Сын империи. Властитель. Том 5

Глава 1

— А-а-а-а-а-а!!! — Илья Муромец с криком бросился на зеленокожего громилу.

— За твою храбрость я убью тебя голыми руками и быстро, — усмехнулся Зевиус и уже поднял свои руки, что напоминали две железнодорожные шпалы, намереваясь обрушить их на голову Муромца, как неожиданно замер, а Илья легко вонзил золотой клинок ему в грудь.

Зевиус с удивлением опустил глаза на торчащий из него меч, затем с немым вопросом уставился на Муромца. Последний тоже находился в смятении. Он ощущал огромную силу зеленокожего и не мог поверить в случившееся.

— Ох и долго же нам пришлось ждать удобного случая, — рядом из воздуха возникли двое. Старик с хриплым голосом, которого звали дед Антип, и крепкий мужчина средних лет с черной бородой, по имени Багратион.

— Как… вы… — с трудом выдавил из себя Зевиус, и судя по всему, он не в силах был даже пошевелится.

— Твоя сила блокировать магию легко пропустила родственную стихию, — внезапно раздался голос, и из тени шагнул Алексей. Живой, вот только у него отсутствовала правая рука. — А у деда Антипа большой опыт работы с антимагическим металлом.

И только сейчас Илья заметил тонкие металлические нити, что окутывали тело зеленокожего.

— Спасибо за мужество, — улыбнулся Алексей и похлопал Илью по плечу. — Если бы ты его здесь не задержал, Багратион с дедом Антипом не успели бы.

— Служу отечеству! — внезапно даже для себя, вытянулся в струнку Муромец.

— Вольно, — всё с той же доброй улыбкой отозвался Алексей, а затем повернулся к Зеленокожему.

— Ты не стал нападать на Илью Муромца со спины. Я ценю это, — он говорил властно, и даже отсутствие одной руки никак этому не мешало, даже наоборот, на какой-то миг показалось, что Первый император вернулся, став ещё более величественным.

— Убей… уже… меня… — с трудом выдавил из себя Зевиус, видимо осознав своё положение.

— Ты бы мог служить мне и империи, — неожиданно произнёс Алексей.

— Я… никогда… не… стану… частью… вашего… — тут он закашлялся, но и так было понятно, о чём говорил зеленокожий. Даже если он поклянётся в верности, человеком ему не стать.

— Это не обязательно, — покачал головой Алексей. — Видишь этот клинок, — и он взялся за рукоять своего меча, который так и торчал из груди Зевиуса. — Этот меч когда-то принадлежал богу времени, а теперь он мой. Однажды я открою путь в другой мир и заберу оттуда свою жену, — после этого он резко поднял голову и заглянул в глаза Зевиуса. — Возможно, я смогу найти мир, где живут твои соплеменники.

Вновь в глазах Зевиуса промелькнула искра, какую Муромец уже видел, и в тот раз зеленокожий попытался его убить.

— Алексей, он… — попытался предостеречь его Илья, но Алексей качнул головой и былинный богатырь мгновенно умолк. Что эта за аура власти? Неужели он её обрёл, будучи на краю гибели?

— Если… ты… покля… нёшься, — загорелись глаза Зевиуса, которыми он поедал сейчас Алексея. Так много надежды.

— Я клянусь своей жизнью и силой, что, как только смогу отправиться в другие миры, начну поиск того мира, где живут твои соплеменники. И буду чтить наш договор. Не букву, но его дух, — рой цветных искр вихрем закружил вокруг Алексея, и в какой-то миг Илье показалось, что над головой кронпринца возникла корона Российской империи. Неужели…

— Императорская клятва! — выдохнул Зевиус, а Илья шумно сглотнул.

Когда клялся император, то при нарушении слова страдал не только он, но проклятье накладывалось на весь его род. Именно так в далёком прошлом сменилась королевская династия Испании, когда, заключив мир, они ударили по Российской империи. То ли Себастьян Пятый Милостивый не знал о всех условиях клятвы, которую давал нашему батюшке императору, то ли решил, что юридически он не виноват и магия пропустит. Такое иногда бывало с контрактами и обычными магическими клятвами, но не с императорскими.

— Люди истребили твой род, и наша обязанность тебе подарить новый.

— Я согласен, — новый выдох, перешедший в кашель.

— Отпустите его и уберите металл, — распорядился Алексей.

В этот момент Илья задумался: «а где подкрепление с базы?», а через секунду получил ответ в виде звуков от разрывающихся снарядов. Видимо, в горячке всего этого, он и не заметил, что базу бомбят, а он просто первым успел ринуться на помощь. Они просчитали всё, и только ждали, когда Алексей в одиночку отправится на сражение. И они почти угадали.

— Если я его отпущу сейчас, то он сможет убить нас всех, — предупредил дед Антип.

— Я думаю, Алексей не стал бы сотрясать воздух зря, — качнул головой Багратион.

— Моё дело предупредить, — пожал плечами старик и как-то хитро повернул рукой, после чего Зевиус, что так и стоял с поднятыми руками, смог их опустить.

Но не в разрушительном ударе, а чтобы бережно взять небольшой, в его громадных лапищах, листочек и начать зачитывать вслух кабальский контракт, который подписали почти все союзники Алексея.

Несмотря на его добрый и честный нрав, Алексей отчего-то всегда и всех заставлял подписывать эту бумагу. Возможно, кто-то когда-то его уже предал и теперь кронпринц живёт по принципу: «доверяй, но проверяй». Илья не осуждал, лишь подмечал это как нечто особенное и необычное для его русской широкой и часто доверчивой души.

— Вот и славно, — произнёс Алексей и, вытащив из груди Зевиуса свой клинок, добавил: — А теперь пойдёмте разберёмся уже с маткой.

— Я не скажу, где она прячется, — внезапно произнёс зеленокожий. — Я служу тебе с этого момента, но это не означает, что я стал жалким предателем.

— Меньшего я и не ждал, — внезапно легко согласился Алексей. — Гниль рядом мне и самому не нужна. А с Безымянным и компанией мы и без подсказок разберёмся, — и чуть тише пробормотал: — К тому же они не самые опасные в этом мире. Далеко не самые.

Может кто-то этого не услышал, но Илья, и судя по округлившимся глазам зеленокожего, Зевиус точно расслышали своего сюзерена.

«Кто-то страшнее Безымянного? Бога, на стороне которого сражаются такие чудовища, как Зевиус?»

— Ах да, — спохватился Алексей, словно вспомнил о какой-то незначительной мелочи, и из культи стала вырастать сотканная из чёрной энергии доспеха новая рука. — Надо будет потом новую отрастить. Как будет время.

***

Ампутация конечности оказалась мгновенной, отчего я даже понять ничего не успел. Вот энергия из клинка потекла по венам, с усилием пробивая себе дорогу из-за надоедливого сопротивления Геркулеса. Силён он всё-таки, даже силу клинка частично смог сдерживать. Так вот, вот только меч был у меня в руке, а в следующий миг ни золота меча, ни самой конечности.

Я инстинктивно ударил в небо пространственным импульсом, открывая портал готовым к операции Багратиону с дедом Антипом, а сам провалился в теневой мир. И о чудо, там никого не оказалось, ни тёмных волков, ни Беляков.

Теперь оставалось дождаться, когда Геркулес придёт лично удостовериться в моей гибели и его спеленают мои люди. И всё вышло чётко по плану, даже удивительно. Честно удивительно, с учётом, что я не мог нормально использовать предвидение, и полагался на чистый расчёт.

А вот предложение службы и моя последующая за этим клятва, были инстинктивными поступками. Просто заглянув в глаза этого зеленокожего громилы, что более всего походил на орков из Варкрафта, я вдруг увидел себя. Совершенно один в чужом мире. Только мне повезло больше, и вокруг меня оказались люди, а вот ему…

Последний в своём роду, и всему виной война. В общем, я решил дать ему шанс, и он за него ухватился, словно утопающий за соломинку.

— А теперь, — создав новую руку из чёрной брони, которую я ощущал точно так же, как потерянную, — ударим в тыл нападавшим.

Волки, объятые чёрным пламенем, неустанно били по нашей крепости, не позволяя защитникам даже продохнуть. С десяток потоков со всех направлений.

Но удивили меня не их размеры, каждая тварь с автобус, а несколько ещё и летающих, что плевали шарами тёмного пламени, которые при столкновении с защитным барьером, с грохотом взрывались. У этих волков было по четыре крыла и пасти раскрывались неестественно широко, почти на девяносто градусов. У их наземных собратьев наоборот, морды были вытянуты, словно трубы.

— Их вывели только для одной цели, — пришёл к выводу я.

— Похоже на то, — кивнул Илья. — Что будем делать?

Я оглядел свою разношёрстную компанию и сказал:

— Зевиус, — именно так он назвался во время чтения контракта, — в бой не вступаешь. Ни в коем случае. Ты — наш козырь в будущем сражении.

Дождавшись кивка от зеленокожего гиганта, продолжил:

— Дед Антип, Багратион — как только я обращу внимание тварей на себя, начинайте ликвидацию по одному. Илья — твоя задача прикрывать товарищей, — окинув взглядом своих людей, уточнил: — Всё ясно?

Мужчины и один, пусть будет, орк, кивнули, и мы начали действовать.

Как же хорошо без всяких ограничений. Я мгновенно перенёсся за спину одной из твари, тут же окутавшись полным щитом внешней силы, потому что жар даже через броню ощущался адски. Куда горячее, чем когда я нырял в лаву за моим огненным духом

Кстати, о нём. Призвав свою огненную ящерку, я натравил её на тёмных волков, инстинктивно отдав команду:

«Ешь!»

Дух, размером с овчарку, возник передо мной и удивлённо посмотрел на них, мол, хозяин, у них огонь-то чёрный, а не рыжий как у меня.

«Ты сначала попробуй», — хмыкнул я про себя и ударил по той твари, к которой телепортировался. Не стал выдумывать велосипед и применил лёд, благо Боровик Иваныч, будучи одарённым этой стихии, положил мне в голову очень много убойных заклятий, не все из которых я мог тогда применять в бою. Но сейчас я чувствовал, как целый океан энергии бурлил во мне и требовал выхода.

Из ладони вырвался поток ледяных копей, на лету объединяясь и превращаясь в одну громадную сосульку. Волк, почуяв опасность, резко обернулся и ударил в ответ огненной струёй. Вот только, как я и говорил, меня учил сам Боровик Иваныч, мастер водной магии, а потому…

Я развёл руки в стороны, и камень стихии льда, что я когда-то давно поглотил, словно завибрировал в источнике. Хлопок, и тысячи мельчайших осколков, будто острейшие снежинки-сюрикены, понеслись с неба, на котором за мгновение до этого возникли иссиня чёрные тучи.

Тут же из меня выпорхнул Аспид, которого я уже давненько не видел. Он, что удивительно, тоже подрос, как и моя жгучая саламандра.

— Искра Прометея, — выдохнул мой ледяной фамильяр и, потянув из меня энергию, взвился ввысь, словно купаясь в ледяных потоках бритвенно-острых сосулек.

Мой ледяной дождь сделал своё дело, и на меня все обратили внимания, разом бросив поливать огнём нашу базу.

Рядом возникла Алёна и с тёплой улыбкой произнесла:

— Я рада что с тобой всё хорошо. Пока ты не мог использовать магию, мы все спали у тебя в источнике.

— Спасибо, — вернул я ей улыбку.

Затем она перевела взгляд на огненных волков и прошептала:

— Богатыри русские, придите и защитите землю-матушку.

От её рук во все стороны разошлись еле заметные волны, и перед нами оказался ряд широкоплечих мужчин с круглыми щитами, в серебряных кольчугах и шлемах с глухими забралами, что лиц было не разглядеть.

И очень вовремя ребята появились, поскольку в следующий миг твари ударили единым залпом. Богатырские щиты, как это было всегда на Руси, встретили вражеский огонь стойко. Ни один из призванных бойцов ни сделал и шагу назад, хотя очень возможно, что этот огонь мог сжечь их души. Не даром же он родом от искры Прометея, как обмолвился Аспид. Но мужчины стояли насмерть.

Я поднял глаза и увидел, как Аспид в небе схлестнулся с летучими волками, а значит, нужно сосредоточится на тех, что перед нами.

А потом один из потоков резко погас, облегчив защитникам работу. Я же решил воспользоваться ситуацией и прогнав по телу энергию, со всей силы метнул золотой клинок прямо в огонь, и через секунду раздался жалобный вой, и ещё один поток исчез.

— Гадкие монстры! — в небесах появился Боровик Иванович и обрушил на волков несколько десятков ледяных глыб, каждая из которых размером с трехэтажку, что ещё строили при Сталине, и далеко не во всех городах их снесли.

На этом сражение можно сказать и закончилось. Появились Пронин и Вениамин с Даниилом. Столпы быстро покончили со всеми тварями, а ко мне вернулись мои фамильяры. Аспид выглядел потрёпанным, но от него явственно исходило чувство удовлетворения, а вот Огонёк стал в разы больше, и его огонь приобрёл тёмные оттенки.

— Вы все молодцы, — улыбнулся я, и довольные фамилиары вернулись ко мне в источник.

— Вы как, царевич? — рядом возник Пронин и покосился на мою новую руку.

— Жить буду, — обозначил я улыбку. — Потери есть?

— Никак нет, — вытянулся он по-военному, после чего удивлённо захлопал глазами.

— Вольно, — улыбнулся я, подметив эту странность. Откуда такая реакция у столпа империи на мой вопрос? Интересно.

— На нас давили огнём, заперев на базе, где нельзя пользоваться локальной телепортацией. Очень хитро придумано. Нашу же меру безопасности обратить против нас, — решил он пояснить, почему они не пришли на помощь, хотя для меня это было очевидно.

Поэтому я лишь кивнул и произнёс:

— Есть идеи как найти матку?

— Есть, — материализовался рядом Даниил. — Я поймал одного из огненных волков. У него сильна связь с альфа волчицей. Скорее всего, он недавно родился, поэтому ещё не утратил связи.

— И ты сможешь выследить её?

— Мне понадобится помощь сильного менталиста, — и он посмотрел на меня.

— Пошли, — вздохнул я, уже подозревая, что задуманное будет совсем не просто реализовать. — Дед Антип, готовь дружину. Пусть все будут здесь.

На это мой товарищ тоже отчего-то вытянулся и даже отдал честь, позабыв что голова пустая. Это уже не интересно, а откровенно странно. Одно дело служивый, и совсем иное близкий товарищ. Что происходит? Хотя вот Даниил вроде не изменился, всё та же лёгкая улыбка на лице. Ладно, это не проблема, а скорее наоборот, в сложившейся ситуации, чем меньше люди обдумывают приказы, тем эффективнее будут они действовать.

Выкинув из головы эту странность, что сейчас шла только в плюс, я сконцентрировался на замершем волке. Его шерсть, в отличии от покрытых густой черной нефтью собратьев, была вполне обычной черной, только каждый волосок пылал темным пламенем.

Сейчас огонь немного утих, словно кто-то убавил газ до минимума на газовой конфорке.

Сам же волк имел пустой, остекленевший взгляд, а из движений были заметны только скупые вздымания груди. А ведь тёмные волки не дышат, они ведь противоестественные.

Я поднял клинок и заглянул в щель между зубьев.

— Действительно, настоящий, — вырвалось у меня.

— В каком смысле? — удивлённо обернулся на меня Даниил.

— Мой меч может определять естественных существ и искусственно созданных. И в последнем случае я могу без труда их развеять.

Менталист присвистнул и с уважением посмотрел на золотой клинок в моей черной руке.

— Искусственно созданные так же, как твоя рука? — кивнул он на мой волшебный протез.

— Верно, — согласился я. — Все тёмные волки — существа неестественно рождённые, кроме этих. Видимо искра Прометея дала им настоящую, а не псевдожизнь.

— Огонь — источник тепла, без которого не было бы жизни, — со знанием дела, философски, произнёс менталист и переключил внимание на замершего волка. — Я его удерживаю, но это временно. Вскоре матка заметит неладное и, если она достаточно умна, то насильно разорвёт их связь.

— Разорвёт, — подтвердил я, вспомнив, как эти твари слажено действовали.

— Тогда у нас мало времени. Открой свой разум, ты должен пройти по их связи и найти матку. Постарайся не умереть в процессе. Я бы сам пошёл, — тут он недовольно скривился, — но ты не сможешь создать и удерживать путь.

— Давай уже покончим с этим. У меня там жена беременная, а я тут время теряю, — ободряюще улыбнулся я и, о чудо, лицо Даниила озарила искренняя улыбка, а не та искусственная, что он вынужден постоянно держать, чтобы не сойти с ума.

