Сын

Глава 1

Сын

Мне редко хочется убивать людей. Очень нужно человеку постараться, чтобы я испытала такое желание – и сама не сочла его противоестественным. Старому дураку Роману Родионовичу это удалось.

Отставной полковник, лишившись безропотных подчиненных, стал таким домашним тираном, что любая другая семья сдала бы его в дурдом – и врачи бы приняли, не задумываясь. Он абсолютно поработил жену и дочь. Каждое его слово было законом. Хотя супруга, женщина крупная, могла бы взять его за шиворот, пронести через квартиру и выбросить на лестницу, как нашкодившего кота. Загипнотизировал он ее, что ли?

Но муж и жена пусть сами разбираются, тем более – шестидесятилетние. Я даже ни слова не сказала Диане, настолько у меня ума хватило. Но вот ее дорогую мамочку я возненавидела.

После одного странного случая я поняла: женщина имеет право защищать своего ребенка всем, что подвернется под руку. Если старый козел требует, чтобы тридцатилетняя незамужняя дочь приходила домой не позже восьми часов вечера, то мать должна вразумить старого козла – хоть сковородкой по лбу, вплоть до развода и дележки квартиры. Так я считаю. И в том, что Диана до тридцати двух лет не то что замуж не вышла, а даже ни с кем не целовалась, виновата эта горячо любимая мамочка.

Но где-то в вышине решили, что пора поставить точку в безобразиях отставного полковника, и был ему послан роковой инсульт.

***

Это правда.

Мне нравятся такие задания.

***

Я узнала об этом решении ночью – вернее, на исходе ночи, когда проснулась, перелезла через Валеру и побрела в туалет. Он у нас совмещенный, я увидела себя в зеркале над раковиной, но не совсем себя – скорее Диану. И через образ Дианы я, еще толком не проснувшись, вышла на полковника, послала ему луч злости, но луч не дошел до цели – я ощутила присутствие смерти.

Такое со мной уже случалось не раз.

Вскоре после похорон мамочкины подруги наконец-то стали искать Диане женихов. Раньше они понимали, что отставной полковник даже пойти на свидание в кафешку дочери не позволит. Он ведь лез во все ее дела и диктовал длину юбки. А теперь – да хоть всю ночь по клубам шастай!

Но Диана совершенно не умела разговаривать с мужчинами. Ей устроили четыре, что ли, знакомства, и все они кончились ничем. Я сама не поленилась, пошла с ней на выставку художников Серебряного века, чтобы познакомить с бывшим мужем Сашкой. То, что мы с Сашкой расстались, скорее говорит в его пользу – теперь я понимаю, что не родился на свет мужчина, способный вытерпеть меня двадцатилетнюю.

Я понимала, что это для Сашки не невеста. Но надеялась – вдруг он вспомнит, что кому-то из приятелей как раз нужна малость бестолковая, но безусловно преданная жена.

- Дохлый номер, - сказал мне Сашка после выставки. Я отвела их в кафе и там оставила, а сама сбежала, и мне было страшно любопытно, как разворачивались события.

- Я ее вижу женскими глазами, а ты – мужскими. Что с ней не так? – спросила я.

- Все не так…

- Фигура, да?

- Ну, фигура на любителя, но это бы еще ничего…

Диана уродилась в мамочку – стала высокой и крупной. А лучше бы в папочку – покойник был среднего росточка и худощавый.

- Лицо?

- Морду можно нарисовать, - сказал мудрый Сашка. После нашего развода он женился на Лоре, а она как раз увлекалась безумным макияжем, и мой бывший на эту живопись насмотрелся. Кажется, она даже, собираясь в роддом, накрасила глаза. Сейчас Лора замужем за Андреем, и краситься ей некогда – кроме Сашкиной дочки у нее еще двое мелких от Андрея.

- Так что же?

- Бревно бревном. И жрет, как не в себя.

- Это как?

И тут выяснилась страшная вещь.

Знала я, что отставной полковник – тот еще чудила, что он ограничивал жену и дочь в еде, при этом строго контролируя их расходы. Он даже сам отмерял порции еды, купив для этого два половника. И Боже упаси попросить добавки! Диана и дорогая мамочка ночью, бывало, варили себе пшенную кашу и заправляли ее подсолнечным маслом. Но я думала, что эти ужасы уже позабыты.

Когда милосердный инсульт освободил маму с дочкой, они сперва по привычке экономили на продуктах, а потом пустились во все тяжкие. Диана, встречаясь с кандидатами в кафешках, теряла рассудок при виде пирожных и брала их по пять штук. Естественно, ей было не до светских бесед – разве что о тортике, который ела на прошлой неделе, и об эклерах в кафе «Золотая осень».

- Я думала, она так только при девочках обжирается! Ну, ладно. Спасибо, - сказала я. – Проведу с ней разъяснительную работу.

- Не за что. Как Лешка?

- С дедом поругался. Они комп не поделили. Дед ему запрещает лазить в Инет после десяти вечера, а сам там шарится по порносайтам, Лешка его выследил.

- Сколько ему, девять, десять?

- Скоро одиннадцать.

- А Валера?

- Валера – как тот гамадрил из анекдота. Лохматый, бурчит не пойми что и мозоли на заднице.

Ну да, я жена программиста. Муж трудится на удаленке. Сидит перед компом, как приклеенный, по шестнадцать часов. И на работу я бегу, как на праздник, потому что дома – трое мужчин, и у каждого свои тараканы.

Значит, не склеилось у Дианы с Сашкой, но я на это особо и не рассчитывала. Я узнала подробности этого кулинарного тоталитаризма и поняла, что замужество Диане пока что не светит. Она сперва должна отъесться пирожными и салатами с королевскими креветками, а потом научиться разговаривать.

Но для начала нужно ее забрать из этой жуткой конторы, где мы, собственно, и познакомились. Тем более – в нашем салоне освободилось место дежурного администратора.

