Сын Бездны

Пролог

Океан. Синяя толща, окутанная маревом безмятежности. Береговая линия тянулась далеко, унося за собой ветер. Она мчалась сквозь несуществующее время и пространство, прокладывала дорожки через миры и их грани. А неугомонный океан обрушивал на песок всю свою лазурную мощь, всю неподвластную разуму силу. Он управлял ветрами. Управлял погодой. Управлял течением жизни.

Но здесь не было ни ветра, ни погоды. На острове посреди миров не было времени. И не было пространства. Только холмистая суша с окружающим ее океаном Межмирья.

По берегу мчался черноволосый мальчик с небольшими серыми крыльями. Он бежал, расставив руки в стороны, ловя несуществующий ветер. Песок вылетал из-под босых пяток, щекоча голени. В голубых глазах светился восторг, а губы расплылись в радостной улыбке. Мальчик был счастлив.

Вдруг он резко остановился, взметнув песчаное облако, и посмотрел на лесной массив, ведущий вглубь острова. Потом снова на океан. Он еще к нему вернется, как делал уже много раз.

Подобрав крылышки, мальчик направился в тень деревьев. Он не чувствовал жара или прохлады — в этом месте их не существовало. Мальчик ощущал влагу травы под пальцами, гладкое дерево корней и сладость плодов только потому, что хотел. Небольшие ручейки, рассекающие лес, покрытые мхом берега и потрескивание раскидистых крон на ветру — все это мальчик возвел вокруг себя, словно замок, который в любой момент мог достроить или разрушить. Он был не в силах повлиять лишь на океан, уходящий в бесконечность сквозь измерения и грани.

Сорвав несколько желтых ягод с ветви, он свернул к ручью и прыгнул на толстое бревно, служившее переправой. Мальчик давно облюбовал это место. Широкая плоская поверхность позволяла удобно устроиться, съесть ягоды или покидать в воду камешки. Но главное, словно через туннель, сквозь зелень леса проглядывал берег. Он мог часами смотреть, как огромные валы обрушиваются на песок. И уносят мельчайшие частички в синий, не имеющий дна мир.

Мальчик подобрал камушек и кинул в ручеек. Потом еще один. И еще. Он ни о чем не думал. Ему не надо было размышлять, есть или спать. Он просто жил и наслаждался.

Прошло несколько минут, а, может, несколько лет, когда его плеча коснулась холодная рука:

— Пора.

Мальчик обернулся и увидел перед собой белую женщину в странном одеянии. Она нежно смотрела на него и улыбалась.

— Но я не хочу, — ответил он. — Здесь так хорошо.

— Ты нужен там, сынок. Это место подождет.

Мальчик отвернулся и снова бросил взгляд на океан. И с ужасом понял, что смотрит на него в последний раз. Он больше не взглянет на это чудо. И не потрогает рукой бесконечную водную синеву.

— Я еще увижу его? — тихо спросил мальчик.

Женщина ласково усмехнулась и прислонила ладони к его вискам:

— Конечно, мой сладкий. Когда-нибудь — обязательно.

Глава 1

Свет упал на лицо, проникая сквозь закрытые веки. Я поморщился. Подождал немного. Понял, что темнее не станет.

Открыв глаза, уперся в дубовый потолок. Перевел взгляд на стену и часы, показывающие девять утра… Осторожно пошевелившись, сел.

И слегка опешил. Я сидел на кровати, в своей родной комнате в Аскатрале. Свет лился через панорамное окно, рассеянно освещая оружие на стенах и пыль. Она летала в воздухе и толстым слоем покрывала мебель. Кашлянув, я стряхнул ее с лица и рук. Меня морозило. Подняв брови, отметил, что одет в черные штаны и белую накрахмаленную рубашку. Странно, очень странно. В Аскатрале я редко так одеваюсь.

Не до конца понимая, кто я и что здесь делаю, неспешно встал и подошел к окну. Открыв его, глотнул свежего воздуха. И замер.

В Аскатрале росла сочная зеленая травка с желтыми и синими крапинками цветов. Ветер гонял свежий аромат раннего лета и горной прохлады. Только вдалеке, на самых вершинах, искрились на солнце пласты снега, который никогда не тает. Благодать. Такая погода здесь бывает только в июне.

Окончательно запутавшись, я оглянулся и осмотрел комнату. Пахло деревом, пылью и затхлостью. Когда-то на тумбе стояли цветы, о которых напоминали лишь высохшие палки. Рядом лежал конверт. Я направился в тот угол комнаты, отмечая странную ломоту в мышцах. Как будто бы не двигался недели две.

Проходя мимо зеркала, решил остановиться. Моргнул. Присмотрелся. Еще раз моргнул. Не помогло.

Сначала я себя не узнал. Черные волосы отрасли, и отдельные пряди в беспорядке доставали до бледного, почти воскового подбородка, заросшего щетиной. Только на виски двумя белоснежными перьями легла седина. И глаза. Они были голубые.

— Что за…

Смахнув с гладкой поверхности пыль, я приблизил лицо к зеркалу. Да, и вправду. Около минуты я рассматривал эти жутко незнакомые, но в то же время родные глаза. Даже тронул пальцем, но радужка не изменилась. Не голубые… а синие.

Ничего не понимаю. Что произошло? Как должен был перевернуться мир, чтобы Ищейка ходил синеглазый?

Недоумевая, я сел обратно на кровать. Заметил конверт. На нем что-то лежало.

Пальцы коснулись холодного серебра. Я уставился на маленького дракончика с обсидиановым глазом, которого подарила Кори… Аккуратно положив его обратно, я взялся за конверт. Он оказался просто листком, сложенным пополам.

«Кай,

Если ты читаешь это, значит, ты жив. А может быть, нет, и строки проглядывает твоя душа в каком-нибудь другом мире. Я не знаю. Ты убил себя по всем правилам. И умер по всем правилам. Твое «а вдруг я вернусь», скорее всего, было попыткой успокоить меня. Я не стану спрашивать, зачем ты это сделал, потому что все понимаю. Смешно получилось, правда? Полмира хотело тебя убить, а ты взял и всем назло умер сам. Да. Где бы ты ни находился, просто знай, что я жива. Со мной все хорошо, и я ощущаю себя как нормальный кейнар… понесший тяжелую утрату.

Твое наследство перешло ко мне, но я ничего не трогала и не буду. Будь спокоен.

Если ты каким-то чудом остался жив или вдруг можешь выйти на контакт, дай мне знать. Ты в курсе, где искать.

А если нет… То покойся с миром.

Кори

15.02.2021»

Я перечитал письмо еще раз. И еще.

А потом вспомнил все. И обрывки догадок встали на свои места, как сложившейся пазл.

Хатон использовал мое незавершенное заклинание и переселился в Саманту Бриз, внушив Кори вонзить в меня кинжал, отправляющий к демонам. Они, в свою очередь, решили отобрать человечность в качестве наказания. Впоследствии я ввел Кори сыворотку, подавляющую светлую сторону кейнара. И не рассчитав, понял, что ввел смертельную дозу. Мы пошли искать лекарство, и у нас… получилось?

Я помню, как девушка умерла у меня на руках. После этого я свихнулся и совершил самоубийство… Но Кори выжила. В тумане я помнил, как она говорила, что лекарство подействовало. А дальше темнота. И немножко холод.

Стоп.

Тогда какого дьявола я жив?!

Вскочив с кровати, я принялся расхаживать по комнате. Возможно, Кори права, и слова «а вдруг я вернусь» были лишь попыткой ее успокоить. Не знаю. Это подсознательная мысль, высказанная вслух, не имела никаких доводов к исполнению. И все же я жив. Даже вторая рука отросла.

Потирая седые виски (еще одна загадка), я усердно пытался вспомнить хоть что-нибудь, повлиявшее на воскрешение. Ничего.

Но глянув на подвешенные кинжалы, кое-что нашел. Это давняя и очень загадочная история, которую я не оглашал просто потому, что сам не до конца ее понимал. Клинок, которым можно убить кейнара, приносит его конь спустя сорок дней после рождения или обращения. Все так, Люцифер еще неказистым жеребенком пришел к крыльцу нашего дома с увесистым ножом на шее. Лезвие было больше двухмесячного младенца, для которого и предназначалось.

Спустя сотню лет меня забрали Ищейки. И в один прекрасный день Люцифер исчез больше чем на сутки, а вернулся со вторым — уже черным — клинком. Сначала я решил, что, раз теперь я Ищейка, так и должно быть. Как оказалось, не очень, и все мои собратья спали только с одним клинком. Окончательно запутавшись, я поцарапал себя обоими. Больше боли доставляло черное лезвие. Некоторое время спустя я решил найти упоминание о таком странном явлении в книгах. Где-то упоминалось, что один клинок якобы убивает тело, а другой душу. Я не стал разбираться и при первой возможности выкинул черный клинок в море.

Невольно из груди вырвался смешок. Раз мое тело живет и дышит, стало быть, я убил душу? Но как я без нее?..

Глубоко задумавшись, я рассеянно зажег свечку. Не почувствовав тепла, обернулся. Кусок воска стоял, покрытый слоем пыли, без огня.

Я попробовал еще раз. Да ну, фокус для новичков! У меня не получилось. Я почувствовал себя одним из тех недоумков, что стоят, упорно смотрят на свечу и пытаются зажечь ее взглядом.

Так. Спокойно, Кай. Без паники. Крылья вроде есть, значит, я еще кейнар. И магия должна быть.

Попробуем выделить воду из атмосферы, проще говоря, вызывать дождь. Фокус третьего уровня.

Фиг вам. Я подключил руки. Как идиот, стоял и недоуменно пытался что-то достать из воздуха. Да что с моей магией, черт возьми?!

Ладно. Земля. Родовая стихия всех Энгельгардтов. Положив руку на пол, я мысленно заставил его дрожать. Хотел заставить. Ничего не вышло.

Чувствуя опасное головокружение, я осторожно поднялся на ноги. И уже ни на что не надеясь, вызвал маленький сквознячок.

Окно резко распахнулось, ударившись о стену. Поток ветра хлынул в комнату, как цунами, опрокинув вазу и стулья, сорвав шторы и разбив пару склянок с препаратами.

Все кончилось так же внезапно, как и началось. Я стоял, открыв рот. Воздух? Воздух?!

Я попытался нащупать в себе пятую стихию, хотя не стоило и пробовать. Я не чувствовал ее также остро, как внезапно понял всю странность своего состояния.

Я больше не Ищейка.

Мысль доходила медленно и тягуче. Просто думать о таком было тяжело. Это невозможно, хотя все увиденное доказывало обратное.

Зачем-то я посмотрел на свои руки. Я не Ищейка. Я больше не Ищейка, а самый обычный, нормальный кейнар…

Я рассмеялся. Громко и искренне. Хотелось кричать от счастья на весь Аскатрал. Подумать только, я не Ищейка! Клинок убил душу Ищейки! Ай да я! Нашел все-таки способ снять эту обузу, при этом не находясь в подчинении другого и сохранив жизнь и честь! Ай да я! Ай да Кай!

Синеглазый парень не совсем трезвого вида стоял перед зеркалом и глупо улыбался сам себе.

Я нормальный кейнар. Кори здорова. Жизнь прекрасна.

Глава 2

— Доминантный аллель обусловливает развитие признака как у гомозигот, так и у гетерозигот. Как вы можете видеть, рецессивные аллели вызывают развитие признака только в гомозиготном состоянии. Разные аллельные формы генов возникают в результате… Солаверова, не спать!

Профессор нудно читал лекцию. Если кому-то и было интересно, то я им искренне сочувствую.

— Я не сплю, — буркнула я.

— Я вижу, — посмотрев на меня так, будто я проповедовала сатанизм в церкви, он хмуро продолжил читать.

Однообразные, серые будни тянулись целую вечность. На третьем курсе медицинского университета не сильно весело, особенно накануне сессии. Все лето, как и прошлые три, и следующие три, пропадет насмарку и утонет в бесконечных московских облаках…

Прохладный ветерок прорывался сквозь открытое окно, обдувая лицо. Уныло положив голову на руки, я толкала пальцем карандаш. Он катился вверх. А потом вниз. Толчок, и он катится вверх… а потом вниз.

Прошло три года со смерти Кая. Три самых унылых и серых года в моей жизни, в прямом смысле. Погода внезапно свихнулась и забыла, что такое солнце. И выпускала его случайно, на два-три дня в месяц.

Стени советовала забыть кейнара. Подруга говорила, что глупо горевать по человеку, которого уже нет. Меня даже к психологу водили, и толстый дядька в фиолетовых очках сказал то же самое. Забыть. Я отвечала: «Да, конечно, будем стараться». А про себя желала всем спуститься в бездну, потому что они меня не понимали. Я хваталась всеми силами за глупую надежду, за последние слова Кая. Ну как он может вернуться?! Как?!

Никак.

Мне уже двадцать один. Кай так и не вернулся.

— Карина!!! — прогремело над ухом.

Я глубокомысленно посмотрела на профессора:

— Иван Палыч. Спросите Никиту, — и ткнула пальцем в открытую книгу. — Я и так все знаю.

Светловолосый парень с аккуратно подстриженной бородкой и одним наушником смотрел на меня с другого конца аудитории, как на предательницу. Я мило улыбнулась в ответ.

Профессор что-то проворчал и отошел. В лицо дунул особенно сильный порыв, всколыхнул пряди и сдвинул листки. Мой несчастный карандаш отлетел к Стени. Я потянулась за ним, но увидев круглые глаза подруги, остановилась:

— Что? Только не говори, что у меня опять…

— Посмотри туда, — чуть ли не задыхаясь, прошептала она.

Я послушалась. Взгляд уперся в белоснежный конверт, лежащий на страницах учебника.

— Конверт, — зачем-то сказала я.

И осеклась. Зажмурилась, моргнула. Письмо? Откуда?.. Дрожащими руками я потянулась к бумаге. Адрес получателя — медицинский университет, вплоть до номера аудитории и ряда, за которым мы сидели. Обратного адреса нет.

«Приезжай. Будем праздновать день рождения».

Стени выругалась. Я боялась сделать вдох. Этот каллиграфический почерк я узнаю из тысячи.

— Он… жив? — изумленно спросила подруга.

— Кто жив? — весело донеслось сверху.

— Кай жив, — прошептала я и повторила громче: — Кай живой!

Резко встав из-за стола, я бросилась к дверям, на ходу раскидав бумаги и учебники. Аудитория наполнилась шумом.

— Кори, ты куда?!

— Солаве… — недоговорил ошеломленный преподаватель. — Карина!!!

Хлопнули двери. Я пронеслась через пустые коридоры, лестницы, испугала охранника и выбежала на улицу. В лицо дунул холодный ветер. Издалека увидела, как нужный автобус уже причаливает к остановке. Черт! Плюнув на все, я телепортировалась, прыгнув на ступеньку перед самым закрытием.

Автобус двинулся. Переведя дыхание, протолкнулась к водителю, и смотря через зеркало ему в глаза, тихо сказала:

— До Тропарёво довезете?

— Девушка, это не в ту сторону. Вам нужен другой автобус.

— Довезете?

Мужик молча кивнул. Все еще пытаясь отдышаться, я села к окну и закрыла глаза, мысленно связавшись с Арагоном.

Автобус круто развернулся на перекрестке. Люди недоуменно переглянулись и заворчали про изменение маршрута. Через пятнадцать минут машина остановилась, и я выскочила на тротуар перед забором лесопарка.

Мы часто бродили здесь после пар. Сейчас же по узким гравийным дорожкам гуляли только мамаши с колясками и школьники. Двадцать шестого мая никто не хочет учиться.

Отойдя от основной дороги, я углубилась в лес, и через десять минут увидела любимого коня. Он уже все знал, и радостно заржав, подставил спину. Этот парк Арагон изведал хорошо, а также то, что он плавно перетекает в большой лес и поле, где находится граница с параллельным миром.

Мы промчались мимо стражи. Единственное, что я услышала — недовольный окрик в спину. За эти три с лишним года я ни разу не пересекала границу, да и зачем? А сейчас испытывала смешанные ощущения.

Мы выскочили на гористой равнине, залитой солнцем. Здесь погода была явно лучше, чем в Москве. Свежую травку ворошил теплый ветер, оттачивал каменные наросты и несся дальше, к деревушке на горизонте. Там я спросила про ближайший телепорт в Аскатральскую общину кейнаров, забыв с непривычки снять маскировку с крыльев. Добрая вампирша усмехнулась и махнула рукой на грунтовую дорогу:

— По ней часа два, и будете в Гарраке. Оттуда телепортируйтесь в Брист, а там и до общины недалеко.

Путь до Гаррака мы одолели за час, а через два Арагон петлял по горному серпантину. Над головой мелькала снежная вершина Аскатрала, а чуть вдалеке сверкал на солнце шпиль Башни Телепортации. Вылетев из-за очередного поворота, я увидела долгожданный городок. И большой дом с панорамными окнами на возвышенности. Сердце екнуло, в душу на мгновения закрались сомнения. А что, если это чья-то злая шутка?

Когда я покидала Аскатрал, ворота плотно заперли. А сейчас их открыли настежь. Сомнения тут же исчезли.

Два кейнара у ворот и не подумали меня остановить. Счастливые и радостные лица прохожих вселяли уверенность. На домах висели флажки, многие смеялись и улыбались друг другу. Арагон перемахнул мостик через горную речку, процокал по площади с церковью, лавками и кофейнями… Тут прямо царила праздничная атмосфера. Преодолев главные улицы, мы нырнули в раскидистую тень вершины и остановились перед домом.

Внутри было пусто. Пыль мертвым слоем покрывала мебель и витала в душном воздухе. Мда. Если Кай и ожил, то прибраться точно не удосужился.

В комнате кейнара также не оказалось. Увидев пустую кровать, на которой лежал труп, я окончательно поверила в происходящее. И ужаснулась. Как? Ну как такое возможно?

Понадобилось еще минут десять, чтобы отдышаться и понять, где находится Кай. Ну, конечно же. Сосредоточившись, я представила вершину Аскатрала. А через секунду в лицо подул свежий ветер, принося запах снега в летний день.

Он стоял, сложив руки за спиной, и смотрел на горы. Потоки воздуха поддевали черные перья на распахнутых крыльях и летели дальше, вороша темные пряди.

— Кай!

Кейнар обернулся.

Несколько мгновений потребовалось, чтобы понять, что его глаза голубые, а не черные. Еще малость, чтобы отметить седину на висках.

А там и секунда кончилась.

— Кори!!!

Я бросилась к нему, обняв так крепко, словно боялась, что кейнар сейчас растворится.

— Кай, ты жив! Господи, ты жив, не могу поверить, ты жив!.. — бормотала я, уткнувшись в него лицом.

— Жив, девочка моя, — просипел Кай, зарывшись в волосы. — И ты здорова. Хвала всем небесам, у нас таки получилось…

— Да… — всхлипнув, я отстранилась, продолжая удерживать его за руки. По щекам текли слезы.

Если в его черных глазах можно тонуть, то в этих вовсе нет дна. Они были почти синего, глубочайшего небесного цвета. Нереально красивые глаза, которые очень заманчиво сочетались с черными волосами. Проведя ладонью по седым вискам, я шмыгнула носом… и не выдержав, разрыдалась.

Кай улыбнулся и притянул к себе.

— Ты не представляешь, что мне стоило пережить эти три года! Не вздумай так больше делать, слышишь, если ты еще раз так умрешь… — я откровенно рыдала, повиснув на кейнаре и покрывая все лицо солеными поцелуями. А потом засмеялась. — Как? Как тебе удалось? А вообще, неважно… я люблю тебя. И только попробуй куда-нибудь исчезнуть! О, у тебя рука выросла, смотри…

Он тоже засмеялся, громко и искренне, и отлепив мое тело от себя, закружил:

— Я люблю тебя больше, чем ты думаешь, — усмехнулся Кай, поставив меня на снег. И тихо добавил: — Я больше не Ищейка, Кори.

Я опешила, даже шагнула назад от неожиданности.

— Что?..

На лице кейнара возникло подобие недоумения.

— Я больше не Ищейка, — терпеливо повторил он. — А самый обычный кейнар.

— И какая же твоя стихия?

Кай с любовью оглядел горы, встряхнул крыльями и улыбнулся:

— Воздух!

Я готова была разорваться на тысячи мелких кусочков от радости, что бурлила внутри.

— Это же прекрасно! — воскликнула я и бросилась ему на шею.

Кай не удержался, и мы упали в снег.

— Мы сделали это, — нежный поцелуй. — Ты здорова. Я не Ищейка. Это не укладывается в голове!

— Ты думаешь, умещается у меня?

— Но, главное, — он провел рукой по моей щеке, — это находиться рядом с тобой. Я полюбил это больше счастья не быть Ищейкой.

— Подлиза, — по-доброму пробурчала я.

— …И где же сейчас этот клинок? — спросила я после диковатого рассказа Кая о двух кинжалах.

Кейнар усмехнулся:

— Я выкинул его в море.

Мы сидели на самом краю, как далекие четыре года назад, и смотрели на горную панораму. Первый раз он привел меня сюда, чтобы показать родовой меч с красной лентой. Сейчас дырка от него зияла в камне рядом с правым коленом. Кай рассказал красочную легенду, а потом мы «дрались» на клинках и упали в снег… как давно это было. Сейчас я прижалась к кейнару, положив голову на плечо. Мягкие перья накрыли спину. Теплые пальцы держали ладони. Я подняла лицо и улыбнулась:

— Может, ты у нас мутант?

— А бездна его знает. Я не хочу об этом думать. Так хорошо, как сейчас, мне было только года в три. Когда удалось стащить печеньку у Саманты Бриз.

Легкая, воздушная радость пронеслась над головами и упорхнула в безоблачное небо. Мне почудилось или запахло имбирным печеньем?

— Как там она, кстати?

— Саманта? Когда мы приехали в Москву, она полностью оправилась от вторжения Хатона и сейчас по-прежнему занимается со Стени. Она круто колдует. Намного лучше, чем я.

Кай усмехнулся:

— В отличие от тебя, ее сэнсэй был на месте.

Повисла тишина, которую я быстро нарушила:

— Ты что-нибудь помнишь?..

Кай долго молчал. И тихо ответил:

— Твое лицо. Некоторые слова. Боль в правом легком. А потом темнота взяла свое. Когда я начинаю о ней думать, становится холодно. И болят виски, — он невольно коснулся седых прядей.

— Это все так странно.

Снизу вырывался ветер, вороша перья и периодически выкидывая черных птичек с желтыми клювиками. Щебеча, они ловили потоки, облетали вершину и уносились дальше.

— Оставим странность для другого, — кейнар вдруг резко перевел тему. — Как там владычица Иштар?

— На троне теперь новый правитель. Иштар неожиданно заболела и скончалась.

Кай, казалось, сейчас начнет светиться, а улыбка действительно достанет до ушей.

— Ты не шутишь? — спросил он с той же интонацией, с какой маленькие дети говорят про пряник: «это мне?»

— Нет! В газетах написано: «Смертельно заболела».

Кай неожиданно расхохотался:

— Ха! Вампир? Заболела? Какой-то очень добрый человек ее убрал. Или мое проклятье сработало.

Я лишь закатила глаза.

— Да ладно тебе, — он обнял меня уже рукой, а не крылом, и тихо спросил: — Как ты жила все эти годы?

Я грустно улыбнулась:

— Не блеск. Солнце кто-то треснул по голове, и оно забыло, для чего находится на небе. За месяц выдается примерно два-три солнечных дня, а лето холодное, сырое и мерзкое. А так… я сдала экзамены, поступила в медицинский. Третий курс заканчиваю. Жутко интересно и также сложно. Выходных нет вообще, в свободное время работаю в кофейне.

— На пельмени хватает?

Я рассмеялась и звонко хлопнула его по плечу:

— И не только! Я…

И тут я кое-что вспомнила. Уровень настроения начал стремительно падать.

— Я? — настороженно подбодрил Кай.

— Я живу… жила… Короче, не у себя. Поближе к институту. С одним человеком. Мы вместе на жизнь зарабатываем. Или зарабатывали…

— И кто же он?

Я беззвучно выругалась. Вот о чем я не думала, так это о возможной ревности Кая.

— Его зовут Толя. Он хороший. Убьешь его — я убью тебя.

Кейнар недобро усмехнулся и отмахнулся:

— Сегодня слишком чудесный день для твоего Толи. Мы с ним еще разберемся, — с души как камень свалился. — Насчет погоды… должен извиниться. Существует очень интересное явление. Когда умирает особенно сильный маг, его магия не исчезает, а растворяется в атмосфере. И выливается в виде непогоды. Необязательно в мире, где он умер.

— Но ты же не умер.

— Я потерял четыре стихии. Это немыслимое количество.

Мне показалось, или это прозвучало грустно?

— Ты жалеешь?

— О чем?

— Об утраченной силе. Могуществе. Власти.

Кай снова замолчал, на этот раз надолго. Я начала сомневаться, что кейнар вообще собирается отвечать, как он придушенно ответил:

— Да.

И быстро добавил:

— Но я готов заплатить эту цену за свободу от сущности Ищейки. В бездну силу, могущество и власть… Конечно, жаль. Очень жаль. Все труды, связанные с пятой стихией, которые я писал, заклинания, мной придуманные, алтари в подвалах, артефакты, что я собирал столетиями… Кому они теперь нужны? Я не в силах прочитать мысли вампира. Не могу зажечь свечку. Я очнулся вчера утром, а вечером пришлось идти покупать спички!.. Зато теперь я смело могу сказать, что не причиню вреда людям. Пообещать им это не кривя душой. Ради избавления от бесконечных приступов, резни, ужаса в глазах прохожих… я готов заплатить такую цену. И я ее заплатил.

Я вздохнула, повернула его лицо и прислонилась лбом:

— Я горжусь тобой, — и после недолгого молчания спросила: — Чем теперь будешь заниматься?

— Надо уладить дела с моим внезапным воскрешением. Проведать нового владыку и Ищеек. А главное — съездить в человеческий мир и подарить ему солнце.

— Ты подаришь ему только ветер!

— Который разгонит тучи, — улыбнулся Кай и добавил: — Ты голодна?

Я рассмеялась и рухнула в снег. Хочу ли я есть? Да я сожгла больше половины всех калорий в организме, пока бежала сюда!

— Черт. Еды нет.

Кай угрюмо стоял напротив открытого холодильника. Я отпихнула его и заглянула внутрь.

— А это что? — чихнув, указала на громадный кусок мяса. — Не еда?

— По-моему, этот кролик сдох года три назад.

— А вчера ты питался воздухом? — захлопнув дверцу, я отправилась потрошить шкафы.

— Добрые жители Аскатрала накормили меня от всего сердца. Даже завтракать не пришлось.

На кухне было пыльно, тоскливо и пусто. И пахло так, будто кролик сдох в холодильнике живьем.

— Чего стоишь?! — прикрикнула я на кейнара. — Посмотри в погребе!

— Там только алкоголь.

Ответом Каю явилось выразительное молчание. Вдруг он подскочил, затем также резко опустился на корточки и залез в ящик под раковиной, только ноги торчали. Раздался победный клич. Выбрался он оттуда с помятой пачек макарон.

— Это стратегический запас на случай ядерной войны? — скептически протянула я. В животе тоскливо забурчало. За окном темнело. — Ладно. Давай сюда. Я старалась не задумываться, сколько десятков или сотен лет этой пачке макарон, но они получились довольно вкусными. Кай соизволил выйти на улицу купить яиц и соуса на завтрак. Вышел вполне себе неплохой ужин.

Когда я отложила вилку, часы показывали десять вечера.

— Интересно, — зевнув, я отправилась искать чай. — Здесь осталась моя одежда? Даже переодеться не во что, я неслась сюда как на пожар.

— Спи без одежды, я не против, — протянул кейнар, закинув ногу на ногу и с интересом изучая газету.

Проигнорировав его реплику, я молча прошла мимо полок с чаем и поднялась на второй этаж, в комнату, где когда-то жила десять дней. Там ничего не изменилось. Картины, плетеная мебель, большая кровать, панорамное окно. В очередной раз я вздохнула, поражаясь, что жизнь наконец-то повернулась ко мне лицом. Открыв шкаф, я поняла, что такое счастье. Вся одежда висела на месте. Умывшись прохладной водой, натянула легкую футболку, шортики из мягкого материала и толстые носки. Получилась неплохая пижама.

Спустившись в гостиную, я нашла кейнара в том же положении, что и десять минут назад. Открыла знакомый чай и вытащила банку с травами:

— Кай, а это не яд?

Он оторвался от газеты и посмотрел на меня. Взгляд на несколько секунд замер на шортах:

— Я не держу на кухне яды.

— Из этого можно заварить чай? — я потрясла банку.

— Да, но ничего вкусного не получится, — Кай отложил газету, подошел и достал другую банку: — Понюхай.

— М-м-м…

— Вот его и завари.

Вскипел чайник, я залила травы, помешивая их ложкой. Кай что-то говорил. Ложка мерно стукалась о глину, а вода кружилась, кружилась, кружилась…

Вместе с водой закружилась голова, а чайник медленно расплылся и полетел вверх.

Кажется, я упала.

Глава 3

Как же надо устать, чтобы отрубиться, заваривая чай?!

Вздохнув, я убрал газету, нежно взял девушку на руки и отнес к себе. Положив на кровать, подбил подушку и укрыл одеялом.

А через несколько часов лег рядом. В комнате горела единственная свечка, бросая огненный блик на окно. За ним густилась темнота. Только снежные шапки искрились в лунном свете, да ветер покачивал густые массивы елей. Из всех звуков доносились только его протяжное завывание, да мирное сопение Кори за спиной.

Закрыв глаза, я вспомнил мгновения перед смертью. И тут же остро ощутил, как дорога жизнь. И каждые, даже самые ничтожные ее секунды.

Повернувшись на другой бок, я посмотрел на девушку. Спутанные белые локоны забились под тонкие пальцы, угловатый подбородок и подушку. А она повзрослела. Черты лица стали глубже. Взгляд — осознанней. Я лежал и сравнивал ее с той девчонкой, что привез в Аскатрал четыре года назад. Вспоминал все, что мы прошли и пережили с того момента. Сколько пережила она.

Улыбнувшись сам себе, потянулся и заправил одну прядь за ухо. Провел тыльной стороной ладони по щеке. И почувствовал себя счастливым.

…Утром мы сидели в местной кофейне и завтракали блинчиками, запивая их чаем. Кори не очень удивилась, проснувшись в моей постели. Такой расслабленной и гармоничной я не видел ее давно. Сладко потянувшись, она кинула в меня подушкой и объявила, что идет заедать вчерашние макароны.

— Что будем делать? — спросила девушка, нанизывая блинчик на вилку.

— Я поеду в Ардам, — в отличие от нее, я успел все как следует обдумать. — Вернусь вечером. Ты со мной?

Вилка на мгновение зависла в воздухе.

— Что мне там делать? Потеть за тебя перед владыкой? — Кори усмехнулась и отправила блинчик в рот. — Я позвоню Стени и пороюсь в библиотеке. Мне нужно найти заклинание, помогающее закачивать знания в голову.

— Сессия?

Она кивнула:

— Есть такое?

— Безусловно. Я покажу. Ты высидишь в библиотеке целый день?

Кори глянула с укором, доела последний кусок, отхлебнула кофе и сказала:

— Мне надо усвоить очень много информации.

Я не стал спорить. Когда тарелки и чашки остались пустыми, мы расплатились и вышли. В Аскатрале царило прохладное горное утро, наполненное запахом хвои и свежей выпечки. Население медленно выползало на улицы. Кто-то направлялся к церкви для ранней молитвы, кто-то шел на работу или в горы. Ребятишки беззаботно прогуливали последние уроки перед летом, или встречали приезжающих на каникулы родственников. Все шло своим чередом.

Показав Кори нужные книги в библиотеке, я оставил ее там. А сам оделся подобающе, свистнул Люцифера и поехал к Башне Телепортации. Как рассказывали жители, конь прибежал сюда после моей смерти. Его периодически видели в лесах, даже пытались привести в город, но у них ничего не вышло. Люцифер не давался. А позавчера я вышел на задний двор и увидел у кромки леса крылатого брата.

Шпиль Башни сверкал на солнце, как что-то неземное. Я гордился ей. И поднявшись на круглую площадку, телепортировался в Ардам.

Точнее, к воротам Ардама. А если еще точнее, прямо на мост перед пропускным пунктом. Я обреченно вздохнул. Надо отладить систему.

Кто хоть раз в жизни бывал в Империи, знает, что главный вход в ее столицу находится на широкой реке, которая через пару сотен метров обрывалась водопадом. В середине, прямо на мосту, построили небольшой такой замок, служивший пунктом досмотра. Вторая половина моста упиралась прямо в ворота массивных городских стен, являвшихся в Ардаме отдельным произведением искусства.

Я хорошо знал и не любил этот город. Поэтому решил исчезнуть снова, внезапно появившись перед лицом ошарашенного стражника.

Но в последний момент передумал. Я ведь теперь добропорядочный гражданин Империи, даже паспорт с собой взял. И мне нужно к владыке. А добропорядочные граждане попадают к верхушке единственным путем — через стражу.

— Добрый день! — я махнул рукой, стараясь перекричать шум реки.

Не дождавшись ответа, подошел. Присмотревшись внимательнее, лицо стражника быстро стало скучным. Без всякого интереса он протянул руку для паспорта. А чему здесь удивляться? На Ищейку я непохож, нормально одет, тонны оружия не ношу, морда явно незлобная. Многие знали меня по рассказам, но в лицо — только избранные.

— Куда направляемся? — промурлыкал солдатик, пролистывая паспорт.

— К владыке.

Вампир усмехнулся. Правда, дойдя до имени, усмешка сползла с его лица также стремительно, как появилась.

— Что за чушь… — он быстро глянул на меня. Паспорт был настоящий. — Откуда это у тебя?

Я не смог сдержать улыбки:

— Насколько я помню, там прилагается фотография. Или у тебя глаза на заднице?

Вампир побледнел. Моргнул, побледнел еще сильнее. И неуверенно ответил:

— Стой здесь.

Спустя минуту он вернулся с тремя товарищами. Глянув на паспорт и на меня, они сначала заржали:

— Парень, удачный маскарад. Но с таким в Ардаме появляться опасно. Кто ты и что забыл в городе?

Я обреченно вздохнул и откинулся на седле:

— Я Кай Энгельгардт. А вы одни из немногих, кто держит в руках мой настоящий паспорт. Проведите меня к владыке или уйдите с дороги.

Самый толстый из них наконец-то задумался:

— Энгельгардт умер три года назад, парень. Мы с женой даже отметили.

— Поздравляю. Следующим она будет отмечать твои похороны.

Тот, что все это время хранил серьезное молчание, вдруг пробасил:

— Пошли, шутник. Будешь пудрить мозги Арактуру, если его владычество соизволит. Слезай.

Я спешился и повел коня на поводу. Вокруг шли пятеро стражников, постоянно причитая и прикалываясь. Я хранил священное молчание, лишь улыбаясь про себя.

Мы пересекли мост, и шум реки начал постепенно затихать, сменившись гвалтом густонаселенных окраин города. Ворота, которые я снес давным-давно, отстроили заново, как, впрочем, и весь Ардам. Моей давней мечтой было сравнять его с землей, как сосредоточение всей грязи и мерзости верхушки имперского общества. Хорошая мечта, но она так и не сбылась.

В недрах стены раскинулась целая улица, шумная и яркая. Из свеженьких таверн как ни в чем не бывало играла музыка, между кольями решеток снова натянули разноцветные флажки. И так почти по всему городу. Носились люди, повозки поднимали тучи пыли, мелькали клыкастые улыбки. Вскоре я стянул куртку, не выдержав жары. Дети окрикивали меня, кто-то даже бросил камень — им не особо важно, кого ведут, главное, что под стражей. С рынков шел целый набор ароматов, сливающихся в одну, сбивающую с ног вонь большого города.

Мы шли медленно. И когда, пробираясь через толпу, наконец-то ступили в тень дворцовой площади, я с облегчением выдохнул. Последний раз так жарко мне было только в Алае. От фонтана с обелиском веяло прохладой, но мы прошли мимо — прямо к воротам.

Пока ребята с моста обсуждали меня со стражей дворца, от нечего делать я принялся считать, сколько раз проходил через эти огромные створки. Получилось семь, из которых три я даже посидел на троне. Неплохо.

— … Утверждает, что он — Кай Энгельгардт.

— Я спрошу, — хмыкнули в ответ.

Прошло еще минут двадцать, пока меня не передали в руки другому конвою — уже королевскому, в красных плащах и с золотыми цепочками на груди. Коня вежливо попросили оставить на улице. Похлопав Люцифера по шее, я направился за стражей в спасительную прохладу дворца.

— Тебе повезло, что владыка не занят, — вдруг сказал один из них. — Многие ждут неделями.

— Чувствую, я бы считал дни за решеткой, — пробормотал я.

Мы свернули на узкую лестницу, даже не достигнув основного зала, и начали подниматься, пока не вышли в отделанную зеленым бархатом комнату ожидания.

Владыка появился внезапно — поднявшись ровно с противоположной лестницы в сопровождении двух вампиров. Увидев меня, он нахмурил густые брови. Бледные губы сжались в тонкую линию, зеленые глаза смотрели внимательно. Новоиспеченный владыка был молод. Если бы вампир расслабил лицо, оно могло показаться добрым и даже симпатичным.

Прежде чем я открыл рот, мой охраняющий громко сказал:

— Этот кейнар называет себя Каем Энгельгардтом, ваше владычество. Паспорт это подтверждает, но точно неизвестно, откуда он у него.

Во взгляде владыки появилось сомнение:

— И зачем ты пришел?

— Чтобы ответить на ваши вопросы, сир, — вежливо поклонился я.

— Если ты действительно тот, кем себя называешь, то да: у меня возникло много вопросов. Прошу, пройдемте.

Кинув торжествующий взгляд на охрану, я последовал за владыкой в комнату. Два стражника встали в углах. Позолоченная дверь захлопнулась.

Комнатой это помещение назвать сложно. Владыка присел на диван в небольшом круглом зале с витражным куполом вместо потолка. Здесь царил полумрак и прохлада, что хорошо действовало на нервы. В стенных нишах стояли мраморные статуи, изображающие воинов и богов. Пол был выложен мозаикой, изображая какое-то сражение.

Я сел за небольшой кофейный столик. Владыка сложил руки домиком и опер на них подбородок:

— Знаешь, почему я не сомневаюсь в правдивости твоих слов? — у владыки был зычный, громкий голос. — Я видел тебя. А у меня хорошая память на лица.

Я вздохнул с облегчением:

— Рад это слышать.

— Принесите нам кофе! — выкрикнул владыка, и один из стражников вышел. Увидев мой настороженный взгляд, правитель пояснил: — Можете не опасаться. У них нет языков. Но дерутся хорошо.

Кофе появилось неожиданно быстро. Отпив немного, Арактур усмехнулся и развел руками:

— У меня лишь один вопрос, Кай. Какого черта ты жив, сидишь сейчас здесь и пьешь мой кофе?

Стало интересно, откуда он взялся. На благородную кровь владыка явно не похож. Манера разговора с бывшим террористом поражала.

Я рассказал ему историю про два клинка, один из которых растворился, а второй покоится на дне морском.

— Стало быть, ты больше не Темный кейнар?

— Самый обычный, ваше владычество. И не собираюсь далее причинять вреда Империи.

Взгляд вампира стал настороженным:

— На тебя было открыто большое государственное дело. Моя покойная тетушка посадила тебя в Касхат, но ты сбежал, и с тех пор числился в уголовном розыске. Пару раз тебя находили, но ты уничтожал отряды подчистую. После смерти дело закрыли, но тут ты являешься ко мне живой и здоровый. И что же мне сделать? Помиловать тебя, принять твои слова за истину? Или предать смертной казни? Как думаешь?

Я вежливо отставил чашку:

— На вашем месте я предпочел бы первое. Как вы поняли, убить меня насильственным способом теперь нельзя. А так, я просто не советую возобновлять дело, — я лучезарно улыбнулся: — Ничем хорошим лично для вас это не кончится.

Стражники в углах напряглись.

— Не угрожайте мне, Кай, — тихо произнес Арактур, и после недолгого молчания добавил: — Это надо обсудить в Совете. Что я и сделаю.

— Когда он будет созван?

— Не раньше чем через неделю. Государственные дела — штука медленная, здесь требуется терпение. Скорее всего, твоя явка будет обязательна — чтобы подтвердить «невладение» пятой стихией, — владыка усмехнулся.

— А что насчет прав и имущества?

— Я пришлю нужных людей. Они оформят все на вас.

— Благодарю, сир.

Я собрался встать, но тут владыка спросил:

— Кай, ты знаешь, где сейчас Ищейки?

— Где?.. — мне не понравился тон вопроса.

Арактур выразительно топнул:

— В Черных Камнях. Прямо под сердцем Ардама.

Увидев мое лицо, владыка расхохотался. Мне было не до смеха. Черные Камни, вампирская тюрьма? Какой позор.

— И что же они там делают?

— Ищейки решили поохотиться в Ардаме, — безмятежно ответил владыка. — У них не получилось. Белена и обсидиан сделали свое.

Я нахмурился и неожиданно выдал:

— Я могу помочь. Договорится с ними на условия, которые вам выгодны.

Вампир заинтересованно привстал:

— Было бы неплохо. Я буду первым владыкой, который прекратит Охоты в Империи!

— А если беглец на вашей территории?

— А это так важно?

Теперь настал мой черед смеяться:

— Арактур, Орден Ищеек и его законы намного древнее, чем Вампирская Империя. Первые Ищейки устраивали Охоты еще до Раскола, около десяти тысяч лет назад. Один из первых законов предписывает, что на какой бы территории ни находилась Жертва, власти не вправе останавливать Охоту. Но, — я выразительно посмотрел на сникшего владыку. — Вы можете запретить массовые убийства и нанесение ущерба.

— То есть?

— Ищейки будут преследовать и убивать только Жертву, не трогая других жителей.

Арактур одобрительно покачал головой:

— Разумно. Этот вопрос также будет оглашен на Совете. Если собираешься навещать Ищеек, передай им. Хотя им все равно не выбраться из Черных Камней.

— Простите за наглость, сир. Я сидел там, и через три дня властям пришлось отстраивать новые Камни. Выпустите их. Также, если вы захотите уничтожить Ищеек как Орден, у вас ничего не выйдет. Ищейка рождается каждые пятьсот лет, поэтому рано или поздно Орден образуется снова, такое уже было. К тому же они — хранители равновесия, и сама Бездна, или как вам угодно, Вселенная, не позволит им исчезнуть.

Арактур хмыкнул. Он больше напоминал мне кабацкого мужика, чем владыку Империи.

— Подержите их до созыва Совета. А потом возьмите клятву и отпустите.

— Я подумаю.

— У меня есть просьба. О том, как я выжил, должно быть известно только вам. Сочините какую-нибудь сказку, чтобы именно ее писали в газетах. Истина должна оставаться в тайне.

Владыка кивнул:

— Если тебе так угодно, пожалуйста.

Я встал и поклонился:

— Я могу поговорить с Ищейками?

Он отпустил меня ленивым жестом:

— До встречи, мистер Энгельгардт.

***

Пока я спускался по темной лестнице вслед за стражником с фонарем, успел о многом подумать. Нынешний владыка отличался от Иштар лишь сговорчивостью и манерами. Где его откопали, непонятно. Хотя с ним у меня явно больше шансов выбраться из последствий жизни Ищейкой, чем с Иштар.

— Осторожно, здесь низкий потолок, — предупредил стражник.

Я пригнулся. Мы продолжали спускаться, и теперь я пожалел о куртке, которую оставил с Люцифером. Здесь было холодно, как в любом подземелье, и темно.

Черные Камни — это тюрьма с неприятной особенностью: внутри располагался пыточный центр всей Империи. Все государственные изменники и шпионы проходили через подземелья Ардама. Но семьсот лет назад это не помешало мне выбраться отсюда. Тогда не существовало антимагических барьеров, никто не знал про обсидиан, черную белену и амулеты от внушения. Сейчас же все изменилось.

Спуск кончился. Стражник вручил мне фонарь и отправил в самый конец коридора. Огонь помогал слабо. Оставив его у предпоследней камеры, я встал в тень перед решеткой Ищеек.

Мои бывшие собратья были прикованы к стенам, не в силах пошевелиться. Пропитанная беленой цепь с обсидиановыми звеньями, обвивала их шеи, руки, тела и ступни. Из темноты доносилась тихая ругань, болезненные стоны и звяканье цепей.

— Кто стоит в тени? — мрачно спросили оттуда.

— Я тоже рад тебя видеть, Оуэн.

Раздался удивленный вдох:

— Кай?! Ребята, там Кай!

— Что?.. — устало произнес Марк. В темноте сверкнули его глаза. — Ох, бездна…

— Но… как? Мы хоронили тебя!

— Почему я не чувствую твоей силы? — тихо спросил Джо.

— Я больше не с вами, — сухо ответил я.

— В каком смысле?

— В прямом. Я не Ищейка.

Повисло напряженное молчание. Взяв фонарь, я подошел к решетке и поднес огонь к лицу. Увидев голубые глаза, Оуэн выдохнул:

— Как?.. Бездна, Кай, что произошло?!

— Я не знаю. Я проснулся и понял, что не владею пятой стихией. Как и всеми остальными. Кроме воздуха.

— Что ж, — с обидой произнес Марк. — Поздравляю. Ты добился чего хотел.

Я проигнорировал его:

— Что вы здесь делаете? Кто теперь глава?

— Я, — мрачно отозвался Оуэн. — Из-за того, что нас только трое, нам сложнее выдерживать окружение. А новый владыка щедро спонсирует любые разработки против Ищеек. Присмотрись, Кай. У каждого солдата на шее амулет от внушения. Они придумали новые пули, похлеще, чем в Касхате. Все идет против нас. Ты пришел сюда, чтобы нас выпустить?

— Нет, — тихо ответил я. И буквально почувствовал, как напряглись их лица. — Но я договорился с владыкой. В ближайшую неделю он соберет Совет, на котором будем обсуждаться все мы.

И я коротко передал им условия договора. Ищейки долго молчали.

— Что-то мне подсказывает, Кай, — грустно ответил Оуэн. — Что ты был последним правителем настоящего Ордена. Ищейкам конец.

— Не говори так! — с ужасом оборвал я. — Через триста лет родится новый Ищейка. Через триста пятьдесят он будет у нас. Потом появится пятый, а ты их поведешь, — кейнар покачал головой. — Оуэн! Орден не умрет!

Секунд пять мы смотрели друг другу в глаза. Ищейка, по ту сторону решетки, прожигая шею обсидиановыми звеньями. И я… непонятно кто. Освещая фонарем искаженное лицо. Свободный.

— Я вытащу вас отсюда, — прошептал я. — Как-нибудь.

— Ты нас так ненавидел, — протянул Джонатан. — А теперь хочешь помочь.

— Ищейки не умрут, — отчеканил я и ушел прочь.

Прочь из этого места. Прочь от этих существ.

Потому что разделял предчувствие Оуэна.

Я был последним правителем.

***

В Аскатрал я вернулся ближе к ночи. Даже не пришлось гадать, где находится Кори — я нашел девушку в библиотеке. Она сидела на полу, заваленная горой книг, сложив ноги по-восточному, и с интересом что-то читала.

Я кинул в нее пакетом сладостей. Кори вздрогнула, открыла его и удивленно воскликнула:

— Ого! Откуда?

— Скупил в пекарне за полцены, — подойдя, я сел рядом с девушкой и поцеловал. — Как учится?

— Я нашла нужное заклинание, — с улыбкой ответила она. — И теперь могу плюнуть на подготовку к сессии. А чтобы попрактиковаться, — Кори порылась в груде и вытащила сборник «огненная стихия: боевые заклинания 6-ого уровня», — выучила наизусть эту книгу!

— Умница.

— А как дела у тебя?

— Новому владыке больше подошла бы роль матроса, чем короля, — Кори рассмеялась. — И как подобает всем морякам, он намного сговорчивее.

Я рассказал ей о визите к Арактуру и поделился сомнениями насчет Ищеек. На что Кори обняла меня и ответила:

— Не волнуйся так за них. Они уже большие мальчики. Как-нибудь справятся.

Я лишь нервно выдохнул. Сам не до конца понимал, почему меня так волнуют дела пятой стихии. Наверное, привычка.

— А сейчас… — Кори задумчиво провела по моей шее от ключицы до подбородка. — Мы пойдем кушать!

Я рассмеялся, перехватил ее руку и поцеловал кончики пальцев:

— Я ужасно голодный.

— А завтра поедем в человеческий мир!

— Кори…

— Да! Стени уже ждет тебя.

Я скривился, мысленно представив побоище, которое устроит лучшая подруга Кори. Девушка сказала, что она очень злится на меня за то, что я выключил ее в самый ответственный момент. Как мне сейчас казалось, не зря.

Мы вкусно поужинали нежным мясом и салатом. Потом я спустился в погреб и достал бутылку лучшего авасаррского вина.

— Если я правильно посчитал, тебе уже есть двадцать один год, а значит, — я потряс бутылкой, — тебе можно.

— А тебе, если я правильно посчитала, — в тон ответила Кори, — две тысячи четыреста семьдесят…

— Ну?

— Шесть?..

— Нет! Пять.

Девушка вздохнула:

— Нормальные люди в этом возрасте спокойно спят в гробах, а не спаивают молодежь!

Я лишь усмехнулся, разливая вино.

***

Мне было хорошо. Около двенадцати ночи Кай решил спуститься за третьей бутылкой. Я осталась сидеть в гостиной. Удобно устроившись в мягком кресле, смотрела, как огонь потрескивает в камине. Горели свечи, отражаясь в стеклянных статуэтках на полках и лезвиях на стенах. Перед уходом Кай кинул какого-то порошка в камин, и теперь по комнате разлился теплый, хвойный запах. За панорамным окном царила тихая горная ночь. Даже ветер улегся, позволяя окунуться в уютную атмосферу покоя.

Ничто не предвещало беды. Из погреба раздался глухой удар, звон и недовольный крик одновременно. Я вздохнула.

— Черт! Я так долго хранил ее… — ворчал кейнар, неловко выбравшись из подвала.

— Что там у тебя?

Когда Кай появился в поле зрения, я заметила, что он держится за левую руку.

— Я налетел на острый угол, разбил бутылку, и, кажется, растянул плечо.

— Дай посмотрю, чудище.

Я встала, подошла сзади и аккуратно потрогала. Кай зашипел.

— Значит, на сегодня достаточно, — ласково сказала я. — Наверху наверняка есть мазь. Пойдем.

Добравшись до его комнаты, я усадила кейнара на кровать, а сама полезла рыться в шкафах. Знаний керского хватило, чтобы найти баночку с надписью «от ушибов».

— Снимай футболку.

Взобравшись на кровать сзади, я взяла немного холодной мази и начала аккуратно втирать в плечо. Кожа становилась горячее. Недавно подброшенные дрова начинали разгораться, наполняя комнату теплом и светом. На единственном стуле висела запыленная куртка, в которой кейнар приехал.

А потом я заметила еще кое-что. И заворожено провела рукой от его шеи до поясницы.

— Что ты делаешь?.. — тихо спросил Кай.

— Твои шрамы… они исчезли.

Кожа в этих местах была гладкая, словно шелк, а небольшой пух между крыльями делал ее еще мягче.

— В смысле исчезли? Как?

Я медленно подняла руки к его затылку и провела по черным волосам:

— И на голове шрама тоже нет. Ты исцелился.

Поддавшись вперед, я прикоснулась губами к щеке кейнара и прошептала:

— Смерть вылечила тебя.

— Не только душу, но и тело… — изумленно добавил он.

Губы направились дальше, осторожно прокладывая дорогу через шею, плечи и лопатки, до самого основания крыльев. Впитывая запах его кожи, я нежно провела ладонями по перьям. Дыхание Кая участилось. Крылья кейнара играют большую роль в его жизни. В случае беды они могут стать тверже камня, но в повседневности это самая чувствительная, нежная и красивая его часть. Прикосновение чьих-то пальцев равносильно поцелую. А если встречаются два крыла, то весь спектр ощущений взрывается, оставляя сладостную дрожь во всем теле.

Продолжая массировать могучую спину, я осторожно прижалась к нему и поцеловала в макушку, ухо, снова в шею… Издав странный звук, Кай медленно повернулся, и обхватив за талию, посадил перед собой. Его ладони зарылись под кофту, поглаживая обнаженную спину. Губы кейнара нежно касались лба. Глаз. Щек. Губ. Вместе с руками они двигались вниз, скользя по шее и ключицам.

— Я люблю тебя, — прошептал Кай, опускаясь вместе со мной на кровать.

Он легко стянул несчастные шорты и кофту, отбросив их в сторону. Вслед полетела его одежда.

Я растянулась на мягких подушках, откинув голову и распахнув крылья. Тут же каждой клеточкой почувствовала его теплые руки, вездесущие, скользящие по телу. Там, где они проходили, оно покрывалось мурашками от волн сладостной дрожи. Он ласкал губами шею, грудь, опускался по животу, мягко целуя ноги и пальцы…

Кейнару не требовалось разрешения. Он прочел его в моих глазах.

Кай был тяжелый, но сейчас я не чувствовала этого веса. Ощущая каждой клеточкой кожи каждую клеточку его, мне было плевать на такие мелочи. Я хотела только его. А он меня.

Ту ночь мы провели вместе. Шуршали по простыне крылья. Не было мира вокруг, только мы. Запах кожи. Только частое дыхание и тепло, одно на двоих. Смешались перья, белые и черные, смешались тела и пальцы, все смешалось. Бились в едином ритме сердца. И не было страшно.

Потому что между нами царило доверие. Полное и безоговорочное.

Глава 4

Солнечный луч зажегся на деревянном потолке и медленно направился вниз. Плавно перетекая по стенам, он спустился на шкаф и стул с пыльной курткой. Упал на давно потухшие свечи, подобрался к кровати и прыгнул в холодный камин, растворившись в миллионах других лучей. Они вырывались из панорамного окна, за которым пестрел субботний денек. Темно-зеленый склон с аскатральскими елями оставался в тени горного хребта, а его снежные пики сияли, как огромные белые прожектора.

Под одеялом было тепло. С улицы доносилось веселое щебетание местных птичек, а над ухом мирно сопел Кай. Уже проснувшись, я смотрела на выступающие ноги и пыталась понять, где заканчиваются ступни кейнара и начинаются мои. Даже пальцами пошевелила.

— Что ты делаешь… — вдруг пробормотал Кай. — Мне щекотно.

Осторожно выбравшись из-под его руки, я перевернулась на спину и потянулась. Хорошо! Два синих глаза глянули с безмятежностью и улыбнулись:

— Не верю, что жизнь может быть такой прекрасной.

— А ты посмотри на меня и поверь! — я кинула в него подушкой и села.

— Это ежедневный ритуал?.. — пробурчали оттуда.

— Вставай. Пора к Стени.

Кай застонал и повернулся на другой бок:

— Я не хочу вставать. Давай еще поваляемся.

Глянув на часы, я охнула:

— Уже двенадцать! Я никогда так поздно не вставала.

— Можешь поставить новый рекорд прямо сейчас…

— Кай!

Поднявшись, я натянула одежду и оглянулась на кинжалы. Увидев это, кейнар улыбнулся:

— Не надо. Я встаю.

Рассмеявшись, я кинула в него штанами и вышла.

В Москве у меня действительно были дела. И самое волнительное и неприятное из них — разбить сердце моему однокурснику, сожителю и парню по совместительству.

Толя — обычный человек, милый, стеснительный и очень добрый меланхолик. Мы познакомились на первой паре в институте. Увидев мою кислую, ничего не выражающую мину, он сел рядом и спросил: «Все нормально?» Несмотря на собственную замкнутость, парень терпеть не мог, когда другим плохо или одиноко. Всеми силами Толя пытался вывести меня из многомесячной депрессии, причины которой даже не знал. Ему было все равно. Он таскал меня везде и всюду, терпел поражения, но не сдавался. И, в конце концов, ему удалось то, что не смогла даже Стени — я вернулась к жизни. Три долгих года мы учились, зубрили, веселились — все делали вместе… В результате я переехала к нему жить. И мы стали еще ближе.

Я любила его, но больше как друга и хорошего человека. И не могла выразить свою бесконечную благодарность лучше, чем позволить ему любить себя, всецело и по-настоящему. Иногда казалось, что чувства взаимны. Тогда я на время забывала Кая, и жизнь становилась легче и ярче.

В день побега из института мы хотели сходить в кино. И Толя намекнул, что у него есть сюрприз.

С ужасом я догадывалась, что это.

И как все будет теперь, когда я притащу к его порогу Кая и скажу, что переезжаю? Я не хотела так с ним поступать. Это неправильно и жестоко. А что, рассказать правду? «Толя, извини, но все эти три года я обманывала тебя. Я любила другого, но он внезапно умер, а теперь воскрес. И вообще мы нелюди из иного мира»?! Сейчас, когда между мной и Каем все настолько серьезно, ситуация усложнилась. А тут выяснилось, что кейнар еще и ревнивый. Зная, как Кай решает проблемы, лучше вообще не возвращаться в Москву.

Но сессия и Стени не давали этого сделать.

Поэтому кейнар, счастливый до чертиков, сначала не понял моего подавленного состояния. Когда я все рассказала, максимально кратко и без подробностей, Кай задумался. И выдал ожидаемое:

— Я не понимаю, в чем проблема. Раз он обычный человек, внуши ему забыть ваши отношения.

— Да, не понимаешь, — сокрушенно ответила я. — Ты бы стал так поступать с человеком, который, по сути, воскресил тебя?

— По-моему, это менее жестоко, чем объяснить ему все в лицо и развернуться.

Здесь Кай был прав.

Особо не задерживаясь, мы собрали вещи. У меня с собой был только телефон, а вот Кай пару минут стоял посреди комнаты, соображая, что взять. Он не знал, насколько едет, и что вообще будет делать в нашем мире. Через Башню мы телепортировались в вампирский городок, а оттуда на резервах Кая добрались до границы. Путь, который занял у меня часа четыре, мы преодолели за десять минут.

Москва встретила нас громадным и ярким солнцем, которое яростно светило с лазурного неба, словно отыгрываясь за годы облачного заключения. У меня отвисла челюсть. Казалось, что деревья ожили, протянув зеленые листья к небу, птицы радостно щебетали. Вместе с погодой потеплел весь человеческий мир. Унылые многоэтажки теперь казались не такими уж страшными, а даже милыми.

— Кто-то говорил, что в ее городе нет солнца? — рассмеялся Кай, снимая куртку.

— Спрячь крылья, древность, — я зажмурилась от удовольствия. — И телепортируй нас к Стени.

Мы оставили коней пастись, а сами через мгновение оказались около дома подруги. Я уже и забыла, когда в Москве последний раз была такая погода. Люди в выходной день вылезли из своих берлог, чтобы погреть носы на солнышке и вспомнить, что такое наступающее лето.

Я неслась к Стени чуть ли не вприпрыжку, и Кай все удерживал меня за локоть:

— Подожди! Куда так гонишь?

— Ты готов? — крикнула я, вихрем забежав в подъезд.

— К чему?..

Вместо ответа я нажала на дверной звонок.

Ждать пришлось недолго. Раздался громкий лай, затем щелчок. На пороге, в окружении двух питбулей, появилась черноволосая девушка 22 лет с пронзительными голубыми глазами. Радостно вскрикнув, она быстро обняла меня и увидела Кая.

Тонкие брови изогнулись. Стени медленно отстранилась и прошептала:

— Я не верю… — ей понадобилась секунда, чтобы отметить новый цвет глаз и седину, и крикнуть: — Жив, мерзавец! Жив! — она крепко обняла его смеясь. — Я думала, ты умер! А ты претворялся? Знаешь, урочище, ты чуть не загнал Кори в могилу, и меня заодно!

Внезапно Стени отошла и влепила кейнару звонкую пощечину. Даже собаки затихли.

— За что?! — Кай с негодованием отступил, изумленно потирая краснеющую щеку. — Я ведь только…

— За то, что вырубил меня тогда, — строго ответила подруга.

Кай сначала не понял. Стени рассказывала, что в самый напряженный момент, перед тем как дать мне готовое лекарство, кейнар отключил ее. Очнулась Стени только через несколько часов, застав Кая при смерти.

— Что сделано, то сделано, — наконец, тихо ответил он. — Я не хотел, чтобы страдала еще и ты, если бы все вышло по-другому.

Она хмыкнула:

— Ты не хотел, чтобы я мешалась. В любом случае, — тут Стени улыбнулась и открыла дверь пошире: — Хоть ты и не извинился, я тебя прощаю. И всегда рада видеть в своем доме.

— С каких пор ты стала вежливой? — удивилась я, стягивая ботинки.

Подруга проигнорировала вопрос и бросила кейнару:

— Жду подробнейшую историю!

Кай пожал плечами и вошел.

Чуть позже мы сидели на кухне и пили лимонад ручной работы. Получалось у Стени кисловато, но освежающе. Кай рассказал свою историю быстро, и теперь сидел, развалившись на стуле, и с опаской поглядывал на двух рычащих псов. Подруга безуспешно попыталась выудить хоть какие-то подробности, и моментально переключилась на волнующую меня тему.

— Ну и что ты будешь делать?

Спину кольнуло нервной иглой. Я глянула на телевизор, зеленые шкафы и аккуратно сложенные кастрюли, пытаясь отвести взгляд хоть куда-нибудь. Но кухня у подруги небольшая, поэтому вскоре я встретилась с морскими глазами Кая. И закусив губу, выдавила:

— Объясню все Толе.

— Почему бы просто не внушить забыть? — снова возразил Кай. — Как по мне, это самый щадящий способ!

— Полностью с ним согласна, — кивнула Стени.

— Потому что это подло! Получается, все эти три года я использовала его, как мягкую игрушку для успокоения, а потом повеселела и выкинула.

— Так и есть, — мягко ответила подруга. — И способ, каким ты донесешь ему об этом, ничего не изменит. Вопрос лишь в том, осознает он свою «использованность» или нет.

Я встала и подошла к окну. На детской площадке носились и верещали беззаботные дети.

— Где он сейчас?..

— Дома, наверное. После твоего побега Толя утешал себя тем, что ты плохо спала, а с утра выпила слишком много кофе. И у тебя галлюцинации. Вчера он ходил как лимон и ни с кем не разговаривал.

— Бедный парень, — протянул Кай, потягивая напиток через трубочку. — Хочешь, я с ним поговорю?

— Нет! — хором ответили мы со Стени.

Кай поднял руки в знаке «сдаюсь»:

— Ну, тогда я пошел.

— Стой! — крикнула я и осеклась. — Мне нужна твоя помощь. И Стени.

— Ну уж нет, — протянула подруга. — Я не собираюсь портить отношения с главным поставщиком знаний.

Кай озадаченно поднял брови. Я пояснила:

— Он единственный дает ей списывать.

Стени что-то напечатала в телефоне. И спустя минуту сказала:

— Толя дома. Вперед! Внуши парню, что три года ему приснились.

— Я не буду ему внушать что-либо, — с внезапной злостью процедила я и решительно направилась к двери. — Скажу все по существу.

Кай вздохнул, поднимаясь:

— Ты жестокая женщина, Кори. Мне уже страшно. Стени, спасибо за лимонад.

На что подруга ответила:

— Жизнь тебя ничему не научила. Иди давай. И позвони мне!

…Толя жил в одной из многочисленных новостроек Москвы, недалеко от института. В таких современных районах преимущественно стояли высотки, от которых у Кая кружилась голова и отвисала челюсть. Большие окна, развитая инфраструктура, зеленый парк под боком. Идеальное сочетание природы и технологий. Кейнар, увидев переливающееся на солнце стекло, даже на время забыл о гневной тираде «как люди могут жить в бетонных коробках». Поднявшись на двадцать шестой этаж одного из таких домов, мы остановились напротив черной железной двери. Не дотянув руку до звонка, я застыла.

— Что такое? — мягко спросил Кай.

— Не знаю.

— Тогда нечего бояться, — выпалил он и сам нажал на звонок.

Я хотела дать Каю в рожу, но кейнар успел увернуться.

Дверь тут же открылась.

На пороге стоял высокий, складный и очень милый парень. Острые скулы с россыпью веснушек приподнялись, тонкие губы расплылись в счастливой улыбке.

— Кори!

Толя обнял меня, прижав к груди. Но увидев через плечо Кая, медленно отстранился.

Длинные ресницы хлопнули пару раз. Волосы цвета вафли потемнели и тут же посветлели. Секунду они стояли и рассматривали друг друга — серая бирюза и океанские глубины. Кай смотрел с интересом. Толя со смесью ужаса и недоумения.

— Кори, — наконец, выдавил он. — Рад тебя видеть. А это…

Вдох. Выдох.

— Я тоже. Знакомься, это Леша.

Чисто из вежливости Кай протянул Толе руку. Парень осторожно пожал ее:

— Толя.

— Очень приятно, — промурлыкал кейнар.

Парень отшел, освобождая проход. Войдя в квартиру, которая успела стать мне родной, я невольно вздохнула. Здесь пахло давно не проветриваемым помещением и мужским дезодорантом. Отметила, что кровать не заправлена, желтые тарелки стояли горой в раковине, а листья герани на подоконнике начинали желтеть. Вот что значит исчезнуть из жизни мужика на два дня.

Отбросив ногой бумажку, я прошла на кухню двухкомнатной квартиры и открыла окно.

— Ты ее брат, о котором я не знаю? — раздался настороженный голос Толи из прихожей.

— Нет. Говоря по-вашему, я ее парень, — весело ответил Кай и появился в поле зрения. — Толян, у тебя есть что погрызть? Я ужасно голодный.

— Не понял…

— В ящике есть хлопья, — тихо ответила я и серьезно посмотрела на кейнара: — И без выкрутасов. Мы поговорим наедине.

Кай кивнул и принялся открывать шкафы:

— Зови, если что.

Я вышла к Толе, который стоял, словно потерянный. Кивнув на спальню, закрыла за нами дверь и уселась на кровать.

— Что за дела? — он оперся на подоконник, сложив на груди руки. — Куда ты исчезла? И кто этот Леша? Что происходит вообще?!

Я вздохнула и рассеянно передвинула фишку на шахматной доске, одиноко стоящей на кровати:

— Послушай меня. Слушай внимательно и не перебивай.

— Я слушаю.

— Еще давно ты вывел меня из глубочайшей депрессии, от которой я бы загнулась. Ты так яростно преследовал эту цель, что даже не задавался вопросом о причине. Точнее, задавался, но не требовал с меня ответа. Ни тогда, ни год спустя, ни сейчас. Причина — этот парень на кухне. Леша.

Веснушки удивленно приподнялись:

— Так это из-за него ты убивалась столько…

— Послушай. Я любила его очень долго, еще до тебя и до института… А потом он внезапно пропал. Просто взял и исчез. Был человек, и нет человека. Его искала полиция, родственники, все мы. Безуспешно. Если бы ты знал, как я переживала. Когда поиски прекратили, я рвала и метала. Пыталась сделать все, что в моих силах. Но… В результате, шесть месяцев спустя, мы смирились с тем, что он погиб. Где и как, без понятия. Мы похоронили его мысленно и отпустили.

Я сжала кусочек простыни и подняла глаза на Толю. Парень стоял и смотрел в никуда.

— Но я так и не смогла до конца его отпустить. Старалась жить дальше, поступила в институт. Встретила тебя. И ты мне помог, ты, по сути, воскресил меня, понимаешь? Я смирилась, я отпустила Лешу и все, что с ним связано. Я жила дальше, с тобой, и смотрела не в прошлое, а в будущее. Наше будущее.

— И тут он объявился так же внезапно, как и исчез.

— Да. Два дня назад. Поэтому я убежала. И теперь не знаю, что делать. Я любила его и успела полюбить тебя.

— Его, видимо, сильнее, — мрачно заключил Толя, поправив мятую футболку. — Иначе сейчас ты говорила бы с ним, а не со мной.

С кухни доносился выразительный хруст и посвистывание.

— С ним я уже поговорила.

— Он слишком довольный для человека после серьезного разговора.

Толя мрачнел с каждой секундой. Руки на груди сжались еще сильнее, казалось, он скоро завяжет их в узел. Парень молчал. Только смотрел на меня обвиняющим взглядом серо-бирюзовых глаз.

Я попыталась взять себя в руки и говорить спокойно:

— Толя. Я тебя понимаю. Я слишком…

— Нет, не понимаешь! — с внезапным отчаянием крикнул он и поддался вперед.

— А что я должна понимать?! Я не знаю, что делать! Я люблю вас обоих, но тебя больше из благодарности, как друга и хорошего человека… — после этих слов в Толе что-то оборвалось. — Понимаю, прежних отношений между нами быть не может. Но я не хочу терять такого человека, как ты! Ты хороший, ты просто… не представляешь, как я благодарна. Ты слишком ценен для меня. Сейчас не так много действительно верных и настоящих друзей, чтобы разбрасываться ими. Я не хочу ломать тебе жизнь, но и наши отношения тоже.

«Если бы у нас был конкурс „„убей человека словом““, я дал бы тебе первое место», — задумчиво прозвучало в голове.

Толя отвернулся к окну. В рассеянном дневном свете я видела, как трясутся его плечи.

— Я думал, — тихо, без эмоций ответил парень, — что в моей жизни наконец-то появилось счастье. Что я нашел свою нишу, своих людей и свой дом. Все уладилось, и больше не в чем сомневаться. Я верил. Правда, верил в тебя и в нас. И решился.

Тут он развернулся, вынул что-то из кармана и кинул под ноги.

Футляр. Красный бархатный футляр. Кольцо из него вылетело и закатилось под шкаф.

— Но я не предполагал, что у тебя двойное дно, Кори, — дрожащим голосом закончил Толя и с треском наступил на маленькую коробочку.

Хруст на кухне внезапно стих.

Минуту мы стояли и смотрели друг на друга. Мысли превратились в бомбу замедленного действия. Я чувствовала себя последней сволочью. Он хотел сделать мне предложение. Толя настолько верил в меня и не сомневался, что решился на такой ответственный шаг. Вышла бы я за него, если бы Кай не ожил? Скорее всего. Не сразу, но в конечном счете…

Я хотела сказать хоть что-нибудь. Ощущение вины стремительно накрывало мозг своей плотной тенью. Но слова не слетали с языка. Молчание становилось невыносимым.

И тогда, стоя посреди комнаты и как рыба открывая и закрывая рот, я разозлилась. Чего он ожидает, что я кинусь на колени и стану вымаливать прощение? Если бы Толя оказался в такой ситуации, что бы он сделал? Как поступил бы Кай, если бы в разгар отношений с Мари внезапно ожила Фредерика? У них не хватит воображения представить. А я должна вылизывать их ботинки, пока они стоят и дуются, как обиженные барышни.

«Слишком громко думаешь»

— Ты переезжаешь к нему? — неожиданно спросил Толя.

В его голосе звучала такая горечь, что в горле образовался ком.

— Да, — я не смотрела в его сторону.

— Твои сумки там, я принес. Чемодан в шкафу… — он стремительно направился к выходу. — Не буду тебе мешать.

В последний момент я обернулась и выпалила:

— Мы останемся друзьями?

После долгого, напряженного взгляда Толя ответил:

— Я не против.

Через минуту раздалось удивленное «куда ты?», и сухое «в магазин». Входная дверь захлопнулась. Стало тихо.

Я сползла на пол и осталась сидеть, прислонившись к кровати и спрятав лицо в ладонях. Кай тихо зашел и опустился рядом. Мягкие черные перья зашуршали, накрыв плечи и спину.

— Ты как?..

Я уткнулась в кейнара, вцепившись в рубашку. Ком в горле стал невыносимым. Голос предательски дрожал:

— Он хотел сделать мне предложение. Я сломала Толе жизнь.

— Это было необходимо, — мягкий гудящий бас действовал успокаивающе. — Ты разрезала веревку, и теперь свободна. Как птица.

Я усмехнулась, одновременно шмыгнув:

— Нет. Я лишь была привязана к одной клетке. А теперь к другой.

Кай задумался и не нашел что ответить. Мы сидели и смотрели, как солнечный свет проходит через тюль и рассеивается по комнате. Слезы так и не вышли. Шмыгнув пару раз, я заставила свою размытую сущность собраться. И подняв юбки, идти дальше.

В полной тишине я сложила вещи. Кай бродил по квартире, глубоко задумавшись. Я оставила только общие фотографии и пару вещей, принадлежащих нам обоим. А потом сунула в чемодан одну картинку. Там мы прыгали на фоне института. Счастливые и беззаботные.

Мы ушли раньше, чем Толя вернулся. Положив свои ключи на тумбочку, я оставила дверь не запертой. Теперь квартира казалась опустевшей и грустной. И, несмотря на теплые тона и веселый декор, выглядела как келья монаха.

***

Но я не думала, что квартира Кая, которую он прикупил три года назад, будет выглядеть еще хуже. Кейнар обстроился ровно на противоположном конце города. Когда мы телепортировались туда, не выходя из подъезда Толи, я вспомнила об одной вещи. Но Кай заметил ее раньше.

— Где моя машина?

Пока я затаскивала объемный чемодан в пыльную, забитую на три года обитель кейнара, он смотрел в окно на двор и припаркованные автомобили.

— Кори?

Я притворилась, что не услышала. Квартира Кая была больше и просторнее той, в которой я жила. Три комнаты, просторная кухня, соединенная через арку с гостиной и панорамным окном (ну как Кай и без панорамного окна). Из одной комнаты выходил открытый балкон со столиком и растениями. Правда, цветочки давно засохли, земля превратилась в нечто непробиваемое, да и состояние комнат и кухни оставляло желать лучшего. В одну из них, которая являлась кабинетом кейнара, я решила вообще не заглядывать. Оставила чемодан в спальне, выложила гору книг и учебников в третьей комнате, которую тут же нарекла «своим кабинетом»…

— Кори!

— Ась?

— Где моя машина?!

Выйдя в гостиную, где Кай безуспешно высматривал свою Ламборгини, я как можно спокойнее ответила:

— Ее угнали.

Ответом послужил долгий, обещающих всех земных и неземных мучений взгляд. Я развела руки:

— А что делать? Мне проблем и так хватало! К тому же зачем мертвому машина?

— Я не мертвый.

— Успокойся.

— Она дорогая!

— Я в курсе, — приподняв и опустив кастрюлю, добавила: — У меня был шанс ознакомиться с твоей неисчерпаемой казной.

— Мне нужна машина, — процедил кейнар сквозь зубы и продолжил спокойнее: — Понимаешь, мои способности, они… уменьшились. В несколько раз. И телепортация с каждым днем сходит на нет.

Я озадаченно рассматривала содержимое кухонных шкафов. И вскоре поняла, что та кастрюля — единственная в этом доме.

— Телепортация? Но это же не стихийная магия?

— Нет, — кейнар отошел от окна и опустился на диван: — Но сейчас я чувствую себя выжатым, как лимон. Словно не два раза телепортировался, а десять.

— Странно… — захлопнув пустые шкафы, я повернулась к Каю. — Но это не должно помешать тебе взять тряпку и все убрать. А я пока схожу в магазин. Здесь симпатично, но больше напоминает выставочную комнату в мебельном.

— Я провел тут не так уж много времени, — пробормотал кейнар и неожиданно спросил: — Кори, а Хатон… он вообще жив?

Я уже надевала кроссовки. И замерла на секунду:

— Последний раз я видела его на твоих похоронах в Аскатрале. Выглядел он не очень, но вполне живым.

Кай застонал.

— Пожалуйся тряпкам, швабре и воде. А я в магазин. Удачи.

Глава 5

Когда он выходил из метро, на город только опускались сумерки. Летом темнеет поздно. Настойчивые звезды уже пробивались сквозь красно-фиолетовую завесу исчезающего заката. Они блестели, словно смутные брильянты. Капли росы на траве. Или слезы на темных щеках ночи.

Растолкав пешеходов, он перебежал дорогу на красный и завернул в переулок. Люди оглядывались, но большинство не обращало внимания, спеша домой. К родным. Парень думал, у него тоже будет семья. Небольшая, но будет. Мечтать невредно.

Теплый летний ветер трепал волосы. Натянув капюшон черной толстовки, он уходил прочь от шума перекрестка, пронзительных гудков машин, толпы и запаха выхлопных газов. Парень завернул в сквер, где о людях напоминали лишь пустые лавочки. Студента-хирурга никто не замечал. Он был невидимым благодаря уникальной способности не отличаться от серой массы большого города.

Прошла уже неделя их разрыва с Кори. Где она теперь жила, он не хотел знать. Парень каждый день видел ее на парах в институте, но теперь они не сидели рядом и не бегали в кофейню на коротких перерывах. Не зубрили там лекцию и не гуляли потом в парке, оживленно болтая на разные темы. Кори общалась со всеми, кроме него, перебрасываясь лишь парой фраз об учебе. А после либо уезжала со Стени, либо ее забирал этот свалившийся с небес Леша. Толя хмыкнул, минуя очередную пустующую лавку. Леша. Такому человеку совершенно не подходит это имя.

Он прошел мимо своего поворота. Возвращаться домой не хотелось. После отъезда Кори квартира стала мрачной и пустой, как и жизнь парня. Из нее исчезло всякое подобие света и яркой, манящей теплоты и размеренности. Толя не знал, куда пристроить его тщетно разрывающуюся душу. Он с головой отдавал себя тупой непробиваемой учебе. И сигаретам.

…Подняв глаза, Толя внезапно понял, что прошел дальше, чем планировал. Закат догорал за высотками, зажигались окна и фонари. Остановившись, парень развернулся и решил пойти домой по другой улице.

Прежде чем сделать шаг, он увидел знакомую фигуру. Из переулка вылетел мужчина, и в свете фонаря Толя узнал лицо. Конечно же. Леша.

Что-то в его действиях насторожило парня. Он шел прямо, не оборачиваясь, а потом снова резко свернул. Толя решил последовать за ним и осторожно повернул туда же.

Судя по тому, как Леша всматривался в вывески домов, он не ориентировался в городе. А Толя жил в этом районе двадцать два года и знал каждый переулок. Держась в тени, парень шел за Лешей. Не то зависть и обида, или просто первобытное любопытство заставили его идти дальше. Сворачивать там же, где сворачивал он, останавливаться и продолжать путь. Складывалось впечатление, что Леша не знал дороги и шел по интуиции. Один раз он остановился. И замер на минуты три, к чему-то прислушиваясь.

Толя понимал, что Леша ходит по кругу. Через двадцать минут такого блуждания парень хотел бросить затею и пойти домой, но…

Леша внезапно остановился. Странно поведя плечами, выдвинул и отвел их, будто делая зарядку. Парень тут же нырнул за стенку подъезда, прекрасно видя и слыша происходящее. Нутром Толя чувствовал что-то неопознанное и странное, и оно тянуло его.

В тени следующего фонаря стоял человек, также неподвижно рассматривая Лешу.

Опустив плечи, он прихрамывая медленно вышел на свет. Костлявая, худощавая фигура в зашитой кожаной куртке дышала болезнью. Из-под капюшона спадала выцветшая красная прядь.

— Привет, братец, — удивленно и одновременно грустно прозвучал хриплый голос. Незнакомец оглядел Лешу с головы до ног, словно призрака.

Братец? Они братья?

— Здравствуй, Хатон, — холодно ответил Леша. Ну и имя…

— Да, здоровья не помешает, — Хатон кашлянул. — До меня дошел слушок, что некий Кай Энгельгардт восстал из мертвых. Я не поверил.

Леша стоял спиной, но Толе показалось, что он улыбнулся:

— Зря. Как видишь, я здесь, перед тобой.

— Вижу. Но… как? Я видел твой труп. Ты не дышал три года, Кай, объясни, почему ты дышишь сейчас?

В голосе Хатона проскальзывала обида. Толя окончательно запутался. Почему брат Леши называет его «Кай»?

— А ты расстроен?

Хатон молчал. Леша-Кай странно усмехнулся и медленно обошел вокруг брата, рассматривая его, как статую. Свет упал на суровое лицо, искаженное каким-то злобным торжеством. Толя испугался. — Откинь капюшон, — глаза Леши лихорадочно блеснули в темноте.

Сжав зубы, Хатон сделал то, что просили.

Парень сглотнул и прислонился к стенке подъезда. Потом выдохнул и снова выглянул.

Янтарные глаза неестественно горели, буравя брата со смесью ярости и отчаяния. Вся правая половина лица Хатона напоминала огромный рубец или жуткий ожог. Начинаясь еще в волосах, серо-землистая кожа бугрилась через бровь, задевала глаз, делая его тусклее, огибала синие губы и подбородок, уходя по шее под куртку… Создавалось ощущение, что на тебя смотрят две половины: одна нормальная, а другая окаменелая. Хатон приподнял футболку, обнажив часть серого живота. Вытянул на свет «окаменевшие» пальцы правой руки.

— Я наполовину мертв, да? — прошептал он.

Леша-Кай отошел на шаг. Затем приблизился, рассмотрев лицо брата, и тихо ответил:

— Я не думал, что может быть такой эффект…

— Какой к бездне эффект?! — неожиданно вспылил Хатон и отшатнулся, чуть не упав. — Ты убил меня наполовину, ублюдок! Ты… — отдышавшись, он продолжил спокойнее: — После твоей смерти я потерял смысл. Понимаешь, раньше я мог жить десятилетиями, даже не вспоминая о тебе. Просто мысль о твоих будущих страданиях грела, а вынашивание плана мести… оно давало силы жить. А когда я добился своего, все исчезло. — «Да он одержим», — подумал Толя. — Еще эта болезнь! Я хромаю. Не чувствую пальцев и того, к чему прикасаюсь. Для меня холодный камень и кожа девушки одинаковы. Я не чувствую лица, один глаз плохо видит. Ты убил меня наполовину, Кай. Это я чувствую.

Толя решил, что Лешу все-таки зовут Кай. От слов Хатона по спине парня пробежал холод. Медленно доходила мысль, что надо предупредить Кори. Срочно. Леша явно не тот, за кого себя выдает.

— Я не могу так, — выдавил Хатон, подняв глаза на брата. В них промелькнуло подобие издевательской усмешки. — Я чувствую себя калекой. Инвалидом без смысла жизни, спасибо тебе, дорогой. Существование на пятьдесят процентов меня не устраивает.

— Что ты от меня хочешь? — недоуменно спросил Кай.

Его брат замялся. Толя видел, как несвойственно и трудно ему говорить такое.

— Узнав, что ты жив… Я приехал. Сюда. В надежде, что ты закончишь… начатое.

Повисло удивленное молчание.

— Пятой стихией?

Хатон кивнул. Кай стоял не шевелясь. Затем повернулся и выдохнул.

— Вот уж чего я не ожидал, что ты когда-нибудь приползешь ко мне с просьбой о смерти. Где твой клинок? Почему именно стихия?

Толе показалось, что Хатон зашипел.

— Я не знаю, где он. Уже лет триста.

Теперь замялся Кай. Когда он вдруг оглянулся, Толя чуть не умер на месте. И больше не высовываясь, только слушал.

— Хатон… Я не владею пятой стихией. Я не Ищейка.

Парень не видел, но красочно представлял, как округлились глаза Хатона. Он издал невнятный звук, похожий на карканье.

— Ты можешь обратиться к остальным, когда они… — неуверенно продолжил Кай, но брат перебил:

— В бездну остальных. В бездну тебя. Ты не просто снес мою голову с катушек, ты отказал мне даже в смерти.

— Хатон, я не могу!

— Смог, если бы захотел.

Кай что-то прорычал. Повисла тишина. Затем вздох и звук удаляющихся шагов. Толя выглянул и увидел, как Хатон уходит в темноту, натягивая капюшон.

— Ну и куда ты пойдешь? — крикнул брат вслед.

Хатон остановился на секунду:

— Поищу нашу мать. Кто-то должен знать, где лежат ее останки.

Больше Толя не слушал. Тихо проскользнув на соседнюю улицу, парень бросился домой. Ощущение, что он узнал что-то, чего не следовало знать, здорово пугало и угнетало. Почему у них такие странные имена? Что за «стихии», просьбы об убийстве, почему они измеряют свою жизнь десятилетиями и сотнями, хотя обоим не больше тридцати?

Но сильнее всего его пугал Кай. Что, ЧТО надо сделать с человеком, чтобы у него остался такой шрам?! Он явно не тот жизнерадостный тихоня, который забирает Кори после пар.

Надо срочно предупредить ее. Если Толя однажды найдет ее убитой, то не простит.

Глава 6

Последняя неделя выдалась по-настоящему летней, с теплой погодой и солнечным настроением. Узнав заклинание, помогающее быстро запоминать материал, я перестала воспринимать сессию как угрозу. Жизнь с Каем казалась раем, где не надо скрывать, кто ты есть, и можно свободно любить, не заботясь каждый день о последствиях. За семь дней я успела сделать из «выставочной комнаты» уютную и обжитую квартиру. Кейнар пару раз мотался в Ардам, улаживая дела с владыкой и своими шахтами, а я готовилась к экзаменам.

В перерывах, долгих и не очень, мы гуляли по центру, паркам и всяким живописным местечкам. Кай обожал фестивали, и за неделю мы посетили целых три, благо в Москве их предостаточно. Но любимым нашим занятием оставались романтические посиделки на крышах. Или на берегу реки рядом с домом. Складывалось впечатление, что за одну эту неделю я отдохнула душой больше, чем за последние лет десять.

Поэтому неожиданное вторжение Хатона в нашу жизнь оказалось некстати. От слова совсем.

Вчера, разобравшись с очередными бумагами, Кай вышел из кабинета, налил себе кофе и, счастливый, отправился на балкон. Вышел он оттуда с таким лицом, будто его снова посадили в Касхат. С кейнаром мысленно связался Хатон с просьбой встретиться вечером и мирно поговорить.

Я отпустила его одного только потому, что меня задержали в институте. Когда я пришла домой, Кай уже ушел.

Он вернулся через час, со смесью удивления и смятения на лице. Услышав подробности их разговора, я чуть не упала со стула. И как бы это гнусно ни звучало, мне стало жаль Хатона. За три года я успела значительно углубиться в медицину и жизненную философию врачей, и небольшая часть сознания воспринимала Хатона не как врага народа, а как психически больного, который недавно вылечился и теперь понятия не имеет, что ему делать в этом мире. Кай даже не знал, что думать — настолько неожиданным оказалось поведение и цели брата.

К девяти часам следующего утра я приехала в институт как раз к началу лекции. Подруга что-то оживленно писала в телефоне. Увидев меня, мельком кивнула и сдвинула сумку в сторону. Непобедимая стратегия Стени в отношении мужского пола не изменилась — очаровать, выжать из человека все, что можно, набраться опыта… и если привязанность оставалась не очень сильной — бросить и идти дальше. Я искреннее сочувствовала всем, кому показалась симпатичной эта девушка.

Профессор уже пришел, и сейчас болтал с другими студентами, подготавливая материал. Лекция начиналась с минуты на минуту. Стени оторвалась от телефона и оглядела аудиторию:

— Что-то нашего брошенного не видно. Он обычно приходит рано.

— Толя всегда приходит рано, — задумчиво пробормотала я и открыла тетрадь.

В голове медленно выстраивались логические цепочки. Вспоминая материал, я на секунду отключилась от внешнего мира. Только нестройный гул голосов, запах бумаги, щелканье ручек…

В эту секунду двери шумно распахнулись. Я вскинула голову. В аудиторию ворвался Толя. Перескакивая через три ступеньки, он взбежал по лестнице на наш ряд и целенаправленно зашагал ко мне, протискиваясь через коленки одногруппников. Стени медленно отложила телефон:

— Он что-то знает, — шепнула она и расплылась в счастливой улыбке: — Какие люди! Давно я не видела тебя таким бодрым, что случилось?

Подруга не дала Толе сесть рядом со мной. Он вынужденно опустился на скамью и шумно втянул воздух. Парень явно нервничал. Вафельные волосы растрепались во все стороны, огромные глаза странно блестели. Толя посмотрел на меня в упор и тут же отвел взгляд. Я напряглась. Потом глянул снова, увереннее:

— Кори.

— Да?

Между нами сидела Стени. Она жестом подбодрила его.

И здесь преподаватель зычно объявил о начале лекции. Парень тут же поднялся и сел на свое место в другом конце аудитории.

— Что-то мне это не нравится, — вздохнула я и взялась за ручку.

Следующие полтора часа довольно интересной лекции по общей хирургии я периодически поглядывала на Толю. Он сидел как на иголках, постоянно чесался и что-то нервно строчил. Не знаю, как он выдержал лекцию. Когда профессор махнул рукой и пробубнил что-то вроде «а теперь исчезните», Толя пошел к выходу и подозвал меня.

Стени кивнула, что будет рядом. Втроем мы отошли в относительно тихий угол, где Толя развернулся ко мне и прямо спросил:

— Кто такой Леша?

Приехали.

— Мой парень, — недоуменно ответила я.

— Нет. Кто он такой?

— А кем он должен быть? Отряд приматы, семейство гоминиды, вид человек разумный. Что ты от меня хочешь? Могу тебе описать…

— Я знаю, что его настоящее имя — Кай, — тихо произнес Толя.

Стени охнула. Я заткнулась, отчаянно вспоминая, когда проговорилась. На лице парня появилось подобие удовлетворения.

— Я видел его вчера, — спокойно продолжил он, — пока шел домой. Кай встречался со своим братом, каким-то жутким одержимым типом. Он утверждал, что уже наполовину умер и молил о смерти от какой-то «стихии». Хатн, Хатан…

— Хатон, — подсказала Стени и обернулась ко мне: — Он здесь?

— Я не успела тебе рассказать, — мрачно ответила я.

— Меня испугало не ощущение, что он сбежал из психушки, — в голосе Толи снова появилась нервозность. — А то, что твой Леша-Кай с ним сделал. Кори, я не знаю, как простой человек может совершить такое. Сам факт, что он кого-то почти убил, сознательно, это, это… Ты вообще знаешь?! Он опасен, Кори! Ты понимаешь это?! Осознаешь, с кем ты спишь по ночам?

Черт, черт, черт!

— Толя, успокойся.

— Я просто волнуюсь за тебя, — выдавил он. — То, что я видел, это… чудовищно.

Мы со Стени переглянулись. Теперь Толе стоило больше волноваться за себя, чем за меня.

Я хорошо его знала. Как и то, что он не успокоится, пока не поймет все. Толя не будет спать ночами, он поедет в другой город, пойдет работать, чтобы накопить на билет в другую страну, он убьется, но узнает, что его интересует. Парню сильно не повезло оказаться вчера свидетелем встречи кейнаров. Он ступил на опасную тропу, и намерен идти дальше. До конца.

Я смотрела на подругу. Ее взгляд говорил: «Внуши ему забыть все. Сейчас. Пока не поздно».

Пока не поздно.

— Встретимся в восемь у тебя, — вдруг ляпнула я. — Надо кое-что тебе рассказать.

— Кори! — гневно воскликнула Стени.

— Я чего-то не знаю? — настороженно спросил Толя.

— Ты многого не знаешь, — тихо ответила я.

И потянув за собой подругу, ушла.

***

Около семи часов вечера, когда солнце неспешно поползло к горизонту, я зашел в знакомый подъезд и поднялся на двадцать шестой этаж. Несколько движений — и замок в черной железной двери щелкнул и открылся. Толкнув ее, я уверенно зашел в двухкомнатную студенческую квартиру и тут же поморщился.

— Приятель, иногда стирать носки бывает полезным… — пробормотал я и закрыл дверь изнутри.

Аккуратно переступая через завалы книг, одежды и ошметков еды, пробрался в небольшую кухню. Увидев кофеварку, тут же ее включил и проверил на наличие зерна.

Если Толя думает, что его никто не заметил, то он жестоко ошибается. Даже Хатон со своим синдромом неполноценности его увидел. Какая может быть слежка, если шпион даже не заботится, видно его или нет? Безусловно, я чувствовал присутствие парня за спиной, но когда Хатон шепнул: «там какой-то тип уже минут десять стоит у двери и не шевелится», еле сдержал смех.

Найдя в груде посуды чашку (пришлось хорошенько ее помыть), я налил себе кофе и вышел на открытый балкон. Внизу верещали на детской площадке дети, сверху плавали розовые облака. О том, что Кори назначила ему встречу, я тоже знал. Поэтому пришел заранее.

Дорогой гость ворвался в квартиру неожиданно. Послышался резкий поворот ключа, затем ругань, когда Толя споткнулся о книгу. Торопливо подняв, он с грохотом запихнул ее в шкаф, как и десятки других учебников. Захлопали ящики комодов, куда Толя прятал одежду. Немытая посуда отправилась в холодильник, еда в мусор, мусор под раковину. Через десять минут повисла тишина. Не сомневаюсь, что при Кори здесь царил идеальный порядок.

Я стоял за стенкой, медленно попивая кислый кофе. В отличие от хозяина квартиры, я позаботился, чтобы меня не было видно, а тень падала на стену дома, а не пол кухни. Нервный вздох. Заработала кофемашина. Пахнуло дымом дешевых сигарет.

Толя вышел на балкон, убирая зажигалку в карман свободных джинсов… но не донеся, увидел меня и вскрикнул, отпрыгнув на ограду. Кружка полетела на пол, стекло под ноги, кофе на детскую площадку, а зажигалка в облака.

— Ты что здесь делаешь?! — закричал парень, пытаясь отдышаться.

— Пью кофе, — невозмутимо ответил я. — По правде сказать, он ужасен.

Взлохмаченный, с бешеными вращающимися глазами Толя выглядел так, будто при нем взорвался динамит:

— Что за… Как ты сюда попал вообще?!

— Точно так же, как и ты вчера на улицу Новаторов. Не припоминаешь?

Услышав это, Толя смолк. Ладони стали влажными, в глазах помимо бешенства промелькнул страх.

— Подглядывать нехорошо, — я покачал головой и вылил остатки кофе за ограду. — Как ты это пьешь…

И вручив парню пустую кружку, отправился на кухню.

— Как мне тебя называть? — прозвучало вслед. — Ты ведь не Леша, так?

— Алексей Соколов, Андрей Иванович, Людовик XIV, Ван Гог, Шурик, Мурзик — как тебе нравится.

— Хватит прикалываться, — раздраженно ответил Толя, не сдвинувшись с места, и осторожно добавил: — Кай.

Я сохранял молчание. Оставаясь на безопасном расстоянии, парень ткнул в мою сторону сигаретой:

— Что ты сделал со своим братом?

— То, что ты слышал.

— Как можно убить человека наполовину? Это какой-то вид радиации?

Поиски нормального зерна не увенчались успехом. Я вздохнул.

— Можно и так сказать.

— А-а-а, я понял. Это ваша «стихия»? Вы называете «стихией» радиацию? Так

что с твоим братом? Лучевая болезнь?

— У тебя есть нормальный кофе?

— Что с твоим братом?!

— У тебя. Есть. Кофе?

Не вопрос. Внушение. Толя тут же ответил:

— У меня хороший кофе. Стоп, я не это хотел сказать. Что…

— Твой кофе ужасен. Где ты вообще нашел эту дрянь?

Толя взмахнул руками:

— Я не это хотел сказать!

— Меня не колышет, что ты хотел сказать! — зарычал я, сосредоточился и перенес из квартиры пачку хорошего зерна.

Повисла тишина. Толя смотрел то на меня, то на пакет.

— Откуда это?..

— Купил.

Парень сначала зажмурился. Открыл глаза, моргнул. Брови успели описать дугу от носа до лба и вернуться на место. Его и без того большие глаза превратились в два бирюзовых шара:

— Ты что… это… ЧЕГО?!

Тут он кинул сигарету на пол и бросился ко мне. Я успел увернуться, и парень налетел на стол. Увидев первое попавшееся оружие — поварешку — он выставил ее, как саблю, перед моим носом, и истерично закричал:

— Как ты это сделал?! Что ты сейчас сделал со мной, а потом с пачкой?! Кто ты вообще?! — на каждом предложении он поддавался вперед. — Не-е-ет, я знаю, кто вы. Ты и твой брат. Вы из такой засекреченной лаборатории, где на людях ставят эксперименты, да? Вкалывают наркоту всякую, мутации появляются, да? Волшебство там, магия, и прочие хрени, я прав? Я прав или нет?! ОТВЕЧАЙ!

Я медленно отвел поварешку от лица и мягко, стараясь не делать резких движений, ответил:

— Нет, малыш. Ты неправ.

— Я тебе не малыш, — прошипел Толя.

— Для меня все люди бестолковые дети. Ты в их числе, — и отойдя на шаг, усмехнулся: — Я все видел, парень, и знаю, что Кори назначила здесь встречу. Она хотела тебе кое-что рассказать, хотя я предпочел бы, чтобы тебе внушили все забыть. Я могу сделать это прямо сейчас, но не стану. А знаешь почему? Потому что Кори любит тебя, недоразвитого опарыша, как человека. И ценит. Не разочаровывай меня, чтобы я не сомневался, что ты достоин этих чувств.

Похоже, он понял, что в любой момент может стать трупом. И притих.

— И вообще, сделай нормальный кофе, — я бросил ему пакет.

Схватив его, Толя запротестовал:

— Ты мне кто, папочка, чтоб я выполнял каждое твое желание? Не буду я ничего…

Движение пальцем, и Толя развернулся к кофеварке.

— Еще как будешь. И свари его как положено, а не в этой тарахтелке.

Пока Толя орал, матерился и изумлялся, принудительно танцуя у плиты, я рассматривал медицинские учебники. И отметил, что слишком многое изменилось. Надо попросить Кори обновить мои знания.

— Господи, куда я попал, — беспомощно доносилось с кухни. — Что происходит, мамочки, что со мной происходит…

Тут раздался стук в дверь. Толя в очередной раз заорал, возмущаясь неподвижностью своих конечностей. Я встал и направился в прихожую, открыв замок:

— Добрый вечер.

Увидев меня, Кори вскрикнула. Стени за ее спиной протянула:

— А я тебе говорила…

— Ты что здесь делаешь?

— КОРИ, СПАСИ МЕНЯ ОТ ЭТОГО МОНСТРА-А-А!!! — придушенно раздалось из квартиры.

Я мило улыбнулся:

— Не волнуйся, с ним все хорошо.

— Я вижу, — пробормотала девушка. Чмокнув в щеку, оттолкнула и прошла в квартиру.

— Он еще живой? — поинтересовалась Стени.

— Немного.

Когда мы оказались на кухне, Толя махал чашкой со свежесваренным кофе, гневно рассказывая Кори, что она понятия не имеет, с кем живет, что я страшный мутант, сбежавший из лаборатории и чем быстрее она от меня избавится, тем лучше.

Его рот захлопнулся раньше, не успев сказать последнюю фразу. Молча подойдя к парню, я взял из его рук чашку и отпустил.

Поняв, что его конечности снова подчиняются, Толя отшатнулся от плиты и ткнул в мою сторону:

— Кори! Ты меня слышишь?!

Вместо ответа девушка обняла его, заметно успокоив. Стени поглядывала на меня. Уверен, от нее не укрылось ни напряжение, ни поджатые губы.

— Давай выйдем на свежий воздух, — мягко сказала Кори и потянула парня на балкон.

Солнце уже коснулось горизонта, окрасив небо в огненные цвета. Прохладный ветер уносил дневную духоту и качал зеленые кроны. Кто-то явно готовил булочки, и их аромат расплылся в воздухе, приятно щекоча ноздри.

Кори сделала то, чего я боялся. Девушка сняла маскировку с крыльев. Судя по взгляду Стени, она ничего не знала о намерениях подруги.

Закат окрасил белые перья в теплый, розовато-бежевый цвет, придав им небывалую объемность и мягкость. Толя ахнул и изумленно застыл. В глазах парня проносилось понимание, что три года его обманывали.

— Мы другие существа, Толя. Не люди. Кейнары. И живем в ином, параллельном мире. Я была человеком до семнадцати лет, но потом стала такой же, как он, — Кори указала на меня. — Мы обладаем магией Стихий, которые упоминал Кай. Я владею огнем. Он воздухом.

— А Стени?..

— А я не кейнар, — отмахнулась ведьма. — Я добрая фея, исполняющая желания.

— Можно потрогать? — спросил Толя.

Кори кивнула. Я вздохнул, и сделав глоток, поморщился. Парень умудрился испортить даже хороший кофе. Пока он трогал ее маленькие нежные перышки своими огромными влажными лапищами, Кори продолжала:

— Мы можем внушать людям свою волю и читать их мысли. Я твои не читала, не беспокойся. Мы…

Внезапно Толя отпрянул и обвел взглядом всех нас:

— Вы внушите мне все забыть, да? О том, что я видел вчера. А ты, — он ткнул в меня. — Что я вообще когда-то состоял в отношениях с Кори. Я прав?

— Всецело надеюсь, — я не стал кривить душой.

Стени кивнула. Толя в отчаянии посмотрел на Кори:

— Тогда у вас ничего не выйдет. Сделайте так, чтобы и у меня были магические способности. Я не хочу жить прошлой жизнью. Без тебя. Не хочу.

Я не удержался и процедил сквозь зубы, сложив на груди руки:

— Ты не знаешь, во что ввязываешься, щенок. И обращение в кейнара не восстановит твоей прошлой жизни с Кори, могу тебя в этом заверить.

— Я не сомневаюсь, — скривившись, промычал он и повернулся к девушкам: — Ну так?

— Толь, — дружелюбно ответила Стени. — Посмотри на нас с Кори. Мы нажили столько проблем, ступив в это болото, и, знаешь — прошлая жизнь без этого дерьма под названием «параллельный мир» была намного проще. Я бы на твоем месте согласилась все забыть и жить дальше.

— И тем не менее ты, человек, стоишь здесь, — отпарировал он.

— А у меня не было выбора.

— Чтобы стать такими, как мы, — вступилась Кори, — нужно умереть, а затем убить другого. Придется разрываться на части, выбирая ангела или демона. В какие-то моменты ты будешь ненавидеть себя… иногда даже думать о самоубийстве. Придется постоянно внушать родителям, что ты не чудовище. Испытывать неудобства с крыльями, бесконечные головные боли и перепады настроения. Это страшно. Ты можешь убить дорого тебе человека, не моргнув, а наутро сойти с ума от горя и осознания, что это твоих рук дело. Я не жалею, что стала кейнаром, иначе не встретила бы Кая. Но если бы я знала все то, что знаю теперь, и у меня был выбор — я осталась бы человеком, все забыв. В нашем мире, в наших жизнях и судьбах много боли, смерти и крови. Это не твое, Толь. Я не советую.

С этими словами она отошла ко мне, и положила голову на плечо, взяв за руку.

Я молча стоял и смотрел на этого юношу. Почему люди не слушают тех, кто знает лучше их? Почему они добровольно идут на что-то, а потом мечтают однажды проснуться, поняв, что это дурной сон? У него такой шанс: жить нормально.

Но по глазам я видел, что он уже отверг его.

— А ты что скажешь? — неожиданно спросил меня Толя.

— Мне две тысячи четыреста лет, малыш, — его брови поползли вверх. — Я пережил столько всего, что моих воспоминаний хватило бы на сотню фильмов ужасов с разными сюжетами. Они, — я кивнул на девушек, — последнюю часть пути прошли со мной, и знают мою жизнь от начала до конца. Поверь, они ничего хорошего о ней не расскажут. Тебе было непонятно, почему Хатон сказал: «Кай Энгельгардт восстал из могилы»? Почему Кори убивалась все три года, что ты ее успокаивал? Я тебе поясню. Я покончил с собой, парень. Убил себя, пытаясь спасти от смерти Кори. У меня не вышло, но почему я и она сейчас живые, уже другая история. Прожив столько лет в ужасе и страхе перед самим собой, я не выдержал, понимаешь?

Замолчав ненадолго, я отвел взгляд на краешек солнца, исчезающий из этого мира. Еще секунда — и чернота поглотила и его, оставив лишь светящуюся дымку.

— Конечно, моя жизнь — наихудший пример жизни кейнара. Но если ты не рожден кейнаром — не становись им, — я посмотрел в его бирюзовые, сейчас темные глаза. — Слишком велика плата.

— Полностью поддерживаю Кая, — отозвалась Стени.

Повисла тишина. Толя отошел к ограде и закурил. Увидев это, Кори процедила:

— Если бы ты знал, каких трудов мне стоило отучить его.

— При моральных потрясениях все меняется, — весело отозвался я.

— Ну? — подбодрила Стени.

Толя обернулся:

— Так вы можете дать мне магию или нет?

— Упрямый осел! — простонала Стени. — Ты дубина!

— Давайте насильно заставим его забыть все, — предложил я.

— Расскажите лучше о кейнарах.

Рассказ занял еще минут двадцать. Я пожалел, что оставил кофту дома. С темнотой пришел ветер, а с ним и холод. Смолкли детские крики, вдаль уходили золотые полосы дорог. А с ними далекий гул и сигналы автомобилей.

После затянувшегося молчания Толя наконец-то сказал:

— Ну, я согласен.

— На что?

— На обращение.

Я не выдержал и выругался на керском.

— Идиот, — пробормотал и направился к двери: — Поехали. Чем быстрее мы тебя обратим, тем скорее я от тебя избавлюсь.

…Закрыв дверь в кабинет, я подошел к темному панорамному окну в гостиной. Сзади тут же подкралась Кори и прижалась к спине, сцепив руки на талии.

— Не злись на него. Он глупый, маленький ребенок.

Я накрыл ее ладони своими и пожал плечами:

— Который старше тебя.

— Надо было насильно заставить его все забыть, — виновато вздохнула девушка. — Это я глупая. Кто будет его учить, если стихией окажется вода или земля?

— Отправим его в Аскатрал. Там есть хорошие люди. В любом случае это уже не наши проблемы.

Я развернул ее к себе лицом и нежно поцеловал.

— Нет, Кай, — Кори обвила мою шею руками. — Это и наши проблемы тоже.

Улыбка. Поцелуй:

— Ты знаешь, какое чудесное лето в Аскатрале? Проблемы должны быть хорошими, чтобы их было приятно решать.

Улыбка. Поцелуй:

— Понятное дело, самая большая и главная задача– отпуск в Аскатрале, но, кроме нее есть еще несколько маленьких проблемок. Например, сессия. Или наш новый кейнар.

Улыбка. Поцелуй:

— Если я правильно посчитал, к двадцатому ты будешь свободна. В горах как раз потеплеет, а дни в основном будут солнечными. Вырастут цветочки, у животных появятся детеныши…

Протяжное «м-м-м…», поцелуй:

— Хорошо. Сдаем экзамены, ставим Толю на ноги и едем в Аскатрал. И я не собираюсь возвращаться до сентября.

Ее рука скользнула на пояс. Я довольно пробормотал:

— Мы можем устроить путешествие по Империи…

— Мы уже путешествовали!

— Нет, — усмешка. — Это было бесконечное-бродилово-по-лесам. А мы поедем как страждущие неземных красот туристы.

Пальцы коснулись холодного стекла за ее спиной. Девушка выдохнула:

— А потом в Авасаррское королевство?

— И в Эльфийское.

Она улыбнулась:

— Чувствую, это будет лучшее лето в моей жизни.

— Я устрою его тебе, солнышко.

Дальше слова кончились. Стекло запотело, оставляя отпечатки ладоней…

Кори как раз предложила принять ванну, как из кабинета раздался пронзительный крик.

Я печально вздохнул:

— Воробушек очнулся.

Наградив последним поцелуем, девушка побежала на звук, топая по паркету босыми ножками. Я пошел за ней.

Новоиспеченный кейнар Толя сидел на полу, поджав ноги, и судорожно раскачивался из стороны в сторону.

— Что с ним? — недоуменно спросила Кори.

Я сел рядом и потряс парня за плечи:

— Эй! Толя, слышишь меня? Прием!

Он вздрогнул, вскрикнул и упал в обморок.

— Кай… — испуганно начала девушка.

Но тут парень открыл глаза и глубоко вдохнул. Я не дал ему сесть, иначе Толя бы опять отрубился.

— Как дела?

Он посмотрел на меня, как на идиота, и хрипло ответил:

— Ужасно.

— Я предупреждал.

— А где мои крылья?

Я рассмеялся и встал:

— А ты, смотрю, нетерпелив. И крылья ему сразу давай, и магию. Щенок, твое обращение еще не завершено. Ты уже не человек, но еще не кейнар.

Угадайте, кто обращал парня? Пришлось силой заставить его выпить хоть каплю моей крови, для Толи такое «зверство» было неприемлемо. Услышав о еще одном испытании, он искривился.

Признаться, возился я с ним чисто назло, чтоб парень понял, от чего отказался.

— Что еще надо сделать?..

— Если ты не убьешь до заката следующего дня, умрешь, — отозвалась Кори.

Толя отполз подальше:

— Чего?..

— Ты мне только глазами не хлопай. Я уже говорил об этом. Ты должен убить человека. Любого, на твой вкус.

— А если не убью?

— Обращение останется не законченным. Понимаешь, — я пытался подобрать слова, — в крови кейнара содержатся токсины, смертельные для человека. А когда ты убиваешь, выбрасывается гормон, нейтрализующий яд и запускающий процесс… мутации. Если ты не убьешь человека, гормон не сработает, яд распространится по телу, и ты умрешь в течение двадцати четырех часов от интоксикации.

Толя понимающе кивнул и глянул на Кори:

— А ты тоже убивала, чтобы…

— Нет, — тут же ответила она. — Я родилась наполовину кейнаром, и этот гормон уже был в крови. Оставалось только его покормить.

— И кто тебя обращал?

Девушка ткнула мне в затылок пальцем. Я улыбнулся:

— Советую сделать все прямо сейчас. Днем будет сложнее, а следующей ночью ты будешь чувствовать себя гораздо хуже.

— Сейчас?! В двенадцать ночи?!

— А почему нет, — я взял его за шиворот и поднял на ноги. — Кори, дай ему кухонный нож!

— Нож? — изумилась она. — Ты не хочешь дать ему что-нибудь… посущественнее?

Я встряхнул парня и ответил:

— Посмотри на него. Пока он не научится держать оружие, я не дам ему настоящий кинжал.

Не слушая возражений, мы заставили Толю одеться и засунуть нож за пояс. Парень страшно нервничал и рассеянно водил глазами, прислушиваясь то к нам, то к себе. Кори пожелала удачи и вытолкнула нас за дверь.

— И как мы будем искать, кого убить? — испуганно лепетал он, пока мы ехали в лифте. — Господи, я же будущий врач, как я смогу кого-нибудь умертвить? Умышленно?!

— Не волнуйся. Такие люди всегда находятся, и убив их, ты совершишь скорее добро, чем зло, — и подумав, мягко добавил: — Я тебе помогу.

Мы вышли на темную улицу, глянули на пустую детскую площадку и отправились во дворы.

— Сколько говоришь тебе лет? — неожиданно спросил парень.

— Много.

— Так ты бессмертен?

Я шел, засунув руки в карманы кофты, и долго не мог понять, почему старые способы поиска жертв не работают. Ни чутья, ни невидимой сети, окутывающей весь город и накрывающей каждое живое существо, заставляя чувствовать его жизненную силу сквозь километры бетонных стен. Потом вспомнил, что больше не владею пятой стихией. Стало грустно.

— Все кейнары бессмертны, — печально вырвалось у меня, но вовсе не из-за того, что кейнары не умирают. — Но это не значит, что нас нельзя убить.

— И сколько в среднем вы живете?

— От пятисот до тысячи.

— Так ты долгожитель!

Я усмехнулся:

— Никто просто не знает, как убить меня. В народе считается, что мой орден… точнее, тех, кто принадлежит к ордену Ищеек, убить нельзя.

— Ищейки? Что это за орден?

Я остановился и посмотрел на него:

— Они ищут и убивают. Существ, которые им нужны. И отправляют в бездну всех, кто встанет на пути.

Толя похолодел:

— И ты такой?

— Был, — я вздохнул и продолжил идти. — Извини, но я не хочу говорить на эту тему.

Парень замолчал, уткнувшись в ботинки. Мы шли минут десять, пока я вертел головой, пытаясь призвать остатки былых способностей. Получалось не очень, но, в конце концов, мы наткнулись на одного.

У торца какого-то продуктового сидел толстый мужик с банкой дешевого пива, и явно под кайфом. Толя тоже это заметил.

Поэтому не удивился, когда я молча завернул за стену соседнего здания. Толя занервничал и затрясся:

— Кай, я не смогу! — отчаянно прошептал парень.

— Не вздумай говорить это слово! Либо ты убьешь его, либо умрешь сам. Это закон.

— Но я не убийца!

— Я тоже не хотел быть убийцей.

— У меня живот болит… — беспомощно пробубнил он.

— Успокойся и посмотри на него. У него алкогольная и наркотическая зависимость, а его мама лежит в больнице, нуждаясь в помощи. Ему не все равно, но наркотик берет свое. Его не спасти. Убив его, ты облегчишь страдания обоих.

Толя задумался:

— Можно отвезти его в наркодиспансер…

И тут я вспылил:

— Какой к бездне диспансер?!

И пнул его ногой под зад, выталкивая на свет.

— Вперед!

Оглянувшись последний раз, Толя направился к мужику. Тот, сидя в тусклой тени фонаря, слегка пошатывался и заметил парня в последний момент. Молча протянул ему банку.

— Н-нет, спасибо, — голос Толи дрожал. — Ты только не дергайся, ладно? И не ори…

Я чуть не закричал сам. Ну кто, кто советует перед смертью не орать, да еще так дружелюбно?!

Мужик пожал плечами, искоса глянул на парня и похлопал рядом. Толя сел.

И молчал. Так и хотелось крикнуть «не молчи, идиот!». Но условия наблюдателя не позволяли такой…

Это чувство пришло внезапно.

Оно накатило волной и сбило с ног. В глазах потемнело. Пространство и время на долю секунды исчезли. Я согнулся пополам, ощутив приступ тошноты, и пытался дышать. В глазах промелькнул океан.

Я не видел, как Толя убил человека. Как вслед за бульканьем раздались торопливые шаги, и парень в панике задёргал мой рукав, призывая бежать…

— Кай! — то ли шипел, то ли шептал он. — Кай!!!

И тут сквозь черный туман сознания я уловил запах. Он тонкой сверкающей ниточкой выбивался из общей массы сырых стен, помойки и выхлопных газов.

Запах крови.

Дурнота медленно отступала. Разогнувшись, я глубоко вдохнул, пытаясь справиться с собой. На грани отчаяния и ужаса понимая, что происходит.

Я резко схватил Толю за запястье, сжав так крепко, что он заскулил, и поднес к лицу. В ушах гулко отдавались удары сердца. На руках парня осталась кровь человека. Кровь…

Чувство медленно нарастало, поднимаясь из глубин живота к голове, замораживая каждую клеточку мозга. Всепоглощающее. Неумолимое. Оно сводило с ума.

— Кай?.. Всё в порядке?

Голод. Настолько сильный, что хотелось драть стены.

Я медленно перевел взгляд на Толю и хрипло выдавил:

— Иди домой.

— Точно все нормально? Ты трясешься…

— Иди домой.

— И что я скажу Кори? Что оставил тебя здесь с температурой?

Я приблизился и посмотрел парню в глаза. Даже в темноте я увидел, как он побледнел. Сглотнув, Толя шагнул назад:

— У тебя глаза…

Отступив в тень, я незаметно вжался в холодную стену. Ощущение в себе каждого живого существа возвращалось. Я понял, что надо мной целых четыре сотни бьющихся сердец… и миллионы литров горячей, живой крови.

— Скажи ей, что я скоро вернусь. Постараюсь.

Парень кивнул, и задержавшись на мгновение, ушел. Дождавшись, пока стихнут шаги, я опустился на корточки, дав волю дрожи. Тело то жутко морозило, то бросало в нестерпимый жар. Я смотрел в пустоту, борясь с собой и понимая, что нельзя давать волю голоду. Нельзя.

Но как хочется.

Глава 7

Я сидела в мягком кресле напротив окна, читала хорошую книгу и уже засыпала, когда дверь в квартиру внезапно открылась. Внутрь ворвался взбалмошный Толя с бешено горящими глазами. Не раздеваясь, он кинул на пол окровавленный нож и отпрыгнул к вешалке:

— Я убил человека! Господи боже мой, что я сделал… Я убийца! Кори, я маньяк! — Не ори, — шикнула я и подошла к парню. Он трясся в углу, рассматривая конечности. На одном запястье красовался громадный лиловый синяк. — Снимай ботинки и садись на диван.

Я думала, что Кай придет за ним… но нет. В душе поселилось беспокойство. Пока Толя раскачивался в гостиной, я помыла лезвие и приготовила успокаивающий чай.

Протянув парню кружку, села рядом и спросила:

— А где Кай?

Толя сделал большой глоток, обхватив чашку обеими руками, глубоко вздохнул и поднял бирюзовые глаза:

— Он… очень странно себя вел. Сначала был бодрый и веселый, вытолкнул меня пинком под зад, зараза. Потом я этого мужика, ну… Ты поняла. Господи, какой кошмар! Кори, кто я после этого? Какой из меня теперь врач?!

— Ты станешь кейнаром, — спокойно ответила я. — Но мы говорили о Кае.

— Да. Когда я прибежал обратно, то увидел его на месте. Но Кай в упор меня не слышал, и вообще, все симптомы обморока… бледность, поверхностное дыхание. Бьюсь об заклад, он ничего не видел перед…

— Ну?

— А потом он схватил меня за запястье, — Толя показал синяк. — Я думал, Кай сломает мне руку. Но знаешь, что сделал твой парень? Он ее понюхал.

— На ней была кровь? — упавшим голосом спросила я, тут же поняв, в чем дело, где сейчас Кай и чем занимается.

— Да… Кори, у него глаза были черные. Не в темноте, они реально были черные, прямо без белка. И видок такой кровожадный… я думал, он меня сожрет, когда сказал идти домой. А тебе передать, что постарается скоро вернуться.

Сделав глоток, Толя глянул на меня и с опаской спросил:

— Это нормально вообще?

— Я надеюсь, что нет, — прошептала я, обхватив себя руками. И на вопросительный взгляд парня ответила: — Мы называем это голодом. Острым желанием лишить жизни, понимаешь?

Он кивнул.

— Я молилась, чтобы это ушло из Кая навсегда… — вздохнула я, принимая неизбежное. — Видимо, недостаточно.

Толя молчал. Я видела, как его неумолимо клонит в сон, и решила сменить тему:

— Что же, поздравляю. Добро пожаловать в царство кейнаров. Крылышки отрастут, пара тысяч косточек появится, мозгов прибавится…

— Чего?

Тут дверь грохнула во второй раз, и порог переступил растрепанный кейнар. Не раздевшись, не поздоровавшись, упорно смотря в пол, он стремительно пересек открытое пространство и нырнул в кабинет. Послышался шум опрокидываемых вещей.

Мы с Толей переглянулись.

— Сиди на месте, — шикнула я и встала.

На цыпочках войдя в кабинет, прикрыла дверь и увидела Кая. Он сидел, облокотившись на стол и закрыв лицо руками. На разбросанные бумаги падали капельки крови с ладоней. Рядом валялся брошенный клинок.

Аккуратно переступая книги, я села возле и нежно отвела руки от лица. В широко раскрытых, черных пополам с синими глазах метался страх. Черты заострились и потемнели. Кейнар сидел, точно каменная статуя, и смотрел куда-то сквозь.

Но потом он зажмурился, перевел взгляд на меня и не выдержал. Руки предательски задрожали, кончики крыльев нервно затанцевали. Кай вдохнул и медленно выдохнул, сжав мои руки.

— Я не мог… — выдавил кейнар. — Этот проклятый голод… Почему даже сейчас он преследует меня? Почему?..

— Возможно, небольшая склонность осталась.

— Склонность? — Кай вдруг отшатнулся. — Ты просто не чувствуешь того, что чувствую я. Я пытался, но я не в силах сопротивляться этому, когда оно находит… Обычный кейнар может отсидеться и переждать, а я… Я стараюсь, — он тихо выругался и даже привстал: — Что со мной опять не так?! Я больше не Ищейка, так или нет?!

Ну все, паника. Я заставила Кая снова сесть и максимально мягко ответила:

— Он еще не прошел?

— Н-нет…

— Сиди здесь и попытайся никого не убить.

Выйдя, я прошла мимо Толи. Под его круглые глаза достала бутылку коньяка, схватила рюмку и пошла обратно.

Первые три Кай выпил молча, а после пятой немного расслабился. Вздохнув, кейнар устало прислонился ко мне и затих.

— Скольких ты?..

— Двоих, — ответил Кай.

— Это уже не двадцать. Делаешь успехи.

Сжав мою ладонь, он пробормотал:

— Я не понимаю… Во мне больше нет пятой стихии. Все это время я ни разу не срывался, спокойно реагируя на кровь. Но сегодня… оно накатило, как тошнота, и пока тебя не вырвет, она не пройдет. И когда накатило, оно, оно… я как будто снова почувствовал пятую стихию.

Кай вздохнул и тряхнул головой, потянувшись за бутылкой. И словно сын к матери, уткнулся в меня и пробубнил:

— Я не знаю, что это… Никогда не знал. Сейчас все стало еще непо.. непонятнее. Что будет в следующий раз?

Я поглаживала кейнара по волосам, задумчиво перебирая седину на висках:

— Надеюсь, следующий раз будет минимум через две недели и закончится с наименьшими потерями.

— Люблю оптимистов… они вселяют надежду.

Через десять минут вялой болтовни я поняла, что Кай достаточно опьянел, чтобы заснуть. Кейнара хватило только на то, чтобы снять ботинки. Свалившись на кровать, он свернулся калачиком и засопел.

Закрыв дверь, я встретилась с глазами Толи. Вздохнув, устало опустилась на диван, прислонилась к его плечу и зажмурилась. На секунду между нами воцарилось прежняя тихая гармония. Воздух как будто застыл, а часы остановились.

— Я так и не понял, что произошло.

— Тебе ясно, что такое голод? — когда Толя кивнул, я продолжила: — Кейнары бывают ангелами и демонами, по деяниям и моральным ценностям, а также тяге убивать. И пока окончательно не сформируется склонность к одной из сторон, им приходится познать обе. Ты тоже с этим столкнешься. Кстати, как все прошло? Ответь, что ты испытывал?

— Честно… — Толя задумался ненадолго. — Мне было страшно. Сначала страшно от понимания, что я должен сделать, а потом от того, что я уже сделал. А в момент убийства… я ничего не почувствовал. Лишь беспомощность и эгоизм. Вынужден убивать, чтобы жить самим. Платить чужими жизнями за собственную.

Я замерла. Кай бы оценил последние слова парня.

— Мы все испытываем подобное…

— Можно мне узнать, что именно происходит с Каем?

— Кай раньше был почти полностью демоном. И чтобы выжить, должен был забирать силы у других.

— Ищейки?

Я удивилась и подняла глаза:

— Он тебе рассказывал?

— Немногое, — покачал головой Толя. — И неохотно. Но ты расскажешь?

Снова прислонившись к его плечу, я напрягла слух. Из спальни доносилось честное сопение. Отлично.

— Все знают только четыре стихии: огонь, воду, воздух и землю, и кейнар может владеть лишь одной. Но есть еще и пятая стихия. Стихия Тьмы, подчинения и управления разумом. Кейнары с такой магией рождаются раз в пятьсот лет, и их всегда не больше пяти. Они имеют предрасположенность убивать, сильнее остальных и, кроме пятой, управляют прочими стихиями. И еще с древних времен они объединяются в Орден Ищеек.

Толя понимающе кивнул:

— И Кай один из них?

— Он был их главой больше тысячи лет… и за это время успел заработать себе не самую хорошую репутацию, — на вопросительный взгляд парня я тихо добавила: — Кай был словно чума. Во время Охоты Ищейки вырезали целые поселения, а потом сжигали их по его приказу. И никто никогда не мог их поймать. Ищейки могли внушить что угодно кому угодно. Убивать одним взглядом целые армии. Влиять на исторический ход событий, свергая правителей держав и ставя свои условия.

Толя с опаской глянул на дверь, за которой мирно сопело такое чудовище, свернувшись калачиком.

— Но ты и он… Ты же… как?

— На самом деле душа у него добрая, — я улыбнулась. — Он не тронул ни одно живое существо до ста двадцати лет, когда обычные кейнары убивали первую жертву в восемнадцать или девятнадцать. А Кай был Ищейкой, и не убивал. Его заставили сделать это насильно, под угрозой смерти. И под покровом ненависти, страха и отчаяния вырос образ бесчеловечного монстра. Но на протяжении всей жизни Кай хотел измениться к лучшему, когда он ненавидел Ищейку внутри себя и появлялись люди, которые помогали Каю исправиться… Но все попытки в итоге сводились к одному. Его кровный брат, Хатон, которого ты видел, убивал дорогих Каю людей, раз за разом. Пытаясь заглушить боль, он с головой погружался в беспамятство, разврат и разрушения своей темной сущности. И, в конце концов, не выдержал.

— Я не понимаю, почему он тогда…

— Жив сейчас? Это длинная история. Спустя три года Кай очнулся живым и здоровым, а главное — не Ищейкой. Все, к чему он стремился, свершилось. Но ради этого пришлось пожертвовать многим… — зевнув, я встала. — Ладно, устраивайся. Свет выключается там. Спокойной ночи.

И оставив Толю в раздумьях, направилась в спальню.

***

Утром квартиру потряс истошный крик.

Я резко села, вслушиваясь в звенящую тишину после такого громогласного звука. Кай, лежащий рядом, даже не пошевелился. Я знала, что он уже не спит, поэтому не удивилась, когда кейнар пробубнил сквозь подушку:

— Наш воробушек понял, что может летать…

— Вставай, сэнсэй, — я похлопала его по спине. — Пора вспоминать педагогические навыки.

— Чего?.. Я не собираюсь его учить! Договора не было…

Спустя пять минут сонного ворчания мы стояли и внимательно разглядывали существо перед зеркалом существо. Оно рассматривало себя с не меньшим интересом.

Слова Кая оказались пророческими. Толя действительно стал похож на воробья. Небольшие, даже… маленькие крылья, которые еле доставали парню до ягодиц, отливали песочно-коричневым, а прежде вафельные волосы теперь напоминали цвет подгоревшей выпечки. Глаза почему-то из бирюзовых стали серыми.

Толя глянул в зеркало на Кая и возмутился:

— Почему у меня крылья такие маленькие?!

Правда, веснушки никуда не делись. Сейчас они словно загорелись от негодования.

— Потому что ты еще щенок, — с улыбкой ответил кейнар, снова обретший душевное равновесие. И взяв парня за шкирку, потащил на кухню: — Пошли проверять твою стихию, недоношенный.

Пока Толя безуспешно пытался зажечь свечку и вызвать ветер, я наскоро приготовила яичницу. С каждой неудачей лицо Кая становилось все мрачнее и мрачнее. Во время очередного эксперимента выяснилось, что и водой Толя тоже не владеет.

— Ты безнадёжен! — Кай рухнул в кресло и принялся сверлить парня взглядом. — Где я тебе буду искать учителя по земляной магии? Где?!

— Может, Стени кого-нибудь знает? — предположила я, расставляя тарелки.

— Откуда? — Кай развел руками, сел за стол, задумчиво прожевал первый кусок и заявил: — Я смогу обучить тебя только теории. Но без практики никак, пока носом не ткнут, ты магию не поймешь…

Толя молча хлопал глазами и явно не понимал, в чем проблема. Вручив ему вилку, я усадила парня за стол и налила всем апельсинового сока. За окном во всю светило солнце, а облака безмятежно плыли по синему небу.

— Давайте вспоминать, кто владеет земляной магией, — предложила я.

Повисло молчание. Толя пожал плечами. Кай пробубнил:

— Только Хатон и парочка кейнаров в Аскатрале. Судьбы остальных не знаю.

— Ну вот! Пусть едет с нами в Аскатрал!

— Нет! — хором ответили мужчины и переглянулись.

«Стени, ты нам нужна», — тем временем набрала я подруге.

Внезапно Кай схватил цветок со столешницы и поставил перед Толей:

— Давай. Сделай так, чтобы он вырос.

Парень уставился на несчастное растение:

— Мне его полить, что ли?

— Магией. Вырасти его магией. Принцип тот же, что и со свечкой.

Толя пристально уставился на горшок. Когда он сдался, яичница давно остыла, а стаканы с соком опустели.

— Земляная внутренняя, значит… — Кай встал и подошел к окну. — А теперь, Анатолий, разбей этот горшок. Взглядом.

— Где я тебе новый найду? — возмутилась я.

И прежде чем Кай ответил, горшок треснул. Шумно втянув воздух, Толя отшатнулся и закрыл рот рукой.

— Что и требовалось доказать, — кивнул кейнар.