Я шагнул к телу волка и вонзил в него золотой клинок. Поступок этот был инстинктивным, я просто чувствовал, что так связь будет крепче, а моя свобода действий на пути к матке значительно больше. Хотя был и минус, вскоре волк растворится от воздействия золотого меча, поэтому времени стало ещё меньше, чем было изначально.

— Давай! — крикнул я менталисту.

— Всё же ты необычный, — услышал я от Даниила, после чего в мою сторону ударила невидимая волна энергии, что смыла реальность, будто прилив забытую на берегу детскую игрушку.

Глава 2

Первое что пришло это треск и жар. Открыв глаза, я обнаружил себя посреди лесного пожара.

Честно говоря, со мной такое было впервые. Огонь ревел, вместо воздуха, казалось, что здесь был угарный газ, отчего я тут же согнулся в кашле.

Потянулся к черной броне волей, чтоб хотя бы закрыть лицо и тело, но ничего не произошло. Я с удивлением оглядел себя и раздражённо выматерился. Ни брони, ни магии, ни внешней силы — я был даже более беспомощен чем после той травмы, что чуть не стоила мне дара.

С замиранием сердца я представил, как золотой клинок оказывается у меня в руке, и в следующий миг ощутил приятную тяжесть.

Стоп. В руке? Если брони нет, руки тоже по идее не должно быть. Но нет, недавно отрубленная правая конечность была на своём законном месте. А ведь я её ещё не успел отрастить, так, временную замену из брони сделал и всё.

Но, с другой стороны, даже если нет вообще никакой магии, то это ещё не означает, что я беспомощен.

Зло ухмыльнувшись, я сделал взмах, и с лезвия сорвалась невидимая глазу волна, что прорубила мне небольшой проход в огненной стене пылающих деревьев.

Я резко ускорился и нырнул в него.

Жар тут же усилился, а глаза стал заливать едкий пот.

Несмотря на то, что я старался как можно реже дышать, после такого рывка тело инстинктивно попыталось насытить кровь кислородом, а потому я снова закашлялся и был вынужден лечь на землю. Поверхность, покрытая пеплом, оказалась горячей, словно песок на летнем пляже, но здесь хотя бы можно было сделать несколько глотков воздуха.

Усвоив урок о том, что это место имеет практически те же законы физики, что и в реальности, я медленно поднялся.

Оглядевшись, я с силой оторвал часть от рукава рубахи, в которой здесь появился, и прикрыл ею рот. Видимо, тряпка должна быть мокрой, чтобы получить значительный результат, а так, стало лишь немногим легче.

Кругом было пламя и ничего больше, во всяком случае на первый взгляд.

Но только на первый. Среди ревущей стихии я заметил еле различимую призрачную нить, что вела куда-то влево.

«Видимо, это Даниил мне показывает направление», — подумал я и начал пробираться сквозь огонь.

Работая клинком как мачете в джунглях, я спустя полчаса выбрался из огня, отчаянно кашляя, словно в любую секунду выплюну лёгкие.

Надышавшись впрок, я с удовольствием зашагал по полю, вдали которого виднелось нечто тёмное.

Пройдя несколько метров, я инстинктивно отмахнулся клинком. Вот только обернувшись в направлении удара, никого не обнаружил. Но ведь я остро почувствовал движение, несущее угрозу.

Несколько секунд я пристально вглядывался в зелёную траву, а затем меня посетила странная мысль. Если этот тёмный волк, живой, в отличии от остальных тварей, то значит и повадки у него должны быть соответствующие. А как охотятся волки в живой природе?

Я скривился. Откуда мне знать такие вещи, если свою фамилию я выбрал исходя из уничтожения магических волков, которые не морочились со способами охоты, а нападали тупо в лоб, рассчитывая на волшебный источник внутри.

И пусть в реальности этот конкретный волчара тоже волшебный, но я видел, как он со своими собратьями организовано сдерживали моих людей.

Трава была слишком низкой, чтобы в ней можно было спрятаться крупному хищнику, а значит… Да и не засадные волки животные, это же не кошачьи — те любят прятаться и нападать из засады. А волки загоняют дичь. Вроде бы.

Я по-новому взглянул на окружающую реальность, что разительно отличалась от бушующей огненной стихии, поглощавшей лес, буквально в считанных метрах. А ведь я даже и не заметил, что здесь совсем не жарко, хотя по логике рядом с таким громадным костром должно знатно припекать.

Вновь движение на периферии зрения, но в этот раз я не стал размахивать мечом, вместо этого сделал шаг в сторону невидимого противника, пытаясь поймать его взглядом.

— Р-р-р-р-р-р, — услышал я рык, который казалось, доносился отовсюду сразу.

И что-то мне в нём показалось неуловимо знакомым. Слово вертелось на языке, но никак не могло вырваться из оков подсознания, принеся за собой знание чего-то важного.

Вновь движение, но в этот раз я уже действовал сознательно, заранее сосредоточившись. На мгновение поймав в фокус размытый образ, дёрнулся и выбросил перед собой руку с клинком в колющем жесте.

— Р-р-р-р-р-р, — зарычал чёрный, размером с обыкновенную овчарку волк.

Я несколько секунд его разглядывал, а потом до меня наконец дошло. Страх. Вот что я уловил в том рычании. Уши прижаты, лапы трясутся, а в глазах плещется ужас. Острие моего меча остановилось в нескольких миллиметрах от горла зверя.

Вот почему он не напал на меня сразу, как только я вышел из огня, который он сам, скорее всего и создал. Несколько долгих секунд мы разглядывали друг друга, и тут я заметил искру любопытства в его взгляде, которую чуть не упустил под покровом страха.

— Если ты живой, — мягко заговорил я, — тогда по идее, ты совсем ещё щенок.

Я аккуратно убрал меч в сторону и медленно стал протягивать к нему ладонь, успокаивающе приговаривая:

— Не бойся малыш, дядя Волкодав, давит только плохих волков. Ты ведь хороший мальчик? Верно? Кто у нас хороший мальчик?

В какой-то момент мне показалось, что он стал меньше, словно сдался при виде моей раскрытой ладони, а во взгляде возникло непонимание, что органично влилось в гамму из страха и любопытства.

Видимо волчонок не понимал, почему до сих я ему не отсёк голову. Он ведь видел, как люди расправились с его братьями и сёстрами, и им для этого не всегда требовалось оружие.

А я тем временем коснулся жёсткой шерсти волчонка, и тот издал совершенно щенячий визг и шарахнулся от меня прочь. Вот тебе и огненная машина для убийств, а внутри-то всего лишь запуганный щенок. Интересно, много таких среди тех, кто сейчас нападает на людей?

Читал я про одного убийцу, у которого было несколько личностей, одна из которых пацан лет десяти, жуткий тип, конечно, но американцы преподнесли красиво. Будто он не маньяк, а супергерой какой-то.

Я медленно пошёл вслед за унёсшимся волчонком. Кажется, что с каждой секундой он становился всё меньше и меньше, будто время для него пошло вспять.

Догнал я его спустя сотню метров, которую он таки успел преодолеть, пока его ноги не подогнулись и он не запищал, как это обычно делают ещё слепые новорождённые щенки.

— Кто у меня тут такой хороший? — ласково поднял я малыша на руки. Всегда любил собак, хотя с моей профессией, которая требовала максимум времени, всё никак не получалось завести.

Черный комок «грозно» тявкнул у меня в руке и словно кот замурчал.

Я посмотрел вдаль, где на горизонте виднелась темнота, и решительно направился с щенком на руках туда.

Тот свернулся калачиком и задремал. Я ощущал его тёплое тельце, в котором мерно стучала жизнь.

«Волкодав завёл себе ручного волка», — подумалось мне, а на лице сама собой возникла улыбка. Я посмотрел на спящего хищника в руках и прошептал:

— Ты будешь играть и защищать моих детей, пока я буду бродить по иным мирам. Станешь символом моего рода. Не просто нарисованный герб, а живой огненный волчара.

Щенок в ответ что-то неразборчиво то ли тявкнул, то ли это отрыжка у него такая, а после ещё сильнее скрутился в комок и захрапел. Не громко, но отчётливо. И лапками задёргал, словно куда-то побежал во сне.

«Видимо, тебе нужно будет построить отдельный ангар для сна. Представляю, как ты храпишь в своём реальном теле, размером с легковушку, если не больше».

С этими мыслями я подошёл ближе к тому, что издали казалось тёмным облаком.

Вблизи же это оказалось черной воронкой, вертикально висящей в воздухе. От неё во все стороны исходили тёмные вены, которые распространялись по воздуху. Они запульсировали, и в этот момент в моих руках щенок жалобно запищал и затрясся от ужаса.

— Я назову тебя Охом, — решил я дать имя моему новому волку.

При этих словах волчонок встрепенулся и, раскрыв глаза, посмотрел на меня. Интересно, но я был уверен, что у него были карие глаза, а сейчас на меня смотрят два голубых озерца души.

— Не боись, Ох, я с тобой, — волчонок на это тявкнул, кажется даже решительно, вызвав мою улыбку.

Все эти постоянные сражения выматывали, и вот такие простые, но тёплые моменты, особенно высоко ценились. Надеюсь, когда я со всем разберусь, заберу Настю, и найду Зевусу мир где есть орки, и у меня наконец наступит отпуск. Желательно длинною в жизнь, но это слишком неправдоподобно.

На самом деле я хотел назвать волчонка гордой кличкой: «Охотник», но потом подумал, что кликать его будет не удобно, и сократил до приемлемого: «Ох».

Хохотнув своему креативу, я тыкнул клинком в центр этой воронки, что оказалась вполне материальной и густой словно глина.

С отвращением вытащив, что удивительно, блестящий и чистый меч, еле увернулся от потока брызг.

«Это что, я ей рану нанёс?» — промелькнуло в голове, а мой новый питомец у меня на руках испуганно заскулил.

Воронка запульсировала, а вокруг разлился низкий гул. По телу пробежала дрожь, а Ох ещё сильнее заскулил, но не попытался вырваться.

Видимо в моих руках всяко спокойнее, чем в открытом поле наедине с этой воронкообразной тварью. Раз смог ранить, то тварь, ведь так?

Можно было бы ещё сбежать в огненный лес, но если это не он разжёг огонь, то огонь для него такой же враг, как и для любой животины. Это там, в реальности, пламя — это часть его естественной натуры, с которой он рождён, но не для маленького естественного щенка.

Хотя, может, я и ошибаюсь, но проверять не хотелось.

Я с удивлением посмотрел на Оха. Так вот в чем разница между ним и нападающими чёрными волками. Не знаю как, но самка смогла создать живое потомство без самца. Или с самцом?

Логическую цепочку мне закончить не дали. Из центра воронки раздался рёв, и на поляне, буквально в трех метрах от меня, появился волк. Большой и серый, самый обыкновенный на вид. Вот только за ним показался ещё один, и ещё, и ещё.

Спустя минуту, я уже оказался в полукруге. Они хотели изначально окружить меня, но я не позволил, постоянно отступая назад. Оценивая врага, я искал выход из сложившейся ситуации. Магии нет снова, только ведь подумал, что вернул себе все силы, и вот опять. Из оружия, только меч. Безусловно, я смогу разрубить несколько особей, возможно даже десяток. Вот только я не мастер фехтования из китайского фэнтези и скорее всего меня просто загрызут, а я даже не успею и троих порубить.

Я огляделся. Волки молча, даже не скалясь, смотрели на меня. А потом, в какой-то момент со стороны воронки раздался вой, судя по реакции серых хищников, призыв к действию. Они показали зубы, чуть пригнулись и…

И я побежал. Перед этим резко крутанулся на месте. От моего манёвра с лезвия клинка сорвалось несколько разрушительных волн, за которыми последовал скулёж раненных и влажный хруст убитых волков.

Но я этого видеть не мог, поскольку со всех ног мчался к пылающему лесу.

В моих руках щенок обеспокоенно пискнул, видимо поняв мою задумку и посчитав смерть от когтей и клыков лучшей участью, нежели сгореть заживо.

Я целеустремлённо приближался к огню, и когда уже был в пяти шагах, молниеносно обернулся, взмахивая клинком.

Двое волков в этот момент как раз нагнали меня и прыгнули, желая вцепиться в спину, но золотое лезвие резко изменило их мотивы, и можно сказать на голову укоротило амбиции.

Вот, я уже начинаю каламбурить. Так недалеко и до адреналинового маньяка.

Но в целом, выглядело эпично, с учётом того, что меч у меня не просто острый, а что-то ближе к джедайским световым.

Когда убивал, даже не ощутил сопротивления, словно воздух разрезал.

Несколько секунд подождав остальных волков, я, заранее набрав воздуха в лёгкие и прикрыв щенка рукой, пулей сиганул в окошко в огне, которое сам недавно сделал. В памяти ещё было свежо, как я чуть не задохнулся, просто по незнанию.

Далеко углубляться не стал, остался у входа.

Снова обернувшись, я стал ждать. Не было смысла углубляться в этот ад, поскольку там я наверняка умру, а здесь, на самом краю, можно было и повоевать, но теперь уже на моих условиях.

Первая тройка, влетев со всего маху в огонь, заверещала. Серые шкурки мгновенно охватил огонь, а мой меч тут же закончил их страдания.

После них было ещё несколько, а потом поток желающих погнаться за мной в огонь иссяк. И всё бы ничего, вот только я потратил весь запасённый воздух, когда махал клинком, да и мой новый питомец жалобно пищал.

И тут в моей голове возникла одна не то чтобы идея, скорее догадка.

Я вонзил клинок в землю и, подняв Оха, посмотрел в его окрашенные небом глаза.

— Этот огонь, — медленно произнёс я. — Он ведь твой. Ты его хозяин. А кто твой хозяин?

На этот вопрос щенок утвердительно лизнул мне нос, заставив улыбнуться.

— Верно, малыш. Так, на правах твоего хозяина, я приказываю тебе: подчини этот огонь и давай уже уничтожим эту воронку, что нам мешает идти дальше.

Ох с непониманием посмотрел на меня, затем на бушующую стихию вокруг, и вновь на меня. Мол, хозяин, я волк, а не пожарный.

— У тебя всё получится, — я придал голосу максимальной уверенности, на какую только был способен. Слышал, животные считывают именно интонации хозяина, и, исходя из того, как говорит человек, а не что, уже действуют сами.

Несколько секунд мы играли в гляделки, после чего Ох внезапно потяжелел и увеличился. Словно надувной, от мощного компрессора.

Я отпустил животину и он, взглянув на меня ещё раз, вскинул голову и завыл.

И от этого воя по реальности пошла рябь.

Я удивлённо огляделся. Огонь, что стеной ревел вокруг нас, внезапно стих, а воздух перестал обжигать лёгкие.

Пока мой Ох брал под контроль стихию, его размер вновь претерпел изменения в большую сторону. Теперь он стал размером с коня, с чёрной блестящей шерстью и ярко горящими голубыми глазами.

Он перестал выть и посмотрел на меня.

Я улыбнулся и указал мечом в сторону воронки.

— Фас! — и пусть он не понимал меня и не знал команд, но моё намерение и желание считал безошибочно.

Ох оголил белоснежные зубы, чуть присел и мощно зарычал, как огромный пёс.

Огонь вновь ожил, обретя голос и жар, вот только на этот раз не причиняя вреда нам, а скорее наоборот. Я ощутил, как вокруг нас образовался почти прозрачный кокон, который немного искажал воздух.

Внезапно огонь стих. Серые волки тут же решили воспользоваться моментом и кинулись на меня.

Я же с весёлым криком:

— Вперёд! — Прыгнул на спину Оха, и тот, словно обученный скакун, понёс меня вперёд точно танк через волчью стаю.

Огненная сфера исправно защищала нас от атак, а также служила тараном.

Но не это было самое крутое. Небо. По нему от леса тянулись огненные полосы, какие я видел только в фильмах про конец света. Где из космоса на землю падают метеориты, разнося американские, а какие ещё, города.

Так вот, огонь пронёсся по небу и стало видно, куда именно был направлен удар.

— Поднажмём, братец! — воскликнул я, широко улыбаясь ветру, здоровой руке, найденному новому другу и в целом жизни.

Ведь, как говорил один мудрый человек, живём только раз. А потому, к чертям всё, как зачищу горы, женюсь! Если только сам Чермак не вылезет.

Меня передёрнуло от воспоминаний о встрече с демоническим воплощением тентаклей. Надеюсь, тот кто пробрался в этот мир, не успеет превратиться в такую же мерзость.

Тем временем мы вихрем домчались до пульсирующей воронки, и в тот же миг огонь ударил прямо в её центр.

По идее, нам тут должно было быть как минимум не комфортно, а как максимум — нас должно было расплавить на месте. Но защитная сфера отлично выдержала удар.

Когда огонь вокруг нас окончательно погас, я спрыгнул со спины Оха и вновь вонзил клинок в тело воронки.