В контору Диану приткнул отставной полковник, и она там десять лет проработала. Десять! Под присмотром семи теток и двух отставников. Это было что-то, связанное с медициной и фармакологией. Что она там делала, какие бумажки по кабинетам разносила, какую информацию в комп забивала – не знаю и знать не желаю. Наш дед называет женщин на таких ролях «канцелярские крысы». Я же туда забрела, выйдя из декретного отпуска, искала необременительную работу на полставки. И к тому же страстно желала похудеть, так что устроилась курьером. Беготни хватало! А на первом этаже дома, где была эта страшная контора, оказался большой салон красоты. Сделала я там себе маникюр, сделала стрижку, познакомилась с девочками, и они меня к себе переманили – дежурным администратором. Потом я поладила с хозяйкой, стала старшим администратором. А Диана приходила ко мне в обеденный перерыв – попить чаю с бутербродами. Бутерброды ей лепил отставной полковник и давал с собой ровно три.

Не то чтобы мы подружились…

Диана очень хотела дружить! Завести подругу для нее было подвигом, побегом из тюрьмы, где ее держал отставной полковник. Она вела себя, как школьница лет десяти-одиннадцати, того возраста, когда суета вокруг мальчиков еще не началась, а вот подружек делят, ревнуют, ссорятся с ними и мирятся, ходят на прогулки и меняются всякой мелкой дребеденью. Треклятый отставной полковник держал Диану в состоянии десятилетней двоечницы, всеми силами мешая повзрослеть, в таком состоянии она мне и досталась. Историю этой семьи я узнала случайно – и просто поддалась порыву милосердия.

Это все – начало той странной истории, в которую втравила меня Диана. А теперь – собственно история, в которой даже самый крутой знаток уголовного кодекса только руками разведет.

***

В салоне Диана просто ожила. Во-первых, она героически сказала «с меня хватит» покойному полковнику. Во-вторых, оказалась среди молодых женщин.

Правда, она выяснила, что не знает множества жизненно важных вещей. И первое время путалась в словах, штаны-бермуды называла бендерами и бандерами, а все эти бренды, тренды, свитшоты и кейпы безнадежно перемешались в ее бедной голове. Опять же, смузи. Почему-то ей казалось, что это очень жирное и калорийное пирожное. А о том, что нужно худеть, она знала – но худела исключительно на бутербродах с колбасой.

Для нее пределом кулинарного разврата при треклятом полковнике был бутерброд не с двумя, а с тремя кружками колбасы.

Ее сложные отношения с кассовым аппаратом нас сперва чуть до братской могилы не довели. Понемногу и с этой бедой Диана справилась.

Обнаружилась у нее способность к вранью. Когда при ней говорили о косметике, бальзамах, лосьонах, масочках, пилинге, она делала вид, будто все понимает. Самой ей косметика, как она считала, вовсе не требовалась. Круглое сытое лицо имело абсолютно безупречную кожу. С зубами Диане тоже повезло.

Она вполне могла нравиться мужчинам! Только нужно было как-то обтесать ее и не допустить бунта на корабле. Один раз мы общими усилиями отговорили ее от покупки дорогого породистого кота. Насчет собачки мнения разделились – в самом деле, женщина, выгуливая утром и вечером свою моську, знакомится с другими собачниками, и знакомство может оказаться перспективным.

Два месяца спустя после ее прихода в салон приятельницы ее мамочки опять зашевелились. Все-таки Диана понемногу стала приобретать товарный вид. Ее научили подкрашивать глаза и брови, подобрали ей два тона губной помады, постригли по-человечески. У нее даже появилась мечта – свой автомобиль. Мы в ней эту мечту всячески холили и лелеяли, заставляли Диану читать в Сетях всякие автомобильные новости. Это же идеальная тема для разговора с любым мужчиной.

И вот Диану и драгоценную мамочку пригласила на день рождения бывшая мамочкина однокурсница. Праздновали, как теперь принято, в кафе, и там Дианина мамочка встретила бывшую одноклассницу. Разговорились, она похвасталась дочкой. Одноклассница сделала стойку и, в свою очередь, похвасталась единственным сыном. Она рано вышла замуж и родила, мамочка же связалась с полковником, когда выбирать было уже не из кого, разница в возрасте между Дианой и Станиславом была подходящая – шесть лет. И эти интриганки решили познакомить детей – авось что-нибудь получится.

Роман развивался стремительно. Паре взяли билеты в театр. Диана знала, что с ней там будет знакомиться кавалер, и принарядилась. О ее нарядах мы заботились всем салоном, дай ей волю – будет ходить в бабкиной шубе, потому что четверть века назад это была очень хорошая и дорогая шуба. Мы даже до того дошли, что как бы нечаянно залили ее любимую юбку маникюрным лаком. А юбка эта уже созрела для помойки.

Спектакль был ужасный, как и все шедевры нашего драматического, куда ходить можно только в порядке наказания за грехи. Это оказалась какая-то допотопная классика, единственный шанс театра сделать хоть какую-то кассу, потому что на классику погонят школьников.

Кавалер все первое действие мучился и страдал, а в антракте предложил Диане завершить вечер в ресторане. Она, конечно, согласилась.

На следующий день она с трудом добрела до рабочего места. Наша невеста, видя, что Станислав готов платить за любые деликатесы, сорвалась с нарезки и безбожно объелась. Прекрасно проведенный вечер завершился бессонной ночью.

Я решила, что тем этот роман и кончится.

Но он не кончился.

На следующий день Станислав позвонил Диане и пригласил на обед. Напротив нашего салона есть очень приличный грузинский ресторанчик – вот там он и ждал Диану.

Она вернулась потрясенная – ей же впервые в жизни назначили свидание, ее внимательно слушали, исполняли все ее гастрономические капризы.

В общем, Диана влюбилась. Стремительно и бесповоротно.

Станислав еще несколько раз кормил ее обедами, потом пригласил домой – там его матушка устроила роскошный ужин.

Мы все очень радовались за Диану – радовались, пока не увидели этого Станислава.

Теоретически наша наивная обжора должна была понравиться мужичку средних лет и совершенно средней внешности, одетому скромно, без изысков, и желающему заполучить спокойную и хозяйственную жену. То, что он кормил ее до отвала, как бы намекало – и сам не дурак поесть.

Он ждал ее, стоя возле своей машины. Весь наш салон повис на окнах. Диана села на переднее сиденье, он закрыл за ней дверцу, сам сел на водительское место, и они укатили.

- Ни фига себе! – воскликнула маникюрша Катя. И это было наше общее мнение.

Станислав оказался таким мужчиной, что мог бы совратить президентшу банка или прима-балерину. Внешность… как бы это определить поточнее… пожалуй, так: изысканная внешность.

