем снова стали сверкающими голубыми.

"Вейлам нелегко заводить друзей", - просто сказала Флер. Ее тон подразумевал, что у нее нет желания продолжать этот разговор.

Харрисон могла это понять. Будучи вейлой, парни, без сомнения, заискивали бы перед ней, а девушки безумно ревновали. Харрисона и Лео это не затронуло, потому что они оба были окклюменами. Поскольку большинство парней таковыми не были, они легко поддавались очарованию вейлы, и он мог видеть, как это будет раздражать.

"Как тебе нравится Хогвартс?" Спросил Харрисон, желая сменить тему.

Флер сморщила нос. "Я ожидала большего".

Харрисон рассмеялся. «Я не удивлён, я видел потрясающие фотографии из Шармбатона».

Флёр улыбнулась при упоминании своей школы. «Она действительно великолепна.»

— Вы бы знали об этом всё, — мягко сказал Харрисон.

Он проигнорировал фырканье Лео в ответ на его нелепую реплику. Судя по последовавшему за этим ворчанию, он был уверен, что Кэсс ткнула его локтем.

— Лео, нам нужно пойти в «Ханидакс», — внезапно сказала Кэсс.

— Мы с Харрисоном только что пришли, — сказал Лео, — к тому же я голоден.

— Но я хочу пойти, — многозначительно сказала Кэсс.

Харрисон посмотрел на Лео, который перевёл взгляд с него на Флёр, и Лео ухмыльнулся.

— Больше конфет — это хорошо, — сказал Лео, вставая.

— Развлекайся, — сказал Харрисон, прежде чем повернуться к Флёр.

— Я правда голоден, — пробормотал Лео, когда они уходили.

— Мы наконец-то одни, — сказала Флёр, и её глаза заискрились от веселья.

"Наконец-то?" Сказал Харрисон поддразнивающим тоном. "Ты хочешь сказать, что пытался застать меня наедине?"

"Возможно", - сказала Флер. "Я хотела поговорить с тобой прошлой ночью, когда увидела тебя, но мое имя, прозвучавшее в кубке, на мгновение помешало этому".

"Поздравляю с этим", - сказал Харрисон. "Не то чтобы я не знал, что будет выбрано твое имя, в конце концов, ты был замком. Я знаю, что у тебя все получится".

"Спасибо тебе", - искренне сказала Флер.

Харрисон откашлялся. "О чем ты хотел со мной поговорить?" Спросил Харрисон, изображая неведение.

Флер одарила его взглядом, который говорил: "Ты знаешь, о чем".

Харрисон рассмеялся. "Вообще-то я пытался поговорить с тобой после летнего бала у Малфоев в прошлом году, но ты ушел прежде, чем у меня появился шанс".

"Ну, теперь я здесь", - сказала Флер.

Харрисон улыбнулся. "Поскольку ты уже поел, почему бы нам не выйти? Хогсмид - это не Шармбатон, но в конце деревни есть несколько пешеходных дорожек, которые вам понравятся."

"Тихие дорожки для прогулок?" Спросила Флер.

Харрисон ухмыльнулся. «Разве не я должен отпускать двусмысленные замечания?»

Флёр рассмеялась своим звонким смехом, похожим на колокольчики, тихо позвякивающие на ветру.

— Ты скоро поймёшь, Харрисон, — сказала Флёр, вставая с кресла, — что я не очень-то люблю «должна».

Харрисон встал и посмотрел Флёр в глаза. За лето он вырос до 185 сантиметров, а Флёр была всего на несколько сантиметров ниже его, так что ему почти не приходилось смотреть вниз. Не то чтобы он не хотел этого, её длинные тонкие ноги выглядели потрясающе. Он улыбнулся, увидев озорной блеск в её глазах. Он протянул ей руку.

"Должны ли мы?" Спросил Харрисон.

Розовые губы Флёр изогнулись в улыбке, и она взяла его под руку.

Том посмотрел на Северуса, и гнев исказил его красивые черты. Языки пламени отбрасывали тень на лицо Северуса.

"Это должно закончиться, Северус", - сказал Том.

Том бросил в огонь сложенный пергамент, и пламя затрещало и зашипело. Он смотрел, как письмо превращается в пепел.

"Я перерыл все книги, какие только смог придумать", - сказал Северус. Разочарование проскальзывает сквозь его обычную маску стоицизма. "Боюсь, на этот раз у меня нет ответов, которые ты ищешь".

Глаза Тома вспыхнули красным, и он забарабанил длинными пальцами по подлокотнику своего кресла. Этим утром он проснулся от письма от Луны, в котором она рассказывала ему о другом ярком видении, которое у нее было. Луна в пугающих подробностях описала то, что она видела. Включая следы укусов, которые появились на ее коже. Это случилось во второй раз с тех пор, как она начала свой третий курс в Хогвартсе, и хотя он не признался бы в этом вслух, он был обеспокоен.

Том не ожидал, что Луна будет ему небезразлична, когда он брал ее в свой дом. Он планировал использовать ее как пешку, и то, что случится с ней потом, не будет иметь для него значения. И все же где-то в конце концов, как и Харрисон, блондинка прокралась в его холодное сердце. Он ненавидел это, ненавидел дополнительную слабость. Но все же он не мог этого отрицать.

Том перерыл все возможные и невозможные источники в поисках хоть каких-то упоминаний о том, что провидцы получали раны из-за своих видений, но не смог найти ни одного случая. Он знал, что если он не сможет, то и Северус тоже, но ему нужно было решение. Способ, чтобы Луна сохраняла свои видения, но при этом синяки и следы от укусов исчезли.

— Зелье, — сказал Том. — Я хочу зелье, которое избавит её от симптомов.

Северус пошевелился. Со стороны могло показаться, что он просто ищет более удобное положение, но Волан-де-Морт знал, что тот нервничает.

— Я, конечно, попытаюсь приготовить зелье, — сказал Северус. — Однако, поскольку не на ком его испытать и нет информации, на которой я мог бы основываться при приготовлении…

— Ты сделаешь это, — сказал Том угрожающим тоном.

— Конечно, Т… милорд, — почтительно сказал Северус.

Том уловил оговорку, но ничего не сказал. Это не было официальной встречей, так что он не стал бы ругать себя за почти совершённую ошибку, только не сегодня.

— Хорошо, — Том посмотрел на пламя. — Есть какие-нибудь новости о Краме?

— Он покинул Хогвартс сегодня утром вместе с Джинни Уизли, — сказал Северус. — Они смеялись.

— Отлично, — кивнул Том. Он посмотрел на Северуса. — А что мой сын? Он с девушкой?

— Я видел его сегодня утром с близнецами Блэк, — сказал Северус. Том нахмурился. Северус продолжил: — Он знает, чего от него ждут, мой господин. Харрисон приведёт вейлу.

— Да, — сказал Том, — ты прав.

Северус открыл рот, но в этот момент дверь в кабинет Тома распахнулась. Глаза Тома сузились, когда деревянная дверь ударилась о стену. Северус вскочил на ноги, направив палочку на дверь.

"Мой лорд", - сказал Доулиш. Его глаза были широко раскрыты, в их темной глубине читались гнев и замешательство.

"Что все это значит?" Сказал Том, его тон был настолько холоден, что мог заморозить воду.

Северус спрятал палочку в рукав, а Доулиш почтительно поклонился.

"Я знаю, что не следует перебивать, милорд", - сказал Доулиш. Том знал, что то, что хотел сказать этот человек, было важным, не так ли, он не стал бы рисковать быть проклятым за то, что ворвался в его кабинет. "Я знал, что ты захочешь узнать сразу. Авроры отправились в поместье Кэрроу, они сказали, что получили наводку. Они нашли комнату, заполненную темными артефактами. Все незаконные ".

Глаза Тома сузились, и его захлестнул гнев. "Джеймс и Анна Кэрроу под стражей?"

"Джеймс такой", - сказал Доулиш. "Он утверждал, что предметы принадлежали ему, и что его жена ничего не знала ни об одном из них".

"Конечно, - сказал Северус, - в конце концов, у них есть дочь".

"Что Джеймс сказал аврорам?" Спросил Том, игнорируя Северуса.

"К сожалению, это все, что я знаю", - кисло сказал Доулиш. "Я даже не знаю, кто прислал наводку".

Том внутренне кипел от злости. Джеймс Кэрроу был хорошим Пожирателем смерти.

— Откуда тебе знать? — спросил Северус. — В конце концов, ты же аврор. — Северус скривил губы. Ему никогда не нравился Долиш.

Долиш бросил на Северуса сердитый взгляд. «Это был изолированный рейд. Кингсли и ещё несколько светлых ублюдков». Он ухмыльнулся. «Там была и девчонка Тонкс».

— Я хочу знать, кто их предупредил, — сказал Том обманчиво спокойным голосом.

— Конечно, милорд, — поклонился Долиш.

"Ты можешь идти", - Том махнул рукой.

Доулиш вышел, пятясь, и закрыл за собой дверь.

— Как ты думаешь, он заговорит? — спросил Северус.

— Нет, — уверенно сказал Том. — Джеймс преданный.

В комнате воцарилась тишина, за исключением потрескивания все еще танцующего пламени. Том знал, что скоро произойдет нечто подобное. В тот момент, когда Амелия разрешила использовать смертельное проклятие, в тот момент, когда Дамблдор и его Орден решили прекратить играть в игру, как дети, именно тогда он понял, что это произойдет. Орден использовал свои связи с аврорами для проведения рейдов. Том был уверен, что эта информация ни от кого не исходила. Это был Кингсли, без сомнения, по приказу Дамблдора, совершавший рейд под видом получения подсказки.

— Они будут продолжать набеги, — сказал Том. Он посмотрел на Северуса. — Возвращайся в Хогвартс, мне нужно созвать собрание. Все тёмные артефакты должны быть спрятаны там, где их не найдут авроры.

— Я могу что-нибудь сделать, мой господин? — спросил Северус. Он не выглядел рассерженным, но Том чувствовал исходящий от него гнев из-за недавнего происшествия.

— Зелье, — сказал Том, — и продолжай внимательно слушать и присматриваться в Хогвартсе. Этот оборотень рано или поздно что-нибудь выдаст.

Северус склонил голову и встал, чтобы уйти.

— И Северус, — сказал Том, когда мастер зелий открыл дверь. Северус повернулся к нему лицом. — Присматривай за Каркаровым.

Северус приподнял бровь, прежде чем его лицо разгладилось. — Конечно, мой господин.

Том подождал, пока закроется дверь, и достал маленький блокнот из чёрной драконьей кожи. Он открыл блокнот и написал в первой строке: «Гаррисон». Чёрные чернила на мгновение засветились серебром, затем снова стали чёрными и наконец исчезли.

Вы должны ускорить выполнение плана для мисс Делакур. Не отправляйте никаких писем по почте.

Отец

Том наблюдал, как чернила снова засветились серебром, прежде чем стать черными, а затем полностью исчезли. Он закрыл блокнот. Они редко пользовались книгой с тех пор, как Том купил ее для Харрисона и его друзей, но из-за внезапных налетов сейчас было самое время проявить еще большую паранойю по поводу безопасности, чем когда-либо прежде.

Том выглянул в большое квадратное окно. Вдалеке он мог видеть белых лебедей, плавающих в озере, и ярко-зеленые листья, трепещущие на ветру.

"Кажется, я недооценил твою способность играть не по правилам, Дамблдор", - пробормотал Том. "Тогда давай сделаем все поинтереснее, хорошо?"

Том подошел к камину, взял щепотку серебряного порошка и бросил его в огонь. Пламя стало зеленым.

"Рита Скитер", - сказал Том, и на его губах появилась ухмылка.

На лице Харрисона была улыбка, когда он входил в свою спальню. Хогсмид оказался, мягко говоря, интересным. Флер оказалась совсем не такой, какой он ее себе представлял. Те несколько раз, когда он разговаривал с ней, она казалась вежливой и интеллигентной. Оказывается, она была скорее грубоватой, чем вежливой, но он был прав, когда дело касалось ее интеллигентности. У нее был острый ум, который и через час после того, как он ушел от нее, все еще забавлял его.

Он остановился, когда увидел, что его блокнот из шкуры черного дракона светится. Его отец давно не отправлял ему сообщений через него. Он нахмурился, когда подошел и открыл блокнот.

Харрисон,

Вы должны ускорить выполнение плана для мисс Делакур. Не отправляйте никаких писем по почте.

Отец

Что случилось, что отец захотел, чтобы он поторопился? Харрисон нахмурился. Он так наслаждался днём, проведённым с Флёр, что почти забыл, что пытается сблизиться с ней не просто так.

Он полез в карман и достал фотографию. В Хогсмиде есть крошечный магазинчик с волшебной фотобудкой на входе, и они с Флёр сфотографировались там вместе. На снимке голубые глаза Флёр выглядели так, будто кто-то собрал самые яркие драгоценные камни в мире и вставил их ей в глаза. Она улыбалась так, словно хотела сказать: «Я знаю, что я самая красивая девушка в комнате, спасибо, что заметил.» Рука Харрисона обнимала её за плечи, и на фотографии было видно, как он смеётся над шуткой, которую она только что рассказала. Он провёл большим пальцем по её лицу.

Флер была загадкой. Она ненавидела, что парни заискивали перед ней из-за ее внешности, но она гордилась тем, что была великолепна. Она бросала на него невинные взгляды раз в секунду, а затем отпускала сексуальную шутку в следующую.

"Ускорь выполнение плана", - пробормотал он, стягивая рубашку через голову.

Когда он посмотрел на фотографию улыбающейся Флер, он подумал, что у него не возникнет проблем с этим.

Джинни закрыла лицо руками, ее плечи затряслись от сдерживаемого смеха.

"Я серьезно!" Сказал Виктор, не потрудившись скрыть смех.

"Ты этого не говорил", - сказала Джинни, подняв глаза.

"Я сделал", - застенчиво сказал Виктор.

Джинни, наконец, перестала смеяться и покачала головой. Она перестала смеяться и посмотрела в улыбающееся лицо Виктора.

"Я действительно хорошо провела время сегодня", - сказала Джинни.

От улыбки Виктора ее ноги снова стали как слизь. "Это было только хорошо?"

Джинни усмехнулась его поддразнивающему тону. "Ладно, ты меня понял, это было более чем хорошо".

Джинни не хотела говорить, что это был лучший день, который она помнила за последние годы. Это заняло некоторое время, но она открылась всего через несколько часов с Виктором. В нем было что-то такое, что заставляло ее чувствовать себя в безопасности и понимать. Он был милым, заботливым, забавным, и у него был акцент, за который можно умереть. Она знала его всего один день, но казалось, что прошли годы.

Виктор протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо. Мышцы Джинни напряглись от прикосновения, но затем расслабились.

"Если хочешь, - нерешительно начала Джинни, - можешь посидеть со мной завтра за завтраком". Она избегала смотреть ему в глаза.

"Посмотри на меня", - мягко сказал Виктор. Джинни заставила себя посмотреть ему в глаза. "Мне бы этого очень хотелось".

Джинни улыбнулась. "Блестяще".

Внезапно дверь в башне Гриффиндора открылась, и оттуда вышел первокурсник. Он поднял глаза и увидел Виктора, тот удивленно пискнул и быстро сбежал вниз по лестнице. Джинни показалось, что она заметила вспышку раздражения в глазах Виктора, но секунду спустя оно исчезло. "У меня мерещатся странные вещи".

"Я должна зайти", - нерешительно сказала Джинни.

"Уже поздно", - сказал Виктор.

Джинни кивнула, ее волосы снова выбились из-за уха. Она снова замерла, когда Виктор снова заправил их ей за ухо. Она подняла голову, и ее глаза расширились, когда он закрыл глаза и наклонился. Она не пошевелилась, когда его губы встретились с ее. Джинни никогда раньше не целовали, и она не знала, что делать, поэтому стояла как вкопанная.

Виктор отстранился и посмотрел на нее с виноватым выражением лица.

"Прости, - сказал Виктор, - я думал..."

"Нет", Джинни покачала головой. "Дело не в тебе, я просто никогда ..." Она почувствовала себя оскорбленной, и ее лицо стало красным, как помидор. Она развернулась.

Виктор схватил ее за руку, и она нерешительно повернулась к нему.

— Это не проблема, Джинни, — успокаивающе сказал Виктор. — Ты мне всё ещё нравишься.

Глаза Джинни расширились. — Ты… я тебе нравлюсь?

"Конечно, знаю", - сказал Виктор.

Джинни сглотнула. "О".

Виктор рассмеялся. «Как насчёт того, чтобы попробовать ещё раз?»

Джинни не могла сформулировать связную мысль, поэтому просто кивнула. Виктор снова наклонился и нежно поцеловал её в губы. На этот раз Джинни ответила на поцелуй, и Виктор обнял её за талию. Сердце Джинни бешено колотилось. Виктор медленно отстранился и посмотрел ей в лицо.

— Спокойной ночи, Джинни, — Виктор отстранился и спустился по лестнице.

Джинни смотрела ему вслед. Ей казалось, что она парит вне своего тела. Она понравилась Виктору Краму, всемирно известному игроку в квиддич. Он поцеловал её. Джинни подняла руку и коснулась своих губ. На её бледном лице медленно появилась улыбка. Ей не терпелось рассказать об этом Лаванде и Парвати.

За гриффиндорским столом воцарилась тишина. Джинни оторвала взгляд от своей овсянки и посмотрела в широко раскрытые глаза своих лучших подруг. Парвати и Лаванда с выпученными глазами смотрели куда-то позади неё. Она обернулась и увидела Виктора, стоящего позади неё. Его длинное худощавое тело было скрыто под красно-серебристой мантией. Джинни сглотнула.

"Виктор", - сказала Джинни, затаив дыхание.

Она неосознанно подняла руку и коснулась своих губ. Виктор улыбнулся ей.

XXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXX

Виктор почувствовал лёгкое раздражение, когда две девочки, сидевшие напротив Джинни, уставились на него, как вытащенные из воды рыбы. У одной из них были светло-каштановые вьющиеся волосы и большие, как у мультяшных персонажей, глаза. Другая была индианкой с миндалевидными глазами и косой.

Он улыбнулся Джинни, и её пальцы замерли над её губами. Он не знал, находит ли её невинность и наивность милыми или чертовски раздражающими. Вчера его раздражала её нервозность и то, как она краснела из-за каждой мелочи. Но он не мог отрицать, что в глубине души находил это милым. В конце концов, она не была уродливой. Она не была красавицей, но у неё было милое личико. Он мог бы получить задание и похуже, чем соблазнение симпатичной девушки. Однако Виктор мог бы обойтись и без того, чтобы две её маленькие подружки продолжали пялиться на него. Их притворное восхищение и заискивание надоели ему уже через две секунды.

"Твое приглашение все еще в силе?" Спросил Виктор.

У Джинни покраснели уши. Виктор заставил себя не хмуриться из-за того, что всё, что он говорил, заставляло её краснеть. Так что на данный момент он решил, что это чертовски раздражает.

"Да", - сказала Джинни.

Виктор сел напротив кудрявой девушки и потянулся за яблоком. Он натянул на лицо улыбку, которую использовал на встречах с фанатами.

"Я Виктор", - сказал он.

— Лаванда, — хихикнула кудрявая девочка.

'Она хихикает. Конечно.'

"Парвати", - сказала индианка.

"Рад познакомиться с вами", - сказал Виктор.

Лаванда снова хихикнула.

Виктор завтракал, пока Джинни, Лаванда и Парвати разговаривали. Он смотрел на Джинни между откусываниями. Он знал, в чем состояло его задание. Заставить Джинни Уизли влюбиться в него. Лорд Волан-де-Морт не сказал ему почему, и когда он спросил, его встретило каменное молчание. Он думал, что, проведя время с Джинни, он поймет, но, честно говоря, понятия не имел. Она казалась умной девушкой, но не слишком. Он не чувствовал исходящей от нее магии. А у ее семьи не было денег или влиятельных связей. Он был в полной растерянности.

Джинни продолжала поглядывать на него краешком глаза и облизывать губы. Это заставило его вспомнить об их поцелуе. Ему захотелось иронично рассмеяться. То, что они сделали, едва ли можно было квалифицировать как поцелуй. Джинни могла бы стать статуей из-за того, насколько она была увлечена этим. Ее очевидная невинность на мгновение заставила его усомниться в том, что он делает. Сердитое лицо лорда Волан-де-Морта всплыло в его сознании, как и письмо, которое он получил от своего отца прошлой ночью. Он поморщился, когда слова, которые он прочитал, пронзили его разум.

Виктор,

Вам не о чем будет беспокоиться, если вы потерпите неудачу, о нашем Господе.

Отец

Он отогнал свои мысли прочь. Он залпом выпил стакан апельсинового сока. Он поставил свой стакан и посмотрел на Джинни.

- Не хочешь прогуляться утром? - Спросил он.

Джинни посмотрела на него, она моргнула, как будто пыталась понять, настоящий ли он. "Мне бы этого хотелось".

Виктор встал, и Джинни последовала его примеру. Они почти дошли до дверей Большого зала, когда перед ними остановились рыжеволосый мальчик, мальчик с песочными волосами и высокий чернокожий мальчик. Рыжеволосый мальчик моргнул раз, потом два, потом его глаза расширились.

— Чёрт возьми, — сказал мальчик с рыжими волосами. — Ты Виктор Крам.

— Виноват, — сказал Виктор. В его голосе послышалось раздражение.

Рыжеволосый парень перевёл взгляд с него на Джинни, и его глаза расширились ещё больше.

— Что ты с ним делаешь? — тупо спросила рыжеволосая.

Виктор стиснул челюсти.

"Это Виктор", - терпеливо объяснила Джинни.

— Я знаю, кто он, — сказал Рон. — Откуда ты его знаешь?

"Он мой .... друг", - медленно произнесла Джинни.

"Мы встретились на чемпионате мира", - медленно произнес Виктор, как будто разговаривая с ребенком, хотя мальчик все еще выглядел смущенным. "И мы как раз собирались на утреннюю прогулку". Он отвернулся от мальчика, не желая больше с ним разговаривать. Виктор поднял руку, приглашая Джинни. "Пойдем?"

"Я поговорю с тобой позже, Рон", - сказала Джинни, беря Виктора за руку.

Рон и двое других мальчиков в шоке уставились на него, и Виктор мог сказать, что Рон хотел что-то сказать. В глубине его глаз он видел, как Рон борется сам с собой. Виктор улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз, когда он проходил мимо мальчиков и выходил из зала.

XXXXXXXXXXXXXXXX

Харрисон с удивлением наблюдал, как Рон с отвисшей челюстью смотрел вслед Виктору и Джинни. Он мог сказать, что Рон хотел остановить ее, но было очевидно, что Рон заставлял себя ничего не делать. Харрисон был удивлен самообладанием Рона. Конечно, они были в школе уже два месяца, и Рон еще ни разу не нападал на слизеринцев словесно или иным образом. На самом деле, Рон, Дин и Шеймус держались особняком, и Гермиона сказала, что однажды даже видела их в библиотеке. Это вызвало у него подозрения, поэтому Харрисон не спускал с них глаз, они, без сомнения, что-то замышляли.

Он был оторван от своих мыслей, когда тонкие руки обхватили его за талию, а голова опустилась ему на плечи.

"Угадай, кто", - прошептал голос ему на ухо. Ее дыхание пахло клубникой.

— Хм, — Харрисон сделал вид, что задумался. — Эмбер?

Флёр игриво нахмурилась. «Разве твой отец не говорил тебе, что не стоит злить вилу?»

— Всего один или два раза, — беспечно ответил Харрисон.

Флёр рассмеялась, когда Лео подвинулся, чтобы она могла сесть рядом с Харрисоном. Она перекинула свои светлые волосы длиной до талии через плечо, пока Харрисон представлял её всем. Закончив, он поднял взгляд и увидел, что Сьюзен смотрит на него с пуффендуйского стола с обидой на лице. Флёр проследила за его взглядом и посмотрела на него.

"Кто это?" Флер тихо спросила.

Харрисон откашлялся. «Моя бывшая, Сьюзан».

Флёр приподняла брови. «Не могу представить тебя с ней».

— О, — сказал Харрисон. — Почему?

Флер снова обвила руками его живот. Она наклонила голову так, что ее губы оказались в дюйме от его уха.

"Она не я", - прошептала Флер.

Харрисон ухмыльнулся. Флёр собиралась сделать это слишком просто. Он догадался, что то, что они говорили о вейлах, было правдой: они быстро двигались.

Он оглянулся на Сьюзен, которая встала и выбежала из Большого зала.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Луна уставилась на двери Большого зала, откуда менее пяти минут назад вышли Виктор и Джинни. У неё было такое чувство, будто она проглотила раскалённую лаву. Её охватил ужас, и в ноздри ударил запах смерти. Она знала, что этот запах у неё в голове, но всё равно чувствовала его. У Луны было ужасное предчувствие, что Виктор и Джинни, покинувшие Большой зал вместе, поставили печать на своих смертных сертификатах. Она знала, что это иррационально, но чувствовала тошноту и вину. В конце концов, Виктору было поручено соблазнить Джинни только из-за Луны.

Луна схватила свой бокал и залпом допила оставшийся виноградный сок. Она опустила взгляд на стол, и в её памяти всплыло воспоминание почти годичной давности.

*** «Ты не можешь сказать мне, почему она так важна?» — спросил Том. Луне показалось, что его взгляд проникает ей в душу.

"Нет", - призналась Луна. "Я не могу объяснить лучше, чем у меня есть", - нотка разочарования прозвучала в ее обычно легкомысленном тоне. "Джинни Уизли, я не знаю почему, но она важна. Я не могу ясно видеть это, но если она против нас ..." В глазах Луны появилось отстраненное выражение. "Если Джинни будет против нас, я не знаю как, но это будет крайне пагубно. Я не думаю, что мы можем позволить ей поддерживать Орден".

"Девчонка бесполезна", - сказал Том, внимательно глядя на Луну. "Она достаточно умна, Северус говорит, что она десятая в своем классе. Она не могущественна, у нее нет связей или богатства. Она мне бесполезна."

"Я знаю", - признала Луна. "Дело не в том, что она могла бы сравниться с тобой, или Харрисоном, или даже внутренним кругом. Не ее сила делает ее опасной ..." Она замолчала.

"Я могу убить ее", - задумчиво сказал Том.

"Нет", - непреклонно сказала Луна. "Я знаю, как знаю свое собственное имя, что если она умрет ..." Луна прерывисто вздохнула. "Если она умрет, потери с нашей стороны..." Дрожь пробежала по спине Луны.

Луна не знала, как это объяснить, но она никогда в жизни не была так уверена в чём-либо. Жизнь Джинни Уизли, путь, который она выбрала или который был выбран за неё, приведёт к концу этой Британии и началу следующей. Она посмотрела Тому в глаза, вытолкнув свои эмоции на первый план, обнажённые и честные. Она увидела, как что-то промелькнуло в глазах Тома.

«Она присоединится к нам… охотно», — заявил Том, как будто это он мог видеть будущее.

— Она такая же лёгкая, как и все остальные, — осторожно сказала Луна.

— Любовь, Луна, — медленно произнёс Том, — заставляет человека делать то, что он никогда не считал возможным.

Луна очнулась от воспоминаний, когда в зале раздалось несколько вздохов. Она посмотрела на свою тарелку, где поверх яичницы с беконом лежал утренний выпуск «Ежедневного пророка». Она сморщила свой маленький носик, разворачивая газету.

Тонкс развернула утренний выпуск Ежедневного пророка и улыбнулась, глядя на большую черно-белую фотографию. Было видно, как шесть авроров выносят небольшие предметы из большого четырехэтажного особняка. Ее улыбка слегка дрогнула, когда она увидела, кто написал статью.

В поместье Кэрроу совершен налет

Автор : Рита Скитер

Мои дорогие читатели, я могу подтвердить, что вчера утром в дом Джеймса и Анны Кэрроу ворвалась команда из шести авроров. По словам Амелии Боунс, главы службы обеспечения магического правопорядка, в помещении была обнаружена комната, содержащая множество темных и незаконных артефактов.

Александр Линкольн, адвокат семьи Кэрроу, сделал это заявление прошлой ночью: "Джеймс Кэрроу признает и берет на себя полную ответственность за артефакты, которые были обнаружены этим утром в подвале его дома в Северной Англии. Лорд Кэрроу хотел бы совершенно ясно заявить, что его жена Анна и его пятилетняя дочь Анна ничего не знали о тайнике."

Не знаю, как вы, но я, например, считаю признание лордом Кэрроу вины замечательным поступком. Судьба лорда Кэрроу неопределенна, поскольку из Министерства магии не поступало никаких известий о том, как они намерены продолжить предъявление ему обвинения в хранении незаконных артефактов класса C.

Одно можно сказать наверняка: над этим делом нависла тень непрофессионализма. Одной из авроров, участвовавших в рейде, была Нимфадора Тонкс, аврор, которую недавно схватили, пытали и отпустили Пожиратели смерти. Источник, близкий к этому делу, сообщил мне, что одна из причин, по которой авроры нацелились на Кэрроу, заключается в том, что некоторые сотрудники аврората считают лорда Кэрроу Пожирателем смерти, хотя это и не подтверждено. Обвинения, которые лорд Кэрроу категорически опроверг.

Был ли этот рейд местью за то, что кого-то ошибочно сочли Пожирателем смерти? Следует ли Нимфадоре Тонкс, учитывая её, несомненно, неустойчивое психическое состояние, позволять носить красные мантии и золотой значок аврора? Я, например, надеюсь, что по этому делу будет проведено расследование, чтобы обеспечить профессионализм во всём.

Я буду держать вас в курсе по мере развития этой истории.

Волосы Тонк из фиолетовых стали красными, когда она отбросила газету.

— Эта мерзкая женщина! — Тонкс сжала кулаки.

«Как она посмела использовать этот ужас против меня? Ставить под сомнение мой профессионализм?» — гневные мысли вихрем крутились в голове Тонкс, пока она смотрела на синюю стену перед собой. Ей хотелось вцепиться в горло Риты и сжимать его, пока женщина не потеряет сознание, желательно в озере.

Тонкс сделала успокаивающий вдох и посмотрела на часы над камином. Было почти семь. Она сделала ещё один успокаивающий вдох, и её руки задрожали. Ей потребовались месяцы, чтобы оправиться после пережитого. Ей помогло то, что она снова стала аврором и помогала людям. Она не могла позволить, чтобы это было потеряно из-за Риты Скитер. Она резко отодвинула стул и встала, ей нужно было поговорить с Амелией.

— Амелия, пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — взмолилась Тонкс. — Он признался, что это его вещи. В его поместье были десятки и десятки незаконных предметов.

Амелия подняла руку. "То, что вы сказали, правда, однако адвокат лорда Кэрроу пришел ко мне сегодня в пять часов утра, чтобы запросить документы, которые ускорили выдачу ордера. Когда я попросил свою помощницу забрать это, она обнаружила, что таких документов не существует. В глазах Амелии появился жесткий блеск. "Как бы сильно я ни хотел, чтобы такие люди, как Джеймс Кэрроу, провели остаток своих дней в Азкабане, это должно быть сделано законно".

"У нас был ордер", - упрямо сказала Тонкс.

"Это было получено незаконным путем", - сказала Амелия. Взгляд, который она бросила на Тонкс, сказал ей, что она знала, что Тонкс знала это. Тонкс покраснела.

"Значит, Кэрроу просто так ходит?" Сердито спросила Тонкс.

"Нет", - сказала Амелия. "Предметы, найденные в его поместье, по-прежнему были незаконными, и из-за незаконно полученного ордера, хотя он не может быть приговорен к обычному наказанию за это преступление в Азкабане, он будет должен значительный штраф и будет подвергнут законным выборочным обыскам в любое время в течение следующего года ".

Тонкс усмехнулась. "Кэрроу богаты, их не волнует штраф. А обыски? Ты же знаешь, что они не будут держать в поместье ничего незаконного, пока не истечет этот год".

Амелия вздохнула. "Это лучшее, что я могла сделать". Она посмотрела на Тонкс. "Перед тем, как ты вошла, я собиралась попросить о встрече".

Челюсть Тонкс дернулась. "О том, что сказал Скитер?"

"Это правда?" Мягко спросила Амелия.

"Нет", - сказала Тонкс. "Ты знаешь, что задолго до того, что случилось со мной, я хотела отправить этих людей, - она выплюнула это слово, - в Азкабан".

"Я верю тебе", - сказала Амелия после минутного молчания, - "но найдутся те, кто будет внимательно наблюдать за тобой в поисках любого признака предвзятости".

"Я знаю", - сказала Тонкс.

Амелия внимательно посмотрела на Тонкс, прежде чем кивнуть и поправить папку на своем столе. Раздался стук в дверь, громкий и быстрый.

"Войдите", - позвала Амелия.

В дверях стояла миниатюрная блондинка с миндалевидными голубыми глазами. Тонкс узнала в ней помощницу Амелии, Стеллу.

— Мадам Боунс, — сказала Стелла. — Вы нужны у входа в Министерство. — Она выглядела взволнованной. — Аврор Шеклболт только что прислал сообщение, они собираются освободить лорда Кэрроу, а в атриуме собралась толпа.

Амелия нахмурилась. «Я боялась, что может случиться что-то подобное». Она запахнула плащ. «С момента рейда прошёл всего день, а я уже не могу сосчитать, сколько писем я получила с требованием отправить его в Азкабан».

Тонкс мысленно требовала того же самого, когда шла за Амелией из её кабинета в лифт и спускалась в атриум. Атриум был очень большим, с отполированным до блеска полом из тёмного дерева. На тёмно-синем потолке были нарисованы золотые символы. Золотые символы двигались, как птицы, парящие в тёмном небе. Стены с каждой стороны были из тёмного дерева, и на каждой из них располагались десятки позолоченных каминов. Из каждого камина вырывалось зелёное пламя, и из него выходили ведьмы и волшебники. Справа от них перед каждым камином выстраивались короткие очереди волшебников, ожидающих отправления.

Тонкс увидела группу людей, всего около тридцати, стоящих в центре атриума рядом с большим фонтаном. Несколько золотых статуй окружали круглый бассейн: волшебник, ведьма, кентавр, гоблин и домашний эльф. При виде статуи Тонкс всегда чувствовала себя неловко, поскольку последние трое благоговейно смотрели на волшебника и ведьму. Единственной искупительной чертой статуи был мирный звук, который она издавала, когда вода стекала с кончиков волшебных палочек ведьмы и волшебников в бассейн.

Группа людей кричала на мужчину с зализанными назад светлыми волосами и в дорогой на вид серо-черной мантии. Красные камни, без сомнения рубины, поблескивали на его манжетах и воротнике. Тонкс узнала в нем Александра Линкольна, неряшливого и дорогого адвоката для Пожирателей Смерти повсюду. Мужчину, казалось, не беспокоили кричащие ведьмы и волшебники, которые окружали его, гнев и отвращение горели в их глазах.

"Он должен умереть медленной смертью в Азкабане!" Крикнул один мужчина.

"За деньги нельзя купить свободу!" Прорычала женщина с хриплым голосом.

Несколько авроров пытались подавить небольшую группу, но протестующих, казалось, это не смутило. Когда Тонкс и Амелия приблизились к группе, раздался крик, и один из протестующих указал на них. Тонкс подумала, что они указывают на Амелию, но затем она увидела улыбку Александра Линкольна. Тонкс обернулась и увидела Джеймса Кэрроу, которого сопровождал Кингсли с несчастным видом, направлявшийся к группе.

"Ты ублюдок!" Один из протестующих закричал и побежал к Джеймсу.

Один из авроров схватил протестующего, и тот стал вырываться из его хватки. Джеймс усмехнулся мужчине, подходя к своему адвокату. Затем Джеймс посмотрел на протестующих, которые освистывали и шипели на него. По спине Тонкс пробежал холодок, когда ее взгляд остановился на одной из протестующих. Маленькая пожилая женщина, которая показалась знакомой. Она смотрела на Джеймса пустыми глазами, как будто в ее теле не было души. Тонкс нахмурила брови, в то время как Джеймс и его адвокат направились к ближайшему камину. Слишком поздно Тонкс поняла, где она видела старуху раньше.

Женщина быстрее, чем можно было ожидать от человека её возраста, вытащила палочку и дважды взмахнула ею в воздухе. Два болезненно-голубых луча вылетели из её палочки, как квоффлы, и ударили сначала в Джеймса, тело которого дернулось, словно его отбросила невидимая сила, а затем рухнуло на землю, вслед за Александром.

В атриуме поднялся переполох, когда люди с невероятной скоростью побежали к многочисленным каминам. Все авроры одновременно направили оглушающие заклинания на старуху, которая даже не попыталась их блокировать. Женщина рухнула на пол. Остальные протестующие побежали, и некоторым удалось добраться до каминов, в то время как нескольких оглушили авроры. Топот ног эхом разносился по полу, как будто стадо слонов неслось во весь опор. Над головой раздался сигнал тревоги, усиливший какофонию.

Тонкс с палочкой в руке последовала за Амелией к Джеймсу и Александру, которые неподвижно лежали на земле. Тонкс наблюдал. щюа, как Амелия наклонилась и ощупала шею Джеймса. Амелия выругалась себе под нос и взмахнула палочкой, чтобы наложить, как предположила Тонкс, диагностическое заклинание. Затем Амелия наклонилась и сделала то же самое с Джеймсом.

— Они мертвы, — сказала Амелия. В её голосе звучала холодная, жёсткая нотка. Тонкс знала, что смерть любого человека, хорошего или плохого, в Министерстве приведёт Амелию в ярость. Министерство должно было быть безопасным местом.

Тонкс тяжело сглотнула. У неё было чувство, что это ни к чему хорошему не приведёт.

Глава 27: ответы на важные вопросы

ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, прочтите.