После огненного удара земля на сотню метров вокруг дымилась и частично превратилась в пепел.

А ещё, выйдя из-под защитной сферы, я ощутил на себе все прелести раскалённой духовки размером с мир.

Глава 3

В тот момент, как я ударил в воронку, что-то произошло. Золотой клинок словно перекинул меня в прошлое. Не в реальности, а только сознание, что повлекло за собой некоторые неудобства. Спустя ещё минуту впереди запульсировало слабое свечение.

Я покрепче сжал клинок и проверил не появилась ли магия. Как говорил мой армейский товарищ: всё было стабильно хреново. И пусть у меня оставался меч, но впереди ожидала неизвестность, а для меня сейчас стая волков, самых обыкновенных, уже серьёзная угроза для жизни.

Несмотря на невесёлые мысли, я не сбавлял темпа, уверенно приближаясь к концу туннеля.

Когда впереди показался выход, я на несколько секунд замер. Передо мной находилась не больше не меньше дверь в тюремную камеру с маленьким зарешеченным окошком, из которого и шло свечение.

Я подошёл ближе и заглянул внутрь.

Картина оказалась не той, что хотел бы увидеть кто угодно, но, как ни странно, кое-что объясняла. Да многое она объясняла! Буквально всё!

— Что тут у нас, — донёсся знакомый голос одной темноволосой ведьмы по имени Мара, которую не узнать было невозможно. Это ведь уже второй раз, когда я оказался свидетелем её злодеяний. — Какая-то ты слабенькая.

Говорила она равнодушно, глядя куда-то вниз. Я скосил взгляд и обнаружил лежащую на полу серую волчицу с большим брюхом. Явно беременная.

Волчица в это время была без сознания, а потому никак не отреагировала на то, что Мара жестом бывалого фокусника выхватила из воздуха небольшой флакон с черной жижей.

— Увы, это последний образец Чермака. Ты будущая мать и должна быть сильнее остальных. Давай, девочка, не подведи меня. Выживи и стань маткой моей новой армии.

Снова этот демон? Значит, вот откуда эта способность к псевдо-размножению и поглощению всего и вся. Ведь если вспомнить, в горах даже птиц не осталось, всех пожрали.

После того, как черная жижа впиталась в тело волчицы, та распахнула глаза и засучила ногами, отчаянно рыча и скаля зубы, в безуспешной попытке отогнать страшную женщину.

Вот только Маре было плевать. Ее руки засветились бледным светом и она, более не проронив ни слова, стала что-то делать со своей жертвой. И эти манипуляции были явно болезненными, поскольку волчица взвыла так, что даже мне стало не по себе. Животное корчилось в муках, пока каким-то чудом не цапнуло бледную руку своей мучительнице.

— У этой есть характер, а щенки станут первыми в роду, — со злой радостью человека, что наконец-то смог сделать гадость другому, произнесла Мара, а волчица закашлялась. Уверен, вкус крови Мары был ужасным.

После этого Мара растаяла в воздухе, а волчица проснулась.

Затравленно оглядевшись, она издала протяжный, полный ярости и ненависти вой.

Не знаю, как я это понял, но видимо здесь, в странном ментальном мире между навью и явью, чувства других ощущаются острее. Вспомнить только как у меня легко вышло понять, а потом приручить Оха.

А потом были пытки. Вновь появилась Мара и всяческими способами издевалась над несчастной.

И это продолжалось долго. Достаточно для того, чтобы я решил не оставлять жизнь Маре, хотя она и женщина. Изначально планировал запереть её в антимагической тюрьме, но после такого… В ней нет ничего от человека, лишь бешеный зверь, которого необходимо убить, дабы защитить других.

А потом я увидел, как волчица вместо шерсти получила густой и черный, словно нефть, покров.

Поджечь заживо беременное животное! Что за садистка!

А потом картинки замелькали.

Вот её выпустили в горах, вот первое потомство, пещеры, роды, которые проходили больше на отложения яиц змеи, чем на рождение млекопитающих.

Потом появился мой орк Зевиус. Здесь видение немного приостановило свой бег, и я увидел, как волчица поглотила что-то, после чего стала меняться. В её шерсти появились рыжие прожилки, сама она стала больше, и воздух вокруг стал искажаться словно от жара.

Её живот вспух в мгновение ока, и она тяжело упала на бок. При этом вокруг воздух стал настолько раскалённым, что последующие роды я не смог увидеть. В принципе, и не особо хотелось, но я понимал почему так произошло. Огненным волчатам требовалась комфортная среда для появления на свет.

Видимо семя нужного волка было в той штуке, которую дал матке Зевус. И что это значит? Что с отцом моего Оха мне ещё предстоит встретиться, иначе и быть не могло.

А пока… Я посмотрел на тяжело дышащую матку и вполне взрослых волков, которые из неё совсем недавно появились. Видимо Мара была в курсе ситуации с пищей в алтайских горах, точнее её полного отсутствия, и позаботилась о молниеносном росте волчат.

А значит, она эту «витаминку» давно готовила, скорее всего начала в тот день, когда поняла, что её проект «тёмные волки» удался.

Коварная, умная и беспощадная, я бы ей восхищался, если бы не увидел своими глазами, что она творила с беззащитным животным изо дня в день, а возможно это длилось месяцы или даже годы.

Внезапно громадная, горящая чёрным огнём волчица-матка неожиданно посмотрела на меня. Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, а в следующий миг она открыла пасть и ударила огнём.

В тот же миг дверь с окошком исчезла, и я оказался в просторной пещере, запоминая каждую мелочь вокруг.

— Даня, вытаскивай! Быстро! — заорал я и выставил перед собой клинок, и меня поглотило всепожирающее пламя.

Я закричал от нестерпимой боли. Никогда со мной подобного не случалось. Всё тело одномоментно превратилось в сплошной ожёг.

Всё закончилось так же резко, как началось.

Мир мигнул, и я оказался среди своих, стоя рядом с огромным тлеющим телом Оха.

Тяжело дыша, я упал и схватившись за голову, попросил, охрипшим голосом:

— Воды…

Запоздало понял, что мог бы сам наколдовать, но Даниил уже протягивал бутылку.

Я с благодарностью кивнул и припал к горлышку. Тело ещё ныло, ощущая фантомные боли, и я уверен, если бы не меч, что принял урон на себя, оставив мне лишь дар и искры, я бы точно не выбрался оттуда.

Прикончив бутылку, мне захотелось ещё, очень сильно, но я усилием воли поднялся.

— За мной. Только сильнейшие, — коротко бросил я и обратился к своим новым сапогам.

Теперь я знал, как попасть в пещеру, где сейчас находилась матка, но если она почувствует опасность, как это часто бывает с хищниками, или открытие портала, то сразу сбежит. Да она сейчас уже могла сделать ноги, но не факт, что поняла, что конкретно произошло.

Сапоги слегка засветились, уши заложило, будто я опустился на приличную глубину, где давление воды уже ощутимо, хоть ещё и не смертельно.

«Сейчас она не должна тебя заметить. Пусть это всего лишь копия, но её должно хватить на такой пустяк. Оригинальные сапоги способны скрыть тебя даже от богов охоты, что знают толк в выслеживании», — пришёл на помощь мой карманный божественный консультант Хронос.

— Все уже готовы, — улыбнулся Даниил, а я посмотрел ему за спину.

Илья Муромец, Вениамин, Пронин, мои парни с антимагическим металлом, которое стояли ближе всего. Видимо их будущая задача ограничить возможность телепортации. Не представляю как они это провернут, но пусть.

— Нас таких не много, — гордо произнёс Багратион.

— Верно, — кивнул дед Антип, — мало кто в империи владеет на достойном уровне антимагическим металлом, при этом оставаясь одарённым.

— Истинная правда, — подтвердил слова деда Антипа Пронин. — Вообще удивительно, как мастера крови и антимагии отпустили со двора.

— Эта история покрыта государственной тайной, — хрипло засмеялся дед Антип, но отчего-то никто его смеха не разделил. Государственная тайна — не повод для смеха или радости, тут скорее ходи и оглядывайся, чтобы правитель не счёл тебя опасным для интересов страны.

— Тогда не будем терять времени, — произнёс я и, приказав Оху оставаться на месте, прикрыв глаза открыл портал, в который метеорами влетели дед Антип с Багратионом.

Я направился следом и смог увидеть, как работают мои люди. И было это… как в фильмах про ниндзя. Да, это лучшее сравнение.

Стоящая у стены матка, громадная, ещё больше, чем мне казалось из ментального видения, не успела даже рыкнуть, как мужчины раскинули руки, из которых во все стороны блеснули мелкие, почти невидимые то ли иглы, то ли нити. В тот же миг я ощутил, как внутри засосало от проявления антимагического металла.

Волчица дёрнулась, попытавшись расплыться в пространственном рывке, но потерпев неудачу, ринулась к стене, в которую со всего маху врезалась громадной башкой. Видимо, хотела уйти в тень. Верно, как бы она ни была сильна, её основная задача — выжить, чтобы продолжить потомство.

В этот момент в неё ударил концентрированный, толщиною в ствол молодого дерева, луч света, который прижал её к стенке. Удивительно, но каким-то образом наша магия оставалась практически не тронутой воздействием металла, было лишь неприятное ощущение, словно из окружающего пространства утекает жизнь.

Волчица завыла, видимо призывая своих детей, но Вениамин уже стоял у выхода из пещеры, а потому можно было не переживать об этом. А вот о теневиках…

— Убейте её, я прикрою из тени, — сказал я, больше у нас не было никого достаточно сильного и с золотым божественным клинком.

Даниил, что стоял рядом, коротко кивнул. Его лицо было до предела сосредоточенно, а с губ слетела извечная полуулыбка. Видимо, пытается проломить её ментальную защиту, и судя по всему, у него не очень это получается.

Мир тени встретил меня привычной прохладой и настоящим аншлагом. Здесь было так много волков, что я даже на мгновение растерялся, и это чуть не стоило мне жизни.

В какой-то миг ощутил движение и пригнулся, а над моей головой сомкнулась громадная пасть. Я сделал колющий удар вверх и тварь взревела от боли и резко дёрнулась, отчего у неё вместо одной пасти, стало две, но поменьше. Сверху полилась тёмная жижа, заменявшая им кровь, вот только на меня не попало ни капли. Я, окутавшись тенью, со всей силы ринулся вперёд, оставляя после себя золотые лини, и стал кружится в смертельном вихре.

Как я и говорил, у меня нет достойных навыков фехтования, именно поэтому я в своё время выбрал духовным оружием не меч, а косу. Но сейчас они и не требовались. Меня несла тень.

Удивительно, там, где была наша база, я практически не мог пользоваться магией, лишь самую малость, но здесь совсем другое дело. Возможно, логово матки переполнено магической энергией на всех уровнях бытия, и именно из-за этого так легко получается, не знаю. Да и не важно это по большому счёту. Главное — мои линии работали, затрудняя передвижение лезущим со всех сторон тварям, а меч без всяких проблем перерубал их хребты, словно нож подтаявшее масло.

Я знал, что такой темп не смогу долго сохранять, особенно если учесть, что с более глубокого слоя тени время от времени выскакивали враги, стараясь оторвать от меня кусочек другой. Сам же я не мог перейти глубже по двум причинам. Первая — мне банально не позволяли выдохнуть, ежесекундно атакуя со всех сторон. И вторая — я поглядывал в реальность, прикрывая своих, и одновременно подгадывал момент для атаки матки. Ведь если сдохнет она, то весь этот поток монстров в мгновение ока иссякнет.

Тянулись секунды, а прогресса всё не было. Несмотря на то, что матку огородили антимагией, она не сдавалась. Волчица рычала, извергая из себя потоки чёрного пламени, которые с трудом сдерживали Пронин с Муромцем. Неужели стоило взять с собой Зевиуса? Рук определённо не хватало, несмотря на то что есть ещё Даниил, который мешал ей использовать свои способности в полную силу. Иначе…

Вновь пасть сомкнулась рядом с моей головой, и я одним взмахом отсёк нападавшему всё ненужное. Не стоит отвлекаться, иначе все мои далеко идущие планы закончатся в зубах одной из этих тварей.

Какое-то время сохранялось равновесие, а потом Пронин, окутавшись плотной энергией, пригнулся, пропуская поверх себя очередной убийственный поток огня, и оказался рядом с маткой.

В это время Илья махнул рукой, и перед ним возник энергетический барьер, который искрился всеми цветами радуги.

«На императорскую магию похоже. Видимо, какой-то бесценный и скорее всего теперь навсегда потерянный артефакт на чёрный день», — промелькнуло у меня в голове, перед тем как мне пришлось вновь уклониться от целых трёх громадных лап, что возникли передо мной из глубинного слоя мира тени. Взмах, и волки теперь инвалиды, как минимум на одну конечность.

Тем временем Пронин, оказавшись около матки, ударил одновременно с двух рук. В момент атаки его руки тоже заблестели цветными искрами, и огненная защита, что вспыхнула перед грудью матки, лопнула.

Кулаки впечатались в матку, а теневые волки, позабыв обо мне, рванули в реальность, намереваясь спасти свою мать.

Вот только я не зря тут танцевал с мечом. Всё пространство пещеры уже было пронизано золотыми линиями, которые не позволили им пробиться.

Правда, я заметил, как нити натянулись, а в голове возникло ощущение что мой барьер вот-вот прорвут.

Так дело не пойдёт.

Я метнулся к тварям, на бегу вырезая всех, кто пытался меня остановить.

Внезапно я ощутил угрозу и немедленно отпрыгнул в сторону. На том месте, где я только что находился, вспухла тень, и из неё со скоростью пушечного ядра выстрелила белая лопасть. Это движение отняло сразу с десяток псевдо-жизней теневых волков, а мой барьер с треском лопнул.

Пронин тоже имел отличные боевые инстинкты, поскольку, почуяв неладное, мгновенно ударил ещё раз и отступил. Твари посыпались, словно чёрный нефтяной поток, на свою матку, облепив ту с ног до головы.

Несколько мгновений я пытался понять, что мне делать дальше.

Собственно, а чего я парюсь? Старший Беляк с удовольствием пожрёт всех, кто сейчас в тени. Значит, на какое-то время я могу заняться маткой лично.

Я выскочил из тени бок о бок с десятком волков, которые теперь на меня не обращали внимания, стремясь спасти свою королеву. В тот же миг я выпустил свою жгучую саламандру и приказал ей поглотить любой огонь на моём пути. Лёд, конечно, тоже можно было бы использовать, но там требовалось больше времени, а я уже летел на чёрное пламя, и осталось мне не больше двух метров.

Я не видел, как дух выскочил у меня из груди и что он делал дальше, всё произошло слишком быстро. Вот я наверху, а в следующую секунду моё тело распласталось на тёмном покрывале из теневых волков. Вот только клинок я всё же успел вонзить и мысленно приказал ему стать намного длиннее. Эту фишку я использовал впервые и не был полностью уверен в том, что получится. Памятуя, что меч раньше был вообще полуторным, а после тренировки в том странном измерении, состоящем из размытых красок, стал значительно больше. Плохо конечно, что я понадеялся на авось, но и идея мне пришла только что.

Тут же я ощутил, как меня придавило целым потоком сыплющихся из тени тварей. Надеюсь, чёрная броня выдержит, и я не превращусь в лепёшку.

***

Мара была в благоприятном расположении духа. Всё шло именно так, как она и планировала, скрупулёзно и вдумчиво. Даже этот смехотворный бунт глупой волчицы был её задумкой, пусть и не изначальной. Когда та испробовала её крови, то получила часть силы самой Мары и капельку её нрава. А уж как с самой собой управляться богиня прекрасно знала. Дать мнимую свободу, а когда придёт время, дать такую лакомую взятку, что все сомненья тут же улетучатся.

Всё так и вышло. Пилюля Гефеста с живым семенем Фенрира купила с потрохами волчицу, ведь она сразу почувствовала, не могла не ощутить мощь и перспективы потомства, не говоря уже о божественном огне, который получили не только щенки, но и их мать.

«Да и Зевиус… — она поморщилась от воспоминания об этом зеленокожем выродке. — …Внушает! Просто настоящее чудовище!

Мара не была уверена, что смогла бы его победить, разве что на пике своей силы в окружении армии мёртвых. Это магическое подавление, которым он мастерски владеет, откровенно нервировало.

Даже себе Мара не могла признаться, что боялась полукровку.

Женщина заставила себя улыбнуться своему отражению, прогоняя неприятные мысли, как внезапно в груди возникла тревога.

