Сын леса

Пролог

Я сидел на плоской вершине небольшой скалы, подстелив коврик для медитации. Не то чтобы в квадратном куске шкуры магической змеи была острая необходимость, я мог спать на голых камнях, будучи присыпанным снегом, и не испытывать никаких неудобств, но так было комфортнее. К тому же было что-то правильное и символичное в том, что пресмыкающееся когда-то посчитало меня своей добычей, а теперь её кожа стала подстилкой для моей задницы.

Медитации были важной частью моего духовного роста, но сейчас я не раскрывал своё сознание, освобождённое от мыслей, для мира, делясь с ним магической энергией и получая от него Кив в ответ. Сейчас я просто размышлял о своей жизни, пожалуй, даже двух. В первой я был обычным человеком на Земле. Родился, учился, работал, умер. Короткая фраза, но вся жизнь для многих. Можно было бы добавить подробности про службу в армии, успехи в карьере, женитьбу, рождение ребёнка и развод, после которого я начал бороться с кризисом среднего возраста, гоняя на мотоцикле, но значение имел бы только байк. На нём я был счастлив, чувствуя скорость и ветер, бьющий в прозрачное забрало шлема. На нём я и разложился из-за урода, который решил, что правила дорожного движения придуманы не для него. В тот день мы оба умерли, хорошо хоть, став бесплотным духом, я всё равно успел вмазать этому водятлу между глаз кулаком, прежде чем меня утащило в странную реку золотого света.

Я до сих пор теряюсь в догадках, что же именно в ней случилось. Всеми силами стремясь ускориться в потоке, я, кажется, нарушил правила игры и родился вновь, помня свою прошлую жизнь. Новый мир оказался полон магии. Люди в нём могли совершать воистину удивительные вещи, идя как путём тела по Лестницам Земли и Ветра, так и путём духа по Лестницам Огня и Воды. Были и другие пути в Небеса, как их пафосно называли местные, но эти четыре были, пожалуй, самыми распространёнными и эффективными.

Не могу сказать, что дорога новой жизни была устлана для меня лепестками роз. Скорее уж их шипами. Мне не было и полутора лет, когда на редкость неудачной ночью в наш дом пришли враги. Отец с товарищами постарался их задержать, мать пыталась сбежать и спасти меня. Тогда я лишился биологических родителей, но обрёл приёмных. Огромный волк – зверь, которых здесь принято называть небесными или демоническими, не оценил попытку поджечь его лес заклинаниями. Придя тушить пожар и карать виновников, он помешал им убить меня вслед за родителями. Лишь один из убийц не стал его пищей, лишившись только руки.

Не знаю, что именно заставило Лохматого, как я его назвал, не съесть меня, а отнести человеческого детёныша в логово к своей волчице и ещё слепым щенкам, но я благодарен приёмному отцу по гроб жизни. Именно жизнь ведь он мне и подарил. Пусть без удобств, которые дают человеческая цивилизация и общество, но в окружении стаи, которая не предаёт и в местах, где можно обрести силу. А она мне была очень и очень нужна.

Не проходило и дня, чтобы я не вспоминал убийц своих родителей и не мечтал разорвать их глотки, ощутить вкус крови. Я рвал жилы, становился сильнее, выворачивался на изнанку, лишь бы не отставать от четвероногих молочных братьев с сестрой. И мне удалось преуспеть в этом. Не знаю, как справлялся Маугли в Индии, но здесь своё веское слово сказала магия, или Кив, как именуют странную энергию, пронизывающую этот мир, местные.

Она здесь есть везде, и я её чувствую. В воде, в земле, в воздухе, в огне, в свете жаркого солнца и отсвете холодной луны. Она течёт в растениях вместе с их живительными соками. Она вместе с зеленью питает травоядных и заставляет их быть удивительными созданиями, отличающимися от земных. Она же попадает на клыки хищников с плотью тех, кто при жизни щипал травку. Попала она и в меня: сначала с молокой Люпины, которую я с гордостью могу назвать приёмной матерью, а потом с сырой печенью добычи Лохматого, которую он приносил в логово.

Так произошла моя инициация как мага. Благодаря ей я перестал быть глух и нем в общении с приёмной семьёй, которая контактировала не словами, а телепатическими образами. Я стал куда сильнее, чем человек должен быть от природы. Мне до сих пор трудно сказать, какой именно Лестницей я иду: с одной стороны, я быстр, как положено ветровику, но определённо крепче него, пусть и не как земельники, которые славятся физической силой и устойчивостью к урону. Я могу лечить, пусть много хуже, чем водники, но считается, что кроме них никто больше на это не способен. Но так думают люди, волки же плевать хотели на мнение глупых двуногих и успешно зализывают раны друг друга, вкладывая в процесс магию. Подвластно это и мне. Много хуже, чем Серому, Лизю или Рыжей, которых я считаю братьями и сестрой, но всё же.

Жизнь с ними в лесу тянулась для меня годы, пока я впервые с момента смерти родителей не встретил человека, знахарку Эну. Старушка забралась глубоко в наш лес, чтобы добыть целебное растение, Алую Виридию, для своей малолетней родственницы. Надо заметить, что хоть магическая энергия в этом мире есть везде, но где-то её больше, а где-то меньше. Смертолесье, как наш дом называли люди, было из первых. Но чем глубже в лес, тем злее волки и остальные хищники. Если рядом с деревней Старой Эны живёт практически обычное зверьё, то в местах, где обитает наша стая, немагическое животное в принципе невозможно встретить. Знахарка, однако, каким-то чудом добралась почти до наших охотничьих угодий и едва не утонула в болоте. Я спас её и отвёл домой… Не скажу, что путь был лёгким или приятным, что Эна хороший компаньон, в разведку я бы с ней не пошёл, но как-то управился.

С тех пор я начал вести две параллельные жизни. Как член стаи, с которой охотился, отбивал атаки конкурентов и стремился заполучить более удачную землю, где больше Кив. И как человек. Я начал бегать в Речнолеску, учиться у Эны, которая по молодости успела послужить в ополчении, стрельбе из лука. А также её ремеслу целительницы и знахарки. Поначалу остальные деревенские дичились мелкого, но опасного дикаря, однако всё поменял случай.

Ближайший тэн, здешний мелкий дворянин, решил подгрести под себя деревни охотников и нанял наёмников, чтобы их покошмарили, а он бы разогнал бандитов «на белом коне». Но с разбойничающими солдатами удачи случился я. Они не жили в магическом лесу, в их жилах не плескалось абсурдное количество Кив, а мне не было резона выходить на честный бой против опытных в военном деле людей. Порезать ночью, напав неожиданно, другое дело.

Так я спас деревенских и купца Эсуфа. Четыре посёлка охотников после того, как разобрались в ситуации с тэном, попросились под мою защиту. Нужны они мне были как волку пятая нога, но мысль, что здесь в итоге всё-таки проредят мужиков-Кормильцев, заставят их детей пухнуть с голоду, а девок переимеют по средневековым обычаям войны, грабежа и других радостей эпохи, мне тоже удовольствия не доставила. Так что за определённые преференции для себя тэна я немножечко пугнул, и он решил повременить с активными действиями. Не каждый день в лесу пропадает отряд нанятых тобой бойцов, а голова их предводителя с шутливой запиской во рту оказывается на колу перед воротами твоего замка.

Купец Эсуф же смекнул, где я живу и какие богатства буквально валяются у меня под ногами. Люди ведь ценили и магические травы, и шкуры с рогами да клыками волшебных животных. Даже просто кости шли в дело у алхимиков! Так что он предложил мне деловое партнёрство, на которое я согласился. Ушлый торгаш много где был, многое знал и ещё больше слышал. Рассказал он мне и слухи о моей семье, которым был не один год. Оказалось, что мои отец и мать были бастардом и бастардкой двух влиятельных семей, которые, вероятно, сбежали от любимых родственничков, однако их нашли.

Отправившись же с Эсуфом и его охранниками, бывшими ополченцами, в путешествие до торгового города, я узнал убийцу своей матери. Правду говорят, что мир тесён. Как выяснилось двуногая тварь успела насолить и бывшим ополченцам. Маг-водник перед смертью рассказал, что его отряд наняла жена моего деда, которая опасалась признания бастарда наследником, из-за того, что нарожала дочек, но так и не смогла произвести на свет ни одного пацана. А спустя несколько лет и побочной ветви королевского дома, к которой относился мой папаша, и княжеского рода Шистэви, к которому принадлежала мать, не стало. Мне оказалось некому мстить, кроме покалеченного наёмника, всех товарищей которого давно зачистили люди моей сводной бабки.

В ту ночь я освободился от мести и встал на седьмую ступень то ли Лестницы Ветра, то ли Лестницы Зверя, как иногда именовал её в своём воображении. В конце концов, бытие определяет сознание, а порой и форму, как намекали мои клыки, которые были пусть не на много, но больше человеческих. Сознание же в магическом мире во многом определяет бытие, в том числе и шаги по ступеням Лестниц.

С тех пор жизнь вошла в привычное и спокойное русло. Я носил травы и шкуры с рогами и костями в деревню. Целебные ингредиенты обычно попадали сначала в руки Старой Эне, а потом Жэндэ, её ученице. Увы, но старушка чувствовала свой близкий час. Никакая магия не спасла её от неумолимого времени. При жизни мы не очень ладили, но всё же терять её оказалось неожиданно больно.

Шкуры же и другие части животных попадали к купцу, в основном шли на продажу, но кое-что перепадало и охране торговца. Благо хоть Эсуф был не стар, здоров, жизнерадостен и помирать в ближайшее время не собирался, скорее думая о том, как бы половчее закопать конкурентов.

Эфрим, Арэл и Кэрп, охранники караванов, не зря грозились подтянуть бывших сослуживцев на прибыльное дело, чему я был только рад. Три с лишним десятка магов из ополчения, которые пусть и стояли на низких ступенях, но были опытными вояками, являлись серьёзной силой. А мне не шибко хотелось охранять купца в каждой поездке. Так что отряд был при деле, стерёг ценные грузы и немалые деньги, которые выручал Эсуф. А ещё мужики росли в силе, причём солидно.

Надо заметить, что в деревнях охотников вообще рождалось довольно много магов – близость Смертолесья сказывалась. В каждом посёлке была пара-тройка бывших или действующих ополченцев первой-второй ступени какой-то Лестницы. Вроде бы и не толпа, а в тэнствах хорошо, если один такой человек жил на три-четыре села с куда более многочисленным населением. После того как я начал вести свой бизнес с Эсуфом, я стал захватывать не только несъедобные части животных, которые были бесполезны волкам, но и плоды деревьев и ягоды, богатые Кив. Магическая диета положительно сказалась на бывших вояках: тот же Эфрим сейчас стоял уже на четвёртой ступени и подбирался к пятой. Если прибавить к этому то, что упакованы все бойцы сейчас были в кожаные доспехи из шкур небесных животных, которые может себе позволить не каждый дворянин, выходило, что я, не будучи тэном, имел дружину, которая могла взять и нагнуть сразу нескольких окрестных аристократов.

И они об этом знали, потому попыток лезть в условно мои деревни больше не было. Так себе идея идти на конфликт с теми, у кого купцов охраняют такие бравые ребята, а сами они ходят в лес в том числе и на крупных небесных хищников, чьи шкуры время от времени появляются в продаже. Ходили, конечно, слухи, что я охотился один, но им мало верили. Опасное это дело, сунешь нос, и его откусят вместе с головой.

Претерпели изменения и Речнослеска с Лисьим Носом, Дубравной и Беличьей. Среди знакомцев Эфрима с компанией были и те, кто шёл Лестницей Земли. На первой-второй ступенях таковым трудновато применять свою стихию в бою, не зря их путь считается в первую очередь телесным, но в спокойной обстановке они вполне могут строить из камня здания, создавая их стены прямо из земли. Да, не быстро, при наличии обтёсанных булыжников и раствора бригада обычных строителей управилась бы раньше, чем такой недомаг. Но зато оную бригаду не нужно было нанимать и оплачивать завозные стройматериалы, а сами бывшие ополченцы были не против сделать свои места жительства более безопасными. Многие ведь с семьями переехали, да и некоторые холостяки оженились на деревенских девках. Вот и было на границе Смертолесья теперь четыре форта с опытными гарнизонами.

В каком другом месте бы это было вопиющей наглостью для простолюдинов, за которую быстро бы прилетело от всех окрестных дворян, а в первую очередь от того, на чьей земле народ развернулся. Но граница с диким лесом была особым местом, а северные тэнства являлись чрезвычайно аморфным образованием, полным внутренних конфликтов. Ближайшие аристократы не лезли к нам, опасаясь огрести, а более дальние скорее радовались, что их соседи чего-то опасаются. Впрочем, я не обольщался: там, где крутятся большие бабки, обязательно нарисуются те, кто захочет их присвоить. Так уж люди устроены.

Для меня же наличие бывших ополченцев играло и ещё одну положительную роль. Пусть все они были простолюдинами и не заканчивали королевских дворянских академий, но дожили до своих лет не просто так. В магии и военном деле мужики понимали, а также имели в рукавах кучу трюков, которые позволили им выжить там, где легли в землю многие их боевые товарищи, а так же командиры-аристократы. Я же с удовольствием у них учился всякий раз, когда прибегал к человеческому жилью. Боевой шест, копьё, кинжал, прямой меч и его изогнутый кузен, напоминающий катану, в той или иной мере покорились мне. Более же всего я поднаторел, фехтуя именно изогнутым мечом, который позволял и обычную схватку с равным противником, и резануть кого-то на бегу, повернув лезвие под правильным углом, чтобы не застряло и не вырвалось из рук. Пусть мастером клинка меня пока не назвать, но, со слов Арэмса, сослуживца Эфрима, который меня учит, некоторых провинциальных дворян я уже превосхожу. Правда, за мой собственный меч из Кивпроводящего металла Эсуфу пришлось отвалить настоящую гору золота. Уж больно волшебный сплав дофига стоит.

Прогрессировал я и в магии. Пусть не случалось с момента моей мести шагов на новые ступени, но я и так стоял абсурдно высоко для моего возраста, однако при этом имел чудовищно скудный арсенал магических атак, сводящийся к одной молнии. Для меня вообще стало сюрпризом, что нормальные люди сначала изучают нечто вроде кулака ветра, а моя атака признак высокой ступени и хорошего контроля сил. Я же просто видел, как отец её применял, и считал нормой для ветровика, а потому раз за разом пытался создать разряд. Но теперь всё иначе. Бывалые товарищи просветили, они за жизнь всякого повидали. А Эсуф скупал свитки с описаниями заклинаний. Дело это было непростое, для незнатных людей они вообще являлись запрещёнкой, но ушлый торговец знал места, где их можно достать, имея кое-какие связи в том числе и с городским криминалом. Вообще, чем больше становилось известно о купце, тем больше он вызывал удивление: уж больно много у мужика было связей, знакомых и друзей в разных местах. Но, в любом случае, и бывшие ополченцы, и я порой корпели над пергаментом, время от времени матеря охреневших по поэзии аристократов, пытаясь понять, что же очередной маг с высоким слогом головного мозга имел в виду.

Это было дополнительным стимулом для вояк. В обычной ситуации подобную литературу было не достать, а в ополчении свитки зачитывались до дыр тайком от офицеров теми, кто вообще разумел грамоту. Я же велел купцу скупать вообще по магии всё, что он сможет добыть, потому что, во-первых, мне она была дико интересна сама по себе, как бывшему жителю не магического мира. А во-вторых, я оставался дикарём, который видел в деньгах мало ценного, не представляя, на что их ещё тратить, будучи в высшей мере самодостаточным как раз за счёт магии. Ну и не видел смысла ограничивать кого-то в получении знаний, так что в Речнолеске сама собой образовалась небольшая магическая библиотека, в которую Эсуф натащил уже более пяти десятков магических трактатов, две дюжины алхимических, которые штудировала не покладая рук Жэндэ, и немножко развлекательной да исторической литературы, чтобы учить по ней ребятню. Не то что бы я прям приложил усилия к тому, чтобы у нас появилась первая школа, тут оказалось достаточно дать людям разрешение. Знание – это сила, здесь это понимали все и не хотели для своих детей судьбы слабаков. Здание, правда, выглядело не как обитель науки, а как донжон с большим солярием наверху, но я не требовал от средневековья много. Просто не мешал местным и не давал обществу расслаиваться на сильных, умных да богатых и всех остальных, которые должны гнуть перед ними спины, обещая поотрывать головы непонятливым. И подумывал написать свой собственный трактат о справедливом обществе, а-ля коммунизм для чайников. Вряд ли он тут кому-то поможет, ведь не так магический мир устроен, но что ж не оставить свой след в мировой литературе, пусть и маленький?

В общем, продуктивные выдались годы. Мне же сейчас стукнуло четырнадцать, и ко мне подобралась проблема, которую я ждал давно. Начали бурлить гормоны, и хотелось ласки, любви, тепла, понимания и трахаться, как кролику. Что делать с этой бедой, я пока не знал. Нет, конечно, механику процесса по прошлой жизни понимал отлично, там вообще ничего хитрого, природа позаботилась. Вопрос был: с кем? Та же Жэндэ была милой девочкой, и мне не составило бы труда к ней посвататься, никто б не отказал. Но тут без свадьбы было не принято, а жениться я пока не хотел. Не тот, блин, возраст, чтоб переставать быть холостяком, да и прошлого брака мне пока хватило! Это создавало трудности. Второй же проблемой было то, что девочка была именно девочкой, она была хоть и крайне смышлёной, но года на полтора младше меня и не тянула даже на подростка. В педофилы я не был готов записываться, а в окрестных деревнях из дам не было никого, кто был бы мне интересен в моральном плане. Жэндэ хоть шарила в алхимии и стояла на первой ступеньке Лестницы воды, у нас были общие точки соприкосновения.

С остальными можно было поговорить только про охоту, огороды да виды на урожай ягод и грибов. К тому же третьей проблемой было то, что я стоял на довольно высокой ступени телесной Лестницы, семёрка как-никак. С такими раскладами я обычную девушку в порыве страсти мог элементарно случайно покалечить. До кучи, со слов опытных товарищей, с выносливостью у нас, магов, всё хорошо. А если ты можешь ещё, то ты хочешь ещё. Так что, кому повезло найти суженую Волшебницу на службе, те счастливы. А вот кому не обломилось, те со своими вторыми половинками в постели не шибко гармонируют. Беда! Более того, знакомая по прошлой жизни беда. Я и там после появления ребёнка успел наесться вот этого вот всего то с больной головой, то с усталостью на работе, то с отсутствием настроения, то ещё с чем-то, лишь бы в койке просто спать. И будучи искушённым опытом, не желал связывать свою жизнь с девушкой, с которой мы не будем хорошо подходить друг другу и морально, и физически.

Так что пока что я сублимировал растущее либидо в медитации, тренировки, охоту и с трудом дожидался весны. Да, гормоны начинают бить в голову всё сильнее, но зато начинался сезон борьбы за территорию, и я уже чувствовал, что мне вот-вот станет не до мыслей о женской ласке. На них нет времени, когда ты стараешься не дать себя убить!

Глава 1

Весна вступила в свои права и была знаменательна тем, что мы наконец вновь решили идти на дракона! У нас уже была одна попытка, но кончилась она позорным конфузом, а не великим триумфом. Мы вынуждены были сбежать с поля боя и долго зализывать раны, как физически, так и метафорически. Подрали нас изрядно, Рыжую вовсе чуть не убили, и, пока Серый с Лизем отвлекали ящера, я утаскивал её на горбу. К тому же это был очень болезненный удар по самолюбию – никогда прежде нас не разделывали под орех так легко. Что ж, драконы земли не зря считались чертовски опасными тварями.

Но, к счастью, мы все выжили и готовились взять реванш. И если в прошлый раз мы были несколько опрометчивы, то теперь были готовы значительно лучше. Да и дракон был послабее. Лес не стоит на месте, охотничьи угодья в нём переходят из лап в лапы. Тот ящер, что подрал нас, в том же году стал пищей для тигра, который, судя по всему, очень сильно огрёб где-то севернее. Полосатый кот был не в лучшей форме, но буквально источал Кив вплоть до того, что его глаза светились потусторонним огнём, когда он желал показать свою мощь, видя соседей, а шерсть при этом обретала оттенок благородного серебра. Не знаю уж, кто надавал ему по шапке, но, прожив год рядом с нами, он снова ушёл на север, вероятно, отбивать свой дом… Всё-таки местные хищники были ему не конкуренты, имел место быть слишком большой разрыв сил. С тех пор на севере сменилось два дракона, один ушёл дальше, а второй объявился прошлой весной, миновав болото Большого Ги, который обскакал нас, сожрав очередную змею. Ящер являлся довольно молодым, хотя никто из нас не обольщался. Ничто так сильно не помогает преодолеть свою самоуверенность и посмотреть на вещи здраво, как хорошие звездюли.

Так что за дело мы взялись по всем правилам военной стратегии, рассмотрев свои сильные и слабые стороны, и драконьи. А потом составили более или менее рабочий план. Не факт, что он пройдёт как по нотам, планы вообще существуют только до начала драки, но всё же. В прошлый раз мы применили уже привычную нам тактику с заманиванием врага на ловчие ямы, но этого оказалось мало. Потому в этот раз они должны были стать лишь одним из аккордов предстоящей песни. Вступление же я должен был исполнить соло: измотать противника, пользуясь своей скоростью и дальнобойными атаками. Потому на границе территорий сейчас не было стаи, и лишь мой одинокий вой бросал вызов рептилии.

Однако и на него дракон ответил. Вышел из-за деревьев, побежал в мою сторону, издавая рычание, которое сопровождали ментальные образы жестокой и хладнокровной расправы над наглым мягкотелым. Дальше рассусоливать я не стал и начал натягивать лук, нагнетая магию в стрелу с наконечником, выточенным из тигриного когтя. Кивпроводящий металл был эффективнее, но только накоротке, а кость, рога и когти же гораздо лучше сохраняли «заряд», передавая его цели. Лук тоже был непростым. Бэрд Лукарь славно потрудился над ним, сделав его под мои нынешние физические кондиции, которые учитывали ступень на Лестнице Ветра и возраст. За последние годы я солидно прибавил и в росте, и в весе, так что первый заказанный старому мастеру лук сейчас смотрелся бы для меня скорее игрушкой. Но, как и предыдущее оружие, мой нынешний инструмент был сделан из небесного дуба и натягивался с некоторым трудом, зато посылал стрелы в цель с огромной силой и скоростью.

Прикинув упреждение и закачав в гостинец максимум магии, я отправил стрелу в глаз дракона земли и даже попал. Но, к сожалению, результат был не так хорош, как мне хотелось. Гляделки ящера закрывала прозрачная плёнка, как это обычно бывает у змей, и она была весьма прочной. Наконечник оставил на ней лишь царапину. Зато, судя по рёву, дракону было больно. Всё-таки попадание быстролетящего объекта по глазу неприятно даже через гибкую защиту, как и хороший электрошок, которым угощает стрела.

Можно было бы, конечно, сделать ещё один выстрел, но мне нисколько не хотелось подпускать эту тварь близко. Мы на собственной шкуре выяснили, что ей подобные способны на короткие, но очень быстрые рывки к цели. Так что я повернулся в бок и побежал что было сил. Противник ощутил боль, и теперь он разозлён и не откажется от преследования, пока что этого достаточно.

Скорость у дракона земли была весьма себе на уровне, но мне он всё-таки проигрывал, так что наш разрыв потихоньку увеличивался, пока я не счёл его достаточным. Присмотрев на пути подходящее дерево в окружении его товарок, я пробежал по стволу вверх, быстро гася инерцию, развернулся на ветке и пустил новую стрелу. Глаз мне не покорился, но это не единственная уязвимая точка. Ноздри ящера, конечно, смыкаются, когда он ими не вдыхает, но как раз дышит он на бегу часто. Внутри же носа всё должно быть весьма нежным и податливым для острого наконечника.

Пустив стрелу, я продолжил бег, снова повернув на заранее прикинутый маршрут, а через мгновение по моим ушам ударил оглушительный рев, полный боли и ярости. Я говорил, что дракон уже рычал и был зол? Фигня, он слегка шипел и был немножко недоволен, а сейчас эта тварь беснуется от боли и ярости, мчась за мной, так что пришлось прибавить ходу и уже

через секунду уйти вбок, чтобы спастись от звукового удара, который не только содрал кору с деревьев на своём пути, но и заставил землю вздыбиться чем-то вроде шипов дикобраза.

Это было неприятным открытием. Люпина говорила, что драконы земли способны на подобное, но речь шла о более матёрых особях. Однако у моего преследователя, похоже, раскрылась во всю ширь пылающая чакра в подхвостье. С одной стороны, это было не очень хорошо, ведь придётся быть куда осторожнее. С другой – от первого неожиданного удара я увернулся, а подобные трюки пьют силы, мой же план в том, чтобы измотать ящера. Так что всё в целом пока что идёт примерно так, как и должно. Только разрыв лучше бы увеличить. Полыхающая чакра, да ещё та что пониже спины, способна на всякое, и лучше шевелить ногами шустрее.

Именно это я и сделал, пока не достиг очередного места, где можно было пустить стрелу. Развернувшись, я увидел, что дракон всё так же бодро бежит за мной, мечтая разорвать на куски. Но мой предыдущий подарок торчит из его ноздри, морда же под ней заляпана кровью. При новом открытии «дыхательных клапанов» алой жидкости немного прибавилось. Регенерация у этих динозавров хорошая, но до гидр не дотягивает, а ране тяжело заживать, когда из неё торчит инородный предмет. И это было хорошо, тем более что кровь должна сузить дыхательный путь, уменьшить количество кислорода, попадающего в лёгкие рептилии. Плохо, что фишку динозавр просёк. Резко мотнул головой, и моя новая стрела не украсила вторую ноздрю, а неглубоко воткнулась в чешую морды. Досадно, но будем работать с тем, что есть.

Вновь побежав, я восстановил статус-кво между нами, хотя пришлось уворачиваться ещё от двух атак рёвом, заодно получая в разум картины того, как зверь будет меня жрать. Но к подобным психологическим трюкам во время схваток за охотничьи угодья я был привычен, разве что дракону они удавались получше, чем тем же тиграм. Может и не зря люди считают, что эти ящеры способны внушить ужас с покорностью, а потом отужинать незадачливыми охотниками, не способными пошевелиться? Впрочем, плевать.

Следующая моя стрела опять не попала в морду дракона земли. Я взял упреждение и удачно попал между пальцами его левой лапы. Место там было не такое нежное, но шкуру удалось пробить. Новый гневный рёв боли стал усладой для моих ушей, тем более что хоть стрела и обломилась, но наконечник остался в ране и тем самым причинял дракону заметные неудобства.

Так наша игра в догонялки продолжалась до самого вечера. Вторую ноздрю я так и не повредил. Ящер при моём развороте всякий раз мотал башкой и вообще стремился несколько поменять направление движения, сберегая лапы. За последние годы я изрядно поднаторел в стрельбе из лука. То весеннее поражение было великолепной мотивацией, но всё-таки стреле элементарно не хватало скорости полёта. Зато удалось добиться трёх попаданий в губы дракона, которые, как оказалось, тоже были довольно чувствительным местом. Один раз я даже подловил зверя с открытой пастью, но стрела, к сожалению, попала только в нёбо, а не в глотку. Впрочем, донимать дальними атаками и заставлять петлять ящер меня стал меньше. А ещё под вечер стал уставать держать мой темп.

Я правда не был склонен верить ему вот так сразу и не уменьшал дистанцию. С мозгами у хищников в нашем лесу всё было в порядке, не только я тут способен на хитрости и уловки. Так что бить во вторую ноздрю с близкого расстояния я не торопился. Как выяснилось, не зря. Когда на закате я сбросил пустой колчан, а потом ухватил полный, который был подвешен на ветку дерева, чтобы его было удобно взять, у меня было искушение сходу порадовать преследователя новой стрелой, но после попытки развернуться пришлось резко вильнуть вбок от дальней атаки и ускориться. На колючки из земли дракона уже не хватало, но и выдохшимся его было не назвать. На быстрый рывок к цели он был более чем способен.

Пришлось бегать от него всю ночь, заскакивая то на нашу территорию, то на его. Темнота никому из нас не мешала, но с выносливостью всё-таки было получше у меня, а не у ящера. Так что к утру он пёр вперёд больше на упрямстве и осознании того, что если остановится, то сам станет загоняемой добычей или будет вынужден признать своё поражение, отступив на юг. Последнее было бы приемлемым вариантом, но ящеру поступить так не позволяла гордость. Он был больше и сильнее, отказываясь быть побеждённым наглой, мелкой блохой, которая бьёт лишь издалека и не принимает честный бой!

Это был его выбор, и, в конце концов, он-таки привёл дракона к ловчим ямам. Мы все славно потрудились, выкопав их немало и сделав под стать размеру нашего противника, который был весьма крупной тварью. Выкопать ловушку, в которую он бы угодил целиком, не получилось: её нормально не замаскируешь, да и под землёй было многовато камней, но всё же в первую западню наш динозавр влетел обеими лапами и резко затормозил мордой и брюхом по земле, а пока он пытался встать, в его шею с двух сторон впились зубы Серого и Лизя. Рыжая ухватила пастью левую лапу, которую ящер сумел вытащить из западни, фиксируя её, я же отбросил лук с колчаном, сменив его на меч, взятый с ветки, и вогнал его в локтевой сустав правой передней конечности. Дракон земли чертовски устал, ярость в нём успела несколько перегореть за прошедшие почти сутки, а теперь от резкой перемены обстановки он поначалу потерялся. Не до паники, конечно, но страхом от рептилии повеяло явственно.

Правда это не помешало зверюге начать яростно биться, пытаясь спасти свою жизнь. Но тщетно. Все мы очень хорошо понимали, что если он вырвется из нашей хватки, то нам несдобровать, так что вцепились намертво, даже когда он перекатывался. Серый с Лизем добирались зубами до важных сосудов, мы с сестрой мешали скинуть их, заодно подрав внушительными когтями. Драка для меня сузилась до размеров лапы этого монстра, остальное казалось какой-то круговертью, лишь клинок в суставе всё больше и больше расширял рану с каждым новым рывком дракона земли.

Когда всё закончилось, я даже не сразу это понял. Просто лапа с развороченным суставом больше не дёргалась. Осознав это, я, наконец, вырвал меч из плоти и понял, что руки у меня дрожат, как у запойного алкаша. Сначала сутки нервного напряжения, постоянная накачка стрел магией, тщетные попытки ударов спрессованным воздухом и просто молнией, которая всё равно не смогла повредить поцарапанную плёнку на глазе рептилии. А теперь сам бой, где пришлось рвать жилы, опять и опять отправлять по мечу разряды, потому что моей силы мышц на такую лапищу не хватало, приходилось искусственно создавать противнику судороги. Но теперь всё. Теперь победа!

Осознав это, я ликующе взвыл, присоединяясь к хору стаи. И лишь потом спохватился, осмотрев и себя, и братьев с сестрой. Но, к моему великому счастью, все мы были почти целы. Я немного подрал ногу о коготь, наверно, во время очередного переката ящера, когда его лапа, а я вместе с ней, сотрясались от тех самых судорог. У Рыжей также немного пострадали похожим образом задние конечности, Серый и Лизь и вовсе отделались ушибами и возможно трещинами в рёбрах, когда дракон земли яростно пытался их с себя сбросить.