Парень тем временем бормотал что-то неразборчивое про волшебство, сверхспособности и религию. Мда. Чувствую, сегодня будет насыщенный день.

— Окей, — подытожил Кай. — Значит, по теории земляной стихии и магии в целом, а также по силовым тренировкам и тренировкам на выносливость твой учитель — я. Бытовой магии тебя научит Кори, а о жизни кейнара я тебе книжечку дам.

Толя убрал руку ото рта и искоса взглянул на кейнара:

— Я не понял. В каком смысле «учитель»?..

Тут раздался звонок в дверь. В полной уверенности, что это Стени, я пошла открывать. Кай с Толей продолжали нервно спорить на тему обучения. Щелкнул замок, чуть скрипнул засов…

На пороге стоял Хатон.

На секунду я опешила. Он сильно изменился. Половину лица будто покрыли грязно-серой пленкой. В жару Хатон носил кофту с длинными рукавами. Проследив взглядом дальше, я отметила такую же «каменную» кисть.

Потом секунда прошла, и я молча потянула дверь на себя.

— Кори, стой, — хрипло произнес он и схватился за ручку с той стороны. — Надо поговорить. Всем нам. Без шуток.

— Я сыта твоими «не шутками» по горло, — прошипела я и снова дернула дверь.

— Кто там?! — раздалось из гостиной.

— Кори!

— Убирайся.

— Я могу помочь, — проскулил он как раз в тот момент, когда вышел Кай.

Хатон тут же заткнулся и выпрямился.

— Что ты здесь делаешь?.. — удивленно моргнув, Кай нехорошо прищурился.

— Я не могу говорить, стоя на пороге.

— Придется.

В этот момент в коридор заглянул Толя. Ахнул, увидев Хатона, и хотел уплыть обратно, но его заметили раньше.

— Вот, собственно, из-за него, — виновато отозвался Хатон.

Мы с Каем синхронно оглянулись. Толя чуть расправил крылья.

— В каком смысле? — настороженно спросила я.

— Вашей зверушке нужен репетитор, — и тут в голосе Хатона промелькнула его фирменная, жутко-издевательская усмешка. — Вакансии пока не объявляли, но я пришел.

— У тебя та же стихия? — тут же отозвался Толя и втиснулся между мной и Каем. — Ты сможешь научить меня управлять магией?

— Конечно.

— Толя, исчезни, — процедила я. — Лучше вообще не знать магию, чем постоянно встречаться с таким…

— Послушайте, — Хатон заглянул в квартиру и, поняв, что его туда не пустят, тихо продолжил: — Я жил местью. И я ее совершил. И теперь не знаю, куда себя деть. Кори, посмотри на меня. Я калека, спасибо братику. Я не смогу отомстить Каю как раньше, да и повода не вижу. У меня нет ни сил, ни способностей. Ничего. Но в отличие от конечностей, — он задумчиво пошевелил кистью и ткнул в голову, — котелок мой еще варит.

— С чего вдруг я должен тебе доверять, Хатон? — холодно спросил Кай.

— Ни с чего. У тебя нет ни одного повода доверять мне, согласен. Но… Я не вижу смысла жить дальше. И умирать не хочу.

— Это твои проблемы, — Кай начал разворачиваться, закрывая проем.

— Послушай! — взмолился Хатон, снова схватив дверь. — Я помогу вам с человеком. Научу его владеть магией. Сделаю хоть что-нибудь полезное для тебя со времен нашего рождения!

И что-то в его глазах заставило меня придержать дверь.

Искренне понимание своей обреченности.

— Кай, — позвала я кейнара. Тот обернулся и пристально глянул на брата.

— Ты не хочешь таскаться с ним и его проблемами, — тихо продолжил Хатон. — Ты хочешь плюнуть на все и уехать с Кори в Аскатрал. Я могу тебе помочь. Взять половину ответственности, или больше, на себя.

— А меня кто-нибудь спросил?! — возразил Толя.

Кай глянул на него, потом на меня и пожал плечами:

— Я не против отдать его тебе. Но параллельно с тобой им будут заниматься я и Кори. И если выяснится, что ты используешь парня против нас, смысл жизни к тебе быстренько вернется, — помолчав, Кай добавил: — А вообще, решай с Кори. Это ее зверек. И постарайся не присутствовать в моей жизни.

С этими словами кейнар развернулся и ушел из поля зрения. Хатон проводил его взглядом и обратился ко мне:

— Ну так что?

И прежде чем я успела ответить, сзади гневно раздалось:

— Нет, ну это уже перебор, — Толя отодвинул меня и встал перед Хатоном. Они были примерно одного роста, только брат Кая казался старше лет на десять. — Мне не восемь лет, чтобы за меня решали, куда идти и чью соску сосать. Если ты единственный, кто может научить меня владеть своей стихией — я с радостью приму предложение, — парень обернулся ко мне: — Я сам согласился стать кейнаром. И сам буду за это отвечать.

— Какие благородные слова! — саркастически донеслось со стороны лифтов. Из-за угла вышла Стени, медленно хлопая в ладоши.

И увидев Хатона, ойкнула и остановилась. Взгляд тут же потерял всякое подобие на дружелюбие. Губы сжались в плотную линию, кулаки напряглись.

— А что он здесь делает?.. — прошипела подруга. Любая змея бы позавидовала.

— Устраиваюсь на работу, — серьезно ответил Хатон.

Стени перевела взгляд на меня и поняв, что я не буду сейчас все объяснять, гордо прошла мимо Хатона в квартиру.

— Она меня не любит, — вздохнул тот.

— Не поверишь, я тоже. Ладно. Толя, я тебя отпускаю. Только… надо поговорить.

— Они заверят тебя, какой я злой, нехороший и страшный, — пропел Хатон. — Но на самом деле я добрый и милый.

— Милейшее существо…

— У меня есть квартира, — сказал Толя. — Если она подойдет для занятий…

— Отлично! — Хатон достал из кармана бумажку и ручку, написал что-то и протянул парню: — Вот номер. Звони. Ну, я пошел.

— Э-э-э…

— Хатон! — громогласно раздалось из квартиры. — ОТДАЙ МОИ ЧЕРТЕЖИ!

Кейнар замер. Тут же появился Кай и повторил:

— Чертежи и наброски заклинания, которые ты стащил из Аскатрала, пока я торчал в Касхате. Переселение души в другое тело. Ты испробовал его на Саманте, чтобы лишить меня человечности, помнишь?

Толя удивленно моргнул. Хатон протянул:

— Я… Я передам их тебе с этим… как тебя зовут?.. С человеком.

— Я не человек, — буркнул парень.

— Неважно. Но я передам.

— Уж постарайся, — холодно ответил Кай и снова ушел.

Тут Хатон хлопнул Толю по спине:

— А почему бы нам не начать прямо сейчас? — парень неуверенно пожал плечами. — Отлично. Ну, мы пошли. Аревуар.

— Пока… — задумчиво ответила я, наблюдая, как они скрываются за стеной лифта.

Пришлось постоять еще секунд тридцать, чтобы переварить произошедшее. Потом я закрыла дверь и пошла к остальным.

Стени сидела на диване, скрестив ноги, и пила кофе. Кай терпеливо объяснял ей ситуацию. У самого кейнара дергался глаз. Увидев меня, все замолчали и обернулись в ожидании.

— Что? Только что я совершила самый глупый в своей жизни поступок.

— Ты совершила его еще четыре года назад, дав Джейсону руку, чтобы пересечь границу, — проворчала Стени. — Ты понимаешь, что у Хатона теперь в распоряжении мощное оружие против нас?

Прежде чем я открыла рот, Кай пристально глянул мне в глаза и тихо сказал:

— Оружие против тебя. Ты должна понимать, что если что-то случится — Толей придется пожертвовать. И неважно, кто его убьет — я или Хатон. Это ясно?

Мы смотрели друг другу в глаза чуть больше минуты. Взгляд Кая оставался холодным и непроницаемым. Что творилось в моем, не знаю. Но в итоге я поняла, что сопротивляться ему бесполезно. Если что-то будет угрожать нашим жизням, Кай не будет спрашивать разрешения.

— Ясно.

Глава 8

С того дня прошло две недели. Июнь перевалил за двадцатое число. Вместе с ним переступала через границы утра и ночи наша жизнь. Мне, наконец, пришло письмо об официальном помиловании в Империи и возвращении статуса и имущества. Все это время я занимался тем, что потел над заклинанием переселения души в другое тело, которое начал еще до встречи с Кори. Значительная его часть была заточена под пятую стихию, но в теории Хатона его можно было изменить, сделав доступным любому кейнару. Правда, схемы моего брата оказались ужасны: при первом же эксперименте я чуть не снес квартиру и весь дом в придачу.

Но спустя две недели упорной работы мне удалось успешно завершить заклинание. В теории. Осталось проверить его в Аскатрале.

Кори и Стени тем временем сдавали сессию. Без особых проблем, могу заметить. А Толя учился. Учился у Кори, учился у Хатона, учился у меня и в институте. Парню приходилось тяжелее всех, но успехи были налицо.

Теперь я занимался с ним каждое утро, на том самом поле, где когда-то тренировал Кори. Сначала пришлось долго учить Толю держать оружие и не бояться его. Личная неприязнь прибавлялась к истерикам от неудач, и домой Толя приходил весь сине-лиловый. Зато на следующий день у парня не возникало ненужных вопросов.

А еще оказалось, что Толя не любит клинки. Вообще. А вот тренироваться с сеникой ему понравилось.

— Это… что?! — изумленно прошептал он, когда я снял со спины громадную сенику в одну из тренировок.

— Традиционное оружие кейнаров, — терпеливо объяснил я тогда и замахнулся.

Парень отскочил метров на пять и прижался к дереву.

— Что, страшно? На этих лезвиях, — я любовно провел пальцем по острейшей грани клинка, — немало душ и крови. Я собираюсь обучить тебя ей пользоваться. Очень удобное оружие: взмах, и вокруг лишь мертвецы.

— Зачем? Я не собираюсь убивать.

— Придется, — повторил я в который раз.

И снова замахнулся, крутанул сеникой над головой и одним ударом снёс молодое дерево. С оглушительным треском оно упало, задев еще несколько. Над лесом взметнулась стая птиц.

Толя был потрясён. Я кинул ему оружие:

— Твоя очередь.

Сеника глухо ударилась о землю. Парень поспешно подобрал ее, ухватившись руками за костяную перекладину между двумя лезвиями, в полтора метра каждое.

— Она тяжёлая!

— Пробуй.

— Как?

— Замахнись.

Брови Толи сошлись на переносице. Спустя мгновение он махнул сеникой и чуть не отрубил себе ухо. При этом на лице появилась улыбка.

Я молча взял оружие и приказал смотреть внимательно. Медленно повторил замах, указывая на детали перехватов и работы мышц. Объяснил, как их развить. Все терпеливо ему разжевал. Я занимался с парнем до тех пор, пока у него более или менее не получился нормальный замах.

Мне жутко хотелось посмотреть, на что этот человек способен. И помочь ему развиться, стать полноценным кейнаром. Я видел в нем воина, а не ботаника, и хотел показать парню, кто он такой. Несмотря на то что Толя относился ко мне отнюдь не с любовью, я терпел его нытьё, злость и упрёки. И медленно понимал, что с каждой тренировкой все больше привязываюсь к ученику. Потому что мне нравилось учить. Открывать глаза людям на то, что они есть нечто большее, чем думают о себе.

…Отдав сенику, Толя устало опустился на бревно.

— И зачем я только на это пошел, — пробормотал он.

Я сел рядом:

— Иногда я задаю себе тот же вопрос. Зачем ты на это пошел?

— Не хотелось расставаться со знанием, которое я мог обрести, — задумчиво ответил Толя. — Упускать возможность стать кем-то другим. Мне всю жизнь хотелось быть морально. Я каждый день смотрел на Кори и, видя ее лицо в сложных ситуациях, понимал, что, по сути, ничего из себя не представляю. А ей просто нравится играть беззащитную девочку-милашку.

Я усмехнулся. Парень весело добавил:

— А вообще, из-за любопытства.

— Такой ценой?

Он кивнул.

— Считай, что ни с чем серьезным ты еще не столкнулся.

— Я знаю. И я готов.

Я искоса глянул на Толю и пожал плечами:

— Тогда бери сенику. Она тебе нравится, так? Давай. Повтори мои замахи.

Оказалось, что сеника — действительно его оружие. Он обучался владению ей крайне быстро, намного шустрее, чем борьбе на клинках… и магии.

С того дня я видел Хатона только единожды, когда мы изменили расписание и брат занимался с Толей сразу после моей тренировки. Хатон в двух словах сказал, что первые три дня все было ужасно, но сейчас парень понял суть, и дела идут на лад. Сам Толя говорил, что Хатон ужасно объясняет, постоянно издевается («как и ты, вы оба изверги», — добавил парень), и называет его «малышом». Когда я спросил Толю, не замечал ли он чего-нибудь странного в кейнаре или его вопросах, тот пожал плечами:

— Твой брат сам по себе странный. И на тему философии не особо распространяется, если ты об этом.

Мне ничего из происходящего не нравилось, но результат я видел. Поэтому молчал.

Зато в бытовой магии у Толи никогда не было проблем. У Кори великолепно получалось его учить. То ли из-за терпения и мягкости, с которой воспитатели объясняют детям простые истины, то ли парень всего на всего ее слушал.

А потом все полетело к черту.

Этим утром, 20 июня 2024 года от начала человеческой эры, я решил впервые сразиться с Толей на сениках. Парень достаточно окреп и отработал техники. Он готов.

Летом солнце встает рано. Я сидел на бревне, где постоянно ждал Кори. Утренняя свежесть холодила открытые руки, а теплый ветер обдувал лицо. Светило уже расположилось над лесом, прогревая остывшую за ночь землю. Когда-то ее устилала желтая трава, потом снег, а сейчас глаз приятно радовал зеленый газончик с проблесками цветочков. На поле часто опускались птицы, тут же взмывая вверх с насекомыми. Из леса доносилось кукование, запах зелени и хвои. Вдали паслись Арагон с Люцифером, помахивая хвостами. Жизнь цвела и кипела.

Еще один представитель московской фауны быстро приближался к месту тренировок. Запыхавшийся кейнар с маленькими крыльями даже не подозревал, что его ждет.

Молча кинув сумку у бревна, Толя взглянул на меня и уставился на две сеники.

— Чего ждем? Разминайся, пока я сам тебя не размял.

Парень поморщился и принялся за ежедневный ритуал: десять кругов по полю, отжимания, потягивания и растяжка. Такая зарядка явно шла ему на пользу. Когда с этим было кончено, я встал и вручил ему одну из сеник:

— Она поменьше, чем та, с которой ты привык заниматься. Но так даже удобнее.

— Мы что, будем драться?

— Дерутся в подворотнях. А мы будем сражаться.

— Кай, я…

Я перехватил оружие, и, почувствовав приятную тяжесть в руках, ободряюще улыбнулся:

— Нападай.

Сначала Толя откровенно боялся, атаковал то слишком слабо, то неуклюже. Но после первого ранения в бедро разозлился и замахал увереннее. Я не пытался показать ему мастерство, а действовал так, чтобы парень понимал ошибки и извлекал пользу. Иногда я только защищался, позволяя ему отладить атаки, иногда нападал, желая отработать защиту. Частенько я выкрикивал название ударов, которые Толе следовало применить, и действовал в соответствии с ними. Поэтому, если парень ошибался, получал лезвием по телу.

— Не поддавайся мне! — обиженно выкрикнул он.

Я пожал плечами и не поддаваясь нанёс пару ударов. Через десять секунд парень оказался на земле, его оружие валялось рядом, а лезвие моей сеники застыло у его горла.

— Одно движение, и ты труп. Я не поддавался.

Толя пробурчал что-то неразборчивое. Я протянул ему руку и помог встать, а потом все началось заново.

Спустя полчаса в таком темпе парень стянул мокрую рубашку. Со сморщенного от усилий лба градинами катился пот. Толя явно сдавал. Через десять минут я решил опустить сенику:

— Для первого раза хорошо. Очень хорошо. Но ты можешь лучше.

— Кай… — устало простонал парень.

— Давай отдохнем. Воды хочешь?

Мы сели на бревно, и я протянул Толе бутылку. Он принялся жадно пить. От исцарапанного тела поднимался пар. Взглянув на солнце, я понял, что на сегодня довольно. Иначе мы расплавимся даже в тени.

— Почему мне так быстро становится жарко? — напившись, Толя протянул бутылку мне и принялся вытирать пот и кровоподтеки рубашкой. — Сейчас не такое пекло, чтобы…

— Если ты возьмешь градусник и сунешь его под мышку, то сильно удивишься. У кейнаров нормальная температура тела — 37.7.

— Почему?

— Ты же медик. Подумай, у тебя за спиной две полноценных конечности и килеобразная кость под грудиной. К кости прикрепляются мышцы, двигающие крылья. Твоему организму надо в два раза быстрее перекачивать кровь и реагировать на раздражители, а еще снабжать кислородом дополнительный отдел мозга.

— Чего?.. — лицо парня вытянулось.

Я вздохнул и глотнул воды:

— Магия, по-твоему, откуда берется? Из воздуха?

— Да.

— Нет, — я постучал по голове. — Там есть один маленький отдел, отвечающий за стихийную магию и телепатию. Я дал тебе книжечку, там все описано.

— У меня не было времени ее читать, — раздраженно ответил Толя. — Я постоянно учусь у вашей чертовой компашки, и параллельно сдаю сессию! Откуда у меня время читать художественную литературу?

Я напрягся. Мне не нравился его тон и резкая смена настроения. Обычно после физических нагрузок оно улучшается.

— Это не художественная литература, — мягко ответил я. — Насколько я знаю, завтра последний экзамен. У тебя появится намного больше свободного времени для…

— Для чего? Для тренировок с тобой и с Хатоном? Нет уж, спасибо.

Я повернулся. Толя сидел и угрюмо смотрел вперед, сжимая в руках футболку.

— А чего ты хотел?

— Чего я хотел? Я хотел вернуть Кори, потому что до сих пор люблю ее. Я хотел прикончить тебя за то, что ты увел ее. Я хотел жить нормальной, размеренной жизнью, хотел создать свой дом и семью, пока ты не вломился в нее и все разрушил!

— Ты закончил?

— Нет.

— Посмотри на меня, — сухо попросил я. Не дождавшись реакции, повторил: — Посмотри на меня! Пришлось насильно взять его за подбородок и повернуть к себе. Парень возмущенно крикнул и занес руку для удара. Я оттолкнул его раньше, увидев все, что хотел.

Глаза Толи наливались черным. Во всех смыслах.

Я отшатнулся, и вовремя. Парень собирался ударить в нижнюю челюсть, но промахнулся.

— Щенок, уймись!

— Не называй меня так! — заорал он и на этот раз попал.

Ух… Прямо в печень. Прежде чем парень снова замахнулся, я врезал ему в висок. Толя тут же заткнулся и мешком свалился на землю.

Я посидел еще немного, пытаясь унять боль в боку. Зараза медицинская, знает же прекрасно, куда бить. Отдышавшись, взвалил на плечо обе сеники, взял Толю за руку и телепортировался домой.

Настроение было испорчено основательно. Вот и демон проявил себя, а я предупреждал Кори, что это может случиться в любой момент. В результате попало мне.

А еще я предполагал, что девушка не успела уехать в институт и еще дома. Ожидания не оправдались.

Сеники остались у входа, а я потащил Толю к стене. Движением руки сделал видимыми кандалы с цепями. О них не знала даже Кори. К ним я приковал Толю, предварительно связав ноги и руки нервущейся верёвкой, и поставил в рот кляп, чтобы не орал. Кто знает, что он устроит, когда очнется?

Оставив парня, я сосредоточился и снова телепортировался. На этот раз к площади института. Кори должна быть где-то там, на лекции перед последним экзаменом.

Как раз был час пик, когда запоздалые студенты бегут на учебу сплошным потоком. Поэтому в узких дверях института образовалась давка. Претворившись таким же бешеным медиком, я медленно продвигался вперед, расталкивая толпу. И неожиданно налетел на кого-то.

Чтобы её увидеть, пришлось сильно нагнуть голову. Я успел рассмотреть только, что девушка очень маленького роста, мне по грудь, и с такими же белыми волосами, как у Кори.

— Простите… — пробормотал я и двинулся дальше.

Но путь тут же преградили. Снизу вверх на меня смотрели два сиреневых глаза и милые губки с бордовой помадой.

— Надо же, кого я вижу, — изумленно протянула девушка глубоким, слегка низким голосом.

— Я еще с тобой поговорю, — пообещал я и наконец-то вырвался в просторы коридора.

Правда, здесь я опять остановился, хлопая глазами.

— Ты ведь ищешь кого-то?

Обернувшись, я посмотрел на неё. Хрупкая и низенькая, как тумбочка, девушка стояла неподалёку, наклонив голову набок. Ведьма. Определённо. От нее так и разило магией. И волосы не как у Кори, с примесью серого, а молочного, совершенно белого цвета.

— Ты знаешь?

— Да, знаю, — она в упор смотрела на меня своим цепким взглядом. Такие люди замечают каждую деталь. — Я на втором учусь, а твоя девушка на третьем. Беловолосых видно издалека.

— И ты знаешь, где у нее лекция? — настороженно спросил я.

— Знаю, — глаза блеснули хитрецой. — Я все знаю, Кай.

И почему-то я не удивился.

— Можешь проводить?

Она усмехнулась и свернула на одну из лестниц. Пока мы поднимались, я спросил:

— Кто ты?

— В этом мире я Аня.

— А в другом?

— Энн.

До нужной аудитории мы дошли быстро.

— Тогда я Алексей, — пробормотал я и тихо прошел в зал, оставив ведьму за дверью.

Никто не обратил на меня внимания. Профессор еще не пришел, и в аудитории царил нестройный гул. В группе студентов я сразу разглядел Кори. Она что-то увлеченно писала в самой толстой в моей жизни тетради. Стени разговаривала с однокурсником на ряду выше.

Я бесшумно взобрался по ступеням и прошёл в нужный ряд, а через секунду скользнул на скамью возле Кори и обнял за плечи. Она вздрогнула и машинально схватилась за невидимый ножик на поясе. Но поняв, что это я, удивленно прошептала:

— Ты что здесь делаешь?

За Кори медленно появлялась голова Стени.

Я быстро коснулся губами её губ:

— Щенку плохо.

— Очень?

— Ужасно, я бы сказал.

— Какому щенку? — донёсся тоненький голосок.

Я посмотрел вверх и увидел девушку с темными кудрями. Кори спокойно ответила:

— У нас дома живёт щенок, и, видимо, он что-то не то съел.

— А это парень, из-за которого ты бросила Толю? — она с интересом глянула на меня.

— Да.

— И он прибегает к тебе во время лекции, чтобы сообщить, что собачке плохо?

— Я люблю животных, — ответил я ей и обворожительно улыбнулся.

Девушка пролепетала «как мило», но я уже схватил Кори за руку, и мы тихо вышли из аудитории. Стени увязалась за нами.

В дверях продолжала стоять Энн.

Кори окинула её равнодушным взглядом, Стени вообще прошла мимо. Но они обе встали как вкопанные, когда та сказала:

— Кай, я могу помочь.

Я застыл, с раздражением глянув на эту белую фифочку.

— Ты её знаешь? — тут же спросила Кори.

— А ты?

Она внимательно посмотрела на ведьму и задумчиво ответила:

— Первый раз вижу. Откуда?

— Познакомился три минуты назад. И я не знаю никакого Кая, Аня. Я Алексей.

Она ухмыльнулась и упрямо сказала:

— И все же я помогу выздороветь вашему щеночку.

И тут Стени вышла вперёд:

— Как ведьма может помочь кейнару?

— А что ведьма делает в обществе двух кейнаров? — с улыбкой отпарировала Энн.

— Мы не нуждаемся в твоей помощи.

— Я в этом не уверенна.

— Если мы собираемся прогуливать лекцию, лучше свалить отсюда, — подала голос Кори. — Скоро профессор придет.

Мы спустились на первый этаж в гробовом молчании, после которого я задал Энн вопрос:

— Что именно ты знаешь?

— Ты самый настоящий Энгельгардт. Один из. Их нынче много развелось.

— «Один из»?

— А ещё я знаю, что у вашего «щеночка» большие проблемы.

— Такие же, как у всех новообращённых кейнаров, — холодно ответил я.

— Нет, мой дорогой Кай. Я видела его недавно. И прочитала по глазам будущее.

Я не выдержал и расхохотался. Присутствующие в пустом холле студенты удивленно обернулись. Вот к чему я никогда не относился серьезно, так это к гадалкам.

— Ты откуда вообще? — Стени не сдержала улыбки.

— Из Угрора, далекого города на севере нашего мира.

— Государство Оборотней, — пробормотал я. — Ты волкам будущее предсказывала?

Несмотря на усмешки, Энн сохраняла жизнерадостную невозмутимость:

— Хочешь, и тебе предскажу?

Прежде чем я ответил, Кори пробормотала:

— Предсказательница, значит… И что же за проблемы у нашей собаки?

— Если понадобится моя помощь, я на связи, — очаровательная улыбка: — А я опаздываю на лекцию.

И развернувшись, скрылась в темноте лестниц. Нам оставалось лишь проводить ее взглядом.

Выходя на улицу, Стени скривилась:

— Кто эта стервозная ведьма-недомерок?

— Понятия не имею, — искренне ответила Кори.

Я сохранял молчание и ни капли не сомневался, что Энн здесь не учится. Как и где-либо еще.

Домой пришлось добираться частично на моих ресурсах, частично своим ходом.

Войдя в квартиру, первое, что мы услышали — звон цепей и бессмысленное мычание. Толя сидел на полу, с прикованными к стене руками и поджатыми под себя связанными ногами. Моя улыбка прибавила ему сил, и через секунду кляп валялся на полу. Взгляд парня, явно нечеловеческий, не сулил ничего хорошего.

Я люблю наблюдать за новообращенными кейнарами — у каждого развивается своя, неповторимая форма демонизма. Толя был похож на оборотня, которому не удалось обратиться в волка. Изрядно почерневшие глаза блестели от негодования, рот приоткрылся в оскале… И вдруг я увидел то, что очень удивило. У парня вытянулись клыки. Немного, но все же.

— Откуда у нас кандалы? — с интересом спросила Кори, прислонившись к стене и сложив на груди руки.

— Кай, мне кажется, он собирается тебя сожрать, — Стени присела перед Толей и присвистнула. — Толян, я тебя таким злым первый раз вижу.

Парень покосился на меня и процедил:

— Я ему руки отрежу его чертовыми кинжалами…

Глаза Кори округлились. В голосе Толи появились новые нотки. Тихие. Угрожающие. Опасные.

— Не выйдет, — я пошевелил пальцами некогда оторванной руки. — Отрастет.

— Но зачем? — спросила Кори. — Что он тебе сделал?

— Что он мне сделал? — прошептал Толя и внезапно взорвался, резко поддавшись вперед: — Что он мне сделал?! Да ты отнял у меня жизнь! Я жил нормально, я нашел Кори, я ее добился. Считаешь, я так просто ее отдам?! Да пошел ты! Думаешь, стоит тебе появиться, и все тут же падут ниц?! Я так и вижу этот пафос на твоей чертовой роже. Ты не воспринимаешь человеческую расу как нечто серьезное, и меня в том числе. Я тебя разочарую, дружок. Ты глубоко ошибаешься. Мы способны на нечто большее, чем безропотно исполнять твои желания.

— Толя… — испуганно прошептала Стени и отошла подальше.

Парень словно преобразился. Он казался выше и крепче, а лютый огонь в глазах делал лицо старше.

— Я все понимаю, — процедил он. — Ты был с ней до меня, и после какой-то чертовщины внезапно вернулся, — Толя оскалился и покачал головой. — Но я не брал Кори в аренду на три года. И ты не мой арендатор, а она — не предмет аренды. И так просто прийти и взять у тебя не получится. Учись играть по-честному.

Из глубин души что-то поднималось. Медленное, плотное и темное, не дающее нормально дышать и мыслить. Толя улыбнулся и сильно дернул цепями.

Они разорвались. Я застыл, думая, как такое могло случиться. Отсырели за три года?..

Парень невозмутимо встал. И продолжая улыбаться, метнулся к Кори и поцеловал, крепко прижав к себе. Девушка вскрикнула и оттолкнула его, отпрянув. Толя чуть не упал, но устоял на ногах, продолжая мрачно улыбаться.

— Ты совсем, что ли?! Очнись! — заорала она и повернулась ко мне. Выражение лица тут же изменилось. — Нет, нет, нет…

Она бросилась ко мне.

— Кай, прости его, он не в себе. Это приступ демонизма, только и всего, Кай…

— Только и всего? — Толя тряхнул кулаками с остатками цепей. — Не-е-ет, дорогая. Ты ошибаешься.

— Прекратите оба, — резко сказала Стени.

Я отодвинул Кори и вышел к щенку, посмотрев ему в глаза:

— Что ты сказал?.. Повтори-ка.

Парень открыл рот, но тут же недоуменно закрыл его. Глаза тут же округлились, и он схватился за горло, пытаясь сделать вдох.

— Что? Я не расслышал.

— Кай, прекрати! — крикнул кто-то.

Но картина мира сузилась до нас двоих. Я наклонился над Толей и подставил ухо:

— Ну же, малыш. Скажи громче.

Парень посинел и упал на колени, издавая невнятные звуки.

Внезапно я почувствовал что-то не то. С каждым вдохом количество воздуха уменьшалось, словно кто-то заклеил гортань скотчем. Я смотрел на Толю, который начинал чаще дышать и расплываться перед глазами. Я поднял руки к горлу. И понял, что душу сам себя.

— Кай!

Кислород перестал поступать в организм. Легкие одновременно разрывались изнутри и давились снаружи. Тупая боль наполняла их, как бидоны с водой. Я понял, что ничего не вижу. Голова обо что-то ударилась, тут же наполнившись тяжестью. Из внешнего мира доносились невнятные звуки. Мозг отказывался их обрабатывать, погрузившись в панику.

Он душит сам себя. И не знает, как это остановить.

Боль вспыхнула в боку. Звуковой фон на секунду оживился и снова затих. Затем опять — толчок, вспышка боли, звука и света… и затишье. Мозг понял, что его тело бьют, и запаниковал еще сильнее.

Потом исчезли и звуки, и вспышки, и паника. Я чувствовал только немое давление магии, извращенной и неправильной, исходящей не извне, а изнутри. Она пыталась убить себя, вывернув и задушив.

Океан.

Я увидел его внезапно. Бесконечный, сине-черный океан, не имеющий дна и размера. Белая полоса песка вдоль берега. И словно искорка во мраке, где-то на горизонте вспыхнула она. Как уголек в остывшем костре. Как одинокая лампочка на погасшей гирлянде.

Пятая стихия.

В мозгу что-то перевернулось. Это была пятая стихия, но какая-то не та… Но ухватившись за нее, я тут же понял, что надо делать.

Заклинание удушья отразилось от Толи и пошло на меня, проникнув спутанной и перевернутой версией. Надо «отзеркалить» его, вывернуть еще раз, сделать таким же неправильным, как и вся магия в моем сознании. Не чувствуя своего тела, я напрягся.

И сделал вдох.

Мир и все чувства тут же прояснились, вспыхнув волной света и звуков. Комната, стул, вешалка, два испуганных лица, одно довольное. Волосы белые, черные и русые. За окном день. Холодно. Пахло отполированным деревом со слабой примесью пота и сирени.

За долю секунды мозг пришел в себя, и вместе с миром взорвалась пятая стихия. Она поразила того, на кого я смотрел. Русый прислонился к стене, держась за голову. Перед глазами, как бешено пролистанные страницы книги, пронеслись все его мысли и воспоминания, будто я опять стал Ищейкой.

Испугавшись этого, я отпустил парня. Он упал без сознания.

А я больше ничего не чувствовал. В ушах зазвенела пустота.

— Кай? — позвала Кори и помогла мне подняться. Оказалось, я лежал на полу. — Что это было?

— Я не з-знаю… — хрипло пробормотал я, и, покачиваясь, направился в кабинет. — И не идите з-за мной. Оставьте. Я… я сам.

Понимая, какой бред несу, я поспешно закрыл дверь и сел. Ощущение было такое, словно меня побили раз десять об косяк, и заставили бегать, одновременно решая экзамен по математике. Я мотнул головой и откинулся на стуле, массируя виски.

Ну и что же, собственно, произошло?!

***

Все время до заката я провел с Люцифером в полях. Надо было снять напряжение и устаканить мысли. Я так и не понял, что произошло. Почему я то чувствую пятую стихию, то нет. И в любом случае не могу ее контролировать, словно это не магия, а рыба, выскальзывающая из рук. Почему простейшее заклинание удушья отразилось от Толи и пошло на меня? Такое бывает, но… если это действительно ошибка, или на противнике щит, заклинание отражается сразу. А здесь оно подействовало, парень начал задыхаться… а потом что-то произошло. И Толя словно направил магию в другую сторону, владея совершенно иной стихией.

Я не любил чего-то не понимать. Поэтому благополучно исчез из дома и направил мысли на работу с конем. А на обратном пути захватил в кафе еду на вынос, и только тогда понял, что последний раз ел в пять утра.

Чтобы не создавать неудобств, я телепортировался прямо в кабинет. И стоило мне сесть поудобнее и развернуть аппетитный сверток, как в дверь вежливо постучали.

— Кай? Можно войти?

Голос Кори звучал взволнованно.

— Угу, — пробубнил я с набитым ртом.

— Я думала, ты работаешь… — удивленно сказала девушка.

— А это не так?

Она подошла и села рядом. Я протянул Кори кусочек, но она отказалась. И облокотившись на стол, просто смотрела.

— Фто?!

— Я жду, когда ты прожуёшь.

Я поспешно проглотил еду и спросил:

— Что такое?

— Ты сейчас вменяемый?

— Угу.

— Толя пришёл в себя около трёх часов назад. Но он по-прежнему демон.

Я удивился:

— Так долго?

— Да, — Кори вздохнула. — Но он не орёт на всех, а мучается от головной боли. Мне вообще кажется, что Толя бредит. То ему жарко, то холодно, то закричит ересь какую-то, то вообще захнычет. А когда приходит в себя, говорит про клан. Я бы списала все на приступ демонизма, но это продолжается слишком долго.

— Какой клан?

— Я о таком не слышала. «Знающие».

Я задумался. Знающие? Знающие…

— Фигня какая-то. Что еще?

— Последние двадцать минут он не приходит в себя. Это смахивает на лихорадку. Мы все перепробовали, ничего не помогает. Даже Стени не знает, что делать.

Я нахмурился. Молча прожевал ещё один кусок.

— Где он?

— У нас на диване.

Я неохотно отложил добрую половину ужина и направился в гостиную.

Вид у Толи, мягко говоря, был не очень. Он лежал ничком на диване, ворочался в агонии, стонал и постоянно что-то бормотал. Рядом в кресле сидела измотанная Стени, положив голову на руки. Увидев меня, она на секунду приподнялась и тут же опустилась.

Я подошёл к парню, положил руку на лоб. Тот пылал. Открыл глаз: зрачок узкий, белки красноватые. Прислушался, что бормочет — бред сумасшедшего.

— И долго это с ним?

— Очень.

— Что пробовали?

Стени перечислила. Неиспользованными из её списка оставались единицы — два заклинания, что мог сделать только я. Все остальные — пятая стихия. Я попробовал на нем эти два заклинания. Никакого эффекта.

— Я не понимаю. Его тело просто не принимает их, будто в нем кто-то сидит и отталкивает. Но он вроде свободен… — пробормотал я, параллельно связывая ситуацию с утренними событиями.

— Вроде?

— Я уверен.

Внезапно Толя изогнулся и крикнул:

— Уйдите! ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ!

И затих. Я кинулся к нему, пытаясь понять, в чем дело. Толя не дышал. Пульс не прощупывался. Губы начинали синеть.

— Кай, что с ним?!

— Он умирает.

— В смысле?! — Стени вскочила и протиснулась к больному. — Почему? Что ты сделал?!

— Ничего.

— ТАК СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!

В суматохе я невольно полез в карман штанов… и неожиданно нащупал там бумажку. Вынул, посмотрел. Кто-то вывел ручкой: «Энн». И номер телефона.

Не раздумывая, я протянул бумажку Кори:

— Возможно, это его последняя надежда.

Она незамедлительно позвонила.

У Толи было восемь минут, чтобы выкарабкаться с того света. Энн стояла посреди комнаты через две. Вопрос, как простая гадалка может так быстро и четко оказаться в пункте назначения, я оставил на потом.

— Я же говорила, — Энн оглядела всех с насмешкой. — Вам понадобится моя помощь.

Но веселость быстро исчезла, стоило ведьме увидеть Толю. Она подошла к больному и склонилась над ним. Провела рукой. Что-то забормотала.

Понимая, что ничем не помогу, я сел в кресло и стал наблюдать. Низенькая, пухленькая, с полными губами и румяными щечками она походила на безобидный пельмешек. Но кулон на шее в виде пентаграммы со светящимися шариками между зубьями и татуировка со змеей, которая обвивала левое запястье и переходила на указательный палец, наводили на размышления. Стени стояла рядом и пристально наблюдала. Кори держалась в стороне, недоверчиво поглядывая на ведьм. Энн водила над парнем руками и бормотала без конца заклинания на незнакомом языке. Странно. Я знаю много языков, но этот не слышал ни разу.

Она колдовала над Толей минут десять, и длинные молочные волосы спадали парню на лицо. Я уже собрался встать и высказать все, что о ней думаю…

Но внезапно Толя глубоко вдохнул. Он задышал. Бледность проходила, губы из серо-синих становились бледно-бежевыми. Парень широко открыл глаза и прошептал, глядя на Энн:

— Ты кто?

Ведьма не ответила и отошла, предоставив Стени и Кори радоваться, приводить Толю в чувство и отпаивать его чаем. Я же поднялся с кресла и подошел к Энн, тихо спросив:

— Это магия, которую я не знаю?

— Не всем дано понимать древние заклинания оборотней, — загадочно протянула девушка.

— Говори яснее.

— Ты даже не поблагодарил меня. Но с сегодняшнего дня ты будешь относиться к гадалкам более миролюбиво, я права?

— Хватит отходить от темы.

— Как же ты нетерпелив, Энгельгардт. Мне это даже нравится. А что до твоего друга, на нем лежит древнее проклятье. Такое же древнее, как и магия, которой я владею. И которой не владеешь ты.

— Я не почувствовал никаких признаков проклятья.

— Проклятье? — испуганно спросил Толя. — Вы о чем?

— Молчи! — прикрикнул я и снова обратился к Энн. — Как ты это определила?

Ведьма сокрушительно вздохнула:

— До тебя ещё не дошло? Ты не владеешь этой магией, как кейнар, управляющий огнем, не владеет водой. Ты не мог её почувствовать, поэтому не заметил и проклятья.

— Тогда почему его не почувствовала я? — недоверчиво спросила Стени. — У меня такая же магия, как и у тебя. Человеческая.

Этот вопрос застал Энн врасплох. Она запнулась и несколько секунд пристально разглядывала Стени. Та в ответ смотрела ей в глаза, спокойно и ровно. Многие бы отвели взгляд. Но не Стени.

Тогда Энн ответила, осторожно подбирая слова:

— Я владею магией намного дольше, чем ты. И я знаю больше. Тем более ты обучалась у ведьмы, которая жила с кейнарами, поэтому твоя магия похожа на стихийную. А меня обучали с трёх лет ведьмы, которые жили в древнем клане оборотней. Поэтому наши знания, силы и сама магия различны.

— Разве у оборотней есть сильная магия? — невзначай спросила Кори, переключившись с Толи на общий разговор.

Энн почему-то взглянула на меня:

— Только у самых древних родов, которые сохранили знания о далёком прошлом. Когда-то оборотни владели магией, не уступающей Стихиям. Но потом произошёл Раскол, магия вампиров и оборотней была утеряна, а все знания забыты. Только единицы помнили. Единицы из этих единиц сумели передать искусство потомкам.

— И вампиры владели магией? — изумилась Кори.

— Но как Раскол повлиял на оборотней и вампиров? — задал я встречный вопрос. — Это ведь была чисто кейнарская перепалка?

Энн усмехнулась, медленно подошла к дивану и опустилась рядом с Толей. Тот смутился.

— Я говорю не о Великом Расколе, когда произошла гражданская война между кейнарами ангелами и демонами. Нет. Я говорю о Первом Расколе, который произошёл намного, намного раньше, в то время, когда вампиры и оборотни жили бок о бок. Когда никто не знал, кто такие эльфы и авасарры, а у кейнаров было своё государство…

Увидев мое лицо, она замолчала.

— У кейнаров не было своего государства, — отчеканил я, окончательно разочаровавшись в благоразумности гадалок. — Никогда.

Энн вздохнула и обратилась к Кори:

— Напомни-ка, сколько лет он живет на свете? — не дождавшись ответа, ведьма повернулась ко мне: — Было, мой дорогой Кай. Сильнейшее государство. Оно и сейчас существует.

— Вы там в Угроре едите мухоморы? Где оно существует? В эльфийской сказке?

— И она гласит, что предками всех нынешних государств были две великие нации. Кейнары образовали Каронейскую Державу. Оборотни и вампиры — Государство Двух Наций. Они жили бок о бок тысячи лет, пока не произошел Первый Раскол. Кейнары захотели чуть больше, чем половина материка, и пошли войной на соседей. Пятая стихия быстро все сделала. Кейнары завоевали вампиров и оборотней, на тысячи лет став абсолютными правителями материка. Орден Охотников, прототип Ищеек, веками истреблял магов вампиров и оборотней. Им это удалось. Их магия пропала.

— Ты хорошо выдумываешь, не спорю. Но в кое-чем ты просчиталась. Как пять существ смогли захватить весь материк и истребить столько магов?

Энн оставалось невозмутимой:

— Я удивляюсь. Ты так долго был Ищейкой и ничего не знаешь. В Каронейской Державе пятая стихия была распространена повсеместно. Она считалась такой же, как огонь, вода, земля и воздух.

— Энн, я прошу прощения, но…

— Кай, послушай, — вдруг вступилась Кори. Ведьма благодарно кивнула:

— И только потом произошел Великий Раскол, известный каждому ребенку. Вас учат, что никакого государства не было, кейнары ангелы пошли против демонов, и это кончилось плохо. Это не так. В Каронейской Державе произошла гражданская война. Кейнары ангелы пошли против демонов, все так, но… пятая стихия была и у тех и у других. Возможно, без нее все кончилось бы лучше, но не нам изменять прошлое. Пятая стихия пошла против пятой стихии. Не в масштабе пяти отдельных кейнаров. А многотысячных армий.

Против воли я слушал, стараясь не пропустить ни слова. Об этом не писали ни в одной книге. Не рассказывали ни в одном городе.

— Можете представить, что произошло, — неспешно продолжила Энн. — Пятая стихия выжгла всех своих обладателей, тем самым исчезнув из мира. Великая держава развалилась, кейнары расселились по свету, а оборотни и вампиры заняли освободившуюся территорию, и до сих пор не могут поделить земли. Они уже забыли, что когда-то воевали против общего врага. Теперь кейнары живут сами по себе и тоже не помнят, что когда-то были единой державой.

— И спустя много сотен лет родился первый кейнар с пятой стихией, — задумчиво пробормотал я.

— Бальтазар Архейдог, — произнесли мы одновременно. Энн улыбнулась и добавила: — Да. Бездна решила, что во избежание подобного уничтожения целой стихии, отныне владеющих ей только пять. Не больше.

В ее словах было много недоделок, но гораздо больше правды, которая идеально вписывалась в общеизвестный сюжет. Я вспомнил несколько случаев, когда оставались считаные дни до рождения шестого Ищейки. Все удивлялись и радовались, что бывают исключения. Но на следующий день одного из ордена находили мертвым, и причина смерти напоминала именно «выжигание». Никто не понимал, что происходило. Почему здоровое существо, которое накануне уплетало оленя за общим столом, наутро оказывалось мертвым.

И «шестой» родившейся Ищейка, так или иначе, становился пятым.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Стени.

— Я же сказала. Меня воспитывали в одном из выживших еще с тех времен кланов, который сумел сохранить знания.

— Тогда зачем рассказывать такое? Ты знаешь нас не больше часа!

Я поднял голову, ибо хотел задать тот же вопрос.

В глазах Энн снова блеснула хитреца. Если это представление часть какого-то плана, то это он просто гениален.

— Еще существуют люди, которые искренне хотят помогать, — она смотрела на меня. — Я не знаю, кто наложил на вашего… как тебя зовут?

— Толя, — буркнул парень.

— … На Толю проклятье, имеющее отношение к моей магии. Но я почувствовала его, а также то, что юноша будет страдать при каждом приступе демонизма. Я не могу снять его полностью, не могу обучить вас, но в силах заглушать проклятье, как сейчас, — она потрепала Толю по волосам. — А еще я знаю, что вы не бросите мальчика. Поэтому встречаться мы будем часто, и лучше нам подружиться сразу, не так ли?

Вопрос Энн повис в воздухе, как невидимая гиря.

— А если ты не будешь приходить? — тихо спросила Стени.

— Он умрет, — беззаботно ответила ведьма и встала. — Я уверенна, мы еще познакомимся поближе. Звоните. Всем спокойной ночи.

Последнее слово раздалось одновременно с хлопком двери. Стало тихо. Мы сидели вчетвером и смотрели друг на друга. Стени на Кори и обратно. Глаза Толи обводили всю комнату и возвращались на второй круг.

Я же смотрел только на парня. Он это понял, и начал регулярно отводить взгляд на девушек.

— Угораздило же меня, — проговорил я, не скрывая злобы, — позволить тебе стать кейнаром. Я планировал завтра утром уехать в Аскатрал с Кори, максимум захватив с собой Стени. Чувствую, теперь нам придется ехать туда вшестером. Мы втроем, Толя и его эскорт: нянька Хатон и домашний врач Энн.

— Кай, прекрати, — прошипела Кори. — Мы останемся здесь, пока все не устаканится.

— С каждым днем тут становится все жарче и душнее. У меня скоро глаза вытекут от лицезрения этого расплавленного стекла и бетона. Я не собираюсь здесь оставаться из-за него.

— Тогда останься не из-за него, а из-за меня. Потому что я не собираюсь бросать Толю в таком положении. Можешь ехать в свой Аскатрал один, если не хватает терпения подождать еще две недели.

Стени и Толя потрясенно отмалчивались, наблюдая. Я еще собирался что-то возразить… Но последняя фраза Кори добила все:

— Я ждала тебя три года. И готова подождать еще две недели. А ты?

Глава 9

С того вечера прошло три полных дня. Лето вступило в последнюю стадию разгона, и с утра до вечера стояла удушающая жара, прямо назло Каю. Толя же испытывал странные чувства. У парня постоянно болела и кружилась голова, и он не думал, что от погоды. А настроение менялось с такой же скоростью, как у пятнадцатилетнего подростка. Толю это пугало, а также новое, причудливое самоощущение. Когда парень злился, то чувствовал себя раз в двадцать сильнее и увереннее, и никакие там двухтысячелетние кейнары с одинаковой фамилией его не смущали. Он злился на все, начиная с конкретных людей и заканчивая травой. Толя злился даже на ручки и кофе, хотя не особо понимал, за что. Но так же внезапно, как и начиналась, злоба проходила, и его накрывало грустью и бездарностью существования, граничащей с мизантропией. И чтобы не чувствовать себя моральным уродом, парень бросался помогать всем, кого видел. В большинстве случаев ничем хорошим это не заканчивалось. И Толя начинал злиться. На людей, которые ноют о помощи и не принимают ее, потом на траву, по которой они ходят, на не пишущую ручку и плохой кофе.

А потом все начиналось снова. Кори бормотала что-то про становление кейнара, Кай вообще с ним не разговаривал. Он тоже пугал Толю. Раньше парню казалось, что кейнару нравится его учить. Он видел в глазах Кая восторг, когда у него что-то получалось. И если честно, из обширного курса его занятий упражняться с сеникой парню нравилось больше всего…

До того вечера, когда его угораздило пережить клиническую смерть и перечеркнуть все планы Кая одной жирной чертой. Каждое утро Толя видел эту ненависть во взгляде, сухие, односложные ответы и откровенный садизм.

Парень понимал, что от перспективы быть разрубленным пополам его спасает только Кори.

А вот Энн ему нравилась. Они сдавали последний экзамен в один день, случайно встретились и пошли гулять по городу. Ведьма много знала, рассказывала парню о простой жизни в параллельном мире и даже пообещала, что съездит с ним туда, чтобы не нервировать Кая и Кори. Толя был не против. В отличие от кейнаров, ведьма нормально к нему относилась, и ее судьба в качестве домашнего врача парня ничуть не смущала. Даже радовала.

Они встретились еще два раза, и Толя окончательно понял, что его тянет на беловолосых.

В последний, 23 июня, они гуляли перед занятием Хатона. Энн пошла с ним. Обитал брат Кая в какой-то обшарпанной пятиэтажке на окраине. Казалось, что более или менее сильный ураган положит дому конец, или он быстрее свалится от жары.

— Какой кошмар, — скривилась Энн. — И он здесь живет?

— Я бы не назвал это жизнью, — ответил Толя. — Скорее существованием.

В подъезде царила прохлада. Зайдя внутрь, оба облегченно вздохнули. Энн не собиралась заходить в квартиру, но и расставаться тоже. Они поднялись по лестнице на третий этаж…

Хатон выбрасывал мусор, впервые за четыре дня. Он никогда не смотрелся в зеркало, да его и не было у кейнара, но соседи, которые его видели, говорили, что Хатон выглядит как подвыпивший хиппи. Его верный падаван Толя разделял их мнение. В принципе, он был единственным, кто видел кейнара. Остальное время Хатон посвящал чтению высокой литературы и поиску себя.

Поэтому Толя был удивлен, застав учителя за полезным делом. Учитель тоже удивился, увидев подружку Толи.

— Что ты здесь делаешь? — без эмоций спросил он, спуская мешок в мусоропровод.

Кейнар шаркнул тапочками и подтянул пижамные штаны. Хатон даже крылья не пытался маскировать.

— Пришел на занятия, — недоуменно ответил Толя.

— Да не, не ты, — вяло отмахнулся Хатон и ткнул длинным пальцем в Энн: — Ведьма. Беловолосая. И наглая.

— Даже не предложишь зайти? — проворковала та в ответ. Ее ничуть не смутила эта неожиданная встреча.

И Толя с изумлением понял, что они знакомы. Кейнар, как мог, ухмыльнулся половиной лица. И прихрамывая, побрел в квартиру. Парень давно привык к жутковатой внешности Хатона, но когда он так ухмылялся, Толю пробирала дрожь.

Еще он разозлился на Энн, которая перестала обращать на него внимание, от слова совсем. И на кофе за пять рублей, которое она невозмутимо развела в чашке, пробравшись через завалы книг, упаковок от готовых ужинов и белья. Хатон с блаженным вздохом опустился в кресло, которое успело приобрести контуры его фигуры, откинул длинные пакли с лица и расплылся в улыбке:

— Может, беловолосая фея останется посмотреть, как падаван учится Силе?

— С удовольствием, — Энн взяла табуретку и уселась. — Толя много успел мне рассказать.

— Вы знакомы с того вечера, когда тебе стало плохо, джедай? — протянул кейнар, как будто это не Толя хотел задать ему тот же вопрос.

Хатон называл его как угодно. Падаван, джедай, человек, малыш, зайчик, мальчик, ребенок и еще миллионом нецензурных слов на десяти разных языках. Но только не по имени. Оно ему не нравилось.

— Да, — буркнул Толя и покосился на Энн. Та подмигнула. — Вы, я смотрю, тоже.

— Это уже не твои дела, малыш, — протянул Хатон, поднял с пола толстую книгу и открыл на заложенной странице. — Урок девятнадцатый. Лови.

И кинул сборник Толе. Парень поймал на лету и поморщился.

Он не любил занятия с Хатоном. Школьник мог преподавать и то лучше, чем кейнар. Все их уроки сводились на «давай ты придешь, почитаешь книгу, и если что-то будет непонятно, спросишь у меня». Зачастую Хатон не мог толково ответить на вопросы, а их было много. И когда Толя выражал свое недовольство, кейнар начинал беситься и раздраженно ходить по комнате, поражаясь тупоголовости нынешнего поколения.

Сейчас, при девушке, Хатон удостоился пяти минут теории. Один раз показал на практике, как разбивать не весь горшок, а в определенном месте, и чтобы трещина была нужной ширины и глубины. И все. Дальше сам. Толя чего-то не понял? Пошел он в бездну, ведь нужно быть тупым бараном, чтобы не понять! Что-то не получается? Даже умственно отсталый десятилетка может это сделать, а Толя тогда кто? Правильно, жуткий набор слов, звучащий как плевок и харканье одновременно. Популярное ругательство на керском.

Толя тоже не хотел унижаться при Энн. Поэтому молча придвинул глиняный горшок, которых они закупили сотни, и с головой погрузился сначала в попытки понять, а затем применить заклинание. Прошло минут двадцать, прежде он понял, и еще десять, чтобы применил. На краю сознания Толя слышал тихий разговор Энн и Хатона, но не особо вникал.

Когда у парня вышла третья идеальная трещинка, он довольно улыбнулся и решил посидеть еще немного, пристально изучая глину. А сам прислушивался к разговору.

— … Ты не откажешь мне в помощи? — ласково спросила Энн и вздохнула: — Одной маленькой-маленькой услуге.

— А что я получу взамен?

— И кто же из нас наглый?

— Ты, конечно же.

Толя почувствовал, как ведьма расплылась в улыбке. И услышал позвякивание металла, когда она передала что-то в руки Хатону и крепко сжала его кулак.

— Ты можешь сказать своему брату, что ваша мать жива?

Повисло молчание. У Толи что-то зашевелилось внутри. Смутное предчувствие беды.

— Что? — последовал ответ.

— Скажи своему брату…

— Что за чушь? Она пропала без вести кучу лет назад!

— Она мертва, я знаю, — с упором продолжила Энн. — Но ты должен это сделать. Сыграй хорошего актера, ты это умеешь. Изобрази, что сам свято в это веришь, а узнал только сейчас, неважно от кого. Но она ждет вас обоих в назначенном месте. И приведи туда Кая. Разве это так сложно?

— И зачем мне это?

Толя насторожился. Энн на секунду задумалась, но отвечать ей не пришлось. Вскоре Хатон небрежно ответил на свой вопрос:

— Хотя я никогда не против. Последний раз я солил брату целых три года назад, вот только… что ты с ним сделаешь? Это не смертельно?

Энн рассмеялась:

— Нет, конечно же. Ваша мать — приманка, потому что меня Кай не послушает, а за тобой в жизни не пойдет. А одному человеку надо с ним поговорить. Вот и все.

Толя выложил бы все его сбережения, что Энн не договаривает. Внутри все стянулось в тугой узел. Он больше не мог спокойно смотреть на трещины в горшке.

— Ладненько, сделаем. И что нужно тому человеку? Я волнуюсь за брата.

— Ответы.

Хатон рассмеялся. Энн тоже. Толя не выдержал, встал, протянул горшок кейнару и вышел из квартиры.

Его никто не остановил. Через минуту парень уже несся к дому Кая. Он хотел предупредить его и Кори о том, что услышал. Толе жутко не нравились их планы. Он нутром чувствовал.

Парень весь взмок и тяжело дышал, когда оставалась одна улица. Он уже видел их балкон, на котором сушилась чья-то футболка, когда путь внезапно преградили.

— Дай пройти!.. — Толя отпихнул крупного мужика, застрявшего как вкопанный.

Но тяжелая рука тут же опустилась парню на плечо и сжала. Так, что тело отозвалось чудовищной болью. Толя понял, что не может шевелиться и медленно опускается на асфальт.

Он только глядел на этого человека, бессмысленно ворочая языком. На грузной руке была набита змея, а с шеи свисал такой же медальон, как у Энн. Он равнодушно смотрел, как Толя теряет сознание.

— Кто т-ты?.. — сумел еле слышно выдавить парень.

— Знающий.

Глава 10

— Нет, я не могу! — сокрушенно бросил Кай. — Я много чего умею, но заплетать косички, это…

Когда очередная резинка лопнула, кейнар взвыл и уперся лбом в мой затылок. Тихо засмеявшись, я отодвинула его и за минуту заплела две косы, сложив ободком на голове с помощью шпилек. Кай сидел на кровати, поджав ноги, и с недоумением наблюдал:

— Не могу понять, как вам это удается.

— На то мы и женщины, — я улыбнулась зеркалу. — У тебя когда-нибудь были длинные волосы?

— Были.

— И как ты их заплетал?

— Обычно в хвост. В редких случаях делал косичку, но только на кончиках. И то, она выходила больше похожая на… Я даже слова такого не знаю на русском.

— Все с тобой понятно, за два тысячелетия так и не научился заплетать косички.

— Это выше моего понимания… — усмехнулся кейнар и откинулся на подушки, закрыв глаза и молча улыбаясь.

— Кстати, я купила два билета на фестиваль фейерверков.

Он открыл глаза:

— Куда?

— Салют. Знаешь такое слово?

Кай задумался:

— Видел когда-то давно, не особо впечатлило.

— Сейчас технологии двадцать первого века. Я уверяю тебя, не пожалеешь.

— И когда это?

— Через полтора часа начало.

Повисло молчание. Кейнар глянул на стену и пробормотал:

— Очень своевременное предложение…

Я обернулась с расческой в руках:

— Только не говори, что ты не едешь.

— Я потому и молчу.

— Кай! Ты не представляешь, какое это зрелище. Десять стран со всего мира приезжают на ежегодные соревнования со своей индивидуальной программой и устраивают шоу фейерверков под музыку. То, что ты видел в древнем Китае, не идет ни в какое сравнение.

По лицу кейнара стало понятно, что он не впечатлен. Жара плохо на него действовала, как на здоровье, так и на настроение. Не знаю, как Кай жил столько лет в Авасаррском королевстве, где днем температура под сорок, но это явно не его климат. Кейнар просыпался в четыре, гонял Толю и в восемь уже сидел дома под кондиционером, работая над своей стихией. Следующий выход на улицу осуществлялся не раньше девяти вечера.

И все же после недолгого раздумья Кай смягчился:

— Хорошо. Осталось уговорить Люцифера.

— Зачем?

Кейнар беспомощно поднял руки:

— На транспорте мы не доберемся, а…

— Есть метро! И…

Его взгляд при слове «метро» заставил меня заткнуться. Я неуверенно продолжила:

— Если ехать на машине, там всего пара остановок… Ну телепортируй нас тогда!

— Не могу. Я целый день проработал над магией, и на телепортацию двух человек туда и обратно запаса не хватит. Тем более, я не особо представляю себе место. А на коне, да по воздуху…

Через двадцать минут мы сидели на Люцифере — Кай впереди, а я сзади, обняв кейнара за талию. Конь немного протестовал из-за двух наездников вместо одного, недовольно фыркая и прижимая уши.

— Ничего, брат, не развалишься, — утешил его Кай.

Заклинание невидимости, короткий, но мощный разбег — и мы взмыли в воздух. Я вцепилась в кейнара, спрятав лицо от сильного ветра. Пока конь набирал высоту, по бокам беспрерывно рассекали воздух громадные крылья, но стоило ему расслабиться…

Ночная Москва с высоты выглядела сказочно красиво. Миллионы огней, озарявшие широкие магистрали и улицы, по которым маленькими точками ездили машинки, и крохотные точечки люди сновали туда-сюда. Чёрная лента реки и переливающиеся радугой высотки Москвы-Сити. Мы пролетали мимо них, паря невидимым силуэтом. Облака клубились, окутывая столицу в тёплое ночное одеяло. Свежий июньский ветер обдувал лицо и трепетал крылья. Я раскрыла их пошире, чтобы каждой клеточкой ощутить восторг от полета.

Фестиваль проходил на юго-востоке столицы у берега Москвы-реки, в каскадном парке. В обычные дни это тихий спальный район, но только не сегодня. С высоты ощущался весь масштаб мероприятия. Тысячи людей сплошным потоком шли через входы и рамки досмотра, окружённые сотнями гвардейцев. Посетители усеяли все холмы и газоны, заняв любые просветы и усевшись чуть ли не на головы друг другу. Парк напоминал волнующееся море, состоящее из кишащих в нем людей. Кай даже присвистнул.

Я указала ему на противоположный берег, откуда будут пускать фейерверк. Люцифер сделал пару кругов над парком и решил спланировать на крышу ближайшего дома. Здесь не было толпы и шума, зато открывался прекрасный вид на реку, экраны и пушки, готовившиеся к первым залпам.

— Приехали, — радостно сообщил кейнар, помог мне слезть и отпустил коня.

Тот озадаченно походил по плоской крыше, и, не найдя ничего интересного, улетел щипать травку. Мы же, не сговариваясь, сели на край. Я обеспечила мягкость сидения, а Кай направил ветер в другую сторону, оставив лишь свежие обдувающие потоки. Он обнял меня рукой и крылом и весело спросил:

— И зачем надо было покупать билеты?

— Ну… Я и не покупала их.

Кай удивленно отстранился и улыбнулся:

— Маленькая обманщица.

— А как мне ещё оторвать тебя от кабинета и заставить куда-нибудь пойти?

— Очень просто, дорогая, — он поцеловал меня в макушку, — Нужно лишь попросить.

Я хмыкнула и собиралась сказать еще что-то, но тут услышала первые отзвуки музыки:

— Смотри! Начинается!

Кай не ожидал ничего интересного, поэтому сидел с видом родителя, который смотрит на мазню ребенка и громко ей восхищается. Он прижал меня к себе и с легкой улыбкой на губах равнодушно глядел на реку. Казалось, кейнар вообще думает о чем-то другом.

Но когда в небо взмыла первая искра и с грохотом взорвалась, Кай вздрогнул и обратил внимание на горизонт. Темноту рассекли тысячи разноцветных шаров, плавно опустившись к реке и растворившись. За ними последовали ещё десять таких же. Заиграла музыка, и залпы то учащались, то замедлялись в такт.

Кай сидел, с немым восхищением наблюдая, как тысячи светящихся искр танцуют и разрываются в воздухе красными, зелёными, синими и фиолетовыми осколками, а потом медленно опадают золотыми и серебряными нитями; как из реки вулканом вырываются ленты света, а в небе расцветают флаги, картины и целые анимации… Лазерное шоу и отражение этого великолепия в реке только придавали эффекта зрелищу.

Вскоре первое выступление кончилось, и наступил десятиминутный перерыв, во время которого другая команда готовилась представить публике свой шедевр. Кейнар продолжал смотреть на небо горящими от восторга глазами, не отрывая взгляда от места, где ещё оставался дым от фейерверка. Потом он повернулся ко мне и тихо сказал:

— Кори, это… Я не ожидал ничего подобного. Это гениально, просто фантастически… И это не магия! Я даже в магии такого не видел…

Я усмехнулась:

— Впереди ещё много команд, так что держись.

Он тихо засмеялся и прижался щекой к моей щеке, накручивая на палец прядь волос. Подняв голову, я подарила ему долгий, приятный поцелуй. И вздохнула. От радости, наверное.

Прошло около часа, может быть, больше, когда последний залп растворился в темноте снопом золотых искр, и весь парк отозвался громким свистом и аплодисментами. Тут же людское море заволновалось и течением направилось по перекрытым дорогам в метро. А мы с Каем сидели и еще долго смотрели на горизонт, пытаясь переварить увиденное. Чувствую, сегодня мне всю ночь будут сниться фейерверки.

Кай свистнул Люцифера, и мы полетели домой. Когда я зашла в квартиру, часы показывали пять минут второго. Кай тут же вынул из холодильника куриную ножку и уселся на диван читать книгу. Зевнув, я опустилась рядом… и тут же задремала.

Квартиру потряс громкий стук. Я вскочила от неожиданности, оглядываясь по сторонам. Настойчивый треск не прекращался. Казалось, дверь скоро вылетит с петель. Кай поймал мой испуганный взгляд и приложил палец к губам. И отбросив книгу, пошел открывать.

Его снес Хатон. С таким выражением, что сон как рукой сняло. Кай покачнулся и отошел на несколько шагов, лицо удивленно вытянулось. И прежде он открыл рот, Хатон негромко, но четко сказал:

— Наша мать. Она жива.

Повисла тишина. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Судьбу отца я знаю, а вот матери…

— Хатон, ты не выглядишь пьяным, — скептически протянул Кай. — Но, похоже, это так.

— Я не шучу, — нетерпеливо ответил тот. — Я еще не настолько деградировал, чтобы без повода врываться к тебе в полвторого и говорить такое!

Кай оставался непроницаемым:

— Наша мать пропала без вести уже как триста восемьдесят лет назад. Я узнал об этом от тебя, будучи в Авасаррском королевстве, и ты заверил меня, что видел её мёртвое тело в снегах Бузгура. С какой стати она должна быть жива сейчас?

Хатон не дрогнул под пристальным взглядом брата. И молча протянул что-то в кулаке. Я заметила только свисающую цепочку.

Увидев предмет, который там лежал, Кай озадаченно поднял глаза на Хатона и выхватил. Я встала и поняла, что это кулон. Такой же, что висел на мне сейчас: маленький дракончик с обсидиановым глазом. Только этот выглядел потертым и был обсыпан красными камешками. Кай прикоснулся к металлу и поднял перед глазами. Разобрала только одно слово. Энгельгардт.

— Это не может быть подделкой, — прошептал он.

— Почему? — я аккуратно взяла холодный кулон.

В моих руках Кай перевернул его и погладил вязь. На секунду буквы вспыхнули синим.

— То же охранное заклинание, что я ставлю на все артефакты в Аскатрале. Достань свой кулон, Кори.

Я вынула из-под футболки дракончика и только сейчас заметила, что на нем та же надпись. Кай сказал слова, которые нужно произносить, чтобы «открыть» защиту. Я произнесла и провела по надписи. Ничего не произошло. Эксперимент повторил Хатон, с тем же успехом. Последним к моему кулону прикоснулся Кай, и надпись вспыхнула.

— Заклинание отзывается только на меня. Потому что я ставил защиту на кулоны в виде надписи. Ее невозможно подделать без моего участия.

— Теперь ты веришь мне? — с надеждой повторил Хатон. — Кай, я видел ее! Она…

— Стой, — перебила я. — Как этот кулон связан с вашей матерью?

— Мой отец подарил его ей, как реликвию Энгельгардтов, — ответил Кай, ласково поглаживая металл. — Именно такой, с красными камешками. Она носила его всегда. И исчезла вместе с ним, — зажав подвеску в руке, он спросил Хатона: — Откуда кулон у тебя?

— Она сама передала мне.

— И ты видел её?

Он молча кивнул. Таким серьезным я еще не заставала Хатона. Кай колебался.

— И она ждет тебя, — добавил Хатон. — Я не вру, брат.

— Может, ты снял кулон с ее трупа, — предположила я. — И все это ловушка. Я уверенна, ты способен на такое.

Хатон улыбнулся:

— Тогда я должен уменьшить твою уверенность. На кейнаре, которого я принял за нашу мать в те времена, не было кулона. Я не мог снять его. Это не подделка.

— Не подделка… — отозвался Кай.

— Поэтому не надо задавать глупых вопросов. Идём.

Мы переглянулись. Кай сомневался, я сомневалась еще сильнее. Тем не менее кейнар медленно кивнул:

— Идем.

Я взяла на всякий кинжал. Кай проверил свой, засунул кулон в карман и вышел за Хатоном. Я последовала за ними.

Ветер заметно похолодел, принеся на улицы города облака и ночной туман. Тонкий месяц проглядывал сквозь тучи, исчезая на секунду и тут же появляясь. Хатон быстро шел по темным улицам, иногда срываясь на бег. Мы проходили мимо закрытых магазинов и супермаркетов, еще незаселенных новостроек, напоминающих огромные гробы, пустых бульваров и дорог. Где-то злобно закаркала ворона, и ей ответили ещё несколько. С каждым шагом все сильнее хотелось пойти обратно, но темп Хатона не позволял ни остановиться, ни закричать.

Свернув в какой-то глухой переулок между двумя домами, мы наконец-то встали.

— Где она? — хрипло спросил Кай.

Хатон повернулся к нему лицом. Взгляд янтарно-жёлтых глаз принял насмешливое выражение.

— Прости, братец, — с горечью прошептал он.

— Что за… СТОЙ!!! — закричал Кай и бросился вперед.

Поздно. Хатон исчез.

Эхо его крика отразилось в темных окнах и повернуло обратно. Я недоуменно смотрела на место, где только что стоял кейнар. Изнутри медленно поднималась ярость, грея в сырую летнюю ночь.

— Сволочь!.. — в сердцах прошипела я. Кай сохранял молчание.

Я посмотрела на него, и не увидев лица, огляделась. Из мрака улиц веяло одиночеством и опасной пустотой. Я не понимала, что мне так в них не нравится. Странное чувство нарастало, и смотреть в темноту дворов становилось все тяжелее. Из них что-то сочилось, болезненное и необычное… что-то другое. Чего не должно быть.

Я отошла к Каю и поняла, что испытываю самый настоящий страх.

— Это ловушка, — тихо сказала я и вытащила клинок.

Я не видела его лица, но чувствовала, каких огромных усилий стоило кейнару держать себя в руках. Он не воспринимал ничего, кроме места, откуда исчез Хатон. Плечи мелко подрагивали, ладони сжались в кулаки, а грудь вздымалась при тяжелом дыхании. Одна рука крепко сжимала клинок на поясе. Так крепко, что на предплечье выступили вены.

Я осторожно подошла и прошептала на ухо:

— С Хатоном мы обязательно разберёмся. И ты ответишь ему за это. Но позже. А сейчас надо убираться отсюда.

Кай поднял голову, вдохнул, выдохнул и огляделся. Я узнала взгляд Ищейки, цепляющий каждую деталь, напряженный до предела и готовый сорваться по команде.

— Ты права, — сухо ответил он. — Уходим.

Мы отступали лицом к переулку, и почти вышли на освященную дорогу.

— Стой, — шепнула я, неожиданно что-то заметив.

На одной из улиц появилась человеческая фигура. Я различила в ней девушку небольшого роста. Кай тоже ее увидел и замер.

Силуэт неспешно приближался, пока не вышел к фонарю. Там Энн остановилась. Скрытое капюшоном лицо поднялось и расплылось в зловещей улыбке. Кулон в виде пентаграммы буквально сиял.

Появилось желание убежать. Твердая необходимость. Если бы не кейнар, я бы так и сделала. Но Кай стоял, как скала.

— Я вижу, вы меня узнали, — торжественно сообщила Энн и подошла еще ближе.

Кай бросил ей под ноги «кулон» Хатона и прошипел:

— Отвечай, где ты его взяла. И как связана с моим братом.

Энн невозмутимо наступила на него, прошла еще шаг и остановилась.

— Я думаю, нет смысла отрицать очевидное, — надменно улыбнулась она. — Что вы так переполошились? Я не несу угрозы, а вы выставили оружие, будто бы я не обычная ведьма, а жуткий демон.

— Ты не просто ведьма, — прошептала я.

— А ты умная девочка, — голос Энн неожиданно изменился. — Я не люблю таких.

Кай прикрыл меня вытянутой рукой:

— Что тебе нужно от нас? Зачем этот спектакль? Кто ты?

— Кай, Кай, Кай. Ты сам не знаешь, кто ты такой и что можешь. В твоей голове множество вопросов, на которые ты не знаешь ответа, — сиреневые глаза фанатично блеснули. — И я не знаю. В этом-то и проблема. А что мы делаем с проблемами?

Кай сделал шаг назад, выставив клинок и взяв меня за руку:

— Что тебе нужно от нас, конкретно?!

Насмешливость тут же сдуло. Энн посмотрела ему в глаза и четко ответила:

— Знания.

Никто не успел отреагировать. Ведьма метнулась к нам, срывая с шеи кулон. Кай замахнулся, но вместо него Энн бросилась на меня.

Последнее, что я видела — как кулон становится клинком в ее руке. Золотое, переливающееся лезвие в своей груди. Глаза, синие и фиолетовые. И теплое ощущение руки Кая.

Потом мир расплылся. И исчез.

Глава 11

В ушах звенело.

Виски пульсировали, боль разрывала голову на части. Я не чувствовал конечностей, словно пробежал сто пятьдесят километров. Знакомый и одновременно давно забытый запах щекотал ноздри. Запах дерева, парафина и старых книг. Сквозь густую мешанину ароматов прорывалась тонкая ниточка — холодный, свежий запах снега.

Я открыл глаза и увидел дубовые доски потолка. Они тускло освещались дневным светом. Больше в поле зрения ничего не входило, поэтому я осторожно сел, за что получил удар головной боли.

Теперь взгляд упирался в стену, тоже обитую дубовыми половинками. А подняв глаза вверх, увидел картину с горами.

Челюсть отпала. Я сам нарисовал ее, очень и очень давно, и повесил во вторую прихожую Аскатрала, которую ещё называл «дубовой»… Но сейчас этого места не существует. Вместо ненужной прихожей теперь продолжение библиотеки.

Мысль шокировала. Я резко вскочил на ноги и тут же чуть не упал. Терпя боль в голове, осмотрелся. Догадки оказались верны. Я стоял в прихожей моего дома в Аскатрале. От дубовой двери маленький коридорчик заворачивал направо, ведя в основную часть дома. Сквозь небольшое окошко лился дневной свет. Около чугунной вешалки ютились столики для канделябров с потухшими свечами. Это было так же странно, как и существование самой прихожей. Я давно не пользуюсь канделябрами.

Рядом с одним таким столиком лежала без сознания Кори. Я бросился к ней и сел рядом, взял за плечи и посмотрел на лицо. Бледное. Дышит плохо, но пульс есть.

— Кори, ты слышишь меня?

Она не ответила. Я осторожно перевернул девушку набок и поправил замявшуюся куртку. Мы оказались здесь в той же одежде, что и выбежали на улицу за Хатоном. Убедившись, что Кори ничего не угрожает, я встал и направился к двери.

Распахнул.

И тут же захлопнул.

Спокойно. Это глюки от потери сознания. Сейчас я снова открою дверь, и…

Вместо теплого июньского денька в лицо ударил ледяной колючий ветер, занеся внутрь сугроб мелких снежинок. Казалось, за секунду я обморозил все тело. Здесь бушевала настоящая снежная буря, а температура вряд ли поднималась выше двадцати градусов ниже нуля.

Я закрыл дверь и прижался к ней спиной, сползая на корточки рядом с Кори.

— Где мы… и когда? — спросил я девушку. Она молчала.

Какого демона в начале июня в Аскатрале снежные бураны и лютая зима? Как, если в конце мая росли цветочки в плюс пятнадцать?..

В полном смятении я вышел из прихожей. На каждом углу стояли канделябры разных размеров, висели люстры с подставками для свечей — будто совсем исчезло электричество. В гостиной панорамные окна были закрыты плотными бордовыми шторами; через узкие щели прорывался свет. Пол был устлан сплошным мягким ковром; на дубовом потолке, под которым висела мощная люстра на три десятка свечей, сияла резьба, как и на верхней части стен. На них висели многочисленные картины. В холодном камине лежала старая зола. В большом зеркале над ним отражались мраморные статуи лошадей и подставки для оружия. Вокруг камина расположились стулья и кресла старомодного вида с кушетками для ног и круглым столиком. В одном углу гостиной стоял большой стеллаж с множеством книг, в другом располагался специальный столик для игры в шахматы. Я смутно припоминал, что такой интерьер у меня был где-то в конце девятнадцатого века.

И ни грамма пыли и грязи. Будто здесь убирались еще вчера. Странно.

Очень странно.

Все остальные комнаты и помещения, куда бы я ни заглядывал, были обставлены в том же стиле. В подземелья я спускаться не решился, пока не приведу в порядок Кори.

Подойдя к окну, глянул в щелку между шторами, и не увидел ничего, кроме белого вихря. Тело пробрал холод. Да, надо бы одеться потеплее.

Ради интереса я вышел в парадную прихожую и заглянул в почтовый ящик. Там лежала газета. Схватившись за нее, как за спасательный круг, я поднес листы к глазам.

Имперский Вестник

Выпуск №27

12/01 от 1894 года

Брови стремительно поползли вверх. 1894?.. Оглянувшись на гостиную, я тут же понял всю странность интерьера.

Спокойно, Кай. Мы в Аскатрале. На улице январь конца девятнадцатого столетия. Все нормально.

Если это чья-то злая шутка, и пока меня здесь не было, кто-то решил устроить исторические съемки, я искренне его поздравляю. Но мебель не выглядит старой. И так изменить погоду не может никто…

От этой мысли стало еще холоднее.

Куда Энн нас отправила?!

Минут через двадцать пришла в себя Кори. Рассеянно озираясь по сторонам, она вышла в гостиную:

— Кай… Что ты делаешь?

Я сидел на полу и метал ножи в Хатона, нарисованного на стене. Откопал я их много. И почти все попадали в цель.

— Пытаюсь сделать из брата дуршлаг, — мрачно ответил я, метнув очередной нож и обругав рисунок.

— Где мы? Это явно Аскатрал, но… почему здесь зима и такая странная мебель?

Не отрываясь от своего занятия, я кинул ей газету.

— 1894 год? — упавшим голосом спросила Кори.

— Причём январь. Самое лютое время в горах.

— И как мы сюда попали?!

— Спроси у Энн, если увидишь её. Хотя я не собираюсь оставлять ей шанса с кем-либо говорить.

Задумавшись, Кори замолчала. Я отложил ножи, еще раз подошёл к окну и отметил, что буря только усилилась. Девушка приблизилась и обняла за плечи:

— Ты весь трясешься. Не нервничай. Иди сюда.

Мы сели на диван и тут же утонули в нем. Кори посмотрела мне в глаза и спокойно спросила:

— Что ты помнишь?

— Пришла Энн, неся какую-то чушь. А потом сорвала свой кулон и бросилась к нам. Кулон превратился в кинжал. Кори, клянусь, я думал, она атакует меня, но…

И тут я перевел взгляд на ее футболку под курткой. В ней зияла круглая дыра, но на коже не осталось и намека на ранение.

— Но она вонзила в тебя этот странный кинжал. Ты отшатнулась, но продолжала крепко держать меня за руку. Больше я ничего не помню.

— У меня примерно те же воспоминания… — пробормотала Кори и добавила: — Как мы оказались в прошлом? Это вообще возможно?

— Раньше я не встречался с таким. Я мог говорить с теми, кто умер в прошлом, но не быть там… это не некромантия, не стихийная магия…

— Она говорила о древней магии оборотней.

Я задумался. Взгляд упал на стеллаж с книгами. Встав, я пробежался по названиям и вынул одну, сев обратно на диван. Том назывался просто: «Магия». Я помнил эту книгу, и быстро пролистал на нужную страницу:

— Смотри. Здесь написано, что вампиры владели магией Времени, но в результате утратили ее. А из-за чего, не написано…

— Всех магов истребили кейнары, — вставила Кори. — Так говорила Энн. — Дальше. Оборотни владеют магией Перемещения, между снами, ипостасями и пространством. Последняя была утрачена, опять же, без причины.

— Пространство? Но наш случай больше похож на магию Времени, а это вампиры. Энн обучалась у оборотней. Противоречие.

Я печально усмехнулся:

— Кори, я не думаю, что она когда-то обучалась у оборотней. Она строит из себя человека, и аура у нее человеческая. Но на деле она может быть кем угодно, но я не знаю ни одну ведьму, способную переносить кого-то во времени. Я не знаю. Не знаю!

В голосе против воли сквозило отчаяние. Мозг отказывался воспринимать происходящее более чем за своеобразную игру.

— Ей нужны знания, — пробормотала Кори. — И проблема в том, что она не знает… Знающие…

— Что ты говоришь?

Девушка подняла сияющие глаза:

— Тебе не кажется, что между этим есть связь? Энн сказала, что ей нужны знания, и проблема в их отсутствии. А Толя во время приступа бормотал про Знающих, и только Энн могла снять с него эту ересь. Знания, знания, знания… Везде они.

Я сделал жест, чтобы она продолжала.

— Что, если существует такой орден Знающих, по типу Ищеек? И Энн относится к нему? И все, что она нам говорила — банальное пудрение мозгов? Ведьма специально что-то сделала с Толей, чтобы мы зависели от неё.

— Не надо было его обращать, — пробурчал я и тут же заткнулся. — Да, здесь есть доля истины. Но это лишь догадки.

После недолгого молчания Кори спросила:

— Так выглядел дом в то время?

— Да.

— Я осмотрюсь немного, ты не против?

— Конечно.

Девушка встала и ушла наверх, внимательно рассматривая каждую деталь.

Я еще долго бродил по всему дому, пытаясь осознать и принять ситуацию. Не получалось. Беря в руки ту или иную вещь, на ум приходило воспоминание. И не всегда оно было хорошим. 1894 — отнюдь не самый счастливый год. Я бродил по открытой галерее второго этажа, представляя жизнь в то время. Часто приезжали гости, мы устраивали балы, мебель отставлялась в сторону, и все кружились в гостиной. А я молчаливой тенью наблюдал за ними сверху, поддерживая огонь в камине и вежливые разговоры. Я бродил по столовой и кухне, где когда-то дымилась печь и творилась самая настоящая магия под руками мастеров своего дела. Я бродил по комнатам, и с удивлением замечал, что в одной не убрана кровать, со свечей стекал воск, а на столе разбросаны бумаги с недописанными строчками. Такое ощущение, что минуту назад здесь кипела жизнь. А потом все взяли… и исчезли. Лишь в моей комнате почти ничего не изменилось. Только покрывало, смятое под натиском одиноких бессонных ночей. И подушка.

К горлу подступил ком. Я развернулся и вышел. Ноги занесли меня в заднюю часть дома, где вдоль длинного коридора тянулось сплошное панорамное окно. Здесь стояли диванчики и стулья, где можно посидеть и собраться с мыслями. Я опустился на один из них и устало вздохнул, глядя на непокорную атмосферу за окном. Горные духи бушевали, посылая на общину волны колючего снега и ветра. Все пространство покрывал белоснежный ковер, и только отвесный серый камень оставался голым.

Я просидел так довольно долго, ни о чем не думая. Просто смотрел, как меняется погода. К четырем вечера начало темнеть, а к шести стояла абсолютная тьма. Буря и не думала уходить. Я сидел в полной темноте, не в силах зажечь свечи в канделябрах — и глядел в такую же темноту.

Вдруг в конце коридора вспыхнула искра. Огонек приближался, становясь все ярче, а силуэт фигуры, зажигающий свечи в канделябрах, четче. Вскоре стало достаточно светло, чтобы спокойно читать и видеть друг друга. Кори села рядом, положив мне на колени тяжелую книгу.

— Пока ты здесь отсиживался, я обошла весь дом и сделала несколько открытий. В городе при такой темноте не горят огни. Ни в одном доме нет света, никто не выходит на улицы. Словно община вымерла. А еще я нашла эту книгу. Здесь все на керском, но название поняла.

Глянув на обложку, я опешил. «Дневник 1893—1894». Место, в котором я записывал каждый шаг и почти каждое слово.

Я провёл над ним рукой, и замок щелкнул. Кори удивленно пробормотала:

— Я так долго пыталась его открыть, а ты…

Пропустив её слова мимо ушей, я быстро пролистал страницы. Пробежал глазами строчки и захлопнул, намереваясь внимательно прочесть потом.

— Эй! Ты даже не скажешь мне, что там написано?

— Ты вроде учила керский, можешь и сама прочитать.

— Я не понимаю твой почерк на этом языке.

Я пожал плечами:

— Потом как-нибудь. Сначала надо освежить знания самому.

И подхватив дневник, встал и молча направился в другую половину дома, из окон которой видно общину. Кори последовала за мной:

— Ты чего такой мрачный?

— А каким я должен быть? Плясать от радости, что какая-то девчонка с неизвестной мне магией закинула нас черт знает куда, во время, когда мир был почти в заднице бездны?!

— Надо быть оптимистичней! Ты хотел в Аскатрал, пожалуйста! Мы в Аскатрале. А еще тут нежарко и даже холодно, прямо как ты любишь.

Я не ответил, дойдя до нужного места. Выглянув в окно на втором этаже, попросил Кори потушить весь свет и вгляделся в темноту.

Долину, в которой располагалась община кейнаров, завалило снегом; буря рвала и метала, затрудняя попытки разглядеть хоть что-то. И все же одно я знал точно. Даже в буран из окна видно огоньки города. Люди сидели в теплых домах и жгли свечи, пережидая непогоду.

Сейчас я не видел ничего. Даже намека на свет.

— Странно… — пробормотал я и направился к себе в комнату.

— Эй, ты куда? — крикнула Кори.

— Пойду посмотрю, в чем дело.

— Ты с ума сошел? Тебя унесет!

— Ты со мной или нет?

Кори обогнала меня и преградила путь:

— Я понимаю, тебе не терпится посмотреть. Но давай подождем до утра, может быть, буря уляжется, и мы спокойно выйдем на улицу. И если в городе кто-то есть, он поговорит с тобой намного охотнее, чем сейчас.

Железо в голосе не требовало возражений. Я еще раз глянул в окно, поежился и предложил компромисс:

— Давай подождем еще час. Если буря не утихнет, пойдем утром, — Кори помедлила и неохотно кивнула. — А пока надо поискать в этом доме что-нибудь съедобное.

Если быть честным, я думал, что в Аскатрале девятнадцатого века кроме бараньей ноги вместе со шкурой и четырех бутылок коньяка ничего нет. Но, на счастье 12 января 1894 мы готовились к празднику, и подвал (а холодильником здесь служил ледяной погреб) оказался полон разнообразным мясом, овощами и зеленью. Все было свежее. Кори даже где-то откопала макароны, с удивлением рассматривая плетеный мешочек, в котором они лежали:

— Так интересно. Как будто бы по музею ходишь.

Кори до последнего надеялась, что буря не утихнет. Но, глянув через час в окно, разочаровалась. Вьюга кончилась, и только порывистый ветер трепал верхушки елей.

Елей посреди пустого, темного города.

— Ты как хочешь, а я пошел, — мрачно сказал я и отправился за шубой.

— Я с тобой, — взволнованно ответила Кори. — Только у меня нет одежды.

Я молча кивнул, открыл дверцу спрятанного гардероба и вынул самую маленькую шубу. Она оказалась велика ей размера на три. Тем не менее натянув такую же огромную шапку, Кори стремительно направилась к двери.

Сказать, что на улице было холодно — значит, ничего не сказать. Теплый пар от дыхания буквально леденел на глазах. Над головой сияли звезды, а между небесами и долиной простирались горные цепи. В темноте они выглядели, как огромные, черные угрюмые великаны. Ветер согнал туман, открыв множество белых крыш Аскатрала, башенку церкви и пустоту площади. И ни одного огня.

Ни одного существа.

Спустившись с пригорка, где находился дом, мы пошли по центральной улице. Снег скрипел под ногами, а мороз колол щеки. Первым делом мы заглянули в лавки. Они пустели, несмотря на открытые двери и товар на витринах. Все выглядело так, словно никто не уходил и через минуту вернется. На одном прилавке даже лежала недосчитанная горстка денег.

Убедившись, что на площади никого нет, мы пошли в городскую ратушу — самое большое после церкви здание. История повторялась. Предположение, что все сбежались на срочное собрание, оказалось неверно.

— Может, что-то заставило всех укрыться в подвалах… — пробормотала Кори, стуча зубами. — Кай, я не знаю. Это просто жутко.

Свернув с главных улиц, мы пошли в жилые районы. Снова начал подниматься ветер. Не лаяли за заборами псы, не топтались и фыркали во дворах лошади. Никого. Мы зашли в ближайший дом, где жил мой приятель. Внутри все выглядело примерно так же, как и в моем доме. Брошенные вещи, незаконченные дела. И никого. Ни в комнатах, ни на чердаке, ни в подвале.

Пусто.

Дрожа от холода и волнения, мы обошли ещё пять домов в разных районах города. И нигде не нашли хотя бы малейшие признаки присутствия кого-то живого.

Все словно исчезли. Испарились.

Тем временем антракт кончился. Буря решила продолжить выступление, и стало ясно, что скоро придется укрыться в доме. В полном недоумении мы вышли обратно на площадь. И глядя на застывший ледяной фонтан, остановились.

— Кай, — тихо сказала Кори, взяв меня за руку. — Мы здесь одни.

Голос дрожал. Какой-то животный инстинкт заставлял нас держаться теснее друг к другу.

— Одни, — повторил я, и эти слова привели в ужас.

— Что это за место?..

— Ад. Это мой ад, Кори.

Одни. Совершенно одни. В этот проклятый день — 12 января 1894.

Глава 12

Ардам, 1871 год

В зале ярко сверкали огни. Искрились начищенные до блеска полы, кружились в быстром танце пары, отражаясь в многочисленных зеркалах. На балконе с душой играл оркестр, заводя ритм и атмосферу этому позднему вечеру.

— Не хотите ли вина, сэр? — обратился к вампиру вежливый слуга с подносом.

Людвиг Гиз, мелкий чиновник Империи, сидел на одном из диванов, расставленных вдоль стен, и с интересом наблюдал за разноцветными всполохами платьев. Они напоминали ему танец райских птиц.

— Благодарю вас, — Людвиг взял один бокал и пригубил эльфийского вина. На балу во дворце Ардама оно не могло быть плохим.

Распробовав напиток, он снова сконцентрировал внимание на гостях. В честь дня рождения великого владыки на праздничный вечер пригласили не только высшую знать, но и простых чиновников с их семьями. Народу собралось столько, что слуги не успевали разносить напитки, а от разнообразия костюмов искрило в глазах. На джентльменах идеально сидели фраки из тёмного сукна, пышные платки с серебряными и золотыми пуговицами украшали шеи. Из-под высоких цилиндров спускались золотые кудри, а по полу отстукивали сапоги а la umpire с высокими голенищами. Их дамы шуршали яркими платьями, каждое из которых сошло бы за произведение искусства. Самые привлекательные покрои обнажали плечи и часть груди, подчеркивали талию и спускались до пола пышными волнами шелка и лент. Зал взрывался от обилия женских шляпок: маленьких и изящных или огромных, с перьями, птицами или целыми театральными постановками. Их носила вся женская половина праздника, до нескольких на одной голове.

Быстрый танец кончился, оркестр заиграл медляк. Пары слились, медленно покачиваясь и ведя тихие разговоры. Внимание Людвига привлекла одна нетанцующая леди. Красное платье обнажало плечи, на которые она накинула отделанный хвост лисицы. В черных волосах искрились ягодки рябины, на белоснежном лице блестели темные глаза.

Взгляд Людвига забегал по залу, ища возможного кавалера. Такого не нашлось. Девушка стояла одна в обществе других дам, и выглядела как прекрасный черный лебедь среди павлиних. Окрыленный, он твердо собрался пригласить леди на танец.

Но только Людвиг встал, как к девушке подошел приятный лицом джентльмен. Его длинные черные волосы были небрежно заплетены в косичку, а серые глаза сосредоточенно глядели на леди. Он носил черный фрак без цилиндра, а высокий рост и мужественная осанка так и кричали о твердом характере. Людвигу казалось, что на красивом молодом лице не должно быть ничего, кроме веселой безмятежности. Однако сквозь улыбку незнакомца проскальзывала неприятная хищность, а глаза, эти серые, почти черные глаза, таили в себе отталкивающий холод. Однако леди им заинтересовалась сразу, и уже танцевала в зале, о чем-то беспечно болтая.

Разочарованно вздохнув, Людвиг сел обратно, глядя на обогнавшего его незнакомца. Вообще, он находился здесь не бесцельно. Вампир был на спецзадании с целью передать владыке лично одну заманчивую вещицу. В последнее время он сильно сомневался в поступках правителя: взять хотя бы этот праздник. Не абсурдно ли устраивать такое многолюдное событие, когда Ищейки объявили Охоту? И хотя стражи здесь было не меньше, чем гостей, Людвиг сильно сомневался, что это остановит кейнаров.

Леди в красном платье и ее странный партнер оттанцевали еще два медляка, а потом, наконец, разошлись. Вампир встал и предпринял вторую попытку, подойдя к девушке и поклонившись:

— Людвиг Гиз, к вашим услугам, милая леди.

Он осторожно прикоснулся губами к тонким изящным пальчикам.

— Как вы любезны, сэр, — расхохоталась леди, обнажив белоснежную улыбку и прелестные клыки. — Я Катерина Берг.

Девушка неловко присела в реверансе.

— Прекрасное имя, Катерина. Разрешите пригласить вас на танец?

Как оказалось, внешность девушки совершенно не оправдывала её способностей танцевать. Катерина танцевала плохо, Людвиг бы сказал, ужасно. Все время она наступала ему на ноги, смущалась и нервничала. Вампир, пытаясь избежать ситуации, в результате сам наступал Катерине на ноги и смущался еще больше. Они двигались неуклюже и рывками, и вскоре вампиру хотелось одного: очутиться на диване в тени зала.

Людвиг кинул жалостливый взгляд на место, где сидел. И сильно удивился, увидев там странного джентльмена, что танцевал с Катериной. Он сидел, закинув ногу на ногу, и не спеша пил вино. На секунду их взгляды встретились, и кроме одуряющего холода, проникающего в самую душу, во взгляде незнакомца было откровенное издевательство.

Как только оркестр затих, Людвиг отпустил даму, вежливо с ней попрощался и быстренько ретировался на свое место. Как назло, оно и не думало освобождаться. Вампир невозмутимо сел рядом с джентльменом.

Спустя несколько минут незнакомец заговорил:

— Я видел, вы танцевали с той дамой в прелестном красном платье? — голос у джентльмена был на удивление приятный и мелодичный.

— Да, танцевал, — ответил Людвиг и добавил: — Как и вы, могу заметить.

— И как она вам?

— Как леди или как танцовщица?

— Последнее.

— Скажу откровенно, я ожидал лучшего.

Джентльмен усмехнулся:

— Нет, сэр, это не откровение. Вы хотели сказать, что в ужасе от резкого контраста внешности и танцевальных способностей.

— Возможно, вы правы… — нехотя признал Людвиг.

Собеседник огляделся и участливо спросил:

— Что привело вас сюда? Я нигде не вижу вашей спутницы.

— Её и нет, — вампир театрально вздохнул. — Меня попросил присутствовать один мой знакомый.

После недолгого молчания джентльмен повернулся:

— Я Сэрил Госринг.

— Людвиг Гиз.

Сэрил был краток и вежлив. Людвиг счел, что с ним довольно приятно общаться. Впоследствии они разговорились о светских мелочах, и когда те кончились, замолчали.

Кейнар нарушил молчание первым:

— Вы кого-то ждёте?

— Да. Меня должны пригласить. Но, кажется, обо мне уже забыли.

Джентльмен странно улыбнулся:

— Высшее начальство всегда забывает о своих подданных. Особенно когда на столе эльфийское вино, и есть с кем душевно поговорить. Не желаете выйти во двор? Я гулял здесь недавно, и скажу вам, дворцовый парк — очаровательное место.

Людвигу чертовски надоело сидеть и ждать. Поэтому он без колебаний принял предложение Сэрила, и они спустились в парк при дворце.

После огней зала на улице, казалось, слишком темно, но глоток свежего воздуха перекрыл Людвигу все недостатки. Редкие фонари освещали грунтовые дорожки, вдоль которых росли разнообразные кусты и деревья. В начале осени здесь было прохладно, и Людвиг запахнул полы. Они прошлись по алее под могучими ивами, дубами и даже пастроном, единственным в этом регионе. Сэрил поведал Людвигу удивительную историю про эти деревья, растущие только в предгорьях далекого Бузгура и Авасаррского королевства.

— Но в этом парке растет еще одно дерево, единственное в своем роде. Оно не менее величественно и прекрасно, чем этот пастрон. Желаете взглянуть?

Людвигу нравилась прогулка. Он знал, что долго задерживаться нельзя и надо вернуться в зал, но все же согласился:

— С удовольствием.

Сэрил повел его к окраине парка. Они постоянно сворачивали на еле заметные тропы, где отсутствовали фонари, и продолжали идти. Людвиг заволновался о времени, но спутник постоянно повторял:

— Почти пришли. Поверьте, оно того стоит!

Они шли дальше и дальше, и в результате забрели в рощу хвойных деревьев. Когда первая колючая ветка хлестанула Людвига по лицу, он не выдержал:

— Мистер Госринг, нам долго еще идти?

Ему не ответили.

Вампир начал озираться по сторонам и понял, что не видит Сэрила. Он крикнул его имя и пошел вперед, продираясь сквозь ели и стараясь не задумываться, во что может превратиться его фрак.

— Мистер Госринг! Сэрил, где вы?

Людвиг остановился и понял, что если пойдет назад, непременно заблудится. А если вперед…

В результате вампир вышел на небольшую поляну посреди рощи. Ничего примечательного в ней не было: просто кусок газона посреди елей. И ни намека на мистера Госринга. Людвиг начал волноваться и озираться по сторонам в поисках огней дворца.

Внезапно его схватили сзади и зажали рот рукой. Вампир не успел закричать. К шее прикоснулось холодное лезвие острейшего кинжала.

— Тихо, — прошептали на ухо.

Людвиг скосил глаза, и увидел то, отчего волосы встали дыбом.

Черные перья.

Вампир сразу все понял. Охоту объявили на него. Сэрил привел его к Ищейкам.

— Не обольщайся, — прошептал ледяной голос. — Охота объявлена не на тебя, а на ту вещицу, что ты принес.

Рука в перчатке потянулась к его шее. Людвиг отшатнулся, вывернулся, получил порез на шее, но встал перед кейнаром:

— Нет! Я должен отдать это владыке!

И уперся в глаза Ищейки, сжимая в кулаке футляр на цепочке. Людвиг понял, что Сэрил и есть Ищейка. И не кто-то там.

А сам Энгельгардт.

— Ты наконец-то догадался, — промурлыкал Кай. — Отдашь мирно, или тебя попросить?

— Я должен отдать это владыке, — отчеканил вампир, хотя колени подкашивались от страха.

— Владыки больше нет, Людвиг. А скоро не станет и тебя.

Язык словно окоченел. Как владыки больше нет?..

— Ты его убил? — прохрипел Людвиг.

— Нет, кто-то из ребят. Но меня интересует не владыка, а твой футлярчик.

Людвиг оглянулся на лес. Он знал, что бежать бесполезно. Он либо заблудится, либо Ищейка его догонит.

— А если я… добровольно ее отдам, то останусь жив?

— Я, по-твоему, похож на ангела? — усмехнулся Энгельгардт.

— Н-нет…

— Тогда делай из этого выводы.

Внезапно глаза Ищейки начали чернеть. Тогда Людвиг сделал то, что делают в полном отчаянии, потеряв всякую надежду жить дальше.

Он побежал. Но не прошло и секунды, как его сбили с ног. Людвиг упал лицом в землю и тут же поднялся, метнувшись к дереву. Вампир услышал только жуткий смех.

Затем его схватили за руку и сломали запястье.

Боль затопила сознание. Людвиг хотел заорать, но снова очутился на земле. Она заполнила рот и глаза. Вампир подавился ей, когда его ударили в позвоночник.

Перед глазами появилось непроницаемое лицо:

— А ты храбрый.

Из его глаз на Людвига смотрела сама бездна. В этих хищных животных глазах не было и капли света и доброты. Только тьма. Кай по-птичьи наклонил голову и изучил лицо вампира под другим углом. Тот не шевелился. Он просто не мог.

Но Людвиг не собирался сдаваться так просто. Дрожащей рукой он оперся на землю, встал на четвереньки и пополз к лесу, отплевываясь от земли. Он не мог идти и чувствовал, как насмешливый взгляд буравит спину. Казалось, ещё чуть-чуть, и он прожжёт её насквозь. Вампир знал, что все бесполезно. Но собственное достоинство не позволяло оставаться в памяти этого монстра как быстро сдавшийся слизняк.

Медленно нарастающая головная боль давила на череп, грозив разорвать его. Мозг словно сжали в раскалённые тиски. Он видел перед собой лишь смутные пятна деревьев. Они почему-то не приближались.

Через минуту Людвиг не выдержал и со стоном уткнулся лбом в землю. Кто-то перевернул его на спину. Увидел чёрные глаза, он закричал, но вышел сдавленный хрип. Холодная и сильная рука разорвала воротник, нащупала футляр и одним рывком сорвала его с шеи. Людвиг попытался ударить Энгельгардта здоровой рукой, но промахнулся, за что получил мощный удар в челюсть. Голова откинулась назад. Казалось, вампира ударили не кулаком, а подковой.

— Зачем… тебе это?.. — просипел Людвиг, глотая воздух.

Он смотрел, как Ищейка открыл футлярчик и рассматривал в лунном свете маленький прозрачный кристаллик, внутри которого плясали голубые огоньки. Услышав вампира, он спрятал кристалл в карман и кровожадно оскалился.

— Тебе эта информация уже не пригодится.

— Что, будешь… издеваться надо мной?

— А над кем же ещё? — в глазах мелькнули искорки безумия.

— У тебя нет чести, раз… ты будешь бить безоружного.

— У тебя нож в сапоге, Людвиг.

Вампир вспомнил про нож и потянул здоровую руку… Но Энгельгардт сломал и её.

А затем вогнал кол под подбородок.

…Казалось, Людвиг спал и просыпался. Терял сознание и вновь приходил в себя. Сладостное забытье, а потом полная адских мучений реальность. Он смутно чувствовал, как на его лбу орудуют клинком. Кровь ручейками стекала на глаза, попадала в нос и заливала рот. Вампир не уже не чувствовал боли.

— «С приветом и наилучшими пожеланиями, К.Э», — прочитал Ищейка свое творение, наконец убрав окровавленный клинок. — Наглядное послание тем, кто найдет твое тело, Людвиг. Правда, когда они приблизятся, чтобы разобрать надпись…

Вампир смутно почувствовал, как с него сорвали сюртук и рубашку. Кай хлестанул клинком, одним движением вскрыв грудную клетку. Людвиг из последних сил повернул голову и увидел страшную картину.

Ищейка держал бьющееся в лунном свете сердце. Его сердце. Теплое сердце, которое связывало с телом пара сосудов. Энгельгардт заворожено глядел на орган, словно гипнотизируя его. Людвиг зажмурился от пронзившей сознание боли.

— Так вот, — пространно продолжил Ищейка. — Когда они найдут тебя, их ждет сюрприз. Уверен, им понравится.

Людвиг пришёл в ужас и выдавил едва слышимое:

— Нет!..

Но ему ответил лишь мертвый холод:

— Спокойной ночи, Людвиг.

Глава 13

Разбудил меня Кай.

Ночь и так прошла не особо гладко. Из-за бури я долго не могла заснуть, а кейнар к тому же ворочался и дергался каждую секунду. И только мне удалось задремать, как Кай резко вскочил и закричал.

Я подпрыгнула и чуть не свалилась с кровати. Сердце бешено стучало, я никак не могла заглушить испуг. Кейнар тяжело дышал, смотря в никуда. Потом резко выдохнул и провел руками по лицу, пробормотав:

— Бездна…

Наконец отойдя от потрясения, я приблизилась и обняла Кая за плечи:

— Эй… Эй! Ты слышишь меня?

Кейнар еще раз выдохнул и прикоснулся к моей руке:

— Кошмар приснился. Слишком… реальный. Понимаешь, там был я. Я, но глазами жертвы, — он замер на секунду и снова закрыл лицо руками: — Кошмар. Бездна, какой кошмар…

Стало холодно.

— Все нормально, — тихо сказала я, нежно поглаживая его по плечу. — Это в прошлом. Все в прошлом.

— Нет, Кори, — неожиданно жестко прохрипел он. — Мы тоже в прошлом.

— Но сны остаются снами. Все хорошо, — я подтянулась и осторожно прикоснулась к его губам: — Ты не один. Тебе снился этот год?

— Нет. Еще раньше, 1871. Бал в Ардаме. Мы тогда устроили Охоту на одного чиновника, потому что он хранил у себя ценную вещь.

На этом он замолчал. Я не спрашивала дальше, прекрасно представляя, чем все кончилось.

— Сколько времени? — просипел он и устало откинулся на подушки.

— Часа три ночи.

— Надо спать.

— Спи, — я пролезла под его руку и прижалась к груди. — И постарайся, чтобы тебе ничего не приснилось.

Сначала кейнар лежал как истукан, но вскоре расслабился и привычно засопел. Буря постепенно сходила на нет, и оставшаяся ночь прошла тихо.

А утром я проснулась оттого, что в глаза било солнце. Вынув руку из-под теплого одеяла, я тут же сунула ее обратно и передумала вылезать. Зажмурилась на секунду и глянула на панорамное окно.

Дыхание тут же перехватило. Солнце только-только поднялось над белыми вершинами, и снег заблестел, как тысячи алмазов. Холодное белое одеяло укрывало ровным слоем склоны, пики и даже скалы. Только самые обрывистые оставались серыми, уходя в облака ниже. Красотища. Я повернулась, чтобы показать Каю… но кейнара в кровати не оказалось. Полежав еще пару минут, заставила себя вылезти в холодную реальность и спуститься в гостиную.

Кай сидел там, с задумчивым видом читая давешнею газету. Приглядевшись, я поняла, что он её не читает. Просто смотрит в пространство отсутствующим взглядом.

Я подошла сзади и положила руки на плечи:

— Доброе утро.

Кай вздрогнул, поднял голову и нежно поцеловал меня:

— И тебе доброго.

— Ты видел, какая красота за окном?

— Всю жизнь ее наблюдаю, — с этими словами он встал и направился в столовую. — Я сварил кофе, дорогая, и думаю обойти остальные дома, пока хорошая погода. Может, найду чего… или кого. Потом схожу в лес, на вершину и к границе общины. Ты со мной?

Тут взгляд уперся в градусник на стене. Столбик показывал минус двадцать восемь.

— Ты знаешь… — медленно протянула я, поглядывая на стену. — Я, пожалуй, похожу на площади и попробую найти теплую одежду по размеру. Твоя шуба слишком тяжелая, я утону под ней в первом сугробе.

Кай подумал и кивнул:

— Да, так будет даже лучше. И быстрее.

Мы позавтракали на скорую руку и выпили неплохой кофе. Всем не терпелось приступить к выполнению своей части плана. Кай до последнего надеялся, что в Аскатрале есть кто-то живой. Я же хотела удовлетворить древнюю человеческую потребность в тепле.

Через пятнадцать минут Кай стоял одетый у двери и натягивал ботинки. Неожиданно он встал как вкопанный, застыв в нелепой позе на одной ноге.

— Кори… иди сюда, — взволнованно позвал кейнар.

Подходя, я наблюдала, как он достает из почтового ящика газету.

Свежую газету.

Но на ней стояло вчерашнее число. 12 января 1894.

В недоумении я оглянулась на кресло, где лежала газета, которую мы достали вчера, и принесла ее.

— Эту газету, — Кай указал на вчерашнюю, — я взял отсюда же вчера, и она от 12 числа. Больше в ящике ничего не оставалось. А эту, — он тряхнул сегодняшней, — я вынул сейчас.

— В них картинки и содержание одинаковые…

— Они абсолютно идентичны. Вопрос: кто ее сюда положил?!

Глаза Кая горели.

— Понятия не имею, — задумчиво ответила я. — Здесь никого нет.

— Есть, раз кто-то принес газету!

— А тебе не кажется странным, что этот призрачный почтальон приносит вчерашние газеты, а не сегодняшние? Должно быть тринадцатое число, а эта — двенадцатого.

— Это странно, согласен. Но я попробую его найти.

Не став спорить, пожелала Каю удачи. Я не особо верила в то, что здесь кто-то есть. Не знаю почему. Вера и надежда кейнара найти кого-то одновременно радовала и опечаливала. Если у него получится — отлично. А если нет… Я знала специфическое настроение Кая, когда у него что-то не получается. Кейнар будет идти к своей цели как упрямый баран, и не успокоится, пока либо не достигнет её, либо не разобьёт об неё голову.

Кай отсутствовал долго. Снова надев здоровенную шубу, которая хорошо отдавала псиной (не хочу думать, из кого она), меховые рукавицы и ботинки размеров на пять больше, я вышла на улицу.

В лицо тут же впились тысячи морозных игл. Моргнув, я зашла обратно в дом, нашла шапку и обмотала лицо шарфом, оставив только глаза. Жаль, солнечных очков не было. Только тогда я снова рискнула выйти наружу.

Огненные кейнары за счет своей стихии плохо воспринимают холод, но я держалась. Чувствовала себя зимней версией колобка. Как раздутый снеговик, я доковыляла до площади, каждый раз жмурясь от яркого солнца и застревая в сугробах. Дорожка легких следов Кая уводила дальше, а я свернула в лавку, где продавалась одежда.

Впоследствии я поняла, что в этих горных магазинах есть все. Будто только что завезли свежий товар и продукты. В мясной лежало свежее мясо, в пекарне остывал ароматный хлеб, в овощной прилавок ломился от зелени и фруктов. На одежде висели ценники, но никто не следил за тем, чтобы товар оплачивали. Да и покупателей, кроме меня, особо не было.

Только обойдя все помещение несколько раз и полностью убедившись, что за занавеской никто не прячется, я скинула нелепый наряд и принялась набирать одежду. Странную, на мой взгляд — старомодную, но теплую, удобную и по размеру. Хотя чего удивляться. Кори, очнись. На дворе девятнадцатый век.

Домой я вернулась через час, догрызая булочку с сыром. Кай ещё не пришёл. Разложив одежду, обследовала погреб, который служил заменой холодильнику, нарезала овощей и сварила макароны (пришлось готовить их в настоящей печи в глиняной посуде). Поняв, что Кай в скором времени не собирается возвращаться, сделала себе бутерброд, взяла книгу, устроилась в кресле-качалке около камина и накрылась пледом.

Книгой стал дневник Кая этого года. Он опять не открывался, и я все сидела и гадала, что там. Почему 1894? Почему январь? И кому вообще нужна эта реалистичная экскурсия с полным погружением в историю?

Я не знала. Не знала, что думают Стени и Толя. Где они вообще, и как с ними связаться.

Слишком много вопросов. И ни одного четкого ответа.

…Вечером погода начала портиться, и стало ясно, что скоро опять поднимется буря. Я успела слопать еще два бутерброда и свою порцию макарон, а также прочитать половину приключенческой книги на керском… А Кай все не возвращался.

Когда за окном окончательно стемнело, и вьюга завыла, как раненый зверь, я начала всерьез волноваться. И уже собралась идти искать кейнара, как дверь внезапно распахнулась.

Взлохмаченный, весь в снегу, мокрый и расстроенный, Кай встал на пороге и закрыл дверь, глянув разочарованно на весь лежащий за ней мир. Он отряхнул снег с ботинок, скинул шубу и повесил сушиться перед камином. Оставшись в одной футболке с надписью «Я люблю тебя, Москва», кейнар плюхнулся в кресло и уставился в огонь.

Кай не произнес ни слова. Я не спрашивала. И так ясно, что он никого не нашел.

— Ну что?..

Спустя несколько минут тяжелого молчания кейнар мрачно ответил:

— Я не знаю, как называется это место. Что это такое. Кто его создал, или что. Я обошёл каждый дом, абсолютно все сто семь дворов, заглянул в каждый сарай, чердак и подвал. Облазил всю церковь и ратушу. Прочесал весь лес и не встретил ни одного животного. Ни одной птицы. Ни одного следа. В конюшне нет лошадей, она пустая, как и все в этой чертовой дыре, где мы застряли! Границы общины свободно меня пропускают, хоть какой-то плюс. Потом взобрался на Башню Телепортации, и вот здесь меня накрыло. Она не работает, Кори, — почти с отчаянием Кай повторил: — Она не работает! Одно из моих величайших творений…

— Ее никак не восстановить? — взволнованно спросила я.

Кай покачал головой:

— В создание Башни было вложено много пятой стихии. Мне понадобился месяц, чтобы возвести здание, и еще четыре, чтобы настроить и активировать портал. И полтора года разработок до этого. И что самое печальное — чертежи сожгли в 1930. А в нашем 1894 их еще не написали. Башне чуть больше ста лет.

Я задумалась:

— Интересно, а в человеческом мире кто-нибудь есть? Или в других городах? Может быть, этот демонизм только в Аскатрале!

Внезапно его усталые глаза загорелись надеждой. Кай прошептал:

— Демоны… Кори, точно! — кейнар резко вскочил и чуть ли не бегом рванул в другую комнату. — Демоны!

— Стой, ты куда?! — я побежала за ним. — Я тебе про другие места говорила, а не про…

Мы остановились напротив неприметной дверки в стене. Кай повернулся:

— Есть идея.

И толкнул дверь. За ней уходила вниз лестница, петляя в темноте.

— Подземелья?.. — простонала я.

— Пойдем!

Не дожидаясь ответа, Кай помчался вниз по скользким ступенькам. Помедлив немного, я пошла за ним.

Сначала спуск напоминал мне первый самостоятельный опыт полазить в подвалах Аскатрала: страшно, темно и холодно. Но затем, когда мы спустились на первый ярус, подземелья начали освещаться факелами, а еще ниже уводила более широкая и удобная лестница.

— В эти года подземелья освещали никогда не гаснущие факелы, — прокомментировал Кай, на секунду задержав взгляд на низких коридорах и дверях в неизвестные мне помещения. — Потом я понял, что светлячки намного экономнее. И безопасней. Но нам ниже, на второй ярус.

— Куда ты вообще идешь?

Пока мы спускались, а я щелкала зубами от холода, Кай пояснял:

— Раньше, особенно во время войн, когда Ищеек использовали как непобедимую силу, нам требовалось много пятой стихии. Настолько много, что внутренние запасы магии просто не справлялись. Тогда мы придумали выделять и «концентрировать» стихию в специальные «упаковки» — эластичные шарики, которые можно легко взять с собой. По сути, мы наделяли магией что-то, чтобы сохранить ее, перенести и использовать. Как будто наливаешь воду в бутылку, чтобы потом выпить по дороге.

Мы вышли в зал, потолки которого явно превосходили первый ярус. Здесь стояли сотни стеллажей и подставок под оружие, если не тысячи. От обилия стали разных форм и размеров рябило в глазах.

— И в нужный момент, — продолжал Кай, не обращая внимания на окружение и уверенно шагая сквозь, — любой, кто владел пятой стихией, мог воспользоваться таким шариком. И восстановить силы.

Я спросила, прислушиваясь к странному многоуровневому эху:

— А причем здесь демоны? И ты?

Эхо повторило сначала с одной стороны «Ты, ты, ты…», потом с новый силой возникло с другой: «ТЫ! Ты, ты, ты…»

Кай остановился перед створками, преграждающими путь в следующий зал:

— Иногда я чувствую в себе пятую стихию. Может быть, мне удастся использовать шарик. И с помощью него мы вызовем демонов.

— Я не понимаю.

«Аю, аю, аю… — вторило эхо. — АЮ! Аю, аю…»

— Демоны существуют вне времени и пространства. Если их задобрить, они скажут, где мы находимся и кто нас сюда забросил.

Я молча кивнула, хотя не особо вникла в смысл его слов. Мозг слушал только причудливое эхо, раздваиваясь в разные стороны.

Тут Кай толкнул створки, и они громко затрещали. Эхо от треска разнеслось по залу, как органный гул в церкви. Мое сознание чуть не взорвалось, пытаясь постичь этот необъятный звук. Медленно, сбрасывая с себя многолетние слои пыли, ворота в следующий зал открылись.

Изнутри вырвался холодный ветер, принеся запах сырых камней. Если здесь было хоть какое-то освещение от факелов, то за створками царила кромешная темнота. И ничего больше.

Кейнар обернулся и торжественно произнес:

— Добро пожаловать в святая святых подземелий Аскатрала! Большое магическое хранилище.

Кай исчез во мраке. Только шаги гулким эхом отражались от стен помещения, полные размеры которого скрывала темнота. Каждый след Кая на мгновение вспыхивал ярко-синим, освещая ноги и кончики крыльев.

Помедлив, я шагнула вперед. Здесь было гораздо холоднее, чем в остальных подземельях. Закуталась в крылья, но это не особо помогло.

— Включи свет! — крикнула я синим следам и посмотрела вниз: мои светились красно-оранжевым.

Каждой клеточкой я чувствовала, насколько огромно помещение. Здесь гулял ветер, словно на улице, а не в закрытой пещере.

Внезапно Кай хлопнул в ладоши. Я чуть не подпрыгнула, когда перед глазами вспыхнул яркий свет, ослепив и испугав.

— Кай!

— Ты просила свет, я сделал свет, — невозмутимо ответил кейнар.

Постепенно зрение возвращалось, открывая по кусочкам всю картину.

Возникло ощущение, что я стою в огромном католическом соборе с зеркалом вместо алтаря, и вся длина зала отражается в нем много-много раз, сливаясь в один бесконечный коридор. Хранилище, освещаемое огромными прожекторами (не знаю, какая магия дает столько света), тянулось, куда хватало глаз. Как и в первом зале, здесь стояли стеллажи, забитые книгами, столы с кипами бумаги, перьев и чернильниц, полки для миллионов разных баночек, подставки для камней и кристаллов, песочницы с грунтом, мини-оранжереи и даже аквариумы. Мозг отказался осознавать, сколько всего здесь придумал и воплотил в жизнь Кай за две тысячи лет.

Заметив мой взгляд, кейнар улыбнулся:

— Впечатляет? Я всю жизнь собирал это хранилище. И до сих пор собираю.

— Сколько здесь всего… — прошептала я.

— Пространства для творчества хватает, — весело отозвался он и махнул рукой. — Пойдем, это все бытовая магия. Дальше начинается самое интересное.

— Пятая стихия?

— Все стихии.

Мы шли по коридору между внутренностями зала, и я успевала только открывать рот. Действительно, хранилище разделили на части по стихиям. Мы проходили мимо водной, где в глубине зала шумело целое пещерное озеро с водопадом; мимо земляной с множеством сталагмитов и сталактитов. Проходя мимо стихии воздуха, Кай набрал пару книжек и реактивов, а я задержалась в огненной. Наконец, спустя минут двадцать, когда мои костяшки уже не двигались от холода, мы пришли в раздел пятой стихии.

На секунду я остановилась в недоумении. Я ожидала, что Кай посвятит своей доминирующей стихии все силы. И отдел, посвященный ей в хранилище, будет самым грандиозным.

В реальности, больше всего места здесь занимал стол. За ним стоял шкаф с книгами, количество которых можно было пересчитать по пальцам. А за шкафом вздымалась голая каменная стена. Не хватало только таблички «тупик».

— И почему здесь так мрачно и грустно? — спросила я и повернулась к кейнару.

Тот не ответил, углубившись в левую половину зала, где стояла парочка стеллажей и подставок. На одной из полок лежали в ряд черные шарики, напоминая мини-шары для боулинга.

— Вот они, — Кай осторожно дотронулся до одного.

Ничего не произошло. Тогда кейнар уверенно взял шарик и поднес к свету. Внутри эластичной пленки трепыхался черный дым.

Внезапно прожекторы замигали. Я метнулась к Каю, тот взял за руку. Хранилище на секунды погружалось в полную темноту, потом вспыхивало снова.

— Кори, спокойно, это…

Свет нормально включился…

И погас.

Я перестала что-либо видеть и ощущать себя в пространстве. Только вцепилась в холодную руку Кая и просипела:

— Что это?

«Это, это, это… — тут же появилось жуткое эхо. — ЭТО! Это, это…»

Стало еще холоднее. Кай что-то пробурчал и раздраженно крикнул:

— Андру!

«АНДРУ! Андру, андру… — повторило эхо и вдруг сказало: — Мое имя, имя, имя…»

— Кай, что это?! Почему эхо разговаривает?!

— Это Андру, — спокойно ответил он. — Дух подземелий. Иногда ему становится скучно, — и снова крикнул в пустоту: — Андру! Прекрати! И включи освещение!

— Дитя Бездны… — прошелестело эхо. Последовал звук, отдаленно напоминающий смех. — Ты знаешь, что прошлое скоро станет настоящим?

— Андру! — требовательно повторил Кай. — Я приказываю! — Азываю, азываю, аю, аю… Глупый.

— Давай я пошлю светляка, и мы сами выйдем отсюда, — неуверенно предложила я.

— Глупые, — продолжил вещать дух. — Вы заключены в бесконечном дне, ха-ха. Вы все знаете, но не можете понять. Сны говорят ответы, их надо лишь слушать. А вы видите только картинку. Глупые. Ха-ха.

Кай что-то пробормотал. Андру издал звук, напоминающий скрип двери, и почтительно зашелестел:

— Слушаюсь…

Прожекторы мигнули пару раз и включились. Я прикрыла глаза, уже привыкшие к темноте.

— Андру! — позвал Кай. — Андру? Ушел.

— Он один в этих огромных, холодных подземельях. Может, ему хотелось поговорить. А ты его обидел.

Кай улыбнулся и прихватил еще один черный шарик:

— Ему и без компании хорошо. А вот что за чушь он нес, я так и не понял.

Пока мы в недоумении шагали обратно через весь зал, я думала. И решила высказать свои мысли:

— Мне кажется, Андру не так просто сказал. Прошлое уже стало настоящим. А сны… Тебе же снилось что-то?

Кай глубоко задумался:

— Но я не нахожу в этом сне ничего поучительного.

Обратный путь занял минут пятнадцать. Пока мы дошли до лестницы, я успела согреться.

И уже собираясь поставить ногу на первую ступеньку, заметила еще одну лестницу. Намного уже и опаснее, она уходила на пару метров вниз… и упиралась в замурованную дверь.

— Кай, а что там?

— Третий ярус. Самый нижний.

Он глянул мельком на лестницу, нахмурился и стал подниматься.

— А что там? — спросила я вдогонку.

— Тот, кто передавал в наследство этот дом, говоря о подземельях, строго предупредили не спускаться на третий ярус, если я хочу жить. Но, ты же меня знаешь. Первым делом я полез именно туда. Кори, там… жутко. Очень жутко. Тесно, пахнет разложением. Пока я спускался, кто-то мученически завывал. И когда спустился… я даже толком не помню, как выглядело это место. Но там стоял оборванный старик, больше похожий на блохастую дворнягу. Увидев меня, он пошел навстречу, согнувшись в три погибели и хромая. И пока я думал, откуда он мог взяться, он приблизился настолько, что… — Кай запнулся на одной ступеньке. — У него не было глаз. И нижней челюсти.

Я вздрогнула, представив.

— Жутковатое зрелище. Я выронил фонарь и помчался наверх. Умудрился заблудиться. И когда наконец-то выбрался, решил, что замурую все подземелья. Чтобы всякие живые трупы не вылазили наружу. Но, вскоре я уехал, побывал на войне. И мне стало уже все равно, какая дрянь водится в подвале. Я просто замуровал третий ярус, и все.

Тем временем я еле дышала, а мы поднялись только до первого яруса.

— Получается… ты так и не знаешь толком, что там?

Кай покачал головой.

Там, где был выход на ярус, я остановилась. В голову внезапно пришла идея.

— Слушай, может, проведаем Пророчество?

Кейнар остановился и удивленно переспросил:

— Пророчество? Но зачем?

— Проверим, подвергается ли времени древняя магия.

Кай пожал плечами, и мы пошли по коридору мимо факелов и массивных стальных дверей. На каждой сияли руны и знаки, говорящие, что находится внутри. Я поняла, что с девятнадцатого века первый ярус, кроме исчезновения факелов, особо не изменился.

Вскоре двери кончились, пол стал менее ровным, а факелы появлялись все реже. Последний из них осветил тупик.

Когда кейнар положил руку на породу и прошептал несколько слов, я улыбнулась старым воспоминаниям. Камень замерцал желтым, расплетаясь в стороны от ладони сложным узором. Стена расплылась, замерцала и медленно исчезла.

В круглом помещении по-прежнему стоял огромный сейф, только более исторического вида. На этот раз он открывался не паролем, а магией. Кай бережно достал сундучок и протянул мне.

— Если бы не эта бумажка, — я подняла глаза на кейнара, — мы бы не встретились.

— За что я ей очень благодарен, — Кай улыбнулся и нежно коснулся моих губ: — Открывай, девочка моя.

В прошлый раз я просто взяла его и открыла. Что собиралась сделать и сейчас. Подцепила ногтями крышку, дернула на себя…

Сундучок не открывался. Я приложила больше силы. Никакого результата.

— Кай… Он не открывается!

Кейнар взял сундучок, поднёс к глазам, попробовал открыть. Безуспешно. И вдруг выдал:

— А, может, там нет Пророчества?

— Как его может не быть?! Попробуй открыть магией.

Кай скептически глянул на меня, потом на сундучок, и прошептал простейшее заклинание взлома.

С громким хлопком сундук открылся.

На деревянном дне лежал маленький прозрачный кристаллик на цепочке.

И ни намека на Пророчество.

Кейнар смотрел на вещицу со смесью ужаса и искреннего недоумения.

— Я не поняла, — по коже пробежали мурашки. — А где Пророчество? И почему эта безделушка лежит тут вместо моего Пророчества?!

— Я не знаю… — пробормотал Кай. — Но это не безделушка. Это…

— Мне все равно, что это! Если нет Пророчества, значит, и меня здесь быть не должно, и тогда…

— Кори, — строго оборвал Кай. — Успокойся. Давай поднимемся наверх и все обсудим.

Я молча кивнула.

Первое, что я увидела, выйдя из подземелий — теплый, приглушённый свет огня. И тут же поняла, что нужно больше всего.

Сев на ковер около камина, я сунула руки прямо в огонь. Тепло и тихое ощущение счастья разливались по телу. Оранжевые языки пламени мягко обволакивали руки. Я провела ладонью по гребешку одного языка, и он довольно заурчал, как маленький огненный дракончик.

— Почему там нет Пророчества? — задумчиво прошептала я и обратилась к Каю: — Оно лежало в другом месте в 1894? Или ты перенес его куда-то в 2020?

Кейнар сидел в кресле позади, задумчиво смотря на кристаллик. Медленно он покачал головой:

— Я понятия не имею, где оно. После твоего побега я оставил его в сейфе. А в прошлом даже не доставал.

Вздохнув, я натянула свитер на колени и укуталась в крылья. Мысленно спросила ответа у огня. Он молчал.

Настало время разложить все по полочкам и составить логичную картину в голове. Энн отправила нас в прошлое, в конкретное место, в конкретный день. Здесь нет ни одного живого существа кроме нас (в отличие от Кая, я была полностью уверена в этом). Почему так? Зачем это нужно Энн? Почему Пророчества, которое лежало кучу лет в подземельях, нет? Почему вместо него лежит какой-то камешек? И главное, как отсюда выбраться?

Количество вопросов катастрофически превышало количество ответов.

Кай же был поглощен изучением маленького кристаллика. Он вертел камень во все стороны, потирал и что-то бормотал. Я тихо попросила:

— Что это за кристалл? Расскажи мне о нем.

Кейнар оторвался на секунду, глянул на меня и снова уткнулся в камень:

— Это кристалл Силы. Древний камень с неизвестной магией, который нашли в руинах на территории Авасаррского королевства. В тех же местах обнаружили клинки с особой рукоятью, с выемкой под этот камень. Факты сопоставили, и выяснилось, что правильно выкованное оружие с кристаллом внутри убивает любого: и вампира, и кейнара, и всех остальных существ. Сразу, без деревянных колов и специфических клинков. Авасарры научились ковать такое оружие, а технологию держали в секрете. В 1871 кристалл выкрали. Каким-то образом это вылилось в массы, и все кому не лень стремились найти его первыми. Мы тоже объявили Охоту… и выиграли в этой своеобразной гонке. Камень остался у меня, но…

Когда молчание затянулось, я подбодрила:

— Но?

— Сегодня мне приснилась та ночь, когда мы нашли кристалл в Арадаме, — с сомнением ответил Кай и снова взглянул на камешек. — Мне приснился этот кристалл. И мы нашли его вместо Пророчества! Тебе не кажется это странным?

Я пожала плечами:

— Еще одна странность в копилку. Но отсутствие Пророчества меня пугает.

— А меня пугает внезапная реализация ночного кошмара, — пробормотал Кай.

Несколько минут прошло в молчании. Потрескивали дрова, гудел ветер за окном. Я посмотрела туда и вздохнула: снова поднималась буря.

— Интересно, как там Стени? — неожиданно спросил Кай.

— Стени… Одна мысль, что она из кожи вон лезет, чтобы хоть что-нибудь узнать о нас, приводит меня в ужас.

— Возможно, она знает больше нас, — предположил Кай и опустился на ковер рядом: — И что теперь с Толей и нашей гадкой парочкой?

— Ты об Энн и Хатоне?

— Именно.