Она подскочила к окну, но там всё было так же. Часть войска Безымянного тренировалась и готовилась к битве, когда другая часть уже убыла на войну. Если ей самой не угрожает опасность? То кому? Неужели её волчице? Да быть такого не может! Этот выскочка, как бы он ни был хорош, не сможет одолеть сына Зевса, пусть и выродка, но прямого наследника одного из сильнейших старших богов. Нет. Она не могла ощущать тревогу за своё творение, тут было нечто другое. Или всё же?

Она подбежала к зеркалу и стала вглядываться в собственное отражение, словно ища там что-то, чего ранее не видела в своих чертах. Секунда, вторая и вот зеркальная гладь поплыла волнами, а картинка сменилась.

Знакомая пещера, и чёрные твари, что родила её волчица, потоком падали в одну кучу. При этом Мара даже отсюда ощущала их общий ужас. Они не были в полной мере живыми, эмоции были доступны лишь ближнему кругу и то в очень упрощённой форме. А тут… Но если матка погибла, то и её дети тоже должны были сгинуть.

Мара уже хотела было потянутся своей силой к волчице, но её руку внезапно остановила другая.

— Если ты это сделаешь, — над ухом раздался голос Безымянного, — они смогут вычислить наше местоположение.

Глава 4

— Но, если я ей не помогу, она погибнет! — воскликнула Мара. — Мои исследования, время, ресурсы — всё пойдёт прахом.

— Мы уже мстим за них, — холодно произнёс Безымянный и добавил с ноткой брезгливости: — Не будь мелочной. У тебя впереди вечность.

— Гефеста давно уже нет в живых. Где я возьму истинную частицу старшего бога? — насупилась Мара, нехотя убирая руку и развеивая видение.

Безымянный прав, если кронпринц почует её взгляд, то кто знает, на что этот выскочка способен ещё, и какие у него остались козыри в колоде?

— Это действительно печальная утрата, но позволь мне возместить её.

На этих словах он белозубо улыбнулся и выудил из своего фрака, в котором ходил почти всегда, словно музыкант, маленькие, размером со спичечный коробок, песочные часы.

Мара недоверчиво уставилась на них, а через мгновение её брови поползли вверх.

— Это ведь… — воскликнула она.

— Да. Частица силы Хроноса.

Она шумно сглотнула и бережно приняла дар. Если для получения этой вещицы требовалось потратить кучу времени, сил и ресурсов на волчицу, которая в итоге потерпела фиаско, то Мара ни капли об этом не жалеет.

Правда это совсем не означало, что она спустит этому выскочке его очередную удачу. Ничем иным Мара не могла объяснить победу над маткой.

Заметив что-то в её взгляде, Безымянный гневно произнёс:

— Не переживай, кронпринц будет умирать бесконечно долго. Уж я об этом позабочусь!

После чего он посмотрел на свою руку и силой сжал пальцы в кулак. — Я ему никогда не прощу!

— Значит тебе он тоже отрезал руку, — поняла Мара и от этого ей почему-то стало спокойнее, и не дожидаясь ответа продолжила: — Мне он отрубил кисть, — она показала новую конечность.

— Мне полностью отсёк, — и он показал место, куда пришёлся удар. — Золотой меч Хроноса — крайне неприятная вещь, а в его руках — особенно.

— Думаешь, он его потомок?

— Хронос не заводил детей, ты же знаешь его отношение к этому, — покачал головой Безымянный.

— Тогда почему клинок его так слушается, словно это сам Хронос.

— Этого не может быть. Я убил Хроноса и забрал у него меч и сапоги, — насупился Безымянный.

— Я не отрицаю твоих заслуг. Но возможно этот хитрый бог времени смог что-то сделать перед смертью. Например, поместить частицу себя в императорский род.

— И до этого она дремала, — продолжил её мысль Безымянный. — А покушение и грань смерти пробудили.

Глаза Мары расширились.

— Вот откуда такая дикая и необъяснимая удача! Он невольно манипулирует потоками времени!

В комнате повисла тягучая тишина.

— Я однажды уже убил его, и сделаю это ещё раз. Благо, способ надёжный.

— И какой же?

Безымянный бросил на неё оценивающий взгляд, словно взвешивая на невидимых весах их отношения, где на одной чаше выгода от озвучивания своих планов, а на другой возможные проблемы. Ведь тайна остаётся таковой только тогда, когда её знает один, не более.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и Мара вся подобралась. — Хронос — единственный старший бог, что по одному ему известной причине не учувствовал в войне. Но не потому, что был слаб, а потому, что никто его не мог победить. Да и как выиграть у времени? Даже если ты бессмертный, его ход всё равно отражается на тебе, кардинально меняя, не оставляя от прошлого тебя ничего. И это аксиома, без исключений.

— Я клянусь, что никому не расскажу твою тайну, — решила пойти на встречу Безымянному Мара, и вокруг неё вспыхнула зеленоватая сила, принимая клятву и впечатывая её в душу.

Безымянный впервые на её памяти искренне улыбнулся и начал свой рассказ.

***

Я даже сам не заметил, как отключился. Просто в какой-то момент свет исчез из-за навалившейся сверху груды тел темных волков, и уже в следующий миг я открыл глаза в окружении своих людей.

— Матка? — вырвалось у меня сразу.

Вместо ответа Даниил, что был ближе остальных, кивнул в сторону.

Я с трудом сел. Тело от пережитых перегрузок гудело, словно я прошёл жесточайшие тренировки и теперь ощущал последствия. Знаете, как после «дня ног» лестницы превращаются в злейших врагов? Так вот, у меня точно так же было сейчас, только со всем телом.

Я нехотя повернулся и увидел матку. Сейчас она была совершенно обычной волчицей со страшной колотой раной на боку, из которой вытекала кровь. Её потомства нигде видно не было.

— Когда ты вонзил в неё свой меч, — хрипло произнёс дед Антип, — твари начали разлагаться на глазах. А сама матка вон, сдулась. Мы не стали добивать, сейчас она не опасна. Я её антимагическим металлом окутал, — он мгновение подумал и чуть тише добавил: — Да и не долго ей осталось.

И правда. Я пригляделся и заметил на волчице чуть поблёскивающие тончайшие стальные нити.

Сделав глубокий вдох, я собрал всю волю в кулак и заставил себя подняться. Волчица была достойным противником, и нужно было оказать ей последние почести.

Слегка пошатываясь, я подошёл к ней. Животина подняла на меня голову и в её умных, почти человеческих глазах промелькнуло нечто.

В тот же миг я вскинул золотой клинок, с которым в последнее время вообще не расставался.

Голова волчицы, что всем своим видом молила меня о смерти, с влажным треском взорвалась, и в меня выстрелило черное, до боли знакомое щупальце.

Народ не успел испугаться, а я уже на лету рассёк тварь. Две части упали на каменный пол и затрепыхались, словно рыбы, выброшенные на берег. Крайне уродливые рыбы, надо признать.

— Как?! — подскочил ко мне дед Антип, и в его голосе был целый океан удивления.

— Просто это не магия, а паразит, что давал возможность порождать всех этих темных волков, — объяснил я и подумав добавил: — Точнее, это какая-то часть паразита, что не имела своих желаний и воли.

В глазах старого солдата отразилось понимание и озабоченность.

— То есть, есть где-то хозяин этой твари?

— Есть, конечно, и он, — вздохнул я. — Либо уже в нашем мире, либо находится на пути сюда.

Антип не удивился моей осведомлённости, лишь сказал:

— Мы будем готовы.

— Всегда готовы, — подошёл Багратион и бодро улыбнулся.

— Видимо, это победа, — искренне обрадовался Даниил, на его лице чётко виднелась печать усталости. Видимо, ментальная борьба с маткой была ещё тем квестом. Да я и сам ощутил её силу, когда она меня чуть не спалила дотла.

Я осмотрелся. Пещера выглядела абсолютно пустой, словно и не жил здесь никто. Возможно, постоянное логово было где-то в другом месте.

— Откройте порталы солдатам, пусть здесь всё осмотрят и если кто-то выжил, добьют, — распорядился я.

— Что?! — прогремел голос Пронина на всю пещеру, да так, что возникло ощущение, что своды не выдержат и случится обрушение, и ещё более грозно, требовательно продолжил: — Доклад, солдат, подробно! — Некоторое время майор молча слушал, а потом его голос внезапно стал тихим: — Мы скоро будем.

Все скрестили взгляды на мрачном как туча Пронине, и тот, тяжело выдохнув, решительно заговорил, словно делая шаг в бездну:

— Красноярск — уничтожен. Император мёртв. Из оборванных сведений, он защищал свою семью до последнего. О дочерях и императрице нет никаких сведений. Тел не найдено. Дворец полностью разрушен. Враг не оставил камня на камне.

— Кто? — произнёс я и словно со стороны услышал в своём голосе лёд.

Я не был с ними особо близко знаком. И пусть у нас с Романовым были общие дела, и он даже научил меня парочке трюков с аспектами, это мало что значило для меня. А вот тот факт, что теперь именно на мои плечи ляжет ответственность властителя, сильно раздражала. Одно дело, если бы я сам выбрал этот путь, и совершенно другое, когда за меня это сделали другие. Поэтому, мне было крайне любопытно, кто именно такой отчаянный.

— Нелюди, — с ненавистью ответил Пронин.

Я холодно произнёс:

— Моя жена тоже из рода потомков богов. И будущий наследник престола, возможно, тоже будет иметь кровь богов. — Нужно пресекать на корню любые предрассудки на расовой почве. — И если ты не помнишь, то покушение на царевича Алексея организовали именно люди.

Он стушевался, но глаз, как и положено одному из столпов империи, не отвёл. Кстати, а где остальные?

— Столпов же всего двенадцать. Трое здесь, двое в гостях за границей, а остальные?

Пронин помрачнел ещё больше, а его и так сдвинутые брови и вовсе, казалось, соединились в одну линию. Но ответил не он, а Даниил, который потерял любой намёк на улыбку:

— Если остальные не смогли помочь императору, тот тут только два варианта: либо остальные мертвы, во что я не верю, либо — их кто-то заблокировал. Это реально, но, как и с первым вариантом, я не представляю, как это вообще достижимо.

Я поморщился. Столпы мне были нужны в будущем для противостояния с Чермаком. А ещё, сейчас я остро ощутил, как это самое будущее стало стремительно приближаться. Вот же дрянь. Как всё не вовремя. С другой стороны, когда было иначе?

— Тогда идёмте на развалины города, — произнёс я и добавил: — Здесь всё равно нужно всё обыскать.

Изначально мы не были уверены, что, после уничтожения матки, с ней погибнут и остальные.

— Отправлю людей, — кивнул майор и открыл портал, впуская подготовленную заранее группу зачистки.

— Ох, ко мне, — крикнул я.

Предположительно последний из рода тёмных волков пулей влетел в портал. Следом за ним шагнул и Зевиус.

Ох лизнул меня своим лопатообразным языком, заставив морщась улыбаться, а потом замер, уставившись на мёртвое тело волчицы. За всем этим, я о нём совсем позабыл.

— Она достойно сражалась, — мягко шепнул я, поглаживая огненную шерсть, что не причиняла никакого вреда, словно пламя было голографическим, а не божественным. — Отдай ей последнюю дань уважения.

Несколько секунд Ох не мигая смотрел на труп своей матери, после чего, как заправский дракон выдохнул тёмный поток огня, что в мгновение ока испарил тело матки. Причём жар был настолько силён, что даже праха не осталось.

Когда всё было кончено, мой волк запрокинул голову и тоскливо завыл. Он не мог разговаривать, как матка или та тёмная волчица, которую я встретил в одной из пещер и на некоторое время расстался со своим клинком.

Я всё это время молча поглаживал его шерсть, размышляя о том, как будет действовать противник дальше?

Столица уничтожена, император тоже. Но наследник престола, то есть я, до сих пор жив и здравствую. А значит следующая цель я.

А где я могу быть?

По логике должен рвануть в Красноярск. Но это на первый взгляд. Если копнуть глубже…

Если это дело рук Мары и Безымянного, то они в курсе про Святой Лес, и логично предположить, что именно туда последует новая атака.

«Я научу тебя заглядывать в прошлое», — внезапно раздался в голове голос Хроноса.

Первая мысль была: а почему не в будущее? Но потом я осознал, что прошлое не менее важно, если не более.

«Тогда я смогу оценить силы противника и передать информацию всем через Даниила», — тут же нашёл я применение этой возможности.

Конечно, хотелось рвануть домой и встать грудью на защиту семьи, но нужно было понять, каким образом враги победили. Император был чертовски силён, и даже так, он погиб сам и не известно, что с его родичами теперь.

— Все, кроме Пронина, отправляйтесь на защиту Святого Леса. Попробуйте найти остальных столпов, — наконец решил я. — Антип, всю дружину тоже туда. Всех, кого сможешь.

Тот коротко кивнул, привыкнув не спорить с моими решениями, пусть и внутренне почти всегда был не согласен с ними. Ведь обычно после таких вот слов, я иду на серьёзный риск, и этот случай не станет исключением.

— А как же вы, ваше императорское величество?

Слова Вениамина гулким эхом отразились от стен пещеры и прокатились в тишине по сознанию людей.

Я никогда не жил в монархической стране и мне не понять их чувств, но я мог видеть скорбь на лицах. Видимо, когда Пронин сообщил эту новость, до них не сразу дошло, а вот сейчас, когда императором назвали другого человека, проняло всех. Наверное, именно такие были эмоции у советских граждан, когда они услышали весть о смерти Сталина.

— Я должен выяснить судьбу семейства Романовых, — коротко ответил я. — А теперь все за дело.

Сказав это, я повернулся к Зевусу. Тот стоял в расслабленной позе, хотя в глазах было что-то такое, чего я до конца не распознал. Возможно уважение, а может и насторожённость.

— Ты идёшь в Святой Лес и лично охраняешь моих жён. Илья тебя проведёт, — и повернувшись к Муромцу, добавил: — Ты тоже будь с ними рядом.

В оглушающей тишине ещё не до конца пришедших в себя людей, я открыл портал и, прежде чем войти в него, бросил:

— И поторапливайтесь. Враг не будет вас ждать.

В любом другом случае я бы не стал их подгонять, но сейчас им необходим был небольшой толчок, чтобы продолжить жить и исполнять приказы своего императора.

«А ведь ещё есть князья, — недовольно подумал я. — Они уже в курсе всех дел, и сейчас думают о том, что неплохо бы прибрать к себе страну, устроив здесь парламентскую монархию, где сами и будут заседать. А император будет так, номинальным».

На это я зло усмехнулся. Я, конечно, не планировал становится властителем, но раз уж подвернулся случай, то не упущу своего.

Портал открылся на бывшем стадионе, где проходили Магические игры. Сейчас же я ступил на обугленную арену, сплошь покрытую кратерами, будто здесь прошёл метеоритный дождь.

Оглядевшись, обнаружил, что стадион полностью исчез. Вместо него теперь были сплошные руины, густо посыпанные пеплом. Словно конец света, ей Богу.

Я раскрыл свой плащ и взвился в небо.

М-да. С высоты вид открывался, мягко говоря, удручающий.

От города остались лишь остовы и выжженная земля. Я поморщился. Не пощадили даже жилые дома. Война войной, но это уже перебор.

Усилием воли я отвёл взгляд от черного пейзажа уничтоженного города и, использовав телепортацию, прыгнул в сторону дворца. Через несколько перемещений, я оказался над остатками некогда величественной постройки, и некоторое время разглядывал, как внизу копошились военные.

В отличие от остального города, здесь были полноценные руины. Некоторые стены до сих пор остались на своих местах, и даже двери. Видимо, в них было столько магии, что они смогли пережить этот локальный апокалипсис.

Спустившись вниз, я получил настороженные взгляды солдат, но потом один, ещё безусый с детским округлым лицом, внезапно заорал во всё горло:

— Император! Император прибыл!

Солдаты подняли головы, оторвавшись от разбора завалов, после чего шустро, хотя у каждого груз усталости читался на лице, потянулись ко мне.

Я не стал их одёргивать, и терпеливо ожидал пока они не выстроились.

Когда строй из двух шеренг, не ровный, поскольку это был не плац, вытянулся передо мной, я командирским голосом рявкнул:

— Здравие желаю, господа солдаты, — честно говоря, понятие не имел как правильно, да и не очень-то хотелось забивать голову ещё и этим. Тут маячит реальный армагеддон, всемирный от тентаклей Чермака, так что, так тоже сойдёт.

— Здравие желаем, ваше императорское величество! — рявкнули хором они.

— Доклад о ситуации, — уже нормальным голосом произнёс я.

Из строя вышел тот самый безусый и, приложив руку к шапке, начал чеканить слова:

— Рядовой Свинов, — представился он, после чего напряжённо и шумно сглотнул, словно готовясь к прыжку в пасть дракона, и продолжил: — Ваше императорское величество, смерть вашего отца подтверждена выжившим столпом Виктором Сергеевичем Игнатьевым. Мы разбираем завалы.