Осознав, что на нас даже нет ран, которые придётся долго зализывать, мы дружно посмотрели на тушу ящера. Целая гора мяса, полного энергии… Это обещало славный пир в честь славной победы правильного планирования над грубой мощью. Я аж невольно облизнулся.

Глава 2

Утро началось для меня с того, что я с огромным трудом разлепил глаза. Это было настолько сложным делом, что мне даже пришлось помогать себе пальцами. Проморгавшись, я поначалу даже не понял, где нахожусь, но спустя секунду сообразил, что проснулся прямо в брюхе дракона. Собственно, глаза мешала открыть его засохшая кровь.

Очухавшись, я с наслаждением потянулся. В общем, всё было логично: я почти сутки носился по лесу как ошпаренный, тратя Кив ещё и на дальнобойные атаки, прибавим к этому интеллектуальное и нервное напряжение, а потом полирнём схваткой в ближнем бою, где я выжимал из себя максимум энергии на меч… Короче, не удивительно, что, получив возможность от пуза наесться печенью этого термоядерного динозавра, я впихнул в себя столько богатой энергией пищи, сколько смог, а потом тупо вырубился лицом в кишках за неимением салата на столе, да и самого стола тоже. А теперь весь с ног до головы измазан кровью. Осмотрев себя, я подтвердил свой вывод и полез на свет божий, чтобы дойти до ручья и немного отмыть набедренную повязку, которая тоже насквозь пропиталась алой жидкостью. Ну и самому отмыться, куда без этого.

Ледяная вода ручья, который брал начало недалеко от подземного ключа, немного обожгла кожу, но дело было привычным. Крана с горячей водой в лес не завезли-с, а за неименьем гербовой бумаги подтираться приходится наждачной. Впрочем, учитывая нынешнюю прочность моего тела, наверно меня и подобная глупость не особо проберёт. Земельника на моей ступени точно бы не пробрала. Совершив мыльно-рыльные процедуры, я вернулся к братьям с сестрой и к туше. Помылся, можно и позавтракать. Мой желудок оставался всё таким же неблагодарным и совершенно не помнил вчерашнего добра.

Куски сырого мяса стали привычно исчезать в моей глотке, насыщая брюхо сытостью, а тело силой. Кив в драконе было много. Я вообще склонялся к мысли, что совершённым шагом мы входили в некую более высокую лигу. Это, конечно, не переход на ступени Лестниц, который происходит резко, в лесу нет какой-то особенной черты, за которой Алая Виридия краснее, олени рогатее, а хищники зубастее, но естественный фон на территории дракона был всё-таки заметно повыше, чем у нас. Ха, точнее, теперь уже как раз у нас, захватили же новый дом-с.

Пока я завтракал, проснулась остальная стая и тоже принялась за трапезу. Не обошлось и без подколок на тему моего спящего вида и общих шутеек по поводу того, что меня долго гонял дракон земли и, в конце концов, я оказался у него в брюхе. Мысленно я усмехался в ответ. Я, попав в его живот, солидный кусок печени сожрал, а наевшись до отвала, просто уснул. Это уже, как ни крути, заявка на внебрачного сына Чака Норриса, которого однажды укусила кобра, а через три дня адских мучений наконец-то издохла. Правда, говорить эту шутку деревенским, конечно, не буду, а то они и так на меня порой посматривают как на… не знаю кого, но, в общем, странно, да.

Плотно перекусив, мы взялись за не самую приятную, но нужную работу. А именно потащили тушу дракона с помощью лиан на нашу новую территорию. Ящер, несмотря на все усилия наших бездонных глоток, оставался тяжёлым, лианы были неудобны, особенно волкам, но оставлять такую добычу соседям на уже бесхозной земле мы не могли. Так что справились, благо до границы, обозначенной пахучими метками, было всего ничего, всё-таки специально место для драки подбирали, рассчитывая на её успех.

А затем начался круг почёта. Следовало застолбить территорию как свою после победы, оставить на границе свои запахи и, конечно, показать всем новым соседям, что после схватки мы целы, здоровы, бодры и веселы. То есть при попытке сунуть нос на нашу землю можем сначала отгрызть голову и только потом спросить: «Чё такие наглые?» Хищники ребята такие, они уважают только силу и никогда не против прихватить лакомый кусок чужих охотничьих угодий, а то и всю чужую территорию целиком, если она лучше уже имеющейся. Надо ли говорить, что у соседа всё всегда кажется более вкусным? В общем, без демонстрации своей крутости тут никуда.

Начали мы обход традиционно с восточной стороны. На юго-востоке земля ящера граничила небольшим промежутком с медведем, который был относительно неплохим соседом и нам. Со всеядными существами вообще дело иметь было значительно проще, чем с чистыми хищниками. Хотя мишка, конечно, не был нам другом и теперь, когда мы немного севернее, не отказался бы надавать нам по холкам и отобрать более благодатное место. «Широта»-то у нас теперь не одинакова.

А вот за границей с топтыгиным, на восточной стороне, начиналась территория тигра, который поприветствовал нас рыком, выйдя из-за деревьев. Мы ответили ему полной взаимностью, ощерив клыки в свирепых оскалах. «Повыгибав пальцы» и «поиграв мускулами», кошак в драку всё-таки не полез, чему лично я был только рад. В принципе, шансы у нас были примерно равны, а это не особо удачный расклад. В подобных случаях врага лучше бы принимать на подготовленной позиции, которой у нас пока что не было, чтобы как минимум не потерять никого из членов семьи, а как максимум не полечь всем скопом. И я был твёрдо намерен над этим поработать, потому что сезон борьбы ещё не окончен, а незваные гости, которые хуже татар, более чем возможны.

Следующим соседом опять оказался дракон, что, наверно, уже не должно было удивлять. На север текла река, место это было очень богатым в плане добычи, всё-таки водопой, а ящеры здесь при прочих равных были почему-то побрутальней млекопитающих. Правда, на чешуйчатую гайку тоже можно найти теплокровный болт с крутой резьбой, что мы вчера, собственно, и сделали. Дракон земли от нашего предыдущего противника отличался мало, но, главное, никакая видовая солидарность в нём не проснулась. Просто облил нас уже ставшим для меня привычным презрением рептилий и дальше пошёл по своим делам. Мол, я не чета вашему предыдущему противнику, сожру таких слабосилков без проблем, если рыпнетесь. Мы же на это могли только высокомерно хмыкнуть в ответ, про себя подумывая про следующую весну. Этот гад, конечно, поматёрей, но тактику мы против них, кажется, нащупали. Помимо прочего на северной границе наших охотничьих угодий обнаружились малинники, на которые я сходу стал облизываться. Раньше этих ягод в нашем лесу мне как-то не попадалось, а ведь по прошлой жизни они были у меня любимыми. Уже сейчас было до ужаса любопытно, отличается ли вкус у местной малины от земной, и если да, то насколько? Если же добавить, что растения солидно так фонили Кив, то я уже хотел начать тут жить, никуда не вылезая. Картину портили только мелкие ядовитые змеи, которые тоже облюбовали это место, но и они были съедобны, только что ловить придётся аккуратно, как и собирать ягоды.

Последним пунктом программы была река, но к ней мы выходили спокойно и даже пару раз издали радостный вой. Не вызов соседу на поединок, но приветствие друга. Большой Ги не замедлил показаться, прибыв с севера. Выглядел он, правда, неважно: четырёх голов не хватало. Увидев такую картину и присвистнув от удивления, я отправил мыслеобраз и вслух поинтересовался:

– Это кто ж тебя так, прриятель?

В ответ пришёл посыл, обрисовавший ещё одну гидру, только покрупнее и самку. Причём Ги уже входил в брачный возраст и подошёл к даме со всей душой. То есть припёр четырёх оленей и предложил объединиться. Но получил от этой важной фифы по мордам-с со всеми вытекающими.

– Да, бабы… Они такие, – сочувственно покивал я, обмениваясь с новым-старым соседом эмоциями.

Бедняга был уже второй день в неважном настроении, что не удивительно. Головы-то уже отрастают, для его вида подобное просто мелкая неприятность, но тут было прям первое предложение «встречаться» и первый отказ, а такое бьёт по самолюбию любого разумного существа, а гидры вполне себе разумны. Кстати о разуме, подумал я, почесав затылок, и задал новый вопрос:

– Слушай, а ты в случае успеха здесь бы с ней потомство выводил?

В ответ пришли образы перемещения на спокойное болото без конкурентов и новая волна грусти. Хм, переместиться Большой Ги собирался туда, где вырос сам, а через год вернуться и снова отбить свою с подругой территорию. Но та его послала, мотивировав дело тем, что слабоват он, с ним в паре она задолбается возвращать свою землю. Ну и, собственно, да, наглядно показала, что мой знакомец ей неровня. А в ходе беременности и поддержки яиц Кив, напоминающей классическое высиживание, ей ведь ещё кто-то добычу должен постоянно таскать, да побольше.

– Да, дела… – протянул я, вспоминая Землю, где многое меряется деньгами, а девки обычно не встречаются с теми парнями, которые зарабатывают меньше них. Хотя порой зачем-то связываются с бухающими мудаками вне зависимости от их зарплаты и почему-то страдают вопреки всякой нормальной логике. Любовь зла, полюбят и козла. Впрочем, к чёрту Землю, не о том думаю. – А до того болота ты как собирался добираться?

Ги с недоумением на меня посмотрел и отправил мыслеобраз прохода через червоточину, подобную той, по которой нас в своё время провёл Лохматый. То есть он эту штуку делать умел. Тут уж резко встрепенулась вся остальная стая. С гидрой они никогда шибко общаться не рвались, просто признавали в нём приятного соседа, с которым нечего делить, а на мои замашки доктора Айболита смотрели со снисходительной усмешкой, чем с чем-то другим. Но, будучи странным двуногим, я имел полное право страдать странной фигнёй, так что всё было нормально. Другой разговор, что мы искусством открытия порталов не владели и, вероятно, должны были научиться ему, когда встретим «Большую стаю», если облечь посыл Лохматого в слова. Но хитрый бесшёрстный брат, кажется, опять немножко налюбил систему.

На просьбу разъяснить, как он создаёт червоточины в пространстве, Большой Ги запираться не стал и обрисовал механику процесса. Правда, тут нас ждало некоторое разочарование. Во-первых, гидра животина здоровая, куда крупнее нас четверых, а до кучи в ней заметно больше Кив на килограмм мяса. И значительную её часть приходится вбухивать в открытие портала, буквально разрывая обычное пространство, делая в нём прокол, через который можно идти. А во-вторых, родичи Большого Ги наловчились издавать сразу девять резонирующих между собой рыков, по одному на каждую голову. Собственно, этот резонанс как раз понижает затраты энергии… Но у нас глотки было только четыре, они не были идеально синхронизированы одним общим разумом, а ещё просто слабоваты. Причём не только у меня, к своим скромным способностям в этом плане я уже привык, но здесь даже Серый не тянул-с. В общем, было обидно и досадно. А с другой стороны, приятно, всё-таки я сходу выхватил саму «технологию» практически мгновенных перемещений в пространстве. Может, мне не под силу прогуляться одним шагом на пару сотен километров, но уж для чего-нибудь однажды приспособлю. Ну и да, мы сможем козырнуть перед четвероногими родителями тем фактом, что уже эту штуку знаем, когда наконец встретим. Если, конечно, у волков и у гидр именно одна и та же техника. Не смотря на внешнее сходство, различия могут быть весьма значительны.

Пока же осталось только влить в Большого Ги побольше своей Кив, лишний раз подкрепив наш договор о мире и дружбе, который даёт нам всем право на безопасность у его реки, а лично мне позволяет ходить на болото и собирать интересные растения, если не наглеть. Последнее было особенно приятным, учитывая, что к западу от нашего прошлого места обитания сейчас жил наглый крокодил, напоминающий американского аллигатора, который ревностно охраняет свою территорию. В лесу, конечно, разных целебных растений тоже хватало, но на болотах с этим почему-то было куда как лучше.

Так что будет чем порадовать Жэндэ. Она чай сейчас единственный квалифицированный медик, который понимает в «кустарной алхимии», на четыре деревни. Так что ей бы лучше варить отвары из как можно более сильных ингредиентов, чтобы самих лекарств приходилось делать поменьше. Не то чтобы я таким образом к ней подкатывал или что-то вроде того, пока наши отношения скорее были дружескими, но она выполняла важную работу, спасая людей, и было глупо ей не помогать. Не говоря уже о том, что часть лесных растений реализовывалась через Эсуфа, принося хороший барыш и некоторую известность купцу в узких кругах. Без неё он бы вряд ли смог купить что-то вроде алхимических трактатов. По крайней мере, так легко… Впрочем, в дела этого хитрого типа я особо не лез.

Глава 3

Новое утро началось для меня опять с завтрака драконятиной. Третий день есть одно и тоже было явлением привычным, хотя столь крупная добыча, конечно, попадалась не всегда, но сейчас мясо уже начинало приобретать неприятный душок. Однако ради энергии в нём и силы, которую та обещает, приходилось терпеть. Вообще, странное дело, вроде уже прилично лет живу практически как зверь лесной, а чисто человеческую брезгливость жителя двадцать первого века так в себе до конца и не изжил. Но, наверно, оно и к лучшему. Совсем уж терять себя, становясь животным, было бы неприятно. Всё-таки человек звучит гордо, несмотря на то, что некоторые люди те ещё козлы.

После завтрака начался осмотр новых охотничьих угодий. Вчера мы только оббежали границу, но следовало изучить, что же нам вообще досталось. Местность в целом была похожа, не так и сильно мы продвинулись на север, но стала более холмистой, и это в целом было хорошо. Тот же олень вряд ли полезет в гору просто так, а значит устраивать засады будет немного проще, пользуясь низинами и тропами, которые через них идут. Рогатых, кстати, как раз хватало, как и их следов. Нашлись сохатые с косулями. Правда, с первыми надо будет проявлять изрядную осторожность, потому что лось – животина здоровая и опасная, хватит малейшей неосторожности, чтобы он поддел на рога или начал топтать копытами. Однако не этот вид травоядных оказался самой заманчивой добычей.

На нашей новой территории обнаружились аж два стада туров. Небольших, конечно, но особо крупными они и не бывают. Сами лесные быки огромны, им нужно поглощать довольно много еды, так что редко когда стадо насчитывает более пятнадцати взрослых особей, как в своё время рассказывала Люпина. А ещё предостерегала от того, чтобы считать этих гигантов неповоротливыми. Всё у них со скоростью и ловкостью в порядке. К тому же, если сразу не получится отрезать добычу от остальной группы, следует забивать на охоту болт, потому что взрослые быки не дадут своих коров и телят в обиду, а толпой наваляют горяченьких и дракону земли. В общем, охота на них обещала быть опасной, но интересной. Это не какие-нибудь привычные лоси с кабанами.

Хватало в лесу и ягод с плодовыми деревьями. Яблони с вишнями, конечно, были дичками, но именно к таким я и привык. В конце концов, других в этих местах и не бывает. Правда, у меня уже мелькала мысль попробовать организовать саженец и перетащить его в ту же Речнолеску. Было весьма интересно, как тот себя поведёт. Начнёт хиреть без привычного фона энергии или, наоборот, станет её распространять? Второе было бы весьма недурно, правда, тогда к деревне станет сбегаться окрестное зверьё… Ну да на то там и гарнизон, чтоб простых людей защищать, а не балду пинать между сменами в охране каравана торговца. К тому же с высоким содержанием Кив в окружающей среде сами люди по логике вещей должны крепнуть, я живое тому доказательство. Даже если магия будет просыпаться только в детях и обойдёт стороной взрослых, это будет уже хорошо.

Кроме холмов нашлись в новых охотничьих угодьях две скалы, вроде той, которая была на нашей прошлой территории, только что увитые каким-то плющом с небольшими цветами. Присмотревшись поближе, я допёр, что наткнулся на дикий виноград. В прошлой жизни, к своему стыду, я ни разу не видел само растение, только грозди в магазине, но в этой мать Волчица позаботилась об образовании двуногого приёмного невежды, что продолжало меня выручать. Ягоды у дичка, конечно, будут мелкие и кислые, к тому же с косточками, но я непривередлив. К тому же, мне сходу почему-то подумалось о вине… Чёртов подростковый возраст, так недолго и снова закурить, если табак найду. Чур меня! Ещё в прошлой жизни с этой дурацкой привычкой намучился. Впрочем, вино штука хорошая. Уж фиг с ним самому пить, но продать его можно хоть к столу нашего ближайшего князя. Мало людей в Смертолесье ходит, всё отсюда стоит гор денег. А уж то, чем одни богачи могут реально удивить других, и подавно. Надо бы с купцом эту тему обмусолить.

Забравшись на верхушку скалы, я вновь восхитился видом леса с высоты. Зелёный ковёр крон начинался ниже моих ног и уходил к горизонту во все стороны, лишь на севере упираясь в горы, а сверху было безбрежное синее небо с белоснежными облаками. В такие моменты жалеешь, что мироздание не отсыпало тебе талант художника, чтобы запечатлеть это на холсте.

– Весь мир на ладони – ты счастлив, и нем,

И только немного завидуешь тем

Другим, у которых вершина ещё впереди, – в который раз продекламировал я Высоцкого и усмехнулся. Мало его песен знал, но эту запомнил.

Кстати говоря, треть задач правильного попаденца была выполнена, причём отнюдь не сегодня. Осталось как-то прикрутить к Серому командирскую башенку и предупредить товарища Лохматого. Правда, пока не ясно о чём, приёмный отец и так всё лучше меня знает.

Спустившись вниз, я снова поделился с братьями и сестрой картинами видов и получил в ответ пару насмешливых фырков, которые намекали, что мне либо пора заканчивать выпендриваться, либо уже придумывать, как затащить всех остальных наверх. Да, волки тоже имеют чувство прекрасного и не прочь увидеть пейзаж с высоты птичьего полёта своими глазами. Почесав репу, я вынужден был согласиться и сделал себе зарубку в памяти о том, что действительно можно бы придумать что-то с лианами. Сил во мне вагон, могу и затянуть их наверх по одному… Если, конечно, оные лианы не порвутся. Хм, пожалуй, лучше озадачить деревенских хорошей верёвкой.

Продолжив путь, мы нашли ещё одни руины, которые заставили меня почесать репу в задумчивости. Как там говорят, один раз случайность, второй совпадение, а третий уже закономерность? Пусть это вторые останки человеческого жилья в Смертолесье, но дело уже попахивает системой. Снова крупное здание в центре, но теперь в три этажа, несколько островов каменных построек поменьше, возможно, хозяйственных и стена вокруг. В прошлый раз я склонялся к мыли, что какой-нибудь маг решил уйти от цивилизации в глушь для исследований или просто сбежал, как мои родители. Но два таких вот чудика, к тому же относительно близко друг от друга? Хм, звучит сомнительно.

Похоже, в данном домике люди жили посерьёзнее. Он и сам больше, и стены у него потолще, к тому же тут не просто кладка. Сохранились небольшие барельефы с животными мотивами, в которых фигурировали в основном тигры. По бокам от крыльца стояли два изваяния драконов в японском стиле, которых желтолицые почему-то называли садовыми львами или даже собаками. Массивные зверюги, таких Люпина обозначала горными и утверждала, что они вполне себе бодро прогрызают тоннели в камне, благодаря которым выгнать этих гадов с занятой территории та ещё задачка. У одной из статуй не хватало половины головы. Кто-то её когда-то отколол, что несколько портило картину. Приложив ладонь к целому ящеру, увитому плющом, я почувствовал слабый отголосок Кив – похоже, делал их не каменщик, а маг-Земельник. Это могло объяснить, почему всё дорохо-бохато, данные ребята отлично могут работать с камнем, и тот буквально растёт по их воле, когда волшебники на высоких ступенях. Но, даже делая скидку на это, всё равно всё выглядит солиднее, да и не стал бы маг возводить трёхэтажное здание чисто ради понтов. Определённо здесь жило больше людей… И определённо к делу неведомые обитатели этого островка цивилизации подошли более серьёзно, чем я. На место прошлых руин я слепил себе небольшой домик из камней, изъятых из разрушающейся кладки, которые скрепил глиной, но выглядел тот, мягко говоря, неказисто. На фоне этих руин же и вовсе был убоищем, что уж сравнивать с изначальной задумкой архитектора?

Дальше наш путь продолжился. Серый не пожелал задерживаться, но вот я ломал голову о прошлом. Люди здесь определённо в своё время жили. Раньше я полагал, что человечество наступает на дикую природу, сначала приходят просто охотники, потом они организовывают поселение, вырубая деревья, затем вокруг него разрастаются огороды, а там не далеко до подсечного земледелья и прочих радостей. Но что если наступает лес, а не люди? Кажется, кто-то получит задачу достать мне какие-нибудь серьёзные исторические трактаты по этой теме, а не только учебники по магии и алхимии со всяким ширпотребом о совсем недавнем прошлом.

Закончив с обходом территории только вечером, мы опять вернулись к драконьей туше, разогнав от неё вороньё. У меня наконец-то был достаточно серьёзный лук, чтобы объяснить наглым птицам, что нефиг покушаться на чужую добычу, так что на парочку подельщиков стало меньше. А утром у меня началась тяжёлая и муторная работа по снятию шкуры рептилии. Ковриков я из него делать не собирался. Достойному врагу следует отдавать дань уважения даже после его смерти, а не глумиться. Но вот новая броня была бы не лишней. У меня уже была таковая из змеиной кожи, но против подобного противника её было бессмысленно применять, потому что он бы просто не заметил разницы для своих зубов и когтей, а вот я бы из-за веса потерял в скорости и манёвренности, своих главных преимуществах.

С тушей я трудился несколько дней. Дракон отдавал свою шкуру неохотно, а скоблить её с внутренней стороны было тем ещё наказанием. К тому же постоянно приходилось напитывать кинжал Кив, чтобы работа вообще шла. Инструмент для неё был не самым удобным, но всё-таки я был не настолько богат, чтобы иметь что-то специальное, из дорогущего сплава. Это подвигало меня всё-таки проявить больше интереса к деньгам. Сами золотые кругляшки мне, конечно, не нужны, как и серебряные с медными, но на них можно купить интересные и полезные вещи. Я помотал головой, отгоняя непрошенные мысли, но они не особо желали уходить. Может быть, так и становятся цивилизованными людьми с присущей им жадностью и эксплуататорскими замашками? Сначала ты желаешь всяких штук для облегчения своего труда, на которые нужно больше денег, а потом и вовсе начинаешь хотеть запрячь каких-то людей делать за тебя твою работу, а самому только контролировать результат и пинать подчинённых, чтоб не расслаблялись?

Глава 4

Весна прошла для стаи в борьбе, но не столько с конкурентами, у которых хватало своих проблем, сколько с добычей. С юга пятнистый сосед так и не попытался напасть на нас, справедливо полагая, что если уж мы схомячили дракона без особого вреда для своего здоровья, то ему ловить просто нечего. С севера ящер не имел причин двигаться на юг, а потому мы и наша территория не представляли для него значимого интереса. Правда, и сам он не продвинулся в нашей общей миграции за силой, в какой-то момент явив нам на границе свою пораненную тушку. Судя по следам когтей и клыков, поработал медведь, и был он суров, брутален и крут. Я уж молчу про колоссальные размеры. Правда, мишка всё равно не нанёс рептилии фатальных ранений, воспользовавшись которыми, мы могли бы сделать за год сразу два шага. Но оно, наверно, и к лучшему. Слишком хорошо – это тоже не хорошо. Хотя бы потому, что чем лучше участок леса, тем суровее за него конкуренция, причём оспорить границы могут не только весной.

С запада нас прикрывали река и Большой Ги. Гидре, правда, пришлось несладко: с севера явился побитый крокодил, которого кто-то отметелил да выгнал с насиженного места, и у них завязалась нешуточная драка. Нашему доброму соседу удалось победить, но потрепали его изрядно – целой осталась только одна голова. В неё он крокодила и ел, пока восстанавливались остальные, а я подлечивал жертву неразделённой любви, заодно зарабатывая на шкуру с брюха аллигатора-переростка. Особь эта была поистине матёрая, жил-то он раньше ещё севернее. Не будь зверюга уже изранена, Ги бы она схомячила без особых проблем, но гидре повезло. Ну и мне немножко. Всё-таки, по моей прикидке, крокодил при жизни стоял на пару ступеней Лестницы выше меня, а значит его шкура была более чем подходящей для моего будущего доспеха. В такой гибкой и даже относительно лёгкой броне можно было бы выйти на дракона – скользящий удар когтей выдержит без проблем. Нескользящий мне был, в принципе, не особо интересен. Что толку от уцелевшей брони, если у тебя переломана половина костей? Вес, конечно, несколько напрягал, но до определённого порога я был готов с ним мириться.

К нам из побитых никто не пришёл, но вот тигру на востоке повезло меньше. Или больше, тут как посмотреть. С севера явился его сородич, и у них случился довольно эпичный бой, о начале которого узнали, наверно, все на многие километры вокруг. Уж очень громко и долго два кошака друг на друга рычали, прежде чем перейти к делу. Услышав этот концерт, я не удержался и тихонько влез на чужую территорию, прыгая по деревьям. Посмотреть было на что: два огромных тигра, которые фигачат друг друга передними лапами, стоя на задних, – картина знатная. Они раз за разом набрасывались подобным образом и получали отпор, выискивая возможность вцепиться в противника челюстями. Удача улыбнулась нашему соседу, когда оба усатых-полосатых уже еле держались на лапах. Его противник был заметно крупнее и сильнее, но пребывал не в лучшей форме из-за ранее полученных ран, а потому, похоже, устал несколько раньше, пропустив-таки бросок чужих клыков к своей шее. Дальше для него всё было предрешено, но он не сдался, продолжив оставлять на нашем соседе кровавые борозды своими когтями. В итоге победитель упал вместе с побеждённым, весь в крови и едва шевелясь.

– Неважно выглядишь, – громко произнёс я, привлекая к себе внимание и отправляя мыслеобраз, когда тигр отдышался и стал пытаться есть свою добычу.

Получалось у него с трудом. Оппонент одним из ударов когтей, кажется, порвал ему часть мышц на морде с правой стороны, пытаясь с себя сбросить, так что челюсти работали с трудом. Впрочем, кошаку это не помешало собрать в кулак остатки сил, встать на лапы, посмотреть на меня оставшимся глазом и зарычать.

– Да не смеши, – отмахнулся я от агрессивного мыслеобраза, сопровождавшего рычание. – Тебя сейчас не самая зубастая лиса загррызёт, что уж обо мне говорить.

Тигр свои шансы понимал не хуже меня. Он изранен и слаб, а я цел и силён. Нападать на раненых победителей, конечно, плохой тон, но подобное тоже случается не так уж и редко. Тут уж ничего личного, только суровый бизнес выживания, который всегда пахнет своей и чужой кровью. Но кошак всё равно не собирался сдаваться просто так или уходить со своей земли на юг, прислав мне мысль, которую можно было бы перевести на человеческий примерно так: «Иди и возьми, если сможешь!»

– Какая гордость, – хмыкнул я в ответ, передавая уже свои мысли и радуясь, что в этот раз «Р» опять получилась по-человечески. – Мне твоё мясо не нужно, как и твоя добыча или твоя земля. Но ведь твои южные соседи думают иначе, не так ли? Я могу сейчас уйти, и ты вскорре станешь едой. А могу излечить твои раны. Что выберешь?

Тигр был несколько поставлен в тупик моим предложением, которое и самому мне далось нелегко. У нас с кошачьими всё-таки практически видовая вражда. Мы друг друга очень не любим и всегда дерёмся до конца. Но тут я хотел сделать нечто обратное и даже в какой-то мере противоестественное. Так что через несколько секунд раздумий ко мне пришёл мыслеобраз, которым полосатый спрашивал, а какого лешего вообще происходит.

– Должок у меня перед вашим рродом, – буркнул я в ответ, вспоминая убитого мной тигра, которого спровоцировала своей стрелой Старая Эна. Вот сказал бы о ней пару ласковых, но о мёртвых либо хорошее, либо ничего. – Помогу тебе выжить и стану свободен от него.

Мыслеобразы не позволяют лгать, так что кошак мне поверил и просто лёг на землю, потому что конечности его едва держали. Я на это кивнул и спрыгнул с ветки дерева, достал кинжал и немного порезал себе руку. Лечить без контакта кровью я пока не научился, но зато с ней моя Кив свободно потекла в тигра, который на глазах начал оживать. Подходя, я, правда, испытывал внутренний мандраж… Раненый-то он раненый, но на один резкий удар лапой сил точно хватит. А второго мне может и не понадобиться. Конечно, звери не имеют привычки лгать. И, согласившись на лечение, ничего такого тигр не должен был бы выкинуть, но червячок сомнения меня грыз. Порой даже к животным я подхожу с человеческой меркой и жду подвоха.

Сидеть неподвижно пришлось не один час, но зато к концу процедуры даже располосованный глаз хвостатого, к моему удивлению, вполне себе восстановился, так что не было причин думать, что дальше не справится его собственная регенерация.

– Ну вот и всё, – хмыкнул я, поднявшись на ноги.

Не могу сказать, что шатался от усталости, однако же утомился весьма сильно. Энергия пропихивалась в тело зверя с трудом. То ли дело было в моих сомнениях, то ли в том, что сам кошак мне не слишком доверял, то ли в самой вражде наших родов. А может верны были сразу все догадки.

Тигр не то прорычал, не то проворчал что-то неразборчивое и отправил мне столь же противоречивый мыслеобраз. Там были и благодарность, и неприязнь к двуногому волку, а ещё наказ свалить уже с его земли и разрешение проходить через неё без охоты, признательность за возвращение долга его виду и раздражение от того, что должен теперь он сам. В общем, довольно бурлящий коктейль. Мне даже пришлось подавить злорадство: всё-таки есть что-то приятное, когда кто-то мучается моральными противоречиями почти так же, как и ты сам.

Донимать кошака своим присутствием дальше я не стал. Всё-таки наличие разума это в известной степени тяжело, в его голову будут приходить мысли, которые придётся думать. Мне же было в радость сбросить с себя оковы морального долга, который уже давно меня раздражал. Но теперь это уже стало не моей проблемой. Впрочем, в любом случае у нас с востока образовался вполне себе лояльный сосед, который хоть и изображал гордыню при каждой встрече у меток на границе, но уже не рычал. По местным меркам это ох как не мало. Правда, стая к моему поступку отнеслась неоднозначно. То есть они, конечно, приняли и поняли пользу такого подхода. Трудно поступить иначе, когда у тебя в реке живой тому пример обитает. Но тигр был тигром, он наш естественный враг, а это не могло не наложить свой отпечаток.

С охотой же у нас были некоторые сложности. Нет, тех же косуль мы валили с прежним энтузиазмом, не обошли вниманием и оленей, и кабанов, и даже трёх лосей, но вот с турами дело не задалось. Два раза мы пытались напасть, и оба раза гордые лесные хищники вынуждены были спасаться бегством от травоядных! Я уж и так, и эдак убеждал Серого, что охотиться на этих быков по старинке не самая разумная идея, что нужно выкопать ловчую яму или, на худой конец, просто дать мне пострелять из лука. Но этот упрямец и ретроград продолжал стоять на своём с упорством барана, а не гордостью волка! Хитрости для конкурентов, добычу надо брать силой с мастерством, и точка. Будто, млять, ум – это не часть нашей силы, а в стрельбе из лука я мастерства не добился. И самое главное – этого шерстяного чудака поддерживали Лизь с Рыжей, чем активно меня бесили. Непробиваемые остолопы и остолопка. Причём в буквальном смысле! Все трое уже познакомились и с рогами, и с копытами, и с молниями, которые туры отправляли со своих рогов, как с неких электродов, всех троих я полечил от травм, а им хоть бы хны. Будем долбиться в закрытую дверь и игнорировать гостеприимно распахнутое окно, пока не прошибём преграду лбом или не разобьём голову вдребезги. Логика, здравый смысл? Это всё лженауки двуногих, наш девиз «Слабоумие и отвага!» Тьфу, млять.