— Зная Стени четырнадцать лет, могу с уверенностью сказать, что если ей под руку попадётся Энн или Хатон, она вытрясет из них все любыми способами. И наплюет с высокой колокольни на то, что они её сильнее.

— Может, это Стени сильнее их.

Я вопросительно подняла брови:

— Такое возможно?

Кай улыбнулся:

— Магию Энн мы не знаем. А Стени… людям подвластны все стихии, в отличие от кейнаров. И несмотря на физическую силу, многие человеческие заклинания с лёгкостью покрывают наши. Когда ведьма опытная и у неё большой потенциал, и ей движет что-то…

— Например, жажда мести?

— Или желание узнать, что случилось с лучшей подругой, — весело закончил кейнар. — Когда все складывается, получается немаленькая сила.

Я снова посмотрела в огонь и тихо сказала:

— Она сможет. Я верю в нее.

Глава 14

Сначала Кори не отвечала на звонки и игнорировала сообщения. Как и Кай, и Толя. У Стени возникло ощущение, что они все вместе провалились под землю.

Но когда наступили вторые сутки полного молчания, она не выдержала и пошла туда, где жили кейнары.

В квартире Кая создавалось впечатление, будто все дела внезапно бросили и убежали. Недорезанный салат на кухне. Немытый ножик. Открытая книга на диване. Над рабочим столом Кори горела лампа, освещая брошенную студенческую книжку. В кабинете Кая висело в воздухе заклинание. Стени побоялась к нему приближаться, и только взглянула на записную книжку.

И никого. Ни её. Ни его.

В тот день Стени не могла найти себе места. Пропала Кори. Пропал Кай. То, что они исчезли вместе, наводило на мысль: кейнары просто сбежали куда-нибудь. Но Кори бы сказала. Стени слишком долго знала подругу, чтобы не сомневаться в этом.

Вечером девушка бросила все дела и поехала на другой конец Москвы к своей последней надежде — Толе. Но и его дома не оказалось. Она долго вспоминала, где живет Хатон, но и в его свинарнике, кроме мусора, никого не было.

Зашло и взошло июньское солнце. Начался следующий день. Стени поставила себе четкую цель — найти Кори, Кая и Толю. Чего бы ей это ни стоило.

С утра девушка уже тряслась в метро, снова спеша в квартиру Кая. Солнце мягко освещало вагон в те редкие моменты, когда поезд выныривал из туннеля. Оно еще не успело подняться над самым высоким зданием района, а Стени уже заходила в подъезд.

Наглейшим образом обыскав все шкафы в квартире, она нашла карту Москвы. Сметя нож и салат, разложила все на столе. Вытащила две свечи. Поставила на изголовье карты фотографию Кори. Зажмурилась, надрезала палец и начала читать заклинание поиска.

Капли крови упали на карту и вспыхнули. Но вместо того, чтобы указать местонахождение подруги, они впитались в бумагу, пропав бесследно.

Стени ожидала такое и положила карту России. Она знала, что у Кая много карт, поэтому и ехала именно сюда. Но повторив процедуру, ведьма получила тот же результат.

Руки начинали трястись. Девушка использовала карту мира, но кровь опять впиталась в бумагу.

— Она не в этом мире… — пробормотала Стени, стараясь сохранять спокойствие.

Ничего. Попробуем по-другому…

И она достала карту параллельного мира. Может быть, кейнары и вправду удрали.

Стени устала надрезать себе пальцы. Дрожащей рукой она провела по коже небольшим лезвием.

Капли крови упали на карту около города Броньска…

И исчезли.

— Чтоб ее!

Девушка стояла, неподвижно глядя на чистую карту. Получается, Кори вообще нигде нет?..

Но как такое возможно?

Стени походила по комнате, стараясь сдержать истерику. Спокойно.

Спокойно, Стени.

Собравшись с силами, она снова постелила карту Москвы и надрезала палец, на этот раз стараясь обнаружить Толю. Кровь вспыхнула, собралась в одну большую каплю и потекла к переулку, где-то недалеко отсюда. Там капля остановилась и снова растеклась.

Отметив нужную точку, Стени оставила все на местах и направилась туда. Хоть кого-то она найдет.

На улице было тепло, но пасмурно. Хмурые тучи лениво ползли по небу, явно не торопясь избавлять город от своего общества. Через десять минут ходьбы по навигатору Стени завернула в нужный переулок.

Сначала девушка прошла мимо, подумав, что около зеленой помойки во дворе спит бомж. Потом, когда стрелочка на экране пошла дальше, а пункт назначения остался позади, Стени присмотрелась. Точнее, прислушалась.

И ощутила остатки магии, витавшие серо-бурой дымкой над бездомным. Девушка аккуратно подошла… и вскрикнула.

— Толя!

Около помойки лежал Толя. Не потому, что жизнь вынудила, он просто был без сознания. И, похоже, не первые сутки.

И что самое страшное, коричневый плед, как поначалу подумала Стени, оказался крыльями.

Она бросилась к парню, перевернула на спину и приложила ухо ко рту, а пальцами нащупала артерию на шее. Толя дышал, сердце стучало. Но бледное лицо и полная апатия беспокоили.

Пока девушка листала записную книжку с заклинаниями и думала, как доволочь его до дома, в голову закрались подозрения. Кай и Кори исчезли. Толя лежит без сознания в подворотне рядом с домом кейнаров. Стени знала, что парень живет, мягко говоря, неблизко отсюда и делать в этом районе ему нечего.

Он спешил к ним. А значит, Толя что-то знает.

Слава небесам, люди не могли видеть, как они добирались до дома. Стени шла впереди, а позади «плыл» по воздуху невидимый Толя, вытянувшись в струнку и сложив на груди руки. Точно так же парень «вплыл» в квартиру и опустился на диван. Стени заперла дверь и порылась в шкафах кейнара, пока не нашла что-нибудь толковое кроме ядов.

Чем хорош Кай, так это тем, что у него всегда все есть. Буквально все. Спустя десять минут девушка вынесла с кухни особый отвар. Точнее — зелье злобной ведьмы Стени, заставляющее ожить даже полумертвого.

Осторожно влив горькую жидкость в Толю, она стала ждать.

Через минуту парень резко открыл глаза и закашлявшись опрокинулся набок. Стени невозмутимо наблюдала. После кашля Толя начал давиться:

— Кто… д-дал… эт-т-туу…

— Я дала, — холодно ответила девушка, нагнулась и взяла парня за подбородок.

Толя тут же перестал кашлять. Стени кивнула:

— Все окей?

Он уставился на нее, как на ненормальную. Потом нахмурил брови, задумался… и после короткой паузы вскинулся и завопил:

— Стени! Против Кая заговор! Где он?! Энн, и Хатон… А Кори? ГДЕ КОРИ?!! Я должен их предупредить!

— Предупредить о чем? — мигом насторожилась Стени.

Толя оглянулся по сторонам, сел на диван. И, похоже, понял, где находится.

— Стени… — упавшим голосом спросил парень. — А какое сегодня число?

— Да, ты опоздал.

Он застонал и закрыл лицо руками, пробубнив:

— Мы гуляли с Энн. Настало время занятия магией у Хатона, и так вышло, что Энн и Хатон встретились на лестнице. Они знают друг друга, Стени. Энн зашла в квартиру, и мы дружно сделали вид, что не замечаем друг друга. Я занимался своим, а они разговаривали.

— О чем?.. — нетерпеливо спросила девушка.

— Энн сказала, нет… она приказала Хатону прийти к Каю и сказать, что их мать жива. Передала ему что-то, чтобы Кай поверил. Хатон согласился, но спросил, не смертельно ли это и вообще зачем.

— И?

Толя отнял руки от лица и посмотрел на Стени:

— Энн рассмеялась и объяснила, что мать — всего лишь приманка. С Каем хочет встретиться один человек. И ему нужны ответы.

— Что за бред, какие еще ответы… А как ты оказался у помойки?

Парень понюхал рукав своей кофты и сморщился:

— Я тут же побежал предупредить Кая, потому что могла пострадать Кори. Меня никто не остановил. Оставалось всего пара домов, как путь преградил какой-то мужик. У него… — тут Толю осенило. — Стени, у него на руке была татуировка в виде змейки, как у Энн. И кулон на шее. Он просто положил руку мне на плечо, и я начал терять сознание.

— Он что-нибудь говорил?

— Знающий. Сказал, что он Знающий.

Повисла тишина. В голове Стени проносились миллионы разных теорий. Девушка встала и рассеянно взяла чашку для кофе:

— Значит, мы имеем секту под названием «Знающие», к которой причастна Энн. И она что-то хочет от нашего старины Кая. Хочет ответов. Но почему бы просто не спросить?.. Мда. Весело, — она обернулась к Толе: — Я надеюсь, ты услышал место, которое назначила Энн?

Парень отвел глаза:

— Нет. Я сразу убежал.

Стени с грохотом опустила чашку на стол:

— Идиот! — и немного отдышавшись, прошипела: — То есть то, что ты сейчас пробубнил — это все, что ты знаешь?

— А что случилось?

— Они пропали, вот что случилось! Оба! Уже два дня от них ничего не слышно, а Кори… Магия показывает, что ее нет ни в одном мире. Как будто бы она умерла.

Толя порывисто встал:

— Стени, не думай о плохом. Она могла свалить с Каем на Бора-Бора и отключить телефон, а Кай сделал барьер от…

Взгляд девушки заставил парня заткнуться.

— Какой к черту Бора-Бора?.. Ты вообще осознаешь, что происходит?!

Стени чувствовала, как ее самообладание быстро улетучивается. Постоянное напряжение и беспокойство за друзей давали о себе знать.

— Осознаю, — неожиданно жестко ответил парень. — Надо что-то делать. Надо подумать…

— Иди вымойся, — вздохнула Стени. — Я буду здесь. Думать.

Под мерный плеск воды в ванной девушка слонялась по квартире, как приведение, отчаянно пытаясь придумать хоть какой-нибудь план действий. Оставалось только спросить Саманту, но вряд ли старая ведьма что-то знает. После того как ее телом воспользовался Хатон, она не выходит из дома, пьет чай и гладит котов.

Стени снова подхватила чашку для кофе, прошлась с ней по всем комнатам и опять вышла на кухню. Единственный, кто может что-то сказать — Энн. Девушка чувствовала, что встреча будет неприятной. Если они вообще останутся живы. Потому что загнать куда-то Кая против воли может если не бог, то кто-то чрезвычайно сильный и безмозглый.

Тут взгляд Стени упал на разложенную карту. Что же. Энн, значит, Энн. Другого выхода у них нет. Ведьма снова зажгла свечи и надрезала мизинец. Единственный палец, оставшийся нетронутым. Отчетливо представляя образ ведьмы, она шептала заклинание поиска.

Кровь упала на карту и тут же покатилась к юго-западу, оставляя красную дорожку. Стени озадаченно нагнулась.

— Что… — прошептала девушка.

Волосы встали дыбом.

— Толя!!! Вылезай, живо сюда!..

Капля остановилась на их доме.

Стени тут же бросилась к незапертой двери, намереваясь надежно закрыть заклинанием…

Но не добежала. Ноги вдруг осеклись, мир начал темнеть. Сознание затопил страх загнанного в ловушку животного. Затем пришла паника.

Дверь осталась недосягаемой целью бесконечно впереди. Кто-то дернул ручку.

А потом мир исчез.

***

Она проснулась от яркого света и кошмарного ощущения скованности. Конечности будто одеревенели, отекли и покрылись иголками. Голова кружилась даже с закрытыми глазами.

Соберись, Стени. Ты сильная. Соберись и открой глаза.

Взгляд уперся в стену, обклеенную зелеными обоями в цветочек. Девушка села и поняла, что лежала на холодном кафеле. Секунду она соображала, кто она, где и зачем. Потом мотнула головой, так ничего и не вспомнив. И медленно встала.

Все тело болело, словно ее били, а виски нещадно пульсировали. Дождавшись, пока комната перестанет вертеться перед глазами, Стени осмотрелась.

Она стояла напротив окна. Огромного, во всю стену. Девушка заворожено подошла…

И тут же отпрянула, прижавшись в ужасе к противоположной стене.

Она находилась в одной из высоток Москвы Сити, причем на верхних этажах. Домики выглядели детскими игрушками, а люди с машинами и вовсе казались муравьями. Где-то обзор закрывали низкие облака… ну и слава богу.

Стени жутко боялась высоты. Еще с детства, когда свалилась с дерева и сломала руку.

Трясясь, девушка отвела взгляд от окна, вот только смотреть было особо не на что. Белый кафель. Безвкусные обои. Стул. Небольшой столик. В углу черной глыбой стоял пустой автомат для еды. Сверху посвистывало из окошка для вентиляции.

И дверь. Огромная, железная дверь. Выход из этого ада. Но Стени уже знала, что она закрыта. В упор на девушку смотрела камера, и в маленькой комнатушке ее объектив казался необъятным. Стени съежилась.

За ней наблюдают. Это чувство не отпускало ни на секунду.

Она опустилась на корточки, обхватив колени руками. У Стени не было телефона и записной книжки с заклинаниями — двух вещей, без которых она чувствовала себя такой беспомощной и неуверенной. Такой… тряпкой. Просто ничем.

Но она не тряпка. Нет.

Она не тряпка! Кого оторвали от родного мира и подруги, заперев в вампирском городе? В кого стреляли, а потом отправили на все четыре стороны? Кто был рядом с Кори, когда она пыталась выжить среди людей? Кто сопровождал двух непредсказуемых демонов, стряхивая с них спесь и побуждая идти дальше?! Кто был рядом с Каем, когда кейнар трясся от волнения, пытаясь войти в сознание Кори? Кто холоднокровно готовил лекарство, понимая, что находится на грани катастрофы?!..

Неужели не она, Стени? И она будет убиваться из-за того, что какая-то сектантка заперла ее в комнате?..

Девушка резко встала, почувствовав прилив сил. Да, у нее не было телефона и книжки. Но ее магия была с ней.

Стени подошла к двери и дернула. Не открывается, кто бы мог подумать.

— Эй! Э-э-э-эй! Есть кто-нибудь?!

После тяжелого молчания девушка повторила попытку:

— Я знаю, вы меня слышите, — обернулась к камере. — И видите! Я требую ответа, на каких основаниях я здесь нахожусь! Что вы хотите от меня?! Энн, я знаю, это ты!

Дело в том, что Стени чувствовала людей за дверью. Охрану.

И в голове созрел план.

— Сколько меня здесь продержат?! — обратилась девушка к двери. — Я знаю, что для чего-то нужна вам. Я голодная! Имейте в виду, я могу разбить этот пустой автомат и порезаться осколками! И что вы предоставите вашей госпоже? Истекающий кровью труп?!

У Стени хватило безрассудства и храбрости. Она отошла подальше от автомата и сосредоточилось.

Стекло сначала треснуло. А потом лопнуло, с диким звоном разлетевшись по комнате.

Минуту девушка ждала хоть какой-нибудь реакции извне. Прошло еще две, три. Десять. Стени охрипла, пока орала. Разочарование горьким комом застряло в горле. И что, это все? Она зря старалась?

Силы заметно подкосились. Девушка смачно и громко послала всех подальше, пожелала сладких снов и уселась в углу, вдали от осколков.

Она не знала, сколько прошло времени, когда за дверью раздались первые звуки. Тяжелые шаги. Затем скрежет замков. Стени сидела, как насупившаяся ворона, когда в комнату зашел мужчина. Высокий, крепкий и молчаливый. Невозмутимо пройдя по осколкам, он поставил на стол поднос с едой.

— Зачем я здесь? — прохрипела Стени.

Охранник не ответил и развернулся.

— Отвечай, кретин!!! Где я?!

— Спросишь при встрече, — пробасил мужчина и захлопнул дверь.

Девушка прошипела что-то невразумительное в ответ. Глянула на поднос: кусок чёрного хлеба, какой-то бульон и пюре с рисом. Стакан воды. Сначала обрадовалась, но потом задумалась: а вдруг отравлено?

Стени встала, подошла к ароматному столу и сглотнула.

Все плохо. Все очень и очень плохо.

Глава 15

Прошла ночь. Настало утро двадцать шестого июня, отметив третий день нашего пребывания в безлюдном Аскатрале. Солнце еще не встало, а я уже проснулся. Минут десять смотрел в потолок, потом тихо вылез и спустился в гостиную. Небо начинало сереть.

Я плохо спал, потому что ночью мне пришла идея. Безумная, но руки чесались ее осуществить. Рассвет послужил неким сигналом для действия. Не дожидаясь, пока проснется Кори, я направился в подземелья. И двадцать минут спустя вышел оттуда с кинжалом. Через его хрустальное лезвие просвечивалась мебель и ковер.

Как и все, что лежит в подземельях, этот клинок был необычным. Собиратель Душ, так мы его называли. При попадании в плоть лезвие впитывало в себя душу жертвы, которую потом можно было извлечь и использовать в своих целях.

Мне повезло. Среди частичек белого хрусталя мелькали голубые искорки.

— Что это? — вдруг раздался голос Кори.

Я улыбнулся, не отрываясь от кинжала на столе:

— Доброе утро. То, с помощью чего я надеюсь узнать ответы на большинство своих вопросов.

Девушка подошла и нежно обняла сзади. Я повернул голову и поцеловал ее в лоб.

— Я поставлю чай, а ты рассказывай, — проворковала она и отпрянула.

Кивнув, я сел напротив кинжала и начал:

— Помнишь, вчера, перед тем как спуститься в подземелья, я закричал «демоны»? Мне тогда пришла идея. Сегодня ночью я придумал, как ее осуществить.

— Продолжай.

— Я много знаю о демонах. Так вот, факты гласят, что им не подвластно время, они спокойно перемещаются между эпохами и мирами, а следовательно, могут знать, где находимся мы и кто создал это место. Если вызвать кого-нибудь…

Кори уже собралась грохнуть чайником, но я торопливо продолжил:

— Вчерашний шарик с пятой стихией — мне хватит его, чтобы вызвать демона. А это, — я приподнял кинжал, — Собиратель Душ. Приманка. Демон так просто никогда ничего не сделает. А за вкусняшку…

— Собиратель… Душ? — настороженно спросила Кори, засыпая травы. — То есть в этом клинке заточены души, которыми питаются демоны?

— Они их любят. Это конфетки.

Девушка недоверчиво замолчала и подошла:

— Давай просто свяжемся со Стени?

— Я понятия не имею, как это сделать отсюда, даже если бы в полной мере обладал пятой стихией! Допустим, мы выйдем на контакт. Думаешь, она что-то знает? Стени в такой же растерянности, если еще жива.

Утреннее очарование быстро таяло.

— Это опасно, — твердо возразила Кори.

— Кому ты это говоришь? — я посмотрел на девушку снизу вверх: — Мне? Я не раз вызывал демонов и прекрасно знаю, как это делать и контролировать. И уверен в том, что они скажут нам больше, чем Стени. Благодаря этой штучке, — и ткнул в кинжал.

— Мне без разницы. Это опасно.

— Кори, в жизни нет ничего абсолютно безопасного. Смысл тогда жить, если боишься всего на свете?

Прошла минута сурового молчания, во время которой девушка разлила чай и положила на стол две упаковки катапакса, только старого вида. Да, он существовал и в девятнадцатом веке.

— И какого демона ты собираешься вызывать? — наконец спросила Кори, жуя появившийся бутерброд. И глянув в окно, пробубнила: — О, смотри, опять солнечно… Кай.

— Что?

Девушка отложила бутерброд и подошла к входной двери. Вынув оттуда газету, она кинула ее в стопку абсолютно таких же. Уже третью с одинаковым числом.

— Здесь никого нет, — загадочно произнесла Кори. — Мы одни, в этом холодном неприветливом мире. Но знаешь, что еще хуже?

Я догадывался.

— Мы живем в одном дне. Каждые новые сутки — это один и тот же день.

Я перестал жевать. Двенадцатое января 1894, каждый день? Почему именно эта дата, почему именно этот чертов день?!

— Ты так считаешь? — стараясь, чтобы в голосе не скрежетала ярость, спросил я.

Кори села обратно и вздохнула:

— Я наблюдала за погодой эти два дня. Утром солнечно. Ближе к вечеру начинается буря. Ближе к ночи затишье. Ночью буря. Утром опять солнечно. Одинаковая погода. Новая, но одновременно «вчерашняя» газета каждый день. Могу поклясться, что на прилавках лежат свежие продукты.

Один день. Эта мысль не укладывалась в голове.

— И каждую ночь происходит перекрутка… — задумчиво произнёс я.

— Скорее перезагрузка, — поправила она.

— Этого места. Временной ловушки.

— Временного узла.

— Ада.

Кори настойчиво спросила:

— Почему ты называешь это место адом?

Я на секунду закрыл глаза и оставил её без ответа, продолжив:

— Но если остановить перезагрузку, временной узел развяжется. И мы либо попадём обратно в двадцать первый век… Либо исчезнем. Но есть вопрос: что это за магия, способная создавать такие временные узлы? И кто ей владеет?

— Знающие, разумеется. Они берут один день из прошлого, полностью копируют его и переносят в другое место, и обновляют эту копию каждый день.

— И так до бесконечности…

— Но они не копируют живых существ. Хотя Андру ведь…

Вот здесь я обернулся:

— Нет, Андру — он… сущность. Это дух. И я, кажется, понял, почему мы не нашли Пророчество.

— Почему?

— Потому что это древняя магия.

Кори медленно захлопала в ладоши. Я улыбнулся:

— Стой. Смотри, что такое древняя магия? Это заклинания, обряды, вещи, которые были созданы в момент формирования общей магии. Тогда первые маги ставили эксперименты, познавая себя и мир, делали ошибки и совершали прорывы. Эпоха древней магии закончилась примерно четыре тысячи лет назад, но ее создания остались. Она — «фундамент», который нельзя перенести или скопировать. Пророчество, сила древних кристаллов и амулетов, граница Аскатрала, магия твоего клинка, который стоит на вершине Аскатрала — все это древняя магия. Поэтому нет Пророчества, вчерашний кристалл Силы не работает, я не чувствую границы. А если мы поднимемся на вершину, я спокойно вытащу твой фамильный клинок — а в нормальном мире я не мог даже дотронуться до него, помнишь?

Кори задумчиво кивнула:

— А с Андру что?

— Другое дело — живые сущности и демоны. Они есть здесь не потому, что их «скопировали», как рельеф и погоду, а потому что они не подчиняются времени и… измерениям. Это мои догадки.

— Осталось понять, как Знающим удалось скопировать целый мир.

Я поправил:

— Если это сделали Знающие. Но мы не владеем такой магией и не сможем понять, как они создали это место.

Тут Кори коварно улыбнулась:

— Но мы можем спросить у демонов, как его разрушить.

***

Около получаса мы провели в библиотеке, решая, какого демона выбрать. И после долгих разногласий и споров сошлись на Гремори. Затем Кори укуталась в шубу, я обошелся кофтой, и мы спустились на первый ярус подземелий. Я прихватил с собой пару книг и баночку с черной жижей. Она называлась «коктейль для демона», смесь перегнившей плоти, темной магии и парочки душ.

Мы подошли к самой большой стальной двери. Я прикоснулся к ней рукой. Заскрежетали замки, внешние и внутренние, заскрипели засовы и защелкали заклинания. Последним я крутанул массивное колесо и толкнул дверь.

Мы попали в алтарь.

Алтарь — не просто сердце Аскатрала. Это его душа.

Большой круглый зал. Куполообразный потолок. Это место является самой важной и неотъемлемой частью в создании любых заклинаний, а особенно — пятой стихии. Я полюбил его еще до того, как построил. Чтобы рабочее место не выглядело зловещим и унылым, по периметру стен стояли статуи высотой до потолка — кейнары с распахнутыми крыльями. Кончиками перьев они касались друг друга. Каждый в руках держал широкий меч, острием упиравшейся в пол. Двенадцать статуй. Они различались только глазами — вместо зрачков в каждой выемке покоился драгоценный камень. Один кейнар смотрел на зал изумрудными глазами, третий аметистовыми, другие — рубиновыми, топазовыми и агатовыми. А также различался текст, выгравированный сверху вниз на каменных лезвиях — письмена на каронейском, языке древней магии.

Эти каменные изваяния стояли здесь не бесцельно. Кейнары являлись своеобразными «помощниками». Камни в глазах проводили и отражали магические цепи, создавая «сеть», которая в итоге переходила в испытуемый предмет или человека. Письмена на мечах также были усиливающими заклинаниями, своеобразными «катализаторами» магических реакций.

Под куполом растянулась целая паутина хрустальных прутьев. Они переплетались между собой, отражая дневной свет, лившейся из небольшого окошка, пламя свечей и огненных шаров. Прямо под ними в камне была выбита огромная пентаграмма. На ее острых концах располагались пять обсидиановых столбов, на каждом из которых был начертан белый символ. Он обозначал стихию. А сверху на столбах, в специальных углублениях, располагались Камни.

Таких Камней в мире очень мало. Каждым я дорожил как собственной жизнью. Без них пентаграмма не будет работать. Неизвестно, кто их создал. Камни находили в руинах, песках или заброшенных городах, настолько древних, что никто и не помнит о тех временах. Смесь природного минерала, магии и первобытной мощи. Всего их восемь пятёрок, на восемь полных пентаграмм. Чтобы раздобыть весь набор, мне понадобилась не одна сотня лет. Я бродил по всему миру, пытаясь найти нужный Камень. Что-то нашёл сам, что-то купил, а что-то украл. Мы даже объявляли Охоты, пытаясь достать все пять Камней, пять Стихий — Огонь, Вода, Земля, Воздух и Тьма. А под самым куполом, за прутьями, ровно над центром пентаграммы висел связывающий минерал — обсидиан.

Везде соблюдалась строгая симметрия, с точностью до миллиметра. В итоге при правильной работе образовалась сложная сеть, в которой может разобраться только знающий человек. Я достигал сегодняшнего мастерства и четкости действий всю жизнь, и до сих пор учусь.

Над изголовьем пентаграммы стоял сам алтарь — каменное сооружение, похожее на лавку. Туда ложился подопытный. Если же испытывали предмет, то его клали в центр пентаграммы. В алтаре концентрировалась вся сила, там сливались все цепи и сети. На спинке «лавки» располагались пять углублений — туда, опять же, соблюдая строгую симметрию, ложились те же самые Камни — только их маленькие кусочки.

В углу стоял большой дубовый стол, где лежала раскрытая книга. Рядом валялось несколько сломанных перьев, большая банка с чернилами и стопка фолиантов.

Я с интересом взглянул на страницы и узнал собственный почерк. Посмотрел на заголовок: «Переселение души в другое тело…, — дальше чернела клякса, — Опыт номер…, — жирно зачеркнуло, — 45». Потом шёл рисунок пентаграммы, нужные концентрации, плетения цепей, чертеж получившейся сети… А на следующей странице след от воткнутого в книгу кинжала и жирная надпись: «Неудачный».

Да, я помню те нелегкие денёчки. Когда неделями сидел в этом зале, не спал ночами, а получал раз за разом один и тот же результат — «неудачный».

Тут мне в голову пришла мысль. Я доработал это же заклинание в Москве и собирался применить его на практике в Аскатрале. А чем Аскатрал 1894 не подходит? Вот только в кого переселяться?

Взгляд невольно упал на Кори, разглядывавшую огненный Камень. Я мысленно покачал головой и тут же отбросил эту идею.

Сейчас у меня другое дело.

Я закрыл лежавшую книгу, оставив на потом, а на её место положил «Демоны от 1-ого до 4-ого кругов» и принялся листать.

— Здесь так… Красиво, — прошептала девушка. — И атмосферно. Тут есть что-то… не знаю, как описать. Я сейчас будто испытываю священный трепет.

— Потому что это святая святых Аскатрала, не считая моей комнаты, — спокойно ответил я. — Здесь нужно испытывать трепет. Понимаешь, в этом месте все настолько… мощное, редкое и сделанное с душой. Бездна, да о чем я? Здесь открывались порталы в другие миры, ставились самые невероятные и грандиозные заклинания! Как тут можно не испытывать священный трепет?

— Тебя это не страшит?

Я озадаченно поднял голову:

— Что?

— Та сила, которая здесь ощущается. Ты не испытываешь страх перед чем-то неизвестным, чем-то намного выше и древнее тебя?

— Ты говоришь, как глубоко религиозный человек о своем божестве.

Кори усмехнулась и покачала головой. Меня насторожила ее реакция.

— Не знаю, я что-то чувствую в этом месте. Правда, — девушка подняла на меня горящие глаза. — Словно я верю во что-то, и внезапно оказалась в доме и храме этого чего-то.

Я перевел взгляд на огненный Камень, около которого она стояла и пожал плечами. Возможно, дело в нем.

— Итак, — я ткнул в нужную страницу. — Давай же узнаем, как нам ее вызвать.

Как я уже сказал, на выборе демона мы сошлись только после долгих споров. Ей оказалась Гремори — пятьдесят шестой дух ада. К нам, простым бессмертным, она является в образе прекрасной женщины на огромном верблюде. Гремори покровитель всего, что связано с деньгами и роскошью, но ее служба состоит в том, чтобы рассказывать обо всех событиях прошлого, настоящего и будущего, а также о скрытых сокровищах и местах, где они лежат. Идеальный вариант.

— Кори, только умоляю тебя, — я поднял глаза на девушку. — Она отнюдь не слабый демон. И если Гремори разозлиться, я вряд ли с ней справлюсь — даже с шариком пятой стихии. Я думаю, Собирателя Душ взамен на ответы хватит, но… Если она попросит меня сделать что-то, что покажется тебе неприемлемым… Не ревнуй, пожалуйста. И не лезь, ради твоей же безопасности. Я все еще надеюсь выбраться отсюда.

Кори оперлась на стул и многозначительно улыбнулась:

— Ты знаешь, это звучит интересно. Очень интересно. Я, пожалуй, посижу здесь.

Против воли на губах появилась улыбка. Я загадочно протянул:

— В любом случае не мешай. Говорить буду я.

Она кивнула и уселась поудобнее.

Шарик. Банка с душами. В ножнах хрустальный клинок. Я встал в изголовье пентаграммы, взял черную сферу в руки и… проглотил. Как таблетку.

Прошло не больше десяти секунд, как я ощутил пятую стихию. Давно забытое чувство охватило сознание, укрепило его и всколыхнуло. Нет, стихия не возродилась заново… она была во мне всегда, просто в состоянии тлеющей лучины.

А сейчас она пробудилась. И вспыхнуло пламя.

Концентрация двадцать шесть целых две десятых. Сто четыре целых, восемь сотых. Семь…

Первая цепь, двадцать пять градусов, пятьдесят девять минут. Вторая цепь…

Создание цепей требовало предельной четкости и опыта. Цепь за цепью срывались в воздух, отражались в глазах статуй и летели в пентаграмму. Каждая цепь была разной, требовала разной позы пальцев, разной концентрации, имела разный градус и стоила разных слов.

Наконец, двадцать пять цепей заняли свои места. Они образовали кристальный узор паутины и связали нужные потоки.

Глаза кейнаров и письмена на их мечах вспыхнули. Камни налились светом, а сама пентаграмма замерцала.

Одно слово. Одна фраза.

И полученная сеть слилась и рухнула на пентаграмму.

На мгновение зал потонул в яркой вспышке света. Звезда на полу дымилась и чернела, воздух заполнил острый запах озона.

Из пентаграммы медленно поднимался комок теней, клубок самой тьмы, перетекающий, как вода, из одного состояния в другое. Сменив парочку форм и размеров, демон застыл и начал приобретать цвет.

Перед нами медленно появлялась прекрасная девушка в длинном зеленом платье. Она опиралась на огромного белого верблюда, ее верного мохнатого спутника. Двугорбое животное задумчиво жевало, осматривая помещение темными и одновременно сверкающими глазами.

С демоном было иначе. Я смотрел на нее и видел общие черты: изумрудный шелк, роскошный пояс со знаком духа и золото украшений. Со смесью интереса и хитрецы меня рассматривали темные, мудрые глаза, по восточному раскосые. Но стоило присмотреться, как образ демона расплывался, словно рябь на воде.

— Гремори, — громко позвал я и коротко поклонился: — Благодарю, что откликнулась на мой зов. Нам нужна твоя помощь.

Демон с верблюдом вышли за пределы пентаграммы, медленно двигаясь вдоль круглой стены.

— Сын Бездны, — проворковала женщина, склонив голову. — Неужели тебе понадобилась моя помощь? Удивительно… Либо ты слишком юн, либо произошло что-то очень серьезное.

Я не особо понимал, о чем она говорит.

— Я наслышан о тебе как о великой герцогине, которая знает прошлое, настоящее и будущее. Твоя жажда познания таинств неоценима. Мне нужны ответы на вопросы.

Гремори подходила ближе, но я все равно не мог разглядеть ее, сколько не пытался:

— И что же ты предложишь взамен?..

Я поставил на пол банку с черной жижей.

Верблюд презрительно фыркнул. Женщина звонко и как-то замогильно рассмеялась:

— Ты думаешь, я, я, Великий Герцог ада, куплюсь на это?..

— Двадцать душ. Этого мало?

— Я знаю, какие вопросы сидят у тебя в голове, — улыбнулась Гремори. — Ответить на них можно, но сложно. Этого слишком мало.

Я вздохнул. Она права, торговаться дальше бесполезно, только раздражать ее.

Звякнув ножнами, я медленно вытащил Собиратель Душ.

Раскосые глаза округлились.

— Здесь полторы тысячи. Они все твои. За неограниченное количество вопросов. Если я узнаю, что ты врала…

— Ты недооцениваешь меня, Кай Энгельгардт. Я всегда отвечаю честно, на то я дух ада Гремори.

— Ну так?

— Идёт.

Верблюд медленно повернул голову и минуту пристально смотрел в мою сторону. Демон замерла в ожидании, как притаившаяся в кустах зеленая змея.

— Сначала ответы, — твердо произнес я. — Потом плата.

Перехватив хрустальное лезвие двумя руками, я ясно дал понять, что сломаю его при первом же ослушании. И тогда демон останется ни с чем, а накопленные столетиями души улетят в бездну.

С лица Гремори исчезло всякое подобие улыбки. Красивые глаза наливались темнотой.

— Спрашивай, кейнар, — прошептала она.

— Первый вопрос. В каком мы времени и измерении?

— Петля, ловушка, узел, третья грань… Это место можно по-разному называть, но смысл один. Существо выбирает любой день из цепи времени и копирует участок рельефа, погоды, города… или всего мира. И регулярно обновляет петлю, чтобы она продолжала своё существование.

— Какие существа способны на такое?

Гремори склонила голову и стала медленно приближаться. Шаг за шагом за хозяйкой следовал верблюд.

— Не люди, не волки, не вампиры, не эльфы и не люди драконов… — задумчиво перебирала женщина. — Это должно быть сильное существо… Очень сильное.

— Ты не назвала кейнаров. Они способны на такое?

— Крылатые? — Гремори глянула на Кори. — Вряд ли. В прошлом вы умели делать подобное, а сейчас для всеобщего понимания это знание утеряно.

— Для всеобщего понимания?

— А для не всеобщего ты не обязан знать, кейнар. Узнаешь сам, если…

Я сжал лезвие кинжала и грозно сказал:

— Твои души могут остаться со мной, демон! Отвечай на вопрос.

Гремори на секунду вся потемнела. Верблюд оскалился. И тем не менее женщина ответила:

— Когда-то у кейнаров было государство, но потом оно распалось и перестало существовать. Так думало большинство. На самом деле страна до сих пор существует. Мне запрещено говорить, где она находится, и сломай ты хоть тысячу таких кинжалов, я не отвечу. Но я могу сказать, что жителей там немного, хотя они сумели сохранить былые знания. И, возможно, умеют создавать петли, — Гремори замолчала на секунду и задумчиво добавила: — Но не в таких масштабах, как эта. Вряд ли это они.

Я не ответил и продолжил, тщательно скрывая удивление:

— Что будет, если остановить процесс обновления временной петли?

— Она исчезнет.

— А что будет с теми, кто там находится?

Внезапно я понял, что демон стала намного ближе, чем раньше. И мохнатый белый верблюд уже возвышается над головой на добрые два с половиной метра.

— Они растворятся… — ледяная рука Гремори коснулась щеки. — Растворятся в пустоте. И не останется ни душ, ни плоти…

Я не стал отворачиваться. Хотя очень хотелось.

— Как выбраться отсюда, не уничтожая себя?..

Она ответила мне в самые губы, обдав ледяным дыханием подземелий:

— В каждой петле есть уязвимое место — точка, в которой находилось существо, когда создавало её. Через нее можно выбраться в своё время, но как — уже другой вопрос. Каждый создатель придумывает свою закономерность, при которой врата открываются. Это все, что я могу сказать.

Я мягко отстранился:

— Последний вопрос. Кто такие Знающие?

Гремори замерла на секунду. И неожиданно рассмеялась:

— Кай, не пугай меня! Уж что что, а это ты обязан знать!

— Почему?.. — с искренним недоумением спросил я.

— Мальчик, ты Сын Бездны. И если не понимаешь сейчас, то обязательно поймешь потом. Не мне тебя просвещать в таких делах.

— Запрещено?

— Запрещено.

Я вздохнул и обернулся на Кори — может, она хотела спросить что-то ещё.

Но девушка лишь кивнула.

Тогда я протянул демону кинжал рукояткой вперед:

— Ладно. Спасибо, Гремори. Ты свободна.

Она приняла его почти с трепетом. И, отступив в центр пентаграммы вместе с верблюдом, кивнула.

В следующий миг черная тень растворилась на полу. Сеть разрушилась, и портал погас. Врата закрылись.

Только сейчас я позволил себе расслабиться. И тут же понял, насколько был напряжен. Я подошёл к Кори и сел прямо на пол, устало ответив на ее вопросительный взгляд:

— Ты все слышала. Делай выводы.

Девушка молча уткнулась в стену. Я тоже размышлял, чувствуя себя как выжатое раза два, смятое, мокрое полотенце.

Если верить Гремори (а ей стоило верить), наши догадки относительно ловушки подтвердились. А информация, что здесь есть уязвимое место и выбраться отсюда возможно, радовала. Но была проблема.

Каким образом мы узнаем кто, как, когда и в каком месте создавал эту петлю и какой именно способ открытия врат он придумал?

Вот и все. Единственное, что вызывало недоверие — это слова про государство кейнаров. Об этом говорила и Энн.

В нашем мире есть одна закрытая территория. Аванкар-Хачит — архипелаг на востоке, у людей называемый Японией. Он окружен бесконечными ураганами, поэтому «без приглашения» туда попасть просто невозможно. Были смельчаки, но они не возвращались. Распространен миф, что там живут кентавры. Но, по словам демона и Энн… кейнары? И у них там собственное государство. И знания, что были до Раскола, не утеряны. И пятая стихия когда-то была доступна всем, а не только Ищейкам.

Я не удивлён, что это знает демон. Но откуда это известно Энн?

— Почему все называют тебя Сын Бездны? — впервые за долгое время спросила Кори. — Андру. Гремори. Все, кто имеет доступ за пределы мира, называют тебя так.

Я ответил не сразу, медленно подбирая слова:

— Я стараюсь не думать об этом. Понимаешь… я должен быть кем-то, и должен знать то, о чем не ведают обычные жители наших миров. Но кому это надо, почему Сын, почему Бездна… я ничего не знаю. Ничего! — и повернувшись к девушке, сипло добавил: — Это… это меня пугает, Кори.

Вместо ответа она прижалась ко мне, положив голову на плечо. Мы сидели в молчании. Я вцепился в Кори, как в последний оплот разума и надежды в этом непонятном мире. Она не спешила делиться своим мнением, а у меня просто кончились мысли. Смысл перебирать в голове одно и то же, если и так все ясно как пень? Мы все знаем, но не знаем ничего. Конец.

И тут на меня что-то нашло. Рот открылся и больше не закрывался. Я начал рассказывать Кори, как устроен и работает Алтарь. Про каменных кейнаров, про Камни и их силу, про пентаграмму, магические сети и цепи… Захотелось просветить человека, показать что-то новое. Она задавала короткие вопросы, я отвечал. И нас обоих этот диалог вполне устраивал.

— Отсюда можно выбраться, — после недолгой паузы сказал Кори. — Остановить перезагрузку узла — не выход, иначе от нас ничего не останется. В первую очередь надо найти место, где этот мир создали. Других идей у меня пока нет. Возможно, нам помогут книги, какие-то находки, или… чьи-то кошмары.

Я прекрасно понимал, о чьих кошмарах она говорит.

— Подумай, создатель узла мог находиться в любой точке мира! А он большой.

Внезапно глаза девушки расширились:

— Кай! А ведь есть ещё и человеческий мир! Возможно, он не входит в узел…

Я задумался:

— Считаешь, если мы пересечем границу, то окажемся в нормальном мире?

— 1894 года, в прошлом. Или там будет так же безлюдно.

— В любом случае надо проверить, — после секундной паузы я добавил: — Но ведь отчего-то мы появились именно здесь, в Аскатрале. Может, и уязвимое место где-то рядом?

Она вздохнула:

— Я не знаю. Надо просто найти его, — Кори встала и потянула меня за руку: — Пойдём наверх. Здесь холодно.

Я не представлял, как искать это место. Только если его адрес однажды не приснится кому-нибудь.

Глава 16

В конце концов, ей захотелось есть.

Стени смотрела на проклятый поднос с едой почти с ненавистью. Небо за огромным окном уже наливалось красным, вот-вот наступят сумерки. А девушка даже не глотнула воды…

И не собиралась!

За это время она успела многое обдумать и понять. Стени по-прежнему пугало заточение, но страх перестал быть преградой. Все ее существо, от желудка до кончиков ногтей наполнилось слепой решимостью. Каждую минуту она свирепо говорила себе, что должна найти Кори. Девушка повторяла это десять раз, сто, тысячу. В мыслях и вслух, пока не отсох язык. Она внушала себе, пока не перестала кусать губы от волнения, а сознание не превратилось в серый камень. Мертвый и неприступный.

Подняв руку, Стени сжала кулак. Камера наблюдения хрустнула и вдавилась, как пластиковая бутылка. На землю с дребезгом посыпались осколки.

— Спокойной ночи, твари… — прошипела она сквозь зубы.

Стени ждала. Сидела на единственном стуле и смотрела мимо остывшей еды на закат. Один за другим зажигались окна соседнего небоскреба. Счастливые люди на желтом фоне заканчивали рабочий день. Кто-то нажал кнопку выключения на мониторе, кто-то собирал документы в портфель. Вот в соседнем окне мужчина откинулся в кресле и довольно хлебнул из кружки. Сзади подошла девушка и начала массировать ему плечи. В другом окне женщина выбирала платье на вечер, а рядом стоял муж и жестами объяснял, что стоит надеть, а что убрать. Женщина обернулась и ответила хитрой манипуляцией рук. Оба улыбнулись и крепко обнялись. Глухие или немые, но счастливые…

Стени не было дела до их простых жизней.

Она ждала. Сжавшись в тугую пружину, как змея перед прыжком.

Внезапно вода в нетронутом стакане дрогнула. Щелкнул засов, и в комнату зашел тот же мужчина, что и в прошлый раз. В животе Стени скрутился узел, но усилием воли она заставила себя успокоиться и ровно дышать. В мокрой ладони лежал плотно сжатый шнурок от ботинка.

Она должна найти Кори.

Даже не взглянув на девушку, мужчина подошел к сломанной камере и начал ее откручивать. Стени неподвижно сидела на стуле.

Пока он не повернулся спиной. Пока не выкрутил первый болт.

Заранее прибавив скорости и точности, девушка сорвалась с места. В два броска пересекла комнату и прыгнула мужчине на спину, вцепившись в ребра ногами.

Он отшатнулся и взмахнул руками. Стени сдавила бока сильнее и накинула шнурок на горло, скрестила руки и раздвинула локти. Шнурок натянулся, превратившись в тугую проволоку.

Один, два, три, четыре…

Мужчина судорожно вцепился в веревку, пытаясь сорвать. Стени понадобилась вся сила, чтобы не слететь с его спины и удержать в руках скользкий шнурок.

Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать…

Он мычал и скакал по комнате, наступая на битое стекло. Девушка напрягла голени и резко повернула корпус, сломав одно из блуждающих ребер. Мужчина взвыл и начал синеть.

Двадцать восемь, двадцать девять…

На тридцатой секунде он свалился под Стени бесформенной грудой. Есть!

Быстро спрыгнув, девушка привязала мужчину к ножке стула, пробежала по осколкам и распахнула дверь.

Длинный коридор. Темные стены. Бежевый ковер, ведущий к лифтам. Увидев их, девушка дала волю чувствам, и руки задрожали. Стени сглотнула, осознав то, что только что сделала.

А потом снова отключила эмоции.

Она должна найти Кори.

Пока не подняли шум, Стени бросилась к лифтам. Все шесть стояли не выше пятнадцатого этажа. А это какой?.. Девушка обернулась и увидела табличку:

93 этаж

Черт. Пока они приедут, ее найдут!

Судорожно вызвав все лифты, девушка озиралась по сторонам. Пока не услышала гневный крик:

— Где она?!

Стени подскочила и бросилась к аварийному выходу. За ним оказалась лестница. Она побежала вниз, перепрыгивая через две, три, а потом и четыре ступеньки. Девяносто первый, девяностый, восемьдесят девятый…

После восьмидесятого ноги перестали слушаться, а цифры расплывались.

На семьдесят пятом девушка остановилась и прислонилась к стене, переводя дух.

— Осмотреть все аварийные выходы, — вдруг раздался приглушенный бетоном женский голос. — Она не могла так быстро покинуть здание!

Холодный и властный. Одновременно такой знакомый и незнакомый.

— Есть, госпожа, — ответил мужской бас.

Тут же сверху раздались быстрые шаги.

Стени кинулась в дверь, ведущую на ее этаж, и вызвала все шесть лифтов. Оставалось только молиться.

Тем временем шаги и мужские голоса приближались. Они открывали каждую дверь, и совсем скоро откроют и эту. Тогда девушке некуда бежать. Внутренности сжались в комок, спина обливалась холодным потом, лоб покрылся испариной. Грудь разрывало от напряженного дыхания.

И в этот момент в голову закралась первая опасная мысль.

Сомнение. И паника.

Проклятый лифт!

Шаги приближались. Вот грохнула дверь на верхнем этаже.

— Никого!

Стени прижалась к лифтам и приготовилась к атаке. Шум затих на ее этаже.

Внезапно раздался звон, и двери открылись. Стени ввалилась внутрь, ударилась о стенку и бешено заколошматила по кнопке первого этажа, наблюдая, как опускается ручка аварийного выхода.

Она успела увидеть только черный рукав. Затем лифт закрылся и поехал вниз.

Девушка прижалась к стене лифта, пытаясь отдышаться. Она не могла поверить в чудо, которое только что произошло. Все, теперь он спустится на первый этаж, а дальше… Дальше будет потом.

В полумраке лифта Стени наблюдала за табло, где быстро сменялись этажи. Вот уже десять, девять, восемь, семь…

Внезапно лифт дернулся и остановился. Стени вскрикнула и упала на пол.

Свет мигнул и выключился, погрузив железную коробку в абсолютную темноту.

Тут прочный стержень самовнушения треснул. Стени затрясло. Она прижалась к полу, лишь бы не думать. Не дышать. Не орать.

Она не хотела приступа клаустрофобии.

Девушка отказывалась осознавать, где находится.

Приди в себя, тряпка! — кричал здравый смысл. — Не то главное, что лифт застрял, а что тебя сейчас поймают Знающие! Поднимай свою задницу и двигай отсюда, пока не поздно!

Но как?.. — жалобно скулило сознание.

А что бы сделала Кори? — вдруг заговорил другой голос.

— Ты кто?.. — прошептала Стени в темноту.

Ты должна найти Кори.

Голос звучал так спокойно и убедительно. Она не могла разобрать, кому он принадлежит, и безуспешно ждала следующей фразы. Ощущение присутствия исчезло.

Ладно.

Соберись, Стени. Эти ублюдки не получат ее шкуры, какой бы ценной она ни была.

Медленно в голове девушки выстраивался алгоритм действий. А что бы сделала Кори?..

Первым делом Стени открыла глаза и прошептала пару слов, чтобы видеть в темноте. Затем медленно встала. Кнопки, стенка, темное зеркало…

Посмотрев на потолок, она увидела четкие границы люка. Обычно их открывают в крайних случаях спасатели, но… девушка не видела другого выхода и уже подняла руку, шепча заклинание.

Здесь лифт снова дернулся, и Стени опять не удержалась и упала.

Но свет не загорелся. В кромешной темноте лифт поехал вверх.

Эти десять секунд оказались для девушки самыми напряженными в ее жизни. Она смотрела на погасший монитор, где должны светиться номера этажей, и только ощущала движение вверх. Беззвучное, будто лифт летел.

Сначала Стени не дышала.

А потом усиленно зашептала незаконченное заклинание. Ладонь стремительно нагревалась.

Наконец, лифт остановился.

Тронулись двери.

Не дожидаясь, пока они откроются полностью, Стени кинула в просвет небольшой шарик и зажала уши.

Лифт дрогнул. Послышался сдавленный кашель. Видя только благодаря собственной магии, она нажала на самую верхнюю кнопку и выбежала сквозь дымовую завесу наружу. И схватив за руки двух давящихся людей, толкнула их внутрь.

Двери закрылись. Скоростной лифт поехал вверх.

Если это были Знающие, то она молодец. Отмахнувшись от невесомого дыма, Стени нажала на кнопку вызова. Лифт приехал почти сразу и благополучно спустил девушку на первый этаж.

Либо ей дают фору, либо небеса действительно не глухие.

В огромном холле первого этажа толпился народ. Увидев выход из небоскреба, Стени чуть ли не расплакалась от облегчения. Хотя понимала, что это далеко не все.

Глянув на стойку администрации, девушка сглотнула. За ней стоял парень, из-под рукава его рубашки выглядывала татуировка в виде змеи. Он обыскивал толпу внимательным взглядом профессионала, что-то шепча в рацию.

Стени надвинула поглубже капюшон серой толстовки и пригнулась. Стараясь не смотреть на стойку, она протиснулась к выходу, толкнула массивную дверь…

И оказалась на свободе.

Аревуар, Знающие! Стени покинула здание.

И побежала.

Она не знала, куда бежала. У девушки не было ни четкой цели, ни четкого маршрута. Стени садилась в первые попавшиеся автобусы, выходила на незнакомых станциях, ловила маршрутки и спускалась в метро. Последние силы ушли на щит от заклинаний поиска. Эта штука высасывала всю энергию, требуя постоянного поддержания. Стени неслась по темным улицам, мимо гуляющих или спешащих домой людей. Она тоже спешила, она бежала вместе с ними.

Вот только куда?

В конце концов, девушка остановилась на краю леса. Небольшого лесопарка размером в две улицы или огромного лесного массива наподобие Лосиного Острова — она не знала. Стояла кромешная темнота, но у Стени не было часов, чтобы посмотреть время. На улицах не проходили люди, чтобы спросить.

Она оглянулась на редкие огни многоэтажек. И внезапно остро поняла, что этот город ей больше не нужен. Бетон и грязь, духота и злоба, постоянная спешка, неудобства. Она стала здесь чужой. За ней следили, и хотели либо выгнать, либо убить.

А главное, Стени четко знала — здесь не было Кори. А значит, и ее ничего не держит.

Больше не оглядываясь, девушка пошла вперед.

Вскоре деревья начали расплываться и вилять из стороны в сторону. Стени шла по тропинке, которую не видела. В какой-то момент она упала, споткнувшись о корень.

Приложив щеку к холодной земле, девушка поняла, что так ничего и не ела. А последний глоток воды сделала еще утром. Или уже вчера…

Лицо и руки саднило. Острое желание убрать щит от поиска, высасывающий силы, не оставляло ее и нарастало с каждой секундой. Медленно встав на четвереньки, она отползла к дереву и привалилась к стволу. Подняться на ноги не было сил.

Господи, что она здесь делает, в холодном, незнакомом лесу, не зная даже точного числа и времени? Голодная и уставшая. Кори исчезла, Кай исчез, Толя исчез…

Она осталась одна, избежав участи остальных.

От этой мысли Стени задрожала и откинула голову. Не было больше сил думать и что-то решать. Она закрыла глаза.

И заснула.

Глава 17

Туманные Равнины, 445 год до н.э

Черноволосый мальчик лет семи бежал через всю деревню, сверкая босыми пятками. Крылатые соседи провожали его удивленными взглядами, а сверстники усмехались. Мальчик тяжело дышал, отчаянно махал руками и пытался бежать быстрее, но коротенькие ножки и малый рост не позволяли.

За ним с криками гналась толпа детей постарше. Десять или двенадцать ребят бежали и бросали в мальчика камни и ветки.

Один камень попал ему в спину. Мальчик споткнулся и упал на землю, закрыв голову и свернувшись в комочек. Он знал, что не успеет встать и убежать.

И был прав. Дети, словно свора псов, накинулись на мальчика и с дикими криками стали пинать его ногами, заваливать камнями и тыкать ветками.

— Недоносок!

— Посмотрите, наш особенный упал!

— Маменькин сыночек!

— Где твой волшебный конёк, Хаген? Почему он не идёт тебе на помощь?

Его били, пинали, бросали и обзывали. Хаген сжался и представил, что он большая черепаха. Мальчик видел один раз черепаху на озере около Красного дерева. Большая и сильная, с непробиваемым панцирем. Она сразу ему понравилась. С тех пор, когда Хагена бьют, он представляет себя черепахой: с толстым панцирем, чтобы ни один камень не смог пробить его. Иногда это помогало.

Но не убирало боль. Мальчик кусал язык и губы, жмурил глаза, пытаясь сдержать слезы. Получалось нечасто, и каждый раз они лились потоком, оставляя на песке мокрые лужицы. Он отчаянно кричал детям: «Хватит! Пожалуйста!», — но они не слышали Хагена и не хотели слышать. И он глотал собственные слёзы, захлёбывался, визжал от боли и дрыгал ногами. Мальчик пытался докричаться до глупых детей, но не мог… Оставалось только лежать, терпеть и представлять себя большой неуязвимой черепахой.

Никто из взрослых не подходил, чтобы разогнать детей и помочь Хагену. Его враги специально выбирали такое время, когда все мужчины уходят работать на гору, а дома остаются только женщины с маленькими детьми. Все они старались обходить драку стороной, боясь быть закиданными камнями.

И только когда детям надоедало бить мальчика, они обзывали его в последний раз и убегали в другое место. А Хаген лежал на земле, избитый и униженный, не в силах встать и пойти домой.

Но он не хотел домой.

Там его ждала мать. Она накормит Хагена и умоет, но синяки не скроет. А когда придёт отец и увидит их, начнутся побои. Отец запрещал мальчику без его разрешения бегать к тете Саманте на другой конец деревни. А Хаген побежал, и его заметили. Догнали, избили. И за это побьют и дома.

Семилетний мальчик все понимал. Он с трудом сел, всхлипнул, утёр рукавом нос, размазав песок по лицу. А потом встал и пошел в сторону леса.

Здесь находилось любимое место Хагена. Тайное место. Около маленького овражка росло толстое дерево, и внутри разломанного ствола образовалось большое дупло. Там все заросло мхом и мягкой травой. Хаген подбрасывал туда еще мха, немного расчищал от листьев и забирался внутрь, словно в домик. Как птенчик в уютном гнездышке, мальчик сворачивался калачиком и думал. Солнечный луч, проникающий в дупло из щелки сверху, падал ему на щеку. Только здесь Хаген чувствовал себя в безопасности. Только это место он мог назвать домом, где его любили все: листья, мох, солнце и дерево. Его любила природа. А он любил её.

При первой же возможности Хаген убегал сюда. И пусть его били за это, мальчик не жалел. Каждый раз, прежде чем уйти из своего лесного домика, он читал молитву Калипсо — покровительнице природы и всего живого, и благодарил её за то, что дала ему этот райский уголок.

Так Хаген просидел до вечера, залечивая раны. Голодный, грязный и избитый, он придёт домой. А там ждёт отец, мать, Хатон, Беатриса и Рэндом. Мать пожалеет, отец побьет, Хатон наябедничает и будет поддакивать отцу, Беатриса покачает головой, а Рэндом промолчит… Мальчику не хотелось домой.

Часто, лёжа в дупле, Хаген думал, как хорошо быть жуком. Или бабочкой. Или мышью. А лучше всего — птицей. Да, ты маленький и беззащитный, но природа — твой настоящий дом, и ты живёшь и поклоняешься только её законам. Это намного лучше, чем подчиняться варварским приказам своего окружения. Каждый вечер Хаген утешал себя мыслью, что ему надо немножко подрасти. И когда его жеребенок, Люцифер, превратится в большого коня, а Хагену будет лет двадцать, они сбегут отсюда и станут лесными жителями. Мальчик научится языку птиц и зверей, будет пить из ручья и говорить с деревьями. Он станет сыном природы, а не кейнара-тирана. Вот так вот.

Лучик давно сместился с расцарапанной щеки Хагена на стенку дупла. День постепенно затухал, и мягкий вечерний свет раскрашивал листву. Во влажном лесу вовсю стрекотали параи, вкусно пахло смолой и хвоей. Над кустами летали стайками мошки, а где-то вдалеке чирикала лесная птица. Пора домой.

Хаген уже поднялся с подстилки, чтобы помолиться Калипсо, как услышал странный звук.

Природа наградила его хорошим слухом и зрением: он был лучше, чем у остальных. Мальчик отчетливо различал гул голосов и треск ломающихся веток. Раздался хохот и удивлённое восклицание:

— Смотрите! В том дупле кто-то есть!

Сердце Хагена забилось быстро-быстро, дыхание участилось, а крылья начали дрожать: ему стало страшно. К его островку рая посреди хаоса, к его единственному утешению приближались мальчишки из деревни. Если они найдут, если обнаружат его там…

Мальчик стрелой вылетел из дупла, направляясь в сторону дома. Как назло, ветки под ногами трещали и ломались, издавая громкий шум.

Его заметили. И снова раздался гогот и крики. Мальчишки побежали за ним.

Словно лесное животное, Хаген удирал от своры гончих. Он знал, что быстрее их и сможет убежать. Но горечь, что его настоящий лесной дом теперь не дом… Его нашли дети. Теперь они разрушат и разграбят его дупло, и ещё неделю будут проверять, сидит там Хаген или нет. Он уже не сможет туда вернуться. Нет больше дома…

Горечь, эта тяжелая жестокая обида замедляла мальчика. Ноги дрожали, голова кружилась, в глазах стояли слезы. Но он бежал, так быстро, как мог.

Внезапно Хаген споткнулся об корень и упал, ударившись носом и ободрав щеку. Визги детей стали громче и радостней.

В спину больно ударился камень.

Терпя, Хаген встал и побежал дальше. Коленки и ладони горели, щека саднила, нос бешено пульсировал. Но он не останавливался. И бежал, пока не вырвался из леса на открытое пространство деревни. Ещё немного, и Хаген будет дома.

Он врезался в толпу, лавируя между ногами и крыльями. Оторвавшись от погони, пробежал ещё метров сто и добрался до крайнего дома. Мальчик забежал с задней стороны, подпрыгнул, схватился за подоконник и ввалился к себе в комнату, плотно заперев окно на щеколду.

Здесь он был в безопасности.

Хаген сел на пол и прижался к стене под окном. Он пытался отдышаться и унять сердцебиение, но не получалось. Тут же раздался топот и шум: дети прыгали под окном, стучали в стены и кричали:

— Чудик!

— Сразись честно, плакса!

— Выйдешь еще на улицу, мы тебя в колодец засунем, а, ребята?

Последовал дружный хохот.

Хаген не выдержал и заплакал в голос. У него не было друзей. Он не бегал по дворам и не играл в солдатики. Он не дарил цветочки девочкам. Всю жизнь Хаген бегал от этих детей. Стоило ему выйти на улицу, они были тут как тут. И даже его дупло в лесу, его дом… Они отобрали у него все!

Мальчику было до слез обидно за такую несправедливость. Почему его все ненавидят? Когда ему было пять, мама сказала: «Ты просто особенный», — и все. Но ведь особенных любят. А его ненавидели.

Со стороны дома послышались торопливые шаги, и в комнату вбежала мама:

— Хаген! Бездна, что с тобой, сынок? Почему у тебя такой вид? Где ты опять был?

Она присела на корточки перед Хагеном и убрала ладони от лица:

— Солнышко, почему ты плачешь? Что случилось?

— Я б-бежал, — выдавил сквозь слезы ребенок. — К тёте Саманте, а они… они опять меня догнали и побили, а потом… Они нашли дом, моё д-дупло, и р-разрушили е-его! Ы-ы-ы-ы…

Дальше Хаген не мог говорить. Он прижался к матери и заплакал. К такой родной, тёплой и любимой. Она погладила сына по голове, нежно обхватила ладонями лицо и подняла, чтобы Хаген посмотрел на её длинные, цвета полуденного солнца волосы; заглянул в ярко-голубые, взволнованные глаза… Мама. Только она его любит. Ну, может, ещё немножко Беатриса и Рэндом, а ещё тётя Саманта. И Люцифер. А больше никто.

Она прижалась носом к его носу и ласково попросила:

— Расскажи мне, что произошло, Хаген. Утри слезы. Не надо плакать. Какое у тебя было дупло? Расскажи мне про него. Не бойся, я не скажу папе.

— Т-точно?..

— Точно. Обещаю.

И достала из-под белой рубашки кулон, который висел у неё на шее все время: небольшого дракончика с рубиновым ярким глазом. Она наклонилась и положила его в ладонь Хагена, а потом накрыта своей рукой:

— Обещаю тебе это драконом Энгельгардтов. Уж дракон никому не расскажет, правда?

— Мам, а существуют драконы?

— Наверное. Правда, я ни одного не видела. Но папа видел. А теперь расскажи мне.

И Хаген рассказал. От мамы он ничего не утаивал. И она ему поверила. Долго обнимала, жалела, и пообещала, что они обязательно пойдут вместе в лес и найдут ему там новое местечко, даже лучше, чем прошлое. Потом она отмыла его лицо, колени и ладони, надела чистую одежду и обработала царапины и синяки лечебным растением под названием саламандр.

— Иди поиграй с Рэндомом. Скоро придёт папа, мне нужно приготовить нам ужин.

Мама ушла на кухню, а Хаген полез на второй этаж, туда, где жили Беатриса и Рэндом.

Его старшему брату было уже двадцать пять лет, но он не работал в шахте. Черноволосый, очень высокий и худой, с зелёными глазами, Рэндом хотел уехать в большой город Ардам, чтобы там учиться и работать. Его тянула шумная городская жизнь, идеальная для вспыльчивой и общительной натуры юноши. Он легко поддавался на всякие дразнилки. В деревне Рэндома любили.

Он хорошо относился к Хагену и любил младшего брата, но если тот слишком приставал — гнал в шею к Беатрисе.

Единственной сестре мальчика исполнялось восемнадцать этим летом. Отец хотел выдать её замуж за одного молодого шахтера, но она отказывалась. Наверное, в семье она была единственной, кто осмеливался перечить отцу и добиваться своего. Беатриса тоже хотела уехать, только не в Ардам. Она мечтала стать исследователем-путешественником и открывать новые места и страны. С золотыми волосами матери и зелеными глазами отца, она была маленькой и хрупкой, но очень красивой и сильной. Часто, по вечерам, когда Хаген заглядывал к ней в комнату, Беатриса сажала братика к себе на коленки и показывала диковинные книги с яркими картинками. Рассказывала о больших городах, об океане и о стране, что лежит за ним; о драконах, духах, единорогах, орлах размером с их дом и других интересных животных. Она владела лесной, природной магией, и обожала подолгу гулять на свежем воздухе в окружении зелени. Хаген любил её больше всех в семье после матери. И очень не хотел, чтобы когда-нибудь сестра уехала.

Поэтому сейчас мальчик направился именно к ней:

— Беатриса! Открой! — постучал Хаген в дверь сестры.

— Кто?! — раздраженно донеслось оттуда.

— Это Хаген! Почитай мне книжку! С картинками!

Из-за двери раздалось неясное шипение, и последовало натянутое:

— Хаген, милый, иди к Рэндому! Он тебе почитает, я очень занята!

Почему-то изнутри послышалось хихиканье двух голосов, женского и мужского. Мальчик ничего не понял, пожал плечами и направился к Рэндому. Дверь в комнату была открыта. Сам брат сидел на кровати и что-то мастерил.

— Кай? — спросил Рэндом, даже не оглянувшись.

Старший брат называл его Каем. Хаген не возражал. В устах Рэндома это имя звучало гордо и красиво.

— Можно с тобой посидеть? — робко попросил мальчик. — Беатриса сильно занята…

— А Хатон что делает?

— Не знаю. Не хочу знать.

Рэндом хихикнул, наконец-то посмотрел на Хагена и постучал по матрацу:

— Иди сюда.

Мальчик проворно вскочил на кровать и уселся рядом с братом. В руке тот держал странную деревяшку с намотанной на неё проволокой.

— Что это?

Рэндом дал братику ее на ощупь: деревяшка оказалась холодной, но приятной.

— Это музыкальный инструмент. Смотри. Оценишь? Ты мой первый слушатель.

Хаген обрадовался и устроился поудобнее, приготовившись.

Рэндом взял деревяшку в одну руку, а другую поставил над ней. Из его пальцев начало выбегать белое свечение. Словно шелковые нити, они охватывали деревяшку и проволоку со всех сторон. И тогда Рэндом стал двигать пальцами. Движение — и раздавался звук удивительной красоты, мелодичный и хрустальный. Он поразил Хагена. Рэндом двигал пальцами, и ноты, повинуясь, переливались и звенели, создавая задумчивую, безумно красивую мелодию. Мальчик слушал развесив уши… Именно тогда он понял, как нравится ему музыка.

Вскоре Рэндом запел мелодичным баритоном. Он пел на каронейском о девушке, что собирала в поле цветы, и о юноше-пастухе, который встретил её там. Юноша пытался добиться любви девушки, но его любовь осталась без ответа. А девушка ушла к другому… Печальная песня и не менее грустная мелодия произвели на Хагена неизгладимое впечатление. Слушая брата, мальчик дал себе клятву когда-нибудь тоже научиться петь и играть на музыкальном инструменте.

…Много лет спустя он выполнил обещание: пел и играл на скрипке. Но потом, в Лондоне, кейнар попал в пожар, и кейнару частично выжгло гортань. С тех пор он лишился способности петь. Как оказалось, навсегда. Но скрипка по-прежнему оставалась главной отдушиной…

— Ну как? — спросил Рэндом, когда закончил.

Хаген вскочил и захлопал в ладоши:

— Это так красиво, братик! Я нигде не слышал такой музыки! Обязательно сыграй и спой маме!

— Спасибо, спаси…

Тут они оба услышали звук открываемой двери, грохот шагов и громкий бас:

— Семья, я дома!

Рэндом состроил смешную рожу, приложил палец к губам и только сейчас заметил ссадину на щеке у мальчика. Брови поползли вверх:

— Ты где это?..

— Меня побили, — шёпотом ответил Хаген.

— Как? Опять? Ну ничего. Мы разберёмся с этими нахалами, правда?

— Правда!

— … Дети! Где вы все?! — загремел голос отца.

Рэндом взял Хагена за руку, и они спустились.

Отец, высокий и массивный, с чёрными волосами и чёрной бородой, мощными темными крыльями и вечно чёрными от угля руками напоминал маленькому Хагену огромного медведя. Он боялся отца и хотел его не любить, но не любить было нельзя. Побьют.

Глава семьи владел земляной стихией, как и Хатон, Рэндом и Беатриса. У матери была стихия воздуха, а у него, Хагена, были все. Он мог зажечь свечку, открыть потоком воздуха окно, вырастить за секунду цветок и заставить потрескаться маленький камешек. Поэтому в семье его называли особенным. И скорее всего, за это не любили дворовые мальчишки.

— Здравствуй, отец, — холодно приветствовал его Рэндом, держа брата за руку.

— Здравствуй, отец… — проблеял Хаген.

— Для тебя я папа, — грозно ответил отец и получше вгляделся в лицо мальчика, — Откуда у тебя ссадина на щеке?

Хаген молчал, опустив голову.

— Отвечай, когда тебя спрашивают!

— Я бежал по дому, поскользнулся и ударился о дверь…

— Что?! Громче! Я не слышу!

— Я ударился!

Отец сделал шаг вперёд, вырвал Хагена из рук брата и больно схватил за ухо:

— Он ещё и врёт мне, паршивец! Небось бегал к своей тётке, а?! Я тебе что сказал, выродок несчастный? Я запретил тебе к ней ходить! Запретил!

Он кинул мальчика в угол. Тот сильно ударился головой о стену.

— Почему ты пошёл? — ревел отец. — Почему ослушался моего приказа?!

— Папы не приказывают!

— Что ты сказал?

— Папы… — на глаза Хагену от страха наворачивались слезы. — Не приказывают! Они просят!

— Ах, вот как? Просят? Я тебя сейчас попрошу!

— Отец, успокойся! — громко крикнул Рэндом.

Глава семейства угрожающе обернулся. Юноша продолжил:

— Отпусти Хагена и оставь мальчика в покое! Его и так сегодня загнали, как оленя, ещё ты пришёл! Посмотри, он сейчас упадет. На что годен отец, дети которого теряют сознание от страха к нему?

— Закрой рот! — взревел тот. — Лучше благодари Бездну за то, что я еще не вышвырнул тебя отсюда, ведь ты отказался соблюсти семейную традицию и стать землекопом. Продал дело многих поколений Энгельгардтов на какие-то… книжки! — кейнар презрительно фыркнул. — Тебе всего двадцать пять лет, и больше родной деревни и соседней горы ты ничего не видел. Так что не смей говорить мне о…

— Похоже, мы переходим на другую тему, отец, — глаза Рэндома угрожающе сверкнули. — Отпусти Хагена. И оставь его хотя бы на сегодня.

Мальчик уже забыл о страхе: он с любопытством наблюдал за перепалкой брата и отца, сжавшись в углу. Старший Энгельгардт молча смотрел на сына и тяжело дышал. Он думал.

— Беатриса, Хатон, Вария! Идите сюда! — наконец, позвал отец.

Хатон, маленький, худющий и светловолосый, прибежал первым. Всего на год младше Хагена, он быстро стал любимчиком отца и противником старшего брата. Каждый день и секунду Хатон думал, как же насолить Хагену. И у него почти всегда получалось. А ещё он ябедничал отцу, все подслушивал и любил хвастаться. Хаген считал его противным мелким слизняком.

Второй вышла из кухни мама и устало облокотилась на дверной косяк. Беатриса спустилась последней, окинув прихожую удивленным взглядом.

— Итак, вся семья в сборе, — объявил отец.

Рэндом пилил его глазами:

— Ты не сделаешь этого.

В ответ отец гадко улыбнулся и схватил Хагена за шкирку:

— Мальчик завтра впервые отправляется со мной в шахту на Грозной горе! Сколько тебе, сынок?

— Семь…

— Вот и отлично! Лира, дочь моего друга Кардарго, тоже идёт.

— Завтра?.. — испуганно спросил мальчик.

— Завтра утром, Хаген.

Беатриса и мать взволнованно переглянулись. Рэндом возразил:

— Хагену будет тяжело там. Меня ты водил первый раз в пятнадцать. А ему семь!

— Заткнись, сынок. Когда у тебя будут собственные дети, будешь устанавливать правила. А здесь отец я, понятно? И мне решать, кто, когда и куда идет.

Рэндом сплюнул и быстро ушел к себе наверх. Беатриса проводила его понимающим взглядом.

— Все, кроме этой недоросли, согласны?

Женщины молча кивнули, а Хатон завизжал:

— А меня когда? Я тоже большой! Мне скоро семь! А почему Хаген идёт, а я нет?!

Отец наклонился к любимому сыну и потрепал его по светлой голове.

— Ты у нас должен вырасти здоровый и красивый, и тебя мы в шахту поведём в пятнадцать. Когда ты будешь сильный.

Хаген не помнил, чтобы отец хоть раз заговорил с ним так ласково, как постоянно разговаривал с Хатоном. Наверное, такое случалось иногда. Пока отец не увидел, что мальчик владеет всеми стихиями.

— А Хагена зачем вести сейчас? — спросил младший брат.

Отец прошептал Хатону на ухо:

— Чтобы Рэндома на место поставить.

Вот так вот. Интересы самого Хагена здесь никто не учитывал. Лишь бы побыстрее в шахту отдать, и пусть работает, пока удачно не завалит камнями… И все же мальчик отважился спросить:

— Отец, а если я не хочу?

После долгого, напряженного молчания тот прошипел:

— Марш к себе в комнату. И чтобы до завтра я тебя не видел, проклятье ходячее!

Хагена как ветром сдуло.

Следующим утром, на рассвете, его грубо ударили по затылку:

— Поднимайся, Хаген. Пора, — протрубил низкий голос отца.

Хаген не удивился такому обращению, сонно встал и протер глаза. Спустив ноги на холодное дерево, мальчик намотал на голени и предплечья полосы серо-коричневой ткани. Надел небольшие сапожки, в которые заправил широкие чёрные штаны, а в них — серую холщовую рубаху. Накинув сверху тёплую накидку с капюшоном, подвязался и пристегнул к поясу сумку. Он знал, как одеваются землекопы — так здесь называли шахтеров. Внутрь Хаген положил большой шарф-капюшон, укрывающий лицо и шею от пыли, и перчатки, чтобы не обдирать руки. Недаром почти все Энгельгардты — это целые поколения мужчин с земляной стихией, поколения землекопов. И Хагена эта традиция не обойдёт стороной…

Мальчик вышел на кухню, тихо съел две пресные лепешки, намазанные ореховой пастой и сосновым медом, запил молоком и вышел на улицу. Там уже ждал отец: прислонившись к перилам веранды, он о чем-то размышлял.

— Готов? — глянул он на Хагена.

— Да.

— Тогда пошли.

Ежедневно, когда небо становилось из серого розовым, в центре деревни собирались все мужчины старше двадцати лет. Вместе они шли к телепорту, который величайшим трудом возвели кейнары многих окрестных деревень и даже городов. Он вел в далекий Балхыр к Грозной горе — кормилице всей средней Империи. Там находилось крупнейшее месторождение каменного угля, железной руды и рубинов. Правда, людям из деревни Хагена достался только уголь. Рубины добывали рабочие богатых вассалов, туда и близко не подпускали кейнаров. На железной руде трудились среднего класса вампиры. А кейнарам из разбросанных по всем Равнинам общин доставался только уголь. Они делили его между собой, а потом продавали в небольшие городки. Так и жили, на этом только и зарабатывали.

Вот и сейчас в центре деревни (грунтовой площадке, очищенной от домов), собрались почти все соседи. Среди них было несколько подростков и одна маленькая девочка — Лира. Хаген знал, что она давно мечтала посмотреть на Грозную гору и шахту, и её взяли для компании. Отец мальчика сразу забыл о ребенке и завел разговор со своим другом, а потом пришел староста и объявил о выходе. Толпа двинулась в лес, по давно вытоптанной тропе. Путь до телепорта обычно занимал час.

За это время Хаген успел не только рассмотреть Лиру, но и подружиться с девочкой. Его ровесница, невысокая и пучеглазая, с двумя соломенными косичками и темно-карими, почти чёрными глазами, она напоминала мальчику козу. Она так же прыгала, скакала и тарахтела без умолку. Лира ценила то, что имела, наслаждалась простыми вещами и была безумно счастлива, что наконец-то увидит гору и шахту. О том, что будет завтра, девочка не задумывалась. Лира была единственным ребёнком: остальные братья и сестры умерли в младенчестве ещё до её рождения, поэтому девочка росла в любви и уюте. Её отец, Кардарго, очень нравился Хагену. Он хорошо общался с мальчиком и много шутил. Иногда, сидя в лесу, Хаген мечтал о том, чтобы стать сыном Кардарго и братом Лиры.

Они шли вдвоём позади колонны. Говорила в основном Лира, а мальчик спрашивал. Потом девочка спрашивала, а Хаген неохотно отвечал.

— Почему ты сегодня молчаливый, а?

— Ну скажи что-нибудь!

— Что такой угрюмый, каши не ел?

— А ты представляешь, мы на гору идём! В шахту! Я увижу гору! Разве это не здорово?

— А как тебя правильно звать: Кай Хаген или Хаген Кай?

Из всего потока вопросов мальчик ответил лишь на последний:

— Хаген Кай.

— Здорово! А я просто Лира. А почему у тебя второе имя?

— Так звали моего прадедушку.

— А кем был твой прадедушка?

Хаген вздохнул:

— Его изгнали из семьи. Он был слишком… Им-пу-ль… Им-па… Нет, не так… А! Им-пуль-сив-ным. О, какое слово знаю!

Услышав это, Лира притихла, а затем задумчиво спросила:

— Почему тебя назвали именем изгнанника?

— Наверное, потому что тоже изгонят, — печально ответил мальчик. — Я тут никому не нужен.

— Как не нужен? Ты мне нужен!

— Как я тебе нужен, Лира?

— Я за тебя замуж выйду!

Хаген засмеялся, довольный шуткой:

— Давай! Сейчас я тебе колечко сделаю…

Весь оставшийся путь они играли в свадьбу. Дойдя до синей воронки телепорта, дети взялись за руки, чтобы было не страшно, и прошли сквозь марево, оказавшись тоже в лесу, но другом. Здесь лежало больше камней и песка, а дорога то резко поднималась, то опускалась. Лира захлопала в ладоши и стала поднимать и бросать камушки, маша серыми крылышками. Потом девочке это надоело, и она снова задумалась:

— Ты так и не ответил. Почему ты никому не нужен?

— Мама говорит, что я особенный. Другой.

— А разве это плохо?

— Не знаю. Сама посмотри…

Хаген вызвал на ладошке огонёк, потом расколол силой мысли камешек, вырастил цветочек и заставил ветер дуть в лицо Лире. Она засмеялась и спросила:

— Как ты так можешь? Ты что, всем владеешь?

— Да! Правда, я не знаю почему, — шепотом Хаген добавил: — Но мне кажется, отец знает. Поэтому так меня не любит. А тебе, случайно, папа не говорил?

Лира отрицательно помотала головой. А потом внезапно запрыгала и крикнула:

— Хаген, смотри! Вон гора! И шахта! Я вижу! Смотри!

Они вышли на открытый склон, с которого дорога спускалась, проходила между двух нависших скал и расширялась. Взрослые даже не обратили внимания. А Хаген с Лирой забрались на небольшой уступчик. С него открывался необычайный образ горы.

Мальчик видел такое впервые. Над ними, до самых небес (Хагену пришлось присесть, чтобы увидеть вершину) вздымался огромный снежный пик, кое-где рассеченный каменными грядами. Мелкие облака оставались ниже, лениво огибая гору. Детям казалось, что таких больших вещей не может быть на самом деле. Грозная гора была слишком громадной, высокой и необъятной для их понимания. С вершины огромным белоснежным пластом спускался ледник, а вдалеке, в дымке, виднелись ещё склоны. Сколько же их тут? Насколько могуча эта гора?

Возможно, она не казалась такой большой, если бы не каменные Врата в шахту, напоминающие крепость из книжек, которые читала Хагену Беатриса. К ним вела широкая дорога, по которой шли сотни, тысячи разных существ, настолько маленьких, что они смешивались в одну движущуюся кучку мелких крупинок. Хаген не сразу признал в них кейнаров и вампиров. Они казались муравьями по сравнению с Вратами, а Врата — мелким камешком по сравнению с горой.

— Хаген! Долго еще ждать? — раздался гневный голос отца.

Мальчик словно очнулся и крикнул:

— Иду!

Они с Лирой проворно спустились и встали в строй.

Казалось, около Врат расположились целые легионы телег, пустых и груженых, палаток, лагерей и станций переработки. Таверна, телепорты, грузовые и людские — здесь помещалось все. Работа не стихала уже много веков. Ресурсы горы, казалось, были неисчерпаемы.

Но главный атрибут шахты — это огромные полки землекопов, шагавшие под палящим солнцем к Вратам. С кирками наперевес, замотанными руками, ногами и лицами. Это были существа, для которых Грозная гора стала домом и основным источником дохода. Они углублялись в недра каждый день, зная, что могут не вернуться. Молясь, чтобы и на этот раз Калипсо была к ним благосклонна, и они вернулись домой живыми.

Вскоре группа Хагена и Лиры влилась в основной поток рабочих, неуклонно приближающихся к вратам. Мальчик впервые видел столько людей, такую кипящую, суетливую жизнь. Такая внезапная смена обстановки показалась ему удивительной и манящей. Хаген с глубоким интересом наблюдал за землекопами, чернорукими, с запылёнными лицами и опущенными капюшонами; за перепалкой кейнара и вампира, громко спорящих на другом языке; он видел телеги, груженные углём и рудой; видел людей, что выходили из шахты — замученных и усталых, и тех, кто только шёл туда. Здесь же, у Врат, торговали углём, рудой и краденными у богатых рубинами. Один раз Хаген заметил высокого, важного вампира в красивом красном одеянии, с золотой шпагой на поясе. Он ходил между телег с рудой и отдавал команды.

Лира наблюдала за жизнью Грозной горы с не меньшим интересом, периодически морща носик:

— Сколько тут пыли! Апчхи!

Наконец, ребята дошли до Врат. Вблизи они казались такими же огромными, как и гора. Невообразимое каменное изваяние, высеченное прямо в горе, возвышалось над головами Хагена и Лиры громадной аркой, под вершиной которой горел, не угасая, огонь. Мальчик слышал легенду, что пока гора жива и даёт жизнь другим, огонь не погаснет.

Весь отряд как по команде надел капюшоны и перчатки, вытащил кирки и по одному пошёл в темноту Врат. Хаген сделал то же самое. Лире помог отец.

Гора неожиданно поглотила все звуки, съела жару и свет. Отблески пламени у Врат сначала отражались на каменных стенах туннеля, но вскоре исчезли совсем. Сзади и спереди дети видели лишь тёмные силуэты своих соседей. С какой-то немой обреченностью они продвигались все глубже и глубже. Параллельно стенам шли рельсы, по которым со скрипом и визгом проезжали пустые вагонетки. Навстречу им шли рабочие, по двое или по трое толкавшие огромные телеги с углём. Все до единого выглядели жутко уставшими.

Вскоре впереди забрезжило кольцо света.

Но то был не дневной свет.

То бушевало сердце горы.

Хаген и Лира ахнули одновременно. Перед ними раскинулась пещера без конца и края. Словно полость внутри горы, целый город и подземное царство. С выгнутого потолка щупальцами спускались каменные столбы и колонны, а рядом висели сами по себе глыбы камня, от крупинок до булыжников. Они качались в воздухе и медленно передвигались с места на место, словно огромная плывущая стая.

Мальчика ударил по затылку отец, побуждая к движению. Открыв рот, Хаген спустился со взрослыми в это диковинное место, напоминающее преисподнюю. Под висячими камнями гремела работа: землю прорезало множество железных дорог, по которым ездили туда-сюда вагонетки; а тысячи людей на разных участках, и даже под потолком, били кирками по камню. Этот звон заполнял все пространство, отдавался в ушах, голове и сердечном ритме. Цепочка землекопов шла куда-то вглубь пещеры, уходя так далеко, что вскоре остались только искорки посохов. Такой посох с огнем держал каждый третий, и их были миллионы. Огоньки разливались по шахте целыми созвездиями.

Хаген и Лира прошли мимо источника клокочущей, бурлящей лавы. Иногда она взрывалась фонтанами, обдавая детей потоками жара и духоты.

Мальчик, сколько ни старался, не смог увидеть конца шахты. Где-то вдалеке прогремел взрыв, и послышались одобрительные возгласы. Да. В сознании Хагена ад выглядел именно так. Эта картина вызывала у него и восхищение, и страх. Он всматривался в лица землекопов и видел в них усталость и боль от колоссального труда и бесконечной работы, что они проделывали здесь каждый день… получая гроши, которых едва хватало, чтобы прокормить семью. Замученные лица и их владельцы мелькали везде. Хаген видел мозоли на руках у отца, каждый день он слышал его сдавленный кашель. Даже иммунитет кейнаров не спасал от последствий такой работы.

— Как красиво… — заворожено прошептала Лира.

— Тебе не страшно? — спросил Хаген.

— Немножко, — призналась девочка.

— Эй, ребятня! — вдруг крикнул отец Лиры. — Пошли! Сейчас вы увидите, как работают настоящие землекопы!

Они пошли дальше, вдоль освещённой огненными посохами дороги. Мимо трудящихся, мимо рек и бассейнов лавы… Здесь пахло камнем и потом. А ещё пылью и неизбежностью.

Почти вся их группа разошлась на разных участках, и только Кардарго, Лира, Хаген и его отец продолжали идти дальше, все углубляясь в гору, все ниже и ниже…

Пока не дошли до края пещеры, который так мечтал увидеть мальчик.

— Мы расширяем шахту, вниз и вглубь, в надежде найти больше руды и угля, — объяснил Кардарго. — Поэтому мы работаем тут, в самом конце. Одна стена сплошной полосой шла далеко налево и направо, до бесконечности. По всему её периметру стояли рабочие, взрывая и долбя руду кирками.

Отец положил свой инструмент, натянул перчатки, замотал лицо шарфом и пробубнил, отряхивая руки:

— Смотрите и учитесь, девочки.

Лира захлопала в ладоши, Хаген стоял молча.

Отец положил ладони на камень и прижался к нему лбом, что-то зашептав.

Каменная стена начала трескаться и дрожать. Глубокие трещины поползли от рук отца во все стороны, пока не охватили участок длиною метров в двадцать.

И тогда Кардарго крикнул:

— Давай!

И взяв Лиру и Хагена за шкирку, отбежал подальше.

Стена вздрогнула последний раз и с грохотом обрушилась, подняв огромный столб пыли. Лавина камней высыпалась из её границ и остановились только у ног Хагена. Его отец стоял посреди этого хаоса и довольно отряхивал руки.

Лира снова запрыгала и захлопала в ладоши. А мальчик пытался откашляться. Он немного разочаровался в смысле жизни его семьи.

Кардарго и подошедшие землекопы вместе с отцом пригнали телеги. Огромными лопатами они собирали камни и загружали их туда.

Так продолжалось часа четыре. Отец ломал, Кардарго и остальные собирали. И так изо дня в день, из года в год… От одной мысли, что Хагену придётся делать так же, мальчику становилось плохо. Он не хотел такой жизни. Жизни, проведённой в шахте, под землёй, там, где непонятно, день сейчас или ночь, все ограничено стенами и в любой момент можно умереть.

Когда они отошли с Лирой подальше от взрослых, Хаген поделился своими мыслями. Девочка ответила:

— Я тоже так думаю. Лес, свежий воздух и синее небо над головой намного лучше, чем это. Здесь красиво, но… Снаружи лучше. Хорошо, что я девочка. Меня никто не будет заставлять здесь работать.

Хаген печально вздохнул. Его об этом, к сожалению, спрашивать не будут.

Они сидели на небольшом камне, прижавшись к каменному столбу, смотря на лавовое озеро и бесконечные огни землекопов. Хаген ощущал что-то нехорошее. Грудь что-то болезненно сжимало.

— Мне не нравится здесь, Лира, — признался он. — Но я знаю, что это место должно стать моим домом. И мне никуда не уйти.

— Почему?

— Я не смогу. Если я убегу, меня поймают. Я не знаю, куда бежать. Что вокруг нас и какие города ещё есть на свете. Сестра рассказывала мне о далёких неизведанных странах, но я не знаю, кто там…

Внезапно Лира наклонилась и подобрала что-то с земли. Она протянула ему монетку. Небольшую серебряную монетку с нарисованным мечом и драконом.

— Держи. И храни её у себя. Если вдруг тебе станет тоскливо в будущем, посмотришь на неё и вспомнишь меня.

Девочка улыбнулась. Хаген благодарно взял монетку:

— Спасибо…

Она сжала его руку:

— Не забывай, слышишь? Эта монетка — твой оберег. Носи её с собой, и все будет хорошо.

Хаген улыбнулся и посмотрел на кругляшок. Обычная с виду монетка, но от чего-то он сразу поверил в её необычную силу.

Внезапно щемящее в груди чувство усилилось. Мальчик поднял голову и оглядел шахту. Он не мог понять, что именно ощущает. Страх? Волнение? Нет…

— Хаген, ты чего? — озадачено спросила Лира.

Неужели остальные этого не чувствуют? Пещера душила его. Мальчик вертел головой, но землекопы и девочка выглядели абсолютно спокойными. Не выдержав, он поднялся и подошел к отцу, который помогал остальным собирать руду:

— Отец, тут что-то не так. Мне здесь не нравится…

— Хаген, не говори ерунду, — раздраженно отмахнулся тот. — И не мешайся.

— Но папа! Я… я…

— Уйди, Хаген!

— Я чувствую что-то! — в отчаянии крикнул мальчик, тяжело дыша. — Надо уходить!

Теперь на них начали оглядываться другие землекопы. Кардарго озадаченно подошел, присел и заглянул Хагену в глаза:

— Что ты чувствуешь, малыш?.. Повтори-ка.

— Я…

Внезапно пещера содрогнулась.

Сначала Хаген подумал, что где-то взорвали стену.

Вдалеке раздались отчаянные крики. Потом их оборвал нарастающий грохот.

— Смотрите! — завизжала Лира и показала на бассейн с лавой.

Раскаленная жижа забурлила сильнее и начала переливаться через край. На секунду все затихло. Землекопы озадаченно переглянулись.

Но вдруг пол сдвинулся, и все упали на землю. Потолок пещеры затрясся, словно на нем прыгал великан. Огромные парящие булыжники с нечеловеческими стонами начали падать на головы рабочим.

— ЛИРА!!! ХАГЕН!!! — донеслось до них сквозь оглушительный грохот.

К детям бежали их отцы. Лира тихо вскрикнула и бросилась к своему. Хаген остался на месте, не веря в происходящее.

Теперь это точно ад, — подумал он. Вокруг мальчика разверзся хаос. Люди кричали и бежали, гасли и вспыхивали огни, а камни будто решили станцевать безумный танец… Шахту трясло так, что мальчик еле удерживал равновесие.

Его грубо схватили за шиворот и толкнули вперёд. Хаген очнулся и побежал к выходу…

А потом вспомнил, насколько он далеко. Очень и очень далеко.

«Мы все умрём», — думал он, не слыша криков отца. Только миллионов других людей.

Все звуки вокруг слились в один неутихающий крик. На глазах мальчика землекоп загорелся, упав в лаву. Ещё десятерых завалило камнями. Рабочие вокруг Хагена гибли, как мухи.

— Хаген!!! Беги!!! — кричал отец.

И Хаген бежал, уворачивался от камней и раскаленных луж. Падал, вставал и снова бежал. Бежал так быстро, как мог… но спина отца все равно оставалась далеко впереди.

Задохнувшись, мальчик снова упал. На этот раз силы встать не пришли быстро. Он посмотрел вверх и замер.

Огромный каменный пласт отделялся от потолка, грозя упасть. Вот он оторвался уже наполовину, содрогнулся и начал падать. Прямо на голову Хагену.

Внезапно его кто-то подхватил и поставил на ноги. Мальчик открыл глаза и увидел, как огромная глыба разбивается об то место, где только что лежал он. За плечи мальчика держал Кардарго. Рядом стояла Лира.

— Возьми Хагена! — крикнул он отцу. — Они не добегут!

Впервые мальчик видел отца таким рассеянным и испуганным. Тем не менее он подхватил сына на руки и побежал.

Вокруг рушилась шахта. Трескались колонны, падали камни. Целые плиты земли поднимались, образуя дыры, куда проваливались люди. Хагену казалось, что пол меняется с потолком местами.

Внезапно отца тряхнуло, и мальчик выронил монетку Лиры. Он видел лицо Кардарго с девочкой на руках, который бежал за ними.

Тут оно исчезло. Между двумя кейнарами и их детьми с грохотом упал булыжник, преградив путь Кардарго и Лире.

Отец тут же остановился, не глядя бросил Хагена и побежал к серо-красной плите. Мальчик больно ударился спиной о выступ. Через секунду он понял, что не может пошевелиться.

Лёжа на земле и всем телом чувствуя её предсмертную дрожь, Хаген заметил, что стены имеют фиолетовый оттенок. Потом до него дошло, что такая фиолетовая дымка стелится по всей пещере. И камни, падая, словно подсвечиваются снизу сиреневым пламенем…

Хагену показалось, что на стене отражается силуэт фиолетовой женщины. Она подняла руки к небу, повернулась к нему и превратилась в объемную тень. Огненно-фиолетовые глаза в упор смотрели на мальчика, прищурено и удивлённо…

— Кардарго!!! — заорал отец сорвавшимся голосом.

Только тогда Хаген очнулся. Понял, что может шевелиться, встал и побежал к отцу. Тот пытался отодвинуть или разбить булыжник, преградивший путь их друзьям.

— Отец!!! — крикнул Хаген.

Кусок потолка с грохочущим стоном откололся и начал заваливаться на них. Отец поднял глаза и выругался. Схватив сына, он отбежал как можно дальше.

Миг — и каменная плита упала, оборвав крики Кардарго и Лиры.

Отец взревел, бросившись к завалу. Но земля под ногами трескалась и расходилась в стороны. Хаген еще не осознавал, что его подруги больше нет. Но хорошо понимал, что если они не уйдут сейчас — то не уйдут никогда.

— Отец! Бежим!!!

Отец кричал, стонал и бесился, но побежал. Выход был уже близко.

Кейнар выбежал туда, где брезжил свет и махали руками спасшиеся. Его сын бежал следом.

Хаген видел, как отец остановился снаружи и что-то крикнул. Еще секунда, и он тоже увидит небо. Синее, высокое небо…

Внезапно Врата треснули и обрушились, завалив вход. Хаген резко остановился и отбежал, чтобы его не убило камнями. Лицо застилал пот и поднявшаяся пыль. Мальчик тер глаза, а потом землю вновь тряхнуло, и он упал на колени.

И только тогда увидел, что выхода больше нет.

Эмоции взяли вверх. Хаген взвыл и подбежал к камням, стуча по ним руками. Глупые камни! Они завалили небо, отца, они завалили всю его семью!.. Он не выберется? И вместо неба…

Сквозь слезы мальчик оглянулся на шахту, которая на его глазах сплющивалась и заполнялась лавой. Тут он понял, что Лира осталась там. И его монетка от всех бед осталась там. И все рабочие, миллионы рабочих, они все остались…

И он останется. Скоро его завалит камнями так же, как их. И Хаген умрет.

— Мама говорит, что я особенный. Другой.

— А разве это плохо?

— Не знаю…

Он другой.

И он сможет выбраться. Они не смогли, Лира не смогла. Но Хаген другой! И он сможет!

Мальчик повернулся лицом к завалу и отошёл на шаг. Он сильный и справится.

И пусть Бездна ему поможет…

Медленно подняв руки, Хаген представил себе жизнь. Во всех её красках и прелести. Вспомнил ярко-синее небо, сочный зелёный лес и родной дом. Мальчик подумал о матери, Рэндоме и сестренке.

Камни начали трястись. Может, воображение разыгралось, но Хаген почувствовал, как кто-то положил руки ему на плечи и ободряюще сказал:

— Я верю в тебя!

Наверное, это была Калипсо. Или Жизнь.

Камни поддались. А через секунду оторвались от земли.

Стоявшие по ту сторону с изумлением видели, как семилетний мальчик силой мысли поднимает каменные остатки Врат, заваливших вход. Открыв полностью чёрные глаза, он прошмыгнул под глыбой и выскользнул наружу.

В привыкшие к темноте глаза ворвался свет, и Хаген тут же понял, как любит его. Он упал на землю, вдохнул полной грудью и осознал, как любит воздух. Мальчик был настолько счастлив, что не заметил, как его подняли на руки и куда-то понесли. Бездна, как ему нравятся открытые пространства и… жизнь.

Он выжил!

Вскоре мальчик очнулся. Цепочка грязных, оборванных и раненных, но живых рабочих шла по склону, где шесть часов назад они с Лирой восхищались Грозной горой.

Сейчас Хаген видел развалины. Гора словно провалилась внутрь себя, погребя тысячи жизней. Убив Лиру и ее монетку. Ее память…

— Сын? Ты в порядке? — раздался хриплый голос отца.

Мальчик молча кивнул, не отрывая взгляда от горы. Недаром ее прозвали Грозной…

Детский взор Хагена видел лишь обвалившейся камень. Другие видели рухнувшие надежды, погибших людей, множество обедневших семей и компаний. Они видели развалины былой процветающей жизни.

И только лёгкий ветерок ещё шевелил оборванные лоскуты палаток и лагерей.

Огонь Врат больше не горел.

Отвернувшись, Хаген слез с рук отца и пошёл дальше. Домой.

— Хаген жив, — услышал он голос отца спустя несколько часов.

Не став заходить домой, мальчик побежал в лес. Его никто не останавливал. Хаген бежал и бежал, пока не достиг самой чащи. Над деревьями сгустились тёмные облака, а по земле стелился плотный молочный туман, накатывая на лес волнами и скрывая мелкую зелень… Вечерело, поэтому воздух был холодный.

Мальчик брёл по тропинке, ничего не видя перед собой. Он думал о Лире и миллионах погибших. О тысячи разрушенных семей. Думал о женщине с фиолетовыми глазами…

Почему он выжил? Как ему одному удалось поднять столько камней?

Не выдержав, Хаген упал на колени, прямо в туман. Он не верил. Мальчик не должен был выжить! Почему он жив, а Лира навсегда осталась там?

Вдруг Хагену показалось, что кто-то позвал его. Мальчик замер и прислушался.

— Хаген?..

Да. Его действительно кто-то звал. Медленно обернувшись, мальчик задохнулся и тут же отполз подальше.

За ним стоял призрак. Еле заметный белесый силуэт, ничем не отличающийся от тумана, что стелился по земле. Кроме того, что он умел разговаривать.

— Хаген? — еще раз позвал призрак женским голосом.

И тут мальчик понял, что эта Лира.

— Ты ведь умерла! — воскликнул Хаген и резко встал на ноги.

— Нас с отцом завалило камнями, — прошептала девочка и слабо улыбнулась. — Не вини себя, ты ничего не мог сделать…

— Не мог… — словно эхо повторил мальчик и изумленно спросил: — Но разве призраки существуют? Мне это не кажется?

Вместо ответа Лира протянула руку и коснулась его плеча. Ладонь оказалась безумно холодной. Хагена пробила дрожь.

— Ты настоящая! — воскликнул он, терпя холод.

Девочка улыбнулась и подошла на шаг.

— Хаген… Я знаю, ты считаешь, что жизнь несправедлива к тебе. Когда я умерла, увидела фиолетовый свет на стене, а в нем твое будущее. Знай, Хаген: перестань прятаться. Перестань позволять себя насиловать и оскорблять. Перестань быть зайцем. Стань волком! Только так ты заставишь людей уважать тебя, а, может, даже и своего отца. Ладно? Сделаешь это ради меня?

Мальчик потрясенно кивнул:

— Конечно!

— Ну вот, теперь я могу уйти спокойно. Хаген… В будущем у тебя будет два пути. И сейчас их несколько. Выбери правильный, хорошо?

— Обещаю, Лира.

Уже разворачиваясь, девочка взяла его руку и положила что-то. Хаген раскрыл ладонь и увидел монетку, которую потерял в шахте. Она была теплой.

— Не забывай, ладно? И помни.

— Клянусь, — прошептал Хаген, рассматривая кругляшок.

Когда он поднял голову, Лира уже растворилась.

Мальчик еще долго сидел в лесу, закрытый от всех крыльями тумана. Теперь он точно не будет прежним. Хаген заставит тех ребят уважать себя. И докажет им, что он сильнее остальных.

Он твёрдо знал это. Когда-нибудь мальчик отомстит им. Всем до единого. В душе семилетнего Хагена Кая начала зарождаться уверенность, упорство и даже злоба…

А в голову закралась мысль, что Кай Хаген звучит намного лучше.

Глава 18

Приоткрыв один глаз, я увидела горы. Бело-розовые пики нежились под рассветными лучами, а холодные потоки заботливо сметали с них тучи снега, заставляя его каждую секунду ложиться по-новому. С течением минут небо меняло оттенки, а с ними и облик гор.

Хорошо наблюдать за ледяной стихией, лёжа в тёплой мягкой постели… Тело еще спит, но душа уже бодрствует. И созерцает.

Я буквально почувствовала, как Кай проснулся. Он не пошевелился, не издал ни звука. Просто резко открыл глаза, но так, что я поняла это, лежа к нему спиной.

— Ты не спишь, — неожиданно прошептал кейнар.

Я молча улыбнулась и немного расправила залежавшиеся крылья:

— Рассказывай, что тебе сегодня снилось. Опять кошмар?

Кай вздохнул:

— Не совсем. Мне приснился я сам, только семилетним ребенком. Ты знаешь, я, оказывается, столько не помню…

Он рассказал мне про свой сон. Как Кая везде гоняли, про семью, девочку Лиру и Грозную гору, свидетелем разрушения которой стал кейнар…

— После трагедии гору переименовали в Шахту Погибших Землекопов, — добавил Кай, смотря в потолок. — Ее никто не восстанавливал, а в нашей деревне, да и во многих окрестностях, наступил голод. С исчезновением шахты нечем стало кормить семью, да и некому было зарабатывать на корм. Мне тогда казалось, что в деревне остались одни женщины. Мы жевали какую-то траву в лесу, собирали грибы и ягоды. Выживали как могли, пока через несколько лет усилиями многих поселков не создали еще один телепорт. В другую шахту, где уже работал я.

Я потрясенно покачала головой и сказала:

— Я видела твоих старших сестру и брата на картине, но ты особо не рассказывал о них…

— Рэндома и Беатрису? Рэндом вскоре после трагедии решил сбежать из дома в поисках лучшей жизни, и меня с собой прихватил. Мы чуть не погибли в туманах. Да, Туманные равнины не зря так названы. Один кейнар нас вытащил и привёл к отцу. Тот Рэндома сам выгнал из дома, а мне досталось… Помню, как брат взял небольшой мешок с вещами, пожал мне руку и исчез на дороге. После я видел его только раз. Лет полторы тысячи назад, в одном имперском городке. Рэндом сидел на улице и играл на своём инструменте, а рядом стояла потрёпанная шляпа для милостыни. Я подошёл и бросил монетку, но глаз не поднял. Больше я Рэндома не видел и понятия не имею, где он сейчас и жив ли вообще…

— А Беатриса?

— Сестра вскоре уехала сама, как и хотела, в Ардам, и дослужилась там до специалиста по зарубежным странам при императоре. А потом сам владыка жестоко надругался над Беатрисой и убил. Я отомстил ему за это.

— Хатон жив, отца ты убил… а где твоя мать?

Кай задумался:

— Когда я жил в Авасаррском королевстве, Хатон связался со мной и сказал, что мать замёрзла в снегах Бузгура. Я приехал, но трупа не увидел. Даже могилы. Брат на это ответил, что её тело засыпало лавиной. Мы поставили крест… и все. С тех пор я считал её мёртвой, но…

Тут кейнар выдвинул ящик тумбы и достал оттуда кулон. Такой же, какой дарил мне, только обсыпанный красными камешками.

— Из-за чего мы сюда попали, Кори? В тот вечер Хатон прибежал с этим самым кулоном, помнишь? И сказал, что мать жива. Именно из-за него, — он потряс дракончиком, — я поверил брату. Этот кулон мой отец подарил матери в день свадьбы… «Дракон Энгельгардтов», так она его называла. Он единственный был с рубинами. Нам, трём мальчикам, досталось по такому же, только с чистым обсидианом. Как семейная традиция и реликвия. А этот кулон — оригинал, клянусь. Мать никогда его не снимала. Поэтому у меня были все основания полагать, что именно мать передала Хатону кулон в тот день.

— Но все оказалась уловкой… И скорее всего, именно Знающие дали Хатону кулон.

— Да, — Кай порывисто сел. — Получается, они что-то знают о маме. Но… Не об этом сейчас надо думать.

Я потянулась и зевнула:

— И все же, если все утрясётся, стоит поискать её, так?

Кай кивнул, тряхнул головой и снова лег, обняв за талию. Я почувствовала его дыхание у себя на шее:

— А что снилось тебе?

И тут в голове что-то щелкнуло.

— Очень странный сон. Мне снилась Стени, будто бы её похитили… Знающие. И держали взаперти в Сити. Все её мысли передавались мне, как будто я была сторонним наблюдателем. А потом подруга взяла и шнурком от ботинка придушила охранника и сбежала. В какой-то момент я даже сказала что-то, когда Стени начала паниковать, и подруга меня слышала. И услышала. Она убежала в лес.

Кай озадаченно молчал некоторое время и спросил:

— Сон был реалистичный?

— Очень. Говорю же, я будто была там, но не могла ничего сделать и сказать. Только в паре моментов удалось…

— Ты осознавала, что это сон? Или нет?

— Кажется, я вообще не понимала, кто я. Я была в стороне и только знала, что Стени дорогой мне человек, и она в опасности.

В груди образовался комок, мешая нормально дышать:

— А что, если это был не просто сон? — взволнованно спросила я.

В комнате мерно щелкали часы. Кай ответил очень тихо:

— Я абсолютно уверен, что это не просто сон. «Просто сны» так не запоминаются, они не бывают настолько реальны, и не отрезают тебя от действительности. Такие же и мне снятся кошмары…

— Вдруг это отражение реальности? И все, что мне приснилось — правда? И за Стени гонятся Знающие…

Внезапно до меня дошло, что я говорю. Я резко перевернулась на другой бок и уткнулась взглядом в синие глаза кейнара.

— Расскажи подробнее, — попросил он.

Стараясь припоминать все детали, я рассказала. Кай лёг на спину и долго смотрел в потолок, слегка поглаживая пальцем одно из перьев.

— Если этот сон — отражение реальности, то Стени пытается нас найти. Она что-то знает, и об этом знают Знающие, — кейнар усмехнулся. — Смешно звучит. Поэтому они взяли ее под контроль, чтобы не дать вытащить нас. Будь я на их месте… да что гадать, я был на их месте, только в других обстоятельствах… я бы незамедлительно убил её, как угрозу к исполнению плана. Понимаю, звучит страшно, но по-другому никак. Она не нужна Знающим как источник информации, они сами все знают. Сейчас Стени — угроза, которая сбежала.

Кай посмотрел мне в глаза и закончил:

— Знающие используют все средства, чтобы поймать ее и убить.

— А средств у них много, — взволнованно пробормотала я.

— Я искренне надеюсь на ум Стени, — начал кейнар и вдруг опять сел и крикнул: — Кори! Надо указать ей путь!

— Чего?

— Мы же в Аскатрале. Пусть она тоже идёт в Аскатрал. Возможно, она найдёт здесь, то есть там, ответы. И возможностей у неё будет явно больше, чем в Москве.

От такого озарения у меня закружилась голова… Точно! Стени надо в Аскатрал! Если подруга придёт туда, вдруг я её почувствую? Или увижу? Или услышу? По-любому, в Аскатрале куда больше средств для колдовства, чем в человеческом мире. Но только как указать ей путь?

«Ты же общалась с ней через сон, хоть и не понимала, кто ты. Возможно, следующей ночью ты сможешь направить её куда надо», — мой разум явно торжествовал.

И Кай думал о том же. Вот она — надежда. Призрачная, но надежда!

Улыбаясь до ушей, кейнар встал и посмотрел на часы:

— Тебе не кажется, что мы постоянно просыпаемся на рассвете?

— Угу, — я поглубже зарылась в одеяло. — А еще третий день здесь одинаковая погода.

— Ты и Гремори вчера говорили об этом, — прокомментировал Кай, надевая футболку. И посмотрев на меня, озадаченно добавил: — Так, я не понял. Ты встаёшь?

— Нет.

В следующую секунду меня резко схватили за ноги и потянули на пол.

Я закричала, отчаянно цепляясь за простыню и пытаясь высвободиться из его железной хватки:

— А ну отпусти! Я спать хочу!!! Кай, зараза, я тебе это припомню!

Он рассмеялся и все же стащил меня на пол.

Лохматая и злая, я уселась, укрывшись одеялом с головой, и упорно смотрела на огонь в камине.

— Эй, ну ты идёшь? Или тебя еще раз…

Внезапно Кай заорал и схватился за руку, полыхнувшую, как сухая веточка.

Он старательно шипел, рычал, ругался и пытался её потушить. Ничего не получалось, своим воздухом кейнар только сильнее раздувал пламя, а я с интересом наблюдала.

Когда мне, наконец, стало его жалко, я потушила огонь. Тут же на меня обрушился поток самых разных комплиментов. Цунами.

— Ничего, через полчаса заживёт, — улыбалась я, выслушивая праведный гнев Кая. — А тебе урок, чтобы не смел в шесть утра валить меня с кровати на холодный пол!

Он зашипел, но глаза все равно смеялись:

— В следующий раз полетишь в сугроб.

— А я подожгу тебе волосы.

Невольно Кай дотронулся до чёрной шевелюры. Волосы, в отличие от всего остального, так быстро не отрастают. И кейнар это прекрасно понимал.

— Ты бы постригся, или в косичку волосы заплетай, — посоветовала я. — А то скоро на Хатона будешь похож.

Он нахмурился:

— Почему?

— Он косит под хиппи.

— Чего? Кто это?

Я посмотрела на потолок, ища ответа у дубовых досок:

— Люди, которые ходят с такой же причёской, как у тебя.

— Надо запомнить… — протянул Кай.

— Ты про угрозу внезапного облысения тоже не забудь. Я тебя лысым ещё не видела, а мне интересно.

Он вежливо улыбнулся:

— Как-нибудь в другой раз, мадам.

И поспешно ушёл, закрыв дверь.

***

Почти весь день я провёл, основательно обучая Кори керскому языку. Она уже что-то знала, и девушке хорошо давалась лексика… Но грамматика вообще никак. Кори утверждала, что прочитала половину приключенческой книги на керском, но я слабо верил. Непривычные крючки-закорючки и волнистые линии, похожие на арабские письмена, плохо запоминались. В конце концов, я вручил ей книгу (букварь для школьников, там на обложке такой маленький кейнар нарисован с учебником) и принялся за дела.

Сначала я спустился в подземелья и нашел монетку, которую подарила мне девочка Лира несколько тысяч лет назад… Что-то подсказывало, что нужно держать ее рядом, как и Кристалл Силы. Потом вышел на улицу.

Погода была такой же, как и все прошлые дни. Я даже отметил облако, похожее на Кори, когда она злая. Оно проплывало ровно в час дня над Крылатым Пиком, соседней вершиной Аскатрала. Почему-то сама Кори увидела в этом облаке некоего Кая, когда он злой.

Вот и теперь облако «Злая Кори» лениво плыло над горой…

Я прошёлся по главной улице, заглянул в пекарню, самым бессовестным образом стащил оттуда пирожок и пошёл дальше, к лесу. Про себя отметил, что начинаю привыкать к отсутствию живых существ. Опрятные домики сменялись один за другим. Я прошёл мимо типографии и кузницы, где всегда заказывал упряжь и подковы для Люцифера. Сейчас она пустовала.

Повинуясь какому-то странному желанию, я свернул туда и зашел внутрь.

Кузница, она и есть кузница. Закопченные стены, мощные меха, наковальня и молот. Миллионы разных мечей, клинков и подков. Ничего выдающегося.

Зачем я сюда пришел? Развернувшись, я вышел обратно на крыльцо и собирался прикрыть за собой дверь…

Но тут боковым зрением засек движение.

Мне не показалось.

Бездна меня забери, но мне не показалось! Я ещё не настолько стар, чтобы подводило зрение и шестое чувство.

Я не шевелился. Не дышал. Не издавал ни звука. Я обратился в слух. Превратился в одно большое ухо.

Гул ветра в горах. Скрип ставень. Шуршание снега под напором стихии. Кори роется в доме. Я напрягся и услышал шелест перевернутой страницы.

Может, все-таки показалось?

Открыв глаза, я осторожно пошел туда, где видел тень. Это оказался обычный перекрёсток деревенских улиц. Четыре дома и грунтовая, усыпанная снегом дорога. Постоял ещё немного, вглядываясь вдаль каждой улицы, но так ничего больше не увидел и не услышал.

В полном замешательстве я вышел на главную улицу. Значит, показалось? Совсем с ума сошёл в этом чертовом аду… Вон, уже люди на углах мерещиться стали. Я все-таки дошел до леса. Но, ступив в тень деревьев, желание гулять внезапно пропало. Я понимал, что если развернусь, то вынесу Кори мозг насчет произошедшего.

Мне нужен был воздух.

Если я и мог мириться с тем, что на улицах не было людей, то факт, что в лесах нет ни одной птицы, ни одного животного, даже насекомого, стал настоящим испытанием. Непривычная, чуждая, холодная тишина зимнего леса действовала угнетающе. Я так привык, что даже в самые критические моменты жизни слышу птиц, или чувствую в лесах животных… Казалось, скоро я начну скучать по комарам.

Но больше всех не хватало Люцифера… Иногда судьба заставляла нас расставаться, но я все равно чувствовал коня в самой своей сущности. А сейчас ощущалась только пустота, будто Люцифера уже нет. Словно он умер…

Я резко мотнул головой, отвергая собственные мысли. Нет! Это просто временной узел блокирует нашу связь…

Уверен, Кори чувствует то же самое. Но она не так давно стала кейнаром… Четыре года назад? Или пять?

Я вышел к подножью пика и задрал голову. Там, наверху, ветер трепетал красную ленту клинка Солаверье, который Кори уже вытащила. В 1894 он еще стоял здесь.

Внезапно нахлынули воспоминания о том, как я впервые привёл девушку сюда. Как она вытащила меч, и я учил её драться на клинках, а потом мы валялись на снегу. Кори очаровала меня еще тогда. С живыми, озорными глазами, которые со стороны кажутся совсем детскими. Но если присмотреться, во взгляде мелькала не по ее годам мудрость и какая-то жесткость. Кори удивила своими психологическими способностями.

Она поняла меня с первых слов. Не испугалась, не отвергла, а, наоборот — приободрила и заверила своей дружбой. Еще лежа там, наверху, в первый день нашего знакомства я пожалел, что Кори оказалась у меня. Потому что уже знал, что она сбежит, слишком дерзким и решительным был характер. И мне придется ее убить.

А я не понимал, что уже тогда был влюблен. Не смел даже допускать такой мысли, не хотел признавать, что безнадежно привязался к девушке.

…Я не стал подниматься на вершину, а устроился на откосе, там, где дул сильный ветер. И взяв в руки воздушные потоки, начал изучать и экспериментировать с заклинаниями.

Сам того не заметив, я выстроил из снежной крупы силуэт девушки.

— Это что, я? — любопытно раздалось за спиной.

Я обернулся, и на губах заиграла улыбка. Да, она изменилась с тех пор. Выросла. Черты лица уже не такие мягкие и беззаботные, а жизненные испытания отразились в потемневшем взгляде. Как и серебряные волосы, спадавшие сейчас из-под объемной зеленой шапки.

Но в этих глазах не угас озорной и бесшабашный огонёк, который я увидел на вершине Аскатрала четыре года назад. И оптимистичность по-прежнему была с Кори, несмотря на трудности.

Я встал, взял девушку за руку и поцеловал. Поцелуй напоминал дуновение освежающего, ароматного ветерка… Такого приятного и мимолётного.

— Я люблю тебя, — прошептал я, как только она отстранилась.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась Кори и прижалась холодной щекой: — Я тут шла и вдруг задумалась… можно задать тебе один вопрос?

— Почему бы и нет?

— Бездна… что это? Многие называют её живым существом, другие материей, третьи — бездонной ямой. А четвёртые считают её богом. Что ты об этом думаешь?

Я был удивлён её внезапным интересом к таким философским вещам.

— Говоря как кейнар, который много изучал демонов и общался с ними, могу сказать, что они считают её живым существом. Кем-то вроде Матери Всего Живого. Но я думаю, что Бездна — это место. У демонов же должно быть место обитания? И это Бездна, или… ад.

— То есть рая нет?

— Рай — это Аскатрал в июне. Вот мой рай. Я своими глазами видел «порождений ада», а вот ангелов — никогда. Что-то они не спешат на помощь в критические моменты. И если говорить, что то место, где я находился эти три года — ад, то горящих котлов там точно не было. Только холод… Не знаю, подчиняется ли кто-то Бездне как живому существу или нет, демоны на эту тему не распространяются. Но мне кажется, что Бездна — это материя. Это… Пространство. Возможно, целый мир. Но в любом случае это МЕСТО. И в нем кто-то живёт.

Кори переварила сказанное и задумчиво протянула отстранившись:

— Значит, нет ада и нет рая. А есть только Бездна.

Повисло молчание. Девушка еще о чем-то думала, а я внезапно вспомнил, зачем сюда пришел.

Вынув из сумки книгу, открыл на определённой странице и вслух прочитал:

«Воздух. Уровень 9, высшее заклинание „Управление воздушными потоками шестой категории, такими как ураганы, океанские штормы, грозовые фронты и смерчи“».

Кори недоверчиво на меня покосилась:

— Только не порти ясный день штормом! Вечером начнется буря, и делай с ней, что хочешь.

Я не обратил на её слова никакого внимания, читая описание и способ исполнения, на ходу заучивая нужные формулы, концентрации и слова.

В том и заключалась сложность, что небо ясное. Ни одного облачка. Моя задача — из ясного неба сделать бурю. Управляемую бурю.

— А какой у тебя уровень? — невзначай спросил я.

— Ммм… Кажется шестой.

Кивнув, я принялся за работу. Кори отошла к краю и долго смотрела вдаль.

Прошло минут десять, когда девушка вдруг обернулась и позвала:

— Кай!

— Да?

— Иди сюда.

Казалось, еще чуть-чуть, и по щекам потекут слезы. Я в недоумении встал и обнял девушку:

— Ты чего?

— Мы одни, Кай. Одни. Только ты и я. Ты успел это полностью осознать?

Кори развернула меня на горную панораму. На бесконечные хребты, тянущиеся до самого горизонта.

— Представь, что за Аскатралом лежит равнина. За ней леса, Ардам, снова равнины и тысячи других городов. Пустыни, моря и океан. А за океаном Авасаррское королевство. Ракоин. Но там не летают сейчас драконы. Эльфийское королевство. Там никого нет. Нигде. Эта клетка просторна, но мы в ней одни. Ты понимаешь это?

Я медленно покачал головой и нервно выдавил:

— Мне кажется, я еще не полностью осознал наше одиночество.

— Поэтому мы должны держаться вместе, — тихо закончила Кори. — Пока мы есть друг у друга, мы все преодолеем.

— Конечно.

Я не сомневался в ее словах. Вопрос был лишь в том, сколько продлится гармония.

Сейчас можно не волноваться… пока Кори не спросит, что произошло 12 января 1894.

Глава 19

Что-то мягкое и теплое настойчиво тыкалось Стени в лицо. Не открывая глаз, она отвела огромный влажный предмет в сторону и перевернулась на другой бок. Стало холодно и неудобно. Под бедром лежало что-то твердое, грозя превратить ногу в один большой синяк.

В спину снова толкнули. — Да отстань ты… — пробормотала Стени.

И услышав свой голос, тут же проснулась.

Она лежала на земле в самом обычном лесу, каких в Москве полно. Березки, сосенки, корешки, шишки, отдаленный шум дороги и слабый привкус земли во рту. Стени сплюнула и вдруг услышала громкий всхрап за спиной.

Резко обернувшись, девушка увидела огромный черный нос, принадлежащий белой морде с голубыми глазами. Чтобы узнать коня, понадобилась секунда.

— Арагон! — радостно воскликнула Стени и резко поднялась.

Тут же закружилась голова. Пошатнувшись, она опёрлась на широкий бок животного. Все тело ломило, как будто она спала на досках (по сути, так и было). Тем не менее, Стени радовалась, как ребенок. Словно она нашла не коня, а саму Кори.

Арагон зафыркал и принялся тыкаться влажным носом в ее ладони. А потом издал странный звук, похожий на собачее скуление, и уставился на Стени вполне человеческими глазами.

В них был немой вопрос.

— Я не знаю, где Кори, Арагон, — как можно ласковей сказала Стени. — Ищу её уже третий или четвёртый день, но пока без успеха. Ты знаешь что-нибудь?

Увидев, как девушка что-то серьезно спрашивает у лошади и ждет ответа, прохожий покрутил бы пальцем у виска. Но Стени говорила не просто с лошадью.

А с конем кейнара.

Арагон подумал и утвердительно кивнул, тут же потребовав лакомство. И вдруг резко поднял голову, быстро став в два раза выше Стени. Сзади раздалось низкое, хрипящее ржание. Девушка медленно обернулась.

Люцифер был явно взволнован. Конь приплясывал на месте, плотно прижав уши к мощной шее. Черные глаза смотрели как-то недоверчиво и… осуждающе. Смотрели, кстати, на нее. Люцифер приподнялся на дыбы, взмахнув крыльями, отчего стал казаться ещё более огромным и страшным.

Девушка лишь хмыкнула. Два месяца путешествия с этим животным не прошли даром.

— Я не знаю, где твой хозяин, Люцифер, — ровно ответила Стени. — Но я уверенна, что он с Кори. Потому что исчезли они вместе. И ты явно привык к внезапным пропажам больше, чем Арагон, так что имей совесть — успокойся!

Он перестал плясать и встал ровно, но поодаль, по-прежнему прижав уши.

— Если ты что-то знаешь, — спокойно продолжила девушка, — не стой на месте. А вообще, я хочу есть. И пить.

Целый день беготни и голодовки дали о себе знать.

Арагон неловко присел. Стени кое-как взобралась ему на спину и обернулась. Люцифер стоял на месте… такой потерянный. И несчастный.

Совсем как хозяин когда-то.

— Надо убрать тебе крылья, — сказала ему девушка и наложила легкое заклинание маскировки.

С лошадиной спины обзор был получше. В горле царапало от обезвоживания, в животе одиноко урчало. Стени огляделась по сторонам. Где она? Как далеко успела убежать? Следят ли за ней Знающие?

— Здесь есть тропинка?

Арагон тут же повернулся и бодро зашагал мимо деревьев. Стени покачнулась от неожиданности и увидела метрах в ста просеку сквозь лес.

«Любая тропинка ведёт туда, где есть люди, — подумала Стени. — И еда». Она похлопала Арагона по шее, побуждая двигаться в ту сторону, и крепко вцепилась в гриву коня: единственное средство управления и способ удержаться на спине.

Люцифер, помедлив, пошел вслед за ними. Вскоре странная компания вышла на тропинку.

Сосны перемешивались с берёзами, мелкими елями и кустарниками. Стени не знала, сколько времени, но по ощущениям было около одиннадцати утра. В тени леса царила прохлада, и Арагон бодрым шагом двигался вперёд. Люцифер шел не по тропинке, но постоянно находился рядом.

Вскоре им навстречу вышел парень с собакой, которая тут же облаяла Арагона. Заметив девушку голодного вида на лошади без седла и уздечки, парень быстро опустил глаза, одернул собаку и прошел мимо.

Глухой лес плавно сменял лесопарк: появлялись скамейки и беседки, тропинка расширилась, а ранние прохожие попадались чаще. Примерно через час Стени увидела впереди небольшие дома.

На выходе из леса девушка заметила табличку и, остановившись, прочитала:

«Добро пожаловать в Ромашковский лес. Берегите природу!»

— Ромашковский лес?.. — Стени обернулась на двухполосную дорогу, идущую вдоль деревьев, и прочитала на синем знаке: — Ромашково. Отлично. Арагон, ты знаешь, где это?

Конь не знал. Стени поискала взглядом Люцифера, но тот куда-то исчез.

За дорогой раскинулся обычный подмосковный поселок городского типа, с парой хрущевок и основной массой одноэтажных частных домов. Машины сновали туда-сюда, редкие прохожие бегали из одного продуктового в другой, а остальное население уехало на работу.

Чуть поодаль стояла церковь. Солнце блеснуло на золотом куполе и исчезло за облаками. А за домами голубела лента узкой реки.

— Вот там мы и остановимся, — сказала Арагону Стени и похлопала коня по бокам.

Река называлась Чаченка. Спрыгнув на травянистом берегу недалеко от ресторана (Стени не знала, как он оказался в такой дыре, ещё и с гордым названием «Клёв»), девушка тут же уселась на землю. Сконцентрировавшись на кухне этого ресторана, она перенесла оттуда бутылку воды и сочный, горячий бутерброд с рыбой. Стени не любила рыбу, но голод не интересовался ее вкусами. С прекрасным видом на кладбище по ту сторону реки, она впилась в бутерброд, не оставив и кусочка, и почувствовала себя счастливой. Тут же появились силы думать и что-то решать.

— Арагон! — позвала она коня, который тоже завтракал. — Ты сказал, что знаешь…

Аскатрал. Аскатрал!..

Голос.

Тот же самый голос раздался в лифте, выведя Стени из паники.

Аскатрал, Стени. А-с-к-а-т-р-а-л.

— Аскатрал? — с недоумением переспросила девушка.

Ей показалось, что она услышала в этом слове нотки голоса Кори. А может, она просто бредит.

Но уловив название общины кейнаров, Арагон радостно закивал и даже приподнялся на дыбы.

— Что? Что ты говоришь? Нам надо в Аскатрал?

Конь снова кивнул и ткнулся носом в ладони девушки. Она стояла, ошеломленная, и отчаянно прислушивалась к своему сознанию… но голос исчез. Голова была пуста, как коробка.

Ну, Аскатрал так Аскатрал. Стени не против. Она давно подозревала, что в человеческом мире Кори и Кая нет. Значит, надо искать в другом. А дом одного из пропавших — идеальное место.

А зная примочки Кая, ещё и самое безопасное.

Стени уже поднималась, чтобы найти Люцифера (конь явно помнит дорогу домой), как увидела на противоположном берегу знакомую фигуру.

Присмотревшись, она замерла.

Там стоял Толя.

Толян, собственной персоной.

Откуда он здесь? Его тоже схватили, и парень выбрался и нашел ее? Что происходит? Почему…

Девушка уже собиралась заорать Толе, но тут ситуация повернулась к Стени задницей.

Из-за деревьев вышла Энн.

Быстро, насколько это возможно, девушка замаскировала себя и Арагона. Махнув коню, она бросилась к ресторану и спряталась за балкой, максимально увеличив слух.

— Она где-то рядом, — прошелестел ласковый и одновременно властный голос. — Ты тоже это чувствуешь, правда?

Волосы на голове встали дыбом, но Стени не сдвинулась. Где-то в глубине сознания она понимала, что надо бежать. Но осталась.

— Зачем нам её искать? — без эмоций спросил Толя.

— Девчонку необходимо найти и уничтожить, — прошипела Энн. — Она мешает. Она знает слишком много. Мы не брали ее в расчёт с самого начала, а ведь я говорила! — и уже спокойней добавила: — Ну, что же ты стоишь? Ты только что ее видел?

— Да.

Голос Толи был механическим, одновременно его и не его, словно парня сделали бездушным роботом, слепо выполняющим приказы. Просто марионеткой.

Почему-то Стени не удивилась такой мысли. Возможно, ее постигла бы та же судьба, останься она чуть дольше в заточении.

И как бы она ни хотела избавить друга от такой участи, Кори была в приоритете. Стени обернулась и увидела Люцифера. Пару секунд он смотрел девушке в глаза.

Стени поняла, что пора уходить.

Через несколько минут они уже скакали по направлению к границе. Их вел Люцифер, неуклонно приближаясь к родным аскатральским угодьям.

Почему-то девушка не думала, что ей жаль покидать свой мир, или она будет скучать.

Стени казалось, что она сюда больше не вернётся.

Глава 20

Подножье Скалистых гор, 202 год до н.э

Таверна набилась под завязку, наверное, впервые за свое существование. Здесь было душно и тесно. Воздух пропитался потом множества немытых тел, алкоголем и подгоревшей едой. Шум стоял такой, что пьяные крики и ор сотни мужских глоток слышали в соседней деревне.

Перевернув стулья и испортив мебель, солдаты столпились около уцелевшего стола. Перепуганные официанты носились по залу, подавая напитки. Деньги сыпались на пол и вместе с кружками пива переходили из рук в руки. Все с напряжением и бешеным предвкушением смотрели в центр — на виновников столпотворения, вдрызг пьяного вампира и кейнара. Каждый пытался опрокинуть руку противника на стол первым. Они не обращали внимания на толпу вокруг, смотря только друг другу в глаза.

Это было интересное противостояние. Молодой десятник-кейнар или видавший жизнь сотник-вампир? Костлявый, но сильный юнец или матёрый волк? Никто не мог перегнуть руку соперника на свою сторону. Толпа орала и толкалась, делая ставки. Загадочная и жизнерадостная улыбка не сползала с лица кейнара. Губы сотника напряглись до предела, а на лбу выступила испарина. Взбугрились мышцы. Вампир начал одолевать кейнара. Обстановка накалялась. Толпа заорала пуще прежнего.