Всем привет. Не волнуйтесь, это не значит, что я отказываюсь от этой истории. Я закончу эту историю и, надеюсь, буду обновлять ее чаще. Однако, как бы мне ни было неприятно делать это в посте из главы (я оставлю это, чтобы люди могли это видеть), я почувствовал, что должен это сделать, поскольку я получал десятки личных сообщений от людей, задающих мне вопросы, и у многих людей были те же вопросы. Итак, я собираюсь ответить на те, которые я часто получал. Я также хочу обратиться ко всей нелепой ненависти, которую я получал, например, Гарри НИКОГДА бы не полюбил человека, убившего его родителей. Ты шутишь? Во-первых, это вымысел. Во-вторых, Волан-де-Морт ВЫРАСТИЛ Гарри, он был рядом, когда тот заболел и впервые заговорил. Гарри помнит, что именно Волан-де-Морта Гарри любил и был рядом с ним. Если у детей Иосифа Сталина или других диктаторов на протяжении всей истории могли быть члены семьи, которые их любили, нет ничего невероятного в том, что Гарри полюбил бы парня, который его ВЫРАСТИЛ. Я, например, считаю человека, который любил и вырастил тебя, твоими матерью и отцом, а не двух людей, которые смешали свои ДНК, чтобы создать тебя. Конечно, я никогда не придавал большого значения крови, поскольку те, кого я считаю семьей, не моей крови. Поэтому, пожалуйста, перестаньте поднимать эту тему в грубых ПМС и случайных обзорах. Если у вас проблемы со ВСЕМИ ПРЕДПОСЫЛКАМИ истории. НЕ ЧИТАЙТЕ ЭТО. Потому что я продолжу читать все комментарии, поскольку это несправедливо по отношению к тем, кто действительно хочет поговорить или высказать КОНСТРУКТИВНУЮ критику. Поверьте мне, я ХОЧУ конструктивной критики. Я хочу знать, что вам не понравилось и почему, и как я могу улучшить. ПОЖАЛУЙСТА, оставляйте конструктивные отзывы. Я бы с удовольствием это услышал. Мне просто не нужно "это отстой". Ок...почему это отстой? В любом случае, вот несколько часто задаваемых вопросов и ответы на них...

Амбридж - Пожиратель смерти?

Да, Долорес Амбридж - Пожиратель Смерти. Я упоминал об этом несколько раз. Северус Снейп тоже пожиратель Смерти. Другие профессора - нет. Vector нейтрален. Трелони - лайт, но она не в Ордене. Макгонагалл, Флитвик, Хагрид и Спраут состоят в Ордене Феникса. Остальные профессора нейтральны или, по крайней мере, не состоят в Ордене или Пожирателях Смерти.

Почему Регулус жив и почему у Сириуса есть дом?

Как я упоминал ранее, Регулус НИКОГДА НЕ предавал Волан-де-Морта. Он был верен. Он женился, и у него родились близнецы, мальчик и девочка, которые упоминаются несколько раз на протяжении всей истории. У Сириуса есть немного денег, потому что в 17 лет он получил доверенное хранилище, в котором находится смехотворная сумма денег. Они привлекли проценты и не были потрачены, когда он был в Азкабане. Его родители оставили ему дом после своей смерти, перед тем как он отправился в Азкабан, зная, что он ненавидит это, а Регулусу оставили все остальное имущество Блэков.

Разве люди не знают, что Беллатрикс, Барти и Лестрейндж - пожиратели смерти? Почему они разгуливают повсюду?

Нет. В КНИГЕ почти все считают Люциуса Малфоя Пожирателем Смерти, но он разгуливал на свободе. Нотт и многие другие думали так же, поскольку доказательств не было. В КАНОНЕ было обнаружено, что Беллатриса и единственные Лестрейнджи были пожирателями Смерти после того, как они пытали Лонгботтомов. В этой истории Волан-де-Морт не умер, поэтому они не были разгневаны горем, когда напали на Лонгботтомов, и поэтому они были умны и не попались. И поскольку Игорь Каркаров достаточно лоялен и слишком боится Волан-де-Морта, чтобы сплетничать, он никогда никому не говорил, что Барти Крауч-младший был Пожирателем Смерти. Это единственная причина, по которой кто-либо в книгах знал, что он им был. Итак, хотя многие люди подозревают, что они Пожиратели Смерти, как уже неоднократно упоминалось, доказательств нет.

Не слишком ли быстро развивается пара подростков?

Нет. Вы встречали подростков в наши дни? Когда мне было шестнадцать, мои друзья встречали мальчиков, и через неделю они были парой. Даже сейчас, когда нам чуть за двадцать, это остается правдой. и особенно для таких людей, как Харрисон и Флер, которые были вынуждены быстро взрослеть, это кажется естественным.

Почему тьма намного могущественнее?

Поверьте мне, у темных будет МНОГО потерь. Свет только сейчас начинает давать отпор, как должен.

У Волан-де-Морта не должно быть чувств.

В этой истории он воспитывал Гарри как собственного сына. Конечно, он любит его. Он также заботится о Луне, но не до такой степени, как о Гарри. В этой истории он на самом деле испытывает положительные эмоции.

ДАМБЛДОР НЕ ДУРАК, ОН БЫ ЗНАЛ, ЧТО ХАРРИСОН - ЭТО ГАРРИ.

Я так не думаю. Дамблдор знает, что Волан-де-Морт преследовал Гарри, потому что боялся, что Гарри прикончит его. С какой стати Дамблдор мог подумать, что Волан-де-Морт воспитает единственного человека, который, по его мнению, мог убить его, и действительно будет заботиться о нем. Он знает, что Волан-де-Морт умен и подозрителен. Воспитание Гарри - последнее, что, по мнению Дамблдора, Волан-де-Морт КОГДА-ЛИБО сделал бы.

Я понимаю, почему Перси и близнецы присоединились к Волан-де-Морту, но почему Билл и Чарли?

Билл уехал в Египет, чтобы сбежать от своей властной матери и ответственности быть идеальным старшим братом (во всяком случае, в этой истории). Он всегда был умен и любопытен, и, работая в Египте с темными проклятиями, он узнал, что магия - это всегда магия, светлая или темная. Чарли был сыт по горло тем, что его мать и отец беспокоились о его работе, а его мать пыталась заставить его быть тем, кем она хотела. Но они оба хотят жить в лучшем мире, чем тот, в котором они живут сейчас. Они думают, что Британия была бы лучшим местом, если бы вся магия была бесплатной. На самом деле я планирую погрузиться в их мысли немного позже. Оба они опытные окклюмены, хотя и не владеют легилименцией.

Почему Дамблдор не мог находиться под действием заклинания, наложенного Харрисоном? Дамблдор слишком слаб.

Это произошло потому, что рассматриваемое заклинание было выполнено с помощью парселмагии. В этой истории Дамблдор не знает змеиного языка, и только змееротый мог отменить заклинание. Дамблдор вовсе НЕ слаб. Но вернемся к книгам...Дамблдор имел тенденцию не действовать, пока его не ВЫНУДИЛИ. Дамблдор хочет и действительно видит хорошее во всех - за исключением Волан-де-Морта. Но Дамблдор знает, что противостояние между ним и Волан-де-Мортом, без сомнения, приведет к ничьей и просто навредит другим людям.

Почему люди присоединяются к Волан-де-Морту и живут в мире, где их будут пытать за то, что они неправильно смотрели на него?

В этом фильме Волан-де-Морт не сумасшедший. Да, он наказывает своих последователей, когда они подводят его, но мир, к которому он стремится, более нейтральный, но, конечно, он на вершине. Он хочет, чтобы магия была свободной, как светлая, так И темная. Он хочет, чтобы магглорожденные росли в ВОЛШЕБНОМ мире, а не все были мертвы. Я говорил это несколько раз в истории.

Почему Дамблдор не сказал всем, что Том - Волан-де-Морт?

Из канона вы знаете, насколько привередлив волшебный мир. Большинство людей сказали бы, что Дамблдор сумасшедший, и его бы вышвырнули. Тех, кто это сделал, выследили бы и убили, если бы они подняли шум из-за этого. И Том отрицал бы это, как и все, кто был ему предан. Он, без сомнения, попросил бы кого-нибудь притвориться Волан-де-Мортом и напасть на него публично или что-то в этом роде. Волан-де-Морт ДАЛЕКО не глуп, и Дамблдор это знает.

Несоответствия?

Я стараюсь не допускать несоответствий, а когда они обнаруживаются, возвращаюсь и исправляю их. Однако, если вы заметите какие-либо несоответствия, ПОЖАЛУЙСТА, сообщите мне. Спасибо.

Почему Дамблдор не искал Гарри Поттера?

Он делал это и будет продолжать делать, ему просто пока не везёт.

Глава 28: Реализации и секрет Дамблдора

Убийство в Министерстве

Автор : Рита Скитер

Мои дорогие читатели, с большим сочувствием и тяжелым сердцем я должен сообщить вам эту печальную новость. Вчера утром, когда с Джеймса Кэрроу и его адвоката Александра Линкольна были убиты, готовясь покинуть Министерство магии, после снятия всех обвинений в ненадлежащем поведении. Джеймс Кэрроу оставляет свою жену Анну и их пятилетнюю дочь Анну-младшую. В то время как у Александра Линкольна нет проблем.

Я могу подтвердить, что вчера без четверти восемь утра лорд Кэрроу и адвокат Линкольн стояли в атриуме министерства в окружении десятков протестующих, которые выкрикивали ненормативную лексику и извергали такую мерзкую ненависть, что я не осмеливаюсь повторять это здесь. Когда они готовились уходить, 93-летняя Дора Смит наложила смертельное проклятие на обоих мужчин, убив их мгновенно.

Зачем этой женщине понадобилось хладнокровно убивать лорда Кэрроу и его адвоката? Как многие из вас, несомненно, помнят, пятнадцать лет назад отца лорда Кэрроу, Аттикуса, обвинили в убийстве Натаниэля Смита. Мистер Смит был старшим сыном Доры и Стэнли Смит и оставил после себя жену Бет. Хотя покойного лорда Аттикуса Кэрроу не признали виновным, известно, что семья Смитов считает его виновным.

«Моя мать обвинила всю семью Кэрроу в смерти моего старшего брата», — заявил лорд Сэмюэл Смит на пресс-конференции вчера вечером. «Хотя я не согласен с тем, что убийство — это приемлемое наказание, нужно понимать образ мыслей моей матери. В течение пятнадцати лет моя мать считала, что отец Аттикуса Кэрроу убил Натаниэля. Сегодня утром моя мать, которая уже пожилая женщина, не смогла смириться с тем, что семье Кэрроу сошло с рук ещё одно отвратительное преступление. Когда я спросил её, почему она тоже почувствовала необходимость убить его адвоката, она лишь смотрела прямо перед собой. Я боюсь, что моя мать потеряла связь с реальностью, и прошу о снисхождении.

Пресс-конференция, проведённая лордом Смитом и его адвокатом, взъерошила немало перьев. В том числе лордов из большинства старейших и богатейших семей Британии.

Лорд Люциус Малфой был в ярости из-за лорда Смита и вчера вечером сказал следующее. «Вопиюще, что лорд Смит сравнил убийство с приобретением и хранением тёмных артефактов. Хотя лорд Кэрроу должен был понимать, что не стоит покупать нелегальные артефакты, он ни в коем случае не заслуживал хладнокровного убийства посреди Министерства магии. Что касается Александра Линкольна, он просто выполнял свою работу. То, что Дора Смит смогла убить не одного, а двух волшебников в Министерстве, свидетельствует о полном пренебрежении базовыми правилами безопасности. Я поговорил со своими коллегами-лордами, и мы возмущены. Завтра утром мы проведём экстренное заседание Визенгамота, и я ожидаю, что будут приняты незамедлительные меры, чтобы подобное больше не повторилось.

Лорд Малфой задает хороший вопрос. Почему после того, как первое незаконное и непростительное проклятие покинуло палочку Доры Смит, ее не усмирили до того, как она наложила смертельное проклятие во второй раз? В атриуме Министерства было более чем достаточно авроров, наверняка один из них смог бы подчинить 93-летнюю женщину?

Отвечая на вопрос во время вчерашней пресс-конференции, глава Департамента магического правопорядка Амелия Боунс сказала следующее. "Я хочу заверить общественность, что каждый аврор и весь Департамент обеспечения магического правопорядка сделали бы все, чтобы предотвратить сегодняшние смерти. Я хотел бы лично выразить свои соболезнования друзьям и семье лорда Кэрроу и адвоката Линкольна. Как глава Департамента обеспечения соблюдения магического правопорядка, я сделаю все, что в моих силах, чтобы подобное событие никогда больше не повторилось. "

Останется ли мадам Боунс верной своему слову? Какие новые меры будут приняты, чтобы подобное больше не повторилось? Пока можно только гадать, почему этому ужасу позволили случиться. Были ли авроры на месте недостаточно обучены? Были ли некоторые из авроров, включая сомнительную аврориху Нимфадору Тонкс, неквалифицированными, чтобы разгуливать со значком? Только время покажет.

Братья и сестры лорда Кэрроу, лорд Амикус Кэрроу и леди Алекто Кэрроу отказались давать комментарии до окончания сегодняшнего экстренного заседания Визенгамота, на котором будет присутствовать лорд Амикус Кэрроу.

Сегодня вечером Доре Смит будет предъявлено обвинение. Ожидается, что ее сын, лорд Сэмюэл Смит, и его жена будут присутствовать на предъявлении обвинения. Не верится, что их сын, студент четвертого курса Хогвартса, Захария Смит, будет присутствовать.

Харрисон посмотрел на фотографию, сопровождавшую статью. Джеймс Кэрроу и Александр Линкольн неподвижно лежали на полу атриума, в то время как охваченные паникой ведьмы и волшебники разбегались во все стороны. Он перевернул Ежедневный пророк.

"Бедная Эбигейл", - тихо сказала Дженна, бросив быстрый взгляд на дальний конец стола.

Харрисон посмотрел на племянницу Джеймса Кэрроу. Эбигейл сидела, слегка склонив голову, на ее лице не отразилось никаких эмоций. Харрисон и Эбигейл никогда не были близки, они едва ли были даже друзьями, но ему было жаль ее. Накануне после завтрака Снейп ворвался в гостиную Слизерина и оттащил Эбигейл в угол. Харрисон все еще слышал ее сдавленные крики и видел, как Миллисент Булстроуд погналась за ней, когда Эбигейл побежала в свою спальню. Эбигейл до обеда уединилась в своей спальне, а когда спустилась вниз, то отказалась с кем-либо говорить о смерти своего дяди. Хотя Пэнси сказала Харрисону, что не спала всю ночь и плакала.

"По крайней мере, она не позволяет пристальным взглядам докучать ей", - сказала Пэнси. "Она напустила на себя храбрый вид".

"Ей нужно это сделать", - сказала Дафна. "Ты можешь себе представить, если бы гриффиндорцы увидели, что она плачет? Они никогда не позволят ей дослушать до конца.

"Я все еще не могу поверить, что это произошло", - сказала Дженна, заправляя прядь рыжевато-русых волос за ухо. "В центре Министерства магии".

«Отец был в ярости, — сказал Лео. — Я чувствовал, как от его письма веет гневом».

Харрисон не обращал внимания на своих друзей, глядя на гриффиндорский стол. Он увидел, как Рон угрюмо смотрит на Джинни и Виктора, которые наклонились друг к другу и шепчутся. Дин, похоже, пытался отговорить Рона от гнева. Харрисон ждал, что Рон взорвётся и нападёт на знаменитого ловца, но пока что он ограничивался сердитым взглядом и редким бормотанием.

Харрисон стал чаще наблюдать за Роном, Дином и Симусом и всё ещё не мог понять, что они задумали. На зельях трое мальчиков время от времени бросали подозрительные взгляды на слизеринцев, но за весь учебный год они так и не начали с ними общаться. Однако, когда Харрисон и Флёр начали встречаться, Рон стал чаще бросать на них сердитые взгляды, и стало очевидно, что он влюблён в вейлу.

— Я просто надеюсь, что мама не сделает ничего безумного, — тихо сказала Кэсс.

Харрисон отвлекся от своих мыслей, услышав обеспокоенный тон Касс. После того, как Беллатрикс потеряла своего будущего ребенка, она вышла на тропу войны — планировала рейды, требовала, чтобы Рабастан и Рудольфус вместе сразились с ней на дуэли для тренировки, и проклинала всех, кто вставал у нее на пути. По словам Барти Крауча-младшего, Беллатрикс чуть не свела нового Пожирателя Смерти с ума, когда он недостаточно быстро убрался с ее пути. Харрисон знал, что Кэсс волновалась, особенно из-за последней части. Волан-де-Морт не стал бы терпеть, чтобы она что-то делала с его Пожирателями Смерти, прежде чем использовать свою палочку, чтобы преподать ей урок.

"С тетей Беллой все будет в порядке", - сказал Харрисон. "Ей просто нужно немного времени".

"Немного времени для чего?" Спросила Флер, садясь рядом с Харрисоном.

"Чтобы рассказать нам, что она хочет на Рождество", - сказал Лео, пожимая плечами и искоса поглядывая на Касс.

Флер посмотрела на Лео так, словно не верила ему, но ничего не сказала по этому поводу. Вместо этого она посмотрела на Харрисона.

"Мой отец услышал о том, что произошло вчера", - Флер сочувственно поморщилась. "Он недоволен".

Харрисон немедленно переключил все свое внимание на свою новую девушку. "Да?" Сказал Харрисон незаинтересованным тоном.

"Он беспокоился о том, что я приеду в Британию на восемь месяцев одна", - сказала Флер. "Мама заверила его, что я буду в безопасности, а потом в вашем министерстве убивают двух человек. Par Dieu!" Она покачала головой. "Он хотел, чтобы я немедленно вернулась домой, но...."

— Кубок Огня — это магически обязывающий контракт, — закончил Харрисон.

— Oui, — сказала Флёр, слегка пожав плечами.

— Что собирается делать твой отец? — спросил Харрисон.

«Он не собирался приезжать до выполнения последнего задания, но теперь решил приехать на зимние каникулы», — сказала Флёр.

"Это замечательно". Харрисон подумал, что это было бы замечательно для него. Он сможет прочитать об отце Флер и произвести хорошее первое впечатление. Он мог бы уговорить Флер пригласить ее родителей к Малфоям на рождественский бал, и, поскольку они встречались, ее отец был бы обязан поговорить со своим отцом. Хотя эти двое мужчин и встречались, министр Делакур впервые увидит в Волан-де-Морте отца, а не Темного Лорда. Это могло бы принести им большую пользу.

"Мои родители приведут мою сестру", - усмехнулась Флер.

"Это было бы здорово", - сказал Харрисон. Его осенила идея. Что-то, что не имело никакого отношения к их отцам. "Флер, ты хочешь увидеть что-нибудь ... необычное?" Его глаза искрились озорством.

"Обязательно спрашивать?" Флер поддразнила.

Харрисон схватил ее за руку и вывел из Большого зала, игнорируя любопытные взгляды своих друзей.

Тонкс неподвижно сидела на стуле, пока все вокруг нее спорили.

— Всё это чушь собачья, — рявкнул Грюм.

— Ты же знаешь, что они Пожиратели смерти, — прорычал Сириус. — Им нельзя позволять устанавливать законы!

— Что это будет значить для нас? — спросила Молли, широко раскрыв глаза.

"Я должен был —"

— Этого достаточно, — сказал Дамблдор. Его голос был негромким, но все услышали предупреждение в его тоне. Его голубые глаза были суровы, а руки неподвижно лежали на подлокотниках. — Я понимаю, что мы все расстроены новыми правилами, вступившими в силу сегодня.

— Расстроены? — рявкнул Грюм. — Вы прекрасно знаете, что мы не просто расстроены! Эти новые правила так сильно нагрузят нас, авроров, что, видит Мерлин, мы не сможем никого как следует защитить!

Дамблдор вздохнул. "Мы все знали, что нечто подобное произойдет после того, что произошло вчера в Министерстве. Амелия заверила меня, что она наймет новых авроров уже на следующей неделе. Количество авроров будет...

Раздался громкий свист, и несколько сов влетели в гостиную через окно. На колени Тонкс упала свёрнутая газета. Вверху жирным шрифтом было написано «Ежедневный пророк», специальное издание. Тонкс не ожидала, что специальное издание прилетит так рано.

"Они напечатали этот номер чрезвычайно быстро", - пробормотал Ремус, поправляя парадную мантию. Тонкс подумала, что он хорошо смотрится в своей преподавательской мантии, она покраснела при этой мысли.

— Тебя это удивляет? — прорычал Грюм. — Мы все знаем, кто на самом деле управляет «Ежедневным пророком». Эти чёртовы Пожиратели смерти!

"Аластор", - вздохнул Дамблдор.

Тонкс не обращала внимания на других членов Ордена и развернула газету. На фотографии Корнелиус Фадж в своей нелепой шляпе-котелке и с улыбкой пятилетнего ребёнка, объевшегося сахара, стоял за трибуной. Амелия Боунс стояла чуть позади него, заложив руки за спину. Можно было увидеть дюжину фотографов и репортёров, задающих вопросы и делающих снимки на свои камеры. Тонкс знала, что ей не понравится то, что там написано, но начала читать.

Министерство магии вводит новые правила

Автор : Рита Скитер

Этим утром Визенгамот собрался на экстренное заседание, которое длилось всего три часа. После роспуска Визенгамота министр магии Корнелиус Фадж и глава Департамента обеспечения магического правопорядка Амелия Боунс провели пресс-конференцию. Пресс-конференция транслировалась в прямом эфире по волшебной беспроводной сети, и стенограммы можно запросить. Однако для моих дорогих читателей я перечислю новые правила, которые ввел в действие Визенгамот.

1.) Все входы и выходы в Министерстве магии ДОЛЖНЫ постоянно охраняться по крайней мере одним аврором.

2.) Атриум министерства постоянно будут патрулировать не менее десяти авроров группами по два человека.

3.) Все будущие жертвы, свидетели и обвиняемые будут входить в Министерство магии и выходить из него через неуказанное и безопасное место.

4.) Все авроры пройдут психиатрическое обследование, чтобы убедиться, что они способны выполнять все необходимые обязанности.

5.) Количество патрулей авроров увеличится во всех общедоступных волшебных локациях, включая, но не ограничиваясь ими, Хогсмид, Косой переулок, Бирш-лейн и Хайгроув.

"Наряду с этими новыми правилами, которые вступают в силу немедленно, - сказала мадам Боунс, - я начну процесс найма новой группы авроров. Я получила сотни заявок от квалифицированных ведьм и волшебников. Министр и я надеемся увидеть удвоение числа авроров в течение года."

С введением этих новых правил мы, граждане Британии, можем надеяться, что ничего подобного вчерашним трагическим событиям больше не повторится. Эти правила также помогут убедиться, что все авроры достаточно психически здоровы, чтобы носить красные мантии и золотые значки, символизирующие авроров. Учитывая недавние слухи о некоторых аврорах, я считаю, что эти правила служат для обеспечения нашей безопасности. И я, как никто другой, очень рад, что число авроров растёт, поскольку сейчас тёмные и опасные времена.

Тонкс с отвращением отбросила газету.

«Эта мерзкая женщина!» — подумала Тонкс. От того, как Рита с ней обошлась, у неё закипела кровь. Она знала, что все поймут, что Рита говорит о ней, ведь эта мерзкая женщина упомянула её по имени всего в полудюжине статей.

"Люди знают, что ты не сумасшедшая", - мягко сказал Ремус, кладя руку ей на плечо.

Тонкс покраснела, и Ремус быстро отдернул руку, как будто обжегся. Сириус перестал свирепствовать достаточно долго, чтобы с жалостью взглянуть на Тонкс. Тонкс решила, что это потому, что он тоже был свидетелем очернения имени Риты в прессе со всей этой историей с Регулусом.

"Забудьте о новых правилах", - сказал Билл, - "вы читали статью о Доре Смит? После их экстренной встречи Доре Смит было предъявлено обвинение. Она отказалась от защиты. Она отправляется в Азкабан."

Молли ахнула.

"Она должна получить медаль", - прорычал Муди.

"Мы все знали, что это произойдет", - спокойно сказал Артур. "Пожиратели смерти или нет, Джеймс Кэрроу и Александр Линкольн были убиты, причем непростительным образом. Приговором всегда должен был быть Азкабан."

Сириус усмехнулся. "Если бы Люциус Малфой или один из этих ублюдков убил кого-нибудь, им потребовались бы месяцы, чтобы предъявить обвинение, и через час после предъявления обвинения они бы выкупили свой выход из Азкабана".

Дамблдор вздохнул. "Как бы то ни было, то, что произошло сегодня, уже не исправить. Дора - старая женщина, которая давным-давно разочаровалась в жизни. Боюсь, ее жизнь закончилась задолго до того, как ее приговорили к Азкабану."

Тонкс неловко поерзала.

"Что нам делать?" Спросил Ремус.

«На данный момент мы продолжаем следовать нашим планам, — сказал Дамблдор. — Эти новые правила на какое-то время увеличат нагрузку на авроров, пока Амелия не сможет пополнить их ряды».

— На их обучение уйдёт год, — мрачно сказала Тонкс. — И вы с Грюмом правы, авроры будут сильно перегружены. Что, если Пожиратели смерти спланируют скоординированную атаку? Все будут лёгкой добычей. Должно быть, именно поэтому Малфой и остальные Пожиратели проголосовали за эти правила.

— Вот что происходит, когда шестьдесят процентов Визенгамота состоят из предателей, — рявкнул Грюм. Дамблдор поднял руку.

— К сожалению, вы оба правы, — признал Дамблдор, — поэтому мы должны быть особенно бдительными. Сейчас самое подходящее время для Волан-де-Морта и Пожирателей смерти, чтобы нанести удар. Мы должны прислушиваться к любому шёпоту или признакам шёпота. Я поговорю с Северусом сегодня вечером, — фыркнул Сириус, — и спрошу, не говорил ли ему что-нибудь Волан-де-Морт.

Сириус открыл рот, но Ремус бросил на него призывающий к молчанию взгляд.

"Если не будет ничего другого", - Дамблдор оглядел комнату, и все покачали головами, - "тогда нам всем следует вернуться к занятиям".

XXXXXXXXXXXXXXXXXXXX

Дамблдор наблюдал, как все выходили из кухни на площади Гриммо, кроме Муди. Дамблдор махнул рукой, и сработали защитные чары, заглушающие звук. Волшебный глаз Муди быстро вращался в глазнице.

"В чем дело, Альбус?" Муди хмыкнул, открыл фляжку и сделал глоток.

"Что ваши источники сказали о Гарри?" Спросил Дамблдор.

Муди хмыкнул. "Никто ничего не слышал об этом мальчике. Даже шепота".

Дамблдор провел рукой по лицу. Он искал Гарри Поттера больше года. С тех пор, как узнал, что мальчик все еще жив. Он просмотрел записи и даже зашел так далеко, что использовал легилименцию. На мгновение он подумал, что Харрисон Риддл - это Гарри Поттер. Эта теория была отвергнута после того, как Северус наложил на мальчика чары отцовства. Нет, отцом Харрисона Риддла был Том Риддл. И, насколько он знал, никакое заклинание не могло изменить вашу ДНК. Это заставило Дамблдора не знать, где искать.

Он никому, кроме Элфиаса Дожа, Макгонагалл и Муди, не говорил, что Гарри Поттер все еще жив. Теперь Элфиас был мертв, так что оставались еще двое, которые знали правду. Оба незаметно пытались выследить Гарри с помощью старых друзей, но безуспешно. Конечно, не имея возможности фактически использовать имя Гарри, он не ожидал, что из этого что-то получится.

"Я все еще думаю, что тебе следует рассказать Блэку и Ремусу", - сказал Муди. "Если бы они знали, что мальчик жив, они перевернули бы небеса и ад, чтобы найти его. Они могли бы стать вашими двумя величайшими союзниками в этих поисках."

Дамблдор вздохнул. "Сириус провел двенадцать лет в Азкабане, было бы жестоко обнадеживать его. И Ремус..."

"Мы в разгаре войны!" Рявкнул Муди. "Время щадить чувства прошло". Муди посмотрел на Дамблдора обоими глазами.

"Скоро", - наконец сказал Дамблдор. "Если мы не найдем его в ближайшее время". Он закрыл глаза, "тогда я скажу им".

Флер рассмеялась, когда Харрисон вывел ее из Дежурной комнаты. Флер провела пальцами по волосам, потому что впервые на ее памяти они были растрепаны на публике. Флер посмотрела на Харрисона, на его великолепные зеленые глаза и идеальные руки, и ей захотелось затащить его обратно в ту удивительно волшебную комнату, чтобы продолжить их поцелуи. Ей нравилось ощущение, когда он притягивал ее к себе и его губы касались ее шеи. Она хотела пойти дальше, чем просто снять топ и лифчик, но она хотела подождать, пока не наступит подходящее время.

Флер и Харрисон завернули за угол, когда Флер заправляла рубашку обратно в юбку. Она не могла поверить, что не заметила, что ее рубашка помята. "Я, должно быть, схожу с ума".

"Харрисон", - произнес чей-то голос, задыхаясь.

Флер резко подняла голову и остановилась. Невысокая рыжеволосая девушка с веснушками и бледным лицом переводила взгляд с нее на Харрисона. "Бывшая, Сьюзен". Флер оглядела девушку с ног до головы, и ее губы скривились. Она была симпатичной девушкой, но ничто по сравнению с Флер. Глаза Сьюзен расширились при виде наполовину заправленной рубашки Флер, затем сузились.

"Простите нас", - весело сказала Флер.

Сьюзан проигнорировала Флер и посмотрела на Харрисона. "Это из-за нее ты порвал со мной?"

Харрисон вздохнул. "Сьюзан, ты знаешь, что мы с Флер начали встречаться почти через год после того, как расстались".

"Ей семнадцать", - сказала Сьюзан. Она умоляюще посмотрела в глаза Харрисону. "На три года старше тебя".

Флер стало не так весело. Она вообще не видела, чтобы Харрисон и Сьюзен разговаривали с тех пор, как Флер приехала в Хогвартс, и теперь Сьюзен захотела поговорить? Нет.

"Он больше не твоя забота", - холодно сказала Флер. Из-за ее акцента слова прозвучали резче. "Харрисон не должен вызывать даже мысли у кого-то вроде тебя".

"Простите?" Сказала Сьюзан, ее щеки покраснели. "Что это должно значить?"

Флер еще раз оглядела ее с ног до головы, ее взгляд остановился на груди, и она ухмыльнулась. "Ты, очевидно, маленькая девочка". Она холодно улыбнулась, продемонстрировав белые зубы. "Харрисон зрелый для своего возраста, ему нужна женщина".

Сьюзан выглядела смущенной. "Последнее, что нужно Харрисону, - это французская потаскушка!"

"Я бы следил за тем, что ты говоришь, Сьюзен", - предостерегающе сказал Харрисон.

Флер положила руку на плечо Харрисона. Флер, будучи вейлой, ничего так не ненавидела, как когда ее называли шлюхой. Та часть Флер, которая была вейлой, хотела бросить огненный шар в лицо красной головы. Та часть Флер, которая была дочерью политика, знала, что Сьюзен будет еще больнее увидеть то, чего у нее больше никогда не будет.

"Ну, ну, Сьюзен", - промурлыкала Флер. "Я знала, что мы доберемся до корня твоей проблемы со мной и Харрисоном". Она сняла руку с плеча Харрисона и обняла его за талию. Она прижалась к нему, и Харрисон, в свою очередь, обнял ее за талию. "Ты хочешь быть той, о ком Харрисон думает по ночам. Девушка, чья грудь в его руках, и чьи губы ощущают вкус его губ ". Флер не думала, что кто-то может стать краснее помидора, но Сьюзен доказывала ее неправоту. "Но это не так. Я девушка Харрисона, и, дорогая, он никогда больше не прикоснется к тебе. Сомневаюсь, что он даже вспомнит твое имя ".

Флер отстранилась от Харрисона, схватила его за руку и протиснулась мимо Сьюзен. Флер знала, что если она не уберется от рыжеволосой, то сожжет ее дотла. По убийственному взгляду, которым Сьюзен наградила Флер, когда та уходила, она знала, что ей нужно внимательно следить за девушкой.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Харрисон обычно был бы против того, чтобы его тащили за собой, но он должен был признать, что собственничество Флер возбуждало. С тех пор, как они расстались в декабре прошлого года, Сьюзен бросала на него щенячьи взгляды через Большой зал и в классе, и это сильно действовало ему на нервы.

Когда они были достаточно далеко от Сьюзен, Флер развернулась к нему и прижалась к нему всем телом. Губы Флер прижались к его губам, и Харрисон прижал ее к стене. Стон сорвался с губ Флер, когда она прижалась бедрами к его бедрам.

"Не могу поверить, что ты встречался с ней", - сказала Флер, отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха.

Флер прижалась губами к шее Харрисона и провела рукой по его волосам.

"Мне было тринадцать", - сказал Харрисон, его руки впились в ее талию. "Скажем так, я был молод и глуп".

Флер рассмеялась, ее дыхание защекотало ему шею.

"Что-то подсказывает мне, что ты никогда не был тупым", - прошептала Флер, прежде чем ее губы снова прижались к его губам.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Сьюзан в шоке уставилась на то место, где только что стояли Флер и Харрисон. Когда Харрисон порвал с ней, она была опустошена. Она любила Харрисона, она все еще любила Харрисона. Она надеялась, что со временем поймет, что он тоже любит ее, но теперь эта француженка запустила в него свои когти.

Она не могла поверить в то, что сказала ей Флер, и ей было больно от того, что Харрисон ничего не сказал Флер в защиту Сьюзен. Они встречались, они были друзьями с первого курса. Сьюзан захотелось свернуться в комочек и плакать целую неделю. По ее щеке скатилась слеза, и она вытерла ее. В игру Флер могли играть двое.

Дамблдор вздохнул. Он прожил больше века, но никогда еще не чувствовал себя таким старым, как в этот момент. У него не было выбора. Не было заклинания, которое могло бы ему помочь, и никого, кто мог бы дать ему ответы, в которых он нуждался. Последние несколько дней, после разговора с Муди, он взвешивал все "за" и "против" того, чтобы сказать Сириусу и Ремусу, что Гарри Поттер жив. Он не хотел их впутывать. Он знал, как они отреагируют. Но, в конце концов, он знал, что Аластор был прав, Сириус и Ремус перевернут небеса и ад, чтобы найти Гарри. Они могли знать что-то, что могло бы помочь, сами того не подозревая. Что еще более важно, чем дольше он ждал, чтобы рассказать им правду, тем больше они злились.

Он посмотрел на старые, треснувшие часы, висевшие над одним из каминов на площади Гриммо. Он сказал Сириусу, что приедет в полдень, но когда Дамблдор приехал, Кричер сказал, что тот ушёл, а было уже пять минут первого. Внезапно камин ожил.

— Прости, Альбус, — сказал Ремус, проходя через камин. — Я потерял счёт времени, пока проверял работы.

— Всё в порядке, Ремус, — сказал Дамблдор.

Пламя камина снова вспыхнуло зелёным, и Сириус вышел из него.

— Чёрт бы побрал этих гоблинов, — пробормотал Сириус. Он поднял взгляд и криво ухмыльнулся Дамблдору и Ремусу. — Прости, Альбус. Привет, Ремус.

— Сириус, — улыбнулся Ремус, усаживаясь у камина.

Сириус оправил свою мантию. «Итак, Альбус, к чему всё это?» Он сел и закинул ноги на низкий стеклянный столик.

"Я боюсь, что вы не будете довольны мной после того, что я вам скажу", - начал Дамблдор.

Ремус выглядел озадаченным, а глаза Сириуса сузились.

"Пожалуйста, знай, что я не всегда был в курсе". Дамблдор честно признался. "В июне прошлого года я ходил в Гринготтс. Оглядываясь назад, я должен был сделать это раньше и знаю, что всегда буду сожалеть, что не сделал. Война, Орден Феникса, Хогвартс и попытка оставаться на вершине всего остального отвлекли мое внимание. Это не казалось важным. Он вздохнул. "Поскольку Джеймс и Лили мертвы, а их сын умирает вместе с ним, имущество Поттеров будет передано Министерству для включения в чрезвычайный бюджет".

Сириус зарычал при упоминании своих друзей, и в его темных глазах вспыхнула боль. Глаза Ремуса вспыхнули янтарным, а руки вцепились в подлокотники кресла.

— Вот почему я не счёл нужным говорить с гоблинами в Гринготтсе, — продолжил Дамблдор. — Однако я хотел убедиться, что имущество Поттеров действительно перешло в Министерство, а не в хранилище кого-то… беспринципного. Именно тогда, когда я стал законным опекуном Гарри из-за твоего заключения, — Сириус вздрогнул, — мне сообщили, что хранилища Поттеров всё ещё активны.

— Всё ещё активен? — Ремус покачал головой. — Это невозможно. Больше нет Поттеров.

— Какая разница, если он всё ещё активен? — прорычал Сириус. — К чему всё это?

— Сириус, — сказал Ремус, — должна быть причина, по которой Альбус говорит нам об этом. — Он вопросительно посмотрел на Дамблдора, и его глаза из карих стали янтарными.

"Хранилище не может быть активным, пока жив наследник", - сказал Дамблдор.

В комнате воцарилась тишина, затем пламя в камине замерцало и погасло. Стеклянный столик, на котором были разбиты ноги Сириуса, и Сириус вскочил. Яростная сила исходила от Сириуса, его глаза потемнели, пока не стали похожи на два куска угля. Его лицо окаменело, пока он не стал похож на статую, холодный взгляд запечатлелся на его лице.

Глаза Ремуса стали янтарными, и Дамблдор мог поклясться до последнего вздоха, что увидел отражение волка в их центре. Он тоже казался застывшим.

"Ты хочешь сказать мне, - тихо сказал Сириус ядовитым тоном, - что Гарри ... что мой крестник жив? Что он жив, и ты знаешь об этом больше года?" И не начинай с загадок, старина, я хочу простой правды."

"Да", - сказал Дамблдор.

Звук, похожий на взрыв бомбы, разнесся по комнате: вазы разлетелись вдребезги, мрамор, окружавший камин, разлетелся во все стороны, как шрапнель, а люстра, висевшая над их головами, осыпала их головы бриллиантовым дождем.

Дамблдор не произнес заклинания, чтобы защитить себя, и он почувствовал, как его кожа вспоролась. Он чувствовал, как кровь стекает по его щеке, и видел, как кровь распускается на костяшках его пальцев, как безумный цветок.

Дамблдор посмотрел на Ремуса, который, казалось, застыл в шоке. Он тоже не смог наложить защитное заклинание, и кровь медленно стекала с его лба в глаз. Ремус, казалось, ничего не заметил, и его дыхание вырывалось неглубокими рывками.