В общем, на этой почве мы несколько раз порычали друг на друга, и вне охоты я какое-то время начал их игнорировать, предпочтя заняться руинами. Сохранились они, на удивление, неплохо. Крыша, которая когда-то была деревянной, благополучно обвалилась и обратилась в ничто, но на первых двух этажах вполне можно было жить, особенно если заняться окнами. Назначение помещений вызывало вопросы. В одном из них когда-то была алхимическая лаборатория – осколки колб на полу намекали мне именно на это вполне однозначно, как и хлопья ржавчины, которые, вероятно, когда-то были оборудованием. Металл не пережил испытание временем, но вот стекло хоть и разбилось, однако не стало пылью и прахом. Так что я его даже собрал, смутно помня, что в теории его можно расплавить и придать ему новую форму. Учитывая, что лабораторная посуда пролежала кучу времени в месте, насыщенном магией, результат мог и вовсе получиться интересным. Не как флакон с бесконечным зельем из старого доброго Скайрима, но всё же.

Обнаружился у здания и подвал, но, к сожалению, он был наполовину затоплен и оброс плесенью, которая не внушала доверия своим видом и, вероятно, вполне могла нанести вред здоровью. Правда, вода, похоже, стекла сверху с дождями, а не просочилась снизу. Жаль только, у меня не было ведра, чтоб её отчерпать, глядишь, без привычной влажности плесень бы зачахла. А ещё жаль, что не удалось обнаружить ничего ценного, кроме упомянутых выше осколков стекла, которые в условиях средневековья штука всё-таки недешёвая даже без магии. Впрочем, особо я не расстраивался. В конце концов, было ожидаемо, что тут не окажется ни сундуков, полных золота, ни божественных артефактов, дающих неуязвимость, вечную молодость и плюс пятьсот к харизме, ни магических фолиантов, прочитав которые я начну колдовать, как боженька... В реальности так просто не бывает. Если хочется обзавестись чем-то стоящим, приходится серьёзно напрягаться.

Однако мысли о восстановлении «дачи» нет-нет, да и стали меня посещать. Правда, особого смысла в этом пока что не наблюдалось. Мне она не особо нужна, хватало и того, что я организовал на втором этаже мягкую лежанку из мелких веток и листьев камыша. Можно было бы в теории притащить и поселить сюда ту же Жэндэ на какое-то время, чтобы собирала местные ягоды и целебные травы, но её постоянно придётся стеречь. Ну или заранее планомерно выбивать с территории стаи всех лис, которые тут без проблем могут подхарчиться человеком, а также выкорчёвывать опасные растения. Их тут хватает: рядом с тем же малинником растут хищные лианы, которые пыльцой усыпляют мелкую живность и утягивают в пасть, напоминающую венерину мухоловку, есть и просто кусты с дрянью на шипах, которая без проблем может вырубить и меня, если быстро листья тавалина не пожую. Опять же пчёлы и остальные насекомые… Где я со своей седьмой ступенью матюгнусь и буду терпеть жжение в месте укуса, стараясь его не чесать, там кто-то похлипче может и откинуться, причём крайне болезненным образом.

С братьями и сестрой мы предсказуемо помирились довольно быстро, но ни одного тура так до конца сезона борьбы за территорию не добыли. Это было своего рода откладыванием решения вопроса «Как нам на них охотиться?» на потом. Но я всё-таки верил, что мы если и не сделаем по-моему, то обязательно придём к компромиссу, который всех в той или иной степени устроит. Но зато пока суть да дело я организовал в развалинах сушку шкур, с которыми собирался двинуться в Речнолеску. Конечно, за один раз даже драконью кожу на горбу не упру, но в несколько рейсов потихоньку перетаскаю. Дорогу осилит идущий!

К тому же у меня была мысль кое-кого припрячь к этому делу. Если Серый и Рыжая людьми интересовались не сказать чтобы сильно, то Лизь всё-таки проявлял большее любопытство. Даже когда я потихоньку штудировал свитки с описанием магических приёмов, он не только заглядывал мне через плечо, но и порой выводил на земле лапой некоторые иероглифы, показавшиеся ему интересными. Так что я всерьёз планировал навьючить на брата часть груза и пробежаться в Речнолеску вместе с ним хотя бы разок. Пусть и волк на быт людей посмотрит, и сами жители деревни, которую теперь, наверно, стоит называть городищем из-за стены, полюбуются на серого хищника размером с молодого бычка. Было что-то хулиганское в желании полюбоваться их реакцией, но у меня была железная отговорка. Я не хотел тащить весь груз один – это тяжело, несколько опасно из-за того, что тюк на спине будет снижать мою скорость, а также просто скучно. Так что, ладя втихаря примитивную сбрую из лиан, я имел полное право считать себя ответственным и разумным человеком, а не малолетним хулиганом, которому свербит поэпатировать несчастную публику.

Правда, самого Лизя тащить что-то ещё надо будет уговорить, как и Серого вообще отпустить брата со мной, тем самым ослабив стаю. Мы, конечно, все из себя вольные звери, но свобода заканчивается там, где начинается ответственность. А прямая обязанность вожака как раз следить за тем, чтобы от оной ответственности никто не увиливал и не пренебрегал ею ради всяких глупостей. Мои же отлучки к людям Серый довольно долго именно так и воспринимал, его с ними примирили только моё открывшееся умение лечить и появившийся у меня «длинный клык». Так себе, конечно, название для меча, но, пожалуй, именно этот перевод мыслеобраза на человеческий язык был наиболее верен.

Проще говоря, идея может просто не выгореть, и я опять побегу один. Окинув взглядом количество сушащихся шкур, пришлось скривиться. Один только дракон был здоровенной тварью. Крокодил, который пытался согнать Большого Ги с его места, ему нисколько не уступал, но хоть с него я взял только шкуру с брюха, которая помягче и поэластичнее, остальное гидра благополучно сожрал и переварил. А кроме них было ещё полтора десятка кож травоядных, которые оказалось жалко просто взять и бросить гнить. Почесав репу, я даже как-то задумался о том, что было бы неплохо просто одомашнить какое-нибудь вьючное животное, но вынужден был отбросить эту мысль. Приручение скота было долгим и сложным процессом для наших предков, а я даже не знал, как к нему подступиться. Ну, допустим, накину я петлю на шею лося или даже тура, зафиксировав его на месте. Что дальше-то делать? Травоядные игнорируют наши мыслеобразы и ничего никогда не отправляют в ответ. Словами с ним говорить? Так человеческого языка лесные звери тем более не знают, моя стая тут единственное исключение из правил. Дикую лошадь вроде можно как-то объездить, но как прикажете объезжать дикого быка размером с небольшой дом?

Глава 5

Навьючив на себя приличных размеров тюк драконьей шкуры, я махнул рукой братьям и сестре и сорвался в бег. Груз несколько напрягал, но всё равно не умалял радости от возможности нестись вперёд быстрее ветра. Тем более это был не первый раз, когда я тащу на себе что-то объёмное и уж тем более не первый мой опыт тренировок с утяжелением. Правда, на них я обычно брал под мышки два относительно округлых камня более-менее равного веса, но зато с ними было посложнее. Дело тут даже не столько в весе, сколько в том, что булыжники много трудней сделать частично нематериальными. Впрочем, работу с этим эффектом Кив тоже можно было считать частью тренировки. Как знать, возможно, однажды я таким макаром научусь делать бесплотным свой клинок, чтобы он проходил сквозь броню и чужое оружие, но исправно резал плоть? Это при любом раскладе было бы большим подспорьем.

А ещё проходило бы для местных людей по категории секретного знания, которое только от отца к старшему сыну передаётся. Правда, я бы вряд ли стал зажиматься… Подобная секретность, как ни крути, вредит магическому прогрессу, а я всё-таки за развитие, а не стагнацию с деградацией. К тому же Эфрим и его подчинённые в известной степени стали для меня своими, и было бы неправильно лишать их приёма, знание которого может решить, жить им или умереть. Блин, для меня вообще большим сюрпризом стало то, как тут все любят прятать информацию о магии. Даже мелкие дворяне не пускают собственных дружинников в свои библиотеки что-то почитать, разве что иногда выдают особо доверенному и отличившемуся бойцу какой-то отдельный свиток, что является великой честью. Нет, я понимаю, что знание сила, а у кого сила, у того и власть, но берега-то хоть какие-то надо видеть.

Пока я размышлял об обмене знаниями и ситуации с ними, которая резко контрастировала с тем, что творилось на Земле, мимо меня привычно уже проносились деревья. Если сопротивление воздуха мной практически не ощущалось, а несколько мелких веточек кустов я мог проигнорировать, то встреча с древесным стволом по-прежнему могла стать фатальной. Но найти понимание происходящих во мне процессах я мог только разогнавшись во всю мощь.

Взойдя на седьмую ступень Лестницы Ветра, я более или менее осознал, что же вообще происходит. Благодаря магии и движению я частично смещался своим материальным телом на некий план воздуха, своего рода иное, стихийное измерение. Но этот процесс не был односторонним, на «освободившееся пространство» приходил этот самый план, пусть тоже частично и с некоторыми оговорками. Это было своего рода проявлением вселенского баланса, в котором ничто просто так не появляется ниоткуда и не исчезает в никуда, если что-то где-то убыло, значит, что-то где-то прибыло, и наоборот. Своего рода проявление иня и яня, так любимого азиатами. Чем быстрее я бежал, тем больше меня питала не собственная Кив, а магия стихийного измерения, так что в процессе я практически не мог физически устать. Утомление накатывало позже, когда я останавливался. Но при этом во время таких забегов мой разум вынужден был работать на полную катушку, постоянно выбирая маршрут движения, который не приведёт к столкновению с чем-нибудь, что может нанести вред моему здоровью. В общем, бесконечно не побегаешь, потому что внимание притупится, а потом, при остановке, можно и вовсе вырубиться от внезапно накрывшей усталости. Зато, когда несёшься вперёд, тебя захлёстывает эйфория, с которой приходится бороться, потому что она толкает тебя к тому, чтобы продолжать. В такой ситуации трудно не вспомнить об адреналиновых наркоманах, да и наркоманах вообще.

Ступив на новую ступень, бегать я стал значительно быстрее, думаю, отметка в триста километров в час осталась далеко позади, но не уверен, что вышел-таки на четыреста. Спидометра мне как-то не завезли, а местные карты имели масштаб плюс-минус лапоть. Ручными измерениями я же как-то до сих пор не озадачился, хотя неплохо бы выяснить, сколько у нас пусть не метров, но хотя бы шагов до Шэлтэ. Правда, не имея ни рулетки с эталонным метром, ни хронометра, который отмерит мне нормальное время, свою скорость в привычных единицах измерения я вряд ли высчитаю.

Пока я занимал разум размышлениями, чтобы не скатываться в эйфорию больше, чем считаю нужным себе позволить, потихоньку пошли знакомые места, и пришлось останавливаться. До Речнолески было ещё далековато, но в этом и была вся соль. В последний год у нас с ветеранами образовалась своеобразная игра, я в ней старался незаметно пролезть за стены, а они прикладывали усилия к тому, чтобы не дать мне этого сделать. Пусть бывшие ополченцы не были аристократами, чьи предки нашпиговали свои замки ловушками и сигналками в помощь часовым, но и они знали немало различных приёмов, которые позволяют заложиться от неожиданного нападения и просто шпионов с диверсантами. Мне же было интересно обходить все эти радости параноика, приобретая полезный опыт. Ну а ещё был Эфрим, который страшно любил вздрючить подчинённых за потерю бдительности. Причём надо сказать, что первое время счёт был в пользу ополченцев, поднаторел в обходе часовых и их пакостей я только к прошедшей зиме. Только вот излишне самоуверенным меня это не делало, наверняка за весну мужики изобрели что-нибудь новенькое.

Так что до темноты я прикорнул в распадке у ручья, а потом тщательно вымылся, приглушил свой запах, и лёгким бегом отправился к Речнолеске. Дальние подступы к охраняемому объекту несколько разочаровали: добавились только примитивные силки и парочка самострелов на звериных тропах, которые я и так избегал. А вот поближе стало интереснее, земля в предполье стен была едва заметно окрашена магической энергией, раньше такого не случалось и было похоже на одну огромную сигналку. Почесав репу, я начал подозревать, что Грэнт, ещё один старый знакомый Эфрима по ополчению, всё-таки забрался на четвёртую ступеньку своей Лестницы Земли и теперь выпендривается. По крайне мере, будучи тройкой, он говорил, что может подобным образом защитить только землю вокруг небольшого лагеря. Однако он вообще знал этот приём и умел провернуть его так, чтобы не вскакивать от тревоги каждый раз, когда в накрытую территорию входит какая-нибудь полевая мышь, так что был первым подозреваемым.

Прикинув варианты, я полез на дерево, рассматривая часовых на стене. Некоторые совершали обходы, некоторые тихонько сидели в тени, не показывая своего местоположения возможному ночному гостю, но, к моему счастью, их самих было немного, и не все они владели Кив. Эфрим бы, конечно, рад был бы вообще всех мужиков в городище под копьё поставить, но кто ж тогда работать будет? Тут, как и на Земле, армия стояла на плечах рабочего класса, который её кормит и вооружает.

Обойдя поселение кругом, я приметил несколько мест, где через стены можно перемахнуть, но самые многообещающие забраковал. Бывшие ополченцы не лаптем щи хлебают, наверняка там заготовлены какие-нибудь сюрпризы. А вот менее удобное направление мне вполне подходило, разве что придётся немножко побольше времени провести в воздухе и отказаться от мгновенно доставленной добычи. Выбрав место, где я миную стены, осталось только наметить себе маршрут для разгона сначала по земле, а потом и по парочке веток деревьев, после чего дождаться, когда серп луны скроет облако. Наконец я получил свой удачный момент и побежал, с каждым шагом наращивая скорость, потом толкнул своё тело вверх от небольшого булыжника, промчался по трём веткам и ласточкой полетел вперёд и вверх по параболе, чтобы приземлиться уже за стенами. Да, когда ты можешь разогнаться за три сотни на своих двоих, то вверх ты прыгаешь тоже хорошо. Ещё лучше было бы уметь летать, но на подобное способны только некоторые герои легенд, и то не факт.

Самая опасная часть моего плана прошла успешно. Промелькнувший в небе тёмный силуэт никто не заметил и не заорал остальным, а я благополучно тихо приземлился между домов. Увы, но подобный трюк можно провернуть только если знаешь внутреннюю планировку объекта, на который проникаешь, иначе велик риск с шумом влететь в крышу чьего-нибудь курятника. Но можно записать себе в актив сам факт обхода магической защиты. Можно было бы попенять Грэнту на то, что поставил её только за стенами, но в противном случае он бы поднимал тревогу, когда кто-нибудь шёл ночью до ветра.

Прикинув, куда податься, я выбрал дом Эфрима, который обещал при нашей последней встрече быть здесь, когда настанет время моего возвращения, отправив с купцом кого-нибудь другого. Правда, попрактиковаться в проникновении в чужое жилище не удалось, потому что бывший полусотник вышел на свежий воздух сам, отправившись к стенам, как будто что-то чуял. Поначалу я подумал, что всё-таки спалился и командиру был дан сигнал, но, увязавшись за ним, понял, что тому просто не спалось и он решил лишний раз проверить часовых. Дойдя до угловой башни, он постучался, выбив костяшками замысловатую дробь. Через полминуты у него спросили громким шёпотом:

– Кто идёт?

– Эфрим, – лаконично ответил тот. Насколько мне было известно, всякие ответы из серии «Да я это» означали, что часовому нужно резко насторожиться.

– Открываю, – немногословно ответил обитатель небольшого укрепления и отворил дверь.

– Всё тихо? – с порога поинтересовался бывший полусотник.

– Ага, – ответил я вместо часового, бесшумно и быстро подойдя к немолодому воину со спины.

– Да твою %#!%&*/ – выдал он несколько непереводимых выражений, резко развернувшись. – Ромул, ты меня так до разрыва сердца доведёшь!

– Не пррибедняйся, оно у тебя работает на завить многим молодым, – хохотнул я и добавил: – И не строй кислую ррожу, задумка с обрработанной землёй хороша, а часовые не спали.

– Один демон ты пролез, причём, считай, мог сходу и прирезать командира гарнизона, и захватить одну из башен, – сварливо ответил он.

– Ну так сам учил, как такие дела делаются, – хлопнул я его по плечу. – Пойдём лучше к тебе, заодно ррасскажешь, что тут нового, раз всё рравно не спишь.

– Часовых только обойду, раз взялся.

– Я тогда за добычей схожу, с гррузом к вам влезть постремался, – отозвался, немного кривя лицо. Говорить я стал за последние годы чище, но рычащий акцент пока до конца не изжил.

– Ну и то хлеб, значит, не совсем зря старались, – буркнул он.

Мы оба понимали, что не всё так плохо, но проигрыш есть проигрыш. Хотя весовые категории, конечно, у часовых и у меня разные, а, заметив опасность, они бы не сильно спасли ситуацию. В конце концов, седьмая ступень – это седьмая ступень, правильно обученный огневик на ней имеет неплохие шансы просто сжечь всё внутри стен дистанционными атаками, не показываясь часовым из леса, воздушники же не сильно слаще, только что убивают иначе. Но, как бы там ни было, через двадцать минут Эфрим разливал ягодный взвар по глиняным кружкам и рассказывал:

– В целом у нас всё пока тихо. Охотники охотятся, бойцы тянут службу и тренируются. Эсуф дня четыре назад приехал, но вот с ним не очень.

– Чего такое? – спросил я, отхлебнув горячей жидкости и приподняв бровь.

– Говорил, что какие-то шевеления вокруг него начались. Его знакомцы из городской шантрапы рассказали, что им интересовались.

– Интересные дела, – хмыкнул я.

– Не то слово. Охрану каравана надо бы усилить. Думаю, многие уже в курсе, что шкуры хищников появляются по весне.

– Многие, если не все. Ты знаешь, наверрно, в этот раз я с ним съезжу. И от греха подальше, и обновку закажу.

– Неужто кого-то завалить выше себя сумел? – заинтересовался Эфрим.

– Хотел бы похвастаться, но нет, – хмыкнул я. – Крокодила кто-то с северра согнал, а наш сосед его добил. Сговорились с ним на шкуру с брюха.

– Дела, однако. Сколько знаю, столько и удивляюсь, что ты так с животными общаешься.

– Как и я тому, что вы этого не можете, – пожал плечами я, сделав очередной глоток. Хорош всё-таки взвар.

– Его шкура? – кивнул бывший полусотник на мою поклажу, поблёскивающую чешуёй в свете лучины.

– Не, это дракона земли. Его как раз мы загрызли, но он от нас не особо отличался. Так что на продажу и вам на новые брони.

– Скоро на нас столько всего будет одето, что содержимое телег перестанет кого-либо интересовать, – хмыкнул он, но возражать не стал. Халяву все любят, даже если она вроде как даётся в бесплатную аренду, а не в безраздельную собственность.

– Ничего, зато выглядите представительно, – фыркнул я. – В общем, ты как хочешь, а мне не помешает выспаться, завтра за крокодильей побегу.

– Отдохнуть не помешает, – махнул рукой бывший полусотник.

Вскоре я расположился на широкой лавке в отдельной комнате и задремал. А на рассвете опять побежал в лес, чтобы обернуться туда и обратно за день, благо скорость позволяла. В Речнолеску я в этот раз прибыл к вечеру и пошёл к себе, а не к Эфриму. Дом-Донжон мне местные всё-таки отгрохали, но обитал там постоянно не я, а Жэндэ, которая сменила Старую Эну на должности лекарки, и Нэла, жена одного из ополченцев, исполняющая обязанности библиотекаря и учителя грамоты.

– Привет, – кивнула мне девочка, когда я появился. – Я уж думала, не зайдёшь.

– То-то так вкусно пахнет земляными яблоками, тушёными с кабанятиной, – улыбнулся я, взъерошив её волосы. – Привет, ррад тебя видеть.

– Садись уже за стол – махнула та рукой на мою подколку.

– Бегу!

То, что меня ждали и даже сообразили ужин специально, сомнений не вызывало, сама Жэндэ дикую свинину не шибко любила, но знала, что я её обожал. Впрочем, о моём ночном визите узнали все часовые и не имели причин держать языки за зубами. Стол был накрыт быстро, и, утолив голод, я поинтересовался:

– Ну как ты тут, как весна прошла?

– Обвыклась, хотя старушки, конечно, не хватает. Травы-то принёс?

– Куда без них, одной только Алой Виридии целый букет. Как успехи в учёбе?

– Практикуюсь, но пока так себе, – пожала молодая знахарка плечами. Волшебство ей стало подвластно очень недавно, однако она активно старалась набивать руку. – Но порезы на подсвинке после моей работы уже выглядят неплохо.

– Ну и это весьма здорово, – похвалил я её.

– Сказал почти мой ровесник на седьмой ступени, – слегка покривлялась она.

– Пациент-то сильно визжит? – попробовал я съехать с темы.

– Ещё когда в сторону его загона иду, – ответила Жэндэ, тряхнув головой. – Бедняга. Но лучше он, чем человек.

– Золотые слова, – покивал я.

Эта девочка была едва ли не уникумом в местном социуме, чему нельзя не радоваться. Если для подавляющего большинства жителей средневековья свинёнок – это всегда просто ещё бегающая еда, то она была способна на сочувствие даже к животным, которых разводят на мясо, не говоря о людях. Хорошее качество для медика, лишь бы не перегорела к своему делу как раз из-за него.

Вскоре ко мне заявился Эсуф, и Жэндэ покинула нас, унеся целебные растения, чтобы не мешать «мужским разговорам». Я её не останавливал, всё-таки местное общество патриархально и весьма традиционно, писаные и особенно неписанные правила тут соблюдают как нечто само собой разумеющееся, исключения крайне редки. Уже то, как девочка-подросток со мной общается, для неё почти подвиг, потому что говорить подобным образом незамужней деве с мужчиной тоже как бы запрещено, даже если она занимает ответственную должность «деревенской ведьмы». А я мужчина, несмотря на возраст. В конце концов, в местных реалиях некоторые мои ровесники уже успевают заделать парочку детей в законном браке и быть вполне самостоятельными членами своих общин. Ну и умереть от естественных причин раньше полтинника от тяжёлых условий труда и паршивой медицины, не без этого.

– Ну а чем порадуешь по информации, почтенный? – улыбнулся я, когда купец рассказал мне о своих торговых успехах за время моего отсутствия.

– С ней всё не так просто, – немного скривился гость. – Известно только, что местную шушеру пытались уговорить совершить нападение в городе, но никто пока не соблазнился. Вся охрана маги, такие просто перебьют жадных идиотов. Думаю, они там если не в доле с наместником, то нашли какие-то ниточки, чтобы за убийство «честных граждан» хоть парочка парней Эфрима попали в холодную.

– Может и так, – кивнул я. – А может сам наместник воду мутит.

– Тоже возможно. Налоги я плачу исправно, но золото часто слепит людей. С него станется захотеть сделать так, чтобы мы продавали шкуры и травы только ему за свободу наших парней. Но я всё0таки склоняюсь к тому, что он побоится связываться, уж очень опытный тип, да и сбежать ему некуда, если из Смертолесья придут «неведомые охотники». А вот какие-нибудь сорвиголовы могут захотеть разорить один караван, а потом тихо сбежать с золотишком. Потому и зашевелились по весне, когда шкуры хищников должны появиться.

– Звучит логично, – вынужден был согласиться я. – Хотя рразъяснить мужикам, что не стоит в случае чего убивать слабосилков в городе, лишним не будет. Однако… Я бы на их месте целился всё-таки на шкуры, а не золото. Оно, конечно, штука попроще, и продавать его уже не надо. Но «рразбойники» должны быть очень рисковыми людьми, чтобы лезть на караван, который охраняют маги, а шкуры можно продать куда дороже, чем мы за них берём. Сам про цены в центральных провинциях говорил.

– Думаешь, просто хотят посмотреть, как охранники себя в драке поведут?

– Пока могу только предполагать. Но в прошлом году мы первые шкуры хищников привезли уже в начале лета, это сейчас я пришёл с добычей чуть пораньше, а ты как раз вернулся из прошлого путешествия. Так что по времени всё вроде стреляет.

– Может и так. Но пока что всё равно ничего не ясно.

– Ну вот и будем выяснять. Прогуляюсь рядом с вами по лесу, побегаю вперёд-назад. Всё-таки, думаю, засаду я почую раньше, чем она меня, – хмыкнул я.

Глава 6

Пара дней сборов нового каравана на Шэлтэ прошли относительно спокойно. Я притащил ещё несколько шкур, которые тоже будут проданы, правда, на этот раз принадлежали они травоядным, и некоторое количество рогов с костями. Но ни одного турьего рога по-прежнему не было, что заставляло меня добрым словом поминать Серого. А рукоять меча поменять хотелось, со слов Эсуфа, именно бычьи рога считались одними из лучших проводников магии. Но пока что приходилось довольствоваться рукоятью, материал для которой дал лось.

В моём доме, по совместительству являющимся донжоном форта, тем временем продолжалась обычная суета. На первом этаже Жэндэ варила снадобья и лечила людей, на втором рядом с библиотекой детишки грызли гранит науки с Нэлой. Я же обитал на третьем и относился ко всему со свойственным мне пофигизмом. Всё равно бываю тут нечасто и в основном просто ночую, а так квадратные метры не пустуют и находятся при деле. В подвале запасы еды, на первом больница, на втором образовательное учреждение, а мне и третьего с солярием над ним за глаза и за уши. Собственно, только в основном одной комнатой пользуюсь, где сплю и то далеко не каждый день.

Правда, вот к поползновениям Жэндэ в мою сторону относиться равнодушно было всё сложнее. Девчонка явно готовила мне еду не просто так, как и старалась провести в моей компании побольше времени. Однако жениться я не хотел, а её ещё не сформировавшаяся фигура не вызывала у меня особого интереса. Может быть, я со своими гормонами сунулся бы к одной из молодых вдов, которые в Речнолеске присутствовали, но меня давным-давно опередили бывшие ополченцы, успевшие взять их в жёны. Так что пар приходилось спускать на тренировках, чтобы хоть как-то засыпать. Да, иногда слишком чуткий слух может быть и проблемой, ведь в соседних домах по ночам мужья с жёнами не только храпят.

Но телеги, в конце концов, оказались загружены, лошади запряжены, люди готовы, и мы тронулись в путь. Первые пару недель я ещё мог себе позволить убежать к стае, потому как дорога шла по земле нашего странного союза деревень и была точно безопасна, но вот потом пришлось присоединиться к медленно ползущему каравану. Хорошо хоть на облучке зад не отсиживал, а нарезал круги по лесам, в поисках возможных соглядатаев и засады. Однако день шёл за днём, но ничего не происходило. Никто за нами не следил, никто не ждал, даже из тех населённых пунктов, через которые мы прошли, никуда не побежали резвые гонцы и не полетели почтовые голуби или тем паче стрижи. Эти птички здесь тоже использовались, но редко и считались доставщиками класса люкс – уж больно дороги и тяжелы в уходе.

В общем, всё было тихо, и отсутствие каких-либо признаков надвигающихся неприятностей меня напрягало. Как и звериное чутьё на опасность, которое сигнализировало, что проблемы всё-таки будут. Это бесило. Хотелось уже встретить врага и выместить на нём своё раздражение, а его всё не было. К тому же было опасение, что все мы, обжегшись на молоке, дуем на воду. Придумали себе невесть что, а я теперь вместо охоты со стаей занимаюсь всякой фигнёй. Только и радости, что с людьми побольше общаюсь и изживаю из себя рычащую «Р» в речи, а также разминаю кости с Эфримом и компанией на привалах.

Хотя и с этим были сложности. Всё-таки у нас была солидная разница по ступеням, а потому я, поднаторев и обтесавшись, начал слишком легко выигрывать просто за счёт физических кондиций и скорости. Без достойных противников тяжеловато тренироваться, нет ощущения настоящей схватки в спаррингах. Наоборот, приходится сознательно занижать свои возможности, чтобы выезжать именно на технике, но это сродни игре в поддавки. В общем, к тому моменту, когда мы добрались до пункта назначения, во мне скопилось немало раздражения на весь мир и несправедливость его устройства.

Тем более за день до прибытия всё-таки пришлось сменить свою набедренную повязку, давно уже ставшую мне привычной, на цивильную одежду, которая мне не очень нравилась, и в своё время я имел глупость пожаловаться на это Эсуфу. Дело кончилось тем, что он-таки затащил меня к знакомой швее, которая сделала то, о чём я её попросил, по моим кривым рисункам. В итоге получились штаны, а-ля стиль миллитари, и схожей наклонности китель с круглыми, мелкими костяными пуговицами, да ещё и чёрного цвета, потому что зелёный я забраковал. Краситель здесь мог дать либо болотный оттенок, либо попугайский яркий. Посмотрев на результат, я заказал ещё и плащ с капюшоном, а дополнили комплект высокие сапоги из змеиной кожи от брони и пояс из неё же со стальной пряжкой. Эсуф пытался тогда уломать меня на медную или позолоченную, но первую пришлось бы натирать, как в своё время в армии, чтоб не выглядеть чмом, а вторая была слишком пафосной и гламурной. В итоге вышло что-то среднее между прикидом ситха из звёздных войн и Сергея Драгунова из Теккена.

Как показала практика, одежда была вполне себе удобной. В конце концов, военная форма землян двадцатого-двадцать первого века была результатом очень долгой эволюции. Дорогая ткань обеспечивала прохладу в жару и тепло в не самые погожие дни, плащ же неплохо защищал от дождя и ветра. Только вот я не учёл пару нюансов местного менталитета. Эфрим с Арэлом и Кэпром посмотрели на меня, после чего отметили, что на моей одежде нет ни одного атрибута, который выделял бы меня как благородного или просто богатого человека, кроме самих материалов. Ни геометрических вышивок, ни растительных или тем паче животных узоров, ни оторочки мехом, даже на пряжке никакого рисунка. После чего заказали себе нечто похожее и начали фрондировать обществу, как-то слишком серьёзно в своё время поняв мои слова о том, что нефиг гнуть спину перед кем попало и по любому поводу. За ними же потянулись и остальные. От иронии ситуации, в которой люди надели однотипную околовоенную форму, чтобы быть «не такими как все», и завели свои нормы поведения, трудно было не ржать.