Естественно, в любовь с первого взгляда мы не поверили. Материального интересе быть не могло – Диана зарабатывала немного, жила с мамочкой в двухкомнатной квартире, наследства ей никто не оставил, хотя вот насчет наследства как раз и возникли домыслы. Она рассказывала о родственниках, которые невесть когда перебрались в Германию. Так, может, дело в родственниках?

Не сговариваясь, мы стали следить за Дианой.

А она была на седьмом небе от счастья. Если бы кто-то из мастеров семнадцатого века вздумал изобразить на холсте аллегорию Восторга, то Диана была бы идеальной моделью – ее круглое щекастое лицо просто светилось.

Оставалось предположить, что есть на свете феи, которые достают из шкафов прекрасных принцев и вознаграждают ими безнадежных золушек.

***

Нельзя сказать, что у меня развита интуиция. Была бы развита – не пошла бы замуж за Сашку. Он неплохой, но это не мой мужчина. Валера – и то не совсем мой мужчина. Но он ладит с нашим дедом и не слишком портит Лешку, и на том спасибо. Между Сашкой и Валерой был один эпизод, доказавший полное отсутствие интуиции. И ну его в болото!

Вещих снов я, как наша парикмахерша Аня, не вижу. Карты таро, как маникюрша Эля, не раскладываю. Даже гороскопы читаю редко. Я человек практический.

Вот только смерть…

Нюхом, что ли, я определяла ее приближение?

***

Её?..

Ну, ладно. Пусть так. Однако, это даже забавно.

***

На Дианину любовь я смотрела с практической точки зрения.

Ничто мне не подсказывало: эта любовь скоро кончится. Я просто видела: они не пара. Но бывает, что такие «непары» празднуют золотую свадьбу.

Меня только сильно доставали Дианины восторги. Она так влюбилась, как мне, наверно, не дано. Конечно, я была влюблена в Сашку, потом полюбила Валеру, но как-то это все было проще, что ли. А она могла говорить только о Станиславе и будущем семейном гнездышке.

- Так он что, тебе сделал предложение? – спросила я.

- Ну… да… Его мама очень хочет, чтобы мы поженились!

- А у вас с ним все нормально?

Я имела в виду: вы уже спите вместе?

- Ну… да… Нормально!

Похоже, она имела в виду что-то другое.

Но кольцо, которое ей на день рождения подарил Станислав, было дорогим и очень стильным. Диана даже не поняла, насколько дорогим, но я отвела ее в ювелирный магазин – и она ахнула.

Потом она вдруг стала извиняться за то, что они со Станиславом никуда меня не приглашают.

- Он знает, что ты моя подруга! Но он вообще не хочет, чтобы с нами кто-то куда-то ходил.

Я поневоле вспомнила отставного полковника. Видимо, у женщин этого рода карма – притягивать домашних деспотов и тиранов. Может быть, Дианина мамочка тоже была безумно счастлива, когда Роман Родионович стал за ней ухаживать.

А потом случилась беда.

Мы отпустили Диану на полчаса раньше, чтобы она могла пойти в кино со своим Станиславом. Салон мы закрываем в девять. Ушла она, значит, в половине девятого, кинотеатр – в трех кварталах от нас. Без четверти девять она мне позвонила и спросила, не искал ли ее Станислав в салоне. Потом с тем же вопросом обратилась в без пяти девять. Потом – в пять минут десятого.

- Он что, пропал? – спросила я.

- Да-а-а…

- Ты ему звонила?

- Он телефон не берет! Что-то случилось!

- А его мамочке звонила?

- Нет еще!

- Ну так звони!

Диана вышла на связь через три минуты. Мамочка ничего не знала.

Я задумалась.

Октябрь - в половине девятого уже темно. Могло случиться все, что угодно, перед кинотеатром – «черный перекресток», городские власти никак не придумают, сколько светофоров и как именно там должно работать.

Нет, не перекресток… что-то иное…

Черное, блестящее, с легкой серебристой рябью… Смерть?.. Кажется, да.

- Может, он твоей маме звонил?

Он и мамочке не звонил.

Всю ночь Диана на такси странствовала по приемным покоям больниц, сперва городских, потом областных, и даже доехала до Никитинского. В шесть утра она, совершенно невменяемая, позвонила мне.

- Его нигде нет!

- А что его мама?

- Ничего не знает и не понимает!

Я уже знала правду, но молчала.

Станислав нашелся три дня спустя – в реке. Черное, ночное, с поблескивающей рябью, я не ошиблась. Его унесло течением довольно далеко. На голове была рана – то ли треснули чем-то тяжелым, то ли упал на острый угол. И что-то в этой смерти, видно, было подозрительное, потому что Диану вызвали на допрос к следователю. Допрос оказался коротким – и я даже представляю, что именно говорила Диана. Она по меньшей мере десять раз повторила, как ждала Станислава возле кинотеатра и как искала его по больницам. А кому охота слушать такое?

- Они мне врут! – заявила Диана после этого допроса. – Они что-то скрывают! Я должна знать правду!

Она уже раздобыла все черное и приперлась на работу в полном трауре. Даже черным платком голову повязала, но тут уж девочки на нее наехали и платок отняли. Еще не хватало, чтобы за стойкой дежурного администратора такая шахидка восседала!

- Какая тебе нужна правда? Он где-то с кем-то повздорил, может, его пытались ограбить…

- Нет, нет! Ты не понимаешь! Там что-то другое! У него был враг!

- Ну, был враг. Если наша полиция напряжется, то переберет всех его врагов и найдет убийцу.

- Я сама его раньше найду! И уничтожу!

Я хотела спросить Диану, как она это себе представляет. И удержалась. Нельзя было задавать ей такие вопросы. Слишком плохо ей было, чтобы мыслить логически.

Наш город вытянулся вдоль реки. Набережных – больше десяти километров, одни – променадные, другие вообще пустынные, особенно в октябре. Подъехать к парапету, чтобы сбросить тело, несложно…

- У них это называется «висяк», - сказала я несколько дней спустя. – Конечно, они поговорят с его знакомыми, с мамой, будут искать врагов, не найдут, и тогда решат, что это были пьяные подростки или вообще наркоманы. Скорее всего, его хотели ограбить… Видят – хорошо одет, звонит по айфону, на пальце золотой перстень с печаткой…

Сказала я, значит, это – и задумалась. Вряд ли у подростков или наркоманов была машина, чтобы отвезти тело на набережную. Выходит, враги, имеющие личный транспорт. Если такие враги не найдутся – значит, убили Станислава все же у реки. Набережные в октябре безлюдны. То есть, днем там в хорошую погоду еще развлекается молодежь, катается на великах и всяких странных штуках. Но вряд ли его убили днем. Зачем бы Станиславу гулять вечером под дождем на набережной?