"Гарри жив", - прорычал Сириус. Его глаза впились в глаза Дамблдора. "Скажи мне прямо сейчас, почему я не должен убивать тебя".

"Ты не смог убить меня", - сказал Дамблдор. Разбилась еще одна ваза. "Ты хотел знать правду". Дыхание Сириуса стало прерывистым, а на щеке заплясала жилка. "Ты злишься, Сириус, вы оба злы. Поверь мне, я понимаю, правда. Но чего ты не понимаешь, так это почему я тебе не сказал." Дамблдор махнул рукой, и комната начала восстанавливаться сама собой. Осколки разбитой вазы снова склеились вместе, бриллианты взлетели в воздух, соединяясь вместе, образуя сверкающую люстру.

"Ты не был готов", - сказал Дамблдор. "Когда я узнал о Гарри, ты все еще был сбежавшим заключенным, и когда выяснилось, что ты невиновен, ты был в неустойчивом душевном состоянии. Ты видишь, как ты отреагировал сейчас? Представь, как бы ты отреагировал год назад. А Ремус? Он винил себя во всем, узнав, что Гарри жив, что он мог заботиться о нем все эти годы, это убило бы его. Вы оба заслуживали знать, но я не мог заставить себя сказать вам. Я бы сделал это, если бы нашел Гарри, но мне еще предстоит его найти. Мне еще даже предстоит расшифровать, что произошло той ночью. Кто его похитил. "

Сириус сдавленно всхлипнул и упал обратно на стул. Он закрыл лицо руками. Дамблдор не сказал ни слова, пока Сириус пытался обуздать свои эмоции.

"У тебя закончились варианты", - тихо сказал Ремус.

Дамблдор не ожидал, что этот человек заговорит. Он посмотрел на Ремуса, глаза которого все еще были янтарного цвета, а руки все еще сжимали подлокотники.

"У тебя закончились варианты, - повторил Ремус, - и ты думал, что, рассказав нам, мы поможем тебе. Я прав?"

"Да", - ответил Дамблдор.

— Ты хочешь его из-за этого дурацкого пророчества, — обвинил Ремус. В его голосе не было никаких эмоций.

Сириус резко вскинул голову. — Вот ещё! — прорычал он.

"Гарри может победить Волан-де-Морта", - сказал Дамблдор.

"Гарри - четырнадцатилетний мальчик", - сказал Ремус. "Четырнадцатилетнего мальчика никто из нас не видел тринадцать лет. Когда мы найдем его, последнее, что ему будет нужно, это оказаться в авангарде. Кто знает, что он пережил все это время? Низкое рычание вырвалось из его горла. "Ты сделал достаточно, скрыв это от нас".

«Мы не нашли Гарри, я не могу заставить его делать то, чего он не хочет», — признался Дамблдор. «Однако, если не считать Волан-де-Морта, Джеймс и Лили тоже были моими друзьями».

Ремус и Сириус немного сникли. Дамблдор знал, что напоминание о том, что Джеймс и Лили были на его стороне, заденет их.

— Я бы сделал всё, чтобы найти Гарри, — сказал Сириус. — Но знай, — тихо сказал Сириус, — я никогда не прощу тебя за это.

"Я только надеюсь, что со временем ты сможешь понять", - сказал Дамблдор.

Сириус просто уставился на Дамблдора, по его щеке скатилась слеза. Дамблдор посмотрел на Ремуса, ноздри которого раздувались. Не говоря больше ни слова, Дамблдор встал, взял щепотку летучего порошка и шагнул в камин.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Ремус наблюдал, как Дамблдор исчез во вспышке зеленого света. Гарри был жив. Сын Джеймса и Лили был жив. После всех этих лет слез, воплей и желаний чуда, один, наконец, пришел. Его детеныш был жив.

Ремус был в ярости из-за сложившейся ситуации. Прошло тринадцать лет с тех пор, как Джеймс и Лили были убиты. Тринадцать лет с тех пор, как Гарри забрали, Мерлин знает куда. Он хотел убить Дамблдора за то, что тот скрывал от него тот факт, что Гарри жив. Рациональная часть его разума понимала, что Дамблдор знал об этом всего год, но эта часть также понимала, что Дамблдор мог бы рассказать ему сразу после того, как узнал. Он понимал, почему Дамблдор этого не сделал. Ремус знал, что Дамблдор не смог бы нормально отреагировать, особенно потому, что в июне прошлого года он считал Сириуса сбежавшим убийцей. Он бы решил, что Сириус спрятал Гарри, а его драгоценного малыша воспитывали Пожиратели смерти.

Но он всё ещё был в ярости из-за Дамблдора. Как только Сириуса оправдали по всем пунктам обвинения, он должен был дождаться, пока Сириус придёт в себя, а потом рассказать им обоим. Это было много месяцев назад. Они могли бы потратить последние несколько месяцев на поиски Гарри.

"Я хочу убить его", - прорычал Сириус.

Ремус оторвался от своих мыслей и посмотрел на лучшего друга. Сириус выглядел почти так же плохо, как сразу после Азкабана. Его лицо осунулось, щека дёргалась, а в глазах светилось безумное безумие.

— Сириус, — Ремус заставил себя говорить спокойно. Он был в ярости и хотел плакать от гнева и радости, но знал, что должен быть спокойным и рассудительным. — Мы не можем изменить прошлое. Альбус не сказал нам, и я могу понять…

Сириус набросился на него. "Не смей защищать его!" Сириус взревел.

Ремус поднял руки, как будто он был перед животным, готовым броситься в атаку.

"Я не защищаю его, Сириус", - спокойно сказал Ремус. "То, что сделал Альбус, непростительно, но мы в разгаре войны. Мы не можем сейчас пойти против Альбуса. Неважно, как сильно ты его сейчас ненавидишь, что произойдет, когда мы найдем Гарри? Неважно, как сильно мы пытаемся его спрятать, Волан-де-Морт узнает, что Гарри жив. Если он еще не знает. Хотите вы это признавать или нет, Альбус - единственный, кто сможет защитить Гарри."

"Мы можем защитить его!" Яростно сказал Сириус. Его лицо исказилось от боли, которой Ремус никогда раньше не видел. Это было так, как будто Сириус был под проклятием круциатус и в то же время его сердце было разбито. От этого взгляда у Ремуса скрутило живот.

— Ты же знаешь, я бы умер за Гарри, — сказал Ремус, — даже спустя столько времени. Он мой детёныш. Но Волан-де-Морт не считается самым могущественным Тёмным Лордом всех времён, потому что он большой слабак. Волан-де-Морт придёт за Гарри. Альбус будет лучшим защитником для него. И мы всё ещё часть Ордена. Так что, пожалуйста, Сириус, проклинай Альбуса сколько угодно в своей голове, кричи о своей ненависти к нему хоть с крыш. Ремус умоляюще посмотрел на него. «Но мы не можем отвернуться от него. Мы обещали Джеймсу и Лили, что сделаем всё, чтобы защитить Гарри. Всё. И прямо сейчас работа с Альбусом подпадает под категорию «всё», как бы неприятна эта мысль ни была».

Сириус вздрогнул, но слова Ремуса возымели желаемый эффект. Сириус сник, откинулся на спинку стула и позволил слезам течь по щекам. Рука Ремуса дрогнула, когда он увидел, как плачет его лучший друг. Ему хотелось задушить Дамблдора или превратиться в оборотня в полнолуние и оторвать ему голову. Но он не мог. Ему нужно было сохранять рассудок, если они собирались найти Гарри.

Гладкий живот девушки блестел от тонкой струйки пота, когда ее бедра раскачивались из стороны в сторону. Крошечная юбка в зелено-черную клетку облегала ее бедра и едва прикрывала упругую попку. Она завела одну руку за спину, а затем наклонилась вперед, и ее зеленый кружевной лифчик упал на землю. Тощий мужчина наблюдал, как она провела руками по животу, прежде чем покрутить ими в воздухе, как будто она что-то вертела.

"Ты слышал хоть слово из того, что я сказал?" Люциус протянул: Он бросил презрительный взгляд на девушку, которая выглядела на день старше восемнадцати, прежде чем усмехнуться мужчине. "Если вы собираетесь настаивать на встрече в таком месте, меньшее, что вы можете сделать, это свести мое пребывание здесь к минимуму".

Люциус оглядел маленькую комнату и почувствовал желание сжечь ее дотла. Наверняка такое место было пронизано болезнями и прочей маггловской мерзостью.

"Я слушаю", - пробормотал мужчина. "Ты убьешь меня, если я буду тратить твое время впустую, бла-бла-бла". Мужчина облизнул губы, когда девушка наклонилась, ее ресницы затрепетали.

Глаза Люциуса сузились. Он получил сову от Тимоти, жалкого маленького человечка, который проводил свои дни, пытаясь ограбить людей в Ноктюрн-аллее, сообщив ему, что у него есть важная информация для Темного Лорда относительно Сириуса Блэка. Люциус был настроен, мягко говоря, скептически, но Тимоти в прошлом давал ему правдивую информацию, поэтому он должен был разобраться в ней.

"Тимоти", - холодно сказал Люциус. В каждом слоге звучала угроза.

"Ладно, ладно", Тимоти отвел взгляд от девушки. Он облизал потрескавшиеся губы.

Девушка продолжала танцевать со скучающим выражением в глазах, ее тело двигалось механически.

"Этим утром я работал в Ноктюрн-аллее", - сказал Тимоти. Люциус поднял бровь, удивленный его выбором слов. "Я подслушал чей-то разговор, Сириус Блэк".

"И?" Спросил Люциус, когда Тимоти сделал паузу.

"Где моя плата?" Спросил Тимоти.

Глаза Люциуса сузились. "Если ваша информация имеет какое-либо значение для Темного Лорда, вы получите справедливую оплату. Однако, - медленно произнес он, - если вы тратите мое время ..."

Люциус краем глаза заметил девушку, которая нахмурилась при упоминании Тёмного Лорда и замедлила танец. Люциус взглянул на неё, и она подпрыгнула, прежде чем снова начать танцевать, на этот раз гораздо быстрее.

— Я бы и не подумал тратить ваше время впустую! — сказал Тимоти, переводя взгляд с одного на другого. Слова посыпались из его рта. — Там был Сириус Блэк, он разговаривал с каким-то мужчиной, я не разглядел его лица, потому что никогда не видел его спереди, но Сириус оглядывался по сторонам, очевидно, он не хотел, чтобы кто-то его увидел.

— Очевидно, — протянул Люциус. — И как же тебя не заметили? — Он прищурился.

"Я купил мантию-невидимку у старого Наземникуса Флетчера", - сказал Тимоти. Люциус почувствовал волну отвращения при упоминании Наземникуса. "В любом случае, я не расслышал многого из того, что они говорили", - быстро продолжил он, когда рука Люциуса дернулась, - "но я разобрал имя". Он нахмурился, как будто не мог поверить в то, что услышал. «Сириус Блэк произнёс имя, которое я давно не слышал, с тех пор как…»

"Как его звали?" Спросил Люциус, его терпение было на исходе.

"Гарри Поттер", - сказал Тимоти.

Люциус замер. Сириус Блэк знал, что Гарри жив. Это был только вопрос времени, когда Сириуса приведут к Харрисону. Дворняга никогда не сдавался. Волан-де-Морт собирался взбеситься. Черты лица Люциуса разгладились. Он вытащил из-под плаща маленький шелковый мешочек и со звоном бросил его Тимоти.

Тимоти улыбнулся, показав недостающий зуб, когда жадно открывал пакет. Его глаза расширились, как галеоны. Он встал и насмешливо поклонился. Мысли Люциуса работали слишком быстро, чтобы обращать на это внимание, и он отмахнулся от Тимоти.

"Эй!" Крикнула девушка, когда Тимоти открыл дверь, чтобы уйти. "Ты мне не заплатил".

Люциус обратил холодный взгляд на девушку. Он вытащил свою палочку, и девушка посмотрела на него в замешательстве. "Avada Kedavra!" Зеленый свет заполнил комнату, и девушка упала на землю, ее глаза расширились.

"Мне понравился этот", - вздохнул Тимоти. Он вышел, бормоча: "Такой симпатичный маленький маггл".

Люциус аппарировал на месте.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Том уставился на Люциуса, который пытался выглядеть непринуждённо. Том понимал почему. Из-за новостей, которые только что сообщил Люциус, он, без сомнения, думал, что Том убьёт любого, кто встанет у него на пути. Да, он был недоволен новостями, но это не конец света. На самом деле, он всегда знал, что однажды правда выйдет наружу. Если Сириус Блэк узнает правду и расскажет Дамблдору, он знает, как с этим справиться.

— Люциус, — сказал Том. — Я вызову Северуса, а затем расскажу вам обоим, какие роли вам предстоит сыграть, если личность Харрисона будет раскрыта.

"Завтра первое декабря", - тихо сказала Джинни.

— Ты намекаешь, что скоро Рождество и я должен тебе что-нибудь купить? — поддразнил Виктор.

Джинни пристально посмотрела на Виктора, затем нахмурилась.

— Завтра день первого испытания, — сказала Джинни. — Тебе не страшно?

— Я буду в порядке, Джинни, — сказал Виктор. — На этом турнире почти никто не погиб. — Он пожал плечами.

Джинни широко раскрыла глаза и ударила Виктора по руке, отчего он рассмеялся. Он обнял её за плечи и посмотрел ей в глаза.

— Завтрашний день пройдёт, и ты не успеешь оглянуться, — мягко сказал Виктор.

"Я знаю", - вздохнула Джинни.

Джинни не знала, как это выразить словами, но у неё было ужасное предчувствие. Она не знала, связано ли это с Виктором и первым заданием, но чувствовала, что случится что-то плохое. С тех пор, как Джеймса Кэрроу убили вместе с его адвокатом несколько недель назад, у Джинни было ощущение, что на горизонте маячит что-то большое и ужасное. Профессора были напряжены как никогда, нападения на магглов снова участились, и даже Рон вёл себя более странно, чем обычно.

"Что-то еще случилось?" Спросил Виктор.

— Нет, — Джинни выдавила из себя улыбку. — Я буду рада, когда турнир закончится.

— Пойдём, — Виктор начал уводить её со скамейки, на которой они сидели, — здесь холодно, в снегу, давай зайдём внутрь.

Джинни вошла в дом вслед за Виктором, и его рука, обнимавшая её, согревала, но страх в её душе усиливался.

Луна закрыла глаза, надеясь прогнать эти образы. С тех пор, как прошёл Хэллоуин, Луна просыпалась посреди ночи от мелькающих в голове образов. Разные образы разных возможных вариантов будущего, некоторые из которых были хорошими, а другие — невыносимыми. Но с той ночи, когда умер Джеймс Кэрроу, в её голове всплывают одни и те же образы, с той лишь разницей, что они появляются в разном порядке: самый белый снег, который она когда-либо видела, внезапно забрызганный кровью, синий и чёрный шёлк, спокойное озеро, фейерверки, танцующие на звёздном небе, тающие ледяные скульптуры, лица, настолько изуродованные, что их невозможно узнать, и большая чёрная собака.

Когда последний из этих образов покидает её, сильное удовольствие пронзает её тело, а затем появляется острая боль в бедре и следы от зубов. Она привыкла к боли и даже не вздыхает от жжения, хотя и слегка морщится.

Она рассказала Тому, но после недели одних и тех же видений и одной и той же боли он сказал ей писать ему в их общий дневник только в том случае, если видения прекратятся или изменятся. Она посмотрела в потолок, прислушиваясь к тихому дыханию своих соседок по комнате, и то же чувство страха, которое она испытывала неделями, охватило её. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, намереваясь заснуть и забыть о своих тревогах хотя бы на несколько часов.

Глава 29: Счастливого Рождества и кровавого Нового года

31 декабря 1994

Голос, кричавший на неё, едва дошёл до сознания Луны. Её голова пульсировала с такой силой, что она была уверена, что скоро взорвётся, и мозги и кровь разлетятся в воздухе, как жуткий фейерверк. Она почувствовала, как кто-то схватил её за руки и грубо встряхнул, её тело затряслось, как тряпичная кукла. Она не могла отвести взгляд от своих рук — дрожащих и покрытых кровью. В её сознании промелькнули образы, но на этот раз не возможного будущего, а ужаса, свидетелем которого она только что стала.

"Где Харрисон?"

Луна никогда не слышала таких холодных и жестоких слов, и их сила вернула её в реальность. Она посмотрела в горящие красные глаза Волан-де-Морта и увидела в них обещание смерти. Осознание того, что только что произошло, обрушилось на неё, как цунами, и по её лицу потекли слёзы.

«Я не хотела их бросать!» — всхлипнула Луна. Никогда прежде она не теряла самообладания до такой степени. Она быстро и поверхностно дышала. «Гаррисон заставил меня. Он бросил это в меня и…» — её голос сорвался, и она больше не могла говорить.

Луна дрожащей рукой указала на что-то на земле. Том быстро наклонился и поднял блестящую змею, свисающую с длинной серебряной цепочки.

«Его аварийный ключ», — сказал Том. В его словах не было никаких эмоций.

— Где мой сын и почему он сдался?

Дверь распахнулась, и в комнату вбежала растрепанная Нарцисса. Луна никогда не видела, чтобы матриарх Малфоев выглядела неидеально и неспокойно, но сейчас она выглядела так, будто спасалась бегством. На её лице читалась паника, а глаза были дикими.

— Мой господин, — быстро сказала Нарцисса, и в её голосе слышался страх. — Люциус и Северус пытались связаться с вами. Что-то случилось. Дети…

Люстра, висевшая над головой Луны, разбилась, в комнате похолодало, и впервые в жизни Луна почувствовала, что Тёмный Лорд может её убить.

24 декабря 1994

Харрисон вышел из камина и не мог не удивиться. Каждый год поместье Малфоев превращалось в зимнюю сказку для их ежегодной рождественской вечеринки, и с каждым годом украшения становились всё более впечатляющими. Он разгладил свою чёрную парадную мантию, оглядывая преображённый бальный зал.

Малфои зачаровали потолок, чтобы он напоминал ночное небо, и вокруг потолка летали феи, создавая впечатление, будто танцуют сотни звёзд. Стены были зачарованы, чтобы напоминать лес, покрытый снегом, с заснеженными рождественскими ёлками. Круглые столы, накрытые красными шёлковыми скатертями, были украшены сверкающими белыми свечами, пламя которых горело кроваво-красным. Со столов свисали настоящие сосульки, на которых стояли бокалы с шампанским, вином и ликёрами.

Харрисон прошёл мимо ледяной скульптуры северного оленя и вежливо поклонился, прежде чем поцеловать Нарциссе руку. Матушка Малфой выглядела потрясающе в красном бархатном платье, украшенном чёрным бантом.

— Мой дорогой Харрисон, — с любовью сказала Нарцисса. — Я была рада услышать, что твоя девушка отлично справилась с первым заданием.

Харрисон гордо улыбнулся. Флёр заняла первое место в первом задании. Она использовала своё очарование вейлы, чтобы усыпить дракона, а затем использовала свою способность вейлы управлять огнём, чтобы окутать своё тело пламенем на случай, если дракон проснётся. Она смогла получить своё яйцо на двадцать семь секунд быстрее, чем Виктор, занявший второе место.

"Спасибо, тетя Цисса", - сказал Харрисон. Он повернулся к Беллатрикс, которая, наконец, начала вести себя как прежде. Хотя он все еще мог видеть желание и жажду мести в ее глазах. "Тетя Белла, ты выглядишь чудесно".

Беллатрикс рассмеялась. "Я вижу, ты ничуть не утратил своего очарования".

"Никогда", - ухмыльнулся Харрисон.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Флер вышла из камина под звуки живой группы, играющей рождественские мелодии. Она восхищалась красивыми украшениями, пока искала Харрисона.

"Вот и он", - усмехнулась Флер, ведя свою семью в другой конец комнаты мимо женщин в великолепных платьях и мужчин в парадных мантиях. Зал наполнился смехом, и по комнате разнесся аромат свежеиспеченных пирогов.

"Флер", - сказала Харрисон, обнимая Харрисона. "Ты выглядишь великолепно". Она увидела желание в глазах Харрисона и дразняще ухмыльнулась ему. Она знала, что хорошо выглядит в своем облегающем шелковом красном платье. Спереди был глубокий вырез, который подчеркивал ее тонкую талию. Ее отец неодобрительно ощетинился, когда увидел ее в нем, что заставило ее полюбить его еще больше.

"Мерси", - просияла Флер.

Харрисон протянул руку: "Рад видеть вас снова, министр Делакур".

"Мне очень приятно", - сказал Пьер Делакур. Он был высоким мужчиной с волевой челюстью, светлыми волосами и глазами, которые светились умом. "Флер говорит о тебе только хорошее".

"Вы прекрасно выглядите, мадам Делакур", - сказал Харрисон, прежде чем поцеловать руку Аполлин Делакур. Она выглядела почти так же, как Флер, но со светлыми волосами до плеч.

"Разве ты не милый", - сказала Аполлин с более сильным акцентом, чем у ее мужа и дочерей.

"Харрисон, - сказала Флер, - тебе еще предстоит познакомиться с моей сестрой". Она указала на крошечную девочку, еще одну точную копию Флер. "Gabrielle."

"Бонжур", - тихо сказала Габриэль.

"Бонжур, мадемуазель", - сказал Харрисон.

Габриэль покраснела и спряталась за спину матери. Аполлин рассмеялась.

"Она застенчивая", - прошептала Флер на ухо Харрисону.

— Я так и понял, — весело прошептал в ответ Харрисон. Он посмотрел на Габриэль, чья светловолосая головка выглядывала из-за зелёного бального платья её матери. — Габриэль, не хочешь пойти со мной и Флёр выпить?

Глаза Габриэль расширились, и она посмотрела на сестру. Флёр едва сдержала смех. Габриэль весь день без умолку говорила о том, какой Харрисон милый, а теперь, оказавшись рядом с ним, она даже не могла открыть рот.

— Габриэль, невежливо не отвечать, когда к тебе обращаются, — мягко упрекнула Аполлина.

"Да", - тихо сказала Габриэль.

Харрисон улыбнулся, и сердце Флёр дрогнуло, когда он протянул руку Габриэль. Её младшая сестра тут же схватилась за неё и улыбнулась. В тот момент Флёр поняла, что, хотя они встречались всего несколько месяцев, она любит Харрисона.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Том наблюдал, как его сын подвёл сестёр Делакур к столу, заставленному безалкогольным гоголь-моголем.

— Рада снова тебя видеть, — вежливо сказала Аполлония.

Том посмотрел Аполлин в лицо. Если бы кто-то другой посмотрел на неё, то увидел бы великолепную женщину с уверенной улыбкой и блестящими голубыми глазами. Но Том мог видеть не только маску идеальной жены политика, которую она носила, но и глубину её глаз, где таился страх.

"Всегда приятно", - сказал Том, как и Харрисон, он схватил ее за руку и поцеловал костяшки пальцев. "Я рад видеть тебя здесь, Пьер". Он протянул руку и крепко пожал руку министру магии Франции.

— Я рад, что нахожусь здесь, — сказал Пьер.

— Должен признаться, — сказал Том, — что я был удивлён, когда Харрисон сказал мне, что вы приедете в Британию на зимние каникулы. Можно было бы подумать, что трудно уехать на несколько недель, когда управляешь страной.

Пьер неодобрительно нахмурился. «Я счёл разумным навестить свою дочь после того неприятного случая в вашем Министерстве. При всём уважении, ваше Министерство, похоже, превращается в настоящий сумасшедший дом. Двое мужчин хладнокровно убиты? Не хватает авроров? Вашему правительству нужен серьёзный пересмотр». Том улыбнулся, а Пьер покачал головой. «Вы знаете, я имел в виду не это».

Краем глаза Том заметил, как Аполлина напряглась и широко раскрыла глаза. Пьер, должно быть, заметил, что она изменилась в лице, потому что уголки его губ опустились, и он откашлялся. Том рассмеялся.

"Не нужно бояться, Аполлин", - сказал Том, намеренно добавляя в свой тон веселья. "Твой муж имеет право на свои убеждения и точку зрения". Он серьезно посмотрел на Пьера. "Однако, учитывая недавние события в Британии и общий упадок правительств во всем Волшебном мире, умный человек начал бы задаваться вопросом, как все делается".

Пьер посмотрел на Тома и увидел, как во взгляде француза завертелись колесики. Том знал, что министр был кем угодно, только не дураком, и что потребуется нечто большее, чем этот инцидент, и некомпетентность различных министерств, чтобы заставить его кардинально изменить свое мнение.

«Было бы упущением с моей стороны отрицать, что недавние события заставили меня усомниться в некоторых политических решениях, — признал Пьер. — Однако я ещё раз должен сказать, при всём уважении, что, по моему мнению, сейчас не время и не место для подобных дискуссий».

"Я полностью согласен", - сказал Том. "Мы должны поговорить, прежде чем ты вернешься во Францию".

"Да", - сказал Пьер. Его взгляд метнулся в сторону. "Мы должны".

"Теперь, когда на данный момент этот вопрос закрыт, - сказал Том, - Аполлин, не хочешь потанцевать?"

Том видел, как Аполлин сглатывает сильнее, чем обычно.

"Для меня было бы честью", - сказала Аполлин, натягивая на лицо широкую улыбку.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Флер обняла Харрисона так, что ее грудь прижалась к его спине.

"Я хочу тебя", - прошептала Флер ему на ухо. Харрисон повернул голову в сторону, но прежде чем он успел что-либо сказать, Флер продолжила: "Должно же быть место, куда мы могли бы пойти и побыть наедине". То, как она произнесла "один", всколыхнуло Харрисона.

"Здесь?" Спросил Харрисон.

"Да", - прошептала Флер, ее дыхание щекотало его ухо. "Здесь идеальное место".

Харрисон посмотрел туда, где Драко и Блейз разговаривали с Вайолет Макнейр и Анастасией Забини.

— Пойдём со мной, — сказал Харрисон, схватил её за руку и вывел из бального зала.

Как только за ними закрылись массивные двери, громкий шум прекратился, словно они оказались под водой. Они шли по длинному мраморному коридору, вдоль которого висели портреты предков Малфоев. Он оглянулся на Флёр, которой было трудно поспевать за ним в своём узком платье. Его взгляд упал на её пышную грудь, и желание вспыхнуло, как пожар. Харрисон повёл её по винтовой лестнице на третий этаж. Он остановился перед первой дверью и толкнул ее.

Харрисон жестом пригласил Флёр войти первой, а сам последовал за ней в спальню для гостей. Он достал волшебную палочку и, закрыв дверь, наложил чары конфиденциальности. Флёр остановилась в нескольких сантиметрах от кровати и повернулась к нему лицом.

Харрисон хотел толкнуть её на кровать, сорвать с них обоих одежду и за три секунды лишить их девственности. Но, глядя на неё, он понимал, что никогда не сделает ей больно.

"Это то, чего ты хочешь?" Спросил Харрисон.

"Да", - сказала Флер.

Прежде чем Харрисон успел сделать шаг вперёд, Флёр выскользнула из платья, и синий шёлк упал на пол. Обычно она носила кружевное нижнее бельё, которое Харрисону нравилось видеть, но сегодня она пришла без него.

— Ты меня убиваешь, — сказал Харрисон, пожирая взглядом её идеальное тело. Упругая и высокая грудь, длинные ноги и подтянутый живот.

"Пока нет", - ответила Флер. Она откинула волосы за спину.

Харрисон подошел к ней, его руки быстро расстегивали пуговицы. Он снял свою черную шелковую мантию и набросил ее поверх платья Флер. Он сократил расстояние между ними, его руки обвились вокруг ее тела, а губы впились в ее губы. Он опустил ее на кровать, когда одна из ее рук обвилась вокруг его туловища, а свободной рукой она вцепилась в его волосы, зарываясь в кожу головы. Он отстранился и посмотрел вниз на Флер, лунный свет струился через большие окна, добавляя ей сияния, отчего ее светлые волосы казались почти серебристыми. Ее розовые губы распухли, а веки отяжелели от желания.

"Ты прекрасен", - сказал Харрисон.

"Поцелуй меня", - ответила Флер.

Харрисона не нужно было просить дважды.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Флер глупо улыбнулась, положив голову Харрисону на грудь. Ей не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что у него такой же взгляд. Они лежали в тишине, пока их дыхание медленно приходило в норму. Харрисон рассеянно провел рукой по ее спине.

Их первый раз был именно таким, как мечтала Флёр, и даже лучше. Да, было больно, и поначалу было довольно неприятно, но вскоре удовольствие пересилило дискомфорт. Харрисон был нежен, и единственное слово, которым она могла это описать, было «идеально».

— Я могла бы заниматься этим весь день, — удовлетворённо сказала Флёр.

Она резко выдохнула, когда Харрисон быстро перевернул её на спину, и её длинные волосы упали ей на лицо.

— Как ты так быстро это сделала? — Флёр рассмеялась и тряхнула головой, чтобы убрать волосы с глаз.

— Я спортсмен, — сказал Харрисон, шутливо выпятив грудь.

Флёр посмотрела на Харрисона, который сидел на ней верхом, и улыбнулась. Эта улыбка превратилась в хмурый взгляд, когда Харрисон начал смеяться.

— Что тут смешного? — спросила Флёр.

— У дяди Люциуса и тёти Нарциссы случился бы сердечный приступ, если бы они узнали, что мы занимались сексом в одной из их драгоценных гостевых комнат, — весело сказал Харрисон.

Флёр ухмыльнулась. «От этого становится ещё лучше».

Харрисон рассмеялся еще громче, прежде чем снова посмотрел на Флер. В его глазах промелькнуло что-то, чего Флер не смогла разглядеть. Они погрузились в счастливое молчание, пока она водила руками вверх и вниз по его спине. Харрисон провела пальцем от щеки вниз к подбородку. Дрожь пробежала по телу Флер.

"Я люблю тебя", - сказала Флер. Она побледнела, когда поняла, что произнесла эти слова вслух.

Глаза Харрисона встретились с ее глазами. И снова это непроницаемое выражение ожило в его глазах. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это было, и ее сердце увеличилось в три раза по сравнению с нормальным размером.

"Я тоже тебя люблю".

25 декабря 1994

Джинни глубоко вздохнула, глядя на лужайку перед домом. Хогвартс всегда выглядел красиво на Рождество, но в этом году профессора вышли за рамки. Лужайка перед замком превратилась в причудливый грот, полный волшебных огоньков. Она расслабилась, наблюдая, как феи летают вокруг различных ледяных статуй Деда Мороза и снеговиков. Статуэтки блестели в лунном свете, и если бы она не знала лучше, то подумала бы, что они вырезаны из алмазов.

"Ты выглядишь потрясающе", - произнес голос позади нее.

Джинни резко обернулась, и когда ее взгляд остановился на Викторе, все напряжение, которое она чувствовала, ушло. Виктор наклонился и целомудренно поцеловал ее. Она покраснела, когда несколько девушек посмотрели на нее ревнивыми взглядами. Они с Виктором встречались всего полтора месяца, и о них стало известно всего за несколько недель до этого. Ей еще предстояло привыкнуть ко всем этим ревнивым и полным ненависти взглядам, которые она получала от своих одноклассников. Единственными людьми, которые, казалось, не смотрели на нее странно в эти дни, кроме ее семьи, были ее лучшие подруги Парвати и Лаванда.

"Спасибо", - сказала Джинни.

"Чемпионы, сюда, пожалуйста!" - позвала Макгонагалл.

"Пойдем?" Виктор протянул руку.

Джинни улыбнулась, взяв его под руку.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Харрисон вошел в Большой зал, держа Флер под руку, и выглядел потрясающе в серебристом платье. Харрисон оглядел замечательные украшения: стены покрывал серебристый иней, отчего комната выглядела так, словно была вырезана изо льда, а с потолка свисали гирлянды омелы и плюща. Столы, освещенные фонарями, заменили обычные домашние столы, а в центре стояло большое дерево, на верхушке которого светилась звезда размером с его торс.

Он видел, как у парней из каждого дома отвисали челюсти, когда они смотрели на Флер, но он ни на ком не сосредотачивался, пока его внимание не привлекла вспышка красного. Когда он посмотрел, его брови поднялись до самых волос. Рука Сьюзен была переплетена с рукой Рона, и она смотрела на него с вызовом. Харрисон не знал, смеяться ему или закатить глаза. Ему нравилась Сьюзен, но это было не более чем детское увлечение, и она начала становиться странной одержимой. Он отвернулся от нее и посмотрел на Флер, которая лучезарно улыбнулась ему.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Флёр рассмеялась, когда Кэсс схватила её за руки и закружила в танце. Гермиона, Дафна, Пэнси, Дженна и Трейси танцевали вокруг них, размахивая руками. Флёр не могла вспомнить, когда в последний раз была по-настоящему счастлива с девочками, пока не приехала в Хогвартс. Дома ни одна девочка, с которой она ходила в школу, не пыталась сблизиться с ней из-за её природы вейлы. Она целыми днями сидела одна, училась и читала книги. Несмотря на то, что она многому научилась и повзрослела как ведьма, ей не хватало веселья. Поездка в Хогвартс и дружба с друзьями Харрисона изменили её жизнь.

Гермиона восхищалась её умом, Дженна и Трейси часами обсуждали с ней одежду, Кэсс любила обсуждать магию, Пэнси просила у неё помощи с домашними заданиями и французским, а с Дафной было здорово поговорить о чём угодно. Впервые в жизни она почувствовала, что у неё есть друзья. Люди, которые не смотрели на неё как на угрозу. Танцуя с ними, не обращая внимания на завистливые взгляды других девушек и похотливые взгляды студентов-мужчин, она никогда не чувствовала себя счастливее. Особенно когда она смотрела на Харрисона и видела, что он смотрит на неё с любовью, а не так, как она привыкла получать от противоположного пола.

Компания подошла к дальнему столику и села за него с холодными напитками. Блейз послал Флёр воздушный поцелуй, и она рассмеялась. Близкие друзья Харрисона были единственными парнями, которые не пускали слюни по Флёр, и ей нравилась эта нормальность.

— Даже не думай об этом, — насмешливо и сердито сказал Харрисон.

Блейз поднял руки в притворной капитуляции, и ребята рассмеялись.

«Ты и впрямь шлюха», — сказал голос.

Флёр почувствовала, как в ней закипает гнев, когда она подняла взгляд. Сьюзан стояла с блондинкой, в которой Флёр узнала Ханну Эббот.

"Следи за своим языком", - предостерегающе сказала Касс.

"Я ценю, что ты встала на мою защиту, Касс, но как там у вас, англичан, говорят? Не трать зря время", - сказала Флер. Она была в ярости от того, что рыжая не сдавалась, но она чувствовала прилив радости от того, что ее подруга вступилась за нее. "Сьюзен просто расстроена из-за того, что это я провела чудесный рождественский вечер с Харрисоном, а не она".

Она услышала, как Тео поперхнулся своим напитком. Она знала, что все поняли, на что она намекала. Флер посмотрела на Харрисона, она почувствовала прилив вины за то, что не убедилась, что все в порядке, что она рассказала кому-либо, что у них был секс. Хотя, она была удивлена, что он не рассказал своим лучшим друзьям. Однако Харрисон выглядел просто удивленным.

Сьюзен, очевидно, поняла, на что она намекала, потому что покраснела так же, как ее волосы, и ее глаза расширились.

"Ты французская шлюха!" Сьюзан закричала.

Флер заставила себя сохранять спокойствие, хотя чувствовала, что часть вейлы в ней хочет разорвать лицо Сьюзен голыми руками.

"Харрисон - мой парень", - Флер сделала ударение на последнем слове. "Секс с моим парнем не делает меня шлюхой, и только маленькая ханжа могла бы предположить обратное".

Пэнси безуспешно пыталась подавить смех.

"Как ты смеешь!" Ханна закричала, защищая своего друга.

"Как она смеет?" Сказал Харрисон, подходя к Флер. "Сьюзан, мы с тобой встречались. Ты была моей детской пассией. Я думал, что мы расстались полюбовно. Я пытался быть милым, потому что думал, что мы все еще можем быть друзьями, но все, что ты делал с тех пор, как мы с Флер начали встречаться, это свирепо смотрел на нее и словесно нападал. Тогда сегодня вечером ты появляешься с Роном для чего? Заставляешь меня ревновать? Ну, я не ревную. Я с Флер, а не с тобой. Мы были едва подростками, когда встречались, Сьюзан. Ты милая девушка. Иди и найди кого-нибудь, кому ты понравишься таким, какой ты есть. Прости, но этот кто-то - не я."

Харрисон протянул руку.

"Флер, можно пригласить тебя на танец?"

"Да", - улыбнулась Флер.

Флер проигнорировала Сьюзан и последовала за Харрисоном обратно на танцпол.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Сьюзан смотрела, как Флёр и Харрисон уходят, и на её глазах выступили слёзы. Она чувствовала себя полной дурой. Харрисон был её первым и единственным парнем. Он был таким добрым и заботливым, и она думала, что однажды их отношения могут стать чем-то настоящим и долговечным. Но когда она смотрела, как они уходят, и чувствовала, как разрывается её сердце, она знала, что они с Харрисоном никогда больше не будут друзьями, не говоря уже о чём-то большем. Харрисон был из тех парней, которые всегда будут встречаться с девушками вроде Флёр, а не со Сьюзан.

Сьюзен оглянулась на друзей Харрисона и увидела неприязнь в их глазах. Кроме Гермионы, которая смотрела на неё с жалостью. Она не знала, что хуже.

— Это на тебя не похоже, Сьюзен, — мягко сказала Гермиона, — называть кого-то шлюхой.

Сьюзен посмотрела в глаза Гермионе и почувствовала, как по её щекам текут слёзы. Гермиона была права, она не такая. Ей хотелось уйти от этих людей туда, где она могла бы подумать. Она отвернулась от группы и выбежала из зала.

"Сьюзен, подожди!" Ханна крикнула ей вслед.

Сьюзен проталкивалась мимо групп танцующих и смеющихся студентов и не останавливалась, пока не врезалась в кого-то. Она отлетела назад и приземлилась на задницу. Она посмотрела в растерянные глаза Рона.

— Я искал тебя… — слова застряли у Рона в горле, когда он увидел её лицо. — Что случилось?

— Это была ошибка, — сказала Сьюзан, не обращая внимания на его руку, протянутую, чтобы помочь ей подняться. — Прости, Рон, — она посмотрела в его растерянные карие глаза. — Мне правда очень жаль.