А ещё я опасался, что им дворяне за такую фронду в городе вломят, но, к моему удивлению, произошёл только один инцидент, да и тот разрешился в их пользу. Какой-то благородный хмырь четвёртой ступени со свитой докопался до Эфрима за то, что тот со своими сослуживцами не поклонился, а он взял и вызвал заезжего аристократа на поединок чести, вообще ни слова не произнося о своём сословии. И, не особенно комплексуя, переоделся в комплект дорогущих доспехов из кожи небесного зверя, а потом проломил благородному противнику голову своим шестом, доказав свою крутость. Местные к таким вопросам относились с уважением, традиционно считая: кто сильнее, тот и прав. А торговец быстренько умудрился пустить по городу слух, что среди странных людей с границы со Смертолесьем добрая половина голубых кровей, просто не афиширует этого и вообще они все из себя за боевое братство охотников на чудовищ, в котором меряются только навыками и трофеями, а никак не родословными. Мне осталось этому только порадоваться, ведь, будучи на четвёртой ступени, бывший полусотник мог нарваться и на кого-то повыше себя на Лестнице с фатальными последствиями. Но зато теперь все просто принимали как данность закидоны эсуфовских охранников, на всякий случай считая благородными всех, чтоб не ошибиться, а у нас сложился свой неповторимый и узнаваемый стиль вместе с репутацией. Правда, я пока не очень представлял, что делать, если какой-нибудь благородный типус вдруг захочет присоединиться к нашему благородному «братству охотников на чудовищ»… Но желающих встать где-то вровень с простолюдинами на горизонте не наблюдалось, так что пока можно было особо не напрягаться.

В город мы въехали спокойно и даже без поборов на воротах, после чего без всяких проблем остановились в трактире Хэтеля, где и переночевали, но моя чуйка продолжала зудеть, намекая на то, что расслабляться нельзя. Однако ни вечером, ни ночью к нам никто не полез. А на следующее утро я, Эсуф, Эфрим, Арэл, Кэпр, Грэнт, Арэмс и ещё три бойца при пяти караванщиках двинулись со шкурами в ремесленную слободу, оставив десяток ветеранов сторожить наше имущество в гостинице. Идти, правда, пришлось именно в цивильной одежде, а не в броне, как в пути. Облачение в городе в защитное снаряжение являлось признаком трусости и, стало быть, порухой чести. И вот на эту норму местного менталитета никто плевать не собирался и в страшном сне. Аналог льна или шелкопряда же я в лесу пока как-то не нашёл.

По пути мы не заметили ни одного внимательного наблюдателя, который бы двигался за нами, но зато ещё издали я почувствовал несколько сильных магов в новом доме Нэкэта, который тот отгрохал, обогатившись на работе с нами. Ему мы, собственно, вновь собрались сбыть кожи, заодно заказав мне «крокодилий» доспех. С одной стороны, по логике вещей, присутствие волшебников ничего не значило, всё-таки мы идём к кожевнику, у которого они бывают регулярно, в том числе покупая изделия из тех материалов, которые я добываю. А с другой – звериное чутьё отчётливо говорило, что пора щерить клыки и готовиться к доброй драке, а ему я привык доверять, так что предупредил своих спутников.

– Сколько их? – задал первый вопрос Эфрим.

– Семеро, – ответил я, прислушиваясь к ощущениям. – Один земельник шестой ступени, двое ветровиков-пятёрок, один водник-тройка, остальные огневики на том же уровне.

– Многовато, но справимся, если ты возьмёшь на себя землекопа, – прикинув расклады в уме, проговорил бывший полусотник.

– Точно с ветродуями сладите?

– Да, не впервой с кем-то сильнее биться в группе, меня больше огневики напрягают. С ними в деревянных домах всегда всё погано.

– Хорошо, постараюсь решить с ними вопрос сразу после земельника, – кивнул я.

– Рассчитываем на тебя, – проговорил немолодой воин и обратился к купцу с караванщиками: – А вам, как начнётся драка, сразу падать и не отсвечивать, чтоб случайно ничего не прилетело. Это ясно?

– Более чем, – хмыкнул купец, сохраняя спокойное лицо, а потом добавил: – Рано или поздно кто-то должен был попробовать пощупать нас за вымя.

– Не волнуйтесь, почтенный. Вы нас наняли как раз для того, чтобы мы решали вопросы с такими щупальщиками, – улыбнулся Эфрим.

Этот вояка определённо не боялся боя, а с нетерпением ждал его начала. Как, впрочем, и я. Дорога в ожидании нападения вымотала мне нервы, а невозможность быть со своей стаей так долго огорчала моё сердце, и сейчас я готовился наконец-то спросить с тех, кто в этом виноват.

До дома Нэкэта мы дошли в молчании и благополучно поднялись в его просторный кабинет всем кагалом в сопровождении слуги уважаемого мастера. Внутри же нас, кроме него, встретили земельник и два ветровика, сидели они в креслах и попивали чай с кожевником, который выглядел так, будто вынужден глотать не то лимонный сок, не то мочу. Под глазом у нашего делового партнёра и вовсе красовался фингал.

– Ну, здравствуйте, дорогие гости, мы уж заждались вас, – улыбнулся маг земли лет сорока с выдающимися бакенбардами и могучей фигурой, заговорив в обход хозяина дома. Одет он был в привычное здесь кимоноподобное одеяние, которое имело ярко-зелёную расцветку и богатую вышивку, как бы крича всем вокруг о статусе и знатности владельца, который тем временем продолжил: – Особенно приятно видеть вас, юноша. Ромул, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – ответил я, чувствуя, как огневеки и водник подходят к холлу перед кабинетом, отрезая нам путь отступления. Противник определённо неплохо подошёл к планированию, обложив нас со всех сторон. – С кем имею честь?

– Ах, где же мои манеры? – притворно хмыкнул обладатель растительности на лице и встал с кресла, заставив отметить тяжёлый и широкий меч со звякнувшими на обухе кольцами на его поясе. Китайцы, кажется, подобные называли дао с какими-то приставками. Встали и два его не то телохранителя, не то родственника. По крайней мере, черты их лиц были похожи, только что ветровики были помоложе и посубтильнее, ну да им прям качками быть и не положено. – Аврэм Эсэнт. Думаю, вы гадаете, что мы здесь делаем и почему ждём вас?

– Не нужно быть настоятелем храма вечной истинны, чтобы видеть очевидное, – хмыкнул я, оценивая расклады и проигрывая в голове возможные действия противников и своих союзников. – Мастеру Нэкэту вы не друзья и ждёте тех, кто принесёт ему дорогое сырьё для работы, а стало быть собираетесь грабить и нас, и его.

– Ну зачем же так вульгарно? – неопределённо махнул рукой этот хлыщ с добродушной улыбкой. – Мы прибыли обсудить выгодное предложение и для уважаемого мастера, и для вас. В конце концов, половина доходов за мою дружбу – это совсем не много, она того стоит. Кстати, безмерно рад, что вижу вас, юноша. Договариваться с вашими старшими родственниками будет значительно приятнее, когда вы гостите в моём замке.

Дворянин определённо наслаждался ситуацией и стебался. Сам он на шестой ступени, два его подсоса на пятой, перед ним, конечно, побольше народа, но они в его представлении максимум четвёрки, потому что я по привычке маскирую своё присутствие в Кив, как и положено уважающему себя волку, а не выпендриваюсь своей богатырской силушкой, как человек. Раньше я тут ни с кем не дрался, но информацию обо мне оппонент собрал и, вероятно, считает меня кем-то вроде сына полка, а скорее родственником кого-то из важных охотников на небесных зверей, которого иногда выгуливают в городе в сопровождении охраны и купца, уча уму-разуму. Уважительное отношение ко мне от торговца и бывших ополченцев, видимо, срисовали, но, судя по неверным выводам из полученной информации, мужики языки нигде не распускали, и подслушать подробности соглядатаям не удалось. Но за подготовку этому Аврэму всё равно можно поставить плюсик, пёр он не буром, сначала выяснил что мог. Вероятно, за попытками организации нападения местного криминала тоже стоял он, желая лишний раз глянуть на навыки ребят, а при удаче упечь их в каталажку. Однако ему немножко не повезло.

Припомнив карту, я смекнул, что Эсентским называется замок на границе северных мелких владений и большого надела ближайшего к нам князя. То, что перед нами не человек удельного царька, впрочем, уже хорошо. Но вот то, что один из дворян решил нас нагло потрясти, заодно занявшись киднеппингом, плохо. Это всё-таки не просто бандит с большой дороги, а у него наверняка куча родственников. Иначе в обществе с династическими браками не бывает. И он отчего-то ведёт себя чертовски нагло. Но мы всё же постараемся выехать из ситуации, заодно прояснив пару вопросов.

– А откуда такая уверенность, что с вами вообще будут договариваться, а не убьют? – приподнял я бровь, пытаясь получить побольше информации, пока меня не воспринимают всерьёз.

– Поверьте, молодой человек, мой замок достаточно хорошо защищён, чтобы штурмовать его. Вышло бы себе дороже даже для очень сильных магов. Особенно когда внутри находятся заложники. Ведь для «братства» важны братья, не правда ли, Ром?

– Во-первых, для тебя Дарт Ромул, – хмыкнул я, поняв, что за ним всё-таки не стоит ничего, кроме крепких стен родного замка. В средневековье на Земле, пользуясь таковыми, бывало, вассалы собственных королей в заложниках держали, требуя выкуп. Но нас сейчас оборонительные сооружения не разделяют, а подросток значительно сильнее, чем он думал, делая свои расчёты, что породило критическую ошибку этого бандита. – А во-вторых…

Фразу я договаривать не стал. Пафосно разъяснять ему, что в эту просторную комнату он родные стены не взял и убивать его будут отнюдь не в отдалённом светлом будущем, а вот прямо сейчас, у меня резонов не было. Зачем настораживать врага перед ударом, если его можно просто нанести?

Глава 7

Слова про Дарта Ромула я ввернул не зря. Во время нашего разговора я прикинул свои следующие действия и пришёл к выводу, что благородный бандит, решивший заняться вульгарным рэкетом честных предпринимателей из добывающей и перерабатывающей отраслей, считает нас магами низких ступеней, а значит молния станет для него сюрпризом, коль она атрибут тех, кто стоит на Лестнице Ветра довольно высоко. А ещё дедушка Суворов утверждал, что удивить врага и победить его – это почти одно и то же.

Но, пока мы мило болтали с двуногой добычей, готовил я не только разряд магического электричества, ведь если уж удивлять, то по-крупному. Вторым пунктом шло рычание, которое в моём исполнении хоть и почти не наносило урона, но зато могло напугать неподготовленных противников до мокрых подштанников. Пусть чем ближе наши ступени, тем хуже был эффект, но пятёркам-воздушникам его должно было хватить, чтобы они не испортили мне дебют в этом поединке своими резкими и поспешными действиями. Третьим же компонентом было снятие маскировки, которая сходу показывала всем заинтересованным лицам, что я семёрка, а значит весь их стройный план не стоит выеденного яйца. И, к счастью, болтовня словоохотливого рэкетира дала мне достаточно времени, чтобы подготовиться сделать все три действия практически одновременно с началом движения и вырыванием клинка из ножен.

Я не считал себя большим специалистом ни в фехтовании, ни в искусстве выхватывания изогнутого меча с мгновенным ударом по противнику, в котором местные явно поднаторели никак не меньше земных самураев с их иайдо. Но, когда жертва получила молнией в харю, лишившись зрения, и рыком по ушам, который вызывает паническую атаку, сделать быстрый скользящий шаг вперёд было несложно, как и снести болтуну голову до того, как собственный меч с его пояса переместится в руку и окажется в защитной позиции. Небольшой проблемой стала только прочность плоти этого ухаря, который, вероятно, как и я, был в момент опасности немного смещён на стихийный план, только не воздуха, а земли. Не сказать, что я прям как камень перерубил, но мясо у него было покрепче древесины дуба. Клинок из металла, не проводящего Кив, застрял бы в мышцах на полпути к позвоночнику.

В первое мгновение моей атаки, которая закончилась взмахом извлечённого из ножен меча, оба воздушника отпрыгнули немного назад и в стороны. Совсем уж лишить их мужества рыком не получилось, но у них сработали рефлексы, веля убраться с траектории броска хищника, а не защищать своего подопечного. Хотя я вообще не уверен, что те имели привычку защищать мага, который стоит выше них на ступень и отличается изрядной стойкостью к урону. Скорее, уж он всегда был их живым щитом.

Но, как бы то ни было, я, снеся голову, продолжил движение вперёд и атаковал правого воздушника, который всё-таки собрался с силами и выхватил свой клинок, также напоминающий китайский дао, только более лёгкий, изящный и без колец на обухе. Владел он им определённо лучше меня и даже успел в контратаке чиркнуть кончиком лезвия по моему плечу, но я уж больно сильно выигрывал в скорости, а потому этот успех противника стал последним. После удара тот просто не успел вернуться в оборонительную стойки, когда я отсёк ему кисть с оружием росчерком своего меча, а следующим взмахом убил оппонента. Развернувшись, я увидел, что Эфрим с Арэмсом вполне надёжно прикрыли мне спину, не дав третьему врагу в неё ударить, и сейчас зажимали его вместе с Грэнтом. Маг пятой ступени качественно превосходил троих бывших ополченцев-четвёрок, но всё же численное преимущество брало своё. Пока врага спасала только стена за спиной и то, что больше трёх противников физически не могут к нему подойти, не мешая друг другу.

Лезть поперёк батек в пекло я не стал, помня о словах бывшего полусотника про магов огня и деревянные здания. Так что повернулся к двери и вылетел в холл вместе с деревянными щепками, выбитыми воздушным кулаком. Данную дистанционную атаку идущие Лестницей Ветра осваивают на третьей-четвёртой ступени, но то, что у них может сбить человека с ног, в исполнении семерки может мгновенно отправить его на тот свет. Маги, идущие Лестницами духа, ситуацию определённо упустили. В стройном плане хлыща с бакенбардами три самых их сильных бойца ближнего боя оказывались с противником в хоть и просторном, но замкнутом помещении, где имели все шансы разделать нас под орех, если мы будем ерепениться, услышав их щедрое предложение. В худшем случае кто-то попытается в панике сбежать, и его нужно будет поджарить коллективными усилиями. А вот вылетающих в лицо обломков двери они не ждали, как и семёрку-ветровика, который сносит голову самому неудачливому члену «заградотряда». Всё-таки с момента, когда я ударил молнией Аврэма, прошло секунды четыре. Уж больно быстротечны бывают схватки магов, особенно тех, кто идёт дорогой скорости.

Буквально через мгновение после того, как я вылетел в холл и убил первого противника, о себе дал знать Арэл, который метнул огненный шар в одного из магов, находясь сбоку от двери, чтобы не перекрывать проход вываливающимся бойцам, которым не нашлось места вокруг последнего ветродуя противника. Я же не стоял на месте, памятуя наставления ополченцев, что на моей Лестнице в сражении с магами пути духа следует постоянно быть в движении. То, что маги эти всего лишь тройки, значения не имело, потому что недооценка противника – это не наш метод. До седых волос в этом мире доживают только бдительные. К тому же, чем быстрее сдохнут огневики, тем меньше успеют поджечь.

Так что, прикончив первого противника, я напал на следующего, а потом ещё на одного. Такая разница в ступенях – всё же страшное дело, как и в путях развития дара. Огневики и водники заметно сильнее и крепче обычных людей, их реакция быстрее, но даже равных воздушников они предпочитают по возможности бить атаками по площадям, подрывая те же огненные шары усилием воли, когда фаерболы на максимально близком расстоянии от вёрткой цели. Но, когда речь идёт о скоростном бойце, который стоит сразу на несколько ступеней выше, да ещё и уже оказался вблизи мага в замкнутом помещении, дело огневика вот прям дрянь. Можно ложиться и помирать, если своих сравнимых бойцов ближнего боя нет. Так что противники в холле закончились буквально за несколько секунд, а я отделался подпаленным плащём, после чего набрал в лёгкие максимум воздуха и издал мощный рык, подражая Лохматому:

– Р-р-р-р-рар-р-р-р… Кхеп-кхе.

До приёмного отца мне далеко, в горле быстро запершило, и не получилось удержаться от приступа кашля, но огонь вокруг мгновенно потух. Решив вопрос с пожаром, я вернулся в кабинет, но слух меня не обманул: последний воздушник валялся с разбитой головой. Определённо работа шеста Эфрима, но то ли ему не хватило сил, то ли он пожелал взять языка, однако противник был ещё жив.

– Целы? – спросил я.

– Ага, – отозвался бывший полусотник. – У тебя без проблем?

– На удивление. Эсуф?

– Нормально, – отозвался купец, поднимаясь с пола. – Почтенный мастер?

Мы перевели взгляд на Нэкэта, который так и остался сидеть на своём месте. Выглядел мужик неважно, я даже опасался, что по нему с какой-то стороны прилетело по неосторожности, но, к счастью, он остался цел. Похоже, просто пребывал в прострации. Помявшись пару секунд, к нему подошёл Эсуф и потряс его за плечо, повторив:

– Мастер Нэкэт?

Наконец мужик перевёл взгляд на моего делового партнёра и проговорил:

– Что же вы наделали?

– Спасли вас и убили бандита, – хмыкнул я. – Он ведь не брал вашу семью в заложники или что-то вроде того? Или нам срочно надо куда-то бежать и спасать ваших домочадцев?

– Что? Нет… нет, семью они не тронули, – ответил кожевник, вроде бы приходя в себя. – Но тэн Аврэм, он ведь был тэном. А вы убили его в моём доме.

От обозначенной проблемы затылок пришлось почесать уже мне. Если мы, благодаря усилиям Эфрима и слухам, пущенным Эсуфом, считаемся благородными чуть ли не через одного, то Нэкэт простолюдин. А в этом мире у конфликта простолюдина и благородного бывает только один результат: смерть плебея, даже если он весь из себя квалифицированный ремесленник. Если до нас вряд ли доберутся, то кожевнику теперь можно начинать копать себе умиральную яму, и никакое заступничество наместника не спасёт честного налогоплательщика от кровной мести семьи мага тому, кто причастен к его гибели и не в состоянии защитить себя сам. А что Нэкэт не причастен, фиг кому объяснишь. Нашим словам не поверят, ведь мы убийцы, а слово мастера-простолюдина вообще ни черта не весит.

– На наместника надежды нет? – всё-таки сделал я попытку в надежде, что услышу что-нибудь хорошее.

– Куда там, – опустил кожевник голову, зарывшись пальцами в шевелюру.

– Эсэнты за своего патриарха будут мстить, не говоря о наследнике, – подтвердил его слова купец.

– А тут ещё и наследник был? – приподнял я бровь.

– Вон один лежит, – кивнул Эсуф на зарубленного мной воздушника, а потом перевёл взгляд на ещё живого ветродуя, которого вязали бывшие ополченцы. – А вот второй.

– Ну у нас есть живой заложник, это уже неплохо, – повеселел я. – Ты про их род что-нибудь ещё знаешь?

– Живут на границе с князем Мрэмо, дружбы с ним вроде бы не водят, в родственниках даже дальних не ходят, но в последнее время усилились, патриарх вон на шестой ступени стоял.

– Это хуже, – пожевал я губами.

Могли всё-таки неофициально дружить, мог удельный царёк со своими протеже знаниями, скопленными предками, поделиться, чтобы использовать их в своих целях. А учитывая, что город тот давным-давно хотел подмять под себя, мог бы и какую-нибудь интригу закрутить. Начиная тем, что у наместника Шэлтэ уже ремесленников с торговцами в городе трясут, тот ничего не делает, но добрый князь придёт и порядок наведёт. Заканчивая просто прямым перехватом налогов. Наглым рэкетом можно просто заставить ремесленников и купцов платить себе через шестёрку, а как там наместника зовут, дело десятое, если у него нет достаточных сил, чтобы укоротить рэкетиров на голову. Для этого дела вполне логично сразу привести к покорности купца с самой серьёзной охраной и наиболее богатого ремесленника, который работает со шкурами магических зверей. Нас бы нагнули, и остальные просто побоялись бы возникать, а городская стража сама бы не захотела трясти местных коммерсантов, у которых крыша в виде удельного князя. Гадство. Вот живёшь, никого не трогаешь, а потом «бац» – и ты по уши в дерьме. А может и не в дерьме, потому что доказательств тому у тебя нет. Стоило, наверно, ещё поговорить с землекопом, а не резать его, едва тот сказал про свой замок. Весьма жаль, что молодости свойственна импульсивность, а моей полузвериной натуре жажда расправиться с добычей побыстрее. Хладнокровней надо быть.

– Хуже было бы, если бы они нас порешили, а не мы их, – хмыкнул тем временем Эфрим.

– Твоя правда, – согласился я. – Тебе, пожалуй, и идти наместнику докладываться, что они на нас напали, но не сдюжили. Хм, мастер Нэкэт, вы не знаете, где в городе эти засранцы остановились?

– В «Бойком пере», кажется, – покачал тот головой.

– Ладно, по следам от вашего дома пройду, – хмыкнул я, подняв головы Эсэнов за волосы. Запах крови, конечно, будет несколько мешать моему обонянию, но управлюсь. – Там наверняка остались хотя бы слуги, а может и кто из воинов, с кем стоит потолковать. Пусть мотают в замок за вирой и выкупом за наследника.

– Вообще, не стоило бы. Виру за нападение в своём городе по закону должен наместник назначить, – подал голос Эсуф, лишний раз напомнив мне, что с юриспруденцией этого мира я знаком слабо. Но закон сильного законом сильного, а хорошо вооружённые джентльмены всё-таки выработали некоторые нормы поведения, которых стараются придерживаться. Только с равными, конечно, а не с теми, кто слабее, но всё же.

– Ну тогда подними и этот вопрос, – пожал я плечами, поставив головы на стол. – А вам, мастер, я настоятельно рекомендую поехать с нами. Мы не наместник, своих в обиду не даём и, если надо, постоянную охрану приставим.

– Вы уверены, что сумеете защитить меня? – спросил кожевник.

– Было б от кого, – хмыкнул бывший полусотник. – Не знаю, какая у этого Эсэна дружина, но уверен, что её маги только что легли практически все. Иначе бы не простым тэном был, а кем повыше. А князь, если вообще с ним замазан, через всю северную марку к нам не полезет. Мог бы – давно бы её под себя подмял. Просто же убийца к нам не проскочит.

Мне на это осталось только кивнуть. Всё-таки в феодальной раздробленности есть свои плюсы. Это на Земле, если грохнуть бизнесмена-рэкетира в ментовском мундире, а дворянин, как ни посмотри, по факту госслужащий, причём из силовиков, у которого в покровителях губернатор, то дело дрянь, тебя везде достанут, если за границу не убежишь. А тут мы на территории другого региона, где рулит мэр-наместник, так что можно рассчитывать на беспристрастный суд. Ну, если, конечно, данный ухарь всё-таки был человеком князя, а не являлся действительно независимой фигурой. Впрочем, князь ли, родственники ли невинно убиенного бандита или кто угодно ещё, а за границей их владений заканчиваются и их полномочия. Попытка же отправить к нам отряд не особенно жизнеспособна. Не любят дворяне чужих вооружённых людей на своей земле, аж кушать не могут. Купеческую охрану терпят, потому что всё-таки торгаши платят дорожные сборы в их кошельки, а вот с людьми других аристократов прям беда. Одно дело, если едут к каким-то родичам и проблем не чинят. Но если в военный поход на кого-то третьего пошли по чужой земле, то жди неприятностей. Тут вам не страны Бенилюкса, по которым немцы линию Мажино обошли и во Францию влезли, тут совсем другой менталитет… Ну если, конечно, не идёт такое войско, которое всех по пути может вбить по ноздри в землю и оставить достаточно сил на основную цель. Но такого ни у Эсэнов, ни у князя нет. А значит максимум стоит опасаться малой группы киллеров, а не крупного отряда воинов. Ну да на то ополченцы и охраняют форты, в которые превратились деревни охотников, чтоб к нам в том числе и мокрушники не пролезли.

Вскоре после того как Эфрим отправился к наместнику, всё быстро завертелось. Бывшего полусотника в городе знали и считали благородным человеком, что он не подтверждал, но и не опровергал. Правда, при этом за службу на аристократов насмотреться успел и поведение копировать умел без проблем. К нам же прибежала городская стража, блин, и года не прошло. Вели себя мужики вежливо и даже на трофеи не покушались, как я опасался, не говоря о том, чтобы тащить нас в камеры. Но вот последнего живого рэкетира им пришлось отдать.

Вскоре вернулся и Эфрим, который поведал о том, что разбирательство назначено на завтра. Интрига это князя или самостоятельные действия мертвеца-землекопа, но у местного мэра натурально какашки забурлили при словах о том, что кто-то тут собрался стричь бабло с городских жителей в обход него. И это было хорошо, значит, мы практически заранее оправданы. А вот то, что он уже облизывается на пленника, плохо. Тут ситуация немножко двоякая: с одной стороны, он такой же трофей, как и меч его отца, а с другой – он человек, который совершил преступление в сфере ответственности наместника. Короче, скорее всего, выкуп за воздушника получим не мы, а нас просто похлопают по плечу да похвалят.

– Ну и йух с ним, – выразил я своё мнение по этому вопросу, рассматривая меч землекопа. Кивпроводящего металла на него ушло немало, раза в два больше, чем на мою сабле-катану. – Мы все живы-здоровы, к тому же неплохо поднялись на трофее, который в продаже почти не найдёшь, да и главное, что у королевского правосудия к нам претензий не будет.

– Большой вопрос, что бы наместник делал, если бы были, – хмыкнул бывший полусотник. – Он на седьмой ступени, как и ты, Ромул. Скрывать силу ты перестал, так что он от стражников теперь об этом знает. Городские лоботрясы слабее нас, но их больше… В общем, если сами не сдадимся, то в городе войну придётся начинать. Победить-то он, наверно, победит, но за такое из столицы по голове не погладят, а место хлебное, так что на него другие желающие есть.

– Вот вроде хорошо, – сделал я глоток дефицитного южного чая, который подала жена Нэкэта, проявляя уважение к гостям дома, куда теперь перебрались и остальные наши люди из трактира от греха подальше, – а с другой стороны ужасно. Там, где у официальной власти нет силы заставить всех выполнять закон, всегда будет бардак.

– Будь это иначе, для нас бы всё могло кончиться худо, – пожал плечами купец.

– Будь это иначе, у нас и у мастера не было бы вообще этой проблемы, – кивнул я на кожевника, также сидевшего за столом. Нэкэту всё-таки досталось, страху он натерпелся, а теперь ему всё-таки придётся переехать, бросить налаженный быт и клиентуру. Попади я в прошлой жизни в подобный переплёт, тоже бы пребывал не в лучшем состоянии и больше слушал, чем говорил.

– Всё так, – кивнул купец. – Правда, как я слышал, когда королевская власть была сильней, она сама творила беспредел.

– И так бывает, – хмыкнул я, припомнив свиток в доме родителей, где говорилось о том, как королевский дом решил отжать у княжеского какие-то нефритовые лотосы и вырезал своих подданных, которые воспротивились. – Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. А пока у власти развращённые ей люди, справедливости и благоденствия ждать не стоит. Только какого-нибудь внезапного дерьмеца.

Глава 8

Представляя суд в средневековом городе, я видел в своём воображении что-то напоминающее если не новгородское вече, то нечто всё-таки имеющее элементы представительства городских гильдий и сословий. Кивала о ремесленников, кивала от дворян, их коллеги из других важных социальных слоёв, а посередине судья или сам наместник. Но здесь всё было несколько иначе.

Нас просто пригласили в просторный кабинет, где сидел тройка, напомнивший мне военный трибунал. В середине, на самом вычурном кресле-троне восседал наместник Нэрал, крепкий мужик лет пятидесяти на вид с лысой головой и длинными седыми усами с бородой. Хозяин города был огневиком и весьма опытным, к тому же принадлежал к хорошему роду и, следовательно, имел кучу тузов в рукавах, которые накопили ещё его предки. Воспоминание о столкновении с другими магами в другом кабинете были ещё свежи, так что я не мог не прикинуть, есть ли у меня возможность убить старикана и понял, что не знаю. В одной книге я встречал выражение «дистанция обречённости», и у нас в целом была как раз она. Идущему путём духа тут особо некуда от меня деться, но на таком близком расстоянии я вряд ли увернусь от огненного болида, летящего навстречу. В целом мы, будучи на равных ступенях, могли и оба лечь, убив друг друга.

По правую руку от Нэрала сидел командир городской стражи Чэдин, могучий мужик в расцвете сил с гривой чёрных волос и выбритым до синевы лицом. Противник опасный, но умеренно, в конце концов, я примерно такого же недавно обезглавил. Да и к этому приязни не испытывал, а то уж больно неприглядное впечатление на меня произвели его подчинённые, которые собирали мзду на воротах. Нет, может, «царь» он хороший, и у него просто «бояре» плохие, но я в подобные чудеса не верю.

По левую руку от наместника сидел благообразный и сухенький старичок с бритой головой, деревянными чётками в руках и прислонённым к креслу посохом с кольцами на навершии, которые наверняка весело позвякивали при ходьбе. Одежда указывала на него, как на монаха, сам он был на пятой ступени Лестницы воды. В вышивках, положенных служителям храмов, я не разбирался, но всё равно предполагал, что дедок-советник из Храма Небесного Водопада. По крайней мере, это единственный большой и уважаемый храм с соответствующим статусу пафосным названием, который был в наших местах.

Кроме нас в кабинет, напоминающий залу, привели обвиняемого, то есть давешнего воздушника. А вот дальше начался цирк с конями, точнее, со словоблудием. Сэвил Эсэнт, как звали этого кренделя, на голубом глазу заявил, что его покойный отец предложил нам свою помощь и поддержку за часть прибыли нашего скромного предприятия, а мне даже оказал честь, пригласив погостить в свой замок, после чего был жестоко убит. Монах, выслушав это, важно кивнул наместнику, по всей видимости, подтвердив, что вранья не было и вопросы появились уже к нам. Так что пришлось долго и нудно рассказывать, что хотя воздушник формально и не соврал, но от истинны его слова далеки, как Солнце от Плутона. Да, он обещал свою дружбу, но в обмен на половину нашего прибытка, а меня хотел удерживать в своём замке силой в качестве заложника, чтобы было проще договориться с моими старшими родственниками и сохранить свою башку за такую наглость. В общем, словесная эквилибристика длилась добрый час, прежде чем нас-таки оправдали, признав за нами право на трофеи, но обломав с вирой и пленным. Наместнику тоже что-то кушать надо, c'est la vie. Но мы были не в обиде, потому что всё с этим языкастым гадёнышем могло обернуться куда хуже, если бы Нэрал не был заранее настроен позитивно в отношении нас и негативно к средневековому рэкетиру. К тому же после суда меня и Эсуфа с Эфримом пригласили в кабинет поменьше, где нашлись шесть кресел вокруг чайного столика. Напиток был кстати поинтереснее, чем у Нэкэта, в нём чувствовалась Кив. Вероятно, он был родом с одного из южных «смертолесий», мой дом всё же был не уникален в этом мире.

– Не могу не выразить вам благодарность, наместник. И за справедливый суд, и за это приглашение, – кивнул я, подняв чашку.

– Пустое, юноша, – Нэрал слегка махнул рукой в широком рукаве цветастого кимоно, расшитого драконами. – По правде сказать, я в любом случае желал пообщаться с вами, когда вы вновь окажетесь в моём городе. Только с приглашением были некоторые проблемы из-за ваших странных традиций.

Я понимающе кивнул. Мы не кланялись, наместник не мог спустить отсутствие поклона, потому что это было оскорблением по отношению к его статусу. На таком фундаменте тяжело построить конструктивный диалог, чему я кстати прежде был скорее рад, чем нет, ведь из-за подобного социального барьера к нам лишний раз не лезли. Но обвиняемые, свидетели и истцы не обязаны преклонять голову так же, как и те стражники при исполнении, которые стоят рядом с ними. Таковы уж местные традиции.

– Понимаю ваши затруднения и даже разделяю их, – проговорил я. – Даже мудрые тррадиции порой не помогают, а мешают. Собственно, это одна из причин, почему моя семья предпочитает жить в Смерртолесье, а не среди людей.