— Где сейчас Игнатьев?

— В полевом лазарете.

— Куда идти? — видя, что солдат не сообразил, что я не знаю где у них лазарет, уточнил я.

— В десяти километрах от границы города, на юг по трассе К-149, — кажется у него нервный тик начался, поскольку глаз отчётливо начал дёргаться.

— Вольно бойцы, — вновь врубил я командира и добавил: — Продолжайте разбирать завалы.

— Есть! — рявкнули солдаты и со всем рвением, на которое только были способны, ринулись исполнять мой приказ.

Всё-таки оказалось удачей, что император меня в своё время на всю страну признал наследником, да под объективами тысячи камер.

Хотя с князьями и большинством высокопоставленных чинуш это конечно не поможет, но вот так, с обычными солдатами, офицерами и простым народом будет проще.

Я вздохнул. Работы теперь у меня непочатый край, но есть и плюсы, целая империя теперь будет работать на моё магическое развитие, а значит, достижение поставленной цели уже не за горами.

На этой позитивной мысли я призвал Хроноса.

Глава 5

Удивительно, но с тех пор, как он подменил Тархуна, бог времени носил его личину, и я подумал, что ему всё равно, но нет. Сейчас передо мной предстал высокий мужчина, с гладко выбритым лицом, по которому невозможно было определить его возраст. С разных ракурсов виделось по-разному. Если смотреть справа, то казалось, что ему около сорока, а слева, не старше двадцати.

— Положи руку где-нибудь на руинах, на камни, на обломки стен… Не знаю… Выбери сам. И сосредоточься, — сходу начал Хронос.

Я выполнил требуемое, подойдя к одной из уцелевших стен. Она вся была в саже, но деваться было некуда. А может даже это и лучше, потому что тут явно следы магии.

Хронос тем временем продолжал:

— А теперь вспомни вашу последнюю встречу с императором. Вспомни те чувства, что ты испытывал рядом с ним. Самые яркие.

Перед глазами тут же вспыхнула картина, где он обучает меня магии.

На лице выступила лёгкая улыбка. Хорошим он был мужиком, не знаю как с другими, а со мной он хорошо общался, да и не жадный в целом, если подумать. А если и было что плохое, так о покойниках у нас либо хорошо, либо никак. Так что, покойся с миром Николай Александрович, пусть земля тебе будет пухом.

Отбросив эти мысли, я сосредоточился на воспоминании. Аура. От императора исходила аура власти, причём даже в те моменты, когда он беспечно рассказывал о своём семейном даре.

И когда я это вспомнил, голову пронзила догадка, но она требовала доказательств.

— А теперь, — услышал я голос Хроноса. — Поищи это ощущение вокруг. Оно будет похоже на осязаемый ветер или нить. Когда найдёшь, мысленно схвати её и представь, как втягиваешь в свою голову.

Я скривился. Объяснение из разряда: «пойди туда, не знаю куда».

— У тебя есть дар аспекта времени и золотой меч. Ты без проблем сможешь это сделать, — тут же произнёс Хронос, видимо ощутив мой скепсис. Или он мысли мои читать умеет? Не хотелось бы.

К моей радости, Хронос не стал ничего больше говорить, что внушало надежду на конфиденциальность мыслей, которые не были специально сформированы и направлены к нему.

Встряхнувшись, я сконцентрировался и начал представлять, будто император где-то рядом, и мне его нужно найти по тому самому ощущению власти, что стремится всех вокруг подавить.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом я внезапно почувствовал и даже открыл глаза от неожиданности.

Передо мной с довольным выражением на лице стоял Хронос.

— У тебя вышло. Продолжай.

Учитель из него так себе, конечно. Ни тебе «какой ты молодец» или «так держать», ни нормальных инструкций. Нет, оно и понятно, всё же целый бог! К чему ему вся эта педагогика?

Я вновь закрыл глаза. Ощущалось так, словно император был где-то рядом, хотя на самом деле он мёртв.

При этих мыслях внутри шевельнулся червячок сомнения, который породил робкую надежду. А вдруг он всё-таки жив, и сейчас они с семьёй прячутся где-то в подвале?

Я, как и посоветовал Хронос, ухватился за это чувство, усиливая его и визуализируя.

Удивительным образом перед внутренним взором сама собой возникла золотая тонкая нить. Я представлял, как она втягивается в меня, и она стала послушно тянутся.

А спустя секунду мир преобразился, и я оказался в знакомом просторном зале с барельефами и золотом, в котором на троне сидел император, живой и невредимый.

Мужчина с аурой силы и власти задумчиво читал какие-то документы.

В этот момент в зал вбежала императрица. В её глазах плескался настоящий ужас, а руки дрожали.

В последнюю нашу встречу она запомнилась мне сильной и гордой. Даже услышав о смерти сына, императрица не выглядела настолько растерянной, как сейчас.

— Она идёт, — дрожащим голосом произнесла женщина, а из её глаз потекли слезы.

Император обеспокоенно вскочил и обнял жену.

— Аспект времени молчит, — произнёс он, явно прислушиваясь к себе, одновременно гладя супругу по волосам.

— Я не знаю! Она и меня обманула! Она была где-то, а сейчас уже рядом.

— Кто, любовь моя? — с нежностью и заботой спросил император.

— Мара, — прошептала императрица. — И она не одна. С ней армия во главе с Безымянным.

Император нахмурился и, отстранив супругу, вгляделся в её глаза. Это длилось несколько секунд, после чего он решительно кивнул и рявкнул:

— Тревога красного уровня! Всех в ружьё!

Тень в одном из углов забурлила, и из неё вышел приземистый мужчина. Он с поклоном вытащил из наружного кармана какой-то артефакт или электронный прибор, на котором было три кнопки, отличавшиеся по цвету угрозы.

Без лишних вопросов теневик нажал нужную. И на весь дворец загремела сирена оповещения.

Тут же в зал ворвался болезненно худой мужчина. Глаза впалые, с яркими, словно у панды, кругами. Глаза горели точно так же, как и у нас с императором, но не синим, а мертвенно зелёным.

— Мара с Безымянным идут сюда. Приоритет для тебя — защита моей семьи.

В этот момент реальность рядом с новоприбывшим треснула, словно стекло, и из пробоины высунулось лезвие меча.

— Они уже здесь, — еле слышно прошептала императрица, увлекаемая болезненно худым мужчиной в боковую дверь.

Трещина в реальности расширилась, и оттуда донёсся голос:

— Кто тут у нас? — тоном хозяина произнёс кареглазый пришелец. — И вот это нынешний император людей? Он и в подмётки не годится первому.

Император фыркнул и обнажил два меча.

— Хеймдаль! Давно не виделись.

— Значит, всё же без него никак, — вздохнул кареглазый Хеймдаль и произнёс: — Тор, твоя очередь! Действуй!

В тот же миг где-то сверху раздался гром, и молния толщиной с вековой дуб в один миг обрушилась на голову императора, перед этим пробив защиту, крышу и три укреплённых этажа дворца. Через все препятствия молния прошла как раскалённый нож сквозь подтаявшее масло.

Несмотря на грохот от удара и оглушительный треск, по тронному залу разнёсся уверенный и злой голос правителя империи:

— Вы действительно хорошо подготовились. Видимо, сейчас мои столпы сражаются с вашими соратниками и не могут прийти мне на помощь. Но если это всё, то я разочарован.

— Вот же, — впервые, кроме равнодушия и усталости, на лице кареглазого проявилось беспокойство. — Он сейчас проломит мой заслон и сбежит.

Рядом возник портал и из него вышли двое. Безымянный в черном цилиндре с тростью и тёмном классическом костюме фраке, и женщина с узнаваемыми длинными, будто живыми волосами, и полным ненависти и страха взглядом.

Они оба протянули руки в сторону императора, который боролся с обрушившейся на его голову молнией, и начали читать какое-то заклинание на непонятном языке.

Это продолжалось несколько секунд, после чего в руках каждого из них появился кинжал, и они резанули себе ладони.

На пол упало две темных капли, и мир внезапно потемнел.

Мара отшатнулась и прилипла к стене, бессильно стекая по ней, Безымянный же держался лучше, но по проявившемся темным кругам под глазами было видно, что ему волшба тоже далась не легко.

Тем временем две капли поползли друг к другу, и когда они соприкоснулись, в потолок вдарил кроваво черный столб, который спустя мгновения приобрёл гуманоидную форму. Это был воин покрытый темно-синей броней, с глухим шлемом, один глаз которого горел больным светом, а второй темно-алым. В руках он сжимал трёхметровое копьё.

— Убей, — бросил коротко Безымянный, и воин без промедления метнул копье в императора, затем из его рук выросло два клинка.

Когда молния исчерпала себя, показался император. Под ним была метра четыре в диаметре воронка, а в плече рана, которая не заживала, несмотря на аспект жизни, которым, казалось, пропитана сама кровь что вытекала из властителя.

Призванный воин без раздумий устремился к своей цели, и завязался настоящий поединок двух обееруких мастеров фехтования. Это было красиво и эффектно. Там, где я бы сделал три удара, каждый из них обходился одним коротким движением, причём с большим результатом.

Увы, но так не могло длится вечно, и император стал сдавать позиции.

Незаживающая рана давала о себе знать, и он все чаще отступал. Видимо, это правитель и сам понимал, а потому внезапно ускорился, а вокруг него завертелся вихрь силы.

— Что он творит? — воскликнул Безымянный, и в его руках возник древний однозарядный пистолет, которым он тут же воспользовался.

Бухнуло как из пушки.

Император только и успел, что подставить на пути снаряда один из клинков, а вторым мастерски прикрыться от атаки мечника, с которым продолжал сражаться.

Он ещё раз крутанулся, и призванный воин распался на несколько кусков.

— Это не важно! — взревел Безымянный и через миг вонзил в грудь государю черный меч, в который обратился пистолет.

Сделано это было с такой силой, что пол дрогнул, а Романов упал на спину, словно пригвождённый.

— Я победил! — Безымянный практически прорычал в лицо умирающему императору Российской империи. Он говорил так, словно убеждал себя и сам не верил в случившееся.

— Тогда, — внезапно улыбнулся государь, а из уголков рта покатились две струйки багровой жизни. — Когда я пытался спасти своего сына, я провёл ещё один обряд. Такой же древний, как этот мир, — говорил он спокойно, и даже умиротворённо, будто и не был на пороге конца своей жизни. — Я думал, если не получится вылечить его, то я передам ему все свои силы и знания. А потом он вернулся, и я думал, что уже и не пригодится, а вот, надо же, как сложилось, — его окровавленная улыбка стала шире, — пригодилось!

— Нет!!! — заревел раненным зверем Безымянный, а император, кашляя кровью заливисто засмеялся.

И смеялся он до тех пор, пока его взгляд не остекленел, а тело не обмякло.

Император Российской империи умер, но даже так сумел спасти свою семью и победить. Великий человек! Был…

— А-а-а-а! — закричал в ярости Безымянный и резко повернул голову к Маре. — Ты сможешь его воскресить?

Та мгновение колебалась, глядя на умершего правителя, но после отрицательно мотнула головой.

— У меня не получится. Его душа уже ушла на круг перерождения. Можно поднять плоть, но в ней уже ничего не останется от императора.

— Почему так быстро?! — негодовал Безымянный. — Этого не может быть! Ты пытаешься обмануть меня?! Ты…

— Нет, — поспешила она, — я тоже не понимаю как. Я сразу попыталась поймать его душу в момент смерти, но какая-то непонятная сила почти мгновенно утянула её на круг.

— Проклятые людские императоры, — сплюнул Безымянный и поднявшись с тела усопшего, скомандовал: — Тор, Хеймдаль, чтобы от этого города камня на камне не осталось. Сотрите даже память о столице империи. И ещё, остальных отзывайте. Следующая цель — новый властитель этой паршивой страны.

Кареглазый молча кивнул, а Безымянный, подхватив Мару, открыл портал и исчез во вспышке.

Хеймдаль же подошёл к телу Романова Николая Александровича и поклонился:

— Ты жил великим и умер в величии. Пусть твоя следующая жизнь станет счастливой и беззаботной, — после чего добавил: — Тор, давай проводим императора так, как этого достоин великий воин.

И молния вновь ударила с небес, превращая тело правителя в прах.

***

Мир мигнул, и я вновь оказался на развалинах дворца. Понимание увиденного пришло не сразу. Несколько секунд я смотрел перед собой, а потом выругался.

Вот откуда эта аура власти! Пусть я ещё не почувствовал усиления возможностей, но уверен, уже скоро аспекты один за другим станут мне открываться, а знание как их использовать, само по себе будет возникать в голове, стоит только пожелать.

Я скосил взгляд и заметил, как рука сжимает золотой меч, будто сама по себе. Так, как сжимает меч опытный мечник.

Это конечно хорошо, но и Безымянный знает об этом, и теперь поторопится убить меня.

Я уже хотел было ринуться в Святой лес, как замер.

А зачем собственно император решил перед смертью всё рассказать врагу? Он ведь знал его реакцию и понимал последствия. Тогда почему?

Я раскрыл плащ за спиной и пулей выстрелил себя в небо, поднимаясь всё выше и выше. Давление нарастало, а я всё думал и думал. В какой-то момент я замер.

А мог ли он знать, что я смогу заглянуть в прошлое?

Минуту я переваривал информацию, и тут до меня дошло.

Он ведь тоже обладал аспектом времени, и когда началась атака, понял, что ему не уйти живым, а ещё скорее всего перед смертью заглянул намного дальше.

Значит, Безымянный теперь приложит все силы, чтобы я не успел освоить наследство императора. А что это значит для меня?

Верно, дед говаривал: «поспешишь, людей насмешишь», только никто в этот раз смеяться не будет.

Я вытащил телефон и набрал Волховеца. В голове уже вырисовывались первые черты плана.

Переговорив с тестем, я отправился в лазарет, нужно было узнать судьбу Игнатьева, а значит и императорской семьи. В целом, я понимал напавших, которым был нужен только император. Даже если дочери императора выйдут замуж и родят мальчиков, согласно законам империи у них не будет права наследования трона.

Вот только Безымянный не отличался милосердием, и император об этом знал, поэтому, собственно, и сделал всё для спасения своих близких.

Отбросив все мысли, я заметил недалеко от трассы белый громадный шатёр.

Подлетев ближе, разглядел мелкие снующие рядом с шатром точки, подъезжающие и отъезжающие машины.

Спустившись, я обнаружил себя не замеченным, совсем. Человек спускающийся с небес в черных доспехах, с развивающимся за спиной плащом того же цвета, и все это посреди ясного дня. Мало того, вокруг ещё и стояла белоснежная зима, я вообще казался на её фоне ярким пятном по идее притягивающим взгляды.

Но нет. Люди в медицинских халатах, гражданской одежде, а также в военной и полицейской, торопились, причём во все стороны.

Вот подъехала скорая, и её задние двери раскрылись. Первым показалась спина в синей куртке с надписью «имперская первая помощь», а затем человек не поворачиваясь вышел, держа в руках носилки. Они были тяжёлыми, и при нормальных условиях должны были превратится в каталку, но здесь, у трассы, не было асфальта, а утоптанный сотнями ног снег, как бы ни был хорош, не мог его заменить, и колёсики неминуемо бы застряли.

Поэтому мужчина из имперской скорой с хеканьем вытащил носилки, на которых лежала без сознания женщина лет сорока, на голове которой виднелся кровавый след.

Я быстро подошёл к ним и придержал вылезавшего из кареты скорой медицинской помощи второго медработника.

— Вы кто? — бесцветным голосом уставшего человека спросил он, скосив на меня взгляд. — Ей нужна срочная помощь, не мешайте.

— Я и не буду, — хмыкнул я и, призвав аспект жизни, влил энергию в пострадавшую.

При этом я чутко следил за своими ощущениями, отслеживая малейшие изменения.

Но нет. Сердце всё так же перегоняло жизнь по венам, а источник позволял волшебству изменять реальность.

Магия работала безотказно, и это радовало. Это открывало именно сейчас огромные возможности. И в первую очередь в том, чтобы позаботиться о своих подданных.

Женщина распахнула глаза, и в них я заметил отголосок моей силы, что выразилось в еле заметных изумрудных искрах.

— Что? Где я?

А спустя целую секунду на меня, как на божество, таращились трое медиков и сама спасённая.

— Вы одарённый жизнью? — вся апатия ушла из голоса медика. Теперь вместо усталости я отчётливо слышал в его словах робкую надежду.

— В том числе, — улыбнулся я.

Женщина, всё так же лёжа на носилках, несколько секунд разглядывала меня, затем её глаза расширились и она закрыла рот рукой:

— Вы же… — не смело произнесла она, будто я сейчас обернусь драконом и сожгу её вместе с каретой скорой помощи. — Вы же сын империи! Я вас узнала! Вы, царевич Алексей!