"Подожди!" Рон закричал.

Но Сьюзен продолжала убегать.

29 декабря 1994

— Мне всё равно, — огрызнулся Сириус. — Мне нужно его найти.

Ремус вздохнул. "Ты думаешь, меня не волнуют его поиски? Ты знаешь, что волнуют".

"Тогда тебе не следует предлагать нам —"

"Я не предлагаю прекратить поиски Гарри", - раздраженно сказал Ремус. "Все, что я говорю, это то, что на данный момент мы исчерпали все возможности. Ты устал, Сириус. Ты почти не спал и ничего для себя не сделал. " Он поднял руку и свирепо посмотрел, когда Сириус подошел, чтобы прервать его. "Я беспокоюсь за тебя, как и Тонкс, Молли, Артур и все остальные. Они не знают о Гарри, поэтому начинают думать, что ты сошел с ума. Тебе нужен перерыв, всего на несколько часов. Ты знаешь, что от тебя не будет никакой пользы Гарри, если ты сошел с ума. Он умоляюще посмотрел на Сириуса. "Пожалуйста".

Сириус выглядел старше, чем когда впервые сбежал из Азкабана. Ремус умирал внутри из-за того, что не мог найти Гарри, но вид Сириуса на пути к саморазрушению — отказывающегося спать, есть и пьющего слишком много огненного виски — убивал его быстрее. Сириус никому не принесет пользы, если сойдет с ума.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Сириус посмотрел на своего лучшего друга. Он знал, что вел себя как сумасшедший с тех пор, как узнал, что его крестник жив. Его убивало сознание того, что сын Джеймса и Лили был где-то там, и он не знал, в порядке ли он. Мерлин, он даже не знал, как он выглядит сейчас. Но он знал, что Ремус прав, он ничем не поможет найти Гарри в его нынешнем состоянии духа.

"Хорошо", - согласился Сириус. "Что ты предлагаешь?"

"Тонкс дала мне это", - сказал Ремус.

Сириус выхватил пергамент у Ремуса и посмотрел на причудливые фиолетовые буквы.

Министерство магии с гордостью спонсирует новогодний маскарад на озере Хогсмид. Приходите в своем самом теплом свитере и самой креативной маскарадной маске! Еда и напитки будут подаваться с 8 вечера до 1 часа ночи, а также будут развлечения для всех возрастов!

Сириус не потрудился дочитать до конца, прежде чем бросить его на стол.

"Взрыв на маскараде, серьезно?" Спросил Сириус.

"Сириус", - упрекнул Ремус. "Это будет весело. Там будут Тонкс и Уизли. Тебе будет полезно выбраться ".

Сириус посмотрел на пергамент и закатил глаза.

— Ладно, — сказал Сириус. — Я пойду, но надолго не задержусь.

Ремус улыбнулся и засунул листовку обратно в карман.

30 декабря 1994

— Ради твоего же блага я надеюсь, что ты шутишь, — тихо сказал Амикус Кэрроу.

— Брат, — медленно произнёс Алекто, — он молод...

— Он Пожиратель смерти, — холодно сказал Амикус, — ему не следует бояться смерти и разрушения.

— Я не боюсь смерти и разрушений, — защищаясь, сказал Эрик Андерсон. — Я боюсь гнева Тёмного Лорда, если это его разозлит.

Амикус прищурил глаза. — Думаешь, я бы предложил что-то подобное, если бы не подумал о последствиях?

"Конечно, нет, но..." — сказал Эрик.

— Никаких «но», — сказал Амикус. — Завтра мы вселим страх в сердца врагов нашего Господа и убьём любого, кто встанет у нас на пути. — Он обвёл взглядом остальных десять человек в комнате, прежде чем перевести его на сестру. — А теперь идите, все вы. Спите, вам это нужно. И если кто-то передумает, не утруждайте себя завтрашним появлением.

Все исчезли беззвучно, кроме Джона Доулиша и Алекто.

— Вы получили новые указания от Кости? — спросил Амикус.

— Нет, — сказал Доулиш. — Я должен быть на службе в министерстве с восьми утра до шести вечера. Я буду там ровно в десять.

— Хорошо, — сказал Амикус, — только не спускай глаз с остальных. Молодые меня беспокоят.

— Конечно, — сказал Долиш. Он склонил голову перед Алекто и исчез.

Алекто с трудом сглотнула, прежде чем посмотреть на своего брата.

— Ты уверен в этом, брат? — спросил Алекто. — Если что-то пойдёт не так, у нас есть семьи. Нам нужно думать о детях.

"Я думаю о наших семьях", - прорычал Амикус. "После того, как Джеймс был схвачен Министерством и убит той женщиной, наш Господь посмотрел на нас сверху вниз. Мы были так близки, - он поднял вверх пальцы, - к тому, чтобы нас пригласили во внутренний круг, а затем, - он хлопнул в ладоши, - все это исчезло. И вы знаете, что происходит, когда нашему Господу больше не нужны его последователи ". Он с отвращением посмотрел на камин. "Наш Господь ценит инициативу, он сам так сказал. Он хотел произвести фурор. Что может быть лучше для этого, чем канун Нового года?"

"У меня плохое предчувствие по этому поводу", - осторожно сказала Алекто.

"Ты провидец?" Амикус усмехнулся. Алекто бросила на него холодный взгляд. "Тогда твои чувства не имеют значения". Он встал. "Я верну благосклонность нашего Господа, и завтра в Хогсмиде - лучший способ сделать это". Он поднял руку, когда Алекто заговорила. "Я больше не желаю слышать об этом, сестра". Амикус бросил на нее острый взгляд и аппарировал.

Алекто знала, что ее брат был прав. Если они не найдут способ вернуться на хорошую сторону своего Лорда, никто не знает, что произойдет. И то, как Темный Лорд смотрел на нее в последнее время, с отвращением и недоверием, заставляло ее чувствовать себя никчемной. Она посмотрела на мантию, и ее дочери улыбнулись из серебряной рамки, их светлые волосы обрамляли красивые лица. Она знала, что другого выхода нет.

31 декабря 1994

"Где они?" Спросил Блейз.

"Я их не вижу", - сказал Харрисон.

Харрисон нигде не мог разглядеть длинных светлых волос Флер или кого-либо из других своих друзей. Они с Блейзом шли сквозь толпы людей, расталкивая группы, сбившиеся в кучу, чтобы согреться. Чистый белый снег был усеян конфетными обертками, а в воздухе витал аромат сливочного пива. Харрисон и Блейз добрались до края озера, подальше от сотен людей, пришедших в Хогсмид праздновать Новый год. Это выглядело мирно, вы едва могли разглядеть тонкий слой льда, покрывающий озеро. Если бы Флер была здесь, он бы сказал, что это романтично, что было странно, учитывая шумную атмосферу

— Они ведь сказали, что встретятся у озера, не так ли? — спросил Блейз. Он прислонился к дереву. — Вот почему мы должны были прийти вместе.

Харрисон бросил на Блейза раздражённый взгляд, который, как он знал, его друг не заметил. Он поправил маску, которую носил. Он не хотел надевать маску для маскарада, но Флёр сказала, что всё будет в порядке. Чего она не сказала, так это того, что она будет дико чесаться. Он видел, как Блейз поправляет свою маску. По крайней мере, он был не единственным, кому она мешала.

Раздался громкий взрыв, и раздались радостные возгласы. Харрисон поднял голову и увидел, как по звёздному небу танцуют фейерверки. Большой красный сверкающий дракон летал вокруг сине-зелёного замка, из его пасти вылетали красные искры, а вокруг сверкали жёлтые звёзды.

— Фейерверк должен был начаться в десять, — сказал Харрисон, — и мы должны были встретиться с ними в десять до. — Он нахмурился. — Они не из тех, кто опаздывает.

— Ты же знаешь, какими становятся девчонки, когда у них девичник, — пожал плечами Блейз, — а Тео не собирался заканчивать ужинать с отцом раньше, чем сейчас. Драко и Лео… ну, с этими двумя никогда не угадаешь.

"Да, я думаю", - медленно произнес Харрисон.

"Привет!" - произнес высокий музыкальный голос.

— Луна, — улыбнулся Харрисон. Он оглянулся и нахмурился. — Где остальные?

— Они пошли в «Три метлы» за сливочным пивом, — сказала Луна. — Флёр просила передать тебе, что она очень взволнована этим вечером. Судя по её тону, я думаю, можно с уверенностью предположить, что она имеет в виду секс.

Блейз расхохотался. Харрисон закатил глаза.

— Где твоя маска? — спросил Харрисон, чтобы сменить тему.

"Это был зуд", - прямо сказала Луна.

— Да, — фыркнул Блейз, — мы заметили.

По коже Харрисона пробежала волна магии, и он нахмурился. Он увидел, как напряглась Луна.

— Что? — спросил Блейз, переводя взгляд с Харрисона на Луну.

— Защита от исчезновения, — пробормотал Харрисон.

— Этого не может быть, — тихо сказала Луна, широко раскрыв глаза. — Всё изменилось.

— Луна, о чём ты говоришь? — резко спросил Харрисон.

— О чём вы двое спорите? Зачем кому-то… — Блейза прервал громкий взрыв, более резкий и громкий, чем фейерверки.

Луна развернулась, Блейз оттолкнулся от дерева, а Харрисон посмотрел в сторону деревни Хогсмид. Прошло несколько мгновений, но внезапно все поняли, что что-то не так, и крики разнеслись как лесной пожар. Харрисон и Блейз переглянулись.

"Пожиратели смерти?" Спросил Блейз.

— Нет, — Харрисон покачал головой. — Ничего не было запланировано. — Холодок пробежал по его сердцу. — Флёр. — Он посмотрел на Блейза. — Нам нужно добраться до девочек прямо сейчас.

— И мы не можем аппарировать, — выругался Блейз себе под нос.

"Держись поближе ко мне", - сказал Харрисон Луне.

Гаррисон побежал в сторону деревни Хогсмид, Блейз и Луна бежали за ним, их волшебные палочки упали им в руки.

Харрисон проталкивался мимо обезумевших людей, которые, должно быть, поняли, что не могут аппарировать. Дети звали своих родителей, и Харрисон услышал плач, от которого у него сжалось сердце. Каждый крик был похож на голос Флёр, и каждый испуганный взгляд напоминал ему о ней. Он ненавидел то, что «Три метлы» находились в пяти километрах от озера.

Чем ближе они подходили к Хогсмиду, тем хуже всё выглядело. В воздухе разносились проклятия, со всех сторон доносились крики, а снег был залит кровью. Перед причудливым кафе лежало изуродованное и искривлённое тело, его белая решётка была забрызгана кровью жертвы. Харрисон бежал, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Блейз бежал рядом с ним, его чёрные волосы были растрёпаны сильнее обычного. На лице Блейза отразилась уверенность, когда он уклонился от красного снаряда.

— Ты уверен, что это «Три метлы»? — спросил Блейз, когда воздух наполнился громким взрывом. За несколькими зданиями поднимался дым, а крики усилились.

"Да, мы ..." Харрисона прервал громкий хлопок. Харрисона, Блейза и Луну отбросило назад, и они врезались в серую каменную стену. Послышался громкий треск, когда трое подростков соскользнули на землю. Голова Блейза лежала у него на плече, а палочки в руке больше не было. Луна откатилась на несколько футов от него, но выглядела нормально. Голова Харрисона дернулась вверх, когда он начал кашлять. Харрисон вскарабкался на четвереньки, его кашель стал сильным, изо рта потекла кровь, когда он перекатился на бок. Харрисон поморщился, ему было больно дышать, как будто он сломал несколько ребер, он вытер рот рукавом. Изумрудные глаза Харрисона расфокусировались, он закрыл их на секунду, прежде чем открыть. Его глаза светились зеленым цветом Авада Кедавра, когда он осматривался. Его окружали деревянные обломки, а снег был окрашен в красный, коричневый и желтый цвета. Харрисон замер, когда увидел Блейза. Шипение сорвалось с его губ, когда он встал и подошел к Блейзу.

"Блейз, давай, нам нужно идти". Харрисон опустился на колени рядом с Блейзом, когда он коснулся его плеча, тело Блейза откинулось назад. Краска отхлынула от лица Харрисона. "Нет", - в голосе Харрисона звучало отчаяние.

"Блейз", Луна схватила его за руку и быстро оттащила их. Ее руки были перепачканы его кровью. "Нет". Она покачала головой. "Нет, этого не может быть. Меня здесь не было. Я думала, что остановила это. Теперь все по-другому. Его не может быть. " Она яростно замотала головой.

Харрисон видел, что Луна впадает в шок, и выругался себе под нос.

"Тебе нужно идти, Луна", - сказал Харрисон. "Сейчас".

Луна покачала головой, но прежде чем она смогла заговорить, Харрисон сунул руку под рубашку, вытащил серебряное ожерелье в виде змеи, пробормотал какое-то слово и сунул его в руки Луны. Он увидел, как она исчезла, и внутренне вздохнул с облегчением, зная, что с ней все будет в порядке.

"Харрисон! Харрисон!" Харрисон обернулся и увидел испуганную Гермиону, уставившуюся на него. Ее красный свитер был разорван в нескольких местах, а по щекам катились слезы. "Он не двигается, Тео не двигается!" Гермиона упала на колени и закрыла голову руками. Сдавленное рыдание вырвалось из нее, когда ее тело задрожало. "Он сказал мне уйти, его палочка была сломана, и я не могла найти свою. Я не могла левитировать его". Тело Гермионы затряслось сильнее. "Все бегали и кричали, я плохо видела. Я- Я . " Гермиона начала учащенно дышать. Харрисон побледнел еще больше, он взглянул на Блейза, на его лице промелькнула боль, прежде чем выражение его лица посуровело. Харрисон выглядел убийцей, его глаза горели почти нечеловечески, когда он быстро шел к Гермионе, игнорируя жгучую боль, пронзившую его тело.

"Где он?" Настойчиво спросил Харрисон. Его охватил холод. "Где Флер? Где кто-нибудь еще?"

"Они ..." Громкий звук, похожий на удар гонга, разнесся в воздухе, Харрисон наложил защитный щит на себя и Гермиону, когда небо осветилось. Густой белый дым полетел в их сторону, он разрушил щит Харрисона, отбросив их обоих назад. Гермиона приземлилась на землю кучей, ее шея была вывернута под неудобным углом. Харрисон приземлился в пяти футах от него, по щеке сбоку текла струйка крови.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

"Этот разговор был поучительным, - сказал Пьер Делакур, - если не сказать больше. Хотя нам еще предстоит достичь соглашения, я рад, что смог увидеть тебя с другой стороны. Должен признать, когда я узнал, что моя дочь встречается с сыном Темного Лорда .... Он неловко рассмеялся. "Это был настоящий шок".

"Я представляю, как это было бы", - сказал Том.

Том улыбнулся, хотя на самом деле ему хотелось ухмыльнуться. Он всегда знал, что Пьер умён, но не осознавал, насколько он на самом деле политик. Пьер хорошо скрывал эту свою сторону, предпочитая казаться неподкупным семьянином, но Том наконец-то заглянул в его душу. У него ещё не было Пьера, но скоро он его получит.

Улыбка сошла с лица Тома, когда он почувствовал, как его магия натянулась, сигнализируя о том, что Харрисон воспользовался своим аварийным портключом.

— Гаррисон, — быстро сказал Том перед тем, как исчезнуть.

Том аппарировал в гостиную, и страх, который он почувствовал, когда почувствовал, что аварийный портключ Харрисона активировался, сменился замешательством, когда он увидел Луну, сидящую на полу и качающую головой из стороны в сторону. Это замешательство снова сменилось страхом, когда он увидел, что Луна вся в крови.

"Луна, где Харрисон?" Быстро спросил Том.

Луна, казалось, не слышала его, но перестала качать головой. Она смотрела прямо перед собой, словно в трансе или, что более вероятно, в шоке. Её кожа была бледнее обычного, а руки дрожали.

"Луна!" Том огрызнулся.

Он схватил Луну за руки и встряхнул ее, но она, казалось, даже не заметила, что он к ней прикасается. Том почувствовал, что его терпение лопнуло.

"Где Харрисон?" Спросил Том, его голос был полон яда.

Глаза Луны сфокусировались, и по ее лицу потекли слезы.

"Я не хотела оставлять их!" Луна всхлипнула. Ее дыхание стало быстрым, неглубоким, прерывистым. "Харрисон заставил меня. Он бросил это в меня и— - Ее голос застрял у нее в горле.

Луна указала дрожащей рукой на что-то на земле. Том быстро наклонился и поднял блестящую змею, свисавшую с длинной серебряной цепочки.

"Его аварийный портключ", - сказал Том. В его словах нельзя было уловить никаких эмоций.

Том надеялся, что это недоразумение, но он не мог этого отрицать. Харрисон знал всю серьезность активации своего портключа. Том подарил Харрисону это ожерелье перед его первым годом в Хогвартсе, и Харрисон знал, что он должен всегда носить его под рубашкой и никогда не снимать. Он не мог придумать причину, по которой оно могло быть у Луны.

"Где мой сын и почему он отдал—"

Дверь распахнулась, и в дом вбежала растрепанная Нарцисса. Нарцисса выглядела так, будто спасалась бегством. На её лице читалась паника, а глаза были дикими. Том почувствовал, как его охватывает страх, которого он раньше не испытывал.

— Мой господин, — быстро сказала Нарцисса, и в её голосе слышался страх. — Люциус и Северус пытались связаться с вами. Что-то случилось. Дети…

Люстра, свисавшая с потолка, разбилась, и в комнате стало холодно. Если бы его сын пострадал, он бы убил всех причастных.

— Где мой сын? — спросил Том, и его слова прозвучали как шипение.

"Хогсмид", - сказала Нарцисса.

Том уронил ожерелье и аппарировал.

Глава 30: Цена амбиций

Взорвались фейерверки, яркими красками окрасив ночное небо. Красный дракон парил в воздухе, из его пасти вылетали искры. Это напомнило Джинни о первом задании, когда она увидела, как Виктор уворачивается от обжигающего пламени, пытаясь достать яйцо из гнезда матери. При этой мысли по ее спине пробежала дрожь. Дракон взорвался, распавшись на фейерверки поменьше, которые образовали десятки сверкающих цветов.

"Они прекрасны", - с благоговением сказала Джинни.

"Да, это ты", - прошептал Виктор ей на ухо.

Джинни покраснела, но не смогла скрыть глупую ухмылку на своем лице. Она наклонилась ближе к Виктору, и по ее телу пробежал холодок. Она не хотела присоединяться к огромной толпе у озера, потому что не хотела, чтобы ее толкали. Теперь она жалела, что не выбрала проскользнуть в толпу, потому что, по крайней мере, ей не было бы холодно.

"Ты хочешь, чтобы я наложил еще одно согревающее заклинание?" Спросил Виктор.

"Я в порядке", - сказала Джинни с благодарной улыбкой.

Когда в небо взлетело еще больше фейерверков, освещая счастливые лица вокруг нее, которые также предпочли держаться подальше от толпы, сквозь шум прорвался громкий крик. Джинни думала, что ей что-то послышалось, пока не увидела, как палочка Виктора упала ему в руку, а его свободная рука обхватила ее запястье.

"Виктор, что —" Джинни так и не успела задать свой вопрос, потому что скамейка в нескольких футах от нее разлетелась на сотни кусков. Дерево разлетелось по воздуху, как шрапнель. Она вздрогнула, но в нее ничего не попало. Она оглянулась и увидела, что Виктор наложил защитный щит.

Виктор посмотрел на нее с выражением ярости на лице.

"Кто-нибудь, поставьте защиту от привидений, нам нужно убираться отсюда. Доставайте свою защиту, - резко сказал Виктор с сильным акцентом, - и оставайтесь рядом со мной".

Джинни задрожала, доставая палочку из-под пальто. Виктор отвёл её в сторону от озера, и она не могла поверить, что Хогсмид так быстро превратился в хаос. Ей казалось, что она попала в зону боевых действий, когда она ступала по пропитанному кровью снегу. Ей казалось, что её голова взорвётся от пронзительных криков и взрывов, доносившихся со всех сторон. Они пробежали мимо женщины, чьё лицо было искажено безмолвным криком, пока она раскачивала окровавленное тело, половина лица которого была оторвана. Джинни почувствовала, как к горлу подступает желчь, а из глаз текут слёзы.

"Пожиратели смерти!" Джинни ахнула.

Волшебник в чёрном плаще и белой как кость маске обменивался заклинаниями с двумя владельцами магазинов. Рука Виктора на её запястье сжалась от её слов, и он потянул её так сильно, что она подумала, будто он может вырвать ей руку из плеча. Она уже собиралась отстраниться, когда Виктор остановился, и она врезалась в него.

Пожиратель смерти выстрелил проклятием в Виктора, который поднял щит, прежде чем наложить собственное проклятие. Джинни знала, что должна продолжать, но что-то удерживало ее на месте. Она не могла отвести глаз от заклинаний, летающих взад и вперед с головокружительной скоростью. Внезапно Пожиратель Смерти выпустил шквал заклинаний, фиолетовые и желтые болезненные огоньки быстро приближались к Виктору, и он казался напряженным, когда выставлял мощный щит, который мерцал при каждом попадании. Затем Пожиратель Смерти послал неоново-голубое заклинание в сторону Джинни. Ей казалось, что она видит и движется в замедленной съемке.

Джинни использовала защитный щит, но он был недостаточно сильным, и ее отбросило назад. Боль, которую она не считала возможной, пронзила ее голову через плечо, и крик, такой громкий, что она подумала, что ее горло вот-вот разорвется, разорвал воздух. Ее рука ощущалась так, как будто кто-то одновременно окунал ее в горячую лаву и лед. Она посмотрела вниз и увидела, что ее правая рука выглядела так, как будто с нее содрали кожу от кончика среднего пальца прямо под плечом. Ее руку, казалось, била судорога, и она снова закричала.

Джинни почувствовала, как ее желудок сжался, а спина выгнулась дугой, когда желудок опорожнил свое содержимое. Боль была слишком сильной, и она не могла заставить себя сесть, поэтому рвота каскадом потекла по обеим сторонам ее лица. Она начала задыхаться и начала думать, что именно так она и умрет, когда кто-то подошел к ней сзади и толкнул ее вверх более грубо, чем она хотела, и у нее вырвался всхлип.

"Дыши", - сказал Виктор. В его отрывистом тоне слышалось беспокойство.

Виктор приставил палочку к ее горлу, и она судорожно глотнула воздух. Она начала кашлять, и казалось, что каждое движение убьет ее, отчего по ее лицу текло все больше слез.

"Нам нужно вытащить тебя отсюда", - сказал Виктор.

"Как?" Прохрипела Джинни.

Виктор выругался по-болгарски, а Джинни наблюдала, как двое взрослых и подросток сражались на дуэли с Пожирателем Смерти. Ее дыхание участилось, когда она поняла, что смерть и разрушение будут последним, что она увидит. Здоровой рукой она вцепилась в мантию Виктора и вонзила кулак в мягкую ткань. Она чувствовала, что ей становится холодно, и несколько раз Виктору приходилось накладывать чары щита, чтобы защитить их от летящих обломков.

"Иди", - выдохнула Джинни.

— Нет, — резко сказал Виктор. — Я не оставлю тебя.

Джинни почувствовала, как внутри неё поднимается волна эмоций по отношению к Виктору, и боль усилилась. Она издала сдавленный стон при мысли о том, что он умирает.

— Ты не можешь… — голос Джинни оборвался, когда в воздухе раздался громкий хлопок.

"Защита снята", - сказал Виктор.

Джинни увидела, как несколько человек исчезли, а на их месте появились десятки авроров. Откуда-то позади неё раздался облегчённый возглас.

Виктор обнял Джинни за талию. «Будет больно».

Джинни закрыла глаза, её пронзила острая боль, и она потеряла сознание, когда они выехали из Хогсмида.

Том издал яростное рычание и взмахнул палочкой в воздухе. Громкий треск возвестил о том, что антиаппарационные чары пали. С дальнего берега озера он видел охваченные пламенем здания и бегущие фигуры. Он не знал, где находится Харрисон, и не собирался тратить время на поиски, поэтому отбросил все мысли и сосредоточился на сыне. Он исчез беззвучно и приземлился посреди хаоса, который не обратил на себя внимания, поскольку его взгляд сразу же остановился на Харрисоне.

Ярость Тома усилилась, когда он увидел, что его сын пытается встать и что по его лицу стекает кровь. Он собирался убить всех, кто был в этом замешан.

— Папа, — слабым голосом произнёс Харрисон. — Ты должен им помочь, — прошипел Харрисон, когда его нога подогнулась, и он рухнул на землю.

Том взмахнул палочкой, и тело Харрисона застыло, как доска. Он не хотел, чтобы Харрисон двигался и усугублял свои травмы. Том не обращал внимания на крики вокруг, быстро подходя к сыну. Харрисону было трудно держать глаза открытыми. Том рассеянно провёл рукой по голове Харрисона, чтобы успокоить себя, и осмотрел его раны. Глаза Харрисона то фокусировались, то размывались, и Том видел, что он изо всех сил старается оставаться в сознании.

— Гермиона, — прохрипел Харрисон. — Блейз. Папа, ты…

— Ты — мой единственный приоритет, — резко сказал Том.

— Пожалуйста, — умоляюще произнёс Харрисон. Его изумрудные глаза потускнели.

Его охватило чувство разочарования из-за упрямства сына.

"Мипси", - позвал Том.

Появилась домовая эльфийка Харрисона, и её глаза расширились, когда она увидела, что он лежит неподвижно, как доска, и весь в крови. Её круглые глаза вылезли из орбит.

— Мастер Харрисон! — пропищала Мизи. — Что случилось?

— Мипси, — сказал Том, и в его голосе прозвучала злоба. — Отведи Харрисона к нашим целителям и скажи им, что если к моему возвращению он не будет полностью здоров, я убью их вместе со всеми их семьями и всеми, кого они когда-либо встречали.

Мипси яростно закивала головой. «Да, хозяин».

Глаза Харрисона закрылись, а правый глаз Тома задергался, пока он контролировал свою магию, которая так и норовила вырваться наружу. Харрисон и Мипси исчезли.

Том огляделся, и его глаза сузились, когда они наткнулись на нескольких пожирателей Смерти, сражающихся с недавно прибывшими аврорами. Его сын был ранен, и в этом виноваты его собственные Пожиратели Смерти. Он не думал, что за нападением стоят его собственные последователи, поскольку они знают, что он убил бы любого, кто хотя бы прикоснулся к Харрисону. Он протянул руку своей магии, используя их темные метки, чтобы распознать их личности. Его ярость переросла в шок, а затем снова в ярость, когда он узнал, что братья и сестры Кэрроу были среди тех, кто сражался с аврорами. Множество способов, которыми он заставлял их страдать перед смертью, промелькнули в его голове, когда голос прорвался сквозь его мысли.

"Харрисон?" Слабый голос произнес невнятно.

Том обернулся, и его глаза сразу же увидели дезориентированного Блейза и потерявшую сознание Гермиону. Он выругался себе под нос, быстро направляясь к лучшим друзьям своего сына. При этом он использовал метку, чтобы позвать Северуса и Барти к себе. Через несколько секунд прибыли два его Пожирателя Смерти. Том не произнес ни слова, прежде чем Барти наклонился и начал накладывать диагностические чары на Блейза и Гермиону.

"Том", - сказал Северус. Том знал, что Северус не мог называть его "Милорд" публично. "Люциус предупредил нас о нападении. Я так понимаю, ты не был в курсе?" Том одарил Северуса таким холодным взглядом, что тот не удивился бы, если бы тот превратился в статую. Северус кивнул, затем оглядел разрушения. "Был ли кто-нибудь из пожирателей Смерти схвачен?"

"Я не знаю", - сказал Том, его голос был лишен всяких эмоций.

Как только защита от привидений пала, большинство людей сбежали, забрав с собой детей. Единственными, кто остался, были авроры, поскольку к настоящему времени пожиратели Смерти сбежали. Все еще были слышны вопли нескольких оставшихся людей, которые оплакивали потерянных близких или были слишком ранены, чтобы аппарировать.

"Мне нужно вернуться в Поместье", - сказал Том. "Харрисон был ранен, и мне нужно позаботиться о его выздоровлении".

"Что?" Резко спросил Северус. Он смертельно побледнел.

"Его травмы были многочисленными, но не опасными для жизни", - сказал Том. В его тоне слышалось облегчение. "Но прежде чем я разберусь с ответственными сторонами, мне нужно его увидеть. Вам двоим нужно найти его друзей и отправить их в лазаретное крыло Поместья."

"Конечно", - сказал Северус.

Том быстро кивнул, прежде чем аппарировать.

Кэсс перепрыгнула через опрокинутый стул, когда позади неё раздался громкий взрыв. Она не оглянулась, даже когда услышала леденящие кровь крики. Её сердце бешено колотилось, пока она пыталась найти брата. Она завернула за угол и вдалеке увидела Тео и Гермиону. Её охватило облегчение, но оно было недолгим, потому что земля под ногами её друзей взорвалась, подбросив Гермиону и Тео в воздух и обрушив их вниз. Она побежала к своим друзьям, когда на них посыпалась шрапнель.

Кэсс видела, как Гермиона пытается встать, но Тео не двигался. Она заставила себя двигаться быстрее, когда из ниоткуда в неё полетело заклинание. Она выставила щит и развернулась в ту сторону, откуда, по её мнению, прилетело заклинание. К ней приближалась высокая фигура в форме Пожирателя смерти. Она вздрогнула, когда волшебник направил на неё проклятие. Она отразила проклятие и уже собиралась крикнуть мужчине, что её мать сдерет с него кожу живьём, но поняла, что из-за маски Пожиратель смерти не знает, кто она такая.

Еще одно проклятие полетело в ее сторону, и она отразила его, быстро послав в волшебника несколько режущих проклятий подряд. Должно быть, он не ожидал, что подросток проклянет его в ответ, потому что первые два попали в него, и он отшатнулся назад. Касс воспользовался этим моментом, чтобы наслать на него разрушительное проклятие, и Пожиратель Смерти отлетел назад, врезавшись в окно, и стекло каскадом посыпалось на снег.

Касс резко обернулась, и ее глаза лихорадочно искали своих друзей. Она больше не могла видеть Гермиону, но ее взгляд остановился на Тео, который все еще не двигался. Желудок Кэсс подступил к горлу, когда она побежала к своей подруге. Она расталкивала кричащих детей и уворачивалась от летящих обломков.

Касс споткнулась об упавшее ведро и приземлилась в футе от Тео. Она подняла глаза и замерла. Смертельное проклятие могло полететь прямо в нее, и она бы этого не заметила. Ее взгляд был прикован к Тео, но не к его пепельному лицу, а к куску дерева длиной в фут, который торчал у него из груди. Его белая рубашка была заляпана кровью, а грудь не двигалась.

Громкий треск прорвался сквозь крики, и послышались десятки хлопков, выводя Кэсс из шока.

"Тео", - настойчиво позвала Касс.

Касс схватил Тео за руку, и его голова откинулась вправо. Его глаза открыты, но в них нет никакой жизни.

"Нет, нет, нет", - взмолилась Касс.

Она увидела, что кровь перестала течь из его груди, и поняла, что это значит. Дрожащей рукой она произнесла диагностическое заклинание, и рыдание пронзило ее тело, когда ее страх оправдался. Ни о чем не заботясь, Касс крепко прижала Тео к себе, не обращая внимания на то, что его кровь испачкала ее платье. Она раскачивалась взад-вперед, ее глаза остекленели, а руки впились в рубашку Тео.

"Тео", - снова и снова повторяла Касс.

Рыдания сотрясали тело Кэсс, и боль была настолько сильной, что угрожала стереть все мысли, охватившие ее. Она потеряла брата, которого даже не знала, а теперь один из ее лучших и старейших друзей погиб, как оказалось, от рук Пожирателей Смерти. Касс отрицательно покачала головой, когда холод покрыл ее, как вторая кожа.

Касс показалось, что прошла вечность, но на самом деле прошло всего пять минут, когда пара сильных рук оттащила ее от Тео. Она не посмотрела, кто это был. Сама Смерть могла прийти за ней, и ей было бы все равно. Тео был мертв. Она не знала, где ее брат. Или Харрисон. Или кто-либо из других ее друзей. Что, если бы они тоже были мертвы? Что, если бы они лежали где-нибудь совсем одни, их тела были искорежены. Что значила бы жизнь без людей, которых она любила?

"Дыши", - произнес глубокий голос.

Рука погладила её по волосам, и Кэсс узнала руки, которые её обнимали.

— Папочка? — тихо спросила Кэсс, и это слово прозвучало сдавленно.

Кэсс уже много лет не называла отца детским именем, но в тот момент ей показалось, что ей снова два года. Рыдания сотрясали её тело, когда она развернулась в его объятиях и обвила его шею руками. Она была уверена, что перекрыла ему доступ воздуха, но он не отстранился.

— Он м-м-мёртв! — взвыла Кэсс. Это слово казалось ей чужим и неправильным.

Тело Кэсс затряслось с силой, которую она и представить себе не могла, когда Родольфус подхватил её на руки.

"Я знаю", - мягко сказал Родольфус.

Кэсс открыла глаза, услышав слова отца, и едва осознала, что больше не находится в Хогсмиде, пока не увидела фигуру, сидящую, обхватив голову руками. Кэсс высвободилась из объятий отца и подбежала к фигуре. Сильные руки обняли её, а пальцы впились в ткань платья.

— Я не могла тебя найти, — всхлипнула Кэсс.

Хватка Лео на ней усилилась.

— Я уже здесь, — прошептал Лео так, чтобы слышала только она.

Кэсс продолжала плакать, уткнувшись в плечо брата, пока дверь не распахнулась и Лео не отстранился.

"Мама", - сказал Лео.

Кэсс не могла вспомнить, когда в последний раз слышала столько облегчения в голосе брата. Хотя, надо признать, услышав голос мамы, она на долю секунды почувствовала, что её мир не рушится. Беллатриса вошла с крошечным порезом на правой щеке. Её глаза сверкали от гнева, а за ней следовал обеспокоенный целитель.

Беллатрикс заключила близнецов в объятия, и Касс почувствовала исходящее от нее облегчение. Касс знала, что ее мама не любит показывать беспокойство, поэтому Беллатрикс, должно быть, была очень обеспокоена. Кэсс почувствовала, как новая волна слез покатилась по ее щекам. Беллатрикс отстранилась, и ее глаза сузились при виде крови, покрывающей платье Кэсс.

"Немедленно осмотрите моих детей", - отрезала Беллатрикс.

Касс не двигалась и даже не думала, пока целительница накладывала диагностические заклинания на нее и Лео. Она едва слышала, как целительница сказала ее родителям, что с ними все в порядке, только шок, и им нужно хорошенько отдохнуть. Кэсс даже не заметила, когда целитель ушел, или когда ее мама с помощью магии стерла кровь с ее платья, или открыла рот и заставила ее выпить успокаивающий напиток.

Кэсс тупо уставилась в ревущий камин, когда Лео обнял ее за плечи. Через двадцать минут ее слезы замедлились, пока не прекратились совсем. Время от времени из ее горла вырывались сухие всхлипывания, но в остальном она не издавала ни звука. Она не знала, как долго смотрела перед собой, когда внезапно в ее голове вспыхнули образы сидения в гостиной Слизерина с Тео и ее друзьями. Все вернулось в фокус, и она повернула голову к родителям, ее покрасневшие глаза были острыми и сосредоточенными. Она не могла поверить, что не спросила. Они были всем, о чем она могла думать, но она не знала, все ли с ними в порядке.

— Где Харрисон? — быстро спросила Кэсс. — Где все остальные?

— Харрисон был ранен, — сказал Родольфус, но быстро продолжил, когда Касс и Лео смертельно побледнели, — но целители быстро его вылечили, хотя и посоветовали ему отдохнуть несколько дней. У остальных тоже были травмы, но ничего серьёзного.

Беллатриса искоса посмотрела на Родольфуса, и Кэсс тяжело сглотнула. Она почувствовала, как рука Лео крепче обняла её.

"Кто умер?" Спросил Лео.

Кэсс была благодарна Лео за то, что он спросил, потому что сама она не смогла бы этого сделать.

«Темный Лорд назначил встречу через двадцать минут, тогда мы узнаем о последних смертях, — сказал Родольфус, — но, помимо Тео, мы знаем о двух смертях слизеринцев».

Дыхание Кэсс участилось, и она почувствовала, как Лео напрягся.

— Майлз Блетчли и Одетт Уоррингтон, — мягко произнёс Родольфус.

"Нет!" Сказал Лео.

Кэсс никак не отреагировала, у неё не было слёз, чтобы плакать. Вместо этого в её голове промелькнули образы Майлза, летающего по полю для квиддича вместе с Харрисоном и выигрывающего Кубок по квиддичу для Слизерина, и Одетты, бегающей по гостиной Слизерина и болтающей со всеми обо всём. Их семьи будут в отчаянии. Кэмерон Уоррингтон души не чаял в своих сёстрах-близняшках, а Одетта была неразлучна со своей близняшкой Офелией.

— Астория и Карина будут раздавлены, — тихо сказал Лео.

Кэсс закрыла глаза, она забыла о младшей сестре Одетты, Астории и их кузине Карине, лучшей подруге Мелоди. Она обожала своих старших сестёр.

Боль, которую испытывала Кэсс, разъедала её изнутри. Майлз недавно устроился на работу в Министерство магии, и теперь он никогда не раскроет весь свой потенциал. Одетт никогда не влюбится, а Тео… Тео больше никогда не заставит её смеяться. Она никогда не увидит, как его карие глаза блестят от веселья, когда Блейз высокомерно хвастается или Драко ставит Рона и его друзей на место.

— Я не могу этого сделать, — сказала Кэсс, вскочив со своего места.

Кэсс выбежала из комнаты и, когда она бежала по коридору, услышала, как ее отец сказал: "Оставь ее в покое".

"Сюда! Сюда!" - Крикнул Ремус.

Ремус дико жестикулировал, призывая людей бежать в "Три метлы", где он защищал их от пожирателей Смерти вместе с Сириусом, Артуром, Тонкс и Молли. Он помахал молодой матери и ее сыну, приглашая их в ресторан, когда перед ним ожил мерцающий щит. Он кивнул в знак благодарности Артуру, прежде чем открыть ответный огонь по Пожирателю Смерти, наславшему на него проклятие.