– Я предполагал это, – улыбнулся в усы старикан, видя безмятежное лицо монаха, который подрабатывал детектором лжи. – Хотя рад бы был пообщаться и с ними. Любой товар из вашего дома чрезвычайно дорог и редок, даже их жидкий ручеёк привлёк в Шэлтэ новых гостей и их деньги. Потому чрезвычайно обидно слышать, что он может иссякнуть.

– Рразделяю ваше огорчение, но мы, к сожалению, не можем быть уверены, что почтенный мастер Нэкэт будет здесь в безопасности, – осторожно ответил я, внутренне кривясь от необходимости жонглировать словами и вновь прорывающейся в речи рычащей «Р». Ну и немного оттого, что мы обсуждаем нашего делового партнёра в его отсутствие. Эсуфа за стол пригласили, а вот кожевнику такая честь оказалась не по чину. – Но, думаю, мы сможем прийти к взаимопониманию.

– Разумеется, решение ремесленника нашло моё понимание, – кивнул наместник. – Я и правда не готов поселить мастера Нэкэта рядом с собой, чтобы уберечь его от кровной мести, да и Шэлтэ куда ближе к Эсэну, чем ваш дом. Но, думаю, и вы должны осознавать, что я не могу допустить, чтобы город потерял часть прибыли, ничем её не компенсировав.

– Кроме шкур небесных животных, уважаемый Эсуф привозит сюда их кости, а также многие магические растения, интересные алхимикам. Думаю, их количество могло бы увеличиться.

– Это было бы весьма не дурно. Было бы и вовсе чудесно, если бы цены на них стали ниже. Хотя бы для представителей королевской власти, всё-таки многие из них станут снадобьями и эликсирами, которые спасут жизни защитников королевства, в котором вы живёте.

Удерживая морду кирпичом, я мысленно вздохнул. Будь патриотом, дай государству побольше денег, а себе оставь поменьше – везде, млять, одно и то же. Тем более сомневаюсь, что наместник будет клепать дешёвые лекарства для местного госрезерва, скорее уж станет перепродавать сырьё в центральные провинции за совсем другие деньги, только не слишком наглея. Местная-то гильдия алхимиков ему тоже деньги платит и способствует процветанию вверенного ему города, и потому ей тоже что-то должно перепадать. Хотя… на Земле чиновники и не такое проворачивали, своя рубашка ближе к телу.

– Не могу вот так сходу что-то ответить на ваши последние слова. Я в своей семье самый младший, а не самый старший, – в итоге развёл руками я.

– Досадно, но ожидаемо. Кстати, было бы крайне интересно узнать о ней. Семья, живущая в Смертолесье, а не просто люди, ходящие на его окраину за добычей, это удивительно. Пожалуй, даже более удивительно, чем ваши традиции.

– Ну с традициями всё как раз довольно просто. Мне действительно кажется, что лучше ни перед кем не склонять голову и никого не заставлять кланяться перед собой. Если же для этого нужно жить вдали от остальных людей, которые не разделяют наши взгляды, то пусть так и будет, – хмыкнул я, стараясь не смотреть на монаха. Уж он-то по логике вещей должен меня понимать, ведь сколько монастырей, столько и уставов. А ещё чуять, что я не вру хотя бы формально. – А что до семьи, она живёт в Смертолесье уже многие поколения.

– И велика ли она? – приподнял бровь наместник.

– У меня два брата и сестра, у приёмных родителей братьев и сестёр не сильно меньше. Думаю, можно сказать, что довольно велика, – пожал я плечами опять.

– Так вы им не родной ребёнок? – заинтересовался наместник.

– Нет, приёмный отец спас меня в младенчестве, когда моих настоящих родителей убили, – хмыкнул я. – Не самая приятная мне тема для разговора.

– Понимаю и приношу извинения, если задел ваши чувства, – кивнул наместник, к счастью, закруглив эту тему.

Дальше мы пообсуждали, какое количество трав и костей может быть доставлено в будущем, а так наше возможное сотрудничество. Тоже, конечно, рэкет всё это, но хоть культурный. Наместнику хватало ума не пытаться давить и соизмерять свои аппетиты. Потерять немного прибыли в обмен на «красную крышу» я был более чем готов, тем более таскать чуть больше трав мне не тяжело. До этого я их всё равно собирал скорее для нужд Жэндэ и Старой Эны, пока та была жива, чем на продажу. Зато у нас появился прикормленный королевский чиновник, который не будет чинить препятствий мастеру Нэкэту с переездом, а при удаче откроет Эсуфу безопасный доступ к рынкам центральных провинций. Всё-таки там гораздо больше шансов нарваться на джентльменов удачи с дворянским происхождением, и наглости у таких по отношению к провинциалам куда больше. Пока купец в прошлом торговал всяким ширпотребом, это было некритично, но теперь его товар – магические материалы и реагенты, а тут совсем другой расклад.

Хотя наместник, конечно, поимеет со всего этого свою выгоду, но меня это мало волновало. Ещё в прошлой жизни я старался исповедовать принцип «живи и дай жить другим», в этой мало что изменилось. Ну, кроме охоты на добычу – тут уж против природы не попрёшь, речь в данном случае именно о человеческих взаимоотношениях. Хотя в них, конечно, были свои сложности. К примеру, врать я наместнику не врал, что без сомнения подтвердит монах, а тему с семьёй удалось удачно закрыть. Уверен, что опытный политик догадался, что я темню и навожу тень на плетень. В искусстве словесного обмана без прямой лжи меня мастером не назвать, а Нэрал с любителями плести невербальные кружева дело имеет регулярно, тут к гадалке не ходи.

После нашего посещения наместника мы вернулись в дом мастера Нэкэта. На суде потерпевший присутствовал, а затем был отправлен восвояси, где уже начал подготовку к переезду. И процесс был насыщенным, коль скоро ехал мужик не просто с семьёй, а заодно увозил кучу имущества, большую часть своих работников с домочадцами, а к вечеру выяснилось, что не только работников. На огонёк заглянул сначала Бэрд Лукарь, а затем ещё несколько мастеров. Сами они менять место жительства не собирались, но у всех были дети и даже внуки, работы же на них в Шэстэви не хватало. Старшие или самые искусные детишки, конечно, наследуют мастерские, но вот вторым сыновьям, а также следующим за ними дальше по списку такого счастья уже не светило. А тут образовалась оказия, а я ещё и пообещал выдать Нэкэту подъёмные, благо денег хватало, о чём тут же всем стало известно. Так что уважаемые люди интересовались, можно ли вписать своих родичей в «программу по переселению».

Почесав репу, я скинул всё это на Эсуфа. В конце концом, моя дикарь, моя ходить в лес и таскать оттуда ништяки. Изначально же всю кашу с торговлей заварил именно купец, вот пусть у него голова и болит. Правда, долго сидеть подальше от движухи мне не дал Эфрим, который заявился в мою комнату и практически повторил фразу культиста нежити из третьего варкрафта про то, что «надо больше золота».

– Ромул, народа в Речнолеске станет раза в три больше. Наличными силами мы их не поохраняем, надо больше людей нанимать.

– Будь прроклят тот день, когда я sel za baranku etogo pilisosa, – закатил глаза я, произнеся окончание фразы по-русски. – Деньги-то есть, ты где надёжных людей взять знаешь?

– Знакомцев у меня хватает, а у них хватает своих знакомцев и родичей, – кивнул он. – А ты сейчас ещё что сказал?

– Присловье на языке страны северных медведей, не обращай внимание, – отмахнулся я. – Сетую, что зря во всё это ввязался. Млять, я же просто шкуры таскаю на продажу с травами, как до этого дошло?

– Ну там, где золото течёт даже не рекой, а хотя бы ручейком, всегда всё бурно растёт. Как грибы после дождя, – хмыкнул он. – Да и вообще-то говоря, ты не простой крови, тебе само Небо назначило править людьми.

– Ещё рраз вслух такое ляпнешь и пеняй на себя, – ответил я, снова начав рычать.

Вот только местных заморочек мне не хватало с инерцией средневекового мышления. Тут, как на Руси-Матушке, правитель фигура сакральная. Царь-Батюшка был помазанник божий, король тут избран и благословлён самими Небесами. И творящееся вокруг отлично вписывается в парадигму мышления Эсуфа. Юноша королевской крови был воспитан дикими зверьми, но всё равно, едва он вышел к людям, как к нему, кроме силы, начали липнуть деньги и власть. Всё в соответствии с теорией, практика подтверждает. Хорошо хоть Эфрим с Арэлом и Кэрпом языки за зубами держат, а то так и до культа личности недалеко. А он мне не нужен даже с доплатой!

Я просто хочу спокойно жить, заниматься своими делами, в лучшем случае иметь небольшой надел на окраине королевства, а проблемы не нафиг не нужны. А власть – это проблемы. Это словесная эквилибристика с наместником, когда ломаешь голову, не переломаешь ли случайно местный этикет слишком сильно, а тебе этого не простят, несмотря на благожелательность и толерантность к «чужим традициям» ради будущего бабла. Это ответственность за жителей сначала четырёх деревень, а теперь трёх фортов и будущего городка. Это всякие мутные личности, которые обязательно попробуют пощупать тебя за вымя, как выразился Эсуф. И им придётся отрывать щупалки вместе с головами, по-другому в этом мире не понимают. О времена, о нравы!

– Не реагируй так остро, Ромул, – примирительно поднял ладони Эфрим.

– Будешь тут реагировать, – буркнул я. – Народа едет куча, а у нас не поля вокруг, а лес, который я не дам вырубать под корень. Придётся к соседним дворянам идти, договариваться о закупках, там значительно поближе и подешевле, чем на торге, да и всё равно через их наделы бы возили. Не говоря о том, что всю эту ораву ремесленного люда ещё надо будет довести до места.

– Доведём. А вот с тэнами и правда придётся самому, – согласился бывший полусотник. – Гордость с купцом или со мной говорить не даст. Нужен главный.

– Не сыпь мне соль на сахар, – скривился я. – С ума тут с вами сойду.

– Да ладно, чуть-чуть усилий, демонстрация своей ступени, и снова будешь в своём лесу, – хмыкнул полусотник.

– Ага, а заодно сообщить Лэноме, кто ему палку с башкой перед воротами ставил, всего-то делов. А потом ждать новых проблем.

Чем больше я размышлял над ситуацией, тем больше понимал, что спокойной жизни тут не получится ровно так же, как и в лесу. Там твою территорию вожделеют соседи и пробуют тебя на прочность. Здесь картина ровно та же, но с одним важным исключением. Все люди один вид, и чем большим желающим ты обламываешь рога, тем больше власти обретаешь, увеличивая «свою стаю». А чем больше власти обретаешь, силы и влияния, тем пристальней к тебе внимание не только ближних, но и дальних соседей.

По крайней мере, для меня это пока что работает так. Я помог четырём деревням, и их старосты, желая иметь возможность всегда получать от меня помощь, без колебаний признали меня своим покровителем, по сути тэном во всём кроме названия. У нас с купцом завелись деньги, и их попытались отжать. Мы с бывшими ополченцами решили проблему и в итоге получили переселяющихся ремесленников и договорённости с наместником. Могло быть гораздо хуже, но вместо потерь мы вышли из ситуации с солидным прибытком, с которым теперь надо что-то делать. Потому что мне элементарное чувство ответственности мешает забить на это болт, да и развитие своего «средневекового хозяйства» почёсывает чувство собственной важности, что бы я ни говорил и как бы ни ныл о том, как это всё напряжно.

Теперь логичный шаг – договориться с тэнами о торговле, но к чему он приведёт, кроме полных закромов? Им нужно будет отсыпать чего-то из даров Смертолесья для закрепления сотрудничества, а дальше поползут закономерные слухи. Ближайшие аристократы в массе своей четвёрки, редко пятёрки, я на седьмой ступени своей Лестницы в Небо и за моими плечами маячат мои неведомые старшие родичи. Союз даже парочки тэнов со мной вызовет либо страх у их соседей, либо желание как-то поучаствовать в намечающейся движухе на стороне сильного. В то, что я никаких телодвижений совершать не собираюсь, фиг кто поверит, так что людей придётся долго, старательно в этом убеждать, и не факт, что получится.

Глава 9

Караван у нас набрался довольно внушительный. Кроме эсуфовских телег хватало переезжающих мастеровых. Один только Нэкэт с подмастерьями и семьями разместились на восьми телегах. Почтенный мастер вид, кстати, имел по-прежнему недовольный, потому что оставшееся имущество всё-таки пришлось продать за бесценок, включая здоровенный дом с подворьем, которые вообще недавно поставили.

Бэрд Лукарь отправил с нами второго и третьего сыновей, Вэлша и Залэша. Впечатления они произвели на меня вполне приятное. Сам мастер был уже стариком, сыновья у него ожидаемо оказались не зелёными юношами, а вполне зрелыми мужиками. Работали они в его мастерской, понимая, что конкурировать с отцом глупо даже пытаться, но теперь наконец отправились на вольные хлеба, чему были весьма рады. Хотя Лукарю тоже неплохо бы продолжать подкидывать сырьё. В своей работе он детей превосходил, но лук же мне хотелось бы всё-таки иметь не просто хороший, а лучший. Расти-то я продолжал, скоро нынешнее оружие станет слабовато.

Также с нами двинулись детишки, если так можно сказать о вполне взрослых людях, Хамэса и Рэвына, специалистов по работе с костями небесных зверей, которым тоже продавалось сырьё от Эсуфа. Несколько огорчила гильдия алхимиков: от неё решил двинуть к нам только мастер Юкэнт. Несмотря на громкое и уважаемое звание, парень он был довольно молодой, всего двадцать пять лет отроду. Мир вновь напомнил мне, что тут вам не там. Тот, кто на Земле вполне вписывался в определение молодого специалиста с ветром в голове, здесь уже был обстоятельным мужиком с пятью сыновьями и дочкой. Впрочем, это не шибко мешало старым пенькам из алхимического цеха зажимать менее опытного коллегу, который решил ехать туда, где сырьё поближе. Хотя не могу сказать, что он сильно выиграет по деньгам, травы-то ему, пожалуй, достанутся дешевле, но торговать придётся через Эсуфа, который не упустит своей выгоды. Ну или везти свои товары куда-то на торг лично, отрываясь от работы и рискуя. Правда, я подозревал, что алхимик сообразит договорится с Жэндэ, взяв её в ученицы, меня раскрутят на заступничество перед жадным купцом-Барышником… И я даже немного заступлюсь, свой толковый и лояльный зельевар – человек в хозяйстве полезный, это даже всякие старые долькоманы понимали.

Кстати, мелкая гильдия архитекторов порадовала одним своим членом, но в случае нужды грозилась отправить и кого-нибудь ещё. Информация от нас мало-помалу просачивалась. О том, что у нас земельники донжон и стены строили, народ оказался в курсе, а потому надеялся поучаствовать и в постройке нового кольца стен, если таковое будет, и просто в строительстве домов из дерева. Всё-таки их на новых жителей должны были поставить прилично. Ещё одна головная боль, которую я решил попытаться переложить на чужую башку.

В конце концов, идеальный управленец, это такой управленец, у которого все процессы идут как бы сами собой, а он только следит за результатами. Конечно, подобное возможно только в идеальном мире, но разве это не повод стремиться к совершенству? В общем, вечерком я позвал к костру Грэнта, как нашего самого сведущего земельника, а также архитектора, мастера Эмбэра. Вместе эта парочка смотрелась довольно колоритно: огромный и могучий, как большинство земельников, маг и высокий, но тощий мужик лет сорока с тонкими пальцами пианиста, а точнее чертёжника.

– Я собрал вас здесь, чтобы сообщить прренеприятнейшее известие, – хмык вырвался сам собой. – Вам придётся поработать вместе.

–Так мы не то чтобы против, – пожал плечами маг. – Уже даже вчерне обсудили, что будем делать.

– И какие мысли? – приподнял я бровь.

– Начнём, пожалуй, с новой стены, – отозвался Грэнт. – В целом, поставим её примерно такую же, как и предыдущую, только что выйдет длиннее и восьмиугольной, чтобы прикрыть большую площадь. На углах также расположим башни.

Я кивнул. В общем логика была вполне понятна, в конце концов, при минимальном периметре максимальную площадь занимает геометрическая фигура под названием круг, даром, что у неё не периметр, а длинна окружности. В целом, я это даже поддерживал. Вопросы вызывал только порядок действий, о чём я и поинтересовался:

– Думаешь, стоит с неё начинать, а не с домов? Всё-таки внутри стен площадь будет конечной.

– Оборона важнее, – хмыкнул земельник. – В конце концов, как-нибудь разместятся, никуда не денутся.

Глаза на эту сентенцию я закатывать не стал, всё ведь в рамках логики вояк, да и вообще местных жителей. Сначала побеспокойся о безопасности, а потом уже об удобстве. Это я дитя другого мира и века, даром что тут в лесу вырос. Безопасность и удобство гражданской деятельности как бы не идут рука об руку, они по разные стороны баррикад.

–Так дело не пойдёт, – покачал я головой. – Бардак получится. Давай-ка сделаем так: вы двое обойдёте всех мастеров, соберёте у них заказы сначала на дома и мастерские. Чего, сколько, размер, площадь, этажность, подворье. Составите архитектурный план будущего городка, а там уж ясно будет, на каком расстоянии стоит ставить вторую стену от первой. Ну и заодно у Эсуфа поинтересуйтесь, может, он склад или ещё чего построить хочет.

– Почтенный купец уже говорил с нами. Он желает построить новый дом для своей семьи, – наконец начал говорить Эмбэр, который, похоже, весьма робел в обществе двух магов с непонятными традициями. Впрочем, это было заметно ещё когда он подходил к костру и подавил в себе желание поклониться. Но про наших тараканы в головах ему пояснили, и это было хорошо. – Три этажа и солярий. Насколько я понимаю, он будет напоминать ваш донжон.

– Которрый, скорее всего, тоже придётся перестраивать, чтобы он мог вместить продукты на увеличившееся население и всех женщин с детьми и стариками в случае нападения, – проворчал я. – Этим тоже нужно заняться. Жду от вас проект к концу нашего пути, хотя бы вчерне. И да, Грэнт. Я бы хотел перестроить все старые дома в камне, новые тоже стоит стрроить из него.

– Не жирно будет? – буркнул маг земли, уже представляя ожидаемый объём работы.

– Это лучше, чем вырубить весь лес вокруг к демоновой матери, – покачал я головой. – И так на крыши, перекрытия, двери, мебель и всё остальное куча древесины уйдёт.

Возражать мне не стали. Внутренний гринписовец у меня просыпался не так уж и часто, потому к моей любви к лесу все относились с изрядной долей понимания. Ну а я действительно не желал устраивать вырубок вокруг Речнолески, по крайней мере, больших. Хватит и того, что вокруг будущего небольшого городка образуется более широкое предполье, чем было вокруг форта. Люди и так слишком много будут махать топорами.

Вскоре после того как меня покинули наши «Рафшан и Джамшут», или как там звали работяг из Нашей Раши, ко мне подтянулись Эсуф с Эфримом, притащившие перекусить. Один до этого бегал как ошпаренный, организовывая стоянку нашего табора, а второй расставлял вокруг него часовых, распределяя их смены. В общем, дел у мужиков хватало.

– Слышал, ты себе тоже донжон решил организовать? – поинтересовался я у купца, когда мы утолили голод.

– Ну это не донжон, просто тоже из камня, – слегка напрягся купец. – К тому же он будет ниже твоего дома.

– Да не тушуйся. Уж тебе бы пора привыкнуть, что мне на подобные вещи пофиг, – махнул я рукой. У местных действительно хватало заморочек с чинопочитанием, в том числе и в архитектуре: дом нижестоящего в иерархии никак не должен быть больше, богаче украшен или просто выше, чем у начальства. Впрочем, на Земле было так же. Мне кажется, ещё в школе говорили, что в Санкт-Петербурге долгое время существовал закон, запрещающий строить здания, которые были бы выше Эрмитажа. – Будет ещё один узел обороны на случай больших неприятностей, и хоррошо.

– Вообще, как раз донжон стоило бы увеличить, – вставил свои пять копеек Эфрим.

– Только что говорил об этом с Грэнтом и Эмбэром. Должны представить проект к концу пути хотя бы в общих чертах. В первую очередь, конечно, будущего городка, но и донжона тоже.

– Скорее уж города. Если так дальше пойдёт, то мы вполне можем переплюнуть Сэмфатэнэ лет через пять-семь.

– Вряд ли, – покачал я головой. – Там всё-таки товары широкого потребления создают, а у нас дорогие вещи будут делать на узкий рынок, да и полей вокруг не предвидится.

– Это сейчас так кажется, но помяни моё слово, всё меняется. Лишь бы война в ближайшие лет пять не началась, – сделал неопределённое движение рукой купец.

– Мне кажется, что ты всё-таки сгущаешь крраски, не совсем же идиоты в столице сидят, – проворчал я на это.

Уже года два назад у нас с купцом и бывшим полусотником состоялся серьёзный разговор о будущем. Эсуф был твёрдо уверен, что, когда нынешний король отдаст концы, начнётся гражданская война, потому вообще-то и подался с семьёй на окраины. Только вот я к этой информации отнёсся довольно скептически. Пусть королевская власть сейчас несколько ослабла, но королевский дом оставался самой большой жабой на болоте. Хотя удельные князья, как и всякие местечковые царьки в любом мире, рады были бы вертеть на известном органе «федеральное правительство», причин прям большой гражданской мясорубки вроде бы не просматривалось. В конце концов, в России тоже бывали периоды слабости центральной власти, но далеко не каждый раз это приводило к лютому внутреннему кабздецу и рекам крови. Но и озабоченность местного жителя, который понимает побольше меня в имеющихся раскладах, отметать я посчитал не совсем правильным. А потому не имел возражений ни против превращения деревень в форты, ни против несколько раздутого штата охраны. Денег было в избытке, что ж не направить их в оборону? Это я в любой момент могу уйти в родной лес, но остальным подобное счастье не перепало – их там сожрут-с. Если я прав, то просто войду в предания четырёх деревенек, как Ромул-Строитель или что-то вроде того. Если прав Эсуф и соломка стелется не зря, то, находясь на краю королевства, четыре форта смогут пересидеть весь основной трындец, отбившись от бандитов и мародёров, которые при подобных войнах растут, как грибы после дождя, а при удаче принять беженцев и поторговать не только военным снаряжением, но и безопасностью. Я же не буду грызть себе печёнку на тему того, что мог что-то сделать для подготовки к грядущей беде, но не ударил и палец о палец. Людей-то жалко.

Однако так было до этой поездки. Теперь же один из фортов превращается в городок, и слухи о нас будут расходится всё дальше. Я буду вести переговоры с окрестными тэнами о продовольствии и возможном оборонительном союзе. По крайней мере, на месте мелких аристократов я бы представил наше сотрудничество именно в таком свете, козырнув при случае соседям, что если их обидеть, то на огонёк может заявиться как минимум один маг седьмой ступени, а как максимум – его старшие родичи, стоящие выше по своим Лестницам. В перспективе гражданской войны северная марка имеет все шансы стать той ещё махновщиной, которую от сильной внутренней грызни будет удерживать уже не возможное неудовольствие королевской семьи, а прямая опасность того, что тот же князь Мрэмо решит обезопасить свой тыл перед по-настоящему большим замесом. В общем, перспективы были шаткими и неопределёнными. Тем более что люди, которых я подписался защитить в случае чего и к которым, чего греха таить, прикипел душой, тоже будут в тылу данного деятеля.

– Не сгущаю, Ромул, – пожевал губами купец. – Даже поведение наместника кричит об этом.

– Что ты имеешь в виду? – приподнял я бровь.

– Ошибочно думать, что он бы был с тобой так вежлив и обходителен, если бы дело было только в торговых барышах. Он аристократ, а не купец, как я, – проговорил торгаш. – Другой разговор, что он по всем признакам тоже готовится к большой драке и ищет, как бы и где её лучше пересидеть. Не самому, так семье. Шэлтэ под боком у княжества, которое давно на него облизывается, а гражданская война очень удобное время, чтобы подгрести его под себя. Даже если князь Мрэмо предпочтёт сохранить нейтралитет, пока остальные будут делить власть, а потом присоединится к победителю, на севере он свои проблемы постарается порешать. Война всё спишет.

– Ну вот если наместник отправит свою семью к нам в Речнолеску погостить на неопределённый срок, когда город отстроится, поклонюсь тебе в пояс и признаю свою неправоту, – буркнул я и, увидев округлившиеся глаза Эфрима, добавил: – Да, вот настолько мне будет стыдно за своё недоверие, что аж спина сама согнётся. Но я сильно сомневаюсь, что и правда придётся это сделать.

– Вряд ли он отправит домочадцев в безопасное место до смерти короля. Но вот после неё это весьма возможно, а край мира под защитой сильного клана вариант хороший. Впрочем, я не я, если у него других идей нет.

– Лучше б он оборону Шэлтэ крепил, если ты пррав.

– Лучше, если мы свою крепить будем. С сильными договариваются, а вот слабых просто давят. Сам знаешь, – ответил на это бывший полусотник.

– Так я против что ли? – был задан мной встречный вопрос. – Крепите. Шкур на доспехи и трав на снадобья я ещё натаскаю, деньги в вашем распоряжении. Даже с тэнами буду предельно вежлив и постараюсь привлечь в настоящий союз, тем более у нас на границе одни четвёрки, так что вряд ли будут сильно кочевряжиться.

– Не твоя б ступень, за то, что ты вежливостью называешь, прибили бы давно, – проворчал полусотник. – Только и счастья, что к себе так же просто даёшь говорить.

– Ну вообще, и с наместником, и с Эсэнтом я старался изо всех сил, – пришлось мне скривиться. Да, местный этикет сложная штука, и я в нём плавал, делая по три ошибки на два предложения, сказанных вслух.

– Ну вообще получилось не так и плохо, – примирительно усмехнулся купец. – Особенно для жителя дикого леса.

– Кстати о лесе, – не дал мне вставить слова Эфрим, – если мы всерьёз готовимся к войне, было бы разумно водить нас туда на охоту. Твоя седьмая ступень – это, конечно, очень весомо для нашего медвежьего угла, но даже в четырёх фортах ты не сможешь быть одновременно. Дружину стоит подтягивать всеми силами.

– Это не так легко, как кажется. Даже южная окраина не пустует, там, где начинается богатая Кив добыча, начинаются и охотничьи угодья небесных зверей. А такие если отбивать, то на постоянку, – скривился я, но потом добавил: – Хотя есть у меня одна идейка. Думаю, дело выгорит.

Собственно, сложность заключалась даже не столько в физических препятствиях к реализации идеи Эфрима, сколько в моральных. Там, где смогут охотиться четвёрки и тройки, живёт совсем уж молодняк хищников, и мне было тупо их жалко, в конце концов, дело попахивало детоубийством, причём разумных существ. А охота даже на детёнышей травоядных была табу, хотя, учитывая то, что они не владели мыслеречью, я вообще сомневался в их разумности. Но, кроме наземной добычи, была она и в реках, не все из которых были заняты какими-то хищниками. В своё время я сам этим пользовался, острожа рыбу на мелководье. Так что дело было только за тем, чтобы как-то договориться с теми хищниками, к земле которых примыкает мелководье, чтобы они не сожрали рыбаков.

Пообщавшись с воином и купцом ещё немного, я пожелал им спокойного сна, а сам отправился прогуляться вокруг лагеря. Сигналка Грэнта, конечно, дело хорошее, но свой взгляд всё-таки лучше, не говоря о нюхе. Было бы совсем хорошо, если бы моё обоняние не перебивали запахи самой стоянки, но тут уж нечего мечтать о несбыточном. Человеческий и лошадиный пот, запах дыма, ароматы еды, а также вонь от выгребных ям будут преследовать меня довольно долго. И бесить. Но я человек привычный, к тому же, если взялся за гуж, поздно говорить, что не дюж. А я взялся обеспечить безопасность мастера Нэкэта, так что караван придётся сопровождать, не спихивая это дело на Эфрима с подчинёнными. Всё-таки тут не родные стены Речнолески, и новости голубиной почтой распространяются быстро, а младший Эсэнт у наместника. Я же не знаю, сколько времени понадобится этой семейке, чтобы нанять киллера. Хотя неизвестно мне и то, будет ли она его вообще нанимать, уж больно много Эсэнты уже потеряли, и уверенности в моём убийстве каким-нибудь наёмником у них, скорее всего, не будет, уж не после того как патриарх смертельно ошибся, слишком поверив в себя. А я за своего подопечного могу решить отомстить, что чревато для и так очень ослабевшего дома.

Мотнув головой, я выкинул из неё мысль, что на охрану каравана можно забить болт и просто бежать к семье. Лучше перебдеть, чем недобдеть, тем более что остаётся вероятность интереса северного князя к данному делу. И на вторую неделю пути моя настороженность дала о себе знать, хотя и не так, как я ожидал.

Интерлюдия 1

Скромный монах Вэй медленно шагал по дороге, опираясь на посох, кольца которого звенели при ходьбе. Не то чтобы ещё не старому человеку, тем паче практикующему магию, необходима была дополнительная точка опоры, но статус обязывал. Посох был таким же обязательным атрибутами монахов, как бритая голова или оранжевая кашая с минимумом вышивки. К тому же звон колец отгонял злых духов, как считало большинство людей. Вэй, правда, так не считал, а доподлинно знал. Духовные паразиты, конечно, были довольно редким явлением, но, тем не менее, встречались. Борьба с ними была такой же обязанностью странствующих монахов, как врачевание или духовное наставление страждущих. Не самая лёгкая и приятная работа, но всё же кто-то должен был ей заниматься.

Вэй тихо хмыкнул, любуясь лесом, окрашенным серебристым светом луны. Ему нравились его жизнь и его бесконечный труд, нравилась сама идея служения не каким-то отдельным людям, а идее помощи человечеству на его пути выживания и самосовершенствования. А потому сейчас он был в не слишком хорошем настроении из-за того, что ему пришлось отвлечься на куда более приземлённое дело по просьбе настоятеля своего храма, хотя то и вызывало его любопытство.

Вэй прибыл в стены монастыря Небесного Водопада для отдыха недели три назад, совершив большой круг по северным провинциям, который занял у него почти два года. Находясь на пятой ступени Небесной Лестницы Воды он бы при нужде мог оббежать и всё королевство куда быстрее, но странствующий монах должен именно странствовать и помогать людям, а не носиться туда-сюда, как угорелый. Но вместо привычного отдыха, медитаций рядом с водопадом, который дал монастырю название, укреплению своего духа и тела перед новым странствием, а также приобщению к мудрости старших товарищей, ему пришлось вновь отправиться в путь.

Когда настоятель Хэймэ вызвал его к себе, удостоив тем самым личной аудиенции. Монах обрадовался и ждал похвалы, которую даже получил за свои труды, но кроме неё главный духовный наставник произнёс роковую фразу:

– У меня будет к тебе несколько необычная просьба, Вэй.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – с достоинством поклонился на это монах.

– Тебе следует отправиться из стен монастыря и встретить караван ремесленников. Ты должен будешь прибыть с ним в поселение на границе со Смертолесьем и остаться там на некоторое время, держа глаза и уши открытыми. Было бы совсем идеально, если бы ты смог стать уважаемым там человеком, к чьим советам прислушиваются.

– Могу ли я узнать, зачем это необходимо? – задал вопрос монах, слегка опешив.