Мне кажется, всякая мама десятилетнего сына вполне может работать частным детективом. Конечно, если сын – нормальный здоровый ребенок, а не замученный всякими секциями, частными школами и репетиторами страдалец. А уж когда Лешка с дедом кооперируются – это ваще!!! Деду много чего нельзя есть-пить, и он это прекрасно знает, и все же уговаривает Лешку тайно протащить домой бутылку пива, а потом ее же, пустую, вынести. И он же покрывает Лешкины художества. Когда мой неповторимый сын вздумал играть с мальчишками в хоккей на речном льду и провалился в воду, именно дед стремительно сушил его одежду и отпаивал его чаем с малиной, пока я была на работе, а Валера, как на грех, ездил на деловую встречу. Я бы и не узнала правду, если бы не Вера из третьего подъезда, чей Денис тоже провалился, но пострадал серьезнее – получил воспаление легких. И какой же скандал я закатила этим конспираторам!

Дед – на самом деле мой собственный дед, но Лешка тоже его так зовет, ссорится с ним и мирится, лезет к нему с вопросами: «Дед, а ты Сталина живого видел? А по телеку? Ты чего, как это – не было телека?!.» Два года назад он писал сочинение о своей семье – нас чуть кондратий не хватил: «Дедушка воевал со Сталиным». Совсем детям головы заморочили с этим вождем народов.

Вообще-то мы деда любим, но…

Есть одно «но», которое мы стараемся держать как бы за пределами семейных отношений. Стараемся, но оно есть.

Узелок, который может развязать только смерть.

Но я не слышу ее шагов.

***

Она когда-нибудь поймет или почувствует.

Чувствовать она умеет. Осталось совсем немного, последнее усилие.

Очень бы хотелось, чтобы до нее вдруг дошло…

Зачем это нужно? А, право, не знаю. Мне бы хотелось, чтобы наша тайная связь стала именно такой – хоть немного похожей на связь мужчины и женщины.

***

Это даже не совсем шаги – это скорее размеренное дыхание, как будто кто-то неторопливо идет во мраке, и через каждые четыре шага из незримых губ вылетает серебристое облачко.

Почему смерть является мне в сопровождении серебра – не знаю.

Когда мне было четыре года, я пришла утром к маме и рассказала, что видела во сне нашу соседку Анну Петровну. Соседка пришла ко мне, одетая в длинное серебристое платье, молодая и красивая. Причем я совершенно не удивилась тому, что Анна Петровна, старенькая бабушка, вдруг так похорошела. Я узнала ее и очень обрадовалась – мама иногда оставляла меня у нее, уходя вечером по делам, и она угощала меня оладушками, а у нас дома таких оладушков никогда не жарили. Анна Петровна отрицала растительное масло и все готовила на сливочном.

Я очень хотела немедленно пойти к соседке и рассказать ей прекрасный сон. Но меня не пустили, чем-то отвлекли, поскорее отвели в садик.

Потом, вечером, взрослые опрометчиво обсуждали при мне похороны Анны Петровны. Я запомнила цифру – соседи скидывались по пять рублей на венок.

Что такое похороны и гроб, я уже знала – мне читали сказку о мертвой царевне и о семи богатырях.

Потом, став постарше, я научилась понимать, что означают эти видения, и слышать приход смерти.

Иногда это приходило с опозданием – когда машина сбила мою одноклассницу, уехавшую на летние каникулы к родственникам в Керчь, я узнала о беде два дня спустя.Анжелка явилась в подвенечном наряде, естественно, серебристом, и я еще, помню, поздравляла ее и что-то собиралась дарить.

Когда умер дядя Леня, во сне он стоял в джинсах и рубашке, кто-то надевал на него синий полосатый халат – и вдруг самые узкие полоски засеребрились.

Вот такое странное свойство, непонятно зачем нужное, - ведь я не могу ничем помочь уходящим. Сперва меня это огорчало, потом я нашла спасительный ответ на свои вопросы: не надо мешать уходящим! Пусть себе спокойно уходят.

***

Да, это так. Она слышит и видит.

Такие люди есть, их немного, и они мне даже нравятся. Пожалуй, было бы занятно с ними поговорить. Они сперва испугаются, конечно. Хотелось бы узнать, как именно они слышат и видят. Хотелось бы понять механизм этого явления.

Пока что этого понимания мне не дано.

***

Когда в салоне затишье, маникюрши раскладывают таро, парикмахерши смотрят телевизор, косметолог Ирина просто ложится поспать на массажной кушетке, а я звоню подружкам. Но в тот день я позвонила своему бывшему.

Сашка пять лет проработал в ментовке, потом ушел в охранную фирму, стал крупным специалистом по всяким замкам с секретами. Но старых приятелей не забывал, всем им поставил надежные замки, и мне, кстати, тоже. Вот я его и отыскала.

- Ты хочешь сказать, что она чуть не вышла замуж? – удивился Сашка.

- Ага. А теперь бьется в истерике.

- Бедолажка. Вот ведь как не повезло.

- Ты можешь узнать по своим каналам, что это такое было? А то Диана меня в гроб загонит. Ей кажется, будто я все на свете знаю и понимаю.

- Я тоже так когда-то думал.

Мы вспомнили прошлое и даже посмеялись.

Вот что узнал Сашка: Станислава таки видели на набережной! Там еще не закрылась летняя кафешка, и он выпил стакан морковного сока. Потому его и запомнили – кто же октябрьским вечером идет на набережную, чтобы пить морковный сок? Кафешка была классической «наливайкой», а соковыжималку в основном там включали летом. Куда Станислав пошел дальше, барменша не знает.

Зато неподалеку в переулке, а переулков к набережной выходит множество, нашли машину Станислава.

- Это где кораблик на приколе, - сказал Сашка.

- Ясно…

Но ничего мне не было ясно. Почему нормальные люди, а Станислав был практически нормален, встречаются во мраке, под дождем, когда полон город всяких приличных мест?