Глава 6

В последних словах я услышал целую гамму эмоций: неверие, восторг и надежду.

— Верно, — серьёзно кивнул я и обратился к медикам: — Ведите меня к местному главврачу.

Мужики внезапно гаркнули, хором:

— Так точно, ваше величество!

И вдвоём ринулись к шатру, словно за ними демоны погнались.

Я на это хмыкнул и зашагал за ними.

Мужики спешили ко входу в шатёр, обгоняя при этом людей, которые несли раненых на носилках.

Я шёл, смотрел и становился с каждой секундой всё мрачнее и мрачнее. Все эти загубленные жизни мирных граждан, вся эта жестокость, просто требовала от меня реакции. Быстрой, жёсткой, но справедливой.

Мои провожатые же, указав мне на нужного человека, поклонились и отправились назад к скорой.

Я огляделся. Ряды коек и ни одной свободной. Безымянный действительно был в ярости и решил её сорвать на ни в чем неповинных людях. Вот же… Слов не было, одни ругательства.

— Здравствуйте, — подойдя к главврачу, я направил концентрированную силу жизни на двадцатилетнего парня, у которого отсутствовала правая рука по локоть. Прямо почти как у меня.

Тот застонал и схватился за культю.

Рядом с кроватью истошно запищал небольшой ящик с зелёным экранчиком, который проводами был соединён с парнем.

— Что происходит? Пульс зашкаливает! Сестра… — запаниковал врач, и я положил ему руку на плечо.

Он резко обернулся, а я, вместо приветствия, сказал:

— Смотрите на руку.

Он так же быстро переместил взгляд на парня и выдохнул:

— Вы маг… — а затем крикнул: — Сестра, обезболивающее, быстро.

Немолодая женщина подскочила к нему спустя десяток секунд с готовым шприцом.

Я не был обученным целителем, и мой пациент сейчас корчился в муках оттого, что его рука стремительно удлинялась.

После инъекции парень успокоился, а его дыхание выравнялось.

Главврач недовольно посмотрел на меня, но новая рука, которая уже почти полностью отросла у пациента, не позволила ему высказаться о моих скромных талантах в медицине.

— Вы по какому вопросу? — не отходя от кровати пациента, посмотрел он на меня. — Вы помощь?

— Не без этого, — улыбнулся я. — Мне нужен Игнатьев. Солдаты, что разбирают завалы дворца, сказали, что он здесь.

— А вы ему кто? — поднял он бровь.

— Непосредственный начальник, с некоторых пор, — натянуто улыбнулся я.

Он странно на меня посмотрел, потом нахмурился, а затем медленно, неуверенно кивнул.

Что примечательно, главврач, узнав о моих способностях в аспекте жизни, не выказал особой надежды на мою помощь.

Седина в висках свидетельствовала о большом жизненном опыте, в котором имелось место для общения не только с пациентами, но и с магами целителями, что в большинстве случаев относились к высокому сословию бояр. А такие господа видимо, не особо стремятся помогать нуждающимся, даже если столица империи разгромлена.

— Много таких лазаретов? — уточнил я, шагая между койками и осматривая персонал, оборудование и больных.

— Садальский Юрий Павлович на общем собрании говорил что четыре.

— А это кто?

Я поймал на себе удивлённый взгляд и почти сразу получил ответ:

— Министр здравоохранения империи, — интересно, что титул главврач не назвал. Наверное, не любит аристократов, и не по эфемерным или идеалистическим причинам, а по вполне реальным.

Тем временем мы остановились у одной из коек, где лежал забинтованный с ног до головы человек. Глаза его были закрыты, а знакомая коробка рядом с кроватью размерено пикала, давая знать о стабильности пациента.

— Истинный маг смерти, — качнул головой врач, — на него не действует аспект жизни. Просто не принимает тело.

— Кто-то уже пробовал?

— Наш целитель, — кивнул он головой. — Он сейчас восстанавливает силы, всё истратил.

— А где же остальные целители? — осматривая Игнатьева, уточнил я.

— Не могу знать, — устало произнёс он. — Возможно, погибли при атаке.

Я кивнул и мысленно обратился к Хроносу:

«Меч сможет отмотать время для него?»

«Это очень рискованно, — мгновенно отозвался Хронос. — Если его душа не стабильна и готова в любой момент уйти на круг перерождения, то ты просто убьёшь его».

— Какие прогнозы по Игнатьеву?

Врач нахмурился.

— Что значит, вы его «непосредственный начальник»? — решил узнать он, хотя по-хорошему, один из столпов империи не должен лежать в обычном лазарете, на который в любой момент может напасть враг.

Я проигнорировал вопрос главврача.

— Почему у вас нет охраны?

Он секунду всматривался в мои черты лица, видимо силясь узнать, кто тут такой наглый.

— Господин министр сказал, что если уничтожили столицу, никакая охрана не спасёт лазарет. Только массовая эвакуация через портал и то, в сопровождении сильных одарённых жизнью.

На это я кивнул и, вытащив телефон, набрал номер.

В принципе, министр прав, но почему он не организовал эвакуацию? Неужели атаки происходят по всей стране, и главные цели — ключевых руководителей?

— Каким образом вы держите связь с министром?

Если это правда, то мой долг на сегодняшний день защитить не только семью, но и их.

— Да по какому собственно праву… — начал он возмущаться, но осёкся под моим тяжёлым взглядом.

— Зевана, привет, родная, лазареты вокруг Красноярска, — тут я сделал паузу и поправился, — точнее, вокруг того, что осталось от столицы. Здесь катастрофически не хватает целителей.

— Привет любимый. Конечно, — коротко ответила девушка, после чего добавила: — Мы сейчас будем.

Рядом завибрировал воздух и пошёл волнами, после чего появилась тёмная воронка, из которой вышла моя супруга, а за ней следом — Аглая и Волховец.

— Я не знаю, что ты задумал, — задумчиво бросил мне тесть, — но верю, что мы все не умрём.

— Ничего гениального, лишь способ выжить, — хмыкнул я и посмотрел на местного главврача: — Любезный, вас как величать?

— Семён Семёныч Сидельников, — он смотрел на меня округлившимися глазами и даже рот приоткрыл. — А вы…

— А я Алексей Николаевич Волкодав-Романов, новый император Российский, — улыбнулся я шире и протянул ему свою руку.

Тот с каким-то ужасом и благоговением посмотрел на неё, затем на меня, затем снова на руку.

— Не бойтесь, не съем, —подмигнул я врачу.

От этих слов он отмер и чуть подрагивающей рукой пожал мою.

— Говорил же, я его начальник, непосредственный, так что не переживайте, теперь всё будет хорошо.

— С-спасибо, — главврач начал заикаться, а на глазах выступили слёзы. После чего он внезапно рухнул на колени и закричал на весь лазарет, при этом его глаза, до этого потухшие от усталости, наполнились таким энтузиазмом, что мне даже как-то не по себе стало. Не свихнулся ли на радостях? — ИМПЕРАТОР ЖИВ!

И люди, все, не только медицинский персонал, но и те, кто лежал на кроватях, подхватили эти слова, будто знамя и стали повторять:

— ИМПЕРАТОР ЖИВ! ИМПЕРАТОР ЖИВ!

Некоторые из больных с трудом поднимались на своих койках, другие, кто мог ходить, вставали на колени.

Я окинул их взглядом, стараясь запечатлеть этот момент в памяти. Ведь я ничего такого не планировал, когда шёл сюда.

— Верно. Я — император Российский, и я отомщу за Красноярск и всех тех, чьи жизни были безвозвратно утеряны сегодня.

— Садальский на проводе.

— Юрий Петрович, говорит новый император российский, доложите обстановку.

— Значит всё-таки правда… — тихо пробормотал он, но я услышал.

— Что правда?

— В интернете гуляет новость о гибели Николая Александровича при нападении на город. Но император был одним из сильнейших людей в мире…

— Теперь я занял его место. Как обстановка?

Министр тяжело вздохнул и произнёс:

— На меня и ещё пять министров напали. Увы, но не все смогли уйти живыми. Нас осталось трое. О судьбе остальных глав министерств мне не известно.

— Кто выжил и где вы сейчас?

Он мгновение поколебался, после чего ответил:

— Мы в тайном месте. В живых остались я, министр энергетики Попов и Рогачев, он у нас по спорту.

— Хорошо. Продолжайте работу. Вскоре ситуация нормализуется.

— Ваше величество, — впервые за разговор у высшего чиновника страны прорезалось уважение в голосе, — а это правда, что Мара с Безымянным убили императора?

— Об этом тоже в интернете узнал?

В принципе ответ был очевиден. Они решили максимально разрекламировать себя и то, что сделали. Цель информационной атаки тоже понятна — смутить разумы людей, чтобы, когда придёт время, они не смогли встать на защиту родины, во всяком случае не все.

Вот только людям и не придётся, поскольку есть я.

— Вы отлично справляетесь, — решил подбодрить я его. — Передайте остальным: император жив и вскоре угроза будет устранена.

— Спасибо, ваше величество, — искренне ответил он.

Убрав телефон, я бросил взгляд на Игнатьева. Можно было попробовать его вернуть, но он и так пострадал в ходе всего этого, поэтому пусть отдыхает.

А у меня много дел.

***

Императрица смотрела на своё отражение. В её взгляде плескалось горе утраты и ненависть. Сейчас она выглядела в точности так, как в тот день, когда впервые в своей жизни полюбила и решила разделить себя на две части. На лучшую и худшую.

На них с Игнатьевым напали, когда он их увёл из-под удара через план смерти.

Пространственная магия не работала, поскольку проклятый Хеймдаль наглухо закрыл весь дворец своей силой. Она этого монстра сразу узнала по характерному току энергии в реальности. Хеймдаль был рождён для одной единственной цели — создавать врата. Он их создал во дворец и по своей инициативе принялся их охранять.

Вот из-за него и пришлось отступать через план смерти.

Местные твари почуяли её суть и слабость, отчего поспешили напасть.

Игнатьев, сильнейший маг смерти из когда-либо ей виденных, встал грудью на их защиту и получил несколько тяжелейших ранений. Но он смог вывести их за пределы действия силы Хеймдаля, хоть и сам оказался в очень тяжёлом положении.

Для того, чтобы спасти дочерей, ей пришлось оставить Игнатьева. Он бы просто не пережил портал. Дочери отправились в одну из деревень в Ростовской области, где их ждал скромный дом, о котором никто не знал, а сама императрица сначала передала столпа империи на руки медиков, которых вызвала, после чего отправилась следом.

Сейчас она радовалась, что в её дочерях есть что-то от Мары. Что-то такое, что не позволяет девочкам впасть в истерику, нечто холодное, прямо как у неё.

Женщина сузила глаза, представляя свою вторую половинку, и решительно кивнула самой себе.

Она им отомстит, и Безымянному, и Маре, и начнёт прямо сейчас.

— Мамочка, — раздался голос младшенькой, и в нём она услышала дрожь на грани слёз.

— Да, детка, — она мгновенно вернула облик императрицы, да так, что в полумраке комнаты ребёнок ничего не заметил.

Девочка подбежала к ней и уселась на колени. Несколько секунд они молча сидели в обнимку, после чего младшенькая спросила:

— А ты тоже умрёшь, как папа?

— Милая, — прижала к себе ребёнка императрица, — почему ты решила, что папа умер.

— Я это знаю, я чувствую, — после чего дочь шмыгнула носом и заревела, со всей силы обнимая маму: — Пожалуйста, — услышала императрица сквозь её и свои слезы, — не бросай меня.

Не колеблясь, она тут же пообещала не бросать дочерей, лишь мимолётно бросив взгляд на отражение. Она больше не богиня смерти и хлада, теперь она прежде всего мать и единственный оставшийся в живых родитель.

К ним присоединилась и старшая дочь, после чего они ещё долго сидели. Они плакали и говорили, пока дети окончательно не вымотались, да и она сама.

Так они и уснули на одной кровати.

И пусть враги живы, а их любимый отец и муж нет, но остался ещё наследник.

Да, это не её сын, но этот человек умудрился стать личным врагом Мары и Безымянного когда ещё был никем в этом мире. И что-то ей подсказывало, что после того, как он получит власть, тем двоим точно не поздоровится.

***

С помощью отца невесты, князя Красноярского, у меня получилось собрать почти всех князей, кроме Сахалинского и Калининградского. Те на связь не вышли, даже не прокомментировав своё решение.

Что ж, разбираться с ними буду сразу после того, как уничтожу нависшую над государством угрозу.

Богдан Михайлович оказался раненным в плечо, причём ранение, как и у Игнатьева, не заживало от аспекта жизни, отчего он выглядел потрёпанным. Встретились мы у него же в особняке. Особняк располагался в коттеджном посёлке в пригороде Красноярска, поэтому не пострадал.

Я пожал его руку и оглядел плечо.

— Лучший целитель княжества, из тех, кто выжил, не смог ничего сделать. Говорит, аспект просто не работает. Не знаю, как такое возможно, но тот, кто меня атаковал, был сущим дьяволом, — прокомментировал он, заметив моё любопытство.

— Давайте я попробую, — я сосредоточился, вслушиваясь в инструкции Хроноса.

Где-то в каком-то фильме я видел такой трюк — со временем, и подумал, раз у меня есть нужный аспект, то почему бы и нет? Как выяснилось, всё реально, но только на определённых условиях.

Князь непонимающе посмотрел на меня, а я уже во всю колдовал. Было это совсем не так, как с любой другой силой.

«Время — это иллюзия, созданная гравитационным полем. Во вселенной времени не существует. Но это лишь часть правды. Другой частью, которая лежит за гранью понимания науки физической, является наблюдатель. Именно он видит эту иллюзию, верит, и она превращается в реальность. Посмотри на его плечо. Что ты видишь?» — вещал у меня в голове Хронос.

Я взмахом меча, что возник у меня в руке, рассёк пиджак, а вместе с ним и бинты.

Князь даже не вскрикнул, уже без удивления следя за моими действиями. Видимо понимает, что я ему вреда причинить не хочу, а иначе бы уже напал.

«Вижу рану», — отозвался я.

«Как думаешь, как давно нанесли эту рану?»

Я оценил сочащуюся темной кровью колотую рану… Характер, глубину и главное запах странной силы, что до сих пор не выветрилась. И вдруг понял — ранению меньше суток!

«Меньше суток», — мысленно озвучил я.

«Хорошо. А теперь вспомни. Каково это было, в то время».

Я нахмурился, не понимая как это вообще связано. Я же не присутствовал лично в тот момент, когда ему наносили травму.

«Не понимаю», — мысленно отозвался я.

«Тебе не нужно было присутствовать при тех событиях», — сразу понял он. — «Ты должен лишь вспомнить само время. Ощущение от его иллюзорного течения».

Я добросовестно припомнил последние события, что в основном носили характер битв с короткими передышками, но, как и ожидалось, ничего такого не всплыло. Как вообще можно почувствовать время? Ну, бред же.

«Это не реально», — уже начиная раздражаться, мысленно произнёс я.

«Что есть реальность? Лишь то, как мы сами воспринимаем этот мир. У каждого она своя. Для одних вокруг лишь черное и белое, для других — цветов столько, что у некоторых даже названия нет».

Я чуть качнул головой от его философии в стиле «матрицы».

Мой жест заметил Барклай.

— Всё плохо? — голос, как и подобало одному из влиятельнейших князей империи, звучал ровно, а вот в глазах читалось беспокойство, вполне понятное. Не каждый день тебя ранят так, что магия жизни не может помочь.

— Мне нужно время, —сказал я, тщетно пытаясь «вспомнить ощущения времени».

Несколько секунд так продолжалось, и Хронос вновь заговорил.

«Ты что-то помнишь из своего детства?»

«Деда помню, как в деревню ездил. Маму помню, она всегда любила меня вне зависимости, что я делал или не делал. Отца помню. Он часто смеялся, а когда постарел, стал больше ворчать».

«Хорошо. А теперь вспомни каково это было, когда все тебя любят, и ты ощущаешь себя центром вселенной? Каково это быть ребёнком?»

Я зажмурился, и перед глазами побежал калейдоскоп воспоминаний. Весёлых, добрых и всегда светлых, словно в то время не случалось ничего плохого. Хотя такого не могло быть, но я… всегда был для родителей главным. Самым ценным и невероятным. Я был любимым сыном, внуком, ребёнком. И в то время весь мир для меня пах теплотой, безопасностью и любовью. Да… именно так. То время, оно иллюзорно, но в то же время, оно реально. Та любовь, которую мои родители пронесли сквозь года, она пахнет ими. А ведь я даже не вспомнил про них, когда попал сюда. Это…»

Я шумно втянул носом воздух и медленно выдохнул, словно пробуя на вкус реальность.