О том, что некоторые его братья занимаются не только своими прямыми обязанностями, он, разумеется знал. Сам Вэй предпочитал служить в странствиях, но некоторые его коллеги порой на годы или даже десятилетия останавливались в крупных городах. Ведь город – это всегда большое скопление людей, которых тоже следует лечить и наставлять, а при нужде изгонять злых духов, которые оказываются привлечены негативными эмоциями, сконцентрированными в одном месте. Нередко такие монахи становятся вхожи в дома знати, как благодаря искусству врачевания, так и из-за а своего умения отделять правду от лжи. Храмы не вмешиваются в политику, но по мере сил держат руку на её пульсе, а также принимают пожертвования, которые идут на обучение и снаряжение новых членов орденов, вроде посохов из небесного дуба.

Только вот сам Вэй предпочитал именно странствовать, а кроме того не очень одобрял то, что некоторые его собратья уделяют куда больше внимания знатным или богатым людям, нежели простым. А ещё твердо знал, что шпион он паршивый и сможет вызнать разве что то, что увидит своими глазами, или то, что ему расскажут по доброте душевной.

– Это довольно занимательная история, брат Вэй, – усмехнулся настоятель. – Доводилось ли тебе слышать о братстве охотников Смертолесья, что презрели свои титулы ради бесконечных схваток с небесными зверьми и защиты людей?

– Мне рассказывали нечто подобное, но я не придал этому значения. Среди крестьян ходит множество легенд, но на поверку все они оказываются лишь словами.

– Это так, но, к моему удивлению, данная история, похоже, имеет под собой некоторые основания. Года четыре назад в Шэлтэ появились люди, начавшие продавать шкуры, клыки, когти и кости небесных зверей, а также волшебные травы из глубин северного леса. А кроме того они спасли людей, которых везли на продажу к рабскому торгу, включая Афэну и Мэриму из рода Сэгондэ. История была бы обычной, некоторые бывшие ополченцы, а порой и благородные люди ходят в Смертолесье за его дарами, презрев риск. Но в данном случае некоторые вещи выбивались из привычной картины.

Проговорив это, настоятель разлил чай, придвинул пиалу и Вэю, а потом продолжил:

– В данном случае охотники считались людьми простонародными, и с их стороны было бы логично, получив награду от родичей спасённых дев, пойти к ним на службу. Но они предпочли вновь уйти в малую деревню на границе с северным лесом. А потом появились в городе вновь с его дарами. А потом и ещё раз, и ещё.

– И правда необычно, – согласился монах. – Насколько я знаю, даже один удачный поход туда может настолько обогатить простолюдина, что тому больше никогда не придётся работать. Не говоря об очевидной милости, которую они могли получить от семьи Сэгондэ.

– Всё так, – степенно кивнул настоятель, а затем продолжил: – Но они предпочли продолжить свою охоту, как считалось. А главное выяснилось, что наиболее сильный и при этом молодой охотник вообще не явился за своей наградой. Седьмая ступень Лестницы ветра в возрасте десяти-двенадцати лет, подумать только. И такая скромность. Не говоря о том, что Афэна практически его ровесница.

– Очевидно, ему была не интересны ни благодарность провинциальной семьи, ни такая невеста. Такая сила в таком возрасте… Не припомню подобных уникумов ни в княжеских, ни в королевском родах. Разве что в старых легендах, – кивнул сам себе монах, мысленно усмехнувшись тому, что именно со слов о легендах они и начали.

– Некоторые также грешили на высокие рода, но вскоре вылезла новая странность. Ромул, как зовут юношу, появился в городе в одежде простолюдина, даже не воина. А вскоре и вовсе начал одеваться вместе с остальными охотниками в одеяния, лишённые всяких украшений, переплюнув в аскезе даже нас.

– Но при этом я не слышал, чтобы на границе со Смертолесьем был основан некий новый храм, – слегка нахмурился Вэй.

– Если они и монахи, то очень странные, – усмехнулся в усы настоятель. – Большая часть «монахов» женаты, а ещё отличаются гордыней, что превосходит их аскезу, ни перед кем не склоняя голов и не сгибая спин. Но при этом не требуя поклона даже от последнего золотаря.

– Воистину необычно, – проговорил монах.

– Без сомнения. Когда брат Шэно сообщил мне об этом, я даже погрузился в чтение старых свитков нашей библиотеки, потому что ещё мой наставник говорил о чем-то подобном про наш орден. И действительно нашёл упоминание о том, что столетия назад наши братья лишь склоняли голову даже перед королём, но спину только перед самим Небом. А кроме того нашёл упоминания о древних магах Десяти Лестниц, что обитали в месте, что сейчас называется Смертолесьем.

– Хм, к своему стыду, должен сказать, что не слышал ни о них, ни о таком количестве путей к Небу.

– Тебе нечего стыдиться, брат Вэй, здесь нет невежества. Я и сам не знал о них, пока среди прочих древних свитков не наткнулся на тот, где они упоминались. Но, к моему сожалению, наш собрат писал в нём не о них самих и их Лестницах, а о наших с ними взаимоотношениях.

– И каковы же они были? – с живейшим интересом поинтересовался Вэй. История и древние времена были не то чтобы его страстью, но, без сомнения, увлечением, а в библиотеке он перечитал в своё время немало свитков.

– Когда-то мы были верными союзниками. Как ты знаешь из истории, ранее мир был другим, а мест, подобных северному лесу, в нём имелось куда меньше. Но более тысячи лет назад что-то произошло, и мы получили то, что в хрониках было названо Годами Демонических Зверей. С тех пор лесов гор, степей, а также рек и морей, непригодных для жизни человека, стало значительно больше, человеческих же земель меньше. Где-то опасные места уменьшаются, а порой исчезают совсем, а где-то увеличиваются или вовсе появляются там, где ранее всё было благостно. Однако суть не в этом. В годы нашествия лес на севере стал куда опаснее, считалось, что его братство сгинуло тогда. И вот, спустя тысячелетие, выяснилось, что в лесу живут некие охотники на небесных зверей, среди которых даже ребёнок может иметь седьмую ступень Лестницы.

– Насколько же сильны те, кто вошёл во взрослый, тем паче в почтенный возраст? – задумчиво проговорил монах.

– Ясности в этом вопросе нет. Брату Шэно удалось узнать, что взрослые, сопровождающие Ромула в его поездках, являются неким новым набором в братство, чьё дело пока лишь охранять торговые караваны, охотятся же в самом Смертолесье совсем другие люди. Среди них Ромул самый младший, к тому же в их семье он не более чем приёмный ребёнок. И сама та семья довольно велика.

– Вы желаете выяснить, не восстали ли из небытия наши древние союзники? – задал вопрос Вэй.

– Так и есть, брат мой. А также узнать, а они ли это вообще. С древним братством мы были друзьями, но не отличается ли от него новое, не несёт ли опасность для всего севера, а возможно всего Тибцэна? Тысяча лет – это очень большой срок, за него многое может поменяться. Не говоря о том, что если это потомки наших давних союзников, почему они не давали о себе знать так долго? Возможно, речь вообще о каком-то клане изгнанников, что даже более правдоподобно. К тому же крайне желательно получить как можно более точную информацию об этом Ромуле.

– Что вы имеете в виду, настоятель? – приподнял бровь монах.

– В общем-то всё. Насколько я понял брата Шэно, он вообще едва ли не единственный из свой семьи, кто показывается людям вне леса, а потому может стать дипломатическим мостиком к ним. Потомки они своих предшественников или нечто новое, но их дружба могла бы помочь нашему служению в любом случае, если с ними можно иметь дело. К тому же стоит знать, простолюдин ли он или всё-таки благороден? Сыграла ли в его силе роль кровь родителей, или охотники Смертолесья могут вырастить столь сильного мага вообще из любого человека? Насколько велики вообще его силы и знания? Но с выяснением этих вопросов очень важно не передавить, потому тебе и стоит добиться всеобщего уважения в поселении на границе. И потому именно ты выбран мной для исполнения этого поручения. Брат Вэй, я знаю тебя едва ли не с детства, и мой давний друг был твоим наставником. Будь Кэдо жив, я без сомнения попросил бы пойти его, как человека, который, пожалуй, лучше всех понимает и следует пути нашего ордена. Но твой наставник покинул нас и потому я прошу об этом тебя.

– Как я и сказал, мной будет сделано всё возможное для исполнения вашей воли, – уважительно поклонился брат Вэй.

А сейчас топал по дороге и размышлял о своей миссии. Нет, приоткрыть древнюю тайну ему, разумеется, очень и очень хотелось. Подумать только, во время нашествия небесных зверей, которых тогда чаще называли демоническими, орден охотников принял на себя первый удар. Хотя, изучив короткий свиток подробнее, монах вынужден был признать, что тысячу лет назад в северном лесу жили, скорее, отдельные малые кланы магов, чем именно орден. Но храм тогда без сомнения пользовался их уважением, и они были в нём не такими уж редкими гостями, регулярно доставляя в него целебные травы, которые позволяли монахам спасать жизни в безнадёжных случаях. Не благое ли дело, возродить подобную славную традицию?

Но всё же самая идея шпионить бередила сердце Вэя. Был понятен интерес настоятеля к Ромулу. Монах не сомневался, что собирать информацию он будет не один. Если юноша простого рода, никакой талант не помог бы ему подняться так высоко по Лестнице в Небеса. Что бы ни сделали в его приёмной семье, это будет интересно всем, кто об этом узнает. Вроде бы знает об этом пока что их орден и наместник. Доложит ли он об этом в столицу или решит придержать информацию, решив попробовать выведать секреты в первую очередь для себя? Монах склонялся к последнему. Несмотря на то, что Вэй предпочитал иметь дело с простолюдинами, повадки аристократов он знал даже слишком хорошо. Подобный секрет любой из них будет оберегать сильнее, чем родных детей.

Если же вышеназванный юноша благородной крови, то это тем более попытаются узнать. Монахи их храма всегда собирали немало информации, в том числе и о родословных. Что говорить, собственно, они же часто и принимали у аристократок роды, будучи, пожалуй, больше всех на севере сведущими в медицине, да и в других частях Тибцэна мало кто мог их превзойти. Но если Ромул благородный, то из какого рода? Он был сиротой, чьих родителей убили в детстве. Сейчас ему на вид от четырнадцати до шестнадцати лет. Вроде бы разброс по годам даёт не такой уж большой, но аристократы довольно регулярно убивают друг друга. Только в то время, когда вырезали Махримов и Шэстэви, прервались помимо них множество младших, вассальных родов, а ещё больше ослабло, и в последующие годы они были уничтожены или прорежены конкурентами. По самой примерной прикидке Вэя, юноша мог относиться к почти сотне разных семей, часть из которых пресеклась, но большинство потеряло лишь часть своих членов. И это только в Тибцэне, а ведь были и другие государства. Даже взяв два соседних с запада и востока, которые упирались на севере в Смертолесье, монах понял, что может смело довести количество возможных родов до двух сотен. Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что серьёзно стоит рассматривать только северные марки, сузив круг поисков до двух десятков возможных семей. Если уж охотники не показывали нос из леса так долго и продолжают обитать именно там, то они вряд ли могли спасти ребёнка где-то сильно южнее.

Внезапно размышления Вэя прервал шум из леса, и монах был вынужден резко развернуться и вскинуть посох в блоке, отражая удар короткого меча, что должен был приложить плашмя его по голове. Сделав пару выпадов, неведомый противник ударил в грудь кулаком ветра, который отбросил монаха назад и приложил о ствол дерева. Спину и затылок пронзила боль, а сознание поплыло, но член ордена Небесного Водопада удержался на ногах, прогоняя по телу текучую целебную Кив.

– Ведаешь ли ты, на кого поднял оружие, презренный разбойник? – с злостью и досадой проговорил Вэй.

Ситуация была неприглядной в своей отвратительности. Пятая ступень Лестницы Воды была серьёзным аргументом против дорожных бандитов, но даже вначале своей карьеры странствующего монаха он не сталкивался с их нападениями. Преступники были осведомлены о его ордене не хуже прочих и лишь просили помочь с ранами и болезнями, зная, что монах не откажет даже им, потому что так ему велят сами Небеса. Вэй же старался наставлять их на путь истинный и пусть обычно терпел фиаско, несколько раз молодые разбойники предпочитали пойти с ним, не опасаясь удара в спину от своих товарищей и зная, что благодаря заступничеству уважаемого монаха на суде они получат мягкие наказания. Пусть множество ударов кнутом по спине это больно, но до смерти не засекут, а благодетель подлечит. После этого же можно попробовать начать честную жизнь, будучи чистым перед законом.

Но сейчас ситуация была необычной. Во-первых, его даже не пытались ограбить, а сразу предпочли пустить в ход оружие, чтобы лишить сознания. А во-вторых, противник был на диво силён. Пятая ступень Лестницы Ветра – это как-то очень много для придорожного бандита. Лишь секреты храма по укреплению тела и обострению скорости реакции спасли Вэя от мгновенного проигрыша.

– Монах, сделай нам обоим одолжение, – хмыкнул лысый мужчина, чья бритая макушка слегка блестела в лунном свете. – Опусти свою палку и подставь голову. Я тебя вырублю как собирался, а утром ты проснёшься хоть и без одежды с посохом, но зато с кошелём монет.

– И зачем же тебе понадобилась моя одежда и опора при ходьбе? – скривился Вэй, крепче сжимая оружие. В том, что они будут использованы не для доброго дела, он ни на мгновение не сомневался.

– А вот это уже не твоё дело, – отозвался противник, начав подходить стелющимся шагом. – Вижу, раздеваться ты не на думал?

–Ты мало того, что рразбойник, так и ещё и женщинам прредпочитаешь немолодых мужчин? – раздался вдруг негромкий голос с рычащими нотками, который, казалось, шёл со всего леса разом.

– Кто здесь!? Где ты?! – оскалился мечник, отпрыгнув назад от монаха.

– Хах, – раздался смешок. – Для нападающего в ночном лесу ты как-то очень слеп и неумел. Может, стоило попробовать днём и в поле?

– Клянусь, когда доберусь до тебя, я вые… – начал зло говорить бандит, но внезапно из леса метнулась бесшумная тень, и разбойник получил по затылку плоской стороной меча, после чего упал, как подкошенный.

Вэй не мог не улыбнуться от иронии ситуации. Тень же остановилась, и на поверку оказалась юношей лет пятнадцати в набедренной повязке из звериной шкуры с луком и колчаном со стрелами за плечами.

– Гррозился ночной горшок шлемом стать, да в первой битве треснул, – хмыкнул ночной гость, убрав меч в ножны. Уважительно кивнув монаху, проговорил: – Вы в порядке, почтенный?

– Благодарю, ничего такого, с чем не справилась бы моя Кив, – так же кивнул монах, опустив посох. Держать его в защитной позиции, когда меч собеседника уже в ножнах, было плохим тоном. – И спасибо вам за помощь. Само Небо направило вас столь вовремя по этой дороге ночью.

– Почтенный, звон ваших колец при ходьбе слышно на три дня пути, пропустить же шум драки было тем более мудрено, а стоянка нашего каравана не так уж далека, – ответил юноша, начав сноровисто освобождать бандита от одежды и вязать. – Чего вы, кстати, по ночам гуляете, а не спите, как все нормальные люди?

– Люблю идти по холодку и любоваться звёздами, – ответил Вэй, внутренне досадуя. В том, что перед ним искомый Ромул, он не сомневался. Описание вполне совпадало. Примерная скорость движения каравана была известна, и монах планировал встретить его завтра утром на перекрёстке дорог, для чего и шагал ночью, заодно приводя мысли в порядок и прикидывая варианты своих действий. Но Небо распорядилось иначе.

– Ну-ну, – раздалось в ответ. – Куда путь-то держите?

– Паломничаю, – пожал Вэй плечами. – Думал пройти по границе Смертолесья, заодно поговорить о покупке целебных трав для монастыря Небесного Водопада.

– Это вы удачно шли, почтенный. Пррям как специально, – ответил юноша, наконец связав нападавшего. Монаху показалось, что над ним издеваются, но сделать он ничего не мог. Вообще прямых слов лжи он не говорил, но ситуация была дурацкой. – Уж чего-чего, а целебных растений у нас в избытке. Как вас звать-то?

– Брат Вэй, – слегка склонил голову монах, представляясь. – Вас?

– Ромул, – махнул рукой молодой человек, а потом добавил со странной усмешкой: – Хотя теперь некоторые Дартом Ромулом кличут. В общем, раз уж вы всё равно к нам путь держите, то рекомендую дойти до перекрёстка и остановиться в таверне деревеньки, что рядом с ним стоит. Наш караван немножко до неё не дошёл, но завтра пройдёт через деревню на север к Смертолесью.

Сказав это, юноша взвалил тело на плечо, взял в руку узелок из одежды с оружием и резко побежал по дороге, подняв ветром немного пыли. Вэй же остался в некоторой прострации. Его интерес, похоже, был понят сразу, взвешен и признан лёгким. Мол, всё равно придёшь, так хоть на глазах топай. Это было неприятно, но монах не строил иллюзий о своих шпионских талантах, так что, может, данный оборот дела даже на пользу. Тем более благодаря его духовному сану и репутации ордена, его вряд ли выгонят. А вот нападение было чрезвычайно неприятным. Похоже, в караван хотел попасть не только он. Ночной нападавший, вероятно, желал примерить личину монаха, сделать что-то недоброе и быстро сбежать. Может, украсть что-то, а может и кого-то убить. Хорошо, конечно, что всё обошлось, но подобный инцидент напрягал сильно.

Как и манера общения Ромула. Юноша вроде бы и пытался быть уважительным, но получалось у него из рук вон плохо. Да и само его имя… Может, Ромул – это вообще фамилия семьи, а зовут его Дарт? Или наоборот Дарт фамилия охотников, на которую он с недавних пор обрёл право, чем похвастался? Вэй знал, что в некоторых странах порядок названий имён и фамилий иной, нежели в Тибцэне. Версия походила на правду, хотя уверенности у него не было.

Глава 10

Серый издал агрессивное рычание, оскалив клыки и вздыбив шерсть на загривке. Сейчас волк размером с молодого бычка был воистину страшен, особенно если учесть, что рычал он на меня. Но я не дрогнул и ответил не менее свирепым рыком, оскалившись точно так же. Мы слегка сместились, стоя друг против друга, но пока что не бросались вперёд, выгадывая момент для атаки и провоцируя противника на необдуманные действия.

Волк решился на бросок первым, предвосхитив его не рычанием вызова, а звуковым ударом, который должен был сбить меня с ног, дав брату возможность закончить наш поединок быстро и чисто. Но я был слишком хорошо знаком с повадками вожака, чтобы на это попасться, а потому звуковая волна просто оттолкнула меня назад, заставив сцепить зубы от боли и оставить на мягкой лесной земле две борозды, пропаханные босыми ногами. Но Серый прыгнул вперёд, несмотря на то, что его атака пошла не по плану, и оторвался от земли, подставившись. Ведь, если нет точки опоры, нет и возможности изменить траекторию своего движения, а также невозможно зацепиться лапами за землю, превозмогая атаку и повторяя мой трюк.

Я подловил брата воздушным кулаком, пока он летел, и отбросил волка назад. Вреда этот приём ему не нанёс, потому что слишком слаб, чтобы повредить кости кому-то кроме него или хотя бы оставить синяки с ушибами. Но зато он отбросил Серого, сбил его атаку и заставил покатиться по земле, а я ринулся вперёд с «длинным клыком» в руке и нанёс удар, прежде чем он встал, прорубив шерсть с кожей. Первая кровь оказалась за мной!

Но сдаваться брат не собирался, и я тут же был вынужден отскочить, когда внушительные челюсти клацнули в сантиметре от моей ноги. Серый же вскочил на лапы и, пользуясь тем, что я разорвал дистанцию, продолжил атаку. Меч давал мне преимущество – я мог достать противника там, где он ещё не мог меня зацепить. Брат отлично это знал и стремился сократить дистанцию, сделав её неудобной для меня, я же вынужден был отступать, меняя направления, потому что при попытке пойти прямо спиной вперёд волк бы меня задавил. Это была отнюдь не первая наша схватка, мы оба успели испробовать разные варианты действий.

В какой-то момент, когда я пытался нанести брату очередной порез на морде, он извернулся, схватив клинок зубами, и резко мотнул головой, вырвав оружие из моих рук. Лишаться меча было обидно, но полететь куда-то вместе с ним, не разжав пальцы на рукояти, было бы ещё хуже. Массы с Серым у нас были очень разные, физическая сила тоже. Так что я только и успел, что пропустить по клинку молнию, заставив волка на мгновение дёрнуться в спазме мышц. Его заминка была мимолётной, но мне её хватило, чтобы прыгнуть вперёд и сгрести шею брата в захват, оказавшись близко к его страшным челюстям, но всё же вне их досягаемости, как тот локоть, который не укусишь.

Волк пытался скинуть меня сначала лапами, а потом и протаранить мной ближайшее дерево, но я оттолкнулся ногой от земли и оседлал вожака, продолжая душить его могучую шею, заодно раз за разом пропуская через кожу молнии Кив. Серый, однако, не остановился и начал кататься по земле, в попытках меня стряхнуть. И тут я допустил ошибку, не уследив вовремя за ситуацией. В очередном перекате серый вернулся на лапы, а потом прыгнул вперёд, продолжая вращать вокруг своей оси. Что моя макушка летит прямо в древесный ствол, я понял слишком поздно. Руки-то успел разжать, чтоб Серый своей массой и инерцией мою голову куда-то в грудную клетку не вдавил. Но вот встать на ноги уже не вышло. Брат был куда лучше готов к собственному манёвру, чем я, а потому на моей шее сзади сомкнулись его челюсти, прокусив кожу. Волк начал водить меня мордой по мху, хвое и мелким веточкам валежника, утверждая свою победу. Продолжалось это с минуту, пока вожак не разжал, наконец, зубы, а я не перевернулся на живот и не задрал подбородок, в жесте покорности подставляя шею. Серый снова взялся за неё клыками, но прикусил больше для порядка. А потом чуть отошёл и примирительно рыкнул, отправив мыслеобраз.

– Да, да, задержался, не так договаривались. Каюсь, грешен, – хмыкнул я, садясь на задницу и отправляя ответное телепатическое послание. – Проблемы были.

Серый снова поощрительно рыкнул, начав зализывать свои раны. Я тоже занялся самолечением, направив целебную Кив туда, где он прошёлся по мне клыками. Люлей он мне отвесил знатно, да и я его потрепал, но к такому повороту событий я был готов, ведь и правда оставил стаю довольно надолго, а значит санкции от вожака были неизбежны. Так уж устроена наша семья, это не хорошо и не плохо, просто у волков всё несколько иначе, чем у людей. Хотя у двуногих тоже за косяки можно выхватить горяченьких.

Приведя же себя в порядок, я начал рассказывать. И о поездке, и о том, что у нас хотел «отнять добычу другой хищник», и о трофеях, и о договорах, и о пути домой. Где-то волк меня поощрял за правильные с его точки зрения действия, а где-то, наоборот, порицал, но я стоял на том, что сделал всё как надо. Возни, конечно, было многовато, не без этого, да и времени мой вояж сожрал как не в себя. Тут спору нет, хорошо бы всё было сделать быстрее. Но быстро и хорошо всё-таки не синонимы, а скорее наоборот, связи же с людьми мне нужны.

Я всё-таки сам гораздо более человек, чем зверь, несмотря на то, что большую часть этой жизни провёл будучи дикарём в лесу, а мои клыки несколько подросли относительно нормальных, человеческих, да и ногти немножко изменились. Мне требуется человеческое общество, и я не хочу прожить всю жизнь лишь членом волчьей стаи, несмотря на всю свою любовь к Серому и Лизю с Рыжей, которые сейчас пристроились рядом с вожаком. Я взрослею и хочу найти себе женщину, с которой смогу построить семью. А такую среди волков я явно не найду. Да и среди простолюдинов не факт. Сейчас на примете разве что Жэндэ, но она, во-первых, ещё мала, а во-вторых, уж очень велика разница наших ступеней на Лестницах. О том, что в таких браках сложно живётся, я уже был наслышан. Так что по-хорошему счастье мне куда лучше бы составила аристократка, но это сразу же порождает ворох своих заморочек. Начиная с того, что у благородных тут куча тараканов в голове, которые не слишком будут ладить с моими, заканчивая тем, что я пока что хрен с бугра и не более того, титула-то нет. Можно было бы, конечно, притащить какую-нибудь эпичную шкурку тому же князю Мрэмо, и он бы мне за неё выдал дворянство и землю, прецеденты в истории бывали. Но при таком раскладе я становился бы его вассалом, а подчиняться и гнуть спину не по мне, да и три форта с городком на границе со Смертолесьем нравятся мне куда больше, чем столица какого-нибудь удельного княжества. Вот если получится добиться их признания, как отдельного тэнства, будет другой разговор, к чему я и иду. Правда, проблему мировоззрения дворянок это не решит, но, разобравшись с одной задачей, можно будет взяться за следующую. Общество тут патриархальное, мужчина, как правило, главный в семье, исключения бывают лишь когда женщина заметно превосходит мужа в магии.

Второй причиной связываться с людьми были их знания. Во мне вагон и тележка грубой силы, я ловок и быстр, но ещё по прошлому миру мне доподлинно было известно, что более опытный боксёр часто побеждает более молодого оппонента, находящегося в лучшей форме. Тут же эта разница была ещё более выпуклой и заметной. Я естественно хотел стать более умелым и сведущим, а не просто ещё более сильным. Этот мир был опасным местом, на одной силе без знаний тут не всегда и не всё будет получаться. К тому же он был ожидаемо логичен, и просто на памяти о научных достижениях землян тут не начнёшь колдовать, как боженька. Местные не лаптем щи хлебают, многое придумали, за несколько лет тысячелетние школы не обскачешь. А тут есть и такие, орден брата Вэя тому подтверждение. Только и радости, что друг от друга знания зажимают, тормозя свой прогресс. Мне, правда, за здорово живёшь тоже никто ничего давать не собирается, а Эсуф, к моему сожалению, вряд ли сможет где-то прикупить из-под полы по-настоящему крутые магические учебники. Они вообще не продаются за деньги. Эпичное знание можно обменять либо на другое эпичное знание или столь же эпичную штуковину, к тому же не с каждым человеком будут меняться. Если ты благородный тэн и надёжный союзник, такой обмен возможен, а вот если нейтрал или просто в твоей надёжности есть сомнения, то всё уже не так радужно.

И именно храм Небесного Водопада мне был крайне интересен в отношении обмена чем-то интересным, даром что за версту было заметно, что брата Вэя отправили шпионить. Но и тут были нюансы. Я как бы не сомневался, что среди мастеровых, приехавших в Речнолеску, были наушники наместника. Мужик не выглядел идиотом, моя персона и моя семья были ему интересны, так что, если его люди не пообщались с кем-то из отъезжающих, в нём останется только разочароваться. Но скрывать мне особо нечего. На власть наместника я не претендую, против родственничков из королевского дома не злоумышляю, мне на них в общем и целом железобетонно положить, так что вряд ли у нас будет какой-то конфликт, пока мы честно торгуем. А о моём происхождении знают только три человека, которые будут держать язык за зубами. Ну сидит какая-то семья крутых охотников на небесных зверей в магическом лесу, пока в политику не лезет, и ништяки по нормальным ценам поставляет, всех всё должно устраивать.

С монахом же было ещё интереснее, чем с наместником. Его орден существовал целую бездну лет и тоже как раз не лез в политику, предоставляя услуги квалифицированных лекарей и, если понадобится, ходячих детекторов лжи с советниками. Собирают ли эти самые советники информацию? Без сомнения, да, но благодаря традиционному нейтралитету ордена к любым разборкам, всех всё опять же устраивает. Да и сами монахи оный нейтралитет наверняка хранят ревностней всех швейцарцев вместе взятых, иначе бы столько столетий ситуация не пребывала в статусе-кво. Наверно, на схожих основаниях жили и мейстеры в Вестеросе. Устраивало это и меня, пока информация не уходит дальше храма, потому что против монахов я ничего не имел. Даже наоборот, послушав брата Вэя и подтвердив информацию у Эсуфа с Эфримом, трудно было не проникнуться к этим ребятам уважением. Действительно ведь не только знати прислуживают, но и странствуют, помогая простым людям в горе и болезнях, благодаря чему пиетет перед ними такой, что их даже разбойники не трогают. Хотя насчёт последних… Сомневаюсь в их благонравности, скорее уж все знают, что если тронуть монаха, то придут его братья и так инь на янь натянут, что о тысяче перерождений в навозного жука мечтать будешь. Пятая ступень Вэя тому подтверждение. А сами не справятся, так все их коллеги, работающие советниками и лекарями благородных господ, прожужжат своим покровителям о необходимости покарать неких конкретных бандитов или сошедшего с ума аристократа, если монаха обидит именно благородный господин.

Собственно, как и произошло в ту ночь, когда мы с братом Вэем познакомились. Как показал допрос, Эсэнты наняли специалиста, который должен был устроить нам похохотать. А наёмник для деликатных поручений решил, что монах подвернулся ему очень удачно. Идея принять его личину была неплоха, а у засранца, кроме короткого меча и нескольких ножей, имелось несколько ёмкостей с ядом. Эфрим людей колоть умел, причём получше меня, так что мокродел признался до казни на осине, что парочка из них имеет отложенное действие. Достроить логическую цепочку с отравленными припасами или колодцем в ближайшей деревне было легко. Магов травить сложно, может, я и бывший полусотник с остальными четвёрками не скопытились бы, но вот остальные имели все шансы сыграть в ящик.

Причём меня довольно сильно удивило, что нападением на монаха народ был возмущён немногим меньше, чем желанием их поубивать к демоновой матери. Хотя брата Вэя наёмник как раз пытался успокоить плоской стороной меча, оставив в живых, что добавляло ещё один пунктик к крутости храма. Тем более всё шло к тому, что Эсэнты опять подставились, но теперь ещё и под монахов, эксцессы исполнителей тут мало кого волнуют. Ну и мироздание намекало мне, что шпиона всё-таки не стоит гнать ссаными тряпками, потому что люди просто такого поступка не поймут, а Небесный Водопад сейчас полезен.

Но оно и к лучшему. Монах действительно оказался очень просветлённым человеком в лучшем смысле этого слова, а ещё чрезвычайно образованным. Интересы и умения брата Вэя были весьма широки, ведь он был на пятой ступени Лестницы Воды и мастерски владел своим тяжёлым посохом, пожалуй, превосходя Эфрима с его шестом. Монах был крайне сведущ в целительстве, и Старая Эна рядом с ним смотрелась в лучшем случае бледно. Знал он и о многих ремёслах, в том числе и о ковке Кивпроводящего металла. Пусть сам он и не был в ней мастером, но это тоже достижение, а я подумывал о том, чтобы соорудить своим братьям и сестре шипастые ошейники на зависть всем земным бойцовым питбулям. Серого после такого, конечно, уже не подушишь, но сам он идею очень даже одобрил, подтвердив, что съездил я не совсем бесполезно, раз уж мне перепали трофейные мечи, которые можно перековать на шипы. Разбирался скромный монах и в архитектуре, оказал помощь нашим «Рафшану и Джамшуту» с наброском чернового плана строительства. Но ещё он отлично знал историю и имел если не дар оратора, то его зачатки, так что слушать его было интересно.