Внезапно дверь таверны резко открылась, впустив осенний холод и злого на весь свет командир.

Повисла гробовая тишина…

А в следующую секунду зал взревел. Кейнар, воспользовавшись замешательством вампира, удвоил силы и опрокинул руку соперника на стол. Орали все — потрясённый и разгневанный до бела вампир, кейнар, вскочивший и поднявший руки вместе со стулом, на котором сидел. Сотник толкнул его и пошел с кулаками на победителя.

Рёв стоял такой, что у командира, которого все резко перестали замечать, заложило уши.

— МОЛЧА-А-А-АТЬ!!!

Ему не потребовалось повторять. Услышали все. Даже вампир с кейнаром, уже сцепившиеся в рукопашной.

— Что здесь происходит?! Почему вы ведёте себя, как стадо баранов?! Вас слышно в соседней деревне, кретины! — тут Асгерд переключился на главных виновников: — Касго! Энгельгардт! Что вы себе позволяете?!

Первым решил заговорить вампир:

— Товарищ командир, мы поспорили чуток с десятником госпожи Хосгарвард.

— Да, совсем капельку… — тут же отозвался кейнар.

— Чуток?! Совсем капельку?! — взревел командир. — Вы пьяны в селёдку! Энгельгардт, если моя жена узнает о твоем сегодняшнем поведении, боюсь, ты быстренько скатитесь в рядовые.

Вампир хихикнул.

— От тебя, Касго, я меньше всего ожидал подобного поведения, — раздраженно повернулся к вампиру Асгерд. — Какой пример вы подаёте солдатам? Повторяю для всех: мой отряд — не зачуханный сарай с безмозглыми курицами где-нибудь в Туманных рванинах! — Энгельгардт странно улыбнулся. Командир не заметил и продолжил: — Вы отборнейшие и сильнейшие солдаты, разведчики, сердце Империи! Не заставляйте меня в этом усомниться.

«Отборнейший и сильнейший уличный сброд», — подумал кейнар, а вслух пробормотал:

— Никак нет, товарищ командир…

— Такого больше не повторится, — заверил Касго.

— Завтра я еще поговорю с вами на свежую голову, — буркнул Асгерд и рявкнул: — А сейчас — вон! Все, живо!

Солдат из таверны как ветром сдуло. Тут же открылся погром в зале. Кейнар вздохнул. Вот такая она — жизнь отряда и обязанности его командира. Кроме как криками и силой до этих зверей не достучаться.

Уходя, Асгерд мельком увидел крылатую тень, проскочившую мимо таверны. Ох, этот Энгельгардт ещё получит от него! Он пригладит ему как следует пёрышки!..

— Вараити, отстань, — упрямо повторил Кай, дружески оттолкнув приятеля.

— Да что ты угрюмый такой! Ты же Касго уделал! О тебе весь отряд говорит!..

Под началом Вараити стояла сотня солдат, как и у Касго. Только у кейнара и нрав, и помыслы явно лучше, чем у вампира. Чуть ниже, но плотнее Кая, с вечно растрепанными темно-русыми волосами, небольшими крыльями такого же цвета и живыми, с хитрецой карими глазами, он был единственным, кто нравился Каю в этом вонючем отряде.

Они шли сквозь темноту к лагерю. В воздухе ощущался заметный холод приближающегося ноября, и Вараити постоянно жаловался. Кай же чувствовал себя прекрасно.

Они остановились в паре десятков метров от стоянки в тени раскидистого дуба.

— Ну, уделал я его, и что с того? — вздохнул Энгельгардт.

— Кай, он сотник! И сильнее тебя.

— Ты тоже сотник. И признаться, — в черных глазах кейнара вспыхнули озорные искорки, — я сжульничал.

— Да ну тебя, — Вараити хлопнул товарища по плечу. — Когда ты пьяный, такой мрачный. Смотри, влетит тебе завтра от Асгерда.

Кай выдавил вымученную улыбку:

— Я ему не нравлюсь, хоть сдохни. А, бездна с ним… Это уже не мои проблемы, а рыжего ублюдка.

Лицо Кая изменилось, приняв озлобленное и даже жестокое выражение. Когда кейнар так говорил, становился сам на себя непохож… По мнению Вараити, Энгельгардт был странным. То он смеется и ворошит свою черную копну волос, то вдруг замолчит на весь день. А если посмотрит в упор, то вообще не по себе станет, как будто голый перед ним стоишь. Вараити уже испытал этот взгляд, когда они только познакомились. Еще Кай никогда полностью не раскрывал крылья и всегда носил при себе клинок, вообще всегда, даже спал с ним.

Но что у кейнара не отнимешь — так это нюх. Если припрет, Кай становился превосходной ищейкой, что безумно нравилось Вараити. Как оборотень след находил, без шуток.

— Эй, приятель… Ау… — Кай провел рукой перед лицом товарища.

— А? Прости, задумался.

— Я, наверное, пойду… Похоже, перебрал чуток, а вставать рано. И ты иди спать, Вараити.

— Чтобы ты, да выпил какую-нибудь отраву? — изумился сотник. — Это не про тебя, Энгельгардт! Сколько я тебя знаю…

— Всего две недели, между прочим, — съязвил Кай.

— Какая разница! Ты же близко к плохому алкоголю не подходишь, что сегодня?

Тут Кай подошёл и легонько дыхнул Вараити в лицо. Кейнар собрался поморщиться… но передумал. Пахло травой, которой солдаты чистят зубы, а Кай ее постоянно жевал.

— Да ты не пил!.. — изумлённо воскликнул он.

Его друг загадочно улыбнулся, похлопал Вараити по плечу и бросил, разворачиваясь:

— Видишь, я не изменяю своим привычкам.

Он хотел ответить, но Кай исчез. Просто взял и исчез.

Вараити долго смотрел на место, где только что стоял кейнар, с легкой, мрачноватой улыбкой бывалого картежника и оптимиста, которая никогда не сходила с его лица. Какие думы скрывались за этой вечной улыбкой, не знал никто. Даже сам Вараити.

Следующее утро выдалось прохладным. Солнце еще не успело подняться над вершинами буков, а в палатке командира уже раздавалась гневная тирада. Она сводилась к двум словам:

— Где Энгельгардт?!

— Товарищ командир, — пролепетал солдат. — Я не знаю, он…

— Я тебя спрашиваю, где Энгельгардт?!

Асгерду вконец это надоело. Он уже двадцать минут держал у себя в палатке Касго, откладывая утреннее построение, и ждал этого поганого Кая.

— Я не знаю!

— Так найди его! — рявкнул командир.

Юный солдат кинулся к выходу из палатки, но на пороге столкнулся нос к носу с кейнаром.

— Я здесь, товарищ командир, — промурлыкал Энгельгардт.

Словно ленивый кот, мягко ступая, он кинул быстрый взгляд на Касго и остановился перед Асгердом. Учтиво поклонился.

Глаза у чертёнка так и сияли.

— Вот теперь, когда ты соизволил прийти, я буду с вами говорить.

Асгерд встал, сложил руки за спиной и принялся расхаживать перед столом с картами местности:

— Начнём с того, что вы нажрались, как последние сапожники. Потом затеяли глупые бои, и не ради интереса — а на деньги, что запрещено законом в армии Империи, породили беспредел и нарушили покой мирных граждан! За такое надо выгнать вас обоих отсюда взашей.

Командир одного из многочисленных отрядов, которых бросают вперед на разведку в армии Вампирской Империи, был рыжим. Рыжие волосы, борода, крылья и даже глаза отдавали темной бронзой. Коренастый, как любой выходец с северных границ государства, Асгерд не терпел беспорядка. Он вообще слабо понимал, что делать с двумя сотнями неотесанных солдат, которых буквально подобрали с улицы две недели назад из-за катастрофической нехватки людей.

— Энгельгардт, — отчеканил он. — Я требую объяснить ситуацию. От начала до конца.

Кейнар поднял голову и посмотрел Асгерду в глаза. Тому стало как-то нехорошо.

— Я не хочу оправдываться, — спокойно и ровно начал Кай, — но два дня назад выдался трудный день. К тому же мы провели неделю в лесах, что само по себе изнурительно. И вот — человеческое поселение, с таверной, людьми и алкоголем. Да ещё и целый день свободного времени. То, что сделали мы с Касго — изрядно выпили, сделали все без исключения, но мы в порыве враждебных чувств устроили ещё и потасовку. Про деньги могу смело заявить, что с Касго мы спорили на интерес. А собравшаяся публика без нашего вмешательства делала ставки, мы здесь ни при чем. И насчёт нарушения мирского покоя — опять же, орал не я, орала толпа.

Асгерд фыркнул, вспомнив ревущего во всю глотку Энгельгардта с поднятым над головой стулом. Повернулся к сотнику:

— Касго.

Прежде чем вампир успел ответить, занавес палатки открылся. Внутрь, не стучась, вошла высокая и мускулистая женщина-вампир, с шикарными темными кудрями и взглядом, убивающим на месте.

Веро́ника. Сотник Кая, жена командира и любовница всего отряда по совместительству.

— И какого черта отряд до сих пор спит, а вы сидите тут? — прошипела она в лицо Асгерду, опершись на свой широкий палаш.

Кай повернулся и обворожительно улыбнулся начальнице:

— Ничего страшного. Просто разборки.

Касго что-то ей шепнул. Весь отряд знал, что Вероника открыто изменяет мужу с вампиром, а Асгерд ей все прощает. Но сейчас командир не обратил внимания на реплику супруги:

— Касго. Твоя версия.

— Мои доводы в общих чертах совпадают с Энгельгардтом. Но могу добавить, что бой затеял именно он. Его предложение.

— Господа, а за что вы друг на друга грызётесь?

Повисло молчание.

— Энгельгардт превышает свои полномочия, — отозвался вампир. — Он прибирает к рукам десятку Грига.

— Это приказ госпожи Вероники, — отчеканил Кай.

— Какой приказ? — тут же навострил уши Асгерд.

— Мой приказ, сладенький, — Вероника отпихнула оружие и уселась в углу: — Грига сегодня утром нашли мертвым, лицом в луже. Я бы сама его утопила за беспробудное пьянство, но, похоже, раз в жизни он проявил самостоятельность и утопил себя сам.

Асгерд фыркнул:

— И это единственная причина?

Вампир хотел что-то сказать, но Кай не дал:

— Да. Единственная.

Челюсти Касго с лязгом захлопнулись. Всем стало ясно, что на этой теме поставлена точка.

На самом деле Кай считал вампира очень интересным. Родом с юго-восточных окраин Империи, Касго щеголял черной треугольной бородкой, острыми чертами лица и узкими, травянистыми глазами. Энгельгардт не знал подробностей его жизни, но успел понять, что это мудрый вампир, принимающий разумные решения в стратегии и военных делах.

Но его любовь играть на чужих чувствах не устраивала Кая. Просто Энгельгардт тоже любил играть на чужих чувствах, а отведенная роль в пьесе «Отряд Асгерда» не позволяла ему открыто этого делать.

— Я придумал, — нарушил тишину командир. — Энгельгардт на два дня переходит под начальство Касго, а Касго будет неделю дежурить на кухне.

Вампир заскрипел зубами, а Кай еле удержался, чтобы не засмеяться. Касго ненавидел готовить.

— Ух, не повезло вам, ребятки… — расплылась в улыбке Вероника.

— Возражения не принимаются, — отрезал Асгерд. — Энгельгардт, последний опрос, и ты свободен. Какая у тебя стихия?

Асгерд пристально наблюдал за выражением лица кейнара. Оно ничуть не изменилось, оставшись таким же спокойным и безмятежным. Кай ровно ответил:

— Воздух, сэр.

— Докажи.

Он пожал плечами и движением руки заставил все мелкие камешки на полу шатра подняться в воздух. Их оказалось немало.

— Что-нибудь боевое?

— Вы будете против, если я начну душить Касго или вас, — тихо ответил Кай, заставив вампира побледнеть.

— А кроме?

— Почему вас это интересует?

— Здесь вопросы задаю я.

— Вы и Вараити тоже кейнары, причем с одинаковой магией. Сложив ваши стихии, получится уже немалая сила.

— Если к земле прибавится воздух — это будет ещё большая сила, — промурлыкал Асгерд.

— И как вы собираетесь её использовать?

— Против волков. Можно их сдуть. Или засыпать землёй. А можно и от Ищеек отбиться, говорят, они бродят где-то в этих местах.

Рыбка оказалась слишком умной и не проглотила наживку. На лице Кая не дрогнул ни один мускул:

— Кто говорит?..

— Разведка. Их видели около перевала.

— Разведка — это мы.

— Неделю назад. Те, кто идёт впереди. Точнее, шёл.

— Мёртвый отряд, который нашли в овраге?

Командир кивнул. Не зная, как на это ответить, Кай выждал для приличия несколько секунд и спросил:

— Не стану с вами спорить, командир. Я свободен?

— Иди, Энгельгардт, иди. Касго, останься.

Вслед за Каем из палатки вышла Вероника, сославшись на необходимость проконсультировать своего десятника в обращении с новыми подчиненными. Когда их спины скрылись за поворотом, Касго повернулся к Асгерду:

— Я ему не доверяю.

Кейнар загадочно улыбнулся, дернул бронзовыми крыльями и подошёл к своей походной сумке. С самого дна он вынул сверток.

И молча развернул его перед носом Касго.

На ткани лежала чёрная, продолговатая стрела с обсидиановым наконечником. Асгерд коснулся ее граней, и на минерале выступили белые руны. Тёмное древко из шелковицы блестело на свету. Командир провел пальцем по черному с белой полоской оперению, и оно характерно затрещало: такой звук издают только перья кейнаров.

— Это, — Касго потрясенно открыл рот. — Рафик… Он смог?!

— Он не вернулся, Касго, — тихо ответил Асгерд. — И не вернётся. Но он сделал это. Рафик достал её ценой своей жизни. И теперь стрела в наших руках.

— Но как мы…

— Хозяин сам прибежит за ней. Точнее, уже прибежал.

Узкие глаза Касго почти приняли нормальную форму:

— Погоди, Кай что… Нет, я не могу поверить, это бред!

— Он Ищейка.

— Этого не может быть! Каков твой план? Ты хочешь его убрать?

— Ищейки — зло, Касго. И если рождается новый — его надо убирать.

— Но он же прихлопнет нас…

Асгерд хмыкнул:

— Кай новичок. Он последний родившийся, и ещё ничему не научился. Я много изучал их магию и сущность… но так и не смог притронуться к их искусству. К их мировоззрению. Это, — кейнар махнул стрелой, — оружие, которым можно убить Ищейку.

Касго сложил руки на груди:

— Вздор. Ищеек нельзя убить.

— Но они как-то убивают друг друга?!

— Друг друга — это одно, — вампир задумчиво посмотрел на выход и почесал затылок. — Мы не знаем даже приблизительно, что у них на уме… И вообще, с чего ты взял, что Кай — Ищейка?

— Я сам еще не до конца уверен, но интуиция подсказывает, что это так. По внешним признакам подходит.

Здесь Касго не выдержал и ткнул в Асгерда пальцем:

— Честно, я не понимаю твоих замыслов и целей. На что тебе сдались эти Ищейки, и с чего вдруг ты Кая считаешь одним из них? Вздор! Я встречал множество кейнаров с такой же внешностью, как у него, и что, они все были Ищейками? Пока я не увижу вещественных доказательств, ни за что не поверю! — немного успокоившись, вампир отошел к выходу: — Даже если это правда, то искренне рекомендую отказаться от этой бредовой идеи — искоренения Ищеек. Они прихлопнут тебя как муху и не заметят.

— Я достаточно силён.

Касго нахмурился:

— Я не сомневаюсь в твоей силе среди обычных кейнаров. Но сравнивать её с Ищейками просто глупо. Возможно, стрелой ты одолеешь Кая. Тихо и без суеты. Но один на один… Нет, — он резко мотнул головой. — Ты не думал, что он может позвать своих? И тогда конец всему отряду. Они же телепортируются моментально!..

Тут Касго осекся, а Асгерд выжидающе смотрел, как вампир принимает истину.

— Телепортируются, — повторил Касго почти шёпотом. — Кай мгновенно телепортируется… И мы ещё удивляемся, как ему это удаётся!

— Вот-вот.

— Нет. Все равно я не верю. Бред это…

С этими словами Касго развернулся и вышел из палатки.

Стрелу создали Ищейки не для того, чтобы убивать Ищеек, для этого им средств хватает. Если Касго и Асгерд так уверены в обратном, то Каю остается только посочувствовать. За свою шкуру он не волновался, хотя был слегка недоволен, что его командир так рано все пронюхал. Если стрела попадет в сердце Каю, будет больно, если в уязвимое место — он отключится ненадолго. И все.

Стрела убивает в кейнаре магический дар. Нюанс заключается в том, чтобы настроить руны наконечника на определенную персону, на код его ауры. А свой код Кай даже не вычислял. Но в данный момент стрела была жизненно важна для кейнара.

Мастер Смерти. Его покровитель, мучитель и главный враг. Глава Ищеек. Он убил наставника и учителя Кая, который заменил кейнару отца. Подло убил, этой же самой стрелой, пока учитель спал. Кай возненавидел Мастера, задумав свою первую в жизни месть. Он выкрал стрелу, узнал, как ей управлять, и долго пресмыкаясь перед начальником, вычислил его ауру и закодировал в стрелу. Лишение магического дара не убивает кейнара, но делает практически бесполезным существом, лишь жалким подобием. Обычно такие жертвы кончают жизнь самоубийством.

А потом стрелу украли. Прямо из подземелий Аскатрала.

Украл один из дружков Асгерда, двинутого фанатика с безумной целью уничтожить весь орден. Но и Кай недаром Ищейка. Кейнар нашел след, и он привел его в разведывательный отряд у подножья Скалистых гор.

Нет. То, что Асгерд догадывается, кто он такой, не страшно. Просто придётся сделать все быстрее, чем хотелось бы.

…Кай шел по направлению к палаткам, где спали десять солдат Грига — жуткого пьяницы, трагически скончавшегося сегодня утром. Кейнар знал, что за ним идет Вероника, знал, о чем она думает, и о чем размышляет Вараити, который возвращался сейчас с водных процедур. Кай развлекался бесцеремонным чтением их мыслей и воспоминаний, и очень обрадовался, узнав, что переходит под начальство Касго. В это будет весело! Он обязательно устроит вампиру головомойку при случае, а потом отрубит голову сеникой. И пусть Вероника не строит из себя непробиваемую боевую бабу, рыдая в три ручья над трупом любовника.

Кай даже потёр руки в предвкушении приближающегося концерта, где он будет режиссером и главным героем одновременно.

— Что, холодно? — крикнул Вараити издалека, увидев действия кейнара.

— Немного!

Кай обернулся: Вероника куда-то исчезла, а Вараити приближался к нему с жизнерадостной улыбкой:

— Что ты такой загадочный? Тебя сильно побил Асгерд?

— Всего лишь переставил на два дня в сотню Касго.

Вараити присвистнул.

— А еще мне вручили десятку Грига, представляешь? И я понятия не имею, что с ними делать.

— А-а-а, тот, которого я нашел на обходе? Хреново кончил. Ну ничего, под твоим началом его солдатики не пропадут.

Кай глянул в сторону палаток:

— Только я не знаю как…

— Да все ты знаешь! — Вараити хлопнул друга между крыльев. — Пойдем, покажу, как с ними общаться.

Сначала он заорал «ПОДЪЕМ!!!», встав посередине стоянки. Вылез лишь один, мучившейся от бессонницы вторую половину ночи.

Тогда Вараити стал подходить к каждой палатке и, не жалея сил, хорошенько пинал её трижды ногой по боку, то бишь, и по боку солдата, каждый раз повторяя волшебное слово «подъем!». Вылезли все, кроме троих, которых насильно выволокли и окунули головой в холодный ручей. Эту забаву придумал Кай, после того как его однажды разбудили таким же образом.

— Запомни, — довольно оглядывая вытянувшихся в струнку рядовых, промурлыкал Вараити. — Солдат должен просыпаться еще до того, как командир скажет «подъем». А хороший солдат должен сам будить командира.

— Ты давно вообще здесь? — повернулся к нему кейнар. — Смотрю, уже есть татуировка.

Вараити глянул на запястье, где красовалась буква «А» размером с муху. Такие татуировки набивали себе разведчики после удачных операций.

— Я бродяга, Кай. Родился и вырос на улице. Где работа, там деньги. Где деньги, там я. Жизненный принцип. А в отряде Асгерда я месяца два, — кейнар усмехнулся и крикнул солдатам: — Ну, и что мы стоим? Теперь делаем зарядку!

— О чем болтаете, девочки? — подошел к кейнарам Касго, застегивая куртку с мехом. — Что-то холодно…

— Товарищ начальник? — обернулся Кай. — Какая сегодня на завтрак каша? Овсяная или гречневая?

Вараити разразился смехом, и чуть ли не задыхаясь, просипел:

— Касго, что, серьезно?.. Кухня?! За вчерашнее?

Тот оскалился острозубой улыбкой и прошипел:

— Лично вам я накопаю червей и кину как приправу. Изыски Ардама!

Кай хмыкнул. И не такое ему приходится есть…

— Чего ты лыбишься, крылатый?

Вараити перестал хохотать, а Кай молча наклонил голову. Кейнару было интересно, как теперь на него будет реагировать Касго после разговора с командиром. Медленно, этак неохотно он сощурился, заставляя голову вампира слегка побаливать… Совсем чуть-чуть.

— Я слышал, у тебя есть сеника, — начал Кай, — и ты неплохо с ней обращаешься. А мне как раз нужно потренироваться, вот только противника достойного никак не найду. Не поможешь?

Касго сморщился и приложил руку к виску, но вид принял заинтересованный:

— Я не знал, что у тебя есть сеника… Но если уж ты такой мастер, чтобы на мне тренироваться, так уж и быть. Обеспечим, Энгельгардт…

— Сегодня вечером, — закончил Кай.

— Идет.

— Вараити! Касго! — вдруг раздался зычный голос командира.

Кай услышал его приближение еще пять минут назад, просто не подал виду. Лицо Асгерда выглядело обеспокоенным.

— Да, командир? — озадаченно спросил Вараити. — Что-то случилось?

— Генерал прислал депешу. Нас срочно переносят к западному подножью Скалистых гор.

— Но там же Чёрные Волки…

— Вот именно. Поэтому надо успеть пройти через Ледяное ущелье.

— Товарищ командир, это самоубийство… — тихо сказал Кай. — Мы, кейнары, пройдём, но вампиры? Там все уже занесло. С гор дует холодный ветер. Вам отлично известно, что там происходит в это время, пройти по земле чрезвычайно трудно. В чем заключается причина такого риска?

— Мне не объяснили. Приказ. Я подозреваю, что оборотни хотят занять западные склоны, и оттуда захватить Аскатральский хребет, но мы должны сделать это раньше.

— На западе Скалистых гор есть старая крепость, — пробормотал Вараити. — Не помню, как она называется, но в ней можно неплохо обороняться.

— Касхат, — кивнул Асгерд. — Возьмем его — возьмем западный склон и не дадим волкам пробраться к Аскатралу. Он естественная преграда на пути к Ардаму. Поэтому, — командир повернулся к кейнарам: — Мы пойдем через ущелье. Вараити, мне нужен твой опыт, а от Энгельгардта чутье. Тренируйте своих солдат, нам требуются опытные воины, — Асгерд глянул на солнце: — Выходим через час.

— Опытные воины только на опыте и проверяются… — буркнул Касго.

— Если не будет задержек, уже сегодня вечером мы достигнем вражеской территории, — добавил Вараити. — А через два дня — полнолуние.

— Скверно…

— Надо быть предельно осторожными.

— Командир, — подал голос Кай. — Позвольте сказать.

— Говори.

— С отрядом в триста душ мы не будем предельно осторожными и не пройдем. Уцелеет максимум сотня. Я знаю эти места зимой не понаслышке, и за свои слова ручаюсь. Отправляйтесь с лучшими из лучших — отберите человек семьдесят-восемьдесят максимум. Тогда мы потеряем не сотню, а десятку.

Командир задумался:

— Получается, из каждой десятки необходимо отобрать двоих лучших, и из тридцати десятников оставить минимум половину… Но куда они пойдут?

— Есть места и на юге, и на востоке, где нужна военная сила не меньше, чем здесь, — ответил Энгельгардт. — Ещё советую оставлять кейнаров — магия против оборотней эффективная штука. Тогда мы доберемся до Касхата с минимальными потерями.

— А ты неплохо соображаешь, Энгельгардт, — прищурился Асгерд и кивнул: — Хорошо. Вараити, собери всех сотников и десятников в таверне. Мы это обсудим.

Все быстро разбежались выполнять приказы, а Кай медленно направился в таверну. Ему вообще было без разницы, кто, куда и в каком составе пойдёт. Через два дня кейнара здесь не будет.

На совете решили, что под начальство Кая пойдут пятнадцать человек, четверо из которых — другие десятники. Он пытался возражать, но его не слушали. Кейнару оставалось только их пожалеть.

Спустя час Вероника бродила по лесу около лагеря, где солдаты поспешно собирали палатки. Скоро они выйдут. Выйдут, по сути, на тропу к верной смерти. Вероника отлично это понимала, здраво оценивая способности отряда и окружающую обстановку.

Здесь, в южных предгорьях Скалистых гор осень раскрасила склоны во все цвета желтого, оранжевого и красного, а утреннее небо сделала не просто голубым, а синим, настолько глубоким, что он смахивал на индиго. Вероника любила октябрь за такую погоду. Сухие листья приятно шуршали под ее ногами, а кудри обвевал прохладный ветерок. Ну и зачем они идут на запад? Ради кого?

Тут она заметила одинокую крылатую фигуру. Кай спустился к реке, чтобы набрать воды во флягу. Вероника озадаченно наклонила голову: кейнар что-то бормотал себе под нос и постоянно поправлял кольчугу. Он был одет в обычную солдатскую форму — высокие сапоги, кольчужная юбка под сине-белым плащом, на плечах броня, на предплечьях — стальные наручни. На поясе висел короткий клинок и длинный палаш. Слепой увидит, что кейнар ненавидит доспехи и предпочитает одежду, не стесняющую движений.

И в отличие от остальных, Вероника ясно понимала, что поведение и само нахождение Кая в отряде — один грандиозный концерт, целей которого она не знала. Кейнар быстро смекнул, что выпендриваться перед начальницей бесполезно. И был, по мнению Вероники, самим собой.

— Ты плохо спряталась, — вдруг крикнул Кай, продолжая смотреть в реку. — Я тебя нашел.

Вампирша усмехнулась и подошла:

— Не тяжело тебе?

Кейнар озадаченно обернулся:

— В плане?

— Претворяться.

Увидев недоумение на его лице, Вероника не выдержала и улыбнулась. Похоже, только она замечала, что Кая постоянно что-то гложет, что его командир — отнюдь не Асгерд, но он есть и кейнара это жутко бесит. Он хотел свободы от чьего-либо слова или кулака. Вероника замечала это в каждой дерзкой фразе, в каждом случайно брошенном взгляде. Потому что была женщиной.

Кай пришёл к ним две недели назад, когда отряд стоял в более или менее большом городе. Асгерд потерпел жестокое поражение в схватке с оборотнями, во время полнолуния. Из четырехсот солдат уцелели шестьдесят, они потеряли двух сотников и кучу десятников, с которыми воевали не первый месяц. Пришлось объявлять вербовку. Брали всех. Принимали новоприбывших Касго, которого перевели из десятника в сотники, она и Вараити.

Кай пришёл к ней последним. Весь день лил дождь, и, казалось, вместе с водой на них обрушился гнев богов. Вероника уже закрывала двери, мысленно обдумывая будущую жизнь отряда, состоящего из уличного сброда и полевых работников.

В последний момент она услышала плешки по лужам, и в щелке появилось лицо Кая. Он так искренно умолял впустить его и выслушать, что Вероника не могла отказать. Кай выглядел ужасно, в грязной одежде, порванном плаще, со свежей царапиной и заплывшим глазом… Он просил записать его в отряд. Утверждал, что хороший следопыт, а выносливости и сноровки хватает с головой.

Когда Вероника спросила, зачем Каю так срочно понадобилось на войну, он ответил лишь:

— Потому что так нужно.

Она записала его на испытательный срок. Но когда увидела способности, сразу перевела в десятники, учить новобранцев.

— … Вероника, претворяться всегда легко, — весело ответил Кай, встал и закрутил крышку фляги. — А вот быть самим собой иногда сложно, особенно в нашем окружении. Согласна?

Она ничего не поняла, но кивнула:

— Выполнять приказы все равно будешь мои. С Касго я разберусь.

— Я в вас не сомневался, госпожа, — вдруг перешел кейнар на официальный тон: — Однако нам надо выходить. Прикажете разведать путь?

— Валяй.

Кая тут же сдуло, в буквальном смысле. Он просто исчез. Вероника покачала головой. Таких странных кейнаров она еще не встречала.

Как и планировалось, их большой отряд разделился, и ровно в девять меньшая его часть отправилась в путь. К вечеру они должны быть на вражеской территории у западного подножья. Солдаты шли пешком, хотя кони кейнаров остались и послушно шли рядом со своими хозяевами.

Погода стояла отличная, но влажная и рыхлая земля затрудняла заметание следов. Впереди шли следопыты во главе с Вараити и Энгельгардтом, мелькая между деревьями. В середине небольшими группами пробиралась основная часть отряда, а сзади следили за обстановкой замыкающие. Их команда двигалась как единый организм, скользя между деревьями, как вода. Если простой человек будет стоять в десяти метрах от отряда — он их не заметит. На крайний случай общей работой кейнаров создавался щит на всех солдат, делающий их невидимыми для оборотней. Следовало постоянно соблюдать осторожность — хоть они шли по мирной территории, около границы вполне могли бродить шпионы оборотней.

Каждые два часа отряд останавливался, чтобы передохнуть. К трем часам дня они остановились, чтобы быстро пообедать и продолжить путь. И так пока не сядет солнце.

Асгерд был опытным воином и особо не уставал, но к вечеру заметил общую вялость отряда. Командир хотел дать команду остановиться…

Но тут впереди идущие солдаты резко слились с деревьями. Следопыты наткнулись на шпиона и дали знак не шевелиться. Асгерд поспешил вперед, в голову отряда, перебегая от дерева к дереву, пока не увидел следопытов.

Впереди стояли два лучника-оборотня, с поднятыми руками и натянутыми тетивами. Они пристально осматривали местность, но в человеческой ипостаси никого не видели… и не слышали, как по широкой ветке к ним приближается Энгельгардт, и как ровно с другой стороны крался Вараити. Даже Асгерд не сразу их заметил. Три быстрых шага по ветке — и Кай спрыгнул на оборотня. Второй не успел обернуться, как на него прыгнул Вараити. Бесшумно кейнары опустили тела на землю.

Асгерд начал пристально наблюдать за Каем и навострил слух:

— Кто-нибудь ещё есть?.. — тихо спросил у него Вараити.

Кай поднял голову, понюхал воздух… Зрачки при этом подозрительно потемнели. На мгновение замер, а потом неожиданно резко повернул голову в сторону леса:

— Шестеро. Заметили нас, окружают отряд, один в трехстах метрах на пять часов, двое в ста на десять, двое на три в ста пятидесяти… Один десять минут крадётся сзади, — отрывисто прошептал он.

— Ну ты даёшь… Я никого не чувствую.

И Асгерд никого не чувствовал, сколько не напрягался. Они были слишком далеко… И почему кейнар считает, что их уже заметили?

Кай тем временем поднёс окровавленный клинок к лицу и задумчиво наклонил голову, рассматривая кровь. Внезапно его глаза посмотрели поверх лезвия прямо на Асгерда.

Их взгляды на несколько секунд встретились. И когда это произошло, Асгерду показалось, будто его окатили холодной водой. По ногам и спине пошёл озноб, немного заболела голова.

Ему показалось, будто кейнар усмехнулся… Но усмешка появилась не на лице Кая, а в голове у Асгерда.

В реальности он как-то кровожадно улыбнулся. Отведя глаза, проворно запрыгнул на дерево вместе с Вараити и принялся за дело.

Как только кейнары скрылись, странное ощущение прекратилось… Асгерд стоял, поражённый. Догадки превращались в настоящую уверенность.

Через пять минут Кай спрыгнул с соседнего дерева и махнул, что можно идти.

Отряд снова двинулся в путь…

Они остановились на ночёвку, когда стемнело. Последнюю остановку на территории Империи. Солдаты разбили палатки, кейнары помогли развести бездымные костры. Отряд отдыхал.

По периметру лагеря расставили дежурных. Они стояли в два ряда, в двухстах метрах друг от друга и сменялись каждые три часа.

Вероника лежала около своей палатки, недалеко от костра. У огня сидел Кай и ещё семь десятников. Он что-то им оживлённо рассказывал, жестикулируя, а остальные заворожено слушали. Кто-то курил трубку, незаметная фляга передавалась из рук в руки… Вот они дружно взорвались хохотом, а вот принялись хлопать Кая по плечам ободряя. Вероника хорошо видела кейнара. Он сидел в свете пламени, прямой и высокий, но худой как мальчишка. Лицо сияло, рассказывая очередную историю, но глаза… Это были глаза совершенно другого существа. Они ощупывали каждого, видели и подмечали все.

Когда мужская компания в очередной раз оценила глупую шутку, Вероника вздохнула, поднялась и направилась на окраину леса, к обрыву. Бесконечная предгорная равнина освещалась луной, которой остались жалкие сантиметры до идеального круга. А вдалеке вздымались над землей огромные силуэты гор, вершинами упираясь в россыпь звезд на небе.

Касго ушёл на дежурство и вернётся ещё нескоро. Где Асгерд, ей было все равно. Постепенно за спиной смолкли голоса, потухли костры. Черное небо почти слилось с горами.

— Позволишь? — спросил Кай, бесшумно подойдя сзади.

— Конечно, присаживайся.

Кейнар вздохнул с облегчением и начал неспешно снимать броню: наплечи, наручни, отстегнул юбку, снял кольчугу и пояс с оружием. Отпихнул все это подальше и распахнул крылья потягиваясь.

Кай никогда не открывал свои крылья полностью… Сейчас, при Веронике, он расправил каждое пёрышко, каждую клеточку этих огромных, таких мощных чёрных крыльев, переливающихся серебром в свете луны. Вампирше казалось, что с ними можно летать. Немного подобрав их, Кай уселся поудобнее и достал флягу… Сделав глоток, кейнар уставился на горизонт.

— Красивая ночь, правда? — вдруг спросил он.

Вероника принюхалась: из фляги пахло коньяком.

— Да. Волшебная.

— Как твои дела?

— Превосходно. Жду Касго, — набравшись храбрости, она повернулась к кейнару и спросила: — Можно задать тебе вопрос?

— Давай.

— Зачем ты пришел сюда?

Кай долго молчал, но ответил:

— Мне кое-что нужно.

— Этот вариант я уже слышала. Выражайся конкретнее.

Тут взгляд Кая сделался жестче. Он резко повернулся к Веронике и отчеканил:

— Я не могу тебе сказать. Кто я, откуда и зачем здесь. Просто не могу. Но… когда-нибудь ты узнаешь.

— Почему?.. — удивилась она. — Тебе кто-то запрещает?

Кай кивнул… Но голова остановилась, не закончив движения. Внезапно кейнар весь напрягся, словно его завязали в узел. Резко отвернувшись, Кай хрипло выговорил:

— Я должен идти.

Стремительно встал… и исчез. Его броня и оружие остались на земле.

Вероника сидела, ошеломлённая. Внутри поднималась злость. Что это было? Почему она не может его разговорить?! Либо вампирша никогда не понимала кейнаров, либо они действительно такие двуличные. Сначала «свои в доску», потом без причины злятся на весь свет, затем прикидываются философами, что только сиди и кивай… и, в конце концов, посередине слова встают и самым некультурным образом исчезают.

Таким был Кай. И Асгерд.

Она решительно поднялась, собираясь уйти, но в последний момент кинула взгляд на броню… кейнар оставил вместе с грудой железа свой короткий клинок, с которым никогда не расставался. Ходили слухи, что он даже спал с ним.

Вероника медленно приблизилась, села на колени и одним движением вынула клинок из ножен.

Прекрасный… Острый, что твоя бритва, с темной, гладкой гардой. Она подняла его к лунному свету, который тут же заиграл на лезвии.

И осветил выгравированную надпись:

Победа в войне.

Бдительность в мире.

Жертвенность в смерти.

Орден Ищеек

Дрожащей рукой Вероника перевернула клинок на другую сторону…

Кай Хаген Энгельгардт

Сердце сделало два последних удара… и затихло.

Нет. Нет, этого не может быть, нет!

Она с отвращением отбросила клинок и резко встала, сделав шаг назад. Не сводя глаз с надписи.

Семью Вероники, всех её родителей, всех друзей, её дом… Все потонуло в огне. Сгинуло в крови, которую развели Ищейки. Тёмные кейнары, Ищейки, у них много имён, но смысл один. Ей было пять лет. Маленькая девочка, единственная, кто выжил в той деревне. У неё на глазах кейнар в чёрном капюшоне снёс голову матери, а потом пронзил сердце отца. Девочка спряталась под кроватью, в большой сундук с дырочкой. Каким-то чудом она не задохнулась в ту кошмарную ночь. Веронике пришлось ждать, пока сгорит родной дом. Когда она наконец выбралась, то увидела вместо деревни, друзей и детства лишь серый пепел. И кейнара в чёрном плаще. Он стоял посреди пепелища и смотрел на неё. Подошёл, сел на корточки, так, чтобы она видела его лицо с черными глазами… Вынув клинок, он коснулся лезвием ее подбородка. И сказал:

— Победа в войне. Бдительность в мире. Жертвенность в смерти. Запомни эти слова, девочка. И молись, чтобы ты никогда больше не увидела и не услышала их.

Кейнар ушёл, не причинив ей вреда.

После того рокового дня со словом «Ищейка» у Вероники связаны только бесконечное горе и панический ужас. Впечатлительный ребёнок запомнил слова кейнара на всю жизнь. Иногда по ночам ей до сих пор снятся кошмары про пепел и человека в чёрном капюшоне.

Конечно, Кай тогда даже не родился. Но они все одинаковые…

Все дальше и дальше Вероника отступала от клинка, и с каждым шагом росла её уверенность. Огромные чёрные крылья. Чёрный конь. Мгновенная телепортация. Чёрные глаза. Сплошные загадки о своей личности и цели пребывания здесь.

Кай — Ищейка. А где Ищейка — там смерть.

Кто-то подошёл сзади и тронул его за плечо.

Касго резко обернулся и увидел Асгерда. Прежде чем вампир успел отреагировать, командир тихо сказал:

— Идём, срочно.

— Куда?..

Он показал Касго свёрток, в котором лежала заветная стрела. Вампир заметил, что на спине Асгерда лук. И вид слишком возбужденный.

Касго молча кивнул последовал за кейнаром.

Эта ночь выдалась холодной. Они шли очень тихо, двумя тенями ступая по мокрой листве, проходя мимо деревьев и постепенно забираясь на возвышение. Там, где начинался овраг, Асгерд лёг на живот и слегка раздвинул руками заросли.

Касго бесшумно лёг рядом. И то, что он увидел, заставило вампира потрясенно открыть рот.

На плоском дне оврага, окружённого тёмным лесом, друг против друга стояли два кейнара. Один в тени, второй хорошо освещался луной. С первого свисал просторный плащ, подвязанный поясом с оружием, лицо полностью скрыто капюшоном. Слабый ветерок пошевеливал перья на сложенных крыльях. Он был намного больше и массивнее второго кейнара — Энгельгардта. Кай стоял перед ним без брони и оружия, сохраняя невозмутимость. Но перья дрожали. А в черных глазах плескался настоящий страх.

Касго не нужно было много времени, чтобы понять, кто перед ним. Вампир вынужден был согласиться, что Кай Ищейка. И от этого поднимались волосы на затылке…

Они хорошо слышали их разговор.

— Фир?..

— Что ты делаешь в этой дыре? — хрипло прошипел Ищейка. — Среди вампиров?..

— Так надо, — без эмоций ответил Кай, прямой, как палка. — Почему вы здесь?

То, что Кай обращался к нему на «вы», удивило Касго.

Фир хрипло рассмеялся:

— Ты ослушался прямого приказа Мастера. Ты не явился на Совет, проигнорировав прошлое предупреждение, и не присутствовал на последней Охоте. Прямая обязанность любого Ищейки — охотиться, а вместо этого ты торчишь здесь, игнорируешь приказы своего господина и ещё огрызаешься. Мастер послал меня сюда, чтобы передать тебе это и наказать по своему усмотрению.

Кай вздрогнул и отступил. Рука автоматом легла на пояс, чтобы нащупать оружие…

Но его не было.

Даже в темноте Касго увидел, как сильно побледнел кейнар…

Ищейка же раскатисто рассмеялся и рявкнул:

— Щенок! Ты даже оружие не носишь!

Вдруг Кай истошно завопил без видимой на то причины, зажмурился и упал на колени, схватившись за голову. У Касго заломило виски. Он повернулся к Асгерду — тот приложил руку ко лбу.

— Ты помнишь Рауля, Кай? — Фир медленно приближался, выходя из темноты, и услышав, как зарычал Кай, расплылся в улыбке: — Да-да, твоего обожаемого наставничка! Помнишь, как Мастер убрал его? С помощью стрелы, лишающей магии.

На этих словах полностью ошарашенный Касго посмотрел на командира. Тот налаживал стрелу… Стрелу!

— Стой! — шёпотом крикнул вампир.

Асгерд резко повернулся и прижал палец к губам. Касго продолжил тише, наклонившись к самому его уху:

— Тот, что в капюшоне сильнее, а стрела одна. Ты слышал, что он сказал? Их начальник походу уже укокошил кого-то этой штукой, — Касго указал на стрелу.

Асгерд кивнул и в изумлении повернулся к оврагу.

Кай поднялся на ноги. Нетвердо, шатаясь из стороны в сторону, но он стоял перед Ищейкой, широко распахнув крылья:

— Не смей так говорить о моем учителе! — полным ярости голосом не сказал, а прорычал он.

— Ты ещё приказывать мне будешь? — хмыкнул Фир. — Да твой «учитель» был таким же недоумком, как и ты! Поэтому вы и привязались друг к другу.

— Я сказал… не смей!

К полному изумлению Касго, Ищейка пошатнулся.

Энгельгардт тут же оказался рядом и вцепился двумя руками в его глотку. Фир зарычал и пытался достать клинок — но Кай пнул его и заломил руки. Нож упал на землю.

— Он еще и научил тебя, куда бить!..

И прежде чем Касго успел моргнуть, Ищейка извернулся и полоснул Кая поперёк лица спрятанным ножом. Энгельгардт отшатнулся. Фир отшвырнул его, ударив о землю спиной и затылком. Кай задохнулся, не в силах пошевелиться.

— Так о чем я, — Ищейка отряхнулся и поднял голову: — Если ты продолжишь в таком же духе, как сейчас, придется испытать все, через что прошел Рауль. И что-нибудь вдобавок, что Мастер придумает лично для тебя.

Фир сжимал пальцы, и вид Кая становился все хуже. Издавая судорожные хрипы, он дергался, безуспешно пытаясь встать.

— Асгерд, он же убьёт Энгельгардта, — прошептал Касго. — Посмотри! Кай сейчас умрёт!

— Он должен был умереть…

— Но их двое! Если искоренять зло — то большее, значит, убивать Тёмного, а не Кая!

— Намек ясен, Энгельгардт? — тем временем промурлыкал Ищейка и вдруг вспылил: — Подчинись! За сто лет у тебя на глазах сменилось два правителя, и ты признал только одного! Подчинись. И твои страдания кончатся.

Кай перестал хрипеть и дергаться. Касго подумал, что он умер.

— Пойми же. Мы не хотим причинять тебе боль. Ты сам заставляешь Орден это делать.

Вдруг Кай взвился на ноги и сбил Фира на землю. Схватив за горло, Энгельгардт заставил его посмотреть в глаза.

Касго уткнулся головой в землю, лишь бы не закричать. Что бы они ни делали друг с другом, это рассеивалось по всему оврагу. Асгерд болезненно зашипел.

А Ищейка, в глаза которому смотрел Кай, сморщился и начал подрагивать. Кровь с его лица капала на дрожащие губы Фира. Он зажмурился и попытался выбраться…

Но не получилось.

Осознав победу, Кай медленно встал и просипел с такой яростью, что у Касго по спине прошел холодок:

— Я никогда. Никому. Не подчинюсь!

Энгельгардт повернул ладонь, и Ищейка взвыл.

— Так и передай Мастеру. И пусть делает со мной, что хочет.

— Безумец!..

Кай расслабил руки, и Фир тут же исчез. Энгельгардт как-то странно улыбнулся.

И покачнувшись, свалился на землю без сознания.

Асгерд трясущимися руками поправил стрелу и натянул тетиву:

— Вот почему я целюсь в него, Касго. Через много лет он станет сильнее, чем все они вместе взятые. И тогда мирному времени придёт конец. Нельзя этого допустить.

Касго понимал, что это так… Но считал бесчестным убивать лежачего. И пусть Кай станет сильнее — это будет ещё нескоро. Он ведь неплохой парень. И лежит сейчас без сознания, залитый кровью. И кто знает, встанет ли кейнар завтра.

Касго решительно положил руку на лук:

— Нет, Асгерд — сказал он вслух. — Мы не будем убивать его вот так. Так нельзя. Это идёт против чести.

— Да при чём тут честь, Касго! — вспылил командир. — Тебе ли говорить о чести, любовник хренов! Здесь решается судьба всего мира. Если мы убьём его сейчас, то обеспечим жизнь без горя всем нашим потомкам на многие сотни лет! А если нет — кто знает, что из него вырастет?

Касго решительно выдернул лук:

— Нет. Я сам его убью. Когда придёт время.

— Когда придёт время, он тебе кишки наизнанку вывернет! Касго, ты…

— Я не стану убивать его таким, — твердо ответил вампир. — Дай мне день. Обещаю, до завтрашней ночи он будет мёртв. И это будет честный поединок.

Асгерд многое хотел сказать, но смолчал. Касго видел, какой мучительный выбор делает командир: довериться любовнику жены или взять судьбу мира в свои руки, отобрать стрелу и выстрелить, пока не поздно? Вампир последний раз глянул на Кая… Он лежал плашмя, как раненый олень, в бессознательном ожидании смерти.

Касго понимал, что Асгерд — фанатик. Таким доверять нельзя.

И чтобы облегчить командиру выбор, он развернулся и ушёл, сжимая в руке так и не выпущенную стрелу.

Кай безмятежно плавал в самой сути тёмного небытия, не ощущая своего изнеможённого, слабого тела. Как же он был благодарен судьбе за этот свободный полет без боли, чувств… И без мыслей.

Но вот где-то на краю сознания появился образ собственного тела. Кай с отвращением на него посмотрел, отлично понимая, какая боль там живет. Кейнар не желал возвращаться к ней, обязанностям и целям. Он хотел лишь плавать и плавать в этом прекрасном мире, далеком от реальности.

Но вот Кай почувствовал холод. Потом сырость.

А пробудившаяся на горизонте боль начала стремительно приближаться… И сколько кейнар не закрывался, она накрыла Кая с головой, как волна, и ухватив, потащила в реальность.

Он открыл глаза, когда ещё не начался рассвет. Кошмарно ныла спина и бок, а в голове будто стучали двести барабанов и трубил духовой оркестр.

Ещё у Кая болело лицо. Попробовал открыть и закрыть глаза, сощуриться, улыбнуться, и все это отдавалось неприятной болью и привкусом крови во рту. Кейнар кое-как сел, протер глаза и огляделся. Фир ушёл. Он сбежал. А Кай выиграл. И пусть за это придётся поплатиться всеми муками ада перед Мастером, кейнар чувствовал себя героем.

Сплюнув оставшейся кровью, Кай попытался встать и понял, что совершенно потерял координацию. Мир вокруг кружился бешеным колесом, а вместе с ним начинал вертеться мозг кейнара. Кое-как, на четвереньках, он выполз из оврага. Перебежками, хватаясь то за одно дерево, то за другое, и пройдя пару кругов вокруг одной полянки, Кай добрался до холма, где они с Вероникой болтали. Он никогда не простит себе, что оставил клинок женщине на растерзание, у которой к тому же панический страх перед Ищейками. А если бы она унесла его куда-нибудь?..

Клинок, как и вся остальная броня, лежали там, где Кай их оставил. Кейнар попытался нацепить хоть что-то, но не смог. Застегнуть пряжку ремня в данный момент оказалось выше способностей его моторики. По голове хорошо ударили пятой стихией, и разум на какое-то время вышел из строя. Взяв только клинок, он добрел до палатки, ввалился внутрь и упал на жесткий коврик. Нужно хоть немного выспаться. Представление еще не кончилось, и роли никто не отменял.

Он проснулся от звуков снаружи. Ему казалось, что они одновременно звучат и в его голове. Что-то не так. Что-то пошло не так.

Кай резко сел. Мутить его перестало, но с ориентацией было туго. Он начал елозить руками по палатке и нашел клинок. Сжав рукоять, кейнар быстро вылез и огляделся.

Лагерь уже проснулся и готовился к завтраку. Кай не понимал, в чем причина его волнения. Он осматривал каждого, быстро пролистывая тугие мысли.

Есть. Есть. Каша.

Зачем мы туда идем?

Это верная смерть.

Я хочу домой.

Там пахнет едой.

Они думали только о еде и смерти. Кай тряхнул головой и попытался успокоиться. Он прислушался.

И медленно поднял взгляд на палатку командира.

Около нее стоял Касго. Кай посмотрел на вампира в упор.

— Вай… Вараити!

— Что за… кто? — забубнил кейнар, переворачиваясь на другой бок.

Руки Касго появились в поле зрения и грубо выволокли Вараити из палатки. Кейнар недоумевающее смотрел на вампира. А потом улыбнулся своей фирменной, мрачноватой улыбкой:

— Касго, что происходит?

У Вараити в руках оказался длинный черный сверток.

— Возьми это. И беги.

— Куда?

— Как можно дальше.

Вараити покосился на сверток, а потом глянул на самую дальнюю палатку в лагере. Палатку Кая.

— Мне нельзя спрашивать, что это? — протянул кейнар.

Между руками промелькнула увесистый звенящий мешок.

— Возьми это и исчезни, — прошептал Касго. — И чтобы я не видел тебя больше в этом отряде. Ничего личного.

Вараити молча кивнул. Спустя минуту вампир наблюдал, как его лошадь скрывается в холодном мраке леса.

— Вараити, — прошептал Кай.

Глаза Касго округлились. Но было поздно.

— Стрела! — крикнул кейнар и бросился к своему коню.

В две секунды Кай затянул подпругу и запрыгнул в седло. Солдаты удивленно оборачивались.

Из палатки выбежал Асгерд. Увидев Кая на коне, он обернулся к Касго.

— Нет, — отчеканил вампир приближаясь.

— Стрела у Вараити… — прошипел Кай. — Воры. Все вы всего лишь жалкие воры!

Лицо Асгерда вытянулось:

— Что…

Кай пришпорил коня.

— ОСТАНОВИТЕ ЕГО!!! — заорал Касго.

Люцифер поднялся с места в галоп. Солдаты кидались под ноги и пытались схватить коня под уздцы, но Кай нещадно двигал животное вперед.

— Дезертир!

Хрустнули чьи-то кости. Кто-то схватил Кая за ногу. Кейнар обернулся и увидел Веронику.

Он дернул ногой, и вампирша упала на землю. Видя перед собой только лес, Кай плавно взмахнул рукой.

— СТО-О-О…

Чей-то крик оборвался, так и не начавшись. В глаза брызнула кровь.

Виски кольнуло.

В полной тишине Кай выскочил из лагеря. Он не оборачивался. И не хотел. Кейнар напрягся до предела, пытаясь схватить след.

Стрела. Ему нужна стрела.

Вараити.

Резко остановившись посреди светлеющего леса, Кай запрокинул голову и принюхался. Ноздри широко раздувались в такт частому дыханию.

Он Ищейка.

Выложившись на полную, Кай накрыл невидимой сетью все окрестные километры. Оборотни, поодиночке, вместе, рядом… Дальше. Еще отряд вампиров. Дальше, глубже… Птицы. Змеи. Волк.

Одинокий кейнар загонял лошадь. Конь устал, он бежит уже долго. Кай слышал биение его большого сердца. И совсем маленького, и стук полного мешка монет о грудь его хозяина…

Кай развернул Люцифера в ту сторону и помчался за добычей.

Мимо проносились деревья. С каждой минутой рассвета они становились все ярче. Все резче проявлялся контраст между неспешной и плавной жизнью леса и резкими, мощными движениями громадной черной фигуры. Кай не останавливался и не боялся, что конь устанет. Стремительно и неумолимо, как волна цунами, он сокращал километры между собой и Вараити.

Его конь бежал быстро. Но Люцифер еще быстрее.

И когда лес начал темнеть, Кай увидел вдалеке фигуру кейнара.

Вараити остановил лошадь и развернулся к нему, поджидая. Кай недоуменно перешел на шаг и неспешно приблизился.

— Отдай стрелу, — без предисловий начал он.

Вараити окинул кейнара хитрым взглядом прирожденного шулера и улыбнулся. Мрачновато так. Каю это не понравилось.

— Зачем она тебе?

— Это мое. Ее украли. Асгерд и его дружки.

Вараити достал сверток из седельной сумки и неспешно развернул. Покрутил между пальцев обсидиановую стрелу и присвистнул:

— Хорошая вещь… Знаешь, мне кажется, она не твоя. Ты ее тоже украл, — кейнар цокнул языком и посмотрел поверх стрелы на Кая: — Я прав?

— Это не твое дело. Ты вообще не знаешь, для чего она. Не наживай себе проблем. Отдай стрелу.

Вараити странно улыбнулся:

— Я знаю тебя, Кай Хаген Энгельгардт, младший из Ищеек.

Кай опешил. В его планы не входило, что кто-то кроме Асгерда и Касго догадывался о его происхождении.

— Откуда? — прошептал он, пристально вглядываясь в лицо. Вараити не скрывал своего разума. Кай с ужасом понял, что кейнар знает его не от Касго и не от Асгерда. — Мы знакомы?

— Я — да. А ты нет, — неожиданно Вараити бросил ему стрелу и прищурился: — Держи ее крепче и беги, Энгельгардт. Пока ее не отобрал кое-кто похуже, чем Асгерд.

Кай стиснул древко и отъехал на шаг:

— Кто ты?..

Вараити странно улыбнулся, натянул капюшон…

— Нам свойственно ложиться под сильных мира сего, Кай. Хотя они обычно прячутся за нашими спинами.

И скрылся в темноте.

Глава 21

Утро ничем не отличалось от других. В мире, где каждый день один и тот же, выбор погоды небогатый.

Я проснулась с улыбкой на лице, ведь сегодня ночью у меня получилось связаться с подругой. Теперь Стени идет в Аскатрал, если, конечно же, это реальные сны, а не очередная выдумка моего подсознания. В каком настроении проснулся Кай, я не знала. О присутствии кейнара напоминала лишь смятая подушка.

Прошел день. Пролетело по небосклону солнце.

Потемнело. Ровно в шесть, по расписанию, издала первый крик вьюга.

За все это время Кай не сказал мне ни слова.

Кейнара не было ни в доме, ни на улице, а означало это одно — Кай в подземельях и вернется нескоро. Что он там делал, понятия не имею, но вылез кейнар только ближе к вечеру с охапкой карт, книг и стрелой с черным блестящим наконечником. Делая вид, что меня не существует, он вывалил все на стол, вооружился перьями, чернилами и крутился над этим добром взъерошенный уже второй час. Я терпеливо сделала себе чай, взяла сухарь и села напротив.

Вьюга издала второй крик.

Кай склонился над картами, нервно грыз перо и носился туда-сюда, постоянно поправляя спадающие на глаза волосы. Часы за его спиной показывали десять вечера.

— Доброе утро, Кай.

Я сказала громко, сидя в двух метрах от него. Кейнар даже не повернул головы. Конечно, Каю опять приснилась какая-то древняя штука, он сбегал в подземелья и достал ее. Сейчас кейнар кратко мне ее опишет и будет скакать еще дня два, ничего не объясняя.

— Кай!!! — рявкнула я и грохнула чашкой о стол. — Ты скажешь, в конце концов, что происходит?!

— Погоди, — отмахнулся кейнар и уставился в карты.

Я молча смотрела, как он обвел жирную точку в каких-то горах, и чувствовала себя, как огонь, потрескивающий в камине.

— Ало… Тебе плевать, что я рядом сижу?

— Кори, не отвлекай, — раздраженно пробурчал Кай. — Потом поговорим…

— Мы не разговаривали целый день. Сейчас десять вечера. Я понимаю, в подземельях света нет, но…

— Это уже мои проблемы.

Приехали.

Я резко встала, схватила карты и потянула на себя. Перо Кая начертило ровную, красивую линию через океан. Ошарашенный, кейнар медленно отвел руку от бумаги и негодующе посмотрел мне в глаза:

— Кори, прекрати.

— Ошибаешься, дорогой. Это наши проблемы. Я пока тоже существую, если ты не заметил. И не поверишь, до сих пор хочу отсюда выбраться. Я должна знать все, что ты здесь делаешь.

— Кори, ты вовсе не обязана понимать каждую мою мысль и догадку. Пока это всего лишь теории.

Я ядовито улыбнулась:

— Снова ошибка. Это не теория, Кай. Ты прекрасно знаешь, почему именно 1894. Почему именно 12 января 1894. Один, бесконечно повторяющийся день, 24 часа из миллиардов других часов жизни. Возможно, в этом кроется разгадка. Но проблема в том, что я даже не знаю загадки.

Лицо Кая похолодело. Он сжал край карты и потянул на себя процедив:

— И не обязана знать. Это ничем не поможет.

Мне казалось, что еще одно его слово — и огонь, бушевавший внутри, полыхнет и взорвется.

— Знаешь, что я чувствую, Кай? Бесполезность. Тебе не кажется, что я здесь лишняя?

Кейнар нахмурился и потянул сильнее:

— Кори, перестань! Сядь куда-нибудь, завари себе успокаивающий чай и не мели чепухи! Не мешай мне думать.

Вот, значит, как.

Молниеносным движением я схватила стрелу и кинулась к камину.

— Нет! — заорал Кай и поднял руки: — Положи ее!

— Зачем, я же не обязана знать, что это. И вообще, Кай, не мешай мне. Я, кажется, нашла что-то, что поможет нам выбраться, но зачем тебе это знать. Мы же незнакомые люди, и вообще живем в разных мирах…

— Кори, — зашипел кейнар. — Прекрати сию же секунду.

— Ничего не смущает?

— Отойди от камина, сейчас же! Я пожала плечами и кинула стрелу в огонь.

И отпрыгнула вовремя. Кай бросился вперед и в буквальном смысле сунул руку в камин, схватил горящую стрелу и кинул на пол. Потушив пламя на красной, покрывшейся пузырями ладони кейнар повернулся ко мне. Взгляд уничтожал на месте:

— Что все это значит?!

— Объясни ты мне, что это значит! Мы застряли здесь вдвоем, Кай, вдвоем! Не только один ты. Ты пытаешься решить все сам, и складывается впечатление, что своим присутствием я только мешаю тебе строить догадки, которые мы можем строить вместе. Я не меньше тебя хочу отсюда выбраться. А вместо того, чтобы думать и искать ответы вдвоем, я учу керский язык! Если бы ты сказал мне больше о своих снах, о том, что произошло в эту дату… мы бы добились большего. Но ты…

Дыхание закончилось. Я остановилась, чтобы перевести дух и, возможно, увидеть в его глазах раскаяние.

Но в них плескалось лишь раздражение:

— Но я не рассказываю потому, что хочу тебя же защитить! Как ты этого не понимаешь?! Я…

— От кого защитить? — рассмеялась я и развела руки. — От кого ты меня защищать собрался?! От домов? От деревьев? Мы одни здесь, Кай, если до тебя ещё не дошло, одни! Что за глупости ты говоришь?!

Внезапно он грохнул кулаком по столу:

— Я не обязан тебе ничего рассказывать! Это. Нам. Не. Поможет.

Я запнулась. На языке крутились тысячи аргументов, но все они внезапно провалились в темноту.

Я не обязан тебе ничего рассказывать. Эти слова были похуже клинка в сердце.

Стало больно.

Очень больно.

— Я думала, мы доверяем друг другу, — тихо ответила я, отступив к двери.

Сознание затопило единственное желание. Убежать. Как можно дальше. Куда угодно, лишь бы не видеть его и место, где каждая вещь пропитана его запахом.

Я натянула сапоги и шубу:

— Четыре года тебе недостаточно, чтобы открыть еще одну тайну человеку, который знает всю твою жизнь?

— Куда ты?

— Я тебе доверяю. А ты мне, видимо, не обязан. Ну и катись в бездну, Кай.

И не слушая возражений, открыла дверь и выскочила на улицу. В режущую снежную тьму.

Сначала я не чувствовала холод, потому что догорающее внутри пламя грело тело в буквальном смысле. Душу застилала обида. Щемящая, она ковырялась в сердце тупым ножом и скребла его когтями. Я шла все дальше по занесённым безлюдным улицам. Ветер со страшной силой дул в лицо. Он сбивал с ног и не давал идти быстрее. А хотелось. Мимо проносились тени зданий, заборы и деревья, появляясь и исчезая в снежном вихре.

Я искренне верила в то, что Кай обязательно все расскажет. Да, возможно, сейчас он стесняется, но время придет, и он скажет. Ведь такую важную информацию нельзя утаивать, да и есть ли смысл?..

Последние угольки тепла погасли, и я ощутила непробиваемый холод, что здесь царил. Шуба не спасала. Жуткий, ледяной ветер проникал сквозь одежду и замораживал кожу.

Я ждала и была уверенна, что стоит немного подтолкнуть Кая — и он скорчит грустную мину и с виноватым видом все расскажет. Я не ожидала отказа. И не просто отказа, когда человек говорит «нет» сейчас, чтобы сказать потом. Кай бросил мне в лицо, что в принципе не собирается этого делать. Он не считает это нужным, хотя в нашей ситуации важно любое слово. И из-за чего?..

Я обхватила себя руками и решительно продолжила путь. Сначала отмерзли пальцы, затем ладони. Крылья превратились в пару бесчувственных сосулек. Сколько здесь? Минус тридцать пять? Минус сорок?..

Ведь мы… мы столько пережили вместе! Я ни капельки не сомневалась в его искренности. В том, что уже не возникнет ситуация «о, это мое темное прошлое, тебе лучше не знать, не хочу и не буду». Неужели ему недостаточно того, что мы прошли, чтобы полностью довериться человеку? Откуда подозрительность и такое нежелание?

Я чувствовала себя обманутой девочкой, которую обвели вокруг пальца за конфетки.

Только безумец выйдет на улицу во время бури в горах. Стоит оказаться на открытом пространстве, и тебя унесет в какую-нибудь расщелину. И выбирайся оттуда, как хочешь.

Уши закладывало от воя и постоянного шума, как будто церковный хор решил взять слишком высокую ноту и запел в сотню глоток. Казалось, у меня начинали отмерзать кости. Кейнар с огненной стихией вышел погулять в такую погоду, толком не одетый… что за глупость!

Внезапно я заметила улочку, посреди которой тек незамерзающий горный ручей. Через него перекинули мостик, а по бокам стояли аккуратные домики. Я свернула туда, и ветер прекратился.

В ушах зазвенело от тишины. Вьюга продолжала выть и страдать, но уже за спиной. Возникло ощущение, что она живое существо, такое же обманутое, как и я. Если бы вьюгу можно было обнять и согреть… она перестала бы кричать.

Все тело покрылось гусиной кожей и дрожало, ладони и ступни конкретно болели, а лицо не воспринимали ничего, кроме холодного жжения. Крылья неестественно отяжелели из-за льда. Медленно передвигая ноги, я зашла на мостик и встала, смотря на быстрое течение ручья.

Господи, почему так все сложно? Внезапно я вспомнила Толю, и на душе стало тепло. Где он сейчас? Жив ли вообще?.. Вот с кем было просто. Хорошо, уютно и легко.

Я посмотрела в сторону дома, но не увидела ничего, кроме черного молока. Кай очень сложный. Слишком сложный. В его глубину легко влюбится, но также легко в ней утонуть. Но… ведь без меня он пропадет. В этот омут помещается слишком много пустоты. И если ее никем не заполнить, Кай просто умрет от одиночества.

Я подняла голову вверх и посмотрела в небо. По нему носились, визжа, тучи. Из них градом валил снег, который подхватывал смертельный ветер.

Судьба, за что ты пытаешь меня каждый раз? Сначала знанием о параллельном мире, потом Пророчеством и сущностью кейнара. Ты заставила меня броситься в самую гущу и вызволить преступника, которого приказала всем сердцем полюбить… И отняла его у меня. Заставила страдать, а потом вернула. И затем заточила в мире-тюрьме.

Почему я вообще узнала о существовании этого мира?! Лучше бы осталась обычным человеком. Спала бы в тёплой кровати с Толей, зная, что завтра я проснусь, и будет солнечный июньский день. Я увижу Стени в институте. Мы пойдем втроем гулять по парку и фотографировать цветы, а вечером проберемся по бесплатным билетам на концерт очередного ухажера подруги…

А вместо этого я умираю от холода, стоя в горном поселении где-то между мирами.

Хотелось завыть. Просто откинуть голову и завыть, так, чтобы у слушателей поседели волосы. Я не находила в себе сил вернуться к камину. Хотя понимала, что, возможно, Кай не со зла…

Но кейнару давно пора понять, что его попытки «защитить» меня от своего прошлого потеряли актуальность много лет назад.

Эта жесткая мысль заставила собрать волю в кулак, стряхнуть лед с крыльев и рывком телепортироваться повыше.

Силы внезапно куда-то пропали и, задохнувшись, я рухнула на колени. Из-за колющего снега можно было смотреть только на собственные руки. Я же не видела ничего. Казалось, что источник холода находится внутри, а не снаружи.

Я не ожидала, что меня закинет так высоко.

Что здесь будет так холодно.

Паника быстро ушла на второй план, сменившись сонливостью. Перестали дрожать конечности. Мозг погружался в кому, чтобы пережить неблагоприятные условия. Шум ветра постепенно затихал. На секунду показалось, что я согреваюсь. Зевнув, я поняла, что не чувствую своего тела.

А потом это чувство куда-то ушло.

Все ушло.

Кажется, я заснула.

***

Когда перед носом захлопнулась дверь, я неподвижно стоял с открытым ртом еще секунд десять. До головы, забитой совершенно другим, никак не доходила причина злости Кори. Но стоило ей упомянуть 1894… Все встало на свои места.

Черт!

Взвыв, я с чувством отодвинул стул и сел. Я знал, что этот момент наступит. И никак не подготовился. Даже не решил, что делать. И мозг выпалил то, что предпочитало подсознание. Молчать.

А как прикажете ей все рассказать? Кори возненавидит меня.

Люцифер благополучно пропустил это воспоминание в Пещерах у Ракоина, когда девушка прожила за двадцать минут всю мою жизнь. Демон просто не дошел до него, свалив в общую темноту забытья…

Но если не расскажу, Кори опять же меня возненавидит. Или уже возненавидела.

Сидя и смотря в одну точку, на серебряное лезвие, в котором отражался огонь, я прокручивал то, что сейчас произошло. До меня медленно доходило, что я сделал.

Я тебе доверяю. А ты мне, видимо, не обязан.

Бездна…

Четыре года тебе недостаточно, чтобы открыть еще одну тайну человеку, который знает всю твою жизнь?

Нет, нет, Кори, это не так! Что я ей сказал?

Я разозлился на себя. Меня бесило, что я не смог придумать других отговорок. Не смог сказать ей прямо, что боюсь рассказывать… почему? Потому что боюсь, что Кори уйдет?

Она видела все мои воспоминания. И не бросила. Она пережила на себе мою сущность демона. И не бросила. Да она знает меня лучше, чем я сам! И неужели из-за ещё одной страшной истины Кори меня бросит?

Это даже звучит глупо.

Я резко встал из-за стола и, накидывая шубу, собрался пойти за ней, извиниться и все объяснить как есть… А там будь что будет.

Тут взгляд упал на окно. Я резко повернулся к часам.

Одиннадцать вечера.

Снова в окно. В это время начинался пик ярости бури, когда из-за ветра иногда подрагивал дом.

И Кори… там? Снаружи?

Её шапка и шарф, без которых она не выживала на улице, висели на вешалке.

За эту секунду у меня поседело ещё несколько волосков.

Я выбежал на улицу и заорал во все горло:

— Кори!!!

Но ветер кинул слова обратно. Я зарылся в шарф, потому что кожу буквально сдирало. Будто кто-то поставил огромный вентилятор и включил его на полную мощность.

Плюнув на это, я пошел в сторону города.

— К-о-о-ори-и-и!!!

Бездна, куда она могла уйти?..

Ветер пожирал звуки и пространство, он жевал дома и выплевывал их. Я не видел ничего, кроме молока, слышал только оглушительный свист и чувствовал лишь тысячи иголок, впивающихся в лицо. Она же умрёт! Она попросту замёрзнет!

Отчаяние внутри боролось со страхом.

— Кори!!!

Где она?! Ну же, Кай, ну же!

Никакая одежда не спасала. Голос быстро охрип, превратив крики в сиплое карканье. Тело бешено трясло от холода, а зубы, казалось, скоро проделают дыру в челюсти.

Я искал её взглядом, я продолжать кричать. Но чувствовал себя слепым, глухим и немым одновременно. Она могла укрыться в лесу, или в каком-нибудь доме. Столько мест и так мало времени. Была бы пятая стихия… Если бы.

Я остановился. Прикоснувшись рукой к стене дома, как слепой. Остановился, не зная, что делать. Что я совершил?! Она огненный кейнар, она же погибнет!

Если еще не погибла… Бездна, нет. Не отнимай ее у меня. НЕТ!

Закричав, я оттолкнулся от стены и поднял руки. Не каждое заклинание справится с такой мощной бурей, но попробовать стоило. Слова высасывали силы, как насос. Чем больше замедлялся ветер вокруг, тем холоднее становилось. Удерживать щит в такую погоду — все равно что держать тазик против цунами и следить, чтобы в него не затекала вода.

Обзор немного увеличился. Насильно заставляя глаза оставаться открытыми, прислушиваясь к каждому иному звуку кроме бури, я побрел вперед.

И вскоре увидел переулок с мостиком через ручей. Дома стояли так, что ветер не заходил на улицу с полной силой. Я тут же направился туда. Стоило встать на мостик, с плеч словно убрали штангу.

Что-то заставило меня посмотреть вниз.

На древесине оставался след. Неясный и рассеянный, словно дым. След от телепортации, который не сдуешь ни одним ветром.

Не раздумывая, я перехватил его и телепортировался туда, куда он вел.

И через мгновение обо что-то споткнулся и упал. Повернул голову…

Кори! Мы находились на горном откосе, продуваемом со всех сторон. Я не стал вставать, боясь, что меня просто сдует, и подполз к Кори, наклонившись к самому уху:

— Эй! Ты слышишь меня?!

Ноль реакции. Она сидела, уткнувшись в колени. Я бережно перевернул ее.

Мраморная, сине-белая кожа, ничем не отличающаяся от заснеженных волос. Кори находилась без сознания, но дышала, поверхностно и редко. Слабый пульс прощупывался на сонной артерии. Сердце билось, бездна, еще билось…

— Девочка моя… Сейчас мы пойдем домой, слышишь? К теплому камину… Отогреем тебя, напоем сладким чаем… зеленым, как ты любишь.

Сил не оставалось. Пальцы переставали функционировать. Я готовился к прыжку, понятия не имея, выдержит ли сердце Кори, или хотя бы я сам.

Посмотрев последний раз на небо, я задержал взгляд на том месте, где мог находиться дом.

Внезапно буря остановилась. Ветер в одно мгновение исчез. Тысячи снежинок неподвижно зависли в воздухе.

Как будто кто-то поставил фильм на паузу. Все замерло. Остановилось.

Я не дышал, боясь нарушить возникшую тишину.

А потом кто-то включил обратную перемотку. Снежинки беззвучно полетели вверх, набирая скорость. Они проносились перед глазами, всасывались в тучи и наполняли их, расчищая пространство и небо. Облака с неестественной скоростью поплыли назад, открывая звезды… Они тоже неслись по космосу, мелькая перед глазами, как снопы искр.

Через минуту мир начал замедляться, пока не перешел в обычное состояние… пока не остановились звезды на ясном небе.

А от бури не осталось и следа.

Колени подкосились. Я лег на снег, стараясь нормально дышать и смотреть на небо без ужаса. Поднял руки к лицу — они тряслись.

Услышать, что ты живешь в бесконечно повторяющемся дне — это одно. Но увидеть, как твой мир перематывают, словно фильм…

Холод никуда не исчез, а энергии не прибавилось. Я со всей ясностью понял, что не смогу телепортировать нас двоих. Но могу согреть.

Прижавшись к Кори всем телом, я крепко прижал ее к себе и медленно, слой за слоем, начал создавать щит с теплым воздухом внутри. Потом решил, что на всю ночь сил хватит лишь на одного. И перевел щит только на Кори.

Дождавшись, пока ее дыхание станет глубже, а сердце забьется четче, я дотронулся до ее щеки своей ледяной рукой и успокоился.

В изнеможении опустил голову на крылья девушки. И почувствовал, как небо с землей теряют границы и уплывают… Вместе.

Во мрак.

Глава 22

Параллельный мир встретил Стени ярким летним солнцем.

Пройдя через границу, она оказалась в поле. Теплый ветер колыхал золотую пшеницу, а вдаль уходила равнина с темными островками леса. Девушка глубоко вдохнула и в очередной раз удивилась, насколько отличается воздух. Свежий и чистый, он насыщал мозг кислородом, с каждым вдохом наполняя тело энергией и хорошим настроением. Люцифер радостно поскакал рысью вперед, и Арагон помчался за ним.

— Э-эй, потише! — воскликнула Стени, еле удержавшись.

Вороной конь Кая знал как добраться домой, наверное, из любой точки планеты. Но Стени не лошадь. Ей нужна нормальная человеческая еда, одежда и оружие. В серой толстовке и кедах Адидас здесь вряд ли ходят.

Девушка остановила коня и осмотрелась. Справа над золотыми колосьями высились крыши городка, к которому от места границы вела тропинка.

У нее не было ничего: ни телефона, ни денег, ни оружия, ни карт. Только два коня и грязная одежда не по здешней моде. Задумавшись, Стени порылась в карманах и выгребла всю мелочь, что там лежала. Общим счетом получилось пятнадцать монеток, или тридцать пять рублей.

Может, у нее ничего и нет. Но Стени ведьма. Улыбнувшись, девушка изменила внешность: из голубоглазой брюнетки превратилась в кареглазую шатенку, к тому же кудрявую. Замаскировала надпись на кроссовках и сняла толстовку, оставшись в черной майке. Она не понаслышке знала, что первое впечатление о параллельном мире — лишь корка, а под внешней красотой скрывается неприветливый, опасный и жестокий мир, где правит магия и те, кто ей владеет. Здесь легко жить, но сложно выжить.

Придумав себе краткую биографию, Стени направила Арагона в городок. Люцифер убежал в поля, но обещал вернуться.

Городок оказался большой и опрятной деревней с улицей, полностью отведенной под огромный рынок. То ли сегодня воскресенье, то ли какой-то праздник, но народ кишел и мялся, как рыба в банке. Стени решила оставить коня у дерева и пошла бродить среди множества зданий и торговых палаток. Она не успела выучить керский язык, а то, что помнила, удачно забыла. Кроме одного ругательства. Полагаясь чисто на интуицию, девушка шла среди множества вампиров и заглядывала в лотки. Вид других существ за столько лет, другой стиль одежды и иная культура несколько поражали и одновременно радовали. Стени даже заметила парочку кейнаров. Ребятня носилась по улице, поднимая пыль и гоняя существ, больше похожих на милых белых кошек с хвостами скорпиона и огромными ушами. Здесь бродила и молодежь, и вампиры явно походного вида, и целые семьи. Почти все привязи около корыт с водой и сеном были заняты лошадьми. Жизнь била ключом.

Стени увидела все, что нужно, и свернула туда, где поменьше народу. Встав у кучи земли, она претворилась, что считает монеты.

В реальности девушка «переделывала» рубли и пятирублевки в местные кии. Придать им золотой вид не получалось, но вот серебро изменялось отлично. Вскоре у Стени в руках лежало не тридцать пять рублей, а двадцать кий. Купить нож, еду и карту хватит.

Проходя мимо здания явно гостиничного вида, откуда доносился манящий запах черничных маффинов, у девушки заныло под ложечкой. Последний раз она спала на земле в лесу, отбила все, что можно, на голой спине Арагона и съела один бутерброд утром. По ощущениям было часа три дня.

Стени не планировала ночевать здесь. Она вообще ничего не планировала. В ее «плане» значился один пункт — добраться до Аскатрала.

Но ноги сами понесли девушку к гостинице.

Стоило ей зайти, как в лицо ударила прохлада, свежий запах сирени и черники. На первом этаже они устроили таверну. На полу лежало свежее сено, чуть поодаль стояла барная стойка, а лестница уходила на второй этаж. Кроме парочки обедавших здесь вампиров никого не было.

Девушка осторожно подошла к стойке. За ней стояла низенькая блондинка, и увидев Стени, вопросительно подняла глаза.

— У вас есть свободная комната?

Она спросила на русском. На английском здесь не разговаривали, а других языков Стени не знала.

— Вам с ванной? — скучающим тоном ответила блондинка.

Девушка удивилась. Вампирша говорила без акцента. Обратили, наверное.

— Желательно. А сколько стоит?

— Ночь — пять кий.

Стени потрясенно открыла рот. Она надеялась услышать баснословную цену и по-тихому свалить… но вместо этого молча выложила деньги на стол.

— Второй этаж, третья слева, — блондинка протянула ключ. — Для постояльцев бесплатные ужины.

Молча кивнув, Стени направилась к лестнице. Внутри все так и трепетало от радости. Деньги прокатили. Она будет спать на кровати, а не на ветках. Помыться можно. И ужин бесплатный! Что еще нужно для счастья?

Комнатка оказалась что надо. Кровать удобная, простыни свежие, раковина и душ есть, даже шампунь. А больше Стени и не надо.

И как бы ей ни хотелось лечь лицом в подушку и заснуть, девушка кинула толстовку и вернулась в духоту рынка.

Если уж цена комнаты пять кий, то сколько стоит остальное? Стени ощущала себя самым богатым человеком в мире.

Прошло больше двух часов, прежде чем она пришла обратно — без денег и с полной корзиной вещей. Уши закладывало от шума, а голова болела от бесконечной торговли на пальцах. Зато она купила все, что нужно. Короткий клинок, серую рубашку, легкий коричневый плащ с капюшоном и удобные ботинки. Еще Стени случайно наткнулась на ведьму и купила волшебную сумку на пояс, куда вмещалось все что угодно, небольшой справочник по заклинаниям, лекарства и талисман. Половину всего занимал капатакс — местные галеты, которые при «активации» превращались в полноценные блюда. Очень удобно. И, конечно же, карта, за которую она отдала последние деньги.

Радостная и уставшая, девушка ввалилась к себе в комнату и устремилась в душ, надела чистую, сухую одежду и посмотрела в зеркало. Теперь она Эбби — ведьма из Ардама, которая едет к бабушке в предгорья Аскатрала.

Бесплатный ужин оказался теплым и вкусным, а атмосфера тихой и уютной. Перед сном Стени изучила карту — городок назывался Гаррак. Оказывается, здесь находился телепорт в Брист, откуда недалеко до Аскатрала. Но девушка не могла пользоваться телепортами. Интересно, Стени когда-нибудь попадет в параллельный мир так, чтобы за ней никто не гнался? Вряд ли. Не с тем ребятами она дружит.

И только когда желудок и совесть угомонились, Стени позволила себе опуститься на самые мягкие в мире одеяла за пять кий и уснуть.

…Всю ночь девушку морозило. Она проснулась оттого, что пальцы онемели, а в ушах стоял непонятный шум — не то свист, не то крик. Мотнув головой, Стени посмотрела в темное окно на ясную ночь. И ничего не поняв, снова уснула. На этот раз крепко.

Утром Стени разбудил петух. Он орал как резанный минут двадцать, пока окончательно не достал девушку. Она нехотя вылезла из кровати, понимая, что до Аскатрала мягкой постели не будет. Стени выспалась и была полна сил идти дальше.

Бесплатный завтрак в пять кий не входил, а жаль. Стени достала из сумки коробочку капатакса. Произнеся слово на упаковке, получила рулет с яйцом и ветчиной и умяла его за две щеки. И быстренько собравшись, покинула уютную комнату, сдала ключ и вышла.

Кроме петуха, парочки вампиров и кейнара, который по виду спал на улице, никого не было. Утренняя прохлада приятно действовала на настроение. Стени отвязала Арагона, с пятой попытки взобралась на спину и накинула капюшон нового плаща. У девушки не оставалось средств купить даже самую простую уздечку или седло, поэтому выглядела она странно. И все же Стени надеялась на послушного Арагона, наклонилась к нему и попросила найти Люцифера. Конь точно знает ближайший путь в Аскатрал через леса. По общеизвестным дорогам, через Брист, девушка идти не может. Кто знает, может Знающие и сейчас следят за ней.

Путешествовать на сытый желудок, в удобной одежде, при оружии и еде казалось Стени одним удовольствием после гонки, которую устроила ей Энн. Арагон быстро нашел Люцифера за пределами городка — тот далеко не уходил, и сейчас бодро шагал по лесу за черным другом. Девушка вцепилась в гриву коня и наслаждалась тишиной, свежим воздухом и особой атмосферой июньского леса. То и дело над головой пробегали разные животные и пролетали интересные птички, похожие на ящериц с перьями. И что радовало больше всего — у нее была четкая цель. И уверенность, что Кори где-то там, пусть магия говорит обратное.

Так продолжалось до обеда. Около двух часов дня Стени решила остановиться, чтобы перекусить капатаксом и отдохнуть. Они постоянно шли по лесу, виляя между однотипных деревьев. Один раз девушка заметила деревню вдалеке и сверилась с картой. Да, они двигались прямой дорогой к общине кейнаров на горе Аскатрал.

Постепенно небо затягивалось тучами. Лес сгущался, а рельеф заметно поднялся. Вскоре девушка осознала, что понятия не имеет, где находится. И если Люцифер решит убежать, они с Арагоном окажутся в полной заднице.

Ближе к темноте Стени решила, что на сегодня довольно. Остановив коней в более или менее ровном месте, она слезла, открыла справочник и развела бездымный костер. Кстати, магическая книжка называлась «помощник путешественника».

У Стени болело все. Нет, она не злилась на Арагона. Просто сам факт, что у нее отбиты все ягодицы и ноги, а спать придется на поверхности потверже, не особо радовал.

…Уже в сумерках, когда девушка почти доела свой ужин и даже устроила подобие мягкой подстилки, вдалеке раздалось жалобное ржание. Стени огляделась и поняла, что не видит Арагона. Вздохнув, она встала и пошла на звук.

Арагон заржал еще раз. Стени уже видела между деревьев его белый круп. За конем вырисовывались очертания… камней?

— Что такое, малыш? — тихо спросила девушка, прислонив ладонь к носу коня.

И посмотрела туда, куда смотрел он.

На полностью выжженном куске земли размером в половину футбольного поля лежали древние каменные глыбы. Они отдаленно напоминали дома. Разрушенные каркасы домов… или целой деревни.

Стени присмотрелась внимательнее и поняла, что постройки разбросаны по всему лесу, как будто здесь находилась деревня. Но что-то случилось.

— Арагон? Почему ты сюда пришел?

Конь всхрапнул и рысцой подбежал к развалинам. Хрустя ветками и листьями, девушка пошла следом. Да, камень явно напоминал фундамент дома. Стени даже нашла место двери и вошла внутрь каменного четырехугольника. Но ничего, кроме мха, листьев и кустов здесь не нашла.

Девушка глянула на Арагона. Конь волновался. Гарцуя на месте, он прижал уши к шее и косился в сторону. Стени это не понравилось.

— Так, Арагон. Уходим отсюда…

Внезапно сверху раздался утробный рык.

Стени медленно подняла голову и уткнулась в огромную белую морду. Голубые змеиные глаза смотрели прямо на нее.

Тут пасть распахнулась. Арагон взвизгнул и умчался, а Стени ничком упала на землю. Клацнув зубами, зверь обдал ее волной вонючего, оглушающего рева. Девушка подумала, что барабанные перепонки лопнут.

И как только рев кончился, быстро отползла, встала и побежала к самому дальнему дереву. Крепко ухватившись за ствол, она оглянулась.

Дракон. В сумеречном свете белая чешуя продолжала светиться, и ящер напоминал длинную крылатую лампочку. Размером, как четыре Арагона, массивное, но одновременно грациозное и гибкое существо смотрело на нее со смесью недоверия и интереса. Стени не понимала, как могла его не заметить.

Девушка приподняла руки:

— Спокойно… Я не собираюсь тебе вредить.

И внезапно вспомнив уроки Кая и Сильви в Авасаррском королевстве, поклонилась дракону. Они говорили, что драконы не животные. Это не просто бессознательные существа, которые едят, спят и размножаются. Драконы — это нечто большее.

Ящер приподнял верхнюю губу и тихонько зарычал.

— Давай я пойду своей дорогой, а ты — своей, — говоря максимально спокойно, предложила Стени. — И мы мирно разойдемся. Я не хочу тебе вредить. Ты слишком красивый.

Девушка говорила правду. Чем больше она всматривалась в дракона, тем сильнее он ее поражал. Изящный белый хвост обвивал ствол дерева, плавно переходя в туловище и мускулистую грудь. Он опирался на крылья, как на лапы — в два раза больше, чем сам дракон, они заканчивались тремя когтями. При этом у него были мощные задние ноги. На длинной шее располагалась небольшая, по сравнению с телом, приплюснутая к носу голова, увенчанная гривой. Сейчас она стояла торчком, обнажив шипы.

Но как только девушка сказала последнюю фразу, взгляд голубых глаз дракона смягчился. Он опустил гриву и перестал рычать.

— Видишь? — обрадовалась Стени. — Я не желаю тебе плохого.

Я нашел тебя.

Эта фраза так неожиданно, четко и громко прозвучала у Стени в голове, что она чуть снова не упала.

— Чего?.. — просипела она, в изумлении уставившись на дракона. — Ты говоришь?

Ты мне нужна, — упрямо продолжил рычащий бас. — И я тебе нужен.

Ящер сверкнул глазами и стремительно пополз к Стени, выбрасывая вперед крылья, как ноги. Девушка отбежала, но не увидела корень и упала на спину. Над ней тут же нависла белая голова.

— Нет, ты мне не нужен, — еле дыша, ответила Стени и попыталась выползти…

Но путь тут же преградили огромные когти крыла.

Я остался один. И ты Единственная.

Змеиные мысли были простыми и четкими. Но девушка все равно не понимала.

— Кто? Я Стени, а не единственная, и вообще у меня друзья есть! Я не одна!

Ей показалось, что дракон закатил глаза. Если Стени начнет перечить, он ей либо все объяснит, либо съест. Девушка, конечно, всегда хотела ручную змею, но не настолько большую. И не сейчас. С таким громилой Знающие ее из космоса увидят!

— Кто ты?

Я Орлангур. Белый Шелковый дракон из Ледяных Земель.

Стени как громом поразило. Белый Шелковый дракон? Это его чешуйку они искали, чтобы сварить Кори лекарство? Но ведь… чешуйку им отдал Реймонд, король Авасаррского королевства и сын Кая по совместительству.

— Почему ты не из Авасаррского королевства?

Дракону надоело над ней висеть, и он отполз, продолжая буравить Стени ледяным взглядом:

Они убили нас, всех, ради чешуи. Они говорят, что знают, кто мы. Но на самом деле они не знают. Иначе бы не убивали.

— Кто не знает?.. Что?

Неважно. Я последний Белый Шелковый. А ты только пришла. Мой род всегда вам помогал. Ты одна, и я один. Это судьба, Единственная.

Стени поняла только, что ей в компаньоны навязывается дракон. Дракон! Еще и редкий… Убиться можно, зачем ей целый дракон?! Девушка глянула на когти и зубы, еще раз объяла размер существа и поняла, что выбора у нее нет.

— Хорошо, Орлангур… Хорошо, — тут в голове появилась мысль. — Раз уж ты пришел помогать, то помогай. За мной гонятся Знающие, они же куда-то утащили моих друзей. Я иду в Аскатрал. И… Слушай, а ты летать умеешь?

Глава 23

Конечности жгло. Так жгло, что каждое движение пальцем отзывалось болью. С трудом я открыла глаза: их застилало что-то твердое, и поднять веки удалось не с первого раза.

Солнце светило так сильно, что я не выдержала и зажмурилась. Лучи отражались от белого снега, делаясь еще ярче. Но я не чувствовала его тепла. Вообще, тело как-то странно ощущалось: как будто это не твоя родная нога или рука, а холодное бревно. Медленно мозг набирал обороты и вспоминал прошлую ночь. Кай меня разочаровал. Я ушла. Телепортировалась, но не туда. И… заснула? Господи, какая дура.

Натасканный на трех курсах медицинского университета мозг справедливо решил, что у меня переохлаждение второй степени и обморожение. Но если я пришла в сознание, значит не все потеряно. Осталось добраться до дома.

Я заставила себя разлепить глаза. Пока привыкала к свету, думала, как встать. Я не могла повернуть шею, но чувствовала что-то твердое и холодное сзади. Камень?.. Надо побыстрее отползти от него, а то я так никогда не согреюсь.

С третьей попытки я перевернула окоченелое тело на живот. И глянула на камень.

Волосы на затылке встали дыбом.

Камень оказался Каем.

Сине-белый, он лежал на боку. Черные волосы и ресницы покрылись инеем, пальцы рук были неестественного серого цвета.

Тут же появились силы встать. Я подползла к нему на четвереньках и наклонилась над синими, едва видными губами. Пожалуйста, господи, пожалуйста…

Кай дышал. Редко, поверхностно, но дышал. А значит, и сердце билось.

Забыв все обиды, я села и подставила лицо солнцу, как растение, впитывая в себя его энергию. Огонь — моя стихия. А огонь — это тепло. Да, я не чувствовала ног, пальцы и шея еле двигались, но мне не нужны были конечности. Едва видимая искорка стихии внутри разгоралась, призываемая согреть дорогого человека. Мне и самой становилось теплее.

Дождавшись, пока магия потечет вместе с кровью через весь организм и согреет каждую клеточку, я обняла Кая руками. Прислонилась своей щекой к его, ледяной и серой. И закрыла глаза, разделив тепло на двоих.

Мне показалось, что я снова заснула. Но на этот раз это был хороший, теплый сон, призванный развести огонь, согреть им тело и передать другому.

В какой-то момент веки кейнара дрогнули. Он медленно открыл светло-синие, почти голубые глаза.

— К-Кори?.. — просипел Кай еле слышно.

Из горла вырвался непонятный хрип. Кейнар сжал ладонь и глубоко вдохнул. Я просто сидела и смотрела, как медленно просыпается моя жизнь.

— Я… — попытался выдавить Кай, но закашлялся.

Я приложила палец к его розовеющим губам:

— Молчи. Нам надо… — язык еле двигался, — телепортироваться в дом. Здесь мы не с-согреемся.

Кейнар глянул за меня и зажмурился от света. Я помогла ему сесть. Кая колотило.

— Ты согласен?

Он кивнул. Мы взялись за руки. Чтобы добраться до дома, пришлось соединить усилия.

Еще ни разу с момента воскрешения Кая я не разделяла с ним магию. И сейчас, когда чужая стихия наполняла тело, я смутилась. Я чувствовала его воздух, но как будто с примесью чего-то другого. Чего-то… странного. Вообще непохожего на стихийную магию.

Я не успела додумать эту мысль. На счет три мы телепортировались. Рывком, нескладно и рвано — но мы упали на пол в теплом доме. Я ударилась рукой, но увидела тлеющий камин. И поняла, что жизнь не потеряна.

Еле поднявшись на ноги, я стянула всю верхнюю одежду, оставшись только в носках и футболке. Взяв с дивана покрывало, завернулась в него и глянула на камин. Тут же вспыхнул огонь. Подбросив дров, я поковыляла к Каю. Он так и сидел, смотря что я делаю.

Внезапно до меня дошло, что произошло. Почему я сейчас хожу и двигаюсь, а он сидит, отчаявшись пошевелить хотя бы пальцем.

Кейнар нашел меня. И чтобы согреть, отдал всю энергию. А себе не оставил и капли. Он спас меня. А я…

Сознание затопила вина.

— Кай, это все из-за меня, — я опустилась рядом, стягивая его одежду. — Я вышла из дома в такую погоду, хотя прекрасно знала, чем это может кончиться… — к горлу вдруг подступил ком. — Ты искал меня, да?

Он поднял голову и улыбнулся:

— И нашел.

Кай протянул руки и прижал меня к груди:

— Ты не виновата, девочка моя. Нет… Это все я. Довел тебя до ручки своими загадками. То, что я тебе сказал… про обязанности и все такое… прости меня. Надо было сразу все рассказать. Я был ужасно зол на себя, настолько, что гнев вылился на тебя. Я боялся, что если расскажу все, ты меня бросишь. И только потом понял, насколько глупо это опасение, — и осторожно добавил: — Ведь правда?

Шмыгнув носом, я улыбнулась:

— Как ты вообще мог такое подумать, мне в голову не приходит. Что же еще должно случиться, чтобы я тебя бросила, Кай? Да наверное, только… — здесь я замолчала.

— Только что?

— В том и дело, что ничего. Ничего, Кай. Ничего…

***

Общими усилиями мы переоделись в сухую и теплую одежду, достали одеял и много горячего чая. Даже придвинули диван ближе к камину. Бездна, как хорошо… Лежишь на мягкой подушке, укутанный двумя пуховыми одеялами, пьешь чай и смотришь в огонь.

Кори сидела у меня на коленях, вымотанная, но счастливая. Наверное, издалека мы выглядели как огромный мягкий шарик с крыльями. Я нагнулся и поцеловал ее в макушку. Да, наломали мы дров… Веселее не придумаешь.

Мы молчали довольно долго. Но сейчас языки отогрелись, и тишина начала давить на уши. Я знал, что должен сделать. И тепла это не прибавляло.

— Так что же произошло 12 января 1894? — напрямик спросила Кори, глядя на пламя.

Я вдохнул и медленно выдохнул.

Она должна знать. Все, что я сказал Кори вечером — неправда. Это важно. Вдруг она найдет здесь что-нибудь?

Дело даже не в вопросе, как отсюда выбраться. Кори имеет полное право знать, что произошло в этот день. И утаивать нет смысла.

Я вздохнул и смирился, пообещав себе говорить только правду.

— В Авасаррском королевстве я познакомился с одним юношей. Его звали Кристиан Корнер. Кейнар, с огненной стихией, как у тебя. Худощавый такой парень, с горбинкой на носу и соломенными волосами. Он родился в Авасаррском королевстве, младшим сыном в семье известного купца. С торговлей не сложилось, зато Кристиан отличался цепким и быстрым умом. Его группу в университете как-то вывезли на лекцию в Ракоинский замок, и там паренька заметили. Крис нашел себя в политике, ездил послом в разные страны и даже в человеческий мир, а на родине прослыл справедливым и хорошим кейнаром. Потом, в шестисотые года, приехал я в поисках лучшей жизни. Спустя время, после того как меня резко приблизили ко двору, Кристиана отправили на очередное поручение. А отчитываться велели мне. Дело было запутанное, и пока мы вместе над ним потели, узнали друг друга.

Потом умерла Фредерика, и я уехал в Империю. Спустя какое-то количество лет, когда все города были в истерике сожжены, а Ищейки перестали заглушать горе, Кристиан внезапно нашел меня. Он буквально отодрал меня с самого дна жизни, дал пощечину и вернул к нормальному существованию. Ему это далось нелегко, но он смог. Мы подружились. А то, что Кристиан разделил со мной утрату, очень сблизило нас. Я предложил ему переехать в Аскатрал. Мы были не просто друзьями, а лучшими друзьями. Настолько крепкой дружбы, именно такой, братской дружбы, я никогда не испытывал. Кристиан стал одним из немногих, на кого я мог положиться, и единственным, кому я полностью доверял. Не знаю, могла бы дружба быть крепче, чем наша. Порой я ловил себя на мысли, что не представляю без него свою жизнь. Он был настоящим другом. Другом с большой буквы.

Я улыбнулся воспоминаниям. Кори, казалось, не дышала. Замерев, она смотрела в огонь и слушала.

— Потом в жизнь ворвалась Мари, — продолжил я. — Крис разделил со мной и радость этих отношений. А потом, в 1892, она также внезапно покинула мою жизнь. Я попытался забыться, как с Фредерикой. Тут же погрузиться с головой в Ищейку, просто чтобы не помнить, не осознавать и не ощущать. Я хотел уйти в темное беспамятство, но Кристиан не дал. Своим влиянием и присутствием он говорил мне: «Нет, Кай. Держись. Ты сможешь!». Я не пролил и капли крови. И вместо безумия погрузился в глубочайшую депрессию. Если коротко, то целый год я почти не выходил из дома, не ел и не спал, теша себя ложными иллюзиями, что еще смогу вернуть Мари. Так продолжалось, пока Кристиан не растормошил меня, уткнув лицом в правду несколько раз.

В языках пламени отражалась Фредерика, Мари, Кристиан… Я зажмурил глаза и тряхнул головой. Видения исчезли.

— Потихоньку я возвращался к жизни, но это не значило, что все ушло. Двухлетний голод давал о себе знать, и я заглушал его, чем мог. Кристиан тем временем нашел любовь. А я носил траур по своей, раздираемый горем пополам с голодом. В январе 1894 он объявил о помолвке, а я предложил устроить в честь этого пышный праздник в Аскатрале. Предложил с натянутой улыбкой и полным мраком в голове.

И посреди этого шаткого состояния в жизнь ворвались Ищейки. Они ожидали, что после смерти Мари я наконец-то пойду убивать, и очень удивились, когда этого не произошло. Через два года их терпение лопнуло. Они пришли и напрямик заявили, что будут скакать от счастья, если «барашек, который живет с тобой до хрена лет и мешает тебе нормально работать», внезапно исчезнет. Кори, я не мог им сказать, что на самом деле очень хочу «работать» и последние два года только и думаю о том, чтобы взять нож и пойти резать. Я понимал что, узнав это, Ищейки убьют Криса. Я выгнал их, но эта встреча дала понять, что время иллюзий прошло. Я прожил в мире и гармонии долго. Пора вспоминать, кто я на самом деле.

Расстроенный и убитый, я возвращался в Аскатрал, когда меня вдруг перехватил один из Ищеек, который был до Джо — Коуп. Он сказал, что понюхал землю и узнал кое-что, что может угрожать Кристиану. Будто его невеста, Луиза, совсем не та, за кого себя выдает. На самом деле ее зовут Алиса, и она замужем за знакомым Коупа. Все это — заговор, она хочет женить на себе Криса, чтобы потом по закону присвоить все его деньги и сбережения за карьеру в Авасаррском королевстве и покрыть какие-то огромные долги. Я спросил имя знакомого. Коуп назвал, и меня словно окатило. Я знал его, и его жену, которую звали Алиса, очень похожую на невесту Кристиана. И вспомнив это, мой воспаленный мозг тут же всему поверил.

12 января 1894 состоялся праздник в честь помолвки. Приехало много гостей, мы устроили такую суматоху, ты не представляешь… Утро и день выдались совершенно ясными — гости гуляли, ездили на охоту, веселились… Я чувствовал себя лишним. И несмотря на то что сам предложил устроить праздник, считал несправедливым, что все празднуют помолвку в доме, хозяин которого еще носит траур. Проблемы с головой подогревались сомнениями в Луизе. Я готов был взорваться. Хотелось просто взять нож и убить всех.

Вечером поднялась буря, загнавшая гостей в дом, и с каждой секундой она усиливалась. Устроили танцы, большой стол. Все веселились, а счастливей всех были Кристиан и его невеста. Я старался не попадаться на глаза гостям, их душой был мой друг. Они сидели здесь, где сидим мы. А вон там, наверху, — я указал на второй свет, — в тёмном углу стоял я и наблюдал за всеми голодными глазами. Я ждал, пока гости разойдутся либо по свободным комнатам, либо по гостиницам. Крис вышел провожать. Луиза пошла к себе. Я ждал этого момента весь вечер.

…Я перевёл дыхание. Зажмурился. Открыл глаза. Только правду, и ничего, кроме правды. Пусть будет хоть один человек в этом мире, кому я не солгу.

— Я грубо вошел к ней в комнату, резко «разоблачив» в ложной истине, которую наплел мне Коуп и которой я искренне верил. Луиза не понимала, что происходит, она знала меня лично как убитого горем странного друга ее жениха. А как монстра — только по слухам. Она не понимала, за что я ору на нее и в чем обвиняю. Я считал это непонимание актерской игрой. Распалялся все больше. Как такая, как она, могла посягнуть на честь моего друга?

Я ударил ее. И в момент удара словно щелкнул переключатель. Сущность Ищейки ждала много, слишком много лет, и не выдержала. Гной вышел наружу. И хороший мотив защитить Кристиана стерся из памяти, как будто его и не было. Передо мной стоял не дорогой человек моего друга, а женщина с красным клеймом «враг». А с пойманными врагами мы делаем что хотим. Я… Я подумал, почему бы и нет?.. Нет, мне было не все равно… Но и наплевать одновременно. Меня доконали, демон задушил ангела, я уже стал Ищейкой, и обратного пути не существовало. Я изнасиловал ее.

Кори буквально окаменела в моих руках. Я замолчал. Последние слова дались мне с таким трудом, но… я их сказал. И теперь ждал реакции.

Девушка безмолвно смотрела в огонь.

— Продолжай, — тихо произнесла она.

— Перед тем как уйти, я захватил клинок Кристиана. Чисто чтобы напугать Луизу. Я планировал уехать, хотел кинуться в объятья Ищеек и упасть на самое дно бездны, чтобы лежать там всю оставшуюся жизнь. Но по дороге случайно столкнулся с другом.

Он спешил к Луизе, когда увидел меня. Спросил, что со мной. Лучше прилечь, а то я плохо выгляжу. Он может принести мне чего-нибудь горячего. Кристиан говорил все с такой искренней заботой, что я стоял и молча открывал и закрывал рот, как рыба. Пока за мной не появилась Луиза, и не кинулась заплаканная Крису в объятья. Она рассказала все, что я сделал.

Он сначала не поверил. Но я подтвердил ее слова. Мы подрались, наверное, впервые за всю дружбу. И… я не вспомнил, чей клинок у меня в руке.

Кори ахнула. Я поднял голову к потолку и почувствовал привкус соли в уголках губ. Голос сорвался, превратившись в еле слышный скрип.

— Я вонзил лучшему другу в сердце клинок. И только увидев, как он перестал дышать, понял, что сделал. Чтобы не было проблем, я убил и Луизу. Я сжег тела, а наутро сказал гостям, что молодые что-то съели и заболели. В тот же день я уехал и узнал, что все, сказанное Коупом — неправда, с целью быстрее вернуть меня к «работе». А Луиза на самом деле была невинной девушкой, которая действительно любила Кристиана. Коупа постигла та же судьба, что и друзей. Кори, я сознательно предал своего лучшего друга. В один вечер я убил всю его жизнь. Сам. Меня никто не заставлял. В этом вся гадость ситуации, я сам это сделал. И неважно, кто управлял моей головой. Это все равно был я.

Выдохнув, я закончил:

— Вот что произошло в этом доме 12 января 1894 года, в тот день, в котором мы с тобой застряли. Об этом написано в моем дневнике. Вот почему я называю это место своим личным адом.

Кори еще долго смотрела в огонь и молчала. Я больше ничего не говорил. После рассказа я чувствовал себя подавленным. Не верил, что я мог так поступить, и одновременно понимал, что да — мог. В горле заклокотало от отвращения и мерзости к самому себе.

Молчание затягивалось. Я уже подумал, не заснула ли Кори — но нет, она по-прежнему смотрела в огонь широко раскрытыми глазами.

— Ты не лжёшь? — наконец, спросила девушка.

— Нет. Это правда, от начала до конца.

— И не преуменьшаешь?

— Нет. Клянусь.

— И не преувеличиваешь?

— Нет… Куда уж преувеличивать.

Внезапно она отстранилась и встала, отойдя на три шага. В этот момент в голове произошел взрыв эмоций и опасений, рулил которыми страх.

— Теперь я понимаю, почему мы здесь, — без интонации сказала Кори, буравя зелеными глазами. — Тебе мстят, Кай. Как ты мстил, так и мстят тебе. Просто ты привык, что никто не в силах это сделать… А вот Кристиан смог.

— В смысле, что?.. Каким образом?

Девушка отвернулась к огню:

— Я не знаю. Но чего в этом мире только не происходит! Возможно, его душа превратилась в демона, и в жажде мести стала очень сильной, настолько, что смогла создать копию целого мира, где поселила тебя.

— Но это безумие…

Она грустно усмехнулась:

— Все в этом мире безумие. Начиная с августа 2020, каждый день в моей жизни — безумие. Но, по крайней мере, у нас ещё одно предположение, зачем мы здесь.

— Странное предположение, — протянул я и понял, что руки трясутся. — Душа может стать демоном, но не настолько сильным… Нет. Я не верю.

— Твоё дело. Но каждому ежу теперь понятно, что мы здесь именно из-за тебя.

Я печально вздохнул:

— Да мы всегда во все проблемы попадаем из-за меня.

— Знаешь, Кай, — тихо произнесла Кори, проведя пальцем по камину. — То, что ты совершил — ужасно. Неправильно, несправедливо. Ты повёл себя как… я даже не знаю такого слова. Ты уж прости, но я за такое убила бы.

Последние слова прозвучали как смертный приговор. Спина покрылась холодным потом.

— Ты сделал это сознательно, — безжалостно продолжила она. — Ты думал до. И думал после. Ты принял решение. Почему… — Кори сморщилась и повернулась ко мне: — Кай, ты мог просто уйти! Раз уж припер к стенке голод, можно было просто уйти. Или, если ты так верил в заговор, хотя бы сказать об этом Кристиану. Но не это.

— Это было нелегко, — тихо вставил я.

— Неважно. Тем ещё ужасней твой поступок — мучаясь в сомнениях, ты мог выбрать здравый смысл. Но ты поддался искушению. Ты забрал счастье и судьбы не просто существ, а друзей, которых знал, и кейнара, который был тебе в жизни опорой. Представь, как они мучились… — она на секунду закрыла глаза. — Это ужасно.

Я молчал. Все, что она говорила, от начала до конца, было жестокой правдой. Я слушал и видел перед собой того Кая — подлого, бездушного и скользкого.

— Скажи. Если бы ты знала меня таким, каким я был тогда… Что бы ты сделала?

Кори думала где-то минуты две:

— Возможно, до предательства ты был очень даже неплохим. А после я бы не захотела иметь с тобой ничего общего. Никаких связей, никаких отношений — вообще с тобой не связываться, потому что знала бы: ему нельзя верить. Нельзя ему доверять. А то возьмёт и предаст, как сделал со своим лучшим другом. Ведь ему это легко сойдёт с рук. Просто скажет потом «несчастный случай».

Эти слова пронзили сердце кинжалом. Она говорила правду. И любой на её месте сделал бы так же.

Внезапно вся тяжесть тех дней и воспоминаний навалилась на меня и начала душить. Я смотрел в огонь и видел там своё прошлое. Тёмное, страшное, где я был таким… Лжецом, обманывающим людей, не поведя бровью. И внезапно испытал чувство, которое не испытывал со времён мальчишества.

Стыд.

До сих пор, даже в Туманных Пещерах мне не было стыдно за себя. Да, я раскаивался… но не стыдился. А тут мне стало банально стыдно перед Кори за ту жизнь, что сейчас полыхала в огне перед глазами. Стыдно за то, что я сделал 12 января 1894. Если бы я мог вернуться и извиниться… Да кто бы меня простил!

— Кай? — вырвала меня из раздумий Кори, и словно подтверждая мысли, спросила: — Скажи честно. Ты раскаиваешься?

Я ответил уверенно:

— Да, Кори. Без зазрения совести я могу сказать «да». Я смотрю на себя, на эти руки, и мне… стыдно. Больше всего на свете мне хочется извиниться перед ними… Но они не простят.

— И я бы не простила. Как не тягостно мне это тебе говорить, Кай, но такой поступок я бы не простила.

Я медленно кивнул. Никто уже не сможет простить… Все они мертвы.

Кори внезапно подошла и села передо мной на колени, подняв глаза. И от этого взгляда стало не по себе. Пронзительного, смотрящего прямо в душу:

— Ты способен на такое теперь? Есть риск, что ты сделаешь нечто подобное? Ты можешь заверить меня, что этого не повторится? Можно ли тебе доверять?..

Я ответил уверенно:

— Три года назад я вонзил в уязвимое место свой клинок, и расстался с той жизнью. Навсегда захлопнул двери перед теми привычками, принципам и мыслями. Я запер их. А ключ от замка превратился в пепел и разнесся ветром. Я клянусь тебе, Кори, — такого больше не будет, и ты можешь доверять мне. Тот Кай умер. Я одновременно понимаю и не понимаю его мотивов, и вижу теперь только прогнившую, черствую душу, не достойною ничего, кроме порицания и смерти. И вот он умер. Умер навсегда, и уже ничто не вернёт его из бездны. Перед тобой сидит другой Кай. Без доминирующей тёмной стороны души. И этот Кай любит тебя. И не предаст. Никогда в жизни.

Кори крепко обняла меня, а я прижался к ней и повторил шёпотом:

— Никогда… Никогда!

Мы сидели так минут пять, и я неожиданно понял, что по щекам текут слезы. С души как будто камень сняли. Она выслушала меня и поняла, приняла таким, какой есть, и не надо претворяться кем-то лучше… Это приятно согревало душу.

Невольно в голове скользнула мысль, что Фредерика и Мари испугались бы. Они знали о темной стороне моей жизни, но никогда не испытывали ее на себе. Кори совсем другая. Она храбрее, и душа у неё стойкая. Девушка, которую я сейчас обнимал, не оттолкнула и не бросила, а взяла под руку и сказала: «Ничего, Кай. Это было в прошлом. А мы живём в настоящем!»

Бездна… Только сейчас я осознал, насколько сильно люблю её. Небеса и все боги, я готов был поклясться, что ожил только ради нее, и продолжаю дышать, только пока она рядом. Даже Фредерику, даже Мари я не любил так сильно, как ту, что прижималась сейчас ко мне щекой…

— Кстати, — вспомнил я вдруг кое о чем. — У меня сегодня день рождения.

Кори удивленно отстранилась:

— Да ладно?! Сегодня… Точно, в нормальном мире 29 июня… Ох, Кай! — она улыбнулась до ушей. — И сколько тебе?

— Две тысячи четыреста семьдесят, — я нахмурил брови, отчаянно соображая, сколько же мне лет, — шесть. Да.

Она подтянулась к губам, задержав поцелуй чуть дольше, чем обычно:

— Тогда поздравляю тебя. И хоть утро не задалось, я знаю отличный способ согреться…

Девушка многозначительно провела ладонью по внутренней стороне бедра. Я усмехнулся, но в следующую секунду улыбку заткнули. Руки сами собой легли на талию, но им там показалось слишком высоко.

И только я немного отошел от рассказа, как кое-что вспомнил.

— Кори… — мягко отстранившись, я заглянул ей в глаза. — Я никогда не против, но… Ты не хочешь есть?

Девушка на секунду замерла, а потом захохотала. Я не смог сдержать улыбку:

— Ну правда… Я не ел вчера. И сегодня тоже. А ты?

— Кай, — Кори не могла остановиться, согнулась пополам и схватилась за живот. — Ой… Ты такой смешной. Пошли, чудовище. Накормлю хоть тебя.

*** То ли после еды, то ли после откровенного разговора с Каем у меня сильно поднялось настроение. Стало легче, а от сердца отлегло. Бесконечное молчание и тайны вконец бесили, а здесь он собрался и выложил все как есть. Ужасно, не спорю. Бесчеловечно. Подло. Но главное — честно. Множество вещей тут же стали понятными и обоснованными. А понимание здорово веселит.

Мне было так хорошо, что вид тусклого, совершенно обычного (для девятнадцатого века) дома вызывал недоумение. Особенно в день рождения Кая. Вот кто-кто, а я этот праздник отмечаю первый раз.

Насвистывая весёлую неприличную песенку, которую мы с мальчишками пели в детском садике, я пошла рыться в чуланах, шкафах, и даже залезла на пыльный чердак. Оттуда в гостиную вынесла четыре коробки с украшениями.

В темноте показалось, что это украшения. Но в коробках лежали… нитки. Просто катушки ниток.

Сев перед камином, я отмотала пару стежков и присмотрелась. С виду — обычная прозрачная нить. Но на самом деле она была окутана небольшой пленкой заклинания, удерживающего на себе предметы. Как никогда не засыхающий клей. Заинтересованная, я создала небольшой огненный шарик и поднесла к нити… шарик словно прилип.

— Ух ты! — вырвалось у меня.

Сознание затопил поток вдохновения. И пока я сидела и мастерила огненные гирлянды, сзади бесшумно подкрался Кай:

— И что это мы тут делаем?..

— У тебя здесь как всегда мрачно, — протянула я, «приклеив» очередной шарик. — Решила немного разбавить атмосферу. Кстати. Над чем ты носился вчера весь день?

Кейнар опустился рядом на ковер:

— Ты знаешь, что мне периодически снятся сны. Реальные сны-воспоминания, с абсолютно разных временных промежутков. В них я смотрю на себя со стороны глазами разных людей. Я чувствую то, что чувствуют они, вижу и думаю то же самое. Я ощущаю их боль и сомнения. Но их объединяет одно — в каждом фигурирует вещь, которая сейчас находится здесь, в Аскатрале, — Кай на секунду отошел и вернулся с картой и парой предметов: — Кристалл Силы из самого первого сна, про Охоту в Ардаме. Монетка… не знаю, показывал я тебе или нет, из сна про мое детство и обвал в шахте.

Я взяла из его рук старый, даже древний медный кругляшок на веревочке и задумчиво повертела.

— А это стрела, фигурировавшая в последнем сне, — Кай передал стрелу с обсидиановым наконечником, которую я пыталась сжечь накануне. — Мне тогда было лет двести. Ищейки убили моего наставника. Кейнара, по сути, заменившего мне отца. Я хотел отомстить тогдашнему главе, убив его тем же способом — этой стрелой. Она уничтожает магический дар в существе. Мне удалось заполучить стрелу, но потом ее украли фанатики, которые хотели полностью искоренить Ищеек. Я пошел по следам, и они привели меня в отряд вампиров. Тогда шла война между Империей и оборотнями. Меня никто не знал. Я решил немного повеселиться и остался в отряде на целую неделю, но… в конце концов, я получил стрелу. Но Мастера убить так и не удалось. Меня засекли, скрутили, и еще долго выбивали из головы желание вредить Ордену.

— Так вот оно что… И чего ты утром как ненормальный с этой стрелой носился?

Глаза Кая загорелись:

— Мне пришла в голову идея. Если моя теория верна, у нас есть шанс на спасение. Смотри.

Он расстелил на ковре карту, с тремя жирными точками: в Ардаме, Туманных Равнинах и около Скалистых гор.

— Это локации, где происходили сны. А теперь, — тут кейнар взял карандаш и соединил точки.

Получился узкий треугольник. Я задумчиво наклонила голову:

— Ух ты. И если тебе будут сниться сны, мы отметим их на карте…

— И посмотрим, что получится. Может быть, они укажут на конкретную точку. Например, место, где создавалась эта грань.

Я улыбнулась и отдала Каю стрелу:

— Уже что-то. А я не сказала тебе, Стени на пути в Аскатрал.

— Это прекрасно, — кейнар вместо стрелы сжал мою руку. — Как тебе моя теория?

— Я чувствую себя сообщницей шарлатана. В любом случае, — я подтянулась и прошептала кейнару в ухо: — Андру сказал нам слушать свои сны. Давай же их слушать.

Кай издал странный звук, похожий на одобрительное фырканье.

— А сейчас, — я легонько прикусила мочку и запрокинула ногу, — пора принимать подарок…

Глава 24

Аскатрал, 1892

Кристиан стоял около плиты и задумчиво пек блинчики. Этот ежедневный утренний ритуал он делал уже на протяжении месяца. Раньше их пек Кай, и получались они изумительные. Теперь блинчики готовит Кристиан. И не потому, что ему очень хочется стоять у плиты и делать то, что он не умеет. А чтобы друг ел хоть что-нибудь. Крис давно смирился с вкусовыми предпочтениями Кая. Если он просто прожует и проглотит еду, Кристиан уже будет счастлив.

Со смерти Мари дом из яркой студии, в которую достаточно просто зайти, чтобы начать творить, превратился в обитель уныния, серости и бесконечной грусти. Жизнь остановилась, и Кристиан частенько чувствовал себя здесь лишним. Бывало, он боялся громко дышать, чтобы не нарушить мертвую тишину дома. От звонких, эмоциональных разговоров не осталось и следа.

Только тишина. Только серость.

Блинчик на сковородке зашипел, и Крис вывалил его на тарелку. Кейнар попробовал свое творение и одобрительно кивнул: невкусно, но определенно лучше, чем месяц назад. Вздохнув, он подхватил тарелку и емкость с клубничным джемом, которую Крис уже две недели относил и приносил нетронутой. Хотя Кай обожал клубничный джем.

Глянув на плотно запахнутые бордовые шторы, он поднялся по лестнице, постучал и тихо зашел.

— Кай?

Друг сидел в кресле, как и вчера, и позавчера, и неделю назад, и две и смотрел в окно. Это все, что он делал, вставая, только чтобы лечь на кровать.

— Я принес завтрак, — тихо сказал Кристиан и положил перед другом тарелку с блинчиками.

Кай оторвался от окна и глянул на кейнара. Губы тронула едва видная, грустная улыбка.

— Спасибо, Крис… — чуть ли не прошептал он и отвернулся, даже не посмотрев на еду.

Кристиан рвал и метал, он был готов кормить Кая из ложечки, лишь бы тот просто ел. Он видел это тело, когда-то мускулистое, а сейчас тощее и мягкое. Видел глаза, в которых постоянно горел огонь. Первобытный и сильный, он полыхал в Кае вихрем чувств, мыслей и эмоций. А сейчас он потух. Из глаз ушла жизнь, покрывшись пеленой равнодушной отстраненности и бесконечного горя. На лице появились морщины, которых никогда не было, а под глазами залегли черные круги. Кай постарел лет на десять.

— Поешь. Я умоляю тебя, — выдавил Крис.

Друг молчал. Он теперь вообще редко открывал рот, только когда его напрямую спрашивали.

— Кай! Ну, сделай это не ради себя, так ради меня. Я хочу, чтобы ты жил.

— Если человек ест и дышит, это не значит, что он живет, — тихо ответил Кай и потянулся за вилкой.

На глазах Криса он отломил маленький кусочек и без эмоций проглотил, ясно давая понять, что делает это только ради друга. Кристиан уже знал, что когда он придет, количество еды на тарелке не уменьшится.

— Ты ничего больше не хочешь? Может, чай? Давай попьем вместе?

И снова эта вымученная улыбка и покачивание головой:

— Нет, Кристиан, спасибо. Как-нибудь в другой раз…

Разы наступали уже тридцать дней подряд. Кай никогда ничего не хотел. Крис глянул в окно с мыслью предложить погулять, но передумал. Другу было все равно, какая погода за окном. Он просто туда смотрел. А что видел на самом деле, Кристиан только догадывался.

Он не хотел навязывать Каю свое общество. Крис не мог представить необъятное количество боли, которое грызло друга изнутри. Он не представлял, как Кай справляется. Как он еще смотрит на Кристиана и улыбается. Пусть грустно и вымученно — но улыбается.

Тот страшный день стоял перед глазами Кристиана постоянно. Как сегодня, он видел белые цветы на арке, белое подвенечное платье Мари и ее веснушки, которые буквально светились на весеннем солнце. Кай обожал их. Как сейчас, Крис стоял в первых рядах немногих, кто пришел посмотреть, видел счастливую улыбку Кая и сам чувствовал себя абсолютно счастливым. Он держал кольца и уже готовился поднести их друзьям.

Кристиан был поражен, как одна секунда может так изменить жизнь. В этот момент упало все. Кольца, Мари, их радость… Все свалилось в глубокую яму, куда не попадает солнце. Они сидели в ней до сих пор. Кай хотел нырнуть еще глубже, но Крис сделал все, чтобы помешать этому. Слишком свежи были другие, более давние воспоминания.

Когда он нашел Кая после внезапного исчезновения из Авасаррского королевства. Крису поручили его найти, и он нашел… И остался рядом. Его разум не мог постичь контраст между статным советником короля, которого он иногда даже побаивался, и тем существом, что лежало посреди десятков таких же. Тощий, с оборванными крыльями и черепом вместо лица он напоминал кота, с которого содрали кожу и выгнали на улицу. В тот притон, где Крис его нашел, приходили желающие забыть жизнь. В объятьях дыма и наркотиков, Кай хотел того же.

Крису многого стоило перечеркнуть зависимость друга. Он часто задумывался, как бы сложилась жизнь, не будь в ней Кая. Под кайфом или нет, он оставался Ищейкой, и Крис пару раз выползал с того света, или лежал со сломанными ребрами или рукой. А Кай даже не понимал, кого ударил. Он хотел дозу и делал все, чтобы ее получить и уйти от реальности. Кай ненавидел ее также люто, как своего брата, которого так и не смог найти. Кристиан перевез его в Риггин — затерянный городок посреди лесов Империи, где никто не знал, что такое опиум и коньяк, и начал «лечение».

Зачем он ему помогал? Ведь они тогда даже не были друзьями. Наверное, Криса слишком впечатлила фигура Кая в королевстве, которая так и светилась харизмой, нестандартностью и внутренней силой. Он вел за собой сотни людей, даже не подозревая об этом, и при огромной власти в руках оставался справедливым. Королевство начало затухать без него, поэтому Крис отправился на поиски…

И увидев, по сути, уже мертвое в душе существо в наркоманском притоне, понял, что не простит себе, если он уйдет так. Крис чувствовал, что жизнь этого кейнара далеко не кончена, и мир еще ощутит на себе его силу. И если бы он развернулся тогда и сказал королевству, что не нашел Энгельгардта… Нет. Крис бы не простил себе такого.

Поэтому он терпел. И однажды Кай проснулся, посмотрел на него кристально чистыми глазами и сказал: «Я тебя помню. Ты выступал за торговый союз с Империей. Корнер, кажется?..» В этот момент Крис понял, что все делал не зря.

И оно действительно было не зря. А сейчас, когда Кай так внезапно потерял Мари по той же причине, что и Фредерику, и так же упорно рвался повторить историю, Кристиан был в отчаянии. Он одновременно чувствовал долг вытащить друга из бездны и вину за то, что насильно заставлял его дышать. Но больше всего на свете он хотел, чтобы Кай оправился. Он не пролил крови после смерти Мари, и это уже победа. Выйти из депрессии нелегко, но гораздо проще, чем из кровавого месива под названием Ищейка.

…Поэтому Кристиан вздохнул и выдавил:

— Как знаешь. Если что-то понадобиться — говори. Я всегда рядом.

Он тронул друга за плечо и тихо вышел.

— Ты опять ничего не съел.

Прошел еще месяц. Лето в Аскатрале вступило в свою самую очаровательную стадию, когда на улице солнечно, тепло и зелено. Кристиан всей душой надеялся, что, увидев хорошую погоду, Кай выйдет наружу. Но этого не случилось. Он по-прежнему ничего не ел, не спал и продолжал смотреть в окно с тем же отстраненным видом.

Поменялось одно: теперь на столике всегда стояла бутылка коньяка и табак.

— Я не хочу есть.

— Хочешь, — раздраженно ответил Кристиан и сел на кровать лицом к Каю: — Все живые существа хотят есть.

— А я не хочу. Перестань пытаться меня покормить.

— Ты ничего не хочешь. Я все понимаю, но… — Крис продолжил мягче: — Если ты выйдешь на улицу, хуже не станет. Такая погода бывает нечасто.

И не получив ответа, снова вспылил:

— Ты сидишь в этом кресле уже два месяца! Выйди из дома. Подыши воздухом. Поднимись на вершину. Ты же так это любишь. Душа сразу вылечится.

— Нет, Крис, — без эмоций ответил Кай. — Ты ничего не понимаешь. Иди погуляй. Перестань заботиться обо мне… Живи и не тяни меня за собой. У тебя еще все впереди.

Кристиан аж приподнялся:

— А у тебя еще ничего не кончено. Хватит, Кай. Хватит горевать о том, кого уже нет.

И тут же понял, что сболтнул лишнего. В глазах друга что-то вспыхнуло, губы сжались в одну прямую линию, а подбородок задрожал:

— Нет. Крис…

— Тогда, — Кристиан обреченно взмахнул руками. — Я не знаю. У тебя сознательного желания жить, как у растения. Ты не принимаешь никакую помощь и сам себе помочь не хочешь. Знаешь… попробуй завести дневник. Это систематизирует мысли. Может, ты поймешь, что периодически есть и выходить на улицу еще никому не вредило.

Кай посмотрел на друга, и Крису даже показалось, что он усмехнулся:

— Я хотел завести дневник. Но мне страшно делать в нем записи.

— Ладно. Делай что хочешь. Или не хочешь. Сиди здесь один и убивайся по иллюзиям. Я на улицу.

Крис уже выходил из комнаты, как услышал гневное:

— Ты называешь Мари иллюзией?!

И не оборачиваясь, закрыл дверь. Может, хоть так он заставит Кая встать.

Но нет. За ним никто не пошел.

Лето кончилось. Прошла осень. Настала зима. Кристиан жил и даже съездил в Ардам, где познакомился с девушкой. Кай же не выходил из дома. Крис все реже и реже видел его трезвым. Он понимал, что дело идет к катастрофе, и никак не мог понять, как это остановить.

Окончательно Крис убедился в приближающемся крахе, когда привез девушку в Аскатрал. Ее звали Луиза, и кейнар понял, что влюбился по уши. Кай даже не вышел. Луиза волновалась, но не сильно. Крис заверил ее, что друг сейчас совершенно безобиден.

Они поужинали. И все шло превосходно, пока девушка не пожаловалась на странный запах в доме. Крис принюхался и смутился. Оставив Луизу в гостиной, он поднялся на второй этаж, откуда шел запах. И рывком открыл дверь в комнату Кая.

Ее заполнял вонючий дым. Крис закашлялся и пробрался сквозь пары к другу, который смотрел в потолок широко открытыми глазами.

— Кай!

Он ничего не слышал. Крис ударил его по щеке, но Кай не отреагировал. Кейнар с ужасом понял, что сейчас он находится где-то очень далеко. Общее истощение не улучшало ситуацию.

Они откачивали Кая вдвоем с Луизой. Выяснилось, что эта трава вызывает сильнейшие галлюцинации. Кейнар сознался, что хотел вызвать иллюзию того, что Мари еще жива. И к полнейшему шоку Кристиана, расстроился, когда узнал, что находился на грани смерти и выжил только благодаря друзьям.

Крис не сомневался: Кай прекрасно понимал, что делает. Разволновавшись, он решил, что так дальше продолжаться не может. Нет. Не когда рядом Кристиан.

Прошло немногим больше недели, когда кейнар стоял у плиты и пек очередной блинчик. Рука рефлекторно подхватила клубничный джем и вилку. Кристиан поднялся на второй этаж, постучал и зашел…

Но Кая в комнате не оказалось.

Кристиан был до того поражен, что не сразу поверил. Он так привык, что друг почти не встает… отсутствие его на месте по меньшей мере пугало. Осторожно положив тарелку на столик, Крис задумался. Он не замечал Кая в доме сегодня.

Тут он понял, что последний раз видел друга прошлым утром. И раз…

Волосы на голове Кристиана встали дыбом. Это означало только одно.

Кай в подземельях.

Сорвавшись с места, кейнар побежал к главному входу в подвал Аскатрала. Крис не переносил подземелья, но сейчас выбирать не приходилось. Он уже знал, зачем Кай туда пошел. И чем это кончится.