В то, что Станислав бродил у реки в состоянии депрессии, я как-то не верила.

А вот дальше начался сущий дурдом. Диана свихнулась.

По-моему, это произошло на похоронах. Она стояла рядом с матерью Станислава на правах не то что невесты – а целой вдовы. И бедная женщина рыдала на Дианиной груди. Грешно так говорить, но это был звездный час Дианы. Она словно бы вышла замуж за Станислава там, на кладбище.

Может, она выловила что-то похожее в очередном сериале – не знаю. Я их мало смотрю – когда дома десятилетний ребенок, вместе с которым делаешь уроки, и дед, требующий внимания, и муж с отменным аппетитом, как-то не до сериалов. В общем, она заявила, что Станислава убила женщина.

- Ты только в полицию с этой блажью не иди! – воскликнула я. – Откуда ты это можешь знать?

- Я ее видела!

Так, думаю, сейчас она скажет, что видела убийцу во сне. У нас в салоне есть одна сновидица, а это дело заразное.

Но нет – она видела со Станиславом реальную женщину. Станислав с ней разговаривал на улице, когда подошла Диана – женщина ушла. Разговор явно получился неприятный. А было это месяц назад. Так что в бедной Дианиной голове сложилось убийство на почве ревности.

- Я ее запомнила! – кричала Диана. – Она в черной шапке до самого носа! Знаешь, такие шапки, как у парней! Трикотажные!

- Мало ли с кем он случайно встретился на улице?

- Мне ее лицо тогда совершенно не понравилось!

- Не кричи. Мне вот тоже лицо нашей уборщицы не нравится, а где другую взять?

Диана не просто выскочила из моего кабинетика, а даже хлопнула дверью.

И я подумала, что бросать человека в беде, конечно, плохо, но держать дежурным администратором сумасшедшую – еще хуже. На том основании, что она меня считает подругой, терпеть ее фокусы я не желала.

На следующий день Диана не вышла на работу. Я позвонила ее мамочке. Мамочка сказала, что она с утра собралась и пошла в салон. Так, думаю, еще одной покойницы недоставало…

Но я не искала ее по моргам, я просто вызвала Катю и попросила ее посидеть за администраторской стойкой.

Как потом оказалось, Диана пошла искать убийцу.

Она так логично все рассчитала, что я даже удивилась. Женщина разговаривала со Станиславом в десятом часу вечера. У нее был пакет с продуктами. Ушла она не в сторону трамвайной остановки. Значит, скорее всего, она живет где-то поблизости.

А поблизости – старые дома с хорошими квартирами и большими дворами. Во дворах благоустроенные детские уголки, где даже теперь утром и днем сидят мамочки с малышами. Диана тупо обходила дворы и искала женщину в длинном черном пальто, в маленькой вязаной шапочке. Для девицы, которая имеет большие проблемы с общением, это был подвиг.

И она ту женщину нашла!

Оказалось, назначенная на роль убийцы – замужем, растит сына, сыну четырнадцать лет, брак счастливый – их часто видят вместе с мужем, а мужу – чуть за пятьдесят.

На то, чтобы собрать эту информацию, ушло два рабочих дня – вечером второго Диана на всякий случай караулила ту женщину, чтобы убедиться: это она.

- Вычту из зарплаты, - сказала я. В конце концов, трагедия трагедией, но хоть предупредить можно?

Диана целый день сидела пришибленная, а потом позвонила матери Станислава. Я слышала, как она договаривалась о встрече.

После встречи она позвонила мне.

- Лидия Анатольевна знает эту женщину!

- Ну и что?

- Говорит, редкая стерва!

- Ну и что? Если бы все стервы были убийцами… Погоди, а откуда она эту женщину знает?

- Вот, я тоже об этом подумала! Я ее расспросила. Славик их как-то познакомил, совсем случайно.

- И сразу же она показала себя стервой?

- Нет, ей Славик потом сказал.

Вот тут я и задумалась.

До сих пор я слышала о Станиславе только хорошее, и только от Дианы. Мужчина, который называет женщину стервой, может, и не ошибается. Но что-то в этом неправильное…

И задала я себе вопрос: что вообще известно о жизни Станислава до встречи с Дианой? Ведь не мог же он дожить почти до сорока лет в безвоздушном пространстве.

Диана до такой степени ошалела от любви, что его прошлое стало ей совершенно безразлично. Видимо, загадка этой смерти – в прошлом.

Я не собиралась все бросать и ловить убийцу! Когда больше делать нечего – можно и вообразить себя сыщиком. Но процесс чистки картошки очень располагает к таким интересным размышлениям…

Итак, сорокалетний мужчина, симпатичный, ухоженный, живет с мамой. В анамнезе могут быть два или даже три неудачных брака. Мамочки, которые хотят, чтобы миленький сыночка принадлежал только им, очень хорошо умеют расстраивать браки. А теперь этой чудесной мамочке захотелось понянчить внуков, и в агрегаты для производства потомков она выбрала Диану. А что – здоровая, даже здоровенная, восторженная и глупая. Пока вроде все сходится.

Или же Станислав, невзирая на бодрый вид, серьезно болен и не желал обременять собой хорошую женщину. Какие-то подвиги имелись, но брака он избегал. И вот задумался о наследнике, пока не поздно…

Или серьезно больна мамочка, уже одной ногой в могиле, и он с ней поселился, чтобы принять последний вздох…

Вдруг меня ошарашило: что, если Диана беременна?! И этим объясняются ее буйные безумства?

Раз уж она меня выбрала в подруги, то я имею право задать ей бестактный вопрос.

Услышав этот вопрос, Диана даже рот приоткрыла.

- Ты что, не знала, что от интимных отношений дети рождаются? – удивилась я.

- Знала, конечно!

- Тогда чеши живо к гинекологу! Если там у тебя маленький Станиславчик, то ты немедленно перестаешь дурковать и думаешь только о том, чтобы хорошо выносить и родить ребенка.

Весь салон с нетерпением ждал результатов. Мы смотрели на часы: вот Диана сидит в коридоре, ждет своей очереди, вот залезает на кресло, вот врач ее деловито обследует, вот она выслушивает новость и поздравление, снабженное дежурной улыбкой…

Она вошла в салон и вместе всякого «здрасьте» воскликнула:

- Да!