И про древнюю историю, когда в мире произошёл неведомый катаклизм, леса вроде моего дома стали расти, как грибы после дождя, а нашествие магического зверья перекроило политическую карту известного континента. И про дальнейшую борьбу людей за выживание в изменившемся мире. И про резкий скачок уровня сил человеческих магов, которые прежде были ограничены семью ступенями лестниц, но теперь могли взобраться до десятой и даже дальше. И про самих героев легенд, что сделали одиннадцатый шаг и «взошли по Лестнице в Небесную Сферу». И про два имевшихся прежде кризиса престолонаследия в Тибцене, после второго из которых престол заняла нынешняя ветвь династии. Кстати, без гражданской войны, а посредством заговора, когда за три дня вычистила столицу от конкурентов. Было бы крайне неплохо, если бы и в этот раз вышло примерно так же, а соломку на будущее я подстилал зря. Впрочем, подготовиться к неприятностям в любом случае было не лишним, благо на это есть силы и ресурсы. Это в прошлом мире я был человек скромный и личного предприятия с вооружённой до зубов охраной не имел, потому не слишком парился о том, что Вовка Пу не молодеет с годами, но не назначает официального приемника, а потому чёрт его знает, что будет, когда правитель примерит деревянный макинтош. Сейчас всё иначе, есть куча людей, которые мне доверились, и есть чем защищаться в случае лютого трэшака.

Говорил монах и о самих магических местах вроде моего дома, но даже у его храма информации о том, что находится в их сердцах, не было. И тут я мало чем мог помочь, только ответил, сидя тогда у костра:

– Мне известно, что там обитают наиболее сильные звери и половозрелые хищники, но сам я там пока что не был.

– Пока что? – поднял кустистую бровь монах, что довольно забавно смотрелось в комплекте с его лысой головой. – Вы собираетесь однажды пробраться туда?

– Ну вообще не пробраться, а пройти, доказав свою силу и зрелость. Таков путь нашей семьи, – ответил я, отпив взвара. Чай был товаром дефицитным, и я снова вернулся к привычному питью, а то платить за листья золотом казалось мне слишком уж жирным.

– Ваши приёмные родители, вероятно, также прошли подобное испытание? Они что-нибудь рассказывали вам о месте, куда когда-то ходили?

– Ну не когда-то, они вообще там живут. Вся суть как раз в том, чтобы доказать своё право стоять вровень со старшими в большой семье, – перефразировал я посыл Лохматого о «большой стае». – Новое поколение не должно отставать в силе от предыдущих, чтобы мы не выродились.

– Удивительно, – глубокомысленно проговорил Вэй. – То есть, на окраине леса живут младшие члены семьи, а по-настоящему могучие ваши родичи обитают в центре леса. Удивительно и жестоко даже для нашего мира. Вы ведь первый раз появились среди людей года четыре назад, когда родители вас оставили?

– Ну вообще мне и трёх не было, когда это произошло, хорошо, что братья с сестрой позаботились о слабом родственнике, – хмыкнул я, внутренне смеясь. Рассказывать подобные вещи было, наверно, не очень разумно, но мне хотелось посмотреть на реакцию монаха и постебаться. К тому же это было закидыванием наживки, и я надеялся выловить за информацию кое-что для себя.

– Честно говоря, трудно поверить в подобное. Если бы я не умел отделять правду от лжи, я бы просто не смог этого принять, – пожевал Вэй губами. – Воистину в вашей семье странные традиции, и даже в самых суровых аристократических домах не поступают подобным образом.

– Традиции Тибцэна кажутся мне не менее странными, начиная от вашего внимания к деталям одежды, – с этими словами я поправил свою набедренную повязку. – И заканчивая конкуренцией среди домов знати, которая порой заканчивается вырезанием всех, включая детей. Для нас это нонсенс, даже звери в рамках одной стаи не убивают друг друга, а вы совершаете это в рамках одного государства, что суть та же стая.

– Увы, но люди не совершенны, – грустно кивнул брат Вэй тогда. – В мире много глупого и несправедливого. Но я рад, что в ваших традициях есть не только жестокость, но и тоже сострадание, милосердие и здравый смысл, присущий и моему ордену. Жаль, что у нас осталось мало свитков о делах тысячелетней давности и укладе жителей места, которое теперь называют Смертолесьем. Ведь ваша семья, вероятно, их потомки.

– Скорее всего, так и есть, – кивнул я, сказав правду. Ведь Лохматый и Люпина были потомками волков, которые всегда жили в северном лесу. – Но о столь древних временах не знаю и я. Только руины жилищ магов указывают на моих предшественников, но стены, к сожалению, молчат.

– Спустя тысячу лет они ещё сохранились? – заглотил новую наживку монах, аж подавшись вперёд. – Возможно ли их увидеть?

– В теории, наверно, да, – задумчиво покачал головой я. – На практике же всё сложнее. Это ведь не целебные травы собрать и принести. Провести неподготовленного человека так далеко на север почти невозможно – уж очень велик риск и для ведомого, и для проводника.

Брат Вэй тогда дал перевести тему, но я видел, что глаза его лихорадочно блестели. В лес сходить бедняге хотелось до судорог. Когда же я рассказал об этом Серому, тот только посмеялся над глупыми двуногими, которые слишком уж зациклены на старых камнях, поставленных друг на друга. Не согласиться с ним я не мог, в конце концов, люди и на Земле страдали той же болезнью, связанной со Стоунхенджем и пирамидами Египта. К тому же это был не немедленный отказ вожака провести экскурсию к нашему прошлому месту жительству, если договорюсь с леопардом, или даже сюда. В конце концов, волкам достаточно не показываться Вэю на глаза, чтобы не палить свою природу. Да и к тигру можно наведаться, воспользовавшись, наконец, правом прохода. Может, у него какие руины есть. А за такой вояж с монаха с храма можно будет что-нибудь стрясти, ведь мой риск и новые знания для ордена должны быть оплачены сторицей. Залезть же в библиотеку Небесного Водопада хотелось до судорог уже мне. В жизни не поверю, что всю тысячу лет они собирали знания только по магии воды. Наверняка за такой срок и про Лестницу Ветра кучу всего накопили, как и про землю с огнём.

Глава 11

Утро осветило лес солнечным светом, радуя теплом и свежим ветерком, что шумел в кронах деревьев. А я отправился на границу с тигром, поинтересоваться у него по поводу каких-нибудь руин, которые находятся на его территории. Может, там, конечно, ничего и нет, но всё же спросить стоило. Была некоторая вероятность, что там, где мы живём, они натыканы довольно густо, раз уж я встретил уже вторые. Хотя и не уверен, что несколько дней пешего пути обычным человеком это прям густо.

Дойдя до границы, отмеченной пахучими метками, я издал приветственный вой и начал ждать. Чтобы не тратить время попусту, уселся в медитацию. Отрешаться от мира в Смертолесье было несколько опасно. Мой дом не зря носит такое название, однако сзади у меня была земля, контролируемая нашей стаей, а спереди охотничьи угодья тигра, с которым у нас заключено что-то вроде мирного договора. Остальные же хищники живут далековато и вряд ли к нам полезут. А медитировать было нужно.

Я уже был на довольно высокой ступени Лестницы, но хотел большего, а прогресса в последнее время не было. Точнее, в плане роста силы был, конечно, всё-таки я сам за годы, прошедшие с последнего скачка, подрос и нарастил на костях мясца, обещая вскоре стать серьёзным здоровяком. Вероятно, сказывалось то, что я не только ветровик, но и некоторым образом стою на пути лесного зверя, как мои братья и сестра, которые куда как крупнее обыкновенных волков. Однако это было не то, не шаг на новую ступень.

Магия в этом мире имела некоторые забавные особенности. А может быть и не только в этом, ведь других я не видел и не могу с уверенностью сказать где, что и как работает. Но, как бы то ни было, а рост сил у людей здесь не был плавным. Они, а точнее всё-таки мы, постепенно развивались в рамках одной ступени, а затем происходил резкий скачок, когда маги перешагивали на следующую. Для совершения перехода необходимо было две вещи: выйти на пик своей ступени, подкопив энергию, и испытать некое эмоциональное нечто. И с этим самым «нечто» всё было не очень понятно. С одной стороны, годилось многое. Это могла быть некая сильная эмоция, причём неважно, какого спектра, от чистой и светлой любви до чёрной ненависти. Толчком для перехода могло послужить переосмысление своей жизненной позиции, как у меня, когда я оставил жажду мести позади. Это мог быть просто страх, причём я так пару раз шагал в схватках с хищниками в сезоны борьбы за территорию. Переход могло дать просто некое просветление, как, со слов Вэя, случалось обычно у монахов. Но этот путь мне пока не помог, схватки со зверьём уже не вызывали прежнего уровня страха, что был в детстве, а любовь или ненависть пока что не давали в голову. Да и слава лесу, а то последние способы мне не очень нравились, и именно просветление я видел самым лучшим. К нему и стремился в медитациях, чтобы объять мир, растравиться в нём и понять мироздание. Пока не получалось, однако я ощущал, что светлый миг, когда это случится, всё ближе.

Как и тигр, который двигается ко мне, не скрываясь. Пришлось открыть глаза и встать, прервав своё занятие. Полосатый кот вышел из-за деревьев и недовольно рыкнул, спрашивая мыслеобразом, а начерта я, собственно, не только припёрся, но и позвал его, договор-то в силе.

– Что в силе, хоррошо, но мне не слишком хочется оббегать все твои охотничьи угодья, тратя время зря, – хмыкнул я, сопровождая свои слова мыслеобразами руин. – Видел что-нибудь похожее на своей земле?

Тигр склонил голову на бок и ответил, «прислав» образ небольшого развалившегося замка, отчего я слегка ошалел. Всё-таки до этого мне попадались лишь загородные усадьбы или что-то вроде того. А даже маленький замок, выстроенный на холме, остаётся замком, это блин фортификационное сооружение, которое принадлежало не просто магам, а именно воинам. Пусть заросшее лесом и заброшенное, но всё же. Справившись с удивлением, я поинтересовался у полосатого, где расположено искомое строение.

Тигр ответил, показав путь на самый северо-восток своих владений. Оно было логично, будь замок поближе, я мог бы его и разглядеть с вершины скалы, на которой любил медитировать. Кот же после того, как услышал мою благодарность и желание посетить то, что осталось от дела рук человеческих, поинтересовался, а на кой орган мне сдалась эта странная груда камней.

– Ну это бывшее жилище моих сородичей. Нам, двуногим, такие штуки интересны, к тому же там может найтись что-нибудь полезное, – ответил я, направляя мыслеобразы. С последними кстати была напряжёнка, всё-таки тигру было тяжеловато объяснять чисто человеческие концепции.

Полосатый осмыслил ответ и фыркнул, сообщив мне, что я странный. На это мне осталось только пожать плечами, такая оценка была мне уже привычна и от зверей, и от людей. Что сделаешь, такой я есть и другим, наверно, уже не буду. Тигр на это только ещё раз фыркнул и напомнил, что охота на его земле запрещена для меня, а также добавил, что пойдёт со мной и, если я найду что-то действительно полезное, это достанется ему.

– Сомневаюсь, что там найдётся что-то, что тебе пригодится, – хмыкнул я. – У двуногих и четвероногих разные представления о полезности.

Тигр ответил, что время покажет, и я с этим надзирателем двинулся в путь. Бежать по лесу было легко и приятно, хотя и приходилось постоянно лавировать между деревьями. Однако по пути ко мне в голову пришла забавная идея. А не попробовать ли помедитировать на бегу? Медитация в движении на земле была известна, слышал я, что дервиши впадают во что-то вроде транса, когда крутятся вокруг своей оси, а объединить в своём разуме два мира, материальный план и план воздуха, было бы интересно. Может, это как раз то, чего мне не хватает для скачка на восьмую ступень? Только вот место для бега надо подобрать подходящее, чтобы ни во что не впилиться, и унять эйфорию от процесса, очистив сознание.

За размышлениями путь прошёл быстро, замок предстал передо мной. Внешняя стена в три человеческих роста местами обвалилась, перекрытия донжона с крышей тоже. Но вот в нём камни как раз стояли прочно, кроме одного места, где раньше, вероятно, были ворота, которые кто-то разворотил. На удивление, недурно сохранились четыре башни по углам квадрата внешних стен. Деревья благополучно проросли в предполье, но вот в самом замковом дворе был только кустарник, вероятно, под слоем почвы тут мощённый камень или что-то вроде того.

Тигр вошёл в пролом внешних стен вместе со мной и, немного покрутившись, поинтересовался, что дальше и вообще где обещанные полезности.

– Я не обещал, что они будут, тем более, что они каким-то боком окажутся полезны для тебя. Ладно, пойдём глянем, что в донжоне.

На это кошак тут же поинтересовался, в чём смысл громоздить камни внутри нагромождения камней. Пришлось рассказывать про внутреннее и внешнее кольцо обороны, заодно осматривая землю. Внутри строения почти ничего не росло кроме мха и совсем хиленького кустарника. Света тут ещё меньше, а камней больше. Результатом поисков стали три куска ржавого кивпроводящего металла, два из которых, вероятно, были топорами, а третье наконечником копья или рогатины. Нехилое такое дополнение к чьему-то магическому посоху. Время не пощадило находки, но это было ожидаемо. Чудо, что они вообще сохранились. А ещё интересно, что штуковины фонят Кив, почему я их, собственно, и нашёл. Мне было известно, что, чем старше у аристократов фамильное оружие, тем оно круче, потому что сначала металл, раз за разом пропуская через себя энергию, становится всё лучшим проводником, а потом и вовсе начинает усиливать атаки владельца. Не сильно, но заметно, вроде как самые старые вундервафли королевской семьи могут почти на ступень поднять владельца, правда, только по атаке, а не скорости реакции или защите. Но вот о том, чтобы металл накапливал в себе Кив из окружающего фона, я не слышал.

Тигр мои находки осмотрел, и пришлось просветить хвостатого о том, что такое металл и с чем его едят, продемонстрировав свой меч и то, как я пропускаю через него энергию. А потом выдать небольшой ликбез по ковке, а также пояснить, что под слоем ржавчины есть нормальный металл, да и её саму можно восстановить. По крайней мере, на Земле так со вторсырьём делали, а значит в теории процесс можно повторить и в этом мире. Тигр на это фыркнул, но признал, что для него эти штуки и правда бесполезны. Порывшись дальше, мы нашли ещё одно место, откуда тянуло энергией, но там неведомый источник был весьма глубоко, видимо, в подвале.

Почесав репу, я пришёл к выводу, что оный подвал, скорее всего, не обвалился. Собственно, если бы это произошло, мы бы с кошаком не наблюдали уцелевших стен донжона. Просадка грунта вам не шутки. Это вселяло некоторую надежду на интересную добычу. Правда, где вход, бес его знает, всё-таки тысяча лет и растения внесли свою лепту. Под ногами была земля без каких-либо заметных провалов, и предстояло нормально так поработать лопатой, чтобы что-то найти.

– М-да, дел не на пять минут, да и лопаты у меня с собой нет, – сообщил я тигру о цепочке своих рассуждений. – Но спешить не обязательно, а на примете есть землекоп. Явлюсь через некоторое время, предупрежу у границы.

Тигр слегка рыкнул, отправляя мыслеобраз, который можно было бы перевести на человеческий, как «вали уже отсюда». М-м-м, кошки такие кошки. Дважды мне повторять было не надо, так что с находками я благополучно сдёрнул на землю своей стаи.

Следующая неделя прошла в охотах, предварительной обработке шкур, попытках медитировать во время бега по кругу и размышлениях. Очищать свой разум, когда в меня вливается энергия сопредельного измерения, пока что не получалось, но дело потихонечку двигалось. Медленно, конечно, но тут уж вода камень точит.

А вот размышления двигались получше. Так вышло, что во мне подозревают представителя некого клана охотников на небесных зверей, который существует в Смертолесьей с незапамятных пор. В целом оно вроде так и было, если опустить тот мелкий нюанс, что охотники не люди. Но сам клан можно было бы и создать. Если я хочу нормально влиться в человеческий социум и занять там достойное место, сохранив при этом свою независимость, то это лучше делать не будучи одиночкой. Тем более что зачатки клана уже существуют, четыре поселения охотников и дружина, которая больше, чем у иных тэнов. Но этого определённо недостаточно, чтобы не гнуть ни перед кем спину и не мчаться выполнять любую королевскую волю, едва её донесёт гонец. В известной степени я бы хотел получить на выходе что-то вроде положения настоятеля монастыря Небесного Водопада. Он вроде как тоже верный подданный его величества, но его никуда не дёргают и никаких задач не нарезают, к тому же настоятель уважаемая фигура. А живёт он так кучеряво, потому что его орден приносит реальную пользу и не вмешивается в политику, держа строгий нейтралитет. Братство охотников, которое обитает у чёрта на рогах и ни во что не лезет, но зато поставляет всем редкие ингредиенты и шкуры, в теории может устроиться так же. На практике, конечно, придётся повыбивать зубы тем, кто будет разевать рот на наши доходы, и ввести незыблемую традицию не участвовать в делах семей своих жён и мужей. Я всё-таки не монах, да и дети бывших ополченцев вряд ли захотят блюсти воздержание, а они имеют неплохие шансы стать магами, наследственность и близость Смертолесья тому поспособствуют. При этом велика вероятность, что они пойдут по стопам своих родителей, так что варианты с заключением браков с дворянами вполне возможны.

Орден охотников же должен охотиться, а для этого всё-таки придётся начать таскать в лес Эфрима с его подчинёнными. Но со следующей весны, заняв территорию на общих основаниях. Идея сгонять какой-то молодняк, с высокой вероятностью обрекая его на гибель, мне не нравилась. Не говоря о том, что у мелких хищников есть крупные родители, и чёрт его знает, как они отнесутся к тому, что в дела их детей вот так вот вмешались не другие звери, а люди. «Большой стаи», которая придёт и объяснит двуногим, что волчат нельзя лишать охотничьих угодий, мне тут явно не надо, как и какого-нибудь архиэпичного небесного тигра, который на соседского кошака, вымахавшего в холке почти с меня, будет смотреть как на котёнка.

Прожив неделю с небольшим в лесу, я снова собрался навестить Речнолеску, для чего опять пришлось отпроситься у Серого. Как у начальника отгул взял, ей богу. Тот поворчал, но мысль о крутом ошейнике, защищающем шею, грела его душу. Собрав пару шкур и ржавые железки, я припустил на юг на пределе сил, как обычно, двигаясь по границам чужих охотничьих угодий.

К форту я прибыл ближе к вечеру, но в этот раз никаких проверок бдительности устраивать не стал. Народ на взводе после поимки мокрушника, нечего их ещё больше дёргать. Так что просто перешёл на шаг ближе к предполью и прошёл за стены, как все нормальные люди. Народ мне кивал и уважительно здоровался, на что я отвечал взаимностью. Дом же стоял на прежнем месте, как ему и положено.

– Привет, мелкая, – проговорил я Жэндэ, которую застал за чтением свитка на первом этаже.

– Здравствуй, Ромул, – ответила она мне, отложив источник знаний и встав. – Как сходил, как семья?

– Всё хорошо, спасибо, – улыбнулся я, привычным движением взъерошив её волосы. – Как у вас тут дела?

– Всё нормально, хотя и необычно. Куча народа понаехала, все что-то делают и бегают, как угорелые, обустраиваясь.

– Не говори, со стороны глянуть – так разворошённый муравейник. Но зато предполье уже расширили, а из земли стали подниматься фундаменты будущих домов и крепостной стены. Как ты сама-то?

– Я как раз отлично. Брат Вэй поднял на ноги всех пациентов и теперь учит меня.

– Рад это слышать. Монах мудр, может многое дать и не умеет подкрадываться, – хохотнул я, разворачиваясь.

Упомянутый мужчина, который стоял в дверях, ведущих в палаты для больных, проговорил:

– Ну вообще-то не подкрадывался, просто посох оставил. Доброго вечера, Ромул.

На это я лишь улыбнулся и ответил:

– Ну нет так нет. Кстати, мне есть чем вас порадовать, брат Вэй.

– И чем же?

– Наткнулся на неделе на новые руины и нашёл там пару интересных вещиц, – проговорил я, скинув заплечник, а потом достал из него шкуры и ржавые части оружия.

– Хм, от них чувствуется Кив.

– Именно. Было бы неплохо попробовать их переплавить и перековать на что-то новое. Ладно, посмотрите пока, а я шкуры мастеру Нэкэту отнесу. Жэндэ, сообрразишь что-нибудь поесть, пока я хожу?

– Не сомневайся, – опять улыбнулась ученица Старой Эны.

– Ты чудо, – ответил я и был таков.

Кожевник нашёлся на стройке, где осматривал фундамент своей будущей мастерской. Шкурам он обрадовался, но посетовал, что пока что не может начать работу ни над ними, ни над моим крокодильим доспехом. Негде. Винить я его в этом не мог, да и подгонять строителей не собирался. Во-первых, сейчас все земельники и так впахивали, как проклятые. А во-вторых, пусть лучше построят хорошо, чем быстро. Я, конечно, не ждал, что мужики повторят подвиг древних строителей, которые когда-то трудились в Смертолесье, но на одно столетие всё-таки хотелось рассчитывать.

На стройке нашёлся и Эфрим. Бывший полусотник привычно командовал людьми, и дела у него спорились. Вот уж кто явно был рождён для власти над двуногими.

– Доброго вечера. Вижу, ты опять в своей стихии.

– Да какое там, – махнул он рукой. – Моё дело воевать, а не строить. Но за месяц-полтора стены домов возведём, а потом все возьмёмся за укрепления. Хотя всё-таки с них следовало бы начинать.

– Не начинай, а? Сами же земельники сказали, что эффективнее работают, когда занимаются выращиванием камня отдельных зданий поодиночке, а не одного все вместе. Так выйдет быстрее.

– Ладно, демон с тобой, – снова махнул рукой Эфрим. Разговор у нас этот уже был, и он не хуже меня знал, что с земельниками дела обстоят примерно как с конями в упряжке. Слаженность даётся им не сразу и не до конца, а чем их больше, тем им вообще сложнее работать. Тех же лошадей больше четырёх практически никто и никогда не запрягает. Накинувшись же вшестером на стену, они решат вопрос с тем количеством камня, который прорастили бы три мага, работая над отдельными зданиями. Было бы неплохо, если бы можно было дать каждому земельнику один отдельный кусок стены, а потом просто соединить всё в одну конструкцию, но в местах стыков работы разных волшебников постоянно были бы трещины, которые пришлось бы безостановочно латать на регулярной основе. – Сам-то нормально сходил?

– Ага, всё хорошо. Кстати, приметил место, где можно было бы порыбачить, если наберёшь добровольцев, как обещал, – хмыкнул я, подначивая собеседника.

– О-о-о, вот с этим проблем точно не будет. Тут, наоборот, надо смотреть, чтоб народ не передрался, – хохотнул бывший полусотник. – Все в курсе, что ты на своей ступени, потому что жрёшь добычу, в которой Кив едва ли не больше, чем мяса. Кто ж не хочет того же?

– Ну вообще не всё так просто, иначе бы давно перестал быть семёркой, – покачал я головой. – Да на территорию, где настолько всё благостно, я вас не поведу, там мне ни с кем нормально не договориться. Но вот в примеченном месте можно и уболтать хозяина земли, чтоб у него на бережку три-четыре человека пожили, острожа рыбу, которую он всё равно не ловит, если что-нибудь вкусное и питательное с севера притащить. А пообвыкнетесь, поменяетесь между собой вахтами, там и весна, сможете на краешке что-нибудь себе застолбить, если будете делать всё строго так, как я говорю.

– Дай-то Небо, чтоб дело выгорело, – ответил Эфрим, который наверняка полезет в рыбаки первым.

– На Небо надейся, но к берегу греби сам, – схохмил я. – Как монах?

– Присматриваем, – пожал бывший полусотник плечами, а потом добавил. – Ну а он за нами. Но вроде не наглеет.

– Вот и славно, у меня на него планы.

– Думаешь, удастся раскрутить монастырь на свитки?

– Не попробуем – не узнаем. Но новую наживку я ему сегодня закинул, посмотрим, как себя поведёт.

Глава 12

Я бежал по лесу и опять давил в себе чувство эйфории, чтобы мыслить здраво. Бег и энергия иного измерения, которая сейчас текла во мне, влияли на разум и чувства. Да, её действие сложно назвать отрицательным, ведь я лишь получал удовольствие и ловил кайф от процесса, не более того. Насколько мне было известно от брата Вэя, схожие чувства ощущают все ветровики высоких ступеней. Неплохо всё и у водников, которые имеют компромиссный нрав, несклонный к конфликтам. Вода камень точит и делает это пусть не быстро, но неумолимо, таковы и те, кто идёт её Лестницей. Земельники чаще всего отличаются непоколебимым спокойствием и порой таким же упрямством. Если они в чём-то искренне убеждены, то фиг ты их куда сдвинешь, будут держаться за свою точку зрения до последнего. А вот огневикам с темпераментом не повезло: они склонный к вспыльчивости, в них часто ярко горят эмоции. Монах говорил, что солидная часть свитков по Лестнице Огня, которые имеются в монастыре, как раз повествует о способах их контроля. Пламенные маги, конечно, не психопаты, по крайней мере, такие среди них встречаются довольно редко, такому вообще тяжело высоко подняться. Но всё-таки эти ребята более склонны к импульсивным, необдуманным решениям, а также к тому, что в некоторой степени можно назвать боевым безумием.

Представитель храма Небесного Водопада говорил, что бывали случаи, когда они в сражениях натурально выжигали сами себя, упустив самоконтроль. Не в плане превращения в кучки пепла, а в смысле травмирования своей энергосистемы. Ужасная участь для мага в этом мире, доколдоваться до того, что надорвёшься и перестанешь быть волшебником. И она ясно мне говорит, что мне самоконтролем тоже неплохо бы заниматься. Пока позывы бежать без остановки и на максимальной скорости не слишком сильны и скорее просто мешают сосредоточенности, но на более высоких ступенях всё может измениться не в лучшую сторону.

А я по всем признакам уже стою на пороге того, чтобы стать восьмёркой. С некоторых пор каждый мой забег превращался в попытку медитировать в движении, всё лучше и тоньше я понимал воздушный план. И, пожалуй, всё более сродняясь с самой концепцией ветра, изменчивого явления, сама суть которого – вечное движение. Должен заметить, что изначально я совершил ошибку, пытаясь прорваться на новую ступень через рациональность и твёрдое понимание процессов. Но магия ветра – это не физика с её стабильными законами и константами. Главное в ней то, что констант и стабильности в принципе не существует, каждый раз всё проходит иначе, здесь нет экспериментов, которые давали бы строго один и тот же результат при одинаковых вводных, как не может быть двух абсолютно одинаковых молний и не может быть ветра, что принесёт тебе те же молекулы воздуха, что и в прошлые разы. Да, при определённых, повторяющихся условиях, необходимых для того, чтобы начиналась гроза, она будет начинаться. Но каждый удар молнии и раскат грома будет уникальным, они не повторят тот порядок, который был в прошлую грозу.

– Что ищешь ты, ветер, в просторах небесных?

Куда ты спешишь от пределов земных?

Что знаешь ты, ветер, об огненных песнях,

Танцующих молний, скользя среди них...

Что видишь ты, ветер, летя над волнами?

О чем ты поешь, поднимая их ввысь?

Что думаешь, ветер, паря над горами,

Свистя в серых скалах. Ко мне прикоснись, – продекламировал я земную песню, перейдя на шаг у границы охотничьих угодий, к которым бежал. Хотя я более-менее стал осознавать концепцию перехода на новую ступень умом, сердцем, на уровне нутра и эмоций я её пока что в должной мере не принял, а потому оставался семёркой. Но только пока.

Сюда же я прибыл к делянке «Робинзонов» и издал приветственный вой. Не прошло и пары минут, как из-за деревьев показался волк, которого я бесхитростно нарёк Вольфом. Стая этого вожака солидно уступала нам и возрастом, и силой, жила южнее, а потому отлично подходила для того, чтобы заключить с ними договор. Это с кем-то равным фиг заключишь сделку, чтобы дать людям острожить рыбу на мелководье, даже если таковое есть на их территории, а вот с молодняком разговор другой. Во-первых, волки поостереглись проявлять ко мне агрессию, потому что я был солидно сильнее, во-вторых, их весьма заинтересовала перспектива получить оленью тушу из мест, где охочусь я, а в третьих, их не интересовала рыба, в отличие от тех же медведей или гидр, они сами не умели её ловить. Правда, за добычу пришлось поругаться с Серым, который не одобрял разбазаривание продовольственных ресурсов, к тому же масла в огонь подлила Рыжая. Бабы есть бабы, и они могут виртуозно выедать мозг ревностью. Умела бы говорить, патетично бы причитала о том, что я завел себе другую стаю, но мне и мыслеобразов хватило.

– Здорово, дружище, – поприветствовал я волка и голосом, и телепатией. – Хороша ли охота, как мои подопечные?

Волк слегка рыкнул и сообщил, что с охотой у них всё прилично, а рыбаки сидят на том же месте. Леопард с противоположного берега за ними иногда наблюдает, но нападать не спешит, что логично. Лезть на чужую землю плохой тон, а я пообещал оторвать кошаку голову, если он моих людей с добычей перепутает. Волки же заключённым договором вполне довольны, тем более что десятая часть улова перепадает им. Не бог весть какая прибавка для пяти растущих организмов, но и то неплохо. Хотя лысые двуногие, конечно, странные, а главное – немые.

– Ну уж какие есть, – хмыкнул я и двинулся вперёд в сопровождении зверя. В принципе, у меня было право прохода и так, но я всё-таки предпочитал проявлять вежливость, информируя Вольфа и его стаю о своём появлении, а не шастал в одиночку по чужой земле.

Настроение же у меня с каждым шагом ползло вверх, потому что я отчётливо ощущал изменения в одном из людей, к которым приближался. Договор с волками был заключён в начале осени, и он быстро дал результаты. Эфрим за месяц шагнул на пятую ступень, к которой был уже близок, а потом был утащен мной обратно в Речнолеску. Причём очень ругался, потому что руководить строителями ему ни черта не нравилось, а в силе он расти хотел. У бывшего полусотника было развито чувство долга, так что конфликта между нами не было. Он понимал свою необходимость в выросшем городке, а так же то, что его подчинённым тоже стоит расти над собой, а значит ротация необходима. Но высказывать вслух раздражение ему это не мешало. Сейчас же я отчётливо чувствовал, что в силах резко прибавил Грэнт, которого я поприветствовал, взмахнув рукой:

– Доброго дня. Вижу, тебя можно поздравить?

– Ага, – радостно отозвался земельник, выходя из неглубокой воды и прислоняя острогу к стене палатки. – Я, наконец, прорвался.

– Ну и славно, – хмыкнул я, хлопнув здоровяка по плечу. – Значит, на обратном пути поведу тебя в город. Твои коллеги заждались и сучат ножками в нетерпении.

– Кто б сомневался, – хохотнул он. – Как там вообще дела, как Алэва?

– Пока вроде всё нормально. Эфрим всех гоняет, Эсуф поехал с новыми шкурами в Шэлтэ, ваши стены не потрескались и не обвалились, жена твоя скучает. Передала вон со мной домашних пирогов. – Я хлопнул по заплечнику. – Брат Вэй только ещё нифига не вернулся. Как тут у вас дела?

– Всё хорошо, только холодно, – хмыкнул наш главный маг земли.