Спустившись по освещенной факелами лестнице, Кристиан тут же почувствовал знакомый запах. Запах травы, от которой они с Луизой откачивали Кая. Черт подери, где он ее берет?! Крису не надо было знать, куда идти — его вел запах, усиливающийся с каждым шагом. Он шел по бесконечным прямоугольным коридорам, спрятав давний страх глубоко внутрь. Вскоре Крис понял, что идет зажмурившись и представляет открытое поле. Лишь бы не осознавать, что находится в закрытом пространстве.

Запах привел кейнара в Алтарь. Немедля, он потянул тяжелую дверь и ввалился внутрь.

Кристиан тут же закашлялся и упал на колени. Виски заломило так, что он готов был кричать. Из болезненных спазмов в груди кейнар пытался выдавить выдохи и вдохи.

Все помещение полыхало в темно-коричневой дымке и дрожало перед глазами Криса. Терпя боль, он встал. Колени стремились к полу, словно притягиваемые магнитом, но Кристиан стоял. И медленно, делая маленькие шажки, начал подбираться к Каю.

Он стоял спиной, запрокинув голову, и с каким-то зверским отчаянием читал заклинание, от которого дрожало все вокруг. Крис уже знал это ощущение. Некромантия. Кай пытался вытащить душу Мари из бездны.

Но друг сам говорил, что если кейнара убили его клинком — все это бесполезно и вызывает лишь иллюзии, в итоге сводящие с ума.

— Кай!!! — крикнул Крис. — Прекрати!!!

Но он не слышал. Вряд ли он вообще что-то осознавал вокруг, кроме заклинания. Чем ближе Крис подбирался к Каю, тем тяжелее становилось переставлять ноги. Кейнар шел словно через морской вал, набирающий тяжесть с каждым шагом.

— Ка-а-а-а-а-ай!!!

Внезапно один из каменных кейнаров вокруг пентаграммы треснул. Крис не был сведущ в пятой стихии, но понимал — если один из проводников сломался, что-то явно идет не так.

Подобравшись на достаточное расстояние, Крис готов был умереть. Его голова разрывалась. Он ничего не видел, кроме спины друга и широко раскрытых черных крыльев.

Сделав рывок, Кристиан прыгнул и навалился на основания крыльев всем весом. Что-то хлопнуло. Кай завалился и упал на друга.

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — взревел он и отпихнул Кристиана, но заклинание уже начало рассеиваться. — Нет… Нет! Не-е-е-т!..

Крис разлепил глаза и снова навалился на Кая, мешая встать:

— Это ничем тебе не поможет! Ты только убьешь себя и всех нас!

— НЕТ! Я верну Мари, я почти вернул ее! Она стояла здесь… Здесь! Еще не поздно!

Дымка начинала рассеиваться. Крис всеми силами пытался сдержать друга:

— Это была лишь галлюцинация! Это иллюзия, Кай! Она умерла!

— НЕТ!!!

— Да!

Удар обрушился на челюсть Кристиана и отпихнул его в сторону. Боль затмила разум, но глаза продолжали видеть.

Кай встал, покачнувшись, и снова поднял руки. С отчаянием, с которым потерявшийся ребенок зовет мать, он крикнул слова заклинания. Но ничего не получалось, и Кай понимал это. Попытка была одна, и он использовал ее. Он кричал снова и снова, но дымка продолжала рассеиваться, а запах улетучиваться. Кай кричал, пока не охрип голос. Пока ноги не подкосились, и кейнар не упал на колени, продолжая сдавленно выть:

— Не-е-ет… Не-е-ет!..

Крис собрал силы и подполз к другу. Но тот набросился на него, только увидев:

— Это ты! Все из-за тебя, ты сорвал заклинание!!! Я мог вернуть ее! Мог, сегодня, сейчас, но ты…

В глазах пополам со слезами горело черное пламя. Кристиан подобрался и твердо ответил:

— Нет, Кай. Ты не мог ее вернуть.

— Мог!!! И все стало бы как прежде, и она была бы жива, и все…

Кристиан взял лицо Кая в ладони и резко повернул к себе, с ожесточением крикнув:

— Она мертва! Мари умерла, Кай! Умерла год назад. Умерла от собственного клинка! — Нет…

— Да. Ее убили, Кай. Все, что ты здесь делаешь — это мираж. Оазис посреди пустыни. Ты пытаешься вызвать морок, которого на самом деле не существует! Очнись!

— Она не умерла!!!

— Ты внушил себе это! Отпусти ее, Кай, слышишь?!

Кейнар извивался в руках друга, он бился, как пойманная рыба, и пытался уйти от правды. Но Крис держал крепко, и продолжал повторять:

— Она умерла. Умерла!!! Ее больше нет!

— Нет!..

— Ты выдумал себе это! Ее никто и ничто не вернет, Кай. Ты не вернешь ее.

Кристиан понимал, насколько это жестокие слова, и как они ранят душу его друга. Но только кинув их в лицо, он заставит Кая поверить. Он раскачивался все меньше, а яростные выкрики превращались в тихие хрипы. У самого Криса наворачивались слезы. Запрокинув голову, он прижал к себе друга.

— Отпусти ее, умоляю тебя, — повторял и повторял он. — Дай ей уйти. Не держи. Отпусти, слышишь?!

— Не могу, — просипел Кай, упираясь в плечо друга.

— Можешь. Ты справишься. Ты всегда справлялся, и справишься сейчас, Кай. Мари умерла, и ты не сможешь вернуть ей тело…

— Крис!..

— Так верни хотя бы душу.

Внезапно Кай расслабился и навалился на друга. Из-под плеча вырывались судорожные всхлипы. Кейнар рыдал в голос, наконец-то поверив. Он отпустил Мари. И в образовавшуюся пустоту хлынули чувства, которые так долго держали взаперти.

Они сидели в темноте подземелий, под толщей земли и камня. Два друга, цепляющиеся друг за друга как корни разных деревьев, чтобы не упасть с обрыва, на котором растут. Кай чувствовал себя сиротой, которую вдруг подобрали добрые люди. Он прокручивал в голове бездну, в которой жил и из которой его вытаскивал Кристиан… и еще крепче обнял друга. А Кристиан в очередной раз убедился, что живет не зря. И все, что он делает — не зря.

…Опираясь друг на друга, они вышли на свет. У Кая возникло ощущение, что он провел в подземельях весь этот год, и только сейчас вышел наружу. Первый раз почувствовал тепло солнечных лучей. Первый раз вдохнул полной грудью.

В этот день Кай впервые за год с охотой поел, и не у себя в комнате, а за столом. Вместе с Кристианом. Вместе они вышли на улицу. Кай словно заново учился ходить, а его учителем был Крис. Потихоньку, маленькими шажками кейнар возвращался к жизни. Рана еще свежа, она болит и ноет, но больше не гноится. Остается только зализать ее и надежно укрыть.

Весь следующий год Кристиан восхищался вместе с Каем каждым цветочком и облачком. Каждой их маленькой победе, к которой они шли вместе. Он радовался и грустил вместе с Каем, разделяя все его чувства.

Летом они поехали к подножью Скалистых Гор, ездя по извилистым тропкам и наслаждаясь суровой природой хребта на границе Империи.

Кристиан видел, как Кай излечивает душу от утраты, но в то же время понимал, что ее продолжает грызть нечто другое. Он догадывался, что друга снедает голод. Кай продолжал курить и не бросал пить, пусть не в тех количествах, но Кристиан прекрасно понимал, что это значит. И пусть это волновало, он знал — критический момент пройден.

Крис не переставал верить в друга.

Никогда.

Глава 25

Со знакомства Стени с драконом прошло два дня. За это время девушка окончательно смирилась с тем, что Орлангур твердо вознамерился ее сопровождать, хотя до сих пор не понимала зачем. Он ее раздражал, пугал и бесил — но в то же время Стени поближе узнала дракона и начала по-настоящему ценить его присутствие.

Кони отнеслись к Орлангуру скептически. Когда Стени пришла к месту стоянки с белым чудовищем на хвосте, Арагон убежал и остался ночевать в двадцати метрах от костра, а Люцифер вообще исчез. Дракон же устроился рядом, положив морду чуть ли не в огонь. Его длинный хвост оборачивал Стени и костер по кругу, заключая в кольцо. В глазах цвета льда отражались языки пламени.

Сколько девушка не спрашивала, откуда Орлангур, как он здесь оказался и поможет ли ей — дракон молчал. Он вообще никак не реагировал на звуки, просто лежал. А вскоре закрыл глаза и заснул.

На следующий день Стени убедилась в том, что дракон умеет летать и уже понадеялась в его окончательном исчезновении — но нет. Орлангур вернулся, с окровавленной мордой и довольными глазами. Арагон под девушкой снова занервничал и отошел подальше от дракона. Тот, в свою очередь, тихо, но неумолимо шел сзади, оставляя следы, которые не заметит только слепой. Идеальная маскировка, — с усмешкой, граничащей с отчаянием, подумала Стени.

В таком порядке — Люцифер в гордом одиночестве впереди, девушка на Арагоне за ним и Орлангур сзади — они шли по лесу. По мере подъема лиственные деревья сменялись хвойными, а вскоре деревья исчезли, обернувшись невероятной красоты альпийскими лугами. Девушка один раз была в таких местах, совсем ребенком. Изумрудная трава с россыпью цветов простиралась до горных пиков. Они возвышались на горизонте, величественные и неприступные, с белыми шапками, смотрящими в синее небо. Прохладный ветер дул с Аскатральского хребта, колыхал траву и обдувал Стени, теребя ее волосы и гривы коней. Он приносил свежий запах снега, камня и зелени. Орлангур обрадовался и взлетел. Во время полета он выглядел особенно грациозно, как переливающийся драгоценный камень. А стоило дракону попасть под лучи солнца, он сам становился маленьким кусочком светила, свободно летящего по небу. Стени так и ехала на спине Арагона, задрав голову в немом восхищении.

На ночь они остановились еще в предгорье. Стени с сожалением заметила, что запасы капатакса кончаются и посмотрела в сторону Орлангура — дракон как раз готовился взлететь, чтобы поохотиться.

— Орлангур! — он обернулся. — Принеси мне тоже кусочек!

Дракон посмотрел на девушку, как на сумасшедшую, и грозно зарычал, обнажив огромные клыки. Голубые глаза сверкнули. Стени даже испугалась:

— Что такое?..

Дракон не делится своей едой! У тебя есть пальцы, зубы и острая короткая палка. Иди охоться сама.

Стени так возмутилась голосу в голове, что пылко возразила:

— Что еще за законы такие? Посмотри на себя и на меня! Небольшим кусочком поделиться нельзя?

Орлангур снова зарычал, но теперь ещё и угрожающе расправил крылья. Стени отступила.

Что поймал — то твоё, Единственная. Никто не смеет брать твою добычу. Как ты можешь требовать от меня такое?!

Стени знала, что с драконом лучше не спорить. Но не удержалась:

— Не поняла вообще. Я тебя в компаньоны не звала, между прочим! Значит, у моего костра погрейся, моих коней испугай, а сам даже кусочком мяса не может поделиться?! Если ты думаешь, что я долго буду тебя терпеть — ошибаешься. За мной следят, а с тобой, Орлангур, нас видно из космоса!

Дракон ещё долго рычал, гневно смотря на девушку. Стени села на камень и обиженно отвернулась… но вскоре услышала вызывающее ржание и низкий хрип Люцифера. Он медленно шел к дракону, расправив огромные крылья, и угрожающе бил передней ногой по траве. Орлангур перевел свое внимание на коня, и к рычанию прибавилось шипение рассерженного кота.

Стени подумала, что они собираются драться. Но из-за чего? Куска мяса?.. Она обеспокоенно встала. Люцифер захрипел и взвился на дыбы. Только сейчас девушка поняла, насколько это сильный жеребец. Каждое его движение отдавало мощью и в то же время удивительной грацией. Черные большие глаза стали ещё чернее.

То, что произошло дальше, заставило Стени сесть обратно. Дракон внезапно перестал рычать, медленно сложил крылья и легко поклонился Люциферу… Конь недовольно заржал, и Орлангур склонил голову еще ниже, почти прислоняясь к земле. Только тогда Люцифер успокоился. Животные стояли еще минуту и неподвижно смотрели друг на друга. Потом конь отошел, а дракон приготовился к взлету.

Стени ничего не поняла.

— Орлангур, что произошло? — спросила она.

Я принесу тебе мясо. Я подчиняюсь Бездне.

Девушка свистнула. Вот это да. И что значит этот бред?

— Объясни, пожалуйста, я не поняла. Почему ты кланяешься Люциферу?

Люцифер принадлежит Сыну Бездны. Я обязан исполнять волю Бездны и её Сыновей соответственно. Люцифер говорит, что его хозяин исчез. Но ты ищешь ту, с которой он неразлучен. Я обязан помочь.

Больше Орлангур не стал ничего объяснять и улетел, оставив Стени с открытым ртом. Она думала. Люцифер принадлежит Каю, значит, он — Сын Бездны? А кто это? Новая профессия? Следующий уровень после Ищейки? Девушка ничего не понимала и глянула на черного коня. Кажется, это животное знает в десятки раз больше ее.

Но настроение поднялось основательно. Теперь у Стени будет неограниченный доступ к мясу и драконье послушание. О большем мечтать пока не приходилось.

Через полчаса Орлангур принес огромную тушу лохматого быка. Любезно оторвав мощной челюстью заднюю ногу, он кинул ее Стени. Сам же принялся жевать остальное, отрывая куски и заглатывая их не жуя.

С тех пор отношение дракона к Стени сильно изменилось. Пока они шли по предгорьям и поднимались на хребет, Орлангур становился все разговорчивее, а взгляд казался теплее. Девушка понимала, что начинает привязываться к ящерице. Теперь дракон каждый раз после охоты предлагал Стени кусок, даже если у девушки его было завались. Она по-прежнему восхищалась его полетом, и Орлангур это чувствовал, прилетая довольным, как заглаженный кот. Дракон честно старался отвечать на каждый ее вопрос, пусть неполно и отстраненно — но отвечать.

Вместе с тем, чем выше они поднимались на хребет, тем тяжелее становилось идти. Орлангур давно отказался возить кого-либо на спине, Люцифера можно было не спрашивать. Тем более Стени не могла оставить не летающего Арагона. Остановки участились, количество пройденных за день километров резко сократилось.

Они поднялись на хребет только к следующему вечеру. И в закатных лучах Стени увидела то, что заставило ее пищать от радости: сверкающую иглу Башни Телепортации. Вечернее солнце бросало последние блики на гору, за которой находилась долина Аскатрала. Сам пик уже был виден: он возвышался неправильной пирамидой, напоминая величественного, тихого слона среди остальных животных.

Там и решили заночевать. Стени давно привыкла прижиматься к теплому лошадиному боку около костра. Заклинание обогрева и мягкости — и она спала, как ребенок, несмотря на ветер и холод. На этот раз Орлангур лег ближе, чем обычно. Девушка ворошила палкой угли и смотрела в небо — на тысячи, миллионы незнакомых и таких далеких звезд. Стени с улыбкой перевела взгляд на дракона и подумала, что он и сам как звезда. Непроизвольно ладонь потянулась к белой чешуе.

Орлангур резко открыл глаз и отпрянул, но потом расслабился. Выдохнув, девушка провела рукой по морде. Она ожидала, что чешуя окажется твердой и скользкой, как она выглядит снаружи, но…

Она была мягкой. Как шелк.

— Поэтому вас называют шелковыми… — заворожено прошептала Стени. Теперь, когда она знала дракона на ощупь, он казался ей огромной плюшевой игрушкой.

Поэтому за нами и охотились, — грустно ответил Орлангур. — Твердая чешуя растет только под крыльями, а остальную легко пробить самым простым оружием. Они считали нашу мягкую чешую целебной и истребляли.

— Кто — они?

Люди.

— Люди? — удивилась Стени. — Но люди живут в человеческом мире, а вы…

Дракон поднял голову и посмотрел на девушку:

Единственная просто ничего не знает. Но Орлангур ей расскажет.

И прежде чем Стени открыла рот, по голове словно ударили обухом. В сознании зазвучали слова дракона — громко и четко, а перед глазами возникла картинка. Образ, который видел сам Орлангур.

В самом начале времён, когда в молодом мире условия жизни стали пригодны для разумных существ, а Бездна нашла его и соединила с собой и с другими мирами, на материке, который местные жители называли Каррасавой, появились первые существа — люди. Обычные люди, такие же, какие населяли соседний мир. Эволюция не могла зайти дальше. Но так как этот мир был связан с Бездной, сама его суть изменяла людей, и с каждым столетием все больше. Тогда же появились и Белые Шелковые драконы, и уже в то время их начали истреблять. Вскоре население мира поделилось на три сословия: вампиры — люди, пьющие кровь; оборотни — люди, обращающиеся в волков; и кейнары — сильные люди с крыльями. Они жили бок о бок, не беря в счёт свои различия, не зная о магии и не владея ей.

Но со временем кейнары стали глубже познавать себя, и вскоре некоторые поняли, что им даны не просто крылья. Они изучали своих сородичей и вскоре столкнулись с тем, что привыкли называть магией. Народ кейнаров был обескуражен новой способностью, и постепенно каждый стал ей владеть. Вампиры и оборотни переняли идею, также открыв в себе магический дар. Но другой. Кейнары поняли, что владеют только магией стихий, а вампиры — магией времени. Люди-волки могли принимать не только облик животных, но и любого другого человека, телепортироваться на огромные расстояния и путешествовать во снах, чем особенно гордились. Магия молодых рас не могла причинять боль. Она была чистой, светлой и приносящей процветание.

И все же интенсивней всех развивались именно кейнары. Вскоре они достигли того, что называют боевой магией. Кейнары научились причинять боль, но держали это умение в секрете, стараясь не навредить миру. Образовалось первое государство кейнаров, Каронейская Держава. А оборотни и вампиры объединились в своё Государство Двух Наций. Много лет обе державы мирно существовали рядом друг с другом.

Но потом Бездна решила вмешаться в жизнь своего мира и добавила еще одну стихию — пятую. С тех пор ход истории резко изменился. Рождались кейнары с новой стихией. Дети росли, сменялись поколения, а магия развивалась, не видя пределов. Тогда обладающие пятой стихией объявили себя сильнейшими. Они занимали троны и высшие должности, к ним всегда прислушивались и именно их мнение считали правым.

Мир развивался, а вместе с ним и худшие стороны личности. Умение кейнаров с пятой стихией манипулировать другими активно использовалось в политических целях. Каронейская Держава стала агрессивным государством, которое держало в страхе своего соседа. Оборотни и вампиры не понимали, что происходит. Они не знали о мощи пятой стихии, что поглотила кейнаров.

Вскоре настал момент, когда был достигнут пик ненасытности крылатых. Кейнары объявили войну. Беззащитные оборотни и вампиры отбивались как могли, но они впервые столкнулись с тем, что называется пятой стихией. Её сила не знала границ разрушения. Небольшие отряды уничтожали в один миг целые войска. Лились реки крови, но кейнары не знали жалости. Оборотни и вампиры погибали как вид. Кейнары завоевали Государство Двух Наций, жестоко истребляя население.

Но потом они совершили непоправимое. Отдельные, особенно импульсивные кейнары стали собираться в группы и объявлять Охоты на оставшихся в живых магов вампиров и оборотней. Они выслеживали их и убивали, чтобы кроме рода кейнаров никто не мог обладать магией. Такие группы превратились в организованный Орден Охотников — прототип Ищеек. Эта страшная и первая война на материке получила название Первого Раскола.

Через тысячу лет кейнары добились своего: абсолютно все маги вампиров были истреблены, и больше они не то что не владеют магией — они не помнят, что когда-то ей владели. Все знания и записи были уничтожены. У оборотней же чудом выжил один маг, тайно распространявший свою магию. До сих пор истинная сила магии оборотней известна лишь древним родам и держится в строжайшем секрете. Кейнары окончательно утвердились на материке, и на протяжении более десяти тысяч лет были полными правителями Каррасавы.

Но такая мощная держава не может просуществовать так долго в мире и гармонии. Среди кейнаров возникали внутренние противоречия. Они обнаружили, что некоторые более склонны к тёмной стороне личности, а кого-то тянет к светлой. Сначала это были едва различимые признаки, но через сотню лет они стали предметом раскола в обществе и отдельных семьях. Кейнары словно поделились на две расы — ангелов и демонов, и мнение одних никогда не совпадало с мнением других.

Обстановка накалилась до предела, и в Каронейской Державе вспыхнула Гражданская война. Кейнары-демоны пошли против кейнаров-ангелов. Это событие прозвали Вторым или Великим Расколом. Но ужас заключался в том, что пятая стихия присутствовала в обоих лагерях. Война длилась пятьдесят лет и дошла до того, что обладатели четырёх стихий смирились и просто разделились, не причиняя друг другу вреда. На поле боя остались только обладатели пятой стихии. Их противоречия дали прекрасную возможность вампирам и оборотням отыграться за Первый Раскол, и они медленно занимали утраченные территории. Кейнары пытались это предотвратить, но последняя битва пятой стихии перечеркнула все их старания.

Последнее сражение, самое массовое и напряженное, когда немыслимое количество пятой стихии пошло против себя же, оставило след на всех. Две волны необъятной мощи столкнулись и вышли из-под контроля. Пятая стихия выжгла своих обладателей. Погибли все, владеющие ей, и даже те, кто находился в это время на другом конце мира. Они погибли в один и тот же день, в одну и ту же минуту. Пятая стихия ушла из мира, забрав её обладателей с собой.

Это положило конец войне и Каронейской Державе. Могущественное государство перестало существовать, а его жители рассеялись по миру. Кейнары стали жить обособленно и редко кому рассказывали о тонкостях своей личности. Со временем они стали образовывать общины и торговать с вампирами и оборотнями. Прежде такие дружные, со времени Великого Раскола они заняли территории, образовав Вампирскую Империю и Государство Оборотней. Они быстро забыли, что когда-то сражались с общим врагом, и до сих пор дерутся, люто ненавидя друг друга.

Казалось, пятая стихия была утеряна для мира навсегда. Но через долгие сотни лет неожиданно для всех родился первый кейнар с пятой стихией. И с тех пор, раз в пятьсот лет, рождался еще один такой кейнар. Они нашли друг друга и основали Орден Ищеек, где воспитывали кейнаров с пятой стихией… Ты ничего не знала, Единственная. Так вот знай. Белые Шелковые драконы существовали все это время. Нас было много, но в каждую из эпох нас истребляли, а причины истребления заложили еще люди. Мои предки видели все, и я помню то, что помнят они. Это правдивая история.

Голову резко отпустило, и Стени открыла глаза. У девушки осталось впечатление, что ей приснился яркий сон, который запомнится на всю жизнь. Потрясенная, Стени посмотрела на дракона:

— Спасибо тебе за рассказ… Я действительно ничего не знала. Сомневаюсь, что вообще кто-то знал.

Орлангур моргнул, отвернулся к тлеющему костру и закрыл глаза. А Стени, раздираемая удивлением и бесконечной любовью к этому существу, еще долго не могла заснуть. Выходит, Энн была права. И Знающие действительно многое знают. Если не всё.

Весь следующий день они шли по хребту, и ближе к вечеру достигли основания Башни Телепортации. Стени остановилась и гордо подняла голову, оглядывая расстилающуюся перед ней долину.

Они пришли в Аскатрал.

Глава 26

Я проснулся и понял, что дальше так продолжаться не может.

Солнце еще не встало, а я лежал с широко открытыми глазами, смотрел в подушку и чувствовал себя последним уродом. Небеса как будто узнали, о чем мы вчера говорили с Кори и послали соответствующий сон. Я лежал и чувствовал себя энергетическим вампиром, безжалостно высасывающим жизнь из своего окружения.

Следующая мысль оказалась еще хуже. Только я подумал «бездна, как же хорошо, ведь я убил душу Ищейки и больше никогда к этому не вернусь», как вспомнил, что пятая стихия во мне осталась, но в виде непонятного комка, который дает себя гладить только когда он захочет. И что будет с ней дальше? Пятая стихия — это Ищейки. Если она во мне есть, значит, существует риск, что весь беспредел прошлого повторится? Или все-таки нет?

Я застонал и перевернулся на другой бок. Это метание уже достало. Непонимание, кто ты. Что ты можешь на самом деле и почему ты, мать твою, еще живой. Разве у нормального кейнара со стихией воздуха, которым я вроде бы стал, есть способности к пятой стихии? Нет! Магия либо есть, либо нет.

И тут сознание затопило жуткое, просто обжигающее желание копнуть глубже. Узнать наконец, что в тебе сидит и как этим пользоваться. Надо ли мне опасаться пятой стихии или она уйдет сама? А может, стоит раздуть ее получше?

— Что ты вертишься как ненормальный… — пробубнила Кори.

Солнце только-только появилось над горой, и первый луч упал на шкаф. Не хотелось вылезать из-под теплого одеяла в холодную реальность.

— Кори, — я повернулся и потряс девушку за плечо.

Ее белые волосы расползлись по всей подушке. В принципе, только их и кончики крыльев я и видел.

— Что?..

— Со мной что-то не так.

— Что с тобой опять не так? — мучительный вздох.

— Мне надо срочно узнать, что делать с пятой стихией.

— Что с ней делать?..

Я сел, сложив ноги по-турецки, и принялся мять кончик одеяла:

— Она определенно есть, но я не знаю, что с ней делать. Если оставить ее без внимания, она может исчезнуть… а может вылиться во что-то серьезное. Я не могу так, жить и не знать, как собой управлять.

— Ты никогда не знал… — ответили из-под одеяла.

— Помнишь, когда мы обращали Толю, я пошел с ним убить первую жертву? И меня накрыло. Я чувствовал себя ровно так же, как Ищейка во время голода. А потом, когда он первый раз стал демоном? Я разозлился, и…

— Тебя не накрыл голод тогда. Ты просто душил сам себя.

— Нет, это другое. Как я прекратил удушье? Пятой стихией. Но она была какая-то… неправильная. И быстро исчезла.

Кори наконец приподнялась и посмотрела на меня сонными глазами:

— Вчера, когда мы телепортировались со скалы домой, я взяла тебя за руку и разделила магию. Кай, она неправильная. Не только пятая стихия. Вся магия в тебе как будто мутировала. Возможно, просто воздух смешался с пятой стихией и я ее так чувствую, но… Мне приходилось ощущать отдельно воздух и отдельно тьму, и это совсем непохоже на тебя. Твоя магия вообще не напоминает стихийную.

Эти слова повергли меня в шок. Девушка как ни в чем не бывало легла обратно и зарылась в подушку.

— Поэтому сегодня же я все узнаю, — решительно пробормотал я и встал.

— Ты куда?..

На этот раз я не стал убегать от Кори на весь день, ничего не сказав и не объяснив, а подошел и сел перед кроватью на корточки:

— Мне сегодня нужно побыть в одиночестве. Побродить по горам, подумать. Я тебе обязательно все расскажу. Разрешаешь?

Кори улыбнулась, глядя на меня сверху вниз:

— Только не утони. И покушай.

Улыбнувшись, я поцеловал ее и убежал.

Я не стал ворошить книги, потому что всю информацию о пятой стихии и ее феноменах либо знал, либо написал сам («гигантские» размеры посвященного ей отдела в большом магическом хранилище тогда потрясли Кори). Я просто заварил черный чай, хорошо оделся и пошел бродить по Аскатралу. Дошел до кофейни, взял пирожок. Посидел за столиком, где допил чай и оставил кружку. Прошелся до мостика через речку. Побродил вокруг дома и за домом. Солнце уже достаточно высоко поднялось, чтобы освещать всю долину и облака, в том числе и «Злую Кори».

Я посмотрел на снег вокруг, на дом, на лес и на облако:

— Ладно, не злись, — сказал я ему, поняв, что здесь я ничего не придумаю и не пойму. — Пойду в горы.

Я не следил, куда именно иду. Просто шел, полностью погрузившись в свои мысли, топча снег и проходя, как призрак, мимо тихих деревьев.

Я думал о пятой стихии.

Все давно поняли, что она во мне есть, но в другой форме. Она осталась пятой стихией, но… в ней словно поменяли одну деталь. Например, есть основной язык — керский, но у него существуют диалекты — нимву и кароганский, на которых говорят в разных регионах. Во мне сидит не пятая стихия в чистом виде, а ее диалект. Я шел и думал, что же могло измениться. Какой из «кусочков» пятой стихии перевернулся, почему вдруг она из основной формы превратилась в диалект? А ведь многие, разговаривающие на разных диалектах одного языка, с трудом понимают друг друга. Вот и я просто не понимал стихии, что тихо дышала во мне. Не мог понять, потому что не знал… и даже не чувствовал.

Остановившись, я поднял голову и выдохнул облачко холодного пара. Действительно, какой «кусочек» я пытаюсь найти, если сейчас даже не чувствую пятую стихию? О чем речь? Я пытаюсь починить то, чего не вижу.

Все это время я шел по тропинке. Оглянувшись, понял, что она ведет к вершине, и дальше начинается сильный подъем, который выбьет из головы все мысли. Найдя взглядом камень, я сел. Сконцентрировался…

И неожиданно почувствовал ее.

Я как будто шел в темноте и вдруг ударился о тумбочку мизинцем. Как вспышка, стихия возникла в голове и ослепила. На долю секунды я почувствовал ее в себе и в своих руках… И обжегся.

То ли она ушла, то ли я испугался и отшатнулся. Но свет погас так же быстро, как и включился.

Очнувшись, я открыл глаза и яростно слепил снежок. Вот! Вот, о чем и речь! Только я начинаю чувствовать в себе пятую стихию, только появляется хоть какое-то подобие управления, она просачивается через меня, как через дуршлаг, и растворяется в воздухе!

Как ее удержать? Как ее поймать, как ее рассмотреть поближе, чтобы понять?

Вдох. Выдох. Спокойно. Нужно терпение и настойчивость.

Найдя камень размером с кулак, я сжал его, как опору, закрыл глаза и расслабился. Стихия прячется от меня, но она хочет, чтобы ее нашли. И я ее найду.

Не знаю, сколько я бродил в темноте улиц своего сознания. Но в какой-то момент я снова наткнулся на нее.

Я заметил стихию раньше, чем успел об нее удариться и пробудить. Скрывая радость, отошел, боясь спугнуть. Пятая стихия горела, как маленькая свеча. Я ходил вокруг, рассматривая ее, как хрупкий кристалл или экзотическое животное, которое вот-вот распахнет крылья и улетит. И пытался понять: откуда в желтом огне появилась белая полоса. Такая же белая, как мои виски. Вот он, «неправильный кусочек». Точнее, в прошлом неправильный. А сейчас это правильная реальность. Что же пошло не так? Почему тьма вдруг… посветлела?

«Если ты зашел в тупик, Кай, — просто развернись на 180 градусов и выйди из него. Разверни свои мысли и думай в обратном направлении, и ты обязательно найдешь верный путь».

Слова наставника из далекого прошлого возникли так неожиданно, что чуть не потревожили покой стихии. Они потрясли меня.

«Думай в обратном направлении»

Хорошо. Хорошо… Думать в обратном направлении.

Я решил начать с основ пятой стихии. С ее канонов и навсегда заложенных истин. Нам всем твердили, что это стихия Тьмы. Стихия разрушения, уничтожения, потрясения и управления разумом. Ищейки чувствуют голод и убивают, потому что в них клокочет пятая стихия. Именно она требует разрушения и хочет, чтобы ее покормили уничтожением чьего-то тела, разума или души…

«Думай в обратном направлении»

Но что если это стихия не разрушения, а…

«Думай в обратном направлении»

…создания?

Даже подумать о таком было тяжело. Но стоило это сделать, клянусь, огонек свечи улыбнулся мне. Все встало на свои места. Все мое существо наполнила уверенность, что я думаю в верном направлении, хоть оно было абсурдом.

Да. Да! Пятая стихия — не только стихия разрушения, но и созидания. Она, как межклеточное вещество, обволакивает каждую клеточку мира, все потоки и грани жизни, именно поэтому она стихия управления. Да, ты можешь использовать управление, чтобы разрушать.

Но и чтобы творить.

Казалось, с каждой мыслью огонек стихии разгорался и приближался ко мне. «Ты понял! Ты наконец-то понял!», — кричал он. Я протянул руки и взял свечу, сжав в ладони. В реальности я сжал камень, что держал в руке.

Бешеный стук сердца отдавался в голове. Он колотил, как молот, и мысли приобрели его ритм. Я слушал его. Слушал и мусолил свою догадку. Творить. Творить. Творить! Пятая стихия нужна, не чтобы разрушать, а чтобы творить!

В моих ладонях камень смягчался и нагревался. Я почувствовал, как по рукам что-то потекло. Что-то горячее устремилось под шубу и кофту, беря источник у камня, который начал пульсировать в ритм сердцу, в ритм, заполняющий все пространство.

Я открыл глаза и увидел бьющейся орган, истекающий кровью.

Живое сердце. Оно лежало у меня в ладони и билось в ритм собственному.

Бездна…

Дыхание перехватило. Я не мог ни выдохнуть, ни вдохнуть от потрясения… и восторга. В холодный январский день мне внезапно стало жарко.

Я только что создал жизнь. Я подарил жизнь тому, что жить не может.

Откинув голову, я наконец выдохнул и рассмеялся. О, бездна, да! Мы все, бесконечные поколения Ищеек и весь мир — мы ВСЕ были слепы.

Пятая стихия может не только разрушать. Но и создавать. И грозные боги по легендам создавали свои миры, а не разрушали их.

Это не стихия Тьмы. Это стихия Жизни. Я смотрел на горячее сердце у себя в ладонях и с каждым сокращением его мышц убеждался в этом. Вот что за белая полоса среди желтого пламени! Это стихия создания жизни в неживом. И управления ей. Неважно, сам ты создал эту жизнь или она уже существовала.

Перед глазами со скоростью звука расцветали новые возможности. Я могу из камня сделать бьющееся сердце.

Другую руку я зарыл в снег и услышал его шепот. Пятая стихия обволакивала его молекулы и шептала мне о них. Что ты хочешь с ним сделать? Она обволакивала его Потоки, Потоки Стихии Воды, что создала его, и шептала. Что с ним сделать? Согреть? Заморозить еще больше? Изменить? Я сделаю что угодно, только дай команду.

Если у плотника отобрать дерево и вернуть через два месяца, он все равно вырежет из нее фигуру. За это время я не потерял навык работы с пятой стихией. Да, она немного изменилась, но основа осталась той же.

Снег под моей ладонью растаял, превратившись в воду. И стихия зашептала, что я хочу сделать с водой. Я ей ответил, и жидкость закипела. Я прижался к дереву и услышал его шепот. Его клетки спали и набирали силы для следующего лета, но стихия могла пройти через них и разбудить. Я нырнул еще больше в это потрясающее ощущение и на секунду стал деревом. А потом снегом, и водой, которая вскипела.

По сути, я сам — стихия. Одна большая Стихия, обволакивающая все другие, а все вокруг — это пластилин, из которого можно слепить что угодно. Но нужен готовый материал. Я не мог зажечь свечку из ничего, как огненный кейнар, но мог дать огню душу, попросить его служить и делать то, что мне надо, как…

Сын Бездны?..

Эта мысль вернула меня в реальность. Я понял, что стою и обнимаю дерево. Медленно отстранившись, я снова сел.

Взгляд уперся в синее, уже мертвое сердце на снегу. Да, это определенно было сердце, пусть мертвое, но сердце, а не камень.

Пятая стихия — это управление жизнью. Да, я могу окончить ее, и это будет классическая пятая стихия. Но Ищейки были слепы. Обладатели пятой стихии могут говорить с подсознанием других людей, они могут заставить орган работать правильно или убить на нем «не ту жизнь» — болезнь. Мир — это их глина, а они — скульпторы. Вот так вот.

Я родился создателем. И стал разрушителем только из-за слепоты многих поколений Ищеек. Всю жизнь я рвался что-то изменить, потому что подсознание кричало: что-то не так. Ты делаешь это неправильно. Должно быть по-другому.

И в итоге я нашел в себе эту способность… создавать. Я стал скульптором. Тем, к кому судьба звала всю жизнь, а я игнорировал ее.

***

Если честно, я не ожидала увидеть Кая до завтрашнего утра, но он прибежал уже вечером. Взъерошенный, мокрый (поскользнулся, наверное, пока бежал) и с бешено вращающимися глазами, он резко открыл дверь и крикнул с порога:

— Кори! Ко-о-о-о-ори!!! Ты должна это видеть! Это феноменально! Это что-то волшебное…

Я сидела, никого не трогала и читала книжку. И увидев кейнара, потрясенно отложила:

— Что случилось? Ты научился управлять собой?

Кай повесил шубу, наскоро снял ботинки и плюхнулся перед камином:

— Смотри.

Он протянул руки к огню… и пламя неожиданно вышло из ограды пылающими лентами, которыми управлял Кай. Фокус для новичков, но… для кейнара со стихией воздуха?

Пока я в шоке переваривала увиденное, Кай рассказал мне про свое открытие. Он был настолько вдохновлен и обрадован, что в конце ударился в безумную теорию, будто Сыновья Бездны обладают такой стихией. Что фактически все Ищейки Сыновья Бездны, просто они не догадывались о своих способностях.

— Кай, — остановила я его, поняв, что он зашел слишком далеко. — Успокойся. Если бы Ищейки обладали такой магией, они бы пользовались ей. Они бы чувствовали ее, но этого не произошло. Возможно, это действительно некоторая мутация, изменение в генотипе, и она возникла только у тебя. Такая, хорошая мутация.

Кейнар сидел и хлопал глазами. И пока он переваривал новую пищу для размышлений, я кое-что вспомнила.

И протянула Каю книгу. Старую, толстую и с желтыми страницами. На простой красной обложке красовался силуэт ворона в полете.

— Я нашла эту книгу в гостиной. Ты же ее написал, так? Твой почерк. И смотри, здесь есть одно заклинание…

Кейнар забрал книгу и повертел в руках. Нахмурился, открыл. Увидел почерк и нахмурился еще больше.

— Я не писал эту книгу, — Кай озадаченно посмотрел на меня.

— Как не писал? Это твой почерк!

— Да, мой. Но я… я не помню ее, и… — он пробежался по строчкам, на которе я указала, и продолжил: — Я никогда не описывал подобные заклинания.

У меня отвисла челюсть:

— Как? Может, ты просто забыл?

Кай ответил голосом, не терпящим возражений:

— Я помню каждую рукопись, написанную моей рукой, и ее дословное содержание. А эту книгу я вижу в первый раз. И до того, что здесь описано, я бы просто не додумался.

Пока кейнар отсутствовал, я листала книги в надежде найти что-нибудь полезное, и наткнулась на одно заклинание. Оно описывало «создание тотема в другом измерении», а на картинке был изображен черный барс, состоящий как будто из дыма. И раз заклинание написано почерком Кая, я думала, что он наверняка знает его и разъяснит подробности… Но, как оказалось, нет.

— Я так понимаю, оно описывает создание животного, которым ты можешь управлять на расстоянии, — я ткнула в картинку.

Кай присмотрелся и медленно кивнул.

— Я подумала, вдруг мы сможем таким образом выйти на связь с нашим миром? Это же другое измерение…

— Теоретически, можем, — снова кивнул Кай и нахмурился. — Но я таких схем ни разу в жизни не видел. И эти странные концентрации… Если думать логически, то на практике все взаимодействует и взаимно уничтожается. Но…

— Но?

— Видишь эту штучку? — он указал на закорючку, обведённую несколько раз. — Если переводить уравнение, то получается: «После всех вышеописанных действий используйте — закорючка — и продолжайте настраивать Потоки на нужные углы…» Что это за знак? Первый раз такой вижу.

— То есть, с точки зрения эксперта в пятой стихии, заклинание невозможно?

— Если не брать в расчёт знак, то да.

Тут я перехватила взгляд Кая и ободряюще улыбнулась:

— А если смотреть на него с точки зрения твоей «новой» пятой стихии?

— Я попробую, — глаза кейнара лихорадочно заблестели. — Если мы создадим зверька, который будет периодически бегать в нормальный мир и все нам рассказывать…

— Мы выберемся отсюда намного быстрее, — закончила я.

Я глянула в окно и удивилась: солнце почти село. Это означало, что через час-другой начнется буря, и на улицу уже не выйдешь. Кай словно прочитал мои мысли (а судя по рассказам, он теперь вполне мог такое делать) и воскликнул:

— Кори! Я же хотел сегодня… Пойдем на улицу. Скорей.

Взволнованный, он подхватил какую-то книжку и надел шубу, которую не так давно снимал. Я не стала возражать и тоже оделась. Мы вышли, и Кай предложил общими усилиями телепортироваться на Крылатый Пик.

— Зачем нам туда?

— Сейчас узнаешь.

Я согласилась, и мне опять пришлось разделить с ним магию. Она снова показалась мне странной… Но теперь стихия из капельки превратилась в бурлящий, самостоятельный поток. Скорее всего, Кай вполне мог сам телепортировать нас. Просто не знал.

Мы перенеслись на Крылатый Пик. В отличие от Аскатрала, эта гора имела длинный хребет, по которому можно было гулять без ущерба для дыхания и в удовольствие глазам, созерцающим снежную панораму аскатральского массива. Я проваливалась в снег, но все равно радовалась прохладному воздуху и безоблачной погоде. А вот Кай выглядел напряженным.

— Что ты собираешься делать? — весело спросила я, снова провалившись по колено.

— Пожелай мне удачи, — каким-то замогильным голосом ответил он и направился к обрыву.

Еще одна фишка Крылатого Пика — отвесный склон, стеной обрывающийся в пустоту. Идеальное место для самоубийц. Увидев Кая, направляющегося туда, я насторожилась.

— Эй! Куда ты собрался?

Кай встал на самом краю и повернулся спиной к пропасти. Последний раз глянул в книжку и отбросил на снег. Затем кейнар распахнул крылья.

Только не говорите, что он собрался научиться летать.

— Кай! Ты…

— Не волнуйся, — ободряюще улыбнулся он. — У меня все под контролем.

Но крылья кейнаров слишком тяжелые для полета, какими бы огромными они ни были! И все же я слишком хорошо знала кейнара, чтобы понимать, что без веской причины он в пропасть не бросится. А значит, здесь есть подвох.

Поэтому я плюхнулась на снег и молча скрестила пальцы.

Кай успокоился и закрыл глаза. Минуты три он просто стоял, расправляя каждое перышко. На лице не дрожал ни один мускул.

Полностью расслабившись, кейнар внезапно расставил руки в стороны и упал.

Я обещала себе сохранять спокойствие и сидеть. Но такого ужаса, как в эти две секунды, я не испытывала, даже когда Джейсон выстрелил в Стени.

Выдержав ровно три удара сердца, я вскочила и побежала к обрыву. И стоило высунуть голову, как в лицо ударил ворох темных перьев…

А в следующую секунду его разбил ворон.

Огромная птица глубокого чёрного цвета пронеслась перед глазами, обдала ветром и взмыла ввысь. Ворон поднимался все выше, колотя по воздуху большими, сильными крыльями, и остановился, только когда превратился в крохотную точку в небе.

Я застыла, откинув голову и открыв рот. Кай… птица? Что?!

Ворон, который минуту назад был Каем, на секунду застыл, а потом словил поток ветра и плавно двинулся в сторону. И вдруг сложил крылья и камнем устремился вниз, но, не долетая до земли, вновь распахнул их и плавно поднялся. На солнце блеснул синий глаз: Кай заметил меня и еще больше обрадовался. Ворон принялся наматывать круги, парить, падать, носиться и снова кружить… Что он только не делал, но радости Кая, превратившегося в птицу, не было предела.

До сих пор не веря, я медленно встала и вытянулась во весь рост, наблюдая за его полетом. Внезапно на ум пришел Хаук, кейнар, с которым мы ходили на Касхат. У него тоже был ястреб, но он разделял с ним душу… А Кай сумел стать птицей не душой, а телом. Высший уровень стихии воздуха?

Как бы там ни было, меня заполнила гордость. Перед этим существом действительно нет преград. А что, если теперь он сможет летать на большие расстояния и возвращаться, или тайно следить за кем-нибудь в образе птицы? Ведь столько всего можно узнать! На смену гордости пришла радость. Кай радовался летая. А я — наблюдая за его полетом.

Минут через десять ворон подлетел ближе и сделал круга три, поворачиваясь то одним боком, то другим. Дескать, полюбуйся на меня. А он и вправду был хорош: раза в полтора больше обычного ворона, сильный, с мощными крыльями, острейшим клювом и цепкими когтями. А глаза у птицы были точь-в-точь как у Кая — лазурные, почти синие. На каждом крыле красовалось одно белое перо, словно его седина на висках. Солнце играло на блестящем оперении, делая его ещё прекраснее.

Описав два круга, ворон стал снижаться. Я вытянула руку, и птица приземлилась, больно вспоров кожу когтями и обдав лицо ветром.

— Так вот что ты хотел мне показать, — усмехнулась я.

Кай хищно посмотрел на меня и склонил голову набок.

— А говорить в таком обличье не можешь… Ну, ты рад?

Ворон усердно кивнул.

— Красивый получился… — пробормотала, глянула на залитое кровью предплечье и ахнула: — Хочешь приземляться мне на руку, когти придется сточить!

Кай взмахнул разок крыльями и гневно каркнул. Я рассмеялась:

— Ты покаркай мне еще тут! Я шучу, но это действительно больно.

Неожиданно ворон успокоился и распахнул крылья. Я думала, он взлетит, но вместо этого в глаза хлынул поток черного пуха и перьев. Пока я отплевывалась, тяжесть с руки исчезла.

И когда отчистила глаза, увидела Кая в обличье кейнара. Он сидел на снегу, в свой одежде (удивительно, как?!) и улыбался счастливой улыбкой умалишенного.

— Ты не представляешь, как это классно — летать, — только и сказал он.

Сев рядом, я поцеловала его:

— Я так тобой горжусь… птица! Ну надо же! Это высший уровень воздушной стихии?

Кай кивнул.

— Ну, тогда я, наверное, превращусь в огонь.

Кейнар рассмеялся и мечтательно вздохнул:

— Это так странно… И так потрясающе. Какой хороший день, однако. Ты не против, если я еще полетаю?

— Съесть ничего не хочешь? — он отрицательно покачал головой. — Тогда лети. И вернись до бури!

— Как только увижу ее свысока, тут же поверну обратно, — пообещал он и встал.

Отошел немного, сильно взмахнул крыльями… И снова в воздух поднялся вихрь перьев. Только они осели на снег, а их обладатель взмыл в темнеющее небо…

И улетел за горизонт.

Глава 27

— Орлангур, останься. Нечего пугать народ.

Дракон фыркнул, но согласился. Спустя минуту Стени наблюдала, как он плавно спикировал в лес недалеко от дома Кая. Люцифер, выполнив свою миссию довести их до Аскатрала, благополучно исчез, и Стени вновь осталась одна с Арагоном.

— Ну что, мой хороший? — наклонилась она к уху коня и потрепала его по шее. — Пойдем, проведаем Кори?

Арагон радостно махнул головой и начал спуск в общину.

Аскатрал в конце июня был, наверное, самым красивым местом на земле. Сочная зеленая трава покрывала лужайки домов, а набрав высоту, уступала место елям. Они обволакивали весь склон, как темно-зеленое одеяло, пока не упирались в снежные шапки вершин и скалистых хребтов, окружавших общину кейнаров неприступной стеной. А в лоне долины, вдоль горной речки, расположился небольшой городок с овальной площадью посередине, где сиял на солнце шпиль церкви.

Стени захотелось остановиться и сфотографировать Аскатрал. Но потом она вспомнила, что никакой камеры у нее нет. И вздохнув, сдавила бока Арагона, побуждая идти дальше.

На входе в общину девушку не остановили. Около ворот вообще никто не стоял, только пара кейнаров проводили Стени заинтересованными взглядами.

В этом месте она была всего один раз, на похоронах Кая в феврале. Тогда здесь лежали сугробы, было мрачно и тоскливо. Теперь же, в разгар лета, на широкой главной улице ходил народ. Жители просто гуляли или заходили в открытые лавки и магазины с витринами, украшенными цветами. Ресторанчики и кофейни выставили на улицу столики под зонтиками, и когда Стени вышла на площадь, ведя за собой послушного Арагона, горную тишину разбил церковный колокол. Крылатое население городка тут же хлынуло в центр, где продавали в это время свежее молоко и творог. Девушка непроизвольно улыбнулась: спустя столько времени одинокого похода вид радостных кейнаров и их счастливой жизни здорово поднимал настроение. В Стени затрепетала надежда, что Кори и Кай здесь. Возможно, они среди жителей, что столпились за молоком.

Привязав Арагона на свободную привязь около кофейни (бариста даже подмигнул ей и предложил угостить бесплатным напитком, но Стени отказалась), она направилась к церкви, около которой продавали молоко.

— Простите, — девушка тронула за плечо одну женщину с корзинкой. — Вы не знаете, Кай Энгельгардт сейчас здесь?

Женщина посмотрела в ту сторону, где на возвышении стоял большой дом с панорамными окнами:

— Я уже давно его не видела, — она улыбнулась и пожала плечами: — С тех пор, как Энгельгардт ожил и уехал в начале месяца со своей подругой, его никто не видел. А хотя… спросите вон у того мужчины! Он знаком с Каем.

Стени с надеждой метнулась к блондинистому кейнару и повторила вопрос. С той же несмываемой аскатральской улыбкой он ответил, что да, Кай ожил в конце мая, исчез и заехал один раз в начале июня и больше не возвращался. Надежда, что Кори просто сбежала с Каем в Аскатрал с грохотом провалилась.

Расстроенная, Стени вернулась к Арагону и глянула на дом. Даже издалека было видно, что он пуст.

— Ты кого-то ищешь? Выглядишь потерянной.

Девушка обернулась на голос и увидела давешнего бариста.

Он был выше ее и весь темно-русый: от растрепанных волос до небольших крыльев и карих глаз. Стени глянула на серьгу в ухе, усеянные мелкими татуировками запястья с пальцами и подняла бровь:

— Кая вашего ищу. И его подругу, — девушка вздохнула: — Но и их здесь нет.

— Может, чашка хорошего кофе поднимет настроение?

Да достал он со своим кофе! Стени мрачно глянула на полотенце, которое кейнар перекидывал из руки в руку, и едко ответила:

— Мне поможет только карта с крестиком, показывающая, где мои друзья. Понимаешь? Кофе здесь бесполезно.

Бариста протянул ладонь:

— Я Вараити.

— Стени, — бросила девушка, отвязывая Арагона. — И мы, пожалуй, пойдем.

Вараити мрачновато улыбнулся:

— И куда же?.. Хотя если ты называешь Кая другом, то тебя может занести куда угодно. Знакомство с ним приносит одни неприятности. Я прав?

— Веселые неприятности, — хмыкнула Стени, повернулась к кейнару спиной и направилась к дому.

— В той стороне ты не найдешь его, — равнодушно донеслось сзади.

Стени хотелось развернуться и закричать, чтобы он от нее отстал. Но поздно. Вараити зашагал рядом с девушкой, по-прежнему перекидывая полотенце из одной руки в другую.

— У меня сейчас перерыв на обед. Могу подставить плечо, когда будешь плакать, что дом пуст и там нет твоих друзей.

— А не пошел ли ты? — повернулась Стени и окинула кейнара взглядом: — Ты кто вообще?

— Вараити. Пока вроде кейнар.

Они дошли почти до самого крыльца. Стени уже пожалела, что позволила этому Вараити пойти с ней и прокручивала в голове сто один способ отшить человека.

— Я уверенна, кофейня тебе нужнее, чем я и мои слезы, так что…

Вдруг со стороны ворот раздалось гневное бормотание, превратившееся в крики. Все глянули туда… А Стени выругалась.

В общину въехало двенадцать всадников. Когда их спросили, откуда они, пришельцы грубо оттолкнули народ и целенаправленно двинулись к большому дому с панорамными окнами. Впереди всех ехала низкая беловолосая женщина в темно-красном плаще.

Энн.

— Ой, а вон того я, кажется, знаю, — вдруг прокомментировал Вараити. — Желтоглазого. С красной прядью.

— Ради бога, заткнись, — прошипела Стени, в панике рассматривая всадников.

Кроме Энн она видела Хатона со своим страшным лицом и неизменной издевательской усмешкой в глазах. Девушке захотелось его растерзать, сейчас же, на этом самом месте, чтобы он свалился с гнедой лошади и сдох. Позади незнакомых лиц (многие из них имели сиреневые глаза или белую отметину в волосах) Стени заметила Толю. Его лицо не выражало ничего, как будто он не видел нового мира вокруг и сотню крылатых людей, провожающих всадников удивленными взглядами. Парень тупо смотрел вперед, на спины Знающих. Девушка непроизвольно сглотнула, в очередной раз убедившись: не сбежав из Сити, она стала бы такой же марионеткой.

— Ты знаешь их? — настороженно спросил Вараити и тут же ответил: — Да, определенно знаешь. И это не друзья.

Стени поняла, что дрожит. Она пришла в Аскатрал, а дальше? Знающие все это время за ней следили, и дракон значительно облегчил задачу. Они нашли девушку, и теперь… убьют? Или сделают роботом?

— Это враги, — прошептала Стени. — Слушай, у тебя какая стихия? Драться умеешь?

Мрачно-оптимистичная улыбка Вараити ей понравилась. Этот парень явно не только варит кофе.

Тем временем Знающие прошли главную улицу и остановились на подъеме к дому, метрах в двадцати от девушки и кейнара.

— Ладно, Стени, — низким, сильным голосом произнесла Энн. — Побегала, и хватит. Пора домой.

— Что тебе здесь надо? — прошипела девушка. — Зачем тебе я и куда ты дела Кори?!

Стени готова была убить Энн и всех Знающих на месте. Готовое заклинание висело в воздухе, только активируй.

— Его подружка, беленькая такая? — повернулась Энн к Хатону: тот молча кивнул и принялся глядеть на Стени. — Ах, так она твоя подруга. Сожалею, она пропала по ошибке. Нам нужен был только Кай. Сначала мы думали вернуть её, но… девчонка странным образом влияет на Энгельгардта.

— Где они?!

— Здесь. Пять минут назад там, где стоишь ты, прошла Кори. Но в другом измерении и времени. Поэтому ты их не видишь. Их нет ни в одном из миров, созданных Бездной!

Внезапно Арагон заржал и встал на дыбы. Стени так крепко ухватилась за веревку на его шее, что забыла отпустить: конь приподнял ее над землей, а потом резко отскочил в сторону. Девушка метнулась за ним и упала. Арагон продолжал кричать и брыкаться, словно на него кто-то напал, последний раз взвился на дыбы и понесся в лес.

— Арагон! — отчаянно крикнула Стени.

Отлично. Теперь у нее нет даже коня. Вараити тут же подал руку, и девушка быстро встала.

— У них странная магия, — шепнул он ей, пока поднимал.

— Упс, чья-то зверушка убежала, — проворковал Хатон.

— Либо ты идешь с нами, Стени, — неизменным тоном продолжила Энн. — Либо остаешься без ног. Выбирай.

Орлангур, мне нужна твоя помощь. Срочно. Они хотят моей смерти.

Вслух девушка напомнила, где место Энн, просто и понятно. Та отреагировала доходчиво:

— Убить.

Знающие ринулись вперед так быстро, что Стени проморгала момент атаки. Ее спас Вараити. Он двинул рукой в сторону и вверх, и земля с грохотом взорвалась, отгородив Знающих плотной стеной пыли. Еще движение — и она расширилась до самого леса. Стени закашлялась.

— Действуй! — крикнул ей Вараити и исчез в облаке.

Пыль не стояла на месте и накрывала дом. Стени вынула кинжал, создала барьер и приготовила заклинание. Из облака раздавались крики и ругань, но никто не выходил. Девушка настороженно поворачивалась то в одну сторону, то в другую, ожидая угрозы…

Внезапно ее схватили за горло. Стени выронила кинжал и вцепилась в руку, обвитую вокруг шеи. На плечо упал белый локон, и Энн сладко прошептала:

— Ты всего лишь жалкий человек и не помешаешь выполнить мою миссию. Я не позволю тебе нарушить мои планы. Ты ничего не знаешь, Стени, а твой мозг слишком мал для такого знания. Мы не просто существа, мы стоим на уровне самой Бездны и способны создавать собственные миры, и ты не посмеешь нам помешать!

— Иди ты к черту… — прорычала Стени задыхаясь.

И из последних сил пихнула её свободным локтем в грудь. Энн охнула, на секунду ослабив хватку. Девушка тут же спихнула ее руку, подхватила заклинание и кинула в лицо Энн. Та истошно завопила и подняла ладонь.

Мощнейшая волна жара отбросила Стени. Она ударилась головой о дверь, в глазах сверкнули искры. Откуда-то издалека девушка услышала рев дракона и крики.

Нет, ну надо же. Она пришла, она у самой двери Аскатрала… И даже не может зайти внутрь.

***

Целый день я пытался понять, что же означает закорючка в книге, которую вчера нашла Кори. Я перерыл все известные и неизвестные обозначения в заклинаниях, но такого знака не встретил ни разу. И самое странное заключалось в том, что эта закорючка, написанная моей рукой, являлась ключом ко всему процессу создания животного в другой грани мира.

Оторвавшись от книги, я вздохнул и резко поднял голову.

И вдруг что-то почувствовал.

Посмотрел на Кори. Она сидела спокойно, экспериментируя с огнем.

— Ты чувствуешь это?..

Кори нахмурилась и спросила:

— Что я чувствую? Нет, я ничего не чувствую.

Это оказалось настолько неожиданно, что я схватился за голову. Странное ощущение, что здесь кто-то есть, усиливалось с каждой секундой. Похоже на шестое чувство Ищейки… Где-то ближе к выходу.

Я встал и уверенно направился к двери. Происходящее напоминало игру «горячо — холодно». В прихожей ощущение просто «горело». Надев сапоги и шубу, я вышел на крыльцо.

И тут произошел глюк.

Сугробы вдруг исчезли, став зеленой травой. Небо поменялось, преобразились дома… В Асктарале было лето. Перед крыльцом зависла стена пыли, в ней мелькали чьи-то плащи и руки. Вдруг над головой пронесся белый дракон и беззвучно заревел, спикировав на стену. Около дюжины людей разбежались в разные стороны, а среди них — низенькое существо с молочными волосами. Я глянул в сторону…

И увидел Хатона.

А потом все исчезло. Передо мной снова лежал безлюдный, снежный Аскатрал.

— Кори… — просипел я и повернулся к дому: — Кори!!! Быстрее, иди сюда!

Произошедшее казалось таким диким, что мозг не хотел его переваривать. Это сейчас происходит в реальности? Энн и Хатон в Аскатрале?

— Что случилось?

Кори выскочила на крыльцо… и застыла. Глаза округлились. Она потрясенно вертела головой. Девушка видела. Но в отличие от меня, задержала взгляд не на Хатоне, а на досках перед дверью.

И вздрогнув, отпрянула.

— Господи, что это… — пробубнила она и вдруг крикнула: — Кай, там Стени!

— Ты это видела?!

— Да! Рядом с твоей ногой голова Стени!

— Ей отрубили голову?..

Кори закатила глаза:

— Нет, она лежит головой к двери. Ее ранили Знающие. Нужна помощь!

***

Я смотрела на изумленное лицо Кая и хотела его растерзать.

— И как ей помочь отсюда?

— Как вернуть эту штуку? — отчаянно спросила я.

Шагнула назад и снова вперед, чтобы вызвать глюк… но ничего не произошло.

Кори, я здесь! — вдруг раздалось в голове. — Нагнись. Нагнись к правой ноге Кая и протяни руку!

— Что ты дела… — недоуменно начал кейнар.

А потом звуки исчезли. Я раскрыла ладонь и потянулась вперед. Тут же ее кто-то взял. И реальный мир снова расцвел перед глазами.

Я держала за руку Стени. Растрепанная, в коричневом плаще и с опаленной кистью, она лежала у двери и смотрела на меня.

— Ты видишь меня?.. — потрясенно спросила я.

— И слышу! — раздалось в ответ.

Стени улыбнулась, а на глаза навернулись слезы. Но глянув вперед, мы обе поняли, что сейчас не до любезностей.

— Кори, мне надо связаться с Каем, — твердо сказала подруга. — Мне нужна его сила. Иначе мы все погибнем.

Я кивнула и повернулась к кейнару, который не видел ничего, кроме снега:

— Кай, возьми меня за руку.

Я закрыла глаза.

И тут мир тряхнуло.

***

Стени не знала, предсмертный сон это или явь, но она видела перед собой Кори, а вскоре и Кая, в широких штанах, старой кофте и с волосами до подбородка. Наконец увидев ее, кейнар широко улыбнулся. Затем глянул на остальной мир и нахмурился:

— Стени, нам надо что-то делать.

— Свяжите сознания, — вдруг предложила Кори. — Возьмите друг друга за руки.

Не дожидаясь ответа, она притянула мою ладонь к Каю и отпустила обоих. Кори тут же потеряла цвет и словно превратилась в морок — но она была с ними. И видела каждого.

Но как только Стени прикоснулась к Каю, ее тут же больно кольнуло. Она отпрянула. Кейнар пытался сосредоточиться и проникнуть в ее сознание, но Стени не давала.

— Соберись! — крикнул Кай. — Ты сопротивляешься!

— У тебя странная магия! — в отчаянии ответила она. — Кажется, если я полностью раскрою своё сознание, она убьёт меня!

— Не бойся, — мягко сказала Кори. — Он знает, что делает.

Стени вдохнула, выдохнула… И потянулась к Каю, открыв голову нараспашку.

Кейнар тут же исчез из поля зрения. А на плечи словно опустились горячие ладони. Секунду девушка привыкала к новому состоянию.

— Наши сознания слились, — раздался голос Кая. — Теперь мы два разных существа в разных измерениях, но у нас одна голова и одна магия. Понимаешь?

— Как ты это делаешь? — подумала Стени, и кейнар услышал.

— Сам не знаю. Недавно научился. А теперь встань, Стени.

Дюжина магов, и двенадцатая — Энн. Злоба Стени смешалась со злобой Кая, и та оказалась в тысячу раз глубже ее, приправленная лютой ненавистью к Хатону. Девушка пыталась не захлебнуться. Она еще не держала в голове столько магии и силы.

Стени чувствовала себя всемогущей. Сейчас они покажут им… Им всем!

***

Им всем!

Я смотрел на Энн. Она пыталась скрыться от ревущего дракона, но мозгами Стени я чувствовал, что девушка им управляет. Итак, как убить Знающего?

— Обычными средствами и магией они не убиваются, как видишь, — пробормотала Стени.

— Значит, попробуем что-то новенькое.

Так, Кай. Вспоминай, что ты делал вчера. Я понял, как использовать пятую стихию в быту, но в бою?..

— Кай! Быстрее, они что-то заметили!

— Сейчас…

Вдруг перед глазами возник человек. Мир качнулся, посмотрел в пол, дернулся и снова выпрямился. Стени отправила Знающего в кювет. А я ощутил себя пассажиром, севшим не на тот поезд.

— КАЙ!!!

Эта гневная мысль подействовала, как хорошая оплеуха. Я вдруг понял, что означала «закорючка» в заклинании. Она связывала две его части, тот мир и этот…

Это посредник. Знак — это посредник. Это Стени.

В голове расцвел план.

— Держись, ведьма. Сейчас будет больно.

***

У Стени возникло ощущение, будто ее ударили по макушке стальным молотом. Боль, затопляющая все, отдавалась в висках и биение сердца. На секунду она перестала что-либо видеть, слышать и осязать.

Но краем ума (своего или Кая, Стени не знала) девушка понимала, что нужно держаться. Надо не терять сознание, а выпрямиться, вобрать в себя пятую стихию и провести дальше. Она посредник.

Пересиливая боль, Стени открыла глаза, схватилась за поручень крыльца и начала подниматься.

— Молодец… Вот так. Я верю в тебя, — прозвучало ободряющая мысль Кая.

Постепенно боль уходила, и когда она отступила совсем, Стени почувствовала её. Пятую стихию.

Так вот, как чувствуют себя Ищейки. Это напоминало огромный сгусток энергии и мощи в голове, или глубокий колодец, у которого нет дна… Внезапно мысли, чувства и ощущения тысячи жизней затопили сознание. Девушка почувствовала такой прилив энергии, что ей захотелось разнести и отстроить заново весь Аскатрал.

При этом Стени понимала, что ещё немного, и она умрет. Обычное человеческое сознание не сможет долго выдерживать пятую стихию кейнара, да ещё такую странную… помощнее.

— Ты готова?

— Всегда.

***

Толя метался среди Знающих, как рыба, выброшенная на берег. Он не мог найти себе места, не знал, что делать, потому что ему не поступило конкретной команды.

Последняя неделя для парня прошла, как во сне. Он помнил себя и жизнь с того момента, как очнулся у Стени в квартире. Когда Толя вышел из ванной в тот день, вместо девушки он увидел Энн. Парень помнил, как испугался и вырубился.

А когда очнулся, знал лишь несколько вещей: свое имя и обязанность выполнять приказы Энн. Девушку, что стояла сейчас на крыльце большого деревянного дома с панорамными окнами, зовут Стени. Она помеха для Энн, поэтому ведьму надо убить.

Больше Толя ничего не помнил из своей жизни.

Сейчас вокруг парня творился хаос. Он носился в коричневой пыли с одной целью: не угодить в огромные белые лапы. Они обрушивались на них раз за разом и сопровождались оглушительным ревом. Толя подозревал, что это дракон, но не видел его. На его глазах три Знающих сгинули в когтях чудовища. Он хотел бояться, но на страх в сознании стоял блок. Толя должен найти и убить ведьму.

— Уберите эту чертову стену!!! — раздался гневный крик Энн.

Земляной стихией заведовали в отряде он и Хатон. Буквально секунду назад парень видел его сражающимся с каким-то кейнаром, и желтоглазый заметно проигрывал.

Сверху раздался рев, и Толя отскочил в сторону. Вмиг огромные когти загребли землю, где он только что стоял. Рев превратился в недовольное рычание. Парень понял, что пора действовать.

Сосредоточившись, Толя нашел магию пылевой стены, взял Потоки в руки и, метр за метром, начал ее убирать. Парень знал большинство бытовых и боевых заклинаний своей стихии, хотя внутри таилось странное ощущение, что в действительности он ничего не знает.

Но на воспоминания тоже стоял блок.

Постепенно стена рассеялась, и Толя уткнулся в голубые глаза дракона. Внутри ящерицы что-то заклокотало. Немедля, парень развернулся и побежал, спрятавшись за ближайшим забором.

Дракон не стал его догонять, переключившись на остальных. Пытаясь отдышаться, Толя посмотрел на крыльцо дома… и окаменел.

Глаза Стени полностью почернели. Она встала и медленно поднимала руки, как крылья, без перерыва что-то говоря.

В эту секунду мир словно остановился. Дракон замер и удивленно посмотрел на ведьму. Застыли и Знающие. Энн, стоявшая недалеко от Толи, напряглась до предела. Хатон и кейнар рядом с ним глянули на Стени с одинаковым интересом.

Повисла такая тишина, что в воздухе были слышны слова заклинания.

Внезапно дракон вытянул шею, закричал и улетел, подняв мелкие камни и пыль.

— … ALBERGO! — разнеслось в кристальном воздухе.

И тут земля вздрогнула.

Ударная волна зародилась в доме с панорамными окнами и сбила всех. Толя не удержался и упал. Она пошла дальше и нагнула многовековые ели на склонах, как пшеницу. Оттуда с криками поднялись стаи птиц.

От волны странно пахло. Странной магией.

И Энн, похоже, знала ее.

— БЕГИТЕ-Е-Е-Е-Е!!! — заорала она, развернулась и побежала. — Это Альберго!!!

Услышав это слово, Знающие будто забыли, зачем сюда пришли. Толя стоял и не понимал, что за муравейник вызвала какая-то там ударная волна.

Пока не вздрогнуло само небо, словно кто-то стучался из того мира. Пока не завибрировал и не загудел воздух, сделавшись плотнее и тяжелее.

Толя обернулся… И дышать стало не просто тяжело.

А страшно.

Крыша дома словно задымилась. Пространство над ней наливалось чернотой…

Пока не превратилось в огромного, немногим меньше самого дома ворона. Он взмахнул черными крыльями, рассеивая собственный дым… Каждое перо и частичка этого существа состояла из угольно-черного дыма. Только глаза горели желтым огнем.

Ворон вцепился когтями в крышу, наклонил голову и замер, рассматривая Знающих. Толя посмотрел вниз и увидел, как Стени на крыльце сделала такое же движение…

Клацнув клювом, ворон распахнул крылья, оттолкнулся и бросился черной тучей на Знающих.

Смертоносное нечто пролетело над ними, как самолет. Обдав Знающих дымом, ворон развернулся и принялся рвать их когтями. Они пролетали сквозь тела, не нанося физического ущерба. Со стороны ворон казался огромным приведением. Но Знающие под его когтями мерли, как мухи. Они хватались за горло и грудь, захлебываясь воздухом, падали на колени и умирали. Парень ни разу не видел, чтобы Знающие умирали. Их не брали никакие заклинания и оружия, а этот кусок печной трубы просто махал крыльями — и они тут же падали на землю.

Толя понял, что пора бежать.

Со Знающими Альберго расправился быстро… Толя бежал в сторону города, не видя ничего вокруг. Он хотел одного — выжить.

Когда сзади раздался рев, парень кинулся на землю. Над ним тут же пронесся ворон, преследуя иную цель. Энн нашла лошадь и сейчас во весь опор скакала к воротам.

Но демон оказался быстрее. Толя лежал и потрясенно наблюдал, как он нагнал Энн, опрокинул на землю и принялся рвать призрачными когтями и клювом жертву. Он делал это с такой яростью, что у Толи встали волосы на затылке. Парень начал сомневаться, что его генерал выживет. Надо что-то делать. Он же убьет Энн!

Толя завертел головой и с ужасом понял, что из всего отряда в живых остались только он, Энн (пока) и Хатон, который продолжал выяснять отношения с кейнаром. Парень вдруг понял: этот русый тип отвлекает Хатона, не давая использовать магию против Стени.

— Хатон!!! — заорал Толя.

Он обернулся на секунду, и парень показал в сторону Альберго. Глаза Хатона округлились. Одновременно отражая атаку кейнара, он завопил, почему-то глядя в сторону Стени:

— Эй, всполох из задницы! Уберись оттуда! Смотри, здесь интереснее!

К изумлению Толи, ворон отреагировал мгновенно. Он мигом отпустил Энн и взмыл в воздух. Русый кейнар побежал к крыльцу, а Хатон стоял…

И смотрел, как Альберго внезапно обрушился не на него, а на Толю.

Весьма осязаемые когти схватили его и резко потащили вверх. Земля стремительно отдалялась, дома уменьшались, а хлопанье крыльев вырывало барабанные перепонки. Парень внушал себе, что просто едет на прозрачном скоростном лифте. Орать было слишком страшно.

Вдруг ворон остановился и поднял на уровень желтых глаз. Толя задыхался от страха. Еще чуть-чуть, и он сам вылезет и упадет.

Но голос, вдруг раздавшийся в голове, заткнул его собственные голоса.

— Ты не мог сам нас предать, — задумчиво произнес ворон, или… Кай? — Что они с тобой сделали?

И прежде чем парень ответил, в глазах потемнело. Кто-то грубо встряхнул его мозг, постирал, погладил и вернул на место.

— Готово. Теперь постарайся не предать нас еще раз.

В этот момент Толя вспомнил все. Открылись все замки, все блоки, все…

Парень посмотрел в желтые глаза Альберго и заорал.

***

Злобе Кая не было конца. Стени чувствовала все, что и он, и в какой-то мере разделяла эти чувства… Но это были ложные ощущения, навязанные другим сознанием. Сама девушка давно перестала отделять свои мысли от Кая.

Она сдавала.

Стени одновременно видела и со стороны, и глазами ворона. Эта двоякость сводила с ума. Сейчас она возвращала Толе воспоминания, и в то же время смотрела на черную тучу в небе, держащую маленького человечка. Раздвоенная мысль — и ворон сложил крылья, нырнув. Он распахнул их только у самой земли, «выкинув» Толю и опустившись перед домом.

Альберго сложил крылья.

— Мы всех победили? — раздался усталый голос Кая.

— Нет. Энн, Хатон и Толя живы.

— Хорошо… Все, Стени, отключайся. Иначе умрешь от п-перегрузки…

Голос угасал с каждой секундой. Стени сама еле стояла на ногах. Она ухватилась за четкую мысль — свою мысль — почему вдруг жизнь Энн и Хатона это «хорошо», и рванула.

В голове стало пусто, как в коробке.

Девушка открыла глаза, осмотрела бардак, что они устроили… И не увидев никого, кроме потрясенных жителей вдали, развернулась, открыла дверь дома и ступила внутрь.

Последним воспоминанием оказался божественный холод паркета… И сладкая мысль, что теперь она точно на месте.

***

Когда Стени отключила своё сознание, я убрала руку с плеча Кая.

Все это время я соединяла их, удерживая рядом и наблюдая за происходящим. Поэтому неожиданный блеск снега и пустая улица обожгли глаза. Секунду я не могла понять, что это, и почему вместо пыли, зелени и людей снег…

— Кай, — позвала я, немного придя в себя. — Кай?

А потом глянула вниз и увидела кейнара.

Он лежал без сознания.

Глава 28

Аскатрал, 12 января 1894

Он никогда не забудет этот день.

Так думал Кристиан, стоя на крыльце большого дома с панорамными окнами в Аскатрале. Кейнар смотрел на количество подъезжающих к общине карет, и брови поднимались все выше. Накануне он попросил Кая разослать приглашения всем друзьям, в Империю и Авасаррское королевство… И, похоже, Кай вспомнил всех, с кем Кристиан когда-либо общался. Их оказалось много. Намного больше, чем кейнар себе представлял.

За годы почти полного отшельничества Кристиан отвык от праздников и светской жизни, поэтому сейчас происходящее казалось нереальным, давно забытым сном. Все ничего, если это обычный праздник. Но сегодня они отмечали помолвку Кристиана.

В Империи ходила добрая поговорка: чем пышнее праздник, тем дольше продержится союз. Если так судить, то их жизнь с Луизой никогда не кончится. Он, девушка и Кай готовились к этому дню долго: писали и рассылали приглашения по всей Империи и Королевству (карьера способствовала завести множество друзей), убирали и украшали дом еловыми ветками и светлячками, готовили, начищали лошадей и сбрую, выслеживали зверя для охоты — а помогала им вся община. Кристиан чувствовал, что отмечать они тоже будут всей деревней.

Слава богам, погода стояла ясная. Мороз колол щеки, а взгляд радовали сугробы и белоснежные шапки гор. Кристиан затянул шарф и посмотрел в небо: по нему медленно проплывало облако, похожее на чье-то злое лицо. Да, и пусть его охватило приятное волнение перед значимым событием, пусть пугало количество народу — Кристиан был счастлив. Во-первых, он скоро женится на самой красивой женщине в мире.

Во-вторых, его друг ожил. Кай сам предложил устроить праздник. Крис сначала не поверил, вспоминая двухлетний непробиваемый траур друга по погибшей невесте. На что Кай рассмеялся, обнял его и сел писать приглашения.

Сегодня Кристиан еще не видел друга, и как раз повернулся к дому, чтобы пригласить Кая встречать гостей вместе… Но первая карета подъехала к крыльцу раньше, чем он успел зайти внутрь. Кейнар нервно выдохнул, улыбнулся и расставил руки пошире, приветствуя народ. Не успели гости вылезти из первой кареты, как за ней подъехала вторая, третья…

И вихрь людей и праздника захватил Кристиана и унес далеко от обыденной жизни.

Почти до полудня он и Луиза встречали гостей, принимали подарки и поздравления, выслушивали подробные истории последних пятидесяти лет, что Кристиан никого из них не видел. Кай куда-то исчез. Кейнар не уставал удивляться, но когда они приняли последнего гостя — все же устал.

Хотя праздник только начинался.

Устроив небольшой перекус в гостиной (небольшой — мягко сказано, и вообще Кристиан не понимал, как все поместились в одной комнате), Луиза задорно предложила поехать на охоту. Предстоящее развлечение встретили свистом и аплодисментами. Всем не терпелось поговорить с Кристианом. Нет, ему нравилось, он был безумно рад повидать старых друзей и поболтать с ними. Кейнару льстило количество теплоты и заботы в их голосах. Но он просто не мог разорваться на двести маленьких кусочков, чтобы утолить любопытство каждого.

Тут протрубил горн, означающий, что зверя выпустили. Гости вскочили на оседланных коней и отправились на охоту в леса Аскатрала. Кристиан и Луиза скакали во главе. Оказавшись на свежем воздухе, кейнар даже подумал, что не все так плохо. Все просто прекрасно, кроме одного маленького «но».

Кай, несмотря на жизнерадостность последних дней, сегодня выглядел настороженным и каким-то… подавленным. Да, он в итоге вышел к гостям, но почти не смеялся, а на все приветствия отвечал с натянутой улыбкой. На Кая косились, его откровенно обходили стороной. А кейнар был только рад. Сейчас, во время охоты, он вообще либо держался в тени, либо скакал позади всех.

Кристиану это жутко не нравилось. Он хотел поговорить с Каем, но многочисленные друзья из Империи и Авасаррского королевства не позволяли этого сделать. К тому же Крис не мог оставить Луизу. Теперь он не представлял без нее жизни.

Зверь — олень, оказался проворным. Они охотились до самого вечера, пока одна авасаррка не заметила животного. Она запретила Кристиану убивать оленя, как того требовал обычай, да и зверь оказался слишком красивым. Не покривив душой, наверное, не смог бы заколоть его даже Кай. Все гости из королевства тут же бурно поддержали согражданку, а кейнары и вампиры из Империи вежливо согласились. Олень был оставлен в покое, и от этой мысли Кристиану полегчало на душе. Он никогда не был воином, не любил убивать и не любил смерть.

Когда все вернулись в дом, небо затянуло плотными облаками. Сначала пошел снег, а затем поднялась настоящая буря, загнавшая гостей в дом. Кристиан наконец-то стал чаще видеть Кая, но это не принесло облегчения. Друг постоянно бросал косые взгляды на Луизу, и сколько Крис не старался, не смог понять причины. Он бы так не волновался, если бы не знал этот взгляд. Так Ищейки смотрят на потенциальную жертву, оставаясь в тени под маской, но подмечая каждую, малейшую деталь.

Буря усиливалась, и вскоре жители общины, отмечавшие вместе со всеми на улице, вынуждены были разойтись по домам. Мебель и стол в гостиной сдвинули, зажгли поярче камин — и начались танцы. Трое талантливых аскатральцев расположились на лестнице и играли восхитительную музыку. От быстрой и энергичной капоэйры, во время которой сдувало усталость и тело само требовало движения, до медленной сиртаки для тихих разговоров и нежных прикосновений. В воздухе витали ароматы хвои, мясных подливок и ореховых закусок, а вскоре на столе появились бесподобные булочки с корицей и кардамоном. Народ веселился, запивал праздник такбыром — напитком из меда аскатральских елей, а счастливей всех были жених и его невеста. Кай бродил в тени галереи второго этажа, стараясь не попадаться на глаза гостям. Он ни разу не танцевал. Кристиан, душа праздника, тешил себя мыслью, что Каю просто больно и его угнетает праздничная обстановка, еще по поводу помолвки, когда он сам носит траур по Мари. Пусть официально уже и нет, но Крис знал: в душе Кай будет соблюдать его не один десяток лет.

В какой-то момент Крису все же удалось выбраться из пучины друзей и поймать Кая наедине — когда они переодевались после танцев. Кейнар, правда, не сменял одежду, а что-то искал в столе.

— А, Кристиан… — обернулся друг, когда Крис вошел в комнату.

— Как ты, дружище?

— А каким я должен быть?

— Ты странно выглядишь. Все нормально?

Кай было отвернулся и продолжил рыться в бумагах, но на этих словах посмотрел Крису в глаза. Он казался больным. Блеск, пересохшие губы… Что-то было не так. Крис почувствовал слабый укор вины.

Но здесь Кай улыбнулся, подошел и похлопал друга по плечу:

— Мои поздравления. Я буду молиться небесам, чтобы вы прожили вместе долго и счастливо.

У Кристиана отпала челюсть. Кай рассмеялся:

— Ты серьезно думал, что я промолчу и не поздравлю друга с таким счастьем? Черт, Крис, ты не представляешь, как я за тебя рад!

— Нет! — он аж засветился. — Я просто думал, что тебя будет угнетать…

И запнулся под резким взглядом черных глаз. Кай грустно улыбнулся:

— Не надо. В конце концов, я слишком долго себя сдерживал.

Он вдруг глубоко задумался, и Крис уточнил:

— Сдерживал от светской жизни?

— Да! — вскинул голову Кай. — Именно. Хотя я не сильно люблю её. Отлично выглядишь, Крис. Иди, уверен, гости уже заждались.

Кристиан спустился в зал со странным чувством. Как же все-таки несчастен этот кейнар в любви, но при этом искренне радуется любви других… С такими мыслями он наткнулся на свою любимую. Луиза выглядела прекрасно, лучше, чем любой ангел. Кристиан легко поцеловал ее, не переходя рамки дозволенного, взял под руку и вышел к гостям.

Ближе к полуночи голова кружилась не только у Кристиана. Народ потихоньку начал расходиться по домам жителей Аскатрала, которые согласились их приютить, или по гостиницам. Гости не стали ждать, пока буря окончательно заточит их в доме. Такой вьюги они не видели давно, казалось, что сами горы прогневались на кого-то.

Перед тем как начать провожать, Луиза коснулась плеча Кристиана:

— Передай гостям от меня прощальный поцелуй, — улыбнулась девушка. — Я буду ждать тебя в комнате…

Эти слова придали Кристиану столько сил, сколько в жизни не дает кофе. Кая он не видел уже давно, поэтому прощался с гостями один. Но Кристиана это не смущало. Он прощался со всеми до единого, прощался долго, как того требовали приличия… Пока все ушли, прошел целый час.

Наконец закрыв дверь за последним гостем, Кристиан облегченно вздохнул, подтянулся и вздрогнул. Дом неожиданно заскрипел под натиском ветра. С опаской глянув в окно, он с нетерпением поспешил к Луизе. Какой, однако, хороший был день. Давно Кристиан так не веселился. Чуть ли не бегом он свернул на лестницу…

Вдруг на него налетел Кай. Крис отшатнулся и замер. Кай тяжело дышал, у друга был настолько взъерошенный вид, а глаза так лихорадочно перебегали с одного предмета на другой, что он сначала испугался.

А потом Крис глянул вниз и увидел в руке друга клинок.

Его клинок.

— Дружище, что с тобой? — Крис невольно отступил по лестнице.

Почему-то мысль об оружии совершенно не смущала его. Кейнар думал только об одном. Он чувствовал себя виноватым. Последним эгоистом, устроившим в доме, где недавно случилось горе, пышный праздник. Неважно, что это была идея Кая! Он просто хотел поддержать друга. Ведь такая же обстановка была и на его помолвку, воспоминания вскрылись, и теперь Каю настолько плохо, что он бежит на свежий воздух.

Крис чувствовал себя последней скотиной.

— Кай, я… Может, тебе прилечь? Принести что-нибудь горячее? Все ушли, здесь больше никого нет. Можешь выдохнуть спокойно…

Но Кай стоял, смотрел во все глаза на друга и молча открывал и закрывал рот, как рыба. Словно он что-то искал и вдруг забыл, что же потерял. Крис ощутил новый укол вины и уже собрался в открытую извиниться перед другом…

Но тут на лестнице появилась Луиза. Растрепанная, в порванном платье, распухшими от слез глазами и лиловой щекой, словно ее кто-то ударил. Увидев Кристиана, она закричала, то ли от боли, то ли от облегчения. Рыдая, девушка быстро спустилась и кинулась в объятья кейнара.

— Луиза, ты что, — жених конкретно испугался. — Что случилось, дорогая?

Он взял ее заплаканное лицо в ладони. Луиза рыдала, одновременно пытаясь что-то сказать. Крис был в такой растерянности, что ничего не понимал. А Кай стоял, как истукан, и молча смотрел на них.

— Он!.. — выкрикнула Луиза и показала дрожащим пальцем на кейнара. — Он! Этот монстр изнасиловал меня! О, Крис… — она уткнулась ему в грудь и снова зарыдала, содрогаясь всем телом. — Кристиан…

В голове Кристиана что-то с грохотом опрокинулось.

Он не поверил.

Крис услышал слова Луизы, но они показались ему громом, не несущим особого смысла. Его мозг отказывался осознавать их, и в то же время видел налицо, что девушка не врет. Крис поднял взгляд на Кая, чтобы хоть как-то отреагировать:

— Это правда?..

Ответ он увидел в глазах. Кристиан уже минуту наблюдал его. Но понял лишь сейчас. Кейнар с ужасом понял, что задыхается. Всему его существу не хватало воздуха.

— Умоляю, скажи «нет»! — в отчаянии просипел Кристиан и, уткнувшись в каменную маску лица друга, закричал: — Кай, скажи, что она выдумывает! Ты же не мог…

— Это правда, — безжизненно ответил кейнар.

Все очарование праздника, все счастье и веселье, вся жизнь Кристиана рухнула в этот момент. На языке вертелась сотня слов. В голове парила тысяча мыслей. Но вот, миг — и они растворились все. Просто вспыхнули… и исчезли.

Кристиан смотрел на друга и видел то, от чего спасал его пятьдесят лет назад и к чему не подпускал последние два года. Видел так же ясно, как заплаканное лицо будущей жены. Это ударило его сильнее, чем сотни кнутов. Кристиан ощутил почти физическую боль, но душу прокололи кинжалом — это было в тысячу раз больнее, чем дырявая плоть.

Кай перешагнул порог безумия. Он стряхнул с себя узду и кинул в лицо другу. Все старания Криса, все его жизненные цели в этот миг рухнули. Кай уничтожил их, как волна смывает песочный замок. Ребенок строил его долго, слишком долго… но воде все равно. Она сравняла его с землей, превратив в ровную поверхность. Такую же, как километры и километры береговой линии. Как будто и не стояло на ней прекрасного замка.

Кристиан проиграл.

— Как?.. — прошептал он. — Как ты мог?! Что я тебе сделал?!

Крис вспоминал все, что совершил ради Кая. Как он вытаскивал его каждый раз из самой бездны, исключительно из светлых побуждений и высоких целей. Сейчас это казалось ему просто глупым. Какие высокие цели?! О чем он?!

Что для Кая это значит? Ничего. Н-и-ч-е-г-о. Кристиан убил жизнь ради этого кейнара. А Кай отблагодарил тем, что предал его, осквернив женщину, к которой Кристиан имел право прикоснуться лишь сегодня.

Он мягко отстранил Луизу и решительно подошел к Каю, вынимая на ходу нож:

— Я верил тебе! Неужели столько лет дружбы для тебя ничего не значит?! Я готов был доверить тебе все, все, а ты просто взял и… Да кто ты после этого?!

Кай стоял и молча смотрел на Кристиана, и этот ничего не выражающий взгляд взбесил его больше, чем что-либо еще. Кейнар понимал, что внутри закипает гнев, такой лютый, какой он никогда не испытывал.

Его еще не обводили так вокруг пальца.

Его еще не держали в дураках пятьдесят с лишним лет.

— ОТВЕЧАЙ!!! — заорал Кристиан и замахнулся.

Он желал думать, что не хочет бить друга. Но он хотел. Спичка вспыхнула, превратившись в лесной пожар. Кристиан не знал, что живые существа могут быть настолько двуличными.

Кай тут же отбил его удар, отступив вверх, и почему-то глянул на Луизу:

— Это она, Крис! — с каким-то остервенением зарычал Кай. — Она не та, за кого…

— А мне плевать! Как ты это объяснишь?!

Кристиан закричал и полоснул Кая по лицу.

Где-то в другой вселенной завопила Луиза. Крис видел лишь, как Кай отшатнулся, спрятав лицо в ладонях.

Видел, как он с недоумением отнял окровавленные руки.

И как недоумение тут же исчезло, превратившись в два узких слепых зрачка. Кристиан готов был поклясться, что Кай задрожал.

— Ты просто глупый, наивный мальчишка, — задыхаясь, прохрипел кейнар и выпрямился. — Который возомнил, что может изменить Ищейку. А Луиза…

— Говори про себя, а не про нее! — взвился Кристиан и подался вперед.

— Пропусти меня, Крис. Дай мне уйти. Сейчас, — Кай напоминал наркомана, который просит еще дозу.

— Нет, Кай. С меня хватит.

Кристиан напрасно думал, что сможет остановить Ищейку. Кай ударил его ногой в живот, но Крис успел вцепиться в рубашку «друга». Они вместе упали и покатились вниз. И снова раздался женский крик.

Крис никогда не был воином. Он вцепился намертво в рубашку Кая, стараясь опрокинуть его под себя. А Кай воевал всю жизнь, и вместо попыток выбраться выставил клинок вертикально вверх.

Они упали прямо перед Лузой. Кристиан прижимал Кая к полу, продолжая держать краснеющую рубашку. Девушка радостно улыбнулась, уверенная, что жених победил Ищейку.

Но тут Крис уперся в пол одной рукой, и она прогнулась. Кейнар застонал и задохнулся. Кай сбросил друга на пол и резко встал не веря.

Во время падения Крис напоролся на собственный клинок. Сердцем. Он даже не почувствовал боли. Кейнару вдруг стало жутко грустно. Так грустно, что можно было и умереть.

Из уголка глаза выкатилась слеза. Его предали.

Лучший друг его предал.

Кристиан мечтал, что перед смертью будет видеть перед собой лицо любимой. Вместо этого он слышал ее крик. А видел черные звериные глаза. Глаза, которые считал своей семьей.

В них не было и капли раскаяния.

***

Я судорожно вдохнул и резко открыл глаза.

Темнота. Где я?! Ничего не видя, я потянулся рукой в пустоту и упал на что-то твёрдое… Пол. Да, это пол. Почему я ничего не вижу?

Кто я? Кай или Кристиан?

Две личности, две реальности, два времени плыли в моем сознании, и я не мог найти разницу между ними. То же место, как в тот день. Те же стены, тот же запах. И темнота… То одно сознание, то другое выныривало и снова тонуло. Я нащупал руками стену и кое-как встал.

Я Кристиан Корнер. Я иду, как слепой мышонок, опираясь на стену, и знаю, что мой лучший друг — подлый предатель, не достойная жизни скотина, чудовище, для которой чувство благодарности — пустой звук. Он изнасиловал мою невесту и убил меня. Но душа жаждет мести, только мести за впустую прожитые годы, за отнятую любовь. Лишь она дает силы жить, хотя тело погибло.

Стоп. Я Кай. Не Кристиан. Я Кай, Кай Энгельгардт! Я знаю, что я в Аскатрале, я застрял в мире-ловушке, попал в собственный ад. Я не Ищейка, но могу использовать пятую стихию и летать в ипостаси ворона… Кто я?

И снова голову затопило сознание Кристиана.

Бездна, да кто я такой?! Кто?!..

Я шёл, на автомате передвигая ноги, на ощупь пробираясь вдоль стены коридора. Куда я шёл? Я искал Луизу. Но зачем она мне? Она давно мертва! Но я её ищу, ведь она моя невеста…

Я сходил с ума. Я шёл, ничего не видел и пребывал одновременно в двух реальностях. На краю моего (или не моего?) сознания витала мысль, что все из-за пятой стихии. Это она творит со мной такое. Все она!

Внезапно я оступился в темноте и полетел вниз с лестницы. Ударился спиной и секунду не мог дышать. Упершись руками в пол, я поднял голову…

И сощурившись, увидел свет. Бледно-серый свет застилал место около лестницы. Место, где я убил. Или меня убили?

— Кай, Кай, Кай… — вдруг раздалось оттуда. — Зачем ты это сделал? Ты так и не ответил на мой вопрос. Зачем?

— Кто это говорит?.. — услышав свой прорезавшийся голос, сознание угомонилось. Я Кай, но… кто тогда там?

Тут кусок света превратился в силуэт. Мне показалось, что он встряхнул крыльями и начал приближаться. Я инстинктивно отполз, четко видя темно-карие глаза Кристиана, смотрящие прямо в душу.

— А что бы сказала Мари, Кай? — тихо произнес он. — Ты, чью любовь так несправедливо разбили? Ты, кому все сочувствовали? Ведь ты сделал то же самое. Зачем? А если бы Мари увидела это? Фредерика? Чтобы они сказали?..

Я смотрел в эти глаза, слушал голос мертвого кейнара и не мог понять, что со мной. Я сплю? Брежу? Или это жуткая реальность?..

— Ответь, Кай.

— Я… — язык не поворачивался сказать и слова.

— Отвечай!

— Они бы… разочаровались.

— Именно, — сладко произнес Кристиан, а карие глаза сверкнули. — Ты сказал, что я глупый, наивный мальчишка. Но ведь ты такой же, раз полагаешь, что 12 января 1894 больше не повторится? Думаешь, ты исправился? Вонзил в себя клинок и стал ангелочком? Жизнь никогда не была такой лёгкой, — дальше в его голосе звучала сталь. — Это всего лишь мечты. Ты не стал лучше, и не надейся на это — все только начинается. Все только начинается, слышишь меня?! Ты никогда не исправишься, никогда! Ты наивно полагаешь, что, снова обретя пятую стихию, избежишь ее последствий? Нет, Кай, а знаешь, почему? Хоть сто раз убей себя, но твоя подлость и черствость у тебя в крови! Ты думаешь, Кори может тебе всецело доверять? — карие глаза качнулись. — Ошибаешься. Придёт момент, и все твои клятвы и обещания пойдут прахом, ты просто возьмёшь — и предашь, просто убьёшь, ради себя. Ведь это так легко, правда? Переключится выключатель в голове — чик! — и все. Ты снова неуправляемая машина для убийств. Ты снова убьёшь, снова и опять! А потом не сможешь, даже сам себе, ответить на вопрос — а зачем?..

— Кто ты?! — в отчаянии крикнул я, пытаясь отползти от этого существа подальше, подальше от его слов!

— Кто я? Смысл знать, кто я, если ты даже не знаешь, кто ты? Ты мечешься в себе и не можешь понять простую истину: а кто ты такой? Кто ты, Кай? Ответь!

— Я кейнар.

— Неправильный ответ.

— Почему ты так говоришь?..

Глаза немного отдалились, их закрыла дымка белого света.

— Потому что я то, за что ты будешь расплачиваться всю жизнь… Какой бы длинной та ни была, и в каких бы мирах ты ни находился, от этой платы не спрячешься.

Голос замолчал секунды на две, а потом тихо и очень спокойно добавил:

— Ты всегда был грязным ублюдком, им и остался. Изгоем. Мальчиком из деревни, выросшим в глуши, не любимым родителями. Изгоем, заработавшим себе громкое имя страхом. Это не вызывает ничего, кроме презрения. Твоя сила — лишь красивая обертка, а под ней живет пугливый, слабый мальчишка, загнанный в угол! Ведь на самом деле все твои «подвиги» — просто попытки выжить. И сейчас они рушатся, как карточный домик. Ты понимаешь это. И поэтому с каждым днём все больше превращаешься в того испуганного мальчишку. И сходишь с ума.

Светящийся силуэт встал в полный рост и начал отдаляться. А я почувствовал, как начинаю терять сознание.

— Стой! — из последних сил крикнул я.

Силуэт обернулся.

— А если бы все было иначе? Если бы я не убил тебя? И Луизу?..

Кристиан остановился, повернул голову и тихо произнёс:

— Мечты редко сбываются. А от себя самого, увы, не убежишь.

Свет начал затухать, пока тьма не поглотила его полностью. Пока я не почувствовал, что лежу на холодном полу.

И стоило ощутить это простое человеческое неудобство — холод, — сознание тут же расслабилось и ушло в спасительную темноту.

Глава 29

Стени проснулась, чувствуя себя легкой, как перышко, а мысли такими же ясными и свежими. Давно она так не высыпалась. Не открывая глаз, девушка сладко потянулась, подмяла под себя прохладную подушку и повернулась на другой бок…

И вдруг упала. Твердые доски и ушибленный локоть тут же заставили очнуться. Стени резко открыла глаза и увидела гостиную с большим панорамным окном. Через него лился мягкий дневной свет, освещая шкуру и кресло напротив нескромного камина. У окна стоял бильярдный стол, стены украшены разнообразным оружием, картинами и охотничьими трофеями. Пока девушка вспомнила это место, прошла минута. Она переводила взгляд с одного предмета на другой, с деревянной арки, ведущей в столовую, на второй свет — галерею верхнего этажа и лестницу.

Вдруг девушка широко улыбнулась. Она в Аскатрале! Она добралась, и пока что жива. Со вчерашнего дня у Стени возникла сотня, если не тысяча вопросов. Но все меркло перед чувством гордости, которое возникает, когда ты достиг цели и можешь поставить в плане галочку.

Внезапно из деревянной арки кто-то вышел. Девушка резко обернулась и увидела давешнего темно-русого кейнара — Вараити. А он что здесь делает?..

— О, ведьмочка с суперсилой очнулась? — с улыбкой спросил кейнар, подошел совсем близко и сел на диван, с которого недавно упала Стени. — Как себя чувствуешь?

Он протянул ей руку. Девушка смотрела на Вараити снизу вверх, отмечая седину в растрепанных волосах, щетину и густые брови. Они сошлись на переносице, когда кейнар увидел замешательство Стени. Но девушку больше всего поразили не брови, не сережка в ухе и даже не татуированные запястья.

— А ты шулер, — ухмыльнулась Стени. — Я знаю такой взгляд, как у тебя. И улыбку. Спорим, что ты в любой ситуации так улыбаешься?

Эта мрачновато-оптимистичная улыбка стала шире:

— Пожалуй, я не стану с тобой спорить.

— И сколько же игр ты выиграл? — Стени наконец приняла его сильную руку и села. — Наверное, побывал за всеми карточными столами Вегаса?

— И Монте-Карло, — промурлыкал Вараити и поднял бровь. — А ты, я смотрю, разбираешься в людях.

— У картежников характерный взгляд, — девушка подняла голову и заглянула ему в глаза. — А я со многими общалась. Что ты здесь делаешь?

Вараити уже настроился на игривый лад, но последний вопрос смутил кейнара. Нет, обыватель бы ничего не заметил: внешне улыбка стала чуть настороженней. Но Стени уже раскусила этого «бариста».

— Я хотел задать тебе тот же вопрос. Что ты тут делаешь?

Она ослышалась? Вараити спросил, что она здесь делает?.. А не пошел ли он?

— Стени, — улыбка кейнара стала еще уже. — Чтоб ты знала, я старше Кая. Жизненного опыта у меня много, и в магии я неплох. Я могу отличить уровень мага, сотворившего заклинание. Этот ворон, которого ты вызвала — либо демон из ада, либо… пятая стихия. Очень высокий уровень пятой стихии. Я кое-что знаю об этом, не дурак. И спрошу прямо: кто ты и что тебе здесь нужно? Не думай, что хозяйка — ты. По тебе видно, что в этом доме ты второй раз от силы, а я в Аскатрале живу не один десяток лет. Отвечай.

Все, сказанное Вараити, размылось после слов «я старше Кая». Стени сидела и потрясенно смотрела на кейнара, в ее глазах ставшим настоящей развалиной. Все, что выходило за дату рождения Кая, казалось девушке наравне с динозаврами. Она еле удержалась от вопроса, как там, в мезозое.

— Стени? Ты услышала меня?

— Да, — очнулась девушка, переваривая остальную речь Вараити.

— Ты некромант? — он нагнулся к ней и тихо спросил: — Или это не ты вызвала Альберго?..

Стоило кейнару употребить это слово, как все встало на свои места.

Стени пришла в Аскатрал, встретила Вараити. Он проводил ее до дома, как их настигли Знающие. Энн, мягко говоря, впечатала ее в дверь, и тут Стени увидела Кори, а потом и Кая, с которым объединила сознания…

И здесь картинка расплывалась. В какой-то мере девушка разделила с кейнаром мысли, и… Кай начал колдовать. А Стени, по сути, служила помещением или комнатой для заклинания. Посредником. Девушку не предупредили, какую магию Кай использует. Она даже не успела удивиться, откуда в кейнаре пятая стихия…

А теперь этот вопрос серьезно волновал Стени. Она лишь чувствовала огромную мощь и объемность заклинания, а потом навык управления вороном. Но он пришел к ней с сознанием Кая… Сейчас девушка ничего не помнила.

Одну вещь Стени представляла четко: Энн, Хатон и Толя живы. Кроме последнего — это серьезная проблема.

— Расскажи, пожалуйста, что видел ты, — тихо попросила девушка. — Потому что я не могу сказать, я вызвала Альберго или нет…

— Пока ты колдовала ворона и крушила им все подряд, — вздохнул Вараити, — я заметил их кейнара с земляной стихией, Хатона. Я слышал про него, но ни разу не видел. Мерзкий такой оказался, шестеренки точно не на месте. Я пытался отвлечь его, чтобы Хатон не убрал пылевую стену и Знающие не добрались до тебя. А потом появился дракон, ты видела его? — и глянув на довольное лицо Стени, насмешливо протянул: — Ага… это твоя зверушка? Тогда все ясно. Потом кто-то все же разрушил стену, видимо, там был еще один кейнар. А когда появился Альберго, все разбежались. Хатон куда-то исчез, а я пошел к тебе. И уложил, когда ты упала на пол без сознания. Ты провалялась два дня, Стени. У меня возникло много вопросов.

— Представь, что это игра, — упрямо ответила девушка. — Мне надо понять, можно тебе доверять или нет. Ответь на пару моих вопросов, Вараити. Потом я все тебе расскажу.

Кейнар оттаял:

— Хорошо.

— Ты говоришь, что знаешь Кая. Как давно и при каких обстоятельствах?

Вараити встал, подошел к камину и провел по пыльной поверхности пальцем:

— Первый раз я встретил Кая, когда его еще не забрали Ищейки. В шахте, где я тогда подрабатывал. Он меня не знал, да и я его тоже… А потом слухи ходили по всей долине, как один посельчанин вдруг стал Ищейкой. В следующий раз, тоже хрен знает когда, мы встретились у подножья Скалистых гор во время войны. Я разведчик, Стени. И всю жизнь бродяжничал по Империи в поисках работы и денег, а тогда был мой первый серьезный поход. Кай пришел к нам внезапно, я не сразу узнал его, а когда понял суть, было поздно. Командир нашего отряда украл у него особую стрелу. Кай пробыл с нами неделю, показав себя хорошим следопытом. А потом меня разбудил ночью коллега, вручил стрелу, деньги, и сказал бежать не оборачиваясь. Естественно, Кай меня догнал. Как видишь, я сижу здесь живой.

— Ты отдал ему стрелу, — закончила Стени. — И это все?

— Да. Судьба заносила меня в разные места, и за эти долгие годы могу сказать с уверенностью, что все леса Империи я знаю лучше, чем собственную мать. Лет двадцать назад я попал в Аскатрал и решил, что хватит бегать, пора сделать перерыв. И… сейчас занимаюсь тем, что варю кофе. Вкусный, между прочим!

— И живя у Кая под носом, ты ни разу с ним не общался?!

Вараити опустился на диван и фыркнул:

— Да он появляется тут в лучшем случае раз в месяц, если не в год. Здесь живет больше тысячи кейнаров, и далеко не все они общаются с Каем.

— И как ты к нему относишься? — осторожно спросила Стени.

— Нейтрально, — пожал он плечами. — Того кейнара, которого я знал, уже давно нет. Я слышал о нем много плохого и хорошего. Хочется верить, что сейчас… когда он якобы «не Ищейка», — на этих словах Вараити с опаской глянул на Стени, — Кай вполне приличное существо не со злобными намерениями.

— Тебе что-нибудь известно о клане Знающих?

— Нет. Я ответил на твои вопросы?

Девушка делала выводы. К Каю он вроде нормально относится, врагом не станет. Вараити не знает Кори, и вреда ей не причинит. Ладно.

— Хорошо, задавай свои вопросы, — разрешила Стени.

— Откуда ты знаешь Кая?

— Судьба, — многозначительно ответила она, подняв брови.

Откинулась на диван и положила одну ногу на другую. Вараити понимающе протянул «М-м-м…» и уставился на девушку:

— Ладно, а что ты забыла в Аскатрале?

— Ищу мою подругу.

— Почему она должна быть здесь?

— Потому что Кай влюблён в нее по уши.

Кейнар снова протянул «М-м-м…», кивнул и спросил:

— А где Кай сейчас?

Стени не выдержала и засмеялась:

— Ладно, не стану тебя мучить. Только пообещай одно, Вараити: это останется между нами, и! Ты неизбежно вляпался в это дело и теперь мой союзник. Иди скажи жене и детям «до свидания» и приходи. Или уходи.

— Я живу один. И да, я согласен тебе помочь.

Стени рассказала Вараити, что случилось с ее ненормальной компанией за последние десять дней. Рассказала про преследование Знающих, про странную связь с Кори и Каем, поделилась опасениями насчет пятой стихии. Вараити схватил все налету:

— Значит, твоя подруга, которая девушка Кая, внезапно пропала вместе с ним. Ты уверенна, что в этом замешаны Знающие и его брат. В какой-то момент тебе привиделся голос, зовущий в Аскатрал. Ты сбежала от Знающих и пришла с ними на хвосте сюда, а здесь соединилась с Каем и провела через себя его заклинание, как посредник. Но ни как ты соединилась, ни почему в Кае пятая стихия, ты не знаешь. И можно ли такое повторить, тоже.

— Все верно, — Стени начинал нравиться его острый ум. Да и остальное тоже…

— А теперь скажи мне, как человек может выдержать в своем теле магию кейнара? Да еще пятую стихию?

— А разве не может?

Вараити внезапно расхохотался. Девушка обиделась.

— Нет, Стени, — ответил кейнар. — Они сразу погибают.

— Ну а я сижу перед тобой живая и здоровая, — она хмыкнула и не глядя вызвала в ладони огонек. — Как видишь.

Но Вараити уставился на нее так, будто там полыхала не искорка, а кислота. Стени недоуменно опустила взгляд…

И увидела, что пламя горело фиолетовым цветом. Что за?.. Почему оно фиолетовое и… холодное? Девушка хотела обычный огонек.

Повинуясь странному порыву, не менее странному, чем цвет пламени, Стени сконцентрировалась и сделала огонек горячее. Пламя послушно нагрелось… и следуя мыслям ведьмы, перетекло в форму лезвия. Не обращая внимания на Вараити, девушка встала, схватила с камина фигурку лошади и провела фиолетовым лезвием…

Но вместо обычной царапины оно погрузилось в металл, как нож в масло. Стени вскрикнула и бросила фигурку на пол, так как она продолжала таять… Таять на глазах, разъедаемая фиолетовой кислотой.

— Что за… Вараити, что это?!

— Первый раз такое вижу… — он был удивлён не меньше. — Вроде пламя, а вроде кислота… фиолетовая. Либо ты действительно сильная ведьма, либо я чего-то не знаю.

Стени посмотрела задумчиво сначала на фиолетовую лужу, потом на лезвие у себя в руке, кивнула и убрала огонь. Она не знала, что это такое. Но разобраться надо.

— Ты есть не хочешь? — вдруг спросила девушка.

— Я? Конечно.

Кейнар уверенно пошел к деревянной арке, из которой не так давно появился. Стени пошла за ним, оказавшись в столовой с окошком для еды, стенкой с живыми фресками и белым столом. Здесь пахло сосной и совсем не пахло едой.

— Пока ты спала, я принес сладкой газировки, — Вараити застенчиво достал из окошка бутылку. — Подумал, что после такого сложного заклинания организм потребует сахара. А так здесь есть макароны…

Девушка внезапно поняла, чего хочет больше всего на свете, молча вынула газировку из рук кейнара и залпом выпила всю. Стало легче. Вараити смотрел на нее с улыбкой:

— Вскипятить воду?

— Я вижу там что-то еще, — Стени наклонилась к окошку и достала пакет с двумя шоколадными булочками: — Вау! Это тоже мне?

Кейнар, все с той же несмываемой улыбкой взял одну и смачно откусил:

— Это мне. М-м-м, какие вкусные. Кстати, я удивлен, что этот дом меня впустил…

— Чефо? — пробубнила Стени, жуя булочку.

— Здесь все уже трясётся от магии, от каждой доски чем-то пахнет. И вокруг дома защита стоит, сто процентов. Раз меня впустили, значит, доверяют…

Девушка так и не поняла, кто кому доверяет, но не забыла спросить про одну вещь:

— Откуда татуировки?

На пальцах Вараити красовались странные буквы и знаки, на предплечье — замысловатый узор, уходящий по мускулистой руке под футболку.

— За боевые заслуги, — кейнар не мог не заметить восхищенный взгляд Стени. — В одно время так поощряли воинов. Набивали либо первые буквы мест сражений, либо знак отряда.

— Как интересно, — протянула девушка, прожевала наконец булку и задалась главным вопросом: — А что нам делать дальше?

— Нужны ответы. Скажи ещё раз, что ты знаешь и думаешь.

Стени терпеливо высказала, что, первое — по мыслям Кая, они с Кори находятся в другом измерении. Второе — Знающие жутко бояться Альберго, так как почему-то только он их убивает. Или то, из чего ворон состоит.

— Негусто, — нахмурился Вараити. — Надо в книгах поискать.

Девушка скривилась. Вот чего она жутко не любила, так это книги, а особенно что-то в них искать. И все же сказала:

— Здесь есть библиотека. Можно посмотреть там.

Спустя час они все еще сидели в просторном помещении, забитом стеллажами с баснословным количеством книг. Правда, сидела только Стени. Сославшись на незнание языка, девушка развалилась в кресле и экспериментировала с фиолетовым огнем. А Вараити бродил среди полок, периодически вытаскивая книги и пролистывая страницы…

Новое пламя завораживало Стени. Девушке не составило труда вызвать его еще раз, и легкость действия пробудила странное ощущение, будто этот огонь — ее дальний родственник и они лет сто знакомы, просто давно не виделись. Вскоре Стени выяснила, что по желанию пламя могло быть вредным и безвредным. Девушка полностью контролировала магию. Мысль, и он горит хоть на сухом дереве, не прожигая. Мысль, и он расплавляет сталь. Без зазрения совести Стени сожгла пару подсвечников, и теперь на их месте сияли темно-фиолетовые лужицы.

Кроме того, она могла управлять передвижением пламени. Телепортироваться с потолка на пол, ползти бесконечной змейкой по ковру — фиолетовый огонь умел все. Но девушка никак не могла понять, откуда у нее эта магия.

— Стени! — вдруг раздалось из глубины библиотеки. — Я что-то нашел, иди сюда!

Девушка потушила огонь и пошла на голос. Вараити стоял с древним фолиантом в руках и водил пальцем по желтой странице:

— Смотри. Здесь описывается история создания этого мира, не знаю, правдивая или нет, но тут упоминается Альберго. Они были спутниками демонов и могли проникать в другие миры и их грани. Альберго — неживые существа, ими управлял хозяин, и обычно они принимали форму тотемного животного владельца. Совпадает с нашим вороном, не правда ли?

Стени фыркнула:

— Кто бы мог подумать, что тотемное животное Кая — ворон. Видишь, я не ошиблась. Они действительно застряли в другом мире.

— А судя по тому, что они в Аскатрале… то в другой грани нашего мира. В третьей, — увидев вопросительный взгляд девушки, Вараити пояснил: — Первая грань — это человеческий мир. Вторая — наш.

— Третья грань, — задумчиво повторила Стени. — Четыре года назад я не знала, что существует вторая. Не говоря уже о третьей. Господи, три разных версии одного мира! Свихнуться можно.

Вараити улыбнулся и взял другую книжку, поменьше:

— А вот здесь я нашел кое-что о фиолетовом огне. Старая легенда гласит, что у Бездны особая магия — Срединная Стихия, совмещающая в себе Свет и Тьму. Главный ее атрибут, фиолетовый огонь, присутствовал у каждого владельца такой стихии, одного на всю грань.

Единственная, — вдруг прошелестело у Стени в голове.

— Единственная, — повторила она шепотом и подняла глаза: — Вараити, дракон называет меня Единственной. А он многое что знает.

— А что это за дракон?

— Белый шелковый… — пробубнила девушка. Настолько ее захватила эта мысль, будто она и есть владелец Срединной Стихии, одна на всю грань.

Глупо, но так вдохновляет.

Однако Вараити было не до шуток:

— Ты сказала Белый шелковый? Стени!

— А? Да, а что?

Вараити посмотрел ей в глаза. Впервые девушка увидела, что несмываемая улыбка кейнара вдруг исчезла.

— Эти драконы летают между мирами.

— ???

— А ты думаешь, почему их так мало? Почему их чешуя так ценится? Никто не видел белых шелковых уже кучу лет, и вот ты привела одного. Где ты его нашла, не представляю.

— Он сам меня нашел. Сказал, что остался последний и тоже Единственный. А одиночки должны держаться вместе. Но я не понимаю… И вообще, почему ты так уверен, что Орлангур может летать между гранями?

Вараити замялся и чуть отстранился:

— Я работал с кейнаром, который их изучал. Телохранителем, можно сказать. И мне приходилось выслушивать все его диалоги, мысли, все… Он знал оставшихся драконов по именам. Среди них был Орлангур.

— Хорошо, — протянула Стени. — Так пойдем же и спросим у него, верно? Может, дракон уже потерял способность.

— Сомневаюсь…

Орлангур, ты мне нужен, — мысленно позвала девушка. — Я буду ждать тебя на крыльце.

И к тому моменту, как они с Вараити вышли из дома, дракон уже ждал. Он не рычал на кейнара, вообще не обращал на него внимания, хотя тот смотрел во все глаза. Стени протянула руку, и Орлангур прикоснулся к ней носом в знак доверия.

— Орлангур. Ты можешь полететь в третью грань этого мира?

Голубые глаза дракона на секунду расширились, но в голове девушки спокойно прозвучало:

Если это важно для тебя, Единственная. И если у этого мира есть третья грань.

— Он может, — изумленно повторила Стени для Вараити.

— Я же говорил. Теперь он наш посредник. Да, Орлангур?

Дракон фыркнул, и кейнар по-доброму засмеялся. А Стени мысленно составляла список вопросов и сведений для Кая и Кори.

Она может с ними связаться.

Теперь она не одна.

Глава 30

Кай не приходил в сознание два полных дня.

После вызова Альберго я внезапно потеряла связь со Стени. Мир из летнего горного рая превратился в холодный зимний Аскатрал. Кейнар лежал на крыльце. Не скажу, что удивилась: он только обрел стихию и выплеснул в таких количествах. Кто после этого не потеряет сознание?..

С помощью магии я перетащила Кая в дом. Кейнар дышал, его жизни ничего не угрожало. Со Стени больше связаться не получалось, никакими способами, и это делало ощущение полного одиночества еще острее. Я держалась ближе к Каю, да так и уснула в кресле.

А утром обнаружила, что кейнара в комнате нет. Я тут же обрадовалась и сбежала вниз. Наверное, он сидит, пьет черный чай и читает наизусть выученную газету от 12 января 1894, которых у нас лежала целая стопка.

Но Кай не пил чай, не читал газету и даже не сидел. Он лежал на полу рядом с лестницей, вытянув одну руку. Опять же, без сознания. Как Кай туда попал, что он делал, и почему в руке кейнара зажата странная записка, написанная незнакомым почерком — я не знала ничего.

На этот раз я переместила Кая на диван. По-прежнему без сознания он пролежал там еще день. Я ходила на нервах, не зная, куда себя деть. Пыталась найти что-нибудь в тысячу раз перелистанных книгах, но написанное сливалось в кашу. От этих книг, ни в одной из которых не было ответа, как отсюда выбраться, начинало тошнить. Вновь и вновь пыталась связаться со Стени, но просто не чувствовала её. Не снились сны. Каждую ночь я проваливалась в черноту, и в этой же пустой черноте проходил сон. Я пыталась как-то вылечить Кая, ускорить его выздоровление… Но что я могу сделать против пятой стихии?

Ничего.

Шел двенадцатый день нашего одинокого заточения в Аскатрале и пятое июля в нормальном мире. Я сидела в гостиной перед камином и углём рисовала Арагона, по которому безумно скучала. Рядом на столике ароматно пах свежезаваренный чай и имбирная печенька собственного приготовления. Кай неподвижно лежал на диване и ровно дышал. Через окно лился бледный свет раннего утра, перемешанный с розовыми оттенками рассвета. Первые лучи играли на зеркалах и картинах теплыми бликами… Удивительное спокойствие. Сонная неторопливость… Пока я рисовала могучую шею коня, взгляд случайно упал на кейнара.

Он по-прежнему лежал неподвижно, но с открытыми глазами, внимательно глядя в потолок. Темно-голубой взор скользнул по стенам, мне, по мебели… И снова застыл наверху.

Я решила сделать вид, что ничего заметила и продолжила рисовать Арагона. Но на губах все равно играла предательская улыбка. Первые слова Кай произнес нескоро:

— И почему 12 января вечером началась буря… Представляешь, какие здесь красивые закаты?

— Особенно летом, — подхватила я, не отрывая глаз от рисунка. — В позднем августе. Когда, посмотрев закат, с нетерпением ждёшь звёзд.

— И они рассыпаются перед тобой как миллионы драгоценных камней…

— Освещая путь странствующим в темноте путникам.

Я вздохнула и посмотрела в окно. Там, на горизонте, медленно и неохотно поднималось из-за гор солнце. Все бы отдала, чтобы попасть сюда летом. Двадцать первого века, а не девятнадцатого.

— Как себя чувствуешь? Все нормально?

Кай вздохнул:

— Трудно говорить, что все нормально, когда ты сам не знаешь, что с тобой происходит.

Я повернулась к кейнару. Оказывается, он уже сидел, забравшись с ногами на диван и укутавшись в крылья.

— Почему ты оказался около лестницы? Куда ты ходил вчера?

Кай странно на меня посмотрел:

— Ты о чем?..

— Два дня ты не приходил в сознание, — терпеливо объяснила я. — В первую ночь я перетащила тебя наверх, в спальню… А утром тебя уже не было. Ты валялся здесь, около лестницы. А в руке лежала эта записка.

Я передала ему клочок бумаги. Кай прочитал, нахмурился. И вдруг сильно побледнел. Я содержание записки уже знала наизусть:

«Ждать я способен долго, но не вечно. Наслаждайтесь сном. Потому что, когда вы проснетесь, начнутся кошмары».

Без подписи. Без адреса. Что она означала, я так и не смогла догадаться, но звучало зловеще. Я произнесла лишь одно слово, в упор глядя на Кая:

— Расскажи.

Он медленно поднял взгляд от записки и честно посмотрел в глаза:

— Говоришь, я провалялся две ночи? Но мне приснился лишь один сон. Про 12 января 1894. Глазами Кристиана.

Я сглотнула, а кейнар посмотрел куда-то сквозь меня:

— Я не помню, как проснулся, и понятия не имею, как оказался под лестницей… и откуда эта записка. Помню только сон и… Что-то еще. Размыто. Будто со мной разговаривали, но я понятия не имею, кто. Или что.

— Понятно… А что думаешь насчёт записки? Кто её написал? Если честно, смахивает на цитату из плохого фильма ужасов.

Кай усмехнулся уголком губ и поднес листок к свету:

— «Ждать я способен долго, но не вечно». Кто он? И чего ждёт?

— Меня беспокоит вторая часть, — честно призналась я. — Страшновато звучит. «Наслаждайтесь сном, потому что когда вы проснетесь, начнутся кошмары»… Такое ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Словно этот мир — большая арена, а мы — участники игры на выживание. И кто-то там, сверху, сидит и управляет всем. Посылает сны, записки, ненужные стихии…

— Да, — задумчиво отозвался Кай. — Почерк незнакомый, и бумага старая. Ее делали в девятнадцатом веке, здесь такая же.«Стандарт» называется, — тут кейнар нагнулся и понюхал записку. — Чернила обычные, из чернильницы. Как здесь. Слабый аромат кожи и…

Он удивлённо поднял глаза и закончил:

— Озона. Понюхай, чувствуешь?

Я прислонила бумажку к носу. Действительно, очень слабо, но от неё несло озоном.

— Еще она с одного края немного хрупкая, видишь? Значит, она намокала…

— Упав в снег, предположим. Следовательно, записку написали здесь, на здешней бумаге, здешними чернилами, а автор по пути сюда случайно обронил её в снег. Записка упала одним боком, и он быстро вытащил её, схватившись пальцами за другую сторону… А потом что-то произошло, и записка оказалась у тебя.

Кай захлопал:

— Поздравляю, Ватсон. Вывод: мы не одни.

— Погоди делать выводы. Что означает запах озона?

— Вспомни Гремори, демона. Не припоминаешь, чем пахло, когда она появилась?

— Нет, — я честно пыталась вспомнить, но догадывалась.

— Озоном, — с видом учителя географии, объясняющего из чего состоит атмосфера, ответил Кай. — Говорят, в аду пахнет озоном. Не знаю, правда или нет, но от всех демонов несёт этим газом.

Меня осенило:

— Значит, записку подложил демон. Это обычные проделки!

Кай покачал головой:

— Демонов на то и вызывают, что они не могут прийти сами. У них нет ключей. Самостоятельно появляются только сильнейшие, но я не думаю, что Люцифер внезапно захотел пошалить.

— Тогда откуда запах?

— Знающие, — кейнар пожал плечами. — Пугают нас всякой чертовщиной.

На этих словах Кай медленно развернул крылья и поднялся. Но закрытие темы разговора не убрало неприятный осадок от содержания записки.

— У нас есть чего поесть?..

— В холодильнике.

Он округлил глаза:

— Какие холодильники? Ты о чем? Девятнадцатый век на дворе!

Я хлопнула себя по лбу. Ну вот, уже заговариваться стала:

— Ну, в той штуке, где мясо хранится… Как она называется? Не могу вспомнить.

Кай рассмеялся, сгрёб меня в охапку и посадил на диван, внимательно присмотревшись:

— Две ночи?.. На тебе лица нет, девочка моя. Ты вообще спала?

— Немного. И урывками, — нехотя созналась я. — Стени не снилась. Видимо, с ней тоже что-то случилось.

— За Стени не волнуйся, — кейнар успокаивающе провел ладонью по щеке: — Она жива, потому что мы вовремя все прекратили. Считай, через ведьму прошла пятая стихия, которую она частично регулировала. Я удивлён, как она справилась. Но это же наша Стени, правда?

Я улыбнулась и уткнулась ему в плечо:

— Теперь, когда ты жив и здоров, я высплюсь… Точно высплюсь.

Здесь Кай глянул на мой незавершённый рисунок:

— Это Арагон? Я не знал, что ты так рисуешь…

— Как?

— Красиво. Углём… Доделай, я на стену повешу, — он поцеловал меня и встал: — Теперь со мной точно ничего не случится. Я поем и потом слетаю к границе. Помнишь, мы хотели проверить, что там?

Я уже закрыла глаза, но тут резко подняла голову:

— Что?! Никаких полетов, только попробуй!

— Кори, это воздух! Не пятая стихия. Не волнуйся. Превращение на удивление легко даётся, я почти не устаю. Тем более, сейчас я полон сил и жажду деятельности.

Я бессильно опустилась на диван. Спорить с Каем бесполезно. Все равно улетит. Зевнув, я загребла подушку и нормально заснула. Впервые за эти два или три дня.

***

Странно, но меня не покидало хорошее настроение. Как проснулся — выспавшейся, здоровый и ничего не помнящий…

Кроме сна. Сна и странного ощущения присутствия… Я мотнул головой. Нет, не об этом сейчас надо думать. И о записке не надо.

Подкрепившись, я нежно провел ладонью по белым волосам Кори, мирно сопевшей на диване, укутал пледом и телепортировался в горы.

Превращение в ворона и полет — это нечто восхитительное, незабываемое и прекрасное. От предвкушения даже кончики крыльев задрожали. В первый раз я не ожидал успеха, но что-то внутри подсказало: «Попробуй!» И получилось…

Медленно подойдя к краю пропасти, я взглянул на снежные хребты и вдохнул полной грудью. Расправил крылья. Ветер приятно холодил бороздки. Посмотрел вверх…

И сделал шаг в пустоту.

Секундный страх падения, свист в ушах. Но лишь на мгновение. Потом тело захлестнуло нереальное тепло. Сознание погрузилось в темноту, а вынырнуло в необычайной лёгкости. Я взмыл в воздух, раскрыв крылья и отдавая себя на растерзание ветру. Бездна, какое это ощущение! Такого физически невозможно испытать, передвигаясь по земле.

Конечно, странно ощущать себя птицей. Когда вместо лица клюв, привычных ног и рук — лапы и крылья, а сзади хвост, которым непонятно как пользоваться. Но постепенно привыкаешь. Исчезает тот дискомфорт, что испытываешь в начале, и остаётся только одно — лёгкость.

И лучшее на свете ощущение полной свободы. Можешь лететь куда хочешь. Перед тобой нет границ и преград — ты просто перелетаешь их сверху, ты несёшься навстречу своей цели, рассекая крыльями воздух… Мир открыт. Открыт во всей красе, радостно принимая в любом уголке. И сейчас передо мной стояла цель — проверить, скован ли этот мир границами, которые не получится перелететь? А если человеческий мир открыт, что там? Такое же безлюдье или нормальная жизнь? И в каком веке?

Я летел, и ветер приятно щекотал перья. Внизу проносились замёрзшие озера, верхушки гор, ледники, деревушки и долины…

Внезапно передо мной из ниоткуда появился огромный белый дракон.

Дракон? Дракон?! Откуда здесь драконы?! Он возник метрах в ста и неуклонно приближался, как грузовой самолет. Вместо того чтобы увильнуть, я летел прямо на него, не веря в то что видел.

Ящерица оказалась умнее, грозно сверкнула голубыми глазами и, поднявшись, пролетела надо мной.

И как только тень дракона накрыла мою — ипостась ворона исчезла.

Я не успел понять, не успел даже подумать — в голове щелкнуло, раздался кошмарный свист. Хватаясь за пустоту, я перевернулся пару раз в воздухе и увидел землю. Она достигла головы быстрее мыслей.

Удар. Правая половина тела вспыхнула, как спичка, шокирующей болью. Я упал на откос и покатился вниз. Выставив руки, пытался ухватиться хоть за что-то. Думали инстинкты.

Зацепившись за камень, я резко остановился. Тело тряхнуло. Возникло ощущение, что все косточки разом выскочили и тут же встали на свои места.

Дурацкий дракон. Что он здесь делает?! Откуда взялся?! Черт, черт, черт… Со скоростью больной улитки до меня доходило, что рука и ребра сломаны. И лежу я не на полянке, а на перевальном склоне. И в любой момент могу соскользнуть и продолжить увлекательное путешествие.

Спокойно, Кай. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я отчаянно соображал, что же делать. Бездна, хуже не придумаешь. А все дракон!

Неожиданно рука соскользнула с камня, и я весело полетел дальше. Крыло тут же зацепилось за ветку, я ясно почувствовал, как рвётся на нем кожа… Тут меня развернуло и швырнуло лицом в снег. Больше я ничего не видел, только чувствовал одуряющий холод за шиворотом и вообще везде.

Через следующие два метра я налетел на камень и ушиб другую руку и шею. Отчаянно пытаясь счистить снег с глаз, я катился и катился как снежный шарик и с ужасом думал, когда же умру.

Было настолько страшно, что я даже не испытывал страха. Все чувства онемели, переключившись на банальные попытки выжить.

Мне все же удалось выставить ноги вперёд и резко затормозить о какой-то булыжник… Ноги-то остановились, а вот тело под весом крыльев совершило красивую дугу над камешком и полетело дальше. Опять лицом вниз.

Тут я врезался в еловые ветки, и о боги! Они смели снег, и я снова прозрел…

Хотя лучше бы этого не делал.

В двух метрах склон заканчивался, обрываясь отвесной скалой. Я заорал и попытался за что-нибудь ухватиться, затормозил ногами, расправил крылья в надежде, что они зацепятся за ветки, и я остановлюсь… Но ничего не произошло. Сердце грохотало где-то в ушах, обрыв приближался и приближался…

Я вылетел, как ребенок на ледянке вылетает с горки, и схватился за выступ. Плоский, покрытый льдом и снегом, но я схватился за него мертвой хваткой, как кот за штору… Наконец-то мир остановился.

Но теперь я с ужасом смотрел вниз. Ближайшее плоское место виднелось так далеко, что не хотелось на него смотреть. Метров сто вниз. Не меньше.