Пожиратель смерти взмахнул палочкой, и огонь по спирали устремился к Трем Метлам. Ремус знал, что если ресторан загорится, все внутри сгорят заживо. Он сосредоточился на использовании своей магии.

"Сириус, живо!" - Крикнул Ремус.

Ремус взмахнул палочкой, и мощный щит ожил, присоединившись к щиту, созданному Сириусом. Огонь врезался в щит, распространяясь и мгновенно повышая температуру на десять градусов, прежде чем щит поглотил огонь и исчез.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Сириус наблюдал, как огонь исчез. Он крутанул палочкой, посылая проклятие в Пожирателя Смерти. Волшебник в костяной маске увернулся от заклинания, но был поражен заклинанием, посланным Тонкс. Сириус ухмыльнулся, когда его внимание привлекла грива черных волос. Он обернулся и увидел Беллатрикс, бегущую в противоположном направлении. Его глаза сузились, и он побежал за ней.

"Сириус, куда ты идешь?" Крикнул Ремус.

Сириус проигнорировал своего друга, когда побежал за своей кузиной. Он был удивлен, что его кузина не присоединилась к тому, что, как он знал, она считала забавным. Все, что он мог видеть, как она делала, это вглядывалась в переулки и блокировала случайные заклинания. Он почувствовал прилив ненависти к ней и заставил себя бежать быстрее.

Сириус догнал Беллатрикс и произнес заклинание тишины. Беллатрикс развернулась и взмахнула палочкой, в результате чего заклинание Сириуса испарилось.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Торнадо ненависти пронеслось сквозь Беллатрикс, когда она заблокировала заклинание своего кузена. Она хотела наложить смертельное проклятие и покончить с ним ради ребенка, которого он у нее украл. Но они были окружены свидетелями, на ней не было маски, и ей нужно было подумать о своих двух детях. Она пыталась найти своих детей с помощью магии, но это не сработало. Беллатрикс знала, что одна из причин, по которой это не сработает, заключается в том, что они ослаблены, и мысль о том, что они лежат напуганные и обиженные, приводила ее в ужас. Чувство, к которому она совсем не привыкла. У нее не было времени разбираться с Сириусом. Ей нужно было найти своих детей, а затем убить всех, кто причинил им вред.

"Нападать на леди на публике, - усмехнулась Беллатрикс, - я бы на твоем месте была осторожна, кузен. Ты же знаешь, какой может быть пресса".

Глаза Сириуса вспыхнули гневом и раздражением. "Мы с тобой оба знаем, что ты не леди".

Беллатрикс улыбнулась холодной улыбкой, в которой не было теплоты.

"Тогда вперед и делай все, что в твоих силах", - сказала Беллатрикс. "Назови мне причину убить тебя, или держись подальше от меня".

Беллатрикс пристально посмотрела в глаза Сириуса, и что-то мелькнуло в их глубине.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Беллатрикс посмотрела на Сириуса так, словно он был отвратительным пауком, на которого ей больше всего хотелось бы наступить. Сириус знал, что если он нападет на нее снова, она бросится на него со всем, что у нее есть. Дерзкая часть его хотела сделать это, послать в нее заклинание, но она была права, кто-нибудь увидит, что он напал на нее, и он тут же вернется в Азкабан. И он никогда не найдет Гарри. Как бы сильно он ни хотел увидеть Беллатрису мертвой или в Азкабане, он больше хотел быть с Гарри.

Сириус мысленно проклял себя за то, что вообще пошел за ней, но ему было трудно контролировать себя, когда дело касалось Беллатрикс. Сириус уставился на нее в ответ, и Беллатрикс ухмыльнулась, прежде чем убежать. Сириус смотрел ей вслед, и дрожь пробежала у него по спине.

Большое мраморное помещение казалось тесным, а воздух — густым. Зал для собраний был переполнен Пожирателями смерти. Гнев и замешательство были ощутимы, когда Алекто и Амикус Кэрроу, Джон Долиш, Эрик Андерсон и восемь других Пожирателей смерти вошли в зал, их руки были связаны магией.

Глаза Тома блуждали по комнате, и он мог видеть, что многим его последователям было трудно скрывать свой гнев. Беллатрикс стояла впереди, и он мог видеть вражду в ее глазах, она хотела убить их на месте, но Том приказал своим последователям ничего не предпринимать, и все же он мог видеть ее желание покончить с ними. Тайлер Блетчли стоял в стороне с застывшим лицом. Сэмюэл Нотт, член его ближайшего окружения и один из самых стойких людей, которых знал Том, слегка дрожал от гнева и горя. Позади Сэмюэля стоял Крейг Уоррингтон, обычно мрачный мужчина, который все время поглядывал направо, где обычно стоял его сын. Том знал Кэмерона Уоррингтона до того, как тот стал Пожирателем Смерти, еще когда он играл в квиддич в Хогвартсе с Харрисоном. Том знал, что молодому человеку будет трудно контролировать свои эмоции рядом с людьми, ответственными за смерть его сестры, и Тому не нужно, чтобы эмоции его последователей мешали сегодня.

В зале заседаний воцарилась тишина, не было слышно ни дыхания, когда двенадцать Пожирателей Смерти достигли помоста и преклонили колени перед Томом. Было около трех часов ночи, и на всех них были следы вчерашней битвы. Тома не волновало, что им было больно, и он знал, что некоторым из них было больно. У умирающего человека не было причин чувствовать себя комфортно.

Том встал со своего места, и Алекто вздрогнула. Он почувствовал страх, исходящий от двенадцати предателей. Эрик искоса взглянул на Амикуса, и Том направился к старшей Кэрроу.

"Встань и двигайся вперед, Амикус", - холодно приказал Том.

Амикус встал, выражение его лица было уверенным, но поза выдавала его страх. Амикус сделал несколько шагов вперед. Том обошел его один раз, не говоря ни слова. Он видел, как Амикус напрягся еще больше. Том по-прежнему ничего не сказал, когда вернулся на помост и сел на свой трон с замысловатой резьбой. Нагини скользнула по спинке его трона, и ее язык скользнул туда-сюда возле его лица. Том протянул руку и погладил ее по голове. Амикус сглотнул.

«Даже не думай использовать красивые слова, чтобы обмануть меня, — сказал Том. — Скажи мне, почему ты решил, что можешь надеть мантию и маску моих преданных последователей и возглавить несанкционированную атаку, которая привела к гибели детей, преданных мне. В конце концов, это была твоя идея, Амикус, не так ли?»

— Да, милорд, — сказал Амикус. Его голос дрожал. Том пристально посмотрел на него. — Я сделал это ради вас, милорд. Мы сделали это ради вас.

— Для меня? — спросил Том, и его слова прозвучали почти как шипение.

— Мы хотели угодить вам, — поспешно сказал Амикус, вытирая пот со лба. — Вы цените инициативу, милорд. Мы вселили страх в сердца британцев, как вы и хотели!

"Как я хотел?" Медленно произнес Том тихим голосом, но все равно все его услышали. "Если я чего-то хочу, я это получаю, мне не нужно, чтобы такие, как вы, делали это за меня". Амикус вздрогнул, а Том продолжил гладить Нагини. "То, что ты сделала, было не инициативой, это было предательством".

"Никогда!" Эрик закричал.

"Тишина!" Приказал Том. "Я обращался не к тебе".

Том не удостоил юного Пожирателя Смерти даже взглядом и продолжал смотреть на Амикуса.

"Ваша инициатива, - усмехнулся Том, - привела к тому, что мой сын был ранен".

Амикус с трудом сглотнул. "Я бы никогда не намеревался—"

"Но ты это сделал!" Том взревел, его глаза вспыхнули красным. "И ты ответственен за смерть троих детей моих последователей". Нагини зашипела, и Том погладил ее чешую. "То, чего ты добился, Амикус, не было вселением страха в Британию. Это было разрушение месяцев моих планов. Нападать на таком мероприятии, не заботясь о том, кого ты убил, это ничего не дает, кроме как мешает моим целям. Десятки нейтральных ведьм и волшебников теперь мертвы. Тебе и тем дуракам, которые последовали за тобой, было все равно, кого ты сразил."

Коленопреклоненные Пожиратели Смерти бледнели все больше с каждым сказанным Томом словом.

"Вместо того, чтобы убивать тех, кто противостоит мне, ты убил тех, кто не бросил мне вызов, - сказал Том, - и тех, кто был рядом со мной. Почти сотня ведьм и волшебников ранены, и знаете ли вы, скольких светлых ведьм и волшебников вы убили? Пятнадцать. Вы знаете, скольких нейтральных вы убили? Тридцать. Дети? Семь. Из этих семи четверо были моложе одиннадцати. Трое из них здесь дети волшебников. Убийство детей магглов, для меня это не имеет значения, но детей-волшебников? Это только помешает людям поддерживать меня. "

"Я..." — начал Амикус, но Том поднял руку, призывая к молчанию.

"Я не собираюсь слушать твои хныкающие извинения", - усмехнулся Том. "Все вы предали меня, но ты больше всех, Амикус". Том указал на Амикуса и сказал на парселтонге: "Подарок, мой дорогой".

Том увидел, как Амикус понял, что сейчас произойдёт. Он попятился назад и споткнулся, ударившись головой о мраморный пол с глухим звуком, эхом разнёсшимся по комнате. Нагини открыла пасть, с её клыков капал яд, и вонзила их в его тело. Амикус закричал, а остальные предатели застыли в шоке и ужасе, за исключением Алекто.

Алекто закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза, пока она пыталась не думать о том, что происходит с её братом. Том зачарованно наблюдал, как Нагини откусила ещё один кусок от Амикуса, который пытался убежать от неё. Некоторым Пожирателям смерти стало плохо, но никто не отвернулся.

Через минуту Амикус начал биться в конвульсиях, а его кожа позеленела от яда. Из горла Амикуса вырвался звук, похожий на хныканье, прежде чем Нагини разжала челюсти и начала заглатывать его, начиная с головы. Том оглядел комнату и увидел удовлетворение на лице Беллатрисы. Все в ужасе и благоговении наблюдали, как Нагини заканчивает трапезу, и никто не проронил ни слова. Через несколько минут Нагини удовлетворенно зашипела и поползла вверх по помосту.

Том погладил Нагини, когда она забралась обратно на его трон. «Хорошая девочка». Нагини зашипела от удовольствия.

Том посмотрел на всё ещё стоящих на коленях Пожирателей смерти и встал. Он никогда не видел такого страха, и их взгляды заставили его злорадно улыбнуться, что усилило их ужас.

"Я хочу, чтобы все увидели, что происходит с предателями", - сказал Том. "Для тех, кто думает, что знает, чего я хочу. Когда ты действуешь без приказов, тебя ждет такая судьба." Его взгляд остановился на Алекто. "Я должен признаться, что разочарован в тебе, Алекто. Я думал, ты больше заботишься о своей семье."

— Пожалуйста, — Алекто подалась вперёд. Со связанными руками она неловко упала на руки. — Оставь моих детей в покое. Они ещё дети.

— Ты убивал детей, — холодно сказал Том, — почему я не могу убить твоих взамен?

— Пожалуйста! — Алекто потеряла самообладание и начала всхлипывать. — Только не мои дети, только не мои дети!

— Хватит! — усмехнулся Том. — Умолять не подобает.

Ей потребовалась минута, но Алекто заставила себя подняться на колени.

"Никто из вас, - сказал Том, - не подумал о своих семьях. Если бы это было так, никто из вас не был бы настолько глуп, чтобы участвовать в этом маленьком властолюбивом заговоре. Потому что так оно и было ". Его глаза пробежались по одиннадцати, выглядевшим теперь крайне напуганными Пожирателями Смерти. "Но я милосердный Господь". Тому захотелось рассмеяться над их облегчением. "Я пощажу ваши семьи". Он сделал паузу. "Но ценой ваших действий будут ваши жизни".

"Милорд, я умоляю вас", - сказал Джон Долиш, широко раскрыв глаза.

"Пощади нас, Доулиш", - презрительно сказал Том. "Я разочарован в тебе больше всего. Ты аврор. Вы знаете больше, чем кто-либо другой, как средний волшебник отнесся бы к убийствам детей-волшебников. Он посмотрел на Сэмюэля, Крейга и Тайлера. "Ваши дети были убиты руками этих предателей. Я даю тебе шанс на возмездие. Он махнул рукой в приглашающем жесте.

"Нет, пожалуйста!" Взмолился Доулиш. "Я сделаю все, что угодно".

"Я не буду повторять тебе это снова", - холодно сказал Том, прежде чем посмотреть на своих Пожирателей Смерти. "Рабастан, ты сыграл важную роль в том, что все эти предатели предстали передо мной, чтобы заплатить за то, что они сделали. Ты можешь отвести мисс Кэрроу в подземелья и делать с ней все, что пожелаешь ". Алекто захныкала, ее плечи поникли. "Но убедитесь, что она умрет к концу вечера".

Рабастан с удовольствием улыбнулся, схватив дрожащую Алекто за руку, и она закричала. Алекто знала, на что способен Рабастан, и попыталась вырваться. Рабастан рассмеялся и потащил её из комнаты.

Сэмюэл, Крейг и Тайлер вышли вперёд, и их волшебные палочки упали им в руки.

— Делай, как хочешь, — сказал Том, небрежно махнув рукой.

— Вы не дали нам объясниться! — закричал Эрик. — Я верен вам! Пожалуйста!

— Побереги силы, — бессердечно сказал Том. — Они тебе понадобятся.

Том наблюдал, как проклятия вылетали из волшебных палочек трёх волшебников. Десять предателей кричали от боли и молили о пощаде. Том был рад, что три волшебника решили сначала поиграть с ними, а не убивать на месте. Том улыбнулся изобретательности Сэмюэля, когда кожа Доулиша начала пузыриться и плавиться. Крики эхом разносились вокруг, как будто кричала сотня человек.

Том продолжал гладить Нагини, а Пожиратели смерти смотрели, как минуты превращаются в часы. Наконец из волшебных палочек трёх волшебников начали вырываться зелёные струи, и десять изуродованных тел безжизненно упали на мраморный пол.

Сэмюэл посмотрел на тела, прежде чем подняться на помост. Он низко поклонился.

— Если вам угодно, мой господин, — сказал Самуил, — мне нужно позаботиться о похоронах моего сына.

"Конечно", - сказал Том.

Сэмюэл почтительно склонил голову и исчез. Крейг и Тайлер сделали то же самое, оставив Тома с остальными Пожирателями смерти, которых он призвал.

"Пусть это будет напоминанием всем вам", - сказал Том, оглядывая своих подписчиков. "Я не потерплю предательства. В следующий раз я не буду таким снисходительным". Его глаза вспыхнули красным. "Расскажите тем из моих последователей, кого сегодня здесь нет, о том, чему вы были свидетелями. Их отсутствие не будет оправданием для такого рода предательства". Он махнул рукой. "Идите".

Пожиратели смерти аппарировали, за исключением своего ближайшего окружения. Они шли вперед, перешагивая через мертвые тела своих бывших союзников, как будто это были не более чем грязные лужи, в которые они не хотели наступать, пока не оказались прямо перед помостом.

"Что вы хотите, чтобы мы сделали, милорд?" Спросил Северус.

Том постучал длинными пальцами по подлокотнику своего трона.

"Люциус", - сказал Том, его глаза сфокусировались на блондинке, - "Мне нужно, чтобы ты немедленно встретился с Ритой Скитер. Убедитесь, что в сегодняшнем утреннем "Ежедневном пророке" есть анонимная заметка об этих последователях, действующих вопреки моим приказам."

Том повернулся к Эвану Розье. "Отнесите тело Долиша в морг министерства. Подделайте документы, чтобы все выглядело так, будто он погиб, защищая кого-то в Хогсмиде. Никто никогда не узнает, что он был Пожирателем Смерти."

"Северус, - продолжил Том, - иди к Дамблдору и узнай, что ему известно. Доложи мне, как только сможешь уйти".

Том посмотрел на Уолдена Макнейра. "Известно, что Кэрроу экспериментировали с магией. Отнесите тела Алекто и Эрика в поместье Амикуса и сделайте так, чтобы все выглядело так, будто с ними произошел несчастный случай. Тела будут сожжены до неузнаваемости, и магические испытания будут невозможны. Министерство не поймет, что одно из этих тел не принадлежит Амикусу."

"Ты, - продолжил Том, обращаясь к Торфинну Роулу, - избавишься от остальных тел. Смешай их трупы с теми, кто умер в Хогсмиде". Том встал. "Остальные, держите глаза и уши открытыми. Я хочу знать, что люди говорят об этом событии. Отклонено ".

Остальные Пожиратели Смерти аппарировали, и Том быстрым шагом вышел из комнаты, Нагини скользила рядом с ним.

Хотя Том все еще был в ярости из-за событий предыдущего вечера, ему захотелось рассмеяться над дискомфортом на лице Пьера. Флер и Харрисон настояли на том, чтобы остаться друг с другом, и после смерти одного из своих лучших друзей Том не смог заставить себя раздавить своего сына. Отец Флер почувствовал, что после того, как ей пришлось стать свидетельницей, по его словам, "неуместного ужаса", он должен сделать все, чтобы сделать ее счастливой. Итак, они оказались за общим завтраком через несколько часов после того, как Том разобрался со своими последователями-предателями, поскольку Делакуры должны были остаться в своем Поместье еще на несколько ночей, прежде чем вернуться в Париж.

Пьер читал французскую газету, но Том видел, как ему было неприятно завтракать с Темным Лордом. Хотя Тому было приятно, что благодаря кровавой бане в Хогсмиде Пьер признал, что необходимо предпринять что-то радикальное. Пьер согласился, что, когда Тому удастся захватить Британию, он окажет свою поддержку, хотя бы для того, чтобы предотвратить хаос, который приходит вместе с анархией.

к большому удивлению Тома, Пьер сказал со вздохом: "Лучше объединиться с дьяволом, чем пытаться отбиваться от дюжины сразу".

Обычно Тому доставляло удовольствие пытать кого-нибудь за такое замечание, но ему нужен был Пьер на борту, и он находил честность француза забавной. Союзники сейчас или нет, Пьер все еще, казалось, ходил по яичной скорлупе вокруг него.

Раздался шорох, и Пьер поднял глаза от своей газеты. На стол упало несколько номеров "Ежедневного пророка" . Том немедленно схватил один.

Кровавая баня в Хогсмиде

автор : Рита Скитер

Дорогие мои читатели, с тяжёлым сердцем сообщаю вам о событиях, произошедших прошлой ночью на новогоднем маскараде в Хогсмиде. Сотни ведьм и волшебников съехались в Хогсмид, чтобы посмотреть фейерверки и отпраздновать Новый год развлечениями и вкусной едой. Однако вскоре веселье сменилось ужасом.

Точное число неизвестно, но, по оценкам, от десяти до пятнадцати Пожирателей смерти напали на Хогсмид, предварительно установив антиаппарационные чары от Хогсмидского озера до окраины деревни. Гуляки были застигнуты врасплох и, не имея возможности аппарировать, были безжалостно убиты. Число погибших оценивается в шестьдесят человек, более ста человек были доставлены в больницу Святого Мунго для лечения травм различной степени тяжести.

Подтверждено, что нападавшие были Пожирателями смерти. Однако я могу подтвердить, что у источника в Министерстве магии есть неопровержимые доказательства того, что упомянутые Пожиратели смерти не подчинялись приказам Волан-де-Морта и фактически были наказаны за нападение. Поскольку расследование всё ещё продолжается, никакие доказательства не могут быть обнародованы.

Сразу после нападения глава Департамента магического правопорядка Амелия Боунс сказала следующее. "К сожалению, наши авроры были сильно растянуты, и из-за защиты от привидений авроры не смогли немедленно отреагировать на происходящее. Из-за этого мы не смогли поймать или идентифицировать кого-либо из Пожирателей Смерти, ответственных за зверство этим вечером. Тем не менее, я благодарен за возможность сообщить, что Департамент обеспечения магического правопорядка разослал множество писем о приеме в авроры. Эти люди начнут обучение в качестве авроров 5 января. Через шесть месяцев появится новая группа хорошо обученных авроров, готовых защищать граждан Британии."

Я буду держать своих читателей в курсе развития этой истории.

Том улыбнулся, он всегда мог рассчитывать на то, что Рита повернет истории в его пользу.

Дыхание Луны выровнялось, когда Харрисон погладил ее по волосам. Харрисон посмотрел в ее напряженное лицо и почувствовал острую боль в животе. Прошлой ночью он совсем не спал. После всего, что произошло в Хогсмиде, он был в шоке. Он часами все взрывал и кричал. Даже когда Флер затащила его на кровать и они занялись сексом, он чувствовал себя несчастным и опустошенным. Он забыл о Луне, пока она не вошла в комнату с отсутствующим выражением лица. В тот момент он почувствовал себя виноватым за то, что забыл, что Луне больно и что она винит себя в смерти Тео и других.

Харрисон часами объяснял ей все причины, по которым в случившемся не было ее вины. Он знал Луну, если бы она могла предотвратить это, она бы это сделала. Харрисон был в ярости из-за смерти Тео, но не на Луну. Она думала, что предотвратила смерти, которые видела. Оказывается, она предотвратила все, кроме одной.

- Нам пора идти, - тихо сказала Флер.

Харрисон рассеянно кивнул, наклонился и поцеловал Луну в лоб. Несколько морщинок от беспокойства на ее лбу исчезли, и Харрисон встал. Он последовал за Флер в холл и осторожно закрыл за собой дверь.

"Ты выглядишь измученным, Харрисон", - сказала Флер. "Нам нужно немного поспать".

"Я не могу, - сказал Харрисон, - пока нет".

Он не хотел говорить Флер, что сомневается, что сможет заснуть, даже если ляжет. Он не хотел видеть сны о Тео.

"Ты видел всех своих друзей", - мягко сказала Флер. "С ними все в порядке".

"Не все", - холодно сказал Харрисон.

Флер вздрогнула, и Харрисон вздохнул от ее реакции. Он притянул ее в свои объятия.

"Мне жаль", - сказал Харрисон. "Я просто...."

"Я знаю", - прошептала Флер.

Харрисон отстранился, чувствуя, как внутри него нарастает чувство вины. В его голове продолжали мелькать образы — Тео оживленно разговаривает, Одетт хихикает, Майлз дает ему пять после того, как они выиграли матч по квиддичу. Он продолжал задаваться вопросом, мог ли он сделать что-нибудь, чтобы предотвратить их смерти. Он сглотнул, прежде чем посмотреть на Флер.

"В последнее время у Касс были ужасные времена, и я беспокоюсь за нее", - сказал Харрисон.

"Тебе нужно побеспокоиться о себе, Харрисон", - обеспокоенно сказала Флер. "Тебе нужно поспать".

"Мне просто нужно убедиться, что с ней все в порядке", - серьезно сказал Харрисон.

"Хорошо, - вздохнула Флер, - но я тоже иду".

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

"Тебе не обязательно было приходить", - сказал Лео, на его лице отразилась усталость.

"Я знаю", - сказал Харрисон.

Лео благодарно улыбнулся ему, когда они втроем шли в комнату Кэсс.

"Я пытался уснуть, но даже сквозняк не помог", - Лео провел руками по волосам. "Я не знаю, что делать без..."

Тяжелое молчание заполнило зал.

"Я знаю", - наконец сказал Харрисон.

Они подошли к высоким двойным дверям. Лео постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул их. На мгновение Харрисон подумал, что прошлой ночью его ударили по голове сильнее, чем он думал, и что у него галлюцинации.

"Что за черт!" Кэсс закричала, хватая шелковое одеяло и прикрывая свое обнаженное тело.

— Какого чёрта! — взревел Лео, направляясь к кровати с балдахином и наступая на брошенный халат.

— Лео… — Блейз не успел договорить, потому что ему пришлось уклоняться от струи красного света, исходящей из палочки Лео.

Харрисон наблюдал, как обнажённый Блейз начал шарить в брюках в поисках своей волшебной палочки. Вздох Флёр вывел его из оцепенения, и Харрисон взмахнул палочкой. Лео и Блейз тут же застыли, как статуи.

— Отмени заклинание, Харрисон, — рявкнул Лео. — Мне нужно его убить!

— Не трогай его, — огрызнулась Кэсс. На её глаза навернулись слёзы. — Что с тобой не так?

"Что со мной не так?" Лео зарычал. "Что с тобой не так? Спишь с Блейз?" Он сердито посмотрел на Блейз. "Предполагается, что ты один из моих лучших друзей, а ты идешь и занимаешься сексом с моей сестрой".

«Я могу делать всё, что захочу», — закричала разъярённая Кэсс.

Кэсс бросилась к брату, едва прикрытая шёлковым одеялом. Она ткнула Лео в лицо.

"Не смей обращаться со мной как с ребенком, Лео", - огрызнулась Касс. "Я могу сама принимать решения".

"Ты..." – начал Лео.

"Хватит!" Крикнул Харрисон. "Я собираюсь снять заклинания, и если кто-нибудь из вас нападет друг на друга, я сделаю кое-что похуже, чем наложу замораживающие чары". Он подождал несколько секунд, прежде чем закончить заклинания.

Блейз немедленно схватил свои зеленые боксеры и поспешно надел их. Руки Лео были сжаты в кулаки, когда он переводил взгляд с Касс на Блейза.

"Посмотри на меня", - сказал Харрисон. Никто не посмотрел. "Посмотри на меня!" Харрисон закричал.

Все повернулись, чтобы посмотреть на него. Касс выглядела одновременно униженной и обиженной, Лео в ярости, а Блейз выглядел виноватым.

«Что на вас троих нашло?» — спросил Харрисон. «Прошлой ночью умерли наши друзья. Умерли три человека, которые были нам дороги». — Он посмотрел на каждого по очереди. «Тео мёртв, и он не вернётся. Вы трое сидите здесь, кричите друг на друга и угрожаете друг друга убить. Сейчас нам как никогда нужно быть рядом друг с другом». Лео, что бы ты сделал, если бы Блейз действительно умер?" Лео побледнел. "Именно. Ты знаешь Блейза, он никогда бы намеренно не причинил вреда Касс. Если они хотят заняться сексом, потому что нравятся друг другу или просто хотят комфорта, кто ты такой, чтобы говорить, что они не могут? Лео отвел взгляд.

— Я не ребёнок, — сказала Кэсс. — Не то чтобы я должна была перед кем-то из вас объясняться, но мне нужно было утешение, и Блейз… — Она посмотрела на Блейза. — Я не знаю, что это такое, хорошо? Но я знаю, что это не твоё дело, Лео. — По её щекам текли слёзы. «Я знаю только то, что в течение пяти минут я не думал о том, что держу в руках мёртвое тело Тео. Я видел его безжизненные глаза, смотрящие на меня, и знал, что он меня не видит».

Блейз подошёл и обнял Кэсс. Харрисон увидел, как Лео напрягся, но наследник Лестрейнджей не сдвинулся с места. Блейз начал поглаживать Кэсс по руке.

— Я бы не причинил ей вреда, — сказал Блейз. Он посмотрел на Лео, и Харрисон увидел искренность в его глазах.

Лео натянуто кивнул, но все еще выглядел сердитым.

"Ты в порядке, Касс?" Спросил Харрисон.

"Я буду", - тихо сказала Касс.

— Нам, наверное, пора идти, — сказала Флёр, взглянув на Кэсс.

— Лео, — сказал Харрисон. — Флёр права. Сейчас мы все на взводе. Нам нужно отдохнуть, прежде чем мы скажем или сделаем что-то, о чём пожалеем.

Лео вытянулся по стойке смирно. "Правильно".

Лео неловко посмотрел на Блейза и Кэсс и быстро вышел из комнаты.

— С ним всё будет в порядке, — сказал Харрисон обеспокоенной Кэсс.

Харрисон схватил Флёр за руку, прежде чем выйти из комнаты вслед за Лео.

— Ты уверена, что больше не хочешь тыквенного сока? — забеспокоилась Молли.

— Я в порядке, мам, — раздражённо сказала Джинни.

Билл выдавил из себя веселую улыбку, наблюдая, как его мать душит его младшую сестру. Прошла почти неделя после нападения в Хогсмиде, а Молли все еще обращалась с Джинни, как с малышкой. Он знал, что Чарли, Перси и близнецам это тоже надоело, но Молли не отпускала близнецов до окончания рождественских каникул, когда им нужно было возвращаться в школу, и она настаивала на том, чтобы старшие мальчики приходили на ужин каждый вечер. Билл хотел сказать "нет", но он знал, что Волан-де-Морту нужна любая информация, которую он может получить, и поскольку Перси работал большую часть ночей, а Чарли в настоящее время отсутствовал в стране по работе, это означало, что Биллу пришлось ехать одному. Итак, здесь он слушал шоу "Молли жалуется и беспокоится в течение часа".

"Оставь ее в покое, мам", - пожаловался Рон. "С ней все в порядке".

Билл испытывал приступ отвращения каждый раз, когда Рон говорил. Билл узнал о смерти Тео, когда был в больнице Святого Мунго с Джинни и остальными членами своей семьи. Он почувствовал, как будто кто-то ударил его ножом в живот, и впервые с тех пор, как они были детьми, Фред и Джордж заплакали. Он до сих пор помнил выражение отвращения и растерянности на лице Рона, когда тот спросил, почему они плачут из-за слизеринца. Чарли и Перси пришлось удерживать близнецов. Хотя он мог сказать, что они хотели позволить им напасть на Рона. Молли кричала на Рона почти час, но Рон все еще не понимал. Рон действительно не понимал, что четырнадцатилетний подросток грустит, независимо от того, на каком факультете он учился. Но, как и подобает настоящему Рону, ему было грустно только из-за смерти тех, кто не в Слизерине.

"Рональд Уизли!" Рявкнула Молли. "Твоя сестра целый день испытывала невыносимую боль, пока целители работали над ее рукой, и она все еще не полностью зажила. Она могла умереть!"

"Мам, - сказала Джинни, - целители сказали, что я восстановлюсь на сто процентов через месяц. Я в порядке, честно".

— Именно, через месяц, — сказала Молли, — а это значит, что тебе всё ещё нужно поберечься.

Джинни вздохнула, ковыряясь в десерте.

— Молли, дорогая, — мягко сказал Артур, — Джинни не любит говорить о той ночи, и она говорит, что у неё всё хорошо. Нам нужно оставить её в покое, и если ей что-то понадобится, она нам скажет.

Молли сердито посмотрела на Артура.

— Папа, — вмешался Билл, — Дамблдору вчера особо нечего было сказать, есть ещё новости?

"Билл!" Молли отчитана.

"Наконец-то", - сказал Фред.

"Кое-что интересное", - закончил Джордж.

— О, нет, вы двое не будете, — сказала Молли. — Дети, идите в свои комнаты.

— Мам, — заныл Рон, — мы знаем, что происходит, это в газетах.

— В газетах пишут не всё, Рональд, — сказала Молли. — А теперь идите в свои комнаты.

Молли отогнала детей, а Артур наложил чары молчания.

— Билл, ты же знаешь, что лучше не поднимать тему заказов в присутствии… — начала Молли, но Артур её перебил.

"Молли, он просто волнуется, разве ты не видишь?" Сказал Артур.

Билл изобразил на лице застенчивое выражение и потер затылок. Молли вздохнула, встала и начала убирать со стола.

"Что ж, Билл, - сказал Артур, откидываясь на спинку стула, - боюсь, новой информации для сообщения не так уж много. Дамблдор действительно узнал кое-что интересное, но он не знает, что с этим делать..."

"О?" Сказал Билл.

"Об этом не сообщалось в газетах, - сказал Артур, нахмурив брови, - как о смерти Кэрроу, но почти дюжина предполагаемых пожирателей Смерти были найдены вперемешку с остальными телами из Хогсмида".

"Правда?" Спросил Билл. Ему было интересно, узнал ли Дамблдор о телах, которые Волан-де-Морт смешал с остальными.

"Да", - ответил Артур. "У Дамблдора есть источник в морге министерства, который сказал ему, что он не верит, что они действительно были убиты в Хогсмиде. Очевидно, там были следы длительных пыток. И вы знаете, что то, что произошло в Хогсмиде, закончилось менее чем за двадцать минут."

"В этом нет никакого смысла", - сказал Билл.

"Точно", - сказал Артур. "Что-то не так. Мы просто не можем понять, зачем Волан-де-Морту убивать группу своих пожирателей Смерти, а затем обставлять это так, будто они сами были убиты пожирателями Смерти. В этом нет никакого смысла."

Значит, Дамблдор и Орден ничего не знали? Это было приятно слышать.

— Конечно, нет, — согласился Билл.

Глава 31: Теперь всё будет по-другому

Ну?" Рявкнул Муди.

Дамблдор посмотрел на одного из своих старейших друзей и вздохнул. События, произошедшие в канун Нового года, всё ещё были у него на уме. Когда ему сообщили о нападении, он надеялся, что ослышался. К сожалению, он отправился в морг Министерства и своими глазами увидел изуродованные тела убитых.

Он с трудом сдержал свой шок, когда увидел, что несколько детей людей, которых он знал как Пожирателей смерти, были убиты. Его шок сменился замешательством, когда ему сообщили, что несколько тел были найдены с признаками продолжительных пыток вплоть до момента смерти. Он знал, что это означало, что они не могли быть убиты в Хогсмиде. То, что все эти тела принадлежали людям, которых он подозревал в том, что они Пожиратели смерти, сбило его с толку.

Дамблдор не знал, что происходит среди Пожирателей смерти, но он достаточно хорошо знал Волан-де-Морта, чтобы понимать, что нападение в канун Нового года не было санкционировано им. Он предположил, что нападение было совершено вопреки желанию Волан-де-Морта и что странные тела в морге принадлежали тем, кто участвовал в нападении. Должно быть, Волан-де-Морт предполагал, что никто не станет внимательно изучать найденные тела. Муди пришёл к такому же выводу и потратил больше часа, убеждая его, что сейчас самое время нанести удар.

— Они сражаются друг с другом, — продолжил Муди. — Они будут хуже подготовлены.

"Что, если Волан-де-Морт хочет, чтобы мы так думали?" Рационально спросил Кингсли.

Искусственный глаз Муди дико развернулся, прежде чем упасть на Кингсли.

"Кингсли высказал отличную мысль", - сказал Дамблдор. "Это то, чего я сам боюсь".

"Разве это имеет значение?" Муди зарычал. "Мы должны действовать сейчас! Чем дольше мы ничего не делаем, тем больше времени у Волан-де-Морта остается, чтобы спланировать и осуществить еще более ужасную атаку".

Дамблдор опасался, что Кингсли прав, но он также знал, что Муди тоже прав. Министерство, пополняющее свои ряды аврорами, сделало недостаточно, как и новые законы, разрешающие аврорам использовать смертельное проклятие в бою. Эти две вещи ничего не давали, если Пожиратели Смерти действительно не атаковали.

"Что, по-твоему, мы должны делать, Аластор?" Кингсли терпеливо спросил. "Мы не пожиратели смерти, мы должны действовать по правилам. Пока на нас не нападут, мы не можем напасть на них."

"Мы арестовываем ублюдков!" Муди зарычал. "Люциуса Малфоя, Беллатрикс Лестрейндж и остальную часть этой ужасной шайки. Мы знаем, что они пожиратели Смерти".

— По мнению Министерства магии, нет, — сказал Кингсли. — Вы знаете, что в глазах закона они всего лишь добропорядочные граждане, которые ежегодно жертвуют миллионы галлеонов на различные благотворительные цели.

«Пришло время, чтобы мир увидел их такими, какие они есть на самом деле, — сказал Муди, — отбросами».

«Эти люди десятилетиями тщательно выстраивали свой имидж, — вздохнул Кингсли. — Это будет их слово против нашего, и мы все знаем, кому все поверят».

— Значит, мы просто будем ждать, пока они нападут на нас? — прорычал Грюм. — Отличный план!

— В этом нет необходимости, Аластор, — сказал Кингсли, и в его голосе послышались суровые нотки. — Я хочу, чтобы Волан-де-Морт и его Пожиратели смерти заплатили за то, что они сделали, но мы не они. В последний раз, когда мы нарушили закон, Пожирателя смерти арестовали, а затем отпустили за получение незаконного ордера на обыск. Весь отдел авроров выставили дураками. Все, что это сделало, это усложнило нашу работу. "

— Визенгамот, — Дамблдор прервал спор двух мужчин.

— А что насчёт Визенгамота? — спросил Кингсли.

"Визенгамот собирается завтра", - ответил Дамблдор. "Если будет представлена идея по выявлению и поимке пожирателей Смерти, она, без сомнения, пройдет".

"Потому что те, кто проголосует против этой идеи, рискуют навлечь на себя вину", - предположил Кингсли. "Хотя, вам нужно убедиться, что то, что вы предлагаете, на сто процентов честно. В противном случае вы рискуете, что его принятие будет отложено до следующей встречи."

"Амелия", - проворчал Муди, опираясь на свой посох. "Пусть она предложит идею. Как глава Департамента магического правопорядка, никто не предположит, что она идет против законов. Она знает, как это сформулировать. "

"Вы правы", - сказал Дамблдор. "Похоже, что сегодня днем я посещу министерство".

Дамблдор оглядел большой зал заседаний, и сотни пар глаз уставились на него, некоторые скучали, в то время как другие были сосредоточены.

"Прежде чем сегодняшнее дневное заседание Визенгамота подойдет к концу, - начал Дамблдор, - есть ли у кого-нибудь предложения для рассмотрения?"

В зале заседаний стояла тишина, пока Амелия не откашлялась и не встала.

— Мадам Боунс, — Дамблдор добродушно улыбнулся, — вам слово.

— Благодарю вас, главный колдун, — почтительно сказала Амелия. Её проницательный взгляд обвёл зал, и она сложила руки за спиной. — Вы все знаете о возмутительном нападении, которое произошло тридцать первого декабря.

Раздалось несколько приглушённых возгласов. Дамблдор посмотрел туда, где сидели Люциус и его ближайшие соратники. Он видел, как у них в головах крутились мысли, пока они пытались угадать, что собирается сказать Амелия, прежде чем она это скажет. Губы Родольфуса сжались в тонкую линию, а глаза почти незаметно прищурились.