«Наконец ты понял», — раздался удовлетворённый голос.

Глава 7

— Понял, — я открыл глаза и посмотрел на князя, но не увидел его.

Реальность теперь представлялась как сплошные разноцветные потоки энергий, а люди лишь небольшие вихри в нём. Всё так. Мир состоит из одинаковых атомов, просто некоторые из них стоят в одном порядке, а некоторые в другом.

«Теперь ты не разломаешь механизм миров, когда отправишься за своей женой, — с явным довольством произнёс Хронос. — И добро пожаловать на путь Старшего бога времени!»

«Как вернуть нормальное зрение?»

«Усилие воли», — исчерпывающе заявил Хронос.

— Алексей… — поражённо воскликнул Барклай де Толли и отступил на шаг, — …Николаевич. У вас глаза светятся золотым. И что это за дикая сила?!

На это я лишь улыбнулся. Ну, не объяснять же ему, что я, вспомнив своё детство и о родителях, достиг просветления и осознал, как «пахнет» время.

Сделав глубокий вдох, я прошептал:

— Я помню тот день. Бесконечный бой, в котором я на какой-то миг уже почти сдался и потерял руку. Но я так же помню надежду и решимость, что была в глазах Ильи. Эти сутки были сложными, и их запах такой же многогранный и противоречивый, но это только для моего восприятия. Общий же аромат этих суток, — я задумался, вспоминая недавние события, и с удивлением констатировал, — страх.

И как только я это произнёс, то следом пожелал вернуть плечо князя в исходное состояние.

Он дёрнулся, а потом закричал так громко, что охрана резко подскочила к нему и трое крепких одарённых окутались аурами силы.

«Это я теперь бог?» — спросил я у Хроноса.

На это он впервые на моей памяти искренне рассмеялся, после чего произнёс, с трудом удерживая себя от смеха:

«Нет конечно. До уровня истинного, или как нас называют, старшего бога, тебе ещё очень далеко. Ты в начале пути, и от смертного мага отличаешься совсем немного. Но теперь у тебя есть шанс победить Чермака, пока он слаб, конечно».

«Дорогу осилит идущий», — хмыкнул я про себя и в этот момент увидел, как рана князя стала затягиваться, но не так, как если бы работала регенерация аспекта жизни, а несколько иначе.

Колотая рана сначала расширилась, затем из неё вышла зелёная магия жизни, а после какая-то коричневая дрянь. И как только это произошло, рана мгновенно исчезла, будто и не было ничего.

При этом, чужеродная магия несколько секунд небольшим пятном повисела в воздухе и растворилась, не оставив и следа.

В отличии от изумрудного аспекта жизни, что при выходе из тела, сразу рассеялась.

— Что это за дрянь? — с удивлением ощупывая своё теперь здоровое плечо, спросил князь.

«Не видел никогда такого. Но мало ли, во вселенной множество разных существ с уникальными способностями», — прокомментировал Хронос.

— А как выглядел тот, кто тебе нанёс этот удар? — решил поинтересоваться я, вдруг Хронос распознает врага по внешности, и расскажет как ему противостоять. Князь сильный одарённый, поэтому и выжил, будь на его месте кто-то слабее, то шансов бы не было.

Описание ничего не дало. Высокий, худощавый, закутанный в черное. С ним были и другие, похожие. Они покушались целенаправленно на князя.

— Очень сильные бойцы. Я одного убил, другого ранил, но они труп с собой забрали после того, как поняли, что не смогут меня одолеть.

— Надо с этим заканчивать, — произнёс я и добавил: — А сейчас мне нужно встретиться со всеми князьями.

Тесть кивнул, и мы отправились в просторный зал с длинным Т-образным столом.

— Мы и так планировали устроить экстренное совещание в связи с тем… — тут он смачно выругался, словно портовый грузчик в свой худший день. — Так что они готовы.

Напротив стола проектор вывел на стену изображение, поделённое на мелкие окошки.

«Нужно завязывать с этой боярщиной, — подумал я. — Страна по сути раздроблена на десятки княжеств, где князь сам себе монарх. И пусть императора они уважают, но это не меняет того факта, что государство не способно адекватно реагировать на угрозы».

Конечно, я понимал, что устоявшийся механизм невозможно поменять за один день, но у меня всё время мира, да и альтернативу я видел своими глазами. И пусть Российская федерация не идеальный образец для подражания, но хороший ориентир. Все эти князья обязательно останутся на своих постах, но систему нужно будет выстроить так, чтобы их должности стали выборными. При этом в будущем нужно создать институт подготовки всех рангов чиновников, включая князей и самого императора, я точно не собираюсь вечно сидеть на этой табуретке. Если верить Хроносу, теперь я смогу отправиться в путешествия по мирам не гипотетически, а значит, меня ждёт много всего интересного.

Все эти размышления промелькнули в голове, когда Барклай де Толли заговорил.

— Господа, прошу любить и жаловать, новый император российский Алексей Николаевич.

Не стал упоминать, что я ещё и его зять. Умеет мужик плюсы себе зарабатывать, а главное, знает перед кем.

Я взял слово.

— Всех приветствую и перейду сразу к делу. Моего отца, императора Романова Николая Александровича убили. Виновники — Безымянный, бывший бог сновидений Морфей, и Мара, богиня холода и смерти. Эти двое собрали армию и пользуясь стратегией быстрых налётов, покушаются на суверенитет и главных действующих лиц нашего государства. То есть, это все вы и ключевые чиновники министерств.

Я замолк, разглядывая их лица. Все они были разными, настолько, насколько это вообще было возможно. Худые и тучные, суровые и мягкие, с цепкими и умными глазами, и даже глуповатыми лицами. Оно и понятно. Несмотря на то, что их должны были воспитывать как будущих правителей своих земель, не каждый вообще имел таланты или наклонности к этому.

К примеру, рождается в семье князя сын, которому на роду написано стать художником, а ему вместо ИЗО, преподают государственный менеджмент. Мало ли таких случаев, взять того же Николая Второго, что профукал нашу империю. Забавно, что местный Николай Александрович, хоть внешне и был похож на нашего, но являлся его полной противоположностью. Решительный, сильный и смелый, даже в условиях, когда вот эта куча лиц грызётся между собой и норовит оттяпать себе лишний кусочек влияния в любых его проявлениях.

И пусть они одинаково плохо кончили, но этот Николай смог защитить семью, пожертвовав собой, а у нашего… ну, это общеизвестный факт. Даже думать о таком не хочется.

— Ваше величество, — обратился один из тех, в чьём лице я обнаружил черты глупости, — что вы намерены предпринять?

Я обвёл взглядом князей, которые с интересом разглядывали меня и далеко не все эти взгляды были добрыми.

— Не я, а мы.

От этого заявления на лицах возникло сначала удивление, а потом и жестокая решимость. И как я подозреваю, она была не связана с защитой родины. Князья, по сути, самодержцы на своих территориях, болезненно относились к посягательствам на свою свободу. Я полагаю, они планировали закрыть свои границы и сражаться каждый за себя, тем самым укрепив свою власть в регионе.

А откликнулись они на мой зов только из-за того, что решили, что молодой император станет выслуживаться перед ними и помогать решать их проблемы. В некотором смысле то, что мы будем делать, действительно решит их проблемы, но власть укрепит только мою, ослабив их. Не знаю, получится ли у меня, опыта в таких делах у меня нет, но я весьма настойчив по своей природе, мой бывший начальник дознания не даст соврать. Боже, как же это было давно, хотя по факту я в этом мире нахожусь меньше года, и уже имею такие изменения в статусе и возможностях.

Выдержав паузу, я продолжил:

— Каждый из вас пришлёт гуманитарную помощь выжившим жителям столицы, а также я жду от вас не менее полусотни сильнейших магов.

— А на каких условиях? — задал вопрос один из тучных с явным раздражением на широком лице.

— Что вы имеете ввиду? — уточнил я, хотя понимал куда он клонит.

— Что империя даст взамен? Мы будем рисковать, отправляя ресурсы и бойцов в то время, как сами являемся целью сильных врагов, — без особого желания пояснил он.

— Тут всё просто, — ответил я, глядя в его мелкие, слишком близко посаженные глаза, — князья помогают в сложный период империи, империя же в свою очередь понимает, что они ещё необходимы ей.

После моих слов повисла тишина. Все эти властные и сильные люди смотрели на меня, но так, словно готовились сразиться со мной здесь и сейчас.

— Институт княжеств был всегда, — произнёс молчавший до этого Богдан Михайлович, и выразительно взглянул на меня. — И он себя зарекомендовал как отлаженный орган в управлении империи.

— А я и не собираюсь упразднять князей, — качнул головой я. — Но когда у князя личные амбиции встают выше государственных, значит ему эта должность не подходит, — с холодцой в голосе произнёс я. — Но к вашему вопросу о выгоде, — смягчился я. — Ваши регионы избавятся от врагов лице Безымянного и Мары. Плюс, я не забуду тех, кто проявит инициативу и пришлёт лучших из лучших, максимальное количество.

Как там, кнут и пряник? Вот уж мудрость на все миры и времена. И действительно, у князей не полностью, но ушло напряжение с лиц, а некоторые даже слегка улыбнулись. Видимо, от мысли что у них в должниках будет ходить сам император. Но я ничего не обещал, а намёки… Их можно интерпретировать по-разному и использовать в будущем тоже. Вот же, я уже мыслю, как типичный политикан! Но иного пути нет, чтобы стать сильнейшим в мире и удержать на плаву доверенную мне страну, я готов пойти даже на интриги.

Мы договорились о месте и времени прибытия войск и гуманитарной помощи, а также, я разузнал, об общей ситуации. В целом не плохо, Безымянный не стал распылять свои силы, поэтому удары были точечными и не очень мощными.

Когда все вопросы были обговорены, а конкретные сроки поставленные, я обратился к будущему тестю:

— Этих людей в бой поведёте вы.

— И где же он состоится? — не стал он удивляться, ведь мы оба прекрасно знали о том, что он сам, и все его предки по мужской линии, славились именно военным искусством.

— Там где никто не пострадает, — загадочно улыбнулся я и добавил: — Ждите моей команды. Когда люди прибудут, озвучьте, что готовность должна быть самой быстрой, на какую они способны. Подготовьте портальщиков, чтобы посменно дежурили.

— А вы куда? — решил спросить он, но потом осёкся, видимо поняв бестактность этого вопроса.

Я с улыбкой качнул головой, мол, ай-яй-яй, но на первый раз прощаю, всё же не чужие люди, и ответил:

— Не имею ни малейшего представления.

Мир мигнул и резкий портал выбросил меня на каменное плато в Алтайских горах. «Именно здесь раньше жили огнелюды», — узнал я место, оглядевшись.

Подняв голову, я ухмыльнулся, вспомнив удивление на лице князя. Ещё бы. Чтобы найти этих тварей, я не должен знать где окажусь в следующую секунду. Эту хитрость мне поведал Хронос, когда рассказывал подробности о сапогах, которые таскает на себе Безымянный.

Раньше я не понимал, как я смогу найти кого-либо, если сам могу потеряться, а теперь… Когда мир видится в бесконечных разноцветных потоках энергии… Всё стало немного иначе.

«Сапоги скрывают его, но как и положено обуви, оставляют следы. Просто не каждый способен их увидеть».

Я сделал ещё шаг и оказался посреди кемеровской тайги, где впервые осознал себя в другом мире.

— Нет. Ничего не вижу, — разглядывая поляну, на которой задавил первого в своей жизни волка, вслух произнёс я.

«Ты должен искать любые несоответствия. Только здесь, на этом плане бытия, он мог оставить след».

Вздохнув, я поморщился от подобной задачки из разряда поиска иглы в стоге сена, но терпеливо продолжил. Спустя какое-то время безуспешных попыток, меня внезапно осенило.

«Ведь Безымянный — это по сути Морфей, который решил отказаться от своего имени, — мысленно обратился я к Хроносу. — А его мир — это прежде всего Навь. Возможно, он присутствует в реальности, но не совсем так, как мы привыкли. Если вспомнить, тогда, в Святом лесу я дрался именно с его марионеткой, в которой была его сила. Хотя он сильно желал забрать доспехи Чернобога».

Некоторое время Хронос молчал, после чего неуверенно произнёс:

«В этом есть смысл. Тогда стоит попробовать поискать там. Теперь, когда в тебе есть божественное начало, ты сможешь туда попасть воплоти и без костылей».

«Показывай как», — решительно отозвался я.

«Но его кошмары. Они скорее всего ждут тебя, отслеживая появление в их мире. Удивительно, как они не пришли к тебе во снах и не разорвали душу», — предупредил Хронос, отчего на моём лице возникла улыбка.

«Я на это очень надеюсь, — и добавил: — Боровик Иваныч ещё давно обучил одной хитрости. Когда я засыпаю, то сотворяю заклятие невидимости для ночных кошмаров. Оно очень простое. Даже тогда, в самом начале моего пути по стезе магии, у меня получилось его освоить и использовать».

«Твоё везение действительно впечатляет».

«С детства не любил кошмары. Мало того, что неприятно, так ещё и на утро просыпаешься без капли энергии, и весь день насмарку».

«Тогда подними клинок и вспомни то место, где вы с ним сражались».

«Логично. Это и его родной мир, и мы точно знаем, что он там побывал лично».

Я поднял меч и, слушая инструкции Хроноса, сделал размашистое движение перед собой, рисуя в воздухе крест, параллельно «вспоминая» то время, когда сражался с Безымянным.

То время пахло «силой и решимостью». Я не понимал, в чём была связь. Хронос лишь отмахивался словами, что, когда у меня откроется третий глаз, и я увижу всю картину целиком, а не её отдельный мельчайший кусочек, понимание придёт.

Честно говоря, я не очень жаждал обрести подобную мудрость, поскольку подозревал, что этот «запах времени» отражал глобальную обстановку в мире или в большей её части. Как тогда, когда шли сражения по всей империи, время пахло страхом.

От моих взмахов в пространстве осталось два золотых пореза. Несколько секунд ничего не происходило, а потом получившийся крест вспыхнул энергией, образовав проход.

Несколько секунд я помедлил, окутывая себя золотистой энергией меча, потом шагнул в портал в Навь. Впереди раскинулась неизвестность вечно изменчивого и нестабильного мира, но я твёрдо знал свою цель. Наконец я найду эту тварь, что сделал меня императорам и откручу ему голову.

***

Он позабыл своё имя. Точнее он его помнил, но перестал на него реагировать, если вдруг слышал. Всё его естество превратилось в воплощение голода. Сначала он поглощал еду, но это почти не помогало, и в какой-то момент он решил поохотиться на живую добычу.

Лес встретил его мёртвой тишиной, но он каким-то образом чувствовал, что за холодом и сугробами притаилась жизнь.

Несколько часов он пробирался по непролазной чаще, и когда силы почти покинули его, тело внезапно обрело взрывную энергию. Он рванул вперёд, прямо туда, где обнаружил добычу.

Ружье, что оттягивало его плечо, полетело в сторону. Сейчас, когда охота адреналином бешено помчалась по венам, он понял, что ему не нужен огнестрел.

Мир размазался, а по ушам ударил ветер от скорости, которую его тело развило.

Секунда и вот он перед сугробом, где теплилась одна большая и пяток поменьше жизней.

«Как же мне копать? Даже лопаты нет», — промелькнула мысль у него в голове. И тут же, словно прочитав его мысли, из рук вырвались чёрные щупальца, что немедленно погрузились в снег.

Он вскрикнул, попытавшись отступить и стряхнуть с рук гадов. Но тело с трудом слушалось, словно он превратился в марионетку на невидимых нитях. Или видимых…

Он с ужасом посмотрел на извивающиеся щупальца. Ему стало невыносимо страшно, из глаз потекли слезы.

— Господи, спаси, и сохрани, — дрожащим голосом прошептал он, а в голове возникло понимание.

Причём оно пришло от проклятого червя, что впитался ему в руку на рыбалке.

— Это всё часть силы, чтобы не быть съеденным, — озвучил он.

Много раз ему хотелось сдаться, чтобы тварь пожрала его, но каждый раз, когда он почти уже решался на отчаянный шаг, в голове вспыхивала чужая мысль. Тварь просто найдёт новое тело, причём скорее всего кого-то из его родственников, как наиболее близких по крови.

Тем временем из сугроба раздался испуганный писк, и щупальца вытащили из снега лисицу и несколько маленьких щенков.

Как только он увидел их вживую, рот тут же наполнился слюной. Подчиняясь его голоду, щупальца приблизили несчастных животных к его лицу, что от ужаса заверещали ещё сильнее.

— Это неправильно, — прошептал он, а живот скрутило от боли. Голоду было плевать на его мораль. Если он не поест, то сам станет пищей.