Полчаса мы скакали вокруг нее, лезли к ней целоваться и давали идиотские советы. Я даже позавидовала – хорошо быть беременной, когда ребенка по-настоящему ждешь и вокруг – одни друзья.

А потом позвонил Сашка.

- Помнишь, ты спрашивала про одного утопленника? Ну вот – какая-то зацепка у ребят появилась. Он был должен кучу денег одной женщине и не отдавал.

- Почему?

- Хочешь, чтобы наш убойный отдел дружно занялся спиритизмом?

- Но какой смысл убивать должника? Я еще понимаю, кредитора…

- Смысла нет, тут ты права.

- Я всегда права!

Рассказывать о долге Диане я не стала – она бы тут же увязала это с женщиной, за которой гонялась, и вне всякой логики убедилась: да, это таки убийца.

Но она сама узнала – от мамочки Станислава, после ее беседы со следователем. Причем мамочка страшно удивилась – она понятия не имела, когда сыночка одолжил эти деньги и на что их потратил. Следователь, которого нагрузили этим делом, тоже страшно удивился…

Тут уже мне стало интересно – на что в нашем городе можно потратить большие деньги так, чтобы исчезли бесследно?

Есть у меня одна подружка, которая вышла замуж за большие деньги. Муж ей сказал: сиди дома, ухаживай за собой, наряжайся, а с детьми подождем. Вот к ней я и забежала со своими вопросами, благо муж оказался редким экземпляром – даже радовался, когда к ней приходили подруги.

Эта Маша первым делом спросила: сколько денег нужно потратить? Я не знала. Для меня большие деньги уже пять тысяч баксов, а как для покойного Станислава – неведомо. Ну, допустим, десять.

- Так это одна хорошая поездка по Франции, с пятизвездочными отелями и ресторанами!

- Поездка, что еще?

- Каждый день обедать в «Валентине».

Про «Валентин» я слыхала, я только не понимала, зачем так бездарно тратить деньги.

- Еще?

- Девочки. Знаешь, есть такие, что очень дорого берут, и им еще нужно делать подарки. Я двух таких знаю.

- Хм, девочки…

Стыд и срам – я не разу не была в ночном клубе и даже не знала, как выглядят дорогие проститутки. Но сама идея показалась перспективной.

Время подстегивало – я пришла к Маше, сдав Лешку в шахматную студию, и час свободы стремительно завершался. Конвоируя его домой, я поняла, что мне требуется портрет Станислава.

То есть, я сделалась частным детективом, сама того не замечая.

Не от скуки, нет. Когда дома трое мужчин – они скучать не дадут. А просто, просто…

Ну, есть же люди, которые на кроссвордах помешаны! Или на судоку. Едешь в троллейбусе – обязательно кто-то заполняет цифрами клеточки, а потом, спохватившись, ломится к выходу. Или на компьютерных игрушках! Мой собственный супруг полгода самозабвенно танки гонял. А наш сосед еще при советской власти принялся собирать коллекцию сигаретных пачек. А маникюрша Эля скоро совсем свихнется со своим таро…

Я вдруг поняла, что думать и составлять в уме сложные построения – большое удовольствие.

Опять же – эту загадку загадала мне смерть.

***

Хорошая девочка. Она пытается общаться со мной. Очень хорошая девочка.

Вот общения мне как раз и не хватает. А иногда хочется. Я не завидую людям, но им дано обмениваться мнениями и развлекать друг друга, а мне – нет. Не с кем. Мне полагается одиночество.

Когда-нибудь я смогу отблагодарить девочку. Я постараюсь, чтобы она ушла как можно легче, во сне.

Если она будет и дальше со мной общаться, я найду и другие способы благодарности.

***

Как и следовало ожидать, в Дианином телефоне оказалось больше сотни портретов. Станислав большой, Станислав маленький, анфас и в профиль, в парке и в кафе, с улыбкой и без улыбки. Пока Диана сидела в туалете, я перекачала все это богатство на свой рабочий комп.

Снимки были не слишком качественные – фотографических талантов Диана не имела. Я в свободные полчаса отобрала то, что можно было показывать людям и надеяться, что они опознают мужчину. И эти картинки я забрала в свой телефон.

После ужина Валера сел работать, Лешка вымолил позволение врубить на полчаса любимую стрелялку, дед ушел в свою комнату. Я осталась на кухне и принялась разглядывать Станислава. Хотелось понять, что это был за человек.

И как вышло, что он собрался жениться на Диане…

Любовь, конечно, зла, но тут явно имелся расчет. Может быть, он безумно ревнив, думала я, и выбрал женщину, которая поневоле будет верной женой? Может быть, он такое же сокровище, как покойный Роман Родионович, и искал покорную рабыню? Узнал Дианину историю и понял – это ему подходит…

На кухню пришел дед – за большой кружкой горячего чая.

- Дед, что ты можешь сказать об этом человеке? – спросила я.

- Хочешь взять на работу? А кем?

- Нет, одна из наших девочек чуть за него замуж не вышла. Вот думаю…

- Физиогномистикой занимаешься?

- Вроде того.

Деду стало любопытно, он тоже внимательно разглядел Станислава.

- Это муж для всех соседок, - сообщил дед. – Рожа у него блудливая.

И у меня появилась третья версия. Покойник решил жениться, как ни странно, для того, чтобы развязать себе руки. Простодушная Диана первым делом засядет дома с младенцем, а он продолжит свои шатания по бабам без риска, что очередная подруга захочет стать его женой и попытается подловить его на беременность. Жена уже есть, солнышко, вакансия занята.

Может быть, Диана права, и убийца – женщина? Сбил с толку, наобещал всякого, потом передумал? Но не девятнадцатый век на дворе, нарушение брачного обещания – не трагедия на всю оставшуюся жизнь. Вот тогда, если верить романам, соблазненные и покинутые травились, стрелялись и топились в огромном количестве, а некоторые мстили изменщикам кинжалом, ядом и пулей.

Я подумала, что Диана вполне могла бы что-то этакое отчебучить, если бы Станислав ее бросил. Или в петлю, или сбросить негодяя в речку с проломленным черепом. Она ведь крепкая здоровенная тетка, а он… А он?..

Кажется, он был одного с ней роста или даже ниже, худощавый… Батюшки, он и точно был на покойного полковника похож, ничего себе карма!

Может, просто Господь уберег Диану от этого мужчины?