«Как глава Департамента магического правопорядка, — продолжила Амелия, — я серьёзно отношусь к безопасности каждого жителя магической Британии. Несмотря на то, что с благословения Министерства магии и этого уважаемого органа были приняты меры по обеспечению безопасности, стало очевидно, что увеличения числа авроров и дополнительных мер безопасности недостаточно».

Взгляд Люциуса метнулся к Дамблдору, и Дамблдор просто улыбнулся в ответ. Глаза патриарха Малфоев, казалось, на мгновение вспыхнули, прежде чем его губы слегка скривились, и он снова посмотрел на Амелию.

"Это последнее нападение Пожирателей Смерти привело к гибели десятков невинных ведьм и волшебников, - продолжила Амелия, - включая членов Визенгамота и беззащитных детей. Не стоило устраивать такую трагедию, чтобы показать нам, что нужно сделать еще больше, чтобы остановить Пожирателей Смерти и одноименного Темного лорда Волан-де-Морта." По залу прокатилось несколько вздохов, но Амелия проигнорировала их.

"После нападения Министерство было завалено жалобами и опасениями, что мы недостаточно делаем для их защиты", - сказала Амелия. "К сожалению, они верны. Министерство магии не только должно, но и обязано идентифицировать и поймать каждого пожирателя Смерти. Чтобы сделать это, мы должны быть в состоянии доверять всем внутри. Вот почему я предлагаю, чтобы все сотрудники Министерства магии были подвергнуты обязательному допросу в дополнение к обыску их домов на предмет любой незаконной деятельности ". Поднялся новый шум. "Эти поиски должны проводиться наугад и без предупреждения".

"Это возмутительно!" Корнелиус захлебнулся. "Мы не преступники. Почему авроры должны вторгаться в наши дома?"

"Настали темные времена, министр", - резко сказала Амелия. "Недоверие свирепствует, и пожиратели Смерти, похоже, знают, когда и где атаковать наименьшим количеством авроров. Совершенно очевидно, что кто-то изнутри снабжает их информацией."

Корнелиус открывал и закрывал рот, выглядя как рыба, вытащенная из воды.

"Хем, хем", - сказала Амбридж. Все взгляды обратились к женщине с жабьим лицом. "Я согласна с Амелией". Брови Дамблдора слегка приподнялись. "Нам нечего бояться, министр, потому что нам нечего скрывать. Если эти поиски помогут поймать тех, кто замышляет заговор против Министерства магии, для нас было бы пагубно не допускать их. " Она улыбнулась Амелии.

Дамблдор не увидел искренности в словах или поведении Амбридж, хотя все остальные, казалось, поверили ее беспокойству. Он наблюдал, как Амбридж продолжала улыбаться, меняя большой розовый камень, который сверкал у нее на пальце. Он внимательно наблюдал за Амбридж с тех пор, как она начала работать в Хогвартсе. Амбридж казалась чрезвычайно преданной Фаджу, и это заставило Дамблдора задуматься, был ли он единственным человеком, которому она была предана.

Дамблдор перевёл взгляд с Амбридж на Люциуса, который смотрел на Амелию, пока Родольфус что-то шептал ему на ухо. Люциус резко кивнул, и Родольфус откинулся на спинку стула.

Дамблдор откашлялся. — Вы хотите что-то добавить, мадам Боунс, или мы поставим ваше предложение на голосование?

— Я ещё не закончила, глава аврората, — сказала Амелия. — Я также считаю, что для их безопасности в Хогвартсе всегда должна находиться дюжина авроров.

— Мерлин! — воскликнул Амос Диггори. — Вы действительно считаете, что это необходимо? Сами-Знаете-Кто не может попасть в Хогвартс.

«Насколько нам известно, Волан-де-Морт, — Амелия сделала ударение на его имени, — не может попасть в Хогвартс. Однако это не значит, что он или его Пожиратели смерти не найдут способ. А в случае с детьми не лучше ли перестраховаться, чем потом сожалеть?»

Никто не произнёс ни слова, пока Амелия оглядывала зал, словно daring кого-то возразить ей. Амелия кивнула, словно её точка зрения была доказана.

— Теперь я закончила, — сказала Амелия, садясь.

Дамблдор поднялся на ноги. «Сейчас мы проголосуем за предложение мадам Боунс».

По всей комнате волшебные палочки были подняты в воздух. Кончик волшебной палочки Амелии засветился синим, как и у окружающих ее людей. Дамблдор посмотрел на Люциуса, который надменно уставился на него в ответ. Люциус поднял палочку, и кончик ее засветился синим. Надо отдать должное Люциусу, мужчина не выглядел разъяренным, хотя, без сомнения, был в ярости. Корнелиус оглядел зал, прежде чем его палочка тоже засветилась синим.

Дамблдор улыбнулся, когда ни одна палочка не загорелась красным.

"Предложение мадам Боунс принято", - Дамблдор стукнул молотком. "Заседание закрыто".

Касс смотрела, как зеленые холмы превращаются в заснеженные вершины. По ее спине пробежал холодок, и она плотнее запахнула свой бархатный плащ. Впервые я почувствовал себя странно, сидя в Хогвартс-экспрессе. Обычно всю дорогу от Кингс-Кросс до Хогвартса она смеялась над глупыми шутками своих друзей или обсуждала, как они проведут выходные на берегу озера. Но когда она отвела взгляд от окна и посмотрела на своих друзей, она увидела, что никто даже не улыбался, и никто не выглядел так, как будто они хотели обсудить планы на будущее.

Драко сидел напротив нее, глядя в окно. Хотя Касс казалось, что он ничего не видит. Его глаза были остекленевшими, как будто он погрузился в свои мысли. Лео уставился в книгу, но не перевернул ни одной страницы с тех пор, как вошел в купе. Блейз откинулся назад, уставившись в потолок, и время от времени проводил рукой по волосам. Дженна оглядывала купе, ее глаза слегка покраснели. Пока Дафна, Пэнси и Трейси пытались заснуть. Единственным, кто не выглядел совершенно несчастным, был Харрисон, что было неожиданностью для Касс, поскольку она знала, что смерть Тео опустошила его.

"Мы не можем так продолжать", - внезапно сказал Харрисон. Все посмотрели на Харрисона. "Тео мертв". Касс вздрогнула.

Харрисон продолжил: "Тео мертв, и то, что мы несчастны, не вернет его. Скоро мы будем в Хогвартсе, и мы не можем войти туда в виде обычных зомби. Мы слизеринцы. Мы представляем больше, чем самих себя. Люди умирают каждый день. Это война. Тео умрет не последним. Нам нужно принять это и продолжать идти вперед ".

"Харрисон", - резко сказала Дафна.

— Нет, Даф, — сказал Харрисон ещё более резким тоном. — Это правда. Всё, что мы можем сделать, — это защитить себя и людей, которых мы любим, как можно лучше. Мы все знаем, что будет только хуже. Буря надвигается быстрее, чем мы думали. Тебе не кажется, что мне больно находиться здесь без Тео? Больно. Но чем дольше мы будем горевать по нему, тем дольше мы будем готовиться. — Если мы не будем готовы… — Он оглядел купе. — Я не хочу никого из вас терять.

Дафна коснулась руки Харрисона. «Ты не собираешься этого делать».

— Именно это Тео однажды сказал мне, — печально произнёс Харрисон.

Кэсс чувствовала себя так, будто её желудок обзавёлся руками и пытался вырваться наружу. Прошло почти две недели с тех пор, как Тео умер, а она всё ещё видела его мёртвое тело каждый раз, когда закрывала глаза.

Блейз положил руку ей на колено, и Касс наградила его благодарной улыбкой. Она не знала, что происходит между ней и Блейзом. Она не собиралась спать с ним, это просто случилось. Затем это повторилось снова и снова. Блейз был одним из ее лучших друзей еще до того, как она поняла, что это значит. Она всегда находила его привлекательным, но никогда не видела в нем больше, чем друга, пока он не зашел проведать ее на следующий день после смерти Тео. Внезапно она увидела его в совершенно новом свете. То ли чувство вины, то ли печаль привлекли ее к нему, она не знала. И в данный момент ей было все равно. Все, что она знала, это то, что когда она была в его объятиях, ей казалось, что все будет хорошо.

"Я согласна с Харрисоном", - сказала Касс.

Все удивленно посмотрели на Касс. Она ничего не сказала за все утро. Она сглотнула. Она была так зла из-за выкидыша своей матери, затем расстроена и виновата из-за смерти Тео. Ей начинало казаться, что она тонет от всех негативных эмоций, которые она испытывала. Но она знала, что если она не хочет потерять кого-то еще, ей нужно пробиваться на поверхность.

— Я не могу потерять никого из вас, — тихо сказала Кэсс. Она посмотрела в окно на красивое замёрзшее озеро вдалеке. — Я бы этого не пережила.

В повозке воцарилась тишина, и Блейз обнял её за плечи.

Атмосфера в Большом зале была напряжённой, когда ученики встали и направились в свои спальни. Заявление Дамблдора о том, что авроры теперь будут дежурить вокруг школы и патрулировать территорию, вызвало неоднозначную реакцию. Некоторые ученики выглядели relieved, а другие — настороженными. Выходя из зала, Рон прошёл мимо нескольких волшебников, стоявших по бокам от больших деревянных дверей, в красных мантиях и с блестящими золотыми значками авроров.

«Слизеринцы, похоже, не обрадовались встрече с аврорами», — задумчиво произнёс Шеймус.

— Конечно, не сделали, — усмехнулся Рон.

"Тебе должно быть немного жаль их, не так ли?" Спросил Дин. Рон и Симус посмотрели на него так, как будто у него было три головы, поэтому он уточнил. "Некоторые из их друзей и родителей умерли. Слизерин или нет, это должно ранить".

— Их родители — Пожиратели смерти, — упрямо сказал Рон.

"И все же", - неуверенно сказал Дин.

"Ты магглорожденный, - сказал Рон, - ты не знаешь, каково это - потерять свою семью из-за этих монстров. Все мои дяди, бабушка и дедушка были убиты пожирателями Смерти. У меня нет к ним симпатии."

"Рон прав", - неловко сказал Шеймус, заметив оскорбленный взгляд Дина. "Ты слышал и видел только то, что произошло за последние несколько лет. Мы выросли, слушая о Пожирателях смерти. Видя лица их жертв в Ежедневном пророке. Мне самому трудно чувствовать себя плохо. "

"Их родители, я понимаю, но дети?" Спросил Дин. "Они никогда ничего не делали".

"Нотт практически был пожирателем Смерти", - сказал Рон. "Он вырос бы таким же плохим, как его отец".

Трое гриффиндорцев завернули за угол и остановились, столкнувшись с четырьмя разъяренными лицами. Глаза Харрисона казались нечеловеческими, когда они светились зеленым.

"Я бы на твоем месте замолчал, Уизли", - холодно сказал Лео.

"Отвали, Лестрейндж", - сказал Рон.

"Не надо", - сказал Харрисон, когда Лео открыл рот, чтобы возразить. "Пусть маленький гриффиндорец продолжает говорить. Я хочу, чтобы они дали мне повод стереть эти глупые выражения со своих лиц. "

"Кстати, о лицах, интересно, как выглядел Нотт, когда умер", - сказал Рон.

Шеймус и Дин потрясенно посмотрели на Рона.

Рон никогда раньше не видел, чтобы человек излучал столько ненависти. Глаза Харрисона засветились еще ярче. Глаза Драко сузились в щелочки, а щеки покраснели. Ноздри Блейза раздулись, а руки Лео сжались в кулаки. Рон был уверен, что один из мальчиков нападет на него.

Лео внезапно расслабил руки и улыбнулся. "Его лицо выглядело лучше, чем у твоей сестры, когда Виктор Крам трахал ее в задницу".

Лицо Рона покраснело, и он вытащил свою палочку. Четверо слизеринцев были быстрее, и их палочки выхватились раньше, чем у него. Но прежде чем кто-либо успел подумать о произнесении заклинания, между гриффиндорцами и слизеринцами образовался мерцающий щит.

"Что все это значит?" Спросил Снейп, появившись, казалось бы, из ниоткуда.

— Рэндалл решил, что будет хорошей идеей плохо отзываться о мёртвых, — холодно сказал Харрисон.

Снейп прищурился. — Неужели?

— Он сказал, что моя сестра… — Рон был прерван.

— Не разговаривайте, мистер Уизли, — резко сказал Снейп. — Вы трое будете отбывать наказание у меня всю неделю, и я сниму с Гриффиндора двадцать баллов. — Трое гриффиндорцев широко раскрыли глаза. — С каждого.

— Что? — спросил Шеймус. — Это несправедливо.

— Не говорите о справедливости, пока вы ещё живы, — тихо сказал Снейп. Его взгляд скользнул по всем четверокурсникам. — Немедленно в свои спальни.

Рону пришлось прикусить язык, чтобы не ответить. Он сердито посмотрел на слизеринцев, прежде чем пройти мимо них в гостиную Гриффиндора.

— Не могу поверить, что этот придурок, — огрызнулся Рон.

"Это было низко", - сказал Дин.

Рон резко развернулся. «Ты принимаешь их сторону?»

— Что? Нет! — сказал Дин. — Но тебе не обязательно было упоминать Нотта.

— Кому какое дело до Нотта, — сказал Рон, — ты слышал, что они сказали о Джинни? — Его уши покраснели.

"Они просто издевались над тобой", - неловко сказал Шеймус.

"Лучше бы они были такими", - пробормотал Рон.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Лео затрясся от гнева, когда его прищуренные глаза смотрели, как гриффиндорцы уходят. Ему не нужна была его палочка, он разорвал бы Рона на части голыми руками. Успокаивающая рука легла ему на плечо.

"Я тоже зол, но придет время, когда он получит по заслугам", - тихо сказал Харрисон. "Он заплатит за свои слова, прежде чем это закончится".

Лео натянуто кивнул, когда Харрисон мягко потянул его за руку в сторону гостиной Слизерина.

"Мне не нравится, как они продолжают пялиться на нас", - сказала Пэнси, бросив свирепый взгляд за спину Харрисона.

Харрисон оглянулся через плечо. По обе стороны от дверей Большого зала стояли два аврора с бесстрастными выражениями лиц. Их глаза сканировали весь Зал, но Харрисон заметил, что они чаще смотрели на стол Слизерина.

"Пусть пялятся", - сказал Харрисон.

Флер презрительно фыркнула. "Я согласна с Пэнси, это неудобно. На меня никогда раньше так не смотрели".

"На тебя пялятся весь день, каждый день", - медленно произнесла Дженна. Ее глаза все еще были покрасневшими.

"Да, но не так, как если бы я была какой-то преступницей", - кисло сказала Флер.

"Они авроры", - сказал Блейз, намазывая маслом ломтик тоста. "Они с подозрением относятся ко всем". Он кивнул головой в сторону авроров. "Смотрите, вон тот справа смотрит на стол Хаффлпаффа так, как будто среди них сидит сам Темный Лорд".

Харрисон фыркнул при этой мысли, но звук был заглушен хлопаньем крыльев. Харрисон наблюдал, как совы взлетели к каждому столу, чтобы доставить утреннюю почту. Перед ним приземлился Ежедневный пророк, но он не обратил на это внимания.

"О Мерлин", - ахнула Трейси.

"Что?" Спросил Блейз.

Трейси подтолкнула свой экземпляр "Ежедневного пророка" вперед, когда по залу прокатились вздохи и шепот. Харрисон опустил глаза и прочел крупным шрифтом: Десятки сотрудников министерства арестованы для допроса после того, как министерство приказало провести обыски!

Глава 32: Высшее благо

Эйдану Джонсу нравилось наблюдать, как искусственный глаз Муди вращается в своей глазнице. Скорость, с которой он перемещался, казалась невероятной, но чем больше раздражался грубоватый аврор, тем быстрее он вращался.

"Я бы стер эту ухмылку с твоего лица, Джонс", - прорычал Муди. "В твоем поместье было найдено не менее двух дюжин темных артефактов". Ухмылка Эйдана стала шире, и он откинулся на спинку стула. "Не ухмыляйся мне, мальчик!"

Низкое рычание вырвалось из горла Муди, когда Эйдан продолжал смотреть на него так, как будто ситуация его только забавляла. "Тогда не отвечай на мои вопросы", - сказал Муди. Лицо Муди расплылось в улыбке, подчеркнув гротескный шрам, пересекавший его правую щеку. "Несколько ночей в Азкабане развяжут тебе язык".

Гортанный смех вырвался из горла Эйдана. "Я не увижу Азкабан изнутри".

Глаз Муди начал вращаться еще быстрее, и он открыл рот, но прежде чем он успел произнести хоть слово, раздался звук сирены. Оглушительный шум эхом разнесся по комнате, звук был почти оглушительным, и Эйдан мог видеть людей, пробегающих мимо маленького окошка в двери.

Здоровый глаз Грюма прищурился, и он вскочил на ноги, удивительно быстро для такого пожилого человека. Грюм распахнул дверь и схватил за руку пробегавшего мимо молодого аврора.

— Что происходит, парень? — рявкнул Грюм.

Аврор выглядел потрясённым, его глаза округлились. Молодой человек перевёл взгляд на Эйдена, затем снова на Грюма. «В комнатах для допросов номер один и номер два произошла утечка».

Грюм зарычал, хромая к двери, и захлопнул её за собой.

Эйдан почувствовал покалывание в воздухе. Несомненно, это Муди ставил защитные чары. «Дурак», — подумал Эйдан.

Эйдан встал, отодвинув неудобное серебристое кресло. Он обошёл прямоугольный стол и встал сбоку от двери. Он посмотрел в окно и увидел, как мимо пробежали ещё трое авроров.

Тревога нарастала. По телу разлилось напряжение, и по спине пробежала дрожь. Он улыбнулся, почувствовав вспышку магии. Металлическая дверь открылась и закрылась, но там никого не было, и не было слышно ни звука, даже тихого шороха.

Вспышка света — и появился Рабастан Лестрейндж с плащом-невидимкой в руках.

"Рад тебя видеть", - сказал Эйдан, но затем его улыбка дрогнула, когда он прищурился, глядя на плащ. "Мы оба поместимся?"

"Зачем нам обоим умещаться под плащом?" Спросил Рабастан.

Эйдану потребовалось слишком много времени, чтобы распознать садистский блеск в глазах Рабастана. Прежде чем он успел подумать о бегстве, Эйдан обнаружил, что его прижали к стене. Боль распространилась по всему его телу, а дыхательные пути сжались. Рабастан наклонил голову вправо, и его глаза засветились неземным янтарем. С губ Эйдана сорвались сдавленные звуки, когда он поднял руки к горлу и начал царапать его.

"Не могу п-п-дышать", - выдохнул Эйдан.

— В этом-то и дело, — сказал Рабастан. Дружелюбие, которое обычно сквозило в его словах, когда он говорил с Эйданом, исчезло, уступив место тону, которым он пытал магглов. Он посмотрел на Эйдана так, словно они никогда не встречались. — Тёмный Лорд приказал спрятать все тёмные артефакты и быть осторожными. А ты что делаешь? Ты оставляешь незаконные предметы, более тёмные, чем у любого волшебника, который не замышляет ничего противозаконного. — Эйдан почувствовал, как у него сдавило горло. — Ты знал, что Министерство собирается провести обыск. — У Эйдана помутилось в глазах, и ему пришлось заставить себя оставаться в полубессознательном состоянии. — Ты поставил себя в положение, в котором тебя могут поймать. И что ещё хуже? Ты поставил себя в положение, в котором можешь скомпрометировать Тёмного Лорда.

Пальцы Эйдана вонзились в его плоть. Он почувствовал, как его пальцы покрываются тёплой липкой кровью. Он хотел крикнуть Рабастану, что тот ошибается, что он никогда не предаст Тёмного Лорда, но не смог выдавить из себя даже стона.

Улыбка Рабастана стала шире, когда Эйдан потерял то немногое, что у него еще оставалось. Эйдан почувствовал, как похолодело его тело. Его руки безвольно упали по бокам, и он посмотрел на Рабастана с пустым выражением лица.

"За это, Эйдан, ты должен умереть", - холодно сказал Рабастан.

Последнее, что Эйдан увидел перед тем, как задохнуться, было веселье в глазах Рабастана.

Глаза Дамблдора были задумчиво прищурены, губы сжаты в тонкую линию, а тело настолько неподвижно, что казалось, будто она окаменела. Его поведение было поведением человека, погруженного в серьезные размышления, и только мертвенно-бледная кожа выдавала беспокойство, которое он испытывал.

Тонкс оглядела комнату, и у всех остальных было такое же выражение лица. Руки Тонкс дрожали, и она засунула их в карманы. Она едва могла поверить в то, что произошло. Даже для Волан-де-Морта это было отвратительным проявлением разврата.

Двадцать пять. Столько мужчин и женщин было убито в комнатах для допросов Министерства менее чем за двадцать минут. Люди из разных отделов Министерства, разных возрастных групп и разного происхождения. У всех были обнаружены запрещённые предметы, и все подозревались в том, что они Пожиратели смерти. Все, без сомнения, были убиты по приказу Волан-де-Морта. И это не считая убитых авроров. Двух мужчин с жёнами и детьми, которые просто выполняли свою работу.

У Тонкс скрутило живот, когда в её голове невольно всплыло ужасающе яркое воспоминание о том утре.

*** Шестью часами ранее***

Тонкс завернула за угол и распахнула дверь, ведущую в коридор, где располагались допросные. В нос ей сразу же ударил запах меди, и она почувствовала, как по телу пробежал холодок. Инстинктивно она вытащила палочку и увидела тела двух авроров, лежащие на полу с палочками в руках. Тонкс выругалась и взмахнула палочкой, которая просвистела в воздухе, и зазвучала сирена. Дверь в конце коридора открылась, и оттуда выбежали несколько авроров с палочками наготове. Один из авроров замер на месте, разинув рот, и пришёл в себя, только когда в него врезался другой аврор.

«Проверьте допросные комнаты и заприте подозреваемых», — резко приказал Кингсли. Его глаза на мгновение вспыхнули болью, когда он посмотрел на мёртвых авроров.

Тонкс подбежала к ближайшей комнате, резко распахнув тяжёлую металлическую дверь и почувствовав острую боль в руке. Она прикусила язык, войдя в комнату, где застыла в шоке и ужасе. Желудок Тонкс подпрыгнул к горлу, и она пошатнулась, упав на колени и судорожно хватая ртом воздух, радуясь, что пропустила завтрак.

Тонкс оперлась левой рукой о землю и медленно поднялась. Кровь и что-то кислое ударили ей в нос, и она тяжело задышала. Дыхание вырывалось из её груди прерывистыми толчками. Она с трудом сглотнула и заставила себя обернуться, прикрыв левой рукой нос.

Тонкс не могла смотреть на выпотрошенное тело больше нескольких секунд, но она увидела достаточно, чтобы понять, что тот, кто убил эту женщину, получал от этого удовольствие. Её внутренности были вырваны и аккуратно разложены вокруг тела, как будто она была произведением искусства на выставке. Её язык был вырезан и отброшен в сторону, как мусор.

Её рука едва помогала заглушить запах, и она чувствовала вкус меди в воздухе. Она быстро развернулась, спотыкаясь о собственные ноги, и бросилась к двери.

*** Шестью часами ранее***

— Мы выглядим как чёртовы дураки! — рявкнул Грюм.

Его резкий тон вернул Тонкс в настоящее.

— Аластор, — спокойно, но с лёгким предупреждением в голосе сказал Кингсли.

"Нет!" - закричал Муди. "Я не потерплю покровительства, Кингсли". Муди стукнул кулаком по столу, и Тонкс вздрогнула. "Каким-то образом Волан-де-Морт или его Пожиратели Смерти смогли проникнуть в Министерство магии и убить всех до единого, кого мы арестовали. Министерство сейчас должно быть в безопасности, как они туда попали? Как двое наших авроров были убиты до того, как успели поднять тревогу? Муди посмотрел на всех по очереди, его здоровый глаз сверлил их с подозрением. "Предполагалось, что эти новые законы сработают в нашу пользу, вместо этого у нас теперь есть Фадж, требующий ответов от Амелии, обвиняющий ее в том, что произошло, и граждане Британии, требующие ответов. Мерлин знает, что Ежедневный пророк скажет об этом утром!"

— Как бы мне ни было неприятно это говорить, — сказал Сириус, скрестив руки на груди и с кислой миной на лице, — старик прав. — Грюм прищурил здоровый глаз, глядя на Сириуса.

— Сириус, — вздохнул Ремус. — Сейчас не время.

Сириус поднял руки.

— Аластор прав, — сказал Артур. Он снял очки и провёл рукой по лицу. — Я тоже хотел бы знать, как в Министерство проникли. Должно быть, это была внутренняя работа. Никто со стороны не мог знать, что Министерство направило двух авроров в тот зал, который раньше не охранялся. Если бы они не знали, то не смогли бы пройти мимо охраны.

— Ты думаешь, это был аврор, — в ужасе сказала Тонкс.

— Может быть, — сказал Артур, — а может быть, это был кто-то, кто получил инсайдерскую информацию от аврора.

«Как бы мне ни хотелось это признавать, — сказал Кингсли, — Артур, скорее всего, прав. Мы все подозревали, что среди авроров есть Пожиратели смерти, и это подтверждает наши подозрения».

"Кому мы можем доверять?" Спросила Тонкс.

— Только мы сами, — ответил Ремус. — Любой, кто не входит в Орден, вызывает подозрения.

Грюм хмыкнул. «Петтигрю был в Ордене».

Сириус вскочил на ноги. «Не смей втягивать его в это».

Ремус положил руку на плечо Сириуса. «Сириус, он ничего такого не имел в виду. Он просто хотел сказать, что любой может стать Пожирателем смерти. Ты это знаешь не хуже других».

Сириус сжал кулаки, но ничего не сказал.

— Что мы будем делать? — спросила Тонкс, пытаясь разрядить обстановку.

— Как только она закончит выговор от Фаджа, — ответил Кингсли, — Амелия увеличит количество патрулей авроров и снова начнёт набирать новых. А я созову экстренное собрание на этот вечер, я не хочу, чтобы авроры патрулировали меньше чем по трое.

— И это всё? — недоверчиво спросил Сириус. — Снова патрули авроров? В этом году Амелия делает это уже в третий раз, и посмотрите, сколько пользы это принесло.

"К сожалению, мы мало что можем сделать", - признал Кингсли. "Мы можем попытаться увеличить количество авроров, но при этом нам нужно быть осторожными".

Дамблдор, который до сих пор хранил молчание, встал и сказал: "Я думаю, это все, что нам нужно обсудить на данный момент. Вы все знаете, что вы должны делать."Он повернулся к Кингсли. "Могу я сказать пару слов?"

Тонкс наморщила лоб при виде нерешительного взгляда, промелькнувшего в глазах Дамблдора, но попрощалась.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Кингсли наблюдал, как все выходили из комнаты, кроме Дамблдора и Муди. Он взглянул на Муди, который уставился на него обоими глазами, его челюсть была сжата, отчего его шрам стал более заметным, чем обычно.

"Ты хочешь знать, думал ли я об этом еще?" Кингсли спросил без предисловий.

Дамблдор посмотрел на него поверх своих очков-полумесяцев. "Я понимаю твои опасения, Кингсли, но Аластор прав. Я пытался откладывать это так долго, как мог, и как бы мне ни не нравилась эта идея ... Дамблдор сложил руки домиком. "Это для общего блага".

Кингсли вздохнул. «Общее благо — это оправдание, которое люди используют, чтобы оправдать свои действия».

Дамблдор молчал, опустив подбородок на руки. В этот момент Дамблдор выглядел старше, чем когда-либо. Морщины на его лице стали глубже, и даже губы побледнели.

"Это произойдет независимо от того, одобряете вы это или нет", - проворчал Муди. "Но из уважения мы хотим, чтобы вы участвовали". Он оперся на свой посох. "Мы никогда не победим, пока играем по правилам, которых ожидает от нас Волан-де-Морт. Речь больше не идет о том, чтобы поступать правильно. Речь идет о том, чтобы делать то, что должно быть сделано, чтобы у будущих поколений вообще был выбор. Если мы ничего не предпримем, я даю год на то, чтобы Волан-де-Морт объявил себя министром магии.

Кингсли неодобрительно посмотрел на Грюма. Ему не нравилось то, что они предложили. Это было небезопасно для всех участников. Но он не мог отрицать, что то, что они делали сейчас, не работало. Все патрули авроров в мире не смогли бы остановить Волан-де-Морта. Безумец с каждым днём становился сильнее, и вскоре они уже ничего не смогли бы сделать. Им нужна была инсайдерская информация, и нужна была прямо сейчас.

"У тебя есть кто-то на примете?" Спросил Кингсли.

Муди ухмыльнулся, отчего его шрам стал выглядеть еще более зловещим, чем когда-либо.

Харрисон стоял, прижавшись всем телом к гигантскому дубу, он был тих и неподвижен, как окаменевшая мышь. Очень немногие люди проходили этим путем, но он не мог рисковать, чтобы его услышали или увидели. Его отец был в плохом настроении с тех пор, как Министерство арестовало двадцать три Пожирателя Смерти почти две недели назад. Повсюду, от Хогсмида до Косого переулка, было полно авроров, люди боялись выходить на улицу, и даже студенты Хогвартса были на взводе. Теперь Том хотел, чтобы его планы продвигались быстрее, вот почему Харрисон оказался субботним днем под мантией-невидимкой, ожидая прихода Виктора и Джинни.

Харрисон не знал, почему они всегда встречались на дальнем берегу Черного озера, когда все знали, что они встречаются, но Харрисон предположил, что это для уединения. Несмотря на то, что Виктор учился в Хогвартсе с октября, девочки и даже некоторые мальчики заискивали перед ним, куда бы он ни пошел.

Харрисон услышал треск ветки вдалеке, за которым последовала тихая перебранка.

"Почему нет?" Спросила Джинни.

Харрисону послышались слабые нотки обвинения в ее тоне.

"У вас нет ничего общего", - огрызнулся Виктор.

— Но Дафна была так любезна, что пригласила меня, — сказала Джинни.

— Ты её не знаешь, — зловеще сказал Виктор.

Харрисон прищурился, и его охватил гнев. Виктор должен был убеждать Джинни проводить время с его друзьями, а не наоборот. Правая рука Харрисона дрогнула. Предательство и гнев охватили его, и ему потребовались огромные усилия, чтобы сохранять спокойствие. Виктор должен был быть его другом и верным сторонником его отца. Слова Луны всплыли в его памяти. «Тебя предадут те, кого ты называешь друзьями». Харрисон отмахнулся от этих слов. Виктор всегда был верен, у него должна быть причина.

— Что это должно означать? — спросила Джинни.

"Ничего", - сказал Виктор.

— Очевидно, это что-то значит, иначе ты бы этого не сказала, — резко ответила Джинни.

"Джинни", - начал Виктор.

"Забудь об этом", - обиженно отрезала Джинни.

Харрисон услышал, как по замёрзшим листьям зашуршали шаги, а затем раздался тяжёлый вздох. Харрисон снял плащ-невидимку.

— Что это было, чёрт возьми, Виктор? — тихо спросил Харрисон.

Виктор резко обернулся, и его глаза на мгновение расширились от шока и страха.

— Гаррисон, — удивлённо произнёс Виктор. — Что ты здесь делаешь?

— Мой отец не может допустить, чтобы ты провалил свою миссию, и я был послан, чтобы обеспечить её успех, — палочка Харрисона упала ему в руку. — И, кажется, это к лучшему, — он направил палочку на Виктора.

"Харрисон", - медленно произнес Виктор.

— Не надо, — холодно сказал Харрисон. — Я дам тебе один шанс рассказать, почему ты пытался убедить Джинни не идти с девочками в Хогсмид, и если ты солжёшь, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

Харрисон видел, как Виктор тяжело сглатывает, его кадык ходит вверх-вниз.

"Она еще не готова", - быстро сказал Виктор. В его голосе звучала мольба. Было странно слышать это от него. "Она не слышала о них ничего, кроме плохих отзывов от своих соседей по дому. Мы не очень долго были вместе, я не думаю, что она поверит мне, когда я скажу ей, что они хорошие люди. У нее возникнут подозрения. "

"Нам нужно, чтобы они стали друзьями, почувствовали связь, - сказал Харрисон, - а не поженились и уехали навстречу кровавому закату".

"Харрисон", - сказал Виктор.

"Достаточно", - сказал Харрисон. Он опустил палочку.

Харрисон посмотрел на Виктора, и в его голове всплыли слова отца. "Любовь. Похоть. Это не имеет значения. Для обычного дурака это одно и то же, и любое из них заставит человека совершить то, что он никогда не считал возможным.'

Харрисон улыбнулся. "Она тебе небезразлична, не так ли?"

Виктор открыл рот, и глаза Харрисона сузились в смертельном обещании.

"Да", - сказал Виктор.

Харрисон хотел задушить Виктора голыми руками. Из всех своих друзей он никогда бы не подумал, что Виктор клюнет на его задание. Его отец был бы не рад узнать об этом. По какой-то причине им нужна была эта глупая девчонка на их стороне, и Виктор не собирался все портить. Виктор возненавидел бы его за это, но чемпиону Дурмстранга пришлось бы либо понять, либо умереть. В этот момент Харрисон был слишком зол, чтобы обращать внимание на что.

"Тебе повезло, что я не мой отец", - сказал Харрисон и поднял руку, когда Виктор собрался заговорить. "Возвращайся на свой корабль, запрись в своей комнате и оставайся там до утра. Ни с кем не разговаривай."

"Что ты собираешься делать?" Спросил Виктор. В его голосе слышалось беспокойство.

"Не волнуйся, - холодно сказал Харрисон, - Джинни должна остаться в живых".

Виктор выглядел так, как будто хотел возразить, но он стиснул зубы, кивнул головой и ушел.

Блейз рассмеялся, это было холоднее сибирской зимы, и его глаза светились садистским удовольствием.

"И Виктор понятия не имеет?" Спросила Касс.

"Он достаточно скоро узнает", - сказал Харрисон.

"Он не заслуживает меньшего", - сказал Лео. "То, что он сделал, не что иное, как предательство".

"Твой отец собирается убить его", - сказала Дафна.

"Может быть, а может и нет", - сказал Харрисон. "Если это сработает, он все равно понадобится нам живым".

"Идешь против воли своего отца?" Спросил Драко. "Неважно, нужно ли ему быть живым, ты же знаешь, что он все равно заплатит".

"Когда Виктор узнает об этом, я думаю, это будет достаточным наказанием", - сказала Дженна. Ее нос сморщился от отвращения.

"Только не говори мне, что тебе жаль предателя крови?" Потрясенно спросила Касс.

"Мерлин, нет", - сказала Дженна с оскорбленной ноткой в голосе. "Но я действительно чувствую себя немного грязной из-за этого".

"Я не знаю, зачем тебе это делать, Лео - тот, кто должен", - сказала Касс с ухмылкой.

Лео сморщил лицо. "К сожалению".

Харрисон закатил глаза и налил густое коричневое зелье в кубок. Изумруды заискрились в золотом кубке, когда Харрисон протянул его Лео.

"Помните, хотя это зелье было изменено, чтобы дать вам больше времени, у вас все равно будет только три часа", - сказал Харрисон.

"Этого времени более чем достаточно", - самодовольно сказал Лео.

Касс фыркнула, и Лео сердито посмотрел на нее, прежде чем проглотить зелье. Он поморщился от ужасного вкуса. В его пальцах появилось покалывание, и он почувствовал себя странно отделенным от своего тела. Он едва заметил, что Харрисон смотрит на карту Мародеров в поисках Джинни, или что другие его друзья зачарованно смотрят на него. Он почувствовал, как расширилась его грудь, удлинились ноги, а голову словно массировали, когда укорачивали волосы.

"Как я выгляжу?" Спросил Лео, и послышался голос Виктора. У него был сильный акцент.

"Как у всемирно известного игрока в квиддич", - сказала Пэнси с ухмылкой.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Джинни сидела, подтянув ноги к груди и крепко обхватив их руками. Она смотрела, как с неба падает снег, и дрожала. Она чувствовала себя дурой. С того момента, как он впервые заговорил с ней, Джинни чувствовала, что Виктор слишком хорош для неё. Слишком богат. Слишком знаменит. Слишком идеален. Но постепенно она начала позволять себе думать, что, может быть, он не слишком хорош для неё. Что, может быть, он ей подходит.

Потом он сказал ей, чтобы она не общалась с его друзьями, и она не могла припомнить, чтобы когда-либо чувствовала себя так ужасно. Неужели он стеснялся её? Конечно, ей было всего четырнадцать, но она не была глупой. Она знала, что не была самой красивой девушкой во всём мире, и знала, что её грудь не была впечатляющей, и что они не делали ничего, кроме поцелуев, но она думала, что Виктору всё равно. Видимо, ему было не всё равно.

По её щеке скатилась слеза, и она вытерла её тыльной стороной ладони.

— Не плачь, — сказал голос с сильным акцентом. — Ты слишком красива, чтобы плакать.

Джинни вздрогнула от неожиданности, вскочила и споткнулась. Сильные руки обхватили её за талию, чтобы она не упала.

"Виктор", - потрясенно произнесла Джинни. "Что ты здесь делаешь?" Она нахмурилась. "Как ты меня нашел? Никто не поднимается на седьмой этаж".

Лео застенчиво посмотрел на нее и отпустил ее талию. "Я попросил призраков помочь мне найти тебя. Я беспокоился о тебе".

"Ты был?" Спросила Джинни.

"Да", - сказал Лео. "Я не хотел тебя расстраивать. Я был..." Он потер затылок. "Ревную".

Джинни ничего не могла с собой поделать, она рассмеялась. "Ты ревновал?"

Лео покраснел. "Когда я узнал, что Дафна и другие хотели провести время с тобой, я подумал, что если вы станете друзьями, меня можно будет заменить". Он пожал плечами и умоляюще посмотрел на нее. "Прости, Джинни".

Джинни посмотрела на Виктора, и он улыбнулся ей. Он поднес руку к ее щеке и наклонился, нежно касаясь губами ее губ. Джинни почувствовала, что тает.

"Тебе не к чему ревновать Виктора", - сказала Джинни. Она глубоко вздохнула и приготовилась к тому, что собиралась сказать. То, что она чувствовала с самого Рождества. Она прерывисто вздохнула. "Мне кажется, я влюбляюсь в тебя".