Сто метров… Если я сорвусь, мне сто метров падать. Чертов тридцатиэтажный дом! Слишком большая высота для падения без серьёзных травм. И слишком маленькая для превращения в ворона.

Хреново. Ой как хреново…

Рука, которой я схватился за выступ, дрожала. Здоровая, но сильно ушибленная. Другая конечность вместе с ребрами была сломана. Тихо смеясь, скорее от шока, я сделал рывок и закинул сломанную руку на выступ, одновременно взмахнув крыльями.

Думал, пальцы схватятся за что-нибудь. Поток воздуха вынесет наверх.

Но я не чувствовал пальцев. А взмах оказался слишком сильным.

Я приподнялся над уступом, глянул на бесконечный склон… А потом рука соскользнула.

И я так же резво полетел вниз.

Нет, я не успел увидеть всю жизнь перед глазами. Не успел даже испугаться.

Лишь мощнейший удар. Хруст тысячи ломающихся костей. Боль в спине и крыльях, застилающая глаза и не позволяющая думать.

Я упал на крылья… На крылья.

Я лежал на спине с широко открытыми глазами и не мог поверить. Лежал, смотрел на откос, с которого упал, и не мог пошевелиться от потрясения.

Впервые в своей жизни я сломал крыло.

Крылья — это самые хрупкие части тела кейнара. Каждое перо состоит из отдельных микроскопических косточек, и в среднем крыле их больше пятисот тысяч. А у меня весь миллион. И если регенерация в других частях тела развита намного быстрее, чем у обычных людей, если перелом руки может срастись за час или по желанию — за секунду, то крылья такой способностью не обладают. Они сращиваются в разы медленней, чем обычная конечность у человека. И никакие заклинания не могут ускорить этот процесс.

Поэтому, если кейнар сломал крыло — это равно катастрофе. Из-за перелома он не сможет нормально двигаться и защищаться, что говорить об атаках и нападении. Выздоровление занимает месяца два, не меньше. Для кейнара это огромный срок.

А для меня — непостижимый. Сколько лет я тщательно берег свои крылья от всего, сохранял их в целости! И надо ж было, так неудачно упасть. На крыло.

И сломать его.

Я закрыл лицо руками, пытаясь успокоиться… Тут же спина и плечо взорвались невыносимой болью. Теперь так будет все время.

Так, Кай, надо прийти в себя, успокоиться и телепортироваться назад в Аскатрал… Нет, так далеко я не могу. Хотя бы на нормальный склон. А там доковыляю как-нибудь.

Я заставил мгновенно срастись руку и рёбра, убрал ушиб и силой воли и магии притупил боль. Способ, которым я часто пользовался. Он как наркотик. Боль уходит на второй план, притупляется, и какое-то время ты её совсем не чувствуешь. На самом деле заклинание парализует нервные окончания в местах, где болит. А когда действие проходит, боль вспыхивает с утроенной силой.

Но сейчас это было необходимо. Иначе я не доберусь до дома.

Я попытался встать. С первого раза не получилось. Сломанное крыло валялось сорокакилограммовым мешком, поднять который стоило немалой боли и усилий. С большим трудом я оторвал тело от земли и сел. Обрезал кусок кофты и, сжав зубы, прибинтовал крыло к телу, чтобы оно не сковывало движения. Конечно, оно будет сковывать, и еще как, но я хотя бы смогу встать.

Закончив, огляделся: метра через два уступ заканчивался и срывался уже в настоящую пропасть. Собрав последние силы, я телепортировался к подножью Крылатого Пика. Оставалось пройти траверсом по тропе, ведущей в долину — и я в Аскатрале.

Каждый шаг давался невыносимо трудно. Каждое движение отзывалось страшной болью в спине и плече. Тропа оказалась сильно заснеженна, и это усугубляло ситуацию. Силы я прибавлял, фантазируя, как буду мстить дракону. Сначала прокляну раз сто, потом пну ногой и поцарапаю хвост. Тогда он меня сожрет. Потому что это дракон. Я усвоил этот урок, пока жил в Авасаррском королевстве. Стоит лишь намекнуть дракону, что с ним что-то не так — и все. Спасайся бегством.

А этот ещё большой такой… Или дракон лишь показался огромным, потому что я был птицей?

С невеселыми мыслями я все же доковылял до дома. Не знаю, сколько времени прошло, но войдя во двор с черного входа (туда приводила тропа) я увидел белый хвост, торчащий из-за угла.

Быстро, насколько позволяло крыло, я обогнул дом и увидел занимательную картину: дракон лежал у порога, мирно сложив крылья, а Кори с клинком в руке потрясенно сидела на ступеньках и смотрела на ящерицу. Все молчали.

Тут на меня накатила такая злость, что разом забыл обо всех драконьих приличиях и выкрикнул:

— Эй ты, ящерица крылатая!

Кори вздрогнула и удивлённо повернула голову:

— Кай? Что ты здесь делаешь? Ты уже вернулся? Или…

Я коротко кивнул ей и продолжил рычать на дракона:

— Ты, мерзкая, гадкая ящерица!

И ковыляя, зашагал к нему.

— Кай, что с тобой?.. — девушка встала.

Дракон недружелюбно глянул на меня.

— Я из-за тебя крыло сломал, паршивый кусок кожи! Чтоб из тебя только сумки для дамочек делали! Что я теперь со сломанным крылом делать буду, а?! — я бесстрашно пнул его ногой в мускулистую ляжку. — Вот если бы тебе крыло сломали, ой бы ты завыл! Чтоб тебя…

Дракон заревел, распахнул гриву из ядовитых шипов и приподнялся на задних лапах, сбив меня с ног взмахом крыльев. Но я не сдался:

— Не признаешь?! Думаешь, это не ты сделал, а, ящерица?! Да ты молодой ещё, наверное? Ума не набрался?!

— Кай! — внезапно, как гром, заорала Кори. — Заткнись сейчас же!

Я заткнулся. Дракон уже готовился меня испепелить.

— Объясни, пожалуйста, что произошло, — каменным голосом произнесла она. Глаза метали молнии. Я фыркнул:

— Эта тварь появилась передо мной из ниоткуда, пролетела, и когда его тень накрыла меня, я потерял ипостась ворона и упал на отвесный склон, с которого скатился прямо в обрыв, и в результате упал на спину и сломал себе крыло! Крыло! Кори, откуда он свалился на мою голову?!

Девушка спокойно ответила:

— Он от Стени.

Я удивился. Сделал жест продолжать.

— Дракон прилетел сюда и громко заревел. Я тут же проснулась, выбежала, увидела это чудо… Не знала, что делать, просто ошарашено села на ступеньки, да так и сижу. А он мысленно общается, но речь нашу понимает. Его зовут Орлангур, из рода северных Белых Шёлковых драконов, тех, что могут перемещаться между мирами. Стени нашла его, Кай. Мне это снилось. Он служит подруге и передаёт её слова.

— Какие?

Кори рассказала про путешествие Стени в Аскатрал, про Знающих и Энн, Толю и Хатона, про фиолетовый огонь и Вараити…

Стоп.

— Вараити? — настороженно переспросил я.

Кори посмотрела на дракона. Орлангур посмотрел на неё. Потом девушка повернулась ко мне и кивнула:

— Да, Вараити. Кейнар.

— А как он выглядит?..

Снова гляделки.

— Чуть ниже тебя, русый весь. На пальцах татуировки, в ухе сережка, глаза карие. Говорит, старше тебя и вы знакомы?

На этих словах она кинула вопросительный взгляд. Я не веря качнул головой:

— Точно он. Сотник из отряда Асгерда, сколько лет прошло… Вараити, — зачем-то повернулся к дракону и добавил: — Он выжил!

Дракон кивнул.

— А кто это? — озадаченно спросила Кори.

— Из сна про обсидиановую стрелу.

У неё отвисла челюсть:

— А Стени знает?

Здесь мы оба посмотрели на Орлангура. Дракон издал неопределенный звук.

— А что вы говорили про фиолетовый огонь? — спросил я, — Фиолетовый огонь… Срединная Стихия, что ли?

Орлангур резко повернулся.

— Что ты знаешь об этом? — передала Кори слова дракона.

— У меня в детстве любимая сказка была про Бездну, — пожал я одним плечом. — Там говорилось, что у неё Срединная Стихия и она управляет фиолетовым огнем. Суть сказки в том, что один парень пошёл искать Бездну и не вернулся.

— Очень интересно, — фыркнула Кори. — Где-нибудь ещё можно найти информацию?

Я задумался. И совершенно серьёзно спросил дракона:

— Орлангур. Ты доверяешь Вараити?

Дракон замялся и посмотрел на Кори. Девушка ответила:

— Он не знает, можно ли ему доверять. Вараити с ними лишь один день, но Стени, кажется, доверяет.

— Орлангур, ты доверяешь? — упрямо спросил я. — От твоего ответа зависит ход развития событий.

Дракон посмотрел куда-то вдаль.

«Дай мне то, что хочешь дать. Придёт время, и я приму правильное решение».

Говорил, безусловно, Орлангур. А что, мудро.

Я сконцентрировался, и в руке появилась записная книжка. В ней хранились ключи от некоторых входов в подземелья и от пары закрытых залов, а также описание и схема обширного подвала Аскатрала.

Я сжал книжку в руке. Никому нельзя доверять, слишком много раз я убеждался в этом. Я не знаю Вараити. Не знал и тогда, а как кейнар изменился за две тысячи лет, одним небесам известно. Доверять ему просто глупо.

Но Стени достойна доверия. И дракон выглядит мудрым. Белые Шелковые драконы — это вам не ящерицы. Даром мы, что ли, искали именно его чешуйку для лекарства Кори? Кроме того, дракон приручен к Стени. Не к Вараити.

Если эта книжечка попадет не в те руки… Ох, что будет.

— Орлангур, — серьёзно сказал я. — Спрячь ее или отдай Стени. Но так, чтобы не узнал Вараити. Ты понял, дракон? Дай мне слово, что Вараити не узнает об этой книжке!

Дракон, не мешкая, поклонился. Это означало «даю слово». Я поклонился в ответ, «принимая слово».

— Вот так-то. И передай ещё Стени, что в одном из коридоров в доме висит карта окрестностей. Пусть отметит себе на ней вот это…

Я начеркал на форзаце книжки схему, где три точки из моих снов соединялись треугольником. Ардам, Бузгур, Скалистые горы… подумал и поставил еще жирную точку на Аскатрале. И протянул Кори. Она положила книжку в мешок для дракона.

— И последнее, — действие обезболивающего проходило, перед глазами начинало плыть: — Передай Вараити и Стени, что Хатон не чувствует правой половиной тела и уязвим к человеческим заклинаниям. Это у него с юношества. Если Вараити убьет Хатона, я сделаю все, что он захочет.

Дракон кивнул.

— А Энн… — продолжал говорить я. — Энн, кажется, главная среди Знающих. Или одна из главных. Убить её соответственно можно лишь Тьмой, — тут в голову пришла идея. — Орлангур! Передай Стени, и только Стени, что в подземельях на втором ярусе, в зале, который соседний с библиотекой, есть сектор оружия. В правой его части около стены книжная полка, на ней пять книг в красных переплётах. Там среди них клинок. Он по виду самый обычный. Невзрачный, серенький. Но при правильном использовании его лезвие «обращается» во Тьму. В теории, таким оружием можно убить Энн или другого Знающего. Вараити ни слова!

Дракон в который раз кивнул. Я в изнеможении лег на снег — сломанное крыло давало о себе знать все сильнее. Краем зрения я видел потрясенный взгляд Кори.

И тут кое-что вспомнил. Сосредоточился — и в руке появилась еще одна книжка с пустыми страницами:

— Пусть Стени пишет там то, что хочет сказать. Надпись появится у нас, в такой же книжке. И мы так сможем общаться без перебоев.

Кори сложила все вещи в мешок и передала дракону. Тот потоптался на месте и глянул на Кори.

— Говорит, что прежде чем улететь обратно, его должны накормить. Это дань и традиция.

Я фыркнул. На земле появилось несколько огромных вырезок вепра. Дракон радостно взвизгнул и принялся за еду, разбрасывая мордой кровь и рыхлый снег во все стороны.

А мне становилось все хуже и хуже… Действие обезболивающего переходило в стадию усиления боли. Такими темпами я скоро не смогу пошевелиться. А торчать на холоде нельзя.

— Кори, пойдём в дом, — я осторожно встал, но в глазах снова заискрило, а плечо заныло. — Он доест и улетит. Спасибо тебе огромное, Орлангур. Передавай привет Стени и прилетай ещё с новостями.

Дракон что-то промычал в ответ, но я уже зашел в тепло. И тут понял, что не могу снять верхнюю одежду. Она застряла.

Кори молча взяла нож и аккуратно срезала повязку, шубу и свитер. Я не возражал. Теперь крыло моталось как попало, причиняя жуткую боль. Я сел на пол и прислонился к спинке дивана, пытаясь хоть как-то зафиксировать его.

— Кай, что случилось? — между тем спросила Кори. — Почему ты сломал крыло? Как так?

Я рассказал мою печальную историю. Поведал последствия такого падения. Девушка нахмурилась:

— Раз сломанное крыло не восстанавливается так быстро, это не шутки. Срастется не так, и что ты будешь делать? Так… Энциклопедия есть медицинская?

Я молча указал на книжный шкаф. Там стоял огромный том по медицине. Кори обрадовалась, и, вынув книгу, стала быстро перелистывать страницы. Остановившись на нужной, девушка сидела неподвижно минут десять и внимательно читала.

И когда я уже проваливался в сонный бред, серьезно сказала:

— Кай. Тебе придётся подавить свою гордость и позволить мне разобраться крылом. Это необходимо.

Я нахохлился. Нет, крылья — это святое, их нельзя трогать! А особенно лечить. Лечить их могу только я.

Кори продолжила настойчивей:

— Я не хочу, чтобы ты остался калекой на всю жизнь. Ты первый раз в жизни сломал крыло, и ты не знаешь, как правильно его лечить! Ты не привык к тому, что все срастается не за три секунды, ты никогда не был простым человеком, чтобы это понять. А я была. Я училась исправлять и лечить переломы. А ты упрямо отказываешься от моей помощи!

Она была права. Я не знал, как это лечить. Срастется оно или нет? А правильно ли? И сколько мне терпеть?.. А Кори тем временем в упор смотрела на меня немигающим взглядом:

— Я жду ответа.

Я колебался. Это же Кори. Я ей доверяю как себе, даже больше. Так почему бы и крылья не доверить?..

— Ты боишься? — неожиданно тихо спросила девушка.

Я быстро ответил:

— Нет! Что за вздор?

— Тогда в чем проблемы? Не доверяешь мне?

— Я доверяю тебе. Все доверяю.

Повисло молчание. А потом Кори засмеялась:

— Господи, как ребёнок у кабинета зубного врача. Кай, ну ты чего? Как клинками на куски себя рубить, так мы любим, а сделать небольшую операцию на крыле…

— Кори, — сдался я. — Давай уже. Бери и делай. И побыстрее…

Она мигом сосредоточилась, открыла книгу и попросила:

— Сядь ровно. Да, вот так. А теперь аккуратно, полностью разверни крыло.

Я повиновался. И зачем я только принял это обезболивающее?! Теперь болит так, хоть сознание теряй…

— Сейчас буду ощупывать.

Кори осторожно принялась прощупывать крыло от основания. Это было ужасно. Я чувствовал, как каждая косточка передвигается и ворочается под её пальцами, и это было больно. А когда она добралась до контурных перьев…

— Кай, терпи!

— Мне всегда это говорили… — прошипел я.

— И будут.

Когда с ощупыванием наконец было покончено, Кори подвела итог:

— Я не буду говорить, сколько косточек у тебя сломано. С пятидесятой я сбилась. В книге сказано, что при таком раскладе надо составить карту перелома, нашпиговать тебя обезболивающим и резать.

— Резать?.. — просипел я.

— Да. А врачевание — это какая магия?

— Бытовая, но ей специально обучают в академиях.

— Кай, — печально вздохнула девушка. — Понимаешь, не резать можно только в том случае, если у кейнара есть врачебная магия. Когда можно «видеть» все кости как рентген, переставлять и сращивать их. Но у меня за плечами лишь три курса медицинского. Поэтому придётся резать и, положив руку на пару костей, выровнять другие…

— Магией?

— Магией. Потом нужно зафиксировать их… И все. Месяц, и ты здоров.

— Резать… — повторил я.

Не хочу резать. Руку, ногу, сердце, да пожалуйста! Но не крыло. Крылья, они же как дети… Их нельзя травмировать, пугать и раздражать. Бездна, что я несу. От шока, наверное.

Так, Кай. Сколько раз тебя резали? М-м-м, много. Очень. Больно было? Да. А головные боли помнишь, когда Люцифер пытал? Конечно. Ну и что ЭТО по сравнению с какой-то операцией?..

— Если ничего не предпринять, — читая, продолжила Кори, — сначала пойдёт вздутие, в противном случае возникнет опухоль, а части сдвинутых костей начнут гнить. Это приведёт к хроническим болям в спине, плечах и крыльях, отразится на скорости передвижения и остальных жизненно важных функциях. В конце концов, кости, сросшиеся неправильно, начнут разрушаться в силу своего особого строения, и в итоге крыло парализует. Вот так. И никакие заклинания не помогут. Поэтому решай: режем или нет.

Это жуткое описание подействовало. Я как представил себя таким… Как пинок под зад:

— Режем.

Мы провели небольшое совещание. Решили, что операцию сделаем в столовой — твердая ровная поверхность, вмещающая мое крыло полностью, имелась только там. Кори принесла тумбочки, придвинула кресла, накидала море подушек, в общем, сделала все для того, чтобы я лежал удобно, ровно и неподвижно, а крыло покоилось на столе. Пока я устраивался, девушка достала кучу разнообразных, но идеально острых и тонких ножей, спирт, бинты и другие вещи, доступные для операции в девятнадцатом веке.

Когда она в финале тщательно мыла руки (перчатки мы нашли только кожаные), я уже лежал, смотрел в потолок и думал. Обезболивающего у нас не было. Травы, которые в 1894 считали «болеутоляющими», мало подходили для этой цели. Втайне от самого себя я все-таки наложил еще порцию заклинания-«наркотика».

Боль сразу притупилась.

Секунд десять Кори молча стояла и думала. А потом, к моему изумлению, решительно взяла самое широкое лезвие и уверенно провела им от основания до кончика крыла. Заклинание притупило чувства и боль, поэтому я ощущал лишь одуряющие не то холод, не то жжение в месте, где побывала сталь.

Я ничего не видел, кроме потолка, а вскоре просто закрыл глаза. Кори запретила мне шевелиться. Моё солнце взяла в руку тонкий стилет… и больше я ничего не видел, лишь прислушивался к ощущениям. Их объединяло одно: это было неприятно. Сначала крыло будто царапали множество раз, отворачивали и растягивали. Внезапно там возникло что-то мягкое и теплое. Краем сознания я почувствовал руки Кори на тонких мышцах.

— Ч-что там?.. — просипел я.

— У тебя ещё все так расшатано, мама не горюй, — безжалостно ответила Кори.

Я шумно втянул воздух и приоткрыл один глаз:

— Действуй, как считаешь нужным. Я потерплю.

Она сжала зубы, нахмурилась, передернула крыльями, и, взявшись двумя пальцами за одну из костей, резким движением вправила её на место.

Пошли в Бездну все эти «наркотики»! Они не помогают! Какие на фиг нервные окончания, ничего они не парализуют! Бездна, как же больно… Кажется, я взвыл и дёрнулся, потому что Кори резко надавила мне на грудь и прижала к столу.

— Дыши, Кай. Дыши, — безжизненным голосом посоветовала она.

У меня не было сил ответить, потому что вслед за той костью она вправила ещё одну…

— Так, две самые большие кости вправлены, осталось около пятисот маленьких…

Твою мать, да что она говорит о каких-то костях, пусть сделает все побыстрее!

— Делай! — прошипел я, стараясь дышать. — Кори, делай, пока меня не пришлось привязывать…

Девушка понимающе посмотрела на меня, кивнула и опустила ладонь прямо на мясо и кости.

— Ч-что ты делаешь?..

Она закрыла глаза и стала шептать себе под нос. А я чувствовал её руку на своём крыле, и против воли повернул голову. От вида вскрытого крыла, красных мышечных волокон, моря белого нечто и крови меня замутило. Посреди этого хаоса, словно приклеенная, лежала бледная ладонь Кори. Она была такой тёплой… и становилась теплее. Успокаивающий жар шёл от руки и распространялся по крылу, он охватывал каждую косточку, каждую мышцу и убирал боль… Лечебный огонь. Мне даже удалось расслабиться. Я вернул голову на место и медленно выдохнул…

Внезапно входная дверь скрипнула. Мы переглянулись и дружно решили, что это ветер.

Но тут она открылась.

В прихожей ясно раздались чьи-то шаги.

Глава 31

— К-кай… — Кори испуганно вцепилась в крыло.

— Спокойно, — потрясенно выдохнул я.

В этот момент сознание разорвалось на две половины: первая ликовала, что я был прав, и мы здесь не одни. Вторая пребывала в панике. Если этот кто-то пришел с плохими намерениями, лучшего времени он найти не мог. Возможность обороны с разрезанным крылом сводилась к нулю.

На секунду шаги стихли. А затем из прихожей донесся тонкий женский голос:

— Здесь кто-нибудь есть?

Готов поспорить, мои глаза в этот момент стали шире в два раза. Шаги приблизились, и вскоре из-за арки осторожно показалась маленькая, хрупкая голова с острым носом, веснушками и большими серо-зелеными глазами.

Фьор глядела на нас, как на оживших призраков. И улыбнулась до ушей:

— Ни фига себе. Вот это я набрела. Вы живые? — она остановила взгляд на Кори. — Правда живые, и мне не кажется?

Огромный рюкзак, какие носят в долгих походах, выглядел неестественно на таком маленьком существе. Девушка посмотрела на меня и задохнулась.

А я не мог дышать уже давно.

— Фьор… Это ты?..

— Да, Кай, — на больших глазах маленькой вампирши выступили слезы. — Это я.

И в этот трогательный момент ладонь Кори на крыльях жутко напряглась. Все огненное тепло, которое с такой любовью окутывало каждую косточку, внезапно схватило мертвой хваткой.

И одним резким движением Кори вправила абсолютно ВСЕ кости и косточки на свои места.

Я думал, что умру. Я заорал, стал громко и безбожно ругаться и проклинать всех в мире драконов белого цвета. Такое ощущение, будто в крыло вонзили сразу кинжалов шестьсот и одновременно повернули на сто восемьдесят градусов.

— Лежи!!! — неожиданно закричала Кори, перекрывая мой ор. — Если ты ещё раз дернешься, убью к чертовой матери!!! Фьор, или как там тебя, что глаза вылупила?! Принеси веревку или ремень! Ой, здесь ещё одна косточка…

Вампирша тут же сбросила огромный рюкзак, порылась в нем секунд пять и вытащила веревку.

— Привязать его?.. — робко спросила она.

— Да. И побыстрее!

Я не чувствовал, как меня привязывали, и ничего не видел, лишь пытался справиться с пульсирующей болью в крыле. В ответ на ещё один «поворот на сто восемьдесят», я не выдержал и выгнул дугой спину. Веревки сработали, однако Кори зарычала:

— Ещё раз так сделаешь, я тебе второе крыло сломаю и буду его лечить. Понял?!

Я сглотнул и кивнул. Следующий шаг — зафиксировать кости и скрепить их между собой. Лекарь мог просто нарастить мышечную ткань, и через неделю я ходил бы как новенький. Но у Кори нет дара. Поэтому этим же обманно-расслабляющими «теплом» она притянула все связки и мышцы друг к другу, плотно закрепляя кости на своих местах. Я мужественно терпел.

Запахло спиртом.

— Мышечная ткань восстановится и полностью заменит теплосвязывающий огненный эффект, — прокомментировала девушка. — Он будет создавать благоприятные условия для её роста и не давать костям перемещаться.

— Ты лекарь? — восхищенно спросила Фьор. Насколько я понял, она сидела на одной из тумбочек у моих ног.

— Нет, — резко ответила Кори и обратилась ко мне. Гораздо мягче: — Ткань будет расти от недели до двух месяцев. И каждый день я буду что-то делать: использовать мази или накладывать ускоряющие заклинания, — она провела рукой по моим волосам. — Не волнуйся, все будет хорошо. Больно было?

Я молча кивнул и покосился на Фьор. Она ободряюще улыбнулась. Бездна, как я любил эту улыбку… Не думал, что когда-нибудь еще ее увижу.

От Кори, естественно, ничего не укрылось. Я знал, о чем она думает, и больше всего на свете желал рассеять ее подозрения.

— Сейчас зашью тебя, перебинтую и свободен, — неожиданно грустно отозвалась девушка. — Фьор, не мозоль глаза. Я понятия не имею, кто ты и откуда, но убедительно прошу подождать в гостиной.

— Хорошо, — не стала перечить вампирша и удалилась, подхватив свой увесистый рюкзак.

А Кори, образец тишины и сосредоточенности, принялась зашивать крыло с помощью магии. Хирургических ниток в девятнадцатом веке просто не существовало.

***

— Кто ты такая?

Сказать, что появление Фьор меня удивило — значит, ничего не сказать. Сказать, что я разозлилась, увидев, что они с Каем явно знакомы и состоят в самых теплых отношениях — значит, ничего не сказать. Возможно, я не пребывала бы в таком недоумении, если бы хоть немного представляла, кто она и какое место играла в жизни Кая.

Но я не знала ничего.

Когда с перевязкой было кончено, я помогла Каю встать и переместиться на диван в гостиной. Он казался больным, уставшим, но жутко довольным. И постоянно, каждую секунду переглядывался с Фьор. Я тем временем убирала инструменты, а они завязали тихий разговор.

— Фьор, ты не хочешь мне помочь?!

Вампирша, девочка-душка, как же она меня бесила, тут же бросилась помогать. Не знаю, как она несла такой громадный рюкзак, но с передвиганием кресел на места оказалось худо. Тогда Фьор взялась за разбор других инструментов… и я поразилась, как хорошо она знает этот дом. Вампирша ни разу не остановилась, чтобы оглядеться. Слепой заметит, что Фьор жила здесь, причем довольно долго.

Кай сидел, смотрел в огонь и уже собирался тихо отойти к оздоровительному сну, но я не дала. Мне нужны объяснения. Здесь и сейчас. Иначе Фьор через двадцать минут окажется там, откуда пришла.

— Кто ты такая? — повторила я вопрос.

Сейчас мы сидели втроем — я с Каем на диване, а Фьор напротив, в кресле. Темно-каштановые волнистые волосы падали девушке на плечи. Она откинула челку, снова широко улыбнулась и подняла тонкие брови:

— Я Фьор, приятно познакомиться, — ни тени насмешки и стеснения, лишь бесконечная приветливость. — Я так понимаю, ты девушка Кая?

— Мы сейчас говорим не обо мне.

— Я работала с ним, — Фьор весело указала на кейнара. — Кажется, с 1925 по 1999 или 2000, пока меня внезапно не закинуло сюда. Кай взял меня как ассистента. Я вела его книги, переписывала счета, готовила, подавала разные идеи… Он мой друг, Кори. Можно сказать, брат.

— То есть… ты здесь уже двадцать лет?!

— Фьор, я поражен, — отозвался Кай с тихой улыбкой. — Я искал тебя повсюду. Ты просто взяла… и исчезла. Я честно искал, даже Ищеек привлек. Мы везде искали. А ты все это время была здесь… Совершенно одна?

Вампирша кивнула. Услышав ее грустный ответ, я почувствовала себя последним чудовищем.

— Да… Как бы это дико ни звучало, но сегодня я увидела первых живых существ за двадцать лет. Даже… двадцать четыре. Но вы знаете, я привыкла. Как Робинзон Крузо, только без кошек.

— И ты так и не выяснила, кто забросил тебя сюда? — спросила я.

— У меня нет магии, лишь ноги да голова. Вы не представляете, где я только не была! Мир так красив, но ему не хватает жизни. Недавно я решила вернуться в Аскатрал и увидела по пути ворона. Настоящего!

— Это был я, — довольно проурчал Кай, зарывшись в одеяло. — Фьор, ты просто не представляешь, сколько всего случилось.

— Я не знаю, кто меня сюда закинул… Я помню, что вышла здесь, в Аскатрале, за продуктами. Зимой. И пока шла домой, вдруг потеряла сознание… А очнулась уже здесь. Помню только золотой кулон, в виде звездочки.

— Знающие, — протянула я. — Кто бы сомневался.

— Моя мечта, — восхищенно добавила Фьор, — увидеть животное. Хоть самое маленькое. Хотя бы насекомое. Мне кажется, я скоро забуду, как выглядел мир, в котором была жизнь.

Я смотрела на это маленькое, хрупкое существо, на ее восхищенные, по-детски большие глаза и не могла поверить, как она выживала эти двадцать лет в полном одиночестве. Я начинаю сходить с ума уже сейчас, вдвоем с Каем и знанием, почему здесь оказалась. А Фьор не знает ничего. И продолжает верить в жизнь. Сейчас вампирша сунула руки в большие карманы просторного кардигана и… вынула оттуда орешки.

— Будете? — протянула она раскрытую ладонь.

Я покачала головой, Кай не отреагировал. Казалось, он уже спал.

— Кори… — вдруг сказала Фьор. — Ты не обижаешься на меня?

— За что?.. Нет конечно!

Я вдруг поняла, что действительно больше не злюсь и не обижаюсь. Даже радуюсь женскому разнообразию. Девушка облегченно выдохнула:

— Это хорошо. А то мне казалось, ты меня убьешь. Тогда… можешь рассказать, что с вами случилось? Да и о себе немножко.

Обе глянули на Кая, который уже откровенно сопел, и тихо рассмеялись.

Мы с Фьор говорили до самой ночи. Я рассказала всю мою историю, с того момента, как впервые попала в параллельный мир и встретила Кая. Поведала о наших попытках выбраться отсюда, о предположениях и новых возможностях. Фьор, в свою очередь рассказала, как ее нашел Кай, и как они сдружились. Он относился к ней с теплотой старшего брата. А маленькая и жутко умненькая Фьор еще подрабатывала личным психологом кейнара. В принципе, встретились они именно в кабинете психолога. Фьор заходила за подругой, а Кай как раз был на приеме. Но самым удивительное — вампирша оказалась вегетарианкой, и даже в мире девятнадцатого века (в котором никогда не жила) нашла растительный заменитель крови. С каждым словом это маленькое существо, которое любило всех и вся в таком жестоком мире, внушало мне все большую любовь.

И я поняла, что злилась зря. Очень зря.

Глава 32

Я вяло приоткрыл один глаз, зевнул, потянулся… Тут же в спине кольнуло. Скрипя зубами, я вернул руки на место. Как же неудобно спать со сломанным крылом, однако. Лежишь на одном боку без возможности шевельнуться, а забинтованная груда нависает над тобой, как приведение.

Мне до сих пор не верилось, что Фьор с нами. Что спустя столько лет я все-таки нашел свой маленький комочек счастья, который можно обнимать и тискать, как плюшевую игрушку. Всегда хотел младшую сестренку.

После смерти Мари и Кристиана я все же ударился в сущность Ищейки, полазил по дну, но на этот раз всплыл обратно. С трудом, но самостоятельно. Случилось это в 1920-тых, и в одном городе Империи я решил удостовериться, что могу жить без колоссального ущерба для окружающих. Я анонимно посещал психолога, который и выписал мне справку о кататонической шизофрении. В этой же клинике я наткнулся на Фьор. Она приехала, чтобы забрать подругу-врача, и заодно в силу открытой души спрашивала у всех подряд, не нужен ли им работник. А я как раз задумал рассортировать обширные труды моей жизни. Так она попала в Аскатрал. Так мы стали чуть ли не лучшими друзьями. Так я обрел младшую сестру.

Я скосил взгляд и посмотрел на время. Шесть утра. Фьор разместилась там, где жила всегда — в гостевой комнате, где когда-то провела целую неделю Кори. Вампирша любила лечь в три ночи и проснуться к обеду. Удивительно, прошло целых двадцать лет, а я еще не отвык от этого.

— Кори, ты спишь?.. — зевнув еще раз, я протянул руку…

И нащупал лишь холодное одеяло.

Я резко открыл глаза. Кори рядом не было.

Еще раз посмотрел на часы. Небо за окном только начинало сереть. Рановато. Кори не любитель вставать рано. Не до такой степени, как Фьор, но все же.

Странное и нехорошее чувство царапало душу. Интуиция упорно подсказывала, что Кори не просто решила пораньше встать и выпить чаю. А может, все это пустые мысли, и она сидит внизу, греется у камина и пьёт свой любимый зеленый чай… Такая милая и очаровательная.

Непроизвольно я улыбнулся. На душе полегчало.

Спокойно (относительно) встав, одевшись (тоже нелегко, но я смог) и умывшись, я спустился. Около камина стояло пустое кресло. Посмотрел направо. Посмотрел налево.

Кори не было.

— Вот черт… — процедил я.

Почему ни один день в этом мире нельзя прожить нормально?! Настроение резко упало до нуля и даже ниже. Что-то предсказывало мне, что в доме её нет. И все же я обошел все, регулярно выкрикивая ее имя. Как не проснулась Фьор, не представляю. Вместе с болью в крыле росло волнение, и вскоре я плюнул на конечность и вышел на улицу, в царство морозного раннего утра.

Кори не пошла бы в подземелья и на улицу. Она ненавидит подвалы и холод. Девушка любит библиотеки, но её нет в библиотеке, и в теплом доме тоже. Ну и где она?

Я скакал по улицам, как взбалмошный конь, рвал на себе волосы и придумывал самые жуткие теории. Крыло упорно давало о себе знать и гнало в дом, но я ходил по морозу, пока не охрип и не замёрз.

— Кори! Ну где же ты, ангел мой…

Может, ушла в лес? Или в горы? Но что, демоны меня заберите, ей там делать?! Что она там забыла?! Тем более вся тёплая одежда девушки на месте… Значит, по своей воле она точно на улицу не выходила.

И тут я вспомнил тень, что видел около кузницы, и записку. «Наслаждайтесь сном. Потому что когда вы проснетесь, начнутся кошмары».

По спине прошёл неприятный холодок. Сном мы насладились. И когда проснулись, исчезла Кори… Начались кошмары.

Почему я оказался под лестницей прошлой ночью? Почему Кори нашла меня, лежащим там? Что тогда случилось? Вспоминай, Кай, вспоминай!

Но как я не старался, не мог вспомнить. Это напоминало сон. Мы ведь не помним, как спим. Мы не запоминаем черноту, в которой плаваем, и где иногда возникают сны. Вот и я не помнил.

Но записка ведь существовала!

Я дошел до леса на окраине города, когда крыло вдруг стрельнуло. Дыхание на секунду перехватило, и я упал на колени. Бездна… В висках, плече и спине синхронно пульсировала боль. Я опустил руки на снег, пытаясь отдышаться…

И внезапно почувствовал слабое тепло человеческого тела… Присутствие. Оно исходило из-под земли.

Тут же я разрыл снег, пока не докопал до промерзшей травы. И прислушался, обострив все свои чувства.

Быстрое сердцебиение… Осторожные шаги. И неосторожные мысли. Девушка шла по каменной плитке… Где-то там, глубоко под землёй.

Я чувствовал её. Кори шагала в подземельях.

***

Накануне Стени буквально плясала от радости, потому что Орлангур, ее любимый, самый лучший дракон принёс столько вестей! И передал все в точности, слово в слово. Умничка. Поразительная память. Стени даже пришлось все записать.

Начнем с того, что она узнала множество подробностей о жизни друзей в третьей грани. Оказывается, они живут в одних сутках, 12-том января 1894, абсолютно одни. Это особенный день, когда Кай совершил что-то ужасное. Еще у них жутко холодно и каждый вечер снежные бури, а Каю каждую ночь снятся реальные кошмары от лица своих жертв. Жуть. После случая с Альберго Кай провалялся без сознания столько же, сколько и она, и вроде понял, как управлять пятой стихией, но слегка не догоняет, откуда она. Все демоны называют Кая Сыном Бездны, почему — никто не понимает или отказывается говорить. Но! Друзья отмечают точки на карте, локации из снов Кая. Пока они соединились в ровный треугольник, над которым зависла точка Аскатрала. У Кая есть теория, что все это что-то значит и нужно «слушать свои сны» и отмечать местоположения на карте.

Но больше всего ее обрадовала записная книжка. Теперь Стени могла общаться с Кори и Каем без перебоев. Пусть письменно, но девушка хотя бы будет представлять, что происходит. Общими усилиями они обязательно найдут выход.

Вараити она передала, что Хатон не чувствует правой половиной тела и уязвим к человеческим заклинаниям. И если кейнар убьет брата Кая, тот сделает все, что он захочет.

Связь Стени с Орлангуром — только ее и Орлангура. Вараити в неё не входит. И все же дракон, дождавшись, пока Вараити отойдёт подальше, передал хозяйке еще одну книжку с ключами и схемой подземелий. Своеобразный «навигатор». На первой странице значилось: «Секретно. Стени, прошу тебя, не показывай Вараити. Если ЭТО попадёт не в те руки — всем будет очень и очень плохо». И девушка была полностью согласна с Каем. Ей нравился Вараити, но кто знает, что у него на уме?.. Стени надежно спрятала книжку и инструкцию, как забрать из подземелий клинок, которым, возможно, можно убивать Знающих.

От такого обилия информации у девушки заболела голова. Она легла спать только в четыре утра, с твердым намерением завтра взять за шкирку Вараити и полазить по подземельям.

Но спать ей довелось недолго.

Стени проснулась от головной боли. С таким ощущением, что кто-то бил по стене молотком и повторял как метроном: «СТЕ-НИ, СТЕ-НИ, СТЕ-НИ». Девушка с трудом разлепила глаза и глянула на время: полшестого утра. Почему так рано?.. Она спала только два часа!

Девушка застонала и перевернулась. Делала упорные попытки заснуть, но не получалось. Мешали звуки. Стени извертелась вся, клала голову под подушку и под одеяло, сворачивалась калачиком и выпрямлялась… Спать хотелось ужасно. Но она не могла заснуть.

Стени… Стени…

Девушка ошарашенно замерла и уставилась в потолок. Может, показалось? Она прислушалась.

Стени. Стени! Иди ко мне…

Нет, не показалось. Странно, голос Кори звучал одновременно и в голове, и в комнате, и за дверью.

Ну, давай же! Мне очень холодно. Я жду тебя.

Стени резко встала и прислушалась… Голос затих. Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет. Девушке даже одеваться не пришлось: она заснула в одежде. Пригладив волосы, Стени зачем-то взяла спрятанную книжку со схемой подземелий, тихо открыла дверь и спустилась в сереющую в утренних лучах и абсолютно пустую гостиную.

Но голос заставил ее остановиться на лестнице.

Вот так, — уже громче сказала Кори, если Стени все это не привиделось. — Молодец. А теперь иди в комнату Кая.

Девушка озадаченно развернулась и снова пошла наверх. Схватилась за ручку нужной комнаты… и зашла в просторное помещение с окном вместо стены. Через него открывалась потрясающая панорама на светлеющие горы — но Стени было не до этого. В полной тишине она прошла мимо большой кровати, одинокого стула и зеркала, в котором отражалось разнообразное оружие на стенах. И остановилась около шкафа.

Ну же. Открой его. Ключ у тебя в руке. Ты знаешь, где меня искать.

Шкаф оказался пуст — кроме двух одинаковых плащей и ряда выдвижных шкафчиков. Добрую минуту Стени стояла, как истукан, и глядела на шкафчики. А потом в голове щелкнуло. Девушка распахнула книжку и нашла ключ.

В определенном порядке Стени принялась быстро открывать и закрывать их, а когда закончила, все шкафчики вдруг открылись и с громким стуком захлопнулись. Что-то щелкнуло, послышался скрежет, в потолке звякнуло… С тихим скрипом задняя стенка шкафа открылась. За ней густилась абсолютная тьма.

Иди, — раздалось в голове.

Девушка сглотнула. Дверь вела на лестницу, уходящую глубоко вниз. Оттуда дул сквозняк, принося холод и запах сырого камня. Кожа покрылась мурашками. Стени вызвала на руке огонек, и он опять оказался фиолетовым. Пламя неплохо освещало паутину на перилах. Подумав обо всей глупости ситуации, девушка вздохнула и стала осторожно спускаться.

Становилось все холоднее и холоднее, и вскоре от ее дыхания поднимались облачка пара. Даже теплый свитер не спасал. К моменту, как спустилась, Стени продрогла до костей. И если бы она видела, куда пришла! Здесь царила абсолютная темнота, такая же черная, как ее душа.

Девушка остановилась в нерешительности и приказала огню гореть ярче. Он немножко грел Стени, чем здорово спасал. Она наложила заклинание, которое обостряет зрение, и увидела коридоры из необработанной породы, тянущиеся в разные стороны.

— И куда теперь? — спросила Стени у пустоты.

Иди на мой голос.

Девушка прислушалась… и повернула налево. Стени шла по коридору, мимо массивных железных дверей, прямо и прямо, стараясь не споткнуться или не стукнуться головой о низкий потолок. Казалось, он сейчас упадет на нее.

И почему-то подземелья не вызывали у Стени приступа клаустрофобии. Она была здесь впервые, но немое присутствие Кори вело ее, как карта. И девушка не боялась.

Или внушала себе не бояться.

В конце концов, Стени вышла к еще одной лестнице. Она вела вниз. И только вниз.

— Мне что, туда?..

Да. Ты на верном пути.

Стени честно подумала, что лунатит и никакой Кори в голове не существует. Но потом девушка представила, как Вараити будет ее искать.

Сразу появились силы идти дальше. Она спустилась, вынырнула из ниши и очутилась в громадном зале. Сводчатые потолки подпирали колонны. Древние руны на камне тускло светились в темноте. Просторность поражала воображение. Абсолютная пустота угнетала. Сквозь зал носился ветер.

В глубине, около огромных запертых створок с причудливой надписью, Стени вдруг увидела синий огонек. Он манил, но девушка знала, что ей не туда. И все же не могла оторвать глаз. Огонек горел, пока вдруг не перетек в человеческий силуэт. Стени задохнулась и поспешила прочь, к другой нише, но не успела сделать и шага — как синяя фигура сорвалась и с диким криком пронеслась в миллиметре от девушки. «Огонек» тут же исчез, оставив лишь голубые искры в воздухе… но вот сердце Стени отбивало барабанное соло где-то в висках.

«Ни сы», как говорят китайцы. Ни сы, Стени. Паника, заткнись.

Ты уже близко, — ободряюще подхватила Кори.

Она осторожно пошла в левую часть зала, туда, где густился мрак. Фиолетовый огонь засветился на полную мощность. Мимо проплыл еще один ряд колонн, а пустота нефа все не кончалась. Стени знала, что эти подземелья простираются под всем городом, а то и дальше… Но знать и прочувствовать на себе — совсем разные вещи.

Неожиданно пламя осветило стену с неприметной дверкой, почти сливающейся с камнем. Девушка втянула воздух, закрыла глаза и резко открыла ее.

За дверью оказалась небольшая, совершенно пустая круглая комната. Только посередине стояло огромное зеркало.

Стени осторожно подошла и увидела в кристальной поверхности себя. Растрепанную, с синяками под глазами. Захотелось уйти как можно дальше.

Подойди. Подойди, Стени, давай! Я почти вижу тебя…

Девушка неуверенно сделала шаг вперёд, и ещё, пока не подошла к зеркалу вплотную. И с каждым шагом черты Стени расплывались и менялись… пока девушка не увидела, что в зеркале отражается не она. А Кори.

Подруга стояла в странной одежде. Лёгкая бежевая кофточка с широкими рукавами, сразу на ней — огромная, явно не по размеру шуба. Горло плотно укутано чёрной вуалью, на ногах — старые поношенные джинсы и высокие сапоги. А лицо… Куда делся этот здоровый, сочный цвет кожи? Где прежний милый румянец? Кори сильно побледнела, скулы заострились, щеки впали, а под глазами залегли нездоровые тени… От каждого ее выдоха поднимался ледяной пар, а на ресницах застыл иней. А в глазах…

В этих изумрудных глазах плескался восторг. Они остались живыми, и в них горел огонь.

— Дай мне руку, — одними губами прошептала Кори.

Стени протянула ладонь к зеркалу, и конечность прошла сквозь него, как через масло… Сразу стало холоднее раз в пять. А со стороны девушки появилась укутанная в шубу рука. Холодные пальцы Кори крепко обхватили ее запястье.

Минуту они стояли и рассматривали друг друга. В этой холодной круглой пещере глубоко под землей, где пахнет только камнем и древностью. Стени не верила. Ей по-прежнему казалось, что это сон.

— Кори… Это ты? Это точно ты?

Подруга засмеялась. В глазах появились капельки-слезы:

— Да, Стени! Конечно!

Стени улыбнулась до ушей и крепко сжала холодное запястье Кори.

— Это ты звала меня? — потрясенно спросила она.

— Да!

— Я нашла тебя… Нашла!

Взгляд Кори мгновенно стал серьёзным:

— Не совсем. Но я чувствую, что мы близко. И скоро встретимся не только руками, Стени. А обнимемся по-настоящему. Кстати, у тебя там так тепло.

— У меня лето… А у тебя зима?

Подруга выдохнула облачко пара:

— Ага. Лютая. Но я уже привыкла, за столько дней. Как у тебя дела, Стени? Ты все получила, что мы прислали с Орлангуром?

— Да! И про книжку ничего Вараити не сказала. И не скажу.

Здесь взгляд Кори стал настороженным:

— Как тебе Вараити? Кто он вообще? Кай говорит, что в одном из его снов он присутствовал.

— Вараити рассказывал, что они были знакомы. Я, если честно, даже не знаю, доверять ему или нет… Но почему-то хочется. Я не вижу в кейнаре угрозы. Пока. А так он симпатичный.

— Из раздела чудиков, что тебе нравятся? — ухмыльнулась подруга и вдруг вскрикнула: — Ты представляешь! Я не успела сказать. Кай теперь умеет превращаться в ворона, как оборотень в волка. И когда прилетел Орлагнур, он как раз летал и… сломал крыло.

— Как сломал? — потрясенно спросила Стени.

Кори рассказала эту печальную историю:

— Вот так. Пришлось вмешаться, поиграть в шестой курс… И знаешь, что произошло? У нас появился еще один игрок.

— В плане?

— Пока я склеивала Каю крыло, в дом вдруг зашла вампирша, Фьор. Оказывается, она давняя подруга Кая и находится в третьей грани уже двадцать лет! — Двадцать лет в полном одиночестве?! — у Стени отпала челюсть. — Она сильная… Подруга, говоришь?

— Да, подруга, — с улыбкой повторила Кори. — Кай за ней носится, как за младшей сестрой…

Они стояли так еще долго. Стояли и разговаривали, разговаривали… Стени узнала про загадочную записку, от которой пахнет озоном, и пообещала спросить об этом у Вараити. Может, кейнар что-то знает.

— Ты не представляешь, как я соскучилась…

— А я как, — затихающим голосом ответила Кори и покачала головой. — Нелегко жить в одном дне под одной крышей с психом, да ещё когда кроме вас — никого. Почему со мной все это происходит?..

— Потому что не надо было связываться с психами.

— Стени, это святая тема! Она не обсуждается. Нет, Кай не псих, он просто… сильно неуверен в себе. Его и так замотали, а теперь ещё эти бесконечные сны, записки, ниоткуда взявшиеся стихии и сплошное непонимание происходящего. Ему очень, очень тяжело.

— Помогай ему, Кори. А то сорвётся ещё…

— На грани, — хмуро ответила она, — Как бы самой не сорваться. Может, с Фьор будет полегче. Она как лучик солнца, честно!

Они не могли наговориться. Подруги не виделись всего двенадцать дней, но Стени казалось, что прошло двенадцать лет. Девушка внезапно поняла, как остро ей не хватает Кори. Изумрудный огонь в ее глазах угасал, губы все тяжелее и тяжелее шевелились. А рука, сжимающая запястье Стени, начала дрожать.

— Кори, все нормально? — обеспокоено спросила она. — Ты ведь эту связь контролируешь?

— Да, я…

Внезапно в проеме, ведущим из подземного зала в круглую комнату, одновременно громогласно и облегченно раздалось:

— Кори!!! Ты здесь!

Стени увидела в зеркале Кая. Растрепанные, отросшие чуть ниже подбородка волосы, лихорадочно горящие синие глаза… Одет он был примерно как Кори, только на голове и на одежде лежал снег, а одно крыло было плотно забинтовано и надежно прикреплено к боку. Передвигался кейнар криво и с явным усилием.

Кори отвернулась от подруги и посмотрела на Кая… А он в этот момент глянул в зеркало. Рот приоткрылся:

— Стени? — брови стремительно ползли вверх. — Ты, что ли?

— Я, что ли. Посмотри на неё, — девушка указала на Кори. — Она же сейчас в обморок грохнется.

Кай быстро подошёл к Кори, и нежно обняв за плечи, поддержал и взял одну руку:

— Ты совсем холодная. Как ты вообще сюда попала?

— Я… Я не знаю. Но смотри, здесь Стени!

— Да, я вижу, но сколько вы уже так стоите?

Стени пожала плечами. Тут Кай внимательно на нее посмотрел и серьёзно сказал:

— Постарайся запомнить. На карте подземелий найдёшь на первом ярусе библиотеку. Иди туда и найди книгу «Миры и их свойства» Карро'аль Сара. Она очень большая, пыльная и старая, страницы разваливаются. Поищи там информацию про фиолетовый огонь.

— В «Мирах и свойствах» искать про Стихию? — скептически подняла бровь ведьма.

— Да, — уверенно ответил Кай. — Может, найдёшь что-нибудь. Хорошо?

Стени кивнула… И в этот момент кейнар посмотрел куда-то за нее такими глазами, что девушка испугалась и резко оглянулась.

В проеме стоял Вараити и также потрясенно смотрел на Кая.

Продлилось это секунд пять от силы. Потом черты друзей стали расплываться, из зеркала донеслось беспокойное «я же говорил!», и рука Кори, сжимающая запястье Стени, разжалась и исчезла в стекле. Потом исчезли звуки.

Через секунду в зеркале отражалась только Стени.

Девушкой овладели смешанные чувства. С одной стороны, она была безумно рада, что впервые с Кори установился нормальный, ощутимый контакт. И теперь Стени точно знает — друзья живы и относительно здоровы. А с другой стороны, она расстроилась. Все так быстро кончилось. А повторить получится нескоро.

Поэтому Стени обратилась к Вараити с некоторым безразличием:

— Как ты сюда попал?

Кейнар стоял неподвижно и не отводил взгляда от зеркала:

— Это был Кай?.. И твоя подруга?

— Да.

— А почему у него глаза синие? Они ведь были чёрными?

Стени ядовито ответила:

— А вот такие они у него: цвет могут менять. Как ты сюда попал?

Отчего-то девушка начинала злиться на Вараити. Что, если у старого друга отросли волосы и поменялся цвет глаз, сразу надо впадать в ступор?

Увидев лицо Стени, Вараити сложил руки на груди. На губах расцвела его шулерская улыбка. Прошло всего два дня, а она уже бесила девушку.

— Я немало лет был разведчиком, или следопытом, как тебе больше нравится. Я нашёл тебя, ведьмочка, по следам. По запаху. Проснулся, а тебя нет. Но следы свежие есть. И в одной комнате шкафчик открыт… Это лучше ты мне скажи, как ты сюда попала? И как с ними сейчас разговаривала?

Стени упорно молчала, сверля его взглядом.

— Ах, ты мне не доверяешь, — с наигранной печалью сказал Вараити и сделал шаг вперёд.

— Не доверяю, — легко согласилась девушка.

— И почему же?..

— Назови мне хоть одну причину, по которой я должна тебе доверять.

Вараити подошел вплотную, но Стени не шевелилась. Заглянув в ее голубые глаза, кейнар ответил:

— Первое. Я никак не связан с вашей историей и ни с одной из группировок. Я всю жизнь был наемным солдатом. Это значит, что я воюю за того, кто больше заплатит. Сейчас у меня отпуск. Я не работаю и не принимаю ничью сторону. Второе. Однако, я предложил свою помощь. Добровольно, — кейнар заговорил тише. — Почему? Из-за тебя. Я сразу понял, что одна ты не справишься. Для твоего дела надо знать этот мир и его природу, а ты не знаешь ничего. Даже языка, на котором здесь разговаривают. Но…

— Но?.. — с придыханием ответила Стени.

Карие глаза Вараити завораживали.

— Я хорошо знаю этот мир. Орлангур принёс ещё что-то, так ведь? Например, этот блокнот?..

Вараити поднял руку с книжкой, где находились карты подземелий и ключи от входов. Стени с ужасом поняла, что оставила ее в комнате Кая.

Резким движением девушка схватила книжку и прижала к себе. Но Вараити руку не опускал. Он глянул на ее грудь и торжествующе ответил:

— Я так и знал. Мне здесь не доверяют. Ни ты, ни эта парочка.

— Что тебе нужно?

Рука, лежащая на груди, переместилась на шею и легко погладила подбородок:

— А вот третья причина, по которой мне стоит доверять. У тебя благородная цель, и я предлагаю свою помощь. Но навязываться я не стану. Не хотите — не надо. Только скажите, и я исчезну из ваших жизней.

— Я тебе… — Стени убрала от лица волосы. В холодном подземелье вдруг стало жарко.

— Ты мне доверяешь? Или хочешь доверять?

— Я хочу доверять тебе, я… Я хочу…, — что-то для себя решив, Стени поднялась на цыпочки и прошептала в ухо: — Я хочу тебя.

Вараити вцепился ей в волосы и притянул к себе, покрывая жадными поцелуями шею. Стени обхватила руками поясницу кейнара и твердо поняла чего хочет. Это Кори была недотрогой. А для Стени секс лишь способ познакомиться.

Он подхватил ее за бедра и прижал к холодной стене комнаты, которая вмиг стала влажной и теплой. Мышцы Вараити напряглись, и Стени тут же почувствовала на себе всю мощь кейнара. Девушка поимела многих, но такого еще не испытывала. Ей понравилось. Крылья щекотали Стени талию, и она цеплялась ногтями за Вараити, лишь бы не захохотать. Кейнар не церемонился. Он дал ей четко понять, что небеса забыли одарить Вараити хоть каплей сентиментальности. От слова совсем. И Стени это уяснила во всех смыслах.

— Ты же понимаешь, что для меня это ничего не значит? — дерзко спросила девушка, когда появились силы говорить. И все равно еще задыхалась. Боги, как же ей понравилось!

— Хоть в чем-то мы похожи, — мрачновато усмехнулся Вараити. — И все же тебе стоит мне доверять.

И снова несмываемая улыбка прирожденного игрока в покер. Да для него вся жизнь лишь карточная игра, — подумала Стени.

Эта мысль ей тоже понравилась.

Глава 33

Я еле удержал девушку от падения:

— Кори, ну как так можно! Чем ты думала…

Она находилась на грани потери сознания, бледная и ужасно холодная. Я плюнул на крыло и взял Кори на руки.

— Кай, тебе нельзя… — пробормотала она.

— Плевать, — отрезал я. — Скажи мне, любимая, как ты здесь оказалась? И как вызвала Стени?

Кори не ответила, шмыгнула носом и уткнулась мне в грудь. Я шёл как можно быстрее, надеясь пройти больше, но плечо начинало сдавать. В результате шагов через двадцать я чуть не упал. Скрипнул зубами, проклял всех драконов белого цвета и телепортировался прямо в гостиную.

Там как раз бродила Фьор. Вампирша вскрикнула от неожиданности и отскочила:

— Кай! Бездна, где вы были?! Я уже подумала, что вчерашний день мне приснился, — залепетала Фьор. — И я снова одна. Но это не так!

— Я как раз пытаюсь выяснить, что же произошло, — ответил я, усаживая Кори на диван.

Оказавшись в тепле, она начала приходить в себя:

— Ой, мы уже тут?

— Подруга, ты такая бледная!.. — снова воскликнула Фьор и убежала на кухню: — Я принесу что-нибудь горячее!

Я благодарно кивнул вампирше и сел рядом с Кори, пристроив крыло:

— Ну что, беглянка? Я облазил весь Аскатрал, пока искал тебя.

— А твоё крыло?

— Пришлось потерпеть.

Вздохнув, девушка устало закрыла глаза:

— Надо было сказать, но ты так крепко спал. Не хотелось тебя будить.

И она так искренне улыбнулась, что я передумал перечить на эту тему. Вместо ссоры я стянул с Кори шубу и подкинул дров в огонь. Тут вернулась Фьор с чашкой согревающего и восстанавливающего напитка. Она вручила чай Кори, укутала в плед и села на пол, сложив ноги по восточному:

— Рассказывай.

— Я проснулась часов в пять, — улыбнулась девушка, — и поняла, что больше не засну. Смотрю, ты рядом мирно посапываешь, особо не крутишься и не дергаешься…

— А я обычно кручусь и дергаюсь?

— Иногда даже мычишь. Я лежала и думала о стихиях. О пятой, о своей, о фиолетовом огне Стени… И как-то неудачно дернулась и ударилась головой о спинку кровати, — Кори отхлебнула напиток и поблагодарила Фьор. — Сильно ударилась, даже вскрикнула. Как ты не проснулся, понятия не имею. Но главное, меня в этот момент осенило. Недавно я нашла одну книжку, и там говорилось про зеркальные порталы. И стояла твоя пометка: там-то в подземельях есть зеркало, а чтобы им пользоваться нужно то-то… И я подумала, а почему бы со Стени таким образом не связаться? И знаешь, эта идея так захватила… Я встала, нашла книгу, надела шубу и полезла в подземелья. Знаю, надо было тебя дождаться, но мне ж как приспичит. Я нашла зеркало, стала читать заклинание и звать Стени.

Кори вдруг рассмеялась:

— А ведь получилось! С трудом, но получилось! Кай, я её за руку держала, ты понимаешь?! У них так тепло…

У них. Точно. Не у неё. А у них.

Вараити, это был он. Я сразу узнал весёлого сотника из отряда Асгерда. Ничуть не изменился, только татуировками оброс…

— Как думаешь, можно доверять Вараити? — спросил я, укутывая её еще одним пледом.

— Это который служил с Каем и недавно нашел Стени? — уточнила Фьор.

— Да, — ответил я. — Она увидела в зеркале Стени и Вараити. А с подругой, как я понимаю, еще часа два разговаривала.

— Я не знаю Вараити, — задумчиво ответила Кори. — И никогда не знала. Поэтому не могу судить. Но Стени сказала, что он ей нравится, и ему хочется доверять.

Тут я заметил, что Фьор принесла еще и печеньки, и стянул одну:

— Я и сам-то мало его помню. Все меняются со временем, кто знает, что у Вараити на уме. Меня всегда учили не доверять людям. И не привязываться к ним.

Фьор грустно улыбнулась, а Кори допила чай, зевнула, подхватила плед и потопала наверх:

— Я посплю немного, вы не против?

— Конечно. Грейся и набирайся сил.

Девушка улыбнулась и исчезла на втором этаже. А я повернулся к Фьор:

— Дай еще печеньку.

Мы сидели вдвоем и молча смотрели в огонь. Гостиная наполнялась светом, но он не разбивал тепла пламени. В воздухе еще витал аромат целебного чая, имбиря и корицы. А крыло наконец перестало ныть. Я улыбнулся и протянул Фьор руку:

— Иди сюда. Здесь мягче, чем на полу.

Девушка обернулась, и коричневая челка упала на лоб. Небольшая россыпь веснушек на носу радостно засветилась. Фьор сама светилась. Она плюхнулась рядом со мной, такая теплая, маленькая и хрупкая. Как медвежонок. Я обнял Фьор одной рукой и прижал к боку.

И тут же почувствовал себя счастливым, несмотря на январь за окном.

— Ты наконец-то нашел ту самую? — тихо спросила девушка и ущипнула за бок. — Долго же искал! Она хорошая. Мягкая и твердая, когда надо.

— Как раз чтобы усмирять пыл.

Фьор подняла серо-зеленые глаза:

— Ты не представляешь, как я скучала. Не столько по людям, сколько по тебе.

— Когда ты вдруг вышла за продуктами и не вернулась, я… я растерялся. Сначала подумал, что ты ушла сама, но так и не смог найти причину. Я поднял на уши весь Аскатрал, даже нашел место, где ты стояла, когда исчезла. У меня в голове возникла целая схема, кто и как тебя мог утащить, но… После того как мы безрезультатно искали тебя с Ищейками, их нюхом и пятой стихией, я опустил руки.

Я обвел взглядом гостиную, цепляя каждую гарду клинка, каждую картину с горной панорамой, статуэтку и свечу на камине…

— Здесь сразу стало пусто. Никто не переписывал книги и не готовил тыквенные пироги. По дому не бродило чудище в яркой одежде и гнездом на голове, из которого я доставал листья. Некого приходилось отговаривать от бесконтрольного поедания орехов. Никто не смеялся и не уводил меня от собственных мыслей… Здесь стало тихо. Как в гробу.

— Ты не представляешь, как надоела мне эта тишина, — ответила Фьор. — Двадцать лет, и ни одного звука, даже шороха. Я везде пела. Всегда, куда бы ни шла — я выла на весь город, лишь бы наполнить мир звуками, не забыть слова и не сойти с ума. В какой-то момент мне все это надоело. Я нашла закрытую человеческую границу и уснула, впала в какой-то анабиоз. А проснувшись, поняла, что не все потеряно. И раз я сюда попала, значит, кому-то это надо было. Что-то случится, а вопрос, как провести время ожидания, зависит только от меня. И я решила посмотреть мир, раз появилась такая возможность. До всего приходилось добираться пешком, но согласись, в долгой дороге есть своя прелесть, — Фьор грустно усмехнулась и пожала плечами: — Я думала путешествовать, пока не закончатся запасы крови и я не засохну. Если честно, мне казалось, что этот момент уже близок. А я всегда хотела умереть в горах, — я нахмурился, а девушка рассмеялась и пихнула меня локтем: — Да ладно! То бишь, под Аскатралом. И вот я пришла сюда… А здесь вы! Знаешь, умирать сразу расхотелось.

— Еще бы, — я рассмеялся и перенес еще одну пачку печенек: — Я никогда не сомневался в силе твоего оптимизма… Ты помнишь оранжерею?

Фьор приподнялась. Большие глаза засияли:

— На чердаке? С подсолнухами и тыквами? Конечно!

— Я думаю воспроизвести ее здесь, — я многозначительно глянул на потолок. — Нам не помешает желтый цвет в эту холодную зиму.

— Кай, это же прекрасно! — девушка от восторга даже захлопала в ладоши и кинулась мне на шею: — Я люблю тебя.

— Чудовище… — тепло ответил я.

Если когда-нибудь существовала таблетка, которая за один прием обеспечивала душевную гармонию — то ей была Фьор. Мы сидели в обнимку, и каждый молча благодарил судьбу. Мягкие подушки, тепло огня и живое воплощение счастья под боком. Что может быть лучше?

— И кто же ты у нас теперь такой? — спустя десять минут нарушила тишину Фьор.

— Не знаю, — искренне ответил я, и от девушки не укрылась нотка отчаяния в голосе. — Что я за существо, которое выживает после самоубийства? Кейнар, которого можно убить двумя разными клинками. Я владею пятой стихией, но не Ищейка. У меня столько вопросов, Фьор. Но я не знаю ни один ответ.

Даже слова Энн теперь ясны. Она сказала, что ей нужны знания. Знающим тоже ищут ответы на эти вопросы. Поэтому мы здесь.

— Когда я сталкиваюсь с проблемой, — задумчиво пробормотала Фьор. — Я ищу в ней ключевое слово и отталкиваюсь от него. Или говорю с теми, кто знает больше меня.

Эти слова были сказаны просто так, но подсознательно я начал следовать этому совету… Сначала Андру назвал меня Сыном Бездны. Потом Гремори назвала Сыном Бездны. Кори говорит, что Орлангур думает так же. Пятая стихия тоже отголосок Бездны. Альберго — это Тьма, это тоже Бездна.

— Бездна, — прошептал я. — Ключевое слово — Бездна.

Фьор засмеялась:

— Отлично, а теперь иди и поговори с ней.

Но я не улыбнулся в ответ. В голову пришла очень странная, безумная и оттого назойливая мысль. Во всех легендах Бездна представлена как живое существо, как женщина, руками которой созданы все миры. А ведь легенды не возникают на пустом месте…

— Кай? Я пошутила, если что.

Стоило об этом подумать, и мысль больше не отпускала меня. Я старался отбросить её, но не получалось. Кто-то словно толкал поток мыслей именно в это русло. Вскоре идея поговорить с Бездной перестала казаться такой безумной, а минут через пять и вовсе завладела разумом. Я был уверен, что думаю о таком бреде не по своей воле.

Я уставился на Фьор:

— Третий ярус замурован. Чувствую, пора узнать, что там.

— У тебя сломано крыло, — улыбка вечного оптимиста вдруг исчезла.

Когда дело пахло авантюрой, угрожающей моей жизни, Фьор вставала каменной стеной. Но я молчал.

— Ты издеваешься?

Я попробовал подумать о другом, но не получалось. «Поговори с ней! С ней! С ней!», — упорно стучало в голове. Бездна… А кто это? Миф, легенда, божество или реальное существо? Все Ищейки верят в Бездну, а кроме них — большинство кейнаров. Все считают, что наш мир создан руками Бездны, именно ей наделён магией, именно она насылает бедствия или хорошие урожаи. Простыми словами она — бог.

Но все это лишь легенды. Сказки безумных старцев, рассказанные миллионы лет назад. Что же она на самом деле такое? Что Бездна знает?

Уж явно побольше, чем я… Но где ее искать?

— Я не пущу тебя на третий ярус, — отчеканила Фьор. — Что за бред ты придумал?

— Я что-то чувствую… Да и, в конце концов, я хотя бы посмотрю, что там. Даже если Бездны там не окажется. Глупо жить в доме, когда не знаешь, что сидит в его подвале.

— Ты уже две тысячи лет здесь живешь. Кай!

Я успокаивающе обнял Фьор:

— Не волнуйся. Мне уже не сто пятьдесят лет. Если я пойму, что моей жизни что-то угрожает — сразу пойду обратно. Обе…

— Нет. Не обещай. Все равно не пойдешь.

Я мягко отстранился и встал:

— Хорошо. Когда Кори проснется, скажи ей, что я пошел искать Бездну.

— Так и передам. Знаешь что, Кай, — мрачно отозвалась Фьор и сложила руки на груди. — Катись в бездну.

Я кивнул и пошел, куда было сказано.

Признаться, я волновался. Еще как волновался. Да, мне уже не сто пятьдесят, когда я первый и последний раз заглянул на третий, самый глубокий ярус подземелий Аскатрала. Но с каждым шагом воспоминания становились красочней. То, что раньше казалось юношеской впечатлительностью, сейчас откровенно пугало.

Красный туман. Чувство, словно толща гор вдруг навалилась на твои плечи. Все красное, даже темнота. И старик. Полуразложившийся труп с оторванной челюстью и пустыми глазницами… Вот что я помнил оттуда. Вспоминал, пока спускался из дома в подземелья. Вспоминал, когда шел по первому ярусу к лестнице, ведущей на второй. Казалось, шаги сегодня раздавались особенно громко.

К чертовой двери я пришел быстрее, чем хотел. На этом месте Кори как-то остановилась и спросила, что находится за замурованной дверью. Она не представляла чего-то особенного, просто дырка в скале, заложенная бетоном. Влево уходил коридор, ведущий к Алтарю, а вверх шла лестница на первый ярус. Я стоял в ее пролете, который упирался в замурованную дверь.

И вдруг понял, что нахожусь у входа в царство красного цвета, давления и жуткого старика. Внезапный приступ паники заставил отвернуться. Сердце бешено застучало… Из бетона что-то сочилось, и воспаленное сознание рисовало красные призрачные щупальца.

Нет. Нет, я послушаю Фьор и никуда не пойду.

Ноги уже ступили на верхнюю лестницу, но что-то остановило. Да, за этой дверью находится единственное место Аскатрала, где я не был. Да, я не знаю, что там и чего мне ожидать. Но за этой дверью ответы на все мои вопросы. Вот что я чувствовал.

А ради них можно и пощекотать лишний раз нервы.

Я поставил себе чёткую цель и отключил другие чувства и бесполезные страхи. Нет эмоций — нет сомнений. Отойдя на порядочное расстояние, сконцентрировался на бетоне. Вместе с пятой стихией я вошел в его суть, строение… И крепко обхватив каждую молекулу, заставил взорваться.

С грохотом дверь разлетелась. К моей ноге прикатился кусок бетона. Я посмотрел на темную дыру с остатками белого камня и сглотнул. Теперь, когда преграды не существовало, зов стал сильнее. Я буквально слышал шепот, поднимающейся по этой лестнице из ее глубин к моим ушам. Шепот, зовущий узнать ответы. Просто подойти и взять.

Я подхватил один из факелов в коридоре и шагнул в темноту.

С низкого потолка капала вода. Она накапливалась и срывалась на голову мелкими холодными каплями. Пришлось пригнуться, чтобы не задеть камень. Каждый шаг по разбитой и скользкой лестнице давался с трудом, и я выругал себя, что пошел сюда с больным крылом. Моя тень на стене плясала вверх и вниз в неровном колыхании пламени.

Из глубины дул ветер. Сырой и затхлый, с привкусом плесени и сгнившего дерева.

Я мысленно посчитал, что, если учитывать расстояние между ярусами — я уже должен быть на месте. Но древняя лестница все спускалась и спускалась. Возникло странное ощущение, что третий ярус рыли не со стороны Аскатрала, и из центра земли. Крыло начинало ворчать на сырость и резкие движения. Я скрепил зубы, перехватил покрепче факел…

И вдруг увидел слабое багровое сияние.

Вот он. Красный. Красный туман, красная темнота… Сознание снова затопила паника, я обернулся — но пути назад не существовало. Просвет исчез, и лестница поднималась в далекую бесконечность. Спокойно, Кай. Бездна, да что со мной происходит?! Шаг за шагом сияние приближалось и становилось ярче. Оказалось, что это не свет, а странная взвесь красного цвета, издалека напоминающее свечение или туман. Когда я вошел в ее багровое царство, дышать стало тяжелее. А толща породы над тобой, километры и километры вверх обрушились на плечи и тянули вниз, как балласт. В висках застучало. Внезапно я понял, что не смогу подняться тем же путем.

И буквально через несколько метров лестница кончилась. Я вышел на третий, самый глубокий ярус Аскатрала.

Он не был похож на верхние подземелья с ровными углами коридоров. Третий ярус напоминал природную пещеру с закругленным сводом, или на туннель метро, с потолка которого свисали сталактиты. С их кончиков срывались красные капли, образуя лужицы того же цвета на дне. Я рискнул и подошел к одной, приблизив факел. Это явно не кровь… красные частички, что летали в воздухе, покрывали каждый камень и окрашивали воду, напоминали соль, и пахло здесь… солью.

И озоном.

Я не рискнул прикасаться или пробовать красное вещество на вкус, и пошел дальше по туннелю. Факел выхватывал из темноты каменные столбы и сосульки, где-то капала вода, звонко цокая по красной пещере. Вроде ничего страшного.

Внезапно из глубины раздался протяжный стон. Я резко остановился, краем мозга понимая, что это. Кто это. Одежда прилипла к спине. Там, вдалеке, пещера заметно расширялась, а красный туман словно начинал светиться. Стон раздался ещё раз, гораздо ближе. По каменной стене заскользила сгорбленная тень, послышалось шарканье… И вскоре из багрового сияния вышел старик.

Так оказаться наверху мне не хотелось никогда в жизни. Я стоял столбом, а изглоданная временем фигура приближалась. Вынув клинок, я сделал шаг вперед и понял, что внешность старикана меня не столько пугает, сколько приводит в ужас. Существо, которое когда-то было человеком, сейчас больше походило на недоразложившейся скелет. На нем висели лохмотья, как на вешалке, остатки кожи лица покрывали морщины. Белый клок на черепе, очевидно, служил волосами. Старик опирался на палку. Трудно сказать, какие эмоции он испытывал. У старика не было нижней челюсти. Вместо неё зиял кусок черного мяса с дыркой-глоткой внутри. Отдельным ошмётком висела нижняя губа, а из-под верхней челюсти торчали чёрные, мелкие зубы. Пустыми глазницами он вылупился на меня, остановился и поднял голову.

Жутко, не спорю, но годы Ищейки сделали своё. Его вид вызывал только отвращение, но никак не страх. И, в конце концов, кто здесь хозяин? Я, или эта мерзость со скрюченными пальцами?!

— Кто ты? — громко спросил я, и мой голос странным эхом отразился от стен пещеры.

— А ты кто такой? — сипло ответил старик, шевельнув верхней челюстью…

Я не очень удивился, как он говорит без языка. Впрочем, разложением от старика тоже не пахло.

— Хозяин. Осматриваю территорию. Ты кто и что здесь делаешь?!

В ответ раздалось сиплое карканье. Ничего не скажешь, веселый дед.

— Хорошо, хозяин. А имя твоё как?

— Ответь на мой вопрос.

— Мой ответ будет ответом на твой вопрос, заданный себе.

Старик снова засмеялся, довольный комбинацией слов. Я молчал.

— Ты пришел сюда за ответами, — хрипло продолжил дед. — Имя знаешь, а вот сущность свою… Каждый день сам себе врешь, и только сейчас догадался спросить у моей госпожи совета?

— Твоей госпожи?

— У госпожи Бездны, малыш. Я страж, и много тысяч лет охраняю вход в её обитель. Сюда приходили лишь трижды. Первый раз — Солаверье, кейнар. Он пришел другим путем, и пробурил отсюда выход на поверхность, и построил дом над обителью госпожи. Это он вырвал мне челюсть и глаза, а я проклял его. Второй раз пришёл ты, совсем юный, но убежал. Третий раз снова пришел ты…

Я спокойно произнес, хотя внутри все разрывалось от потрясения. Легенды не врут… Бездна, ни одна из них не врет!

— Ты прав. Я пришел за ответами.

Старик кивнул и глянул на меня. Казалось, что он смотрит своими «глазами» в душу.

— Следуй за мной. Бездна давно ждёт тебя.

Он торопливо зашаркал вглубь пещеры. Но как дедуля не старался, быстро идти не получалось. Остановись мы только минут через десять, хоть и прошли немного.

Старик щелкнул пальцами, и в одном месте на полу красный туман начал рассеиваться, пока не исчез совсем… Обнажив дыру. Черную дыру, настолько черную, что она казалась нарисованным кругом. Я бы так и подумал, если бы оттуда не вырывалось нечто очень мощное и настолько сильное, что виски начинало колоть. Пятая стихия.

Стоя рядом с лесным пожаром, ты ощущаешь на себе его жар, а если огонь дотронется кожи, появятся ожоги. Я чувствовал то же самое. В дыре полыхал пожар пятой стихии. Её было так много, что в глазах начинало плыть…

— Добро пожаловать в Межмирье, малыш, — проскрипел дед. — Прыгай.

В голову закрались сомнения. Стоит ли? Вернусь ли я оттуда? С другой стороны, это мой единственный шанс приблизиться к разгадке и выбраться из этого мира. Возможно, если я не сделаю этого сейчас — потом будет поздно.

Зажмурив глаза и задержав дыхание, я прыгнул в темноту.

Мир внезапно закружился, завертелся, погрузился во мрак и улетел вверх. Я ничего не видел, а в момент прыжка потерял ощущение пространства и времени. Странно это было. Я знал, что падаю, но дыхание не замирало, а органы не поднимались к голове. Не знал, сколько пролетел. Может, я стоял на месте?.. Я не знал, сколько это продолжалось. Все привычные ощущения исчезли. Я не чувствовал себя как единое целое.

Все погрузилось во мрак. Пока не вынырнуло, с новой силой швырнув меня в самоощущение.

Там, где я оказался, было темно, очень холодно и ничем не пахло. Я лежал на твердой поверхности. Задрав голову, увидел странные звезды, похожие на маленькие туманные шарики с пляшущими внутри искрами. Повернул голову в сторону и увидел такой же туманный шар, только намного больше и ближе. Он слабо мерцал в темноте.

Я присмотрелся и увидел неровные очертания материков и океанов нашего мира… Зелёным ковром выделялись леса, выпуклыми цепочками — горы, синели моря. Шар состоял словно из двух граней-полусфер: одна была темной и повернутой от меня. А другая светила прямо в лицо. И тут я понял, что первая — это человеческий мир. А вторая — наш, параллельный.

Значит, легенды о том, что у каждого мира две стороны, одна из которых подчиняется законам людей и космоса, а другая — магии и Бездне, правдивы?.. Вдруг я увидел ещё одну грань, очень тонкую и бледную, но грань. Если две остальные полусферы соприкасались, то эта существовала отдельно. Это был мир, в котором застряли мы с Кори и Фьор. Созданная кем-то копия одного дня. Третья грань.

Я встал на ноги и огляделся — вокруг меня, надо мной, подо мной, во всех плоскостях и измерениях висели подобные шары. С самыми разными материками, причудливых цветов и размеров. Их количество потрясало.

Это были миры. Другие миры. А я находился в Межмирье.

Легенды не врали. Межмирье действительно существует. И меня не отпускало странное ощущение, что я здесь когда-то был.

Вдруг я почувствовал, что за мной кто-то стоит. Я обернулся.

И замер.

Передо мной стояла женщина. Высокая, стройная, и полностью белая. Белое одеяние, как полупрозрачная, мерцающая белая шаль, накинутая на плечи, небрежно, но элегантно прикрывало бедра и предплечья, спускаясь длинным шлейфом на пол. Белые волосы, прикрывающие грудь. Белый головной убор, как шляпа из снежных перьев. Такие же «перья» покрывали плечи. И лицо, странное, но маняще красивое. Белая кожа, тонкие белые брови, белые губы, высокие скулы… И чёрные, что твоя тьма, глаза. Пронзительные, умные и такие глубокие… В них таилась мудрость многих миллионов, а может и миллиардов лет.

Бездна. Бездна, правительница Межмирья и создательница миров.

Я сглотнул и невольно опустил взгляд.

— С возвращением в Межмирье, Сын мой, — произнесла она тягучим, как мед, голосом.

Сын?! Опять это Сын! Да у меня мама есть любимая, а не она! Я не её сыночек!

И почему с возвращением?..

Я честно старался сохранять достоинство, но понял, что безнадёжно растерялся. Бездна мелодично рассмеялась:

— Бедный мальчик. Я слежу за тобой с самого рождения. Ведь в каком-то смысле я участвовала в твоём зачатии, но даже не предполагала, что ты окажешься таким буйным и непредсказуемым… Я вижу, Судьба заклевала тебя, но все же пустила ко мне. Пойдём, Сын мой, я кое-что тебе покажу.

Она двинулась в одном направлении, а я, как бревно, шагал рядом, не в силах произнести и звука.

— Что же ты молчишь? Ты потрясён? Взволнован? Не бойся. Ты пришёл за ответами, а чтобы получить их, нужно задать вопросы. Говори, Кай. Не стесняйся.

Здесь ко мне вернулся дар речи.

— Ты Бездна? — спросил я, и тут же возмутился тупости своего вопроса.

И вот так всегда. Думаешь, думаешь, что спросить, а в результате несёшь какую-то ахинею…

— Да, Кай.

— И эти шары — миры? Созданные тобой?

— Именно так. Оборотные их грани созданы мной, а реальные — Вселенной.

— То есть?

— Каждый мир состоит из двух граней, — терпеливо ответила Бездна, — реальной и оборотной. Реальная грань — это планета, созданная из космической пыли и камня, где живут люди. Реальные грани связаны космосом. А оборотные грани созданы мной. Они наделены самой разнообразной магией, и это делает каждый мир и его существ уникальными. Оборотные грани связаны Межмирьем.

Бездна развела белоснежные руки, обозревая свое темное царство.

— У нас об этом говорится только в древних легендах…

— Легенды никогда не врут. Почаще прислушивайся к ним.

— Почему меня все называют Сыном Бездны? — наконец задал я правильный вопрос. — Демоны, Андру, ты… Кто это?

— Это мои Сыновья. В каждом мире я имею «представителя». В мире Земля он родился две тысячи лет назад.

До меня сказанное доходило очень медленно:

— В каком смысле «представителя»?

— Я расскажу об этом позже, Кай. Просто ты должен знать, что отныне и навеки ты будешь связан со мной. И был связан с самого рождения.

Тут до меня внезапно дошла одна вещь:

— То есть все эти странности: два клинка вместо одного, воскрешение, потеря сущности Ищейки, а теперь — внезапный контроль над пятой стихией… Это все от этого? От Сына?

Бездна кивнула. Я взмолился:

— Ты можешь мне объяснить?

Она нахмурила тонкие брови, остановилась и повернулась ко мне:

— Я смогу рассказать все, когда ты станешь полноправным Сыном. Когда пройдёшь обряд инициации и дашь клятву.

Я открыл было рот, но она приложила неестественно холодный палец к моим губам:

— Не задавай пока вопросов. Просто смотри.

Я кивнул, и Бездна отвела руку. Пустота с мирами вокруг нас превращалась в вполне настоящие каменные стены. Мы шли вперёд, Бездна — впереди, и с каждым её шагом на стенах все чётче вырисовывались человеческие лица. Словно маски, каждое лицо выражало отдельную эмоцию — и среди них не было ни одной положительной. Я видел каменный гнев, искусно высеченную ярость, ненависть, отчаяние и безумие… Разные лица выражали разные муки. Они барельефом покрывали стену, где поменьше, где побольше, но каждое лицо возвышалось примерно на метр. Когда от обилия таких знакомых эмоций стала болеть голова, Бездна остановилась и спросила:

— Что ты видишь, Кай?

— Лица на стенах. Театральные маски с разными эмоциями.

— Какими?

Я описал. Она сильно погрустнела и с печалью посмотрела на меня:

— Плохо, Кай, что ты видишь именно их. Это стена Правды. Тот, кто заходит сюда, видит отражение собственных эмоций, которые лидировали в его жизни. Понимаешь… В какое-то время я забыла о тебе. Появились неотложные дела, и я оставила своих молодых Сыновей без присмотра… И вот что получилось. Ты не должен был стать таким.

Я заинтересовался:

— А каким должен был?

Бездна говорила, словно оправдываясь:

— Ты должен был стать Ищейкой и перевернуть знание о пятой стихии… Не убивать, а изучать — вот твое предназначение. Ищейки должны были защищать мир от демонов и изучать стихию Тьмы, но… Слишком жестоким стал мир. Слишком извращенным. Ищейки возомнили, что их предназначение — убивать. Ты ведь не хотел этого? И при любой возможности что-то копал и исследовал, стремясь к предначертанному образу…

— Но чтобы выжить в моем мире, пришлось стать таким, как все, — мрачно закончил я.

— Да. И это испортило тебя. В какой-то момент я думала, что совсем тебя потеряла… Но бывало время, когда ты словно оживал и вспоминал, кто ты на самом деле. Фредерика, Мари, Кори — они помогали тебе. И помогают, — Бездна вздохнула. — У тебя должна была быть счастливая семья, а потом пришла бы я и рассказала тебе о Сыне. Но все пошло по-другому.

— Я убил себя, — выстраивал я логическую цепочку. — Но вернулся.

— Да. И обрёл счастье.

— На четыре недели.

— Это все Знающие, — со злобой проскрипела Бездна.

Я тут же навострил уши:

— Кто такие Знающие? О них мне можно знать?

— Знающие — это древнейший Орден Межмирья, созданный, чтобы записывать, хранить и передавать историю Межмирья и его миров. Они — библиотека Межмирья, и каждый Знающий имеет уникальную способность помнить. Говоря твоим языком, им «закачивают» в голову всю хронику естества, и Знающие себя прекрасно чувствуют. Как я веду Сыновей, их ведет Хаос, мой брат. Под его знаменами Знающие тихо и мирно писали историю, пока брат не устроил бунт, недовольный своим положением на втором плане. Я подавила его, выставив Хаоса дураком, и брат затаил обиду. Теперь он втайне подговаривает Знающих против меня и моих Сыновей, и у Хаоса огромное преимущество. Они легко захватят здесь власть, потому что Знающие знают все о моих мирах и обо мне. Кроме одного.

— Кроме меня.

— Ты мой козырь, Кай. Каждый Сын наделен чем-то особенным, и это «что-то» в тебе может сильно отразиться на благополучии Хаоса. Они не знают, на что ты способен и как можешь повлиять на ход событий. Брат со своими недалекими способностями создал третью грань, а Знающие заманили тебя туда.

— Чтобы… изучать?

Бездна кивнула. От этой мысли мне стало плохо и как-то мерзко на душе. «Поместили, чтобы изучать»… Как подопытную крысу, черт возьми! Да кто они вообще такие, чтобы со мной так поступать?

Я усмехнулся:

— Проблема в том, Бездна, что я сам не знаю, на что способен. Я даже с точностью не могу сказать, кто я. Не кажется ли тебе, о всемогущая, что это неправильно — держать своего козыря не в курсе дела?

Она сверкнула чёрными глазами:

— Ты Сын Бездны. Мой Сын. И этими словами объясняется все.

Нет, ну это откровенное издевательство! Все хотят от меня чего-то, но даже не желают объяснить, что! «Ты сможешь узнать, когда станешь полноправным Сыном». Но при этом условия работы работодатель озвучивать отказывается.

Да пошли они все в задницу Бездны! В ее красивую, белую задницу.

Я вспылил, выпрямился, чуть приподнял крылья и прямо посмотрел в глаза Бездне. И плевать, кто она такая и что может.

— Прости меня за выражения, но это некрасиво с твоей стороны — звать меня, посвящать в туманные подробности, основанные на одном — на Сыне, но что это значит, ты упорно отказываешься объяснять. Я пришёл за ответами, а что получил? Только больше вопросов. Либо говори все, либо я хочу услышать логичную и оправданную причину твоего молчания!

Она твёрдо выдержала мой взгляд и холодно ответила, чуть повысив голос:

— У тебя есть чувство сдержанности со старшими по рангу людьми?

— А у нас есть ранги? И мы люди?

— Кай! Успокойся…

Я слишком завёлся, чтобы успокоиться. В голосе против воли прозвучала угроза:

— Ответь на мои вопросы, Бездна. На все, что я задам.

В ответ женщина раздраженно прошипела:

— Про Сына я не скажу ничего. Ты должен пройти обряд ини…

Слишком долго это сидело во мне. Слишком долго копилось. Это незнание. Вечное метание в поисках ответов. И вот я стою перед лицом того, кто знает всё. Кто может помочь.

Но даже она отворачивается от меня, не хочет просто рассказать! Услышав отказ, я не смог стерпеть и молча держать эту боль внутри.

Она взорвалась.

— Ответь мне, Бездна! ОТВЕТЬ!!! Я две тысячи четыреста лет только и делаю, что задаю себе бесконечные вопросы! Все эти годы моя единственная и самая главная проблема сводилась к одному: к незнанию. Я знал все и при этом не знал ничего!!! Все вопросы прошлой жизни я задавал судьбе. Но это прошлая жизнь. Почему я живой, Бездна?! Я убил себя! Убил!!! Но я стою перед тобой, покалеченный, но живой! Почему я перестал быть Ищейкой, но могу контролировать странную пятую стихию?! Черт возьми, почему мои глаза поменяли цвет?! Кто я такой, что меня словно крысу сажают в клетку-мир, чтобы делать уколы и изучать мою реакцию?! Кто я, Бездна? КТО?!! Я твой Сын, да. Ты говоришь, что в этом слове все ответы. Но что, твою мать, это значит?!!

Я замолчал и перевёл дух, не переставая пристально смотреть на Бездну. Она слушала не перебивая. И потом долго молчала. Я видел на её лице то, отчего меня бросило в холодную, страшную, раскалённую добела ярость. Жалость.

Я ненавидел жалость. Ненавидел жалеть. Но ещё больше ненавидел, когда жалели меня. Жалость! Это чувство, достойное слабых. Ничтожеств! Отбросов! Мусора… Я смотрел в глаза Бездне, и чувствовал себя марионеткой, которую дергают за ниточки. Немой, деревянной куклой, которой плевать на то, что с ней делают. Все дергают меня и не дают спокойно жить. Все чего-то хотят, но что — не говорят. Они думают, что мне плевать. Подумаешь, заточили в мир! Подумаешь, наслали миллион кошмаров. Подумаешь… И когда небеса наиграются — просто выбросят. Как мусор.

Я не хотел такой судьбы. Я буду перечить! Буду брыкаться, буду бороться! Две тысячи лет это делал и не перестану! Хоть убейте. Ещё раз.

— Ты успокоился? — наконец тихо спросила Бездна.

Я вложил в ответ максимальное количество яда:

— Нет. Но говорить больше ничего не буду. Все равно до ваших высших умов это не дойдёт!

— Я не советую портить со мной отношения. Не забывай, кто здесь главный, Кай. Я могу щёлкнуть пальцами, и вашего мира не станет. Вся оборотная сторона Земли исчезнет в один момент. Хочешь этого? — я молчал. — Вот и сказывается твоя испорченность. Ты не умеешь сдерживать эмоции, Кай, и не умеешь ждать.

— Слишком долго жду.

— Ничего, подождёшь ещё немного. Если я сказала «нет», значит — нет. Ты считаешь, что, узнав все сразу, будет только лучше. Ошибаешься. Я сама решу, что ты будешь знать, а что нет.

Говорю же, марионетка. Где-то у меня валяется заклинание, чтобы стать человеком… Может, хоть тогда отстанут?

— Ладно. И что я могу знать сейчас?

— Если бы не орал, как перед казнью, я бы сказала тебе больше. А так скажу только то, что планировала.

Я еле подавил в себе желание кого-нибудь придушить. Например, её.

— Говори.

— Странная ситуация: ты разрешаешь мне что-то делать.

— Да говори же!

Бездна скрипнула зубами:

— Ты понял, что в моих интересах вытащить тебя из третьей грани? Само ее создание перечит договору, который мы заключили со Знающими, а происходящее и вовсе кажется психологическим издевательством.

Хоть в чем-то я был с ней согласен. Бездна вдруг подошла и обняла меня за плечи ледяными пальцами. Стена с каменными эмоциями растворилась, вместо неё снова появилось Межмирье. Мы стояли лицом к нашему миру.

— И это очень легко сделать из Межмирья. Вот она, оборотная грань, — Бездна тронула полусферу, и она замерцала ярче. — Твой дом. Просто прикоснись к ней и мысленно переносись в нужное место. И ты на свободе.

— Так легко?

— Да.

Я не стал раздумывать и потянулся к нужной грани…

Но на половине пути рука остановилась.

— Нет, — твёрдо сказал я и убрал руку. — Там, в третьей грани, дорогие мне люди. Кори и Фьор. Без них я никуда не пойду. Ни за какие богатства.

Бездна отрезала:

— Они обычные существа и не могут попасть в Межмирье. Твоя Фьор попала туда двадцать лет назад, когда третью грань тестировали, а Кори перенеслась с тобой по ошибке. Они должны остаться там.

От одной мысли, что девушки останутся в этой клетке навсегда, стало плохо. Они что, сдурели?!

— Это вы так считаете, — каменным голосом отрезал я. — Они дороги мне больше, чем все небеса и Межмирье, вместе взятые. И никогда. Ни за что. Не брошу их. Ясно?

Бездна ядовито подняла одну бровь, а в глазах промелькнула… ревность?

— Даже если я пообещаю тебе полное освобождение от обязанностей Сына, отвечу на все вопросы и оставлю спокойно доживать свой век?

Я фыркнул:

— Во-первых, я так и не узнал обязанностей Сына Бездны. А во-вторых, я тебе слишком нужен, чтобы ты отпустила меня.

Она пробормотала:

— Мало что наглый, так ещё и упрямый, как осел… — и заговорила громче. — Ну что ж. Ты выбрал самый сложный путь…

— То есть выход есть? Из этого мира можно выбраться?

— Можно. Нужно найти уязвимое место мира, артефакты, связанные с пребыванием в этом мире, и Срединную стихию. В принципе, ты все сможешь найти… Кроме последнего. В вашем мире таких людей нет.

Стоп. Срединная стихия?..

— Фиолетовый огонь?

— Именно.

Я улыбался до ушей. Увижу Стени, расцелую её. Хотя нет, целовать не буду. Но сделаю все, что она захочет. Кто там говорил, что внезапно фиолетовым огнем научился управлять?

— Почему ты так улыбаешься?

Я торжествующе ответил:

— Я выберусь оттуда, Бездна. И даже Срединную стихию найду. Не волнуйся. Объясни лучше принцип.

Она провела пальцем от третьей грани ко второй:

— Уязвимое место словно пуповина, связывающая матерь с ребёнком. Если все сделать правильно, то в точке, где создавался мир, образуется «туннель» между второй и третьей гранью. Но чтобы раздвинуть стенки Межмирья, его времени и пространства, нужна Срединная стихия, и ни одна другая здесь не поможет. А артефакты для того, чтобы путешествующий не потерял свою личность.

Мне прыгать хотелось от радости. У нас же все есть! Пусть и нуждается в серьезной доработке… Но мы на верном пути.

— Спасибо хоть за это, Бездна. Это все?

Она кивнула.

— Можно последний вопрос?

Снова кивок.

— Почему мне кажется, что я был здесь раньше?

Бездна приблизилась ко мне и нежно провела по волосам:

— Потому что ты был здесь раньше. Целых три года ты был здесь. Со мной…

Тут я заметил, что черные пряди вдруг посветлели, посерели, и вскоре стали совсем седыми.

— Неужели ты ничего не помнишь? — прошептала Бездна.

Я потрясенно отскочил. Седина на висках… Так вот она откуда! Но как?..

— Нет, Бездна, я ничего не помню.

Она грустно улыбнулась и отошла:

— Ну что же, тебе пора возвращаться.

Я кивнул в ответ, задержался взглядом на её лице… Прикоснулся к третьей грани и мысленно перенесся к Кори.

Мир снова потонул во мраке без времени и без пространства.

Я ввалился в гостиную из ниоткуда, по инерции пробежав ещё несколько шагов. Камин и два лица бешено вращались, я не мог сконцентрироваться ни на чем. В этом безумном круговороте я вдруг заметил диван, сделал ещё один неровный шаг, но промахнулся и упал на пол. В крыле что-то хрустнуло, но на фоне головной боли я ничего не почувствовал.

— Кай? Кай! Господи, хорошо, что он хотя бы живой!

Я сидел и пытался не потерять сознание.

— Очнись! Эй! Ало!

В какой-то момент мир начал замедляться, совершая не такие резкие обороты. Возвращались запахи… Запахи еды. Жареной курочки.

Я тут же открыл глаза и понял, насколько голоден. Ощущения и свет накрыли теплой волной. Судя по количеству свечей, на улице уже темно.

Надо мной склонились Кори и Фьор, смотря одинаково взволнованно. Они что-то кричали, а вампирша уже занесла руку для удара.

— А? — переспросил я. когда понял, что могу воспринимать информацию.

Кори застонала и откинулась на спинку дивана. Казалось, я ее разозлил:

— Где. Ты. Опять. Шлялся?!

— У Б-Бездны…

Опля, я еще и заикаюсь. И трясусь, наверное. Отлично.

— У какой Бездны?! Я тебя сама сейчас к ней отправлю, черт ты недорезанный! Почему стоит мне ослабить хватку, и ты тут же уходишь, а возвращаешься полумёртвый?! Куда тебя все время несёт?!

Я глянул на Фьор. Она молча сложила руки на груди и посмотрела на огонь, который явно горел сильнее, чем обычно.

— Кори.

— Что?!

— Успокойся.

— Как мне успокоиться, когда ты тут сидишь непонятно какой?!..

Её голос дрогнул, и я вдруг понял, что все эти крики на грани рыданий.

— Я ведь волнуюсь, Кай! Я же знаю, что если мы останемся здесь одни, ни за что не выберемся! И терять мне тебя надоело…

Кори вытерла рукой навернувшиеся слезы, всхлипнула и строго посмотрела на меня:

— Я слушаю. Почему ты седой, можешь сказать?..

В смысле седой? Как седой?..

Меня чуть инфаркт не хватил, я вскочил, и еле держась на ногах, уткнулся носом в зеркало над камином.

Широкая прядь у лба, которую погладила Бездна, была белой, как и виски. Остальные волосы вроде чёрные… Фух.

— Кори, ты не пугай так… Одна прядь всего лишь, а не все волосы.

— Откуда?

— От Бездны.

И я рассказал им все. Все и во всех подробностях, начиная с момента, как ушёл из дома, до появления в гостиной. Фьор и Кори сидели и потрясенно слушали.

— То есть Бездна существует? — прикрыв рот ладонью, пробормотала Фьор. Кори молчала.

Я со злостью ответил:

— Такой стервы, как она, я ещё не видел. Ужасная женщина… Мерзкая и холодная.

Я взял с тумбы клинок и подошёл к зеркалу:

— Понимаете, они думают, мне плевать на то, что с нами делают. Они думают, что могут свободно дергать нас как марионеток и использовать в своих целях, а я и слова не скажу. Они там все бездушные твари…

Я отделил от волос седую прядь, схватил около основания и поднял:

— Что Знающие, что она. Всем от меня что-то нужно, а что — все знают, но сказать не могут. Фьор, ты попала сюда как подопытная мышь, когда эту грань «тестировали». Кори, а ты здесь по ошибке, потому что пошла со мной. Мы все игрушки, а я пистолетик. Зачем пистолету знать, в кого он будет стрелять?..

Резким движением я отсек белую прядь прямо у основания. И бросил в камин, довольный результатом.

— Так пусть их высокое мнение горит в огне. Я с этим мириться не собираюсь.

Пламя фыркнуло разок, понюхало свежий корм и принялось жадно есть.

Глава 34

Запад Вампирской Империи, 331 год до н.э

— А теперь убей его!

— Нет!

— Убей, бездна тебя раздери! Здесь и сейчас!

— Я не буду его убивать.

Они стояли в открытом поле. Небо заволокло тёмными тучами. Ветер разгонял духоту, трава ходила волнами. Надвигалась гроза. За грядой леса загремел гром. Очередной резкий порыв растрепал чёрные пряди волос кейнара.

Они стояли втроем: Кай — юный Ищейка, Сарго — его покровитель, и вампир, которому «повезло» пройти мимо.

— Ты убьёшь его здесь и сейчас! — заглушая гром, повторил Сарго. — Кто ты, Ищейка или человек-недоносок?!

— Но он же ни в чем не виноват! Он просто проходил мимо! Может, у этого вампира семья и дети… Зачем лишать его жизни?

Кая подталкивали на убийство. Ищейки делали эти попытки не первый месяц и даже год. Но он не хотел и не понимал, зачем это делать. Кейнар знал, что все представители его рода рано или поздно приходят к этому… Но Кай был другим. Зачем убивать, если можно договориться? Ведь лишать жизни чистое варварство. А Ищейки и вовсе помешаны на убийствах и думают, что в этом их предназначение. Хотя утверждали обратное.

Но, как ни старался Орден, все оборачивалось крахом. Кай не видел достойной причины. А в случае с этим случайным прохожим, которого ещё и загипнотизировали — тем более. Ладно, существо, которое действительно совершило что-то ужасное, но за что убивать этого вампира?

А Сарго, пусть не его повелитель, но господин, искренне недоумевал, за что бездна послала ему такого Ищейку. Мало того, что Кай не убивал никогда в жизни, как восьмилетнее дите, так ещё и не хотел. Ищейка, и отказывается убивать. Как так? Чудо природы, по-другому не скажешь. Да ещё и упрямый. Сарго замолчал секунд на десять, пытаясь сохранить терпение. Он давно думал над тем, чтобы силой заставить мальчишку убивать. Раз ему послали такого ученика, он должен воспитать полноценного Ищейку, иначе достанется от повелителя. Пусть для этого придётся сломать моральные принципы Кая и его душу.

— Энгельгардт, — холодно, но спокойно сказал Сарго. — Кто такие Ищейки?

— Творящие в мире справедливость и защищающие его от мира потустороннего, — отчеканил юноша выученные строки.

— Как ты понимаешь эти слова?

— Если в мире творится несправедливость — устранить её. Насчёт потустороннего не уверен.

— А что ты понимаешь под «устранить»?

Раскат грома сотряс землю гораздо ближе.

— Убить.

— А почему ты не убиваешь, если это твоя прямая обязанность?

— Потому что в конкретной ситуации это несправедливо. Убив этого гражданина, я нарушу Кодекс.

Сарго сжал зубы. Он сейчас сам его убьет!

— Хорошо, — голос Ищейки звенел от злости. — Представим, этот гражданин совершил нечто такое, что выходит за рамки справедливости. Если ты убьёшь его, то восстановишь эту справедливость.

— Сначала докажи мне, что вампир совершил несправедливость, — бесстрастно ответил Кай. — И тогда я его убью.

Сарго не выдержал и отвернулся. Как же хотелось придушишь его!

— Кай. Возьми в руку свой клинок.

Он взял.

— Направь острие к вампиру.

Юноша направил.

— Вытяни руку вперёд.

— Я же убью его.

— Осел! Это от тебя и требуется.

— Я не буду его убивать.

В эту секунду с небес обрушился холодный ливень. А вместе с ним закончилось терпение Сарго.

Он ударил Кая в челюсть. Тот развернулся и упал, вскопав носом землю. Щека и подбородок горели огнем, виски пульсировали. Кай почувствовал вкус крови на языке и губах, когда его снова ударили.

Юноша думал, что Ищейки спасли его от отца-тирана. Кай считал, что в Ордене он избавится от бесконечной ненависти и побоев. Но нет. И здесь его ненавидят. И здесь его бьют.

Волна горечи и злости на собственную беспомощность накрыла Кая. Она выжимала слезы из глаз, но их маскировал ливень. Почему? Почему его все так не любят? Что он им сделал? Кейнар думал, что Ищейки станут его семьёй и домом. Что повелитель, который положил Каю руки на плечи и, глядя в глаза отцу, прошептал: «Пойдём, сынок. Здесь ты больше не член семьи», — станет ему вторым отцом. Как же Кай ошибался! Существует ли вообще такое место в мире, где ему будут рады?..

— Вставай! — сквозь туман донеслось до юноши.

Сарго резко дёрнул его за руку, поднимая.

— Убей же его, ублюдок!

И здесь он ублюдок. Это слово — любимое слово его отца — пробудило в Кае новые силы. Он отдернул руку Сарго и направил острие клинка на господина:

— Я не стану его убивать!

Ищейка сверкнул чёрными глазами, заорал и снёс вампиру голову. Тело упало на землю следом.

Кай секунду смотрел на мёртвого. Потом повернутся к Сарго и прорычал:

— Сначала вы учите меня, что Ищейки — творцы справедливости. Вы бьете меня за то, что я не выучил и не понял эту истину вовремя. И что потом? Вы сами делаете ровно противоположное и заставляете меня делать так же. И когда я отказываюсь — вы бьете меня. Бьете и заставляете убивать, убивать несправедливо. Ваши действия и то, что вы требуете от меня, перечат Кодексу. Где же здесь логика?

Сарго снова занёс руку, чтобы ударить кейнара, но Кай перехватил его и прошипел, глядя в глаза:

— Сначала докажите мне, что требуете от меня справедливых действий. А я уже посмотрю, выполнять их или нет.

Отпустил, развернулся и пошёл быстрым шагом в другую сторону. Сарго что-то кричал, но Кай не слышал — ливень плашмя колотил по земле, глуша все звуки. Вот блеснула молния, разделив небо на две части.

Ищейка не погнался за Каем. Это было ниже его достоинства. Сарго молча стоял под дождём и смотрел вслед недоумку. Ничего, он научит его жить. И не таких им с повелителем приходилось ломать.

Сарго телепортировался в заброшенный дом пастуха, где нашли себе временное пристанище Ищейки. Завтра они должны быть в Растале. Дверь скрипнула. Весь мокрый, оставляя на досках лужи, Сарго зашёл в хибару и поднялся на второй этаж. Там Ищейки развели огонь, не прожигающий дерева, но дающий тепло. Вокруг пламени грелись трое — Фир (следующий после Кая), Рауль и Гроль — их повелитель. Сарго расслабился — на чердаке пахло еловыми ветками, что горели в костре, было тепло и сухо.

Четверо крупных мужчин с не менее раскидистыми крыльями не жаловались на тесноту. Это лишь на одну ночь. Единственным, кому доверял Сарго, был Гроль. Тощий и низкий, с острым лицом, больше напоминающим обтянутый кожей череп, он не казался сильным. Но это лишь снаружи. На самом деле Гроль внушал ужас, какой внушает изогнутый зазубренный клинок вместо идеально ровной сабли. Кривой, но жутко острый. Фира — немного тучного мужчину, в противоположность Гролю, Сарго не воспринимал всерьез. А Рауля — старшего после повелителя, опасался. Он был скрытен и хитер, часто бился не в полную силу. Когда Рауль говорил, прислушивались все, потому что говорил он редко. Природа не обделила Ищейку острым умом и мудростью.

Сарго, наконец, сел на пол у костра. Снял вонючие сапоги и вытянул промокшие ноги к пламени. Спиной облокотился на стену, вытащил трубку, набил её и закурил, сложив руки на груди.

— А где Кай? — равнодушно спросил Фир, тыча бесполезной палкой в костёр.

— Понятия не имею, — мрачно ответил Сарго. — У меня есть к вам разговор насчёт него.

— Говори, — отозвался, как обрубил, повелитель.

Раздался резкий звук — Гроль провел точильным камнем по клинку. Рауль молча сидел в тени.

— Парень не дается в руки мирно. Если мы хотим воспитать полноценного Ищейку, а не сопливую девочку, надо срочно принимать меры.

— Что, опять не хочет убивать? — участливо спросил Фир.

— Он и не станет, — густой бас Сарго разносился по тесному чердаку. — Даже если ткнуть парня в Кровавого Джимми и сказать «убей», он опять придумает какую-нибудь философскую отговорку. Здесь бесполезно действовать словами.

— Сарго, — бросил повелитель. — Предложения?

Рауль медленно поднял голову.

— Завтра мы будем в Растале, — ответил Сарго. — Там и разберёмся с ним. Свяжем. Вы будете его держать. А я и повелитель займемся делом. Если вы, конечно, не против, господин.

— Я знаю хороший способ убеждения, — отозвался глава Ищеек и снова резанул камнем по клинку. Жуткое лицо окрасила не менее жуткая улыбка. Холодная, как ноябрьский лед.

Здесь Рауль впервые подал голос:

— Что вы собираетесь использовать?

— Воздействие. Пятой степени.

— Может, лучше четвёртой? Ты убьёшь его пятой.

— Нет, Рауль. Я буду действовать пятой. А если понадобится, шестой. Заодно проверим парня на прочность.

Повисла такая тишина, что Ищейки услышали стук дождя по ветхой крыше.

— Ты расплавишь ему мозги, — усмехнулся Фир. — И все. Ни Ищейки, ни девочки.

Повелитель снова чиркнул камнем по лезвию:

— Кай сильно сопротивляется. Закалка от родного отца. Четвёртую степень он выдержит. Убивать не пойдёт. Результат ноль. Если умрёт от пятой — оно и к лучшему. Меньше забот.

Рауль загадочно произнес:

— Ты чуть не умер от четвёртой в свои времена.

Перечить повелителю осмеливался только Рауль. За это его уважали. И боялись. Но в Сарго страх к Раулю смешивался с ненавистью. Ищейка знал, что место Гроля займет именно он, а не Сарго. А Сарго мечтал лишь об одном: стать главой Ордена и называть себя не банальным «повелителем»… а Мастером, что одолел стоящего выше по рангу. Мастером Смерти.

Эта мечта каждый раз придавала Сарго столько храбрости, что он выпрямился и вступился за Гроля:

— Повелитель сказал, что будет использовать пятую, значит, он будет использовать пятую, или шестую — как захочет повелитель. Но если Кай выживет после этого и не убьет кого-нибудь, клянусь, я зарежу его сам! — Сарго искоса глянул на Рауля: — И любого, кто попытается помешать.

Кай бежал, ничего не видя перед собой. Дождь хлестал по лицу, одежда превратилась в мокрую тряпку. Он не думал о вещах, оставленных в хижине. Клинок был при нем, а Люцифер пасся где-то рядом.

Кай сбежит от Ищеек. Сейчас, пока непоздно. Убежит на запад, через океан — говорят, там живут люди-драконы. Или на юг, в пустыню, и станет пустынником. Но здесь, в этой стране, где его не принимают, он оставаться не собирается.

— Люцифер! — позвал Кай, остановившись. — Люцифер!

Равнину сотряс гром, и сквозь грохот кейнар услышал ржание своего коня. Из темной завесы дождя и тумана появился знакомый силуэт. Кай ринулся к Люциферу и вскочил на голую спину зверя:

— Беги, Люцифер. Беги как можно дальше отсюда, лети, но не останавливайся!

Конь сразу уловил настроение хозяина, всхрапнул и понёс сквозь поле бешеным галопом. Кейнар только и успевал, что щурится от ветра и капель, которые жалили на такой скорости, как иглы. Кай крепко держался за гриву, а клинок ритмично бился о бедро кейнара. Он не знал, куда скакал его конь. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Ближе к ночи дождь кончился, а небо прояснилось. Одна за другой загорались миры-звезды. Они скакали больше часа, и Кай остановил Люцифера в лесу, чтобы дать коню отдых. Кейнар не планировал провести здесь больше двадцати минут.

Люцифер мирно щипал траву, а Кай сел у кромки леса на мокрое бревно. Казалось, здесь все вымерли, только огромные, тёмные силуэты деревьев заслоняли небо. Только лунный свет, пробивающийся сквозь плотную листву, освещал низкие травы и растения.

Кай жил на этой земле всего сто двадцать два года и еще мало где побывал. Возможно, где-то можно найти счастье, но в этой стране его нет. Да, он пойдет сначала на юг, пока не упрется в Пустынные Земли. Может, там есть люди, которые ценят справедливость. Неправы те, кто считает, что лишать жизни есть творить справедливость. Это варварство. Отбирать жизнь вправе только боги.

Тут кейнар заметил, что трава на поляне медленно начинает светиться. Голубое свечение переходило с травинки на травинку, с цветочка на цветочек, на грибы и прочую флору… Свет поднимался по стволам, окрасив лес в бледную дымку. Даже птица на ветке засветились. Вот она повернула голову и в упор посмотрела на Кая ярко-голубым глазом.

Кейнару стало не по себе. Голубое свечение не выходило за пределы полянки, рассеиваясь в виде дымки… или тумана. Ещё нигде Кай не видел такого. Заворожено глядя на полянку, он не услышал тихих шагов. И даже не повел ухом, когда над ним склонилась темная фигура.

Зажав юноше рот, Рауль быстро заговорил:

— Пойми ты, бегать от нас бесполезно. Ты Ищейка и станешь Ищейкой, как бы ни противился судьбе. Ты знаешь, куда мы идем?

— В Расталь… — испуганно пробубнил Кай.

— Там ты дашь клятву. Если не дашь — начнут пытать. Я знаю, чем тебя будут пытать. Ты умрешь.

— А после клятвы я…

— Должен убить. Если не убьешь, умрешь сам. Кай, у тебя нет выбора.

Юноша мягко отстранил руку и посмотрел на Рауля. За глубоким капюшоном проглядывал острый подбородок, тонкие усы и блестящие черные глаза.

— Меня не примут здесь. Я не Ищейка, Рауль. Я не впишусь, я не могу… Я другой.

— С каких пор быть другим значит быть неправильным? Кай, бегать бесполезно, в пустыню или за океан, тебя найдем либо мы, либо судьба.

Теперь они оба услышали приближающийся топот. Люцифер тихо взвизгнул.

— Я тебя нашел или ты еще бежишь? — без тени насмешки спросил Рауль.

— Еще бегу, — тихо ответил Кай, запрыгнул на Люцифера и пришпорил коня.

Они помчались сквозь чащу, все глубже и глубже заходя в заросли. До острого слуха кейнара четко донесся голос Рауля:

— Я нашел его! Он здесь!

— Он там! Сюда!

Топот усилился. Ищейки поймали его след.

Так же, как и начался, лес внезапно кончился. Они выскочили на ровную, как тарелку, равнину. Открытое пространство — ад для пытающихся оторваться от погони. Люцифер прибавил скорости.

Секунд через десять с криками из леса вырвались ещё три чёрных коня с Ищейками в седлах. Люцифер старался и бежал со всей возможной скоростью. Кай почти ничего не видел от ветра, а леса и поля сливались в одно пятно. Но конь Сарго был старше и намного быстрее.

— Зря ты сбежал, Кай! Я ещё думал, как с тобой поступить, но когда узнал, что ты сбежал — принял окончательное решение! Ты сам навлёк беду!

Кай внутренне понимал, что ему не сбежать. Все кончено.

Они убьют его.

Мысли кейнара передались Люциферу, и он поскакал ещё быстрее. В какой-то момент показалось, что они смогут оторваться…

Но тут в круп Люцифера вонзилась стрела с чёрными оперением. Гроль, бездна его раздери! Конь резко остановился и взвился на дыбы, а Кай не удержался и рухнул на землю.

Ищейки подъехали все сразу, загородив обзор. Снизу их кони казались выше неба. Сарго спрыгнул, вытащив клинок.

Они не учили Кая драться. Они не учили его владеть пятой стихией. Все, что он умел — это вызывать головную боль и хорошо драться врукопашную у себя в деревне. Ищейки сказали, что пока он не станет убивать, ничему его не научат.

— Зря ты, Кай, — донесся бас Сарго. — Зря.

Это были последние слова, что он слышал. Потом голову затопила боль, расплавляющая разум. Кай потерял сознание.

К рассвету следующего дня Ищейки добрались до Расталя, их древнего храма. Его возвел еще Бальтазар Архейдог — первый, кого Бездна наделила пятой стихией после Великого Раскола. Храм затерян посреди леса и окружен мощной колоннадой. Каждый, кто приходил сюда, испытывал священный трепет под бдительным взглядом каменных великанов. А может, так и было, и древние колонны действительно имели глаза — каждая хранила след одного правителя Ищеек: выгравированное имя и замурованную мумию.

Сам Расталь был круглым, словно ядро ореха, спрятанное за скорлупой-колоннадой. Вытянутый шпиль уже освещался рассветными лучами, и тень с кончика медленно сползала вниз.

Ищейки, задрав головы, остановились у главных ворот, прямо под статуей Бальтазара. Раскинув крылья, он смотрел вниз, направляя туда же лезвие своего меча. Кай, открыв глаза, тут же зажмурился от солнца. Но мгновением позже распахнул снова и прочитал древние слова:

«Победа в войне. Бдительность в мире. Жертвенность в смерти»

— Ну вот мы и приехали, Кай, — донесся до кейнара умиротворенный голос Сарго. — Постарайся не осквернить это святое место своими криками.

Кай не ответил. Его посадили на Люцифера и связали руки, и теперь кейнар только и мог, что смотреть на статую первого Ищейки, его каменный меч, слова девиза и ощущать запах древности и первобытной мощи, исходящей из круглых стен Расталя.

— Слезайте, — тихо произнес Гроль.

Повелитель спешился первым, поднялся по ступеням и прислонил ладонь к воротам. Они отозвались бледным свечением и открылись без скрипа. Из храма в лицо Каю дунул холодный ветер.

«Там ты дашь клятву, — вспомнил он слова Рауля. — Если не дашь, они начнут пытать. Я знаю, чем тебя будут пытать. Ты умрешь».

Кейнар покосился на Ищейку, но Рауль уже заходил внутрь. Любопытство пересилило панику. Кай неуклюже слез и последовал за собратьями.

Шаги гулко отдавались в просторном зале. Здесь не было дверей, окон и дополнительных стен: только расположенные полукругом четыре металлических диска на полу и постамент в центре. В нишах стояли статуи.

— Это правители, Кай, — заметив взгляд кейнара, торжественно произнес Гроль. — «Незримые судьи». Они видят все и следят за тобой.

Кай сглотнул и запрокинул голову. Свет рассеянно падал сквозь прозрачный купол, который поддерживали несколько арочных колонн, расписанных фресками. Они изображали всю историю Ордена.

— Эти фрески, — к Каю незаметно подошел Рауль, — единственный источник, откуда ты можешь узнать историю Ордена. Нет ни одной книги, ее описывающей. Только эти рисунки.

Кейнар заворожено подошел к колонне, с которой начиналась история. Здесь были изображены волки, люди, вампиры… И кейнары, «забирающие» из недр существ некие светящиеся шары. Кай начисто забыл, что с ним собираются делать, и погрузился в попытки расшифровать фрески, когда храм потряс громкий голос:

— Кай Энгельгардт, ты готов торжественно дать клятву Ордену и признать себя Ищейкой?

Кейнар медленно обернулся и уткнулся в черные глаза повелителя.

Первый удар сердца.

Второй.

Кай ответил:

— Нет. Я не готов давать клятву, которую потом придется нарушить. Которую ежедневно нарушаете все вы, творя в мире «справедливость».

Сарго вздохнул и вышел в середину зала:

— Мы хотели сделать все мирно, но ты не пошёл нам навстречу. Слова на тебя не действуют, а мы не можем ждать еще пятьсот лет другого Ищейки. Посмотрим, что ты скажешь после воздействия, — Сарго отошел и поклонился, давая проход Гролю. — Повелитель.

— Это нечестно! — выпалил Кай и прижался к колонне, ощутив спиной ее холод. — Вы даже не учили меня противостоять ему! Я безоружен, а бить безоружного это…

— Молчать! — вдруг заревел Гроль.

«Ать! Ать, ать…», повторило эхо.

— Ты так и не понял, кто такой и куда попал. Мы — Ищейки. И у нас другие правила. Рауль, Фир — держите его. Сарго, ты мне поможешь, — повелитель подошел вплотную к Каю, который был на две головы выше, и посмотрел снизу вверх, хотя Каю казалось ровно наоборот: — Спрашиваю в последний раз. Ты согласен дать клятву добровольно?

— Нет. Переформулируйте ее под «ваши правила», и тогда я подума…

Кай не успел договорить.

Рауль и Фир заломили руки справа и слева и опустили Кая на колени. Парень извивался и брыкался, но что он мог против двух бывалых Ищеек. Сарго глянул на повелителя и получил немой ответ.

Тут же Кай завопил и опустился еще ниже без чьих-либо усилий. Гроль не стал начинать с четвертой степени воздействия, как они потом договорились с Раулем, а резко использовал пятую. И теперь бесстрастно, как сама смерть, наблюдал, как Кай пытается противостоять магическому напору. Роль Сарго заключалась в том, чтобы не дать кейнару потерять сознание.

Юноша снова взвыл и хотел схватиться за голову, но руки держали. Если Фир выражал потрясение, то лицо Рауля оставалось непробиваемой маской отстраненности. Они держали Кая, прижимая кейнара к земле.

Но тот и не думал сдаваться. Сарго видел по этим наглым бесящим глазам, что Кай продержится долго. Гроль лишь разозлил его, но не вымотал.

— Ты будешь убивать, Кай, — без эмоций сказал повелитель. — До следующего рассвета ты принесешь мне голову своей первой жертвы. Я узнаю, если это сделаешь не ты. Понятно?

Кай поднял полные боли и ярости глаза:

— Я не буду убивать просто так!.. Хоть сожгите меня, я не стану! И не сломаюсь… А-а… А-а-а!

— Ты убьешь. Сегодня.

— Нет!

Жуткое лицо Гроля исказила улыбка. Он наслал на юношу воздействие шестой степени.

Кай хотел потерять сознание. Больше всего на свете. Упасть в темноту и переждать боль. Но Сарго не давал этого сделать. Так же ясно, как Ищейка выталкивал его из темноты на болезненный свет, Кай чувствовал его удивление. Немногие умели контролировать шестую степень. Почти никто мог ее выдержать.

Сколько продолжалась пытка, кейнар не знал. Он вообще плохо ощущал себя как одно целое. Словно, оставив попытки забыться, его душа разделилась на четыре части. Первая улетела и смотрела на происходящее со стороны. Вторая отключилась и упрямо повторяла: «Я не буду убивать. Я не сломаюсь!». Кажется, вслух. Третья воспринимала боль, которая превратила тело в большое пульсирующее пятно. Смутно Кай понимал, что его давно никто не держит. Он чувствовал запах собственного пота и холод каменного пола. Кейнара постоянно спрашивали, а он отвечал заевшие семь слов.

Четвёртая часть души осталась в голове. Кай знал, что хуже не будет. Шестое, седьмое, восьмое воздействие… какая разница. Они либо убьют, либо не убьют его. Эта часть души видела странные видения.

Кай видел две дороги. Дороги жизни, одну полностью чёрную, другую — полностью белую. Они уходили в разные стороны, скрываясь в сияющем горизонте. Стоит ступить на одну, и обратно уже не вернёшься.

Кай четко знал, что ему нужно на белую дорогу. Но путь к ней преградили Ищейки: они связали ему руки и толкали к чёрной дороге. Кай сопротивлялся и кричал, он смотрел на белую полосу и знал, что вот его жизненный путь, предначертанный с самого рождения. Вот его смысл, вот его судьба! Кай знал, что был рождён ради этого. Ради белой дороги, около которой стояла белая женщина и звала его…

«В будущем у тебя будет два пути, — услышал он слова из детства. — И сейчас их несколько. Выбери правильный, хорошо?»

Но Ищейки оказались сильнее. Они тащили кейнара к чёрной дороге. Ступишь — обратно не выберешься. Белая женщина звала его, а Кай не мог ответить. Его били и толкали, били и толкали…

А потом появился Гроль, и его пламя стеной разделило Кая и белую дорогу. Он больше не видел белую женщину. Только пламя, такое же чёрное, как и его судьба.

Вот Ищейки подвели его максимально близко. Кай увидел глаза Сарго, в голове промелькнуло два слова:

«Мастер Смерти»

И нога коснулась черноты.

— Видишь этот клинок у меня в руках?! Если ты не ответишь, я воткну его в тебя! Твой собственный клинок! Еще не знаешь, какого это? Ничего…

Что они говорят? Кому? Неважно. Важно то, что Кай понял: ему не убежать. Он может сопротивляться и бежать от Ищеек и черной дороги, но они все равно окажутся быстрее. Они поймают Кая и толкнут в бездну.

Поймают… Все равно поймают…

— Ты готов произнести клятву? — громом раздался холодный голос повелителя.

Есть ли смысл тогда сопротивляться?

— Есть ли смысл? — спросил Кай у Сарго.

Тот, занося клинок, изумлённо остановил руку:

— Что ты сказал?..

Внезапно все четыре части души Кая сложились в одну. Чувства обострились. Он снова ясно слышал и все понимал.

Никогда ещё Сарго не видел таких глаз у Кая. Полностью чёрные. Пропитанные болью и такой ненавистью, что даже бывалому Ищейке стало не по себе. Они жарили лучше огня.

— Стоит ли сопротивляться дальше, Сарго? — хрипло заорал Кай на весь Расталь. — Почему я должен стремиться к чему-то хорошему, если вы все равно столкнёте меня в ад?! Почему я должен быть честным и справедливым, когда вы все равно вырастите из меня чудовище?! Почему я должен сопротивляться, если вы все равно сильнее и столкнёте на чёрную дорогу?! Почему, Сарго?!

Кай в упор смотрел на Сарго, ища в его глазах ответ. Ищейка видел в юноше искреннее удивление, непонимание… и слышал разочарование в голосе. На секунду он даже растерялся, но потом снова взял себя в руки и твёрдо ответил:

— Потому что ты Ищейка, Кай. А Ищейки должны убивать.

— Я не буду!.. Не буду… Убивать… Не буду!!!

Сарго рассвирепел и ударил его по лицу. Кай снова упал на землю.

Его поднимали и бросали. Снова поднимали, ударяли и бросали. В те редкие моменты, когда Кай приходил в себя, он молил богов прекратить эту пытку. Но небеса не слышали.

И тогда Кай понял, что выход есть лишь один.

— Ты готов произнести клятву? — в который раз холодно спросил повелитель.

— Да…

Боль тут же ушла. Кай чувствовал себя выжатой тряпкой, но руки, что секунду назад прижимали его к полу, теперь заботливо поддерживали и помогли сесть.

— Тогда клянись.

Стоя на коленях, Кай поднял голову и встретился с глазами повелителя. Впалыми и бесстрастными.

«Ему все равно», — подумал кейнар. И громко, так, чтобы слышали все каменные статуи и колонны, произнес давно выученные строки:

— Я, Кай Хаген Энгельгардт, сын и внук Энгельгардта, клянусь выполнять следующее. Если я не выполню хотя бы один из этих пунктов, погибну. Я клянусь вершить в мире справедливость, убивая несправедливое. Я клянусь защищать этот мир от потустороннего мира, тесно связав с ним душу. Я клянусь служить Ордену и Пятой Стихии, самой великой из Стихий. Утром, днем и ночью я всегда буду думать об Ордене, и пусть другие мысли не тревожат меня. Я должен только действовать, ничего не бояться.

Юноша замолчал, сознавая неизбежное. Он произнес ту часть клятвы, что резонировала с действиями Ищеек. Обратного пути нет.

— Продолжай.

— Я Ищейка, и я неуязвим. Ни один клинок и штык не коснется меня. Нет нервов, нет сердца и жалости — во мне течет Пятая Стихия. Я действую решительно, без колебаний. Ищейка не может быть трусом. Когда мне станет тяжело, я буду думать об Ордене, и почувствую радость и облегчение. Все враги погибнут от моих ударов, — Кай сглотнул, голос задрожал, произнося ненавистные, страшные слова: — Я помню о величии Ордена. Для моей личной славы я должен забрать ровно тысячу душ, ибо один Ищейка равен тысячи простых душ. У меня нет сердца и нервов, Ищейке они не нужны. Я уничтожу в себе жалость и сострадание и буду убивать всякого и не останавливаться, если передо мной старик или женщина, девушка или мальчик. Убивая, я спасу себя от гибели, обеспечу будущее своему Ордену и прославлюсь навеки.

— Ни одна мировая сила не устоит перед напором Ищеек, — продолжил Сарго слова клятвы.

— Мы ставим на колени весь мир, — подхватил Рауль и остальные.

— Ищейка — вот абсолютный хозяин. Мы решаем судьбы великих держав.

— Я Ищейка, и как подобает Ищейке, уничтожая все живое и сопротивляющееся на моем пути, я всегда думаю о возвышенном.

— Об Ордене, — сказали все хором.

— Тогда я одержу победу, — проскрипел Кай. — Меня не возьмет ни один клинок, а завтра весь мир будет стоять на коленях. Я Ищейка. И я клянусь служить Ордену до самой смерти.

«Ерти, ерти, ерти…» — вяло повторило эхо. Тишина зазвенела у Кая в ушах.

Повелитель подошел и склонился над ним:

— Ты поклялся. А теперь подтверди свои слова. Ты убьёшь до заката или умрёшь сам. Клинок я забираю. Не принесёшь голову жертвы — он окажется на пять сантиметров правее твоего сердца. Помни, юноша. Ты поклялся.

С этим они оставили его. Бросили на холодном полу древнего храма Ищеек. Кай смотрел снизу вверх на колонну с фресками, на волков, вампиров, людей и кейнаров… всех тех невинных, которых ему предстояло убить.

«Ты убьешь до заката или умрешь сам»

По щеке скатилась одинокая слеза.

Кай выбирал жизнь.