Но она беременна. Пока выносит, пока родит, пока выкормит и малость придет в себя – глядишь, уже тридцать пять. Шансы выйти замуж – символические.

- А кто это? – спросил дед.

И я рассказала ему всю историю.

Рассказывая, поймала себя на том, что уже показываю Станислава человеком загадочно-неприятным, а Диану – чистым ангелом, хотя никакой она не ангел.

- Просто он прорву баб перепробовал, - сказал дед, - и устал от них. Ему нужна была такая, чтобы с него пылинки сдувала.

- Дед, ты в жизни много видел. Могла бы женщина сбросить этого Станислава в реку?

- Почему нет? Если сейчас искупаться – воспаление легких обеспечено. И ей даже самой стараться незачем – дать тысячу бомжам и объяснить боевую задачу.

- То есть, она вызвала его на свидание, а вместо нее пришли какие-то мужчины и спихнули его в реку?

- Так точно.

Я не собиралась помогать Диане искать убийцу Станислава. Конечно, он, или она, или они заслуживают наказания, но не от рук этой дуры.

Я просто развлекалась умозрительными поисками убийцы.

В салоне, где работает столько женщин, случаются недоразумения, пропадают кошельки, прилюдно вытряхивается грязное белье, и со всей этой дрянью идут ко мне – администратору. Приходится мирить маникюрш и ползать на четвереньках в поисках завалившегося за паровое отопление кошелька. Но тут – другое. Тут – игра жизни и смерти. Для Дианы – трагедия, а для меня…

Кто же знал, что близость смерти так возбуждает?

***

Как странно. Девочка дала мне совсем неожиданные ощущения. Она действительно может задрожать, услышав мои шаги.

Есть в мире существо, с которым у меня образовалась эта удивительная связь. Собственно, их несколько, девять или даже десять. Но с девочкой – не так, как с другими.

Она ведет себя правильно. Она впускает меня и не задает глупых вопросов. Конечно, вопросы есть, и я их понимаю, хотя девочка не облекает их в слова. Я отвечаю, и она слышит мои ответы.

Хорошая, умная девочка.

Велик соблазн общаться с ней почаще. Но нельзя.

Мне не дано принимать решения.

***

Когда помирала бабка, смерть была в двух шагах от меня, но я так устала, что мечтала об одном – заснуть на неделю и проснуться, когда все будет кончено. Если смерть совсем близко, но все никак не соберется подойти поближе, – это, это…

Ощутив ее приближение, я вздохнула с облегчением. Я только просила ее: сделай, милая, это безболезненно.

Гибель Станислава была для меня посередке между бабкиной и, скажем, какого-нибудь героя в кино. Она была лишена всякой физиологии – и в то же время абсолютно реальна. Я не знала этого человека и получала сведения о нем только от Дианы. Он был портретом в коммуникаторе и одновременно отцом ребенка, которого носила Диана. То есть, его жизнь как бы продолжалась в ее теле, и потому он был для меня не совсем мертв…

Диане он оставил ребенка, а мне – загадку.

Я понимала: скорее всего, тут роковая случайность. Но Диана ухитрилась навязать мне поиски убийцы! Я уже не могла не искать его.

Следующие Лешкины шахматы были послезавтра. За шахматный час двадцать я должна была успеть сбегать на рынок за свежатинкой, купить там деду теплые шлепанцы, посмотреть в салоне новую оправу для Валериных очков и заскочить к Маше.

- Где-то я этого дядьку видела, - сказала Маша, посмотрев на портреты Станислава.– Точно, видела. Но где?

- И когда, - напомнила я.

- Точно, когда… В «Пирамиде»! Но когда?...

«Пирамида» была модным ночным клубом, но уже года два как со скандалом закрылась. Туда бегала наша парикмахерша Юля, когда с мужем развелась. Но своего нынешнего мужа она встретила не в клубе, где сверкала топами с пайетками, а в кабинете зубного врача, он ей пломбы ставил и ругался, что она так свой рот запустила.

Маша перекачала к себе портреты, а я побежала забирать Лешку. Шахматы у нас не то чтобы далеко от дома, но ехать нужно с пересадкой, и одного его я отпустить не могу. Потом я помчалась в салон. Юля как раз работала во вторую смену, и я могла спросить ее про Станислава.

- Может, он и бывал в «Пирамиде», только мне не попадался. Знаешь что? Я спрошу Ксюху, мы там вместе колбасились. Давай скачаю фотки.

- Действуй.

На следующий день позвонил Сашка.

- Ты не поверишь – убийца этого твоего Станислава сама в ментовку явилась! С повинной!

- Так это женщина?! – я поразилась тому, что у бестолковой Дианы все же есть интуиция, которой я почему-то лишена.

- Женщина. Он был ей должен кучу денег. Ей эти деньги понадобились. Он несколько раз просил ее подождать. Потом они договорились встретиться и обсудить это дело. То есть, как он будет возвращать долг по частям. Он предложил встретиться в одной забегаловке возле набережной. И сам же опоздал. Она ждала его там двадцать минут, потом решила уходить, разозлилась. Он пришел, когда она уже шла по улице. В общем, они дошли до набережной, на ходу ругались, а там есть такое место, где ступеньки уходят в воду. И она дала ему оплеуху как раз возле этих ступенек. Он шарахнулся, поскользнулся и полетел вниз. А она была так зла, что пошла прочь. Она думала – он на четвереньках выкарабкается, там есть за что зацепиться, там этот, как его… кнехт!

- Что?

- Такая тумба, чтобы катера швартовались. Она не могла знать, что он треснется головой о ступеньку так, что чуть мозги не вылетели. А потом его течением утащило.

- Бедная баба, - сказала я. – Плакали ее денежки. А что ей грозит?

- Формально это убийство по неосторожности. Может сойти за оставление без помощи. Тут нужен толковый адвокат. Конечно, будет учтена явка с повинной, раскаяние, состояние аффекта… Думаю, накажут по минимуму.

- Она ведь могла и не приходить…

- Могла. Но, наверно, у нее просто есть совесть…

Я решила ничего Диане не говорить. Ведь дурная мысль поквитаться с убийцей ее не покидала.

- Странно, что на нее раньше не вышли, - сказала я. – Ведь следователь знал, что этот Станислав задолжал какой-то тетке. А теперь он дождался, что она сама явилась.