Лео улыбнулся ей, и его улыбка была такой широкой, что грозила разорвать его лицо пополам.

— Ты это серьёзно, Джинни? — спросил Лео.

"Да", - сказала Джинни.

Лео схватил её за руку: «Я чувствую то же самое по отношению к тебе».

Щеки Джинни покраснели так же, как и её волосы, а грудь сдавило от волнения. Она читала десятки статей в журналах об этом моменте, но никогда не думала, что испытает его с кем-то вроде Виктора. Она сильно его любила и была готова на всё, чтобы у них всё получилось.

"Пойдем со мной", - сказал Лео.

"Где?" Спросила Джинни.

"Доверься мне", - сказал Лео.

Джинни кивнула и последовала за Виктором по коридору. Они остановились перед пустым участком стены. Рядом была только гигантская картина с танцующими троллями в балетных пачках.

"Закрой глаза", - сказал Виктор.

Джинни выглядела растерянной, но закрыла глаза. Не прошло и минуты, как она почувствовала, что он снова взял её за руку и повёл вперёд.

"Открой", - сказал Виктор.

Джинни ахнула. Они стояли в комнате размером с гостиную Гриффиндора. Стены были из серого камня, пол — из белого мрамора, а на полу лежали чёрные меховые ковры. У одной стены стоял камин выше Джинни, а рядом с ним — большая кровать, накрытая толстым красным одеялом и золотыми подушками.

"Виктор, где мы?" Спросила Джинни.

Джинни почувствовала, как Лео подошёл к ней сзади и прижался к ней всем телом. Его правая рука легла ей на бедро, а левая обвила её живот. Он наклонился к её уху, и от его голоса по её спине пробежала дрожь.

— Сегодня вечером это наше место, — тихо сказал Лео.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Лео развернул Джинни, прежде чем она успела сказать хоть слово, и поцеловал её. Он раздвинул её губы языком и запустил руку в её волосы. Джинни издала тихий стон, прежде чем расслабиться в его объятиях и схватить его за рубашку. Лео считал, что она целуется посредственно, и хотел сказать ей, что ей нужно научиться пользоваться языком, но заставил себя издать стон удовольствия.

Он отстранился и посмотрел на неё сверху вниз. Она смотрела на него снизу вверх, как на Бога, её губы были розовыми, а щёки — пунцовыми. Джинни была полной противоположностью его типажу. Её грудь едва дотягивала до второго размера, и он знал, что она девственница. Не в его характере было быть нежным, но она ожидала, что Виктор позаботится о ней в первый раз. Но всё, чего он хотел, — это прижать её к себе и закончить начатое. Он не любил Джинни и не доверял ей. Мысль о том, чтобы причинить ей боль, нисколько его не беспокоила, но он не мог подвести своего лорда или Харрисона. Он заставил себя улыбнуться.

XXXXXXXXXXXXXXXXXX

Джинни нервно стянула с себя бюстгальтер, не смея поднять взгляд на Лео. Он приподнял её подбородок пальцем, и она посмотрела в его тёмные глаза.

— Ты идеальна, — сказал Лео, проведя большим пальцем по её соску.

Джинни покраснела, и по её телу пробежала дрожь, как будто её ударило током. Лео притянул её к себе и опустил на кровать. Дыхание Джинни участилось, когда его рука скользнула от её ключицы по обнажённой груди вниз, к талии.

— Виктор, — простонала Джинни, когда Лео уткнулся лицом ей в грудь.

Лео вошёл в комнату как раз в тот момент, когда действие оборотного зелья начало ослабевать. Он почувствовал, что его ноги становятся короче, и чуть не споткнулся, вызвав смех друзей.

"Заткнись", - процедил Лео сквозь стиснутые зубы.

— Такое плохое настроение для того, кто только что переспал, — ухмыльнулся Блейз.

Лео бросил на друга грязный взгляд и откинулся на спинку стула. Все выжидающе посмотрели на него.

— Не знаю, что Виктор в ней нашёл, — с гримасой сказал Лео. — Не знаю, как я вообще смог.

Кэсс сморщила нос. «Я сделаю вид, что ничего не слышала».

— Что ты сказал, чтобы уйти после этого? — спросил Харрисон, перекрикивая смех Драко и Блейза.

«Я сказал ей, что Каркаров ждёт моего возвращения», — сказал Лео.

— Хорошо, — сказал Харрисон. — Теперь она ещё больше увлечётся Виктором и забудет о вчерашнем дне.

— Что, если Виктор что-нибудь ей скажет? — спросила Пэнси.

Лицо Харрисона посуровело. «Если он знает, что хорошо для них обоих, он ничего не скажет».

Лицо Джинни болело от такой обильной улыбки. Когда она шла в Большой зал на завтрак, ее голова была высоко поднята, а глаза сверкали. Она не спала всю ночь, размышляя о том, что произошло с Виктором, и все еще не могла в это поверить. Она, Джинни Уизли, потеряла девственность с Виктором Крамом.

Джинни была слишком занята мыслями о руках Виктора на ней, поэтому не заметила, когда он встал прямо перед ней.

"Прости", - сказал Виктор, удерживая ее от падения.

"Виктор", - радостно сказала Джинни.

Джинни бросилась в его объятия и поцеловала его. Она почувствовала, как Виктор замер, и отстранилась.

"Ты в порядке?" Спросила Джинни.

"Я в порядке?" Спросил Виктор. "Я думал, ты на меня злишься. Мне больно—"

"О", - прервала Джинни, ее щеки порозовели. "Было не больно". Она нахмурилась и огляделась, чтобы убедиться, что они одни. "Ну, это помогло, но не так сильно, как я думал, потеря девственности".

Виктор замер, и Джинни нахмурилась еще сильнее. "Виктор, ты в порядке?"

XXXXXXXXXXXXXXXX

Виктор сглотнул, когда до него дошли слова Джинни. В тот момент, когда слова слетели с ее губ, гнев захлестнул его, и только годы окклюменции помешали ему взорваться. Ему не нужно было говорить, он точно знал, что произошло. Почему Харрисон сказал ему оставаться на своем корабле. Чтобы он мог.… Виктор даже не мог заставить себя думать об этом.

Он никогда не хотел влюбляться в Джинни. Она была всего лишь юной девушкой, выполнявшей простое задание. Но он влюбился в ее сообразительность, застенчивые улыбки и случайные вспышки уверенности. И из-за этого ее невинность была украдена кем-то, кто должен был быть другом Виктора. Виктор должен был быть ее первым, или хорошим мальчиком, не таким извращенным способом. Руки Виктора сжались в кулаки.

Он думал, что сможет увидеть, как ей причинят боль. Он думал, что сможет выполнить приказ своего Лорда. Он был неправ в первом, так был ли он неправ во втором? Раньше его никогда не волновало причинение людям боли, но от осознания того, что Джинни могла пострадать, его чуть не вырвало. Он не знал, сможет ли он продолжать это делать.

Почему Харрисон сделал это? В наказание за то, что Виктор влюбился в Джинни? Потому что Виктор пытался удержать Джинни подальше от слизеринцев? Виктор знал, что будет наказан за то, что пошел против воли Темного Лорда, но он никогда не думал, что пострадает Джинни.

Нежное прикосновение вывело его из задумчивости, и он посмотрел в светло-карие глаза. Он знал, что не может сказать ей правду, иначе они оба будут поплатиться жизнью.

"Джинни", - сказал Виктор в ответ на ее обеспокоенный взгляд. "Я рад, что не причинил тебе боли". Он схватил ее за руку. "Извини, но мне нужно кое-где быть этим утром, это для второго задания". Он улыбнулся ей. "Мы встретимся за ланчем, да?"

"Хорошо", - сказала Джинни, она выглядела смущенной. "Если ты уверен, что все в порядке".

"Положительно", - сказал Виктор.

Он наклонился и нежно поцеловал Джинни. Он смотрел, как она уходит, прежде чем направиться к Черному озеру. Харрисон и Флер всегда ходили туда гулять воскресным утром, и Виктор хотел получить ответы.

Смех Флер прозвучал как звон колокольчиков на ветру, но он застрял у нее в горле, когда она увидела выражение лица Харрисона. Харрисон смотрел поверх ее плеча, его изумрудные глаза были твердыми, как камень. Она обернулась и увидела Виктора, шагающего к ним, его лицо было искажено яростью, а тело напряжено.

"Харрисон, - сказала Флер, - что происходит?"

Харрисон не ответил, что вызвало волну беспокойства за Флер.

"Что за черт, Харрисон?" Виктор зарычал.

Харрисон не дрогнул, когда Виктор ворвался к нему, остановившись всего в нескольких дюймах от лица Харрисона.

"Виктор", - тихо сказал Харрисон. "Прежде чем ты скажешь или сделаешь что-нибудь еще, вспомни, перед кем ты стоишь".

Виктор тяжело дышал, глядя на Харрисона. Флер в шоке посмотрела на чемпиона Дурмстранга.

"Виктор, что ты делаешь?" Спросила Флер.

"Почему ты не спросишь своего парня", - сказал Виктор сквозь стиснутые зубы. Глаза Харрисона сверкнули. "Ты не сказал ей, не так ли? Что ты провел прошлую ночь в постели с моей девушкой."

Несколько секунд было слышно только шуршание ветра, прежде чем Флёр расхохоталась. Это был не тот красивый мелодичный смех, который обычно звучал из её уст, а надменное хихиканье.

— Гаррисон и Джинни? — переспросила Флёр. — О чём ты говоришь? — в её французском акценте слышалось недоверие.

Флёр посмотрела на Харрисона, который ничего не сказал, а просто продолжал смотреть на Виктора. Флёр почувствовала, как у неё засосало под ложечкой от недоверия. Она никогда не думала, что Харрисон ей изменит. Но он отказывался смотреть на неё, и у неё пересохло в горле. Флёр сделала шаг назад.

— Гаррисон, — сдавленным голосом произнесла Флёр. — О чём он говорит?

— Я не трогал её, Флёр, — сказал Харрисон.

Флер увидела, как в глазах Виктора вспыхнуло понимание.

— Конечно, — сказал Виктор и отступил на шаг назад, — ты же не станешь сам выполнять грязную работу. Зачем лишать Джинни невинности, если кто-то может сделать это за тебя. Кто это был?

"Это имеет значение?" Холодно спросил Харрисон.

— Гаррисон, что… — голос Флёр оборвался.

На лице Флёр появилось выражение ужаса, когда она поняла смысл слов Виктора.

«Я просто облегчил то, что нужно было сделать, — сказал Харрисон без тени сожаления. — Виктор отказался играть свою роль, и Джинни была бы потеряна для нас. Нам нужно, чтобы она доверяла тебе. Любила тебя. Слепо следовала за тобой».

— Значит, ты попросил одну из своих подружек притвориться мной и переспать с ней! — рявкнул Виктор, звучавший одновременно разъярённо и опустошённо.

— Гаррисон, — сдавленным голосом произнесла Флёр.

"Она нужна нам", - сказал Харрисон. "Я не буду извиняться за это. Это было к лучшему. Если бы ты не влюбился в нее, если бы ты выполнил работу, которую доверил тебе мой отец, ничего бы этого не случилось."

Виктор выглядел так, словно его ударили.

"Если это то, во что вы верите, тогда нам больше нечего сказать", - сказал Виктор.

"Есть еще кое-что", - сказал Харрисон. "Мой отец хочет тебя видеть. Сейчас."

Флер чувствовала страх, исходящий от Виктора.

"Я тоже не хочу извиняться за то, что я сделал", - сказал Виктор.

Виктор взглянул на Флер. "Это настоящий Харрисон. Так было всегда".

Глаза Харрисона вспыхнули, и Виктор отошел, его плечи напряглись.

Снова воцарилась тишина, и Флер посмотрела на Харрисона, который наблюдал, как Виктор идет к кораблю Дурмстранга.

"Не говори этого, Флер", - сказал Харрисон. "Ты знаешь, кто мой отец. Ты знаешь, что подобные вещи случаются".

"Она не знала, что это был не Виктор", - тихо сказала Флер. "Это..." По ее щеке скатилась слеза. "С незапамятных времен мой народ, вейлы, подвергались насилию и принуждению к браку. Принуждали к—"

"Это другое. Она добровольно переспала с ним", - холодно сказал Харрисон.

"Она добровольно переспала с Виктором, а не с тем, кто выдавал себя за него", - с нажимом произнесла Флер.

"Вот почему я тебе не сказал", - сказал Харрисон. "Тебе не нужно беспокоиться об этом".

"Харрисон", - сказала Флер. "Это заходит слишком далеко, ты не Пожиратель смерти".

"Нет, но я сын лорда Волан-де-Морта", - сказал Харрисон, его глаза и голос были лишены эмоций.

Флер сделала шаг назад.

Харрисон вздохнул и шагнул к ней, но она сделала еще один шаг назад и врезалась в дерево. Она зашипела от боли, и Харрисон бросился к ней.

"Флер, ты в порядке?" Спросил Харрисон.

Флер посмотрела на него, и на мгновение в ее глазах промелькнул страх, и Харрисон отпрянул назад.

"Я бы никогда не причинил тебе вреда", - мягко сказал Харрисон.

Флёр посмотрела на него, и в её голубых глазах читались растерянность и боль. Харрисон шагнул вперёд, положив руки на ствол большого дерева по обе стороны от неё. Он наклонился, чтобы поцеловать её, его губы коснулись её губ, и на мгновение ей захотелось поддаться, обнять его и просто принять то, что он сделал, но она не могла избавиться от мыслей о Джинни и полиморфном Викторе. Его руки соскользнули с дерева, одна легла ей на талию, а другая — под правую грудь. Флёр казалось, что по её коже ползают муравьи, и тошнота накатила на неё волной. Флёр отвернула голову, и Харрисон вздохнул.

«Мне нужно время, чтобы подумать», — сказала Флёр, и по её щеке скатилась слеза.

Харрисон сделал два шага назад, и Флёр побежала к карете Шармбатона.

Виктор зашипел от боли, когда попытался встать. Всё его тело словно горело, а правая рука продолжала дёргаться. Ему потребовалось пять минут, чтобы встать, но он почти сразу потерял равновесие и упал на спину.

— Вставай, — прошипел Волан-де-Морт.

Виктор поднялся на колени, затем дополз до ближайшего стула. Он медленно смог встать и использовал стул, чтобы сохранить равновесие. Его глаза свело судорогой, и он закашлялся, по подбородку потекла кровь.

"Я надеюсь, что наш разговор здесь показал вам ошибочность ваших действий", - тихо сказал Волан-де-Морт. "И я надеюсь, вы понимаете, что ничего, кроме смерти, не ждет тех, кто выступает против меня. Ты выступаешь против меня, Виктор?"

"Н-нет, мой лорд", - сказал Виктор, его слова были невнятными. "Я извиняюсь за свои действия, м-мой лорд".

Красные глаза Волан-де-Морта вспыхнули, а ноздри раздулись. Он протянул правую руку, чтобы погладить Нагини, язык которой двигался с головокружительной скоростью.

"Я дам тебе последний шанс, Виктор, потому что девочка Уизли влюблена в тебя, но знай вот что, - Волан-де-Морт указал палочкой на Виктора, - если ты потерпишь неудачу или хотя бы раз отступишь от моих приказов, я убью тебя и Джинни Уизли. Ты понял?"

Виктор посмотрел на Волан-де-Морта и сглотнул кровь во рту. До этого момента он не осознавал всю глубину своих чувств к Джинни. Он не просто испытывал к ней сильные чувства. Он повернулся направо, где стоял его отец, разочарование и отвращение были написаны на его лице. Гнев заглушил его боль. Как обычно, его отец предпочел ему Темного Лорда. Он снова посмотрел на Волан-де-Морта и склонил голову.

"Я д-делаю, м-мой Л-лорд", - сказал Виктор.

"Хорошо", - улыбнулся Волан-де-Морт. "Crucio!"

Виктор упал на землю, боль затопила его тело, когда он дергался и извивался на земле. Боль была настолько сильной, что угрожала стереть все мысли. Единственное, что приходило ему в голову, когда он лежал на земле, корчась и крича от боли, с разрывающимся горлом, было то, что он совершил серьезную ошибку, и ему нужно было спасти Джинни, чего бы это ни стоило.

Аврор Томас Дэвис оглянулся через плечо, прежде чем натянуть капюшон плаща. Иезекииль Смит следовал за ним по пятам. Они резко свернули направо и пошли по тёмному переулку, переступая через лужи и разбитые бутылки. Они шли, пока не оказались в тупике, затем Томас достал палочку и трижды подряд постучал по десятому кирпичу снизу. Стена начала пузыриться, словно кирпичи плавились, и через минуту появился дверной проём.

Томас и Иезекииль вошли в дверь небольшой кофейни. Стулья были задвинуты под столы, а свет приглушён. Кофейня была закрыта, поэтому за стойкой никого не было. Они прошли в заднюю часть магазина и поднялись по узкой лестнице, ведущей на небольшой чердак. Томас толкнул маленькую дверь и вошёл в ярко освещённую комнату. Смена освещения на мгновение ослепила его.

— Долго же ты собирался, — рявкнул Муди.

"Мы должны были убедиться, что за нами не следят", - сказал Томас, его голубые глаза осматривали темную комнату. "Я думал, ты поймешь, учитывая, что ты всегда твердишь о постоянной бдительности и все такое".

Томас заметил гримасу Иезекииля и, посмотрев вниз, увидел, что его коллега-аврор наступил на разбитую бутылку.

Муди отрывисто рассмеялся, затем стал серьезным. "Прошло три недели, это сработало? Ты в деле?"

Губы Томаса поджались, и он медленно поднял руку. Он закатал рукав, показывая новую татуировку. Змея, скользящая по черепу. Муди посмотрел на Иезекииля, который с энтузиазмом сделал то же самое. Муди улыбнулся. Они были внутри.

Глава 33: Не сказка

13 февраля 21:45

Красное и оранжевое пламя скрутилось вместе, образовав змею, которая скользила в воздухе. Еще больше пламени скрутилось в воздухе и соединилось вместе, образовав феникса, который летал вокруг змеи, пока та корчилась и шипела. Потрескивание пламени было тихим, но для Харрисона прозвучало как взрыв бомбы. Он щелкнул запястьем, и змея и феникс взорвались десятками крошечных клочков, которые с легким шипением погасли.

"После всех этих лет, - произнес низкий голос, - контроль, которым ты обладаешь над своей магией, все еще поражает меня".

Харрисон взглянул на Барти Крауча-младшего, когда тот сел в шикарное кожаное кресло справа от него. Харрисон откинулся на спинку дивана, позволяя своему телу расслабиться, и уставился в потолок.

"Ты не собираешься спрашивать, почему я пришел в твой дом посреди ночи без приглашения?" Спросил Харрисон. Он пересчитал бриллианты на люстре — тринадцать. "Почему я не в Хогвартсе, надежно спрятанный в своей постели?" Харрисон не утруждал себя попытками скрыть волнение в своем голосе.

"Ты бы не пришел, если бы тебе не было нужно", - сказал Барти с любопытством в голосе.

"Я никогда не был таким человеком, - начал Харрисон, - человеком, который позволяет себе контролировать свои эмоции". Он сел и посмотрел на Барти, который наблюдал за ним с проницательным беспокойством.

«Флёр», — правильно догадался Барти. Харрисон рассказал ему, что произошло вскоре после Нового года. Барти был в ярости из-за Виктора и беспокоился, что Флёр больше нельзя доверять. «Она всё ещё не разговаривает с тобой?» — его голос был напряжённым.

"Она говорит со мной", - губы Харрисона сжались в жесткую линию, - "но она не произносит больше предложения за раз". Его взгляд снова упал на камин. "Прошел почти месяц, а она все еще не продвинулась дальше". Его правая рука сжалась в кулак. "У меня слишком много причин для беспокойства. Смерть Тео до сих пор… — Харрисон замолчал и покачал головой. — Мне приходится внимательно следить за Виктором. Авроры в школе наблюдают за всеми, особенно за нами, слизеринцами, как за подопытными кроликами. Отец присылает мне в два раза больше учебных материалов, чем обычно.

Харрисон замолчал и встал. Он подошёл к камину и посмотрел на картину, висевшую над ним. Тёмный лес, деревья, которые тянулись вверх и были выше рамы, резко контрастировали с позолоченной рамой. Деревья на портрете шелестели, и время от времени что-то проносилось внизу, вороша листья на земле.

— У меня нет времени разбираться с перепадами настроения Флёр, — продолжил Харрисон. — Я забочусь о ней, Барти. Я никогда раньше так не чувствовал, но я понял, что она никогда не смирится с тем, что ей придётся встречаться с сыном Тёмного Лорда. — Он засунул руки в карманы мантии. — Но я не могу изменить свои чувства.

Харрисон замолчал, и ни один из них не произнес ни слова в течение десяти минут.

— Зачем ты пришёл сюда, Харрисон? — спросил Барти. — Почему ты пришёл ко мне, а не к Люциусу или Родольфусу?

Харрисон знал, о чём на самом деле спрашивал Барти. Почему он пришёл к одинокому мужчине, который, в отличие от Северуса, тоже был одинок и никогда не влюблялся.

"Возможно ли это, Барти?" Спросил Харрисон.

Харрисон мог видеть это в глазах Барти, понимание и жалость. Харрисон ненавидел жалость больше, чем что-либо еще в мире. Он развернулся и направился к маленькому столику, на котором были разложены случайные предметы. Он поднял серебряные песочные часы, флуоресцирующий зеленый песок медленно падал на дно, все время поблескивая, как звезды.

"Ты сын Темного Лорда", - сказал Барти с подчеркнутым уважением. "С того момента, как ты стал Харрисоном Риддлом, твоя жизнь стала жизнью лорда Волан-де-Морта. Однажды, раньше, чем ты можешь себе представить, ты встанешь рядом с ним, когда мир упадет перед ним на колени ". Харрисон слышал неподдельную радость в его голосе. "Ты будешь больше, чем просто могущественным волшебником. Ты будешь королем - Богом".

Харрисон поставил песочные часы на стол и медленно повернулся к Барти.

"На вас ляжет больше ответственности, чем следует ожидать от дюжины волшебников, - продолжил Барти, - не говоря уже об одном. Эта сила, смешанная с твоим богатством и внешностью, заставит девушек отказаться от своей правой руки, чтобы быть с тобой. "

Радость в глазах Барти померкла, когда он продолжил: «Но ты никогда не сможешь полностью отдаться кому-то. Ты не можешь себе этого позволить. Любовь, Харрисон, делает людей слабыми. Ты знаешь, что именно поэтому твой отец никогда не женился. Ты знаешь, что именно поэтому ближний круг, включая меня, был в шоке, когда нас представили тебе. Мы никогда не думали, что Тёмный Лорд добровольно обречёт себя на слабость. Ибо любовь была самой большой слабостью в глазах Тёмного Лорда. Барти улыбнулся. «Но он любит тебя, Харрисон, а я и не думал, что такое возможно».

— Тогда почему у меня не может быть слабости? — спросил Харрисон. Его слова прозвучали по-детски даже для него самого.

"Реакцией Флер, когда она узнала, что ты сделал, было отвращение", - напомнил ему Барти. "Тебе не кажется, что так отреагировало бы большинство девушек?"

— Дафна и Кэсс не стали, — сказал Харрисон. — А Дженна, Пэнси и Трейси хорошо посмеялись.

Барти пристально посмотрел на него. "Они были воспитаны так же, как ты", - отметил Барти. "Большинство детей, даже дети Пожирателей Смерти, воспитаны иначе. Они защищены от боли и ужасов, от правды, пока не станут старше. И когда они узнают это, truth...it это отличается от того, что они узнали в детстве, не так резко. "

Харрисон прикусил язык, и вкус меди наполнил его рот.

"Они захотят, чтобы ты изменился", - сказал Барти. "Флер и каждая девушка, которая придет после нее. Они захотят быть теми, кто изменит тебя. Превратить тебя в того, кем ты не являешься. Чтобы ты жил долго и счастливо". Глаза Барти потемнели. "Ты ни у кого не будешь жить долго и счастливо, Харрисон. Ты не можешь быть таким".

"Значит, я просто должен навсегда остаться один?" Спросил Харрисон. "Волшебник-безбрачник до самой смерти?"

"Любовь и удовольствие - это две разные вещи", - сказал Барти. "Ты сын лорда Волан-де-Морта. Ты можешь брать все, что пожелаешь".

Харрисон вздохнул. "Я думал, Флер поняла".

"Она не может", - сказал Барти. "Никто не может".

Барти подошел к Харрисону и остановился перед ним. "Твои чувства к Флер сейчас кажутся настоящими, но та предполагаемая любовь, которую ты испытываешь, - всего лишь влечение. Однажды это влечение исчезнет, и у тебя не останется ничего, кроме силы. Эта сила - вот что реально. "

Харрисон встретился взглядом с Барти, и в этот момент он почувствовал, как его сердце сжалось, как будто Нагини обвилась вокруг него.

13 февраля, 11:30 вечера

Флер постучала пальцем по поверхности Черного озера. Вода на ощупь была как лед, и дрожь пробежала по ее спине. Она плотнее запахнула шубу и посмотрела на воду. Луна была почти полной и освещала темные воды, как прожектор.

Флёр шмыгнула носом на холодном ветру, и мысли её закружились в голове. Прошёл почти месяц с тех пор, как Харрисон шокировал её своими ужасными поступками. Флёр знала, кто его отец, и знала, на что способен Харрисон, но то, что он сделал с Джинни, было уже слишком. Флёр могла думать только о тысячах невинных вейл, которых насиловали или принуждали к браку на протяжении веков, и от этого у неё в горле вставал ком. Она не думала, что Харрисон зайдет так далеко.

Флёр обхватила себя руками за живот. Она не была такой девушкой. Всю свою жизнь она сталкивалась с людьми, которые были готовы на всё ради неё, и с девушками, которые ненавидели её за внешность. Она стала толстокожей, и слова и поступки других перестали её беспокоить. Но Харрисон был другим. Его слова, его мнение, само его существо с лёгкостью могли ранить её. Она ненавидела это.

Рука, опустившаяся ей на плечо, заставила её подпрыгнуть и развернуться, едва не полетев в Чёрное озеро.

"Дафна", - сказала Флер в шоке, ее рука взлетела к груди, а глаза расширились. "Что ты здесь делаешь?"

"Я не могла уснуть", - ответила Дафна. Она посмотрела на Флер, и этот взгляд заставил ее вздрогнуть. "Почему ты здесь?"

"Я тут подумала", - призналась Флер.

— Харрисон, — произнесла Дафна, словно прочитав её мысли.

Флер хранила молчание.

— Если ты не собираешься его прощать, — тихо сказала Дафна, её слова едва были слышны из-за ветра, — тебе нужно его отпустить.

Флёр почувствовала себя так, словно её ударили. За последние четыре недели в её голове пронеслось множество сценариев, и от мысли о расставании с Харрисоном её затошнило.

"Я люблю его", - решительно сказала Флер.

— Если бы ты любила его, то не стала бы весь прошлый месяц игнорировать его и относиться к нему так, будто он сделал что-то плохое, — холодно сказала Дафна.

— Он действительно сделал что-то не так, — сказала Флёр, потрясённая тем, что Дафна может быть такой холодной. — То, что он сделал с Джинни… — Флёр покачала головой.

— Он сын Тёмного Лорда, — сказала Дафна. — Ты что, ждёшь, что он будет целыми днями писать тебе сонеты?

Флёр покраснела от её насмешливого тона. «То, что он сделал…»

«Харрисон сделал то, что нужно было сделать, — сказала Дафна. — Это простой факт. Харрисон всегда делает то, что нужно. Чего бы это ни стоило».

Флёр продолжала качать головой, словно не понимая, что говорит Дафна.

— Ты знаешь, что это правда, — сказала Дафна. — Ты всегда это знала.

У Флёр сдавило горло, и ей показалось, что она пытается проглотить квоффл.

«Я знаю, что он лучше этого», — сказала Флёр.

— Лучше, чем это? — спросила Дафна. Флёр видела, как в её голубых глазах вспыхнул гнев. — Кто-то слишком удобно устроился на своём пьедестале.

Флёр разозлилась и обиделась на её слова, но Дафна подняла руку, чтобы остановить её.

"У тебя никогда не было проблем с тем, что происходило раньше", - сказала Дафна. "У тебя не было проблем с тем, что Виктор соблазнил Джинни". Дафна натянула воротник на шею. "Почему ты сейчас так расстроен? Потому что это была идея Харрисона?"

Флер не ответила, потому что слова Дафны были правдой. Флер знала, что Волан-де-Морт был жестоким монстром, но она не знала, что Харрисон был таким же. Она думала, что у Харрисона доброе сердце. Что под оскорблениями, проклятиями и любовью к темной магии скрывался хороший человек. Но мог ли кто-то с добрым сердцем сделать то, что он сделал?

Красивое лицо Дафны исказилось от отвращения. Она посмотрела на Флер, которая отвела взгляд. Флер даже не взглянула в ее сторону, когда Дафна уходила, но она слышала, как хрустит снег под ее ногами. В реальности звук был тихим, но для Флер звучал как один взрыв за другим.

Еще одна дрожь пробежала по спине Флер, но на этот раз это было не от холода.

14 февраля, 8:00

Флер выглянула в окно и наблюдала, как смеющиеся ученики Хогвартса спускаются по извилистой тропинке, ведущей в Хогсмид. Она подсознательно разгладила свои красные шелковые мантии, наблюдая за парами, идущими рука об руку. Ее желудок скрутило.

"Флер", - сказал Харрисон.

Флёр развернулась, сделала шаг назад и врезалась в окно. Звук эхом разнёсся по пустой лестнице. Холод от окна проникал сквозь её тонкую мантию, пока она рассматривала его.

В последние несколько недель Харрисон, казалось, пребывал в постоянном раздражении, граничащем с крайним возбуждением. Хотя Флёр знала, что для большинства людей он выглядел просто безразличным, но за время их отношений она научилась распознавать все его выражения лица. Однако сейчас Флёр подумала, что он выглядит решительным и уверенным — как обычно, и это её беспокоило.

— Гаррисон, — сказала Флёр, и её голос звучал хрипло. — Ты пришёл.

— Ты сказала Кэсс, что хочешь поговорить со мной, — сказал Харрисон. Его равнодушный тон пронзил её, как нож.

— Я скучала по тебе, — сказала Флёр. На мгновение ей показалось, что она увидела в глазах Харрисона вспышку сожаления, но оно исчезло в ту же секунду, как будто его и не было. — Мы можем поговорить?

"Говори", - сказал Харрисон.

— Гаррисон, почему ты так себя ведёшь? — спросила Флёр.

«Почему я так себя веду?» — спросил Харрисон. «Почему ты игнорируешь меня целый месяц? Почему ты ведёшь себя так, будто не понимала, кто я такой, когда легла со мной в постель?»

Флёр вздрогнула, и её щёки порозовели. «Гаррисон, я люблю тебя. Мне просто нужно было время».

Харрисон уставился на Флер, и она могла видеть это в его глазах, он боролся с самим собой. Она сделала шаг к нему.

"Тебе не обязательно быть своим отцом", - тихо сказала Флер. "Ты можешь измениться".

В тот момент, когда слова слетели с ее губ, она поняла, что совершила ошибку. Глаза Харрисона вспыхнули гневом, а плечи напряглись. Прежде чем Флер поняла, что происходит, Харрисон развернул ее и своим телом втолкнул ее в окно. Руки Флер были прижаты к окну, одна из рук Харрисона грубо прижала их к прохладному стеклу. Другой рукой он грубо вцепился ей в бедро.

"Харрисон", - сказала Флер. Она не смогла сдержать дрожь в голосе.

"Ты говоришь, что любишь меня", - тихо сказал Харрисон.

Она чувствовала его дыхание на своем ухе. Дыхание Флер стало прерывистым, когда она посмотрела вниз, на ворота Хогвартса, несколько студентов все еще выходили к Хогсмиду. Пальцы Харрисона сильнее впились в ее бедро, и она попыталась отодвинуться, но он был намного сильнее ее.

"Если бы ты любил меня, - сказал Харрисон, - ты бы не хотел, чтобы я менялся".

— Гаррисон, это не ты. Я знаю, что это не ты, — тихо сказала Флёр.

"Я сын лорда Волан-де-Морта", - сказал Харрисон. "Это я. Это всегда был я". Слеза скатилась по щеке Флер. "Ты думала, что сможешь изменить меня? Превратишь меня в какого-нибудь сказочного героя? Рука Харрисона переместилась с ее бедра и скользнула под мантию. Флер издала сдавленный звук, когда его пальцы скользнули за пояс ее юбки. — Если бы это была история, Флёр, я был бы злодеем. — Пальцы Харрисона скользнули в её трусики, и Флёр попыталась отстраниться.

— Харрисон, — сказала Флёр умоляющим тоном. — Перестань пытаться заставить меня ненавидеть тебя.

Флёр почувствовала, как Харрисон замер на целую вечность, но прошло всего несколько секунд, прежде чем его пальцы проникли внутрь неё. Флёр почувствовала боль, когда он повернул руку, и по её щекам потекли новые слёзы.

— Скажи мне остановиться, Флёр, — сказал Харрисон, — и я остановлюсь.

Тело Флер начало трясти, и не только от страха, который она испытывала. В ее голове царила неразбериха эмоций: отвращение, похоть, любовь, ненависть и жалость проносились через нее. Она знала, что Харрисон испытывал к ней чувства, что бы он ни говорил. Она знала, что Харрисон хотел, чтобы она все прекратила. Выставить ее плохим парнем в их отношениях, чтобы их конец не был его виной. Чтобы она ненавидела его так сильно, что у них никогда не было возможности быть вместе.

Харрисон начал быстрее засовывать пальцы внутрь, и Флер прислонилась головой к прохладному стеклу. Она ненавидела то, кем стал Харрисон — на что он был способен. Но она любила его. Она не знала, сможет ли когда-нибудь забыть о том, что он сделал, но разве она не должна попытаться?

"Харрисон", - сказала Флер, затаив дыхание, - "остановись".

Харрисон остановился и сразу же сделал шаг назад. Флер еще минуту продолжала стоять, прислонившись к окну, прежде чем повернулась к нему лицом. Лицо Харрисона было совершенно непроницаемым.

Флёр сделала шаг к Харрисону и подняла руку к его щеке. Взгляд Харрисона не смягчился, и на его лице даже не отразилось, что она к нему прикасается. Его взгляд причинял ей боль, которую невозможно выразить словами. Флёр знала, что если сегодня, в этот момент, ничего не получится, то уже никогда не получится.

Флёр впилась губами в губы Харрисона, пытаясь стянуть с себя одежду. Харрисон с энтузиазмом ответил на поцелуй, запустив руку в её светлые волосы. Флёр рванула на себе рубашку, не заботясь о том, что пуговицы разлетелись по каменным ступеням. Она ахнула, когда Харрисон прижал её обнажённое тело к окну.

XXXXXXXXXXXXXXXX

Дыхание Харрисона замедлилось, и он отступил от Флёр на шаг. Вила, без сомнения, потерявшая голову от оргазма, потеряла равновесие и споткнулась, врезавшись в окно и скатившись на землю. Флёр посмотрела на него, и он увидел в её глазах надежду.

Харрисон застегнул молнию на брюках и провёл рукой по взъерошенным волосам. Глядя на Флёр, он понял, что Барти был прав — она хотела изменить его. Он знал, о чём она думает: что она победила, что он заключит её в объятия, и они снова станут весёлой любящей парой. Что её любовь может смягчить его. Он должен был давно это понять, но был слишком ослеплён её красивым лицом, потрясающим телом и тем, что она заставляла его чувствовать. Она была его слабостью, которую он не мог себе позволить.

Харрисон не мог отрицать, что Флёр ему небезразлична. Что он не хочет видеть её страдающей. Что они могли бы стать неплохими друзьями. Но он знал, что никогда не сможет находиться рядом с ней, не желая быть с ней.

Глаза Харрисона блуждали по ее обнаженному телу, пока Флер пыталась подняться на ноги. Харрисон почувствовал, что возбуждается, когда образы всего, что они делали вместе, всплыли в его голове. Он заставил себя посмотреть ей в лицо.

"Прощай, Флер", - сказал Харрисон. Его голос был решительным.

Лицо Флер сморщилось, и боль наполнила ее глаза.

"Харрисон, пожалуйста", - умоляла Флер. "Я люблю тебя".

Харрисон продолжал спускаться по лестнице, даже когда Флер выкрикнула его имя.

XXXXXXXXXXXXXXXX

Флер снова сползла на пол. Рыдания сотрясали ее тело, и она подтянула колени к груди. Ей было все равно, что она голая. Ее не волновало, что кто-то мог пройти мимо в любой момент. Все, что ее волновало, это то, что единственный человек, который смотрел на нее как на человека, а не как на кусок мяса, бросил ее.

Тело Флер затряслось, когда она начала колотить по большой бетонной ступеньке, на которой сидела, ее ладони были ярко-красными.

14 февраля , 10 утра

Причудливая деревушка Хогсмид была покрыта тонким слоем мягкого белого снега. Впервые за несколько недель светило солнце, и его лучи отражались от снега, создавая эффект бриллиантов. Джинни прищурилась от яркого света и засунула руки в карманы своей синей куртки.

Джинни не понимала, почему она так нервничает. Она уже встречалась с друзьями Виктора, и, что бы ни говорил ей Рон, они казались ей милыми. Она сказала Виктору, что не против встретиться с ними наедине, и он, казалось, немного сомневался, но в конце концов посоветовал ей пойти и повеселиться.

— Джинни! — раздался голос вдалеке.

Джинни обернулась и увидела, что Дафна улыбается ей. Джинни улыбнулась в ответ, хотя её и накрыла волна неуверенности в себе. Дафна была сногсшибательно красива, и когда она подошла к Джинни в обтягивающих джинсах и розовом свитере, который был намного теснее в области груди, чем у Джинни, все головы повернулись, чтобы посмотреть, как она проходит мимо.

— Я так рада, что ты решила прийти, — сказала Дафна.

Дафна удивила Джинни, обняв её, и Джинни слегка напряглась, почувствовав запах её розовых духов.

— Спасибо, что пригласил меня, — сказала Джинни. Когда они отстранились друг от друга, она спросила: — Где остальные?