Глава 35

Седьмого июля, на пятнадцатый день нахождения Кори и Кая в третьей грани, Стени проснулась, заглянула в книжку и увидела там нечто: громадное письмо от Кори. Написанное корявым мелким почерком, с множеством клякс и пятен от чернил, оно раскинулось аж на несколько страниц. Стени удивилась по многим причинам. Во-первых, это была первая попытка использования волшебной книжки из Гарри Поттера, и она сработала. Во-вторых, Кори никогда не писала сразу так много текста, обычно разбивая самую объемную историю на тысячу маленьких сообщений. А здесь…

«Стени, это трындец. Я сначала не верила, но все же. Кай побывал в гостях у Бездны. Да-да, у Бездны — богини, создавшей параллельные грани всех миров. Легенды не врали. Можешь не верить мне… хотя нет, поверить стоит. Короче, все оборотные грани или, если угодно, параллельные миры связаны Межмирьем, куда и попал Кай, спустившись на третий ярус подземелий. НЕ ХОДИТЕ ТУДА! Там он встретил Бездну. Это женщина, вся белая, Каю не понравилась. Она рассказала, что Знающие — это древний Орден, который служит огромной библиотекой Межмирья. То есть они знают все о Бездне. Они ее память. Но в последнее время Знающие взбунтовались и теперь хотят сместить Бездну и посадить на трон Межмирья ее брата — Хаоса. Звучит как переделанная египетская сказка, но Стени, это правда. Кай — Сын Бездны, хотя сама Бездна отказалась говорить, что это такое. Я так понимаю, она его духовная мать, и следила за кейнаром всю жизнь (плохо следила), и все странности оттуда. Но при этом Кай — козырь против Знающих, которые не имеют представления, на что он способен. Сам Кай тоже не знает, и я не знаю, никто нам об этом говорить не хочет, и мы дружно бесимся и проклинаем небеса. Поэтому Знающие как-то создали третью грань нашего мира — полную копию одного дня, поместили туда Кая (я попала сюда случайно, а Фьор вообще была „тестовым“ экземпляром), чтобы понять, на что он способен. Подопытная крыса. Но главное — из третьей грани можно выбраться! Кай просто нажимает пальчиком из Межмирья на любую грань и тут же там оказывается, говнюк, потому что он Сын. Ему предлагали так сделать, но ради нас Кай отказался. Тем не менее есть другой путь. Для этого нужны Артефакты, связанные с причиной появления в мире, уязвимое место (где создавали третью грань) и… Срединная стихия. Фиолетовый огонь. Поэтому, Стени — СРОЧНО изучай свой фиолетовый огонь, ройся в книге, про которую тебе Кай сказал. Ты должна понять, как раздвинуть стенки пространства и времени Межмирья и провести „туннель“ из второй грани в третью. С помощью снов Кая мы найдём уязвимое место и артефакты… Стени, отсюда можно выбраться! Это возможно! Но только со Срединной стихией. Вся надежда на тебя. Обязательно ответь мне!»

Стени ответила. Шестью буквами со звездочкой. Утром голова работала плохо, поэтому девушке понадобилось минут десять, чтобы переварить написанное Кори. Какого черта… Боги существуют. Другие миры существуют. Бездна существует. Сразу все встало на свои места. И намерения Знающих, и их действия… В голове Стени сложился пазл, пугающий, но логичный. В нем не хватало лишь одного кусочка. А на что, собственно, способен Кай, раз Знающие создают целые миры, чтобы выяснить это? Из чего выливается еще один вопрос. Какие обязанности Сына Бездны? Для чего вообще этот титул? Стени пребывала в уверенности, что Кай разгромил либо Межмирье, либо собственный дом, не получив ответа на эти вопросы. Девушка вздохнула, откинулась на подушки и провела руками по лицу. Взгляд уперся в дощатый потолок одной из комнат Аскатрала, уже освещаемой летним солнцем. Больше всего Стени пугала ответственность. Внезапная роль, которую ей отвели в жуткой пьесе «Жизнь». Зашибись. Девушка думала, что фиолетовый огонь лишь отголосок избыточного волнения и нагрузки после вызова Альберго. И теперь ее сознание вместе с магией шалит, окрашивая обычное пламя в фиолетовый цвет. Но правым оказалось ее подсознание, утверждавшее, что все это не просто огонь. Если Стени не поймет, как раздвинуть стенки Межмирья, друзья не выберутся из третьей грани. Если она будет медлить, Знающие поймут все, что им надо, победят Бездну, Хаос захватит Межмирье и наступит конец света. — Вараити… — беспомощно простонала девушка. Но на смятом рядом одеяле никто не лежал.

Стени нравились их отношения. Без обязательств. Без обещаний и глупой романтики. Никакой нежности, ласки и поцелуев — Вараити был прямолинеен, как палка, во всех отношениях. И эта улыбка, шулерская, одна на все случаи жизни улыбка, в моменты горя и радости украшавшая лицо кейнара — ох, как она бесила и одновременно нравилась Стени! Она терзала Вараити в первую очередь из-за нее. И была уверенна, что далеко не единственная такая.

Вот, даже сейчас, он не остался с девушкой. Куда хотел, туда шел, что желал, то и делал. Стени ничуть не обижалась. Ее радовал человек (простите, кейнар), ведущий себя так же, как она.

— Вараити!!! — заорала девушка на весь дом, натянула футболку и спустилась на первый этаж.

Кейнар варил кофе. Стоял у плиты в немом ожидании, пока в турке поднимется пена. Растрепанный, в помятой серой футболке. Солнце из окна превращало русые волосы в золото.

— Что случилось? — промурлыкал Вараити, не поднимая глаз. — Твоя подруга вдруг появилась посреди комнаты?

— Ты почти угадал, — Стени положила перед ним раскрытую книжку с письмом.

Кейнар дождался, пока поднимется пена, аккуратно снял турку с огня. Только убедившись, что кофе ничего не угрожает, начал читать.

— Я не верю… Что? — Вараити скептически изогнул бровь. — Твоя подруга явно попала в Каевы запасы коньяка.

— Еще раз скажешь подобное, я откручу тебе голову, — прошипела Стени. — Здесь все правда. И… она ненавидит коньяк.

Дочитав, кейнар захлопнул книжку и протянул девушке:

— Как, по-твоему, должен реагировать атеист, которому сказали, что некто вдруг узрел Бога?

— Можешь не верить, твое дело, — Стени подавила гнев и принялась разливать кофе. — Но этот «некто» — Кай. И на фоне прошлых событий я предпочитаю ему верить. Уж явно больше, чем тебе.

Девушка одарила Вараити лучезарной улыбкой и пригласила за стол.

— Хорошо. Представим, что все правда, а твой разноцветный огонек спасет мир. Что это за книга, о которой тебе сказал Кай и в которой мы должны порыться?

— А-а-а… — Стени отчаянно напрягла мозги. — На первом ярусе есть библиотека, а там книга… «Миры и их свойства». Точно, какого-то Сара. Большая, пыльная и старая. В ней надо искать информацию о фиолетовом огне.

Вараити как раз хлебнул кофе, но тут не выдержал и захохотал:

— Искать в «Мирах» информацию о стихии?!.. Стени, прости, конечно, но мне кажется, Кай спустился не на третий ярус подземелий, а на третий ярус погребов с алкоголем.

Наполовину пустая турка полетела в кейнара. Вараити успел увернуться, и она звонко ударилась о пол, окрасив мебель вокруг темно-коричневым. Кейнар проследил взглядом траекторию падения и медленно произнес:

— С кофе так не делают… Ладно, бери карту, ключи от подземелий и пошли. Будем проверять Кая на прочность.

Стени бесило его неверие, как будто все, что они здесь делают — детская игра! Ей хотелось поднять турку с пола и разнести Вараити голову. Но вместо этого она молча ушла за книжкой с картами и ключами.

В подземелья спустились так же, как и вчера — через спальню Кая. На этот раз карта повела прямо по темному коридору, и не так уж далеко. Они встали перед массивной железной дверью. Стени подумала бы, что она ведет в бункер, а не в библиотеку. Вараити упорно листал книжку в поисках ключа, открывающего дверь, а Стени подсвечивала страницы фиолетовым пламенем.

— Вот! Нашел… Положи руку на дверь и произнеси это…

Кейнар ткнул пальцем в заклинание.

— А почему ты не можешь?

— Потому что все ключи здесь «запрограммированы» на тебя. Я не знаю, как Кай это делает. Но при всем желании я не смогу открыть эту дверь, разве что разнести ее в клочья.

Стени усмехнулась, прикоснулась к холодной поверхности и произнесла несколько слов. Никакого тебе сияния и звездной пыли — дверь тихо щелкнула и поддалась вперед. Девушка толкнула ее сильнее, и они вошли в библиотеку.

Она была огромна. Потолок находился на высоте не менее десяти метров, а половину ее занимали стеллажи с книгами. Двадцать рядов влево, столько же — вправо. И широкий проход посередине, в котором стоял громадный дубовый стол с горкой книг, бумаги и целым арсеналом ручек. Стени направилась к нему, шагая между стеллажами, вдыхая запах тысячи книг, что хранились здесь… Сколько Кай все это собирал?.. Наверное, всю жизнь.

— Не думал, что он так любит читать, — протянул Вараити, понизив голос.

— Кай вообще разносторонняя личность, — тихо ответила Стени, рассматривая страницы, исписанные шариковой ручкой, знакомым почерком на незнакомом языке. Кейнар подошёл, внимательно прочитал рукопись и нахмурился:

— Нет, я не понимаю тонкостей пятой стихии. Так, ищем «Миры и их свойства»? — увидев взгляд девушки, Вараити добавил: — Ты же не собираешься искать ее вручную?..

Признаться, у Стени возникли такие мысли. До того, как она вспомнила, что три года назад стала ведьмой. Девушка хмыкнула:

— Конечно же, нет. Давай, ты правую часть, я — левую.

Через полчаса книга нашлась в половине Вараити. Он крикнул Стени, и они встретились около стола. Кейнар торжественно положил на рукописи Кая огромный фолиант. Жёлтые страницы отпадали от серой обложки, а название почти стерлось.

Девушка открыла книгу на середине и уткнулась в причудливый текст.

— Каронейский, — мрачно произнес Вараити. — Древний язык. Исчезнувший.

Она пролистала ещё пару страниц. Поняла, что не знает ни одной буквы из этой странной, напоминающей смесь арабской вязи и греческих угловатых букв писанине. Стени повернулась к Вараити, но того уже поглотило чтение.

— Тебе повезло, что я живу на свете не первую тысячу лет, — пробормотал кейнар. Каронейский — наш с Каем родной язык. До вашей эры все на нем только и болтали.

— Вашей эры? — нахмурилась Стени. — А, нашей! В смысле…

— «Нашу эру» в человеческом мире здесь соответственно зовут «человеческой эрой» или «человеческим временем». А если что-то произошло совсем в древности, то говорят «до Раскола» или «После Раскола». Запоминай, туристам знать культуру полезно.

— Иди ты… Давай присаживайся. Будешь читать вслух.

Стени уже придвинула стул и села сама, но Вараити продолжал стоять и мрачно улыбаться:

— Ещё чего. Ты же мне не доверяешь. Вдруг я что-то неправильно прочитаю. Переделаю по-своему, чтобы помочь Знающим.

Стени медленно выпустила воздух. Придушите его кто-нибудь, у нее сил уже не хватает. Такой момент испортил! Хотя дело ведь говорит…

Повисла неловкая тишина. Стени постаралась разрулить ситуацию:

— Кто-то убеждал меня в обратном весь вчерашний вечер. Не ты ли это был, Вараити?

— Откуда мне знать, с кем еще ты спишь?

Стени изогнула бровь:

— Правильно мыслишь. Не переживай, я сама выучу каронейский и все прочту. Не утруждай свою красивую задницу это делать.

— Она скажет тебе спасибо, — ухмыльнулся Вараити, взял книгу и направился к двери: — Пока ты его выучишь, Знающие захватят все миры. Пошли наверх.

Тем не менее Стени хорошо помнила совет Кая: не доверять никому. Вараити не раскололся даже на моменте, когда раскалываются все мужчины. Это значило две вещи: либо он действительно чист, либо хорошо натренирован. Зная его возраст и профессию, Стени предпочла учитывать оба варианта.

Поэтому быстро настрочила в книжке:

«Спроси у Кая, можно ли с Вараити разбирать книгу про Срединную Стихию?»

Слава небесам, ответ пришел уже через полминуты. Кейнар только дошел до двери.

«Да. Даже на русском, если переведете. Ты много чего не поймёшь, а он — поймёт. А может, найдёт что-то нужное»

— Ну, ты чего там расселась? — крикнули с другого конца библиотеки.

— Иду! — Стени захлопнула книжку и побежала за Вараити.

Они поднялись обратно в дом, который после подвала казался девушке баней и разложили книгу на кухонном столе. Тут же рядом появился кофе, недоеденный тазик макарон и многочисленные пособия по переводу с каронейского на русский. Стени и Вараити углубились в чтение, даже не заметив, что макароны как были недоеденными, так и остались.

Фолиант оказался уникальным. Четыре, даже шесть (считая с перерывами) часов работы над ней сблизили Стени и Вараити настолько, как не сближала ни одна проведенная вместе ночь. После прочтения кейнар вдруг уверовал в Бездну и во все, что видел Кай. Стени не знала, где раньше лежала книга. Кем был этот Карро'аль Сар, написавший ее, и откуда он столько знает…

В «Мирах и их свойствах» подробно описывалась Бездна (даже рисуночек прилагался, Стени перерисовала его Кори, а Кай подтвердил, что именно так она и выглядит). Там рассказывалось про грани миров и даже про то, как они создавались. И описывались некоторые другие. Почти в конце нужного раздела Вараити прочитал:

«СОЗДАНИЕ НОВЫХ ГРАНЕЙ»

Иногда группа очень сильных магов, так или иначе связанная с Межмирьем, создаёт дополнительные грани на основе уже существующих. Обычно они уничтожаются через неделю. Но бывали такие явления, когда в «третьей» грани не создавались своё время, пространство и жизнь, а копировались несколько суток второй или первой грани. Без живых существ или с ними не имело значения. Такие грани требовали ежедневной «перезагрузки». Если её не проводили, грань уничтожалась. Известны случаи, когда Бездна использовала их, как тюрьмы для особо провинившихся.

…Бывает, что «третью» грань связывают со второй, и через границу может пройти каждый. Но чаще границу не создают, оставляя грань закрытой. Тем не менее попасть из «третьей» грани во вторую можно, причём двумя способами:

1. Через Межмирье. ВНИМАНИЕ! Подходит только для имеющих туда доступ (Сыновей, Знающих, Блуждающих и т.д);

2. С помощью Срединной стихии.

Срединная стихия — это способность частично управлять Межмирьем. Очень редкий дар, проявляется не у всех. Однако его обладатели поддерживают равновесие между жизнью мира и жизнью Межмирья, обеспечивая их связь. Суть способа в том, чтобы с помощью Срединной стихии раздвинуть стенки Межмирья и провести «туннель» из второй грани в «третью». Обязательное условие: туннель должен начинаться и заканчиваться ровно в том месте, где создавалась грань. А также, чтобы проходящие по туннелю не потеряли себя и свою личность, нужны Артефакты — вещи, связанные с пребыванием оных в «третьей» грани.

ВНИМАНИЕ! Создание туннеля требует колоссальной затраты сил. Если вы неопытный маг, то любая ошибка может привести к смерти — вас просто раздавит Межмирье, ибо в момент колдовства вы сильно уязвимы.

Описание заклинания «Управление стенками Межмирья» смотрите в другой книге этого автора «Срединная стихия и её свойства».

Кейнар и ведьма переглянулись. Они знали почти все. Оставалось лишь найти книгу про Срединную стихию, где описывалось конкретное заклинание. Стени написала Каю, но он ответил, что в Аскатрале такой книги нет. Вообще, кейнар купил «Миры и их свойства» у деревенского сумасшедшего в горах Бузгура лет две тысячи назад и, прочитав страницы три, хмыкнул и положил подальше. В подземелья. Но почему-то вспомнил о ней, пока они разговаривали через зеркало.

— И где искать это заклинание?.. — разочарованно спросила девушка.

— Честно, не знаю… Но, смотри, здесь что-то еще:

По легенде, фиолетовый огонь считали проводником. Вожди, чтобы проложить путь к цели, местонахождение которой было неизвестно, клали на землю связанные с этим местом вещи и поджигали фиолетовым пламенем. Огонь указывал путь. Так были открыты и завоёваны многие места…

— И?

— Кай передал тебе карту, так? — продолжал размышлять Вараити. — Карту Империи, где он отмечал точки из своих снов. Где она?

— Он передал мне только схему этих точек. А сама карта висит где-то в доме… Но зачем тебе?!

— Идем. Спроси, не снилось ли Каю еще что-нибудь.

Пока Стени черкала в книжке, Вараити бегал по всему дому в поисках карты и, в конце концов, ее нашел. Тем временем девушка получила ответ.

— Ты слышишь?! Еще одна точка, — Стени побежала на голос Вараити. — Они отметили еще одну точку!

Кейнар стоял напротив карты Империи, занимавшей чуть ли не половину стены коридора. Девушка протянула ему маркер и начала диктовать отмеченные места. Вараити обводил нужные города в кружок.

— Ардам. Аскатрал. Скалистые горы… западное подножье. Бузгур. И Расталь.

— А Расталь где?

Стени ткнула на уже обведенную точку на карте. Вараити отметил ее пожирнее.

— И чего ты добился?.. — протянула девушка.

Она еще никогда не видела Вараити таким увлеченным. Он отошел к противоположной стене, подошел, посмотрел под разными углами, а потом хлопнул себя по лбу и соединил все точки прямыми линиями…

Получилась звезда. Пятиконечная звезда.

— Пентаграмма, — торжественно произнес кейнар. — Все лучи которой пересекаются в…

— Рольс, — потрясенно сказала Стени. — Они пересекаются в Рольсе. А что это?

— Еще одна долина в Аскатральских горах. Там город с таким же названием… Я понятия не имею, каким он был в 19 веке, но сейчас это настоящий горный Лас Вегас.

— Звучит заманчиво…

Вараити резко повернулся к ней и с жаром произнес:

— Пиши Каю. Пиши сейчас же. В Аскатрале им больше делать нечего.

Глава 36

— Долина Рольса, — объявил Кай.

Мы стояли напротив карты Империи и смотрели на ровную пентаграмму. Я от потрясения забыла закрыть рот. Все точки из снов сходились в пятиконечную звезду, и не просто звезду — каждая грань оставалась идеально ровной, словно вершины пентаграммы подбирали специально.

А может, так и есть. Кто знает. Потом Кай соединил все точки между собой, и они сошлись в середине звезды — долине Рольса на юге Аскатральского хребта.

«Кори! — я опустила глаза и увидела свежую запись в книжке. — Долина Рольса! Все ваши точки из снов сходятся в долине Рольса, езжайте туда!»

— Долина Рольса… — протянула я. — И как это далеко от Аскатрала?

— Километров восемьдесят, — задумчиво ответил Кай.

— А представляете, если там находится уязвимое место третьей грани? — восхищенно добавила Фьор. Вампирша чуть ли не прыгала от восторга. — И мы выберемся отсюда, очень скоро!

— У Стени проблема… — я снова глянула в книжку и прочитала: — «Нам нужна книга про Срединную стихию. Без нее все бесполезно. Поедем в Рольс, вдруг что-то найдем».

— Предупреди их, особенно Вараити, чтобы не сильно отвлекались, — подал голос Кай. — Рольс за последние двадцать лет превратился в одно большое казино Империи.

Фьор все-таки не удержалась и хлопнула разок в ладоши:

— Я проходила его недавно. В 1894 Рольс ничем не отличается от Аскатрала, разве что побольше. Обычный горный городок.

— И как нам туда добраться?

— Телепортировать троих существ так далеко я буду долго, пешком не вариант…

— Вообще не вариант, — согласилась Фьор. — Буря убивает.

— Машина!

Все обернулись на меня. Я робко добавила:

— Ну… В 1894 ведь были машины?

— Нет, Кори. А если и были, то явно не для нашей ситуации. И не здесь.

Повисло молчание. Все напряженно думали, как же быстро добраться до Рольса.

— Ну не на метле же лететь!

— А если Стени снова вызовет дракона, и мы полетим на его спине?

— Орлангур не подпускает даже ее, не говоря о нас.

— Тогда остается телепорт, — мы с Фьор синхронно повернулись к Каю. — У тебя есть еще идеи?

— У меня?.. Можно попробовать починить Башню Телепортации.

Я хмыкнула:

— Ты говорил, что ее нельзя восстановить из-за колоссального количества пятой стихии. Что ты месяц возводил здание, и четыре месяца настраивал портал.

Кай молчал. Все понимали, что единственный способ безопасно попасть в Рольс — телепортироваться на наших общих с Каем резервах. Проблема в том, что у меня их и так немного, а у кейнара способность к мгновенной телепортации угасала с каждым днем. Думаю, в пользу перемещения через Межмирье.

Фьор вздохнула и взяла Кая за руку:

— Мы будем перемещаться постепенно. Сегодня телепортируемся в Брист, чтобы не попасть в бурю. Переночуем, наутро снова телепортируемся…

— Кай, это единственный способ. Буря не позволит все время идти. А я помогу.

Кейнар сжал руку Фьор и отпустил:

— Хорошо. В любом случае, в Аскатрале нам больше делать нечего. Собирайтесь.

— Но сначала нужно хорошо позавтракать, — воскликнула Фьор и убежала на кухню.

Как только вампирша скрылась на лестнице, я повернулась и обняла Кая:

— Сколько заходов придется сделать?..

— На восемьдесят километров — три-четыре, — пробубнил он мне в плечо.

— Ты справишься. Мы сложим силы.

— Если Фьор приготовит свои супер блинчики, думаю, я справлюсь сам.

Я рассмеялась и поцеловала его:

— Возможно, уязвимое место где-то там. В Рольсе.

— Да… Надо научиться попадать в Межмирье не только через третий ярус. Я чувствую, Кори… Чувствую, что это будет намного легче, чем телепортироваться классическим способом. Так я смогу перенести вещи… Кстати, о вещах. Пошли собираться.

Сборы начались только после завтрака (Фьор действительно испекла блины, и в этом ей не было равных) и заняли больше часа. Мы с Каем чуть не подрались. Я считала, что не надо ничего собирать, раз кейнар в итоге перенесет вещи через Межмирье (чем острее необходимость, тем быстрее он научится это делать). Более запасливый Кай считал, что нам нужно взять всю тёплую одежду, все Артефакты, полсклада оружия и книг, и не забыть кофе, чай и макароны. Как он будет это телепортировать, кейнар не думал.

— Кай, здесь никого нет! Никто не украдёт твоё драгоценное оружие!

— А вдруг я не смогу попасть в Межмирье? Как тогда обратно до Аскатрала добираться, опять скачками? А если здесь еще кто-то есть?!

— Девочки, заткнитесь, — вклинилась Фьор и вручила нам список: — Я все написала.

Он гласил:

«Взять: печеньки, орехи, воду, мозги, себя».

— Издеваешься?.. — прошипел Кай.

— Здесь все необходимое. Или ты считаешь, что остальное нельзя купить в Бристе или Рольсе? Бесплатно!

Мы с Фьор торжествующе переглянулись. Кай покипел пару минут и начал остывать:

— Ладно. Бери свои чертовы орехи и сваливаем отсюда.

И все же кейнар задержался, чтобы поставить защиту на дом. Пока он занимался этим, мы с вампиршей и огромным рюкзаком сидели на ступеньках крыльца.

— Фьор, ты за двадцать лет видела здесь кого-нибудь еще?

— Неа.

— Он же только зря тратит силы на защиту.

— Кори, это бесполезно.

Абсолютно согласна. Отговаривать Кая сделать что-нибудь, касающееся его имущества — все равно что биться лбом в стену.

— Я готов, — вдруг откликнулся кейнар и легко накинул громадный рюкзак на плечо: — Возьмите меня за руки. Сейчас мы отправимся в Брист.

Фьор взяла его за одну ладонь, я за другую. Кай открылся, и общая магия вновь потекла по организму, одна на двоих.

— Ты готова?

— Всегда.

Мы закрыли глаза.

И сделали рывок.

Мягкая телепортация Кая канула в бездну. Тряхнуло так, что на секунду я испугалась, что голова оторвется от шеи. Это нелегкое мгновение мы провели под вопль Фьор.

А потом втроем вывалились на снег.

— Господи, Кай, меня сейчас стошнит…

— Мы уже в Бристе?

Кейнар не ответил. Он сидел на коленках, покачиваясь, и смотрел в никуда. Потом улыбнулся:

— Хреново.

— Еще как, — мрачно отозвалась я, пытаясь унять головокружение. — Ты ведь недавно нормально телепортировался, а сейчас…

— Это все Межмирье, Кори, — резко ответил Кай. — Оно зовет и противится, когда его не используют.

— И все же мы в Бристе, — заключила Фьор, обведя взглядом место, где мы оказались.

Такой же городок, как и Аскатрал, может, чуть больше. Те же двухэтажные домики, речка в долине и горы вокруг. На склонах росли те же аскатральские ели, только хребты отличались по форме и высоте. Солнце поднималось в зенит, отражалось от снега и ослепляло белизной. Пахло здесь хвоей, горами и…

— Ребята, — волосы на голове вдруг встали дыбом. — Вы это чувствуете?

Фьор уже накинула рюкзак. Кай как раз поднимался, но тут повернулся к городу и замер.

— Пахнет дымом.

— Здесь же никого нет… — испуганно пробормотала Фьор.

А глаза Кая уже сияли. Вся утренняя вялость исчезла.

— Видимо, есть, — прошептал он, снял с вампирши рюкзак и резво зашагал к городу.

— Эй! — я отряхивала снег с колен. — Подождите меня!

Брист оказался таким же пустынным, мертвым и одновременно живым, как и Аскатрал. Повсюду виднелись следы чьей-то деятельности, полные витрины магазинов, не долепленные снеговики и горки монеток на прилавках. Казалось, весь город ненадолго разбежался по домам и вернется с минуты на минуту.

Если бы.

Кай уверенно шел по главной улице, разделенный на две части рекой. Прорезая путь через лед, она шумела и бурлила, мешая нормально разговаривать. И все же я нашла одно отличие. В Аскатрале все постройки деревянные, а здесь — каменные. Каменные мосты, темные каменные дома, вымощенная камнем улица. Круглые, овальные, треугольные, на любой вкус и цвет.

— Это город вампиров, поэтому у них нет возможности обрабатывать каждый дом противопожарным заклинанием, — объяснял Кай, чуть ли не галопом несясь вдоль реки. — Поэтому и строят из камня, а не из дерева. К тому же здесь где-то недалеко река расширяется, и из нее сделали целый каменный карьер. Продают руду Ардаму.

Я не уставала поражаться, как резво кейнар скачет со сломанным крылом. Мы перешли на другую сторону реки и углубились во дворы. Улицы стали уже, и теперь камень давил со всех сторон. Тут даже Фьор почувствовала запах, словно кто-то растопил печь.

А вскоре мы увидели дым. Тонкой струйкой он шел из трубы дома, перед которым остановился Кай.

Мы переглянулись. Я проверила клинок на поясе.

— Только осторожнее, — прошептала Фьор.

Кейнар приложил палец к губам, толкнул массивную дверь и шагнул внутрь.

Минуту стояла тишина. Потом Кай высунулся и громко сказал:

— Заходите. Здесь никого нет.

Как так?.. А откуда дым?

Мы с Фьор озадаченно переступили порог и оказались внутри небольшой, но уютной кухни с печкой, скамьей и столом. Пол был устлан сеном, повсюду стояли потухшие свечи. Вверх уходила лестница, а в печи теплились угольки, давая тонкую струйку дыма.

— Возможно, они перезагружаются вместе с миром каждую ночь, — разочарованно сказал Кай и бросил рюкзак на холодный пол. — А из трубы всегда идет дым.

Я подошла к печи и заставила угольки полыхнуть ярче, настоящим огнем, дающим тепло в этой сырой дыре. Фьор вздохнула и села на скамью:

— Кому орешки? Кай, ты как?

— Дайте мне час, и отправимся дальше. А вы как перенесли? Нормально? Что-то у меня все хуже и хуже…

Кай не успел договорить.

Дверь скрипнула и широко открылась.

На пороге стоял кейнар. Что-то бубня под нос, он хорошенько потопал, очищая сапоги от снега, отряхнул куртку и вошел. Вряд ли кто-то дышал в этот момент. Незнакомец снял сапоги, оставшись в радужных носках, посмотрел на них и только тогда поднял голову.

Секунда прошла в молчании.

За ней потянулась вторая.

А потом кейнар очнулся, улыбнулся до ушей и радостно выругался на керском.

— Вот это я попал, целых трое и все живые!

Мужчина, лет двадцати семи. Волосы цвета молочного шоколада, светло-голубые глаза. За коричневым пуховиком виднелись такого же цвета крылья. Кейнар дотронулся до большой родинки под губой и улыбнулся.

Я стояла, открыв рот. Фьор как сидела, так и осталась сидеть. Кай выглядел не менее потрясенным.

Секунд десять все молчали. Затем мы с Каем синхронно вытащили клинки.

— Ты кто? — тихо, но грозно спросил Кай.

Кейнар улыбнулся и дружелюбно помахал рукой:

— Я Эдмонд.

— И откуда ты, Эдмонд? — холодно продолжила я опрос.

— Я здесь давно живу, года два, не меньше. Это долгая история, не хочу вас утомлять.

— Ничего, не устанем, — отрезал Кай.

— Позвольте, мои неожиданные гости, хотя бы снять верхнюю одежду.

Пуховик на Эдмонде явно был не из 1894. Приглядевшись, я заметила на воротнике логотип известной американской фирмы и усмехнулась. Под верхней одеждой оказалась голубая рубашка в белый цветочек. Эдмонд поправил ее и повернулся к нам:

— Два года назад я шёл по улице Ардама, и вдруг на меня напали. Я потерял сознание, а очнулся зимой, на том же месте, но совершенно один. Около месяца я приходил в себя и безжалостно грабил город. Когда надоело, пошел бродить по миру. Я буквально вчера сюда пришел. А тут вы. Первые живые существа за это время!

— И что же мне с тобой делать, Эдмонд? — Кай недобро улыбнулся и подошел к кейнару.

Тот оказался такого же роста, но более худощавый. Эдмонд задумчиво почесал горбинку на носу:

— Вы мне даже не представились.

— Я уверен, ты знаешь, как нас зовут.

Мы с Фьор запнулись одновременно. С чего эта уверенность?.. Но, к шоку обеих, Эдмонд легко ответил:

— Да, ты прав. Ты — Кай. А она — Кори. А вот кто эта прелестная маленькая вампирша…

— Я Фьор, — девушка широко улыбнулась. — Приятно познакомится. Я удивлена, как мы не встретились, ведь я здесь уже двадцать лет!

— Сколько?..

— Что тебе ещё известно? — резко вклинилась я. Почему он знает, кто мы?!

Эдмонд поднял руки, натянув цветочки на рубашке:

— Девушка, полегче! Я знаю, что вы здесь оказались из-за него, — он ткнул пальцем в Кая.

— Ещё.

— Он как-то связан с Бездной.

— Ещё!

— Э… У вас любовь вроде как.

— Сейчас вроде как у тебя будет, — прошипел Кай. — Сколько дней ты за нами наблюдаешь?

— Десять.

Считая, что мы здесь всего пятнадцать…

Кай посмотрел мне в глаза, молча спрашивая, как поступать дальше.

«Я ему не доверяю. И понятия не имею, что он знает и видел» — мысленно сказал кейнар.

«Кажется, много чего. Говорит, что пришел сюда вчера, а наблюдал за нами дней десять… Значит, когда Эдмонд пришел в Аскатрал, мы уже там были. Он знает немало»

«Оставим его здесь?»

«Нет… Возьмём с собой, но объяснять ничего не будем. Если Эдмонд все видел, сам догадается. Посмотрим по ходу дела. Ты сможешь телепортировать еще одного кейнара?»

«Смогу, но парень мне не нравится. Тени, которые я видел, записка… Может быть, его рук дело»

— Выжившие должны держаться вместе, — объявила я, прервав вполне реальный разговор Фьор и Эдмонда. — Ты идешь с нами.

— А куда?

— В долину Рольса.

— Да я вас вообще не знаю!

— Ну конечно, — отрезал Кай. — Дай руку Фьор.

Мы снова взялись за руки, сосредоточились…

Рывок, каменный дом прыгнул и исчез.

Перед глазами пролетел рюкзак.

Потом Фьор.

И нас выкинуло на снег. Лицом вниз.

— Тьфу ты, — пробормотала я отплевываясь. — Кай, еще одно такое…

— Вот это да! — раздался восхищенный вопль. — Так далеко?!

Я подняла голову и увидела горную долину. С обеих сторон возвышались отвесные скалы, намного круче, чем в Аскатрале — а с одной срывался замерзший водопад. Между гор в узком, но длинном пространстве в долине реки расположился город.

— Это Рольс, — удивилась Фьор. — Да, это… Это Рольс! Так быстро?

Все повернулись к Каю, а я не могла оторвать взгляда от панорамы. Рольс оказался больше, чем Аскатрал. Намного больше. Этот полноценный город раскинулся на всю долину: трех, а то и четырехэтажные дома стояли вдоль широких каменных улиц. Город прорезала река, она текла по каналу с переброшенными мостиками. Все домики — яркие, разноцветные и красивые. В центре Рольса и в других частях города стояли церкви, и их золотые шпили ослепительно блестели на солнце.

Но… мы же планировали попасть сюда в четыре захода, а не в два?

— Кай?

Кейнар покачивался, но с какой-то злорадной улыбкой ответил:

— Видимо, появление нового друга придало мне сил.

— Я польщен, — отозвался Эдмонд.

Именно здесь, где-то в этом городе или его окрестностях находится уязвимое место третьей грани. Место, где Знающие ее создали. Возможно.

— Ну, Эдмонд, — Кай глубоко вдохнул и выдохнул. — Спускаться в город нам часа два, поэтому рассказывай, кто ты, откуда и что ты знаешь.

— Без проблем.

И за эти два часа пути Кай успел пожалеть о своих словах. Все успели пожалеть.

Эдмонд достал нас своей бесконечной болтовнёй. Он говорил все время, по теме и не по теме, не обращая внимания на наше упорное игнорирование и продолжая говорить и говорить… Фьор, та еще болтунья, сначала поддерживала разговор, но потом сдалась даже она.

Я терпела. Кай, в конце концов, не выдержал:

— Эдмонд, я понимаю, характер — важная причина. Но если ты произнесешь еще хоть одно слово — я отрежу тебе язык. Уяснил?

Я задумчиво добавила:

— Он вполне способен это сделать.

Эдмонд ничуть не смутился:

— Да? А ты который Кай?

— А их несколько?

— Да. Я знаю четверых. Один в Ардаме продавал рыбу. Он выдавал её за свежую, но на самом деле она была протухшей. Он просто амулет носил, и кто подходил к его прилавку — всем казалось, что рыба свежая. Знаете, такой серебряный и на солнышке светится. У второго я камзол украл, третий… Про третьего не помню, а про четвёртого в легендах слышал.

— И как ты думаешь, который из них я?

— Точно не второй, он светловолосый был. Наверное, ты тот третий, которого я не помню.

— Наверное…

— Кори, а ты кто?

— Кейнар, — односложно отозвалась я.

— А поподробней?

— Эдмонд, заткнись.

— А вы женаты?

— ЗАТКНИСЬ!!! — заорали мы все втроем.

Мы спустились на широкую дорогу. С одной стороны она уходила в предгорья, а с другой упиралась в город, плавно переходя в главную улицу вдоль реки. Эдмонд честно старался молчать, но получалось не очень:

— Наверное, широкая дорога ведет в большой дом.

— Ютится в морозильнике, который ты подобрал себе в Бристе, я не собираюсь, — согласился Кай.

— Смотрите, — Фьор указала на изгиб реки. — Я вижу чей-то особняк! Там наверняка тепло.

По пути туда я отмечала все мясные, колбасные, сырные и булочные, а также множество магазинчиков с одеждой и обувью. Чтобы там Кай не говорил, Рольс уже в 1894 был торговым центром всего Аскатральского хребта. Мы шли вдоль незамерзающей горной реки, от которой в лицо дул холодный ветер. На ее повороте стоял большой трехэтажный дом — гостиница или просто чей-то особняк. Как и все постройки, он был яркого желтого цвета, отчего походил на огромный квадратный лимон.

— Знаете, а мне нравится, — присвистнул Эдмонд. — Как будто живешь на Солнце.

Кай молча поднялся на крыльцо и потянул за ручку высокой желтой двери. Она без проблем открылась… но кейнар не двигался, замерев на пороге.

Все столпились за его спиной. Самая низкая Фьор подпрыгивала, но все равно ничего не видела за тремя парами крыльев.

— Ну?! — крикнула она. — Проходите уже!

Мужчины шагнули внутрь, я за ними. И ахнула.

Помещение напоминало дворец. В средине «прихожей» пастельных тонов поднималась роскошная лестница, раздваивающаяся на два полукруга. С потолка свисала дорогая люстра, ноги утонули в мягчайшем ковре. Не надо было снимать ботинки, чтобы понять, какой он теплый.

— Самая большая спальня моя, — выпалил Эдмонд, скинул обувь и побежал наверх, вереща от радости.

Кай осторожно снял рюкзак и шубу, боясь нарушить священную чистоту дома, и в носках пошел в левое крыло.

— А ковер и вправду теплый… — пробормотал он, наклонившись. — Кори, потрогай!

Потрогала Фьор и восторгалась еще минут десять, пока я бродила по особняку. На первом этаже оказалась кухня и громадная столовая, другое крыло занимала гостиная с двумя (!) каминами. Наверху располагались многочисленные спальни, и после шестой я бросила считать. До третьего не дошла, но Эдмонд объявил, что там можно поиграть в бильярд.

Лежа на самой мягкой кровати в моей жизни и смотря в небольшое окно (к панорамным быстро привыкаешь), я гадала, чем же был этот дом: частной гостиницей или дачей какого-нибудь министра Ардама? Чуть позже мы осмотрели запасы кухни и с удивлением обнаружили суп на плите. Похожий на гуляш, он пах так, что хотелось съесть его вместе с кастрюлей. Эдмонд нашёл буханку, я развела огонь в камине столовой, Фьор накрыла, и через пятнадцать минут все радостно ели горячий суп поджаренным на огоньке хлебом. Молча и с удовольствием.

Насытившись, Кай повернулся к Эдмонду:

— Теперь, когда мы все в комфорте и тепле, я говорю серьёзно и начистоту. Все четверо, в разное время и из разных мест, мы оказались заперты в этом мире — третьей грани. Возможно, ты знаешь что-то, чего не знаем мы. А мы знаем то, чего не знаешь ты. Если мы будем откровенны друг с другом, шансы на успех выбраться отсюда заметно возрастут.

— Расскажи нам свою историю, — подхватила я. — А мы расскажем свою.

Эдмонд нахмурился и смахнул невидимую пылинку с голубой рубашки:

— А чего это я первый должен начинать?

— Потому что ты один, — улыбнулась Фьор. — А нас трое.

Кейнар обвел всех взглядом, задержавшись на каждом. Внимательно, подмечая каждую деталь.

— Итак, приготовьте свои рты, чтобы широко их раскрывать и заправлять супом. Я Эдмонд, просто Эдмонд, если у меня и есть фамилия, то я ее не знаю. Далёкую тысячу с чем-то лет назад мои родители знатно повеселились в Ардаме, а плод увеселения благополучно сдали в приют. Сначала я рос там, потом на улице, став главарем местной шайки. Я вор, и этим зарабатывал на жизнь.

Вор, значит. Мы с Каем переглянулись. Эдмонд невозмутимо продолжал:

— Однажды меня крупно подставили, и пришлось пуститься в бега. Я жил в Пустынных Землях, скитался вместе с кочевниками и искал драгоценные камни. В один прекрасный день мне повезло, я выкопал такой бо-о-ольшой рубин, — кейнар наглядно развёл руки, — и вернулся на родину. Купил свободу, домик, слуг и женщин. Жил в свое удовольствие, пока не пришла Иштар. Все мое богатство тут же конфисковали, обозвав государственной собственностью, а меня выкинули на улицу. Вот и все. Я снова вернулся к сиротской жизни вора. Два года назад шел себе по улице Ардама. Вдруг вижу тень. Вынимаю клинок. А потом меня как схватят… Словно парализовали. Я ничего сделать не могу, а человек, что схватил меня, говорит: «Сойдёт?», — второй ему отвечает: «Вроде крепенький, продержится». И все. Темнота. А очнулся я на той же улице, только в девятнадцатом веке и совершенно один. Сначала даже обрадовался, но быстро стало скучно. Я обошёл всю Империю и не встретил ни одного живого существа. Порой казалось, что я сошёл с ума… Знаете, накатывали такие приступы безумия. На памяти чёрные пятна. Не знаю, что я тогда творил, и знать не хочу… В своих одиночных скитаниях я понял, что этот мир — однодневная тюрьма, которая «перезагружается» каждую ночь. Жуткое зрелище. Я пытался покончить с собой и… Вы представляете! Здесь нельзя умереть!

Опля. Вот это что-то новенькое.

— Да, я серьёзно, — продолжил Эдмонд, размахивая ложкой. — Вот я по всем правилам, и не смог. Живой, и все тут. А ещё я с Бездной повстречался. И ты, Кай, вижу, тоже.

Кай невольно коснулся своей седины на висках. Эдмонд понимающе кивнул и откинул большую часть молочно-шоколадных волос, обнажив седую прядь.

— Пришла, когда я в пятый раз пытался покончить с собой. Вот… — последовало популярное керское ругательство, Фьор поморщилась. — Кучу всего наговорила, только запутала, а дела — ноль! Как выбраться вообще не объяснила.

Кай понимающе усмехнулся.

— И все. Больше я её не видел, сколько ни звал, не приходила. Что делать, как отсюда выбраться — понятия не имею. Вот мотаюсь потихоньку по миру, вдруг найду чего-нибудь. И нашел, — он ткнул в мою сторону ложкой. — Набрел я на деревушку под Аскатральским пиком. Иду между дворами, ищу чего поесть… Вдруг вижу — ты, Кай, стоишь. На пороге кузницы. Меня чуть удар не хватил, два года — и тут живой кейнар! Я конечно, сразу смылся.

— Так мне тогда не показалось… — задумчиво протянул Кай.

— Я за тобой проследил, куда ты пошёл. А там оказалась ещё одна симпатичная особа по имени Кори. Мне ваши разговоры редко получалось подслушивать. И понимал я из них немного. Знал, что есть в них что-то такое, что мне поможет… Но не хватало полной картины для ясности. Я пока решил не выдавать себя и посмотреть Брист… А! Я ещё видел, как дракон прилетал! Белый такой, с синими глазищами. Там же у вас есть кто-то на стороне, да? Друзья?

Я кивнула.

— Да, я так и думал. Я даже имя знаю — Стени, да? Да… И из-за этого дракона Кай сломал крыло.

Кейнар чуть пошевелил забинтованной конечностью.

— Ещё я неоднократно слышал такие слова, как: Знающие, Срединная стихия, фиолетовый огонь, Хатон, Энн, Бездна, Вараити, сны, точки и Кристиан. Их значения не знаю. Объясните? Шуры-муры я ваши опускаю…

— Это все?

— Все.

Кай откинулся на стуле и сложил на груди руки:

— Твоя стихия?

— Огонь. Могу поработать репетитором для Кори, — Эдмонд подмигнул мне и откусил большой кусок хлеба.

— Дружок, сейчас я открою тебе глаза, — сказала я и вдруг поняла, что он правда напоминает собачку. — Ты подопытная крыса. Как и все мы.

— Чего?..

И мы рассказали Эдмонду все, что знали. Про Знающих, их планы, про создание третьей грани и наши теории, как отсюда выбраться. Рассказали про Стени и странную сущность Кая по имени Сын Бездны, которую никто не понимал. Эдмонд слушал, открыв рот. Постоянно летающая в воздухе ложка опустилась на стол, суп давно остыл. По пути в Рольс мы с Каем решили, что не будем ничего утаивать. Выжившие должны держаться вместе, и думать вместе.

После рассказа минут на десять повисла тишина. Фьор убирала тарелки, я принялась искать чай. За окном уже темнело, когда Эдмонд вдруг встал и громко сказал:

— Значит, так. Мы хотим выбраться отсюда живыми, и для этого надо обвести высшие силы вокруг пальца, помочь сумасшедшей ведьме Стени и найти артефакты, которые приведут к уязвимому месту. Так?

Мы синхронно кивнули.

— Ну, тогда я пошёл.

— Стой, куда?!

Эдмонд стремительно удалялся вглубь дома:

— Искать артефакты!

— Где ты их будешь искать?! — крикнул Кай.

— Везде! — Эдмонд развёл руки, подпрыгнул и упорхнул за дверь. — У меня появилась цель! И я выберусь отсюда! Юху-у-у!

Глава 37

Долина Рольса.

Они стояли на утесе. Оба на конях, с большими рюкзаками за спиной и в глубоких плащах. Он — в сером, она — в коричневом. Ведьма и кейнар выехали из Аскатрала в тот же день, когда точки на карте соединились в пентаграмму и указали на Рольс. И теперь, день спустя, стояли на въезде в город.

Раскинувшаяся внизу долина напоминала Стени горную Швейцарию, в которой она побывала в детстве, с кусочком Лас-Вегаса и Сингапура.

Рольс двадцать первого века отличался от девятнадцатого. Город, величиной превосходящий Аскатрал раз в двадцать, извивался сверкающей змеей, заполняя края долины без остатка. Из центра поднималась цитадель, спиралями уходя в безоблачное небо, словно ракета или огромная сверкающая пуля — ослепительно белая, с золотыми вставками. На фоне гор она казалась нереальной. По бокам тянулись к небу цитадели поменьше, вместе с площадью образуя целый комплекс. Если бы девушку попросили нарисовать иллюстрацию на конкурс «город будущего», она показала бы судьям Рольс.

В центре площади бил странный фонтан, вода в котором летала и кружилась сама по себе, без всяких труб. Вокруг росли деревья. Через реку, что разделяла город на две половины, перекинули аккуратные мостики. По набережной гулял народ, любуясь разноцветными домиками…

— Эти цитадели, — произнес Вараити и указал на сверкающий шпиль одной из них, — храмы всем богам, которым поклоняется Империя. Угадай, кому посвящен самый большой.

Стени присмотрелась к шпилю главной цитадели. На его кончике раскинула крылья птица, а между ними — сверкающий шар. Долго думать не пришлось:

— Бездне.

— Именно. А теперь посмотри туда.

Девушка проследила за рукой кейнара и глянула на дома, что располагались дальше от реки и ближе к склонам. Приземистые избы. Шатающиеся лачуги.

— Рольс — город контрастов, — промолвил Вараити. — Центр не уступает по величию Ардаму. А на окраинах живут шахтеры и охотники. Бедные люди, не желающие принимать процветающее будущее. С ними борются, и они борются. А результат — вот он. Дворец, окружённый трущобами.

Девушка молчала. Слишком большой была разница…

— Стени.

Она оглянулась на кейнара. Вараити вытянулся в седле, как струнка, и повернул голову в сторону дороги.

— Они здесь, — тихо сказал он. — Женщина и пятеро мужчин.

Не сговариваясь, девушка на белом жеребце и ее спутник на гнедой кобыле пришпорили лошадей и помчались по грунтовой дороге в город.

На окраине Вараити остановился. Они заехали по дороге для обычных смертных, и теперь стояли среди низеньких полуразвалившихся домов. На востоке сверкали цитадели, нависая над городом жуткими изваяниями будущего… А здесь пахло навозом. Где-то прокукарекал петух, ему ответила собака. Стени спешилась и заметила паренька в серой тряпке. Он пялился на нее через забор.

— Оставим лошадей здесь, — кейнар потрепал свою кобылу по шее и улыбнулся: — Они в безопасности.

— А мне кажется, как только мы скроемся из виду, местное население поймает их и разделает к обеду.

— Ведьмочка, это кони кейнаров, — хмыкнул Вараити. — Их не крадут и тем более не едят. Пошли.

Стени глянула Арагону в глаза. Потом мысленно связалась с драконом: Орлангур дежурил на склоне, готовый сорваться в любой момент. Отлично.

Больше не волнуясь, она развернулась и пошла за кейнаром.

— У нас есть план? — спросила Стени, шагая за Вараити вдоль глухих заборов. — Хоть какой-нибудь?

— Найти книгу. Не попасться Знающим. Правда, я понятия не имею, где ее искать.

— Но ты же разведчик.

— Да, разведчик. А ищут пусть Ищейки.

— И… что? Что дальше?!

Не успела Стени развести руками, как следующий ряд домов взорвался красками. А за радужной улицей начиналась набережная, река… и веселье.

Последний раз столько людей девушка видела только в Москве. Даже не людей — толпа оказалась такой же разнообразной, как цвета домов. Кейнары, оборотни, вампиры, эльфы — они крутились вокруг баров, гостиниц, банков и ресторанов. Каждая витрина светилась, с летних веранд доносились ароматы мяса и выпечки, смолы и орехов, и… звуки. Отовсюду. Музыканты играли на набережной, работала колонка в магазине одежды, вот у кого-то разился стакан, и толпа взорвалась смехом. Здесь же пищали дети и стонали нищие, прося милостыню.

— Бог ты мой, — Стени на секунду опешила от обилия жизни.

Вараити взял ее за руку:

— Не теряйся. Нам к цитаделям.

Они вышли на набережную и направились к центру города, откуда, как грибы, вырастал комплекс храмов. К звукам вокруг прибавился еще один: гул реки. Теперь Стени с трудом различала собственный голос.

Вараити вывел ее на главную площадь. И девушка наконец поняла, что ей все это напоминает.

В Верхнем Броньске с его золотыми куполами находилась такая же площадь. Площадь Алтарей, на которой, один выше и массивней другого, полукругом стояли пять соборов-церквей. Удивительно красивые, уникальные и посвященные четырем Стихиям и главному божеству — Калипсо.

Но в Рольсе вместо Алтарей на овальной площади возвышались пять цитаделей. Четыре Стихии и…

— Почему Бездна, а не Калипсо? — Стени пришлось нагнуться к самому уху Вараити.

— Видимо, местные жрецы что-то знают!

Главная цитадель посвящалась Бездне. Они направились к ней, пройдя мимо фонтана. Вараити понадобилось немало времени и нервов, чтобы отлепить Стени от переливающейся на солнце воды. Девушка сделала попытку увидеть храм Бездны полностью, но сколько ни задирала голову, солнце все равно ослепляло.

— Зачем мы сюда идем?

Вараити нагнулся и прикоснулся губами к уху Стени:

— За нами следят. Посмотри на другую сторону фонтана, затем на вход в третью цитадель и на набережную. Сколько насчитала напряженных людей с татуировками?

В Рольсе стояла полуденная жара, и все население максимально открыло солнцу конечности для загара… Стени не без труда нашла Знающих, но нашла.

— Шестеро.

А Энн стояла напротив главной цитадели.

— Умничка.

— Мы идем здороваться?

Несмываемая улыбка Вараити приняла загадочный оттенок. Стени это понравилось. Не сговариваясь, они пошли туда, куда шли — к входу в храм Бездны.

Около него толпился народ, туристы пополам с местными и паломниками. Рядом с аркой, которая свободно пропускала внутрь громадины, стояла низенькая женщина с молочно-белыми волосами. Она спокойно и уверенно смотрела на приближающуюся Стени, будто они договорились о встрече и Энн давно их ждет. И все же девушка чувствовала на себе этот сиреневый взгляд. Неприятный, он обволакивал все тело липкой пленкой, цеплялся к волосам и мешал спокойно идти.

Стени взяла Вараити под руку, боясь споткнуться. Кейнар не возражал. Расстояние сокращалось… Они влились в толпу и прошли с ней мимо Энн в цитадель. Знающая осталась на месте.

Внутри храм Бездны казался еще огромнее. Стени задрала голову и поняла, что сломает себе мозг, если увидит потолок. Вспышки света мешались с пятнами солнца и нечёткими контурами башни, спиралью поднимаясь…

Стени поспешно опустила глаза на мозаику, выстилающую пол. Стало легче.

— Вараити?.. — позвала девушка.

И только сейчас поняла, насколько здесь тихо и прохладно, хотя народу хватало. Кейнар смотрел на дерево в центре храма. Свет падал на крупные белые цветы. Стени уже видела такое в Броньске, в Алтаре, посвященном богине земли Когу. Вместо статуи там стояла белая магнолия, а люди подходили и завязывали узелки на красной ленте, перекинутой сквозь ветви.

Но здесь ничего не висело, а дерево больше напоминало яблоню… Своеобразное олицетворение Бездны? Стени не знала.

— Она зашла? — одними губами произнес Вараити.

Девушка оторвалась от созерцания дерева и скосила взгляд. Энн зашла внутрь и прислонилась к круглой стене, продолжая наблюдать.

— Да.

— Под куполом есть площадка. Телепортируемся туда.

Она по-прежнему держала кейнара за локоть и без труда нашла его ладонь. Секунда — их мягко тряхнуло — и они стояли на небольшой строительной площадке под самым шпилем. Стени глянула вниз, задохнулась и решила держаться поближе к стене.

— Ну и долго вы будете прятаться? — раздалось за спиной.

Вараити и Стени обернулись. На площадке стояла Энн. Голос звучал ровно:

— Я уже предлагала тебе пойти с нами мирно, но ты меня удивила. Признаться, мы хотели обратить твое присутствие из проблемы в пользу. Как произошло с твоим другом Толей. Но пару дней назад ты натолкнула нас на новые вопросы, и я вновь пришла с миром.

— И что же ты хочешь узнать? — настороженно спросил Вараити.

Энн искоса глянула на него, обращаясь к Стени:

— Ты еще и зверушку себе завела. Молодец. А теперь скажи мне, кто ты такая, что можешь вызвать Альберго?! Это подвластно только имеющим доступ в Межмирье!

Стени хватило ума не говорить, что это Кай вызвал Альберго, а она лишь провела его волю.

— Кто я?.. — девушка повернулась к кейнару: — Вараити, будь добр, побудь глазами Энн и скажи ей, кто я.

Кейнар мрачно улыбнулся. На лице Знающей появилось раздражение:

— Знали бы вы, как мне это надоело.

— Представляю, — протянула Стени. — Так отстань от нас.

— Не могу. Работа и долг. Я…

— Что, Хаос давит? — вдруг произнес Вараити.

Энн замерла с открытым ртом. Затем прищурилась. Девушка отступила к стене, понимая, что если ее собьют вниз — шансов выжить будет немного. Кейнар вынул клинок и отошел к краю.

Но Энн не интересовал Вараити. Она твердо направилась к Стени, готовя заклинание и ясно давая понять, что использует его.

Девушка приготовилась обороняться…

Энн внезапно прыгнула на нее. Инстинкты сработали быстрее, и в руке зажегся фиолетовый огонь.

Раздался смех, и Энн увильнула, как рыба просочившись между Вараити и Стени на другой край платформы. Продолжая смеяться, она торжествующе смотрела на пламя:

— Ха! У тебя дар! Срединная стихия! — Энн отступила, перевесившись через край: — Ты, дурочка, выдала себя. Да ну и ладно, это твои проблемы. Зато теперь многое прояснилось. Подумать только, срединник! А значит…

Вараити и Стени показалась, что Энн сиганула вниз. На самом деле она просто исчезла. А на дно цитадели медленно опускался красный плащ.

Кейнар выругался:

— Что она имела в виду? Про твою стихию?

— Кажется, стоило держать ее в секрете…

— Ну, разумеется! Зачем ты вообще…

Стени зло на него посмотрела:

— Я не контролирую это, ясно? Любое мое заклинание в итоге приходит к форме пламени фиолетового цвета!

— И что делать дальше?

Девушка подняла голову и посмотрела на лучи солнца, льющиеся сквозь стекло купола. За ним виднелся золотой шпиль с птицей.

— Энн хотела знать, какова моя роль, — Стени собрала мысли в кулак: — И выяснила. Могу поспорить, Знающие прекрасно осведомлены, что с помощью Срединной стихии можно провести туннель в третью грань. Это не в их интересах, поэтому… они попытаются меня убрать.

На лице Вараити расцвела зловещая улыбка:

— Значит, мы уберем их первыми.

Стени открыла было рот, но одернула себя. Клинок, которым, возможно, удастся убить Знающего, находился у нее. И Вараити о нем не знал.

— Давай найдем жилье, — медленно произнесла она. — Переждем до утра и разделимся: я буду искать книгу, а ты убирать Знающих.

Кейнар недолго думая кивнул:

— Есть у меня здесь знакомый, который держит гостиницу… Можем остановиться у него. Пошли.

Они телепортировались вниз. На выходе из цитадели Вараити не удержался и обернулся на белоснежное дерево. Что-то в нем было, чего он не мог понять. Оно тянуло не хуже веревки. И пугало не меньше. Кейнар не любил философские разговоры, поэтому не стал спрашивать Стени, что она думает об этом храме и как много знают его служители. Нет ничего хуже пустых разговоров.

Они смешались с гудящей толпой Рольса и вернулись тем же путем. После городского шума бедные дворы казались еще беднее. Стени забеспокоилась, что друг Вараити держит гостиницу где-то здесь, представила семейку клопов на подушке и ямку за кустом вместо туалета… Но кейнар лишь шепнул что-то своей кобыле, и они умчались с Арагоном.

— Кони будут рядом с драконом, — пояснил Вараити. — На лугу.

Стени периодически связывалась с Орлангуром и уже поняла, что он неплохо устроился. Поэтому лишь кивнула и пошла за Вараити в другую часть города — не центр, но и не деревня. В тридцати метрах от реки стоял небольшой двухэтажный дом, который превратили в гостиницу. Ее хозяин либо не был знаком с Вараити, либо числился весьма сомнительным другом. Кейнар и крупный вампир с бородой, напоминающий Стени дровосека, мрачно перекинулись парой слов. Вампир долго бурчал, а в голосе Вараити появились угрожающие нотки. В конце концов, хозяин небрежно кинул на стойку ключ. Кейнар подхватил их и позвал Стени.

— Какой-то у тебя странный друг, — протянула она, пока они поднимались по лестнице.

— Ну… он мой должник. Правда, долго отказывался это вспоминать.

Комната была маленькой, но уютной и… интересной. То, что Стени сначала приняла за белую прикроватную тумбочку, оказалось ванной. Ни шторки тебе, ни полотенца. Зато рядом с кроватью.

Девушка не выдержала и рассмеялась:

— Это… что?! Чтобы до кровати недалеко бежать было?!

— Поразвлекался в ванной и шмыг — в постель, дальше развлекаться… — протянул Вараити.

Стени кинула свой рюкзак на кровать и повалилась следом. И тут же поняла, насколько устала от этой бесконечной дороги, беготни, болтовни и прочего… Слишком много эмоций за один день. Вараити тем временем придирчиво осматривал ванну.

— Кстати, — вдруг вспомнила девушка. — Когда будешь устранять Знающих, Толю не трогай.

— Кого?

— Моего однокурсника, я тебе рассказывала. Парень такой высокий, русый и с бирюзовыми глазами. Кейнар. Ты его сразу узнаешь.

— А почему не трогать?

— Его заколдовали. Он не по своей воле все делает. Найдешь, приведи ко мне, я попробую его вылечить.

Вараити кивнул. Стени перекатилась на живот и достала из рюкзака записную книжку, в которой общалась с Кори. Там значилась новая запись.

Прочитав ее, девушка сначала открыла рот, потом потрясенно закрыла:

— Вараити… У них там соседи появились.

Кейнар резко повернул голову:

— У кого? У Кори с Каем? Соседи?

— Нет, ну ты представляешь, кейнар. Зовут Эдмонд.

Стени вкратце пересказала содержание письма относительно личности этого Эдмонда.

— Интересно, — Вараити задумчиво почесал подбородок. — И кто же он на самом деле?

Тут девушке в голову пришла мысль:

— Вот поймаешь Толю — и узнаем!

Кейнар тем временем оставил попытки взглядом переставить ванну (или хотя бы отгородить шторкой для приличия) и плюхнулся на кровать рядом со Стени. Минуту они лежали молча, наслаждаясь возможностью не двигаться. Потом Вараити повернул голову, замер… и осторожно дотронулся пальцами до шеи девушки.

— У тебя такая холодная кожа, — потрясенно выдал он и приподнялся на локте: — Стени, на шее не бывает такой холодной кожи.

Она повернулась и заглянула в его карие глаза:

— А я особенная. Единственная.

Вместо ответа Вараити сжал ее ладони своими горячими руками. С осторожностью, какой Стени от грубого кейнара еще никогда не видела.

— Почему такие холодные?

— А я откуда знаю?..

— Погоди. Ну-ка, сделай фиолетовый огонь.

На ладошке Стени появилось сиреневое пламя. Оно не причиняло ей никакой боли, разве что немного щекотало кожу. Вараити провёл рукой над огнем, потом выдохнул, засунул в пламя палец и тут же резко выдернул:

— Он ледяной! Этот огонь — он ледяной… А теперь убери.

И прижал руку Стени к своей щеке:

— Холодная, что твой айсберг… Ведьма, что за дела?

— Я не знаю. А почему ты так волнуешься?

Вараити задумчиво глянул на нее, потом на руку… и отпустил:

— Это странно. Огонь обычно горячий, а твой — ледяной.

— Но ведь это фиолетовый огонь.

Кейнар вздохнул и стремительно встал:

— Ладно, приводи себя в порядок. Пойду поищу еды.

И не дожидаясь ответа, вышел. Стени лежала еще минуту и смотрела на дверь. Она была потрясена переменой, которая сейчас произошла в кейнаре… Грубый шулер и картежник, который никогда не церемонится, а слово сентиментальность в его лексиконе вообще отсутствует, вдруг проявил нежность. Это что же такое? Девушка улыбнулась сама себе, хмыкнула, заперла дверь и принялась осваивать ванну.

Вараити отсутствовал довольно долго. За это время Стени успела не только помыться, но и поболтать часик с Кори. Она даже начала поиски книги Срединной стихии (стандартный способ с картой и кровью), когда раздался стук в дверь.

Девушка махнула рукой, и ключ в замке повернулся. Вараити вошел с большим пакетом:

— Я принес покушать.

— Как мило, — обрадовалась Стени и заглянула внутрь: пахло вкусно.

Достала и открыла один контейнер: что-то вроде пасты в мясном соусе и салатик. Выглядело вкусно. Они разделили трапезу на двоих, весело болтая. Оказалось, кейнар принес кое-что и на десерт…

— Мороженое! — воскликнула Стени.

— Из меда аскатральских елей. Традиционное.

Ничего вкуснее девушка не ела. На этом романтический ужин кончился, Вараити объявил тихий час и раскинул крылья так, что они заняли всю кровать. Стени еле удалось отбить законную половину.

Всю ночь она проворочалась, не в силах заснуть. То ли мешал свет, льющийся из окна, то ли жара или далекий гул Рольса… Стени снились бредовые сны, а голову не покидали тревожные мысли. Вараити спал как убитый. Девушка завидовала ему… и, в конце концов, задремала сама.

Все произошло слишком быстро.

Стени уже снился сон, как внезапно ее резко дернули. Девушка не успела открыть глаза. Чьи-то пальцы больно схватили за ногу и плечо и поволокли вниз.

Ударившись об пол, Стени открыла глаза. Снова рывок, и она оказалась под кроватью. Сверху навалилось что-то безумно тяжелое. Она чуть подняла голову и уперлась в широко раскрытые глаза Вараити.

Девушку охватила паника. Она открыла рот, чтобы закричать, но кейнар грубо зажал рот рукой. От неожиданности Стени замерла на секунду.

Вараити? Утащил под кровать и закрывает рот рукой?.. Значит… Значит, он враг! Он один из них! Стени начала вырываться и мычать, но кейнар был слишком сильным. Вараити пытался показать что-то глазами, но воспаленное сознание девушки не реагировало на эти знаки.

Тогда он нажал на особую точку на шее, и Стени потеряла способность издавать звуки. Девушка опешила. Ну, все. Так и знала, что нельзя ему доверять. Он же шулер, шулер во всем! Кейнар убьёт ее. Все, прощай мир, Кори, родители… Она умрет насильственной смертью под кроватью. В комнате, где ванна стоит вместо тумбочки.

Но когда Стени повернула голову, паника заткнулась.

Она увидела мужские ноги в высоких сапогах. На голенях болтался алый плащ… В темноте мелькнула рука с татуировкой. Знающий!

Девушка тут же простила Вараити и замерла. Ноги прошли два шага, остановились… И стремительно направились к кровати.

Стени вдруг резко дёрнуло в сторону, а в следующую секунду она стояла на ногах лицом к лицу со Знающим.

Тот опешил. Вараити проскользнул как тень и прыгнул на Знающего со спины.

Послышался свист оружия, блеснула сталь, раздался лязг. Стени отскочила к кровати и спряталась за ней. Кто-то крикнул, Вараити зарычал.

Девушка сидела рядом с рюкзаком. И тут кое-что вспомнила.

Пока она доставала клинок с черным лезвием, кто-то упал. Выждав момент, Стени высунулась из укрытия и крикнула:

— Вараити! Лови!

И бросила кейнару оружие.

Знающий отвлекся на Стени. Вараити поймал клинок налету и вогнал противнику между лопаток.

Лезвие тут же обратилось в черные всполохи. Знающий потемнел, отвратительно забулькал и свалился на пол. Раздался звук, словно пролили едкую кислоту.

Потом все затихло.

Вараити озадаченно приподнял алый плащ и ахнул.

Под ним лежал обугленный скелет. А между костей на полу валялся невредимый клинок.

— Так вот как они умирают, — задумчиво протянул кейнар и поднял оружие: — Откуда оно у тебя?

Стени высунулась из-за кровати и медленно подошла к скелету:

— Из подземелий Аскатрала. Кай рассказал о нем в первом послании от Орлангура… Будто он сделан из того же материала, что и Альберго, и в теории может убить Знающего.

— Он сделан из Тьмы, — Вараити потрясенно поднес гладкое лезвие к окну. — Никогда таких не видел…

Стени начало знобить. И все же она высказала свою мысль:

— Если Бездна и Хаос брат и сестра, то Знающие и Сыновья тоже примерно одного происхождения… А значит, таким клинком можно убить и Кая.

— Предупреди его… И спроси, сможет ли он сделать еще и передать через зеркало.

Нам нужно как можно больше такого оружия.

Глава 38

Если бы меня попросили описать последние три дня одним словом, я бы не задумываясь назвал его. Эдмонд.

В нормальном мире пошла вторая неделя июля. Здесь же не изменилось ничего, кроме пополнения в нашей растущей семье. Не скажу, что сильно радовался этому. За минувшие три дня в Рольсе Эдмонд вынес мне все мозги. Он был везде и всегда. Что бы мы с Кори и Фьор ни делали, кейнар тут же появлялся рядом с порцией очередной бессмысленной чуши.

Еще одна маленькая деталь в поведении Эдмонда с каждым днем сокращала его шансы выбраться из третьей грани живым. Он флиртовал с Кори, откровенно и при всех. Верный песик Эдмонд выполнял любую ее прихоть, обращался с нежностью и почтительностью, а их совместные уроки огненной стихии (Кори целый день убеждала меня, что ей важно подтянуть магию, а Эдмонд как раз многое знает) просто выводили из себя.

Да, я ревную. И не отрицаю этого.

Со мной же Эдмонд вёл себя иначе. Вся его миловидность и услужливость улетали куда-то далеко и надолго, уступая краткости, резкости, презрению и усмешке. Впрочем, я отвечал тем же. Фьор смеялась. Кори упорно делала вид, что ничего не происходит.

Я терпел, но, в конце концов, предложил Эдмонду ежедневные тренировки на сениках. Я давно об этом думал, так как поддерживать форму в нашем жестоком мире просто необходимо. А здесь и соперник нашелся… Еще меня подмывало посмотреть, владеет ли он оружием так же хорошо, как языком.

Оказалось, да. Эдмонд неплохо дрался и в бою напоминал увертливого хорька. Кори и Фьор любили сидеть на ступеньках крыльца и наблюдать за нами. Вампирша грызла орехи, Кори пила чай. Вскоре нам надоело бесцельно драться, и девушки стали разыгрывать призы.

Сегодня наградой объявили поцелуй. Признаюсь, Эдмонд очень старался. Но ничего не вышло.

— А завтра что будет? — с надеждой спросил он.

— Печенька! — весело крикнула Кори.

Я рассмеялся и хлопнул его по плечу:

— Не волнуйся, поцелуешь печеньку!

Эдмонд отпихнул меня и ушёл в дом. Кори тут же поднялась, глянула на меня и спросила:

— Может, позанимаемся?

Девушка привыкла, что я всегда сижу рядом и наблюдаю, как проходят их уроки огненной стихии. Но в данный момент я планировал погулять… Тоскливо глянув на горы, я перевел взгляд на Фьор.

— Да отпусти ты их, — сказала вампирша. — А мы пройдемся. Ничего он с ней не сделает.

— Зря волнуешься, — весело добавила Кори. — Ты считаешь, что я позволю Эдмонду встать между нами?

«Да», — подумал я. Но вслух ответил:

— Никогда в жизни, — и выдавил улыбку: — Только не спалите дом.

Кори быстро поцеловала меня и убежала. Ей нравились эти уроки. Еще бы, кому не нравится развивать собственную стихию.

— Пойдем? — Фьор сунула руки в карманы и достала оттуда еще горсть орехов.

Я стащил один и кивнул.

Иногда мне казалось, что именно здесь, в долине Рольса самые красивые горы. Даже не в Аскатрале. Где-либо ещё нет таких причудливых извилин, неожиданных подъемов, отвесных обрывов и резких контрастов. Я любил хребты вокруг Рольса, бывал здесь часто и даже вытоптал тропу маршрута. Каждый раз у меня создавалось впечатление, будто склоны долины рисовал пьяный художник. Вот он ведёт линию ровно… Потом рука неожиданно соскользнула вверх, мазок, клякса, он упал лицом в рисунок и кисть нарисовала крутой вираж с отвесным спуском. А еще здесь бо́льшую половину дня светило солнце, красиво подсвечивая замёрзший водопад. Облака безмятежно плыли в небе…

И тишина. Полная тишина, только скрип снега и хруст палок раздавались под нашими ногами. Фьор молчала, слушая природу, молчал и я. Мы просто двигались, ощущая себя неотъемлемой частью бытия… и в то же время лишними в тишине этого пустого мира.

Где-то на половине пути на хребет я присел отдохнуть. Протянул флягу с водой Фьор. Пока девушка пила, я откинулся на снег, сунув руки в карманы.

И неожиданно нащупал там твердый кругляшок. Достал.

— Что это за монетка? — заинтересованно спросила вампирша.

Я улыбнулся:

— Один из снов, что мне приснился, был про Грозную гору. Помнишь эту историю?

— Конечно. Когда вы с отцом чуть не погибли под обвалом?

— Да. Мы пошли туда с дочерью односельчанина, такой же маленькой девочкой. Ее звали Лира. Она нашла в шахте эту монетку, дала мне. Потом случился обвал, и я выронил кругляшку. Лира погибла, но явилась ко мне после трагедии призраком. И принесла эту монетку обратно, наказав хранить. Я взял ее на всякий случай из Аскатрала сюда… Может быть, это один из Артефактов.

Фьор заворожено молчала, я крутил в руках холодный металл. На помятой поверхности еще сохранились очертания странного герба, не похожего ни на один в мире. Если когда я нашел монетку, она уже была древней, то каких она времен?

— Смотри, здесь очертания крыльев, — Фьор приблизилась и стала рассматривать монетку. — Подними повыше… Вот. Здесь изображены два крыла, это точно, и… шары? Кай, смотри, это пять шаров?

Я напряг воображение и ахнул. Действительно, едва сохранившаяся гравировка изображала два распахнутых крыла и пять шаров между ними.

— Герб Каронейской Державы?.. — осторожно предположил я. — Крылья — это кейнары, что правили на материке, а шары — пять стихий.

— Это невероятно… Монетку создали еще до Раскола!

Я восхищенно провел пальцем по неровной поверхности и положил обратно в карман. Ее определенно стоит хранить.

Вскоре мы пошли дальше и преодолели почти три четверти перевала. Лес редел, уступая место сначала низким елям, потом кустарнику, а вскоре голому снежному плато. С исчезновением ветвей выглянуло солнце. Оно ослепляло, мешая нормально идти. Мы прикрыли глаза рукой, чтобы хоть что-то видеть, шли вперед наугад…

Вдруг под ногой что-то хрустнуло.

Я замер. И прежде чем успел сделать шаг, она ухнула под землю.

Спина ударилась о камень и с треском проехала по нему. Меня выкинуло в темноту, голову пронзила боль. Все остановилось.

Чуть придя в себя, я приподнялся на локте и ничего не увидел. Секунду стояла оглушающая тишина, потом раздался свист. Рядом со мной вскрикнула и упала Фьор:

— Кай! — голос разносился эхом… значит, мы в пещере. — Бездна, где мы?!

Пытаясь унять дрожь в голосе и конечностях, я ответил:

— Понятия не имею. Ты в порядке?

— Да вроде…

Первая волна потрясения схлынула, уступив холодной логике. Глаза тут же привыкли к темноте.

— Кажется, там туннель. Пойду посмотрю.

— Я с тобой!

Она нащупала мою руку. Мы медленно встали и одновременно скрипнули зубами: здесь было холоднее, чем на поверхности. Осторожно ступая, я повел Фьор к очертаниям туннеля. Свет от дыры, через которую мы свалились, остался позади.

Не прошли мы и десяти метров, как оказались в идеально круглом зале. Через продольные щели купола в зал тонкими лучиками попадал свет. На гладком полу кто-то высек пентаграмму, в центре которой стоял столб с незнакомой руной и выемкой. Такая же звезда красовалась на потолке, как отражение. А на вершинах пентаграммы, по периметру зала расположились пять столбов. И на каждом — руна и небольшое гнездо. Как для камней, только крупнее.

— Вау… — выдохнула Фьор. Голос здесь разносился как в концертном зале. — Напоминает твой Алтарь.

— Мне кажется это и есть Алтарь, только…

Стены зала покрывали древние письмена. Здесь пахло сырым камнем и мхом. Обычное помещение для магических манипуляций, только… Я не мог избавиться от странного ощущения, что это и есть уязвимое место третьей грани.

Пять столбов.

Пять снов.

Пять артефактов.

Я выпустил руку Фьор и пошел по периметру, останавливаясь около каждого столба:

— Первый сон про советника из Ардама. Артефакт — Кристалл Силы.

— Второй сон про детство и Грозную гору. Артефакт — монетка.

— Третий сон об отряде под Скалистыми горами и Вараити. Артефакт — обсидиановая стрела.

— Четвертый сон о Кристиане и жизни после смерти Мари. Артефакт…

Я задумался. Никакого очевидного предмета в этом сне не было, но… Кристиан предложил мне вести дневник. И в итоге я получил большую исписанную книжку с надписью «1892—1894».

— Артефакт — дневник. Пятый сон о Растале и Ищейках. Артефакт — текст клятвы.

В этом я был уверен. Слишком часто ненавистные слова Ищеек крутились у меня в голове.

— А тот столб, что в середине? — прошептала Фьор.

Я глянул на каменное изваяние в центре пентаграммы. Был еще один реалистичный сон. Про 12 января 1894.

От мысли, что мог означать этот столб, волосы встали дыбом.

— Кристиан, — просипел я. — Но этого не может быть, это бред. Здесь должно быть что-то другое, связанное с Межмирьем или Срединной Стихией…

— Да, определенно, — подхватила Фьор и потянула меня за руку. — Кай, пошли. Надо рассказать Эдмонду и Кори.

Я сглотнул и кивнул, продолжая неотрывно смотреть на центральный столб. Вампирша настойчиво потянула меня к туннелю… И все же я не удержался и обернулся, запомнив начертанную на столбе руну.

Мы встали под дырой, в которую упали, и телепортировались на поверхность.

Я тут же ослеп. Яркое солнце отражалось от снежной пустыни хребта, превращая мир в одно белое пятно.

— Бездна, — выругалась Фьор. — Я ничего не вижу.

Из глаз брызнули слезы. Жмурясь и прикрывая лицо руками, я отошел метров на пять и сел. Вскоре зрачки сузились, и смотреть на мир стало не так тяжело. Я увидел темное пятно на снегу — дыру, ведущую в зал. Оригинальный вход, ничего не скажешь.

— Давай как-нибудь обозначим это место, — предложила вампирша.

Она встала, попросила мой кинжал и срезала ветки ближайшего куста. Затем воткнула их рядом с дырой, отряхнула руки и с довольной улыбкой пошла обратно. Я рассмеялся и пошел следом.

Пока мы спускались с хребта, на перевал набежала тучка, скрыв палящее светило. В горах, если светит солнце, жарко даже в январе. Мы расстегнули куртки и шубы и резво спускались, как солнце скрылось. Тут же стало в четыре раза холоднее, пошел снег. Быстрый и колючий.

Я решил поупражняться в новообретенной пятой стихии, сконцентрировался на снежинках и замедлил их неистовый поток. Тут же стало легче идти и видеть.

— Фьор, так лучше? — крикнул я.

Ответ не последовал. Я обернулся… и опешил.

Вампирша переставляла ногу, как в замедленной съемке. Со скоростью улитки летели снежинки, падая на землю. Нахлынувший поток ветра покачнул деревья, и они неспешно нагнулись. Снег падал с их ветвей не торопясь, как вязкий мед течет с ложки. А Фьор смотрела прямо перед собой. Вот она сделала шаг. Минута понадобилась, чтобы повернуть шею и глянуть на деревья.

Это был мимолетный взгляд, но сейчас казалось, будто она стоит и неспешно любуется природой. Губы медленно расползлись в улыбке.

— Черт, — вырвалось у меня.

Снова сконцентрировавшись на снежинках, я ускорил их.

Ускорилось все. Словно на видео включилась перемотка. Дунул ветер, бросив снежинки в лицо. С веток тут же упал снег. Фьор не подошла, а подбежала ко мне. На лице играло потрясение пополам с удивлением.

Я облегченно выдохнул. Жизнь стала прежней.

— Кай! Ты только что как будто хотел телепортироваться, но перенесся чуть вниз по склону. Что ты так на меня смотришь? Что ты хотел сделать?!

— Я… похоже, я замедлил время вокруг себя.

— Что?.. Но ведь никто…

— Видимо, Сыновья Бездны так могут, — я нервно усмехнулся и пожал плечами. — Поставим галочку в списке «а что же я могу». Надо же… Это так прикольно.

Фьор засмеялась и обняла меня:

— Мистер Энгельгардт, иногда вы меня пугаете.

— Миссис Бьёрнсон, я пугаю сам себя.

— Ладно, чудик, пошли домой. Обрадуем Эдмонда и Кори.

***

Мне нравилось заниматься с Эдмондом магией. Честно нравилось. С ним любое заклинание превращалось в увлекательную игру с приятными призами в виде конфеток и комплиментов. Вообще, кейнар был жутким весельчаком, и порой мне казалось, что после занятий болит не голова, а челюсть. Да и стихией он владел неплохо, чтобы заработать право ей обучать.

При этом я гордо держала Эдмонда в «френдзоне», не позволяя кейнару перейти намеченную границу. Я замечала каждый косой взгляд Кая, его хмурое лицо или огонь в глазах, с которым он обычно идет убивать. И мне было жалко его, потому что Кай действительно зря волновался. Это чудовище с синими глазами у меня никто не отнимет, даже самые милые и симпатичные кейнары с отличным чувством юмора.

Мы как раз заканчивали последнее заклинание, как дверь лимонного особняка открылась. В холл зашла Фьор:

— Ребята, у нас для вас отличные новости!

Мы с Эдмондом переглянулись, синхронно встали и пошли встречать. Кай как раз заходил, отряхивая снег с сапог:

— Ну как дела, дружище? — жизнерадостно спросил он Эдмонда.

Кейнар загадочно улыбнулся и оперся на косяк:

— Просто прекрасно. Мы с Кори отлично позанимались, душевно поболтали, приготовили вместе пиццу и сходили в магазин за тортиком.

— Поздравляю тебя, — ухмыльнулся Кай и закрыл дверь: — А мы нашли уязвимое место третьей грани.

Мои брови стартовали к потолку. Пока Кай переодевался, Фьор рассказала, как они случайно провалились в подземный зал, напоминающий Алтарь. Потом вернулся кейнар и поведал свои теории о том, что пять столбов означают пять снов, выемки в них — под артефакты, а шестой столб в середине олицетворяет нечто связующее. Возможно, Бездну, Межмирье или Срединную Стихию.

— Покажете нам его как-нибудь? — зачарованно спросила я.

— Да хоть завтра.

— И что нам делать дальше?

Все четверо переглянулись. И тут Эдмонд выпалил:

— Предлагаю это отметить!

Кай закатил глаза, Фьор запрыгала и захлопала в ладоши, а я улыбнулась:

— Думаю, теперь нам остается лишь молиться за Стени. Поэтому… почему бы и правда не отметить?

Эдмонд выразительно посмотрел на Кая, Кай ответил тем же. После тридцати секунд молчания кейнар сдался и согласился.

За что мне еще понравился Рольс — здесь не бушевала буря. Вечером и ночью ты мог выйти и увидеть тысячи звезд, особенно ярких в горах и… в новолуние. Спустя три недели мы выяснили, что ночью 12 января 1894 луна не поднималась над горизонтом.

Мужчины вскоре ушли искать место для праздника (Кай наотрез отказался отмечать в доме), а мы с Фьор бегали по местным деликатесным лавкам. Ближе к ночи на пороге появился Эдмонд:

— Одевайтесь потеплее и выходите. Ничего не спрашивайте.

Мы с Фьор переглянулись. Я, мерзлячка, хотела убить Кая за решение отмечать на улице. Но Эдмонд тут же развернулся и ушел, не дав произнести и слова. Фьор пожала плечами:

— Ради той еды, что мы набрали в лавках, я готова посидеть на морозе. А ты?

— Обижаешь!

Мы вышли в темноту улицы. На крыльце стоял Эдмонд и смотрел на журчащую реку. Увидев нас, он молча кивнул и пошел вперед. Мы направились следом. Пройдя немного по набережной, кейнар свернул на параллельную улицу, углубился во дворы (состояние домов ухудшалось с каждым новым перекрестком), а потом и вовсе вышел за город на склон. Минут пять мы шли в кромешной темноте… а потом я увидела вдалеке огонь.

Здесь же воздух наполнился запахом коры и еловых веток, костра и древен. Приближаясь, услышала потрескивание пламени. Потом на деревьях появились блики, стало теплее…

Мы вышли на поляну, в середине которой кейнары развели большой костер и постелили пледы. Кай сидел на одном из них и настраивал скрипку. Рядом из снега торчали горлышки бутылок вина и коньяка. Лес обступал поляну полукругом, создавая ощущение уютного гнездышка без пронизывающего ветра.

Мне это уже нравилось.

— Присаживайтесь, — Кай похлопал на плед рядом с собой.

Я села. Рядом опустился Эдмонд и, подбросив веток в огонь, спросил:

— Ты знала, что Кай играет на скрипке?

— Конечно. Фьор, а ты знала?

Вампирша кивнула и развернула лоток с едой:

— Мы принесли таких деликатесов, которых вы в жизни не пробовали!

Эдмонд обиженно смотрел на Кая:

— Ты сказал, это будет сюрприз!

— Это был сюрприз для тебя, — пробубнил кейнар и провел контрольный раз по всем струнам. — Девочки, а вы знали, что Эдмонд умеет петь?

И увидев наши удивленные лица, торжествующе глянул на кейнара:

— Вот видишь, я умею делать сюрпризы лучше, чем ты.

— Отстань. И да, я хорошо пою.

Фьор молча нарезала хлеб, улыбаясь. Эдмонд наколол его на шпажки и поджарил до хрустящей корочки. Я достала ломтики сыра, колбасы и рыбы, разного паштета и пряных паст, что мы набрали с Фьор на набережной. Кай отложил скрипку, открыл и вручил нам по бутылке вина. А сам многообещающе поставил перед костром коньяк.

— Кай, мне же не придется будить тебя нашим любимым способом? — промурлыкала я.

Кейнар загадочно улыбнулся.

— А что это за способ? — поинтересовалась Фьор.

— Кастрюля ледяной воды на голову.

— Ух-х-х, — рассмеялся Эдмонд и добавил: — У нас в Пустынных Землях в песок закапывали. Там такие твари водятся, мелкие и жуткие. Они днём спят под песком, а ночью и особенно на рассвете начинают в этом песке активно передвигаться и искать пищу. Так вот, напился ты ночью — тебя наутро в песок закопают… И через минуту ты оттуда свежий, как огурчик выскакивал. Правда, без одежды.

— Почему?

— А потому что эти твари всю одежду сгрызали. И когда до плоти добирались — вот тут-то ты и просыпался.

Кай разливал коньяк:

— А с тобой так было?

— Было, — вздохнул Эдмонд. — И не один раз.

— Значит, ты такой же пьяница, как я.

Эдмонд удивлённо глянул на меня. Я ответила:

— Кай пьет только по особым случаям. По крайней мере, когда я вижу. А если начинает, то все — только в хлам.

— Дружище, ты это… Нам хлама не нужно. А вообще, — Эдмонд присвистнул и поднял рюмку: — За третью грань, Бездну и миры над головой!

Чокнувшись, мы ещё немного поели и поговорили… А потом я спросила:

— Кай, а как давно ты играешь на скрипке?

— Лет с двухсот. Шёл по одному имперскому городку, а там на улице играл местный скрипач. Так играл, что я остановился и стал слушать. И потом каждый день приходил туда. Почему-то звуки скрипки помогали избавиться от внешнего, да и внутреннего давления… Представьте душную маленькую комнату без окон и вентиляции. И тут дверь открывается и тебя выпускают на свежий, прохладный горный воздух. Вот что творилось в моей голове, когда я слушал скрипку. Мысли очищались. Вскоре мы со скрипачом подружились, он научил меня играть, а через три года я купил себе инструмент. И играл для себя.

— Эдмонд, а ты? — повернулась Фьор. — Как научился петь?

Все это время он задумчиво смотрел в огонь. Потом резко поднял голову:

— У меня не такая романтичная история. Ещё мальчишкой я пугал голубей во дворе приюта, потом пел в хоре для сирот, а дальше — так. На пьянках, за работой. Когда придется, тогда и пел. У меня хорошо получается, между прочим.

Кай взял скрипку и вывел одну протяжную ноту:

— Знаешь «Легенду о Грозной горе»? А, ты ж ещё не родился-то…

— Знаю, — отрезал Эдмонд. — В приюте ее любили. Красивая песня.

Кай улыбнулся, положил скрипку на плечо, перехватил смычок и сыграл пару тревожных, задумчивых звуков… А потом подхватил и Эдмонд.

Ни на одном симфоническом оркестре я не испытывала такого удовольствия. Я обожаю слушать скрипку… Но когда на ней играют прямо перед тобой, с душой и любовью, а с другой стороны ещё и поют… Это нечто.

У Эдмонда был приятный, мелодичный баритон. Он пел на каронейском, мертвом языке кейнаров… Этот язык, особенно в песне, не похож ни на один другой. В нем звучало много «р», «о» и «х», почти не было мягких звуков, но они так хорошо гармонировали между собой, что сливались в один поток. Им хотелось захлебнуться.

Я сидела, расслабившись, слушала и смотрела на звёзды, видя в их миллионах сюжет песни. Слов я не понимала, но знала, что она о том обвале, свидетелем которого стал Кай в детстве… Скрипка играла тревожную, проникающую в душу мелодию. Временами она взрывалась, и смычок по струнам перемешался быстро-быстро, слово все бегут с большой скоростью… Под конец она замедлялась, потом совсем стихала, изредка издавая слабые звуки. Тогда много пел Эдмонд. А затем снова взрыв, снова бег… Я с удивлением заметила, что Кай играет, закрыв глаза, а на некоторых моментах и вовсе жмурится, дергается и беззвучно открывает рот, словно хочет подпевать… Но от него шла только музыка. В конце Кай заиграл такую печальную мелодию, что даже самые толстые струны души содрогнулись. На глаза Фьор навернулись слезы. Я словно наяву слышала и видела страдание и отчаяние родственников погибших, их крики о помощи. Легенда завершилась низкой, длинной и мрачной нотой.

Секунд пять Кай сидел неподвижно, потом отложил скрипку и залпом выпил рюмку коньяка. Эдмонд просто прокашлялся:

— Ну как?..

— Это потрясающе, — прошептала я.

Фьор потрясенно молчала, уставившись в темноту.

— Не думал, что ты знаешь каронейский, — продышавшись, сказал Кай.

— У нас был особый приют, в котором чтили традиции чуть ли не до безумия. Нас заставляли учить каронейский и всегда твердили: «Пока жив язык, жива нация. А язык никогда не умрет, неважно, говорят на нем люди или нет. Ибо на нем продолжают говорить книги и песни».

— Хорошие слова, — протянула я, чуть отойдя от песни. — Но… Кай, я никогда не слышала, как ты поешь.

Кейнар опустил взгляд:

— Боюсь, что и не услышишь. Я когда-то пел, очень давно. Но потом мне выжгло гортань во время пожара. Я даже говорить не мог, вообще издавать звуки. Потом речь восстановилась, но петь я не могу до сих пор. Как начинаю — в горло будто насыпают перец, все жжет и режет, а на выходе кашель.

— Ого, — изумился Эдмонд. — Я не знал.

— Межмирье исцелило твои шрамы, — задумчиво пробормотала я. — Может быть, и голос?

Кай вздохнул и потянулся за рюмкой:

— Кори, я пробовал. Сейчас. Не получилось.

Так вот почему он рот открывал и дергался.

— Ну, попробуй ещё! — вдруг завёлся Эдмонд. — Не тихо, а громко так! Вдруг получится?

Кай замотал головой:

— Не получится.

Эдмонд встал, обошёл костёр и присел со стороны Кая. Налил ему ещё рюмку, сунул в руку:

— Давай, чтоб наверняка.

Фьор откровенно веселилась, наблюдая. А Кай, алкоголик, улыбнулся, выпил и спросил:

— Ну, великий учитель пения, что мне делать?

— Ты ведь кричать умеешь?

— Кричать это одно. А петь — другое.

— Ну, давай. Спой. Громко выведи что-нибудь. Только не очень высоко.

Кай пожал плечами, приоткрыл рот… У здорового существа автоматом вырвался бы звук. Но кейнар молчал.

— Ты даже не пытаешься!

— Я пытаюсь… — я еле его расслышала.

Внезапно Кай весь напрягся, глубоко вдохнул, а на выдохе из горла вырвался какой-то непонятный звук. Он дёрнулся и жестко, сухо закашлял.

— Ну, старик, — Эдмонд хлопал Кая по спине. — Хорошо, теперь я тебе верю. И все же почему у тебя ничего не восстановилось?.. Кай?

Кейнар внезапно перестал кашлять и так зло взглянул на Эдмонда, что тот отпрянул.

— Что?

Кай беззвучно что-то сказал, глаза стали ещё злее. Жестами показал сначала на себя, потом на него и провёл пальцем по собственной шее. Весьма красочно.

— Кай, — напряглась я. — Скажи что-нибудь.

Кай развёл руками и опять зло уставился на Эдмонда. Снова открыл рот, что-то говоря… Но мы слышали только хриплый свист.

Тогда кейнар окончательно рассердился и замахнулся на Эдмонда скрипкой.

— Кай! — вмешалась Фьор. — Эдмонд! Отошли друг от друга!

Кай медленно опустил инструмент.

— Эдмонд, сел около меня. Живо.

Он пожал плечами, обошёл костёр и опустился рядом с Фьор. А Кай скривился, положил скрипку на землю и вывел что-то на листке пером с чернилами, которые вдруг появились рядом:

«Из-за этого (далее следовала надпись на каронейском) я теперь не могу говорить! Это ненадолго, где-то на полчаса. Но все равно, я…»

Снова древние письмена. Прочитав, я передала листок сначала Фьор, затем Эдмонду. Тот прочитал, нахмурился… а потом смял бумажку и кинул в огонь:

— В бездну иди, матершинник крылатый! Я тебе…

Кай улыбнулся и беззвучно засмеялся, глядя на Эдмонда. Эдмонд же начал неприлично ругаться на керском (думая, что я его не знаю). Кай продолжал хохотать. А потом взял, поднял руку и показал жест «бла-бла-бла».

Эдмонд неожиданно заткнулся. Начал быстро и беззвучно открывать рот. Звуки оттуда не выходили. Кай захохотал пуще прежнего.

В результате Эдмонд показал ему неприличный жест (Кай ответил тем же) и уселся около меня, молча глядя в костёр.

Повисла тишина.

Через минуту я не выдержала:

— Кай, открой ему доступ кислорода! А то скучно.

Кейнар лишь вывел в воздухе слово «месть».

Тем не менее оставшийся вечер мы провели хорошо. Кай позволил Эдмонду говорить, а через полчаса заговорил сам. Мы пили вино, закусывали его вкусным хлебом с намазками, мужчины ещё раз пели и играли (то вместе, то по отдельности). Потом нас с Фьор чуть не скинули в обрыв. В ответ мы загнали кейнаров в костёр. Эдмонду было все равно, а вот Каю досталось. Он закопал меня в сугроб. Я обиделась и ушла в лес, испугалась и пошла обратно к костру. Там все помирились и посидели ещё. Поднимался к звездам дымок. Шуршала на ветру хвоя. Звучали случайно задетые струны. Мы говорили, говорили, говорили…

А там и утро наступило.

Глава 39

Весь следующий день Вараити и Стени провели порознь. Кейнар упорно вспоминал навыки разведчика и выслеживал Знающих. Девушка не представляла, как он носится по всему городу в такую жару. Ведь она сама, укрывшись от июльского солнца плащом, бродила по Рольсу и спрашивала у каждого встречного заученную фразу: «Кара'к хур ри кри-ма?», — что означало: — «Вы не знаете, где можно найти книгу про Срединную стихию?»

Стени отправляли то в одну лавку, то в другую. Ведьма повторяла заученную фразу на трех языках, и добрые владельцы магазинов показывали ей самые разнообразные книги, справочники и целые энциклопедии… Но никакой полезной информации в них не оказалось. Лишь в одной, у старой бабушки-ведьмы нашёлся маленький томик, посвящённый Срединной стихии. Стени открыла первую страницу и поняла, что в книге описывается все на свете, кроме действительно нужного.

Вараити дал ей немного денег. Девушке хватило на странный, но сытный бутерброд. Целый день, с утра до восьми часов вечера она носилась по Рольсу туда обратно, пересекла реку раз десять и, казалось, уже выучила наизусть карту города.

Голодная, разочарованная и расстроенная, она в итоге бросила поиски. Нужной книги в Рольсе нет, это очевидно. Пока Стени шла к гостинице, настроение опустилось до нуля. Если она не найдет книгу, друзья навсегда останутся в третьей грани.

Но где, ГДЕ ее искать? — отчаянно спрашивал разум. — Ехать в Бузгур к древнему сумасшедшему, который продал Каю первый том?

В комнате Вараити не оказалось. Стени села на кровать. Потом легла, чувствуя себя раздавленной калошей. Она бесполезное существо, которое ничем не может помочь своим друзьям.

Часов в десять вечера дверь открылась, и порог тихо переступил Вараити. Уныние, исходящее от Стени, заполняло комнату. Казалось, его можно потрогать.

— Ты чего? — обеспокоенно спросил кейнар — Все нормально?

— Ничего не нормально, — буркнула девушка. — Я ничего не нашла. Н-и-ч-е-г-о.

Вараити вздохнул, бросил сумку с черным клинком на пол и сел рядом:

— Я убрал двух Знающих. Энн и Толю не видел. Умотался до чертиков, но есть еще след.

— М-м?..

— Через час в элитном ночном клубе у одного из них заказан столик. Из тех, кто преследовал нас в Аскатрале, кроме Энн и Толи, этот будет последним.

— Они могут прислать подкрепление, — продолжала бурчать Стени.

Вараити проигнорировал девушку:

— Иди со мной, если хочешь. Это ночной клуб как-никак. Развеешься.

При слове «клуб» тоска Стени действительно начала улетучиваться. Девушка подняла голову, взглянула на кейнара… и тут же приняла решение:

— Мне нужно сорок минут.

Он взмахнул руками:

— Ты издеваешься?!

— Сорок минут!

Вараити плюхнулся на постель аккурат в тот момент, когда Стени вскочила и побежала в ванную. Закрыв лицо руками, кейнар что-то бормотал про разведку, как на сборы им давали минуту и как все солдаты прекрасно с этим справлялись. Девушка его не слушала. Макияж, магией завитые волосы, чёрный комбинезон с открытыми плечами, тонкий ремешок, высокие чёрные каблуки и сверху — джинсовая чёрная куртка. На шею Стени повесила белый кулон, а на руку надела браслет.

— Откуда у тебя столько одежды? — кейнар все это время украдкой поглядывал на нее.

— Детка, я ведьма.

— Ты готова?

Стени покружилась перед ним, словила оценивающий взгляд и кивнула. Недавнюю тоску как рукой сняло. Они идут в ночной клуб! Хоть какое-то избавление от негатива трудного дня.

Клуб находился не в затхлых трущобах, а в дорогом районе города: рядом с цитаделями. Оказывается, ночью фонтан на площади светился, меняя цвета в такт музыке. У входа четырехэтажного здания с огромной надписью «Казино» стояли грациозные кони в дорогой сбруе и спортивные машины из человеческого мира. Двери охраняли два могучих кейнара в чёрных очках. Проходившая в клуб публика отнюдь не бедного вида показывала им бумажки.

— Так вот куда ты нас вел! — воскликнула Стени, увидев надпись. — Ночной клуб, конечно же. Вараити, это казино.

Мрачно-довольная улыбка раскрасила лицо кейнара:

— И клуб одновременно. Но мы же не упустим возможности немного поразвлечься?

— Только не проиграй те гроши, что у тебя остались, — вздохнула Стени.

Тут Вараити взял ее под руку и спокойно встал в очередь. Девушка не знала, что за примочки использует кейнар, чтобы попасть внутрь.

Когда подошла их очередь, он кротко поклонился охране и сказал:

— Энеми Рай и Факир Лайон, по приглашению Роберта Сойра.

И протянул кейнарам две бумажки.

Один даже снял темные очки и взглянул на бумагу. Потом на нас. Затем поклонился чуть ли не до пола и пригласил внутрь с подобострастными извинениями.

— Ты до сих пор в разведке работаешь? — потрясенно шепнула Стени.

— Работы может и не быть, но связи остаются на всю жизнь.

Девушка промолчала, но про себя восхитилась. С таким спутником можно попасть на любую закрытую вечеринку.

Они вошли в полутемный коридор. Настроение Стени улучшалось с каждой секундой: здесь было раз в десять свежее, чем на улице, а издалека доносилась музыка. Громкость нарастала и нарастала…

Пока они не вышли в само казино. Стени не удержалась и открыла рот.

Помещение оказалось натуральной пещерой, обработанной под клуб. Высоченный потолок красиво подсвечивался, и разноцветные тени падали на огромные сосульки-сталагмиты. Где-то между ними выпорхнуло небольшое чёрное существо. Играла местная ритмичная музыка (такой жанр, смесь фолка и электроники, Стени слышала впервые), отовсюду доносились запахи напитков, еды и кальянов. В центре зала из природного озера бил фонтан, журча и переливаясь в разные фигуры. Под небольшим каменным навесом стояли столики, на площадке уровнем повыше пела полуголая женщина-кейнар, позади неё прикольно танцевали мужчины. В стороне стоял бар и диванчики. Но большую часть занимали бонусные автоматы, а в центрально месте — около фонтана — находился стол для покера. И повсюду бродили люди, кейнары и вампиры, группками, парами и по одному. Они пили коктейли, танцевали и играли в азартные игры.

Глаза Вараити загорелись, только увидев фишки на столе. Стени захотелось бросить все, выбежать и попрыгать с поднятыми руками под качающую музыку, а потом заказать коктейль и кокетничать с парнем-красавчиком за барной стойкой. Она уже начала стягивать куртку, но Вараити придержал:

— Погоди, найдём Знающего, составим план и развлекайся сколько хочешь.

— А ты будешь?

— Конечно. Но сначала дело.

Стени все-таки сняла куртку и отдала её гардеробщику. Они отошли к стойке, Вараити заказал коктейли за свой счёт и принялся осматривать зал.

— Вон он, — шепнул кейнар через несколько минут.

Девушка проследила за его взглядом и замерла. В центре зала, около фонтана стоял высокий блондин человеческой расы с бокалом красного вина. Одетый в белый костюм, он разговаривал со стайкой девушек, чуть прищурив сиреневые глаза. Тонкие пальцы обвивала татуировка-змея.

— Надо войти к нему в доверие? — промурлыкала Стени.

— Он должен пойти за тобой без вопросов куда угодно. Я пока поищу место, где можно его убить. У тебя полтора часа. Встречаемся здесь же.

— Не волнуйся, Вараити. Он пойдет за мной, и еще дверь придержит.

Кейнар молча кивнул и исчез. Стени осталась за барной стойкой в полном одиночестве. Здесь диджей объявил в микрофон, что сейчас будет играть его программа. На место танцоров вынесли аппаратуру. Толпа сразу заревела в предчувствии музыки и приблизилась к сцене.

Стени посидела ещё немного, потягивая коктейль и наблюдая за Знающим. Как она поняла, парня звали Ник Злайтон. Он флиртовал с окружающими его девушками так же настойчиво, как пытался от них избавиться. Взгляд падал то на сцену, то на пустой столик под навесом. Очевидно, компаньон Знающего не пришел.

Стени встала и решительно направилась в толпу, где музыка уже набирала обороты. Она даже не заметила, как начала прыгать вместе со всеми. Музыка отличалась от той, что играла в клубах ее мира, и ничуть не уступала. Под эту странную магическую обработку фолка хотелось визжать, прыгать и отрываться. Что Стени и делала где-то минут пятнадцать.

А потом «случайно» столкнулась спинами с Ником.

Он повернулся и крикнул ей что-то на керском. Стени жестами показала, что не понимает, и Знающий перешёл на русский:

— Простите, пожалуйста, не заметил… — а присмотревшись, охнул и добавил: — Как вас зовут?

— А тебя? — не отходя от него ни на шаг, спросила девушка.

— Ник.

— Факир.

— Факир, — протянул он. — Красивое имя, под стать такой интригующей внешности…

Говорил Ник с лёгким акцентом. Стени смело встретила его взгляд:

— У тебя интересный цвет глаз.

— Все так говорят.

Плавным движением она потрогала кулон на его шее… пентаграмму со светящимися шариками:

— А это что за штучка? Просто кулон?

— Да, ничего такого. Купил в Эльфийском королевстве.

— Ого, так далеко… Любишь путешествовать?

Стени подняла взгляд. Кто бы мог подумать, он пялился на ее декольте, пользуясь моментом.

— Сейчас заиграет моя любимая. Давай потанцуем?

Ник взял Стени за руку. Девушка охотно сжала её, проведя большим пальцем по татуировке:

— А почему бы и нет?

Танцем это было назвать сложно — скорее попрыгушки под электронику. Но сам факт, что вокруг столько женщин, сходящие от Ника с ума, а он танцует и общается только со Стени, приводили в восторг. Они обменивались словами, задавали друг другу невинные вопросы… Как бы невзначай он дотрагивался до ее плеча, а она до его руки. Когда музыка немного утихла, Ник обнял девушку за талию и повёл к барной стойке, где купил два дорогущих коктейля. И чокнувшись, произнес:

— За тебя и твою красоту, Факир.

Стени, глотнув, кокетливо склонила голову и порхнула ему на колени:

— И чем же я отличаюсь от всех тех, кто смотрит сейчас на тебя с другого конца зала?

Ник вздохнул и подтянул ее к себе:

— Признаться, я…

Но Стени уже не слушала. Она решила посмотреть на всех девушек, о которых говорила, и показать им свой красивый средний палец… но по пути зацепила взглядом игорный стол. Рев, который раздался за ним, заглушил музыку. Половина зрителей ликовала, а в центре сидел Вараити с горой фишек. Он поднял руки к потолку, а девушка рядом бросилась кейнару на шею. Под их страстные поцелуи победители наливали шампанское, а проигравшие отсчитывали деньги.

А меня он ни разу не целовал, — промелькнула в голове Стени грустная, и оттого более мерзкая мысль. — Мудак.

И развернувшись к Нику, резко сказала:

— Хватит слов. Они мне надоели.

Стени обвила шею Знающего, вцепившись губами в его губы. Встретились руки, затем языки… Спустя мгновение она отпустила Ника. Тот озадаченно прижал палец к губам и улыбнулся: парню понравилось.

Но потом его лицо изменилось. Стени обернулась прежде, чем сильные руки легли ей на плечи.

Властно так. Как будто она чья-то собственность. Ник заметил этот жест и изогнул бровь, когда Стени чересчур резко скинула их.

— Чем это мы тут занимаемся? — весело спросил Вараити. — Сестренка, ты меня удивляешь.

— Энеми, — раздраженно ответила Стени. — Мы немного заняты.

Ник сразу приободрился:

— Кто это вообще?

— Мой брат, — ответила она и добавила. — Сводный брат.

Вараити хмыкнул и, нагнувшись к Нику, мрачно улыбнулся:

— И я слежу, чтобы моя сестренка не водилась со всякими чубчиками вроде тебя.

Знающий выпрямился и зло посмотрел на него:

— Как ты меня назвал?

Выпрямился и Вараити, сказанув какую-то популярную у кейнаров фразу. Кай успел научить Стени ругаться, и дословно она означала «бескрылое дерьмо». Девушка не удержалась и расплылась в улыбке.

— Да ты знаешь, кто я такой?! — вспылил Ник и встал.

Выражение лица Вараити не изменилось:

— Не представляешь, но знаю.

Стени поспешно слезла с колен Ника и встала между ними:

— Джентльмены. Давайте выйдем.

На улице стало светлее, хотя настоящая ночь приближалась к пику своей черноты: света от цитаделей и площади было достаточно, чтобы превратить полночь в сумеречный день. Выйдя, Стени вдохнула полной грудью остывшего воздуха, свободного от дыма. Вараити шёл впереди, Ник — за ним, а девушка контролировала ситуацию сзади.

Кейнар привел их в темный закоулок, свободный от шума и людей. Ник приобнял Стени и мягко отвел в сторону… А потом вмазал Вараити по лицу.

Кейнар не дрогнул, лишь отвернул голову. Потер щеку, шевельнул челюстью и повернулся.

Глаза горели.

— Ник Злайтон, — холодно произнесла Стени и прислонила к шее тонкое лезвие фиолетового огня. — Ты Знающий, верно?

Ник застыл. На лице Вараити расцвела зловещая ухмылка. Медленно, следя, чтобы Знающий видел каждое его движение, кейнар достал кинжал с чёрным лезвием:

— Где Энн?

Услышав это, Ник вдруг расслабился и насмешливо ответил:

— Вараити и Стени. Я знал, что-то здесь неладно. Я даже рад, что прикончить её удастся именно мне.

Внезапно он выскользнул из рук Стени и оказался сзади. Теперь к ее шее прижимали странное лезвие… Лезвие из кулона Знающего.

— Этой штучкой, — продолжил Ник. — Мы отправили в другой мир ваших друзей. А вы просто умрёте. Потому что мешаете.

Стени перевернула фиолетовое лезвие и вонзила ему в живот. Знающий взвыл и тут же отпустил ее. Вараити одним движением скрутил ему руки, ударил коленом по позвоночнику и прижал лицом к земле:

— Где Энн?!

— Идите в бездну!

Вараити посмотрел на Стени. Девушка медленно подошла к Нику и опустилась на корточки. Мысленно приказала фиолетовому огню причинять максимальную боль, растворяя предметы в кислоту.

Сначала она нежно прикоснулась к щеке Ника. Из-под ладони полился фиолетовый свет.

Знающий закричал.

— Где Энн, Ник? — сладким голосом спросила Стени, медленно ведя руку к его глазам. Через щеку уже просвечивали зубы.

— Только не глаза!..

— Где Энн?!

Один глаз сгорел в огне. Жуткое зрелище, но она выдержала. А Ник нет:

— Они не в Рольсе! Они уехали…

— Куда?

— По артефактам, искать срединный элемент! — захныкал Ник.

— Что за элемент?!

— Я не знаю… — Стени повела руку ко второму глазу. — Камень! Камень…

Хорошо. Последний вопрос:

— Кто такой Эдмонд?

— Эдмонд? Что, я…

Вараити вогнал в сердце Знающего черный кинжал. Ник потемнел и забулькал. Стени тут же отскочила, наблюдая, как растворяется плоть… Через пару секунд под одеждой лежал обугленный скелет.

Ее ярости не было предела. Сначала поцелуй, теперь ещё это.

— Отлично, — заикнулся Вараити. — Мы убрали всех.

Стени развернулась и влепила ему оплеуху:

— Ты, ты… — от злости ей не хватало воздуха. — Ты хоть представляешь, что сейчас сделал?! Если бы мы узнали, кто этот Эдмонд, мы бы…

Кейнар отошёл на шаг:

— Стени, успокойся!

Девушку бросило в дрожь:

— Ненавижу! А если Эдмонд один из них?! Кори об этом не знает, что тогда случится?!

— Я думаю, они сами поймут…

— Как?!

Стени чуть не подавилась. А если Эдмонд — Знающий?! Кори, Кай, они же ничего не узнают, Эдмонд предаст их в последнюю минуту и все, все пойдёт прахом, они останутся там навсегда, покончат жизнь самоубийством, Стени покончит и все будет плохо и ужасно… Ну не оптимист она! Все из-за Вараити!

Стени не заметила, как кейнар приблизился:

— Не прикасайся ко мне! — завопила она и оттолкнула его.

А потом сняла каблук и кинула в темноту, где он скрылся. Исчез.

Просто сбежал.

Стени сжала кулаки и крикнула в пустоту все, что о нем думала. Сначала стало легче, но потом ярость сменилась обидой. Сняв вторую туфлю, она швырнула её в угол и пошла дальше босиком. Куда? Да куда угодно, где нет Вараити. Стени больше не хотела его видеть, слышать и вообще что-либо о нем знать!

В кармане оставалось несколько монет… Но их не хватит даже на бутылку воды. Отлично.

В три ночи Стени еще бродила по улицам Рольса. Босиком, в безрукавном комбинезоне, растрепанная и уставшая. Правая кисть в крови. Остановившись перед башней, она подняла потухший взгляд на циферблат.

Как назло, пошел холодный дождь.

Девушке было плохо до тошноты. Она чувствовала себя как истерзанная и обманутая шлюха. Холодные капли катились за шиворот, мокрые волосы падали на лицо. Мимо плыли сверкающие вывески, играла музыка, фонари подсвечивали красивую улицу… Но Стени слышала лишь грустные напевы, а видела тысячу бессмысленных пятен.

В конце концов, она остановилась и устало прижалась к стене. Перед глазами все расплывалось вместе с дождем, кроме одной вывески. Неоновая надпись из пяти букв светилась в темноте, рядом — яркая бутылка и бокал.

Да, порция чего-нибудь крепкого явно не помешает…

Она толкнула дверь, за которой спрятался маленький, уютный бар. За стойкой в теплых тонах сидела пара мужчин, на одном из двух столиков кто-то храпел. Здесь пахло вином и немножко деревом. Дрожащая от холода и нервов Стени облегченно вздохнула и села на высокий крутящийся стул.

— Грустной леди чего-нибудь налить? — спросил по-русски бармен.

Девушка устало подняла глаза на говорившего брюнета. Его яркие карие глаза излучали такую же жизнь и уют, как и остальной бар.

— Почему ты знаешь, откуда я?

— Я жил в Москве какое-то время, — ухмыльнулся бармен, протирая бокал. — И умею различать существ.

— И?

— Во-первых, у тебя нет крыльев, значит ты ведьма.

— А может я турист, — улыбнулась Стени. — Или оборотень.

— Оборотней в Рольсе нет, а простые туристы параллельный мир не посещают. Во-вторых, ты красиво одета. Значит, город знаешь и ходила куда-то. А на браслете у тебя написано Pandora — русская марка.

— Тебе не в бармены, а в детективы.

Парень протянул руку:

— Я Джейк. Налить чего-нибудь?

— Стени. А ты бесплатно нальешь?

Ответом послужил жалостливый взгляд:

— Уставшая. Расстроенная. Денег нет. Что-то случилось… А! Проблемы на личном фронте?

Стени не выдержала и положила голову на руки:

— Кажется, у меня на всех фронтах проблемы…

— Что случилось, если не секрет?

— Секрет.

— А если я скажу, что работал психологом?

— У меня есть психолог — дракон.

— Дракон? Ты из Авасаррского королевства?

— Из Русского. Да, дракон. Беленький такой. Он хороший и все понимает.

Джейк задумчиво протянул:

— Сегодня над городом летал белый дракон… Твой?

Стени пожала плечами, и наступила тишина. Только похрапывание за столиком, да звон стекла, плеск… Через минуту ее ладоней коснулся холод.

— Эльфийское вино за мой счёт. Будешь?

Стени подняла голову и понюхала. Прикольно. Лучезарно улыбнулась Джейку:

— Буду…

Девушка не знала, сколько там просидела. Вино оказалось крепким, Джейк от радости тоже прихлебывал. Бокал следовал за бокалом, разговор становился веселее, улыбки шире…

Когда Стени случайно приложилась лбом о косяк, поняла, что пора домой. Все было такое лёгкое, хорошее…

— Джейк! Я пойду. А то родители ругаться будут.

— Родители? У тебя есть родители?

— Ага! А у тебя?

— И у меня есть! Только папа. А мама спилась… Прямо в этом баре!

Стени начала вставать, качнулась, перегнулась через стойку и хлопнула парня по плечу:

— Джейк, я пойду. Спасибо тебе за все!

Он вдруг замолчал, кротко кивнул и уставился вслед. Стени, пошатываясь, вывалилась за дверь, не заплатив и копейки. В голове летала одна мысль: «Гулять, так гулять!».

Она не помнила, как добралась до гостиницы. На кровати дрых какой-то мужик… Девушка не обратила на него внимания и плюхнулась рядом, на самую мягкую в ее жизни подушку.

И не заметила, как заснула мертвецким сном.

На следующее утро голова раскалывалась на множество острых частей. Стени казалось, что если она откроет глаза, боль усилится в несколько раз. Мокрые волосы противно липли к щекам, а накрашенные ресницы испачкали подушку.

В висках пульсировало от осознания вины. Стени редко позволяла себе такое поведение. Спиваются в последнюю очередь… Вон, даже Вараити рядом не прикасался к алкоголю.

Стени лежала с закрытыми глазами и чувствовала его молчаливое присутствие. Злость прошла вместе с похмельем, оставив тупую, щемящую обиду. Пусть девушка и не хотела этого признавать, подсознательно Вараити ей нравился. Не так, как все остальные из раздела партнеров на одну ночь. И все эти дни она отчаянно искала несуществующее оправдание его поведению… Но вчера Стени убедилась, что это — не поведение, а стиль жизни. Случайные деньги. Случайные женщины. Случайные места.

Вся жизнь кейнара — случай. А она, дурочка, искала в нем что-то высокое.

— Стени? — тихо позвал Вараити.

Она открыла глаза. По светлой комнате носился прохладный утренний ветерок. — Я знаю, ты не спишь.

Стени промолчала, сжав пальцами край подушки. Ее плеча коснулась холодная рука.

— Не трогай меня, — пробубнила она и отодвинулась.

— Ты злишься?

— Да.

— Если я тебя чем-то ранил, знай — я не хотел.

Конечно, он не хотел. Выигрывать не хотел, целоваться не хотел и убивать раньше срока не хотел. Ага, конечно. Стени не первый год с кейнарами живет.

— Я убил Знающего не потому, что не сдержался, — тихо продолжал Вараити. — Я не такой, как Кай. Я могу себя контролировать.

— Значит, ты многого о нем не знаешь, — холодно ответила девушка.

— Я убил Ника, потому что думал, что больше мы не узнаем полезной информации. Он мог вырваться в любой момент и нанести вред. В первую очередь тебе.

Ну, спасибо. Стени уж как-нибудь постоит за свою шкуру.

— А то, что его молчание могло нанести вред Кори и Каю, ты не думал.

— Он не знает ничего об Эдмонде. Это сразу понятно.

— Не факт. Может, и знал.

Вараити мученически вздохнул и перевернулся набок. Стени продолжала лежать к нему спиной.

— Ты кипятишься только из-за этого? С таким же успехом можно расспросить других Знающих.

— Они уехали. Пока мы будем играть в догонялки, может случиться непоправимое…

Кейнар молчал. Стени сжимала подушку, стараясь не закричать. Душу скребло.

Ему все равно, что она думает и о чем волнуется.

Внезапно кейнар повернулся и обнял ее. Просто обнял, нежно прижав к себе. Стени напряглась, как камень… Но потом девушку обескуражило.

Впервые Вараити проявил нежность.

— Прости меня, если обидел, — он наклонился к ее уху. — Я правда не хотел. Знающий сказал, что Энн в Рольсе нет, и она отправилась искать срединный элемент — камень. Давай напишем Кори и Каю, вдруг они что-то знают?

Девушка молча потянулась за блокнотом, открыла…

Там ее ждала свежая запись.

— Они нашли уязвимое место, — спустя минуту прошептала Стени. Настроение резко улучшилось, девушка даже приподнялась на локте. — Вараити, они нашли подземный зал. Там пентаграмма, на ее лучах пять столбов. Кай думает, что это для Артефактов из пяти его снов. Как сказала Бездна, Артефакты нужны, чтобы не потерять личность при перемещении через Межмирье. Но в центре зала стоит еще один столб. Руна на нем означает «камень». Они предполагают, что это нечто связанное с Межмирьем и Срединной стихией.

Кейнар потрясенно отпустил девушку и уставился в блокнот:

— Ник сказал, Знающие отправились искать срединный элемент — камень. Совпадение?

— Они поняли, что я Срединник… — продолжала рассуждать Стени и повернулась лицом к Вараити. Прежние обиды исчезли. — И тут же отправились искать камень… Вараити! Это камень Срединной Стихии! Он нужен с двух сторон — здесь и в третьей грани, как связующий элемент для создания туннеля через Межмирье!

Густые брови приподнялись:

— И если Энн уничтожит его — она лишит нас возможности спасти Кая и Кори.

— Что же, — Стени хитро улыбнулась и встала. — Тогда найдем его первыми.

Глава 40

А в зимнем Рольсе 1894 года я проснулась с твердым ощущением, что в дневнике появилась новая запись. Перегнувшись через сопящего Кая, дотянулась до блокнота… и прочитав написанное, тут же принялась трясти кейнара.

— Что там такое? — вдруг раздался другой голос.

Обернулась и увидела Эдмонда. Он сидел на стульчике около окна нашей спальни, совершенно не смущаясь. Даже взгляда не отвел, только нагло улыбнулся.

Кай тем временем сонно приоткрыл один глаз:

— М-м-м?.. Что случилось?

— Ты слушаешь?

— Ага…

Я нашла свежую запись и прочитала:

«Энн теперь знает, что я владею Срединной стихией. Не спрашивай, как так вышло. Из хороших новостей: мы поймали одного Знающего и выяснили, что теперь они ищут какой-то камень, очевидно — Срединной стихии, раз они так резко переключились с меня на него. Кажется, он главный элемент создания туннеля через Межмирье, и нужен с двух сторон. Ищите в третьей грани и вставляйте в центральный столб в уязвимом месте, а мы пойдем по следам Энн и попробуем с нашей стороны найти камень первыми. Иначе все напрасно.

P.S. Пусть Кай попробует сделать побольше черных клинков. Они прекрасно убивают Знающих».

Повисло молчание. Кай уткнулся лицом в подушку, поэтому глядела я только на Эдмонда. После недолгих раздумий он ответил, поглаживая подбородок:

— Как я понял, камешек нужен с двух сторон? Один у нас, один у них?

— Да, — пробубнил Кай.

— Я ж тут давно… — задумчиво продолжал Эдмонд. — Есть здесь местечко неподалеку. Заброшенное, древнее. И тянет из него магией. Там много красивых камешков, вдруг найдем что-нибудь?

Я повернулась к Каю:

— А тебе сегодня ничего не снилось?

— Голый Эдмонд, пляшущий у костра. А так больше ничего.

— Ну и сны у тебя, — фыркнул кейнар. — Ну что, идем?

Груда перемотанных черных перьев мученически вздохнула, повернулась и приподнялась. Я наконец увидела самого Кая, сонного и растрепанного:

— А у нас есть еще идеи, где можно найти некий камень, связанный со Срединной Стихией?

Я подумала и отрицательно качнула головой.

— И у меня идей нет.

— Тогда что ждем? — Эдмонд хлопнул в ладоши и поднялся: — Вставайте, полурослики! Пора в путь!

— Да иди ты, полурослик… — пробурчал Кай и хотел уткнуться в подушку, но тут вскинул голову: — Кстати, что ты делаешь в нашей спальне?

Эдмонд коварно улыбнулся:

— Да так… рисую с натуры. Новое хобби.

И быстренько исчез. Кай посмотрел ему вслед и скривился, приняв неверную позу.

— Это крыло меня доконает…

— Вставай, — я уже натягивала кофту. — Эдмонд прав, надо рассказать все Фьор и отправляться в путь. Ты слышал про черные клинки?

— То, что они убивают Знающих? Слышал. Я не особо представляю, как сделать еще, но постараюсь. Честно.

Я чмокнула его в щечку, одновременно вытолкнув из кровати:

— Уж постарайся. Пошли.

Фьор отреагировала на наше предложение исключительно положительно и тут же принялась бегать по дому, собирая провиант в дорогу. Позавтракав и попив кофе, уже в одиннадцать мы дружно вышли из нашего лимонного особняка посреди Рольса. Эдмонд предупредил, что дорога неблизкая и вернёмся мы в лучшем случае к ужину. Он повел сквозь город на старую дорогу, что поднималась на склон.

— Преодолеем перевал, и мы на месте, — пыхтел Эдмонд, идя в гору. — Оно похоже на ущелье в долине, только скрытое…

— Разве между Рольсом и Сакрой есть ущелье? — удивленно спросил Кай. — Я эту местность хорошо знаю.

— Видимо, не очень, дружище. Там большой каменный пласт, которые многие принимают за плато. Но это не так. Это лишь «потолок» ущелья, в которое мы идем.

Кай кивнул, принимая информацию, и молча зашагал дальше. Мы шли по грунтовой дороге, петляющей между заснеженных елей и припорошенных снегом булыжников. Температура опускалась, но всем становилось только жарче от упорного и долгого подъема. Никто не разговаривал, даже Эдмонд вскоре заткнулся, пытаясь не сбить дыхание. Только деревья скрипели на порывистом ветру, да шуршал снег под ногами…

На хребте грунтовка кончилась, и мы вышли на невероятно просторное место с видом на две долины: Рольс и соседнюю Сакру. Морщась от сильного ветра, Кай указал на вздымающийся вдалеке белый конус:

— Видишь ту гору? Это Аскатрал!

Я кивнула, натянув шапку пониже. Ветер смешно раздувал волосы Фьор, делая из нее каштановый одуванчик. Смеясь, вампирша села на камень и предложила устроить привал. Что мы и сделали, разогрев на костерке паек.

К часу дня мы уже спускались в долину, наложив заклинания, чтобы не проваливаться в трехметровые сугробы. Дорога кончилась еще на хребте, а здесь петляла еле видная тропка, заваленная снегом. Ели на этом склоне чуть отличались, и на весь лес распространился стойкий аромат смолы и шишек. Воздух напоминал сплошную маску для ингаляции. Я старалась дышать глубже, искренне веря в лечебный эффект этого места.

А к трем часам идущий впереди Эдмонд торжествующе воскликнул:

— Пришли! Вот оно!

Тут же все столпились вокруг кейнара, смотря на место, куда он показывал. Лес здесь кончался, уступая белоснежному гладкому склону… а тот плавно переходил в каменистое плато в долине. Где-то рядом журчала река, прорезая путь через заваленные снегом булыжники. Никогда бы не подумала, что под ними находится ущелье. Казалось, камни рассыпали по твердой земле.

— Ты утверждаешь, что там ущелье, — недоуменно отозвался Кай.

— Да. Пошли.

Мы с Фьор переглянулись и пошли за кейнарами. Эдмонд уверенно вел к плато. Я присмотрелась и увидела, что под одним из камней пространство намного чернее. Словно там дыра.

Или проход.

Туда мы и полезли. Пришлось плотнее сжать крылья, так как щель оказалась узкой. Шагов десять мы прошли в абсолютной темноте.

А потом вышли в ущелье. Фьор удивленно ахнула. Мое восхищение застряло где-то в горле.

Казалось, что мы вышли в еще одну долину, настоящую долину, скрытую от чужих глаз каменным плато. В этом месте царила ранняя весна — снег лежал горками там, где просачивался через «потолок», а остальное пространство покрывал зеленый мох. Он сочился влагой, испарял сырость и излучал холод. Со стен ущелья-долины свисали лианы, покрытые маленькими белыми цветами, а в местах, где с плато капала вода, образовывались лужицы-озера.

Вдоль озер стояли каменные башни. Десятки, сотни — казалось, их разбросали по долине, как никому не нужные шахматные фигуры. Солнечные лучи освещали их провалившиеся крыши, разрушенные фасады и руины некогда великих колонн.

— Здесь кто-то жил? — заворожено выдохнула Фьор.

— Судя по архитектуре, башни строили кейнары, — чуть ли не прошептал Кай. — Очевидно, еще до первого Раскола, когда оборотни, вампиры и кейнары жили дружно и были одной нацией. Не думал, что здесь есть такое место…

Эдмонд усмехнулся:

— Сюда трудно попасть, не зная, куда идешь.

— Вам не кажется, что это и есть настоящая долина? — задумчиво спросила я. — А плато создали искусственно, для защиты от чужих глаз.

— Все возможно…

Не сговариваясь, мы спустились в долину по тропинке, петляющей между старых башен. Не просто старых, а древних. Эдмонд был прав, от этого места веяло первобытной магией, началом всех начал, не поддающихся времени и пространству. Такой же мощной и несокрушимой, как горы вокруг.

И такой же реальной.

Мы блуждали между этих диковинных строений, выдыхая облачка пара. Холодная влага скапливалась на одежде мелкими водяными шариками и скатывалась на кожу, заставляя вздрагивать. Мы чувствовали запах мха. Сгнившего дерева и сырого камня. Запах старости и разрушения. Запах вечной памяти.

Около одной из башен Эдмонд остановился. Когда он заговорил, я невольно ужаснулась. Кейнар словно превратился в другое существо. Голос звучал ровно, без тени иронии или глупости. Даже тембр стал чуть ниже. А взгляд, прямой и твердый, смотрел на руины.

— Я не могу сейчас объяснить, почему считаю именно эту башню нужной. Когда я гулял здесь последний раз, тоже остановился, долго бродил и осматривал ее. Мне кажется, если и существует место концентрации той магии, что тут витает — то оно находится здесь. В этой башне.

— Хорошо, — настороженно ответил Кай, обошел всех нас и приблизился к серому изваянию. — Посмотрим, что здесь. Ты заходил внутрь?

Эдмонд покачал головой.

Если тут и была дверь, она давно сгнила. Спустя несколько минут поисков мы нашли лаз, ведущий внутрь башни… Я шла впереди, освещая путь огненным шариком. С обваленных стен капала вода, сначала глухо, а потом звонко, словно падала в лужу или…

Ботинки вдруг стали мокрыми. В лицо дунул ветер.

— Кори! — крикнули сзади. — Все нормально?!

Я не ответила, приказав шарику гореть ярче. Он вспыхнул, осветив гладкую поверхность воды… бесконечную, тянущуюся во все стороны.

— Здесь озеро! Идите сюда!

Стало ясно, почему в ботинках вдруг захлюпала вода. Но как в башне мог появиться такой большой водоем? Я оглянулась и увидела друзей, вылезающих из туннеля на каменистый пляж.

— Подземное озеро, — пробормотал Эдмонд и послал свой огненный шарик.

Он пролетел над водой, как искрящаяся пуля, осветил мелкую рябь и уперся в нечто, похожее на толстый столб. Поднимаясь над водой, он упирался в потолок. Почти просачивался через него. Я повела рукой, и мой светлячок полетел в сторону, пока не уперся в такой же столб. И еще, еще и еще… Они вырастали из воды, как грибы, разносясь по бесконечному озеру…

— Это башни, — вдруг сказала Фьор. — Посмотрите, эти толстые колонны находятся ровно под башнями на поверхности, словно их продолжение. Будто это…

— Дома, — закончил Кай.

Никто не стал с ним спорить. Кейнар послал своего светляка, ярко-белую звездочку, и все увидели мостки и перила. Они обвивали столбы спиралью, упираясь на наросты из белых кристаллов… Внизу столбы заканчивались полуразрушенными деревянными платформами.

— Похоже, там пирсы, — прокомментировала я.

— Если есть пирсы, значит, должны быть и лодки.

— Но как это понимать? — изумленно воскликнула Фьор. — Получается, жители этого места обитали под землей?

Эдмонд тем временем притащил откуда-то длиннющий сук и опустил его в воду:

— Мне кажется, подземное озеро простирается под всей долиной, а использовали его как канализацию… Посмотрите, в этих столбах нет окон. Жилое помещение внутри. Они заходили снаружи и спускались в комнаты…

— Это как многоэтажные дома, только наоборот, — выдохнула я.

— Именно, — одобрительно кивнул Эдмонд и нахмурился. Сук ушел под воду полностью: — А здесь глубоко.

— Вон лодка! — вдруг воскликнул Кай и обогнул каменистый пляж.