Он подтянул к себе одного из пищащих щенков и открыл уже рот, не заботясь о том, что, физически лисёнок никак не сможет протиснуться между зубов, как услышал вдали голос:

— Егорушка!

Глава 8

Он замер. От удивления даже голод отступил и куда-то пропал.

— Егорушка! Ау! — громче, человек, что ощущался куда более ярче, чем семейство лисиц, которые до сих пор пищали, скованные черными щупальцами, приближался.

Вот ветки затрещали, и на снежной поляне оказался седовласый крепкий мужчина, с карими глазами, в которых читалась тревога.

— Сынок! Ты как?! — бросился к нему отец, но не слишком быстро, поскольку Егор стоял по колено в сугробах, а вокруг не было его следов, словно он свалился с неба. Но обеспокоенный отец не обратил на это внимание. Всё что его волновало — это благополучие его сына.

— Отец… — слова комом застряли у него в горле, а голод, который лишь сделал вид, что испуганно отступил, внезапно вновь поднял голову.

Да так, что мир вокруг закружился, а когда пришёл в норму, щупальца, которые он каким-то чудом спрятал за мгновение до появления отца, вновь появились.

Вот только теперь они сдавливали не лисят с лисицей, а добычу куда более крупную.

— Сы…нок… — с трудом прохрипел старик. И от этого в груди Егора, теперь он вспомнил своё имя, зажглась такая жгучая ярость, что он невольно зарычал.

Щупальца испуганно отпустили старика и тот рухнул на снег. Тяжело дыша, старик поднял глаза, в которых совсем не было испуга. Только боль и страх за него, за Егора.

— Я… тебя… люблю, — выдавил Егор из себя и заставив щупальца подчиняться, молнией рванул в глубь леса. Даже если ему суждено стать монстром, он приложит все силы чтобы стать человеком. Как говаривал отец: главное — то, что внутри, а не снаружи.

Ведь теперь он помнил своё имя и уже никогда не забудет. Голод вновь дал о себе знать, и Егор втянул носом воздух. В лесу была дичь, и он больше не станет медлить. Чтобы выжить нужны силы, а чтобы не потерять себя — воля.

***

Аглая лечила людей и думала о своей свадьбе и о том, что они не смогли перекинуться с Алексеем даже парой слов. Отец уже связался с ней и рассказал, какой ужас произошёл с империей и что теперь она невеста не князя непонятной резервации в центре земель волшебных тварей, а настоящего императора Российской империи.

Она не разделяла энтузиазм отца. Во-первых, теперь у её любимого станет ещё меньше времени на своих жён, а во-вторых, Алексей не просто деятельная личность, каких среди высшей аристократии много, он — настоящий узел судьбы. Этот термин она почерпнула в одной из философских книг, коих перечитала не мало во время обучения на первом курсе. Ей всегда нравились размытые и глубокие смыслы, заложенные в работах мудрецов, а также тот взгляд на мир, совершенно не похожий на практичный, что с детства прививал ей отец.

Она почти сразу поняла, что он узел судьбы. Ещё тогда, на Кордоне, когда с этим невероятным человеком случилось так много событий за короткий срок. Причём он не был «жертвой» обстоятельств. Нет. Алексей сам напал на тех бандитов и уничтожил их, хотя у него на тот момент и дара то никакого не было, лишь его зачатки. Но он отважно напал на головорезов и победил. А до этого его нашли в лесу без памяти в обнимку с задушенным волком. Потом была их и только их незабываемая ночь, и предложение пойти за него замуж. А ведь они толком и не знали друг друга. Но она согласилась. Даже сама до конца не осознавала почему.

Тогда Аглая только подозревала, но сейчас была уверена на все сто. Алексей — человек, на котором пересекались тысячи вероятностей, большую часть из которых он ежесекундно создавал сам.

Поэтому Аглая была уверена, что империю ожидали изменения, причём разительные.

Девушка выдохнула, вспомнив ту ауру власти и силы, что витала вокруг её любимого, и мечтательно закатила глаза. Аглая всегда хотела себе сильного как отец и невероятно интересного мужа, чтобы он не был нудным и с ним ей не пришлось скучать. И Алексей даже превосходил все её чаянья.

Вскоре она вымоталась от чрезмерной нагрузки, поскольку поток раненных казался бесконечным и, присев в уголок медицинского шатра, не заметила, как уснула.

Ей снился тревожный сон. Она бежала по ночной тайге. Позади она слышала рычание, и она знала чьё именно. За ней гнался волк. Она не видела хищника, но точно знала, что, если он её настигнет… Нет, об этом даже думать было нельзя.

Аглая ускорилась и в какой-то момент осознала, что уже не бежит сквозь ночь, а летит головой вперёд.

Вот только она не была неженкой.

Она, урождённая Барклай де Толли, не могла умереть вот так глупо, сломав шею трусливо улепётывая от какой-то шавки. Она — будущая жена Волкодава, самого настоящего!

Аглая в воздухе извернулась и приземлилась на бок, больно ударившись спиной об дерево. Но это было лучше, чем со всего маху врезаться в него головой.

В тот же миг над её головой раздалось яростное:

—Ра-а-а-а-ррррр! — и Аглая ощутила смрадное дыхание твари.

«Живой не дамся», — подумала она и обратилась к источнику, до конца не понимая, почему не сделала этого сразу.

Несмотря на свой дар лекаря, она изучала в академии множество боевых заклинаний и могла постоять за себя.

Девушка уже представила, как кровь хищника вскипит, но к своему удивлению и ужасу не обнаружила в себе ни капли энергии и вообще источника. Словно она была обычной простолюдинкой без дара.

Конечно, ей было плевать на условности социального статуса, и в Алексея она влюбилась, не имея понятия о его происхождении, считая, что каждый, вне зависимости от семьи, в которой родился, творит свою судьбу сам.

Но именно среди боярских родов в основном рождались одарённые, и намного реже — среди простых людей.

Аглая на миг растерялась, но вбитые с детства навыки сработали без её прямого участия. Её готовили драться за жизнь в условиях, когда магия не доступна. Всё же она дочь одного из сильнейших князей империи.

Крутнув своё тело, она почувствовала боль в ноге от столкновения с тварью. Затем услышала взвизг и тут же подскочила на ноги, готовая вновь бежать. Вот только было уже некуда.

Споткнувшись и упав, девушка потеряла драгоценное время, и волки, стайные животные, уже успели её окружить. Перед ней лежал сбитый её ударом волк, который сейчас поднимался, злобно рыча.

— Аглая Богдановна, — над поляной раздался мужской голос, который показался девушке шипением змеи. — Не стоит сопротивляться. Будьте гостьей в моём измерении. Вскоре за вами прибудет ваш жених, и я отпущу вас. Не переживайте, всё будет хорошо.

Говорил он без издёвки в голосе, но скалящиеся вокруг волки не двусмысленно намекали на обратное.

— Я не дамся живой. Так что, засунь своё гостеприимство себе… — упёрто произнесла она. Аглая прекрасно понимала кто перед ней, и ей очень хотелось сжаться в комок и заплакать, но…

— Не стоит храбриться, — перебил её насмешливый тон Безымянного. — Мы оба знаем, что у вас от ужаса душа в пятки ушла. И что я возьму то, что хочу, вне зависимости от ваших слов.

На поляне возник человек в высоком цилиндре и классическом фраке с бабочкой. Она такие костюмы видела только у пианистов, когда они с отцом ходили на концерт классической музыки в Большой театр.

— Мой будущий муж подстраховался на этот случай, — криво усмехнулась она, и в её руке возникла небольшая статуэтка девушки в сарафане и кокошнике, с чертами лица, очень напоминавшими Алёну, одного из духов-помощников Алексея.

— Никакая магия здесь… — начал было Безымянный, но в этот момент Аглая сжала статуэтку и тут же очутилась в лазарете.

Она тяжело дышала, а перед глазами застыло изображение удивления на худом лице врага. И от этого у неё на душе стало спокойно и светло. Она не стала обузой.

Она…

— Какая прелесть, — раздался знакомый голос, и в тот же миг все снующие люди в белом замерли неподвижными статуями. — Занятная вещица, если бы я не успел вовремя, вы бы точно улизнули.

Девушка дёрнулась, а её сердце затопил ужас.

— Так на чём я остановился? — в голосе Безымянного всё так же не слышалось издевательских ноток, но тело Аглаи больше не подчинялось ей.

«Это конец», — мелькнуло у неё в голове.

— Нет, милочка, это только начало, — зло улыбнулся Безымянный, то ли прочитав её мысли, то ли поняв всё по ужасу на лице.

***

Звонок от встревоженной Зеваны пришёл в тот самый миг, когда я полностью вымотанный вывалился из Нави.

Сражение вышло скомканным. Точнее, никто не ожидал, что я посмею явится сначала на то место, откуда я вытаскивал супругу, а потом и Боровика Иваныча. Поэтому кошмары были слабыми и до крайности удивлёнными.

Расправится с ними вышло почти играючи, несколько взмахов золотым клинком, причём разрезы были в десяток раз ярче, чем все предыдущие.

— Говори, любимая, — упав на нашу кровать в Святом лесу, произнёс я в трубку.

— Аглая, она… — Зевана замялась на секунду, словно раздумывала, стоило ли продолжать, — …не просыпается. Совсем.

— И лишь поцелуй истинной любви развеет чары.

— Что? — недоуменно уточнила она.

— Это я так, от усталости. — Я ударил себя по щекам и одновременно по организму прокатилась волна энергии жизни, отчего в культе зачесалось. Хотя доспехи и имитировали руку очень натурально, тело знало, что не хватает чего-то важного.

— Я скоро буду, — ответил я и мысленно обратился к Хроносу: — «Я хочу вернуть руку».

«Понимаю тебя», — сразу отозвался тот, — «Заново выращенная рука не будет иметь прежней мышечной памяти, а значит и навыки станут слабее. Но при использовании отмотки времени на себя, существует риск погибнуть или потерять часть души», — предупредил он.

Его тон не выдавал и капли беспокойства за меня.

Правда я знал, что не все эмоции чужды моему божественному фамильяру.

К сожалению, эмпатия не входит в этот список.

Развеяв черную руку, я сосредоточился. Чётко вспомнив тот момент, когда её лишился, и то, как тогда время пахло страхом, я заставил конечность вернуться. В отличие от княжеской раны, рука материализовалась в воздухе так, словно её частицы всё время витали вокруг и теперь просто собрались в единое целое.

А ещё боль была такая, что я упал с кровати и катался по полу, истошно вопя. Казалось, что меня разрывает изнутри.

Когда этот ад закончился и я лежал глядя в потолок, Хронос подал голос, но в этот раз проявившись в реальности.

— Удивительная духовная стойкость, — сказал он, разглядывая меня с любопытством вивисектора. — Одно дело использовать отмотку на других, и совершенно иное на себе. Ведь нужно умудриться не потерять контроль в то время, когда дух внутри не стабилен, и душа в любой момент может исторгнуться в круг перерождения.

Очень хотелось материться, но я сдержался. Просто бесполезно ругаться на этот бесчувственный кусок эфира или из чего там состоят призраки.

— Почему не предупредил? — вместо брани, уточнил я

— Я же сказал про душу, — равнодушно пояснил он.

Я вздохнул. Всё время забываю, что это существо не человек, и если когда-то им было, то уже успело позабыть об этом за тысячелетия в божьей ипостаси.

Проверив руку, я с удовлетворением кивнул. Всё было точно так же, как и до потери, никаких отклонении от нормы.

Выдохнув, я открыл портал и оказался у знакомого лазарета.

На встречу мне выбежала Зевана. Её прекрасные зелёные локоны сейчас были варварски спрятаны под белым чепчиком медсестры, отчего я ещё раз вздохнул. Кажется, организм требовал не только битв, но и разрядки. Вот только по лицу супруги было очевидно, что если это и случится, то не в ближайшем будущем.

Девушка пёрышком кинулась мне на шею, крепко обняла, после чего отстранилась и потянула внутрь, на ходу повторив то, что сказала по телефону:

— Аглая присела отдохнуть, прикрыла глаза и больше не просыпается. Очень похоже, что она где-то в Нави. Состояние стабильное, никаких признаков заболеваний нет. Я позвонила Мерлину, но тот недоступен. А номера Вознесенского я не знаю.

Умница сразу поняла, что произошло, а вот я…должен был подумать о том, что тварь прознает о моих отношениях с Аглаей и обязательно ударит по ней. Нужно было обеспечить её безопасность при погружении в сон, как я это в своё время сделал с Зеваной.

Встряхнувшись, я выкинул из головы лишние мысли. Все мы люди, и можем ошибаться, вопрос только в том, способны ли преодолеть это и в итоге исправить, победив обстоятельства и последствия.

Никогда не страдал приступами самобичевания, а потому кто-то мог бы сказать, что у меня нет чувств или что-то в этом роде, но это не так. Просто я не переживаю о совершённой ранее ошибке, время уже не вернуть, хотя возможно, когда-нибудь эта аксиома для меня станет не актуальной, но не сейчас. Так вот, былого не воротишь, а вот будущее в моих руках.

Поэтому подойдя к кровати со спокойно спящей девушкой, я обратился к Зеване:

— На самом деле это не плохо. Я пытался найти в Нави след Безымянного, но безуспешно. А сейчас эта тварь точно не сможет уйти от меня.

На этом я сел рядом с кроватью и положил на лоб Аглаи свою ладонь. У неё не было жара, как и сказала Зевана, она была здорова, внешне. Я прикрыл глаза и услышал в голове голос Хроноса:

— Готовься. Они нападают!

Мир смазался в буйстве цветов, и я оказался посреди каменного плато, на котором, словно деревья, возвышались белые древнегреческие колонны.

— Тематическая вечеринка? — хмыкнул я и резко рванул в сторону, на лету отмахиваясь клинком от сгустка энергии. Часть из которого запятнала золотую поверхность лезвия. Эта сила та же, что ранила князя Барклая де Толли и от которой не помогла магия жизни.

Коричневая дрянь налипла на меч, чем изрядно меня удивила. Такого я ещё не видел.

При этом я не останавливался ни на мгновение, попутно оставляя золотые линии в воздухе, как я это делал в теневом мире.

Здесь же магия была доступна далеко не вся. Навь — странное место со своими законами, в котором сила воли куда важнее объёма и плотности источника, что бьётся в унисон с сердцем.

Поэтому, со стороны мои передвижения сейчас были похожи на кадры из старого фильма, у которого частично порвана плёнка, и в кинотеатре её склеили как есть.

Были у такого манёвра и свои минусы. Перемещаясь так, мой золотой барьер так же оказался с прорехами, что не позволяло создать полноценный магический конструкт.

Спустя десяток секунд мне наконец-то удалось определить направление, откуда стреляли этой поганой магией, от которой воняло нечистотами.

— Мы заберём твою душу, — послышался замогильный голос, и я отправил золотой разрез на голос, при этом до сих пор не увидев самого врага.

— Гра-а-а-а-а! — раздался озлобленный рёв, а обстрел прекратился.

Из воздуха появилась женская фигура с громадными кожистыми, метра три в размахе крыльями, покрытыми густым темным мехом, и двумя женскими головами с горящим красным глазами.

— Мы — Стражи Загробного царства Аида! И сейчас мы вырвем из твоего мелкого тела твою ничтожную душонку!

Пока они это говорили, я заметил, как их раздвоенные языки, что-то и дело выскакивали изо ртов, становились все более длинными.

Я не стал трепаться впустую и снова взмахнул клинком, попутно перебирая различные заклинания с разными аспектами, чтобы выяснить, что здесь работает. Что-то точно должно, даже если это территория Безымянного, хотя…

Я сжал зубы, пробуя огонь, и не получил ничего. Возможно, эта тварь всё-таки как-то извернулась и умудрилась полностью подчинить кусочек Нави своей воли. Вот только для подобного он должен быть настоящим богом, а не жалкими осколками от себя прежнего.

Я сделал ещё несколько уверенных взмахов и вновь не получил никакого результата от магии.

И тогда меня посетила неприятная догадка. Неужели он смог вернуть свои силы, поэтому и решился на атаку?

Если так, то…

В этот момент над головой пронёсся донельзя довольный голос Безымянного:

— Рад приветствовать первого преемника Хроноса за ионы лет!

Он сказал ионы? То есть мой фамильяр не просто стар! Черт! Да он супер стар!

— Позволь представится, бог сновидений Морфей. А это несчастная Керра, которая поглотила дух Цербера и отрастила себе ещё одну голову. Последняя выжившая из слуг ушедшего старшего бога Аида.

— Гра-а-а-а-а-а!!! — зарычала на меня в два голоса Керра, из её ртов вырвалось два коричневых потока дурно пахнущей дряни.