Всё-таки комфорт тут для многих был проблемой. Я приспособился спать на голой земле, даже если на улице зима и выпал снежок, ведь у меня не было особых вариантов, и мне приходилось подражать братьям и сестре, чтобы оставаться частью стаи. А потом просто пришла привычка. На делянке же люди немного страдали. Огонь в лесу разводить было нельзя – за такое те же волки забьют болт на договор и уничтожат тех, кто представляет для их дома опасность. К вырубке деревьев звери тоже относились неодобрительно, а сухостоя достаточно для постройки жилья на месте не нашлось, тащить же брёвна с юга все посчитали слишком накладным, так что пока пользовались палатками. Каменный дом же или землянка были бы, пожалуй, даже худшим вариантом, потому что буквально вытягивали бы тепло из людей. В палатке же три человека вполне неплохо существовали, укутавшись в шкуры. Снега ещё не было, зимы здесь куда мягче, чем в родном Санкт-Петербурге, а обитали в лесу не обычные люди, но маги. Не такие привычные к тяготам дикой жизни, как я, и без звериной примеси в своих Лестницах, но всё же.

– Придётся потерпеть ради силы, – пожал я плечами.

Была, конечно, мысль как-то приспособить молнию Кив ветровиков, сделав что-то вроде обогревателя, по примеру тех, которые работали на электричестве в моём прошлом мире, но я пока не торопился её реализовывать. Суровые условия тоже, возможно, составная часть моего успешного роста, так что первый год понаблюдаем и запишем результаты. А на следующий можно будет озадачиться, заодно нагрузив воздушников дополнительными тренировками, когда дорастут до разрядов из рук в ситхском стиле. Всё-таки качать электричество в железку это не фунт изюма, дело наверняка будет очень выматывающим. Вот и взглянем, как быстро растут адепты Лестницы Ветра и не скажется ли повышенный комфорт на прогрессе их товарищей.

– Это понятно, но поворчать всё равно охота, – отозвался земельник.

– Не говори, сам такой, – хмыкнул я ему. – Задолбался уже ждать монаха и охота побыстрее узнать, что ему настоятель ответил.

– Не тебе одному, – качнул головой Грэнт, указывая заодно на двух своих подчинённых, которые продолжали высматривать в реке рыбу. – Все уже распробовали мысль, что имеют реальные шансы взойти вверх как минимум до твоей ступени. И понимают, что просто так даже самый ушлый купец ничего для их уровня не купит.

Тут мне осталось только покивать. Большинство дворян стоят на лестницах довольно низко. Четвёртая ступень весьма распространена, пятая это уже выше среднего, шестёрки – крутые перцы. В старших семьях, как правило, есть для них знания в родовых библиотеках, но в северной марке уже шиш с маслом что найдёшь у мелких дворян, как и у младших семей в центральных провинциях. Не у всех в предках оный шестёрка был, не каждый из них за долгую жизнь что-то толковое придумал, чтоб потомкам смочь передать. Или как-то выведал у семей, стоящих выше. Но вот у Небесного Водопада наверняка что-то водится.

Брат Вэй пожил у нас некоторое время, закрепившись, как лекарь и учитель. Насколько я могу судить, он изучил жителей Речнолески, сходил до трёх остальных фортов, глянул, что там и как, а заодно накопал информацию на меня. В мои визиты мы немало общались. Мне кажется, я произвёл неплохое впечатление. Да и некоторые нюансы в поселении монаха просто удивили, хотя бы даже то, что грамоте тут учили всех желающих и каждый мог почитать свитки в донжоне, что для местного социума нонсенс, но зато вполне норма для его монастыря. Там, конечно, тоже наверняка есть своя закрытая секция для особо доверенных товарищей, но всё же это явно не те порядки, что царят с ревностной охраной информации в остальном мире.

Теперь же член ордена отправился по моей просьбе к начальству обговорить возможность обмена знаниями или их покупку. Они там, конечно, не носят кожаную броню из шкур небесных зверей, но у того же брата Вэя посох из дерева, которое растёт в Смертолесье, а стоит такая штука очень немало, потому что при попытке её добыть могут сожрать. Тяжело у нас быть лесорубом. Я же ради дела могу и срубить подходящее дерево, особенно сухостой, тем более что на посохи древесины нужно куда меньше, чем на даже самую малую избушку. В знак же моих добрых намерений Вэй понёс в монастырь кое-какие старые железки из разрушенной крепости, которые можно перековать во что-то новое, и магические травы.

У меня была идея привести монаха в лес, выдать ему лопату, но пока что с ней я решил повременить. Пусть побывает на ковре у начальства, пусть настоятель даст добро предоставить нам что-то интересное по высоким ступеням магии. А там уж можно будет заняться опасным предприятием, которое потребует от меня значительных усилий ради интереса монаха и его ордена к истории. Пока что же я время от времени копал там потихоньку сам под смешки и подтрунивающие мыслеобразы тигра. Теперь правда о Грэнте можно подумать. Пятая ступень – важная веха, он уже вряд ли склеит ласты, если его укусит какое-нибудь насекомое с нашей «широты». Ну или как минимум его можно будет успеть напоить отваром той же Алой Виридии. Но после того как отдохнёт и намилуется с женой. Я ж не зверь какой, мужика из одной командировки сразу кидать в другую, не дав побывать дома.

После визита на делянку снова последовал путь по лесу бегом. Дорога была довольно привычной. На земле тех, кто серьёзно мне уступал, я мог себе позволить ходить одним и тем же путём, не опасаясь засады на наглого двуногого волка, который регулярно проходит по границам охотничьих угодий, а вот ближе к своему дому приходилось хитрить. У того же леопарда кишка тонка лезть на всю нашу стаю, но вот один на один он может и рискнуть. Тем более, что его раздражает ситуация с моими забегами. В общем, лучше кошака и присных было лишний раз не искушать, натаптывая тропу.

Серый, Лизь и Рыжая нашлись быстро, и я с удовольствием подурачился со своей семьёй в шутливой борьбе. Было заметно, что меня тут ждут и скучают по мне. Только что теперь приходилось быть осторожнее, чтоб не получить шипом на ошейнике в глаз во время таких забав. Кожу-то острые железки мне не прошибут, пока не напитаны Кив, но вот очи штуки нежные и чувствительные.

– Ну как обновки, не жмут, не давят? – поинтересовался я у вожака, трепля его по холке, на что получил ворох мыслеобразов.

В основном там была речь о том, что носить эти штуки на шее непривычно. Вроде и притерпелись все к ним, довольно длинные шипы жить не мешают, но едва заметный дискомфорт всё же присутствует. Правда, снимать их брат до сезона борьбы за территорию не считал правильным. Зима время несколько голодное, листья опадают, лес просматривается лучше, охотиться труднее. А если кто-то ослабнет, то его могут согнать с его территории. Лес с ним, если на юге, но может ведь и с севера кто-то прийти, и тогда дело имеет некоторые шансы кончиться конфликтом, к которому стоит быть готовым. Возражений против такого подхода у меня не было и быть не могло. Даже если меч спасёт тебе жизнь лишь однажды, носить его с собой стоит всегда. Не говоря уже о том, что я не без греха, оставил в этом году семью на очень солидный срок из-за поездки в Шэлтэ, и не мне заикаться хоть о каком-то ослаблении стаи. Только толстые кожаные ремни ошейников проверил, сняв их с братьев и сестры, да шерсть им в местах, где были изделия рук человеческих, расчесал. Хорошо хоть у магических волков она не склонна сваливаться, так что им вообще фиг чего и чем натрёшь.

Пообщавшись же с семьёй и поохотившись пару раз, я решил, что неплохо бы немного прогуляться к соседу. Получил, правда, насмешливое фырканье от вожака и укоризненный взгляд от Рыжей, но то дело привычное. А Лизь и вовсе в этот раз решил увязаться за мной. Тигр встретил меня на своей земле привычно раздражённо, но так происходило всегда, однако договор им соблюдался неукоснительно. Так было и в этот раз. Мы с братом были пропущены, кошак нас просто сопровождал и, кажется, почти ворчал себе под нос. Зато в этот раз я лопатил землю не один, Лизь, как всегда, был за любую движуху, особенно когда сытый.

Прежде, в ходе планомерного перекапывания пространства внутри стен донжона, мне попадался в лучшем случае Кивпроводящий метал, успевший порядком проржаветь. Некоторые остатки оружия слегка источали энергию, но на глубине в полметра их нельзя было почувствовать из-за высокого естественного фона, не со всем подряд столь ярко наблюдался феномен, которым отметились первые находки, а следов входа в подвал по-прежнему было не видно. Однако во время очередного редкого сеанса махания лопатой, которые я под настроение устраивал между охотами, мы наткнулись на доселе не встречавшуюся вещицу.

– Что это у нас, глянь, – хмыкнул я, подзывая тигра и очищая от земли ржавый металлический, хм, ну, наверно, ромб со сферическим камнем в середине, который выступал из металла с двух сторон.

Полосатый соизволил встать на лапы и продефилировать ко мне, спросив, что я такого откопал. Я же рассмотрел на солнце гладкую поверхность зелёной сферы, пару сантиметров в диаметре, и проговорил, подкрепляя слова телепатией:

– Похоже, наконец я наткнулся на что-то полезное для тебя. Это накопитель Кив, доводилось о них слышать и даже пару раз видеть. В него двуногие вливают свою энергию, чтобы в случае нужды черпать её, когда истощатся. В принципе, ничего хитрого в процессе вроде нет, но сами камни до ужаса редки. Полагаю, его можно как-то повесить и на тебя, сможешь при случае взять оттуда запас, – хмыкнул я.

Тигр обнюхал новую для себя штуковину и помотал башкой, после чего поднял лапу и прикоснулся к камню когтем. Энергия в сферу поступила. Для небесных зверей управление своей Кив такой же естественный процесс, как дыхание. Тёмно-зелёный цвет камня начал едва заметно светлеть, а через полминуты вновь резко потемнел, когда тигр резко втянул силу обратно в себя. Затем ко мне пришёл мыслеобраз, что внутрь всё проталкивалось с трудом, а обратно прям прыгнуло.

– Ну в том и фишка, полагаю. – Хорошо хоть усатый не пострадал, я как-то поздновато подумал, что на амулете могла бы быть какая-нибудь защита. – Сначала ты готовишься к бою в спокойной обстановке, а потом пользуешься плодами подготовки, когда припрёт. Будь у тебя такая штука, мог бы втянуть из неё силу, когда раненый лежал.

Полосатый скривился и недовольно рыкнул от воспоминаний, но возражать против использования находки не стал. Я же решил отнести находку в Речнолеску, где кузнец аккуратно избавит драгоценный булыжник от проржавевшей насквозь оправы, которая меня удивила, а потом сделает новую и подвесит на шнурок из кожи, к примеру, небесного лося. Ну да это работа ремесленника, меня же интересовало, почему дорогую штуку обрамили железом и в прошлый раз. Ладно сейчас, тигру положить что там и как, но людям свойственна любовь к драгоценным металлам. Золото и серебро посчитали слишком мягкими для элемента воинского снаряжения? Амулет-то по факту им и был. Или, может быть, виной всему некие традиции показной аскезы, как у каких-нибудь железнорождённых? Или обычная сталь, а не кивпроводящий сплав, в чём-то лучше всего остального для такого амулета? Бес его знает. Но это загадка поинтереснее, чем нахождение разных археологических артефактов на различных глубинах, хотя, судя по одинаковому слою ржавчины, полежали они в почве равное время. Устроили, может, когда-то два дракона земли прямо в крепостных стенах разборку и «перебаламутили» всё под собой на пару метров в глубину, а может и чего другое приключилось. А вот логику своих предшественников, живших в Смертолесье, понять хотелось. Работает-то сам камень при контакте с организмом пользователя, потому он и выступает из оправы не только снаружи, показывая статус владельца, когда тот хочет его продемонстрировать, но и изнутри, чтобы касаться кожи. Но материал оправы почему такой, в чём прикол?

Тигр идею обновки оценил, хотя посетовал, что шнур мог бы быть и потолще, на что я прислал мыслеобраз ошейника и поинтересовался:

– Так что ли?

В ответ мне прилетела примерно такая же картина, но с шипами. Полосатый уже успел заценить обновки моей стаи, одну из которых видел на брате, и смекнул, что они были частью подготовки к новому сезону борьбы за территорию, который наступит после зимы.

– Жирно тебе будет, – хмыкнул я на это под одобрительный фырк Лизя, который явно мстил за язвительные мыслеобразы кошака, который тот время от времени отправлял, пока мы копались в земле. – Фиг с ним, с металлом, в конце концов, мы его на твоей земле нашли. Про него можно было бы подискутировать. Но кузнецы, которые с ним работают, уж очень редко встречаются, не каждый возьмётся за дело, потому что им вожаки двуногих стай не для всех делать такие вещи разрешают.

В ответ тогда прилетело новое послание о том, что для братьев и сестры я как-то расстарался, на что был ответ:

– Ага, расстарался. Всё болото облазил за нужными травами для алхимиков и несколько шкур вожаку Шэлтэ отвалил, чтоб его подчинённый поработал. Это очень жадная скотина, хоть и полезная.

Подумав немного, полосатый поинтересовался по поводу шкур своей добычи. И вот это вот была серьёзная заявка. Тигры и волки друг друга на дух не переносят, к тому же эти кошаки твари нифига не социальные. Но хвостатый дошёл до идеи, что добычей, за некую ответную услугу, можно бы и поделиться. Мы с Лизем аж переглянулись от удивления.

– Хм… Ну я попробую, но ничего не обещаю. За меч золота пришлось кучу отдать, чтоб умелец по-тихому сделал в центральных провинциях. За работу шэлтэнца шкуры и травы отвалились, но в этот раз ценник может быть и другой. Да и время имеет значение, не знаю, что там сейчас с загруженностью заказами. Но постараюсь решить всё побыстрее, а то весна близко.

Глава 13

Я медленно и бесшумно полз по белому снегу, что, откровенно говоря, было довольно непросто. Тот постоянно норовил скрипнуть. Но перед рывком к цели необходимо было подобраться поближе, и очень не хотелось потерпеть очередную неудачу. Туры манили нас с братьями и сестрой своим мясом уже очень давно, но раз за разом мы вынуждены были отступать ни с чем. Зверюги были огромны, сильны, а главное – весьма недурно действовали вместе. О стадном чувстве многое было сказано на Земле, но у этих животин оно весьма и весьма неплохо работало на их выживание. Едва почувствовав опасность, туры сбивались в кучу, где самки и молодняк были в середине, а могучие самцы окружали их стеной, выставляя рога наружу. Не строй македонской фаланги или римского легиона, конечно, но нам хватало. Тем более что как у древних легионеров были пилумы, которые те могли метнуть, так и быки были вполне в состоянии отправить с рогов неслабый разряд молнии Кив на приличное расстояние. Однажды под такой попал Лизь и мгновенно потерял сознание, забился в конвульсиях и распространил запах палёной шерсти. Мне так мощно вдарить было не под силу, по крайней мере, пока.

Мы пробовали подобраться к добыче и так, и эдак, неизменно терпя неудачи. Но Серый, к моему великому сожалению, напрочь отказывался сообразить хотя бы что-нибудь вроде ловчей ямы. В нём и в остальных волках как будто где-то на подкорке намертво было прошито, что хитрости и грязные приёмы можно использовать только против врага или конкурента за выживание, но никак не против добычи. В этом, конечно, была своя логика. В прошлом моём мире было заметно, что чем сильнее общество поднимается по лестнице цивилизации, тем слабее и мягче становятся его члены, чего не скажешь о всяких дикарях. Какие-нибудь африканские негры, конечно, не шибко от этого выигрывали, довольно стабильно огребая в войнах от европейцев, потому что цивилизация – это в том числе новые и более смертоносные виды вооружения, с копьём не особо попрёшь против винтовки, с калашом же не много провоюешь против тех, у кого есть штурмовики и бомбардировщики. Но волки к конструированию были не склонны. Мне же пришлось вновь уступить мнению стаи и её вожака, опять охотясь по старинке. В конце концов, убежим и залижем раны, если опять всё накроется звездой.

Я прополз под кустами, не тревожа их тонкие ветки, и занял позицию за небольшой складкой местности, поджидая остальных членов стаи. Туры не видели меня, как и я их, но мне это не особенно было нужно, потому что заходили мы с подветренной стороны, маскируя свой запах от тонкого бычьего обоняния, но зато отлично чуяли рогатых. К тому же те, в отличие от нас, не скрывались, и можно было довольно отчётливо слышать, как их копыта топчут снег. Всё это создавало в разуме картину, которая ничем особо не уступала той, что дало бы зрение.

Стадо разбрелось по довольно большой площади. Сейчас зима, причём та её короткая часть, когда лежит снег, пищу травоядным добывать сложнее. Для нас это плюс, хотя и есть известные сложности с тем, чтобы подобраться незаметно к добыче в лесу, где с деревьев и кустарников опали листья.

Наконец волки вышли на примеченные позиции, а Серый прислал мыслеобраз молодого быка, который сейчас, судя по звуку, общипывает хвою с побега молодой ёлочки. Дождавшись от всех ответов и убедившись в нашей готовности, вожак скомандовал начинать, и мы резко рванули вперёд. Будучи двуногим, чуть сложнее стартовать из положения лёжа, но я в силу своей магической Лестницы ожидаемо успел к добыче первым, хотя в какой-то момент снова пришлось припасть к земле, пропуская над головой разряд молнии, который ударил по мне с бычьих рогов. Нанести смертельную рану не получилось, но я был к этому готов. До сердца быка мне не прорубиться, а глаза он не дал поразить, мотая башкой, недоступным оказалось и горло. Но план в этот раз был не в том. Нам мешало успешно охотится единство стада, а не сила отдельных туров, его мы и должны были попытаться разрушить или обратить против быков. Так что я на бегу полоснул мечом по морде добычи и устремился дальше к самкам и телятам, которые уже собирались в кучу, отвлекая тем самым на себя самцов и не давая им прийти на помощь товарищу. Дальше началась жуткая круговерть.

Туры пытались вздеть меня на рога, поджарить молниями и просто затоптать. Я двигался так быстро, как только мог, уворачиваясь, порой припадая к земле, а пару раз перепрыгнув оппонентов. Серый, Лизь и Рыжая же насели на быка, отрезая его от стада, долбили звуковыми ударами и стремились заставить бежать. Только вот за их успехами было сложно следить, как и нанести удар какому-то другому туру, по сути, меня сейчас гоняли хуже, чем вшивого по бане. Но я умудрился выбраться из сутолоки стада на оперативный простор и начал бежать зигзагами от ударов молний, летящих в спину.

Лишь заложив вираж, я увидел, что Серый сумел повиснуть на горле тура, разорвав зубами артерии. Кровь из огромного бычьего тела хлынула настоящим фонтаном, заливая моего брата, но у него сейчас была проблема посерьёзнее. Добыча была ещё жива и отчаянно пыталась сбросить с себя хищника, мотая башкой и молотя передними ногами. Лес знает каким чудом Серый сначала удержался, а потом, воспользовавшись очередным мощным движением бычьей головы для начального импульса, спрыгнул, лишь слегка получив копытом для ускорения. Свалился бы под ноги этого травоядного, и был бы шандец. Прежде чем сдохнуть, тур бы так затоптал брата, что его бы пришлось отскребать от подлеска. Но дело было сделано и сделано успешно, хотя рогатый и не побежал, как мы надеялись при планировании.

Серый отскочил в безопасную зону, Лизь с Рыжей оставили в покое задние ноги тура, я тоже покинул стадо, и мы отошли, наблюдая за недолгой агонией добычи. Небесные звери чрезвычайно крепкие и живучие создания, потому их тяжело убить, но даже они не могут выжить с перегрызенным горлом. Кроме гидр, конечно. Гидры читеры.

У стада не было причин пытаться защитить от нас труп сородича, и вскоре оно ушло. Мы же подошли к огромной туше, а я с чувством произнёс:

– Ну наконец-то, млять!

В ответ донеслось насмешливое фырканье Рыжей и пришёл мыслеобраз, который утверждал, что мы и без всяких хитростей отлично справились, а я был не прав. В полемику я вступать не стал, ведь всё уже было обговорено не один раз, а волков в их убеждённости не прошибёшь. Хорошо хоть они не сыплют какими-нибудь пацанскими цитатками из серии «мы не одиноки, мы одиночки». Эх, люблю я семью, но иногда они меня подбешивают. Впрочем, сейчас время не раздражения, а ликования. И пира! Да и Серый молчит, копытом вдогонку ему прилетело изрядно, вида не показывает, но я вполне чётко понимаю, что ему больно. Всю жизнь друг друга знаем, и некоторые вещи тяжело скрыть.

Пировали на туше мы почти неделю – уж больно бык был огромен. Волки тут куда крупнее, чем встречаются на земле, но подобный гигантизм из-за Кив свойственен всем небесным зверям, включая тура, бывшего размером с целый сарай. Шкура у быка тоже была немаленькой. Возиться с её снятием с конечностей я не стал, ограничившись только самой тушей. Хотя и она отняла прилично времени и сил. Так же, как и рога, которые были невероятно прочными и ни в какую не хотели отделяться от черепа.

Мясо же зверя ожидаемо было полно энергии. Объедаясь им, я буквально чувствовал, что сила во мне растёт, едва вмещаясь в тело. Это было в некоторой степени даже странно, видимо, все предыдущие разы мне удавалось шагать на новую ступень прежде, чем произойдёт нечто подобное. Сейчас же я чувствовал, что Кив во мне как будто трамбуется и уплотняется. Нашёлся бы в развалинах ещё один амулетик-накопитель, можно было бы подумать о том, чтобы сливать туда излишки, но чего нет, того нет. Зато тигр, похоже, обзаведётся модным аксессуаром с шипами до горячего сезона. Наместник, со слов Эсуфа, который передал моё письмо, кочевряжиться в этот раз не стал и вообще выглядел вполне довольным жизнью. А ещё очень интересовался, а нет ли возможности прикупить побольше шкур и прочих даров Смертолесья на общих основаниях. Похоже, мужик нашёл хороший канал сбыта и теперь стриг капусту. Или не капусту, а политическое влияние в своём клане. Ясности пока не было, но наш ушлый купец пока не слышал о том, кому он это добро перепродавал и перепродавал ли. Вполне возможно, что наместник распространяет эксклюзивный товар среди своих родичей, которых у него в силу общества, завязанного на династические браки, вагон и тележка с прицепом. Впрочем, в любом случае Нэрал наше прикрытие со стороны официальной власти, и за свою крышу берёт он умеренно, даже за услуги своего кузнеца в этот раз ценник не заломил, так что, видимо, всё в порядке. В будущем он, возможно, захочет от нас каких-то ещё услуг, хорошая дружина – это замечательный молоток, которым можно забить очень многие гвозди, но, надеюсь, к тому времени мы все станем достаточно сильны, чтобы вежливо послать его в пеший эротический тур без последствий для себя. Путь Небесного Водопада мне по-прежнему нравился, и я склонялся к тому, чтобы его придерживаться. Конечно, если хочешь рассмешить бога, то расскажи ему о своих планах, но попытаться быть нейтралом, свободным от местных разборок, стоило.

Сам же вышеозначенный монастырь, наконец, прислал ответ с братом Вэем. Монах шёл так долго, потому что ему пришлось задержаться дома. Не знаю, как там оценили его шпионскую деятельность, но налаживанию отношений мужик поспособствовал здорово. С его слов, настоятель тому был весьма рад, желая восстановить древние связи монастыря, начав получать из Смертолесья целебные травы и древесину. Так было тысячу лет назад, и почтенный аксакал был не прочь поиметь не только выгоду для своего ордена, но и вписать себя в его историю, став не просто очередным настоятелем. По крайней мере, мне так показалось… Хотя, возможно, я приписываю старикану то, чего нет в реальности. Смиренные монахи вообще-то не должны предаваться тщеславию и прочим порокам обычных людей.

Задержка же гонца была вызвана тем, что начальство решало, что бы такое мне преподнести в ответный дар за ржавые железки. Потому что они хоть и ржавые, но стоят очень немаленьких денег, ведь Кивпроводящий металл большая редкость, а до кучи они источают энергию из себя, даже пролежав многие столетия там, где повышен магический фон. Почесав лысые головы, монахи порешили для затравки выдать брату Вэю списки с исторических трактатов, где нашли упоминания о моих предшественниках, живших здесь, которые, к сожалению, не представляли особой ценности, а также два по-настоящему интересных чтива. Первый свиток был для земельников и повествовал об особенностях строительства, так что Грэнт с сотоварищами плотно за него засел, продираясь через цветастые формулировки авторов. Второй же повествовал о восхождении по Лестнице Воздуха и был рассчитан на обладателей пятой-шестой ступеней. Не совсем необходимое пособие для меня, но Эфрим ожидаемо вцепился в него чуть ли не зубами. Да и мне он пригодился, пусть я стоял повыше, но там объяснялись многие основы не рукопашных, а именно магических приёмов, которые становятся актуальными отнюдь не на нижних ступенях. Так что в библиотеке я просидел с бывшим полусотником немало и действительно подчерпнул толковые вещи. Да и не факт, что без них я по-человечески бы разобрался в чём-то для семёрок, даром что до молнии дошёл своим умом.

С Грэнтом же мы всё-таки прогулялись на землю тигра, где наконец докопались до входа в подвал. С ценными вещами не из металла там ожидаемо была напряжёнка, всё-таки тысяча лет срок большой. Но там нашлось немного оружия: три полуторных меча с широкими лезвиями европейского вида, вероятно, бывших родовыми артефактами или чем-то вроде того ещё при жизни владельцев, уж больно мощно от них веяло энергией, да и пострадали от ржавчины они мало. Кроме них, как ни странно, были там и остатки металлической брони. Судя по повреждениям, кто-то натурально погрыз лемалярные доспехи, но не в земле, а под землёй, потому как пластинки брони куда меньше проржавели, что вообще позволило их идентифицировать. Сейчас трудно судить, но, вероятно, тут была настоящая трагедия, когда обитатели замка проиграли и последних выживших выковыряли из подвала. За последней линией обороны ведь держат самых слабых и непригодных для боя. Дети, старики, женщины… Не хочу даже думать, что они чувствовали перед смертью, видя, как конец приходит последним их защитникам.

Впрочем, то дела давно минувших дней. У меня же всё было неплохо. Осень закончилась, сейчас в свои права вступила зима, докатившись почти до середины. Я спокойно и с удовольствием охотился с семьёй, время от времени рыбача и доставая моллюсков со дна холодной реки и иногда встречая Большого Ги, который давно отошёл от своей неудачи на любовном фронте. В Речнолеске мне почти не приходилось смотреть за порядком, хватало Эфрима, и он держал в кулаке своих людей, число которых несколько увеличилось, и старосты, который ведал делами гражданских. Правда, всё шло к тому, что почтенного Млэстэ скоро сменит Нэкэт. Старикан уже сдавал, а вот мастер-Кожевник был полон сил, имел амбиции, поддержку пришлых ремесленников и активно завоёвывал расположение местных охотников, помогая им торговаться с сыном Бэрда – Лукаря, который к нам перебрался. Тот ворчал, но пока сильно не возбухал, всё равно основную прибыль имел с дружинников-Магов, а не простых тружеников леса.

Я же стал потихоньку всё-таки сходиться с Жэндэ. Вот и сейчас, проведя полторы недели в лесу с семьёй и проделав обратный путь с утяжелением в виде тюка огромной шкуры и рогов, а затем отдохнув и выспавшись, я позвал девушку прогуляться по лесу вокруг небольшого городка. А то что-то она как-то совсем зарылась в учёбу.

– Веселее, мелкая. К тому же прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья.

– Не слышала, чтобы брат Вэй об этом упоминал, – слегка толкнули меня в бок локтем. – Сам придумал?

– В лесу слышал, – хмыкнул я, ещё на середине фразы понимая, как глупо она звучит.

– А там есть нечистый воздух?

– Естественно. На болотах, – удалось мне немного выкрутиться. – Но, сдаётся мне, в душном помещении с пыльными свитками всё даже хуже.

– Ну не знаю, – ответный хмык. – Зато они несут знания.

– Это дело полезное. Хотя и сама сила штука хорошая. Как ты насчёт сходить летом на делянку?

– А пустят? Воины-то за право там пожить чуть ли не дерутся, – ответила Жэндэ.

– Меня послушают, никуда не денутся, – улыбнулся я, имея полное право сделать грудь колесом и распушить хвост. Процесс ухаживаний во всех мирах имеет некоторые общие черты… Хотя тут, конечно, мешало отсутствие кино, кафе, если не считать самоорганизовавшуюся таверну, концертов и прочего, куда девушку можно было бы пригласить. Оставалось только гулять. Хотя и это мне нравилось.

– Тогда с удовольствием, – улыбнулась моя подруга. – Ты же там будешь?

– Летом регулярно, раз туда отправишься ты, – улыбка наползла и на моё лицо. К Жэндэ я относился пока что скорее как к племяшке или вроде того в силу разницы в нашем возрасте. Подросток-то я только телом. Но она уже начинала спеть и вызывала всё больший интерес. Не любовь, не желание затащить её в постель, пожалуй, тоже, по крайней мере, пока, но её общество было мне приятно, как и ей моё. Нам было о чём поговорить, а пока, наверно, другого и не требовалось, а свои животные порывы я держал в узде.

– Отлично. Мне, кстати, Эсуф скоро одну штуку привезёт… – попытались меня немного поинтриговать.

– Знаю, – слегка толкнул уже я её локтем, – он мне как раз жаловался, что в гучжэнах совершенно не разбирается.

– Ну так не интересно, – слегка надулась девушка. Видимо, заказ инструмента, напоминающего гусли, был её маленькой тайной.

– Брось. Тем более мне нравится музыка. Может, тоже ему кое-что закажу.

– А ты умеешь играть на чём-то? – неподдельно удивилась Жэндэ.

– Пока нет, – сказал полуправду я. В прошлой жизни-то мог немного полабать на гитаре Цоя, но тут инструменты другие, и с ними я дел пока не имел, так что, получается, играть и правда не умею. – Но научусь. Тем более большая часть песен, которые мне приходилось слышать к югу от леса, довольно заунывные.

– В лесу другие поют? – опять прилетел мне локоток, девушка продолжала дурачиться.

– Ну кое-что поют, – решил потревожить любопытство собеседницы уже я.

– А что? Спой.

– Я такой себе певец.

– Ну хоть чуть-чуть попробуй, – попросила Жэнде, стоя жалобные глаза, кота из Шрэка.

– Ну ладно, – не стал я дальше ломаться и начал напевать. Переводы песен на местный язык по-прежнему оставались моим маленьким хобби с тех пор, когда я этим занимался, стремясь не забыть человеческую речь. Получалось хорошо, конечно, далеко не всегда. Стихосложение здесь не зря считается высоким искусством, но я старался.

Жэндэ меня внимательно слушала. А вот моё чутьё резко сделало стойку. Когда начались первые строки песни, мне удалось ощутить, что к нам движутся маги. Два мужика покрепче из ветровиков и две дамы, ощущения от которых показались смутно знакомыми, огонь и вода соответственно. К припеву же удалось ощутить, что за ними движутся ещё семеро человек разнообразного состава, судя по всему, боевые тройка и четвёрка. И, похоже, они не одна компания, а преследуют беглецов, которые мчат почти прямо на нас… С одной стороны, не велика беда, сильнее четвёрок там никого нет, а от Речнолески мы ушли не так уж и далеко, люди Эфрима, как обычно, патрулируют местность и тоже уже подтягиваются на шум. Не у меня одного хороший слух, а преследуемые отнюдь не скрываются. Так что я даже пение своё не прерывал, раз уж взялся развлекать девушку. Но всё же не было печали, нормально всё полгода шло, и тут на тебе. Неужели какая-то фигня обязана случаться?