- Про тетку рассказала другая тетка, с которой он вместе работал. Там информации было – минимум. Видимо, покойник ей пожаловался, что влез в долги. А подробностей не сообщил. Впрочем, это не мое дело. Да и не твое тоже.

Я согласилась.

Но мое отсутствие интуиции компенсировалось страстным желанием размышлять и строить версии. Диана догадалась, что виновата женщина, а я все же хотела понять, как все произошло.

Человек, у которого долг, да еще огромный долг, старается где-то перезанять, перехватить, чтобы хоть частично закрыть дыру. Станислав знал, что Диана от него без ума, более того – собирался жениться на Диане, почему же он не попросил у нее хотя бы небольшую сумму, чтобы временно заткнуть рот своей убийце?

- А что сказала та женщина? Он не пытался выплатить ей хоть сколько-нибудь? – спросила я.

- Если бы попытался – не получил бы оплеуху.

Потом, завершив разговор с Сашкой, я стала думать дальше.

У Станислава машина. Почему бы не продать ее, если кредитор потерял терпение? Станислав водил Диану по дорогим кабакам. Это что, обязательно? Она была бы с ним счастлива в пирожковой напротив нашего салона, где девочки однажды видели на столе огромную крысу.

Пирожковая потянула за собой следующий вопрос: где же эта парочка занималась любовью? Бывают случаи подзалета с первого раза, бывают! Но чаще это случается после нескольких встреч, если женщина позволяет мужчине не предохраняться. Домой Станислав Диану не приводил – то есть, привел на мамочкин ужин, и этим ужином она хвасталась целую неделю.

Значит, имея огромный долг, он снимал номер в гостинице? И, насколько я стала его понимать, это была хорошая гостиница, четырехзвездочная, скорее всего.

Странно, что Диана не похвасталась номером-люкс и впервые в жизни опробованным биде.

Странно также, что мы ничего не знаем о ее связанных с сексом покупках. Девочки в салоне обычно показывали друг дружке новые дорогие бюстгальтеры и кружевные трусики. Диана очень хотела быть с девчонками на равных, она просто была обязана купить хоть один роскошный бюстгальтер – ради того, чтобы всем его показать.

И тут меня осенило – дом! Или хотя бы тайная квартира, о которой не знает мамочка. Вот на что могли потребоваться большие деньги.

Если бы Диана успела выйти за него замуж! Она могла бы претендовать на квартиру. Как сказано выше, ее мамуля сподобилась моей ненависти. Для Дианы было бы лучше жить отдельно. Ей ведь придется не просто искать себе другого мужчину – а искать мужчину, который не побоялся бы жить с ней и ее ребенком. Мамочке в такой компании делать нечего.

Когда-нибудь мой Лешка заявит, что я ему мешаю, я его не понимаю, и ему нужно жить отдельно. Надеюсь, к тому времени мы с Валерой родим еще одного ребенка – и этот ребенок помешает мне валяться у Лешки в ногах, обнимать его за коленки и вопить: «Не пущу!»

Второго ребенка я уже хотела. Но наша квартирешка…

Валера, когда Лешке было три года, сам придумал перепланировку и нашел мастеров. Получилось так: что у нас с ним – спальня площадью в восемь метров, как раз хватило на тахту и шкаф, у деда – двенадцать метров, у Лешки – тоже восемь метров, а в так называемой зале стеллажами выгорожен рабочий кабинет. То есть, в нашу спальню кроватку не поставить. Можно поменяться с дедом, но у деда миллион книг, с которыми он не захочет расставаться. Книги – пылесборники. Держать младенца в комнате, где столько пыли, невозможно…

Ругать Валеру за то, что не заработал на новую квартиру, тоже невозможно. Все-таки я его люблю. Делает, что может, кормит нас нормально, не бурчит, когда Лешка вдруг вырастает из совершенно новых кроссовок, я могу позволить себе дорогую одежду. Но нам не до масштабных трат.

Как искать засекреченную Станиславову квартиру, я не знала, но знал Сашка.

Но, опять же, странно, что Диана о ней молчала.

Может быть, Станислав развел конспирацию и сказал ей, что это квартира его друга? Тогда молчание Дианы логично – кто станет хвастаться сексом впопыхах на чужой постели и чужих простынях? Хотя с нее сталось бы. Но она почему-то молчала.

Результатом моих выкладок было то, что я покинула на двадцать минут рабочее место, сбегала в супермаркет на распродажу и стремительно купила комплект хорошего белья для своего супружеского ложа. Хотя Валера таких тонкостей в упор не видит, мне все же приятнее иметь его на красивой смятой простыне.

Этой ночью мы любили друг друга так, как уже давно не случалось. Не подозревала, что покупка постельного белья может так меня завести. Я ведь несколько часов представляла себе, как оно все будет, и нечаянно довела себя до такого состояния, что Валере и трудиться не пришлось.

Потом он вырубился, а я заснуть не могла. Я думала о Диане. В те минуты я даже была ей благодарна. Ведь это она невольно спровоцировала меня на покупку. А ей самой, возможно, и в голову не приходило потратить деньги на такой комплект. Покойный полковник, честно заслуживший место на адской сковородке, вряд ли позволял купить хотя бы новые наволочки, пока старые вконец не истлели.

У этой пары за эстетику отвечал Станислав, думала я, покойный Станислав, и каждое его слово было для Дианы законом. Надо же, как карта легла! Бедняга оказалась между двумя покойниками… а любопытно, каким был этот Станислав в постели?.. Чему он научил Диану?..

Я попыталась представить его. Рост я примерно знала, лицо – этого лица в моем коммуникаторе было навалом, телосложение не слишком атлетическое, но… но в этом, пожалуй, есть своя прелесть. Атлетическая у нас Диана. Видимо, он научил ее брать на себя инициативу…

Я представила, как он добивался от нее вещей, которые покойный полковник и в страшном сне бы не увидел в исполнении единственной доченьки. Мне стало смешно. И сразу я представила крупное неуклюжее тело Дианы, которая старается приспособиться к Станиславу и угодить ему…

Я разбудила Валеру несколько неожиданным для него способом. Но ему понравилось. И мы угомонились только в пятом часу утра. Только тогда я заснула одновременно с мужем, вымотанная, но безумно счастливая.

Сон был дурной – явился Станислав, и с ним я чуть было не изменила Валере. Хорошо, вовремя проснулась.