— Планы изменились, — сказала Дафна. — Мы решили вместо этого пойти в «Три метлы». — Она снова улыбнулась, демонстрируя идеальные зубы, которые, Джинни могла бы поклясться, были белее свежего снега. — Надеюсь, ты не против.

Джинни рассмеялась и почувствовала, что расслабляется. — Вовсе нет.

XXXXXXXXXXXXXXXX

Два часа спустя Джинни, пошатываясь, вышла из «Трёх мётел», смеясь сильнее, чем когда-либо в своей жизни. У неё болели щёки от улыбки, и она чувствовала себя дурой из-за того, что нервничала. Дафна, Кэсс, Пэнси, Трейси, Дженна и Луна были очень добрыми, умными и весёлыми.

— Он правда это сделал? — спросила Джинни между приступами смеха.

— Так и было! — сказала Пэнси. — Видела бы ты лицо Драко после этого.

"О, Мерлин", - сказала Джинни.

"Что за черт?"

Джинни остановилась, словно какая-то невидимая сила удерживала её, пока голос звучал в её сознании. Рон, Дин и Симус стояли перед ними с пакетиками конфет в руках.

"Что ты с ними делаешь?" Спросил Рон.

Гнев и отвращение на лице Рона на мгновение лишили Джинни дара речи. Рон был взбешен ее отношениями с Виктором, но она никогда не видела его таким разгневанным. Его лицо было краснее, чем волосы, а глаза вылезли из орбит. Джинни услышала несколько тресков, когда Рон сжал кулаки, и конфеты в его пакете раздавились.

"Встречаться с Крамом для тебя недостаточно плохо?" Спросил Рон.

"Хватит, Уизли", - сказала Дафна. Ее красивый голос потемнел. "Джинни может проводить время с кем захочет".

Дафна положила руку на плечо Джинни, и Джинни почувствовала волну благодарности. Она обрела дар речи, когда Рон открыл рот, без сомнения, чтобы сказать что-нибудь грубое.

"Оставь меня в покое, Рон", - сказала Джинни.

Рон запрокинул голову. "Ты же не можешь предпочесть их собственному брату?"

"Я никого не предпочту тебе, Рон", - огрызнулась Джинни. "Ты делаешь вид, что я такая, точно так же, как ты сделал это с Фредом, Джорджем и Перси". Джинни не думала, что лицо Рона могло покраснеть сильнее, но это произошло. "Они мои друзья, и если ты не можешь принять это, то это твоя проблема, не моя ". Джинни сердито скрестила руки на груди. "Не смей пытаться обвинять в этом меня".

"Мама и папа—"

"Не впутывай их в это!" Джинни закричала. "Мама и папа не говорили, что я не могу встречаться с Виктором, и они не сказали бы, что я не могу дружить со слизеринцами. Они не имеют к этому никакого отношения. Ты не имеешь к этому никакого отношения. Это моя жизнь, Рон. Если ты хочешь быть ее частью, тогда завязывай! "

Рон выглядел так, как будто она пыталась ударить его смертельным проклятием. Джинни чувствовала себя плохо, но она устала от того, что Рон упрекал ее в том, с кем она решила встречаться и дружить. У Рона всегда был вспыльчивый характер и ненависть ко всему, что он считал неуместным или мрачным, что в половине случаев на самом деле не было ни тем, ни другим.

Джинни разозлило и причинило боль то, что Рон не доверял ей принимать собственные решения. Она любила Виктора, а он любил ее. Друзья Виктора были добры к ней, так почему бы ей не быть милой в ответ? Рон вбил себе в голову, что все слизеринцы - зло, но это была нелепая вера. Дафна и остальные слизеринцы, с которыми Джинни начала проводить время, казались хорошими людьми, и она не могла поверить, что кто-то из них может сочувствовать Сами-Знаете-Кому или его Пожирателям Смерти. В конце концов, Тео был одним из их лучших друзей, и он погиб от рук Пожирателей Смерти. Для Джинни было жестоко говорить, что его друзья были младшими пожирателями Смерти, и совершенно неправильно.

"Приятель, перестань", - сказал Шеймус. "Не здесь".

Джинни заметила, как у Рона дернулась челюсть.

"Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь", - сказал Рон.

Джинни не сказала ни слова, когда ее брат уходил, его друзья перешептывались с ним на ходу.

14 февраля, 20:00

Муди хмыкнул, выражая свое недовольство Томасом Дэвисом и Иезекиилем Смитом. Прошел месяц с тех пор, как два аврора проникли к Пожирателям Смерти, и они не узнали ничего ценного.

"Ты действительно удивлен, Аластор?" - Спросил Кингсли, в его глубоком голосе сквозило раздражение. "У Волан-де-Морта много достоинств, но глупость - не одно из них. Вы действительно верили, что он просто доверится им после одного месяца службы?"

— Конечно, нет, — рявкнул Муди, оскорблённый. — Но я ожидал, что они проявят изобретательность и выяснят что-нибудь — хоть что-нибудь. Они снова пришли к нам ни с чем. — Он ударил кулаком по деревянному столу. — Мы ведём здесь войну, а у нас нет ничего, что можно было бы использовать. Ничего!

— Нас не особо приглашают на их еженедельные обеды, — пробормотал Иезекииль.

Кингсли нахмурился. — Еженедельные обеды? —

«Каждый понедельник узкий круг собирается на обед в поместье Малфоев», — сказал Иезекииль.

Грюм нахмурился, шрам на его лице натянулся. Его здоровый глаз прищурился. Северус никогда не упоминал о еженедельных обедах. Он посмотрел в сторону двери, где стоял разочарованный Дамблдор.

— И ты не сказал нам об этом раньше? — прорычал Грюм.

«Это не казалось важным», — сказал Томас.

"Важно все", - отрезал Муди.

— Волан-де-Морт здесь? — спросил Кингсли в напряжённой тишине.

Тон Кингсли заставил Муди быстро взглянуть на него. Его здоровый глаз прищурился ещё сильнее.

"Нет", - ответил Томас.

Кингсли вздохнул. «У меня есть идея, но она мне не нравится».

Хмурый взгляд Грюма превратился в ухмылку. — Не хочешь поделиться?

"Оборотное зелье", - сказал Кингсли.

— Это может сработать, — сказал Грюм, опираясь на свой посох. — Мы не можем сами использовать Оборотное зелье, потому что чары в поместье Малфоев поймут, что наши тёмные метки ненастоящие. — Он посмотрел на двух авроров. — Но ваши тёмные метки будут настоящими.

На лицах Томаса и Иезекииля застыло одинаковое выражение ужаса, и оба они подсознательно потянулись к своим тёмным меткам.

— Если они узнают, что мы мертвы, — сказал Томас. — Хуже, чем мертвы.

— Вы оба добровольно согласились на это, — сказал Муди.

У Томаса задергался правый глаз.

«Я хотел изменить мир к лучшему, — сказал Иезекииль. — Помогать людям».

«Сделав это, вы поможете большему количеству людей, чем можете себе представить», — сказал Муди.

Муди сосредоточенно нахмурился. Это была рискованная миссия, но она могла оказаться чрезвычайно полезной. Награда определенно перевешивала риск. В своем воображении он представил внутренний круг, или, по крайней мере, тех, о ком он знал, и отбросил таких, как Беллатрикс, за кого у них не было ни малейшего шанса выдать себя. Он улыбнулся.

"Барти Крауч-младший", - сказал Муди. "Настроение у этого человека, мягко говоря, переменчивое. Вы сами говорили, что за те несколько раз, когда вы видели его, он каждый раз вел себя по-разному."

"Им нужно было бы изучить его", - сказал Кингсли. "Мы не можем отправить их туда, если у них нет серьезных шансов".

Муди проигнорировал недоверчивые взгляды, которыми одарили их два аврора. Они знали, на что подписались. Хотел ли Муди отправить их в пресловутое логово львов? Нет. Но им нужно было преимущество, если они хотели выиграть эту войну.

Муди постучал тростью по земле. "У вас есть время до июня, чтобы изучить Крауча. Его манеры, его манеру речи, то, как он взаимодействует с другими. Тот из вас, кто более правдоподобен, войдет. "

"Это все?" Спросил Томас.

"Это слишком долго на четыре месяца", - сказал Муди. "Надвигается буря, ребята. Возможно, у нас недостаточно информации, но мы знаем достаточно, чтобы понять, что у него есть что-то важное, запланированное на это лето, и нам нужно выяснить, что именно. Он посмотрел на каждого мужчину по очереди. "Четыре месяца - это все, что мы можем себе позволить".

XXXXXXXXXXXXXXXX

После того, как Иезекииль и Томас ушли, Дамблдор вышел вперёд и отменил чары, скрывавшие его от посторонних глаз. Грюм не дал ему ничего сказать и рявкнул:

— Почему Северус не рассказал нам об этих еженедельных обедах? — спросил Грюм.

Дамблдор пристально посмотрел на Грюма. «Мы не должны делать поспешных выводов о том, что Северус знал о них, Аластор». Грюм недоверчиво посмотрел на него. «Я поговорю с Северусом. Если он знал, то, я уверен, у него была веская причина скрывать эту информацию».

Грюм снисходительно рассмеялся. — Ты всё ещё ему доверяешь?

"Ценой своей жизни", - ответил Дамблдор.

Кингсли откашлялся. — Как вы думаете, разумно ли то, что мы делаем?

Дамблдор погладил свою длинную белую бороду, прежде чем опустить руку.

— Боюсь, Кингсли, у нас нет выбора, — сказал Дамблдор.

Кингсли издал разочарованный звук. «Ты говоришь, что всё это ради высшего блага, Альбус. Но так ли это на самом деле? Ты знаешь, что им пришлось сделать, чтобы получить метку? Пытки, Альбус! Пытки. Как это может быть ради высшего блага? Когда всё закончится, что от них останется? Мы допустили это. Что останется от нас?»

Дамблдор вздохнул. Ему это не нравилось ещё больше, чем Кингсли, но это нужно было сделать. Каждая жизнь бесценна, но если один человек или двенадцать должны были умереть, чтобы миллионы могли жить… Это было необходимо. К сожалению, но необходимо.

— Если мы ничего не предпримем, Кингсли, — сказал Дамблдор, — не останется ничего. Ни мужчины, ни женщины, ни ребёнка. Ничего.

«Мне всё равно это не нравится», — сказал Кингсли.

Кингсли встал и подошел к камину.

5 марта, 6:45

У Министерства магии по-прежнему нет ответов

автор : Рита Скитер

Мои дорогие читатели,

Прошло два месяца с тех пор, как два десятка мужчин и женщин были убиты в пределах "безопасности" Министерства магии. Десятки людей, начиная с министра магии, расследовали это злодеяние, и все же никто не может сказать наверняка, как кому-то удалось обойти усиленную охрану Министерства, чтобы убить задержанных сотрудников Министерства.

"Нам еще предстоит выяснить, как преступник или преступники проникли в комнаты для допросов", - заявила Амелия Боунс, глава Департамента обеспечения магического правопорядка, во время конференции вчера вечером. "Однако я могу заверить народ Британии, что я сам, вместе со всем Департаментом магического правопорядка, делаем все, что в наших силах, чтобы раскрыть, как они получили доступ, чтобы предотвратить повторение подобного инцидента ".

Мадам Боунс назвала убийство двух десятков граждан Великобритании "инцидентом". Я, например, думаю, что произошедшее было слишком отвратительным, чтобы классифицировать его как простой инцидент. Я сыт по горло тем, что Министерство магии терпит неудачи на каждом шагу, и думаю, что, добавив одного-двух дополнительных авроров, народ Британии успокоится. Я, например, этого не потерплю. Министерству магии нужно сделать больше, чем бросаться банальностями в нашу сторону. Им нужно защитить народ Британии, или ответственным лицам нужно уйти в отставку и передать свои роли людям, которые это сделают.

Тонкс с отвращением швырнула свой экземпляр "Ежедневного пророка" . В отделе авроров не хватало сотрудников, и он находился в постоянном стрессе, поэтому им не нужны были такие люди, как Рита Скитер, чтобы усугублять ситуацию.

Тонкс нахмурилась, бросила порошок для пола в камин и вошла внутрь.

"Министерство магии", - сказала Тонкс.

Тонкс почувствовала, как у нее сжался живот, и перед глазами все поплыло. Через мгновение она вышла в атриум Министерства магии. Она сразу поняла, что что-то изменилось, когда громкие голоса донеслись до ее ушей.

"Все министерство - отбросы!" Раздался сердитый голос.

«Кто следующий?» — закричала женщина. «Наши дети?»

"Мешок с костями!"

"Долой Фаджа!"

Тонкс была в шоке. За всё время, что она проработала в Министерстве, она никогда не видела такой масштабной акции протеста. В атриуме собралось более сотни ведьм и волшебников. Некоторые держали плакаты с изображениями министра Фаджа и мадам Боунс с огромными крестами на них. Другие просто кричали на авроров, которые не пускали их дальше в Министерство.

«Не трогай меня!» — крикнул протестующий аврору.

— Вам нужно двигаться, — решительно сказал аврорец.

«Я имею право быть здесь!» — ответил протестующий. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от полицейских.

Тонкс подбежала, чтобы разнять их.

"Дэвис, что здесь происходит?" Тонкс спросила Томаса Дэвиса, когда разнимала его с протестующим.

"Эти люди появились двадцать минут назад", - сказал Томас сквозь стиснутые зубы. "Каждые несколько минут прибывает все больше людей. Этим утром они читали Ежедневный пророк".

Тонкс поморщилась от его слов. Она услышала, как вспыхнули камины вокруг атриума, и к толпе присоединились еще десятки протестующих.

"Долой Фаджа!"

"Неужели вы, люди, ничего не можете сделать правильно?"

"Ты хуже, чем Сам-Знаешь-Кто!"

Тонкс почувствовала волну раздражения. Ей захотелось крикнуть всем этим людям, что они делают все, что в их силах. Что авроры тоже погибли. Что они все должны вернуться домой. Но не было законов, запрещающих протесты, пока они не выходили за пределы атриума и не перерастали в насилие.

"Я собираюсь пойти в департамент", - сказала Тонкс Дэвису. "Посмотрим, могу ли я чем-нибудь помочь".

Дэвис кивнул с мрачным выражением лица. Тонкс быстро пошла к лифтам, в ушах у неё эхом отдавались крики и грубые слова, а в животе нарастало чувство тревоги.

14 Марта, 8 утра

Виктор выдавил из себя улыбку, пока Джинни рассказывала ему о предыдущем вечере.

— Дафна была просто великолепна! — сказала Джинни таким тоном, что подразумевалось, что нужно было быть там, чтобы понять.

Виктор кивал, но слова Джинни сливались в одно. Чем больше времени Джинни проводила с друзьями Харрисона, тем сильнее Виктор беспокоился. Он видел ухмылки Кэсс, Блейза, Харрисона и остальных, когда никто не смотрел в их сторону. Они насмехались над ним взглядами хуже, чем словами. И Лео. Виктор приходил в ярость, когда думал о Лео. Ему было противно думать о том, что тот прикасается к Джинни.

Неделю за неделей он думал о том, как спасти Джинни от Тёмного Лорда, но даже не знал, зачем она ему вообще нужна.

"Ты в порядке?"

— Что? — спросил Виктор с слегка растерянным видом.

— Ты в порядке? — спросила Джинни, обеспокоенно нахмурив брови.

Виктор улыбнулся, тронутый большой заботой, которую она всегда проявляла к нему. Он потянулся и взял ее за руку.

"Продолжай говорить", - сказал Виктор.

Джинни ухмыльнулась, и с ее губ полились новые слова.

18 марта , 3 часа ночи

Харрисону потребовалось несколько минут, чтобы понять, что он снова и снова читал одно и то же предложение из книги "Продвинутые темные зелья", которую присылал ему отец. Харрисон закрыл книгу, провел рукой по обложке из красной драконьей шкуры и отодвинул ее в сторону.

Харрисон неделями толком не спал. Большую часть ночей он проводил над книгами и статьями, засыпая только за час до пробуждения. Он провел рукой по волосам.

Ему было бы легко сказать, что он не мог уснуть, потому что скучал по Флер, но это было не так. Да, он скучал по ней, когда было поздно ночью, и ему хотелось с кем-то побыть физически, но он не скучал по ней. Все это время разлуки с ней заставило его понять, что он влюблен не столько в Флер, сколько в саму идею о ней. Она была ему глубоко небезразлична? ДА. Действительно ли он любил ее? Нет.

Хотя место, где она гуляет по Хогвартсу в одиночестве, предмет пристальных взглядов и перешептываний, заставило его почувствовать укол жалости к ней. И он не мог отрицать, что обиженные и сердитые взгляды, которыми она одаривала его, заставили его пожалеть, что он не закончил все по-другому. Она была огромной частью его жизни, пусть и меньше года, и он заботился о ней. Но за последние несколько недель он понял, что им никогда не суждено было быть вместе.

Но отсутствие Флер в его постели не было тем, что не давало ему уснуть. У него было чувство, что он чего-то упускает. Что-то смотрело ему прямо в лицо, а он этого не видел. Надвигалось что-то большое, и у него было неприятное чувство, что он должен знать, что это было.

18 марта, 3:15

Луна очнулась от глубокого сна и обнаружила, что ее шелковые простыни промокли от пота. Она откинула одеяло и посмотрела на свою ночную рубашку, которая прилипла к телу. Луна поморщилась, неуклюже выбралась из кровати и направилась по коридору в туалет для девочек третьего курса Равенкло. Она сняла ночную рубашку и замерла, когда ее взгляд упал на свое отражение в зеркале.

Все тело Луны было покрыто красными и синими синяками. Ее ключицы были полностью фиолетовыми, а руки выглядели так, как будто кто-то атаковал их битой для битья. Луна осторожно коснулась своего бедра, где ужасный синяк выделялся темнее остальных, и вздрогнула, когда боль пронзила ее тело.

"Черт возьми", - пробормотала Луна.

Луна привыкла к своим видениям, причиняющим ей физическую боль, но она никогда не просыпалась с травмами, не вспомнив видение, стоящее за ними. Она нахмурилась, подходя к своей медицинской сумке и роясь в ней в поисках заживляющей мази.

Луна отвинтила крышку и начала намазывать свое тело густой белой пастой. Все это время она хмурилась все сильнее, а глаза светились беспокойством. У нее было предчувствие, что должно произойти что-то плохое и что она должна знать, что это было.

Глава 34: Новая глава

1 Апреля

Гигантское оранжево-красное пламя мерцало в богато украшенном камине. Серебряные подсвечники резко контрастировали с черным мрамором. Беллатрикс стояла перед Томом, который сидел на стуле с высокой спинкой, по бокам которого были вырезаны змеи. Нагини свободно обвилась вокруг шеи Тома.

"Мы должны действовать как можно скорее, милорд", - заявила Беллатрикс, пристально глядя на Тома.

"Да, я уже некоторое время знаю, что планы необходимо ускорить", - вкрадчиво сказал Том.

Том погладил пальцами Нагин, которая скользнула языком внутрь и наружу, с ее губ сорвалось легкое шипение.

"Третье задание", - сказал Том после минутного молчания. "Все будут отвлечены. Министерство будет легко взять. Оборона Хогвартса будет ослаблена, чтобы впустить гостей. Никто, даже этот старый дурак Дамблдор, не сможет остановить меня."

В глазах Беллатрикс появился радостный блеск, а на лице расплылась жестокая ухмылка.

3 апреля

Харрисон вытащил свою волшебную палочку и развернулся к двери с проклятием наготове. Дафна подняла руки в притворной капитуляции, когда дверь в Комнату требований захлопнулась. Харрисон немедленно опустил палочку и почувствовал, как его тело расслабилось.

"Я думала, ты будешь здесь". Она нерешительно улыбнулась.

"Это единственное место, где я могу побыть один", - сказал Харрисон.

Дафна на мгновение уставилась на него. "Я могу уйти, если ты хочешь, чтобы я..."

"Нет", - слово вылетело быстро.

Харрисон улыбнулся ей. В последнее время он много думал о Дафне, особенно по ночам. Он пытался сосредоточиться на плане своего отца, но ее лицо всегда прорывалось сквозь его мысли.

Голубые глаза Дафны сверкнули задумчивостью, когда она подошла и села рядом с ним на диван.

"Ты был тихим в последнее время", - как ни в чем не бывало сказала Дафна. "Ты не обязан быть..." Дафна положила руку ему на колено. "Не со мной".

Харрисон почувствовал, как его захлестывает волна эмоций. Гнев из-за предательства, которое он почувствовал со стороны Виктора. Раздражение от того, как Флер смотрела на него каждый день. Решимость в том, что план его отца должен увенчаться успехом, иначе…

Харрисон посмотрел в глаза Дафны и увидел в них тоску. Он протянул руку и запустил пальцы в ее светлые волосы, притягивая ее к себе. Его губы прижались к ее губам, а ее пальцы запутались в волосах Харрисона. Дафна застонала в ответ на его поцелуй, и, прежде чем он понял, что происходит, она повалила Харрисона на диван. Харрисон почувствовал, как по его телу разлился жар, когда Дафна прижалась к нему всем телом. Дафна поцеловала Харрисона в шею, а он провел руками по ее спине.

Дафна отстранилась, тяжело дыша, на ее губах играла самая сексуальная улыбка, которую Харрисон когда-либо видел. Ее щеки покраснели, а красная мантия помялась.

"Ты мне нравишься, Харрисон Риддл". Прямо сказала Дафна. В ее глазах плясал вопрос.

— Дафна… — Харрисон мягко отстранил Дафну и сел на диван. Он откинулся на спинку чёрного дивана и провёл рукой по волосам.

— Я знаю, что нравлюсь тебе, — сказала Дафна. — И я знаю, что ты собираешься сказать… — Дафна поправила мантию. — Я знаю, кто ты на самом деле, Харрисон. Ничто из того, что ты делаешь, не шокирует меня. Риск быть с тобой не будет слишком велик. Ты знаешь, что я прекрасно понимаю, во что ввязываюсь.

Харрисон отвернулся от Дафны. Какая-то часть его всегда тянулась к ней, умной и красивой. Она была жестока с теми, кого ненавидела, и верна тем, кого любила. Он уже давно думал о ней в романтическом ключе, вскоре после того, как порвал с Флёр. Но что, если в конце концов она не сможет принять его таким, какой он есть?

— Ты сказала мне, что твой отец планирует захватить власть на третьем задании, — сказала Дафна. — После этого ты сможешь жить нормальной жизнью, — ухмыльнулась она, — насколько это возможно для сына Тёмного Лорда.

— Ты же знаешь, что я буду помогать отцу создавать новый мир, — прямо сказал Харрисон. — Это ненормально.

Дафна бросила на него многозначительный взгляд. «И я хочу быть рядом с тобой, пока ты это делаешь». Она заправила прядь волос за ухо, бриллианты сверкнули на мочках её ушей. «Ты не можешь перестать жить настоящим».

Харрисон посмотрел в глаза Дафны и увидел в них правду. Она была одной из его лучших подруг всю его жизнь. Она знала его лучше, чем кто-либо другой. Он почувствовал, как расслабляется его тело, схватил Дафну за руку и поцеловал её. Дафна широко улыбнулась, и Харрисон наклонился, чтобы поцеловать её.

4 Апреля

Томас Дэвис и Иезекииль Смит тревожно переглянулись. Правый глаз Грюма бешено вращался в глазнице, и он так крепко сжимал свой посох, что костяшки его пальцев побелели почти как у альбиноса.

— Ты уверен, что они перенесли дату нападения? — спросил Ремус. Глубокие морщины на его лице казались ещё более заметными, чем обычно.

— Да, — сказал Томас. У него пересохло во рту.

— Но ты, кажется, не знаешь, когда именно! — рявкнул Грюм, ударив посохом по полу.

"Аластор", - спокойно сказал Дамблдор. Он выглядел старше своих лет. Его глаза были тусклыми, когда он погладил бороду, прежде чем положить сложенные руки на длинный дубовый стол. "Вы знаете, что Том доверяет очень немногим людям. Вряд ли он скажет низкоуровневым пожирателям смерти, когда именно произойдет атака".

"Они даже не знают, чего от них ожидают, Альбус!" Хрипло сказал Муди. "Как мы можем что-то планировать, когда мы совершенно слепы".

"Мы будем готовиться к худшему, как всегда", - сказал Ремус. "Это наш единственный вариант".

Муди хмыкнул, когда его глаза впились в двух тайных авроров.

"Ради всего нашего блага, - сказал Муди, - нам лучше надеяться, что он скоро подключит своих пожирателей смерти". Муди захромал к двери. "Иначе у нас не будет ни единого шанса".

Глава 35

10 апреля

Болтовня эхом разносилась по Большому залу. Сотни свечей парили над головой, отбрасывая теплое сияние. Белые лепестки цветов опускались над учениками, прежде чем исчезнуть над их головами. Воздух наполнился запахом весны, цветов и раннего утреннего тумана. Флер не обращала на это внимания, скрестив руки на груди и хватая тарелки с яичницей и беконом.

Флер пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не уставиться на слизеринский стол. Каждое утро на протяжении последней недели гнев, печаль и отвращение захлестывали ее, когда она смотрела, как Дафна и Харрисон входят в Большой зал, держась за руки. Как Харрисон мог так быстро двигаться дальше? Неужели их ночи вместе ничего не значили? Как он мог жить с ней дальше?

Флер всегда подозревала, что Дафна влюблена в Харрисона, но она никогда не думала, что он влюбится в нее в ответ. Но она должна была влюбиться. Светлые волосы, чистый цвет лица, умная и богатая - так похожа на Флер. Ее рука крепче сжала вилку, когда Дафна поднялась из-за слизеринского стола.

За столом Слизерина раздался смех, и Дафна протянула руку Харрисону. Они вдвоем направились к выходу из Большого зала, Касс и Блейз последовали за ними. Флер уронила вилку и быстро встала, толкнув локтем стоявшего рядом с ней равенкловца. Флер проигнорировала свирепые взгляды девушек и быстро направилась к большим дубовым дверям, игнорируя сочувственные взгляды и перешептывания.

Флер вышла из Большого зала и вытянула шею, чтобы заглянуть за спину группы студентов. Она мельком увидела светлые волосы Дафны, заворачивающей за угол, и прибавила скорость. Она не знала, что собирается сделать или сказать, но знала, что должна противостоять Харрисону и Дафне. Она не могла выбросить Харрисона из головы. Ужасная вещь, которую он заставил совершить своих друзей, вызывала отвращение у Флер, но она и часа не могла прожить без того, чтобы его лицо не приходило ей в голову. Ей нужно было успокоиться, если она когда-нибудь собиралась двигаться дальше.

Флёр протиснулась мимо первокурсника в галстуке Хаффлпаффа и пробормотала извинения. Звук её каблучков по каменному полу казался ей грохотом фейерверков. Она почувствовала, как кровь стынет в жилах, когда смех Дафны эхом разнёсся по коридору. Флёр завернула за угол, вышла через большие двери и вдохнула прохладный утренний воздух.

Харрисон и Дафна прислонились к колонне, его рука обвивала её плечи. Кэсс и Блейз сидели на скамейке, соприкасаясь коленями. Смех Дафны оборвался, когда они увидели Флёр. Она заметила, как взгляд Харрисона стал жёстким, а Блейз выпрямился.

«Гаррисон». Его имя сорвалось с губ Флёр прежде, чем она успела придумать, что сказать.

"Fleur." Харрисон склонил голову.

— Мы можем поговорить? — голос Флёр дрожал от переполнявших её эмоций.

Дафна прижалась к Харрисону ещё сильнее, и она увидела, как он крепче обнял её. К горлу подступила желчь, когда она представила Харрисона на Дафне. Она отогнала от себя нежелательную картину.

«Больше нечего сказать», — прямо заявил Харрисон, и Флёр не почувствовала в его тоне или выражении лица ни капли доброты по отношению к ней.

— Мы опоздаем на чары, — вмешалась Дафна.

Флёр охватил гнев, и она почувствовала, как в ней поднимается вила. Ей потребовались все силы, чтобы подавить её.

— Я с тобой не разговаривала! — огрызнулась Флёр, обретя дар речи.

В глазах Харрисона вспыхнул гнев, и он оттолкнулся от колонны. Он подошёл к Флёр в три больших шага. Она чувствовала исходящий от него гнев. Она не могла заставить себя посмотреть мимо него, чтобы увидеть выражение лиц его друзей, да и ей было всё равно.

— Я бы внимательно следил за своими словами, — тихо сказал Харрисон.

"Ты бросил меня ради нее". Флер выплюнула с сильным акцентом. "Ты утверждаешь, что это было потому, что я не могла понять, но это неправда. Если бы это было так, ты бы не был с ней несколько недель спустя. Ты хотел ее. Ты спал со мной. Держал меня. Целовал меня. Ты думал о ней… Не так ли?" Флер почувствовала, как у нее запылали щеки.

— Уходи, Флёр, — тон Харрисона был ровным, лишённым каких-либо эмоций. — Ты мне нравилась, поэтому я дам тебе шанс, но тебе нужно перестать говорить и уйти.

Флёр уставилась на него, не понимая, откуда это взялось. Она не могла быть уверена, что Харрисон не испытывал к ней чувств, она искренне верила, что испытывал. Но как он мог так быстро забыть о ней? Ни один парень никогда не смотрел на неё так, как он, — как на человека, а не на недосягаемую богиню. Он был способен на такую жестокость, но могла ли она понять его?

Флёр тяжело сглотнула. Она повернулась и посмотрела на Дафну, которая с любопытством наблюдала за происходящим.

— Сначала он был у меня, — сказала Флёр. — Когда он будет внутри тебя, помни об этом и надейся, что ты ему тоже не надоешь.

Удивление Дафны сменилось гневом, который она тут же скрыла, но Флёр почувствовала исходящую от неё ярость.

— А теперь, Флёр, — тон Харрисона был смертельно серьёзен. — И держись подальше от Дафны.

Слезы жгли глаза Флёр, и она быстро заморгала, чтобы они не потекли. Как я здесь оказалась? Как я оказалась совсем одна? Флёр отступила на шаг, прежде чем пробежать мимо них к карете Шармбатона.

11 Апреля

Крошечный домашний эльф налил дымящийся горячий чай в две белые фарфоровые чашки. Люциус махнул рукой, и домашний эльф поклонился, прежде чем исчезнуть. Люциус уставился на семейный портрет Малфоев, висящий на почетном месте над богато украшенным черно-золотым камином. Красивое юное лицо Драко серьезно смотрело вперед, в то время как потрясающая жена Люциуса застенчиво улыбалась. Его взгляд скользнул по бесценным артефактам, мерцающим на каминной полке, прежде чем остановиться на Томе.

"Все, кто примет участие в июне, были проинформированы о том, что от них потребуется", - гордо сказал Люциус.

"Хорошо", - сказал Том. Нагини скользнула вокруг его кресла, ее чешуя поблескивала в свете камина. "Кажется, все идет по плану".

"А Виктор?" Спросил Люциус, приподняв одну идеально вылепленную бровь до линии роста волос.

"Он бесполезен для меня", - сказал Том. "Видения Луны оказались..." Его губы скривились. "Они оказались скорее помехой, чем помощью. Похоже, от Виктора не будет никакой пользы. Том уставился в огонь, и Люциус понял, что не стоит настаивать на вопросе о видениях Луны.

— От него избавятся? — спросил Люциус. — Он слишком много знает.

«План для Виктора уже в действии.» — ответил Том, взмахнув рукой, словно отгоняя муху.

"О?" Люциус ухмыльнулся.

— Идея Харрисона, — сказал Том. — Мой сын, у него полно идей. — На его губах появилась ухмылка.

Люциус хотел узнать больше, но знал, что со временем всё узнает. Предвкушение и волнение охватили его, когда он мысленно перебирал все планы, которые скоро должны были осуществиться. Почти два десятилетия работы, и наконец их цели станут реальностью. Приближалось время преобразования волшебного мира Британии, и Люциус со своей семьёй должен был быть на стороне Тёмного Лорда.

12 апреля - 15:00

Ветер, дувший над Чёрным озером, яростно хлестал Виктора, когда он бросился к большому дереву и соскользнул на землю. Он чувствовал мокрую землю под мантией, но ему было всё равно. В его голове проносились мысли о Джинни, Харрисоне и Тёмном Лорде. Что, если Тёмный Лорд прикажет убить его? Что, если Харрисон и его друзья сделают что-то ещё, чтобы навредить Джинни?

У Виктора скрутило живот. Казалось, что его нервы на пределе. Джинни была ни в чём не виновата, но из-за того, что он влюбился в неё, она оказалась под перекрёстным огнём. Он никогда себе не простит, если с ней что-нибудь случится. Он не знал, что делать. Он не мог ни к кому обратиться за помощью, он знал, что за ним следят. Он должен был спасти себя и Джинни самостоятельно. Может быть, если бы он смог сбежать, то спрятался бы где-нибудь вне досягаемости Тёмного Лорда.

Но что насчёт Джинни? Она попала в неприятности только из-за него. Без Виктора у них не было бы с ней проблем.

Виктор смотрел на Чёрное озеро и наблюдал, как птица пролетела над водой, коснувшись когтями поверхности озера, прежде чем взмыть вверх. Виктор вдохнул прохладный воздух и сделал глубокий вдох. Он знал, что должен сделать. Он будет держать Джинни рядом до конца третьего задания, а потом уедет из Шотландии так быстро, как только сможет. Ему просто нужно было позаботиться о них обоих до тех пор.

12 апреля - 18:00

Чистая посуда, кое-где с крошечными сколами по краям, пролетела по кухне и оказалась в открытых шкафах. В воздухе с неестественной скоростью крутились спицы, синяя пряжа переплеталась с черной, медленно формируя шарф. Молли быстро перемещалась по кухне, взмахивая палочкой и заставляя обеденные стулья заезжать под заваленный посудой стол.

Карие глаза Молли скользили по комнате в поисках занятия. Ей нужно было чем-то заняться. Чем угодно, лишь бы отвлечься от битвы, которая, как она знала, приближалась. Собрания Ордена затягивались, пока все размышляли о том, когда Волан-де-Морт сделает ход и каким он будет. Это заставляло её нервничать и наполняло ужасом. В её голове проносились худшие сценарии.

Молли могла думать только о своих детях. За эти годы она потеряла так много людей от рук Волан-де-Морта и его последователей, что мысль о том, что она может потерять ещё кого-то, была невыносима. Мысль о Джинни, лежащей мёртвой на полу, пронзила её, и она взмахнула палочкой, отправив стопку красно-синих тарелок на пол.

"Все будет хорошо, Молли", - тихо сказал Артур.

Молли быстро развернулась и прижала руку к груди, ее дыхание вырывалось резкими рывками. Артур выглядел измученным, она могла видеть беспокойство, отразившееся на его лице. Молли, спотыкаясь, бросилась вперед и обняла своего мужа.

"О, Артур", - захныкала Молли. "Ты этого не знаешь. Я так волнуюсь".

Артур нежно погладил ее по спине, и Молли вдохнула его запах. Его присутствие успокоило ее, и ее дыхание начало приходить в норму.

"Мы знаем, что он собирается напасть", - сказал Артур. "Мы готовы к ним, Молли. С детьми все будет в порядке".

"Ты не можешь знать этого наверняка", - возразила Молли.

"Я должен в это поверить", - сказал Артур. "Мне нужно".

Молли крепче прижалась к мужу. Она смотрела в большое окно над кухонной раковиной. Она отчетливо помнила дни, наполненные смехом, когда дети бегали по заросшему саду. Фред и Джордж охотились на садовых гномов, а Джинни искала бабочек. Она закрыла глаза и попыталась убедить себя, что она снова там, слушает, как они смеются под летним солнцем. Она не могла избавиться от ощущения, что ее мысли были так близки к тем дням, как никогда в жизни.

17 Апреля

Харрисон увернулся от ярко-красного света и взмахнул палочкой, посылая ярко-фиолетовое заклинание в сторону Блейза. Заклинание отскочило от защитного заклинания, и Блейз ухмыльнулся. Харрисон выпускал одно заклинание за другим, синие и зеленые вспышки света устремлялись к Блейзу. Комната Требований взорвалась смехом и одобрительными возгласами, когда щит Блейза упал, и он взлетел в воздух, врезавшись в заднюю стену. Он соскользнул на землю.

"Кто наложил эти смягчающие чары?" - Пожаловался Блейз, потирая затылок.

"Комната поняла". Харрисон рассмеялся. "Комната, должно быть, поняла это за тебя".

"Забавно", - пробормотал Блейз.

"О, расслабься", - сказал Лео. "Я следующий!"

"Повод применить к тебе заклинания?" Спросила Касс. "Я в деле".

Харрисон сел на большой серый диван и положил руку на колено Дафны. Она поцеловала его, и Харрисону захотелось, чтобы они были одни. Она отстранилась и подмигнула ему, как будто могла прочитать его мысли. Харрисон весело покачал головой и повернулся, чтобы посмотреть на дуэль Касса и Лео.

Ему не терпелось приступить к третьему заданию. Он устал надевать маску. Устал притворяться перед профессорами и всем миром. Он хотел быть на стороне своего отца, уничтожая тех, кто выступал против них. Он хотел превратить Хогвартс в школу, которая выпускала бы сильнейших волшебников в мире.

Он наблюдал, как его друзья накладывают щиты и выпускают заклинание за заклинанием. Касс превращалась в первоклассного дуэлянта, ее мама в миниатюре. Лео был быстрым, а его заклинания действовали творчески. Ему не терпелось увидеть, чего добьются он и его друзья, когда смогут выйти на свет.

Дафна наклонилась к Харрисону, и он вдохнул ее аромат. Они были вместе всего неделю, но он уже быстро влюблялся. От ее прикосновений по всему его телу пробежал озноб, а ее улыбка свела его с ума. Барти сказал ему, что он никогда не сможет полностью выдать себя, но Харрисон этому не верил. Он был молод, но не глуп, и общение с Флер открыло ему глаза. Дафна была всем, чего он когда-либо хотел, и он мог видеть будущее с ней. Он с нетерпением ждал, куда зайдут их отношения.

"Дафна?" Спросил Блейз и указал на дуэльную площадку.

"Ты в деле", - сказала Дафна.

Харрисон ухмыльнулся, Блейз не поймет, что его ударило.