Я подняла голову и поняла, что мы тоже стоим у основания одной из таких перевернутых башен. Только вместо пирса пляж. Со всех сторон нас окружала вода, а Кай указывал на следующую башню. Там действительно стояла лодка. Я попробовала притянуть ее магией, но ничего не получалось, словно на лодке стоял какой-то щит. Я не особо удивилась.

— Ну, кто поплывет? — спросил Кай.

— Ты конечно! — ответил Эдмонд.

— А чего это я?

— Ну как по-твоему огненный кейнар может плыть?

— Да легко. Берёшь и плывешь.

— А ты чего не хочешь? Тебе вода ближе всех.

Кай скрипнул зубами:

— Я ненавижу воду.

Эдмонд засмеялся, а я в ответ стукнула его по затылку. Кай вовремя подставил ногу, и кейнар полетел в озеро.

— Покажи пример храбрости и самопожертвования нам, неумелым и трусливым! — захохотала Фьор.

Эдмонд выругался, сидя по уши в воде, и зло процедил:

— Я не умею плавать.

Кай сделал вид, что его здесь нет, и прогулочным шагом принялся огибать башню. Фьор потрясенно замолкла. Я закатила глаза:

— Ты серьёзно? Сколько тебе?

— Много.

— И ты не умеешь плавать?

— А ты попробуй с крыльями поплавать. Плавала?

— Да.

— Блефуешь. Тебе-то сколько? Наверное, только за сотню перевалило.

— Мне двадцать один.

— Сто двадцать один?

— Нет, просто двадцать один.

Эдмонд потрясенно замолчал, по-прежнему сидя в воде. Потом спросил:

— И ты плавала с крыльями.

— Плавала.

— И как?

— Неплохо.

Кейнар подумал:

— Я как-нибудь научусь. Но здесь учиться не буду. Простите.

Вышел из воды и отряхнул крылья, обрызгав нас с Фьор. Все взгляды достались Каю. Тот стоял у кромки и перекатывался с пятки на носок.

— Я не поплыву!

— А если я тебя туда насильно затащу?

— Не затащишь!

Я закатила глаза. И они называют себя мужчинами.

Сняв куртку и сапоги, положила клинок, завязала волосы, наложила на крылья материальное расщепление…

— Спасибо за помощь, джентльмены.

И нырнула, спокойно гребя в ледяной воде. Согревало только то, что я представляла себе, как Кай ходит по углям, а Эдмонд учится плавать в проруби.

Минуты через две ступни коснулись камня. Я встала и, отряхивая крылья, пошла по кромке столба к лодке. Провела рукой по влажному черному камню… Маленькие вкрапления белых кристаллов виднелись даже в самой породе. Подошла к пирсу, выбрала более или менее устойчивое место и осмотрела лодку. Удивительно, но она оказалась неповрежденной и крепкой.

Сев внутрь, я приказала двигаться ей в направлении друзей, а сама за это время высушила одежду и волосы.

Когда лодка причалила к берегу, я не стала вылезать. Просто молча смотрела в глаза им обоим. Фьор ухмылялась. Эдмонд потупился… Кай, зараза, даже взгляда не отвёл. Вместо этого усмехнулся и громко крикнул:

— Так держать!

Я задушить его хотела. Сейчас я его «так держать» буду за глотку…

Они залезли, Кай подал мне куртку, сапоги и клинок. Я все молча надела, одновременно приказывая лодке плыть вперёд, мимо бесконечно тянущихся столбов-башен, служивших домами древнему населению.

— Давай я поведу, — предложил Эдмонд и принял управление лодки на себя.

Кай смотрел в воду. Скинуть бы его туда сейчас, да он сидит на противоположном конце.

— Можешь на меня так не смотреть, я все равно знаю, что ты замышляешь, — глядя в воду, ровно произнес он.

— Какой ты догадливый, — пробурчала я. — Не люблю догадливых.

— Почему?

— А с ними скучно. Не пошутишь, не подставишь — все наперёд знают.

— Ты права. Я тоже не люблю догадливых.

— Хоть в чем-то мы похожи.

Эдмонд смотрел на нас с искренним удивлением. Потом спросил:

— Вы точно не женаты?

Получилось так, что мы ответили хором:

— Точно!

Эдмонд переглянулся с Фьор, и оба ухмыльнулись. Кай зачем-то опустил руку в воду, и тут же от неё пошёл чёрный мутный след…

— Кай, что это? — всю веселость как рукой сняло.

— Я понятия не имею, если честно, — не менее потрясенно ответил он.

Затем вынул руку из воды, посмотрел на неё, подвигал пальцами… Рука как рука. Засунул в воду — и снова от нее пошёл чёрный след.

— Как каракатица, — прокомментировал Эдмонд.

Кай тихо засмеялся, умудрившись выругаться и зло процедить одновременно:

— Бездна, если я ещё раз с тобой встречусь — вытрясу все мозги, но ты мне скажешь, что за хрень здесь творится!

— Аминь, — добавил Эдмонд.

Внезапно лодка на что-то напоролась, и нас всех сильно качнуло. Я обернулась и поняла, что мы причалили к берегу еще одной башни…

Только это была не башня. На островке стояла небольшая колонна с той же руной, что и на центральном столбе в уязвимом месте третьей грани.

— Мне одному это кажется? — прошептал Кай, лихо перепрыгнул через борт и направился к колонне.

Мелкая галька шуршала под сапогами. Кейнар приблизился и поднес к колонне светлячка: тот осветил руну. Руну, означающую «камень».

— Да, такая же, — произнес Кай, заглянул в углубление сверху.

И замер. Даже кончики крыльев не дрожали.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила Фьор, нарушив затянувшуюся тишину.

Вместо ответа Кай поднял над головой небольшой фиолетовый камушек:

— Стени говорила, что особенность Срединной Стихии — фиолетовый огонь? — он улыбался до ушей. — Если так, то, похоже, мы нашли все, чтобы выбраться отсюда.

Я непроизвольно открыла рот, уставившись на камень. Мы уже настолько привыкли к постоянным вопросам и поискам, что фраза «мы нашли все, чтобы выбраться» просто не укладывалась в голове.

Пять артефактов и связывающий камень Срединной стихии в центре… мы действительно нашли все.

— В таком случае, — Эдмонд начал смеяться, похоже, от счастья. — Давайте выберемся из этого болота.

Я обернулась и поняла, что по щекам Фьор катятся слезы. Вампирша плакала.

— Не обращайте внимания, — она улыбнулась и шмыгнула носом. — Я просто столько лет здесь и… и мысль, что я скоро увижу нормальный мир… Бездна!

Эдмонд нежно обнял Фьор за плечи, направив лодку обратно. Кай заскочил на ходу, пустив по рукам диковинный камень. Маленький и холодный… поверхность напоминала стекло, излучая внутренний фиолетовый свет.

Я гладила его и не могла поверить. Никто не мог.

Теперь все надеялись только на Стени.

Глава 41

Вернулись мы к позднему вечеру — уставшие, но жутко довольные. Никто не верил, что выбраться отсюда стало более чем реально. Что в кромешной тьме вопросов наконец проступил лучик солнца, и кто знает… может быть, совсем скоро мы окажемся дома. В летнем Аскатрале 2024 года.

На следующий день Кори проспала до одиннадцати, Фьор вставать даже не думала, а Эдмонда я не видел со вчерашнего вечера. Наверное, тоже дрых. А я проснулся раньше всех и внезапно почувствовал, что крыло не болит и даже не ноет. Аккуратно снял бинты и расправил конечность, потом сложил. Крыло слушалось и отдавалось разве что небольшим скрипом. Эта радостная мысль придала такой заряд бодрости, что дальше спать я просто не смог, и слонялся по всему дому. Приготовил впервые за четыре года завтрак, посетил все комнаты (и окончательно убедился, что наш лимонный дом — просто элитная гостиница), переписывался со Стени в дневнике… У них с Вараити все стояло на месте. Друзья уехали из Рольса, но сейчас мотаются по окрестностям и никак не могут найти следы Энн. Стени рвет и мечет, и в какой-то момент я, бывший псих со справкой, написал ведьме успокаивающее письмо.

Ближе к вечеру проснулась Фьор, начал подтягиваться Эдмонд. Ненадолго я вышел подышать свежим воздухом вдоль реки, а когда вернулся, захватил поджаренный хлебушек на кухне и пошел в гостиную…

Кори и Эдмонд сидели на ковре перед камином и оживлённо болтали, смеясь и улыбаясь друг другу. Кейнар что-то делал с языками пламени, Кори повторяла. Очевидно, это было весело. Парочка даже не заметила, как я вошел, и не отреагировали на громкое «хрум-хрум». Тогда я с противным скрежетом отодвинул табуретку от стола.

— О, Кай, ты вернулся!.. — вдруг радостно воскликнул Эдмонд, обернувшись, и поспешно отодвинутся от Кори.

Мысленно я приказал нехорошему чувству заткнуться и молчать. Откусил еще кусочек хлебушка.

— Иди сюда, — Кори дружелюбно махнула рукой. — Ты тоже сможешь. Смотри, что Эдмонд показал.

Я пожал плечами и устроился на ковре между ними:

— Как я смогу?

Суть заключалась в том, чтобы пощекотать другого пламенем. Мда, Эдмонд. Банальные у тебя фокусы…

— Нет, это скучно и неинтересно. Вот, смотри как надо.

Я замедлил время вокруг себя (я научился этим управлять!) и, тонко работая с воздухом, извлекал маленькие огненные шарики из камина и разносил их по всей гостиной. Вокруг каждого создавал вакуум, чтобы пламя не распространялось. И когда все было готово, ускорил ход времени.

В их глазах это выглядело так, будто я очень быстро выбрасываю из камина искры. Результат превзошёл ожидания… Сложилось впечатление, что мы сидим внутри елочного шара, покрытого огненной сеточкой-гирляндой.

— Видишь, воздух может управлять и огнем, — выдал я и самодовольно откусил еще кусочек.

Кори буквально светилась от радости и тут же попробовала сделать так же. С четвертой попытки получилось. Я ободряюще поцеловал девушку, наблюдая за кислой миной Эдмонда, и ушел искать Фьор.

С тех пор прошло еще несколько дней. Теперь, когда мы прекратили поиски и сны не снились, пребывание в Рольсе превратилось в один большой «день сурка». Кори с Эдмондом занимались огнем, Фьор пекла вегетарианскую вкуснятину и ела орехи, а я все рвался летать. Но все как один, кроме Эдмонда, запрещали это делать. Кейнар банально не верил, а девушки упрямо твердили о «восстановлении и профилактике». Даже повод еще раз слетать к человеческой границе их не убедил — и Фьор, и Эдмонд давно убедились, что никакой границы не существует. Поэтому все время я либо строил догадки, как помочь Стени, либо из-за отсутствия подземелий работал в другом месте — мастерил для Фьор оранжерею с подсолнухами. Когда-то в Аскатрале мы устроили такую на чердаке: застеклили крышу, создали нужные условия. Фьор сажала подсолнухи, ухаживала за ними, наблюдала и каждый раз радовалась этому цвету жизни в суровые горные зимы.

15 июля 2024 в нормальном мире и 12 января 1894 в настоящем мы ее достроили. Стоял полдень, и солнце под прямым углом падало сквозь прозрачный потолок на крупные желтые цветы. Мы сидели с Фьор на лавочке в оранжерее, потные, но ужасно довольные. Здесь было душно, пахло свежим грунтом и сладковатым ароматом подсолнухов.

— Если посмотреть вверх, можно на секунду забыть, где ты, — мечтательно сказала Фьор. — Представить, что сейчас лето. Полуденный зной, и пот катится со лба после долгой прогулки. Ты лежишь в поле и смотришь в синее небо, на крохотные белые облачка, такие редкие в это время года. А вокруг бросают тени на лицо подсолнухи…

Вампирша закрыла глаза и подняла голову, наслаждаясь моментом. А я наслаждался тем, что получил возможность обрадовать Фьор. Исполнить ее очередную маленькую, но такую важную мечту.

Вдруг вампирше на нос села наколдованная пчела, и она засмеялась. Улыбаясь, я вышел из оранжереи, чтобы рассказать о ней Кори и Эдмонду. Выпил воды на кухне, прошел через гостиную… их нигде не оказалось.

Странно. Я думал, кейнары занимаются огненной стихией около камина, как всегда. Не обнаружив их на первом этаже вообще, я поднялся по лестнице и остановился посреди пустого коридора бесконечных комнат. Прислушался, подключил шестое чувство…

Два живых тела сидели близко друг к другу в комнате Эдмонда, метрах в десяти от меня. Очень горячие. Внутри что-то неприятно шевельнулось. Я затолкал эту мысль подальше, вспомнил счастливую улыбку Фьор. Стало легче.

Бесшумно ступая, пошёл вперёд, к приоткрытой двери.

— Осторожно, — доносился оттуда шепот. — Аккуратней… Ещё аккуратней…

Одним рывком я оказался в проёме.

Эдмонд и Кори сидели на полу перед камином. Колени соприкасались. Её ладони лежали в его руках. Они закрыли глаза. Кейнаров окружала тонкая спираль пламени, медленно, как струя воды, поднимаясь к потолку. В ней распускались бутоны огненно-красных цветов. Губы Эдмонда что-то шептали. Ее вторили.

Я замер, превратившись в статую, не в силах что-либо предпринять. Мысли из гармоничного порядка обернулись необузданным хаосом. Я молча наблюдал, как лицо Эдмонда медленно приближается к Кори, но конечности и сознание будто парализовало. Только глаза широко раскрылись, да сердце безумно стучало в висках.

На секунду время остановилось.

А потом мне стало больно.

Я вылетел оттуда, буквально почувствовав, как соприкоснулись их губы. Меньше чем за мгновение оказался на улице и дал волю чувствам. Я пошёл, нет, побежал в сторону леса. Так быстро, словно убегал от чего-то. На полпути обратился в птицу, взмыл над деревьями и помчался на север, к Аскатралу. Бешено работая крыльями, пытаясь перегнать сам ветер. Не чувствуя удовольствия от полета, ничего, кроме щемящей, тупой боли в груди.

С меня достаточно. Оно того заслужило.

Приземлившись на снег, я снова стал кейнаром и пошёл через еловый горный лес к роще. По мере пути на деревьях появлялись зарубки. Около одной я нагнулся и откопал сенику… Особенную сенику, которую когда-то подарил мне учитель. Она всегда оставалась острой.

Вцепившись в нее, как в спасательный круг, я пошёл дальше. С каждым новым шагом мысли приходили в порядок. Они раскладывались по полочкам, и также четко я понимал — ничего не хорошо. И наша мнимая радость в последние дни остается мнимой.

Когда я достиг цели, эмоции били через край. Права была стена Правды в Межмирье. Именно эти чувства, эти маски злости и отчаяния переполняли меня каждый раз, когда я приходил сюда.

Роща. Не просто скопление деревьев, а хранилище памяти. Страницы жизни с пятнами, разрывами и жирными кляксами.

Я сделал здесь первую зарубку, когда меня насильно заставили убить. И с тех пор, каждый раз, когда в жизни случалось что-то ужасное, я приходил сюда и вымещал все на деревьях. А потом выцарапывал год. Здесь отмечены и Мари, и Фредерика, и Кристиан, и многие другие. Отмечено Тёмное время и смерть сестры. Здесь было всё. И все. Огромная роща. Серые, безжизненные деревья. Исцарапанные, а то и вовсе срубленные. Они смотрели на меня и кричали.

И я кричал.

Перехватив сенику, я с душой вогнал ее в целую древесину. Потом еще раз, и еще.

Да, мы нашли уязвимое место, Артефакты и последний камень. Все сразу обрадовались и расслабились, как будто только этим мы решили проблему. Но это не так, эта радость лишь иллюзия. Стени все еще не знает, как провести туннель через Межмирье. Она понятия не имеет, откуда получить эти знания. И где достать ключевой элемент, камень. А вот Энн, похоже, знает, и если Знающая уничтожит его — мы останемся здесь навсегда.

«Мы, — хмыкнуло подсознание. — ТЫ можешь выбраться отсюда в любой момент».

И продолжим служить подопытными мышами в руках высших сил.

Эта мысль бесила больше всех. Она выворачивала наизнанку и противно скребла душу. С нами лишь играются: путают, загадывают загадки, бросают в изолированные миры и делают все, что захотят. Чего стою я. Черт возьми, все мое существо, стихия и место в этом мире — я ничего не знаю точно. «Ты не должен был стать таким, Кай, — сказала Бездна. — Ты должен был стать Ищейкой и перевернуть знание о пятой стихии. У тебя должна была быть счастливая семья, а потом пришла бы я и рассказала тебе о Сыне».

Должен был. Должна была. Я жил столько лет в этом мире ради того, чтобы узнать, что жил неправильно?! Что был лишь экспериментом, чьей-то надеждой на что-то?! Чтобы узнать, что ходил все это время с мешком на голове, с завязанными глазами блуждал в тумане?! Неверно думал и мыслил?! Что я ДОЛЖЕН БЫЛ делать все по-другому, потому что Бездне захотелось вырастить собачку более покладистой породы?!

…Пятое дерево. Два удара — за ним упало шестое…

Осознание, что гребанных две с половиной тысячи лет ты был и остаешься лишь пешкой, средством исполнения чьих-то прихотей, спрятанным клинком в рукаве убийцы, пусть и высокого, угнетало. Это слишком. Я не для того оживал, чтобы меня потом как крысу поместили в клетку и стали бить током с целью узнать, какую максимальную дозу я смогу выдержать!

…Десятое. Одиннадцатое. Треск стоял на весь лес, летели щепки, со скрипом падали и умирали деревья…

И даже играть по своим правилам не получается. Ведь знаешь, что тобой все время управляют. Дергают за ниточки, а ты танцуешь, как они хотят, а потом ругаешься на судьбу. Ха, судьба! Все намного проще.

Единственным утешением в этом аду стала Кори. Но появился Эдмонд. И сейчас отнимает последнее, что у меня осталось…

Да гори оно все!!!

Последнее дерево я снёс с одного удара. И остановился.

Дыхание притормаживало, голова кружилась. Тем не менее я вытащил клинок и накарябал на ближайшем дереве «1894/2024», и упал на колени в снег. Сколько еще будет продолжаться это безумие?

— Бездна, сколько мне ещё терпеть?! — крикнул я вслух.

— Не мне знать, — раздался сзади мелодичный голос.

Я сухо ответил, не оборачиваясь:

— Это обращение было адресовано не тебе.

Белая женщина подошла и уселась рядом со мной на снег:

— Интересное место. Раньше я его не видела.

Лучше бы никогда и не видела.

— За что ты так злишься на меня? — с притворным удивлением спросила Бездна.

— Уверен, о Всемогущая Создательница миров, тебе все известно.

Она задумалась:

— Иногда слишком много информации может навредить.

Я развернулся к ней лицом и посмотрел прямо в глаза. Есть такая нехорошая поговорка — стоит вспомнить дерьмо, вот и оно. Мало того, что моя психика подорвана, так ещё она со своими загадками.

— Слушай, Бездна. Давай без обиняков. Ты прекрасно видишь, что сейчас не время для философских разговоров со мной. Если ты пришла играть в Сфинкса и загадывать загадки с целью еще больше меня запутать — исчезни. Пожалуйста.

Она мелодично рассмеялась. Я еле сдержался, чтобы не сжать её тоненькое белое горло пальцами.

— Многие люди слишком поверхностны, и для обретения истины им необходимо копать глубже. С тобой, Сын мой, все ровно наоборот. Ты слишком глубоко копаешь и не замечаешь того, что лежит на поверхности.

Я мученически вздохнул. Ну вот, опять. Начинается.

— Хорошо, так и быть, — продолжала Бездна. — Я не стану «играть в Сфинкса», как ты выразился. Лишь скажу, что ты не туда смотришь.

— В каком смысле?

— Ты видишь проблему и пытаешься найти её источник. Да, согласна, здесь немало замешаны Знающие и я… Но, возможно, твои страдания не были бы так ужасны, не будь ещё одного источника. Ты отчаянно ищешь его, но там, где его нет. Оглянись вокруг. Вдруг твой злейший враг сидит напротив?

Я выразительно посмотрел на неё, сидящую напротив. Белая женщина улыбнулась:

— Образно выражаясь. Попробуй взглянуть на проблему под другим углом. Вспоминай, будь внимательней — вдруг…

— Бездна, ты со мной играешь, — устало оборвал я. — Я уверен, ты все прекрасно знаешь. Ты как наблюдатель спортивной игры и делаешь ставки, забью и я гол или нет. Хотя результат давно известен.

Белая женщина поджала губы и встала, отряхнув снег с платья:

— Ты всегда так отчаянно боролся за свою жизнь, мнения и цели. А теперь что? Я не узнаю тебя. Возможно, Эдмонд сейчас причиняет боль Кори, а ты сидишь здесь и жалуешься на то, что уже прошло.

— Уверен, им очень хорошо вместе.

— Даже если так, почему ты сидишь здесь, а не отстаиваешь свои права?

Поджав колени, я задумался. Настроение менялось как ветер. Вслед за злостью пришло бесконечное уныние и равнодушие к происходящему. Действительно, почему я сижу здесь? Наверное, потому что все бессмысленно. Энн уничтожит камень раньше, чем его найдут Стени и Вараити. Эдмонд отнимет Кори. Я сойду с ума…

Бездна печально вздохнула:

— Да уж, Кай. Все хуже, чем я думала, и тем больше у меня причин тебя вытащить.

— Я один не уйду.

— Вас вытащить, — раздраженно поправила она. — Но у меня ничего выйдет, если ты будешь сидеть здесь и изображать убитого меланхолика. Встань, Кай.

Я неохотно поднялся.

— Встань прямо и посмотри мне в глаза!

Этот властный окрик помог растекшемуся сознанию снова собраться. Внезапно до меня дошло, кто, собственно, передо мной стоит. Но время соответствовать приличиям давно прошло.

Я подобрался и встал прямо, посмотрев на Бездну более осмысленным взглядом. Та же полупрозрачная мерцающая шаль покрывала бедра и предплечья, тот же головной убор из белых перьев, которые лежали на плечах. Странное, белоснежное и тонкое лицо с черными мудрыми глазами.

Не знаю, сколько я смотрел в их бесконечную тьму, но они определенно успокаивали и приводили в чувство. Я склонил голову и искренне произнес:

— Прошу прощение за свое неподобающее поведение, Бездна.

Тонкие белые губы изогнулись в материнской улыбке. Женщина продолжила мягче:

— А теперь дай мне руку. Я покажу тебе, что ещё могут мои Сыновья.

Без колебаний я сжал ее холодную ладонь.

Внезапно пространство резко сдвинулось, на миг мир поглотила тьма, все исчезло… Но лишь на миг. Потом все появилось заново — только мы стояли не в роще Аскатрала, а в лесу рядом с Рольсом.

Напротив нас что-то беззвучно кричали Эдмонд и Кори. Здесь картинка стала чётче, появился звук, как будто в фильме увеличили громкость.

Я осторожно приблизился. Они нас не видели. Интересно… Облокотившись на дерево, я повернулся к Бездне, но рука вдруг провалилась.

Чуть не упав, я отшатнулся и провел ладонью. Рука прошла сквозь дерево, как призрак. Посмотрел вниз, потоптался. Следов также не было.

— И как это называется? — с интересом спросил я.

— Пространственное перемещение с помощью Межмирья, — снисходительно ответила Бездна. — Вместо привычной телепортации, способность к которой скоро исчезнет из тебя полностью. С помощью Межмирья ты можешь перемещаться не только по своей грани, но и из одной в другую, и даже из одного мира в другой за мгновение. При этом можешь сначала посмотреть, что происходит, а потом уже стать материальным и видимым.

Вау. Да это получше, чем телепортация!

— Ещё одно твоё слово, Эдмонд, и ты отправишься в могилу! — внезапно донеслось со стороны.

Я обернулся, и сердце болезненно сжалось.

Эдмонд и Кори стояли друг напротив друга. Судя по лицам, вели не очень дружелюбную беседу. Девушка выглядела взбешённой, глаза горели злым огнем.

— Как ты мог?! Как у тебя совести хватило… Обмануть меня, а потом принудить?! Затуманить мой разум, умышленно затуманить!

— Кори…

— Так поступают только ничтожества, ты в курсе? И не думай, что я не скажу об этом Каю.

— Не надо!

— В каком смысле «не надо»? Да я вместе с ним набью тебе рожу и мозги на место вставлю!

Эдмонд вёл себя очень странно, словно ярость Кори для него значила не больше, чем капризы ребенка. Абсолютно спокойный, он сделал шаг вперед и ядовито спросил:

— Ты так ему доверяешь?

— Да, Эдмонд, не представляешь.

— И чем же он тебя привлёк?

— Не твоё собачье дело!

— Согласен. Мне просто интересно, чем же такой, как он, очаровал тебя?

— Какой? — недоуменно спросила девушка.

Эдмонд печально вздохнул:

— Кори, либо он затуманил твой рассудок, либо ты реально не разбираешься в людях. Кай садист, ты этого еще не поняла? И в любую секунду может причинить тебе боль и предаст!

Губы Кори превратились в одну прямую линию:

— Эдмонд, ты…

— Сколько вы знакомы?

— Четыре года.

— Из которых три он спал. Это мало. И десяти лет мало, чтобы узнать его. Кай все это время может притворяться хорошим и пушистым, вы можете жить в мире, любить друг друга лелеять. А потом он просто возьмёт и предаст, пустит все клятвы и обещания на ветер и скажет «ну это же я». Отнимет у тебя все, чем ты жила, и бросит одну умирать на дороге! Открой глаза, Кори! Все, ВСЕ, кто увязался за Каем и связал с ним свою жизнь — что с ними стало?! Что стало с его семьей, с Фредерикой, с Мари и Кристианом? Они умерли. Из-за него. Что стало с Фьор? Ее заточили на двадцать лет в мире-клетке. Из-за него. Что стало с тобой? Ты обратилась в другое существо, выживала одна среди людей, а потом стала разыскиваемым преступником! Все, кто связывается с ним, обречены на гибель, неужели ты не понимаешь?! И что такое четыре года, когда все эти существа жили с ним десятки лет?

Эдмонд говорил об этом с таким пылом…

— Я тебя защитить пытаюсь! Я же вижу, какая ты, и не хочу, чтобы ты впоследствии разделила… — здесь он запнулся. — Впоследствии осталась брошенной. А он бросит, Кори. Использует и бросит. И твоя жизнь…

— Заткнись!!! — вдруг крикнула она.

Повисла тишина. Кори тяжело дышала и смотрела прямо на Эдмонда, сжав кулаки:

— Почему ты говоришь так уверенно?

Эдмонд прищурился:

— Это неважно, я хочу…

— Я поняла, что ты хочешь, — резко оборвала Кори. — И я с тобой абсолютно согласна, но позволь раскрыть тебе глаза. Тот Кай умер, умер вместе со своим клинком и темной частью души! Так что если ты говоришь про будущее — я ни капли тебе не верю. И не поверю, ни через десять лет, ни через сто десять!

Эдмонд тихо рассмеялся и покачал головой:

— Кори, Кори… Я думал, ты умнее.

Внезапно он кинулся на неё и схватил руками за шею. Кори закричала, двинула локтем назад, извернулась и свалила Эдмонда на землю:

— Что с тобой?! Нервный бзик на старости лет?

Кейнар гадко улыбнулся:

— Именно.

И исчез.

Кори резко встала и начала озираться, положив руку на место, где обычно висел клинок…

Но через секунду Эдмонд появился сзади и занёс ладонь для удара в сонную артерию. Кори успела отбить в челюсть и живот. Кейнар взвыл и замахнулся, но она остановила его руку и ткнула Эдмонду пальцами в глаза.

Закрыв лицо, Эдмонд выругался и снова исчез.

Кори тяжело дышала. Белые волосы растрепались, в глазах затаился страх. Быстро расстегнув куртку, она вытащила небольшой кинжал и прислонилась к дереву. Ожидая нападения в любую секунду.

— Что скажешь? — раздался голос позади.

Тут я вспомнил о себе и о Бездне. Замороженное сознание громко загудело, набирая обороты…

Какая нафиг меланхолия с психозом?! Кори бьют!

Стоило это осознать, голова заработала со световой скоростью.

— Бездна! Как к ним попасть?!

— Погоди. Сначала…

— Нет, я не могу ждать! Он сейчас кинется на неё и…

— Кори сможет отбиться.

— А если нет? Я не могу стоять здесь и смотреть, как её бьют!

К несчастью, в этот самый миг раздался болезненный возглас. Я обернулся и увидел, как Эдмонд одной рукой держит Кори за волосы и тянет их на себя, а другой сжимал шею так, что костяшки пальцев синели. Кори начала задыхаться, пытаясь вырваться. Но ничего не помогало. Эдмонд был сильнее, и оба это понимали.

— Эдмонд, — захрипела Кори, — что я тебе… сделала?! Зачем…

— Деточка, — сладко ответил Эдмонд. — Ты не хочешь мне верить и видеть очевидное. Ты склонна поддаваться и подстраиваться под того, чьё мнение считаешь наиболее выгодным для себя. Тебе просто страшно думать, что когда-нибудь тебя могут бросить.

Кори пробормотала нечто непристойное.

— Именно. Так же ты подстраиваешься под Кая. Принимаешь его образ мышления, начинаешь думать в том же русле, что и он — и автоматически становишься уязвимой. Слишком уязвимой.

— Что за бред ты несешь?!.. Эдмонд, что с тобой?!

Кейнар наклонился к ее уху и угрожающе прошептал:

— Да как ты не понимаешь, черт возьми?! Кори, ты симпатична мне! И я хочу уберечь тебя от Кая. Ты не должна доверять ему слепо и безгранично, как сейчас, настолько зависеть от него!

— Зачем?..

Эдмонд с сожалением ответил:

— Чтобы не сильно расстраиваться, кода он тебя бросит. А он бросит, Кори. Кай та еще крыса, был и остается ей, а ты не хочешь этого видеть.

Секунда прошла в молчании. А потом Кори твердо ответила:

— Иди в задницу, Эдмонд.

И пырнула его в живот кинжалом.

Кейнар дернулся, сжал зубы и вместо того, чтобы отпустить девушку, вцепился еще крепче, грозя просто свернуть ей шею или задушить.

— Бездна… Как к ним попасть?!

Я готов был сделать что угодно, как угодно и с кем угодно, но попасть туда!

— Погоди… — терпеливо ответила Бездна.

— Он задушит ее или убьёт! Мне нужно к ним!

— КА-А-А-А-Й!!! — раздался отчаянный крик.

Бездна смотрела на меня. Я указал на сцену, исход которой решали секунды:

— Если с Кори что-то случится и она пострадает из-за того, что ты меня туда не пускала, твой любимый Сын и козырь исчезнет, и будешь воевать со Знающими по-честному!

Белая женщина закатила глаза:

— Хорошо, мы продолжим наш разговор потом. Сосредоточься на происходящем, призови Межмирье и сделай шаг вперёд. И окажешься там.

Видимо, настолько велико было желание спасти Кори, что у меня получилось с первой попытки.

Я сбил Эдмонда как раз в тот момент, когда острие клинка коснулось её кожи.

***

Давление внезапно исчезло. Я глубоко вдохнула и упала, ободрав ладони о камень. Снег холодил пылающую шею, казалось, на ней развели костер.

Отдышавшись, я приоткрыла один глаз и увидела две крылатые фигуры. Интересно.

За первым глазом открылся второй, как раз в тот момент, когда Кай впечатал ногу в лицо Эдмонда. На снег брызнула кровь из разбитого носа. Кейнар схватил его за куртку, чтобы кинуть ещё раз, но Эдмонд извернулся и ударил Кая в челюсть. Тот отпрянул, а Эдмонд вырвался и побежал, пытаясь телепортироваться…

Не успел. Кай резко согнулся, провёл рукой по сапогу, выпрямился и метнул что-то в Эдмонда.

Небольшое лезвие попало ему точно в глаз. Кейнар истошно завопил и упал, пытался отползти, но я не дала, преградив путь огнем. Эдмонд резко вынул лезвие и завыл, зажав глазницу ладонью. Сквозь пальцы сочилась кровь.

Кай взбодрился и одним точным ударом отправил кейнара в мир снов.

Повисла тишина. Я аккуратно встала и подошла к Эдмонду. Пустая глазница сильно кровоточила, превратив снег в красное, а затем черное месиво. Сам глаз остался на лезвии в снегу. Стараясь не смотреть на Кая, я быстро наложила Эдмонду повязку, чтобы не так кровило… Долго боролась с желанием взять глаз и запихнуть ему в рот, чтобы подавился им, урод.

Кай молча стоял и смотрел то на меня, то на Эдмонда.

— Ч-что будем с ним д-делать? — спросила я и вдруг поняла, что зубы стучат. Начало сказываться моральное потрясение.

— Оставим здесь, — мрачно ответил Кай. — Ничего с ним не случится. Пойдём?

Я кивнула. Минут десять мы шли в гнетущем молчании, скрипя снегом. Вскоре я не выдержала:

— Кай, я…

— Я все видел, — отрезал он. — И жду объяснений.

Я вздохнула:

— Это произошло не по моей воле. Зачем-то Эдмонд предложил позаниматься магией в его комнате, я легко согласилась… Видимо, ещё тогда он начал что-то делать с моим сознанием. Меня нисколько не удивило, что занятие идёт не так. Заклинания не те, поза не та, мы на полу каким-то боком сидим. Эдмонд воздействовал на меня, мысли плавали как в киселе, все доходило с десятого раза. И вообще, казалось, что я сплю или нахожусь в трансе. И… когда он меня поцеловал, меня словно окатило холодной водой. Я устроила Эдмонду истерику, немного покалечила его и мебель, потом он предложил выйти, пока я не подожгла дом. Мы вышли. И тут он начал мне заливать про тебя…

— Не продолжай. Остальное я слышал.

Я замолчала. Так, правду я сказала. Ждём реакции…

Но Кай молчал.

— Кай?..

— Да?

— Что ты об этом думаешь?

Тем временем мы уже зашли на крыльцо.

Внезапно он накинулся на меня и прижал к деревянной колонне. Губы впились в мои со страшной силой, причиняя боль. Я попыталась вырваться и отвернулась, но Кай ни на что не реагировал. Он вцепился в меня, зажав плечи руками и придавливая всем телом к колонне, силой раздвигая мои губы своими…

Так же внезапно он отстранился и чётко, с хрипотцой произнес:

— Ты моя, и только моя, тебе ясно?

— Скажи это Эдмонду, а не мне, — прошипела я, возмущенная таким поведением.

— Кори? — вдруг раздался испуганный голос Фьор. — Кай? Что случилось?!

Воспользовавшись моментом, я оттолкнула кейнара и подошла к вампирше. Ничего не объясняя, обняла за плечи и повела в дом, чтобы она не простыла на морозе. Кай молча вошел следом. Мы сели около камина в гостиной. Пока кейнар рассказывал, что произошло с ним за последний час, я наливала чай. Сдавленное горло давало о себе знать. Потом я продолжила рассказ.

В конце мы втроем переглянулись. Фьор обняла себя руками, будто ей было холодно, и вздохнула:

— Мне кажется, Эдмонд не тот, за кого себя выдает.

— Мне так кажется с самого его появления! — пробурчал Кай. Фьор заботливо протянула ему горсть орехов из кардигана.

— Меня беспокоила уверенность, с которой он говорил о тебе, — задумчиво сказала я. — Как человек, который даже не знает тебя в лицо, может утверждать такое? Как он может рассуждать о твоей личности и доверии к тебе?

Кай сложил руки домиком и вздохнул:

— У меня несколько версий. Первая — он морально неуравновешен. В прошлом кто-то особо умный рассказал про меня плохую историю. Впечатленный Эдмонд сегодня вдруг вспомнил об этом и решил «обезопасить» Кори.

— Как-то неправдоподобно, — фыркнула я.

— Я склоняюсь ко второй версии, — невозмутимо продолжил Кай. — Он на самом деле никакой не Эдмонд, а кто-то, кому я в прошлом насолил. Каким-то образом он попал сюда и теперь мстит.

— Это банально, — вставила Фьор.

— Именно. Обычно люди с этим просто мирятся. Поэтому есть третья версия — он морально неуравновешенный, которому я насолил, и теперь мстит.

Я рассмеялась. Эдмонд похож на кого угодно, но не на психа.

— Псих по профессии у нас ты, — начала рассуждать я. — Смотрите, он попал сюда. Как попал? Первый вариант: подобно Фьор, в качестве эксперимента. Но тогда у меня нет идей, почему Эдмонд вдруг так взъелся на тебя. Второй вариант: он умышленно сюда попал, и вовсе не два года назад, а недавно. Идём дальше. Кто может умышленно попасть в другую грань?

— Только те, кто знают о гранях и могут в них перемещаться, — продолжила Фьор.

— А чтобы умышленно переместиться в третью грань…

— Необходимо знать все о третьей грани, — Кай начал понимать, к чему я веду.

— А считая, что третью грань создали Знающие…

— Эдмонд — Знающий?

Повисла тишина. Я замолчала, позволив этой мысли перевариться. Потом продолжила:

— Причём Знающий, который знал тебя в прошлом, и которому ты насолил. И теперь он мстит.

— Это почти что псих.

— Но вы понимаете, что Эдмонд может оказаться врагом?

— Я никогда ему не доверял, — пробурчал Кай.

— Он идет, — тихо сказала Фьор.

Тут же дверь распахнулась, в прихожей раздались неровные шаги. Покачиваясь, Эдмонд ввалился в гостиную, зажимая один глаз пропитанной насквозь повязкой. Увидев нас, он на мгновение замер.

А потом мученически вздохнул и упал в кресло.

— Что молчим, Эдмонд? — спустя несколько секунд спросила я.

Если бы не жажда узнать правду, я бы задушила его прямо здесь. Все мое существо просто выворачивало от злости, раздражения и отвращения.

— А я должен что-то говорить? — тихо ответил он.

— А тебе есть что сказать?

Эдмонд подумал. Потом равнодушно сказал:

— Мне тебя жаль, Кори. Это все, что я могу сказать.

— Мы раньше были знакомы? — тихо, но четко спросил Кай, оборвав нашу дискуссию.

Эдмонд повернулся, смотря на Кая оставшимся глазом секунд тридцать. Лицо ничего не выражало.

— Нет. Мы не встречались раньше.

Не отводя взгляда, Кай спокойным голосом продолжил опрос:

— Откуда у тебя такая информация обо мне?

— Странный вопрос. Тебя ведь все знают. И все о тебе говорят.

Здесь вмешалась я:

— Так уж прям все хорошо его знают, жили с ним больше десяти лет и могут с уверенностью говорить о тонкостях личности?

Теперь Эдмонд посмотрел на меня… С искренним сожалением. Я все не могла взять в толк, чем оно вызвано.

Тем временем гостиная погружалась в вечерние лучи. Солнце оставляло блики на золотой кромке камина, рамках картин и серо-зеленых глазах Фьор.

Эдмонд отвернулся, смотря на пламя:

— Бывает, ты слышишь больше, чем остальные. Знакомишься с людьми, которые знают больше, чем остальные. И я с таким знаком. Этот человек знал тебя, Кай. Больше чем десять или двадцать лет. Его звали Кристиан Корнер.

Повисла гробовая тишина. Кристиан Корнер… это же парень, которого он убил 12 января 1894! Его лучший друг, которого Кай предал. Теперь понятно, откуда такие речи. Хотя…

Стоп. Кейнар ведь убил Кристиана, а до смерти они состояли в наилучших отношениях. Он просто не мог плохо думать о Кае при жизни.

— Кристиан давно мёртв, — отрезал кейнар.

— Так и я не вчера родился.

— Он не мог сказать тебе то, что ты говорил Кори, до смерти. Ты знаешь, когда он умер?

Эдмонд кротко ответил:

— Нет. Не застал. Мы с ним познакомились где-то в 1900-х годах. Неплохой парень, но больно замкнутый. В одном имперском городке встретились в таверне и разговорились. Когда разговор о тебе зашёл, он рассказал, что знал тебя очень хорошо, и жалеет об этом. У меня в ту пору дома не было, и Кристиан предложил мне кров. Мы сдружились, правда, ненадолго. Судьба увела его куда-то через месяц. Но за то время, что я жил в его доме, Кристиан успел многое рассказать о тебе. В том числе поведал о том, что ты сделал 12 января 1894.

— И что же? — сухо спросил Кай.

— Убил его невесту.

— И все?

— Не при дамах.

Мы с Фьор переглянулись, прекрасно зная эту историю во всех мелочах. И все же, здесь была нестыковка. Кристиан тоже умер в тот день. И если история Эдмонда правдива — значит, Кристиан выжил.

Наступила тишина. Потом Эдмонд спросил:

— А он умер?

— Да, — тихо ответил Кай. — В сороковых. Разорвало бомбой.

— Неплохой был человек, — вздохнул Эдмонд. — Теперь тебе ясно, почему я так о Кори заботился?

Я фыркнула:

— Душить — это забота?

— Я не хотел, чтобы с тобой впоследствии случилось то же самое. Рассказы Кристиана были очень убедительны. А душил, потому что взбесился, что ты ничего не понимаешь!

Эдмонд закатил единственный глаз и обернулся к Каю:

— Ну а ты? Что скажешь?

— Я думаю, Эдмонд. Закопать тебя в землю или замуровать в стене.

— Себя замуруй лучше. Планета вздохнёт с облегчением. Ай-ай-ай, — кейнар схватился за голову. — Ты что делаешь, ублюдок!..

Зря он добавил последнее слово. Скривился еще больше:

— За что?! Что ты, — здесь он ахнул, — Только попробуй, я…

Внезапно Кай прекратил попытки залезть кейнару в память и задумчиво произнёс:

— Кто ты такой, Эдмонд?

— А ты кто такой? — тихо спросил одноглазый.

На вопрос ответа не последовало.

— Ну и я о чем, — Эдмонд замолк, а потом хлопнул себя по колену: — Ну и что теперь? Выгоните жить на улицу?

— Иди, — коротко ответила Фьор. — Выберешь себе любой домик.

— А здесь я чтоб твоей ноги не видел, — добавил Кай. — Я почую, если что.

Эдмонд зло покосился на него, пробормотал нечто непристойное… Подобрал свои немногочисленные вещи и вышел за дверь.

Выждав, пока шаги смолкнут, Кай закрыл лицо руками. И с какой-то обреченностью произнес:

— Вы сейчас поняли, что он сказал? Если слова Эдмонда — правда, то Кристиан жив. Жив! Но я не верю, я убил его вот этой рукой, я хоронил его! Он не может быть живым! Но если это так, то…

Кейнар поднял голову и посмотрел на меня. В глазах плескалось отчаяние:

— Если он жив до сих пор, то выберусь я отсюда или не выберусь — спокойного существования мне не видать. Никогда. Это будет как с Хатоном, но хуже.

И возможно, сейчас мы здесь не только из-за Знающих.

Но и из-за него.

Глава 42

Прошло три дня с тех пор, как Стени и Вараити убили Знающего и выяснили, что Энн в Рольсе нет. Попытки выйти на ее след не увенчались успехом. Друзья объездили все соседние деревушки, зашли в каждый трактир и паб в поисках низкой светловолосой женщины с сиреневыми глазами. Никто не видел Знающих.

В первый день поисков они не опускали руки, но на следующий начал сдавать Вараити. На третьи сутки все поняли, что если Знающие где-то и есть — то очень далеко от Рольса. За трое суток они могли уехать хоть в Авасаррское королевство. Стени начала паниковать. Эта бешеная гонка за камнем Срединной стихии, в которую они ввязались, так и не стала гонкой. Знающие просто уехали, и все. Их никто не видел, и они не оставляли следов. Где теперь Знающие и Камень, можно было только гадать.

Девушка испробовала все известные способы поиска, но ни один из них не работал. Знающих словно не было и никогда не существовало.

А время шло. Энн дала им прекрасно понять, что Стени — помеха, которую она устранит. Девушке нужен Камень, значит, Энн в первую очередь уничтожит Камень. И, похоже, она знала, где он.

А вот Стени без камня не проведет туннель через Межмирье. И не спасет друзей из вечного заточения.

— Я не знаю, где их искать! — с отчаянием вскрикнул Вараити, когда они выехали из очередного городка ни с чем. — Не знаю! Я поднял всех своих знакомых, прочесал всю местность, где они могли находиться, а ты использовала всю магию… Стени, я понятия не имею, что делать дальше.

Девушка спрыгнула с Арагона и села под дерево. Сегодня, двенадцатого июля, в горах было жарко. Солнце шпарило так, будто хотело расплавить землю, а ветер куда-то исчез. Стени изнывала от жары и беспомощности. Последние два дня девушка жила с ощущением, что ей через пять минут нужно быть на собеседовании, а она не может найти документы.

— Поезд еще не ушел, — пробормотала она в который раз. — Мы еще можем найти их…

— Как?! Стени, скажи мне, как ты собираешься искать Знающих? Возможно, они еще вчера уничтожили Камень! И теперь все, что мы делаем, бесполезно.

Девушка подняла усталые глаза на Вараити. Кейнар искренне волновался. Он ходил туда-сюда, нервно почесывая голову, пытаясь найти решение, которого не существовало. А внутренний стержень девушки давно дал трещину, просто она не подавала виду.

— А мы не можем обратиться к Ищейкам? — эта идея вдруг пришла Стени в голову.

Вараити остановился и недоуменно глянул на девушку:

— Ты что, прикалываешься? Какие Ищейки?

— А почему бы и нет? Они ведь ищут людей, пусть найдут и Знающих!

— Стени, у тебя есть много-много лишних денег?

Теперь девушка недоуменно глянула на кейнара. Вараити расхохотался:

— Ну ты даешь! Во-первых, если ты надеешься, что они найдут тебе Знающих даром — то глубоко ошибаешься. Кай им больше не указ, а мы никак не докажем, что знаем его…

— Они меня знают.

— Это не выход. Пока мы договоримся с Ищейками, Знающие точно уничтожат Камень. Если уже не уничтожили.

Девушка застонала и положила голову на руки. Без камня она бесполезная пустышка. И кому она нужна? Как она освободит Кори?..

«Как у вас продвигаются дела? — в дневнике, что лежал рядом с коленом Стени, вдруг появилась свежая запись Кая. — Глухо?»

Ведьму затрясло. Она буквально почувствовала, как начинает распадаться на куски от нервного напряжения. Дрожащей рукой она достала из кармана ручку и вывела:

«Мы в тупике. Я не знаю, что дальше делать. Знающие ушли».

Лист минуту оставался нетронутым. Стени ярко представила себе, как Кай сидит над дневником, смотрит вдаль и думает, прислонив перо к губам. Девушка скучала по нему. По его спокойному мягкому голосу, по грозным окрикам и даже по взгляду. Сейчас она видела на себе этот ровный, чуть прищуренный взгляд синих глаз, словно говорящий: «Не время расклеиваться. Поищи еще».

«Вы ездили в Ридзи?» — вдруг появилась запись.

— Вараити, мы ездили в Ридзи? — крикнула Стени.

Кейнар лежал в теньке и жевал соломинку:

— Нет, он находится в другой стороне…

«А стоит?» — написала в ответ девушка.

«Если это единственное, что вы не посетили — да, стоит. Еще как».

— Мы едем в Ридзи, — Стени захлопнула дневник и вскочила. — Ты слышишь?

— Что там делать?..

— Кай сказал, значит, едем.

Вараити расправил перед глазами карту и протянул:

— Если брать в расчет все горные поселения от двух до десяти домов… Да, мы не были только в Ридзи, — и поднял голову на Стени. — Там три дома.

Девушка нервно рассмеялась и вскочила на Арагона. Орлангур, ее дракон, все это время кружил по Аскатральскому хребту, высматривая Знающих с воздуха — так же безуспешно.

— Пошевеливайся!

Вараити нехотя встал и уселся на своего гнедого. Посмотрел на Стени, покачал головой:

— Если мы и там ничего не найдем…

Девушка снова вспомнила взгляд Кая и крепче сжала поводья:

— Нечего смотреть в будущее раньше времени. Поехали!

…Ближе к полудню они выехали в небольшую горную долину с таким же маленьким поселением. Там действительно оказалось всего три дома, трактир и общий огород.

— Зачем такому маленькому поселению трактир? — удивился Вараити.

— Вот и спросим.

Они спешились, привязали лошадей и толкнули двери заведения. В нос ударил запах сена, апельсинового чая и свежеприготовленной еды. За небольшой стойкой сидели двое мужчин, у окна стояли три пустых столика, — видимо, на количество домов. Дедуля лет шестидесяти с любовью натирал один из них тряпкой.

— Добрый день, — поздоровался он и улыбнулся золотыми зубами. — Что же занесло вас в такую даль?

— Налейте нам чего-нибудь, — вместо ответа бросил Вараити и сел за стойку.

Стени улыбнулась дедуле и последовала за кейнаром:

— А мне чая, пожалуйста.

Хозяин трактира нисколько не обиделся и поставил перед Вараити рюмку, а Стени принес небольшой чайничек.

— Что-то ищете? — любезно поинтересовался он.

— Да, — девушка отхлебнула немного и довольно улыбнулась. — Вы знаете что-нибудь о камне Срединной стихии?

— О камне фиолетового огня? — уточнил дедуля.

— Именно.

— О-о-о… — протянул тот и облокотился на стойку. — У нас в семье ходила старая легенда. Вы же знаете про землетрясение и Грозную гору?

Вараити и Стени синхронно кивнули. Дедуля уставился на одну из бутылок, взгляд ушел в прошлое:

— Говорили, что землетрясение, погубившее столько жизней и семей — лишь побочное действие того, что случилось на самом деле. Когда-то в нашем мире жил человек, отвечающий за равновесие Добра и Зла. Это была девушка, известная под именем Серость. Ей принадлежал некий камень фиолетового цвета, который давал ей все знания и силы. Говорят, он концентрировал в себе ее необычную стихию.

И вот, спустя много лет, знаний камня стало недостаточно. Серость решила пробить ход в Межмирье и попросить больше сил у самой Бездны. И сделать это ведьма решила из глубочайшего места на земле — древнего дна шахты в Грозной горе, куда не спускались даже самые отчаянные землекопы. Но в разгар заклинания на Серость напали прислужники Бездны и убили ее за то, что ведьма хотела больше чем положено. А Камень, что висел на шее хозяйки и разделял часть ее души, отомстил. Сила Срединной стихии вышла из-под контроля и вызвала землетрясение, которое и погребло под собой и прислужников Бездны, и Камень, и миллионы других жизней… Еще чайку хотите?

Стени поймала себя на том, что сидит, открыв рот, а количество чая в чашке не уменьшилось… Грозная гора — это же одно из мест в снах Кая!

— А где Камень сейчас? — с нетерпением спросила девушка.

Дедуля мечтательно пожал плечами:

— Так и лежит там, наверное, в горах Бузгура. Сейчас на месте шахты развалины, вы знаете. А вообще, — дед вздохнул, покряхтел и взял тряпочку, — легенды все это. А вам зачем?

Стени переглянулась с Вараити. В голове прозвучала мысль:

«Мы уже убедились, что ни одна легенда этого мира не врет».

— А… вы видели кого-нибудь похожего на низкую беловолосую девушку с сиреневыми глазами? У нее татуировка в виде змейки на руке, тут, — Вараити задрал рукав.

Дедуля было покачал головой, но здесь рыжий мужчина за стойкой поднялся и прищурил светло-голубые глаза:

— Низкая беловолосая, говоришь? Да я тут на охоту ходил, целое стадо таких видел!

— И куда они направлялись? — обернулась Стени.

Рыжий сплюнул:

— Когда я их видел, они уже снимались. Там целый лагерь, и у каждого на башке хотя бы немного седых волос. Странные ребята. Ушли на юго-восток.

— В сторону Бузгура… — пробормотал Вараити.

И вдруг схватил Стени за руку, чуть ли не бегом потащив к выходу. Девушка успела крикнуть «спасибо за чай», и они вылетели из трактира на жару.

— Эй, ты чего?

— Бузгур, Стени! — казалось, еще немного, и кейнар начнет прыгать и хлопать в ладоши от радости. — Подумай: Грозная гора была во сне Кая. Возможно, Камень сейчас лежит где-то в ее недрах. Знающие отправились на юго-восток, как раз туда. Все сходится! Они в Бузгуре!

Прошла еще минута, прежде чем Стени переварила сказанное. Но в то время они уже скакали к ближайшему телепорту. По пути девушка вспоминала их путешествие в этих неприветливых горах три года назад, когда Кай, Кори и она забрели в проклятую долину галлюцинаций и призраков и чуть не погибли.

Но их сегодняшняя цель ждала их восточнее той долины. Это была Грозная гора, превратившаяся в руины одним землетрясением. Гора, в которой произошло знакомство Кая с делом землекопов. Гора, которая чуть не убила его.

И возможно, неслучайно.

Следующий час прошел в бесконечных метаниях от одного телепорта до другого. Сначала они вернулись в Рольс, откуда без очереди телепортировались в предгорья Бузгура. Здесь, в середине материка, оказалось намного жарче и суше, чем на Аскатральском хребте. Вараити сказал оставить лошадей в городе и убежал куда-то, а через несколько минут вернулся с вампиром, который провел их в телепорт до подножья Грозной горы. А за щедрый подарок еще и рассказал, что его вчерашние клиенты выбрали то же место назначения.

Воодушевленные, Стени и Вараити ступили в синий круговорот в городе, а вышли из него в хвойном лесу.

Здесь, под сенью елей, царила прохлада. Стени облегченно вздохнула и уставилась на еле видную тропинку. Вокруг стрекотали неизвестные птицы. Вдруг рядом зашуршал куст, и из него кто-то выпорхнул. Казалось, ничто не нарушало девственный покой этого места.

И в то же время Стени чувствовала изменения. В атмосфере вокруг царило нечто древнее, скрытое от чужих глаз. Девушку охватило чувство, будто она ходит по останкам некогда великой цивилизации. Словно тропинку, что уводила вверх по склону, вытоптали тысячи и тысячи ног, веками приходивших на это место… и забывших о нем.

— Здесь так… волшебно, — выдохнула Стени, задрала голову и покружилась. Треугольные вершины елей в голубом небе закружились вместе с ней.

Вараити неуверенно качнул головой и нахмурился. Кейнар не мог выбрать, в какую сторону идти. А Стени уже давно это знала.

— Нам туда, — девушка указала на вершину, куда уводила тропа. — Я уверенна.

— С чего бы?

— Камень зовет.

И она не врала. Что-то тянуло Стени, звало ее подойти поближе, поздороваться и узнать получше. Как будто наверху ее ждал давний друг, которого она не видела много лет. Словно часть души потерялась, и вот она нашла ее, и радостно бежит, расталкивая людей на пути. Чувство неописуемого счастья и родства настолько захлестнуло Стени, что она побежала в уверенности, что где-то там стоит ее близкий родственник. Он ждет. Еще чуть-чуть, секунда, и он заключит ее в объятья. Надо лишь прийти.

Забыв о существовании Вараити и леса вокруг, Стени бежала вперед. Забыв об усталости и нервной дрожи, забыв обо всем… Кто-то окликал ее по имени и даже хватал за руку, но девушке было все равно.

Там, близко, часть ее души. Что-то теплое и родное, настолько близкое, что Стени начало казаться, что на вершине стоит не просто родственник, а она сама. Ее половина, которую девушка когда-то потеряла и вдруг нашла.

Наконец Стени выбежала на открытый склон. Дальше дорога спускалась, проходила между двух нависших скал и расширялась… Упираясь во Врата Грозной горы.

Девушка резко остановилась. Над ней до самых небес вздымался огромный снежный пик, кое-где рассеченный каменными грядами. Небольшие облака оставались ниже, лениво огибая гору. Стени пригнулась, чтобы увидеть вершину, ей казалось, что таких больших вещей не может быть на самом деле. Грозная гора была слишком громадной, слишком высокой, слишком необъятной для ее понимания. С вершины огромным белоснежным пластом спускался ледник, а вдалеке, в дымке, виднелись ещё склоны. Сколько же их тут? Насколько могуча эта гора?

А входом в великую Шахту служили Врата. К ним вела широкая дорога, и… Стени задохнулась от увиденного. По ней шли сотни, тысячи разных существ, настолько маленьких, что они смешивались в одну движущуюся кучку мелких крупинок. Они казались муравьями по сравнению с Вратами, а Врата — камешком по сравнению с горой. И все вокруг окутывала фиолетовая дымка…

— СТЕНИ!!!

Внезапно ее кто-то ударил. Стени упала и ушиблась головой.

И в момент удара девушка словно проснулась. Дымка исчезла, ей на смену пришел кристально чистый воздух. Она вдохнула так глубоко, как будто не дышала неделю.

В голове прояснилось. Над Стени склонился Вараити:

— Доброе утро. Я смотрю, мы на верном пути, раз тебя начинает так мутить.

Девушка перевернулась на другой бок, ища взглядом гору…

Но все, что она видела, оказалось мороком.

Грозной горы больше не существовало.

— Господи… — прошептала девушка и закрыла рот рукой.

Вместо необъятной вершины они видели гору камней и скальных обломков с зияющей в центре дырой. Словно Грозная гора не просто взорвалась…

А провалилась внутрь. Сложилась вдвое, уйдя в себя, вместе со всеми вершинами, скалами и ледниками. Стени не могла представить, что чувствовали люди, наблюдавшие это. Что испытывал пятилетний Кай, находясь в этот момент внутри.

— Мне было чуть меньше сотни, когда это случилось, — тихо произнес Вараити. — Шум стоял на всю Империю. На этой горе держалась половина экономики страны.

— Я знаю, — кивнула девушка. — И не только экономика… Здесь же… Господи, Вараити, ты представляешь, сколько людей погребено там, внутри?

Кейнар зажмурился и отвернулся:

— Это больше не гора, Стени. Это склеп. Самая громадная братская могила во всей истории.

Широкая дорога, ведущая к горе, заросла травой и кустарником там, где ее не перекрыл оползень. Стени представляла себе обрывки видения — как некогда на этой дороге помещались целые армии телег с углем и рубинами, палаток и лагерей, таверн и телепортов. Как много веков в шахте не стихала работа. Девушка красочно представляла, как тысячи землекопов, с кирками наперевес и замотанными лицами исчезали в недрах горы в тот день. Они шли туда, как конвейер, сотнями тысяч, чтобы никогда больше не вернутся. Спускались в эту черную пасть, их второй дом, который превратился в их могилу.

— Ходила легенда, что пока гора жива и дает жизнь другим, огонь на Вратах не погаснет, — шепотом добавил Вараити.

Стени перевела взгляд туда, где камни полностью завалили Врата, и теперь из груды обломков торчали лишь их кончики — два черных монолита, изъеденных ветром и временем. Некогда между ними горел огонь, не угасая много веков.

Сейчас же это место напоминало кладбище. Настолько тихое и безмолвное, что, казалось, сам ветер боится здесь дуть. Даже ели обступили это место стороной. Стени больше не слышала стрекотания и щебета птиц. Только тихую, липкую тишину, обволакивающую каждый камешек и выступ.

Наверное, самый нечувствительный человек смог бы это ощутить. Внутреннюю дрожь. Необъяснимое волнение. И желание как можно скорее убежать. Как можно дальше.

Но было здесь что-то еще, что ощущала только Стени. Тонкая фиолетовая ниточка света, ведущая к Шахте Погибших Землекопов, как сейчас называется это место. По-прежнему что-то родное и близкое тянуло девушку туда, где стоял на дороге небольшой лагерь.

Вараити прищурился:

— Шесть палаток, костер в середине. Одна больше остальных. Несколько человек на страже, и у них… Стени, это Знающие!

— Мы их нашли… Вараити, Камень не погиб, — Стени не заметила, как начала присваивать минералу человеческие качества. — Он еще жив. Он шлет видения и зовет меня… — и вдруг девушку осенило: — Камень показывал, что видела Серость в тот день…

— Что?

Стени взяла Вараити за руки и посмотрела в глаза:

— Когда мы очутились в лесу, меня захлестнуло ощущение, что наверху меня ждет дальний родственник. Я прибежала сюда и увидела гору такой, какой она была до землетрясения. Я видела землекопов, Врата и дорогу. Жизнь здесь кипела, как… как в тот день, когда шахты не стало. Это все Камень Срединной Стихии, который потерял хозяина. И сейчас ищет нового. Он зовет меня в лагерь Знающих, Вараити. Камень жив.

Неожиданно кейнар нагнулся и поцеловал ее. С совершенно неприсущей ему чувственностью и нежностью. Стени на секунду опешила.

— Так пойдем и возьмем его, — пробормотал Вараити сквозь губы. — Возьмем и вытащим наших друзей из задницы, в которой они застряли.

Девушка рассмеялась, провела рукой по щеке Вараити и отвернулась. Она смотрела в сторону лагеря, но думала совершенно о другом. Что сейчас за ней стоит каменное существо, которое настоящие высокие чувства первый и последний раз испытал в десять лет. Кейнар, в котором спустя столько лет она пробудила их снова.

Но тонкая фиолетовая ниточка пробралась в сознание и заглушила эту радостную мысль. Камень звал ее. Стени казалось, что минерал с ней разговаривает:

«Сначала я. Я. Потом он. Он».

Девушка мотнула головой и потянула Вараити дальше по тропе, что спускалась между двух скальных выступов и сливалась с большой дорогой. С каждым шагом сознание твердело и настраивалась на одну четкую цель.

Достать Камень. Стени многое прошла в своей жизни и многое вытерпела. А теперь она должна воссоединиться с Камнем.

Вараити наложил на Стени особую форму заклинания маскировки, которую не заметили даже Знающие. Они проскользнули мимо дозорных и спрятались за одну из палаток.

— И что мы будем делать? — прошептала Стени. — Где Камень?

— Стой… — Вараити аккуратно повернул ее голову в нужную сторону. — Смотри туда.

Девушка чуть выглянула из-за белого тента палатки и уставилась на шатер, что стоял напротив. По лагерю хаотично передвигались Знающие, в основном молодые люди. Стени насчитала человек десять. В жаркую погоду все носили футболки, и она ясно видела змеиные татуировки на пальцах, запястьях и плечах. Но больше всего народу толпилось около шатра. Знающие что-то оживленно обсуждали.

Внезапно из палатки, за которой они сидели, вылез человек. Стени отшатнулась и случайно врезалась в Вараити. Знающий неспешно завязал шнурки на ботинках и направился к шатру.

И тут Стени увидела, кто это.

Толя.

Рот открылся и не успел захлопнуться, как толпа перед шатром расступилась. В образовавшейся щели Стени увидела складной стул, на котором сидела Энн и показывала Знающим фиолетовый камешек. Стоило только взглянуть на него, девушка снова начала проваливаться в морок. Но Вараити вовремя сказал:

— Камень у Энн и наверняка хранится в шатре, — его твердый голос вывел Стени из нахлынувшей апатии. — Я подойду поближе и узнаю, где она его хранит. А ты посмотри другие входы в шатер.

Не успела Стени ответить, как Вараити исчез. Она видела его расплывчато сквозь маскировку, но теперь даже этот образ исчез. Кейнар не оставлял следов на пыльной дороге.

Это приободрило девушку. Выпрямившись, она спокойно направилась в обход шатра, параллельно слушая разговор Знающих.

— Ты меня спрашиваешь? — раздраженно воскликнул один парень. — Я понятия не имею, как его уничтожить! Мне сказали достать камень, я спустился в эту чертову шахту и достал. С меня хватит.

— Ты будешь делать то, что я скажу, — властно оборвала Энн. — Известные способы уничтожения подобных амулетов не работают… Он словно чего-то ждет.

— Или кого-то, — вдруг раздался голос Толи.

Стени остановилась. Любопытство взяло верх над осторожностью, и девушка приблизилась к Знающим.

— Амулеты подобного рода предназначаются для кого-то, — продолжал кейнар. Что-то в лице Толи изменилось. Это явно был не ботаник-однокурсник, которого Стени знала. — Если нужных людей в мире нет, их легко уничтожить. Прошлый Срединник умер много лет назад, а сейчас, как ты говоришь, появился новый. Камень ждет его.

— Ее, — с раздражением сказала Энн и отбросила Камень на доску в шатре. — Значит, надо убить девчонку, и покончим с этим! Господин требует результатов.

— Срединника приказано доставить в Кашхот живой, — новый голос, густой и тихий бас раздался из глубины шатра. — С ней хотят встретиться.

Стени показалось, что, по крайней мере, один волосок на ее голове поседел. Девушка уже хотела продолжить путь, но…

— Кто?

Стени замерла, перестав дышать.

— Это не ваше дело, госпожа, — спокойно ответил все тот же бас.

Знающая промолчала. Стени же поняла, что этот некто в шатре стоит на одном уровне с Энн. Или даже выше.

Больше не слушая, девушка обошла шатер и не нашла других входов, кроме главного. Никого не потревожив, она вернулась к палатке Толи. Там уже ждал Вараити:

— Я нашел, где они его хранят. Скажи Орлангуру, чтобы был наготове. Сегодня ночью мы возьмем Камень и улетим в Рольс к уязвимому месту.

— Ты думаешь, его так легко достать?

Вараити обиженно глянул на Стени и показал костяшки пальцев:

— Эти татуировки я, по-твоему, для развлечения набил?

Девушка ухмыльнулась и взяла его за руку. Общими усилиями они телепортировались обратно на склон, откуда первый раз увидели Грозную гору. Здесь можно было не прятаться.

И спокойно дождаться темноты.

***

Их план был максимально прост — спуститься в лагерь, проникнуть в шатер Энн, взять Камень и улететь в Рольс. Как только наступило два часа ночи — время, когда первая смена дозорных уже начала засыпать, а вторая еще не проснулась — Стени и Вараити спустились на дорогу к лагерю. На них по-прежнему лежала мощная маскировка, вычеркивая из мира. Их никто не видел, не слышал и не чувствовал.

В лунном свете то, что осталось от Грозной горы выглядело пугающе. Стени с ужасом смотрела на бывшую шахту. Она напоминала раненого великана, скрючившегося на коленях со стрелой в сердце. Континентальный климат сделал свое: дневная жара сменилась ночным холодом, пронизывающим каждую клеточку. Друзья старались дышать носом, чтобы облака пара не выдавали их.

И все же Стени грел Камень. Как фиолетовая искорка, он тлел в шатре и звал девушку, чтобы она разожгла костерок помощнее.

Они проскользнули мимо засыпающих дозорных и направились к шатру, обходя темные палатки. По крайней мере, из двух раздавался такой храп, что если бы Стени и Вараити вдруг заговорили вслух, их бы все равно никто не услышал.

Шатер Энн не охраняли. Вараити подошел, вынул клинок и одним резким движением откинул подол. Тот не издал ни звука. Быстро заглянув внутрь, кейнар показал Стени «вперед».

Отключив страх, девушка зашла. Высота позволяла не пригибаться и спокойно рассмотреть небольшой стол с едой и картами, пару стульев и настил, на котором мирно посапывала Энн с крупным бородатым мужчиной под боком. Очевидно, этот тот, кому принадлежал низкий голос.

Стени вздрогнула, когда ее неожиданно тронули за плечо. Вараити приложил палец к губам и указал на стол, где между пакетов с едой стоял голубой мешочек. Девушке не потребовалось много времени, чтобы понять, что там.

Не раздумывая, она в два шага преодолела расстояние до стола, открыла мешок и прикоснулась к холодной глади камня.

Раздался хлопок, словно в голове проткнули иголкой шарик. Палатка вокруг закружилась в фиолетовом вихре. Стени упала…

И вместо настила, на котором стоял шатер, оказалась в пустыне.

От яркого света заслепило глаза. Девушка зажмурилась, упершись руками в горячий песок. Внезапная сухость и духота, пришедшие вместо холодного горного воздуха, мешали нормально дышать.

Стени ужасно захотелось пить. Казалось, если она сейчас же не глотнет воды — умрет. Девушка верила, что все это кошмар или иллюзия, навеянная Камнем, но нет. Она чувствовала жару и песок под пальцами так же ясно, как жажду.

Привыкнув к дневному свету, Стени подняла голову… и застыла.

Пространство на полкилометра вокруг напоминало выжженную пустыню с лиловым песком и серыми валунами. Небо над головой такого же фиолетового оттенка кружилось и хмурилось, собираясь не то в облака, не то в шевелящееся месиво. На горизонте виднелись темные горы, над которыми зависла стена фиолетового вихря. В нем сверкали молнии.

Девушка задохнулась и резко встала. Голова закружилась, а вместе с ней и пустыня. Стени почувствовала себя бабочкой в душном коконе, который постоянно вертится.

Фиолетовое небо. Фиолетовый песок…

— Я внутри Камня, — пробормотала Стени.

И стоило ей это понять, как горла коснулась холодная сталь.

Девушка застыла. Сознание охватила запоздавшая паника. Она же была здесь одна!

— Спокойно, девочка, — коснулось уха раскаленное, как пустыня, дыхание. — Не шевелись.

Стени не знала, как это объяснить, но мужской голос тоже казался ей фиолетовым.

— Г-где я?..

— В Камне, — вдруг раздался другой голос.

Из-за спины вышел человек с серо-лиловыми, как песок, волосами, и такими же глазами. Стени не смогла определить, к какому полу он принадлежит. Ни по голосу, не по внешности. Высокий и какой-то резиновый, одетый в белую пижаму, он встал в десяти шагах от Стени.

— Это твое испытание, — снова прошелестел в ухе первый голос, — за право зваться Срединником и носить Камень.

Стени осторожно прикоснулась к клинку у горла. Первый, она тут же окрестила его Черным за хрипловатый голос (почему он казался Стени фиолетовым?..), держал крепко. Второй (девушка дала ему имя Белый, за пижаму) ослепительно улыбнулся и поднял пистолет.

Увидев направленное поверх нее дуло, девушка вздрогнула.

— Убери кинжал, мерзавец! Он хочет убить тебя, Стени.

Черный снова зашептал:

— Он врет. Выстрели в него, и я отпущу тебя.

Спина девушки вспотела от страха. Внезапно она ощутила тяжесть в руке… и поднесла к глазам собственный пистолет.

Отлично. Белый целится в Черного, Черный грозит ее зарезать, а она целится в Белого. Треугольник смерти.

Зашибись.

Увидев пистолет, Белый цокнул языком:

— Не стреляй, прошу тебя. Я спасу тебя. А он желает тебе зла. Если выстрелишь в меня, умрешь. Испытание будет провалено.

Стени здраво рассудила, что тот, кто держит у ее горла клинок — плохой. А тот, кто стоит в стороне и кричит, что спасет ее — хороший.

— И что мне делать?! — в отчаянии крикнула она.

— Не стреляй в меня, — повторил Белый. — Пригнись. Тогда я выстрелю в него первым, и ты останешься в живых.

— Скажи мне, девочка, его улыбка вызывает у тебя доверие? — прошелестел Черный. — У меня нет. Убей его, и пройдешь испытание.

Стени казалось, что она потеряет сознание. Раскаленный воздух врывался в легкие, обжигая. Жара давила сверху, а фиолетовый вихрь — со всех сторон. Ее держали в тисках, приставив клинок к горлу. В лоб целился пистолет Белого. Оружие Стени оставалось опущенным.

— У тебя минута, чтобы сделать правильный выбор! — надрывисто крикнул Белый.

— От ответа зависит твоя жизнь, — раздался в ухе голос Черного.

А дальше произошло то, что повергло Стени в такой ужас, какого она не испытывала уже давно.

Они начали считать.

— Шестьдесят. Пятьдесят девять. Пятьдесят восемь. Пятьдесят семь…

Прислужники Камня считали хором, и их голоса сливались в один гул, отсчитывающий время ее жизни. Как набат в храме, они разносились по пустыне.

— Сорок девять. Сорок восемь. Сорок семь…

Казалось, считало само небо. Невыносимая жара путала мысли. Стени мутило от жажды, а время шло.

Она должна убить одного из них. Это ее испытание. Но кого?.. Белого, что резиново улыбался, как плохой робот в фильмах про будущее, или Черного, лица которого она даже не видела?

— Сорок один. Сорок два…

Стени попыталась успокоиться и собраться. Угроза исходит от обоих. Оба лживы. Оба правы. Попытка одна. Либо ее зарежет Черный, либо застрелит Белый. Девушка хотела найти хоть какие-то зацепки, психологические особенности и подсказки, которые скажут, кто на самом деле плохой и хороший. И не находила. Они противоречили друг другу и одновременно были совершенно одинаковы.

А время шло. Они считали, небо считало, секунды не шли, а бежали…

— Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь…

Стени хотелось закричать. Плотину прорвало, и паника захлестнула разум. Она не могла сделать осознанный выбор, но и полагаться на случай не могла. Слишком дорогое стояло на кону, чтобы играть в считалочку.

— Двадцать. Девятнадцать…

Девушка задрала голову и посмотрела в крутящийся фиолетовый вихрь. Фиолетовый… Она внутри Камня. Это испытание Срединной Стихии. Срединная Стихия. Фиолетовый огонь. Думай, Стени!!! ДУМАЙ!!!

Срединная, срединная, срединная, сред, серед… Середина.

— Десять. Девять…

Стени ухватилась за эту мысль. Она чувствовала, что ответ где-то рядом. Он крутился в сознании, вертелся на языке, но девушка никак не могла его озвучить. Вот эта мысль, она здесь, вот ответ, надо только достать…

Но он ускользал, как мокрая рыба из рук. Она бежала за ним, а он уплывал.

Середина…

Стени закрыла глаза и сосредоточилась.

Суть Срединной Стихии — это Равновесие. Равные эквиваленты белого и черного. Одинаковые части.

— Шесть. Пять…

И тут девушку осенило.

Не открывая глаз, Стени медленно подняла дрожащей рукой пистолет и взвела курок. Дуло уперлось в голову Черного. Вторая рука обхватила лезвие на горле.

— Правильно! — закричал Белый. — Молодец!

— Не надо этого делать… — зашептал Черный.

Но Стени их не слушала. В ее душе царил фиолетовый вихрь.

«Суть равновесия в том, что нет плохого и хорошего. Их не существует. Если я выстрелю в Белого — меня зарежет Черный. Если я выстрелю в Черного — меня застрелит Белый. А может, они оба отпустят меня и исчезнут. Они оба желают мне добра и зла одновременно. Я не могу выбрать ни то ни другое»

— Три…

Потому что она Срединник.

— Два…

И она выбирает серость.

— Один!

В фиолетовой пустыне прогремел выстрел.

В решающую долю секунды время для Стени замедлилось.

Она ударила Черного пистолетом в висок, одновременно оттолкнув от себя его лезвие. Из ладони хлынула алая кровь. Рука с оружием метнулась вперед.

Она выстрелила в Белого.

Оба упали. Тишина после выстрела превратилась в звон. Стени показалось, что небеса завертелись быстрее. Пытаясь отдышаться в душной пустыне, девушка посмотрела на Черного, что лежал лицом вниз, и Белого.

И улыбнулась. Ай да Стени! Она специально опустила дуло чуть ниже, прострелив Белому его колени в пижаме. Они оба ранены, но не убиты.

И Стени ранена. Но не убита. Она выбрала все и ничего одновременно. Ни Свет. Ни Тьму.

А Срединную Стихию.

Внезапно фиолетовая стена вихря начала сгущаться и приближаться. Девушка только уняла сердцебиение, как оно запустилось с утроенной скоростью. Господи, да что еще?! Она не прошла? Она…

В голове раздался хлопок.

Пустыня исчезла. Стени очнулась в своей реальности.

В руке она сжимала камень, освещавший шатер бледно-фиолетовым светом. Чувствуя себя кем угодно, но только не собой, девушка повернула голову и столкнулась взглядом с Энн.

***

Толя проснулся от шума снаружи. Его блаженные сны ничто не нарушало, как вдруг на улице раздался то ли хлопок, то ли крик. Оторвав голову от куртки, заменявшей парню подушку, он уставился на ткань палатки.

За ней ясно виднелось нечто фиолетовое, словно кто-то решил устроить лазерное шоу и включил прожекторы.

— Эй, парень, — пробубнил его сосед по палатке. — Хватит ворочаться, спать надо…

— Вставай, — бросил Толя и принялся торопливо вылезать из спального мешка.

Быстро не получилось. Пока он расстегивал молнию и надевал штаны, извиваясь как гусеница, крики снаружи усиливались. Парень ясно слышал «Вставайте! Быстрее! Сюда! Тревога!» вперемешку с низким гудением, свистом и хлопками.

Когда Толя наконец надел ботинки и вырвался из палатки на ледяной воздух, над головой раздался громоподобный рев. Огромный белый самолет пролетел над лагерем и опустился у шатра. Парень узнал дракона Стени и замер.

Ночь превратилась в фиолетовый день. Знающие бегали по лагерю, как муравьи, а эпицентром света был шатер в середине. Там в буквальном смысле разгорался фиолетовый пожар.

Внезапно в парня врезался Знающий:

— Эй! Что стоишь?! Тревога!

— Что случилось?!

Ему не ответили. Знающий побежал к шатру…

А в следующую секунду они оба взлетели на воздух.

Толя успел увидеть только силуэт девушки с расставленными руками. Потом его откинуло назад, на свою же палатку. Парень кувыркнулся через нее и выругался. На кофте искрами горели капли фиолетовой жидкости, и она прожигала ткань насквозь. Толя принялся хлопать по одежде руками, чтобы сбить огонь и капли, и выпрямился, посмотрев на лагерь…

Шатер и три метра вокруг напоминали в этот момент его кофту. Дырявые куски разбросало по округе, с неестественно-яркими лужами ядовитого фиолетового цвета. Такой же огонь охватил землю. Толя стоял, открыв рот, и молча наблюдал, как Стени с зажатым в кулаке Камнем запрыгивает на дракона. Вслед прыгнул русый кейнар. Дракон заревел и оторвался от земли в тот момент, когда из шатра выбралась окровавленная Энн и принялась орать и махать руками.

Толя понял, что Знающие проиграли. Глянул на горный лес.

«Лучшего момента убежать, чем сейчас, больше не будет».

Парень обдумал эту мысль. Он смаковал ее долго, с того момента, как на отряд в Аскатрале напал Альберго и Кай вернул ему память. Все две недели после Толя лишь претворялся тупоголовым роботом, исполняющим команды Энн.

На самом деле парень хотел одного: попасть домой. Ему было все равно, с кем и как. Он хотел в Москву. И к маме.

Парня еще не посвятили в Знающие, хотя постоянно твердили, что планируют. Толя понимал: как только это произойдет, обратного пути не будет. Если бежать, то сейчас. Он запоминал дорогу. Парень давно мечтал сбежать и искал хоть малейшую возможность…

— Толя! — раздался громовой голос Энн.

Их генеральша была разозлена. Настолько, что жилка на лбу пульсировала в фиолетовом свете. Она сжимала и разжимала кулаки и тяжело дышала, смотря вслед дракону.

Парень понял, что его надежда упущена.

— Подойди ко мне!

— Да, — Толя робко приблизился. Казалось, еще чуть-чуть, и он расплавится под ее взглядом.

Энн вдохнула и выдохнула. Посмотрела на уничтоженный шатер. Вдруг сзади к ней приблизился второй генерал из Кашхота. Толя не знал, что это, но предполагал, что очень важное для Знающих место. Второй генерал присоединился к ним недавно.

Сейчас он положил свою лапищу на хрупкое плечо Энн и обратился густым басом к Толе:

— Ничего страшного, это нам только на руку. Теперь мы точно знаем, где они. Парень, будь добр, передай в штаб, что девчонка с Камнем в уязвимом месте третьей грани. Пусть они вышлют отряд. Вряд ли им всем удастся выбраться, но если удастся — мы их перехватим. Я правильно говорю?

Заметно успокоившись, Энн глянула но Толю и ядовито улыбнулась:

— Совершенно правильно.

Парень не выдержал этого взгляда и отправился искать связного. Внутри Толя орал. Надо было убежать, когда он в первый раз об этом подумал, еще лежа в лесу Аскатрала со сломанной рукой. Теперь уже поздно.

Опять.

***

Стени открыла глаза и увидела огонь. Обычное, желтое пламя. Потрескивали дрова, вкусно пахло сосной и мясом. Кто-то любезно уложил девушку на подстилку из веток. Спину приятно грел большой драконий бок. На шее мирно пульсировал Камень…

— Проснулась?

Стени зевнула, взглянула на Вараити и села:

— Ага…

Хотела протереть глаза, но левую руку вдруг свело и закололо. Стени зашипела и прикоснулась к замотанной ладони.

Напротив сидел Вараити. Он понимающе качнул головой, снял с костра котелок и выгреб оттуда тарелку макарон с тушенкой. Протянул девушке. Поставил чай.

Стени набросилась на еду, как будто не ела месяц. Кейнар с интересом наблюдал, и когда первый голод отступил, спросил:

— Что произошло, когда ты дотронулась до Камня?

Сытый желудок и тёплый драконий бок настраивали на беседу.

— А что ты видел?

Вараити взял палку и принялся копаться в костре:

— Ты бросилась к Камню, забыв о всякой осторожности, даже опрокинула что-то на пути. Слава бездне, Энн и ее дружок не проснулись. Прикоснулась к нему и застыла. Я испугался, потому что тебя как будто заморозили. Стени, ты не дышала и не моргала! А Камень начал пульсировать. Я не решился убрать его от тебя, и… В общем, это продолжалось минут пять от силы. А потом я задел какую-то стеклянную штуку и она разбилась.

Стени не выдержала и захохотала. Кейнар смутился:

— Да, такое тоже бывает! От шума проснулась Энн и увидела тебя, а буквально через секунду и ты очнулась. Стени, у тебя глаза светились ярко-фиолетовым. Мы все опешили, и я, и Энн. А дальше ты знаешь.

А дальше Стени просто обратилась к Камню с просьбой о помощи. И Камень ответил. Девушка улыбнулась и вздохнула, нацепив макарон на вилку:

— Этот Камень, — она дотронулась до минерала, что теперь висел на шее, — не просто кусок породы. Легенда о Грозной горе оказалась правдива, и теперь я знаю не только это. В Камне содержатся воспоминания и умения всех тех, кто его носил. Серость, прошлый Срединник этого мира, оказалась очень талантливой. Все, что знала она, передалось мне. И когда я до него дотронулась, Камень устроил испытание, чтобы проверить, достойна ли я его носить. И как видишь, я прошла.

Девушка подняла глаза на кейнара и закончила:

— Теперь не нужны книги, Вараити. Я знаю, как провести туннель в третью грань.

Кейнар сидел, вылупив на девушку глаза:

— А я думал, почему Орлангур нас к Рольсу обратно принёс, да ещё в лес…

Стени фыркнула и почесала драконий бок:

— Он умница. Принёс нас к уязвимому месту. Здесь мы и будем проводить туннель.

— А как Камень ещё на тебя влияет? Он так странно пульсирует…

Девушка улыбнулась и убрала минерал под футболку:

— В нем отпечаталась часть моей личности, души и сущности. В принципе мы — это единый организм. Считай, что он дополнительный отдел памяти и силы во мне. Если его уничтожат — умру и я. Если им завладеют — завладеют и мной. Его нужно беречь.

Вараити какое-то время молчал. Над лесом занимался рассвет. Стени сидела и чувствовала себя пластилином. Как же хорошо однако ощущать себя чем-то целым. Четко знать, какова твоя стихия и предназначение. Чувствовать уверенность и силы.

Чувствовать себя Срединником, единственным в этом мире.

Кейнар вдруг поднялся и сел рядом с девушкой, обняв крылом и на секунду прикоснувшись к ее лбу:

— Значит, будем беречь его так же, как и тебя.

— Что это ты вдруг стал таким нежным?..

Вараити посмотрел ей в глаза и улыбнулся своей фирменной, несмываемой улыбкой:

— Решил, что пора остановиться в безумном водовороте казино и девушек.

— Ты вышел на правильной остановке, — рассмеялась Стени.

И притянула его к себе. Они слились в поцелуе, но в нем было что-то новое: искренность. Нежность и искренность двух существ, которые привыкли всю жизнь метаться и вдруг привязались друг к другу.

— Это судьба, — как-то прошептала Стени.

И она четко знала, что судьба на их стороне. Потому что завтра — или уже сегодня — она увидит Кори. Не ее призрак или отражение в зеркале, а настоящую, живую Кори.

И эта мысль грела не хуже человеческого тела.

Глава 43

Следующий день в Рольсе выдался кошмарным.

Причин было несколько. Во-первых, мне не давал покоя Эдмонд. Отсутствие кейнара в доме не расслабляло. Я прокручивал в голове события вчерашнего дня, когда он поцеловал Кори, а потом решил ее «обезопасить», предупредив относительно моей личности путем удушения. Кто так предупреждает?! Разве что сам человек, переживший и перенесший на себе горе. Но Эдмонд? Который слышал обо мне лишь из рассказов Кристиана? Неужели кого-то может так сильно впечатлить обычная история?

Во-вторых, собственно, Кристиан. Мозг начисто отказывался верить в то, что он жив. Просто… как?! «А как выжил ты, Кай?» — спрашивало сознание, а я ему отвечал, что у Кристиана не было двух клинков, и вообще, он никогда не смахивал на Сына Бездны или кого-либо еще. На лбу выступал холодный пот просто от мысли, что все это время Кристиан ходил где-то рядом. Голова разрывалась от подозрений и недоверия. Хотелось расслабиться, все отпустить и спокойно подумать… Но нет.

Утром в мою жизнь ворвался голод.

О да. Именно голод. Тот самый голод. Плохое быстро забывается, и я настолько отвык от подобных приступов, что сначала даже не понял, что происходит.

Из-за голода я не смог позавтракать. От одного вида еды мне становилось плохо. Я не мог сконцентрироваться, мысли разлетались в разные стороны. Все сознание занимал только он. Я ходил по огромному дому и не знал, куда себя деть, я старался не смотреть на движущиеся предметы и вообще ни о чем не думать…

Помогало мало. Представьте, будто вы ходили три месяца в пустыне и не пили. И вот перед вами стоит стакан воды — протяни руку и возьми — но нельзя. Ты сидишь рядом, смотришь на него, чувствуешь его запах. Он манит тебя, твоё единственное желание — сделать хоть глоток… Но нельзя. И ты сидишь, пытаешься держаться и терпеть. К горлу подступает ком. Ты чувствуешь тошноту.

Вот и я так же. Мне нужен глоток… Глоток чужой жизни.

Первой мое состояние заметила Кори. А после неудавшегося завтрака и Фьор. В итоге я не нашел ничего лучше, чем сесть в кресло и упорно смотреть в стену. Не думай, Кай. Ни о чем не думай…

Девушки подошли незаметно и встали за спинку кресла.

— Что происходит? — робко поинтересовалась вампирша.

Я чётко ответил:

— Голод.

Повисло молчание. Правильно. Спокойно, спокойно. Никто не издаёт лишних звуков и не раздражает…

— Прошло больше месяца с последнего раза, — тихо ответила Кори. — Это прогресс.

Вдох, выдох… На тумбочке справа ничего нет. О бездна, нет! Там ничего нет!

Кори поняла все без слов и молниеносным движением убрала клинок с тумбы. Спрятала за спину и отошла. Я медленно выдохнул, чувствуя, как сердце девушки забилось быстрее от резкого движения. Как завибрировали косточки в ухе Фьор, когда клинок с лязгом скользнул с тумбы…

Кори вздохнула:

— Иди. Эдмонд где-то на улице. Здесь нет подвала, где тебя запереть, так что иди. Влепи ему от меня.

Точно, у нас же есть Эдмонд… От предвкушения по коже поползли мурашки. Девушка бросила клинок, и я не глядя поймал его.

— Оставить Эдмонда живым?

— На твоё усмотрение, — равнодушно ответила Кори. — Мне не…

— Оставь, — вдруг воскликнула Фьор. — Мне жалко. Не убивай его.

Я кивнул, плавно встал, накинул шубу и как можно быстрее вышел за дверь.

Свежий морозный воздух наполнил легкие и раскрыл глаза. Я жадно огляделся по сторонам, созерцая реку и набережную. Так, будто меня первый раз выпустили на улицу.

Можно не прятать глаза и принюхаться… Запах реки и льда впереди. Запах дома, женщин и еды позади. И где-то вдалеке, за рекой, в одном из небольших, но добротных домиков с деревянными ступенями находилось живое тело. От ступеней пахло опилками. От тела — кейнаром и весельем.

Насвистывая под нос неприличную песенку, я уверенно зашагал к мосту. Клинок в ножнах ритмично хлопал по бедру, а ладони чесались в очередной раз прикоснуться к стали. Проскочив реку, я чуть ли не побежал во дворы, где находился заветный дом с деревянными ступенями.

Я еще не знал, что сделаю с Эдмондом, но уже нашел тысячу причин в свое оправдание.

И вот за углом показался двухэтажный серый дом с черепичной крышей. В одном окне горела свеча, из трубы валил дым. Взбежав по свежесрубленным ступеням, я распахнул дверь и крикнул:

— Эдмонд! Где ты?!

Пройдя через небольшой холл, без стука вошёл в ванную. Эдмонд брился около зеркала.

При виде меня кейнар подпрыгнул, выронив ножичек из рук. Сказать, что он был удивлен моим визитом — ничего не сказать.

— Э-э-й!!! Ты охренел?!

Вместо ответа я прислонил к его свежей гладкой щечке клинок:

— Дружок, нужно поговорить.

Эдмонд внимательно посмотрел на меня через зеркало и медленно отвёл лезвие в сторону:

— Оу… Я вижу, дела плохи.

— Лучше не бывает! Я жду тебя на улице через минуту и пятнадцать секунд. Отсчет пошел.

Не дав кейнару ответить, я развернулся и захлопнул дверь ванной. Даже не глянув на обстановку, в которой поселился Эдмонд, вылетел обратно на улицу и стал ждать.

Он вышел ровно через минуту — одетый и выбритый, с сеникой в руке. Прислонив её к стене, кейнар сухо спросил:

— Ну? О чем ты хотел поговорить?

Я мрачно улыбнулся и задумчиво загреб снежок из ближайшего сугроба:

— Эдмонд, ты хорошо спишь?

Сердце кейнара забилось быстрее. Я упивался этим звуком. Упивался, как жаждущий в пустыне. Ощущением, как поднялась температура его тела. Как сонная артерия расширилась еще немного, и кровь прилила к голове. Как эмоции на лице сменяли одно другое. И мысли жужжали, как рой испуганных пчел.

— Кай, оставь меня в покое, — неожиданно спокойно ответил он, будто к нему каждый день приходили голодные Ищейки. — Иди пересиди свой приступ в каком-нибудь подвале, нарисуй себе чучело на доске и метай в него ножи, а меня…

Снежок в моей руке вдруг расслоился, превратившись в кучку снежинок. Ветер подхватил их и понес в сторону реки.

— Неважно, в каком я состоянии, — оборвал я. — Это все равно когда-нибудь бы случилось. Сегодня тебе просто не повезло.

— Кай, я не понимаю, о чем ты.

Я повернулся к нему и тихо ответил:

— Ты думаешь, я ничего не знаю?

Светло-голубые глаза Эдмонда расширились. Такое бывает, когда человек удивлен. И если ему нечего скрывать, все заканчивается простым удивлением… но не страхом.

Спина Эдмонда стала липкой.

Страх людей я чувствовал острее всего. Острее, чем биение сердца. Отчетливее, чем дыхание.

И Эдмонд испугался.

В этот момент я перенес нас через Межмирье на пологую вершину соседней горы. Поляну обступал кустарник, за которым начинался хвойный лес. Ветер с безоблачного неба продувал со всех сторон. Эдмонд от неожиданности покачнулся и завертел головой.

Теперь и я держал в руке сенику. Мы стояли друг напротив друга.

— Думаешь, я не знаю, — тихо продолжил я, — что ты затуманил её рассудок? По сути, насильно принудил её тискаться с тобой?! Ты думаешь, я ничего не видел? А я видел. И меня возмущает не столько твоя своеобразная забота о Кори, сколько тот факт, что ты принудил ее целоваться с тобой.

Эдмонд заметно расслабился, как будто скинул на землю тяжелый груз. И вздохнув, ответил:

— Кай, зачем мужчины принуждают девушек быть с ними ближе? Наверное, потому что они нравятся мужчинам. Ты вроде немаленький, должен это понимать.

— Тебя не смущает, что она занята?

— Ну и что, — пожал плечами кейнар. — Есть проблема — устрани её. Закон жизни прост.

Вот как. Что же, последуем твоему закону, Эдмонд…

— Сеники?

— Сеники.

Я скинул шубу и закатал рукава. Кейнар последовал моему примеру, оставшись в рубашке.

— Все-таки ты странный, Эдмонд. Представим, ты меня убьёшь. Хотя как ты это сделаешь, непонятно. Что скажет Кори? Думаешь, она кинется тебе в объятья как к спасителю, расцелует и замуж за тебя выйдет? Нет, Эдмонд. Она изрубит тебя в куски, потом сожжет твой труп, а пепел пустит по ветру, окропив его парочкой проклятий. Оно тебе надо? Это в том случае, если ты…

— ХВАТИТ!!!

Наступила тишина. Эдмонд перехватил сенику:

— На дуэлях сражаются молча.

Да он сегодня явно не в духе! Наконец-то. Можно дать волю чувствам.

Я атаковал первым, он отбил. Атака, защита, атака, защита, и так все время. Эдмонд даже не пытался меня атаковать. Он лишь защищался и отходил на шаг каждый раз, когда сеники скрещивались. Прочную защиту кейнара никак не удавалось пробить, и шли секунды, затем минуты…

Внезапно кисть резко обожгло. От неожиданности я на мгновение выпал из боя и уставился на Эдмонда.

Я даже не заметил его выпад. Что за…

За кистью обожгло ладонь, и Эдмонд жутко засмеялся. Больше я не думал, как ему удается так быстро атаковать.

Отбив его удары, я сделал ложный выпад и резко сел. Сталь свистнула над головой. Я услышал ругань и чиркнул по его коленям, дернув сенику на себя. Лезвие ушло вверх и подрезало плечо.

Эдмонд издал неясный крик и начал заваливаться назад. Ударом ноги я помог ему, отправив в снег. Голод требовал смерти, он выл и скреб своими длинными когтями, разгоняя кровь.

— Молодец, Эдмонд, — я взял его за воротник и приподнял, но рубашка не выдержала и порвалась. — Казалось бы, обычный кейна…

Ткань разошлась на плече, обнажив светлую кожу и четкую на ее фоне татуировку. Я мельком глянул на нее и снова переключился на Эдмонда…

Но потом посмотрел внимательнее.

И замер.

На плече красовалась змея, выполненная в стиле буквы S.

Эмблема Знающих.

Вот так вот. И верь после этого людям.

— Ты Знающий, — потрясенно прошептал я.

Эдмонда это не удивило. Он вздохнул, будто устал от всего и с трудом терпит мои слова.

— Знающий…

Мозги упорно отказывались это переваривать. Но я их заставил. И до меня дошло.

— Предатель!!! — заорал я и от души вмазал в челюсть. — Скотина! Что ты ещё умеешь, тварь?! Что ты знаешь?! Подослали тебя сюда, да? За нами следить, да?

Я ругался много, громко и страшно. Конечно, два года он здесь торчит! Испытатель сучий, экспериментатор наш! Да он…

— Кай.

— Я не хочу тебя слушать. Ты все равно ничего дельного не скажешь. Только мозги запудришь, как вы все здесь делаете! Выведал все, да? Как мы отсюда выбраться хотим. Теперь смоешься по-быстрому и все доложишь, да, а твои дружки устроят нам засаду?! Так не получится!

Я наступил на его горло ботинком и прорычал:

— Ты умрёшь здесь и сейчас. Я знаю, чем вас, тварей, убивать. Здесь, Эдмонд! И от моей руки!

Я размахнулся сеникой, целясь в шею.

Но лезвие пронзило снег. Слишком быстро для обычного кейнара он откатился и встал, но я все равно достал его. Из распоротого брюха повалили внутренности.

Моей ярости не было предела. Наверное, не было причины большей для убийства, чем сейчас. Правильно говорил учитель. Никому не доверяй. Если эта тварь, называющая себя Эдмондом, что-то и расскажет своему начальству — то уже на том свете!

Он не только двигался, но и регенерировал быстро. А чем я хуже? Мы сражались на равных, наносили друг другу одинаковое количество ран. Я понимал — долго так продолжаться не может. Он — состоявшийся Знающий, я — новичок Сын Бездны, не вполне понимающий, что и зачем. Я дрался на пределе возможностей. А он только мерзко скалился и молчал.

Давай, худшая моя сторона! Где ты там ходишь?! Действуй, чтоб тебя!

Я пытался атаковать, но он резко ударил по моей сеннике. Она уперлась в землю.

Эдмонд прыгнул, намереваясь разрубить меня пополам.

Но инстинкт сработал быстрее. Я не понял, как замедлил время, вытащил сенику, перехватил обеими руками и перерезал Эдмонду щиколотки.

Кейнар закричал и рухнул в снег. Попытался встать, но не смог. Он хрипел и ругался. Я стоял.

Ему удалось подняться на колени, не более.

— Скажи, Эдмонд. Зачем?

— Что?..

— Знающими рождаются? Или становятся?

— Становятся.

— И что же вами движет?

— Глупый вопрос.

— А что движет тобой?

Он посмотрел мне прямо в глаза. И снова показалось, что я где-то его видел. Губы Эдмонда то кривились в жуткой улыбке, то сжимались, то лихорадочно дергались, словно он хотел что-то сказать, и не мог.

И все же кейнар произнес, глядя на меня снизу вверх:

— Месть.

Я достал из-за пояса черный нож, убивающий Знающих, и задумчиво ответил:

— И всё-таки мы где-то встречались. Вот только не помню где.

Внезапно он исчез.

А через секунду меня схватили за шею, пригнув к земле:

— Ты как был наивным, так и остался, и никакие учителя тебе не помогли.

Воздух резко пропал. Я вцепился в его руки, пытаясь их разжать, но…

Понял, что это бесполезно. Меня душила сила, неподвластная сознанию.

— Знаешь, что я сделаю, иуда? — продолжал свою жуткую триаду голос. — Я скажу тебе своё настоящее имя. А потом сотру память, как уже делал однажды. Не помнишь? А ведь сны должны быть яркими…

В глазах темнело. Я вспомнил пытки Люцифера в Туманных пещерах. Какие знакомые ощущения, черт возьми.

Но слова Эдмонда повергли меня в больший шок, чем сила.

— Нет, я не буду тебя убивать, Кай. Я убью тебя потом. А сейчас я буду смотреть и наслаждаться просмотром. Я никогда не мог понять Хатона, но сейчас, о бездна, ты не представляешь, как его понимаю! Финал скоро, дружок. И я хочу посмотреть на твоё лицо, когда ты…

Волосы встали дыбом. Нет. Этого не может быть. Я вывернул зажатую шею и встретился с его глазами. С этим ненавидящим взглядом, в котором плескалось что угодно: от гнетущей обиды и всепоглощающей скорби до лютой ненависти.

— Скажи своё настоящее имя, — с трудом выдавил я задыхаясь.

— Не догадываешься?

За все нужно платить. И судьбе плевать, было это в прошлой жизни или в этой. Она придет к тебе в образе времени, смерти или подарка, если деяния были хорошими.

Ко мне она явилась на двух ногах, с голубыми глазами и темно-коричневыми крыльями.

Я узнал его. Это существо смотрело на меня, скривив губы в жуткой улыбке. Оно наблюдало за мной, ловя каждую новую морщинку, каждый испуганный и полный ужаса блеск в глазах.

Кристиан торжествовал. И улыбнувшись еще шире, медленно, смакуя каждое слово как сладкую ягоду, произнес:

— А теперь забудь все, Кай. Все, что было на этой вершине. Ты потрепал меня немножко — а потом мы помирились. Скоро мы выберемся отсюда, и все будет хорошо.

Его слова выжигались в сознании, как тавро. За раскаленными буквами стиралось настоящее. Я рассеянно понимал, что он внушает мне, а я поддавался внушению, как самый обычный человек. Эта мысль приводила в откровенный ужас… пока не стерлась вместе с другими.

— Будь умницей, Кай. Выполняй.

Он щёлкнул пальцами.

***

Мы с Фьор коротали время тем, что гадали на картах — убьет Кай Эдмонда. Расклады вампирши все как один показывали «да». Мои же отвечали уверенное «нет».

— Фьор, сомнений быть не может, — успокаивающе говорила я, потягивая черный чай. — Озверевший Кай, требующий крови, против самого обычного кейнара, который недавно меня обидел? Да здесь и жуку понятно, что Эдмонд труп. Твои карты правы.

Вампирша пожала плечами и достала из бездонных карманов кардигана очередную горсть орехов. В доме царила та зимняя скука, когда через окно льется бледный свет, от чая поднимается вкусный пар, а в гостиной стоит такая тишина, что самим хочется шептать.

— Я тоже Кая не один год знаю. Если брать в счет его переменчивое настроение… у Эда определенно есть шанс.

— Почему?

— Потому что Каю нужна игрушка, которую можно дергать и цеплять, когда захочешь. С нами он такого позволить не может. А вот с Эдмондом…

Внезапно в прихожей грохнула дверь. Мы с Фьор синхронно повернулись.

Когда в гостиную зашел Кай, а за ним живой и относительно здоровый Эдмонд, вампирша воскликнула:

— Я же говорила! Кори, с тебя печенье!

— Иди в пень, — рассеянно откликнулась я, слишком удивленная.

Я встала и заглянула в прихожую, где на полу валялись две окровавленные сеники. Повернулась к кейнарам — рожи у обоих были довольные-предовольные, как у двух котов, на которых вылили пачку сметаны.

— М-м-м, как вкусненько у вас пахнет, — протянул Эдмонд и потер руки.

Я перевела взгляд на Кая. Тот невинно уставился на меня и произнес:

— Мы друг друга потрепали. Из Эдмонда я дурь всю выбил и простил за тупостью ума. Правда, Эдмонд?

— Угу.

Все это выглядело странно. Чтоб голодный Кай, да простил, да за такое?! Ни за что не поверю! А у уязвлённого «за тупостью ума» Эдмонда была слишком довольная рожа. Внутри завязался нервный узел.

Я молча встала, бросив красноречивый взгляд на Эдмонда, отвела Кая в сторону (от него разило кровью) и тихо сказала:

— В глаза мне посмотри.

— Чего?..

— В глаза посмотри!

Он честно посмотрел. Синие, удивленные, абсолютно спокойные.

Слишком спокойные.

— Как себя чувствуешь?

— Кори, все в порядке? — и увидев мой взгляд, добавил: — Да ничего вроде…

— Вроде?

Кай молчал. Я уже хотела надавать себе по щекам за необъяснимую тревогу, но тут кейнар рассеянно ответил:

— Все очень странно. Я поговорил с ним по душам, и… Кажется, голод ушел. Да, Кори, он прошел. Убивать не хочется.

— Не похоже на тебя.

Кай обнял меня за плечи:

— Кори, с тобой точно все хорошо? Ты так хотела, чтобы Эдмонд не вернулся?

Фьор не выдержала и рассмеялась. Кейнар продолжил меня успокаивать:

— Мне сейчас в принципе голод не свойственен. И чем быстрее он прошел, тем лучше, правда?

Я кивнула и попыталась взять себя в руки. Действительно, чего это я… С Эдмондом весело, а то что голод Кая быстро прошел не может не радовать… Ничего странного. Все хорошо.

Я обернулась к Эдмонду:

— А ты? Скажешь что-нибудь?

Кейнар улыбнулся:

— Я легко отделался.

Его лицо, искренне счастливое (ну конечно, казнь отменили), окончательно меня успокоило.

А на следующий день мы получили свежее письмо от Стени. Прочитав его в шесть утра, Кай с круглыми глазами поднял всех.

— Они нашли Камень!!! Вставайте! Сегодня мы уезжаем отсюда!!!

Глава 44

И вот этот день настал. Девятнадцать дней, проведённых в третьей грани, не прошли даром. Мы нашли уязвимое место. Собрали все Артефакты. Получили необходимые знания. И сегодня, 13 июля, увидим нормальный мир.

Через час после того, как Кай обнаружил письмо, мы покинули дом в Рольсе и отправились в леса к уязвимому месту. Я перешагивала порог с чувством, что больше не вернусь сюда. И это чувство окрыляло.

Небо, как всегда, радовало своей голубизной — но сегодня оно казалось особенно глубоким, лазурным, с переливами темно-синего и белого… Снег приветливо блестел, тёмная зелень хвои удивительно контрастировала с ним. А горы вокруг казались особенно живописными. И не только природа — мои спутники тоже выглядели посветлевшими. Кая можно было рисовать на портрет «самый счастливый человек в мире». Эдмонд — сама скромность и доброта. Кейнары даже не ругались, общались и шутили. Фьор все утро с визгом носилась по дому, а теперь прыгала впереди. Вампирше не терпелось увидеть траву, людей и насекомых после двадцати лет заточения в третьей грани.

Все знали — сегодня мы увидим своих друзей, обнимем их, попадём в родные города и время… Сегодня! Даже не верится.

Пока мы шли на перевал, откуда Кай случайно попал в уязвимое место, Стени прислала еще одно сообщение с описанием всего действия и принципом его работы. Суть состояла в том, что подруга с помощью фиолетового огня проведет «туннель» сквозь Межмирье из второй грани в третью, а мы по этому туннелю пройдём. Все Артефакты, найденные здесь, сольются со своими оригиналами в реальности. Ритуал, как назвала все действие Стени, продлится около двадцати минут, а телепортируемся мы мгновенно. С нас требовалось начертить пентаграмму, переплавить Артефакты в камни, разложить по столбам и встать в центр. Но для подготовки ей понадобится много времени…

Поднявшись на хребет, Кай с Фьор долго искали срезанные ветки куста, которыми обозначили вход, и таки нашли. Осторожно, друг за другом мы спустились в холодную темноту туннеля.

Эдмонд и я быстренько разогнали ее и добавили тепла, превратив сырую пещеру в довольно уютное местечко. Из пещеры уводил туннель в идеально круглый зал — Алтарь. На гладком полу кто-то уже вырезал пентаграмму, так что нам даже не пришлось ее рисовать. На вершинах звезды стояли пять столбов с выемками, шестой расположился в середине.

Кай облегченно скинул с плеча мешок с Артефактами:

— А теперь оставьте меня в покое. Я буду переплавлять эти штучки в камни.

— Как? — с интересом спросила Фьор.

Кай пожал плечами.

С тех пор время растянулось в бесконечном ожидании. Каждый занимался своим: Кай плавил Артефакты, Фьор наблюдала, Эдмонд с увлечением рассматривал древние письмена на стенах Алтаря, а я втихаря переписывалась с Вараити — ему тоже было скучно. Он оказался неплохим собеседником. Наконец, когда кейнар перестал отвечать, я присоединилась к Каю и Фьор:

— Как успехи?

Кейнар обложился Артефактами, а сам сидел в турецкой позе и колдовал. Я тихо села рядом и потрясенно наблюдала, как он превращает Артефакты в камни… Просто водит по ним пальцами, гладит — и они тают, словно шоколад. Пальцы оставляют следы, как мазки красок, и предмет перетекает в камень, плавно трансформируется, приобретая характерный блеск и цвет… Удивительно.

— Я никогда так раньше не делал, — похоже, он был потрясен не меньше меня. — Ты когда-нибудь видела подобное?

— Нет. Что ты чувствуешь?

— Это странно… Я словно беру воспоминание — и сминаю его в комок, потом полирую и оттачиваю. Эмоции остаются, а образы и форма исчезают.

Все это он говорил, сминая в комочек обсидиановую стрелу, словно пластилин.

Тут пришёл ответ от Вараити: он писал, что Стени собирается его убить, если кейнар не перестанет мешать (как Вараити ей мешал, он откровенно не понимал и жаловался об этом уже третью страницу).

— Кай, помоги другу.

— М-м?

— Вараити несчастен.

— Сочувствую.

— Дай ему совет.

— Пусть заткнётся и сидит тихо…

По интонации стало понятно, что это предназначалось и мне.

***

— Слышь, амброзия! Не мешай мне, почти все готово!

С самого утра Стени развела такую деятельность, что Вараити и близко не подпускала. Камень лихорадочно пульсировал на груди, а девушка ползала по полу с мелом и вычерчивала пентаграммы и руны на каждом знаке, одновременно посылая кейнара добыть свечи:

— Сдохни, но принеси мне их! Я попрошу Кая поставить свечку на твоей могиле.

Вараити пробурчал что-то про то, что Кай не ставит свечки на могилах, и ушёл. А у Стени в голове гудело, как в перегретом компьютере космической станции. Она черпала информацию из Камня, но ее было так много, что периодически она «выливалась». В мозгах все перемешивалось, одни заклинания наслаивались на другие, и Стени билась головой об пол, понимая, что нарисовала не ту руну (а для совершенно другого заклинания). Когда вернулся Вараити со свечами, девушка с нервного тика чуть его не прибила, перерисовывая руну пятый раз.

Когда с каракулями закончили (любой каллиграф удавился бы от зависти), Стени пересчитала Артефакты по записям Кори и довольно кивнула. Оставалось только расставить свечи, и вперёд…

— Вараити! Пиши Кори, пусть расставляют Артефакты по местам. По моей команде встанут в центр и будут ждать спасения.

— Есть, сэр!

Все, Стени. Пришло твоё время. У нее одна попытка. Потом Артефакты исчезнут, а уязвимое место разрушится.

Ошибки недопустимы.

***

Кристалл Силы из первого сна про вампира.

Монетка из сна про Грозную гору.

Обсидиановая стрела из сна про отряд и Вараити.

Дневник 1892—1894 из сна о жизни после смерти Мари.

Пятый Артефакт — текст клятвы Ищеек. Как и все остальные, Кай осторожно взял соответствующий камень из рук и положил в выемку столба. Руна на гладкой поверхности тут же загоралась.

Все наблюдали за нами, сосредоточившись на происходящем. Последний Артефакт — Камень Срединной стихии, Эдмонд вложил в выемку центрального столба сам.

Руна на нем засветилась фиолетовым. Лучи такого же цвета, как тонкие нити, соединили все столбы между собой.

— Готово, — торжественно произнес Кай. — А теперь встаньте в центр пентаграммы.

***

В голове пусто, как в коробке.

Ничего лишнего. Ничего постороннего.

Полная концентрация.

Стени сделала глубокий вдох. А на выдохе встала в центр трех пентаграмм и призвала фиолетовый огонь.

***

Холодный и сырой воздух в зале начал разогреваться. Мы стояли в середине, взявшись за руки, и с одинаковым испугом смотрели, как Алтарь наполняется фиолетовой дымкой. Запахло озоном.

— Подумать только, через несколько минут мы будем дома, — прошептал Кай.

Я беззвучно повторила его слова, стараясь подавить волнение за Стени.

Фьор закрыла глаза.

Эдмонд безмятежно улыбался.

***

Стени чувствовала, как много-много маленьких лучей прорезают пространство и время, не находя преград, несутся сквозь материю и космос, достигают Межмирья… и сливаются между собой, образуя туннель.

Она перестала ощущать себя как человека. Как личность. Как существо. Душой ведьма стала этими потоками — каждым из них в отдельности и одновременно всеми вместе. Она неслась с ними сквозь миры и грани. Ныряла и выныривала из безбрежного Океана Межмирья.

Главная сложность заключалась в том, чтобы не потерять себя. Где-то на краю бытия Стени удерживала частичку сознания. Она указывала цель, куда лететь, и связывала девушку с реальностью. Стени прилагала огромные усилия, чтобы не потерять эту частичку. Она то начинала колебаться, то исчезала полностью. Но обязательно появлялась снова.

Какова же была радость Стени, когда впереди показались три крылатых фигурки и одна маленькая. Просто протяни руку — и забери домой…

***

В зале становилось жарко. Я буквально чувствовала, как огромная мощь несётся к нам отовсюду сразу, наваливается и давит, захлестывая с собой… Мы поняли, что через секунду будем дома.

Внезапно меня толкнули. Я отпустила руку Кая и полетела вперед, ударившись о стену зала. В глазах вспыхнули искры. Щеки коснулось что-то холодное и мокрое.

В другом мире кто-то крикнул. Я резко открыла глаза и перевернулась:

— Что за…

В пентаграмме стоял только Эдмонд, прижав к себе Фьор. Огромные глаза вампирши превратились два серо-зеленых блюда. Она что-то кричала, но кейнар плотно зажал ей рот. Их обволакивало фиолетовое сияние.

— Эдмонд! — крикнула я и вскочила.

— Прощай, Кори, — глаза кейнара горели. — Приятно было познакомиться.

Последнее слово потонуло в яркой вспышке света и звука. Меня отшвырнуло обратно на стену, ударив больнее.

В ушах зазвенело. Ничего не видя, как слепой котенок я нащупала Кая. Тот лежал в полубессознательном состоянии, мыча под нос.

— Кай! — я принялась трясти его за плечо. — Кай, очнись!

А потом раздался звук рвущейся бумаги. Я обернулась и с ужасом поняла все.

Эдмонд с Фьор исчезли. Использованные Артефакты вокруг рассыпались в пыль вместе со столбами. От них трещины поползли к потолку.

— Нет, нет, нет… — прозвучало сквозь фиолетовую дымку.

Кай очнулся и теперь смотрел в пустой зал. Так, будто что-то потерял.

— Нет! НЕТ! Этого не должно быть!!!

Грохот усиливался с каждой секундой, и я поняла, что долго оставаться здесь нельзя.

— Кай! — я попыталась отлепить кейнара от пола. Тот продолжал бормотать потрясенное «нет». — Зал разрушается, надо выбираться отсюда!

Он посмотрел на меня так, что я испугалась. Потом губы превратились в прямую линию, и в грохоте мы телепортировались наружу и побежали.

От яркого снега мы даже не видели, куда бежим. Земля в том месте, где находился зал, проваливалась внутрь, поднимая столбы пыли и фиолетового дыма. Снег на краях ямы шипел и таял.

Споткнувшись обо что-то, я упала и вскрикнула, ободрав руки о камень. Рядом бухнулся на колени Кай.

Вдалеке что-то еще долго скрипело и шуршало. Потом все затихло. В наступившей тишине я слышала лишь частое дыхание кейнара. Кай выглядел обманутым ребенком, которому обещали конфету, а подарили фантик. Он без перебоя что-то шептал, пока не сорвался на крик.

Я не выдержала давления и откинулась на снег. Оглушение ушло, молоко в голове рассеивалось, и внутренние стены, отрицающие происходящее, пали.

Жестокая реальность ворвалась неожиданно. Худшие опасения остались позади.

Худшие из худших сбылись.

Я лежала на холодном снегу и не могла поверить. Эдмонд… Эдмонд, дурачок-весельчак? Эдмонд, самый милый из всех болтунов? Эдмонд, в голубой рубашке в гавайский цветочек?

Лежала и задавала себе бесконечные вопросы. Рядом кричал в пустоту Кай.

***

Артефакты исчезли. Уязвимое место пропало. Может, так надо? И мы уже дома?

Но снег под ногами хрустел, а горы сверкали белоснежными вершинами. В небе царило безмолвие.

Никогда я не ненавидел снег больше, чем сейчас.

Сначала я не поверил. Я сидел рядом с Кори и смотрел на темную дыру там, где находилось уязвимое место. Вместо того чтобы увидеть Стени и Вараити, ее дракона и своего Люцифера, зеленую траву в Аскатрале или хотя бы божью коровку, я сидел здесь, зимой, все в том же Рольсе 1894. Сидел и смотрел на дыру наших стремлений и надежд.

В голове звучало лишь четыре слова. Они прокручивались, как шарманка, сливались друг с другом, разъединялись, прибавляли и убавляли громкость, но оставались неизбежно одинаковыми:

«Это был единственный выход…»

Но… как?! Почему и за что?! В голове смутно всплывали образы, которых я не помнил, но ни один из них не объяснял поступка Эдмонда.

А ведь он забрал Фьор. Что он с ней сделает? И что случится со Стени?

А что делать дальше нам?

Об этом я старался не думать, иначе понимал, что сойду с ума. Потому что это был единственный выход.

— Кай?

Я понял, что сижу и бормочу вслух. Кори, лежащая на снегу, медленно поднялась и дрожащей рукой сжала мою ладонь:

— Нельзя отчаиваться. Эдмонд урод, но ведь должны быть…

Её голос звучал максимально неуверенно. Все равно что смотреть на выжженное поле и убеждать себя, что там растет пшеница. Мы оба понимали, что попытка была одна. Демоны и Бездна ясно сказали, что надо делать. И мы сделали. Почти двадцать дней мы пахали, чтобы выбраться отсюда. Стени ясно сказала, что шанс один, и второго не будет.

Пришёл Эдмонд. Забрал Фьор. И все уничтожил.

— Мы не выберемся отсюда, Кори, — сипло произнес я. — Из-за Эдмонда.

— Зачем он это сделал?..

Я посмотрел ей в глаза. Такой подавленной Кори я еще никогда не видел. Оптимизм её покинул.

И от этого на душе стало не просто мерзко, а жутко.

— Пойдем домой, — прошептал я и помог девушке встать. — Здесь нам все равно делать нечего.

Кори обреченно посмотрела на меня и поднялась. Вялая, как пластилин, с опущенными плечами она выглядела, будто по голове ударили пыльным мешком. Сколько я не пытался по дороге вывести ее из апатии, чтобы не погрузится в нее самим — не выходило. Тогда я начал разговаривать сам с собой. Лишь бы не думать. Лишь бы не осознавать этого ужаса.

Но сама судьба была настроена серьезно вдолбить мне в голову истину. Придя в дом, я сразу понял, что что-то не так.

На кухне нас ждало письмо.

***

В последний момент Стени ничего не поняла. Вместо четырех в поле зрения остались лишь две фигуры. И среди них не было Кори и Кая.

Но останавливать «туннель» было поздно. Глаза ослепила яркая вспышка.

А через секунду все кончилось. Только напротив Стени стояли не ее друзья, а какая-то мелкая вампирша и левый парень.

Кейнар посмотрел по сторонам и гадко улыбнулся. Вампирша (Фьор — вспомнила ее имя Стени) отскочила и в панике закричала:

— А где Кай и Кори? Где…

Но кейнар шевельнул рукой, и вампирша без чувств упала на землю.

Так Стени, спокойствие. Вдох, выдох…

— ТЫ, УБЛЮДОК, ГДЕ КОРИ С КАЕМ?!!

Ведьма подняла ладонь с ещё горящей силой Срединной стихии и взяла его сознание в кулак. Эдмонд лишь поморщился:

— Девушка, а можно повежливей?

За Стени грозной тенью встал Вараити:

— Почему ты один с этой девочкой? Где остальные?

— Видишь ли, сто тридцать лет назад вышло небольшое недоразумение. Я навожу порядок.

Прежде чем они успели что-либо сообразить, со всех концов в зал повалили люди в красных плащах. Что-то крича, они окружили Вараити и Стени.

— Ничего личного, — пропел Эдмонд, поклонился и исчез вместе с Фьор.

Супер! Зашибись. Все труды насмарку, Кай с Кори остались, где и были, Эдмонд оказался предателем, а Стени окружена целым взводом Знающих.

Друзья среагировали мгновенно. Вараити вздыбил землю, а Стени вытащила из Камня первое попавшееся заклинание и кинула им в Знающих.

Бабахнуло так, что уши заложило.

Но кто-то особо умный создал заклинание-зеркало. И собственная стихия девушки понеслась обратно, приправленная чужим влиянием. Она бросила навстречу ещё одно боевое заклинание, не задумываясь о последствиях.

А стоило бы.

Три мощнейших волны — Стени отраженная, Стени выпущенная и волна Знающих встретились. Земля вздрогнула, уши пронзило, в голове что-то взорвалось…

Кажется, она упала. Последнее, что помнила Стени — ручейки крови из носа и ушей.

***

Мы с Кори одновременно кинулись к столу. Я вскрыл печать, дрожащими руками достал письмо и начал читать.

Здравствуй, дорогой Кай.

Давно не виделись, правда? Раз ты читаешь это письмо, значит, мой план удался. Я счастлив, а ты обречён на вечное существование здесь. Спросишь, почему так? Где справедливость? Что сделал я, Энгельгардт, какому-то безымянному Эдмонду? Настало время тебя просветить, мой дорогой друг.

Все, что я говорил тебе — ложь. Забудь это. И слушай правду, ибо теперь она нечасто звучит из моих уст.

Давным-давно, сто тридцать лет назад, 12 января 1894 ты убил меня и мою невесту. Этот поступок перевернул мою жизнь во всех смыслах. Вонзив клинок мне в сердце, ты убил тело, но душа осталась. И душа зачерствела. Такое неожиданное и жестокое предательство, такое… мерзкое, со стороны кейнара, которого я знал шестьдесят лет, не просто кейнара, а моего лучшего друга, которому я доверял больше чем себе, стало величайшим потрясением. Скажи, Кай, что я не так сделал, постоянно вытаскивая тебя из собственной ямы? Ты рыл ее каждый раз, когда случалось горе. Я разделял с тобой радость и скорбел вместе с тобой, но каждый, каждый раз я искренне пытался вернуть тебя к нормальному существованию. Ты, Кай Энгельгардт, стал моим смыслом жизни. Я поддерживал и кормил его, как мог. Я терпел и радовался, когда мои труды не уходили в пустоту, а вызывали у тебя ответную реакцию.

И как только я решил осчастливить себя — мой лучший друг в благодарность за все те шестьдесят лет, что я вытаскивал его из собственной задницы, насилует мою невесту, убивает ее, а затем и меня. Я не буду описывать потрясение, которое испытал. Лишь скажу, что жажда мести за Луизу и за себя настолько переполняли меня в момент смерти, что моя душа осталась в этом мире. Призраком я скитался около месяца, наблюдая за тобой — и вынашивал план мести. Такой мести, которую даже ты не мог бы себе представить. Мести, само существование которой перевернуло бы тебя.

А потом мою душонку подобрала Бездна, и после долгих уговоров дала мне новое тело и отправила в мир живых. Так появился Эдмонд.

Я изменился, Кай. Все благородные мотивы, мысли и чувства сдуло ветром. Все хорошее, что во мне было, держалось на вере в мир и людей. Твой поступок дал ясно мне понять, что ни справедливости, ни добра, ни веры не существует.

Двадцать лет назад я примкнул к Знающим, и у моего плана появился полигон для испытаний. Я заключил с ними сделку — они изучают тебя, я тебе мщу. Это Я подкинул им идею и разработал чертежи мира-копии одного дня, третьей грани, большой «клетки», куда ты и попал. Чтобы протестировать ее, именно Я предложил кандидатуру Фьор — еще одной твоей жертвы. Именно Я заставлял Знающих навевать тебе сны о прошлом. Я дергал вас за ниточки, как марионеток, я смотрел на вас, бегающих крысок, через стекло, и радовался. А вскоре отправился к вам сам. И вы встретили Эдмонда.

За все надо платить, Кай. Думал, так и останешься безнаказанным? А нет, дружище, так не бывает. Думал, я спущу тебе с рук смерть Луизы? Мою смерть?! Мне понадобилось сто тридцать лет, но я достал тебя с того света! Привык, что только ты всем мстишь? А теперь мстят тебе. Думал, что тебе в силах достойно отомстить только Хатон? Хатон неуравновешенный идиот. А я все делаю качественно и по-крупному.

Теперь, дорогой друг, у тебя есть выбор. Как любой Сын Бездны, ты можешь абсолютно спокойно телепортироваться через Межмирье домой и радоваться жизни, бросив Кори здесь. Но я-то знаю — первый год не бросишь точно. А потом…

Кори, этот абзац посвящается тебе. Ты глупая наивная дура. Я пытался донести до тебя, кто такой Кай Энгельгардт. Я жил с ним, Кори, ЖИЛ, шестьдесят лет. Вдумайся в это число. А ты видишь его перед собой полтора года. Я пытался тебя переубедить. Ты не услышала. Кстати, вы можете не искать другой выход. Его нет и не будет. Входная дверь для простых смертных была одна, и вы ее сломали.

А ты Кай, теперь вечно будешь метаться между собой и ей. Но я то знаю, что ты в итоге выберешь. Я буду смотреть на вас и смеяться. Прямо сейчас, Кай, я вижу, как ты читаешь это письмо. Я вижу, как Кори стоит рядом с тобой. Я вижу твое лицо.

Я ненавижу тебя, Кай Энгельгардт.

Гори в аду.

12.01.1894

Кристиан Корнер

Глава 45

Вечерние лучи проникали сквозь потолок оранжереи. Они ложились тонкими полосками на пол, лепестки подсолнухов и одиноко текущие слезы. Пахло свежей землей и летом, но даже эти чудесные ароматы не могли развеять тоску.

Я сидела в пустой оранжерее, в которой так любила медитировать Фьор, и беззвучно рыдала, прокусывая язык до крови. Сейчас мне больше всего не хватало маленькой вампирши. Ее спокойных глаз. Теплых объятий, детского восторга и наивности, с которой она бы сказала тебе: «Не отчаивайся. Все будет хорошо». И тебе действительно стало бы легче просто от взгляда на это маленькое существо. Поэтому я пришла именно сюда. В место, которое хотя бы косвенно напоминало Фьор и передавало ее энергию.

От этих мыслей в сердце защемило. Где вампирша сейчас? На свободе или в заточении у Знающих? Я смотрела на желтые цветы и не могла сдержать крик.

Осознание полной картины произошедшего пришло только сейчас. И мой хвалёный оптимизм сдался. Я устала бороться. Я боролась за себя, боролась за Кая. Из четырёх лет прошёл лишь месяц спокойной жизни — и появились Знающие, закинувшие нас сюда. Девятнадцать дней мы боролись за то, чтобы выбраться. Мы карабкались вверх, царапая стены, лезли на свет из глубокого колодца, стирали руки и ноги в кровь. Падали, но поднимались и лезли дальше.

И стоило ухватиться за бортик и подтянуться, чтобы перекинуть ногу и вылезти — нас столкнули обратно, закрыв колодец. Господи, что я тебе сделала? За что ты так со мной?! Истошный крик рвался из груди, а я зажимала рот руками.

Нет. Они отняли все, но не получат моих слез. Я знаю, Кристиан сейчас наблюдает за нами. Так пусть ослепнет.

Я понятия не имела, что делать. И даже Кай мне теперь не поможет. Он прочитал письмо три раза. После первого кейнар бессильно упал в кресло. А после третьего откинул голову и засмеялся. И после безумного, жуткого смеха, который вгонит в могилу любого, я боялась к нему подходить. Отсмеявшись, Кай сидел полчаса, неподвижно глядя в стену, со смесью обреченности и яростной ухмылки на лице. Потом встал, сжёг письмо и ушёл.

Куда он ушёл, я не хотела знать. Чем позже Кай вернётся, тем лучше. Ибо я понимала, каким он вернётся…

***

Теперь это был не голод, а скорее жажда. Жажда напиться до полусмерти, забыть обо всём, упасть и лежать в уютной темноте…

Я стремительно шёл по улице. Куда — не знал, но знали ноги и чувства.

В это время трактир «Под луной» славился своим электрическим освещением. Тогда это было новшество, непозволительная роскошь. Трактир быстро стал баром, куда съезжалась вся местная аристократия, и напитки здесь подавали соответствующие.

Дверь скрипнула, впуская меня в полутёмный зал. Я не стал включать общий свет, только над стойкой. Говорят, алкоголь заглушает боль. Он вообще притупляет все. Вылив в себя первую рюмку коньяка, я облегченно вздохнул. Давненько я не притрагивался к спиртному. Те, кто знали меня близко, тоже старались не подпускать к бутылке.

Кристиан, кто бы мог подумать! Все те дни, проведённые тобой в роли Эдмонда… Я начал вспоминать. Столько деталей, на которых даже не обращал внимания. Твоя манера чесать подбородок, когда думаешь. В те времена я задирал тебя по этому поводу, чтобы бороду отращивал. А как ты уговаривал Кори! Я тогда удивился, с каким пылом ты все рассказываешь, будто испытал все на себе. Мне следовало догадаться… Улыбки там, где их не должно быть. Даже взгляд.

Как же я был слеп!

В бар полетела рюмка. Я с удивлением обнаружил, что половина бутылки уже пустая.

Но добило не это. Когда я посмотрел на письмо, то вспомнил все. Все, что он заставил меня забыть. Когда мне приснился Кристиан, я очнулся и пополз к лестнице, у которой совершил убийство. Только это был не сон. Крис поговорил со мной, посмотрел в глаза и вручил записку с жутким текстом. А потом заставил все забыть.

А наша вчерашняя драка на сениках. Когда я узнал его, но не успел произнести имя. Потому что понятия не имел, что думать. Винить Кристиана? Но в чем? Я убил. А он просто мстит за себя и за невесту. Я бы поступил так же.

Следовательно, винить во всем происходящем нужно меня.